Войны. Вторжение в Тарисию

Глава 1. Столица

***

Солнце палило нещадно, словно само небо решило проверить путников на прочность. Воздух над дорогой дрожал и плавился, превращая далёкие башни Алара в расплывчатые миражи. Дэйд Мерсьер вытер со лба солёный пот, смешанный с дорожной пылью, и бросил короткий взгляд на Рыжего — конь дышал тяжело, но ровно, его гнедая шкура блестела от пота, и на ней уже проступали тёмные разводы. — Дэйд Мерсьер. Рыцарь-лейтенант из Роймарка. Цель визита в столицу, сэр? — страж у городских ворот лениво пролистал подорожную грамоту, сощурившись так, будто читал меню в дешёвом трактире. Его мундир сидел на нём мешком, пуговица на вороте была расстёгнута, а на лбу блестела испарина. Он произнёс звание юноши с таким смачным сарказмом, что его можно было намазывать на хлеб. — Обучение, торговля или отдых? — Победа в Пятилетнем Турнире. — Аааа. Ну конечно. — Страж хмыкнул, осклабившись щербатым ртом. — Простите, сэр, сразу не догадался. Сразу видно — боец. По осанке. И по пыли на сапогах. — Не стоит извиняться, просто разрешите мне пройти. — Дэйд стиснул зубы. Насмешливый тон и столичное пренебрежение, уже порядком вывели его из себя. — Я проделал долгий путь и хотел бы перекусить и отдохнуть.

— Конечно, конечно… — страж нарочито засуетился, театрально всплеснув руками, вернул грамоты и сделал пометку в книге регистрации, натужно скрипя пером. — Рекомендую вам остановиться в трактире «Бойцовый петух» на Звонарной улице, сэр. Лучшие блюда из курицы в городе! Мой троюродный брат там управляющий, скажите, что от Сэма с Восточных ворот — он сделает скидку. Если, конечно, вы не побрезгуете компанией паломников. — Благодарю.

Дэйд забрал документы, взял Рыжего под узду и шагнул за городские стены.

Крепостная архитектура главного города Тарисии поражала до онемения. Стены вздымались вверх на три, а то и четыре высоты родного баронства — белый камень, идеально подогнанный и отшлифованный до зеркального блеска, слепил глаза. В свете летнего полуденного солнца, что стояло в зените, заливая город золотисто-белым сиянием, Алар казался сошедшим со страниц сказок о титанах-богатах, живших в огромных летающих городах среди облаков. Воздух здесь был суше и горячее, чем в полях Роймарка, и пахло не сеном и лошадьми, а известкой, жареным мясом и городской пылью.

Улицы кишели народом. Людские потоки текли во всех направлениях, сталкиваясь и переплетаясь в хаотичном танце. Где-то голосила играющая детвора, звонко перекрикивая уличный шум; раздавался тяжёлый стук копыт по мостовой — это нёс службу городской патруль в синих плащах с вышитыми белыми грифонами. Торговцы громогласно зазывали покупателей, размахивая товаром, а обычный люд торговался до хрипоты, пытаясь выгадать пару медяков или получить пучок зелени на сдачу. Всё это не шло ни в какое сравнение с размеренным, почти сонным темпом жизни в баронстве Роймарк — темпом, в котором вырос юноша.

— Спасибо, дядя Эш, ваш сыр лучший в городе! — девушка говорила и шла спиной от палатки, прижимая к груди небольшой кулёк, резко развернулась — и Дэйд не успел убрать плечо. — Аааах! — она вскрикнула, рухнув на мостовую. Кулёк выскользнул из рук, и по булыжникам покатился круглый сыр, обёрнутый в холстину.

Девушка сморщилась, на локте, сквозь тонкую ткань светлого льняного платья, проступила ссадина. Дэйд мысленно выругался: «Вот же утречко!» — и поспешил подать ей руку.

— Прощения, миледи. — Он нагнулся, стараясь не смотреть на то, как на светлом платье расползается пыльное пятно. — Сама виновата. — На её щеках вспыхнул румянец — то ли от смущения, то ли от злости, то ли от жары. Тонкие тёмные волосы выбились из-под косынки, прилипнув к вискам. — Забыла, что сейчас в Аларе полно гостей и надо смотреть по сторонам. Я не миледи, меня зовут Вэрари. — Это не оправдывает моей невнимательности. — Дэйд поднял сыр, отряхнул его и протянул девушке. — Дэйд, сквайр из Роймарка. — Он умолчал о том, что является наследником барона, чтобы не смущать её происхождением. — Я вижу, вы ушибли колено и руку. Позвольте загладить вину — мы с Рыжим доставим вас до дома.

Юноша видел, как девушка взвешивает «за» и «против», прикусив нижнюю губу. Наконец она кивнула, и он помог ей оседлать скакуна — на дамский манер, боком, она придерживалась за луку седла здоровой рукой.

— Уууух, ну хорошо, Дэйд Сквайр из Роймарка. — Она поправила юбки, чтобы те не задрались выше щиколоток. — Нам прямо три квартала, а потом налево, ещё две улицы. Малый Наковальный переулок.

Дэйд кивнул и с улыбкой повёл Рыжего вглубь города. В присутствии спутницы он изо всех сил старался не крутить головой по сторонам, чтобы не казаться провинциальным простаком. Тем не менее, чистота дорог и построек, аккуратный и презентабельный вид горожан — всё это производило на Мерсьера огромное впечатление. Дома здесь были не просто выше — они были украшены лепниной, коваными балконами и витражами, на которые даже в Роймарке не могли позволить себе в замке графа.

Когда до поворота оставалось совсем немного, девушка, до этого невозмутимо ехавшая в седле, внезапно обернулась к нему.

— Вы будете участвовать в турнире? — Да, именно за этим я сюда и приехал. — Все говорят, что в этом году обязательно победит Айрон Лэндс. — Она произнесла это имя с той особенной интонацией, с которой горожане говорят о местных знаменитостях. — Он любимый племянник первого генерала. Сын покойной сестры, умершей при родах. А у самого Виктора детей нет, поэтому он растил паренька при дворе как собственного сына. Он ваш ровесник, а уже капитан гвардии. И в городе считают — абсолютно по делу. — Не сомневаюсь, но и мне есть что показать. — Дэйд поправил перевязь меча. — Я уже бывал в настоящих битвах… Роймарк довольно беспокойное и отдалённое баронство. — Он помолчал. — А ещё я был бы вам признателен, если подскажете, где можно остановиться. Какое-нибудь приличное заведение. Мне посоветовали «Бойцового петуха». Что можете о нём сказать? — Отличное место, если вы паломник. — Вэрари усмехнулась, и в этой усмешке мелькнуло что-то озорное. — И ужасное, если хотите отдохнуть. Вокруг храмы, храмы и ещё раз храмы. Колокольный звон сведёт вас с ума к концу первого же дня. Мой отец на время турнира всегда сдаёт комнату. Она небольшая, но чистая, и у нас тихо. Если вас не смутит простое убранство и отсутствие званых ужинов — я поговорю с ним. До турнирной площади далековато, но не смертельно.

Юноша оценил предложение, нашёл его подходящим и согласился. Остаток пути они провели в лёгкой светской беседе. Он узнал, что девушка из купеческой семьи, отец её — почётный член гильдии кузнецов, изготавливает в основном ремесленный инструмент, который считается одним из самых качественных в пределах разумной стоимости. У неё два брата — пятнадцати лет и двух лет. Мать умерла при родах последнего, и Вэрари старалась заменить младшим мать, была им и воспитательницей, и родительницей.

По приезду Дэйд познакомился с её отцом. Лукс оказался крепким и приветливым мужчиной лет пятидесяти, гладко выбритым, коренастым и темнокожим — сразу видно, что много времени проводит у горна. Его кожаный фартук был прожжён в дюжине мест, а руки покрывали въевшиеся угольные разводы. Сторговавшись на средней для обеих сторон стоимости аренды, Дэйд получил ключ от пристройки при кузне. Там была неплохая койка — более чем просторная для одного, небольшой стол, умывальник и даже оставалось место для физических упражнений. В углу висел старый, но ухоженный гобелен с изображением охоты, а из единственного окна открывался вид на внутренний двор, заваленный металлоломом и заготовками.

Следующие несколько дней юноша отдыхал и изучал город. Гулял по широким набережным и мостовым вблизи реки Нэйв, что лениво несла свои мутноватые воды через весь Алар. Посетил турнирную арену — почти готовую к началу состязаний. Это был круглый амфитеатр из того же белого камня, где проходили все значимые городские события — от Ежесезонной ярмарки и цирковых выступлений до военных парадов и, собственно, турниров. Юноша старательно проанализировал арену. В центре площадка была отсыпана песком, а ближе к краям зеленела трава, ухоженная, как газон в графском саду. На песке следовало вести поединок с быстрыми, но физически не самыми сильными противниками; на траву же вытягивать габаритных, не слишком координированных бойцов, чтобы увеличить собственную скорость и ослабить их устойчивость.

Остаток дня Мерсьер хотел провести в разгрузочном режиме: лёгкая тренировка, стирка, уборка. Потом — взять бутыль вина и сесть за дневник.

Его приняли очень радушно. Вэрари оказалась хозяйственной девушкой и при этом очень приятной в общении. Младший брат её, Арч, был довольно хлопотным парнем — недавно пришёл на ужин с синяком под глазом, лиловым, как вечернее небо. На расспросы старших отвечал замкнуто, всем видом стараясь показать, что его боевые шрамы других не касаются. Когда его позвали за ужин, он сперва отказался.

Дэйд не хотел злоупотреблять гостеприимством семейства кузнецов и обычно покупал еду в ближайшем трактире навынос. Но в этот раз к нему в пристройку постучал сам Лукс.

— Да бросьте вы свою скромность, рыцарь-лейтенант! — он вошёл без приглашения, широко улыбаясь в прокопчённую бороду. — Вы нас ни капли не стесняете! Наоборот. Нам крайне симпатично ваше общество. Я сегодня отдал очень солидный заказ — целую партию подков для гарнизона. Мы отмечаем. Вы тоже присоединитесь, это не обсуждается! — Хорошо, Лука. — Дэйд улыбнулся в ответ. — Я сейчас приду.

Сквайр убрал письменные принадлежности, закрыл и опечатал дневник. Надел повседневную рубашку и жилет гарнизона Мустанга — с вышитым гнедым в галопе, гербом его рода. Жилет был поношенным, но чистым, и Дэйд на мгновение задумался, не стоит ли надеть что-то более парадное — но отбросил эту мысль.

За столом сидела вся троица. Вэрари и отец — с одной стороны, Арч — с другой. Сев напротив главы семейства, Дэйд поблагодарил всех за приглашение. Меню на столе, конечно, не шло ни в какое сравнение с обилием блюд, составлявших ужин в замке его отца, графа Эрика Роймаркского. Но было намного интереснее, чем ужин солдата в гарнизонной казарме, где молодой офицер питался шесть дней в неделю — а бывало, и месяцами не появлялся в замке по долгу службы. Тут был свежий хлеб с хрустящей корочкой, сыр, копчёная рыба и мясо, овощи и самые простые фрукты — яблоки и груши, чуть примятые, но сочные. Девушка налила себе в бокал белого вина, отец же по-простому пил эль из большой кружки — не менее полутора пинт объёмом. Самый младший член семейства с аппетитом расправился с куриной ножкой и, откинувшись на стуле так, что тот стоял только на задних ножках, запил трапезу водой.

— Дэйд, в каком состязании вы собираетесь участвовать и как оцениваете свои шансы на успех? — равнодушным тоном спросил сын кузнеца, рассматривая узор на кружке в руке. На его скуле уже расплывался синяк, переливаясь сине-зелёным, но он держался с вызывающим достоинством. — В дуэльном зачёте, конечно. — Дэйд отрезал кусок сыра. — Думаю, шансы есть. Иначе зачем участвовать, верно?

Арч вернул стул в устойчивое положение, поставил кружку на стол и кивнул.

— Абсолютно согласен. — Он с видом бывалого бойца намазал куриный паштет на хлеб. — Те, кто говорит: «Важно участие, а не победа» — слабаки, которые знают, что они слабаки. По вам видно, что вы не слабак и знаете свои силы. Поэтому на месте моего отца я бы поставил на вас приличную сумму. Фаворит один — капитан-грифон. А значит, вы можете ещё сильнее улучшить наше благосостояние. Но… — он вздохнул, — папа не азартен. Предпочитает зарабатывать руками. И только руками. — Хорошо сказано, Арч. — Дэйд поднял кружку в шутливом тосте. — Рад, что произвёл на тебя впечатление. А чем планируешь зарабатывать ты? Если не секрет. — Не секрет. — Парень расправил плечи. — Планирую победить в турнире и поступить на службу в гарнизон Грифона.

Грифонами называли военнослужащих столицы. Герб города — белый грифон на синем поле — давал название всему войску. Так было принято во всём королевстве Тарисия. Войска Маридола называли Чёрными Волками — по гербу с чёрной волчьей головой на красном поле. В лесах рядом с этим городом водились большие волки с тёмно-коричневой, почти чёрной шерстью, огромные хищники, на удивление мирные соседи для маридольцев — но чужакам, заплутавшим в этих лесах, редко удавалось уйти от них живыми. Поговаривали, что маг, давным-давно служивший при дворе в том графстве, вывел этот вид специально для защиты земель. Роймарк же носил звание Зелёного Жеребца. Родной край Дэйда славился на всё королевство зелёными равнинами и лошадьми, которых разводили на этих лугах. Скакуны из Роймарка ценились повсюду.

— Ты хорошо стреляешь из лука? — спросил Дэйд, прикинув, что сын кузнеца вряд ли обладает достаточной силой для дуэлей на мечах. — О да, сэр. — Глаза Арча загорелись. — Наш дядя состоит в Гильдии Охотников, и я часто хожу с ним на охоту. Он говорит, что у меня глаза эльфа и таких точных стрелков, как я, больше нет в городе. — Буду следить за твоим выступлением, Арч.

Поступление на службу в роту лучников или пехотинцев было отличным шансом для выходцев не из дворянских семей. Многие обычные солдаты, отличившиеся в этих отрядах, удостаивались чести быть посвящёнными в рыцари, получали свой надел, титул, герб — и пусть небольшой, но статус при дворе.

Лука сделал глоток эля и вступил в диалог:

— Сын, ты и вправду отличный лучник, но соперники очень сильны и физически крепче. В прошлом турнире победитель забрал приз с четырёхсот пятидесяти шагов. Твой самый дальний выстрел — пока триста пятьдесят. — Он покачал головой. — Я уверен, что чуть возмужав и набравшись сил, следующий пятилетний турнир — твой. Сейчас же ты хотел просто набраться опыта? Разве нет? — Да, отец. — Арч схватил ломтик сыра и вскочил, отсалютовал Мерсьеру и отцу, одной рукой коротко обнял сестру, второй закидывая сыр в рот. — Я иду за опытом, но мне есть чем удивить, и возможность победы я не исключаю. Как сказал наш гость — зачем участвовать, если не готов победить? — Он крутанулся на пятке и вылетел из кухни. — Пойду к себе!

Остаток вечера прошёл в беседе о текущем положении дел в королевстве и отдельных землях. Все сошлись на том, что государство переживает сложные времена. Предыдущий монарх, Геворг Второй, за двадцать лет правления сделал мало для сплочения страны. Гражданская война предшествовала его восхождению на трон. Некогда сильная и богатая Тарисия, занимавшая бо́льшую часть континента, славившаяся экономической и военной мощью, богатейшей культурой и передовой наукой, приходила в упадок из-за политических интриг дворянства и духовенства. Король Геворг практически не занимался управлением, перепоручив все дела парламенту. Сам он делал две вещи, которые получались у него лучше всего: пил вино и рисовал. Парламент же потихоньку набивал карманы, переводя всё возможное имущество в личное пользование. По всей стране чиновники продавали, уступали, обменивали приграничные земли соседям, не так давно отколовшимся от королевства. Во все области экономики хлынули товары и услуги других рас и народностей: эльфийские фрукты и овощи, гномьи доспехи и оружие, орочий скот и птица. Всё это насытило рынки и народ, испытывавший глубокую нужду после гражданской войны, но сделало Тарисию опасно зависимой от соседей.

Гильдия торговцев спекулировала ценами так, что покупать товары местных производителей становилось настолько выгоднее, что, несмотря на качество импорта, местные товары проигрывали рынок. Гильдия ремесленников отказывалась брать в ремонт практически любой товар иноземных мастеров, мотивируя это отсутствием необходимых частей и ненадёжностью конструкции — мол, зачем эти гномьи выкрутасы с двухслойной сталью или до неприличия мелкокольцевой кольчугой.

— Дэйд, — Лука поставил кружку на стол и посмотрел на юношу в упор, — вы тоже считаете, что товары гномов, эльфов, эрдлингов переоценены и не имеют реальных преимуществ перед нашими изделиями?

***

Хочешь, продолжу в том же духе — добавлю больше экшена, диалогов или углублюсь в политические интриги королевства?

***

Дэйд отставил кружку и, чуть помедлив, ответил:

— Я считаю, что это политика, а не реальное положение дел. — Он поймал взгляд кузнеца. — Я бился гномьим клинком. Он был легче и острее любого меча, что ковали в Роймарке. А эльфийские луки бьют дальше и точнее наших — это не предубеждение, это факт. Но я понимаю, почему Гильдии это невыгодно признавать. Если承認ть превосходство чужеземного оружия — рухнет вера в собственное производство. А за ней — и вся экономика.

Лука хмыкнул, одобрительно кивнул и снова потянулся к кружке. Вэрари, молча слушавшая разговор, вдруг подняла глаза на Дэйда.

— А вы сами, Дэйд? — спросила она тихо, но в голосе звучала неподдельная заинтересованность. — Вы верите в Тарисию? Или считаете, что всё уже рухнуло и осталось только дожидаться, пока соседи растащат королевство по кускам?

Вопрос застал Мерсьера врасплох. Он задумался. Перед мысленным взором встал отец — граф Эрик Роймаркский, седой, суровый, сжимающий пергамент с королевским указом о повышении налогов. Встали поля Роймарка — зелёные, бескрайние, его дом. Встали лица солдат, которых он водил в бой против банд, охотившихся на караваны на восточных трактах.

— Я верю в людей Тарисии. — Он произнёс это медленно, взвешивая каждое слово. — Не в корону. Не в парламент. А в тех, кто пашет землю, куёт металл, растит детей и защищает свои дома. Если эти люди решат, что королевство стоит спасать — оно будет спасено. Если нет — никакой король не удержит трон.

В кузнице повисла тишина. Лука смотрел на Дэйда с новым выражением лица — не просто как на постояльца, а как на человека, слова которого имеют вес. Вэрари отвела взгляд и принялась собирать пустую посуду со стола, но Дэйд заметил, как дрогнули уголки её губ — в лёгкой, едва заметной улыбке.

— Хорошо сказано, рыцарь-лейтенант. — Лука поднялся, его массивная фигура нависла над столом. — Пожалуй, я всё же поставлю на вас пару монет. Не столько ради выигрыша, сколько ради принципа.

Дэйд улыбнулся в ответ и поднялся следом.

— Что ж, мне завтра рано вставать. Завтра первый день турнира — регистрация участников и жеребьёвка. Спасибо за ужин и за компанию.

Он поклонился Луке, кивнул Вэрари и направился к двери. Уже на пороге его окликнул голос девушки:

— Дэйд!

Он обернулся. Вэрари стояла в дверном проёме кухни, вытирая руки о передник. В полумраке её глаза блестели, отражая свет одинокой свечи, догоравшей на столе.

— Удачи завтра.

— Спасибо, Вэрари.

***

Утро выдалось хмурым. Серое небо нависало над Аларом тяжёлым пологом, обещая дождь к полудню. Дэйд проснулся с первыми петухами, сделал разминку во дворе, умылся ледяной водой из колодца и облачился в парадную форму — тёмно-зелёный камзол с серебряной вышивкой, герб Роймарка на груди, перевязь с мечом. Рыжий, начищенный и сытый, нетерпеливо бил копытом, когда Дэйд выводил его со двора.

Турнирная площадь гудела, как растревоженный улей. Шатры участников всех мастей пестрели гербами и флагами. Знатные дома Тарисии выставили своих лучших бойцов. Воздух пах лошадьми, потом, кожей и нагретой на солнце сталью. Дэйд спешился, привязал Рыжего к коновязи и направился к столу регистрации, где суетились писари в синих плащах с белыми грифонами.

За ним уже наблюдали.

— Роймарк, значит? — раздался насмешливый голос сбоку. — А я думал, Зелёные Жеребцы только лошадей разводить умеют. Оказывается, ещё и на турниры приезжают — пыль мести.

Дэйд обернулся. Перед ним стоял высокий, широкоплечий парень в сверкающих латных доспехах, с гербом белого грифона на синем поле. Капитан Айрон Лэндс собственной персоной. Светлые волосы, стянутые в хвост, острый, хищный взгляд, на губах — высокомерная усмешка. За его спиной выстроилась свита — такие же напыщенные гвардейцы, скалящиеся в предвкушении.

— Пыль метут те, кто стоит на месте, капитан. — Дэйд спокойно встретил взгляд Лэндса. — А мы, жеребцы, привыкли скакать вперёд. Посмотрим, кто кого перегонит на арене.

Лэндс рассмеялся — коротко, резко, без тени веселья.

— Посмотрим, сквайр. Посмотрим. — Он шагнул ближе, понизив голос: — Только не обосрись, когда увидишь, как настоящий боец управляется с мечом. Я бы посоветовал тебе молиться, чтобы мы не встретились в первом же раунде.

— Я не молюсь, капитан. — Дэйд улыбнулся самой спокойной улыбкой, на которую был способен. — Я предвкушаю.

Лэндс фыркнул, развернулся и ушёл в сопровождении свиты, что-то насмешливо бормоча себе под нос. Дэйд проводил его взглядом и, выдохнув, шагнул к столу регистрации.

*Ну что ж, Айрон Лэндс, * — подумал он, расписываясь в турнирной книге. — *Посмотрим, кто кого.*

Жеребьёвка назначена на полдень. Первые поединки — завтра на рассвете.

Время покажет.

Глава 2. Турнир

Глава 8. Жеребьёвка

Алар, Турнирная площадь. 22 июля, полдень

Небо над столицей Тарисии затянуло тяжёлыми свинцовыми тучами. Воздух, густой и влажный, давил на плечи, обещая грозу к вечеру. Турнирная площадь, ещё утром напоминавшая военный лагерь, сейчас превратилась в огромный человеческий муравейник — участники, судьи, зрители, торговцы и просто зеваки заполонили всё пространство от центрального помоста до последних торговых рядов.

Дэйд стоял у края площади, прислонившись плечом к каменному столбу ограды. Полуторный молот висел за спиной в специальном кожаном чехле — рукоять из чёрного дуба, окованная сталью, с обмоткой из сыромятной кожи. Боевая часть — две симметричные грани, одна чуть шире для дробящих ударов, вторая с закалённым шипом для пробивания доспехов. Оружие весило почти два с половиной пуда, но Дэйд привык к нему за годы службы в гарнизоне. Рядом с ним переминался с ноги на ногу Арч — сын кузнеца таки уговорил отца отпустить его на жеребьёвку, чтобы «прочувствовать атмосферу».

— Нервничаете, сэр? — спросил парень, косясь на молот.

— Нет, — соврал Дэйд. На самом деле в груди всё сжалось в тугой узел. Он приехал в Алар за победой, но одно дело — мечтать о турнире в тишине родного баронства, и совсем другое — стоять здесь, среди сотен таких же претендентов, вдыхать запах пота и стали, слышать лязг доспехов и ржание боевых коней.

— Врёте, — уверенно сказал Арч. — У вас желваки ходят. Я когда на охоту выхожу на кабана — у меня тоже так. Это нормально.

Дэйд покосился на парня и невольно усмехнулся:

— Ты слишком наблюдательный для своего возраста.

— Мой дядя говорит, что наблюдательность — это половина мастерства. Вторая половина — умение вовремя пустить стрелу.

— Мудрый у тебя дядя.

Центральный помост, сложенный из дубовых досок и украшенный синими знамёнами с белыми грифонами, возвышался над толпой на добрых два локтя. На нём уже расположились судьи — трое седобородых мужей в мантиях цветов столицы. Между ними стоял большой деревянный ящик с узкой прорезью — туда были опущены деревянные жетоны с именами всех участников.

Главный судья, дородный мужчина с пышными усами и голосом, способным перекричать шторм на море, поднял руку. Толпа постепенно затихла.

— Участники Пятилетнего Турнира! — пророкотал он. — Слушайте порядок жеребьёвки! В первом круге дуэльного зачёта сражаются тридцать два бойца. Жеребьёвка определит пары. Правила просты: бой до первой крови или до сдачи противника. Запрещены отравленное оружие, магия и удары в спину после объявления остановки поединка. Судьи следят за соблюдением правил. Нарушитель дисквалифицируется без права обжалования.

По толпе прокатился одобрительный гул. Дэйд переглянулся с Арчем.

— Магия запрещена? — уточнил парень шёпотом. — А как же…

— Никак, — перебил его Дэйд. — Турнир — испытание мастерства, а не колдовства. Маги соревнуются отдельно.

— Ясно.

Главный судья опустил руку в ящик и вытащил первый жетон. Толпа затаила дыхание.

— Первая пара: **Корвин из Маридоля** против **Хьюго Тёрнера из Гранитных Карьеров**!

Из толпы вышли двое: один — кряжистый, с тёмной бородой и топором за спиной, второй — худощавый, с длинным мечом на поясе. Они обменялись напряжёнными взглядами и разошлись по своим углам ждать сигнала к бою.

Жеребьёвка продолжалась. Каждое имя, которое объявлял судья, встречали одобрительными или неодобрительными возгласами — в зависимости от популярности бойца. Дэйд слушал внимательно, отмечая про себя имена сильнейших участников.

— **Седрик из Восточного Тракта** против **Ларса фон Хаммера**!

— **Дункан О’Тул** против **Бертрана де Сент-Круа**!

— **Айрон Лэндс из Алара** против…

Судья выдержал паузу, и толпа взорвалась аплодисментами. Имя капитана-грифона знали все. Лэндс, стоящий неподалёку в окружении свиты, самодовольно улыбнулся и поправил перевязь с мечом, рукоять которого была инкрустирована драгоценными камнями.

— …против **Дэйда Мерсьера из Роймарка**!

Тишина. Короткая, но оглушительная. А затем — смешки. Кто-то в толпе присвистнул. Кто-то крикнул: «Бедный провинциал!» Кто-то добавил: «Первая кровь будет через минуту, не иначе!»

Арч побелел.

— Сэр… — выдохнул он. — Вы шутите? Вам выпал сам Лэндс?!

Дэйд молчал. Внутри у него всё похолодело, но он заставил себя улыбнуться. Не дрогнуть. Не показать страха.

— Похоже на то, — ответил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Он же фаворит! Он любого порвёт! — Арч схватил его за рукав. — Может, попросить пережеребьёвку? Скажите, что вы не готовы, что у вас конь захромал…

— Арч. — Дэйд мягко освободил руку. — Если я струшу сейчас — я струшу всегда. Я приехал сюда сражаться. И я буду сражаться. С кем угодно.

Парень смотрел на него с восхищением и ужасом одновременно.

— Вы сумасшедший, сэр.

— Может быть.

К ним уже направлялся Айрон Лэндс. Он шёл вразвалочку, поигрывая плечами, словно разминаясь перед лёгкой прогулкой. За ним тянулся шлейф из гвардейцев и зевак.

— Ну что, жеребёнок, — усмехнулся он, останавливаясь в двух шагах от Дэйда. Его взгляд скользнул по молоту за спиной провинциала, и бровь капитанская поползла вверх. — Похоже, боги решили надо мной подшутить. Я думал, мне достанется кто-то поинтереснее. А тут — ты. Ещё и с этой дубиной.

— Боги любят сюрпризы, капитан, — спокойно ответил Дэйд. — Может, они знают что-то, чего не знаешь ты.

Лэндс хмыкнул, разглядывая молот с неподдельным любопытством:

— Полуторник? Серьёзная штука. Но медленная. Я успею достать тебя трижды, пока ты замахнёшься один раз.

— Ты прав, — согласился Дэйд. — Если я буду махать им как цепом. Но я не машу. Я бью.

Лэндс шагнул ближе, почти вплотную. Его голос понизился до шёпота:

— Слушай сюда, жеребёнок. Я не буду тебя калечить. Мне незачем. Я просто выбью у тебя эту дуру из рук, поставлю ногу на грудь и заставлю крикнуть «сдаюсь». А потом ты поедешь обратно в свой Роймарк и будешь рассказывать, какой страшный зверь — Айрон Лэндс. Договорились?

— Я подумаю над твоим предложением, — ответил Дэйд. — После того, как выиграю.

Лэндс рассмеялся — громко, лающе, запрокинув голову.

— Ты мне нравишься, парень. Честно. Ты или смелый, или глупый. Я ставлю на глупого. — Он хлопнул Дэйда по плечу, чуть сильнее, чем следовало, и развернулся к своим. — Увидимся на арене, жеребёнок! Не опаздывай!

Он ушёл, унося с собой волну смеха и одобрительных возгласов. Арч проводил его взглядом, полным ненависти.

— Я бы ему всадил стрелу между лопаток, — прошипел он. — Прямо сейчас.

— Не стоит, — остановил его Дэйд. — Он того не стоит.

Но внутри у него всё кипело.

---

## Вечер. Кузница Лукса

Закат над Аларом догорал кроваво-красными сполохами, пробиваясь сквозь тучи. В кузнице Лукса стоял запах нагретого металла и угольной пыли. Старый кузнец сидел на перевёрнутом ящике у горна, вытирая руки промасленной ветошью.

— Слыхал я про твою жеребьёвку, — сказал он, не поднимая головы. — Весь город гудит. Лэндсу выпал какой-то неудачник из провинции — ставки уже делают, что ты продержишься меньше минуты. Якобы с твоим молотом ты и замахнуться не успеешь.

— Я в курсе, — ответил Дэйд, присаживаясь на корточки напротив кузнеца. — Я пришёл не за сочувствием.

— А за чем?

Дэйд снял молот со спины и положил на наковальню. Сталь тускло блеснула в свете углей. Боевая часть была покрыта сетью мелких царапин и забоин — следов многих боёв. Обмотка на рукояти потемнела от пота и времени.

— Этот молот служил мне верой и правдой пять лет, — сказал Дэйд. — Но против Лэндса мне нужно что-то… другое. Не тяжелее — лучше. — Он помедлил. — Говорят, у тебя есть старая работа. Та, что ты делал для себя. Лучшее, что вышло из твоих рук.

Лука долго молчал. Потом тяжело поднялся, подошёл к дальней стене кузницы и отодвинул ржавый лист железа, за которым открылась ниша. Оттуда он извлёк длинный свёрток, перетянутый кожаными ремнями.

— Этому молоту двадцать пять лет, — сказал он, разворачивая ткань. — Я ковал его для себя, когда думал, что пойду воевать. Но жизнь решила иначе — я остался здесь, женился, родил детей. Работа так и лежала.

В свете горна блеснула сталь. Молот был великолепен — не броский, без излишних украшений, но с идеальным балансом. Боевая часть — две симметричные грани, отполированные до матового блеска. Рукоять — дуб, окованный стальными полосами, с рифлёной обмоткой из морёной кожи, удобной даже в мокрой руке. На нижней части рукояти — резной обжим под хват второй рукой. На грани боевой части — едва заметная гравировка: ветка дуба с желудями.

— Тридцать пять дюймов общей длины, — сказал Лука, поглаживая молот, как родного ребёнка. — Четыре фунта стали. Баланс смещён вперёд на полпальца — для усиления дробящего удара. Шип на обухе — калёная сталь, пробивает любой кольчужный доспех, какой я знаю. Рукоять — мой собственный пропит: льняное масло с воском и толчёным кварцем. Не скользит, не гниёт.

Дэйд принял молот. В руке он лежал как родной — ни тяжести, ни неудобства. Идеальный вес. Идеальный хват. Казалось, оружие само знало, куда должна лечь рука.

— Здесь есть одна особенность, — добавил Лука. — Видишь эту насечку у основания боевой части?

Дэйд присмотрелся. Под определённым углом на стали проступал тонкий, почти незаметный узор — волнистая линия, опоясывающая молот.

— Это ковка-вязь, — пояснил старый кузнец. — Я экспериментировал с многослойной сталью. Этот молот прочнее обычного в полтора раза. И упругость лучше — меньше вибрации на руку при блоке. Если ты ударишь этим молотом по чужому клинку — клинок треснет. А молот — выдержит.

Дэйд медленно перехватил молот двумя руками, сделал короткий замах. Воздух свистнул, разрубленный боевой частью. Идеальный баланс. Идеальный вес.

— Сколько я тебе должен?

— Нисколько. — Лука махнул рукой. — Ты мне заплатил уже тем, что согласился не сесть в лужу. Возвращайся завтра живым — и будем квиты.

— Я верну тебе молот, — сказал Дэйд.

— Возвращай лучше себя, — буркнул старик, отворачиваясь. — Молот — это просто железо. Живой ты мне нужнее.

Из дверного проёма, ведущего в дом, донёсся голос Вэрари:

— Ужин стынет! Вы будете есть или так и будете любоваться железками?

Лука усмехнулся в усы:

— Идём, парень. Подкрепимся перед завтрашним днём. Завтра тебе силы понадобятся. Завтра ты либо станешь героем, либо кормом для стервятников.

---

## Арена Алара. 23 июля, рассвет

Солнце только начало подниматься над горизонтом, заливая амфитеатр бледно-золотистым светом. Но зрительские трибуны уже были заполнены до отказа — весть о том, что провинциал с молотом бросит вызов самому Айрону Лэндсу, разнеслась по городу быстрее чумы.

Дэйд стоял в подтрибунном помещении, разминая плечи. Новый молот висел за спиной — и это ощущалось иначе. Он был будто продолжением руки, живым, тёплым. Рядом с ним суетился Арч, подавая то воду, то полотенце. Напротив, в десяти шагах, у стены стоял Айрон Лэндс, уже облачённый в парадные доспехи — сияющие латы с гербом грифона на нагруднике, шлем с плюмажем из белых перьев, перевязь с длинным мечом.

— Всё с этой дубиной? — крикнул Лэндс, заметив молот. — Я думал, ты хоть на меч переобуешься, увидев, кто твой противник.

— Я верен своему оружию, — ответил Дэйд. — Оно меня ещё не подводило.

— Ну-ну. — Лэндс покрутил мечом в руке, демонстрируя лёгкость стали. — Посмотрим, как твоя дубина поможет тебе против скорости.

Гвардейцы Лэндса заржали. Дэйд не ответил. Он закрыл глаза и сосредоточился на дыхании. Вдох. Выдох. Молот за спиной казался тёплым — Лука вложил в него не только мастерство, но и душу. Сердце билось ровно, хотя пульс участился. Дэйд сжал рукоять молота — рифлёная обмотка чуть пружинила под пальцами.

Главный судья вышел на центр арены и поднял руку. Толпа затихла.

— Первый поединок турнира! — пророкотал он. — Встречайте! С левой стороны — капитан гвардии Алара, любимец столицы, трёхкратный победитель городских состязаний — **Айрон Лэндс** по прозвищу Грифон!

Трибуны взорвались аплодисментами и криками «Ура!». Лэндс вышел вперёд, подняв меч и приветствуя толпу. Затем повернулся к центру арены и театрально поклонился.

— С правой стороны! — продолжил судья. — Рыцарь-лейтенант из баронства Роймарк — **Дэйд Мерсьер** по прозвищу Зелёный Жеребец!

Аплодисменты были жидкими — несколько хлопков с общей трибуны, где сидели кузнецы и ремесленники, свист и улюлюканье с верхних рядов, где расположились гвардейцы и знать.

Дэйд вышел на арену и встал напротив Лэндса. Между ними было двадцать шагов. Песок под ногами был мелким, чуть влажным — ночью прошёл короткий дождь. Молот в руке казался продолжением тела. Дэйд медленно перехватил его двумя руками, занимая стойку — левая нога вперёд, корпус чуть развёрнут, молот за правым плечом, готовый к удару.

Слева от арены, за каменным барьером, стоял Арч, прижимая к груди колчан со стрелами — на всякий случай.

— Бой до первой крови! — объявил судья. — Оружие не отравлено. Магия запрещена. По моей команде — начинайте!

Он опустил руку.

— Начали!

Лэндс двинулся вперёд сразу — мощный, быстрый, несмотря на доспехи. Его меч просвистел в воздухе, целя Дэйду в шею. Дэйд не уклонился — он принял удар на молот, подставив древко под клинок. Сталь лязгнула, высекая искры.

Лэндс скользнул в сторону, нанося второй удар — снизу, в незащищённый бок. Дэйд крутанул молот, блокируя, и сразу перешёл в атаку — короткий замах, удар сверху. Молот описал дугу, целя противнику в плечо. Если бы удар достиг цели, латы Лэндса треснули бы как яичная скорлупа.

Капитан ушёл в сторону, пропуская молот мимо, и тут же контратаковал — серия быстрых уколов, один за другим. Дэйд отступал, блокируя, уводя молот то вправо, то влево. Песок взметался под ногами. Зрители ревели.

— Двигайся, жеребёнок! — крикнул кто-то с трибун.

— Покажи ему, где зимуют раки! — подхватил другой голос.

Дэйд не слушал. Он сосредоточился на противнике. Лэндс был быстр — его меч мелькал в воздухе, оставляя серебряные полосы. Он привык работать против мечников, привык к их ритму, их дистанции. Молот сбивал его с толку — другой темп, другая траектория, другая опасность.

«Это мой шанс», — подумал Дэйд.

Лэндс нанёс очередной удар — широкий, рубящий, целя в корпус. Дэйд не стал блокировать. Он шагнул вперёд, под удар, и крутанул молот горизонтально, целя противнику в рёбра. Полуторник описал короткую дугу — Лэндс успел развернуть меч, принимая удар на клинок.

Звук был такой, будто ударили колокол.

Лезвие меча Лэндса выдержало, но капитан пошатнулся — сила удара через клинок передалась в руку, заставляя пальцы онеметь. Его глаза расширились — он не ожидал такой мощи от молота.

— Ииии! — выдохнул он, восстанавливая равновесие.

— Я говорил, — ответил Дэйд, делая ещё один замах. — Я не машу. Я бью.

Лэндс отступил, меняя тактику. Он больше не лез в открытую — начал кружить вокруг Дэйда, выцеливая слабые места. Дважды он пытался зайти со спины, и дважды Дэйд встречал его молотом, разворачиваясь на пятке, как на шарнире.

— Неплохо, — признал Лэндс сквозь зубы. — Неплохо для деревенщины с молотом.

— А ты… разочаровываешь, — выдохнул Дэйд. — Для капитана.

Лэндс взревел и рванулся вперёд. Его клинок зазвенел о молот в бешеном танце. Дэйд парировал, уклонялся, контратаковал. Краем глаза он заметил, как Арч на трибуне подпрыгивает на месте, сжимая кулаки. Время потеряло счёт. Они сражались минуту, две, три… Дэйд чувствовал, как силы начинают покидать его — молот тяжелел с каждым ударом. Но Лэндс тоже дышал тяжело, пот стекал по его лицу, заливая глаза. Фаворит не ожидал такого сопротивления.

И в этот момент, когда Дэйд готовился нанести решающий удар — когда молот уже занёсся над головой, а Лэндс на миг открылся, подняв меч для неудачного блока, — случилось то, чего никто не ожидал.

---

## Прерванный бой

Громкий, надрывный звук рога разорвал тишину. Басы пронзили воздух — раз, другой, третий. Это был не сигнал турнира. Это был **сигнал тревоги**.

Все замерли.

Даже Лэндс опустил меч.

— Что это? — спросил кто-то в толпе.

— Это рог с Северной башни! — закричали с верхних трибун. — Экстренный сбор!

На арену выбежал гонец — запыхавшийся, в пыльном плаще, с герольдской лентой через плечо. Он упал на колени перед судейским помостом, протягивая свиток.

— Донесение с Восточного тракта! — прокричал он сиплым голосом. — Вторжение! Армия пересекла границу на рассвете! Горит Маридоль!

Толпа ахнула. Кто-то закричал, кто-то заплакал. На трибунах началась паника.

Главный судья развернул свиток, пробежал глазами по тексту, и его лицо побледнело.

— Слушайте все! — пророкотал он, перекрикивая нарастающий шум. — Получено экстренное известие от пограничной стражи Восточного тракта. Сегодня на рассвете армия неизвестного противника пересекла границу Тарисии в районе Маридоля. Город атакован. Точные потери неизвестны. Командование гарнизона запрашивает подкрепление.

Над площадью повисла мёртвая тишина. А затем — взрыв криков.

— Война!

— Нас атакуют!

— Что с Маридолем?!

— Кто напал?!

Судья поднял руку, требуя тишины, но его уже никто не слушал. На арену выбежали офицеры в синих плащах — гвардия Алара выстраивалась в боевые порядки.

Главный судья повернулся к участникам турнира:

— Поединки прекращаются! Именем короля объявляется всеобщая мобилизация! Все боеспособные мужчины и женщины, состоящие на военной службе или имеющие военную подготовку — обязаны явиться в казармы Грифона до заката!

Лэндс опустил меч и повернулся к Дэйду. В его взгляде больше не было высокомерия — только холодная сталь.

— Война, — сказал он коротко. — Похоже, наш бой откладывается, жеребёнок.

— Похоже, — ответил Дэйд, опуская молот. Пот стекал по лицу, смешиваясь с пылью. Руки дрожали от напряжения — но не от страха.

Лэндс посмотрел на молот, затем снова на Дэйда. Его губы тронула кривая усмешка:

— Знаешь… я думал, ты сдохнешь в первую же минуту. А ты продержался. И даже заставил меня попотеть.

— Это только начало, — ответил Дэйд.

— Да. — Лэндс кивнул куда-то в сторону востока, где небо над горизонтом окрасилось зловещим багрянцем. — Это только начало. Если выживешь на войне — может, закончим этот разговор.

— Если выживешь ты, — ответил Дэйд.

Лэндс усмехнулся, покачал головой и направился к выходу с арены, где его уже ждали офицеры. На ходу он обернулся через плечо:

— Молот у тебя неплохой, кстати. Кузнецу передай — одобряю.

К Дэйду подбежал Арч — бледный, с расширенными глазами.

— Сэр! Вы слышали?! Маридоль атакован! Это…

— Я слышал. — Дэйд опустил молот, уперев его боевой частью в песок, и вытер пот со лба. — Нам нужно возвращаться. Твой отец… ему нужно знать.

— А турнир?

— Турнира больше нет, Арч. По крайней мере — сегодня. — Дэйд посмотрел на небо, где тучи сгущались ещё плотнее. — Теперь есть только война.

Арч сжал кулаки.

— Я пойду с вами.

— Куда?

— На войну. — Парень выпрямился, стараясь казаться выше. — Я умею стрелять. Дядя говорил, что у меня глаза эльфа. Я могу пригодиться.

Дэйд посмотрел на него долгим взглядом. Вспомнил, как сам когда-то, пятнадцатилетним мальчишкой, уговаривал отца взять его в первый поход.

— Для начала — поговори с отцом, — сказал он. — Без его благословения ты далеко не уйдёшь.

Арч кивнул, и они вместе направились к выходу с арены. Молот Лукаса висел за спиной Дэйда, привычно оттягивая плечо, и это было правильно. Вокруг уже царил хаос — люди бежали, кричали, собирали вещи. Вдалеке зазвонили колокола всех храмов Алара — мрачный, тревожный звон плыл над городом, возвещая беду.

Дэйд оглянулся на арену, где ещё минуту назад кипел бой. Песок был взрыт следами их ног, и на этом песке не было ни капли крови — бой не успел закончиться.

Он не знал, хорошо это или плохо.

Но одно он знал точно: его настоящее испытание только начиналось.