Воздушная кавалерия. Том 12

Глава 1

Район Саламанка, где за высокими решетками прятались самые дорогие особняки, бутики и дипломатические миссии Мадрида, за полчаса превратился в укрепленный военный лагерь. Полицейские фургоны и тяжелые грузовики королевской жандармерии с глухим скрежетом тормозов блокировали перекрестки в радиусе пяти кварталов от улицы Веласкес. Улицы вымерли, если не считать мечущихся за стальными рогатинами людей в форме и воя сирен, от которого закладывало уши и вибрировали стекла в витринах.

В самом центре этого оцепления, ощетинившись разбитыми окнами второго этажа и черными провалами выбитых взрывами парадных дверей, возвышалось четырехэтажное здание из светлого тесаного камня — Русский торговый и культурный дом. Над его мансардой лениво поднимался сизый дымок от сгоревшей мебели.

Но если на улицах столицы царил вооруженный ступор, то в испанском сегменте сети бушевал настоящий ураган. Сеть не просто гудела — серверы центральных узлов связи трещали по швам, переваривая миллионы одновременных запросов. Мадрид и вся страна пребывали в глубоком, парализующем шоке.

Покушение на члена правящей династии посреди бела дня, с применением армейских гранатометов и штурмовых групп Кинетиков — подобного Испания не видела почти что ровно двести лет. Историки и журналисты в прямых эфирах наперебой вспоминали архивный казус восемнадцатого века, когда на ступенях собора в Толедо закололи младшего брата тогдашнего монарха. Но даже тогда, два столетия назад, на эшафоте убийца — обедневший граф — перед лицом судей и Господа Бога громко заявил, что резал соперника исключительно из-за чести дамы, к которой оба воспылали страстью, и ни в коем случае не помышлял о бунте против Короны.

Сейчас же никаких дам в уравнении не было. Да, королевство лихорадило. Да, в южноамериканских колониях шла необъявленная война за ресурсы, баскские сепаратисты на севере периодически постреливали в патрули, а каталонские фабриканты саботировали налоговые сборы. Но открыто поднимать руку на кровь Бурбонов в самом сердце столицы не решалась даже британская разведка. На берегах Темзы сидели прагматики, прекрасно понимавшие: прямой удар по династии мгновенно сплотит вечно грызущихся испанских грандов вокруг трона, и тогда любых заговорщиков просто утопят в крови без всякого суда.

И вдруг — лобовая атака на инфанта Фернандо.

Случись это безумие всего пару недель назад, реакция как простого люда в кабаках, так и высокого дворянства в закрытых клубах была бы совершенно иной. Поохали бы для приличия, поставили свечки в церквях, а на кухнях и в кулуарах тихо перекрестились бы: слава всем святым, что под раздачу попал беспутный младший братец, завсегдатай борделей и дуэлянт, а не железный наследник Карлос. Списали бы принца со счетов как досадную, но вполне переживаемую потерю.

Вот только за последнюю неделю расклад в королевстве изменился до неузнаваемости.

Параллельно с грохотом боев на песке Колизея газеты и вестники бирж ежедневно публиковали сухие, но пугающе масштабные сводки с закрытых переговоров в Экспоцентре. На глазах у изумленной элиты бывший гуляка и повеса Фернандо вдруг сбросил маску шута и продемонстрировал мертвую бульдожью хватку государственного деятеля. Именно он, как выяснилось, на короткой ноге общался со страшным русским Аудитором, лично курировал контракты на поставку тех самых дизельных монстров и продавливал через министерства проекты, способные спасти страну от надвигающегося пылевого голода.

Старые кланы мгновенно считали сигнал: Корона целенаправленно выводила младшего инфанта на первую линию большой политики. Причем делалось это с явного одобрения старшего брата Карлоса. Будущий король и его младший брат действовали как единый отлаженный механизм, где каждый четко знал свое место и прикрывал спину другому. А вот двум средним братьям — любителям плести интриги с французскими банкирами и австрийскими послами, которые все еще тешили себя иллюзиями отодвинуть Карлоса от трона, — в этой новой реальности места явно не оставалось.

Именно поэтому сейчас новостные ленты захлебывались от паники. По официальным каналам власти хранили гробовое молчание, а в чатах со скоростью лесного пожара неслись вбросы один страшнее другого. Писали, что Фернандо разорвало гранатой прямо за столиком ресторана. Утверждали, что принц скончался от потери крови на операционном столе пять минут назад, а дворец просто тянет время, чтобы ввести в город войска. Биржевые индексы Мадрида полетели в тартарары.

Агония неизвестности оборвалась ровно в восемнадцать часов двенадцать минут.

В этот миг все центральные информационные порталы королевства, новостные экраны на площадях и даже закрытые терминалы Сената дружно мигнули, сбрасывая текущие эфиры. Защита государственных каналов связи в очередной раз рассыпалась как карточный домик. В правом верхнем углу каждого дисплея от Барселоны до Кадиса появилась до боли знакомая, наглая кошачья морда, вписанная в контур промышленной шестеренки.

Привычного дурашливого подмигивания не было. Аватарка «Кота-директора» светилась холодным, тревожным багровым контуром, давая понять миллионам зрителей, что шутки с переодеванием и замедленными повторами падающих на песок арены идальго закончились.

Без всяких вступлений и дикторских комментариев на экраны пошла жесткая, посекундная нарезка с десятка ракурсов — уличных камер наблюдения, регистраторов проезжавших мимо машин и тактических шлемов охраны.

Первые кадры заставили страну содрогнуться. Залитая предвечерним солнцем веранда ресторана на улице Алькала. Инфант Фернандо и русская княгиня Юсупова сидят за угловым столиком. Принц что-то увлеченно рассказывает, жестикулируя рукой, Анастасия легко улыбается. Идиллия рвется в клочья в одну долю секунды: с крыши здания напротив и из окна подъехавших фургонов бьют реактивные гранаты. Первая волна взрывов буквально сметает четверых королевских гвардейцев у входа — их личные барьеры лопаются как мыльные пузыри под концентрированным ударом огнестрела и боевых Кинетиков.

Камера берет крупный план столика. Осколки камня и шрапнель секут воздух. Фернандо, получивший два тяжелых попадания в грудь и правое бедро от снайпера с соседнего балкона, захлебываясь кровью, заваливается на бок. Нападавшие в серой броне уже выскакивают из машин, вскидывая автоматы по беззащитному принцу.

И в эту долю мгновения на экране происходит то, от чего у испанских грандов у экранов перехватило дыхание.

Двадцатилетняя русская аристократка не падает на пол, не визжит и не пытается бежать. Княгиня Юсупова с делает шаг вперед, закрывая собой раненого инфанта, и ее пальцы с силой бьют по серебряной броши в виде крыла на собственной груди.

Вспышка ослепительного сапфирово-серебряного света застилает объективы. Над упавшим принцем и застывшей над ним девушкой разворачивается полусферический многогранный купол такой плотности, что воздух вокруг него начинает ходить волнами.

Три секунды непрерывного ада: по куполу в упор бьют сразу четверо вражеских Кинетиков и десяток стрелков. Огненные сгустки, каменные копья и бронебойные пули рикошетят от серебристых граней, разнося в труху соседние здания и мостовую, но сам барьер даже не мерцает. А затем в кадр с фланга, прямо сквозь дым и огонь, влетают два черных тяжелых броневика.

Оператор монтажа — или та нечеловеческая сущность, что за ним стояла, — не стал делать пафосных подписей. Камера просто на две секунды задержалась на открывающейся бронированной дверце и крупно, во весь экран, выхватила шеврон на плече выпрыгивающего бойца с тяжелым пулеметом наперевес. Оскаленная волчья морда в шестеренке. Тонкий, но предельно прозрачный намек для всех, у кого имелись мозги: чьи именно технологии только что спасли младшего наследника испанской короны и чья гвардия сейчас перемалывает нападавших встречным кинжальным огнем, заставляя их в панике откатываться к проспекту Прадо.

Картинка плавно погасла, сменившись коротким текстовым титром на черном фоне: «Прямое включение. Госпиталь Святого Карлоса. Три минуты назад».

На экранах возник длинный, залитый резким белым светом больничный коридор. Вдоль стен в два ряда стояли бледные врачи и медсестры, прижавшись к кафелю, а по центру, в плотном кольце охраны, медленно двигалась процессия.

Инфант Фернандо был бледен так, словно из него выпустили две трети крови. Под расстегнутым на груди темным пиджаком виднелись плотные многослойные бинты, пропитанные зеленоватым свечением медицинских составов, правую ногу от бедра до колена фиксировала жесткая артефактная шина. Каждый шаг давался принцу с видимым трудом — на лбу блестела испарина, челюсти были сжаты до желваков. Но он наотрез отказался от каталки и шел сам.

С левой стороны, подставив хрупкое плечо под его тяжелую руку и фактически удерживая инфанта в вертикальном положении, шла Анастасия Юсупова. Черное платье княгини было порвано на подоле и испачкано в чужой крови — крови самого Фернандо, — но спину русская девушка держала все так же прямо, а на ее груди продолжало тускло мерцать серебряное крыло. Вокруг пары, буквально плечом к плечу, двигались бойцы королевской гвардии и четверо двухметровых русских штурмовиков в черной броне, держащие пальцы на спусковых крючках автоматов.

Камера сопроводила их до самого выхода во внутренний двор госпиталя, где урчал мотором бронированный лимузин в окружении машин сопровождения. Охранники бережно, но быстро помогли принцу и княгине забраться в салон. Дверца захлопнулась, и кортеж с ревом сорвался с места, вылетая за ворота.

Последний кадр трансляции «Кота-директора» заставил замереть всю страну. На экране появилась интерактивная карта Мадрида с пульсирующей синей точкой кортежа инфанта. Стрелка маршрута на перекрестке у бульвара Реколетос резко крутанула в сторону.

Машины принца ехали не на запад, под защиту трехметровых стен Королевского дворца и батальонов гвардии. Кортеж на полном ходу летел на восток — прямиком к блокированному полицией кварталу Саламанка. К захваченному Русскому дому.

В помещении закрытого на спецобслуживание отделения банка в трехстах метрах от захваченного культурного центра пахло разнообразным табаком, остывшим кофе и липким, животным страхом.

Комиссар полиции Мадрида дон Гектор Баутиста сидел за чужим дубовым столом, расстегнув тугой стоячий воротник мундира, и в десятый раз за последние пять минут судорожно протирал платком свою обширную, блестящую лысину. Платок давно намок хоть выжимай, но холодный пот продолжал градом катиться по пухлым щекам комиссара, заливая глаза.

Чуть поодаль, вокруг сдвинутых столов с разложенными планами квартала и схемой подземных коммуникаций, тихо переговаривались полтора десятка старших офицеров полиции и жандармерии. Десятки техников заносили аппаратуру, быстро подключая все в единую сеть для координации действий силового блока в столице. Но все это было никому неинтересно по одной простой причине.

Никто не знал, что делать. Все классические инструкции и протоколы, написанные для разгона уличных бунтов или облав на притоны контрабандистов, и даже попытку переворота, разлетелись в прах сорок минут назад.

Тогда Баутиста, надеясь быстро выслужиться перед дворцом и задавить команду стрелков до приезда высокого начальства, бросил две сводные роты полиции на прорыв через центральный вход и боковые окна Русского дома.

Итог этой лихой кавалерийской атаки сейчас лежал в два ряда на брусчатке соседнего переулка под серым полотном. Двадцать восемь убитых за полторы минуты. Боевики внутри не просто отстреливались — они работали с пугающей слаженностью армейского спецназа. Снайперы с верхних этажей били в смотровые щели штурмовых щитов, или бронебойными навылет прямо в нагрудную пластину легких бронежилетов. А шестеро Кинетиков в серой броне без знаков различия вбили ударную волну в асфальт каскадными ударами такой мощи, что у соседних домов вылетели стекла вместе с рамами.

А через пять минут после того, как захлебнувшийся штурм откатился назад, из окна третьего этажа Русского дома на мостовую выбросили четыре тела со связанными за спиной руками и аккуратными пулевыми отверстиями во лбах. Двоих сотрудников торговой миссии и двух случайных прохожих из числа заложников. Намек был понят без всяких мегафонов: еще одна попытка сунуться без спроса — и заложников начнут резать десятками.

— Господин комиссар! — к столу подскочил бледный капитан из группы внешнего наблюдения, прижимая к груди рацию. — Доклад со снайперских точек на крыше напротив! Они запечатывают здание изнутри! Если мы дадим им еще час, этот дом превратится в натуральный укрепрайон, который придется брать уже именно армейцам!

Баутиста лишь тяжело, с присвистом застонал, схватившись обеими руками за лысую голову. Армия посреди самого фешенебельного квартала Мадрида, которой требуется штурмовать здание с дипломатическим статусом Российской Империи, набитому заложниками! Да его самого первого засунут вместо снаряда в гаубицу и выстрелят в сторону Гибралтара за один такой приказ!

Дверь банковского зала с треском распахнулась. В штаб, отряхивая с плаща уличную пыль, быстрым шагом вошел заместитель министра внутренних дел королевства дон Альваро де ла Вега. Следом за ним семенили двое бледных помощников с пухлыми саквояжами.

Увидев старого приятеля и соратника по консервативному крылу в правительстве, через которого Баутиста в свое время и получил теплое кресло главного полицмейстера столицы, комиссар грузно вскочил с места, едва не опрокинув стул.

— Альваро! Слава богу! — Баутиста шагнул навстречу, понизив голос до отчаянного хрипа и увлекая замминистра в угол за колонну, подальше от ушей подчиненных. — Что говорят во дворце?! Где гвардия, где армейские Кинетики?! Нам нужны специалисты Бета-ранга, мои парни против этих серых тварей как котята!

Де ла Вега посмотрел на мокрого от пота друга взглядом человека, которого только что сняли с креста и ведут на костер. Холеное лицо замминистра осунулось и приобрело землистый оттенок.

— Во дворце ад, Гектор, — тихо ответил чиновник, нервно дернув узлом галстука. — Король Альфонсо рвет и мечет так, что у министров поджилки трясутся. Армейские части подняты по тревоге, но Карлос перекрыл ими правительственный квартал и вокзалы — ждут второй волны ударов. Сюда направили только сводный отряд жандармерии, но у них приказ без санкции сверху штурм не начинать. Ситуация патовая. Если мы положим заложников в Русском доме — Петербург с нас три шкуры сдерет, все договоры по нефти полетят к чертям! А если выпустим этих мясников после покушения на Фернандо — король лично подпишет нам приговор за государственную измену и трусость!

— Господин заместитель министра! Комиссар! — к ним, нарушая субординацию, буквально подлетел дежурный офицер связи с вытаращенными глазами. — С внешнего кольца оцепления на улице Серрано докладывают! К нам прорывается кортеж российского посольства!

Баутиста болезненно поморщился, словно у него разом заболели все зубы:

— Только дипломатов нам тут сейчас не хватало для полного счастья... Задержите их на втором рубеже, сошлитесь на опасность снайперского огня!

— Не выйдет, сеньор! — сглотнул лейтенант. — В первой машине сам посол Российской Империи граф Кассин и военный атташе полковник Самойлов! А с ними два взвода охраны посольства и... четверо старших офицеров Имперской службы безопасности, которые позавчера прибыли с официальным визитом по линии торговли! Они просто предъявили дипломатические паспорта, послали наших постовых к такой-то матери и проехали сквозь заграждение! Будут здесь через три минуты!

Де ла Вега и Баутиста переглянулись. Появление на площадке кадровых русских безопасников означало, что скрыть масштабы провала мадридской полиции уже не удастся ни при каких раскладах — каждый их чих ляжет на стол русскому царю и их собственному королю в режиме реального времени.

Но, как выяснилось секунду спустя, это было еще далеко не дно.

— Сеньоры... — раздался от центрального стола с терминалами тихий, какой-то совершенно мертвый голос начальника аналитического отдела штаба. Майор сидел перед большим экраном, куда выводилась лента городской сети, и смотрел на монитор так, словно увидел там собственное надгробие. — Вам лучше подойти сюда. Немедленно.

Чиновники быстрым шагом подошли к столу. На экране все еще горел логотип с ухмыляющейся кошкой в шестеренке. «Кот-директор», закончив трансляцию с раненым принцем, только что вывалил в общий доступ новый массив данных, перехватив управление камерами внутри и снаружи захваченного здания до того, как боевики успели их расстрелять.

По экрану медленно полз верифицированный системой распознавания лиц поименный список всех ста четырнадцати человек, оказавшихся запертыми внутри Русского дома. С фотографиями, титулами и должностями.

Баутиста пробежал глазами по верхним строчкам и почувствовал, как сердце проваливается куда-то в район туфель.

Помимо тридцати двух русских инженеров, клерков торгового представительства и дипломатов младшего ранга, которых захватили прямо на рабочих местах, в списке значились те, кого боевики как неводом загнали внутрь с тротуаров улицы Веласкес и соседнего ювелирного салона. А улица Веласкес была любимым местом послеобеденного променада столичной элиты.

Жена члена Тайного совета маркиза де Сальватерра. Племянник архиепископа Толедского. Два крупных банкира из Севильи. Молодая графиня де ла Куэва с тремя детьми... И в самом низу дворянского списка, выделенные почему-то пульсирующим красным курсивом — две строчки с фотографиями:

«Виконтесса Мартина Эскобар. Виконтесса Валерия Фернандес».

В зале штаба стало так тихо, что было слышно, как жужжит муха под потолочным плафоном. Заместитель министра внутренних дел медленно снял очки в золотой оправе. Руки его не дрожали, просто превратились в деревянные ветки. Оба чиновника входили в негласный политический пул старых испанских родов, которые спали и видели, как бы прижать к ногтю зарвавшихся грандов из Нового Света и не допустить их сближения с русским промышленником.

Комиссар Баутиста воровато, одними глазами оглядел застывших у карт подчиненных — те были слишком далеко, чтобы слышать шепот, — и наклонился к самому уху замминистра. В глазах лысого полицмейстера мелькнул трусливый, шакалий огонек надежды:

— Альваро... А может, сам Господь Бог дает нам шанс вывернуться из этой петли, а? — еле слышно зашептал Баутиста, прикрыв рот ладонью с мокрым платком. — Подумай сам! На турнире у людей де Альба и Валлехо ничего не вышло, этот проклятый русский протащил девчонку через все финалы... А сейчас они обе там, внутри, у отморозков под стволами! Если при неизбежном штурме шальная пуля или осколок случайно зацепят обеих виконтесс... Смерть наследниц сломает Инес и Кармен! Все их переговоры со Строгановым рухнут в одночасье, концессии в Андах останутся бесхозными! Наши партнеры в спишут нам любые потери среди заложников за такой подарок! Может, сейчас наконец получится?!

Де ла Вега замер, обдумывая страшное в своей простоте предложение, его взгляд невольно метнулся к именам девушек на экране.

— И что же именно у вас должно получиться, господа хорошие? — раздался прямо за их спинами тихий, хриплый голос.

Оба сановника подпрыгнули на месте так, словно им под ноги бросили оголенный силовой кабель. Заместитель министра внутренних дел, мгновенно нацепив маску праведного начальственного гнева, резко развернулся, уже набирая в грудь воздуха, чтобы смешать с грязью охрану у входа, которая посмела пропустить в оперативный штаб посторонних без доклада.

Но гневная тирада застряла у де ла Веги в глотке, превратившись в жалкий, булькающий всхлип. В трех шагах от них, в распахнутых дверях банковского зала, стоял инфант Дон Фернандо.

Комиссар Баутиста издал звук, похожий на писк раздавленной мыши, и его ноги в начищенных туфлях сами собой подкосились. Только присутствие стола позади спасло комиссара Мадрида от позорного падения на колени.

— В-ваше Высочество!.. — заплетающимся языком пролепетал комиссар, судорожно комкая мокрый платок в кулаке и переводя взгляд с лица принца на ствол в его руке. — Зачем вы здесь?! Помилуйте, врачи же... У вас тяжелейшие ранения, вам категорически нельзя вставать с постели! Здесь зона боевых действий, работают снайперы! Плюс вашей... вашей благородной спутнице явно не место здесь, дама в таком состоянии...

Фернандо медленно наклонил голову к плечу. Его брови поползли вверх в выражении такого искреннего, неподдельного изумления, что у стоявших у карт офицеров по спинам побежали мурашки.

— Ты мне указываешь, что мне делать, Гектор? — тихо переспросил инфант, делая один тяжелый, хромающий шаг вперед. — Ты совсем страх потерял, идиот?!

— Я?! Нет! Что вы, Ваше Высочество, как можно и помыслить!.. — де ла Вега и Баутиста синхронно затрясли головами, пятясь назад до тех пор, пока не уперлись спинами в мраморную колонну.

— Вы, две жирные крысы, просрали в самом центре столицы появление почти сотни до зубов вооруженных боевиков с тонной армейского оружия и гранатометов в руках! — голос Фернандо, несмотря на слабость и хрипотцу, резал тишину зала как хороший клинок. Принц медленно обвел обоих чиновников взглядом с макушек до обуви: — В десяти минутах езды от дворца моего отца по улицам раскатывают фургоны с боевыми Кинетиками не ниже Гамма-уровня, а ваша хваленая агентура чешет задницы в кабаках! Да я чудом остался жив!

Фернандо перевел взгляд на молчавшую рядом девушку и чуть сжал пальцы на ее плече:

— И это самое чудо сейчас держит меня на ногах, пока вы тут шепчетесь по углам! Так что слушай меня внимательно, комиссар... Еще одно лишнее слово о том, кому здесь место, а кому нет, или еще один косой взгляд в сторону ее сиятельства — и я клянусь честью Короны, я пристрелю тебя лично прямо у этой колонны! Еще до трибунала! Рука у меня, как видишь, здоровая!

Оба чинуши вытянулись по стойке смирно с такой скоростью, словно им вдоль позвоночников вставили стальные шомпола, отчаянно пытаясь втянуть свои внушительные, обтянутые дорогими жилетами животы. Помощи ждать было неоткуда: старшие офицеры полиции и жандармерии у терминалов мгновенно сделали вид, что безумно заняты изучением водопроводных труб на схемах, и благоразумно не приближались к разъяренному принцу даже на пушечный выстрел.

Анастасия Юсупова, не проронив ни единого звука, осторожно подвела тяжело дышащего, и кряхтящего сквозь стиснутые зубы Фернандо к свободному жесткому стулу во главе стола и помогла ему опуститься. Выпрямившись за спиной инфанта, молодая княгиня медленно повернула голову и посмотрела на замминистра и комиссара.

Она ничего не сказала. Анастасия прекрасно понимала, что находится в чужой стране, без официального дипломатического статуса, и качать права вслух здесь не с руки. Но тот долгий, абсолютно ненавистный взгляд темных глаз, которым глава дома Юсуповых буквально испепелила двух испанских сановников, сказал им куда больше любых угроз принца. В этом взгляде так четко читалось обещание очень скорой и мучительной смерти в собственном доме, причем здесь и сейчас, что у де ла Веги предательски задергалось левое веко.

Следующие десять минут превратились для руководства штаба в филиал чистилища.

Фернандо, превозмогая боль в простреленной груди, устроил чиновникам и жандармским полковникам форменный допрос с пристрастием. Он требовал конкретики: поэтапный план штурма, расположение снайперских пар, резервы Кинетиков для пробития заблокированных проемов, состав переговорной группы, да хоть что-нибудь, кроме бессмысленного топтания за грузовиками!

В ответ комиссар и замминистра лишь невнятно блеяли, путаясь в показаниях, перекладывали ответственность на военное ведомство и затравленно косились на своих офицеров. Картина вырисовывалась катастрофическая: штурмовать укрепленный серыми Кинетиками объект наличными силами полиция не могла, а армейский спецназ все еще ждал отмашки из дворца, боясь спровоцировать бойню внутри представительства.

От неминуемой расправы на месте испанских чиновников спасло лишь то, что двери банковского зала снова распахнулись, впуская в штаб новую силу.

Во главе плотной группы в помещение вошел посол Российской Империи в Мадриде действительный тайный советник граф Артур Павлович Кассин — седовласый, породистый старик в строгом дипломатическом мундире, чей взгляд сейчас метал молнии. За его правым плечом шагал военный атташе полковник Самойлов при полной параде, а следом двигались четверо мужчин в неприметных, но идеально сидящих гражданских костюмах. Двигались эти четверо в штатском так бесшумно и синхронно, а их холодные, цепкие глаза так быстро разложили весь зал на составляющие, что сразу становилось понятно: делегация с Литейного проспекта приехала в Испанию отнюдь не хамон дегустировать.

Увидев сидящего за столом бледного инфанта в бинтах и стоящую за его плечом княгиню в окровавленном платье, посол Кассин мгновенно сменил гнев на глубочайшее почтение. Старый дипломат отвесил принцу безукоризненный поклон:

— Ваше Королевское Высочество! От лица Государя Императора и всего российского представительства позвольте выразить восхищение вашим мужеством! Мы видели записи... То, что вы в таком состоянии находитесь здесь, на передовой — поступок истинного воина!

Затем посол повернулся к Анастасии, и в голосе прожженного царедворца прорезалась неподдельная теплота:

— Княгиня Анастасия Михайловна... Нет слов. Вы сегодня спасли не только жизнь большого друга нашей Империи, но и честь русского имени в Европе. Рисковать собой под огнем с такой выдержкой — порода князей Юсуповых воистину не оскудела. Петербург уже уведомлен о вашем подвиге.

— Я лишь делала то, что должно, Артур Павлович, — ответила Анастасия, чуть склонив голову. — Любой на моем месте поступил бы так же.

Пока посол обменивался протокольными фразами с Фернандо, полковник Самойлов и четверо офицеров ИСБ с огромным, чисто профессиональным интересом и почти с неприличным вниманием рассматривали серебряную брошь в виде крыла на груди молодой девушки. Они прекрасно видели запись «Кота-директора» и понимали, какой чудовищный по плотности групповой удар боевых Кинетиков выдержал этот миниатюрный артефакт в первые секунды акции. Переглянувшись между собой без единого слова, особисты мысленно поставили галочку в отчете: кому именно, помимо самой бесстрашной княгини, следует повесить на грудь очередную медальку за спасение испанского принца и сохранение пока еще шаткого международного альянса.

Через пять минут в штаб наконец подтянулись тяжеловесы испанского силового блока — мрачный генерал королевской гвардии, присланный лично наследником Карлосом, и начальник испанской контрразведки.

Разговор за столом пошел жесткий, без дипломатических кружев, но готового решения не оказалось ни у кого.

— Здание старой постройки, стены метровой толщины, внутри минимум шестьдесят боевиков, из которых шестеро или семеро — Кинетики боевого профиля в тяжелой броне, — отчитался испанский генерал, склонившись над планом Русского дома. — Окна первого этажа уже залиты сталью и камнем. Если мы пойдем на классический штурм с подрывом стен и использованием тяжелых плетений, они просто сложат внутренние перекрытия на головы заложникам! Потери среди гражданских и дипломатов, господин посол, будут чудовищными… В живых не останется почти никого!

Фернандо сжал кулаки так, что сквозь бинты на груди проступило свежее алое пятно, но промолчал — крыть аргументы генерала было нечем.

Именно в этот момент на центральном столе связиста пронзительно и требовательно звякнул зуммер прямого вызова со стационарного коммутатора, линия которого вела непосредственно внутрь захваченного Русского дома.

В зале мгновенно воцарилась мертвая тишина. Три десятка офицеров, дипломатов и чиновников затаили дыхание, уставившись на аппарат. Связист, получив короткий кивок от инфанта, трясущимся пальцем нажал клавишу громкой связи.

Из динамика не раздалось ни истеричных криков фанатиков, ни революционных лозунгов. Вместо этого под сводами банковского зала зазвучал спокойный, лишенный всяких интонаций и пропущенный через модулятор металлический голос:

— Внимание штабу. Говорит командование группы внутри объекта. Слушайте внимательно, повторять дважды мы не станем. С этого момента любая попытка приближения к зданию ближе чем на пятьдесят метров, а также использование сканирующих устройств и плетений будет караться расстрелом пяти заложников за каждую попытку.

Металлический голос сделал паузу, давая словам впитаться в мозги слушателей, а затем ровно, словно зачитывал список покупок в лавке, выложил условия:

— Наши требования. Первое: к двадцати двум часам вечера предоставить к парадному входу три тяжелых бронированных автобуса с полными баками и отключенными маячками, а на воздухоплавательном поле у южной заставы подготовить к вылету десантный дирижабль дальнего радиуса действия без экипажа. На нем должен быть установлен маскировочный комплекс «Хамелеон-3 ». Второе: коридор безопасности до самого борта мы обеспечим себе сами — с нами в качестве живого щита поедут заложники из числа высшей аристократии и сотрудников русской миссии. Третье: безотзывные векселя на сумму десять миллионов реалов. И четвертое, самое главное требование...

В динамике что-то тихо щелкнуло, и тон говорящего стал еще более жестким и бескомпромиссным:

— Из тюрем должны быть выпущены все политические заключенные. Особенно нас интересуют наши браться из Страны Басков. У вас шесть часов, время пошло. Если через два часа автобусы не подъедут — первой из окна третьего этажа по частям вылетит виконтесса Эскобар. Конец связи.

В динамике раздались короткие гудки отбоя. Испанские генералы, замминистра и полицейские чины в полном ступоре переглянулись между собой. На их лицах читалось абсолютное, искреннее непонимание происходящего. Силовики смотрели на погасший динамик коммутатора как баран на новые ворота.

— Политзаключенные?.. — первым нарушил молчание замминистра де ла Вега, растерянно моргая. — Серьезно?! Да кому они сдались?? Все баскские сепаратисты, кто реально сидит, это настоящие убийцы и анархисты, от которых отказались свои же! Остальные, это просто шушера. Ну, выпустим их на улицу, что толку-то? Они потеряли весь свой вес буквально через год пребывания за решеткой…

Пока испанские генералы и полковник Самойлов сгрудились над картой, лихорадочно споря о том, как зайти в здание, посол Российской Империи граф Кассини незаметно тронул за локоть старшего из офицеров ИСБ.

Дипломат и двое безопасников бесшумно отошли в дальний конец банковского зала — в тесный, обшитый дубовыми панелями кабинет управляющего отделением. Щелкнул замок двери, один из офицеров достал из портфеля плоский металлический цилиндр постановщика помех и поставил его на край стола, накрывая комнату глухим куполом тишины.

Второй оперативник тем временем развернул на столе массивный бронированный чемоданчик экстренной правительственной связи, напрямую завязанный через пылевые ретрансляторы посольства на закрытый узел в Санкт-Петербурге.

Кассин опустился в кресло, поправил манжеты и взял тяжелую трубку, рассчитывая услышать голос дежурного референта Министерства иностранных дел или, в лучшем случае, начальника европейского департамента. Ему нужно было срочно отчитаться о захвате миссии и запросить инструкции на случай гибели российских подданных.

Спустя пять секунд характерного потрескивания шифраторов в трубке щелкнуло соединение. Но вместо привычного голоса мидовского чиновника из мембраны раздался сухой, хорошо знакомый всей верхушке Империи глуховатый голос, от которого даже у видавшего виды старого дипломата спина сама собой выпрямилась в струнку:

— На связи. Докладывайте, Артур Павлович. Коротко и по существу.

Кассин на секунду замер, переглянувшись с вытянувшимися рядом офицерами. То, что прямой вызов из Мадрида перевели непосредственно в кабинет главы Имперской службы безопасности генерала Зубова — который, по слухам, вообще находился в отпуске за городом, — говорило об одном: в Зимнем дворце за событиями на улице Веласкес следят в режиме реального времени и на самом высшем уровне.

— Здравия желаю, ваше высокопревосходительство, — четко, отбросив всю дипломатическую воду, начал отчитываться посол. — Здание Русского дома полностью блокировано. Внутри от пятидесяти до шестидесяти боевиков неустановленной принадлежности, минимум шестеро — мощные Кинетики. В заложниках сто четырнадцать человек, из них тридцать два — наши специалисты и сотрудники миссии. Четверых уже казнили показательно после неудачной попытки местного полицейского штурма.

— Выяснили, кто заказчик? — коротко спросил глава ИСБ.

— Судя по снаряжению, почерку и только что выдвинутым требованиям — идентифицировать в целом сложно, но мы считаем, что работают наемники под британским кураторством. Похоже на Туманном Альбионе решили пока — ответил Кассини, покосившись на кивнувшего особиста. — Покушение на инфанта Фернандо провалилось благодаря личному вмешательству княгини Юсуповой и защитным артефактам графа Строганова, после чего нападавшие оказались зажаты полицией и заняли круговую оборону в нашем здании. Сейчас требуют откровенную чушь и воздушный коридор для отхода, угрожая начать расстрел заложников. В том числе в здании удерживаются виконтессы Эскобар и Фернандес, с семьями которых Кирилл Андреевич вел отдельные переговоры.

В трубке повисла короткая пауза, было слышно лишь, как на другом конце континента чиркнула спичка, раскуривая трубку.

— Что предпринимают испанские власти, граф? — спросил Зубов.

Кассин горько усмехнулся, глянув сквозь стеклянную вставку двери в общий зал, где комиссар Баутиста все так же вытирал лысину платком, а генералы разводили руками перед раненым принцем:

— Полная растерянность, ваше высокопревосходительство. Полиция деморализована потерями при первой атаке, жандармерия боится брать на себя ответственность из-за статуса наших поданных и присутствия высшей знати внутри. Испанцы попали в крайне нестандартную для них проблему: обычными методами эту уже почти крепость без полной гибели заложников не взять, а специалистов нужного класса для ювелирной зачистки такого объекта у них под рукой просто нет. Мы в тупике.

На том конце провода глава ИСБ медленно выпустил струйку дыма.

— В нестандартную проблему, говорите?.. — задумчиво, с какой-то странной, почти неуловимой усмешкой в голосе протянул генерал Зубов. — Что ж, согласен с вами, Артур Павлович. Ситуация действительно выходит за рамки обычных дипломатических протоколов. А раз проблема нестандартная... ожидайте нестандартное решение. И убедительно прошу вас: проследите, чтобы ваши сотрудники и особенно испанские коллеги в ближайшее время не путались под ногами и не делали резких движений. Конец связи.

Короткие гудки оборвали разговор.

Граф Кассин медленно опустил трубку и в полном недоумении посмотрел на старшего офицера ИСБ:

— Что это сейчас значило, полковник? Какое еще нестандартное решение? До конца ультиматума не так уж много времени, а наши боевые группы из Петербурга даже на самых скоростных курьерских бортах физически не успеют долететь до Мадрида! О чем говорил генерал?!

— Скоро узнаем, у меня нет подробностей, ваше сиятельство, как и у вас.

Когда Кассин и безопасники распахнули дверь кабинета, выходя в зал, услышали, как на один из терминалов пришел вызов с внешнего кольца оцепления.

— Ваше Высочество!.. Господин генерал!.. — выкрикнул лейтенант, вытягиваясь на экране перед повернувшимся на стуле инфантом Фернандо. — Это южный пост внешнего периметра!

— Что там еще, лейтенант?! Вторая группа террористов?! — рявкнул испанский генерал.

— Никак нет, господин генерал! — офицер судорожно сглотнул и ткнул рукой в сторону окна, за которым в вечернем небе над крышами Мадрида вдруг начал нарастать низкий гул мощных турбин и рев десятка тяжелых двигателей на земле. — С юга подошла колонна тяжелых броневиков без номеров и опознавательных знаков, а прямо над проспектом только что сели два неопознанных десантных борта под маскировкой! В головной машине прибыл его сиятельство граф Строганов со своей личной гвардией!

Глава 2

Улица перед отделением банка вздрогнула от низкого рыка мощных двигателей. Несколько секунд спустя со стороны входной группы послышалась короткая, глухая возня, приглушенная матерная брань на испанском и звон упавшего на мраморный пол карабина. Постовые мадридской полиции, попытавшиеся преградить дорогу людям без опознавательных знаков, попросту разлетелись в стороны, как кегли.

Тяжелые двустворчатые двери операционного зала распахнулись от короткого, расчетливого удара подошвой армейского ботинка.

В проеме показались четверо штурмовиков в черной композитной броне. Стволы их автоматов с массивными глушителями были опущены вниз. Бойцы просто шагнули в стороны, освобождая проход и намертво отсекая любых желающих приблизиться к дверям.

Следом в зал вошел граф Строганов.

Испанские сановники и генералы, видевшие русского Аудитора на приемах или на экранах Колизея в безупречных костюмах и с неизменной тростью в руке, невольно подались назад. От привычного светского франта не осталось даже тени. Вошедший человек внешне мало чем отличался от тех головорезов, что полчаса назад расстреливали полицию из окон Русского дома. Черный штурмовой комплект из плотной, гасящей блики ткани, тяжелый бронежилет с разгрузкой, набитой запасными магазинами и гранатами, пистолет в кобуре на бедре. В левой руке граф легко нес массивный закрытый шлем с темным забралом, а на правом наплечнике тусклым серебром отсвечивала оскаленная волчья морда, вписанная в промышленную шестеренку.

Трости при нем не было. Строганов шел тяжелым и абсолютно ровным шагом человека, чье тело представляет собой сгусток взведенных до предела стальных пружин. Но сильнее всего по нервам присутствующих ударил его взгляд. Когда Кирилл медленно обвел взглядом притихший зал, у комиссара Баутисты пересохло в горле: в подернутых ледяной зеленью глазах русского было только послание, которое не обещало этому городу ничего хорошего.

Кирилл не удостоил застывших у карт генералов и чиновников даже кивком. Не меняя темпа, он прошел через весь зал прямиком к центральному столу, где на жестком стуле сидел забинтованный инфант.

За два шага до принца Строганов четко зафиксировал остановку, выпрямился и вскинул свободную правую руку к виску, отдавая воинское приветствие. Именно ему — младшему сыну короля, который вместо больничной койки под охраной гвардии выбрал передовую, взвалив на свои простреленные плечи ответственность за этот кровавый ужас.

Фернандо криво, побелевшими губами усмехнулся. Отмахнувшись от попытавшегося придержать его адъютанта, принц уперся здоровой рукой в край столешницы и, скрипнув зубами от боли в стянутом шиной бедре, поднялся во весь рост. Он сделал полшага навстречу и протянул руку.

Перчатка Кирилла с сухим шорохом встретилась с горячей от лихорадки ладонью испанца. Рукопожатие вышло коротким и до хруста крепким.

— Рад видеть вас на ногах, Ваше Высочество, — негромко произнес Строганов на испанском.

— Взаимно, граф. Хотя повод для встречи дерьмовый, — хрипло выдохнул Фернандо, тяжело опускаясь обратно на стул.

Кирилл повернул голову к стоявшей за правым плечом принца девушке. Бледное лицо осунулось, но спину молодая глава рода держала так, словно принимала парад в Царском Селе.

— Спасибо, Настя, — коротко, переходя на русский, сказал Кирилл, глядя ей прямо в глаза.

Анастасия Юсупова слабо улыбнулась одними уголками губ, едва заметно коснувшись пальцами тускло мерцающей серебряной броши на груди:

— Тебе спасибо, Кирилл Андреевич.

Для стоявших рядом испанских офицеров и даже для посла Кассина этот обмен короткими фразами прозвучал как обычная дань вежливости между соотечественниками. И лишь они двое знали истинную цену этих слов: приказ на прикрытие принца любой ценой, выданный девушке еще в Петербурге, сработал, а вложенная в артефакт Пыль сегодня вернула долг за сохраненную жизнь самой княгини в подвалах юсуповского дворца.

Строганов прикрыл на секунду глаза, делая глубокий, медленный вдох и загоняя клокочущую внутри ярость под ледяную волну контроля. Затем он резко развернулся к сгрудившимся у стола военным, бросив свой шлем на свободную тумбу с таким глухим стуком, что стоявший рядом связист вздрогнул.

— А теперь скажите мне, господа хорошие, — голос графа прозвучал сухо и резко, — что эти ушлепки не требовали деньги. Что они не требовали десантные дирижабли и свободный коридор под прикрытием живого щита из заложников! Ну же, порадуйте меня! Скажите, что я сейчас не услышу всю эту чушь!

Ответом ему стала гробовая тишина и мгновенно вытянувшиеся лица испанских генералов и жандармских полковников. Командующий гвардией медленно опустил указку на карту квартала, с подозрением уставившись на русского. Губы Строганова растянулись в кривой, откровенно нехорошей усмешке. В глубине его зрачков полыхнул злой изумрудный огонек:

— Ну разумеется. Куда же без этого… А политических заключенных выпустить из тюрем они, часом, не просили? Каких-нибудь пламенных борцов за свободу горных козлов Северной Испании?

Комиссар Баутиста, прижимавшийся спиной к мраморной колонне, судорожно сглотнул и вытер платком мокрый подбородок.

— Откуда… откуда вы это знаете, граф?! — сипло выдавил полицмейстер, пятясь под тяжелым взглядом Аудитора. — Требования были переданы меньше десяти минут назад! Здание в глухом кольце, это закрытая оперативная информация штаба!

— Ну конечно… Закрытая информация, — тихо, почти ласково протянул Строганов, качнув головой с таким видом, словно общался с умственно отсталым.

— Господи боже, Гектор, да заткнись ты уже, наконец! — устало и зло рявкнул со своего места инфант Фернандо, поморщившись от спазма в простреленной груди. Принц поднял воспаленные глаза на Кирилла: — Опустим твои источники, граф. Что это значит? К чему ты клонишь?

Кирилл не стал стоять над картой. Он бесцеремонно пододвинул ногой тяжелое кожаное кресло, на котором до его прихода сидел замминистра внутренних дел, и грузно опустился в него, вытянув длинные ноги в пыльных ботинках и сцепив пальцы в перчатках на животе.

— Это значит, Фернандо, что все их требования — дешевая ширма для отвода глаз, — будничным тоном произнес Строганов, глядя на мерцающие экраны терминалов. — Они тянут время, пока заканчивают минирование несущих колонн здания и перестраивают внутренние контуры. Никто ни в какие южные порты или горы лететь не собирается. Итогом этого представления будет либо спровоцированная ими кровавая бойня при попытке штурма, когда они подорвут заряды вместе с заложниками, либо второй вариант. Если вы пойдете у них на поводу, дадите им автобусы, дирижабли и будете послушно держаться вдалеке до самого конца — они просто поднимутся в воздух над жилыми кварталами Мадрида и взорвут транспорты со всеми людьми внутри. Как прощальный подарок Короне и Российской Империи.

По залу пронесся сдавленный шепот. Генерал гвардии нахмурился, опершись кулаками о стол:

— Но ведь они попали в Русский дом случайно! Наши патрули и полиция отсекли их от проспекта Прадо, загнали в переулки…

— Чушь! — отрезал Кирилл, даже не повернув головы к генералу. — Посмотрите на карту перехватов, которую сами же нарисовали. Они не метались по району в панике. Они шли четко к зданию российской миссии, где слабая охрана и старые толстые стены. Захват Русского дома — это не импровизация загнанных в угол бандитов. Это заранее подготовленный резервный план отхода на случай провала основной акции с принцем. Схроны с тяжелым вооружением и взрывчаткой наверняка уже лежали где-то рядом в соседнем подвале под видом какого-нибудь груза. А все, кого они по дороге сгребли на улице и в ювелирном магазине — просто приятный бонус для утяжеления переговорного процесса.

Посол Российской Империи граф Кассин, стоявший возле стола в окружении офицеров ИСБ, медленно нахмурил седые брови. Старый дипломат сделал шаг вперед, опираясь на трость:

— Весьма мрачная картина, Кирилл Андреевич. Но прошу простить мое любопытство… Откуда у вас такая стопроцентная уверенность в действиях противника? Вы говорите об этом так, словно сами писали им план операции.

Кирилл медленно перевел взгляд на посла. Лицо Аудитора оставалось абсолютно неподвижным, а голос прозвучал ровно и буднично, без единой эмоции:

— Потому что на их месте я бы сделал именно так, Артур Павлович. Шаг в шаг, след в след. Сделал смежные небольшие команды: взрывал машины, сжег парочку полицейских участков, убивал горожан, сеял панику. Запустил бы еще до кучи в сети посты, что Трон пал и сейчас заговорщики расстреливают лояльных грандов. Я вообще удивлен, что Мадрид не горит в десятках мест, как-то мальчики скромно действуют…

Испанские офицеры, седой посол и чиновники в глубоком шоке уставились на сидящего в кресле парня, который только что с легкостью, будто речь шла о партии в шахматы, расписался в готовности пустить под нож половину столицы ради выполнения боевой задачи. И лишь стоявшая за спиной принца Анастасия Юсупова точно знала, каких титанических усилий ему сейчас стоило не сорваться и не бросить свою гвардию в лобовую атаку ради тех двоих, что сидели внутри под прицелом.

Инфант Фернандо медленно провел ладонью по лицу, стирая липкий пот.

— Значит, шансов вытащить людей нет? — тихо спросил принц, глядя в пол. — Они все покойники… Совсем без выбора?

Строганов жестко усмехнулся.

— Выбор есть всегда, Ваше Высочество. Пока мы живы и держим в руках оружие.

Граф Кассин откашлялся, переглянувшись с военным атташе полковником Самойловым. Посол явно пытался подобрать максимально обтекаемые, мягкие выражения, чтобы не задеть гордость фаворита Зимнего дворца, но при этом вернуть разговор в рамки законности.

— Вы уж простите старика за прямоту, Кирилл Андреевич, — предельно дипломатично начал Кассин, слегка разводя руками. — Мы все наслышаны о ваших блестящих талантах в промышленности и личной храбрости на дуэлях. Ваш статус Имперского Аудитора дает вам огромные права в финансовой и ревизионной сферах внутри России. Но здесь международный кризис и сложнейшая операция на территории суверенного государства. Боюсь, я не вполне уверен, что вы имеете столь… специфический командный опыт и полномочия, чтобы делать подобные безапелляционные выводы и вмешиваться в работу военных специалистов.

Кирилл даже не стал поворачивать голову к дипломату, продолжая сверлить взглядом схему здания на главном экране:

— Артур Павлович. У вашего старшего помощника в кейсе лежит универсальный верификатор жетонов и квалифицированных государственных подписей. Пусть достанет и поставит на стол.

Кассин удивленно замер, приподняв седую бровь. Откуда Строганов знал комплектацию секретного дипломатического кейса первой категории, который выдавали только послам в ключевых столицах мира, оставалось загадкой. Однако старый царедворец быстро взял себя в руки и коротко кивнул застывшему за спиной референту.

Молодой дипломат шустро метнулся, щелкнул кодовыми замками и выставил на полированный дуб рядом с планами квартала плоский металлический прибор с пластиной считывателя и небольшим проекционным экраном. Пальцы помощника быстро пробежали по клавишам настройки, пытаясь поймать волну посольского ретранслятора для связи с базой данных в Санкт-Петербурге.

— Боюсь, ваше сиятельство, полный функционал сейчас недоступен, — осторожно произнес помощник, глядя на мигающий красный индикатор сети. — Боевики в Русском доме включили армейские глушилки широкого спектра, внешняя связь с серверами Министерства иностранных дел блокируется…

Референт осекся на полуслове, его челюсть медленно поехала вниз.

Индикатор на корпусе прибора внезапно сам по себе сменил цвет с красного на пронзительно-синий. Защищенный терминал, вообще не спрашивая кодов доступа у оператора, с тихим гулом запустил принудительный протокол синхронизации. Над экраном на долю секунды мелькнула крошечная, едва заметная полупрозрачная тень с кошачьими ушками, которая брезгливо смахнула лапкой блокировку испанских глушилок, и прибор намертво соединился напрямую с центральным узлом в Петербурге. Причем верхняя строка интерфейса высветила отнюдь не герб МИДа, а сервер Главного управления Имперской службы безопасности на Литейном проспекте.

Старший из четверки прикомандированных офицеров ИСБ при виде этой строчки мгновенно подобрался, сделав шаг к столу. Кирилл медленно поднялся из кресла. Подойдя к столу, он расстегнул клапан нагрудного кармана и достал оттуда тяжелый жетон Имперского Аудитора.

Испанские генералы с любопытством подались вперед, но Строганов не стал прикладывать платиновую пластину к считывателю. Вместо этого его пальцы сжали боковые грани жетона и с тихим металлическим щелчком сдвинули нижнюю часть крышки. Из потайного паза внутри основного знака выскользнул второй предмет — совсем небольшой черный шестигранник, лишенный каких-либо надписей или гербов.

Граф положил этот черный предмет ровно в середину считывающей пластины верификатора.

В зале стало тихо. Три десятка человек не отрываясь смотрели на проекционный экран прибора, по которому с бешеной скоростью понеслись зеленые строчки идентификации. Система сравнивала подпись черного шестигранника с официальными образцами ведомств Российской Империи.

Промелькнул и остался позади реестр Военного министерства и Генерального штаба. Следом с коротким писком отказа пролетел закрытый список Имперских Аудиторов. Система нырнула глубже — пошли оперативные базы Особого Корпуса жандармерии и центрального аппарата ИСБ. Совпадений не было. Экран верификатора погас, начав тревожно мигать тремя желтыми точками ожидания.

Посол Кассин, решив, что устройство просто зависло от перегрузки или граф решил разыграть неуместный спектакль с пустышкой, уже протянул было руку к тумблеру питания, собираясь вырубить доступ от греха подальше.

В ту же секунду терминал издал победный писк. Экран вспыхнул густым красным светом. Система безопасности, распознав ключ внутри шестигранника, открыла особые директории, о существовании которых даже действительный тайный советник Кассин за сорок лет дипломатической службы если и знал, то никогда не видел в открытых документах.

Строчки кода расступились, выстраивая в воздухе четкий текст с личной цифровой печатью Императора:

«Предъявитель сего: Старший оперативник Тайной канцелярии Императорского Дома. Уровень допуска — "Б" (Безусловный). В случае возникновения чрезвычайной ситуации за пределами Империи всем дипломатическим, военным и специальным представительствам предписывается оказать предъявителю полное содействие, вплоть до немедленной передачи под его прямое единоличное командование любых подразделений Вооруженных сил и оперативных групп ИСБ. Неисполнение приравнивается к государственной измене в военное время».

Граф Кассин медленно отдернул руку от прибора, словно обжегся о раскаленное железо. Лицо старого дипломата под аккуратной седой бородкой пошло бледными пятнами. Всю свою жизнь Артур Павлович считал полупьяные шепотки старых генералов о существовании личных «опричников Царя», стоящих над любыми законами и министерствами, не более чем сказками для запугивания молодых дураков и зарвавшихся воров. И вот один из этих призраков стоял перед ним во плоти. В черной броне, пропахший порохом и с мертвыми глазами палача.

В голове посла мгновенно сложилась вся мозаика: и странное спокойствие главы ИСБ Зубова десять минут назад, и его слова про «нестандартное решение», и просьба не путаться под ногами. Допуск уровня «Б»… Публично выше в этих табелях о рангах стояли только сам Зубов, еще с десяток генералов, Наследник и Государь Император.

Четверо офицеров ИСБ за спиной посла синхронно, без единого слова и команды, щелкнули каблуками, вытянувшись перед Строгановым в струнку с абсолютно каменными лицами.

Сидевший во главе стола инфант Фернандо, прекрасно прочитавший продублированный системой перевод, оценил диспозицию быстрее своих генералов. Он резко поднял голову и ударил ладонью по столу:

— Всем полицейским чинам немедленно покинуть помещение штаба! Остальным офицерам и гражданским лицам с уровнем допуска ниже третьего— туда же, вон на улицу за оцепление! Ротам Королевской гвардии занять внешнее оцепление и взять под охрану это здание! Никого не впускать и не выпускать! Бронеколонну и людей графа Строганова беспрепятственно пропустить во внутренний двор банка! Выполнять!!!

Приказ наследника сработал как удар бича. Клерки, связисты младших рангов и полицейские чины, сбивая друг друга в проходах, рванули к дверям.

Заместитель министра внутренних дел де ла Вега и мокрый как мышь комиссар Баутиста, мгновенно смекнув, что сейчас здесь начнут принимать решения, за которые потом кто-то обязательно пойдет на плаху, синхронно втянули головы в плечи и бочком, буквально сливаясь с мраморными панелями стены, на цыпочках двинулись к спасительному выходу вслед за толпой.

— О нет! Стоять! — голос Фернандо остановил обоих в трех шагах от дверей.

Сановники замерли с поднятыми ногами, медленно поворачивая позеленевшие лица к столу. На губах бледного инфанта играла предельно нехорошая улыбка, делавшая его сейчас пугающе похожим на старшего брата Карлоса и отца одновременно:

— Вы двое останетесь здесь. Встанете вон в том углу и не смеете даже дышать без команды. Будете смотреть за ходом операции из первых рядов. И клянусь Господом Богом, Альваро и Гектор… если сегодня внутри Русского дома что-то пойдет не так по вине ваших служб — в этих же первых рядах вы оба и сдохнете. Назад к стене, живо!

Чиновников словно ветром сдуло обратно в угол, где они застыли двумя безмолвными изваяниями, боясь даже громко дышать.

Когда тяжелые двери за последним лишним человеком захлопнулись и в огромном зале остались только высшие чины, Фернандо, посол Кассин, Анастасия и четверка безопасников, Кирилл спокойно забрал черный шестигранник со сканера, защелкнул его обратно в корпус платинового жетона и убрал в разгрузку.

Старший опергруппы ИСБ сделал шаг вперед, обращаясь напрямую к Строганову.

— Кирилл Андреевич. Официально докладываю: наша группа прибыла позавчера по линии экономической контрразведки, тяжелого штурмового снаряжения и планов местных спецобъектов не имеем. По текущей ситуации внутри здания знаем не больше вашего, так что в силовом плане от нас здесь толку будет немного. Ждем ваших распоряжений.

— Мне от вас штурм и не нужен, полковник, — коротко кивнул Кирилл. — Возьмите под контроль узлы связи штаба и держите подальше от меня и моих людей всю местную бюрократическую шушеру и прессу. Чтобы ни одна живая душа не сунула сюда нос через то же посольство, когда мы начнем работать. Этого хватит за глаза.

— Принято. Сделаем в лучшем виде, — четко козырнул безопасник, отступая к аппаратуре связи.

Инфант Фернандо тяжело оперся обеими руками о край стола, глядя на затянутого в черную броню русского графа снизу вверх. Вся придворная шелуха слетела окончательно — перед лицом большой крови остались только двое мужчин, которым предстояло разгребать это дерьмо.

— Кирилл, — просто, без всяких титулов спросил принц. — У тебя есть конкретные предложения, как вытащить оттуда людей живыми?

Строганов медленно распрямил плечи. Обойдя угол стола, он подошел к сидящему инфанту четким, почти строевым шагом, остановился в двух метрах и посмотрел прямо в глаза наследнику Испанской Короны.

— Ваше Королевское Высочество, — голос Кирилла зазвучал сухо, официально и гулко, отражаясь от высоких сводов банковского зала, чтобы каждое слово отпечаталось в памяти стоявших рядом испанских генералов и русского посла. — От лица Имперской службы безопасности Российской Империи и на основании данных мне чрезвычайных полномочий прошу вас передать оперативное управление операцией по освобождению Русского дома под мой полный и единоличный контроль.

Испанский генерал у карты дернулся было вперед, открыв рот для яростного протеста против передачи командования в столице иностранцу, но наткнулся на тяжелый взгляд Фернандо и осекся.

— Только при полном единоначалии, без согласований каждого выстрела с тремя министерствами, я смогу сделать все возможное, чтобы спасти заложников, — жестко закончил Строганов, не отводя глаз от принца. — Мои приказы — моя личная ответственность. За результат и каждую каплю пролитой здесь крови я отвечу собственной головой. Лично перед монархами…

Глава 3

Десять минут в банковском зале тянулись с вязкостью остывающей смолы. Никто не садился. Испанские генералы замерли у края дубового стола, глядя в пол и избегая встречаться взглядами со стоящим в центре русским Аудитором. В углу у мраморной колонны комиссар Баутиста судорожно сглатывал вязкую слюну, то и дело промокая платком потную шею. Лишь мерное тиканье массивных напольных часов отсчитывало часы и минуты, оставшиеся до истечения ультиматума террористов.

Все терпеливо ждали, пока инфант Фернандо в закрытом кабинете управляющего обсуждал все нюансы со своим отцом.

Посол Кассин, опираясь на трость, стоял чуть поодаль в окружении четверки офицеров ИСБ. Старый дипломат прекрасно понимал расклад, и для него результат этих переговоров был абсолютно предсказуем. Строганов предложил мадридскому двору выход, от которого в здравом уме не откажется ни один монарх: решение, при котором Испанская Корона сохранит лицо при любом, даже самом худшем и кровавом финале. Если штурм провалится и здание взлетит на воздух, вся кровь русских подданных и местных грандов останется исключительно на руках царского посланника. А уж с собственным Аудитором Государь Император будет разбираться сам, в тишине петербургских кабинетов, не выкатывая Мадриду дипломатических ультиматумов.

Замок двери кабинета щелкнул. Фернандо вышел в зал, заметно припадая на стянутую шиной ногу, но без посторонней помощи. Бледное лицо принца было жестким, губы плотно сжаты. Остановившись у края стола, он посмотрел прямо в глаза Строганову и коротко кивнул:

— Его Величество дал добро. Все силовые подразделения в районе переходят в твое полное распоряжение, граф. Карт-бланш абсолютный.

Кирилл молча кивнул, принимая командование. Он даже не повернул головы и не отдал ни единой голосовой команды — приказ ушел по закрытому каналу Консоли за долю секунды до того, как принц закончил фразу.

В тот же миг тяжелые входные двери за спиной Аудитора с грохотом распахнулись. В операционный зал быстрым шагом вошли восемь гвардейцев. Бойцы попарно тащили массивные прорезиненные ящики с модулями мобильного штаба. Никакой суеты и лишних вопросов к местным техникам: русские специалисты просто отодвинули плечом ошарашенных испанских связистов, с треском сорвали пломбы с распределительных щитков банка и через переходники с толстыми экранированными жгутами, подключились к испанским правительственным терминалам.

Загудели мощные вентиляторы охлаждения. Над серединой длинного стола воздух пошел мелкой рябью, и вверх ударил плотный пучок синеватых лучей. В пространстве соткалась детализированная объемная картинка квартала Саламанка вокруг Русского дома.

Офицеры невольно подались вперед. Проекция показывала каждую мелочь: припаркованные броневики жандармерии, тепловые контуры снайперских пар на соседних крышах, даже крыс в подвалах ближайших булочных. Но само четырехэтажное здание культурного центра в центре голограммы зияло абсолютно непроницаемым, монолитным черным кубом.

Кирилл оперся руками о край стола, вглядываясь в мертвую геометрию черноты.

— Внутри очень интересное оборудование, господа, — негромко произнес Строганов, и в его голосе прорезался холодный интерес инженера, оценивающего чужую разработку. — Купол подавления не пропускает ни один спектр сканирования, готов поспорить, что это армейская версия. И что еще более интересно... Такое железо на своем горбу через три квартала под огнем полиции не потаскаешь! Одни только батареи для питания подобного оборудования чего стоят по весу. Счет идет на десятки килограммов. Значит, аппаратуру завезли в здание в момент штурма и быстро смонтировали в подвалах и на крыше.

Инфант Фернандо медленно повернул голову и метнул злобный взгляд в сторону двух пухлых чинушей у колонны, что замминистра де ла Вега буквально вжался лопатками в холодный мрамор, мечтая провалиться сквозь землю. Охрана правопорядка столицы снова расписались в собственной слепоте или прямом предательстве.

— У нас мало времени, — продолжил Строганов, возвращая внимание военных к карте. Его палец ткнул в пульсирующие синие нитки под основанием черного куба. — Надо прошерстить все подземные коммуникации вокруг объекта. Старая ливневая канализация, заброшенные кабельные коллекторы, подвалы смежных домов. Вполне возможно, это один из их основных вариантов тихого отхода под прикрытием громких взрывов на верхних этажах.

Командующий королевской гвардией мгновенно включился в работу, оценив расчет графа:

— Какой радиус брать в разработку, ваше сиятельство?

— Пара кварталов от здания, — ответил Кирилл, выпрямляясь. — Должно хватить с головой, чтобы выявить любые свежие проломы, несоответствия с городскими планами и возможные направления для их рывка под землей.

— Как раз вашей доблестной полиции сейчас заняться решительно нечем, — криво усмехнулся генерал и резко развернулся к притихшим у стены сановникам. Голос старого вояки рявкнул на весь зал, нарезая задачи обоим чинушам: — Вы двое! Оглохли?! Немедленно поднять все архивы магистрата по подземным сетям за последние двадцать лет! Сформировать сводные группы из ваших орлов, выдать фонари, оружие и загнать в каждую трубу шире метра! Чтобы через двадцать минут у меня на планшете начала формироваться обновленная карта каждого ржавого вентиля под улицей Веласкес! Бегом!

Де ла Вега и комиссар Баутиста, спасенные от необходимости стоять под прицелом взгляда инфанта, с проворством молодых курьеров кинулись к свободным терминалам в углу зала, натягивая наушники с микрофонами и срываясь на фальцет, раздавая приказы управлениям.

Фернандо перевел дыхание, придерживая ладонью повязку на груди, и посмотрел на графа:

— С подземельями ясно. Что дальше, Кирилл? Как будем вскрывать сам этот ящик?

Строганов перевел взгляд на черную грань голографического куба, за которой сейчас в неизвестности находились Мартина и Валерия. На его губах появилась тонкая, лишенная всякого тепла усмешка.

— А дальше я пойду прогуляюсь по свежему воздуху, Ваше Высочество, — будничным тоном сообщил граф. — Заодно лично передам нашим нервным друзьям безотзывные векселя на десять миллионов, которые они так слезно просили. Не доверять же такую ответственную финансовую работу рядовым исполнителям. Вдруг обсчитаются.

За спиной принца раздался короткий, сдавленный вздох. Анастасия Юсупова, до этого момента сохранявшая ледяное самообладание, резко шагнула вперед. Кровь отлила от ее лица, сделав кожу почти прозрачной.

— Это верная смерть, Кирилл! — в ужасе воскликнула девушка, забыв про этикет и присутствие иностранных генералов. Ее пальцы вцепились в спинку стула инфанта. — Они убьют даже переговорщика, как только узнают тебя! Ты не должен туда идти! У тебя есть люди!

Даже невозмутимые офицеры ИСБ у стены напряглись, обменявшись быстрыми тревожными взглядами, а посол Кассин открыл было рот, чтобы поддержать княгиню.

— А никто больше не потянет эту прогулку, Настя, — спокойно произнес Строганов, останавливая назревающий бунт одним движением ладони. — Требуется именно мое личное присутствие внутри здания, чтобы... скажем так, один очень злобный и специфический инструмент мог развернуться на полную катушку и выжечь им всю электронику изнутри. Дистанционно эту глушилку не пробить.

Кирилл перевел взгляд на Фернандо, который от заявления русского союзника тоже находился в легкой прострации, и ободряюще улыбнулся ему:

— Все в порядке, без паники. Чтобы эффективно командовать операцией, мое присутствие здесь совершенно не требуется. Все изменения обстановки и маркеры целей будут передаваться моим бойцам нон-стоп в режиме реального времени. Но чтобы эта связь внутри черного ящика вообще появилась — мне надо быть там. Причем зайти внутрь я должен одним из первых, еще до того, как заговорят пушки всех калибров.

Фернандо несколько секунд молча смотрел в спокойные глаза Аудитора, в глубине которых едва заметно тлели зеленоватые искры, а затем медленно, с какой-то фаталистической печалью покачал головой:

— Ты точно не умрешь своей смертью в мягкой постели, друг мой.

— Сколько раз я это уже слышал от самых разных людей... — философски вздохнул Кирилл, поворачиваясь к своим гвардейцам, заканчивающим калибровку аппаратуры. — И пока что все пророки сильно разочарованы.

Следующие полчаса ушли на почти посекундную координацию штурмовых групп и снайперских расчетов, распределение секторов обстрела и согласование частот с жандармерией и испанскими армейцами.

Когда стрелки часов приблизились к отметке в двадцать один час, двери штаба снова отворились. В зал быстрым, пружинистым шагом вошла высокая, стройная девушка. В одной руке она аккуратно несла длинный портплед с гражданским костюмом графа, а под мышкой другой зажимала коробку с обувью.

Испанские генералы и чиновники, которые не раз побывали в павильонах Мадридского Экспоцентра, при виде вошедшей синхронно вытянули лица. Они с огромным удивлением узнали в девушке одну из тех самых милых, ослепительно улыбавшихся старших консультантов и стендисток, что вежливо оттирали назойливых репортеров от русских дизелей. Вот только сегодня очаровательная мадемуазель была одета отнюдь не в строгий деловой пиджачок с юбкой, а в точно такую же боевую экипировку, что и сам граф, включая тяжелый бронежилет, разгрузку и кобуру со штурмовым пистолетом на бедре.

Приняв у девушки чехол, Кирилл особо не парился насчет светских приличий и поиска гардеробной. Он просто отошел в ближайший свободный угол зала за колонной, расстегнул фиксаторы и принялся методично снимать с себя броню, разгрузку, а следом стянул через голову и пропитанную потом темную рубашку.

От открывшегося зрелища даже у бывалых испанских вояк, прошедших колониальные мясорубки в Марокко и Андах, брови непроизвольно поползли вверх.

Торс, плечи и спина молодого русского графа представляли собой сплошную географическую карту старых и совсем свежих увечий. Белесые рваные рубцы от пулевых отверстий на груди и ключице переплетались с багровыми, еще до конца не сошедшими следами ожогов от чудовищных энергетических разрядов Пыли. Поперек ребер и на предплечьях четко выделялись узкие розовые полосы недавних ножевых ранений, схваченных Пылью буквально вчера ночью, а вдоль позвоночника уходил вниз след от старой, страшной травмы. Можно было без преувеличения сказать, что живого места на теле этого молодого парня попросту не осталось.

Анастасия Юсупова судорожно прижала ладонь к губам, отвернувшись к окну, а генерал королевской гвардии уважительно и мрачно крякнул в усы — такие отметины не покупают за деньги и не получают в дворцовых интригах.

Кирилл же, совершенно не обращая внимания на направленные на него взгляды, накинул на плечи свежую белоснежную сорочку, застегнул пуговицы и сменил армейские ботинки на легкие кожаные туфли. Он уже заканчивал затягивать узел темного галстука, когда стоявшая рядом с пустым чехлом девушка-оперативник вдруг замерла, прижав два пальца к миниатюрному наушнику в ухе. Выслушав короткий доклад, она повернулась к Строганову и отчетливо, на весь притихший зал произнесла:

— Команда из Питера прибыла, ваше сиятельство. Ждут внизу.

Посол Кассин и офицеры ИСБ вздрогнули, а испанские военные, которым смысл фразы тут же перевели шепотом, удивились еще сильнее. Срок прибытия подкрепления с другого конца Европейского континента был поистине фантастическим — ни один известный военным воздушный транспорт не мог преодолеть расстояние от Балтики до Пиренеев за шесть часов. И уж тем более этот перелет явно никак не был отражен в официальных реестрах пролета через воздушное пространство Германии, Франции и самой Испании.

Граф на мгновение застыл с руками на воротнике сорочки. Его взгляд на секунду стал отрешенным, затем он молча кивнул своим мыслям, аккуратно расправил узел галстука и набросил сверху пиджак.

Тяжелые двери банковского зала распахнулись настежь, и мраморный пол под ногами присутствующих ощутимо задрожал от тяжелой поступи. В зал вошли десять человек.

При виде этого пополнения испанский генерал гвардии невольно положил руку на кобуру, а комиссар Баутиста в углу икнул. Вошедшие были полностью, с головы до пят закованы в массивную штурмовую броню нового поколения, черные грани которой гасили свет люстр. По сравнению с этими передвижными крепостями все то снаряжение, что до этого момента видели на бойцах личной охраны Строганова, теперь смотрелось как легкие летние куртки для загородных прогулок. Угловатые закрытые шлемы без единой смотровой щели, широченные наплечники с дополнительными контурами генераторов щита, сервоприводы на суставах и закрепленные на груди тяжелые штурмовые комплексы превращали десятку в отряд пришельцев из другого мира.

Тем не менее, тренированный глаз военных сразу выхватил странную деталь в построении этой грозной десятки: двое бойцов во главе клина — командир и его правый ведомый — заметно уступали остальным восьми двухметровым гигантам в росте и ширине плеч. Но двигались обе фигуры с той же пугающей, смертоносной легкостью, несмотря на вес брони.

В зале не прозвучало ни единого слова. Ни докладов по уставу, ни приветствий. Командир тяжелой десятки подошел к Кириллу на расстояние вытянутой руки и остановился. Глухой черный визор шлема несколько долгих секунд смотрел прямо в лицо Строганову. Кирилл выдержал этот взгляд, едва заметно, улыбнувшись одними уголками губ.

Спустя десять секунд безмолвного диалога невысокий командир в тяжелой броне так же молча, коротко кивнул, и развернувшись, вся закованная в сталь десятка синхронно вышла из штаба, растворившись в сумерках коридора.

Кирилл взял со стола тонкую кожаную папку, куда минуту назад вложили банковские пластины на предъявителя, проверил посадку пиджака и повернулся к застывшим у карты людям. Его лицо снова стало непроницаемой маской Имперского Аудитора.

— Пожелайте мне удачи, — тихо произнес Строганов, направляясь к выходу. — Впервые за очень долгое время... она мне действительно понадобится.