Воздушные фрегаты-3. Капитан
Глава 1
Чтобы там не говорили поэты, осень – мрачное время года. Сырость проникает всюду, холодный ветер так и норовит забраться под одежду. И хотя солнце еще светит, его лучи не могут согреть озябших путников. Особенно, когда их знобит вовсе не от низкой температуры. Как, например, красивую молодую женщину, вышедшую через черный ход из отеля «Империал» в сопровождении высокого молодого человека с решительным выражением на хмуром лице.
- Куда ты меня ведешь, Марти? – спросила она, попытавшись придать своему голосу немного уверенности, но не нашла в себе достаточно твердости, и вопрос прозвучал жалко.
- Скоро увидишь, – односложно отвечал он, подводя свою узницу к неказистому пикапу с нарисованным на дверях логотипом пекарни.
После начала боевых действий военный комендант Сеула генерал Пак Тхэ Ён распорядился конфисковать для армии все частные автомобили. Приказ был тотчас выполнен, но, как водится в Юго-Восточной Азии, с некоторыми нюансами. Роскошные лимузины, принадлежащие чиновникам и богатым коммерсантам, остались в гаражах владельцев, а вот так называемому «среднему классу» пришлось пересаживаться на рикши.
Правда, после конфискации скоро выяснилось, что большую часть экспроприированного нельзя использовать на фронте. Не придумав ничего лучше, машины отправили на склады, где они хранились под открытым небом, постепенно лишаясь самых дефицитных запчастей и приходя в негодность. Впрочем, предприимчивая охрана скоро начала использовать оказавшееся бесхозным имущество для своих целей. В том числе сдавая в аренду всем, кто мог заплатить. Колычев такую возможность как раз имел.
- Садись, – велел он своей пленнице.
Той ничего не оставалось делать, как выполнить его приказ и послушно устроиться на продавленном сиденье, молясь про себя, чтобы не порвать или не испачкать юбку.
«Боже, какой вздор лезет в голову! – удивилась она сама себе. – Он ведь меня просто убьет, не посмотрев на то, что было между нами…»
Надо сказать, что у известной журналистки Би-Би-Си мисс Аннабель Ли были все основания так думать. Именно она заманила молодого пилота Мартемьяна Колычева в ловушку, едва не стоившую ему жизни. И теперь пришло время платить по счетам. Хотя, если подумать хорошенько, в чем она виновата? Только выполняла приказ…
Большую часть дороги она лихорадочно пыталась придумать способ спасения, однако, как назло, ничего не приходило в голову. К тому же, еще недавно казавшийся таким милым и ласковым малыш Марти ни на секунду не ослаблял давление. Пилот, помимо всего прочего, был одаренным и без труда контролировал свою пленницу. И когда на дороге встречался блок-пост или хотя бы патруль, у нее просто перехватывало горло, а в теле появлялась такая слабость, что Аннабель не могла пошевелиться.
Через некоторое время их автомобильчик добрался до речного порта. После объявления блокады здесь царило запустение. Рыбаки больше не появлялись, рабочие разбрелись в поисках заработка, а охрана сюда почти не заглядывала.
«Это конец, – подумала про себя девушка и едва не заплакала от досады. – Боже, какая же я была дура! Думала, что нужна ему, что могу быть для него полезна, а он сейчас просто перережет мне горло и утопит в грязных и холодных водах залива, чтобы никто и никогда меня не нашел. Хорошенький конец карьеры!»
- Пошли! – велел ей Март.
Измученная ожиданием девушка хотела отказаться, но ее снова как будто подтолкнула невидимая рука, и ей ничего не оставалось делать, как покорно плестись за своим палачом. Далеко идти, впрочем, не пришлось. Открыв замок на двери выглядевшего совершенно заброшенным ангара, Колычев отворил створку и посторонился, пропуская ее.
Стоило мисс Ли переступить порог, как загорелся свет и перед глазами изумленной журналистки оказалась странная конструкция, более всего напоминавшая подводную лодку, по какой-то непонятной причине оказавшуюся на суше.
- Что это? – не смогла сдержать любопытство Аннабель.
- Мой корабль, – коротко ответил пилот.
- У тебя есть корабль?
- Теперь есть, – хмыкнул он и послал ментальный сигнал: «Ночная Птица, опустить трап!»
- Принято, капитан! – возникла в голове фраза-образ, после чего наверху со скрежетом отворился люк, и к его ногам упала веревочная лестница.
- Ты сможешь подняться? – вопросительно посмотрел он на свою пленницу.
- Будь уверен, Марти, – отозвалась она, облизав пересохшие от волнения губы, – я непременно заберусь туда, даже если это будет последним, что я сделаю в жизни!
Скинув с ног узкие туфли на каблуках, она уверенно ступила на перекладину маленькой ступней в модном фильдеперсовом чулке и принялась карабкаться наверх. Вид, открывшийся Колычеву снизу, оказался настолько увлекательным, что он едва не забыл, зачем притащил сюда эту женщину. Что было тому виной: всплеск гормонов в юном теле или еще не остывшие чувства, но справиться с ними оказалось не так просто.
- Что это, Марти? – с детской непосредственностью спросила Аннабель, оказавшись внутри.
- Подводная лодка, – неожиданно зло ответил он. – Именно на ней в Дальний проникли японские диверсанты, напавшие на нас во время Осеннего бала! Ты ведь знаешь, что там произошло? Знаешь, сколько погибло совсем молодых ребят и девчонок?!
- Я не имею к этому никакого отношения! – поникла журналистка.
- Да неужели?!
- Ты можешь мне не верить, но…
- Что, но?
- Это правда! – почти выкрикнула она ему в лицо и зажмурилась в ожидании ментального удара, но его отчего-то не последовало.
Еще немного подождав, она робко приоткрыла один глаз и встретилась с взглядом Марта. Он был требовательным, жестким, пожалуй, даже опасным, но в нем не было немедленного приговора. Кажется, он все же не хотел ее убивать. По крайней мере, немедленно.
- Это правда, – повторила она, постаравшись, чтобы это выглядело как можно более искренним.
- А кто при чем?
- Я точно не знаю, – осторожно начала она, – но уверена, что тут не обошлось без Оссолинского и его семьи.
- Кто это?
- Марти, здесь ужасно холодно, – поежилась Аннабель. – Нельзя ли мне стакан горячего чая или кофе?
- Что?
- Я все расскажу, только дай мне согреться, а то мысли путаются в голове!
- Прости, кофе-машину я еще не завел, – немного смутился он, заметив, что девушку и впрямь бьет дрожь. – Могу предложить немного саке. Осталось от прежнего владельца.
- Подойдет, – выбивая зубами дробь, кивнула журналистка.
Через минуту Колычев вернулся с бутылкой и пледом, нашедшимся в рундуке японского командира. Набулькав на два пальца в алюминиевую кружку, он протянул ее завернувшейся в одеяло Аннабель. Та, недолго думая, схватилась за нее и в два глотка опустошила посуду.
- Редкостная дрянь! – заявила она, немного отдышавшись.
- Да уж, не «Мартель».
- Ничего, я пила и похуже. Главное, голова пришла в норму. Теперь можешь спрашивать. Если знаю, отвечу…
- Расскажи для начала, на кого ты работаешь?
- Ну, Марти, – протянула журналистка, поплотнее запахнув плед. – Думаю, я не открою тебе Атлантиду, если скажу просто – «Интелидженс Сервис».
- Да, ты права, я не удивлен. Но какова цель твоего нахождения в Сеуле?
- Я спецагент для особых миссий. Задач было много. Главная – держать связь с нашим источником в штабе флота. Ну и выполнять разные миссии по заданию центра.
- Мое убийство было из их числа?
- Да, – шмыгнув носом, честно призналась мисс Ли.
- Интересно, кому же я так насолил?
- Поверь мне, таких людей довольно много!
- В смысле?
- Ну смотри, – икнула журналистка и, вытащив из-под одеяла руку, принялась загибать пальцы. – Японцы, раз. Маньчжуры из клана Айсингьоро, два! Потом….
- Лучше начни счет с тех, – холодно прервал ее Март, – кто не поскупился нанять профессиональных убийц для скромного паренька из приюта?
- Это не такой простой вопрос, Марти.
- Отчего же?
- Понимаешь, в чем дело. Обычно агентов не посвящают в излишние детали. Им отдают приказ, и они понятия не имеют о причинах, побудивших руководство принять подобное решение.
- Но ты ведь у нас необычная девушка, не так ли? Итак, – криво ухмыльнувшись, продолжил он, – известно ли тебе имя человека, желающего мне смерти?
- Ну, – попыталась придать своему лицу загадочное выражение Аннабель, – скажем так, я догадываюсь!
- Назовешь его мне?
- В противном случае ты будешь меня пытать? – глупо хихикнула пленница.
- Ну, зачем же такие крайности? – остался бесстрастным молодой человек. – Как тебе, вероятно, известно, я – одаренный. И мне не составит труда ввести тебя в транс и вытянуть всю необходимую информацию.
- О, это ужасно, – помрачнела журналистка. – И верно, я до некоторой степени осведомлена о твоих возможностях. Но мне также известно о побочных эффектах, довольно часто случающихся в подобных ситуациях.
- Что ты имеешь в виду?
- Что я сойду с ума, и ты не успеешь выпотрошить мой мозг! – последние слова она звонко выпалила своему тюремщику в лицо, с вызовом посмотрев ему прямо в глаза.
- Ты так спокойно об этом говоришь?
- А что мне остается, Марти? – еще раз икнула мисс Ли. – Хотя, возможно, все дело в этой рисовой водке. Беру свои слова назад. В данной ситуации она совсем не плоха! У тебя не найдется еще капелька?
- Пока достаточно, – покачал головой внимательно наблюдавший за ней Колычев. – Тебя и так уже развезло, а ты мне еще ничего не сказала…
- А ты куда-то торопишься? – пьяно хихикнула пленница. – По-моему, тут неплохое местечко, где можно славно провести время…
- Не придуривайся, Белла. Я прекрасно вижу, что ты далеко не так пьяна, как пытаешься показать. Давай договоримся, я не буду применять к тебе силу или влезать в твою голову, а ты в ответ прямо и честно расскажешь, кто мой враг.
- Какой ты все-таки зануда, Марти! – печально вздохнула пленница. – Во всякой женщине должна быть какая-нибудь тайна, а ты бесцеремонно вторгаешься в мой внутренний мир и копошишься там грязными руками.
- По крайней мере, я до сих пор не пытался тебя убить.
- Это ты так думаешь. Если мое руководство узнает, что я проболталась, за мою жизнь никто не даст и медного пенни. А кто конкретно спустит курок, не так уж и важно…
- К чему ты клонишь?
- Все просто, мой дорогой. Мне нужны гарантии.
- Какие еще гарантии?
- Что ты меня не убьешь и не выдашь вашей контрразведке!
- Мисс, вы принимаете расписки? – впервые за все время улыбнулся Март.
- Достаточно будет и твоего слова.
- Хорошо. Я обещаю, что если ты ничего от меня не утаишь, я не стану убивать тебя или отправлять к жандармам. Ты удовлетворена?
- Скажем так, до пика наслаждений я не добралась, – не смогла удержаться от шпильки Аннабель, но видя, что острота не достигла цели, поджала губы. – Тогда совершенно точно заказчиком был Оссолинский.
- Тот же, кто устроил побоище в Дальнем?
- Верно.
- Где его найти?
- В штабе Сеульский эскадры. Кстати, это он звонил, когда ты так эффектно появился.
- Так он и есть та крыса, которая сливает информацию японцам!
- Бинго, мистер одаренный!
- Черт, я, кажется, где-то слышал эту фамилию…
- Еще бы. Он начальник мобилизационного отдела штаба…
- Проклятье, на такой важной должности у нас шпион! Да как такое вообще возможно?
- Прости, милый, но я не всеведуща. Могу сказать лишь, что он из очень влиятельной и богатой семьи с большими связями.
Все время, пока Аннабель «давала показания», Март продолжал отслеживать через «сферу» ее физическое и эмоциональное состояние, после чего пришел к выводу, что она говорит правду, хотя, возможно, не всю.
- А какие у тебя отношения с этим самым Оссолинским? – наугад спросил он и по нервной реакции девушки понял, что не ошибся.
- Никаких! – резко ответила она, снова закутавшись в плед.
- Не лги мне, Белла!
- Будь ты проклят вместе со своим даром, Колычев! – вспыхнула журналистка. – Да, мы были любовниками. Недолго.
- А потом?
- А потом он стал подкладывать меня под важных начальников! – зло выпалила мисс Ли. – Думаешь, я по своей воле связалась с таким ничтожеством как Ландсберг? Ненавижу! Мое руководство очень им дорожит, поэтому он, не стесняясь, присваивал мои заслуги, а если случались неудачи, давал понять, что оплошала именно я.
- Неприятный тип! – согласился Март.
- Ты его убьешь? – с явной надеждой в голосе поинтересовалась девушка.
- Непременно.
- Ничего другого этот ублюдок и не заслуживает!
- Это точно… скажи, Белла, а что ты знаешь о его семье?
- Не так уж много на самом деле, – вздохнула журналистка. – Это старинный польский род, уже больше ста лет служащий вашим царям. Его отец некогда служил в лейб-гвардии, принадлежал к свите, но теперь в отставке. Впрочем, главный в семье не он, а его мать – старая графиня Оссолинская.
- Что-нибудь еще?
- Сложно сказать. У них какие-то связи по всему миру, в том числе и в Англии. И при том на самом верху. Графиня и ее семья были представлены королю и вроде бы даже получили какой-то титул, но это не афишируется.
- Ладно. Разберусь с этим позже.
- Удачи!
- Еще один вопрос.
- Валяй, Марти. Я и так успела наболтать на виселицу. Так что хуже уже все равно не будет.
- Почему именно ты хотела меня убить?
- Что за бред?!
- Разве?
- Конечно, нет! Суть операции была в том, чтобы подставить тебя перед своими, и тем самым привлечь к сотрудничеству. Ты – хороший пилот, а такие везде нужны! Ни о каком убийстве не шло и речи. По крайней мере, с моей стороны. За Оссолинского не поручусь. Глядя на него, можно подумать, что у него какие-то личные счеты с тобой, но я тут ни при чем!
- Я о самом первом покушении, Белла! Ты ведь как-то была связана с этими двумя громилами, верно? Не отпирайся, я все вижу.
- Черт с тобой, – устало вздохнула девушка. – Хотя ты и ошибаешься. Мне нужна была не твоя смерть, а…
- Что?
- Энколпион. Боже, какое варварское слово. Язык сломаешь…
- Но зачем?
- Ах, Марти-Марти. Боюсь, тебе этого не понять. Нет-нет, дело не в его стоимости, хотя это целое состояние! Видишь ли, заключенные в нем «стеллары» или, как вы их называете, «звездные адаманты», дают больше, чем богатство или власть. Через них можно стать частью высшей расы – стать таким как ты. И тогда передо мной открылись бы все двери…
- Ты хочешь обрести Дар?
- А чем я хуже тебя? – вскочила девушка.
Глаза ее блестели не хуже звезд в ночном небе, ноздри бешено раздувались, а роскошная копна рыжих волос напоминала пламя.
- Далеко не все могут овладеть Силой, даже имея адамант, – покачал головой Март.
- Пока не попробуешь, не узнаешь! – парировала она.
- И ради этой призрачной надежды ты хотела убить меня?
- Я тогда тебя совсем не знала.
- Но киллеров наняла и отправила выполнять задание?
- Господи, да ради этого я бы весь ваш проклятый приют лично передушила! – зло ощерилась окончательно сбросившая маску Аннабель.
- А ведь ты мне по-настоящему нравилась, Белла, – почти с отвращением посмотрел на нее Колычев.
- А теперь? – с вызовом посмотрела она на него.
- Теперь мне тебя жаль.
- С такой высоты, как у тебя, легко жалеть других!
- Знаешь что, – вдруг решился Март. – А давай попробуем?
- О чем ты? – отшатнулась девушка, увидев леденящее сияние его ярко-синих глаз.
- Инициировать тебя, – криво усмехнулся пилот и послал ментальный приказ – «застыть».
Никак не ожидавшая подобного подвоха журналистка превратилась в соляной столб, а Март тем временем снял с шеи свой крест и поднес его ко лбу пленницы. Надавив через «сферу», он послал в Аннабель мощный импульс, от которого ее тело выгнуло, будто от многокиловаттного разряда электрического тока. Потом еще раз и лишь после третьего удара разрешил ей ослабить мышцы, после чего та кулем осела к его ногам.
- Боже, что это было, – еле шевеля губами, прошептала она.
- Ничего, Белла, – холодно ответил Колычев. – Тебе никогда не стать одаренной.
- Не может быть!
- Все было зря, – развел он руками. – Все убийства, подлости, вранье, – все зря!
- Нет! – разрыдалась девушка, – это не может быть правдой!
- А теперь убирайся с моего корабля. Там у ворот стоит машина, на которой мы приехали, можешь ее взять.
- Будь ты проклят! – размазывая слезы по щекам, простонала она.
- Ты сама себя прокляла, Белла. Я тут ни при чем. Но на будущее запомни: все, что ты мне говорила, записано, и, если я тебя еще раз увижу, копии этой записи попадут к твоим боссам. Это понятно?
Ответом ему был почти звериный рык.
Примерно через полчаса мисс Ли все же сумела выбраться наружу и после нескольких неудачных попыток все-таки смогла обуться в свои туфли. Кое-как ей удалось добраться до пикапа и завести мотор. Сил плакать и жалеть себя больше не было. Включив передачу, она тихонько тронулась и покатила по дороге к Итевону. На самой границе района ей преградил путь шлагбаум.
- Предъявите документы на машину, мисс! – сказал чосонский патрульный.
Аннабель не знала корейского языка, однако догадаться о смысле вопроса было нетрудно. Но в этот момент она поняла, что у нее нет документов, она сидит в чужой машине, да к тому же от нее изрядно несет спиртным…
- Damn you, Kolychev[1], – повторила она еле слышно.
[1] - Будь ты проклят, Колычев.
Глава 2
В штабе Сеульской эскадры всегда многолюдно. В бесчисленных кабинетах кипит невидимая постороннему глазу работа, по коридорам туда-сюда снуют курьеры и писари в матросской форме. Машинисты стучат по клавишам штатных «ундервудов»[1], а телефонисты что-то кричат в трубки, стараясь переорать окружающих и друг друга. Время от времени операторы получают вызов, после чего втыкают штекер в гнездо и некоторое время прислушиваются к разговору, чтобы убедиться в качестве соединения. Поэтому совершить приватный разговор, даже если аппарат установлен у тебя в кабинете, не так просто.
Но сегодня капитану второго ранга Оссолинскому пришлось рискнуть. Приказав соединить себя с городом, он набрал номер «Империала», потом добавочный и, услышав в динамике знакомый голос мисс Ли, сообщил ей о провале. Внезапно прервавшаяся связь насторожила опытного агента, особенно когда на повторный звонок, сделанный через несколько минут, никто не ответил. Если до Аннабель добрались жандармы, значит, дело плохо. Им не составит труда выяснить, откуда шел последний вызов в ее номер, а там – дело техники. Однако это потребует времени и, пожалуй, полчаса, а то и больше, у него есть.
«А может, я зря паникую?» – мелькнуло в голове шпиона и тут же исчезла. Своей интуиции он привык доверять, а сейчас она просто кричала об опасности. Быстро собравшись, он на секунду застыл, раздумывая, не взять ли с собой портфель, но потом решил, что не стоит. Это привлечет излишнее внимание.
- Вы куда-то уходите, Андрей Вацлавович? – осведомился один из его столоначальников, лейтенант Лапин.
Говоря по совести, Оссолинский не любил, когда его так называли. Он предпочел бы услышать: «пан Анджей», а еще лучше «сэр Эндрю», но…
- Проголодался я что-то, Миша, – благожелательно улыбаясь, сообщил он подчиненному. – Пойду, перекушу.
- Приятного аппетита, ваше сиятельство, – отозвался Лапин, после чего добавил с мечтательной улыбкой на лице. – Если не возражаете, я немного позже тоже схожу. Говорят, в офицерском буфете появилась недурная осетрина…
- Если хочешь погубить свой желудок, возражать не стану, но я в это заведение ни ногой.
Несмотря на то, что пищеварительная система графа могла запросто переварить целлюлозу с ржавыми гвоздями, он тщательно придерживался легенды о застарелом гастрите, что оправдывало его отсутствие на офицерских пирушках и отлучки со службы.
Покинув штаб, он добрался на своем авто до «Империала», но входить не стал, а позвонил в номер одного из подручных красавицы-репортерши –Стивену Макги или, как она его насмешливо и несколько уничижительно называла, Стиви-бой.
Его комната находилась в этом же отеле, но несколькими этажами ниже и была куда более скромной, особенно в сравнении с роскошью люксовых апартаментов Аннабель. На звонок долго никто не отвечал, наконец, в трубке раздался сиплый спросонья недовольный голос фотографа.
- Алло.
- Стивен, это Оз. Не знаешь, где наша златовласка?
- Нет, сэр, – сразу же подобрался тот. – А что-то случилось?
- Не могу ей дозвониться.
- Наверное, выключила телефон и теперь дрыхнет без задних ног. Или нашла себе очередного хахаля и кувыркается…
В речи помощника журналистки, так и не получившего доступ к ее телу, явно прозвучала обида.
- Стивен, будь добр, поднимись в ее номер и узнай.
- Shit, – не смог сдержать раздражения фотограф, – это так срочно?
- Да, черт бы тебя побрал!
- Окей, – неохотно отозвался Макги.
Перезвонив через пять минут, Оссолинский снова услышал голос англичанина.
- Ее нет в номере, – доложил он.
- А вещи?
- На месте.
- Следы обыска?
- Насколько я могу судить, нет.
- Понятно. Давай подождем, пока она вернется. Мне не звоните, я сам с вами свяжусь.
- Что все это значит, босс? Вы думаете, что ее взяли местные жандармы?
- Нет, Стиви-бой, – тонко улыбнулся капитан второго ранга, перед тем как повесить трубку. – Тогда бы ты уже был в контрразведке!
«Мальчишка, – сообразил он, наконец, – этот крысеныш не просто всех переиграл. Он еще и захватил Энни и, если хотя бы половина, что она узнала о нем, правда, без труда выпотрошит эту тупую шлюху! И тогда…»
Потомок древнего магнатского рода граф Анджей Ежи Вацлав Оссолинский всегда знал, что этот момент настанет, и ему придется уйти. Если успеет, конечно... Русские контрразведчики недаром получали жалованье, и возможность провала была вовсе не иллюзорной, но пока ему везло. Однако теперь столь блистательной карьере пришел конец, и кто тому виной? Грязный ублюдок, по сравнению с которым любой кокни с лондонского дна кажется аристократом.
Ладно, теперь не время для рефлексии. Эту партию он проиграл, а, чтобы начать новую, – надо спастись. А там еще посмотрим, кто кого! А сейчас он опередит врагов и сможет уйти как рыба на глубину, выскользнув из расставленных сетей. Оставалось только придумать, как это сделать. Раньше он предполагал, что отправится на прогулку в окрестности столицы, и там его якобы захватят японские диверсанты…
Увы, после гибели Ландсберга и прибытия Макарова многое переменилось. Сеул просто наводнен агентами контрразведки и патрулями, а те нервно реагируют на любой шорох…
Пришлось сделать еще один звонок.
- Лиманский у аппарата, – отозвалось на другом конце провода.
- Это я, – тихо шепнул он в динамик. – Мне нужна помощь…
В прошлой своей жизни Март любил одиночество. Именно в такие моменты, когда ему никто не мешал, в голову приходили самые светлые идеи. Но теперь, оставшись наедине с мощной и таинственной «Ночной Птицей», он вдруг почувствовал, что один может и не справиться. Оссолинский, кем бы он ни был, слишком заметная фигура, чтобы так просто заявиться к нему и потребовать сатисфакции. Сдать контрразведке – тоже не вариант. Нужны доказательства, а их нет. Можно, конечно, просто убить, но для этого тоже требуется хоть немного информации. Где живет, что любит, как проводит время? И лучше будет, если ее выяснит кто-нибудь другой…
- Семен Наумович, – обратился он к Беньямину, как только вернулся в «Одессу». – Вы ведь знаете всех штабных Сеульской эскадры?
- Конечно. А кто тебя интересует?
- Даже не знаю. Просто патент и корабль у меня есть, а серьезного вооружения и команды на нем нет. А вдруг высокому начальству взбредет в голову блажь дать мне какое-нибудь задание?
- Сообразил, наконец, – хмыкнул управляющий. – В общем, да. Такая вероятность существует.
- И что теперь делать?
- Тебе нужен Оссолинский.
- Кто?
- Капитан второго ранга Андрей Вацлавович Оссолинский. Кстати, лучше звать его на польский лад Анджеем. Ему понравится.
- А что он за человек?
- Даже не знаю, что сказать, – задумался Беньямин. – Из польских аристократов, но вроде не особо кичливый. На офицерские пирушки не ходит, в скандалах с дамами не замечен. Взятки и те почти не берет.
- Почти?
- Ну, как тебе сказать. Есть у нас полуофициальный фонд, куда скидываются все приватиры, а деньги потом идут на презенты нужным людям. Это не особо законно, но и не возбраняется. Так вот от подарков он не отказывается, но и подношений, как некоторые, не вымогает! А ведь от него реально много зависит…
- И чем же он берет, борзыми щенками?
- Ха… такого не припомню, а вот о некоторых услугах иногда просит, но не всех, не всех…
- Если человек не курит, не пьет, и чурается общества хорошеньких женщин, поневоле задумаешься, не подлец ли он? – задумчиво процитировал классика Колычев.
- Очень может быть, – пожал плечами Бенчик. – Тебе что-нибудь еще?
- Нет, спасибо. Хотя, как он выглядит, чтобы не ошибиться при встрече?
- Пойдем ко мне в кабинет, покажу тебе одну папочку…
«Папочка» оказалась довольно толстой и хранилась в сейфе. И судя по содержимому, подобная предосторожность была совсем не лишней, поскольку в ней содержались досье на большинство сколько-нибудь заметных офицеров Третьего флота, не говоря уж о штабных.
Увы, раздел, посвященный Оссолинскому, оказался куда меньше прочих. Только самые общие сведенья и старая фотокарточка, с которой на него смотрел ничем особо не примечательный молодой офицер.
- Кто же ты такой? – задумчиво пробормотал Март, стараясь запомнить лицо своего врага.
- Ты что-то сказал? – переспросил Семен Наумович.
- Я спрашиваю, он одаренный?
- Да. Только талантик у него – ни богу свечка, ни черту кочерга. Не пилот, не целитель, не артефактор, а так, не пойми кто… ладно, его досье можешь пока оставить себе, а я пойду. Дел много.
- Нет, спасибо, все, что хотел, я узнал. Кстати, а что за суета?
- Сам не пойму, – раздраженно пожал плечами управляющий. – Все как с ума посходили. Сначала Лиманский потребовал срочный вылет, а потом и остальные как с цепи сорвались…
- Понятно. Можно воспользоваться телефоном?
- Валяй!
- Дежурный Макарова, – раздалось в трубке.
- Могу я связаться с начальником мобилизационного отдела?
- Извольте представиться.
- Командир «Ночной Птицы» Колычев.
- Капитан второго ранга Оссолинский отсутствует. Могу соединить вас с его столоначальниками.
- Нет, благодарю, дело слишком деликатное. А нельзя ли узнать его адрес?
- Можно, – издевательски хмыкнул голос в трубке. – Обратитесь в контрразведку, там непременно помогут-с…
Не успел Мартемьян выйти из кабинета Беньямина, как на него свалился настоящий ураган по фамилии Ким.
- Где ты был? – завопил Витька. – Тут такое, такое…, а тебя нет!
- Тише, – попытался сделать вялую попытку отбиться Колычев, но не тут-то было.
- Ты что, ничего не знаешь?
- Ну что еще случилось?
- Зимин вернулся на службу!
- Знаю. Ему засчитали ценз командования «Бураном», и теперь он капитан первого ранга!
- А то, что «Буран» уже скоро будет выкуплен в казну?
- Вот этого еще не слышал, – вынужден был признать Март. – Хотя, если подумать, кораблей на флоте сейчас куда меньше, чем каперангов, а Владимир Васильевич не из тех, кому нравится служба на земле.
- И мы теперь должны решить: поступить на службу или уйти с корабля, – немного сбавив тон, продолжил Виктор.
- Тоже логично. Ну и что ты решил?
- Ну как я могу что-то решать, не посоветовавшись с тобой?! – изумился приятель.
- Ну а что со мной советоваться. Макаров предлагал мне чин, но…
- И ты отказался?
- Да.
- И что теперь?
- Ничего. Корабль есть, патент тоже. Буду набирать себе экипаж.
- Я с тобой!
- Хм, – задумался Колычев. – А в каком качестве?
Команда ему была нужна, тут не поспоришь. Как бы ни был силен искусственный интеллект, степень автоматизации все еще хромала. И многие работы хочешь-не хочешь надо делать руками. Но «Ночная Птица» не корвет, много людей на ней не поместится, так что нужны спецы на все руки, и справится ли Ким, большой вопрос…
- Я вообще-то оружейный техник и наводчик универсального ста тридцати миллиметрового орудия! – немного обиженно буркнул друг. – И даже экзамены сдал на третий класс.
- На лодке практически нет вооружения.
- Значит, надо поставить!
- Светлая мысль. Хотя, ты прав. Без вооружения никак не обойтись. К тому же ты «одаренный», а на нашем корабле это важно. В общем, техник Ким, вы приняты!
- Ура! – едва не запрыгал от счастья Витька.
- Ты случайно не слышал, может, кто еще из наших с «Бурана» не хочет заключать контракт с Третьим флотом? Допустим, не горит желанием по новой казенную лямку тянуть…
- Не знаю таких, – пожал плечами кореец. – За Зиминым они в огонь и в воду пойдут…, разве что дядька Игнат какой-то невеселый, – кивнул он в сторону только что подошедшего к ним Вахрамеева.
- А чего мне радоваться? – проворчал старый абордажник. – Месяца не прошло, как меня, будто худую собаку, со службы выгнали. А теперь что ж, и я гож стал? Опять же вы с доктором Крыловым, дай вам Бог здоровья, меня вылечили. Хоть сейчас в атаку за веру, царя и начальство!
Последнее слово бывший боцман проговорил, будто выплюнул. Видимо, накопилось у ветерана…
- А пойдешь ко мне? – предложил Март.
- На трофей? – задумался дядька Игнат. – Пойти-то можно, только на что я тебе?
- Наша машина заточена под диверсантов, так что без специалистов твоего профиля никак… Набирай команду, сам ее потом и возглавишь. Оснастим, вооружим и будем вместе по вражьим тылам супостата кошмарить…
- Ну какая на таком малом летуне штурмовая команда, – махнул рукой Вахрамеев, заодно аккуратно поправив крестника, все же абордажники – это очень специальные люди, исключительно для захвата неприятельских кораблей. – Так, смех один. Разве бот какой отработать, скорости нашей «Птице» должно хватить за летающей лодкой угнаться... Но на казенную службу все одно не вернусь. Хватит! А, была не была! Принимай, командир, до своего табора. Может, и я на что сгожусь.
Еще одним человеком, отказавшимся от службы на «Буране», стал доктор Крылов. Впрочем, вступать в экипаж «Ночной Птицы» он тоже не торопился. В принципе, понять его было можно. На ограниченном пространстве лодки не было места даже для медпункта, что уж тут говорить о лазарете!
- Я бы на вашем месте, Мартемьян Андреевич, все же подумал о переезде в Петербург. Поверьте опыту старшего товарища. Любая даже самая блестящая будущность, которая ждет вас в составе флота, не пойдет ни в какое сравнение с перспективами, открывающимися в столице.
- Благодарю, но пока у меня другие планы.
- Очень жаль!
- Но куда вы пойдете?
- Пока что поработаю в местном госпитале в качестве вольнонаемного хирурга. Раненых много, персонала не хватает, так что найдется дело и для меня. Все же на кораблях работы не так много. Приватиры – люди хронически здоровые. Тут и квалификацию потерять недолго…
- Что ж, удачи!
В общем, для укомплектования экипажа, хотя бы по самому сокращенному штату, нужен был, как минимум, еще один пилот и пара механиков. Колычев на какое-то время даже пожалел, что почти оправившийся от ранения японец Накагава-Хаджиев остался в Дальнем. Хотя… «Ночная Птица» – корабль японский, и что взбредет его артефактам, когда рядом окажется японский офицер, одному Ктулху известно… Лучше пока не рисковать!
Нет, на аэродроме приватиров не было недостатка в квалифицированных специалистах, но брать кого попало Март откровенно опасался. И тут его, как ни странно, выручил Витька. Общительный и дружелюбный Ким легко сходился с людьми и успел обзавестись некоторыми связями. Так что стоило приятелю поделиться своей проблемой, неугомонный кореец тут же притащил за руку их старого знакомого.
- Привет, Степа, – удивленно посмотрел Колычев на бывшего механика с «Аргуни». – Какими судьбами?
- Здорово, Марик, – начал было тот, но, получив тычок от Кима, тут же поправился. – То есть, здравия желаю, Мартемьян Андреевич! А пришел я по делу.
- Ну, рассказывай.
- Да слушок прошел, будто у вас теперь корабль свой имеется и люди нужны. Может, возьмете меня по старой дружбе? А то что-то засиделся я тут…
- Люди-то мне нужны, – не стал отрицать Март. – Только надежные и верные. Да при этом еще и хорошие спецы…, с чего ты взял, что подойдешь?
- Так механик-то я неплохой, вы не сомневайтесь, хотя бы и Пал Никодимыча, нашего стармеха с «Аргуни», спросите, – немного смутился Дугин, некстати припомнив ту давнюю историю, и тут же постарался загладить эффект, добавив себе позитива. – По боевому расписанию стрелок крупнокалиберного зенитного пулемета, помните, кэп, как япошек на взлетном поле тогда покрошили?
- Это да, зачетно отработал, спору нет…
- Во-о-от… Ну а что до иного и прочего, так…
- Ладно, корабль у меня маленький, зайцев на него не проведешь… в общем так, камрад Дугин Степан, как тебя по батюшке?
- Николаевич.
- Так и быть, Николаич, беру тебя в экипаж бортмехаником, но только с испытательным сроком. Проявишь себя – возьму на постоянную, накосячишь – не взыщи!
- Благодарствую, Мартемьян Андреевич. Уж я вас не подведу!
Нашелся претендент и на должность второго пилота. Стоило Дугину отправиться к месту службы, как невозмутимый будто изваяние Будды Ким представил перед грозным командиром «Ночной Птицы» смущенную донельзя Таню Калашникову.
- Здравствуйте, – робко промолвила она, глядя исподлобья на Марта.
- Привет, – выразительно посмотрел на приятеля Колычев.
- Мне сказали, вам нужен пилот?
- Ну, вообще-то да.
- Я была лучшей на курсе, – закусила губу девушка. – Вот только после выпуска мне сразу сказали, что пилотаж – дело мужское и…
- А тут еще Макаров издал приказ убрать всех женщин с ответственных должностей, – пояснил Витька. – Так что нашей Тане теперь хоть в уборщицы или в телефонистки на коммутатор. А у нее, между прочим, медаль!
- Я в курсе, – хмыкнул Март. – Только ты забыл, что наша общая знакомая – военнослужащая, и перевести ее на приватирский корабль не такая уж простая задача.
- Если нет вакансий в ВВФ, то можно, – умоляюще посмотрела на него девушка. – Что мне теперь, в обслугу идти с дипломом пилота и офицерским званием?
- Что ты будешь делать, – с сомнением посмотрел на ее субтильную фигурку и бледное личико Колычев. – Радиодело ты знаешь наверняка, раз уж диспетчером была.
- Так точно! На отлично!
- Это хорошо. Штурманом сможешь работать?
- Думаю, справлюсь, – уже не так уверенно ответила девушка. – Только надо штурманские инструменты докупить: навигационную и масштабную линейки, ветрочет, наколенный планшет, портфель для журналов, документов и карт…
- Ничего, если что, подучим, все нужное приобретем… Главное, основа есть…Проверить твои летные навыки сейчас не получится. Горючего в обрез. Но пока будем идти до места, время на экзамен найдется. Не справишься с управлением или перегрузками…
- Я справлюсь, я сильная! – посмотрела на него горящим взором барышня.
- Мне бы твою уверенность…, стрелять-то ты умеешь?
- Ну, я не снайпер, но с тридцати метров из нагана выбиваю больше сорока на пять выстрелов.
- Нормально, добро пожаловать на борт, но учти, пока ты официально только пассажир!
- Есть, пассажир! – вытянулась Татьяна.
- Вот тебе деньги, товарищ Калашникова, приобретите срочно все необходимое и особенно картами озаботьтесь. И чтобы мухой…
- Есть мухой, командир! – бодро отозвалась девушка, довольно улыбнувшись, ведь пассажирам задачи не ставят, а просто катают в качестве мебели…
- А что, у нас намечается рейс? – уловил главное в речи друга Витька.
- Угу, – кивнул тот и с загадочным видом добавил – испытательный!
Испытать «Ночную Птицу» в условиях осажденной столицы Чосона оказалось делом не самым простым. Не хватало людей, вооружения, не говоря уж о горючем. К тому же требовалось разрешение штаба флота, а его не давали без резолюции начальника мобилизационного отдела. Так что новоиспеченному рейдеру ничего не оставалось делать, как отправиться на личную встречу с графом Оссолинским.
- Разрешите? – постучал в заветную дверь Колычев, стараясь придать себе как можно более невозмутимый вид.
- Входите, – раздался знакомый голос.
Оказавшись внутри, самый молодой капитан приватиров с удивлением наткнулся на улыбающегося Шмелева с новенькими погонами штаб-ротмистра на плечах.
- Вот уж кого не ожидал здесь застать! – смешался Март.
- А вот я, признаться, совершенно не удивлен, – парировал жандарм. – Ибо где неприятности, там обычно возникаете вы. Садитесь, Мартемьян Андреевич, разговор впереди долгий…
- Благодарю. А о каких неприятностях идет речь?
- Так вы не знаете?
- Увы.
- С какой целью вы искали встречи с капитаном второго ранга Оссолинским?
- По служебной надобности, – развел руками Март. – У меня ведь теперь свой корабль, а все приватиры, как вам вероятно известно, находятся в ведении Мобилизационного отдела.
- Экий вы прыткий, молодой человек. Не успели из училища выйти, уже и корабль свой.
- Так вы тоже в чинах подросли. Поздравляю.
- Благодарю. И все-таки, что у вас с Оссолинским?
- Да ничего такого…, постойте, с ним что-нибудь случилось?
- Вроде того. Исчез.
- Но как такое возможно?
- Вот и мне интересно…, стоило вам прийти на бал, там резня приключилась. Познакомились с фон Ладсбергом, и он не зажился, а вы опять невредимы, да еще с прибытком. Теперь вот не успели на прием в штаб записаться, так их сиятельство поспешил исчезнуть…
- На что это вы намекаете?
- Помилуйте, какие уж тут намеки!
- Послушайте, ротмистр, я никогда прежде не видел графа Оссолинского и не имел с ним никаких дел. Так что все это какая-то нелепая череда случайностей!
- Ну-ну. А с мадемуазель Ли вы тоже не знакомы?
- А что с ней? – похолодел внутри Март.
- Да ничего, – не сводя с него глаз, отвечал жандарм. – Запросила через британского военного агента при нашем штабе у японцев зеленый коридор, да и была такова!
- Мне ничего об этом не известно!
- Но вы были довольно близко знакомы, не так ли?
- Боюсь, вы преувеличиваете…
- Ах да, все забываю, какие теперь нравы. Вы всего лишь были любовниками, откуда вам знать ее…
- Господин ротмистр!
- Черт с вами, Колычев. Пока, – сделал ударение Шмелев, – можете быть свободны!
- Честь имею! – кивнул Март и направился к выходу.
- Всего доброго, – холодно блеснули глаза жандарма, после чего он многообещающе добавил. – Я не прощаюсь!
- Вот сукин сын! – выругался про себя молодой человек, имея в виду исчезнувшего Оссолинского. – Почуял опасность и ушел, как сом под корягу… Ну ничего, еще встретимся на узкой дорожке…
В голове его все время крутилась какая-то мысль, но он никак не мог понять, в чем дело, пока не вспомнил слова Беньямина: «Лиманский запросил срочный вылет». Это же тот самый Лиманский, в компании которого он видел Беллу во время знакомства с журналисткой… а что, если именно он вывез предателя?
[1] Underwood – популярная марка печатных машинок.
Глава 3
Для многих, если не для большинства, жизнь высокого начальства представляется едва ли не синекурой. Огромное по меркам простых смертных жалованье, на всем готовом: от роскошного казенного особняка до парадного выезда. Твердое и ничем непоколебимое положение в обществе. А вокругтебя суетятся, норовят предугадать желания, ловят твой взгляд и радуются малейшим знакам внимания. Увы, в реальности все куда сложнее…
Бесконечные подковерные битвы, интриги, подставы и хитроумные ловушки. Альянсы, компромиссы, а иногда и поражения. Когда-то юный гардемарин Вадим Макаров, мечтая о черных орлах на эполетах и высших наградах, не мог бы и подумать, к чему в итоге приведет его судьба. И в который раз он тяжело вздохнул, вспоминая недобрым словом свое двухлетней давности решение принять под начало Третий Императорский Воздушный Флот.
Обычно в таких случаях давали возможность выбора. Но Первый и Второй воздушные флоты, именовавшиеся по старой памяти Балтийским и Черноморским, были на обозримую перспективу забронированы за «своими». Оставались лишь вакансии генерального инспектора высших военно-воздушных учебных заведений да начальника глубоко третьестепенной Туркестанской воздушной эскадры. И та и другая должности неофициально именовались не иначе как «кладбище слонов», поскольку служили последним пристанищем для престарелых адмиралов, деть которых было некуда, а уволить не за что.
Судя по всему, высокое начальство было уверено, что Макаров выберет один из этих вариантов. Но то ли в сыне прославленного флотоводца взыграла отцовская кровь, то ли еще по какой причине, но молодой адмирал с какой-то отчаянной решимостью ухватился за предложенное ему место главкома.
Увы, до сих пор служба его проходила по большей части в штабах, а многочисленные награды, украшавшие своим блеском парадный мундир, заслужены им отнюдь не в сражениях. Но теперь былые заслуги не имели никакого значения. Нужно вести свой флот в бой, а готов ли он? Говоря по совести, Вадим Степанович не был в этом уверен…
Прибыв в Сеул, командующий надеялся по-быстрому разобраться со сложившейся ситуацией, назначить на место погибшего фон Ландсберга достойного доверия офицера и как можно скорее вернуться в ставку… Но стоило ему углубиться в местные расклады, как события понеслись вскачь.
- Черт бы взял этого молодого Колычева и его молодецкую удаль! – помимо воли вырвалось у адмирала. – Вот что с этим прикажете делать?
С одной стороны, юный рейдер принес огромную пользу Отечеству в целом и ему в частности. Захватить сверхсекретный вражеский корабль и настоящего японского генерала – это дорогого стоило! И при правильном докладе наверх, а уж это Вадим Степанович умел, обещало целый дождь наград на причастных и не очень должностных лиц. А потом за вражеского военачальника взялись жандармы и раскололи до самого донышка.
Цукахара, первоначально державшийся с невозмутимостью бронзового Будды, теперь ронял слюни и улыбался как пришибленный, а перед Макаровым лежала подробная выдержка из его допроса. Дополненная захваченными все тем же Колычевым картами, документами, а также имеющимися данными разведки, она подробно раскрывала все детали сосредоточения вражеских сил, ближайшие к фронту склады горючего и боеприпасов и массу другой информации.
И теперь от него все, и прежде всего Император, ждут решительных действий. Но, простите великодушно, какими силами он должен их произвести? Имеющихся в его распоряжении кораблей едва хватало для удержания огромных пространств русского Дальнего Востока, и нет никакой возможности собрать их в кулак без того, чтобы критически оголить фланги. Нужны подкрепления, причем срочно…
В общем, сегодня утром он решился и отправил подробнейшее донесение государю, а там, куда кривая вывезет. Откажут – и очень хорошо, будет, чем прикрыть собственное бездействие, а если одобрят, то хотя бы прибавится несколько перворанговых кораблей… И вот теперь перед ним лежат два бланка телетайпа. Первый гласил – на докладе вашего высокопревосходительства собственной рукой его императорского величества начертано: «Утверждаю!»
- Господи, спаси и сохрани нас Царица Небесная! – перекрестился адмирал и осторожно взялся за второй.
«По Именному Его Императорского Величества повелению в состав Третьего флота перебрасываются следующие силы…»
В пересохшем от волнения горле сразу же запершило, но Вадим Степанович не стал тянуться к графину, а первым делом просмотрел список перебрасываемых кораблей. Два линкора, шесть фрегатов, да еще корветы с транспортами… целая армада!
«А что, если встревоженные пропажей генерала японцы проведут перегруппировку? – обдало его холодом. – Нет, подкреплений долго ждать нельзя, нужно использовать те силы, что под рукой, а вновь прибывшие станут резервом».
- Вызвать ко мне Зимина! – распорядился адмирал, после чего все-таки налил себе воды и жадно припал губами к стакану.
Бывший приватир не заставил себя ждать, но, когда адъютант доложил о прибытии новоиспеченного капитана первого ранга, Макаров успел внутренне собраться, сживаясь с новыми реалиями, и привести в порядок мысли.
- Заходите, Владимир Васильевич, – радушно встретил бывшего рейдера хозяин кабинета. – Рад вас видеть!
- Благодарю, – осторожно отозвался Зимин.
- Ходить вокруг да около не буду, – продолжил командующий. – Уж не взыщите, а скажу все как есть!
- На меньшее я и не рассчитывал.
- Так вот, – проигнорировал его реплику адмирал. – Как вам, вероятно, известно, свободного линкора или фрегата у меня теперь нет. Однако держать при штабе такого опытного командира, как вы, я полагаю ничем не оправданным расточительством. Посему вот мой вердикт. Все находящиеся в Сеуле и его окрестностях приватирские корабли считаются мобилизованными и сводятся в один отряд. Командовать которым будет ваше высокоблагородие. Что скажете?
- Это большая честь, – нахмурился ожидавший чего-то подобного Зимин. – Однако, оправданно ли создание такого соединения? Корабли у нас весьма разношерстные, а уж про их капитанов и владельцев и говорить нечего.
- Тут вам, Владимир Васильевич, и карты в руки. Вы эту публику лучше всех знаете, кому ж, как не вам, с ними и управляться?
- Понадобиться время и … средства!
- В средствах я вас не ограничиваю, а вот времени у нас нет. Совсем!
- Даже так?
- Увы. Можете поблагодарить своего воспитанника. Если бы не его добыча…, впрочем, извольте сами удостовериться.
С этими словами Макаров раскрыл карту и показал своему собеседнику последние данные. Даже беглого взгляда было достаточно, чтобы убедиться в уязвимости японских позиций.
- Грех не воспользоваться, – задумчиво пробормотал Зимин.
- Вот и я так думаю. Поэтому готовьтесь, Владимир Васильевич. Я собираю всех, кого только можно. И пока мои фрегаты будут драться с японцами, вы и ваши люди должны уничтожить все их склады. А затем в наступление перейдет пехота.
- Наших тут немного, – покачал головой капитан первого ранга, – а на чосонцев надежды мало!
- Сам знаю, – поморщился адмирал. – Однако без снарядов даже японцы много не навоюют, так что…
- Я вас понял, ваше высокопревосходительство. Но остался вопрос с деньгами. Без этого рейдеров с места не сдвинуть.
- Держите, – протянул ему вексель Макаров. – Это за ваш «Буран». Он теперь выкуплен в казну. Второй пойдет на оплату страховки остальным…
- Достойная сумма.
- Я тоже так думаю.
Получив приказ от Макарова, Зимин развил бурную деятельность. Собрав в «Одессе» капитанов всех исправных приватирских кораблей, он сообщил им «радостное» известие о мобилизации, и, переждав первый всплеск возмущения, озвучил условия. В общем, предстоящее дело было опасным, но неплохо оплачиваемым, а это до некоторой степени меняло расклад. Кроме того, всем нежелающим поступить на службу было предложено в течение часа убраться ко всем чертям с рейдеров. А идти в условиях осажденного города большинству присутствующих было просто некуда.
Сразу нарезать задачи своим новым подчиненным командир отряда не стал, справедливо опасаясь возможной утечки. Но предупредил, чтобы все были в готовности с полными баками, экипажами и боезапасом.
- Времени у нас в обрез. Потому без долгих вводных доложите, какова степень готовности бортов к работе.
Последовала череда кратких отчетов, из которых следовало, что в строю всего четыре машины. Еще один рейдер почти в порядке, но у него нестабильно работают оба маршевых двигателя.
- У твоей «Тунгуски» однотипные движки с «Селенгой» и «Катунью». Они обе в ремонте, но как раз моторы у них в порядке. Срочно снимайте и перебрасывайте их тебе. На все про все два часа и не минутой больше!
- Да ты что, Зима! – возмутился приватир. – Этого времени едва хватит, чтобы просто перекинуть моторы. Но по регламенту нужно проверить работоспособность, погонять на разных режимах…
- Остальным через час доложить о готовности к старту! – проигнорировал его возглас новоиспеченный начальник отряда. – Загружайте осколочно-фугасные и зажигательные авиабомбы и снаряды для орудий. В командах обеспечить полный штат, людей добрать с ремонтных кораблей. Вопросы? Тогда чего сидим! Война, господа, времени на раскачку нет!
Как бы то ни было, больше возражать никто не решился, и капитаны разошлись.
- Колычев, задержись, – остановил намылившегося было с ними воспитанника Зимин.
- Смотри внимательно, Мартемьян, – показал карту каперанг. – Вот здесь и здесь у японцев посты ВНОС [1]. Твоя задача – высадить незаметно десантные группы, которые их уничтожат. Задача понятна?
- Так точно, – кивнул Колычев. – Только не уверен, что на «Ночной Птице» поместится столько людей.
- Ты уж постарайся. Надо, чтобы всем места хватило. От этого зависит успех завтрашней операции.
- А что если…
- Договаривай.
- Что, если вместо одной группы диверсантов пойдем мы.
- Кто мы?
- Мой экипаж. Я, дядька Игнат, Ким и…
- С ума сошел? И думать забудь об этом! Твоя задача высадить людей, потом так же незаметно их забрать. На этом все! Понятно?
- Так точно, – вздохнул Март.
- Хорошо, что точно. А то знаю я твою натуру, – проворчал опекун, после чего, окинув внимательным взглядом парня, продолжил воспитательную беседу. – Я прекрасно понимаю, что у тебя на душе, сам когда-то был молодым командиром, но твое поведение никуда не годится!
- А что такое? – изумился Колычев.
- Посмотри на свое отражение, – показал на зеркало Зимин. – Похудел, осунулся, под глазами черные круги… Забыл, что летчикам нужно полноценно питаться и отдыхать? Ничего, я напомню!
- Действительно, замотался, – вынужден был признать молодой человек. – Но это ничего, я в норме!
- Я вижу, – саркастически усмехнулся капитан первого ранга. – В такой норме, что того и гляди воткнешь корабль куда не надо. В общем, прекращай пререкаться и садись за стол. Это приказ!
Закончив с нотациями, Зимин нажал кнопку вызова прислуги.
- Чего изволите, ваше высокоблагородие? – возник на пороге официант.
- Принеси нам, братец, чая с лимоном, варенья, конфет и бутербродов с балыком, ветчиной, сыром, да побольше, а то мы с капитаном Колычевым до того оголодали, что готовы быка съесть.
Судя по скорости, с которой угощения появились на столе, все было заранее подготовлено и только ждало приказа.
- Вот, совсем другое дело. Так что давай, налегай на угощение. Шоколада обязательно возьми, это не абы какой, отменный продукт от самого Жоржа Бормана!
Увидев перед собой такую груду разносолов, Колычев вдруг понял, что и впрямь давно нормально не ел, а потому, недолго думая, принялся за угощение.
- Остальным вы пока ничего не сообщили, – вспомнил он, утолив первый голод. – Думаете, что среди рейдеров могут быть изменники?
- Черт его знает, – поморщился тот. – Дряни среди наших коллег хватает. Тем более, что большинству из них совершенно не за что быть благодарным своему отечеству.
- Как и вам, не так ли?
- Я – офицер! – жестко ответил Зимин. – Да еще и казак. Мы два раза не присягаем. Да ты жуй, а то еще подавишься, чего доброго!
- Простите, я не то хотел сказать. В общем, вы уверены, что они выполнят приказ?
- У приватиров есть свой кодекс. Если контракт заключен, он будет выполнен при любых условиях. А с теми, кто нарушает наши правила, мы разбираемся сами без оглядки на законы Российской Империи и очень жестко. Тебе, раз уж ты стал одним из нас, полезно будет это знать… Да и вообще, я гораздо больше опасаюсь утечки из штаба.
- Думаю, в ближайшее время этот канал для японцев окажется недоступен.
- Почему ты так считаешь? – насторожился капитан первого ранга.
- Оссолинский исчез, мисс Ли бежала…
- Может, ты и прав, а может статься, это все чудовищное совпадение, – покачал головой Зимин, не знавший еще всех подробностей недавних событий.
- Лиманский тоже поспешил нас покинуть, – как бы между прочим добавил Колычев, с удовольствием дожевав последнюю конфету, и сам поразился: когда и успел умять столько? Видимо, молодому организму и в самом деле требовалось восстановить потраченные резервы и восполнить энергию.
- А при чем здесь капитан «Синегорья»? – насторожился опекун.
- Я практически уверен, что именно он вывез Оссолинского.
- Это серьезное обвинение. Надеюсь, у тебя есть доказательства?
- Пока нет, – вынужден был признаться Март. – Но они явно как-то связаны, и этот срочный вылет выглядит крайне подозрительно.
- С последним я, пожалуй, соглашусь. Что же касается остального… Постарайся держать свои подозрения при себе, по крайней мере, пока нет твердых улик. Я согласен, что Лиманский – человек подозрительный, но это можно сказать о доброй половине рейдеров.
- Да, но если он и впрямь предатель?
- В таком случае, хорошо, что он улетел раньше, чем началась подготовка к сражению! В общем так: мы будем за ним следить, и, если твоя догадка подтвердится, Лиману не поздоровится. Из-под земли достану предателя и лично снова зарою, – с неожиданной свирепостью жестко ответил рейдер. – Но до той поры молчок!
[1] Пост ВНОС - пост Воздушного Наблюдения Оповещения и Связи
Глава 4
Трудно сказать, как создатели «Ночной Птицы» додумались скрестить ежа и ужа, то есть воздушный корабль и подводную лодку, но своей цели они каким-то образом сумели достичь. И главным бонусом для этого таинственного аппарата было как раз то, что никому и в голову не могло прийти, что он в принципе возможен. Корабль потому и оставался неуловим долгое время, практически как «Наутилус» из романов Жюля Верна, что соединял в себе столь разные требования.
Секретность же, окружавшая это «потаенное судно», только усугубила дело, а потому внимательно наблюдавшие за небом японцы и представить не могли подобного чуда, а потому и не сумели заметить высадку у себя под носом.
Две группы диверсантов, хотя и весьма урезанного состава, поместились на борту с большим трудом. Пришлось не только отдать им носовой десантный отсек, но и разрешить расположиться прямо на палубе посреди и без того узких проходов. Так что членам экипажа приходилось, при всякой необходимости перемещаться по кораблю, проявлять прямо-таки чудеса акробатики.
Главное неудобство таилось даже не в свободном пространстве, а в недостатке кислорода. Во время передвижения под водой иных источников кроме баллонов со сжатым кислородом не имелось, потому расходовать его приходилось экономно. К счастью, путешествие оказалось не слишком долгим. Закаленные в боях воины стоически выдержали неудобства и теперь нагруженные взрывчаткой и оружием они бесшумно спускались по откинутой аппарели, стараясь не зацепить металл и случайно не загреметь.
Приближалось утро, когда выбравшаяся из морской пучины «Ночная Птица» подобно древнему ящеру легла на каменистое дно небольшого залива, какими изобилуют берега Кореи. Нельзя сказать, чтобы вокруг царила полная тишина, такого в живой природе практически не бывает, но все же окрестности оказались погружены в сон.
- Славная у вас посудина, – не удержался от похвалы молодой сотник, командовавший одной из групп пластунов. – Доставили почти до места, и даже в холодной водичке искупаться не пришлось!
- Тесная только, – буркнул кто-то из его подчиненных, с удовольствием выбравшись наружу.
- Удачи вам! – пожелал ему Март.
- Без нее родимой никак, – блеснул в предрассветных сумерках белозубой улыбкой казачий офицер.
Вторая группа была набрана из штурмовиков с фрегата «Паллада», и командовал ей сверхсрочник, чем-то неуловимо похожий на дядьку Игната. Эти на тесноту не жаловались. Старший абордажник уточнил местоположение на карте, кивнул на прощание командиру «Ночной Птицы», после чего вместе с подчиненными растворился в окружающей тьме.
- Я так волновалась, – тайком шепнула командиру Калашникова. – Боялась, что неверно определила координаты.
- Все нормально, Таня, – попытался приободрить ее Колычев, машинально похлопав по плечу, но тут же поспешил отдернуть руку.
Девушка и без того смотрела на него глазами недоеной коровы, и любой, даже совершенно невинный жест мог быть истолкован самым превратным образом. «Все-таки прав Макаров, что приказал убрать женщин подальше, – с досадой подумал Март. – Без них проблем намного меньше». Надо сказать, что скромная и обстоятельная Таня нравилась ему, но именно как друг и боевой товарищ. Она и впрямь оказалась недурным пилотом. Быстро разобралась с новыми для нее обязанностями и выполняла их с редкой добросовестностью. Но проклятый «дар» не оставлял бедняжке никаких шансов. Аура сильного одаренного на таком ограниченном пространстве подавляла все чувства, кроме одного…
К тому же, был человек, которому она нравилась гораздо больше. Стоило выдаться свободной минутке, как вокруг нее начинал виться Ким. То поинтересуется как дела, то предложит помощь, то принесет непонятно откуда взявшуюся вкусняшку. Он, конечно, донельзя влюбчив, но на сей раз, кажется, втрескался по-настоящему. А она, как водится в таких случаях, смотрит совсем в другую сторону…, не-не-не, надо разбивать этот дурацкий треугольник, пока не поздно!
- Ждать здесь будем? – поинтересовался заглянувший к ним в отсек Витька.
- Нет, – покачал головой капитан. – Вернемся в море и опустимся на грунт. В расчетное время всплывем.
- А если наших при возвращении будут преследовать?
- То мы ничем не сможем им помочь. И вообще, это приказ Зимина!
К несчастью, Ким оказался провидцем, или, как чаще говорят, – накаркал! Пока лодка лежала на грунте, ее командир сканировал через «сферу» окрестности, благо, с помощью «Ночной Птицы» это стало нетрудно. И дальность, и точность обзора возросли кратно. Остальной экипаж отдыхал. В том смысле, что Витька с Игнатом затеялись чистить прихваченный с собой с базы крупнокалиберный пулемет, Степа, лежа на подвесной койке, давал им глубокомысленные советы, а Таня, добровольно взявшая на себя обязанности кока в их маленьком коллективе, возилась на маленьком камбузе, пытаясь что-нибудь приготовить из имеющихся продуктов. Как ни странно, ей это удалось, и по кораблю поплыли аппетитные запахи.
- Эх, сейчас бы что-нибудь пошамать! – шумно втянув носом воздух, сообщил со своего места Дугин.
- Тебе бы только пожрать, – беззлобно хмыкнул старый абордажник, ударом ладони загоняя на место крышку ствольной коробки, после чего с удовлетворением добавил, – вот теперь другое дело!
- Поесть и впрямь бы не мешало, – сглотнул слюну перемазанный оружейной смазкой Ким.
- Еще один кишкоблуд!
- Все готово! – отозвалась прекрасно слышавшая их девушка. – Мойте руки!
- Это мы запросто, – обрадованно загалдели члены команды, и даже Вахрамеев не стал бурчать, что перед возможным боем желудок набивают только идиоты.
Завтрак был, прямо скажем, немудрящ. Все продукты достались новому экипажу от прежних хозяев – японцев, так что перекус вышел несколько экзотичный. Крепкий зеленый чай сенча, разогретая на тяжелой чугунной сковороде говяжья тушенка с забавным названием «Ямато-ни» [1], обильно сдобренная имбирем, соевым соусом и чем-то сладким. Вместо хлеба пришлось довольствоваться армейскими галетами. Но в походе, как говорится, не до изысков.
- Мартемьян Андреевич, – позвала командира Таня. – Будете кушать?
Ответом ей было молчание.
- Не трогай его, девонька, – заметил дядька Игнат. – Как ни крути, а первый боевой выход у него. Волнуется…
Виктор явно хотел что-то сказать, но заметив, какими глазами Калашникова смотрит в сторону ходовой рубки, помрачнел и притих. Есть, впрочем, не перестал.
- Может, ему отнести? – задумалась девушка, после чего решительно налила полную кружку кофе и присовокупила к ней плитку шоколада, подаренную Кимом.
- Общая тревога! По местам стоять! Срочное всплытие! – негромко, но так, что все услышали, приказал Колычев. – Наши возвращаются!
Первыми на узком песчаном пляже появились забайкальцы. Им удалось вырезать японский пост ВНОС, но во время отхода они напоролись на патруль. Заметив казаков, японцы, недолго думая, открыли огонь. Стрелки из них оказались весьма так себе, но самое главное – поднять тревогу им удалось. Так что теперь за русскими диверсантами гнался почти батальон самураев и их пособников из числа корейцев. Последние были плохо вооружены и обучены, но три сотни бойцов против шестерых – это без вариантов.
Впрочем, до берега добрались только пятеро, и по меньшей мере двое из них были ранены. Товарищи поддерживали их под руки, а пулеметчик прикрывал, давая по наседавшему противнику скупые очереди. Очевидно, экономя боеприпасы.
Тем временем «Ночная Птица» приблизилась к берегу вплотную, так что внимательный наблюдатель, окажись он на окрестных скалах, без труда смог бы заметить, что под барашками волн скрывается ее веретенообразное тело.
- Чего там? – мрачно спросил Вахрамеев.
Калашникова в ответ уступила ему место у перископа.
- Надо им как-то помочь, – вырвалось у Колычева, прекрасно видевшего все, что происходит, с помощью дара.
- Ничем мы им не поможем! – жестко ответил старый абордажник. – Пока всплывем, пока пулемет на турель приладим, уж все кончено будет. Зато перед узкоглазыми раскроемся, это к бабке не ходи!
- И что, пусть их теперь убьют? – пробурчал обиженный на «узкоглазых» Ким.
- Лучше скажи, что там со вторым постом? – спросил не обративший ни малейшего внимания на Витькин возглас дядька Игнат.
- Тоже уничтожен.
- Значит, дело сделано. А штурмовики?
- Нигде не видно.
- Стало быть, задание выполнили и затихарились. Молодцы. Так и надо!
- Наши! – неожиданно воскликнул Март.
- Где?
- Наши рейдеры летят! – возбужденно воскликнул сумевший считать эмоции командира Ким.
Пришло время для реализации замысла Зимина. Мобилизованные корабли приватиров, лишь номинально считающиеся корветами, вместо того, чтобы биться лбом о фронтовое ПВО японцев, зашли на предельно малой высоте с моря и теперь стремительно неслись к своим целям. Посты ВНОС, способные предупредить японцев об их атаке, перестали существовать, а от одиночного патрульного корабля, будь он даже фрегатом, они бы отбились.
Впрочем, все наличные силы Объединенного флота Японской Империи сейчас собирались для отпора перешедшим в наступление русским. Как позже выяснилось, Макарову удалось незаметно стянуть свои силы к Сеулу и атаковать ими вражеские позиции.
В центре ордера шел «Цесаревич», вокруг которого группировались фрегаты и более легкие боевые корабли, а вокруг них рыскали разведчики. Время от времени главный калибр летающего линкора давал залп, перемешивающий оборону японцев с землей, а затем эта летающая орда двигалась дальше.
Небольшие отряды противника несколько раз пытались связать русские силы боем и растащить их в стороны, стараясь превратить сражение в несколько мелких схваток, в которых у них могло появиться численное преимущество, но русская эскадра с упрямой невозмутимостью продвигалась вперед, отбивая разрозненные наскоки слаженными залпами.
Но это было далеко, а здесь и сейчас преследовавшие казаков враги застыли в почтительном ужасе, наблюдая, как над их головами двигается целая армада воздушных судов. Не тратя времени даром на обстрел одиночных целей, рейдеры выходили на замаскированные склады и утюжили их бомбами, а рискнувших сопротивляться расстреливали из всех стволов.
«Птица, поднимайся в воздух! – повинуясь какому-то наитию, скомандовал Март. – Принято, капитан, – ответил искусственный интеллект, и металлический корпус задрожал от заработавших на полную мощь двигателей».
- Продуть цистерны! – крикнул Дугину с Кимом Колычев, и они сломя голову бросились к клапанам.
Подводная лодка выскочила из пучины вод, подобно дракону из древних восточных легенд, и тут же двинулась к берегу, выплескивая на ходу из системы погружения тонны забортной воды. Это для японских солдат и их корейских помощников было уже чересчур, и они принялись сначала пятиться, а потом и вовсе побежали, бросая на ходу оружие.
Как не спешили они к забайкальцам, помощи дождались только трое. Командовавший ими сотник умер от ран, а прикрывавшего их отход пулеметчика японцы успели-таки забросать гранатами. Остальных приняли на борт и оказали первую помощь. Штурмовики, как и договаривались, вышли в условленное место ближе к вечеру. Они и впрямь сумели найти для себя укрытие, в котором отсиделись, пока в небе бушевала схватка, после чего без проблем присоединились к своим.
- Хорошо сработано! – сдержанно похвалил воспитанника Зимин после возвращения. – Японцы теперь, конечно, знают, что «Ночная Птица» у нас, но им не до этого. Фронт у Сеула обвалился. Пехота микадо отступает, наши их преследуют, и даже чосонцы взялись за ум, решив воевать надлежащим образом, и прут вперед, не хуже гвардейских гренадер.
- Потери большие? – устало спросил Март, большую часть времени в пути потративший на поддержку и лечение раненых казаков.
- Безвозвратных почти нет. Потеряно примерно полдюжины ботов и истребителей, но все они упали на теперь уже нашей территории и подлежат восстановлению. «Цесаревич» на сей раз отделался парой вмятин. «Паллада» с «Варягом» получили несколько пробоин, но ничего фатального. Про наших рейдеров ты, вероятно, и сам знаешь. В кораблях потерь нет, японские склады уничтожены, и это в значительной степени именно твоя заслуга. Буду ходатайствовать о твоем награждении…
- А люди? – перебил его Колычев.
- У японцев потери больше, – дипломатично ответил капитан первого ранга, после чего сочувственно добавил, – привыкай, Марик. Войны без потерь не бывает!
- Я понимаю, – вздохнул тот. – У меня будет маленькая просьба…
- Ты сегодня герой, так что проси, чего хочешь.
- Мне нужно немного времени, чтобы побывать в одном месте.
- Шанхай, Гонконг?
- Владивосток. Но так, чтобы никто не знал.
- Нет ничего проще. Я ведь теперь командую отрядом. Получишь официальное задание идти на разведку. Ну а уж, где ты ее будешь проводить…
[1] – Ямато-ни (大和煮)– Практически единственный вид консервированного мяса, который поступал на снабжение японской императорской армии и флота. В переводе означает «По-японски (сделано по-японски)». Первоначально изготавливались из тушеной утки, но, когда уток стало не хватать, перешли на говядину, рыбу и даже китовое мясо (дальневосточного бутылконоса).
Глава 5
Владивосток образца сорок первого года ничуть не напоминал себя же в оставленном Мартом двадцать первом веке. Да, ему приходилось бывать здесь в той жизни и, проезжая по вроде бы знакомым улицам, сохранившим тогда и теперь те же названия, он не узнавал тот шумный и современный город с более чем полумиллионным официальным населением. Впрочем, нельзя сказать, чтобы он ему не понравился. Напротив, в этом весьма спокойном для города-порта месте чувствовалась какая-то неизъяснимая прелесть и основательность.
Отделение Сибирского Торгового банка располагалось на перекрестке Светланской и Алеутской улиц в большом трехэтажном здании. Оставив мотоцикл на стоянке, он поднялся по мраморной лестнице, застеленной темно-красной ковровой дорожкой, на второй этаж и оказался в просторном зале, где ему преградил дорогу служащий.
- Что вам угодно, сударь? – поинтересовался тот, с сомнением поглядывая на форму пилота.
- У меня ячейка в вашем банке, – чертыхнулся про себя Март, совсем позабывший прихватить в дальнюю дорогу приличный костюм, чтобы иметь возможность переодеться.
В глазах клерка промелькнул отблеск борьбы между синдромом вахтера и врожденной осторожностью. В конце концов, последняя одержала верх.
- Сию секунду, – тряхнул он безукоризненным пробором и вызвал кого-то постарше.
Судя по всему, простые смертные ячейки в этом банке не арендовали, поскольку через минуту к ним вышел сам управляющий.
- Будьте любезны назвать номер и пароль, – осведомился он у юноши и, услышав ответ, сдержанно поклонился.
- Прошу вас следовать за мной.
Еще через пару минут они оказались в святая святых отделения, где, тщательно сверившись с записями в толстенном фолианте, в нем наконец-таки признали законного, полноправного клиента. Затем он оказался в изолированном от внешнего мира кабинете, куда ему, согнувшись от натуги, притащили железный ящик размером с небольшой чемодан и оставили одного.
Покрутив колесики кодового замка, Март с силой приподнял крышку и, сам не зная зачем, зажмурился. Постояв так некоторое время, он осторожно открыл глаза и… увы. На дне сундука лежала лишь папка с документами, старомодный саквояж и конверт из плотной бумаги, более всего напоминавшей ватман.
- Груды бриллиантов, изумрудов или, на худой конец, золотых слитков не наблюдается, – констатировал он с нервным смешком. – С чего же начать?
Попытавшись скользнуть в «сферу», чтобы определить содержимое, он с удивлением понял, что здесь его способности не работают. Очевидно, в банке хорошо знали, на что способны некоторые одаренные, и предусмотрительно обзавелись блокирующими «дар» артефактами. Делать было нечего, и он взялся за конверт, не без труда его разорвав. Внутри лежало написанное каллиграфическим почерком письмо.
Дорогой сын, если ты читаешь эти строки, значит, случилось худшее, и нас с отцом давно нет в живых. Один Господь знает, как бы я хотела увидеть, как ты будешь расти и мужать, но, видно, не суждено.
Сейчас ты уже взрослый и могущественный одаренный – раз смог пройти блокировку и раскрыл мнемозакладку, вложенную мной в твою память. Я поступила так осознанно и намеренно, понимая, что в ином случае эти знания будут тебе больше вредны, нежели полезны.
Ибо, как говорил Экклезиаст: «Во многих знаниях многия печали». Но человек не властен над своей судьбой, и тебе придется пройти все, что ею предначертано.
Мне не ведомо, каким образом мы покинем сей мир, но запомни главное, как бы это не произошло, наша гибель не случайна. Мне горько говорить об этом, но ее причиной и виной будет моя старшая единокровная сестра Нина Ивановна Колычева, в замужестве графиня Оссолинская. Не знаю, чем вызвана ее ненависть ко мне, но уже с детских лет я чувствовала ее. Пока был жив отец, она умела сдерживать свои наклонности, но стоило ему покинуть нас, как темная сторона души Нины окончательно взяла верх, и не было ни дня, когда бы мое здоровье, честь, да и сама жизнь не находились бы под угрозой.
Не единожды она устраивала покушения, которые лишь для виду маскировались под несчастные случаи, но всякий раз Господь отводил удар. Не желая искушать судьбу долее, я решилась бежать, в тщетной надежде, что меня не смогут найти и оставят в покое. Тогда-то я и встретила твоего отца и своего будущего мужа.
Так случилось, что именно он спас меня в последний момент и, не имея вокруг себя ни одного человека, на которого я могла бы положиться, я вынуждена была довериться ему и по прошествии этих лет не кривя душой могу сказать, что ничуть о том не жалею. С ним я провела лучшее время своей жизни, за исключением, быть может, детских, когда был жив мой отец.
Тебе, наверное, странно читать эти строки, ведь ты родился в семье, где все тебя любили. Но такова уж моя судьба. Отец любил и баловал меня, однако все его помыслы и чаяния всегда были связаны с заводами. Таким же вырос и мой брат Федор, целиком посвятивший себя науке и не видящий ничего, что происходит подле. Так что, даже если он переживет меня, на его помощь можешь не рассчитывать. Не потому что он плох или недобр ко мне и прочим людям, а едино лишь из-за его одержимости знанием.
Нина же не унаследовала ни интереса к семейному делу, ни дара, несмотря на то, что была увешана звездными адамантами. Но при этом она всегда с радостью ломала мои игрушки и травила зайчат, которых мне приносил после охоты отец. Одному Богу известно, сколько горьких слез выплакала я над ними, но никто не слышал моих жалоб. И будь уверен, что она сделает все, чтобы убить и тебя, и причиной тому, помимо ненависти ко мне, будет наше состояние.
Умирая, твой дед – Иван Архипович Колычев, завещал десятую часть самым преданным своим сподвижникам из инженеров и мастеровых. Остальное же разделили на четыре части. Две из них причитались Федору, а по одной мне и Нине. Даже двадцать два с половиной процента акций – это многие миллионы. Понимая, что найдется множество людей, желающих отнять их у тебя, я арендовала эту ячейку и спрятала в ней документы.
И вот теперь я передаю тебе свою тайну. Распорядись ею, как тебе будет угодно. Но знай, в мире найдутся люди, готовые и за малую часть этих сокровищ погубить тебя. Соизмерь свои силы с этой задачей.
Поскольку ты читаешь это письмо, мой замысел увенчался успехом. Семейный энколпион с адамантами помог развиться твоим способностям, уберег от опасностей, прибавил сил и сберег здоровье.
В саквояже лежат документы на право владения акциями «Объединенных заводов Колычева», а также еще нескольких предприятий и открытые аккредитивы крупнейших мировых банков. Это огромные средства. Они твои. Однако, заклинаю тебя, распорядись ими с умом. И самое главное, отплати Нине за нашу с отцом смерть. И дело тут даже не в мести. Просто, пока она жива, ничто не сможет уберечь тебя от ее ненависти!
Что ж, вот все и сказано. Прощай. Любящая тебя мама.
Начиная читать, Март не предполагал, сколько душевных сил ему для этого понадобится. Несмотря на то, что его было трудно назвать сентиментальным человеком, глаза его не раз предательски влажнели. Какой бы ни была эта Александра Колычева, сына она любила и сделала все, чтобы укрыть его от большой беды. И в том, что не получилось, нет ее вины. И пусть она мать только этому телу, но не разуму, он выполнит ее волю.
Отщелкнув замок на саквояже, он внимательно ознакомился с содержимым. Помимо акций ОЗК и по всем правилам составленного завещания, там оказались его метрика, свидетельство о венчании родителей и заверенная копия паспорта отца с вписанными в него именами матери и сына – самого Мартемьяна. С такими документами на руках он теперь легко мог доказать свое законное происхождение и право на наследство.
Оставалась простая картонная коробка, перевязанная высохшей от времени гуттаперчевой лентой. Стоило ему попробовать ее развязать, как она рассыпалась, будто на нее было наложено какое-то заклятие. Открыв картонку, Март с удивлением обнаружил внутри что-то вроде несессера. Щелкнув медным замочком, он приподнял крышку и, едва не задохнувшись от охвативших его чувств, понял, что перед ним нечто более ценное, чем груды самоцветов или золота.
Внутри лежал набор ювелирных украшений. Брошь, золотое ожерелье с медальоном, серьги, перстни, кольца, подвески, гребень, шпильки, фероньерки и маленькая диадема. Все они казались выполненными в едином стиле и составляли так называемую «парюру». А еще в каждом предмете имелся звездный адамант. Конечно, камни были не такими большими, как в его энколпионе, и не были связаны в единую энергоструктуру, но их было так много, что хватило бы на инициацию и оснащение целой армии одаренных!
Дело оставалось за малым: найти деньги на эту армию… Собственно говоря, это и было главной целью его появления во Владивостоке. Среди доставшейся ему от отца недвижимости значились два доходных дома и несколько складских помещений в этом славном и пока еще тыловом городе. Вырученных от их продажи средств должно было хватить на первое время. Остальная собственность находилась в зоне боевых действий, и найти на нее покупателей не представлялось возможным.
Но это было вчера, а теперь он – наследник огромного состояния. И дело даже не в деньгах. «Объединенные заводы Колычева» – это целая империя, которой принадлежит основа здешнего мира. Производство летающих кораблей. Именно эта компания владеет большей частью рудников и приисков, где добываются стеллары. Именно на ней производятся самые мощные двигатели и самые крупные корабли. Именно ее инженеры двигают прогресс…
Никакой сидящий на нефти олигарх из покинутого Мартом будущего не имел и десятой части того значения, какое будет иметь он – самый молодой из клана Колычевых! Мысль эта показалась такой захватывающей, что на какое-то время заполонила все его сознание. Он уже чувствовал себя всемогущим, когда сама собой включилась «сфера» и начисто отрубила грезы. Если у мальчика из приюта было столько врагов, желающих завладеть его единственным богатством – энколпионом, то сколько же их будет у наследника миллиардов? Нет, нужно больше информации, а пока ее нет –оповещать мир о своем новом статусе немного рановато…
- Что-нибудь еще, господин Колычев? – почтительно поинтересовался управляющий, когда Март вышел из предоставленной ему комнаты.
- Нет, пожалуй, хотя… не можете посоветовать мне хорошего маклера?
- Хм, – задумался тот. – Позволено ли мне будет осведомиться о ваших намерениях?
- Я хочу продать кое-какое имущество. Два дома, склады…
- Понимаю, – кивнул банкир. – Молодой человек нуждается в средствах. Однако, осмелюсь напомнить, что время сейчас не самое подходящее для сделок с недвижимостью. Тем более, насколько я понимаю, деньги вам нужны срочно?
- Увы, все именно так, но у меня нет другого выхода.
- И все-таки есть еще вариант. Обычно мы так не делаем, но вы – особый клиент, поэтому…
- Продолжайте, – поощрил его Март.
- Мы могли бы предложить вам кредит на самых выгодных условиях под залог этой недвижимости.
- И на какую ссуду я могу рассчитывать?
- С вашего позволения, сначала с объектами недвижимости должны ознакомиться наши специалисты. Однако я уверен, что эта сумма будет никак не менее той, которую вам предложит самый честный маклер, как бы нелепо не звучало это словосочетание. Документы у вас с собой?
- Конечно. Вот они…
- В таком случае, нет ничего проще, – углубился в изучение купчих работник банка. – Что ж, пожалуй, все решится гораздо быстрее. Я знаю эти дома, и в экспертизе нет надобности.
- Вы так хорошо знакомы с рынком недвижимости Владивостока? – не смог удержаться от усмешки Март.
- Просто я снимаю квартиру в одном из них, – тонко улыбнулся управляющий.
- И сколько же? – с видом заговорщика подвинулся к нему Колычев.
Ответ не то чтобы превзошел самые смелые ожидания, но оказался более чем щедр.
- Идем в закрома? – вопросительно посмотрел на него Март.
- Давайте для начала все-таки подпишем документы!
В прошлой жизни Мартову приходилось иметь дело с банкирами. Ипотека, кредит на развитие бизнеса и тому подобные операции. И всякий раз приходилось долго ждать, пока юристы оформят необходимые документы. Но в этом времени все прошло гораздо быстрее. Возможно потому, что никто не догадывался о таких вещах, как ксерокс, компьютер или 1С-бухгалтерия?
Так что не прошло и часа, как наш герой получил вексель и смог спокойно покинуть финансово-кредитное учреждение.
- Быстро же этот юный пилот прогуляет свое наследство! – не без зависти пробормотал встречавший его клерк.
- Вполне возможно. Молодежь нынче все больше с ветром в голове. Одни танцы и развлечения на уме… – с философским видом ответил управляющий. – Хотя, знаете, я, грешным делом, ему ресторан посоветовал, чтобы сделку отметить, а он…
- Что?
- Спросил, где тут хорошая библиотека!
- Неужели?!
Интерес к библиотеке у Марта был совсем не праздным. Где, как ни в этом хранилище знаний он мог найти более или менее подробную информацию об «Объединенных Заводах Колычева» – крупнейшем мировом концерне, изрядная часть которого теперь по закону принадлежала ему. Нашлось там кое-что и про его «дражайших родственников». Причем, как бы не самые ценные сведения оказались не в толстенных фолиантах и аналитических трудах, а в подшивке какого-то бульварного листка.
Нина Ивановна, как следовало из светской хроники, на заре туманной юности ходила увешанная звездными адамантами как рождественская елка, но «дар» в ней так и не пробудился. С аристократами такое хоть и не часто, но случалось. Административные или инженерные таланты отца унаследовать ей также не удалось.
Богатства, доставшиеся Нине в приданое, она с мужем благополучно растранжирила, ведя до безумия роскошный образ жизни в Европе. Вероятно, это и подтолкнуло ее начать охоту на собственную сестру, а затем, судя по всему, и на брата. Теперь она и ее потомки числились единственными законными наследниками миллиардов величайшего гросса, промышленника, создателя гравитационных двигателей и воздушных кораблей – Ивана Архиповича Колычева.
И между вожделенными деньгами и старой графиней оставалась единственная преграда – он сам. Март.
Впрочем, все не так просто. После безвременной кончины Федора Ивановича Колычева, приходившегося Мартемьяну родным дядей, корпорацией управлял совет директоров, назначенный ни кем-нибудь, а «Сенатом Одаренных» и утвержденный самим государем. К слову, царь тоже входил в этот «Сенат», состоявший из самых влиятельных вельмож, высших чиновников и богатейших коммерсантов, каждый из которых обладал к тому же весьма сильным даром.
За каждым из гроссов-сенаторов стояла целая группировка или, если угодно, клан одаренных рангом пониже, а заодно и серьезная коммерческая база, зачастую, целые отрасли промышленности, образования и науки концентрировались в их руках.
Дивиденды от деятельности компании акционерам, конечно, выплачивались, но весьма значительная их часть пока что шла прямиком в казну. И всех, кроме, разумеется, графини Оссолинской, это совершенно устраивало. А теперь вот появится еще один наследник… Можно представить, как этому обрадуется совет директоров, Сенат, а также все прочие важные и заинтересованные господа!
И почти наверняка в их умных головах, рано или поздно, но скорее всего рано, появится мысль, что без юного наследника всем, и прежде всего сложившемуся порядку вещей, будет только лучше. И тогда ему точно придется туго. Эти люди нанимать криворуких киллеров не станут, у них найдутся ресурсы и помощнее…
Однако тем же самым людям точно так же не хочется делиться с Ниной Ивановной. То есть, какой-то кусок бросят, но не слишком большой, ибо она уже старенькая и ей много не надо. Да еще и живет в загранице….
В общем, если суметь убедить их в том, что статус-кво после признания его наследником сильно не изменится, то кое-какие шансы на горизонте возникают. Так что и заранее отказываться от борьбы за наследство ни к чему. Просто подойти к делу надо с умом, продумав внятный, а главное реализуемый план-многоходовку.
И для начала надо прикинуть, на что в таких раскладах может рассчитывать он? Хм. Давайте считать. Первое, у него есть «Ночная Птица» с ее «искусственным интеллектом». Второе, знания из прошлой жизни. Причем, весьма специфические. В общем, вполне можно представить себя таким же ученым, как дед и дядя. Постепенно разрабатывать новые летательные аппараты и системы управления ими. Новые двигатели, вооружение, да мало ли что еще!
Медицина опять же. Крылов, пожалуй, прав. Человека, сумевшего найти рецепт омоложения организма, будут беречь как зеницу ока, носить на руках… Деньги, конечно, деньгами, а жить, причем полноценно, хочется всем.
Так что третьим пунктом запишем практически сформированную команду одаренных. Он, Крылов, Еситеро Накагава, ставший теперь Хаджиевым. Ну и Ким, конечно. В последнее время его «дар» сильно подрос. «Асом», не говоря уж о «гроссе», он никогда не станет, но все же процесс идет и явно в нужном направлении. И его можно ускорить, особенно если у Виктора появится свой адамант.
На практически любое из этих направлений он сможет получить финансирование, а вот потом… потом будет видно!
Закончив с изучением документов, он решительно поднялся и направился к выходу, не забыв сунуть швейцару двугривенный. Тот в ответ вытянулся во фронт и козырнул, будто перед ним был, по меньшей мере, член императорской фамилии.
В маленькой кондитерской за столиком сидели и болтали Витька с Татьяной. Вообще-то они должны были страховать своего командира, но, судя по всему, позабыли обо всем на свете. Калашникова ради такого случая переоделась в свое «лучшее платье», спрятала не отросшие толком волосы под шляпку «колокольчик» и выглядела очень мило. Ким тоже был при параде, так что его можно было принять за офицера чосонского флота.
«А ведь из них могла бы получиться красивая пара, – неожиданно подумал Колычев. – И проблем было бы намного меньше…»
- Ну как? – первым обратила на него внимание девушка.
- Все просто отлично, – ровно отозвался Март, понявший по блеску ее глаз, что проблемы никуда не делись.
- И что дальше? – вопросительно посмотрел на друга Ким.
- Все как в русских народных сказках, друзья мои. Чем дальше, тем страшнее!
Глава 6
С давних пор известно, что у победы много отцов и лишь поражение – всегда сирота. Разгром японской армии под Сеулом не стал в этом смысле исключением. И главным отцом победы в Корее стал ее ван. Впрочем, Ли У предпочитал, чтобы его звали на европейский манер королем. Так ему казалось солиднее.
В общем, стоило отогнать японцев от столицы, его величество соблаговолили устроить прием для того, чтобы наградить самых отличившихся. В первую очередь, разумеется, себя. Затем шли маршалы и генералы победоносной Чосонской армии, за ними русские союзники, ну и под конец дошла очередь до приватиров.
К слову, мобилизованные частники по большей части предпочли бы что-нибудь более весомое, а лучше всего деньги, но со средствами у правительства Кореи всегда было плохо, а вот орденов предшественники Ли У успели учредить множество. И один из них непременно должен был украсить грудь какого-нибудь рейдера.
Капитаны, собравшись за общим столом после недолгих обсуждений за рюмкой чая, постановили, что эта честь достанется самому молодому и удачливому из них. То есть, Колычеву. О чем и довели своему начальнику.
- И зачем мне это надо? – удивился свалившейся на него новости Март.
- Награды у них красивые, – пожал плечами Зимин. – Можно прицепить в петлицу фрака. Произведешь фурор на каком-нибудь балу в Петербурге. Там все равно никто не знает об иерархии чосонских наград, а выглядеть она будет в любом случае авантажно.
- Насколько я знаю, – предпринял вялую попытку отбояриться воспитанник, – неприлично надевать награды иностранных государств, не имея российских.
- Об этом можешь не беспокоиться, – тонко улыбнулся опекун. – Вспомни, представление на тебя ушло еще из Чунцина, а теперь и за генерала Цукахару, и за успешную операцию по уничтожению главных складов японцев – документы полетели вслед за первым. Так что скоро будешь ходить – грудь в орденах и медалях. К слову, мне уже приказали новые списки готовить. Наше начальство собирается сделать медаль «За оборону Сеула», и ее будут давать всем, кто успел здесь повоевать.
- В таком случае, может быть, представите к награде Кима? Ему будет приятно, корейцам тоже…
- А вот это вряд ли. Чосонское правительство недолюбливает полукровок и своих соотечественников, перешедших на службу к европейцам. Так что появление на приеме Виктора может быть расценено как оскорбление. Что же касается русских наград, обещаю, без медали твой приятель не останется.
- Ладно, – сдался молодой человек. – Может, появится возможность познакомиться с каким-нибудь важным чином в местном департаменте вооружений…
- Ты еще не оставил мысль пропихнуть свой автомат корейской армии?
- А почему нет?
- Ну, во-первых, потому, что она традиционно вооружена тем, что выделили союзники. То есть Россия.
- А во-вторых?
- У тебя денег не хватит, чтобы подкупить всех их чиновников.
- Без этого никак?
- Увы!
И вот теперь они, находясь каждый на своем месте в общем строю, тянулись перед королем, за которым целая свита прихлебателей тащила коробочки с наградами. Его величество оказался еще довольно молодым человеком с приветливым, хотя и несколько уставшим лицом. Выслушав составленное в высокопарных выражениях представление к награде, он возложил на бывшего в числе первых в ряду с другими старшими офицерами флота Зимина знаки одной из высших степеней «ордена Триграмм»[1], после чего с кислым выражением пожал руку.
После этого дошла очередь и до стоящего в конце общей линии юного приватира. Сообразив, что утомительная церемония подошла к концу, король облегченно вздохнул и на весьма неплохом русском неожиданно поинтересовался:
- Я слышал, что вам удалось захватить японский корабль? Это правда?
- У меня и моих людей было хорошее оружие, ваше величество, – без зазрения совести заявил в ответ Колычев.
Впрочем, Ким ведь действительно в том коротком бою стрелял из автомата. Так что пусть и с некой натяжкой, слова Марта можно было счесть обоснованными и правдивыми.
- И какое же?
- Пистолет-пулемет конструкции Коровина, ваше величество. Это ураган огня и боевой мощи в сочетании с высочайшей надежностью, неприхотливостью, простотой обслуживания и сравнительно низкой стоимостью.
- Что ж, это интересно. Вы ведь одаренный, не так ли? И выросли здесь, в Чосоне?
- Так точно, ваше величество.
- Очень хорошо. – Он помолчал, взяв короткую паузу и без спешки разглядывая молодого капитана. – Но вернемся к наградам.
И тут выяснилось неожиданное. Ли У по какой-то одному ему ведомой причине расщедрился и удостоил молодого приватира одной из высших воинских наград Кореи – Орденом Пурпурного Сокола, хотя и всего лишь пятой степени. И сегодня это была самая высокая награда из числа пожалованных иностранцам.
Сообразившие это придворные и генералы растерянно переглянулись, а на лицах русских штабных появилось нечто вроде досады. Тем временем довольный произведенным эффектом король, пояснил новоиспеченному кавалеру суть награды:
- Сокол считается в Корее самой ловкой из птиц, которая превосходит всех прочих своими способностями к полету. Он символизирует добрую волю и верность.
Орден имел весьма замысловатый облик. В центре его располагался ало-синий знак инь-ян, его окружали цветы Мугунхва – они же Роза Шарона, символ Кореи, изображенный на императорской печати и фактически являвшийся ее государственным гербом, а вокруг них, подобно перьям хвоста хищной птицы, располагались четыре белых луча. Над всей этой композицией парил, расправив крылья и повернув голову с острым клювом направо черно-золотой, а вовсе не пурпурный, вопреки названию, сокол. Массивная награда помещалась на красно-белой ленте.
- До встречи, капитан Колычев.
Чего стоило Марту сдержаться и хоть немного не повлиять на сознание Ли У в нужную для дела сторону, словами не выразить. Это были танталовы муки, как сказал бы какой-нибудь любитель античной литературы… Но он справился. И причиной стали не моральные метания и запреты, а исключительно рациональные мотивы. Да, сам король явно к одаренным отношения не имел, хотя и обладал адамантом, а вот среди его окружения и тем более высшего офицерского состава русского флота видящих хватало, и заметить воздействие они должны были наверняка… Так что пришлось ограничиться простыми и давно отработанными приемами ведения переговоров.
Одной из весомых, если не главной, причин нежелания большинства рейдеров получать очередные «висюльки» от туземных владык было то, что за торжественной церемонией следовал в обязательном порядке не менее помпезный прием и ужин. Вот это испытание для лихих приватиров явно было чрезмерным и ненужным.
Куда с большей охотой они предпочитали проводить время в ночных кутежах в родной «Одессе». В табачном дыму, с бодрой музыкой, красивыми и легкодоступными женщинами, которые могли со всей страстью и танцевать, и любить в ритме танго.
Марта же перспектива формальных мероприятий и застолий, где нужно четко разбираться в столовых приборах и ловко управляться ножом в правой руке и разнообразными вилками в левой, ничуть не смущала. Особенно, если появится возможность установить нужные контакты и поспособствовать продвижению своего проекта. Оружие прошло проверку, и теперь наступило время продавать его. А значит, и зарабатывать.
И вот тут его ожидал жесткий облом. Во-первых, несмотря на проевропейские взгляды вана, подавали тут исключительно корейские блюда, и есть их полагалось палочками. А во-вторых, никаких деловых разговоров за столом вести не было никакой возможности. Если кто и брал слово, то исключительно с целью восславить мудрость и храбрость короля, ведущего Чосон от победы к победе.
- Что, брат, не получилось увлечь Ли У своим автоматом? – сочувственно шепнул Зимин.
- Ничего, цыплят по осени считают, – так же тихо отвечал ему не собиравшийся сдаваться воспитанник.
- Видишь ли, в чем дело. Тут пронесся слушок, что в Питере начались какие-то движения по переговорам с японцами.
- Это точно?
- Судя по всему, да. И будь готов к тому, что, как только перестанут стрелять, чосонские чиновники и думать забудут о новых вооружениях и тому подобных вещах. Ну, разве что их из нашего генштаба немного пихнут.
- Ну и ладно! – неожиданно легко согласился с ним Март. – Значит, будет время заняться другими делами.
- Например?
- Ну, Крылов давно зовет меня в Петербург. Рисует самые заманчивые перспективы…
- Мне казалось, что ты хочешь стать рейдером?
- Одно другому не мешает!
При любых других обстоятельствах они вполне могли бы вести эту беседу через «сферу», но во время официальных мероприятий при Чосонском дворе это было строжайше запрещено. Так что некоторое время спустя их оживленная беседа привлекла внимание присутствующих. Почувствовав на себе настороженные взгляды увешанных наградами корейских придворных и военачальников, приватиры замолчали, но было поздно.
Повинуясь едва заметному кивку короля, один из распорядителей подошел к ним и с поклоном предложил им вино.
- Мой повелитель желал бы услышать вас!
- Я хотел бы поднять тост, – с готовностью подхватил бокал Март, – за боевое содружество русских и корейцев! Совсем недавно мы одержали победу над сильным и коварным врагом, потому что действовали вместе. Никто не прятался за спины других, а шли в бой сообща. И если мы хотим побеждать и в дальнейшем, нам следует крепить эту дружбу.
После его слов вокруг воцарилась абсолютная тишина. Казалось, что некоторые из присутствующих даже перестали дышать. По незыблемым правилам местного этикета речь полагалось начинать со славословий вану, затем прилично было бы оказать такой же знак внимания собственному монарху, но вот чтобы так сразу про простых воинов, не упоминая про царствующих особ вовсе…
Однако, ведущий какую-то свою игру Ли У воспринял выходку молодого человека более чем благосклонно и, отсалютовав ему своим бокалом, пригубил благородный напиток.
По залу прошелестело ошеломленное «ах», после чего корейцы дружно подскочили и изобразили легкий поклон в сторону оратора, а затем так же синхронно выпили.
- Да ты прирожденный дипломат! – ухмыльнулся Зимин.
Но как бы то ни было, благоволение короля не осталось незамеченным, и уже на следующий день молодому приватиру и его опекуну дали знать, что начальник охраны корейского владыки желал бы испытать пистолет-пулемет Коровина на предмет вооружения им личной охраны государя.
На полигон Март прибыл не один, а вместе с Кимом, Вахрамеевым, призванным впечатлить до невозможности низкорослых корейцев, и Коровиным, срочно вызванным ради такого случая из Порт-Артура.
Оружие произвело на потенциального заказчика очень хорошее впечатление. Отстреляли без малого под тысячу патронов, в общем на два ствола. И оба ППК не дали ни одной осечки и задержки. А то, как сноровисто меняли магазины Колычев с Вахрамеевым, перемещаясь по стрельбищу от одного огневого рубежа к другому, без промаха поражая мишени, всаживая очередь за очередью в цель, превратило все в поистине цирковое зрелище, особенно для сведущих в военном деле.
В итоге рота дворцовых гренадер получила новое стрелковое вооружение, а едва успевшая появиться на свет компания, без особых заморочек нареченная «Автоматы Колычева», – свой первый контракт.
Большой партии они, конечно, не закупили, так, три сотни единиц, но, с другой стороны, лиха беда начало! К тому же в договоре было указано, что в случае успешной апробации и внесения необходимых доработок, ППК-41 может быть принят на вооружение унтер-офицерского состава стрелковых подразделений уже всей корейской армии, а также мотоциклистов, отдельных рот автоматчиков и гренадеров, разведчиков и танкистов.
А это в совокупности предполагало, по меньшей мере, порядка десяти тысяч стволов, не считая запасные магазины, подсумки и прочую амуницию.
[1] Орден Триграмм (팔괘장 или 훈장) учрежден 16 апреля 1901 года. Предназначался для награждения как за военные, так и за гражданские заслуги. Имел восемь степеней.
Триграммы – древнейшие китайские символы четырех главных и четырех вспомогательных элементов, на основе которых построен и из которых в то же время состоит существующий мир: воды, огня, воздуха, земли и, соответственно, дождя, грома, ветра, гор.
Изображения триграмм помещены в центральных медальонах знаков и звезды ордена, причем каждой из восьми степеней соответствует одна из восьми триграмм.
[2] Орден пурпурного сокола, или орден Пурпурного Сокола (на хангыль 서봉장 (или 자응장); на ханджа 紫鷹章) – это орден Корейской империи, он был учрежден императором Коджонгом императорским указом № 13 от 17 апреля 1900 года. Он присуждается в знак признания выдающихся военных заслуг. Это военный орден, состоящий из 8 степеней. Причем, 7 и 8 представляли собой медали для рядовых.
Глава 7
Зима сорок первого года пришла в северную столицу раньше срока, с первыми ноябрьскими морозами. Засыпанный снегом Петербург казался мрачным и пустынным, но это была лишь видимость. В его роскошных дворцах, домах, заводах, на широких проспектах и мостах круглые сутки кипела жизнь. Стоило ночной мгле отступить, – и улицы его заполнялись снующим туда-сюда народом, гудением автомобилей, шумом заводов и фабрик. И все нервы, управляющие этим новым Вавилоном, сходились в одном месте – Зимнем дворце, построенном когда-то неугомонным Растрелли для русской императрицы, а потом неоднократно перестроенном, но остававшимся все таким же роскошным.
Рабочий день русского царя начинался рано и продолжался до позднего вечера. Конечно же, в стране имелось множество чиновников высшего ранга, чьей прямой обязанностью было облегчать монарху его ношу, но за всеми ними нужен был надзор, и Александр Николаевич Романов – самодержец всероссийский, великий князь финляндский, царь польский и прочая, и прочая – неплохо справлялся с этим. Во всяком случае, уже очень давно никто не решался поставить под сомнение волю своего монарха, как это было в самом начале царствования.
- Какие вести с Дальнего Востока? – поинтересовался император, отложив в сторону кипу просмотренных бумаг.
- Наши войска совместно с союзниками продолжают наступление, – тут же ответил флигель-адъютант …. – Теперь, после получения свежих данных, можно считать японскую группировку полностью разгромленной!
- Славное дело, – хмыкнул Александр Третий. – Говоря по совести, не ожидал от Макарова такой прыти!
- Никто не ожидал, – поддакнул придворный. – Вот только… Чрезвычайный и полномочный посол Британской короны обратился к министру двора с просьбой о высочайшей аудиенции.
- Засуетились, крысы, – улыбнулся государь, но тут же снова стал серьезным. – Погоди-ка, что значит к министру двора? Минуя МИД?
- Так точно, Ваше Величество!
- Стало быть, у сэра Уильяма Сидса есть личное послание от короля Эдуарда… Хорошо, дайте знать, что я приму его. Неофициально.
- Как будет угодно Вашему Величеству!
Когда-то давно, в пору туманной юности, сэр Уильям жил и учился в России, постигая ее язык, обычаи и национальный характер. По-своему он даже любил эту северную страну с ее суровыми жителями, как тонкий ценитель литературы любит Чехова или Толстого, ничуть не ассоциируя себя при этом с их героями. Теперь же он был стар и прекрасно понимал, что должность посла в Петербурге является финалом его карьеры. И ему очень не хотелось, чтобы она закончилась какой-нибудь ненужной и неуместной для его блестящего и безупречного послужного списка трагедией.
- Добрый день, сэр Уильям! – благожелательно встретил его император. – Как ваше самочувствие?
- Благодарю, Ваше Величество, – с достоинством поклонился дипломат. – Все хорошо.
- Вот и славно!
- Вы так добры…
- Вот уж ничуть, – ухмыльнулся Александр. – Просто мне очень не хотелось бы увидеть на вашем месте какого-нибудь надутого индюка, которыми переполнена Даунинг-стрит.
- Торжественно обещаю не умирать в ближайшие пару лет! – в истинно английском стиле пошутил сэр Уильям, приложив руку к сердцу, после чего они оба расхохотались.
- Что новенького в Лондоне?
- Все как обычно, государь. Дождь, слякоть и туманы. Если же ваш вопрос относился к политике – тори сцепились с либералами, а лейбористы тщательно подливают масла в огонь. Ей богу, чем дальше я от нашего парламентаризма, тем больше мне нравится государственное устройство вашей страны.
- Как здоровье моего брата Эдварда? – продолжил расспросы царь, пропустив неуклюжий и неискренний комплимент своему авторитаризму.
- Его величество в добром здравии и поручило мне передать вам личное послание.
- Отчего же не через министерство?
- Очевидно, ему не хотелось, чтобы князь Лобанов-Ростовский ознакомился с его содержанием раньше вас.
Намек был более чем прозрачен. Министр Иностранных дел, помимо всего прочего, был очень сильным одаренным и входил в Сенат. Прочитать запечатанный документ для него было сущим пустяком, и никто не сумел бы его в этом уличить. Поэтому государь не стал продолжать разговор на щекотливую тему и просто распечатал конверт, после чего углубился в чтение.
- Нет, ну надо же! – хмыкнул Александр, откладывая в сторону письмо. – Мой августейший родственник опять захотел примерить на себя тогу миротворца.
- Разве худой мир не лучше доброй ссоры? – блеснул знанием русских поговорок посол.
- Сэр Уильям, будьте добры, напомните мне, сколько раз Япония нападала на наши восточные владения за последние двадцать лет?
- Осмелюсь напомнить Вашему Величеству, что земли собственно России ни разу не становились объектом атаки. Что же касается королевства Чосон и великого княжества Маньчжурия, то вы сами неоднократно подчеркивали свою приверженность их суверенитету!
- То есть, если пара моих фрегатов пробежится, скажем, к Сиднею и сровняет его с землей, мой брат Эдвард не будет считать себя оскорбленным?
- Австралия является неотъемлемой частью Британской империи, – поджал губы Сидс.
- А Чосон – нашим протекторатом! – рявкнул в ответ царь.
На самом деле, он давно бы присоединил к империи эти земли, но внутри «Сената Одаренных» существовала серьезная оппозиция такому решению, с которой он не мог не считаться. В какой-то мере они были правы, зачем взваливать на себя проблемы полуколоний, если все возможные выгоды можно получить и так? Точнее, были бы правы, если бы не постоянная грызня со страной Восходящего солнца.
- Ваше Величество, – осторожно начал сэр Уильям, – в качестве ответной любезности Япония могла бы пойти на некоторые уступки в других вопросах…
- Какие, например? – равнодушно поинтересовался русский самодержец и отвернулся, но прожженный дипломат успел заметить, как блеснули его глаза.
- Для начала признать Маньчжурию зоной исключительных интересов России.
- О, это просто подарок небес… – с откровенным сарказмом ответил Александр Третий. – Предложите что-нибудь поинтереснее.
- В любом случае, мы сейчас говорим только о перемирии, Ваше Величество. Но в дальнейшем, если удастся найти взаимоприемлемые условия, то появится почва и для мирного договора.
- Вот с этого момента поподробнее.
- Микадо готов открыть свой рынок для русских компаний при условии взаимности с вашей стороны. И готов обсудить совместную работу в Корее. Российские предприятия и банки получат равные условия работы в южной части полуострова, а японские – в северной.
- Это деловое предложение. Но, как я понимаю, главный вопрос – Китай?
- Вы как всегда крайне проницательны. В Токио очень обеспокоены новостями о появлении у Чан Кайши воздушных кораблей и начале подготовки баз и экипажей для флота.
- Да, прежде у них были только североамериканские самолеты-истребители. И мы в это не вмешивались. Но с началом боевых действий нам пришлось изменить подходы.
- Вот об этом и речь. Микадо хотел бы получить свою долю китайского пирога, как и другие великие державы. И, положа руку на сердце, мы не можем считать его притязания чрезмерными!
- И в чем проблема? Поделитесь с ними Гонконгом.
- Нижайше прошу Ваше Величество простить меня, но осмелюсь напомнить, что в Гонконге, Шанхае и многих других территориях действуют правила свободного рынка. А в Маньчжурии и Корее введены жесткие протекционистские тарифы.
- Зато во Владивостоке у нас «порто-франко», – тонко улыбнулся царь. – Однако ваших коммерсантов туда калачом не заманишь. Хотят тащить все напрямую…
- Это несомненно так, сир, – попытался вывернуться посол, – но если позволите, я хотел бы вернуться к обсуждению перемирия. Япония вполне осознала пагубность упования на одну только силу и готова на некоторые уступки всем заинтересованным сторонам.
- Скажите прямо, что Хирохито не смог потянуть войну на два фронта и теперь готов делиться.
- Ваше Величество, от вас ничего не утаить... Да, микадо верил в успех, но сейчас его мнение изменилось. Он предпочел бы сосредоточиться на главной цели.
- И Британию это устраивает? Не думаете ли вы, что позднее японцы обратят свои взоры на Индокитай?
- Вероятность такого сценария развития событий существует. Но именно поэтому мы готовы принять самое действенное участие в заключении всеобъемлющего соглашения. Юго-Восточная Азия нуждается в мире. Это создаст благоприятные условия для развития бизнеса всех великих держав.
- С этим я спорить не стану. Но прежде чем рисовать благостные картины будущего всеобщего процветания, давайте вернемся к нашим баранам, то есть к японцам. Я готов объявить режим тишины и остановить продвижение Русской армии. Условием для дальнейшего соблюдения перемирия и проведения переговоров будет полный отвод японских войск с захваченных территорий внутри Корейского полуострова. И заметьте, я вынес за скобки две темы – военную и политическую поддержку правительства Китайской республики – раз. И полный вывод японских войск с юга Кореи – два.
- Боюсь, что на таких условиях мира нам не достичь, – осторожно, но твердо ответил британец. – Мои инструкции однозначно предполагают, что японские войска останутся на тех позициях, которые сегодня за ними.
- В таком случае, – сверкнул глазами царь, – давайте подождем, пока их с этих позиций вышвырнут!
Недавно отгремевшие залпы крупного сражения, которое, в целом, осталось за его армией и флотом, создавали для Александра Третьего достаточно благоприятный переговорный фон. Однако, прочтя бравурные реляции, он сумел вычленить из них основное: большая часть линкоров и фрегатов получила существенные повреждения, понеся и потери в экипажах. Еще хуже обстояли дела с воздушной пехотой, действовавшей на передовых позициях.
И только вовремя перекинутые подкрепления позволяли Макарову продолжать наступление, медленно, но верно тесня противника по всем направлениям.
Что же касается потенциала корейской армии, то после Сеульского сражения его можно было считать фактически исчерпанным. В ротах осталась едва треть от штатного состава, техника разбита, припасы на исходе, стволы артиллерии расстреляны и пришли в негодность.
Особую тревогу внушал и тот факт, что к опасной черте подходили запасы снарядов для артиллерии Военно-воздушного Флота Империи.
Да, союзные силы еще могли наступать, но каждый новый шаг давался им все большим трудом и кровью. Самое же главное, враг успел закрепиться на новых рубежах и теперь лихорадочно окапывался, упорно зарываясь в землю и выстраивая новые, глубоко эшелонированные линии обороны, подвозя к ним резервы и припасы.
Если же учесть, что войну начали именно японцы, то и перспектива некой взаимоприемлемой сделки не казалась царю совсем уж проигрышным вариантом. Следовало еще учесть, что на него постоянно оказывали давление кланы и придворные группировки, в чьих интересах было не удержание центральной Кореи, а взаимовыгодные контракты и сотрудничество как с Англией, САСШ, Германской империей и Французской республикой, так и с самой Японией.
Сейчас же результат войны можно представить как победу каждой из сторон. В самом деле, Микадо отхватил себе несколько городов на юге Центральной Кореи, союзники же смогли освободить значительную часть своих территорий. А если дипломаты не подкачают, то можно будет добиться и полного вывода японских войск. И все это без потерь…
Помахав на прощание послу ручкой, Александр вызвал к себе все того же флигель-адъютанта и коротко приказал:
- Срочно вызовите ко мне Колчака и Шапошникова!
- Они уже ожидают в приемной!
«Все то вы, сукины дети, просчитали», – мелькнула в голове императора мысль, но тут же исчезла. Сейчас это было не главное. Потом будет время вспомнить и решить, что делать с такими прозорливыми, что принимают решения раньше, чем он их озвучивает. Наградить ведь тоже можно по-разному…
А сейчас перед ним оказались два совершенно не похожих друг на друга человека. Высокий и статный, несмотря на довольно преклонный возраст, начальник генерального штаба и невзрачный на его фоне, сухой, с вечно воспаленными глазами и недовольно поджатыми тонкими губами главком ВВФ. Почему-то, когда они оказывались рядом, Александра не покидало ощущение какой-то неправильности. Что-то было не так…
- Господа, – ровным голосом начал царь. – Приказываю закрепиться на занятых рубежах и перейти к стратегической обороне. Воздушных атак на коренные владения японцев не проводить. Вероятно, в ближайшее время будут согласованы положения о временном перемирии с Японской империей.
- На какой срок? – спокойно поинтересовался Шапошников.
- Как получится, Борис Михайлович, – развел руками государь. – Надежды на полноценный мирный договор немного, но, быть может, пару мирных лет выгадаем.
- Но перемирие еще не заключено? – уточнил на всякий случай Колчак.
- Пока нет, Александр Васильевич, – машинально ответил Александр, но тут же спохватился и выразительно посмотрел на адмирала, как будто хотел сказать: «Не вздумай»!
Как только по официальным каналам поступил приказ о начале действия режима перемирия с ноля часов шестнадцатого ноября, Макаров едва ли не первым делом вызвал к себе Зимина. На душе у адмирала-победителя, как ни странно, радость перемежалась с беспокойством. Именно сейчас нельзя было допустить даже ничтожных ошибок. Следовало обыграть исключительно выгодные итоги войны к вящей славе отечества и собственной пользе. Эти два понятия его высокопревосходительство предпочитал не разделять.
- Владимир Васильевич, рад вас видеть, присаживайтесь, – радушно поприветствовал он каперанга, которому в значительной мере был обязан своим триумфом. – Не угодно ли рюмочку мартеля? Так сказать, за нашу победу!
- Благодарю, – не стал отказываться командир «Бурана», благо, «адмиральский час» почти наступил.
Опрокинув в рот содержимое бокала и закусив долькой горького шоколада, командующий почувствовал себя уверенней и перешел к делу.
Как вам, вероятно, известно, – начал он, – между Россией и Японией заключено перемирие. Посему мною принято решение немедля отозвать «открытый» контракт со всеми рейдерскими кораблями. Так сказать, во избежание. Впрочем, кому я рассказываю. Вы эту братию знаете куда лучше меня…
Судя по всему, адмирал ожидал, что подчиненный станет ему поддакивать, но Зимин промолчал.
- Расчет все экипажи и владельцы получат немедленно и в полном объеме, – досадливо поморщившись, продолжил Макаров.
- Мне писать прошение об отставке? – прямо спросил капитан первого ранга.
- Ни в коем случае, – замахал руками командующий. – У меня есть для вас, скажем так, особое задание!
- Куда должен отправиться «Буран»?
- Никуда. Корвет вам надлежит передать капитан-лейтенанту Глинке. Вы с ним знакомы?
- Не имел чести! – сквозь зубы процедил Зимин.
- Жаль. Борис Борисович весьма способный молодой офицер, отлично себя зарекомендовавший…
- Причем здесь мой корабль?!!!
- Вынужден напомнить, – в адмиральском тоне отчетливо звякнул металл, – что ваш корабль выкуплен казной, и деньги вы получили. Не так ли?
- Так, – вынужден был признать теперь уже бывший рейдер и с отчаянием посмотрел на начальника. – И что же мне теперь делать? Поступить в резерв флота или перейти в штабные?
Господь с вами, Владимир Васильевич! – почти искренне возмутился Макаров. – Поступить так с одним из лучших наших пилотов было бы преступлением! Я же говорил, у меня для вас есть задание…
- Да какое еще ко всем русским чертям и китайским идолам задание?!
- Спокойнее, господин капитан первого ранга. Вы, вероятно, слышали, что на Петербургских верфях ОЗК готовится к сдаче новейший фрегат…
- «Князь Пожарский»? – заинтересовался Зимин.
- Именно! – с видом змея-искусителя кивнул Макаров. – Новейший проект, головной корабль в классе, кому же, как не вам, получить его под свою команду?
- Даже не знаю. После стольких лет в отставке…
- Да и что с того? Забудьте, наконец, об этом периоде своей жизни как о досадном недоразумении! Мы, повторяю, мы с вами теперь герои! Сейчас никто не решится выступить против нас. Понимаете?
- Боюсь, что не совсем…
- Тогда слушайте. Вам надлежит сформировать команду, провести испытания и ввести в строй новейший корабль, который затем станет флагманом Третьего флота.
- Благодарю, это большая честь, – с должной почтительностью ответил Зимин, подумав при этом: «Ну да, очень я тебе нужен здесь, на флоте… эта канитель ведь с полгода, а то и больше продлится. Первый в классе, значит, и испытания будут долгими, и переделки, исправления всяких недочетов. И на весь этот срок про меня, грешного, все забудут. Не буду я у тебя, такого красивого и героического, под ногами путаться, а того хуже, конкуренцию составлять. Опять же, мог бы мне дать, к примеру, бригаду легких кораблей, хотя бы и истребителей. Или корветов. Я ведь в этом деле целую стаю собак сожрал без хрена и соли. А ты мне фрегат, да еще и тяжелый, если память не изменяет… ну, спасибо, Вадим Степанович, ну удружил…»
- Это еще не все, – продолжал Макаров. – Я, конечно, не хотел бы лишиться такого опытного офицера, как вы, но Николаевская академия тоже находится в столице. И если вы, не тратя времени даром, обратитесь с прошением прослушать курс, вас наверняка допустят к экзаменам…
- Что тогда?
- Как что? Вернетесь к нам с орлами на погонах! Будьте покойны, необходимую аттестацию я вам обеспечу.
«Ну вот, мели Емеля, твоя неделя… Теперь еще и академия. А это уже полтора-два года. Этак мне и в отставку можно будет выходить с полным пенсионом сразу по ее окончанию… Ладно, поживем-увидим, как оно все обернется…»
- К слову, готовьтесь к высочайшему приему, – продолжил заливаться соловьем адмирал. – Государь желает лично наградить героев Сеульского сражения. И вы, без сомнения, будете в числе приглашенных.
- А капитан Колычев?
- Ну, куда же без него. Его величество об этом примечательном молодом человеке соизволил лично осведомиться.
- Неужели? За что Мартемьяну такая честь?
- А сами не догадываетесь? Очень он уж у вас приметная личность. Да к тому же, хорошей фамилии. Кроме того, в ОЗК заинтересовались его трофеем. Как там он ее нарек?
- «Ночной Птицей».
- Вот-вот. Кстати, ее тоже вполне могут выкупить в казну, да еще и за хорошую цену. На эти деньги ваш протеже, если у него не прошла блажь быть рейдером, вполне может купить себе любой новейший лайнер. Как вам такая будущность? В общем, поезжайте оба… поверьте, так всем будет только лучше!
Примерно в это же время самый молодой капитан Сеульской базы, а вполне вероятно и всего рейдерского сообщества, вел приватный разговор с управляющим «Одессой».
- Семен Наумович, найдется у вас свободная минутка?
- Для вас, юноша, хоть две, – охотно отозвался Бенчик. – А что случилось, некая молодая особа обнаружила, что беременна от вас?
- Пока, слава Богу, нет.
- Так может, вы впали в «грех зеленого сукна» и проиграли немножко больше, чем имеете?
- Тоже мимо.
- Тогда что вы хотите от бедного еврея?
- Ой, чтоб я так жил, как вы жалуетесь! – в том же духе ответил Март, но тут же согнал с губ улыбку и очень серьезно посмотрел на Беньямина.
- Мое дело куда более важное и, вместе с тем, опасное. Однако, по его завершении, способно принести очень серьезные дивиденды.
- Слушаю всеми ушами, – подобрался Семен Наумович, почуяв запах денег.
- Помните наш недавний разговор о графе Оссолинском?
- До последнего слова!
- Так вот, у меня есть обоснованные подозрения, что именно этот господин являлся крысой в штабе эскадры.
- Что бы так говорить, нужно иметь немножечко доказательств. Они у вас имеются?
- Пока только косвенные.
- И какие же?
- Ну, хотя бы его таинственная пропажа в тот самый день, когда я вернулся в Сеул с генералом Цукахара и другими пленными.
- Этого мало!
- Я знаю, но именно поэтому я решил обратиться к вам.
- И что вы из-под меня хотите?
- Я собираюсь уничтожить Оссолинского. Но для этого мне нужны просто железобетонные доказательства. Вы – человек опытный и со связями. К тому же, насколько я успел убедиться, честный…
- Вот умеют некоторые люди похвалить так, что будто бы плюнули в морду… И к слову, если вы так уверены, то не проще ли решить вопрос без всех этих судейских закорючек…
- Да, проще. Но нет. Этот вариант мне не интересен. Я хочу припереть графа к стенке, а еще лучше – подвести под петлю. И строго в соответствии с российским уголовным законодательством. Кроме того, я собираюсь начать кое-какие коммерческие проекты, и мне нужен хороший адвокат. Лучше вас я никого не знаю!
- Это у вас от неопытности, – хмыкнул Беньямин, после чего пытливо посмотрел на потенциального клиента и, отчетливо проговаривая каждое слово, спросил, – Скажите мне, мой юный друг, ваш опекун знает за ваши проекты, или вы хотите оставить этот маленький гешефт в тайне?
- Пока нет, но я собираюсь ему рассказать в самое ближайшее время.
- Так вот сначала расскажите, а потом мы втроем все подробно обсудим… кстати, совсем забыл спросить, что вам сделал граф, что вы его так не любите?
- Я уверен, что именно он стоит за покушением на меня и убийством моей семьи.
- В таком разе, вам тем более нужно рассказать все Зимину!
Глава 8
Новость о подписании перемирия распространилась по «солдатскому телеграфу» со скоростью степного пожара. На Сеульской базе рейдеров, где привычная анархия с недавних пор сменилась под действием жесткой руки Зимина строжайшей дисциплиной и порядком, это поначалу почти никак не отразилось.
Разве что свободные от патрулей и вахт бойцы, сбиваясь в кучки, вполголоса переговаривались, обмениваясь мнениями относительно всего происходящего и дальнейших перспектив. Версии высказывались разные, но большинство прозорливо сходились в одном – скоро для них наступит воля вольная.
Едва машина каперанга, гудя клаксоном, вкатилась на стоянку перед «Одессой», как туда и без команды быстро подтянулись все капитаны, находившиеся в это время на земле.
- Господа, я собрал вас, чтобы довести приказ командующего флотом, – начал Зимин, пытливо вглядываясь в лица своих бывших коллег, а теперь еще и подчиненных. – Как вам, по всей вероятности, известно, заключено перемирие, и флот более не нуждается в наших услугах. С сегодняшнего дня наш отряд считается распущенным, а контракты аннулированными.
- Когда будет расчет? – холодно блеснув глазами, поинтересовался Муранов.
- Все, что причитается за выполненные задания, включая наградные и премиальные, начнут выплачивать завтра. При условии, разумеется, что будет предоставлена вся необходимая отчетность, а дополнительное вооружение и оборудование возвращено в арсеналы.
- Ты же прекрасно понимаешь, что это невозможно! – скривился командир «Ангары».
- А как быть с теми, кто сейчас в рейсе и на задании?! – загалдели присутствующие, разом позабыв о субординации.
- Тише, господа, не на базаре! – призвал к спокойствию приватиров Зимин. – На все про все у нас неделя. Однако рекомендую поторопиться, пока я нахожусь в Сеуле. Кто не успеет, будет выбивать свои деньги из интендантов самостоятельно!
- Ловко придумано, – попытался кто-то бурчать в задних рядах, но остальные его не поддержали.
Условия контракта соблюдены, а это для рейдеров было главное.
- Ну и напоследок, от себя лично и от лица командования благодарю вас и ваши доблестные экипажи за отличную службу. Для меня было честью командовать вами!
- Что-то ты сам не весел, Владимир Васильевич, – криво усмехнулся перед прощанием Мур. – Неужели не хочешь возвращаться на вольные хлеба?
- Увы, не видать мне теперь свободы. Получил новое назначение и убываю в Питер.
- А «Буран»?
- Не трави душу, Василий Степанович. Корабль мой выкуплен в казну, и теперь у него будет новый командир.
- Понятно… попала собака в колесо, скули да беги!
- Примерно так. Сам-то чем думаешь заняться?
- Я так понял, война в Китае не окончена, скорее наоборот…, – спокойно ответил Муранов.
- Верно, там теперь станет по-настоящему жарко.
- А еще я слышал, что Чан Кайши вплотную занялся созданием своего воздушного флота. Думаю, он точно не откажется от нашей веселой банды. Надо всем туда лететь, всей группой!
- Идея хорошая, – одобрил замысел Зимин. – Если явитесь в Чунцин организованной эскадрой, сможете выбить себе наилучшие условия.
- Владимир Васильевич, ты вроде и с самим генералиссимусом и с его супругой лично знаком? Может, составишь нам протекцию по старой дружбе?
- Почему нет? Сегодня же напишу мадам Чан, только вы прежде решите между собой, кто в деле.
- Да что тут думать, все так все! – зашумели капитаны. Единственным, кто никак себя не обозначил, оказался скромно сидевший в сторонке Колычев.
- А ты что же, Март, молчишь? – насмешливо посмотрели на молодого человека соседи. – Может, и для твоей «птички» дело найдется?
- Спасибо, господа, но у меня немного другие планы, – дипломатично отозвался Колычев.
- Интересно какие же? – исподлобья бросил на него тяжелый взгляд Мур.
- Ну, раз такой расклад нарисовался, – проигнорировал последний вопрос Колычев, – то у меня ко всем присутствующим деловое предложение.
- Валяй, бизнесмен!
- А вот, – и Март выложил на стол принесенный Кимом ППК-41. – Машинка просто зверь. Работает как часы. Мы ее корейцам на вооружение продвинули. Сделана под маузеровский патрон – семь шестьдесят два на двадцать пять. Складной приклад, вес без магазина чуть больше трех кэгэ. Предлагаю всем такие приобрести со скидкой – только сегодня и только для своих. В честь победы, скажем так. Особенно для штурмовиков. А еще я хочу начать поставки китайцам. И мне нужен там торговый агент. Думаю заключить договор с кем-то из вас.
- И какие условия?
- Предоплата в полном объеме. Цена в пять раз ниже, чем за Томми-ган. Представителю – процент от заключенных сделок. Остальное уже лично обсудим.
- А что, я, пожалуй, возьмусь! – спокойно отозвался капитан «Нерюнгри» Леонид Пантелеев.
Март бросил короткий взгляд на Зимина и Беню и явственно прочел в их глазах одобрение кандидатуры.
- Заметано. Тогда можем прямо сейчас и договор подписать.
- Постой, Март, не спеши. Что ты там про особую скидку говорил? – Мур успел подойти к столу и уже вовсю крутил автомат в руках.
- Тридцать процентов минус. Только сегодня и только для своих, – повторил он как заклинание и, заметив, как заблестели глаза потенциальных клиентов, плеснул в костер всеобщего интереса еще немного бензина. – Но партия на корабль – не больше двадцати штук.
- Но деньги получишь после того, как с нами рассчитается казна!
- Справедливо.
- Беру! И я! И мне давай! – загомонили азартные вольные охотники, уже опасаясь, что на всех не хватит.
Последний спокойный вечер у Зимина был, наверное, когда они еще жили в Дальнем. Март с Виктором учились, он занимался ремонтом «Бурана» и вокруг, не смотря на войну, обстановка была тихой и, даже можно сказать, пасторальной. А теперь «Бурана» нет, воспитанники, еще недавно казавшиеся совсем мальчишками, выросли, а впереди … непонятно что.
Больше всего угнетала Зимина неопределенность его собственной судьбы. Еще недавно все было четко и понятно, а теперь буквально рассыпалось на глазах, как карточный домик. Привычная жизнь неторопливо уходила в небытие, а грядущее еще не обрело зримых форм. Что уж тут говорить о материальном их воплощении.
Впрочем, возможности предаваться ностальгии у него не было. Вокруг постоянно происходили чрезвычайные события, державшие бывшего рейдера в состоянии перманентного изумления. Вот и сейчас, не успело закончиться собрание, к нему подошли Март и Беньямин.
- Владимир Васильевич, – начал Колычев, без большого успеха стараясь выглядеть невозмутимым. – У меня к вам с Семеном Наумовичем дело. Надо переговорить в тихом месте без лишних «ушей».
- Даже так? – с любопытством поглядел на странную парочку капитан первого ранга. – В таком случае, пошли в мой номер. Там нам никто не помешает.
Оказавшись в апартаментах Зимина, хозяин и управляющий, не сговариваясь, устроились с одной стороны стола, оставив Колычеву место напротив. Со стороны это выглядело так, будто старшие товарищи решили устроить молодому человеку экзамен. Собственно говоря, примерно так он себя и чувствовал.
- Господа, – начал он, прочистив для солидности голос. – То, о чем я вам сейчас сообщу, является строго конфиденциальным. И прежде чем мы приступим к делу, я должен заручиться вашим, господин Беньямин, согласием.
- На предмет чего? – с деланным равнодушием осведомился Бенчик, привычным движением разливая коньяк по бокалам.
- Что вы станете моим поверенным в делах, а значит: будете обязаны хранить тайну клиента.
Бенчик посмотрел на Зимина, и тот в ответ лишь пожал плечами.
- Решай сам, Наумыч. Но по факту ты уже давно работаешь на нашу семью адвокатом. А Мартемьян такая же неотъемлемая ее часть, как я или Сашка.
- В таком случае, мой юный друг, я в деле, – пожал плечами старый выжига, после чего не без иронии добавил, – или нужно подписать кровью?
- Вашего слова более чем достаточно, Семен Наумович, – все тем же официальным тоном и без намека на улыбку ответил ему Март. – Теперь можно перейти к главному. – Он взял короткую паузу, глубоко вдохнул и спокойно произнес. – Я точно знаю, кто стоит за покушениями на мою жизнь. Более того, у меня есть очень серьезные подозрения и на счет виновных в смерти родителей. Я говорю о семействе Оссолинских.
Услышав знакомую фамилию, Зимин едва не поперхнулся от неожиданности коньяком, после чего отставил в сторону бокал и аккуратно промокнул губы салфеткой. В принципе, чего-то подобного он и ждал, но его удивило ледяное спокойствие Беньямина. Очевидно, для его компаньона это заявление не стало неожиданностью.
- Судя по всему, ты узнал, что это за люди и вспомнил о своем мнимом родстве, – констатировал он. – Вынужден в очередной раз тебя разочаровать, будь это правдой, твой отец непременно…
- Не один я их обвиняю, – впервые перебив своего наставника, возразил Март.
- И кто же этот человек, позволь узнать? – не без труда сдержав раздражение, поинтересовался Зимин.
- Моя мать – Александра Ивановна Колычева.
- Мой мальчик, ты в своем уме?
- Вот письмо. Можете убедиться сами.
Было видно, что Владимир Васильевич сразу узнал знакомый почерк, в лице его что-то дрогнуло, словно его ударил разряд тока. Он молча пробежал глазами текст, потом перечитал его еще раз, свернул и аккуратно передал Марту.
- Так значит, ты наследник клана Колычевых?
- Без сомнений, – развел руками Март. – И энколпион, и документы, которые мне завещала мать, это неопровержимо доказывают.
- О каких документах речь? – сразу оживился молчавший до сих пор Беньямин.
- Вот они, – и Колычев выложил на стол папку с бумагами, которую адвокат тут же подтянул к себе и, раскрыв, принялся изучать ее содержимое.
- Все тайное когда-то становится явным… Поздравляю вас, Мартемьян Андреевич, – впервые так церемонно «на вы» обратился Зимин к Колычеву. –Теперь все встает на свои места.
- А ведь вы совсем не удивились? – пытливо посмотрел на опекуна Март.
- Сказать по чести, я предполагал нечто подобное, хотя, конечно же, не в таких масштабах. Твои родители держали эту информацию в тайне, и я их понимаю. Но теперь она воленс-ноленс станет известна всем, включая твоих врагов. А это люди очень серьезные!
- Так, господа, – вмешался до сих пор увлеченно изучавший документы Бенчик. – Что я вам могу сказать за эти бумаги! Я много повидал на своем веку разного, но они таки настоящие. И имея их на руках, можно получить такой куш, что все вокруг лопнут от зависти, а Джимми Ротшильд прибежит наниматься к вам в камердинеры, но…
- Что, но?
- Это будет чертовски непросто. Уверяю вас, найдутся люди, которые костьми лягут, чтобы наш Март ничего не получил. А еще больше сыщется тех, кто захочет, чтобы он поделился с ними, такими красивыми, небольшой частичкой неожиданно свалившегося с небес богатства.
- Полагаешь, тяжба будет долгой?
- Не то слово! И дело даже не в доказательствах… Тут вопрос больше политический…
- Вопрос сейчас не в миллиардах и не в наследстве, – напористо заговорил Март. – Напомню вам, что моих родителей убили. Не раз покушались и на меня. И наверняка будут еще попытки. Я допускаю, что и внезапная гибель дяди – тоже не случайна. То есть против меня действует очень жестокий и опасный враг.
- Так может, просто и без затей закопаем его? – с простодушным видом предложил Бенчик. – Мертвые – они того, не кусаются…
- Я допускаю и такой сценарий. Но, во-первых, я не убийца. И потому вариант просто отыскать и устранить – меня все же не устраивает. Во-вторых, я хочу не просто раздавить это змеиное кубло, а унизить и растоптать их. В суде. И пусть предателя повесят. Это станет торжеством истинного правосудия и справедливости! Пока что я располагаю вот этим письмом и признаниями мисс Ли, которая, если я не ошибся, считывая ее ауру, не лгала и не выкручивалась, а говорила вполне откровенно и честно.
- Это ты сейчас о чем, Март? Когда ты успел допросить репортершу?
- Утром, сразу после возвращения. Вывез в тихое место и побеседовал, выслушал ее откровения…
- Хм, и она тебе так все и поведала? Добровольно…
- Ну, может и не совсем по своей воле… Главное, она четко назвала заказчика и крысу в нашем штабе.
- И потом ты ее отпустил?
- Я обещал ей свободу, если она сообщит то, что мне было необходимо.
- Вот это новости. И ты никому об этом не рассказал?
- Вот сейчас вам первым.
- Тогда пусть все между нами и останется.
- Как скажете. Хотя, давать этому делу ход без серьезных доказательств, все равно бессмысленно. Тем не менее, оно имеет для меня принципиальное значение. Поэтому и предложил его вам, Семен Наумович. Оплата будет очень щедрой. И для вас, и для всех сотрудников. Очевидно, что придется нанимать частных сыщиков. Понятно, есть и риски. Там, где замешаны иностранные разведки, их не может не быть.
- И оно мне надо? – с усмешкой отозвался адвокат. – Есть много других способов сунуть голову в петлю, а уж заработать денег… еще больше…
- Думаю, тебе стоит об этом подумать всерьез. И вообще, хватит тут киснуть, Наумыч, – решительно рубанув ладонью по воздуху, жестко, по-командирски высказался Зимин. – Все, наигрался в ресторатора и отельера... поедешь с нами в Питер, – посмотрев Бене в полные иронии глаза, он уже чуть мягче и более примирительно добавил. – Там и деньги другие, и пользы от тебя будет больше. Это не только для Марта личное дело, но и для меня. Так что нечего тут вилять. Тем более, ты уже вписался.
- Хорошо, командир, я возьмусь за это. Что еще? – Беня снова повернулся к Марту. – Будем подавать документы в суд о признании тебя наследником?
- Не думаю, что это будет разумно. Я практически уверен, что появление мое в столице не будет воспринято надлежащим образом. Или пошлют куда подальше, или начнут затягивать процесс до бесконечности, или просто прихлопнут. Прецеденты такого рода разбирательств имели место?
- Пожалуй, что и нет, – задумчиво протянул адвокат.
- Тем более.
- И что ты в таком случае предлагаешь? – Зимин потерял нить рассуждений Марта и непонимающе уставился на него.
- Всему свое время. Для начала надо зарекомендовать себя. Стать своим. И по возможности утвердиться в законном и высоком статусе. Хотя бы крупного дельца. Или даже создать свой клан одаренных.
- Знакомства – это хорошо, но когда дело доходит до денег и тем более таких астрономических сумм, это вряд ли что-то изменит…
- Послушайте, если я, а точнее мы все, заявим о себе, как о серьезных предпринимателях, то это позволит укрепить свои позиции и, несомненно, поможет со временем благоприятному решению основной задачи.
- И что это за прожекты? – не скрывая скепсиса, поинтересовался Бенчик.
- Ну, первую ласточку вы уже видели. Это пистолет-пулемет Коровина, продажи которого уже начались.
- Хорошая вещь, – упрямо мотнул головой Семен Наумович, – но, чтобы хорошо продавать оружие, – нужна война. А она, слава Богу, закончилась!
- Это еще не все. Есть наметки по целительству или, как ее еще называют, магомедицине. Причем, конкретные результаты уже достигнуты.
- Это ты сейчас про Вахрамеева? – уточнил Зимин.
- Да.
- Ладно, – согласился Беньямин, – старый Игнат стал бегать как молодой, да еще так, что на него наши горничные начали заглядываться! Такой товар можно продать!
- Плюс артефакторика.
- У тебя и такой специалист есть?
- Хаджиев.
- Это вы сейчас про того фальшивого горца?
- Совершенно верно!
- Ой, не смешите мои туфли, а то они старые и могут порваться! Странно, что его до сих пор не нашли жандармы.
- Тем больший резон вывести человека с Дальнего Востока. Но в любом случае, главный наш козырь не в нем!
- А в чем же?
- В «Ночной Птице»! Его создателям, пусть и случайно, удалось реализовать идеальную энергоструктуру, возможности которой сопоставимы… даже не знаю с чем! Это как готовое конструкторское бюро. С его помощью можно делать самые сложные расчеты, причем почти мгновенно.
- Японцы умеют такие вещи?!
- Нет! Я же говорю, что это вышло случайно.
- Хм. Они, конечно, те еще поцы, но чтобы настолько…
- Думаю, японцам этого еще долго не воспроизвести. Но вернемся к нашей теме. Кроме тех, кого уже назвал, обязательно найдем еще молодых, грамотных, энергичных ученых и привлечем к работе. И по двигателям, и по ракетам, и по системам управления.
- Таков твой замысел? Нанимать спецов и накидывать им идеи?
- У парня талант находить нужных людей, – глубокомысленно заметил Беня.
- Есть такое, – согласился с ним каперанг.
- Спасибо, конечно, за такую оценку. И да. План в том, чтобы нанимать, а еще лучше заключать с такими людьми-локомотивами партнерские сделки. Так на первом этапе выйдет дешевле. И заинтересованность у них будет выше.
Зимин некоторое время молча дымил сигаретой, а когда аккуратно раздавил окурок о пепельницу, сказал:
- Ты знаешь, что после нашей китайской истории и недавней продажи «Бурана» я располагаю довольно внушительной суммой и, если ты меня сумеешь убедить с цифрами на руках, буду готов значительную ее часть вложить в дело.
- Принято. Я и сам кое-что подкопил. Конечно, на порядок скромнее, но все же… Думаю, на первом этапе будет достаточно. Я не планирую проекты вдолгую. Расчет на достаточно быструю реализацию.
- На чем основан такой экстремальный градус оптимизма? – не без скепсиса отозвался Беньямин. – В жизни обычно все наоборот, сроки всегда оказываются шире и дальше, чем хотелось бы.
- Я понимаю и заранее закладываю такую возможность. В любом случае, сначала сделаем полный расчет бюджета и продумаем сколько, куда и кому продавать. Вы поймите, мы можем сколотить свой клан-корпорацию! Вот главная цель!
- И она более чем достойная, – счел нужным поддержать воспитанника Зимин. – Если смотреть на твой старт, то разгон взят хороший, главное: выбирать задачи по силам и на крутых поворотах не споткнуться и не вылететь с трассы.
- Отлично это понимаю. И в скором времени уже предъявлю первые цифры.
- Посмотрим, повторюсь, можешь на меня рассчитывать.
- А мне как-то сомнительно. Нет, я вижу своими глазами этого вундеркинда, ставшего в семнадцать лет капитаном рейдера. И понимаю, что он сильный одаренный. Слышу, как взросло и здраво он рассуждает. И знаю теперь, наследником какого состояния он является. Но сейчас речь не за ОЗК, а за конкретный гешефт, созданный вот этой светлой головой и этими молодыми руками.
- Так мы будем рядом. Где надо поможем, где надо прикроем, а где надо и подскажем.
- Это да. Но в столицах такие хищные рыбы в мутной воде шныряют, что мое вам почтение. И к слову, а где эти зловредные родственнички нашего Марта сейчас?
- Вот вы и займитесь этим вопросом, Семен Наумович. Разузнайте все, соберите сведения и держите их под присмотром…
В середине ноября у графини Оссолинской приключился неожиданный и жестокий приступ осеннего сплина. Что было тому причиной – затянувшаяся штормовая погода и сырость, охватившие Лазурный берег, или успехи русской армии на Дальнем Востоке, – не смогла бы сказать и она сама, если бы решилась на такой необъяснимый порыв откровения даже наедине с зеркалом. Вот и сегодня миледи с самого утра почти неподвижно сидела в своем любимом широком кресле и без конца курила, потягивая через длинный слоновой кости мундштук тонкие ароматные пахитоски [1].
- Ваша сиятельство, вот ваша почта.
- Оставь и можешь идти, – не скрывая безразличия, еле слышно распорядилась она, продолжая угрюмо смотреть на пылающие в камине поленья и кутаясь в широкие полы подбитого мехом шлафрока [2].
- Простите, миледи, и еще вас просят к телефону, – позволил себе нарушить приказ слуга.
- Кто это, Джеймс?
- Не назвались, но произнесли кодовое слово.
- Даже так? Ну хорошо, соедини и не смей подслушивать.
- Как можно, ваше сиятельство, – с видом оскорбленной в лучших чувствах невинности произнес в ответ камердинер.
- Ну-ну, знаю я вас, крапивное семя… Поди прочь и закрой двери.
Но прежде чем взять трубку, старая графиня достала из секретера лист бумаги и карандаш, приготовившись записывать. Такие замысловатые меры безопасности имели свои причины. Оссолинская давно и прочно не доверяла любым средствам связи и уж тем более телефону, который подслушать легче легкого, а то, что за ней наверняка осуществляют надзор даже здесь, на ее собственной вилле на Лазурном берегу, она как старый и убежденный параноик ничуть не сомневалась.
- Слушаю.
В трубке раздался негромкий голос, который принялся ровно и без эмоций диктовать бессвязную череду цифр и букв. Закончив, он так ничего и не сказав, отключился.
Теперь следовало дешифровать текст послания, применив ключ, известный во всем мире двоим: ей самой и ее внуку – Анджею.
Закончив с работой, старая графиня некоторое время задумчиво сидела в кресле, трижды перечитывая получившийся текст, а затем сожгла лист, скомкав и бросив в огонь. Дождавшись, пока бумага прогорит до конца и обратится в пепел, она вернула книгу, являвшуюся ключом в этот раз, на полку, заодно расставив и еще с дюжину томов, взятых ею для соблюдения пущей конспирации.
Затем она разобрала пришедшую корреспонденцию и среди многих совершенно бесполезных писем обнаружила важное известие.
- Значит, крысеныш все еще жив. И даже стал капитаном. А теперь направляется в столицу. Положительно, этот дурак ни на что не годен, –невысоко оценила деловые и умственные способности своего единственного сына Нина Ивановна. – Что ж, значит, придется все делать самой. И довести начатое до конца!
Оссолинская нажала кнопку звонка. Спустя недолгое время на пороге появился ее камердинер.
- Джеймс, собирай вещи, мы едем в Петербург.
- Осмелюсь спросить, насколько длительным будет пребывание в России?
- Думаю, мы вернемся сюда не раньше чем через пару месяцев.
[1] Шлафрок - (нем. Schlafrock, также шла́фор, шлафо́рк) — в XVIII—XIX веках просторная мужская и женская домашняя одежда. В России с XVIII века вслед за французской модой в «парадном неглиже» — нарядно выглядевших шлафроках — мужчины принимали дома гостей, прибывавших с неофициальным визитом. Женщинам по правилам хорошего тона дозволялось появляться в шлафроках на людях только в первой половине дня, занимаясь хозяйственными делами.
[2] Пахитоса - Род дамских папирос: соломинка, набитая табаком.
Глава 9
Столица Империи встретила «Ночную Птицу» неприветливо. Снижаясь с пяти тысяч, где ярко и морозно сияли в черноте космоса звезды, они, идя по глиссаде, пробили сплошную, низкую облачность и прямиком угодили в метель. Температура чуть ниже нуля, густая белая пелена, подсвеченная фонарями и посадочными огнями аэродрома.
Видимость сразу упала до минимума, работать пришлось исключительно по приборам и через «сферу». Снежная каша, налипая на корпус и винты, мгновенно превращалась в лед под порывами сильного, все вымораживающего арктического ветра.
Все это мало способствовало удачной и безопасной посадке, о чем их честно предупредил диспетчер. Согласно полетному плану Колычев должен был привести свой корабль в Кронштадт на знаменитое «Бычье поле», но там с погодой оказалось совсем худо. Так что волей-неволей пришлось садиться в Гатчине.
Там приватирский корабль встретили не то чтобы радушно, но место под стоянку выделили, о правилах поведения на старейшем аэродроме империи предупредили, после чего всей команде оформили пропуска. Благо, та оказалась не велика.
К слову, с оформлением документов получилась забавная история. Единственным обладателем офицерского чина в их маленьком экипаже оказалась прапорщик Калашникова. Вот ее, не мудрствуя лукаво, и вписали старшей. Все остальные были определены как вольнонаемные члены экипажа и пассажиры.
- Ну и ладно, – отмахнулся Март. – Давайте отправимся в город и приведем себя в порядок. Предстоит много дел.
- А кого оставим на «Птице»?
- Дугина, конечно, – хитро улыбнулся Ким.
- А что это сразу меня? – возмутился механик. – Я весь перелет, можно сказать, от движков не отходил! Мне теперь отдых полагается. Пусть Ибрагим-сан дежурит!
- Ага, храпел громче, чем ГДК! – хмуро усмехнулся Вахрамеев. – Ладно, ваше дело молодое, ступайте отдыхать, а я пригляжу за кораблем.
- Отставить разговоры, – пресек дискуссию капитан. – До восьми ноль-ноль дежурит Ким, его сменит Калашникова. График я подготовлю и доведу до всех завтра не позднее четырнадцати ноль-ноль. Все ясно? Остальные разместятся пока в гостинице для летного состава. Думаю, места для нас найдутся.
Экипаж принял решение начальства без лишних обсуждений, разве что Витька позволил себе долгий взгляд в сторону Марту, мол, вот ты как с лучшим другом… Но Колычев предпочел проигнорировать этой молчаливый укор. Дисциплина на борту – дело святое. Как ни крути, а командир воздушного судна – деспот и самодур в любом варианте. Ну, если только он не тряпка…
Прихватив чемоданы и баулы с личными вещами, поплотнее завязав шарфы, натянув перчатки и застегнув куртки, они пешком двинулись по глубокому снегу, весело хлюпающему, мгновенно превращающемуся в слякоть под подошвами, который в такую пургу никто из аэродромной обслуги и не собирался чистить и убирать. Видимость по-прежнему оставалась околонулевой. Никто не думал их встречать и сопровождать. Так что «сфера» опять выручила, указав дорогу прямиком к небольшому отелю или общаге, тут как посмотреть.
Все вместе они ввалились в тускло освещенный вестибюль, в углу которого исходила теплом высокая, скованная металлом труба печки-голландки. Сметя щетками налипший на плечи и шапки снег, они двинулись к стойке, за которой сидел рядом с самоваром пожилой ночной портье в подбитой цигейкой безрукавке поверх видавшей виды ливреи.
- Доброй ночи, господа, – почти любезно проскрипел он прибывшим. – Чем могу быть полезным?
- Здравствуйте. Очевидно, нам нужны комнаты. Как минимум две. А лучше три или четыре, – бодро начал Март, но, заметив хитрый блеск глаз за толстыми линзами круглых очков, осекся и умолк.
- К величайшему моему сожалению, милостивые государи и дама, – сокрушенно вздохнул ветеран гостиничного бизнеса, – свободных номеров в связи с плохой погодой нет. Нижайше прошу пардону, но все занято-с!
- Что же прикажете делать?
- Если вам будет угодно, я мог бы вызвать таксомоторы, и вас довезут до ближайшей гостиницы в Гатчине, это совсем недалеко.
- Тогда для начала давайте дозвонимся туда и забронируем номера. Я могу воспользоваться вашим аппаратом и адресным справочником?
- Зачем же утруждать себя, ваше благородие? – дежурный быстро оценил «клиента» и понял, что тот хоть и молод, но при деньгах. – Я сам все организую в лучшем виде. А вы пока угоститесь горячим чаем, погрейтесь у печки.
- Будьте так любезны.
И в самом деле, все вышло быстро и складно. Нашлись и номера в затребованном количестве, и автомобили для доставки «дорогих гостей столицы». Чтобы добраться до города, пришлось нанимать сразу два такси. В первом заняли места Март и Татьяна, во втором, соответственно, дядька Игнат, Степан и все больше привыкавший к своему новому имени Ибрагим-оглы Гаджиев. На прощание Март сунул в руку так расстаравшемуся портье зеленую, сложенную втрое банкноту[1].
Зимин с ними не полетел. Все же места на диверсионном корабле было немного, а капитану первого ранга полагались изрядные прогонные. Вместе с ним отправились доктор Крылов, которого тоже не впечатлил трофейный комфорт, и Беньямин.
Их комфортабельный трансконтинентальный лайнер прибыл в Петербург строго по расписанию, на несколько часов раньше «Ночной Птицы». Бывшие рейдеры уже с комфортом разместились в роскошной гостинице «Европейская» на углу Невского, выстроенной еще в начале девятнадцатого века великим архитектором Карлом Ивановичем Росси, а доктор, попрощавшись и взяв обещание бывать у него запросто, отбыл к проживающим в столице родителям.
Апартаменты в таком заведении могли позволить себе очень немногие, но в данном случае траты были оправданы.
Их встречали. У трапа поджидал вместительный «Руссобалт» с водителем, доставивший пассажиров прямиком к главному входу в гостиницу, так что на причуды погоды Зимин почти не обратил внимания. Но уже в начале следующего дня каперанг, созерцая сквозь двойные стекла широкого окна утреннюю толчею Невского проспекта и темные воды Екатерининского канала, подумал, что с гардеробом надо что-то срочно делать. Он еще постоял, допивая свой кофе, глядя с высоты четвертого этажа на непрерывный поток куда-то спешащих по широким мостовым автомобилей и целеустремленно вышагивающих по старательно очищенным от мокрого снега тротуарам толп менее благополучных жителей и гостей столицы.
- Да, отвык я от всего этого. Одичал… Ну, ничего, стерпится-слюбится. Время нынче по питерским меркам не лучшее для вояжей. И раз уж я тут надолго, то стоит озаботиться съемом собственного жилья, где-нибудь поближе к Академии. Но начнем с одежды. Являться в штаб в таком виде, положительно, моветон.
Поставив тончайшего фарфора чашку на серебряный поднос, он, уже окончательно приняв решение, набрал номер портье.
- Вот что, любезнейший, созвонитесь с военным ателье Норденстрема, оно тут неподалеку, Невский, 46, и уточните, смогут ли меня там принять в ближайшее время. Если все подтвердится, немедленно доложите мне. Исполняйте, – с военной четкостью не столько распорядился, сколько скомандовал капитан.
- Такси вызывать? – послышался в трубке предельно почтительный вопрос.
- Не стоит, – покачал головой Зимин. – Это соседний дом.
Март еще до вылета получил от Зимина адрес и название гостиницы, в которой тот заранее оформил бронь для себя. Поэтому первым делом после раннего завтрака (свою роль играла большая разница в часовых поясах: для Колычева уже давно наступил день, для столицы же Российской империи едва забрезжило утро) отыскал в справочнике номер «Европейской» и потребовал соединить его с номером капитана Зимина.
- Доброе утро, Владимир Васильевич. Мы добрались без происшествий. Все в порядке. Какие будут распоряжения?
- Рад тебя слышать, мой мальчик. Нам следует как можно скорее явиться в главный штаб ВВФ. Но для этого определенно требуется пополнить гардероб. Да и погода в Питере, как видишь, не балует.
- Это точно, – поежился вспомнивший вчерашний анабазис Март. – Я тут подумал, может быть, нам приобрети автомобиль?
- Зачем? – немного удивился опекун.
- Чтобы колеса всегда были под руками. Все-таки на мотоцикле по такой погоде не разъездишься. А таксисты дерут немилосердно.
- Что ж, звучит разумно, но я бы не рекомендовал тебе торопиться. Кто знает, надолго ли мы тут.
- Ладно, я еще подумаю.
- Запомни адрес: Невский проспект сорок шесть, ателье Норденстрема. Сразу же отправляйся туда, я, вероятно, уже буду там.
- Принято.
- Отбой.
В прошлой, теперь уже такой далекой жизни, Вениамин Мартов предпочитал не отягощать себя имуществом и отношениями. Если машина – то в каршеринг, квартира – в аренду, а девушки… – тоже во временном пользовании.
Теперь для Марта Колычева наступили иные времена. Арматор и капитан рейдерского корабля – это только первый шаг, дальше – больше. В очень скором будущем в его планы входило создание собственной корпорации, впрочем, это вовсе не означало необходимость отягощаться избыточной собственностью. И если бы он продолжал жить в теплых краях, всего скорее, ограничился бы привычным «Нортоном 16Эйч».
Еще одним аргументом в пользу покупки стало банальное отсутствие в 1941 году такого рода услуг. Нет, взять машину в аренду было можно, вот только обходилось это очень не дешево. К тому же, у Марта теперь имелся собственный техник, так что было на кого скинуть при случае заботы об обслуживании машины.
Справочник подсказал адрес ближайшего автосалона с широким выбором наличных машин. Им оказалось представительство фирмы «Опель». В оставленной Мартом реальности продукция немецких автомобилистов из Рюссельхайма считалась не самой престижной, но, вместе с тем, достаточно надежной и практичной. А некоторые злые языки, утверждавшие, что лучше иметь дочь проститутку, чем «Опель» в гараже, как правило, не имели денег даже на велосипед.
В общем, Март решился и через некоторое время переступил через порог внушительного здания в стиле модерн, после чего оказался в достаточно просторном торговом зале. Судя по всему, разгар сезона продаж давно миновал, потому что, пока предупредительный швейцар помогал потенциальному клиенту отряхнуться от снега, рядом с ним выросли целых два менеджера по продажам или, как их чаще называли в этом времени, – маклера.
- Что угодно молодому человеку? – хором поинтересовались они, смерив при этом друг друга недовольными взглядами.
- Э… – немного растерялся перед таким напором Колычев. – Я хотел бы приобрести автомобиль и подбираю варианты…
- Вы очень правильно сделали, что зашли в наш салон! – подпустил патоки левый маклер.
- У нас самый лучший выбор во всей столице! – поддакнул тот, что находился справа.
В это было нетрудно поверить, поскольку весь зал был заставлен автомобилями с молнией на эмблемах, а прямо перед ними блестел хромом роскошный «Опель-Адмирал».
- Вот, извольте видеть, флагман модельного ряда, шестицилиндровый двигатель объемом три и шесть десятых литра!
- Разгон до ста тридцати шести километров в час!
По голосам торговцев было очевидно, что лучше этого автомобиля ничего нет и быть не может, но Март все же не стал спешить. Тем более, что представленный образец был кабриолетом.
- А что-нибудь с крышей есть? – осторожно поинтересовался он. – Все-таки на улице не май месяц!
- Ну что вы, – с жаром принялся его переубеждать левый. – Ведь ничего не стоит натянуть тент, получив, таким образом, вполне комфортабельный салон. Зато когда наступит лето, можно будет прокатиться с ветерком, да еще с барышнями.
При этих словах маклер так причмокнул, что Март едва не согласился, но все же из последних сил успел спросить:
- А седанов у них не бывает?
- Бывают-с, – скорбно кивнул менеджер. – Но все имеющиеся уже проданы. Так что только под заказ!
- И долго ждать?
- Три месяца, – почти всхлипнул менеджер и для верности добавил, – не меньше!
- А сколько будет стоить?
- Шесть с половиной тысяч рублей, а кабриолет можно забрать прямо сейчас за семь… нет, если вы заплатите наличными, за шесть восемьсот!
- Благодарю, – вежливо отказался Март, – но я не могу столько ждать!
На лице левого маклера появилось плохо скрытое презрение, но его правый товарищ пока что и не думал отчаиваться.
- В таком случае, позвольте вам предложить «Опель-Капитан». Очень практичная и надежная модель! Выпускается с двумя типами кузовов. Двухдверный кабриолет и четырехдверный седан. Двигатель тоже шестицилиндровый, но объем несколько скромнее. Всего два и пять десятых литра. Существуют еще и два и восемь, но их теперь нет в наличии. Максимальная скорость сто восемнадцать километров в час! Будете брать?
- Сколько?
- Три тысячи девятьсот рублей за седан и четыре с половиной за кабриолет, – вздохнул торговец.
- Скажите, а есть что-нибудь более бюджетное? – осторожно поинтересовался Март, прикидывая про себя, с какой суммой он готов расстаться.
- Разумеется, – вздохнул правый, проводив взглядом покинувшего поле боя коллегу. – Только они на площадке во дворе.
За домом и впрямь оказалась довольно просторная площадка, сплошь уставленная автомобилями, большинство из которых так же были «адмиралами» и «капитанами», и только в самом углу сиротливо жались близнецы четыреста первого «Москвича» из никому неведомой реальности Марта, под названием «Опель-Кадет» и его двухдверные собратья «Опель-Олимпия». Среди них также имелись кабриолеты, но большая часть все-таки имела железную крышу.
- Две с половиной тысячи за открытый и две сто за седан, – пояснил маклер.
Эта сумма была ему вполне по силам, поэтому Колычев, не тратя времени даром, приступил к более детальному осмотру. Увы, с его ростом устроиться за рулем маленького автомобильчика получалось не очень. То есть, он, конечно, помещался, но колени, что называется, постоянно задевали за уши. Доступ на заднее сиденье также не отличался удобством, а в крохотный багажник и вовсе забраться можно было только из салона. В общем, перспектива приобрести автомобиль стала казаться не такой уж радужной.
- А вы знаете, что в нем нет печки? – безжалостно добил едва теплящуюся надежду автоторговец.
- Серьезно? – округлил глаза изрядно продрогший Март.
- Увы!
- А в «Капитане» есть?
- Ну, разумеется!
В общем, все кончилось приобретением четырехдверного «Опель-Капитана» элегантного темно-серого оттенка за почти четыре тысячи рублей. Обтянутые натуральной кожей сиденья, полноценная система обогрева с регулируемыми дефлекторами и часы в центре торпедо создавали неповторимый стиль немецкого «лакшери». Скошенная, как у более поздней «Победы», крышка багажника с футляром для запаски открывалась сверху вниз. Ну как тут устоишь?
В начале двадцать первого века Март, живя в первопрестольной, часто бывал по делам и просто для развлечения и в северной столице, так что в городской географии разбирался сносно. Вернувшись в гостиницу, он расписал всем вахтенный график по кораблю и без промедления рванул в центр по Киевскому шоссе. Ехать предстояло мимо Пулковской обсерватории, являвшейся точкой нулевого меридиана в системе русских топографических карт.
Затем он, никуда не сворачивая, заехал на Московский проспект и, продолжая двигаться строго по прямой, добрался до Сенной площади, откуда, отмотав пять кварталов по Садовой, повернул уже на Невском налево и оказался прямо перед пафосным ателье предприимчивого шведа.
Дело у Норденстрёма было поставлено на широкую ногу. Поэтому многие из числа наиболее востребованных вариантов мундиров имелись у него в полуготовом состоянии. Короткая примерка, подрубка и подшивка, – и все готово, пусть и не совсем идеально, зато очень быстро и вполне пристойно по результату.
Нашлись у него и варианты обмундирования для рейдеров, несмотря на то, что здесь, в столице, привычная для Кореи и Ляодуна вольница в приватирских нарядах воспринималась как дикость и чудачество.
Два часа, и двое военлетов вышли на улицу при полном параде.
- Вот теперь можно и в штаб! Надо только поймать мотор.
- Садитесь, Владимир Васильевич, у нас теперь свои «колеса» имеются, – и Март не без гордости указал на новенький «Опель-Капитан».
- Не худший вариант, – одобрил его выбор Зимин. – Я сам, правда, предпочитаю «Паккарды», как ты знаешь…
[1] – В царской России дизайн ассигнационных и кредитных билетов неоднократно менялся. Однако цветовая гамма, как правило, оставалась неизменной. Три рубля – зеленый, пять рублей – синий, десять рублей – красный.
Глава 10
В кабинет делопроизводителя мобилизационного отдела главного штаба Флота Март зашел в гордом одиночестве. Наставник отправился по своим делам, посчитав, что он справится и сам. За столом в небольшой, скромно обставленной комнате находился молодой бюрократ в безукоризненно сидящем на нем мундире чиновника по Адмиралтейству, с идеальным пробором на голове.
- Разрешите доложить. Мартемьян Андреевич Колычев – капитан рейдера «Ночная Птица» – прибыл для зачисления в списки приватиров Первого флота.
- Да-да, молодой человек, проходите, присаживайтесь, – Марта сразу насторожило такое нарочито неформальное и неуставное обращение. В неформальном табели о рангах командир корабля, даже самого скромного четвертого класса, – это статус уж никак не ниже. А тут такие заявления с порога.
- Для начала несколько формальных вопросов. Где сейчас стоянка вашего корабля? Ваш адрес в столице? Номер телефона?
- «Ночная Птица» на аэродроме в Гатчине, я сам пока снял номер в гостинице неподалеку.
Быстро заполнив все требуемые графы, чиновник приступил к делу.
- Для вас поступило предписание, – он открыл папку и зачитал. – Трофейный корабль выкупит казна с передачей оного для разбора и изучения инженерами ОЗК. Что же касаемо вас, то и без того патент был выдан в обход требований «Уложения о приватирах». У вас для капитанства – ни срока выслуги по годам в командных должностях, ни образования, ни возраста. Посему после передачи корабля ваш патент будет отозван.
Март, который еще пару минут назад ни сном, ни духом не предполагал подобного развития событий и представлял, что посещение будет чистой формальностью, мало сказать, что был ошарашен. Ему захотелось немедля послать весь штаб в известном направлении, развернуться и уйти, покинув затем столь негостеприимные места. Одно плохо: ни конфликты с первого дня в столице, ни срочный отъезд никак не стыковались с его долгосрочными планами на интеграцию и врастание в элиту империи.
Потому усилием воли он сдержал себя, выдохнул и уже спокойнее посмотрел на бюрократа, для которого бумажка за подписью начальства являлась безусловным руководством к действию.
Отдавать «Птицу» Март не собирался ни при каких обстоятельствах. Пока что он не был до конца уверен, сохранит ли искусственный интеллект свои возможности при отключении даже части периферийных устройств и цепей, а тут и вовсе бред и беспредел.
- Любезный… простите, как к вам обращаться?
- Лучше всего, ваше высокоблагородие, – равнодушно ответил чиновник.
- А по имени отчеству?
- Надворный советник Михаил Львович Шабалин. Помощник столоначальника.
- Любезный Михаил Львович, – решил обойтись без дальнейших экивоков Колычев. – Насколько мне известно, вопрос отзыва патента может решаться только в суде. Даже сам адмирал Макаров, выдавший мне приватирское свидетельство, не вправе его забрать, а срок действия документа – пять лет. Что же до корабля – то я категорически отказываюсь его продавать. Он официально признан за мной и является исключительно моей частной собственностью. А значит, я могу лично решать, как им распоряжаться.
- Не совсем так, Мартемьян Андреевич, – несколько более заинтересованно взглянул на молодого человека Шабалин. – Вы, извольте видеть, с точки зрения буквы закона, еще несовершеннолетний. Соответственно, ваши дела должны вести лица, у которых вы находитесь на попечении. В данном случае, это капитан второго ранга…
- Первого!
- Что, простите?
- Первого ранга!
- О, прошу прощения, в самом деле, первого. Впрочем, сие не имеет отношения к делу, хотя, разумеется, порядок прежде всего… Так вот, если он решит передать корабль казне, вы никак не сможете этому воспрепятствовать.
- А если нет?
- Глупый вопрос, юноша, – в голосе чиновника появилось нечто вроде злорадства. – Неужели вы всерьез полагаете, что с таким трудом вернувшийся на службу Зимин пожертвует своей карьерой ради вашей блажи?
- Сами знаете, молодой человек, – продолжил Шабалин, превратно истолковав молчание посетителя. – Ваш опекун ради такой будущности свой корабль не пожалел, а уж о вашем и говорить нечего. И если уж на то пошло, так и вам было бы не зазорно последовать его примеру. Свидетельство пилота у вас есть, боевой опыт тоже наличествует. Опять же дар имеется, да и фамилия не из последних. Поступайте в корпус, окончите с Божьей помощью, получите мичманские эполеты, да и служите с честью государю-императору, – и он ненавязчиво качнул головой в сторону висевшего на стене царского портрета.
- Благодарю за совет! – желчно усмехнулся Март, – но нет!
- Что, нет? – удивился помощник столоначальника. – Не желаете послужить отечеству?
- А нельзя ли мне ознакомиться с текстом приказа?
- Отчего же нельзя? – пожал плечами Шабалин. – Подайте прошение в канцелярию, вам охотно сделают копию. А подлинник, простите, не положено-с!
- А…
- Это дальше по коридору и стоить будет недорого. На обычной бумаге гривенник, а вот если пожелаете на гербовой, тут уж не меньше рубля!
Начавший откровенно издеваться чиновник явно перегнул палку, и это его и погубило. Продолжая сохранять внешнюю невозмутимость, Март легко скользнул в «сферу» и, припомнив данные доктором Крыловым уроки анатомии, произвел кое-какие манипуляции.
- Честь имею! – кивнул ему Колычев на прощание и вышел вон.
Примерно через минуту из кабинета бочком выскользнул Шабалин и, быстро-быстро перебирая скрюченными ногами, поковылял в сторону уборной. Мстительно отметив, что времени закрыть дверь у зарвавшегося бюрократа не оставалось, Март проник внутрь и принялся изучать разложенные на столе документы.
Приказ нашелся сразу и, к счастью, на нем не оказалось визы или резолюции высших чинов флота, вроде Колчака или начальника Главного штаба Кедрова. Подписал его начальник мобилизационного управления генерал Мазуркевич.
«Что-то у меня с моботделами не клеится. На Дальнем Востоке и вовсе предатель затесался, здесь какие-то активисты и самодуры. Ну, ничего, разберемся».
Зимин уже успел раскидаться со своими делами – документы о его назначении на «Князя Пожарского» лежали готовыми и только дожидались адресата. Теперь следовало получить визу в «кадрах» для прохождения курса в Академии, для чего надо было пройти в другое крыло здания. Вот по пути туда он и встретил растревоженного Марта.
- Рассказывай, что случилось.
- Корабль хотят забрать, а меня попросту вышвырнуть из числа рейдеров, лишив патента, – коротко изложил суть проблемы Колычев.
- Ты серьезно?
- Вполне. Более того, если я, точнее вы, как мой опекун, не согласитесь, это может сказаться на вашей карьере.
- Даже так? И кто же, позволь спросить, довел до тебя эту информацию?
- Некий надворный советник Шабалин.
- Большой человек, – не без иронии в голосе отозвался Зимин. – Однако, я полагаю, что это не его инициатива…
- Совершенно верно, и мне удалось посмотреть, кто подписал распоряжение. Это генерал Мазуркевич.
- Никогда о нем не слышал, так что не могу сказать ни хорошего, ни дурного…
- Владимир Васильевич, вы как хотите, а я «Птицу» никому не отдам, – спокойно и уверенно, глядя Зимину в глаза, произнес Март. – Это ведь совершенно уникальный корабль. Без него большая часть моих планов превратится в несбыточные прожекты, которые вряд ли будут реализованы.
- Это как раз понятно. Более того, столь беспардонная попытка отобрать твою собственность безусловно требует дать достойный отпор. Иначе штабные вместе с интендантами потом совсем на шею сядут.
- И что же делать?
- Были бы мы в Мукдене или Сеуле, можно было рассчитывать на помощь рейдерского сообщества, а здесь… Пожалуй, без тяжелой артиллерии не обойтись!
- Вы о чем?
- Не о чем, а о ком, – усмехнулся капитан первого ранга, после чего решительно увлек воспитанника за собой. – Мне все равно нужно было встретиться с Игорем Ивановичем, так почему бы не сделать это прямо сейчас. Заодно и тебя его высокопревосходительству представлю.
- Подождите, вы сейчас о том самом таинственном патроне всех рейдеров?
- Именно. С той лишь поправкой, что ничего таинственного в нем нет. Игорь Иванович Сикорский – авиаконструктор, гросс, создатель и до недавних пор президент российского акционерного общества Добровольного воздушного флота «Добролёт». Уже три года он министр Гражданской авиации и авиапромышленности.
- Я кое-что слышал о нем. И что, мы можем с ним вскоре встретиться? Он сумеет помочь?
- Ну, если не он, то уже и не знаю кто… Да, прямо сейчас позвоним ему.
Разговор вышел предельно лаконичным. Узнав от секретаря, кто добивается встречи с ним, Сикорский ответил на вызов:
- Что-то срочное? У меня через полчаса заседание Сената.
- Да.
- Понятно. Где вы?
- Игорь Иванович, мы тут неподалеку, можем подъехать через несколько минут.
- В таком случае не задерживайтесь, у меня не так много времени.
Направляясь к Сикорскому, Март никак не мог придумать, что сказать прославленному авиаконструктору. Нужно было как-то объяснить, зачем ему нужен трофейный корабль с довольно специфическими функциями, но при этом ни словом не обмолвиться о неординарных возможностях «Ночной Птицы». Иначе, если Колычев хоть что-нибудь понимает в психологии «одаренных», ее просто отнимут.
Кабинет министра и сенатора, как и следовало ожидать, оказался огромным и роскошно обставленным с той помпезной монументальностью, которая свойственна местам обитания больших начальников. Особенно роскошно выглядела мебель: впечатляющих размеров т-образный стол, вокруг длинной части которого плотной чередой были расставлены стулья, предназначенные для посетителей, и удобное мягкое кресло для хозяина.
Слева на нем располагалась классическая лампа с зеленым плафоном, а справа золоченое бюро с писчими принадлежностями. В углу стоял напольный большой звездный глобус, а за ним немного диссонирующий с остальной обстановкой кульман.
Дополняли убранство стоявшие вдоль стен модели разных кораблей, начиная от самых ранних. В красном углу висели иконы, – Сикорский отличался глубокой православной религиозностью и за свою жизнь успел опубликовать несколько философско-богословских работ. Об этом Зимин заранее оповестил мало уделявшего внимания религии Колычева.
Сам Игорь Иванович не слишком отличался от виденных Мартом фотографий, разве что наличие сенаторского вицмундира с золотым шитьем и звездой святого Владимира не вписывалось в привычной образ человека в обязательном пиджаке и шляпе. Небольшие усы, высокий лоб, блестящая лысина и очень проницательный взгляд светлых глаз, – вот таким и предстал перед Колычевым действительный тайный советник, что означало вторую строчку в табели о рангах.
- Так вот каков наш герой, – с доброжелательной усмешкой ответил он, когда Зимин представил ему своего воспитанника. – Ну-ну, не смущайтесь, молодой человек. Ваши подвиги во славу отечества благодаря газетчикам стали общеизвестны. Впрочем, у нас еще будет время поговорить об этом. Рассказывайте, что привело вас в мою скромную обитель?
- Меня собираются лишить корабля, – немного сбивчиво начал Март, после чего добавил, явно подразумевая, что это менее важно, – и рейдерского патента!
- Вот как? – нехорошо прищурился Сикорский. – И кто же такой смелый?
- Генерал Мазуркевич.
- И чем же он мотивировал сие беззаконие?
- В основном моим юным возрастом, а так же необходимостью ознакомиться с конструкцией «Ночной Птицы».
- Не стоит беспокойства. Видите ли, в чем дело, если бы продолжалась война, мобилизационный отдел вполне мог провернуть эту операцию и без согласия вашего опекуна, не говоря уж о вашем. Но, как известно, перемирие заключено и боевые действия прекращены. По крайней мере, на какое-то время. Так что, если вы твердо отказываетесь, то право частной собственности в России, слава Богу, пока еще священно.
- Благодарю, ваше высокопревосходительство!
- Не за что, мой юный друг. Вместе с тем, полагаю нужным отметить, что желание ознакомиться с захваченным у врага кораблем более чем законно. Меня, признаться, и самого любопытство разбирает. Что это они там выдумали? Одновременно и субмарина, и воздушное судно!
- На самом деле, это мнимое преимущество. По моему скромному мнению, «Ночная Птица» не слишком удачна как летающий корабль, и не особо практична как подводная лодка. Иными словами, – это технический оксюморон, обладающий недостатками обоих своих прародителей, но при этом лишенный их достоинств.
- И, тем не менее, вы категорически не желаете с ним расставаться? – проницательно посмотрел на него министр.
- У меня есть на то причины. Что же касается возможности осмотреть «Ночную Птицу», то я готов ее предоставить с тем условием, что ее не будут разбирать!
- А еще вы одаренный! – бесцеремонно ощупал его через «сферу» Сикорский.
- Есть такое дело, – вынужден был признаться Март.
- И очень сильный, для ваших юных лет, – пробормотал про себя Игорь Иванович. – Любопытная у вас аура. Готов поклясться, я нечто подобное уже видел…
- Мой отец имел «дар».
- Я, к сожалению, не имел удовольствия водить знакомства с вашим батюшкой, а вот с некоторыми другими представителями семейства Колычевых довелось… Послушайте, молодой человек, а на кой черт вам это рейдерство?
Сикорскому в том году исполнилось пятьдесят пять. После ухода из мира сего самого создателя воздушных фрегатов Игорь Иванович по праву считал себя продолжателем дел наставника, принявшим из его рук знамя великого дела. Один из наиболее знаменитых авиаконструкторов, мультимиллионер, гросс и целый министр. Этот долговязый с непослушными вихрами очень молодой пилот с горящими ярко-синими, не по годам взрослыми глазами чем-то напомнил его самого в юности.
- Не могу объяснить, ваше высокопревосходительство, – развел руками Март. – Просто чувствую, что это мое и все!
- Что ж, идти против призвания – последнее дело. И все же не торопитесь с выбором жизненной стези. Вот вам моя карточка, – достал он визитку, – если будут проблемы, всегда можете без стеснения обращаться. И запомните на будущее. Всякий одаренный в случае нужды имеет право искать помощи в Сенате. Обычно подобной перспективы хватает, чтобы отвадить зарвавшихся чиновников. Мы, знаете ли, не любим, когда простецы лезут в наши дела!
- Благодарю, – поклонился Март.
- Все, господа, нижайше прошу меня извинить, но я должен идти. Однако, наш разговор не окончен. Если у вас нет никаких других планов, прошу вас навестить меня в ближайшее время. Мы с Ольгой Федоровной принимаем по средам. Жду вас обоих и без стеснения.
- А вот об этом я не подумал, – сокрушенно вздохнул Зимин, когда они с Колычевым покинули приемную.
- О чем ты?
- Сикорский начинал с твоим дедом. Он, да еще Туполев с Архангельским были его любимыми учениками. Да и с дядей поработал. Это потом Игорь Иванович ушел и основал свою собственную компанию.
- Ты думаешь, он догадался, кто я?
- Возможно, хотя и не факт, но человек он очень глубокий и проницательный.
- Что ж, рано или поздно, это все равно произошло бы!
- В любом случае, он проявил к тебе и твоему положению максимум участия. Честно говоря, даже не ожидал.
- Все хорошо, что хорошо кончается, – с беззаботным видом отвечал Колычев, размышляя про себя, каким образом оградить от нежелательного внимания «Ночную Птицу» и столь кстати проснувшийся в ней «искусственный интеллект».
Времени, чтобы разобраться с ним, оставалось все меньше. Какова структура уникального артефакта? Что является носителем разума? Вся конфигурация устройств и соединенных с ними плетений или только центральный артефакт, находящийся в бронекапсуле и снабженный адамантом? К слову, а что, если добавить к нему еще звездных камней? Вопросы-вопросы и пока что ни одного ответа…
А что, если выкатить для комиссии версию, будто плетения суть просто датчики, считывающие показания агрегатов и передающие их на вычислитель. То есть главный элемент будет у нас энергоарифмометром, и не более того. Скромно и ненавязчиво. Вот это и будет нашей легендой, а «Птице» надо дать исчерпывающие инструкции и сжать его отображаемый в энергосфере функционал до заявленных масштабов.
Глава 11
В наши дни все только и говорят про искусственный интеллект. Его нет, но он все заметнее влияет на жизнь планеты. Вокруг ИИ развернута настоящая гонка. Политики, визионеры и миллиардеры то и дело вещают нам о скором наступлении новой эпохи, победителями в которой станут те, кто решит задачу первым и не опоздает. Но вот вопрос – а не проиграет ли все человечество? Нам говорят, что думать человек может и очень быстро, и качественно, но ввод и передача информации руками или голосом ну очень медленная.
А значит, наш разум будет в плане скорости обмена данными на порядки отставать от ИИ. Для которого мы станем ну очень заторможенными и мало интересными (примерно, как разговор человека с деревом). Если нельзя победить, а в борьбе с ИИ мы вроде как обречены, надо присоединяться и уподобляться. В связи с чем выдвинута и довольно успешно реализуется идея киборгизации человека. Так что перспектива заполучить встроенный в мозг чип уже не абстракция, а перспектива ближайших лет пяти. Ну, или десяти – самое большее. При том, что самого ИИ как не было, так и нет. И быть может, не будет никогда.
Для Колычева же в этом – ином 1941 эра искусственного интеллекта уже наступила. И отнестись к масштабу происходящего он был обязан со всей серьезностью и основательностью. В том числе и как первооткрыватель. Благо в этой реальности и у части людей, именуемых здесь одаренными, видящими, людьми Силы, имелся свой далекий от металлокремниевого вариант ускорения, расширения и углубления каналов обмена информации – энергосфера.
После непродолжительной, но что куда важнее, очень продуктивной и обнадеживающей встречи с Сикорским Март сразу сделал критический вывод. Требовалось самым срочным образом разобраться с «Ночной Птицей», получив нужные ответы на насущные вопросы и немедленно защитить себя и ИИ от ненужных рисков. Не теряя времени, он прямиком погнал в Гатчину, только и успев завезти Зимина в «Европейскую», благо для этого даже не пришлось делать крюк.
Вернувшись, он собрал команду и, не тратя времени на объяснения, начал прямо с порога нарезать задачи.
- Господа приватиры, дежурства на корабле временно приостанавливаются!
- Это еще почему? – насторожился Ким, лучше всех знавший своего приятеля.
- Много будешь знать – скоро состаришься, – отмахнулся Март. – Кстати, кто из вас умеет управлять автомобилем?
Ответом ему было красноречивое молчание. Увы, до автомобилизации общества было еще далеко, и отсутствие водительских удостоверений у хроноаборигенов было скорее правилом, нежели исключением.
- Кабы лошадью еще туда-сюда, а вот машиной не приходилось, – отозвался первым Вахрамеев.
- Мне, в общем, тоже, – поддакнул Дугин. – Ежели починить, мотор там или еще какую механику, это можно, а насчет чего иного, так оно нам без надобности...
- Таня умеет, – вспомнил Ким и, видя всеобщее недоумение, пояснил, – я видел у нее «водительский билет» в нагрудном кармане…
- Это ж чего ты там искал? – ухмыльнулся в усы дядька Игнат, а Степан просто заржал как стоялый жеребец.
- Что вы такое говорите! – возмутился покрасневший до корней волос Витька. – Это случайно получилось, да и вообще, как вам не стыдно?!
- Стыдно – у кого видно!
- Отставить смех! – вмешался с трудом удержавшийся от улыбки Март. – Значит так и решим. Ключи и документы на «опель» я отдам Калашниковой. Можете пользоваться.
- На кой?
- Ну мало ли, город посмотреть или еще зачем. В общем, найдете, чем заняться, пока я буду на корабле. Да, чтобы не случилось – в ближайшие сутки меня не тревожить и вообще никак не отвлекать. Это понятно?
- А если Зимин будет спрашивать? – уточнил на всякий случай Ким.
- Да хоть бы сам государь-император!
- Что касается меня, господин капитан-сама, – на уже более или менее сносной смеси русского и японского языков заявил Хаджиев, – то я предпочел бы заняться чем-то более продуктивным, нежели прогулки по вашей чудесной столице с почтенными членами команды!
- Похвальное рвение, Ибрагим-оглы. И вы правы, вам лучше оставаться в номере. Значит так, Ким сейчас смотается в книжную лавку и прикупит для вас какого-нибудь полезного чтива. Ему, кстати, тоже не помешало позаниматься ментальными техниками…, заодно и поможете друг другу!
- Есть! – вздохнул Виктор, у которого были свои планы.
- А нельзя ли экипажу хоть небольшой аванс? – с деланым равнодушием поинтересовался Дугин.
- Конечно, – кивнул капитан и, вытащив из кармана бумажник, отсчитал несколько крупных купюр. – Дядька Игнат назначается старшиной нашей небольшой команды. Вот держи, это на всех. Разменяешь у портье и выдашь каждому по ведомости.
- Слушаюсь, – отозвался Вахрамеев, после чего с легкой усмешкой пообещал сослуживцам. – У меня не забалуете!
- Как прикажете, Мартемьян Андреевич, – грустно вздохнул Степан, успевший узнать характер старого абордажника, но возражать не посмел.
Добравшись до корабля, Март сменил изрядно промерзшую Таню, наскоро повторив все распоряжения, после чего сунул в руки второго пилота ключи и принялся задраивать люк.
- Но я очень давно не водила! – растеряно пролепетала девушка.
- Вот и хорошо, – донеслось из-под стальной крышки, – восстановишь навык!
Оставшись один, Колычев без раскачки сразу принялся за эксперименты и общение с «Ёнотори». Программа исследований им вчерне уже была составлена, теперь оставалось получить от ИИ максимум информации и приступить к испытаниям.
- Птица, как ты сама оцениваешь значение подключенных к тебе устройств? Имеют они критическое значение для твоего функционирования?
- Они – периферия.
- Ты можешь их отключать от себя на время?
- Да.
- Отключай один за другим все системы кроме главного носителя. И проводи тестовую проверку своей работоспособности.
Спустя час кропотливой, неспешной работы они совместно выяснили, что все плетения за рамками главного вычислителя на состояние ИИ не влияют. Это открытие стало для Марта настоящим праздником. Появилось понимание, что, воспроизводя энергоструктуры по образцу или создавая новые, более эффективные, они могут перестраивать корабль. А главное, теперь он мог на время исследования корабля комиссией просто изъять артефакт из бронекапсулы, скрыв его от «лишних» глаз.
- Я хочу проверить, как изменится твоя эффективность, дальность охвата, устойчивость получения и передачи информации, быстродействие при увеличении энергопотребления. То есть мы сейчас добавим тебе еще несколько энергионов. Это раз. И будем задействовать мой собственный ресурс – два. Дальше надо попробовать объединить мою «сферу» с твоей структурой в некое устойчивое единство. Вопрос – а такое вообще возможно?
Главным плюсом работы энергоструктур было полное отсутствие нагрева, то есть теплоотведение не требовалось от слова совсем, также и рисков повредить уникальный артефакт при наращивании нагрузки тоже не имелось, скорее наоборот, рост энергопотока выводил систему на новые уровни. Удовлетворенный результатом, Март на постоянной основе оставил в головном вычислителе – сердце и мозге ИИ – еще два адаманта уже на постоянной основе. Пока расходовать на эту тему больше времени было бы непозволительной роскошью. Следовало двигаться дальше.
Следующим этапом работы стали эксперименты по созданию и наложению магоплетений. Сначала они совместно и упорно изучали логику тех или иных фрагментов и всей архитектуры в целом. Уяснив назначение каждого из элементов и знаков, они принялись создавать свои образцы, внося в них те или иные изменения.
Работа так увлекла Марта, что он и не заметил, как наступила ночь. Об этом ему тоном заботливой мамочки напомнила сама «Птица», заставив наскоро перекусить консервами, имеющимися в наличии на борту. Затем они продолжили изыскания.
Теперь у них появилась очередная «гениальная» идея. Чтобы исключить любые риски, решено было выстроить новый главный вычислитель, но сделать его предельно простым, по большей части ограничить функции контролем и возможностью обратной связи, читай управления, на принципах простейшего автопилота. Для этого потребовалось отработать энергетический аналог механического устройства, включая и гироскопы.
Спустя сутки, во второй половине следующего дня он не без удивления созерцал уже в целом готовую модель. Для ее функционирования Колычев не пожалел адаманта. Да, по факту это была очень простенькая система. Даже примитивная. Но создали ее вот эти самые руки и мозги, как удовлетворенно заметил гордый разработчик. Пусть и большей частью копируя, а не придумывая свои варианты.
Теперь он мог не просто убрать настоящую «Птицу» из бронекапсулы, а заменить ее на новую поделку. Так что все концы в воду. Никто ничего не докажет и не заподозрит.
- А мы отличная команда, Ёнотори! К слову, мне тут корейцы орден вручили. Пурпурного Сокола. Давай, мы тебе еще одно имя дадим. Сокол. Не тысячелетний, конечно. А то Птица – как-то не конкретно. Что скажешь?
- Принято, навигатор, – спокойно отозвался ИИ.
За все время общения Март ни разу не отметил ноток эмоций или даже неровности интонации в звучащем в его сознании голосе чудесного устройства. Из чего сделал промежуточный вывод, или если угодно, сформулировал гипотезу, что на данный момент машина именно умеет «думать», обладая исключительными возможностями, но не полноценным человеческим сознанием.
«То ли еще будет…, поживем-увидим. Главное понимать, куда мы движемся. И разгоняться. Потому что по факту одаренный – это киборг наоборот. Таким, как я, не требуется вживления умного железа в организм. И без того за счет прямого энергоконтакта мы получаем массу возможностей, весь потенциал которых никто пока даже близко не может оценить. Но если вспомнить, о чем рассуждали и к чему вели на той Земле, в двадцать первом веке, думая о скором и неизбежном наступлении эры ИИ, то у нас, в этом мире – она уже началась. Раз получилось один раз, кто исключит другие? Но главное, в «сфере» мы с Ёнотори-Соколом взаимодействуем на равных, что и требовалось доказать».
Когда-то очень давно, как будто в прошлой жизни, у Оссолинских имелся собственный особняк на Литейном проспекте, где они устраивали пышные званые ужины, светские рауты и блестящие балы. Увы, эти времена давно миновали. Содержать огромный дом, где бываешь от случая к случаю, стало непозволительной роскошью. Семейство Нины Ивановны со временем перебралось за границу, где они некоторое время вели привычный образ жизни, однако денег становилось все меньше, а долгов все больше.
Покойный супруг пытался исправить положение, занявшись игрой на бирже, но потерпел крах и лишь усугубил свое незавидное положение. Некоторое время выручали средства за недвижимость, однако закладывать ее бесконечно оказалось невозможно, и над родом Оссолинских замаячила перспектива банкротства.
Пока от окончательного краха спасали лишь громкая девичья фамилия, помноженная на перспективу получения гигантского наследства, и тоненький ручеек дивидендов от тех акций, которые невозможно было продать. Впрочем, в последнее время стал иссякать и он, но в который уже раз ей улыбнулась Удача.
Ее брат и основной владелец семейного состояния скоропостижно скончался бездетным, и из всего некогда обширного рода Колычевых осталась только она и ее потомки. Теперь никакие ранее составленные завещания родни и душеприказчики не могли изменить этот очевидный факт. Она должна получить доступ к семейному богатству, и она его получит. И даже Сенат Одаренных не сможет ничего с этим поделать. Право частной собственности священно!
Есть, правда, еще племянник, которому по странной прихоти судьбы удалось выжить, несмотря на то, что Нина Ивановна предприняла целый ряд вполне конкретных шагов, чтобы этого не допустить. Судя по всему, он еще ничего не знает ни про их родство, ни про свое наследство. Иначе наверняка бы в силу младости лет немедленно раскрылся, и вся пресса только и кричала бы о «найденном в Корее наследнике империи Колычевых».
Кстати, что это? На второй странице «Русского инвалида», лежащего в числе прочих газет на столе, она заметила небольшую заметку о скором вводе в строй новейшего корабля под громким именем «Князь Пожарский». Командование над которым получил отличившийся во время последней кампании капитан первого ранга Зимин. Зимин-Зимин… это не может быть совпадением, а значит, вскоре за своим опекуном в Петербурге появится и его воспитанник… проклятый крысеныш!
Этим следовало заняться и при том срочно. Поэтому вселившаяся по традиции последних лет в «Англетер» графиня Оссолинская немедля и весьма энергично принялась за дела.
Задач у нее было три.
Во-первых, следовало добиться аудиенции у государя и подтверждения своих прав на наследство. Законных оснований отказать ей, конечно же, нет, но это Российская империя и тут есть, скажем так, свои особенности. Государство уже получило контроль над предприятиями Колычевых и ни за что не пожелает выпустить его из своих цепких когтей. Однако с этим можно будет смириться, если ей выплатят достойную компенсацию. Пожалуй, так будет даже лучше, хотя английские «друзья» не раз намекали ей, что желали бы получить доступ к научным разработкам отца.
Во-вторых, нужно было похлопотать о снятии с внука Анджея всех обвинений и добиться, чтобы его отправили в отставку. Допустим, по состоянию здоровья. Надеяться на возвращение к службе и продолжение карьеры было бы наивно после его скоропостижного исчезновения из Сеула. Но имея значительное состояние, он не пропадет, и бабушка сделает все, чтобы обеспечить достойное будущее своему любимому внуку.
И в третьих, по счету, но не по значению, необходимо покончить с проклятым мальчишкой. И не беда, что это не вышло у других. То, что не удалось им, обязательно получится у нее. Особенно с учетом имеющегося опыта. В своей способности довести дело до конца она ни на мгновенье не сомневалась.
Лично написав ряд коротких писем «нужным людям», Нина Ивановна созвонилась с давним знакомцем – редактором одной из газет, которая с полным правом несла знамя авангарда «желтой прессы».
- Милейший Лейба Давидович, мне нужен ваш совет.
- Для вашего сиятельства хоть звезду с неба!
- Небесных светил пока не надо, – скупо улыбнулась неуклюжему комплименту графиня. – Лучше подскажите имена самых бойких и хватких борзописцев, способных в полной мере отработать свои гонорары.
- Я правильно понимаю – нужны люди, умеющие вытаскивать грязное белье?
- Вы очень проницательны.
- В таком случае, ваше сиятельство обратились по нужному адресу! Сейчас же составлю список и вышлю вам с нарочным. Вы, как всегда, в «Англетере»?
- Привычка – вторая натура, мой дорогой.
Спустя полчаса она уже держала в руках лист бумаги, на котором были напечатаны ФИО, адрес проживания, телефоны, место постоянной работы и даже краткие, но очень метко-злые характеристики на нескольких «тружеников пера». Самуил Литовецкий (он же Друз), Давид Мойшевич Фрид (предпочитает писаться как «Незнакомец»), Соломон Робертович Соколовский (в миру Соломон Рувинович Крикс), Леонид Авербах (в девичестве Лейба Шоломович Авербах). Все молодые, с "острым" пером, жадные до гонораров, уже хорошо себя зарекомендовали.
- Джеймс, созвонись с этими персонажами и назначь им время, выделив каждому по десять минут – не больше.
- Как вам будет угодно, миледи.
- Еще дозвонись в офис агентства Пинкертона, пусть пришлют детектива посмышленей.
Глава 12
Когда-то очень и очень давно Господь Бог создал людей, затем полковник Кольт сделал их равными, а Готлиб Даймлер с Карлом Бенцем подарили им свободу передвижения. И теперь это олицетворение свободы, сияя хромированными деталями и распространяя запах бензина, стояло перед Таней, внушая девушке неподдельный ужас.
Все дело было в том, что ей предстояло самостоятельно управлять безлошадной повозкой второй раз в жизни. До этого она если и оказывалась за рулем, то только под присмотром инструктора. И теперь прапорщику Калашниковой было немножко страшно.
До Гатчины она еще как-то смогла добраться, не переключая выше второй скорости и медленно-медленно катясь по местами обледеневшей дороге. Только выдохнула облегченно. И вот теперь новая напасть, откуда не ждали.
- Может, лучше извозчика нанять или таксомотор вызвать? – с сомнением посмотрел на нее Дугин.
- Если хочешь, нанимай, а я на это ни копейки не дам. Своя антамабиля под рукой, так чего деньги почем зря тратить? – равнодушно ответил ему Вахрамеев, после чего устроился на заднем диване и ободряюще буркнул замершему от страха водителю. – Не боись, дочка! Чай, не сложнее, чем наша «Птица».
- Вот и я говорю, – поддакнул Ким, занимая место рядом с водителем. – Ты же классный пилот, чего бояться?
«В небе свободно, и люди под колесами не мешаются! – вздохнула про себя Калашникова, и, провернув ключ в замке, нажала на педаль стартера».
Из-под капота раздалось какое-то гудение, но строптивый двигатель почему-то никак не хотел заводиться.
- Смесь обогатить надо, – буркнул севший рядом со старым абордажником Степан.
- Чего?
- Вон тот рычажок, – показал ей механик. – Его еще «подсосом» называют!
- Как тебе не стыдно?! – пошла пятнами девушка, но все же последовала совету бортмеханика, и шестицилиндровый двигатель внезапно заурчал.
- Теперь прогрей градусов хотя бы до шестидесяти, – продолжил инструктаж Дугин, – и можно ехать!
- Да знаю я, – обреченно вздохнула Татьяна, с ужасом ожидая момента, когда надо будет начать движение.
Больше всех рад был предстоящей поездке, конечно, Виктор. Во-первых, они с Таней будут рядом, а во-вторых, липовый Хаджиев остался в гостинице. Отношения между этими двумя членами экипажа не сложились с самого начала. Не смотря на то, что японец со всеми вел себя подчеркнуто вежливо и предупредительно, Ким так и не смог справиться со своим предубеждением. А когда выяснилось, что ставший Ибрагимом Еситиро подружился с Калашниковой и дает ей уроки японского языка, он едва с ума не сошел от ревности.
Но сейчас они вместе, а это главное! Жаль только, что не одни. Ему очень хотелось накрыть своей рукой маленькую ладошку Тани, но сейчас это было явно ни к чему, разве что дало бы Степке повод для язвительных замечаний. Но ничего, сегодня вечером он пригласит ее в кино, а потом они будут гулять по заснеженным улицам Питера и…
- Куда ты прешься, зараза? – завопил Дугин, разом уничтожив очарование момента.
- Что?! – встрепенулся Ким, готовый броситься на защиту прекрасной дамы.
- Я говорю, куда этот идиот лезет, мать его через штурвал!!!
- Тихо ты! – осадил механика дядька Игнат.
- Это я его не пропустила, – потупилась Татьяна.
- И что теперь – лезть надо?!
Дальнейшая дорога до города запомнилась Киму навсегда. Ехали они медленно, и все, даже груженые под завязку полуторки, их то и дело обгоняли. Нет, поначалу такие машины пристраивались в хвост мощному и элегантному «Опель Капитану», но, быстро уразумев, что за рулем явно новичок, который точно никуда не спешит, с гудением клаксонов и надсадным ревом двигателей обходили их, попутно забрызгивая снежной грязной кашей из-под колес. Так что в Петербург они въехали, основательно испачкав левый борт.
Но не это отложилось в памяти Витьки. Спустя несколько минут такой езды он сообразил, что может помочь Татьяне. И приложив все силы, смог выйти в «сферу», а затем, запрятав поглубже робость, «постучался» к девушке, прикоснувшись к ее ауре. Та сначала вздрогнула и дернула руль, выписав на дороге зигзаг, но потом, бросив короткий взгляд на сидящего рядом Кима, успокоилась и стала управлять машиной куда увереннее. Теперь она отлично видела трассу, чувствовала и предвидела все действия водителей, распознавала опасные участки, да и в целом, ощущала себя почти пилотом.
Вот этот контакт и стал для Виктора очень ценным и памятным. Он буквально считывал некий, пусть и самый поверхностный, пласт сознания девушки, находя в ней много добрых, светлых образов и мыслей. Одним словом, с каждой минутой он влюблялся в нее все больше.
Так что, когда они, наконец, добрались до места назначения, и контакт прервался, ему даже немного взгрустнулось.
- А теперь айда, ребята, одежку себе и обутки покупать для нынешних погод, – распорядился Вахрамеев.
Не без труда выбравшись из корабля наружу, Март вдруг понял, что еле держится на ногах. Все-таки слияние сознания с интеллектом «Ночной Птицы» требовало слишком много сил, и теперь они были на исходе. Кое-как добравшись до гостиницы, он едва не растянулся на входе, но все же смог войти внутрь.
- Что с вами, господин Колычев? – изумился портье. – Вам плохо?
- Все нормально, – буркнул тот в ответ. – Просто устал…
Вышколенный слуга тут же бросился на помощь щедрому клиенту и помог добраться до снятых для экипажа номеров, где его встретил дядька Игнат.
- Эко тебя, паря, – встревоженно воскликнул старшина, помогая крестнику присесть на диван. – Случилось чего?
- Нет, все хорошо. Просто мне надо отдохнуть.
- Вот что, любезный, – велел слуге Вахрамеев, – распорядись-ка, чтобы нам чайку принесли.
- Сей секунд, – немного помялся тот, вопросительно поглядывая на клиентов.
- Чего столбеешь?! – рыкнул на него старый служака.
- Дай ему полтину, – распорядился правильно все понявший Колычев.
- Хватит и гривенника! – отрезал Игнат, но все же сунул работнику сферы обслуживания монету, после чего тот пулей умчался за кипятком.
Не прошло и нескольких минут, как им доставили все необходимое. Отпоив оживавшего на глазах командира чаем, Вахрамеев принялся докладывать обо всем, что приключилось за время вынужденного отсутствия Колычева. Особых происшествий, к счастью, не произошло. Все распоряжения были исполнены в точности, необходимое закуплено, а теперь личный состав отдыхал. Если точнее, Хаджиев был у себя в номере, Ким с Калашниковой усвистали в город погулять, а Дугин отправился в ближайший бар на поиски выпивки, приключений и продажной любви.
- Значит, все в порядке? – откинулся на спинку Март.
- А чего нам сделается? – вопросом на вопрос ответил крестнику дядька Игнат.
- Крылов не приезжал?
- Доктор-то? Был. Нас Татьяна возила в этот, как его…, институт медицинский…, в общем, профессорам показывали.
- И что?
- Да кто их разберет, – пожал плечами Вахрамеев. – И так смотрели, и эдак. Кто кричит, что де враки, мол, это. Иные вроде соглашаются, но помалкивают. Павел … жалковали, что ты с нами поехать не смог, но куда ж деваться?
- Ладно. Будет еще время с целителями потолковать. Кстати, как там наш «шофер» рулила «Опелем»?
- Молодец девка, справляется!
- Какое там! – возмутился возникший на пороге Дугин. – Да я страху за эти два дня натерпелся больше, чем за десять лет в приватирах. Гоняет, что твой Рудольф Караччола! [1]
От бравого механика за версту несло морозной свежестью и алкоголем. Судя по свежей ссадине на скуле, вечер у него был бурным.
- Кто это тебя так? – на всякий случай поинтересовался Вахрамеев.
- А пусть не лезут! – ухмыльнулся механик.
- Слушай, иди отсюдова, Христа ради, не доводи до греха! – выразительно посмотрел на него старшина.
- Понял, не дурак, – кивнул Дугин и постарался как можно быстрее испариться.
- Артефактор наш давно уснул?
А кто его знает, басурманина? Цельный день сидит за своими книжками, да еще, бывает, мастерит что-то.
- Мастерит?
- Ну да. Просил прикупить паяльник и еще кое-какие инструменты и материалы. Припой там, проволоки медной и еще чего-то, не помню уже.
- Купил?
- Еще чего! Мастерской у нас нет, а если в номере паяльную лампу раскочегарит, так еще чего доброго пожар устроит!
- Ну, это ты зря, крестный. Паяльники бывают и электрические. Они не так опасны.
- Может и бывают, только за эдакие фокусы из гостиницы все одно попросят!
- Ладно, я, пожалуй, схожу, навещу его.
Вахрамеев в ответ только пожал плечами, мол, ты тут главный – тебе и решать, куда ходить. Заглянув к Хаджиеву, Март застал его за какой-то кропотливой работой.
- Чем занимаетесь, Есетиро-сан, то есть я хотел сказать Ибрагим-оглы, –смешался Колычев, сам запретивший упоминать прежнее имя Накагавы, чтобы не попасть впросак перед посторонними.
Японец дисциплинированно подскочил и поклонился, а затем четко отрапортовал:
- Я подумал, что было бы неплохо сконструировать аппарат, о котором вы, капитан, не так давно рассказывали.
- О чем вы?
- Электрическую печатную машинку с возможностью хранения некоторого объема текста в памяти.
- То есть это будет артефакт?
- Да, конечно. Основа – механизм, а вот вся «умная» работа через плетения и энергоструктуры.
- Очень интересно, и как успехи?
- Пока хвалиться нечем, – с извиняющимся видом отвечал Ибрагим. – Но думаю, что выбрал верное направление, и, если у меня будут необходимые инструменты, все получится.
- Понятно. Что же, проблему с инструментами и помещением для работы я постараюсь решить.
- Спасибо, капитан!
- Ладно, я к себе, а ты тут смотри, не переусердствуй. Отдыхать тоже когда-то надо!
Не успел Март вернуться в свой номер, как зазвонил телефон.
- Слушаю.
- Мартемьян? Это Беньямин. Никуда не уезжай, я скоро приеду. Есть кое-какие важные новости.
- Жду.
Беня, который с первого дня развил бурную деятельность на своем фронте, оповестил о своем приходе настойчивым стуком. Март поспешил открыть. Его адвокат с порога принялся излагать собранную им горячую информацию.
- Для начала. В Питер приехала графиня Оссолинская.
- Даже так? И что это для нас значит?
- Ничего хорошего, – поморщился адвокат. – Я тут поспрашивал людей. И по всему выходит, что эта старая стерва опасна как королевская кобра. Злобная, мстительная, жестокая, самовлюбленная и совершенно беспринципная.
- Ой-вэй!
- Напрасно ерничаете, Мартемьян Андреевич. Мне приходилось видеть много опасных людей, но ее сиятельство многим дала бы фору!
- Мне уже начинать бояться? – устало вздохнул Колычев. – Не беспокойтесь, Семен Наумович, я знаю, с кем имею дело. Да ведь вы тоже читали письмо моей матери. Так что давайте оставим лирику и перейдем к конкретике.
- Как будет угодно, – пожал плечами Беньямин, всем своим видом говоря: «мое дело предупредить». – Итак, узнав о ее прибытии, я сразу же послал людей приглядывать за ней, и тут выяснилось, что не успели ее слуги распаковать чемоданы, как к ней заявилось несколько скандальных журналистов. Из тех, которые берут заказы «мочить» неугодных. Понимаете, к чему я веду?
- Нина Ивановна желает устроить на кого-то атаку с помощью желтой прессы? – заинтересовался Март.
- Не на кого-то, а на вас с Зиминым!
- Вы думаете?
- Ну, это же очевидно! Репутация только зарабатывается долго, а спустить ее в унитаз можно почти мгновенно! Тогда всем вашим планам придет конец!
- Владимир Васильевич в курсе?
- Пока нет. Он сейчас в Кронштадте, а туда так просто не добраться.
- Понятно. Есть мысли, как этому противодействовать?
- Самое простое, – плотоядно усмехнулся адвокат, – выловить одного из этих ребят и приватно пообщаться. Обычно после пары переломов их прыть куда-то улетучивается.
- А если перевербовать? Будет свой агент в стане врага…
- Можно, конечно. Но лучше все-таки припугнуть.
- Так одно другому не мешает!
- Это не все новости. Я тут аккуратно прозондировал, что с вашим наследством, – зачем-то понизив голос до полушепота, сообщил Беньямин.
- О чем вы?
- Ну как же? Дядя ведь тоже умер. Значит, вы с теткой теперь главные наследники. Так вот, сведения о завещании Федора Ивановича строго конфиденциальны, но кое-что выяснить мне все-таки удалось.
- Рассказывайте! – заинтересовавшись, потребовал Март.
- Так вот, Федор Иванович, мир его праху, все свое состояние оставил младшей сестре, по крайней мере, так мне было сказано. То есть, вам, Мартемьян Андреевич! Понятно, что, пока вы официально не явитесь к юристу, ведущему дела вашей семьи, и не предъявите ему документы, оригинал завещания дяди Федора мы не увидим, но… Согласитесь, ставки растут!
- Да… Но вы знаете, Семен Наумыч, я так пригляделся вокруг и думаю: спешить с этой историей не стоит. Вообще рад, что придумал этот план. Иначе мне бы жизни не дали. Тут такие танцы с бубнами сразу бы начались… А пока я просто один из многих и никому особо и не нужен.
- Как скажете.
- Что с расследованием по крысе?
- Идет, но, сами понимаете, это дело не быстрое. Как будут новости – вы узнаете об этом первым. Максимум, вторым.
- Хорошо. Что-нибудь еще?
- Вроде бы нет… хотя… будьте осторожны. Нельзя исключать, что ваша тетушка захочет решить вопрос кардинально.
- Нет человека – нет проблемы?
- Умеете вы, Мартемьян Андреевич, емко формулировать, – засмеялся адвокат.
Проводив Беньямина, Колычев наивно решил, что на сегодня с делами покончено, но не тут-то было. Не прошло и нескольких минут, как к нему заявился Витька с мечтательной улыбкой на лице.
- Соскучился? – выразительно посмотрел на него командир, но ушибленный стрелой амура Ким ничего не замечал.
- Марик, я ее люблю! – выдал он наконец.
- Кого, горничную? – уточнил на всякий случай приятель.
- Таню! – только что не причмокнул от удовольствия Виктор.
- Тогда женись!
- Ты думаешь?
- Всегда. И тебе советую. Кстати, а ты ей об этом говорил?
- О чем?
- Господи, дай мне сил… О своих чувствах, конечно!
- Нет…
- Тогда иди к ней, а мне дай поспать!
- Хорошо, я, наверное, так и сделаю! – решительно заявил Ким и покинул номер.
- И не забудь взять ее фамилию, – еле слышно хмыкнул ему вслед Март. – Я тебе подкину идею промежуточного патрона, и ты станешь изобретателем автомата Калашникова.
[1] Рудольф Караччола – немецкий автогонщик в 30х-40х годах ХХ века. Неоднократный победитель Гран-при.
Глава 13
Есть мнение, что люди делятся на два типа. Одни планируют каждый свой шаг и, составив программу действий, планомерно и неуклонно движутся к своей цели. Другие, напротив, живут одним днем, с равным оптимизмом встречая все, что уготовила им судьба, будь то хорошее или же дурное.
И это в целом верно, но случается и так, что люди, замыслившие одно под влиянием настроения или обстоятельств, начинают действовать совершенно иначе, чем намеревались ранее.
В ближайшую после приглашения среду они вместе с Зиминым посетили не то технический, не то светский салон, регулярно устраиваемый в доме Сикорского. Где встречались лучшие инженерные умы, чтобы в приватной обстановке обсудить развитие авиации и кораблестроения. Эта традиция сложилась задолго до того, как Игорь Иванович занял министерскую должность.
Хозяин дома, мало того что принадлежал к хорошему роду, был еще и гроссом, а также влиятельным членом Сената одаренных. Так что в его огромной квартире на Петроградке нередко собирался весь петербургский высший свет. Навестить его дом считалось за честь и у заезжих знаменитостей ученого мира.
Так что двум бравым, но при этом глубоко провинциальным пилотам пришлось столкнуться с целой чередой высоких чинов в военных и придворных мундирах, а также с немногочисленными, украшавшими собрание дамами и девицами в изысканно-сдержанных вечерних нарядах. К слову, некоторые из этих важных господ хорошо знали Владимира Васильевича и с удовольствием возобновили давнее знакомство. К ним подходили, поздравляли с возвращением на службу и интересовались планами на будущее. Некоторые, очевидно имевшие дочерей соответствующего возраста, не без интереса поглядывали на Марта.
Надо отметить, что сам Колычев в отлично пошитом смокинге с бело-красной лентой ордена Пурпурного Сокола в петлице выглядел весьма импозантно, но при этом немного загадочно. Эдакий Чайльд Гарольд на берегах Невы.
Несмотря на то, что вокруг присутствовали сливки общества, нравы в салоне царили весьма свободные. Лишь немногие гости явились сюда исключительно по делу, остальные просто общались, пили разносимые слугами напитки, а в курительной комнате, судя по звукам, азартно резались в карты.
Вокруг хозяина тем временем собрался кружок из особо важных персон, ведших какой-то им одним понятный разговор. Что интересно, далеко не все они находились на государственной службе, но у каждого имелся нагрудный знак в виде двуглавого орла с овальным щитом на груди и сияющим адамантом в короне.
- Это сенаторы, – тихонько пояснил своему воспитаннику Зимин.
Впрочем, тот уже и сам сообразил, что это гроссы: от них исходила мощная волна силы.
Внезапно Сикорский поднялся и, извинившись перед своими собеседниками, направился к дверям, чтобы лично встретить гостя. Это было так необычно, что вызвало общий интерес. Вскоре возникшая интрига разъяснилась. Оказалось, что вечер почтил своим присутствием сам адмирал Колчак, причем не один, и не с женой, как этого требовали приличия, а с какой-то юной прелестницей.
На вид ей было лет шестнадцать, не более. Брюнетка, с короткой по нынешним временам стрижкой, что особенно оттеняло белизну и чистоту ее кожи и очень яркие, широко распахнутые, лучистые синие глаза. Ростом несколько выше среднего, очень стройная, что особенно подчеркивал широкий пояс стилизованного под кимоно платья, и практически без украшений.
«Для госпожи Тимиревой эта девица, пожалуй, несколько юна, да и на Лизу Боярскую совсем не похожа, – успел подумать про себя Март, почувствовав нечто вроде раздражения».
Трудно сказать, что было тому причиной. Подчеркнутый японский стиль в одежде («Пока мы там кровь проливаем в боях с самураями!») или то, что она пришла в обществе успевшего разменять седьмой десяток адмирала. Но, как бы то ни было, таинственная незнакомка не вызвала в сердце молодого, но очень сурового рейдера ни малейшей симпатии. Скорее наоборот.
Между тем девушка даже не подозревала, что ухитрилась вызвать столь сильные эмоции. Пока радушный хозяин представлял ее прочим гостям, она мило улыбалась, говорила что-то любезное своим звонким, будто серебряный колокольчик, голоском. И так прошла вместе со своими сопровождающими весь зал, пока все трое не очутились перед державшимися в сторонке приватирами.
- Полагаю, этого человека вам нет надобности представлять? – не без иронии заметил Колчаку Сикорский.
Однако, не успел он договорить, как барышня поломала весь церемониал, без затей бросившись к капитану первого ранга на шею.
- Папочка! – воскликнула она, обнимая Зимина на глазах его обалдевшего воспитанника.
«Папочка?!!»
- Дедушка, смотри, – это же папа! – обернулась она к неожиданно тепло улыбнувшемуся ей адмиралу.
«Дедушка?!!»
- Ну, где, где ты так долго пропадал?!
- Ну не так уж долго, – явно растрогался давно не видевший дочку каперанг.
- Долго-долго-долго!
- С возвращением, Владимир Васильевич, – сдержанно поприветствовал бывшего зятя Колчак.
- Благодарю, ваше высокопревосходительство!
- А кто этот героический юноша? – с неким намеком на интерес посмотрел на Марта главком.
- Прошу прощения, – спохватился Зимин. – Позвольте представить вам моего воспитанника Мартемьяна Андреевича Колычева.
- Наслышан о вас, – кивнул адмирал и протянул немного ошарашенному последними событиями молодому человеку неожиданно крепкую ладонь.
- Рад знакомству, ваше высокопревосходительство, – не без труда сумел выдавить из себя Март.
- А меня кто-нибудь представит? – не без ехидства в голосе осведомилась барышня, довольно бесцеремонно оглядывавшая нового знакомого.
- Ну разумеется, – расплылся в улыбке буквально наслаждавшийся этой сценой Сикорский. – Мадемуазель Александра, позвольте рекомендовать вам капитана Колычева!
- Капитана?
- Совершенно верно. Несмотря на, скажем так, юные лета, у него есть собственный корабль, который он героически захватил в бою!
- Да неужели?! – в голосе девушки прозвучал явный скептицизм. – В одиночку?
- Нет, нас было трое, – спокойно отвечал Колычев, к которому вернулось его самообладание.
- Как интересно! – немного театрально воскликнула Саша, явно пытаясь вывести его из равновесия. – Вы мне расскажете?
- Полагаю, у нас будет время, – с намеком ответил он.
Чудны дела твои Господи! Его опекун оказался зятем всесильного главкома ВВФ России, а тот, соответственно, дедом его гипотетической невесты. Ведь они с Александрой, если верить словам братьев Зиминых, вполне официально помолвлены.
К тому же суженая оказалась не только немного взбалмошной девицей, в этом-то как раз не было ничего удивительного: возраст такой. Она еще и обладала даром и, узнав, кто перед ней, тут же скользнула в «сферу», нахально осмотрев его ауру, прежде чем он успел закрыться. В общем, будущая семейная жизнь обещала быть бурной!
«Слава Богу, эти замшелые старинные обычаи уже никто не соблюдает! – подумал про себя Март. – Надеюсь, Зимин это понимает и не станет настаивать».
Надо сказать, что потенциальную невесту обуревали весьма схожие чувства. Саша прекрасно поняла намек и не на шутку разозлилась. «Размечтался!» – подумала она, едва не испепелив взглядом «суженого». К своим почти семнадцати годам она была довольно самостоятельной, чтобы не сказать своевольной барышней. Ей хотелось получить образование, профессию, найти свое призвание, наконец! Но у матушки и, особенно, отчима были свои планы.
Юная одаренная из хорошей и к тому же очень состоятельной семьи представляла собой выгодную партию и котировалась на брачном рынке не многим меньше, чем дочери какого-нибудь американского мультимиллионера или европейского монарха средней руки. Однако до сих пор ей удавалось купировать матримониальные планы семьи своей детской помолвкой. Ее мать – Татьяна Александровна не раз проклинала себя, что поддалась на уговоры теперь уже бывшего мужа устроить сговор с Колычевыми, и сделала все, чтобы переубедить строптивую дочь, но тщетно.
В общем, все было хорошо и вот вам здравствуйте: суженый-ряженый собственной персоной, да еще такой напыщенный и … да откуда он взялся?!
Что думал по этому поводу чудесно воскресший жених, она не знала, да и не особо интересовалась.
- Сашенька, – отвлек ее от черных мыслей дед. – Мне надобно переговорить с Игорем Ивановичем об одном важном деле. Поскучаешь тут немного без меня?
- D'accord, grand-père [1], – довольно натурально изобразила послушную внучку Саша.
- Вот и славно. Хочешь, пойди к княгине Белосельской-Белозерской и ее внучкам. Вам будет, о чем поговорить.
- Я лучше просто похожу, – деликатно отказалась девушка, не желавшая посвятить вечер обсуждению нарядов и тому подобной дребедени.
- Как знаешь, – пожал плечами Колчак.
Следом за ним в кабинет министра направился отец и его… хм… воспитанник. А вот это было интересно и, пожалуй, даже странно. Ладно отец, несмотря на скромный чин и положение, он был очень авторитетным приватиром с большими связями. Но что в компании таких людей может делать мальчишка? Это нужно было выяснить…
Оказавшись в кабинете, хозяин первым делом предложил гостям сесть, затем подвинул адмиралу шкатулку с сигарами и перешел к делу.
- Мартемьян, – без обиняков начал он, – как вы, вероятно, поняли, здесь собрались не чужие для вас люди. Поэтому я хотел бы вернуться к нашему прошлому разговору.
Март мысленно подобрался, готовясь к более чем серьезным переговорам. Наступил момент, когда все его навыки надо применить и без всякого внушения – сидящие перед ним гроссы этого просто не допустят. Значит, нужны реальные аргументы, точные формулировки, быстрые реакции, толика юмора. Ни одно лишнее слово не должно нарушать целостной, уверенной и ясной картины, способной преодолеть все, даже гипотетические возражения.
- Слушаю вас, Игорь Иванович.
- Да нет, это мы вас слушаем. Насколько я помню, вы твердо намерены стать пилотом?
- Совершенно верно.
- И не имеете желания поступать в какие-либо учебные заведения.
- Да, это так.
- С таким потенциалом и рисунком ауры? – удивленно поинтересовался Колчак, затянувшись ароматным дымом.
- Вы находите это странным?
- Нет, что вы, молодой человек! Я и сам пилот, равно как и все присутствующие здесь. Это весьма важная профессия, но, избегая службы во Флоте, а стало быть и не имея возможности занимать руководящие посты, вы лишаете и себя, и страну возможности раскрыть свой дар пилота в полной мере…
- Вы во многом правы, господа, но это жертва, на которую я готов пойти. В оправдание могу лишь заметить, что мои интересы не ограничиваются полетами. У меня есть планы и в других областях.
- Позвольте полюбопытствовать, в каких?
- В самых разных, ваше высокопревосходительство. Но большинство из них, так или иначе, связано с военным делом. И первый проект, который, не кривя душой, можно считать удачным, – это пистолет пулемет ППК-41. Этот образец вооружения разработан в инициативном порядке и уже поставляется на вооружение корейской армии и частным лицам.
- Я так понимаю, конструктором в данном случае выступил господин Коровин? – уточнил Колчак, очевидно, в общих чертах знакомый с этой историей.
- Верно. Но идея в целом моя и Виктора Кима. Сергей Александрович выслушал нас и согласился взяться за доводку и реализацию проекта.
- Недурное начало, не правда ли? – хитро улыбнулся Сикорский. – Молодой человек начал с того, чем многие заканчивают.
- Пожалуй.
- Кстати, ходят слухи, что русская армия готовит перевооружение. Александр Васильевич, вам что-нибудь известно об этом?
- Пустое, – поморщился адмирал. – Пока в военном ведомстве раскачаются, пока как следует изучат итоги боевого применения, пока сформируют техническое задание… А там, глядишь, и новая война начнется!
- Ну да, лыко да мочало – начинай сначала, – сделал вид, будто согласился, министр, но тут же бросился в новую атаку. – Так может устроить небольшое перевооружение в вашем ведомстве?
- Что вы имеете в виду?
- Абордажников и воздушную пехоту, разумеется! На дворе, слава Богу, уже почти середина двадцатого века, а они у вас все еще винтовками со штыками вооружены. Как во времена «Очакова и покоренья Крыма», ей богу! Вот ваши люди на «Буране», – повернулся он Зимину, – чем вооружены?
- В основном американскими «Томпсонами» и «Браунингами». Причем, это можно сказать не только о моем экипаже, но и о прочих рейдерах.
- Я понял вас, господа. Да, есть мнение. Даже конкурс объявили, но, откровенно говоря, дела идут крайне неспешно. Все же главная сила фрегатов в пушках и бомбах. Остальное финансируется по остаточному принципу.
- Осмелюсь заметить, ваше высокопревосходительство, – подал голос Март, – одним из главных достоинств нового пистолета-пулемета является его дешевизна. Он и сейчас стоит в несколько раз дешевле пресловутого штатовского «Томпсона», а при большом заказе себестоимость можно будет снизить.
- А почему бы и не разворошить это сонное царство? – задумался Колчак. – Решено, я распоряжусь, чтобы вас включили.
- Буду весьма признателен, ваше высокопревосходительство. Обещаю вам приложить максимум усилий и обязательно победить.
- Главное, чтобы заслуженно, – без улыбки ответил ему адмирал.
Марту оставалось лишь молча кивнуть, развивать тему явно не имело смысла. Теперь следовало перейти к следующему номеру программы.
- Кроме оружейной темы есть планы разрабатывать энерго-вычислительные устройства: автопилот, бортовые системы управления огнем и так далее.
- Весьма любопытно. Но как вы это себе видите?
- В основе будет лежать артефактная система с энергоструктурами высокой сложности.
- Но как она будет получать питание?
- Тут есть два варианта. Или это будет симбиоз с одаренным-пилотом, или будут применяться адаманты.
- Второй вариант понятен, но трудно реализуем в силу конечного числа стелларов и их крайне высокой ценности.
- С первым примерно так же, – вставил свои пять копеек Сикорский. – Одаренные пилоты на деревьях не растут!
- Безусловно, машины с адамантами будут единичными, – кивнул Март. – Возможно, только на флагманских кораблях или на земле, в центре управления стратегическим районом ПВО.
- Продолжайте, молодой человек, – поощрительно улыбнулся министр. – Начало звучит многообещающе…
Зимин, внимательно слушавший беседу, предпочитал отмалчиваться, понимая, что происходящее является своего рода экзаменом. И что министр с главкомом желают определиться со своим отношением к «молодому дарованию», в том числе и на предмет дальнейшей его поддержки или, если без ложных сантиментов, использования в своей политике и стратегии.
- Конечно, куда перспективнее искать возможность генерировать энергию без помощи стелларов, – продолжал Март.
- Пока на это способны только одаренные.
- Не совсем так. На Востоке мало людей с даром, а адамантов и того менее, и все же они ухитряются изготавливать подчас довольно сильные артефакты!
- И что же вы предлагаете?
- Господи, но это же очевидно! Если мы отстали, так надобно нагонять. Потенциал таких устройств, на мой взгляд, огромен и было бы большой ошибкой игнорировать имеющийся опыт. Понятны и основные направления работы. Средства связи, вычислители, системы управления, целеуказания. Разработка источников питания для артефактов. И общая теория плетений, если рассматривать их как систему архитектуры и особого языка программного кода.
- А в этом есть смысл, – задумчиво кивнул Колчак. – Однако, хватит ли вам знаний? Не обижайтесь, но вряд ли в Порт-Артурской школе пилотов так уж хорошо преподавали артефакторику.
- А где в России ее хорошо преподают? – парировал Март.
«Это хорошо, что он про наш приют не вспомнил… вот был бы афронт».
- А мне нравится этот молодой человек, – захохотал Сикорский. – Как он вас, Александр Васильевич, уел? И что характерно, вполне справедливо. Кой черт изучать труды наших профессоров, если они ничего не достигли в своем деле. Может, и впрямь лучше начать с чистого листа?
- Положим, в этом вопросе вы правы, – без улыбки ответил адмирал.
Глава 14
За широким окном прошумел винтами воздушный бот – весьма распространенный в столице империи транспорт. Конечно, его нельзя было назвать общедоступным, но многие государственные учреждения и частные корпорации имели в своем штате подобные средства передвижения. Во всяком случае, ни министр, ни адмирал не проявили ни малейшего неудовольствия по поводу возникшего неудобства.
Скорее напротив, вынужденная пауза пошла переговорам на пользу. В позах, жестах и взглядах ясно проступила особенно заметная на фоне первоначального напряжения расслабленность. Атмосфера в кабинете явственно потеплела, а «экзаменаторы» и «соискатель высокого доверия» за недолгий, в сущности, разговор определенно смогли найти общий язык.
Эти признаки без труда «читались» Колычевым. Раззадоренный первым, пусть и относительным, но все же успехом, Март решил ковать железо, пока оно горячо, а заодно столбить за собой новые перспективные направления.
- Это еще не все, господа. Уверен, что и тема многолопастных винтов в импеллерах – очень перспективна. Потому что обеспечит повышение боевой живучести узла. Смотрите, например, потеря одной лопасти в результате попадания для трехлопастной конструкции – мгновенная и безусловная остановка или поломка; для четырех лопастей – жуткая вибрация, срочная остановка. В крайнем случае – попытка протянуть пару минут ценой заведомого разрушения всей «обвязки» выходного вала.
А вот шесть-восемь лопастей дадут совсем другую картину. Выбьет одну – не страшно. Тряска, шум, но жить можно. Появляется возможность «поправить на скорую руку», сняв лопасть симметрично разбитой, пусть и ценой потери части тяги;
Наконец, шестнадцать-двадцать лопастей: рычит громче, тянет хуже, при случае есть возможность отбалансировать.
Далее, многолопастный винт повышает число оборотов ротора, что также повышает боевую живучесть: делает импеллер легче, разгружает силовой привод, винтомоторная группа становится менее чувствительна к повреждениям. На большом, массивном роторе, что важно, можно установить много коротких и жёстких лопастей. Это позволит выдавать очень большие обороты, не особо затрудняясь балансировкой или потерей пары-тройки лопастей, так как центр тяжести всё равно остаётся в пределах ротора, биение и, соответственно, вибрации увеличиваются, но не критично. До базы дотянуть не вопрос вообще. Резкое повышение оборотов – это тоже путь к повышению боевой живучести.
Задумка в том, чтобы разработать и поставить вместо трех-четырех лопастного винта с двумя тысячами оборотов восьми лопастной винт вдвое меньшего диаметра. С рабочей скоростью пять-шесть тысяч оборотов позволит сделать импеллер в четыре раза легче (при той же длине вес пропорционален сечению, то есть – квадрату диаметра), втрое разгрузить силовой привод (уменьшить момент на валу), сделать винтомоторную группу меньшей целью и менее чувствительной к повреждениям.
Но и это не все. Дальше надо поставить в тот же обтекатель второй соосный винт в противофазе. Никому не надо объяснять, что тянущий винт сообщает массе воздуха не только поступательное движение назад, но и существенно закручивает его вокруг своей оси. Поэтому значительная часть мощности расходуется на раскручивание потока воздуха, вместо того, чтобы быть полностью преобразованной в энергию его поступательного движения.
Как с этим бороться? Поставить сразу за винтом спрямляющий аппарат. Неподвижный спрямляющий аппарат для ВМУ[2] корабля – дело не слишком благодарное. Намного выгоднее поставить за первым винтом второй, несколько меньшей продуктивности и отбирающий от двигателя меньшую долю мощности, который будет вращаться в противоположную сторону. Таким образом, закрученный, допустим, по часовой стрелке поток от первого винта попадает на лопасти второго, который вращается против часовой стрелки. При этом скорости движения потока и лопастей заднего винта складываются таким образом, что «вращательная энергия» потока переходит (частично, конечно же) в поступательную.
- Что ж, задача не простая, но вы, Мартемьян Андреевич, меня, прямо скажу, удивили. Столь глубокие и, безусловно, перспективные идеи, которые к тому же подкреплены серьезным практическим и научным знанием, что весьма необычно для людей вашего возраста и образования… Уверен, задача эта вам вполне по силам, тем более, вы располагаете собственным кораблем, который можете задействовать как демонстратор и платформу испытательную, – подвел итог долгого спича Марта Сикорский.
- Спасибо за столь лестную оценку. Так и планирую сделать. Еще одно направление исследований – разработка реактивного и турбовинтового двигателей. Возможности поршневых моторов практически исчерпаны, а кораблям нужны скорость и маневр.
- В значительной степени исследования по этим направлениям ограничиваются технологическими причинами и значительно большей экономичностью.
- Уверен, они решаемы, пусть и не быстро. Зато в части тяговооруженности они будут абсолютно вне конкуренции. А реактивные можно вообще размещать внутри корпуса и надежно бронировать, существенно повышая их защищенность и живучесть в бою. Вам не надо пояснять, какую уязвимость сегодня создает кораблям внешнее, на крыльях-консолях расположение самих моторов и лопастей импеллеров. Поэтому их выбивают первыми!
- С этим спорить никто не станет. Но задача явно вам одному, Колычев, не под силу, – опять счел нужным оппонировать молодому дарованию Колчак. – Не факт, что даже всех ресурсов ОЗК хватит на полноценный прорыв хотя бы в одном реактивном двигателестроении.
- Согласен, нужно объединять ресурсы всех заинтересованных сторон. К слову, вот и еще одна задача для реактивщиков. Артиллерийское вооружение откровенно устаревает. Ему на смену должны прийти ракеты. Для начала неуправляемые, твердотопливные на пороховых зарядах, а затем, быть может лет через десять, и самонаводящиеся, управляемые, способные изменять траекторию движения и развивать скорости в несколько Махов.
- Хотелось бы более подробно остановиться на этом вопросе, – веско не то обозначил, не то просто вежливо приказал Колчак.
- Извольте. На первых порах можно обойтись и без самонаведения ракеты. Выставили корабль носом на цель и произвели пуск. При наличии развитой «сферы» у одаренного капитана это будет достаточно эффективно. Особенно, если произвести групповой залп сразу по нескольким точкам выше-ниже. Корабли маломаневренны по горизонту, зато очень подвижны по высоте, и тут их можно подловить.
Перспективные системы самонаведения следует делать инфракрасными. Полупроводниковые фотодатчики, пусть даже и дорогие, но явно не дороже воздушного корабля. Насколько мне известно, они уже есть в каком-то виде. Лосев создал кристадин и даже не стал его патентовать еще в двадцатых годах.
Думаю, что наведение именно на двигатели наиболее рационально – эффективность удара именно ракетой по бронекорпусу сомнительна. Куда логичней подвести ракету к движкам, подорвать и посечь осколками винты, тем самым обездвижив левиафана. Допускаю, что по бронированной цели артиллерия главного калибра будет работать эффективнее ракет калибром до трехсот миллиметров, как правило, все они осколочные.
- Что ж, приятно услышать, что и классической ствольной артиллерии вы не отказываете в полезности, – не преминул вставить свое замечание Колчак.
Март слегка пожал плечами.
- К слову, можно двигаться и в этом направлении, создавая активно-реактивные и даже управляемые снаряды для орудий ГК. Но все же именно ракеты станут основным видом оружия в следующие десятилетия. Вернемся к ракетам.
Тепло как источник наведения. Следует учесть, что корабль – не аэроплан-истребитель. Заложить вираж не сможет. Значит, подвергшемуся атаке борту остается только отстреливать тепловые ловушки. В этой теме одна проблема – создание триодов достаточно высокого качества и малого размера. Хотя, для начала и на лампах можно. Если уже есть такие субминиатюрные стержневые радиолампы – отлично. Если еще нет, надо разработать. Как вариант – артефактные.
- Решение, конечно, интересное, я бы даже сказал, изящное, вот только чувствительность к внешним электромагнитным полям – ложка дегтя в вашу бочку меда, – заметил Сикорский, увлеченно слушавший Марта.
- Гарантирую, это будет работать. Разместим на борту в экранированных боксах. Да, КУ[3] у них небольшой, но зато можно поставить в каскад хоть пять штук, и места потребуют, как пачка папирос, даже с учётом индивидуального экранирования. В любом случае, такие разработки займут довольно много времени. Поэтому начинать можно с наведения на звук работающих моторов. Очень просто – три микрофона, каждый подаёт усиливаемый управляющий сигнал на два противостоящих ему стабилизатора «Y-образного» оперения. Стабилизаторы – «прямо», если ракета или аэроторпеда направлена на источник звука.
Защита от них разве что имитаторами. Или временным выключением двигателей и переводом винтов в малошумный режим. Но упадёт тяга – и корабль станет много более уязвим к обычному артиллерийскому и пулемётному огню.
- А как отфильтровать звук двигателей цели от остальных? – теперь уже задал вопрос и Колчак.
- Зачем?! Какие там, поблизости, могут быть близкие по громкости источники? Ну, разве что – имитаторы запускать, но они не слишком-то по стоимости и размерам отличаются от ракет!
- Например, двигатели корабля, выпустившего ракету.
- Микрофоны должны быть направлены не строго в стороны, а вперёд и в стороны. Или режим самонаведения включается не сразу, а на второй половине дистанции. Или пуск производится после уверенного захвата цели всеми тремя микрофонами при грубом наведении на цель в ручном режиме... Ну и можно заложить элементы артефактные в систему, они не дадут ракете изменить цель.
- Акустическое наведение распространено на море, потому что под водой лучше всего распространяется звук, а не свет или радиоволны. В воздухе же звук сильнее рассеивается и затухает, ввиду более разряжённой среды, – глубокомысленно изрек Колчак. – Так что если и браться за дело, то скорее логичнее делать ставку на инфракрасную систему.
- Да, тоже думаю, что звуковое наведение не панацея. Именно как первый этап. Еще можно по тонким лескам-проводам управлять. Эта схема годится на коротких дистанциях, зато и времени отреагировать у противника почти не будет. Заряжаем истребитель. Пилот и штурман – он же оператор ракет. Можно на борт две-три установить и – в бой.
- Звучит здраво и вполне реально, – гроссы переглянулись и почти синхронно качнули головами, изобразив согласие.
- Что же до перспективности ИК-самонаведения, то есть одна тонкость. Оно потребует охлаждения головки жидким азотом. Причём охлаждать надо ещё на этапе прицеливания, то есть объём жидкого азота будет истрачен вне зависимости от успешности наведения и даже от самого факта выстрела! На ракетном корабле понадобится компрессор, могущий сжижать азот. И на аэродроме. А вот микрофоны, ламповые усилители звука – работать будут, и стоят не слишком много. Проводная система – тем более.
Пожалуй, главное – это наращивание дальности. Прямой выстрел неуправляемым боеприпасом ограничен скоростью маневрирования цели. Так что это оружие ближнего боя по факту. Проводная система – уже лучше, но все равно максимум несколько километров, акустическая – добьет на куда большие дистанции, можно говорить о десятках кэмэ. А вот ИК-ракета станет загоризонтной в перспективе. Обнаружили цель локаторами или через «сферу», нацелили и отправили. А там она, войдя в зону поражения и захватив цель, довернет сама. К слову, все то же самое относится и к средствам ПВО. Эффективность ее при перевооружении с артиллерийских систем на ракетные возрастет кратно.
- Что ж, выглядит как полноценная программа на десятки лет вперед. Работа в этом направлении уже ведется, пусть и не столь глобально. Вы, Мартемьян Андреевич, вполне можете в нее включиться, особенно, если получите профильное образование у лучших специалистов нашей страны.
- Да, вероятно так и надо будет поступить. Сейчас я в большей мере настроен на поиск уже действующих ученых, с которыми мы могли бы вести совместную работу.
- Помилуйте, а чем же вы их сможете привлечь?
- Наша компания располагает некоторыми средствами.
- Это очень важно и интересно. Как министр авиации, готов рассмотреть ваши проекты и, если вы убедите меня в их реализуемости, поддержать бюджетными ассигнованиями, а заодно и предоставить вам налоговые послабления.
- Благодарю вас, Игорь Иванович. Как только первая из разработок будет хотя бы в чертежах готова, мы сразу же обратимся к вам.
- Да, Флот тоже заинтересован в таких разработках, – сказал свое веское слово Колчак. – В Германии, Австро-Венгрии и Британии работы по реактивным двигателям для кораблей и ракет уже активно ведутся. Кое-что есть и у нас. Вероятно, вам, Колычев, следует отправиться в нашу лабораторию и обсудить свои идеи с отечественными исследователями. Я дам распоряжение, вам предоставят допуск и организуют встречу.
- Буду вам очень признателен, ваше высокопревосходительство.
- Что до артефакторики, то кроме созданного еще Иваном Архиповичем Колычевым ГДК, в котором применены энергоплетения, в иных существенных прорывах в этой отрасли знания мы не преуспели. Задача эта требует особой интуиции и редкого среди одаренных таланта. Вот почему в России это направление пребывает в столь удручающем состоянии.
Странное ощущение сидеть перед двумя из числа высших сановников империи гроссами, которые весьма благожелательно выслушивают твои довольно-таки абстрактные проекты. А ведь от этих двоих зависят судьбы десятков, сотен тысяч, если не миллионов. И средства, которыми они распоряжаются, почти неисчислимы.
Март внимательно отслеживал реакции гроссов и, хотя почти ничего не видел даже в «сфере», все равно ощущал, что они искренне заинтересованы и в его предложениях, и почему-то в нем лично. Это заставляло задуматься о причинах такого отношения.
На ум ему не приходило ничего, кроме как: «Ты спалился, братишка, твое инкогнито раскрыто этими могучими стариками». И что прикажете делать? Прекратить игру и открыться им здесь и сейчас? Но они ни знаком, ни намеком не подталкивают его к такому решению. Вероятно, так всем пока удобнее, если слово не сказано, то и решать ничего не надо. Есть время подумать, понаблюдать, сделать выводы и определиться.
Все это время Саша провела неподалеку от двери в кабинет, сосредоточив все внимание на замочной скважине и улавливая малейшие звуковые колебания. Конечно, если бы она подошла ближе, было бы удобнее, но в таком случае ее наверняка бы уже обнаружили. Grand-Père Alexandre уж точно! А так она была в курсе разговора и нисколько при этом не рисковала.
«А мой «суженый» не такой уж напыщенный болван, как показалось на первый взгляд, – подумала она, отметив, что его достаточно серьезно воспринимают такие могущественные и влиятельные люди. – Может, он совсем не так безнадежен?»
Занятая прослушкой, она немного отвлеклась и вернулась в реальность только тогда, когда рядом возник какой-то хлыщ в придворном вицмундире. Как и полагалось подобному персонажу, он был завит и надушен, а еще до невозможности назойлив.
- Мадемуазель скучает? – осведомился он приторным как патока голосом и, не дожидаясь ответа, присел рядом. – Говоря по чести, я и сам не в восторге от здешнего общества. От собравшихся здесь персон за милю несет нафталином…
Говоря по совести, ее личная оценка собравшихся на прием людей во многом совпадала с мнением камер-юнкера, но, согласитесь, это ведь не повод столь неделикатно вторгаться в ее личное пространство?
- Мадемуазель не скучает, – ответила она, одарив его при этом самой обворожительной улыбкой. – Мадемуазель ожидает жениха!
- И кто у нас жених? – ничуть не смутился представитель золотой молодежи.
- Вы наверняка его видели. Молодой человек с орденом в петлице.
- Этот, э… рейдер? – даже не подумал скрывать презрение хлыщ. И, проявив изрядную наблюдательность, метко добавил. – Корея? Колониальная побрякушка?
- Увы, – горько вздохнула барышня, после чего доверительно подвинулась к ухажеру и пожаловалась. – Вы не представляете, как он утомил меня своей ревностью! Стоит какому-нибудь кавалеру оказаться рядом, как немедленно вызывает его на дуэль!
- Вы хотите сказать, что он бретер? – уточнил камер-юнкер, несколько растеряв свой апломб.
- Именно! А ведь он одаренный, да еще почти летчик-ас… Ах, если собрать всех моих поклонников, получилось бы маленькое кладбище!
- Прошу извинить, но у меня срочное дело, – подскочил придворный. – Честь имею кланяться…
- Куда же вы, мой рыцарь? – почти простонала ему в спину девушка, после чего некоторое время крепилась, но, в конце концов, не выдержала и расхохоталась.
- Что тебя так развеселило, Сашенька? – поинтересовался вышедший вместе с остальными отец.
- Да так, ничего, – ответила девушка, подскакивая к отцу, но, заметив внимательный взгляд Марта, сочла необходимым пояснить. – Просто мне рассказали очень смешную историю.
- И кто же это шутник?
- Ах, право, я совсем забыла его имя… такой, знаете, довольно изящный молодой человек в камер-юнкерском вицмундире.
- Понятно. Очевидно, речь о молодом графе Мордвинове, – сообразил хозяин дома.
- И что же он вам рассказал? – сам не зная на что, разозлился Колычев. Опыта общения с девушками у него хватало, но вот в роли жениха он оказался впервые и пока никак не мог найти нужной тональности, что ли, от чего и раздражался еще больше.
- Видите ли, Мартемьян Андреевич, – виновато потупила взор барышня. – Я не очень хорошая рассказчица. Но уверена, что если вы спросите графа, он вам с удовольствием повторит свой рассказ!
- Вы думаете? – насторожился жених, не понимая, в чем подвох.
- Конечно. Уверена, он будет очень рад оказаться вам полезным.
При этих словах явно о чем-то догадывающиеся Сикорский с Колчаком с трудом сдержали улыбки, а Зимин успокаивающе потрепал воспитанника по плечу.
- Как-нибудь в другой раз. А теперь нам, пожалуй, пора. Саша, ты ведь навестишь нас с Мартом?
- Oui, bien sûr, papa[4].
- Надеюсь, вы не будете возражать? – вопросительно взглянул на бывшего тестя каперанг.
- Нисколько.
- В таком случае, до встречи, дочь. Господа, честь имею!
[1] D'accord, grand-père (фр.) – Хорошо, дедушка.
[2] ВМУ - винтомоторная установка
[3] КУ - Коэффициент усиления
[4] Oui, bien sûr, papa(фр.) - Да, конечно, папа.
Глава 15
Так уж случилось, что все люди подвержены болезням. Неважно, хорошие они или плохие, бедные или богатые, принадлежат к высшим слоям общества или подметают улицы. Все болеют, стареют, а затем умирают. И что характерно, им это категорически не нравится. Именно поэтому появились легенды о вечно живущих богах и героях, над которыми оказалась не властна старость, а то и сама смерть.
Но сказки и былины – это одно, а реальная жизнь – совсем другое. Поэтому в императорской медицинской академии и других научных учреждениях лучшие умы России не покладая рук искали возможности излечения самых разных заболеваний. И именно сюда доктор Крылов с Колычевым привели робеющего перед обилием медицинского начальства Вахрамеева.
- Так вы утверждаете, что еще несколько месяцев назад этот человек страдал от хромоты и прогрессирующего артрита? – вопросительно посмотрела на молодого человека академик, гросс, разработчик вакцин и пенициллина Зинаида Виссарионовна Ермольева.
- Простите, я не специалист, – пожал плечами Март, – диагноз ставил доктор Крылов.
- Но как же вы в таком случае принимали участие в лечении?
- Видите ли, Зинаида Виссарионовна, – попытался вмешаться Павел, но целительница мягко остановила его.
- Коллега, вы же понимаете, что на ученом совете вас поднимут на смех?
- Но что делать?
- Нужны тщательные исследования под присмотром ведущих специалистов, имеющих несомненный авторитет в научном мире….
- Нет! – решительно возразил Март.
- Что, нет?
- Я не согласен передавать технологию лечения кому бы то ни было!
- Но у вас еще нет «технологии»!
- Есть. И мы в любой момент готовы ее продемонстрировать.
- Даже так?
- Конечно, – глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться, Колычев. – Скажите, у вас есть пациенты, давно находящиеся под наблюдением и чей диагноз не вызывает у вас сомнений?
- Конечно. Но что вы предлагаете?
- Вы проведете комплексное обследование этого человека, после чего передадите нам. Мы проведем курс лечения, после чего вы снова его осмотрите. При таком раскладе, полагаю, результат будет трудно подставить под сомнение?
- Только в том случае, если будут улучшения.
- Конечно.
- Знаете, молодой человек, на это уже я не могу пойти. Ваши методы не апробированы. Что, если вы…
- Угробим вам пациента?
- Грубовато, – поморщилась Ермольева, – но в целом верно! И категорически недопустимо!
- Так ведь не обязательно давать нам какого-нибудь генерала. Пусть это будет простой человек.
- Вот как? Стало быть, «угробить простого человека» вы грехом не считаете?
- Зинаида Виссарионовна, – дернулся Крылов, отчаянно делая знаки, чтобы его товарищ не зарывался. – Мой друг вовсе не это имел в виду,
- Мы уверены в своей методе! – мрачно ответил целительнице Март.
- Хорошо, – неожиданно согласилась она. – У меня есть для вас пациент. Это рабочий с одного из предприятий вашего однофамильца. С ним произошел несчастный случай на производстве. И так случилось, что именно его оперировали в присутствии большого количества людей. У нас был консилиум, на который собрались светила нашей хирургии – главы кафедр и профессора академии. Там же в качестве зрителей и присутствовало множество ординаторов и студентов. В общем, эпикриз хорошо известен, и его будет практически невозможно оспорить.
- А что за операция?
- Ампутация ноги, извлечение инородных предметов из брюшной полости, – начала перечислять Ермольева.
- Вы что хотите, чтобы я ему ногу вырастил? – возмутился Март.
- А вы можете? – вопросом на вопрос ответила целительница.
- Нет, конечно, во всяком случае, пока…
- В таком случае, сделайте то, что возможно. А мы посмотрим. И да, денег у него нет. Вы ведь о них беспокоились?
Последние слова Зинаида Виссарионовна произнесла почти с презрением, решив, что «молодое дарование», которое привез в Петербург Крылов, заботится только о своем благосостоянии. Но тут уж ничего не поделаешь, даже самые благоуханные цветы прорастают на обычном навозе. Если в методе этого Колычева есть рациональное зерно, она его вычленит и пустит на благо людям. Если же нет…
- Дозвольте сказать, барыня, – прервал ход ее размышлений старавшийся до сих пор помалкивать Вахрамеев.
- Что, простите? – удивилась Ермольева.
- Я человек простой, – продолжил бывший абордажник, – а потому, если чего не так ляпну, уж вы не обессудьте. Только зря вы на крестника моего смотрите, будто на мошенника какого. Я и впрямь на царской службе здоровье свое оставил. И охромел, и руки гнуться перестали, и спина как не своя была. А Мартемьян с доктором Крыловым меня на ноги поставили. Ей богу, будто сызнова на свет народился!
- Вы его крестный отец? – удивилась Зинаида Виссарионовна.
- Больше, чем отец, – вмешался Март. – Дядька Игнат меня спас. Из развалин дома вытащил после японской бомбежки.
- Понятно, – кивнула целительница. – Тем больше причин устроить проверку с посторонним человеком. И не надо называть меня барыней!
Пациент, или точнее подопытный, на первый взгляд показался Марту глубоко пожилым человеком, но, судя по данным медицинской карты, ему едва миновало сорок лет. Несмотря на отсутствие ноги и серый цвет лица чувствовалось, что прежде он был силен. Но теперь худые перевитые венами руки беспомощно лежали поверх одеяла, а будто присыпанные пеплом глаза выражали полнейшую безнадегу.
- Как вы себя чувствуете, Петр Михайлович? – участливо спросила Ермольева.
- Покуда живой, – безучастно отвечал тот.
- Я смотрю, вас родные навещали, – обратила она внимание на лежащий на прикроватной тумбочке узелок.
- Была жена с детишками…, только я им велел более не приходить. Нечего на меня такого глазеть. И на гостинцы не надо тратиться. И так подохну…
- Зачем же так? – укоризненно посмотрела на него целительница.
- Так ведь этого все одно не миновать, – на лице больного впервые показалось нечто вроде эмоции. – Вы, главное, с деньгами не обманите. Тяжко им придется без меня…
- Не беспокойтесь, – положила она на его руку свою ладонь. – Все, что обещала, я выполню.
- Вот и ладно! – откинул голову на подушку пациент и, наконец, обратил внимание на остальных. – А это что, студенты опять пришли? Ну, пускай смотрят…
Едва увидев Порфирьева – так была фамилия пострадавшего рабочего – Крылов с Колычевым скользнули в «сферу» и внимательно ознакомились с его состоянием. Насколько мог судить Март, операции, которым его подвергли, прошли успешно, но вот нравственное состояние оставляло желать лучшего. Он махнул на себя рукой и хотел лишь не слишком обременять своим содержанием семью.
- На каком станке работал, браток? – поинтересовался он, заметив характерные следы на натруженных ладонях мастерового. – Токарном, фрезерном или, может быть, слесарь?
- Токарь, – тихо отозвался тот, и уголки губ еле заметно дрогнули.
- Эко тебя угораздило.
- На грех мастера нет…
- Ну, руки, слава Богу, целы, значит, работать сможешь.
- В прежние времена, может, так бы и случилось.
- В «прежние» это какие, при царе Горохе?
- Зачем при царе? При Иване Архипыче, царство ему небесное. Он всех своих работников знал, в беде бы не бросил!
- Ишь как, – заинтересовался Март, – а ты его разве застал?
- А как же, – еще немного оживился пациент. – Строгий был, но справедливый. Не то, что нынешние прохвосты!
- А сын его?
- Федор Иванович-то? Тоже хороший человек был, только немного не от мира сего. Все в науках своих витал. Но при нем получше было, чем при нынешних, это да…
Так за разговорами они закончили осмотр и, придя к кое-каким выводам, покинули палату.
- Зинаида Виссарионовна, – с ходу начал Крылов. – При всем уважении, это перебор! У пациента, помимо всего прочего, явная депрессия, а при таком настрое ожидать позитивной динамики…
- Ваш метод, насколько я поняла, – парировала целительница, – сродни чуду. И спасти Порфирьева может только чудо. Но в случае успеха оспорить его уже никто не сможет! Кстати, – обернулась она к Колычеву, – как вам удалось разговорить больного? Мне, несмотря на весь мой опыт, так и не удалось пробиться…
- Все просто, – пожал плечами Март. – Во мне он видит своего, а в вас – большое начальство. Несомненно, доброго человека, но очень далекого от него и от его проблем.
- Вот как? – немного по-другому взглянула она на молодого человека.
- Любопытно, а что вы ему пообещали? Выкупить скелет после смерти для анатомического кабинета?
- Нет, конечно, – смутилась целительница. – Просто небольшую сумму денег за участие в экспериментах для семьи, а также компенсацию затрат на погребение.
- Просто аттракцион невиданной щедрости! Простите, я не слишком осведомлен о рабочем законодательстве. Какие-то компенсации от работодателя за увечье ему положены?
- Насколько я знаю, да, – растерялась Ермольева.
- Существуют фабричные кассы взаимопомощи, – пришел ей на помощь Крылов. – Но, говоря откровенно, выплаты не очень велики. Так что все, на что может рассчитывать его семья, это благотворительность частных лиц.
- Понятно, – кивнул Март. – Мы беремся за этот случай!
- Подожди, – попытался остановить его компаньон, но было поздно.
- Зинаида Виссарионовна абсолютно права. Этот случай будет невозможно игнорировать, и мы одним махом добьемся большего, чем годами исследований.
- Вы уверены?
- Более чем!
- Вам говорили, что вы очень странный молодой человек? – внимательно, как будто узнала что-то новое, посмотрела на него Ермольева.
- Постоянно говорят, – пожал плечами тот. – Особенно женщины.
Высший свет – это своего рода закрытая корпорация, в которую очень трудно попасть. Однако, если ты все-таки стал ее частью и соблюдаешь определенные правила, перед тобой открываются многие двери и еще больше возможностей. В том числе и для решения сугубо личных проблем.
Вскоре по приезду в столицу империи графиня Оссолинская получила из здания на створе Дворцовой набережной и Миллионной улицы[1] именное пригласительное письмо на званый ужин за подписью самого чрезвычайного и полномочного посла Великобритании сэра Уильяма Сидса. В отдельной, собственноручной приписке сэр Уильям, извиняясь, писал: «Миледи, простите за срочность».
Причиной такого жеста со стороны англичанина было то, что дата проведения мероприятия стояла следующим днем, что никак не вписывалось в рамки принятого в этой среде заблаговременного уведомления хотя бы за неделю, если не за две. Но Оссолинская понимала, что сама явилась нежданно-негаданно в Петербург и, напротив, была благодарна своему визави за такую оперативность. Тем более, им было, что обсудить.
Естественно, Нина Ивановна подобной возможностью пренебрегать никак не могла. И потому в назначенный час арендованный роллс-ройс серебристым призраком на снежном фоне подкатил на набережную все еще не скованной льдом Невы, высадив свою пассажирку прямиком у порога посольского особняка. Посол, выказывая ей особую честь, лично встретил престарелую графиню в широком фойе, подав ей руку, которую она охотно приняла.
- Миледи, рад вас видеть.
- Взаимно, сэр Уильям, – проворковала графиня. – А где ваша очаровательная супруга?
- Она сейчас в Баден-Бадене.
- Бедняжка Арабелла заболела? – с деланным участием осведомилась Нина Ивановна. – Но что случилось?
- Ничего серьезного, – поспешил успокоить ее дипломат. – Просто врачи рекомендовали ей провести эту зиму на водах.
- Как досадно! Мне будет ее не хватать…
- Надеюсь, вы сможете это пережить, – сдержано улыбнулся сэр Уильям, прекрасно осведомленный, что никакой близости или даже просто приязни между его женой и графиней Оссолинской никогда не было, да и быть не могло.
Но старая интриганка не унималась и продолжила светскую беседу, как будто встретила старого друга, с которым у нее множество общих тем для разговора. Впрочем, это занятие довольно скоро ему наскучило.
- Миледи, нам нужно кое-что обсудить, прежде чем мы приступим к трапезе, – без обиняков заявил он.
- Конечно, – с видом королевы, собирающейся осчастливить своего пажа, отозвалась Нина Ивановна.
- Прошу в мои апартаменты.
Широкие окна личного кабинета посла выходили прямиком на Петропавловскую крепость, уже давно потерявшую всякое военное значение. Ее Трубецкой бастион еще с конца девятнадцатого века стал местом пребывания для особой категории заключенных – политических и государственных преступников.
И это зрелище напомнило Оссолинской о той угрозе, которая нависла над ее бесценным внуком и наследником – Анджеем. И все же она умела скрывать свои мысли и чувства, как и полагается знатной особе, и почти ничем не выдала себя, но от взгляда внимательно наблюдавшего за ней англичанина все же не укрылась легкая, едва заметная тень, пробежавшая по ее лицу.
- Итак, я внимательно слушаю вас, сэр Уильям.
- Да, графиня. Есть одно небольшое дело, в котором вы могли бы быть полезны мне и Британии.
- Слушаю вас.
- Позвольте мне говорить откровенно. Для нас очень кстати, что вы решили посетить русскую столицу именно сейчас. У вас большие связи среди вельмож высшего света Петербурга, вы вхожи в самые блестящие дома. Есть много знатных и влиятельных особ, которые прислушиваются к вашему мнению…
- Вы правы, – без ложной скромности ответила Оссолинская, – но вы так и не сказали, что вас интересует? Впрочем, позвольте, я угадаю, вы желаете знать, что в высшем свете думают о заключении мира с Японией?
- Не совсем. Настроения в русском обществе мне в общих чертах известны. Однако интересы Британской короны требуют, чтобы этот мир был заключен как можно скорее и с наименьшими потерями для наших друзей. И если бы удалось убедить правительство царя Александра в целесообразности такого шага, благодарность его величества не будет знать границ!
- Дела микадо так плохи? – с присущей ей грубоватой прямотой бросила графиня. Она иногда любила подобного рода демарши, обескураживающие собеседника и усиливающие ее позиции в переговорах, особенно, когда дело касалось денег. А то, что задачка явно сулит хорошее вознаграждение, она уже не сомневалась.
- Я бы иначе рассматривал эту ситуацию, – постарался уклониться от четкого ответа Сидс. – И в сущности, это не имеет прямого касательства относительно наших дел.
- Что ж, если его королевское величество желает примерить на себя тогу миротворца, я всем сердцем поддерживаю это благородное стремление! Вы правы, я в самом скором времени встречусь со многими важными людьми и вполне могу узнать их мнение, а также цену, за которую они согласятся его изменить.
- Я рад, что мы поняли друг друга, – невозмутимо кивнул посол.
- А если кто-то сразу встанет на нашу сторону?
- Тем лучше.
- Надеюсь, вы понимаете, что это предприятие потребует некоторых затрат?
- Я сейчас же выпишу вам чек, графиня.
Забирая заверенный личной подписью посла бланк, она посмотрела на указанную в нем сумму и добавила.
- Очень хорошо. Но есть еще одно дело. Я знаю, что в столицу прибыл некий молодой человек. Он захватил секретный корабль японцев. Зная характер Хирохито, могу предположить, что он очень хотел бы наказания для излишне резвого наемника. Да и сам корабль явно следует уничтожить. Мне нужно, чтобы вы по своим каналам связались с Токио и передали им мое предложение.
- Обычно я не занимаюсь такими делами, миледи, – помрачнел Сидс. – Однако для вас сделаю исключение.
- Кроме того, – продолжила нажим Оссолинская. – Я слышала, что и ваша резидентура потерпела громкое фиаско в Сеуле. Все от того же юнца. Думаю, это должно задеть вашего коллегу – главу секретной разведывательной службы МИД. Так вот. Передайте генералу Мензису[2], что я все устрою. Лично. Но мне потребуются деньги, деньги и еще раз деньги. Подходящих исполнителей подберу сама.
- Подобные вопросы я решать не уполномочен, но обещаю, что извещу сэра Стюарта о вашем предложении в самое ближайшее время.
- Я понимаю, сэр Уильям. Что ж, и без того я слишком надолго похитила вас у остальных гостей. С вашего позволения, теперь я предпочту не оставаться на ужин, тем более, все важное мы уже обсудили.
- Как вам будет угодно, графиня.
- Не провожайте, доберусь сама. Вы и так были очень любезны. И сообщайте мне о новостях немедленно.
- В свою очередь жду того же от вас.
Шурша длинным подолом темного платья по навощенному паркету, Оссолинская удалилась. Створки дверей за ней закрылись. Сидс достал из коробки гаванскую сигару и не без раздражения закурил.
- Чертова ведьма…, – глядя в окно на отъезжающий лимузин, процедил посол. Теперь на его губах не осталось и намека на улыбку, скорее, это был злой оскал.
[1] – В этом здании размешалось посольство Великобритании до 1917 года. Адрес: Дворцовая набережная, 4. Известен также как «Дом Салтыкова».
[2] Генерал-майор Вооружённых сил Великобритании сэр Стюарт Грэм Мензис. Генеральный директор Секретной разведывательной службы (MI6) в 1939—1952 годах.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге