Воздушные фрегаты-2. Пилот

Глава 1

Темные, почти черные волны моря расступились, и из них гуськом, один за другим, на мягкий песок выступили чьи-то неясные тени. Оружия у них не было видно, но от самих фигур веяло даже не просто опасностью, а каким-то первобытным злом. Окружив сидящих на берегу ничего не подозревающих подростков, незнакомцы явно собирались напасть, но в этот момент на пляже появилась девушка в длинном белом платье. Беспечно напевая, она шла вдоль берега, и прибой ласкал ее босые ступни. Завидев красавицу, темные фигуры как-то съежились и поспешили исчезнуть в тени. Повинуясь внезапному импульсу, Март захотел подойти к прекрасной незнакомке и хорошенько рассмотреть ее лицо, но…

- Доброе утро, Порт-Артур! – раздался из динамика мелодичный женский голос. – Вас приветствует радио Желтороссии.

Сон. Опять этот проклятый сон, мучавший Колычева несколько последних ночей. Детали всегда были разными, но суть одна. Опасность, исходящая из моря. Избавляющая от нее красивая молодая женщина, и внезапное пробуждение…

- Витька, вставай! – мрачно позвал Март, с отвращением глядя на сладко спавшего приятеля.

- В такую рань? – возмутился приятель, с трудом приоткрыв один глаз, отчего он стал еще более раскосым.

- Поднимайся, у нас много дел!

- Ну капельку, ну еще немножечко…

- Сейчас придет Зимин и устроит нам очередную пробежку!

- Можно подумать, он так ее не устроит! – пробурчал окончательно сдавшийся Ким и с видом великомученика поднялся с кровати.

Просторные комнаты, в которых они с недавних пор жили, занимали весь южный фасад второго этажа. Коттедж Зимина стоял на склоне одной из сопок, окружающих бухту Виктории, на территории своеобразного дачного поселка, расположенного достаточно близко от Дальнего и Талиенвана, но вместе с тем не настолько, чтобы неизбежная портовая суета утомляла его обитателей, большинство из которых принадлежало к сливкам местного общества.

Дома и особняки вольготно расположились вдоль берега залива, обеспечивая своим хозяевам должный комфорт и вместе с тем уединение, что в довольно населенном Квантуне было редкостью. Широкие песчаные белоснежные пляжи, прозрачно-бирюзовые, теплые волны моря в обрамлении изломанных черных скал и округлых, густо-зеленых прибрежных холмов.

Недвижимость эту знаменитый рейдер приобрел несколько лет назад, но появлялся здесь нечасто. Используя свою загородную «дачу» для отдыха в редкие дни между вылетами и рейсами. Настоящим домом капитана, конечно же, оставался корабль.

Огромные арочные, во всю стену, французские окна смотрели на море. За прозрачной стеной в частом переплете рам находился широкий балкон, служивший одновременно крышей просторной террасы, укрытой от жаркого солнца густыми зарослями амурского винограда и китайского лимонника.

Поднимаешь голову от подушки и сразу видишь полную утренней суеты бухту, охваченную полукольцом гор, прикрытую от буйства стихии длинным молом. Рыбацкие лодки, выходящие на промысел или уже везущие свежий улов, прогулочные катера и яхты, первые отдыхающие на берегу. Дальше, до самого горизонта, расстилалось синим простором Желтое море. В белых барашках мерно накатывающих длинных волн, светлой ряби солнечных отражений вперемешку с тенями редких облаков.

Война почти не ощущалась в окрестностях этого совсем молодого, выстроенного строго по плану города, ставшего не так давно официальной столицей Желтороссии (огромного генерал-губернаторства, включающего в себя протектораты: Манчжурию, Монголию, королевство Корея и Ляодунский полуостров, ставший прямым владением империи). На его широких асфальтированных проспектах и огромной, круглой центральной площади перемещались в привычной суете и делах многочисленные жители. Разве что иногда встречались вооруженные патрули, да по ночам запрещали зажигать огни в домах и увеселительных заведениях, чему немало огорчались бравые летчики Третьего флота, а также многочисленные штабные и всякого рода поставщики и дельцы, потянувшиеся в действующую армию со всех сторон.

А вот Зимина они в последнее время видели нечасто. Отставной капитан днями и ночами мотался между штабом флота, ангарами воздушных верфей, авиамастерскими и различными тыловыми структурами, пытаясь добиться скорейшей поставки двигателей и прочих обещанных и прописанных в документе, завизированном командующим флотом, запчастей, систем и устройств, необходимых для модернизации и ремонта «Бурана».

Риск тут был. Ведь шустрые чиновники могли запросто растолкать поступающие прямиком с заводов агрегаты по другим кораблям, вынуждая нетерпеливого Зимина ждать. Мол, были да кончились. И доказывать их неправоту было все равно бесполезно.

Куда проще – словно тигр, укрывшийся в густых зарослях, зорко следить за всем происходящим и в нужный момент броситься вперед, цепко ухватив могучей когтистой лапой трепещущую добычу. А потом, торжествуя, унести ее, крепко держа в сомкнутой клыкастой пасти.

Увы, у прямого и едкого на язык, да к тому же еще и удачливого рейдера оказалось слишком много недоброжелателей, чтобы быстро решать эти вопросы. Не помогало даже заступничество друзей с большими погонами, и грозные резолюции «выдать из резерва» или «изыскать возможность» почти неизменно тонули в бюрократическом болоте. Владимир Васильевич ото всех этих мытарств мрачнел и злился, но пока что находил силы сдержаться и никого не убить.

И все же успехи были ощутимы. Главной победой должны стать прибывающие в ближайший понедельник двигатели. И это уже точно. Остальной ремонт к исходу седьмой недели в целом завершился.

Потому в этот день он вышел к завтраку практически в благодушном настроении и приветливо поздоровался с юношами.

- Доброе утро, молодые люди.

- Доброе утро.

- Ну что, отдохнули? Готовы к новым подвигам и свершениям?

- Так точно, господин капитан второго ранга. Что до новых подвигов, то тут смотря чего и как, – еле заметно улыбнулся Март. – Если к боевым или к полетам, даже космическим, то всегда готовы. А насчет экзаменов я не так уверен. Надо еще хорошенько потрудиться и подготовиться.

- Все дела потом. Сейчас будем просто пить чай.

Слуга принес самовар и заварник с иглами отменного китайского белого Байхао Иньчжэнь – серебряных игл, который, как уже успели убедиться друзья, капитан предпочитал всем остальным напиткам. К столу более ничего не подавали. Это же не завтрак. Задача была иной. Насладиться за полторы минуты пятью-семью маленькими чашечками изысканного напитка из еще не раскрывшихся чайных почек.

Зимин, молча и сосредоточенно, с поистине сибирской основательностью занялся священнодействием. Сначала он просто залил крутым кипятком туго скатанные иголки. И тут же разлил напиток по чашкам, предлагая Вите и Марту опробовать первую волну. Стол окутали ароматы жасмина, горных цветов и меда.

Мартов и в прежней жизни был знаком с этой церемонией, но все равно наблюдал за происходящим с интересом. Пить следовало вкусно, но быстро. Открылся кран самовара и снова на светлые, молодые почки потекла горячая вода. И снова пошел по чашкам.

Пять-семь секунд и Владимир Васильевич с видом умудренного столетиями даосского отшельника-алхимика, обретшего эликсир бессмертия, еще раз наполнил едва отмеченной бледным, можно сказать, белым золотом эссенцией маленькие кружки. В заварнике остались лишь распавшиеся сухие тонкие листочки. Не теряя драгоценного времени, Зимин точными, размеренными движениями продолжил волшебный и такой быстротечный ритуал. На все про все – полторы-две минуты. Ровно столько длится прыжок с парашютом с восьмисот метров.

Когда чай прошел по последнему, седьмому, кругу, исчерпав свой потенциал, капитан, донельзя довольный тем, что на этот раз церемония достигла своего благополучного и счастливого финала, как ни в чем не бывало, продолжил беседу.

Негромко тренькнул звонок. Слуга вскоре вернулся, держа на небольшом подносе запечатанный бланк телеграммы. Капитан развернул бумагу, быстро пробежал текст глазами. Посмотрел на друзей и неожиданно заговорщицки подмигнул, улыбнувшись.

- Интересные новости. Сам господин генерал оказал высокую честь. Пишет, скоро будет к нам с визитом. Подробности при встрече. Темнит что-то…

- А кто этот важный господин?

- Мой старший брат. Зимин Василий Васильевич, генерал, кавалер и наказной атаман Забайкальского казачьего войска. Скоро сами с ним познакомитесь.

- Кхм… – едва не подавился Ким, силой своего яркого воображения представивший общение с большим начальством.

- Будь здоров, Виктор, – машинально пожелал ему хозяин дома, откладывая в сторону корреспонденцию. – Надеюсь, вы не забудете про пробежку? Сегодня я занят и, к сожалению, не смогу составить вам компанию.

- Благодарствую, – отозвался молодой человек, но тот его уже не слушал.

Резко, одним движением поднявшись, он едва заметно кивнул друзьям и направился к себе в кабинет. Вскочившие вслед за ним молодые люди отправились переодеваться. «Пробежка» была их утренним ритуалом. Зимин считал, что бег по утрам помогает упорядочить мысли и как следует разогнать кровь по жилам, а потому безжалостно выгонял своих подопечных на улицу, не взирая при этом на погоду и самочувствие.

Однако в последнее время капитан был так сильно занят, что на посыпанную песком дорожку они в очередной раз вышли только вдвоем.

- Может, ограничимся одним кругом? – на всякий случай спросил Ким.

- Чтобы наверстать вечером? – скептически хмыкнул Март, завязывая шнурок на спортивных туфлях, весьма мало напоминавших кроссовки из его прошлой жизни. – Уволь, у меня есть планы на сегодня.

- Куда ты опять собрался? – подозрительно спросил Витька.

- Наша летно-одаренная группа устраивает вечеринку. Кстати, ты пойдешь?

- Нет, – мрачно буркнул в ответ приятель. – Дел много. Накопилось за неделю. Хочу успеть сегодня разгрести.

- Может, хватит уже дуться?

- Ничего я не дуюсь!

- Ладно, как знаешь. Но, вообще, зря. Будет весело. И к слову, после недавних событий ты довольно популярная личность. Девушки будут разочарованы.

Чтобы не отвечать на столь заманчивое предложение, насупленный Ким побежал, стараясь при этом не сбить дыхание, а следом за ним припустил Март, не оставлявший попыток уговорить товарища.

Надо сказать, что тот не просто капризничал. Дело в том, что в Техническом училище, где осваивал столь полюбившуюся ему профессию оружейника Виктор, учились дети простых матросов и унтеров флота, а также местные ребята, в основном китайцы или такие же, как и Ким, метисы от смешанных браков. Появление вдобавок к ним еще и полу-корейца было принято к сведению и в целом осталось не замеченным.

Зато вот в Летной школе, куда поступил Март, ситуация оказалась иной. Среди абитуриентов ее хватало отпрысков офицеров флота, по каким-то причинам не имеющих возможности поступить в Морской корпус или Юнкерское училище, учились там и несколько представителей маньчжурских аристократических семей, принадлежащих к сильнейшему из местных кланов-корпораций – императорскому Айсинь Гьоро. Последние сразу по нескольким причинам и вовсе смотрели на остальных свысока. А корейцев, как выяснилось, просто за людей не считали.

И вот в один прекрасный день, когда Витька по какой-то своей надобности забежал в поисках приятеля в находящееся рядом со школой кафе, он наткнулся на группу курсантов, общавшихся с девицами нетяжелого поведения, постоянно трущимися возле потенциальных клиентов.

- Вы только посмотрите на эту обезьяну! – презрительно прокомментировал его появление Пужэнь – молодой парень с наглым выражением на лице. – Судя по всему, он не знает, что здесь не подают бананы!

Окружавшие его девицы и прихлебатели с готовностью захихикали. Скажи Пужэнь все это по-маньчжурски, Ким его бы не понял, но слова были произнесены на довольно четком русском, пусть и с несколько смешным акцентом…

- А что здесь подают, татарскую [1] конину? – мгновенно отреагировал Витька.

- Что ты сказал? – изумился непривыкший к подобным ответам княжич.

- Или, может быть, монгольский кумыс?

- Да я тебя, – вскинулся далекий потомок завоевателей и кинулся в драку.

Однако, как ни малы были способности Кима, дар помог ему предвидеть атаки своего противника, и, когда в кафе появился Март, его приятель ухитрялся отмахиваться от двух дружков Пужэня, в то время как сам маньчжурский аристократ сидел на полу, зажимая нос, из которого ручьями лилась кровавая юшка.

- Какого черта тут происходит? – оторопело поинтересовался он, но никто не обратил на его слова ни малейшего внимания.

В общем, ему пришлось проявить традиционный русский пацифизм и решительно остановить драку. В смысле, встать между дерущимися и бить в лоб всякому, кто не сумел вовремя оценить масштаб его миротворческого порыва. Получалось это у него легко, будто играючи. Так что даже впавшие в боевой раж противники это быстро уяснили, после чего сбавили обороты и перешли к переговорам.

- Как ты смеешь заступаться за эту корейскую дубину? – завопил оскорбленный в лучших чувствах курсант.

- Изволите ли видеть, господин Айсиньгьоро, – хладнокровно отвечал ему Март, – эта «корейская дубина» – мой друг. К тому же он, как и мы с вами –одаренный. Поэтому, рекомендовал бы вам и вашим друзьям попридержать языки и руки!

Конфликты с мордобоем случались в их учебном заведении и прежде. Беда была лишь в том, что произошло все в публичном месте, вследствие чего история вышла наружу. Но, когда началось расследование, все больше привыкавший к своей новой фамилии Колычев повернул дело так, будто оно касалось только Пужэня и его самого, а Ким и друзья маньчжура были только свидетелями.

- Известно ли вам, что курсант Айсиньгьоро вправе потребовать у вас удовлетворения? – поинтересовался проводивший дознание старший преподаватель летной школы капитан-лейтенант в отставке Сергей Феоктилатович Мигунов.

- Так точно, ваше благородие!

- И что вы намерены предпринять в случае, если вызов воспоследует? – высоко поднял бровь отставник. – Вы, верно, не осведомлены, что маньчжурские аристократы до сих пор основательно изучают фехтование. Местное, разумеется, но все же. Так что на пистолеты можете не рассчитывать.

- Не извольте беспокоиться, – остался бесстрастным Март. – Я справлюсь.

Однако, догадывавшийся о способностях нового курсанта Пужэнь не решился воспользоваться своим правом, и конфликт окончился ничем. Это обстоятельство весьма негативно сказалось на репутации княжича. Школьные острословы не придумали ничего лучше, как пустить шуточку «Пужэнь испужен». Зато рейтинг Колычева и Кима среди тех, кто недолюбливал безмерно заносчивого маньчжура, поднялся на недосягаемую высоту.

Но вот с Витькой они впервые в жизни чуть не поссорились. Сначала тот возмутился, что друг его выгораживает. Кроме того, многие ученики летной школы, бывшие, по понятиям выпускника приюта, мажорами, относились к Киму с плохо скрываемым пренебрежением, а Март продолжал с ними общаться. В общем, приятель надулся, замкнулся, почти перестав общаться, и еще больше погрузился в мир стреляющих железяк и учебу.

Целыми днями он пропадал в мастерской, а вечерами корпел над учебниками и наставлениями. Часто он засиживался глубоко заполночь, оставляя для сна два-три часа и компенсируя потери энергии с помощью недавно обретенных способностей. Дома Виктор только завтракал и ужинал. Быстро перехватив еду, убегал, буркнув невнятное «до свиданья».

Постепенно в комнате прибавлялось разного железа, захватанных машинным маслом журналов и книг. Вскоре к ним стали добавляться инструменты. Это наполнило недавно такие светлые и полные морского, йодистого аромата апартаменты запахами механической мастерской, что никак не могло понравиться соседу. Впрочем, до поры до времени он терпел.

Вскоре ко всему этому бедламу прибавилась неизвестно откуда добытая, пошарпанная семиструнная гитара. Ким, оказавшийся счастливым обладателем абсолютного слуха, принялся самозабвенно и, что уж там, следует признать честно – довольно мелодично, но очень неумело бренчать. Делал он это уже и в последние часы, теоретически оставленные для сна. Это добавило Колычеву «позитива».

Март поначалу и сам часто до глубокой ночи занимался при свете лампы, но потом втянулся, освоил новые, очень удачно и своевременно подсказанные Зиминым методы отработки текстов. И, как по волшебству, времени на сон, отдых и развлечения стало заметно больше. Он и сам не заметил, как стал стараться появляться дома как можно позднее, в идеале, когда неугомонный побратим таки отрубится. Витька то и дело бросал на друга извиняющиеся взгляды, но упорно продолжал свое.

Впрочем, как бы ни были натянуты их отношения, на занятия они всегда добирались вместе. Все дело было в некоторой отсталости общественного транспорта. Пригородные поезда, которые за отсутствием развитой электрической тяги никто и не думал называть электричками, выходили слишком рано, чтобы доставлять рабочих на предприятия или в порт. Трамваи передвигались только по центру Порт-Артура или Дальнего. А немногочисленные автобусы не заходили в их дачный поселок, где большинство богатых обитателей имели собственные автомобили. Поначалу их подвозил Зимин на своем «Паккарде», но это было не слишком удобно.

Выходом стала покупка мотоцикла. Водить их по законам империи разрешалось с шестнадцати лет, и Март без труда смог сдать не слишком сложный для жителя двадцать первого века экзамен. Стоил двухколесный конь недорого, и вскоре юный Колычев стал счастливым обладателем байка. Выбирал из нескольких моделей. Недорогой японец «Асахи АА» Марта не впечатлил. В его конструкции ничто не говорило о будущем технологическом величии «страны восходящего солнца», а пять «лошадей» в моторе откровенно навевали тоску. К тому же, у этого образца имелось только одно седло. И куда прикажете садить Кима? По этой же причине были отвергнуты и образцы российского мотопрома. Версии с коляской были отвергнуты за чрезмерные габариты и общую неповоротливость.

В итоге он остановил выбор на серебристо-черном британце – «Нортоне 16Эйч», как раз за второе подпружиненное сиденье на заднем крыле и еще добавочный небольшой решетчатый багажник. Не сказать, что этот аппарат был пределом его мечтаний, тем не менее, на нем можно было довольно быстро и сравнительно комфортно передвигаться.

- Так я за тобой заеду? – улыбаясь, спросил Март, высаживая приятеля возле училища.

- Не надо, – вздохнул Витька, понимая, что так просто его друг не отстанет, – я сам приду.

- Точно?

- Заочно! – огрызнулся Ким, вызвав приступ хохота у приятеля, после чего тот как следует газанул и эффектно растворился в клубах сизого дыма.

Автомобильная стоянка перед летной школой никогда не бывала заполнена до конца. Отпрысков богатых семейств привозили лимузины их родителей и тут же разворачивались назад. Прочие приезжали на автобусе. То же касалось и преподавателей, по большей части отставных офицеров ВВФ. Поэтому Март смело припарковал своего железного коня рядом с «Кадиллаком» начальника и, легкомысленно насвистывая, отправился «грызть гранит науки».

Учеба давалась ему легко. Все-таки он был настоящим авиаинженером из будущего, а потому с теорией проблем не могло возникнуть по определению. Что касается практики, то до самостоятельного управления его еще не допускали, но на тренажерах и с инструктором он показывал весьма недурной уровень пилотажа.

Немного сложнее стало, когда начальник авиашколы – мрачный капитан корпуса штурманов в отставке, со шрамом во все лицо, по фамилии Алексеев – узнал, что его новый подопечный щедро одарен Силой. Как оказалось, способности тоже можно и нужно тренировать, и тогда пилот сможет обойтись без гирокомпаса, высотомера, кренометра и даже без радара. Вот тут его прежние знания никак не могли помочь, и наставники, прежде всего сам Алексеев, гоняли его в хвост и в гриву до полного изнеможения.

- С вашей фамилией, молодой человек, стыдно быть дурным пилотом или штурманом, – не раз заявлял он своему ученику, пока, наконец, не добился успеха.

Кстати, успех в незнакомых дисциплинах всегда давался Марту одинаково. Сначала он усиленно пытался разобраться, зубрил формулы, старался вникнуть в суть, а затем, когда, казалось, что этой премудрости никогда не одолеть, в голове как будто щелкал тумблер, и все становилось ясно и понятно, как будто он изучал эту науку всю прежнюю жизнь.

Зато после занятий можно было расслабиться, и Колычев вовсю пользовался внезапно свалившейся на него молодостью и финансовой независимостью. Ходил с друзьями и подружками в кино и на танцы, катал девушек на мотоцикле, угощал их мороженым и прочими сладостями. Ким тоже поначалу во всем этом веселье участвовал, но потом как-то охладел и отошел в сторону, полностью сосредоточившись на учебе.

Маленькие радости жизни не мешали много и активно учиться, не тратя время понапрасну. Как только он понял, что с учебой в авиашколе «процесс пошел», сразу появились новые темы.

Занятия энергобоем и кум-до, тренировки на полигоне дядьки Игната вместе с десантурой, изучение энергоструктур, а когда Кима запрягли учиться стрельбе из артиллерийских орудий разных калибров, то и здесь Март «вписался в тему», став ходить туда вместе с другом, руководствуясь принципом – много знаний не бывает, особенно, если они могут пригодиться.

Потом ко всему присоединились учебные полеты на боте с Зиминым. Вспомнив историю с Горынычем, еще одной обязательной темой он определил для себя освоение магомедицины. Хотя бы на уровне первой помощи в полевых условиях. Для этого он уговорил одного недавнего знакомого – целителя-ассистента местного гуру – профессора и крупнейшего специалиста по регенерации и восстановлению поврежденных органов обучать его базовым навыкам лечения с помощью дара.

Так что по своим понятиям он мажором не стал. Просто некогда было. Но надо понимать, что «утка по-пекински» с парой бутылок фруктового пива стоила в местных ресторанчиках русский рубль или почти десять тысяч юаней. А большинство местных китайцев, кроме тех, кто работали в ремонтных мастерских флота, зарабатывали не более сотни юаней в день и содержали на эти деньги свои семьи. В общем, по здешним меркам он был если не богат, то довольно состоятелен, а потому пользовался успехом у прекрасного пола, тем более, нравы вокруг царили весьма свободные.

Вот и сегодня вечером они собрались с друзьями на квартире у одного из однокашников – улыбчивого коротышки Федьки Розанова. Благо, родители молодого человека имели неосмотрительность находиться в отлучке.

Большинство собравшихся были учениками летной школы, но по форме пришел только Март. Остальные успели забежать домой и переодеться. Украсившие их веселое мероприятие своим присутствием барышни –гимназистки старших классов – тоже сменили свои строгие платья с передниками на легкие платьица с пышными юбками и туфельки. Правда, пока они еще не успели раскрепоститься и чинно сидели в уголке, время от времени стреляя глазками и хихикая в затянутые муслином перчаток кулачки.

Быстро сдвинув в сторону стол с немудрящим угощением, игравший роль радушного хозяина Федя открыл крышку стоящего на высокой тумбе патефона и начал задумчиво перебирать пластинки.

- С каких начать, с медленных или быстрых? – задумался он.

- Начни с линди-хоп [2], – с усмешкой посоветовал ему Март, – а там, глядишь, и до танго подойдет время.

- Легко тебе говорить, ты один умеешь танцевать танго.

- Тогда фокстрот.

- Федька, – страдальчески прошептал успевший хлебнуть лишнего худой, с длинными мосластыми конечностями, весь нескладный, как кузнечик, Макс Черкасов, – зачем ты позвал этих недотрог из гимназии. Все равно не дадут!

- Будешь так накидываться, тебе и девчонки из Старого города [3] не дадут.

- Да ну вас, – обиженно отозвался одногруппник и снова двинулся к заветной тумбочке, скрывавшей в своих недрах початую бутылку Шустовского коньяка.

Наконец, Федя смог определиться, и из-под иглы патефона полились энергичные переливы трубы Луи Армстронга, а затем чей-то бархатистый голос запел «вест энд блюз».

- Я слышала, ты хорошо танцуешь? – решительно подошла к Марту одна из девушек и требовательно посмотрела на него.

Невысокого роста брюнетка, с хорошей фигуркой, в светло-кремовом платье с открытыми руками и пышной юбкой. На маленьких ступнях красовались изящные туфельки. Немного раскосые глаза говорили об изрядной доле китайской крови, а основательный носик намекал, что русской – никак не менее.

- Так говорят, – дипломатично ответил ей Колычев.

- Покажешь?

- Я хотел дождаться друга, – попытался уклониться молодой человек, но не тут-то было.

- Того самого, что навалял Пужэню? Не думаю, что с таким храбрым парнем что-то может случиться!

- Эй, Федя, – обернулась она к хозяину. – Поставь что-нибудь более энергичное, а то ведь тоска зеленая!

- Это, Наденька, – наставительно ответил ей Розанов, – очень известный негритянский трубач Луи…

- Тогда понятно, – перебила она его. – Жизнь у негров не сахар. Но ты все-таки поставь что-нибудь повеселее.

- Как скажете, мадемуазель, – не стал спорить курсант.

Танцевала она просто здорово, черт знает что выкамаривая своими крепкими ножками и вертясь вокруг партнера как юла. Март старался не отставать, то выполняя поддержки, то подкидывая расходившуюся девушку. Никто из присутствующих так и не решился присоединиться к ним, во все глаза глядя на странную парочку. Впрочем, скоро музыка закончилась, да и они запыхались.

- Ох, не могу. Дайте что-нибудь попить! – взмолилась барышня.

- Сок, лимонад? – грустно глядя на нее, спросил Черкасов.

- Я вам что – маленькая?

- Водка, коньяк?

- Помилуйте, господа, – поспешил вмешаться Март, отодвигая плечом незадачливого бармена. – Как можно даме предлагать водку. Только спирт!

- Что! – возмутилась Надя. – Ты за кого меня принимаешь?

- Подожди, – усмехнулся тот, отбирая бутылку у товарища. – Что тут у нас? Водка, ром, джин, вермут – нормально, сойдет за биттер, сок, содовая, лаймы и мята – одобряю подборку… Федя, а лед найдется?

- На кухне… а зачем?

- Тащи. И нож для колки не забудь.

Не то чтобы в прошлой жизни Март часто делал коктейли, но пару рецептов знал и скоро смешал в большом серебряном кувшине еще незнакомый местной публике состав. Разлив ее по бокалам, он предложил получившийся напиток всем присутствующим, но прежде всего Наде.

- Вкусно, – оценила она напиток. – Ты где так научился?

- Танцевать или делать напитки?

- Напитки.

- Тс-с! Я лейб-повар его величества.

- Вот балабол! – рассмеялась барышня. – А сам что не пьешь?

- Я на мотоцикле.

- И что? Коктейль ведь совсем слабенький, ой… что это со мной?

После авторской версии мохито вечеринка сразу пошла веселее. Раскрасневшиеся гимназистки уже не жались в сторонке, а охотно танцевали, может быть, не так умело, как Надежда, но с не меньшим энтузиазмом. Юноши восприняли эту перемену с восторгом и активно их в этом поддерживали. И даже Черкасов с видом умудренного жизнью алкоголика изрек что-то вроде: «Оказывается, в некоторых случаях смешивать не только можно, но и должно»!

- Слушай, а прокати меня на мотоцикле? – вдруг попросила Марта партнерша. – Всю жизнь хочу попробовать!

Глаза ее в наступавших сумерках сияли так ярко и так призывно, что отказать не было никакой возможности, и Колычев, подмигнув ей, с заговорщицким видом шепнул:

- Пошли!

Аккуратно выскользнув из квартиры, они спустились по лестнице во двор к отдыхавшему в его тиши железному коню. Слава Богу, кикстартер не подвел, и двухтактный мотор бодро затарахтел. Вскочив в седло, Март сделал новой подружке знак, мол, садись, и она тут же устроилась сзади, крепко обхватив его руками и прижавшись упругой грудью к спине.

Повинуясь скупому движению кисти, двухколесный друг послушно взревел и под неодобрительными взглядами соседей понес своих седоков сначала по двору, потом выскочил в ворота и полетел по улице, распугивая собак. Впрочем, долго они не проехали, ибо за ближайшим поворотом чуть не врезались в стоящий поперек дороги лимузин, а когда Март попытался объехать его, увидел, что какие-то люди прижали к стене отчаянно отбивавшегося от них юношу.

«Блин, это же Ким!» – мелькнула у него в голове мысль, и он снова выкрутил ручку газа. Ссаживать пассажирку времени не было, поэтому он просто крикнул ей: «Держись!» – и, не разбирая дороги, понесся на злоумышленников.

Нападавшие явно не ожидали подобной подлости от судьбы и едва успели порскнуть в разные стороны. Правда, одному из них не повезло, и железный конь все-таки сбил его своим корпусом, заставив покатиться по щербатой мостовой, крича от боли и ярости.

- Витька, прыгай! – закричал замершему приятелю Март, сдвигаясь максимально вперед и прижавшись грудью к бензобаку.

Места на байке не так много, но сейчас им было не до удобства. Не теряя ни секунды, Ким вскочил в седло позади Надежды, и они втроем умчались прочь под надсадный треск двигателя и проклятия бандитов. Их, конечно, попытались преследовать, но, пока смогли развернуть громоздкий автомобиль, от шустрого двухколесного агрегата простыл и след. И только густые клубы дыма указывали на то, что мотоцикл только что был тут.

Оставаться в Дальнем смысла не было, и Колычев повез их за город в коттедж Зимина, справедливо полагая, что там в любом случае будет безопасно. Примерно через десять минут бешеной гонки они достигли поселка, и, попетляв немного по горным дорожкам, остановились перед домом.

- Все, приехали! – сказал он своим седокам и в изнеможении вытер пот со лба.

- Что здесь происходит? – удивленно поинтересовался вышедший на шум Зимин.

- Э, понимаете, – начал было объяснять Март, но потом прикинул, как это все выглядит со стороны и махнул рукой. – В общем, это не то, что вы думаете!

- Не сомневаюсь! – бесстрастно отозвался капитан, разглядывая присевшего на дорожку Кима с изрядным кровоподтеком под глазом. Растерянно хлопавшую глазами девицу и красного как рак воспитанника.

- Господи, видели бы вы себя со стороны! – не выдержал он и так заразительно расхохотался, что через минуту к нему присоединились остальные.

- Простите, господин Зимин, – первой пришла в себя барышня. – Просто на Виктора напали, и нам пришлось спешно уезжать.

- Мы знакомы? – согнал с лица улыбку приватир.

- Вы бывали у нас в доме. Я дочь господина Ли.

- Надежда?!

- У вас отличная память, Владимир Васильевич.

- А вы, по всей видимости, катались?

- Да, – потупила взор девушка.

- И кто же, позвольте осведомиться, был нападавшим?

- Я их толком не разглядел, – пожал плечами Март и вопросительно посмотрел на Витьку.

- Да мне тоже особо некогда было, – мрачно отозвался тот.

- Я знаю этих людей, – призналась Надя. – Точнее, их машину. Она принадлежит отцу Пужэня – князю Цзайфэну. Он один из старших в Золотом клане.

- Час от часу не легче, – хмыкнул Зимин. – Молодые люди, вы не хотите мне ничего рассказать?

- Прямо здесь? – вздохнул Март, сообразивший, что серьезного разговора не избежать.

- Нет, конечно, – спохватился капитан. – Давайте зайдем внутрь, выпьем чаю и поговорим. А ваша очаровательная спутница тем временем сможет привести себя в порядок. Туалетная комната у нас там.

Оказавшись в роскошной ванной, Надя с трудом перевела дух и с сомнением посмотрела в огромное зеркало, занимавшее добрую половину стены. Прическа, как и следовало ожидать, растрепалась, платье тоже не на месте. И вообще, она выпивала, танцевала, а потом провела неблизкий путь на трясущемся сиденье, зажатая между разгоряченными телами двух парней. Причем этот придурок Ким (так, кажется, его зовут) держался все это время отнюдь не за талию!

Было отчего переволноваться. Но теперь она сможет умыться и вообще… пора думать, как она объяснит дома свое затянувшееся отсутствие.

Когда немного успокоившаяся барышня вышла в гостиную, то застала мирно сидящих за столом молодых людей и их наставника. При ее появлении они тут же поднялись с мест, а галантный Март проводил ее к столу и подвинул стул.

- Неугодно ли чаю? – гостеприимно предложил ей Зимин.

- Если это вас не затруднит, – скромно отвечала она.

- Нисколько, – отозвался хозяин и наполнил чашку ароматным напитком.

- С вашего позволения, – продолжил он, – я взял на себя смелость вызвать для вас такси.

- Благодарю.

Некоторое время все они наслаждались чаем, но потом Витька не выдержал и все-таки допустил бестактность.

- А я одно никак не возьму в толк, – вопросительно посмотрел он на нее. – Как ты поняла, что это автомобиль Цзайфена?

- Он часто бывает по соседству с нами, – поджала губки не желавшая углубляться в подробности девушка.

- И ты сразу его узнала? – недоверчиво прищурился Ким.

- Оставь нашу гостью в покое, – со значением в голосе заметил Зимин.

- А я что, я ничего, – растерянно отозвался молодой человек.

- Ладно, – решительно отодвинула от себя чашку Надя. – Дело в том, что Пужэнь – мой жених!

- Вот как?! – чуть не поперхнулся Март.

- Нас обручили еще в младенчестве.

- Кажется, ты не слишком жалуешь своего суженого? – тонко подметил Март.

- Терпеть его не могу! Именно поэтому я и подошла к тебе. Ты первый на моей памяти, кто не побоялся бросить ему вызов и набить наглецу морду.

- Вообще-то это я ему нос разбил! – пискнул Витька, но его никто не слушал.

- Прошу прощения, юная леди, – поспешил вмешаться Зимин. – Это дела семейные, и мы не имеем никакого права в них вмешиваться. Но вместе с тем, мы рады оказать вам гостеприимство. Если желаете, я отменю заказ такси и лично отвезу вас к родителям, чтобы разъяснить имевший место инцидент.

- Благодарю, но в этом нет надобности, – вздохнула девушка. – Отцу весьма мало дела до моей жизни, так что…

- Как угодно! Кажется, такси уже здесь. Позвольте, я вас провожу.

- Может, лучше я, – подскочил Март, но осекся под строгим взглядом опекуна.

- Не может! – четко сказал он нетерпящим возражения тоном.

Через минуту он вывел Надежду из дома и церемонно усадил в ожидавший ее выхода автомобиль, после чего сказал шоферу адрес и щедро расплатился, не забыв про чаевые.

- Все сделаю, капитан[4], – широко улыбнулся ему таксист.

Устроившись на жестком сиденье, Надя чуть не заплакала. Очередная попытка начать новую жизнь с треском провалилась. С романтическим свиданием вышло не слишком хорошо, и даже прощального поцелуя не обломилось. С другой стороны, приключение все-таки было, причем довольно захватывающее. И у него вполне возможно продолжение.

- Все-таки козел ты – Пужэнь-Испужень, – вздохнула девушка. – Испортил мне такой вечер!

В покинутом ею коттедже тоже было неспокойно. Слишком занятый в последнее время Зимин счел, что его подопечные несколько разболтались и это следует немедленно пресечь.

- Прошу вас немного задержаться, молодые люди, – заметил он тем спокойным тоном, от которого даже у самых бывалых его подчиненных замирало сердце. – Нам есть, что обсудить и при том немедленно.

Ответом ему было красноречивое молчание.

- Виктор, – начал он с наименее важного, – скажи, пожалуйста, для чего ты решил превратить вашу комнату в механическую мастерскую?

- Но я… – замялся Ким.

- Натащил в нее всякой дряни… Если я не ошибаюсь, в нашем доме есть гараж. Изволь завтра же переправить в него все свои «сокровища»!

- Но вы сами запретили мне там появляться…

- После того, как ты едва не разобрал мой «паккард»? Верно. И запрет остается в силе. Но, если помнишь, он довольно велик. Половина будет занята автомобилем, а на второй можешь устроиться ты. Там есть верстак и довольно слесарного инструмента, чтобы сотворить хоть «перпетуум-мобиле», если у тебя возникнет подобная блажь.

- Слушаюсь, – обреченно кивнул Ким.

- И еще, мальчик мой, пока не научишься играть как следует, занимайся музицированием в бане, как и полагается на Руси. Чтобы тебя никому было не слышно. То есть, в той самой мастерской. Или в комнате своей, но совсем негромко.

Тон Зимина оставался внешне мягким, но внутри звучала сталь. Это были не просто слова или вопросы. Это был приказ, ослушаться которого было невозможно или равноценно немедленному списанию с корабля.

- Теперь ты, Мартемьян.

- Да, Владимир Васильевич.

- Я понимаю, что ты уже взрослый и я несколько запоздал с нотациями, но все же позволь дать тебе несколько советов.

- Слушаю вас.

- Держись подальше и от Ли, и от Айсиньгьоро.

- С мадемуазель Надеждой я познакомился только нынче вечером, а до Пужэня и его семьи мне и вовсе нет никакого дела.

- Боюсь, если бы не неприятность, случившаяся с твоим другом, вы познакомились бы с юной леди куда ближе. Нет-нет, я не осуждаю тебя. Как говорится, молодо-зелено – погулять велено. Но все же будь аккуратнее. Хорошо?

- Конечно. Но если уж зашел разговор, может, расскажете мне, кто такие Ли?

- Довольно богатые коммерсанты. Поговаривают, что их состояние немногим меньше, чем у самого Тифонтая. Правда, они предпочитают держаться в тени. Ты удовлетворен?

- Боюсь, что не совсем. Купцов в Маньчжурии много… Отчего дочь Ли обручена с отпрыском клана Айсиньгьоро?

- Ну, во-первых, семейство Ли с давних пор связано с Золотым домом. Ведут их дела, управляют имениями и так далее. Во-вторых, Пужэнь… как бы тебе это объяснить. В общем, его мать была всего лишь наложницей. Поэтому он не старший наследник и никогда им не будет.

- Но ведь он одаренный?

- По их законам это неважно. Да, он – княжич и со временем займет высокое место в иерархии дома, но высшей власти ему не видать.

- Поэтому он учится здесь?

- Не только. Пужэнь вместе со своим сводным братом-наследником должен был поступить в Пажеский корпус, но потом случилась какая-то неприятная история, и ему отказали.

- А его брат одарен?

- Насколько мне известно, да.

- Хорошо, но это все не объясняет историю с помолвкой.

- Ничего таинственного. Мать Надежды, как ты вероятно уже понял, была русской. Родня будущего мужа была против этого брака, но счастливым влюбленным не было до этого дела. Но Анастасия при родах скончалась, и девочка осталась сиротой. Ее отец снова женился, на этот раз на чистокровной китаянке, а девочка стала…

- Золушкой?

- Скорее, бельмом на глазу. Но Николай ее по-своему любит и, похоже, немного разбаловал.

- Николай – это ее отец?

- Да. После крещения. По-китайски его зовут Лианг Ли.

- Все-таки странно…

- Что именно?

- Двадцатый век на дворе, а тут такие средневековые обычаи. Помолвка детей…

- Понравилась девчонка?

- Ну…

- Придется тебя огорчить. Ты тоже не свободен.

- В каком смысле?

- Не спеши. Тут требуется некоторое поясняющее вступление. Видишь ли, Март, мне не так повезло с женитьбой, как твоему отцу. Офицеру нужна надежная, умная и верная супруга. Я же имел глупость купиться на внешнюю красоту и шик. Пока делал карьеру, все еще шло почти нормально, а когда подал в отставку… Ей, дочери адмирала, невместно быть замужем за каким-то презренным частником. В ту пору наша братия котировалась низко. Это сейчас мы вон как развернулись, книги про нас пишут, фильмы снимают, газетчики за нами гоняются, и на радио мы желанные гости. А тогда все только начиналось, и было совсем иначе.

Так что потребовала моя благоверная Татьяна Александровна развода. Пришлось пойти ей навстречу. Да и зачем сохранять брак, если взаимности нет? С тех пор желания сочетать себя узами Гименея у меня не возникало. Зато бывшая жена быстро утешилась в объятиях одного ловкого банкира и укатила не абы куда, а в Японию вместе с нашей дочерью! Я поначалу даже думал, чтобы еще больше мне досадить. Но это так, сгоряча. Просто открылись большие возможности делать деньги, вот и вся история.

Это я все к чему? Родители твои были образцом для меня. Мы часто встречались, мне в вашем доме всегда было хорошо и тепло. Такие дела. Вот и ты не спеши. Жена, брат, это очень важно и серьезно. Что же до помолвки, то когда вы были еще совсем детьми, то очень хорошо и дружно играли вместе. Вот мы тогда с Андреем и решили… кхм… Потом случилась эта трагедия, ты пропал… Я и сам дочь уже давно не видел. Одним словом, такие дела…

Друзья молча поднялись на второй этаж. Витька немедленно принялся греметь железом, собирая его для переезда. Колычеву весь этот шум мешал сосредоточиться и хорошенько обдумать новые вводные.

Сначала он вышел на широкий балкон. Наличие некой неведомой невесты, пусть Зимин и обозначил, что помолвка вроде как может уже и не считаться, создавала некоторые неудобства и лишние сложности на перспективу. Вернувшаяся память рисовала образ белоголовой большеглазой шестилетней девочки в светлом платьице, с которой они строили песчаные замки и отчаянно ныряли с камней в море на мелководье. Радовало Марта одно – сам перспективный тесть явно не рвался отстаивать эту тему. К тому же, с его слов выходило, что девица живет с матерью и отчимом. А их мнение на сей счет может кардинально отличаться от прежних планов помолвки.

Надышавшись свежим воздухом и придя к выводу, что чему быть, того не миновать, а пока что жизнь продолжается, почти непроизвольно свернул и зашел в соседнюю – пустую комнату. Отстраненно оглядел ее, и в голове тут же сформировалась новая мысль. «А ведь это выход. И чего я мучаюсь? Надо действовать». Но сначала он решил немного пройтись до моря и искупаться. Сгоряча принимать решения не стоило.

Спустя недолгое время вернувшись в дом и пройдя по привычке в их общую с Кимом комнату, Март застал в ней полнейший бедлам. Там и тут валялись различные детали и инструменты. Очевидно, Виктор начал переносить свои «сокровища» в гараж и пока еще не вернулся. Глядя на этот беспорядок, Колычев вдруг подумал, что занимать вдвоем одну комнату, когда в доме довольно места, не слишком разумно. Та, что находится рядом, ничуть не хуже, и они, по крайней мере, больше не будут мешать друг другу.

- А ты где был? – появился в дверном проеме приятель.

- Да так, прогулялся по окрестностям, окунулся пару раз, – пожал плечами Мартемьян.

- А я тут переезжаю, – пояснил будущий механик, ничуть не огорченный тем, что его не позвали. – Поможешь?

- Нет, брат. Я тебе уже говорил, что не следует здесь все захламлять. Так что сам. К тому же я тоже переезжаю.

- В каком смысле?!

- Не пугайся так, в соседнюю комнату. Не хочу мешать твоим занятиям и музицированию.

- Так, значит? – растерялся Ким.

- Ну а что здесь такого? – попытался успокоить приятеля Март, но было поздно, потому что тот уже обиделся.

- Конечно, – забухтел тот. – Не гоже таким важным господам в одной комнате со всякими проживать. Ты у нас кто? Колычев. С Романовыми в родстве! А мы так – хренота из-под ногтей. Какие уж мы вам товарищи…

- Вить, ты, случайно, ночью с кровати не падал? – участливо поинтересовался никак не ожидавший подобного Мартемьян.

Он с позиции своего тридцатилетнего опыта посмотрел на Кима по-новому, отстраненно. И понял, что парень задерган, переутомлен, узкие карие глаза покраснели, волосы давно не стрижены и не мыты – торчат в разные стороны, как у героев какого-нибудь рисованного аниме мульта. Витька словно еще больше похудел и заметно вытянулся. До метра восьмидесяти трех Марта ему, конечно, было еще далеко, но для корейца он был парнем довольно рослым.

Разве что одежда, за которой следила приходящая прислуга, оставалась свежей и то только потому, что Зимин дал распоряжение ежедневно изымать грязное, класть Киму новый комплект и чистить легкие туфли.

- Никуда я не падал, – продолжал бурчать кореец. – И так на самом дне… Понимаешь, я тут на птичьих правах. Вот ты – понятно. И потомок Андрея Кобылы – боярина самого Ивана Калиты и Симеона Гордого. У тебя и дар мощнейший, и энколпион родовой от матери, стало быть, и она не из простых. И деньги. И Зимин – твой дядя. А я? Так – прицепом, словно репей к хвосту лошадиному пристал и еду на халяву…

- Ага. Кобыльему… – постарался отшутиться Март, усиленно размышляя и подыскивая правильные слова.

- Вот-вот. Ты благороден, вежлив, шутишь к месту, сказочных красоток в танцах вертишь, как хочешь. А я? Зачем вообще я нужен? Знаешь, каково это, когда тебе походя говорят, мол, ты никто. Вот я и решил, что надо учиться и быстрее начинать самому зарабатывать. Чтобы себя содержать. Потому и рву жилы на учебе. Хочу сделать свой автомат на конкурс, там премия серьезная полагается.

- И кто же тебе такие глубокие мысли высказал? Молчишь? Ладно. Тогда так. Дураков не слушай.

- Ну а в чем я не прав?

- Да во всем! Ты мне не просто друг, ты мне брат! Больше чем брат. Если бы не ты, меня уже в живых не было! Мы с тобой через такое прошли, а ты мне сейчас какую-то дичь рассказываешь!

- Тогда почему ты съезжаешь?!

- Опять двадцать пять! Ну, пойми же, наконец, выросли мы с тобой. И нам каждому нужно свое личное пространство. В конце концов, вдруг ты или я захотим привести девушку…

- Какую девушку? – подозрительно прищурился Витька, отчего приобрел еще более комический вид. – Надю?

- Это вряд ли, – усмехнулся Март, прекрасно помнивший предостережение Зимина.

- Правда? – облегченно выдохнул Витька и расплылся в идиотской улыбке.

- Погоди-погоди, ты что, влюбился? – изумился Колычев.

- Нет, что ты, – сразу же пошел в отказ любвеобильный сын корейского народа. – Просто она такая… такая…

- Все понятно, – вздохнул Март. – Доктор, мы его теряем! Ладно, давай помогу, что ли, с твоим барахлом. А то ты такими темпами за неделю не управишься.

- А у тебя с ней точно ничего не было? – на всякий случай поинтересовался Ким.

- Зуб даю!

Увидев, как расцвел Ким, Март еще накинул позитива.

- То, что всерьез хочешь учиться и зарабатывать – очень хорошо. Я только «за». Но меру знать надо. И вот еще что. Оцени преимущества нового расклада. Теперь можешь хоть всю ночь свет жечь. Вещи раскладывать, как тебе удобно. Это вроде как твой мир. Отдельный и собственный. А общим у нас балкон останется, будем там вечерами сидеть, пить пив…кхм… лимонад и разговаривать.

Присев на кресло, почти машинально протянул руку к большому радиоприемнику, стоящему на комоде. Крутнув ручку настроек, он с неким отстраненным удивлением услышал знакомый голос мисс Аннабель. Увеличив громкость, с интересом прислушался. В памяти сразу появился яркий образ рыжеволосой журналистки.

«Еще одна Ли на мою голову… – хмыкнул мысленно Колычев, – ну, послушаем, что она нам вещает на своей волне».

- Витька, слышь, тут наша знакомая с Би-Би-Си говорит.

- Мне только что стало достоверно известно, что буквально два часа назад погиб командующий военно-воздушными силами Китайской республики Сун Цзывэнь – старший брат всесильной мадам Чан – жены генералиссимуса Чан Кайши. Подробности. Подрыв мощного фугаса произошел во время проведения секретного совещания с руководителями флота. По нашим сведениям, его должен был посетить и сам мистер Чан[6]. Но, по счастливой для него случайности, глава Китая не смог приехать. Можно констатировать, что все руководство военно-воздушных сил Китая обезглавлено. Удачный и сильный ход Токио. Обстоятельства пока не ясны, но по сообщениям с места трагедии охрана обеспечивалась на высоком уровне, долина надежно прикрыта ПВО и ни один воздушный корабль не пересекал ее рубежей. Вероятно, имеет место предательство или работа внедренного агента? Возможно, вскоре мы это узнаем. Оставайтесь с нами, чтобы не пропустить самые горячие новости. С вами была ваша Аннабель».

Марта эта новость изрядно встряхнула, напомнив, что не только неведомый ему китайский функционер являлся целью для диверсии, но и он сам – такой молодой, нарядный и, главное, талантливый.

- Аннабель не перестает выдавать инсайды, раскрывать тайны и оглашать откровения. Профи, чего скажешь…

- Это да, она крутая, – согласился с другом Витька.

- Но как они это умудрились устроить? – задумчиво протянул Март.

- Японцы? – уточнил на всякий случай Ким.

- Ага. Такое впечатление, что у них там то ли ящик Пандоры, то ли меленка Сампо [7]… Одним словом – сказки, магия и полный разрыв шаблона. То и дело выдают новые загадки.

- Да, опять враг чего-то придумал, – не без досады на столь несвоевременные нововведения, ответил Ким. – Ну, ничего. В прошлый раз удалось с их секретными торпедами летающими совладать, и теперь решение найдется.

- Твои слова да Богу в уши, – не без сомнения в голосе хмыкнул Колычев, вновь подивившись непробиваемому оптимизму друга.

[1] Татары – презрительная кличка маньчжур.

[2] Линди-хоп – популярный в 30-40е годы танец с элементами акробатики.

[3] Старый город – китайский квартал Порт-Артура. Славился обилием увеселительных заведений.

[4] Капитан – уважительное обращение китайца к русскому вне зависимости от чина последнего (устар.)

[5] Перпетуум-мобиле – вечный двигатель.

[6] Генералиссимус Чан Кайши.

[7] Сампо – чудесный артефакт из карело-финского эпоса «Калевала».

Глава 2

Как всем давно известно, понедельник – день тяжелый, в том числе и для учащихся всех видов. Не являлась исключением и летная школа, где курсантов для начала выстроили на плацу. Затем зачитали журнал успеваемости, из коего явно следовало, что большинство стоящих перед начальством – лодыри и бездельники. После чего объявили о переходе к практическим занятиям и завершили все церемониальным маршем, который будущие пилоты ожидаемо провалили, шагая кто в лес, кто по дрова.

- И что прикажете делать с эдаким контингентом? – с тоской поинтересовался начальник училища.

- Чтобы управлять транспортами, умения тянуть носок не требуется, – пожал плечами старший преподаватель.

- И то верно, – кивнул Алексеев, после чего зычно крикнул, – Разойтись по занятиям!

Марту всегда нравилось учиться. Студенческие годы после армии вообще вспоминались как самое счастливое время в его недолгой жизни. Возможно, потому он и после окончания института регулярно ездил на стажировки, охотно посещал семинары и вообще всегда был рад узнать что-то полезное для профессии. А в этой новой жизни ему выпал полноценный шанс снова вернуться к учебе, пусть и в качестве курсанта.

Впрочем, летная школа, куда его определил Зимин, не являлась полноценным учебным заведением. Скорее, это были частные курсы для подготовки пилотов гражданских воздушных кораблей. Но поскольку пилот – профессия специфическая, государство не желало упускать из виду такой ценный ресурс, и все обучение происходило под патронажем Третьего Воздушного флота Российской Империи.

Обучаться в школе могли все, у кого имелись для этого средства. Наличие «дара» не являлось обязательным. Тем не менее, имелся небольшой костяк из имевших способности к управлению энергосферой курсантов, которые по разным причинам не могли или не хотели обучаться в специализированных учебных заведениях Империи. (Или, если быть уж совсем точным, учебные заведения не желали видеть их в своих стенах).

Штат преподавателей и инструкторов сплошь состоял исключительно из бывших военлетов. Специально для работы с одаренной молодежью начальство привлекало за немалые деньги экспертов, в том числе и самого Зимина. Постоянным куратором небольшой группы был Виктор Павлович Астафьев – в целом ничем не примечательный, но очень настойчивый и требовательный отставной офицер.

Весь курс был рассчитан на четыре месяца с графиком шесть на шесть и одним выходным днем. Никаких глубоких знаний школа давать не предполагала, ограничиваясь разумным минимумом. Группа на момент прихода Колычева уже отучилась половину срока. Давно перезнакомилась, определила лидеров и аутсайдеров, отличников, талантов и бестолочей. Так что вливаться в коллектив пришлось с трудом и не без скрипа. И тут очень помог скрытый ресурс опыта и возраста Марта.

Ближе всех он сошелся с Федором Розановым – дальним родственником известного философа, и Максом Черкасовым, происходившим из семьи потомственных моряков, с давних пор осевших в Порт-Артуре. Ребята они были, если не принимать во внимание их патологическое разгильдяйство, неплохие и, что называется, хорошие товарищи.

- Скорее бы за штурвал настоящего корабля, – мечтательно вздохнул Федор, на самом деле панически боявшийся самостоятельных полетов. – А то эти тренажеры надоели хуже горькой редьки!

- Кстати, за это надо выпить, – заметил Максим, отчего-то считавший неумеренное потребление спиртного признаком мужественности. – Предлагаю сегодня вечером.

- У меня нельзя, – сразу же отказался Розанов. – Родители вернулись.

- Надеюсь, все в порядке?

- Да. Вот только какой-то идиот ухитрился засунуть пустую бутылку из-под коньяка под подушку в спальне. Еле успел ее убрать.

- Это точно не я, – решительно пошел в отказ Черкасов. – Может, Март помнит?

- С чего бы, он едва ли не первым слинял, причем не один…

- Разве? – картинно удивился Макс и повернулся к скромно помалкивающему приятелю. – Курсант Колычев, извольте объясниться!

- О чем?

- Как о чем? – возмутился Федька. – Покинул застолье с барышней и не желаешь поделиться подробностями. Это, по меньшей мере, не по-товарищески!

- Джентльмены о подобных вещах не распространяются, – сдуру брякнул Март, но тут же пожалел о двусмысленно прозвучавшей фразе.

- Молодец! – одобрительно приподнял большой палец Черкасов. – Так сказать, не посрамил…

- Господа, я вам не сильно мешаю? – осведомился остановившийся рядом с их партами Астафьев.

- Никак нет! – под всеобщие смешки браво доложил Колычев.

- В таком случае, вам не составит труда повторить мои последние слова?

- Так точно! Ваше благородие сказали, что сегодня пройдет первое занятие по пилотированию учебного корвета «Джигит», и стали распределять курсантов по группам.

- И в какую попали вы?

- В первую. Вместе с курсантами Черкасовым, Розановым и Айсиньгьоро.

- Что ж, – хмыкнул куратор. – По крайней мере, мнемотехнике и поддержанию «сферы» вы научились. Однако не стоит во всем полагаться только на дар. Внимание в нашем деле требуется не меньше, чем в любом ином.

- Так точно!

- Прекрасно. У кого-нибудь есть вопросы?

- У меня, господин учитель, – поднял руку Пужэнь. До прихода Марта он считался фаворитом в группе и по силе дара, и по учебе, но появление новой звезды быстро затмило популярность «золотого мальчика».

- Слушаю вас, княжич.

- Курсант Колычев не прослушал полного курса, а его поставили в первую группу. Это может быть опасно.

- Не стоит быть таким пугливым, ваше сиятельство, – с непроницаемым лицом парировал отставник. – Курсант Колычев блестяще учится, на отлично сдает все промежуточные зачеты и письменные работы. Это – во-первых. Во-вторых, он единственный, кто имеет опыт управления ботом. Господа, в его летной книжке уже двадцать часов самостоятельного налета. И он успел все это сделать за прошедшие два месяца. Вы же и остальные курсанты не удосужились, видимо, в силу большой занятости, найти время для самостоятельных занятий. И в-третьих. Колычев награжден за участие в боях самим генерал-фельдмаршалом бароном Врангелем. Я в нем уверен, он – не подведет!

Цифры эти полностью соответствовали действительности, и уж точно не были взяты из «воздуха». Еще в самом начале, выдавая Марту приказ о его зачислении в летную школу, Зимин пообещал:

- Что касается тебя, Мартемьян. Согласно этому документу, ты принят в спецгруппу для одаренных в летной школе главной базы Третьего флота здесь, в Дальнем. Поскольку от большинства из курсантов априори сильно отстаешь, воленс-ноленс придется наверстывать. И в технике, и в пилотаже. Впрочем, вашу группу все равно пока что на тренажерах гоняют. Так что справишься.

- Я тоже так думаю, – скупо улыбнулся Колычев.

- Когда начнете летную практику, я тебе помогу, – продолжил Зимин, не обращая внимания на браваду будущего курсанта. – Будем дополнительно на разведботе заниматься, заодно и часы наберешь, и практику на малых судах для допуска к самостоятельным полетам получишь. Я, к твоему сведению, имею официальный ранг летчика-инструктора первого, то есть высшего, ранга. А там, как говорили наши предки – все в руце Божией. В общем, поживем – увидим!

Слово его никогда не расходилось с делом, так что после усвоения теории и отработки на «земле», он по выходным каждую неделю по несколько часов летал на разведботе. Сначала на месте второго пилота, а затем и командира воздушного судна. Строгий наставник даже организовал ночные тренировки. Впрочем, при наличии видения это было совсем не так сложно. «Сфера» отлично заменяла тепловизоры и ПНВ. Все полеты четко фиксировались и хронометрировались диспетчером аэропорта. Так что опыт он действительно успел-таки приобрести.

Теперь его предстояло продемонстрировать.

Закончив распределение курсантов по группам, Астафьев приказал им построиться и вывел во двор, где будущих пилотов поджидал грузовик. Забравшись в кузов, Март принялся разглядывать школу, невольно сравнивая ее с совсем недавно покинутым приютом. Несмотря на то, что выстроенное в модном для тридцатых годов стиле модерн здание вовсе не поражало воображение, по сравнению с его прежним обиталищем оно выглядело дворцом.

Небольшое, двухэтажное, выкрашенное в нежно голубой цвет с яркими белыми арками, полуколоннами и оконными проемами. В учебных классах всегда царили свет и прохлада.

Оригинальная система вентиляции, сработанная русскими инженерами и архитекторами, прекрасно справлялась со своим предназначением. Широкие парты, грифельная доска во всю стену и набор мелков. Высокие потолки, широкие окна в частом переплете и уже повсюду электрическое освещение. Пусть и старомодно для жителя двадцать первого века, зато с душой и вкусом. В специализированных классах широкий набор оборудования от самого простого до настоящего и очень дорогого гирокомпаса марки «Sperri».

Неудивительно, что Марту здесь нравилось.

Стоило курсантам занять свои места, как мотор грузовика Нижегородского завода заурчал, и тот, подвывая гипоидной передачей, тронулся в сторону аэродрома, где их поджидал «Джигит».

Прежде чем будущие пилоты получали допуск, им предстояло пройти обязательный медосмотр, без которого к самостоятельным полетам никого не допускали. С учетом молодости и здоровья курсантов процедура являлась по большей части формальной, но правила есть правила.

Медпункт или, как говорили прежде, околоток на аэродроме располагался в отдельно стоящем флигеле, где царствовал коллежский советник Малышев – представительный мужчина лет сорока от роду. Как водится в военных частях, он был специалистом на все руки. И терапевтом, и хирургом, а если понадобится, то и психиатром.

Пока его товарищи, подшучивая друг над другом, раздевались, Март быстро разоблачился до трусов и, недолго думая, шагнул в смотровую. Открывая дверь, он едва не столкнулся с молодой девушкой в белом халате и высокой накрахмаленной косынке с красным крестом.

- Простите, – вырвалось у него.

- Вы уже готовы? – строго спросила медсестра.

- Для вас на все! – не раздумывая, ответил он.

- Проходите, господин остряк, – осталась безучастной к его пылкости служительница Асклепия.

Внутри привычно пахло карболкой, йодом и еще какими-то лекарствами. Малышев сидел за столом, уткнувшись в лежащие перед ним стопкой медицинские карты курсантов. Несмотря на это, он сразу же узнал вошедшего и с легкой усмешкой отрекомендовал его своей помощнице.

- Полюбуйтесь, мадемуазель Стоцкая. Перед вами представитель славного рода Колычевых.

- Я польщена, – фыркнула барышня.

- Здравствуйте, Андрон Николаевич, – запоздало поприветствовал его не ожидавший такого приема Март.

- И вам не хворать. Впрочем, как вижу, вы по-прежнему до неприличия здоровы?

- Вашими молитвами.

- Жалобы есть?

- Никак нет!

- Чудно, – отозвался врач, расписываясь в летной книжке и протягивая ее курсанту.

- Разрешите идти?

- Ступайте, и позовите следующего.

Малышев не просто был одаренным, а очень известным целителем. Будь у него такое желание, он давно мог бы иметь собственную клинику и солидный доход, но отчего-то предпочитал служить на задворках империи, подальше от столичных интриг и суеты. Ему не было надобности в тщательном осмотре своих пациентов, поскольку он прекрасно видел все их недуги через «сферу». К тому же Март, равно как и другие члены команды «Бурана», уже не раз бывал у него на осмотре. К слову, частным порядком такая услуга стоила довольно дорого, но у Зимина всегда было все самое лучшее.

- Ну что? – встретили его у входа товарищи.

- Восемнадцать, – потерянным голосом сообщил он им.

- Что, восемнадцать? – не понял его Черкасов.

- Видел медсестру?

- Конечно. Славная цыпочка.

- Стоит с линейкой и измеряет… – трагическим тоном ответил Март.

- Где измеряет? – широко открыл глаза Макс.

- Там, – с деланным смущением всхлипнул Колычев. – Сразу, как вошел, и вот.

- Но это же неприлично! – ахнул внимательно прислушивающийся к ним Розанов.

- В кабинете врача все прилично, – философски пожал плечами Черкасов. – Так ты говоришь сразу, как вошел?

- Да. Так что рекомендую снять трусы, а то у нее руки холодные. Сам понимаешь, размер махом снижается.

- Благодарю, – кивнул приятель и храбро шагнул внутрь смотровой.

Через минуту спешно натягивающий брюки Колычев услышал возмущенный женский вопль.

- Что вы себе позволяете, курсант? – рявкнул на весь околоток Малышев, после чего добавил уже тише, обращаясь к Стоцкой. – А вы, голубушка, чего так кричите? Неужто никогда прежде не видели…

На взлетно-посадочном поле их терпеливо ожидал учебный корвет, уже много лет служивший партой для молодых пилотов. Когда-то «Джигит» был гордостью ВВФ, но лучшие дни для кораблей этого типа давно миновали. Большую их часть уже десять лет назад списали, некоторые погибли в различных переделках, но вот ему повезло отправиться на реконструкцию.

В ходе нее со старого корабля сняли бронирование и почти все вооружение, кроме пары учебных малокалиберных орудий и пулеметов. Все это, плюс замена двигателей на более мощные и современные, ощутимо облегчило борт и добавило ему динамики. Корабль отличала некоторая вычурность и угловатость облика, характерная для стиля авиастроения начала века. Но это ничуть не портило его красоту в глазах Марта и остальных курсантов, скорее наоборот, придавало определенный шарм.

Устройство корвета было изучено ими на занятиях вдоль и поперек, но больше в теории. Теперь же предстояло знакомство на практике. Колычев, в отличие от большинства своих товарищей, успел побывать на «Джигите» прежде и теперь подходил к кораблю, как к старому знакомому.

Чехлы с сопел двигателей уже были сняты, топливозаправщик успел отработать и покатил дальше по своим делам, небольшой экипаж занял свои места, дожидаясь курсантов.

Каждый раз перед полетом Март обязательно проходил через своеобразный ритуал приветствия корабля. Обход-осмотр начинался от носа и шел по часовой стрелке, сопровождаясь касаниями и поглаживаниями. Заодно не лишним было убедиться, что все технологические лючки надежно задраены, чехлы и щиты сняты, в двигателях никто случайно не забыл масленку или отвертку. Но главное: Март «здоровался» с могучим стальным корветом.

Впрочем, долго побыть наедине с кораблем ему не удалось. Совсем скоро к нему присоединилась шумная гурьба однокашников, и Колычев вынужденно прекратил ритуал.

- Не ожидал от тебя, – тихо заметил Розанов, но долго сохранять строгий вид не смог и прыснул от смеха в ладошку. – Хорошо все-таки, что я не пошел следующим.

- Ничего, за мной будет должок, – пристально посмотрел на приятеля Черкасов.

- Глупо и пошло! – резюмировал АйсиньГьоро, после чего с презрением отвернулся.

- Господа, а хорошо бы нам всем вместе сфотографироваться на память, – мечтательно заметил кто-то из курсантов. – Жаль, что ни у кого нет фотоаппарата.

- Не вздумай! – неожиданно резко одернул его Март. – Плохая примета!

- О чем ты говоришь? – удивился тот.

- Не то последнюю фотографию поставят на памятник! – пояснил Колычев.

- Ты, верно, опять шутишь? – подозрительно посмотрел на него Федор.

- Хотите верьте, хотите нет, а приметы в авиации – дело серьезное!

- Но почему?

- Не могу сказать. Просто не делайте так и все.

- А еще какие есть? – заинтересовались остальные.

- Никаких новых вещей и одежды – только проверенные, старые, слетанные. Особенно ботинки – они должны «научиться летать».

- Господи, это еще почему?

- А вот в этом есть здравый смысл, – вмешался незаметно подошедший Астафьев. – Новая одежда и тем более обувь в силу своей неразношенности может мешать, жать, натирать и в целом отвлекать. А в небе уже деваться некуда. Магазинов нет. Так что в этой части рекомендую прислушаться к советам курсанта Колычева.

- Главное, не слушать его перед медосмотром, – фыркнул в кулак Розанов, а вслед за ним расхохотались и остальные.

- Отставить смех! – рявкнул на них наставник, явно не понимая причину веселья. – Все собрались?

- Так точно!

- Тогда, строиться и занять места по боевому расписанию!

Курсанты тут же успокоились и, организованно поднявшись на борт, прямиком проследовали в ходовую рубку, устроившись на нескольких откидных сидениях у задней стены, после чего пристегнулись.

Первым, как и следовало ожидать, поставили на выполнение «коробочки» маньчжура. Причина проста – список составлялся по алфавиту. Княжич уселся в пилотское кресло с высокой спинкой и взялся за штурвал, ожидая команды капитана на старт. Он немного переволновался и в ходе выполнения полетного задания допустил ряд незначительных, и от того еще более досадных, просчетов. При отрыве от земли слишком высоко поднялся, не зафиксировался на полутора-двух метрах, чтобы проверить надежность работы систем и центровку. В дальнейшем, при наборе высоты и выполнении разворотов, действовал не всегда точно и, пожалуй, чуть резковато. В целом, ничего страшного для первого раза. На твердую «четверку». Март, который шел вторым, откатал все почти идеально. Чем заслужил череду взглядов от сокурсников. Были тут и зависть, и восхищение, и уважение, и признание. Но сам себе он признался, что, придись ему быть первым, кто знает, как бы все обернулось.

Больше всех умудрился наделать ошибок Федя Розанов. С самого начала он не развернул корабль носом к ветру, потом сразу подскочил в воздух с изрядной перегрузкой, заставив капитана негромко помянуть нечистого. Затем он ухитрился проигнорировать довольно сильный восточный ветер, отчего постоянно мотало на курсе, а после второго разворота, по какой-то неведомой причине, продолжал тянуть корвет вверх, в то время как, согласно полетному заданию, должен был перевести учебный корабль в горизонтальный полет.

В итоге он промазал после четвертого разворота с точкой выхода на глиссаду[1] и вынужден был зависнуть почти на сорока метрах от ВПП. Наверное, только широкая, пусть и очень растерянная в данный момент улыбка спасла его от неуда. Так что своей тройке он радовался едва ли не больше всех.

Что касается Черкасова, то он оказался крепким середнячком. Хотя опыта и таланта ему явно недоставало, выполнил упражнение он немногим хуже, чем Пужэнь и, уж конечно, куда лучше Розанова. Хотя последнее было нетрудно. Впрочем, его отец служил штурманом на «Диане» и, судя по всему, успел кое-чему обучить своего непутевого отпрыска.

Но, если честно, Колычеву в тот момент было не до успехов друзей. Пока корабль Зимина находился в ремонте, он управлял только разведботом, а тот никак не мог сравниться с красавцем «Джигитом». Ощущение от полета, когда могучее тело корвета послушно подчиняется твоим малейшим движениям пальцев, завораживало.

Пожалуй, самая сильная эмоция – это когда он прошел «конвейером» [2] четыре круга и получил приказ уступить место другому. Вставать из пилотского кресла, отрываться от штурвала и рычагов управления двигателями совершенно не хотелось. «Уже все? Почему так быстро? Можно еще?» – так и крутилось в его голове, но ему хватило самодисциплины оставить эти наивные вопросы при себе.

«Ничего, скоро сдам экзамены, получу корочки и пойду стажером на «Буран», вот тогда и налетаюсь по полной», – утешил он сам себя.

- Ну что, будем сегодня собираться? – отвлек его от размышлений Черкасов.

- Зачем? – затупил Март.

- Как зачем? – изумился вертящийся рядом Федя. – Все-таки, первый самостоятельный полет…

- Если после каждого полета устраивать пьянку, никакая печень не выдержит, – решительно возразил Колычев. – Да и, как ты сам сказал, нам пока что негде. Давайте лучше соберемся, когда получим свидетельства пилотов. Тогда и повод для кутежа будет достойный, и мы сами уже станем не мальчиками-курсантами, а взрослыми людьми с весьма престижной специальностью! Ради такого дела не грех будет скинуться и арендовать зал в каком-нибудь заведении.

- Нет, это плохая идея, – мотнул головой Розанов. – Во-первых, по традиции после выпуска будет бал. Согласись, свинтить оттуда будет просто неприлично!

- А во-вторых?

- Ты представляешь, сколько будет стоить зал в «Ласточке»?

- А кто говорит о «Ласточке» и вообще о Порт-Артуре? Мы все-таки еще не офицеры ВВФ. В Дальнем достаточно вполне приличных трактиров с весьма умеренными ценами.

- А ведь в этом что-то есть! – задумался, оценив все выгоды предложения, Федор. – Господа, как вам предложение курсанта Колычева? – обернулся он к остальным и буквально напоролся взглядом на Айсиньгьоро.

- Мне нравится, – невозмутимо пожал тот плечами. – И я не вижу ни одной причины, по которой подобное мероприятие следует отложить. Первый самостоятельный полет – достаточно веский повод для праздника!

- Чудно. Так значит – вы в деле?

- Почему бы и нет. Правда, у меня есть одно условие.

- Я весь внимание.

- Раз уж речь идет о празднике в честь первого полета, я полагаю, среди приглашенных должны быть только пилоты.

- Справедливое требование.

- И зачем откладывать, если можно прямо сейчас отпраздновать, но при том и не устраивать пьянку?

- То есть как это без водки? Может, еще и без девочек? – подал голос кто-то из курсантов, внимательно прислушивавшихся к разговорам одаренных.

- Ну зачем же, – невозмутимо улыбнулся маньчжур. – Я беру на себя обязанность украсить наше торжество присутствием прекрасных женщин. И при том сегодня же. Музыка, танцы и все, что вы только пожелаете.

- Я правильно понимаю, что вы сейчас говорите о том, чтобы отправиться к обитательницам «Павильона для гостей Золотого дома»? – широко распахнул глаза Розанов.

- Именно.

- Я, наверное, сплю! – простонал Федор.

- Так что, господин Колычев, вы согласны? – с непонятным выражением на лице спросил Пужэнь.

Первым побуждением Марта было послать маньчжурского аристократа как можно дальше, но тогда бы получилось, что он спасовал на глазах всей группы.

- Сказать по чести, у меня на этот вечер были иные планы… Но если все за, то и я с вами, – пожал он плечами.

- Вот и славно! – едва не запрыгал от радости Розанов и остальные курсанты. – Тогда решено, сегодня полакомимся «клубничкой»!

Единственным недовольным выглядел Черкасов, судя по всему, твердо намеревавшийся выпить именно сегодня. Но и ему пришлось согласиться с мнением большинства.

- Говорят, умней они, а что услышишь от любого? – сокрушенно процитировал Максим. – Жомини да Жомини, а о водке ни полслова! [3]

С другой стороны, утешил себя курсант, он наконец-то получит то, чего никак не мог добиться на вечеринках – женского внимания, пусть и за деньги.

Впрочем, Март тоже немного досадовал на себя. Встречаться лишний раз с Айсиньгьоро, да еще и быть у того в должниках совсем не хотелось. К тому же, надо будет как-то объясниться с Кимом, ибо условие Пужэня, конечно же, касалось прежде всего Витьки. Впрочем, он был практически уверен, что друг и сам бы отказался. Его романтическая натура искала настоящей, а не продажной любви…

Все же совсем без выпивки не обошлось. Курсанты, конечно, любили выставить себя людьми бывалыми и видавшими всякие виды, но знакомство с борделями у абсолютного большинства было чисто теоретическим. Поэтому порог «павильона для гостей» они перешагнули не без робости.

Однако работницы индустрии досуга, предупреждённые молодым господином, встретили гостей своего хозяина более чем радушно. Руководившая «процессом» дама в традиционном наряде, которую Март про себя сразу же окрестил «бандершей», пригласила их устраиваться на стоящих вдоль стен диванчиках, а потом появились молоденькие служанки с подносами, уставленными бокалами с шампанским.

- Какие очаровательные крошки! – восхитился Розанов, глядя на разносящих напитки девушек. – Если тут такая обслуга, то каковы будут девочки…

- Надеюсь, хоть немного старше, – хмыкнул Март, пригубливая содержимое своего бокала.

Шампанское, к слову, оказалось весьма недурным. Не «Вдова Клико» или «Мумм», конечно, но более чем достойный «Лансон» [4]. Впрочем, курсантам теперь было не до букета, поскольку перед ними появились главные действующие лица. В отличие от «бандерши» куртизанки оказались одеты более или менее по-европейски. Впрочем, в данном случае «одеты» звучало изрядным преувеличением. Скорее, это были легкие туники, мало что скрывающие от пытливых взоров будущей элиты воздушного флота.

Но в любом случае, девушки показались им воплощением загадочной и таинственной Азии. Стройные, одинаково причесанные и накрашенные, они кружились перед своими потенциальными клиентами под непонятно откуда льющуюся музыку, создавая совершенно непередаваемую атмосферу восточных сказок и роскошных гаремов легендарных правителей Азии.

«Что ж, вот еще одна сторона жизни в дальних странах. Есть возможность ощутить себя на пару часов китайским императором, иранским шахиншахом, а то и Великим Моголом. Будем пользоваться, пока предлагают», –философски рассудил Март, потягивая из хрустального бокала искрящееся мелкими пузырьками шампанское. «И, пожалуй, я выберу вот эту трепетную лань. При такой гибкости в талии, она, верно, может делать много интересного».

[1] Глиссада - траектория полёта летательного аппарата, по которой он снижается, в том числе — непосредственно перед посадкой.

[2] Полет конвейером - курсантом выполняются все действия, как при обычной посадке, а после того как шасси касаются ВПП, начинается выполнение действий как при взлёте. Посадка конвейером используется для отработки элементов взлёта и посадки, а также расчёта на посадку при полётах по кругу.

[3] «Песня старого гусара» Д. Давыдов.

[4] «Veuve Clicquot», «Mumm», «Lanson» -марки шампанских вин.

Глава 3

Виктор еще раз провел расческой по непослушным волосам и удовлетворенно вздохнул, пристально глядя на свое отражение в небольшом мутноватом зеркале. В целом, он остался доволен собой. После вчерашних бесед с Зиминым и Мартом, которые так много и так круто поменяли, он и сам решил действовать решительно, не откладывая важные дела «на потом».

Будучи человеком, не лишенным наблюдательности и даже некоторых аналитических способностей, Ким пришел к выводу, что его собственный вкус в одежде, мягко говоря, далек от идеала. В принципе, ничего страшного в этом не было. Друзья на этот счет не загонялись, а мнение остальных его не слишком интересовало. Кроме, разумеется, представительниц прекрасного пола, к несчастью, не упускавших случая позлословить на его счет.

Устав терпеть болезненные уколы своему самолюбию, влюбчивый юноша, не мудрствуя лукаво, решил копировать манеру друга. Благо Вахрамеев, или теперь уже Колычев, пользовался неизменным успехом в любой компании.

Смахнув щелчком невидимые пылинки с плеч светлого пиджака, Виктор еще раз убедился, что рубашка, костюм и легкие туфли безукоризненно отглажены, сияют чистотой и выглядят при этом, что называется, респектабельно.

Придя к выводу, что наряд для начала новой жизни выглядит более чем подобающе, Ким, прошагав по гулким коридорам и аккуратно постучав в дверь учительской, оказался перед своим преподавателем. На секунду задержал дыхание и решительно обратился к наставнику.

- Ваше благородие, нельзя ли мне сегодня уйти пораньше?

Обычно наставники относились к подобным просьбам крайне отрицательно, но, во-первых, молодой человек был прилежен в науках, а во-вторых, их не часто именовали «благородиями». Как тут было отказать?

- Что, предстоит бой на близкой дистанции? – ухмыльнулся мастер, оценив непривычный внешний вид ученика. – Ладно, ступай.

- Покорнейше благодарю.

- Да иди уже, покуда не передумал! И завтра чтоб без опозданий! А то знаю я вас…

Покинув в приподнятом настроении свое учебное заведение, молодой человек впервые в жизни не стал опустошать чужую клумбу, а купил скромный букет у девушки-цветочницы и поспешил по направлению к женской гимназии, в которой училась Надя Ли.

Ждать пришлось довольно долго, но, как известно, «влюбленные часов не наблюдают», и полный самых радужных предчувствий Виктор готов был провести у заветных ворот всю жизнь.

Наконец, старшеклассницы появились на крыльце большого трехэтажного здания Первой женской гимназии. Одетые в очень скромные и сдержанные белые форменные платья с длинными глухими рукавами и темные фартуки, с туго заплетенными в косы длинными волосами, они, щебеча как сказочные птицы, расходились каждая своей дорогой.

Время от времени они, конечно, бросали на странного молодого человека с цветами заинтересованные взгляды, но он в ответ лишь растерянно улыбался, потому что ждал только одну единственную на всем белом свете, пока не увидел ее.

Девушка шла в окружении подружек и беспечно улыбалась солнечному дню и закончившимся скучным занятиям, когда на ее пути оказался ушибленный Амуром юноша. Сначала в ее глазах промелькнуло недоумение, потом узнавание и легкая растерянность, но потом самообладание вернулось, и она мило улыбнулась ему как старому знакомцу.

- Здравствуйте, Надежда, – выдавил из себя Витька, заметивший только улыбку, и на негнущихся ногах подошел к предмету своей страсти.

- Здравствуйте, э…

- Виктор.

- Да, Виктор. Как чудно, что я вас встретила. А что вы здесь делаете?

- Вас ждал, Надя, – набравшись храбрости, не слишком изящно сунул девушке в руки букетик. – Вот цветы. Можно, я вас провожу?

Беззастенчиво гревшие уши спутницы тут же захихикали, но, как оказалось, мадемуазель Ли было не так просто смутить.

- Отчего же нет, я с удовольствием с вами прогуляюсь, – просто ответила она.

- В таком случае, не будем вам мешать, – немного жеманно заметили гимназистки и поспешили отойти в сторону, не спуская, впрочем, глаз со странной парочки.

Первые пару минут они шли молча. Смущенный Витька не знал что сказать, а Надя просто невозмутимо шла рядом, наслаждаясь вниманием подруг.

Затем Ким собрался с духом и робко произнес:

- Вы позволите предложить вам мороженое?

- Отчего же нет? – улыбнулась девушка. – Я очень люблю сладкое. Только где же вы его возьмете?

- Здесь совсем рядом есть кафе. Говорят, в нем подают чудесный пломбир разных вкусов и кофе с венскими вафлями.

- Тогда пойдемте, – на удивление легко согласилась девушка, которая, казалось, и сама совсем не спешила возвращаться домой.

Честно говоря, Виктор не смел и надеяться, что Надя примет его приглашение. Тем более что гимназистам запрещалось посещать публичные места без сопровождения родителей, но теперь, когда самые смелые его мечты осуществились, обрадовался и проявил настоящую щедрость, совсем забыв поинтересоваться, что предпочитает его избранница.

- Нам, пожалуйста, по три шарика, – выпалил он официантке. – Ананасовый, вишневый и крем-брюле!

- Как будет угодно, – сделала она книксен.

- И кофе с печеньем, – запоздало крикнул он ей вслед.

- Всенепременно.

Сидя за столиком на крытой веранде, молодые люди с аппетитом принялись за сладости, потом пили кофе, болтая о всяких пустяках. Недавнее совместное приключение невольно сблизило их, и они вели себя как старые друзья или, по меньшей мере, давние знакомые. Потом они гуляли, причем, Ким взвалил на себя оказавшийся совсем нелегким ранец с учебниками. Что касается мадемуазель Ли, то она воспринимала его неловкие ухаживания как должное. Время летело незаметно, и не успели они оглянуться, как оказались перед тяжелыми дверьми большого особняка.

- Вот я и дома, – сообщила Надя.

- Жалко, – вздохнул Витька. – Но мы ведь еще увидимся?

- Конечно, – отозвалась девушка, стрельнув глазами по сторонам, на прощание легко прикоснулась сладкими, сочными губами к его щеке.

Ким так растерялся, что не нашелся сразу, что ответить, а когда все-таки открыл рот, гимназистки уже и след простыл. Ему хотелось петь, а еще лучше, взлететь как воздушный шарик, наполненный волшебным газом счастья. Постояв с минуту, в тайной надежде, что красавица еще раз выглянет в окно и помашет ему рукой, он так и не заметил, как из ворот роскошной усадьбы напротив вышли четверо одетых в традиционные маньчжурские наряды крепких молодцов и решительно направились прямиком к нему.

Вернувшись около восьми вечера домой, Март не застал Кима. Решив, что друг, как обычно, работает допоздна, но вполне сможет добраться на такси, он направился на кухню. Порывшись в огромном холодильнике, отыскал составляющие простейшей пасты с прошутто, помидорами и грюйером и в гордом одиночестве поужинал. К ночи, когда Ким так и не появился, Колычев уже начал немного беспокоиться. Для начала он позвонил по всем доступным номерам, где гипотетически мог оказаться Витька.

В итоге выяснилось, что тот, нарядившись, ушел с учебы рано, а в мастерские так и не явился. Не нашлось его и у Игната в учебке, куда Ким регулярно захаживал, осваивая артиллерийское дело, гоняя по полосе препятствий или пережигая в тире цинки с патронами для отработки стрельбы из неустойчивых положений по всем образцам стрелкового вооружения от пистолетов и винтовок до ручных и станковых пулеметов.

Оставалось позвонить в полицию и городскую больницу. Когда и там твердо ответили «нет», пришлось задуматься.

Посмотрев шкаф с вещами Виктора, Колычев убедился, что тот сегодня выбрал свой лучший костюм и легкие туфли, которые Март ему и выбрал в самом дорогом магазине готового платья. Припомнив вчерашний разговор, он пришел к логическому умозаключению, что влюбчивый сын корейского народа и начинающий трубадур, очевидно, пустился в амурные похождения, и поразился несвоевременной ассоциации.

«Выходит, мы одновременно крутили отношения с противоположным полом, только я удовлетворился простым решением, а этот балбес решил штурмовать горные вершины».

Время было позднее и звонить Надежде, чей номер и адрес Март без труда отыскал в телефонном справочнике, показалось ему не слишком удобным. Но делать нечего. К сожалению, взявший трубку слуга не захотел ничего слушать и, пролопотав на ломаном русском: «Господина изволит спать, звоните завтра, пожалуйста», – повесил трубку.

В груди неприятно кольнуло нехорошее предчувствие, а интуиции «одаренному» следовало доверять. По-хорошему, следовало посоветоваться с опекуном, но Зимин, как назло, опять задерживался, а мерно тикавшие башенные часы в гостиной наглядно показывали, что время безвозвратно утекает.

Делать нечего, Колычев быстро оделся, завел своего стального коня, включил фару и, выйдя в «сферу», помчался по ночному асфальтовому серпантину в центр, выжимая из аппарата максимум. В некотором роде, это было увлекательное, пусть и короткое, путешествие. Дорога не заняла много времени, и уже через десять минут он, заглушив двигатель и погасив свет, остановился перед домом семейства Ли.

Дальше оказалось просто. Не выходя из «сферы», он осмотрел все этажи здания, без труда отыскав комнату девушки. Перемахнув через ограду и успокоив пару грозного вида псов, выпущенных дворником с наступлением ночи для охраны покоя хозяев, он, с ловкостью настоящего мастера паркура, разогнавшись, взбежал по стене и, оттолкнувшись, уцепился за балкон второго этажа. Дальше пришлось пройти по карнизам, и вот он у распахнутого настежь по летней жаре и прикрытого только тончайшей кисеей занавески окна. С кровати раздался короткий испуганный вскрик.

- Добрый вечер, Надежда Николаевна, – поспешил успокоить ее молодой человек. – Не извольте беспокоиться, это всего лишь я, Мартемьян.

- Колычев? – облегченно вздохнула девушка. – Боже, как ты меня напугал!

- Покорнейше прошу меня простить, но дело важное…

- Тебя учитель хороших манер из нашей гимназии покусал? – перебила его Надя, затаскивая припозднившегося визитера внутрь комнаты.

- Что? – смешался не ожидавший подобного Март.

- Что ты выкаешь, как на приеме. Говори по-человечески, что случилось?

- Витька пропал!

- И ты решил, что он заночевал у меня? – возмутилась мадемуазель Ли.

- Нет, конечно, но я подумал…

- Что я – шлюха? – прошипела красная от злости девица, пытаясь прожечь незваного гостя презрительным взглядом.

- Нет. Но, может быть, ты его видела сегодня?

Некоторое время они играли в гляделки, но потом Надя как будто успокоилась и легким движением накинула на себя легкий шелковый халатик. Приведя себя, таким образом, в порядок, барышня совершенно успокоилась и, устроившись поудобнее на кровати, призналась.

- Ну, вообще-то видела.

- Где? – спросил Март, отметив про себя, что у девушки незаурядное самообладание.

- Он меня у гимназии встретил.

- В каком смысле?

- В романтическом! Колычев, не тупи! Ну да, встретил, букет преподнес, проводить предложил, что непонятного-то?

- Что потом?

- Мороженым угостил!

- Я не об этом.

- Господи боже, какой же ты нудный! Проводил до дома, и мы расстались.

- И все?

- Если ты ожидал пикантную историю, то не угадал.

- Я имел в виду, – ледяным тоном уточнил Колычев, – что ты, возможно, знаешь, куда он пошел?

- Нет, – вздохнула Надя, после чего спросила уже другим тоном, в котором явно проступило беспокойство. – Ты думаешь, с ним что-то случилось?

- Пока не знаю, – мрачно отозвался Март. – Хотя…

- Что?

- Ты вроде говорила, что Пужень живет где-то неподалеку?

- Да, их дом стоит напротив.

- Вот этот? – Колычев указал на ярко освещенную фонарями громаду особняка, выстроенного в вычурно-европейском стиле с некоторыми элементами восточной экзотики в отделке и деталях.

- Да.

- Понятно. Тогда я пошел. До встречи, мон шери.

Оставшись одна, барышня какое-то время смотрела вслед растворившемуся в ночи молодому человеку, потом с досадой поправила: «Ma chère»! – и показала темноте язык. [1]

Спустившись вниз, Март прямиком направился к особняку Айсиньгьоро и, невзирая на поздний час, принялся громко и настойчиво стучать. Спустя некоторое время ему открыли, он, растолкав охранников, зашел внутрь и безапелляционным тоном потребовал встречи с хозяевами.

Его провели на первый этаж, где уже поджидал немолодой и снабженный мощным защитным амулетом, напоминающим тот, что имелся у старого Хвана – владельца ломбарда.

- Я старший над охраной князя Айсиньгьоро Цзайфена, можете обращаться ко мне мастер Ичен. Кто вы и что вам нужно, господин? – вел себя пожилой, коренастый азиат уверенно, но вместе с тем почтительно, оставаясь нарочито непроницаемым и спокойным.

- Где мой брат? Виктор Ким? – проигнорировав все формы вежливости, жестко и грубо потребовал Колычев, внутри которого протуберанцами гнева полыхал огонь.

- Его здесь нет, – холодно блеснув глазами, ответил начальник охраны, даже не пытаясь скрывать, что имя это ему известно.

Март, только теперь сообразивший просканировать окрестности через «сферу», уже и сам убедился в этом.

- Предупреждаю, если хоть один волос упадет с его головы, я вырежу весь ваш золотой клан. Так что, лучше будет, если вы его просто отпустите подобру-поздорову.

- Ты угрожаешь нам, мальчишка? – изумился подобной наглости Ичен.

- Нет, пока что предупреждаю, – холодно ответил Колычев, которого почему-то успокоили слова охранника.

Он вдруг понял, что, хотя Ким и был здесь, но его увезли и спрятали, а значит, пока что он нужен им живым. Это на данный момент главное. А еще, Март осознал, что хотя у маньчжура и есть амулет, теперь он – Март, может с легкостью его преодолеть. Особенно, если хозяин артефакта находится под влиянием сильных эмоций. Как, например, сейчас. И это было очень весомым преимуществом.

В принципе, он с легкостью мог бы разметать охрану и даже захватить любого из них в плен, после чего, путем нехитрых манипуляций получить все необходимые сведения. Но последствия такого шага могли оказаться чрезмерными. Этим он мог подставить уже и Зимина.

- Я свое слово сказал, – глядя прямо в глаза разъяренному Ичену, заявил Март, после чего развернулся и, уже выходя, добавил, – передайте его сиятельству мои уверения в совершеннейшем почтении!

Вернувшись домой, он застал опекуна в его кабинете. Немного потоптавшись в нерешительности перед дверью, Колычев уже поднял руку, чтобы постучать, но ровный голос наставника остановил его на полпути.

- Заходи и рассказывай, – коротко потребовал кавторанг, почувствовавший присутствие и волнение воспитанника.

Повествование заняло не слишком много времени, после чего Март, наконец, решился взглянуть в глаза наставника.

- Это все? – холодно спросил тот.

- Да.

- Чудно!

- Что мы будем делать? – вздохнул молодой человек, почему-то чувствовавший себя крайне виноватым.

- Ты, ничего! А вот я и мои люди займемся поисками. Кое в чем ты, конечно, прав. Раз Виктора не прибили сразу, значит, он еще жив. Так что отчаиваться не стоит.

- А если все-таки…? – не сумел удержаться от мучавшего его вопроса Март.

- Лишить жизни одаренного подданного российской империи? – высоко приподнял бровь приватир. – Есть менее изощренные способы самоубийства!

- Ты уверен?

- По совести говоря, нет, но, если Айсиньгьоро захотят войны, они ее получат. Однако тебя это не должно беспокоить.

- Почему?!

- Потому что у тебя скоро экзамен. Когда начнутся учебные полеты?

- Уже начались.

- «Коробочка» или уже в пилотажной зоне?

- Да, по кругу откатали достаточно. Сказали готовиться к многократной отработке элементов и фигур.

- Отлично. А теперь иди спать. Как говорили наши предки, утро вечера мудренее.

Что интересно, наставник не ошибся, поскольку первым, кого Март встретил на автостоянке перед школой, был Пужэнь.

- Нам нужно поговорить, – заявил он никак не ожидавшему подобного поворота сопернику.

- О чем? – мрачно поинтересовался Колычев.

- Я знаю, где твой друг.

- Кто бы сомневался!

- Послушай, – процедил сквозь зубы княжич, которому явно трудно давался этот разговор. – То, что случилось, не имеет ко мне никакого отношения. Эта тупая обезьяна…

- Полегче!

- А как его еще назвать?! Явился к нашему дому, провожая мою невесту… Вот охрана и сработала. А дальше… Неважно. У меня одно условие. Я скажу, где его держат, если ты поклянешься никого не убивать.

- Это будет непросто. А если они сами начнут первыми?

- Против одаренного? Смешно. Повторяю. Поклянись, что никто не умрет в этом доме, и я тебе скажу, где твой кореец.

- Хорошо, обещаю, – сквозь зубы процедил Март.

- Отлично. Вот адрес, – и маньчжур протянул Колычеву небольшой листок с каллиграфически ровно выведенными короткими строчками.

- С чего вдруг такая любезность? – насторожился Колычев.

- Надя попросила, – мрачно ответил Пужэнь. – Это она мне все рассказала…

- Вот как?

- Наши отношения тебя не касаются. И вот еще что. То, что случилось, ничего не меняет. Я ничего не забыл и не забуду. Мы по-прежнему враги. Но я сам решу, когда и как нанести тебе удар. Без указки отца или еще кого бы то ни было. И в свой срок.

- Всегда к твоим услугам. Но…

- Что еще?

- Все равно спасибо. Если все так, как ты сказал... за мной должок...

- На том свете угольками отдашь, – криво усмехнулся Пужэнь и, резко развернувшись, направился к школе.

Несмотря на то, что уже вовсю звенел звонок, Март не стал спешить в класс, а направился к учительской, где, как он точно знал, был телефон. Убедившись, что все преподаватели разошлись по урокам, молодой человек набрал домашний номер, но не дождался ничего кроме гудков. Очевидно, Зимин уже уехал, и найти его будет не таким уж простым делом.

Значит, придется действовать самому. Впрочем, это совершенно не означает, что одному. Еще раз покрутив диск, он приложил трубку к уху и тут же услышал:

- Дежурный по учебному центру слушает.

- Будьте любезны, подскажите, унтер-офицер Вахрамеев сегодня на месте?

- Назовитесь, – потребовал голос на том конце провода.

- Курсант Колычев.

- Март?

- Он самый.

- Да на месте твой крестный, куда он денется!

- Благодарю.

- Что-нибудь передать? – запоздало хрюкнуло в трубке.

- Нет необходимости, – покачал головой юноша, пристроив ее на место.

Он вовремя спохватился, что по нынешним временам их запросто могут подслушать барышни-телефонистки. А вот этого ему сейчас было совсем не нужно.

Судя по всему, оставшийся неизвестным дежурный все-таки сообщил инструктору о звонке крестника, потому что Игнат встретил его перед КПП.

- Случилось чего? – хмуро поинтересовался тот, сверля взглядом из-под кустистых бровей.

- Случилось, – согласно кивнул ему Март. – Витьку похитили.

- Да кому он нужен? – изумился Игнат. – Ну-ка, паря, рассказывай, что у вас приключилось!

- Долгая история.

- А быстро только кошки родят, отчего, кстати, котята слепыми и рождаются!

Вздохнув, молодой человек поведал крестному историю последних дней, вкратце обрисовав и историю взаимоотношений с младшим отпрыском клана Айсиньгьоро.

- Дела! – хмыкнул Вахрамеев, и, сбив на бок фуражку, задумчиво почесал седую шевелюру. – Владимир Васильевич знает?

- Да уехал он, а тут каждая минута на счету.

- Тоже верно. Вот что, Мартемьянушка. Ты обожди тут маленько, а я ребят соберу, да прихвачу кое-что.

Сказав это, он круто развернулся и оставил бывшего воспитанника одного. Ждать пришлось довольно долго. Игнат все не шел и не шел, и Март практически потерял терпение, когда его окликнул из-за угла крестный.

- Чего столбеешь? Сюда иди!

- Ты откуда взялся? – изумился молодой человек.

- А что мне с этим через КПП надо было идти? – криво усмехнулся Игнат, похлопав по ложу самозарядной винтовки.

Вместе с ним пришла еще пара молодых унтеров, проходящих стажировку в центре, и неожиданно Горыня – боцман с «Бурана», неделю назад выписавшийся из госпиталя. Все четверо вооружены до зубов. Унтера, как и Вахрамеев, с СВТ, а Горыня с пистолетом-пулеметом – привычным томми-ганом. Помимо того, у всех на поясах висели гранаты и ножи.

- На мотоцикле я вас всех не увезу, – немного растерялся Март.

- И не надо. Нас Захар подвезет.

- А он как здесь оказался? – тихо спросил Колычев, удивленный присутствием боцмана.

- Много будешь знать – скоро состаришься! Говори лучше, куда ехать?

- Вот сюда, – показал бумажку с адресом Март.

- И чего это? – с интересом посмотрел на иероглифы крестный.

- Тьфу ты, – чертыхнулся про себя молодой человек, – это склады в Талиенване. Между заливом и старой китайской батареей.

- Знаю, – кивнул старшина. – Значится так. Ты поезжай на своем драндулете, а мы потихоньку следом. На месте встретимся.

- Не спугнуть бы…

- Поучи мне еще, щегол! Двигай, давай.

- И это… я обещал, что никого не убью!

- Так, а мы что тебе, душегубы какие? – развел руками Игнат. – А это так, попугать только. Как говорится, добрым словом завсегда способнее, особливо, когда с пулеметом!

- Ладно, я побежал.

- Беги-беги, Мартемьянушка, – перекрестил его вслед старый вояка, после чего усмехнулся в седые усы и тихонько добавил. – Я-то никому ничего не обещал!

Как и следовало ожидать, Колычев первым достиг цели и оказался среди лабиринта складов, пакгаузов, открытых площадок и навесов, разделенного на две неравные части узкоколейной железной дорогой. На некоторых из них виднелись люди. Другие выглядели совершенно необитаемыми, и только наезженная дорога перед оплетенными какими-то вьющимися растениями воротами подсказывала, что тишина здесь обманчивая.

Другой человек наверняка заблудился бы в этом нагромождении, но Март быстро просканировал окрестности и сразу же отыскал пропажу.

Держали Кима в отдельном блоке, в самой настоящей клетке. Но куда важнее было то, что парень жив и более-менее здоров. Хоть и обзавелся монументальными железными колодками на руках и ногах, вес и толщина которых исключали возможность сломать или разорвать их даже с помощью Силы.

А вот охрана оказалась невелика, да к тому же несли ее из рук вон плохо. Судя по всему, полдюжины сторожей полагались на полтора десятка злющих кудлатых псов, постоянно снующих по территории, а сами засели в одном из пакгаузов и с азартом резались в кости.

На соседней площадке несколько крепких мужчин что-то загружали в автомобиль с большим кузовом под охраной трех вооруженных винтовками охранников, да еще пара изображала патрулирование объекта, стараясь при этом держаться в тени. Впрочем, как бы то ни было, их тоже следовало иметь в виду.

И уже в последний момент он разглядел очень ловко спрятанный секрет на склоне соседнего холма с парой стрелков: снайпером и его вторым номером, оснащенных винтовкой с оптическим прицелом и мощным биноклем.

- Однако, – хмыкнул про себя Март. – Не такие уж и лохи эти ребята из Золотого клана. Вот, пожалуй, с них я и начну, пока дядька Игнат со своими головорезами не подтянулся и не устроил тут штурм Измаила…

Обычному человеку, чтобы оставаться незамеченным, нужно прятаться, пробираться задами, ползти через открытые участки местности. «Одаренному» в этом смысле проще. Он может отвлечь внимание наблюдателей так, что они этого даже не заметят. Точно так же случилось и с засевшими в секрете боевиками. Пока они усиленно пялились на дорогу, пытаясь что-то там разглядеть, Колычев проскользнул с другой стороны и эффектно появился позади стрелка.

- Ходи, одноглазый[2], – шепнул он ему на ухо и одновременно ударил обеими руками по шее.

Не ожидавший подобной подлости снайпер кулем свалился под ноги нападавшему, пока его ничего не понимающий напарник растерянно хлопал глазами. Еще один короткий тычок, и он тоже выпал из окружающей его реальности.

- А теперь спать, – прошептал Март, погружая обоих охранников в глубокий сон.

Полюбовавшись делом своих рук, Колычев хотел было уйти, но тут его взгляд наткнулся на оружие безмятежно спящего маньчжура. Это оказался американец – полуавтомат М1Гаранд с мощной цейсовской оптикой. Еще у снайпера имелся патронташ с набитыми патронами восьмизарядными пачками. Пройти мимо такого великолепия было бы преступлением.

- Витьке будет подарок, а заодно моральная компенсация, – решил он, собирая трофеи, в число которых включил два пистолета и мощный морской бинокль.

Пора было возвращаться, но в последний момент Март все-таки решил связать мирно дрыхнущих боевиков. Так сказать, на всякий случай. Все-таки он был еще не слишком опытным, чтобы точно определить, сколько они еще будут находиться в царстве морфея. А риск слишком велик.

Время поджимало. Еще раз убедившись, что вокруг все чисто, а Ким по-прежнему в клетке, Колычев поспешил к месту сбора.

[1] Ma chère – моя дорогая (фр.) Mon – мой.

[2] Одноглазый – жаргонное название снайпера

Глава 4

Возле будки путевого обходчика его уже поджидал маленький грузовичок или большой пикап с поднятыми боковинами капота, в недрах которого увлеченно ковырялся Горыня. Рядом со скучным видом присел на землю Игнат и неторопливо набивал табаком трубку. Оружия видно не было, впрочем, как и учеников старого абордажника.

Продолжавший непрерывно сканировать «сферу» Март постарался подобраться к ним незамеченным, и это ему почти удалось. Почти – потому что, как только он оказался достаточно близко, дядька Игнат развернулся к нему и с хитрой усмешкой спросил:

- Где тебя черти так долго носили?

- Осматривался.

- Хорошее дело. Кабы ходил потише, цены бы тебе не было.

- А что у вас с машиной?

- Нормально все. Просто военные сюда нет-нет да заглядывают, но долго не задерживаются. А тут мотор забарахлил, вот и весь хрен до копейки.

- А остальные где?

- Где положено. Лучше расскажи, что доглядел?

Март быстро поведал крестному о местной охране, особо упирая, что службой те явно пренебрегают, отчего справиться с ними особого труда не составит.

- Ружо где взял? – прищурился Вахрамеев.

- Где взял, там уже нет, – пожал плечами Колычев. – Лежала без присмотра, рядом с двумя гавриками. Не оставлять же?

- Ну-ну. Значит, говоришь, Витька вон в том сарае?

- Да. Видите калитку? Оттуда ближе всего к его узилищу добираться. И лишнего шума не поднимем. Надо только часового снять по-тихому. Он там один под солнышком потеет. А дальше рывком на точку, вяжем охранников в сторожке, забираем ключи и… ну, собственно, все. Останется только без шума и пыли выйти тем же путем.

На минуту или даже меньше лицо старого вояки закаменело. Судя по всему, он обдумывал создавшуюся ситуацию, затем резко поднялся, как будто на что-то решился, и спросил у Горыни.

- Захар, у тебя ведро есть?

- Под кузовом висит. А тебе зачем?

- Зачем-зачем, – огрызнулся старший унтер. – У самого в радиаторе вода кончилась, а спрашивает…

- Ты куда? – насторожился Март.

- Так, спрошу у добрых людей, может, помогут? И ты, это, винтовочку схорони в кузове, уж больно приметная. А если пострелять невтерпеж, так мою возьми.

- Нет. Надо, чтобы все без жертв обошлось.

- Ну вот и я об чем, – покладисто согласился дядька Игнат и, по-старчески шаркая, направился в сторону складов. Колычев, постояв на месте несколько секунд, повернулся к Горыне:

- Вот импровизатор хренов… Я за ним, а то, как бы чего не начудил старый.

- Принято. А я тут пригляжу, если что – поддержу огнем.

- Договорились.

Вид у Вахрамеева был таким безобидным, что большинство охранников никак не прореагировали на его появление, увлеченные игрой. И только стоявший на посту у вторых ворот преградил незваному гостю дорогу, сдернув с плеча «Арисаку».

- Тут частные владения!

- Ась? – приложил ладонь к уху Игнат.

- Я спрашиваю, что тебе здесь надо, заморский черт?

- Так водички бы мне, – показал на ведро бывший абордажник.

- Там на переезде есть колонка, – нахмурился часовой.

- Так не течет, анафема!

- У нас воды нет!

- Вот беда-то какая, – искренне огорчился Вахрамеев. – А как же мне быть?

- Вон там есть колодец, – смилостивился маньчжур и показал рукой в сторону соседнего пакгауза.

Но не успел он это договорить, как к еле шаркающему старику вернулась его прыть. Резкий толчок в бок, и задыхающийся от неожиданного удара охранник оказался на земле, а его шею захлестнул ремень от собственной винтовки.

- Учишь вас, раздолбаев, учишь, – проворчал Игнат, оттаскивая пленника за угол, – не разговаривай на посту с посторонними, а вам как об стенку горох!

Молниеносная расправа осталась незамеченной. Март, наблюдавший за ловким маневром крестного из ближайших кустов, тут же подбежал и помог затащить тело в будку.

- Скоро патруль из-за угла выйдет. Надо их тоже встретить.

- Главное, чтобы псы не всполошились.

- Сейчас чего-нибудь придумаю. – Март на скорую руку слепил образ очень страшного и огромного тигра, послав его ближайшим и уже насторожившим уши кобелям. Это произвело на животных неизгладимое впечатление. Не прошло и секунды, как грозные волкодавы попрятались, кто куда, и затихли, боясь даже скулить.

- Это я даже перестарался, пожалуй, ну, теперь уже ладно, – слегка удивился столь сильной реакции Март, одновременно стягивая с головы оглушенного сторожа маньчжурскую шапку, после чего подхватил винтовку и попытался изобразить бойца на посту.

Получилось у него так себе, но обнаружившие странные изменения в привычном облике своего товарища патрульные все равно не успели ничего предпринять. Возникший у них за спиной Игнат весьма аккуратно, можно даже сказать, нежно охватил головы бойцов огромными ладонями и резко столкнул их друг с другом с костяным стуком.

- Вот вам, бабушка, и Юрьев день! – только и смог выдавить из себя изумленный силищей своего крестного Колычев.

- Разговариваешь много, – огрызнулся Вахрамеев, завладев одной из винтовок и выкинув затвор из второй. – Говори лучше, куда дальше идти!

- Сюда, – показал Март.

- Тогда я первый, а ты прикрывай! – кивнул бывший абордажник и резко открыл дверь.

Внутри, как сказал бы старый служака, царил полный бардак. Расслабившиеся бойцы Золотого клана, отставив в сторону оружие, мирно попивали зеленый чай, и, увидев, как перед ними возник Игнат с винтовкой, немного растерялись. А когда вслед за ним последовал ментальный удар крестника, еще толком не научившегося дозировать силы, впали в панику.

- Сидеть, ходя! – рявкнул на нервно дернувшихся маньчжур унтер и на всякий случай двинул ближайшего прикладом в ухо.

- Мы не ходя [1], – сглотнул старший из них.

- А мне по хрен! – выразил свое отношение к национальному вопросу Вахрамеев.

- Всем на пол! – скомандовал Март.

Окончательно сломленные боевики дружно попадали вниз, едва не перевернув стол, а заодно и стоящий на нем чайник с кипятком. В воздухе тут же распространился острый запах аммиака.

- Кажись, обмочились, – резюмировал наморщивший нос Игнат. – Где ваш пленник?

- Там, – не поднимая головы, отвечали охранники.

- Ключи!

- Скорее всего, вот, – поднял большую связку с пола Колычев.

- Тогда ступай, – велел крестный. – А я тут покуда покараулю…

Поначалу, молодому человеку не хотелось покидать дядьку Игната. Уж больно хорошо у них получалось работать в тандеме. Бывалый абордажник выступал первым номером, пока Март ментальными ударами доводил противника до паники и расслабления сфинктеров. Однако оставлять пусть даже совершенно деморализованных маньчжур без присмотра не стоило.

Закованный в массивные колодки, в которых, вполне возможно, томились еще сторонники династии Мин, Витька, который толком еще не умел выходить в «сферу», все же ухитрился почуять, что ему скоро придут на помощь, и попытался приподнять голову.

Дело это оказалось совсем не простым, но когда все-таки удалось, он едва не задохнулся от счастья при виде своего друга.

- Марик, – только и смог выдавить из себя расплывшийся в улыбке Ким.

- Тише-тише, – постарался успокоить его Колычев, судорожно перебирая ключи. Наконец, один из них, такой же древний на вид, как и сами колодки, подошел.

Не без труда провернув его в скважине, Март услышал легкий щелчок и откинул в сторону верх ужасного приспособления. После чего приятель буквально свалился ему на руки.

- Я знал, я верил, что ты меня найдешь, – едва не плача, прошептал тот.

- Ну, а как же иначе? – вздохнул товарищ, помогая Виктору подняться. – И вообще, давай оставим эту часть на потом. Сейчас надо выбираться.

- Я… я могу сам идти, – выдавил из себя Ким и тут же едва не растянулся на грязном полу.

Наверху все было по-прежнему, но вот за дверями, судя по колебаниям «сферы», уже готовился «комитет по встрече». Но теперь, когда Витька был рядом, на Колычева снизошло абсолютное спокойствие. Братишка жив и ничего плохого с ним больше не случится. Он, Мартемьян, этого просто не допустит. И если кто-то решится встать у них на пути… кто не спрятался, я не виноват!

Перед сараем угрюмо толпились рабочие китайцы, вооруженные всяким дрекольем, а за их спинами стояли с винтовками готовые в любой момент открыть огонь охранники-маньчжуры.

- Эй, ребятки! – выкрикнул им из-за двери Вахрамеев. – Шли бы вы дальше в кости играть!

- Выходите и бросайте оружие! – мрачно заявил самый крепкий из бойцов, лишь немногим уступающий в росте самому унтеру, но лет на двадцать моложе.

- Я так понимаю, добром не разойдемся, – вздохнул дядька Игнат, и, неожиданно сунув два пальца в рот, свистнул как настоящий соловей-разбойник.

Ответом ему стала длинная пулеметная очередь. Китайцы, почуяв поток свинца над головами, тут же, не сговариваясь, попадали на пропеченную жарким солнцем землю, а немного замешкавшиеся маньчжуры остались без прикрытия. Вслед за этим последовал ментальный удар от Марта, после чего вышедший на порог одаренный без тени улыбки в голосе пообещал.

- Тому, кто попробует выстрелить, руки оторву!

И как бы в подтверждение его слов в ворота ворвался пикап, из окна которого Горыня выставил свой «Томпсон».

- Не стреляй, капитана! – сдавлено выкрикнул предводитель бойцов Золотого клана, отбрасывая в сторону оружие. – Сдаемся!

- На колени, черти! Руки в гору! Захар, прикрывай, – скомандовал дядька Игнат и принялся собирать вражеские винтовки.

- Солить будешь? – ухмыльнулся Горыня.

- Погутарь мне еще, – беззлобно огрызнулся унтер. – Выедем за околицу, выкинем. Нам чужого не нать.

- Так достал бы одни затворы, и вся недолга!

- Так надежней!

Покончив с этим делом, старый абордажник закинул трофеи в кузов и, внимательно посмотрев на пленников, неожиданно предложил:

- А может, им пальцы на руках поотрубать, чтобы больше не озоровали?

- Это уже перебор, дядька Игнат!– ответил Март, слегка удивленный подобной кровожадностью крестного.

- Ну, а чего? Российского подданного похитили, нам оружием грозились. Стоит ли такое спускать?

- Они в нас ни одного выстрела не сделали. Да и не по уставу. Не полагается пленных калечить.

- Это верно, – согласился Вахрамеев, неожиданно хитро подмигнув Марту. «Так это он жути на азиатов нагоняет, а я купился… силен дед. Ну, раз такая пьянка, то надо подыграть…».

- Проучить, конечно, следует, но не так же… – изобразив суровость на лице, нарочито строго заявил Март.

- А ты что скажешь, Виктор?

- Не надо, – покачал головой едва стоящий на ногах парень, которому было совсем не до театральных представлений. – Если б в бою, тогда и башку прострелить не грех, а так, безоружных…

- Больно добрые вы, ребятушки, – покачал головой старый вояка, после чего обернулся к замершим в ужасе бойцам «Золотого дома». – Это что же выходит, вот так запросто их отпустим, безо всякого вразумления и наказания? Непорядок.

Некоторое время он смотрел на маньчжуров, грозно насупив косматые брови, пока лицо его не просветлело. Найдя решение, старшина немедленно взялся за его воплощение.

Обернувшись к замершим в ужасе пленникам, он сказал, – Благодарите господина Колычева, но вдругорядь, гляди мне, не попадайтесь. Тогда уж пальцами не отделаетесь. Я вам совсем другие места отрежу, чтобы более дураки не плодились! И помните, недопески шелудивые, белый царь ко всякому подданному одинаково справедлив и добр. И к русскому, и к корейцу, и даже к маньчжуру.

Пока бывший абордажник проводил «политинформацию», размахивая для пущего понимания текущего момента пудовыми кулаками, один из грузчиков робко, почти украдкой обратился к нему.

- Господина…

- Чего тебе? – рыкнул на него Игнат.

- Прости, гаспадина, а хань?

- Что?

- К хань белая царь тоже добрая?

- Шут с вами, – махнул рукой унтер, уразумев суть вопроса, – даже и к хань, и к чжоу, тьфу ты, холера, – ко всем китайцам разом и прочим узкоглазым, кроме японцев, конечно. Вот они нам всем враги. И пока вы меж собой грызетесь как собаки, они вас будут гнобить почем зря.

Встав по стойке смирно, расправив и без того широченные плечи и приосанившись, Вахрамеев выдал во всю мощь своих легких:

- Так, смир-р-на! Слушай мою команду! Шапки долой! Все дружно хором повторяем за мной! Слава державе Российской и государю Александру Николаевичу Романову! – пленные начали угрюмо и вразнобой выговаривать слова. – Нет, так не пойдет. Громче и дружнее! Еще раз, ну-ка!

На этот раз, действительно, получилось почти хорошо. Особенно старались работяги-ханьцы.

- Вот так-то лучше, – одобрительно качнул тяжелой головой старый абордажник. – Запомните! Русские и корейцы – ваши друзья и союзники. Воевать надо с японцами – вот кто наш общий враг. А теперь пойте «Боже, царя храни!» и только вздумайте мне переврать хоть слово, языки повырываю и зубы вышибу, всю жизнь будете кашами жидкими питаться… Начали, нехристи окаянные! – рявкнул старшина, принявшись энергично дирижировать руками и время от времени подсказывая слова.

Убедившись, что все старательно исполняют российский гимн, Игнат удовлетворенно кивнул. Колычев и Ким лишь удивленно переглянулись, слушая, как чисто и даже с душой поют воспитуемые, разве что немного переиначивая мелодию на свой чуть заунывный, восточный лад. Звучало все это диковинно и сюрреалистично.

Когда исполнение завершилось, Вахрамеев для большего эффекта распорядился дать троекратный залп из всех стволов.

- Вот так-то, – подмигнув стоящему рядом Марту, удовлетворенно отметил старшина, довольный результатом разъяснительной работы. – Теперь всем хором на карачках марш в сарай. И чтоб до вечера на улицу носа не казали!

Закрыв пленников под замок, они спешно погрузились в пикап. Разве что Горыня, прежде чем занять место за рулем, деловито пробил ножом колеса грузовика.

- Еще погонятся, – пояснил он свои действия, одновременно включая передачу.

- Это правильно, – хмыкнул унтер, устраиваясь рядом с ним.

- За околицей остановите, – спохватился Март. – Мне мотоцикл забрать надо.

- И моих ребят подхватить, – согласно кивнул Вахрамеев.

- Дядька Игнат, – не выдержал Витька. – А ты зачем так руками размахивал, будто дирижировал?

- Ишь, глазастый, – ухмыльнулся старый вояка. – Это я своим ученикам знак подавал, мол, пора уходить! Все, поехали. Будет еще время языки почесать!

Пока Март вытаскивал из кустов припрятанный до поры «Нортон», а непонятно откуда материализовавшиеся ученики дядьки Игната выбрасывали из кузова отобранные у охранников винтовки, из-за ближайшей сопки вдруг выскочил бот и неторопливо направился в сторону Дальнего.

- Это же разведбот с «Бурана»! – изумился Колычев и вопросительно посмотрел на крестного с Горыней.

- Дык, таперича без поддержки с воздуха никто не воюет, – пожал плечами унтер.

- Выходит, Зимин все знает?

- Работа у него такая, Мартемьян Андреевич! – строго заметил боцман. – Вы езжайте вперед, пожалуйста. А мы потихоньку следом.

Вернувшись домой, Март с удивлением обнаружил, что их коттедж перешел на осадное положение. У ворот стояли часовые из команды «Бурана», еще несколько человек контролировали периметр, а на чердаке явно была устроена огневая точка. Дополнял пейзаж видневшийся из-за дома уже виденный им сегодня разведбот.

- Владимир Васильевич уже дома? – поинтересовался он у командовавшего всем этим гарнизоном Акинфеева.

- Да, и он ждет вас, – сухо отозвался Васенька, после чего оглянулся и уже более привычным тоном пояснил. – Будь осторожен, ибо зол, аки лютая тигра!

- Бог не выдаст, опекун не съест! – обреченно махнул рукой молодой человек. – Так я пойду?

- Лучше подожди своего приятеля. Вдвоем легче получать.

- Нет. Виктору и так сегодня досталось. Пойду сам.

- Ну как знаешь. Только сначала умойся, а то вся физия в пыли.

Впрочем, пока Колычев приводил себя в порядок, появился и пикап, из которого аккуратно выгрузили Кима, которого, судя по всему, немного растрясло дорогой. Так что перед грозным капитаном они все-таки предстали вдвоем. Точнее втроем, если считать Вахрамеева.

- Благодарю за помощь, Игнат Васильевич! – вышел из-за стола Зимин и крепко пожал унтеру руку.

- Да чего там, – смутился тот. – Чай не чужие люди.

- Вот вам за труды, – протянул плотный конверт приватир. – И за риск.

- Не обижайте меня, ваше высокоблагородие! – попробовал отказаться тот. – Я же не за деньги…

- Вы – нет, а ваши бойцы? Берите-берите. Тем более, вам придется объяснять долгое отсутствие.

- Делов-то, – отмахнулся унтер. – Практические занятия, да и вся недолга!

- Я распорядился, чтобы вас накормили и доставили до учебного центра.

- А вот за это благодарствую!

- Теперь вы, молодые люди, – продолжил Зимин, когда Вахрамеев вышел. – И в особенности, ты, Виктор.

- Слушаю вас, Владимир Васильевич, – виновато шмыгнул носом Ким.

- Объясни мне, пожалуйста, одну вещь. Ты ведь знал, что мадемуазель Ли – невеста господина Пужэня Айсиньгьоро?

- Да. Она ведь сама рассказала нам об этом в тот вечер.

- Так какого же лешего ты поперся к ней на свидание?

- Но ведь она не любит его!

- Нет, ты положительно вгонишь меня своей наивностью в гроб! Какое это имеет значение? Тебе что – девок вокруг мало?

- Она не девка! – возмутился гордый сын корейского народа, после чего добавил мечтательным голосом, – она такая… такая…

- Что же, любовь – это прекрасное чувство. Но скажи мне по совести. Ты правда готов ради своей любви развязать войну с Золотым кланом?

- Войну?

- Да, представь себе! И первой жертвой в этой войне станет Надя.

- Но почему? – изумился Витька.

- А как, ты думаешь, отреагирует на всю эту историю ее отец? Или отец Пужэня князь Цзайфен? Она ведь практически опозорила весь их род!

- Господи Боже, – простонал начавший понимать, что именно он натворил, Ким. – Да ведь ее надо спасать!

- Прекратить истерику! – подпустил металл в голос Зимин. – Тебя самого еле спасли.

В этот момент завибрировал зуммер внутренней связи на столе капитана, вынудив его оставить на время провинившихся юношей.

- У аппарата, – рявкнул в динамик капитан.

- Командир, у нас гости.

- Много?

- Один автомобиль. Легковой. Внутри двое. Водитель и офицер.

- Какой еще офицер?

- Жандарм.

- Час от часу не легче! Пропустить.

Вскоре в кабинет вошел улыбчивый поручик в мундире по адмиралтейству, погоны которого украшал лазоревый кант.

- Здравствуйте, господа, – тепло, как давних знакомых, поприветствовал он всех. – Рад видеть вас всех в сборе и добром здравии.

- Простите, с кем имею честь? – не принял его тона Зимин.

- Позвольте отрекомендоваться, – ничуть не смутился холодным приемом офицер. – Шмелев Алексей Николаевич. Контрразведка Третьего Воздушного Флота.

- Чем обязан?

- Исключительно моему глубочайшему почтению к вашей персоне, любезнейший Владимир Васильевич. Давно хотел, так сказать, свести знакомство…

- Господин поручик, извольте выражать свои мысли яснее. У меня много дел!

- К делу так к делу, – покладисто кивнул Шмелев. – Господа, вам известно, что идет война?

- Странный вопрос для людей, уже побывавших в бою. Не находите?

- В таком случае, позвольте полюбопытствовать… что вы творите?!

- В каком смысле?

- Ах, вы не знаете, – лучезарно улыбнулся поручик. – Так я вам расскажу. Вы, милостивые государи, затеяли свою маленькую частную и очевидно победоносную на данном этапе войнушку с Золотым кланом в крайне неподходящее время. И что еще хуже, втянули в нее военнослужащих Третьего Флота Российской империи.

- Мы обошлись своими силами…

- Не унижайте себя ложью, господин капитан второго ранга! Я прекрасно осведомлен об участии во всей этой истории унтер-офицера Вахрамеева и еще двух курсантов учебного центра. Но что гораздо важнее, очень скоро об этом узнают в штабе. Где, к моему глубочайшему сожалению, к вам далеко не все относятся так же хорошо, как ваш покорный слуга.

- Что вам нужно?

- А вот это деловой разговор! Нам с вами… да-да, не морщьтесь, Владимир Васильевич. Именно нам и именно с вами! Так вот, нам необходимо, чтобы этот глупый конфликт немедленно прекратился. С его сиятельством князем Цзайфенем я уже переговорил. Он согласен забыть все это прискорбное происшествие, тем паче, что никто из его людей серьезно не пострадал. Вы тоже прекращайте этот балаган. А то чуть ли не баррикады вокруг своего дома воздвигли.

- Хорошо.

- Вот и чудненько! Хотя я не закончил. Еще совершенно необходимо, чтобы ваши… хм… воспитанники вели себя немного скромнее и тише. Иначе об этом придется позаботиться уже нам.

- И как же?

- Да очень просто. Вот возьму и выпишу им сейчас повестки. В запасном полку будет не до фокусов.

- Они еще несовершеннолетние. Особенно Виктор.

- Это вы так думаете. А вот у меня есть сведенья, что в метрике Ви Чан Кима, в святом крещении Виктора, закралась досадная ошибка. А вашему подопечному и так скоро восемнадцать стукнет. Это ведь в старые времена только с двадцати одного года призывали. А теперь еще и положение военное… вы меня поняли?

- Более чем!

- Так я могу надеяться на ваше благоразумие, молодые люди? – обернулся юношам контрразведчик.

- Так точно! – вытянулись они.

- Вот и славно! В таком случае, я не стану далее занимать ваше время.

- Ваше благородие, – дернулся Витька.

- Слушаю вас.

- А вы не знаете, что с Надей?

- Я так полагаю, вы интересуетесь мадемуазель Ли?

- Да.

- Для вашего здоровья будет гораздо лучше, если вы оставите означенную особу в покое. Что же касается существа вашего вопроса, то, насколько мне известно, отец решил отправить ее учиться в столичный институт. – Поручик бросил взгляд на наручные часы и добавил. – Борт уходит буквально через час. Надеюсь, я удовлетворил ваше любопытство?

- Более чем. Благодарю вас.

- Вот и чудненько. Господин капитан второго ранга, вы не проводите меня?

В первый момент Зимин опешил от подобного предложения, но сразу же сообразил, что контрразведчик хочет сказать ему что-то непредназначенное для других ушей.

- Прошу! – сделал он характерный жест и двинулся вслед за поручиком.

- Владимир Васильевич, – негромко начал тот. – Я слышал, к вам скоро приедет ваш брат?

- Да.

- Может так случиться, что его превосходительство обратится к вам с одной просьбой.

- С какой?

- Вы все узнаете в свое время… или нет.

- Какого черта вы темните? В конце концов, будет весьма странно, если я откажу в просьбе родному брату!

- Так-то оно так, но уж больно… в общем, если решитесь, дайте нам знать. Немедленно!

Последние слова уже не были похожи на просьбу, и Зимин это прекрасно понял. Как и то, что никакого иного выхода у него, собственно говоря, и нет.

Март устало развалился на диване и хлопнул по колену друга.

- Приземляйся. Отбой боевой тревоги. Все, можно выдохнуть. Как говорится, инцидент исперчен…

- Исчерпан, – хмуро поправил Ким.

- Темный ты человек, Витька, это же Маяковский!

- Какой еще Маяковский?

- Владимир Владимирович, поэт-футурист и просто глыбища! – ответил Колычев, с некоторым опозданием сообразивший, что толком и не знает литераторов в этой реальности.

Но, судя по кислому виду друга, русская словесность вообще и поэзия в частности его сейчас интересовали меньше всего.

- Март, я должен ее увидеть. Попрощаться. Все сказать… Будь другом, тут же рядом, давай съездим к ней!? – взмолился влюбленный со всей силой своих чувств.

- Ты уверен?

- На все сто!

- Ладно, так и быть. Но надо подумать, как это сделать…

- О чем речь? – спросил только что вошедший в комнату Зимин.

- Владимир Васильевич, мне очень надо, – сбивчиво заговорил Ким, умоляюще глядя на капитана. – Последний раз. Я вас очень прошу, разрешите нам съездить попрощаться с Надеждой. Она ведь все равно уедет. Ничего уже не станет хуже…

Первым побуждением сурового рейдера было обматерить несчастного влюбленного большим петровским загибом, но тот выглядел так трогательно и искренне, что он не смог ему отказать, а может, вспомнив собственную юность, и не захотел.

- Черт с вами, молодые люди, – махнул он рукой.

- Спасибо, – едва не бросился ему на шею Витька.

- А вот это уже лишнее, – отстранился капитан. – Тем более, времени у вас не так много, так что поторопитесь.

С этими словами он бросил Марту ключи от своего «Паккарда», после чего, как будто стесняясь проявленной доброты, продолжил максимально суровым тоном:

- Очень надеюсь, что в этот раз вы меня не подведете. И самое главное: более нигде не задерживаться и ни в какие истории не влипать. Категорически!

- Так точно! Спасибо. Мы мигом! – вразнобой отвечали ему друзья, после чего опрометью бросились к гаражу.

После начала войны все воздушные пассажирские перевозки на Дальнем Востоке были сразу же отменены. Слишком уж велика была вероятность наткнуться на японский корвет. Единственным исключением оставалась «Звезда Владивостока» – роскошный воздушный пакетбот, снабженный тремя палубами разных классов, собственным рестораном и даже люксовыми каютами со всеми удобствами, совершавший регулярные рейсы между Центральной Россией и ее азиатской окраиной.

И именно на этом, не слишком скоростном, но очень комфортабельном судне отправлялась в свою новую жизнь Наденька Ли. Сменив осточертевшую ей косу и гимназическую форму на взрослую прическу и модный английский костюм из тонкого дорогого шевиота, добавив, пусть и сдержанных, но весьма дорогих украшений и дамских аксессуаров, она выглядела теперь просто сногсшибательно, и сама прекрасно знала об этом. Во всяком случае, все встречные мужчины поглядывали на нее с нескрываемым интересом.

Жаль только, что никто не пришел ее проводить, но, возможно, это и к лучшему. Отец все еще злится, а мачеха никогда ее не любила. Разве что подружки могли бы оценить модную шляпку и сумочку, но она позже непременно сфотографируется и пошлет им карточку. Пусть завидуют…

- Здравствуйте, Надежда, – раздался за спиной знакомый голос.

- Вы? – удивилась девушка, увидев перед собой Марта и Виктора. – Господи, мальчики, как же хорошо, что вы пришли меня проводить!

- Это тебе, – смущаясь, протянул букет из красных роз Ким.

- Спасибо, – мило покраснела барышня.

- Куда летишь? – поинтересовался Март.

- В Петербург. У меня там тетка. Буду учиться в медицинском. Не сразу, конечно, надо сначала гимназию окончить. Но на будущий год – обязательно! Вы себе не представляете, как я об этом мечтала! Сиятельная, блестящая столица. Дворцы, музеи, театры…

Она все щебетала и щебетала, рассказывая о том, как рада оказаться далеко-далеко отсюда, где ее ждет новая, интересная и совершенно замечательная жизнь. Но в какой-то момент даже ей стало неудобно, и замолчала, заметив, наконец, что Ким как-то похудел и осунулся, а на щеке у него плохо припудренный синяк.

- Уважаемые пассажиры, – раздался хриплый голос из колокола громкоговорителя. – Прошу вас проследовать на посадку!

- Мне пора, – вздохнула Надя и, лукаво улыбнувшись, добавила. – Если когда-нибудь появитесь в городе на Неве, можете даже навестить меня. Но только предупреждаю, никаких вваливаний с медведями, шампанским и цыганами без предупреждения! Сначала звонок по телефону, уговоримся на время и место. Потом только обеды, букеты и взгляды горящие.

- Счастливого пути, – улыбнулся в ответ, оценив ее юмор, Колычев.

- Спасибо вам, мальчики, – вдруг вырвалось у Наденьки.

- За что? – удивился Виктор.

- За то, что помогли мне избавиться от Пужэня! И вообще, за все за все!

С этими словами она подскочила сначала к Киму и чмокнула его в щеку, потом поднялась на цыпочки и проделала то же самое с Мартом и, круто развернувшись, с необычайной грацией и ощутимыми флюидами женственности, торопливо застучала каблучками по пути к посадочному терминалу.

- Мерлин Монро, епта… А она ничего так, секси… – только и смог хмыкнуть Март, глядя ей вслед.

- Ты что-нибудь понимаешь? – недоуменно спросил Витька, когда предмет его страсти исчез за раздвижными дверями.

- Витя-Витя, – покачал головой его приятель. – Ну что тут непонятного? Девчонка она боевая, но при этом еще и умная. Выходить замуж за младшего сына одного из предводителей маньчжурского клана и сидеть взаперти в четырех стенах ей не улыбалось. Клетка – она клетка и есть, даже золотая. Ты на своей шкуре испытал… Вот и нашла двух лох… лосей, которые не побоялись связаться с Пужэнем и всей его родней.

- Но ее репутация?

- А что репутация? Помолвка расстроена, а это главное. И отец поспешил отправить непутевую дочь туда, где ее никто не знает.

- Тогда получается, она нас использовала? – широко распахнул раскосые глаза Ким.

- Аллилуйя! – усмехнулся Март. – Наконец-то дошло! Не просто использовала, а поимела с особым цинизмом. Нет, что ни говори, а все зло от баб, – убежденно резюмировал он. – Поэтому, заклинаю тебя всеми буддистскими идолами, перестань быть влюбчивой вороной и займись лучше делом!

- Я не влюбчивый, и не ворона. Просто очень впечатлительный. И еще не опытный. Не то, что ты. И вообще, ты преувеличиваешь. Надя не такая, она…

- Кх-м… Горбатого могила исправит, – покачал головой Колычев. – Хорошо. Примем твою версию за основу. Тогда вот еще что, импрешинэбл нейчэ[2]. По поводу Айсиньгьоро. Чтобы иллюзий не было. По факту, из моего и твоего, то есть нашего общего бытового конфликта с маньчжурским княжичем, из банального и понятного соперничества в группе курсантов авиашколы за лидерство, ситуация переросла в серьезный замес с перспективой массового кровопролития. Об этом и Зимин тебе толковал. Согласись, никому такого не было нужно. В итоге, Пужэнь сам слил данные о том, где тебя держат. С его слов – по просьбе Нади. Но это неточно… Верить хитрому азиату мне и в голову не приходит… Но это такое… вторичное... Еще важнее другое. Я лично думаю, что прихватили тебя по случаю и без согласования с хозяевами. Видимо, старый приказ о твоем захвате и наказании не был отменен, увидели тебя, да еще и с невестой хозяина, взяли тепленьким. А дальше чего делать? Мочить тебя им команды не поступало. Отпустить – потеря лица для «золотых». Пат. Куда не кинь, всюду клин. Ну и закрыли тебя в клетке с железом на лапах, в воспитательных целях. И стали ждать. Не знаю, был ли слив инфы о тебе через Пужэня организован его старшими или он действовал полностью по своей инициативе, но факт остается. Наш налет и разборка с охраной вышли довольно мирными и, главное, бескровными, и уж точно не насмерть. В итоге и ты наказан, и маньчжуры лица не потеряли, и мы при своем. Даже с прибытком. Могло и по-другому обернуться. Кто знает… Но тут сослагательное наклонение ни к месту. Так что закрыли и забыли. Но бдительности не теряем, и за врагами, а они наши враги теперь, будем присматривать…

Ким слушал внимательно и ни разу не перебил Марта. Ни спорить, ни возражать ему он не стал, приняв все сказанное к сведению. Сейчас он больше всего хотел одного. Никогда впредь больше не подводить самых близких ему людей. На душе у Витьки было очень горько.

- Ладно, братишка, садись, – открывая дверь «паккарда», сказал Колычев, – поехали уже к Зимину на разборки. Зуб даю, то, что было – только начало. Отсыплет нам горячих командир по самое не балуйся… И есть за что… Оба накосячили, только в путь…

Когда усталые друзья прикатили домой, в гостиной их снова ждал, куря сигарету, Зимин. Больше никого вокруг не было. Усиления и огневые точки убрали, разведбот ушел на базу. Одним словом, военное положение отменилось, и вокруг вновь воцарился мир. Но вот от самого Владимира Васильевича, как и предвидел Март, по-прежнему ощутимо веяло грозой. И без того расстроенный Витька внутренне сжался, понимая, что громы и молнии сейчас обрушатся на его повинную голову.

- Вот что, милостивые государи, идите-ка сюда и присядьте. Хотя, право ваше, разрешаю стоять. Наш недавний разговор не закончен. От рассуждений о политике и войне пора перейти к разбору конкретных действий. Само по себе, твои, Виктор, прогулки с чужой невестой – это огромный залет. Но то ладно. Мало ли какая дурь у тебя в голове не осела после взбалтывания. А вот то, что ты позволил кучке простецов-аборигенов так запросто повязать одаренного из команды рейдера «Буран», русского, наконец, это уже не залет, это позорище и укор мне, вашему опекуну и командиру. Так что смывать его придется потом и кровью. С этого момента вы на жестком контроле. Обо всех своих действиях и перемещениях докладывать заранее, без разрешения ничего не предпринимать. Ежедневно будете час заниматься с энергосферой и час – энергобоем. Март, ты за это отвечаешь. Учить его с полной самоотдачей, толком! Я буду подключаться регулярно, проверять. И результаты нужны уже вчера. Так что без раскачки и болтовни. И еще, Виктор, пойдешь в ученики к Игнату Вахрамееву, пусть тебя натаскает толком… Мы с ним о том уже уговорились. Все ясно?

- Так точно, командир! – разом подскочили оба и прогорланили как на плацу перед строгим начальством.

- Свободны. Идите ужинать.

- Легко отделались, – шепнул другу Март, – можно сказать, прошли «на изи»[3].

[1] Ходя – презрительная кличка китайцев.

[2] Impressionable nature (англ) – впечатлительная натура

[3] Easy (англ) – легко (сленг русских геймеров)

Глава 5

Его превосходительство Василий Васильевич Зимин нагрянул к младшему брату ближе к вечеру, когда он со своими воспитанниками собирался ужинать. Кухарка, как и прочая немногочисленная прислуга успели покинуть коттедж, но чай капитан всегда заваривал сам, а с остальным успешно справлялись ребята. Тем более, все, что им было нужно – это подать приготовленные блюда, да помыть посуду после трапезы. Можно было, конечно, оставить ее до утра, но грязь в этом доме не терпели ни в каком виде.

- Кто бы это мог быть? – удивленно поинтересовался Витька, водружавший на стол соусник, услышав, как совсем рядом затормозили несколько автомобилей.

- Надеюсь, не наши маньчжурские друзья, – вполголоса буркнул Март, но Зимин его все-таки услышал.

- Поверь, «Золотому клану» сейчас совершенно не до нас, – скривил губы в еле заметной усмешке Владимир Васильевич.

Сам хозяин дома не проявил по поводу гостей ни малейшего беспокойства и через минуту Колычев со стыдом сообразил, в чем тут дело. Его наставник привычно скользнул в «сферу» и уже знал, кто направляется к ним.

- Володька, ты где? – вопросил кто-то сочным басом с порога, и через пару секунд в гостиную буквально ввалился самый настоящий генерал.

Седовласый, но еще крепкий мужчина с задорным взглядом из-под кустистых бровей был по-кавалерийски немного кривоног, но двигался при этом мягко и грациозно подобно хищному зверю, втянувшему до поры грозные когти в мягкие подушечки лап. Портрет дополнял обильно украшенный золотым шитьем мундир с эполетами и орденами, шаровары с желтыми лампасами, блестевшая лаком портупея с шашкой, эфес которой украшал муаровый темляк с кистью. Папахи, правда, не было, но ее с успехом заменяла фуражка с кокардой. Но, пожалуй, больше всего запомнились Марту роскошные и очень ухоженные, пусть и совершенно белые, «буденовские» усы.

- Здравствуй, Василий Васильевич, – радушно поприветствовал старшего брата капитан. – Благополучно ли добрался?

- А что мне сделается, – хохотнул тот, и они крепко обнялись.

Несмотря на значительную разницу в возрасте и роде занятий братья Зимины были близки так, как это только может быть между людьми, имеющими одинаковые ценности и взгляды на мир.

- А это, значит, и есть сын Андрея? – остановил взгляд на Марте генерал.

- Так точно, ваше превосходительство! – браво отрапортовал вытянувшийся курсант, после чего зачем-то добавил, – весьма рад знакомству.

- Видал? – с усмешкой посмотрел на младшего брата атаман. – Хоть картинку для устава с него малюй!

- Субординация – первое дело! – с непроницаемым видом ответил ему Зимин-младший.

- Да ну вас! – махнул рукой на это старый казак и снова повернулся к молодому человеку. – Иди, обнимемся, чай, нечужие!

- Сам виноват, – улыбнулся Владимир. – Вырядился в парадный мундир. Я сам при виде тебя едва по стойке смирно не стал.

- Тебе и положено, – незлобиво пробурчал старший брат, обнимая тем временем Марта. – А хлопчик еще молодой, успеет накозыряться всяким разным.

- А ты, стал быть, побратим Мартемьяна, – дошел черед до Кима.

- Да, то есть, так точно, – растерялся не знавший как себя вести Витька.

- Еще один служака, – хмыкнул старый казак и протянул молодому человеку руку. – Будем знакомы.

- Виктор.

- Василь Василич меня зовут. Меж своими можно и дядя Вася.

- А ты, в самом деле, почему при параде? – поинтересовался Зимин-младший, выставляя на стол прибор для брата.

- Так это ты у нас птица вольная. А я с самого утра как савраска бегаю, то к наместнику, то в штаб, то еще к какому черту и перед всеми надо гоголем пройтись, иначе за генерала никто не признает. Подумают, что швейцар, благо, их у вас тут до хрена, и все в золотом шитье, как придворные!

- Где остановился?

- А пес его знает, как эту гостиницу называют! Ты мне голову дурным не забивай. У меня для такого случая адъютант есть! Артюхов, ты где, чтоб тебя?!

На зов наказного атамана появился молодой казачий офицер с аксельбантом на кителе, а за ним еще денщик, и оба были нагружены какими-то свертками и баулами.

- Куда ставить-то? – смущенно спросил Артюхов.

- А что это?

- Известное дело, что, – пробурчал генерал. – Гостинцы от родни. Балык, окорок медвежий, мед и еще какая-то хреновина, я не заглядывал.

- Да зачем же это?

- А что ты у меня спрашиваешь? Спроси у родителей, если появиться все-таки надумаешь. Матушка узнала, куда я еду, так чуть с ума не сошла. Целый день у печи стояла – шаньги пекла!

- Шаньги?

- Ну, ты на них больно-то рот не разевай, дорога была длинная, мои казачки поснедали, а вот все остальное привез честь по чести.

- Право же, не стоило…

- Да ты на стол накрывать думаешь, али нет? Если помнишь, у меня все по-казачьи заведено. Где я сел, там и для станичников место найдется!

- Конечно-конечно, зови своих архаровцев, – усмехнулся приватир, после чего обернулся к воспитанникам. – Ребята, тащите стулья, посуду и все, что найдете съедобного и горючего. Сейчас тут станет тесно.

Генерал и впрямь усадил с собой за стол не только адъютанта с ординарцами, но и водителя с конвойными, благо, те тоже были забайкальцы. К счастью, в кладовых и погребе капитана нашлось что выпить и закусить гостям, так что посидели неплохо. Немного даже попели протяжные казачьи песни, после чего его превосходительство, будто спохватившись, скомандовал.

- Чего расселись? Ну-ка всем спать! Завтра дел много.

Утро началось как обычно, разве что завтрак приготовил денщик генерала – разбитной забайкалец Ефимка. Впрочем, вкусы у его превосходительства были довольно плебейские, а потому главным и единственным блюдом оказалась яичница с домашней колбасой.

Однако молодым людям было не до кулинарных изысков и они, быстро похватав угощение, запили его по-сибирски крепчайшим чаем и умотали на занятия. Точнее, Витьке предстояли занятия, а вот Марту – сдача практических экзаменов. Обучение в летной школе подходило к своему логическому концу. Более того, на всех итоговых аттестациях помимо штатных преподавателей постоянно присутствовали представители Третьего Флота, внимательно приглядывающиеся к будущим пилотам.

Зимин-старший тоже не стал задерживаться и умотал в штаб решать какие-то свои проблемы. О его младшем брате и говорить нечего. Ремонт «Бурана» почти завершен, предстояли ходовые испытания, которые капитан никак не мог пропустить.

После занятий Ким, скрепя сердце, направлялся в учебный центр, где под руководством дядьки Игната занимался рукопашным боем и стрельбой. Иногда к нему присоединялся Колычев, но гораздо чаще бедолаге приходилось отдуваться самому.

- Мне Мартемьяна учить – только портить, – объяснил ему Вахрамеев. – У него дар такой, что особый наставник нужен. А вот из тебя, любезный, я человека сделаю!

- Я тоже стал одаренным, – насупился тяжело дышащий Виктор.

- В эту вашу «сферу» войти сможешь?

- Пока нет.

- Тогда бери винтовку и учись. Прямым коли…

Успешно сдав пилотаж, Март оседлал верный байк и рванул на другой конец огромного аэродрома, где были сосредоточены ремонтные эллинги и мастерские.

Возле одного из таких ангаров сейчас притаился перед ходовыми испытаниями красавец «Буран». Вокруг него еще кое-где суетились техники и мастеровые, заканчивавшие устранение мелких неполадок, выявившихся во время швартовых испытаний, именовавшихся так по традиции, оставшейся со времен с морского флота. Но в целом, тяжелый труд подошел к концу и, если во время ходовых испытаний ничего не случится, изрядно обновленный и похорошевший рейдер вернется в строй.

Но, надо сказать, что помимо вполне естественного желания полюбоваться кораблем, прикоснуться к его обшивке, пройтись по палубам и заглянуть в рубку, где он очень скоро займет законное место пилота, имелась у Марта и еще одна задумка.

Правда, для ее выполнения было желательно попасть под максимально благодушное настроение капитана. А что для летчика может быть лучшим моментом, чем первый за долгое время полет на родном корабле?

- Здравия желаю, командир! Курсант Колычев для прохождения службы прибыл. Экзамен сдан на отлично, – подойдя почти уставным шагом к порогу капитанского салона и ловко козырнув, доложил он.

Зимин сидел за столом и листал какие-то документы.

- Поздравляю. Очень вовремя. Когда выдача диплома пилота?

- Послезавтра.

- Отлично, – не проявил особого энтузиазма занятый своими мыслями Зимин.

- Разрешите обратиться? – находясь на борту корвета, Март с самого начала избрал для себя сугубо официальную манеру общения. Как говорится, «дружба дружбой, а служба службой».

- Валяй.

- Как прошли предварительные испытания?

- В целом, нормально, – немного оживился рейдер. – Все новое и модернизированное оборудование отработало штатно. Судя по показаниям приборов, максимальная мощность возросла примерно на десять процентов. Так что можно ожидать небольшого прироста скорости.

- Замечательная новость! А на много?

- Об этом говорить пока рано, но узла на три-четыре надеяться можно. Впрочем, – спохватился немного суеверный как все пилоты и моряки капитан, – давай подождем испытаний на мерной линии.

- Конечно, – поспешно согласился Март. – Тем не менее, нас можно поздравить.

- Да уж, – вздохнул приватир. – Дело, конечно, сделали большое, но, слава Богу, закончили. Если на испытаниях, тьфу-тьфу-тьфу, ничего не произойдет, на третий день буду планировать первый рейс. Заказов и от флота, и от частников хватает. Пора хоть немного подзаработать. Все резервы этот ремонт съел. Остались мы во фраке да с голым задом-с… Да ты заходи. Чего в дверях застрял, присаживайся.

С этими словами наставник сдвинул в сторону кипу бумаг и освободил подопечному место.

- А что это? – проявил заинтересованность курсант.

- Да так. Чертежи и спецификации нового оборудования. Не все, конечно, получилось, что задумывали, но лимиты-с…. Смотри-смотри, тебе будет небезынтересно.

Они уже не первый раз обсуждали разные аспекты модернизации и ремонта корвета за последние недели, и Колычев всякий раз удивлял наставника точными и не по годам грамотными суждениями, подчас давая очень толковые советы. Что и неудивительно, учитывая познания попаданца и тот факт, что он старался быть в курсе всех новейших разработок в авиастроении и связанных с ним отраслях.

Вдумчиво просмотрев бумаги, Март, словно продолжая давно начатую дискуссию, принялся последовательно излагать свои аргументы, с прицелом на то, чтобы, наконец, озвучить давно обдуманное и внутренне принятое решение, которое, как он предполагал, могло встретить сопротивление со стороны Зимина.

- Я убежден, что чувствительные РЛС, новые ракетные шахты и бомбовые гидравлические аппараты – это совершенно необходимые средства для усиления корабля. Артиллерия свое постепенно отживает. Управляемых снарядов еще не придумали, а без этого толку в воздушном бою от пушек немного. Так что я уверен, что их место постепенно займут ракеты, способные нести значительное количество взрывчатки и развивать большую скорость. Особенно, если удастся управлять ими с помощью радаров.

- Звучит немного фантастически, – пожал плечами капитан.

- А разве не с ракетной атаки началось недавнее нападение японцев? Разве не удалось им нанести тяжелые повреждения нашему флагману и еще нескольким фрегатам?

- Сильно вряд ли они управляли своими воздушными торпедами с помощью радаров.

- Верно. Но это не значит, что подобное невозможно!

- Пожалуй. Но чего ты хочешь добиться?

- Владимир Васильевич. Представьте, пожалуйста, себе корабль, который может атаковать противника в условиях плохой видимости или ночью. Он неприятеля видит, а тот его нет. И в таком случае вырисовывается очень интересная схема ночного эскадренного миноносца-разрушителя (destroyer) в составе группы, – дал он английскую кальку, – или одиночного охотника!

- Чудесная перспектива. Но ты не забыл, что мы частные рейдеры, а не военные? И основная наша задача, все же, доставка грузов. Хотя и нередко сопряженная с определенными опасностями. Ей богу, существуй подобное вооружение в реальности, я бы первый оснастил им свой корабль. Но не в ущерб, разумеется, его основной функции.

- Это оборудование не займет много места. А если не заниматься им сейчас, можно отстать навсегда!

- С этим не поспоришь, Мартемьян. Древние давно сказали: Non progredi est regredi – Не идти вперёд – значит идти назад. Виды на будущее тобой рисуются просто роскошные. Но повторюсь, ни времени, ни свободных средств сейчас нет. Быть может, тебе обратиться с соответствующим предложением в Технический комитет флота? У меня есть там пара знакомых…

- Я уже думал об этом, – поморщился Март. – Но пока они рассмотрят заявку, пока на проверку идеи выделят фонды. Пока сделают образец и как следует его испытают, пройдет целая вечность. К тому же, если предложить флоту не голую идею, а реально работающий образец, это ведь будет стоить совсем других денег, не так ли?

- Вот это речь не мальчика, но мужа! – одобрительно воскликнул Зимин, но тут же поморщился. – Но чтобы воплотить твой проект в жизнь, нужны деньги, которых теперь нет. Так что это еще один аргумент в пользу завершения ремонта и выхода на линию.

- Если вы не против, Владимир Васильевич, – решился Колычев. – Я бы вложился в модернизацию «Бурана».

- Ты что, в лотерею выиграл?

- Не совсем. Просто пенсия за все годы вчера упала на счет. Приятно-округлая, как оказалось, сумма. Кроме того, я хочу продать все свои активы: акции и доходные дома. Я понимаю, что сейчас это уже не поможет, но мы подготовим технические требования, потом сделаем заказ, оплатим его и через пару месяцев получим новое оснащение. Установим, и будет у «Бурана» серьезное преимущество над любым противником.

- Вот оно что, – хмыкнул Зимин. – Хочешь войти в долю?

- Почему бы и нет?

- Эх, Мартемьян-Мартемьян, сколько раз за эти годы я испытывал соблазн хотя бы часть, хотя бы на время взять с доверенного счета, куда собирались доходы от твоего наследства? Но Господь не попустил. И ты предлагаешь мне теперь оскоромиться? Нет, не обижайся, но это совершенно исключено. Эти капиталы – твои и только твои. Рейдерство очень опасное ремесло. Сегодня ты на коне, а завтра разорен. Страховать нас не спешат, а если и берутся, то за риски начисляют совершенно людоедские комиссии. Вот уж кто истый пират и грабитель с большой дороги! Ты и сам помнишь недавние события – страховое покрытие едва обеспечило нам простой ремонт, а двигатели мы смогли получить только за счет «доброты» адмирала Макарова. Так что пусть лучше твои активы пока останутся при тебе. Не спеши. Успеешь.

- Воля ваша, Владимир Васильевич, – уступил Март, поняв, что дальнейшие препирательства бесполезны и последнее слово Зиминым сказано.

Колычев бросил взгляд на старую фотографию, на которой рядом стояли две молодые пары – его родители и Зимин с женой – вместе на палубе воздушного фрегата. Все счастливо и радостно улыбались и уверенно смотрели в будущее. Внезапно Марту пришла в голову мысль и, прежде чем ее хорошенько обдумать, он спросил у своего опекуна:

- Владимир Васильевич, а почему вы вновь не женитесь?

Отставной кавторанг помолчал некоторое время. Перехватив взгляд подопечного, он сделал быстрые выводы и с большой искренностью ответил:

- Не от большой и неразделенной любви, как ты верно подумал. Татьяна Александровна мне давно безразлична. А теперь что ж… Раз обжегшись, на воду дуешь. И верно, не нашлась та самая, с которой точно будешь всегда рядом. Да и жизнь у меня, Марик, последние восемь лет кочевая. Здесь, в Дальнем, я иногда по году не появляюсь. А что это за семья, где муж вечно в отлучках?

- Да, армии солдаты нужны. В армии без солдат абсурд и коррупция, – к месту процитировал классику из «ДМБ» Март.

- Как ты сказал? – расхохотался Зимин. – Вот завернул! Молодец. Все верно. Семья без мужа – повод для измен и уныния. Вот так.

- Понял. Но я ведь тоже буду пилотом и рейдером, выходит, и мне женой обзаводиться не с руки…

- Что, недавний намек генерала про «это что ли жених нашей Шурки?» покоя не дает? – хитро усмехнулся опекун. – Не беспокойся, силком под венец никто тащить не станет. Да и Александра – девица очень самостоятельная и даже эмансипэ. Сама не захочет – никто не заставит. Так что тут все будем полюбовно решать.

Март посмотрел на часы. Приближалось время занятий по медицине.

- Владимир Васильевич, мне пора. Разрешите идти?

- Иди уже, курсант… – усмехнувшись, махнул рукой Зимин.

Не один только Витька пахал от зари до зари. Колычеву тоже пришлось впрячься и забыть о недавней веселой жизни. Но поскольку ему был предоставлен выбор, какие именно способности развивать, он, кроме занятий по артефакторике, то есть изучению энергоструктур, неожиданно выбрал еще и медицину. Трудно сказать, что подтолкнуло его к этому решению, история спасения боцмана Горыни или нечто другое, но после недолгих поисков он подыскал себе подходящего наставника.

Собственно говоря, искать особо и не пришлось. Сначала Колычев обратился к Малышеву, но Андрон Николаевич сказался занятым и переадресовал настырного неофита к своему молодому коллеге, лишь недавно выпущенному из ординатуры и отбывающему на Дальнем Востоке ценз.

Звали того Павлом Крыловым и, как позже выяснилось, тот оказался весьма одаренным целителем. Говорили, что в Петербурге он был ассистентом у самого профессора Преображенского – столичного светила магомедицины, сделавшего немало открытий в вопросах регенерации и омоложения тканей человека. Правда, было не очень ясно, за что такого перспективного кадра «законопатили» на самую дальнюю окраину империи, но Марта этот вопрос не интересовал.

Павел поначалу отнесся к просьбе странного курсанта немного скептически, но, будучи человеком от природы добросовестным, прежде чем окончательно отказать, провел некоторые исследования, и … внезапно загорелся.

- Это феноменально! – взволновано воскликнул он, просканировав «сферу» Колычева. – Кто бы рассказал, ни за чтобы не поверил!

- Доктор, я буду жить? – не скрывая иронии, поинтересовался новый знакомый.

- Шутить изволите? – укоризненно посмотрел на него Крылов. – А между тем, ваш случай по-настоящему уникальный! Просто невероятное сочетание способностей, а к ним вдобавок практически неисчерпаемый резерв. Скажите, вы легко входите в «сферу»?

- По-разному бывает, – скромно ответил Март, немедля продемонстрировав ему свои возможности.

- Господи, – почти простонал эскулап. – Дал же талант тому, кто не в состоянии оценить дар твой!

- Да полно вам, док! – даже немого смутился молодой человек.

- Вам, Мартемьян Андреевич, положительно нельзя прозябать в этой дыре! Немедленно, слышите меня, немедленно надо отправляться в Петербург или хотя бы в Москву, хотя там одни коновалы. Нет, решено, только в Питер. Профессор Преображенский, как только увидит вас, будет в совершеннейшем восторге! Ручаюсь вам за это!

- Это не тот Преображенский, который научил собаку разговаривать? – осторожно пошутил Колычев.

- Что, и сюда дошла эта гнусная сплетня? – пошел пятнами служитель Асклепия. – На самом деле все было совсем не так и вообще…

- Простите, Павел, как вас?

- Александрович.

- Так вот, любезнейший Павел Александрович. Мне вовсе не улыбается становиться подопытной свинкой для кого бы то ни было. Я пилот и мое место в небе. Но, поскольку мы, приватиры, бываем в разных переделках, в том числе и вдали от цивилизации, мне хотелось бы хоть немного научиться «целительству». Скажите, это возможно?

- Да, – немного поразмыслив, ответил ему Крылов. – Но учтите, что уровень ваш будет не слишком высок. При всей вашей силе, максимум средний.

- А если я отправлюсь в Питер, стану «светилом»?

- Нет, конечно, для этого требуются многие годы, если не десятилетия, – фыркнул доктор, но тут же продолжил мечтательным тоном. – Но зато изучение вашего феномена могло бы очень серьезно продвинуть «магомедицину»!

- Простите, но на этот алтарь я себя возложить не готов.

- Весьма жаль.

- Но вы будете меня учить?

- Знаете что, – решительно махнул рукой Павел. – Я согласен. Но с одним непременным условием. Вы позволите мне себя обследовать и провести, скажем так, некоторые изыскания…

- Док, у вас случайно нет родственника по фамилии Менгеле?

- Никогда не слышал. А кто это?

- Да так, один врач из Германии.

- О, там очень сильная школа. Если кто и может сравниться с нами, а кое в чем даже и превзойти, так это немцы! А почему вы спрашиваете?

- Да так, к слову пришлось. В общем, я согласен. Если сможете обойтись без трепанации черепа, то отчего бы мне быть против.

- Какой же вы все-таки темный человек, – вздохнул Крылов. – Ну зачем одаренному целителю делать трепанацию? Ладно, уж этому я вас научу! И все же подумайте еще раз, вам, Мартемьян Андреевич, по медицинской стезе бы пойти, а не воевать…

- Может и так, но если некому будет защищать отечество, что станется с Россией?

- Вероятно, – слова Марта Крылову явно не показались убедительными, как истый фанат своего дела, он считал только медицину достойным объектом приложения сил и талантов. – Думаю, мы можем с вами не только основы первой помощи изучать, но и кое-какие приемы освоить для лечения сложных случаев.

- А как вы, Павел Александрович, представляете эти эксперименты? Технически?

- Ну, это не сложно. Вы будете, как и в тот раз с Зиминым, источником Силы, а я произведу, опираясь на генерируемый вами поток, оперативное воздействие и коррекцию.

Понятно. А если мне самому их проводить?

- Исключено. Воздействие на тонкие структуры без глубокого знания анатомии, физиологии, биохимии и биоэнергетики очень опасно. Разве что сначала вы назубок затвердите процедуру и только потом ее проведете на практике. К слову, примерно так я и буду вас учить. Минимум теории, максимум отточенных, готовых приемов.

- А если я таки изучу все, что надо? Ну что вы там перечисляли?

-Я уже говорил, потребуются долгие годы, вы на это готовы?

- Даже с учетом «сферы»?

- Именно с учетом «сферы», – твердо ответил Крылов.

- Тогда я пас. Ограничимся конкретными кастами и заклинаниями.

- Чем? – округлил глаза Крылов.

- Ну, заклинаниями магическими. Авада кедавра, люмос или там экспеллиармус … как колдуны, ведьмаки и прочие волшебники.

- Нет, вы все-таки бесподобны, Мартемьян! Однако на будущее зарубите у себя на носу! Целительство – не шарлатанство, не волшба и уж конечно не повод для шуток. Это – наука, и требует исключительной точности в работе, – строго и даже высокомерно прочитал нотацию Павел в ответ на легкомысленные шутки Колычева.

- Я понимаю, – примирительно ответил он.

- Тогда предлагаю немедленно приступить к учебе. У меня как раз есть полчаса для первого урока.

- Вот прямо так сразу, без раскачки? Отлично, ценю деловой подход! К слову, каковы будут условия оплаты ваших услуг?

- О чем вы говорите?! У нас намечается взаимовыгодное сотрудничество. Если честно, то это я должен вам доплачивать и преизрядно, – Крылов вопросительно посмотрел на Колычева, ожидая ответ.

- Гусары денег не берут, – позволил себе улыбнуться Март.

- Вот и отлично. Начнем! Вы ведь, Мартемьян Андреевич, из летчиков-рейдеров, верно?

- Так точно.

- Значит, колото-резаные и пулевые ранения для вас не слишком актуальны. Ожоги, поражение органов дыхания ядовитыми продуктами горения, осколочные ранения и сопряженные с ними обширные повреждения раневого канала, так называемая «пульсирующая полость», контузии от воздействия ударной волны, особенно ЧМТ[1]. Это понятно?

- В целом да, некоторое представление имеется.

- Хм, это прекрасно. Теперь к сути. Война – удел молодых. А надо вам сказать, человеческий организм, особенно в юных летах, обладает невероятной жизненной силой и способностью к самоисцелению. С небольшой, но своевременной и грамотной помощью, можно добиваться поистине чудесных результатов. Я сам не раз был свидетелем. С годами это свойство в организме человека слабеет, к сожалению. Итак, первейшая задача пара-медика – провести быструю и точную диагностику и определиться, какой способ и средства помощи следует применить при имеющемся анамнезе. Поскольку вы, Мартемьян Андреевич, с такой запредельной легкостью выходите в «сферу», то я научу вас весьма продвинутой и доступной только целителям высоких рангов методике диагностики. Вы будете видеть и со временем научитесь понимать. А значит, и действенно оказывать помощь.

Впрочем, еще до составления полной картины или синхронно с диагностикой необходимо предотвратить у пострадавшего сильное кровотечение, ведущее к острой кровопотере, приводящей к двум основным последствиям: гиповолемии и гипоксии. Причем тяжесть патофизиологических сдвигов определяется как скоростью кровопотери, так и её объемом. Главное – это приводит к быстрому снижению ОЦК. Что в свою очередь может привести к гемморагическому шоку.

Хм, простите, я несколько увлекся. К слову, ОЦК – это объем циркуляции крови. Пожалуй, мы пока ограничимся простейшей логикой… Для этого обычно используют жгуты и зажимы для сосудов. Но для целителя есть альтернативный подход. С помощью силы мы можем пережать артерию или вену. Учтите, кровоснабжение конечности продолжится через коллатеральную систему[2].

В этой ситуации крайне важно уделить внимание и в целом способствовать процессу аутогемодилюции[3] – что само по себе позволяет восполнить до трети ОЦК в организме человека. Проконтролировать бесперебойную работу почек, которые и отвечают за поступление межтканевой жидкости в кровеносное русло. А в дальнейшем и до момента передачи в госпиталь необходимо направить энергию к селезенке и костному мозгу.

- Почему?

- Там идет гемопоэз, – и он пояснил в ответ на недоуменный взгляд Марта, – процесс кроветворения. Поэтому вы должны через энергосферу стимулировать позвоночный столб на ускоренную выработку sanguis[4].

Очень часто важно своевременно снять болевой шок. И здесь имеется два пути. Медикаментозный и наш с вами – энергетический. Вам всего лишь потребуется точно знать, где и как надо осуществить воздействие на ЦНС и отделы мозга.

- Да уж, всего лишь…

- Если у нас будет достаточно времени, мы обязательно все освоим.

- Не сомневаюсь.

- Вот и прекрасно. Продолжим…

Первое занятие прошло очень увлекательно. То, что прежде Колычев воспринимал как сложный и малопонятный узор в энергосфере, стало наполняться конкретным содержанием.

И с каждым новым часовым уроком, а шли они почти ежедневно, за вычетом суббот и воскресений, Март все дальше и дальше углублялся в тему, овладевая навыками лечения. За три прошедшие недели они успели провести и несколько довольно удачных опытов, целью которых были регенерация поврежденных тканей. Нельзя сказать, что целительство захватило Колычева, он в большей мере видел в этом для себя конкретную, прикладную пользу. И что, пожалуй, даже важнее – возможность наращивать свои знания об энергоструктурах и способах воздействия на них. Что в полной мере укладывалось в его целеполагание – быть пилотом и конструктором.

[1] ЧМТ - Черепно-Мозговая травма.

[2] Коллатеральный – Боковые сосуды, осуществляющие окольный ток крови. Буквальный перевод - вспомогательный или вторичный.

[3] Аутогемодилюция - Мобилизация собственной межтканевой жидкости и выброс ее в сосудистое русло приводят к восстановлению общей циркуляции крови, уменьшению вязкости крови, вымыванию застойных эритроцитов из депо и поступлению их в циркуляцию.

[4] Sanguis (лат) – кровь.

Глава 6

В тот самый знаменательный вечер, когда Март блестяще «отстрелялся» на экзамене по пилотажу, а Зимин-младший успешно провел ходовые испытания «Бурана», у Зимина-старшего день катастрофически не задался. Он вернулся домой раньше обычного и в крайне взвинченном состоянии. Спросив у денщика, приехал ли брат, и услышав ответ: «Никак нет», – закрылся у того в кабинете и велел подать себе водки. Так что, когда двумя часами позже Владимир Васильевич вошел туда, его превосходительство успел вылакать добрую половину графина, в котором, между тем, легко помещался штоф водки [1], и смотрел на мир вообще и вошедшего родственника в частности злыми глазами.

- Стоило пить этот шмурдяк, – поморщился принюхавшийся к запаху алкоголя капитан. – В баре имеется недурной выбор напитков.

- Ага, – мрачно скривился наказной атаман. – Только не люблю я эти коньяки да ликеры!

- Вольному воля, спасенному рай, – пожал плечами рейдер. – Что-то случилось?

- Как раз напротив, ни хрена не случилось! – рявкнул генерал. – Отказали!

- В чем отказали?

- Ох, не хотел я Володя втягивать тебя в эти дела, да выхода другого нет. Прости!

- Да скажи, наконец, толком!

- Знаешь что-нибудь о рудниках Цзиньбаошань?

- Уезд Миду в провинции «Южнее облаков»? Да так, краем уха слышал, вроде никель и медь там добывают и потом на Урал везут.

- Краем уха он… поди и координаты можешь указать, и маршрут по памяти проложить… Да, это в Юньнани [2]. А про металл ты прав и не прав. Там еще есть кое-что более интересное, – зло усмехнулся атаман.

- Что именно?

- Что слышал! Платиноиды – осмий, рутений, палладий, ну и сама платина. Это большой секрет… для властей Китая особенно… Но самое главное…

- Да говори же!

- Ты ведь знаешь, что добыча окончательно прекратилась после японской бомбежки и оккупации? А сейчас вроде самураи хотят восстанавливать. Им тоже металл нужен.

- Логично с их стороны.

- Так вот. Разбомбили тогда не только шахты, но и тамошнюю литейку со складами и обогатительным производством.

- Погоди-погоди, ты хочешь сказать…?

- Именно! Полные они были. Сколько там чистого металла, а сколько высокообогащенного концентрата я точно не знаю, но его там до черта!

- И никто за ним не вернулся?

- Сначала не до того было, а потом забыли…

- Прости, брат. Но вся эта история звучит, как роман о сокровищах древних пиратов. То ли есть там эти платиноиды, то ли нет…

- Есть!

- Откуда это известно?

- От верблюда. Наши казачки его там уже какой год добывают.

- Ты серьезно?

- Я тебе что, на скомороха похож? – вызверился уже изрядно поднабравшийся генерал. – Да, добываем потихоньку. Часть в войсковую казну идет, часть тем, кто непосредственно добычей занят. Ну и в пенсионный фонд для сирот войсковых. Сам знаешь, от казны пока дождешься, мальцов уже пора на службу верстать.

- И много там этого добра?

- Почитай, триста пудов одного металла должно быть. И еще концентрата, может, пару сотен пудов.

- Сколько? – едва не задохнулся младший Зимин. – Да ведь это почти пять тонн! На бирже, самое малое, пять тысяч рублей за килограмм… двадцать пять миллионов!!!

- А может, и поболее, – хмыкнул атаман. – Цены-то растут.

- В штабе знают?

- Конечно. Пришлось, как на духу, все выложить.

- И что?

- И ни хрена! Сказали, не могут двумя корветами рисковать.

- А японцы?

- Черт их, узкоглазых, ведает. Однако если еще не знают, так догадываются. И времени у нас в обрез…

- И ты хочешь, чтобы я отправился в Юньнань?

- Володенька, никогда тебя ни о чем не просил, – неожиданно взмолился седоусый генерал. – Но теперь Христом-Богом заклинаю, помоги! Ты ведь наш, забайкальский! Это ведь не мне, это ж всему войску надобно. Ну и тебя с твоими людями не обидим. Сто тысяч целковых сразу, ну и десять процентов от выручки, когда распродадимся. Нам-то этот ваш металл ни к чему.

- От таких предложений вроде и отказываться грех. А что с казаками?

- Они там засели у границы с Бирмой, в горах. Туда япошки пока не добрались. Их тоже след вытащить, но они без товара не хотят уходить… упертые… – с теплотой, гордостью и одобрением отозвался о земляках генерал.

- Я тебя понял, Василий. Что ж, я тоже казак. Отказать братам не могу. На подготовку потребуется несколько дней, заодно и Март успеет диплом пилота получить. Так что закидывай мне на счет деньги, а то я уже совсем пустой.

- Да без вопросов, завтра же будут у тебя. Спасибо, Володька. Выручил ты меня.

- Подожди, пока дело сделаем и вернемся, тогда спасибом не отделаешься…

- Ты знаешь, за мной не заржавеет. Всем обществом тебя отблагодарим.

Март в детали беседы братьев не вникал, да и секретность вокруг сделки была устроена генералом поистине невероятная. Но суть происходящего без труда уловил, в том числе из обмолвок казаков и самого Зимина-старшего понял, что у тех имеются какие-то важные и сугубо коммерческие интересы на юге Китая, куда «Буран» и должен был отправиться в ближайшее время.

Командование Третьего Флота Василию Васильевичу – атаману Забайкальского казачьего войска, генералу и кавалеру практически всех орденов империи – по какой-то причине решительно отказало. Все это заставляло задуматься о хитросплетениях местной политики.

Читая газеты, слушая радио, просматривая новостные агитки в кинотеатрах, Март наблюдал странную и малообъяснимую для себя ситуацию. С одной стороны: Сеул в осаде, значительная часть центральной и восточной Кореи оккупирована. Регулярно происходят тяжелые, кровопролитные воздушные и наземные бои, в том числе и вокруг столицы королевства.

А с другой, российское общество настроено необычайно благодушно по поводу происходящего в Желтороссии [3]. Никакой мобилизации, никакой готовности к серьезной войне. Все как всегда. Сыто, весело и легко. Даже офицеры, непосредственно принимающие участие в боевых действиях, не столько думают о победе, сколько о карьере, выгоде, наградах и желании угодить начальству.

Несмотря ни на что японцев изображают почти анекдотично и карикатурно. Победы воспринимаются как самоочевидные, и в них никто не усматривает геройства, а поражения или замалчиваются, или подаются как частность и досадная случайность. Ну, или такие сообщения используются как повод для критики властей и даже лично императора в оппозиционной прессе.

Пожалуй, активнее других над освещением происходящего трудились иностранные средства массовой информации. Особенно ударно работали британцы и их рупор – Би-Би-Си. Острые, достоверные и, что самое неприятное, довольно точные, репортажи прямиком с линии фронта, из осажденного Сеула. И главной звездой радиоэфира, конечно, была, кто бы вы думали? Его недавняя знакомая и роскошная партнерша по чувственным латино-американским танцам – мисс Аннабель Ли.

Еще одним поводом для удивления было то, что, явно имея все возможности для оперативной переброски основных сил воздушных флотов и десанта на театр военных действий и создания подавляющего перевеса в живой силе, количестве воздушных кораблей и совокупной мощи залпа, верховное командование предпочитало «держать порох сухим», оставляя Третий Флот сражаться со всей японской армией один на один.

Замысел японского командования читался вполне отчетливо. Даже ему, далекому от военной стратегии, он был ясен. Главными целями микадо по-прежнему оставались новые владения и рынки. То есть весь Китай и вся Корея. Продвигалась эта тема под флагами идей «Нового Восточного Порядка» и «деколонизации» от «хищных держав Запада».

Пока шла вялотекущая осада Сеула, которая между тем успешно блокировала силы Третьего Флота, противник продвигался на «земле». Ввязываться в крупные сражения с русскими эскадрами они не спешили, впрочем, и наше командование тоже инициативы не проявляло, понимая, что силы примерно равны, а возможностей оперативно перебросить подкрепления к месту генерального сражения у Японии больше, банально за счет близости основных баз.

В итоге самураи планомерно вели наступление и на юге Китая, беря в клещи Шанхай, и в центральной Корее. Тут еще важно понимать, что японцы, в отличие от русских, своевременно озаботились созданием достаточно многочисленной сухопутной армии, усиленной большим количеством армейской авиации (штурмовиков и малых десантных ботов).

Именно недооценка роли пехоты и наземной бронетехники привела к тому, что на полуострове почти не было русских войск. Впрочем, была и вторая причина. Мы действительно не оккупировали Корею, а союзничали, пусть и в ранге старшего партнера. Так что основные задачи на земле должны были закрывать войска короля Ли У.

Сыны микадо этим умело воспользовались, планомерно окружая укрепленные города и военные базы корейской армии, а затем разбивая их оборону с помощью авиации и тяжелой артиллерии. Дальше шли штурмы. Если не получалось с первого раза, они повторяли. И так до тех пор, пока не добивались своего. В итоге силы армии короля Ли У таяли на глазах. Вместе с владениями.

Сеульская же эскадра, в задачи которой и входила активная помощь осажденным крепостям, не спешила отрываться от своей базы, разумно опасаясь, что противник готовит ловушку и, пока силы флота будут отвлечены, по столице Кореи будет нанесен главный удар, что стало бы катастрофой.

Все, что оставалось контр-адмиралу фон Ландсбергу: наблюдать и по возможности бодро рапортовать о том, как успешно идет оборона Сеула под ежедневными бомбардировками японцев.

Еще интереснее оказались подробности штатной структуры ВВФ РИ, почерпнутые Колычевым в ходе занятий. Оказалось, что часть кораблей вовсе и не является государственными. А принадлежат отдельным кланам-корпорациям. Строят их в рамках утвержденных серий и типов. Сами нанимают команду и содержат в полном объеме. Да, за это им полагаются всякие налоговые вычеты и прочие ништяки.

А совсем невесело стало, когда удалось примерно оценить численность таких ВэКа (принятое для краткости обозначение воздушных кораблей в России). В общем, эта информация считалась засекреченной, но по факту собрать сведения было несложно, прочитав доступные источники. У многих кланов шли публикации, в которых они, не скрываясь, с большой гордостью рассказывали в подробностях о структуре и численности своих частных флотов. Так вот, корветы и даже фрегаты в ВВФ РИ, как выяснилось, почти на пятьдесят процентов – частные.

Но главное – другое. И это его искренне поразило. Оказывается, летаблы[4] корпоратов имели право восемь месяцев в году заниматься своими делами. Правда, в случае объявления войны их уже запрягали по полной. Но это, если военное положение вводилось на всей территории империи. Ну и догадайтесь с трех раз, было то сделано или нет? Вот ровно по этой причине Третий Флот и остался в гордом одиночестве. Остальные пока просто наблюдали.

И логика тут совершенно понятная. За прошедшие почти сорок лет Россия умудрилась очень широко развернуться по всему миру. Всех охватил дух коммерции, создания крупных компаний и объединений. А чтобы всю эту работу вести безопасно и надежно, не подставляясь под удары пиратов и конкурентов, где-нибудь на просторах Африки, Южной Америки или Азии, конечно, требовались боевые корабли. И отдавать их ради, как они думали, интересов нескольких контролирующих Корею корпораций остальные не хотели от слова совсем.

Как раз из этой темы росли ноги и в истории с отказом генералу Зимину. «Ваши частные дела, вы их сами и решайте». Вот так просто. Частично нехватку воздушных кораблей закрывали наемники. И для кланов-корпораций, и для флотских. Они всегда под рукой, и всегда в полной боеготовности. Но и цена таких услуг всегда была изрядной, а в нынешних обстоятельствах и вовсе взлетела до небес. К слову, в империи действовало правило, что рейдеров, даже в условиях военного положения, нельзя просто мобилизовать. Только нанять на срок или для выполнения конкретной задачи. В этом было их основное отличие и преимущество перед клановыми регулярами.

Да, ВВФ России обладали почти двойным превосходством над любым другим флотом в мире. Но в реальности все оказалось куда сложнее и запутаннее. В минус работал и тот фактор, что за последние лет двадцать сухопутные войска беспощадно резали и сокращали. Относительную боеспособность сохранили гвардия, гренадерские части и казачьи войска. Основной акцент был давно переведен на десант. Но для полномасштабной войны на земле его численности очевидно не хватало.

И что в этой ситуации делать, какой тут мог быть выход, пока ему оставалось непонятно. Иногда складывалось ощущение, что там, на самом верху, интересы державы и народа походя приносятся в жертву чьим-то частным выгодам в борьбе за власть и ништяки. А вот это уже было совсем ни в какие ворота. Зажрались, господа-с…

Утром следующего дня Март проснулся около шести часов, в гордом одиночестве выпив на кухне чашку свежего чая и перехватив пару бутербродов, вплотную занялся повторением материала для завтрашнего итогового экзамена по теории кораблевождения. Время летело незаметно. На секунду заглянул Витька, но, увидев обложившегося книгами и явно сидящего в «сфере» друга, лишь молча кивнул и пошел вниз. За завтраком он сообщил Зиминым, что Март очень занят и поест, когда закончит заниматься.

В ответ на бурчание генерала, мол, молодежь себе кишки портит, долго ли яичницу зажевать и стакан чая выпить, Владимир Васильевич примирительно сказал брату:

- Мартемьян у нас человек не по годам серьезный. Силой владеет изрядно. Вот и целительству учится, так что, скорее, он нам ливер чинить примется, чем у него проблемы с пищеварением начнутся.

Вскоре дом опустел, не считая пары казаков, оставленных «для присмотра». Как раз один из них – генеральский денщик, совсем уже освоившийся в доме Зимина-младшего, и поднял трубку телефона, когда тот громко затренькал вызовом.

- Мартемьян Андреевич, там вас просят, – доложил он Колычеву, появившись на пороге комнаты и приоткрыв дверь.

- А кто?

- Не представимшись.

- Благодарю. Я возьму трубку, а ты, будь любезен, положи ее внизу.

- Не извольте беспокоиться, – даже немного обиделся Ефим. – Нешто я без понятия!

- Алло, – не обращая внимания на бурчание казака, ответил Март.

- Колычев, это вы? – раздался знакомый голос.

- Кто же еще? Говорите, Павел Александрович.

- Извините. Н-нервы. Не знаю, к кому обратиться. Почему-то подумал, что можно к вам, – обычно очень сдержанный и уверенный в себе Крылов слегка заикался и проявлял иные признаки чрезмерного волнения. Для одаренного целителя это было даже странно.

- У вас проблемы?

- Д-да.

- Тогда так, – задумался Март, даже без входа в «сферу» прекрасно знавший, что ушлый денщик их подслушивает. – Будьте через час у кофейни «Золотой лотос».

С одной стороны, подготовка к экзамену требовала времени, но и не откликнуться на просьбу о помощи Март никак не мог. «Значит, буду сидеть всю ночь. Никакой драмы в этом нет», – решил он.

- Простите, но я не знаю, где это.

- У входа в городской сад.

- Ах, да. Вспомнил. Хорошо, я буду.

- Тогда до встречи.

На место встречи Март прибыл заранее, чтобы как следует осмотреться. Уж больно испуганным показался ему голос доктора.

Оставив мотоцикл на стоянке и привычно заплатив толкущимся там мальчишкам два юаня за присмотр, он обошел кругом заведение, подмигнул хорошо знавшей его официантке, бегло просканировал окрестности и, придя к выводу, что все в порядке, присел за один из столиков.

- Что будете заказывать, господин? – тут же подбежала к нему девушка.

- Сколько раз тебе говорить, Мэй Лун, – сокрушенно вздохнул молодой человек. – Зови меня просто Март!

- Хорошо, господин Март.

- Вот так уже лучше. Я жду друга. И пока заказывать ничего не буду, разве что родниковой воды со льдом и долькой лимона. Хотя… У вас ведь, если не ошибаюсь, отлично варят эспрессо?

- Да, все верно, господин.

- Тогда приготовь мне еще маленькую чашечку, а там будет видно.

- Хорошо, господин.

Через несколько минут девушка вернулась с подносом, на котором стояли напиток с нежной золотистой пенкой и крохотное блюдце с пирожным.

- Божественный аромат, эссенция вкуса! – принюхался юноша. – Ей-богу, Мэй Лун, если ты пообещаешь варить мне каждое утро такой же чудесный кофе, я на тебе женюсь!

- Увы, мой господин, – состроила огорченный вид на своей кукольной мордашке официантка. – Ваш напиток готовил старый Чжао. Но если вы твердо намерены жениться, то я могу с ним переговорить…

Едва договорив, она не выдержала и прыснула от смеха, после чего к ней тут же присоединился Мартемьян.

- Ты разбиваешь мне сердце, Мэй Лун, – вздохнул, отсмеявшись, молодой человек. – Может, все-таки подумаешь?

- Кажется, пришел ваш друг, – мягко улыбнулась девушка, показывая на входящего Крылова.

Вид он имел, прямо скажем, неважный. Всегда одетый с иголочки с той лёгкой небрежностью, которая отличает коренного петербуржца, на сей раз он выглядел каким-то всклокоченным. Пиджак помят, как будто он в нем спал. Галстук ослаблен и сбился на бок. Элегантной шляпы нет вовсе, а вместо нее прическа в стиле «я упала с сеновала».

- Идите сюда, Павел Александрович, – помахал ему рукой Март, попутно сканируя окрестности на предмет обнаружения слежки.

- Здравствуйте, Мартемьян Андреевич, – буквально подбежал к его столику Крылов и с облегчением плюхнулся на свободный стул. – Как хорошо, что я вас нашел…

- Господин что-нибудь закажет? – деликатно осведомилась Мей Лун.

- Нет, то есть да… – невпопад отвечал ей взволнованный доктор, после чего развел руками и растеряно сказал, – я не знаю…

- Такой же кофе, как мне, – пришел к нему на выручку Колычев.

- Маленькую чашечку? – уточнила девушка.

- Полумерами здесь не обойтись, – улыбнулся молодой человек. – Давай двойную порцию.

- Что с вами стряслось? – осведомился курсант, когда официантка отправилась за заказом.

- Мне кажется, я попал в беду…

- Каким же образом?

- Право, не знаю с чего начать… Мне неловко просить вас о помощи, но, кажется, вы единственный, кто мог бы мне посодействовать…

- Павел Александрович, – мягко остановил поток бессвязных мыслей Март. – Для того, чтобы помочь вам, мне нужно знать, в чем именно дело. А посему соблаговолите начать с самого начала.

- С начала? – задумался доктор. – Пожалуй, все началось с того, что я купил квартиру.

- Квартиру?

- Ну да. В доходном доме господина Тай Чи или как-то так.

- Извините за любопытство, а зачем вам квартира?

- Что?

- Нет, в самом деле, зачем? Вы отбудете здесь ценз и вернетесь в свой любимый Петербург. Зачем вам недвижимость в нашей дыре?

- Вот уж странный вопрос! Разве вы не знаете, что для того, чтобы участвовать в земских выборах, надобно иметь имущество?

- А вы собираетесь?

- Разумеется! А вы разве нет?

- Я еще несовершеннолетний, – напомнил доктору Март, кое-что слышавший о местном земстве от Зимина. – Но, боюсь, даже когда состарюсь, мне будет непонятно, для чего нужен этот балаган?

- Как? Вы не верите в народное представительство? В демократию?

- Отчего же, верю. Примерно как в Господа Бога, в которого многие верят, но очень мало кто видел. Впрочем, мы отвлеклись. Как вы нашли эту квартиру?

- Да, собственно, никак. Я уже и без того снимал ее. А хозяину срочно понадобились деньги, и он объявил мне, что желал бы ее продать, а потому мне, вполне вероятно, придется съехать.

- И вы решились?

- Ну да. Цену он назвал вполне умеренную, и я подумал, отчего бы и нет.

- Насколько умеренную?

- Пятнадцать тысяч.

- У вас есть такие средства? – хмыкнул Колычев, унаследовавший от родителей кое-какую недвижимость, а потому имевший представление о местных ценах.

- Не совсем. Но я обратился в банк, и мне охотно выдали ссуду.

- Квартиру оформляли через банк?

- Нет. Мне объяснили, что это будет слишком дорого, оттого что местные банки берут просто сумасшедшую страховку.

- А вам так хотелось участвовать в выборах…

- Это тут совершенно ни при чем!

- Ладно, проехали. Но что случилось, когда вы стали счастливым обладателем столичной недвижимости?

- Тоже мне столица! – фыркнул Крылов, но тут же спохватился и продолжил. – Не прошло и недели, как ко мне явился человек и заявил, что ему принадлежит половина. Оказывается, она и прежде не принадлежала домовладельцу, а была в собственности у некоего Мо Фэна – старшего брата этого требователя. Когда тот умер, средний из братьев – тот самый, что и продал мне ее, оформил все на себя. Не знаю, как у него это вышло… Теперь явился младший и сказал, что если я не выплачу полагающуюся ему долю, то он пойдет в суд и сделка будет расторгнута, либо он заберет половину апартаментов.

- Бог мой, какая прелесть! Было у отца три сына. Старший умный был детина, средний был и так и сяк, младший вовсе был дурак. Все как в сказке, чем дальше, тем страшнее. И где же, позвольте полюбопытствовать, ваш продавец? То бишь, который так и сяк?

- Он после заключения сделки вскоре уехал в Китай и координат не оставил.

- Подождите, так вы купили свою жилплощадь у китайца?

- Да, а что такого?

- Хм-м, ну если да, то таки нет… Я вот, знаете ли, совершенно не исключаю версии, что они изначально задумали вас, некоторым образом… нахлобучить… Ладно. Надеюсь, триады тут не замешаны. Семь с половиной тысяч – солидная сумма… Какие он документы и доказательства привел?

- Он не один пришел, а с нотариусом и документы соответствующие показал.

- Случайно не поддельные?

- Насколько я могу судить, нет!

- И что было дальше?

- Он потребовал выкупить у него мою половину, или же мне придется соседствовать с ним и его семьей.

- А что, у китайца большая семья?

- Простите, не осведомлен! – обиженно воскликнул доктор. – И вообще, я не желаю делить свое жилье с кем бы то ни было!

- Но выкупить его часть уже не можете?

- Увы. У меня нет таких денег. А новую ссуду взять не получится, пока не погашу старую.

- Неприятная история, – поразмыслив, заключил Март. – Но, простите великодушно, чем я могу вам помочь? Тут скорее нужен хороший адвокат. Впрочем, если угодно, я могу обратиться к своему опекуну. Наверняка у него есть нужные знакомства, и он будет рад вам помочь…

- Это еще не все, – перебил его Крылов. – Дело в том, что они стали мне угрожать!

- А вот с этого момента, – насторожился Колычев, – пожалуйста, поподробнее.

[1] Штоф – 1,23 литра или 1/10 ведра.

[2] Юньнань – в переводе с китайского «Южнее облаков»

[3] Желтороссия состоит из полунезависимых государств Маньчжоу-Го, королевства Корея, Монгольского ханства и Ляодунского полуострова, непосредственно являющегося территорией России. Все государства, включенные в состав Желторосии, имеют собственные правительства, денежные единицы, законы, суды, армию и полицию. Они заключили бессрочные союзнические договоры с Россией, на их территории находятся военные базы ВВФ РИ. Статус схож с положением Великого Княжества Финляндского в начале двадцатого века.

[4] Летабла (сленг летчиков) – от летадло (самолет) на чешском. Почему это слово стало общеупотребимым в имперских ВВФ сказать сложно. Вероятно, потому что оно смешное и чем-то напоминает ругательство на русском. Но факт имеет место, что в ВВФ РИ, что в ВКС РФ.

Глава 7

То, что Крылов стал жертвой мошенников, Март понял сразу. По-хорошему, следовало бы сразу обратиться в полицию, но, во-первых, доктор отчего-то категорически не желал связываться с органами правопорядка. А во-вторых, существовала немаленькая вероятность, что Павел Александрович, будучи, как большинство ученых, немного не от мира сего, мог что-нибудь упустить при оформлении документов. В таком случае, вмешательство полиции только усугубило бы ситуацию.

В общем, для начала надо было посмотреть на выкативших претензию, а уж потом, в зависимости от обстоятельств, что-нибудь, как говорили в его прошлом-будущем, порешать.

Для этой цели они направились в харчевню «Белый лотос», где у незадачливого покупателя недвижимости и была назначена встреча с китайцами.

- Не нервничайте, док, – попытался он успокоить целителя. – В общественном месте они на противоправные действия вряд ли осмелятся, а я пока за ними понаблюдаю.

- Зачем? – нервно сглотнул Крылов.

- Ну, надо же понять, что это за люди и кто может за ними стоять.

- Хорошо, – кивнул эскулап и с видом великомученика отправился на рандеву.

На встречу с ним явилось сразу трое китайцев. Один, судя по тщедушному виду и бесстрастному выражению лица, играл роль нотариуса. А, возможно, и был им. Второго взяли явно для антуража. Коренастый крепыш с бычьей шеей и абсолютно голым черепом выглядел как опереточный злодей. Время от времени он бросал на доктора кровожадные взгляды, от которых тот вздрагивал и отворачивался.

Главным был третий – улыбчивый господин неопределенного возраста в немного поношенном, но все еще приличном костюме. Именно он выступал истцом. А еще у него был артефакт. Это Колычев почувствовал сразу. Не бог весть какой сильный и, само собой, без адаманта, но достаточный, чтобы воздействовать на непривычного к подобным штукам доктора, заставляя его нервничать и паниковать.

Почему целитель сам не выйдет в «сферу» и не устранит негативное воздействие, – оставалось для Марта тайной за семью печатями. Вероятно, предположил он, лекарю сложно в нервной обстановке сосредоточиться.

- Так что же решил почтенный господин Крылов? – любезно оскалившись, поинтересовался истец, как только доктор окончил знакомство с документами.

- Я ничего в этом не понимаю, – вынужден был признать Павел Александрович, украдкой взглянув в сторону Колычева.

- Это бывает, – почти сочувственно заметил нотариус. – Русские господа редко знают китайский язык. Ваш продавец предоставил вам купчую, но ее русский перевод оказался поддельным. Очень сожалею, но сделать ничего нельзя. Вы должны заплатить, или же у вас останется только половина квартиры.

- У меня нет таких денег!

- Это очень прискорбно. Но, быть может, вы сможете договориться с господином Чжоу?

- О чем?

- Не знаю. Это ведь вы – собственники. Вам есть о чем поговорить.

- Каковы ваши намерения? – вздохнул Крылов, обращаясь к Чжоу.

- Моему троюродному брату негде жить, – сокрушенно покачал головой истец, показывая на лысого здоровяка. – Если вы согласитесь делить с ним кров, полагаю, я мог бы дать вам отсрочку.

Услышав, что речь зашла о нем, «бедный родственник» выпучил глаза и оскалился, словно предвкушая добычу.

- Об этом не может быть и речи! – вскочил со своего места целитель. – Я не желаю, слышите вы, не желаю!

- Тише, господин Крылов, – поспешил успокоить его нотариус. – Не стоит так нервничать!

- Хорошенькое дело! Вы пытаетесь выжить меня из принадлежащей мне квартиры, а я не должен нервничать?

- Осмелюсь заметить, что квартира не только ваша.

- Это подлог!

- Даже если так, он совершен не нами!

- Минутку спокойствия, господин Крылов, – примирительно заговорил истец. – Если у вас нет денег, вы могли бы занять их.

- Но банк мне отказал…

- Это печально, но банки не единственные, у кого есть деньги.

- Вы предлагаете мне обратиться к коммерсантам?

- Нет, что вы! Я говорю о людях богатых и влиятельных, которые, тем не менее, не афишируют ни то, ни другое.

- Вы говорите загадками.

- Ни в коем случае. Просто, пока вы не согласились, я не хотел бы называть их имена.

- А что вы потребуете взамен?

- Вот это деловой разговор. Но, к сожалению, в данный момент я не могу знать, чем вы можете быть полезны такому человеку.

- Тогда что же вы мне голову морочите?!

- Не стоит так нервничать, господин Крылов. Если вы дадите свое согласие, то скоро с вами свяжутся и посвятят во все детали.

- А если нет? – воскликнул потерявший терпение доктор, так и не дождавшись поддержки от Колычева.

- В таком случае, извольте немедленно освободить одну из комнат для моего кузена.

- Я должен подумать, – сокрушенно вздохнул Павел Александрович, обнаруживший, что его ученика в целительском искусстве простыл и след.

- У вас не так много времени! – веско заметил истец, а его лысый «родственник» состроил совершенно жуткую физиономию.

Несчастному эскулапу оставалось только откланяться и отправиться в ставшую западней квартиру, ругая себя при этом последними словами.

- Кажется, я сошел с ума, – бухтел он под нос, озираясь в поисках рикши. – Как можно было надеяться на помощь мальчишки, будь он трижды одаренным!

В этот момент мимо него протарахтел немного старомодный автомобиль с плотно зашторенными окнами, из-за руля которого скалился все тот же лысый здоровяк. От этой картины Крылова буквально передернуло, так что он не заметил, что за дымящим рыдваном следует на своем мотоцикле Март.

Разумеется, Колычев не собирался бросать своего наставника в беде. Просто он решил узнать поподробнее, кто стоит за кидалами, а для этого следовало сохранять инкогнито.

Вести наблюдение за автомобилем, да еще на мотоцикле – дело не самое простое, но только не для одаренного. Ауры злоумышленников он запомнил еще в кафе и теперь мог их преследовать на изрядном расстоянии, не рискуя при этом попасться на глаза.

Первый звонок, что с вымогателями не все так просто, прозвенел, когда их рыдван принялся кружить на местности, явно пытаясь сбросить «хвост» и освободиться от преследования. Колычев, двигавшийся на значительной дистанции, мог уверенно заявлять, что никто за китайцами не следит, вероятно, они приняли за возможное наблюдение долго державшуюся за ними машину. Пропустив ее мимо и сделав пару лишних кругов, лимузин прекратил излишние телодвижения.

Покинув город, автомобиль направился сначала в сторону бухты Маланьхэ, затем неожиданно свернул к заброшенному соляному заводу. Это стало уже вторым звонком, ясно обозначающим: с этими людьми что-то явно не так.

Обычный человек непременно потерялся бы в этих забытых богом и людьми местах, но Март в последнее время успел облетать на боте, а затем и на учебном корвете весь Квантунский полуостров и теперь достаточно ясно представлял, где он и куда могли направиться мошенники.

Отведя мотоцикл от дороги и спрятав его в кустах, Колычев надумал срезать путь и, оглядевшись, решительно шагнул прямо в чащу. Через пару минут он понял, что это было не самой лучшей идеей, но, тем не менее, сумел-таки пробраться сквозь густую растительность и скоро уперся в высокий дощатый забор, поверху которого плелась колючая проволока.

«И зачем такие предосторожности на давно закрытом предприятии?» – подумал про себя Март, попутно сканируя через «сферу» окрестности. Те, за кем он следил, явно находились внутри. И не одни.

У одного из сараев, явно служившим раньше складом или чем-то вроде того, расхаживал человек, который мог быть только часовым. Второй охранял бывшую контору, а третий дежурил возле ворот. Еще несколько человек находились внутри помещений, причем у некоторых свечение аур было очень слабым. С чем это связано, Колычев сообразил не сразу, но для начала решил перебраться через забор и осмотреться поближе.

К счастью или нет, но пока он прятал мотоцикл и пробирался к заводу, прошло довольно немало времени. С какой бы целью не приезжали сюда мошенники, они успели закончить свои дела и собирались уезжать. Местные вышли их провожать, и без того не слишком бдительные караульные тоже отвлеклись, и Март сумел найти гнилую доску, которую, недолго думая, оторвал. Щель получилась не слишком широкая, но он все же умудрился пролезть.

Для большинства европейцев все азиаты на одно лицо и, лишь немного прожив там, они начинают понимать, что жители Поднебесной довольно-таки сильно отличаются от корейцев, а тайцы не похожи ни на тех, ни на других. Но Колычев был местным уроженцем, и ему оказалось достаточно даже беглого взгляда, чтобы понять: перед ним сыны Страны восходящего солнца. Более того, военные. Даже переодетые в гражданскую одежду они иначе стояли, по-другому двигались и, конечно же, переговаривались между собой.

Это был уже третий звонок, и звучал он колоколом громкого боя. Если у Марта еще и оставались вопросы, то теперь все сомнения и уточнения становились излишни.

В итоге он уяснил, что те, у кого было слабое свечение, оказались ранеными или больными. Судя по всему, это были члены диверсионной группы, притаившиеся совсем рядом с военными базами своего заклятого врага и готовые в любой момент нанести удар. Впрочем, насчет «любого момента» он, пожалуй, погорячился. Среди них есть раненые, и, по меньшей мере, один обладает высоким статусом. Иначе никто не стал бы заморачиваться поисками целителя.

«Так вот для чего им Крылов» – сообразил Март и осторожно двинулся назад. «Пусть с ними жандармы разбираются! Интересно, где это их подстрелили? Вроде ничего не слышно в последнее время. Или секретят не по детски? Ладно, этим голову я морочить не стану. Лучше прослежу за этими шустриками. Как ни крути, а именно они моя задача. Но контрразведка совсем мышей не ловит. У них под носом, в особо охраняемом районе, базы диверсантов вражеских живут на расслабоне…».

И все же что-то нужно было решать, причем, быстро. Скоро он вместе с Зиминым уйдет в какой-то таинственный рейс, а наивный целитель останется с бандитами один на один. И одному Богу известно, чем все это кончится.

Проще всего было поступить в стиле незабвенного Виссарионовича. «Нет человека – нет проблемы!» Вот только как именно? Гранат под рукой не было, а устраивать перестрелку с профессиональными диверсантами, имея под рукой только «Хай-Пауэр», казалось не слишком разумным. Ждать, пока злодеи вернутся домой, и действовать там? Тоже не лучший из вариантов…

Как это часто бывало в последнее время, решение пришло само. На дороге, ведущей от бухты Маланьхэ к Дальнему, хватало крутых поворотов. Надо было только догнать стремительно удалявшийся автомобиль и немного помочь…

Впрочем, насчет «стремительности» он погорячился. Старый лимузин, на котором передвигались мошенники, двигался очень осторожно, и едва ли можно было ожидать, что шофер совершит какую-либо оплошность. Постепенно догоняя их рыдван, Март продолжал держать «сферу», но на этот раз постарался сосредоточиться не на пассажирах, а на средстве передвижения. «Конструкция очень старая, даже привод не карданный, а цепной» – успел отметить он. – «А вот тормоза барабанные, причем не на колесах, а, как это ни странно, на маховике двигателя. И если…»

Прибавив скорости и поравнявшись с автомобилем, Колычев некоторое время ехал рядом, откровенно провоцируя шофера. Тот недолго сопротивлялся соблазну и, хищно оскалившись, утопил педаль акселератора в пол и постарался протаранить передним крылом «нахального двухколесника». Старая колымага, зарычав всеми своими лошадиными силами, заметно прибавила ход, но тягаться в резвости с мотоциклом все равно не могла. Март легко уклонился от столкновения, а затем, вместо того, чтобы рывком уйти вперед и заставить лысого шофера глотать пыль, упорно продолжил держаться рядом.

Первым сообразил, что творится нечто неладное, главарь. Быть может, дело было в талисмане на его груди, или же он от природы оказался сообразительнее своего товарища, но он высунулся из окошка закрытой части кузова и попытался образумить водителя. А когда это не удалось, схватился за пистолет и открыл огонь по мотоциклисту.

Конечно, скачущий по колдобинам автомобиль – не самая лучшая платформа для стрелка, но одна из пуль все же просвистела в опасной близости от Марта. Тем не менее, он продолжал упорно держаться рядом, чтобы не разорвать контакт с совершенно потерявшим чувство самосохранения водителем. На следующем повороте это едва не стоило ему жизни, но в последний момент, в крутом заносе, так что байк развернуло, а бешено крутящееся заднее колесо почти целиком зависло над пропастью, Колычев сумел удержать на дороге своего железного коня. А вот его преследователям повезло гораздо меньше.

Подпрыгнув в последний раз на ухабе, практически потерявший управление тяжелый рыдван не смог вписаться в поворот. В последнем усилии спастись, водитель закрутил баранку и нажал тормоз, но было поздно. Колеса потеряли опору, скользя по обочине, и машина рухнула вниз с невысокого обрыва. С грохотом и железным лязгом ударившись о каменистое дно, лимузин дважды перевернулся и, наконец, застыл искореженной грудой, бессильно вращая колесами и дымя. Мотор, правда, еще урчал. Вернувшийся назад Март спрыгнул со своего железного коня, быстро спустился по склону. Вытащив из-за пазухи пистолет, он, четко контролируя всех троих через «сферу», приступил к осмотру.

Меньше всего «повезло» лысому здоровяку. Вылетев сквозь лобовое стекло вперед, он явно сломал шею и теперь лежал в совершенно неестественной позе. А вот его пассажиры, кажется, еще были живы. Во всяком случае, из смятого в гармошку салона доносились глухие стоны, а стрелявший по Колычеву китаец наполовину вывалился из окна.

- Картина маслом, – мрачно вздохнул будущий пилот.

Убийство даже по необходимости не доставило ему удовольствия, но сейчас было не до сантиментов. Где-то в салоне должен быть портфель с документами. Его нужно забрать или уничтожить. Как, впрочем, и свидетелей этой катастрофы. В воздухе сильно пахло бензином.

- Семь бед, один ответ, – хмыкнул молодой человек, и, похлопав по карманам, вытащил коробок с восковыми спичками.

Одно движение намазанной фосфором головки по терке, и весело заплясавший на кончике деревянной палочки огонек вырвался наружу, но перед тем, как подпалить попавший в аварию автомобиль, Март, будто повинуясь какому-то наитию, сорвал с шеи раненого мошенника артефакт.

Вложив в движения изрядную долю силы, Март в три прыжка почти взлетел наверх, легко преодолев крутой подъем, и подошел к мотоциклу. За спиной мощно рванул бензобак лимузина, на миг осветив все вокруг. Колычев, не оборачиваясь на дело своих рук, вскочил в седло и, выкрутив газ, понесся по дороге.

Добравшись до города, он остановился у первой попавшейся забегаловки и, зайдя внутрь, поинтересовался, есть ли здесь телефон.

- Только для клиентов, – равнодушно ответил ему бармен.

- Двойную водку с лимонным соком, – мгновенно сориентировался Колычев, доставая бумажник.

- Вон там, в углу, –смилостивился местный виночерпий.

Добравшись до тяжелого аппарата из черного эбонита, Март покрутил тугой диск и, дождавшись ответа, выдохнул в трубку:

- Барышня, будьте любезны соединить меня с жандармским управлением.

- Одну секундочку…

Повесив на место трубку, Март направился к стойке и с сомнением посмотрел на запотевший коктейльный стакан. Вообще-то он не одобрял выпивку за рулем, но до специальной дорожной полиции в этой реальности еще не додумались, а обычная смотрела на подобное сквозь пальцы. Пока, разумеется, не происходила авария. В таком случае принявший на грудь водитель автоматически становился виновником ДТП со всеми вытекающими последствиями.

Но усталость брала свое, а дела еще и не думали заканчиваться, поэтому Колычев поспешил успокоить не вовремя проснувшуюся совесть сакраментальным «одна рюмочка не повредит» и смело маханул содержимое. Холодная жидкость всосалась в пищевод, как будто это была закаменевшая после долгой засухи земля, оставив после себя волшебное послевкусие.

- Еще одну? – вопросительно посмотрел на него бармен.

- Нет, – упрямо мотнул головой Март и поспешил покинуть гостеприимное заведение.

Заведя «Нортон», молодой человек неспешно покатил по улице, чувствуя себя невозможно внимательным и собранным. Какое-то время все шло в штатном режиме, но в один прекрасный момент, когда будущий пилот уже совершенно уверился в своих силах, какой-то сумасшедший едва не угодил ему под колеса. То есть, он, конечно, просто переходил улицу, но вот как-то очень не вовремя.

- Вот блин! – вскрикнул сквозь зубы Колычев, объезжая невесть откуда взявшееся препятствие.

- Смотри, куда едешь, мать твою ети по девяти раз в спину…! – без запинки изобразил малый петровский загиб пешеход, в котором Март, к своему изумлению, узнал Вахрамеева.

- Крестный, это ты?

- О, гляди-ка, – озадаченно посмотрел на него дядька Игнат. – Мартемьянушка!

- Ты что здесь делаешь?

- Гуляю, – скривился старый служака. – У меня таперича времени много!

- В каком смысле?

- Выгнали, бога мать, – коротко пояснил свои слова бывший боцман и, видя искреннее недоумение крестника, добавил. – Комиссовали подчистую!

- Но как?

- Не как, а за что.

- Погоди-ка, так ведь из-за … – догадался Колычев.

- Можно и так сказать, – пожал плечами Игнат. – Но больше для примеру остальным. Чтобы, значит, не своевольничали. Потому как из моих ни один не сознался, что участвовал, хотя их промурыжили…

Последние слова бывший абордажник произнес с нескрываемой гордостью.

- И куда ты теперь идешь? – вычленил из его слов главное Март.

- Куда глаза глядят.

- Погоди, а почему не ко мне?!

- Куды к тебе? Ты ведь сам у добрых людей живешь. Да и зачем? В швейцары попроситься? Так еще вроде не совсем прожился, рановато…

- О чем ты говоришь, крестный?! – возмутился Колычев. – Да у меня роднее и ближе тебя никого нет! Даже Витька… Нет, ты как хочешь, а я тебя никуда не отпущу!

- Не стоит, паря. Я теперь, как это… отработанный материал. Вот!

- Прекратить панику! – неожиданно прежде всего для самого себя рявкнул на него Март. – Если тебя Зимин возьмет в экипаж, пойдешь?

- А на хрена я ему старый да увечный нужен? – недоверчиво посмотрел на крестника Вахрамеев.

- Ты мне нужен, а это главное! И вообще, старый конь борозды не портит…

- Да только глубоко не вспашет, – из чистого упрямства проворчал растроганный в глубине души старшина.

- Отставить разговорчики! Садись сзади меня на мотоцикл, я тебя домой отвезу. И побыстрее, а то мне еще к одному человеку успеть надо…

- Так поезжай, – пожал плечами Игнат. – Куда мне тут уместиться. А завтра я, так и быть, приду, да поклонюсь Владимиру Васильевичу. Может, и впрямь возьмет меня убогого… Да не боись, не сбегу. От вас, одаренных, рази скроешься!

- Крестный, с деньгами у тебя как? Тут неподалеку гостиница хорошая, давай номер до утра снимем.

- Дорого… Поищу чего попроще.

- Нет. Ты уж выбирай. Или со мной едешь, или в гостиницу! А про деньги не думай. Тогда на маяке я был твой гость, теперь ты – мой. К слову, у меня же завтра последний экзамен на пилота.

- Ого, поздравляю.

- Рановато еще. Надо еще сдать.

- Так чего ты на меня – старика время тратишь? Поди заниматься надо, а не лясы точить с прохожими.

- Нет, – упрямо тряхнул головой Март. – Сначала в отель. Решим вопрос с твоим жильем на ближайшие сутки, а потом уже рвану дальше.

- Ну, коли так, тогда не станем мешкать.

После неудачного, как ему казалось, разговора с китайцами Крылову отчего-то очень не хотелось возвращаться домой. Еще совсем недавно казавшаяся ему такой удобной и уютной квартирка вызывала практически физическое отвращение. Считавшийся вполне приличным район виделся теперь скопищем притонов, а сам Дальний, несмотря на свой столичный статус, ужасным захолустьем. В какой-то момент жалость к себе дошла до того, что Павел Александрович малодушно хотел было утопить ее в вине и даже купил для этой цели бутылку крымского хереса. Но в последний момент передумал и отправился на службу. То есть в госпиталь.

Там, как всегда, нашлось много разных дел, потом выяснилось, что один из коллег заболел, и некому провести плановую операцию. В общем, как говорят в народе – «была бы шея, а хомут завсегда сыщется». Но сегодня доктор схватился за нежданно-негаданно свалившуюся на него работу, как утопающий хватается за брошенный ему спасательный круг.

Как и следовало ожидать, любимое дело помогло ему отвлечься от свалившихся неприятностей, и из операционной уставший, но довольный целитель вышел уже совершенно другим человеком.

- К вам посетитель, – равнодушно сообщил ему служитель. – Давно дожидаются.

- Кого там еще нелегкая принесла? – удивился врач.

- Не могу знать, ваше благородие.

- Ладно, пойду посмотрю, – направился в приемную Крылов.

- Я здесь, док, – подал голос скромно сидевший в уголочке Март.

Лицо и куртка молодого человека были покрыты толстым слоем пыли, отчего казалось, что он разом постарел лет на двадцать.

- Господи, что с вами?

- Со мной все нормально, – отмахнулся Колычев. – С вашим делом, в общем, тоже. Хотя я бы рекомендовал вам сменить место жительства. И, конечно же, продать злополучную квартиру.

- Все так серьезно?

- Более чем. Но в любом случае, эти люди вас больше не побеспокоят.

- А что с ними… – начал было доктор, но тут же застыл, как громом пораженный ужасной догадкой.

- Не задавайте неуместных вопросов, Павел Александрович, – криво усмехнулся Март. – Не получите уклончивых ответов.

- Боже мой, получается, я теперь…

- Получается, что вы едва не попали в лапы японских диверсантов. Да-да, вас собирались не обокрасть, а заставить лечить раненых врагов.

- Но это невероятно!

- Увы.

Расстроенный целитель немного помолчал, после чего неуверенно поинтересовался:

- Возможно ли было избежать э… крайних мер?

- Док, я ведь не живодер, – устало вздохнул Колычев. – Но хороших вариантов в сложившейся ситуации не просматривалось. А вот плохих сколько угодно. Война все-таки…

- Простите меня, Мартемьян Андреевич, – немного смущенно попросил Крылов. – Я сам втянул вас в эту историю, а теперь веду себя как последний чистоплюй.

- Не парьтесь, – отмахнулся Март.

- И все равно, я вам очень обязан.

- Ничего вы мне не должны. Разве что…

- Слушаю вас.

- Павел Александрович, если вдруг полиция начнет задавать вопросы, по поводу вашего общения с покойными мошенниками, не надо упоминать мое имя.

- Конечно-конечно. Но вы полагаете, что это возможно?

- Вполне. Вас видели в харчевне, да и помощники нотариуса могли знать, с кем у него встреча. Но не волнуйтесь. Без документов никто ничего не докажет, а их уже нет. Так что никто вашу жилплощадь не отнимет.

- Какое ужасное слово, – поморщился врач. – «Жилплощадь»! Где вы их только находите? И вообще, эта квартира теперь не вызывает у меня ничего кроме отвращения.

- Лишний повод от нее избавиться, – развел руками Колычев.

- Да-да, – задумался о чем-то своем доктор, после чего быстро спросил, пристально заглядывая в глаза своего ученика. – Скажите, Мартемьян, я слышал, что вы скоро уходите в рейс…

- Верно.

- Эм… а нельзя ли мне отправиться вместе с вами?

- Пассажиром? Вряд ли.

- Нет-нет, вы меня неверно поняли. У вашего опекуна вакансия корабельного целителя занята или свободна?

- Ну, милейший Павел Александрович, вы меня рассмешили. Побойтесь Бога. Откуда у корвета рейдеров в экипаже целитель? В лучшем случае обычный фельдшер…

- А взял бы Зимин меня в команду?

- Вероятно, это будет очень дорого… – состорожничал Март.

- Что вы, какие деньги?! – всплеснул Крылов руками. – Я готов сам доплатить.

- А как же ваш госпиталь?

- Да Бог с ним. Ценз я уже практически выслужил, особенно если вспомнить, сколько у меня не использованных выходных и отпусков. Если бы не начало военных действий, можно было бы паковать чемоданы… в общем, неделю-другую я взять могу, а там и просто перевестись к вам на корабль.

- Но мы летим в Китай… – многозначительно намекнул Колычев.

- Это пустое, – легко отмахнулся доктор и пояснил в ответ на недоуменный взгляд собеседника, – Ваш Зимин известен как сильный лидер и человек, который своих не бросает. Находясь на «Буране», я положительно рискую менее всего.

- Нет ничего проще, Павел Александрович. Только опять же обо мне не упоминайте. Точнее, скажите, что занимались со мной, ставили интересные эксперименты. Засиделись и хотите немного проветриться. Ну, или как вам будет угодно. Можете и реальную историю за вычетом меня обозначить.

- Так и поступлю. Позвоню вашему командиру немедленно. Как его имя отчество?

- Владимир Васильевич Зимин. Капитан второго ранга в отставке. Давайте, я продиктую его номер.

Крылов уже взялся за телефонный аппарат, но, словно спохватившись, шагнул к Марту, ухватил его за руку и принялся энергично трясти ее, повторяя:

- Как же я вам признателен, Мартемьян, как же я вам признателен. Я только теперь сообразил, какой опасности смог избегнуть… Я вам теперь по гроб жизни обязан. Ведь ужас какой…

- Оставьте, Павел Александрович. Не стоит благодарности.

- Отнюдь. Не может быть и разговора. Если вам понадобятся мои услуги, вы всегда можете на них рассчитывать.

- Не знаю право… – пожал Колычев плечами, но потом в голове его мелькнула здравая идея. – У меня есть очень близкий человек. Мой названный крестный. Ветеран-абордажник старшина Игнат Вахрамеев. Он был тяжело ранен, долго лечился. Но правая нога все равно покалечена. Если бы удалось добиться ее полнейшего восстановления… Уже я, в свой черед, был бы вашим должником.

- Прекрасно! Вы еще и подбрасываете мне отличную возможность проверить на практике результаты последних исследований и наработок! Обязательно возьмусь за этого бравого флотского унтер-офицера.

- Значит, договорились. От меня любые средства и помощь. Обращайтесь. Он сам с вами созвонится… Ах да, мы же, вероятно, улетаем вместе… К слову, вы запишите номер Зимина или запомните?

- Диктуйте, – снова берясь за трубку телефона, решительно распорядился Крылов.

Глава 8

Не успел Колычев заглушить мотор своего стального коня и зайти в дом, как навстречу вылетел явно поджидавший его Ким.

- Ты где так долго?

- Да так… – Март покрутил запястьем, изобразив пальцами нечто неопределенное, но Виктору явно не терпелось поделиться своими новостями. Поэтому он, ухватив друга за руку, лосем помчался на второй этаж, прыгая через две ступеньки. Его распирало от желания продемонстрировать новинку.

На столе, и правда, лежал некий угловатый сверток. Витька включил лампу, направив ее свет прямо на объект.

- Смотри! – почти выкрикнул он, торжественно сдернув кусок промасленной холстины, явив глазам Колычева стальной агрегат. – Это пистолет-пулемет! Я его с помощью нашего инженера-конструктора – Сергея Александровича, сделал сам! Он еще недоработан, сам видишь, но уже работает!

Аппарат выглядел неказисто, да и что требовать с рабочего прототипа? Март взял оружие в руки, повертел, оттянул затвор. Приемник магазина слева, кожух вокруг ствола, рукояти управления огнем считай, что и нет, вместо нее изгиб шейки рамочного приклада. Изысканностью оружие не отличалось. Март вопросительно посмотрел на Кима, ожидая более подробных объяснений.

- Автоматика работает за счет отдачи свободного затвора, стрельба с заднего шептала. Он простой и дешевый. И сделать его смогут в любой мастерской! – с гордостью сыпал полюбившимися ему терминами изобретатель. – Может стрелять и очередью, и одиночными!

- А какой патрон? – заинтересовался Колычев.

- Восемь на двадцать два миллиметра, – немного смешался Витька.

- Никогда не слышал, – честно признался Март.

- Это японский, – охотно пояснил приятель, – под пистолет «Намбу».

- Странный выбор.

- И ничего не странный! – возмутился уязвленный в самое сердце Ким. – Просто их тут много и вообще… мне его Сергей Александрович порекомендовал!

Последний аргумент, судя по всему, должен был сразить приятеля наповал, но отчего-то не произвел желаемого впечатления. Впрочем, немного подумав, тот догадался, в чем дело. Японский патрон в отличие от того же «русского браунинга» или «маузера» был намного слабее. Где-то на уровне «Нагана». Зато у использовавшего его оружия была вполне комфортная отдача и вполне приличная меткость. Это он знал из рассказов крестного. Так что, вполне вероятно, выбор для неказистого ПП, отдаленно напоминавшего приснопамятный британский СТЭН, был вполне адекватным.

- И какая у этого машинен-пистоле прицельная дальность? А кучность на хотя бы пятидесяти метрах, если разом полрожка засадить? И как его удерживать второй рукой – металл кожуха быстро раскалится? – начал забрасывать он друга вопросами, но, заметив некоторую растерянность, остановился, мягко улыбнулся и сдержанно похвалил. – Впрочем, это все мелочи. Допилить всегда можно. Ты – молодец вместе с этим Сергеем Александровичем.

- Да он знаешь какой? – с жаром принялся рассказывать Ким. – У самого Браунинга работал. Несколько моделей пистолетов разработал, их в любом оружейном магазине продают сейчас.

- А вот с этого момента поподробнее. И какая, позволь узнать, фамилия у этого Сергея Саныча?

- Коровин, – чуть пожав плечами, ответил Витька. – Как у знаменитого живописца-импрессиониста, – показав свою широкую образованность и эрудированность, добавил он.

Впрочем, если откровенно, то сведения эти Ким почерпнул случайно от одного из учеников в мастерской. Тот, увлеченный помимо железа еще и рисованием, приволок целый альбом с репродукциями работ другого Коровина. Не вполне ясно как, но такое совпадение еще больше возвысило инженера в глазах молодежи.

- Да ладно! Ты точно ничего не напутал? – сбросив обычную невозмутимость, воскликнул Март, несказанно удивив Виктора, не привыкшего к таким проявлениям эмоций у друга.

- Ну да. А что такого? Ты уже о нем слышал?

- Вроде того… хм… прочел где-то. Уже не помню, где именно… Знаешь, надо тебе нас познакомить. Твой проект обсудить и вообще…

- Даже не знаю, – принялся набивать себе цену Ким. – Он очень занятой человек, все расписано по часам. А у тебя завтра экзамен и выпускной.

- Да, а послезавтра мы улетаем… – в тон Вите откликнулся Март. – К слову. Ты с нами или останешься? Машинку ведь надо до ума доводить.

- О чем ты, дружище? Конечно, я с тобой!

- Принято. Только встречаться мы будем нечасто.

- В каком смысле?

- Ну как тебе объяснить. Вахты у нас будут в разных местах, место ночлега тоже. Меня как пилота разместят вместе с кем-нибудь из младших офицеров в каюте, а твое место будет в одном из кубриков команды.

- Видел я эти каюты, – фыркнул Ким. – В доме Зимина шкафы больше!

- Это точно, – улыбнулся подобному сравнению Колычев.

- И вообще, – продолжил обычным тоном приятель. – Я все понимаю. Служба есть служба.

- Вот и молодец.

- Молодцы в конюшне стоят! – парировал Витька. – А я… вот увидишь, я тебя еще догоню! Стану военным инженером и …

Глаза его при этом разгорелись, будто он уже видел на своих плечах узкие серебряные погончики инженер-механика флота. Щеки покрыл легкий румянец, а весь вид стал таким мечтательным, что Март едва удержался от смеха.

- Обязательно станешь, – ободряюще похлопал он товарища по плечу. – Одобряю, правильные цели ставишь! Так что на счет встречи с Коровиным?

- Даже не знаю…

- Он сейчас где?

- Дома, наверное.

- А мы с тобой?

- Черт, не подумал, – смутился Витька. – Это же рядом совсем.

- У тебя есть его номер?

- Да что за спешка?

- Знаешь, некоторые вещи лучше не откладывать. Так что звони!

Отыскали они Коровина не сразу. Для начала выяснилось, что дома его как раз таки нет. В итоге, отыскалась «пропажа» в мастерских, где вместе с парой слесарей доводилась до ума какая-то мелкая деталь. Выслушав не вполне ясную речь своего ученика и уяснив главное, Коровин предложил встретиться через полчаса там же, в цеху.

Для Марта эта встреча была особенной. Прежде сам факт его попадания в прошлое не ощущался особо остро, может потому, что мир тут был совсем другим? Магия, летающие корабли, Российская Империя на просторах Евразии, русскоговорящая Корея. И вот сейчас он должен был встретить легенду давно ушедшей для его поколения эпохи. Это было странно и удивительно. И немного нервно.

Март точно знал, что Коровин очень серьезный оружейник и конструктор. Может быть, не самый сильный из тогдашней блестящей плеяды – Дегтярева, Судаева, Шпагина, Токарева, Симонова и, конечно, еще только просматривающегося в перспективе Калашникова, но однозначно один из лучших. К тому же, как выяснилось, он еще и много лет отработал с гением оружейного дела – Джоном Мозесом Браунингом на заводе в маленьком городке Эрстале близ Льежа…

Когда они приехали, то сразу определили, куда идти. В большом полутемном цеху работали два станка, и только там горели лампы, – шла работа. Инженер встретил их спокойно и почти приветливо. По крайней мере, на Кима он глядел с отеческой теплотой, а на Марта с некоторым отстраненно-сдержанным интересом. Колычев, в свою очередь, внимательно изучил своего нового знакомого.

Невысокого роста, худой, с гладко выскобленными впалыми щеками и округлым подбородком, в толстых очках с темной роговой оправой, из-за стекол которых на них смотрела пара усталых, но цепких, чуть потускневших голубых глаз. Высокий лоб визуально казался еще больше за счет глубоких залысин, коротко подстриженные жидковатые седые волосы охватывали голову строго от висков наверх, оставляя большую часть передней полусферы свободной, и лишь едва обозначенный хохолок по центру намекал на зачесанную налево челку.

Несмотря на поздний час, одет он был в костюм. Белоснежная рубашка с отложным воротником, черная бабочка, даже туфли выглядели здесь, посреди далеко не стерильных условий производственного здания, почти блестяще.

«Истый джентльмен… Да, надо за языком следить и не брякнуть чего лишнего ненароком», – сделал общий вывод Колычев, завершив беглый осмотр. Взаимно представившись и обменявшись короткими церемонными поклонами, они сразу перешли к делу.

- Вы желали поговорить. У меня есть для вас двадцать минут. Пройдемте в конторку, там будет удобнее.

Устроившись за широким столом, Коровин требовательно посмотрел на друзей и задал вопрос.

- Итак, господа, с чем пожаловали?

- Сергей Александрович, во-первых, спасибо, что согласились принять нас в столь поздний час. Времени мало, поэтому сразу к сути. Виктор показал свой автомат, точнее, пистолет-пулемет.

- Да, это довольно удачная конструкция, – сдержанно похвалил Кима Коровин. По его тону Март сразу понял, что изделие, созданное его другом, не более чем ученическая поделка. Ну, он иного и не ожидал.

- Очень хорошо, но мы приехали, движимые намерением предложить вам возглавить работу по созданию нового пистолета-пулемета. Он должен быть и прост, и надежен, и удобен в производстве. Но главное – обладать высокими боевыми характеристиками. Механика – стрельба с открытого затвора. А вот патрон нужен помощнее. Лучше всего маузеровский семь шестьдесят два на двадцать пять.

- И почему же? – прищурился конструктор.

- Как вам сказать. Я ведь рейдер. Точнее, собираюсь им стать. На кораблях много всяких переборок, так что во время абордажа нужна хорошая пробиваемость.

- Пробивная способность, – машинально поправил его Сергей Александрович.

- Да, конечно, – немного смутился Март и с жаром продолжил. – Боепитание от отъемного секторного магазина на тридцать пять патронов с подачей сразу в два ряда. Стрельба или только очередями, или с двумя режимами. Дальность до двухсот метров прицельного огня, приклад рамочный, откидной вверх.

- Все это замечательно, но такие разработки стоят денег…

- Я располагаю некоторыми средствами. И готов взять финансирование проекта на себя. Мы заключим с вами договор, а дальше, когда оружие будет готово, начнем его производство и поставки в Корею, Китай и в любые третьи страны, не дожидаясь решений о принятии нашего автомата на вооружение русской армии. И, конечно же, рейдерам, уверен, штурмовым группам он очень понравится.

- Вы так уверенно говорите, словно проект уже реализован, и на выходе мы получили отменный результат.

- У меня нет сомнений в успехе. Вы отличный оружейный конструктор! У нас с Кимом есть кое-какие идеи, давайте, не откладывая, прямо сейчас их и обговорим, прорисуем в эскизах. Если вы согласны, мы заключаем сделку.

- Сначала надо обсудить коммерческие условия, сроки, объем вложений и размер комиссионного вознаграждения за каждый произведенный экземпляр.

- Безусловно! Я тут набросал списочно, вот, можете ознакомиться, многоуважаемый Сергей Александрович, – Март передал лист Коровину, на котором его твердой рукой и почти каллиграфически ровным почерком были обозначены пять пунктов с конкретными цифрами. И называться изделие будет вашим именем. ППК-41 – «пистолет-пулемет Коровина образца 1941 года».

- Неожиданно видеть такую деловую хватку у столь молодого еще человека, – отметил польщенный авансом конструктор.

- Сергей Александрович, сроки у нас очень жесткие, сами видите, идет война, и такое оружие требовалось войскам еще вчера. Если все устраивает, предлагаю подписать сейчас это в качестве протокола о намерениях. А завтра я пришлю уже юридически грамотный документ, заверенный подписями, в том числе и моего опекуна. И раз уж этот вопрос мы урегулировали, то…

- Самое время обсудить ваши идеи, – перехватив инициативу, закончил за Марта конструктор.

- Отлично. Тогда вот примерный эскиз автомата, – Март легкими движениями набросал по памяти внешний облик и основные узлы ППС-43. – Примерно так…

Спустя полчаса в мастерские приехал и сам Зимин. Март, видя, что они явно задерживаются и не смогут вернуться к ужину, позвонил опекуну, пояснив, где они и что делают. Приватир, внимательно его выслушав, лишь бросил в ответ отрывисто, – «Диктуй адрес. Сейчас приеду».

В итоге горячее и подробное обсуждение уже с участием Владимира Васильевича затянулось почти до начала двенадцатого ночи. Но стороны расстались очень довольные друг другом, заключенной сделкой и начатым проектом.

День и вечер выдались у Мартемьяна на редкость оживленными, хотя и совершенно не соответствовали его утренним планам. «Что ж, и такое случается», – философски рассудил Колычев, вернувшись в свою комнату и сосредотачиваясь на подготовке.

Пару недель назад, после нескольких повторов однотипной ситуации, когда новая информация, «считанная» им из учебников и монографий с помощью полученной от Зимина мнемотехники, стала напрямую переходить в статус знания-понимания, перепрыгивая длительную стадию осмысления и принятия, Март, осознавший и зафиксировавший этот поразительный факт, принялся разбираться, что за чудеса с ним происходят. И пришел к интересному выводу. Первое. Оказалось, что его разум обладает ценнейшим свойством практически автономно преобразовывать полученную разнородную и непонятную информацию в целостное и непротиворечиво увязанное знание-понимание, мгновенно встраивая новое знание в существующие в сознании связи и смыслы.

Если раньше ему это представлялось естественным и происходило незаметно, то теперь он не просто отметил этот феномен для себя, но и сумел посмотреть на него через энергосферу. И то, что он в некоем зеркальном отображении собственного сознания обнаружил, его очень заинтересовало. Выяснилось, что наряду с механическим усвоением информации, есть и иной, связанный с видением и оперированием мыслеобразом, словно сухие строки разом преображались в объемную, будто осязаемую, ясно понимаемую, живую целостную модель реальности с нитями нового знания.

Таким подарком пренебречь он никак не мог и, просидев не одни сутки за исследованиями и экспериментами, сумел подготовить энергоструктуру, которая уже под его прямым контролем и произвольным управлением совершала подобное преобразование информации в знание. Вечер, когда он, загрузив с помощью запоминания новый текст, сумел его осмыслить, запустив «Преобразователь», стал победным. Единственным узким местом оказалось то, что бесконечно и непрерывно конвертировать знаки в знания не получилось. Голова начинала банально раскалываться от объемов «прокачки» и выстраивания новых связей в головном мозге. Так что следовало дозировать и выставлять приоритеты.

Теперь же, выйдя в «сферу», Март визуализировал ряд нужных ему блоков знаний и, активируя, просматривал их, одновременно проверяя на ошибки, продумывая свои варианты решений и верифицируя их расчетами. Оказавшись в прошлом, Март, таким образом, создал виртуальную объемную реальность в собственном сознании, без опоры на компьютер.

Занятие это настолько увлекло его, что ночь пролетела бы и вовсе незаметно, если бы не постоянно свербящее где-то под ложечкой чувство тревоги. Поначалу он просто отмахивался, но затем, когда оно стало заметно отвлекать, постарался понять, в чем дело. И не без удивления обнаружил, что источником являются не потаенные глубины его бессознательного, и не случайно уловленные им излучения дальних радиостанций, а меч, от которого исходили сигналы, которые Март и уловил.

Да, тот самый, взятый им на поле боя самурайский клинок. До сих пор Марту не приходило в голову всерьез исследовать оружие. И каково же было его удивление, когда он обнаружил в катане замысловато выстроенную, устойчивую энергоструктуру, вплетенную в клинок от острия до кончика хвостовика. В отличие от старинных японских мечей этот был цельнолитой, монолитный, легкий и исключительно острый, но главное – то самое энергоплетение, запитывающееся от владельца или адаманта, который мог вставляться в особое гнездо.

Предназначение созданного плетения угадывалось. Ускорение развития дара мечника, усиление интуитивного предчувствия угрозы, ускорение движений, защита от угроз извне. Работа была сделана большим, а может, и великим мастером-одаренным. Это Март буквально видел, по виртуозной точности линий и связей, образующих общий узор, который не уступал лучшим произведениям искусства.

«Так чего ты от меня хочешь? О чем предупреждаешь?», – спросил он у меча, но ответа, ожидаемо, не получил. «Может, надо взять тебя завтра с собой? Так будет лучше?», – постарался Март найти способ снять постоянную тревожность, уже готовый блокировать импульсы, исходящие от оружия, чтобы не отвлекаться. Но напряжение вдруг пропало, сменившись коротким ощущением спокойной уверенности и силы.

«Интересно девки пляшут… Мечи ведут диалоги с людьми… Ну, если тут есть столько чудес, пусть будет еще одним больше. Принять и простить. А теперь займемся нашей работой. Дальше.»

Увлеченный внезапным открытием, он взялся за отобранный у мошенников артефакт и внимательно осмотрел его. Конечно, изготовивший его ремесленник и рядом не стоял с мастером, создавшим меч. Но общий принцип был тот же. Плетение энергоструктуры, позволяющее прикрыть владельца от внешнего воздействия или же усилить собственное. Впрочем, последнее относилось только к одаренным. Но если добавить к нему одолень-камень или адамант, называй, как хочешь, то получится очень мощная штука.

«Надо будет Витьке подарить, – успел подумать Март, перед тем как провалиться в сон. – И лучше всего вместе со стелларом». А вот где взять этот самый стеллар, подумать он не успел.

Еще одним следствием развития дара стала возможность быстрого восстановления. Как бы сильно не уставал он накануне, даже самый краткий сон позволял Марту полноценно отдохнуть и подняться утром полным сил и энергии. Ну, почти. Для полного счастья, как говорил один киногерой, полагалась еще «ванна и чашечка кофе», точнее контрастный душ и целый чайник свежезаваренного темно-янтарного пуэра Сяо То трехлетней выдержки из Юньнани. Мощная доза теина[1] этого поистине божественного напитка наполнила тело силой, а мысли гармонией.

- Чайком балуешься? – громко зевнув, поинтересовался спустившийся в столовую Зимин-старший.

В домашней обстановке генерал мало напоминал того важного и представительного атамана Забайкальского войска, каковым его видели в штабах и департаментах столицы Желтороссии. В комнатных туфлях на босу ногу и изрядно поношенных шароварах с желтыми лампасами, а также простой рубахе с закатанными рукавами он больше всего походил на соседа Марта из прошлой жизни – отставного военного дядю Колю. Запах, что характерно, был тот же, ибо их превосходительство вчера изволили изрядно принять на грудь.

- Плесни и мне, будь добр, – попросил генерал.

- Пожалуйста, – налил до краев небольшую чашку Колычев.

- Благодарствую, – кивнул старый казак и шумно отхлебнул горячий ароматный напиток.

- Гадость китайская, – прокомментировал генерал вкусовые ощущения.

- Может, вам что покрепче? – попытался сохранить вежливость Март.

- Не, – упрямо мотнул головой атаман. – Похмелье – вторая пьянка!

- Как вам будет угодно.

- «Нам угодно», – немного насмешливо хмыкнул Зимин. – Вот твой отец так же говорил, когда послать хотел, а обстановка не позволяла.

- Простите, – немного смешался Март, решив, что тот прочитал его мысли.

- Да особо пока не за что. Ты, брат, не смотри, что у меня дара нет. Понятие-то есть, чай, не совсем дурак, хоть и атаман.

- А какой он был, мой отец? – спросил Колычев, постаравшись перевести разговор на другую тему.

- А тебе Володька разве не рассказывал?

- Рассказывал… но его послушать, какой-то идеальный человек получается.

- Вот оно что. Тогда слушай. Идеальным он точно не был, но стержень в нем был, это да. С теми, кто младше по чину или происхождению, всегда вежлив, аж иной раз до того, что тошно! А вот перед начальством норов, бывало, показывал. Тоже вот, вроде учтиво скажет, а в ответ впору секундантов присылать. С родней тоже особо не ладил…

- А есть родня? – насторожился Март.

- Как не быть с такой-то фамилией, – усмехнулся атаман.

- А можно подробней?

- А чего же нельзя-то… только у тебя ведь сегодня, насколько я помню, экзамены?

- Да.

- Тогда сделаем так. Ты иди, да сдай все хорошенько, а как дело сладится, я тебе и расскажу все, что знаю. А теперь ступай с Богом. Ангела-хранителя тебе!

«Интересно, что за тайны такие, – подумал Март, выводя из гаража свой «Нортон». – И почему Владимир Васильевич ничего мне об этом не рассказывал?»

Однако вокруг было так хорошо. Прекрасное августовское утро еще только окрашивало мир в яркие тона, птицы пели на разные голоса, внизу ласково и призывно шумело море. Вскоре он совсем позабыл о странных словах генерала. Дернув пару раз ногой кикстартер, и с удовлетворением услышав бодрое ворчание двигателя, Март уселся в седло и неспешно покатил по дороге.

Как и следовало ожидать, в авиашколе он оказался одним из первых, но скоро подтянулись и остальные. Судя по заспанным физиономиям, товарищи всю ночь зубрили или занимались изготовлением шпаргалок, отчего теперь выглядели как сомнамбулы.

- Господи, как тебе удается выглядеть так отвратительно свежим? – поморщился Макс Черкасов.

- Пить меньше не пробовал? – с усмешкой парировал Март.

- Какие гнусные инсинуации! – оскорбился Черкасов. – Я дал себе зарок, что не выпью ни капли хмельного, пока не получу заветный диплом, и твердо намерен его выполнить. Но что-то я никак не проснусь…

- Обещаю вызваться первым и дать тебе больше времени на то, чтобы прийти в себя.

- А вот это было бы весьма кстати…

Не успели они договорить, как объявили построение, и перед будущими пилотами выступил сам контр-адмирал Владимир Александрович Белли – начальник кафедры оперативного искусства и стратегии Императорской Военно-Воздушной Академии, который после краткой, но энергичной речи пожелал соискателям успехов.

В Дальнем Белли оказался неслучайно. В ранге инспектора главного штаба ВВФ он проверял уровень и качество подготовки комсостава Третьего Флота. Начальство школы не преминуло воспользоваться такой возможностью и после настойчивых уговоров сумело убедить получившего только в прошлом одна тысяча девятьсот сороковом году золотые контр-адмиральские эполеты с черным двуглавым орлом Белли возглавить комиссию. Владимир Александрович – потомок давно обрусевшего знатного шотландского рода и весьма сильный одаренный, как никто годился на роль строгого и взыскательного проверяющего для курсантов.

Как и следовало ожидать, проверку знаний начали с группы обладателей Дара, но, к сожалению или к счастью, тут уж как посмотреть, вызывали их строго по алфавиту. Так что первым перед комиссией предстал чуть более бледный и сосредоточенный, нежели обычно, княжич Пужэнь Айсиньгьоро. А вот следующим повезло стать Мартемьяну.

Из большой аудитории вынесли почти все парты, кроме нескольких, за которыми курсантам и предстояло готовиться к сдаче. Столы строгих экзаменаторов, накрытые зеленым сукном, выставили вдоль широких окон ближе к доске, так, чтобы они могли с удобством наблюдать за производимыми мелом вычислениями и рисованием выпускниками графиков и чертежей.

- Курсант Колычев, тяните билет.

- Билет номер четырнадцать, – четко произнес Март, открыв конверт и предъявив лист комиссии.

Быстро пробежав глазами задания, Март понял, что в некотором роде ему повезло. Все три вопроса в нем, так или иначе, были связаны с метеорологией и не представляли для него никакой сложности.

"Такс… читаем…Вопрос первый. Состав и структура атмосферы. Слои и особенности термического режима. Ну, это совсем просто…

Второй вопрос. Метеорологические факторы, потенциально опасные для воздушных кораблей при их эксплуатации на разных высотах. Действия пилота согласно инструкции. Хм-м, ну что, тут можно вставить пять копеек, я лично нашел как минимум несколько противоречий и недоработок в этих самых инструкциях и могу это доказать… но, пожалуй, в другой раз…

Ну и третий вопрос, точнее, практическая задача. Решение навигационного треугольника скоростей, с учётом следующих опасных погодных факторов..."

В авиашколе учились не только будущие пилоты. Хотя, конечно, главное внимание, танцы, пляски с бубном и хороводы с песнями водились именно вокруг тех, кому предстояло встать за штурвал и вести воздушные корабли. «Треугольник» изучали все курсанты, на всех специальностях. Радисты, двигателисты, электрики, прибористы. Так что для Марта такая, решаемая на калькуляторе, ветрочете или классической НЛ-ке[2] арифметика не представляла совершенно никаких сложностей.

- Вам всё ясно, курсант, вопросы есть?

- Никак нет, всё ясно, вопросов не имею.

- Тогда можете приступать к подготовке.

- Я готов ответить немедленно!

- Вот как? – слегка удивился Белли и по очереди обернулся к остальным членам комиссии. – Что скажете, господа?

- Не возражаю, – пожал плечами Астафьев.

- Я тоже, – поддержал его директор.

- Я тоже мог бы отвечать без подготовки! – подал голос Айсиньгьоро.

- Вы, княжич, свою возможность не использовали, – покачал головой адмирал, после чего вернулся к Колычеву. – Что же касается вас, молодой человек, то можете отвечать. Однако учтите, что если ответ не будет полным, следующая попытка будет идти сразу минус один балл. Это вас устраивает?

- Более чем, – четко кивнул Март, чувствуя спиной злобный взгляд Пужэня. – Я могу начинать?

- Извольте.

- Атмосфера Земли представляет собой смесь азота, кислорода, аргона, углекислого газа и водяных паров...[3]

Марту не составило труда выйти в «сферу», актуализовать наработанный мыслеобраз, в который были вложены ряд монографий и учебных пособий по аэромеханике и теории полета воздушного корабля. Так что он не бездумно тараторил текст «с листа», нет, он вполне осознанно и с большим знанием предельно сжато излагал собственное видение вопроса, то и дело прибегая к коротким и очень метким примерам.

Второй и третий вопросы он объединил. Излагая очередную метеорологическую опасность[4], Март, подойдя к доске, сразу же выдавал условия и решение. Когда несколько недель назад он осваивал решение по «треугольнику»[5], то сразу же устроил себе супербонус – выстроил в энергосфере небольшую, но довольно удачную структуру, которая с высокой точностью и мгновенно обеспечивала проведение расчетов.

В дальнейшем он еще усовершенствовал алгоритм, добавляя актуальные переменные, получаемые в результате сканирования в «сфере» метео-обстановки, которая теперь, после усвоения курса, для него была ясна и понятна. В некотором роде, Март создал небольшой ЭВС – энерго-вычислительную систему, взамен привычным для двадцать первого века компьютерам и смартфонам.

Настрой у Колычева был до крайности позитивным. Может еще и потому весь «доклад» вылился в почти получасовую лекцию, которая не была прервана ни разу. Очарованные магией голоса, логичностью, глубиной и последовательностью развития излагаемых мыслей его слушали все. И экзаменаторы, и остальные экзаменующиеся. Одним словом, вышло настоящее представление. Временами Колычеву становилось забавно наблюдать истово-сосредоточенные лица педагогов, внимавших ему.

- Эти решения будут достаточны для внесения необходимых поправок в курс и скорость по этапам полёта, – завершая свой затянувшийся монолог, произнес он и умолк. Протянув руку, налил себе из графина воды в стакан и с жадностью выпил. Горло от долгих речей ощутимо пересохло.

На несколько секунд в аудитории воцарилась звеняще-хрустальная тишина. Казалось, никто не хотел ее нарушать первым. Наконец, председатель комиссии, посмотрев на коллег справа и слева, без спешки поднял холеные ладони и начал аплодировать. К нему присоединились и все остальные, включая и тех курсантов, которым полагалось стоять в коридоре, устроив настоящую овацию. Они давно распахнули двери в залу и жадно слушали Колычева, нарушая все мыслимые правила.

- Ну-с, милейший Мартемьян Андреевич, это было блестяще! Практический экзамен вы также сдали исключительно. Это позволяет экзаменационной комиссии и руководству школы рекомендовать вас к особой награде! Поздравляем! И желаем дальнейших успехов!

- Благодарю, – Март коротко поклонился и вышел из аудитории. Теперь можно было отправиться домой, и вернуться к разговору с генералом.

[1] Чистый кофеин чайный лист не содержит, он присутствует в тандеме с танином, образовывая теин. Он воздействует мягче чем кофеин.Теин медленно всасывается в кровь, не накапливается и быстро выводится из организма.

[2] НЛ-10М - Навигационная линейка. Логарифмическая линейка, адаптированная для решения задач навигации и самолётовождения. Состоит из корпуса, движка и визирки.

[3] - Основными слоями атмосферы являются: тропосфера, стратосфера, мезосфера, термосфера и экзосфера. Переходные – тропопауза, стратопауза, мезопауза и термопауза.

[4] – Метеофакторы могущие угрожать ВК:

– сильный ветер, особенно боковой;

– турбулентность атмосферы на всех высотах полета;

– сильную вертикальную нестабильность атмосферы и термическую турбулентность;

– сильный дождь, сопровождающийся обычно нисходящими потоками

воздуха;

– снег, когда температура корпуса корабля ниже 0 °С и когда мокрый снег может налипать на обшивку;

– условия полета во влажном воздухе, сопровождающиеся обледенением

корпуса;

– сильную атмосферную электрическую активность;

– сильные тропические штормы и штормы средних широт всех видов;

– песчаные бури;

– сильный сдвиг ветра на всех высотах;

– чрезвычайно короткие во времени изменения средней температуры воздуха;

– туман, закрытую облаками холмистую (гористую) местность;

– пересечение кораблем границ атмосферных струйных течений (в том

числе посадку на аэродром с нагретой бетонной площадкой, над которой могут формироваться конвективные струи).

[5] - Треугольник, образованный векторами воздушной, путевой скорости воздушного судна и скорости ветра при полете с боковой составляющей ветра. Каждый вектор характеризуется направлением и величиной.

Глава 9

Чем хороши устные экзамены, так это тем, что их результаты известны сразу. Ответил – молодец, получи диплом! Нет, извини брат, в пехоте тоже служить кому-то надо. Потому как война и не до сантиментов. Впрочем, не прошедших сквозь горнило оказалось на удивление мало. Судя по всему, премудрое начальство решило, что раз специалистов не хватает, то планку можно и понизить. А если кому-то не хватает теоретических знаний, их с лихвой может заменить практика в рядах ВВФ.

Впрочем, к пилотам это относилось в гораздо меньшей степени. Вот их-то гоняли по полной. Вручение дипломов тоже начали с них. Правда, в этот раз вызвали не по алфавиту, а, как сказали бы в будущем, по рейтингу.

Кстати, обнаружилась интересная особенность. Получив диплом, вчерашние курсанты должны были назвать воздушное судно или воинскую часть, куда они отправятся на практику из списка вакансий, вывешенного в вестибюле. Выбирали прямо здесь и сейчас. Поэтому те, у кого был высший бал, имели преимущество. И первым в списке в этот раз оказался Март.

- Курсант Колычев! – почти выкрикнул дежурный офицер, после чего зачем-то добавил. – Сто баллов!

По актовому залу пробежали шепотки, ибо таких результатов выпускники летной школы еще не показывали. Неожиданно разволновавшийся Март поднялся со своего места и твердым шагом двинулся вперед, сопровождаемый как одобрительными, так и завистливыми взглядами своих сокурсников.

- Поздравляю, – тепло поприветствовал его Белли и крепко пожал руку. – Теперь вы – пилот!

- Благодарю, ваше превосходительство!

- С таким баллом, – немного понизив голос, сообщил адмирал, – вы можете подать прошение о присвоении офицерского чина. Правда, выбрать для практики придется один из кораблей ВВФ, но, кажется, дело того стоит?

Март, конечно же, видел висевший внизу список. Там был и уже знакомый ему «Варяг» и недавно прошедшая очередную модернизацию «Паллада», и даже все еще стоявший в ремонте «Цесаревич», как оказалось, нуждался в младшем пилоте. Но он свой выбор сделал уже давно.

- Так какой же ваш выбор?

- Рейдер «Буран», ваше превосходительство!

- Странный выбор, – в голосе Белли промелькнуло нечто вроде сожаления. – Впрочем, как угодно!

- Капитан второго ранга Зимин – опекун младшего Колычева, – вполголоса пояснил высокому гостю директор.

- Вот оно что, – хмыкнул тот, судя по всему, не считая подобную причину сколько-нибудь веской, после чего добавил уже громче. – За выдающиеся успехи, курсант… впрочем, теперь уже пилот Колычев награждается ценным подарком. Штурманскими часами!

С этими словами он протянул поданную ему кем-то сзади коробочку и вручил ее Марту. Тот машинально принял награду, еще раз крепко пожал руку адмиралу и спустился с подиума, а дежурный уже выкрикнул имя нового счастливца.

- Князь Пужэнь Айсиньгьоро! – в первый раз назвали его взрослым титулом. – Девяносто два бала!

Юного маньчжура тоже поздравили, узнали, что того ожидает корвет «Юань-Кай» из частного флота его клана. Ценного подарка, впрочем, несмотря на совсем не низкий балл, молодому человеку не обломилось.

- Дай посмотреть часы, – первым не выдержал Розанов.

- Держи, – открыл коробочку Колычев.

Внутри, с точки зрения Марта, оказались самые обычные часы с тремя стрелками и календарем. Но, судя по горящим глазам его товарищей, все было не так просто.

- Настоящий, – почти простонал Федька. – Хронометр!

- Вещь! – авторитетно подтвердил Максим. – Я всегда говорил, что ты Мартемьян - везунчик!

- Черкасов, – выкрикнул дежурный офицер. Семьдесят два балла.

Он тоже получил поздравления и вызвался проходить службу на «Варяге». Последним, как и следовало ожидать, вызвали Федю. Вакансия к тому времени осталось только одна – транспорт ВВФ «Кострома». Но Розанова это ничуть не смутило.

- Вот повод украсить недостойное место! – с пафосом провозгласил тот слова, некогда уже сказанные Сократом, и под всеобщие смешки спустился в зал.

- Ну что, господа пилоты, – шепнул он приятелям. – Нас ждет веселье!

Первый бал – большое событие не только для восторженных девчонок, вроде описанной графом Толстым Наташи Ростовой, но и для представителей сильной половины человечества, к числу которых, несомненно, относились недавние курсанты, а теперь уже выпускники летной школы. Конечно, их бал никак нельзя сравнить по своему великолепию с теми, что устраивались для выпускников юнкерских училищ, но все же он, как ни крути, был первым.

Легкие курточки с круглой эмблемой школы и крылышками на груди и широкие брюки, в которых они щеголяли во время учебы, вполне годились для обучения, но никак не подходили для такого торжественного мероприятия. Тут однозначно требовался мундир, но вот какой?

Хорошо тем, кто сразу же после выпуска поступит в ВВФ. Их форма давно имеет установленный вид и фасон, а портные хорошо знают, как и из чего ее шить, и вообще. С теми, кто пойдет в частные флотилии вроде Айсиньгьоро, тоже все понятно. Им необходимы гражданские вицмундиры с шевронами кланов. Но вот что делать Марту? Приватиры как-то не удосужились ввести единую для всех форму и в обычной жизни ходили кто в чем горазд, а на балы их особо не приглашали.

Впрочем, самому Колычеву на это обстоятельство было немного наплевать, чего никак нельзя сказать о его опекуне. Узнав о подготовке торжества, он усадил своего воспитанника в «паккард» и отвез в самое фешенебельное ателье Порт-Артура. Там его тщательно обмеряли, после чего любезно улыбнулись и заверили, что «все будет в лучшем виде». И вот теперь на первой примерке Март немного ошарашенно смотрел на представленный ему набор из двух кителей, один темно-зеленого, можно даже сказать, почти черного цвета, с красным стоячим воротником и обшлагами, с золотым шитьем по краю. Второй белоснежно-белый и без шитья, но от этого не менее пафосный. В придачу к ним шли брюки и фуражки тех же цветов, а также укороченное пальто, именуемое почему-то тужуркой.

- Это что за лапсердаки? – выдохнул он, как только вернулась способность говорить.

- Это, молодой человек, – поджав губы, сообщил пожилой мастер, поблескивая возмущенно глазами из-за стекол очков, – дворянские мундиры![1] Летний и зимний. Да-с!

- Это все? – завис молодой человек, никогда прежде не слышавший о подобной форме одежды.

- Теперь да, – горестно вздохнул неправильно понявший его "кутюрье". – Прежде полагался еще полукафтан и фрак, но теперь, увы, требования упростились донельзя.

- Тебе не нравится? – высоко приподнял бровь Зимин. – Или, быть может, ты желаешь фрачную пару?

- Нет-нет, благодарю покорно, – хмыкнул новоиспеченный пилот, представив, как нелепо он будет выглядеть в подобном наряде. – Но что я должен буду надеть?

- Если бы ваш бал случился после первого октября, то непременно вицмундир. А пока можно и в белом.

- Зачетные кл-костюмчики! – осторожно похвалил подарок Март. Поначалу с его языка едва не сорвалось – клифты, но он вовремя одумался, заменив блатное словцо на более благозвучное.

- Мне тоже так кажется, – тонко улыбнулся наставник.

- А где пуговицы? – спохватился Март.

- Прошу прощения, – смутился портной, – но вы при заказе не уточнили, где молодой человек будет служить.

- А какая разница? – удивился Колычев.

- Ну как же, – всплеснул руками тот и с жалостью посмотрел на бестолкового клиента. – Если в каком-либо из департаментов Великого княжества Маньчжурского, то пуговицы должны быть непременно с цинской орхидеей. Если в ведомствах Желтороссии, то с драконом. Ну, а если в России, то, конечно же, орленые. У нас есть все, и как только вы определитесь с выбором, их немедленно пришьют. Ну, а ежели, паче чаяния, передумаете, так переметать недолго.

- Орленые, – подсказал Зимин.

- Сию секунду, – облегченно вздохнул маэстро и принялся подгонять помогавших при примерке учеников и подмастерьев.

Но те и впрямь мгновенно справились с заданием, и через минуту Март оказался облачен в белый двубортный сюртук с рядом блестящих пуговиц. И такие же брюки со стрелками, до того наглаженными, что, казалось, об них можно порезаться. Плюсом шли фуражка с невысокой тульей, ботинки из мягкой кожи и офицерский ремень с поясной портупеей.

- Шпагу и кортик мы приобретем в другом месте, – окинул оценивающим взглядом воспитанника Зимин, – а сейчас последний штрих.

С этими словами он достал из кармана небольшую коробочку, в которой оказался золотой перстень-печатка, на верхней площадке которой была выгравирована корона, а под ней два креста и что-то вроде папахи, а еще ниже – перекрещенные на фоне полумесяца сабля с копьем.

- Что это? – искренне удивился Колычев.

- Бог мой, чему тебя только учили, – вздохнул опекун. – Это твой герб!

- И зачем это все?

- Видишь ли, дружок, – терпеливо объяснил ему наставник. – В России до сих пор встречают, а нередко и провожают, не по уму, а по одежке. А для человека знающего этот наряд будет повесомее иных эполет. Будем считать: это наш с братом подарок тебе на окончание авиашколы, – и видя, что Март несколько заторможено продолжает разглядывать ювелирное изделие, с усмешкой добавил. – Можешь не благодарить.

Наконец, все приготовления были окончены, и можно было ехать в ресторацию Чуркина, банкетный зал которого был ради такого случая ангажирован дирекцией школы. Март в последний раз оглядел себя в большое зеркало и вздохнул. Рядом на столе лежал приобретенный специально для такого случая гарнитур холодного оружия. Вообще, пилотам даже в гвардии по форме полагался именно кортик, но день сегодня был слишком торжественным, а посему… но шпага отчего-то совершенно не нравилась Колычеву.

Немного подумав, он извлек из кофра трофейную катану и вытащил ее из ножен на два пальца. Полированный металл хищно блеснул в ответ, как будто говоря: «Возьми меня с собой, не пожалеешь»!

- А пуркуа бы, собственно говоря, и не па, – пожал плечами молодой человек и решительным движением закрепил оружие за два кольца на обоймицах[2], после чего еще раз взглянул на себя.

Меч, закрепленный на подвесе, висел почти строго вдоль ноги. Он совсем не бросался в глаза и, на удивление, не мешал двигаться, словно всегда был частью организма, о котором Март не догадывался, а теперь счастливо обнаружил. Как верный, но ненавязчивый и хорошо воспитанный пес, он все время был рядом, готовый прийти на помощь хозяину, не создавая во всех иных случаях ни малейшего неудобства и даже вовсе не напоминая о себе. Вид, отраженный в высоком ростовом зеркале, надо сказать, получился довольно странный, но при этом в нем ощущалась некая лаконичная завершенность.

Занятый, как обычно, Зимин на сей раз не смог отвезти его лично, но твердо обещал приехать, как только освободится. А чтобы воспитанник не отправился на свой первый бал на мотоцикле, прислал свой «паккард», за рулем которого сидел загадочно улыбавшийся Горыня.

- Здорово, Захар. Как же ты решился «Буран» без присмотра оставить? – пошутил Март, глядя на принаряженного ради такого случая боцмана.

- Ничего, – серьезно отвечал тот. – У Владимира Васильевича не забалуешь, а я тем временем за вами пригляжу! Уж больно часто вы во всякие переделки попадаете.

- В прошлый раз тебя тоже командир прислал?

Захар в ответ только пожал плечами, мол, раз все знаете, зачем спрашивать?

Генерал вместе со своими казачками тоже отсутствовал. Витька, как всегда, пропадал в мастерских, вылизывая конструкцию своего пистолета-пулемета. Так что провожать Колычева оказалось некому. Оглянувшись напоследок на ставший ему в последнее время домом коттедж Зимина, Март решительно шагнул к заботливо приоткрывшему ему дверцу автомобиля Горынычу.

Надо сказать, что Колычев оказался не единственным, кто прибыл к месту проведения мероприятия с шиком. Практически все вчерашние курсанты сочли необходимым нанять мотор или, на худой конец, извозчика. Самые бедные сделали это вскладчину, но пешком не пришел никто.

Самый шикарный выезд оказался, конечно, у Пужэня, которому князь Цзайфен выделил ради такого случая один из многочисленных лимузинов семьи. Молодой Айсиньгьоро приехал в нем не один, а в сопровождении красивой девушки в роскошном вечернем платье. Судя по всему, барышня была не из простых, поскольку обычно грубый и невнимательный со своими подружками Пужэнь вел себя просто образцово. Подал руку, помог сойти с подножки и потом был так предупредителен, как будто рядом с ним была, по меньшей мере, принцесса крови какого-нибудь королевского рода.

К слову, маньчжур был единственным, кроме Марта, кто появился на балу с саблей. Остальные выпускники сочли возможным обойтись кортиками.

Холодное оружие перед входом полагалось сдавать. Колычев уже знал об этом и, ловким движением отстегнув подвес, протянул свое оружие служителю.

- Любопытный клинок, – хмыкнул Черкасов.

- Ты про катану?

- Да, дружище, – сокрушенно вздохнул Максим. – Голова у тебя, конечно, светлая, но в некоторых вопросах ты темный, как ночь над морем.

- О чем ты?

- Ну какая же это катана? Это гун-то! Или, если уж быть совсем точным, кай-гун-то.

- И в чем разница?

- О, как все запущенно, – покачал головой приятель и продолжил, подражая голосу их классного наставника Астафьева. – Да будет вам известно, молодой человек, что в переводе с наречия самураев на язык родных осин «кай-гун-то» означает ни что иное, как «морской военный меч». Прошу заметить, именно морской, поскольку у армии Микадо свое вооружение! Так вот, создано это чудо военных технологий лет десять назад на основе старинного оружия двенадцатого-четырнадцатого веков эпохи Камакура – меча тати. И, как вы вероятно имели возможность заметить, носится гун-то лезвием вниз на подвесе вроде вашего. А вот катану, извольте видеть, – только и исключительно лезвием вверх за поясом, равно как и ее короткий спутник – вакидзаси!

- Офигеть…

- Учитесь, пока я жив, – повторил любимую фразу преподавателя Макс, – после чего приятели дружно рассмеялись.

- Слушай, откуда у тебя такие познания?

- Я ведь только прошлым летом вернулся из Японии. Прожил там два года. От скуки немного занимался фехтованием. Вот и запомнил…

- Молодец! Главное, чтобы на тебя, как на потенциального шпиона, жандармы не стали косо поглядывать.

- На меня нет, – поморщился от неприятного воспоминания Черкасов. – А вот к отцу…

- Что?

- Знаешь что, пошли на бал, пока его без нас не начали. А о мечах поговорим в другой раз. Заодно и покажешь. Сдается мне, что это весьма прелюбопытный образчик.

- Да, пошли. А то барышни, наверное, заждались…

- Кого как, – мрачно пробурчал Макс.

Арендованный школой зал был полон. Все же помимо будущих пилотов там проходили обучение почти сотня курсантов иных специальностей. Радисты, электрики, механики, мотористы и вообще все, кто только может понадобиться для полетов или обслуживания воздушных кораблей. Статус их, конечно, был скромнее, чем у «белой кости», но сегодня все были равны, и всем хотелось потанцевать.

Приехавшая с Пужэнем барышня, конечно же, не стала единственной представительницей прекрасного пола на празднике. Кроме нее среди приглашенных оказались сестры и матери выпускников, а также гимназистки старших классов и здешнего пансиона благородных девиц, для которых этот бал стал заодно «Осенним».

И вот теперь эти небесно-прекрасные, излучающие очарование и красоту юности создания в легких, светлых тонов вечерних платьях, тончайших белых перчатках, в туфельках на низком каблучке, почти без украшений на руках и открытых шеях и с весьма скромными прическами на головах, с видом как можно более скромным и невинным теснились вокруг дам постарше и бросали заинтересованные взгляды в сторону молодых людей, ожидая ангажемента. Воздух буквально искрил от щедро разлитой по залу молодой, веселой энергии.

Для предстоящего торжества начальство авиашколы, дирекция гимназии и предводитель благородного собрания расщедрились не только на просторный зал с оркестром, но и на фуршет с фейерверком. Все это обещало сделать событие незабываемым, если бы не одно но. Все эти заслуженные люди были уже несколько в возрасте, и образцами праздников для них служили те, которые устраивались, скажем так, «во времена Очакова и покоренья Крыма».

Нет, молодые люди для начала с удовольствием прошлись по ярко освещенной главной зале в торжественном полонезе, затем покружились в вальсе, не забыли про польку и кадриль. Но к концу первого тура эта древность, вкупе с выкриками слегка угостившегося распорядителя бала: «Шевалье, акупю во дам», их несколько утомили.

Для тех, кому для поддержания бодряка требовался разгон или некоторый допинг – у столов с закусками были выставлены две широкие серебряные чаши, в которых густо плавали кусочки тропических фруктов, дольки апельсинов, лимонов и кубики льда. Слегка алкогольный, с толикой ямайского рома напиток освежал и настраивал на праздничный, раскрепощенный лад.

Так что, когда в перерыве друзья собрались у столика, обильно уставленного напитками и закусками, как всегда мрачный Черкасов зачерпнул из чаши и налил специальным ковшиком на длинной фигурной ручке горячительного в бокал. Затем разом осушил его и с полным основанием заявил.

- Тоска смертная!

- И не говори, – вздохнул даже обычно не унывающий Розанов. – Не хочу показаться нескромным, но мои вечеринки были повеселее.

- А не добавить ли нам немножко драйва? – неожиданно сам для себя предложил Колычев.

- Что ты имеешь в виду? – заинтересовался Федор.

- Да так, предлагаю немножечко взбаламутить тину в этом благопристойном болоте.

- Но каким образом? – удивился Максим, опрокидывая в себя очередную порцию пунша.

- Ты ведь, кажется, умеешь играть на рояле?

- Немного.

- И руками, а не членом? – на всякий случай уточнил Март.

- Чем?! – едва не поперхнулся приятель, после чего ошарашенно спросил. – А что, так можно?

- Сам я не пробовал, но знающие люди говорят, что вполне. В общем, оставь в покое напитки. Ты мне нужен трезвым!

- Это какая-то авантюра! – предвкушающим голосом прошептал Розанов и направился вслед за товарищами.

Затея Марта, в сущности, была проста и немудряща. Пока оркестранты отдыхали, имелась возможность завладеть роялем и немножечко пошалить. В конце концов, ему карьеру в ВВФ не делать, так что за формуляр можно было не переживать.

- Что играть? – поинтересовался устроившийся за инструментом Черкасов.

- Ну, я не Майкл Джей Фокс, – загадочно отвечал ему Колычев, – так что обойдемся без Чака Берри…..

- Ты нормально сказать можешь?

- Давай я тебе напою мотив, а ты сыграй. Потом подберем тональность, ну и сбацаем народу. А то все вальсы да кадрили. Надо же разнообразить культурную программу.

- А ты умеешь петь? – не без сомнения в голосе поинтересовался Максим.

- Мы – артист больших и малых академических театров! – состроил высокомерную физиономию Март, после чего добавил уже без пафоса, – немного.

- Это хорошо, – остался равнодушным к его шутке Черкасов. – Потому что я сразу предупреждаю, у меня голоса нет.

- Нормально. Прорвемся. Давай, садись за клавиши, маэстро. К слову, хороший позывной для тебя на будущее.

- Что играть-то?

- Сейчас я тебе напою. Ла-ла-ла, – попытался изобразить мелодию Колычев.

- Молодые люди, вам помочь? – заинтересовался один из музыкантов, изобразив двумя пальцами всем известный жест

- Было бы недурно, – кивнул Март, извлекая из кармана четвертной.

Одно из заметных преимуществ одаренных – обеспечить контакт и стыковку – становится делом почти элементарным. Так что уже спустя десять минут нечто, почти напоминающее шлягер из пока еще не случившегося будущего, был готов к своему дебюту.

- Господа, – начал Колычев, подув предварительно в микрофон. – Позвольте предложить вашему вниманию одну маленькую вещицу. Прошу не судить слишком уж строго, ведь я еще не волшебник, а только учусь!

Последние слова юноши, являющегося, помимо всего прочего, весьма перспективным женихом, вызвали всеобщее внимание. Так что народ и в особенности потенциальные невесты, заинтригованные необычным вступлением, стали понемногу подтягиваться.

- Вот увидишь, Макс, все девчонки наши будут! – ободряюще шепнул приятелю Март.

- Не нашими, а твоими, – немного грустно усмехнулся Черкасов и пробежался пальцами по клавишам из слоновой кости.

Громкие аккорды незнакомой мелодии еще больше заинтересовали присутствующих, а затем запел и сам Март.

- Жил да был черный кот за углом!

- Шуба-дуба, шуб-дуба! – добавил атмосферы подыгрывающий себе одолженными у оркестрантов маракасами Розанов.

- И кота ненавидел весь дом! Только песня совсем не о том, как не ладили люди с котом!

Простые слова и незатейливая мелодия неожиданно понравились присутствующим и уже после второго куплета большинство зрителей пританцовывали, а после третьего в дело вступила спутница Пужэня, черт-те-что вытворяя своими немного полными, но от этого еще более соблазнительными ногами.

- Говорят, не повезет, если черный кот дорогу перейдет! – выводил приятным мягким баритоном Март.

- А пока наоборот! – дружно подпевали ему поклонники, – только черному коту и не везет!

- Господа, давайте поприветствуем наших дебютантов! – выдвинулся вперед дирижер, как только они закончили, и гром аплодисментов стал наградой героям.

- Я так понимаю, молодые люди желали бы танцы повеселее? – уже тише осведомился он у усиленно раскланивающихся выпускников.

- Хотелось бы. Танго, фокстрот или, на крайний случай, пасодобль.

- Сейчас все будет! Кстати, какая славная песенка. Сами сочинили?

- Нет, слышал где-то и запомнил, – честно ответил Март, тщетно пытаясь припомнить, сколько лет Саульскому и Таничу.

- Может, еще что-нибудь есть? – продолжал допытываться почуявший наживу музыкант.

- Да так, кое-что…

- Замечательно! Вы, молодой человек, не теряйтесь после бала. Есть разговор…

Если на подиум Черкасов и Розанов с Колычевым взошли как немного чудаковатые вчерашние курсанты, то вниз они спустились настоящими звездами.

- Ребята, главное – не тушеваться. Вы же пилоты! Сегодня такой вечер, ни одна красотка нам не откажет. Так что вперед! – напутствовал товарищей Март, купаясь в лучах заслуженной славы. Спел он, и правда, хорошо. Негромко, почти речитативом, но с душой. Как раз под настроение.

Сразу же окружившие самодеятельных исполнителей со всех сторон люди принялись их тормошить. Каждому хотелось сказать им хоть несколько слов или хотя бы прикоснуться к своим новым кумирам. Львиная доля внимания досталась, конечно же, Мартемьяну, но…

- Ты так здорово играешь, – едва слышно шепнула Черкасову чертовски милая барышня в нежно-васильковом платье с открытыми плечами.

Первым побуждением Макса было загадочно усмехнуться и с видом бывалого сердцееда сказать какую-нибудь завуалированную пошлость, но вместо этого он вдруг расплылся в открытой и немного растерянной улыбке и тихонько спросил:

- Правда?

Пока товарищ тонул в омуте карих глаз, на Марта обрушилась другая стихия. Так здорово танцевавшая спутница Пужэня, грациозно, будто крадущаяся в чаще леса тигрица, приблизилась к нему, разом распугав всех поклонниц. После чего, нимало не смущаясь тем, что они не представлены друг другу, заговорила с ним первой.

- Так кто же ты на самом деле, Мартемьян Колычев, пилот или музыкант?

- Одно твое слово, красавица, и я буду кем угодно! – почти страстно прошептал он в ответ.

«Что ты творишь? – прошептали внутри него остатки разума. – Только что Пужэнь из-за тебя лишился невесты! И Зимин просил с ними больше не связываться…» «Вот бы откусить кусочек этого сладкого пирожка» – тоном чеширского кота муркнуло в ответ подсознание, объединившись с либидо. Почему мы иногда испытываем влечение, понять умом невозможно. И сейчас с Мартом случилась ровно такая история.

- Тогда потанцуй со мной! – почти приказала она.

Вернувшиеся к пюпитрам музыканты тем временем заиграли что-то бравурное, и Март с таинственной незнакомкой закружились в вихре джайва. Потом была пара танцев помедленнее. От запаха таинственной незнакомки все больше кружилась голова. Хотелось не выпускать ее податливое тело из рук, и кто знает, не обратился бы Колычев к официантам по поводу наличия «отдельного кабинета», как вдруг в голове что-то щелкнуло, и привычно скользнувший в «сферу» разум позволил увидеть ситуацию со стороны. И первое, что он увидел, это почти сочувственный взгляд Пужэня Айсиньгьоро.

«А ведь она тоже одаренная, – запоздало сообразил Март. – Вот только спектр ее ауры какой-то незнакомый…»

- Спасибо за прекрасный танец, – улыбнулся он. – Но я так надолго украл вас у вашего спутника, что мне, право же, неудобно. Позвольте вас проводить.

Ответный взгляд красавицы оказался далек от страсти или восхищения. Скорее, это был разочарованный оскал промахнувшегося хищника. Но она сумела справиться с гневом и почти любезно улыбнулась своему партнеру.

- Смотри не пожалей… мальчик!

Посмотрев ей вслед, Колычев вдруг подумал, что безудержное веселье – это, конечно, хорошо, но надо в их праздник добавить и толику серьезности, а главное, осветить, так сказать, тему. На этот раз привлекать пропавшего в неизвестности Черкасова он не стал, а, подойдя к дирижеру, коротко обозначил свой замысел, получив мгновенную и безусловную поддержку этого настоящего фаната музыки и денежных знаков.

Пока оркестр доигрывал очередной фокстрот, они вдвоем присели к роялю и быстро подобрали аккорды к мелодии. С профессионалом и стопроцентным «слухачом» эта задача оказалась совсем не сложной.

Оркестр смолк, и в зале возникла короткая пауза. Все обратили недоуменные взгляды к музыкантам. Увидев, что Колычев опять колдует у рояля, стали собираться вокруг, с нетерпением, не скрывая любопытства, ожидая новую песню.

На этот раз Март решил взять материал из старого советского фильма в исполнении Марка Бернеса. Убедившись, что тапер точно уловил все ноты и ритм, он повернулся к столпившейся вокруг публике, готовый к первому премьерному или, лучше сказать, «пилотному» исполнению.

- Минуточку внимания. Итак, сначала было просто для веселья, а теперь серьезно. Песня о летчиках. Сегодня наш день. Автор неизвестен. Пока…

И без дальнейших вступлений, откашливаний и прочих раскачек, Март обратился к дирижеру.

- Начнем, маэстро.

Зазвучали первые аккорды, и Колычев сходу запел.

В далекий край товарищ улетает,

За ним родные ветры вслед летят,

Любимый город в синей дымке тает,

Знакомый дом, зеленый сад и нежный взгляд…

Аккомпаниатор играл блестяще, импровизируя на ходу и точно расставляя акценты. Для полного совпадения образов не хватало разве что модного мундира с лацканами, арийской светлой челки и самоличного сидения за роялем. Но и так, Март – в белом кителе, с буйными светлыми вихрами, яркой синью глаз и наработанной армейской службой выправкой, а главное, с мягким, каким-то обволакивающим баритоном и точной, живой интонацией, очаровал и покорил всех слушателей.

В глазах молодых летчиков Колычев словно увидел отблески грядущих битв. Лица их построжели, но улыбки все равно остались на губах, особенно, когда зазвучал последний куплет. Шквал оваций, крики браво и бис, восторги и пылкие взгляды красавиц стали заслуженной наградой для «сделавшего их вечер этого невероятного Колычева».

И вроде бы полный успех и даже фурор, но отчего-то Марту стало неспокойно. «Это я переволновался и слишком разгорячился, надо освежиться, выйти на воздух», – решил он про себя. Все еще включенная «сфера» продолжала сканировать окрестности, одновременно подмечая кое-какие странности. До поры до времени таковых было не так чтобы много, но сейчас внутри почти загудела тревожно сирена. Опасность!!!

«В чем дело? – пытался понять он. – Спутница Пужэня? Но, кажется, он уже провожает ее к автомобилю… Снайпер в ближайших кустах? Нет, его бы я почувствовал… Что тогда?»

Так и не поняв, в чем дело, Март поспешил вернуться в зал, направившись прямиком к выходу. Сначала он и сам не отдавал себе отчет в том, что случилось, но потом вдруг сообразил – его тянет к себе меч. И он не в силах игнорировать этот призыв.

- Ты что, уже уходишь? – удивленно окликнул его окруженный сразу двумя барышнями Розанов, которому тоже достались отблески музыкальной славы.

[1] В 1855 г. вместе с изменением фасона гражданского мундира был изменен и фасон дворянского губернского форменного платья. Парадный мундир приобрел полную юбку длиной 13 см выше колен и стал называться полукафтаном. Карманные клапаны сзади стали располагаться вертикально Фрак и сюртук сохранялись, причем последний становился двубортным и получил отложной воротник. Белые короткие штаны и чулки упразднялись. В таком виде дворянская форменная одежда просуществовала до Февральской революции 1917 г.

Наиболее существенное ее дополнение относится к апрелю 1913 г., когда дворянам в летнее время было разрешено «вместо установленных полукафтанов при треугольной шляпе носить в виде парадной и праздничной формы белый летний двубортный сюртук с золотыми пуговицами с гербом империи под императорской короной, а фуражку с красным околышем при белом чехле».

Обратим внимание на ту особенность дворянских мундиров, что они ни до 1832 г., ни после никак не отражали знатность дворянских родов, в частности наличие у некоторых из них баронских, графских и княжеских родовых титулов. Единственным средством внешнего (изобразительного) отображения этих титулов оставался дворянский герб. Однако и он не был использован в оформлении дворянского мундира.

[2] Металлическая деталь в средней части ножен с крепящимся на ней колечком для портупейного ремня.