Войны демонов II. Война крови

Пролог

Войны демонов

II

Война крови

Пролог

Прогорклая дымка густым ковром стелилась у самой земли. Недвижная в отсутствии ветра. Покрывала воду топей. Душила кустарники. Укрывала траурным саваном затерянные меж деревьев, подавшиеся тлену, тела воинов. Людей и орков. Лениво наползала на окаймленные повешенными на деревьях ордынцами склоны Таусента. Пыталась дотянутся до опустевшего орочьего лагеря на макушке холма.

Ползла на равнине на запад. окаймляла свежие курганы братских могил.

Буд-то стылой водой наполняла дно свежего оврага, ставшего могилой для верного слуги Бездны. Прибоем, касалась опаленных стен Базданга, все еще продолжающего исторгать в небо черные клубы дыма и пепла.

В тягучей тишине, стальном звоном повисли лошадиные шаги. Туман, расступался перед черным всадником с сокрытым полумаской лицом. Пропускал его к оплавленному песку и камням глубокого оврага. Смыкался за всадником. Буд-то живой организм, не приемлет глубоких ран на своем теле.

К всаднику прибавился еще один, и еще. Уцелевшие в жестокой битве воины стекались к месту гибели своего повелителя. Становясь в недвижный дозор под стенами разрушенного замка.

Они чувствовали, что Большая Игра Пустоты продолжается.

И обещанное за верность перерождение, наконец, настигло их повелителя.

Ждать, по меркам вечноживущих, оставалось недолго.

Он погружался в густое липкое пламя, казалось, целую вечность, но в то же время одно стремительное мгновение, подобное росчерку падающей звезды. Огненный шторм окружал его, разевая черные ревущие зевы, наполняя жгучей болью его кожу, мышцы, кости. Разрывая разум жуткой агонией.

Он кричал, но голос его тонул в огненном гуле, а легкие наполнялись жаром.

Разум наполнялся безумием. А тело истлевало от кожи до мозга костей. Но эманациями Пустоты, напитывающие его не позволяли растворится в пламени без остатка. Снова и снова восстанавливая истязаемую плоть.

Ужас охватил его. Страх, чувство смертных, так давно не испытываемое им, захватило все его естество.

Ужас раствориться в безумном пламени. Слиться воедино с тем, чему так долго служил.

Но голоса демонов, дозволенные слышать ему. Ровные, гортанные. Рокочущие морским штормом или кипящим железом, убедили, что Большая Игра, затеянная за тысячи лет до его рождения продолжается. И отведенная ему роль еще не исполнена.

Гневное, прожорливое пламя приоткрывало для него то, что не дано увидеть смертному.

Темные повелители как никогда близки к своим верным слугам.

Слабые разумом и волей стада зверолюдей выходят из своих лесных логовищ на Великую Охоту.

Поддавшиеся необузданной ярости волколаки спускаются с Аразморского взгорья в поселения людей, чтоб потопить их в крови и ужасе.

Чувствуя темные эманации Бездны все отчетливее, тайные культы Огненных Князей проводят кровавые Черные Мессы.

Дикие племена, ощущая пристальные взоры своих Богов покидают поселения для Великой войны. в надежде привлечь внимание Темных владык и снискать их расположение.

Люди Гербиона сами не понимая того, разыгрывают беспроигрышную партию на стороне Врагов Смертного мира.

И вместе с приоткрытыми замыслами, ему открылась его роль в Великой Жатве. И осознание того, что бушующий пламень вокруг не стремится пожрать его тело и разум. Не желает растворить в себе без остатка...

Баладор "Бездушный" осознал, что Огненная Бездна, подобно кузнечному горну - драгоценный метал, кует из него свое новое творение.

Глава 1 Зов войны

Глава 1. Зов войны.

-Тяжелый молот? - Люка де Моле мог достать любого своей безостановочной болтовней и циничными шуточками. Которые не всегда воспринимались без обид. Бит он впрочем не был, вероятней всего из-за своей славы отличного дуэлянта. В иных случаях, он вовремя успевал извиниться, объяснив безобидную, не его субъективный взгляд, шутку.

Сейчас целью "дружеских" насмешек и подначиваний стал Сеймур Арлус ехавший на коне по левую руку от Люки.

-Достаточно, - коротко ответил Арлус по поводу паладинского молота притороченного к седлу и свисающего вдоль лошадиного бока.

-Без него Свет не работает? - продолжал Люка, не скрывая ехидной улыбки. Его забавляло, что Орден Паладинов, к которому себя причислял и Сеймур Арлус, обожествляет Свет, которой является им в час нужды и наполняет их оружие силой и слепящим сиянием. Не способные объяснить природу явления, они категорически отрицали его магическое или колдовское происхождение.

-Свет может воплотиться в любой хорошей стали, - объяснил Сеймур. - Но чаще всего снисходит на молоты, подобно тому кому явился первому в истории, - кузнецу Альтеону. Наши молоты выплавлены из особого сплава с добавлением серебра. - Люка засыпал Сеймура вопросами всю дорогу, от Острийского замка. Арлус терпеливо отвечал. - Первые молоты Ордена Света были из небесного железа. Их осталось очень мало, и алхимики изобрели этот, имитирующий сплав.

-А, покажите? - попросил де Моле, рассчитывающий на представление подобное тому, что демонстрируют фокусники из гастролирующих цирков.

-Свет не контролируется нами. Он является к верным тогда, когда нужен, а не по их прихоти.

-То есть, я не смог бы использовать его как светильник?! - самодовольно произнес де Моле. Улыбка прибавляла ему обаяния, хоть иногда он терял чувство меры, насмехаясь над теми вещами, к которым следовало относиться серьезно.

Сеймур осуждающе на него посмотрел, но промолчал. Люка обвел орудие паладина пристальным взглядом. Пытаясь рассмотреть его “магичность”. Найти какой-нибудь “шарлатанский” механизм, вроде крючка на длинной рукояти, проступившего фитилька, масляного потека под бойком. Может, никакая это не сталь, и не кусок упавшего с неба железа, а прочный и полупрозрачный камень. А механизм свечения, схож с обычной масляной лампой. Но кроме рун на бойке, почти таких же как на паладинский латах, де Моле ничего не заметил.

-То есть, если я захочу изучить и научиться, то не смогу применять его в хозяйстве. И при походе в нужник, мне потребуется зажигать лампу?!

-Не святотатствуйте! - - Сеймур едва не взорвался, но как полагает Паладину Света, смерил пыл и добавил спокойно: - Вы никогда не станете Его Паладином.

-От чего же?! - наигранно возмутился Люка. - Не смогу поднять ваш молот? - Люка вытянул руку, оценивающе осмотрел ее от плеча до предплечья. Вроде крепкая! Меч в ней порхает. Немного практики и сдюжит и с тяжеловесным молотом.

-Вы не столь благочестивы, - поправил Арлус, все так же спокойно и серьезно. - Свет сам выбирает достойных. До распада Ордена, послушники десятилетиями учились смирению и покорности. Истинной праведности. Но многие так и не достигли Его благоволения.

Люка смахнул пшеничную челку со лба с скорчил высокомерную рожу, - мол очень надо. Не стой благочестив! Да кем они себя возомнили?

-Он правда обжигает демонов? - спросил он, чуть посерьезнев.

-Он способен сжечь их душу. Демона невозможно убить, обычным оружием. Даже если удастся уничтожить его материальное тело, душа возвращается в Пылающую Бездну, где снова набирается силой и обретает плоть. Свет же, сжигает все проявления скверны и крайне нетерпелив к Пустоте.

-Но гулям он не особо вредит, меч там вернее, - возразил де Моле.

-Гуль, исковерканное существо. Идеальный хищник искаженный магией Бездны. Они не есть ее творение. Демонам удалось исказить их голод в услужение Князьям Пустоты.

-А, мертвецы? Разве меч не способен убить мертвеца, как бы это не прозвучало… - Люка немного смутился произнесенному оксиморону. - Я слышал Келтрум Аран убил Тефис-Амана мечом?!

-Его меч сиял Светом. Свет выжег воскрешенную плоть Короля Подземелий. Сталь бы там не помогла. Как не помогла бы и Агамонду "Заступнику", выйдя он против Гилдануса если бы Свет не снизошел на него.

-Правда, что Тефис-Аман был огромным пауком?

-Он имел больше сходства с жуком, или раздутым в боках богомолом. На четырех могучих лапах. Весь покрыт окаменевшим хитином, столь прочным, что об него разбивались клинки и раскалывались наконечники копий. Не представляю каких усилий Арану стоило побороть эту тварь.

-Лорду Куналанду повезло увидеть его вживую. Мне едва исполнилось двенадцать когда Война окончилась, - произнес Люка.

-Сложно определить кому из вас больше повезло. Мало кто выжил встретившись с Тефис-Аманом. До битвы на Хараде, таких счастливчиков не было. Айдан Куналанд видел живую тварь издали, и выпаленные останки на берегу Харада.

-Тефис-Аман, убил моего отца, - вставил Люка, и тон его сменился серьезным.

-Как и многих других, - ответил Сеймур. - Ваш отец был достойным человеком. Доблестным воином.

-Я почти не помню его. Лорд Айдан призвал его на войну еще до моего рождения. В те редкие моменты, что он прибывал к нам с матерью он не успевал уделить нам достаточно времени. Но смог одарить меня младшим братом, - тон Люки снова повеселел. - Я о том, что лорд Айдан в свои четырнадцать уже возглавлял войско и снискал славу...

-Военная слава всегда сопряжена с риском. Радуйтесь, что благодаря людям не видевшим прикрас юности, Вам удалось порадоваться жизни.

-Судя по всему, моя праздность продлится недолго, - ухмыльнулся Люка. Сеймур с горечью вздохнул.

Они покинули столицу Острии, - Тиллок в конце зимы. Айдан Куналанд ослушался приказа короля и отказался заключить под стражу и передать королевскому правосудию паладинов Света. Айдан не верил, что последние могли участвовать в заговоре против короля. Не верил в это и Люка де Моле. Эти “полу-монахи” слишком отдалены от светской жизни, чтоб затевать что-то подобное. К тому же Айдана Куналанада и Кранвельда Манудара, - нового главу Нового Ордена, связывала старая дружба, и они хорошо знали друг друга. Лорд Острии и Тиллока решил выступить в защиту Ордена и вынудить короля к открытому суду. Проигрышное дело, - считал Люка. По видимому так считал и Айдан Куналанд, и войско “защитников” не было просто домашней гвардией лорда. К оружию были призваны все подданные лорда Острии. И длинная вереница воинов тянулась по покрытой снегом равнине. Оставляя за собой протоптанную копытами лошадей и сапогами солдат черную колею, подобную извивающейся гигантской змее. Если у кого-то и оставались сомнения, что одержимого короля, каким считали его паладины можно вразумить, то Люка такими мыслями не теплился.

-А правда, что вы заговариваете свои доспехи? А как? Нашептываете им абракадабру? - пытаясь отогнать неприятные мысли снова заговорил Люка, чем уже изрядно утомил Сеймура Арлуса.

-Нет, - терпеливо продолжал паладин. - Заговаривается сталь при ковке доспеха. Делая ее более прочной и укрепляя от магии. На доспехе мы наносим руны, рассеивающие подавляющее большинство заклинаний и ослабляющие физические удары.

-То есть, колдунство?! - съехидничал Люка. - Инквизитора на вас нет! Инквизиция считает, что вся магия от демонов.

-Но не гнушаются прибегать к ней, - сурово парировал Сеймур.

-Вы об Испепелителях?

-Да, что это если не магия? - подтвердил Арлус.

-А Свет, тоже колдунство? Наверное нет, вы же не можете им управлять. А можно нанести на мои доспехи руны? Или нашептать что-то?

-Раньше каждый Рыцарь Света был должен знать кузнечное дело, чародейство и магию рун. Но немногие из живых паладинов успели изучить эти искусства до распада Ордена.

-Значит искусство потеряно? И ваши доспехи последние?

-Надежда есть. Остались еще паладины владеющие знанием создания Орденских доспехов. С восстановлением Ордена, думаю, мы восстановим и навыки. - понадеялся Сеймур.

-Все это попахивает шулерством! - на лице Люки снова появилась ехидная улыбка. - Вы получаете преимущество перед противниками, ослабляя их удары.

Люка даже представить себе не мог с какими противниками призваны сражаться паладины Ордена Света.

Сеймур смолчал, толкнул бока лошади пятками и направил иноходца вперед военной колонны. К Кранвельду Манудару и лорду Айдану Куналанду.

-Обиделся, - решил де Моле пожав плечами, и тут же переключился на другого спутника, - рыцаря Небесной сотни в лазурном доспехе: - Что означает голубой цвет?...

Давала знать о себе сломанная, в битве при Базданге, нога. Боль от которой, поднималась до поясницы. От долгого сидения в седле болела спина, но Сеймур не подавал виду. Легкая горячка бросала краску на лицо. Радовало, что зимняя прохлада чуть унимает и жар, и боль.

Он заметил небольшой отряд всадников сквозь стену воздушных хлопьев снега уже давно. Отряд приближался. Будто заметив колону под стягом ястреба и аспида они ускорили аллюр лошадей. Арлус был уверен, что Кранвельд и Айдан тоже видят неразборчивые из-за снега силуэты.

Отряд приблизился, но остановился на достаточном отдалении. Будто опасаясь колонны острийского войска.

Сеймур и Кранвельд сразу узнали средь отряда своего побратима из Ордена, - Агнеса Ривайса, чья белая борода была неразличима средь снега.

Арлус и Манудар поддались вперед. Колонна остановилась, повинуясь молчаливому приказу знаменосцев. Лорд Острии, Айдан Куналанд последовал за паладинами. Вслед им тронулись и знаменосцы Куналанда, - Кан Ванстир и Конрой де Сен.

-Кранвельд! Сеймур! - восторженно произнес Агнес. С ним было еще пятеро всадников, один из которых был тяжело ранен и едва держался в седле.

-Агнес, что произошло? - озабоченно спросил Кранвельд рассмотрев состояние побратима и его спутников.

-Вы держите путь к столице? - догадался Ривайс.

-Именно, - подтвердил Айдан Куналанд. - На королевский суд. Нет ли оттуда вестей?

-В качестве защитников или обвинителей? - этот вопрос Агнеса адресовался Куналанду, но Ривайс обращался к паладинам Света.

-Защитников, Агнес, - утешил его Манудар.

-Сам Свет привел меня к вам, - обрадовался Ривайс, расслабившись. Спокойно отреагировал на приказ Айдана помочь раненным.

-Столица охвачена безумием! Стража хватает всех несогласных. Всех, кто замечен в симпатии к Ордену или ропщет о несправедливости! Инквизиторы повешены вместе с магистром Мереком. Брииский оплот сожжен. А головы паладинов Света венчают настенные бастионы Даз-Ремата. Кранвельд, они казнили даже Годрика! Бедолагу Годрика! И меня бы казнили! Король одержим! Свет, помоги нам!

-Как ты выбрался? - резонно спросил Манудар. Сеймур Арлус внимательно слушал, хмурясь. Куналанд оставался спокоен, - другого расклада он и не ожидал. Проницательный и дальновидный Айдан Куналанд, - лорд-ястреб, уже предпринял все меры на которые был способен. Он всегда предпочитал бить первым, оставаясь на шаг впереди оппонентов.

-Моего сына, Кранвельд, Дамьена, похитил демон. Я не получил ответа ни от кого из братьев... - начал объяснять Ривайс.

-Большая часть из них примкнули ко мне в Улдранском походе, - вставил Кранвельд.

-Отчаяние охватило меня, и я отправился в столицу толком не ведая о разосланном королевском приказе насчет Ордена. А если бы и ведал, все равно бы не придал значения. Я ни к чему не причастен и причастен не был. Но даже увиденное близ столицы не вразумило меня. У врат Даз-Ремата, увешанных повешенными инквизиторами и головами наших братьев... О, Кранвельд, это ужасно, - мучительно скривился Агнес. - Меня остановили рыцари Лотара Дзирта, - при этих словах Сеймур машинально оглянулся на колонну воинов, средь которых наличествовали рыцари Небесной Сотни, - домашней гвардии кастеляна Даз-Ремата, а Агнес продолжал: - Роланд Даворт принял у меня оружие, согласно королевской воле. Я подчинился. Но за стенами ужаснулся безумию короля. Мои воины, сопровождавшие меня от Кельрама пожертвовали собой, чтоб вызволить меня из плена и неминуемой смерти на колоде у палача. Я видел его! Видел Дамьена, моего мальчика. Он в столице и я уверен он слышал все, что творится на улицах. Слышал несмолкаемый стук топоров палачей. Братья, я потерял своего мальчика. Бездна извратила его! Он слышал меня, я уверен. Но его лицо выразило только безучастное безразличие. Он слеп, я знаю! Но его взгляд был подобен взгляду Балладора "Бездушного". Будто смотрящий из самой Бездны!

-Балладор мертв. Пусть это порадует тебя! - сказал Манудар. - Я лично размозжил ему голову при Базданге…

-Думаешь войны с лордами избежать не удастся? - спросил Манудар, когда колонна снова двинулась. Его тревожила надвигающаяся братоубийственная междоусобица, ощущения которой все отчетливее витало в морозном воздухе. И все больше воинов переставало тешить себя иллюзиями о том, что войны удастся избежать.

Не хотелось верить в то, что король Даз-Ремата, Римус Ривендрейк пал в объятия Бездны. Но факты озвученные разведчиками Куналанда и подтвержденные Агнесом Ривайсом не оставляли сомнений. Праведный Орден Света не мог быть причастен к тому в чем его обвиняют. Инквизиция имела особое положение в королевствах Гербиона и являлась неприкосновенной. И сложно было представить, что совершили адепты в Брииском Остроге, выходящего за рамки ранее дозволенного.

-Не стоит тешить себя иллюзиями, - спокойно констатировал Куналанд.

-Какие у нас шансы? - спросил Кранвельд Манудар.

-Тебе не повезло иметь в союзниках меня, - произнес Айдан, все так же спокойно. - Лорд Дзирт имеет на меня зуб и при любом раскладе попытается взыскать плату за сыновей, погибших, как он считает, по моей вине. С юга нас попытается прижать Танис Ноуорт, - тесть короля, что по кровным узам будет верен Римусу. Токхарты в Луаре подчинятся воле сюзерена, ибо зажаты между Долиной где Дзирт и Тиравантом, где Гринморд. Последний в своей воинственности будет рад любой войне. Титул второго маршала обязывает его в преданности королю. Лотохейм на севере... Там сейчас сконцентрированы основные силы короны, и лорд Кариган Лотохеймер, командир королевской гвардии, что снова не делает его нашим союзником. Присяга, Кранвельд, знаешь, вещь жестокая.

-Но ты готов отказаться от нее, чтобы выступить на правильной стороне, - сказал Кранвельд, его каштановые волосы и борода сплошь покрылись снежными хлопьями.

-Я либо глупец, либо чересчур дальновиден. Я бы предпочел считать, - второе, - не сразу ответил Айдан, будто решая про себя, готов ли он нарушить свою присягу. - Мы явимся на королевский суд. Мое войско гарантирует, что против нас не будет учинена несправедливость. Мы потребуем справедливого суда над вами. С защитой и доказательствами вашей вины. Если король откажет в законном праве, это отвратит от него немало лордов. Пошатнет его власть. Если же вы виновны... Здесь я ничем не смогу вам помочь.

-Как же лорд Урлус Натиовар и лорд Седрик Лабавиавар, последний кажется твой деверь, неужели это ничего не значит? - Кранвельд желал быть уверен, что за ним встанут достаточные силы, чтоб даже падший, одержимый король, поостерегся войны.

-С запада разоренный рейдами орков Улдран, и ближайшее время он никому не союзник. Лабавиавар? - Куналанд на мгновение замолчал, а потом продолжил: - Лорд Седрик Лаварский весьма осторожен, и нам будет необходимо очень постараться, чтоб заполучить его на свою сторону. А лорды Сельхорна никогда не отличались лояльностью людским королям и оттого займут выжидательную позицию.

-Что же у нас совсем нет союзников? - раздосадовано, почти обреченно спросил Кранвельд.

-От чего же?! - все также спокойно ответил Куналанд. - Я отправил письма всем на кого мог так или иначе надеяться. В том числе своим друзьям в Лас-Алане, имеющим вхождение в Имперский дворец.

-Эльфы, - пренебрежительно скривился Кранвельд. - что ты им обещал? - зная экспансионистскую политику и их реваншистские планы на королевства людей, которые когда-то являлись частью Империи, Кранвельд взволновался.

-Я просто попросил у них помощи, - ответил Айдан, и Кранвельду показалось, что по лицу собеседника скользнула тень сомнения, не свойственного лорду змеи и ястреба.

Немыслимо было подумать, что у Айдана Куналанда не было четкого плана! Углубиться в перипетии многоходовки, наверняка предусмотренной лордом Острии им помещал появившейся из снежного тумана большой конный отряд. Уверенно идущий навстречу под королевским стягом, - красной птицы, и черного сокола над башнями Дзиртов.

Колонна остановилась. Гвардейцы Куналанда вышли вперед, расширив конную баталию с лордом и знаменосцами по центру.

Королевские рыцари уверенно приблизились. Возглавляющий их, поднял забрало темно-серого с патиной шлема. Ги Аронайер был облачен в шипастый доспех. Щит с родовым молотом и наковальней перекинут за спину.

Гийом Аронайер, - присяжный рыцарь кастеляна Даз-Ремата Лотара Дзирта всегда повторял, что верность превыше всего. И крайне негативно относился к предателям, ренегатам и заговорщикам.

Ги посчастливилось не видеть творящегося в столице, и он довольствовался мрачными слухами, зачастую не веря подавляющей части из них. А даже если бы убедился воочию, несомненно не позволил бы пятну неверности опорочить свою честь. Для него, лорд Дзирт и король оставались непреложными и непогрешимыми авторитетами. И сложно представить, как поступил бы он, окажись Лотар Дзирт, прямой сюзерен, - изменившим короне.

Ги Аройнайер всегда повторял, - преданность превыше всего. И он привык, что этой преданностью пользуется его лорд, поручая зачастую самые невыполнимые задания. К таким, он причислял и эту, возложенную на него миссию.

-Лорд Куналанд, - обратился он к Айдану. - Королевской волей, я прошу, выдать мне рыцарей Ордена Света, наличествующих при вас и не препятствовать в исполнении закона и королевской воли. Вы можете рассчитывать на королевское милосердие, так как не были причастны к заговору паладинов.

-Мы направляемся на королевский суд. Паладины, что присутствуют со мной, вправе рассчитывать на справедливое расследование. Защиту и доказательства обвинения, - парировал Айдан.

-Королевской волей, адепты Ордена Света лишены всех прав и свобод, - ответил Ги, король для него, не мог ошибаться.

-И права на защиту и доказательства их вины? Либо они явятся в Даз-Ремат под моей защитой, либо я вынужден Вам отказать. И мы сами сопроводим их до столицы, где убедимся, где против них не будет учинена несправедливость.

-Лорд Куналанд, королевской волей прошу, подчиниться! Передайте нам паладинов Света, стюардов и слуг из бывшего Ордена Света. В ином случае Вы будете объявлены их пособником, изменником, и навлечете на себя и Ваши земли королевскую кару, - выдвинул ультиматум Гийом Аронаейр. У него был четкий приказ, и верный вассал следовал ему неукоснительно.

Айдан не спешил с ответом. Опустил взгляд на загривок своей лошади. Размышлял.

Все внутри Кранвельда сжалось в ожидании решения Айдана. Сеймур потянулся к мечу. Люка де Моле с хищной улыбкой уставился оценивающе рассматривать своего спутника, - рыцаря Небесной сотни, чьи побратимы стояли в отряде напротив. Он явно оказался не в том лагере.

Айдан Куналанд обменялся взглядом с Конроем дэ Сеном и Каном Ванстиром. И прочитав что-то известное только ему в их глазах, со свойственным ему спокойствием произнес, голосом полным уверенности:

-Что ж, мы услышали зов войны... Мы повинуемся!

Мгновение спустя нарастающая волна стали побежала по войску Куналанда, под шорох вынимаемых из ножен мечей.

Глава 2 Линии Крови

Глава 2 Линии крови.

Город Даз-Ремат, окруженный белой стеной, спал. Тускло мерцали звезды, над столицей, выглядывая и снова скрываясь за бегущими рваными облаками. Яркая полная луна бликами отражалась от красной черепицы и на влажной после дождя мостовой. Ничто уже не напоминало о трагичной истории приключившейся в окрестностях столицы в последние дни минувшей осени. Висельников, наконец, сняли со столбов, а исклеванные вороньем головы упокоили в подземных склепах Даз-Ремата. Но Орден помнил сотворенное по воле короля Римуса злодеяние. И Отцы Инквизиции, тайный совет семи старейшин, единственные кто, как верили, имеет вхождение в чертоги Архимагистра, намеревался спросить с короля, за что Брииский Острог постигла его ужасная кара.

Орден Инквизиции, что сделал своей целью борьбу со всеми проявлениями Темных сил. В отличии от иных рыцарских орденов, располагающих свои капитулы и костелы за пределами королевств. Вставших цепью на границах земель людей и пустошами, все еще наводненными отголосками Войны демонов, инквизиторы действовали внутри королевств.

Заручившись поддержкой Александриских монархов, некогда небольшой и бедный орден мракоборцев стал наиболее влиятельным и сильным среди остальных. Влияние его с годами росло, а в силе и пользе никто доселе не сомневался. Суверены приглашали Орден на свои территории, дабы те искореняли порождения Бездны и вредоносные культы, вредителей-колдунов и прочих глупцов прельстившихся Запретными Искусствами, - список которых постоянно ширился. Скоро, Инквизиция объявила любую магию и ворожбу вне закона. И лорды, а позднее и короли, как до Второго Витенгамота так и после не осмелились роптать или перечить, боясь потерять поддержку сильного и эффективного ордена мракоборцев. Испокон веков, с самого начала своего расширения на землях людей, Орден довольствовался привилегией неприкосновенности и невмешательства в его дела и методы. Отчего, так называемое, "королевское правосудие" над Брииским Острогом, выглядело непозволительным нарушением древних и новых договоров. А изгнание королевской волей из пределов вотчины Лотара Дзирта, и Даз-Ремата, непозволительным оскорблением. И можно было быть уверенным, что Орден этого так не оставит.

Но каждый лорд король в своих владениях. И не всегда лорды слепо следуют королевской воле.

Отряды Инквизиции, явившиеся в ответ на многочисленные слухи о кровососущих тварях вовсю орудующих на улицах даз-рематской столицы, действовали здесь с молчаливого позволения местного лорда, - Лотара Дзирта. Который безуспешно пытался справится с напастью собственными силами. Король удалился из столицы в свою крепость Кракхольд, что позволило смиренному слуге, лорду Дзирту, наконец убрать казненных инквизиторов со столбов и надвратных галерей, куда они были повешены, по какой-то извращенной королевской прихоти. И будто кара за попустительство в избиении Брииского Острога, столицу, кастеляном которой являлся Дзирт, постигла новая напасть.

Балансируя на грани добычи, стандартный отряд Инквизиции преследовал вампира. Они охотились за ним уже несколько ночей, не вправе рассчитывать на содействие городской стражи, либо специальных служб Лотара Дзирта. Инквизиции официально в Даз-Ремате не было и быть не могло. И меньше всего Лотар Дзирт хотел бы разделить судьбу инквизиторов из Брииского Оплота, за ослушание королевского приказа.

Последняя жертва упыря оказалась бойкой. Припозднившийся кузнец смог ранить тварь, прежде чем рыцари нашли его обескровленное тело в глухом переулке. Буквально по кровавым следам они выследили пытающуюся скрыться раненную вампиршу. Прижали ее в узком переулке, упирающимся в стену дома и начали обходить упыря полукругом. Держа оружие и щиты наготове.

-Жаль портить такую красоту, – гоготнул молотобоец, сгибая ноги в коленях и крепче сжимая длинное древко боевого молота. Его голос заглушал закрытый горшковидный шлем, а подолы белого инквизиторского сюрко поверх стальных лат, немного запачканы и истрепаны без должного ухода.

-Именем Инквизиции! Властью данной мне Отцами Инквизиции и Архимагистром, повелеваю сложить оружие и сдаться, – произнес Рыцарь-Инквизитор, молодой командир, стандартную формулу задержания, которая не возымела никакого действия. Как впрочем, она не имела действия почти никогда в делах подобного рода. Противник был не просто дурак, нашедший в старом склепе запрещенную книгу или темный артефакт.

Белокожая, с красными налитыми губами. Со спадающими на оголенные плечи черными кудрями. Зеленые глаза, светящиеся в сумраке переулка горящими изумрудами в голубой обводке глазных склер. Порождение самой Темноты. Такие никогда не отдаются на волю рыцарям в белых сюрко поверх кольчуг и лат.

Странное платье. Такие не увидишь на балах или на девках из трактира. Длинные подолы, из мягкой, но плотной кожи, растеклись по мостовой, когда девушка присела, широко расставив ноги в высоких сапогах. В прорезях платья оголились стройные бедра. Кузницу перед смертью все же удалось пробить уплотненных на торсе клепаный корсет. Полноценный легкий доспех! Отнюдь не атрибут гардероба светской дамы.

Вампир угрожающе зашипела. Предупредила? Остерегла?

Один из рыцарей бросился на нее, но хрупкая с виду девушка, поймав одной рукой за его грудки, отшвырнула под ноги товарищам. В тот же момент отскочив в сторону с того места где пламя сорвавшееся с кончиков пальцев Испепелителя оставило оплавленные камни. Не давая времени на размышление двое инквизиторов пошли в атаку. Пинком отшвырнув одного из них, она выхватила у другого из руки меч и быстрым движением отсекла кисть нападавшему. Держась за обрубок руки он отступил, шипя от боли и изрыгая проклятия.

-Тварь! – ругнулся Рыцарь-Инквизитор, отмашкой направляя своих бойцов вперед.

Клинки заблестели в свете звезд. Их было слишком много, а она все еще ранена. Девять мечей пытались задеть ее, смыкая кольцо со всех сторон. Ее гибкое тело с ловкостью позволяло уклоняться от ударов инквизиторов. Но они слишком оттягивали ее внимание. Пламя Испепелителя прогудело рядом. Обдало жаром, заставив отшатнутся наступающих. Вампирша замешкалась, схватилась за опаленную скулу. Этого замешательства хватило. Клинок одного из инквизиторов глубоко ужалил в бедро, заставляя осесть. Другой погрузился рядом с уже имеющейся раной в животе, оставленной последней жертвой. Еще один кольнул со спины, сверху вниз, вынырнув противным страшным языком под грудью. Девушка содрогнулась всем телом, сдерживая спазм и поднимающийся ком кровавой тошноты.

-Квинт! – успела прокричать она из последних сил, до того как молот Молотобойца оборвал удары ее сердца.

Проклятие Гилдануса, - демона-вампира, убитого Агамондом "Заступником" и неполной дюжиной людей, давало уйму преимуществ. Силу, скорость, довольно быстрое заживление ран, а главное, фактическое бессмертие. Но оболочки, принявшие развоплощенный дух демона, были ничтожны. Столь несовершенны, что даже толика силы демона, разделенная в последний вздох его земного существования не дала той почти абсолютной неуязвимости, что обладал сам демон-кровопийца.

А уж насколько слабы были те, кого обратил Ветий, после того как принял "демонический дар". И чем дальше был первоисточник силы, тем слабее и тщедушней являлись последователи. Квинт Ветий чувствовал каждого обращенного из своей линии. Каждый их шаг. Успех или провал. Насыщение, либо голод. Но сильнее всего была связь с его сестрами. Первыми, обращенными его линии.

Ее голос, казалось, прорвал мироздание. Прозвенел кличем об отмщении. Игнорируя расстояния прозвучал совсем рядом.

Квинт Ветий взорвался ужасающим ревом разбивший тишину ночи. И, казалось, зовом унесшимся вдаль. Ревом, из глубины его души. Голосом части доисторического творения Бездны, что выбрало для себя оболочкой его некогда смертное тело.

Он стоял на большой открытой террасе полукольцом выпирающей над ухоженным садом скульптур в своем имении располагающемся недалеко от столицы. На любимой вилле почивших родителей, не переживших обращения.

Посвященные в тайну личности лорда с мертвым древом на гербе, шептались, что Ветий и не желал их обращения. Ведь тогда не быть ему одним из влиятельнейших лордов Даз-Ремата. Но кто рискнул бы выказать хотя бы подобное предположение? Повышенная живучесть оказалась бы ужасающим проклятьем для глупца. Висеть освежеванным, прибитым к какому-нибудь мертвому древу. Поклевываемым вороньем, не в силах умереть. Умереть, за подобную дерзость, Ветий бы просто не позволил.

Встревоженная Милена, сестра-близнец убитой Мелисы, подошла к брату сзади. Обвила его шею руками, нежно, как любящая сестра. Шелковистые черные кудри коснулись его щеки мягкой прохладой.

-Что случилось? – прошептала Милена, касаясь губами мочки его уха. Дыхание ее было прохладным. Ветий, недвижно вглядывался вдаль, ожидая прибытия третьей сестры.

Красные радужки его глаз светились в темноте. На точеном, привлекательном лице с правильными чертами ни дрогнул ни один мускул, но Милена чувствовала, что слова даются брату с трудом.

-Они убили мою возлюбленную сестру! Инквизиторы, только что убили Мелису!

-Мы будем мстить? – спросила сестра, уткнувшись носом в его щеку. Она знала ответ.

-Разумеется! – твердо прошипел лорд Ветий. – Мы сотрем Орден в порошок.

Легкий ветерок на мгновение сменился порывом, захлестнувшим кудри Милены, и потревожил зачесанные назад смоляные волосы Квинта.

Амика в черном платье-доспехе бесшумно опустилась с крыши особняка на широкие каменные перила балкона. Подолы ее платья коснулись пола, когда она уравновесила себя присев на корточки.

-Что случилось? Ты оборвал мою охоту, – сказала девушка с рыжими кудрями, двумя водопадами упавшими на плечи и грудь. Она спрыгнула с перил на пол и грациозной походкой приблизилась к лорду Ветию. Он был явно не в настроении поцеловать ее как он делал это обычно. Амика положила одну руку ему на грудь, другой взялась за его запястье. - Что тебя беспокоит, брат? – полушепотом произнесла она. Голос ее был приятен и мелодичен.

Она чувствовала, что Квинт не в духе. Ощущала, что что-то тревожит брата. Впервые сестры видели его таким.

-Мы отправляемся на охоту! – сказал Квинт, рубиновыми глазами вглядываясь в ночной сумрак.

Он молча высвободился из окружения сестер. Уверенно подошел к краю террасы и исчез в стае летучих мышей, под шорох кожистых крыльев.

-Ненавижу, когда он так делает! – выругалась Милена, новые способности брата не вызывали у сестер восторга.

Отряд инквизиторов возвращался в убежище. Капитулов в Долине и Даз-Ремате больше не было. Орден был изгнан со своих крепостей и их вернули короне. Еще одно непростительное оскорбление, нанесенное королем Римусом Ривендрейком. Но Инквизиция продолжала действовать в вотчине Лотара Дзирта. Только отныне не столь официально. Вместо крепостей они обитались в захудалых тавернах на отшибе, где до белых сюрко никому не было абсолютно никакого дела. В старых имениях, разорившихся землевладельцев, которые были готовы за плату не обращать внимания на опальный орден. В Даз-Ремате же, новым оплотом Ордена была лавка старого аптекаря. Который по слепоте и старческому слабоумию уже не различал кому сдает верхние комнаты. Но все эти лишения, как надеялись рыцари, всего лишь временно. Время расплаты грядет, и Оплот Брии, не останется без отмщения.

Рыцарь-Инквизитор шел впереди, держа кровоточащий холщовый мешок с отрубленной головой вампирши. По правую руку шел Испепелитель, озабоченный шелушащейся кожей на кончиках пальцев. За ними, в колонне по двое, рядовые бойцы с замыкающим строй Молотобойцем и вечно отстающим раненым рыцарем. Обрубок руки которого, был наскоро перебинтован. Отсеченная часть, впрочем, тоже наличествовала при нем, что давало грузному молотобойцу возможность подтрунивать несчастного.

-На кой ты прешь с собой эту руку? - иронично пробасил он. - Неужто пришить думаешь?

-Отстать, не бросать же ее там? - ответил бледный от потери крови боец. Еле идущий и шаркающий ногами, норовящими заплестись и свалить бедолагу на камень мостовой.

-Ну так, что ж с ней делать то? - непонимающе переспросил молотобоец. - Ну пришьешь. Все равно ведь отсохнет! А так глядишь другая вырастет. Можь это... магистры... че глядишь придумают. Можь демона захомутают какого, глядишь, рогатый, че подскажет…

-А может быть рогатый и скажет, как ее пришить чтоб не отсохла! - подыграл раненный, в душе, наверное, надеясь, что такой способ все же существует.

-Ну да, ну да, родная-то милей, - последнее, что успел сказать молотобоец, перед тем как пронизывающий, хищный визг огласил улицы. Черная стая, появившаяся из самой ночи, увлекла одного из инквизиторов высоко в небо. Подхваченный вихрем летучих мышей инквизитор грохотнул доспехами о мостовую. А стая нетопырей зависла над козырьком одной из крыш. Обратилась в человека в черном дублете и плаще. Красные угольки воззрились на замерших в растерянности инквизиторов, с точеного, привлекательного лица.

В тени примыкающих улиц глазам шокированных рыцарей предстали две обворожительные девушки, беззаботно идущие им навстречу в тенистых переулках. Будто две копии, убитой ими этой ночи вампирши. От удивления Рыцарь-Инквизитор, даже бросил мимолетный взгляд на окровавленный мешок. Будто проверяя, на месте ли отсеченная голова упыря.

-Сейчас вы поймете, что не того вампира решили убить этой ночью! – прозвучал приятный, с легкой хрипотцой голос лорда Ветия, прежде чем стремительными молниями вампиры атаковали обескураженный отряд.

-К бою! – проревел Рыцарь-Инквизитор, попытавшийся ударить мечом ловкого Квинта Ветия, но тот легко увернулся отшвырнув противника об стену.

Амика маневрируя между мечей толкнула одного из врагов так, что тот подлетел и со звоном доспехов упал в нескольких метрах от места боя. От удара, он на мгновение потерял сознание, но пришел в себя, когда девушка задрала его голову. Его глаза в ужасе округлились, когда он осознал свою беспомощность. Острые словно лезвия, когти Амики разодрали рыцарю горло, оставил захлебываться в луже собственной крови.

Милена вцепилась в другого, прижав к стене и впившись губами в его прокушенную шею.

Пламя Испепелителя гудело вслед за стремительным Квинтом Ветием, оплавляя брусчатку даз-рематских улиц. Вампир несколькими стремительными рывками сблизился с приготовившимся к бою молотобойцем. Уклонился от молота, и закрывшись врагом от испепеляющего пламени инквизитора, быстро поднял звякнувшее о камень орудие. Зола от его бывшего хозяина еще не успела опасть наземь, как брошенный Ветием молот размозжил голову Испепелителю.

-В защитный порядок! Все ко мне! – командовал Рыцарь-инквизитор, когда от его отряда осталось всего двое бойцов, один из которых был одноруким.

Лорд Ветий с сестрами грациозной походкой, не спеша и неотвратимо, словно рок неизбежности направлялись к ним. Ощущая как по венам врагов растекается страх. Как учащенно барабанят сердца. Рывок вперед и Квинт Ветий с влажным шипением вдавливает две головы в каменную брусчатку, словно перезревшие дыни.

Однорукий боец, сбитый с ног испуганно пятился от вампиров. Ветий, неспешно надвигался на него, упиваясь запахом страха и отчаянным сердцебиением обреченного противника. Его сестры следовали за братом, не скрывая хищных ухмылок на миловидных лицах.

-Убирайся, инквизитор! - прорычал Квинт Ветий, нависнув над вдавливающимся в стену рыцарем, глаза которого округлились от страха, а взгляд потонул в красных радужках Ветия. - И знай, что с этого дня за каждого убитого вами вампира, я уничтожу один ваш отряд! И ты будешь последним, кто избежал этой участи! - у инквизитора от страха перехватило дыхание, казалось. что взбесившееся сердце вот-вот выскочит из груди, а лорд Ветий продолжал, неспешно и грозно: - В эту ночь, вы отняли жизнь не того вампира! В эту ночь, я объявил вам войну!

Серокаменный особняк Агамонда «Заступника», мрачным пятном зиял на долиной. Снег еще не сошел, от того серый камень строения выглядел еще более тоскливо.

В занавешенной красным бархатом комнате, куда не проникал солнечным свет, догорали свечные огарки. Здесь их редко меняли. Огонь отражавшийся от безмятежной красной глади до краев заполненной ванны, чуть заметно дрогнул. Снова дрогнул, уже ощутимей, а после и вовсе задрожал десятками искорок, разбежавшихся кольцами на встревоженной красной жидкости.

Ванна вспенилась пузырями вырывающегося воздуха. Кровь расплескалась по полированному каменному полу, вслед за вынырнувшей из нее девушкой. Она осознала, что происходит не сразу, ощутив на губах притягательный сладковатый вкус, с ярким металлическим оттенком.

Босые ноги осторожно и неуверенно коснулись замаранного пролитой кровью пола. Она убрала прилипшие к лицу волосы, и наполненные синевой глаза осмотрели полупустое помещение.

Это была одна из комнат особняка ее отца, но интерьер был ей незнаком. Кто похозяйничал здесь? Осторожно, будто снова учась ходить, борясь с головокружением и тошнотой она сделала несколько шагов к занавешенному окну.

Постепенно приходя в себя она убедилась, что тот, кто оставил ее здесь, явно не озаботился об одежде для нее. Пришлось импровизировать. Она дернула тяжелый бархат занавеси, и медные кольца со звоном лопнули, впуская в комнату солнечный свет.

Солнце больно резануло по глазам. Это было не просто раздражение отвыкших к свету глаз. Это была настоящая, обжигающая боль. Боль, обжигающе коснувшаяся и тела.

Демоническая природа в такие моменты брала верх над человеческой, все еще ютящейся в теле вампира. И девушка машинально по-кошачьи зашипев сквозь зубы, оголив удлиненные клыки, скрылась от струящегося в комнату света.

-Госпожа… - раздался голос, вошедшего на звук испуганного возгласа, стражника. Он незамедлительно скользнул в помещение скидывая с себя плащ. Накинул его на плечи девушке, скрыв ее наготу. - Избегайте солнца, госпожа, вы еще слишком слабы - сказал он. Избегая прямых солнечных лучей вовсю бьющих через мозаичный витраж он сопроводил девушку к выходу.

Она не помнила его. На службе ее отца, этого воина явно не было. Он молча провел Аллерию Лайтхантер по длинному, обитому красным деревом и тускло освещенному масляными лампами коридору в кабинет покойного отца. Распахнул перед ней массивные двери моренного дуба и сказал находящемуся там, что она, наконец, очнулась.

Увидев в кресле Агамонда "Заступника", располагавшегося за массивным письменным столом и обращенного к зажженному камину худощавого мужчину, девушка незамедлительно выхватила из ножен стражника меч и кинулась на Клейна Лерциса. Стражник попытался остановить быструю, словно молния Аллерию, но поймал лишь воздух в том месте, где мгновение назад находился ее локоть. Быстрыми, летучими движениями, девушка оказалась возле Лерциса, но клинок не успел вкусить его крови. Клейн был быстрее и уже стоял за спиной Аллерии.

В воспаленных красных глазах Лерциса не проявилось тревоги. На бледной коже и глубоких залысинах на висках, играл свет камина, бросая гротескные тени на скуластое, тонкое лицо. Блестел в пепельных волосах, туго собранных в конский хвост на затылке.

-Что ты здесь делаешь? - прошипела девушка, снова пытаясь нанести удар.

-Я гость в Ваших владениях, - ответил Лерцис, снова стремительно избежав удара.

-Ты продал нас демонам! Из-за тебя погиб мой отец! - прокричала она. Сделала короткий замах, пытаясь поразить Лерциса на его новом месте. Но силы еще не вернулись к ней, что позволило Клейну, перехватить руку сжимающую клинок, за запястье. Выгнуть ее, так что разжались пальцы. Меч выпал из руки и Клейн Лерцис перехватил падающие оружие.

-Я предостерегал Вас, - сказал Лерцис, возвращая оружие стражнику. - Предупреждал, что вашему отцу не стоило знать о происходящем в Базданге, - Клейн легко толкнул Аллерию в кресло.

Аллерия была готова растерзать его. Неслыханно! Он сваливает вину за смерть Агамонда "Заступника" на нее.

-Вы в праве мне не верить, но гибели Вашего батюшки, я желал меньше всего. Мы ведь бились с ним бок о бок когда-то, - искренне сказал Лерцис. Слабость волной нахлынула на девушку, не позволив ей встать и атаковать снова.

-Мы на одной стороне, - уверил Лерцис. - Князья Пустоты вряд ли простят мне мою осторожность. И их не многозначительное послание, не оставило мне сомнений, что мой проступок не остался незамеченным. Ветий весьма искусен в делах подобного рода. Он захватил мое имение, а всех кто был там, придал истреблению. Я изгнанник, нашедший временное прибежище в землях старого друга. Но будьте уверенны, свои земли я верну. Но в одиночку я не справлюсь с Линией Квинта Ветия, так же как и Вам не одолеть демона, убившего Вашего досточтимого батюшку.

Лерцис говорил спокойно и размеренно. И отчего Аллерия верила ему. Она и сама понимала, что справиться с Кхарном и его приспешниками в одиночку у нее не выйдет, и волею судьбы Лерцис являлся единственным ее союзником.

-Где демон? - спросила она.

-Должно быть в Даз-Ремате или Кракхольде. Точнее не знаю. У него много приспешников и после сожженного Базданга он может быть где угодно.

-А Балладор?, - спросила она. Судьба брата ее все еще заботила. Но она не была уверена какой ответ более желателен для нее.

-Мертв, как и многие предатели твоего отца, - ответил Лерцис. Двоякое ощущение поселилось в душе девушки. С одной стороны павшего брата, повинного в смерти отца, постигла справедливая кара. В то же время глубокая тоска поселилась в ее взгляде. Он все еще оставался любимым старшим братом, трепавшим ее за косы в детстве. Впервые посадившим ее на коня. Дразнящий дождевыми червями и пугающий лягушками. Она не ощутила облегчения.

-Где мое оружие? – вновь спросила девушка, отогнав воспоминания, которые больше не приносили удовольствия.

-В твоих покоях, - спокойно ответил Лерцис. - Как и оружие Агамонда, которое удалось найти моим воинам в Базданге, - Клейн надеялся, что эта новость порадует ее.

Аллерия поднялась с кресла, плотнее укутываясь в плащ стражника, скрывавший ее наготу.

-Кто меня раздевал? – остановившись у дверей, не доверяющим тоном спросила она и выражение лица Клейна стало для нее вполне исчерпывающим ответом.

-Я пальцем тебя не тронул, – поспешил оправдаться вампир, поймав в серых глазах с голубоватыми склерами девушки другой, не менее важный вопрос.

Глава 3 Легат

Глава 3. Легат

Уже давно стемнело. По небу прокатывались грозовые раскаты. Вдали, на горизонте, белая молния раскалывала надвое исполинскую тучу, лежащую у самой земли.

Богато убранный легатский экипаж, запряженный квадригой поджарых лошадей, покачиваясь въезжал за мокрые от дождя стены Александриской столицы. В сопровождении помпезной конной стражи, укрывшейся под дождевые плащи.

Прозябшие и промокшие стражники у ворот, с неохотой покинувшие сторожку, пропустили их без промедлений и ненужной волокиты. Толи дождливая, пасмурная погода ускорила процесс, толи Императорская печать на походном векселе Имперского легата.

В любом случае, это не могло не радовать уставших с дороги, простуженных и изрядно намокших путников.

Карета остановилась, чтоб подобрать еще одного пассажира, уже долгое время, ожидавшего прибытия легатского экипажа под небольшим навесом у городской стены.

Легату не терпелось быстрее закончить с делами в Александриской столице. От того он решил, минуя посольство Империи в Тилоне, сразу направиться к первому месту проведения назначенных переговоров. А посла по средствам гонца, попросил встретить его при входе в город.

Гай Авлет Авл отложил "Деву и вино", веселую пьесу за неизвестным авторством, которой коротал время в дороге, и поприветствовал присоединившегося к нему пассажира.

-Я думал, вы прибудете еще утром, - Тибон Мерк, немолодой эльф сел напротив Гая Авлета, не обращая внимания на притулившуюся в углу кареты спутницу легата. Натянув на глаза капюшон и закутавшись в походный плащ, она, кажется, дремала, вытянув обтянутые кожаными сапогами ноги. Карета тронулась.

-Возникли кое-какие трудности , - ответил Авлет, положив ногу на ногу, а ухоженные руки с тонкими пальцами скрестив на животе. - У кареты сломалось колесо. Мы едва не слетели с дороги, но к счастью, все обошлось, - объяснил он.

-Слава предкам, - искренне обрадовался посол, и тут же перешел к делу. - Король Келтрум, перенес аудиенцию. Волнения на юге Александриса. Крестьянские бунты, или смута посерьезней, он отбыл лично в Виллок. В Тилоне остался его сенешаль и коннетабль Регир. Кастеляном столицы назначен лорд Эрмовир, но не думаю, что кто-то из них уполномочен оказать нам содействие в нашем деле, - выразил сомнение Тибон.

-Энергичности короля Келтрума можно позавидовать. Еще недавно, я был осведомлен о его походе к Баздангу, а сегодня слышу, что он снова в королевстве и совершенно не сидит на месте, - легат, располагающе улыбнулся. Буд-то говорил не с послом Империи, а представителем иноземного дома.

Мерк на мгновение отвлекся на тонкий женский силуэт, закутанный с головой в плащ и безмятежно дремлющий у прикрытого занавесями окна. Стройные ноги, обутые в высокие кожаные сапоги со множеством ремешков были вытянуты на дорого украшенный ларец у стенки.

-Магистр может принять вас хоть сейчас, - посол вернулся к разговору.

Легат не горел особым желанием отправляться в приемную Ордена в такую погоду. Да еще и после долгой, изнуряющей дороги. Он предпочел бы не отдалять время заслеженного отдыха. Но побоялся оскорбить Тибона Мрека, дожидавшегося его с самого утра. Поднявшего на уши всех служащих посольства Лас-Алана в Тилоне. Ведь сам легат отправил в посольство регламент встреч, для того чтоб служащие смогли организовать необходимые аудиенции.

Легат привстал с сиденья и постучал в закрытое деревянное окошко впереди кареты. Створка с характерным шорохом отодвинулась в сторону и в проеме появилось лицо извозчика.

-В капитул Инквизиции! - приказал Гай Авлет Авл, и вернулся на свое место.

Стоило сперва посетить короля Александриса и заручится его поддержкой в предстоящей компании, разработкой которой занимается лично Император Корвин и Великий Консул Теймур Валах. Но раз королю не до встреч с императорским легатом, смысла оттягивать обсуждение договора с Инквизицией нет.

Гай убрал ноги своей спутницы с крышки ларца и достал из него золотой кинжал с прикрепленным к яблоку императорским ярлыком в виде круглой печати с имперской аквилой.

-Неужели правда? - спросил Тибон Мерк, увидев предмет в руках легата. - Верите, что слухи верны? - не дожидаясь ответа продолжил он.

Легат многозначительно приподнял пепельно-серую бровь. Стряхнул под стать бровям челку сползшую на гладкий эльфийский лоб и скривил тонкие губы на точенном ухоженном лице молодого, эльфийского аристократа.

-Это и предстоит выяснить, - протянул легат, откидываясь на спинку сидения. В его глубоких серых глазах, как показалось Тибону Мерку, скользнула тень сомнения.

Карета покачиваясь на скользкой от дождя мостовой, уводящей эскорт ввысь, на небольшой скалистый утес, на вершине которого располагалась крепостца Инквизиции - Орлиное гнездо. Легат находил название весьма удачным. Средний размеров крепость имела только один проход. Со все остальных сторон представляла из себя неприступную скалу, возвышающуюся над северо-западными окраинами Тилона. Мало кому пришло бы в голову штурмовать высокогорные орлиные гнезда. Отчаянному лазоходцу или умелому скалолазу потребовались бы недюжинные навыки чтоб пробраться в крепость с северо-запада. А идти штурмовать крепость по единственной дороге, тянущейся ввысь по скалистому и узкому подъему было бы безрассудным самоубийством. К тому же, как мог рассмотреть из-за приоткрытой шторки Гай. Из подсвечиваемых всполохами молний бастионов и галерей путь в крепость отлично простреливался.

-Император желает в первую очередь вернуть Даз-Ремат в подданство Лас-Алана, а одержимость Римуса Ривендрейка, - явная или ложная, - отличный повод не прослыть жестокими интервентами в глазах союзников и соседей.

-Я всегда считал, что Первый Винтегамот большая ошибка, - поддержал Тибон. - Но эти слухи могут оказаться ложью, разносимой мятежниками. Да и не опасно ли нам, начинать войну в столь неспокойное время. Тучи сгущаются и на востоке. По моим сведеньям аликрахцы активизировались в Кальдере. Терран собирает огромную морскую армаду, и судя по донесениям моих шпионов собирается положить конец нашему доминированию в Срединном море. Если мы ввяжемся в войну в Даз-Ремате и наши опасения насчет одержимости короля Римуса окажутся ложными, мы рискуем завязнуть в войне с местными лордами на долгие года.

-Ох, поверьте, у Империи много друзей в королевствах Гербиона. И я уверен, возвращения имперской власти в земли Даз-Ремата многие воспримут восторженно, - легат снова обворожительно улыбнулся. - Я свойственен доверять своей агентуре во владениях Римуса. Мне также больше импонируют фанатики из ордена светящихся паладинов, чем тщеславный герой минувшей Войны демонов. Люди, существа не постоянные и уязвимые для манипуляций да`эр`монум, что вселяет в меня уверенность в том, что эти "слухи" верны, - легат на мгновение замолчал. - А огромная армада кораблей, шторм ее разнеси, ничто по сравнения с морскими силами Империи. Флот Срединного моря и Натхар-Банатская флотилия уже не оставят им шанса на удачную войну на море. К тому же Император и Великий Консул не рассчитывают на активные действия против нас Террана в ближайшее время. Все сведется максимум к каперским операциям и быстрым набегам на побережья. Но Итилийские герцоги, графы и бароны Карантена, в ближайшее время будут готовы причинить терранцам достаточно головной боли в случае их агрессии. Намечающийся союз Аликхара с Терраном не вызывает доверия в своей долгосрочности в виду их религиозных разногласий. Терран в одиночку не способен противостоять нам!

-Хотелось бы верить, - согласился Тибон. - Но не стоит забывать: итилийцы и карантенцы - люди, как и терранцы...

Легат уловил зерно истины в словах посла. Вдаваться в подробности и перипетии Имперской дипломатии на восточном побережье Срединного моря не было ни времени, ни желания. В любом случае, это сейчас не входило в юрисдикцию Гая Авлета из дома Авлов. Делегируемая императором ему власть распространялась в данный момент на Даз-Ремат, и легат был намерен использовать ее на полную.

Гроза усилилась. За ворота крепости Ордена Инквизиции сопровождение легата не пустили. Он вошел во внутренний двор один. Стража в белых сюрко, вооруженная алебардами, стоящая в дозоре под козырьком перед массивными окованными воротами крепости приказала ожидать на улице.

Под проливным дождем... Подобного, неслыханного пренебрежения к имперскому легату пожалуй не удостаивали оных самые варварские деспотии Дикого Побережья. Но промокший легат, проявил недюжинную сдержанность. В своей долгой дипломатической карьере Гай Авлет ясно уяснил, что порты пахнут рыбой и солью, дороги, - скошенной травой и навозом, а Орден Инквизиции не отличается гостеприимством.

Дипломатия требует жертв, - повторял он про себя, продрогший насквозь. Даже шантийцы, с присущей им нелюбовью к Лас-Алану обходятся с имперскими посланцами намного учтивее.

К самому Императору, инквизиторы относились бы так же? Промокший, сгорбленный, с налипшими на лицо волосами легат был сейчас сам подобен одной из грозовых туч, что даже не думали покидать небо над Тилоном.

Наконец-то его удосужились впустить. Слуга провел промокшего легата с которого на серый камень пола ручьем стекала вода через большой зал окруженный боевыми галереями с немногочисленной стражей. Миновав зал Гай очутился в большом холле, обставленном десятками статуй. Слуга скрылся за дверью примыкающей залы, а через мгновение вернулся.

-Магистр примет вас после вечерней трапезы, - сказав это, он удалился, заставив уставшего и промокшего легата снова ждать. Да они издеваются!

Гай осмотрел холл. Но не нашел в нем ничего, куда можно было бы присесть. Он был готов сесть прямо на пол, но побоялся, что его обнаружат в таком не подобающем его должности положении. Оставшись стоять он ловил на себе снисходительные взгляды запечатленных в белом граните магистров и героев Первого Ордена, - предшественника, как Инквизиции, так и Светоносного Братства.

Инквизицию основали оставшиеся потомки рыцарей и магистров Первого Ордена, существовавшего тысячи лет назад и ведущих неустанную борьбу с Огненной Бездной, или как называли ее в Лас-Алане, - Многоликой Пустотой.

К своему великому стыду, Гай не знал, что послужило упадку и исчезновению Ордена, как не узнавал и каменные лица запечатленных личностей. Но как подсказывала ему его интуиция, где то среди изваяний несомненно возвышается исполин Первого Магистра Альзериха.

Чтоб как-то скрасить томительное ожидание Гай стал обходить хорошо освещенный холл, рассматривая громозкие истуканы замершего величия древности.

У подножия одной из статуй, в неглубоком алькове за стеклом и кованной решеткой покоился меч. Его рукоять была свежа и сверкала новизной будто вчера покинула руку оружейного мастера. Отполирована и покрыта лаком от коррозии. Лезвия на ладонь от гарды было столь же остро как и тысячу лет назад. А вот острие сплошь проржавело и зазубрилось. Конец клинка уже совсем изгнил и лежал на бархатной подкладке в виде пыльной рыже-бурой тени. То что меч древний Гай не сомневался. Вне сомнения, это тот самый клинок, - "Убийца бессмертных", которым магистр Альзерих пронзил черное сердце Принца Бездны Балторока. А прогнивший, заговоренный метал следствие соприкосновения с черной кровью демона.

Величественная статуя над ним, должно быть сам Первый Магистр. Облаченный в рунные доспехи, сжимающий в руке легендарный меч, он бросает суровый, непоколебимый взгляд на входные ворота, будто предостерегая недоброжелателей. А подле него, статуя поменьше. Камень запечатлел совсем юношеское лицо. Как догадался Гай, - стюарда Альтеона, подмастерья кузнеца, поднесшего, тогда еще безымянный "Убийцу бессмертных" своему магистру и королю, когда его меч, был сломан.

Еще сотню лет, до исчезновения ордена, рыцари давали присягу на легендарном мече.

-Магистр может принять Вас, - обрадовал, продрогшего в холодном холле Гая, слуга. Когда двери примыкающей залы отворились. Легат не мешкая переступил порог покоев магистра, оказавшись в небольшой хорошо протопленной комнате.

-Я думал, Вы осведомлены о моем визите, - с укором сказал Гай Авлет Авл, престарелому магистру, облаченному в белую рясу, который даже не соизволил встать с кресла чтоб поприветствовать его.

-Я осведомлен, - бесцветно ответил магистр. - Орден имеет жесткий распорядок и у меня появились неотложные дела.

Гай с трудом сдержал гнев. Подобного неуважения к Имперскому легату не выказывал еще никто. Этот старик, видно, издевается, считая вечернюю трапезу более важной его приема. Безусловно издевается, раз заставил ждать сначала под проливным дождем, а затем в холодном зале. Мало того, он даже не глава Ордена!!!

-Я рассчитывал на личную аудиенцию Архимагистра, - Гай скрывал возмущение под дипломатичным тоном. Будь в его сопровождение хоть один Имперский легион... Что тогда? Орден неприкосновенен, и пользуется большим доверием и лояльностью королей. Проклятье, союзных королей! Угрожать силой, или, упаси предки, применить ее по отношению к адепту Ордена, вызвало бы дипломатическую напряженность куда большую, чем возможная ошибка в предстоящей Даз-Рематской компании. Не стоить забывать что легат, - глас и воля Императора. Но даже Император не столь безрассуден, чтоб нарушить устои гостеприимства и продемонстрировать силу Лас-Алана там, где распространяется протекция союзных суверенов.

-Боюсь, это невозможно, - вкрадчиво и по-прежнему бесцветно ответил престарелый собеседник. - Архимагистр никого не удостаивает аудиенцией уже давно, - объяснил он. - Магистр Атэус, Кастелян Верховного Капитула Инквизиции - Орлиного Гнезда, к Вашим услугам, - наконец представился он.

-Гай Авлет Авл, хозяин Дома Авлов, и Императорский легат, - ответил Гай сдержано. Дипломату не стоит выказывать недовольство. Гай сел в кресло напротив Атэуса. - Насколько Вы уполномочены говорить от лица Главы Ордена? - тон, должно быть, все же выдавал некое раздражение.

Легат стремился как можно быстрее закончить так возмутивший его прием. Отправиться, наконец, отдыхать после теплого ужина, в теплую постель. А между тем, неутихающая гроза, щедро поливающая закрытые витражи кельи Магистра, могла красноречиво выразить всю гаму эмоций бушующих в душе Гая Авлета Авла.

-Настолько же, сколько и Вы, от лица Вашего Императора, - произнес старик, тоном лишенным всякой учтивости, не говоря уже о подобострастии.

Гай скрипнул зубами от вызывающего тона собеседника. Его переполняло острое желание швырнуть на стол, будто кость - собаке, завернутый в бархатный платок кинжал с векселем. Но подобное обращение могло бы поставить под удар переговоры и все планы Императора, легата, и Верховного Консула. Вместо этого он бережно развернул кинжал и положил на стол напротив магистра Атэуса, а рядом с ним позолоченный тубус для писем.

-Принявший этот клинок обязуется вступить в войну на стороне Лас-Алана, - объяснил легат. - а вексель...

-А вексель - императорское подданство. Ярлык на княжение, - перебил его магистр, скрестив пальцы на круглом животе.

-не совсем, - поправил Гай Авлет. - Наши условия и Ваши привилегии оговорены в договоре, - легат кивнул в сторону тубуса. - Император, предлагает Ордену Инквизиции земли на территории Лас-Алана, и освобождает от податей и налогов. Так же соизволяет карать вредоносные культы по вашему соизволению.

Гай отлично понимал, план Императора и Консула Валаха. Поддержка Инквизиторов в Даз-Ремате необходима имперской армии как никогда.

Настоящий потоп чернокнижия и демонопоклоничества, сотни опасный темных культов поднявших голову по соизволению и попущению короля Римуса. Кто, как не Инквизиторы способны будут обезопасить легионы Лас-Алана от порчи и черной магии? Должно быть так думал магистр Атэус.

Гай Авлет, глас и воля Императора. И его глаза. Смотрел намного шире. Орден несмотря не на что все еще пользуется большим авторитетом в даз-рематских ленах. Не многие лорды осмелились нанести оскорбление Инквизиции, изгнав инквизиторов из своих владений.

Магистр откупорил футляр. Вынул сверток. Сломав сургучную печать с лас-аланским гербом пробежался серыми глазами под кустистыми седыми бровями по белой бумаге.

-Условия возможно дополнить и обговорить с Императорским послом в Тилоне, - поспешил добавить Гай.

-Империя тянет руки ко всему, чего касается глаз, - начал Атэус, отложив бумагу.

Легат понял чего, ждет магистр. Еще одного унижения. Чтоб имперский легат встал на колени, выпрашивая поддержки могущественного Ордена. Но Гай Авлет Авл не стал бы гласом и волей Императора если бы поддавался на подобные провокации. В Империи уже давно известно, что Орден помнит об участи Брииского Острога. Набирается сил, для того чтоб взыскать с короля Римуса надлежащую плату за это оскорбление. И кому как легату не понимать, что сейчас рука протянутая Лас-Аланом Ордену Инквизиции как нельзя кстати. Они нуждались друг в друге. Оставалось только выиграть битву взглядов. Молодых и серых под тонкими бровями, - Лас-Алана, и старческих мутных льдинок Инквизиции. И легат одержал победу:

-В мире много противных Истине культов. Великих и малых. Вредоносных и безобидных, - начал магистр Атэус, когда понял, молить о помощи его сейчас никто не станет. - Но безобидны они лишь от того, что находятся в руках несведущих или просто златоалкающих. Другие же опасны! Ибо несут в себе знания Пустоты, а зачастую и ее силы. В городах Нарта и Квартиса десятки мерзких культов. От исповедующих варварские непотребства, невежественных, кровавых оргий, до откровенного демонопоклоничества и чернокнижия.

Казалось бы, какая роль в затеваемой Империей компании в Даз-Ремате отводится городам Дикого Побережья? Но глас и воля Императора прекрасно понимал куда клонит уполномоченный говорить от лица Архимагистра Инквизиции.

-Везде где ступит нога Имперского легиона и распространится воля Императора, там же будет дана воля и власть Ордену Инквизиторов, - пообещал Гай, хотя данное обещание выходило за рамки его полномочий. И угрожало нанести вред репутации Лас-Алана.

-Инквизиция окажет вам поддержку не ранее чем будут оговорены все условия и подписаны надлежащие договора, - магистр отодвинул клинок с векселем Императора подальше от себя. - Кинжал мы принять не может. Орден не желает оскорбить Вас, но Вы должны знать, что Инквизиция не дает клятв и не присягает на верность.

В этот раз он хотя бы извинился! Гай поднялся с кресла, завернул кинжал в бархатный платок и направился к выходу.

-Имперский посол явится к Вам завтра для дальнейших договоренностей.

С легкой иронией хозяин дома Авлов сопереживал Тибону Мерку, памятуя какой прием инквизиторы оказали самому Императорскому легату.

Он отказался от поездки в посольство. Сославшись, что слишком устал, что б тратить драгоценное время на езду по городским улицам. А согласен на ночлег в любом приличном трактире Алексадриской столицы. Благо подобных заведений, требуемого легатом качества в Тилоне было предостаточно.

Отдав ценные указания Тибону Мерку, пытавшемуся отговорить легата от авантюрной затеи ночлега вне лас-аланского посольства они распрощались.

Гай заказал тарелку козьего жаркого и бокал подогретого вина со специями. К глубокой досаде мяса в своей тарелке Гай не обнаружил. Но содержимое ее, из молодой картошки и сладкого перца вполне могло сойти за овощное рагу на мясном бульоне. Поданное с еще теплым хлебом и свежим маслом оно сгладило череду его разочарований от столичного приема.

Спутница легата, - Ширен, была более везуча сегодняшним днем. Поданная ей запеченная форель с подслащенной морковью и жаренным картофелем могла утолить и голод и эстетические предпочтения эльфийского аристократа.

Отказавшись от предложения хозяина таверны растопить баню, Гай довольствовался горячей ванной. После которой предался безмятежному сну.

Ширен расположилась в комнате напротив легатской, а многочисленный конный эскорт занял все возможные места. От конюшни, до лавок в гостевом зале.

Тибон Мерк явился ранним утром. Устроившись в гостевом зале дождался пока легат проснется и соизволит спустится.

Гай распорядился подать завтрак для него и Ширен. Направился к столу за которым сидел Тибон со свитками готовых, но еще не закрепленных подписями и печатями договоров.

Легат успел прочитать условия на которых Инквизиция должна вступить в войну с Даз-Рематов, прежде чем принесли завтрак из глазуньи с беконом и поджаренным хлебом.

Молчаливая спутница легата незамедлительно приступила к трапезе. Гай не спешил приступать к еде.

-Канцелярия трудилась всю ночь, - начал Мерк. - Думаете, Инквизиция согласится?

-Обсудите с ними все условия. Не будьте излишне тверды, но и не уступайте больше дозволенного, - объяснил легат, продолжая тщетно искать изъяны в договорах. - Нам нужна поддержка Орденов, для дальнейшего установления Имперской власти. Нельзя упустить столь сильный и влиятельный орден как Инквизиция!

-Значит, планы Императора на Даз-Ремат ясны? - задал Тибон вопрос, не требующий ответа.

-Более чем! - твердо ответил легат. - Полный возврат под контроль Имперского Дома. Придание сомнению решения Первого Витенгамота.

-Довольно опасно, открыто оспорить решение их Витенгамота. В виду того, что мы рассчитываем заручится их поддержкой в этой компании, - Тибон Мерк, сомневался не зря. Люди, чтят Первый Витенгамот, - великое собрание лордов, решивших отделится от Лас-Алана, как день великого освобождения от гнета остроухих угнетателей. Но ведь легат не говорил, что Лас-Алан оспорит чужое решение несколько вековой давности открыто.

-Безусловно вы правы, - продолжил легат, не переставая перечитывать договора. - Империя не располагает должными силами в виду очередной междоусобицы в Дармании, напряжении в Кальдере и подготовке войск в Терране. Да будь оно иначе, не стоит людям думать, что их винетгамот может быть кем то, когда то оспорен. Всему свое время. А если вы опасаетесь, что могут возникнуть какие-то территориальные споры?! Думаю и их можно будет как то урегулировать.

-Если я не ошибаюсь, лорд Старбест из гавани Локхерта согласился открыть свои порты для наших кораблей с амуницией и провиантом только после заключения выгодных для него договоров с Имперской Торговой Компанией...

-Не ошибаетесь, - подтвердил легат, лично заключавший эту сделку. -Боюсь дальнейшие такие частные сделки приведут ИТК к разорению, - согласился Гай, надеявшийся, что не решаемых или непозволительно дорогих споров все же не возникнет.

-Я думаю, время завтрака прошло и магистр не заставит меня ждать, - сказал Тибон.

-Я бы не был так уверен, - напутственно улыбнулся легат, отодвигая тарелку с нетронутым завтраком.

Глава 4 Проклятый род

Глава 4 Проклятый род.

Синее безоблачное небо висело над Легом, - столицей Дарманской провинции, замершей в тревожном оцепенении в ожидании неприятеля. С окрестных поселений в город спешно стекались толпы беженцев, надеющиеся найти защиту за неприступными стенами.

По пыльной дороге, средь запыленных оборванцев, женщин и стариков, почти неразличимо, отступало и разбитое авангардом мятежников при Дунгарде войско Государя Дарманского. Потрепанные, изможденные и израненные всадники входили в город, спешивались и располагались на городской площади. Их командир уже спешил к государю с докладом.

-Их силы необъятны! Мы не ожидали подобного, государь! - начал командир “царской” дружины Рахин, - Их слишком много, и бьются они умело. На западе их возглавляет лично Азурат. В его распоряжении несколько полновесных аллов, соединения конницы, и несколько вспомогательных хоругвей. При Дунгарде была настоящяя резня! Нам пришлось отступить! Все подступы к городу потеряны и блокированы неприятелем.

Лишь снег сошел под лучами степного солнца, как страну дарман захлестнули беспорядки. Многие крепости пали в одночасье внутренним предательством, или изменили своим присягам.

Жестокая волна мятежных войск двинулась к столице со всех сторон. Дарманские аллы схлестнулись в междоусобных схватках гражданской войны. А многие боравские князья объявили о своей независимости и войне законному Государю Дарманскому Малену э`т Малаку.

Из Степи двинулись гераллы аллия Гильмеса, при поддержки некоторых кочевых племен, от которых предатель должен был стеречь границу. Средь его воинов было немало степняков и каттов, отличавшихся безжалостностью и свирепостью к мирному населению. Они грабили, жгли и убивали все на своем пути, от чего от приграничья до предместий Лега, протянулась широкая полоса выжженной земли.

Дисциплинированные аллы, подержанные группами наемников и данагских наемных дружин, зиму копившие силы в Дарак-Хорских болотах выдвинулись к столице. Оставив позади заслон, должный препятствовать подходу подкрепления из Кельхок-Нура и Аталлатала.

Силы боравских князей растянулись в Моргунской степи, и на приграничье Малой Дармании и Калалбардара, На случай если Император Лас-Алана, пожелает заступится за своего наместника.

С востока, не зная поражений, гоня перед собой раздробленные и не ожидавшие подобного силы Дармании, шел сам Азурат э`т Азгур. Мятежник, решивший положить конец вековому проклятию своего рода. И кажется, боги были на его стороне.

Что есть боги? Величественные истуканы, или замысловатые почитаемые идолы? Изображения и представления существ неведомых и незримых, но пропитывающих и оказывающих свое влияние на все что в мире и за его пределами? Наполняющие и наблюдающие за всем? Плоть мира, от крови и силы которых произошло все живое?

Или слуги и господа Пустоты, как на том настаивал Темный Апостол Арнодис, прежде чем принять смерть от эльфийских клинков в Долине Ветров вначале минувшей зимы?

Перед смертью он изрек тревожное пророчество о гибели или спасении рода Малаков. Жизнь их, со слов Арнодиса, зависит оттого, примет ли Мален э`т Малак Истину и покориться ли богам Пустоты, отвернувшись от ложной и искаженной веры предков в немых истуканов и ложь первосвященников, жрецов и обрядцев.

Арнодис не скрывал, что тех кого он называл Истинными Богами, - эльфы зовут, - да`эр`монум, а люди, - демонами.

Но он также сказал, что разница между богами и демонами, лишь в том, кому поклоняешься.

Мален погрузился в мрачные мысли. Может это кара богов? Может Арнодис обманул, сказав, что дармане не ведая того, поклоняются древним созданиям Пустоты. Ввел Государя Дарманского в заблуждение заставив узреть в древних статуях божеств демонические черты. Толкнул на богохулие, разрушить и сжечь Священный Сад бога плодородия и жизни, - Поллэя. В чьих не вызывающих отторжения чертах, щекастого и улыбчивого фавна с загнутыми рожками и кудрявой головой государь узрел черты антропоморфных изображений с древних свитков. А в мохнатых копытцах, из под шагов которых, по преданию, распускались цветочные поляны и зеленые луга, - тяжелую, пламенную поступь демонического отродья.

Может это его, разбитая данагами, по приказу Малена, статуя в Саду, разгневала более воинственных божественных братьев Поллэя, - Амадона, бога войны и покровителя арвендов, и Акх`катара, - бога защитника, покровителя воинов и защитника безоружных.

Может это разграбленный и сожженный гвардией Малена и данагскими наемниками Великий Храм Лега. За то, что в каменных изваяниях богов, Мален узрел демонические лики, а в песнопениях приданных мечу жрецов путь в объятия Бездны.

Лгал ли Арнодис, о том, что боги пращуров были слугами Пылающей Пустоты? Или намеренно толкал Малена э`т Малака на богохулие и грех? Сжал ли Мален окровавленную руку Темного Апостола в его последние минуты? Или ранее над палящей жаровней? Отдал ли он тем самым свою душу Богам Пустоты?

А между тем Рахин продолжал:

-Самое скорое, мы можем надеяться на подмогу имперских сил из Кельхок-Нура, если им удастся преодолеть силы мятежников в Дарак-Хоре. Вестовые разосланы, есть надежда, что им удастся во время разыскать генерала Ахайю с его армией. Последний раз он разбил даганский флот в устье Катаранда, в середине минувшей осени.

Мален молча перевел уставший взгляд с командира дарманской дружины на Хардгора, своего воеводу.

-Гарнизон поднят по тревоге, государь. Доукоплектован шестью тысячами новобранцев и девятью сотнями добровольцев, среди которых много увечных и стариков, изъявивших желание защищать Государя. Городская стража поднята на стены и усилена наемниками. Хоругви сдвоенного алла Лега, отозванны с мест квартирования и охранных крепостей. Последние соединения должны прибыть в скором времени. Предлагаю по их прибытию, вывести войска за стены, под прикрытия легский двойнят. И навязать мятежникам бой.

Рахин, бросил взгляд на воеводу, затем на государя. Взгляд был встревожен и заинтересован одновременно. С одной стороны Рахина страшила перспектива снова встретится с Азуратом в поле, с другой, - в предложении воеводы Хардгора было зерно истины. Под прикрытием легских пушек, стрельцов и лучников, расположенных на башнях и крепостных валах шансы государевых слуг на победу возрастают.

Бельтмур, командир Дарманской гвардии, стоящий все это время молча за правым плечом государя, медленно опустил взгляд черных глаз на своего повелителя.

Мален молча поднялся с резного кресла, обитого красным бархатом и парчой. Вскинул правую руку в пренебрежительном царственном жесте, повелевающим оставить его.

-Решение о вылазке примем на совете после обеда, - сказал государь направляясь к арочному проходу, ведущему на высокую террасу Легского замка.

С террасы Малену открывался вид на его столицу, гудящую внизу. Напоминающую сейчас растревоженный муравейник. Шумный и пыльный. Мален видел далекие очертания городских стен.

Наблюдал как суетливо строяться укрепления на городских площадях и перед воротами. На крепостные валы поднимаются стрелы и ядра, заноситься масло и вода. Мастятся с внешней стороны стены просмоленные бревна.

Бельтмур молча стоял позади, у входной арки. Когда мимо него на террасу к отцу прошел юный княжич, командир гвардии лишь бросил ему вслед мимолетный взгляд.

-Могу ли я участвовать в битве, отец? - спросил Малет.

-Нет, - категорично ответил Мален.

-Но моя рука уже хорошо управляется с ятаганом, - запротестовал двенадцатилетний Малет э`т Малак.

-Не спорь! Еще рано! - отрезал Наместник Дарманский.

Пусть рука Малета уже сильна, но там, за стенами, стоят воины дарманских аллов, - подразделений республиканской армии, опытные и обученные ратному делу мужи с холодными сердцами. Что им жизнь мальчика чуть-чуть не достигшего призывного возраста. Тем более, что ради и его смерти, Азурат привел их под стены Лега.

Азурат уже побеждал наместника Дарманского. В прошлом году у пика Рут-Лагос, где Малену чудом удалось спастись. Жестокое поражение дарманских войск при Дунгарде еще раз подтвердило славу Азурата как блестящего полководца. А вспыхнувшее по всей стране восстание, наводило Малена э`т Малака на мысль, что боги окончательно отвернулись от его рода.

Старший сын Малена погиб четыре года назад, упав с лошади. Государь не мог допустить гибели еще одного своего наследника.

-Будь с матерью, защищай сестру и брата, - Мален потревал сына за черные волосы.

Государь снова уставился пыльный горизонт, прищурив карие глаза от солнца. В свои тридцать два, он не отличался крепким телом, как было заведено у древних правителей Дармании. Несмотря на дряблое, с излишком жирка тело, что совсем не подобает воину, в доспехи он облачался довольно часто. А именно в традиционный для дарманской армии нагрудник, у Государя он был из меди, поверх просторного черного костюма с заткнутыми в сапоги штанинами и легкие тростниковые наплечники пронизанные тонкими костями. Отражающие блики солнца медные наручи и поножи. За его спиной декоративным веером всегда пребывало семь золотых копий, так его можно было всегда узнать в гуще сражения, где он любил находится несмотря на то что воин из него был никудышный.

Но сейчас государь Дарманский предпочел доспехам расшитый кафтан, подпоясанный широким поясом красного шелка, с медными кольцами. На плечи накинут светло-серый плащ, подбитый соболем. Церемониальная царская алебарда находится в руках Почетного стража, следующего за государем словно тень.

Сейчас государь страшился битвы. Он боялся Азурата э`т Азгура за его хитрость и стратегические умения, которых увы, недостает никому из верных Малену воинов.

Их вражда началась задолго до рождения их дедов. Родовая вражда, начало которой положили нечестивый государь Малак и его ближайший и преданный им соратник, Азгур.

Жестокость Малака не знала границ, что и отвратило от него благородного Азгура. Потерявшего по прихоти безумного царька свою семью, Азгур поклялся стереть с лица земли род государя, предав свой завет единственному, чудом спасенному отпрыску.

Половину своей жизни Азурат служил в Дарманской армии, совершенствуясь в военном деле. Ему пророчили место воеводы при Государе. Но потомок Азгура избрал другой путь. Начатый далеким предком, завещавшим своим потомкам: «Тот, кто не убьет Малака, не войдет в царство Анук-Нурака, тот, кто убьет всех Малаков войдет в царство Анук-Нурака не с царями, но царем".

И Азурат, нашел в армии многих сподвижников, которых бросил в пекло не их войны. Обещая воцарится на Дарманском престоле, и вернуть славные времена правления древних арвендских царей.

Целые аллы Дарманской армии прельщались на посулы, вставали под знамена Азурата э`т Азгура. Огромную поддержку оказали Боравские князья, никогда не отличающиеся преданностью к Государю. За свой счет оснастили несколько подразделений пехотных аллов и герралов конницы. Еще больше примкнуло к мятежу, после богохулия совершенного в Драманской столице.

После сокрушительного поражения от имперских легионов в Моргунской степи, Азурат уже не надеялся скопить достаточно сил для свершения родовой вендетты. Казалось, что восстанию положен конец, и государевы прихвости рано или поздно выследят и покарают всех причастных.

Но Государь Дарманский сделал опрометчивый шаг. Разрушив и поправ древние святыни и веру его народа. Это побудило многих подняться против богохульного правителя и воздать ему за оскорбление древних богов.

Основной костяк его армии состовляли соплеменники, арвенды, чьим главным ремеслом во все времена была война, и скучная мирная жизнь холодила их горящую воинственную кровь. Арвендам нужен был только враг, и тот кто первым укажет им этого врага, за тем они и пойдут

Азурат показал им врага. Их Государя.

Азурат уже видел стены Лега. За поднятой колоннами воинов пыли и жаркого степного марева. Позади дымились деревни и поля. Холодный жесткий взгляд разномастных глаз, черного как ночь, и остекленевшего, безжизненного мутно-серого бельма быстро перемещался. Рассматривая далекие бастионы, дарманской столицы.

Не раз бывавший в городе, потомок Азгура успел изучить расположение улиц и площадей, бастионов, башен и крепостей. Он хорошо знал, что стены прикрывают «двойняты», - спаренные двуствольные пушки, что делало подвод баллист и требушетов невозможным. Идти на штурм с осадными лестницами было возможно только с южной стороны, там где стена была ниже. Туда стягивались колоны, аллы и хоругви старшего сына Азурата, - Арьера и двух талантливый полководцев переманенных из государевой армии, - Тархорна, и герралы конных стрелков Гильмеса, обученных каттской конной стрельбе.

Азурат имел в своем распоряжении достаточно сил, с десяток пехотных аллов, несколько герралов конницы и соединений прикрытия, лучников и стрельцов. Этого бы хватило чтобы взять любую другую крепость, но все же штурмовать хорошо укрепленную столицу, которую защищают лучшие бойцы Дармании, было очень рискованной затеей.

Время было не на его стороне. Генерал Ахайя имеющий в своем распоряжении немалые силы и получивший привилегию за свой счет нанимать и укомплектовывать дополнительные соединения может подоспеть на помощь Государю в любой момент. Насколько известно Азурату, он возглавляет поход в каттские степи и возвращаться в скором времени был не намерен, если только весть об осаде столице не дойдет до него. Потомок Азгура пожалел, что именно сейчас Ахайя отправился в степь, а не за море, на архипелаг Катун с карательной экспедицией против данагов, в таком случае, донести до него весть об осаде было бы весьма проблематично, что выиграло бы для Азурата еще немного времени, до возвращения Ахайи на большую землю.

Опасность также представлял имперский легион базирующийся в Кельхок-Нуре, который быстрым маршем дойдет до Лега за чуть более месяца. Вряд-ли оставленных Арьером в Дарак-Хоре сил. будет достаточно, чтоб надолго сдержать их.

Азурат мог надеяться на скорость и легкость. Весь расчет был в том, чтоб как можно быстрее преодолеть гласис и лишить врага поддержки "двойнят". Именно поэтому конструкцию осадных башен было решено максимально-возможно облегчить, не нагромождая ее излишней броней. Потомок Азгура предпочел количество качеству, помятую о малой скорострельности Легских пушек. Жертв будет много, но это плата богу войны Амадону за победу.

Он перестал рассматривать шествующие колонны солдат и обратил взор своих разномастных глаз на происходящее подле него.

Облаченный в расшитую золотом и серебром черную рясу, на коленях перед закланным теленком в медвежьей шкуре, сидел старый слепец. Жрец бога войны.

Теленок, что символизировал похвальное для войны упорство и крепость, а медвежья шкура неспешность и мощь, считался хорошей жертвой кровожадному богу воинов.

Жрец неспешно прощупывал выпотрошенные внутренности скотины, запрокинув голову обращая лицо с сомкнутыми глазами к небу. Он что-то тихо нашептывал, мычал.

Азурат вместе со своими полководцами, братьями и сыновьями создали вокруг служителя богов круг.

Жрецы и вправду иногда впадали в транс и пророчили настоящий исход битвы. Но в большинстве случаев их речи были угодны только военачальнику и его воинам.

Они были очень туманны, чтоб быть непреложной истиной и слишком недосказаны, чтоб превратиться в ложь.

-Вижу! - рявкнул жрец, будто в бреду. - Станут недруги слепы, как котята, покинувшие утробу матери, - произнес он, прощупывая внутренности жертвоприношения. - Но не глухи как вековые старцы, - жрец погрузил пальцы глубоко между кишками теленка. - Будут слышать они как кошка слышит зов своих слепых котят. И так же дерзки они будут, как кормящая львица, защищающая потомство, - жрец сделал длинную паузу, но слепые глаза не открыл, а это значило что он еще не закончил.

-Стена воды встанет меж двумя супротивниками! - продолжал он, поглаживая вываленный наружу кишечник теленка. - И тихая мгла падет на город, - жрец снова ненадолго умолк. - Не явит ужасный лик свой Великий и Ужасный! Не примет он ничью сторону, - сделав очередную паузу, жрец закончил: - Единорожденные не могут погубить друг друга! - он распахнул глаза затуманенные бельмами и начал жадно глотать воздух, как будто вынырнул из ледяной воды.

-Что это значит? - Азурат, неоднократно пользовавшийся услугами жрецов, все никак не мог привыкнуть, что ни разу они не дали ему вразумительного пояснения своих предсказаний.

-Не ведаю господаре! - ответил старец поднимаясь, держась обеими руками за протянутую руку Торнвальда, сильного и крепкого черноволосого арвенда с карими глазами и мощной челюстью, что перешел на сторону Азурата незадолго до битвы при Рут-Лагос.

Азурат раздраженно хмыкнул, видя как все его полководцы молча взирают на него. Что ж, не привыкать, воля Амадона уже очень скоро явит себя!

Хардгор, главный воевода Малена, был из знатной арвендской семьи, чьи соплеменники большинством своим стояли под под знаменами Азурата. Высок, крепкого телосложения, с копной кудрявых смоляных волос спадающих на плечи пышной гривой. Он значительно выделялся среди других полководцев Государя, громоздкостью и внешней свирепостью.

Облаченный в прочную чешуйчатую кольчугу, с заткнутым за пояс коротким мечом и боевым топором. С чешуйчатым койфом в руках стоял на крепостной стене. Отсюда виднелся мерцающий красным светом уходящего солнца и пламенным маревом горящих позади деревень пыльным горизонт. И вырастающие на его фоне зубцы, - очертания сотен штурмовых башен.

По правое плечо от него стоял Эрег, начальник городской стражи Лега. Этот молодой и довольно удалый воин был высок и широкоплеч. Его прямоугольный подбородок покрывала черная, как его длинные заплетенные в конский хвост волосы, щетина. Легкий кожаный доспех никак не выделял его среди полководцев и солдат. И иногда мог ввести подчиненных, лично не знакомых с командиром, в заблуждение. За спиной круглый, обитый кожей щит, с запястья свисает простой железный шестопер, за высокие сапоги были воткнуты два длинных кинжала.

Эрег не покидал стены уже давно и лично мог видеть как над горизонтом поднялись в небо столбы далеких пожаров, а чуть позднее поднялся пылевой вал, от шествующих вражеских колонн подступающих к городу со всех сторон.

-Ты так и будешь маячить по стене? - улыбнулся воевода, на мгновение оголив крепкие зубы. Он только что вернулся с военного совета, где собрались все командиры за исключением Эрега, занимавшегося расстановкой постов на стене.

Эрег пренебрежительно хмыкнул.

-Раз уж случилось так, что на подступах их остановить не удалось, нужно достойно встретить их здесь. Если они так же легко возьмут стены, думаю они посчитают это неуважением по отношению к себе, - улыбнулся начальник стражи, Хардгор рассмеялся.

-Ну что решили? - бросил начальник городской стражи, не отрывая взгляда от пылящего горизонта, будто действительно боялся пропустить начало штурма.

-Вылазки не будет, - ответил Хардгор. - Малун, смог найти увесистые доводы. Старый шельмец не теряет хватки, - вздохнул Хардгор, потерев щетинистый подбородок. - Я даже не взял во внимание, что Азурат увел все гераллы Гильмеса, а вот наш командир стрельцов, вовремя напомнил нам.

Эрег хотел было что-то ответить, но отвлекся на поднимающегося по лестнице пожилого дарманина. Седой воин был облачен в длинную до колен кольчугу и широкие красные штаны заправленные в высокие сапоги из воловьей кожи. Малун держал в руках тяжелую пищаль, за пояс у него были заткнуты два пистоля и небольшой боевой топор с лезвием-полумесяцем.

-Высоко летаешь, а, Малун! - вместо приветствия произнес Эрег. Хардгор пристыжено понурил взор, еще бы, в горячке он чуть было не повел своих воинов на верную смерть. Конные лучники Гильмеса расстреляли бы их еще на подходе к укрепленным позициям.

-Поживи с мое и к тебе тоже будут прислушиваться, - равнодушно ответил командир стрельцов. Его воины облаченные в кольчуги с капюшонами и разномастные туники, вооруженные аркебузами и пищалями занимали все выгодные для обстрела места, не только на стенах, но и по городу. Подносили к позициям огнетворный порошок и пули.

-Звучит вызывающе, - в тон Малуну, ответил Эрег.

-Никакого вызова, - мотнул головой Малун, поднявшись на стену и подойдя поближе к ним. - Если бы не мой холодный ум, то сейчас мы бы, вдвоем с тобой, Эрег, созерцали бы трупы истыканные стрелами и готовились бы принять смерть в бою во время штурма. Надо же, Хардгор, от тебя не ожидал такой "умозабвенной" пылкости. Если бы я не напомнил, что Азурат привел сюда гераллы Гильмеса, и тысячи катских дикарей, они сейчас рванули бы под град стрел. Да еще бы утянули бы пару стрелецких сотен. Кто бы тогда защищал город? Городская стража и оставшиеся стрельцы?!

-Хорош Малун, кости перемывать! - проскулил пристыженный воевода. - Ну погорячился, так не только ж я выступал за контратаку... - попытался оправдаться Хардгор.

-Да ты не беспокойся! - перебил его Малун, Эрег давил смешки наблюдая как Воевода Хардгор оправдывается перед своим фактическим подчиненным. - Бельтмур с Тагором уже от меня выслушали и сейчас Бельтмур "успокаивается" гоняя своих гвардейцев, попутно раздавая им пендюли. А Тагор, по обыкновению, уединился с лошадьми, - непринужденным и добродушным тоном проговорил Малун. - Боюсь представить, чем он там с этими бедолагами в конюшне занимается.

Три военачальника весело рассмеялись, будто враг не стоял у их ворот.

Глава 5 Битва при Требьяте

Глава 5 Битва при Требьяте.

Гиём де Аронайер никогда не был трусом, но и безрассудством он не отличался. Тысячи обнаженных мечей острийского войска послужили веским доводом не затевать драку с превосходящими силами. Королевский отряд, посланный Лотаром Дзиртом на задержание опальных адептов мертвого ордена, был вынужден вернуться к господину с прискорбной вестью о начале войны.

Знал ли Гиём де Аронайер, что война уже шествует по землям изменников? И мог-ли предположить, насколько быстры слуги короля на расправу? Этот вопрос пожалуй остался для Кранвельда Манудара без ответа.

Не дожидаясь окончания весенней распутицы передовые отряды авангарда Каригана Лотохеймера вторглись в Острию с севера. Топча поля, и сжигая приграничные села. Сгоняя население в окрестные замки, а иных, подвергая пыткам и смерти за укрывательство Рыцарей Света.

Мелкие лорды, оставленные на границы возопили о помощи, и Айдану Куналанду, пришлось разделить войско Острии, дабы обезопасить своих подданных.

Планируемый в первые дни после объявления войны марш на столицу пришлось отменить. Армия возвращалась на север. Готовясь дать генеральное сражение командиру даз-рематской гвардии, лорду Лотохейма, - Каригану Лотохеймеру, что по донесениям копил силы в приграничной с Острией крепости, близ Требьятский болот.

Кан Ванстир с шестью тысячами мечей под знаменами Куналандов и родовой волчьей головой отбыл маршем на северо-запад. Дабы ударить в самое сердце владений Лотохеймера, его столицу, - Нант. Которая, как рассчитывали Айлан Куналанд и его вассалы, осталась практически без защиты.

Основные силы лорда Острии выдвинулись на границу, где получили в подкрепление еще с десяток вассальных отрядов. И остановили рейды вражеского авангарда.

Орден Паладинов занял деревеньку, разорение которой, удалось предотвратить. Хотя передовые отряды врага были остановлены, и согласно донесениям, возвращаются к основному войску Лотохеймера. В окрестностях деревни Амброз все еще происходили стычки между фуражирами

Сеймура Арлуса обуревало смятение. А в Ордене назревал раскол. Как и Кранвельд Манудар, Сеймур считал, что победа ждет в замке Ривендрейк. И следует спешить туда, во что бы то не стало. Но Айдан Куналанд возвратил войска. Это грозило затяжной войной, что позволит слугам Бездны набраться сил и свершить задуманное. Его сердце и мысли рвались к столице, но глава Ордена, - Кранвельд. И Кранвельд не мог отказать в помощи тому, кто не отвернулся от него тогда, когда, как казалось, весь мир восстал против Рыцарей Света.

Сеймур Арлус, в целом лояльный решениям Манудара, стремился быстрее закончить войну. Видел единственный путь для этого, - взятие столицы Даз-Ремата и пленение короля, но получая отказы от своего побратима, упрекал последнего в недостаточном стремлении убедить Куналанда. Рыцари тоже делились на два лагеря, одни поддерживали Сеймура, другие продолжали полагаться на главу Ордена.

-Наши мечи снова попали под вассальную зависимость от светских господ?! - с укором произнес Сеймур Арлус. Прихрамывая на правую ногу он подошел к Манудару, молчаливо озирающему равнину, усеянную шатрами и палатками.

Рыцарские павильоны, близ деревеньки Амброз прибывали вместе с группами острийский солдат и шевалье. Над половиной лагеря пестрели бело-золотые полотнища с молотом, осенненным золотым, лучистым венцом. На другой, - поднимались разномастные штандарты острийского войска, прибывающего последние несколько дней.

-Наши мечи принадлежат Свету и человечеству, - отрезал Кранвельд, понимая негодование брата. - Мы не можем бросить этих людей на растерзание королевским псам. Не можем, попустится дружбой и оставить Куналанда без помощи.

-Раненный зверь дерется яростней, - сказал Сеймур. - Ты ведь понимаешь, что победа здесь ничего не изменит. Зверя необходимо бить в сердце. А сердце его в Даз-Ремате! Многие недовольны решением остаться! Айдан затевает опасную игру. Мы рискуем задержаться здесь и увязнуть в обороне Острии, давая врагу сил окрепнуть в столице.

-Я знаю, - глухо согласился Кранвельд, продолжая карими глазами рассматривать увеличивающееся войско. Отряды куналандских рыцарей, копейщиков и тяжелых латников прибывали последние несколько дней. Располагаясь лагерем на северной окраине стоянки Ордена.

Согласно последним донесениям основное войско Куналанда уже снялось с лагерей и выдвинулось в сторону Требьяты, где собиралось войско Каригана Лотохеймера и Освальда Гринморда. Авангард острийцев, под командованием знаменосца Куналанда, - Конроя дэ Сэна уже одержал несколько побед на границе, но был остановлен прибывшими и окрепшими силами Лотохейма и гвардии Даз-Ремата.

-Что мы можем, Сеймур? - понимая насколько побратим прав, Кранвельд осознавал свою беспомощность. - Бросить Куналанда и отправиться на штурм Ривендрейка силами Ордена?! Порознь нас разобьют! Доверься Куналанду! Я верю.

К закату стали прибывать и всадники. Под стягом ястреба борющегося со змеей на светло-сером полотнище. Аспид опутывал птицу, а та, схватив когтями у головы, не давала ужалить себя. На щите одного из рыцарей красовался красный разъяренный бык, - герб дома дэ Сэнов.

Сир Конрад дэ Сэн, наследник дома дэ Сэнов спешился. Снял бацинет с черной рыцарской стрижки и коротким кивком поприветствовал Кранвельда и Сеймура уже ожидавших его.

-Сражение запланировано на завтра, - начал Конрад, без долгих прелюдий. - Наш авангард под командованием моего отца отступил и завернул на Требьятсую топь. Им удалось оттянуть часть сил Лотохеймера, но долго удержать их внимание не получиться. Лотохеймер знает о приближении войска лорда Куналанда, и уже выдвинулся ему на встречу на требьятской равнине…

-Мы не сможем подоспеть к Требьту вовремя! - спохватился Кранвельд. Сеймур понуро и молча стоял рядом, скрестив руки на поясе. - До Требьятского замка не меньше суток пути.

-У нас другая задача, - мотнул головой Конрад. А Кранвельд поймал себя на мысли, что не отводит взгляд от нелицеприятного, белесого, то ли ожога, то ли лишая, на правой скуле рыцаря. Но это никак не смутило дэ Сэна. - В Лаккалле расположился резерв вражеских сил, - продолжил он. - Наша задача разбить их.

Конрад немного помедлив продолжил:

-Я думаю, вам следует знать, что хараданский отряд под командованием лорда Даната Балларама пересек Тредемитц.

Кранвельд и Сеймур оживились. Лаккалла, как раз блокировала кратчайший путь по которому брат Данат мог добраться до сил Ордена.

-С ним все впорядке? Сколько их? - взволнованно спросил Сеймур. Долгожданная подмога хараданских братьев Света, за которой отправлялся Данат, наконец, прибыла.

-Нашей разведке не удалось установить их численность, - ответил Конрад, надев бацинет и ставя ногу в стремя. - Действовать пришлось быстро! О них узнали и в Лаккалле, - он запрыгнул в седло. Смотрел сверху вниз, ровно держа подбородок. И Сеймур углядел нотки высокомерия во взгляде и поведении. - Сир Эарен, направил на их перехват значительные силы. Лорду Куналанду пришлось снарядить часть сил для быстрой переброски на подмогу вашему побратиму. Но пока не начнется сражение, путь между Лаккаллой и Требьятом представляет большую опасность. Мы должны поторопиться! Выдвигаемся с рассветом! Прошу быть готовыми, - закончил дэ Сэн, удаляясь до своего уже оборудованного шатра.

-Смотрит на нас будто на слуг, - проворчал Сеймур, хмурясь. Но не было в его сердце ни высокомерия, ни не свойственной рыцарям Света тщеславности.

-Найди Ривайса, - не обратив внимания на замечания брата, сказал Кранвельд. - Пусть возглавит авангард Братства. И иди, отоспись, выглядишь плохо.

Рассветное небо наливалось свинцом. Промозглое серое утро оглашали звоны боевых рожков и зычные команды командиров. Ржание и топот коней, стройный марш солдатских шеренг и лязг доспехов тяжелых латников. Войска Лотохейма выстраивались на пологой равнине. Над войском Лотохеймера и Гринморда трепетали на ветру цветастые знамена и флажки. Родовые гербы и знамена лордов. И великое знамя Красной Птицы, - королевский штандарт, говорящий о том, что Кариган Лотохеймер и Освальд Гринморд действуют от имени короля.

Позади королевской армии, в пару милях вдали, виднелись щербатые стены старинной крепости Требьят. Подбадривая солдат своим видом. А впереди пролегало обширное поле, на противоположном конце которого выстраивались баталии мятежников.

Даз-Рематцы давали противнику подготовиться к битве по всем правилам военной науки и рыцарской чести. Сами войска короля растянулись по полю. Левым флангом уперлись в болото отделяющее Лотохейм от Улдрана. Правый, открытый для удара, на самом деле прикрывался даз-рематской гвардией, вставшей в заброшенной деревне с руинами старой сторожевой крепости, времен эльфийского владычества, севернее. На руины башни, были поставлены смотровые, наблюдающие за пестрыми вассальным войском, которым командовал Освальд Гринморд, - второй маршал Даз-Ремата. В то время, как лишенные знамен и геральдики, по причине унифицирования снаряжения, тяжеловооруженные гвардейцы скрылись от глаз неприятеля в деревне.

Сырой ветер трепал фамильные знамена. Редкие капли дождя, которые уже не способно было сдерживать небо, скатывались по гербам нескольких тысяч рыцарских щитов. От противоборствующих войск на встречу друг другу выдвинулись небольшие знаменные отряды. Аспида и ястреба, - Куналандов. Зеленое полотнище со скрещенными мечами Освальда Гринморда, и белым грифоном на алом поле, - Каригана Лотохеймера, чьими вассальными силами командовал Освальд.

Порыв ветра захлопал знаменами. Капли дождя участились. Застучали по шлемам и латам. На востоке небо осветила зарница, и глухой раскат грома прокотился над головами приготовившихся к битве.

-Айдан Куналанд, королевской волей, сложите оружие и сдайтесь! - подняв забрало шлема потребовал Освальд Гринморд, когда отряды съехались посередине поля. Маршала сопровождали вассалы Лотохеймера: Сир Эрек Гринвольд, с рыцарем в капюшоне из волчьей шкуры на щите и геральдическом табарде поверх полных лат. Лорды Тиран и Айран Таанарды, с барсами на гербах, и двое сержантов несущих маршальские знамена.

Куналанда, - один из его знаменосцев, - Конрой дэ Сэн. Командир “конногребенчатой” гвардии Острии, - Томар дэ Клюз, и лорд Амброз Менард, - хозяин северных пределов Острии, подвергшихся нападению и разграблению.

-Вы явились на земли под моей защитой, - ответил Айдан Куналанд. - Учинили разбой и беззаконие! Убили людей под моей защитой! Это ли королевская воля?

-Вы поддержали мятеж! - ответил Освальд и его черные, недобрые глаза хищно блеснули. - На ваши земли пала королевская кара!

-Мы все еще можем избежать кровопролития, - сказал Айдан, и увидев заинтересованность в глазах Освальда, продолжил: - Суд поединком! Пусть командующий Вашим авангардом, чинящим беззаконие на моих землях сойдется в поединке против защитника этих земель. Если победит мой чемпион, то Вы отведете войска от моих границ и гарантируете безопастноть моим землям своей честью. Если же удача окажется на Вашей стороне, - я вручу свой меч Вам, под гарантии, что мои люди смогут вернутся по домам.

Амброз Менард лично желавший наказать супостата разорившего его владения приободрился. Уверенным взглядом уперся в Айрана Таанарда. Тот хладнокровно встретил взгляд оппонента, потом переглянулся с Освальдом Гринмордом. Айдан Куналанд не выдавал ни волнения, ни страха. Будто был уверен в исходе поединка.

Второй маршал Даз-Ремата никогда не отличался человеколюбием. И суд поединком, способный предотвратить назревающую битву, казался ему устаревшим обычаем давно минувших лет. Но ему была не чужда честь. Честь была не чужда и его воинам. Отказ в древнем праве равному, мог посрамить и обесчестить командующего войсками Даз-Ремата.

Древний обычай, придется соблюсти.

Всадники разъехались, дав простор рыцарям вышедшим в центр поля. Оба они спешились. Обнажили клинки, опустили забрала и подняли рыцарские гербовые щиты. С куницей, - Менардов и барса Таанардов.

Раскат грома прокатился по небу. Ветер захлестнул плащи и знамена. Мечи вспорхнули и зазвенели во влажной тишине промозглого утра.

Кариган Лотохеймер, наблюдавший за дуэлью с вершины разрушенной и обвалившейся башни, не мог взять в толк, что происходит. Пляшущие на поле рыцари в бранном танце и замершие в ожидании войска. Подобное не входило в их с Гринмордом планы. Неужто, воинственный Освальд умерил свой нрав и дал мятежникам шанс решить все поединком? Не похоже на второго маршала Даз-Ремата. Да и было ли на то право у бунтовщиков?

Еще больше его заботило отсутствие в рядах противников зачинщиков бунта. Тщетно высматривая знамена Ордена Света или рунные доспехи Паладинов, Кариган Лотохеймер все чаще ловил себя на мысли, что среди людей Куналанда их нет.

А значит исход битвы при Требьяте, каков бы он ни был, не решает абсолютно ничего.

Амброз Менард, уступал противнику в росте. С виду мог показаться неповоротливым. Но двигался он довольно быстро и умело. Меч его порхал и коренастый Амброз Менард ничем не уступал высокому и статному Айрану Таанарду. Их мечи звенели во влажной тишине моросящего утра. Сталь скрежетала о сталь. Клинки высекали искры, а от ударов и парирований с доспехов слетала влажная взвесь.

К саботонам прилипала намокшая земля. Подошвы скользили, а разгоряченное, учащенное дыхание растворялось в воздухе облачками пара. Исход дуэли решит усталость. Оба противника не желали уступать. Их мышцы горели. Сталь доспехов поцарапана и местами помята.

Менарды и Таанарды, старинные рода, берущие свое начало еще до образования королевства людей. Их земли всегда соседствовали. Хоть и меняли сюзеренов, столетиями они поддерживали добрососедские отношения. И вот века спустя, схлестнулись словно закадычные враги.

Широкий и стремительно быстрых замах Айрана Таанарда, из-за бедра пробил защиту лорда Менарда. Клинок скрежетнул о сталь, впившись между сегментами брони на бедре. Сильный толчок, оттолкнул противника. Меч с влажным шорохом покинул рану. Широкий замах, сверху вниз, нацелен на голову в стальном закрытом шлеме Амброза Менарда.

Защитник северных пределов Острии, стиснув зубы, превозмогая боль, сделал шаг в сторону, пропуская удар. Его клинок рассек воздух и надрубил стальной наруч на руке Айрана. покореженная сталь впилась в руку, но лорд Таанард не выпустил меч. Карминовые струйки потекли по запястью, гарде меча и самому клинку.

Последующего натиска раненого в бедро Менарда Таанард не выдержал. Ноги предательски заскользили по размокшей земле. И в следующее мгновение лорд Амброз оказался верхом на поваленном оппоненте. Воспетое в рыцарских балладах изящество и грация поединка испарилось.

Лорд Амброз придавил клинком горло противника. Послышался сдавленный хрип. Ноги Айрана беспомощно скользили по грязи, когда он пытался сбросить с себя навалившегося Менарда. Для удара мечом не хватало размаха, а короткий стилет, не удается нащупать немеющей рукой.

Клинок шурша по войлочному подшлемнику поддался из стороны в сторону. Глаза Айрана округлились от ужаса, когда он осознал, что опьяненный схваткой Амброз Менард пытается отпилить ему голову.

-Лорд Айран, просите пощады! - предложил лорд Конрой дэ Сэн, которому становилось не по себе от увиденного.

Амброз Менард замешкался, не убирая клинка от горла. Давая противнику время признать поражение.

По небу прокатился раскат грома. Блеснула зарница. Капли отчетливо застучали по стали доспехов.

Айран Таанард показал нависшему над ним оппоненту раскрытые ладони.

Освальд Гринморд не стал дожидаться пока раненые дуэлянты разойдутся. Пренебрежительно и высокомерно фыркнул, будто предпочтя, чтобы как можно скорее пролилась кровь и оборвалась еще одна жизнь.

Он поспешил к войскам, следом последовало и его сопровождение.

-Сир Гринвольд, возглавьте конницу! - приказал Освальд, когда они приближались к строю даз-рематской армии.

Поцелованный солнцем, рыжий и конопатый Эрик Гринвольд, с недоумением посмотрел на маршала. Это бесчестно, посчитал он, но протестовать против приказа не стал.

Взвыли горны, повинуясь приказу командующего, а вслед за ними затрещали механизмы баллист и полиболов. Дождливое утро наполнилось гудением прорывающих воздух снарядов.

Айдан Куналанд не был бы собой, если бы не предвидел подобное. Иного исхода, кроме как войны со слугами короля, не ожидал и Кранвельд Манудар, наблюдающий как с неба спускается посланный Айданом посыльный ястреб. Кружась он сел на вытянутую руку одного из оруженосцев Конрада дэ Сэна.

Для коварных и хитроумных слуг Бездны нет ничего невозможного во свершение замысла их Темных Божеств. А облеченному королевской властью и верными вассалами Римусу Ривендрейку, достаточно короткого росчерка пера под приговорами, чтоб усердные слуги бросились исполнять волю монарха.

Жестокие приказы Освальда Гринморда, командующему авангардом Айрану Таанарду, на разграбление и разорение Северных Пределов Острии, были всего лишь искрой в надвигающейся междоусобице. Короткая дуэль между соседями была способна затушить огонь войны не дав тому разрастись. Но нарушение вторым маршалом своего обещания, стало второй искрой, затушить которую способна лишь кровь.

Пламя войны вспыхнуло!

Пятитысячный отряд под командованием Глена Эарена, занимающий небольшое городишко Лаккалла, спешно выстраивался на лугу. Из близлежащих ферм и конюшен спешили едва проснувшееся солдаты, поднятые тревожным звоном колоколов. На ходу пытаясь не растерять оружие и облачиться в кольчуги и бригантины.

Молодой лорд не мог ожидать нападения на резервные силы маршала, коими командовал. Привыкший к дворцовым кутежам и попойкам лорд Эарен, удосужился выставить немногочисленные дозоры, прежде чем удалиться со своими рыцарями и стюардами топить непривычную походную усталость в запасах вина местной захудалой таверны.

Звон колоколов раздражительно резонировал с головной болью, после непомерно выпитого сегодняшней ночью. Сбросив с себя нагую трактирную проститутку, сир Глен пошатываясь поднялся с помятой кровати. Спешно облачился в начищенную и промасленную кольчугу, подпоясался мечом. Надел на голову салад с красно-белым султаном конских волос и перехватил гербовой щит с парой вставших на дыбы оленей. Оруженосец уже подготовил коня, на котором, стремительно трезвеющих лорд Эарен поспешил к войскам, встающим на пути вышедшим из подлеска всадникам под знаменами красного быка и оссененного молота.

Атака была стремительной. Дезорганизованные, едва проснувшиеся солдаты были сметены волной тяжелой конницы Ордена и рыцарей Острии.

Не успевшие отладить командование защитники Лаккаллы были быстро оттеснены к центру городишки, где полупьяные сиры, пытались организовать оборону и удержать войска от бегства.

Преодолев баррикады и укрепления рыцари Света с Агнесом Ривайсом на острие атаки втягивались на влажные от моросящего дождя улицы города.

Вспышки Света озаряли серое утро, наполненное звуками городского сражения. Ослепленные Светом, наказанные за свою халатность даз-рематцы несли тяжелые потери. Но все же Глену Эарену удалось замедлить потерю оплота, заняв оборону на городской площади. Туда отступали способные сражаться солдаты со всех частей Лаккаллы.

Часть всадников Ордена отделилась и примкнула к обходящему по правому флангу отряду дэ Сэна, к которому примкнул Кранвельд Манудар и Сеймур Арлус со своими людьми.

Над городом прокатился раскат грома. Посреди залитых кровью, серых, мокрых улиц Агнес Ривайс в забрызганом кровью доспехи выглядел поистине устрашающе. Не обращая внимания на мелкие раны, он скинул помятый шлем и кровь повергаемых врагов брызнула ему на лицо.

Уже двое благородных воинов пали от его руки, а простых солдат было и вовсе не счесть. В перекошенном яростью лице, забрызганом кровью не находилось ничего общего с образом Рыцаря Света. Благородного и милосердного. Слепая ярость затмевала все его сознание. Презрение и смерть слугам проклятого короля! И следующие за ним братья-паладины с тревогой наблюдали за ним.

Далекие стены Требьяты скрылись за серой стеной дождя. Снаряды боевых машин пересекли поле и затрещали вновь возводимыми механизмами.

Войска не двинулись. Слишком далеко находились орудия, чтоб их точность была удовлетворительной. Айдан Куналанд вывел вперед только часть войск. Остальные стояли поодаль, упершись тылом и своим правым флангом в болото отделявшее Лотохейм от Улдрана. Таким образом они казались заманчивой добычей для королевских войск. Ударив с юго-востока Лотохеймер мог блокировать единственный путь отхода для мятежников. Загнать их в болото где все они наверняка сгинут. Но так только казалось. Конногребенчатые Томара дэ Клюза заблаговременно исследовали Требьятское болото, проложив надежные пути отступления и заканчивая прокладку гатей.

Куналанд не стал дожидаться пока вражеские орудия пристреляются и начнут бить более точно. Во избежание ненужных жертв его войска начали отступление к основным силам. Едва заметив это, Освальд Гринморд отдал приказ коннице атаковать.

Тысячи знатных рыцарей и их оруженосцев выдвинулись вперед пехоты и выстроились десятком "свиней". Оголив мечи. На закованных в броню конях. Щеголяя дорогими доспехами и родовыми гербами, не ломая строй, неспешно двинулись всадники по сыреющей под редкими каплями дождя земле.

Возглавлял атаку рыжий рыцарь, сир Эрик Гринвольд.

Небо не выдержало и обрушилось с громовыми раскатами. Всадники Гринвольда только перешли в галоп, а войска Куналанда развернулись и изготовились к бою, уперев древки копий в землю. Но поле стремительно напитывалось влагой, что играло не в пользу даз-рематской кавалькады.

Эрик Гринвольд слышал как в висках отдает стук сердца, а под седлом стук копыт. Время, казалось, замедлилось для него. Стальные "клинья" неслись на ощетинившихся копьями тяжеловооруженных солдат и наемников Куналанда, составляющих две первые шеренги. Позади которых стояли острийцы в кольчугах или гамбизонах, с каплевидными щитами и цельнотянутыми конусными шлемами.

Эрик сквозь забрало взглянул по сторонам. Рядом с ним верные долгу вассалы его короля, готовые защищать его и умереть за него, не верящие в ложь мятежников. Храбрецы достойные прижизненной славы, не говоря уже о славе посмертной, которая мгновение спустя настигла нескольких из них.

Мятежники выпустили залп стрел и арбалетных болтов. Добротные рыцарские доспехи уберегли многих, но отнюдь не всех. Десятки всадников повались из седел. Десятки коней, чьи наездники менее других озаботились их защитой ухнули под всадников, сраженные неоднократными попаданиями оперенной смерти.

Копья разогнанной рыцарской кавалькады опустились. Всадники подстегнули коней.

-За Даз-Ремат! За короля! - проревел Гринвольд, ему вторили протяжные крики пытающихся отогнать страх воинов Даз-Ремата.

Грохот излившихся дождем небес, и стали встретившейся со сталью и плотью, ознаменовал вклинивание рыцарских "свиней" во вражеские ряды. Битва при Требьяте, которой желал избежать Айдан Куналанд, началась!

Протаранив ряды острийских тяжеловооруженных латников, даз-рематские дворяне вступили в бой. Замелькало оружие. Кровь вместе с дождем орошала размокшую землю.

Увернувшись от тычка копьем Эрик ударил нападавшего рубцом рыцарского тарча по шее и тут же вогнал клинок по самую рукоять в грудь противника в гамбизоне. Высвободив клинок, он едва не был сражен очередным соперником, но один из его рыцарей верхом на коне, вовремя обрушил тяжелую булаву на голову супостату.

Жидкая, розоватая от крови, грязь предательски скользила под копытами лошадей, играя на руку пешему противнику. Кони подскальзывались, ложились на бок, вставая на дыбы заваливались скидывали ездоков. Придавливали наездников утяжеленными доспехами тушами.

Разломанный острийский строй пытался выровняться. Тяжелая пехота Куналанда упорно держала позиции, подпираемая позади шеренгами легковооруженных копейщиков.

За плеч острийских латников выныривали хищными жалами копья и багры. Разили и стаскивали всадников с коней. Под ногами, быстро и умело сновали босые голодранцы, лишенные какой бы то ни было защиты, кроме шлемов. Вооруженные стилетами и короткими кинжалами, пользуясь царящим вокруг хаосом битвы, они незаметно пыряли даз-рематских всадников меж сочленений доспехов. Добивали скинутых баграми рыцарей на земле.

Их вражеского строя непрестанно сыпались арбалетные болты. Один из них просвистел в опасной близости от головы Эрика. Несколько сантиметров отделяло окованный наконечник снаряда от щелей забрала. Другой болт чиркнул и отрикошетил вверх от стального наплечника. Нескольким рыцарям повезло меньше, и сраженные болтами они рухнули с коней. На смену им тут же встали другие.

Эрик заколол легковооруженного бойца, пытавшегося просунуть стилет ему в подбрюшье, между лат. Переведя меч стремительной дугой на правую сторону, зарубил следующего, едва не успевшего вогнать кинжал под латы на бедре.

Видя увядшую в битве конницу Освальд Гринморд сделал следующий поспешный шаг. Двинул вперед тяжелую даз-рематскую пехоту.

Облаченные в тяжелую броню регулярные войска его королевского высочества замаршировали по размокшей земле. "Перепаханная" рыцарскими конями равнина превратилась в непроходимую трясину, замедляя продвижение, отнимая силы.

Гринморд слишком спешил разделаться с ненавистными мятежниками, и от того совершал пагубные для армии просчеты.

Под Эриком Гринвольдом был убит конь. Он потерял двух оруженосцев, но продолжал биться, даже не думая об отступлении. Он стоял по колено в грязи. С ног до головы перепачканный розоватой кашицей. По небу непрестанно свистели стрелы, осыпающиеся на приближающийся строй даз-рематской пехоты.

От врагов его отделял только ряд соратников. Даз-Рематские шевалье растянулись тонкой линией по всему фронту. Многие уже погибли. Измотанные и промокшие, оба противника бились из последний сил. Куналанд придвинул резервы.

-За короля! - воодушевляюще проголосил рыжий рыцарь, заметив приближающуюся союзную пехоту.

На конопатом, уставшем лице Гринвольда, перепачканном грязью и скрытого забралом шлема появилась воодушевленная улыбка. Мгновение спустя сменившись гримасой боли. Его достали. Наконечник копья пробил кирасу, разорвал звенья кольчуги и впился под ключицу.

Конец, - подумал Гринвольд... Когда подмога уже близка! После часовой схватки!

Сейчас он не думал о почестях и наградах. Не переживал, что за верную службу не получит заслуженный лен. Ему было обидно, что вражеская сталь настигла его, незадолго до приказа отходить. Но он не жалел ни о чем. Он честно исполнил свой долг перед королем и страной. Он вел первых, кто вступил в Требьятскую битву. И ему хватало этой награды. Он с удовлетворением увидел, как быстро в суматохе сражения воздаяние настигло сразившего его.

Отомщен, - подумалось рыжему рыцарю, когда его спешно вывоволкли с поля брани и протащили меж рядов вступающей в бой пехоты.

Он не слышал сигналов к отступлению, но видел как пехотинцы сменяют рыцарей, позволяя им выйти из боя и отступить. Кто на коне, кто пешим. Кто рысью, кто галопом, но всадники покидали битву, по размытому дождем, и перемешанному тысячами сапог и копыт полю.

Дождь застилает глаза, но кажется небо светлеет, сбрасывая свинцовые оковы грозы. Через серые тучи, подобные бушующим волнам, пробивается первый за сегодня лучик солнца, будто давая надежду и Эрику Гринвольду.

Слепящие врагов вспышки Света казались бликами молний, затихающей над Лаккаллой грозы. Глен Эарен, на перепуганном постоянными всполохами Света коне, пытался удержать скакуна на месте. Хотя сам едва сдерживал, желание поскорей покинуть поле проигранного боя.

Лорд Эарен осознавал неизбежное. Многие из его рыцарей уже погибли в жестоких боях на улицах городка. Некоторые сдались, зажатые и окруженные воинами дэ Сэнов и Паладинов Света. Сложили оружие и некоторые отряды, не успевшие отступить с окраин, перед втягивающимися в Лаккаллу свежими силами врагов.

На городскую площадь вслед за в панике отступающими, солдатами Глена Эарена, под боевые кличи, озаряемые вспышками Света ринулись воины дэ Сэна и рыцари Ордена Паладинов.

Тошнотворный ком ужаса подкатил к горлу Глена Эарена. Испуганный конь поднялся на дыбы. Заржал, едва не сбросив наездника. Позорное, омерзительное его естеству чувство, охватило сира Глена. Бежать! Спасаться!

Он дал коню шпор, в тот момент когда враги сошлись с дезорганизованными, растерявшимися защитниками Лаккаллы. Многие бросали оружие. Иные, - более стойкие бросались в последний отчаянный бой.

Глену удалось вырваться из города, в котором затихало всякое сопротивление.

Его конь мчался прорывая бушующий ливень. Вода плотными потоками проскальзывала сквозь забрало шлема с бармицей, затрудняя и без того сорванное от панического страха дыхание. Страха, - навеянного Светом Паладинов. Конь, захлебываясь, храпел под ним. Эарен отбросил щит с парой оленей на буром фоне, самокритично заметив, что больше подошел бы удирающий кролик на желтом. Он поднял забрало, не имея возможности снять шлем на ходу. Преследования не было, но сир Глен продолжал подстегивать коня.

А позади, над Лаккаллой, взамен флагов и штандартов Лотохеймского войска, поднималось знамя со змеей и аспидом лорда Острии.

Окруженные войска Глена Эарена вскоре сложили оружие. К сдавшимся отнеслись со всем подобающим почтением. Но не пренебрегли предосторожностью. Даз-рематских солдат связали, а разоруженных рыцарей разместили под охраной в городской ратуше.

Пока одни убирали погибших и оказывали помощь раненым, другие отмывали доспехи в широком городском фонтане.

Небо светлело, растворялась грозовая серость. Но не тревожные мысли Кранвельда Манудара.

Агнес Ривайс первым вступивший в битву за Лакаллу, сейчас отмывал красные от крови доспехи недалеко от пристыженно и угнетенно взиравших на него пленников.

-Умерь свой пыл, Агнес, - Кранвельд с тревогой обратил внимание на испачканный кровью и белым крошевом боек паладинского молота побратима. Тяжело сглотнул, понимая что белое крошево ничто иное как кости раздробленных черепов.

-Они предали человечество, - сухо ответил Агнес, старательно оттирающий забившиеся в сочленения доспехов красно-серые сгустки.

-Они не ведают, - запротестовал Кранвельд.

Агнес Ривайс ворвался в битву словно одержимый. Словно один из тех, с кем призван сражаться Орден. Он прорубался вперед не зная усталости и жалости к врагу. Не ведая сомнений и сожаления.

Не подпитывала ли его Злая воля?

Кодекс Ордена защищал от демонической скверны. Но человеческие души бывают слабы. Достаточно небольшой слабости, - трещины в душе и светлых идеалах, чтоб этого было достаточно для Темных Владык Бездны. Многих братьев искусила Пустота. Порой лучших из тех, кого знал Кранвельд.

А инструменты Князей Пустоты поистине всеобъемлющи. От алчности, что мародерством сгубило Балладора “Пресветлого”. Трусости, позорном пороке смертных, - в пораженчестве Ханевал Турамлег, - брат-паладин, отвернулся от Света. Знаниях, что отвернули Сильвара “Ветрогона” от Смертного мира.

Ярость и гнев… Что снедают сейчас Агнеса Ривайса. Досада от потери сына. Страх за его судьбу.

Не получает ли брат-паладин удовольствия вступая в бой? Не упивается ли кровью?

-Мне это не нравится, - поспешил успокоит Кранвельда Агнес. Он сам стыдился неподобающей Рыцарю Света ярости, что захватила его в бою за Лаккаллу. - Мы должны быть не здесь, Кранвельд, - добавил Агнес Ривайс. Все его мысли были устремлены к сыну, впавшему во власть Тьмы и окруженному демонами в сотнях лиг от сюда. В замке проклятого короля Римуса Ривендрейка.

-Всему свое время, брат Ривайс. Доверься Куналанду, - Кранвельд еще раз взглянул на окровавленное оружие Ангеса Ривайса.

Приказ Гринморда, - командиру гвардии, дошел вовремя. Вовремя, если бы не погода.

Неудачное время выбрал Гринморд для атаки. И Кариган Лотохеймер с досадой и тревогой, наблюдал как гибнет его войско. Поспешность Освальда Гринморда. Скоропалительные, необдуманные приказы маршала едва не стоили Лотохеймеру цвета его вассального войска. Благо крепкая броня и сильные кони смогли ограничить потери сотнями, а не тысячами благородных сыновей Лотохейма.

Теперь в бой вступила пехота, успевшая устать, скользя и проваливаясь в грязи. Что впрочем не мешало ей удачно теснить вражеский, изнуренный боем авангард мятежников, грозя опрокинуть его на левом их фланге. У болот, где стояла еще не задействованная, но уже ознобившаяся конница Острии.

И по центру, где силы Куналанда настолько исхудали, что на каждого из его солдат приходилось по пять-шесть латников Лотохейма и короля. Именно туда, Айдан Куналанд, решил двинуть основной резерв, состоящий из тяжеловооруженных пехотинцев. Рискуя тем самым быть окруженным с юго-востока, где немногочисленная конница, наверняка не сможет удержать пути отступления по болотам.

Но Айдан Куналанд, не был бы Айданом Куналандом, если бы судьба не благоволила ему. Судьба и талантливый, грамотный рассчет. Кариган Лотохеймер проигнорировал приказ второго маршала. Весть о сдаче Лаккаллы уже достигла его, наряду с докладом разведки о хараданском отряде под знаменем осенненного молота, пересекшем Тредемитц.

-Пусть, Гринморд губит своих людей, моих он погубил достаточно, - бросил лорд Лотохейма, стюарду донесшему приказ, прежде чем направить гвардию к Требьяту. Гнать солдат по размокшему полю до позиций врагов, - безрассудно, а вдвойне безрассудно к исходу проигранной битвы.

Получивший ответ Лотохеймера Гринморд был в бешенстве. На его глазах враг систематично выводил своих людей из боя. А вассалы Лотохеймера, самовольно отступали вслед за гвардией и своим господином к Требьятскому замку.

Куналанд потерял многих в этой битве. Многих верных ему. Среди погибших были не только призванные ленники и простолюдины, но и сотни добровольцев, вступивших в его ряды дабы сражаться за Смертный мир. Храбрейшие! Они не дрогнули перед громыхающей рыцарской конницей Даз-Ремата. Не дрогнули, уже будучи изнуренными битвой и холодным дождем, перед закованной в сталь профессиональной пехотой короля. Они выполнили то, зачем Куналанд привел их к Требьяту. Они защитили народ Острии от произвола оскверненного скверной Пустоты короля.

Куналанд с сожалением осознавал, что и на другой стороне есть такие же храбрецы. Смертный мир полон героев. У многих нет благородных имен, но есть то, что важнее. Храбрость и честь.

И только Рыцари Света могли осознавать всю трагедию начавшейся войны. Как больно осознавать, что демоны

поставили один народ, - брат против брата. И не вступая в бой, они выигрывают войну, заставляя биться тех, против кого она ведется.

Глава 6

Глава 6 Где решается рассвет.

Террадрасс, - столица Лас-Алана. Могущественный оплот империи эльфов. Окруженная мощной стеной белого камня, она занимала две трети побережья Клатхорской бухты, блокируемой могучей крепостью на одноименном острове.

Бухта и окрестные воды, пристани Цитадели Клатхора, причалы самой столицы были запружены судами различных типов и назначения. Широкобортные грузовые и транспортные суда, многовесельные триреммы и биремы, могучие фрегаты и линейные корабли, - вооруженные самым передовым вооружением, доступным имперскому флоту. Небольшие штурмовые баркасы и тяжеловесные, обитые железом и медью, броненосцы. Суда прибывали. Мимо охранной крепости тянулась вереница высоких квиремм под черными парусами с номерными знаками Первого и Второго штурмовых легионов. Возле портовых пристаней Торгового и Военного портов Террадраса теснились различные корабли эскадры Серебрянного Авангарда и Армады Ласхена, загруженные грузовые суда в сопровождении боевых кораблей Второго Экспедиционного Флота Империи выходили на рейд Клатхорской бухты.

Имперские боевые эскадры вытеснили все другие суда из портов и бухты, заставив встать на якорь в открытом море. Вынужденная, временная мера хоть и вызвала недовольство и доставила неудобства местным и иноземным торговцам. Но даже она была не способна остановить бойкую торговлю в имперской столице.

Нэр Атош был в прекрасном расположении духа. Еще бы! Причалив на шлюпке к песчаному берегу, северней столицы, его кошелек тяжелила добрая сотня шантийских золотых оринов. Сделка прошла успешно. А возможность хорошо заработать, пусть и не совсем законно, никогда не оставляла легионария сорок первого легиона в унынии.

Разделял радость командира и первый приор, гладковибритый, плечистый и статный Торос. На ходу расплескивая, прихлебвающий из темной бутылки, которую прикупил за вырученные деньги на том же шантийском баркасе, куда их доставил курсирующий от берега имперский барк.

-Ну и моча! - не переставая прихлебывать, сетовал Торос. - А заплатил как за шантийское янтарное! Отвратное пойло! Угостишься? - предложил он, Нэру. - Если закрыть глаза и представить, что прохиндеи не надули, подсовывая мне ослиную мочу вместо шантийского янтарного, то вполне сносно! - легионарий отказался. Не пристало ему предстать перед командующим с винным душком. - Отличная сделка, однако! - Торос расплылся в широкой улыбке. - Как скоро шантийцы поймут какую головную боль приобрели в лице этих спесивцев! - первый приор громко и весело рассмеялся, представив горделивых и необузданных данагских пленных в качестве рабов. Представить такое, действительно, было весьма сложно. А тем более, если учесть с каким трудом легиону Смерти удалось пленить их и доставить на шантийский торговый баркас, на любом из коих, всегда были готовы заплатить за живой товар. - Хлебнешь? - снова предложил Торос. - Все равно не могу взять в толк?! Неужели они не понимают, что данагов им не усмирить, но каждый раз хорошо за них платят. Вот дурачье! - гоготнул приор.

-Поверь, шантийцы найдут им применение, - Нэра мало заботила судьба плененных им дикарей, терроризирующих южное побережье пиратскими рейдами и налетами. За них исправно платили. А от того, возложенная на его легион задача по охране побережья приносила стабильный заработок.

Некогда провинциальный легион, за проявленную отвагу, стойкость и боевые качества, произведенный в ранг боевых экспедиционных сил, доселе участвовал только в охранных и карательных операциях против данагских пиратов.

Докучавшие южному побережью Лас-Алана, варвары жестоко поплатились. Карательная экспедиция Легиона Смерти разорила побережье архипелага Катун. Легион Нера Атоша уничтожил с дюжину поселений и усадеб. Сжёг пару сотен коралей, принадлежавших ватагам десятка данагских танов. Карательный рейд на побережье позволил захватить около сотни дикарей, которых сейчас переправляли с трирем легиона на шантийский баркас.

Обычно невольников с архипелага Катун, Нер сбывал в Мраморной Бухте или Атталлатале, где имелись торговые представительства Шантии. Наместник Малой Дармании, - Нарбон Гвар, закрывал на работорговлю легионария глаза. Иноземные гильдии исправно платили пошлины, от того Гвара мало заботило происхождение средств наполняющих его казну. А Атталлатал был настолько далек от центра имперской власти, что мог позволить своим торговцам всевозможные вольности и привилегии.

Но последнию партию рабов пришлось везти через половину Срединного моря. Распоряжение о новом назначении достигло Нера едва корабли Легиона Смерти причалили к пристаням Мраморной Бухты.

Впрочем, это никак не меняло отношение Атоша к рабам. Что с ними будет после того, как Нер получит свои деньги? Сломают ли их волю и гордость, и заставят прислуживать богатым господам? Отправят ли на каменоломни или рудники? Или переработают на алхимические материалы, центром торговли которыми, считалась Шантия? Почему легионария, неспроста нареченного, легиона Смерти, должна заботить судьба захваченных им узников? Главное чтоб о работорговле, запрещенной высоким эдиктом Его Императорского Величества Корвина, не узнало командование. Не хотелось бы, выслушивать нравоучения… И делится выручкой. Ведь торговля “военными трофеями”, прерогатива Военного Дома…

Провинциальный легион Нера Атоша, происходил из имперской провинции Аутэйм, население которой, после образования людских королевств осталось лояльно Империи эльфов. До назначения Нера Атоша командующим, легион нес пограничную службу на северо-восточной границе Лас-Алана. Казалось, что так и будет проходить размеренная и спокойная гарнизонная жизнь девятнадцатого легиона, базирующегося в провинции Аутэйм.

Но зашедшая в залив Тул армада данагского ярла Гудрунда, наводящая страх на александриское побережье, вероятней всего случайно, высадилась на побережье Аутэйма. Здесь то, вверенному Неру Атошу легиону и представился шанс проявить себя.

Обычно данаги сторонятся залива Тул и стерегущей его имперской крепости Натхар-Банат, мимо которой, как считалось, невозможно пройти незамеченным. Что побудило данагского ярла рискнуть, ведают должно быть, только их долбанные боги. Ибо решительные действия Нера Атоша и его легиона, навсегда оставили этот вопрос без ответа. В очередной раз закрепив воды и берега Залива неприкосновенными для любого враждебного действия. Живыми из той битвы, никто из данагов не ушел. А допросом их раненого предводителя, Нер не обеспокоился, - скормил еще живого боевым псам. В назидание соплеменникам.

Должно быть кровавый исход того сражения и послужил основой для нового наименования. А также перевода всех соединений из реестра девятнадцатого провинциального легиона в списки боевых ударных сил Имперской армии, под номеном сорок первого, - Легиона Смерти.

-Может все таки хлебнешь? - не унимался Торос. - Осталось на пару глотков этой санины…

-Долбанные данагские боги! Нет! - не выдержал Нер.

Данагскими, они стали относительно недавно. После перевода легиона в провинцию Малая Дармания для несения службы, охраны побережья и карательных операций на архипелаге, занятом этими самыми данагами. На родине, в Аутейме, боги были дарманскими! Но Нер благоразумно расценил, что подобное обращение может не понравиться местному населению Малой Дармании.

Они поднялись по крутому берегу запруженной кораблями бухты. За редкими зарослями кустарника открывался вид на огромный полевой лагерь нескольких легионов. Северо-Западней, на холмах, раскинулись роскошные виллы столичной знати. Севернее, виднелись ухоженные пригороды столицы, через которые уже тянулись шеренги когорт трех эльфийских боевых легионов, покидающие город через массивные ворота в величественной крепостной стене белого с прожилками камня.

Маркус Лотохейм, второй приор Легиона Смерти стоя на лагерном плацу просматривал предоставленные списки личного состава и отчеты о ходе погрузки, регулярно отправляемые с причалов Военного порта третьим приором, - Лином. Вокруг доносились зычные команды центурионов и фалангинов, сновали охваченные лагерной суетой легионеры.

-Это тебе на конопляное поле, - хохотнул Нер, отсчитав второму приору двадцать золотых оринов.

Маркус, даз-рематский бастард, считал себя отпрыском какого-то Лотохеймского лорда. Спросить у матери, кто же его отец, ему не посчастливилось в виду ее ранней смерти. Выросший в нищите на улицах Нанта, Маркус не счел себя пригодным ни для какого иного ремесла кроме как военного. Поступив на службу в наемный отряд Луарских Шмелей, в то время состоящих на службе у Каригана Лотохеймера, быстро дослужился до капитана одной из рот. Но работа по охране порядка в Лотохеймской столице быстро наскучила ему. Служба в новообразованном иноземном легионе сулила куда большие привилегии и блага, чем жалованье наемника в мирное время. Подданство Лас-Алана по истечению службы, открывало куда большие возможности и привилегии.

-Двадцатки маловато! - улыбнулся Маркус. Он давно планировал по истечении срока службы купить себе ферму в Аутэйме, засадить ее коноплей и прясти веревки. - Веревки конечно хорошо, но я загорелся желанием обзавестись виноградником, - Лотохейм кивнул в сторону северо-западных холмов, на одном из которых раскинулись ухоженные ряды виноградных лоз, принадлежащие, должно быть, одному из местных вельмож.

-Как проходит погрузка? - спросил Нер.

-Лин докладывает, что почти завершена. Корабли могут отбыть уже завтра, - ответил Маркус, передавая списки легионарию. - Место назначения? Боевая задача?

Нер мотнул головой.

-Пока ничего, - ответил он. - Думаю Терран. Говорят, они собирают большой флот. Итилийцы предупреждают о созыве войск со всей империи и неоднократных попытках нанять итилийских наемников терранцами.

-Я надеялся, что нас направят на усмирения восстания в Дарманию, - вздохнул Маркус. - Не лежит у меня душа сражаться с людьми.

-Чувствуешь родство?! - хихикнул Атош. Легион Смерти состоял в основном из жителей провинции Аутейм, населенной в основном людьми, так же в него набирались желающие принять имперское подданство выходцы из людских королевств Гербиона и всей известной ойкумены. Среди титульного населения эльфийской империи, они считались гражданами второго сорта. Хоть эдиктом Императора их права и уравнивались с эльфами Лас-Алана, достичь высот карьеры и положения за пределами Аутейма зачастую представлялось невыполнимой задачей. К тому же, солдаты из боевых легионов Империи, относились к провинциалам с неким пренебрежением и высокомерием. - Будем воевать с теми с кем прикажут, - Нер Атош не разделял воззрений Маркуса на то, что Лас-Алан для эльфов, а Терран для людей. Маркуса, казалось, даже не смущала жесткая диктатура и ксенофобия Великой Империи Людей по отношению с эльфийским анклавам на нее территории.

Нер был благодарен и верен Императору Корвину Дрейку, и его даже не смущало некое высокомерие со стороны эльфийского состава императорской армии. Отнюдь, оно забавляло легионария сорок первого боевого.

-Долбанные дарманские боги! - с наигранным восторгом проговорил Нер Атош, когда к лагерю приблизились когорты эльфийского легиона “Химера”. - Должно быть сегодня небо рухнет, раз славные легионы Империи решили сражаться бок о бок с презренными провинциальными смертниками! - окружившие Нера Атоша, Маркус Лотохейм и Торос ответили дружным хохотом. - Господа, поприветствуем их! Не забудьте поднять щиты над головами, а то куском неба пришибет, - весело улыбнулся Нер.

Над лагерем стоял густой запах костров и раскаленного железа. На плацу гулко отдавался шаг тысячи сапог — тяжелый, размеренный марш, поднимающий в унисон стройные ряды легионеров. Медные трубы возвещали о начале смотра, а белые паруса имперских триер, стоявших у берега, трепетали на ветру, словно сама Империя смотрела на своих детей.

Среди этих рядов шел Грей Тигмар — эльф, легионарий, а ныне ветеран множества кампаний, чье имя знали и в землях друзей, и в землях врагов. Когда-то он был центурионом первой когорты третьего легиона «Химера», одного из тех, что навлекли на себя клеймо “Великой Схизмы”. Позорное клеймо, вписанное в хроники Империи, они заработали во время страшной гражданской войны — Имперской Схизмы. Тогда, в год смуты, легион принял сторону узурпатора Ларка Лорна.

Клятвы, принесенные узурпатору, стоили крови и предательства, и казалось, что прощения уже не будет. Но все изменилось, когда на севере объявился наследник законного императора Корвин Дрейк, чудом спасшийся от гибели.

И тогда, в один из мрачных рассветов, Грей Тигмар совершил поступок, который изменил судьбу целого легиона. В узкой палатке командования, среди карт и военных знамен, он выхватил меч и пронзил сердце своего командира — Лермура, что до конца остался верен Ларку Лорну. Грохот упавшего тела заглушили лишь шаги приближавшейся когорты, и Грей, стоя над трупом, объявил, что отныне «Химера» идет к лоялистам.

Утренняя заря того дня багрила воды Залива Тул и скалы кровавым светом, а в бухте уже вставали под паруса имперские дромоны. Паруса их сияли белизной, и медные носы, украшенные львиными мордами, разрезали пену у пристани.

Империя приняла отступников обратно. Прощение было даровано. Но клеймо Схизмы, казалось, навегда запечатлено на боевом знамени.

На плацу, среди боевых криков и железного звона, Грей Тигмар стоял в строю рядом с другими воинами. Его лицо оставалось суровым, как и сердца братьев. Для него Схизма была не просто страницей в летописи — это была печать, которую «Химера» обязана нести. Позор, смываемый лишь кровью врагов. Так считал Грей Тигмар.

И потому Грей Тигмар маршировал в такт легионному строю, слыша тяжелый гул солдатских сапог, словно удары судьбы по камню. Он знал: пока хоть один легионарий «Химеры» дышит, они будут платить за Схизму сполна — в крови, в боли, в победах.

-Хватит болтать, Нер, — сурово, но без враждебности сказал Грей, приближаясь.

Его лицо — резкое, словно высеченное из серого камня, с тонкими эльфийскими чертами и хмурым холодом серых глаз — заставило легионеров вокруг замолчать. Трубы возвещали конец очередного марша, и на плацу «Химеры» ровные ряды воинов замирали в строю. Где-то в стороне, за стенами лагеря, море мерно накатывало на камни, а белые паруса имперских кораблей алели в закатном свете.

-Все ли готово к отбытию? — спросил он, пристально глядя на Атоша.

-Легион будет готов на рассвете, — уверенно ответил Нер, поправив ремень на плече. — Но что о назначении?

Гул голосов стих, когда к их кругу подошел Кай Раст, первый приор «Химеры». Высокий, с черным наплечником на правом плече, над ламеллярной имперской броней, он остановился по правую руку от Грея, не произнося лишних слов. В его ладони блеснул бронзовый цилиндр, запечатанный сургучом с имперской печатью.

-Вскрыть в Крылатой Бухте, — коротко сказал Грей, кивая на свиток.

-Даз-Ремат?! — не удержался Нер Атош, и его голос прозвучал громче, чем он рассчитывал. По лицам приоров Легиона Смерти скользнула тень недоумения: приказ был неожиданным, словно гром среди ясного неба.

Грей заметил эти взгляды. Его брови сошлись еще сильнее, и в серых глазах мелькнула сталь.

-Легату Авлу нужна наша помощь, — произнес он твердо, будто отсекал дальнейшие вопросы.

Ветер с моря трепал знамена, в черных тканях горела золотая химера — символ легиона. И казалось, что сам воздух в лагере стал тяжелее: предстоял новый поход, и имя Даз-Ремата отозвалось в сердцах воинов тревогой и ожиданием.