Войны Пяти Миров: Истоки

Глава I: Тайна трех светил

постели.

- Посмотри на них, сынок, - тихо прошептал Сатинус, указывая на участвовавших в торжественной процессии людей, облаченных в длинные белые одежды из тончайшего хлопка, - они даже не считают нас за людей. Мы для них лишь песок, грязь под их ногами! Но ты, Каси, добьешься справедливости! – он похлопал сына по плечу. - Во имя Массии, ты станешь тем, кому все эти высокие особы будут целовать ноги!

Эти слова стали самым ярким воспоминанием Каси из его детства, также как и триумфальная процессия, посвященная коронации Императора Ариуса Кавона, на которую Сатинус взял своего шестилетнего сына. Каси вспоминал, как они стояли у стен императорского дворца на самом нижнем ярусе театрального здания, предназначенном для колеосов, людей самого низкого происхождения. Возглавляли это грандиозное шествие прекрасные молодые танцовщицы, изящно двигавшиеся под звонкую музыку и привлекавшие внимание мужчин всех сословий, которые приветствовали красавиц, громко посвистывая и выкрикивая пошлые шутки в их адрес. За ними шли представители высшего сословия даросов, приближенные Императора и члены Высокого совета, высшего исполнительного и законодательного органа Империи кеметинцев. Про них то и говорил Сатинус, обращаясь к Каси со словами, которые впечатались в его детское сознание и определили цель жизни тогда еще ребенка, даже и не подозревавшего, что ему уготовано судьбой. За даросами шли высокие статные выкрашенные с ног до головы в белый цвет обнаженные мужчины. На своих крепких плечах они несли искусно украшенный драгоценными камнями паланкин, на котором восседал сам Император, уставший и немощный старик с тяжелым, пронизывающим взглядом. Его образ никак не вписывался в эту торжественную картину. В воображении мальчика Император представлялся сильным, рослым мужчиной, способный одним ударом положить целое войско неприятеля, но никак не полудохлым, скрученным дедом, изрешеченным глубокими морщинами.

- Папа, почему Император такой старый? Зачем он нам нужен такой? – спросил изумленный Каси у отца, за что получил слабый подзатыльник. Каси не почувствовал боли. Скорее, Сатинус так сделал, чтобы показать стоявшим рядом людям, что он не одобряет сказанные малолетним сыном слова. Сатинус опустился на колено и тихо прошептал Каси на ухо:

- Этот злобный старик проживет дольше меня и тебя вместе взятых. В нем столько ненависти, что ему хватит еще на многие столетия вперед. И запомни, мальчик, необязательно быть сильным, чтобы быть могущественным. Величайшие победители не те, кто выигрывал войны силой, а те, кто противопоставлял силе ум и хитрость. Они, - сказал отец Каси, кивнув в сторону солдат, заключавших процессию, - всего лишь пешки, которых легко смахнуть с игральной доски.

Несмотря на принижающие воинов слова, Каси смотрел на них с робким восхищением. Мужчины, одетые в белые яркие доспехи, в которых отражались лучи голубого солнца Урауна, придавая приятный бирюзовый блеск начищенному металлу, были словно божества, несущие спокойствие и мир их великой Империи.

***

Каси еще раз прокрутил в голове эту сцену из своего детства, прежде чем открыть дверь своего маленького каменного жилища и выйти на улицу. Он, как и все кеметинцы, старался не выходить из дома в первую фазу дня, когда на небе главенствовал Ялаун, самое сильное солнце на Черной планете, чьи лучи могли мгновенно испепелить все, что попадало под их прямое воздействие. Однако, на этот раз необходимо было рискнуть своей жизнью, чтобы исполнить задуманное.

На протяжении целого года он безуспешно отбивал пороги дворца, в котором жили, помимо самого Императора, его приближенные, дворцовые ученые и члены Высокого совета. Он пытался донести до правящей верхушки, что его открытие может изменить ход войны и покончить с кровопролитием. Но каждый раз его прогоняли, как вшивую собаку, выкрикивая вдогонку проклятия в адрес всех колеосов.

Понимая, что слова колеоса лишь пустой звук для любого человека, который был выше его по происхождению, он принял решение перейти от слов к делу и показать всем кеметинцам, на что способно его изобретение. Благодаря тому, что на сегодняшний день была назначена казнь очередного предателя, посмевшего подвергнуть сомнению политику Императора в отношении Голубой планеты, была возможность привлечь внимание одного из самых влиятельных и авторитетных людей. По приказу Императора его присутствие на казни было обязательным.

Следуя по узким улицам белоснежных каменных построек Даманиса и, находясь под толстым слоем металла, Каси все же чувствовал, как его беспощадно обжигало губительное солнце, которое лишало последней надежды на будущее некогда процветавшего города, да, и на будущее всей Черной планеты. Он огляделся - вокруг ни единой души, только черная сухая, без намека на какую-либо растительность, земля. На небе не было ни единого облака. Каси уже и не помнил, как они выглядят. Не осталось ни птиц, ни животных, только люди с их интеллектом, который позволил создать искусственную воду, способную утолить жажду, но не способную возродить землю, чтобы посадить деревья или вырастить урожай. Все было уничтожено.

«На этот раз все будет иначе», - Каси мысленно подбодрил себя, добравшись до нужного места. Пепелище, как его называли кеметинцы, представляло собой широкую низменность. По древним преданиям, в те времена, когда еще существовали несколько цивилизаций и множество народностей, проходили сражения двух воинственных народов за, тогда еще, плодородные земли Даманиса. Сейчас это было огромное, пустое, безжизненное пространство. Кое-где валялись чернеющие под лучами Ялауна кости казненных, еще не успевшие превратиться в пепел. Каси открыл изношенный годами мешок и достал один из трех прямоугольных предметов. Наклонившись к краю обрыва, он вытянул руку, как можно ниже, и разжал пальцы. Накопитель медленно скатился по склону. «Удачно, - подумал Каси. – Лучи падают прямо на накопитель. Он успеет зарядиться до того, как солнце сядет».

Усевшись, скрестив ноги и закрыв глаза, Каси стал представлять, как Император перед всем кеметинским народом благодарит его за спасение будущего Империи и окончание войны. «Наивно? – тихо сказал он сам себе. – Было бы, если бы я этого не был достоин». От этих мыслей у Каси потеплело на душе, он был счастлив в своем маленьком воображаемом мире.

Чем дольше он сидел, тем сильнее нагревалось его молодое тело. Ткань одежды полностью пропиталась потом и прилипла к телу. Это были неприятные ощущения, но Каси давно привык к ним, как и к острому противному запаху, исходившему от его протертой до дыр туники. Но все это были мелочи. Главное, дождаться появления конрута Тенона Ара, чтобы он сам воочию увидел, на что способно изобретение Каси. Только этот уважаемый, и недосягаемый в обычные дни, человек, мог добиться для него аудиенции у Императора.

Открыв глаза, Каси увидел, как золотые лучи Ялауна постепенно ослабевали. Голубое солнце Ураун начало свой восход, шла вторая фаза дня. Нежно-бирюзовые лучи Урауна, пленяющие своим обманчивым успокаивающим свечением, были менее опасны, чем лучи Ялауна. Они грозили лишь сильным ожогом при попадании на оголенную кожу человека.

Вдалеке послышались чьи-то голоса. Дамантинцы, занимавшиеся торговлей, торопились занять выгодные места на открытом рынке, который предшествовал казням. «Стервятники, - подумал Каси. – Им лишь бы нажиться на чужой смерти». Но тут же вспомнил слова своей высокородной бабки Массии: «Кому горе, а кому радость. Жизнь не бывает одного цвета». Каси прикрыл голову мешком и быстро спустился вниз по лестнице, чтобы, как можно скорее, убрать накопитель.

Торговцы, с ног до головы, укутанные в белые одежды, начали быстро возводить легкие металлические конструкции, с виду напоминавшие коробки. Самые богатые выкладывали на свои прилавки несколько искусственных камней габиса, которые излучали прохладу и освежали воздух. Это привлекало большое количество посетителей, которые заходили в палатку, чтобы отдохнуть от изнуряющей жары и вдохнуть свежий воздух. Само собой, они не выходили от умелых торговцев без предложенного им товара. Рынок, развернутый на пепелище, в скором времени наполнился криками зазывал и спорами торгующихся людей.

Безусловно, казнь приносила немалый доход небольшой прослойке торговцев и ремесленников. Несмотря на палящие лучи Урауна, было большое количество желающих посетить рынок перед казнью предателя. На рынке можно было приобрести все, что было возможно купить. Торговали продуктами питания, которые представляли собой искусственные порошки, разводимые искусственной водой и по вкусу напоминавшие любую, из ранее доступной, натуральной еды, будь это мясо или варенье. Торговцы предлагали, выполненные из драгоценных металлов и камней украшения, легкие одежды из синтетической ткани, и даже лекарственные снадобья, лечебные свойства которых были под большим вопросом. Несмотря на высокое технологическое развитие, медицина находилась в упадке. Должное лечение могли получить лишь даросы или тиклосы, проходившие службу в армии. Простой народ продолжал лечиться сомнительными порошками и водой, якобы выводившей из организма любую хворь.

Раздался громкий звук, разносившийся от императорского дворца. Все находились в ожидании появления Императора Ариуса Кавона, который никогда не покидал стены своего дворца и представал перед толпой с балкона своих покоев, из которых открывался вид на весь Даманис и на его окраину. Он произносил ободряющую речь, доносившуюся из установленных на пепелище и каждой улице Даманиса звуковых передатчиков. Через некоторое время появилась фигура Ариуса Кавона, встреченная громкими возгласами возбужденной толпы.

- Дети мои, - начал свое обращение Император, - я стою здесь перед вами как тот, кто смог объединить наш славный народ во имя жизни и будущего наших потомков. Я спаситель и охранитель вашего покоя, ваших домов и семей. Мы живем в трудные времена, в эпоху тяжелой борьбы за существование нашего прекрасного, но увядающего мира. Судьба обошлась с нами жестоко. Она лишила нас многих благ, без которых жизнь стала испытанием, полная тревоги и потрясений. Есть те, кто незаслуженно купаются в живительных водах морей и озер, дышат чистым прохладным воздухом и едят вкусную и свежую пищу. Справедливость торжествует только тогда, когда человек своим усердием и мужеством доказывает, что он достоин этой справедливости. Разве мы не достойны? Разве мы не те, кто заслуживает всего того, чем когда-то была богата наша планета? Разве наши дети не заслуживают светлого беззаботного будущего? Я говорю вам - достойны! Достойны, если мы едины в своих желаниях и целях! Только, если мы вместе, как одно целое! Но есть те, кто желает смерти нашим дочерям и сыновьям. Они хотят проникнуть в ваше жилище и умертвить ваших спящих детей! И вот, посмотрите, идет один из тех людей, - Ариус указал, на избитого до полусмерти мужчину, который медленно, волоча за собой одну ногу, подходил к месту своей казни. – Этого человека, - продолжил Император, - зовут Луконий. Он говорит, что мы должны умереть, что мы не достойны жизни и процветания. Он говорит, что вивалийцы достойнее нас! Что мы ответим ему на это? Допустим ли мы того, чтобы это ничтожество ходило по нашей земле среди нас?

- Нет! – закричала толпа. – Смерть ему! Смерть!

- Только вместе! Как одно целое! – с этими словами Император под одобрительные крики людей, скрылся в стенах дворца.

Спотыкаясь и падая, презираемый своим народом, Луконий с трудом добрался до указанного ему места. Сопровождавшие его солдаты вбили кол в сухую землю и закрепили на нем цепь, надетую на шею. Казалось, что Луконий уже не чувствует боли, что его душа уже успела покинуть тело и оставила лишь свою израненную оболочку. На нем не было живого места. Все тело было покрыто гематомами и ожогами, нанесенными жестокими пытками. Кое-где была содрана кожа, на изувеченной ноге была огромная сквозная рана, на руках не хватало нескольких пальцев. Он с трудом поднял голову и взглянул на пустое небо. Он знал, что смерть его наступит только с первыми лучами Ялауна. Всю третью фазу дня он будет сидеть на пепелище, под жаркими, но не смертельными лучами зеленого солнца Алауна. Все это время люди будут унижать его, кидать в него камни и песок, плевать в его сторону и выкрикивать проклятия.

Для Каси, как и для любого кеметинца, это было привычное зрелище. Казни устраивали почти каждые два дня. В этот момент его волновала совсем другая проблема. Забравшись повыше, он оглядел толпу в поисках Тенона Ара, который стоял с задумчивым видом рядом с Луконием. Каси незаметно прошел сквозь толпу за спины наблюдавших за приговоренным людей, и вытащил из мешка заряженный солнечный накопитель и два излучателя, один из которых улавливал и сразу же отдавал энергию уходящего Урауна, а другой – восходящего Алауна. Он разместил три предмета на одинаковом расстоянии друг от друга, образовав равносторонний треугольник. Как только голубое от лучей Урауна небо начало постепенно окрашиваться в темно-зеленые цвета Алауна, возникли слабые линии, соединявшие три предмета, которые с каждой секундой начинали становиться ярче и обретать отчетливые цвета трех солнц. Усиливающееся свечение, стало привлекать внимание людей, которые начали оборачиваться и с опаской подходить к образовавшемуся треугольнику. Воздух в пределах треугольника потемнел. Через мгновение на этом месте появилась вода, которая стала разливаться по желтой земле пепелища. Тонкие ручейки растекались по сухой земле и, соприкасаясь с твердой, горячей поверхностью, моментально испарялись, не оставляя даже и следа. Мертвая земля была неспособна впитать в себя живительную влагу. Все стояли молча, завороженные увиденным.

- Это вода! Дикая вода! – донеслось из толпы.

Поднялся крик. Каждый, расталкивая соседей и прорываясь вперед, пытался успеть дотронуться до животворной жидкости, пока она полностью не испариться.

- Откуда вода? – прозвучал низкий голос конрута, идущего к месту, по которому буквально минуту назад растекалась дикая вода. – Кто это сделал?

- Я! Это сделал я! – прокричал Каси, что было сил.

Конрут, не говоря ни слова, посмотрел на Каси. Помолчав некоторое время, он громко произнес:

- Надеюсь, это не фокус. Иначе он будет стоить тебе жизни. За мной!

***

Император часто созывал собрания, считая, что коллективный ум позволит найти новые решения для успешного окончания войны с вивалийским народом. Императорский зал мог уместить в своих стенах немалое количество людей, которые усаживались на каменные скамьи, выставленные вдоль стен. И в этот день Ариус собрал всех дворцовых ученых, не менее ста человек, демонстрирующих успехи своих исследований и разработок. Справа от Императора стоял Славус Лак, его советник и самый приближенный поданный Ариуса, контролирующий исполнение всех важные поручений правителя. Жестокий и беспринципный человек, державший в страхе всех кеметинцев.

Стены, пол и потолок помещения были выполнены из габиса. Император верил, что находясь в прохладе, он продлевал свою итак слишком продолжительную жизнь. Несмотря на то, что многие ученые проводили в стенах зала немало времени, они были укутаны в теплые пледы, а некоторые все же дрожали от холода, излучаемым искусственным камнем.

Основной темой собрания, как и всегда, были усовершенствования уже имеющего арсенала вооружения, позволявшего максимально эффективно уничтожать врагов и их укрепления. Золус сидел в самом конце зала, стараясь лишний раз не привлекать внимание Императора. Задача, поставленная ему еще несколько месяцев назад, так и не была исполнена. Он, посвятивший всю свою жизнь исследованиям атмосферных явлений и газовых образований, изобрел немало приспособлений, облегчающих службу кеметинских воинов на Голубой планете. Одно из самых успешных его изобретений была маска, которая могла при вдохе осушать воздух и позволяла солдатам защищать свои дыхательные пути и легкие от сильновлажного воздуха Голубой планеты. Однако, желание Императора создать смертельный для вивалийцев, но совершенно безопасный для кеметинцев, газ, так и не было исполнено Золусом. И дело было не в том, что эта задача была ему не по силам. Он не мог и не хотел проводить жуткие эксперименты над вивалийскими людьми, схваченными в ходе боевых действий или в результате набега на очередную деревню или город. Они, и без этого, быстро и мучительно погибали от сухого воздуха Черной планеты. Он попросту осушал и, можно сказать, выжигал легкие вивалийцев. Золус находил все новые и новые отговорки и оправдания своих неудач, которые, пока что, могли удовлетворить Императора, занятого другими, более важными, на тот момент, разработками по усовершенствованию смертоносного оружия - дарана.

Коллеги Золуса, Дармас и Ойрвус, демонстрировали результаты своей успешной работы. Ойрвус надел на запястье небольшой металлический браслет, который автоматически регулировал размер и плотно прилегал к руке, не создавая никаких неудобств или помех во время боя. Сжав руку в кулак, он дал команду дарану, и браслет мгновенно трансформировался в меч, удобно вложенный в руку ученого. Ойрвус одним движением руки развернул меч, прижав его клинок к руке, тем самым, превратив его обратно в браслет. Затем он сжал кулак два раз подряд, приказав дарану поменять свою форму, и через мгновение, в его руке появилась булава, затем арбалет, выпускавший лучи Ялауна. Император был восхищен. Когда же Дармас сказал, что солдат сам волен выбирать оружие, которое могло быть запрограммировано в его личном даране, Ариус не удержался от громких аплодисментов, разнесшихся эхом по всему залу.

- Молодцы! – прохрипел он. – Я вами горжусь! Я уверен, что вы можете нас удивить новыми изобретениями, которые внесут вклад в наше великое дело!

Дармас и Ойрвус сели на свои места, довольные своим выступлением и благосклонностью Императора.

- Скоро во дворец поступят новые пленные, - сказал Ариус, смотря прямо на Золуса. – Ведь тебе этого не хватало для успешного завершения своей работы? Правильно, Золус?

Золус испуганно поднял голову и посмотрел на Императора. «Новые мученики. И все ради меня?» - подумал он перед ответом.

- Да, Великий! Я полагаю, что новые вивалийцы помогут мне успешно завершить начатое.

- Надеюсь, это так. Мое безграничное терпение уже начинает заканчиваться.

Вдруг раздался гонг, оглушивший всех людей, находившихся в тот момент во дворце.

- Казнь? – поинтересовался Император. – Сколько можно уже? Кого казним?

- Лукония Варуса, оружейника, - быстро ответил придворный писец Лофаний, боясь вызвать приступ гнева у правителя.

- Одного? Вы что издеваетесь? Я же уже распорядился, чтобы казнили сразу нескольких. Собираете не менее десяти преступников и одновременно казните! Мне что, каждый день выходить перед толпой? Вы же знаете, как меня это бесит! – императорский зал наполнил надрывающийся крик Императора.

- Великий! – Славус взял удар на себя. – Приговоренные к казне, в связи с пытками, которым они подвергаются, не выдерживают ожидания и умирают раньше положенного срока.

- Так, пытайте их медленнее! – брызжа слюной, рявкнул Император.

Немного успокоившись, Ариус обратился к Лофанию, в обязанности которого входило ведение протоколов всех собраний, а также написание истории кеметинской Империи, прославлявшей самого Императора:

- Ты подготовил мою речь?

- Да, Великий, - Лофаний подошел к Императору и передал ему пергамент, на котором размашистым, но аккуратным почерком было написано очередное обращение к народу.

Слуги подбежали к Ариусу и, аккуратно взяв его под руки, помогли встать с трона и пройти в его покои, в которых располагалась балкон с видом на Пепелище и весь Даманис.

Несмотря на то, что Пепелище находилось достаточно далеко от дворца, приветствующие Императора возгласы толпы были хорошо слышны, а доносившаяся из звукопередатчиков речь Ариуса отдавалась эхом по всему залу. Ученые сидели тихо, вслушиваясь в написанные Лофанием слова. «…незаслуженно купаются в живительных водах морей и озер, дышат чистым прохладным воздухом и едят вкусную и свежую пищу», - вылетело из уст Императора. Эти слова рассмешили Золуса, который умело смог скрыть свою саркастическую реакцию. «Вивалийцы родились на Голубой планете, они там живут многие тысячелетия. Как они еще, по его мнению, могли заслужить это? Видимо, Лофаний уже и не знает, что писать», - подумал Золус. - Сколько это сумасшествие еще будет продолжаться?» Золус, конечно, в силу своего доброго нрава, не желал Императору смерти, но и долгих лет правления тоже. Хотя, смерть была единственной возможностью для Ариуса покинуть свой трон.

После выступления Император так и не явился на собрание. Ученые еще долго сидели в ожидании Ариуса, пока к ним не вышли его слуги и не попросили всех вернуться в свои кабинеты и продолжить работу. Эмоционально изношенному Ариусу было сложно выступать перед своим народом. Эти воодушевляющие речи требовали от него слишком много энергии. Нужно было играть роль любящего и преданного правителя, который всей душой радел за будущее каждого кеметинца и его родных. Золус был очень рад этому обстоятельству, иначе Император продолжил выпытывать у него подробности его исследований. Пришлось бы снова врать, а ложь, как он прекрасно понимал, создавала новую ложь, и эта очередность из выдуманных историй, если бы и закончилась, то явно ничем хорошим для самого Золуса. Единственное, что он вынес из сегодняшнего собрания, так это то, что ему предстоит большая работа по приему и устройству новых пленных, которым он пытался создать хоть какие-то более или менее пригодные для существования условия. Он искренне им сопереживал, ведь они, как и он сам были заложниками Императора, хоть и в разных смыслах этого слова.

Золус вышел из императорского зала, который находился на третьем этаже огромного дворца, и последовал на первый этаж по общей лестнице в свой кабинет. Он хотел, как можно скорее вернуться в свою скромную обитель, чтобы продолжить, на его взгляд, более важные изыскания, поиск способа адаптировать легкие вивалийцев к здешнему воздуху.

Подходя к своему кабинету, он поприветствовал двух солдат, охранявших проход к узкой лестнице, ведущей в подвальное помещение.

- Солонк, Клой, - обратился он к стражникам. – Все хорошо?

- Потихоньку, - ответил Солонк, здоровый и крепкий мужчина с по-детски добрым и приветливым лицом.

Как только Золус открыл дверь в свой кабинет, его планы продолжить свою исследовательскую работу тут же поменялись. За огромным засыпанным пергаментами металлическим столом сидел Тенон и, казалось, до смерти напуганный худощавый, весь в отрепьях молодой человек. Он привык видеть у себя в гостях конрута, считавшего его самым выдающимся в стенах дворца ученым, который разделял его взгляды на будущее кеметинского мира. Однако увидеть колеоса в своем кабинете было крайне неуместно.

- Конрут Тенон Ара, что вы здесь делаете? – возмущенно поинтересовался Золус. – Мне ли вам говорить, что вам нужно сейчас быть на казне? Если Император узнает, то он придет в ярость.

- Он всегда в ярости, - спокойно ответил Тенон.

- Не поминаю, как Славус до сих пор не придумал способа от вас избавиться? По мне, так у него более чем достаточно поводов для этого, - Золуса раздражал невозмутимый тон конрута.

- Все, успокойся! Я покинул казнь не просто так, а по достаточно важной причине. Этот молодой человек и есть та самая причина, - Тенон указал на скромно сидящего на стуле Каси.

Золус подошел к столу и сел на единственно оставшийся стул в кабинете. Он внимательно осмотрел Каси, ожидая продолжения рассказа.

- Его зовут Каси Войнус, и, да, ты правильно подметил, он колеос. Но он не так прост, как кажется. Он внук Массии!

- Массии? Той самой Массии? – удивленно переспросил Золус.

- Да, той самой Массии Дорэн. Но не в этом дело. Он добыл дикую воду. Я видел это своими глазами, - Тенон, несмотря на то, что эта информация была одной из самых важных, что, возможно, когда-либо ему приходилось проговаривать вслух, был совершенно спокоен и не выражал каких бы то ни было явных эмоций.

- Как? – изумленно спросил Золус. Он был готов услышать от конрута все что угодно, но, чтобы Тенон с полной серьезностью утверждал, что колеос мог найти способ получения дикой воды, это было слишком.

- Вот об этом вам и стоит побеседовать. А сейчас скажи, ты придумал, как адаптировать вивалийцев к нашей атмосфере?

Золусу было сложно откинуть ранее сказанные слова конрута, чтобы быстро ответить на этот вопрос. Он осматривал Каси, как нечто невообразимое. В его голове никак не могла уложиться мысль о появлении дикой воды. Немного помолчав, он, все-таки, сумел отвлечься и, не сводя глаз с колеоса, ответил:

- Почти. Мне удалось получить экстракт того растения, что вы мне привезли с Небесной планеты. Он действительно способен адаптировать вивалийцев к нашему воздуху. Теперь мне нужно найти способ, как получить этот экстракт искусственным способом.

- Хорошо. Поторопись. Совсем скоро в этом появится острая необходимость, - загадочно произнес Тенон. – Сейчас мне пора идти. Нужно придумать, как заставить Императора выслушать нашего паренька.

Конрут встал из-за стола и вышел из кабинета. Наконец, объект разговора был в полном распоряжении Золуса. Как только Тенон закрыл за собой дверь, Каси почувствовал сильное облегчение. «Кажется, здесь безопасно», - подумал он про себя. Золус, видя, какое волнение испытывал молодой человек, сказал:

- Расслабься. Если тебе нужно время прийти в себя…

- Нужно, - перебил его Каси. – Простите меня, но да, можно я хотя бы осмотрюсь.

Каси было интересно побывать в святое святых всего кеметинского мира, в кабинете самого дворцового ученого.

- Без проблем, - ответил Золус, - чувствуй себя как дома.

- Нет уж, спасибо, мне лучше чувствовать себя у вас в гостях, - улыбнулся Каси.

Каси встал из-за стола и огляделся. В кабинете Золуса не куда было поставить ногу. Повсюду валялись книги, пергаменты, чернильные перья, какие-то приборы, о предназначении которых можно было только догадываться. Стен было попросту не видно, они были полностью закрыты картами неба, устройством трехсолнечной системы, громоздкими графиками и длинными формулами. Посередине кабинета располагался длинный металлический стол, на котором стояла небольшая статуэтка, изображавшая трехсолнечную систему. Планеты медленно, практически незаметно двигались, показывая, наподобие часов, фазу дня, в которой находилась та или иная планета. В углу лежал небольшой матрас со скомканным покрывалом. Происходившее в кабинете можно было описать одним словом - хаос. Но, если приглядеться, то можно было увидеть, что кабинет был разделен на три части, каждая из которых была посвящена одному из трех солнц. Ялаун занимал самую большую территорию. На стене висели несколько разных изображений этого солнца. На полу стоял большой макет Ялауна и Черной планеты, которая двигалась по определенно заданной траектории. Зеленое солнце Алаун и голубое Ураун занимали примерно одинаковые по размерам места. На стенах также висели их изображения, а на полу стояли их макеты, но они были намного меньше, чем макет Ялауна. В каждой секции стояли черные доски, полностью исписанные какими-то значками, которые Каси видел впервые. Одна из стен кабинета была полностью закрыта огромным стеллажом, заставленным толстыми книгами.

Каси был восхищен увиденным. Любому другому человеку этот беспорядок показался бы обычным бардаком, но он наблюдал торжество науки, творческий порыв и свою детскую мечту. Именно так он представлял свой собственный рабочий кабинет, свой храм науки и обитель знаний. Воздух там, как и по всей резиденции был прохладным, но температура в помещении была достаточно комфортной, не было ни жарко, ни холодно.

Каси понимал, что не стоит своевольничать на чужой территории, но его внимание привлекла книга, лежавшая прямо у входа. Она была слишком большой, чтобы лежать на столе, а в развернутом виде она вообще заняла бы весь стол. На обложке были нарисованы все четыре планеты. Они были изображены в виде разноцветных шаров. Под каждым шаром было указано их название: Голубая, Небесная, Огненная и Черная планета. Над рисунками планет большими буквами было написано: «Теории Сотворения Четырех Миров: от философии до науки». Каси слышал лишь одну теорию о появлении Черной и других планет трехсолнечной системы. В университете предлагали только один вариант происхождения миров, что, на самом деле, его удивляло, ведь отсутствовала какая-либо доказательная база, которая могла бы исключить отличные предположения. «Может быть, другие теории были выдвинуты такими же, как я, недолюдьми?» – ухмыльнулся про себя Каси. Взглядом попросив разрешения у Золуса, он подошел к книге, опустился на колени, аккуратно открыл ее на первой попавшейся странице и стал водить по ней рукой, вчитываясь в текст и, пытаясь вкратце уловить суть написанного.

Не выдержав длинной паузы, Золус встал из-за стола и подошел к колеосу. Каси поднял голову и внимательно посмотрел на своего нового знакомого. Золус был мало, чем похож на тех ученых, с кем Каси общался и у кого учился в университете. Он был неряшливо одет, одежда была мятая и кое-где грязная.

- Золус Тор, - произнес Золус, протягивая руку Каси, чтобы помочь встать.

Каси, не поняв намека, воспользовавшись предложенной помощью, приподнялся с колен и подошел к макету Ялауна и стал внимательно его рассматривать. Все, что находилось в кабинете Золуса, казалось ему волшебным. На его лице читалась детское восхищение.

- Скажи мне, как ты смог получить дикую воду? - настойчивым тоном спросил Золус.

- Я называю это межпланетным перемещением водных масс с использованием солнечной энергии. Тенон сказал, что ты можешь мне помочь, - ожидая подобного вопроса, быстро проговорил Каси.

- Перемещение водных масс? Межпланетное? Ты что шутишь? – засмеялся Золус.

- Вовсе нет.

- Ты хочешь сказать, что мы полетим к вивалийцам, возьмем у них чуток воды и вернемся обратно?

- Что-то типа того, но только мы никуда не полетим. Все будет происходить здесь, на Черной планете.

Во взгляде Золуса читалось одновременно искреннее удивление и сомнение в адекватности молодого собеседника. Но он понимал, что Тенон вряд ли послал бы этого сумасшедшего, если бы в сказанном не было бы никакого смысла. Ученый решил отнестись к неожиданному гостю более серьезно.

- Ты можешь мне объяснить, о чем конкретно идет речь? Как солнечная энергия может быть использована таким образом? – с нескрываемым интересом проговорил Золус.

Этот вопрос отвлек Каси от макета Алуана и Черной планеты. Он выпрямился во весь рост и, глубоко вдохнув, начал рассказ, который так долго готовил для Императора. Каси был рад, что ему все-таки представился случай поделиться своей историей.

- Однажды, я решил собрать энергию всех трех солнц в один момент и посмотреть, что произойдет. Я взял простой накопитель, немного его модифицировал, чтобы энергия никуда не уходила, и собрал энергию Ялауна. Во второй фазе дня я выбрался на пепелище для проведения эксперимента. Там положил на землю на небольшом расстоянии друг от друга накопитель Ялауна, который заранее перенастроил на отдачу энергии, а также два обычных излучателя энергий Урауна и Алауна. В тот момент, когда Ураун и Алуан находились на одной линии, то есть когда одно солнце начинало садиться, а второе восходить, я активировал накопитель Ялауна, - Каси замолчал. Видя нескрываемый интерес Золуса к своему рассказу, он решил убедиться, что все им сказанное было доступно для понимания ученого. Но вместо уточняющих вопросов, он заметил раздражение и недоумение на лице Золуса, вызванное неуместной паузой. Каси решил не заставлять своего слушателя ждать дольше и продолжил повествование.

- Буквально через мгновение, после того, как энергия Ялауна вырвалась наружу, на участке, ограниченном накопителем и излучателями, появилась вода! Дикая вода! – Каси стал говорить громко, не скрывая восторга, который он каждый раз испытывал, вспоминая тот момент. – К сожалению, вода сразу же растеклась. Но я успел ее потрогать, она была настоящей!

Золус пытался проанализировать услышанное. Он больше ста лет изучал солнечные явления, устройство системы и ее влияние на планеты, но ему и в голову не приходило попытаться собрать солнечную энергию всех трех солнц в один момент. Кеметинцы использовали солнца для освещения внутренних помещений с помощью накопителей, излучателей и проводников, но эта техника не предусматривала сбор солнечной энергии для ее последующего использования, она поступала постоянно. Одно солнце сменяло другое и в помещениях менялся цвет освещения и его интенсивность.

- Как ты додумался до такого? – спустя непродолжительное молчание спросил Золус.

- Тебе никогда не казалось, что устройство нашей солнечной системы, предусматривает некое взаимодействие между четырьмя планетами? – Каси задал наводящий вопрос.

- Не понимаю, что ты имеешь в виду?

- В нашей трехсолнечной системе всего четыре планеты, каждая из которых обитаемая. Так? Ты хоть раз видел такое за пределами нашей системы? В университете я изучал другие системы, и ни в одной из них не было ни одной планеты, на которой возможна жизнь. А в нашей - все четыре планеты обитаемы! – Каси снова восторженно закричал. – Более того, все планеты одинаковы по диаметру и, вообще, по размеру. На Огненной планете куча металла и ископаемых, на Голубой – воды, на Небесной – самая плотная атмосфера и богатейшая флора, обеспечивающая чистейший воздух. Только наша планета, имея и одно, и второе, и третье, была сильно ограничена в этих ресурсах, и мы за несколько тысячелетий научного и технологического прогресса полностью исчерпали все запасы.

С каждым сказанным словом Каси, голова Золуса наполнялась новыми мыслями и идеями. В глазах появился азарт, зрачки расширились, на лице появилась легкая улыбка. Золус представлял себе, какие возможности открывали перед ним эти новые знания. Необъятное поле для исследований и экспериментов. Для него, как для ученого-практика, это был самый лучший подарок, который когда-либо, и кто-либо, мог ему преподнести. Размышления Каси имели нерушимую логику, которую можно было развивать, дополнять и строить новые теории.

- То есть, ты хочешь сказать, что три другие планеты существуют для того, чтобы восполнять наши потребности в ресурсах? – высказал свое предположение Золус.

- Не совсем так. На мой взгляд, мы, как обладатели всех существующих элементов в нашей солнечной системе, имели возможность развивать технологии, в то время как, например, у фалианцев до сих пор нет письменности, а нанийцы лечатся отварами из трав и заговорами.

- Ты хочешь сказать, что они могут восполнять ресурсы нашей планеты, а мы, в ответ, поделимся с ними нашими технологиями и знаниями? – продолжил Золус.

- Именно! По-крайней мере, я так думаю. Обрати внимание, как все взаимосвязано. Когда мы достигли своего апогея в науке и технике, но исчерпали свои ресурсы, мы обратили внимание на наших соседей. Сейчас мы должны объединить планеты, во имя общего блага и развития. Мы можем построить лучшее будущее не только для наших следующих поколений, но и для жителей всей трёхсолнечной системы!

- Если это все правда, и ты докажешь, что это работает, я преклонюсь пред твоим гением! – воскликнул Золус. – Что от меня требуется?

- Честно говоря, я пока не знаю. Тенон сказал, что нужно время, чтобы подготовить Императора к нашему с ним разговору. Сколько времени на это уйдет, мне даже сам конрут не ответил.

Последние слова дались Каси с трудом. Он почувствовал сильную слабость, силы оставили его. До этого момента его держали на ногах страх перед Теноном и возбуждение от происходящего, но разговор с Золусом расслабил его и дал организму почувствовать скрытые до этого ощущения. Ему требовался сон. Золус, обратив внимание на побелевшее лицо Каси, сказал:

- Можешь лечь на мою постель. Я спать все равно не собираюсь. У меня много работы.

Каси, не сказав ни слова и не поблагодарив за гостеприимное предложение, медленным шагом подошел к матрасу и лег. Он никогда не лежал на такой мягкой

Глава 2: Тяжелая потеря

Гора Ульсаньяку так высоко поднималась в небо, что с земли даже в тихую безоблачную погоду не было видно ее вершины. Древние предания рассказывали, что великая Богиня Пьянекуи выбрала Ульсяньяку и жила на ее вершине с самого начала времен. На широком выступе горы, возвышавшимся на одной линией с облаками, стояла неподвижная фигура высокого и статного мужчины. Тикьюс Лиссар безмолвно вглядывался в чернеющую даль. Ветер своим прерывистым, но мощным дыханием разрывал подол голубой мантии и путал густые, седые волосы. Огромная черная туча нависла над всей долиной Культуньяху. «Богиня Пьянекуи гневается на меня, - подумал Лиссар. - Я не могу защитить свой народ. Если бы я мог знать, куда пришлые собираются нанести очередной удар».

Вдали послышался раскат грома. Поначалу тихий, он начинал нарастать, заглушая шум многочисленных водопадов, изливающих свои воды на твердую каменистую землю. Яркие острые лучи, пронзающие черное небо, на мгновения озаряли облачный туман. Вспышка света обрамила серую точку, которая с каждым новым выбросом небесной искры приближалась, увеличиваясь в размерах. Словно огромная тень, обретая форму в коротких разрядах молнии, чудовище разрывало плотные нависшие над долиной черные облака. Только одно существо во всех Четырех мирах было способно покорять природную стихию Голубой планеты. Расправляя свои огромные крылья и отталкиваясь от мокрого воздуха, рорг несся с огромной скоростью прямо на тикьюса.

Лиссар, наблюдая за приближением этого могучего зверя, сделал несколько шагов вперед ему навстречу. Он не испытывал ни страха, ни волнения. На его лице появилась легкая улыбка. Он давно ждал визита своего старого друга. Достигнув выступа, мощное и устрашающее чудовище в один миг застыло в воздухе, демонстрируя все свое величие, способное противостоять свирепому урагану, и плавно опустилось в шаге от Лиссара. Острые когти царапали мокрый камень, в поисках надежного зацепа, защищающего от сильного ветра. Зверь прижал к земле свой длинный хвост с костной булавой на конце и опустил кожаные, покрытые толстой блестящей чешуей крылья. Рорг вытянул шею и приблизил свою огромную морду к поднятой руке тикьюса. Лиссар мягко провел рукой по шее зверя и слегка одобрительно похлопал его, тем самым выражая благодарность за проделанный путь. Рорг немного наклонил свое приземистое тело, позволяя своему хозяину спуститься вниз по крылу. Наездник тяжело приземлился на землю, спрыгнув с крыла рорга, подошел к Лиссару и крепко его обнял.

Это был Вайто, старый друг и давний соратник Лиссара, который, в свое время, мог занять его место, место тикьюса, царя всех народов. Однако смерть любимой жены Ярвы от рук захватчиков и страдания дочери после гибели матери ослабили его дух.

- Один? Как всегда в одиночестве проклинаешь себя за смерть каждого человека? – громко сказал Вайто, пытаясь перекричать шум воды и ветра.

Лиссар, ничего не ответив на вопрос своего друга, развернулся к горе и прошел в небольшое круглое отверстие, искусственно проделанное в твердой породе. Вайто, оставив рорга снаружи, последовал за ним. Пройдя несколько метров по узкому тоннелю, они вошли в огромный зал храма Богини Пьянекуи, который с начала войны служил прибежищем для вивалийцев, оставшихся без крова, а также местом проведения военных советов и резиденцией тикьюса. Храм был полностью скрыт от глаз непосвященных и защищен естественным скалистым рельефом.

Основной зал был самым большим из всех помещений храма. Скрытая от внешнего мира жизнь внутри храма кипела. Люди переходили из помещения в помещение, занимаясь своими повседневными делами. Женщины готовили еду, ухаживали за больными и раненными и прибирали внутри храма. Мужчины, в основном преклонного возраста, занимались изготовлением оружия. Они были разделены на группы; пока одни натачивали каменные отщепи, другие - тесали длинные, деревянные палки, третьи – прикрепляли наконечники к копьям, а четвертые – благословляли оружие водами Богини Пьянекуи, отчего копья становились крепкими, как сталь, и острыми, как зуб рорга. По всему залу бегали дети разных возрастов, изображая военные действия. Вдоль стен были сооружены завешенные плотным тканевым материалом постели, на которых отдыхали, проживавшие в храме люди, и лежали раненные и больные.

Светло-серые ровные стены храма, сводились в купольный потолок, который был украшен длинными, острыми сталактитами, свисающими вниз, как огромные каменные люстры. По всему залу были беспорядочно расставлены высокие стройные статуи, стены были расписаны яркими рисунками, рассказывающими историю сотворения народов. На всех изображениях присутствовала высокая дева с длинными волосами и властным выражением лица. Посередине зала находилась глубокая искусно украшенная узорами чаша, закрепленная на высокой тонкой ножке. Лиссар и Вайто подошли к большому из белого камня столу, на котором были разложены карты суши Голубой планеты с пометками мест ведения боевых действий.

- Ты подумал над моим предложением? – начал разговор Лиссар, упершись руками в стол и разглядывая, разложенные перед ним карты. - Вам с Лекри лучше остаться здесь, так будет безопаснее.

Вайто пододвинул одну из карт к себе, на которой была начертана его родная местность. Он провел по ней рукой. В голове снова промелькнула мысль, от которой у него потемнело в глазах и его начало тошнить. Мысль о том, что он мог потерять не только Ярву, но и свою прекрасную Лекри. Вайто закрыл глаза и несколько раз мотнул головой из стороны в сторону, словно стараясь вытряхнуть эти воспоминания.

- Лекри уже должна быть в деревне, - ответил Вайто. - Она отправилась туда, когда я еще был в Олуте. И потом, я в городе уже давно, мне хотелось бы вернуться домой, хотя бы ненадолго, с твоего позволения, конечно, - Вайто посмотрел на друга в ожидании утвердительного ответа.

- Да, согласен. Я тебя понимаю, - согласился Лиссар. - Шакура будет очень за вас волноваться, как и я.

- Я благодарен тебе и Шакуре за вашу помощь. Если бы не твоя дочь, то я и не знаю, как бы Лекри справилась с этой потерей. Шакура, можно сказать, заменила ей Ярву.

Лиссар, потеряв однажды любимую, частично понимал чувства друга. Однако долгая и мучительная болезнь его жены подготовила и его, и Шакуру к неизбежному. Он не знал, что было хуже, неожиданно потерять родного человека или видеть изо дня в день его мучения и страдания. «В любом случае, - думал Лиссар, - ничто не может загладить преждевременное расставание с той, кто прожил с тобой долгие годы и пережил как взлеты, так и падения, служа твердой опорой и вселяя надежду на счастливое будущее». Тикьюс медленно встал из-за стола, подошел к Вайто и положил ему руку на плечо, пытаясь его утешить.

- Не забывай, что Шакура тоже осталась без матери, хоть и не при таких обстоятельствах, но она очень хорошо понимает, что чувствует Лекри, а я знаю, каково тебе сейчас. После того нападения, мы усилили охрану деревень. Конечно, воинов не хватает, но что делать… Женщины и дети больше не останутся без защиты. Я думаю, что если полукровки будут способны сражаться, то нужно будет их представить для охраны мирного населения. Пустить их в бой тогда было большой ошибкой, но надеюсь, что на это они могут сгодиться.

- Я тебе скажу, что они сгодятся, но не только для обороны… - Вайто отодвинул стул и предложил Лиссару вновь вместе сесть за стол. – Мы их недооценили. Можешь мне не верить, но ты сам все увидишь.

- Вайто, мы говорим с тобой об одном и том же? Ты помнишь, что произошло в том бою? Они и минуты не продержались. Они хоть и полукровки, но мне, честно говоря, было неприятно смотреть на эту резню. Это сильно пошатнула дух воинов. Я их понимаю…

- Я же говорю, сам все увидишь. Что сейчас спорить? Вобще-то, я хотел бы обсудить с тобой Транта. Я не доверяю этому человеку. Он ни разу не назвал нам верного места нападения пришлых, хотя каждый раз утверждал, что у него точная информация. Другие перебежчики утверждают, что они никак не могут знать этого. Приказы отдаются сразу перед началом атак. Тебе не кажется это странным?

- Не знаю. Но он хотя бы какую-то информацию нам дает. Он же нам сообщил, где находятся запасы вооружения пришлых.

- Вот как раз с поставками оружия, как мы видим, у них нет никаких проблем, - возразил Вайто, положив скрещенные руки на стол. – Ты ни разу не видел его. У него недобрые глаза.

- Недобрые глаза? Да, Вайто, не ожидал от тебя таких аргументов. Ладно, сегодня мне представиться возможность с ним лично познакомиться, там и посмотрим. Малейшее подозрение, и мы предадим его водам Пьянекуи. Расскажи мне, наконец, как обстоят дела с полукровками. Все же, хотелось бы услышать, чем они тебя так восхитили.

- С того момента, как ты первый раз бросил неподготовленных полукровок в бой, многое изменилось, - Вайто слегка улыбнулся. – Я уже говорил, они не так уж и безнадежны, как мы думали прежде. Я бы даже сказал, в чем-то даже лучше, чем мы.

- Лучше? – засмеялся Лиссар. – Интересно было бы на это посмотреть.

- Увидишь! Они тебя уже ждут. После того, как ты на них посмотришь, я думаю, ты снова допустишь их к сражениям. Ну, по крайней мере, того хаоса, который они создали во время боя, уж точно больше не будет. Я смог их хорошо к этому подготовить. И, потом, война затянулась. Погибших с каждым днем все больше. Я боюсь, что нам не стоит пренебрегать их потенциалом, иначе вскоре только они и будут сражаться.

- Ну, что ж, посмотрим. Думаю, это скрасит мой день! – сказал Лиссар, вставая из-за стола и, направляясь к Чаше Пьянекуи. – Ждут, говоришь. Да?

- Стой, ты что задумал? – возмущенно произнес Вайто. – Мы полетим на рорге! Ты знаешь, я этой штуке не доверяю, - громко, перекрикивая шум людей, сказал Вайто.

- Прекрати! Дай роргу набраться сил. Я распоряжусь, чтобы его хорошенько накормили и отправили на стрельбище за тобой, и ты спокойно полетишь в Суусандьу на отдохнувшем рорге. Я думаю, это будет не лишним в такой ураган, - настоял Лиссар.

Ладно, ладно, - немного раздраженно сказал Вайто, вставая из-за стола и подходя к Чаше.

Лиссар внимательно посмотрел в наполненную прозрачной водой Чашу Пьянекуи, затем громко и четко произнес слово «стрельбище». На поверхности воды сразу же появилось расплывчатое изображение указанного места. Он дотронулся до него, и через мгновение по его руке стала растекаться вверх вода. Когда жидкость достигла плеча тикьюса, она стала быстро окутывать все его тело. Как одна большая капля, вода вместе с Лиссаром вернулась в Чашу, и он исчез. Вайто недоверчиво посмотрел на Чашу. Он ненавидел этот способ перемещения, хоть он и был дарован водами Богини. Он никак не мог привыкнуть к ощущениям невесомости и кромешной тьме, которые сопутствовали при перемещении.

Легенда гласила, что Пьянекуи, видя, как страдают люди от постоянных ураганов и штормов, обрушивающих свою мощь на любимые ею народы, спустилась с Ульсяньяку к священному озеру, названному в ее честь, и благословила его воды, которые с тех пор имели свойство переносить человека на далекие расстояния за считанные секунды. Чаши, наполненные водами из озера Пьянекуи, находились во всех деревнях Голубой планеты, а в городах их устанавливали в самых значимых местах.

Вайто дождался, когда вода в Чаше успокоиться, после чего также громко произнес название места, в котором он планировал оказаться, и коснулся поверхности воды. Через мгновение он стоял рядом с Лиссаром на небольшой возвышенности над просторной, широкой равниной, которая, в свое время, получила название стрельбище.

В самом начале войны, еще до того, как было открыто новое свойство вод Пьянекуи, создававшее водный щит, который мог защищать каждого воина по отдельности и целые войска, вивалийцы не имели в своем арсенале какого-либо стрелкового оружия, из-за чего терпели сокрушительные поражения в первых сражениях с кеметинцами. В последствие, они смогли перенять опыт своих врагов и создали первые арбалеты, с которыми учились обращаться на этой равнине. И сейчас здесь молодые и неопытные воины учились не только искусству стрельбы из новых для них видов оружия, но и тренировались в рукопашном бое, в том числе с использованием своего традиционного орудия, длинного копья с каменным наконечником, укрепленным священными водами. Тут же происходила дрессировка молодых роргов, которые были намного меньше по размерам взрослых особей, но уже способных совершать быстрые и резкие маневры по командам своих наездников.

Вайто со своей дочерью провел на стрельбище уже несколько месяцев, обучая полукровок, принятых в регулярные войска. Полукровки, ранее гонимые и презренные, не обладающие той физической силой, которой были наделены наземные жители, и лишенные способности находиться под водой столько времени, сколько было необходимо для ведения полноценной жизни со своими подводными сородичами, были вынуждены скитаться по жестокому, но родному миру, в поисках своего места и предназначения. Они считались бесполезным грузом, занимавшим итак небольшую надводную территорию Голубой планеты. Когда же ряды вивалийской армии начали редеть, царь вивалийского народа, вспомнил о существовании отверженных детей, плодов запретной любви.

Полукровки, пополнившие ряды вивалийских воинов, не имея должного опыта, были не способны сражаться. Несмотря на то, что в том сражении, в котором они приняли участие, кеметинцы еще не использовали смертоносные лучи Ялауна, полукровки были разбиты в первые же минуты. Но их желание стать полноправными членами общества, получить признание и право жить среди истинных вивалийцев, заставляло их самоотверженно идти в бой, подчиняясь любому приказу своего тикьюса. Тогда Лиссар использовал их в качестве передовых отрядов, принимающих основные удары на себя. Они служили живым щитом для земных и водных воинов, способных долгое время пребывать на суше, благодаря водной оболочке, которая окутывая их, поставляла необходимый им кислород и влажность. Но доблесть и бесстрашие продемонстрированные полукровками, убедили Лиссара дать им шанс и отправить на полноценную военную подготовку под руководством своего старого и преданного друга. В помощь Вайто был предоставлен Трант, один из кеметинских перебежчиков.

Вайто, ранее придерживавшийся общему мнению о неспособности полукровок эффективно сражаться наравне с вивалийцами, быстро поменял свое представление о них. Их провал в том сражении был обусловлен лишь отсутствием должной подготовки. Быстро обучаемые, не жалеющие сил, с огромным нераскрытым потенциалом, полукровки начали удивлять своего наставника. Они обладали редкой способностью быстро и практически незаметно двигаться, совершая молниеносные и точные удары, что полностью компенсировало отсутствие физической силы.

Ровно сто пятьдесят полукровок, одетые в защитные плотные тканевые одежды, заменявшие вивалийским воинам доспехи, стояли в ровном строю, ожидая появления своего тикьюса, который должен был принять решение о возможности их дальнейшего участия в военных действиях против пришлых.

Лиссар и Вайто, стоя на возвышенности рядом с Чашей Пьянекуи, поприветствовали собравшихся воинов легким поклоном головы. Полукровки стояли неподвижно, сопротивляясь мощному дыханию урагана. Позади них стоял Тран, молча наблюдавший за происходящим. Лиссар вопросительно посмотрел на Вайто:

- Это Трант, - подтвердил он.

- Они стали крепче, - заметил Лиссар, снова переведя взгляд на полукровок. – Сразу видно, ты хорошо поработал, - обратился он к Вайто.

Вайто, ничего не ответив на замечание тикьюса, громко обратился к полукровкам:

- Дети мои! Настал тот момент, когда вы можете доказать вашему тикьюсу, что вы достойны сражаться за нашу родную землю, что вы сможете противостоять грозным силам врагов и сломить их яростный напор, что вы способны защитить своих братьев и сестер, обещая всем этим будущее наших великих народов.

- Во имя Пьянекуи! – прокричали полукровки в один голос, одновременно подняв копья вверх и одним резким движением опустив их вниз с такой силой, что копья, коснувшись твердой земли, издали громкий звук.

Вперед вышел один из полукровок. Он не был похож на вивалийских солдат, крепких, рослых и сильных мужчин. Он был тонким и невысоким человеком.

- Это Зарран, лучший из полукровок. Я хотел бы, чтобы ты, тикьюс Лиссар, оценил его в бою с Дракусом. Я полагаю, что это будет весьма показательно.

- Дракусом? - усмехнулся Лиссар. – Он же один из лучших наших воинов. Где же он? - гордо прокричал тикьюс, оглядываясь по сторонам. – Это, действительно, будет очень интересно.

- Я здесь, мой тикьюс, - донесся громкий низкий голос, подбегающего к строю, воина.

- Рад видеть тебя, мой верный друг, - доброжелательно ответил Лиссар.

Дракус подошел к Заррану и встал напротив него. Он был, казалось, выше полукровки на целую голову. Его мощные руки сжимали длинное, украшенное узорами копье. Начался бой. Соперники, сперва, держась друг от друга на небольшом расстоянии, начали медленно двигаться по кругу. Движения Заррана плавными и завораживающими походили на танец. Дракус начал атаковать. Его мощные удары обрушились на полукровку, но не достигли своей цели. Зарран умело уворачивался от них, оказываясь то с одной, то с другой стороны от соперника так быстро, что вивалиец не мог вовремя поменять траекторию своего удара. Зарран ни разу не попытался нанести хотя бы один удар. Он кружил вокруг Дракуса, дразня его и провоцируя на новые бездумные попытки добраться до слабого полукровки и закончить бой одним сильным ударом. Казалось, бой будет продолжаться бесконечно. Когда Лиссар уже начал терять терпения, не видя какого-либо логического завершения боя, в котором не было ни проигрывающего, ни побеждающего, Зарран, одним резким движением выбил копье из рук Дракуса и нанес несколько молниеносных ударов копьем по торсу и ногам противника, повалив его на землю. Лиссар, не предвидя такой концовки, громко засмеялся и зааплодировал. Полукровка подошел к Дракусу и протянул ему руку, чтобы помочь подняться. На удивление тикьюса, Дракус без доли смущения или обиды воспользовался этой помощью. Он встал и несколько раз дружески хлопнул по плечу Заррана.

- Спасибо за честный бой! – Дракус отошел в сторону, переключив все внимание тикьюса на Заррана. Лиссар, не отводя взгляда с полукровки, подошел к краю возвышенности и слегка оттолкнувшись, приземлился на землю стрельбища. Он хотел поближе рассмотреть своих непризнанных воинов. Вайто незамедлительно последовал за ним. Тикьюс молча подошел к ровному строю полукровок и сказал:

- Вы смогли удивить меня. Я полагаю, что и другие воины могут продемонстрировать столь необычные приемы. Но, не кажется ли тебе, - обратился он к Вайто, стоявшему позади него, - что на поле боя совершенно другая обстановка. Там нет времени на игры и столь изящные танцы с врагом.

- Я не сомневаюсь, что они смогут удивить вас… - начал говорить Вайто, но, увидев браслет, торчащий из под длинного рукава мантии Транта, на секунду замолчал. – Убейте Транта! – прокричал он, что было сил.

Трант, предполагая, что Лиссар спуститься к войскам и подойдет на необходимое расстояние для точного выстрела, быстро поднял руку, целясь прямо в его голову. Вайто, сорвавшись с места, попытался добраться до предателя до того, как он выстрелит, но опоздал. Издался шипящий звук, вылетающего из дарана луча Ялауна. Зарран одним прыжком закрыл своим телом тикьюса и выпустил из руки копью, которое, пролетев ровную траекторию, вонзилось в шею Транта и пронзило ее насквозь. Луч Ялауна попал в грудь Заррана, который, вместо того, чтобы замертво упасть на землю, остался стоять. Его тело будто бы впитало в себя смертельный заряд. Полукровка схватился за место удара и со страхом в глазах смотрел, как по его телу, начиная от груди, расходятся яркие золотые линии. С каждым выдохом из его рта вылетал тихий крик, но он кричал не от боли. Хватаясь за доспехи и пытаясь сорвать их с себя, Зарран попятился назад и, зацепив пяткой небольшой камень, повалился на землю.

- Что со мной? Что происходит? – крик разносился по всему стрельбищу.

Полукровки обступили Заррана, но никто не решался подойти к нему, чтобы как-то помочь. Они молча стояли, с ужасом наблюдая за происходящим.

- Разойтись, - прокричал Вайто, расталкивая воинов по сторонам.

Он подошел к Заррану, опустился перед ним на колено и твердым голосом сказал:

- Успокойся, успокойся! Ты не умер и не умираешь! Возьми себя в руки, - взявшись за плечи полукровки, он слегка его встряхнул, - здесь тикьюс, он все видит!

Возникла полная тишина, только звук дождя и вой ветра по-прежнему наполняли стрельбище диким шумом. Зарран, посмотрел на Вайто и слабым испуганным голосом произнес:

- Мне жарко, учитель. Мне очень жарко.

- Принесите воды! – прокричал Вайто. – Быстро! Воды!

Через минуту к нему подбежал Дракус и дал, наполненную водой чашу. Зарран вцепился в нее и начал большими глотками ее пить, пока не поперхнулся и не стал кашлять.

Опомнившись от неожиданно возникшей угрозы, Лиссар подошел к Заррану. Наклонившись, он дотронулся до его груди. Он почувствовал сильный жар, исходивший от тела спасителя, но не было ни сквозного ранения, которое оставляет луч Ялауна, достигая своей цели, ни крови. Полукровка был цел и совершенно невредим. Только доспехи в месте попадания луча были прожженны насквозь.

- Действительно, нет пределов чудесам, наполняющих этот мир! – воскликнул тикьюс. – Это ничтожество, не отдавая себе в этом отчета, открыл нам вашу истинную силу! – Лиссар обратился ко всем полукровкам. - С этого момента, вы будете носить гордое звание Призраков Пьянекуи! А ты, Зарран, теперь командир Призраков, которых доблестно поведешь в бой!

- Во имя Пьянекуи, - снова прокричали воины, подняв копья вверх.

Зарран, оглядываясь по сторонам, после слов тикьюса быстро пришел в себя. Он встал на ноги и, немного дрожа, поклонился Лиссару.

- Во имя Пьянекуи, - он тихо произнес.

Лиссар смотрел на него взглядом полным уважения.

- Теперь ты командуешь Призраками. Выбери тех, кто способен обучать. Пусть они займутся другими, пока что неподготовленными в войне Призраками. Остальные завтра же вступят в ряды нашей великой армии.

- Да, тикьюс Лиссар, - собрав всю оставшуюся силу в кулак, твердо ответил Зарран.

Вайто подошел к телу Транта и с яростью выдернул копье из разорванной шеи, которая лишь клочком кожи удерживала голову кеметинца. Голова пришлого откатилась в сторону. Земля оросилась багряной кровью.

- Я отдам приказ о казни всех перебежчиков! – с гневом произнес он. – Этим тварям больше не удастся нас провести!

Лиссар посмотрел на друга. Лицо Вайто омрачилось, его глаза сверкали от гнева, руки так крепко сжимали копье, что костяшки пальцев побелели. Тикьюс только однажды видел его таким, в день смерти Ярвы. Понимая, что любое слово против нанесет Вайто личное оскорбление, Лиссар лишь кивнул головой в знак согласия.

Послышался громкий рык рорга, оповещающий хозяина о своем появлении. Чудовище, несмотря на свой огромный вес, медленно и аккуратно опустился на землю в пяти метрах от Вайто.

- Тебе пора возвращаться в родную деревню, мой друг. Тебя ждет Лекри.

- Но, как я могу оставить тебя после такого? – возмущенно ответил Вайто.

- Я под защитой самой Богини. Ты же сам видел, - возразил Лиссар. – А вот твой народ сейчас нуждается в тебе. Проверь, все ли в порядке и возвращайся обратно. Нам нужно обсудить, как использовать Призраков в сражениях. Я буду ждать тебя.

Вайто еще некоторое время решался, но, в конце концов, отдав копье, которое поразило пришлого, Заррану, подошел к роргу и поднялся по его опущенному крылу. Он сел в седло и вцепился в выступающие у основания шеи рорга шипы. Рорг расправил крылья, затмив ими, казалось, все стрельбище, и одним взмахом взлетел ввысь. Вайто не оглядывался назад, зная, что это может заставить его передумать и остаться рядом со своим тикьюсом, которого он так подвел. Но мысли о Лекри, с которой он старался не разлучаться ни на мгновение, пересилили это желание.

Предстоял долгий путь домой. Дождь тяжелыми каплями бил в лицо, заливая глаза. Вайто прижался со всей силой к роргу, чтобы избежать падения от нарастающей силы ветра. Рорг быстрыми, но плавными маневрами, чтобы сберечь своего наездника, облетал молнии, которые так и норовили попасть прямо в огромное тело зверя.

«Мы больше не примем ни одного пришлого, - подумал Вайто. – Кто знает, что Тран мог передать врагам о нас. Главное, чтобы они не узнали про воды Пьянекуи. Если это произойдет, то мы обречены». В голове Вайто крутились мысли о том, как лучше всего использовать Призраков в боях. Было очевидно, что они также будут занимать ряды передовых войск, дабы уберечь других воинов от лучей Ялауна. «Если бы мы раньше знали об этом, - прошептал сам себе Вайто, - сколько бы жизней мы могли бы спасти».

Посмотрев вниз, Вайто увидел родные места. Деревня Суусандьу располагалась на богатой растительностью низине, окруженной неприступными скалами, служившими естественной и надежной защитой. Добраться до деревни можно было только на рорге, и это создало обманчивое представление о мнимой безопасности мирного населения. Но в день смерти Ярвы оно было разрушено. Пришлые нанесли удар сверху, перелетев скалы на больших мертвых птицах, заключенных в твердую блестящую оболочку. Огромные острые перья, которые выпускали мертвые птицы, уничтожили всех роргов, защищавших подступы к деревне. Спустившись с помощью длинных канатов, пришлые учинили безжалостную бойню.

Неожиданно рорг резко сбавил скорость. Вдали виднелись многочисленные прямые разряды молний, прорывавшие толстый слой облаков. «Это не молнии», - к лицу прилила кровь, в голове начало сильно пульсировать.

- Лекри! – закричал Вайто изо всех сил. Он знал, что она не будет прятаться, пытаясь сохранить себе жизнь, а ринется прямо на врагов. От этой мысли к горлу подступил ком.

Рорг не дожидаясь команды своего наездника, оттолкнулся крыльями от воздуха и, прижав их к телу, устремился вперед, заставив Вайто снова вцепиться в шипы зверя. Еще несколько взмахов крыльями, и они уже летели над Суусандьу. Отовсюду доносились крики. Слышались мольбы о помощи, кто-то задыхался в предсмертных конвульсиях. На земле лежали обугленные тела погибших суусандцев, защищавших деревню воинов и роргов. Лучи Ялауна, наполняя деревню шипящим звуком, накрывали ее нескончаемым потоком. Рорг, выбрав первую жертву, выбросил задние лапы вперед и выпустил длинные, острые когти. Он схватил кеметинца и разорвал его на части. Рорг кружил над врагами, устремляясь вниз и хватая одного кеметинца за другим, и снова взмывал ввысь, отшвыривая уже бездыханные тела в стороны.

- Вниз! - кричал Вайто.

Он хотел спуститься на землю, чтобы, как можно скорее, найти дочь. Поначалу казалось, что рорг попросту не слышит хозяина, но, когда он почувствовал, как Вайто слез с седла, намереваясь спрыгнуть вниз, зверь встряхнул своим телом, закинув наездника обратно.

- Мне не нужна твоя защита! – закричал Вайто, поняв намерения рорга. – Мне нужно найти дочь!

Рорг не обращал внимания на команды Вайто.

- Отец! – послышался крик Лекри.

Рорг на мгновение остановился, пытаясь взглядом ее найти.

- Вот она, - воскликнул Вайто, увидев дочь и надавливая своим весом на тело рорга, тем самым, пытаясь развернуть его в сторону, где стояла Лекри, которая обеими руками держала поднятое вверх копье, чтобы привлечь к себе внимание.

Его сердце, казалось, могло вырваться из груди. «Богиня, она жива!» - подумал он, почувствовав легкое облегчение. Рорг устремился к Лекри, но в этот момент огромное металлическое копье пронзило его длинную шею. Наконечник копья насквозь прошел в грудь Вайто. Зверь на всей скорости замертво упал на мокрую землю, придавив ноги Вайто. Он лежал на спине, и, казалось, сейчас потеряет сознание, но крики его дочери вернули его к жизни.

Лекри подбежала к отцу. Она не успела дотронуться до него, как один из кеметинцев, схватив ее за волосы, оттащил в сторону и повалил на живот. Вайто не мог кричать, его рот наполнился густой кровью. В глазах потемнело, острая пронзающая боль окутала все тело. Он вцепился в копье, пытаясь вытащить его из груди, но все было тщетно. Оно крепко засело в его теле и приковало к роргу. Он попытался развернуться, хватаясь одной рукой за мокрую траву и пытаясь сдвинуться с места, чтобы хоть как-то приблизиться к Лекри и помочь ей, но, тем самым, он только все больше разрывал свою плоть. Он не мог ничего сделать. Придавленному огромным телом рорга к земле, ему оставалось только смотреть, как Лекри изо всех сил пыталась отбиваться от врагов. Она истошно кричала, проклиная всех кеметинцев и моля отца не покидать ее. Вайто зарыдал. Его легкие наполнялись кровью, не давая сделать следующий вдох. «Богиня, молю, защити Лекри! Молю!» - он мысленно обратился к Пьянекуи. Связанная по рукам и ногам Лекри смотрела на умирающего отца и громко кричала. Эта картина – последнее, что увидел Вайто перед своей смертью.

Глава 3: Дориус

- Что ты там все пытаешься вычитать? – спросил Дориус у Манана, сидящего за небольшим столом, на котором лежало несколько ровных стопок писем для солдат, только что привезенных с Черной планеты.

- Ты знаешь, Дориус, таковы правила, - грубо ответил Манан. – Если не хочешь, чтобы я читал твои письма, напиши Солонку, чтобы он тебе больше их не отправлял!

- Ладно, ладно, не кипятись. Я же по-дружески шучу, - улыбнулся Дориус.

- Отойди! Подожди с другими. Не стой над душой, - надменно ответил Манан.

Дориус не возражал, чтобы не вызвать очередную истерику у собеседника. Он, сильно похрамывая от полученного ранения в последнем сражении, подошел к длинному столу, стоящему посередине огромного шатра, в котором собирались солдаты для приема пищи, проведения военных советов и просто для общения. Это было единственное общественное место в кеметинском лагере.

- Ну, что там? Ты смог что-нибудь увидеть? Что там в письме? - нетерпеливо спросили солдаты, когда Дориус садился на стул.

- Нет, конечно. Посмотрите на него. Такое ощущение, что он не читает, а нюхает пергамент, - засмеялся Дориус. - Наш многоуважаемый надсмотрщик, походу, совсем ослеп.

- Манан, давай скорее! Мы здесь сдохнем, пока ты там читаешь! – выкрикнул кто-то из солдат, чем вызвал очередной всплеск гнева у Манана, который несколько раз стукнул по деревянному столу и что-то нервно, неразборчиво забормотал.

Дориусу по-своему было жалко этого старого, больного вояку. Пребывание на Голубой планете, как и на многих других, сильно сказывалось на здоровье и внешнем виде Манана. Его кожа от постоянной сырости превратилась в толстую мягкую резину, а здешние насекомые, залезавшие под кожу через небольшие раны на теле, не давали им зажить и вызывали сильное раздражение. Конрут Ойрун Церек нашел ему единственное применение - следить за порядком в казармах и читать переписку солдат с родными, чтобы исключить возможное инакомыслие в армии. Облысевший Манан, в свою очередь, осознавая свою бесполезность, старался идеально выполнять все поручения конрута, чем сильно злил своих сослуживцев. «Не думаю, что в его положении я вел бы себя иначе», - думал Дориус, смотря на то, как Манан скрупулезно ищет какие-нибудь доказательства измены.

Дориус, напротив, пользовался большим уважением среди своих братьев по оружию благодаря тому, что лично знал Тенона, ранее служа под его командованием.

- Дориус, можешь забирать, - прокричал Манан, отложив его письмо в сторону и принявшись за другое.

Обратив внимание на возбужденную реакцию солдат на его слова, Манан ехидно прорычал:

- Нет там даже намека на то, что конрут Тенон Ара нас порадует своим появлением здесь! Посмотрите правде в глаза! Ему что, больше заняться не чем, как смотреть, как вы тут дохните!

- Заткнись, Манан! Тебя никто не спрашивал, - солдаты закричали в ответ.

Все прекрасно понимали, что Тенон вряд ли появиться здесь, чтобы поддержать своих братьев, которые застряли на этой планете. Они ждали от Солонка и других новостей. Он подробно описывал дворцовую жизнь, настроение Императора и его планы на будущее. Вообще все, что Золус мог ему поведать после очередного собрания.

Подойдя к столу, за которым сидел Манан, Дориус аккуратно взял пергамент и пошел обратно, уже вчитываясь в написанное.

- Стой! – прохрипел Манан, не отрываясь от чтения очередного письма. – Тебе приложение, посылка тут какая-то.

Из-под стола Манан вытащил уже вскрытую небольшую металлическую коробку. Держа в одной руке письмо, а в другой посылку, Дориус, переваливаясь с ноги на ногу, направился к столу, за которым его нетерпеливо ждали солдаты. Он положил коробку на стол и аккуратно ее открыл. Там лежали два дарана.

- Это что? Новые разработки? - поинтересовался один из солдат.

- Полагаю, да, - ответил Дориус, одевая один из браслетов.

Он, как обычно, сжал кулак, тем самым преобразовав даран в меч. Прижав меч к предплечью и сжав кулак еще два раза, оружие трансформировалось в булаву.

- Ничего себе! – восхищенно воскликнули солдаты. – Когда нас всех этим снабдят, интересно бы знать?

Дориус аккуратно снял браслет и положил обратно в коробку. Взяв письмо в руки, он начал читать вслух. Солдаты притихли, вслушиваясь в каждое его слово.

«Привет, брат! Как твое здоровье? Надеюсь, у тебя все хорошо. Мы все очень ждем твоего возвращения. Ведь должна эта война когда-нибудь закончиться! Дрик и Айрон постоянно спрашивают про тебя, перечитывают твои письма по двести раз. Твои парни быстро растут и крепчают. Ты знаешь, наши ребята намного умнее, чем кажутся. Они помнят все! Вчера, когда к нашим соседям пришла весть о смерти Вайкрона, ко мне подошел Дрик и сказал, что он рад, что Райна умерла в кругу семьи. Я, конечно, удивился. У меня даже мысли не было, что они ее помнят, ведь Райна умерла, когда они еще совсем были маленькими. Как-никак она была их матерью. Видимо, смерть близких людей оставляет след даже у маленьких детей. Мои ребята уже совсем большие. Узнал тут на днях, что Сисая встречается с каким-то парнем. Я ничего против не имею. Главное, чтобы толковым был.

Во дворце много, чего нового. Ученые все пыхтят над Золотой смертью. До них никак не может дойти, как спровоцировать большой выплеск луча Ялауна. Меня, конечно, никто не спрашивает. Я хоть уже давно разобрался в этой штуке, но Император все еще видит в конруте Теноне Ара врага, ну и в нас, соответственно, тоже. Недавно во дворце появился молодой парень по имени Каси. Он живет у Золуса в кабинете. Мне Золус пытался объяснить, чем они там занимаются, но, честно говоря, его заумные речи так и не донесли до меня сути. Единственное, что я понял, этот парень изобрел способ, как нам получить воду с Голубой планеты. Золус сказал, что, если Император сможет перешагнуть через себя, то благодаря этому Каси, война закончится. Посмотрим…

Я тебе там подарок отправил. Надеюсь, он до тебя дошел.

Передавай всем парням привет! Держитесь там, не унывайте!»

Закончив читать письмо, Дориус на некоторое время замолчал, в то время как другие солдаты начали обсуждать услышанное.

- Интересно, что за способ такой перенести воду с Голубой планеты? И что это вообще значит? – задался один из них.

- Когда уже они допрут своими гениальными умами, как доделать Золотую смерть? Нам бы эта штука здесь не помешала! – сказал другой.

Дориус, не обращая внимания на обсуждения сослуживцев, аккуратно отодвинул стул и встал из-за стола. Письмо Солонка навеяло воспоминания о Райне и детях. Он не видел своих сыновей уже много лет и пропустил лучшие годы для любого родителя. Дориус вышел из шатра, возвышавшегося посередине острова, на котором с самого начала войны располагался лагерь кеметинцев. Ураган затих. Лучи Урауна стали постепенно пробиваться сквозь плотные облака, озаряя своим легким голубым свечением мокрую землю. Дориус осмотрелся и пошел через плотно заставленные пластиковые палатки. Повсюду стояли резервуары с пресной водой, постоянно пополняемые частыми проливными дождями. Кеметинские солдаты, оказавшись на Голубой планете, непрерывно пили воду, пытаясь утолить накопившуюся за долгие годы жажду дикой воды. Здешняя вода казалась им вкусной, как сладкий напиток, и чистой, как слезы младенца. Лагерь со всех сторон был окружен морем. Раньше эта нетронутая человеком земля была полностью покрыта густым непроходимым лесом, населенным дикими животными. Кеметинцы быстро освоили этот небольшой участок суши, полностью освободив его от тысячелетних деревьев, безжалостно вырубая и выжигая всю растительность и уничтожая самобытную жизнь этого первозданного мира.

Дориус не спеша шел в одно единственное место, где его никто бы не стал искать. Ему нужно было побыть наедине. Всю дорогу он вспоминал свой дом. Он надеялся еще хотя бы раз побывать на родной планете, одним глазком посмотреть на своих сыновей, чьи лица он давно позабыл. Да, чего там говорить, если с того времени, как он их видел последний раз много лет назад, они уже изменились настолько, что он вряд ли узнал бы их, даже смотря в упор. Он пожертвовал всем, что было так дорого любому человеку, родным домом, прекрасной женой, родившей ему двух крепких и здоровых мальчиков. Дориус пожертвовал всем этим ради своего старшего брата, который, хоть и был здоровенным на вид, ростом с двух средних мужчин и силой, как у пятерых, не отличался крепким здоровьем и выносливостью. Кроме того, Солонк был счастливым отцом четырех маленьких детишек и показательным мужем для своей прекрасной жены. Император, стремящийся избавиться от близкого окружения Тенона, которого он считал скрытой угрозой своему правлению, все-таки не был лишен всех человеческих чувств. Дориус умолял оставить одного из них на Черной планете, чтобы заботиться о шестерых детях и двух женщинах. Император согласился и дал им выбор. Дориус смог убедить его, что Солонк, обремененный четырьмя своими и двумя его детьми, не будет представлять никакой опасности. Наоборот, зная об опасности, которая грозила его семье за измену, он будет показывать самую, что ни на есть покорность и преданность существующим порядкам.

Дориус с болью вспоминал, как плакала Райна, умоляя остаться рядом с ней, рядом с детьми. Она знала, что были возможности договориться с Императором, добиться снисхождения за те заслуги перед Империей, которые принадлежали Дориусу в Войне за объединение. Райну было невозможно провести. Она знала Дориуса, его скрытые мысли и желания. Да, после Войны за объединение он женился на ней, как женились тогда все, он родил с ней детей, как это делали его сослуживцы. Так было нужно, так было правильно. Но после нескольких лет мира, Дориус осознал, что эта волшебная семейная жизнь не для него. Эта жизнь его душила, запирала его потребности и убивала его истинное существо. Как бы он ни старался делать все, что требуется от мужа и отца, он никогда ими не был. Конечно, он любил Райну и детей, но себя он любил больше. Появилась законная возможность, позволившая сбежать, но сделать это, не бросая свою семью, как делали попрекаемые мужчины, а сделать это как герой, вынужденный поменять счастливую жизнь на борьбу за будущее своего народа. Райна, зная истину, брошенная и преданная, чахла, увядала, и, в конце концов, умерла. Дориус много раз пытался вспомнить ее лицо, но, чем дольше он находился на Голубой планете, тем призрачнее были воспоминания о ней.

Остановившись перед большой, вытянутой формы палаткой, Дориус осмотрелся. С крыши этой конструкции клубами валил белый дым. «Вроде, никого», - подумал он, открывая дверь и быстро заходя внутрь.

В палатке, не покладая рук, работали вивалийские женщины, захваченные в плен во время набегов на мирные поселения. Они готовили для кеметинских солдат на пару, который шел из горячих источников. Разжечь огонь, для того чтобы приготовить пишу в условиях постоянной сырости не было возможности, и конруты, не зная иного способа, решили пленить местных и не прогадали. Несмотря на то, что женщин было всего семнадцать человек, они хорошо справлялись со своими новыми обязанностями и могли обеспечить готовой едой всю кеметинскую армию. Попав в плен, они напрочь отказывались от того, чтобы прислуживать пришлым захватчикам, но мучительные пытки и обещания конрутов о разорении других поселений для поиска рабынь, в конце концов, сломили их дух, и они, смирившись со своей участью, стали выполнять эту унизительную работу.

Дориус, в отличие от других солдат, относился к вивалийкам с уважением, но, несмотря на это, долгое время не мог добиться их расположения. Ему это удалось только, когда Ойрун Церек главный конрут на Голубой планете, стремясь как можно скорее исполнить приказ Императора выяснить, откуда вивалийцы берут воду, которая укрепляет их оружие и защищает во время боя, первым делом решил подвергнуть допросу плененных вивалийских женщин. Дориусу удалось спасти их от смертельных пыток, убедив Ойруна не убивать тех, кто спустя долгие уговоры согласились кормить целую армию.

- Возможно, мы больше не найдем таких ценных вивалиек для нашей армии, - уговаривал он конрута. – Есть много других способов узнать нужную нам информацию.

Ойрун, олицетворявший императорскую власть на Голубой планете, был крайне жестоким и непредсказуемым человеком. Своим поведением и взглядами на дальнейшую судьбу кеметинского народа он сильно походил на самого Ариуса Кавона, что как раз и позволило ему быстро подняться по карьерной лестнице. Тенон крайне негативно отзывался о конруте:

- Что может быть хуже жестокого человека? – говорил он в кругу своих соратников, характеризуя Ойруна. – Только жестокий и трусливый человек. Жестокость, какой бы она не была, имеет границы, а вот трусость безгранична. Именно страх толкает таких людей на самые зверские поступки.

Но, несмотря на свой характер, порой Ойрун мог видеть ситуацию более или менее адекватно. Вспоминая те дни, когда солдаты и он сам поедали сырую рыбу, отчего многие впоследствии страдали кишечными болезнями, он внял совету Дориуса и стал обдумывать иные варианты исполнения миссии, возложенной на него Императором.

Женщины были благодарны Дориусу за помощь и в знак признательности они помогли ему довести свой вивалийский до совершенства. Дориус, несмотря на множество диалектов, с легкостью мог излагать свои мысли и понимать сказанное на этом несложном языке.

- Сыякандья! – сказал он, обращаясь к ним, получив в ответ скромные улыбки и одобрительные приветствия. – Я посижу здесь у вас, если вы не против, - продолжил он на вивалийском.

- Проходи, Дориус, мы всегда тебе рады, - ответила одна из женщин.

Дориус прошел в конец палатки и зашел в небольшую комнату, которая служила для вивалиек местом для отдыха и сна. Он сел на стул, достал пергамент и положил его на пол. Затем, сняв даран с руки, он прижал его к бумаге и активировал разогрев. Верхний слой пергамента с письмом Солонка начал быстро тлеть. Дориус держал в руках чистый лист, на котором постепенно начали одна за другой проявляться буквы, написанные рукой Рофана, его бывшего сослуживца в отряде Тенона. Именно он изобрел этот тайный способ переписки и единственный умел так искусно скреплять тонкий слой пергамента с основным листом.

«Когда в лагерь прибудут новые пленные, узнай, кто из них особенно важен для тикьюса. Их отправят к Золусу. Будь аккуратней, предыдущее письмо проявилось раньше положенного. Нам повезло, что никто не заметил».

Закончив читать это короткое послание, Дориус аккуратно сложил пергамент и убрал в карман. Выйдя из комнаты, он сразу же наткнулся на Киссару, одну из женщин, которую вивалийки считали своей старшей сестрой. Она, казалось, была совершенно бесстрашной, будто в ее теле был заключен дух бравого воина. Стоявшая рядом с дверью в ожидании появления Дориуса, она не скрывая свой напористый нрав, требовательно выпалила:

- Куда ваши отправились сегодня?

Дориус понимал, что скрывать от них правду нет смысла.

- В деревню за новыми пленниками, - коротко ответил он.

Ему удалось избежать участия в очередном кровопролитии, благодаря еще незажившей ране на ноге, не позволяющей ему быстро ходить и, тем более, сражаться.

Услышав рев приближающего корабля, Киссара вместе с другими женщинами выбежала наружу. У каждой из них была лишь одна мысль: «Хоть бы не мои! Хоть бы не моя деревня!» Дориус незаметно вышел вслед за вивалийками и встал на небольшое расстояние от них, чтобы не навлечь на себя подозрения. Корабль приземлился на посадочную платформу неподалеку от них.

Солдаты уже были готовы встречать пленных. Позади них стоял Ойрун. Как только открылся люк, из корабля вышли кеметинцы, одетые в белые металлические доспехи. За ними медленно ковыляя, следовали вивалийцы. Одна из молодых женщин находилась без сознания. Кеметинцы вытащили ее крепкое тело и небрежно кинули рядом с другими пленными. Ее опухшее лицо было обращено вверх.

- Зачем вы привезли сюда мертвую девку? – грубо спросил Ойрун.

- Она жива, просто без сознания, - четко проговорил один из солдат.

- Так разбудите ее! – прорычал конрут.

- Боюсь, не получиться, - ответил солдат. – Она бешеная, совсем обезумила, когда мы посадили ее на корабль. Пришлось слегка приложиться ей по лицу, - прозвучал наигранный смех кеметинца, подхваченный другими солдатами.

- Ну, тогда ей сильно повезло, - заключил Ойрун.

В числе четырнадцати мужчин и женщин был один мальчик, лет семи, который шел, испуганно прижимаясь к телу матери. Он тихо плакал, слегка повизгивая при каждом резком движении или громком слове солдат. Вивалийцев выстроили в одну шеренгу. Убедившись в своей безопасности, Ойрун вышел вперед.

- Лекри! – тихо сказала одна из рабынь, указывая на лежащую без сознания девушку. – Посмотрите, там Лекри!

Вивалийки стали о чем-то перешептываться. Одна из них начала плакать:

- Где же Вайто? Почему он ее не уберег? – не выдержала она, произнесся эти слова практически в полный голос. Благо, никто, кроме Дориуса, не понимал их наречия.

- Замолчи, - строго проворчала Киссара, - если хочешь, чтобы она осталась в живых, не обращай на нее внимания!

Ойрун, услышав позади вивалийскую речь, повернулся к рабыням и громко закричал:

- Кто им позволил выйти? Сейчас же запри их и следи, чтобы они больше не выходили оттуда! – приказал он Дориусу, стоявшему неподалеку от них.

Дориус поторопил женщин, которые в суматохе начали по одной заходить внутрь палатки, постоянно оглядываясь на своих земляков. Он закрыл дверь, понимая, что им не стоит видеть того, что будет происходить дальше. Ойрун не привык церемониться с врагами, особенно, когда ему нужно было исполнить приказ самого Императора.

- Я задам вам сейчас только один вопрос. Если не последует внятного ответа, то один из вас будет мертв. И так будет продолжаться до тех пор, пока вы не скажете мне то, что я хочу услышать! – прорычал он. – Дориус, - Ойрун снова обратился к нему, - переведи.

Дориус подошел ближе к пленным, сохранявшим, насколько это было возможно в тот момент, достоинство.

- Конрут Ойрун пьяндьау: «Канда суя дукра тай. Вайко сьяна дундьой шикран зулья. Тиу сой да, ругьун да пьяндьау, луар тай», - быстро произнес Дориус.

Немного подождав, Ойрун продолжил:

- Что это за вода, которая дает вашим солдатам защиту и силу?

Дориус, не дожидаясь приказа, быстро перевел. Возникла тишина. Никто из вивалийцев не решался заговорить.

- Дориус, - обратился Ойрун с нескрываемым сарказмом, - ты уверен, что они тебя понимают?

- Я не знаю, конрут, может быть, у них другое нареч…

Последовал первый выстрел из дарана Ойруна, который убил вивалийца, мгновенно упавшего замертво на мокрую землю. Послышался громкий плач из палатки вивалийских женщин. Они ничего не видели, но им было прекрасно слышно, что происходило снаружи. Плененный мальчик громко всхлипнул и с новой силой заревел. Его мать, как и все, продолжала неподвижно стоять. Может, она и хотела взять его на руки, чтобы успокоить, но они были связаны, и ей ничего не оставалось, как только тихим, нежным голосом просить его успокоиться.

- Надеюсь, я помог тебе, и сейчас они поймут все, что ты им скажешь, - засмеялся Ойрун. – Повтори-ка!

«Как же я тебя ненавижу, ублюдок!» - пронеслось в голове Дориуса.

- Подожди! – воскликнул Ойрун, глядя на мальчишку. – Подойди ко мне малыш, - он поманил его к себе пальцем.

Мальчик стоял, вжавшись в ноги матери, и продолжал громко плакать. Вивалийка испуганно сделала несколько шагов назад, уводя за собой ребенка. Она слегка присела, прижавшись к нему всем своим телом и пытаясь, будто бы скрыть его от глаз кеметинцев.

- Не хочешь идти, да? – спросил Ойрун. – Приведите его сюда, - прокричал он одному из солдат, который подбежал к мальчику и, схватив его за руку, поволок к конруту.

Мать громко закричала, и побежала вслед за ними, но ее тут же остановили двое солдат, схвативших ее под руки, не давая сделать более ни шагу вперед.

- Материнская любовь не знает преград! – засмеялся конрут, обхватив мальчика одной рукой.

Он прижал даран к его голове и продолжил говорить:

- Дориус, переведи еще раз мой вопрос.

Дориус молчал. Он прекрасно знал, чем это все могло закончиться. Его лицо побагровело, глаза налились кровью. В этот момент ему хотелось только одного, вырвать сердце конрута из груди и разорвать его на части, но он понимал, что это не спасет жизнь ни вивалийки, ни жизнь ее сына, а его смерть будет бессмысленным геройством. Друзья Дориуса, разделявшие его эмоции, также стояли как вкопанные. Никто не был готов рискнуть жизнями своих близких. Безусловно, они уже давно были готовы погибнуть, понимая, что рано или поздно это должно было произойти, но каждому из них было, что терять помимо своей жизни. Обвинив человека в предательстве, Император подписывал смертный приговор не только изменнику, но и всей его семье.

- Иа ной! – закричала женщина. – Иа ной!

- Она не знает! – громко произнес Дориус. – Вы же знаете, конрут, они живут в глухой деревне, откуда им это знать! – он попытался спасти жизнь мальчика.

- Жаль! – сказал Ойрун и, немного подумав, отпустил своего пленника, который тут же побежал навстречу матери.

Видя, как сын бежит изо всех ног в предвкушении материнского тепла, до Ойруна дошло осознание его полного провала. Он в очередной раз не смог исполнить приказ Императора. Злоба и ненависть накрыли его с головой.

- Вы тупые твари! Неужели вы не понимаете, насколько вы ничтожны! – прорычал он.

Как только мальчик добежал до матери, успевшей вырваться из рук солдат и наклониться, чтобы вновь прижаться к его маленькому телу, из дарана конрута вырвался шипящий звук луча, который, попав в спину ребенка, поразил сразу две цели. Мать и сын бездыханно лежали на земле. Секундное облегчение, которое испытал Дориус, когда конрут отпустил ребенка, моментально превратилось в гнев, наполнивший все его существо. «Держись! Держись!» - говорил он себе, не давая накинуться на безжалостного убийцу, так легко отнявшего жизнь маленького ребенка.

- Почему мальчик замолчал? – донеслось из вивалийской палатки. – Почему он молчит? – женщины кричали сквозь слезы.

Трое пленных мужчин не выдержали и кинулись на Ойруна, который, казалось, со страху был готов бежать, но через мгновение они уже лежали мертвыми с обугленными сквозными ранами в телах.

- Оставшихся отправьте во дворец Императора, - недовольно пробубнил конрут. - Сейчас же! – посмотрев на Дориуса и махнув в сторону мертвых вивалийцев, он брезгливо добавил: - Убери этот мусор.

Многие солдаты кеметинской армии, в отличие от Дориуса и его друзей, считали вивалийцев недолюдьми, которые стоят на пути будущего всей кеметинской цивилизации. Эта сцена некоим образом не тронула их. Смерть невинного дитя была лишь одним из шагов, приближающих их к цели. Прилетевшие на корабле кеметинцы завели пленных обратно внутрь и закрыли люк. Вивалийцы отправились на Черную планету.

Солдаты начали постепенно уходить с места трагедии, развернувшейся на глазах почти всей кеметинской армии. Дориус стоял не двигаясь. Он не сводил глаз с мертвых тел мальчика и его матери. Его обступили солдаты, с которыми он буквально несколько часов назад сидел в шатре и шутил над старым Мананом.

- Что нам делать, Дориус? – сказал один из солдат. – Когда же это все прекратиться?

- Выпусти нас, Дориус, - послышался измученный женский голос. – Позволь нам оплакать наших братьев и сестер.

Дориус подошел к палатке и открыл дверь. Из палатки медленно вышли женщины. Они окружили тела погибших, опустились на колени и начали тихо петь погребальную песнь:

«Не нужно мне любви бессмертной,

Не нужно славы и добра.

Я как слеза во тьме небесной,

Что падает день изо дня.

Прости меня, моя Богиня,

За боль и ненависть мою

К моим врагам и к смерти мнимой,

Что все ж настигла меня вдруг.

Я так хотела жить счастливо,

Я так мечтала быть с тобой,

Что все ж насмешливо, игриво

Забыла, что такое боль.

И, наконец, упав на землю,

Прочувствовав всю эту боль,

Я зарыдала от бессилья,

Страшная смерть пришла за мной.

Не нужно мне любви бессмертной,

Не нужно славы и добра.

Я как слеза во тьме небесной,

Что падает день изо дня».

Дориус смотрел на незапланированную процессию с тяжелым сердцем. За долгое время нахождения на Голубой планете, он уже не раз был свидетелем вивалийских похорон. Завывания женщин успокаивали его, медленно приводили в чувства. «В своих же слезах утопаем», - подумал он, подойдя к Киссаре.

- Прости меня, Киссара, - сказал он, обращаясь к стоявшей на коленях вивалийке, - но мне нужна твоя помощь. Время не ждет!

Киссара перевела взгляд на Дориуса, отвлекаясь от пения.

- Помоги мне встать, - ответила она, протягивая ему руку.

Киссара давно знала, что Дориус не простой солдат. Он соболезнует их горю и стремиться им помочь. Он никогда прямо не рассказывал о своих намерениях, но его частые появления, безобидные расспросы и тайные письма, которые он каждый раз приходил читать к ним, говорили сами за себя. Киссара и Дориус отошли в сторону.

- Что ты хочешь знать на этот раз? – спросила она, смотря на Дориуса распухшими от слез глазами.

- Кто такая Лекри?

- Лекри это дочь Вайто, ближайшего соратника тикьюса Лиссара и его советника. Лекри также названная сестра дочери тикьюса, - быстро пояснила она и снова вернулась к пению вместе с другими женщинами.

Дориус наклонился к земле, взял острый камень, затем зашел в палатку, и, как обычно, прошел в спальню вивалиек. Он достал чистый лист пергамента и острым краем камня аккуратно нацарапал ответ на вопрос, который Рафан ему задал в письме. Начертанные на пергаменте буквы стали быстро исчезать под воздействием разогретого дарана, который Дориус приложил к пергаменту. Он взял обычное перо и быстро начал писать ответ Солонку прямо поверх его тайного послания:

«Дорогой брат! У меня все хорошо. Я счастлив служить на благо нашей Империи. Ты меня очень обрадовал новостями про детей…»

Дописав еще несколько строк, Дориус поспешил присоединиться к своим товарищам, помогавшим женщинам переносить тела умерших к краю берега. Они аккуратно положили погибших так, чтобы вода моря слегка касалась их безжизненных тел.

- С первыми лучами Алауна, богиня Пьянекуи заберет их в свое бессмертное царство, - сказала одна из вивалиек.

- Хорошо, что женщина ничего не знала про эти воды, - задумчиво произнес Дориус. – Он все равно бы их убил.

- Она знала! – твердо возразила вивалийка.

- Как? – воскликнул Дориус. – Как же ее сын?

- Она знала, - повторила женщина, - мы все знаем.

После этих слов вивалийки медленно побрели в сторону палатки, оставив растерянного от услышанных слов солдата стоять рядом с трупами невинных жертв.

Глава 4: Первые шаги

Вот уже на протяжении нескольких недель Каси находился в мучительном ожидании встречи с Императором. Все это время он тайно жил в кабинете Золуса, который запрещал покидать ему это небольшое помещение. О нахождении колеоса в стенах дворца, помимо Тенона и Золуса, знали только двое стражников, охранявших лестницу рядом с кабинетом Золуса, ведущую в подвальное помещение, где находилась темница для пленных вивалийцев. Стражники, Клоя и Солонк, будучи хорошими друзьями Золуса и испытывая глубокое уважение к Тенону, также тщательно скрывали Каси от посторонних глаз. Как позже узнал Каси, Солонк был одним из солдат, ранее служивших под началом самого конрута, но, по непонятным для непосвященных причинам, был разжалован Императором до должности простого стражника.

В первый же день Золус принес немного воды, чтобы Каси мог избавиться от неприятного запаха своего тела, который, по словам Золуса, было «слышно за версту». Каси отказался менять свою одежду, доставшуюся ему от отца. Конечно, Золусу было сложно понять эту странную привязанность, но эти лохмотья были единственной вещью, которая осталась после смерти Сатинуса.

- Хотя бы постирай их, - с легким отвращением, сказал Золус. – Я не хочу привыкать к запаху твоего пота.

После долгого раздумья, Каси решился на этот необходимый поступок. Он намочил вещи и очень аккуратно их прополоскал. Искусственная вода не жалела тонкую, изношенную ткань. Опасения Каси оправдались. В некоторых местах одежда стала практически прозрачной.

Ежедневный паек, предназначенный для придворных ученых, они делили пополам, что достаточно быстро сказалось на внешнем виде Золуса, не привыкшего к столь скудному питанию. Каси же, напротив, никогда не ел так вкусно и разнообразно. Он даже смог немного набрать вес.

Вначале, свое заточение в кабинете Золуса Каси воспринимал как подарок судьбы. У Золуса была большая библиотека книг, которые нельзя было найти ни в одном университете Империи. Эти научные работы были слишком прогрессивными, по мнению Императора, и были запрещены для обучения молодежи. Каси с огромным удовольствием и интересом поглощал информацию, содержащуюся на страницах этих рукописей. Он смог познакомить себя с различными непризнанными в научном сообществе теориями возникновения кеметинской цивилизации, увидеть зарисовки давно исчезнувших видов животных, узнать о причинах их гибели, и согласиться с мыслями некоторых ученых, критикующих сословное деление, признав его неестественным и несправедливым. Автором одной из полюбившихся книг под громким названием «Превосходство низшего сословия», в которой опровергалось мнение о неспособности колеосов к творчеству, управлению и научной деятельности, был сам Золус. Он твердо отстаивал свою позицию, согласно которой колеосы, привыкшие к непосильному труду, в отличие от даросов и тиклосов, были подготовлены к резким климатическим изменениям и, рано или поздно, должны были сместить представителей высшего сословия с их почетного места. Прочитав эту научную работу, полную доказательной базы и жизненных примеров, Каси проникся к своему другу еще большим уважением.

- Как после публикации этой книги ты до сих пор ходишь по этой проклятой земле? - спросил Каси Золуса, снова перелистывая страницы этого, по его мнению, шедеврального трактата.

- Я был молод и глуп, - улыбнулся он в ответ. – Нельзя сказать, что я не поплатился тогда за свои взгляды. Мне устроили публичную порку. С тех пор я хорошенько думаю, прежде чем что-то сказать.

Несмотря на приятную компанию Золуса и свободный доступ к любым интересующим исследованиям лучших умов Империи, бессмысленное продолжительное нахождение в четырех стенах постепенно начинало раздражать Каси.

- Не волнуйся, - Золус пытался успокоить своего подопечного, - Тенон исполнит свое обещание. Он просто ждет подходящего момента. Наберись терпения.

Каси так и поступил и окунулся с головой в исследования Золуса. Он как мог, помогал ученому с нескончаемым потоком поручений Императора по усовершенствованию того или иного оружия или масок, обеспечивающих долгое нахождение кеметинских солдат на Голубой планете. Каси с радостью брался за любую работу, чем сильно помогал своему другу, к которому очень привязался за эти долгие недели.

Самым важным, по мнению Золуса, было поручение Тенона, в связи с чем, большую часть свободного времени они проводили, пытаясь синтезировать экстракт растения, привезенного Теноном с Небесной планеты, и способного адаптировать вивалийцев к сухому, обжигающему воздуху враждебного им мира. Они изучали молекулярный состав вещества, чтобы найти роднимые с ним химические составы, имеющиеся в распоряжении ученых. Однако все попытки найти решение этой сложной задачи были безуспешны. Каси и Золус никак не могли подобрать необходимые вещества и разработать точный алгоритм их смешения, подогрева или охлаждения, чтобы ускорить движение частиц или, наоборот, замедлить их. Казалось, что все попытки тщетны, было невозможно создать аналог, выращенного на другой планете, в ином климате и окружающей среде экстракта этого загадочного растения. Но, наконец, за день до прибытия новых пленных они добились успеха, им удалось получить заветную формулу. Они сразу же опробовали действие на последнем оставшимся в живых из предыдущей группы пленных вивалийце, который, как только он испил небольшое количество прозрачной жидкости, сразу же смог вдохнуть полной грудью и насытить свой организм прохладным, чистым воздухом впервые с момента прибытия на Черную планету. Это был один из самых запоминающихся дней в жизни Каси. Эмоции переполняли его изнутри. Он старался их скрывать, чтобы не показаться Золусу слишком простодушным. Но Золус, став его ближайшим другом за эти несколько недель, не мог не заметить живой блеск в глазах и неисчезающую улыбку на лице своего молодого коллеги.

В этот день Каси как всегда проснулся с первыми лучами Урауна. Комната наполнилась приятным голубым свечением, ознаменовавшим начало нового дня. «Надеюсь, сегодня будет интересный день», - подумал Каси, открыв глаза. Он еще некоторое время лежал на тонком матрасе, который Золус смог для него достать. Они поместили его скудную постель рядом с огромным книжным шкафом, докуда не могли дотянуться лучи яркого солнца, проникающего в кабинет из небольшого окошка у самого потолка.

Приподнявшись с постели, Каси медленно оглядел кабинет. Золуса уже не было, как и множества флаконов, в которые они залили тот самый эликсир, способный облегчить физические мучения заключенных вивалийцев. «Опять все лавры достанутся кому-то другому», - подумал Каси, представляя, как пленные будут благодарить своего спасителя. Конечно, Каси не претендовал на то, чтобы его бесценный вклад, его личное участие будет официально признано. Тем более что это открытие, способное обеспечить долгое нахождение вивалийцев на Черной планете, скрывалось от остальных ученых и, в первую очередь, от Императора.

Каси медленно встал с постели, потянулся и несколько раз наклонился вперед-назад, чтобы как следует размять свои мышцы после сна на твердом матрасе. Он подошел к столу, на котором была оставлена часть утреннего пайка, состоящего из жидкой каши и стакана воды. Садясь на стул, он почувствовал, как наступил на стопку бумаг. Каси посмотрел под стол и увидел разбросанные листы пергамента с записями и чертежами. Он вспомнил, как однажды они с Золусом разговаривали о его предыдущих исследованиях, которыми он занимался еще до того, как попал во дворец. Ученый, с удовольствием и ностальгией вспоминая свою прошлую жизнь, начал свой рассказ, но, не успев сказать и нескольких слов, был вынужден покинуть Каси, чтобы, по сообщению Солонка, принять участие во внеочередном собрании, созванном Императором. Золус, уходя, обещал показать Каси свои записи, чтобы тот смог оценить его работу. Именно эти бумаги сейчас и лежали под столом. Видимо, Золус торопился и смахнул их со стола, когда собирался на встречу с новыми пленными. Каси наклонился и взял с пола несколько листов. Недолго вчитываясь в написанное, он понял, что Золус изучал атмосферу и искал способ ее восстановления на Черной планете. Аккуратной рукой были написаны формулы, вычисляющие расстояние слоев атмосферы от поверхности земли, а также их толщину и состав. В самом низу одного листа большими буквами было написано слово «НЕВОЗМОЖНО», которое, по всей видимости, означало полный провал в поисках способа создания новой атмосферу. Каси с интересом потянулся за другими листами пергамента, но резко остановился и неожиданно вскочил со стула и стал нервно ходить из стороны в сторону. «Как я сразу об этом не подумал? Как я мог это пропустить? Я идот! Идиот!» – кричал он.

Дверь кабинета резко распахнулась. У входа стоял Золус.

- Ты что кричишь? С ума сошел! Здесь так нельзя! Нельзя привлекать внимание, иначе… - возмущенно шепотом заговорил ученый, быстро закрывая за собой дверь.

- Я идиот! – снова сказал Каси, ударив себя рукой по голове.

- Да, что случилось то? – Золус подошел к Каси и схватил его за руку, чтобы остановить самобичевание.

- Ты пойми, если даже я перенесу сюда целое озеро, да, даже море, оно через короткое время исчезнет, испариться под лучами Ялауна! Нужно сначала создать, что-то, что сможет защитить воду от испарения, - задыхаясь от волнения, произнес Каси, посмотрев на Золуса обреченным взглядом.

- Ты имеешь в виду атмосферу? Давай сядем за стол, нужно успокоиться, - доброжелательным и успокаивающим тоном сказал Золус, отодвигая стул.

Каси не обращая внимания на предложение друга, продолжал:

- Атмосфера – это то, что позволит нам зажить, как раньше, но судя, по твоим записям, - Каси рукой указал на прочитанные им бумаги, - успех в ее восстановлении заставит себя долго ждать.

- Садись, - выпалил Золус. – Твои эмоции делу не помогут!

Каси, услышав раздражение в голосе Золуса, подчинился и сел на стул, глядя на своего друга исподлобья, как обиженный ребенок.

Добившись своего, Золус продолжил разговор спокойным и умеренным тоном:

- Не что иное, как атмосфера, не способно ослабить солнечное излучение. Ты же это понимаешь. Единственное, что может спасти воду, так это габис. Но сколько его понадобится, чтобы надстроить над источниками воды защитные купола? Я даже представить не могу. Это просто нереально.

- Так, что же делать? Мое открытие бессмысленно без атмосферы. Ты ее изучал! Что для этого нужно? – взволнованно спросил Каси.

- Нужен азот и кислород, а их можно получить только с помощью воды и растений, которых на нашей планете нет. Если кислород еще есть, то азота практически уже не осталось, а именно он защищал нас от солнечного излучения, - Золус попытался как можно быстрее и доступнее пояснить, насколько это сложно осуществимо.

Он годами пытался найти способ получения азота или какого-либо другого газа способного сформировать слой, ослабляющий солнечные лучи, но так и не добился успеха. Безусловно, можно было получить этот газ, но не в тех масштабах, которые были бы необходимы, чтобы опоясать целую планету. Именно существование действующих организмов, как растения в синтезе с дикой водой, создавало необходимые условия для возникновения и развития жизни на любой планете.

- Так, подожди! Ты же сам говорил, что другие планеты могут восполнить наши ресурсы. Ведь так? В чем проблема восполнить атмосферу, например, взяв ее у Небесной планеты?

- Я не знаю, как настроить энергию на Небесную планету. Мне потребуется время, чтобы это выяснить, это, во-первых. Во-вторых, нужно наладить отношения с местными, - Каси не мог успокоиться.

- Я не понимаю, зачем налаживать с нанийцами отношения? Мы же можем взять и газ, и землю, и растения не заметно. Мы не будем высаживаться на их планету. Ты же сам говорил! Да, они и не заметят, что мы это делаем, - задался вопросом ученый. – Я понимаю, с Голубой планетой мы уже напортачили, но с нанийцами то все в порядке.

- Я не знаю координаты, на которые я попадаю при перемещении. Другими словами, я не знаю, откуда я черпаю ресурсы. Я просто активирую энергию, не основываясь ни на каких данных. Если честно, я даже не могу точно сказать, что вода, которая появляется при перемещении, это вода с Голубой планеты.

- Подожди. Но, ты же придерживаешься хоть какой-то логике? – с удивлением спросил Золус. – Иначе, это просто-напросто авантюра.

- Конечно, логика есть, но это не означает, что она работает именно так, как я себе это представляю. Я кладу накопитель и излучатели в том порядке, в котором солнца расположены относительно Голубой планеты. Но у меня не было достаточно практики, и, прямо говоря, смелости, чтобы поменять их местами. Я же не могу с точностью знать, что именно перемещается, - попытался объяснить свои опасения Каси.

- Ты же понимаешь, что рано или поздно тебе придется это сделать, нужно будет рискнуть.

- Конечно! Но я буду не один. Ты же мне поможешь? - сказав эти слова, Каси вопросительно взглянул на Золуса.

- Нужно поговорить с Теноном. Он подскажет выход. Создать атмосферу на нашей планете невозможно, и это факт, - резюмировал Золус. – Единственная возможность, договориться с нанийцами. Их атмосфера наиболее схожа с нашей, по сравнению с другими планетами. Тенон не раз был на Небесной планете. Посмотрим, что он скажет на это.

Каси в знак согласия кивнул головой. Слова Золуса его немного успокоили. Он еще раз взглянул на пергамент, на котором было большими буквами написано слово «НЕВОЗМОЖНО», и перевел взгляд на Золуса. Ученый сидел молча, о чем-то размышляя, его глаза были наполнены усталостью и грустью. В этот момент Каси вспомнил, что Золус должен был встретить новых пленных и дать им их эликсир.

- Золус, пленные, - воскликнул Каси, - что с плен…

- Наблюдать за вами одно удовольствие, - сказал Тенон.

Разговор был столь эмоциональным, что поглотил все их внимание, и они даже не заметили, как конрут вошел в кабинет и, не желая останавливать поток мыслей ученых, тихо уселся на постель Каси.

- Конрут! – испуганно воскликнул Золус.

Тенон поднялся с постели и сел за стол.

- У меня есть новость для тебя, - сказал конрут, похлопав Каси по плечу. – Император ждет нас. Так что собирайся, - Тенон оглядел Каси с ног до головы. – Золус, дай ему что-нибудь одеть, более или менее, не рваное. – И, да, продолжил конрут, переведя взгляд на Золуса, - ты тоже идешь.

- Я? – удивился Золус.

- Нужно мнение ученого по этому вопросу. Император, в любом случае, отправит за тобой, - пояснил Тенон.

Золус, ничего не сказав, подошел к небольшому сундуку, в котором он хранил свою одежду, и достал уже давно приготовленную для Каси тунику. На этот раз Каси переоделся без каких-либо возражений.

- У нас есть еще примерно полчаса, - сказал Тенон, глядя на слабеющие голубые лучи Урауна. – Что с вивалийцами? – спросил он у Золуса. – Все получилось?

Золус, перебирая одну книгу за другой, в поисках какой-то информации, не отрывая глаз от очередного научного труда, ответил:

- В целом, все хорошо. Прибыло восемь человек, трое мужчин и пять женщин. Одна только попалась буйная, самая молодая из них. Клою и Солонку пришлось ее держать и вливать ей эликсир силой.

- Буйная? – переспросил конрут.

- Да. Все время, что я был в темнице, она проклинала меня, Клоя и Солонка. Как я понял, наши убили ее семью. Клой сказал, что он опасается, что она наложит на себя руки. Обещал приглядеть за ней, - не придавая своим словам никакого серьезного смысла, Золус продолжал искать нужную ему информацию. – Нашел, - вдруг сказал он, взяв книгу подмышку.

Тенон встал из-за стола, чтобы Золус отвлекся от своих дел и обратил на него внимание.

- А вот теперь слушай внимательно! – грубо сказал он. – Эта буйная, как ты говоришь, дочь приближенного вивалийского царя. Об этом знаю только я, ну, и вы теперь, - Тенон сделал небольшую паузу, посмотрев на Золуса и плавно переведя взгляд на Каси. – Никто другой об этом не должен знать.

- Простите конрут, я не знал, - виновато произнес Золус. – Это точные данные?

- Эти данные нам передал Дориус. Я пока что склонен ему доверять. Тебе следует найти с ней общий язык, - продолжил конрут. – Стань для нее другом, пусть она начнет тебе доверять. Как ни как, ты спас жизнь ей и ее сородичам. Нужно получить как можно больше информации об их царе. Думаю, рано или поздно нам может это понадобиться. Тебе нужно знать, ее мать погибла при нападении на их деревню. Это, полагаю, создаст некоторые сложности, но… В общем, будь начеку.

Золус кивнул, принимая поручение Тенона, хоть и понимал, что будет сложно его исполнить.

- Ее зовут Лекри, кстати, - вспомнив, сказал Тенон. – Как твой вивалийский? – поинтересовался он.

- Более или менее. Общаться могу, хоть словарный запас пока скудноватый.

- Хорошо. Нам пора, - Тенон подошел к двери и вышел из кабинета.

Каси шел за Золусом и Теноном так быстро как мог, но с трудом поспевал за ними. Ноги путались, он несколько раз споткнулся на ровном месте. Его сопровождающие, обсуждая какую-то тему, казалось, не обращали на это внимание и только изредка посматривали на плетущегося сзади Каси. Он почувствовал странную усталость и волнение, которое преследовало его с того самого момента, как в его голову пришел план, исполнение которого обещало изменить его жизнь навсегда. Его разрывали противоречивые мысли. С одной стороны, ему казалось, что все идет даже лучше, чем бы ему хотелось. Конрут сразу же обратил на него внимание и пригласил во дворец, где он познакомился с Золусом, который успел стать для него хорошим другом и единомышленником. Но, с другой стороны, принимая во внимание тяжелый характер Императора, он не понимал, что могло ждать его впереди. Сердце, как бешеное стучало в груди, дыхание стало сбиваться. Волнение и страх начали нарастать. Ему хотелось убежать, закрыться в своем маленьком темном жилище, больше напоминавшем конуру для собак. Его жизнь, думал он в те минуты, не была такой уж и ужасной. Он же мог вернуться обратно, в свою родную деревню и жить так, как жили все колеосы, добывая скудное пропитание тяжелым трудом, хватаясь за любую грязную работу, предлагаемую им тиклосами. Подобные мысли лезли в голову, и без того напуганного Каси. «Держись, идиот! Это твой единственный шанс!» – говорил он себе.

Поднявшись на третий этаж, Каси, Тенон и Золус шли по широкому светлому коридору. Пол был выполнен из камня габиса, отчего воздух становился свежим и прохладным. Наконец, Тенон повернулся к Каси и сказал:

- Я сделаю все, чтобы Император тебя выслушал. Но, если ты будешь юлить или не сможешь ответить на какой-либо его вопрос, можешь забыть про второй шанс, его не будет! – строго проговорил конрут. – Не вдавайся в детали, будь краток. Император в последнее время не в духе.

Эти слова еще больше заставили Каси волноваться. Он репетировал сотни раз, как он рассказывает Императору про свое открытие, объясняет ему тонкости процесса, а Ариус Кавон его внимательно слушает, восхищается его умом и задает уточняющие вопросы. Теперь он понимал, что все зависело от случая, оттого, насколько Император был готов его выслушать и ему поверить.

- Сообщи Императору, что мы пришли, - приказал Тенон охранявшему вход в императорский зал солдату.

- Как мне себя вести, - прошептал Каси Золусу, как только солдат скрылся за большой металлической дверью.

- Мне каждый раз приходиться подстраиваться под настроение Императора. Будь уверен в том, что ты говоришь. Наверное, это единственное, что я могу тебе посоветовать, - понимающе ответил ученый.

- Входите. Император вас ждет, - вернувшись, сказал солдат.

Зайдя внутрь, Каси почувствовал, как его тело начинали покрывать мурашки. Он никогда раньше не испытывал чувство холода. Нельзя было сказать, что эти ощущения были ему приятны. Скорее, они его пугали. Головой он понимал, что небольшой озноб это нормальная реакция организма на холод, но его тело сопротивлялось, и от этого легкая дрожь переходила в сильное потряхивание. На другом конце зала стоял высокий трон, обитый белой тканью. На нем восседал мужчина преклонного возраста. Его взгляд был пустым и уставшим. Ариусу Кавону было чуть меньше треста лет, в то время как средний возраст кеметинцев достигал двууста пятидесяти, а с учетом ухудшающейся экологической обстановкой, мужчины редко доживали и до двууста. Тем не менее, Император,сохранил острый ум и, несмотря на свой возраст, был готов и дальше исполнять свои обязанности правителя. Справа от трона стоял Славус Лак. Он пристально смотрел на Каси, будто бы пытаясь проникнуть в его голову. Его лицо не выражало совершенно никаких эмоций, но глаза выдавали его приподнятое настроение. Через некоторое время, он перевел взгляд на Тенона, и его лицо искривила легкая насмешка.

Пройдя до середины зала, Тенон, Золус и Каси, прижимая обе руки к груди, поприветствовали Императора глубоким поклоном, но Ариус, казалось, не замечал их присутствия. Он уставился в одну точку, и о чем-то усердно думал. Тенон вышел чуть вперед, чтобы начать разговор, но Ариус его опередил:

- Как тебя зовут? – неожиданно спросил Император, обращаясь к Каси. Голос его был тихим и старым, казалось, что каждое слово давалось ему с трудом.

- Великий, перед вами Каси Войнус – ученый… - стал отвечать Тенон, но Ариус Кавон, посмотрев на Каси, тут же его перебил.

- Дайте бедному парню теплую накидку! У него уже синие губы. Сомневаюсь, что он сможет мне сейчас что-то рассказать с замерзшим подбородком.

Один из солдат быстрым шагом подошел к Каси и надел на него теплую накидку.

- Я слышал, ты раздобыл дикую воду, – продолжил Император. – Расскажи, где ты ее нашел?

- Великий, я ее не нашел, я ее переправил с планеты вивалийцев, используя солнечную энергию, - пытаясь казаться уверенным, произнес Каси.

- Откуда ты, Каси Войнус? – спросил Император.

Для Каси, который ожидал море вопросов о том, как ему это удалось, вопрос Ариуса Кавона был весьма неожиданным. «Кому должно быть дело до того, откуда я и кто я, если речь идет о спасении целой планеты?» – промелькнуло у него в голове.

Заметив удивленное лицо Каси, Император продолжил:

- Мне просто интересно понимать, зачем я держу двести ученых мужей, даю им еду и воду и крышу над головой, если ко мне приходит какой-то мальчишка и говорит, что он знает, как забрать воду у вивалийцев? По мне так это шутка какая-то! – в голосе Императора чувствовалось сильное раздражение.

- Простите, Великий, - вступился Тенон, - но я видел это собственными глазами. Вода испарялась, это главное доказательство того, что она не была искусственной. И я бы его не привел к вам, не будучи уверенным в том, что он говорит правду.

- Я могу вам это показать, - встрял Каси, видя, что у Императора заканчивается терпение.

- Ты не хочешь отвечать на мой вопрос? Ты что-то скрываешь? Я не пойму. Из какого ты сословия? – повторил вопрос Император.

Повисла тишина. Предрассудки о недоразвитости людей низкого происхождения преследовали Каси на каждом шагу. Император был стар и всю жизнь прожил с этими убеждениями, так что выбить эти глупости из его головы было не под силу никому. Конрут смотрел на Каси в недоумении. Молчание означало смерть или, как минимум заключение под стражу.

- Я колеос, и это, во-вторых. А, во-первых, я с самого детства изучал точные науки, изучал атмосферные явления и энергию трех солнц, я получил образование на уровне любого знатного кеметинца, - собравшись с духом, выпалил Каси.

- Колеос! Тенон Ара, ты выжил из ума? – выкрикнул старик. – Это первый и последний раз, иначе повторишь судьбу этого юнца!

Каси схватили под руки двое солдат и потащили из зала. До этого момента Золус стоял молча, но, когда появилась угроза жизни его нового друга, он не выдержал и прокричал:

- Вы спасете мир, просто выслушав его!

- Стоять, - неожиданно сказал Император, когда Каси уже выводили из зала. Громкие слова Золуса подействовали на него. – Объясни, как колеос смог получить такое образование?

- Благодаря моей бабке, Массии. Она происходила из знатного рода, но стала колеоской, полюбив моего деда, - быстро ответил Каси. – Она хоть и потеряла высокое положение, но все же сохранила кое-какие связи, которые позволили ей дать моему отцу хорошее образование и работу методистом в университете. Мой отец был ученым, а я его учеником. Ему даже было позволено проводить эксперименты и научные изыскания.

- Ты внук Массии Дорэн? – удивленно спросил Ариус Кавон.

- Да.

- Я когда-то знал Массию, - задумчиво сказал старик. – Она еще жива? – подняв голову и пристально посмотрев в лицо Каси, спросил Император.

- Нет. Вся моя семья погибла в последнюю вспышку Ялауна. Только я выжил, - ответил Каси.

- Мне рассказывали про твоего отца. Сатинус, его звали, насколько я помню. Умный был человек, хоть и колеос. Хотя, думаю, наши гены намного сильнее, чем гены низших. Ничего удивительного. Массия все-таки была непростой женщиной. Я бы даже сказал, выдающейся. Ладно, я выслушаю тебя, внук Массии. Но знай, если ты меня обманешь, я забуду кто ты. Ты будешь плавиться под лучами Ялауна на глазах всего Даманиса. Так что, думай, прежде чем что-то говорить. Я слышал, что ты смог добыть дикую воду. Полагаю, у тебя есть все шансы меня удивить, если это так. Когда ты покажешь мне свое открытие? – Император резко поменял тему разговора.

- Когда вам будет удобно. Единственное, нужно дождаться конца второй фазы дня, когда Ураун будет сменять Алаун.

- Хорошо. До этого момента ты будешь находиться здесь под охраной. Полагаю, тебе было удобно скрываться в стенах моего дворца у Золуса, - сказал Император, укоризненно посмотрев на ученого.

Золус ничего не ответил на замечание Императора, понимая, что любые оправдания были излишни.

- Так понимаю, что ты готов подтвердить слова своего подопечного, - Ариус обратился к ученому.

- Да, Великий, я полностью доверяю словам этого человека, - уверенно ответил Золус, открывая научный трактат, который он так упорно искал у себя в кабинете. – Килион Дэрон, один из первых ученых, говорил о том, что в древние времена наши предки могли переноситься на дальние расстояния за считанные минуты. Полагаю, что Каси Войнус открыл их секрет.

- Оставь мне это исследование. Хочу ознакомиться с ним сам, - ответил Император на убедительные слова ученого.

Солдаты отпустили Каси, и тот, не выдержав волнения, упал на пол. У него начала кружиться голова. Один из солдат склонился над ним и тихо прошептал на ухо:

- Парень, ты молодец! Ты справился! Сейчас сделай глубокий вдох и возьми себя в руки.

Каси не ожидал такого жеста от личной охраны Императора. Он понимал, что подобное поведение могло плохо сказаться на его дальнейшей судьбе. Ни в коем случае нельзя было показывать свою слабость. В любой момент старик мог передумать и казнить его прямо на месте. Собрав все силы в кулак, он подтянул к себе ноги и встал на колени.

- Великий, - спокойным голосом сказал Славус. – Возможно, стоит провести казнь Рофана Тривона в один день с, так называемым, перемещением?

Услышав это имя, Золус вздрогнул. В его глазах читалась паника и страх. Он резко повернул голову в сторону Тенона, который никак не отреагировал на слова Славуса. Несмотря на это, Золус знал, что внутри конрут переживает те же эмоции, что и он. Почувствовав тяжелый взгляд Славуса, пристально наблюдавшего за его реакцией, Золус быстро опустил голову.

- Вы сегодня взяли этого предателя? - поинтересовался Император.

- Да, Великий, - коротко ответил Славус, продолжая смотреть на поникшего Золуса.

- Сколько времени тебе понадобиться, чтобы выбить из него всю информацию? – спросил Ариус.

- Думаю, двух недель будет вполне достаточно, чтобы проверить все его окружение. Мои люди уже приступили к его допросу, - холодным тоном произнес Славус.

Император глубоко вздохнул и посмотрел на Тенона.

- Тенон, разве это не тот самый Рофан, который когда-то служил под твоим командованием?

Тенон, стараясь не выдавать своих эмоций, ответил совершенно циничным и равнодушным тоном:

- Да, Великий. Но я давно уже с ним не виделся, и, честно говоря, немного удивлен услышанным. Насколько я помню, он всегда был верен нашей великой цели и Вам, Владыка.

В ответ прозвучал хриплый и надменный смех Императора, который был прерван приступом кашля. Задыхаясь, Ариус махнул рукой, указывая Тенону, Золусу и Каси на дверь.

- Я провожу наших гостей, Великий, - громко произнес Славус, стараясь перекричать хриплый кашель Императора.

Император кивнул головой и замахал руками в сторону выхода, чтобы скорее избавиться от дальнейших обсуждений и вопросов. Тенон, выйдя из зала, стоял у входа в ожидании Славуса. Он более не стал сдерживать себя, и его лицо моментально налилось краской, а губы вытянулись в одну узкую линию.

- Ты ублюдок! - выпалил он, как только Славус вышел за дверь. - Ты знаешь, что Рофан никогда бы не стал предавать Императора! Ты обрекаешь невинного человека на тяжелые мучения и смерть!

Славус никак не отреагировав на слова своего давнего врага, вальяжным шагом подошел к Золусу, стоявшему вместе с Каси позади Тенона, и тихо, почти шепотом сказал:

- Вижу, твое общение с конрутом на тебя плохо влияет. Мне нужно уделять тебе больше внимания. Тебе так не кажется?

Затем он повернулся к Тенону и также тихо произнес:

- Осторожнее, друг мой. Ты можешь меня сильно обидеть. Ты же знаешь, что мне ничего не стоит подвести твоего очередного поклонника к предательству, даже, если такого и нет, - его лицо исказилось в кривой, ехидной улыбке. - Тебе вновь придется созерцать, как плавиться кожа, мясо и закипает кровь твоего приспешника.

Тенон стоял неподвижно. Его руки сжались в кулаки. Еще секунду, и вся его злоба и ненависть к этому человеку вылилась бы в драку. Но он сдержался и быстрым шагом направился по длинному коридору, ведущему к лестнице. Каси и Золус последовали за ним.

Спустившись вниз и удостоверившись в том, что они находятся вне поля зрения Славуса или его людей, Золус подбежал к конруту и сказал:

- Дориус в опасности. Нужно срочно сообщить ему.

- Да, - согласился конрут. – Но ни я, ни ты не можем это сделать. Как только мы приблизимся к Солонку, он сразу же последует за Рофаном.

Тенон резко остановился и повернулся к Каси:

- Ты! – воскликнул он, приближаясь к нему. – Подойди к Солонку и передай следующее: пусть он срочно отправит весть Дориусу, чтобы тот исполнил задуманное. Завтра Солонк должен пойти к Императору с последним письмом от Дориуса и сообщить ему, что он предатель. Только завтра, не раньше. Нужно дать Дориусу фору. Солонк должен успеть прежде, чем Рофан расколется. Мы не знаем, успел ли он съесть цветок. Нельзя рисковать. Солонк должен добиться снисхождения Ариуса и перевода его к разработке Золотой смерти.

Каси молча слушал слова Тенона, совершенно не понимая, о чем идет речь. В его голове начали мелькать вопросы: «Что такое Золотая смерть? Кто такой Дориус, и какое отношение Солонк имеет ко всему этому? И что еще за цветок? Звучит как-то нелепо». Он, не желая того, был втянут во внутреннюю войну. Но у него не оставалось выбора. Отказать в помощи было равносильно отказу от их поддержки, в которой Каси так нуждался. В этот момент Каси понял, почему конрут заставил его так долго ждать встречи с Императором. Его открытие только для него самого было самым главным событием, когда-либо происходившим в истории Империи. И для Тенона, и для Золуса, несмотря на их внимание к Каси и его изобретению, оно являлось лишь одним из важных элементом в их ежедневной тайной борьбе.

Каси, кивнув, быстро последовал к кабинету Золуса, чтобы передать всю информацию Солонку.

Глава 5: Побег

Огромные черные глаза на испуганном лице ребенка, прижимающегося к родному телу матери, пытаясь скрыться от безжалостных и жестоких людей. Через мгновение маленькое изувеченное мертвое тело, лежащее на берегу моря, слегка омываемое его солеными водами. За время войны Дориус был свидетелем многих страшных и, по истине, зверских событий. Он и до этого видел смерти невинных детей, извращенные изнасилования молодых вивалиек, в силу возраста, еще не способных дать отпор грубым мужским домогательствам, страшные пытки, которым подвергались и женщины и мужчины. Но сцена трагичной гибели маленького паренька, которая каждый раз возникала в его голове, как только он закрывал глаза, навсегда осталась в его памяти. Уже две бессонные ночи с того самого дня, как Дориус предпочел жить дальше, наблюдая за безнравственным поступком своих земляков. «Она знала, мы все знаем», - отдавались эхом слова вивалийской женщины. «Она знала», - повторял он. В его голове никак не могло уложиться, насколько эти люди преданы своему миру, своей Богине, своему народу, что готовы не только проститься со своими жизнями, но и обречь на гибель своих собственных детей. «Кеметинцы никогда не смогут победить этот народ, - думал он. – Они сильнее, чем мы, и превосходят нас во всем».

Но в эту ночь Дориуса одолевало странное чувство тревоги, которое не было связано со смертью мальчика. Он только однажды испытывал подобные ощущения, в день смерти Райны. Тогда он не мог найти себе место, его все время беспричинно трясло, бросало в холодный пот. Только спустя некоторое время он получил известие от брата о том, что его жены больше нет в живых. «Что-то произойдет, что-то страшное», - думал он, предчувствуя беду. Он достаточно долго пытался выяснить дальнейшие планы Императора по ведению войны, чтобы, наконец, перейдя на сторону вивалийцев, передать им эту информацию. Но любые попытки это сделать не увенчивались успехом. В связи с увеличивающимся числом случаев перехода кеметинских солдат на вражескую сторону, все военные операции держались в строжайшем секрете, и солдаты узнавали о них, только оказавшись на месте военных действий. Оставаться в лагере для Дориуса с каждым днем становилось все опаснее. Солдатам разрешалось получать письма только один раз в неделю, только в один специально отведенный для этого день. И это была проблема, ведь те, короткие письма от Рофана, которые хоть как-то связывали Дориуса с единомышленниками на родной планете, несли важную информацию. Его жизнь напрямую зависела оттого, дойдет ли эта информация до Дориуса вовремя. Он много раз представлял себе, как солдаты врываются в палатку и, схватив его, ведут на суд к Ойруну, а письмо о том, что его разоблачили, приходит уже тогда, когда его отрубленная, обглоданная рыбами с выклеванными глазами голова медленно качается на морских волнах.

Дориус открыл глаза. Он лежал на твердой кровати в своей палатке, в которой, помимо него, находились еще пятеро солдат. Он с трудом встал и посмотрел на своих соседей, которые все еще спали. Рана на ноге заживала очень медленно. Дориус слегка встряхнул ногой, чтобы хоть как-то размять травмированные мышцы. Он, похрамывая, вышел из палатки и посмотрел на небо. Алаун уже начал заходить за горизонт. Его отряд скоро должен был заменить дежуривших в эту солнечную смену солдат.

Окруженный водой лагерь мог быть атакован только со стороны моря или с неба. Деревянные судна вивалийцев, служившие им в мирное время для перевозки грузов, были совершенно не приспособлены к ведению морских сражений. Они вспыхивали, как спичка при попадании в них лучей Ялауна, и быстро шли ко дну. Водный народ, в свою очередь, не решался атаковать, готовых к нападению кеметинцев. На суши они были намного слабее своих наземных сородичей, и не могли оказать серьезное сопротивление врагам. Вместо этого, они подсылали морских чудовищ, которые были не способны долгое время находиться на суше, в связи с чем, наносили несущественные разрушения, вызывая только лишь сильное раздражение конрутов. Единственную серьезную угрозу представляли крылатые чудовища, которые неожиданно появляясь, наносили удар сверху. Последнее нападение, хоть и было достаточно быстро отбито, унесло много жизней кеметинских солдат.

- Парни! Встаем! – громко сказал Дориус, пытаясь разбудить своих сослуживцев. – Нам пора на дежурство.

Солдаты быстро отреагировали на призыв своего товарища и начали поспешно одеваться.

- Надо обязательно заскочить в шатер, - предложил Фурко, один из ближайших друзей Дориуса. - Перекусить бы, а то я в прошлый раз все дежурство простоял с пустым желудком.

Солдаты согласились с предложением своего сослуживца и, одевшись, все шестеро направились в сторону шатра. Погода со вчерашнего дня сохраняла свой умеренный характер. Моросил небольшой, теплый дождь, беззвучно орошая землю. Зайдя в шатер, Дориус взглянул на Манана, который в этот момент следил за порядком в столовой. Ему так хотелось получить хоть какую-то весточку от Солонка или Рофана, которая могла бы снять его внутреннее напряжение. Но в этот день письма, если они даже и прибывали в лагерь вместе с очередной партией вооружения, солдатам не раздавались.

- Не положено по регламенту, - однажды ответил Манан одному из солдат, который просил его отдать письмо от жены. - Сам знаешь, сегодня нельзя.

Манан, поймавший взгляд Дориуса, неожиданно ответил улыбкой.

- Дориус! – окликнул он его. – Подойди!

«Это уже, как минимум странно», - пронеслось в голове Дориуса. Он насколько мог быстро подошел к Манану, стараясь изобразить доброжелательное лицо. Старик на удивление был в отличном настроении.

- Хочу тебя поздравить! – с улыбкой сказал он. – А ты поздравь меня в ответ! – он по-дружески положил свою руку ему на плечо.

Дориус стоял, не понимая, что могло обрадовать Манана, чтобы он был так с ним добр, и с осторожностью поинтересовался:

- Я с большим удовольствием это сделаю, - улыбнулся Дориус, - ты только мне скажи, с чем тебя поздравить то?

- Вчера тебе пришло письмо. Я не хотел тебе его отдавать. Не положено по регламенту, сам знаешь. Но и мне весточка пришла от моей старухи. Мой старшой жениться вздумал. Подумал, знак, наверное.

Манан засунул руку в карман и вытащил оттуда пергамент:

- Вот, держи. Порадуйся и ты за себя! – сказал старик, протягивая письмо Дориусу.

- Спасибо, - удивленно ответил Дориус и отошел в сторону.

Письмо было, как всегда от Солонка:

«Привет, брат! Пишу тебе не в срок, но весть срочная. Дрик сообщил, что жениться! Решил от нас сбежать. Так что, поздравляю тебя, брат. Первым, кто поздравил нас, был Рофан. Он должен помочь со свадьбой. Говорит, свадьба столько сил забирает, что лучше б просто попросить, чтоб тебя безболезненно казнили. Ну, счастливо! Будь осторожен!»

«Что за бессмыслица! – подумал Дориус. – Дрику всего пятнадцать. Какая свадьба. Да, и Рофан никогда в жизни его не видел, с чего бы ему помогать, тем более со свадьбой? Откуда этот бездетный старый холостяк вообще знает, что такое свадьба?»

Дориус вышел из шатра и направился к вивалийской палатке. Через несколько минут он уже сидел в их спальне. В углу все также стояла металлическая коробка с новыми даранами, который он в прошлый раз решил оставить здесь, чтобы не дразнить последней разработкой своих сослуживцев. Дориус приложил разогретый даран к пергаменту, но ничего не произошло. Лист только слегка потемнел. Дориус задумался: «С Рофаном что-то произошло». Он еще раз внимательно перечитал письмо, и слова будто бы сами сложились в логическую цепочку. «Нужно читать только последние слова через предложение», - тихо прошептал он: «срочная, сбежать, Рофан, казнили. Срочно беги. Рофана казнили».

Как? – воскликнул он.

Кеметинские перебежчики сбегали во время сражений. Дориус находился на отрезанном от мира участке суши, откуда можно было либо улететь на корабле, управляемым тремя пилотами, либо вплавь, что также не вариант с учетом тех кровожадных тварей, которые населяли здешние моря. «Остается только корабль. Нужно поговорить с Фурко», - подумал он. Дориус открыл дверь спальни, но тут же был затолкан обратно Киссарой.

- Сиди здесь. Тихо. Тебя ищут. Говорят, что ты предатель, изменник, - она взволновано прошептала.

- Откуда ты знаешь? – нервно спросил Дориус, понимая, что Рофан не выдержав пыток, сдал его Императору.

- Я ходила за водой. По лагерю снуют солдаты. Тебя все ищут. Так что, сиди. Мы попробуем их остановить, а ты думай, что будешь делать.

Послышались шаги солдат. Они приближались к палатке.

- Чего надо? – резко поприветствовала их одна из женщин, когда солдаты зашли внутрь.

Не понимая вивалийского языка и не обращая внимания на грубый тон, солдаты спросили:

Где Дориус? Он у вас? – прорычал один из солдат.

Киссара, выбежав из спальни, начала громко кричать, прогоняя не прошеных гостей. Ее голос был отвратительно звонким, когда она орала. Буйная реакция Киссары и звенящий в ушах, неприятный визг этой женщины убедили солдат выйти из палатки. Вслушиваясь в удалявшиеся шаги, Дориус пытался проработать план побега. «Нужно попросить Киссару, чтобы та заманила Фурко и Мариса в корабль, - решил он. – Там я им все и объясню. А дальше, как уж карта ляжет, другого варианта все равно нет».

Дориус сунул руку в карман и вытащил сушеные лепестки какого-то растения, положил их в рот и, расжевав и, набрав побольше слюны, проглотил. «Нельзя рисковать. Если они начнут меня пытать, то я могу подставить всех», - подумал он, пытаясь заглотить оставшиеся частицы растения.

Дориус быстро надел новые браслеты, затем подошел к двери, чуть приоткрыл ее, и уже собирался тихо позвать Киссару, как раздался шипящий звук луча Ялауна, выпущенного из дарана. Стена палатки, за которой стоял Дориус в момент развалилась. Напротив него стояли солдаты. Бежать было не куда. Он, переступив оставшиеся от стены куски пластика, медленно пошел к солдатам. Женщины выбежали вперед и кинулись на кеметинцев. Киссара вцепилась одному из них в голову и тут же получила дараном по затылку. Эту перепалку быстро закончил выстрел из дарана, который лишил жизни двух вивалиек.

- Успокойтесь! – выкрикнул Дориус, обращаясь к женщинам и подходя к солдатам. – Вы ничем мне не поможете! - Женщины покорно отступили назад и бросились к своим погибшим сестрам. - Ведите меня к Ойруну. Я хочу посмотреть в глаза этого ублюдка в последний раз.

- Ты чем думал? – отрезал один солдат, снимая с него дараны и связывая руки за спиной. – Ты в курсе, что вивалийцы теперь убивают всех перебежчиков? Ладно, идем скорее, конрут уже тебя ждет.

Они шли к шатру, рядом с которым на вычищенной от растительности площадке глубоко в землю был вбит высокий столб. Именно здесь кеметинцы пытали своих врагов, вынуждая их выдать всю важную информацию. Пришел черед и Дориуса пополнить число погибших на этом месте людей. Увидев его, Ойрун расплылся в широкой улыбке.

- Ты знаешь, а я не удивлен! Нет! Совсем не удивлен! – ехидно начал он. – Ты хоть представляешь, что тебя ждет? Ты не отделаешься отрубленной головой. Я изрядно тебя помучаю перед смертью. С большим удовольствием! И начнем мы прямо сейчас.

Ойрун кивнул в сторону столба. Солдаты подвели Дориуса к месту пыток и крепко привязали его к столбу. Кеметинцы стали быстро заполнять пространство вокруг него, пока не собралась целая армия, которая едва вмещалась в узкие проходы между палатками. В этот момент Дориус пытался вспомнить, чему его учил Тенон, как обуздать страх. Но он слишком хорошо знал, что такое боль, чтобы унять заполняющий весь его разум и тело ужас. Он ничего не слышал и не видел. Воздух наполнялся тяжелым шумом, от которого звенело в голове.

- Кеметинцы! – прокричал Ойрун. - Перед вами тот, кого вы считали своим братом, тот, кому вы доверяли свои жизни. Дориус Вургай оказался предателем, ничтожным и слабовольным изменником, побоявшимся отдать свою никчемную жизнь за нашу великую Империю. Сейчас этот человек получит по заслугам. Именно так мы должны поступать с трусами, которые обманом проникли в ряды нашей непобедимой армии!

Речь конрута была поддержана громкими возгласами. Варварское возбуждение и жажда крови предателя охватили почти всех собравшихся на месте пыток солдат. Все ждали начала жестоких истязаний своего бывшего сослуживца.

- Начинайте! – прокричал Ойрун. – И, да, - добавил конрут, - можете не пытать его. Его брат Солонк уже все поведал Императору. Слышал, Дориус? Твой брат! Твой родной брат сдал тебя!

Эти слова, как бы повисли в воздухе. Дориус не хотел их воспринимать, не хотел в них верить. «Он врет. Он хочет причинить мне боль», - он отрицал услышанное.

Из толпы вышел палач. Ратран ничем не отличался от любого другого солдата, но его умение изощренно пытать, причиняя жертве жуткие страдания, которые лишали человека достоинства и твердости духа, сделали его местным палачом, чем он сильно гордился. Он медленно, не торопясь подошел к Дориусу. В его руке был большой острый нож, его единственный инструмент для пыток. Дориус с силой сжал зубы и закрыл глаза. Он попытался вспомнить свою Райну и детей, свой теплый дом и даже нежные прикосновения матери, когда он еще был ребенком, но ничто не могло отвлечь его от предстоящих страданий.

Ратран грубо снял с Дориуса доспехи и разорвал одежду, оголив тело до пояса. Прижав нож к груди своей жертвы, он сделал глубокий порез. Затем резким движением руки Ратран еще раз провел ножом по свежей ране. Легкие Дориуса вытолкнули весь воздух. Раздался истошный крик. Кеметинцы ликовали. Видеть мучения живого человека стало для них неким развлечением, которое скрашивало скучные дни на этом одиноком острове. Ратран обеими руками взялся за порезанную кожу, как за край ткани, и резко дернул вниз, отчего мышцы на груди Дориуса немного оголились. Кровь, вытекавшая из раны, делала кожу скользкой и не давала палачу крепко за нее зацепиться, чтобы полностью содрать ее с тела. Дориус никогда раньше не испытывал столь сильную боль. На мгновение она опьянила его, закружилась голова, в глазах потемнело. Каждый его крик подхватывали озверевшие за время войны солдаты, требуя продолжения. Ратран опустил нож к животу и неглубоко воткнул его конец. Образовалась небольшая рана в области пупка. Он вставил в рану большой и указательный пальцы и начал медленно их разводить в разные стороны, разрывая плоть. Изо рта Дориуса вылетел разрывающий гортань крик.

Вдруг Дориус почувствовал, как Ратран неожиданно отдернул руку. Он с усилием открыл глаза и увидел мертвое тело своего мучителя, валявшееся у его ног. Поднялся шум. Солдаты начали кричать. Послышались шипящие выстрелы. Дориус поднял голову и взглянул наверх. Огромные крылатые чудовища заполонили небо. Вивалийцы решили в очередной раз напасть на лагерь и, тем самым, отсрочили момент его смерти. В его голове пронеслась обнадеживающая мысль, что он мог попасть под луч Ялауна и быстро погибнуть, освободившись от долгих мучений. Все его тело охватила сильная пульсирующая боль, которая постепенно начинала нарастать. Дориус закрыл глаза и, невзирая на физические страдания, постарался расслабить, в надежде потерять сознание.

- Дориус! – послышался громкий крик Киссары. – Дориус очнись! Это твой шанс!

Дориус снова открыл глаза и увидел, как Киссара схватила нож, которым Ратран пытал свои жертвы. Она быстро разрезала веревки, удерживающее ослабевшее тело Дориуса. Он упал, сильно стукнувшись о твердую землю, и потерял сознание.

- Сюда! - понимая, что одна не сможет поднять и оттащить Дориуса к роргу, Киссара прокричала двум женщинам, бегущим к вивалийским воинам. – Мне нужна помощь!

Вивалийки быстро откликнулись на призыв о помощи.

Подбегая к Киссаре, одна из женщин схватила дараны Дориуса, которые лежали рядом с трупом кеметинского солдата, и быстро одела их на руки. Она не имела ни малейшего представления, как пользоваться этим оружием, но посчитала, что оно может пригодиться тикьюсу, если им удастся сбежать.

Весь лагерь наполнился шипящими звуками выстрелов из даранов. Лучи Ялауна беспорядочно проносились над головами женщин, пытавшихся поднять изувеченное тело Дориуса.

- Туда, - скомандовала Киссара, указывая на воина, только что спрыгнувшего с рорга.

Вдавливая ноги в скользкую от дождя землю, они быстро понесли Дориуса к роргу, который махая своим хвостом, рушил палатки и откидывал врагов по сторонам. Казнь Дориуса отвлекла кеметинцев от возможной угрозы, ослабив их бдительность и сбив организованный строй. Увидев вивалиек, воин побеждал к ним навстречу. Он был намного меньше любого другого вивалийца. Его тонкое, казалось, слабое тело было облачено в голубые доспехи.

- Полукровка? – воскликнула одна из женщин. – Что случилось с нашей армией?

- Где Лекри? – закричал Зарран, перебивая удивление вивалиек. – Мы прилетели за Лекри.

- Ее забрали на планету пришлых, - ответила Киссара, подбегая к нему.

- Опоздали! – заключил он. – Нам нужно отсюда улетать, как можно скорее. Садитесь на рорга, - сказал он в тот момент, когда луч Ялауна попал ему прямо в грудь.

Но, на удивление женщин, он продолжал стоять, даже не обратив внимания на попавший в него выстрел. По всему его телу пробежали золотые линии, которые не причинили ему никакого вреда.

- Кто это? – резко спросил он, рассматривая Дориуса. – Это кеметинец! Нам больше нельзя брать пленных!

- Нет! Этот человек может нам помочь! – закричала Киссара. – Он нам нужен! Он не враг!

- Брось его сейчас же! – отрезал Зарран. – Или вы останетесь здесь!

Женщины испуганно положили тело Дориуса на землю и побежали, что было сил, к роргу, который опустил крыло в ожидании вивалиек. Киссара еще раз посмотрела на своего спасителя, уберегшего их от страшных пыток.

- Прости, Дориус, - грустно сказала она. – Я больше ничего не могу для тебя сделать.

Она подбежала к роргу и взобралась на его спину. Зарран, убедившись, что женщины успели подняться на зверя, забежал на крыло и одним легким прыжком опустился в седло.

- Взлетай! – скомандовал он.

Рорг, уворачиваясь от смертельных лучей, взмахнул огромными крыльями и поднялся вверх, тем самым дав сигнал об отступлении другим Призракам. Оставшиеся в живых рорги, один за другим, взлетали в небо, скрываясь за плотным слоем облаков.

- Стой! – закричала Киссара, рукой указывая на Дориуса. – Он нам нужен! Поверь мне! Умоляю тебя!

Зарран посмотрел вниз на лежащее тело врага. Он понимал, что тикьюс, пребывая в глубоком трауре по погибшему другу, не оставит его в живых. Сам же Зарран попросту навлечет на себя гнев Лиссара, если попытается спасти пришлого. Но настойчивость Киссары, ее мольбы и поддержка со стороны других женщин, которые повторяли ее слова, убедили его подчиниться.

- Забери кеметинца, - приказал он роргу.

Зверь, уже практически достигнув слоя облаков, устремился вниз. Не приземляясь на землю, он вонзил свои когти в землю, на которой лежал Дориус, и снова взмыл вверх, держа тело кеметинца в лапах. Одно мгновение, и рорг скрылся за густым облачным туманом.

***

Шакура шла по переполненным улицам Олута. Казалось, что все население ближайших к столице деревень и городов собралось, чтобы попрощаться с Вайто и другими погибшими после атаки на Суусандьу. Гибель воинов была тяжелым испытанием для всех вивалийцев, но смерти невинных людей, не способных дать бой, воспринималась, как страшная трагедия. Лиссар, возложив обязанности по подготовке прощальной церемонии на Шакуру, сам не пришел на похороны, чтобы проводить своего верного друга в последний путь. Смерть Вайто сильно сказалась на его самочувствии и даже поведении. Если раньше тикьюс, несмотря ни на что, старался сохранять бодрое расположение духа, в какой-то момент он, казалось, окончательно сдался, но уже буквально на следующих день проявил чрезмерную активность, собрав всего за один день сразу несколько военных советов.

Мысли Шакуры опережали ее. Она шла настолько быстро, насколько позволяли нормы приличия в эти дни траура, только иногда переходя на легкий бег, чем вызывала неодобрительные взгляды прохожих. В дни траура нельзя было громко разговаривать, смеяться или бегать. Создавалась атмосфера полного спокойствия и гармонии. Считалось, что тем самым провожающие в последний путь умерших помогают им с легким сердцем переправиться по водам Богини в мир иной. «Еще чуть-чуть осталось», - думала Шакура, стараясь усмирить свое желание броситься со всех ног к Чаше Пьянекуи и перенестись на стрельбище.

Узнав о том, что Лиссар решил отправить Призраков на поиски Лекри и других плененных суусандцев, она решила незамедлительно попасть туда, чтобы, возможно, последний раз увидеть Заррана, самого дорогого ее душе человека. После смерти своей матери, родного для нее Вайто и захвата в плен Лекри, Шакура стала думать, что любая ее попытка сблизиться с кем-то обязательно приводила к плачевным последствиям для этого человека. Лекри, когда узнала о взаимных чувствах Шакуры и Заррана, двух полярных людей, которым не суждено было быть вместе хотя бы потому, что Лиссар никогда бы не одобрил и не благословил такой союз, стала отговаривать подругу от дальнейшего общения с командиром Призраков. Одним из самых весомых для Шакуры аргументов против продолжения их отношений была война, которая могла погубить их сердца, если одного из них ждет смерть. Шакура все прекрасно понимала. Понимала, что их любовь противоестественна, она возникла не вовремя и, скорее всего, их будущее предопределено, им не быть вместе. Но какой здравый смысл мог пересилить буйные, горячие и страстные чувства двух молодых людей.

Наконец, добравшись до Чаши Пьянекуи, Шакура громко произнесла место назначения и дотронулась до вод Богини, которые моментально перенесли ее на стрельбище. Она стояла на возвышенности, с которой открывался вид на тренировочный процесс вивалийских воинов. Призраков не было, ни их, ни их роргов. «Богиня, сжалься надо мной, прошу тебя! Верни мне моих Заррана и Лекри живыми и невредимыми»! – молила она, внимательно осматривая пепелище.

Спустившись вниз, она решила заняться одним единственным делом, которое могло хоть как-то ее отвлечь от мучительного ожидания. Нужно было блокировать приток опасных мыслей о гибели ее возлюбленного. Шакура прошла в оружейную, представляющую собой скромную постройку, больше напоминающую сарай, в которой были аккуратно расставлены копья. Взяв первое попавшееся копье, она подошла к тренировочному деревянному столбу и начала оттачивать свое мастерство в управлении вивалийским традиционным оружием. Она кружила вокруг воображаемого врага и наносила ему один точный удар за другим, оставляя глубокие отметины на дереве. Каждый раз, когда Шакура брала копье в руки, перед глазами всплывала картина ее первой встречи с Зарраном. Зарран часто в шутку припоминал ей ее высокомерное, предвзятое отношение к нему в тот день.

- Ты неправильно держишь копье, - сказал Зарран, подходя и предлагая руку помощи, упавшей на землю Шакуре.

Она тренировалась в паре с Лекри, которая хоть и была намного меньше ее и с менее развитой мускулатурой, чем у Шакуры, всегда умудрялась каким-то необыкновенным способом ее побеждать. Конечно, у них не было учителей, и все приемы они как могли, копировали у тренирующихся воинов. Их отцы вообще запрещали им серьезно подходить к вопросам тренировок и военной подготовке, боясь, что, если их дочери научаться сражаться, то они сразу же ринуться в бой наравне с женщинами-воинами, которые отдали свои жизни во имя будущего всего вивалийского народа. Слова полукровки возмутили Шакуру, и ее даже немного затрясло.

- Тебе ли меня учить? Полукровка! – отрезала она, ударом отбросив в сторону его протянутую руку.

Зарран спокойно отнесся к высокомерию истинной вивалийки. Полукровки, как и колеосы на Черной планете, успев привыкнуть к постоянным укорам, уже не рассматривали подобное к себе отношение, как оскорбление или унижение. Это была норма, норма поведения, которая веками складывалась в обществе, как любая другая традиция или обычай. Он, улыбнувшись, вернулся к другим полукровкам и продолжил свою тренировку. Но, как бы там ни было, выходка Заррана заставила Шакуру обратить на него внимание, точнее, внимание на его умение искусно обращаться с копьем. Каждое его движение было точным, резким, почти не уловимым, но, в то же самое время, оно, казалось, было плавным и изящным. Копье в руках Заррана не воспринималось, как смертоносное оружие, но оно определенно было таковым. После очередных попыток Шакуры повалить Лекри на землю, которые не увенчались успехом. Она решила, все-таки, рискнуть, перешагнуть через свое самолюбие, ведь полукровка, как бы там ни было, был прав. Что-то она делала не так.

- Подойди, полукровка! – приказным тоном она обратилась к Заррану, который уже собирался идти на отдых после тяжелого тренировочного дня.

Зарран легкой походкой подошел к Шакуре. Он все время как-то загадочно улыбался, но это выражение лица не было насмешкой, оно было приятным и притягательным.

- Слушаю тебя, - проговорил он, подходя к вивалийке.

Немного замявшись, Шакура все-таки собралась с духом и спросила:

- Что ты имел в виду, когда говорил, что я неправильно держу копье.

Зарран подошел к Шакуре и взял ее за руку. Не ожидая такой наглости, она отдернула руку и посмотрела глубоко укорительным взглядом на полукровку. Казалось, его это нисколько не смутило. Он еще раз взял руку Шакуры, которую в этот раз она доверила своему новому учителю. Зарран поднял руку на уровне плеча и приложил к ней копье. Шакура рефлекторно схватила оружие, но полукровка с легкостью его отнял.

- Что ты делаешь? – возмущенно спросила она.

- Ты хватаешь копье так небрежно, как топор. Оно требует к себе иного отношения. Это часть тебя, часть твоего тела, продолжение твоей руки. Попробуй взять его так, - сказал Зарран, кладя ее ладонь поверх древка. – Сожми пальцы, прижав копье к предплечью, - объяснил он.

- Но, мне так неудобно, - ответила она, попытавшись исполнить указание Заррана.

- Поверь, так в бою тебе будет намного удобнее. Теперь ты можешь управлять копьем не одной лишь кистью, а всем своим телом. Копье стало продолжением твоей руки и им будет так же легко управлять, как ты управляешься ею.

Не сказав больше ни слова, Зарран отвернулся от Шакуры и пошел к своим товарищам отдыхать.

На следующий день, Шакура решила попробовать новый способ управления копьем. Тогда она впервые смогла одолеть Лекри, чему была несказанно рада.

- Я не безнадежно! - кричала она, бегая по стрельбищу, чем изрядно развеселила воинов.

С тех самых пор Шакура и Зарран стали проводить вместе каждый восход Алауна. Их скромные беседы и полезные советы для постигающей боевое искусство Шакуры так и продолжались бы, если бы не поцелуй Заррана, который расставил все точки на И. Они, окунувшись в омут любви, казалось, стали дышать одновременно. Они не задумывались о том, что ждет их впереди, какие трудности будут стоять на их пути, на пути к их совместному счастью. Зарран и Шакура просто наслаждались бесценными моментами, которые так нежданно подарила им судьба.

- Летят! – громко закричал один из воинов, следивший за небесным пространством, отвлекая ее от воспоминаний.

Шакура замерла на месте. «Хоть бы они были живы! Хоть бы все с ними было хорошо!» – тихо проговаривала она про себя. Издали она увидела рорга Заррана. Осторожное облегчение наполнило ее голову, но, как только она увидела возлюблено, сидящего на рорге, она испытала опустошающее чувство радости, которое будто бы заблокировало любые другие ощущения и очистило разум от каких-либо мыслей. Рорги стали аккуратно приземляться на стрельбище, подходить и обнюхивать друг друга, чтобы убедиться в том, что они не ранены.

Зарран быстро спрыгнул со зверя и помог спуститься женщинам. У лап рорга лежало окровавленное тело кеметинца. Вивалийки подбежали к Дориусу.

- Он дышит, - с облегчением сказала Киссара, приложив ухо к его рту.

- Нужно срочно ему помочь, иначе, он умрет. Раны слишком глубокие и тяжелые. Он сам не справится, - быстро проговорила одна из женщин.

- Где Лекри? – громко спросила Шакура, подбегая к Заррану, который стоял у тела Дориуса и смотрел, как женщины пытаются спасти ему жизнь.

- Лекри увезли на планету пришлых, - с грустью ответил он, - еще до того, как мы подоспели.

Зарран подошел к Шакуре так близко, чтобы прикоснуться к ее телу. Он хотел почувствовать ее тепло и услышать ее запах.

- Но она жива? – с надеждой в голосе спросила Шакура.

- Да, Шакура, она жива, - ответила Киссара.

- Ты знаешь мое имя? – удивленно спросила Шакура.

Киссара встала и подошла к ней.

- Я, возможно, сильно изменилась за годы плена, но я Киссара, жрица Пьянекуи. Ты должна меня помнить. Я была отдана в услужение в деревню Суусандьу.

Слова Киссары, заставили ее вспомнить эту добрую, но строгую женщину, которая часто рассказывала ей с Лекри смешные истории, которые их так радовали. Она сильно прижала ее к себе.

- Я так рада, что ты жива, Киссара! – Шакура посмотрела ей в глаза. - Ты видела Лекри? С ней все в порядке?

- Когда я ее видела, она была без сознания, но жива, - быстро ответила женщина.

- Зачем ее увезли? – продолжила спрашивать Шакура. – Ты знаешь?

- Нет. Я не знаю, - сказала Киссара, - но вот этот человек, - она указала на Дориуса, - знает.

- Кеметинец? – Шакура отпрыгнула в сторону. Она только сейчас заметила изувеченное тело, лежащее у ног рорга. – Вы что? Отец только вчера казнил всех перебежчиков, а вы привозите новых? – возмущенно воскликнула она.

Зарран подошел к Шакуре и положил ей руку на плечо, пытаясь ослабить ее напор.

- Шакура, возможно, эти женщины правы. Я видел, что этот человек был привязан к столбу. Посмотри на его раны, - он указал рукой на грудь Дориуса, - это сделали кеметинцы. Я решил, что тикьюсу будет интересно с ним поговорить. Пусть он решит его судьбу.

- Чью судьбу? – раздался громкий голос Лиссара, который сам прибыл на стрельбище, не дождавшись вестей о судьбе Лекри.

Все отошли в сторону, чтобы тикьюс смог увидеть кеметинца. Ожидая его гневной реакции, Киссара подбежала к нему и упала на колени.

- Молю тебя, тикьюс, сохрани ему жизнь, - умоляла она. – Он хороший человек. Он на нашей стороне. Дориус спас жизнь всем плененным вивалийкам в их лагере. Он не простой воин, он многое знает.

Лиссар наклонился к женщине, взял за плечи и помог подняться на ноги. Он крепко обнял ее и тихо произнес:

- Я рад, что ты жива, Киссара. Где Лекри?

- Ее отправили на планету пришлых, - снова повторила она. – Только этот кеметинец знает, зачем.

По лицу Лиссара пробежало легкое раздражение. Он подошел к Дориусу, наклонился, одним пальцем прикоснулся к его подбородку и повернул его лицо вверх, чтобы лучше его рассмотреть.

- Он почти мертв. И, слава Богине, я не приложу руку к его смерти. Он умрет сам, в противном случае, я лично прикончил бы его, - совершенно спокойным тоном произнес Лиссар.

- Я вижу, что ты устал и ослаб, - сказала одна из женщин, самая старшая из всех плененных вивалиек. – Мы выбрали тебя не для того, чтобы ты нами правил! Мы выбрали тебя для того, чтобы ты внимал нашим советам и просьбам, помогал нам в эти сложные времена, объединяя наш народ и наши судьбы воедино. Этими своими словами ты показываешь, что власть тебя изменила, сделала тебя выше, чем ты есть в своих же глазах. Ты забыл, зачем ты здесь и для чего. Перед тобой лежит пришлый, который доказал нам, что готов лишиться своей жизни, но спасти наши. Настало время расплаты. Ты, как наш старший брат и отец, должен отдать ему наш долг. Спаси его! И ты не пожалеешь! Клянусь тебе Богиней Пьянекуей!

Лиссар, услышав эти дерзкие и смелые слова, задумался. Его лицо не выражало ни гнева, ни недовольства. Он совершенно спокойно принял это, казалось бы, непозволительное обращение. Он взглянул на женщину и, немного помолчав, ответил:

- Возможно, мне давно нужно было услышать эти слова. Придадим его водам Пьянекуи. Пусть Богиня решит его судьбу.

Глава 6: Пленница

Золус, разливая эликсир для вивалийцев по флаконам, раздраженно смотрел на то, как Каси в очередной раз проверял работоспособность накопителя и излучателей. За последний час он проделывал эту процедуру уже в четвертый раз. Ученый старался не реагировать на нервные телодвижения Каси, который ходил из одного угла кабинета в другой и непрерывно что-то бубнил себе под нос. Золус, с одной стороны, понимал, с чем связано столь сильное волнение молодого колеоса. Сегодня его ждал момент истины, момент, который должен был определить его дальнейшую судьбу, его место в этом мире. Но, с другой стороны, осознание того факта, что день триумфа его подопечного будет омрачен казнью одного из самых близких его единомышленников, не мог не сказываться на эмоциональном состоянии. Особенно выбивало из колеи то, что ни он, ни даже Тенон, никак не могли помочь своему другу. Конрут сказал, что он постарается найти кого-нибудь, кто смог бы передать Рофану зелье, которое оказывало сильное опьяняющее действие, чтобы хоть как-то облегчить его страдания. Но, кто решиться рискнуть свой жизнью и жизнью своих близких, чтобы согласиться на такое безумие. Приговоренные находились в заключении под бдительным наблюдением нескольких солдат, которые не подпускали к ним ни единой души.

- Ты как? – поинтересовался Каси, понимая, насколько будет тяжело Золусу пережить сегодняшний день.

- Нормально, - отрезал Золус. – Мне сейчас еще предстоит общение с любимицей Тенона, с этой ненормальной.

- С Лекри? – уточнил Каси.

Золус проигнорировал вопрос Каси, ответ на который был совершенно очевиден, и только еще больше раздражал и без того напряженного ученого. С каждым днем ему было все сложнее общаться с вивалийкой. Она никак не хотела идти на контакт. Ее даже пришлось разделить с другими пленными, которых она изо дня в день уговаривала задушить ее, чем и заслужила отдельную камеру. Эликсир приходилось вливать ей в рот силой, а перевод Солонка на разработку Золотой смерти, который был намного сильнее любого кеметинца и мог с легкостью справиться с непокорной девушкой, еще больше усложнил работу Золуса. Новенький солдат, заменивший Солонка, казалось, сам боялся вивалийки, так что Золусу и Клою приходилось вдвоем усмирять ее гнев.

- Хочешь, я помогу? – предложил Каси. – Это хоть немного меня отвлечет. Да, мне и самому интересно посмотреть, что она из себя представляет. По твоим рассказам, она просто чудовище.

- Да, - более или менее отзывчиво ответил Золус, - думаю, это будет не лишним, с учетом всего того, что нам еще предстоит сегодня сделать. Возьми сразу с собой накопитель энергии Ялауна, чтобы не возвращаться сюда, если что. Вполне вероятно, мы задержимся.

- Хорошо, - согласился Каси и аккуратно положил накопитель в мешок, еще раз быстренько проверив его исправность.

- Идем, - позвал Золус и поспешно вышел из кабинета, держа в руке мешок с флаконами и медикаментами.

Как всегда у лестницы, ведущий в темницу, стояли два стражника, Клой и новенький Вейлс.

- Ну что? В бой? – шутливо сказал Клой вместо приветствия. – Может, сегодня все пройдет гладко? Не может же она каждый день рвать на себе волосы?

- Мне кажется, еще как может, - злобно усмехнулся Золус, подходя к лестнице.

Несмотря на то, что лестница была достаточно крутой и узкой, по ней было достаточно удобно спускаться. По словам Золуса, изначально она предназначалась для Императора, чтобы в случае восстания или бунта, он мог незаметно скрыться в подземных катакомбах дворца. Но, когда Ариус Кавон занял место на троне, он приказал переоборудовать подземные помещения в темницы, тем самым показывая полную уверенность в своем непоколебимом авторитете в глазах народа.

Спустившись вниз, Каси обнаружил, что воздух здесь был чуть прохладнее, чем у них в кабинете и в других помещениях дворца, не считая императорского зала, в котором царил пронизывающий холод. Повсюду лежали небольшие камни габиса, а в каждой камере стоял резервуар с искусственной водой, чтобы вивалийцы могли в любой момент утолить жажду или промокнуть свою одежду, чтобы охладиться. Император и Славус, испытывая сильную ненависть к вивалийскому народу, никогда не спускались в темницу, считая это ниже своего достоинства. Это позволило Золусу оборудовать помещения, создав максимально возможный комфорт для пленников.

Вивалийцы уже ждали прихода Золуса. Семь человек, и мужчины и женщины, находились вместе в просторной камере. Увидев ученого, они тихо поприветствовали его. В их голосах не было злобы или вражды. Казалось, несмотря на то, что он принадлежал к числу враждебного им народа, принесшего огромные страдания и разрушения в их мир, они в какой-то степени были благодарны его стараниям. Золус пытался быть доброжелательным и участливым к ним. Говоря на беглом вивалийском, он спрашивал об их самочувствии и здоровье, интересовался, что еще он мог для них сделать, чтобы улучшить их состояние, и вел с ними совершенно непринужденный разговор.

Золус, Клой и Вейлс, который не имел ни малейшего представления о содержимом флаконов, через решетку камеры раздали каждому эликсир и небольшой паек, который мог ненадолго утолить голод. Каси обратил внимание, что вивалийцы были выше кеметинцев примерно на голову. У них, причем и у женщин, и у мужчин, была выраженная мускулатура.

- Ну что, - вздохнул Золус, - пришло время навестить нашу любимую пленницу.

Все четверо направились к металлической двери, которая находилась в нескольких шагах от камеры вивалийцев. Золус достал ключи и несколько раз провернул их против часовой стрелки, пока не раздался громкий щелчок.

- Ну, готовьтесь, - прошептал Клой, - в ожидании громких криков и потока проклятий на весь кеметинский народ.

Дверь открылась. Они прошли внутрь камеры. Стояла полная тишина. Пленница не издавала ни звука.

- Лекри! – воскликнул Золус, увидев, что она, опираясь спиной на стену, сидит на полу, скрестив ноги. Окровавленные руки были опущены вниз по обе стороны от тела. Рядом валялся небольшой весь в крови острый камень.

- Она перерезала себе вены! – в ужасе закричал Клой.

Золус и Клой быстро подбежали к Лекри, которая уже была без сознания.

- Она дышит. Еще жива, - голосом полным волнения сказал Золус.

Он раскрыл мешок и достал оттуда последний флакон. Чуть приоткрыв рот, он влил ей эликсир и немного опрокинул ее голову назад, чтобы жидкость затекла в горло. Как только он убедился, что эликсир попал внутрь, он вытащил из мешка небольшую баночку с вязкой мазью, открыл крышку и аккуратно толстым слоем намазал ей руки в области кровоточащих ран.

- Мазь должна остановить кровотечение, - быстро проговорил Золус.

Через несколько секунд кровь действительно перестала течь.

- Она выживет? – волнительно спросил Клой.

- Не знаю, - ответил Золус, - условия, в которых она сейчас находится, не благоприятствуют ее выздоровлению. Ей нужен постоянный, тщательный уход.

Каси, стоя в стороне и наблюдая за происходящим, вспоминал слова Тенона, который предупреждал, что эта девушка очень важна, и ее смерть могла разрушить планы конрута на ее счет, какими бы они ни были. Каси с интересом разглядывал ее внешность. Она была меньше, чем другие вивалийки. Вместо выпирающих мышц, под прозрачной туникой виднелось тонкое изящное тело с красивым, четким рельефом. На выразительное лицо спадали пряди спутанных густых черных волос. Большой вырез глаз, тонкий немного курносый нос и пухлые губы. Эти черты лица завораживали своей красотой.

Клой и Золус аккуратно приподняли ее обмякшее тело и положили на твердую кровать.

- Что будем делать? – спросил Клой. – Ее нельзя оставлять здесь одну.

Золус, ничего не ответив, вышел из камеры Лекри и подошел к решетке, за которой находились другие вивалийцы. Немного дрожащим голосом он обратился к пленным на их родном языке:

- Лекри пыталась покончить с собой и перерезала себе вены.

Поднялся шум. Вивалийцы начали испуганно переглядываться и возбужденно говорить между собой. Они знали, что Лекри ищет возможность избавить себя от мучений и скорби по отцу и матери, но никак не ожидали, что у нее это получиться.

- О, Богиня, за что ты так с ней? - закричала одна из женщин и бросилась в слезы.

- Ей нужен постоянный уход и наблюдение, - продолжил Золус, не обращая внимания на причитания вивалийцев. – Я хочу попросить одного из вас помочь ей справиться с этим недугом. Кто мог бы это сделать?

- Траяна, - закричали вивалийцы, показывая на плачущую женщину, - она ее излечит, она врачеватель!

- Хорошо, - сказал Золус, одобрительно кивая головой. - Сейчас я открою дверь решетки, чтобы выпустить Траяну. Вы, конечно, можете воспользоваться ситуацией и покончить с каждым из пришлых, находящихся в этой темнице. Но вы должны понимать, что дальше этих помещений вам не уйти. Вы обречете себя на смерть и обречете на смерть Лекри.

- Мы не будем этого делать! - твердо ответил один из мужчин.

- Хорошо. Траяна, выходи, - Золус вставил ключ в замок и открыл дверь решетки.

Женщина, взяв себя в руки и прекратив рыдать, быстро вышла из камеры и направилась к Лекри. Она подбежала к ней, быстро осмотрела раны, взглянула на небольшие лужицы крови на полу и прижала ухо к ее груди, чтобы послушать сердцебиение.

- Она не успела потерять много крови, - подытожила Траяна. – Вы подоспели вовремя. Но она слаба и обезвожена.

Каси подошел к резервуару с водой, наполнил небольшую чашу и дал ее вивалийке, которая обмочила губы Лекри, а затем влила ей в рот небольшое количество жидкости.

- Она поправиться? - с надеждой спросил Золус, подходя к женщинам.

- Я постараюсь сделать все, что в моих силах, - участливо ответила Траяна.

- Я оставлю вам мазь. Каждый час необходимо обрабатывать ею раны, - сказал Золус, садясь на край кровати. – Это я во всем виноват, - с грустью прошептал он после некоторого молчания. – Зачем же ты так? – сказал он, нежно убирая волосы с лица Лекри.

Каси, смотря на то, как Золус искренне переживает за жизнь своей пленницы, невзирая на все хлопоты, которые она ему доставила, понял, насколько сильно он привязался к ней. Он посмотрел на светильники, которые передавали свечение лучей Алауна, освещая помещения. Темно-зеленый свет слабел с каждой минутой. Это означало, что солнце скоро сядет и Ялаун начнет свое восхождение.

- Нам пора! – воскликнул Каси, обращаясь к Золусу.

Золус еще раз с нежностью посмотрел на Лекри, встал и быстрым шагом направился к лестнице. Каси последовал за ним.

- Быстрее, - сказал он Каси, когда они уже поднимались по лестнице, ведущей к выходу на крышу дворца.

Дворец Императора был самым высоким зданием в Даманисе. Вместо металлического навеса, защищавшего другие постройки и улицы столицы, крыша дворца была усилена толстым слоем габиса, предотвращавшего проникновение смертельных лучей. В связи с этим, у Каси не было необходимости идти на пепелище, чтобы зарядить накопитель энергии Ялауна.

Добравшись до двери, через которую можно было попасть на крышу, Золус с усилием нажал вниз на ручку и открыл ее. Алаун уже почти зашел за горизонт. Лучи Ялауна начали освещать землю, приближая к дворцу линию, очерчивающую границу уже покрытой этим убивающим свечением территорию. Каси вышел на крышу, ощущая сильный жар надвигающейся опасности. Он аккуратно положил накопитель на габис и быстро вернулся к Золусу, который ждал его за дверью.

- Успели, - с облегчением отметил Каси.

- Заберем накопитель, перед тем как пойти на пепелище, - предложил Золус, на что Каси ответил одобрительным кивком.

- Куда теперь? – спросил Каси. – Вернемся к Лекри?

- Нет, - сказал Золус. – Хочу подготовить побольше эликсира. Думаю, что ей сейчас не помешает повышенная доза. А тебе следует отдохнуть.

- Да, ты прав, - согласился Каси.

Добравшись до кабинета Золуса, Каси сразу же подошел к постели и лег. Он закрыл глаза и попытался заснуть, но волнение и нескончаемый поток мыслей ожидаемо не позволили ему хоть ненадолго погрузиться в сон. Он представлял свое выступление, вспоминал речь, которую он долгие годы готовил для Императора и для всего кеметинского народа, рисовал картину, на которой восхищенная толпа рукоплещет и благодарит за его открытие, призванное прекратить кровопролитную войну. Из головы также не выходили лица плененных вивалийцев, которые полностью осознавали свое плачевное положение и, казалось, уже окончательно смирились со своей участью, мечтая только лишь о том, что когда-нибудь им все-таки повезет вернуться на свою родную планету. Именно эта надежда и заставляла их спокойно переносить лишения и игнорировать возможность побега, которая им сегодня выдалась. «Видимо, Лекри действительно представляет для вивалийцев большую ценность, раз они решили остаться и помочь ей», - думал Каси. Он прекрасно понимал, что даже один вивалиец, благодаря своей физической силе, был способен тогда разделаться с ними со всеми и спокойно покинуть темницу.

Но самое яркое впечатление на Каси произвела Лекри. Рассказы Золуса о ней шли в разрез с тем представлением, которое у него сложилось, когда он увидел ее собственными глазами. Сильная, непокорная и даже бешенная, как часто говорил ученый, характеризуя вивалийку. Каси же увидел слабую, беспомощную и невинную прекрасную девушку с поистине божественным лицом и телом. Конечно, она была больна, возможно, даже при смерти, но даже это не могло убедить его в том, что та девушка, которую он сегодня увидел, могла быть настолько чудовищна. «Она просто постоянно орет, как бешенная! Дерется, втыкая свои когти во все, что попадается ей под руки. К ней невозможно даже подойти», - возмущался Золус каждый раз после встречи с Лекри.

Несмотря на то, что сейчас о сне Каси мог только лишь мечтать, он неподвижно лежал с закрытыми глазами и только изредка менял позу. Он слышал, как Золус хлопотал над эликсиром, смешивал одно вещество с другим, поджигал жидкость и бросал в нее порошок габиса, чтобы немного ее охладить. Эти звуки никоим образом не мешали Каси. Наоборот, он любил слушать, как ученый работает, что-то все время бормоча себе под нос. Эту гармоничную атмосферу нарушил скрип медленно открывающейся двери.

- Солонк! – воскликнул Золус. – Я так тебе рад! Как ты смог вырваться?

Каси услышал тяжелые шаги крупного мужчины, который аккуратно закрыв дверь, подошел к Золусу. Каси хотелось вскочить и поприветствовать друга, но что-то заставило его промолчать и остаться лежать в постели, притворяясь спящим. Солонк, тем временем, не обращая внимания на Каси, шепотом произнес:

- Никто не знает, что я у тебя. Я сказал, что иду к Дармасу и Ойрвусу, чтобы взять у них трактат по термодинамике. Поэтому у меня мало времени, мне еще нужно успеть к ним зайти, - в голосе Солонка слышалась тревога. – Я хотел узнать, есть ли какие-нибудь новости о Дориусе? Он успел сбежать?

- Нет. Никаких новостей, - коротко ответил Золус. – Мне кажется, что еще пока рано их ждать.

- Ясно, - Солонк сел за стол. – Я очень боюсь, что подвел брата.

- Понимаю, - Золус присел рядом, - но ты ведь понимаешь, что Рофан, в любом случае, все бы рассказал, и под угрозой оказался бы не только сам Дориус, но и ты, как его брата, и вся его семья, включая твоих детей и жены. Пытки под руководством Славуса не давали шанса скрыть правду.

- В том то и дело! – воскликнул Солонк. – Рофан ничего им не сказал! Мое предательство было бессмысленным! – не выдержав напряжения, он громко зарыдал.

Каси никогда бы не подумал, что такой мужчина, как Солонк, способен на это. Было отчетливо слышно, как Солонк сквозь слезы пытался что-то сказать, но сбитое дыхание не позволяло произнести ни слова. Через непродолжительное время и, благодаря стараниям Золуса успокоить своего друга, Солонк продолжил:

- Самое страшное, я исполнил требование Императора, который поставил мне условие. Я должен был в течение одного дня решить проблему с Золотой смертью. И я это сделал. Пушка готова! Сегодня после вашей демонстрации Император представит ее народу, - быстро проговорил он.

Повисла тишина. Золус сперва не нашелся, что ответить. Он молча смотрел на Солонка, который находился в полной растерянности и, казалось, был до смерти напуган.

- Конрут в курсе? – неожиданно спросил Золус.

- Да, я ему сказал.

- Что он ответил?

- Он сказал, что рано или поздно это в любом случае должно было произойти, - ответил Солонк голосом оправдывающегося человека. – Он считает, главное, что я теперь в безопасности, и Император полностью мне доверяет. В ближайших планах Ариуса собрать еще четыре пушки и отправить на Голубую планету. Меня он назначил главным инженером.

- Насколько эта штука сильна? – Золус продолжил допрос.

- Очень сильна. Мне удалось уменьшить ее огневую силу. Конечно, об этом никто не знает, кроме меня. Но, по-хорошему, один луч Золотой смерти может уничтожить целую армию.

- Никому об этом не говори. Вообще никому! Ты меня слышишь, - строго сказал Золус.

- Это понятно, - Солонк закивал головой. – Я уговорил Императора опробовать сегодня Золотую смерть на Рофане. Это ужасно, но он не будет мучиться, смерть наступит мгновенно. Не хочу видеть, как он кричит от боли, когда Ялаун будет расплавлять его тело.

- Это хорошая идея. Ты молодец, Солонк. Не представляю даже, каково тебе сейчас, но ты держись, не отступай. Старайся обо всем рассказывать конруту и следовать его советам.

Вновь повисло молчание. Солонк отодвинул стул и встал. Он уже собирался уходить, как неожиданно задал вопрос про Лекри. Ему было интересно, смог ли Золус наладить с ней контакт, и как они теперь справляются с ней без него. Этот вопрос будто бы пробил пробку, которая сдерживала чувства и мысли Золуса о вивалийской девушке. Он подробно, в мельчайших деталях описал все, что происходило сегодня в темнице, а затем сказал то, что Каси никак не ожидал услышать:

- Когда я держал ее ослабшее тело и смотрел на ее безжизненное лицо, я понял, что она мне очень дорога. Мне кажется, я уже давно испытываю эти чувства к Лекри, просто до этого случая я гнал от себя эти мысли и пытался перебить их своим раздражением и злостью, после того, как она в очередной раз впивалась в меня зубами или ногтями, - Золус засмеялся. - Как мне быть? – спросил он у Солонка, как мальчишка, впервые познавший любовь.

Солонк выслушал длинный монолог Золуса, стоя у двери. Он только что говорил с взрослым и сдержанным человеком, который четко выражал свои мысли и давал конкретные советы. Сейчас перед ним сидел слабовольный и расклеившийся мальчишка, рассказывающий о своих нежных чувствах. В голове никак не могла уложиться мысль, как в такой ситуации, когда один из их ближайших друзей после жестоких пыток находился в ожидании своей казни, а второй, пребывая в самом пекле страшной войны, в эту самую минуту мог быть на волоске от смерти, Золус смел говорить о любви. Конечно, Солонк, с другой стороны, понимал своего давнего соратника. Когда-то он тоже испытывал подобные, притупляющие все остальные эмоции, чувства. Такое состояние мешало здраво оценивать ситуацию, правильно распределять приоритеты. Но сейчас поддаваться этим слабостям было просто не допустимо, тем более, для Золуса.

- Никак, - последовал короткий ответ. – Если ты полюбил сейчас, в уже сознательном возрасте, ты не сможешь прогнать это чувство.

После этих слов Солонк вышел из кабинета, оставив Золуса наедине со своими мыслями.

Глава 7: День триумфа

Выйдя из ворот дворца, Золус и Каси быстрым шагом направились в сторону пепелища. Люди небольшими группами выходили из своих домов, сливаясь в одну огромную толпу, медленно двигавшуюся к месту, где уже расположился рынок. Каждый кеметинец Даманиса, вмещавшего в свои каменные стены миллионы жителей, хотел собственными глазами увидеть появление дикой воды, ради которой они отправляли своих сыновей на далекую планету сражаться и погибать. Ко всему прочему, по столице прошел слух, что Император, великий Ариус Кавон, впервые после окончания Войны за объединение, будет лично присутствовать на этом грандиозном мероприятии.

На пепелище царила атмосфера праздника и торжества. Молодые девушки подтанцовывали в так музыке, разносившейся эхом по всему пепелищу, вокруг бегали дети, мужчины что-то возбужденно обсуждали. Казалось, погибающий мир ожил. Женщины слаженным хором пели восхвалявшие кеметинский народ и ее покровителя песни.

Да здравствует наш теплый мир,

Да здравствует звезда,

Что полыхает каждый миг,

Как страстные сердца!

Мы будем вечно помнить день,

Когда Владыка наш,

Без страха пред большим врагом,

Объединил всех нас!

Золус с удивлением смотрел на возбужденного и радостного Каси, не подававшего ни капли волнения или страха, вполне ожидаемые чувства и эмоции, которые испытывал бы любой другой человек на его месте. Раньше он считал молодого колеоса малодушным, скромным и немного забитым пареньком. Но в этот момент Золус осознал, что Каси не посчастливилось оказаться в нужном месте и в нужное время. Он добивался этого годами, пробивая дорогу к своей мечте. Он проработал план, который, в итоге, привел к тому, что простой, никому не известных колеос завоевал внимание и интерес самого Императора.

- Мама, а что сегодня будет? – спросила маленькая девочка, держа за руку молодую женщину, которая шла со своей дочерью впереди Каси и Золуса.

- Я же тебе уже несколько раз говорила! – немного раздраженно ответила женщина.

- Ну, мам, ну, скажи! Ну, пожалуйста! – не отставала девочка.

- Сегодня один очень умный дядя покажет нам, как получить дикую воду. Он переправит ее с другой планеты, на которой сейчас живет твой папа, - сдержано ответила женщина.

- А почему папа не может нам ее привезти?

- Потому что, пока он ее везет, она исчезнет. Ведь у нас очень жарко, а вода испаряется, когда жарко. Ты же знаешь!

Услышав этот разговора, Каси расплылся в широкой улыбке. «Этот день войдет в историю! И мое имя войдет в историю», - проносилось в его голове.

- Ты как? Волнуешься? – спросил Золус, когда они подходили к заранее выдолбленной солдатами глубокой яме, которая находилась на том же самом месте, где в прошлый раз появилась дикая вода.

- Теперь нет, - ответил Каси, наклонившись над ямой, оценивая ее глубину. – Они подготовили место именно там, где я их просил. Просто я не знаю точных координат, в каком месте открывается мост. Благо, на Голубой планете, куда не ткнешь всюду вода, - засмеялся Каси, довольный увиденным. – Все идет по плану!

Место демонстрации было ограждено небольшой металлической сеткой, за которой уже стояли люди в ожидании грядущего представления. Каси посмотрел на чистое небо. Ураун склонялся к горизонту, и его голубое свечение постепенно слабело, температура воздуха начинала немного падать. Оставалось не так много времени до того, как Алаун, поднимаясь и раскидывая свои темно-зеленые лучи, окажется на одной линией с голубым солнцем. Ариуса все не было. Каси стал нервничать. Присутствие Императора для него было самым важным элементов той картины, что он рисовал в своей голове. Но, вдруг, вдалеке послышались приветствующие крики и ликование толпы. Император, окруженный вооруженной стражей, восседая на искусно украшенном драгоценными камнями паланкине, следовал к месту демонстрации. Впереди шел Славус, который внимательно следил за поведением толпы. Каси, услышав приближение императорской свиты, не стал терять время, достал из мешка необходимые для переноса воды приборы, которые он разложил вокруг выдолбленной ямы, копируя положение солнц относительно Голубой планеты. Активировав излучатели, он подошел к накопителю Ялауна и перенастроил его на отдачу энергии. Оставались считанные мгновения. «Только бы Император успел, только бы он успел!» – Каси бормотал себе под нос, словно заклинание. Он чувствовал, как учащенно бьется его сердце, готовое вот-вот выпрыгнуть из груди. К его облегчению крепкие, с ног до головы, выкрашенные в белый цвет мужчины, несущие на своих плечах паланкин Императора, медленно и очень аккуратно, потеснив плотную толпу, опустили его на землю в нескольких метрах от ямы. Теперь Каси был спокоен, великий Ариус Кавон собственными глазами увидит его триумф.

Полностью сконцентрировавшись на своей задаче, он уже не замечал и не слышал ничего, что происходило вокруг. Золус стоял рядом и внимательно наблюдал за каждым движением колеоса. Два солнца соединились в одной линии. Мгновение и яркий золотой луч Ялауна вырвался наружу и затмил свечение нежных голубых и зеленых тонов. Образовались три столба золотого, голубого и зеленого цвета, которые вылетали, из подготовленных Каси предметов. Лучи били параллельно друг другу точно вверх. Через непродолжительное время они начали притягиваться. Когда они сошлись, прозвучал глухой хлопок, и в точке их соприкосновения появилась черная материя, которая постепенно начинала расширяться, создавая, повисшее в воздухе круглое темное пространство. Поток прозрачной жидкости хлынул вниз, наполняя искусственное углубление и разбрызгивая крупные капли воды на стоящих рядом с ограждением людей. Отовсюду послышались восторженные крики и громкие аплодисменты. Кто-то смеялся, кто-то восторженно смотрел на происходящее, не издавая ни звука. Казалось, это был самый радостный момент в жизни Каси. Он был счастлив, эмоции переполняли его изнутри.

Яма моментально наполнилась водой, которая беспрерывно падала прямо из воздуха. Вода стала растекаться по пепелищу, проникая в трещины мертвой, сухой земли. Каси взглянул на Императора, который смотрел на возникший водопад как ребенок, наблюдающий за виртуозными фокусами. Его старые бесцветные глаза излучали восторг и радость. «Получилось, - внутри Каси полыхали эмоции, - я смог! Отец, ты видишь? Я сделал это!» Каси, желая услышать хвалебные отклики Ариуса, решил остановить поток воды и нажал на кнопку накопителя энергии Ялауна, тем самым, перекрыв ее выход. Мост, соединявший две планеты, закрылся.

В мгновение шум падающей воды прекратился. Эти великолепные звуки сменил истошный крик человека, крик мучительной боли. Каси подпрыгнув от неожиданности, посмотрел в яму, наполненную водой, которая стала быстро окрашиваться в ярко алый цвет. В воде лежал человек с отрезанным по пояс телом. Это был молодой мужчина, покрытый бирюзовой чешуей с небольшими продольными отверстиями на груди. В его глазах читался безумный страх и адская боль. Каси даже не мог вообразить, что этот несчастный мог испытывать в тот момент. Вивалиец беспомощно стучал руками по воде, будто бы пытаясь полностью погрузить свое искалеченное тело под воду и скрыться в ее глубинах. Он продолжал биться в конвульсиях, пока смерть не остановила его страшные мучения, накрыв его своей холодной пеленой.

Наступила тишина. Кеметинцы смотрели на тело несчастного, не издавая ни звука, пока не раздался громкий плач маленьких детей, которые еще несколько минут назад восторженно кричали и радостно хлопали в ладоши. Люди стали перешептываться, создавая нарастающий гул. Женщины хватали своих напуганных детей и старались успокоить их плач. Те, кто стоял дальше от ограждений и не видел все своими глазами, быстро получал представление о происходящем, благодаря возбужденным обсуждениям впереди стоявших людей. Народ, привыкшей к жутким сценам казни предателей, тела которых медленно расплавлялись под испепеляющими лучами золотой звезды, все же были не готовы увидеть столь мучительную смерть человека. Чудо, только несколько минут назад происходившее на глазах миллионов людей, вызывало у них чувство радости и дарило надежду на завершение бесконечной кровопролитной войны, забирающей жизни молодых и еще не успевших пожить мужчин, оставляя в одиночестве своих безутешных матерей. Эта невообразимая картина падающей дикой воды не должна была быть омрачена очередной страшной трагедией, которая напомнила о ненависти, десятилетиями проникавшей в сознание кеметинцев с самого их рождения. Хаотичный шум голосов, собравшихся на пепелище людей, усиливался с каждой секундой, но, вдруг, был прерван хрипящим старческим смехом Императора, разносившегося по пепелищу и всему Даманису через звуковые передатчики.

- Вот, как нужно поступать с врагами, стоящими на пути нашего будущего! – восторженно закричал Император. - Каждый из них желает нам смерти, гибели нашей великой цивилизации. Они готовы забрать наших детей, разрушить наши дома и погубить наши души. Мы с вожделением смотрим на их мучения и страх пред непобедимым народом. И даже их всемогущая Богиня не сможет их спасти, как не спасла это чудовище. Вы видите этот знак! Смерть этого ничтожества возвещает начало новой эпохи, эпохи нашего возрождения!

Речь Императора вызвала шквал одобрительных откликов. Сочувствие и жалость, которые только что испытывали люди, наблюдая за смертью несчастного, сменились на ненависть и отвращение к погибшему вивалийцу и всему его народу. Кеметинцы не знали, что происходило на Голубой планете. В их воображении Ариус успешно вырисовывал представление о враждебной расе жестоких, диких, жаждущих крови людей.

- Посмотрите на этого истинного кеметинца! Его имя Каси Войнус, внук Масии Дорэн, сильной и мужественной женщины! Этот человек открыл силу наших светил. Его имя с этого дня станет нарицательным и будет означать надежду и успех!

Услышав свое имя и имя Массии, глаза Каси наполнились слезами. Он понимал, что имена его родителей-колеосов никогда не прозвучат из уст Императора, но это его совершенно не смущало. Он всю жизнь, несмотря на огромную любовь, которую он испытывал к своему отцу, пытался отмыться от унизительного клейма низшего сословия. Каси смотрел на Ариуса преданным взглядом подобранного щенка. «Истинный вивалиец!» - повторял он слова Императора вновь и вновь. Золуса, наблюдавшего за реакцией своего подопечного, охватило чувство страха. Каси был слишком молод, чтобы понять политические игры и осознать, что он стал очередной марионеткой в руках Ариуса, который впредь будет использовать его, чтобы управлять изменчивым настроением толпы. Его юношеская глупость могла стоить жизни всех, кто тайно боролся с бессмысленной жестокостью правителя. Каси знал их всех в лицо.

- Великий, - прозвучал голос Славуса, - нам пора назвать имя еще одного героя, который во имя будущего кеметинского народа создал оружие, способное навсегда покончить с нечистой расой.

- Славус, - засмеялся Император, - ты как всегда торопишь события. Но я тебя не осуждаю. Я думаю, всем не терпеться увидеть оружие в действии. Наверное, нет того человека, кто не помнит имя Солонка Вургая, героя, проявившего свою преданность Империи в Войне за объединение! Я счастлив, что меня окружают такие великие и самоотверженные кеметинцы. Солонк доказал свою верность не только в бою. Узнав, что его родной брат, Дориус Вургай, кому мы доверяли свои жизни и приняли в ряды нашей несокрушимой армии, оказался предателем, тут же сообщил об этом нам, предотвратив гибель наших сыновей!

Толпа ликовала.

- Он же, - продолжил Ариус, - подарил нашей армии самое мощное из когда-либо существовавшего оружия. Сейчас вы своими собственными глазами увидите всю силу нашего величия, после чего все сомнения о грядущей победе развеяться в миг.

- Где? Где Золотая смерть? – раздался мужской голос из толпы, подхваченный возбужденными возгласами.

- Пушка стоит далеко, - ответил Славус. – Так далеко, что вы не увидите ее отсюда. Но даже это огромное расстояние не помешает ей поразить цель. Конрут Тенон Ара, мы готовы, выводи изменника! – прокричал он, смотря вдаль.

Все внимание людей было приковано к Императору. Никто не заметил, как в ста метрах от них возникли фигуры четырех человек. Тенон по приказу Ариуса должен был присутствовать на каждой казни предателей, которые, по мнению Императора, были сторонниками конрута, жаждавшие его воцарения. Принуждая Тенона наблюдать за смертью приговоренных, Ариус пытался ослабить волю своего соперника и посеять в его сознании страх. Вместо этого, он еще больше закалил характер конрута и усилил его желание свергнуть обезумевшего тирана.

В этот раз Тенон должен был лично привести Рофана на место казни. Он стоял рядом с изувеченным пытками другом, который, несмотря на долгие издевательства и свой возраст, находился в полном сознании и твердо стоял на ногах.

- Отойдите, - приказал Тенон двум солдатам, - я сам.

Солдаты переглянулись. Они уважали конрута, считая его самым достойным человеком Империи, но страх навлечь на себя гнев Императора или, еще хуже, Славуса, заставил их замешкаться.

- Прошу вас, парни, - сказал Тенон, - он не сбежит, не сможет.

Солдаты подчинились и отошли в сторону. Рофан опустился на колени и развел руки в стороны, чтобы дать конруту приковать себя цепями к вбитым в землю колам. Тенон присел, надевая на друга браслеты, и сказал:

- Прости меня, Рофан, я тебя подвел, - его голос дрожал.

- Не смей реветь! – твердо ответил Рофан. – Ради меня и всех наших братьев, погибших за бравое дело, не показывай им свою слабость! Я уже стар и бесполезен. Я свое пожил, и мне пора отдохнуть.

- Не говори так! Ты лучший из нас! – Тенон поднял голову и посмотрел другу прямо в глаза.

- Послушай старика! – Рофан быстро заговорил. – Пора вернуться на Небесную планету. Нанийцы помогут, подскажут тебе твой дальнейший путь, как однажды это сделала Нарья. Ты помнишь, что она сказала про тебя? Ты помнишь предсказание?

- Помню, - коротко ответил Тенон, делая вид, что проверяет, хорошо ли застегнуты браслеты.

- Поверь в него! Ты избранный, Тенон! В твоих руках судьба нашего народа!

- Я верю! Если бы не верил, меня бы здесь не было. Ты сам знаешь. Я остался бы там, с Нарьей, о чем мечтаю каждый день!

- Тогда я спокоен. Я жалею только об одном, что в тот день, когда ты покончишь с Императором и его собаками, меня не будет рядом, и я этого не увижу. В остальном, я был счастлив и готов к смерти. Теперь иди!

Тенон встал в полный рост. Он понимал, что, итак, сильно задержался.

- Прощай друг! – сказал конрут и отошел в сторону на достаточное расстояние от Рофана, чтобы не попасть под действие смертельного луча.

Тенон знал, что в эту самую секунду за управлением Золотой смерти сидит Солонк. Именно он должен был привести приказ Императора о казни Рофана в исполнение. Он должен был убить одного из ближайших соратников, с которым сражался плечом к плечу, и, которого знал большую часть своей жизни.

- Залп, - скомандовал Славус, не отводя взгляда с Тенона. Ему было жаль, что конрут стоял слишком далеко, и ему было не видно его опечаленного лица.

Через долю секунды над пепелищем пролетел яркий горячий луч, оставляющий за собой шлейф дыма и жара. Он поразил цель, и тело Рофана разлетелось на мелкие кусочки. «Солонк был прав, Рофан ничего не почувствовал», - пронеслось в голове у Золуса.

Глава 8: Славус

Каси сидел на стуле и опустошенным взглядом смотрел в небольшое окно в кабинете. Одна фаза дня сменяла другую, напоминая о непрерывном течении времени. Жизнь молодого колеоса не спешила его радовать событиями, которые он так вожделенно ждал. С момента его триумфального выступления перед всем кеметинским народом и его Императором прошла уже неделя, а он все также продолжал жить в кабинете Золуса и чего-то ждать. «Мне даже не выделили отдельных покоев», - в его голове никак не укладывалась мысль о том, что Император не стремился продолжить с ним общение, чтобы построить планы о дальнейших действиях с применением тех возможностей, которые Каси ему открыл.

Практически все свое свободное время Золус проводил в камере Лекри, только иногда отлучаясь для того, чтобы приготовить эликсир для пленных вивалийцев и встретиться с Теноном. Благодаря их общим с Траяной стараниям, Лекри пришла в себя уже через пару дней после того инцидента. Золус был счастлив. Смерть отпустила из своих хладных объятий его горячо любимую вивалийку, подарив бесценное время, которое он проводил рядом с ней, пытаясь запомнить каждое мгновение.

Подобное поведение Золуса совершенно не устраивало Каси, которой практически всегда находился в полном одиночестве, и только книги в библиотеке ученого хоть как-то могли отвлечь его от тяжелых мыслей. Ко всему прочему, с того момента, как Каси открыл мост между двумя планетами, Золус явно охладел к нему и стал более скрытным, чем прежде. Колеос делал вид, что не замечает этих изменений. «Зависть, простая человеческая зависть, - думал Каси. – Она таиться в каждом из нас, и даже в таких добрых людях, как он». Эти мысли оправдывали Золуса в глазах Каси, ведь зависть и все те чувства, которые она за собой влекла, были ему хорошо знакомы. Он всегда считал свою жизнь полной несправедливости и со злостью смотрел на высокородных даросов, незаслуженно, по его мнению, пользующихся привилегиями высшего сословия.

- Рано или поздно, твое постоянное нахождение в темнице заметят. И тогда, и тебе, и твоей дорогой Лекри придет конец, - говорил Каси после очередного возвращения Золуса из темницы, стараясь вразумить своего друга.

- В твоих словах звучит нотка ревности, - засмеялся Тенон. – Но, на самом деле, Золус, любовь эта вещь, конечно, прекрасная, но Каси прав. Тебе стоит быть осторожнее в своих желаниях.

Но дело было не в ревности. Каси больше раздражал тот эмоциональный фон, который Золус создавал после общения с Лекри. Он был по-детски весел, что никак не вписывалось во внутреннее состояние колеоса. Он не понимал, как Золус мог полюбить, хоть и прекрасную, но все же вивалийскую девушку. Она была чужой в этом мире, и ее судьба была предопределена. Самым непонятным для Каси был тот момент, что Золус так и не признался ей в своих чувствах. Он слушал ее рассказы об отце, матери, Шакуре и Лиссаре, самых близких ей людях, но сам ни разу не сказал ничего, что могло бы хоть как-то намекнуть об его отношении к ней. Он искренне сочувствовал ее мечте вновь увидеться со своей подругой, которая служила ей твердой опорой после всех переживаний, связанных со смертью матери. Сейчас Лекри видела отдушину в своем спасителе, в Золусе, который уже более не боялся, что она вновь попытается распрощаться с жизнью. «Я не готова умереть», - эта фраза была первой, что прозвучала из ее уст, когда она пришла в себя. Тенон же находил общение ученого с пленницей весьма полезным занятием. Та информация, которую она, не задумываясь, раскрывала Золусу, могла послужить хорошим подспорьем в случае контакта с тикьюсом. Они уже имели достаточно полное представление о Лиссаре и его ближайшем окружении.

Тенон заходил к Золусу и Каси не реже, чем раз в два дня, и всегда в одно и то же время, с первыми лучами Ялауна, когда все придворные ложились спать. Он и Золус могли часами сидеть, обдумывая возможные варианты переноса атмосферы на Черную планету с Небесной, и пересматривая результаты исследований ученого по этому вопросу. Конрут постоянно прокручивал в голове слова Рофана перед смертью о необходимости встречи с нанийцами, которые, по его мнению, могли помочь в решении этой проблемы. Каси, поначалу, пытался включиться в их разговоры, помочь им в поиске ответов, ведь, именно, он, как-никак был тем человеком, кто должен был найти способ переправить атмосферные газы на Черную планету. Но, однажды, у Каси появилось ощущение, что его попросту используют, обсуждают дальнейшее применение его открытия, даже не спросив его разрешения на это. Он окончательно отдалился от них, стараясь как можно меньше времени проводить в их обществе, и просто ложился спать, когда Тенон в очередной раз приходил за новой порцией предположений и условностей.

В один из таких дней запланированной встречи ученого и конрута, Каси в одиночестве сидел в кабинете, рассматривая в окне изменения цвета воздуха, когда Алаун постепенно уходил за горизонт. Тенон и Золус должны были скоро прийти. Вдруг, в дверь кабинета постучали. Это было впервые за все то время, что Каси жил во дворце.

- Входите, - робко ответил он.

В кабинет вошел Славус. Каси, увидев человека, который отдавал приказы о казни того или иного кеметинца, и не всегда заслуженно, вжался в стул. К голове мгновенно прилила кровь, руки и ноги стали тяжелыми, а сердце начало сильно биться в груди. Убедившись в том, что в помещении, кроме Каси больше никого не было, Славус, ничего не сказав, вальяжным шагом подошел к колеосу и сел на стул, стоявший напротив него. Его лицо выражало отвращение, как будто бы он зашел не в кабинет ученого, а в грязную постройку, служившей колеосам домом.

- Каси Войнус! – воскликнул он, - Великий ум Империи! Я, наконец-то, познакомлюсь с тобой лично.

Каси молчал. Громкие и хвалебные слова Славуса не вызывали никаких приятных эмоций у Каси. Этот человек был воплощением зла и коварства. Казалось, каждая его фраза таила в себе угрозу и вызывала дикое чувство беспомощности.

- Скажи-ка мне, откуда ты такой взялся? Ни слуху, ни духу, и вдруг ты появляешься и раскрываешь тайны самой вселенной, - Славус улыбнулся. – Я не совру, если скажу, что восхищаюсь тобой.

- Я колеос. Таких, как я обычно не замечают, - тихо, практически шепотом, ответил Каси.

Славус рассмеялся.

- Я тебя понимаю. Очень хорошо понимаю! Мы с тобой похожи. Меня раньше тоже не замечали, пока я не помог нашему Императору разбить врага в Войне за объединение и предотвратить тиранию недостойного правителя.

Каси прекрасно знал, что Славус говорит неправду. Золус много рассказывал о нем, и подробно описывал те события, которые привели его к власти.

Славус был одним из тех людей, кто воспринимал себя и свою жизнь, как нечто дарованное, бесценное, причем не только для себя самого, но и для окружающих. Его воспитанием занимался отец, который учил его при любых обстоятельствах действовать во благо себе и своим ценностям, а также избегать опасных ситуаций, которые могут навредить его авторитету и положению в обществе.

- Будь всегда на стороне победителя, - поговаривал он, - а если чувствуешь, что удача отворачивается от него, оглянись вокруг и, не задумываясь, начинай выстраивать крепкие отношения с новым лидером. Сам лидером не становись. Лидерство – опасная, неблагодарная и изменчивая штука. Сегодня тебя чтят и любят, завтра ты - изгой и враг.

Эта жизненная позиция оправдывала себя многие годы. В Войне за объединение он, поначалу, сражался на стороне Лусана Окма, предводителя народа залусцев, мудрого и сочувствующего человека, который стремился построить честный и справедливый мир, найти гармонию между человечеством и еще пока живой природой. Но именно в благих намерениях Славус почувствовал слабость этого миролюбивого правителя. Тогда требовалась сила и решительность. Нельзя было пренебрегать даже самыми подлыми и низменными возможностями, чтобы добиться победы в той войне. Лусан Окма этого не понимал, пытаясь найти общий язык со своими соперниками, пока его солдаты погибали. Залусцы, зараженные ядовитым подстрекательством Славуса, восстали против своего правителя, «неспособного, - как говорил Славус, - управлять объединенными народами». После восстания Славус успел примкнуть к Ариусу Кавону и завоевать его доверие, выдав все позиции атакующих войск и пути поставки продовольствия. Эти данные позволили Ариусу разгромить расколотые силы врага и одержать победу. С тех пор, Император держал Славуса ближе к себе, даровал ему должность советника, прислушивался к его мнению и совместно с ним принимал судьбоносные решения. Нельзя было сказать, что Славус поддерживал агрессивную политику Ариуса, но времена требовали придерживаться мнения Императора и действовать согласно его убеждениям. Как бы там ни было, правда о возвышении Славуса трактовалась именно так, как он сам ее подавал.

Каси не имел ни малейшего представления, к чему мог привести этот разговор, и зачем этот высокопоставленный кеметинец решил уделить ему свое время. Он боялся продолжения беседы, и когда дверь кабинета открылась, и он увидел, в недоумение стоявших на пороге Тенона и Золуса, то почувствовал сильное облегчение и чувство радости.

- О, Тенон! Почему-то я совсем не удивлен увидеть тебя в обители одного из наших лучших ученых! Золус, тебе не кажется, что твое общение с конрутом может слегка тебе навредить? – спросил Славус с явно выраженной иронией в голосе.

Не ожидая увидеть Славуса в единственном, по их мнению, месте, где они могли чувствовать себя в безопасности, в головах Золуса и Тенона мелькали варианты причин, по которым он решил их посетить.

- Да, вы не стойте так. Проходите, не стесняйтесь, - Славус встал со стула и рукой пригласил их войти. - А то складывается впечатление, что это не я у вас в гостях, а вы у меня, - Славус издал громкий смех.

- Конрут Тенон Ара помогает мне, - резко ответил Золус, заходя в кабинет за Теноном, который спокойным шагом прошел и сел за стол.

- И чем же он тебе помогает в твоем важном деле? Ты помнишь, - Славус сел рядом с Теноном, - я говорил тебе, что буду следить за тобой? Я никогда ничего не говорю просто так. Мне нашептали, что наши пленники чувствуют себе прекрасно, даже лучше, чем у себя дома, наверное. Император в силу новых обстоятельств мог позабыть о поручении, которое он тебе давал. Но, я помню. И мне чрезвычайно интересно, когда же смертельный газ для вивалийцев будет окончательно разработан? - в этот раз Славус был предельно требователен и строг.

Золус, услышав слова советника Императора, который был способен покончить с его жизнью, а, самое страшное, с жизнью Лекри, был напуган. Он сжал руки с такой силой, что кожа на пальцах натянулась и моментально посинела. Тенон понимал, что ученый, несмотря на все его и Каси предупреждения, был не готов к такой развязке. Но эта ситуация была конруту на руку. Он ждал ее наступления. Именно поэтому Тенон не запрещал Золусу, чуть ли не в открытую, постоянно находиться в темнице и беспокоиться о благополучии вивалийцев.

- Мною было привезено растения с Небесной планеты, которое, по словам местных, имело удушающее действие на вивалийскую расу. К сожалению, я ошибся и взял не тот образец, - сказал Тенон. – Золус, в итоге, смог создать вещество, способное адаптировать вивалийцев к нашей атмосфере. Под мою ответственность, конечно.

Он говорил непринужденно и спокойно, выдавая информацию самому опасному человеку в Империи, за которую их следовало бы придать лучам Ялауна. Казалось, конрут просто сошел с ума. Это понимали все, включая самого Славуса. Он был взбешен такой беспрецедентной наглостью, что несколько секунд просто молчал, набираясь необходимым запасом злости, чтобы выразить переполняющий его гнев.

- То есть ты сейчас говоришь мне, что вы, втайне от Императора и меня, поите наших врагов каким-то пойлом, которое создает для них максимально комфортные условия? – лицо Славуса побагровело.

- Именно. К сожалению, об истинных свойствах этого пойла, как ты говоришь, мы узнали совсем недавно. Но, это никоим образом, не должно тебя волновать, ведь мы продлеваем жизнь подопытным кроликам до тех пор, пока не будет найдено то самое средство, способное их убить, - конрут продолжал злить Славуса своим спокойным тоном.

- Ты сейчас отдаешь себе отчет, в том, что ты говоришь? – Славус вскочил со стула. – Все трое за мной! Надеюсь, у вас хватит смелости не сопротивляться!

- Уважаемый Славус Лак, ты, наверное, совсем позабыл, с кем сейчас разговариваешь! – голос Тенона начал постепенно нарастать, пока он не перешел на крик. – Я тебе не какой-нибудь там запуганный мальчишка! Я занимаю должность, которая будет выше твоей, и ты не имеешь ни малейшего права не то, чтобы требовать от меня повиновения, а даже разговаривать со мной в таком тоне. Если я виновен, то предстану пред Великим, и дойду до него сам тогда, когда он мне прикажет это сделать!

Славус явно был не готов к таким нападкам. Он стоял, казалось, всем телом вжавшись в себя, тем самым, стараясь усмирить свой гнев. В этот момент, он понимал, что не имеет никакой силы и влияния на конрута. Конечно, когда Император узнает о происходящих бесчинствах внутри его дворца, он потребует от Тенона явиться и, скорее всего, сразу же отдаст приказ о его казни. Но сам Славус не мог сделать этого и должен был, как побитый щенок, бежать к правителю с жалобами и наговорами на своего заклятого врага. Это было настолько унизительно, что Славус твердым шагом вышел из кабинета и с силой захлопнул дверь.

- Конрут! Вы что творите? Зачем вы это сделали? Вы представляете, что сейчас будет? – завопил Золус, не веря в произошедшее.

Тенон перевел взгляд с двери, из которой, только что, брюзжа слюной, вылетел Славус, на Золуса и все тем же спокойным тоном ответил:

- Успокойся, друг. Тебе стоит подготовиться к встрече с Императором.

- Да, что происходит? – завопил Золус. – Какая встреча? Вы только что подписали нам всем смертный приговор!

- Не было никакого смысла продолжать врать, - твердо ответил Тенон. – Что бы ты ему сказал? А? Что?

У Золуса, который не исключал подобной ситуации, был готов ответ на этот вопрос. Он уже давно обсудил с вивалийцами план, который бы отвел от него любые подозрения. Нужно было всего-навсего сказать, что та сила, которая защищала их в боях, также была способна какое-то время поддерживать в них жизнь в неблагоприятных условиях. Он был полностью уверен, что такие слова удовлетворят и Славуса, и Императора. И, когда Золус уже собирался сказать, хорошо отрепетированные фразы, дверь кабинета вновь распахнулась.

- Каси Войнус, Золус Тор и конрут Тенон Ара, Император вызывает вас к себе. Сейчас же! – быстро проговорил один из солдат личной стражи Императора, кивком поприветствовав конрута.

Путь до императорского зала был, казалось, самым длинным в жизни Золуса. Он не мог поверить в то, что конрут мог совершить такую ошибку, которая будет стоить им жизней. Быстрый шаг перебивал дыхание, волнение не давало ему сделать полный вдох, еще чуть и он упал бы в обморок. Обратив внимание на состояние ученого, Тенон остановил его и повернул к себе. Солдаты не посмели возражать этой неожиданной остановке.

- Посмотри на меня, Золус! – конрут пытался привести друга в чувства. – Посмотри на меня! – ученый сумел отреагировать и поднял голову, взглянув на Тенона глазами полными страха.

Он еще никогда не был так близок к смерти. Золус уже представлял, как Солонк уговаривает Императора снова испытать Золотую смерть на живом объекте, чтобы облегчить его мучения.

- Я не умру. Мое время еще не пришло, - шепотом сказал Тенон. – Твоя и моя жизни связаны. С тобой все будет хорошо. Верь мне! – голос конрута был настолько убедителен, что он смог пробудить в Золусе слабую уверенность в своей мнимой безопасности.

Каси, в свою очередь, был совершенно спокоен и даже немного воодушевлен предстоящей встречей с Императором, которую он так ждал. «Иногда лучше смотреть на события со стороны», - думал он, смотря на испуганного до смерти друга.

Двери в императорский зал были распахнуты, Император уже ждал их прихода и, как всегда, восседал на троне, глядя свысока на своих поданных. Славус, все еще находясь в гневе, нетерпеливо перешагивал с одной ноги на другую.

- Тенон, это правда? - прозвучал хриплый голос старика, как только они вошли в зал.

- Да, Великий, это правда, - ответил конрут, подходя к центру зала. Каси и Золус, как положено, шли чуть позади.

- Ты понимаешь, что развязал мне руки, - продолжил Ариус. – Раньше я не мог позволить себе избавиться от тебя, даже, несмотря на все твои безумные выходки, которые любому другому кеметинцу никогда бы не сошли с рук. Тебя спасала любовь народа и преданность солдат. Когда же они все узнают про то, что ты и твой ручной ученый спасаете жизни тех, кто убивает сыновей Империи, то станешь для них самым страшным врагом. Они возненавидят тебя, и сами будут требовать твоей казни.

- Великий… - начал Тенон, но Ариус его тут же перебил.

- Мне все же интересно… - продолжил Император. – Интересно знать… Любой другой здравомыслящий человек не стал бы прямо говорить о своем предательстве, он стал бы скрывать, лгать, делать все, чтобы спасти свою шкуру. Но, ты… Скажи честно, если можешь, Тенон, зачем ты это сделал?

- Великий, - выдохнул конрут, - я и не думал скрывать от вас это, и, если бы не многоуважаемый советник, то сам незамедлительно оповестил вас о результатах наших исследований. Я не вижу ни в своих действиях, ни в действиях одного из самых гениальных ученых всей Империи ничего преступного.

- Да, что ты? – Император немного привстал с трона, но в голосе не чувствовалось никакого раздражения или недовольства. – Ты это серьезно сейчас говоришь?

- Да, Великий, - твердо ответил он. – Золус Тор может подтвердить мои слова. На Черной планете нет того вещества, которое можно было бы использовать против вивалийской расы, не навредив нашим солдатам.

Взволнованный Золус закивал головой, так сильно, что послышался резкий хруст в шее.

- И? Поэтому вы решили найти средство, чтобы им помочь? – послышалась ирония.

- Не совсем так. С вашего позволения я детально опишу все происходящее, - Тенон замолчал на несколько секунд и, не услышав возражений, продолжил. - Находясь в плену у нанийцев, я смог уловить слова одного из них. В их деревне, в которой мы находились, росло растение, способное моментально удушить вивалийца. Это не смертельно ни для них, ни для нас, в силу схожей атмосферы на наших планетах. Что касается вивалийцев, то их воздух имеет очень высокую влажность. Это растение, по их словам, способно осушать воздух и повышать его температуру настолько, что вивалийцы просто будут выплевывать свои легкие, когда попытаются сделать хотя бы один вдох.

- И что же? – Император с интересом слушал его рассказ.

- Мне удалось доставить сюда это растение. Точнее, я так думал. Я ошибся и привез другой образец, который, как, оказалось, имеет совершенно противоположные свойства. Во время бегства из плена, у меня не было времени на раздумья, и я схватил первый попавшийся цветок. Золус, как и я, полагал, что действуем во благо нашей Империи, и только сейчас узнали об истинном свойстве растения, чей экстракт Золусу удалось воссоздать. По чистой случайности, в кабинет Золуса зашел Славус Лак, которому я немедленно все доложил.

- То есть, ты хочешь сказать, что всему виной простая человеческая ошибка, - Император засмеялся.

- Именно, - конрут как всегда был убедителен. – Я взываю к вашей мудрости, Великий. Конечно, я понимаю, что часто пренебрегал вашей добротой, но, поверьте, все, что я делал и делаю во благо нашей великой цели. Я готов сейчас же отправиться на Небесную планету, чтобы привезти вам именно тот образец, о котором я вам рассказал.

- Бред! – вырвалось из уст Славуса, который понимал, к чему клонит ненавистный ему человек. – Великий, зачем вы вообще его слушаете? Вы же видите…

- Конрут Тенон Ара, - Император перебил своего советника, - все дело в том, что я намерен использовать открытие этого парнишки, - Ариус кивнул в сторону Каси, который беззвучно стоял позади конрута и, наконец, услышал долгожданные слова своего правителя. – Этот план окончательно решит проблему существования вивалийской расы. Необходимость в этом образце, как ты говоришь, отпадает сама собой. Ты мне не нужен, пойми это, конрут, - Император засмеялся. – Все твои попытки спасти свою никчемную жизнь не оправдали себя.

«Как мое открытие может уничтожить вивалийцев? - крутилось в голове у Каси. – Что он может иметь в виду?» Побоявшись спросить, каким образом Император собирается использовать энергию трех солнц, он решил, что входе дальнейшего разговора ситуация может более или менее проясниться, и он сможет должным образом ответить на выдумки старика.

- Великий, я подозреваю, что ваш план о переносе сюда всей вивалийской армии должен иметь достаточно долгую подготовку, ведь для того, чтобы тикьюс Лиссар решился выставить все свои силы против нас, у него должны быть на это очень веские основания, - сказал Тенон.

Эти слова будто бы пробили в груди Каси дыру. Его дыхание на некоторое время замерло. Он понимал, что на данном этапе этот план просто не осуществим. Да, он и не планировал ничего подобного, ведь его задача заключалась в том, чтобы добыть воду, а для этого не нужно было иметь точных координат, как в том случае, который описывал Император. Каси просто не имел ни малейшего представления, как это сделать, но понимал, что в данный момент раскрывать свои недоработки было бы необоснованным риском.

- Славус, откуда конрут может знать о наших планах? Может быть, стоит почистить ряды Высокого совета, куда, несмотря на свою высокую должность, Тенон не имеет доступа? – Император был удивлен столь точным описанием его затеи.

- Великий, - Тенон не дал Славусу сказать ни слова, - Высокий совет здесь не причем. Увидев смерть того вивалийца, я хотел сам предложить вам этот вариант, но посчитал, что вы не нуждаетесь в моих советах.

- Да, думаю, здесь было не сложно догадаться, - Император снова издал звук, удаленно напоминающий смех. – В том, что нам придется изрядно попыхтеть, чтобы заставить этого недоумка сыграть по нашим правилам, ты прав. Скорее всего, нужно будет проиграть ни одну битву, чтобы у него созрело желание дать последний бой нашим войскам. Но, помнится мне, что с той разведывательной операции с Небесной планеты из тридцати твоих человек, вернулись только одиннадцать, включая тебя. Где вероятность, что ты вообще вернешься?

- Не велика потеря, - улыбнулся Тенон. – Хочу отметить еще один момент. Предыдущая группа пленных показала, что вивалийцы еще несколько дней могут нормально функционировать, и перенос целой армии на Черную планету может быть чреват большими потерями на нашей стороне. В данной ситуации, удушающий газ, который я всеми силами постараюсь добыть для вас, будет как минимум нам полезен.

- И в этом ты тоже прав, - подытожил Император. – Собирайся сейчас же и возьми с собой небольшую группу солдат, человек пять, не больше. Не хочу тратить военный состав на твои игры.

- Прошу вас также разрешить мне взять с собой Золуса, который, я уверен, сможет исключить повторную ошибку.

- Бери, мне все равно. Теперь оставьте меня.

Славус стоял, сверкая глазами. Он никак не ожидал, что Император мог принять такое глупое, на его взгляд, решение. Это был, пожалуй, один из самых провальных дней в его жизни.

Как только Золус, Каси и Тенон покинули императорский зал, и отошли на безопасное расстояние, ученый вспылил:

- Конрут, при всем моем уважении к вам, как вы можете принимать решения за меня? – воскликнул он. – Я не могу сейчас покинуть Лекри! Как я ее оставлю? Она еще совсем слаба! – у Золуса началась истерика.

Тенон посмотрел на Каси, который бешено переводил взгляд с Тенона на Золуса и обратно, в зависимости оттого, кто говорил. Ситуация была настолько странной и нелогичной, что ему казалось, что он попал на какое-то театральное представление.

- Я уверен, что Каси справится, и с Лекри все будет хорошо, - Тенон взглядом требовал от Каси подтверждения своих слов.

- Да, да, конечно, - не мешкая, ответил тот.

- Собирайся, у нас мало времени. Я скоро за тобой зайду, - Тенон поставил точку в их обсуждении и удалился.

Глава 9: Киссара

«Ну, давай скорее. Фалик уже ждет», - Киссара мысленно говорила себе, перепрыгивая через небольшой игривый ручеек, пробивающий себе дорогу по толстым корням древних деревьев. Длинные босые ноги умело преодолевали препятствия, создаваемые густым, казалось, непроходимым лесом. Она прорывалась сквозь многовековые заросли, используя всю силу и гибкость своего молодого тела. Киссара знала каждое дерево, каждый камень этого древнего таинственного леса, который с самого ее рождения был любимым местом, в котором воплощались детские фантазии, создаваемые ее богатым воображением.

Будучи шестым и самым младшим ребенком в семье, у нее было много свободного времени, которое она с удовольствием проводила среди деревьев и таинственных троп. В ее большой семье хватало рабочих рук, и любимую маленькую девчушку старшие братья и сестры с радостью отпускали навстречу приключениям. За годы, проведенные здесь, она успела хорошо узнать эту волшебную местность, населяемую вооружаемыми сказочными обитателями, которые рассказывали ей о своей необычной жизни, тайной для любого другого человека. Здесь ей особенно легко мечталось. Она представляла, как сильные и смелые, маленькие крылатые существа, дундоки, защищали этот прекрасный зеленый мир от наглых посягательств злых зубигов, пришедших в этот лес из другого, жестокого и темного мира. Дундоки, конечно, всегда побеждали в неожиданных нападениях зубигов, неся небольшие потери, которые они тут же восполняли, благодаря волшебной силе возрождения, подаренной им доброй Богиней Пьянекуи. Киссара и Фалик, ее лучший друг, принимали в этих сражениях одну из главных ролей, и каждый раз победивший народ дундоков восхвалял их подвиги и, в итоге, провозглашал их королем и королевой вечнозеленого царства.

Когда же Киссара подросла, и ее сердце научилось любить, ее верный друг стал для нее самым дорогим человеком. Воображаемый народ царства дундоков подарил им прекрасный дворец, который стал для них единственным местом, где они могли проводить время вдвоем, наедине друг с другом, мечтая о счастливом будущем. Эти мечты с возрастом стали перерастать в детальные планы, которые отражали их представление о дружной и большой семье. Была лишь одна маленькая загвоздка, которая могла либо перечеркнуть все их устремления, либо дать им свободу самостоятельно искать свое место в мире.

Наконец, Киссара добралась до места их встречи, откуда они уже вдвоем держали путь в свой каменный дворец, небольшую узкую пещеру с большим, круглым отверстием прямо над головами. Практически, каждый день они приходили туда во время восхода Алауна, которое создавало темно-зеленое свечение, отражавшееся в толстых стенах пещеры. Они ложились рядом друг с другом и, гладя в темное звездное небо, пробивавшееся сквозь густые пасмурные облака, обсуждали новый день, который приближал их к заветному событию.

- Чего ты так долго? Опять спасала дундоков? Да еще и без меня? - улыбнулся Фалик, увидев Киссару.

Он подошел к ней и сильно обнял, вдыхая аромат ее тела.

- Матушка задержала, - робко ответила Киссара и, перейдя на шепот, произнесла. – Мне кажется, она догадалась. То есть она все знает о нас.

- Ну, и что! – воскликнул Фалик. – Голубое солнце освободит нас от этих древних предрассудков. Уже сегодня! Вот увидишь! – Фалик, взяв Киссару за руку, повел ее в сторону тропинки, которая вела в их тайное убежище.

- Нет, нет, Фалик. Подожди. Сегодня нельзя, - Киссара его остановила. – Ты же знаешь, мне нужно готовиться к церемонии. У нас мало времени.

- Хорошо, - ответил юноша, глядя на небольшую, ровную, покрытую густой травой полянку. – Давай сядем здесь, - он указал ей на приглянувшееся место.

Киссара, плавно опустилась на колени, дожидаясь, когда же ее любимый наклонится к ней и подарит свой нежный поцелуй. Но в этот раз Фалик был увлечен своими мыслями, которыми он так хотел с ней поделиться. Он сел напротив нее и возбужденно заговорил:

- Отец сказал, что сразу после церемонии мы пойдем к твоим родителям просить твоей руки! Он сказал, что мои и твои братья помогут мне построить для нас большой дом, а пока мы поживем с ним. А на свадьбу он подарит нам двух своих самых лучших роргов, чтобы мы смогли посмотреть мир.

- Роргов? – засмеялась Киссара.

- Да, конечно! Он сказал, что моя жена должна уметь летать на роргах! – улыбнулся он. – А ты умеешь, и даже лучше, чем некоторые мужчины.

Эти слова наполнили Киссару теплым, приятным чувством радости. Она представляла себе, как она и Фалик полетят по всему миру на этих огромных, с виду свирепых, но преданных и надежных для наездника крылатых существах. Они смогут увидеть древние города, и даже величественный город Олут, столицу всего мира. В голове возникла картинка большого, теплого дома, по которому бегают, визжа и смеясь, их маленькие дети.

- Ты все своему отцу рассказываешь? – смущенно спросила Киссара.

- Конечно! Так и должно быть! Наши сыновья тоже будут рассказывать мне все свои секреты, - серьезным тоном ответил Фалик.

- Фалик, - голос Киссары стал дрожать, - я хочу этого всем своим сердцем, но ты же знаешь, что все не так просто, - из ее глаз полились слезы. – Мне уже шестнадцать, а я до сих пор не созрела.

- Ну, и что? – юноша пытался успокоить свою возлюбленную. – В этом нет ничего страшного! Я все равно тебя люблю!

- Я слышала, что про нас говорят, - Киссара пыталась унять свой плач. – Они смеются надо мной. Ты самый видный жених в нашей деревне, и выбрал меня, неполноценную…

- Что говоришь такое! – воскликнул Фалик. – Ты самая прекрасная девушка во всем свете! Я могу любить лишь тебя! И мне все равно, что говорят, они просто тебе завидуют.

Фалик попытался обнять Киссару, чтобы прижать ее хрупкое тело к себе, но она слегка оттолкнула его и продолжила разговор.

- Любимый, ты же понимаешь, что дело не только в этом. Отец говорит, что это верный знак. Богиня выберет меня…

- Да? – насупившись, сказал он. – А что еще он говорит?

- Он говорит, что это большая честь, и я должна принять ее с радостью, - слегка всхлипывая, ответила она.

- Тогда давай убежим! Я возьму у отца роргов, и мы улетим отсюда туда, где нас никто не найдет! – он подпрыгнул на ноги от возбуждения. – Давай скорее, нам уже пора бежать!

Киссара, сидя на коленях, нежно взяла его за руку и притянула к себе.

- Фалик, мы не можем. Вдруг, я на самом деле принадлежу Богине. Тогда я не смогу подарить тебе детей, и все наши мечты окажутся только лишь мечтами.

- Я хочу быть с тобой! – Фалик настаивал на своем. – Будут дети или нет, мне не важно! Ты вся моя жизнь, и, если тебя отнимут, то я не смогу с этим смириться!

- Сможешь, - Киссара жалобно смотрела в его глаза. – У тебя будет прекрасная жена, большой дом и много детишек, как ты всегда хотел. Если мы сбежим, то нам всю жизнь придется скитаться. Мы будем, как полукровки, без будущего и настоящего. Это не жизнь.

- Перестань, пока еще ничего не произошло!

Киссара посмотрела на небо. Заморосил теплый дождь, который на секунду отвлек ее от тяжелых мыслей. Сквозь густую зеленую листву начали пробиваться горячие лучи Ялауна.

- Мне пора, - коротко сказала она.

Киссара встала на ноги, нежно обняла Фалика и поцеловала его в полные губы. Юноша знал, что он должен ее отпустить, ведь все, что она сказала, было правдой, страшной правдой, которая могла разрушить все их мечты.

Всю дорогу домой Киссара думала о словах Фалика. «Может быть, действительно, сбежать? – думала она про себя. – Если Богиня выберет меня, то я больше никогда его не увижу, мне придется позабыть о нем», - эти мысли пугали ее, вводили в ступор. Она будет должна расстаться со своей семьей, покинуть свою родную деревню и полностью посвятить себя служению Богине и другим людям, даря им любовь и заботу.

- Киссара, девочка моя, - мама уже ждала ее на пороге дома, – где ты была? Я уже начала волноваться. Нам уже скоро идти, а ты еще даже не одета. Скорее, в дом, я уже все приготовила.

Ничего не ответив, Киссара зашла в дом. На кровати уже лежало традиционное платье, которое передавалось из поколения в поколение. Еще ее прабабушка одевала его в день своей церемонии. Но ни одна женщина из их семьи не была избрана Богиней и не стала носить почетное звание жрицы Пьянекуи.

Церемония проходила каждые семнадцать лет в один и тот же день. Каждая девушка, достигшая четырнадцати лет, проходила этот древний обряд, который одновременно проводился во всех деревнях и городах всего мира. Богиня Пьянекуи делала свой выбор, но не многие удостаивались чести стать ее дочерями, на века прославляя имя своей семьи.

Киссара аккуратно надела легкое, нежного голубого цвета платье, которое покрывало ее тело от шеи и до самой земли, скрывая от людских глаз ее прекрасное молодое тело. Мама вплела в ее косу несколько маленьких голубых цветов, служившие единственным украшением, подчеркивающим нежный, невинный возраст девушки. Они, не спеша, вышли на улицу, где их ожидали отец и все братья и сестры Киссары. Она старалась улыбаться, скрывая свои истинные мысли и желания. «Вся моя семья будет гордиться мной! Я впишу наше имя в великую летопись бытия», - она успокаивала себя, чтобы не поддаться всплеску эмоций, переполнявших ее изнутри.

Они шли по мало знакомой Киссаре тропе, ведущей к священной реке Пьянекуи, где Богиня должна была увидеть девушек и сделать свой выбор. В обычные дни проход к реке был воспрещен любому человеку. Никто не должен был зря беспокоить добрую, но властную Богиню. Киссара знала каждый ручеек, каждое озеро, находившееся поблизости от деревни, но это место она видела впервые в своей жизни. Издалека казалось, что эта река ничем не отличается от любой другой. Она брала свое начало в высоких горах, которые сбрасывали со своих плеч чистые, голубые воды, свободно падающие с оглушающим шумом на землю, и далее прокладывала свой путь по просторам вечнозеленого края. Когда же Киссара подошла ближе, то увидела, что быстрый поток священной воды будто бы притягивал все живое в ее родном лесу. Нехоженый ковер зеленой травы тянулся своими ворсинками к воде. Ветви деревьев словно стремились дотянуться до священных вод, а те, что росли на берегу, склонялись над рекой так близко, что листвой ласкали ее нежные воды.

Киссара вспомнила, как однажды, она из интереса или, просто задумавшись, забрела вглубь леса за пределы людских владений, туда, где царил мир дикой природы, свирепых зверей. Ни один человек под страхом смерти не должен был пересекать границы своих земель, сохраняя тысячелетний баланс между миром людей и миром зверей. Поняв, что она совершила ошибку, которая могла стоить ей жизни, она попыталась, как можно скорее вернуться в свой добрый и знакомый лес. Оглядевшись, она осознала, что не в состоянии определить свое местонахождение, она потерялась. Взяв себя в руки и избавившись от страха, Киссара увидела, что все деревья, кустарники, цветы и трава тянуться в одном направлении. Решившись довериться природным знакам, которые всегда подсказывали ей правильный путь, она пошла в сторону места, которое притягивало к себе зеленых великанов, и вышла в хорошо знакомые места. Теперь, увидев реку Пьянекуи, она поняла, кому обязана своим спасением в тот злополучный день.

На широкой поляне, расположенной на берегу реки собрались жители всей деревни. В завороженной толпе людей, с нетерпение ожидавших увидеть чудо, стоял и Фалик. Он, не отрывая взгляда от своей любимой, с волнением смотрел, как она, вместе с другими пятью девушками из ее деревни, медленно поднималась на небольшую каменистую возвышенность у самого берега реки. Шесть жриц Богини спустились к реке и наполнили ее водами небольшие деревянные чаши. Поднявшись к девушкам, они аккуратно положили чаши у их ног. Голубое солнце Ураун поднялось высоко в небе и, опустив свои длинные лучи на землю, осветило лица девушек.

- Пьянекуя, Богиня и повелительница животворных вод, дарующих жизнь, - прозвучали нежные и легкие голоса жриц. – Пред тобой сестры наши, ждут воли твоей и чести быть названными дочерями твоими! Молим тебя Богиня, освяти их путь, покажи им истину и ложь! Молим тебя, Пьянекуи, сделай свой выбор, подари нам новых сестер!

Киссара стояла, не шевелясь. Ее охватило сильное чувство одиночества, но она желала его, желала остаться наедине с собой. Она не ощущала ни страха, ни волнения. Киссара опустила глаза вниз и посмотрела на чашу, стоящую у ее ног. Вода в чаше была совершенно прозрачной и спокойной, как гладкая поверхность озера в тихую погоду. Через мгновение вода стала менять цвет. Ярко-голубое, неестественное свечение исходило от чаши. Оно становилось сильнее с каждой секундой, завораживая ее и маня.

- Пьянекуя, Богиня и повелительница животворных вод, дарующих жизнь, - хором произнесли девушки. – Пред тобой стоим мы, ждем воли твоей и чести быть названными дочерями твоими! Молим тебя Богиня, освяти наш путь, покажи нам истину и ложь! Молим тебя, Пьянекуя, сделай выбор свой, подари нам новых сестер!

Вода в чашах словно ожила. Создавая некое подобие волн, она стала раскачивать чаши, которые одна за другой начали переворачиваться, теряя свое содержимое. Вода растеклась по камням, образовав небольшие лужицы, и застыла.

- Молим тебя, Пьянекуя, сделай выбор свой, подари нам новых сестер! – жрицы стали повторять одни и те же слова, но, казалось, Пьянекуя молчит.

«Богиня не выберет никого. Никто из нас не достоин», - пронеслось в голове у Киссары. В этот момент ее раздирали двоякие чувства. С одной стороны, она была рада, что сможет вновь вернуться к своей семье и к Фалику, но с другой, ее пронзило сильное разочарование. Пьянекуя не прикоснется к ней, не подарит ей ощущения, которые некоторые жрицы описывали, как перерождение.

Стояла полная тишина. Люди находились в ожидании чуда, но оно не происходило. Тихий шепот пронесся по толпе, но вмиг закончился. Вода у ног Киссары снова ожила. Она, будто маленький тонкий ручеек, медленно потекла к ее ногам. Слегка намочив подол ее платья, она прошла сквозь него. Платье начало медленно обмокать. Было видно, как вода поднимается вверх, окутывая все ее тело. Добравшись до ворота, голубая жидкость стала медленно тянуться еще выше, к лицу Киссары, окрашивая его в ярко-голубой святящийся цвет. Девушка продолжала стоять неподвижно, боясь спугнуть руки своей Богини и лишиться ее ласк, покрывавших все ее тело. Вода полностью окутала тело Киссары. Несколько секунд она излучала голубое сияние, будто бы горела синим пламенем, после чего вода в мгновение впиталась в ее кожу и исчезла.

- Да, здравствует Богиня! – воскликнули жрицы. – Она сделала свой выбор!

Жрицы подошли к Киссаре и, взяв ее за руки, помогли спуститься с каменистой возвышенности. Девушка чувствовала небывалую легкость. Воздух казался другим, у него появился вкус, сладкий и нежный, таявший во рту. Деревья заговорили, их шепот стал проникать внутрь Киссары. Журчание воды стало ей понятным. Все ожило и приобрело свое лицо. Она обернулась и посмотрела на толпу людей, которые, как околдованные, смотрели на дочь Богини. Киссара не узнала никого. Она будто бы видела всех этих людей в первый раз. Лишь один молодой человек, юноша с выразительными чертами лица, обратил на себя ее внимание. Он что-то кричал ей, но она не могла разобрать ни слова. Жрицы повели Киссару в лес, где их ожидали рорги. Оседлав одного из них, она взмыла вверх и скрылась в голубых лучах Урауна.

Этот день навсегда изменил жизнь Киссары, подарив ей новый смысл жизни. Всю себя она посвятила заботе о тех, кто нуждался в помощи Богини. Несколько лет она занималась врачеванием, помогала восстановить силы после болезни, отпускала грехи и провожала в последний путь в бессмертное царство Пьянекуи. Когда она окрепла и повзрослела, верховная жрица доверила ей воспитание детей и отправила в далекую деревню Суусандьу. Там она помогала женщинам заниматься обучением детей, нянчилась с ними, если мать заболевала. Так она познакомилась с семьей Вайто, с прекрасной и мудрой Ярвой и ее своенравной и немного избалованной Лекри. После смерти Ярвы, Киссара попыталась заменить Лекри мать, но только Шакура смогла вернуть жизнерадостную девчушку к жизни.

Вот и сейчас Киссара сидела в стенах храма Пьянекуи у обездвиженного тела Дориуса, пытаясь залечить его загноившиеся глубокие раны. Она обмывала их священными водами, но все было тщетно. Тело Дориуса отвергало их живительную силу. Он пришел в себя только однажды, тихим голосом прошептав: «Воды. Расскажи им. Нужно их защитить».

- Киссара, - раздался голос Лиссара, - пройдем со мной.

Она молча встала и последовала за своим тикьюсом. Он подвел ее к столу, за которым сидели Шакура, Зарран и несколько воинов, отвечавших за командование войсками. Киссара опустилась на стул.

- Расскажи нам, что ты видела? Что ты можешь поведать о пришлых? – спросил один из командиров.

- Они пытаются выяснить, откуда мы берем силу воды. Они пытают наших братьев и сестер. Все, кто подвергся их пыткам, погибли.

- Но нам нечего бояться, - сказала Шакура. – Священные воды повсюду, в каждой реке, озере и море.

Все, сидящие за столом, поддержали ее предположение, но Лиссар вспомнил слова Вайто, который считал, что пришлые, узнав об этом, способны отравить или даже осушить весь мир. Тикьюс поделился опасениями своего недавно погибшего друга с другими.

- Но, тогда их цель, смысл войны, которую они развязали, перестанет существовать. Зачем им это? – возразил Зарран.

- Действительно, это так, - согласился Лиссар. – Я, безусловно, считаю, что осушать воды они точно не будут, но отравить – возможно. Кто знает, может, у них есть противоядие, которым они воспользуются, если победят в этой войне.

- Но, что мы можем сделать? – с волнением произнес один из воинов.

- Ничего, - ответил Лиссар. – Нам нужно закончить войну до того, как они обо всем узнают. Я не сомневаюсь, что наш народ будет стойко справляться со всеми тяготами и бедами, но рано или поздно найдется тот человек, кто не сможет противостоять их пыткам. Мы должны это понимать.

- Киссара, что еще ты можешь нам рассказать? – спросила Шакура.

Киссара поведала им о противоречивых настроениях в лагере пришлых, о том, что растет число недовольных, готовых перейти на их сторону. Она рассказал о страшном оружии с разрушительной силой, которое пришлые планируют использовать в войне.

- От него нет спасения, - сказала она. – Только один человек может нам помочь. Он сейчас готовиться отойти в мир иной. Мы должны сделать все, чтобы спасти Дориуса. Поверь мне, тикьюс, он не причинит нам вреда. Он много раз защищал меня и других пленных, спасал нам жизни, рискуя своей.

- Я помню о своем обещании, - Лиссар кивнул головой. – Мы сейчас же отвезем его к ближайшему священному озеру и придадим его тело водам Пьянекуи. Это единственная возможность излечить его раны.

Тикьюс жестом повелел воинам отнести тело Дориуса к роргам, которые, не мешкая, выполнили приказ. Веревки, привязанные к носилкам с Дориусом, надежно закрепили на лапах двух роргов, которые медленно понесли тело вниз с горы Пьянекуи к земле. Их сопровождали несколько воинов и сама Киссара. Как жрица, она могла совершать древние обряды, призванные возрождать жизнь умирающих. Киссара знала, что шансов у Дориуса практически нет. Богиня редко, когда давала второй шанс, только самому достойному она даровала новую жизнь. С учетом того, что Дориус был одним из пришлых, вероятность, того, что Богиня смилуется, была критически мала.

Приземлившись на берегу озера, воины подняли тело Дориуса и с осторожностью положили у самых его вод.

- Пьянекуя, Богиня и повелительница животворных вод, дарующих жизнь, - произнесла Киссара, наклонившись над телом Дориуса. – Пред тобой сын твой, ждет воли твоей и чести быть одаренным твоим снисхождение и любовью! Молю тебя Богиня, освяти путь его, покажи ему истину и ложь! Молю тебя, Пьянекуя, сделай выбор свой, даруй ему свою силу, возроди в нем жизнь!

Сказав эти слова, Киссара отошла в сторону. Она с грустью посмотрела на воды озера. Ничего не происходило. Богиня не услышала ее мольбы. «Ничего, я подожду, - подумала Киссара, - буду ждать столько, сколько потребуется. Богиня услышит мои мольбы. Рано или поздно, но услышит».