Войны демонов I. Войны кланов.

Войны кланов. Пролог.

Пролог

Год 1333 .

От кромки до кромки небо затянуто, то ли тучами, то ли дымом от орудийный залпов корабельных громобоев снятых с палуб кораблей Серебряного Авангарда и Натхар-Банатской флотилии. Воды Харада приобрели красноватый оттенок, а берега запружены раздувшимися трупами. Столбы черного дыма тянутся к небу на западной стороне реки. Войска Блаффов и Балларама спешно пересекают наложенные переправы, прежде чем сжечь их, перед надвигающимися полчищами, затмевающими западный горизонт.

Гром восходит от земли, застилая орудийные расчеты черным дымом. Ядра громобоев, требушетов и катапульт, прореживают несметные полчища. Но мертвецы не убывают.

Легкое облегчение, поселившееся в сердце Арана, вселило надежду, когда умертвия ступают в воду, но не в силах совладать с течением увлекаются потоком вниз по реке. Туда, где намного северней, эльфийские легионы и дарманские аллы уже давно увязли в кровопролитной битве, поддерживаемые из Залива Северного Моря корабельной артиллерией Флота Северного Моря.

-Куналанд сжег переправы на Тредемитце, отрезав Балладора от Лотохейма, - доложил, приблизившись на загнанной лошади Кранвельд Манудар. – Подмоги с юга ждать не стоит, - посетовал он, - В этой битве мы одни, Аран.

Отступать некуда, здесь решится судьба Гербиона. Орда мертвецов неуклонно растет, и каждая победа нежити только умножает их рать. Либо здесь, на берегу Великого Харада, смертные нанесут демонам сокрушительный удар, либо погибнет все, за что они сражаются.

Алкающие плоти мертвецы, устрашающе рычали у кромки берега, бессильные перед стремительным потоком реки. Реки, которая начала парить, покрываясь коркой крепчающего с каждым мгновением льда.

-Сильвар, - с ненавистью прорычал Агамонд «Заступник», на коне, стоящий рядом с будущим королем, с ним же были и другие братья-паладины, Сеймур Арлус и Агнес Ривайс. В заговоренных, рунных доспехах с боевыми молотами на изготовку.

Средь толпы мертвецов появилась возвышающаяся над ними фигура, огромного жука, раскачиваясь, расталкивая и растаптывая своих воинов, продвигающаяся вперед, к твердеющей реке.

Северней, по льду уже хлынула одра мертвецов, возглавляемая Гилданусом, вдвое возвышавшегося над кровожадным, зловонным полчищем. Его покрывала серая, словно камень кожа, под стать его громадный атрофированным крыльям. Лысый череп увенчивался двумя изогнутыми рогами. Глаза, горели красными рубинами злобы, а клыкастая, окровавленная пасть вечно жаждала крови.

-Вперед! – проревел Агамонд «Заступник», увлекая за собой рыцарей Ордена Света и некоторых лордов Сельхорна. – За Свет! За человечество! – Вслед за ним, помимо паладинов, устремились темно синие знамена с мертвым древом Ветиев, гербы Драксов и Лерцисов. И черный клин рыцарей Каста Наттина. Но что могут смертные против бессмертного демона-вампира? Что могут смертные против рвущих кровожадный клыков и черных, как сама ночь, обсидиановых когтей, прорубающих сталь доспехов словно бумагу?

Свет на мгновение, куполом накрыл войско Агамонда, обращая окружающую Гилдануса нежить в пепел. Крушить их! - Приободрился Аран.

-Свет не отринь меня, - прошептал Келтрум Аран, последний из рода Алексанреса, и клинок меча, как показалось, за долгое время, на мгновение поддернулся легким сиянием. – В бой скомандовал Келтрум Аран, устремляя коня на перешедшую по льду нежить и огромного жука Тефис-Амана, чьи огромные клешни и сильные жвала вселяли неподдельный ужас. Вслед за Королем Подземелий следовали его воскрешенные слуги. Мумифицированные огромные пауки и жуки, некогда господствовавшие в подземных городах-царствах Гербиона.

Перепуганные видом членистоногих гигантов, кони сбрасывали своих ездоков, жалобно ржали и устремлялись прочь от поля битвы, вселяя сумятицу в воинство смертных. И только конь Келтрума Арана остался непоколебим. Стальные клинки рубили изгнившую, побуревшую плоть мертвецов. Перебарывая панический ужас, люди бились с решимостью обреченных. И только Аран, размахивая мечом, не чувствовал усталости и страха. Будто сам Свет воплотился в нем. И меч, доселе молчавший, не простивший братоубийства, все чаще отсвечивал благостным сиянием. Будто драконьим пламенем опаляя, мерзостные гнилые рожи нежити, не позволяя умертвиям приблизиться

Небо на горизонте зашевелилось черной тучей горгулий, слетевших с небес, выставив черные острые когти. Драконий клич огласил берега Харада. Вся мощь Огненной Бездны явила себя.

Нежить отсекла Аран от его воинов, не поспевающих за ним. Он слишком увлекся. Поверил в свою непобедимость. Позади, что-то кричит Агнес Ривайс, мозжа черепа мертвяков светящимся молотом и рассекая их серую плоть посеребренным клинком. В праведном гневе Сеймар Арлус, ловко орудует тяжелым орудием паладинов Света, в сужающемся кольце нежити.

Туша трупоогра, на мгновение загородившая Тефис-Амана рухнула перед Араном, рассеченная его мечом от плеча до бедра, тлеющей раной. В то же мгновение выросший перед Келтрумом жук, взмахом огромной клешни спешил будущего короля, а его коня, - Энгельмира, отбросил на несколько футов в толпу беснующейся нежити. Еще несколько немыслимых, терзающих душу мгновений до Арана доносилось жалобное ржание верного скакуна… друга. Ты будешь отомщен!

Не мешкая, Аран ринулся в бой, едва поднявшись. Над ним нависало огромное серое подбрюшье жука. Мягкая и уязвимая плоть. Но как до нее добраться? Сияющий клинок скрежетнул по хитиновой броне Короля Подземелий, прочной, словно гранит. Клешни, спасшие его от удара раздвинулись, явив шестиглазую морду с мощными клацающими жвалами. Повелитель Могил занес их для удара, но Аран опередил его. Клинок скользнул, оставляя дымный след на тыльной стороне конечности Тефис-Амана. Тварь взвилась. Подобно норовистому скакуну встала на дыбы, издав шипящий звук. Сладостный для Келтрума, звук боли.

Что могут смертные, против неживых и мощи Огненной Бездны? Крушить их! Ибо они, также чувствуют боль! Ибо их можно упокоить в посмертии!

Клинок запел в руках Арана, нанося скользящие удары по каменному хитину.

Тварь взбрыкнула. Быстро, подобно богомолу, вонзая свои клешни в землю, скрежетнув по стали щита, пытаясь задеть человечишку, посмелевшего выступить против него. Келтрум уворачивался, отпрыгивал. Благо доспех его легок, а щит крепок, и Свет направляет его. Дымящийся, от налипшей на него скверны, клинок молнией пронесся снизу вверх, отсекая уже раненую клешню. Тефис-Аман замешкался, зашипел от боли. Расколившийся меч заскользил по хитину, оставляя на нем оплавленные выщерблены. Удар, в который Аран вложил всю свою силу, отсек одну из шести лап Повелителя Могил. Жук, потеряв равновесие, завалился на землю, что дало Келтруму возможность забраться на громоздкое, холодное тело.

Хитин его крепок. Сколько молотов разбилось о него? Сколько мечей и копий сломано? А сколько славных героев погибло на клешнях членистоногой твари? Сегодня, все они будут отомщены! Хитин - его крепок, но плоть слаба!

Распалившийся клинок Келтрума Аран, с противный, влажный шипением вонзился между хитиновых сочленений. Забурлил, источая ослепляющий свет. Жук задергался в агонии, и Арану стоило усилий удержаться на нем. Сияние замерцало меж пластин брони Тефис-Амана, выжигая противную Свету воскресшую плоть. Купол света вспыхнул и погас над Араном, обратив окружавшую его нежить дымящимися головешками.

Величественно, с торжеством победителя возвышался Аран на выжженом изнутри трупом Короля Подземелий, посреди образовавшегося опаленного кратера на теле орды умертвий. Он осознал, что его войска оттеснены, и даже Сеймуру и Агнесу не пробиться к нему, а толпа мертвецов наплывает, подобно приливу. С севера шелестели знамена Ордена Паладинов и лордов Сельхорна.

Ликовать совсем не было причин. Вот, уже видны знамена Балладора «Бездушного», чье войско расплывается черным приливом на горизонте с южного фланга смертных. Черные как смоль флаги, с устрашающими черепами на перекладинах. Штандарты, из изуродованных тел, сигилы из голов и конечностей. Вселяющее страх зрелище.

Вперед рванул авангард Черный Рыцарей Балладора. Вслед за ними, строевыми колоннами, надвигались беспрекословно преданные Предателю, его воины.

Затрубили рога и горны, забили барабаны. Конрад Блафф повел свой авангард в атаку, давая возможность войскам развернуться и принять последний бой. Зажатые с двух сторон, войска смертных обречены.

Неумолимо, безжалостно схлестнулись рыцари Балладора со всадниками Эстлинга. Охваченные нечеловеческой жестокостью, забывшие, что тоже люди, солдаты «Бездушного» безжалостно истребляли своих собратьев по крови. Упиваясь их предсмертными агониями, болью и страхом, воздавая на поле боя некий ритуал своим новым хозяевам.

Небеса разверзлись новым заклинанием Сильвара «Познавшего», градом пламенеющих осколков из недр самой Огненной Бездны обрушились на головы смертных. На земле превратившись в блуждающие огненные смерчи, гуляющие по войску людей, собирая кровавую жатву.

Под завывания труб хараданцы ринулись в последний бой, сплотившись вокруг Наместника Даэлина Балларама.

Взглядом обреченного, полным скорби, Аран взглянул на бушующие огнем небеса. На свой меч, так долго не отзывавшийся светом на зов Паладина, на шрам, от кольца не желавшего покидать палец, ставшего виной этому. Тщеславный глупец, погубивший ядом гранд-маршала Даунсторна, за излишнюю осторожность в ведении войны с демонами, чтобы занять его место. Это злодеяние будет преследовать его всю его жизнь.

Благо муки совести продлятся не долго! Смерть избавит его от страданий, а умертвия не чувствуют ничего, кроме неутолимого голода. Клинок, испивший невинной крови Горша Разтурдана, вождя орков Старой Орды, доверившегося ему, и подло убитому, снова мерцал Светом. Свет простил его…

-Демон повержен! – торжествующе произнес Агамонд «Заступник», его громогласный, зычный голос вырвал Арана из ступора. – Пробираемся к своим! У меня осталось неоконченное дело с моим нерадивым сыном. Быстрей! Садись на коня! – приказал Агамонд, предоставляя Келтруму место на крупе своей лошади. – Я его породил, я его и убью! – прорычал «Заступник», давая коню шпор, и орудуя светящимся молотом, прорубая себе дорогу. За ним следовали рыцари Каста Наттина.

Небо задрожало ледяными молниями, а река вспенилась бушующим потоком. Ликко во главе эскадрона эльфийских всадников обратил вспять заклинания Сильвара, да только потерянные жизни эльфийский маг, увы, вернуть не в силах. Огненный шквал, лизнув воду прокатился по не знающей усталости орде мертвецов. Белое пламя, плетьми заскользило по земле, обращая нежить в дымные истуканы. Ликко обрушился на врага всей своей магической мощью, с которой даже Сильвар «Познавший» совладать был не в силах.

Конрада Блаффа унесли с поля боя его оруженосцы. Он бился до последнего, в мятом доспехе и покореженном шлеме, даже когда ему выбили глаз, повисший на лоскуте нервов, и отсекли руку. Он продолжал биться, пока истекающего кровью, силы не покинули его. Следом, с поля унесли Даэлина Балларама и с десяток лордов помельче. Натиск Балладора был стремителен и неостановим. Живые были врагами куда страшнее, восставших мертвецов, отрезанных рекой.

Голос рога. Знакомого. Прозвучал как спасительная музыка, вселяя надежду в сердца смертных. Рог Даз-Ремата. Рог Римуса Ривендрейка, пришедшего следом за Балладором и приведшего с собой так необходимое подкрепление.

К глубокой ночи, в мерцании факелов, освещавших поле битвы, в кроваво красном от крови доспехе, перед Араном и его измотанными воинами появился лорд Римус Ривендрейк. Позднее все будут говорить, что были с ним в тот день. Но кто бы не пришел за его знаменами, ясно было одно, он спас войско Арана от неминуемой гибели, на берегах Харада. Столь же яростно, врезавшись в армию предателей, как столь недавно, - они. И столь же безжалостным он был к ним, от чего и получил свое прозвище, - Красный Барон. Эта победа, этот день, этот триумф принадлежал ему. И низвержение демона-вампира, и убийство Короля Подземелий меркло сейчас в глазах простых солдат, чьи жизни спасло так вовремя подоспевшее подкрепление, приведенное лордом Ривендрейком. И смерть Ханевала Турамлега, - падшего Паладина Света, разрубленного Римусом Ривендрейком от плеча до бедра, выглядела куда как впечатляюще, чем победы над могущественными демонами и королями мертвецов…

Год 1339.

Горш Разтурдан, Вождь орков Гербиона мертв. Те, кого он вел, собрали свои семьи и ушли в горы. Там, им предстояло выбрать нового Вождя. Путь на Анорт был закрыт и орки решили вернуть свое место здесь. На Гербионе. Десятки тысяч орков пришли в горные долы. Старой Орде нужен Вождь. Тот кто поведет их к Силе и Славе. Или к погибели.

Множество сильных воинов, потомков Великих героев и вождей древности, предъявили свои права на место Вождя. Каждого из преемников поддерживали их сторонники, желающие видеть доспехи лидера лишь на своих выдвиженцах.

Так, Старая Орда снова раскололась на кланы...

Остатки орков, брошенных и забытых на Гербионе своими собратьями, поднялись в Пограничные горы. В каменистые, но плодородные долы Клацгарда. Они шли без вождя. Их вели страх и отчаяние. Люди убили Горша Разтурдана. Называвшего себя потомком Гор-Роана «Змеиного глаза». Лже-потомок! Самозванец! Но он сохранил орков от истребления. Собрав разрозненные селения и ватаги в Старую Орду, чтоб защититься и выжить. Достойный, храбрый воин, уведший собратьев с безжизненной Моргульской степи, прежде чем ее наводнили мертвецы и гули. Глупец! Поверивший слову человеческого… даже не короля…

Было бы их в тот роковой день больше… Но большая часть воинов осталась охранять стоянки, свои семьи и деревни. Эх, если бы орков было бы больше, то не один человек, после такого вероломного предательства не проснулся бы впредь. Но их было слишком мало. Решив отомстить, они бы погибли.

Они даже не видели тело Вождя. Но каждый из них понимал… люди чтят орков животными, недостойными жизни, а тем более достойной смерти. Предательски, на коленях, принял смерть Великий Герой, выполнивший свою, опасную часть сделки. Сие злодеяние должно быть отомщено! И кровь орков, пролитая той ночью александриским сталеблещущим эскадроном, должна быть оплачена троекратно.

Пока женщины и дети сидели в шатрах и на голых камнях, воины спустились в глубокую долину. Камни поросли мхом. На уступах резвились маралы. Здесь собрались почти все воины орков Гербиона, те, кто со смерти Горша Разтурдана называл себя Новой ордой. Ордой без троллей, что попрятались в лесах, без мудрых и сильных минотавров, что заперлись в пещерных туннелях, без тупоумных огров, что сбежали в первых рядах более двух сотен лет назад. Ордой, где право голоса имели только орки.

Еще совсем юные воины, стояли плечом к плечу со старыми ветеранами. Кто опирался на боевой топор на длинном древке, кто вертел в руках молот. Одни ласкали ногтем острие топора, другие хвастались умением владения мечом. Все ждали одного. Существо, без рода и племени. Того, кого почитали орки Новой Орды за его мудрость и силу. Ибо он был ее символом, как слова его и деяния, так и внешность говорили об этом. Солнце, клонясь к закату заглядывало в долину через склоны гор. Орки взглянули вверх, там, на высоком уступе чернел вход в пещеру.

Оттуда должен был выйти шаман Новой Орды. Символ мужества и благородства, как у людей, так и у орков.

Он не был ни орком, ни минотавром, ни троллем, ни человек. Он был представителем древней, вымершей расы. Столь мудрой и сильной, что долго они хранили мир в Гербионе. Он знал многое. Он не влезал в распри эльфов и орков, у него были дела поважнее, он стерег Смертный мир от вторжения демонов. Несколько тысячелетий его народ, а возможно и он сам, не давали злу проникнуть в мир. Но сами смертные открыли Демонический Проход, и Огненная Бездна опорожнилась демонами.

Молодые воины перешептывались, и терялись в догадках, как выглядит это существо. Неужели оно действительно столь могущественно? Он могущественней Назгрела «Холодного взгляда»?

Удивленные возгласы огласили долину, окаймленную склонами гор, когда из пещеры появился огромный бурый медведь, укутанный в пеструю накидку, в которой различались красный, желтый, синий и зеленый цвета. На его большой голове поблескивал зеленый поясок, из которого торчало два орлиных пера. Медведь прихрамывал на правую переднюю лапу.

Неужели это он, могущественный шаман Новой Орды? Неужели это тот самый Нойда, о котором говорят старые воины? Юные орки с удивлением смотрели друг на друга и на бурого медведя, который поднялся на задние лапы.

Медведь скрестил ноги под собой и сел, так что с уступа он мог видеть всех, так же как они его. Шаман достал из складок накидки курительную трубку и закурил, огонек сам появился и пробежал по табаку. К небу устремились маленькие клубы белого дыма.

-Народ орков, вы пришли сюда, чтоб решить, кто поведет вас, – начал Нойда. Его голос был глубоким и теплым, в нем чувствовалась сила и доброта этого существа. – Я не могу решать за вас вашу судьбу, я слишком долго мнил себя богом. И Предки покарали меня, показав, насколько я слаб.

Все поняли, что медведь имеет в виду вторжение демонов. Он слишком долго сдерживал их в Огненной бездне, и мнил себя непобедимым, но когда, не без посторонней помощи, слуги Древнего Зла проникли в Смертный мир, Нойда понял, что заблуждался насчет своей силы. Но не разочаровался в себе, просто понял, что непобедимых не существует.

-Вы сами, должны выбрать своего Вождя, я лишь укажу на правильность вашего выбора, но решать будете сами, – теплый, приятный голос Нойды, эхом пронесся между скал.

Орки вопили имена претендентов. В общий гул вливались боевые гортанные кличи, и лязг оружия, бьющегося по щитам и доспехам хозяев. Скалы вторили им глухим эхом.

-Орнак! – кричали одни. – Грахус! – другие. – Саглак! – третьи. – Никаме! Шакрок! Лурц! Углук!

Общую какофонию переселили возгласы: – Орнак.

-Нет! – прозвучал спокойный голос Нойды. – Орнак потомок Кхана «Льва», - торжественно произнес шаман. – Для Вождя ты слишком свиреп. Ты приведешь свой народ к краху! Ты развяжешь войну с людьми. И люди уничтожат вас. – Нойда не удивился, что до его ушей имя Орнака, орочьи глотки донесли первым. Этого орка поддерживало большинство. И шаман даже не удивился почему, - орки уважили боевой пыл.

-Ты лжешь! – выкрикнул серокожий мощный орк. Он был высок, свет играл на его рельефных мышцах. Темно-серые волосы были подстрижены площадкой, над голыми висками и затылком. – Я желаю моему народу блага! – голос Орнака был рокочущим, эхом он донесся до Нойды.

-Да, ты желаешь оркам блага, – спокойно ответил шаман. – Но, твои деяния расходятся с мотивами и приведут к не тем следствиям, которых ждет Орда!

-Тогда кто поведет народ орков, если не я? Может быть, - ты? – огрызнулся Орнак, и вышел вперед, так, что Нойда смог рассмотреть его черненый нагрудник. Орки молчали.

-Поведешь его не ты! Но и не я! Я не желаю власти. И мне она не нужна!

-Углук! – выкрикнул кто-то, и толпа снова взорвалась списком имен.

-Тихо! – остановил рокот Нойда. – Углук Потомок Огриома «Ломающего щиты», хороший претендент, он сдержан, и желает истинного блага для орков! Он прекрасный воин. И считается с теми, кто ниже его рангом…

-Именно поэтому он не может быть Вождем. Орде нужен сильный лидер, а не тряпка, прислушивающаяся ко всему, что ему скажут! - прогнусавил низкорослый, злобный на вид орк. Его шлем-полумаска увенчался двумя вздернутыми кверху клыками троллей. Серые глаза поблескивали в глазницах шлема, а рот ощетинился, под бивнями шлема, рядом мелких, пожелтевших зубов.

Углук в трирогом шлеме-полумаске оскалился, и вздернул шипованными наплечниками. Он изогнул спину, его серый хвост волос безвольно повис, а из пасти вырвался душераздирающих крик. Углук занес т – образный меч и отодвинул причудливой формы щит, раскрывая мощную грудь, не защищенную доспехами.

Грахус подстегнул черного волка на котором сидел, и размахивая широкой саблей, двинулся на Потомка Огриома. Орки схватились за оружие, готовые кинуться друг на друга, но Нойда вовремя остановил их.

-Прекратите! – голос шамана слился с небесным громом, и орки испуганно взглянули на разъяренного медведя. – Не надо оскорблять своих собратьев! – яростно выкрикнул он, в его голосе появились стальные нотки, не принимающие возражений. – Как можете вы, поднимать оружие на ваших братьев в столь трудное время? – смерив пыл, теплым и дружелюбным тоном сказал Нойда. Он сделал паузу, осматривая орков с виноватым видом, взирающих на него. – Вашу судьбу решаете вы сами! Я лишь подсказываю направление вашего пути! Если вам не угоден Углук…

Сторонники потомка Огриома возмущенно завопили, но шаман взглядом заставил их замолчать.

-Грахус, - продолжил он. – Ты слишком заносчив и злобен, чтобы быть Вождем. Ты не ценишь свой народ! Тебя волнует лишь собственное превосходство, – Нойда замолчал в ожидании новых предложений. Грахус пренебрежительно фыркнул, но не осмелился ответить шаману.

-Лурц! Саглак! – донеслись до него, возгласы орков, смешанные с другими именами, и поддерживаемые боевыми кличами.

-Лурц, потомок Кардара, – нежно начал Нойда. – Ты слишком доверчив. Ты желаешь блага своему народу, но твое доверие ко всем, кто дал слово приведет орков к гибели. Ты напоминаешь мне самого Горша Разтурдана, ибо он верил в силу слова, в честь и доблесть. Ты хороший воин, но плохой лидер.

Высокий серокожий орк, с длинным хвостом черных волос, смиренно кивнул. Через его плечо был перекинут лук, а в ножнах покоился широкий палаш.

-Саглак, – продолжил Нойда. – Из тебя выйдет хороший Вождь!

Мощный, статный, мускулистый орк, в черных доспехах, и округлом шлеме на лысой голове, сложил руки на груди. Его рот, растянувшийся в довольной улыбке, было видно из-под шлема, который закрывал все, кроме маленького куска подбородка и кончика носа. Черный волк мирно лежал у его ног, положив голову на передние лапы.

-Ты хоть и властолюбив, но смиренен, наделен сильными лидерскими качествами. Стойкостью, и умением управлять воинами на поле боя. Орки пойдут за тобой к силе и славе.

-Мы не пойдем за ним! – первыми закричали сторонники Орнака, и забили оружием по щитам и доспехи.

-Углука в Вожди!

-Саглак – лидер!

-Мы пойдем за Никаме!

-Шакрок.

-Тихо! – оборвал возгласы Нойда, который уже довольно устал от бесконечной ругани орков. – Никаме, Потомок Микано, в чьих жилах течет кровь Вождей, на поле боя тебе нет равных, но ты ищешь повод для драки!

Краснокожий, высокий и стройный орк с огромным мечом испещренном рунами, злобно оскалился. На его лысой голове играли последние лучи солнца.

-Ты не найдешь себе союзников и те, кого ты поведешь, исчезнуть с лица земли! – закончил Нойда. - Шакрок, ты последний из претендентов, и твоя, судьба уже решена. Стоит ли продолжать?

Зеленокожий волчий всадник, сидел на сером волке, за его спиной виднелась рукоять меча, а шлем был снят с черноволосой головы, и был приторочен к седлу. Шакрок кивнул.

-Что ж, они все равно не изберут тебя, но, если ты хочешь знать, кто ты есть… - Нойда на мгновение замолк. – Ты терпелив, смиренен, ты прекрасный воин, ты ценишь дружбу и верность. Ты не жаждешь власти, ты проклинаешь предателей в лицо и способен бросить вызов любому, заведомо зная, что ты проиграешь. У тебя доброе и большое сердце. Я хотел бы видеть тебя Вождем Новой Орды!

Шакрок, в знак признательности стукнул кулаком по своему железному нагруднику, и одобрительно кивнул, при этом не один мускул на его лице не дрогнул.

-Орнак! Углук! Саглак! Никаме! Лурц!

-Ну вот, что я говорил, – вздохнул шаман. – Я рассказал вам все о вас. Вам решать, за кем вы хотите идти. Я не могу показать вам дорогу вашего пути, ибо я ошибался в прошлом, и боюсь ошибиться в будущем. У вас есть семь дорог, семь вождей. Вы сами выберете нужную, – Нойда потушил трубку и медленно удалился в черный проем пещеры.

-Стойте, братья! – прокричал Орнак, орки остановились. – Наша судьба еще не решена. Идите спать, солнце уже садится! Обдумайте все хорошо, завтра мы должны решить, кто станет нашим Вождем!

Солнце, наливаясь багрянцем уплывало за горизонт. Уставшие после выборов орки расходились по лачугам, шатрам и пещерам. Так и найдя достойного Вождя. В голове прокручивая имена тех, кого они изберут завтра. Если изберут…

Рассвет озарил долину Нойды, и туда уже стекались орки. Солнце здесь осталось неизменным, ярким, белым. В то время как на большую часть, бывших когда-то, орочьих земель, оно смотрело, кроваво-красным глазом. Это было единственное место в Клацгарде, чьи высокие пики, светлое солнце ласкало теплыми лучами белого света.

Орки стекались в долину, готовые принять свою судьбу. Но каждый из них был готов стоять до конца в выборе лидера.

Последним пришел Никаме и его сторонники, почти четыре тысячи воинов. Их шаги, подобные разрозненному бою тысячи барабанов огласили долину.

Когда они расположились Орнак начал:

-Мы пришли сюда, чтоб выбрать, наконец, Вождя…

-Кто дал тебе право, судить наш спор?! – заклокотал Грахус.

-Может быть ты, сделаешь это лучше? – огрызнулся Орнак, готовый броситься в бой.

-Или может быть, ты снимаешь свою кандидатуру? - хрюкнул Грахус.

-Я, буду судить вас! – послышался хриплый голос, от которого веяло холодом, и беспристрастием ко всему происходящему.

Все знали, кому принадлежит этот голос. Одному из шаманов Новой Орды.

-Тролль? Нас будет судить тролль? Кто вообще допустил его на это сборище! – возмутился Лурц.

-Заткнись Лурц, мне не нужно приглашение, чтоб приходить туда, куда я хочу! – прорычал тролль-шаман.

Он был невысок, очень толст, его покрывала иссиня-черная кожа. На лысой голове играли солнечные зайчики, в глазах блестел злобный огонек. Из одежды на нем была рваная набедренная повязка и сандалии. Он, при помощи Орнака, забрался на огромный валун в центре долины.

Когда в Новой Орде появился тролль, не знал никто. Он просто появился. Втесался в доверие, и все же смог получить некий почет. Большинство орков произносило имя Зак-Разар, шепотом, поскольку видели его в бою, и знали, на что он способен. Все давно догадывались, что он использует темную магию, одолевая своих противников. Не многие осмеливались перечить ему. Орки чтят храбрость, но все же способны отличить ее от безрассудства!

-Что-то еще хочешь сказать, Лурц? – Зак-Разар бросил на орка уничтожающий взгляд.

-Придет время… - неоднозначно ответил воин.

-Что ж, начнем!

Как только тролль произнес эти слова, толпа снова взорвалась именами.

-Тихо! – прогремел Зак-Разар, – Выбираем по одному! Орнак, кто за него?

Несколько тысяч орков, почти девять, взметнули в воздух свое оружие и залились боевыми криками.

-Тихо! Лурц, - произнес Разар.

С тысячи две орков загудели в толпе.

-Лурц, не годен! – самодовольно пророкотал Орнак.

-Я выпотрошу тебе кишки! И нам придется избирать нового Вождя, – Лурц, обнажил широкий меч. Орнак стукнул себя щитом по нагруднику и согнув широко расставленные ноги в коленях, приглушенно зарычал.

-Прекратить! – вместе с голосом Зак-Разара, на склоны гор обрушились раскаты грома и молний, хотя мгновение назад небо было ясным. – Никаме…

-Никаме лидер! – взорвалась его сторонники.

-Пока лидирует, Орнак, стоит ли продолжать?

-Назови последнего! – прогнусавил Грахус.

-Грахус… - небрежно произнес шаман.

У Грахуса сторонников было совсем мало, опытным глазом воина, он смог насчитать семьсот пятьдесят взметнувшихся рук, сжимающих оружие. Недовольно фыркнув, он скрестил руки на груди.

-Решено! Орнак – Новый Вождь Новой Орды! – объявил Зак-Разар и толпа снова взорвалась недовольными и радостными возгласами.

-Я ухожу и увожу своих воинов и семьи на восток! – вдруг выкрикнул Лурц.

-Что? Неповиновение! Ты осмеливаешься бросать вызов своему Вождю? – Орнак подошел вплотную к бунтарю, так, что Лурц смог ощутить дыхание Нового Вождя.

-Ты пока еще не Вождь! Многие не согласны! – послышался гнусавый голос Грахуса.

-Что, и ты? – Орнак обернулся к волчьему всаднику.

-Ломатели костей, кто идет за мной! – произнес Лурц.

Орки сначала не поняли, что имел в виду потомок Кардара, но потом до них дошло, теперь те, кто пойдут за Лурцем, будут гордо называть себя Ломатели костей.

Лурц двинулся к выходу из долины, за ним потянулась длинная вереница воинов.

-Ломающие щиты, мы уходим! – подхватил идею Лурца, потомок Огриома «Ломающего щиты». За Углуком, пошло немного меньше воинов, чем за потомком Кардара.

-Что происходит? Назад, я Вождь! Вернитесь собаки! – кричал Орнак, и хватал за плечи стоящих рядом с ним орков.

Зак-Разар, растянувшись в улыбке, взирал на происходящее.

-Могущественная рука, я, Никаме, - есть Вождь! - коверкая слова, произнес он. Орки потянулись за потомком Микано, их было почти столько же, сколько увели за собой Лурц и Углук вместе взятые.

-Обрекающие молоты Шакрока! – прогремел волчий всадник. Две с половиной тысячи орков, ушли из долины.

-Стоять всем! Не с места! Не сметь! Предатели! Изменники! – вопил Орнак, пытаясь остановить уходящих орков.

-Блуждающие волки! – Грахус издал боевой гортанный клич. Его сторонники, подстегивая волков двинулись за ним из долины.

-Я уничтожу вас, я уничтожу вас всех! Будьте вы прокляты! – сходил сума от ярости, несостоявшийся Вождь Орды. – Саглак, – ты не посмеешь! Ты ведь, не как они! – севшим голосом залепетал он.

-Змеиные глаза, – тихо протянул Саглак, затем стукнул себя широким мечом, похожим на тесак, по доспехам, издал боевой клич, от которого Орнак отшатнулся, - Змеиные глаза, мы уходим.

Чуть больше, тысячи воинов покинули долину.

-Предатели! – прогремел Орнак, бросая оружие на землю.

-Пусть идут, они избрали свой путь, и этот путь приведет их к гибели! – проговорил Зак-Разар. – За тобой по-прежнему идут большие силы.

Орнак огляделся, в долине находилось почти десять тысяч воинов. Есть опытные ветераны, есть и молодая поросль.

-Мы будем кланом Пустынных львов, в честь моего великого предка Кхана «Льва»! – довольно протянул Орнак.

-Да, да, - пролепетал Зак. – придет время и ты объединишь Орду, никто не осмелится перечить тебе! И я помогу тебе в этом!

Пока кланы орков кочевали по горам и равнинам, на места новых становищ, последние раскаты войны катились по Гербиону и Анорту.

Легионы Огненной Бездны, терпели поражение.

Агамонд «Заступник» - паладин Света, герой Войны демонов. Разве мало на его долю выпало бед? Сначала предательство сына, – Балладора, потом измена друга – Сильвара «Ветрогона». Судьбе было недостаточно этого, и она уготовила ему еще одно испытание…

Пожилой человек, с заплетенной в хвост серой косой, когда-то рыжих волос. Его борода была причудливо пострижена выгнутой к подбородку заостренной дугой. Ясные голубые глаза, окаймляли глубокие морщины. Рыцарь Света, герой, убивший с горсткой людей, демона Гилдануса и навлекший на себя проклятье, о котором еще не ведал. Прошло три года с конца Войны демонов.

Несмотря на возраст, Агамонд был в хорошей физической форме. Он был высок, статен как юноша, его рельефные мускулы были обтянуты кольчугой, на которой была закреплена золотистая кираса. Под седлом фыркал белый конь. Молот, тот самый молот, которым Агамонд убил Гилдануса, был приторочен к крупу коня. Кавалерийский меч, покоился в ножнах.

Это была охота. Небольшой отряд продвигался в охотничьих угодьях близ столицы Александриса. Конечно для охоты люди были довольно хорошо вооружены. Но это были меры необходимой предосторожности, в королевствах людей участились зверские убийства. Чаще всего они происходили в самых безлюдных местах, - лесах, окраинах городов, в малонаселенных деревнях, но были и исключения.

Жертв находили и в больших поселениях, и даже в столице Александриса, - Утерии. Хотя тамошняя городская гвардия списала странные, обескровленные тела, на обычные грабежи или разборки воровских гильдий, но это не могло не заинтересовать Орден Инквизиторов, уследивших в этом происки темных сил.

Что до Агамонда. Он не вникал в дела городских гвардий, и тем более Ордена Инквизиции, последние наверняка знали куда больше, и как обычно бывает, это по их указке городская гвардия объявляет все убийства, - разборками тайных воровских гильдий или грабежами.

Но об этом Агамонд думал в последнюю очередь.

После убийства Гилдануса, демона-вампира, Агамонд все чаще ощущал чувство сильного, ни с чем не сравнимого голода. Сначала он ел как обычно, хорошо прожаренную пищу, но потом, следуя какому-то новому инстинкту, все чаще просил поваров готовить кровавые стейки. Он сам пугался тому, с каким наслаждением он, иногда сам того не замечая, слизывает выступившую из отбивной кровь. Даже несколько раз он выпил бокал медвежьей крови. Напиток, который раньше считал пойлом чернокнижников. Выпил то, что считал непозволительным для Рыцаря Света. Он стал грешить на старость, ведь ему было уже далеко за шестьдесят. Не тронулся ли он рассудком под старость лет.

У Агамонда росла дочь - Аллерия, которую он желал выдать замуж за короля Келтрума Арана. Король был другом и соратником Агамонда, вместе они сражались против демонов в последней войне, и хорошо зная своего сюзерена, паладин замечал искренний интерес к черноволосой красавице.

Жена Агамонда скончалась совсем недавно, годы взяли свое, и Свет принял ее. И единственное, чего он сейчас желал, это обеспечить будущее своей любимой дочери.

-Возвращаемся! – приказал паладин, которому уже надоела безрезультатная охота.

Небольшой серокаменный замок, с высокой стеной, перемыкающейся круглыми башнями, над которыми реяли королевские флаги. Через неширокий ров вел перекидной деревянный мост. Копыта лошадей застучали по выложенной брусчаткой мостовой замка. Высокий прямоугольный донжон, занимал половину площади замка, и располагался на северо-западе от ворот. Справа к стене примыкала конюшня и загон для коров. У самых ворот находилась большая сторожка, служившая и местом ночлега стражи замка. Особняком стоял двухэтажный барак для прислуги. Прилегающие к замку земли были не обширны, но плодородны. Агамонд успел полюбить эту землю, полученную после войны за заслуги перед королевством.

За ужином Аллерия рассказывала отцу истории из дворца. Он не слушал, его мысли были забиты недавними событиями. Люди пропадали со всего королевства, и не только в Александрисе, но и в Харадане и Даз-Ремате, и даже в Лас-Алане. Еще паладина беспокоили странные смерти животных. Скотина была обескровлена, а на шее имелись следы от укуса. Как сам себе признавался Агамонд, он и сам с недавних пор подумывал о крови животных, но чтоб дойти до такого?! – «Я еще не впал в маразм до такой степени». Все эти размышления приводили его в одну точку, все началось после смерти Гилдануса.

Тянулись дни, Агамонд не понаслышке знал, что король взял под личный контроль расследование Тайной полиции. Спустя месяц, были пойманы первые виновники, как понял Агамонд, они страдали той же напастью, что и он сам. Он уже был готов признать, что он не сходит с ума, что он действительно болен. Но болен чем? Что было самое ужасное, он больше не мог сопротивляться инстинктам, по ночам они брали верх. Он покидал замок в одиночестве и уходил в леса, там он давал волю Жажде крови. Поражаясь, своей ловкости и скрытности, с его то громоздким телом! Он с легкость ловил оленей, его силы хватало на то чтобы справится с ними, и сделать то, чего он больше всего боялся, - впустить удлинившиеся клыки в шею животного. Как только кровь касалась губ... Он просыпался утром в своей постели, полный сил, без самоубийственного чувства голода. Но его «болезнь» переходила все в новые формы. Агамонд чувствовал, что его тянет к крови людей, он боялся причинить вред своим подданным, а больше всего дочери.

-Ты не болен, отец? – спросила однажды Аллерия, за завтраком.

-С чего ты взяла? – Агамонда больше не тянуло на привычную людям еду, он просто сидел и ковырял двузубой серебряной вилкой не прожаренный стейк, машинально слизывая кровь с зубьев вилки.

-Ты весь бледный... – сказала она.

-Да, что-то нездоровится в последние дни, – ответил паладин, отодвигая столовые приборы. – Пожалуй поднимусь к себе.

После смерти матери, Аллерия все больше волновалась о нем. Ведь он уже далеко не молод.

Агамонд поднялся в свою спальню, где склонился над тазом с чистой водой, не увидел там своего отражения, но не придал этому никакого значения, он умылся, промокнул лицо полотенцем и взглянул в бронзовое зеркало. Он был бледен, белки его глаз приняли нежно голубоватый оттенок.

-Что со мной происходит? – спросил он вслух. – Во что я превращаюсь?

Шел четвертый год после конца войны. Агамонд старался сдерживать рвущуюся на волю Жажду крови, и питался только кровью животных. Больших усилий стоило ему это. Он распустил всю прислугу, чтобы иметь меньше соблазна. Остался только престарелый дворецкий, отказавшийся уйти от того, кому прослужил всю жизнь. Получая вести из первых рук, Агамонд знал, что Инквизиторы нашли виновных в убийствах. Кровососущие упыры. жертвы неведомой демонической скверны, питающиеся кровью. После сотен сгинувших в инквизиционных застенках, Орден смог узнать многое о их природе и о способах выявления и уничтожения новоявленных вампиров. Так же он убедился в правильности своих опасений. Многие осужденные были причастны к уничтожению демона-вампира Гилдануса.

Паладин Света чувствовал их зов. Зов таких же проклятых. Чувствовал так же, как они молили его о помощи. Жаждали, что Свет исцелит их. Но были и другие, поддавшиеся иному зову. Принявшие свою новую природу со всей ее противной Агамонду натуре.

За большими витражными окнами занавешенными тяжелыми занавесями, пыльными от недостатка прислуги, темнело. Агамонд сидел в красном кресле перед камином и молча следил за танцем огня. Непонятное чувство тревоги одолевало его. Это была последняя ночь перед отбытием его драгоценной дочери в королевскую столицу, где они с Келтрумом Араном объявят о своей помолвке. Но не волнение перед предстоящим событием тревожило паладина. Что-то иное.

Потрескивание дров в камине уступало место многочисленным звукам. Запах дымящегося мяса, недавно подданного дворецким, уступал другим, более манящим. Агамонд, сам не желая этого, ощущал себя хищником, вышедшим на охоту. Прислушивающийся к звукам и запахам потенциальной добычи. Он налил в опустевший бокал еще вина. Это заглушало его рефлексы, отвлекая от желанной охоты, ведь дичью в которой, стали бы его близкие.

Непреодолимая жажда противоестественного голода снедала его. Сон все никак не шел, даже после выпитого. Накатывал страх, страх быть разоблаченным и осужденным. Страх поломать жизнь дочери. Ведь Орден Инквизиции, разоблачив его болезнь или проклятие, не станет разбираться повинен ли он в человеческих жертвах. Его осудят и казнят, а дочь придадут опале и позору. Даже король, не сможет защитить ее.

Недавно король просил у него помощи, предлагал посодействовать Агамонду во вступлении в Орден Инквизиции и назначении на высокий пост в их иерархии. Но Агамонд отказался, зная, что ему предстоит карать и казнить таких же как он. Будь обстоятельства иными, возможно, он бы принял предложение короля. Но казнить тех, кто не отдает себе отчет, в том, что творит. Тех, кто не способен противостоять своей новой природе... Агамонд «Заступник» - Рыцарь Света, а не убийца.

Налив в опустевший бокал еще вина и залпом опустошив его, Агамонд поспешил в свой кабинет.

Легенды о вампирах ложь, думал он, те кто по собственной воле заключили сделку с Гилданусом много веков назад, получили силу и бессмертие. Агамонд же никогда не чувствовал себя столь обессиленным и измученным.

Перед тем как зайти, паладин вытащил из зажима чадящий факел и осветил им комнату. Это было небольшое помещение, на средних ярусах одной из башен, перед узким окном, в которое уже заглядывала ночь, стоял большой дубовый стол, с ящиком под столешницей, справа от стола возвышался шкаф, выполненный в тандеме со столом. Агамонд оттолкнул резной стул, выдвинул ящик стола. Схватил оттуда свои записи и ключ от хранилища.

Необузданая ярость закипала в Агамонде, в нос ударил запах крови. Его мышцы напряглись, словно у хищной кошки готовой броситься на добычу. Удлинившиеся и окрепшие ногти, уподобившись когтях, скрежетнули по деревянной столешнице.

-Свет не отринь меня, – пробубнил он в тот момент, когда так не кстати, в дверях появилась его дочь.

-Папа, я надеялась ты еще не спишь, – искренне улыбнулась девушка, в изумрудно-зеленом платье, с золотистым венком из искусственных цветов. Ее лицо сияло от счастья, - как думаешь, если в этом платье я явлюсь перед Келтрумом? Ему понравиться?

-Уходи! – омрачая момент радости дочери, прорычал он, чувствуя, как запах крови бьет в нос. Только не сейчас, - молился он, с трудом сдерживая нарастающую жажду крови.

-Тебе плохо? - не обратив внимания на грубость отца, заволновалась Аллерия. - Может принесли воды, - испуганными глазами она воззрилась на бледное лицо Агамонда.

В его голове метались непонятные ему мысли. Всплывали какие-то картинки, слышались шипящие голоса. Казалось, что сама Огненная Бездна разверзлась перед ним и готова поглотить его рассудок.

-Может стоит послать за лекарем? – до столицы семь миль, и Аллерия понимала, что лекарь не успеет. И это понимание пугало ее еще больше.

-Свет не отринь меня, - повторил Агамонд, ощущая как кровавая пелена застилает ему глаза. Его новая природа рвалась наружу.

-Что? – не расслышала она. Приблизившись к отцу, Аллерия Лайтхантер положила руку ему на плечо.

Агамонд почувствовал, как вожделенная кровь течет по венам его дочери.... Он больше не мог сдерживать то, что захватывало его разум.

Стремительно бросившись на девушку, он прижал ее к стене и его удлинившиеся клыки прокусили кожу на белой шее. Он жадно пил, опустошая дочку, чувствуя, как жизнь покидает ее слабеющее тело.

Жалобный стон, пробудил его рассудок, наваждение прошло. Агамонд оторвался от вожделенной крови, и успел поймать бездыханное тело своей девочки.

Глава 1. Псеглавец

Глава 1 Псеглавец

Демон-отступник, изменивший Огненной Бездне и навлекший на себя гнев Древнего Зла Алшибы. Малданус был одним из лейтенантов Балтрака, вторым был Антинодис. После воскрешения Антинодиса, пробудился и «Псеглавец», но не последовал за тем, кто возомнил себя Верховным. Малданус понимал, Огненные Лорды накажут Антинодиса за его предательство. Демон сам хотел править Смертным миром, не оборачиваясь на своих бывших покровителей, которые все еще были заперты в Огненной Пустоте. И как только Древнейшие найдут способ послать в Мир еще одного лейтенанта, Антинодис, вне зависимости от исхода запланированной им битвы, будет уничтожен. Так и случилось, когда Зак-Разам открыл Врата Проклятых, впустив в мир Илдануса, уничтожившего предателя Антинодиса, и взявшего под контроль его войско, обрушившееся на Гербион и Анорт.

Малданус, зная что и ему не уцелеть, надеялся, что Древнее Зло не узнает о его пробуждение. “Псеглавец” отказавший своему бывшему союзнику, – Антинодису, скрылся в Клацгарде, где нашел новых слуг, вернув их из забытья. Спящих многие тысячелетия в запретных тоннелях под Клацгардом, антропоморфные пауки приняли Малдануса за своего бога, которого должны защищать. В итоге нападения на Клагцард слугами Антинодиса, город северных орков был уничтожен, а оставшиеся в живых северяне, скрылись в запретных тоннелях, где и прозябают до сих пор. Малданус же проделал огромный путь, по горам, уходя от преследующих его людей из рода Александреса, и мнимой погоне Огненной Бездны. Демон добрался до Моргуна, где в древних пещерах скрывается до сих пор.

-Зачем мы пришли сюда, так далеко от наших земель? – спросил, с трудом поспевая за тучным троллем, Орнак.

-Надо! – коротко ответил Зак-Разам.

-Что значит “надо”? – взбесился орк. – Ты притащил сюда всех воинов клана, а вдруг Блуждающие волки, или Никаме нападут на наши семьи!?

Зак-Разам резко развернулся и Орнак чуть не натолкнулся на него.

-Смотри дальше! – прошипел Зак-Разам, который был на четыре головы ниже орка. – С могуществом, которое мы получим, мы будем непобедимы! Никто, ни Никаме и ни Грахус, не посмеют и близко подойти к тебе! Ты станешь вождем Новой Орды! Ты и думать забудешь о семье!

-Что? – Орнак посмотрел на тролля как на полоумного.

-Мы пришли сюда, чтоб найти могущественнейшее существо! Перед которым не устоят ни орки, ни люди, ни даже эльфы, – продолжал шаман. – Ты Орнак, сможешь назвать себя богом, и тебе поверят!

На лице орка мелькнула самодовольная ухмылка. Он смог нарисовать в своей голове картинку, будто все вожди кланов, склоняются перед ним, принимая власть Вождя Новой Орды…

-Все, хватит болтать! – оборвал мечтания Орнака, шаман.

Воины клана Пустынных львов стояли под пиками хребта Долман, прорезающегося Моргун почти до середины, отделяющий провинцию - Малая Дармания от Кельхок-Нура. Отвесные скалы смотрели на орков множеством черных глаз-пещер. На небе зависло безжалостное степное солнце. Пожухлая трава замерла в безветрии. Уставшие, изможденные от жары орки, были готовы бросить свое оружие и бежать искать укрытие от палящего солнца. Только троллю-шаману, казалось, было нипочем. А Орнак, тяжело дыша, продолжал подавать пример своим воинам.

Зак-Разам остановился, ища глазами тропу.

-Клацху предупредит тебя, если что-то пойдет не так, – не отрывая глаз от склона, проговорил Зак-Разам.

-Кто? – переспросил Орнак.

-Клацху. Мой слуга. Вепречеловек, – объяснил тролль, почесывая толстое лоснящиеся брюхо.

-Где он, он уже в пещере? – спросил Орнак.

-Нет, он зайдет со мной!

-Тогда почему, я его не вижу, он среди моих воинов?

-Нет. Слепому не дано видеть то, что видит зрячий, так же как и зрячему не дано видеть то, что видит слепой. У них есть такая привычка скрываться от пытливых глаз!

-У кого? – недоумевал орк.

-У моих слуг! – отрывисто произнес Зак-Разам, начав шагать по направлению к заросшему мхом и кустарником склону.

-Так их несколько? – Орнак был озадачен. Как он, Вождь клана, великий воин, не заметил толпу недочеловек?

-Четверо, – спокойно произнес Зак-Разам, отодвигая ветви кустарника, скрывающие узкую тропу.

Орнак последовал за троллем, но тот сделал жест, останавливая орка.

-Ты останешься здесь! Жди сигнала Клацху. Не своди глаз с пещеры…

-С какой? Их здесь сотни!

-Неужели ты настолько туп?! С той, в которую я войду! – прошипел Зак-Разам, сквозь острые зубы, брызжа слюной. – Будь готов к бою, и если Клацху подаст знак, как можно скорей приходите мне на помощь!

-Как скажешь! – смиренно ответил Вождь Пустынных львов.

Зак-Разам взял два факела у орка-воина и начал подъем по предательским горным тропам. Ухабистая тропа петляла из стороны в сторону, то расширяясь, то сужаясь. Тролль цеплялся толстыми пальцами с длинными острыми ногтями за выступающие камни. Несколько раз тропа переходила в широкие карнизы и террасы. Шаман миновал два черных прохода пещер, поднимаясь все выше.

Орнак не сводя глаз с Зак-Разама присел на средний валун у подножия горы и прикрыв глаза от солнца ладонью, наблюдал за восхождением шамана.

Наконец тролль остановился на широкой, каменной террасе перед огромным входом в пещеру. Он оглянулся, посмотрел вниз, убедившись, что Орнак выполняет свое обещание следить за ним. Шаман зажег один из факелов, и скрылся из виду в темном проходе пещеры.

Зак-Разам поднял клан в поход почти сразу после того, как он образовался. Они покинули Моргул, обосновались в южных предгорьях Порганичья, недалеко от западных границ Даз-Ремата. То были плодородные земли, имелись большие луга, для выпаса скота, леса богатые дичью, но был один негативный фактор, именно поэтому, люди старались не заселять те земли, и они продолжали оставаться бесхозными. Бесхозными ли? Те территории, облюбовали для своих мерзких ритуалов некроманты из Черной Цитадели. Во время Забытой Войны, именно в тех местах велись самые ожесточенные бои, а значит, там оставалось большое количество материала, для воскрешения. И некроманты довольно часто наведывались туда, чтоб поднять несколько истлевших эльфийских когорт, или большие отряды орочьих скелетов. Они не делали своей целью нападение на людей, стучащие костями скелеты уводились в Черную Крепь, и только духам известно об их дальнейшей судьбе.

Пустынные Львы расположили свои пастбища и селения, вне постоянного маршрута следования, избегая нежелательных столкновений с умершими. Так что они находились в относительной безопасности. Все же Орнак желал перекочевать в более пригодное место, но Зак-Разам решил срочно идти на восток.

Им потребовалось почти пять лет, чтоб прочти через Гербион, безопасно преодолеть людские королевства и эльфийские территории, и вот шаман уже там, куда шел, понимающий, что это не конец его пути.

Огонь разгонял мрак, отовсюду слышались звуки. Перекликивание летучих мышей, хруст чего иссушенного, а иногда мерзко трескавшегося и хлюпающего под ногами. Шаман опустил факел ближе к земле и увидел пол застланный костями, по которым ползали, перебирая множеством лапок разнообразные мерзкие насекомые. Зак-Разам бросил быстрый взгляд вправо, где в небольшой трещине свернувшись, зашипела змея, потревоженная ярким и теплым сиянием огня.

Сердце тролля билось все чаще и чаще в зависимости оттого, как далеко он заходил. Позади уже не было светлого окна выхода.

-Клацху, ты здесь? – прошептал тролль.

-Да-ххх, хоз-з-зяин, – послышался тихий, шипящий голос, от которого шаман вздрогнул.

На свет факела вышло существо, морда которого напоминала кабанью, с рядом острых зубов, и небольшими тонкими клыками, торчащими из-под нижней губы. Тело было человеческим, только существо было согнуто, и опиралось на три когтистых конечности, прижимая к груди четвертую.

-Будь рядом! – сказал тролль. – Когда скажу, беги, и предупреди орков, пусть приходят на помощь!

-Как-ххх с-с-скаж-ж-жете! – прошипел Клацху.

Тоннель оборвался большой пещерой, подсвеченной призрачным, ядовито-зеленым, светом. Посреди пещеры стоял каменный трон, на которой сидел демон. Он был высок, выше Орнака в полтора раза. Его шакалья голова была увенчана длинными загнутыми кверху рогами. Мощное тело было покрыто рыжевато-коричневой щетиной.

-Малданус, творение мое! – проговорил Зак-Разам.

-Ты все еще мнишь себя создателем? – зычный голос демона, эхом отразился от стен.

-Не я ли создал демонов? Научил вас пользоваться теми Силами, что скрывала Огненная бездна?

-Не знаю, меня ты ничему не учил! – Малданус подался вперед.

-Это долго выяснять, главное, что я знаю правду! – Зак-Разам был уверен в своей правоте. – Я по делу! – у шамана не было ни времени ни желания доказывать Малданусу свою «правоту»

-По какому же делу? И что может быть у меня общего с тобой?

-Ты можешь помочь мне. Сделка. Я предлагаю сделку, Малданус.

- Ближе к делу, колдун, пока ты меня не утомил.

-Мне нужен череп Балтрока, первого, кто вернулся из Огненной Пустоты.

-Опять замышляешь, какую-т мелкую пакость для смертных, - хохотнул “Псеглавец”. - неугомонный ты коротышка. Череп у меня, но зачем мне отдавать его тебе?

-Потому что я помог тебе скрыться от твоих собратьев. Ведь Алшиба не терпит когда кто-то выходит у него из под контроля?

-Мерзкий слизняк! - даже из рокочущих уст Малдануса “Псеглавца” это прозвучало слишком мягко чтобы быть оскорблением. Шутливо, по-дружески. - Эта сделка оплачена, колдун, - добавил он, откинувшись на спинку своего огромного, шипастого трона, чье подножие было завалено черепами и обломками оружия. - Череп в обмен на молот, - вопрошающе посмотрел “Псеглавец” на чернокожего тролля.

-Молот Балтрока? Я подозревал, что он давно у тебя.

-Он в оружейных Черной Крепи, - мотнул головой Малданус. - Знаешь, я ведь туда ни ногой. Зачем привлекать излишние внимание. А здесь, так кстати ты. Так что? По рукам, колдун? - устрашающая паукообразная тварь, передала рогатый, в пещерных сумерках подобный черному ониксу, череп Малданусу. - Но я знаю, что ты вхож в их чертоги, - демон протянул реликвию Зак-Разаму.

Первым из демонов выпущенных в Смертный мир лично Зак-Разамом, сейчас лишь прочные как камень кости в мясистых черных руках. Тогда, тролль видел себя творцом Древнего Зла, и думал, что демоны будут подчиняться ему. Но Балтрак, даже не обратил на него внимания.

-Вздумаешь обмануть меня, и я живьем скормлю тебя твоим же слугам, - напутствующие предупредил демон. Зак-Разам сглотнул подступивший к горлу ком, ощутив на себе хищный взгляд Клацху.

За спиной тролля появились еще три существа, двое из них были волколаками. Тела их были людскими, а головы волчьими. Один из волколюдей имел рыжую шерсть, покрывающую все тело, второй носил на лысом человеческом теле бурую голову волка. Еще одно существо, повисло на скальном уступе. Оно было лохмато, его шерсть была зеленовато-серого цвета, из вытянутой морды, торчали несколько перемыкающихся клыков и длинный извивающийся язык. Маленькие ушки были изогнуты наподобие рогов на узком лбу. Два глаза светлячка поблескивали белым светом, в пещерной мгле.

Зак-Разам мгновение пытался выйти из сковавшего его страха.

-Я принесу тебе молот, как только найду способ, вытащить его из схронов Черной Крепи. Не стоит надеятся, что Балладор отдаст его без вопросов.

-Спешить нам некуда, - оскалив волчьи клыки, зловеще улыбнулся Малданус. Для него, Молот, всего лишь еще одна безделушка в его коллекции.

Глава 2-3

Глава 2 Слуга Малора.

Черная башня, возвышалась над склонами Пограничных гор. Казалось ее шпиль задевает облака и пронизывает солнце. Черная лента крепостной стены тянулась вокруг. Укрепления поменьше, делили крепость на секции. Совсем недавно по темный коридорам этого мрачного строения расхаживали демоны, а сам Илданус – их лидер, демон способный разом поднять тысячи мертвецов, восседал на бронзовом троне. Сейчас, здесь поселились изгнанники, те, кто когда-то продали душу Огненной Пустоте. Балладор теперь занимал трон Илдануса, а Сильвар «Познавший»... а Сильвар хотел вернуть тот осколок души, который отдал в залог Малору, взамен получив знания Смертного мира. Он хотел все исправить, он был готов отказаться от всего, что знал, только бы вернуть свою душу. Он был готов умереть, если его смерть вернет тех, кого он погубил.

Но Малор, – демон-покровитель, все еще удерживал душу Сильвара и часть его разума, мертвой хваткой вцепившись в одного из самых могущественных магов Смертного мира. Он заставлял призывать из Огненной Бездны порочных суккубов и инкубов. У Сильвара не было выхода, он призывал их, и аппетиты Малора росли..

Черный плащ шуршал по каменным ступеням, винтом обвивающим широкий столб. Сильвар часто поднимался на самый верх башни, откуда мог видеть всю долину, принадлежавшую когда-то оркам. За «Познавшим» поспевали маленькие твари, подобие краснокожих гоблинов. Они были по колено магу, но передвигались достаточно быстро опустившись на четвереньки. Их длинные, заостренные уши, были растопырены от головы, а на морде с маленьким острым носом всегда присутствовала эта отвратительная, зловещая улыбка до ушей. Маленькие, красные глазки, короткие острые рожки над широким лбом, и длинный стреловидный хвост. Они везде следовали за Сильваром. Эти исчадия зла. Когда он совершал ритуал по призыву очередного суккуба, они перешептывались между собой. Когда он ел, кружились возле него, издавая глумливые смешки. Когда он спал, они были рядом. Всех призванных суккубов, Сильвар всегда видел возле себя, но где были другие, – инкубы? Они исчезали из крепости почти сразу после появления.

Тьма, которой продался бывших капитан людской армии, изменила его облик. Его золотистые волосы пробились сединой. Бритый подбородок оброс щетиной. Его приятная наружность почти никак не изменилась, но в нем появилось что-то отталкивающее. Сухое и темное.

Сильвар облаченный в черный плащ, начертил на крыше башни ритуальный круг. Он засветился, когда колдун вошел в него. Красное сияние поглотило линии, руны засияли изнутри. Призыв очередного инкуба, стал для «Познавшего» обычным делом. Сотни этих тварей он призвал в мир по приказу Малора, демона заточенного в Пылающей Пустоте и курирующего оттуда действия темных жрецов.

Делая пасы руками и шепча слова на непонятном ему языке демонов, он не замечал, как противно щебечут между собой призванные им твари. Его взору открылось огненное пространство. Он знал это место, это была Огненная Бездна, мир где демоны нашли приют. Уже пять лет после конца войны из этого мрачного узилища на Гербион проникали мелкие сородичи тех, всесильных созданий Тьмы. Казалось, этим все и обойдется. Получив отпор, и дважды потерпев поражение в Смертном мире, Огненная Бездна оставит попытки ввергнуть мир в хаос, надеялся Сильвар.

Кроваво красное небо, такое, каким хотели Огненные Лорды сделать небеса над Гербионом, озарялось столь же красными вспышками молний. Красные скалы окаймляли красные долины. Багровые реки текли по кровавому песку. Как в таком недружелюбном месте мог хоть кто-то жить. Привычное явление начало происходить на глазах Сильвара. Потоки тьмы, осязаемые, одновременно реальные и нереальные, они стекались в одно место, приобретая очертания. Малор желает впустить в мир инкуба, догадался маг. Сгустки темноты начали принимать силуэт мелкой твари. Она похожа на суккуба, только ее кожа иссиня-черная, а на голове виднелись длинные, загнутые к затылку, рога. Когда тварь приобрела осязаемый вид, Сильвар вернулся к реальности, - он стоял посреди круга а пред ним плясал призванный инкуб.

-Хозяин, хозяин хочет говорить, говорить с тобой! – прошипел скрипучим голосом бесенок. – Говорить! Поговори с ним! Поговори! Он желает говорить! – тараторил он.

-Да, заткнись ты! – гаркнул Сильвар.

Инкуб высунул длинный синий язык и издал непристойный звук.

-Хозяин сделает тебе больно, я попрошу его об этом! – злобно оскалился он.

Сильвар пнул тварь, и она покатилась по лестнице. Суккубы залились противным, скрипучим смехом, радуясь несчастью собрата. Маг стер исчерпавший себя круг, и начертил новый, который засветился зеленым светом.

-Не надо прелюдий! – послышался голос одновременно с невыносимой болью. Сильвар пал на колени. Так, должен он встречать господина.

-Чего ты хочешь? – прошипел маг, держась за голову, которая казалось вот-вот разорвется изнутри, от нестерпимой боли.

-Ты сразу переходишь к делу! Это мне в тебе и нравится... – прозвучал зычный, гортанный голос Малора.

-Видишь ли, мне достаточно больно, чтоб терпеть тебя продолжительное время! – прошипел Сильвар сквозь зубы, и услышал позади себя смех суккубов.

-Что ж, признаюсь, я давно не чувствовал боли и успел позабыть об этом, но раз ты говоришь, что это неприятно, я поверю, тебе! – с издевкой произнес Малор. – Суккубы и инкубы были всего лишь твоей тренировкой к предстоящим событиям. Теперь когда ты достаточно силен в призывах, я хочу....

-Нет! – перебил его Сильвар, поняв к чему ведет Малор. – Я не открою портал для очередного демона.

-Я хочу, чтобы ты призвал одного из моих лейтенантов, - невозмутимо продолжал Малор, будто не замечая возражений мага.

-Я не знал, что демоны бывают глухи! – сквозь зубы, сомкнутые от боли проговорил Сильвар. – Я низачто не впущу в мир нового демона.

-Это не минуемо, или ты его впустишь, или кто-то другой! – молвил Малор, при это Сильвару показалось, что его череп трещит по швам, – Открой врата для моего лейтенанта, или я найду другого, кто сможет сделать это, и тогда тебе не поздоровится.

-Пшел прочь! – прошипел маг. – Я больше никого не призову в этот мир.

-Ты принадлежишь мне! – взревел Малор. – Я, - твой хозяин, ты, - моя игрушка. Я могу распоряжаться тобой как хочу!

-Ты и сам понимаешь, что не способен больше манипулировать мной!

-Я делал это ранее, сделаю это и впредь, - спокойным тоном произнес Малор. – Препираться нет смысла.

Демон зарычал и мозг Сильвара казалось закипел, его череп, казалось, действительно пошел трещинами. Сквозь боль колдун слышал издевательский смех суккубов.

-Кхарн, все равно придет в этот мир, и тебе не помешать ему! – последние, что услышал Сильвар, прежде чем его на мгновение ошпарило болью.

Боль прошла, Сильвар лежал посреди круга и учащенно дышал. Вокруг прыгали от восторга суккубы. радующиеся его мучениям. Сильвар с трудом встал, под аккомпанемент низкого, довольного смеха.

Он побрел вниз по ступеням, казалось, его вывернули наизнанку, и свернули обратно, в добавок ко всему ему переломали все кости, и расшатили зубы. Все тело зудело от боли, кровь пульсировала в висках.

Кхарн. Демон из легенд, который был младше по чину Илдануса и Балтрока. Существо, которому поклонялись за Великим морем считая богом, задолго до пришествия Балтрока. Теперь после их смерти, он похоже был повышен. Даже его имя, услышанное из уст Малора, веяло непостижимой и пугающей силой. Демон-лжец и искуситель, сильная бессмертная тварь, не раз подтвердившая свое могущество в ту далекую пору своего обожествления. Нельзя допустить, чтоб этот демон ворвался в Смертный мир, думал Сильвар, изможденно опускаясь на свое ложе. Прекрасно понимая, что здесь он бессилен. С ним, или без него, Малор исполнит задуманное... Сильвару оставалось только подыграть Первородному демону.

Глава 3 Неожиданный союзник.

Провинция Дармания, которой правят дарманские наместники из рода Малака. Степной край, не раз бывавший в пожарах войны. Здесь и сейчас шла война. Многочисленные племена дарман объединенные одной родословной и одним великим предком разделились на три народа.

Бритски, из которых происходил Государь Малак и его род. Когда-то они жили на плодородных землях Боравы, позднее выжженных междоусобицами.

Арвенды – народ воинов, к которым причислялся благородный Азгур.

Между двумя этими народами идет извечная вражда. Азгур убил подлого Государя Малака, которому служил во времена Дарманской смуты, поклявшись истребить весь ненавистный род, чем положил начало многовековой вражде.

И последние, - дарак-нуры. Стратеги и ученые, философы и писатели, они до сих пор поддерживают правящий дом Малаков. Поддерживают в большинстве потому, что наместников поддерживает Император Корвин, а значит, они сильны.

Император уже послал в Дарманию, Стражу - Нейле «Песнь крови», для помощи Наместнику Малену из рода Малаков. Но как бы не было слишком поздно.

Азурат потомок Азгура, объявил Малену войну, и их войска должны были встретиться под пиком Рут-Лагос.

Битва была в разгаре. Дармане рубили друг друга. Кровь брызгала на голые камни и орошала пожухлую траву. Воины падали под ударами тяжелых секир и ятаганов.

Мятежник Азурат привел к Рут-Лагосу больше войск, чем смог собрать за столь малый срок Наместник Мален.

С самого утра, когда войска вышли на поле битвы, бог войны, - Амадон благоволил мятежнику. Азурату удалось занять самые выгодные позиции. Арвенды выстроились на равнине лицом на юг, поставив правый фланг, полукольцом на западе. Вовремя двинув войска Азурат зажал Малена под утесами Рут-Лагос.

Рассветное солнце стало свидетелем нескольких кровопролитных стычек еще до начала основной битвы. Мален совершал ошибку за ошибкой, пытаясь помешать Азурату выстроится и расчленить аллы Дармании. Еще до полудня левый фланг Дарманских войск был почти уничтожен.

Конница Малена, ударила в правый фланг Азурата, но арвенд будто этого и ждал. Всадники увязли в битве, а им в спину, прижав пехотой, ударили из луков и арбалетов. Не успели кавалеристы понять, что происходит, их уже рубили ятаганы засадных полков.

Когда солнце поднялось в зенит, положение становилось катастрофическим. Азурат уже крушил элитные и резервные силы, прижав их к горным склонам. Арвенды укрепились на небольшом плато, на севере, откуда вели сильный пушечный обстрел. Мален потерял там целый алл, пытаясь отбить укрепленные позиции.

Прошло еще не больше часа, и этого хватило арвендам, чтоб уничтожить арьергард Лега, так и не успевший выстроится на южном фланге..

Наместник бросил в наступление корпус эльфийской гвардии и сам устремился в бой.

Слепящее солнце резало глаза. Один из гвардейцев его личной охраны упал на Наместника, убитый ударом копья в голову. Даже после смерти, защищая раненного в плечо Государя. Было трудно дышать, упавший на него мертвый телохранитель придавил грудную клетку. Пекло солнце, отчего становилось еще хуже. Битва стихала. С севера, доносились еще пушечные залпы и приглушенные отзвуки сражения.

Наваленные вокруг трупы не позволяли рассмотреть происходящее вокруг. Сердце сжалось и ушло в пятки, когда до него донеслись приглушенные разговоры и отвратительный, влажно шаркающий звук копья, периодически пронизывающего плоть. Пытаясь рассмотреть происходящее, Мален сдвинул с груди мертвого гвардейца, чем привлек к себе внимание орудующих копьем, словно рыбаки на мелководье арвендских солдат, шерстящих по полю битвы меж трупами и ранеными.

Кто-то загородил солнце, наместник не мог рассмотреть лицо подошедшего, но заметил лишь мелькнувшую зловещую улыбку и блик оголенного клинка.

Мален э`т Малок, Государь Дарманский, мысленно попрощался с жизнью. Его пересохшие, растрескавшиеся губы, зашевелились в воззвании к богу смерти Анук-Нураку. Смежив веки, наместник уже представил привратника у Врат Королевства Мертвых…

Сильно вздрогнул, боясь открыть глаза, когда услышал громогласный рев, совсем недалеко. И бой, казалось навсегда ушедший на север, пожарищем покатился с юга.

Каратель, нависший над ним с оголенным кинжалом, не успел перерезать государю горло. Упал со стрелой в голове. Свет снова резанул по глазам.

Арвенды бросили докалывать недобитых, и устремились на правый фланг, спешно пытаясь выстроится в боевые формации, но очень скоро были обращены в бегство, неведомым врагом.

Слепящее солнце загородил высокий, широкоплечий орк, от чего сердце дарманина бешено заколотилось от страха.

-Ко мне! – пророкотал орк. – Осмотрите раны, подлатайте его!

Волна облегчения нахлынула на дарманина, когда он понял, что орки не хотят его убить. Взор наместника помутнел, а потом и вовсе погас.

-Очнулся, – послышался уже знакомый голос, как только Мален открыл глаза.

Он находился в большом шатре из шкур. Через отверстие в крыше, в помещение проникали лучи солнца. Мален поднял голову увидев, что возле его ног сидит тот же орк, что нашел его на поле боя.

-Ты Мален? – спросил он.

-Да, откуда ты знаешь? - спросил дарманин, от испуга не осмелившийся солгать.

-Мой друг говорил мне о тебе, он попросил прийти тебе на помощь. Мы едва не опоздали!

-Твой друг? – недоумевал Мален. – Ты служишь империи?

-Нет, я никому не служу! Меня зовут, Лурц, я Вождь клана орков, - Ломателей костей.

-Ломатели костей, – прошептал дарманин, опуская голову на сверток из шкур служащий подушкой. – Кланы орков, – Мален замолчал, потом спросил у Лурца: - Кланы? Я не слышал, чтоб орки жили кланами, уже несколько веков.

-Так и было, но многое изменилось, уже пять лет Гербион населяют семь новых кланов орков. Есть и другие, ушедшие в горы на том конце Гербиона еще до исхода Старой Орды, – объяснил Лурц.

-Зачем вы спасли меня? Кто твой друг?

-Ты все узнаешь в свое время! – ответил орк. - Мой друг очень сильный шаман. Он помогает моему клану, и мы оплачиваем ему тем же. Он просил привести тебя к нему. Говорит, тебе уготована великая роль в судьбе этого мира.

-Как его имя? – настойчиво спросил Мален.

-Его имя тебе ничего не скажет, – ответил Лурц, недружелюбным тоном. – Собирайся, твои доспехи под ложем, оружие понесут воины. У тебя есть меньше получаса, иначе рискуем дождаться отрядов твоего врага.

-Мне нужно в Лег, к моим детям. Когда туда подойдет Азурат, я должен быть там! Мне нужно предупредить Императора и собрать все мое войско!

-Че развопился? Всему свое время, ничего с твоим народом не будет. Лег уже осажден. Твой враг вытащил тебя из твоей столицы, чтоб прийти туда. Эльфятники уже знают о его предательстве и скоро сюда прибудут легионы твоего императора. Я бы предпочел избежать встречи с ними.

Мален понимал, что обязан орку жизнью, но мог ли он доверять Лурцу? Лег осажден. Как долго он протянет? Наверняка, Лурц не лжет, и весть о нападении Азурата действительно достигла Гул-Хема, а оттуда и Ласхена, и Террадрасса. Император Корвин, конечно же не бросит своего верного слугу, и легионы из Малой Дармании и Аталлаталла уже спешит к осажденному Легу.

Смена власти в такой неспокойной провинции как Дармания, не пойдет на пользу Императору, хотел надеяться Государь Дарманский. Император Корвин предпримет все меры, чтобы остановить Азурата.

Но к своей досаде, Мален также осознавал, что Азурат не ищет власти. Род Азгура продолжает дело начатое их\далеким предком, - Азгуром, - искоренение Малаков. Осада Лега нужна не для того, чтобы захватить власть в Дармании, а для того чтобы прервать род Малена. Обнадеживало, что мятежнику не взять хорошо укрепленную столицу в короткий срок. Если только защитники не сдадут ее в отсутствии Государя.

Не надеясь выпросить у орков свободу, чтобы вернутся, Мален повиновался. Мысленно обратился ко всем богам за помощью и защитой, и поднялся с кровати. Перебинтованное плечо напомнило о себе резкой болью. Аккуратно, чтоб не причинить себе боли, дарманин облачился в свои черные одежды, натянул полумаску и вышел из шатра под беспощадное степное солнце.

Мален обнаружил, что они в милях десяти от Рут-Лагос, на небе светило полуденное солнце. Судя по всему, битва там еще продолжается. Слышатся отдаленные пушечные залпы, по небу плывут пыль и дым.

-Ну, поторапливайся! – приказал Лурц.

Орки были уже готовы. Быстро собрав шатер вождя и распределив его между собой, орки двинулись на юг. Шли довольно быстро. Лурц, шедший позади колоны, постоянно поторапливал Малена, тыча ему рукой между лопаток. Государь Дарманский чувствовал себя беззащитным пленником. Чего от него хотят орки? Куда они его ведут? Он не был воином, и длительные переходы его довольно быстро утомляли.

Не успели они пройти и пяти миль, как Мален уже валился с ног, сказалось ранение и знойное степное солнце.

-Все! – пробубнил Мален, остановившись. – Я дальше не могу.

-Что значит, не можешь? – Лурц бросил на Государя взгляд, от которого дарманину стало не по себе.

-Я устал! Давайте сделаем привал.

-Солнце еще достаточно высоко! - запротестовал Лурц. – Какой еще привал? Мы идем не больше двух часов. Таким темпом мы достигнем Пограничья через год!

-Зачем я вам? – спросил Мален. Ему не нужно было к Взморским горам, куда вели его орки, он был на пути к Легу, и этого ему было вполне достаточно.

Лурц явно не желал обсуждать планы с пленником. Он махнул рукой, подозвав одного из дюжих воинов и быстро кивнул в сторону дарманина. Подошедший орк перекинул Наместника через плечо, будто тот был мешком с картошкой, и колонна снова двинулась.

Государь Дарманский был сильно удивлен выносливости своих пленителей. Бежали они довольно быстро, а тот, что нес его, как будто и не обращал на свою поклажу внимания. Лурц всегда был рядом. Следил, чтоб наместник не делал глупостей. Наверное, до заката солнца они прошли около тридцати лиг. Дарманский воин потратил бы на это около двух дневных переходов, значит они в относительной безопасности. Азурат, наверное, празднует победу. Мален не сомневался, что она ему обеспечена, и пошлет за Государем еще не скоро, если вообще не решит, что тот погиб и лежит где-нибудь устланный мертвыми телами.

Ломатели костей расположились посреди рыжей равнины. Искать более укромное место в самом центре долины Ол-Рут было безнадежной затеей. Но орки и не страшились разъездов Республики или Империи, тем более отрядов Азурата, которые заняты осадой Лега или стоят со своим предводителем у подножия Рут-Лагос.

Все же костров не разжигали, чтоб не привлекать лишнее внимание. Перекусив, с неким подозрением, сушеным мясом, Мален быстро уснул под скрюченными ветвями старого саксаула, туго закутавшись от комаров в походный плащ, предоставленный орками.

Еще звезды не сошли с небосклона, когда сон покинул его. Он тихо поднялся, чтоб никого не разбудить. В темноте виднелись притупленные силуэты дозорных. Его алебарда была у одного из орков, поэтому искать ее он не стал. Осторожно пробираясь в темноте, чтоб ненароком не наступить на иссушенную ветошь, дарманин прислушивался к спокойному сопению орков.

В наместнике, инстинкты боролось со здравым смыслом. До ближайшего города Нор-Деля, где он будет в относительной безопасности, путь не близкий, пролегающий по открытой палящему солнцу и полной шакалов долине. К тому же, насколько знал дарманин, орки хорошие следопыты, притом еще и довольно быстрые, как он смог заметить, бегуны. Заметив пропажу, они нагонять его еще до полудня. Но оставаться с ними, не зная и даже боясь предположить зачем он им, для наместника было страшнее смерти.

Ветка предательски хрустнула под ногой.

-Куда собрался? - Мален вздрогнул от\неожиданности. В темноте он не сразу разглядел орка. Лурц сидел на земле, опершись спиной о корявый пень, коротким ножом вырезая деревянную фигурку. – Может быть, поднять воинов? – предложил Вождь Ломателей костей.

-Нет, не стоит. Дождемся рассвета, - обречено вздохнул Государь.

-Не бойся! Тебя никто не тронет. Ты спишь в шатре вождя. Ешь вместе с ним, а значит Вождь защищает тебя. Пусть нет на Гербионе больше Орды орков, но кланы все еще хранят ее обычаи, – Лурц сдунул с фигурки стружку.

Слова вождя орков заставили на мгновение проникнуться к нему доверием. Ранее государь Дарманский не встречался с орками. Читал о них только в книгах, которые предупреждающим тоном отзывались о Орде из Моргулских степей. Ведь когда-то они были врагами Империи. Возможно, у дарман и орков есть что-то общее. И те и другие, в свое время проиграли войну эльфам. Но на сколько слова Вождя правдивы? Возможно, они говорят это всем, уготованным в жертву их богам или духам, или как они их называют?

-Зачем я вам? – Мален повторил вопрос, на который не получил ответа ранее.

-Мы ведем тебя в Долину Ветров. Зачем? Я и сам толком не знаю, - Лурц протер фигурку рукой и спрятал в походную суму.

Малена начинала настораживать манера Лурца недоговаривать. Что им от него надо? Зачем они ведут его в Долину Ветров? Какая им польза от Наместника Дарманского? Государь решил зайти с другого бока:

-Как зовут того, к кому вы меня ведете?

-Меня всегда удивлял интерес других народов к тому, от чего вам нет толка. Если у нас, орков, есть враг, мы спрашиваем - где? Если у нас нет врага, мы не спрашиваем – почему?

Если бы перед Маленом был дарманин, он мог бы грубостью добиться ответа, или послать через чур умного собеседника к последним демонам, но оскорбить орка, могло привести к моментальному летальному исходу.

-Я хочу знать, кто для меня ваш друг.

-Его зовут Арнодис. Он живет в Долине уже давно. Когда мы обосновались там, он пришел к нам. Помог обжиться, показал пригодные пастбища. Сказал, где не стоит ходить, чтоб не нажить неприятностей. А потом попросил спасти тебя и привести к нему.

Арнодис. Где-то Мален уже слышал это имя. Уж очень знакомым казалось оно ему. Чтоб не показаться орку неблагодарным, дарманин попытался перевести разговор в другое русло.

-Для кого фигурка? – спросил он.

-Для сына, - ответил Лурц.

-У орков есть дети? – на полном серьезе удивился Мален. – Ой, прости-прости! Конечно же есть! Я как-то не подумал, – поспешил извиниться дарманин, не на шутку напуганный, возможной предстоящей реакцией орка.

-Азурат, твой враг, хочет убить - твоих? – спокойно спросил вождь. – Что толку сражаться с детьми? Они не смогут вознести твою душу к духам.

Казалось, что дарманин и орк говорят на разных языках. Мален не совсем понял, что имел в виду Лурц.

-Как это, - «вознести душу к духам?» – переспросил он, усаживаясь на походный скарб одного из орков.

-Только воин, убивший тебя, отправляет твою душу прямиком в мир духов. Дети не могут убить тебя в равной схватке и потому, твоя душа остается скитаться в Смертном мире, обреченная на вечные муки.

-Нет. Азурат не хочет биться с моими детьми, – Малена на секунду рассмешили наивные слова Лурца. – Он хочет просто убить их, чтоб оборвать род Малака.

-Я не понимаю, зачем убивать дитя, не дав вырасти и взять в руку настоящее оружие? - Лурц взглянул на Малена.

-Просто тогда его будет труднее убить.

-Победа сладка лишь тогда, когда досталась с трудом! У твоего врага - нет чести!

С некой натяжкой подбирая темы для разговора они проговорили до рассвета. Лурц не стал дожидаться пока солнце поднимется полностью и согреет землю. Серым, прохладным утром, орки двинулись дальше.

Через неделю пути, прерывая свой марш только чтобы перекусить, и на короткий ночной сон, Ломатели костей были уже почти в трехстах лигах от Рут-Лагос. Пожухлая степная трава, незаметно для глаз превращалась в зеленую равнину, что значило, рядом уже долина реки Лег.

К закату следующего дня орки уже входили под кроны вековых дубов Локстира что в трехстах милях между городами

Нор-Дель и Гал-Ноталь. В тихом лесу им предстояло провести еще три звездные ночи. Костров так же не разжигали. Быстро перекусив скудным пайком из сушеного мяса и воды, легли спать под уханье сов и щебет ночных грызунов.

С каждого утра Малена приходилось нести новому орку, поскольку наместнику ни удавалось поспевать нога в ногу с Ломателями костей. Все это время орки не спускали с дарманина глаз, не давая ему даже помыслить о возможности побега.

Оставив позади почти семьсот лиг, Ломатели костей вброд пересекли реку Лег и вышли на зеленые равнины Дарак-Хора.

Глава 4

Глава 4 Кланы вампиров.

Агамонд сразу понял, что сулит начавшаяся охота на вампиров. Если Инквизиция вышла на след тех, кого веками считали исчезнувшими или забытыми легендами, то рано или поздно дотошный Орден выйдет и на него. Слухи гласили, что король Келтрум лично способствует изысканиям Ордена и пытается заручится поддержкой бывших Рыцарей Светлого Ордена. Многие паладины Света уже откликнулись на призыв короля к новому походу против сил Тьмы. Что ж, хоть кто-то из братьев нашел смысл к существованию, после развала Ордена Света. Это могло бы порадовать Агамонда, если целью их объединения не являлся бы и он сам.

Он – вампир, а значит представляет опасность, и как он смог убедиться, куда большую, чем сам подозревал. Жажда крови не контролируема! Рано или поздно она овладевает каждым впитавшим душу демона-вампира Гилдануса, и обрекает на служение Тьме. Так думал Агамонд "Заступник" в ту ночь, когда покидал свой объятый огнем замок.

Его новая природа вырвалась из оков рассудка, едва не убив его дочь. Хотя может быть, было лучше, если бы она умерла…

Пересилив себя, оторвавшись от крови дщери, Агамонд обрек ее на проклятье. В ту ночь, Агамонд, его дворецкий, и изможденная жаром Аллерия, покинули замок, предварительно пустив красного петуха. Пусть все думают, что семья Лайтхантера погибла в пожаре. Возможно, это сбережет их от пристального внимания Ордена Инквизиторов, которое, как был уверен Агамонд, не заставит себя ждать.

Трансформация девушки только начиналась. Склеры глаз налились легкой синевой, клыки чуть заметно удлинились. Последующие два дня дороги Аллерия билась в страшной агонии, потом долго, беспробудно спала. Остаток пути ей становилось легче.

Лайтхантеры обосновались на юго-западных границах Харадана, в своем старом заброшенном особняке.

Позже, он принял у себя многих проклятых, ищущих у него спасение. Надеялся помочь им преодолеть жажду крови. Он принял свою новую природу, но не желал становиться ее рабом. Этому он наставлял и своих последователей, число которых росло. К победителям Гилдануса присоединялись и обращенные, число которых неуклонно возрастало вследствии действий тех, кто новую природу обуздать не смог..

Те, над которыми Жажда крови взяла верх, превратив их в кровожадных монстров примкнули к лорду из Даз-Ремата Клейну Лерцису. Объединившись, спасаясь от охотящихся на них паладинов Света и Инквизиторов, вампиры Лерциса продолжали беззастенчиво убивать, не в силах противостоять своему новому демоническому естеству. Терроризируя людские королевства, они привлекали все большее внимание Ордена Инквизиторов и паладинов Света. И Агамонд "Заступник" паладин верный Свету, считал своим долгом встать на защиту людей и оградить ищущих спасения от проклятия, от неминуемой расправы Инквизиции.

Это были стычки в городах и в отдаленных поселениях по обоим берегам Тредемитца, в Лотохейме, Эстлинге и Сельхорне. Охота на охотников, приманкой в которой служили ничего не подозревающие люди.

И вот, наконец, терпение Лерциса лопнуло, его подопечные требовали уничтожить вредителей, отнимающих охотничьи угодья на берегах Тредеминтца. Жизнь и самого Лерциса во время охот находилась не в меньшей опасности. Самые ярые и воинственные из приближенных Лерциса, такие как лорд Квинт Ветий и Каин Локхарт требовали немедленного и стремительного уничтожения враждебного клана одним стремительным ударом, всеми, довольно обширными силами клана. Ударом по сердцу. По особняку Агамонда "Заступника".

Лорд Ветий, всегда славящийся своей хитростью, даже предложил атаковать имеющимися у высокородных лордов-вампиров армиями необращенных. А в случае неминуемого, в таком случае поражения, выжившие быстро разнесут весть о природе Агамонда и его свиты, и тогда Инквизиция сделает за вампиров Лерциса всю грязную работу. Несмотря на то, что план понравился многим, и даже Клейн Лерцис нашел в нем нечто притягательное, от него отказались, боясь навлечь и на себя внимание и кару Ордена. Как отказались и от плана подключить к истреблению враждебного клана и знатных вампиров-одиночек, скрытно питающихся в своих владениях и за то, сочтенных трусами.

Во время одного из выслеживаний, вампирам Лерциса удалось вызвать клан Агамонда на бой. На северном берегу Тредемитца, в глубокой глуши вдали от поселений и возможной встречи с ненужными свидетелями. Так, теневое противостояние вылилось в настоящую войну.

Лунная ночь стала свидетелем кровопролитной битвы.

В прошлом верный и талантливый знаменосец Лерциса, - Анри Делейн, лично обращенный им, для вечной службы, понимал, что проигрывает битву. Уверенный в своем численном превосходстве, он планировал разбить противника в поле. Согласно донесениям, армия Агамонда была в ночи пути отсюда. Но Лайтхантеры атаковали внезапно, незаметно подойдя меньшим отрядом и атаковав не подозревающий лагерь.

Стремительная конная лава пронеслась по позициям даз-рематских лордов-вампиров, увязнув в жестокой, яростной схватке в центре. Подоспевшая следом за конницей, пехота осветила ночь оранжевым пламенем пожара.

Аллерия, под охраной небольшого конного эскорта, остановилась на краю лагеря. Это была ее первая настоящая битва. С момента обращения отец относился к ней как наследнику мужского пола. Воспитывал из нее воина, понимая, что подобные навыки в скором времени понадобятся девушке. Пока более опытные командиры непосредственно участвовали в битве, девушка наблюдала за сражением.

Нервничала. Желала сорваться в кровопролитную сечь, чувствуя себя здесь бесполезной.

Когда на поле боя вышел конный отряд во главе с вражеским генералом Делейном, Аллерия уже не могла сдержать воинственный порыв. Хлестнув коня плетью она повела его в гущу сражения. Стук копыт, крики и звон стали вокруг, гудение огня и вопли горящих, не позволили разобрать предострегающих окликов телохранителей, сорвавшихся с мест всед за госпожей.

Как учил отец, битва выиграна если побежден командующий. Воины сложат оружие, если голова их полководца воздета на пику, а шансов победить уже нет. Это действует всегда, если враги не полчища демонов, шутливо добавлял он, при наставлениях.

Высвободив легкие клинки из тугих ножен, она срубила несколько голов и распорола десяток кирас. Вампиры живучи, но не бессмертны. Не всякая рана способна их убить, но Аллерия хорошо понимала, куда и как нужно бить. Конь остановился. Мчать было уже некуда. Вокруг кипела битва. Мелькала в лунных лучах сталь, потрескивал позади огонь, крики и вопли сливались в многоголосый гул, воздух наполнялся запахом гари, крови, и черным дымом.

Острие алебарды едва не задело лицо Аллерии. Реакции девушки хватило чтоб уклониться, перехватить ее за древко, притянуть к себе и рубануть одним из клинков по шее врага, облаченного в черное сюрко с черным древом.

Всадники Анри Делейна прорубились к ней слева. Конник, который наверняка снес бы ей голову, не успел осуществить задуманное, подоспевшие телохранители, тараном из пик и лошадей, врезались в кипящую битву.

Делейн приготовил меч, чтобы отразить удар девушки-вампа, она не раздумывая вложила клинки в ножны и

выпрыгнула из седла. Поручей она отразила выставленный клинок Анри и кулаком, казалось кулаком, ударила его в защищенную кольчужным койфом шею. Грациозно, приземлившись на ноги рядом с держащимся за окровавленное горло Делейном, выпавшим из седла. Девушка изогнулась, пригнула колени, расставила руки с длинными ногтями и оскалившись зашипела, поддавшись своей новой демонической природе. Из одной ее наручи поблескивало влажное от крови тонкое лезвие.

Спешившийся воин поспешил отсечь голову еще живого Анри Делейна.

-Соберите всех, кого еще можно вернуть к жизни, остальных сожгите, – приказала Аллерия. - Пусть даз-рематские ублюдки знают, что Харадан больше не их охотничьи угодья. Объявите им, что те кто откажется от убийств и готов бороться с проклятием демона, могут пойти с нами. Агамонд "Заступник" дарует им прощение и наставит на путь сопротивления Тьме.

Битва смолкала, всадник, отсекший голову вражеского командира, промчался с высоко поднятым ужасным трофеем меж сражающихся. Штандарты даз-рематцев и оружие, полетели на землю

Клан Агамонда, уходил от берега Тредемитца с телегами нагруженными трофейным оружием и доспехами, с повозками раненых. Оставляя позади братские погребальные костры. Немногие решили уйти от Лерциса, те же кто возвращался к нему, шли понурые и согбенные, без оружия, лат и знамен. Посрамленные. Несомненно, они вызовут гнев Клейна Лерциса и подорвут его авторитет в клане. Аллерия была довольна и горда собой.

Вернувшись в особняк, девушку встретил отец с мраморным догом у ног. Он вернулся немногим раньше, получив известие, о благоприятном исходе битвы.

-Они сложили оружие, едва я убила их предводителя, этого кровожадного упыря Делейна! – сказала девушка, проходя в двери каминного зала, где любил проводить время отец.

Воины разгружали обозы с трофеями и помогали раненным во дворе.

Серый особняк возвышался над золотыми полями пшеницы. Он был подобен крепости. Окружен мощной стеной с башнями и крепкими воротами. Главное здание, в котором жили Агамонд и Аллерия, было самым высоким из всех на территории поместья. Четыре этажа окон, светящихся в утреннем свете красновато-лиловым сиянием свечей. Под крышей серебряно-серой черепицы, тянулись длинные открытые галереи. Башни с каменными барельефами поднимались с каждой стороны от дворца. В самом центре огромной крыши возвышалась самая высокая башня с обсерваторией под шпилеобразной крышей. С водостоков, склонив головы, образуя желоб для воды, смотрели каменные горгульи. Два других здания стояли параллельно друг другу с двух углов от главного строения. Вместе они образовывали между собой большую площадь с фонтаном и аллеями. Здания близнецы возвышались от земли на два этажа и тянулись к самым стенам, куда выглядывали высокими балконами, поддерживаемыми гранитными горгульями. За особняком, который избрали своим домой Аллерия и Агамонд располагались большие конюшни, пустующие зернохранилища, акведук поднимающий воду в зданиях.

Аллерия сняла кожаный плащ, местами потрепанный в ходе боя и передала его своему слуге, сама села в большое кресло.

-Они вернутся, нам нужно лишь знать, где и когда, они нанесут новый удар, – начал Агамонд. – Они не успокоятся, пока этот мир не примет их изуродованную природу! Нападать на особняк для них слишком опасно, но их армия множиться с каждым обращенным сельчанином.Либо они зальют кровью Лотохейм и Эстлинг либо сделают опрометчивый шаг, открыто придя сюда, у чего будут куда более масштабные последствия, – Агамонд сел в кресло напротив Аллерии, дог – Крэз, лег в ноги.

Девушка понимала о каких последствиях говорит отец. О войне. Не той тайной, что ведут они, а междоусобице, в которую могут быть вовлечены ничего не подозревающие Харадан и Даз-Ремат, ведь особняк Лайтхантеров на территории северного сюверена.

- К тому же мы похоже привлекли не нужное внимание со стороны короля Балларама. Говорят Сеймур Арлус, собрав войско выдвинулся к Тредемитцу.

-Мы никогда не выиграем, если будем столь гуманны, - она давно, просила отца, дать соклановцам волю, обращать смертных. -Мы же не за что не остановим Клейна! У нас много раненых, многие из них погибнут в ближайшие сутки.

-Если и мы будем обращать людей, то мы станем ничем не лучше Лерциса и Ветия! Мы боремся против этого! И должны быть верны своим идеалам. Никакой крови людей! – Запретил Агамонд, пес у его ног басисто заскулил.

-Это война! А на войне все средства хороши! Нам нужна армия! – произнесла Аллерия. – Ведь есть много тех, кто по собственной воле хочет стать вампиром.

-Я запрещаю тебе даже думать об этом! – выкрикнул Агамонд, Крэз поднял голову. – Они не знают, чего хотят. Они ждут бессмертия, наслушавшись древних баек о Кхаине и его “даре”. Но даже у той легенды, страшный конец, – смягчив тон, закончил Агамонд. - безумные легенды о древних вампирах не дают дуракам покоя. Лучше умереть, сохранив в себе человеческое, чем каждый день бороться с соблазном ступить на путь, уготованный демонами.

-Ты не подумал об этом, когда обращал меня! - не желая этого, выпалила Аллерия, больше всего переживаюшая размолвку с Келтрумом Араном.

-Замолчи! Я не желал этого! Ты и сама понимаешь, как это трудно сдерживать себя, – Агамонд старался не смотреть в глаза дочери, Крэз чувствуя волнение хозяина положил голову ему на ногу.

-Я бы рада была не понимать, но так случилось, что ты заставил меня почувствовать это, - бросила напоследок Аллерия, вставая с кресла и выходя из комнаты. По-прежнему не способная простить отца за то, что тот отнял у нее так прекрасно складывающуюся жизнь.

Глава 5

Глава 5 Болота Дарак-Хора.

Прозрачные зеленоватые воды Лега шуршали в округлой гальке окаймляющей пологий берег. Насколько знал Мален Лег брал свое начало на северо-востоке, в лесистом взгорье отрога хребта Долман. Протекал по густому сосновому лесу, разделяющему Кельхок-Нур от Ол-Рут. Река круто поворачивала на запад, выходя из леса, неся с гор сточенный щебень на несколько сотен миль, затем русло постепенно приходило в глиняный желоб, разбивалось на несколько оттоков, на одном из которых и стоял город Лег, заканчивая свой бег в водах Моргунского озера.

Орки и Мален пересекли реку на широком мелководье. Дно было устлано огромными плоскими валунами, сброшенными сюда тысячи лет назад, когда-то могучим и молодым потоком Лега.

Солнце лениво клонилось к горизонту. Здесь Малену, успевшему отвыкнуть передвигаться самостоятельно, позволили, наконец, идти. Орки уже не бежали. Шли спокойно, и Малену удавалось поспевать за ними. Прошли еще несколько миль назад, на восток. Назад, - потому что Мален знал, - Долина Ветров находится далеко на западе. Значит сейчас, вдоль берега, они шли в обратном направлении.

-Куда мы идем, Лурц? – спросил Наместник, не надеясь, что орк станет посвящать его в свои планы, но был приятно удивлен:

-Заночуем на берегу. Сбросим преследователей. К рассвету река скроет все следы. Если за тобой идут воины твоего врага, пусть по-бродят по болотам Дарак-Хора, если решатся продолжать преследовать тебя. Но будь уверен, даже если решатся, им понадобится время, чтобы найти предположительный путь нашего следования.

К тому же нужно пополнить припасы. Наберем воды. Провиант у нас в тайнике, на одном из Дарак-Хорских болот.

Мален мало что смыслил в тактике и военных хитростях, но ему были вполне понятны маневры орков, по причине которых они сейчас шли вверх по течению Лега.

Но Ломатели Костей не знали, что за ними идут куда лучшие следопыты, чем солдаты Азурата.

Солнце было уже совсем низко. Его последние лучи чуть освещали кромку неба, когда орки остановились по приказу Лурца, сбросив с себя бурдюки с оставшейся водой, сумки с провизией и оружие.

-Дальше не пойдем. Дождемся рассвета - здесь, - сказал вождь Ломателей костей, скидывая с плеча лук и колчан со стрелами. – Тебе следует помыться. Когда еще выпадет такой шанс? – Лурц сбросил ножны с мечом, снял доспехи и одежду.

Многие орки уже плескались в воде, другие вошли в реку вслед за вождем.

На берегу не осталось никого, кроме Малена. Его никто не охраняет. Пора бежать! Позади около сотни ярдов берега, примыкающего к небольшой кедровой роще, за которой проходил Южный Дарманский Тракт. У Малена было время незаметно скрыться за деревьями и к рассвету быть уже на Тракте. Там его подберут торговые караваны или охранные разъезды.

Оркам понадобится время, хоть и небольшое, чтобы выбраться на берег, собрать оружие и броситься следом. Конечно же, они его найдут не успеет он пройти и мили. Или нет? Мален метался между «за» и «против».

У него есть немного времени, чтобы скрыться меж деревьев, а там бежать, бежать, что есть сил к тракту, по которому, не имея лучших вариантов, сможет дойти до ближайшей охранной стоянки.

Но что-то остановило его. «Против», все же перевесило. Он смотрел как мощные, статные воины, чьи выпирающие мышцы ладно сходятся друг с другом, окунаются в воду, смывая дорожную пыль.

За то время, что Мален был с орками, он успел проникнуться доверием к этим гордым, воинственным существам.

Они хорошо обращались с ним. Ни разу не обидели. Если не считать толчков меж лопаток в первые дни их путешествия. Но он делал бы то же самое, будь на их месте.

Не жалели воды для него, хотя сами старались пить как можно реже. Или может быть, просто не хотели пить? Мален ел вместе с вождем, и столько, сколько в него лезло. Невозможно, чтоб такие могучие и сильные тела могли пропитаться небольшим кусочком сушеного мяса, как делали они всю дорогу.

У дарман не каждому позволено делить трапезу с князем. Должно быть и у орков это большая честь.

Единственный вопрос, который все еще отягощает мысли Наместника: Зачем, орки ведут его к их другу? Имя которого Мален успел позабыть.

Возможно, эта загадка заставила дарманина сбросить нагрудник и сняв одежду оголить бледное дряблое тело.

Он направился к воде, которая приятной прохладой смыла с него степную пыль и обеспечила хорошим сном.

По обыкновению поднялись с первыми лучами солнца. С разведки вернулся небольшой отряд в четыре орка, посланный Лурцем, как думал Мален, еще ночью.

Их возглавлял тот, крепко сложенный орк с гладко выбритой головой, которому пришлось нести дарманина в начале пути.

-Вышли на тракт, Вождь. Час назад прошел отряд всадников, ушли на запад. Нашли хорошее место, чтоб незамеченными переправиться через тракт. Кедровая роща примыкает там к самой дороге. Правда за трактом, невысокий камыш, примыкающий к болоту, если на дорогу выйдет отряд стражи, он сможет заметить большую группу. Благо расстояние до болота небольшое, ярдов четыреста, – пробасил орк. Он был серокожий, как и большинство орков в отряде Лурца. Необычайно хорошо сложен. С гордой осанкой. Смотрел на Лурца почти сверху вниз.

-Отлично, Шак-Раллан! – Лурц хлопнул орка по плечу. Наконец-то, Мален узнал имя еще одно орка помимо их вождя.

-Нужно разделиться. Пойдем небольшими группами, к закату встретимся на болоте, - сказал Лурц, перекидывая лук через плечо. – Шак-Раллан и еще тридцать воинов идут впереди, потом мы с Маленом, остальные по нашим следам.

Если потеряемся, встречаемся в Башне, ждем прибытия остальных.

-Вождь, - Шак-Раллан кивнув, направляясь с отрядом орков на юг, где они скоро скрылись в кедровой роще.

Лурц не спешил следовать за ними. Ждал. Расхаживал взад-вперед вдоль каменистого берега Лега. Мален сидел в нескольких ярдах от воды, развлекаясь киданием мелких камушков в водную гладь.

Солнце уже полностью показалось на горизонте, лишь тогда Лурц подал сигнал.

Вождь, Мален и еще три десятка орков, выдвинулись в путь, оставив остальных ждать своей очереди.

Меж кедров царила тишина, нарушаемая только весело поющими, проснувшимися уже давно, птицами. По толстому вековому стволу скользнула рыжим всполохом чья-то тень, изрядно напугавшая Наместника Дарманского. Белка! Усевшись на толстой ветви, держа в маленьких пятипалых лапках кедровую шишку, она принялась извлекать из нее орешки.

Земля была усеяна прошлогодней, полуистлевшей листвой, шуршащей под ногами крадущихся с оружием наизготовку орков. Мален шел абсолютно не опасаясь быть обнаруженным теми, кому так не хотели казаться на глаза Ломатели костей.

Им потребовалось меньше часа, чтоб преодолеть рощу населенную белками и красиво поющими где-то в листве птицами, под целенаправленный бой дятла, выдалбливающего из-под коры древоточцев.

Отряд шел не плотной колонной. Два орка с наложенными на тетиву стрелами, шли по фронтам, немного впереди основной группы.

Так дошли по следам Шак-Раллана и его воинов до самой кромки Тракта, текущего, словно мощенная гладкими голышами река по высокой насыпи, на восток, в Кельхок-Нур, в Аталлатал.

Лурц не спешил переправлять отряд на ту сторону, где безмолвно в безветрии простирались заросли невысокого камыша.

Укрылись в неглубоком овраге, между раскинувших свои длинные, толстые щупальца, корнях поваленного ураганом дерева. Здесь их не было видно с дороги, в то время как орки могли легко просматривать окрестности.

Лурц всматривался в пустующую даль дорожного полотна. Орки смиренно ждали сигнала своего Вождя.

С запада показалась одинокая телега, запряженная, бурой в яблоках, кобылой. Пожилой дарманин сидел на краю груженной прошлогодними тыквами телеги, держа поводья. Должно быть, повез в город, продавать. Медленно повозка прошла мимо скрывающихся меж корней орков. Все это время Лурц пристально смотрел на Малена, не сделал бы тот глупостей, не поднял бы шума, пытаясь бежать. Но Мален не нарушил тишины, затаив дыхание, замер.

Ломатели костей подождали пока старое, скрипучее, и дышащее наладом корыто о четырех колесах пройдет мимо. Когда фермер был уже довольно далеко, чтобы старческие глаза смогли рассмотреть бегущих через тракт, если ему вдруг невзначай захочется обернуться, орки высыпали из своего укрытия на мощеную камнем дорогу. Отрядов охраны орки не страшились, поскольку Лурц доверял словам Малена, который уверил его, что те, выходят в патруль только с закатом, когда начинается разбойничье время.

Разбои случались и днем, но на Южном Дарманском Тракте банды разбойников промышляли меньше нежели на малых и городских дорогах, патрули на которых являлись больше исключением из правил, в отличие от постоянной обязанности городских гарнизонов обеспечивать безопасность на главном государственном пути.

Вождь дал сигнал махнув рукой, и орки гурьбой высыпав на тракт быстро растворились в камышах. Пройдя несколько сотен шагов вступили под кроны вековых дубов и вязов.

Скоро твердая земля под ногами превратилась в зыбучую трясину. Чаще стали встречаться большие разливы с мутно-зеленой водой, постепенно сменившие собой сушу.

Орки нарубили и обтесали прямых веток, чтоб использовать их как шесты, прокладывая дорогу по топям, Малену вернули алебарду.

Намного миль вокруг простиралось одно из дарак-хорских болот. Зеленая, затхлая вода, стояла меж узких островков суши, по которым и старались передвигаться орки. Где-то в глуши квакали лягушки, роились вокруг серые облачка комаров. В воздухе стоял характерный запах топей. Стволы деревьев покрывал мох и грибки. В полумраке призрачно светились гнилушки.

Дарак-Хор вообще представлялся болотистой местностью. Стратегически важный пункт во время правления Аталлатальских царей. Топи простирающиеся повсюду имели небольшие участки суши, по которым можно было провести войско, и арвендские цари Аталлатала всеми силами пытались удержать Дарак-Хор. Потому, что только через него можно было пройти в Кельхок-Нур где расположен древний город-крепость Аталлатал.

Другие арвендские цари, разделявшие Дарманию между собой, появлялись и исчезали в нескончаемых междоусобных распрях, но только династия аталлатальских монархов просуществовала довольно долго.

Мил «Сиятельный» выиграв множество битв в моргунских степях, с сильным в то время, народом кочевников, - каттами, решил вести свои рати не на Бораву, как делали другие объединители племен именовавшие себя царями, а наоборот, на юг, в Кельхок-Нур и Дарак-Хор.

Перейдя Лег, он разбил несколько непокорных, горделивых племен дарак-нуров на их же территории. На болотах Дарак-Хора!

После чего с легкостью, где миром, а где и быстрой войной, подчинил себе другие племена, став правителем дарак-нурских земель. В итоге его территории стали больше, чем у любого другого арвендского царя. Он владел Ол-Рутом, частью моргунской степи для охраны которой, поставил подчиненные племена каттов, Кельхок-Нуром и Дарак-Хором. Он же и основал Аталлатал, - свою столицу.

После его смерти сын не смог удержать земли за Легом, но тем не менее, династия аталлатальских царей контролировала земли Дарак-Нуров на протяжении почти восьми сотен лет.

Мален шел след в след за Лурцем, ведущим колонну.

Покусанные комарами и пиявками, с промокшими ногами, отряд остановился на невысоком холмике, окруженном, покрытыми мхом стволами вязов и дубов. Было прохладно.

Первый раз за все путешествие разожгли костер. Разложили вокруг него промокшую одежду. Уселись рядом.

-Что толку было мыться вчера?! – шутя произнес Мален, отдирая от ноги присосавшуюся пиявку. Орки дружно рассмеялись.

Они бросили набранные на Леге бурдюки с водой в кучу на вершине холма, сложили туда же провиант.

-Не стоило, конечно, разжигать костер, - Лурц сел рядом с Маленом, выставив руки над костром, дразня языки пламени. – Не думаю, что сюда забредут отряды дарман, но все же. Хотя, может быть это даже неплохая идея, если здесь поблизости есть другие отряды, им будет легче найти нас.

Один из воинов поднес Вождю сухие пласты мяса и один из мехов с водой. Лурц поделился с Маленом пищей. Тот учтиво кивнул. Его переполняло чувство гордости, неподобающей особе знатных кровей, тем более Государю Дарманскому. Какая честь, должно быть, если Вождь орков лично делит с тобой свою трапезу! В Дармании бы правителя подняли бы на смех его вельможи, если бы он протянул ломоть хлеба пленнику… Или не пленнику? Мален еще до конца не осознал, кто он для орков. И эта неизвестность толкала его идти дальше с Ломателями костей, возможно просто, чтобы узнать, зачем они затеяли все это предприятие. Возможно, найти там, в Долине Ветров свою судьбу. Не сказать, чтобы Мален был недоволен своим положением в Леге. Правитель Дармании, к тому же Наместкик Императора на своей же родине, облеченный властью и богатством… Но в его душе все же живет любопытный авантюрист.

Рассвет отряд встретил окутанный густым туманом. Покусанный комарами и немного простывший Мален одел все еще влажную одежду и запотевший от тумана нагрудник. Лицо и черноволосую голову не стал прятать под маску, на болоте она только бы затрудняла дыхание.

Орки все также угрюмо хранили молчание. Казалось, они вообще никогда не разговаривают между собой. Малену же это было в диковинку. Как, живые существа почти месяц, могут не открывать рта, разве что поесть или зевнуть?

Ночью их нашел еще один отряд орков, вышедший на свет костра. Утром задержались ненадолго, дав новоприбывшим поспать чуть дольше.

К вечеру следующего дня, миновав небольшую рощу, стоящую, наконец, на твердой земле, вышли в долину.

Справа виднелись низкие холмы, слева тянулись далеко на восток, развевающиеся на ветру желтеющие поля пшеницы возле которой, махала своими крылами небольшая мельница и розовели в лучах закатного солнца несколько ангаров и домов. Прямо впереди стоял бревенчатый форт, над которым реяли флаги Дарманской Республики.

-Проклятье! – ругнулся Лурц. – Из огня да в полымя! Вернемся на болото, дождемся ночи, - приказал он.

Они вернулись в топи, расположились под раскидистым дубом, стали дожидаться заката. Солнце село и Лурц с отрядом выдвинулись.

Ночь выдалась ясной. На небе светила убыточная луна в сопровождение своей звездной свиты. Где-то из чащи, какое-то время доносилось уханье филина. Отряду пришлось, пригибаясь чуть ли не до самой земли, пробежать несколько миль, подняться на холмы, рискуя что их силуэты привлекут внимания гарнизона форта и, наконец, скрыться от глаз дарман за холмами.

На ночлег остановились только поздней ночью, когда ночные птицы выходят в поля, охотится за грызунами. Расположившись под огромным одиноким дубом, проспали до рассвета.

Полусонный Мален валился с ног пытаясь не отставать от орков. Они бежали по большой пологой равнине, уходящей вниз, на северо-восток, где раскинулось очередное болото.

Лишь к закату перешли зеленеющую долину и уперлись снова в одну из дарак-хорских топей.

На небе раскинулись перистые облака, багряные в свете заходящего солнца. Выложились они в причудливые узоры, алые, словно пламенеющие крылья Амадона.

Неспроста Бог Войны и Бог Смерти в Дармании пользуются наибольшим почетом, - ведь войне всегда сопутствует смерть, и Мален знал это не понаслышке. Наверное еще со времен племенных союзов и арвендских царей, до эльфийских завоеваний и теперешней межродовой вендетты, Дармания пылала в пожарах междоусобных войн. Когда дармане выступали брат против брата по собственной инициативе, а когда и поддерживая эльфийских захватчиков. Все одно, - единства в Дармании никогда не было, и как с досадой подметил Государь Дарманский, нет и сейчас.

На ночлег расположились раньше, чем обычно, нужно было хорошо выспаться после ночного перехода.

Ближе к полудню на пути отряда стали появляться полузатопленные развалины крепостных стен. Зеленеющие мхом, остовы древних зданий.

К вечеру одинокие руины образовали развалины старой крепостцы.

Отряд прошел по колено в воде мимо приоткрытой створки старых ворот. Вторая створка, слетевшая с петель, лежала на дне болота, покрытая илом и водорослями. Орки прошли еще немного, поднялись по покосившейся, наполовину рассыпавшейся каменной лестнице, несколько ступеней в которой, были выщерблены и должно быть разбросаны одинокими каменьями в нескольких ярдах по округе.

Вокруг виднелись покрытые мхом и лишайником остатки некогда могучих стен, некоторые из них чернели плесенью, по округе торчали вросшие в землю или в болотное дно старые, изгнившие балки.

Башня Близнецов. Это было ненастоящие название. Настоящие уже мало кто помнил, если только хронисты, да переписчики летописей.

Башня Близнецов получила это название в конце правления царя Аталлатала - Агары «Жестокосердного», убившего в порыве гнева своих сыновей-близнецов за то, что они сдали удерживаемый в этой крепости рубеж и тем самым потеряли Дарак-Хор.

Это стало не только концом единоличной власти арвендов над дарак-нурами, но и концом Аталлатальской династии, лишившейся наследников. Агаре удалось удерживать Кельхок-Нур до своей смерти, но после, престол Аталлатала переходил из рук в руки, и успел побывать даже под властью данагов, - народа морских разбойников с архипелага Катун.

Ночь была темной, беззвездной. По черному небу, чуть освещенному неполной луной, текли тяжелые тучи.

Тайник орков был оборудован в полузатопленном подвале, в небольшой, неплохо сохранившейся, по сравнению с другими, комнате, прикрытой, вросшей в камень, ржавой дверью. Из подвала достали просмоленные бочонки, набитые буканом и отсыревшими сухарями. Приготовили все, что могли унести.

Лурц выставил часовых у каждой пригодной к выходу или входу дыры или щели в стене. Разожгли костер посреди полуразрушенной комнаты, с обвалившейся крышей. Легли спать, от комаров кутаясь в плащи.

Это был один из бастионов крепости, сама цитадель находился юго-западней и возвышалась над болотом почти на сотню футов композицией из каменного крошева и осколков стен.

Не успели уснуть, подошел отряд Шак-Раллана, они подали условный сигнал с расстояния пятидесяти шагов от башни.

Заплутав где-то на болотах, они потеряли полдня и оттого явились так поздно.

-Где вас носило? - бросил Лурц.

-Набрели на непроходимую топь, пришлось делать крюк. Наткнулись и на ваши следы, надеялись нагнать, когда вышли к месту одной из ваших ночевок.

На болоте нашли еще несколько следов. Довольно большая группа в шестьдесят, может, семьдесят воинов, - добавил Шак-Раллан, поймав вопросительный взгляд своего вождя, продолжил: - Вооружены. В доспехах. Сапоги солдатские. Судя по всему эльфийские. Да и глубина следа говорит, что эльфийские.

Мален был поражен Шак-Ралланом, по следу определившим, вооружены ли идущие, сколько их, и кто они. На такое, наверное, способны разве что ветераны дарманских следопытов.

Наскоро отужинав, орки разлеглись спать. Уснуть, наконец, смог и Мален, перед этим долго ворочаясь, пряча лицо под плащ, от назойливо жужжащих над ухом комаров.

Ночью, дарманин проснулся из-за суматохи, царящей вокруг. Орки разводили костер, который успел погаснуть и сейчас потрескивал чернеющими углями. Сколько успел проспать, Наместник не знал. Может час или два, но не больше того. В этом он был уверен.

Все были на ногах, вооружены и готовы встречать неведомого неприятеля.

-Что происходит? - спросил Мален, протирая глаза и чувствуя, как в нем просыпается неприятное тревожное чувство.

Лурц поманил Малена рукой, предлагая тому самому подойти к окну-бойнице и увидеть все своими глазами.

Вождь Ломателей костей стоял у полуразрушенной амбразуры, наложив стрелу на тетиву лука. Он пристально вглядывался в черную глубину болот. Туда, где меж мохнатых стволов деревьев чернела пустота. Пустота ли? Нет! В ярдах трехстах от того места, где орки заняли позиции, меж деревьев, виднелась зловещая косматая фигура с вытянутой мордой и заостренными собачьими ушами. Двуногая, с двумя длинными руками оснащенными поблескивающими в лунном свете черными когтями.

-Что это? - спросил испугавшийся Мален.

-Мы называем их ваклакс. Как их нарекли эльфы или люди, не знаю!

-Их? Так этих тварей несколько?

-Явно не один. Они живут в горах, лесах, и вот, здесь, на болоте, - ответил Лурц. - Стрелять из лука умеешь? - спросил он.

-Немного. Только из охотничьих стрелял, да из арбалетов, - ответил Намесник, физически ощущая как страх свинцовой тяжестью растекается от головы до ног, застревая холодными сгустками внизу живота, заставляя колени содрогаться, а ноги отказывать.

-Ладно! Держи покрепче алебарду и не мешай. Будь готов!

Алебарду! Мален бросился к своей лежанке и схватив алебарду так, что захрустели костяшки пальцев, вернулся к бойнице, у которой стоял с луком наготове Лурц.

Волколак прислушивался, шевеля острыми ушами. Принюхивался, по собачьи поставив нос по ветру. Смотрел, мерцающими в темноте, злобной желтизной, глазами.

Сколько простоял Мален, наблюдая за редкими передвижениями волколака, он сказать не мог. Хотелось спать, глаза то и дело норовили закрыться, погрузить Малена в беспробудный и опасный, при данных обстоятельствах, сон.

-Почему вы так молчаливы? - спросил он, наконец, чтоб как-то развеять сон, не желающий отступать несмотря на страх и волнение.

-Кто? - не понял Лурц.

-Твои воины за все время нашего пути не проронили ни одного праздного слова.

-Мы на марше. Нас могут преследовать, и судя по донесениям Шак-Раллана, преследуют. Главное на марше сохранить темп. А ненужная, пустая болтовня сбивает дыхание. Да и вообще орки не славятся пустословием. За каждым словом истинного воина должно следовать дело. А если не можешь сотворить дело, тогда зачем говорить о нем?

Раздался волчий вой. Охриплый, переливистый и ужасающе звонкий.

-Зовет стаю, - буднично пояснил Лурц. - Всем к бою! - приказал он, негромко. - Готовься, если пойдут в атаку, не выстоим... Уж больно прозорливы и выносливы эти твари. Руби что есть сил по шее, голове, - объяснил Лурц. - Стрелять только если пойдут в атаку, - обратился он к своим воинам. - Не провоцируйте их!

-Может быть не стоило разжигать костер? - неуверенно промямлил Наместник Дарманский, дрожа от страха, когда меж деревьев появились другие волколаки.

-В темноте они видят намного лучше нас. Да и огня побаиваются, - пояснил Лурц.

Стая все прибывала, сверкая из темноты сотнями глаз.

-Сколько живут орки? - невпопад спросил Мален, чтоб не впасть в оцепенение.

-Немногим больше людей. Но до старости доживают не все. Не многим дано обойти все витиеватости жизни и тихо истлеть на смертном ложе. Такая смерть не для мужчин. Мужчины ищут врагов, чтоб пасть в поединке и перейти в мир духов. Души умерших же от времени просто исчезают. Мой отец пал во время Войны Демонов под стягами Горша Разтурдана, - Мален был удивлен, что ему удалось так разговорить Вождя Ломателей Костей. Или это сказывалось напряжение неопределенности, вызванное, ни сулящим ничего хорошего окружением их позиции волколаками, или же Лурц привык к Малену и стал ему больше доверять?

-Мать погибла незадолго до разделение Старой Орды. Загрызла стая диких волков, - на самом же деле Лурц охотно шел на диалог, в большинстве потому, что видел насколько страшно Малену. И разговором пытался отвлечь его от затаившейся до времени опасности, снять напряжение, из-за которого вполне возможно Мален упадет в обморок, едва ваклакс пойдут на приступ. - Я принес их голову в стан.

-Чьи? - ужаснулся Наместник.

-Пусть у вас мы слывем дикарями, но головы родственников не отрубаем, - оскорбился Лурц. - Волков. Всей стаи!

Мален все это время слушавший Лурца, уже отвлекся от чащи, в которой вовсю роились готовые к бою волколаки. А Лурц все это время держал их в радиусе своего обзора.

-Да их здесь сотни! - ужаснулся Мален, чей взгляд случайно зацепился за болотные заросли.

-Сорок пять. Сорок семь, - поправил Лурц. - Только на этой стороне. Не известно сколько их в округе. Если бросятся на штурм, долго мы не продержимся, окна и двери им не нужны, перемахнут через стены. Увы, крыша давно обвалилась, - Лурц заметил, как трясутся руки Малена сжимающие алебарду. Вождь и сам нервничал. Но не из-за предстоящей возможной драки, грозящей стать концом жизни всех, кто с ним.

Он боялся за два других отряда идущих следом, прямо в окружение ваклаксов. Там, на болоте, оркам не удастся подороже продать свои жизни. Там они будут на вражеской, враждебной территории. Они даже не успеют понять, что происходит, как все будет кончено. О духи, с чем они явятся к вам?!

-Ты встречался раньше с ними? - спросил Мален, не способный держать долгие, гнетущие паузы.

-В бою, - нет, - мотнул головой Лурц. - Когда мы ставили тут схрон, эти твари тоже появились. Покрутились вокруг, да сгинули. Видимо орочье мясо им не по вкусу. А вот дарманина они бы охотно отведали, - попытался пошутить Лурц, но взглянув на бледного, словно мел, Малена, разочаровался в своем чувстве юмора. - Да ладно, не бери в голову! Просто держись поближе ко мне, когда все начнется. Уж больно они активны сегодня.

-Если не встречался с ними в бою, откуда знаешь о их силе? - подавляя дрожь в голосе проговорил Мален.

-Дед рассказывал. Эти твари выступали на стороне демона Антинодиса. Обрушились на эльфов с гор, разбили несколько закаленных в боях с нами, орками, легионов. Словно ураган пронеслись по долине и без лестниц и осадных орудий взобрались на стены Ласхена, учинив там кровавое побоище. Не знаю, конечно, какие они на самом деле, но деду верю, - Лурц размял затекшие пальцы и снова приготовил стрелу к мертвящему полету. - Орки не любят голословить, - фыркнул он напоследок.

От протяжного, переливчатого воя, который подхватила вся округа, сердце Малена ушло в пятки. Он уже успел попрощаться с жизнью, пытаясь вспомнить молитву богу смерти. Но из-за волнения, слова не шли на язык.

-Уходят, - удивленно произнес Лурц, и эти слова прозвучали для Малена лучше любой музыки.

Волколаки замелькали меж деревьев, устремляясь куда-то на запад. Шурша листвой и ветошью.

-Выдвигаемся! -приказал Лурц, когда вокруг крепости больше не осталось неприятеля. - Рассвета ждать не будем!

Орки среагировали моментально, собрав оружие и походный скарб. Быстро, как только могли, устремились прочь из разрушенной крепости. Малена снова пришлось тащить на себе, поскольку он не успевал за быстрыми и выносливыми орками. Болота огласились жуткий воем, доносящимся с запада. Рыком и лаем, смешанным с душераздирающими криками и воплями. Лурц остановился, прислушиваясь. Должно быть волколаки напали на один из орочьих отрядов, подумалось Малену, трясущемуся на спине у могучего орка. Не отдал бы Лурц приказа, развернуться на помощь собратьям. Но возгласы не были похожи на низкие и гортанные орочьи. Вождь, к облегчению Малена, остановился ненадолго, вслушался, смутившись, видимо, высотой голосов попавших в засаду, и уже скоро бежал рядом с несущим дарманина воином.

Глава 6

Глава 6. Владетель Даз-Ремата.

Луг близ городских стен Даз-Ремата пестрел многочисленными шатрами и павильонами лордов, съехавшимися со всего королевства на тридцать пятые именины короля.

Плотники заканчивали возводить ристалище и помосты для зрителей. Многочисленные навесы торговцев заняли северную часть луга. Слуги, под надзором городской стражи, выкатывали бочки с элем для горожан и бедняков, ставили столы и лавки для королевского угощения уготованного простолюдинам.

Серые стены столицы раскрасились в цвета прибывших Великих лордов. Кранвельд Манудар, сопровождающих короля Римуса Ривендрейка по Королевского тракту смог различить свешенные со стен знамена, - борющегося со змеей ястреба, - Куналандов, вставших на дыбы пегасов Лабавиавара, арбалет с тремя стрелами – Токхартов. Олень со скрещенными секирами – Ноуорта, - королевского тестя. Боевой молот лорда-протектора Сельхорна, – Торне. Грифона – Гринмордов, и знамя самого Лотара Дзирта, - кастеляна Даз-Ремата и лорда долины Тенрис-Атол, - черного сокола с двумя башнями. Когда к ним, шурша темно-синим шелком присоединилось самое большое знамя, - красного орла, осененного золотой короной, король и его эскорт уже въехали в открытые ворота города. Трубы торжественно разнесли весть, о прибытии сюзерена.

Стража по обеим сторонам улицы ограждала королевскую свиту от высыпавших на улицу горожан, приветствующих своего короля, восседающего на гнедом коне. В серебряных доспехах с пламенно-красным эмалированным орлом на груди и столь же алым плащом, покрывающим конский круп, он выглядел настолько же величественно, как в день, когда принимал свою корону после Второго Великого витенгамота, разделившего Александрис на три независимых королевства. Его молодая жена на сносях, ехала в позолоченной карете посреди конного строя под королевскими знаменами.

Кранвельд Манудар, высокий, широкий в плечах, ехал по правую руку от короля. Стальной громадиной он восседал на сером скакуне. Широкая грудь бывшего паладина Света была защищена стальным рунным нагрудником. Боевой молот перекинут за спину. Серебристо-белый боек мерцал благоговейным светом под теплым весенним солнцем. Густая бурая борода на тяжелой челюсти скрыта стальным горжетом, густая грива жестких волос спадает на округлые стальные наплечники служащие одновременно и застежками для белоснежного плаща.

-Король! Король! Дорогу королю! – возвещал герольд впереди отряда, а стража разгоняла с мощеной дороги многочисленных зевак, оттесняя их к обоим берегам каменной реки.

Где-то среди горожан, зоркие карие глаза Кранвельда могли разглядеть белые сюрко инквизиторов, неусыпно высматривающих демонопоклонников. Не понаслышке зная о последних, Кранвельд с иронией относился к Ордену. Глазами Тьму не распознать! Но тем не менее инквизиторы раз за разом проводили экзекуции, то сжигая очередного колдуна или ведьму, то приколачивая к городским стенам, так называемого, вампира. От последнего за сутки оставался иссушенный скелет, обтянутый бледно-серой кожей, но зачастую «вампир» оказывался оклеветанным беднягой и истекал кровью еще до заката. А уж скольких невиновных сожгли на кострах или замучили пытками в застенках своих капитулов?

Будто в подтверждение мыслей Кранвельда, его взгляд зацепился за трех узников решетчатого фургона, - мужчину и двух женщин. Мужчина имел суровый взгляд черных глаз из-под столь же черных густых бровей, черную бороду, придававшую его жесткому, сухому лицу зловещий вид. А девушек скорее всего взяли из одного увеселительного заведения с сомнительной репутацией. Должно быть кто-то из клиентов, уличенных женой, обвинил проституток в привороте, предположил Кранвельд.

Пленников поместили в клеть, собранную из сучковатых прутьев, установленную на четырехколесную телегу. Инквизиторам пришлось остановиться у перекрестка примыкающей дороги, перекрытой городской стражей.

Если бы хоть один из этих троих обладал бы хоть толикой запретных искусств, от клети, да и от инквизиторов, ее сопровождавших, остались бы рожки да ножки, - пренебрежительно подумал Манудар. Бывший рыцарь Света видел всю мощь боевой магии темных жрецов.

Паладин еще раз обернулся на фургон пленников, прежде чем тот скрылся из виду, за примыкающими к дороге постройками. Как только их пропустят, инквизиторы повезут свою добычу в Брииский острог, пожалованный Ордену под местный капитул, королем Римусом Ривендрейком, и уже прозванный в народе Острогом Плача. Король часто шутил, не стоит ли официально наименовать крепостцу таким образом.

Наконец эскорт преодолел шумные улицы и выехал к дворцовой площади, которую наводнили рыцари Небесной Сотни, - домашней гвардии Лотара Дзирта, в лазурных, голубых и аквамариновых доспехах. Сам кастелян даз-рематской столицы, дородный человек среднего роста, с взъерошенной копной волос, в которых было уже больше соли чем перца, чуть ли не кубарем сбежал по лестнице красного мрамора.

-Нижайше прошу меня простить Ваше Величество, что не встретил Вас у городских ворот, - отдуваясь проговорил он. Серые глаза округлились на немолодом лице в ожидании гнева сюзерена. Но король остался спокоен.

-Ни чего страшного, мы знаем дорогу к королевской резиденции, - спокойно ответил Римус, при помощи оруженосца спешившись. – К торжеству все готово? – король только шевельнул тонким губами, окаймленными тонкой черной бородкой на тонком скуластом лице.

-Да, мой король! – расслабился лорд Дзирт.

-Созовите совет! Прикажите подавать на стол, а гостям располагаться, я думаю совет не задержит меня больше чем на час. В любом случае, мы с супругой не заставим томить дорогих гостей долгим ожиданием.

-Как Вам будет угодно, Ваше Величество.

Алый плащ зашуршал по красным ступеням вслед за прямым как стрела Римусом Ривендрейком, растирающим руки во увлажнившихся перчатках. Кранвельд Манудар грузно побрел следом, а Лотар Дзирт засеменил вперед, попутно отдавая распоряжения стюардам и лакеям.

Зала совета была хорошо освещена масляными лампадами и огромными витражными окнами, выходящими на оживленные городские кварталы в северо-западной части города. На полукруглом столе стояло еще два канделябра с жирными свечками. Слуги обновили штоф с рубиновым шантийским вином и встали вдоль серых каменных стен увешанных цветными гобеленами с изображением охот и мало кому уже известных сражений и поединков.

Лорды-советники собрались, когда Кранвельд занял свое место за полукруглым столом в ожидании короля.

Красный барон явился в багряном камзоле под алым плащом, благодаря которому и получил свое прозвище за долго до коронации. На его руках красовались свежие бархатные перчатки, столь же алые как и прочее его одеяние. Он сел на один из двух тронов на прямой стороне стола, второй предназначался для его королевы, которую Римус отправил занимать гостей в Великом чертоге.

Лорды-советники расположились напротив короля, вдоль округлой стороны столешницы.

-Я не видел знамен Натиовара на стенах? Есть ли вести с запада? – спросил король, вальяжно развалившись на троне.

-Лорд Урлус бьет тревогу, милорд, - начал Утэр Даунсторн, крепко-сложенный человек моложе Кранвельда, со столь же густой бородой и копной волос вороного цвета. Первый маршал Даз-Ремата предпочитавший тяжелую броню под стать кранвельдовой, сейчас был одет в бурый дублет, с рукавами расшитыми золотыми лозами.

-Нежить? – вскинув бровь, удивился Ривендрейк.

-Орки, - поправил второй маршал, Освальд Гринморд, высокий и сухой, с волосами каштановыми с золотым отливом, суровым, жестким взглядом черных глаз на жестком, скуластом лице. Он выпячивал грудь в гербовом табарде, смотрел жестко, и даже при взгляде на короля не выказывал и намека на подобострастие.

-Лорд Урлус Натиовар, просит королевского вмешательства, - продолжил Утэр Даунсторн. – Он уверяет, что орки форсировали Южную Оттару большим числом. Разбили на болотах сира Брименна Гунмера, а его самого, четыре дня спустя, нашли привязанным к коню с вываливающимися кишками. Орки отступили за реку, и хозяйничают на болотах.

Короля передернуло от описания участи славного знаменосца Урлуса Натиовара.

-Я думаю, лорды марок справятся! Без вмешательства королевских войск, - вставил Гринморд.

-А что Ордена? – спросил король, бросив быстрый взгляд на второго маршала, показав, что услышал его точку мнения.

Советники молчали, не найдя что ответить.

-Я всегда говорил, что Ордена сборище нахлебников вдоль наших границ, - посетовал лорд-казначей Айдан Ривердейл, низкорослый и тучный, словно бочка, с серыми, как камень баками, обрамляющими круглое, лоснящееся лицо. – Их давно следовало привести к подчинению короне или оставить на самодовольствии. Казне, следует избавиться от причитающихся им податей.

-Боюсь, Вы правы, - согласился Утэр Даунсторн, - но только отчасти. Почти все они усилили свои дозоры вдоль Оттары, а Стражи Рассвета и Рыцари Солнца даже выдвинулись большими отрядами на Улдранские болота. Но орки прибывают. Согласно последним донесениям они разбили отряд Серых Стражей и едва не осадили их капитул...

-Сколько их? – спросил Кранвельд, король в задумчивости поглаживал смоляную бородку, его багряные перчатки начали чуть заметно мокреть.

-Около пяти тысяч, - ответствовал Утэр, - два больших отряда, и постоянно пребывают. Выступают они под разными стягами.

-Старая Орда? – оживился командир гвардии и по совместительству первый тесть короля, Кариган Лотохеймер. Его дочь, к глубокой досаде, не смогла принести королю наследника, трое ее сыновей рождались мертвыми или умирали едва увидев свет, король аннулировал брак и вернул дочь отцу в Нант, взяв в жены Меранду Ноуорт, а в качестве компенсации назначил Каригана на пост главнокомандующего даз-реманской гвардией.

-Не думаю, - ответил Утэр Даунсторн. – Знамена нам не известны...

-Да какие у орков знамена?! Шест да тряпка с непонятной мазней, - пренебрежительно фыркнул Освальд Гринморд. – Говорю же, это не стоит королевского внимания. Даже если вся старая Орда Гербиона соберется и выступит против нас, ее разобьют едва она преодолеет Улдранские болота. Надолго, за Оттарой им не удержаться! Лорд Урлус, наверняка, справится в одиночку.

-Тем не менее, недолжно оставлять это без внимания, - рассудил король, скрепя сердце, смирившись с возможным оскудением казны и увеличением налогового бремени для народа. – Не известно, что привело орков в движение и заставило двинуться на Оттару... Не известно, что явиться вслед за ними. Лорд Лотохеймер, возьмите гвардейских полков столько, сколько посчитаете целесообразным и выступите на запад дабы поддержать Урлуса Натиовара в нашем общем бедствии. В любом случае с шевошами орков необходимо покончить.

Освальд Гринморд пренебрежительно фыркнул, оставшийся явно недовольным королевским решением. Кранвельду Манудару, оно наоборот пришлось по душе, а Кариган Лотохеймер, приподнявшись в кресле склонил голову с коротко подстриженными волосами, бурыми и жесткими, словно шкура медведя. – Прикажете исполнять? – уточнил он, не отрывая взгляд карих глаз от Красного Барона.

-Подождет, отбудите по окончанию торжества, - закончил король сложив руки в бордовых перчатках, изрядно увлажнившихся. – Есть ли новость из Кельрама? – обратился он к Утэру.

-Город на осадном положении, милорд, - начал маршал. – Как Вы и распорядились, город и окрестности запрещено покидать кому-либо. Но поветрие несет заразу на юг, к береговым поселениям. Лекари из королевской гильдии, уверяют что чуме подвержена большая часть населения Кельрама и опасаются, что такими темпами город вымрет к лету. Три случая бунта удалось подавить силами местного гарнизона, но волнения в городе продолжаются. Те кого зараза не коснулась пытаются вырваться из города...

-Нельзя позволить им осуществить задуманное... – перебил Утэра, Освальд Гринморд. – среди них могут оказаться чумные. Если они разбредутся по округе, то заразу уже ничем не остановить.

Король молча кивнул Освальду, соглашаясь с ним, и перевел взгляд черных глаз снова на Утэра.

-Лорд Ривайс, просит разрешить ему перевезти своего сына в столицу, опасаясь за его жизнь и здоровье.

-Это неслыханно! – ввизгнул Гринморд. – Может ему позволить весь двор сюда притащить?! Место лорда в его землях, с его народом!

-Лорд Агнес всего лишь обеспокоен безопасностью своего наследника, - вступился Кранвельд, хотя прекрасно понимал, что Освальд Гринморд прав. – Король проявит великодушие позволив наследнику лорда Ривайса погостить в столице пока лорд-отец будет пребывать на своей земле, - посоветовал Кранвельд, но король отринул эту идею.

-Лорд Агнес Ривайс и его ребенок остануться в Кельраме до завершения эпидемии, - заключил король. – Инквизиторам задействованным там также не позволено покидать город, чем бы это не было, демонической ли магией, или очередной хворью... Вплоть до открытого применения силы.

Кранвельд Манудар был недоволен решением короля насчет своего побратима из Ордена Рыцарей Света, но заметил, что твердое решение короля далось ему не так уж легко. Римус Ривендрейк сжал кулаки и на красном бархате перчаток проступили влажные пятна. Манудар понял, что король искренне обеспокоен ситуацией в чумном городе, и видит в ней некую угрозу, о которой пока не готов говорить. Угрозу, что даже готов идти на открытую конфронтацию с Орденом Инквизиции.

Освещенной масляными лампадами и ветвистыми канделябрами с жирными свечками Великий чертог был наполнен праздничным гулом. Восседающие гости, за установленными на козлах столах, ломившихся от всевозможных яств и разнообразного вина, обменивались слухами и обсуждали последние новости, поминали почивших друзей и хвалились подвигами совершенными в дни минувшей Войны Демонов.

За высоким столом рядом с присоединившимся к своей супруге королем сидел его тесть, - лорд Трельгума, Танис Ноуорт.

Кранвельд Манудар, занявший место ниже соли, но не далеко от королевского стола, запомнил лорда Таниса не таким. Со времен последней встречи лорд Ноуорт изменился, - золото отступивших с висков волос неумолимо уступало серебру. Под изумрудными, весьма поблекшими глазами, пролегли глубокие морщины. Манудар знал, что далеко не возраст так состарил лорда Таниса, - гибель всех трех сыновей во время Войны демонов. Павшие на Андуине, когда Балладор Лайтхантер предал Смертный мир и нанес удар в спину войску своего отца Агамонда «Заступника» и лорда Таниса, наследники стали одними из многочисленных жертв учиненной Балладором «Бездушним» резни. Сколько раз, потрясенный и разбитый горем лорд-отец сетовал, что не погиб на берегах Андуина вместе со своими сыновьями, старшему из которых едва исполнилось девятнадцать. Королевсий тесть прикоснулся к тонкому раздвоенному шраму на правой стороне подбородка полученному на той же злосчастной реке, и что-то шепнул на ухо своей леде-жене. Миловидная толстушка с оленьими глазами карего цвета, прыснула и очаровательно улыбнулась, округлив пухлые щечки.

Королева, в свои шестнадцать, выглядела совсем ребенком рядом с величественным мужем. Кроткая, и как казалось Кранвельду, застенчивая, не поднимающая больших карих глаз, будто боясь поймать на себе чей-то истребывающий взгляд, она не походила на королевскую супругу. Ей не хватало, того величественного достоинства и гордыни, подобающей всем властителям. Беременность, округлившая ее бюст и груди, только прибавила подобное впечатление.

Громоподобный голос Седрика Лабавиавара, выделялся из общего гула. Шумный, громкий, обладающий медвежьей грацией. Его голос, казалось, приглушал музыку менестрелей. Медно-рыжие волосы были собраны в конский хвост, а по густой короткой бороде стекал эль. Лорд Седрик то и дело протирал его рукавом бирюзового дублета, продолжая громогласно шутить и подначивать гостей за своим столом. Толкая локтем в бок своего деверя Айдана Куналанда, ищя поддержки своих, местами грубых и пошлых шуток, бросая обглоданные кости молочного порося королевским гончим.

Айдан Куналанд, лорд Острии был полной противоположностью своего шумного друга. Черноволосый, с голубыми глазами, он был молчалив и сдержан. Отвечал кратко и почти не смеялся, мог позволить себе улыбку краешком губ. У Кранвельда, лорд Айдан всегда ассоциировался со змеем, холодным и беспристрастным, излишне хладнокровным, как могло показаться при более близком знакомстве. Куналанд, приветственно кивнул, поймав на себе взгляд старого знакомого, паладин ответил тем же, приподняв кубок с вином.

От Кранвельда Манудара не ускользнул и недобрый взгляд Лотара Дзирта, то и дело косившийся на сидящего за соседним столом, Айдана. Должно быть все еще винит в смерти сына, погибшего при отходе с Тредемитца, когда лорд Айдан сжег переправы, тем самым остановив полчища нежити и войск Балладора на той стороне.

Рядом с Лотаром сидел знаменосец лорда Улруса Натиовара, - Эрн Тенсилор, любимец женщин, галантный и обходительный голубоглазый блондин. Неоднократный победитель турниров, сегодня заключил пари с зятем Таниса Ноуорта, вторым фаворитом турниров, - Арлстаном Дэнуортом, рыцарем склонным к излишнему позерству и помпезности. Он въезжал в город не боясь посрамить своей помпой самого короля. В дорогом доспехе с золотым тиснением, окруженный свитой своих рыцарей и прислуги, под восемью штандартами с золотой мантикорой на багряно-алом поле. Сегодня Эрн, по обыкновению был окружен стайкой придворных дам, молодых служанок и фавориток королевы. Арслтан благочестиво довольствовался обществом жены, - старшей дочери Таниса Ноуорта. От Кранвельда не ускользнула мысль, что западные лорды здесь, когда вблизи их границ орудуют орки. И Эрн, чьи владения в Улдране, непосредственно граничат с Оттарой, казалось, совсем не обеспокоен этим. Беспечный юноша, подумалось Кранвельду. Должно быть, пока его отец укрепляет Эрдвол и Данфератт, со своими наемными данагами, наследник колесит по королевству в поисках турнирной славы и кутежей. Или король с Гринмордом действительно правы, и угроза на Улдранских болотах не столь велика.

Айдек Гринвольд, из свиты Дэнуорта, лысый великан, стройный и прямой как копье, с острыми скулами, шутливо пообещал выбить сира Эрна из седла задолго, до того как ему представиться возможность сойтись в поединке с сиром Арлстаном. Эрн вызов принял.

Знаменосцы Айдана Куналанда заняли целый стол посреди зала. Люка де Моле, неунывающий юноша с пшеничными локонами с медным отливом, вставлял ехидные шуточки в своей излюбленной циничной манере в разговор своих побратимов, - мрачного на вид Конрада дэ Сена, помеченного то ли ожогом, то ли родимым пятном на смуглой щеке, и Томаром де Клюзом, смуглым командиром гвардии Куналанда, с сухим и обветренным лицом.

Каст Наттин с семьей сидели за одним столом с Кариганом Лотохеймером и Утэром Даунсторном. Невысокий и довольно узкий в плечах Каст, не выглядел бойцом, но тем не менее выставил свою кандидатуру на предстоящем турнире, и более того, заявил, что намерен, одержать решительную победу на ристалище. Многие, в том числе и Кранвельд, отнеслись к заявлению довольно скептически. Спеси в лорде Наттине поубавится, едва первый противник сломает об него свое копье, а уж решительной победы ему не видать как своих ушей. В противоборстве участвуют бойцы куда лучше и проворней, не считая даже непреложных фаворитов, - Тенсилора и Дэнуорта. К примеру, кто-то из присяжных рыцарей Лотара Дзирта, тот же Гийом Аронайер, победитель прошлогодней общей схватки, или Айдан Ревенард, даже тучный и уже не молодой Отто Крисп, будет более грозным бойцом.

Рядом с растолстевшим и обрюзгшим Годриком Локбри, бывшим рыцарем Света, так и не нашедшим себе места в мире где Ордена Света больше не существует, и топившим свое горе в вине и чревоугодии, сидел магистр Мерек, глава местного капитула Инквизиции и кастелян Оплота Плача, не сводивший серых льдинок глаз с Каста Наттина.

Вино и эль текли рекой, виночерпии без устали подливали в опустевшие бокалы. Столы ломились от яств. Подавали молочных поросят, лакированных уток, фазанов начиненных сухофруктами и курагой, запеченных щук с репой и луком, козлят в меду. К каждому столу поднесли по жареному на вертелах кабанов. Свежий, еще горячий хлеб не иссякал, как и дорогое вино из Шантии и Итиллии, на ряду с местным элем.

Музыка прерывалась лишь для того, чтоб не заглушать лордов и рыцарей произносящих здравицы королю. В заключении пира столы раздвинули в стороны, и захмелевшие гости пустились в пляс под веселую музыку трубадуров.

День радовал прохладой. Легкий ветерок носил пыль из-под копыт лошадей рыцарей, сшибающихся на ристалище и покачивал знамена на шестах вокруг арены. На третий день турнира их значительно поубавилось, гербы выбывших убрали с арены и их можно было лицезреть только на шатрах и павильонах хозяев.

Среди оставшихся и все еще гордо реющих над пыльным ристалищем, был пересмешник де Моле, красный бык дэ Сенов, кабан с тремя яблоками Тенсилоров, золотая мантикора Дэнуорта, молот и наковальня Аронайера, арбалет Токхартов, грифон Гринморда, пегасы Лабавиавара, волчья голова Гринвольдов, - серая – Айдека, и рыжая его младшего брата Эрика. И к величайшему удивлению многих и радости немногих дерзнувших рискнуть и поставить на невероятную победу, - черный череп на сером фоне, - Каста Наттина, играючи вышибавшего противников из седел. Чьи возмутительные победы стоили многих целых состояний.

-Как жаль, что Вы не участвуете, - посетовал подошедший к Кранвельду, Освальд Гринморд. – помниться, на прошлом турнире, я сломал о Вас четыре копья, - улыбнувшись сказал он. – В этом году я надеялся удовлетвориться двумя.

-Помниться, их было три, - парировал Кранвельд. – и в итоге с коня сверзились все-таки Вы. В следующий раз, я доставлю Вам удовольствие сойтись со мной на ристалище, но боюсь, что отниму у Вас удовольствие обломать об меня хотя бы одно копье. – добавил он, садясь на сидение рядом с высокой ложей, где уже сидел Красный барон в пурпурном наряде и его молодая жена, объявленная леди турнира.

-Как жаль, что не сегодня, - невозмутимо ответил Гринморд. – оставлю Вас, лицезреть мой поединок с Эрвином Ривераном. Пожелайте мне удачи!

Кранвельд учтиво кивнул, а между тем герольды возвестили имена Каста Наттина и Алрстана Дэнуорта. Двух фаворитов, поединок обещал быть интересным и трибуны заметно оживились. А магистр Мерек проявлявший повышенное внимание к Касту Наттину, не сводил с черного всадника взгляд серых, словно мутные льдинки, глаз.

В противовес гнедому жеребцу под вороной сбруей и черному доспеху со стилизованным под устрашающий череп в золоченом венке, шлему, Алрстан Дэнуорт напротив блестел серебром, позолотой и алым шелком. Шлемом с наметом в виде золотой мантикоры, слепил зрителей отблесками солнца. Оруженосцы подали своим господам деревянные турнирные копья с резным кулаком вместо наконечника.

Алрстан опустил забрало стального салада и тронул бока коня золотыми шпорами.

Всадники пронеслись по протоптанной траве навстречу друг другу целя копьями, один в черный череп на сером, другой в золотую мантикору на красном вогнутом щите.

Копья разлетелись в щепки под удивленные и восторженные возгласы трибун. Алрстан Дэнуорт, любимец публики, неоднократный победитель турниров грянул оземь, звякнув доспехами под обморочные вздохи зрительниц. Несмотря на то, что Каст Наттин перестал быть явным аутсайдером сего турнира, отдавать титул неоднократного чемпиона Алрстан Дэнуорт был не намерен.

Черный рыцарь спешился, оруженосцы поднесли противникам затупленное турнирное оружие и началась сечь.

Это было невероятно, двигавшийся с неимоверной легкостью, Каст атаковал, превращая прочный эмалированный щит противника в мочало. Дэнуорт продержался несколько минут, парируя удары щитом, оседая на колено, пока не получил оглушающий удар по голове, расколовший нашлемную фигуру.

И трибуны снова загудели, то ли славя, толи проклиная нового победителя. Лорды и рыцари, проигравшие свои заклады не могли поверить глазам. Выигравшие, - ликовали. И только магистр Мерек сохранял невозмутимое спокойствие, беспристрастно наблюдая за поединком из под шелкового навеса.

Следующими на бой вышли Айдек Гринвольд и Алрус Токхарт, сломавшие друг об друга три копья, прежде чем лорд Алрус вылетел из седла и грохнул оземь.

Конрад дэ Сен не смог оспорить первенство Тенсилора, а Эрик Гринвольд, был выбит из седла Седриком Лабавиаваром, поражение стоило Эрику сломанных ребер. Но Гийом Аронайер был более крепок, и даже спешенный смог одолеть лорда Седрика.

Люка де Моле вышиб из седла Григори Андуинского, межевого рыцаря из Гилсада, а Освальд Гринморд победил в схватке с сиром Эрвином Ривераном, после того как оба не удержались в седлах.

Старший из Гринвольдов вышел против сира Ги Аронайера, они сшиблись, ломая копья о прочные щиты пять раз, на шестой, сир Айдек рухнул с коня и бой продолжился уже на земле. Оба противника не уступали друг другу ни храбростью, ни силой. Они секли щиты друг другу с переменным успехом. Распорядитель уже был готов объявить между ними ничью, по волеизъявлению короля, но более молодой сир Айдек все же взял вверх. Уставший Гийом слишком опустил поколотый щит, и тупой меч противника скрежетнул по шипастому доспеху, оставив на нем вмятину в районе ключицы. Аронайер бросил щит и меч, подняв руки признал поражение.

Весьма подпитый Годрик Локбри что-то кричал с трибуны, махая округлыми мясистыми кулаками все время поединка. Когда на поле вышли Освальд Гринморд и Эрн Тенсилор, прищурившись одним глазом, оттопырив большой палец вытянутой левой руки, хорошенько вмазал кулаком по направлению к Гринморду, едва не перевалившись через ограждение и не сверзившись с трибун.

Копья разлетелись в щепки, но всадники остались в седлах, они снова разъехались, приняли новые копья взамен обломанных и сшиблись снова, на этот раз Освальд Гринморд рухнул с коня за спиной Эрна.

Тенсилор в латном доспехе спешился и принял у оруженосца затупленный меч, то же сделал поднявшийся Освальд. Они начали свой танец не лишенный изящества и красоты, высекая искры из мечей и откалывая щепки от эмалированных тарчей.

Эрн Тенсилор закрылся щитом от выпада Освальда и весом толкнул его, лорд Гринморд не удержался на ногах и распластался на вытоптанной траве. Не мешкая Эрн наступил ему на грудь и наставил на него меч.

Годрик Локбри, раздобывший уже где-то бутыль вина, плескал им с трибуны, продолжая кричать что-то нечленораздельное. Как показалось Кранвельду, сейчас он был раздосадован поражением Освальда, хотя перед началом поединка, мнилось, что он только этого и жаждет.

К глубокой досаде Айдека Гринвольда, обещавшего Эрну Тенсилору поединок, жребий биться с «яблочным кабаном» выпала Люке де Моле.

Выходя на поле Айдек оставив всякие надежды победить Каста Наттина, так легко пробирающегося к титулу нового чемпиона. Его опасения быстро оправдались. Удар Каста вышиб из него дух, и он упал наземь без сознания.

Знамя с пересмешником убрали с арены следом. Люка де Моле повезло спешить Эрна Тенсилора, но «яблочным кабан» одолел его на земле.

Кранвельд замечал, что каждое столкновение королева Меранда вздрагивает и жмуриться, король нежно держал ее белую руку в своей, в бархатной перчатке, и постоянно утешающе шептал ей на ухо. Он даже предлагал ей покинуть турнир, если это зрелище ей неприятно, но она настояла на обратном.

Последний, решающий бой оставили на вечер и гости столицы, выбывшие участники турнира, рыцари и лорды поднялись в Великий Чертог на короткий пир, где подавали перепелов, запеченную семгу, мясо в тонком хрустящем тесте и море шантийского вина, рубиново-красного и янтарно-золотого.

Кранвельд скупо перекусил перепелкой и тепличными овощами, запив слабым разбавленным вином с горечью и досадой обнаружив Годрика Локбри уснувшим в красноватой лужице разлитого по столу вина.

Смеркалось, когда герольды возвестили:

-Сир Эрн Тенсилор, сир Каст Наттин, проявите свою доблесть!

Каст Наттин безмолвно выехал на поле на своем устрашающем гнедом коне, оруженосец, тоже весь в черном и в закрытом шлеме, подал ему копье.

Сир Эрн, выехал гарцуя, проскакал перед трибунами собирая восторженные женские взгляды и топча цветочные венки, бросаемые с трибун. Он остановился возле королевской ложи. Его зеленые глаза, казалось, светились в закатных лучах.

-Мой король, позвольте, - обратился он к Римусу, тот одобрительно кивнул, и Эрн продолжил: - Моя королева, позвольте посвятить этот бой Вам, - он протянул ей турнирное копье. Под королевской ложей прошаркал пьяный Локбри, бубня что-то себе под нос и не обращающий внимания на окружающих, он словно отодвигая нависающую на пути ветку, коснулся копья Эрна. – Благословите мое копье, - продолжил Эрн, чуть смутившись выходке Локбри.

Королева, кротко прячущая взгляд карих глаз повязала под деревянным кулаком пеструю шелковую ленту и рыцарь щелкнув забралом отправился на свое место. Трубы возвестили начало поединка и кони двинулись.

Бесшумно, словно тень, ступал конь Наттина, представлявшийся со всадником единым целым.

Копья треснули о щиты, а черный рыцарь на всем скаку промчался мимо заваливающегося противника. Эрн выдержал удар, но его коня повело влево, «кабан» пытался удержать заваливающегося коня, но тот сделал несколько неуклюжих шагов в сторону прежде чем упасть, едва не придавив вовремя высвободившегося из седла наездника.

Оруженосцы подали рыцарям затупленные мечи и бой продолжился уже на земле. Сталь гудела в воздухе и звонко ударялась о лакированные щиты. Трибуны замерли в ожидании непредсказуемого финала. Для многих Тенсилор уже перестал быть непреложным фаворитом, хотя и продолжал держаться, против непостижимо сильных, для телосложения Каста Наттина, ударов. Щит с кабаном надтреснул вместе с железным ободом, а в следующий удар и вовсе раскололся и выпал из рук.

Меч Наттина выписал гудящую дугу над головой и обрушился на блестящий шлем Эрна, не успевшего ни уклониться, ни парировать стремительный удар.

Победитель прошлого турнира пал, сперва на колени, а затем и вовсе рухнул навзничь, оглушенный.

Трибуны взвыли, на поле выбежали оруженосцы и пажи, чтобы помочь бесчувственному Эрну Тенсилору, на шлеме которого появилась глубокая вмятина.

Магистр Мерек, недобро, как подобает дознавателю Инквизиции рассматривать обвиняемых в использовании черных искусств, посмотрел на победителя, давно вызывающего его повышенный интерес, не сулящий Касту Наттину ничего хорошего.

На луг перед Даз-Рематом выкатывали новые бочки с элем для горожан и бедняков. Столица чествовала нового чемпиона, а над королевствами людей сгущались тучи.

Глава 7

Глава 7. Хозяева ол-оманских болот.

Зак-Разам помнил то темное время. Время ярости и злобы. Эпоху нескончаемых битв, за безраздельное господство над Гербионом. Ол-Оман стал местом одного из таких сражений. Воины Торна “Обрекающего молота” были заманенны на ол-оманские болота эльфами. Прекрасно знающий эти места противник, наносил стремительные удары легкой конницей, разил орков из тенистых зарослей и растворялся в туманной мгле. Изнуренные ордынцы, потерявшие половину бойцов в коварных эльфийских засадах и пропавших в зыбучих топях, увлекаемые в погоню ложными отступлениями легконогой имперской конницы, с превеликим трудом высвободились из смертельной эльфийской ловушки. Но раны нанесенные войску “Обрекающего молота” не позволили переломить ход войны. Ушедшие на юг к границам Дармании и каттских степей ордынцы Торна были окончательно разбиты легионами имперского консула Денны. Остатку войска “Обрекающего молота” так и не удалось оправится от порожения близ Ол-Омана, вплоть до решающей и самой грандиозной битвы всей Забытой Войны на Олдриссе и Южной Оттаре.

По поверьям, души павших все еще обитают здесь, продолжая непримиримую борьбу.

Зак-Разам помнил времена более чем двухсотлетней давности. Он помнил жестокость и коварство обоих врагов. И он помнил презрение орков к чернокожему троллю.

Хлюпала под ногами болотная жижа. Тролль-шаман вел Орнака и двадцать воинов, больше он брать запретил, по известным ему тропкам. Извилистым и неразличимым под зеленоватой водой и зарослями. Орудуя перед собой шестом, Зак-Разам пробивался через опутанные лианами дебри, то и дело отмахиваясь от назойливой мошкары, облепившей отряд гудящим роем.

-Идите след в след! Не отвлекайтесь, и не угодите в топи, многие из вас уже там, не стоит превращать это в традицию! - не отвлекаясь от прощупывания дна жердью, проговорил шаман.

-Куда ты опять нас тащишь? – спросил Орнак, шествующий позади тролля-шамана, и старавшийся наступать на его следы пока тонкая водяная пленка не скрыла их.

-К троллям! – коротко ответил Зак-Разам.

-И какого демона? – оскалился Орнак, отмахиваясь от назойливых мошек, щекотавших лицо. – Зачем мы сделали такой крюк?

-Мы обходили каттскую степь и земли людей, – спокойно ответил тролль, – Или ты хочешь, чтобы твой клан перебили передовые отряды Александриса или конные лучники каттов?

Орк задумался. Пограничные замки эльфов находились довольно далеко от Ол-Омана, единственная большая крепость на дружественной границе с Александрисом, находилась намного западней, на окраине болот, и имела небольшой, символический гарнизон, в пару эльфийских когорт. На мили вокруг от Ол-Омана не располагалось никаких поселений. В ввиду присутствия на болотах троллей, эти места считались опасными, а выкуривать неприятеля из непроходимых и опасных болот весьма дорогостоящей затеей, которая не гарантировала успех. Изредка на Ол-Оманской равнине к востоку от болот, появлялись конные разъезды, призванные предупредить возможный набег, засевших в топях зеленокожих.

Безлюдностью и спокойностью александриско-лас-аланской границы и воспользовались “Пустынные львы”, нагло прошествовавшие по имперским землям.

-Да лучше бы мы прошли напрямую, чем петлять, боясь угодить в засаду или столкнутся лбами с людишками! – зарычал вождь Пустынных львов. - Ты лишаешь нас славы! Никто не покорится беславному вожьдю, избегающиму побед.

-Ты дурак! – шаман подпрыгнул от негодования, – Мы на территории эльфов, им хватит одного легиона, чтобы стереть весь твой клан в порошок! Ты сможешь победить в одной битве, но сгинешь под копытами имперских арумов, которые непременно явятся мстить за собратьев.

-И как ты предлагаешь добывать славу, если мы постоянно избегаем битвы? Достаточно победы над одним из боевых легионов эльфов, чтоб слава о Орнаке достигла других вождей. Никакая победа не сравниться с победой над ненавистными легионами Великой Войны!

-Заткнись! – приказал толстый тролль, уставший объяснять воинственному вождю, очевидные вещи.

Орнака, за подобную дерзость, охватило желание снести шаману голову. Усилия стоило ему преодолеть яростное устремление. Вождь сильно скрипнул зубами, сжал челюсти так, что вздулись желваки, а на висках от гнева выступили толстые венки.

-Битв хватит на всех! И слава твоя, еще прокатится над Гербионом! - пообещал Зак-Разам, продолжая прощупывать дно жердью.

Над головами орков клана Пустынных львов нависали могучие кроны, опутанные лианами и плющом. Застоявшийся воздух был пропитан запахом плесени и тухлой воды.

-Ну и на кой нам тролли? – не унимался Орнак, после того как они углубились в самую темную часть леса.

-Ты обретаешь Орду! - спокойно, безэмоционально ответил тролль-шаман, раздвигая перед собой лапы папоротника, нависшие над, незримой для остальных, тропой.

-Лучше бы, ввязались в войну! Вождь должен доказать свою силу! Тогда другие примкнут, - не унимался Орнак.

-Ты успеешь показать свою силу, - спокойно ответил Зак-Разам. - С троллями твои шансы на славные победы возрастут. К тому же мне нужны силы их шаманов для ритуала.

-Какого еще ритуала? - злился орк, от того, что запинался о коряги, пролегающие по вязкому дну.

-Возрождения могущественного существа, - безэмоционально сказал тролль-шаман, ступающий прямо и уверенно, своим грузным, округлым телом на коротких ногах-бочках.

-Существа? – насторожился орк, отводя рукой низко росшую ветку, под которой не пригибаясь проскочил шаман.

-Не перебивай! – гаркнул тролль, – Демона! Одного из Верховных демонов, павшего давным-давно.

-Зачем тебе демон? - с омерзением прорычал Орнак, не сразу осознав всю мерзотность произнесенную чернокожим троллем.

-Не мне, а нам! – поправил Зак-Разам, с лукавой улыбкой, – Хэт, столь могучее существо, что только самые сильные маги этого мира могут справиться с ним. Представляешь, какая сила будет у нас в руках. Люди не будут иметь и шанса. Эльфы… - Зак-Разам запнулся, – Их главного колдуна Ликко, мы убьем. И тогда Гербион будет принадлежать нам, троллям и оркам. А там и до Андорфаса доберемся. Мы возродим Старую Орду и подчиним ей Гербион и земли за морем.

-Чернокнижник! - Вождь орков остановился, не воспринятая сразу “мерзотность” наконец дошла до него. Отряд встал. - Вести дела с демонами!? Такова цена твоего могущества? - хищно блеснула вороненая сталь в руках Орнака.

-Спрячь меч, Вождь! - приказным тоном сказал Зак-Разам, расставляя руки для колдовства. - Тебе не совладать со мной, даже если ты захочешь. Но ты ведь не настолько глуп. Был бы глуп, попытался бы снести мне голову уже давно! - шаман подобрал испачканную грязью жердь, убедившись, что орки вернули оружие ножнам. Орнак был готов слушать. - Идемте, тролли уже заждались!

-Объясни, почему я должен идти куда-то с демонопоклонником? - все клокотало внутри Орнака, но он все же сделал шаг вслед за троллем.

-Какой нетерпеливый! - фыркнул тот. - Не смыслящему в магии не понять, где тонкая грань между демонопоклонником и чернокнижником. Я не демонопоклонник, я не служу им! Я ими повелеваю! И Хэт, поможет нам подчинить другие кланы, и уничтожить непокорных. Он нужен не мне. Он нужен нам! Или ты не доверяешь мне, думаешь я тебя предам?

Орнак предпочел не отвечать на вопрос чернокожего тролля.

- Демон, - с омерзением прорычал Орнак, загоняя желание обладать инфернальной тварью как можно глубже. Но желание это ширилось. - Мне не особо нравиться мысль о том, что придется якшаться с кем-то из них. Тем более использовать его силы. Лучше уж сгинуть в славном бою, чем победить прибегнув к губительной магии.

-Славных битв на твой век хватит, - обнадежил Зак-Разам. - Но ручной демон, будет гарантом, того, что орда будет жить и после тебя.

-Ты уверен, что сможешь контролировать этого… Хэта? – спросил взволнованный Орнак, он с подозрением, но принял идею шамана о могущественном слуге.

-Смогу! – твердо подтвердил Зак-Разам. С его стороны это было крайне самонадеянно. Тролль-шаман уже пытался обуздать могущество Огненной Бездны ранее. Ничего хорошего из этого не вышло, но Зак продолжал выискивать все новые и новые способы обладания силой. - А теперь помолчи, дай подумать. - бросил он, углубившись в свои сокровенные мысли.

Стемнело рано, опутанные плющом и дикой лозой деревья отказались пропускать последние лучи заходящего солнца. Наступило время духов.

Орнак и орки не слышали того, что слышал Зак-Разам. Голоса наполняли его голову, все они шептали ему на разных языках и наречиях. Они звали, предлагали свернуть с тропы в объятья смертельных топей, где уже столетия покоясь под толщей воды и зыбучей грязи лежали воины Орды и Империи. Соплеменники тех, кого вел шаман, и тех, к кому он их вел.

Плетя одними ладонями понятную лишь одному ему вязь, тролль нашептывал себе под нос древнее заклинание на давно забытых языках, отгораживаясь от голосов мертвых.

Он шел уже без жерди, по памяти, благо она была еще крепка.

Когда стало настолько темно, что уже не было видно куда ступает нога, тролль остановился, запрокинул голову к небу не переставая шептать, его руки начали творить короткие пасы. Он делал так несколько коротких мгновений, плавно его ладони расположились друг напротив друга, не переставая двигаться будто бы круча невидимый шар, который, впрочем, скоро начал становиться осязаемым. Между ладонями заискрились молнии, они становились все чаще и чаще, и вскоре обернулись яркой вспышкой пламени. Который, картинно отодвинув левую руку, будто бабочку, Зак-Разам выпустил вперед себя.

-Идемте! - наконец приказал шаман, осветив дорогу впереди.

Прошли так еще немного, пока огненный светляк, созданный чарами тролля-шамана не освятил картину давно минувшей битвы.

Выбеленные временем кости, местами серые или позеленевшие. Кости орков, троллей и эльфов. Рогатые черепа минотавров, навечно оскалившиеся пасти волков, лишенные плоти скелеты лошадей. Позеленевшие от ржавчины мечи и алебарды, покрытые мхом древки стрел и копий, наполовину торчащие из воды щиты. Воткнутые в землю знамена орков и штандарты эльфов, выцветшая, изгнившая ткань неподвижными лоскутами висела над кромкой воды.

Послышался скрежет стали и потрескивание оттягивающегося лука. Это орки изготовились к бою завидев с обеих сторон от тропы неподвижные зеленоватые силуэты.

-Спрячьте оружие! - спокойно произнес Зак-Разам, не переставая идти. - Здесь оно бессильно!

-Что это? - спросил Орнак, не внимая словам шамана, клинок его оголенного меча все еще ловил блики магического светляка. - Привидения?!

-Призраки, - уточнил Зак-Разам, его голос казался уставшим и обессилевшим. Создавая заклинание дабы избавить себя от голосов, рвущихся ему в голову, шаман потратил слишком много сил. Столько мертвых, что даже его безграничные силы истощились. - Привидения не могут навредить тебе лично, они лишь заманивают туда куда идти не следует. К-примеру в топи, или к глубокому обрыву. Препятствовать их зову почти невозможно, для непосвященного в магию. Но здесь их нет! Это призраки! Эльфы и орки, застрявшие большей частью в мире живых, нежели в мире духов, в отличие от привидений. Их нельзя убить не одним известным оружием. Только магия способна навредить им. Так что спрячь свое оружие! Не провоцируй их! Иначе приумножишь их легион.

Орнак с опаской доверил меч ножнам, заметив, что тот покрылся легкой изморосью.

-Дыхание смерти, - протянул шаман, ощутив холодное присутствие призраков.

Они прошли уже довольно долго и от Орнака не укрылось, что чем дальше они уходили, тем больше появлялось мертвенно-зеленных силуэтов, неустанно следовавших за отрядом орков.

-Ты можешь отогнать их? - спросил Вождь, чувствуя, как тело от холода покрывается мурашками, а вода под ногами хрустит тонкой коркой льда.

-Их много, - мотнул головой шаман, старавшийся говорить все меньше и меньше, ибо каждое слово давалось его обессилевшему телу с трудом.

С каждым шагом орков мертвенный холод становился все ближе, поскольку все больше и больше приближались души, застрявшие между мирами.

Очень скоро они приблизились на расстояние вытянутой руки от орков. И те смогли рассмотреть их. Большинство из них были в истлевших доспехах имперских легионов, - эльфами. Таких же светящихся и бестелесных, как и их тела. Их лица. Лица мертвецов, поддавшиеся тлену. Казалось, будто они ушли в мир духов вместе со своим оружием. Их щиты, мечи, копья и луки были такими неосязаемыми и светящимися зеленью. Их тела, принадлежащие этому миру, уже истлели где-то в округе, а души заблудились, не найдя дорогу в мир духов, туда, где находят приют все воины.

Один из бестелесных призраков приблизился так близко к орочьему воину, что их лица оказались на расстоянии ладони. Воин потянулся за мечом, ощущая, как стынет его дыхание. Призрак разинул лишенную губ пасть обжигая беззвучным выдохом щеку орка. Тот заревел от боли. "Нет!" - успел прореветь Зак-Разам оборачиваясь, прежде чем орк взмахом меча разрубил зеленое тело, не причинив сопернику никакого вреда, тот плавно отринул, и его светящийся меч пронзил тело орка не ощутив никакого сопротивления. Тут же со всех сторон призраки ринулись к отряду орков, полетели изумрудные молнии-стрелы, обжигающими льдинками плюхаясь о болотную воду.

Зак-Разам вскинул руку в защитном заклинании и сразу же начал плести следующее, дабы спасти орков. Еще двое воинов упали пронзенные призрачными стрелами, которые исчезали едва коснувшись земли, оставляя лишь заледеневшие раны на новых трупах. Не касаясь земли, оставляя за собой ледяной шлейф скользили полчища мертвых душ к малочисленному обреченному отряду орков.

Грянул гром, и земля содрогнулась. Орнак обернулся к Зак-Разаму, после того как один из его воинов упал сраженный стремительно проплывшим мимо призраком. Шаман распростер руки и светящийся купол накрыл их, разрастаясь рассеивая зеленые души.

-Быстрее! Они скоро вернутся, - приказал шаман, едва оставаясь на ногах.

Блестящий льдом магический купол развеялся и мертвенные зеленые огоньки снова устремились к бегущим по топям оркам.

Отряд потерял почти половину воинов. В суматохе и беспомощности, некоторые ринулись бежать и были поглощены болотом Ол-Омана, остальные сейчас старались не отставать от Зак-Разама, дабы их не постигла участь соплеменников.

Они уже не замечали, как поля битвы сменились развалинами старой крепости, позеленевшие камни которой впитали всю скорбь этого места.

-Почти дошли! - пропыхтел шаман. - Старая крепость эльфов, ее забросили после войны. Тролли недалеко.

И в это время преследователи нагнали свою добычу. Леденящим ревом обрушили они свой боевой клич.

Шаман успел сотворил заклинание выставив правую руку будто сдерживая врага, орки приготовились к худшему, моля духов принять их как воинов, несмотря на бесславный конец. Закрывшись бесполезными щитами и приготовив оружие к бою, они приготовились к худшему.

Призрачная стая, зловеще мерцающая зеленью в темноте, надвигалась на обреченный отряд орков. Выставив вперед прозрачные копья и занеся мечи, яростным прибоем приближались они.

Зак-Разам из последних сил нашептывал заклинания, делая короткие пасы руками.

Еще один боевой крик мертвецов, должен был ознаменовать конец отряда Орнака. Зарычали воины Новой Орды, дабы отогнать, неестественный для орков, страх.

С сильным хлопком, разнесшимся по округе, шаман выставил правую руку вперед, приказывая призрачному приливу остановиться.

-За Орду! - прокричал Орнак, готовый принять свой конец. Но в паре ярдов от него зеленая волна разбилась о невидимый щит, выставленный Зак-Разамом.

С пронзительным криком похожим на свист, разлетались души в стороны, нарываясь на заклинание шамана, покрывающегося горячим потом.

Неистово, волна за волной атаковал враг невидимый магический щит. И с каждым их приступом, оркам становилось понятно, что шаман долго не выдержит, а они бессильны ему помочь.

Зак-Разам добавил к правой руке - левую, пытаясь сдержать беснующиеся полчище мертвых душ.

Вздулись вены на его висках, подрагивали рябью руки. Шаман слабел. Проклятые болота Ол-Омана иссушили его.

Орки не знали. Они не видели то, что творится со щитом, но тролль уже понимал, скоро силы его покинут и все они будут сметены мертвящим, ледяным приливом.

Мутнело в глазах тролля-шамана, цвета слились воедино, звуки пропали, мерно сгущалась тьма, и даже сотворенный раннее светляк, померк и уже не освещал. Все окутывала тьма и светящиеся зеленью призраки давно погибших воинов.

-Что делать, Вождь? - спросил один из воинов с ужасом взирающий на пытающихся пробиться за добычей призраков.

-Не знаю, - отмахнулся Орнак, находящейся в замешательстве. Он понимал, сталь здесь не поможет, а щит не защитит. Для орка это значит только одно. Смерть.

Зак-Разам уже ничего не видел, ноги его подкашивались, разум отключался. А разгневанные хозяева болот продолжали атаковать.

Очередной слаженные удар. Шаман слышит голоса. Снова мертвецы лезут в голову? Он чувствует, как оживились орки. Он чувствует, мертвый холод пробежал по позвоночнику и леденящими щупальцами сковывает разум.

Шаман слышит, как будто, издалека свое имя, произнесенное Орнаком, чьи-то руки ловят его обессилевшее тело. Глухой хлопок ознаменовал падение щита...

Глава 8

Глава 8. Стража Лас-Алана.

Солнце забрезжило сквозь опутанные лианами побуревшие кроны, пронзая промозглую влажную темень болот золотистыми лучами. Осторожно, с опаской озираясь по сторонам и держа оружие наготове, на небольшую тенистую поляну, ставшую полем недавней битвы стекались эльфы.

Пригибаясь, чтобы не словить подлую неприятельскую стрелу из буро-зеленых зарослей, они осторожно приближались к трупам своих сородичей.

Темно-зеленые плащи эльфийских следопытов сливались с окружающей болотной растительностью, позволяя им

растворяться в тенях.

-Это сделали орки? - спросил Нилмакс, приблизившись к следопыту, рассматривающему растерзанный труп. Вслед за

центурионом, на поляну вышли легионеры вспомогательных когорт.

-Волколаки, - отстраненно ответил следопыт поднимаясь, выставляя руку в кожаной наручи, для спикировавшего с неба ястреба.

-Наместникам давно пора выжечь эти болота со всеми их обитателями.

-Это еще что, - дав ястребу лакомство продолжил следопыт, - говорят восточнее, в предгорьях, живут гигантские пауки. Никто

не видел, но это правда, - он насмешливо скривил рот.

-Что видели птицы? - бесшумно, как дуновение ветерка, к ним приблизилась Нейле “Песнь Крови”, Стража Лас-Алана и

предводительница поискового отряда, посланного на поиски Наместника Дарманского. Нилмакс вздрогнул от неожиданности, а следопыт держащий на руке ястреба даже бровью не повел.

-Ничего, моя госпожа, - ответил он, отпуская птицу снова в небо. - Они не выходят на открытые поляны, движутся под кронами деревьев. На земле тоже ничего, часть скрывает болото, иные петляют и путаются. Они разделилсь, и движуться разрозненными группами.

-Они были в Башне близнецов минувшей ночью, - добавила Нейле, подолы ее темно-зеленого плаща окаймляли острые

листовидные жала ядовитый клинков, забрызганные болотной грязью, а округлый шлем, напоминал ястребиную голову, в прорезях для ушей которого, виднелись заостренные уши эльфийки. - У них был там схрон. Пополнили запасы еды и воды, мои следопыты отравили провизию, на случай если они снова сюда нагрянут. Что у тебя, Нилмакс?

-Тоже ничего, - развел руками он. - Третьей когорте почти удалось догнать небольшой отряд орков к западу отсюда, но тем повезло уйти, заведя легионеров в непроходимую топь, где они потеряли четверть состава. Первая когорта вступила в бой с ними у восточной окраины болот, но орки снова улизнули. Здесь потеряли три тигмы из пятой, - добавил Нилмакс, окинув взглядом окровавленную поляну с истерзанными трупами легионеров.

-Отправь своих всадников в долину Ундранта, настигнем их там, - приказала Нейле.

-Может следует вернуться? - засомневался центурион, - Наместник наверняка уже мертв, а мы несем нецелесообразные потери.

-Мы не можем вернуться к Императору ни с чем! - отрезала Нейле.

-Смерть Наместника, уже что-то, - попытался переубедить ее Нилмакс.

-Когда я лично увижу мертвое тело Малена, и воочию убежусь в его скоропостижной гибели, тогда я и вернусь к Императору с

этой прискорбной новостью. Пока же этого не случилось, наша миссия продолжается. И молите Предков, чтобы наместник оказался жив и все также верен Империи. А сейчас исполняйте приказ, центурион! - Ровный и спокойный голос Нейле, подобный шелесту листвы, превратился в твердый, командный рокот со стальными нотками.

Решимости и целеустремленности Стражи Лас-Алана позавидовал бы любой другой мужчина, заметил Нилмакс. И дело было даже не в понимании того, что смерть Малена э`т Малака может ввергнуть провинцию в пучину гражданской войны, гораздо масштабней чем идет сейчас. Многочисленные князьки, потомки и лже-потомки арведских, бритских и дарак-нурских царей и вождей вцепятся друг другу в глотки за право обладать властью. Полномасштабная война грозит отколоть Дарманию, или целые ее регионы от метрополии и ослабить границы Империи с юга. Ввиду войны с Терранской Империей и ее союзниками за Срединным морем, это может привести Лас-Алан к поражению, а возможно и уничтожению.

Но Нейле двигало не только это. Врожденная, фанатичная преданность Стражей Лас-Алана своей миссии. Смерть или свершение! Она пойдет до конца, не считаясь с жертвами. Так было века назад, так будет и впредь. И это больше всего пугало Нилмакса, простого центуриона вспомогательных когорт.

Не задерживаясь на окровавленной поляне следопыты снова растворились в листве, не дожидаясь, пока когорта легионеров прошествует мимо растерзанных тел.

Однообразный буро-зеленый пейзаж успевший изрядно надоесть, начал сменяться. Назойливая мошкара, кружащаяся в затхлом воздухе, пропахшем плесенью и болотной тиной, наровящая ужалить, лезущая в глаза, поскольку не могла добраться до рта и ноздрей, которые легионеры Нилмакса скрыли под тканевыми шарфами, отступала, прячась от лучей солнца, все чаще пробивающего густые кроны вековых древ. Вязкая, топкая грязь пытавшаяся стянуть солдатские сапоги, уступала старым, разбитым дорогам, наполовину затопленным, но все же проходимым. Петляющими тропами, ведущими когорты Нилмакса на юг, окраиной древних руин, некогда большого и процветающего города. Следопыты Нейле, идущие по флангам от когорт, растворяющиеся в листве сливаясь с болотными тенями, не заходили в глубь почерневших развалин бывших когда-то Дарак-Нурской столицей.

Зеленые воды лобызали почерневшие камни разрушенных крепостных стен и сохранившихся развалин. Башни старых бастионов наблюдали за марширующими легионерами, черными, безжизненными глазницами окон-бойниц. Каменные мостовые, покрытые мутной водой, то и дело обступали древние развалины, покрытые черной плесенью и поросшие сорняками. Пустующие площади, залитые водой с плавающими кувшинками, и зловеще-пустые и черные окна брошенных домов, и черно-зеленых от мха и плесени исполинов башен, возвышающихся над гнетущей тишиной мертвого городища.

Нилмакс, привыкший к теплому и приветливому климату юга Лас-Алана, чувствовал себя вдвойне неуютно. Руины Нон-Нагарротта, предвещали скорое окончание болот, что ни могло не сказаться на моральном духе центуриона и легионеров в частности, которые будто предвкушая скорое освобождение из липких лап топей, ускорили шаг, позабыв об усталости.

Закатное солнце забрезжило в глаза сквозь расступающиеся бурые стволы. Болота отступали, оставаясь позади промозглой тьмой средь бурых деревьев.

Растительность впереди приобрела более радостный цвет зелени. Центурион с наслаждением вдохнул свежий степной воздух, стянув с лица прелую полумаску. Черный, болотный камень руин сменился - серым, с алым отсветом заходящего солнца. Даже вода в разливах была прозрачной, а взор не сразу привыкший к свету после сумрака топей, мог рассмотреть пустые, гнетущие, мертвые улицы древнего города.

Долгожданный привал уставшие легионеры приняли с еще большим воодушевлением. Стоически перенося тяготы двухдневного безостановочного перехода, они, наконец, могли передохнуть. Нилмакс же, севший на осколок крепостной стены, мечтал о чистой ванне и горячем ужине.

Но привалу не суждено было продолжаться долго. Нейле, в присущей ей манере, бесшумно появилась из-за бурых болотных зарослей, перекусывая на ходу красным яблоком.

-Орки прошли восточней. Они на сутки опережают нас, хотя пребывали в Башнях Близнецов всего лишь минувшей ночью, - сказала она, отбрасывая недоеденное яблоко, которое плюхнулось в мутную лужу. - Их скорости позавидуют каттские налетчики. К тому же они мастерски заметают следы, мои следопыты без толку прошерстили половину болот.

-Я вообще сомневаюсь, что нам удастся их нагнать, - ответил Нилмакс, доставая из набедренной суммы солдатский паек.

-Рано или поздно, следопыты выйдут на след, - не сомневалась Нейле. - Тем более, их больше не защищают болотные кроны. На равнине, от ястребов, они долго не скроются, - сказала она, вглядываясь куда-то вдаль. На юг, куда предположительно должны идти орки с их пленником.

В подтверждение ее слов, на руку следопыта, огласив безмолвные руины ястребиный кличем спикировала птица.

-Поднимай бойцов! - скомандовала Нейле. - Мы обнаружили их! - догадалась она...

Скользящие по небу облака окрасились в багрянец заката. Уплывающие за горизонт солнце еще бросало свои лучи из-за маячивших на западе руин Нон-Нагарротта. Грандиозное и тоскливое зрелище представляла из себя мертвая столица Дарак-Хора, павшая более полутора тысяч лет назад. Она безмолвно сопровождала спешащих на юг орков, неустанно наблюдая своими безжизненными окнами-бойницами.

Непреодолимая тоска и волнение закралось в сердце Малена э`т Малака. Ведь Нон-Нагарротт знал дни величия и славы. Пришедший в упадок во время правления царя Дарак-Хора, - Доха Третьего, проводившего свою жизнь в обильных возлияниях и чревоугодии, бесславно умершего от кровавого поноса. История не запомнила бы его, если бы ни долгое противостояние Великим арвендским завоеваниям. Если запереться в своей столице, можно считать противостоянием.

Оставив царство своим сыновьям, столь же никудышным как и сам Дох, он обрек Дарак-Хор на покорение. Тщедушный и болезненный Малай Первый, успевший процарствовать всего лишь три месяца и умерший от легкой хвори, удостоился лишь краткого упоминания в летописях. Его брат, наследовавший ему, прославился как бездарный полководец, желающий приобщиться к славе великих. Пытаясь обойти арвендский лагерь незамеченным, погубил все свое войско на болотах. После чего вернулся в Нон-Нагарротт и лег на свой собственный меч, обрекая город на гибель.

Арвенды Атавара Завоевателя взяли столицу почти без боя, разграбили и сожгли, а тела жителей, не уведенных в рабство, запрудили русло Ундранта, и как гласят летописи тех дней, запах разлагающейся плоти разносился на несколько лиг по округе.

Подумав об этом, Малена передернуло при взгляде на мутное мелководье речушки, сопутствующей им с полудня. Руины еще долго служили напоминанием и устрашением всех, кто осмеливался противостоять арвендским царям, пока завоевания не окончились, а цари, сменяя друг друга не измельчали во славе своей. Неторопливо, но неотвратимо болота поглотили северную часть павшего Нон-Нагарротта.

Тоску по дому и детям навевали на Наместника руины Нон-Нагарротта, и он даже устыдился своему тщеславию. С юных лет мечтая приобщиться к величию и славе славных царей древности. Войти в анналы истории наравне с одним из великих завоевателей, или непреклонных защитников. Но кто он? Подумал Мален, - Дох Третий или Атавар Завоеватель? Какая разница? Ведь все царства Дармании рано или поздно пали под натиском арвендов. Как впрочем и сгинула их империя. Неумолимое время, что дарак-хорские болота, неуклонно пожирает всё. И о славе древних напоминают только молчаливые руины их столиц и крепостей, да записи летописцев.

Ундрант или как звали ее местные, - Песчанка, мелководная по всему протяжению, несла свой немощный, мутный поток, огибая курганы и древние могильники, петляя по равнине на север, подпитывая Дарак-Хорские топи.

На востоке, сменяя каменистые холмы выросла дубовая роща, упирающаяся южной окраиной в пологий берег реки, которую орки успели перейти уже трижды, с момента как покинули болота. За это время к ним присоединились другие отряды, доносившие вести, одна, тревожнее других. Как понял Мален, за ними погоня, и преследователи буквально идут по пятам, в виду чего, Лурц приказал не останавливаться, и Мален в очередной раз поразился выносливости орков.

Трясущийся на плечах могучего орка, несшего его на плечах, наместника не покидал вопрос, как выглядят города орков. Он желал больше узнать о их народе, но обстановка не располагала к разговору, ветер гудящий в ушах все равно не дал бы ничего разобрать.

Заметив кружащуюся над ними птицу, а рядом с ней еще одну, Мален ощутил себя соколиной добычей. Он приметил ястреба еще утром, когда орки вышли из под бурых крон. В лучах закатного солнца над отрядом Лурца кружило уже с десяток хищников, наконец огласивших равнину ястребиным кличем.

-К бою! - тут же скомандовал Лурц, накладывая стрелу на тетиву и отпуская ее в мертвящий полет на северо-запад.

Появившись из-за кромки рощи, пересекая мелководье Ундранта, выстраиваясь в боевой клин и трубя в солдатские рожки, на них надвигалась когорта конной тагматы имперского легиона.

-В бой! - проревел Лурц, когда его стрела нашла цель...

Глава 9

Глава 9 Жертва огню.

В шатер из шкур, узловатых веток и лиан вошел Орнак.

-Живой? – спросил он шамана, разглядывающего рогатый череп демона, вертя его в руках.

Их вытащили из топей тролли, долговязые, зеленокожие, находящиеся в каком-то дальнем родстве с орками, но не имеющие ничего общего с троллями пещер. Они разогнали призраков хором мощных заклинаний. Оспорив тем самым первенство на болотах Ол-Омана. Двое последующих суток Зак-Разам не приходил в себя, изнывая горячечным бредом, мучаясь кошмарами. Тролли отпаивали его травяными настоями и окуривали едкими смесями из трав и грибов. Не подпускали к нему никого кроме шаманов.

Пришедший в себя черный тролль первым делом осмотрел свой скарб, и самое главное, череп Балтрока. Отдававший легким подрагиванием, там на болотах, в момент схватки с призраками, сейчас молчал безжизненной костью.

-Живой! – ответил Зак-Разам, не отводя взгляд впалых глаз от клыкастого выбеленного черепа.

-Тролли, провели сюда остальных, - сказал Орнак, садясь на расстеленные на земле шкуры, служившие полом для троллего шатра. – Я, пришел сказать тебе спасибо, - замялся вождь. – Воины благодарны тебе, ты всех нас спас.

-Как будто у меня был выбор, - не отрываясь от рассматривания черепа, усмехнулся Зак-Разам. – Племена явились? – спросил он.

-Да, еще два пришли, - ответил Орнак. – Я все равно не понимаю, зачем тебе эта безделушка? К нам присоединились тролли. Орда растет. Скоро и минотавры примкнут к нам! Старая Орда еще не умерла! Зачем марать свою славу в демонской скверне? – Орнак искренне не понимал мотивов Зак-Разама. Вождю Орков достаточно было иметь воинов, готовых и умеющих сражаться. И эти воины у него уже были. Ручной демон, ему был ни к чему.

Тролль отвел взгляд от созерцания выбеленной временем кости. Артефакт отозвался легкой, чуть ощутимой дрожью, как тогда, на болотах. В тот раз Зак-Разам не придал этому значения, поскольку был поглощен спасение орков. Чары требовали слишком много сил и внимания, чтоб отвлекаться на легкую дрожь реликвии, завернутой в хламиду и перекинутую словно походная сума через плечо. Бездна все еще вкушала плоды раздора. Неумолимое время не лишило останки Первородного демона сил. Артефакт желал говорить. Но что он хочет поведать?

Быстрым движением тролль снова закутал свое сокровище в хламиду и быстро, словно осененных какой-то идеей скомандовал Орнаку:

-Поднимай орков и троллей! Пришла пора закалить Орду в огне сражений, - Зак-Разам знал, что делать. И Орнак, хищно оскалившись, воодушевленный этим приказом, поспешил исполнять то, чего так долго ждал.

Поселение лесных троллей представляло собой обширную поляну, прорезанную по середине зеленоватой речушкой и окруженную со всех сторон болотом. Конусные шатры из шкур хаотично располагались по всей поляне, не претендуя на какой бы то ни было порядок. Под кронами высоких деревьев, обвивали толстые стволы деревянные шалаши, к которым тянулись лестницы, представляющие из себя прибитые к бурой коре, деревянные доски.

На жердях, стоящий у кромки болот и возле шатров, покачивались на ветру иссушенные головы поверженных врагов, у их основания проржавленные доспехи людей и эльфов, некоторые из которых пробиты или надрублены. Скромные алтари, былых побед троллей.

Орки и тролли сновали вокруг, поднятые в поход Орнаком. Орки спешно облачались в доспехи и подпоясывались ножнами. Дух радостного воодушевления витал вокруг. Тролли, долговязые, зеленокожие, с выпирающими из-под нижней губы клыками-бивнями, собирались в отряды копейщиков и копьеметателей. Воодушевляющее зрелище, подумалось Зак-Разаму. От гомона, поднятого орками и троллями над поляной, казалось, содрогнулась земля, и птицы взмыли над кронами деревьев. Жажда битвы всклокотала в Новой Орде, желание напомнить Гербиону о славе предков.

Покинуть Фарсаль следовало быстро. Согласно донесениям, эльфийский конный отряд вышел к предместьям Ол-Омана. Легион в ближайшей крепости тоже оживился. Утешало одно, имперцы получили сведения то ли о стае мертвецов, то ли о гнезде гулей. Недобитки минувшей Войны Демонов. То и дело эти создания демонской скверны давали о себе знать по всему Гербиону. Смертные реагировали незамедлительно, не давая и шанса заразе расползтись и учинить новые бедствия. И гули являлись приоритетной целью для эльфов, что давало надежду Пустынным Львам покинуть имперские земли незамеченными.

В планы Зак-Разама пока не входило полномасштабное боестолкновение с Империей эльфов или армией людских королевств. Но подстраховки ради, Зак-Разам решил двигаться как можно скорее.

Зная, какая реакция последует у поверившего в новую орду Орнака, и стремящегося как можно скорей испытать ее в сражении, Зак-Разам повелел троллям-разведчикам не отвлекать Вождя передвижениями эльфийских отрядов. А проложить путь так, чтоб миновать возможное столкновение, и обо всем докладывать лично шаману Орды, то есть, ему.

В болота Ол-Омана вошло десять тысяч орков, а вышла оттуда Орда. Вложив заклинанием в уста воронов слова послания для спешащих по его зову племен троллей, Зак-Разам направил орков и их новых союзников на запад. В Харадан, где новая Орда снова явит себя.

Путь предстоял не близкий. И словно ручейки в полноводную реку, растянувшуюся на мили, в воинство Орнака прибывали многочисленные племена троллей. Усиливая необоримый поток Новой Орды. Марш подобного воинства мог привлечь внимание людей Александриса, по чьим окраинам они шествовали, покинув Фарсальскую равнину неделю назад. Но Зак-Разама это уже не заботило. Люди слишком неповоротливы чтобы собрать войско достойное противостоять клану “Пустынных Львов” и десятку племен троллей, в столь короткие сроки. А эльфы, остались далеко позади, чтоб озаботиться людскими неприятностями и тревогами.

-Ты знаешь легенду об ассурах? – неожиданно спросил Зак-Разам, мотнув головой в сторону шелестящего листвой леса, откуда недавно к Орде присоединились еще несколько троллих племен. Будто орк мог, разглядеть далеко за лесом, много северней, где деревья на опушке, увядали северной стороной, будто от какой-то хвори. А молодая поросль не давала всходов, на черной равнине, тянущейся к громыхающему, вечно буйному морю, испещренным провалами полотном. Как будто Орнак мог увидеть отсюда, за тысячи миль, через кроны деревьев и пространство, не подвластное взору никого из смертных, древние черные руины. Огромного и проклятого сооружения, являвшегося когда-то древней столицей. Городом-храмом, древней исчезнувшей цивилизации. Народа, что правил железной рукой всеми землями от орочьего Моргула до эльфийского Севернара и дарманских земель.

-Говорят, они скармливали эльфов своим змеям, - Орнак частично знал эту легенду. Будто знамя своей славы, эльфы распространяли ее на все подконтрольные народы, к числу которых когда-то относились и орки.

-Эта земля принадлежала Королям-Змеям, - Ассурам, - продолжил Зак-Разам, не удивившись невежеству орка. – более шести тысяч лет назад они безраздельно правили Гербионом. Да, василиски любили лакомиться эльфятниками. Их плоть мягче и слаще, нежели орочья или человеческая, - со знанием дела проговорил Зак-Разам. – Ассуры сразу заметили это, едва квелья, как тогда их называли, вышли из Темнолесья и расселились на равнинах Баната и Лас-Алана.

-Они и орков жрали? – возмущенно, спросил Орнак.

-Василиски ели все чего хотели, - спокойно ответил Зак-Разам и продолжил: - Ассуры правили железной рукой. Приносили кровавые жертвы своим змеиным богам, подарившим им когда-то власть над Гербионом, и были необоримы в бою. Эльфы многое у них переняли. Хорошие учителя и неблагодарные ученики. Эльфы возомнили себя ровней ассурам и отказались поставлять рабов для съедения василискам. Разразилась война, жестокая и кровавая. Задобрив своего Змеиного Бога жертвой в десятки тысяч рабов, умерщвленных на сотнях алтарей по всему Ассуриану, Змеиные Лорды одерживали верх. Их хорошо обученные армии не знали поражений, а змеиные наездники не ведали жалости. Василиски вдоволь полакомились эльфийской плотью. И даже зеленые и золотые драконы, прирученные эльфами, не помогли им. Дракон - тоже змей. А повелители змей на Гербионе, - только ассуры. Их черные крылатые левиафаны быстро лишили эльфов преимущества в небе, пожрав гиппогрифов и поборов драконов квелья.

Полное истребление грозило эльфам. И тогда они обратились к силам Огненной Бездны. К тем силам, которые так долго, в силу своего невежества подпитывали надменные ассуры, своими жестокими и кровавыми обрядами обращенными к своему Змеиному Богу. Эльфы обратились к Извечным! Они высвободили демонов Огненной Бездны, чья сила была столь велика и разрушительна, что никакие боги смертных не способны с ней совладать.

Земля вспенилась пламенным гневом, а небо разверзлось огнем, повинуясь воле Огненных Лордов Бездны. Горы излились потоками жидкого пламени и черного удушливого пепла, погребающего под собой города-храмы ассуров. Побережье поглотило обезумевшее море, а могучий флот утащили на дно разъяренные монстры глубин, подчинившиеся воле могущественных сил Пустоты. Опьяненные победой квелья, вырезали ассуров под чистую, не пощадив никого. Залили их головы драконьим огнем, а василисков, избежавших смерти в буйстве стихий и демонической магии, скормили драконам.

Ты все еще не понимаешь, зачем нам сила демона?

Орнак не ответил на этот вопрос. Он все еще не мог принять тот факт, что будет якшаться с потусторонними, темными и запретными для любого орка, силами.

-А куда делись демоны потом? – спросил Орнак.

-Эльфам было не совладать с могуществом Огненной Бездны. Слабые и трусливые квелья, не могут повелевать демонами. Разразилась война, которую потом назовут Первой Войной Демонов. Весь смертный мир объединился, чтоб побороть Огненных Лордов, череп одного из которых, в моих руках.

-У эльфов много врагов, - протянул Орнак в задумчивости. То ли не желая отвергать силу, которой не приемлют все орки, то ли опасаясь ее. Орнак потянулся к набедренной фляге с водой. От черной пыли, доносившейся с севера, пересохло во рту.

-Да только век их не долог, - заключил Зак-Разам. – И только завывания черного пепла, над курганами их врагов, напоминает о них.

Зак-Разам не сказал о том, что был очевидцем тех событий. Что первым связался с Извечными сущностями Огненной Бездны и научил, да`эр`монум, - «познавших тьму» квелья, темной магии Пылающей Пустоты. Незачем орку знать об этом. Да и все равно он не поверит, что тролль живет столь долго.

Хараданское поселение. Достаточно большое для того, чтобы быть деревней, но недостаточно развитое, чтобы стать городом пролегало под пологим холмом, на который выбрались орки и тролли Зак-Разама. Стен и укреплений не было. Зажатое между холмом и рекой оно казалось легкой добычей и Зак-Разам не преминул этим воспользоваться, обрушив мощь Новой Орды в разрушительном натиске грабежа и насилия. Орда под устрашающий боевой рев, волной скатилась с холма, не оставив безоружным селянам и шанса на спасение.

Изнывающая от жажды крови Орда, огромная, свирепая, позабыв об усталости почти трехнедельного перехода от Ол-Омана, бросилась убивать.

Зак-Разам наблюдал за учиненной внизу резней с вершины холма. С ним осталось еще несколько десятков орков, отказавшийся участвовать в расправе, в том числе и Орнак.

-Не присоединишься? – спросил Зак-Разам. В его черных глазах играли всполохи пламени, охватывающего город. Снизу доносились испуганные вопли и стоны умирающих. Орда, две недели шествующая быстрым маршем от Ол-Омана и уже успевшая заскучать, обрушилась на головы людей беспощадной резней, призванной, как уверял Зак-Разам, закалить новообразованное братство.

-Не по нутру мне разбой, - ответил Орнак, скрестив руки на груди, наблюдавший за побоищем внизу. – Мой клинок жаждет битвы.

-Ну как знаешь, - хищно осклабился черный тролль, потирая череп Балтрока, начавший чуть ощутимо вибрировать в его руках. – Будут на твоем веку еще славные битвы, - обнадежил он, разворачиваясь и удаляясь подальше от наблюдающих за избиением, орков. Череп дрожал все ощутимей.

Тролль уединился в небольшой роще, скрывающей его от посторонних глаз. Состояние, в котором он может пребывать, не должно быть увидено никем. Череп, словно изваянный из белого гранита, устрашал своим оскалом клыкастой пасти. Даже лишенный нижней челюсти, затерянной где-то в схромах Малдануса, ни лишался своей устрашающей притягательности. В пустых глазницам замерцало алое маслянистое пламя, рвущееся из самой Пылающей Пустоты. Пальцы тролля прилипли к теплеющей кости. Шаман был уже не в силах ослабить хватку и выпустить проклятый артефакт. Бездна желает снова говорить с ним, как это было уже не раз. Как это было до падения ассур. Как это было после, пред пришествием Балтрока, и совсем недавно, когда его заставили впустить в мир Илдануса.

Демон, пробудившийся на той стороне желал говорить, и тролль шаман был не в силах противостоять его воле.

-Приветствую, мнящий себя создателем, - рокочущий, гортанный и неотразимо привлекательный голос, издевкой кольнул самомнение Зак-Разама. Прожигающей болью, ошпарив сознание.

-Что тебе надо, Малор? – спросил Зак-Разам, сквозь сведенные от боли зубы.

-Легионы, ждут своего часа, - пророкотал Демон-Покровитель Малор.

-Снова? – спросил Зак, пытаясь противостоять боли, которой один из Первородных сковывал волю тролля. – Хватит! Этот мир вам не по зубам…

-Извечные сами решают, когда хватит, я лишь проводник их воли, - спокойно, невозмутимо объяснил Малор. – Отправляйся в Черную Крепь, ведь твой и путь и без того пролегает туда. Не так ли? — с издевкой спросил демон, будто зная о незаконченном деле. Будто зная, о сделке с Малданусом. – Бери что хочешь, но выполни свое предназначение, - в подтверждение догадок Зак-Разама, сказал Малор. Он, несомненно знает о «Псеглавце». Но голос его звучал так, будто ему не интересен демон-отступник. Будто он уготован для какой-то другой цели и просто ждет своего часа. – Твоя Орда ширится и наполняет землю, хочешь, чтоб так продолжалось и впредь, прими сторону Бездны или сгинь подобно ее врагам. Правь во славу Пылающей Пустоты, Извечных и Древнего Зла Алшибы! Покорись и открой Врата для Пылающего Воинства или сгинь вместе с теми, кто имеет дерзость встать против Нее. Балладор уже собирает войска, а Сильвар готовит ритуал, примкни к ним и правь пепелищем, или обратись в пепел…

Череп Балтрака надтреснул, отдаваясь тупой болью в висках Зак-Разама. Хватка тролля ослабла и артефакт упал наземь. Опустошенный. Лишенный своей былой притягательности. Бесполезный. Просто, выбеленная годами кость.

Не отгремели еще раскаты последней Войны Демонов, а Бездна готовит новое вторжение. В это раз они скоро. Не сгинули еще герои последней битвы. Не истлела, не истерлась в веках память о минувших несчастьях, а орды нежити уже множатся у стен Черной Крепи Илдануса. Смертный мир еще не окреп после последней войны…

Правь пепелищем, или стань пеплом… Выбор для Зак-Разама, казался очевидным.

Глава 10

Глава 10 Королевская охота.

Гон мчался по Королевскому лесу. Зычно пели рожки загонщиков, разъяренно лаяли быстрые гончие и басовито вторили им огромные и сильные боевые псы, без которых на подобного зверя выходить не решались. Хищник, - не дичь. Был матер, ловок и быстр. Он мчался впереди королевских загонщиков, петляя по кустам можжевельника, подныривая под бурелом, то и дело пытаясь уйти неглубокими оврагами, но охотники хорошо знали лес. Хищник, ставший жертвой, уходил от преследователей уже около часа.

Согбенное, бледно-серое тело, лишенное волос, передвигалось на четвереньках, быстро и ловко уворачиваясь от колючих ударов пик королевских охотников. Зверь быстрый и сильный, представляющий большую опасность в стае. Но стая его перебита за исключением нескольких особей, разбредшихся по округе, часть из которых уже разделила судьбу соплеменников от рук королевских егерей или гонов, подобных этому.

Рыцарь в серебристых доспехах вырвался вперед кавалькады охотников, подгоняя норовистого жеребца. Его красный плащ расправился на ветру, подобно крыльям хищной птицы. Кавалерийское копье, блеснув сталью, словно острый клюв, с влажным хрустом вошло под затылок убегающей твари. Окровавленный наконечник вынырнул из левой глазницы, выпучив белесый, водянисто-серый глаз.

Грузно, звякнув серебристыми доспехами с вкраплением золота и красной эмали, Аэрдаль Регир спешился рядом с убитой им тварью. Монстр дергался несколько мгновений в мучительных конвульсиях, прежде чем издохнуть. Придавив труп стальным сапогом с золотой шпорой, коннетабль Александриса быстрым рывком высвободил копье и воткнул его в землю рядом с поверженной добычей. Достал из ножен меч.

Маленькие, заостренные уши прижаты к серой лысой голове. Вздернутый нос, лишенный хрящей и плоти, придавал бледно-серой морде чудовища еще большее сходство с голым черепом. Большой, дикий и яростный светло-серый глаз, бездвижно взирал куда-то в сторону, второй, - повис на лоскуте нервов, вывалившийся из пробитой копьем глазницы. Острые и длинные, словно иглы, зубы, в огромной безгубой пасти безвольно раздвинуты. Между ними вывалился длинный и острый красный язык.

Тремя короткими взмахами меча, Регир отсек уродливую голову гуля. Воздел ее на пику.

-В этот раз Вы опередили меня, - посетовал подъехавший на белоснежной коне под серебряной сбруей и красно-золотой попоной, Келтрум Аран. Игра света и тени, причудливым узором отражались на серебряной броне с алым фениксом и золотой чеканкой. Забрало красивого, золоченого шлема с наметом, поднято. По точеному, гладковыбритому лицу, обрамленному золотыми прядями, стекают капли пота. Голубые глаза, приобрели зеленоватый оттенок, отражая окружающую зелень леса.

-Не сочтите за дерзость, Ваше Высочество, - подняв забрало стального салада, почтительно улыбнулся Регир. – Не хотелось, чтобы гуль ускользнул от нас оврагами, как предыдущий, - добавил он, вытерев меч, от красной с зеленоватыми сгустками крови подолом плаща и вернул его богато украшенным ножнам.

-Далеко бестии не уйти, - ответил Аран, явно раздосадованный, что предыдущему зверю, которого он так долго гнал, все же удалось уйти. - До заката не долго, пора возвращаться в Летний замок, пока мы из охотников не превратились в жертву, - сказал Аран, щурясь посмотрев на небо. Аэрдаль охотно согласился, вернувшись в седло.

На ночь Летний замок поднял подъемный мост, через обмелевший ров. Серая громадина камня с деревянными башенными надстройками возвышалась на отлогом холме. Правая часть донжона еще сохранила черные следы былого пожара, бушевавшего здесь два года назад и уничтожившего целое крыло крепости, которое король не спешил восстанавливать.

У входа в цитадель, Аран и его спутники передали лошадей королевским конюшим, а сами направились в Большой чертог, возле которого их уже ждал королевский сенешаль.

Назир ибн ат Саулах по-восточному поклонился своему господину и пропуская его вперед последовал следом, сложив руки на поясе и склонив умасленную голову. Аликхарец по происхождению, он подводил и без того черные глаза краской и умасливал все свое тело благовонными маслами. Арану, нравилось исходившее от иноземца благоухание, как и манера того говорить. Ровный, мелодичный и приятный голос аликхарца действовал на короля умиротворяюще.

-Есть ли новости из столицы? – поинтересовался Келтрум Аран, пока они шли по освещенному факелами двору внутренней цитадели.

-Ваше Величество, - начал Назир, своим ровным, мелодичным голосом, с нотками чуть уловимого родного акцента.

Приходящийся каким-то дальним родичем нынешнего султана, попавший под опалу, он был вынужден искать свою долю на чужбине. Лас-Алан не принял его. Император Корвин посчитал его возможным шпионом аликхарцев и прогнал. Александрис же не имел с султанатом ни территориальных споров, ни каких-либо еще претензий. Хорошо образованный и умный Назир быстро нашел свое место при дворе короля Келтрума Арана, ко-всеобщему недоумению и некому негодованию со стороны придворных. Будто в Александрисе не осталось больше достойных мужей, на столь высокие саны. Играли роль и предрассудки западных вельмож, которые с непониманием и отвержение относились к манере иноземца умасливать свое тело маслами и благовониями, подобно женщине. Но Арану льстил его подобострастный тон и манеры, и двор смирился с волей монарха. – Волколак в окрестностях Виена так и не пойман и не убит, мой король. Зверь изворотлив и хитер. Там уже действует несколько отрядов инквизиции, но волколака поймать так и не удается.

-Утройте награду, - коротко бросил Аран. – Наверняка найдутся хорошие охотники, способные изжить тварь.

-Будет сделано, высокочтимый, - сказал Назир, Аран так не смог полностью отучить его от аликхарской манеры общения с правителем. – В Дармании гражданская война. Древние рода снова воюют.

-Забота эльфов, - равнодушно отмахнулся Келтрум.

-Тилийский Потрошитель убит, - продолжил сенешаль, читая с развернутого пергамента. – Им оказался стригой, живущий в пещерах рядом с портом. По ночам он выбирался из своего логова и орудовал в городе. На рассвете, перед тем как чудовище собиралось уснуть, сир Гранис Орерхейм из Младших Сынов ослепил, убил и обезглавил его.

-Безземельный? – спросил Аран, как будто для королевской гвардии бывает иначе.

-Да, мой повелитель.

-Пожалуйте ему имение и освободите от службы в гвардии, - распорядился Аран. – И пригласите его к моему двору, подобные храбрецы всегда в цене.

-Как пожелаете! – кивнул ибн ат Саулах и продолжил: - Шантийцы согласились опустить пошлины на зерно. Итилия и Терран предлагают выгодные условия торговли, если мы сможем обеспечить безопасность морских торговых путей.

-В казне есть деньги на флот? – поднял бровь Аран, будто не зная ответа.

-К моему величайшему сожалению, повелитель, денег на усиление флота у нас нет.

-Значит, итилийцам и терранцам, придется отказать. Империя назначит огромную пошлину на их товары для нас.

-Аликхарский султанат тоже приостанавливает торговлю с Гербионом, поскольку его порты подвержены блокаде, а на море орудуют лас-аланские каперы.

-Снова война? – переспросил Аран.

-Да, мой повелитель. Султанат, попытался отбить у эльфов Кальдеру, но потерпел поражение в ряде битв на суше. Император Корвин ответил блокадой портов и насколько мне стало известно готовит высадку шести легионов в подкрепление к шести уже имеющимся в провинции.

Аран тяжело вздохнул. Экспансионистская политика Лас-Алана настораживала его. Грозный сосед мог однажды обрушиться и на принадлежавшие Александрису, Даз-Ремату и Харадану земли. Память эльфов долга, а эти земли когда-то входили в объединенный эльфийский доминион.

Стражники распахнули перед королем и его свитой массивные двери Великого Чертога. Зал был освещен масляными лампадами, а столы ломились от яств и напитков. Кельтрум Аран сел за высокий стол, Аэрдаль Регир по правую руку от него, Назир, – по левую. Привыкший есть за приземистым столом, полулежа на пуховых перинах, аликхарец норовил подогнуть ногу под себя, но сдерживался, перенимая обычаи северного королевства, приютившего его.

Рыцари и лорды хвалились подвигами на охоте, наполняя помещение веселым гомоном бравад и восхвалений. Хвастались трофеями. Кто-то приберег для себя длинный клык гуля, кто-то ухо, а кто-то намеревался сделать из головы чучело и повесить у себя в каминном зале. Отрубленные бошки чудовищ, воздетые на пики, окаймляли залу вдоль стен с фресками, ставших легендарными битв Войны Демонов, участниками которых была подавляющая половина из присутствующих.

Яркая, красочная панорама, созданная итилийскими мастерами по заказу Арана и должная стать свидетельством и напоминанием о героическом прошлом короля. На ало-сером фоне из огня и пепла, сходились с полчищами демонических отродий рыцари и воины в блистающих доспехах. В «сиянии славы» выделялся сам Келтрум, тогда еще не король, окутанный сияющим ореолом, он возвышался над издохшим телом Тефис-Амана, выжженного изнутри Светом воздетого к небу клинка, сияние которого разгоняло пламенную мглу перед сиянием солнца.

На другой стороне панорамы, в красном, над поверженными черными рыцарями Балладора и распростертым телом сраженного Ханевала Турамлега, - Лорд Долины Тенрис-Атол и Сельхорна, корона Даз-Ремата возляжет на него позже тех знаменательных событий.

Пред гигантским исполином, с распростёртыми кожистыми крыльями, затмившими дымное небо, возвышается во весь рост Агамонд «Заступник» с неполной дюжиной соратников. Уступающий в росте демону-вампиру с оскаленной красной пастью, Агамонд тем не менее выглядел внушительно и мощно. Сияющие золотом доспехи и воздетый к небу боевой молот. Решимость в глазах, и яростный вопль неполной дюжины глоток, что встали плечом к плечу перед Кровопийцей. Мастерам удалось передать величественность паладина, значимость и героизм того знаменательного события. Той великой битвы на Хараде, ознаменовавшей начало конца для вторжения демонов под предводительством Илдануса. Тогда смертные познали свою силу. Тогда люди и эльфы поняли, что демоны также смертны. Аран машинально прикоснулся к шраму на пальце, оставшемуся после долгих и изнурительных попыток снять кольцо, которое он когда-то проклял.

Шрам остался напоминаем того, как близок он был от впадения во Тьму.

-Что у наших ближайших соседей? – спросил король, опустошив бокал вина и принявшись за угря подданного с ягодами и фруктами.

-Сир Сеймур Арлус, Ваш побратим, повелитель, с войском выдвинулся в Эстлинг. Орки, повелитель. Судя по всему, они разграбили и сожгли несколько деревень на восточной границе Харадана, Сеймур Арлус, намеревается разобраться с этим.

-На востоке? – удивился Аран, снова схватившись за шрам от кольца на безымянном пальце правой руки. – У наших границ? Быть этого не может! Вы слышали, Аэрдаль?

-Да, милорд, - ответил Регир. – Попахивает бредом. Это невозможно! – с уверенностью заявил коннетабль.

-Это еще не самые тревожные вести, мой повелитель, - продолжал Назир. – Орки вовсю штурмуют Улдран. Они захватили Базданг и объявили себя хозяевами окрестностей. Потребовали приносить им дань.

Аран засмеялся во весь голос, ему вторил Регир, аликхарец, недостаточно искушенный в устройстве западных границ королевств, юмора не уловил.

Базданг принадлежал одному из рыцарских орденов, вставших стеной на границе Даз-Ремата, Харадана и Моргулских пустошей. Они поклялись оберегать границы людей от умертвий и гулей, оставшихся после поражения Илдануса. Базданг не крепость лордов-землевладельцев. Никто дань им не платит и никакой вотчины они не имеют, кроме своих каменных стен. Впрочем, это не умаляло орочьей угрозы.

-Что нибудь про Лайтхантеров? – спросил Аран отсмеявшись. Он надеялся, что сенешаль сам дойдет до этого. Но этот вопрос волновал его больше других. Король отломил кусок от хлебной ковриги и приступил к запеченному угрю, поданному с ягодами и фруктами.

-Сир Дэрек, как Вы и приказывали повелитель, обыскал поместье. Тел не обнаружено, мой король, - ответил сенешаль, не притрагиваясь к еде. В его стране не принято говорить с правителем отвлекаясь на что-либо еще. Кощунством считалось бы и то, что он сидит в его присутствии.

Аран помрачнел. Несколько мгновений он думал, молча вкушая угря с хлебом и запивая вином. Отстраненно, и не обращая внимания на происходящее в трапезной зале. Трудно далось ему последующее решение.

-Считать Агамонла и Аллерию Лайтхантер погибшими или пропавшими без вести. Вернуть земли и титулы короне, - распорядился король скрепя сердце. – Помолвку придется разорвать, - с досадой добавил он. Он надеялся вернуть Аллерию уже слишком долго, чтобы его чаяния оправдались. Сир Аэрдаль Регир, явно, воспринял новость с легким облегчением, но не выдал его, все с таким же серьезным выражение сухого лица, отпил из кубка. Он уже давно сватает свою дочь королю. Келтрум Аран все это время оставался непреклонен, надеясь вернуть ту, которую он по-настоящему любил. Но короне нужен наследник.

-Лорд Регир, - обратился Аран к коннетаблю, тот заметно оживился. – Я смею просить у Вас руки Вашей дочери, - Аран поднялся, лорды и сиры встали тоже, как того требовал дворцовый этикет, не до конца понимая, что происходит.

Коннетабль, сдерживая нахлынувшую на него искреннюю радость, плеснул себе и королю еще вина.

-Почту за честь, мой король! – просиял он. – Аранесса станет прекрасной партией для Вас! За короля! – громко, чтоб собравшиеся хорошо расслышали его даже в дальних концах зала, сказал коннетабль, и поднял бокал. – За королевскую помолвку! - опустошил фужер, чертог взорвался радостными возгласами.

-Не желаете ли поохотиться на орков? – отпив вина и поставив на стол недопитый бокал, предложил король, с одной из своих обаятельных улыбок.

-Похоже дикари не усвоили урок, - чуть не поперхнулся вином от нахлынувшего на него восторга Аэрдаль. – Охотно, милорд!

Глава 11

Глава 11 Лживые боги.

Над Темной цитаделью нависали черные тучи, не позволяя солнечному свету коснуться этой гиблой и промозглой земли. Здесь всегда стоял мрак. Рыцари Смерти, - мертвецы спрятавшие свои тронутые разложением лица за черными капюшонами и полумасками, стояли возле каждой двери, на каждой башне.

В казематах, глубоко под замком томились последние из тех, кого собирали из разных тел. Великаны трупоогры, как их прозвали люди и эльфы. Их создатели не обременяли себя наречением своих творений. Уродливые гиганты с распухшими животами и зачастую вываливающимися внутренностями, с сильными руками толщиной со стволы деревьев, замененные у некоторых на проржавленное, но оттого не менее смертоносное оружие, - тесаки, топоры и цепы с мясницкими крюками на концах. Вечно голодные твари, требующие у своих создателей, а теперь смотрителей, – некромантов, постоянного утоления неуемного демонического голода. Омерзительно жрущие, полусгнившие туши, которыми их подкармливали.

Многие из них умерли от голода или были съедены своими собратьями, если это можно назвать смертью. Ведь трупоогры никогда и не жили. Сотворенные черной магией и запретной алхимией некромантов.

Под темными навесами и в проломах стен, куда не проникает свет, полуразрушенной, одной из огромных башен, шелестели кожистыми крыльями стригои. Ждущие захода солнца, чтоб вылететь на новую, кровавую охоту.

А над ними всеми, на самой высокой башне с плоской открытой площадкой, над которой нависло черное небо, готовился ритуал по призыву демона.

Над пятиконечной сигилой стояла девушка, в невесомых, полупрозрачных белых одеждах. Жрица разбитого Культа, чьи последователи все еще верой и правдой служат Огненной Бездне, скрываясь в Черной Цитадели их бывших повелителей.

Добровольно, она приносит себя в жертву очередному демону. Ее кровь, кровь верной, послужит хорошим и сильным подспорьем Сильвару «Познавшему», творящему заклинание на древнем языке да`эр`монум. На языке демонов.

На краях площадки чадили огромные жаровни, наполняя сгущающийся сумрак легким светом и жаром. Суккубы, мерзкие, отвратительные Сильвару твари, плясали вокруг некроманта, смеясь как сумасшедшие. Предвкушая кровавое действо.

Балладор в сопровождении двух Рыцарей немного поодаль от пентаграммы, молча наблюдал, сложив руки на древке черного молота. Боек которого, опущенный на камень пола, казалось, сгущал вокруг себя мрак надвигающейся ночи.

Рифленый клинок хищно блеснул в руках Сильвара, чьи серебряно-золотые волосы трепал неистовый холодный ветер. Клинок легко взрезал горло жертвы. Бесстрастная сталь, в недрогнувшей руке, скрежетнула по кости. На прозрачных, невесомых одеждах появилось быстро расползающееся красное пятно. Девушка не упала. Словно и не умерла. Она также стояла в центре сигилы, вскинув мутнеющий взгляд к небу. Под ней расползалась кровавая лужа.

Колдун начал делать пассы руками, будто вытягивая что-то из-под земли. Ночь наполнилась звуками электрических разрядов. На лбу Сильвара выступила толстая венка, скулы вздулись желваками, по вискам потек пот, а девушка стояла, истекая кровью, словно бездонный сосуд.

Рот Балладора расплылся в улыбке, когда молния ударила в центр пентаграммы, развеяв жертву черной пылью. Пентаграмма засветилась красным свечением, а ее грани и линии заполнились кровью. Молния продолжала бить по центру сигилы, слепя следящих за ритуалом. Темный нимб вокруг молота «Бездушного» расширился и стал еще темнее. Ночь сгущала сумерки и на мгновение все стало черно-белым. Фигуры Балладора и мертвецов, суккубов и всполохи желтого пламени в жаровнях стали белыми пятнами на непроглядно черном фоне.

Скрученный силуэт появился в центре пентаграммы там, где от жертвы не осталось и следа. Тьма расползлась подобно ртути. Льдинками растаяв в ночном воздухе.

Суккубы ликовали. Они прыгали и бешено смеялись, оскаливая ряды острых зубов, необычайно больших для их размеров.

Демон в центре звезды расправил черные, как сама Тьма, кожистые крылья. Он поднял голову, вскидывая закрученные к затылку козьи рога. На его козьей морде поблескивали желтым свечением угольки глаз. Козья голова продолжалась багровым антропоморфным телом и бараньими ногами, выгнутыми назад и венчавшимся раздвоенными копытами. На нем были наплечные пластины, узорные, устрашающие. С черепами, костями и разинутыми, искаженными в крике, пастями, и набедренная повязка из мягкой кожи и желтоватого металла.

Балладор пал ниц, склоняя голову перед новым повелителем. Его темные стражи склонились еще ниже своего господина. Лишь Сильвар медлил, его глаза потускнели, разум терзали мысли. А на голове, казалось, появилось больше седых волос. Что он наделал? Он опять сотворил это! Он снова пытается обмануть Бездну, прекрасно зная о бесперспективности своей затеи. Опять стоит на стороне зла, вместо того чтобы попытаться искупить вину и противостоять намечающемуся вторжению демонов. «Слабак!» - думал про себя Сильвар. – «Трусливое подобие человека, не решившее чью сторону принять и боящееся помыслить о неподчинении».

Суккубы притихли, испытывая благоговейный страх. Они сгрудились в кучу, издавая смешки, не способные скрыть своего ликования.

-Ты смеешь стоять перед своим господином?! – обратился демон к Сильвару. Его голос глубок и силен. Но он отличался от рокочущих, зычных и холодных голосов других демонов. Он был мелодичен и мягок. Снисходителен, хоть в этот момент и сух.

Спина Сильвара мгновенно покрылась холодной испариной. Руки задрожали, а колени подогнулись, не слушаясь призывов разума. Страх сковал «Познавшего».

-П-прошу п-прошения, мой господин! – запинаясь произнес Сильвар, взяв себя в руки. Он упал на колени и покорно склонил голову.

Этот демон мог растоптать его. Уничтожить. О чем он только думал? Что может Сильвар «Познавший», против тех, кто даровал ему его силы? Еще рано показывать неповиновение. Еще рано.

-Я так понимаю нежить разбита? – глаза демона, злобно сверкнули в ночи, будто раздуваемые ветром уголья, затухшего костра. Он обернулся к краю площадки. Воззрился в ночь, потеряв, всякий интерес к магу, призвавшему его.

-Боюсь, что так, – сказал «Бездушный», все еще не решаясь поднять голову и склонившийся в поклоне. – Но у нас есть некроманты. Мы можем возродить нежить. Умертвия снова пойдут под нашими знаменами! Стаи гулей все еще бродят по округе. И их достаточно для передового авангарда.

-Самонадеянно и глупо! – ответил козломордый демон. – Сколько у вас некромантов? Пять? Десять? Может тридцать? Этого мало! – теперь его голос рокотал, как огненное горнило. - После поражения Илдануса не много людей все еще жаждет Темной силы. Собирать запуганных культистов, что в одиночку не способны справиться с обычными смертными, объявившими на них охоту и начавшими планомерное истребление? Возрождать мертвецов долгая и нецелесообразная затея. Они неустойчивы к Свету паладинов. Они слишком слабы и медлительны. Нам нужны те, кто не боится Святого Сияния. Нам нужны живые. Много живых! Орки и тролли невосприимчивы к Свету, но их мало, и они не надежны. Вампиры, более устойчивы против Света, но и на них он оказывает пагубное влияние. Они слабеют и превращаются в смертных слабаков. Ненадежно! Нам нужны люди. Мы должны возродить Культ Ждущих! – демон замолчал, изложив свои планы.

-Но мой Господин, Вы сами только что сказали, что мало осталось тех, кто желает перейти на сторону Тьмы… - как можно мягче произнес Балладор.

-Ты дурак! – спокойно сказал демон, на что суккубы залились смехом. Но когда демон бросил на них уничтожающий взгляд они замолкли. – Не нужно искать много людей! Нужен один, обладающий достаточной властью, для того чтобы управлять многими. Малор предвидел это и не зря посылал в Смертный мир инкубов. Должно быть, они уже нашли того, кто достоин стать очередным Темным паладином.

Суккубы закивали, обнажая клыки в улыбке. Сильвар вслушивался в каждое слово нового Повелителя. Он должен быть готов ко всему. Ему нужно знать как можно больше о том, с чем он собирался бороться. Бороться, если ему хватит сил и смелости пойти против Огненных Владык.

-Пшли прочь! – зашипел лейтенант Малора на суккубов, те сразу скрылись на винтовой лестнице ведущей вниз. Некоторое время по лестнице слышались их босые шаги. – Вы тоже! – приказал демон.

Сильвар последовали за суккубами, за ними отправились и двое стражей Балладора. Сам Балладор остался наедине с демоном, который поддался воспоминаниям, озирая равнину внизу. Его взгляд дотягивался до горных вершин на западе и макушек побуревших лесов, раскинувшихся по округе. Демон видел, как копошатся и бродят внизу стаи гулей, как по небу, трепыхаясь в воздухе, кружат стригои.

Балладор стоял позади демона.

-Квелья! Когда-то сами того не ведая, они пробудили нас, – демонов. Да`эр`монум, - Познавшие Тьму. Мы спасли надменный народ от порабощения. Но слабаки устрашились нашей силы. Сосланные в Огненную Бездну, мы стали могущественней, слившись с Темными силами Пылающей Пустоты. И я нашел связь со своими “создателями”, словами пророков и священников, я обращался к ним.

Я был Богом! Мне поклонялись народы! И я одаривал их чудесами. Слабых я наделял силой, глупых – мудростью. Я исполнял даже самые низменные желания. Мои почитатели даже не знали, что когда-то они сами создали меня. Наивные глупцы! Меня это устраивало. Поклонение делало подобных мне, сильнее.

Но и они становились сильнее. Они стали уверенней в себе! И им больше не нужны были боги. Они отвернулись от меня. Отвернулись от подобных мне! Второй раз, - они предали меня! – демон замолчал, будто вспоминая или обдумывая что-то. Затем продолжил стоя над пропастью, на краю башенной площадки, где недавно свершился его ритуал. - Они считают себя непобедимыми! Но я, Кхарн, одолею надменный народ! Я уничтожу их! Я сотру в порошок их города! А потом, я истреблю всех, кто не подчиниться мне, и Воле Пылающей Бездны! Тех, кто осмелится перечить Древнему Злу! Тех, кто не имеет силы, чтобы править! И тех, кто силы не достоин!

Мы слишком долго были заперты в Пылающей Пустоте. Но пришло время расплаты!

Трепещите! Смертный мир обречен!

Красная дымка развеялась, освобождая из своего плена крылатый силуэт. Существо, представшее перед взорами Сильвара и Балладора было притягательным, несмотря на свою необычность. И если бы не атрибуты присущие обитателям Бездны, могло сойти за нечто необычно прекрасное. Оно напоминало о тех далеких временах, когда Свет и Тьма были едины. О том, что и добро, и зло всего лишь сторона одной медали. О том, что различие между богами и демонами лишь в том, кому поклоняешься.

Стройное красивое тело, идеальной формы и пропорций. Красивый женский лик, увенчанный небольшими, тонкими рожками загнутыми назад, не лишал образ обаяния и привлекательности. Агрессивной, дикой и первобытной красоты. Черные волосы, с медно-рыжим отливом спадали ниже округлых бедер. Большие кожистые крылья, освещенные красным свечением, исходящим от дотлевающей пентаграммы на полу башни, сложились прильнув к гладкой вогнутой спине. Груди были закованы в тугой кожаный лиф, а между ног блестел маленький белый декоративный череп, прикрепленный тонкими цепочками. В хрупких на вид, руках, она держала два больших топора, а за спиной маячил извиваясь, тонкий красноватый хвост.

Некроманты пали ниц, исполненные благоговейным трепетом. Балладор не знал, что испытывает больше. Страх перед демоном, представшим перед ним, или влечение к ней, терзающее его исковерканное Тьмой сердце.

Суккубы похабно засвистели новой Госпоже и запрыгали вокруг нее, в демоническом хороводе, уподобляя его, на взгляд Сильвара, дикому танцу, что проводят невежественные культисты на своих шабашах.

«Познавший» уже привык, что эти мелкие противные твари всегда преследуют его. Но теперь у него появилась надежда, что объектом их преследования станет демонесса.

После призыва Кхарна, его волосы еще больше посерели. Вокруг глаз пробились глубокие морщины, золотистая щетина на подбородке тоже поддалась серебру. Теперь, после призыва очередного демона он чувствовал, как жизнь быстрым потоком ускользает из него. Сильвар знал, что с ним происходит. Ведь когда-то, в обмен на частицу души, он получил знания этого мира. Бездна истощает его. Используя его жизнь, как энергию для нечестивых заклинаний. Симбиоз с Тьмой разорван, теперь Пустота паразитирует на нем.

Сильвар откланялся и его черный плащ зашуршал по каменным ступеням. «Только не это!» - подумал он, когда понял, что суккубы вновь поперлись за ним, шлепая босыми ногами по черным ступеням позади.

Он захлопнул дверь своего каземата прямо перед носом назойливых тварей, услышав за ней наигранно обиженные возгласы, и кажется, кто-то из них притворился плачущим.

Некромант умылся, смывая соленый пот с привкусом крови. Протерев лицо, взглянул в зеркало. Он ожидал увидеть что-то подобное. Его волосы еще так недавно превозмогали больше золотом молодости, чем серебром старости. Теперь все было наоборот, седина, изредка пробитая пшеничными локонами. Глаза опали и померкли, вокруг них стало еще больше морщин. Колдун отстранился от зеркала. Взглянул на руки. Сухие, морщинистые, покрытые старческими пятнами. В его тридцать!

Он знал, почему это происходит. Открытие портала между Смертным миром и Огненной Пустотой требовало больших физических и жизненных сил. Когда некроманты расходуют свои силы одновременно и поровну, изменения не существенны. Когда Извечные с той стороны способствуют заклинаю, действуя в тандеме с призывающим, последствия не ощутимы и вовсе. Но Сильвар однажды осмелился выказать неповиновение. Осмелился перечить Малору. Теперь демон-покровитель решил пустить его в расход.

Насколько еще хватит Сильвара, сам маг не знал. И теперь он сомневался, что сможет искупить вину перед этим миром. Сомневался, что сможет противостоять новой угрозе. Сомневался, что сможет противостоять тем, кому когда-то служил. Он не был уверен, что сможет даже пережить еще одно открытие врат. Но Бездна постоянно требовала призыва все новых инфернальных сущностей, все больше подвязывая его на вечную службу.

Сильвар упал на кровать и прикрыл глаза. За дверью все еще бесились суккубы, изображая жалобные стоны, скреблись в дверь, дышали в щели между створок.

Демоны продолжат мучить его. Истязать служением Бездне. Не стоит и думать, что Первородные не ведают о помыслах падшего мага.

В комнату проник белый пар, стелясь по полу он наполнил дальний угол кельи. Когда удивленный Сильвар поднял голову, его взору предстал Кхарн, вышедших из клубов белой испарины.

-Сильвар, мой верный соратник, если это по-прежнему остается так, – сказал он, лилейным, почти отеческим голосом.

-Господин! – Сильвар вскочил с кровати и пал ниц, преклоняя голову перед демоном. – Как Вы проникли сюда?

-Для меня нет ничего невозможного!

Сильвар только сейчас осмыслил первую фразу демона. Кхарн наверняка осведомлен о помыслах об измене. Но от чего ни в голосе демона, ни в его присутствии «Познавший» не чувствует угрозы?

-Сильвар, поднимись, нас никто не видит, – предложил демон. Колдун повиновался. – Я ведаю многое. И ведаю о твоих сомнениях. Не думай, я не враг тебе и тем более этому миру! Я благодарен тебе за вызволения из Пылающей Пустоты. Благодарен, что снова смогу дышать воздухом, которого не ощущал многие тысячелетия.

Сильвар промолчал.

-Ты знаешь, кто такие да`эр`монум? - Кхарн расправил крылья и массивную багровую грудь, представ в первозданном, устрашающем величии. – Конечно знаешь! Как знаешь и о тех, кто был до нас!

Сильвар действительно знал, что Огненную Бездну уже населяли сущности неведомой, непостижимой силы, задолго до изгнания туда падших квелья.

-Они иссушали миры, заставляя народы изничтожать друг друга в бесконечных войнах, междоусобицах и распрях. Это наполняло их силой, которой они делились с теми, кто склонялся перед ними. Подобными тебе, Сильвар, и нам, до нашего изгнания. Это было своего рода поклонение им… Что мольба, для бездушных идолов невежд. Но идолы не дают силы. Ты жаждешь спасти родной мир. Я знаю! Ты боишься для него судьбы, постигшей мириады других. Но цель Бездны не уничтожение! – обнадежил Кхарн. – Поклонение! Миллионы воздают молитвы молчаливым истуканам и мысленным образам выдуманных богов, не получая ничего в ответ. Бездна же одаривает дарами, силой и славой тех, кто преклонился перед ней, Извечными, Древний Злом и Истинными Богами.

-Жертвы, - протянул Сильвар. – Бездна требует крови, смертей и разрушений.

-Нет, - возразил Кхарн. – Это раздробленность смертных, их ложные, лживые боги влекут смерть и войну. Бесцельно отправляя в жернова тысячи жизней, ради ложного величия единиц. Бездна же предлагает истинное величие в обмен на поклонение. Сотни жизней, в обмен за истинную силу. Ту силу, которую ты ощутил в полной мере, склонившись пред Первородными.

Сильвар знал, о каком поклонении идет речь. Дикари Дикого побережья до сих пор поклоняются идолам Кхарна и десятку его собратьев, принося кровавые жертвы. Участвуют в кровавых, изуверских вакханалиях и извращенных оргиях, направленных на привлечения внимания их божеств. Кровь, жертвы и изуверские истязания в попытке снискать милость Огненных Лордов. Их междоусобные войны проводятся во славу своих древних богов.

-Поклонения, что на Диком побережье? – уточнил Сильвар, зная ответ.

-Сотни жизней, в обмен на процветание других, и истинную силу для верных апостолов. – объяснил демон. – Или полное истребление за неподчинение. Поглощение Пылающей Пустотой.

Приемлемая цена за спасение целого мира.

-Стань моим апостолом, и понеси слово обо мне! Слово о возвращении забытого и отвергнутого бога. Яви истинную силу, дарованную Бездной для того, чтоб уверовали иные.

Видя некое смятение на лице Сильвара демон продолжил:

-Извечным все равно, какие миры поглощать. Да`эр`монум же, достаточно только поклонения. А что может быть слаще всеобщего преклонения некогда родного мира?

-А как же Илданус, Балтрок и иже с ним? Они не желали поклонения! Ими двигала жажда разрушения! – попытался возразить изрядно осмелевший Сильвар.

-Они всего лишь пешки Извечных и Древнего Зла. Пылающая Бездна не однородна. Но те, кого когда-то почитали богами, способны спасать миры, которые им приклоняться. Стань моим апостолом и понеси слово обо мне! И ты почувствуешь, что та толика силы, которой наделили тебя Первородные ничто, по сравнению с той силой, что дарую тебе я, - демон протянул распростертую когтистую ладонь. Сильвар с мгновение медлил, прежде чем пожать ее.

На утро, хотя здесь невозможно было отличить день от ночи. Вечно черное небо затеняло солнце. Ни один луч не касался черного монолита крепости. Туман стелился по улицам черного замка.

Кхарн и Акира стояли на крыше все той же башни. Пентаграмму заменил большой круг, в котором теснились круги поменьше и различные руны. Сильвар готовился призвать очередного бога из пантеона Дикого Побережья.

Черные тучи над головой "Познавшего» завертелись, образовывая огромную воронку, в которой поблескивали всполохи молний. Сегодня колдун чувствовал, что силы не утекают как вода, а это значит, что Кхарн исполнил обещанное.

Воронка, завертевшаяся над головой Сильвара, обрушилась в центр круга. Сырой туман окутал мага и двух демонов. Перед глазами заиграли серебристые разряды молний. Заклинатель отошел подальше от круга.

Взмахом больших кожистых крыльев, демон разогнал тучу, окутавшую верхушку башни. Он был большой. Больше, чем Кхарн и тем более чем Акира, казавшаяся по сравнению с ними миниатюрной и необычайно женственной. Мощные четыре ноги новоприбывшего, оканчивались трехпалыми окостеневшими лапами. Большой крокодилий хвост, увенчался четырьмя растопыренными шипами. От затылка до самого кончика хвоста тянулись костяные наросты, острые, словно каменные лезвия. Мощное четырехногое туловище продолжалось чернокожей грудью и большой рогатой головой. Пасть ощетинилась рядом длинных и тонких зубов. Вздернутый нос, похожий на нос летучей мыши испустил клубы пара. Его огненно-желтые глаза воззрились на Лжебога.

-Кхарн! – прогремел рокочущий голос. В сумраке зашуршали, расплавились его черные крылья. А горячие дыхание образовало облако пара.

Даже суккубы немного утихли, но им все же не удавалось унять истерические смешки. И то и дело кто-то из них изображал обморок.

-Вот видишь, Сильвар! – обратился Кхарн к магу, не удостоив Малтишора вниманием. – Боги держат свое слово, - будто обращая внимания на ощущения мага.

Познавший и вправду чувствовал себя намного лучше чем вчера. Руки его не тряслись, тело не болело, слабость не наплывала на нового Темного Апостола.

Словно Бездна снова открыла для него закрома своей силы. Словно снова образовался симбиоз Тьмы и человека.

Но что-то тревожило его душу. Совесть. Ощущения, что он все еще поступает неправильно.

Глава 12

Глава 12 Лжец.

Великий чертог Даз-Ремата был убран далеко не празднично. Цветные гобелены сняты, обнажив серые камни стен, подсвеченные дрожащим пламенем лампад. Скамьи и столы сдвинуты к стенам, а по центру установлено траурное ложе.

В людном зале по-траурному тихо. Лорды и рыцари столпились на галереях второго этажа и молчаливо взирают на ложе с его королевой. Сам король стоит посреди пустого зала, отцепленного гвардейским караулом. Их черные доспехи как нельзя кстати к случаю.

Смерть не прибавила ей зрелости, только заострила черты бледного в посмертии лица. Меранда Ноуорт, в замужестве Ривендрейк, лежала здесь уже несколько дней. Намасленная и забальзамированная жрецами, чтобы замедлить разложение, она все больше приобретала сходство с каменным изваянием, уже готовым для ее надгробия в королевском склепе.

Лордов попрощаться с королевой собралось немного. Многие не решились проделывать путь к столице, боясь попросту не успеть к погребению. Да и король не ждал всех. Дождался лишь тестя с супругой и распорядился готовить склеп. Но все не решался отдать последний приказ.

Танис Ноуорт стоял словно серая туча, неужели ему предстоит пережить всех своих детей. Его жена, толстушка Леонелла не сдерживала слез, уткнувшись в плечо последней из живых отпрысков, - дочери Катарины. Алстран Денуорт приобнял жену со скорбным выражением лица. Отчужденно на галерее пребывал и магистр Мерек. Бесстрастно наблюдая за происходящим, скрестив руки на груди, будто и в траурном действе мог уследить происки темных сил. Кранвельд поощрял бдительность, но дотошное внимание ко всему со стороны магистра Мерека начинало раздражать, и даже беспокоить бывшего рыцаря Света.

Многие лорды отбывали не дожидаясь похорон, едва простившись с почившей королевой и выразив соболезнования королю. Так сделал, к примеру, Седрик Лабавиавар, некоторые лорды Северных Феодов и Арлус Токхарт. Лишь Лотар Дзирт, владетель Долины, был с королем едва скорбная весть достигла его Высочества.

Меранда умерла в родах, повитухи не смогли спасти ни ее, ни ребенка, к большему горю Римуса Ривендрейка, оказавшегося мужеского пола. Долгожданный наследник забрал у Римуса последнее, что он по-настоящему любил. В том, что король любил свою жену, Кранвельд ни на секунду не сомневался.

Лорды, рыцари и простолюдины приходили и уходили, а король оставался в чертоге, и с ним неотступно пребывал и Кранвельд, которому выпала роль ушей и уст короля. Бремя правления королевством легло на могучие плечи паладина.

Король поднял руку в красной бархатной перчатке, давая жрецам разрешение на подготовку к погребению.

Весь в багряном, Римус напомнил Кранвельду день, когда он явился к терпящим поражение и отчаявшимся победить Паладинам Света и войскам Харадана, при Хараде. Тогда он прорубился через ряды предателей и зарубил Ханевала Турамлега, падшего Паладина Света..В лучах закатного солнца он был красен от крови, - будто подтверждал свое прозвище. С зазубренным мечом и посеченным щитом. Тогда сердце Кранвельда радостно затрепетало, сейчас сжалось от боли и скорби. Тогда Римус Ривендрейк был смел и величественен. Сейчас подавлен и сломлен. В тот день он стал легендой. Сейчас, мерклой согбенной тенью былого величия.

Он не сводил впалых глаз с возлюбленной королевы, и Кранвельду показалось, что пламя факелов блеснуло в скупой королевской слезе.

-Сир Кранвельд, - шепот Освальда Гринморда, противно скрежетнул по нервам в нависшей тишине траурного зала.

-Это не может подождать, Освальд? – как можно тише спросил Кранвельд не сводя взгляд с понурого короля.

-Дело не терпит отлагательств, - ответил маршал. – Орки!

Одна эта фраза говорила сама за себя. Неугомонный народ. Воинственный и кровожадный. Если где-то прозвучало это имя, - жди войны.

-Они взяли Базданг, - ошарашил Освальд.

-Не может быть! – все так же шепотом, удивился Кранвельд.

-Это уже не может оставаться без королевского внимания!

-Там же Лотохеймер, - возразил Кранвельд. Управление страной давалось ему не просто.

-Лорд Лотохеймер вернулся на Тредемитц. Неприятности пришли откуда не ждали. Орки атаковали восточные поселения Харадана и вошли в Эстлинг. Лорд Кариган обеспокоен сохранностью своих имений и решил обезопасить Лотохейм от возможного вторжения.

-Орки на востоке!? Что за бред!? Это невозможно!

-Боюсь, что возможно. К тому же севернее от Базданга замечено передвижение еще одной группы орков.

-Чем занимается Урлус Натиовар? Неужели у него не достает сил и храбрости, чтоб выйти против дикарей.

-Лорд Урлус созывает знамена в Вестхолде. Но он не намеревается отбить Базданг, а озабочен безопасностью своих владений. Орки до сих пор не решаются пересечь Северную Оттару, но на той стороне судя по-всему они выжгли и разграбили все поселения. На сколько мне известно, берега взяли под опеку Тенсилоры.

-Ни вы ли, лорд Освальд, выступали за то, чтобы возложить проблему с орками на болотах на плечи Урлуса Натиовара? – рассерженно произнес Кранвельд.

-Каюсь, - согласился Освальд. – Но я и помыслить не мог, что дикари осмелятся зайти так далеко. Я думал, все обойдется грабительскими набегами и рано или поздно, лорд Натиовар, или ордена разобьют наглецов.

-Вот, видите, чего стоило промедление? Заразу нужно было искоренить сразу же, как она заявила о себе. Твари совсем осмелели, раз атакуют с двух сторон.

-Прикажете собрать совет? – эта фраза прозвучала, как-то настойчиво. Не как предложение, а как побуждение к действию.

-Нет, - твердо ответил Кранвельд. – Я лично выдвинусь на болота Улдрана, после того как мы вместе с хараданцами разделаемся с орками в Этлинге. На какие силы я могу рассчитывать?

-Лучше Вас, с этой проблемой никто не справиться, - подобострастно согласился Освальд. – Контингент бывших братьев Рыцарей Света сочтет за честь примкнуть к Вашему походу. Гарнизон Краг-дэ-Сена и баннереты Гилсада, которым недавно устраивал смотр Утэр. Дайте только время на созыв знамен. Боюсь без королевского указа, на это уйдет больше времени чем обычно…

-Времени у нас нет, - возразил Кранвельд. – Я выдвигаюсь немедленно с тем, что имею.

-Если компания затянется, на что я не рассчитывал бы, я и Утэр, сможем направить к Вам в помощь дополнительные силы.

-Надеюсь, я обойдусь силами Натиовара и орденов. Будьте любезны, распорядитесь собрать добровольные отряды в столице и округе, я сейчас же отбуду в Гилсад за рыцарями. Отправьте послание в Краг-дэ-Сен, пусть приготовятся к походу на Базданг.

-Как будет угодно. Я надеюсь, Лотар Дзирт будет не против отправить нескольких рыцарей из Небесной сотни Вам в помощь.

-Было бы неплохо, - согласился Кранвельд.

Жрец закончил, и король поцеловал почившую супругу в бледных лоб. Собравшиеся двинулись с галерей, по лестнице в просторную залу. Каждый прощался единственным касанием к холодному телу. Но Кранвельд не остался провожать свою госпожу, он отбыл с эскортом телохранителей на восток, - в Гилсад. Собирать рыцарей и солдат для карательного похода на Улдранские болота.

Кранвельд шел так быстро, что не сразу заметил слоняющегося у замковых дверей Годрика Локбри. Бывший Рыцарь Света окликнул Манудара, заставив остановиться. Покачиваясь подошел, держа в пухлой руке откупоренную бутылку. От него пахло вином и луком.

-Меня не пустили… Кранвельд, - посетовал он, заплетающимся языком. Пшеничные локоны были спутаны и явно давно не мыты. Одежда запылена и кое-где на ней виднелись едва различимые на бурой ткани пятна. - Распорядись… ты же можешь! - Пошатнулся он. - Стража не пустила… простится с моей госпожой!

-Извини Годрик, - Кранвельд с жалостью взглянул на спившегося побратима. От былого Годрика Локбри, могучего и статного, не осталось и следа. Растолстевший, обрюзгший, он едва стоял на ногах от выпивки. - Мне нужно спешить! - Сказал Манудар, пока мимо прошли несколько рыцарей из Небесной сотни, отправляющиеся вместе с ним. - Освальд или Лотар, обязательно помогут тебе простится с королевой, но позже, - соврал паладин, пытаясь как можно скорее закончить разговор и поспешить в городские гарнизоны, где можно было взять еще несколько людей для предстоящего похода.

-Тогда скажи… королю… что его народ… с ним… в этот трудный час, - шатаясь на месте Годрик с трудом произносил слова, чуть не засыпая от опьянения. - Я подожду здесь… пока… подожду траурную… процессию… Пойду за ней… Если не усну, - Локбри резко развернулся, махнул рукой с бутылкой, содержимое которой булькнуло внутри: - Принесите мне выпивки! - будто кто-либо выполнил бы этот приказ прокричал он, удаляясь к краю ступеней, на которых сидел до этого. - Народ с королем! Мы с ним!

Ее упокоили в родовом склепе замка Кракхольд, где покоились родители короля, его дядья и кузены, куда однажды возляжет и он сам. Похоронная процессия протянулась от столицы до самой королевской крепости. Чернь и солдаты, лорды и рыцари, шли за гробом королевы.

На поминальный ужин король не явился. Уединился в своей лаборатории в одной из Великих башен замка.

После неудач зачать наследника с первой женой, Римус увлекся алхимией. Это стало его страстью, не меньшей, чем управление королевством. И любовью, уступающей только любви к Меранде Ноуорт, - его королеве.

Подавленный и разбитый горем король, заперся в небольшой, но просторной келье, заставленной стеллажами с колбами и флаконами, наполненными разными жидкостями, порошками и смесями. Некоторые полки были заняты свитками и манускриптами, старыми обветшалыми книгами, гримуарами скрывающими тайны своих прежних обладателей.

Живой ум и любопытство, а также страх уйти, не оставив наследника, толкнули Римуса Ривендрейка в объятия древней, и отчасти опасной, науки.

Тщетно выискивал зелье бессмертия в старых книгах, скрещивал вещества в стеклянных колбах. Плавил металлы и жег порошки на масляной алхимической горелке со скрипучим вентилем. Перегонял жидкости через витиеватые трубки дистиллятора. Все что выходило у него это яды и лекарства, занимавшие небольшую полку, наполненные во флаконы с подписанными бирками.

Невиданное отчаяние охватило короля. Что станет с его королевством, когда он умрет?

Лорды вцепятся друг другу в глотки за право обладать бесхозной короной и наверняка разорвут государство в кровавой распре, где погибнут тысячи невинных. Отчаявшись заиметь наследника, он видел лишь один выход, - жить вечно. Жить вечно и, по справедливости править своим единственным и любимым детищем.

Почерневшей от неосторожного использования реагентов рукой, он повернул скрипучий вентиль масляной жаровни. Пламя загудело громче, а смесь из разнообразных порошков и жидкостей забурлила в стеклянной колбе на железной треноге над огнем.

Этот рецепт Римус вычитал в дневнике Гродерика Песнопевца. Как иронично, что человек уверяющий, что владеет зельем вечной жизни, давно умер. Если бы не отчаянье найти чудодейственную магическую формулу, Римус Ривендрейк никогда бы не обратился к трудам сего мага-недоучки.

Знала бы Инквизиция чьи труды, помимо лже-кудесников, есть в королевском обращении, его давно бы объявили чернокнижником и сожгли подобно колдуну.

Едкий запах наполнил комнату. Защипало глаза, и Красный Барон оторвался от жаровни, чтобы приоткрыть окно.

Солнце клонилось к закату когда в келье прозвучал оглушительный хлопок, наполнивший комнату дымом. Пламя пыхнуло и исчезло, вырвавшись в раскрытое окно самой высокой башни Ривендрейка.

От неожиданности сердце короля едва не выпрыгнуло из груди. Бешено заколотилось. Он осел на каменный пол, сползая по стене и смог различить в клубах дыма, копоти и стеклянной взвеси, противоестественно повисшей в воздухе, устрашающую рогатую фигуру.

Демон! Доигрался дубина, подумал про себя Римус, нащупав, почерневшей, растрескавшейся рукой, кочергу. Что ж, раз Бездна распростерла над ним свои крылья, король Римус Ривендрейк встретит ее достойно. Красный Барон поднялся в полный рост, держа железную кочергу будто рыцарский меч.

Он уже почти смирился со своей судьбой. Терять ему было уже нечего. Его любимая жена умерла. Наследника, ему, судя по всему не видать, как собственных ушей. А его королевство, почти наверняка, исчезнет в кровавой междоусобице. Так стоит ли отдалять неизбежное?

Внезапно его импровизированное оружие ощутилось неимоверно тяжелым и само потянулось к полу, грузно грянув о камень.

Демон шагнул из клубов дыма и пыли навстречу безоружному Римусу, с силой сжимающего почерневшие от реагентов кулаки. Так сильно, что почерневшая, истончившаяся кожа потрескалась, и на поверхность выступила прозрачная сукровица.

-Смертный ищет бессмертия?! – пророкотал демон, и сердце Ривендрейка сжалось от ужаса. Неизбежность все же пугала его.

-Убирайся, - только и смог прорычать Красный Барон, в сердцах жалея, что в замке не найдется никого из бывший Паладинов Света, дабы уравновесить шансы. В сердцах моля, чтоб Кранвельд Манудар оказался поблизости.

Огромная туша возвышалась над королем почти вдвое. Хорошо сложенное тело, бронзово-красное, бугрящееся мышцами, венчалось огромной козлино-подобной головой с двумя длинными рогами.

-Бессмертием обладает только лишь Бездна! – пророкотал демон и неожиданно закончил: – И оно может стать твоим.

Раздвоенное копыто грохотнуло о камень пола, вырывая короля из оцепенения.

-Ты Римус Ривендрейк, из рода Наместников Александриских, достоин править как никто другой из королей Гербиона. Прими силу, чтоб править слабыми и карать недостойных! Прими мой дар, и твое королевство не сгинет в пучине престолонаследных войн. И власть твоя распространится на земли узурпаторов, владеющих венцами не по-праву и не по-силе.

Римус тяжело сглотнул ком подступивший к горлу. Демон предлагал ему то, чего он так долго искал. Казалось, он предлагал ему спасти свое любимое детище. Спасти Даз-Ремат от неминуемого расчленения. Демон предлагал вечную жизнь и силу, чтоб сокрушать недостойных. И демон показывал, проникая в самый разум короля.

Опаленные берега Тенрис-Атол, покрытые трупами эльфов и людей. Горящие крепости Лотохейма и штандарты хараданский лордов. Конные кавалькады даз-рематских рыцарей, мчащихся навстречу друг-другу под дымным небом и градом стрел. Серолицых существ, наверняка пребывающих в родстве с эльфами, топчущих его земли. Руины замка Ривендрейк, из которых еще стелется черный дым. Разбитые надгробия фамильного склепа. И окровавленную корону Даз-Ремата на выбеленном черепе. И имя, преданное анафеме. Имя Красного Барона, - короля Римуса Ривендрейка.

-Что ты просишь взамен? – спросил пораженный Римус, и золотые глаза демона недобро блеснули.

-Все остальное, - многозначительно ответил Кхарн, протягивая когтистую руку.

За дверью послышались быстрые шаги многих ног и встревоженные голоса стражи. С улицы доносился гомон гостей, высыпавших из Великого чертога после раздавшегося взрыва.

Цена была высока. Даже до конца не зная, чего просит демон взамен своего дара, король осознавал это. И он был готов уплатить любую цену.

Черная иссохшая рука легла в сильную красную ладонь.

Глава 13

Глава 13 Базданг.

Демона невозможно убить, знал Зак-Разам. Знал он и том, что души развоплощенных демонов возвращаются в Пустоту, ослабленные настолько, что вынуждены сотни или тысячи лет скитаться по необъятным просторам Бездны, восстанавливая силы, охотясь за душами смертных, принимая воздаяния от оставшихся поклонников, в надежде однажды снова воплотиться в могущественном облике. Чем больше культистов есть на стороне демона, и чем больше их старание во славу его, тем быстрее он обретает воплощение истинной силы. Судьба же иных развоплощенных, быть сожранным своими собратьями или теми кто был до них. Зак-Разам знал, что до да`эр`монум в Бездне уже существовали сущности куда могущественней тех, кого сейчас принято называть Первородными. Демонами, - чьим создателем мнил себя чернокожий тролль, и в чем он начинал сомневаться, зная о способности Малора, воплощаться в Смертном мире десятками, а то и сотнями аватаров, не прибегая ни к каким ритуалам и помощи смертных.

Балтрака же, чьей череп Зак-Разам лелеял как самое ценное сокровище всю долгую дорогу от логова Малдануса, где обменял его на обещание доставить Молот демона “Псоглавцу”, судя по опустошенной близ хараданского селения кости, постигла участь добычи.

Кости демона, это его собственность. Его и только его. До того момента пока, при помощи трудного ритуала в эти кости не будет впущен другой демон. На этот самый ритуал и рассчитывал Зак-Разам, надеясь впустить в мир Хэта “Многоликого”, душой которого управлять невозможно, но не костями, которые принадлежали другому демону…

Но опустошенная кость и голос не Балтрака, говоривший с шаманом под звуки резни устроенной орками. Под ужасающую “песнь” Пустоты, означали, что кости больше никому не принадлежат. Душа Балтрака, демона явившегося в Смертным мир более пяти тысяч лет назад в отместку за изгнание Первородных… или аватаров Великого Триумвирата Бездны и Древнего Зла Алшибы, - сожрана.

У Балтрака не было культов поклонников, либо они были истреблены после первой Войны демонов, которую эльфы назвали Веком Долгой Ночи. И сильно ослабевшая душа демона стала добычей более сильных собратьев.

Раньше смертные были намного сильнее, ухмыльнулся Зак-Разам своим мыслям. Развоплотив Верховного демона, коим являлся Балтрак, они решили обмануть Бездну, усыпив его многочисленных лейтенантов. Но Бездну невозможно обмануть. Великая Война между эльфийской империей Лас-Алан и Старой Ордой, напитала землю кровью. Ту землю, в недрах которой, под горными кряжами и лабиринтами Андорфаса, покоялись древние демоны. Кровь несет в себе частичку души, и эта кровь окропила древние запечатанные склепы Антинодиса, Гилдануса и Малдануса “Псоглавца”. Разразилась вторая Война демонов, положившая конец мелочным распрям смертных.

Но Антинодис желал душ для себя и только себя, за что был покаран Илданусом, вызванным из Бездны по приказу Малора Зак-Разамом, мнящим себя создателем демонов.

Должно быть еще до прихода Балтрака и истребления ассур, Пылающая Пустота избрала Зак-Разама своим апостолом. Должно быть черная кожа, действительно печать злых духов, как думали древние сородичи шамана?

Потемневшие от времени камни Базданга, создавали гнетущее ощущение. Скалистый холм, будто короной венчался старой крепостью, чьи камни свозились на постройку со всего Гербиона, от чего они представляли из себя серо-коричневое мозаичное полотно. Бледные камни, бывшие когда-то в стенах замков Сельхорна и Фьордов Харадана перемежались с более темными из эльфийского Калалбадара, изредка, меж них проступали черные, а иногда и оплавленные камни с руин Азуриана. Где-то на них, виднелись истершиеся временем, дождем и ветром, а иногда и сколотые намерено, змеиные барельефы.

Мосток из почерневших бревен, скованных ржавыми скобами, был перекинут через сухой, неглубокий ров, усеянный кольями. Две прямоугольные башенки возвышались над мостом, создавая подобие открытых врат, ведущих на мост. От стен крепости, к башням тянулись перекидные мостки, в надежности которых Зак-Разам сомневался. Ветхие тросы, да гнилое дерево, изъеденное термитами. Шаткий мост вряд ли выдержит, облаченных в броню защитников башен, в спешке покидающих укрепление во время штурма. Хотя, может быть это и к лучшему, подумалось шаману, атакующие, тоже потеряют возможность пройти по переправе.

Под мостом лежали обезглавленные трупы защитников крепости. Над зловонной кучей роились мухи, а их одежды посерели. Серо-зеленая кожа местами облезла, оголив белесую плоть, в которой копошились трупные черви. С балок, торчащих из стены, местами еще висели позеленевшие трупы, поклеванные вороньем. Их пустые глазницы смотрели в пустоту, а безгубые рты ощерились ужасающим оскалом смерти. Над зубьями стен и башен возвышались воздетые на пики головы рыцарей.

С башен шамана проводили недобрыми пристальными взглядами. Столь же недобрыми его встретили на другой стороне моста, едва тролль прошагал по старым, толстым бревнам, под массивную каменную арку ворот. Грудастый, плечистый орк, молча воззрился на него, пренебрежительно сплюнул под ноги. Суровый, недоброжелательный взгляд не понравился шаману. Ему показалось, что в нем проскользнуло презрение к старому троллю.

Запах от обезглавленных трупов, сваленных в ров под мосток, кажется, пропитал всю крепость.

-Мне нужен Саглак, - спросил шаман стоящего на посту воина, тот молча кивнул головой в сторону центрального донжона, и проводил шамана взглядом.

Орнак воспринял отбытие шамана со свойственным ему негодованием. Обвинял в трусости. Люди окружили «Пустынных львов» и союзные племена троллей на востоке Харадана. Учиненная на окраинах людского королевства резня не входила в планы шамана, но спущенных с цепи орков было уже не остановить. Орда рвалась в битву, и всеми известными им методами провоцировала людей на войну. Но Орде нужны были союзники, и Зак-Разам с легкостью убедил Орнака в правильности своего решения идти на запад, за другими племенами орков.

Преодолев берега Тредемица и пройдя по гатям, проложенным на болотах Улдрана еще каким-то древним королем объединенного Александриса, шаман явился к крепости, превращенной орками в оплот устрашения.

На центральной площади замка орки соорудили алтарь, посвященный духам войны. К нему воины сносили дары, - трофеи, собранные в последней битве. Зазубренные мечи, расколотые щиты рыцарей, погибших при защите оплота, смятые доспехи и шлемы.

Отдуваясь после подъема по крутой длинной лестнице, ведущей в крепость, тролль-шаман очутился в великом чертоге замка Базданг. Столы были небрежно сдвинуты с центра к стенам, с которых содрали гобелены, разномастными, цветастыми полотнами покрывающими сваленную в кучу утварь, служившую некогда обитателям замка.

Саглак вальяжно раскинулся на резном троне. Массивном, но довольно скромном, из красного дерева, обитого бархатной подкладкой. Закинув одну ногу на подлокотник, с неким недовольством во взгляде наблюдал за троллем, шествующим к нему по отсыревшей соломе на полу.

-Приветствую, вождь, - отдышавшись произнес шаман, склонив голову. Его слова гулким эхом разнеслись по полу-пустому залу, в котором кроме шамана и вождя присутствовали еще двое воинов «Змеиных глаз».

Саглак кивнул в знак приветствия. Орк перебирал пальцами золотой обруч, бывший некогда венцом магистра, истребленного «Змеиными глазами» ордена рыцарей.

-Пришел осмотреть владения «Змееоких»? – спросил вождь, сверля тролля твердым взглядом, в котором не было ни презрения, ни агрессии. Только твердость, невозмутимость и суровость истинного воителя.

-Пришел поздравить тебя со славной победой! - начал Зак-Разам. – И предостеречь, что люди скоро явятся сюда большими силами. Они никогда не оставляют свое на поругание чужакам.

-Пусть приходят! – бросил Саглак. – У меня есть стены! Есть воины! И есть стремление победить! Крепость моя! И орки смогут защитить ее! Каждого моего воина я ставлю против десятка закованных в броню людишек.

-Не смею усомниться в твоих воинах. Но люди умеют брать крепости. Не числом, так измором!

-Что ты предлагаешь, оставить крепость и уйти снова на безжизненные пустоши к гулям и мертвецам?

-Признать Орнака Великим Вождем, - твердо, с нажимом, как условие безоговорочной капитуляции, произнес шаман. Саглаку предложение явно не понравилось.

-Признать Орнака? Чего добился он? – рассвирепел вождь “Змеиных глаз”, сев в кресле, и накренившись вперед, нависнув над шаманом, стоящим у подножия трона. – У меня есть крепость и четыре сотни голов рыцарей. Что есть у Орнака, кроме десятка сожженных деревень?

Зак-Разам удивился осведомленности Саглака. Глаза вождя простирались далеко за пределы «его владений», что не могло не вызывать уважения.

-Тролли, - парировал спокойно Зак-Разам. - У Орнака есть племена троллей и десять тысяч воинов. А что есть у Саглака? - шаман выдержал театральную паузу, а затем так же театрально протянул: - Камни да кости.

Вождя возмутили последние уничижительные слова. Вождь был готов взорваться яростью за неуважение, подобающее славному вождю и воину. Но он смерил пыл, понимая, насколько тролль-шаман прав.

-Я направил Грахуса на помощь Новой Орде. Блуждающие волки присягнут новому Великому Вождю и вместе они приобретут новые победы. Славы в Орде хватит на всех! А в одиночку все вы сгинете.

-Грахус, - с легким пренебрежением произнес Саглак. – Я уж думал, что его клан давно сгинул. – вождь встал с сидения и стал мерить каменный постамент, служивший подножием трона шагами, скрестив руки за спиной.

Тролль заметил, что его слова возымели подобающие воздействие. Саглак прислушался.

-Ты осведомлен о том, что происходит за сотни лиг от тебя, но не знаешь, что твориться у тебя под боком? – укорил вождя, шаман. – Грахус, как и другие кланы штурмую даз-рематские болота. Не тебе одному пришла в голову мысль заявится к людям.

-Я знаю, шаман, - сердито ответил Саглак, бросив на тролля испепеляющий взгляд. – Кланы блуждают по болотам в поисках легкой добычи и славной битвы. Но Грахус слишком мелок, чтоб обращать на него внимание. – Вождь спустился с тронного постамента. Уверенно направился к выходу из сумрачного, тускло-освещенного дневным светом из выбитых витражных окон, чертога. Колдун последовал за ним.

Вождь думал. Зак-Разам знал, насколько ему тяжело признать первенство Орнака, на котором настаивал чернокожий тролль. И оттого не торопил орка с решением.

Свет больно резанул по глазам, после того как они покинули плохо освещенный чертог и вышли во внутренний двор крепости. Вождь встал перед ступенями ведущими вниз и окинул взглядом свои владения.

Группа воинов по-парно соревновались в импровизированном загоне, возле опаленного строения с наполовину сгоревшей крышей, судя по-всему, бывшей некогда казармой местного гарнизона. Мощные, статные воины. Широкие в плечах и со столь же широкой грудью. Их тела бугрились мышцами и блестели на солнце от пота. На стенах, шаман заметил выставленных дозорных, с луками наготове осматривающих окрестности. Несколько орков, сгрудились на вершине одной из круглых башен. Осматривали, изучали боевую машину. Разбирались в устройстве. Чтобы применить в будущем.

Саглак гордился своим завоеванием. Несколько поколений орки не могли похвастаться взятыми крепостями. И вот, “Змеиные глаза” стали первыми.

-Орда должна воссоединиться, - не вытерпел шаман. – Орнак не претендует на твою победу и славу. Он предлагает спасение Новой Орды.

-С каких пор, Орнак стал Ордой? – возмутился Саглак, и начал спускаться по крутым ступеням. Шаман с осторожностью последовал за ним. От высоты и крутизны спуска у него кружилась голова, и он опасливо переставлял ноги со ступени на ступень, будто прощупывая их на прочность перед каждым шагом.

-Я собираюсь вернуться на болота и найти другие кланы, - проигнорировал вопрос шаман, с трудом поспевая за уверенной поступью Саглака. – Углука я могу отправить к тебе на помощь, крепость тебе не удержать в одиночку, а ему не выстоять без крепости. Как только Орда выберется из окружения, то явится к Баздангу. И море Новой Орды сможет кровавым приливом обрушиться на земли людей.

Саглак понимал, что шаман прав. Люди приведут сюда силы превосходящие Змеиные глаза в десятки раз. Любая помощь была бы неоценима. И только глупец бы отказался от нее. С другой стороны, кланы, блуждающие на болотах, играли на руку змееоким. Они отвлекали внимание врагов, заставляя их рассеивать силы.

-Рано или поздно, поодиночке вас все же разобьют, как это не прискорбно, - подталкивал к правильной мысли шаман, чувствуя смятение орка.

-Нельзя дать людям сконцентрировать силы в одном месте! – запротестовал Саглак. – Они месяц не могут подойти к крепости достаточными силами. А ты предлагаешь, собрать всех здесь и ждать пока нас окружат как недотепу Орнака в Харадане?! Пока кланы на болотах, люди слишком увлечены их розысками. Люди слишком напуганы, чтоб прийти к Баздангу.

-Рано или поздно… - повторил Зак-Разам, когда они проходили мимо Алтаря Духов в центре крепости. – Чего добьешься ты, если твои братья сгинут по одиночке? Чем будешь править ты? Кланом Змеиных Глаз? Иметь во владении одну старую крепостцу? Это твоя Орда? Вместе же вы придете к славе, достойной героев прошлого.

В нос ударила тошнотворная вонь, исходящая от гниющей горы трупов под перекидным мостом. Шаман понял, что Саглак ведет его к выходу. Его общество было явно неприятно вождю.

-Так что ты решил? – настойчиво спросил шаман. Запыхавшийся, поспевая за быстрыми, твердыми и уверенными шагами орка.

-Твоя правда, - согласился вождь, останавливаясь перед открытыми воротами. Саглак понимал, что опыта в защите крепостей у орков нет, а люди весьма хороши в осадах и штурмах. Нужно развивать успех, но клан “Змеиных глаз” в одиночку не выстоит.

-Время меняется, - воодушевленно произнес шаман, разворачиваясь спиной к выходу из крепости. – И Орда должна измениться! Орки и тролли, не единственные, кто вольются в новое море. Я отправлюсь в моргулские пустоши, как только улажу дела с кланами на болотах. У Орды будут союзники, чьей мощи хватит на любого врага.

-Побереги врагов для истинных хозяев Орды! – раздобрел Саглак. Сменил высокомерный тон, на более теплый и дружественный. Шутливый.

-Несомненно! – ухмыльнулся шаман. – Стоит сжечь трупы, - наставил тролль. – они могут привлечь гулей и трупоедов, или кого похуже. – И держите мост поднятым! – бросил напоследок колдун, зашагал по толстым бревнам над зловонным рвом.

Врагов хватит на всех, - себе под нос добавил он.

Глава 14

Глава 14. Подгорный город.

Огромные, тяжелые двери открылись, огласив округу каменным скрежетом. Механизмы из цепей, блоков, тросов и шестерней износились и проржавели, оттого и поддались так тяжело. Перед Ломателями костей разверзлась черная бездна древнего скального города-храма.

Выдолбленный прямо в скале город-храм ассур представлял собой величественное, монументальное сооружение. Возвышаясь над долиной с редкой пожелтевшей растительностью, ступенчатой пирамидой, зажатой между скальными уступами. Террасы, испещренные окнами и украшенные барельефами и изразцами, окаймленные рыжими колоннами и статуями Великих змиев тянулись ввысь. Резные, тонкие круглые башни-минареты произрастали прямо из скальных шапок города-скалы.

Факелы были не способны разогнать темень внутренних помещений. От чего Мален ступал нерешительно и осторожно. Галерея из черных гранитных колонн, чьи навершия пропадали во мраке потолка, тянулись далеко вперед, окутанного тьмой зала. Гулкое эхо от шагов пяти сотен орков блуждало во мраке, от чего Малену становилось не по себе.

В подземелье веяло холодом. Дрожащий свет факелов вырисовывал в холодном мраке причудливые и зловещие рисунки. Изредка света доставало, чтоб заметить искусно выполненные изображения на черных колоннах. Рассмотреть их в движении отряда не удавалось. Но общий лейтмотив экспозиций был понятен Малену. Змеи. Великие и малые. Переплетающиеся, крылатые, вставшие в устрашающие стойки кобры, раздвинувшие свои вороты-крылья. И письмена. На непонятной, древнем и неизвестном языке.

Зал колоннад окончился длинным широким туннелем, с обеих сторон в который смотрели пустые черные окна и дверные проемы. Здесь когда-то жили обитатели города, догадался Мален. Тоннель, перемежался чем-то вроде пустых высоких вазонов, служивших жаровнями. Мален интуитивно взглянул на черный потолок ища дымоходы. Стальные круглые решетки в потолке обнаружились им в свете факелов над каждой жаровней. На всех из них были различимы следы копоти.

-Это город ассур?! – восхищенно спросил Мален у Лурца, вертя головой по сторонам, пытаясь рассмотреть диковинное строение.

-Ассуры? – пожал плечами Лурц, уверенной поступью следуя за факелоносцами. – Мы давно используем эти тоннели. А кому они принадлежали до нас, нас не волнует.

-Древние змеепоклонники, - начал объяснять дарманин, поняв, что Лурц не знает об ассурах. – Как гласит легенда они первыми призвали демонов из Пылающей Пустоты, за что были истреблены древними эльфами.

-Змеепоклонники, - хмыкнул Лурц. – Чем ползучие твари заслужили поклонения?

-Говорят, ассуры смогли приручить змей. От гадюк, кобр и питонов до василисков и драконов.

-Так почему их называют поклонниками, а не повелителями? – удивился Лурц.

-Говорят, они поклонялись каким-то змеиным богам.

-Мерзость, - пренебрежительно фыркнул орк.

Длинный коридор иссяк, и новая черная зала, украшенная колоннадами, барельефами и статуями огромных аспидов предстала перед отрядом орков и дарманином. Гулкое эхо сопровождало их весь путь, резонируя от скрытых во мраке стен. Дрожащий свет факелов время от времени вырисовывал чернеющие входы примыкающих залов и пугающие пустые окна.

Издалека стал доноситься ровный гул, пугающий своей неизвестностью. Но орков он не страшил. Они не обращали на него внимания, точно зная о его происхождении, в чем Мален убедился, спросив у Лурца. Как объяснил Лурц, это подгорный водопад, спадающий в глубокую пропасть, в одном из поражающих своей красотой залов. Лурц даже приказал пройти мимо Подгорного Сада, чуть удлинив путь через подземелья.

Сад действительно выглядел поразительно. Проломов в скальном потолке было достаточно, чтоб свет солнца осветил искрящийся водопад, над черным глубоким естественным колодцем, располагающийся в подгорной долине. Кое где, в неровных скальных уступах, были выдолблены помещения. Узорные, украшенные бастионы, окаймленные полу-колоннами и вырывающимися из камня змеиными изваяниями.

Многочисленные декорированные альковы, служившие для древних обитателей местами отдыха и досуга. На неровной поверхности долины виднелись беломраморные ротонды и вазоны, культивированные цветы в которых либо одичали, либо погибли и заместились сорняками. Узорные скамьи проржавели, а деревянные части и вовсе изгнили от времени.

Подгорный Сад был усеян замшелыми статуями людей и неизменных змиев. Виднелась чаша высохшего фонтана, по белому камню которого тянул свои щупальца ядовито-зеленый плющ и лишайник. Фигура, изображавшая полу-нагую девушку, должную изливать воду из надколотой амфоры, тоже поросла плющом, а голова и вовсе откололась и лежала на сухом дне фонтанной чаши, присыпанной опалой листвой. Ступни девушки были погружены в искусно вырезанный из камня клубок змей, некоторые из которых вились по стройным ногам.

Сад пленял своим великолепием и навевал грусть от своей необитаемости. Лурц поторопил Малена, не спешащего покидать безмятежное место.

Темные, гулкие помещения, холодные, по сравнению с освещенным солнцем, Садом, контрастировали с ним и нагоняли еще больше тоски. Залы с колоннами сменялись тоннелями и коридорами, ведущими в жилые помещения, древние торговые залы и храмы Змеиных Богов.

Черная зала-колодец, чей высокий потолок терялся во тьме, а по колоннам черного оникса скользили красные отсветы факелов, предстал отряду за высокими узорчатыми дверьми. В центре зала зиял неглубокий колодец, на дне которого шипя извивались клубки змей. Мален остановился на краю змеиного лежбища и попросил у орка факел, чтоб лучше осмотреть обитателей.

Свет факела отразился от пестрой чешуи, явно разъярив змей. Они попытались достать чужака, вставая в стойки, угрожающе шипя. Дарманин в страхе отринул от опасной пропасти и вернул факел орку.

-Не стоит приближаться к провалам в полу и подобным колодцам, - наставил Лурц, смятенного Малена. – Они полны змей и прочий опасных гадов. Следуй за мной! – холодно приказал вождь Ломателей костей.

Черные, темные залы и тоннели сменяли друг друга. Промозглые, гулкие. Широкие лестницы вели то вниз, то вверх, коридоры петляли и извивались. Изредка они сменялись просторными залами с аккуратными, идеально ровными проломами в потолках, откуда поступал свежий горный воздух и солнечный свет. В одном из таких залов отряд остановился на привал. Плеснув горючего масла в одну из жаровен, разожгли свет, и сгрудились возле очага дабы согреться.

-Потрясающее сооружение, - восхищенно, Мален осматривал черные ониксовые стены и колонны, пропадающие в темноте потолка. – В жизни подобного не видел!

-Ты еще не бывал в лабиринтах Андорфаса, - сказал ему Лурц, разворачивая порцию своего пайка из сухого хлеба и вяленого мяса. – Если спуститься довольно далеко вниз, можно приблизиться к одним из ворот. Насколько я знаю, минотавры завалили свою сторону прохода во время Вторжения Илдануса и его демонических орд.

Малену все больше нравилось путешествовать с Ломателями костей и Лурцем. Казалось, что между ними завязалось, что-то вроде дружбы. Они многому могли бы научиться друг от друга. Узнать много интересного и исследовать недра древних городов. С орками, дарманин стал чувствовать себя в безопасности, хоть его все еще и тревожил вопрос, - зачем он им?

Через круглый люк в потолке в лунном свете кружили снежинки. Тихо и безмятежно было здесь. Даже к беспрестанному гулкому эху все уже попривыкли и не обращали на него внимания.

Из зала вели множественные черные ходы, ведущие в интригующую неизвестность. Мален набравшись смелости подпалил от жаровни один из затушенных, на время привала, факел и направился обходить зал.

Блестящие ониксовые стены отражали красный свет огня. Дарманин прикоснулся к холодному, гладкому камню. Провел по нему рукой. Не заметил, как Лурц кивком приказал одному из воинов следовать за дарманином.

Дрожащий свет огня, разогнал мглу за одним из проходов и отразившись от блестящей поверхности, подсветил помещение. Колоны двумя рядами делили вытянутый зал. Между ними стояли ряды каменных скамей, а на невысоком пьедестале, возвышалась надломленная кафедра. Стены были выщерблены. Но Мален смог разглядеть кое где останки сколотых фресок. Должно быть это Змеиный храм, оскверненный эльфами. В дальнем углу зала, с подножием из каменного крошева виднелся пролом в стене. Края его были неровны, что натолкнуло наместника, что грубый тоннель вырыли не строители древнего города. Из дыры веяло холодом и запахом земли и железа. Смутно из глубины доносились звуки, похожие на мышиный писк, шорох.

-Его здесь не было, - от голоса орка за спиной, Мален вздрогнул и обернулся. Орки собирались позади него, обнажая оружие.

-Уходим! – приказал Лурц. – Привал окончен!

-Что происходит? – недоумевал Мален, поспевая за быстрыми шагами спешно удаляющегося отряда орков. – Кобольды! – пояснил Лурц. – Хозяева подземных тоннелей. Они прекрасно видят в темноте. Их много, и они обычно неплохо вооружены. В темноте у нас нет ни единого шанса справиться с ними.

-Следует завалить тоннель!? – предложил кто-то из орков.

-Выиграет нам время, - согласился Лурц. – Но не остановит их. Этот проход потерян для нас! Придется искать иные пути из Долины.

Несколько орков поспешили в кобольдовый тоннель, другие, подтаскивать к пролому скамьи и прочие громоздкие предметы, которые смогли найти поблизости.

-Нужно спешить, неизвестно сколько тоннелей они еще успели прорыть, - поторапливал Лурц, уводя отряд по одному из коридоров.

Из глубины подземного города послышался скрежет каменных дверей и эхо донесло искаженные неразборчивые звуки.

-Проклятье! – ругнулся Лурц. – Кто-то идет следом!

Он только хотел предупредить, чтоб воины не поднимали шума, как раздался оглушительный грохот и гвалт обвалившихся камней. Комнаты наполнились пылью. Это орки обвалили деревянные подпорки в кобольдовом тоннеле. Звук явно привлек сюда всех обитателей и гостей города-храма.

Попискивание раздалось где-то по близости и Мален едва смог различить в тусклом свете факелов, темную сутулую фигуру. Мгновения спустя разрубленную мощным ударом одного из орков.

-Бежим! – приказал Лурц. – Поторопись! Каракс, возьми дарманина на плечи!

-Да, вождь! – пробасил воин и рывком забросил наместника себе за спину.

Кобольды выныривали из черных дверных проемов. Завязывались бои. Свет плясал и искажал их, делая еще более пугающими. Мален не мог толком рассмотреть врагов. Он едва различил некое сходство их морд то ли с мышиными, то ли с кроличьими. Длинные, заостренные уши, придавали им большее сходство со вторым вариантом. Блики пламени искрились на чем-то вроде чешуи и Мален предположил, что существа покрыты ей. Но скоро разуверился в этом убеждении. Трое воинов, отделяющих его и Каракса от стен коридора, стремительно пали.

Целая толпа кровожадный, быстрых тварей вынырнула из примыкающего пролома. Бой был стремителен. Трое к десяти, орки разменяли свои жизни. Но уже ничто не отделяло Малена и Каракса от ловких и жестоких бойцов. Дарманина дернуло вниз. Ржавая кирка пролетела над головой. Это Каракс пригнулся, уходя от удара. Но кобольд, провел кирку по инерции над головой. Крутанулся и обрушил свое оружие на ногу орка. Колено Каракса подломилось, раздробленные кости прорвали плоть. Кровь хлынула из раны, а Мален полетел на землю. Взмах меча Каракса, заставил обидчика жестоко поплатиться, но орка это уже не спасло. Нога подломилась. Орк потерял равновесие, но не успев упасть был проткнут ржавыми копьями других нападавших.

Наместник в страхе попятился. Бой кипел вокруг. А он был между молотом и наковальней.

Дарманин смог получше рассмотреть нападавших. Они и правда имели отдаленное сходство с кролями. Уши их были длинны и заострены. Негустая жесть, придавала им некое подобие облезлости. Горящие дикой желтизной глаза полны ярости. Кобольды истошно ревут атакуя, обнажая клыкастые пасти. Двигаются стремительно. Быстро и ловко орудуя ржавым орудием. У некоторых, в свете факелов можно было заметить небольшие круглые щиты.

Враг заметил Малена, и дарманин уже успел попрощаться с жизнью. Быстро передвигая изогнутыми, когтистыми лапами, кобольд приблизился. Навис над наместником, и он смог рассмотреть старые шрамы на страшной морде и разодранное ухо. Доспехами ему служили лоскуты кожи и куски разобранной кольчуги, рыжей от ржавчины. Наконечник бурого от коррозии копья нацелился в грудь Малена.

Сердце едва не выскочило из груди и Мален возблагодарил Богов, что перед лицом смерти не опозорил себя, и его портки остались сухими.

Но кобольд удивленно взвизгнул, и его желтые глаза окосели, сойдясь к переносице. По центру лба вырос наконечник стрелы Лурца. Голова следующего врага брызжа кровью рухнула прямо на Мален, отсеченная орком, оказавшимся поблизости. Скоро и сам Лурц оказался рядом, без промаха посылая стрелу за стрелой.

-Вставай! – приказал он, перед тем как сцепиться с кобольдом в рукопашной. Существо выскочило на него с коротким ножом, но орк успел поймать противника за руки и сильным ударом ноги в живот оттолкнул его. Враг опешил и тут же получил горящим факелом по морде. Редкие волоски вспыхнули, опаляя морду. Завизжав, и схватившись за лицо руками, горящая тварь скрылась в черном проеме.

Орки сгрудились спина к спине и орудуя мечами прокладывали себе дорогу к выходу. Малена придавили своими телами где-то в центре отряда.

Кобольды не иссякали. Орки несли тяжелые потери. Несколько раненых осталось лежать в кромешной темноте и Лурц был не в силах им помочь.

Кажется здесь, Ломатели костей, найдут свой бесславный конец, думалось Малену.

Он услышал как натужно скрежетнули каменные двери где-то впереди. Скоро отряд просочился в дверной проем и орки, стараясь не пропустить кобольдов в очередную залу навалились на створки ворот. Захлопнули их, перед носом разъяренного врага.

-Нужно спешить! Возможно у «кротов» есть ходы и на этой стороне города, – сказал Лурц осветив залу. – В тоннелях еще кто-то кроме нас. Думаю, это наши знакомцы с берегов Песчанки.

-Не стоило вступать с эльфами в бой! – сказал Мален.

-Нам с ними не договориться, - парировал Лурц, выдвигаясь вперед, освещая себе дорогу факелом. – Они бы перебили нас без разговоров.

Эльфы закрыли за собой черные двери.

После обнаружения разбитого на берегу Улдранта конного отряда, Нейле не давала солдатам и следопытам ни минуты покоя, постоянно подгоняя их. Жестокая, необоримая решимость и жажда мести обуяла ее. И словно пожар, ее устремления передались вверенным ей войскам, придав им сил продолжать неустанное преследование.

Следы привели их к древним руинам ассурского города-храма, чьими черными тоннелями, коридорами и палатами эльфы блуждали уже около суток. Пока закрыв очередной проход, не услышали доносящиеся издалека звуки жестокого боя.

-Они впереди! – догадалась Нейле, без опаски ступая во тьму. Казалось, ей не требуется освещение.

Беззвучно ступая по черному граниту пола она сливалась с окружающей мглой и только бросаемый факелами дрожащий свет, позволял рассмотреть женственный силуэт. Ее следопыты держались по флангам шеренг легионеров. Всадникам пришлось спешиться и вести коней под уздцы.

Легионерам с трудом удалось завести скакунов в темные подземелья. Лошади нервничали и упирались, не желая погружаться в пугающую промозглую тьму. Выдвигались даже предложения оставить скакунов или направить всадников окольными путями, но Нейле и Нилмакс отвергли их, настояв на том, что против противника им потребуются все доступные силы. Нельзя было допустить, чтоб их разбили по частям. С трудом, но всадникам удалось затащить своих спутников в темноту города-храма.

Темные коридоры наконец вывели эльфов к месту последнего приюта орков, и свет факелов осветил застланный трупами коридор и возвышающихся над ними существ. Они пытаются отворить запертые перед ними ворота, догадалась Нейле.

Множество желтых глаз злобно блеснули в темноте, и кобольды устремились в атаку.

Нейле не мешкала. Крутнувшись на одной ноге, расправляя подолы плаща, выпуская из-под него стаю летучих лезвий. Залп стрел в темноту последовал незамедлительно, смешивая ряды наступающих.

Ловко, плавными отточенными движениями, Нейле отходила назад, посылая во врагов один метательный нож за другим, пока легионеры из когорт Нилмакса не скрыли ее за щитами.

-Оружие к бою! – прогремел центурион Малодарманской вспомогательной ауксилии Нилмакс Латуран, стараясь как можно быстрее организовать солдат. – Щиты во фронт и по флангам, следопыты в центр строя! Всадники по-тылу! Копья к бою!

Легионеры среагировали молниеносно, организовав подобие строя «черепахи», о который будто волна о скалы разбились атакующие. Но численный перевес кобольдов давал о себе знать. Враги выныривали из примыкающих дверных проемов и проломов, ведущих из их глубинных королевств.

Ржавое оружие скрежетало по большим овальным щитам легионеров. Стальные наконечники эльфийских копий пробивали жесткую, жилистую плоть кобольдов, через их примитивные подобия доспехов, собранные из лоскутов кожи, кольчуг и элементов трофейной стальной брони.

-Правый фланг! – проревел Нилмакс, заметив сверкнувшие злобной желтизной глаза, в полумраке примыкающего тоннеля.

Из черного дверного проема, подсвеченного пляшущим светом факелов, во фланг эльфам ударила еще одна группа неприятеля. Кобольды нападали нестройно. Компенсируя отсутствие дисциплины и строя, яростью и жестокостью.

Оберегаемая легионерами Нейле, смогла рассмотреть в темноте кобольда, возвышающегося над головами собратьев.

Пламя факелов бросало на его устрашающую морду гротескные тени, делая его вид еще более устрашающим. С клыкастой пасти, ощеренной мощными клыками, спадали хлопья пены. Голова монстра была больше похожа на подобие шакальей, с большими ушами. В мощных, покрытых кажущейся в темноте черной, шерстью, руках, противник сжимал ржавое, большое кадило на цепи и истертых веревках, и массивную кирку, деревянная рукоять которой была наполовину обломана.

Впереди колонны эльфов заскрежетали открываемые ворота, а кобольд-гигант, раскручивая свой импровизированный кистень протаранил строй легионеров своим грузным телом.

Строй был сломан… И началась резня.

В брешь в строю тут же хлынул неприятель. Гигант, прорезав «черепаху» словно нож масло, оказался в центре легионеров. Размахивая кадилом и разя ржавой киркой, он увеличивал брешь.

Предсмертные вопли, рык кобольдов и команды эльфийских командиров, пытавшихся спасти положение, резонировал от стен и гулким эхом разносился по древнему строению.

Нилмакс толкнул ошарашенную Нейле, замершую в нерешительности перед разъяренным гигантом. Воительница упала на трупы легионеров, а кадило прогудело над ней не найдя намеченную цель.

Нилмакс успел увернуться от первого замаха подобием кистеня, но не смог увернуться от следующего. Надежный щит спас его от гибели, но удар был настолько сильным, что неприятная дрожь прошлась по левой руке до самого плеча и шеи. Центурион упал навзничь, не в состоянии закрыться щитом. Раздроблена кость, подумалось ему, в предвкушении смерти.

Нейле подоспела вовремя. В ее руках сверкали короткие изогнутые кинжалы. Движения были плавны и стремительны. Каждое касание острых лезвий, разбрызгивало по полу рубиновые капли крови. Она секла мощные ноги кобольда, уходя от размашистых ударов, передвигаясь на корточках.

Текучая, словно ртуть, она крутилась вокруг разъяренного противника, не останавливаясь ни на мгновение. Кувыркнувшись между ног гиганта, Стража вынырнула у него за спиной и одним выверенным движением рассекла сухожилие на ноге кадилоносца. Противник взревел, огоньки его глаз злобно блеснули в темноте, а его цеп скрежетнул по черному ониксу стен. Каменные осколки брызнули в лицо Нилмакса, оцепеневшего в нерешительности.

Не поднимаясь выше пояса, грациозная Нейле вернула кинжалы ножнам, и извлекая из-под плаща ножи, всаживала их один за другим в ноги противника. Тварь ревела от боли и злобы не в состоянии поймать воительницу. Он попытался метнуть в нее свою кирку, но Нейле уклонилась и ржавое орудие звякнув по полу проскользило еще несколько метров, высекая искры. Стража подпрыгнула, раскручиваясь в воздухе. Клинки, пришитые к подолу ее плаща, рассекли морду врага еще больше разъярив его. Кадило, раскручиваясь замелькало в воздухе, высекая искры и каменные осколки из стен и пола. Противник атаковал, а Нейле ловко отступала, уклоняясь и уворачиваясь.

-Нилмакс, строй солдат! – приказала она. – Займите проход!

Темнота подземелий лишала ее преимущества. Скользкий от крови каменный пол норовил уйти из-под ног, трупы ограничивали маневренность, а враг мог незаметно ударить с любой стороны.

Когорты возвращали строй, создавая некое подобие тоннеля, позволяя всадникам и следопытам пройти между ними в открытые двери следующего зала.

Кобольд-гигант отбросил погнутое и смятое кадило и устремился на Нейле, вытянув когтистые лапы для захвата. Рывок был настолько стремителен, а под ноги Нейле попал распростертый на полу труп, что ловкости девушки не хватило, чтоб увернуться. Она запнулась, но упасть не успела, кобольд схватил. Мощные пальцы сомкнулись вокруг тонкой девичьей шеи. Она уперлась ногами в живот кобольда, пытаясь оттолкнуть его, вырваться. Но сильный противник, не обращающий на раны на ноге, от которых любой другой уже потерял бы свою функциональность, притянул девушку к себе. Зеленые, словно листва, глаза девушки отразились в желтых, злобных огоньках кобольда. Пасть ощерилась в устрашающем рыке, стряхивая хлопья белой пены.

Мощный удар об стену едва не лишил девушку чувств. Она упиралась ногами в мощный торс врага, изо всех сил пытаясь вырваться из цепких лап, но силы были неравны. Прибывающая волна кобольдов грозила отсечь ее от остальных войск, что лишало последней крохотной надежды на спасение. В плече гиганта, дрогнув, появились две стрелы. Хоть монстр и не обратил на них особого внимания его хватка чуть ослабла, что позволило девушке дотянуться до кривых кинжалов, в ножнах на поясе. Быстрые движения, рассекли вены и сухожилия на запястьях кобольда, заставив его разжать хватку. Девушка соскользнула вниз и резанула несколько раз по брюху противника, вынуждая его отшатнуться. Быстрый кувырок, спас от сокрушительного, размашистого удара мощным кулаком. Отскочив назад, Нейле очутилась в небольшой комнатке, служившей когда-то жилым помещением. Кобольд последовал за ней. Разъяренный он надвигался на нее чуть прихрамывая на ногу, которой Стража рассекла сухожилия. Пытаясь выровнять дыхание, девушка изготовилась к бою. Возможно, к последнему бою в своей жизни.

-Нейле! Где Нейле! – звал ее Нилмакс из коридора. Болван, подумала она, прежде чем ринуться в бой, стиснув зубы в оскале.

Проскочив между ног гиганта, ловко цепляясь за элементы кобольдова доспеха, шнуры, ремни, куски кольчужного полотна и шкур, помогая себе клинками, вонзая их прямо в плоть, девушка взобралась ему на плечи и начала наносить быстрые удары по обнаженной шее противника, забрызгивая все вокруг кровью. Кобольд закачался, устрашающий рев превратился в жалобный стон и гигант завалился мордой в пол. Нейле спрыгнула с него, кувыркнулась и снова изготовилась к битве, заслышав приближающиеся из подсвеченного дребезжащим оранжевым светом коридора, шаги.

В подсвеченном дверном проеме показались силуэты эльфийских солдат и Нейле расслабилась.

-Никогда больше так не делай! – бросила она Нилмаксу, решительно направляясь к раскрытым каменным дверям. Грациозно переступая через трупы эльфов, орков и кобольдов.

-Как? – не понял центурион.

-Не жди меня! Я способна о себе позаботиться!

-Но ты могла погибнуть, - возразил он.

-Одна жизнь не стоит проваленной миссии! – отрезала она. - Нужно спешить, орки должно быть оторвались на несколько лиг пока мы тут возились.

Нилмакс был согласен поскорее убраться отсюда, пока из прорытых туннелей не прибыли новые враги.

Фасад города со стороны Великого моря, представлял из себя серо-каменное строение, будто отекшее скальными кряжами. Белокаменные башенки произрастали прямо из горных вершин. Виднелся проломленный купол над одним из горных пиков, который облюбовали для своих гнездовий гарпии. Они кружились над куполом, подобно стае стервятников над добычей.

Зеленое море высокой травы колыхалось под дуновением легкого бриза, подобно морским волнам.

Отряд эльфов остановился на небольшой привал, чтобы перевести дух и немного передохнуть после долгой погони по подземным тропам.

В их руках был пленник. Раненный кобольдами орк, связанный по рукам и усаженный спиной к острым камням.

Нейле отошла от допрашиваемого Нилмаксом и компанией пленника, к небольшому ручейку, струящемуся между серых каменных уступов. Сняла остроносые сапоги из мягкой коричневой кожи и черный запыленный плащ. Окунула уставшие ноги в прохладную воду. Размяла затекшие пальцы.

Отстегнув застежки «ястребиного» шлема, сняла его, позволив черным волосам упасть на плечи. Спутанные пряди прилипли к заляпанному кровью и потом лицу. Холодная вода остудила приятной прохладой многочисленные ушибы и ссадины. Смыла запекшуюся кровь, пыль и пот. Умывшись, воительница вернулась к Нилмаксу, пытавшемуся выбить у раненого орка куда направляются его сородичи.

-Куда вы шли? Зачем вам дарманин? – нависнув над связанным по рукам орком, рычал ему в лицо эльф. Ногу с раздробленной костью пленнику перевязали, чтобы он не истек кровью раньше времени. Центурион наступил на раздробленную кость орка. Придавил ее кончиком солдатского сапога, от чего допрашиваемый, стиснув зубы зарычал, пытаясь не потерять сознание от боли.

-Как тебя зовут? – лилейным голосом спросила Нейле, легонько отталкивая центуриона. Она передала свой плащ одному из воинов и тот ощутил, что он довольно увесист. Помимо притороченных к подолам лезвий, от был еще и «оторочен» тонкой словно шелк, кольчугой. Чья легкость и толщина, впрочем, позволяла не уступать в прочности латам легионеров.

Стража опустилась рядом с пленником на корточки и достала из набедренной сумы спелое яблоко. Жестом предложила орку.

-Ты должно быть голоден? – спросила она. – Такому могучему телу необходимо хорошо питаться. У нас есть еда и вода, - пыталась она подкупить его, но орк насупившись, молчал, сверля девушку суровым, враждебным взглядом. – Скажи нам, куда увели дарманина, и мы накормим тебя и отпустим восвояси.

Орк прорычал что-то на непонятном для легионеров языке, чем вызвал раздражение воительницы. Она бросила взгляд изумрудных глаз с торчащих из его раны на ноге раздробленных костей на Нилмакса. Поднялась, откусывая яблоко. Центурион понял немой приказ и кивком передал его стоящим поблизости воинам, в то же мгновение обрушившим на пленника шквал сильных ударов древками копий. Один из солдат, ударил ребром овального щита по ране орка. Пленник взревел от боли и осознания своей беспомощности.

Стража и центурион отошли от избиваемого.

-Он ничего не скажет, - высказал очевидное Нилмакс. – Может стоит вернуться? – предложил он. – Мы понесли большие потери в этом походе. В тоннелях безвозвратно потеряны сорок шесть легионеров и четверо следопытов, восемь ранены. Орки могут идти к своим. Нужно вернуться в Дарманию и пополнить состав.

На что Нейле только бросила на центуриона взгляд, как на полоумного. Она не желала потерять неприятеля из виду. Не желала дать ему хоть малейший шанс уйти. Это была ее миссия, и она выполнит ее несмотря ни на что.

Солдаты прекратили избивать плененного, чье тело сплошь покрылось синяками, правый глаз заплыл, верхняя губа распухла, а по подбородку струилась струйка крови, которую он то и дело сплевывал, будто нарочито пытаясь попасть на ботинки стоящих рядом легионеров.

-Птицы обнаружили их! – сказал подошедший следопыт с ястребом на руке. – Они идут на восток, уже прошли ту рощу, - кивнул он, указывая на лесок, взбирающийся на горные склоны.

Нейле застегнула застежку своего шлема, выпустив из отверстия на макушке, косу своих волос, закрепила на плечах плащ.

-Что делать с ним? – спросил Нилмакс, кивком указывая на раненого пленника.

Воительница не ответила. Молча протянула руку к солдату, требуя его копье. Получив его, крутанулась, выпуская оружие в мертвящий полет. Древко со стальным наконечником стремительно прогудело в воздухе и дрогнув остановило свой полет в могучей груди орка, скрежетнув сталью о камень за его спиной, между лопаток. Тяжело хрипнув, пытаясь набрать воздух в пробитые легкие орк обмяк, опустив голову на грудь. Из его рта высвободилась густая пенящаяся струйка крови.

-В погоню! - скомандовала Нейле.

Глава 15

Глава 15 Темное согласие.

Мрачный, высокогорный особняк Агамонда обдували снежные вихри. Серые тучи нависали над шпилями и башнями. Стояла ночь. Большие, узорные витражи, тянущиеся от пола до потолка на три метра, занавешены багровым бархатом. Канделябры, усыпанные сотнями свечей, наполняли комнату тусклым светом. Во дворе кипела суматоха. Воины клана, облаченные в доспехи и плащи собирались в поход.

Аллерия без интереса отнеслась к приготовлениям. В войне с Лерцисом было заключено перемирие, о котором Агамонд объявил лично, собрав клан. От чего девушка недоумевала куда можно отрядить воинов.

Подмяв одну босую ногу под себя, пальцами второй слегка касаясь пола, укрытого роскошными коврами, девушка вальяжно развалилась в удобном кресле белого дерева, с шелковыми подкладками. Одна рука, согнутая в локте, лежала на обитой ручке резного кресла, другой, вытянутой, она касалась противоположной ручки. Ее черные волосы распущенные и немного растрепанные спадал ин спину и касались правой груди, прикрытой ночной сорочкой белого шелка.

Она не думала об Аране с прежней нежностью. Стараясь больше не вспоминать о женихе. Мечты о королевской помолвке разлетелись в пыль в ту роковую ночь, когда отец не смог сдержать новый инстинкт. Любви, как она думала, не осталось. Ненависть. Ненависть заполняла отныне ее сердце. И лишь серая луна отныне была ее возлюбленной и другом. Ночь, - вечным спутником. И только сила воли, и догматы ее отца, не давали погрузиться в бездну кровавого безумия.

Ночью ее сила, как и других вампиров возрастала десятикратно. Раны залечивались мгновенно, и только удар в сердце или отрубленная голова были способны убить ее. Днем же силы покидали девушку. Чтоб залечить раны приходилось ждать наступления темноты. А смертельные для людей ранения могли погубить и ее.

Тайно завидуя лорду Клейну Лерцису, она не раз пыталась навязать его методы отцу. Не будучи гуманистом, в отличии от Агамонда, для лечения ран при солнечном свете Клейн использовал кровавые ванны. Утапливая тела своих раненых, а зачастую убитых вампиров, в ихоре невинных людей со своих обширных владений в Сельхорне. «Заступник» запрещал даже думать об этом. Он лучше пойдет на жертвы среди своих воинов, но не позволит им умереть монстрами. Даже будучи вампирами, они имели право умереть людьми, как считал бывший паладин Света.

Отец вошел в комнату. Аллерия бросила на него быстрый взгляд и обнаружила в его руках лист пергамента с черно-красной печатью. Печатью дома Клейна.

-Что-то случилось, отец? – спросила она, больше из вежливости, чем из интереса.

-Эльтерус Дракс приглашает нас в свой замок, – озадаченно произнес Агамонд. – Для примирения нас с Лерцисом.

-Не может быть! – произнесла Аллерия, усаживаясь поудобней.

-Может. Он утверждает, что вражде должно положить конец. Вражда грозить исчезновением всего нашего рода и грозит всем проклятым.

-Что это может значить? Не думаешь ли ты, что это очередная уловка Лерциса? Мы как кость в горле у его кровопийц, —сказала Аллерия.

-Возможно. Но мы должны выслушать их доводы. Возможно, это положит конец хотя бы одной войне. Клейн всегда отличался прозорливостью, – Агамонд положил послание на стол.

-Лорд Дракс тоже примкнул к нему? – забеспокоилась Аллерия.

-Клейна и Эльтеруса всегда связывали узы крепкой дружбы, но не думаю, что Дракс пойдет на подлость и нарушит законы гостеприимства, допустив кровопролитие у себя в гостях. Я верю ему!

-Я еду с тобой! – заявила она, тоном, не принимающим возражений.

-Я надеялся оставить тебя вместо себя. На случай если мое доверие не оправдается.

-Ты же не надеешься, что я послушаюсь и буду смирно сидеть, пока моему отцу грозит опасность?

-Нет, - тепло улыбнулся Агамонд. – И запретить тебе, безрезультатная затея. Но сохраняй осторожность.

-Возьмем всех бойцов?

-Брать с собой армию, невежливый и вызывающий тон. Возьмем нескольких самых лучших и преданных бойцов. Я решил взять сиров Брэмора, Гастона и Тэннета, Тианату поручу твою безопасность, а Сабаат присмотрит за поместьем в наше отсутствие.

-Как скажешь, отец! – согласилась Аллерия, поднимаясь с кресла. – Я буду готова через несколько минут. Не вздумай сбежать от меня, - шутливо произнесла девушка.

-Разве могу я надеяться на удачный побег от своей любимой дщери? – с легкой иронией, тепло улыбнувшись ответил «Заступник», осторожно закрывая за собой большие двери.

Их путь пролегал по зеленым равнинам, холмистому побережью Тредемитца в Эстлинге и снова по обширной долине Лотохейма. Горные кряжи тянулись на востоке, маяча белыми снежными шапками и склонами окутанными хвойными мантиями.

Двигались преимущественно ночью, днем укрываясь в тени и останавливаясь в придорожным трактирах. Где и услышали о разоренных орками восточных окраинах Харадана, куда Агамонд нацелился направиться после того, как уладит дела с Клейном Лерцисом. Тревожные вести грозили и Даз-Ремату. Орки атаковали Улдранские болота и заняли крепость рыцарского ордена «Серебряной Зари», которую отправился отбивать Кранвельд Манудар, собирающий добровольцев со всего королевства. В трактире же Аллерия услышала и об Келтрруме Аране, и ее сердце екнуло, наполнившись грустью. Аран с войском выдвинулся в Эстлинг, дабы покарать нахальных орков.

В одной из таверн, лорд Агамонд умудрился взять заказ на волколака, орудующего в ближайшем лесу. В охоту на которого отбыл ближайшей же ночью, прихватив с собой большую часть их сопровождения. Оставив девушку на попечение Тианата и Брэмора. Аллерия привыкла к выходкам отца, хотя ее раздражало, что отец, мог отвлечься от цели в любой, самый неподходящий момент. Даже приняв демоническое проклятие, он оставался Рыцарем Света, на что всегда указывал, придерживаясь старинных догм распавшегося Ордена. Он оставался столь же чуток к проблемам людей, каждый раз подтверждая свое прозвище. Действуя зачастую тайно, без прямых просьб, поскольку никто бы не подумал обращаться к считающемуся мертвым человеку, скрывающемуся в старом, забытом всеми особняке в феоде, на которых уже давно не имел никаких прав. Собирая слухи и тревоги с окрестных деревень, “Заступник” тщательно их изучал. И если дело стоило его внимания, не оказавшись одной из многочисленных деревенских баек, действовал.

-Мой лорд, при всем уважении к Вам, но я не нанимался в няньки, - наигранно возмутился Тианат, на приказ Агамонда следить за дочерью. Чем в очередной раз подначивал молодую госпожу, за что та, пихнула его кулаком в плечо. Агамонд привык к дружескому, почти братскому, отношению молодого рыцаря к его дочери. Как и привык, что Тианат, позволяет себе шутить… говорить с господином тоном, не совсем подобающем верному слуге. Лорд Агамонд Лайтхайнер, в первую очередь Паладин Света, которому чужда гордыня и высокомерие, присущее иным, наделенным титулами и властью.

Он отбыл, оставив их коротать время в таверне. Сир Брэмор и Тианат развлекали себя игрой в кости на деньги. Аллерия, скрестив руки на груди и вытянув ноги, водила взглядом по почти пустому залу, где кроме них, сидело еще двое припозднившихся мужиков. Дюжих, крепких, с густыми бородами. Вероятней всего, лесорубов.

За трактирной стойкой, клевал носом, уставший трактирщик, с нетерпением ждущий, когда посетители разбредутся. -Дык, я ж говорил тебе что дела творятся, - внимание девушки привлек разговор двух дюжих бородачей. – Ты ж мне не верил! – заявил рыжебородый.

-Про банши?! Враки все! – сердито нахмурился чернобородый. – Если бы услышал ее песнь, то мы здесь не пили бы, - заявил он, поднимая полную кружку пива, призывая собеседника ударить по ней своей.

-Дык, то-ж не банши-то была! – собеседник стукнул кружку друга и пиво расплескалось на и без того уже замаранный стол. – А Дева Озера.

-Враки! - бесстрастно возразил чернявый. – Дева Озера, - легенда, которой пугают детишек, чтоб далеко от дома не забредали.

-Матерью клянусь, видел! Она всегда предвещает смутные времена! Чем тебе не смута! Дева предупреждала и о нашествии демонов, и о Великой Войне.

-Да, враки все. Старухи деревенские понапридумывали, а ты и веришь.

-Помяни, мое слово: мы еще станем свидетелями страшных и грандиозных событий! Раз Дева Озера явилась… дак, не одному мне-ж! Значит, грядет что-то страшное…

Голоса спутников, раздавшиеся рядом, заглушили разговор и отвлекли внимание девушки.

-Шельмец! - шутливо ругнулся сир Брэмор, откидываясь на спинку скамьи. Тианат с самодовольной ухмылкой собирал со стола, в третий раз подряд, выигранные в кости деньги.

-Никакого шельмовства, - возразил он, продолжая улыбаться. - Сыграем еще?

-Ты хочешь вообще меня без портков оставить? - буркнул Брэмор, раздосадованный оскудению своего кошелька.

-Знаешь, почему Сабаат, никогда не играет со мной? - спросил, продолжая улыбаться Тианат, зашнуровывая отяжелевший кошель. - Он задолжал мне поместье! - объяснил он.

-Меня не прельщает его судьба, - беззлобно ответил сир Брэмор.

За окном послышалась конная поступь и знакомые голоса. Аллерия оживилась. Отец, вошел в зал один, остальные остались на улице, что значило только одно, сейчас он прикажет выдвигаться.

Агамонд грузно прошествовал по трактиру и развернув окровавленный сверток который нес в руках, положил на барную стойку огромную окровавленную волчью голову. Трактирщик аж поперхнулся спросонья, чуть не сверзившись с высокого стула, на которому сидя дремал.

-Волкалак, был молод, - начал “Заступник”. - Должно быть отбился от стаи. Опасность устранена, местные могут спать спокойно! - объявил он.

-Господин! Сир! - растерялся, еще полностью не отошедший от дремы, трактирщик. - Оставьте это здесь. Завтра я все улажу с городской стражей и бургомистром, и Вы сможете получить награду.

-Награды не нужно, - отказался паладин Света. - Пусть она послужит в счет нашей еды и крова.

Аллерия недовольно закатила глаза, удивляясь как лорд Лайтхантер еще не разорил семью.

Паладин ехал на гнедом коне, по правую руку от него на белоснежном мерине восседала Аллерия, позади них тянулась колонна из двухсот всадников в блестящих доспехах, и сопровождение из конных наемников, нанятых Агамондом.

Со времени последней остановки, до замка Эльтеруса Дракса они добрались довольно быстро. Это была серая крепость, возвышающаяся над небольшим селением. Вокруг крепостного вала тянулся ров с водой, через который был перекинут подъемный мост. Цокот копыт раздался под деревянным мостом, когда конники вступили на него. С башем пристально смотрели стражники. Воины встречали их перед эспланадой. Блики луны играли на их доспехах, а в руках они сжимали длинные копья. Запах крови ударил в ноздри Аллерии и девушка поняла, что стражники не вампиры. Эльтеруса Дракса сторожили люди.

Низкорослый и широкоплечий Эльтерус Дракс встречал гостей перед ступенчатым входом в свой замок. Облаченный в праздничный наряд, - стеганый бордовый дублет с широким жабо и легкий черный плащ, окаймленный изысканным кружевом, накинутый на могучие плечи. Его излюбленный эспадон, с которым он не расставался, тоже наличествовал при нем.

Клейн Лерцис в черном дублете, более скромном чем наряд хозяина, стоял у дверей Великого Чертога, безпристрасно наблюдая.

Облаченный в посеребренный доспех, без шлема, Агамонд поднялся по ступеням к старому знакомцу. В руках «Заступник» держал неизменный молот паладина Света. Его боек, из серебристо-серого превратился в светло-красный. Приобрел цвет разбавленного вина. Но как часто сетовал лорд Лайтхантер, сталь больше не отзывается для него сиянием Света.

Аллерия одетая в костюм белой кожи, в котором она сражалась с врагами, под черным плащом, под которым в ножнах на спине покоились парные мечи.

-Рад видеть, тебя дружище! – в свойственной ему манере Дракс поприветствовал гостей, обменявшись с Агамондом крепкий рукопожатием и по-дружески его обняв.

Стражники приняли у гостей оружие, и предложили разоблачиться из доспехов, после чего провели в банкетную залу, где за накрытыми пиршественными столами их уже ждали вчерашние враги.

-Рад приветствовать Вас всех в моем доме! - Дракс поднялся с высокого места и распростер руки в гостеприимном приветствии, обратился к собравшимся. – Пейте, ешьте и наслаждайтесь легендарным гостеприимством Элтеруса Дракса! – самодовольно заявил он. – Поверьте, такого мяса и вина вы не отведывали не в этой жизни, ни в предыдущей! Угощайтесь! За мир, между нашими домами! – Он поднял инкрустированный драгоценными камнями серебряный фужер.

-За мир! – в один голос вторили ему собравшиеся вампиры Лерциса и Ветия.

-За мир! – неуверенно и зажато произнес Агамонд, его воины и дочь повторили за ним, отхлебнув из бокалов.

-Моя супруга не сможет присутствовать, - гостеприимно улыбнулся Дракс, - у нее не самые удачные дни! – хохотнул Эльтерус. - И она последнее время не в себе. Боюсь, сегодня нам придется обойтись без ее приятного общества, - произнес он так, как будто собравшимся было не все равно. – Но мои прекрасные дочери сегодня порадуют нас своим обществом. Напоминаю, что все они на-выданье! Но за их расположение соискателем их руки придется посостязаться! – Три девушки, сидящие за высоким столом вместе с отцом, Агамондом, Ветием и Лерцисом, осмотрели присутствующих безразличным взглядом. Замужество явно не прельщало девиц из дома Дракс.

Пир продолжался с ночи до утра. Незадолго до рассвета слуги сдвинули столы, менестрели завели музыку, и лорды и рыцари пригласили дам на танец.

-Позвольте потанцевать с Вами, - Квинт Ветий, молодой аристократ, протянул Аллерии холеную руку.

Высокий и статный, он выигрышно смотрелся на фоне других. Истинный принц из сказки. Точеное привлекательное лицо. Короткая стрижка вороных волос и прозрачные красные глаза, пленяющие своей чарующей необычностью. Ровный голос, с легкой хрипотцой.

Предложение пришлось явно не по душе трем его сестрам, по взглядам которых, показалось, что они готовы разорвать избранницу брата на куски голыми руками. Клейн Лерцис смущенно отвел недовольный взгляд. Аллерия согласилась на танец. Ей захотелось позлить конкуренток.

Оставив гостей танцевать Дракс проводил Агамонда и Лерциса в свой каминных зал, где любил проводить время сам.

Они сели за круглый стол. Эльтерус распалил камин, и комната наполнилась мягким оранжевым светом и теплом. Хозяин задернул плотные шторы на окнах, через которые уже заглядывая восходящее солнце, и присоединился к переговорщикам.

-Рад, что ты согласился приехать, - нарушил неловкую тишину Клейн Лерцис.

-Мира не будет, если Вы продолжите свою охоту на людей, - бескомпромиссно заявил Агамонд. Как Рыцарь Света, он был резок и тверд в вопросах безопасности смертных.

-Мир меняется, - вставил Дракс, но Лерцис перехватил инициативу.

-Мир меняется, - повторил Клейн. Высокий, худощавый, но широкоплечий, он выглядел как истинное облагороженное представление вампиров из древних сказок и легенд. Его седые волосы были закинуты за уши и «конским хвостом» спадали на спину. На висках поблескивали в свете свечей глубокие залысины. Оранжевые всполохи огня играли на бледном лице, придавая ему еще более зловещий вид. – Сеймур Арлус, выдвинулся в Эстлинг…

-При чем здесь Арлус? – перебил его Агамонд. – Он отправился в карательный поход против орков.

-Да, - согласился Клейн. – Но это только официальная версия!

Агамонд заинтересовался.

-Ты знаешь, что к его войску прикомандированы отряды Инквизиции?

-Ну и что? – не желал признавать очевидного Агамонд. – Орки применили черную магию. Да и безопасней, когда с тобой мракоборцы!

-Ха, - усмехнулся Лерцис. – Нет-уж, дорогой друг. Инквизиция прознала, про нашу последнюю стычку в Эстлинге, и мобилизовала силы для устранения угрозы. Они начали на нас охоту!

-Этого я и боялся! – оскалился Агамонд. – Это вы, своими действиями навлекли на нас эту напасть!

-Боюсь, что дело не совсем обстоит так, - вмешался Дракс, стряхивая пару капель из небольшого флакона себе в бокал. Традиция, берущая начало еще задолго до его обращения. Эльтерус приучал себя к ядам еще будучи человеком. Потребность к выработке иммунитета пропала, но привычка осталась. Как признавался сам Дракс, он нашел некое изысканное послевкусие в вине с добавлением яда. – Инквизиция не примет нас такими, какие мы есть! Мы представляем опасность, и инквизиторы не намерены разбираться, - скольких убил лично ты.

-По-раздельности нас всех постигнет судьба Кхаина и его Линий.

-Кхаин, всего лишь бредовая легенда, - возразил Агамонд, пытаясь отвергнуть очевидную правоту Лерциса. - Вампиры древности всего лишь миф!

-Легенда или миф, это не так уж и важно, Агамонд. Ты и сам понимаешь, от этого и бежал из Александриса, - спокойно продолжал Лерцис. - Нас уничтожат, едва узнают о нашей природе, - продолжал Лерцис. – Мы не убиваем больше, чем нужно для пропитания! Мы обращаем достойных. И тех, кто добровольно желает этого.

-Ты предлагаешь смириться со своей природой? – прорычал Агамонд, чувствуя как в нем закипает гнев.Праведный гнев Рыцаря Света. – Стать монстрами?

-Разве хищник считает себя монстром? Разве его добыча, считает хищника - монстром? – спросил Лерцис, Дракс задумчиво вскинув бровь кивнул. – Разве тебе есть дело для скота, заколотого для твоего пропитания и пропитания твоей семьи?

-Ты сравниваешь людей со скотом? – оскорбился Агамонд, заметно напрягшись. Но в глубине души Агамонд понимал, что его оппонент прав. Такова их новая природа. Такое место в пищевой цепи им уготовило проклятие Гилдануса.

-Я повторю, Агамонд, мир меняется! Смертные являлись такими же монстрами, что называют нас, по отношению к меньшим видам. Мы же превзошли их!

-Это не правильно, - попытался запротестовать Агамонд. Он Паладин Света, и его долг оберегать людей. Его долг, не склоняться перед скверной Тьмы, в каком бы проявлении она ни явила себя, но доводы Лерциса были весьма внушительны.

-Нам грозит истребление, едва наш род, обрел сознание и общность, мы набираем силу и это страшит смертных! Их страшит то, что их безраздельная власть чахнет и дряхлеет. Она уже не представляется столь монолитной и непоколебимой. Скоро, королевства содрогнуться в агонии, - пророчествовал Клейн.

-Дракс, и ты? – разочаровано спросил Агамонд, надеясь, что Эльтерус откажется от затеянного Лерцисом. Но гостеприимный хозяин лишь смущенно повел бровью.

-Я не собираюсь вмешиваться в Ваши дрязги, у меня хватает своих семейных проблем, - отмахнулся Дракс, отстраненно поглаживая лезвие фамильного эспадона.

-Ты можешь в этом не участвовать, Агамонд, - сказал Лерцис. – принять нейтралитет и скрывать свое естество в тенях своих имений. Но не мешай нам спасти наш вид! Истребление грозит всем, невзирая на их прегрешения.

-И вы собираетесь истребить людей? – возмутился «Заступник», все его естество вопило о неправильности происходящего. Он Паладин Света. Тот, кто должен защищать Смертный мир от всякого проявления Тьмы. Но являются ли вампиры безапелляционно существами, не имеющими права на существование. Любое государство стоит на костях и крови.

-Нет, только отнять у них место под солнцем, - заявил вошедший в комнату Ветий. – У Вас прекрасная дочь, - самодовольно бросил он, усаживаясь на кресло.

-Окрепнуть настолько, чтоб противостоять миру смертных, а не сгинуть на клинках тех, кто слабее, подобно ассурам, - дополнил Ветия, Лерцис. - Агамонд, примешь ли ты нашу сторону или нет, от людей ты не найдешь благодарности в любом случае! Для них, мы все враги, - заключил Клейн.

Проклятье! Невероятно! Но Лерцис прав! Смертные никогда не примут его и его клан обратно в свое общество. Стоит им только убедиться в истинной природе Лайтхантеров, как на них объявят охоту, грозящую истреблением. Паладин подумал о дочери. Она не заслужила такой участи. Не заслужила быть отвергнутой и превратится в загнанного зверя. Не заслужили и те, кто примкнул к нему. Инквизиции не идет на компромиссы с теми, кого объявляет порождениями Бездны.

-Ваша вражда привлечет лишнее внимание к другим. Не знаю как ты, Агамонд, но я не считаю себя в чем-то виновным. Такова наша новая природа, - с грустью произнес Дракс.

-Как и распространение заразы ими, - Агамонд кивнув в сторону Лерциса и Ветия, погрязших в увеличении своей мощи за счет обращенных.

-Это вынужденная мера, - вставил Ветий. – Чем больше нас будет, тем труднее будет от нас избавиться.

-И тем раньше вас разоблачат! – заявил Агамонд, боявшийся принять очевидное решение, “Не мешать!”

-Когда нас будет достаточно, чтобы противостоять любым силам, разоблачение будет нам не страшно, - сказал Ветий. – Сельхорн станет первым королевством аристократов ночи. И вы с дочерью можете стать причастны к нему, когда все закончится.

-Увеличения проклятых, повлечет за собой необратимые последствия! В Жажде крови они истребят все вокруг.

-Агамонд, ты считаешь, что мы монстры, не способные совладать с Жаждой Крови?! - ухмыльнулся Квинт Ветий. - Мы ограничиваем ее, настолько, насколько нужно, но не отказываем себе в удовольствии превосходит смертных и тех, кто борется с “даром Гилдануса”.

-Мы побеждали вас, оставаясь людьми, - возразил “Заступник”.

-Да, но всему можно положить конец, - не агрессивно ответил Лерцис, но Агамонд смог уловить некую угрозу.

В любом случае, - согласись Агамонд или нет, но Лерцис и Ветий начнут претворять свой план в жизнь. Силы становились не равны, и если история про отряды Инквизиции в войске Арлуса не уловка, то клан Агамонда рискует оказаться в очень невыгодном положении между двух огней. Договориться с Инквизицией, - безумная затея.

В глубине души Агамонд подозревал, что здесь пролегла рука Огненной Бездны, но обречь идущих за ним на верную гибель он не решился.

-Я не буду препятствовать вам, пока вы не устроите кровавую вакханалию и не обезумите настолько, что станете подобны диким, бешеным зверям. Тогда, я явлюсь за каждым из вас… - пригрозил Агамонд. – и истреблю весь Наш вид!

Глава 16

Глава 16 Избранники Тьмы.

Реальность вокруг мельтешила мазками красок. Время вокруг замедлило свой бег. Светящийся шар несся через пространство и время, искажаясь и просачиваясь, перетекая через преграды на пути. Незаметный для тех, кто был вне его пределов.

Кхарн, Балладор и его рыцари, искажались внутри подобно гуттаперчевым куклам, проникая через открытые дверные проемы, в скальные разломы, между стволов близко растущих деревьев. Тягучая субстанция, созданная заклятием Лжебога оберегала свое содержимое, преодолевая огромные расстояния в мгновения ока. Скорость, с которой шар несся по просторам Гербиона от Черной Крепи, до охваченного чумой даз-рематского лена, не позволяла рассмотреть происходящее за золотистым ободом сферы.

Светящиеся золотым свечением грани лопнули, истлев блестящими искорками в затхлом воздухе Кельрама. Балладор пошатнулся, ощутив под ногами твердую землю. За то короткое время, что он пребывал в подхваченном заклинаем состоянии Паладин Тьмы успел отвыкнуть передвигаться самостоятельно. Потребовалось немного времени, чтоб прийти в себя, после скоротечного бегства наперегонки со временем.

-Зачем мы здесь? – спросил Балладор, направляясь вслед за уходящим по тоскливым улицам демоном, принявшим обличье смертного.

-За силой! – ответил Кхарн. – Сотворивший все это, сумел обуздать Пламя Пустоты! Это настораживает Древнее Зло. Сделавший это должен стать нашим союзником. Или рискует превратится в самого страшного нашего врага.

-Мелкие неудобства, - сплюнул Балладор, вслед забинтованному прохожему, чьи повязки побурели от гноя и крови.

-Грядущие грандиозные события не приемлют вмешательств. Сила, которую Извечные почувствовали здесь поистине велика. Она превосходит то, что мы имеет многократно.

Кхарн вел Балладора и его эскорт по серым, тоскливым улицам. На площадях стражники и инквизиторы с повязками на ртах стаскивали мертвых в огромные зловонные кучи, грузили в телеги и увозили за городские стены, где предавали огню. Чумные доктора, в плотных кожаных плащах-фартуках, с масками в виде птичьих черепов проводили свои операции прямо на городских улицах. Больные, с ужасающими гнойными язвами, харкающие черными кровавыми сгустками, жалобно стонали.

Демон усмехнулся бесполезным и безрезультатным усилиям докторов помочь обреченным. Эту гнойную чуму способен остановить только тот, кто ее выпустил. Инквизиторы подозревали Руку Бездны, от того наводнили город. Невежды, что они могут?

Обвинять невиновных. Публично сжигая обвиненных в колдовстве. Много культистов действительно взошли на костры, но эта мелочь не заслуживала даже мимолетного внимания Древнего Зла.

Центральная площадь была безлюдна, только один бедолага, харкающих кровью, опершись спиной на каменные перила одной из декоративных клумб, мучительно умирал протягивая руки к путникам в мольбе о помощи.

Обшарпанный особняк, грязные окна которого не отражали солнечный свет, возвышался над ними тремя этажами дерева и камня. Облезлая дверь, с трудом поддалась, когда Балладор попытался открыть ее. В холле не горело ни одной свечи или факела, лишь мутный свет слегка просачивался через затуманенные пылью окна. Пахло сыростью и плесенью. Скрипучая лестница, ведущая на второй этаж, грозила обрушиться под весом демона и его слуг. Они повернули направо и по коридору с заплесневелыми стенами прошли до самого конца прежде чем уперлись в гнилую дверь.

-Он здесь! – шепнул Кхарн.

Дверь открылась и перед ними предстал мальчик двенадцати лет. Золотая челка спадала на лоб, грустное выражение лица выражало долгую скорбь. Больше всего Балладора удивили глаза. Пустые белки, в которых не отражалась душа, они уставились в пустоту за пришельцами. На мгновение Балладор даже позавидовал этим глазам, он счел, что у этого существа нет души. А значит, он никому не подчинится, ни королям, ни демонам.

Рядом с ним, выхватив тонкий меч, стоял человек, с виду не воин. Щуплый, высокий. Его лицо выражало некоторый испуг. Рука с мечом тряслась, то ли от волнения, то ли от страха. Балладор злобно усмехнулся.

-Кто вы? – дрогнувшим голосом произнес защитник, пытаясь загородить мальчика собой.

-Ты нянька? – рассмеялся Балладор, качнув свой тяжелый молот.

-Пшел прочь, пока твое сердце бьется, – пригрозил Кхарн, являя свое истинное обличие, высокого, рогатого демона, чьи крылья с кожистым шорохом раздались за его мощной спиной. От увиденного у “стража” задрожали коленки.

Уверенной поступью по скрипучему, облезлому деревянному полу демон направился к мальчику. Взмахом руки наотмашь Лжебог отшвырнул щуплого стража за дверь. Человек прокатился по деревянному полу, быстро поднялся, невзирая на множественные ушибы, и устремился снова в комнату, но дверь с грохотом захлопнулась перед его носом.

Не обращая внимания на потуги стражника открыть дверь, Кхарн сел рядом с мальчиком.

-Кто ты? – спросил мальчик. – Зачем ты обидел Кальвина? – его глаза по-прежнему смотрели в пустоту. Но страха в ребенке демон не почувствовал.

-Мое имя, Кхарн, - произнес Лжебог, голосом любимой матери ребенка. - Я не обижал твоего друга, я сделал это для его безопасности. Он должен быть благодарен, что я и мои друзья не принесли ему вреда. А как твое имя?

Мальчик завертел головой услышав знакомый голос.

-Мама? – спросил он, в голосе послышались неуверенные радостные нотки.

-Увы нет. Ее здесь нет, - ответил Лжебог, и голос его превратился в один из его родных говоров. Гортанный, рокочущий словно морская волна. – Как тебя зовут? – повторил демон, зная ответ.

-Дамьен.

-Дамьен, – протянул Кхарн. – Знаешь ли ты, какие силы выпустил?

Дамьен отрицательно покачал головой: - Я ничего не выпускал!

-Ты даже не знаешь, что тебе открылась древняя магия! Почти забытая. За всю историю Смертного мира только одному удалось управлять ей. И это был не человек! – лилейным голосом проговорил Лжебог. – Теперь она подчинилась маленькому мальчику из рода людского. Я научу тебя как ей управлять и приумножить.

-Ты демон! Отец рассказывал мне о вас, – нахмурил брови Дамьен.

-И что же? – спросил демон.

-Что вы порождение Тьмы, все самое злое, что может быть в мире. Вы разрушители!

-Что-ж, - протянул демон. – Разрушители! Мы разрушаем миры недостойные, порочные! Миры, погрязшие в жестокости и скверне. Во лжи!

Кельвин оставил свои попытки открыть дверь. В коридорах все стихло, но демон и его спутники понимали, что это ненадолго.

-Разве твой отец, не разрушитель? Твоя мать не умерла от болезни, - она была убита. Убита из-за необузданной ревности твоего отца! Убита из-за подозрения в том, чего она не совершала! Из-за подозрения в измене! Ты можешь мне не верить, но ее убил твой отец, - Агнес Ривайс! - сказал Лжец.

-Нет! – закричал Дамьен, его голос перерос из детского визга в громкий рокот, от которого задрожали окна. Взращенный в отцовской любви, мальчик отказывался верить в предложенную демонов правду. – Ты не из этого мира! Я знаю! Ты демон! Ты лжешь! – повторил свое обвинение он.

-Лгу?! Демон?! Да я демон, - признал Кхарн. - Но вы боитесь нас, от непонимания. Смертные страшатся всего непознанного. Всего, что превосходит их в силе и могуществе. Всего, что может положить конец их беззаконию. Ты ведь, любил маму?

-Папа не мог… - заплакал Дамьен, и сила, которую он недавно явил улетучилась. Ему еще многому предстоит научиться, заметил Кхарн.

Дамьен кивнул, отвечая на вопрос демона.

-Ты хочешь наказать за ее смерть? Ты хочешь, чтоб справедливость восторжествовала и не было больше жестокости в твоем мире?

Отец предупреждал его. Он говорил, что Огненная Бездна способна предложить то, чего на самом деле желаешь, способна взыграть на потаенных чувствах. Нужно проявить немыслимую силу воли. Нужно отречься от всего самого сокровенного, чтоб сохранить рассудок и душу. Но мальчик не мог.

-Хочу, - шмыгнул носом Дамьен.

-Для тебя пропадет вся связь между родными. Ты не будешь чувствовать скорби, жалости. Ты станешь совершенным! И я проведу тебя к этому. Ты получил в дар Демоническую магию, но не научился ей управлять. Я научу тебя, а еще я научу тебя новым искусствам еще невиданным в Смертном мире. Твое скрытое могущество безгранично, но тебе нужен учитель на этой стезе. Что ты выберешь, жить с человеком убившим твою мать, или стать совершенным и всесильным? Вернуть к жизни ту, что подарила тебе жизнь?

Дамьену тяжело было сделать этот выбор, он задумался. Обида и горечь разъедали его изнутри, подпитываемые силами Пустоты, искажающими восприятие. Он не желал верить словам демона, но противиться им не мог. Это все казалось таким заманчивым для юного слепца. Таким притягательным.

Демон предлагал слепому мальчику, без выдающегося будущего среди людей, славу и силу, которой он был достоин. А самое главное, он обещал вернуть к жизни мать.

-Что ты выберешь? – повторил Кхарн.

За дверью послышались быстрые шаги и голоса. Балладор и его рыцари приготовились к бою. Лжебог с нетерпением ждал ответа. Сила, которую он ощутил в мальчике, завораживала демона. Струящаяся скрытая мощь, граничащая с могуществом Первородных.

-Зайти со всех сторон! – послышался приказ из-за двери. – Побыстрее, там мой сын!

Кхарн поднялся на ноги и протянул красную ладонь Дамьену.

-Ну, ты сделал выбор? – поторопил он его.

Балладор с нескрываемым интересом рассматривал мальчика. У Дамьена Ривайса был выбор, которого лишили самого Балладора. Мальчик был волен кому присягать. Балладор же “Бездушный” был рабом воли Бездны и Древнего Зла Алшибы.

Бывший паладин Света спокойно вспоминал свое прошлое в рядах Ордена. “Пресветлым” называли его. Достойный сын Агамонла “Заступника”. Бесстрашный и праведный, - говорили о нем побратимы, а о безобидном пристрастии, погубившем его, ведал разве только отец.

Не зря Орден возбранял мародерство, а отец не раз бранил сына, за недостойное рыцаря поведение. Балладор Лайтхантер считал иначе: Мертвецам ни к чему побрякушки. Разве хороший командир позволит солдатским ногам почернеть на морозе, лишь бы он не снял сапоги с мертвеца? Что плохого может случиться если не оставить необычный кулон на посеревшей шее дважды убитой эльфийки, - предводительницы мертвецов Илдануса?

Откуда Балладор мог знать, что кулон выкован в демоническом горниле демона Мелькота с единственной целью, - захватывать души. И как до этого, он завладел душой и волей имперской Стражи, так же он поглотил душу и разум Балладора, подчинив волю паладина Света Верховному демону Илданусу.

Души Балладору было не жаль, как и крови пролитой позднее.

Самый первый, кровавый, жестокий и неимоверно коварный удар Балладор “Бездушный” нанес на Андуине, где войско его отца с переменным успехом все же сдерживало полчища мертвецов и обезумевших от присутствия своих кумиров культистов.

Воины безраздельно преданные Балладору, любили своего командира, и от того приняли дары Бездны в виде гнилостного бессмертия, что растворяет тело, но сохраняет душу. Они вошли в лагерь как союзники, долгожданные друзья, подкрепление, что переломят ход затянувшейся битвы за Андуин, и выжгут скверну западного берега Светом и пламенем.

Но Первый Темный паладин утопил берег восточный, в крови бывших побратимов из Ордена, соратников и чуть не убил собственного отца, чудом спасшегося в полноводной реке. Балладор учинил резню, превосходящую по масштабам и жестокости все битвы прошлого. Река окрасилась в красный, и несколько недель не приобретала естественного оттенка. Немногочисленные спасшиеся с содроганием вспоминали тот день.

А Балладор в тот день ощутил то, что никогда раньше не испытывал, и представить себе не мог… или не хотел признаться в этом. Ему понравилась учиненная резня.

Он упивался страданиями. Позднее в разоренном Эстлинге он не раз с удовольствием наблюдал, как безумные культисты потрошат беззащитных селян, словно свежепойманную рыбу, отказывая убиенным в легкой и быстрой смерти.

Нравилось слышать как хрустят костями прирученные гули, глодая ноги несчастных, привязанных за руки достаточно высоко от земли и от прожорливых пастей, дабы растянуть мучительную смерть на потеху демонопоклонникам.

Нравилось, как с влажным хрустом трещат лицевые кости, поставленных на колени пленников, под тяжелой круглой головкой булавы в его руках, на одной из площадей Харадана.

Неумолимый и кровавый марш привел Балладора от Андуина до вотчины Даэлина Балларама. Где Темный Паладин устроил кровавое побоище, превосходящее все совершенное ранее.

Усилиями проклятого воинства, Харадан был превращен в ритуальный жертвенник для их новых Темных Владык. Где в жестоком ритуале творились немыслимые изуверства. Пытки,издевательства, массовые казни, кровавые побоища, где пленникам предлагали уподобиться зверям и рвать друг друга руками и зубами, в призрачной надежде спастись. Но победителей ждала судьба намного страшнее быть убитым бывшим соседом или другом… Освежеванным, им вспарывали животы и оставляли истекать кровью приколоченными к столбам или деревянным крышам.

Больше всего Балладору нравилось как в такие моменты густел воздух. Грань между Смертным миром и Пустотой будто истончалась и эманации Бездны проходили сквозь него.

Все ради внимания Темных Князей.

“Бездушный” никогда не сожалел о содеянном, лишь сомневался, насколько оно сотворено по истинно его, незамутненной воле.

Молот в руке Темного Паладина заметно полегчал, в предвкушении крови.

-Именем Света! – от сильного удара дверь разлетелась в щепки и яркое сияние от молота Агнеса Ривайса на мгновение наполнило комнату. Кхарн зарычал, схватившись за опаленную щеку. Балладор и его рыцари бросились в бой. Тем временем воины Ривайса начали таранить еще две примыкающие двери в комнату.

Через лишившийся створок проем в зал вбежали рыцари и стюарды во главе со своим лордом. Смертные встали по обе руки от Агнеса Ривайса, приготовив оружие к бою.

-Дамьен… - растерялся Ривайс, увидев демона, возвышающегося над сыном. Его воины не мешкали, рубились с темными слугами “Бездушного”.

Один из них, излишне самоуверенно бросился к Балладору. Темный Паладин хищно оскалился в черно-серую аккуратную бороду. Его молот стремительно порхнул от голенища за спину, с хрустом дробящихся костей обрушился на макушку супостата, выгибая его шею назад под противоестественным углом. Рыцарь по инерции, обмякшим, безжизненным куском плоти полетел по курсу своего движения ногами вперед, распластавшись подле Балладора. А черный боек оскверненного молота вспорхнул вновь, отбрасывая следующего противника со сломанными левыми ребрами проткнувшими легкое.

Дамьен повернул голову в сторону отца.

-Дамьен! – окликнул его Ривайс. – Мой мальчик! – встревоженно произнес отец.

-Дамьен, ты сделал выбор? – прорычал Кхарн, откидывая вражеского воина о стену. Рыцарь сполз на пол, оставляя на стене кровавый развод из проломленного черепа.

Среди бойцов Агнеса Ривайса, своей удалью и отвагой, выделялся один. Рыцарь в блестящей кольчуге, без шлема на пшеничных локонах. В бою он смог обезглавить уже троих балладоровых слуг, а одного разрубил от ключицы до паха.

Рыцарь двигался столь быстро, уверенно и ловко, опережая и предугадывая движения врагов. Но что мог смертный против Тьмы самой Бездны, что подпитывала Балладора Лайтхантера?

Крайне точным взмахом меча отделив очередную голову от прокаженного тела, рыцарь опрометчиво устремился на Темного Паладина, надеясь использовать вес оружия врага в свою пользу. Но в загустевшем для Балладора воздухе, оскверненных молот паладина не весил уже ничего.

Поддавшись чуть в сторону, уходя от удара, “Бездушный” взметнул свое грозное оружие со скоростью не уловимой глазу, вгоняя раздробленную челюсть в череп светловолосого рыцаря.

Еще мгновение Дамьен неподвижно держал пустой взгляд в направлении отца. Он делал выбор. Сложный выбор. Любящий отец… Убийца матери… Наваждение, насланное эманациями Пустоты, затуманивало разум, ребенка.

Обида. Горькая обида поселилась в маленькой доброй душе и черные щупальца начали овивать ее ужасным головоногом. Он никогда не сможет чувствовать к отцу то же тепло и любовь, что и прежде. Демон же, обещал излечение от мук и тоски. Демон обещал, не чувствовать больше боли.

Наконец Дамьен отвернулся от отца и протянул маленькую, бледную руку Лжебогу.

-Балладор, выходим! – скомандовал демон и направил раскрытую ладонь на одну из дверей, которую пытались пробить бойцы Агнеса. Послышался громкий скрежет, и дверь вылетела в коридор, повалив солдат.

Золотистый пузырь снова втянул в себя демона и его спутников, к которым присоединился и избранный Тьмой маленьких мальчик. Искажаясь, преодолевая преграды, обтекая солдат, шар молнией пронесся на запад, к Черной Крепи, где полных ходом шли приготовления к предстоящему шагу, в разыгрываемой Бездной партии.

Люди Агнеса Ривайса смогли увидеть только, как его маленький лорд исчез в золотистой вспышке вместе со своими похитителями.

Простой замок, больше похожий на раздутую в боках восьмиугольную башню, возвышался над пристанями и городом, окруженным массивными стенами.

Многоступенчатые башни-бастионы тянулись ввысь, примыкая к королевской крепости Харадана. Во многих районах города велось строительство. Город восстанавливался после масштабного разрушения, причиненного полчищами мертвецов во время Войны демонов. От чего из королевского замка город походил на разворошенный муравейник, где денно и нощно не прекращалась работа. Припортовые кузницы задымляли небо, наполняя многолюдные улицы звоном раскаленного железа. Строительные леса и краны, окружали поднимающиеся вверх, обрастающие кирпичной плотью, деревянные скелеты массивных зданий, о будущем предназначении которых знали только король и инженеры-архитекторы возглавляющие строительства.

Городская знать, да и королевские подданные с соседних земель, охотно участвовали в грандиозной реконструкции древней столицы Харадана. Те, кто не участвовал в работах лично, направляли своих мастеров и ремесленников, ресурсы с подвластных мануфактур, брали на себя часть немалых королевских расходов.

В планах его отца, столица должна возродиться из пепла, подобно легендарным фениксам. Возродиться еще более величественной и грандиозной по сравнению со столицами соседей.

Тирион, старший сын и наследник короля, верил в это, и во всем поддерживал отца, лично участвуя во многих начинаниях. Целыми днями проводя в городе, меж лавок ремесленников, разговаривая с мастерами, делящимися с ним своими планами по благоустройству новых городских районов, убранству дворцов и базилик.

-Мой господин, - обратился к принцу один из заморских мастеров, участвующих в декорировании одного из достроенных зданий, грандиозный фасад которого осматривал Тирион.

-Что стряслось?

-Один из плотников… упал с лесов… - встревоженно произнес престарелый шантиец. – Нужна ваша помощь… быстрей… сюда! – старик, вцепившийся в свои свертки с планами, чертежами и набросками украшений, устремился в округлую базилику. Встревоженный принц поспешил за ним, не удивившись, что работа во дворце продолжалась в столь позднее время.

Улицы уже наводнили стражники, поджигающие уличные масляные фонари и препровождающие запоздалых горожан по домам. Даэлин Балларам, король Харадана стремился обезопасить город, по окрестностям все еще блуждали стаи гулей и трупоедов, набиравшиеся смелости в темное время суток.

В базилике, где заканчивались внутренние отделочные работы, было темно и тихо. Тирион удивился, не найдя раненого строителя.

-Где он? – успел спросить он. Обернулся, ища ответа от иноземца, но обнаружил лишь запирающиеся за собой двери. Принц метнулся к воротам, налег на них, пытаясь открыть, но лишь услышал, как за дверью прошуршали затворы.

Почуяв неладное, Рыцарь Света вынул меч из ножен и по стальному клинку пробежало призрачное сияние. Осторожно, шурша сапогами по пыльному полу, принц стал продвигаться по темной базилике, присматриваясь к причудливо падающим между строительных лесов, мусора и стройматериалов, теням.

Коротко стриженные черные волосы прилипли к взмокшему от пота лицу. Сердце учащенно билось, а карие глаза настороженно высматривали неприятеля в тенях.

Закованный в зачарованные доспехи Тирион, двигался довольно грациозно. Если бы его хотели убить, подумал принц, то убили бы давно. Утыкали бы арбалетными болтами из темных углов. Неожиданно, стремительно атаковали бы из затененных альковов. Но атаки не было. Но если опасность заключалась не в убийстве наследника, то поведение старого шантийца выглядело для принца полным сумасшествием.

Тирион, не возвращая меч ножнам, решил попытаться пробиться через запертые двери и вернуться в королевский дворец. С шантийцом можно разобраться потом. И выяснить, что двигало иноземным мастером в его неадекватном порыве.

Но проход преградило маленькое существо с тонкими рожками и стреловидным хвостом, о происхождении которого принц мгновенно догадался, изготовившись к бою.

Инкуб ощетинился мерзкой пастью и прыгнул на принца, превращаясь в облако черного как смоль дыма, не давая возможности поразить его Сияющим клинком, безрезультатно прогудевшим в воздухе

-Во имя Света! – успел произнесли Тирион Балларам, прежде чем почувствовал в своем теле изворотливое нечто. Рот распахнулся беззвучным криком. Из горла полился тягучий как слизь, сияющий поток. Взор затуманился, и пыльный каменный пол устремился навстречу принцу.

Наследник очнулся, когда в незастекленные оконные проемы струился звездный свет, а улицы не издавали привычных звуков городской жизни. Тьма одержала верх внутри него, окончив борьбу, заперев его светлое сознание в далеких глубинах рассудка.

Наследнику стало легче дышать. Ночной воздух наполнял легкие приятной прохладой. Не было больше страхов и сомнений. Не было сожалений. Лишь, голос его истинного “я” вопил из глубины подсознания.

Тирион поднялся. Отряхнул пыль с одежды и вернул потускневший меч ножнам. Его душа сожрана. Сожрана инфернальной сущностью. Но наследника это не заботило. Его жизнь, помыслы и деяния теперь принадлежали Пылающей Пустоте. А настоящей части его, предстоит наблюдать, как будет рушиться все то, что любил и лелеял его престарелый отец.

Стригои уже вылетели на свою ночную охоту. В хозяйских чертогах было необычайно оживленно для Черной Крепи. Балладор, его немертвые рыцари, высокопоставленные жрецы демонических культов и тайных лож, собрались пред Лжебогом, по-хозяйски раскинувшимся на большом черном троне. Партия, начатая демонами, подходила к своей завершающей стадии.

Зак-Разам присел на одно колено, склонив голову, толстое пузо передавило ему дыхание, а оранжевые отблески факелов отражались на черной лоснящейся коже. Из тонких окон бойниц дул прохладный ночной ветер, и уродливые морды стригоев заглядывали внутрь в поисках наживы, шурша кожистыми крыльями.

-Все ли готово к предстоящему действию? – спросил Кхарн.

-Да, повелитель! К стенам стекаются умертвия, гули и трупоеды со всей округи. Самые способные, лично отобранные мной некроманты заняты созданием трупоогров. Культы готовы пролить кровь по Вашему приказу. Нашим планам могут повредить только люди, встревоженные необдуманными действиями так называемой Орды, - Балладор бросил презрительный взгляд на тролля, согнувшегося в подобострастном преклонении.

-Позвольте, повелитель, - возразил шаман сбитым дыханием. Кхарн, небрежным жестом когтистой руки разрешил ему подняться. – Орда добыла крепость прямо перед носом людей. Нет лучшего места для начала полномасштабного вторжения в Гербион, - Зак-Разам поднялся. Он говорил это демону, но взгляд его был прицелен к Балладору, смевшему небезосновательно усомниться в вовлечении орков и троллей в планы Огненной Бездны. Зак-Разам и сам понимал рискованность данной затеи. Если орки узнают, что шаман заключил с Бездной сделку, они разорвут его голыми руками. И участь стать пеплом, обещанная Малором, покажется наилучшей судьбой. – Орда же способна и отвлечь людей на себя, пока мы не закончим приготовления. Они воинственны, и предпочитают поле - крепостям. Мне не составит труда заставить их покинуть укрепления, которые мы займем.

-Врата Бездны, придется открыть тебе Зак-Разам, - объявил Кхарн, рокочущим словно глубинное пламя голосом.

-В одиночку я боюсь не справлюсь.

-Справишься! – безапелляционно отрезал демон. – Лучшие некроманты отобраны для этого действия. Их души принадлежат тебе. Наши Паладины приведут к месту ритуала достаточное количество агнцев, чтоб душ хватило на поддержание столь обширных Врат. Душа Сильвара и мальчика, так же твои, если сможешь совладать, - злобно усмехнулся Лжебог. – Сильвар исчерпал доверие Бездны. Его лояльность вызывает сомнение у Первородных, - объяснил он, заметив легкое недоумение в черных глазах тролля-шамана.

-Орки же могут и выступить большой помехой, - предположил Балладор.

-Ближайшее время они будут увлечены резней на болотах Даз-Ремата… - возразил Зак-Разам.

-А когда придет время послужат углем для Врат, - добавил демон, и к своему собственному удивлению, шаману не понравились планы Кхарна насчет Орды. С грустью и тоской тролль подумал об Орнаке и воинах, что стали для него… друзьями? Да, именно так, он мог охарактеризовать их отношения. Пустынные львы стали для него неким подобием семьи. Колдун усилием воли отринул неприятные и непривычные ему мысли. Кто-то должен стать пеплом под ногами повелителей.

-Смятение? – демон, бросил на него пронизывающий взгляд золотых глаз. – Не беспокойся, твои орки проживут еще достаточно долго, - обнадежил он. – К тому же у людей скоро появятся заботы иного рода. А пока заканчивай свои незаконченные дела с Балладором и выдвигайся к Баздангу.

Зак-Разам еще раз удивился, что Бездна ведает обо всем. И сделки, происходящие в Смертном мире тайно, для них словно общественное достояние. Бездна всегда знала где демон-отступник, но его судьба им абсолютно безразлична, либо у Первородных другие планы на Малдануса «Псоглавца». И от осознания этого Зак-Разам ощутил мизерность своей значимости. Значимости как для Малдануса, так и для Огненной Бездны. От этой мысли внутри шамана похолодело, а по спине пробежали неприятные мурашки.

Глава 17

Глава 17. Война.

Летний зной был наполнен звуками битвы. Привычными и сладостными для орков. Даже в предвкушении скорого полного окружения и тотального уничтожения, орки и тролли бились с хладнокровной храбростью. Не было в них смятения и страха. Война в сладость для Орды.

Люди стянули к окруженным Пустынным Львам и племенам троллей значительные силы. Их пестрые знамена пестрели везде, куда Орнак мог дотянуться взглядом. Сталеблещущие всадники, поднимая пыль неслись с севера, заходя во фланг. Колонны тяжелой пехоты взрезали позиции орков, делили их войско на части, и пытались замкнуть в кольцо окружения.

В отчаянном неистовстве, нескольким племенам троллей удалось вырваться из окружения. Зная это, Орнак надеялся, что после скорой перегруппировки союзники ударят по тылам людей, предоставляя возможность спастись остальной Орде.

-Тревога! – взревел дозорный, бросая копье в грудь рыцарю. Всадник еще не успел упасть с коня, а его собратья мертвящим потоком растеклись по лагерю Вождя. Это значило только одно, - фронт в трех милях отсюда пробит, и вслед за конницей сюда явятся и пехотинцы хараданцев.

Орнак не раздумывая устремился в атаку. Поднырнув под кавалерийское копье, могучим ударом вождь подрубил ноги рыцарской лошади. Всадник, покинувший седло ушедшего из-под него иноходца, покатился по земле звеня доспехами и поднимая клубы пыли.

Противник быстро поднялся, ошарашенно озираясь по сторонам приходя в себя после удара о землю. Он едва успел высвободить меч из ножен, как получил удар рубцом шипованного щита в шею, в то место, где не был защищен ни шлемом, ни горжетом. Кольчужная бармица не защитила гортань от перелома.

Орнак обрушил на раненного противника свой тяжелый меч. Оттолкнув еще одного спешенного рыцаря ударом щита в грудь, вождь замахнулся черным клинком, и едва не разрубил человека, но молот, внезапно появившегося воина в тяжелых доспехах покрытых тонкими рунами, угодил в грудь орка.

-Да воссияет Свет! Во славу человечества! – взметнул Сияющий молот Сеймур Арлус, чтобы добить Орнака, но подоспевший на выручку вождю воин, принял этот удар на себя. Заметив противника, несущегося на него с занесенным мечом, паладин изменил направление атаки и под тяжелым, блеснувшим серебром бойком длинного молота хрустнули лицевые кости нападавшего.

От удара в грудь Орнак пролетев несколько футов упал, но быстро поднялся, на доспехе появилась свежая вмятина. В суматохе битвы враги стремительно менялись. Земля быстро размокла и заскользила от пролитой крови. Вождь напрягся, защищаясь щитом от удара рыцаря, мгновение назад обезглавившего одного из Пустынных Львов. Еще один стремительный удар выбил из щита искры. За ним последовал еще удар. На третий, Орнак позволил клинку скользнуть в бок. Противник, слишком увлекшись атакой, потерял равновесие и поплатился за это, не успев прикрыться щитом или парировать атаку орка, рыцарь лишился головы. Удар Орнака был настолько чудовищно мощным, что череп противника был разрублен вместе со шлемом.

-Во славу Света! – взревел еще один из всадников. Удар молота пришелся в щит Орнака, но он устоял, чуть пошатнувшись. Всадник, проехавший несколько ярдов был сражен тяжелым метательным копьем троллей.

С юга, лающей стаей на рыцарей бросились волчьи всадники под красными знаменами с серой головой волка. Грахус атаковал вовремя! С близлежащих холмов прогудели копья троллей и метательные топоры. Пустынные львы в лагере, увидев удачную атаку прибывших союзников, залились радостными возгласами и боевыми кличами. Бой наполнился яростной необоримой силой, принуждающей хараданцев отступать.

Низкорослый Грахус в клыкастом шлеме подныривал на своем волке под мечи рыцарей и подрубав коням ноги, давал возможность своему Краснозубу полакомиться человечьей плотью.

Лагерь остался за орками, но бои в окрестностях продолжались. Кольцо осады стало уже.

На горизонте, перед небольшим лесом, значительные силы людей выстраивались в боевые порядки. Стройные ряды пехоты, опекали по флангам конные клинья. Ветер доносил звуки отдаленных битв, все еще бушующих в округе. Дым разоренных орками деревень застилал небо.

С округи приходили изможденные, израненные и изувеченные отряды орков, сдавших свои позиции под рыцарским натиском и яростью тяжелой пехоты Харадана.

-Битва еще не окончена, - констатировал Орнак.

Грахус молча кивнул, наблюдая за приготовлениями людей. Еще до заката они атакуют лагерь снова. Отряды Орды на западе практически полностью уничтожены. Марширующие колонны были замечены и в тылу орков. Отступать было некуда.

Где же обещанные Зак-Разамом подкрепления? Где, демон его пожри, он сам? – Злился Орнак. Возможно, ему не удалось заключить союзы? Возможно, кланы отказались примкнуть к Орде. Неужели Грахус и его Блуждающие Волки единственные кто пришел на помощь Новой Орде?

-Вождь, мы смогли отбить нападение на востоке, но люди стягивают войска у перевала. Они готовят новую атаку, тракт все еще под угрозой, – отчитался огромный орк, которого Орнак назначил старшим на восточном направлении.

-Отходите! – приказал Вождь. – Финальная битва произойдет здесь!

Сеймур Арлус десять дней планировал эту атаку. В разработанных его штабом планах, у орков не оставалось шансов на спасении. Им удалось сомкнуть кольцо, и даже вышедшие из окружения тролли не волновали Арлуса. С севера наступал Кайтар Блафф со всеми своими знаменами. Ополчению с Фьердов удалось зайти с восточной стороны. Мощными ударами тяжелой конницы удалось сдвинуть фронт. Вдавить его в позиции орков. Стремительные атаки под командованием королевского племянника Даната Балларама уничтожили десятки небольших отрядов в жестоких котлах окружения.

Пощады от людей орки не дождутся! Пленных не брать! За разоренные и сожженные селения восточных ленов, новая орда заплатит кровью.

Сеймур был полон решимости. И весть о том, что войско даз-рематцев под красными знаменами с золотым солнцем пересекло Тредемитц, только приумножило его уверенность в победе. Кранвельд Манудар, друг и побратим, идет на помощь!

К облегчению орков люди не стали атаковать к закату. Ночь была звёздной, что позволило Орнаку разглядеть как на горизонте появляются все новые и новые отряды людей. Марширующие колонны хараданцев, в кольчугах и округлых шлемах, перемещались с места на место. Конные клинья рассекали просторы равнины, выходя на позиции. Зычные команды их командиров доносились до стоянки орков расплывчатым, неразборчивым эхом. Звуки битв в окрестностях постепенно стихали, и воины, израненные и уставшие, возвращались в лагерь где было суждено принять последний бой.

-Вождь, они полностью нас окружили! – подбежал к Орнаку окровавленный воин, его левая ладонь была перерублена и висела на лоскутке кожи. Лицо и тело покрывали многочисленные раны и ушибы. Левый глаз заплыл фиолетовым кровоподтеком, а из рассеченной брови струилась кровь.

-Всем отходить! – приказал Орнак. – Они атакуют к утру! И если не появятся обещанные Зак-Разамом кланы, то Орда примет славную смерть здесь!

Всю ночь воины посменно убирали убитых и наводили укрепления, превращая отлогий холм в крепость. В ходе стремительных атак конницы, орки потеряли все подступы к своей стоянке. И даже удачная атака племен троллей на тракт, действовавших вопреки приказу Орнака беречь силы, уже не играла никакой роли. Уйти Орде, все равно не позволят.

Едва солнце осветило небо на позиции людей вышли длинные луки хараданцев. Вслед за ними выстроились пехотинцы. Над долиной загудели боевые рога, и атака началась.

-К бою! – проревел Орнак, выходя на позицию. – Орда умирает, но не сдается!

По небу со свистом понеслись хараданские стрелы. Дрогнули конные клинья, пришедшие в движения. И пехота двинула строй.

Стрелы засыпали землю. Пригвоздили доспехи орков и троллей и их телам. Утыкали щиты. Лагерь тут же наполнился криками боли и возгласами смерти. Последовал еще один залп лучников. И еще один, прежде чем пехота людей оказалась в зоне досягаемости луков и копий орды. Воздаяние было соответствующим. Строй хараданцев поредел, смешался, поддался рябью, но выстоял, продолжая неумолимое движение под тучами стрел и копий.

Жаркий рассвет ознаменовал начало рукопашной. Орда ринулась в свою последнюю битву.

Бой складывался удачно. Это не могло не радовать Сеймура. Остался один мощный удар, чтобы раз и навсегда отвадить дикарей от посягательств на земли под его защитой. Весть о том, что войско Кранвельда прибудет предположительно к полудню не оставляло сомнений в положительном исходе атаки. С севера начал атаку Кайтар Блафф и воины Эстлинга. С тыла оркам заходит ополчение Фьердов. Данат Балларам возглавил конную атаку на правый фланг неприятеля. Значит Сеймуру остался левый.

Укрепления орков были снесены слаженным ударом хараданской пехоты. Удары тяжелой конницы сминали позиции орков и отходили, перестраивались, и били снова. В образовавшиеся бреши, тут же, словно вода, просачивались воины северян. Одному из хараданских фирдов удалось вклиниться так глубоко в позиции орков, что они оказались окружены.

Закрывшись большими круглыми щитами, хараданцы создали что-то наподобие черепахи, утыканной копьями. Через шипастый купол не удавалось пробиться никому. И только приглушенные команды командиров, доносились из-под щитов. Потерявший маневренность отряд, оттянул на себя значительное внимание орков, пытающихся разбить злосчастный строй неприятеля.

Конники проносились по лагерю, собирая кровавую жатву. Грахусу и его волчьим наездникам удалось отсечь один из наступающих отрядов всадников, оборвав их атаку. Отряд рыцарей был скомкан и молниеносно перебит, подоспевшими орками и троллями. Но незначительная победа, обернулась полным разгромом северного фланга, куда всей своей мощью, несколько мгновений спустя, ударил Кайтар Блафф.

Сеймур выискивал орочьего вождя. Стоит отсечь зверю голову, и он умрет. Стоит убить вождя и орда падет духом, что ускорит расправу над ними. Но Орнак сам нашел вражеского предводителя. Вынырнув из скопления вражеских воинов и мощным ударов обезглавив лошадь Арлуса. Паладин грохнулся оземь. Доспехи защитили от ушибов, но падение отдалось в костях сильной встряской. Не мешкая, Сеймур поднялся на ноги, сжимая длинный молот двумя латными рукавицами. Изготовился к бою.

Оркак резко прыгнул вперед, направляя меч в грудь оппонента, Сеймур поднырнул под умертвляющую сталь и ударил локтем в грудь врага. На орке не было стального доспеха, смятого накануне, но Сеймур узнал противника. Вождь согнулся, хватая ртом воздух и пытаясь выпрямиться. Не теряя времени, паладин повел молот по короткой дуге, от своей щиколотки вверх, стремясь поразить оппонента в незащищенное лицо. Вождь Пустынных Львов быстро среагировал и кувыркнулся в бок, уходя и от следующего удара, сверху вниз.

На помощь вождю подоспели его воины. Трое упали сразу, как только Сеймур провел свое громоздкое оружие по горизонтальной дуге. Еще один, пытаясь закрыть проломленный череп, склонился на колени. Никто не решался нападать, ибо каждых выпад, оборачивался против них. Орки словно стая волков, кружили вокруг Сеймура Арлуса.

-Свет не отринь меня, - прошептал паладин Света, и пошел в атаку. Боек заискрился слепящим светом, а заговоренная сталь доспехов блокировала подавляющее количество вражеских ударов. Молот запорхал в руках бывшего Рыцаря Света, будто изысканный, легкий меч. И только влажный хруст костей пораженных врагов и их изувеченные тела напоминали о моще и тяжести оружия.

Боек скрежетнул по щиту Орнака, второй раз уперся в него так, что по щиту пошла рябь, неприятно отозвавшаяся в костях орка. На третий удар, орк позволил молоту скользнуть в бок и перехватил древко. Хватка человека показалась Орнаку на удивление сильной. Паладин прильнул к противнику, лишая возможности нанесли удар мечом, одной рукой не выпуская молот, Сеймур обнажил меч, - другой. Вождю Пустынных Львов пришлось отступить.

Сеймур качнулся в сторону, спасаясь от убийственного замаха, и нанес смазанный удар молотом по спине Орнака. Вождь отпрыгнул от паладина и встал в стойку, раскручивая меч.

-Во имя Света! За Харадан! – проревел Сеймур, бросаясь в атаку.

Вождь уклонился от размашистого удара паладина. Последующий выпад Орнака выбил из рук противника меч, и Сеймур, перехватив молот поудобней, парировал следующий удар древком. Паладин сделал шаг вперед и за спину орку, ткнул его древком в спину. Орк отшатнулся, не борясь с инерцией, поддался вперед избегая рокового удара по голове и замахнувшись, едва не раскроил голову паладину.

Сеймур увернулся, но меч изловчившегося орка все же ранил Арлуса в бедро. Прихрамывая, паладин попятился от оппонента. Разгоряченный боем рыцарь Света не чувствовал, как под доспехом, по бедру, меж звеньев кольчуги струится кровь. И без того прилипшая от пота к телу стеганка, тяжелеет от крови.

Орнак раскрутив меч над головой, по изогнутой дуге опустил его, Сеймур выдвинул молот, чтоб принять удар, но не успел, меч Орнака вонзился в бок паладина. Ослабленные руки Сеймура не смогли удержать молот на месте, но он все-таки ослабил удар. Арлус пал на колено, опершись на боек молота, словно старец на свою жердь.

Молодой рыцарь в сияющих доспехах спрыгнул с коня и помешал Орнаку сделать решающий удар. Данат Балларам, блокировал меч Орнака своим, и вонзил кулак в стальной перчатке в лицо вождя. Орк упал наземь с ошарашенным и немного озадаченным видом.

Данат попытался добить поверженного врага, но вождь успел подняться, отразить несколько ударов. А после сражающиеся нахлынули со всех сторон, и противники потерялись в толпе.

Королевский племянник помог Сеймуру подняться. Увлекшись боем, Сеймур не заметил, как оказался в гуще вражеского строя. Если бы не отряд Даната, то паладина наверняка окружили бы орки. Нужно было пробиваться к своим.

Красные знамена с золотым солнцем приближались к сражающимся с юга. Дар-рематцы прибыли! Кранвельд идет на помощь! От осознания этого факта сердце Сеймура Арлуса наполнилось радостью. Наконец-то, за столько лет, побратимам представилась возможность обнажить оружие вместе. Но радость очень быстро сменилась ужасом разочарования.

Войска Кранвельда Манудара ударили по хараданцам…

День радовал прохладой. Искрящиеся на солнце воды Тредемитца остались позади. Пока Кариган Лотохеймер укреплял южный берег и готовил крепости и бастионы к затяжной войне с Ордой, Кранвельд Манулар решил пересечь реку и объединившись с хараданцами Сеймура Арлуса и Кайтара Блаффа дать решающий бой оркам в Эстлинге. После чего объединенными силами двинуться к Баздангу где воздать оркам по заслугам.

Зеленая трава и редкие деревья сопровождали колонну воинов. Впереди, по каменному тракту ехали всадники лично преданные Кранвельду. Его домашняя гвардия, среди которых нашлось бы немало рыцарей почившего Ордена Света. За всадниками тянулся протяженный поток воинов даз-рематской гвардии, пеших наемников из Шантии и Аликхары, ополченцев из Долины и Гилсада, замыкали поезд гилсадские рыцари, авантюристы из Сельхорна, конные наемники Итилии и банды Кардакской унии. Кранвельд брал в войско всех, кого мог привлечь за столь короткий срок. И как мог с удовлетворением заметить паладин, ему удалось собрать под свои знамена значительные силы. Хоть это и будет стоит короне некоторых непредусмотренных расходов. Король, конечно, не одобрит подобного расточительства его казны, но Кранвельд был готов лично отработать каждый потраченный на наемников грош.

Округа всем своим видом напоминала о военных действиях. Сожженные деревни, повешенные на столбах и деревьях орки. Свежие курганы и поля недавних битв, где под кружащимися стервятниками копошились в грязи и трупах, люди, стаскивающие мертвых на погребальные костры. Кранвельд с облегчением заметил, что разразившаяся война еще не успела привлечь сюда гулей, трупоедов и прочих опасных тварей. По крайней мере, следов их присутствия не обнаружено по всему пути следования.

Места битв становились все кучнее. Обнаруживались места снятых лагерей и стоянок. Это могло говорить только об одном. Натиск Арлуса увенчался успехом, что не могло не радовать.

Так держать, брат, - улыбнулся в свою бурую густую бороду Кранвельд.

Но прибивающиеся, хоть и с некой опаской, к шествующей колонне беженцы, распространяли неутешительные слухи. Говорят, оркам удалось выбраться из окружения Сеймура и Блаффа и они ушли на запад. Говорили, что к Орде примкнули еще несколько больших отрядов орков и войско их увеличилось чуть ли не втрое. Шептались об измене, предательстве и трусости. Говорили о происках злых сил, о начале новой Войны Демонов. Одно уяснил для себя Кранвельд Манудар, что простолюдины, напуганные войной, превозносят любой слух с фронтов в абсолют. Преувеличивают значимость любой мелочи.

На войне может случиться все что угодно. Там есть место трусости, измене и предательству, но Кранвельд верил, что несмотря ни на что, Сеймуру удалось одолеть Орду. И если слух о том, что оркам удалось вырваться из западни правда, то выбрались они с колоссальными потерями. И их Орда, даже с наличием подкреплений откуда-то с берегов Тредемитца, что само звучало бредом, едва ли смогла оправиться от нанесенного Сеймуром удара. А в таланте Арлуса и Блаффа воевать, Кранвельд не сомневался.

Ночь настигла колонну у подножия холмов, близ сожженной до основания деревеньки. Лагерь было принято расположить на холме, с которого открывался вид на округу. В мирные годы вид был бы прекрасным и радовал живописными склонами далеких гор, зелеными шапками густых лесов на севере, и безмятежностью мирных деревень. Но к сожалению Манудара, окрестности вопили об войне, напоминая о ней черными остовами сгоревших домов, выжженной травой. И словно гирляндами увешенными, повешенными орками, древами могучих, опаленных дубов.

Приятную прохладу лунной ночи, омрачали лишь назойливые комары, да неуемный стрекот сверчков. Давно Кранвельд не ночевал в поле.

Предвкушая момент воссоединения с побратимом, паладин искренне радовался и сердце его наполнялось волнительной тревогой.

Утром разведчики не вернулись из дозоров, и это насторожило Кранвельда. Солнце поднялось уже довольно высоко, как от опушки леса боевые рога огласили приказ к атаке.

Войско представшее перед Кранвельдом было войском Харадана. И королевский медведь, борющийся с вепрем, утвердил паладина в этом, что вызвало некое смятение.

-К… к оружию, - неуверенно произнес Кранвельд. – Без приказа, не атаковать!

Хараданские всадники, набирая скорость понеслись по полю в направлении даз-рематцев. Конная лавина, грозила накрыть штормовым приливом позиции Манудара. Во фронте, уже строились аликхарские наемные пикинеры и кардакские ландскнехты. На возвышении строились шантийские и итилийские арбалетчики. Спешно всадники готовили коней к бою. В суматохе выстраивались даз-рематские гвардейцы и ополченцы. Оруженосцы и стюарды помогали своим господам облачиться в доспехи.

Воины встревоженно поглядывали на своего командира, не решающего отдать приказ об атаке, в то время как конная лава стремительно надвигалась в клубах пыли, поднимая из-под копыт комья грязи.

Кранвельд поднял молот над головой, поливая округу заструившимся светом, сигнализируя неожиданному неприятелю. Но его жест не вызвал никакой реакции, конники лишь подстегнули коней. Всадников возглавлял сам Сеймур Арлус и Данат Балларам. Паладины Света шли в атаку на брата…

-Не стрелять! Не стрелять! – надрывались командиры, с нетерпением ждавшие от командующего противоположного приказа, и должно быть помышляли его спятившим.

Смятение обуяло бывшего паладина Ордена Света. Кранвельд не желал верить, что происходящее реально. Это должно быть сон. Страшный кошмар. Навеянный злыми чарами морок, но не как ни реальность. Не могут братья проливать кровь друг друга.

Но кавалькада не умоляла свой бег. Хищно на солнце блеснули стальные наконечники положенных на перевес копий. Блеснули на солнце оголенные мечи хараданцев. Нарастающий гул конной лавы стремительно приближался. Уже слышен их сдавленный забралами шлемов рев…

-Пли! – скрепя сердце скомандовал Кранвельд Манудар.

Глава 18

Глава 18. Перестрелка на склонах.

Приятная прохлада доносилась с моря. Ночи здесь были довольно прохладными, от чего Ломателям костей и Малену приходилось кутаться в плащи. Назойливые птицы денно и нощно кружили в воздухе, оглашая травянистое море ястребиным кличем. Ни у кого уже не осталось сомнения, что ястребы следят за орками, и ведут по следу эльфийских преследователей. Изредка птиц разгоняли гарпии, охотящиеся за ними.

Мален уже привык, что склоны облюбовали крылатые монстры, издали сохранившие человеческий облик. Сначала дарманин побаивался крылатых охотников, но Лурц уверил его, что в это время года они не опасны. В полях и лесах полно большой дичи, чтобы прокормится, а гнезда слишком высоко, чтоб гарпии сочли отряд представляющим опасность для потомства. Лурц также поведал, то ли в шутку, то ли всерьез, что гарпии не прочь поживиться и свежей падалью.

Каменный город, выдолбленный в скале, сопровождал отряд еще довольно долго, и Мален подивился громадностью строения древних.

Вождь Ломателей костей рассказал, что город простирается на многие мили, и им не удалось полностью изучить его в своих странствиях. Он уверил, что у строения был даже подземный порт, располагавшийся под плато, по которому они шли вдоль горных склонов. Огромная пещера с каменными пристанями выходила в Великое море огромным зияющим зевом. Малену, по-ребячески, хотелось изучить древние катакомбы. Обшарить каждый темных уголок древнего строения ассур, но опасности, подстерегающие в темноте, пугали его. Как он признался себе, он больше никогда не решится ступить в темные коридоры города-храма. Особенно после произошедшего там не так давно.

Орки потеряли восемнадцать бойцов. Нескольких, как с досадой подметил Лурц, наверняка пришлось оставить еще живыми, на поругание кобольдам или преследователям.

Идущие впереди орки замельтешили между камней, поднимаясь все выше и выше. Лурц подвел Малена к неприметному, поросшему травой и кустарником, скальному проходу. За острыми каменными склонами открылась узкая тропа. Скользкая и неудобная. Лурц стал подниматься по камням, протягивая руку дарманину.

-Поторопись, нужно оторваться от эльфов до того, как придем к поселению. Не хочу рисковать обнаружением нашего становища, - Лурц протянул конец веревки, которой уже подпоясался сам.

Мален последовал за орком. Узкая и ухабистая тропа петляла между склонов. Горы, то смыкали ее в узкие расщелины-шкуродеры, то отступали, что не делало путь более легким.

Узкие, обрывистые тропинки, часто обваливались под ногами орков, увлекая их вниз. Перевязанные прочной веревкой, одни вытягивали других из лап смерти.

Мален часто спотыкался и поскальзывался. Надежная, сильная рука Лурца всегда помогала подняться.

Тропка петляла, извивалась тонкой змеей, просачивалась под каменными арками и вела вверх.

К вечеру с неба посыпались хлопья снега. Белые шапки гор приблизились настолько, что Мален смог ощутить холодное дыхание зимы.

Тропа обогнула горный склон, прошла зажатая между заснеженных горных пиков, и пролегла вдоль по склону предательски узкой тропой в ярдах двухстах над белесой горной долиной.

-Поторапливайся! – дернул Лурц веревку, которой был повязан Мален.

Дарманин бросил взгляд вниз и понял причину спешки орков. По долине бежали эльфы. Они махали руками и указывали на склоны гор.

-Нас преследуют! – сказал Лурц то, что Мален уже и так понял.

-Отдайте меня им, - предложил дарманин, осознавая тщетность своего предложения. – Кровопролития можно избежать! Они думают, что вы взяли меня в плен.

Но когда это Лурц, его слушал?

-Пусть все так и остается. Нельзя привлекать их внимание раньше, чем мы доберемся к месту назначения.

-Но как же? Это может повернуть ход истории, как тогда, во время пробуждения Антинодиса и его демонов. Мы должны остановиться, я сделаю все, чтоб вас не тронули! – разволновался Мален, но Лурц дернул веревку, подгоняя наместника.

-Как раньше уже не будет, дарманин.

Нилмакс спешил впереди отряда имперских лучников. За его спину был перекинут колчан со стрелами, а в руках сжимал красивый лук из белого дерева, обитый золотыми кольцами.

Под ногами эльфов скрипел снег, а с неба сыпались белые хлопья, прилипающие к плащам легионеров и следопытов.

-Быстрей! – прокричал Нилмакс, чтоб его услышали его воины. – Нельзя дать им снова уйти! Встретим их в Долине Ветров!

Нилмакс попытался предугадать возможное направление орков. И единственное куда они могли держать путь, по его мнению, располагавшаяся немного западней высокогорная долина.

Центурион махнул всадникам, шествующим колонной по флангу, приказывая устремиться вперед, дабы опередить орков в Долине Ветров. Ближайший, удобный для подъема лошадей спуск находился в миле-двух отсюда. Конный бросок, имел все шансы опередить орков, идущих по предательски обрывистой тропе.

Нилмакс остановился оборачиваясь, пытаясь разглядеть не появилась ли на склонах Нейле со своим отрядом, но увидел лишь серые горные склоны. Даже если следопыты и вышли на тропу, то их плащи сливаются с горным камнем.

-Господин, они сворачивают в горы! – сказал один из солдат своему командиру.

-Они не идут в Долину Ветров?! – удивился Нилмакс и сразу понял, что к чему. – Они уходят к перевалу! Обстреляйте склон! Во славу Империи и Императора!

В то же мгновение, внявшие приказу командира лучники выпустили свистящую тучу стрел.

Жала оперенной смерти вонзились в татуированные тела орков Лурца. Ломатели костей полетели вниз, не в силах устоять на ногах из-за ран. Наконечники стрел застучали о склоны, выбивая каменную крошку.

-Держитесь! – проревел Лурц, крепче вцепившись в веревку, сцепляющую его воинов. Он обмотал ее вокруг запястья и потянул на себя. Ноги зашуршали по снегу. Вес мертвых тел тянул остальных в пропасть. Мален, который был впереди всей цепи, врезался в Лурца. Они оба чуть не упали.

-Руби! – приказал Вождь Ломателей костей наместнику, пытаясь пересилить вес раненых и убитых орков.

-Что? – переспросил Мален. – Но как же вы?

-Руби, ты только мешаешь! – сквозь зубы, сомкнутые от напряжения, прошипел Лурц. – Руби, демон тебя пожри!

Мален оцепенел от страха, но быстро пришел в себя. Дарманин бросил взгляд на свою алебарду отброшенную, когда начался обстрел. Вынув кинжал из ножен, он несколько раз полоснул по прочной веревке. Напряжение между ним и цепью орков ослабло, и дарманин упал на снег. Быстро вскочив, он вцепился в Лурца.

-Говорил же тебе, надо было поговорить с ними! – кричал он под ухом у орка, пытаясь перекричать свист стрел и вопли раненных Ломателей.

Конец цепочки Ломателей костей повис над пропастью. Теперь Ломатели костей представляли собой серо-коричневую гирлянду, вопящую и истекающую кровью. Воины пытались вытащить своих собратьев, но конец веревки тянул весь клан вниз, к погибели. На конце, среди уже мертвых, болталось несколько живых орков, сорвавшихся за своими братьями, превратившимися обузой и смертельной опасностью. Они в панике цеплялись за каменистые уступы, раздирая пальцы в кровь, но вес трупов постоянно сбивал со скал. Болтающаяся цепь, начала раскачиваться, ударяя еще живых орков об острые скалы.

Между тем стрелы продолжали сеять смерть. Уперевшись в камень на краю уступа, Лурц подтянул трос, веревка впилась ему в запястье, но усилия хватило, чтобы позволить ближайшему еще живому орку зацепится за край тропы.

-Помоги ему! – приказал вождь Малену, продолжая оттягивать веревку. Мышцы Лурца вздулись, на шее выступили набухшие вены.

Нилмакс наложил стрелу на тетиву. Прицелившись, он пустил ее в Лурца.

Со свистом она пролетела мимо головы орка, захлестнув порывом ветра его длинные волосы, собранные в «конский хвост».

Еще несколько воинов Лурца схватившись за древки стрел, торчащих из их тел, полетели вниз, чуть не потянув всех остальных. Падающие орки заставили веревку натянуться. Натяжение передалось Лурцу и веревка еще глубже впилась в запястье и покраснела от его крови.

Лурц не мог поверить, что отдаст этот приказ, подходивший к горлу гортанным криком:

-Руби конец! – взревел он, не обращая внимания на трос, впившийся в руку.

Помешкав, орки рубанули по веревке в том месте, где она из твердо стоящих на ногах воинов переходила в безвольно болтающийся хлыст из мертвых тел и вопящих от отчаяния Ломателей костей.

Цепь была разомкнута. Крики на мгновение звоном повисли на склонах, оборвавшись глухим постукиванием о каменистые склоны.

Ломатели костей с горечью посмотрели вниз, и обрубив места где их тянули вниз их же собратья, начали скрываться за скалами и валунами.

Лурц отвязал трос, опоясывающий его бедра и оставивший на них глубокие ссадины, достал из-за спины лук. Черная стрела легла на тетиву и в тот же миг была высвобождена смертоносным порывом.

Еще несколько лучников Ломателей костей пустили стрелы, прежде чем скрыться за горными утесами. Черная стрела Лурца быстро преодолела расстояние между ним и эльфийским командиром, впившись тому в шею. Справедливое воздаяние за павших братьев. Полноценное возмездие, подумал Лурц, скрываясь в горной расщелине.

Эльф пал ниц от боли. Изо рта высвободилась струйка ихора. Плоский наконечник торчал из-под черных длинных волос, а оперение маячило перед затуманенным взором. К Нилмаксу подбежали двое солдат.

-Господин, вы живы? - с ужасом в глазах спросил один из легионеров, прикрывая командира щитом. – Центурион ранен! Центурион ранен! – завопили легионеры, обступая его, прикрываясь от сыпавшихся со склонов стрел, щитами.

Нилмакс осторожно притронулся к стреле, торчащей из шеи. Боль пронзила шею и отдалась в мозгу. Но несмотря на это он был жив. Предки благоволили ему сегодня! Тонкий и плоский наконечник не задел яремную и сонную вены, лишь оцарапал гортань. Повреждены мышцы, но не жизненно важные каналы тела.

-Вытащи, кх… кх стрелу, – взмолился он хрипящим голосом, унимая боль. На его губах проступила кровавая пена и багровые капли прожгли снег под ним.

Нейле будет недовольна. Она будет в гневе! Они снова упустили орков.

Глава 19

Глава 19. Сновидцы.

На Клацгарсдский хребет стелился снег, укрывая горные кряжи и пики белым покрывалом. Солнце бросало негреющие лучи в долину, укрытую от посторонних взглядов скалистыми стенами.

Здесь, когда-то истершиеся временем клановые различия Старой Орды явили себя вновь. Здесь когда-то Нойда пытался предостеречь орков от распада. Здесь, когда-то снова появились орочьи кланы.

Сюда вновь стекались орки. Штандарты с могучим молотом облепливал снег. Закутанные в шкуры и меха орки, располагались в долине. Шакрок, могучий зеленокожий орк, горделиво, как подобает вождю “Обрекающего молота”, поднимался по каменным ступеням на уступ подле пещеры шамана. Друид-медведь, увлеченный рассматриванием всполохов пламени, небольшого, парящего от снега костра, не обращал на вождя внимания, выпуская клубы терпкого табачного дыма своей трубки.

На прогалине вокруг костра были расставлены ступки и чаши разных форм и размеров. Наполненные разнообразными травами, толчеными грибами, перемолотыми костями и порошками о происхождении которых Шакрок не догадывался.

Вождь снял округлый облепленный снегом шлем и черные волосы упали на могучие плечи под меховой накидкой. Вождь сел, скрестив ноги напротив шамана, обратившего на него молчаливый взгляд глубоких карих глаз.

-Мне явился сон, Нойда, - начал Вождь, положа шлем рядом с собой. Медведь выпустил облачко пряного дыма и воззрился на орка, ожидая продолжения, но Шакрок молчал, будто зная о происхождении сна.

-Я показал то, что показало мне пламя, - наконец заговорил Нойда. – Бездна снова готова опорожниться порождениями скверны.

-Это как-то связанно с Зак-Разамом?

-Ты сделал правильно, что пришел ко мне, – кивнул Нойда, откладывая трубку. – Одно я знаю точно, что он открыл Врата для Илдануса, в конце Забытой войны. Я не знаю, его роли в предстоящем бедствии. Но могу быть уверен, он примет в этом самое непосредственное участие и добьется благоволения Темных Владык. Такова его природа.

-Так он продал орков демонам? – возмутился Шакрок. – И ты знал, что тролль, - чернокнижник? Знал, но не сказал нам ничего!

-Не совсем, – отрицательно покачал головой шаман. – Он возложил Орду на алтарь своих целей. Зак-Разам не привык прислуживать, и никогда не делал этого просто так. Демоны сотрудничают с ним, наделяя силой. Питая его неимоверно долгую жизнь. Орки всего лишь орудие в его руках. Одно из многих. То, что он задумал, остается для меня тайной. Но в одном я уверен, ничего хорошего это не предвещает. Если бы я обвинил его в чернокнижии… Он не враг Смертному миру. Всего лишь раб Черной Воли Огненной Бездны.

-Любой, кто сотрудничает с демонами, - враг! – прорычал Шакрок, его взгляд посуровел, а скулы тяжелой челюсти, вздулись желваками.

-Однажды он совершил ошибку, войдя в сношение с Бездной, и черная хватка Извечных до сих пор довлеет над ним, - Нойда отложил трубку и бросил в костер щепотку благоухающих трав, взвившихся в небо танцующими искорками.

-Он был у меня! – заявил Шакрок. – Накануне насланного тобой сновидения. Говорил, что Орда собирается в Харадане! Грахус и Саглак уже примкнули к Орнаку. Змеиные глаза даже преподнесли ему отбитую у людей крепость. Он предлагал явиться на подмогу Ломающим щиты в Харадане, а после прибыть к Баздангу, куда должен также прийти и Углук со своими. Все случиться возле Базданга?

Нойда пожал плечами, подкидывая в костер травы и порошки.

-Пути Бездны мне не ведомы. Но в крепость прибыли не только орки. Зак-Разам был в Черной Крепи, и он покинул ее не один. Последние Темные Паладины укрепили гарнизон Базданга, который покинули орки Саглака. Предпочтя поле, - камням цитадели. Мощь, исходящая оттуда теперь, не позволяет мне заглянуть в темные коридоры и хотя бы приблизиться к планам Врага. Помимо Зак-Разама, в крепости Саглака, теперь довольно много обладающих силой. Орнак и Грахус с племенами троллей идут на болота Улдрана. Харадан слишком крепок для них сейчас, люди смогли почти уничтожить орду Орнака. Духи не способны приблизиться к тем кто присягнул Зак-Разаму. Чары черного тролля не пропускают.

-Что теперь делать? Как остановить их? В одиночку я не смогу остановить объединенную орду Орнака.

-Ты не один! Раскрой план Зак-Разама перед другими…

-Мне не поверят, так же как не поверили бы тебе…

-Они увидят сами, - спокойно произнес Нойда, бросив щепотку какого-то порошка в костер и дым приобрел прозрачный фиолетовый оттенок. – Времени осталось мало! Заставь людей на границе Харадана и Даз-Ремата забыть о своих распрях и объединиться против вас.

-Что?

-Пока они убивают друг друга, слабеет Смертный мир, а Бездна набухает силой.

-Но, я не понимаю!?

-Заставь орков ударить всей мощью по королевствам людей! Покажите мощь Новой Орды, и отступите к Баздангу. Люди явятся туда всей доступной им силой. К этому моменту Орда должна будет покинуть те места. Играй с Зак-Разамом по его же правилам. Он привел орков для отвлечения людей. Бездна разобщила людей. А ты сделай так, чтоб они явились к Баздангу и оставили от него только обожженный камень. Пересеките Оттару. Воины поддержат тебя, а за воинами примут и вожди…

-В распрях людей виноваты демоны?

-Безусловно! – кивнул Нойда. Нашептал огню какие-то слова и снова обратился к Шакроку. – Люди не будут преследовать вас в Пустошах. Рейды за реку спровоцируют людей наконец сплотиться и явиться на улдранские болота.

-Потерять все чего мы добились? Сдать все позиции на болотах и в Даз-Ремате? Вожди не согласятся. На болотах начнется резня.

-Потерять все, ради спасения мира. Я думаю, приемлемая цена, - шаман бросил в костер еще какие-то травы. - Резня?! Резни не избежать! Последняя надежда на людей из павшего Ордена.

-Светоносцы?

-Если они узрят и уверуют в истину, то станут тебе хорошим подспорьем. Заставь орков отступить от Базданга, Паладины сделают все остальное… А Волкла займется незваным гостем, - последнюю фразу шаман произнес заговорчески тихо.

Из пещеры Нойды появился волколак. Скрежетнули черные когти по неровным камням, белесые глазки уставились в снежную пустоту пиков, нос встал по ветру. Ваклакс искал того, кто принадлежал его роду и племени, но был на другой стороне. Ветер донес до ноздрей Волклы запах врага, его вытянутая морда сморщилась в устрашающем оскале, оголив острые волчьи зубы. Изогнув спину, выставив когтистые, покрытые серой шерстью руки назад, он издал рев и бросился в пелену снежных гор.

Блойд, слуга Зак-Разама, подарок Малдануса «Псоглавца» за сделку с шаманом, посланный последним следить за долиной Нойды, скрывался от взоров между двумя огромными валунами.

Розовокожий гибрид человека и волколака. Изгой обоих племен. Урод с волчьей головой и человеческим волосяным покровом.

Он напрягся, потеряв из виду своего оппонента. Ставя нос по ветру и принюхиваясь, вертел головой. Снежная пелена укрыла Волклу от зоркий глаз человеко-волка. Блойд присел, напрягая все тело для прыжка. Он нервничал, по-рыкивая, прижимая уши и периодически скалясь стелящемуся снегу. Убедившись в остроте когтей, проведя с неприятным скрежетом по камню и оставив на нем свежие выщерблены, Блойд копнул землю под собой.

На склонах разыгралась метель. Снежные вихри кружились перед глазами волкочеловека, затеняя ему обзор снежным туманом. Рев пронесся по склонам и в ту же секунду на Блойда, расставив руки для захвата вылетел Волкла. Когти расцарапали грудь, но Блойд отринул назад, избегая удара второй рукой в шею. Красные капли оплавили снег. Два волколака встали друг напротив друга, издавая утробное рычание и напрягая тело для рывка, который может оборвать жизнь одного из них.

Блойд признавал превосходство чистокровного Волклы, - значительно сильнее и быстрее полукровки.

Зачатый в противоестественном соитии между человеческой женщиной и волколаком Блойд лишался множества преимуществ своего народа. Его грязная кровь сделала его изгоем среди Псов Аразмора и ограничивала в силе и ловкости.

Запах доносившийся от Волклы говорил, что оппонент еще молод. Моложе Блойда. Щенок по меркам волколаков, но для Блойда это не значило ничего. Чистая кровь Волклы делала его в разы сильнее полукровки.

Соперники сцепились. Их бой был похож на схватку диких собак. Жестокий и кровожадный бой, сопровождающийся волчьим рычанием и устрашающим лаем. Они грызли, рвали когтями и раздирали когтистыми нижними лапами животы друг друга. Блойду удалось вцепиться в горло Волклы. Тот яростно отбивался, пытаясь оттолкнуть клыкастую пасть и укусить в ответ. Челюсти полукровки с трудом прокусили шерсть врага. Блойд почувствовал кровь на своем языке, что придало ему сил. Его глаза загорелись кровавым огнем, а по телу потекла живительная, притупляющая боль, сила.

Блойду казалось, что противник чувствует свой конец, его отчаянные попытки вырваться становились все яростней и жестче. Обхватив бедра Волклы ногами, а руками притянув за шею, Блойд повис на его спине, впиваясь все глубже в плоть врага.

Волкла напрягся, присел и подпрыгнул, хватка соперника, вцепившегося в горло, ослабла. Волколак попятился назад, со всей силы обрушив свой вес на камень позади. Между камнем и телом Волклы захрустели кости Блойда, последний отпустил врага.

Еще немного и он, Блойд, одолел бы его. Полукровка убил бы чистокровного, молодого волколака. Но не в этот раз.

Волкла не медлил. Накинулся на него и его зубы с легкостью прошли через человеческую кожу Блойда. Столь непрочную. Непредусмотрительно выдуманную богами для людей. Кровь пузырясь потекла изо рта Блойда, сопровождаясь болезненным хрипом. Неудержимый рывок головы Волклы вырвал кусок мяса из шеи Блойда, неумолимо отняв шансы на спасение.

Зашатавшись, Блойд сделал несколько неуклюжих шагов, оставляя на снегу кровавые прогалины. Голова кружилась, боль протекала по всему телу, наполняя разум сумасшествием. Он пытался напрячь мышцы. Оскалиться. Издать боевой рык, но вместо этого лишь предсмертно проскулил. Ноги подкосились, Блойд оступился и сорвался вниз со скалы. Он несколько раз ударился о скалы, разбрызгивая облака крови. Наконец его тело обмякло повисло, застряв между острыми камнями, разодравшими его плоть.

Волкла завел руки назад, и выгнув спину издал победоносный клич, обрушившийся на долину, волчьим воем.

-Впервые здесь пролилась кровь, – обреченно произнес Нойда, бросив невозмутимый, но полный грусти взгляд на окровавленные камни.

Шакрок с сочувствием посмотрел на шамана.

-Не медли, времени остается все меньше. Ступай! И пусть духи помогут тебе! – напутствовал шаман. – А мне нужно попытаться остановить иное братоубийство, - шаман бросил в тлеющие угли красновато-коричневого порошка и поднявшееся пламя открыло для Нойды сокрытую истину. Духи заговорили с ним.

И он, заговорил через духов…

Глава 20

Глава 20. Стояние на Тредемитце.

Воды Тредемитца искрились под лучами летнего солнца. Кранвельд стоял на обрывистом берегу, наблюдая за не стесненными передвижениями хараданцев на отлогой северной стороне реки. Близ опушки леса противник возвел укрепленную насыпь, над которой громоздились устрашающие машины войны. Военные лагеря пестрели палатками, и знамена шуршали на ветру по обеим сторонам. Летний теплый ветерок гонял с обрыва клубы пыли, стелющиеся над водной гладью.

Шок от неожиданной агрессии Сеймура Арлуса прошел, уступив место смятению и непониманию. Бывший побратим атаковал стремительно и жестко. Кранвельд ужаснулся той жестокости и бескомпромиссности, с которой бывшие союзники сцепились друг с другом.

Горечь предательства глубоко поселилась в душе Кранвельда Манудара. Шедший на помощь союзнику, другу, брату, паладин никак не мог ожидать подлости, но получил жестокий удар в спину.

Арлус атаковал жестко. Обходя конными отрядами и легкой пехотой с северного фланга, грозя окружением, но все же постоянно оставляя возможность на отход. Будто заманивая Кранвельда ступить с мало-мальски укрепленного холма в неведомую, но искусно расставленную ловушку. C неким облегчением, и еще большим непониманием Кранвельд обнаружил, что ловушки не было, когда на горизонте появились знамена с изливающей вино девой, - Блаффов. И битва грозила перерасти в полномасштабную бойню, с полным окружением и тотальным истреблением, Сеймур отступил. Великодушно дав войскам Кранвельда покинуть позиции. От чего жест побратима казался еще более странным. Все время, что Кранвельд находился на территории Харадана, Сеймур и Блафф могли уничтожить его. Стереть в порошок, да так, что никакой вести о них не дошло бы до Даз-Ремата, дабы предупредить о начале войны. Но они этого не сделали. Зная Сеймура и Кайтара Блаффа, Кранвельд ни за что бы не поверил, что это просчет последних. Постоянно держась на значительном отдалении от отходящих к Лотохейму даз-рематцев, будто провожали незваных гостей восвояси.

Несмотря на великодушие Сеймура, ситуация вызвала у Манудара мучительные воспоминания вероломного предательства Балладора Лайтхантера, атаковавшего войско своего отца на Андуине. Не уж-то история повторяется? Неужели рука Бездны снова протянулась к душам Рыцарей Света?

Если это так… Сопротивляйся Сеймур…

Оба берега превращались в укрепленные крепости. Прибывали все новые и новые отряды, разворачивались походные лагеря, блокировались переправы. Крепости готовились к осадам и штурмам.

Войско Утэра Даунсторна расползалось по всему Лотохейму, подобно гигантскому многоголовому зверю. На бродах и перед мостами разворачивались гуляющие крепости, - вагенбурги. По берегам, поднимая пыль передвигались отряды рыцарей и всадников, перемещающихся с позиции на позицию, расхаживали дозорные, призванные предупредить внезапное форсирование реки. Но в атаку никто не шел. Оба войска замерли в тревожном оцепенении.

-Твои слухи оказались верны, - наконец явившийся маршал Даз-Ремата, собрал командиров, лордов и рыцарей в своем шатре. – Орки действительно избежали полного уничтожения в Эстлинге. Каким-то чудом им удалось вырваться из окружения. По противоречивым слухам, хараданцев атаковали свои же. Не знаю, насколько это правда. Не иначе как некая злая магия ответственна за сие чудо, - обратился Утэр к Кранвельду.

-Орки были замечены на том берегу Эстлинга. Даже произошло несколько легких стычек с нашими передовыми отрядами на берегу, с хараданцами им посчастливилось меньше. Сеймур продолжает чинить им котлы и истреблять сотнями.

Эта новость радовала и обнадеживала. Общий враг если и не примирит стороны, то хотя бы оттянет начало полномасштабных боевых действий. Должно быть вышло какое-то недоразумение. Даз-рематцы до сих пор не могли взять в толк, что же произошло с Кранвельдом в Эстлинге. И несмотря на приказ короля, снарядившего большие силы и приказавшего лордам созвать знамена, никто не мог решиться на приказ о наступлении.

-Орда даже осадила Требьят, но после четырех дней сняла осаду и ушла в Улдранские болота.

-То-то Натиовар обрадуется, - злорадно усмехнулся Освальд Гринморд, приведший к Тредемитцу три полка даз-рематской гвардии и свое ленное войско, которым поручил командовать сыну Оливеру.

-Должно быть это вызвано передвижениями Каригана Лотохеймера, подготавливающего позиции вдоль берега, - проигнорировав колкую насмешку, продолжил Утэр.

-Ха, - усмехнулся Освальд. – Лотохеймер даже не счел орков заслуживающими внимания?! – он заразительно рассмеялся. Кранвельд нечасто видел, обычно сурового Гринморда с тяжелым взглядом черных глаз, в столь озорном и насмешливом настроении.

-К демонам Орду! Что делать с хараданцами? – отсмеявшись, неожиданно серьезно произнес Освальд. – Король приказывает наступать и воздать предателям по заслугам. Я с ним полностью согласен. Выжечь Эстлинг ко всей Бездне, если придется. Не понятно, чего мы тянем? Ждем пока к Арлусу и Блаффу подойдут еще войска? Атаковать нужно как можно скорее! Выйти имеющимися силами, и занять противоположный берег пока не прибыли вражеские подкрепления.

-Я против, - возразил Кранвельд. – За минувшее время хараданцы не предприняли решительных действий против нас.

-Не предприняли только потому, что знают, стоит им пересечь Тредемитц, как наша конница растопчет столько их воинов сколько они способны выставить, - сказал Гринморд, собравшиеся лорды и рыцари поддержали его одобрительным гулом.

-Приказ короля… - начал было Утэр, но Кранвельд перебил его, поняв, что за приказ пытается озвучит маршал.

-К демонам приказ короля! – эта фраза, прозвучавшая в порыве отчаяния, ни при каких других обстоятельствах не слетела бы с его уст. - В ситуации нужно разобраться! Я уверен, вышло недоразумение и войны все еще можно избежать.

-Попахивает государственной изменой! – остерегающе произнес Освальд, и Кранвельд уловил на себе недобрые взгляды даз-рематских командующих.

-Избежать войны? Нас сочтут трусами! – продолжил Гринморд. - Пролита даз-рематская кровь, и она вопиет об отмщении! Враги стоят на противоположном берегу и потешаются над нами, считая трусами. Сил достаточно для мощного удара первым эшелоном. Когда прибудет королевское войско и армии Куналанда и Лабавиавара, от Эстлинга останется только пепелище, - Освальд сжал мощный кулак в стальной перчатке перед своим лицом.

Кранвельд с надеждой на поддержку посмотрел на рассудительного Утэра, в конце концов он первый после короля в вопросах войны, его слово решающие в отсутствии Красного Барона.

-Лорды и командиры, - начал Утэр скрепя сердце. Доводы обоих имели под собой вес, но противостояли друг другу. Первому маршалу следовало сделать выбор. - Отложим атаку, - и с души Кранвельда рухнул камень, когда прозвучали эти слова.

-Оставим честь первым пересечь Тредемитц королю, если на то будет его воля, - добавил Утэр. – Пока же следует сделать все, чтобы предотвратить войну. Завтра я подготовлю посольство к хараданским командующим. Пусть хотя бы выдвинут требования.

Освальд Гринморд скрипнул зубами и посуровел.

-Трусы! – бросил он, разгоряченный покидая шатер полководца. Ему явно пришлось не по душе принятое решение, порочащее, как ему казалось, его воинскую честь.

-Ваше Величество, даз-рематцы укрепились на южном берегу Тредемитца. К ним стягиваются еще войска. Замечены знамена Лотохеймера, Даунсторна, Гринморда и несколько десятков мелкопоместных лордов и многочисленные отряды наемников. Судя по всему, они ждут прибытия дополнительных сил, чтоб форсировать реку всей своей армией, - доложил королевский советник и со злорадной гордостью добавил: - Видимо Сеймур пришелся им не по зубам.

-Зимы они дождутся, - саркастично произнес Даэлин Балларам. Скромный, отнюдь не королевский венец возлежал на его седой голове. Под серыми, полными грусти глазами пролегли глубокие морщины. Голос со старческой хрипотцой, был все же ровен и тверд. – Сеймуру и Блаффу достанет сил чтобы сдерживать их на домашнем берегу до самых холодов, а зимой они разбредутся по домам. Тогда и поговорим…

-Отец, - возразил Тирион. – Дай Сеймуру волю пересечь Тредемитц и покарать отступников. Столь вероломное предательство должно быть наказано.

-На все должна быть причина, Тирион, - строго ответил Даэлин. – Пока мы не услышим их требований или объяснений причин своей агрессии, я не отдам приказа пересечь границу.

Младший сын Даэлина, Нэйл Балларам был вынужден присутствовать на отцовских советах. Учиться и постигать азы правления. Хоть королевство и отойдет брату, Нэйл получит внушительный надел и станет королевским знаменосцем. Но ребенку было скучно. Он отрешенно возил пальцем по большому круглому столу, сидя верхом на подушках, на троне подле отца и брата.

-Они атаковали нас, перебили твоих людей и трусливо бежали, поняв, что с войском твоих знаменосцев им не справиться. Ударим сейчас и принудим их заплатить за содеянное, - настаивал Тирион.

-Нет! – рявкнул король. – Сеймур не стремится атаковать, и я разделяю его позицию. Он предлагает начать переговоры и готов снарядить послов в даз-рематский стан. Я дал ему полные полномочия по командованию в этой компании.

-Сеймур тяготеет к братским узам Рыцарей Света, он малодушен в этом вопросе. Войсками даз-рематцев командует Кранвельд Манудар, и Сеймур вряд ли решиться отдать приказ об атаке. Смести его с командования. Поставь Кайтара Блаффа или хотя бы меня, - предложил наследник. Королю не понравилось заявление сына.

-Сеймур верен мне как никто! Я полностью доверяю ему. Он сделает все, что будет необходимо для блага страны, - в Даэлине закипал праведный гнев, но его природная сдержанность держала его в узде, не позволив вырваться гневной тирадой. Но принц будто провоцировал отца.

-Как бы нам не поплатиться за промедление.

-Ты смеешь перечить моей воле? – гневно произнес король, и взгляд его добродушных старческих глаз мгновенно посуровел.

-Нет, отец, - понурив голову ответил пристыженный принц, но взгляд сюзерена оставался все таким же строгим и тяжелым. Суверен не был удовлетворен ответом, и Тирион повторил: - Нет, Ваше Высочество! Ваша воля, - закон!

В лагере царила суматоха. Перед разбуженным завыванием боевых рогов Кранвельдом, вышедшим из шатра, предстала картина перемещающихся в рассветных сумерках воинов. Солдаты, хватая оружие со стоек и разбирая копейные шалашики близ костров, спешили к своим командирам. Собравшиеся отряды под зычные команды спешили на позиции. Лучники периодически посылали в небо горящие стрелы, подсвечивая безмятежную водную гладь Тредемитца. На запад пронесся на полном скаку конный отряд под командованием Эрика Гринвольда.

Мягкий оранжевый свет плясал на темном еще, западном небосклоне. Солнце поднималось на западе, и это могло значить только одно!

Хараданцы пересекают реку! Опомнившись, Кранвельд обратил взор на противоположный берег, пред собой. Там, в густых еще тенях, недвижно замерли боевые машины Харадана. Силуэты деревянных гигантов, выглядели еще более устрашающе в постепенно отступающих сумерках. Они молчали. Недвижимые, но грозные. Бой начался на одном из участков, и как догадался Кранвельд, на переправе, блокируемой Освальдом Гринмордом. По вражьему берегу спешили многочисленные темные тени. Конные и пешие. Часть из них занимала позиции напротив кранвельдова лагеря, подсвечивая воду горящими стрелами.

Его конный отряд был уже собран, оруженосец подвел оседланного коня, и Кранвельд увлек своих рыцарей к поднимающемуся на западе солнцу пожарища.

Какая ирония, думал Кранвельд, хараданцы атаковали именно по тому, кто больше всего желал этой войны.

Солнце вступило в свои законные права, ударив зноем по спинам даз-реманцев, спешащих на помощь Освальду на его переправе. Лагерь Гринморда полыхал, объятый пламенем. Бой велся с обеих сторон реки. Часть даз-рематцев увязли, в таком излюбленном для Сеймура, окружении. Кранвельд не мог, рассмотреть все поле битвы на севере, но подозревал, что даз-рематцы там в колоссальном меньшинстве.

Еще большая досада поселилась в душе Кранвельда от осознания того, что атака состоялась накануне даз-рематского посольства, которое могло окончить непонятное противостояние бывших союзников.

Хараданские фирды вовсю хозяйничали в лагере Освальда. Огромные баталии северян выстраивались вдоль берега, что убедило Кранвельда в полном поражении сил, увязнувших в битве на том берегу. Через брод, закиданный фашинами к хараданцам прибывали эскадроны легкой конницы и спешили подкрепления суровых щитоносцев.

Даз-рематцы выстраивались напротив, и к своему облегчению Кранвельд увидел, что Освальд Гринморд жив и лично возглавляет свои войска. Осталось только выстоять! Эрик Гринвольд уже растянул свои конные клинья и готов трубить атаку. По небу пронеслись камни штурмовых машин, завыли боевые рожки и даз-рематские рыцари двинулись в атаку. Кранвельд, остановил коня, дожидаясь пока его всадники не соберутся в баталию и не подойдут аликхарские копейщики и итилийская наемная терция.

Гринморд слишком спешит. Воинственный идиот, подумал Кранвельд.

Солнце растопило ночную мглу, лежащую у земли, бликами замерцало на доспехах и щитах рыцарей Освальда. Кранвельд смог рассмотреть, усеянное трупами поле. Словно диковинные колосья, над павшими возвышались оперения хараданских стрел.

Хараданский фирд не выдержал стремительного натиска рыцарской конницы, смялся, посыпался. Но стойкая пехота северян не дрогнула. Утро наполнилось звуками жестокой сечи, и Кранвельд ужаснулся жестокости, что проявляли люди по отношению к людям.

Кони нетерпеливо переминались с ноги на ногу. Конная фаланга Манудара выстроилась нога к ноге и была готова атаковать, но Манудар медлил. Инициатива, - душа войны, перешла в руки Освальда Гринморда, и рыцари, получившие поддержу подоспевшей даз-рематской пехоты начали теснить хараданские фирды к воде. Из-за реки свистели стрелы длинных луков, а по переправе двигался закованный в броню конный отряд. И возглавлял его сам Сеймур Арлус. Отвергнувший Братство. Падший паладин.

-Ну что-ж, Сеймур, - с досадой прошептал Кранвельд, опуская забрало блестящего салада к высокому стальному горжету. – Да простит меня Свет! – Кранвельд оголил меч. Молот приторочен к седлу поперек лошади. – В атаку! – скомандовал паладин, поднявшись в стременах и обернувшись назад, обозреть строй своих всадников. Воздел клинок к небу, но сталь не отозвалась сиянием. Лишь только холодный солнечный блик скользнул по мечу. Клинок разрубил воздух, указывая направление атаки и рыцари двинулись под завывание боевых рогов.

Медленно, не ломая строя, но неумолимо приближаясь к сражающимся у берега. Поэтапно набирая скорость, каждый раз ускоряя аллюры, стремительно влетев в разобщенный строй хараданцев. Звуки боя морским прибоем ударили в уши и сталь замелькала вокруг.

Меч Кранвельда просвистел, рассекая кольчужный подшлемник хараданца. Чья-то отсеченная голова, отделившись от тела ударилась о стремена, замарав стальные поножи и подолы даз-рематского гербового сюрко, кровью. Меч снова раскроил чей-то череп. Пронзенный стрелами даз-рематский гвардеец упал под ноги кранвельдова коня. Широкой конской грудью скакун отшвырнул, ожесточенного боем противника, идущего в атаку занеся влажный от крови топор.

По правую руку от Кранвельда, топор обезумевшего хараданца возносился к небу и с влажным скрежетом о железо опускался на распростертое, изуродованное и изрубленное тело даз-рематского рыцаря. Сильный удар Кранвельда по округлому северному шлему заставил увлекшегося мясника остановить свое занятие. Хараданец упал сверху на кровавое месиво своего противника.

Даз-Рематцы вокруг прибывали. Это говорило только об одном. Хараданский фирд отступал за реку, но рано было

праздновать победу. Рунный доспех Сеймура показался перед взором Кранвельда и их мечи без промедления схлестнулись.

Короткая дуэль. Обмены стремительными ударами прервались, и бывшие побратимы разошлись. Подняли забрала, как того требовал этикет рыцарских поединков. Мимо пролетел даз-рематский рыцарь, едва пыль за ним осела, как рядом упал хараданец, рассеченный мечом от ключицы до бедра. Совсем рядом просвистело несколько стрел, застучав по щитам и доспехам сражающихся. Но окружающая битва отошла для Кранвельда на второй план. Предстоящий поединок занимал все его внимание.

-Зачем, Сеймур? – он хотел произнести – «брат», но язык не повернулся назвать так предателя. Высокий стальной горжет заглушил вопрос Манудара, но побратим явно услышал.

-За Харадан! – прорычал Арлус, опуская забрало, бросаясь в новую атаку.

Меч северянина скрежетнул по доспеху Кранвельда, ошарашив паладина. Заговоренная сталь выдержала, оцарапавшись, но черное сюрко было прорезано. Мгновение спустя лошадь Манудара с жалобным ржанием стала уходить из-под него, заваливаясь, грозя придавить своим телом. Нога предательски запуталась в стремени. Сильный удар о землю выбил воздух из легких, а ногу пронзила боль. Запах крови ударил в нос.

Сеймур глянул куда-то вдаль, на юг, откуда отходили хараданцы и прибывали солдаты Гринморда. Арлус посмотрел на поверженного противника. Ничего не стоит ему сейчас добить придавленного лошадью Манудара. Грусть в глазах побратима, успел прочитать Кранвельд, прежде чем Сеймур двинул коня на север, снисходительно оставив побежденному жизнь.

Снисходительно-ли? Кранвельд предпочел бы погибнуть, лишь бы не терзаться смутными сомнениями, усиливающимися в его душе.

Хараданцы отступали. Рыцари Эрика Гринвольда нанесли последний удар, загоняя врагов в покрасневшую от крови реку, но были отогнаны от берега длинными луками и шилтронами хараданских хирдов.

-Они атаковали еще солнце не встало! Засыпали нас стрелами и потоптали спящий лагерь конями. Потом реку пересек хараданский фирд, - возбужденно тараторил Освальд Гринморд докладывая первому маршалу Даз-Ремата Утэру Даунсторну о произошедшем.

Оливер испуганно, напряженно, взглянул на отца, но поймав на себе взгляд Кранвельда повел плечом, будто разминая шею.

Опираясь на трость Манудар стоял перед Даунсторном, прибывшим к вечеру. Нога ужасно ныла, но к счастью, не была сломана. Утэр пристыженно молчал, будто все произошедшее утром его вина. А Освальд продолжал распаляться, и умерить его воинственность уже не представлялось возможным.

-Посольство!? Переговоры!? – разъяренный Освальд Гринморд плюнул под ноги. – Время разговоров закончено! – безапелляционно твердо заявил он. - Хараданцы хотят войны?! Значит, - война!

-Война! – поддержал Гринморда, Эрик Гринвольд, взявший на себя смелость говорить за своего сюзерена в отсутствии Лотохеймера.

-Война! – согласился Глен Эарен, укрепивший намедни Лаккаллу на случай отступления.

-Война, - отстраненно произнес Утэр Даунстрон и Кранвельд был согласен с этим.

Свет отвернулся от него сегодня. Было ли это потому, что он поднял свое оружие на людей, или это из-за того, что он стоит не на той стороне? Только Сеймур мог дать ответ. В битве за переправу Кранвельд не заметил ярких белых вспышек, по обыкновению сопутствующих любому наступлению Рыцарей Света.

И это еще больше ввергало паладина в смятение.

Если Свет отвернулся и от Сеймура, то значит, оба брата больше не поборники добра, они нарушили священные клятвы, убивая собратьев. Если же Свет все еще благоволит Сеймуру, то значит он, Кранвельд, оступился. Но что он сделал не так?

Глава 21

Глава 21. Преданные.

Звездная ночь входила в свои права. Войска все прибывали. Числом неисчислимым, немыслимым на взгляд Аллерии. Ленники, баннереты, рыцари, солдаты и наемники. После возвращения изрядно потрепанного и поредевшего войска, откуда-то с севера, Клейн Лерцис созвал все знамена и призвал на службу всех наемников, цену за которых был в состоянии уплатить. И как часто бывает в начале любой военной кампании, к войску примыкали авантюристы и проходимцы, жаждущие наживы или признания высокородными лордами.

Агамонд, принявший предложение погостить в замке Лерциса, относился к происходящему с явным неодобрением. Паладин делился своими переживаниями с дочерью, наблюдая, что конфликт Харадана и Даз-Ремата начался спустя несколько недель после отбытия снаряженного Лерцисом и Ветием войска, вернувшегося с потерями. Не совпадение ли это? Странным было еще и то, что отбыли воины без знамен и сигил, способных обозначить их причастность к той или иной стороне. Уходили тайно. Не привлекая внимания, будто на некую тайную операцию. Но вернулись, подобно героям. И их лорды, оставшиеся в замке, были явно рады их возвращению. Цель, с которой они отбывали, явно была выполнена в полной мере. О чем Лерцис и Ветий не скрывали своего удовлетворения. Как с воодушевлением приняли они и новость о начале конфликта на Тредемитце.

Сейчас же войско собиралось в разы больше. Знамен никто не скрывал, а мотивы не были тайной. Король Римус созвал знамена для войны с вероломным Хараданом, подло атаковавшим верноподданного Кранвельда Манудара, едва тот пересек Тредемитц.

Аллерия приоткрыла окно, впуская в душную комнату прохладных ночной воздух. Вместе с ночным бризом, заигравшим с огоньками свечей, в комнату влетели и звуки с замковых плацов и площадей, где сгрудились кони и люди, бряцало оружие и доносились команды командиров и капитанов наемников. Сновали слуги и распорядители, размещая, прибывающие несколько последний дней, войско в замке и его окрестностях, где под каменными крепостными стенами разрастались пестрые палаточные лагеря.

Что это? Зачем Лерцис решил пригласить Лайтхантеров в свое имение? Продемонстрировать силу? Попытаться запугать? Дать намек не вмешиваться? Чтоб он узрел его силу, с которой «Заступнику» не справиться ни при каких обстоятельствах? Показать, что всякое сопротивление кровососущим убийцам, - Лерцису и Ветию, безнадежно и заведомо обречено на провал? Сломить волю отца?

Должно быть, отец пребывает в унынии от своей беспомощности, думала Аллерия, созерцая из окна, как под звездным светом маршируют колонны солдат, а рыцари в дорогих доспехах препровождаются слугами в замок, где уже несколько дней продолжается непрекращающийся пир. Пир, противный Агамонду и запрещенный им для посещения его дочерью. Пир, должный, как говорил не без омерзения он, отметить начало братоубийственной войны.

Аллерия не разделяла чувств отца. Не понимала весь трагизм, который выдел он в данном противостоянии. Не разделяли подобных чувств, похоже, и воины, пребывавшие в замке. Пирующие последние несколько дней, многие из них слонялись по крепости и окрестностям, пьяными. Распевали эпические, шутливые, а иногда и пошлые песни. Зажимали служанок и кухарок в темных подворотнях, или уединялись с ними в хлевах и стойлах. Война, на взгляд Аллерии, была для них чем-то обыденным, привычным. Не пугающим и не вызывающим сожалений. Может это оттого, что они еще до конца не осознавали, с кем предстоит воевать.

Агамонда злило подобное пренебрежение. Он не раз проклинал бездумных, алчных королей, допустивших подобное. Проклинал бывших побратимов Манудара и Арлуса, потакающим неправедной воле самодержцев, способствующих братоубийству. И проклинал себя, что не в силах сделать хоть что-то. Гневался на проклятие демона, которое лишило его всего. Лишило силы и влияния, предотвратить войну, в которой интуитивно он ощущал руку все тех-же злосчастных демонов.

Новоприбывшие разбрелись на ночлег или присоединились к пирующим. Подрагивающие факелы тускло освещали опустевшие, замолкшие замковые площади. Тишина звездной ночи нарушалась лишь приглушенным звуком веселого застолья доносящегося из закрытых дверей великого чертога. Легкий ветерок, ласкающий кожу приятной прохладой, доносил звуки солдатского лагеря невидимого за стеной, и напоминавший о своем расположении оранжевой зарницей костров. Обостренный слух девушки улавливал хлопанье кожистых крыльев летучих мышей, кружащих над замком. На стенах, подсвеченные светом лагеря виднелись темные силуэты одиноких, немногочисленных стражников, как казалось Аллерии, просто для виду стоящих в дозоре в окруженном дружественными войсками замке.

Через двери великого чертога на площадь пролился свет и звуки застолья отрезонировали от каменных бастионов. Группа шатающихся в обнимку воинов, высыпала на площадь. Трое отделились по нужде от горланящих во все горло песню, от которой Аллерии стало стыдно, воинов. В толпе слышались и женские голоса, маркитантки, слуги или шлюхи, прибывшие в замок с намерением заработать. Вне зависимости от происхождения, ведущих себя очень развязно, дам. Исход ночной прогулки, а возможно и главная цель, не являлась для Аллерии чем-то тайным. В чем девушка убедилась, когда группа развеселившихся гостей скрылась из виду в хозяйских конюшнях, за последнее время ставших излюбленным местом времяпрепровождения солдат и легкомысленных девок.

Двери чертога снова открылись и стайка пажей поспешила прочь из замка, один из них устремился в конюшню лорда. Аллерия прыснула от смущения, представляя какую картину удивит малец в стойлах. На эспланаду вышли хозяин замка Клейн Лерцис и его ближайший соратник Квинт Ветий.

Аллерия находила Ветия довольно привлекательным. Она видела в нем сходства со своей первой пассией. Статный, горделивый, утонченных манер. На этом, пожалуй, схожесть с Келтрумом Араном заканчивались. Черноволосый, короткостриженый. Высокомерный. Обладающий животной притягательностью. Необъяснимой, непознанной. А взгляд его рубиновых глаз. Чарующих и притягательных, но в то же время пугающих, холодных и агрессивных. Ах, какой танец, он подарил ей в замке Эльтеруса Дракса…

Мимо них прошли несколько рыцарей. Кто-то отбывает, поняла Аллерия.

-Локхарт сделал все как нужно, - донеслись до Аллерии слова Ветия. – Хараданцы считают, что их действительно атаковал Манудар. Они не скоро поймут что к чему. А когда поймут, будет уже слишком поздно.

-Я удивлен, что у Каина все получилось, - произнес Лерцис.

-Локхарт умеет заметать следы. Пришлось заткнуть несколько болтунов, наемников распустить прямо в Эстлинге, а мертвецы уже не расскажут ничего.

-Наивные глупцы! Все идет по плану Огненных лордов, - от этих слов Лерциса, внутри Аллерии все похолодело. Отец подозревал руку демонов в происходящем на Тредемитце, и то, что там замешаны его новые «собратья».

-Более чем, - согласился Ветий. – Не задерживайся, Балладору Лайтхантеру в Базданге может понадобиться твоя помощь. Урлус Натиовар вряд ли будет отсиживаться в своей крепости до скончания дней.

-Я намерен отбыть следующей ночью. День промедления уже ничего не решит.

-Сохраняй осторожность, - напутствовал Ветий. Паж подвел к нему оседланного коня и помог забраться в седло. – Если план Огненных лордов не увенчается успехом, нам лучше сохранить инкогнито. Власть короля в таких обстоятельствах не гарантирует нам ничего…

Огненные лорды. Заварушка на Тредемитце дело рук Лерциса и Ветия. Король Римус как-то вовлечен в это, и наверняка знает о новой природе его подданных. И от чего сердце Аллерии екнуло, ее брат, Балладор, - жив. Жив вопреки уверением отца о его героической гибели на Андуине, в борьбе с ордами Илдануса. Любимый брат жив! Жив и ждет чего-то в рыцарской крепости Базданг. Крепости, согласно последним новостям взятой орками. Наверняка брат отбил ее у орков. Но к чему опасаться лорда Улдрана, - Урлуса Натиовара? Возможно, это рыцарское честолюбие? Свойственное высокородным мужчинам. Каждый хочет урвать кусок славы. Аллерия даже не желала думать, что пресловутые Огненные лорды и Балладор могут быть каким-то образом связаны. Единственное, что могло связывать демонов с ее братом, это взаимная, непримиримая вражда.

Балладор жив! Эта новость должна обрадовать отца. Девушка почувствовала, как внутри нее поднимается волна радостного возбуждения. Готовая прыгать от счастья, она не обратила внимания на пустившего коня рысью Ветия, удаляющегося из замка и Клейна Лерциса, поднявшего тусклые, красноватые глаза на ее окно.

В радостном порыве передать благую весть отцу, девушка бросилась к двери и чуть не упала навзничь, охнув от удивления. Клейн Лерцис, мгновение назад находившейся во внутреннем дворе замка стоял в дверях ее покоя.

Девушка с некой опаской отринула назад, позволяя хозяину переступить порог.

-Что Вы здесь делаете? – резонно спросила она, бросив взгляд на свои ножны с мечами, стоящие в углу, за выцветшим креслом. Это вселило в нее некую уверенность и позволило чуть успокоиться.

Дверь за спиной Лерциса захлопнулась, будто от сильного сквозняка.

-Ведь, это мой дом, - ответил Клейн, каким-то невообразимым образом оказавшийся в кресле. Закинув ногу на ногу и скрестив пальцы на животе. Клинки были за спинкой его кресла. Это заставило девушку занервничать.

-Мужчине не следует появляться в спальне женщины не будь он ей мужем. А эти покои предоставлены Вами для моего пребывания. И Вы, насколько мне не изменяет память, мне не муж, - театрально официально произнесла девушка, не сводя глаз с гостя, а одновременно и хозяина ее покоев.

-Вы не спустились на пиршество, - не обратив внимание на замечание Аллерии, сказал Лерцис. - Вы бы скрасили сей томный вечер своим присутствием.

-Мне показалось, что вечер был не таким уж томным, - парировала девушка.

-Из окна не видно и половины, - вздохнул Клейн. - Ни искусные менестрели, с довольно неплохими балладами и забавными виршами, ни угощения, впрочем, фазан был не плох, не могли заменить Вашего присутствия. Я могу рассчитывать, что Вы почтите великий чертог своим присутствием, и подарите мне танец еще до рассвета?

Лерцис выглядел старше своих лет. Длинные волосы, собранные в хвост на затылке и далеко отступившие с висков, преобладали серебром. Воспаленные, раскрасневшиеся глаза с красными радужками, на бледном, скуластом лице, изучали Аллерию. Девушке было неприятно ловить взгляд собеседника на себе, да и мысли ее были увлечены другим.

-Прошу меня простить, - леди Лайтхантер сделала изящный реверанс и попыталась улизнуть из комнаты. - Я спешу навестить отца… После предпочту побыть в своих покоях… Одна! - поспешила добавить она, сделав неуверенный шаг к двери.

С улицы, через открытое окно, доносились боевые рожки, команды офицеров и характерное хлопанье нетопыриных крыльев.

-Вы услышали что-то, чем Вам не терпится поделиться с отцом? – несмотря на то, что Лерцис произнес это спокойно, Аллерия насторожилась. Остановилась у закрытых дверей и воззрилась на бледное лицо Клейна Лерциса.

-Я услышала, что мой брат – жив, - ответила она. – И спешу обрадовать этой вестью отца.

-Боюсь, он не обрадуется, - холодно произнес Лерцис. – Я бы предостерег Вас, от опрометчивых поступков. Завтра я отбываю в Базданг. И хотел бы, чтобы Вы с Вашим любезным отцом, пребывали в моем замке столько, сколько Вам будет угодно. Но я был бы очень расстроен, если бы Ваш отец отбыл к Баздангу со мной, или же передо мной. Поберегите Вашего батюшку от ненужных треволнений. Я бы не хотел, чтобы он расценил наш поход неподобающим образом и попытался воспрепятствовать нам. Он ведь упрям, и боюсь переубедить его без применения оружия, коего я всячески пытаюсь избежать по отношению к нему, мне не удастся.

Доброжелательный, любезный тон и витиеватая речь Лерциса не скрывали угрозы.

-Ваш любезный отец, давно похоронил Балладора, пусть все так и остается.

Что он несет? Аллерия была возмущена. Отец любил Балладора и с радостью воспримет новость о его чудесном «воскрешении». Хитрец – Лерцис просто боится, что Агамонд «Заступник» может помешать их с Ветием, коварным планам. Не значит ли это, что поход Лерциса на Базданг, против Балладора «Пресветлого»? Против ее брата! А значит, против Смертного мира.

-Прошу Вас, леди Аллерия, - Лерцис поднялся с кресла и взял девушку за руку. Его прикосновения были холодными, а тонкие бледные пальцы сухими, словно пергамент. – Прислушайтесь к моей… просьбе, - он поцеловал руку девушки и покинул предоставленные для нее покои вместе со светом внезапно потухших свечей.

Глава 22

Глава 22. Иные боги.

Долина ветров оставалась позади. Стражи, казалось, отстали и потеряли след. Несколько последних дней Ломатели Костей шли по замкнутой со всех сторон горными кряжами, заснеженной, высокогорной долине. Столь ровной, обширной и пустынной, что погоня не могла остаться незамеченной.

Однообразный пустынный пейзаж, сменился редкой заснеженной хвоей. Тянущейся к заснеженным горным склонам. Лес густел, укрывая путников от морозного, пробирающего до костей ветра, хозяйничавшего в долине. Снег под ногами перестал хрустеть, но идти стало тяжелее. Ноги проваливались в глубоких белых наносах.

-Ну наконец-то! – переведя дух, проговорил Лурц, высоко поднимая ноги, передвигаясь через снежный наст.

Они увидели, меж выбеленных хвойных крон ровные столбы дыма, тянущегося к небу, еще за долго, как увидели меж стволов ровный ряд деревянного частокола.

Стена вгрызалась в горный камень, полумесяцем опоясывая орочье поселение. Из-за ограды доносился, вполне привычный шум небольшого городка.

Узнав своего вождя, стражники у ворот отворили крепкие деревянные ставни. Многоголосый гул, с тонким детским смехом, протяжные возгласы скотины и кудахтанье кур усилился, едва дарманин переступил порог орочьего поселения.

Поселенцы, занятые своими делами, расходились перед отрядом вождя с пугающим интересом цепляясь взглядом за чужеземца. Мален забился в середину орочьего строя, поближе к Лурцу, с которым чувствовал себя в безопасности.

— Вот, дарманин, это мой народ, - с гордостью Лурц представил поселение, которое на взгляд Малена выглядело по-варварски диким. Приземистые деревянные срубы, с маленькими оконцами, почти у самой земли, занавешенными изнутри шкурами. Крыши, крытые соломой и мягкой кожей, снег на которой подтаял, и то и дело соскальзывал вниз на грязные, топкие тропы, формирующие улицы городка. Средь поселенцев по городу бродил и их домашний скот, от свиней и коз, до худощавых телок, со вздутыми животами, становившиеся предметом нападок для местных собак и источником висевшего в воздухе запаха навоза.

Перед небольшой, шумной площадью, где к запаху навоза, примешивался запах жареного мяса и свежего хлеба, располагался большой, вытянутый сруб, с множеством круглых оконцев. Из труб над деревянной, местами обитой кожей, двускатной крышей в небо вздымались столбы дыма.

У Малена здание ассоциировалось с Медовым залом данагов. Дворцом их воинственных вождей, и местом пиршеств пиратских ватаг, - личных дружин данагских тэнов. Он скоро убедился в их схожести.

За толстыми дверьми, обтянутыми шкурами находилось просторное вытянутое в стороны помещение. Хорошо протопленное двумя небольшими бассейнами с раскаленными камнями. Чудное изобретение, подметил Мален. Мягкие шкуры, устилавшие пол и служившие занавесями, не позволяли теплу покидать постройку. Подкопченные стропила, терялись в клубах то ли пара, то ли дыма.

От сильного запаха мяса и хлеба рот дарманина наполнился слюной. Он облизнул иссушенные, обветренные губы в предвкушении вкусной трапезы.

За длинным столом, на котором уже громоздилось мясо и хлеб, на удивление Малена, расположились не так как принято у дарман. Лурц сел по центру стола на длинной скамье. За трапезой уже собралось множество орков, отряд Лурца присоединился к ним. Вождь усадил Малена рядом с собой.

-Ешь, - гостеприимно приказал орк, приступая к трапезе.

В зале воцарился гул, присущий подобным сборищам у любых народов. Обглоданные кости летели собакам на пол, крошки хлеба сыпались на стол. От теплого, непривычного на вкус пива, дарманин отказался. Мясо оказалось совсем несоленым, чувствовались какие-то травы, хлеб также оказался пресен. Несмотря на то, что дарманин не нашел на столе емкостей с солью, угощение осталось приятной альтернативой пресытившей солонине и отсыревшим сухарям. Даже теплое пиво, после третьего глотка оказалось намного лучше заплесневелой воды, которую приходилось пить в походе.

Вдоволь наевшись, орки устраивались спать прямо в Длинном доме, укрываясь шкурами. Лурц, показал, предложил Малену последовать их примеру, а сам поднялся на небольшую террасу под задымленным потолком.

Утром Мален и Лурц позавтракали остывшим за ночь мясом и зачерствевшим хлебом, и вождь орков повел дарманина по узким немощеным улицам, к хижине, располагавшейся на небольшом уступе над городом.

Лурц отодвинул меховой полог из шкур и пропустил дарманина в хижину. Полог закрылся, погрузив Малена в полумрак протопленного помещения. Пахло травами и грибами, с которыми резко контрастировал запах вяленой рыбы, развешенной на стропилах, под потолком. Жаровня наполняла тесную, захламленную комнату, жаром и дрожащим оранжевым светом, наполняющим помещение тенями.

Мален заволновался. Ладони вспотели, сжало в груди, во рту пересохло. Он не ожидал подвоха от Лурца. Научился доверять вождю Ломателей костей, но что-то настораживало его в затхлом помещении, а поведение орка, исчезнувшего на обратной стороне полога, не внушало спокойствия. Мален неуверенно ступил в глубь хижины, рассматривая прогнувшиеся под грузом склянок и свитков, полки, громоздившиеся вдоль стен.

В стеклянный емкостях хранились различные жидкости, о происхождении и назначении которых дарманин даже не догадывался. Некоторые из них светились различными цветами, от ядовито-зеленого, до пламенно-красного, другие, ничем не примечательные терялись в полумраке комнаты. На прогнувшихся, запыленных полках ютились пирамидки полуистлевших, ломких и выцветших свитков, Мален не рискнул бы прикоснуться к ним, настолько обветшалыми и хрупкими они выглядели. Со стропил, над полками, свисали пучки трав, грибов и различных перьев, отобранных по породам птиц, некоторые из них были оплавлены будто от сильного жара. И дарманин без труда нашел источник. Пламенеющий, светящийся словно лампадка, сосуд источал такой жар, что Мален отринул от полки, прищурившись. Дерево под сосудом тоже почернело от жара.

Яд Саламандры, подумал Мален, не сведущий в алхимии, но знающий о почти мифическом зелье, когда-то согласно легендам использовавшийся на войне. Редкий ингредиент, достать который неимоверно сложно.

Мален обратил внимание на странный и пугающий тотем. Черного ворона, с пришитой второй головой, распятого на шесте, будто в издевку над имперской аквилой. Надругательство над птицей, находилось на подобии импровизированного алтаря из обтесаного белого камня, побуревшего, от подозрительно напоминающих кровь, потеков.

Неожиданное карканье заставило дарманина вздрогнуть и отшатнутся. Задеть полку, на которой опасно задребезжали сосуды с жидкостями и порошками.

Черный ворон, незамеченный ранее, сидел окутанный сумраком на балке под потолком. Он воззрился на гостя блестящим черным глазом. Сердце Малена забилось чаще, а мгновение спустя едва не ушло в пятки, когда он услышал вкрадчивый голос, заглушенный медной маской, обладатель коего вышел на тусклый оранжевый свет из темного закутка хижины.

-Не пугайся, - сказал он, шурша сапогами мягкой кожи по соломе на полу.

Ворон вспорхнул в широкую отдушину в потолке между стропилами, через которую в хижину пытался проникать снег.

-Кто ты? – Мален постарался прозвучать и выглядеть как можно царственнее, но неведомая аура исходящая от незнакомца в красно-золотой хламиде и медной маске-личине, заставила согнуться, втянуть шею и опустить плечи.

-Арнодис, Апостол Истинных Богов, - представился хозяин хижины, подкинув в очаг поленья и поставив на огонь котелок с талой водой. – Садись, - предложил он, указывая на расстеленные вокруг жаровни шкуры. – Я давно ждал тебя, Мален э`т Малак. Твоя судьба явилась мне в огне, крови и песке.

Арнодис бросил в закипающую воду какие-то порошки, а в огонь увесистую щепотку измельченного дурмана, затрещавшего и тут же наполнившего помещение специфическим ароматом.

-Насколько ты верен своим богам? – неожиданно спросил он, наполняя глиняные миски парящим отваром. Он протянул одну озадаченному Малену. – Пей, согрейся.

-Должно чтить богов, - вопрос смутил дарманина, но он ответил не задумываясь.

-А что, если я скажу тебе, что половина твоих богов ложны, мертвы, а другая всего лишь выдуманные идолы, истуканы из камня, железа и дерева.

-Ересь! – Мален был убежден в этом. Боги истинны, их воля распространяется на всех живущих. Смертные должны чтить их.

Если бы не медная маска, закрывающее лицо Арнодиса, Мален смог бы рассмотреть лукавую ухмылку, но смог увидеть лишь озорной огонек полыхнувших в золотых глазах Апостола.

-Как выглядят ваш бог мертвых? - спросил Арнодис. Мален на мгновение замялся подбирая ответ.

-Никто не видел Анук-Нурака, а те кто видел уже не скажут живым, - ответил дарманин мантрой жрецов.

-И все же, - с нажимом продолжил жрец в медной личине. - Огромный паук, или лучше сказать жук с множеством конечностей и тысячей шипов на каменном панцире. Как много общего в имени Анук-Нурак и Тефис-Аман, с их описанием. И даже то что живым о них уже не поведают. Сколько острых мечей было сломано о прочный панцирь Тефис-Амана, сколько молотов паладинов расколото?! А ваш бог войны, - исполин в накидке из кожи убитых им воинов, с багрово красными крыльями и рогами словно мечи… Неужели тебе не знакомо, как пересекаются сказания о ваших богах с легендариумом смертных, сокрушивших в недавнем прошлом подобных им на Хараде? Или твои боги настолько никчемны и слабы, что пали от рук обычных смертных?

Правда в том, что Истинные боги не являются смертным, ибо сила их столь обширна и непостижима. А ваши предки в невежестве своем почитали богами их верных слуг. Смертные всегда искали богов, обожествляли могущественных и непознанных, но всегда Истинные боги благоволили лишь избранным.

Рассудок Малена стал поддаваться дурману в дыме и в воде. По телу пошло приятное онемение и расслабление, захотелось лечь, веки отяжелели. Мален пытался вспомнить откуда ему знакомо имя, так называемого апостола истинных богов, но мысли ускользали от него под действием зелий.

-Лишь тем кого избрали сами. Они фундамент былого могущества, утраченного потомками, отвернувшимися от истинной силы вновь к ложным идолам, за что и были покараны единственными богами, обладающими явной силой в смертном мире. Их царства истлели, подобно костям, и словно пепел были развеяны по ветру.

В отдушину на крыше каркнул ворон. Мален поднял потяжелевший взгляд и смог рассмотреть, что на голых ветвях прибывают черные птицы.

-Твое же, могущество и слава, явились мне в огне, песке и крови. Твои избрание близко. Слава арвендских царей не дает тебе покоя, но с силой которую ты примешь ты сможешь затмить царей древности, - продолжил Арнодис, отвар в его руках продолжал парить, в то время как сосуд Малена уже опустел.

-Твой народ разобщен, и покорен тебе лишь из-за мечей инородцев, и по воле их Императора.

Малена задели и оскорбили эти слова, но он промолчал, соглашаясь с Арнодисом.

-Ты способен привести свой род к величию, которого так и не достигли твои предки. Сплотить народ и покорить инородцев. Выйти из-под пяты надменных эльфов. И все, что для этого нужно, просто нести свет и волю Истинных богов, и принять их ценные дары, - Арнодис протянул руку над жаровней. Огонь взвился к ладони, облизнул бледную, лишенную загара кожу, но не доставил апостолу и толику неудобств.

Дурманный бред, - подумалось Малену. Слава арвендских царей, действительно не давала дарманину покоя. Но чтоб ради ее достижения навлечь на себя гнев богов? Государь не был готов пойти на отречение от старой веры. Будто чувствуя сомнения собеседника, Арнодис продолжил:

-Империя эльфов увядает. А ведь и они пришли к могуществу заручившись поддержкой Истинной Силы. Рабы Ассуров, и еда для их василисков. Они призвали к себе на помощь могущество Богов. Уничтожили тиранию змеепоклонников и создали свою империю, раскинувшись на Гербион и Срединное море. Что сталось с ней теперь? Они отвернулись от своих богов. Жалкий клочок былой славы, сдерживающий нападки со всех сторон, и трещащий по швам от неуемного аппетита.

Пора Малену э`т Малаку поднять знамена Истинных богов и сбросить угнетателей в море, где им самое место.

Кощунство! Крамола! Подстрекательство к бунту! Малену бы следовало убить собеседника на месте, но Арнодис нашел те струны на которых мог играть. Тщеславие дарманина.

Ворон пронзительно каркнул в отдушину в потолке, чем привлек внимание не только Малена, но и Арнодиса.

Апостол поднялся со шкур и направился к выходу, дарманин, на немеющих ногах последовал за ним.

Снег неспешно стелился на селение, укрывая бурые крыши белым покрывалом. Корявые ветви умершего древа облепила стая больших черных птиц. Пронзительно каркающих и зловеще поблескивающих черными глазами-бусинками.

Арнодис поднял взгляд карих, с золотыми прожилками глаз в белесое небо, в котором над поселением в неторопливом танце кружили ястребы. Столько, сколько обычно не встретишь в одном месте.

-Настало время явить истинную силу богов, - заявил Арнодис и черная стая, шурша крыльями и оглашая склоны звонким карканьем взвилась в небо. На бой с эльфскими разведчиками.

Но «мощь богов», как позже понял Мален, заключалась не в подчинение зверья смертному.

В руках Арнодиса, дарманин заметил небольшой прямоугольный флакон, подобный винному штофу, черного оникса с россыпью гранатов со всего известного мира. Апостол вытянул тугую крышку и Малена обдало холодом, а из горлышка сосуда с гулом зимней стужи вырвалась морозная струя.

Черный оникс опустошенного флакона уподобился куску льда, покрытому инеем. И даже разноцветные гранаты померкли и посерели под коркой изморози.

-Твои сомнения пропадут дарманин, когда ты узришь истинную силу, - прогудел сквозь медную маску апостол.

А Мален все пытался вспомнить, откуда ему знакомо имя Арнодиса.

Метель усиливалась, а следопыты эльфов пытались разглядеть в белесом буране своих ястребов. Птицы никогда не улетали на столь долгий срок, и эльфы не без причины стали переживать. Дело было не в надвигающейся буре. Ястребы бы вернулись задолго до снега.

-Вам следует зайти в шатер, госпожа, -Нилмакс продрог до костей даже закутанный в меховой плащ, но Нейле не выражала свойственной погоде, дрожи.

Накинутый на плечи меховой плащ с пушистым воротом облепил снег, как и черный шлем Стражи. Но заметаемая снегом девушка не горбилась и не вжимала голову в плечи. Все также величественно и статно глядела она в белесое небо, сжав кулаки в утепленных кожаных перчатках.

-Я отменил Ваш приказ о боевой готовности и отправил солдат отдыхать, - прохрипел Нилмакс. Рана на горле давала о себе знать. – Вам тоже следует отдохнуть. Вы не смыкали глаз уже вторую ночь.

-Мы выступим, как только вернуться ястребы, - твердо ответила девушка, не выражая никаких эмоций. Все ее мысли были обращены в исполнение возложенной на нее миссии.

-Не в такую метель, госпожа, - возразил центурион. – Уверен, если буря тяготит нас, то и оркам она досаждает. Далеко им не уйти…

-Чем быстрее мы вернем Наместника и покараем вторженцев, тем быстрее твои солдаты вернутся по домам.

-Если выйдем в эту пургу, рискуем вообще не вернуться, - от холода Нилмакс начал перешагивать с ноги на ногу, пытаясь согреться. Нейле будто не чувствовала дискомфорта.

Движимая одержимостью во что бы то ни стало исполнить возложенную на нее миссию. Накачанная различными зельями, она не ощущала пробирающего насквозь морозного ветра.

Нейле собралась что-то возразить на замечание центуриона, но в диалог командиров вмешался один из следопытов.

-Боюсь, госпожа, мы потеряли ястребов. Они не возвращаются уже третий день. Должно быть птицы пали в буре.

-Либо случилось что-то еще, - догадалась Нейле. – Это не просто буря. Кто-то помогает неприятелю замести следы.

Порыв ветра больно резанул по лицу, острыми снежинками. Нилмакс поморщился, втянул голову, скрыв лицо за меховым воротом. Нейле будто не почувствовала неприятных уколов, только прищурила изумрудные глаза.

-Пусть сестры идут следом, пока наст не отвердел, - это был приказ, хоть не было в нем свойственной приказам твердости и зычности, излишней краткости.

Но сестры, прозванные в экспедиции Тенями Госпожи, - молчаливые, не зримые, пресекающие всякое волнение в войсках и докладывающие Нейле о всех настроениях в когортах, скользнули в белую от снега ночь, растворившись в ней. И только тогда, Нейле удалилась в свой шатер, словно лиса хвостом, затирая следы на снегу, пологом мехового плаща.

Глава 23

Глава 23 Паладин Света.

-Господин! Господин! – кричали позади спутники Агамонда.

Нещадно загоняя коня, он мчался на запад. По пути ему встречались конные и пешие, которым не было никакого дела до небольшого отряда рыцарей. Солдаты и баннереты шли к своим лордам на север. К Тредемитцу, где из искры разгоралось пламя новой войны.

Новой ли? Сомнения отпали, едва дочь донесла радостную для нее весть о выжившем брате и услышанном из окна разговоре. Война демонов продолжается, заключил Агамонд. Его опасения оправдались, едва он сопоставил услышанное. Лерцис и Ветий спровоцировали конфликт на границе, чтобы оттянут внимание людей от Базданга. Какое бесчестное коварство! Атаковать под чужими знаменами, будто воры. Проклятье демона, лишило их и всякой чести! Мерзкие упыри! А братья, Кранвельд и Сеймур, что за морок затмил им глаза?

Стук копыт и шум ветра в ушах заглушал окрики.

Лерцис был прав. Новость о том, что Балладор жив, действительно не обрадовала «Заступника». Спешно подняв всех, кто был с ним в замке Лерциса и отправив протестующую дочь домой в сопровождении Тианата и двух десятков всадников клана, наказав ни при каких условиях не покидать крепости, хоть как-то оберегаемой немногочисленными преданными Лайтхантерам воинами, Агамонд отбыл к Баздангу, так скоро, как того позволили надлежащие спешные приготовления.

Слепящая ярость накатила на него в тот момент. Он был бессилен противостоять вампирам Лерциса и его смертному войску. Он проклинал то обещание, что дал им в имении Эльтеруса Дракса. Он корил Свет, что покинул его, лишив так необходимой ему сейчас силы. Он проклинал имя ненавистного сына…

-Милорд, прошу остановитесь!

Нет, доченька, твой брат действительно умер на Андуине, когда поднял оружие против своего отца, думалось Агамонду. Праведный гнев снедал его душу. Плоть от плоти его. Кровь от крови, что делало осознание предательства еще более горестным. Нет, доченька, Балладор не отбил захваченную крепость у орков, чтоб вернуть ее рыцарским орденам. Он занял ее для лордов Огненной Пустоты, затевающих каверзы для Смертного Мира. И новые «соратники» Агамонда вовлечены в заговор Бездны. И что вызывало еще больший гнев Агамонда, он не мог никак им помешать.

Единственное, на что он был способен, так это оборвать проклятую жизнь своего падшего сына. В горячности он не думал, что отряд присутствующий при нем слишком мал. Что в крепость им не пробиться, и Балладор будет насмехаться над ним со стен, играя, как сытая кошка с мышью, не позволяя своим прихвостням прикончить его. Что вероятность пройти через кишащие орками болота Улдрана ничтожна мала.

Праведный гнев охватил все его сознание. Стремление, помешать тому ужасному, что назревает в захваченном Базданге. Стремление оборвать проклятую жизнь нерадивого сына.

-Господин, послушайте! – догнавший Агамонда сир Тэннет, схватил его лошадь за уздцы, заставляя остановиться.

Вспененный конь сбавил шаг.

-Вы загоните и эту лошадь! – предупредил остановившийся рядом сир Брэмор. За время беспрерывного пути им пришлось бросить уже по несколько издыхающих лошадей. Трехдневный переход через равнины Лавара, - вотчины Лабавиаваров, лишенной теней равнине, где передвигаться приходилось только при свете звезд, сменился полями, холмами и тенистыми рощами владений Куналандов, - Острии, где коней лишили отдыха даже на день, покупая в трактирах новых, взамен павших скакунов. – Господин, скоро рассвет, следует передохнуть и укрыться от солнца. Возможно сменить лошадей, пока и эти не издохли.

Агомонд взглянул на сереющее небо, убеждаясь в словах своего спутника. Гнев гнал его вперед, но рассудок внушал вслушаться в слова соратников, окруживших его.

-Остановимся в Ульструпе, - «Заступник» высвободил свои поводья из руки Тэннета и направил уставшего коня южнее, уже не подгоняя.

Ульструп встречал их ухоженными полями, хлипким частоколом и позеленевшими головами гулей, усаженных на колья, перед запертыми воротами.

Небо только намекало на скорый рассвет, поэтому молотить по сквозящим створкам пришлось довольно долго, разбудив всех деревенских собак, кур и петухов.

-Полегче, Брэмор, - улыбнулся Тэннет, согнувшись в седле и сложив руки на переднюю луку. – А то хозяева не так поймут, и выйдут на нас с факелами и вилами.

Брэмор, которому выпала честь достучаться до хозяев, на мгновение остановился, улыбнулся побратиму и продолжил, пока меж щелей створок не забрезжил свет от лампады и не раздался сонный, раздраженный голос.

-Кто таки? Пшли вон от сед! Не постоялый двор!

-Не серчай хозяин, - извинился Брэмор, чуть отойдя, от почерневших досок ворот. - Нам нужен кров и еда, - объяснил рыцарь. – Мы не стесним вас своим присутствием, отбудем с закатом.

-Эт вам не постоялый двор, - рявкнул сельчанин, поднимая лампаду над головой и пытающийся рассмотреть незваных гостей. – Пшли вон от сед!

-Я сир Брэмор из Ревенальда, это лорд Агамонд Лайтхантер, - стараясь скрыть раздражение, объяснил он. Рыцарю не нравилось подобное обращение простолюдина, и он был в праве надеяться, что тот его смягчит, после того как он узнает титулы и звания.

-Мало ль кто может зваться лордом, да еще и Лайтхантером, - недоверчиво сказал селянин. – Всяк люд здеся бродит, в глуши! Да по ночам лорды не шарахаются! —со знанием дела произнес он.

-Мы припозднились на тракте и ищем место отдохнуть и восполнить силы, - вмешался Агамонд. – Щедро заплатим, - сулеж наживы всегда действовал волшебно на чернь. Меж щелей в воротах, можно было разглядеть прибывающие силуэты с вилами и топорами.

-Отворяй мужик, - вмешался Гастон, нервничающий под светлеющим небом. Им следовало как можно скорей укрыться от рассвета. – Мы не разбойники! Заплатим щедро. За еду и кров. Отбудем, как и обещали, к ночи.

-Дело у нас требует передвигаться в сумраках, вот и бродим ночами, - поддержал Тэннет, потрясая в руках звенящий монетами кошель, который, недолго думая, перебросил через забор. - Желали бы, давно снесли бы твои ворота!

-Если не ошибаюсь, Ульструп принадлежит Гаспару Фокельберу, моему другу. – Сереющее небо, начинало настораживать и Агамонда. – Как он поступит с теми, кто отказал его другу в крове?

Мягкая угроза подействовала, зашуршали засовы и ворота открылись.

-Милости просим, - поклонился старик с лампадкой.

-Как умиротворяюще действует кошель и угроза, - чуть слышно сказал Тэннет сиру Брэмору, друзья прыснули, сдержав смех.

-Но не дурите! – предупредил старик. – Если ж что, мы сможем за себя постоять! Нацепим голову рядом с гулевыми.

Тэннет хотел было что-то возразить, потянувшись к мечу. Пригрозить старику, чтоб следил за языком и зря не грозил высокородным господам, но Агамонд вовремя осек его, придержав руку, протянувшуюся к эфесу. Не к чему были сейчас перепалки и воинская бравада. Солнце кралось на небо.

-Где можно устроиться на сон и оставить лошадей? – Спросил Брэмор.

Свита Агамонда стремилась зайти под навесы и держаться появляющейся тени. Старик прощупывал увесистый мешочек с золотом, заглядывал внутрь и даже не обращал внимания, что кошель немного испачкан грязью. Тем не менее, за подобную плату гости могли рассчитывать на радушный прием.

-Альтом, меня звать, - наконец, представился старик. – Всех не запущу, - объяснил он. – Но сейчас пристроим остальных. Деревенька у нас дружная. – И тут же обратился к ближайшему селянину. Высокому плечистому мужику в мясницком фартуке, сжимающему в руках мясницкий топор. Альт вложил в пухлую руку золотую монету из кошеля. - Калдор, возьми господ на постой, а?

Бугай попробовал золото на зубок и сунул в передний карман сального фартука.

-Ну а шо мне, жалко место-то? Нет, не жалко! Сколь умещу, столь умещу. Ток не обижайтесь, судари. Домишко мой не бездонный, да женка вреднючая! Ну пойдемте кто-то оба… четверо!

Сыновья Альта, худощавые с необычайно маленькими подбородками, невероятно похожие на сурков, занялись лошадьми Агамонда, Брэмора, Тэннета и Гатсона. После недолгого дележа содержимого кошеля, остальных из свиты «Заступника» взяли на постой соседи.

-Герта, - с порога завопил хозяин, приказывая жене накрыть стол и принять, как он выразился, дорогих гостей.

-А мож узнать, какой-такой дело у вас, что по ночам шалондуютесь? – спросил Альт, за трапезой из пшенной каши с салом, вчерашним ржаным хлебом и подтаявшим маслом.

-Секрет. Идем с важным государевым поручением о коем знать никому не следует, - нашелся Тэннет.

-Не война ль на Тредемитце? - продолжал допытываться старик. - Война, грят, тама. Лорды ополчение снарядят. Сынка моего, старшого, намедни забрали в фоккельберого войско. Да и ж помимо него-то, много кого под копье поставили. Не с одного Ульструпа-то. Да что я вам, сами небось знаете! Знамо дело, знаете!

Гости, не слишком нуждавшиеся в еде, предпочли сделать вид, что голодны, а старик продолжал причитать.

-Боязно за них. Жуть как страшно энто все. Война! Да еще с кем? С Хараданом! С родичами почти-ж чтоль. Лучше б вместе пошли воевать орков! Слышно мол, что они Южную Оттару, якобы захватили. Пожги, поубивали, а лорды из замков носов не кажут.

Агамонд и спутники переглянулись, но смолчали, продолжая уплетать простое деревенское яство.

-Ну, млорды, расскажите что могете-то!? Докатится ли братоубийство с Тредемитца до наших краев.

-Нет, - уверенно обнадежил Агамонд. – Уверен, короли наши придут к компромиссу и сойдутся на белом мире. Ибо война обернется большой кровью для обоих.

-Белый мир? Как ето?

-Мир без контрибуций, - попытался, безнадежно, объяснить Брэмор, чем еще больше запутал старика.

-Все равно ничегошеньки не понял, - Альт округлил глаза в недоумении.

-Сюда, убереги Свет, не докатится, но настороже быть стоит. Главное вам уйти вовремя, - наставил Агамонд.

-То-то! Лорд Фоккельбер в том году-то, постоянно охоту на ведьм учинял. Да с дюжину гулевых гнезд разорил, да паскудников этих пожег. А в энтом полгода кутил в своем замке. Наскучила иму видать, охота на мерзость всякую. А сейчас и вовсе заперся в крепости, да гарнизон усиливает, стены укрепляет. Есть нам, все же, куда бежать. Добрый лорд у нас, да толь забыл о нас он. Вон, бошки гулевы видели? То мы, с мужиками сами, гадин давим. Спасу от них нет! То скот драли, да пастухов жрали. Та мы забор-то от них и возвели, милгосудари. Так сволота-то эта недобитая повадилась могилы рыть, с голоду видать. Ух, мерзкая гадость, гули энти!

-Может вам нужна помощь? – спросил Агамонд, под гнетом долга Рыцаря Света. Брэмор и Таннэт поперхнулись, не ожидавшие и не одобряющие порыва своего господина, но противоречить ему не стали, как надлежит верным слугам.

-Кто из ваших может знать, где гнездятся твари? – спросил «Заступник».

-А че-ж не знаем!? Знаем? – заявил Альт. – Тостед, подзови Крастера, скажи, что с ним, милгосудари перемолвится по важному делу желают.

Тощий юнец с маленьким подбородком, невероятно напоминающий сурка, шмыгнул за дверь. Вернулся не скоро, но явился с тем самым знатоком гулевых гнезд, о котором все время ожидания Агамонд и спутник успели выслушать несколько историй. Из которых следовало, что Крастер, чуть-ли не в одиночку, чуть-ли не голыми руками, чуть-ли не задушил здоровенного гуля. Правда, тот был ранен, измотан и уже издыхал, - об этом дополнил сам Крастер, успевший услышать часть героической поэмы о нем.

-Ну, вы грите, покамест, а мне к сынкам в поле пора, репа сама себя не соберет. А ну марш, Тостед, нечего уши греть, работа стоит, - отвесив отеческого подзатыльника Альт погнал сына из дома.

Мявшийся у порога, согнувшийся и не позволяющий себе разогнуться из поклона перед господами Крастер, получил разрешение сесть за стол рядом с ними.

Жилистый, долговязый, с заячьей губой на сухом и смуглом, угловатом лице с карими глазами, он сел напротив Агамонда, смущенный высокородным обществом.

-Тостед сказал, что вы хочите пойти, вывести гулей. Знаю где гнездятся паскуды, - начал объяснять крестьянин, от волнения потирая жесткие, мозолистые руки. – Покажу! В оврагах они, за старым замком, а мож и в замке, демоны их разбери! Но точно тама! Крепость-то заброшена уже лет десять как. После пожара-то. А твари энти, любят подобные места, - с важностью знатока, говорил он.

-Покажешь, - выслушав бросил Агамонд. Брэмор и Тэннет недовольно скривились.

-А что-ж не показать-то? Покажу!

-Выйдем с закатом, - заявил «Заступник», чем изрядно напугал проводника.

-С закатом? Вы, видно с ума сошли, милсдари, - крестьянин округлил глаза, от чего приобрел действительное сходство с зайцем.

-Да, ночью! – подтвердил Агамонд. – Тайная воля короля. Нас не должны видеть, и тем более ждать в месте, куда мы идем, - отчасти солгал он.

-Нет, вы верно сбрендили! Ночью?! На гулей?! – взволнованно повторил Крастер. – Я мог бы показать вам путь днем, а ночью… Нет уж, милсдари! Ночью на гулей ступайте сами.

Спутники Агамонда были согласны с крестьянином, хоть и понимали, что днем у них шансов ещё меньше. Как понимали и то, что вообще отказаться от выходящей за первоначальную цель похода затеи, истребление окрестных гулей, не представляется возможным. Об упрямстве Агамонда были осведомлены все в его отряде.

-Ночью, Крастер, - безапелляционно произнес паладин. – С нами тебе ничего не угрожает. Свет убережет нас!

-Свет, энто хорошо! Да ток, я б хотел бы видеть тварь при свете дня.

Агамонду были ясны сомнения Крастера. Сам паладин не пошел бы на гулей в сумерках, при иных обстоятельствах. Но солнце куда пагубней дня него и его спутников, нежели для омерзительных светупротивных тварей.

Предлагали оставить опасную затею и сконцентрироваться на главной цели. Целый совет возник после того, как совсем необрадованного предстоящей ночной прогулкой Крастера отпустили по его крестьянским делам.

Агамонд выслушал всех. И был не удивлен, что практически все были против. Паладин Света пресек споры и сомнения не сложным, как ему казалось, выбором.

-Вы вольны уйти! Я не вправе принуждать вас следовать за мной. Но мой долг, как Рыцаря минувшего Ордена, оберегать покой людей и изничтожать всякую скверну и порождения Тьмы! Вы присяг Ордену не приносили! И я освобожу вас от амажа мне, если на то будет ваша воля!

После недолгого молчания, необходимого для того, чтоб удостоверится, что сир Тэннет говорит за всех, он сказал:

-Мы с тобой! Можешь рассчитывать на наши мечи и жизни! И пусть Свет поможет нам!

Еще закатный багрянец не растворился в ночных сумерках, а Агамонд уже приказал готовить коней и снаряжение. Собрались быстро, чтоб не терять драгоценного времени даром. Рыцари и воины облачились в доспехи еще до заката.

Крастер нервничал. Буквально трясся. Ему выделили кольчугу и легкие, клепанные сабатоны, что не прибавило ему уверенности.

-Не болтать! Глядеть в оба! Держите оружие наготове и не разбредайтесь! Крастер, держись поближе и не вздумай дать деру если тебе покажется, что что-то пошло не так, - наставлял Агамонд, когда они вышли на проселочную дорогу, а позади захлопнулись хлипкие ставни деревенских ворот. – Приманим их потрошками. Выманим из их лежбищ и нор. На запах они стянутся со всей округи.

-Они и без потрохов сбегутся на запах конского пота и человечьего страха, - осклабившись, Тэннет посмотрел на взволнованного Крастера.

Старый замок возвышался над бурыми кронами и глубоким оврагом. Темные камни служили маяком к которому двигались вампиры Агамонда и их проводник из Улструпа. Замок покинул еще дед Гаспара Фокельбера, сменив устаревшую крепость на новую, когда лорд Тианар Куналанд, вверил Фокельберам защиту юго-западных границ Острии.

Чем ближе к замку они приближались, тем гуще становился лес, кроны темнели, а по толстым стволам полз бурых мох. Ночного зверья здесь было не слышно, как и трелей сверчков. Будто весь лес вымер вокруг старого фокельберова замка.

Обостренное зрение вампиров позволило обнаружить гулей до того, как те атаковали, сбегаясь с округи на запах лежалых потрохов и лошадей.

-К бою! – скомандовал сир Тэннет во главе колонны.

-К бою! – вторил ему сир Брэмор из центра.

-Сзади! – предупредил Гастон из арьергарда, пуская первый болт в зубастую лысую голову.

И только Агамонд воззвал к Свету, прося его помощи и покровительства.

Мчащиеся меж кустов и стволов, под сенью заброшенного замка, согбенные, зловещие фигуры, с горящими болезненной желтизной и зеленью глазами. Спешащие утолить неуемный, проклятый голод, гули атаковали без стоя, без тактики иногда свойственной хищникам. Беря количеством и грубой силой острых черных когтей и длинных зубов. Наскакивая из-за еще не упавших наземь трупов своих собратьев.

Отщелкали спусковые механизмы арбалетов, засвистели разрубающие воздух мечи, с влажным хрустом крошащие черепа и разрубающие белесую плоть. Отвратительная склизкая кровь, с прожилками сукровицы и гноя, брызнула на палую листву.

-Свет не отринь нас! – прошептал Агамонд в золотистую бороду, когда тварь рванула на него, ловко огибая древесные стволы и перескакивая через бурелом.

Напуганные лошади огласили лесок пронзительным ржанием, заглушившим утробное рычание гулей. Не всем всадникам удалось удержать скакунов от бегства. Многих скинули, как и Крастера, которого чуть не растоптал нервно перемежающийся конь сира Брэмора, удерживающего его от бегства в чащу.

Все замелькало перед глазами крестьянина. Огромный гуль выпрыгнувший из кустов можжевельника, выбил и без того напуганную лошадь Брэмора из равновесия. Скакуна повело, а рыцарь пытался удержать его от падения.

Огромная зубастая пасть с длинными острыми зубами и длинным тонким языком распахнулась над распластавшимся на земле Крастером. Защелкали спусковые механизмы арбалетов и между всадниками и гулями замелькали стальные болты.

Морда гуля исказилась, повела челюстью, будто онемевшей. Болт, пронзивший голый серокожий череп, не убил тварь, только замедлил, в подобии замешательства. Второй вошел крест-накрест с первым, от чего у монстра безвольным жгутом вывалился язык. Топот копыт заставил Крастера сжаться, а скользнувший по воздуху меч Агамонда, с влажным стуком разделил уродскую морду чудовища. Но твари напирали.

Испуганный конь сбросил Агамонда и рванул в чащу, вслед за ним кинулось несколько гулей.

Ловко орудуя боевым молотом в одной руке и мечом в другой, «Заступник» неприступной скалой встал посреди поляны, прикрывая собой перепуганного Крастера.

-Держись меня, малец! – скомандовал он крестьянину, не переставая размахивать оружием, отбрасывая нападающих с переломанными костями, и ложа их себе под ноги. Без глав, с рассеченными черепами и пронзенными клыкастыми мордами.

Крастер выставлял вперед рогатину, мало на что годную в подобной ситуации.

Рябой гуль, с болотно-зелеными пятнами на плечах и спине, отлетел от «Заступника» с характерным хрустом костей. С трудом поднялся, побитой собакой изогнулся от боли в переломанным паладинским молотом ребрах, в то время как паладин развалил еще с полдюжины его мерзких собратьев. Промчавшийся мимо на коне сир Тэннет, взмахнул мечом добивая раненого Агамондом гуля. Отделившемуся от позвоночника черепу не позволил откатиться от тела лоскут плоти на горле.

-Жарко! – улыбнулся Тэннет, снова взмахивая мечом, щитом отразив удар когтистой лапы. - Логово рядом! Прут без остановки! – добавил он прежде, чем слететь с коня, которого быстрыми размашистыми ударами распотрошил молодой гуль.

Агамонд подоспел вовремя, не позволив Тэннету погибнуть, в прыжке обрушив стальной боек молота на макушку разъяренного гуля.

Агамонд был быстр, но недостаточно. Тэннет не смог подняться, стиснув зубы стонал, корчась от нестерпимой боли. Его латы и кольчуга были разорваны и сквозь них виднелась ужасная рваная рана на животе.

-Проклятье! – ругнулся Лайтхантер, не в силах помочь другу.

Отряд стягивался все плотнее, неся потери. На небольшом отдалении, твари глодали погибших воинов и лошадей.

Паладин окинул взглядом округу. Бой иссякал. Гули уже не перли так как в первые мгновения.

Яркая луна освещала поле боя и почерневшие стены замка. Гнездо оказалось в овраге, являвшимся осыпавшемся от времени рвом. Немногочисленный выводок там же, на груде костей и зловонных останков, в неглубокой норе, выкопанной гулями, дабы защитить потомство от солнечного света, сушащего их кожу. Щенков облили паклей и подожгли. На визг сбежалось еще несколько чудищ, которых удалось без труда перебить.

К этому времени, раненому Тэннету стало совсем плохо. Он содрогался всем телом, стонал и исходил гнойной рвотой. Гастон и Брэмор помогли извлечь из быстро загнившей раны обломанный черный коготь. Новая природа Теннета, сдерживало неотвратимое загноение. Будь рыцарь обычным смертным, зараза уже расползлась бы по всему телу, обратив кровь в зловонную жижу. Края рваной раны почернели, а кожа вокруг приобрела пунцовый цвет. Тело бил озноб, глаза закатывались. бледные пальцы то сжимались в кулаки, то рассжимались скрюченными подобиями когтистых лап.

-Дело совсем худо, - посетовал Крастер. – Ему нужно в замок лорда Гаспара. Там ему смогут помочь... Наверно.

-От яда гуля лекарств нет, - констатировал печальный факт Гастон, промывающий рану подогретым вином, температура которого едва превосходила охвативший Тэннета жар.

Даже силы вампиров, не способны противостоять демонской скверне, подумалось Агамонду.

-Только одно может спасти его, и ты это знаешь Агамонд, - сир Брэмор с надеждой взглянул на «Заступника», потом холодно и неприятно на ничего не подозревающего Крастера. На крестьянине тут же сконцентрировались взгляды подавляющего большинства агамондовой свиты, что не осталось для него незамеченным и повергло в некое замешательство. Чего от него хотят? Он просто землепашец, не лекарь.

И только сейчас деревенщина заметил мерцающие в ночи красные радужки глаз, обступивших его.

-Нет! – категорично рявкнул Агамонд, стараясь предотвратить задуманное его собратьями.

Крастер попятился, ловя на себе хищнические взгляды. Ощущая себя добычей.

-Крастер, иди ко мне! – приказал Агамонд, слыша как учащенно забилось сердце крестьянина. Уловил усиливающийся запах, разгоняемой по венам смертного, крови.

-Что за дьявольщина здесь происходит? - дрожащим голосом произнес Крастер, трясясь от страха, мотая головой, ловя светящиеся в темноте алые взгляды.

-Малец, иди ко мне! - твердо сказал Агамонд, окидывая взглядом свою свиту. Паладин не был уверен, что сможет сдержать своих вампиров. Клятвы, присяги и долг меркли когда новая природа овладевала ими. Когда проклятье Гилдануса захватывало рассудок. Крастер опасливо попятился, стараясь держать всех в радиусе своего зрения и на достаточном расстоянии от себя.

-Ты готов дать одному из нас умереть? – с вызовом бросил Брэмор.

Агамонд не мог произнести ответ вслух. Спутники прочитали это в его глазах.

Нод ногой Крастера хрустнула ветка. Крестьянин бросил рогатину и бросился через рощу. Некоторые воины было дернулись вслед за убегающим, но Лайтхантер вовремя их остановил.

-Не трогать! – зычно проревел он. Все замерли на месте, но мечи зашуршали из ножен и по агомондову клинку скользнул едва заметный алый блик, подобный отражению заката на полированной стали. Приятное тепло, с легким покалыванием исходило от рукояти. Гастон встал по правую руку от паладина.

Когда спина Крастера перестала мельтешить меж деревьев Агамонд “Заступник” воззвал к спутникам:

-Вы пришли ко мне за спасением! – сказал он. - Так следуйте же за мной, или убирайтесь прочь в морок своего проклятия!

Скрепя сердце «Заступник» навис над корчащимся в агонии Тэннетом.

Сир Брэмор, догадавшись, что последует за данным воззванием, поспешил скрыться в толпе воинов и рыцарей.

Паладин занес меч над головой клинком вниз, и не раздумывая опустил…

Кольчуга Тэннета не выдержала, и блеснувшая багрянцем сталь пронзила воспаленное скверной гуля сердце. Пальцы сира Тэннета еще мгновение обвивали метал пронзивший его грудь и милосердно избавивший от мучений.

Глава 24

Глава 24. Ведомые светом

Кранвельд проснулся в холодном поту и с облегчением обнаружил, что не проспал запланированного наступления. С наименьшим облегчением обнаружил, что никакого наступления не предвидится.

Опираясь на трость, прихрамывая он прошел несколько футов от своего шатра. В лагере кипели приготовления к битве.

Войска не прекращали пребывать. Разномастные стяги и сигилы перемещались с места на место, согласно обозначенным Утэром позициям. Гербы и знамена со всего королевства откликнулись на призыв короля. Доносились зычные команды командиров, баннеретов и лордов. Солдаты вязали фашины и готовились к переправе, обещающей быть очень кровавой. Над водой Тредемитца разносился звук плотницких молотков, собирающих требушеты и онагры.

Хараданцы следили за перемещением неприятеля посредствам конных разъездов легких всадников, не переставая укреплять свой берег рвами и рогатинами. Над макушками деревьев, за ночь появились несколько локтей новый требушетов.

Пару дней назад, даз-рематцы впервые заметили знамена девы с опорожняемой амфорой, - Дом Блаффов. Хозяин Эстлинга вышел к Тредемитцу во всей своей устрашающей мощи.

Укомплектованные и хорошо оснащенные фирды пехоты, хоругви отлично обмундированных легких всадников и закованные в броню отпрыски знатных фамилий, из которых едва ли наберется и полсотни сиров, что, впрочем, не делало их менее грозной силой. Своей доблестью и умениями они не уступали даз-рематскому рыцарству.

Но мысли паладина занимало отнюдь не это. Сон. Пространный сон, явившийся минувшей ночью.

Пламя и пепел. Бьющий в ноздри смрад битвы. Кровавой, беспощадной. Бескомпромиссной. Небо, затянутое тлеющими тучами, и узнаваемые крылатые силуэты Противников Смертного Мира.

Берега и поля, усеянные трупами. Свежими и наполовину истлевшими, гнилостными.

Братья, обернувшие оружие друг против друга. Узнаваемые лики королей, искаженные выбеленными оскалами оголенных черепов в ржавых венцах, в тени крылатых силуэтов.

И голос, ровный, глубокий, чуть с хрипотцой, ведущий сознание Кранвельда сквозь столь реальный кошмар.

-Свет все еще с вами, братья поднявшие оружие друг на друга. Ваша битва не здесь. Судьба Смертного мира решится под стенами захваченного замка. Слуги Бездны готовят удар, но вам все еще достанет сил остановить их.

Свет ведет верных ему! Уводи, Кранвельд Манудар, верных! Идите на запад. Свет приведет остальных. Твой брат будет с тобой снова. И твой Орден воссияет былой славой!

Ваши короли прокляты и одержимы. Но вы в силах спасти их народ. Не медли Кранвельд!

Враг крепнет!

Сон казался столь явным, хотя увиденное было столь сюрреалистичным. И происходящее в нем не забылось с первыми лучами рассвета, как обычно бывает.

Для завтрака Кранвельд расположился на поляне с редкими соснами, в достаточном отдалении от берега, чтоб не стать мишенью меткого хараданского лучника. Хотя какова вероятность не стать целью требушета?

Позавтракав запеченной в углях форелью, хлебом из полевой кухни и отварными яйцами, Манудар не выпускал из мыслей минувший сон.

Свет не покинул их. Эта фраза воодушевила измотанного противостоянием на Тредемитце Кранвельда. Глубокий голос даже сказал, где снова обрести его благоволение. Где братьям спастись от падения и забвения. На западе. В болотах, кишащих орками. У стен Базданга.

Пажи и рыцари-баннереты стояли все это время вокруг него ждущие приказов и указаний, и наконец, приказ грянул.

-Собирайте войска! Снимайтесь с лагеря!

-Милорд, атака перенесена на две ночи, - попытались возразить командиры.

Кранвельд поднялся из-за стола, дав команду пажам, облачить его в доспехи.

-Это не наша война, - произнес Манудар, озирая безмятежную гладь реки, над которой грозно нависли требушеты, штурмовые башни и перекидные рампы, прикидывающиеся с фронта башнями.

-Вы уверены? Ослушаться королевского приказа накануне наступления? – все замерли в нерешительности, только один из рыцарей Небесной сотни решился говорить.

Откладывать атаку было уже невозможно. На каждый рапорт Утэра Даунсторна, из столицы приходил короткий и лаконичный ответ короля, не скрывающего раздражения: - «Атакуйте!».

На скором начале вторжения настаивал и лорд Лотохеймер, сетуя, что долгое стояние грозит бедствиями для его вотчины. Столь большое войско грозит объесть Лотохейм, на который легло основное бремя снабжения.

За скорое наступление ратовал и Освальд Гринморд, грозивший форсировать Тредемитц своими силами. Утэру и остальным удалось убедить его дождаться общей атаки.

Но мысли и устремления многих все чаще устремлялись на запад, где орки перегруппировались и выросли числом. Где Орда обрушилась на границы Даз-Ремата и Харадана. Грабит и убивает вдоль Южной и Северной Оттары, проникает на Требьятские болота, и даже пересекла реку на юге. Орда пребывала. И с безудержной яростью обрушилась на королевства людей. Манудар чувствовал, что найдет массовый отклик в войсках. Надеялся, что многие убеждаются в том, что их враг не на Тредемитце.

-Мы уходим на запад, на Улдран. Мотив и цели должны быть озвучены в войсках, - продолжил Кранвельд, в то время как пажи закрепляли последние элементы его брони. – Каждый волен остаться, если страшится гнева короля и обвинения в измене.

Бывший рыцарь Света никогда прежде не нервничал так, как сейчас. Паж передал ему меч, чтоб вложить в ножны, другой держал наготове боевой молот.

-Наш враг орки, идущие победным маршем по Улдрану, пока мы бьемся с братьями! Следуйте за мной, или уйдите с моего пути! – Рука в стальной рукавице сжала рукоять удерживаемого пажом меча.

Яркий блик, солнечным зайчиком скользнул по рунам клинка, и безоговорочная уверенность в правильности пути поселилась в сердце Паладина, отогнав сомнение и страх…

Лежащая у обочины падаль страшно смердела. Жертва то ли волков, то ли времени. По полуразложившемуся трупу коровы было уже не разобрать. Плоть сползла, оголив частокол пожелтевших ребер, изгнившее брюхо опорожнило наружу кишки, над которыми роились огромные мухи. Голова с вывалившимся языком провожала марширующую по тракту колонну, белесым, остекленевшим взглядом.

Весть о войне настигла Келтрума Арана на Старом Тракте, заставив свернуть на север. Отряд короля уже мало чем напоминал охотничью дружину и больше походил на идущее на войну войско.

Многие откликнулись на призыв сюзерена к оружию, собрав армии в Тиллоне и Виллоке. Отряды запоздавших на места сбора, нагоняли александрискую армию в пути, и словно ручейки вливались в полноводную реку.

Многочисленные союзные договоры обеспечили Келтруму проход через границу и теплый прием местным ландграфов.

Местное население встречало их настороженно. Но как новости о Пограничном Конфликте пожарищем разносились по королевству, так и настороженность сменялась воодушевлением. И чем ближе Аран приближался к Тредемитцу, тем радушней становился местный прием.

«Наконец-то» - говорили в деревнях. – «Истинные союзники явились наказать за вероломство». В замках и крепостях выражали надежду на содействие в решение невнятного конфликта.

Арана же, прельщала роль миротворца, хоть он и страшился следующей за этим ответственности.

Лагерь даз-рематцев близ Лакаллы обозначился еще издалека. Сначала длинные столбы дыма, восходящие к небу, стали заметны над кронами небольшой рощи, росшей по обеим сторонам Северного тракта, камни которого знали еще сабатоны первых эльфийских легионов, и с тех пор мало изменились. Обросли травой, да кое где потрескались.

Частоколы, рвы и насыпи окружали огромное скопление шатров и палаток. От количества гербов и шуршащих на ветру стягов рябило в глазах.

Издали можно было разглядеть импровизированное ристалище. Сейчас пустынное и глухое. Лагерь стоял здесь долго, и не удивительно, что рыцари не нашли ничего лучше, чем отвлечься своим излюбленным развлечением.

Это вселяло надежду. Наступление оттягивали, а значит кровопролития все же пытаются избежать оба.

Конные разъезды даз-рематцев облепили войско под красно-золотым стягом королевского феникса. Конный отряд под предводительством Утэра Даунсторна выехал навстречу, дабы выразить почтение союзному суверену, и сопроводил Аран и его знаменосцев в свой лагерь.

Рыцарские военные становища никогда не отличались строгостью, не был исключением и лагерь объединенных войск Даз-Ремата. Разномастные палатки и пестрые шатры располагались довольно хаотично, без какого-либо подобия системы. Над палатками, грозной тенью, возвышались взведенные требушеты. Насыпи, на которых они располагались, были освобождены от всего лишнего, образовывая на полотне стана, - плеши.

Не самое лучшее решение, располагать орудия в центре лагеря, заметил Аран, нервно, потирающий шрам от кольца на безымянном пальце правой руки. Во время атаки они станут основной целью для вражеских боевых машин и лучников. Не менее опасно выглядели и стопки фашин, аккуратно сложенные между палаток. Достаточно одной опаклеванной стрелы, чтоб все здесь полыхнуло.

Солдаты не скрывали радости. Должно быть надеялись, что Келтрум прибыл с войском, против Харадана. Подобную надежду осторожно выразил и Утэр.

-Весьма польщен Вашим прибытием, Ваше Величество, - сказал маршал, когда они продвигались по кривым улочкам военного лагеря. – Прошу меня простить, но меня не известили о Вашем прибытии. Вы намерены выступить на нашей стороне?

-Нет, - твердо ответил Аран, не отнимая руки от шрамированого пальца. – Цель моего похода иная, но весть о происходящем здесь заставила свернуть со Старого Тракта.

-Орки, - догадался Утэр.

-Именно, - подтвердил король.

-Но что же заставило Вас свернуть на север? Не уж-то обычное любопытство, - Даунсторн спрыгнул с коня возле своего шатра. Арану помог спешиться оруженосец.

-Отнюдь. Я желаю выступить миротворцем в этом конфликте и попытаться убедить стороны выступить общими силами против орков. Вы ведь не против? Негоже людям резать друг друга в столь смутное время. А при складывающихся на западе обстоятельствах, я смею надеяться, что заключить мир не составит труда, памятуя о старой дружбе и общих врагах. Угрожающих отныне не только Даз-Ремату.

Утэр согласился.

-Мне и самому обрыдло это все! Король гонит нас в атаку. Его поддерживают многие в моем лагере.

Паж разлил разбавленного вина по медным фужерам и раздал королю, Утэру и людям из королевской свиты.

-Король Римус последнее время крайне кровожаден, не находите? – смочив горло спросил Аран, подняв золотистую бровь.

Утэр смолчал, хотя ему показалось неуважительным высказывание собеседника.

-На тракте, до меня дошли вести будто Брииский Оплот сожгла толпа, а инквизиторы преданы жестокой смерти. И будто все это при попустительстве короля Римуса, - продолжил Аран, расстегнув защелку красного плаща и передав его слуге. – Как подобное возможно, что виновные до сих пор не наказаны и не висят на столбах?

-Оплот Плача разрушен и сожжен по приказу короля, - ответил Утэр. Его тон сменился, отвердел. – Инквизиторов обвиняли в садизме, пытках и незаконных казнях. Они приданы королевскому правосудию.

Аран снова глотнул вина и продолжил:

-Методы инквизиторов кажутся крайне жестокими и зачастую не несущими за собой объективной необходимости. Но разве Вы стали бы спорить, что они хранят покой в королевствах? Истребляют вредоносные культы, колдунов и порождения Бездны?! Отчего действия короля Римуса кажутся мне чересчур крайними. И уверен, Орден не оставит произошедшее в Даз-Ремате без разбирательства. Инквизиторы, следующие со мной в войске, убедили меня в этом.

Утэру не нравился этот разговор.

-Милорд, давайте сменим тему, - попросил маршал, аргументировав: - Вы говорите о моем короле, и Ваши речи звучат крамольно, прошу меня простить, - как можно учтивее, объяснил верный паладин Римуса Ривендрейка.

-Не расценивайте мои слова как побуждение к бунту, - поправился король. – Я просто выражаю свои мысли и опасения. На фоне происходящего здесь, подобный акт выглядит весьма странно и нелогично. И зная лично Вашего досточтимого отца Граниса Даунсторна, - при этих словах, Аран сдавил палец со шрамом, нервозно скрутил его. – я бы никогда не посмел усомнится в Вашей преданности сюзерену. Я намерен отбыть незамедлительно. Положение в Улдране приобретает катастрофические масштабы. И я бы счел за счастье если бы даз-рематские и хараданские лорды присоединились к моему походу, а не потрясали оружием здесь, грозя друг другу.

Аран поставил недопитый бокал на стол и поднялся.

-Мой советник организует переговоры и постарается добиться перемирия, если не мира. Он весьма искусен в дипломатии, и я уверен, ему удастся примирить стороны. Я также намерен оставить на Тредемитце лордов Ренегальда и Антарана, в качестве гарантов мира.

-Ваше Величество, Вы же не намерены принудить иноземных лордов к миру, - силой? – взволновался Утэр, предвкушая недовольство в своем лагере. При положительном ответе, местные лорды посчитают себя оскорбленными и обманутыми. Возропщут, что иноземцы украли у них славу.

-Нет, - твердо ответил Аран, застегивая застежку плаща на груди и направляясь к выходу из шатра. – Нападение на моих подданных будет расцениваться как объявление войны Александрису. Я лишь пытаюсь предотвратить ненужное кровопролитие. От усилий Назира Саулаха зависит как скоро мои вассалы присоединятся ко мне в Улдранском походе. И я не устану повторять, что лелею надежду, что даз-рематцы и хараданцы примкнут ко мне в моем начинании, и снова встанут плечом к плечу как добрые друзья. В Ваших же силах, убедить наиболее воинственных ваших лордов от опрометчивых поступков.

Оруженосец помог королю забраться в седло.

-Уверяю, мир вернется на Тредемитц еще до холодов. Я уверен в способностях Назира.

-Я сделаю все, что в моих силах, - пообещал Утэр, волнуясь, что Гринморд ослушается. Освальд уже имел достаточно поддержки в войсках, чтоб действовать самостоятельно.

-Доброй охоты, Ваше Величество, - напутствовал Утэр.

Едва Аран собрался дать коню шпор, как его внимание привлек даз-рематский лакей, спешащий к маршалу.

-Милорд, Кранвельд увел войска на запад, - начал посыльный после того, как Утэр дозволил ему говорить при иноземном короле. – Гринморд покинул позиции вслед за ним, ссылаясь на приказ короля, - лакей протянул свиток со сломанной королевской печатью. Утэр пробежал по нему взглядом.

-Почему я узнаю об этом последним? – выпалил маршал.

-Лорд Гринморд перехватил послание, милорд.

Утэр поднял виноватый, полный надежды взгляд на Арана, передал ему письмо. Король пробежал глазами по желтоватому плотному листу. Нервно потянулся к шраму от кольца, обводящему безымянный палец его правой руки.

В происходящее было невозможно поверить.

-Мы двинемся по берегу Тредемитца, дабы король Римус не наделал еще больших глупостей, - обратился Келтрум Аран, король Александриса, Паладин минувшего Ордена Света, к своему коннетаблю.

Аэрдаль Регир коротко кивнул, привстал в седле полуобернувшись, и знаком отдал приказ войскам.

Глава 25

Глава 25. Жертва.

Ветер носил по болоту запах гари и черные хлопья пепла. Между омшелых вязов, буков и папоротника виднелись зарницы пожарищ. Густой, едкий дым, туманном стелился над мутной водой топей, душил кустарники и многоголовыми щупальцами спускался по пологому песчаному берегу к зеленоватой воде Южной Оттары.

Взволнованные кони переминались с ноги на ногу, а воины не выпускали оружие из рук.

Отряд Эрна Тенсиллора стоял на окраине разоренной деревни. Вернее того, что от нее осталось. Дотлевали красными прожилками остовы обвалившихся домов. Тлели, источая под кроны едкий черный дым. Смердело полем битвы. Нет, резни! Трупы селян лежали меж огарков хижин, некоторых из них коснулось прожорливое пламя. Дети и еще совсем грудные младенцы, утопленные в зловонном болоте, лежали покрытые зеленоватой водой и тиной там же где их обрекли на смерть.

-Держись поближе! А то парни перепутают тебе с орком, - пошутил сир Сигурд над командиром данагской дружины.

Хэрсир Рогвальд скорчил глупую улыбку, к которой не хватало добавить только идиотское: “Гы-ы-ы”

Как можно спутать бледного северянина с голубыми глазами и медной бородой с вплетенными в нее золотыми кольцами с зеленокожими и коричневыми нелюдями с ярко выраженными нижними клыками Рогвальд искренне не понимал. Предрассудки насчет данаг, присущие всем южанам без исключения, не в коем случае не уравнивали его народ с этими дикарями. Единственное, в чем они были, пожалуй, похожи, - полное презрение к смерти.

На шутки Сигурда, хэрсир Рогвальд не обижался, искренне недоумевая, что в них смешного находили даз-рематцы.

Рогвальд наблюдал, как Эрн Тенсилор бродит меж трупов селян, невдалеке от обгоревших домов. Читает следы.

Данаг привстал в седле, размял спину. Хэрсир Рогвальд предпочел бы сейчас трястись на волнах открытого Северного моря, на палубе своего драккара, а не сидеть в седле, от которого у него уже ныла спина и болели ягодицы. Южане, судя по-всему, не ощущали никакого дискомфорта от езды верхом.

-Может отправим Рогвальда к оркам, пусть втерется в доверие? - снова пошутил Сигурд.

На взгляд Рогвальда, на орка сейчас больше походил именно Сигурд. Его кольчуга тусклая, в отличие от блестящей серебром Рогвальдовой. Да и на лицо он гораздо смуглее бледного данага, к тому же копоть, висящая в воздухе, выразила морщины в уголках голубых глаз и тонких губ, а пшеничные волосы, потускнев приобрели цвет обожженной ржи. Тем не менее над шуткой по-смеялись, а Рогвальд снова скорчил идиотскую улыбку, адресовав ее Сигурду.

Даже Эрн Тенсилор отвлекся от сосредоточенного изучения следов и скривил уголок губ.

-Они идут к берегу, - констатировал Эрн.

За последнее время орки заметно осмелели. Согласно донесениям: за рекой, на улдранских болотах их число заметно возросло. Орда прибыла откуда-то с Эстлинга, - с Харадана! Говорили, что орки пытались захватить крепость Требьят, близ болот, что граничат с Улдраном с севера, но были оттогнаны хозяином Лотохейма, - Кариганом Лотохеймером, - командующим гвардией Даз-Ремата. Это, должно быть, обрадовало лорда Лотохеймера, смогшего избежать разорений своих владений, но прибавло седых волос на голове лорда улдранского, - Урлуса Натиовара, который, впрочем, все не решался на активные действия против орды, наращивая силы в пока что безопасном Весхолде. Этой нерешительностью и воспользовались орки, пересекшие Южную Оттару большим числом.

Опустошительный рейд орков почти достиг границ Улдрана с Острией, оставив за собой десятки сожженных деревень и разоренные предместья Харенгольда, тем самым создав угрозу уже северным границам владений Тенсилоров, - знаменосцам Улруса Натиовара.

За глаза лорд Атэус Тенсилор корил Урлуса Натиовара за неспешность, граничащую с трусотью, в приготовлениях к войне с орками. Хотя сам не спешил выйти за реку с уже имеющимися у Тенсилоров силами. Эрдвол и Данфератт уже давно укреплены и способны выдержать длительную осаду, но Атэус ждал подхода дополнительных сил, в сердцах надеясь, что король пошлет кого-нибудь еще на поддержку Натиоварам и его вассалам.

Эрн же, сидеть сложа руки был не намерен.

Если молодой лорд и был согласен, что слабо заселенные, почти дикие западные границы Даз-Ремата и допустимо сдать орде, то посягательства на земли восточного Улдрана, были немыслимыми в его глазах. Это, по мнению Эрна Тенсилора, навлекало позор на его славный, древний род.

Река, ставшая когда-то давно местом переломной битвы в долгой войне между Старой Ордой и эльфийской империей, теперь явилась местом битвы людей и новой орды. И Эрн не сомневался, что история здесь повторится! Едва орда пересекла реку, выйдя с заболоченного западного берега на зеленые поля восточного, молодой лорд Тенсилор явился к оркам за расплатой. Решительные атаки Эрна позволили вернуть контроль над рекой и переправами, заставить большую часть вторженцев снова отступить в топи, а оставшихся раствориться в лесах, где им суждено вскорости сгинуть. Пусть другие лорды отсиживаются в крепостях, собирая там своих обездоленных крестьян, обрекая их на голодную зиму, пусть отец продолжает собирать войска в Эрдволе, наследник дома Тенсилор устроит знатную охоту в болотистой пойме! Улдран до сих пор не пал, а его замки не осаждены Ордой только благодаря Тенсилорам, - единственным, кто отважился не ждать королевского подкрепления.

Эрн дал коню шпор, уводя на север, в сторону старой разбитой дороги, над которой густой пеленой стояло облако пыли, поднятой маршевой колонной его основных войск. Река заблокирована, но орочьи кланы все еще свирепствуют на восточном берегу, отрезанные от основных своих сил увязших на болотах на западе. Необдуманное форсирование реки орками, обрекло уже сотни, если не тысячи из них на смерть под мечами войска Атеуса Тенсилора во главе с его сыном.

Зашуршали знамена с алым вепрем и яблоками, ставшим для ордынцев олицетворением достойного врага. А подтверждением его доблести и непримиримости свидетельствовали воздетые на пики отсеченные головы орочьих воителей и предводителей, вздымаемые знаменосцами наравне с родовым гербом.

Шакрок созерцал резню, учиненную в низине его воинами. Дома вспыхивали, занимались огнем. Чадили соломенные крыши. В воздухе витал черный пепел и отголоски учиненной в поселении бойни. Немногие выступили с оружием в руках против «Обрекающих молотов». Они пали, оставив свои дома на разграбление, а семьи на убой.

Древний закон запрещал убийство слабых. Но во время войны законы молчат. Обезумевшие от крови и вседозволенности орки, зачастую впадали в животную ярость, убивая все на своем пути, из-за кровавой пелены, затмевающей глаза не разбирали чьей крови испивают их клинки. Более стойкие и мудрые, если и не давали женам и детям спастись, наставляли опьяненных кровью, сгонять их, словно скот в сарай, который предстояло потом поджечь. Дабы не навлекать на себя гнев духов. Клинки оставались чисты от недостойной крови…

На улицах, меж горящих домов и перевернутых торговых лавок, резали без жалости взрослых мужчин, не способных противостоять потомственным воинам орды.

Пока одни занимались поджогами и убийствами, другие уводили скот и утаскивали награбленное, которое предстояло переправить на западных берег, где застряла орда. Разросшаяся и превратившаяся в неповоротливого зверя о пяти головах, не способных прийти к согласию. Орнак не спешил пересечь реку, пытаясь решить атаковать ли ему еще несколько крепостей рыцарских Орденов, цепью располагавшихся на границе с бывшей орочьей родиной, - Моргулом. Саглак был решительней, и покинув Базданг, почти сразу направился на север, к границам Харадана, в надежде взять крепость рыцарей, - Аскулун. Грахус направился за Шакроком следом, но пересечь реку не решился, когда прослышал о прибывающих к берегу даз-рематцах. Шакрок мог надеяться, что Грахус задержится на том берегу ненадолго, всего лишь до полного сбора “Ломающих щиты” Углука, решивших разделить славу перешедших Оттару с “Обрекающими молотами” Шакрока.

Несмотря на то, что часть клана осталась временно отрезана на той стороне реки ничто не могло противостоять им. Западный берег вспыхнул огнями пожарищ, а болота обезлюдели. И только пепел оставался там, где прошли ордынцы. И каждый новый рассвет ознаменовался новой сожженной деревней, трупы обитателей которой, отставлены на поругание лесному зверью.

Это уже не были налеты ради выживания, славы или трофеев, - это была война. Орда, наконец, пересекла реку и вторглась в густонаселенные земли людей.

Так желал Нойда. Так повелели духи.

Но Шакрок не знал сколько еще придется загубить деревень, прежде чем люди ответят на вызов, брошенный Ордой. Человеческие вожди предпочли трусливо запереться в своих каменных крепостях, отдав свою вотчину на растерзание инородцам. Предпочитая не выходить на открытый бой, отлавливая немногочисленные отряды орков, слишком отдалившихся от головного войска Шакрока.

Люди не способны защитить себя сами. Их вожди не способны защитить их. Не мог ли Нойда ошибиться, возложив на них долю спасения Смертного Мира от Огненной Бездны? Раз за разом спрашивал себя Шакрок, наблюдая как очередное поселение превращается в братскую могилу.

Орда скорее вырежет весь Улдран и берег Северной Оттары, поддавшись жажде крови, прежде люди явятся к Баздангу, куда их рассчитывал привести Мудрый медведь.

Доселе кланы не встретили достойного сопротивления. И Шакрок переживал, что уверенность в непобедимости и нарастающая жажда крови, сделают Орду неуправляемой, что поставит план Нойды под угрозу.

Орда воспряла, и это искренне радовало Шакрока. С пустошей древнего Моргула доносились вести о идущих на восток старых кланах. Противоречивые слухи гласили и о осторожных вылазках Никаме, южнее от Улдрана в лесах Трельгума, в лесистых предгорьях западного Даз-Ремата. Орда сплотилась, но горечь разочарования стискивала сердце Шакрока каждый раз как он вспоминал что в планах Нойды, главной целью являлось отнюдь не единение орков, а привод к Баздангу достаточных сил людей. Сможет ли Орда остаться единой после этого? Шакрок очень хотел на это надеяться.

Крепнувшая Орда поддавалась жажде крови, и опустошенные, вырезанные подчистую предместья городишка Харенголд, были явным тому свидетельством. Шакрок знал, и видел воочию, как нарушаются запреты предков. Как орки убивают слабых в поисках битвы, превращаясь в свирепых животных. Нарушают запреты духов, в ярости не разбирая, чья кровь касается их клинков, - взрослого мужа, или маленького дитя. Шакроку приходилось лично вынести уже с десятки приговоров злостным отступникам, но во всеобщем кровавом безумии, накатывающем на “Обрекающих молотов”, - это грозило потерей его верховенства.

На пути спасения мира Орда превращалась в не меньшее зло, чем слуги Бездны. И Шакрок страшился, что однажды и его рассудок затмит кровавая пелена. Боялся истинно желаемой, сильной и непобедимой Орды, что сломит любое противление и прокатится по землям королевств, кровавым пожаром. Но кто выиграет от этих побед?

Он знал, как вожди, опьяненные победами готовы перейти Оттару всей доступной мощью и дойти до самого Тенрис-Атол, оставляя за собой пепелища людских королевств. И единственным проводником негласной воли Нойды, воли Духов в Орде, был Шакрок.

Он понимал всю возложенную на него ответственность. Ни поддаться жажде крови. Ни опьяняться победами. Ни погибнуть, не обернув Орду отступать к Баздангу. И перекрытые людьми переправы, изначально смущавшие Шакрока, - сейчас вселяли в него некое спокойствие. Он сможет остановить свой клан, он сможет вернуться и вселить смятение в Грахуса и “Блуждающих волков”, отброшенных вовремя подоспевшими к берегам людьми. Но Шакрок не был уверен, что смог бы развернуть орду, поддавшуюся жажде насилия, и неумолимым маршем вклинивающуюся в земли людей.

Духи наблюдают за ним. Духи поддержат и оберегут его в исполнении их воли. В жертве Орды, во спасение всех.

Вождь тронул бока ездового волка пятками, и зверь трусцой засеменил вниз, к горящему поселению.

Резня продолжалась. Дым застилал все вокруг, звенел предсмертными криками ужаса и боли, гортанными кличами орков и хрустом перегрызаемых волками человеческих костей.

Шакрок восседая на широкой спине бурого волка медленно шел по наполненным ужасом улицам города. Мимо селянина, отползающего на спине от надвигающегося на него воина, крестьянин уперся спиной в глинобитную стену горящего дома, попытался удержать удар меча, выставив локоть, прикрывая искаверканное ужасом лицо. Но темная орочья сталь разрубила руку и череп бедолаги.

Мимо огромного ездового волка, чей наездник выгребал пожитки из грозящего обвалиться пылающего здания. Волк вгрызался в лицо человека, трепал голову из стороны в сторону.

Мимо воинов, демонстрирующих друг другу свою удаль. Один из них перекинул конец веревки через торчащую стропилу, - натянул, поднимая над землей молящего о пощаде человека с петлей на шее, второй, разгоняясь на волке промчался мимо висельника, разрубив его пополам.

Пред вождем промчался волк, сжимающий в зубах человеческое дитя, чью мать, под ее мольбы и плачь тащили в уготованный для сожжения сарай.

На небольшую площадь дюжина орков сгоняла мужчин, где им поставленным на колени, было суждено принять смерть от орочьих мечей.

Землепашцы и ремесленники не способны противостоять воинам орды. Они почитаются орками слабыми и недостойными уважения. Пищей для волков и омовением для клинков.

Орда уважает только силу…

И сила явилась. В блеске рыцарской кавалькады расплескалась на тонком участке суши между мутной водой топей. В монолите стройных шеренг тяжелой пехоты, образовавшей фронт под стягами алого вепря на болотно-зеленом поле с золотой каймой.

Орки, изголодавшиеся по битве, бросили наскучивший разбой и сгрудились вокруг вождя, свистом призывая своих волков. Перепуганные горожане, коим посчастливилось остаться в живых, бросились навстречу своим спасителям. Орки даже не обращали на них внимания.

Шакрок желал бы отступить, заманивая отряды людей к Баздангу, куда они должны были явиться по плану Нойды окрепшими, в достаточном расположении сил, для сокрушения слуг Бездны.

Но воины рвались в бой. Жажда крови клокотала в них, с каждым днем делая их все свирепее и неуправляемее. Не рискнув потерять контроль над своим кланом, вождь «Обрекающих молотов» решил вступить в битву. Сил на первый взгляд доставало, чтоб отбить атаку и заставить людей стянуть подкрепления. Но он еще не знал, как Эрн Тенсилор способен воевать.

Засвербели тетивы орочьих луков. Застрекотали и защелкали арбалеты людей «Яблочной свиньи». Пехота Тенсилора захлюпала по грязи топей.

Волчьи наездники сдерживали скалящихся зверей, понимая, что пока люди не выйдут на твердую землю, атаковать их верхом, опасно.

Под свист стрел и стрекот арбалетов, тяжелые латники людей вышли на сушу перед горящим за спинами орков поселением. Замерли, спиной у кромки воды, под устрашающими «штандартами» отсеченных орочьих голов.

Кровавые трофеи людей только распалили ярость орков. Под протяжный, рычащий боевой клич, клан «Обрекающих молотов» пошел в атаку под предводительством своего вождя.

Этого и ждал Эрн Тенсилор, тронувший бока лошади, как только на задымленном участке суши началась рубка. Конница разъехалась в разные стороны, расправилась словно крылья могучей птицы, обходя сражающихся с флангов.

Кровь быстро окрасила воду, а топи обмелели от трупов. Рык волков, ржание коней, рев идущих в атаку орков, и гул огня смешались над местом битвы.

Вовремя заметив фланговые охваты врага, Шакрок отдал приказ к отступлению, направив волчьих всадников на встречу прорвавшимся через терновник на севере, и прошедших мелководную заводь на юге, рыцарей.

Клан отходил по улицам разоренного городишка, окутанных черным дымом и зловонием смерти. Отряд Сигурда, ворвался в город следом за ними, рубя отстающих ордынцев.

Вождь спешил занять возвышенность, с которой они недавно атаковали селение.

Но Тенсилоры не зря, испокон веков, слыли славными охотниками. Эрн мог ставить силки и устраивать облавы на любого зверя, от кролика до медведя. И орки не были исключением.

Увлеченные разбоем, ордынцы не заметили, как всхолмье заняли стрелки и данагская дружина улдранских федератов, под командованием хэрсира Рогвольда.

Забравшихся на пологий склон холма орков, засыпало стрелами и ошарашило перекрестной арбалетной стрелой. Сразу шестнадцать лучших воинов Шакрока повалились вокруг него под свист стрел и болтов, своими телами дав вождю спастись, прикрывшись щитом.

Застрельщики «Яблочной свиньи» стреляли из-за зарослей терновника и мескита. Стрелы вспархивали из-за темного папоротника. А на один из флангов надавили данагские берсеркеры и хускарлы хэрсира Рогвольда, во главе с ним.

«Силки» на орков, расставленные Эрном Тенсилором сработали безукоризненно, заставив тех покинуть холм, так же стремительно, как они на него забрались. Сгрудиться в лощине и созерцать, как на возвышенности расправляет крылья рыцарская конница.

Эрн вышедший вперед своих всадников поднял забрало шлема, чтоб оно не заглушало его пламенного воззвания.

-За моего отца! За Эрдвол и Данфератт! – Он обнажил меч, воздел его к небу, привстал в стременах и острия клинков замерцали на солнце, выше воздетых на пики орочьих голов. – За короля и Даз-Ремат! – громогласно проревел Тенсилор, глухо добавил: - В отмщение!

И конная лава покатилась с холма наперегонки арбалетным болтам с флангов.

-Стена щитов! – скомандовал Шакрок. Но сомкнутый строй орочьих щитов не выдержал стремительного натиска кавалькады. Смялся. Разлетелся в стороны. И дрогнул перед безысходностью, обернувшись в бегство.

До берега Южной Оттары и контролируемых там переправ, «Обрекающие молоты» Шакрока не добрались, удобрив собой болота и поля, запрудив старицу к югу от места битвы. А несколько сотен орочьих голов стали очередным охотничьим трофеем Эрна «Яблочной свиньи», и самым ценным предметом гордости, стала голова вождя орочьего клана «Обрекающих молотов», - Шакрока.

Глава 26

Глава 26. Красный паладин.

Обугленная башня возвышалась над иссушенной равниной, бывшей когда-то болотом, словно черный угорь на буро-зеленой проплешине посреди топей. Служила она горьким напоминанием о вторжении орков, обернувшимся позором для многочисленных рыцарских орденов, оказавшимся не готовыми или неспособными противостоять Новой Орде.

Дождь затушил пожар, не дав прожорливому пламени пожрать деревянный аванпост полностью.

Частокол, окружающий башню, местами свален, образовав в стене бреши. Обуглен и покошен на всем протяжении.

На покосившихся кольях, вокруг крепостцы, торчали отсеченные головы, позеленевшие, иссушенные, оскалившиеся безгубыми оскалами смерти. К стенам прибиты обугленные тела. Средь бурой травы лежат изгнившие трупы. Истлевшая гербовая одежда, побуревшая от засохшей крови и сырости, не дает распознать принадлежность рыцарей.

Чуть поодаль от крепости, средь деревьев виднеются следы погребальных костров. Их немного. То орки, упокоили своих. И должно быть считали, что это их пламенные души, опалили нависшие над кострами кроны.

Прежде чем уйти с поляны, Агамонд и его спутники увидели далеко, возвышающийся над кронами, исполин Базданга. Мрачного, и казалось, покинутого в свете луны.

Отряд Агамонда не останавливался. На пути они видели множество разграбленных и сожженных деревень, где трупы селян оставлены на поругание гулям и трупоедам. И чем дальше в Улдран они заходили, тем больше опустевших сел видели.

Крестьяне думали, что их лорды и рыцари орденов, защитят их. Но лорды предпочли укрыться в своих крепостях, а орденам не хватает силы и единства, чтоб бороться с орочьей напастью. И наглядным подтверждением тому, служит сгоревшая сторожевая башня.

Обнадеживало одно: Тенсилорам все-таки удалось взять под контроль восточный берег, этому свидетельствовал внушительный дозор на одной из паромных переправ, которой воспользовались Агамонд и его свита.

Но берега Оттары все еще затянуты дымом, а орки, свирепствующие на западе, периодически спускают по течению трупы заморенных крестьян.

Орки всегда славились своей свирепостью и кровожадностью, но они всегда искали битвы. Войны, - а не разбоя. А сейчас предпочли драпать на противоположный берег, понеся несколько поражений от Эрна Тенсилора. Агамонд догадывался, что не стратегический талант наследника Эрдвола и Данфератта, знающего болота как свои пять пальцев, вынудили их отступить. Злая воля ведет Орду, требуя бесславных жертв и невинной крови, коей кормятся Князья Пустоты. И логово их в Базданге, и подле них, падший сын, отвернувшийся от Света.

Лорд Лайтхантер не сомневался, что одни из демонов уже в Смертном мире. «Заступника» удручало лишь то, что он один выступил против них.

Где светоносные братья? Заняты междоусобицей. Неужели Свет и правда покинул этот мир? Оставив его на растерзание Огненной Бездне?

-Свет не отринь меня, - прошептал Агамонд, в седую бороду. – Укажи моим заблудшим братьям, дорогу сюда!

Ворота Базданга открыты. Перекидной мост приветливо опущен над обмелевшим рвом. На выпирающих из стен балках безмятежно покачиваются иссушенные трупы бывших обладателей крепости. Ни знамен, ни штандартов. Стражи тоже не видно. Или ее нет вовсе, либо стрелки скрылись за амбразурами.

-Ловушка, - предположил Гастон. Он единственный, за все время, не выказывал никакого несогласия с решением Агамонда насчет судьбы раненного гулем Тэннета.

Сир Брэмор, насупившись, угрюмо взирал на стены Базданга, из-под черных бровей.

-Как только войдем, нас нашпигуют стрелами, что твою подушку для игл, - наконец заговорил он.

Агамонд вынужден был согласиться. Уж очень тихо и безмятежно выглядел замок. Надеяться, что орки оставили свой трофей так просто, было бы глупо. Еще глупее полагать, что Балладор не устроил им западню.

-Каков план? – спросил Гастон. – Через главные ворота? Или найдем путь понадежнее?

«Заступник» молча продолжал рассматривать крепость. Зубья настенных галерей, надвратную надстройку, темные окна-бойницы донжона, башен и бартизан. Пустые надбашенные галереи артиллерии, с которой орки сбросили подавляющее большинство скорпионов и катапульт. Те немногие, что остались, недвижно и устрашающе замерли.

Ничто не выдавало в замке чьего-либо присутствия.

-Скоро рассвет, - констатировал Агамонд. – Вы вольны уйти, мне нужны добровольцы.

-Может лучше укрыться на болотах и понаблюдать? – Предложил Гастон. Брэмор, с поднятым забралом шлема, опершись на переднюю луку седла, нервозно крутил во рту тростинку.

-Я не успокоюсь, пока не удостоверюсь в том, что замок действительно пуст! Балладор объявился не зря! С ним наверняка кто-то из демонов. Пока слуги Бездны готовят свои злодейские планы, нельзя терять ни минуты.

Не дожидаясь ответа, Агамонд тронул бока коня шпорами и рысцой направился в разинутый зев замковых ворот.

Поезд всадников проехал по навесному мосту. Звук сотни копыт эхом прогудел во рву с тухлой водой, раскатился эхом, меж замковых построек, отразившись от камня. Наполнил эспланаду с уродливым орочьим тотемом посередине.

Всадники держали щиты и оружие наготове. Некоторые, спешившись поспешили занять стены.

Отряд растекся по крепости стремительно, быстро, как того требовала воинская наука в отношении занимаемых крепостей. Скоро все они подтвердили, что стены и часть построек, действительно пусты.

Скрипнув, тяжелые створки донжона поддались, впустив в темное, неосвещенное помещение лунный свет.

-Будьте начеку! – напутствовал Агамонд, разбредающихся по замку соратников.

Замок был, казалось, пуст, но Агамонд не останавливался. Его воины осмотрели каждый закуток, от Великого Чертога, до арсенала, дверь которого пришлось ломать, и грохот эхом разносился по пустым коридорам, по которым бродили, заглядывающие в каждую келью и залу вампиры «Заступника», рассредоточившиеся по замку.

Во дворе обнаружили большую и глубокую медвежью яму, такие есть у некоторых лордов. В них они держат свирепых животных, медведей или кабанов, для развлечения и казней. Эта яма была необитаема, но завалена подгнившими кусками мяса. В которых отчетливо еще распознавалось сходство с кусками тел. Людей и орков. От исходящего из ямы зловония Агамонду стало не себе. Обостренное обоняние лишь усилило эффект, и бывший паладин Света поспешил удалиться от “могильника”.

Эспланада с донжоном по центру, с правой стороны от ворот примыкала к “кварталу” хозяйственных” построек, пустых и безжизненных, - хлебные печи и кузнечные горны холодны, склады полупусты. “Квартал” упирался в огромный чертог, примыкающий тыльной стеной к высокому бастиону, орудие на которой захватчики оставили нетронутым. Через распахнутые ворота, в пустой зал проникал лунный свет, подсвечивая лежащие на каменном полу цепи и скобы испещренные рунами.

Агамонд узнал начертания, и в груди его растекся неприятный холодок. Такими сдерживали драконов.

Лорд Лайтхантер не видел живых драконов, истребленных на Гербионе в конце Эры Чудовищ, их кости иногда выставляли на ярмарках, как диковинку, чтоб посмотреть на которую нужно заплатить круглой монетой.

Но не живые драконы пугали Агамонда “Заступника”. Кости иногда бывают гораздо страшнее.

Во время марша Балладора по Харадану, его пытались остановить на Эстлингских равнинах. Огромное войско изготовилось к битве на полях Роарока, но Балладор Лайтхатер даже не вступил с ними в бой. Костяные крылья всего одного мертвого дракона, держащегося в воздухе силой самой Пустоты сотрясли небо, а лишенная плоти глотка исторгла белое ледяное пламя, поглотившее тех, кто устоял, не поддавшись вселяющему ужас пронзительному визгу. Даже Свет Паладинов оказался бессилен там.

Одно его появление заставляло армии бежать с поля боя и бросать крепости и замки от одного его крика, прорвавшегося сквозь пелену облаков.

Сам Свет, должно быть вступился за смертных, так как “Костяная Погибель” исчезла с небосклона незадолго до “Резни в Харадане”. Агамонд надеялся, что какой-нибудь отряд Паладинов, сгинувший позже в Войне, все таки смог уничтожить доисторического монстра. Но для кого тогда приготовлены эти цепи?

“Заступник” поспешил удалиться от неприятного узилища, надеясь, что если костяной змей там и появиться, то он оттуда никогда не вылетит.

За хозяйственными постройками узкая лестница, петляя тянулась высокую насыпь с большим бастионом, в трое уступающим донжону в размерах. За укрепленными дверьми тянулись коридоры с примыкающими кельми и залами, узники винтовые лестницы, в круглых шахтах вели вверх и вниз. Часть воинов пошла вниз в подвалы, другая наверх, в библиотеки, схроны и комнаты командного состава истребленного рыцарского ордена. Остальные, во главе с Агамондом пошли по длинному темному коридору прямо, заглядывая в примыкающие залы.

Уже утренняя серость забила в узкие окна-бойницы, когда Агамонд открыл двери Зала Присяги.

Именно ему выпало обнаружить искомое!

Свет от внезапно вспыхнувших лампад резанул по глазам. Крылатые тени скользнули в сумрак неосвещенных углов.

-Приветствую тебя, отец, - хрипло произнес Балладор, восседающий в кресле магистра, в дальнем конце вытянутой залы, вдоль стен которой, меж колонн, стояли пропахшие могилой истуканы, замершие словно статуи, рыцари Тьмы с натянутыми на глаза истлевшими капюшонами и полумасками скрывающими уродство посмертия.

Подле Балладора стоял, стыдливо понурив взгляд, Сильвар «Познавший». Агамонд знал его под другим именем, - Сильвара «Ветрогона». Два предателя в одном месте. Стоило ожидать!

Агамонд напрягся, крепче сжал когда-то светоносный молот. За его спиной выстроились его верные воины, изготовились к бою.

-Примите свое проклятье, глупцы! – раздался голос из сумрака, и Агамонд смог рассмотреть обладателя. Краснотелый, козломордый, он вышел на свет лампад, в приветственном жесте расставив руки и расправив кожистые крылья. Рядом с ним Агамонд заметил мальчика, скрытого сумраком помещения, чьи бельма уставились на него. А лицо не выражало ни страха, ни сомнений.

-Примите дар Гилдануса и обретите мощь Огненной Бездны, - продолжил Кхарн.

Но Агамонд не вел переговоров с демонами. Паладин Света сжал молот крепче, впервые за долгий срок ощутив знакомое и столь приятное покалывание в ладонях и легкую дрожь бойка, передаваемую древку. Увесистый стальной боек подернулся розовым бликом, контрастирующим с привычным отсветом лампад.

-Свет не отринь меня! – взмолился паладин, в следующее мгновение нанося удар.

Рыцари Смерти ожили, взметнув приставленные остриями к полу, полуторные мечи. Лязг стали прокатился по коридорам Базданга, заставив вампиров поспешить на помощь «Заступнику».

Пока рыцари и воины оттянули на себя внимание немертвых прислужников Балладора, Агамонд прорывался к ненавистному сыну и демонам его обступившим.

Ловко орудуя тяжелым длинным молотом, паладин расшвыривал пытавшихся перегородить ему путь Рыцарей Смерти, не замечая, как от соприкосновения рунного бойка с проклятыми телами умертвий, их тела и доспехи задымились и начинали тлеть.

«Бездушный» изготовился к бою, взял свой черный молот. Сильвар шагнул назад, все также стыдливо, не поднимая взгляд.

-Во славу Света! – проревел Агамонд, крутанул молот и вознес его для удара, который не суждено было осуществить.

Крылатый гигант скользнул, паря на огромных крыльях через залу. Сшиб паладина с ног и выбил его оружие из рук. «Заступник» успел вскочить, выдернуть искрящийся, алеющий клинок из ножен и наотмашь ударил им, оставляя тлеющую рану на крыльях демона, которыми Балтишор, - один из слуг Кхарна, закрылся от удара.

Свет не покинул паладина. О том свидетельствовала дымная рана на кожистом крыле, и удивленное и ошарашенное лицо Сильвара.

Это придало «Заступнику» сил и уверенности. Увидевшие это воины Агамонда приободрились и еще более самоотверженно набросились на врагов, устилая их телами каменный пол Зала Присяги. За дорого разменивая свои жизни.

Агамонд попытался поднять свой молот, но второй прислужник Кхарна, - Раманар, не позволил ему это сделать. Наскоком, огромной когтистой лапой разрезал воздух рядом с успевшим уклониться Агамондом. В следующее мгновение выведенным из равновесия и распятый могучим Балтишором, схватившим его за руки у противоположной стены.

Пока Кхарн и Раманар устраивали кровавую вакханалию, стремительно передвигаясь, паря на огромных крыльях по залу, разрывая воинов Агамонда на части, клыкастая пасть на каменисто-сером лице хищно ощерилась, перед лишенным страха, лицом Рыцаря Света.

-Свет не отринь меня… - прошипел Агамонд в седую бороду.

Меч звякнул на залитый кровью пол, устланный оторванными частями тел и внутренностями, в тот момент, когда в прилегающем коридоре показались спешащие на помощь рыцари, с сиром Брэмором во главе.

Бой в зале иссякал. Численное преимущество было на стороне слуг Бездны, но появление Брэмора заставило оставшихся в живых и способных еще стоять на ногах, приободриться. Биться яростей, на скользком от крови полу.

Брэмор замер в исступлении, его воины расширили глаза от увиденного в Зале Присяге ужаса. Зала кишела Рыцарями Смерти. Демоны, порхающие над головами сражающихся словно стригои, подобно последним, пикировали на бьющихся вампиров Агамонда и разрывали их в клочья. Море крови, разрастающееся на полу, уже покидало зал, разливаясь лужей между раскрытых створок.

Изорванные тела, лишенные рук, ног, голов. Распотрашенные, но еще живые, благодаря “проклятию Гилдануса”, вампиры стенали от боли и ужаса, корчась в муках. От боли потерявшие рассудок, пытались втянуть вывалившиеся внутренности, примостить оторванные конечности. Молили о смерти, словно на столе у безумного мясника, что вскрыл им грудь и раздвинул ребра, лицезрея как работают внутренние органы.

Балтишор потянул Агамонда за руки, и боль в рвущихся сухожилиях ударила в голову, заставив паладина стиснуть зубы в оскале. Напрячься, и ослепительной вспышкой алого цвета, заставить демонов завопить от боли, а истлевшие плащи умертвий опалиться.

Брэмор не спешил на помощь. Он опасливо приблизился со своими воинами к зале, безучастно осмотрел сражавшихся и погибавших воинов Агамонда, и захлопнул двери, навсегда лишив бьющихся надежды на спасение.

-Будь ты проклят, - прошипел Агамонд, напрягшись, высвободил руку из ослабевшей хватки Балтишора.

Светящаяся ладонь легла на клыкастую антропоморфную морду демона, заставив того громогласно зарычать. Словно раскаленное железо, ладонь паладина оставила на рогатом лице тлеющее, дымящиеся, пятипалое клеймо. Балтишор отстранился, закрывая руками дымящееся лицо.

Истошно заревев, Кхарн всем весом обрушился на Кровавого Паладина, высвобождая всю свою безудержную ярость. Тело Лжебога покрывали тлеющие трещины, словно проступающие сквозь кожу вены, наполненные пламенем. Они дымились, горели, причиняли демону боль. Свет опалял темную душу порождения Бездны.

Когтистые лапы стремительно разодрали рунный нагрудник и добрались до сердца «Заступника».

Сияние угасло. Раскаленные раны Кхарна, на-глазах, затянулись. Алеющий отпечаток руки на лице Балтишора угас. Демоны обратили кровожадные взоры на уцелевших в зале вампиров, и мгновение спустя Брэмор смог услышать душераздирающие вопли, прежде чем все стихло до мучительных стенаний не способных умереть покалеченных вампиров.

Лишь эхо шагов блуждало по замолкнувшему замку. Тем не менее Гастон спешил на выручку соратникам, принявшим бой в Зале Присяги.

Гастон со своими воинами был внизу. Возле казематов и помещений переоборудованный в темные “кузни”, где располагались множество столов, приспособленный для удержания “пациетнов”. Колбы с неизвестными, мутными жидкостями. Шланги из кишок с костяными иглами на концах. Черепа и головы, руки, ноги и тела, служащие сырьем для темных извращенный экспериментов безумных культистов. Клети, оборудованные кандалами, подвешенные над полом или стоящие вдоль стен. Горы громоздкого оружия сваленного в кучу, - крюки, тесаки, цепы, шипастые булавы, уродливые мечи. Подобное Гастон однажды видел на раздутых от переполняющих их скверной, трупоогров, - мерзких творений гения некромантов. Ужасных омерзительных существ, недостойных существования, но тем не менее оскверняющих собой земли Смертного мира.

Гастон надеялся, что после Войны демонов, он больше никогда не увидеть этого уродоства…

За сиром Гастоном безмолвно следовали с полдюжины рыцарей. Остальные, как надеялся он, уже подле Агамонда. И уповая на Свет, верил, что победили.

Они быстро, как могли поднялись по винтовой лестнице в тихий и темный коридор. Поспешили к залу, из которого через приоткрытые двери сочился тусклый свет лампад.

Горечь разочарования ледяным свинцовым грузом ощутилась внизу живота. Животный ужас охватил сира Гастона от увиденного.

Какова горечь и досада сжала сердце, когда увидел в конце коридора, за приоткрытыми дверями залитого кровью и устланного кусками плоти Зала Присяги, коленопреклоненных своих соратников, склонивших голову в извращенном, светупротивном амаже, - Князю Пустоты, Лжебогу.

Гастон и воины остановились, замерли в оцепенении, надеясь, что сумрак коридора скроет их. Гастон не желал верить своим глазам, - вампиры, пришедшие к Агамонду «Заступнику» за спасением, присягают на верность Бездне.

Бывшие побратимы увидели последних кто остался верен Смертному миру, и красные радужки прорезали полумрак коридора.

Гастон попятился, поймав на себе, словно на добыче, взгляд угольков Брэмора.

-Бегите, господин, мы их задержим, - напутствовал Гастона один из его воинов, прежде чем, оголив мечи, они встали поперек коридора, в рыцарскую стенку. Гастон мгновение медлил, не желая оставлять товарищей на верную гибель. Но чувство обязанности, разгорающееся внутри, побудило его бежать. Бежать чтоб вернуться.

Погибшие не достойны канут в безвестности. Их имена не должны пропасть в вечности. Вероломное предательство вопиет об отмщении. История должна знать, как принял последний бой, величайший из Паладинов Света. Как принял смерть величайший из тех, с кем посчастливилось Гастону повстречаться. Как погиб величайший из них. Лорд Агамонд будет отомщен! Поклялся себе сир Гастон, гнавший коня прочь от Базданга. Не обращая внимания на солнце, вовсю владеющее небосклоном. Пытаясь не поддаться эмоциям и не вернуться, чтоб погибнуть с оставшимися верными.

Чаща скрыла, задымившегося на солнце всадника.

Как он явится пред госпожой Аллерией? Как скажет, о гибели ее отца? Чем оправдает свою жизнь?

Глава 27

Глава 27. Темный апостол.

Несколько последних дней бушевала буря. Нейле ждала возвращения «сестер» еще двумя днями ранее. Отправляя в снежную пургу все новые и новые тигмы разведчиков, следы которых, как позднее и обмороженные тела, скрывал снег.

В войсках росло недовольство. Солдаты шептались о том, что Стража безумна в своем фанатизме. Прозревали ростки бунта. В связи с тяжелыми погодными условиями становилось все тяжелее преодолевать невзгоды экспедиции. В первую ночь, от мороза не проснулся с десяток солдат, еще больше погибли в последующие.

Легионные лекари не справлялись с потоком обмороженных. Росло число калек, уже не пригодных к битве и становящихся все большей обузой. Но Нейле это уже не беспокоило, на утро ропщущих стало в разы меньше.

Звенящее солнце рассыпалось мириадами искр по свежевыпавшему снегу. Буря, наконец, стихла или удалилась на северные склоны. Шатры исчезли под настом, напоминая о себе лишь подобиями курганов. Костры, должные гореть всю ночь, погасли, и под снегом от них не осталось и следа, что натолкнуло Стражу на недобрые мысли.

В звенящей тишине, занесенного снегом лагеря, прогудел боевой рог. Протяжно. Надрывно, заставляя курганы снега зашевелиться. А после, из-них, словно мертвецы, пробужденные зовом некроманта, стали выбираться оставшиеся в живых легионеры.

Рог Нейле смолк лишь тогда, когда она поняла, что больше никто «не воскреснет».

Дрожащие от холода легионеры и следопыты, разбрелись между слепящих снегом курганами в надежде найти еще кого-нибудь из своих центурий, когорт, тигм или ауксилий.

-Госпожа, от-силы наберется девять когорт, - отрапортовал Нилмакс, кутаясь в меховые плащи и шкуры. – Нужно отступить, пока мы не потеряли остальных! Вернемся по-весне.

Нейле наградила центуриона презрительным взглядом.

-Ты предлагаешь вернуться ни с чем?! – прошипела она. – Можешь идти и сгинуть в этих горах, но твои воины останутся и совершать то, за чем их отправил Император.

-Это безумие! Госпожа, мы все сгинем в этих горах! – возопил центурион. – Орки вооружились магией. Это буря, бушевавшая неделю, не могла иметь естественного происхождения.

-Наверняка, - согласилась Нейле, - но тем не менее, буран отступил на север, - девушка кивнула в стену белесого тумана далеко северней. – Мы выдвигаемся, - произнесла она, когда впереди, среди снежного покрова удалось разглядеть одинокую, спешащую фигуру. Одна из «сестер» спешила с докладом, и чутье подсказывало Нейле, что они, обнаружили орков.

-Нет! – возроптал Нилмакс. – Можешь продолжать эту безумную авантюру, а я увожу своих солдат, пока мы все здесь не перемерзли.

-Я отправлю тебя под трибунал! – пригрозила Стража, вперив в Нилмакса суровый, жесткий и холодный взгляд зеленых глаз.

-Уверен, спасенные мной, замолвят за меня словечко пред судом! – Нилмакс развернулся, и было направился к войскам, но Нейле остановила его, одернув за локоть.

Встала лицом к лицу с центурионом. Скинула с женственных плеч, тяжелую медвежью шкуру. Каблуком подкинула подол окаймленного клинками плаща, поймав один из них в изящную руку в черной перчатке.

Красное добавилось к белому. Нейле грациозно, плавно шагнула истекающему кровью из рассеченного горла Нилмаксу за спину, избежав полного ужаса и непонимания округлившегося взгляда. И снова провела клинком по горлу центуриона. На этот раз сталь омерзительно скрежетнула по хребту.

Над станом орков шел небольшой снег. Орочьи дети резвились на улице, подобно детям всех иных народов. Подобно дарманским они играли в снежки и лепили снежных баб, в одном исключении. После сооружения снеговика, орочья натура брала верх, и он подвергался суровой атаке орчат, вооруженных деревянными мечами и копьями. Впрочем, и это умиляло Малена э`т Малака, заставляя еще больше тосковать по своим собственным детям, запертым в Леге, беспринципным мятежником. Мален надеялся, что легионы Императора вынудят Азурата снять осаду и ретироваться, а еще лучше, если бы потомок Азгура был разбит и казнен.

Он нашел Лурца за рубкой дров, и весьма удивился, что вождь делает это сам.

-Разве у вас нет для этого слуг или рабов? - спросил дарманин, выросший в Легском дворце, и не особо интересующийся откуда в его очаге берутся дрова, и как подогревается ванна.

-Души рабов, принадлежать их хозяевам, орки не захватывают души, - это удел демонов, - объяснил Лурц, не отрываясь от работы, в то время как совсем юный орченок собирал околыши подле колоды. - Слуг у нас тоже нет. Воины не прислуживают! В мирное время мы разделяет труд вместе с женами и детьми, во время войны бремя хозяйства ложиться на женщин.

-Слуг нет даже у вождя? - удивился Мален.

-Вождь имеющий слуг рискует размякнуть и ослабеть, - пояснил Лурц, последний раз стукнув колуном о колоду, помог положить дрова в руки сыну. - Как ты управляешься с алебардой? - обратился вождь к Малену. - Довольно сложное в управлении оружие, а воин из тебя никчемный.

-Алебарда декоративная, - ответил Мален, смутившись. - у одного из царей объединивших дарманские племена было что-то подобное алебарде, так она стала символом царской власти.

-Как же ты собираешься защитить свою семью? - спросил Лурц, отправляя сынишку нагруженного дровами в сторону Длинного дома.

-У меня есть воины. Много воинов! - уверенно произнес Мален э`т Малак.

-Слуги, - фыркнул вождь “Ломателей костей”. - Разве кто-то будет биться за чужое дитя яростней собственного отца?

Государь желал бы убедиться, что его детям ничего не угрожает, а не терзаться волнительными сомнениями.

-Когда я смогу отправиться домой? - спросил Мален.

-Ты гость среди нас, но пригласил тебя Арнодис, - ответил Лурц, дав понять, что колдуну и решать когда наместник Дарманский сможет уйти.

-Ваш Арнодис богохульник и еретик, - насупился Мален, присев на край колоды.

-Что есть ересь и богохулие?! - пожал плечами Лурц. - Духи наполняют все вокруг, они не требуют поклонения и жертв. Они жаждут единения и указывают нам путь, чтоб и мы могли переродиться и наполнить все вокруг, дабы и дальше вести свой народ. Вы же в невежестве своем обожествили их, ждете милости и вымаливаете бладодарения.

-Он уверяет, что все это ложь, что только его боги истинные и могущественные, - попытался оправдаться Мален.

-Незнаю, какие у него там боги, но духов он этим не оскорбляет, ибо истину оскорбить невозможно, - Лурц кивнув за спину Малену и направился к Длинному дому.

Арнодис подошел неслышно. Его красно-золотая мантия контрастировала с белым снегом, а медная маска-личина покрылась заиндевевшими узорами.

Мален обернулся к апостолу, и вновь задался вопросом, откуда ему знакомо его необычное имя?

-Ваши дети в относительной безопасности, - прогудел Арнодис, через свою маску. – Но судьба их, не так однозначна, - глаза с золотыми прожилками, беспристрастно и холодно наблюдали за резвящимися на снегу детьми и отдоляющимся вождем “Ломателей костей”.

-Что ты имеешь в виду? – взволновался дарманин.

-Лишь то, что указали боги, - отстранено ответил колдун. – В твоих силах спасти их рука об руку с Истинными богами, но оставшись верным своим идолам, ты обрекаешь свой род на забвение.

У Малена появилась догадка насчет природы Истинных богов, напрямую связанная с именем Арнодиса. Не надеясь получить правдивый ответ, как обычно бывает в подобных случаях, он все-таки озвучил ее. И был удивлен, получив ответ.

-Твои боги, - демоны? – спросил Государь.

-Различие между богами и демонами лишь в том, кому поклоняешься, - безропотно ответил Арнодис, чем шокировал Малена.

-Когда-то, меня звали Арн Нотон, первый приор и легат второго консула Империи, - Денны. Я верой и правдой служил богам, причисляя себя к запрещенному культу…

Мален вспомнил, откуда ему знакомо имя апостола. Он читал в хрониках Забытой Войны и Манускрипте Темных Имен, - трактате о известных демонах и их слугах. Оба они в предостерегающем тоне повествовали о Арнодисе, ранее известном как консульский легат, - Арн Нотон, адепт Темного культа, объявленного вне закона и подвергнутого гонениям задолго до образования Ордена Инквизиции.

Арн искушал консула Денну, склоняя его к поклонению и служению демонам, но так и не добился успеха. Сгинул на Олдриссе, считался погибшим в той роковой битве, ознаменовавшей конец затяжной войны между Империей Лас-Алан и Старой Ордой. Позднее он явился как Арнодис, - Пророк Культа и Предвестник Истинных Богов, - слуга демонов.

После того, как Бездна потерпела поражение в конце Забытой Войны, все источники считали, что апостол также погиб.

Отчего-то Малена не испугало признание Арнодиса, хотя дарманин считал, что демонопоклонники должны действовать более тонко.

-Ты хочешь, чтоб я склонил свой народ к служению демонам? – спросил Государь.

-Ты видел мощь, что они могут дать смертному! Буря из флакона, не плод магии или алхимии. Я не колдун, и единственное, что я умею, несколько практик, почерпнутых у орочьих шаманов во время моего наблюдения за орками. С битвы на Олдриссе, я окружен ими.

Бездна, как называют ее непокорные, дала мне силу управлять ослабленными душами демонов. Во флаконе была заточена одна из них. Неупокоенная душа демона Санглора теперь заперта между скальных уступов Долины Ветров, и будет свирепствовать здесь до прихода Великих Князей, что сомнут непокорных и примут в свое необъятное царство верных им, - витиевато ответил Арнодис, тем не менее не сбив дарманина с толку.

-Однажды твои боги проиграли людям и эльфам. Те слуги, что сродни моим богам, приняли смерть от смертных. Не навлекает ли это тень слабости на тех кому они служили? Не говорит ли о том, что твои боги недостаточно сильны?

Арнодис ответил незамедлительно.

-Воля богов неведома никому из смертных, и я не раз убеждался, что их великий замысел претворяется в жизнь безукоризненно. Истинные боги не знают поражений.

-А как же Харад? Изгнание нежити? Смерть демона-вампира и Короля Подземелий? Тогда все пошло крахом. Гербион выстоял.

-Лишь непокорные думают, что смогли победить на Хараде. Большая игра ведется слишком давно. И она никогда не прекращалась. Все идет по их Великому плану.

Мален опешил от этих слов. Ледяной хваткой страх вцепился в горло. Пересохло во рту, а по спине побежали стальные иглы оцепенения. Наконец Мален спросил:

-А орки? – его искренне волновала судьба Лурца и Ломателей костей. – Кто-то из них тоже поклоняется твоим богам?

Арнодис мог бы ответить утвердительно, чтоб умножить шансы склонить дарманина, но предпочел ответить честно.

-Дикий, потерянный народ, почитающий души давно умерших. Для паствы они слишком непокорны, для жертвы, - малочисленны.

Тоска сжала сердце Малена после слов Темного апостола. Государь успел привязаться к Лурцу и остальным. Проникся уважением и теплотой к гордому, воинственному народу.

Непокорны для паствы… Гордость взяла за инородцев. Слишком малочисленны для жертвы, - каких же масштабов должна быть жертва кровожадным богам Бездны, если столь немалочисленный народ, считается малой жертвой?

-А мой народ? Жертва, или паства? – спросил дарманин, но этот вопрос так и завис в воздухе.

Ответить Арнодис не успел, стрела просвистела рядом и вошла по оперение в снег.

Стражи, скользящие незримыми тенями под серо-белыми скалами, оказались совсем близко.

Промазавшая «сестра», оскалилась, и горной кошкой начала свой спуск по каменным уступам.

Отвлёкшийся Арнодис не увидел скользнувшую к нему Нейле. Два клинка, тонких и острых, заскользили в морозном воздухе, нанося глубокие раны темному апостолу. Струйки парящей крови хлынули на снег.

Мален в ужасе отринул от схватки, и с удивлением обнаружил, что окружен уже тремя Стражами. Ему нечего было бояться, но упавший на снег Арнодис, зажимающий с две дюжины колотых ран в животе поверг его в ужас. Корчащийся в страшных муках он очень быстро оставил под собой кровавую прогалину.

Дарманин попытался бежать, поддавшись панике, но был сбит с ног и придавлен к земле одной из слуг Императора. Придавившая его коленом «сестра», остановила спешащего на помощь Малену и Арнодису орка, метательным топориком в грудь.

В этот момент, с разных частей городища, загудели разноголосые боевые рога. У ворот завязался бой. Эльфы появились словно призраки вышедшие из снежной пелены. Стражи, перебившие дозорных, беспрепятственно впустили легионеров в город.

Скрипнули луки, щелкнули тетивы. Одна из «сестер» отлетела к стенке орочьего сруба. В ее груди торчала стрела вождя Ломателей костей. Ее же оперенная смерть, просвистела мимо прыгающего со скального уступа Лурца. Стрела Нейле вонзилась вождю в плечо, что не помешало ему завершить свой прыжок ударом колена в грудь предводительнице Стражей. Эльфийка отлетела к убитой Лурцем «сестре».

Удерживающая Малена на земле, вскочила, оголив короткие стилеты, но была тут же распластана на багровом от крови снегу, могучим ударом вождя Ломателей костей.

В ужасе, Мален попятился назад, споткнулся о сугроб и продолжил отползать от разгорающейся битвы, царственным седалищем сгребая снег. Мимо разрезанной почти напополам стражи. Мимо, корчащегося в агонии и тянущего окровавленные руки, в безгласой мольбе к Малену, Арнодиса, барахтающегося в дымящейся кровавой луже. По красным прогалинам, так быстро образовавшимся на месте боя.

Наместник забился в закуток между домами и трясясь от страха, лицезрел развернувшуюся в городе битву и бой между вождем и Стражей.

Лурц обломал древко стрелы, впившейся ему в плечо, скинул волчий полушубок, обнажив бугрящиеся мышцы, под кожаным жилетом.

От разгоряченного тела исходил пар, а из раны в плече, по предплечью к запястью текла струйка темно-красной, дымящейся на морозе крови.

Подобно пантере, ступая мягко и грациозно, она кружила вокруг Лурца, не отводя от него изумрудных глаз, словно с добычи. В руках сжимая короткие и острые стилеты, хищно поблескивающие в лучах зимнего солнца. Молниеносный выпад, подобный броску хищной кошки, застал орка врасплох. Клинки замелькали, засвистели в воздухе, разгоняя пар от дыхания и бросая на белое покрывало снега рубиновые капли крови.

Орк отступал, пятился от скользящих по его телу клинков, наносящих неглубокие, раздражительные порезы, не позволяя клинкам погрузиться в плоть фатально глубоко. Ноги Лурца проваливаясь, вязли в снегу. Нейле же, ступала мягко, едва продавливая наст. И каждый ее шаг сопровождался брызгами крови на белоснежное покрывало. Клинки засвистели перед грудью и лицом орка. Из многочисленных неглубоких ран Лурца сочился ихор, пальцы немели, то ли от мороза, то ли от кровопотери.

Нейле слишком увлеклась, ее глаза горели яростным азартом хищницы, играющей с добычей. Слишком увлеклась. Не смогла парировать пинок Лурца. Изогнулась, отпрыгивая назад, уходя от удара в живот. Осела наземь, провалившись выше щиколоток в снег, и хищнический огонек азарта быстро сменился волнением.

Орк атаковал быстро. Насколько быстро, насколько позволяло его израненное тело. Меч вождя прогудел над головой Нейле, ушел за ее спину. Эльфийка изворачивалась будто змея, но предательски проваливающийся под ней снег не позволял подняться в полный рост. Инициатива ушла от нее. Меч Лурца гудел в опасной близости от Стражи. Но вожделенная плоть ускользала от заточенной стали. Размашистые, тяжелые удары, все же выводили эльфийку из равновесия, лишали ее сил.

Она кувыркнулась, пропустив гудящий меч врага над головой, вынырнула у орка за спиной так, что ударить мечом ему было бы несподручно. Острие стилета скорпионьим жалом устремилось к противнику, но удар его ноги оказался быстрее. Атака Лурца захлебнулась, вихрем стали, окаймляющей подолы ее плаща и поднятым вслед за ним снегом.

Когда снег осел, Лурц увидел кровь, струящуюся по тонкому девичьему подбородку Стражи, под “соколиным” шлемом..

Противники встали друг напротив друга. Изготовились к новой атаке, пуская клубы пара от разгоряченного дыхания. Раны орка тоже парили.

Они атаковали одновременно. Стремительно, быстро и неумолимо. Стилеты устремились вперед, намеченные в массивную грудь орка. Туда, где под крепкими мышцами и не менее крепкими ребрами скрывается могучее сердце. Лурц шагнул вперед и вправо, уходя с линии атаки, и ударяя восходящим маятником от щиколотки к бедру. От удара Нейле раскрутило в воздухе, и она грузно рухнула на снег и тут же попыталась подняться. Но боль в сломанных ребрах и ключице не позволила встать на ноги и увернуться, уклониться или отразить следующий «низкий маятник».

Отсеченная голова подлетела, разбрызгивая кровь по снегу, а тело безвольно рухнуло, исторгая рубиновый ихор, оставляя под собой красную прогалину.

Битва в городе стихла. Лурц стоял над обезглавленной воительницей, неподалеку от нее замолкли стенания Арнодиса, замершего в предсмертной агонии. Красная туника его потемнела от крови, от многочисленных ран на животе больше не шел пар, а кровавая лужа заиндевела.

Стража была перебита. Немногочисленные следопыты и легионеры сложили оружие по приказу нового командующего на которого Нейле переложила обязанности убиенного Нилмакса.

-Вождь, что делать с ними, - подошедший к Лурцу Шак-Раллан, мотнул головой на небольшую площадь, куда сводили пленных эльфов. Шак-Раллан прижимал к груди надрубленную руку, кисть которой повисла на лоскуте кожи и мяса.

-Казнить, - кратно ответил вождь.

-Нет! – подал голос Мален, вышедший из ступора. Дарманин вышел на окровавленную прогалину, приблизился к Лурцу и будто загородил собой эльфов, находящихся в нескольких ярдах отсюда. – Не убивайте их!

Лурц грозно глянул на Малена. Не отошедший от боевой горячки, его вид был устрашающ. Глаза полны злобы, массивная грудь, омытая кровью из многочисленных порезов, учащенно вздымается с каждым вздохом. Приоткрытая клыкастая пасть парит горячим дыханием. Но все же вождь подал знак не торопиться с выполнением приказа.

-Если ты убьешь их, Император не успокоится пока не истребит вас, - рассудил Мален.

-Они знают о том, где мы, - ответил Лурц.

-Это уже не важно, - возразил дарманин, и рассказал об Арнодисе, демонах и душе одного из них, Санглора, выпущенную Темным апостолом в Долину Ветров и обреченную, как заверил демонопоклонник, скитаться между утесов до скончания дней.

-Это похоже на правду, - согласился Шак-Раллан. – Подобных бурь в Долине мы не встречали ни разу с того дня как явились сюда.

Снежный туман стеной стоял севернее, заслоняя собой склоны. Сквозь белесое молоко бури прорезались оранжевые всполохи, плети молний и приглушенный, сдавленных рев. Не гул бури, вопль, заточенного в ней существа.

Лурц перевел суровый взгляд со снежного шторма на бездыханное, припорошенное снегом тело бывшего «друга». Малену незачем было лгать и клеветать на Арнодиса.

-Он предлагал тебе сделку? – неожиданно, грубо, - что рявкнул, спросил Лурц, от чего дарманин вздрогнул и отшатнулся, едва не споткнувшись о сугроб. – Вы скрепили клятву огнем или кровью?

-Н-нет, - заикаясь ответил государь, дрогнувшим голосом, сомневаясь, что орк ему поверит.

-Убирайся дарманин, - тверд произнес Лурц, все еще находясь в боевом раше. – Если все, что ты сказал правда, то Долина Ветров более не пригодна для жизни. И ежели ты скрепил клятву с демонопоклонником… Пусть твои боги карают тебя, - вождь не был уверен, смог бы он сам убить Малена, вставшего на путь Бездны.

-Уводи эльфов! Я дарую им жизнь. Теперь твоя, - в твоих и их руках.

-Я замолвлю за вас словечко перед Императором…

-Если по весне, к нам не явятся легионы эльфов, - Лурц, наконец, смягчил тон. – Знай, ты обрел верных друзей в “Ломателях костей”. А теперь идите, возьмите столько скарба, сколько сможете унести. Кхан, проследи, - напутствовал вождь. - Кхан проведет вас до безопасного спуска. Не набредите на бурю, из нее нет спасения!

-Шак-Ралан, Талбор, организуйте селение! Мы уходим, поторопитесь, пока блуждающая душа не проголодалась и не повернула сюда, - Лурц снова воззрился на снежный шторм, и уже не слышал неловкого прощания Малена, Государя Дарманского.

Глава 28

Глава 28. Последние верные.

В ночном небе над особняком Лайтхантеров мельтешили нетопыри. Бесшумно. Стремительно. Подобно маленьким серым молниям. Звездный свет струился по каменным истуканам в саду, искрился в воде фонтана. Зловеще подсвечивал каменные горгульи-водостоки.

В бледном свете луны мелькало оружие. Мягкая обувь шуршала по брусчатке сада. Раздавались резкие удары.

Аллерия отступала, партнер по спаррингу наседал, пытаясь пробить защиту девушки деревянным шестом.

-Полегче Сабаат! Если покалечишь госпожу, лорд Агамонд оторвет тебе голову, - глумливо обратился Тианат к брату, не позволяющему девушке продохнуть. – Сомневаюсь, что навыков шитья госпожи престанет, чтоб пришить ее обратно. – Вампир вальяжно раскинулся на каменной скамье, одной из многих, расставленных в саду. – Хотя если подумать, то тебе голова ни к чему.

-Ты заткнешься сегодня? – беззлобно огрызнулся Сабаат. В этот момент отвлекся болтовней нерадивого брата и получил звонкую затрещину концом деревянной жерди. Разозлившись, он быстро, но аккуратно выбил жердь у девушки из рук, сблизился с ней и сшиб с ног.

-Лорд Агамонд поручил нам оберегать его дочь, а не покалечить ее, - усмехнулся Тианат, распластавшейся на пятой точке девушке.

-Госпоже следует тренироваться, - сказал Сабаат, потирая ушибленное ухо одной рукой, другую протягивая Аллерии. – В бою пощады не будет, - наставлял он.

-И вообще не женское это дело, - воевать, - Тианат оторвал виноградинку от кисти, лежащей на бронзовом подносе с фруктами, возле него.

-Будь на то воля Тианата, он бы усадил меня за пряжу или вышивание. Да еще лелеял бы надежду выдать меня замуж, - колко подметила девушка.

-А отчего бы и нет, - наигранно скривил бровь Тианат. – Покуда у Вас есть такой отец как лорд Агамонд, и мы, Вам незачем брать в руки оружие. А к вопросу о замужестве. Король Келтрум недавно выходил к Тредемитцу. Отправил враждующих по домам, как говорят, - неосторожно съехидничал Тианат. Аллерия не любила упоминания об Аране в ее присутствии.

-Дай мне шест, Сабаат, он заслужил свою оплеуху, - девушка дернулась, пытаясь отнять жердь у противника по спаррингу, но он отодвинул ее от заветной палки.

-Ну не желаете короля, так много достопочтенных лордов ходят в холостяках, - продолжал подначивать Тианат.

-Как-то будет весьма заметно, если госпожа не состариться вместе с мужем, - подметил Сабаат, продолжая сдерживать рвущуюся на ехидно улыбающегося Тианата девушку.

-Ну так, есть же Лерцис, или красавец Ветий, - Тианат, поднялся во весь рост, встал в горделивую стойку и состроил томный, с прищуром взгляд, пытаясь изобразить Квинта Ветия, Аллерия не смогла сдержать смешок.

-Эт ты так пошутил?! – с улыбкой переспросил Сабаат, брата.

-Ты прав! Ты прав! – продолжал веселиться Тианат. – Госпоже будет не по нутру делить ложе с его сестрами, - продолжал глумиться Тианат, за что в него полетел медный фужер, схваченный девушкой с парапета фонтана. Вампир увернулся и шмыгнул, наигранно испуганно, за скамью так, что она послужила преградой между ним и разгневанной девушкой.

-Вы так милы в гневе, - не унимался Тианат.

-Твой язык тебя в могилу сведет, - бросил, улыбаясь Сабаат, держа девушку, рвущуюся в бой.

Дружеская потасовка сошла на нет, когда в саду появился сир Гастон. Потрепанный, в запыленном, местами порванном плаще.

-Нас предали, госпожа! – он преклонил колено, склонил голову, будто подставляя оголенную шею под удар палача. Объяснил, не поднимая головы о произошедшем в Базданге. О славной гибели лорда Агамонда, о предательстве Брэмора и остальных. И о том, во что поверить было сложнее всего, - о Балладоре, причастном к гибели отца. А после сир Гастон замер, готовый и смиренно принимающий свою участь, какой бы она ни была.

Глаза Аллерии намокли. Она не желала верить, что отец предательски убит. Взяв себя в руки, девушка замерла перед коленопреклонённым слугой, ощущая как весь груз правления кланом пал на её неокрепшие плечи. Она знала, как поступают господа в подобных случаях. Слуга, что принес дурную весть, заслуживает наказания. А рыцарь, бросивший своего господина, вдвойне.

Сабаат встал за спиной Гастона, положив руку на эфес меча, молча ожидал приказа, который Аллерия не осмеливалась отдать.

Гастон должен был пасть вместе со своим лордом, как полагает верному слуге. Сгинуть в безвестности, и оставить госпожу Аллерию в счастливом неведении.

Как поступил бы иной лорд, Аллерия знала. Как поступил бы отец?

Тианат и Сабаат молча смотрели на девушку, с трудом сдерживающую слезы, не осмеливаясь советовать.

-Собирайте всех, - скомандовала госпожа, стараясь не разрыдаться и не выказать слабости. - Мы выходим на Базданг!

Возражать никто не стал. Теперь она их новая госпожа. Ее воля, - закон.

-Да, Госпожа, - безропотно согласился Тианат, а Сабаат, перестал палачом нависать над готовым принять свою участь дезертира, Гастоном.

Глава 29

Глава 29. Орден Паладинов.

Весть о гибели одного из вождей Новой Орды облетела кланы, словно ураган. Обросла слухами и домыслами.

Говорили, что Шакрока не просто обезглавили, что «яблочная свинья» издевался над плененным воином. Его травили псами, избивали, а тело расчленили и разослали по всем уголкам королевства. Как символ значимой победы над орками, и унизительного поражения Орды. Как доказательство того, что люди отбили Южную Оттару, и закрепили за собой восточный берег.

Для орков же, это стало сигналом сплотится, и дать бой достойному врагу, наконец-то явившему себя.

С воодушевлением кланы восприняли возможность предстоящего сражения. Сил у человека достаточно для славной битвы. И отсеченные «яблочной свиньей» головы, только распаляли пыл ордынцев. Многие жаждали поскорей встретиться с Эрном Тенсилором, и воздать за нанесенные на восточном берегу поражения.

Кланы тянулись к холму, возвышающемуся над иссушенной топью, окаймленному кольями и кровавыми трофеями войны, словно короной, опоясывающей королевскую лысину.

Жгли костры и задабривали духов. Состязались в боях на кулаках и оружии. На высохшем болотном дне, поднимая пыль, гарцевали на волках, отбирая друг у друга тушку, уже замученного, барашка.

На холм взбирались, прибывшие последними Блуждающие волки Грахуса, они держались обособленно, не смешиваясь с Пустынными Львами Орнака, Ломающими щиты Углука, и обезглавленными Обрекающими молотами, среди которых помимо сына Шакрока, на титул вождя претендовали еще двое.

Для Вождя Орды возвели высокий помост, на макушке холма, куда водрузили большой шатер из шкур и мехов.

Вождям кланов было велено находится поблизости и надеяться, что Вождь, согласно древнему обычаю, делегирует одному из них вести Новую Орду в бой.

-Орда в сборе, Вождь, - обратился Зак-Разам к Орнаку. Орку нравилось, как подобострастно стал к нему обращаться шаман. – Выйди и напутствуй их! Направь в бой ту Орду, что я дал тебе!

Орнак самодовольно усмехнулся. Он Вождь Новой Орды. Вождь, пред которым склонились кланы. Вождь, которого приняли другие вожди. Единственная ложка дегтя в том, что темнокожий тролль, помог ему в этом.

-Я не вижу “Ломателей костей” и “Могущественную длань” средь воинов. Ты обещал мне все кланы!

-Я обещал тебе Орду, она у тебя есть, - поправил Зак-Разам. - “Могущественная длань” Никаме сгинули в Пограничье, а Лурц, потерян в землях эльфов. Неужели тебе, вождю Новой Орды не достанет сил для войны против розовокожих? - Осторожно тролль-шаман надавил на самолюбие Орнака. - Направь же их на подмогу оркам за Оттарой, или на идущих с Тредемитца хараданцев. Я пока обеспечу Орде надежный тыл.

-Снова уходишь? - презрительно спросил Орнак.

-Я обещал тебе Орду! Я обещал тебе помощь в Харадане! В чем ты пытаешься меня упрекнуть? - парировал тролль. Орнак вздернул нос, расправил широкую грудь. Для недоверия, казалось, не было причин. Но ордынец избегающий битвы, недостоин доверия.

-Кто из них достоин возглавить войско? – спросил Орнак, стянув лямки кожаного нагрудника, и подпоясавшись мечом.

-Отдай эту честь Углуку, он наиболее достоин из здесь присутствующих. Саглак пусть ведет нашу войну на севере, - ответил Зак-Разам. – Наиболее достойного тебе не найти. Тем более, тебе пригодится его лояльность в будущем.

-А как же Грахус, свирепей его в Орде не найти, - попытался возразить Вождь.

-Свирепость не всегда хорошо для победы, Вождь. Углук обладает умом, что не менее важно. К тому же, Саглак принес Орде целую крепость. Грахус помог Орде выйти из окружения в Харадане. Славы недостает только Углуку. Позволь ему проявить себя!

-Северяне достойные враги, ибо бьются как орки, - заключил Орнак, обозначив направление первого удара Новой Орды. К тому же с хараданцами у Орнака остались несведенные счеты.

-Орда! – проревел Орнак, выйдя из шатра и встав на краю деревянного помоста. Поймал на себе взгляд карих глаз статного Углука с конской косой, и бегающие, дикие глазки, низкорослого Грахуса, алчущие заветного назначения.

-Люди сплотились против нас! – продолжил он громогласно, лагерь затих, воины побросали свои занятия и внимали Вождю. – Тем слаще будет наша победа! Углук, возглавь войско Новой Орды! И принеси отмщение за убитых! Принеси славу Новой Орде! – назначение состоялось, орки взревели, громыхая оружием. – Орда, Оттара будет нашей! Люди, падут!

Орнак выгнулся, воздев лицо к небу и издал глубокий, громогласный рев. Столь сладостный для Орды. Столь долго не вырывающийся из орочьих глоток. Притягательный и воодушевляющий клич, означающий только одно. И сотни, тысячи, вторили ему в многоголосом реве, огласившем округу. Поднявшим в тревожный полет птиц и заставивший местное зверье в страхе бежать.

Клич, покатившийся со склонов Таусента громовым раскатом. Клич, призывающий орков. Клич, служащий предостережением всем, кто против…

Орда – идет на войну!

Ледяная кайма не выдержала, и кусочками тонкого льда вышла на стылую землю с расплескавшейся из лужиц водой. След окованного копыта сразу заполнился мутной жижей. Мохноногие лошади рыцарей пробирались по заболоченной равнине, неся на себе угрюмых всадников. За которыми месили болотную грязь длинные шеренги даз-рематских пехотинцев.

Кранвельд остановил коня в небольшой рощице, бывшем местом недавнего бивака.

Манудар грузно спешился, прошел к замшелому вязу, стараясь не напрягать недавно зажившую ногу.

Палая листва припорошила место недавней стоянки. Орки спешили, о чем свидетельствовало отсутствие костров и обглоданные кости мелких птиц, не придаваемые огню. Дикари, ели мясо сырым.

На поляне осталось несколько отсыревших шкур, местами испачканных кровью. Должно быть уходили в спешке, раз бросили их здесь.

Кранвельд оглядел войско, остановившееся вслед за ним. Он стал ощущать некое единение с ними. С теми, кто последовал за ним с Тредемитца. Единение, подобное тому, что уже забылось с тех пор как Орден Света прекратил свое существование разделенный границами и вассальными клятвами.

И с того дня, как Кранвельд с добровольцами отбыл с Тредемитца, до самых контролируемых Тенсилором переправ, он ни разу не усомнился в своих спутниках. Решимости в них ни убивалось. Сомнений в правильности выбора не возникло. И королевское правосудие не страшило дезертиров.

Туман, окутавший болота с утра, растаял, что позволило Кранвельду без труда распознать следы.

Орки шли к холму что даз-рематцы зовут Волчьей Короной, а эльфы именовали Таусент.

Орда готовит войско к решающей битве за Оттару и Улдран, догадался Кранвельд. Разоренные рыболовецкие промыслы на реке всего лишь начало бедствий, уготованных Даз-Ремату. Что уготованы королевствам людей.

Кранвельд прошел еще несколько шагов и встал так, что меж пестреющих осенней листвой деревьев, можно было увидеть макушку Волчьей короны. Черной, от наличествующих орков.

Рев, пронесшийся над болотами, испугал лошадей и поднял над кронами тучи птиц. Устрашающая многоголосица орочьего боевого клича.

-Что это? – встревоженно спросил молодой рыцарь из Небесной сотни Лотара Дзирта. Слишком молодой, чтоб слышать подобное ранее.

-Орки зовут на войну! – объяснил Кранвельд, садясь в седло.

-Кого? Готов поклясться, это услышат в Эрдволе, если не в самом Даз-Ремате.

-Всех! И союзников, и врагов, - дополнил Манудар, направляя коня к Таусенту.

Орки пришли в движение сразу после клича, но холм начал пустеть к полудню. Шеренги ордынцев тянулись вниз, пропадая из-виду под кронами вязов и дубов наползающих с северной стороны холма.

Гул от марша разносился по округе. Боевые рога доносились до ушей Кранвельда Манудара, и его уступающей в десятки раз Орде, армии.

Бить их следовало пока Орда была разрознена. Будь прокляты Натиовары, что отдали на поругание западный берег Оттары. Будь проклят Эрн Тенсилор, что не перебил как можно больше выродков. Будь проклят король Римус, что не придал проблеме должного внимания.

-Свет, не отринь меня, - прошептал Манудар в каштановую бороду, поворачивая войско севернее, наперерез Орде. В самоубийственную атаку.

Весь день по болотам разносился звук орочьего марша, но к вечеру до Кранвельда донеслись звуки битвы.

Недалеко. Где-то вблизи, за деревьями, ржали кони, свистели стрелы. Разносился рев идущих в атаку орков.

И вспышки света меж стволов указали направление.

Войско даз-рематцев поспешило на звуки битвы, происходящей на равнине, примыкающей к болотам.

-Сеймур?! - удивился Кранвельд, остановив коня на опушке. Его войско выходило с болот вслед за ним, растягиваясь в боевую баталию.

-Хараданцы, - бросил один из рыцарей. – Дождемся пока их перебьют, а потом ударим по истощенной Орде?! – предложил он.

Хараданские фирды стойко держали орочий натиск. Стремительные легковооруженные всадники неслись по полю наперерез волчьим всадникам. Тяжелые конники таранными ударами ломали наступающие баталии орков. Вспышки света разгоняли вечерние сумерки.

Формально они все еще находились в состоянии войны. Но Кранвельд видел среди сражающихся уже не просто хараданцев. Он видел среди них Рыцарей Света. И что Свет благоволит им.

Сеймур покинул Тредемитц и явился сюда. На болота Улдрана, к Баздангу. Сюда, где согласно сну, - Свет снова снизойдет на оступившихся братьев.

Орки превосходили северян числом, и если не вмешаться, перебьют еще до рассвета. Слепящие ордынцев вспышки были вряд ли способны переломить ход разворачивающегося сражения.

Легконогие тролли и орочьи всадники на могучих черных скакунах, обошли Сеймурово войско, учинив меж хараданских хирдов жестокую резню. Большой отряд волчьих наездников шел с левого фланга. Конников, способных перехватить их, у Сеймура уже не доставало.

-За Свет! Во славу человечества! – не раздумывая скомандовал Кранвельд, дав коню шпор.

Рожки и трубы возвестили атаку тяжелой даз-рематской кавалерии, выступившей из-за замшелых древесных стволов.

Топот копыт наполнил все вокруг и гудел под стальным шлемом Кранвельда.

Волчьи всадники идущие на левое крыло хараданцев развернулись на встречу новоприбывшему неприятелю.

Первые из них были ослеплены вспышкой Света Кранвельдова молота, и снесены сокрушительной конной лавой дар-рематского рыцарства.

Хараданцы не ожидавшие непредвиденной помощи от недавних врагов, воспряли духом.

Орда была дезорганизована, и конный удар расчленил их войско. Грахус, командовавший волчьей отарой оглушен и унесен с поля битвы. Его волк, - Краснозуб, убит под ним копейным ударом рыцаря в лазурно-голубом доспехе Небесной сотни.

Орочьи рога продолжали завывать наравне с боевым ревом ордынцев, вступавших в битву отряд за отрядом. Нивелируя, на мгновение полученное людьми, преимущество.

Звезды высыпали на небо и бледная луна освещала поле битвы.

Орки и тролли перестраивались южнее, упершись спинами в дубовую рощу, тянущуюся лесом на юг, и наползающую на северный склон Таусента.

Поляна усеянная трупами, лежала под готовящимся Кранвельдом, конским клином. Немногочисленные, но самоотверженные всадники были полны решимости идти в последнюю атаку, слепо следующие за Паладином Света.

Многочисленные схватки продолжались вокруг. Битва утрачивала тактическую составляющую и уступала грубой силе и доблести.

-В клин! В клин! – кричал Кранвельд, раскручивая меч над головой, не обращая внимания на обходящих их с тыла орков.

-В клин! – надрывался он, и боевые рожки командиров вторили ему, зазывая рыцарей в последний бой.

-Свет все еще с нами! – ревел паладин, чувствуя как ладонь сжимающую меч, приятно покалывает.

-За мной! Во славу человечества! За Свет и Смертный мир! – Кранвельд поднялся в седле. К его отряду примыкали хараданские всадники. И Брат встал подле него.

-И пусть мрак развеется! – добавил Сеймур, опуская забрало шлема.

Кавалькада устремилась вперед, оставляя позади клубы искрящейся в лунном свете пыли.

Звонко голосили рога, ведущие воинов в решающую сшибку. Клинки Паладинов, наличествующих средь всадников, заискрились слепящим врагов светом, и кавалькада, с грохотом стали и кости, врезалась в стену орочьих щитов.

Свет мерцал на залитых кровью рунных доспехах Кранвельда. Орочьи стрелы отскакивали от заговоренной стали, а слепящий светом клинок сеял смерть меж орков.

Отойти для второй сшибки уже не представлялось возможным. Орочьи всадники и волчьи наездники ударили людей с тыла. Самоубийственная атака людей имела только одну цель. Погибнуть, унося с собой как можно больше ордынцев. Пусть Орда победит, но от этой победы она не сможет оправиться еще долго, дав драгоценное время замершему в ожидании основных сил Эрну Тенсилору и лордам Улдрана.

Именно так выигрываются войны. Свет ведет верных! И их гибель, послужит фундаментом для победы людей. - Так думал Кранвельд, круша щиты и черепа.

С этим смирились все остальные…

Но Свет ведет верных! Над полем боя пронеслись новые кличи боевых рогов. Ни орочьих, ни хараданских, ни даз-рематских.

Знакомый, но неожиданный глас Александриского войска. И конные крылья под стягом золотого феникса расправились по равнине в блеске луны.

Конная лава двинулась, обратив орков на острие атаки в бегство. Даровав надежду бьющимся не на жизнь, а на смерть людям.

Кранвельд давно не ощущал подобного воодушевления. Минувший Орден почти в полном составе бился плечом к плечу. Будто не было между ними границ. Будто не было клятв, и присяги не довлели над ними.

И орки, почувствовавшие то же самое. Ощутившие, что враг, не напоминавший о себе столь много лет. Что враг, бивший их, снова явился в полной своей мощи, - решили отступить.

-В погоню! Не дайте им уйти! – командовал Аэрдаль Регир, направляя всадников преследовать отступающих пока пехота добивала оставшихся сражаться.

-В атаку! Убивайте всех! – подхватил Кранвельд, возглавляя клин даз-рематских и хараданских конников.

Минувшая битва еще больше сплотила паладина с его рыцарями, как и стерла противоречия с хараданцами. Примирила недавних врагов.

Обращенные в бегство орки скрывались под пестрыми кронами леса. Александрисцы помогали раненым и вместе с хараданцами и даз-рематцами добивали оставшихся на поле боя врагов, отрезав тем пути к отступлению.

Аэрдаль Регир разворачивал на опушке леса рыцарские клинья, к которым присоединялись легкие всадники Харадана и даз-рематские шевалье.

Младшие сыны, - королевская гвардия Арана, окружила короля и Паладинов, обеспечив островок безопасности средь затихающего моря битвы.

В блеске луны король выглядел еще более величественно. Бледный свет мерцал на начищенных латах, искрился на золотом зубчатом венце над стальным саладом. Огнем подкрашивал золотого феникса на стальном нагруднике.

Золотые шпоры звякнули, когда король спрыгнул с покрытого бело-золотой попоной коня.

-Не ожидал увидеть вас здесь, Ваше Величество, - обратился к светоносному брату Кранвельд, в поцарапанном, местами помятом доспехе, на котором бурела запекшаяся кровь.

-Приятно удивлен, что даз-рематцы и хараданцы бьются вместе, - ответил король, обняв побратима. - Мы услышали звуки битвы и поспешили сюда. Как видно, подоспели вовремя. Смею надеяться, что усилиями моих дипломатов мир придет и на Тредемитц. Я оставил там лордов Ренегальда и Антарана, в качестве гарантов мира. Еще одним благоприятным фактором, судя по всему, послужил ваш с Сеймуром отход с реки. Вы ослабили оба войска и об атаке пришлось забыть. Во истину: Свет ведет верных! – заключил Аран.

-Мы слышали орочий призыв, но не ожидали, что орков будет столь много и атакуют они столь скоро, - объяснил Сеймур, сняв шлем с запотевшей головы. Золотистая грива, сальными патлами прилипла ко лбу. – Они атаковали нас на марше, если бы не подоспели вы, мы бы здесь не разговаривали.

-Мы тоже слышали орочий ор и звуки боя. Свет с нами, брат! Мы победили! – радостно сказал Кранвельд, будто не было между ними недавней вражды. Сеймур радушно улыбнулся, чувствуя единение с побратимом.

-Орден снова вместе! И Свет одарил новых. Я видел, сталь моих воинов воссияла на поле битвы, - ликовал Кранвельд.

-Я тоже видел нечто подобное. Бремя короны не позволяет мне вернуться в Орден. Возглавить его я тоже не могу по ряду причин, одна из которых, не позволит Ордену Света беспристрастно исполнять свой долг служения Свету. Но как ваш брат, я ликую вместе с вами. И готов засвидетельствовать старые клятвы и воссоединение паладинов Света, - сказал Аран.

Боевые рога возвестили готовность всадников и Аэрдаль Регир скомандовал наступление, уводя рыцарей в лесную чащу.

-Я, Кранвельд Манудар, отрекаюсь от всех клятв и присяг, и приношу непреложную клятву служения Свету. Во славу его и во благо человечества…

-Я, Сеймур Арлус, клянусь оберегать покой смертных. Нести Свет и разгонять Тьму…

-И пусть Свет, ведет вас, - заключил Келтрум Аран, пред глазами воинов людских королевств, в рассветных сумерках.

На поляну, под звуки битвы выходили воины и рыцари даз-ремата и харадана, а под кроны вековых дубов и вязов ступил восстановленный Орден Паладинов Света. И ночная мгла отступала пред лучами утренней зари.

Глава 30

Глава 30. Души для Бездны.

Гуль был огромен. Покрытый бледно-серой, с болезненной прозеленью, кожей. С огромными, бугрящимися длинными мышцами конечностями, увенчанными блестящими черными когтями-кинжалами. Безносая, безгубая голова, - череп, обтянутый кожей, поблескивала в мерцании факелов. Блестящие зраки, словно куски мутного льда, как бельма слепца. Омерзительные, пугающие, безустанно рыскающие, будто в поисках жертвы, или дабы предупредить опасность. Но какая опасность может грозить царскому гулю, превосходящему своих и без того немалых соплеменников как минимум вдвое? В размере, силе и злобе. Какой естественный противник может быть у прирученной Балладором зловещей твари?

Это инстинкт, заключил Сильвар, наблюдающий за хрустящим костями нарубленной мертвечины, гулем. Глаза его бегают не от голода или страха. Они всегда ищут жертву. Царский гуль всегда голоден, и от того опасен. Даже этот, чье брюхо уже вздулось от скормленной ему Балладором гнили, не откажется перекусить кем-то еще.

Но «Бездушный» приручал его не для того, чтоб любоваться ненасытной тварью, с выпирающим наружу хребтом, вспухшим брюхом, белесыми глазками и безудержным голодом.

После того, как в Базданге появился царский гуль, окрестности наводнили его соплеменники. Балладор часто выпускал его на прогулку, по возвращении с которой, огромная клыкастая тварь приводила еще стаю таких же, поменьше.

Сильвар, знал какой силой демоны наделили «Бездушного», что он смог обуздать царя гулей. Если бы не эта сила, то решетка должная не выпустить его из медвежьей ямы, не остановила бы тварь. Если бы не сила повелевать царским гулем, то Базданг стал бы опасным местом, не только для орков, людей из культов, пришедших на смену захватчикам Саглака, но и для темных апостолов, к которым, не без сожаления, все еще причислял себя Сильвар «Познавший».

-Что там, внизу? – спросил Дамьен Ривайс, шаря невидящим взором вокруг, прислушиваясь к неприятному хрусту костей, исходящему из ямы.

-Гуль, - коротко ответил Сильвар, без энтузиазма воспринявший роль наставника для мальчика, в котором демоны узрели немалую силу.

Сильвар и сам чувствовал это. Мальчик действительно силен. И Сильвар увидел это воочию. Днем ранее, когда Балладор отправил их с Дамьеном на подмогу Зак-Разаму, на небольшую поляну, куда Освальд Гринморд, то ли по неосторожности и незнанию, то ли с умыслом, привел три полка даз-рематской гвардии. Разорванных в считанные мгновения, огромной стаей балладоровых стригоев. Тогда же Сильвар заметил, что мальчик довольно храбр. Они слышали слаженный марш тяжелой пехоты даз-рематцев задолго, как по лесу пронеслись душераздирающие предсмертные вопли, и отвратительный, звенящий вой стригоев.

Даже Сильвару, видевшему многое и знавшему, что ему ничего не угрожает, стало не по себе, как и Зак-Разаму, старавшемуся не смотреть на ужасную картину побоища и последующей шокирующей трапезы.

Мальчик слеп, и оттого, оторванные конечности и ручьи крови, стекающие в лужицы, из которых, своими длинными, шершавыми языками лакали стригои, не могли смутить его.

Но вопли, зловещие, звенящие в тишине, опустившейся на поляну. Звуки молящих об избавлении, бессрочно оборванных жизней. Сильвар был уверен, что и Дамьен слышит эту ужасающую призрачную какофонию.

Ни смятения, ни страха, присущего любому ребенку в подобной ситуации не проявилось. Дамьен Ривайс был спокоен, непоколебим и беспристрастен. Будто слепота оградила его не только от ужасной картины, но и от потусторонних голосов. Будучи не простым отроком, он будто не слышал зависшие в посмертии вопли, сотрясающие подкорку мироздания и наполняющие кровожадных Князей Пустоты силой. Или воспринял их чересчур хладнокровно, зная, что нужно делать, наученный Кхарном, и приставленными к нему воспитателями в лице Темных апостолов и некромантов культа.

Не мешкая сделал это. Без приказов и наущений. Крики будто всхлопнулись, и тишина обрушилась по обе стороны жизни и смерти.

-Отец рассказывал мне о гулях, - сказал Дамьен. Ни волнения, ни переживания от присутствия рядом с кровожадной тварью у мальчика не было. Будто в яме сидело ни прожорливое чудовище, а диковинная зверушка. Необычная, но не опасная.

Не испугался он и раннее, когда Агамонд «Заступник» едва не освободил Сильвара от его повелителей. Безумец! Безумцы они оба. Один, что надеялся столь малой силой одолеть Лжебога и его свиту. Другой, что надеялся на то, что у «Заступника», - это получится.

Слепой мальчик не дрогнул, не испугался ни во время боя, ни в момент решающей схватки, закончившейся гибелью Рыцаря Света, чье вырванное сердце было раздавлено могущей ладонью Кхарна, а тело скормлено этому самому царскому гулю.

Даже Сильвару стало не по себе от произошедшего. От бесславной и глупой гибели импульсивного бывшего друга. От предательства, его новыми соратниками.

Несчастный Агамонд Лайтхантер. Наверно, это его участь быть предаваемым теми, кому он больше всего доверял. И как несправедливо, что и в последний миг, он снова был предан.

-Лорд Агнес знает о них не понаслышке, - ответил Сильвар, удивившись, что мальчик впервые вспомнил об отце с того самого момента, как Кхарн привез его в Темную Крепь, а затем и в Базданг.

Так же уверенно он вел себя и по возвращению с поляны, на которой пировали стригои. Когда в некромантских цехах поднимали трупоогров, - мясных големов, оживленных демонами для предстоящей битвы.

Мясные големы не были для Дамьена Ривайса чем-то страшным. Он и сам, должно быть, ощущал ту силу, что подвластна ему. И понимал, что даже души растерзанных на поляне Гринмордовых даз-рематцев, поглощенные, а затем вложенные в уродливые, сшитые тела трупоогров, подчиненные им, и подвластные Кхарну, - слуги Бездны не могут навредить Дамьену.

Но понимал ли он, что это пока Дамьен Ривайс исполняет волю Древнего Зла и Князей Пустоты?

Задумывался ли об этом, подобно Сильвару «Познавшему», или мальчик, наделенный столь огромной силой, становится бездумной пешкой, исполнителем чужой воли, подобно Балладору?

-Папа говорил, что гули всеядны, и если голодны, могу раскопать могилу или курган и насытиться из свежих захоронений, но в отличии от трупоедов, предпочитают охотится, - решил блеснуть познаниями Дамьен.

-Верно! – подтвердил Сильвар, уводя мальчика от зловонной ямы с прожорливым гулем, к Большому Чертогу, стоящему особняком у восточной стены крепости, под одним из мрачных бастионов Базданга.

Там, прикованный цепями к каменным стенам, за массивными, окованными железом дверьми, покоился Ледяной Змей. Реликт Войны Демонов. Скелет древнего дракона, поднятого Илданусом, заточившим в старые кости душу своего развоплощенного собрата, - Рроккотта.

Глазницы огромного клыкастого черепа вспыхнули призрачным огнем, и затрещав костями и цепями, драконий скелет встрепенулся. Демон в нем, угрожающе зарычал, и Сильвар усомнился, что было правильной идеей привезти сюда мальчика. Дамьен же не вздрогнул.

-Дракон?! – догадался он.

-Ледяной Змей, - поправил «Познавший», с опаской приближаясь к скованному цепями скелету. – Душа одного из демонов, заточенная в старых драконьих костях.

-Он что-то вроде трупоогра? Или восставший мертвецов? – спросил Дамьен, следуя за Сильваром. Слишком уверенно и непринужденно для слепца.

-Нет. Срок жизни нежити ограничен бренностью тела, в которое помещается подчиненная душа. Ледяной Змей вечен, пока его не убьют, - Сильвар мотнул головой в сторону оживших драконьих костей, будто слепой мальчик мог это увидеть, и продолжил: - Это оболочка для души демона. Его добыча, и только его! И ни время, ни паразиты-пожиратели мертвечины, не властны над его костьми.

Рроккотт дернулся, цепи сковывающие и ограничивающие его движение звякнули, напрягшись.

Сильвар держался в стороне от обвитой стальными скобами пасти, пустив вперед не робкого мальчика. «Познавший» воровато огляделся, опасаясь лишнего внимания. То, что он задумал не должно достичь чужих ушей.

-Подчини его! – спокойно сказал колдун.

-Демона!? – удивился Дамьен. – Кхарн говорит, что демоны не подчиняются смертным. Они созданы для поклонения, и их силы превосходят силы любого смертного.

-Это так, - согласился Сильвар. В этом Лжебог не обманул мальчика, но демон не говорил, что их невозможно подчинить. Это Дамьен, додумал сам.

-Не бойся, - прошептал Сильвар, сквозь серебряную бороду, с золотыми прожилками.

Дамьен выставил правую руку вперед, будто прощупывая темному, как и подобает слепому. Рроккотт занервничал, завился, сотрясая цепи. Глаза ярче полыхнули ледяным огнем, пасть чуть приоткрылась, скованная железными скобами, с начертанными на них рунами, не различимыми в густом сумраке чертога.

С улицы донеслись звуки набата, призывающего к битве. Послышались слаженные шаги маршевых шеренг Темных Рыцарей и ржание лошадей, вампиров предателя Брэмора. Скрип решетки над медвежьей ямой с царским гулем.

Маленькая ладонь легла на холодную кость между провалами ноздрей выбеленного драконьего черепа. Змей содрогнулся, извиваясь всем телом, и замер.

Бездна обещала Сильвару знания Смертного мира, и демоны не обманули, сокрыв тайны Бездны от него. Желая обмануть Тьму, он сам стал обманут ею, и превращен в раба. Но сейчас, ему не нужны были тайны Пустоты. Сильвар воочию увидел, что за могущество и какую опасность разглядели в Дамьене Ривайсе Древнее Зло Алшиба и Кхарн.

-А теперь сделай так, чтобы он не полетел, - сказал Сильвар.

Глава 31

Глава 31. Битва при Таусенте.

-К оружию! - успел прореветь Орнак в унисон с нестройными боевыми кличами данагов, появившихся со всех сторон.

Они нападали нестройно и яростно, оглашая опустевшую, после отхода основных сил орды, макушку Таусента, громогласными кличами.

Достойные противники Орды, в бою уподобляющиеся оркам. Лишенные манерных излишеств рыцарей, тем не менее не уступающие в убранстве снаряжения. Высокие, сильные, зачастую с густыми, но ухоженными бородами. В бою не уступающие яростью и отвагой оркам, отличающиеся полным пренебрежением к смерти.

Хэрсир Рогвольд, - предводитель данагов, живущих на землях Тенсилоров, как могло показаться, был заядлым рубакой. Но вопреки расхожему в королевствах мнению, что данаги не приемлют ничего кроме насилия и грабежа, и не умеют ничего кроме как воевать, хэрсир Рогвольд смог убедить Тенсилоров, что это не совсем так.

Больше всего данаг любил соревноваться в еде и питье, и в этом ему не находилось равных, как среди данагских федератов Тенсилоров, так и самих улдранских господ.

Но не только чревоугодием и возлияниями отличался предводитель Тенсилоровых данагов. Рогвальд был крайне умен и любознателен. Любил проводить время в господской библиотеке, к которой сам лорд Атэус Тенсилор имел мало интереса.

Но Атэус Тенсилор, - лорд Эрдвола и Данфератта ценил данагов именно за их военные навыки. За свирепость в бою, отвагу граничащую с безрассудством. И Рогвальд, - хэрсир данагов Улдрана, мог явиться примером этих качеств.

Хэрсир Рогвальд пошевелил увязший в черепе тролля топор, тот с влажным хрустом высвободился, брызнув серо-красным веществом на вплетенные в медную бороду золотые кольца. Рогвальд сморщился, пытаясь удалить жирную субстанцию с бороды.

Его воины свирепой лавиной прибывали на Волчью корону. Неистово ревя бросаясь в атаку на орков. Начищенная кольчуга, опоясанная кожаными ремнями крест на крест, успела заметно померкнуть от болотной грязи и орочьей крови. Красно-белый, большой, круглый щит утыкан несколькими стрелами, что никак не смущало данага. Его топор с характерным и уже до того привычным хрустом вонзился в висок нападавшего орка, после того как Рогвольд парировал удар тяжелым щитом.

Орки не уступали в ярости и отваге данагам. Атаковали со всех сторон, пытаясь вытеснить федератов Тенсилора, - его элитный авангард, с возвышенности.

Топор Рогвольда вспорол троллью скулу, обломав один из его клыков-бивней. Рассек бурое лицо орка. Ордынец упал под ноги. Его нос повис на лоскуте кожи, оголив окровавленные ноздри черепа, лишившегося нескольких верхних зубов. В кровавой ране, от правой брови, до верхней губы, виднелась белая кость, а правый глаз бесследно исчез, оставив на своем месте зияющую черно-красную впадину.

Гулко прогудев троллье копье вонзилось в щит. Рогвольд перекинул свой топор в левую руку, быстро достал из-за пояса маленький метательный топорик и метнул его в наглеца.

Орочий вождь появился неожиданно, во главе отряда свирепых воинов. Орнак скользнул вниз, под ноги одному из данагов. Сильный удар отправил воина на землю, кричать от боли, притягивая культи ног руками. Следующий воин даже не понял откуда ждать атаки Орнака, как был сражен ударом за ухо, разворотившим верхнюю часть головы.

Сегодня в чертогах Уотана будет необычайно оживленно. Боги ждут многих.

Топор Рогвольда прогудел в ладони от лица Орнака. Вождь отклонился выставляя клинок, стукнувший в круглый данагский щит. Поджав голову, хэрсир попытался использовать вес щита против Вождя, но Орнак блокировал удар своим щитом, пытаясь ранить Рогвольда в живот. Данаг отвел удар топором, стараясь зацепить и сломать клинок противника. Орк пнул данага в щит, не позволив этого сделать. Два троллих копья с отрывом в удар сердца, стукнулись в щит Рогвольда, делая его тяжелее.

Тяжелый щит стал обременять хэрсира, и он отбросил его, вытащив из ножен на поясе короткий северный меч. Тут же нанес серию быстрых ударов, орудуя мечом и топором.

Орнак блокировал часть из них щитом, а другую своим клинком. Сделал обманный прием, от голени - вверх, к корпусу данага, заставив его опустить оружие для блокирования. Но удара не последовало. Кистью изменив направление удара, Орнак, увел меч себе за левое плечо и плетью хлестнул сверху вниз, обрушивая тяжелую сталь на данагское плечо.

От удара хэрсир Рогвольд пал на колени. Темная орочья сталь разрубила ухоженную кольчугу и кожаные ремни, остановилась в середине груди. Оружие выпало из ослабевших рук, и данаг поднял полные мольбы, густо подведенные черной краской голубые глаза на своего убийцу. Он молил не о милости, лишь о нескольких коротких мгновениях, чтоб непослушные, немеющие руки смогли дотянуться и сжать оброненное оружие, чтоб пред Уотаном хэрсир Рогвольд явился как почтенный воин.

Но Орнак не чтил чужих богов. Он оттолкнул слабеющего Рогвольда ударом ноги, высвобождая меч, который незамедлительно потребовался ему, чтоб отразить атаку следующего данагского воина.

Данаги прибывали, авангардом перед закованными в броню даз-рематскими рыцарями и тяжелыми латниками. Яростный бой разворачивался вокруг. Но средь хаоса сражения, неспешно шествовал тот, чья слава уже стала притчей во языцех средь Новой Орды.

“Яблочная свинья” шел неспешно, без суеты, как подобает вождю окруженному своим свирепым воинством, с яростным ревом оббегающим его чтоб как можно скорее вступить в бой с орками. Эрн Тенсилор лишь изредка стремительно взмахивал мечом, отправляя приблизивщихся к нему врагов себе под ноги. Перешагивал через бездыханные трупы.

Рядом прогудел закручиваясь данагский метательный топор, с глухим хрустом остановившись в груди ордынца по правую руку от Орнака. Захрипев раненый орк осел на колени, а затем рухнул лицом в землю. Несколько данагских стрел и арбалетных болтов смертельной стаей просвистели вокруг, оправив с дюжину Пустынных Львов из окружения Орнака к духам. Остальные успели прикрыться щитами, по которым залп стрел, болтов и топоров выбили устрашающую дробь войны.

Издав боевой гортанный клич, на мгновение раскрывшись, расправив грудь и выгнув плечи Орнак устремился вперед, навстречу Эрну “Яблочной свинье”, увлекая за собой воинов своей дружины. Под град данагских стрел, и болтов засевших в кустарнике даз-рематских арбалетчиков.

Перед вождем появился данаг выставивший вперед щит, готовившийся принять выпад Орнака, оказавшихся ложным. Вместо удара мечом вождь впечатался всем весом в щит врага, вывел его из равновесия, зашел за спину уйдя от замаха топором и отсек оппоненту голову. Стремительными замахами из-за спины распорол грудь следующего, третий укрылся за щитом, но был тут же заколот копьем орочьего дружинника. В горячке отправляя врагов к духам одного за другим, Вождь едва не зарубил собственного воина, который мгновение спустя все же пал с проломленной данагским топором головой.

Трое ордынцев, отделяющих вождя от Эрна Тенсилора отправились к духам от неуловимых ударов “яблочной свиньи”, быстрый выпад которого заставил Орнака отступить едва не запнувшись о трупы.

Меч Тенсилора просвистел от левой щиколотки через плечо, метясь по шее Орнака, незащищенной железным нагрудником. Орк увернулся, инстинктивно поднимая щит, кольнул в сторону Эрна, но человек отвел удар своим клинком. Противники расступились, и снова схлестнулись. Сталь дважды выбили искры и уперлась в щиты.

Эрн ловко орудовал своим легким и изящным мечом, невесомо парящим в умелых руках.

Более тяжелому и грубому клинку Орнака не удавалось найти бреши в защите “яблочной свиньи”.

С ревом выдохнув Орнак ударил щитом о щит, но Тенсилор устоял от сильного толчка..

Карие глаза Орнака встретились с затененными забралом изумрудами Тенсилора.

Вождь попытался провести меч под щитом “яблочной свиньи”, но тот оттолкнулся от противника отводя его клинок своим. Не мешкая Орнак ударил наотмашь и его тусклая сталь чиркнула по забрало шлема Тенсилора. Эрн, отклонивший голову назад, крутанулся вокруг своей оси, пригибаясь. Вождь расценил это как возможность. Напрасно!

Занеся меч для удара Орнак раскрылся. Слишком отвел щит от бедра. Выпрямляясь с оборота, вставая в полный рост, Эрн провел меч стремительным “низким маятником” под щит Орнака, разрубая ребра и левое легкое орка.

Силы моментально покинули Вождя Новой Орды, от чего занесенный удар потерял всю свою мощь. Но меч все еще оставался в руке.

Их глаза снова столкнулись. Тенсилор приблизился, подтягивая меч в теле орка вверх. Сталь скрежетнула по разрубленным костям, разрезала плоть и уперлась в еще целое ребро. Орнак оскалился от боли, глаза округлились. Он попытался вздохнуть, но легкие не подчинились. В глазах помутнело. Щит сполз с обмякшего левого предплечья.

“Яблочная свинья” опустил меч, не в силах более удерживать вес орка. Орнак осел на колени, а меч с влажным шорохом покинул страшную рану, чтоб нанести следующую. По центру груди.

Над Таусентом загудели рога прибывших на холм рыцарей и солдат.

Взгляд Орнака мутнел. От головокружения поднимался ком тошноты. Пальцы немели, челюсть холодела, язык отяжелел. Все в радиусе зрения Вождя растворилось черно-серыми мушками… Следующего удара “Убийцы орков”, Орнак уже не увидел.

Оступая к Таусенту после поражения на поляне Углук мог рассчитывать на оставшихся с Орнаком воинов, готовящих марш на восток, к Оттаре. У ставки Орды, расположенной на холме вождь Ломающих щиты надеялся лишить вражескую конницу преимущества.

Ездовой волк спешил унести вождя Углука подальше от идущих по следу человеческих всадников.

Ненавистные светоносцы! Какая сила позволила им одержать эту победу? Казалось, все было против людей. И численное преимущество орды, и неожиданный удар по северянам. Откуда взялись подкрепления? Что за морок скрыл их подход? И почему Орнак, не нашел средства предупредить Углука о приближении людских армий, ведь с Волчьей Короны, видно куда дальше.

Позади доносились звуки битвы, тлеющим пожаром следующей за отступающей Ордой.

По флангам, меж деревьев двигались орочьи колонны, а впереди маячила верхушка Таусента, все еще занимаемая ордынской ставкой.

Там, Углук надеялся обратить поражение в победу. Но как часто бывает при любом отступлении, вождь Ломающих щиты рисковал потерять еще до половины войска. Многие дезорганизованные отряды, утратившие управление и связь с вождем, устремились к Баздангу, накрытому свинцовыми тучами, пронизываемыми сиреневыми всполохами. Другие, отставая, настигались конными разъездами людей. Решались уплатить доблестную дань духам, вступая в обреченные на погибель схватки.

Забрезжил рассвет, а бои в лесу и на болотах смолкали лишь тогда, когда некому было уже сражаться. Неустанно преследовали люди отходящих орков, загоняя их в непроходимые топи или окружая на лесных полянах, подвергали истреблению.

Не имея возможности сплотить разбредшихся по лесу воинов, Углук гнал волка к заветному холму, задаваясь вопросом, почему Орнак все еще не двинул с него свежие силы.

Раскаты грома доносились от Базданга, примешиваясь к непрестанному гудению боевых рогов, служащих ориентиром для разбредшихся по лесу и болотам орков, побуждая их собираться вместе. Но в то же время служащие ориентиром для преследователей.

Когда лес пошел в гору к Углуку примкнуло уже много отрядов. Прибыли и волчьи всадники пришедшего в себя после ранения Грахуса, рвавшегося в бой.

-Остановимся Углук, дадим бой, - прогнусавил он, оборачиваясь назад. Туда откуда должны были появиться преследователи, но всадники людей похоже отстали, или устав загонять ордынцев, предпочли отказаться от погони. – Отомстим за братьев!

Углук молчал, продолжая направлять волка в гору. Спасительно для него виднелась верхушка Таусента.

-Дадим бой на холме, засыплем их стелами, - ответил Углук, зная, что Грахус не решиться ослушаться приказ и увести свои незначительные силы на верную гибель. Грахус фыркнул.

Гроза над Баздангом усиливалась, волновыми раскатами докатилась до орков, но небо над ними было чистым.

Первый тревожный знак повстречался Углуку на окраине леса. Несколько могучих дубов на опушке были увешаны телами орков. Выйдя из-под крон вождь Углук осознал, что Волчья Корона больше не принадлежит Орде…

И прием был подобающий. В выходящих из леса орков и троллей полетели данагские стрелы и арбалетные болты. Со склона вниз, набирая скорость для таранного удара, устремилась конная баталия «яблочной свиньи».

Увидев несущегося во главе конного клина, Тенсилора, бока лошади которого, обрамляли вязанки орочьих голов, Углук скомандовал поворачивать к Баздангу, устремив волка на примыкающую к холму равнину.

Первые ряды ордынцев Углука приняли бой, дав остальным уйти.

Равнина обрамлялась с восточной стороны лесом, а в центре венчалась Баздангом, небо над которым было все также темно, как и отступившей ночью, что натолкнуло Углука на неприятные мысли. И в подтверждение их, орк смог рассмотреть в черных тучах пронизываемых молниями, кружащих тварей, неразличимыми отсюда.

Но орков встревожил не Базданг. Орда остановилась пред несущимися на них полчищами гулей, высовывающими свои уродливые морды из клубов пыли, поднятой ими же. Знакомый, но успевший забыться звук, хрипящей и стонущей орды мертвецов, скрытой пылевой завесой. И грузные, неповоротливые исполины мясных големов, возвышающихся над темной ратью.

Зловонное полчище, ревущее, стонущее и хрипящее, надвигалось на орков отрезая тем путь к Баздангу. Но Углук уже понимал, что в Базданге их не ждут.

-Зак-Разам, - прорычал Углук, обреченно наблюдая за надвигающимся концом. С юга, из леса выходили уцелевшие на Таусенте ордынцы. Уходите, глупцы! – подумал Углук понимая, что самому ему не спастись.

Из леса позади орков, выдвигались рыцари людей под разномастными знаменами, так излюбленными ими. Блистающие начищенной сталью всадники и фаланги закованных в броню пехотинцев.

Грахус рядом, в растерянности бросал встревоженный взгляд округлившихся черных глазок, то на полчища умертвий, то на Военного Вождя. Даже его воинственности поубавилось перед лицом неизбежного.

Нас предали! Подлый тролль продал Орду демонам, подумал Углук. Иного быть не могло. Базданг должен был удерживать тролль и его союзники, приведенные из Пустошей! А рокочущее небо, над Баздангом, пенящееся, словно штормовое море, свидетельство начало чего-то страшного. Не осознавая, что именно происходит над захваченной крепостью Углук в глубине души понимал, что своими глазами узрел начало нового вторжения демонов.

Увидевшие несущуюся волну мертвецов люди остановили преследование и не спешили атаковать. Будто мир замер в ожидании решения Военного Вождя.

Прорубаться ли назад, через людей, в надежде спастись хоть кому-то в кровавой рубке? Или устремится в бой на врагов этого мира и сгинуть, дав шанс победить людям?

Выбор для любого из орков очевиден…

-Орда! Час пробил! Отступать некуда! – прокричал он, настолько громко, чтоб как можно больше воинов могли его услышать. – Духи ждут! И пусть пред величием предков нам нечего будет стыдиться!

Низкий, гортанный боевой клич огласил равнину и лес. Орда взорвалась ревом тысячи глоток…

И к удивлению всех, ему вторили пронзительные голоса людей и протяжное завывание боевых рогов, призывающих к атаке. И ослепительные вспышки Паладинов разогнали сумрак болот.

Небо сотрясалось, а воздух был необычайно сух, что значило только одно, - Зак-Разам начал ритуал по приказу Кхарна, и Сильвар ждал неподалеку, чтоб вступить в сложное действо. Он знал, что нужно делать. Слова древнего запретного языка да`эр`монум разносились над окружающей Базданг долиной, произносимые устами черного тролля.

Лжебог наблюдал, озирая окрестности где вот-вот схлестнутся в битве полчища его чудовищ и воины смертных, к неожиданности демона, объединившиеся заклятые враги. В глубине души Сильвар злорадствовал по этому поводу. Это давало надежду, что вторжение, подобное Илданусову, не повторится. Хотя бы здесь, хотя бы не сейчас.

Но как противостоять тому, что надвигается?

Сильвар понимал, насколько он слаб. Лживое древнее божество собрало достаточно сил, и даже ведомые Светом смертные не гарантировали победы. Раздробленность королей, падение некоторых из них во Тьму ослепило смертных.

Поклонение или уничтожение. Все, что способны предложить демоны. Но Сильвар не смел осуждать тех, кто сделал единственно возможный выбор.

Небо, пенящееся будто пенной волной - грозовыми тучами, содрогнулось, и рябь, кольцами на воде разошлась по гигантскому телу шторма, нависшего над Баздангом.

Сильвар бросил взгляд на Лжебога, ждущего от него действия, потом на Зак-Разама, стоящего на надбашенной машинной галереи и исторгающего не своим голосом слова на запретном языке, и обратился к Дамьену:

-Начинай, Дамьен. Вспомни, тогда, в роще под Баздангом. Действуй! – напутствовал Сильвар, не решаясь противится воле Кхарна, не сводящего с «Познавшего» взгляд.

Мальчик помнил: Стонущие от боли и ужаса голоса, сливающиеся в зловещую какофонию. Вопиющие о пощаде. Переполненные ужасом и жалостливой мольбой. Наполненные невыносимой мукой и слезливой тоской. Замолкшие в одночасье, ударившие глухой, тягучей тишиной. Истлевшие души, отправленные в дар Князьям Пустоты, взамен на темную силу Бездны, наполняющую Дамьена Ривайса.

Он не видел растерзанные тела, сливавшиеся для него с землей, ветошью и буреломом. А кровь, ручьями текшая вокруг, уподоблялась журчанию воды, после того как голоса убиенных стихли.

Дамьен Ривайс знал что делать. И земля содрогнулась.

Дав коню шпор Кранвельд устремился за королевским отрядом. Лавина всадников, разгоняя перед собой надвигающуюся средь дня мглу сиянием Света неслась на надвигающуюся орду мертвецов. Стремительно догоняя волчьих всадников, рванувших в бой, огибая отстающих от своих наездников, пеших орков.

-Свет, не отринь меня, - прогудел Кранвельд в стальной горжет, когда смог рассмотреть уродливые рожи гулей. И удар стали, плоти и костей, сравнявшихся между собой орков и людей содрогнул лавину мертвецов, опаляя их снизошедшим на воинов королевств Светом.

Орки зарычали. Заревели рядом, но глас их, впервые для Кранвельда, был воодушевляющим. Обожженные гули заскулили, находя свой конец на концах рыцарских копий, под ударами мечей и тяжелых молотов Паладинов Света.

Король Аран бьется рядом. Орден Паладинов крушит отвратительные черепа гулей и трупоедов. Брат Сеймур увлеченно кромсает наползающую волну, орудуя тяжелым молот и мечом, изливающими обжигающих скверну Свет. Аэрдаль Регир, северней выстраивает рыцарские клинья на опушке леса. С юга из леса выходят конники спустившегося с Таусента Эрна Тенсилора. Но волна гулей не иссякает. Они наползают друг на друга, выпрыгивают из толпы собратьев и стаскивают рыцарей с коней, рвут людей, орков, коней и волков, острыми, черными когтями и мощными челюстями.

Стремительные твари кишат вокруг, ломая строй всадников и волчьих наездников. И Царский гуль, возвышается над своей стаей.

Набрав разгон огромная тварь устремились на всадников Сеймура, разметав их вместе с конями. Сеймур Арлус вылетел из седла, когти царя гулей выбили искру из заговоренного рунного доспеха, оставив на нем глубокие царапины. Лошадь со сломанным хребтом и распотрошённым когтистой лапой боком улетела в другую сторону, ставь добычей для ненасытной стаи.

Царь атаковал, быстро и стремительно. Размашистые лапы с черными когтями-кинжалами гудели в воздухе, а прожорливая пасть клацала зубами. Сеймур успел увернуться от размашистого когтистого хлопка по земле, ушел от следующего, пытавшегося схватить его в охапку. Бойком молота в гулеву скулу отвратил, рискующие клацнуть на его голове, зубы. Тут же крутанул молот, ошарашив гигантскую тварь ударом по лысому черепу. Но гуль будто не заметил этого, в бешенной, безудержной ярости, он метался из стороны в сторону, разрывая когтями все что двигалось. С легким хлопком боек выставленного вперед молота блеснул Светом, заставив тварь защурить белесые глазки. Светящийся клинок Сеймура тут же пришелся по уродливой морде, оросив пыльную землю красной с зеленью кровью. Паладин отпрыгнул назад, уходя от чудовищного замаха. Гуль развернулся не обращая внимания на рану на клыкастой морде, и его следующий удар разъединил александриского рыцаря, спешащего на помощь, с его конем. Воин пал, его доспех был вспорот словно бумага, а лошадь лишилась головы.

Свет всполохом скользнул по бойку, дугой снизу вверх ударяющему на опережение снова обратившему на Сеймура внимания царскому гулю. Челюсть твари хрустнула, несколько острых, как костяные жала, зубов, покинули пасть Царя. Молот, не останавливаясь в верхней точке прогудел вокруг Сеймура, ломая левую скулу гигантской твари.

Удар способный убить любое другое существо, казалось, не причинял монстру никаких неудобств. Все также крепко стоя на четырех лапах, расставив их словно пес перед боем, гуль воззрился на Паладина, сжимающего молот на изготовке. Пошевелил поломанными костями, пытаясь втянуть вывалившийся из пасти длинный язык, и снова атаковал. Сеймур уворачивался от когтистых лап, чувствуя, что силы покидают его. Раскрылась старая рана, полученная в битве с орками Орнака в Эстлинге.

Поднимая пыль Углук промчался позади царского гуля, рубанул того мечом по крестцу. Уйти он не успел, Царь развернулся, по-кошачьи ловко и быстро ударяя вдогонку волчьего всадника. Военный вождь вылетел со спицы убитого волка и грохнувшись оземь едва не был растерзан гулевой стаей.

Кранвельд во главе рыцарского клина, протаранил надвигающиеся на Углука полчища.

Копье, со звуком удара о дерево, вонзилось в бледное тело царя гулей. За ним еще одно. По небу просвистели стрелы, а рядом послышались боевые кличи троллей и их тяжелые копья обрушились на вечно голодное стадо.

Подоспела пехота.

Кранвельд развернул коня высоко поднимая сияющий молот.

-Свет, не отринь меня! – прошептал Сеймур Арлус, занося тяжелое орудие для удара.

Светящиеся бойки Паладинов обрушились на противное Свету порождение скверны. Череп Царя хрустнул под тяжестью Сеймуровой стали, как и хребет твари, от удара Кранвельда.

Царский гуль осел, пытаясь вернуть контроль над отказавшими конечностями. Еще один удар Сеймура Арлуса в Царскую голову повалил живучего монстра.

Лошадь Кранвельда взбрыкнула, задними копытами отправляя восвояси пытавшегося атаковать в прыжке молодого гуля. Что тем не менее не спасло ее от гибели. Двое других напрыгнули на Манудара, распотрошив коня, а его самого спасли меткие тролли, чьи копья пробили уродливые бошки.

Сеймур ударял светящимся молотом снова и снова, превращая череп царского гуля в кровавое месиво. И остановился лишь тогда, когда земля содрогнулась, повинуясь воле Бездны.

Клейн Лерцис наблюдал за разворачивающейся битвой с опушки леса. Небо было еще светло, а грозовой шторм не разросся настолько, чтоб заслонить собой ненавистное вампирам солнце. Его воины ждали, не надеясь на скорый сигнал к атаке. Не спешил и Лерцис, скрываясь под тенистыми навесами древесных крон.

Клейн не торопился вступать в битву, исход которой еще не решен. Оказаться на стороне проигравших Клейн Лерцис желал в последнюю очередь. Сила Бездны сильна, но и Смертный мир, как увидел своими глазами вампир, смог выставить равную по силе мощь.

Орден Паладинов, сгинувший, и казалось для многих, уже не воспрянет вновь, истлеет с веком последних из выживших и разрозненных Рыцарей. Сейчас предстал в блеске былой славы и силы. В это трудно было поверить, но количество исторгающих Свет клинков и стальных бойков, не оставляло сомнений, что распавшийся Орден снова восстановлен, и Свет ведет их.

-Мой господин, - обратился к нему стюард, привезший послание от разведчиков. – Северней, по лесу движется колонна Лайтхантеров, около сотни всадников, - отчитался он.

Лерцис всмотрелся в лесную чащу, будто мог рассмотреть за деревьями движущееся в милях отсюда войско.

-Аллерия, - догадался Клейн, зная, что это не может быть Агамонд. Покинувший имение Лерцисов вслед за Ветием, и опередивший отход самого Лерциса на несколько дней, никак не мог заплутать настолько долго.

Лорд-вампир надел легкий шлем с белоснежным, под стать волосам, конским гребнем и двинул коня севернее.

С поля доносились завывания рогов, призывающие приготовиться к новой атаке.

Оседала пыль, под приготовившимися к бою конными баталиями Келтрума Арана и Ордена Паладинов. Лучники накладывали стрелы на тетиву, а арбалетчики крутили вороты арбалетов. Манудар привстал в седле, обернулся, осмотрев немногочисленный авангард. Дотянулся взглядом до размытых очертаний подкреплений Аэрдаля Регира и Эрна Тенсилора. Щелкнул забралом, упершись взглядом в надвигающихся, шаркающих ногами и хрипящих мертвецов.

-В бой! – взревел Келтрум Аран, взявший командование войсками, отбившими первую атаку гулей.

-За Свет! Во славу человечества! – проревел Кранвельд Манудар, разгоняя коня на острие клина Паладинов Света. Братья бьются вместе, а это значит Свет ведет их. Большего не нужно для победы, думал Кранвельд, подстегивая бока лошади.

Конные лавы понеслись в клубах пыли с обоих флангов смертного войска. С центра, по надвигающемуся подобию строя ударили из луков и арбалетов, способных лишь замедлить надвигающихся умертвий.

Тяжелые копья троллей оказались неимоверно действенными против хрупкой воскрешенной плоти. А еще действенней была разогнанная до предела тяжелая рыцарская лава. Врезавшаяся в нестройную толпу, она разметала хрупкие гнилые тела, развалив их на члены. Яркий свет, всполохом, опалил авангард мертвецов, выжигая оскверненные Бездной души, превращая столь же оскверненные тела в обугленные головешки.

Мечи и топоры рыцарей гудели в воздухе, изрубая противную Свету плоть, перед неторопливо, но неустанно надвигающимися трупоограми. Умертвия стаскивали всадников с лошадей, набрасываясь кучей лишая возможности уцелеть.

Шторм заслонял небо, ширясь над Баздангом, откуда доносились знакомые Кранвельду и Паладинам слова Запретного языка. Бурлящая грозовая кромка уже нависла над левым флангом войска нежити.

Вырвавшись из цепких лап мертвой орды, живые устремились назад, чтоб развернуться и протаранить противника еще раз.

Снова взвыли рога, и конные клинья устремились на сшибку. Свет блеснул с остриев мечей и бойков молотов, ослепив стригоев, кружащих под штормом, не решающихся атаковать под светом солнца. Мертвецы в первых рядах разлетелись гнилыми ошметками. Тяжелые рыцари, как раскаленный нож, взрезали подобие хрупкого вражеского строя.

Боек молота Кранвельда, казалось, раскалился, зашипел от налипшей на него оскверненной плоти. Под молотом хрустели вражеские черепа, ломались истлевшие кости, рвались гнилые тела, единственной целью существования для которых, был вложенный демонами голод.

Отойти всадникам Арана и Паладинам не удалось. Первые шеренги рыцарей сгинули в бушующем море нежити, а следующие вступили в возможно последний их бой.

В клубах поднятой пыли отчетливо проявились силуэты трупоогров. Приближаясь на достаточное расстояние, они разгонялись, грузным телом расталкивая мертвецов и тараном врезаясь в ряды людей, расшвыривая всадников ржавыми цепами и тесаками, принимая на бледное, шовное тело удары клинков и копий, не причиняющих им никакого вреда.

Под Кранвельдом пал конь, словно туша на скотобойне, подвешенный на мясницкий крюк трупоогра. Манудар поднялся, встав на изготовку, крепко сжав древко двуручного молота обеими руками. Паладин бросил взгляд назад, где, поднимая пыль отходят всадники его клина. Вокруг еще бьются несколько рыцарей, которым не удалось вовремя развернуть скакунов. Над хрипящими и клацающими зубами головами еще возвышаются несколько окруженных конных, отсекающих тянущиеся к ним цепкие руки. Один за одним они пропадают в пыльной толпе, стаскиваемые с коней ненасытной нежитью.

Земля содрогнулась еще раз. Отозвалась едва заметной дрожью, а небо грохотнуло, напомнив о себе. Дымными щупальцами шторм расползался, и над полем битвы разнеслись стригоевы визги, предвкушающие скорый кровавый пир.

Кранвельд пригнулся, цеп прозвенел звеньями над головой, серпом пройдясь по окружающей нежити, разваливая живые трупы.

-Во славу Света! – взревел Кранвельд, блеснувшим молотом, выбивая колено мясного голема. Тот сделал шаг, не ощутив ранения, оперся на подвернувшуюся ногу и рухнул, размахивал руками, изуродованными ржавым железом. Поблизости, в бешеной ярости, прорывался через сражающихся рыцарей еще один трупоогр.

Кольцо нежити вокруг смыкалось.

Бурый от ржавчины тесак вонзился в землю рядом с вовремя отшатнувшимся Кранвельдом. Молот прогудел над головой, уподобляясь жернову, и обрушился по спине Мясника, хрустнув ребрами. Кранвельд тут же отринул, уходя от ответного удара наотмашь, и на-подобии копья, ударил молотом в уродливую, искривленную посмертием и кривыми швами рожу. Гора плоти отшатнулась. Манудар продолжая движение своим оружием, крутанул его, через низ за спину, и из-за головы обрушил тяжелый боек на трупоогра, раскалывая спаянный череп и расщепляя в труху позвоночные кости умертвия. Мясной голем упал рядом, с трепыхающимся на земле, словно перевернутый жук, - первым, раненым Кранвельдом.

Хрипящие стоны и рыки окружали Кранвельда Манудара, толпа умертвий тянула к нему свои кривые, костлявые пальцы, со слезающей белесой плотью.

-Свет не отринь меня! – прошептал Паладин, исторгая из молота сияние, обращая ближайшие ряды в обугленные остовы. Но силы его не безграничны, а нежить неустанна.

Из последних сил, паладин, раскручивая молот крушил наступающих, отбрасывая обезображенные тела в напирающую, стонущую от неуемного голода волну, расшвыривая зловонные останки вокруг. Но кольцо рук смыкалось. Уже прикасались они к рунному доспеху, оставляя на нем кроваво-гнойные следы. Хватали его за ворот и наплечники, оставаясь висеть уродливыми подвязками, - предплечьями. Пытались спутать его ноги. Прокусить заговоренную сталь пожелтевшими зубами.

Становилось все труднее маневрировать, отражать цепкие руки. Сложнее замахиваться молотом. Кранвельд ощутил, как его ноги обвили с десяток рук. Не сдвинуться. Тут же, холодные, уродливые длани, заскользили по доспеху, вцепились между сочленений наплечников. Пальцы, заслонили щели забрала, отчего стало еще труднее дышать.

Рыцарь Света ощутил, как кровь стучит в висках, отдаваясь барабанной дробью в ушах. Уже не пошевелиться. Зубы скрежещут по доспеху, пальцы скребутся, скользят по стали и рунам.

Голос рога, прозвучал спасительной музыкой издали. Нарастающий гул пробился через какофонию сражения. Звонкие голоса, ором тысячи глоток пересилили мерзкое хрипение мертвецов:

- За короля!

- За страну!

- За Даз-Ремат!

От силы удара конного натиска, Манудара сбило с ног, а его пленителей разметало разорванными конечностями.

Всадники Аэрдаля Регира и Эрна Тенсилора пронеслись, сметая все на своем пути.

Кранвельд поднялся отдуваясь, в доспехе было неимоверно жарко, пот заливал лицо и щипал глаза. Мимо проносились рыцари, а позади, наконец, приближалась пехота.

Манудар ощутил, как тает тленное войско демонов. Победа близка! Остался решающий штурм Базданга и кара всем тем, кто восстал против Света.

Шторм загудел. Бурлящей волной, щупальцами многоголового монстра раздвинулся. Накрыл войско людей и орков. Скрыл солнце от них. И день отступил перед мглой. И пир стригоев начался!

Земля содрогнулась, подернулась рябью. Вспучилась посреди огромного светящегося знака, наложенного Сильваром под песнопения Зак-Разама и негласные манипуляции Дамьена Ривайса. Застонала словно от боли и скорби, а после и вовсе треснула яичной скорлупой, исторгая языки серы и пепла. Разлом гремел, расширяясь бездонной пропастью, под которой разверзлась Пылающая Пустота, готовая исторгнуть легионы демонического стратилата Неруса.

Пронзительно визжа, стригои спустились с небес, посеяв хаос и смуту средь воинов. Мерзкое порождение Бездны. Злая издевка над природой летучих мышей. На громадных кожистых крыльях, оканчивающихся костяными жалами-когтями. Покрытые мышиной шерстью громадные тела с нетопыриными головами. Притупленные, вздернутые носы, оттягивающие верхние губы, оголяя ряд острых зубов. Маленькие черные глазки с тусклыми огненными хрусталиками.

Они рвали воинов в клочья, чтоб насытиться покинувшей тела кровью. Увлекали солдат в небо, чтоб разбить их о камни и землю. Бесновались средь войска.

Келтрум Аран мчался вперед, прорубаясь через врагов. Отсекая головы и конечности гнилостным умертвиям. Абсолютно не заботясь, поспевают ли за ним его верные рыцари. Он увлекся битвой, будто Свет снова воплотился в нем, подобно тому дню, на берегах Харада. Клинок снова шипел, дымился, разрубая воскрешенную плоть. До угольев опалая смеющих приблизится мертвецов, благостным жаром Света.

Только его красный плащ был ориентиром средь серой, хрипящей толпы. И вздымающийся меч, не подпускающий к клинку штормовой сумрак, горел маяком для пробивающихся к своему королю Младших сынов.

Стригои кружили над головой, пикируя на войско смертных, устраивая кровавую вакханалию, мешая ряды и сталкивая всадников с лошадей.

С неприятным хрустом мертвец развалился от удара Арана, следом за ним второй, отсеченной головой отправился следить за тем, как падает его обезглавленное тело. Руки умертвия схватили за конские подпруги, и тут же остались висеть, омерзительным декоративным атрибутом. Рядом хлопнули кожистые крылья и Аран ощутил сильный удар в бок. Коня повело, но иноходец устоял на ногах. Встал на дыбы. Лягнул подступившего сзади мертвеца, оторвав тому голову.

Клинок Келтрума лизнул притупленную морду стригоя. Сталь отозвалась яркой вспышкой, ослепляя нападающего. Крылатый монстр зашевелил ушами, попятился. Попытался взлететь, чем нарушил полет собрата. Оба упали, ослепленный грохнулся на то же место откуда пытался улететь, второй, закрутившись в воздухе, на мгновение потерявший динамику полета, смог выровняться отказавшись от проваленной атаки, взмыл вверх.

Аран сек мечом, а его конь, вставая на дыбы ударял копытами по притупленной морде ослепленного стригоя. Летучая тварь пятилась, мечась, уподобляясь ослепленному ярким светом пауку. Разевала пасть в беззвучном вопле, не в силах ответить Паладину Света, лишившему ее зрения.

С влажным хрустом меч разрубил кость, и кожистое полотно исполинского крыла, расползлось рваной раной. Тварь завалилась, шевеля окровавленным обрубком с поблескивающей меж плоти и кожи ровно разрезанной трубкой кости. Оперлась на землю кровоточащим плечом пытаясь подняться, шаря второй, еще целой конечностью в поисках опоры. Но Аран не давал шанса мерзкому порождению демонической скверны.

Свет блеснул по возносящемуся клинку, обрушившемуся на крепкий хребет стригоя, разрубивший его словно раскаленный нож. Удар, явившийся милосердием для раненой твари, отсек притупленную голову.

В то же мгновение конная лава рыцарей, затопила все вокруг короля.

-Милорд, вы снова оторвались от нас, - обратился к Арану Аэрдаль Регир, подняв забрало шлема. – Сейчас не время для геройства! - с искренней заботой о короле сказал он.

-Я не мог уступить Вам еще одну добычу, подобно тому гулю, - улыбнулся Аран отшутившись, будто первенство Аэрдаля на последней охоте, действительно ущемило королевское самолюбие.

-Посоревнуемся? – щелкнув забралом салада с алым плюмажем, Аэрдаль кивнув в сторону надвигающегося строя, пугающего своей организованностью и правильностью батальных построений.

-Я не намерен уступать Вам первенство! – опустив забрало Келтрум Аран принял вызов своего коннетабля, за бравадой пытаясь скрыть подступившее тревожное волнение.

Это была не очередная ревущая толпа мертвецов. На изможденное войско смертных наступали свежие конные клинья под черными стягами и ужасающими штандартами из отсеченных конечностей и голов. Проклятое войско Предателя Балладора «Бездушного».

И Темный Паладин, во главе их.

Глава 32

Глава 32. Врата Бездны.

Боек его молота источал сумрак. Сияние бывшего поборника Света было подобно тьме самой Пустоты. И Тьма эта, насыщалась душами верных ей, принимающих свой конец в жестокой битве под стенами Базданга, на краю расширяющегося магического оврага, предвещающего Пылающие Врата Бездны.

Конные лавы сшиблись на засыпанной пеплом равнине в клубах пыли и гари. Балладор сшибал всадников с коней, чудовищной силой удара своего Черного Молота, оставляющего за бойком непроглядно-черную дымку.

А Кхарн наблюдал. Молча и беспристрастно взирал с башни Базданга, предвкушая окончание разыгранной Бездной партии. Его не встревожило явившееся войско, ведомое ненавистным Светом. Их души и предсмертные страдания пойдут в пищу Князьям Пустоты. Его больше не волновало, почему не взлетел Рроккотт, один вид которого мог переломить ход сражения, безапелляционно отдав победу Кхарну и его паладинам. Сильвар ответит за это позже. Главное, чтоб он исполнял отведенную ему роль.

Овраг ширился, поглощая комья земли со своих берегов. Вскидывая облака земли, разлом пыхнул огнем, обозначив пламенеющую расщелину на дне. И над долиной, сотрясая каменные стены Базданга, прокатился гул тысячи ревущих глоток демонов. Легионы Пламенной Пустоты ждали приближающегося мгновения, когда небо их миров исказиться, закручиваясь безумной, красной воронкой. Сомкнется с красным песком и опаленным мрамором поглощенных миров. Сольет Бездну и Смертным мир узкой горловиной, позволив войску Неруса излиться из Пустоты.

Кхарн был слишком поглощен, чтоб отвлекаться на конный отряд, прорвавшийся через открытые ворота замка, перебив вампиров Брэмора на страже. Не обратил он внимания и на лязг стали, уже внизу, под ним, на нижних ярусах башни. Ему не было дела до этого. Что могут смертные против существа столь сильного?

Он не мог ее видеть. Взор устремлен вниз, на равнину где кипит битва. Его крылья слишком огромны, чтоб разглядеть за ними что-то. Он не мог видеть удара…

Аллерия бесшумно прыгнув занесла клинки, метясь в мускулистую шею Лжебога. Но не достигнув цели рухнула от сильного удара Кхарна. Глаза его блеснули алым огнем на совсем маленькую, казавшуюся хрупкой на его фоне, девушку. Не дав ей вобрать выбитый из легких воздух, Лжебог атаковал снова, пытаясь массивным копытом размазать дерзкую букашку по доскам башенной площадки. Аллерия кувыркнулась в бок уходя из-под удара.

Черные когти демона скрежетнули по дереву, пытаясь зацепить юркого вампира. Девушка поднялась, не отводя взгляда от крылатой громадины. Дернула парными клинками, будто они могли защитить ее от могучего демона.

Глупая, наивная девочка! Как она смела подумать, что способна выстоять против того, с чем не справился ее отец. Гнев и обида, застелили ей глаза. Гибель любимого отца, последнего родного человека что у нее остался, помутили её рассудок. В горячности, охватившей ее жаждой мщения, она не заметила, как пронеслась по мосту в мертвящем потоке верных ей вампиров. Не замечала, как под клинками погибают те, кто преклонил колено перед Кхарном в Присяжном Зале. Не обратила внимания и на золотисто-красные полотнища александриского войска. На знамена короля-феникса Келтрума Арана, окутанных пылью и пеплом, на дымящейся равнине внизу. И даже не осознала, какого везения стоило убить клейменого дланью Агамонда демона, этажом ниже.

Клинки скользнули по крепкой красноватой коже не причинив никакого вреда. Могущая рука обхватила грудь, большой и указательным палец сомкнулись на тонкой шее. Показалось что ломаются ребра и воздух с шипением выходит из легких. За этим последовал рывок вверх и вниз. Сильный удар об каменный пол. Проломленные доски башенной площадки посыпались с потолка, заваливая лишенную сил девушка обломками. Под шелест крыльев Кхарн спустился следом, с неким удивлением увидев обезглавленное тело Балтишора, чья отсеченная голова лежала неподалеку. Недвижно уставившись помутневшим взглядом с клеймленного лица на схватку возле собственного тела.

Аллерия силилась подняться превозмогая боль в костях, пытаясь набрать воздуха в опустевшие легкие. Кхарн не дал ей этого сделать. Подпрыгнув, обрушил огромный кулак на хребет, такой хрупкой по сравнению с ним, девушке.

Ее придавило к каменному полу. В глазах помутнело. Демон поднял ее над землей снова, обрушил об каменную кладку пола и швырнул о разношерстные камни стены.

-Глупое дитя, - пророкотал Лжебог, надвигаясь согбенной крылатой фигурой. В сумраке, накрывшей Базданг ночи, зловеще горели его алые глаза.

Аллерия пошатываясь поднялась, одной рукой пытаясь придержать сломанные ребра от смещения. Клинки, крепко сжатые ей, блеснули подобно рассветному небу. Алый блеск стали, незнакомый Аллерии, как и приятное покалывание рукояток, передавшееся даже через кожаные перчатки, заставил демона остановиться в замешательстве.

Глаза его отразили волнение и некое подобие испуга. Скользнули по блестящей красным рассветом стали, и утонули в голубых озерах глаз вампира, пытавшегося встать в полный рост.

Рывок был подобен молнии. Копыта Лжебога скрежетнули по полу, высекая искры и каменное крошево. Даже не осознав до конца, что происходит. Что встревожило непобедимого демона, Аллерия получила новый удар, грузным плечом исполина в и без того смятую грудь, отправляясь в смертельный полет из витражного окна, наперегонки со стеклянными осколками.

Через пробитое окно Кхарн увидел творящееся за стенами. И не входившее в его планы, но чересчур предсказуемое, тем не менее заставило древнее темное божество зареветь. И рев этот содрогнул Базданг до основания, раскатом, перекрывающим шум битвы и гул пламенеющего разлома прокатился до опушки леса.

Лишившийся неустанного надзора Кхарна, отвлекшегося на что-то происходящее в крепости, Сильвар решился действовать. Понимая, что это будет его последняя, предсмертная попытка искупить вину перед Смертным Миром. Попытка запомниться историей не как Сильвар «Познавший», а как Сильвар «Ветрогон».

Он отвлекся от созерцания расползающихся Врат, куда направлял истлевающие души, погибающих в сражении близ Базданга. Сфокусировал взор голубых глаз на башенке, с которой на Запретном языке вещал Зак-Разам.

Сильвар вытянул руки, будто мог дотянуться, схватить каменный фасад бастиона. Напрягся до вздутых вен на руках, шее и висках, высвобождая когда-то подаренную Бездной силу. Стена содрогнулась, подернулась рябью по камню.

Тролль-шаман пошатнулся, запнулся в заклинании, и успел увидеть того, кто потревожил его. Но сделать ничего не успел. Стены башни под ним, разъехались кривыми разломами, осыпались каменным крошевом в клубах пыли. Башня осыпалась вниз грудой обломков, покрывая собой черного тролля. Гибель которого Сильвар увидеть не мог, из-за поднятой пыли, тучей поплывшей со скалистых уступов баздангского холма.

Дамьен все еще поддерживал слабеющие Врата. Один удар. Довольно одного удара, чтоб оборвать жизнь нового Темного Апостола, столь сильного, что через время, был уверен Сильвар, сможет открыть Пылающие Врата самостоятельно.

Будто прочитав планы «Познавшего», Дамьен обратил на него белесый взгляд слепых глаз, отвлекшись от распахнутой, ревущей огнем и серой пропасти.

Сильвар расставил руки согнутые в локтях, на уровне бедер. Согнул колени, крепко встав на земле. На концах растопыренных пальцев заискрились огоньки, разрастаясь и ширясь, слепя ярким пламенем в сумраке штормовой ночи. «Познавший» сделал замах, высвобождая из рук огненные плети, но магическое пламя не причинило Дамьену Ривайсу вреда, опав над ним, будто соприкоснувшись с ледяным незримым куполом, хлопьями истлевающего в воздухе пепла.

Времени на повторную атаку у Сильвара не осталось. На громогласный рев Кхарна, безошибочно понятым Балладором «Бездушным», срочным приказом, Темный паладин мчался назад, на защиту Огненных Врат. И его воины следовали за ним, чтоб истлеть под огненными плетьми Сильвара «Ветрогона». Семихвостыми щупальцами горящего кракена, беснующемуся вокруг, взмывающими в небо, витиеватыми хлыстами, и обрушиваясь на подступающий Рыцарей Тьмы, отправляя обугленные обрубки солдат и лошадей под копыта прибывающему войску.

Пламя Бездны больше не ревело. Угасало, подсвечивая оплавленный песок разлома алыми всполохами. Окутанное черными хлопьями пепла, сражение продолжалось. Паладины и воины королевств вместе с орками Орды надвигались следом отступающего войска Предателя, отвлеченного происходящим вблизи разлома. Впереди, над поднимающим пыль конным войском Балладора, взвивались огненные плети, вырисовываясь в черном теле клубов дыма и пепла.

Огненный хлыст серпом пронесся по скачущим на Сильвара всадникам. Вторая плеть прогудела по воздуху от земли до земли, вырисовывая при хлестком ударе глубокую брешь средь врагов. Обезумевшие стригои, внемлющие приказу Кхарна, посыпались вниз, расчленёнными, обожженными обрубками.

Вот и все, смирился Сильвар осознавая, что скоро силы его покинут, и беснующаяся стая стригоев разорвет его на куски, подобно тем бедолагам Освальда Гринморда в роще, недалеко от Базданга.

Клин неживых-немертвых, проклятых рыцарей Балладора «Бездушного» стремительно остановился, смялся, увязнув во вспученной земле переломанными костями людей и лошадей. На смену оборванной на мгновение заклиная, еще не успевшей опасть затухающей лентой плети, взвилась новая.

Темное, дымное сияние бойка Балладора успело развести вспененную землю, поглотившую его клин, оставив меж покореженного металла, плоти и костей узкую тропинку, по которой пронесся черный, грудастый конь «Бездушного».

Хлыст скользнул навстречу Балладору, но во что было трудно поверить: магическая плеть Сильвара опутала черное древко, зашипела древесной смолой, оборвалась от рывка и истлела. Второй огненный бич, разбившись на множество хвостов оплавил землю множеством узких борозд, позади приближающегося всадника.

Балладор был слишком близко, чтоб Сильвару хватило времени сотворить хоть какое-нибудь заклинание взамен оборванной плети. Не хватило времени, чтоб ударить еще оставшейся, оттянутой назад в отчаянном замахе.

Дымный молот прогудел обрушившись. Череп хрустнул, вмялся раздробленными костями внутрь, и Сильвар «Ветрогон» пал возле оплавленных краев гаснущего оврага, откуда уже не доносились ревы демонов.

Кружащие над схваткой стригои снова устремились ввысь и на надвигающихся преследователей. «Бездушный» развернул коня, встряхнул молот, сбрасывая с него ошметки плоти, кожи и осколков костей. Клин выстраивался возле него в молчаливом повиновении.

-Во славу Света! – хор голосов обрушился на проклятое войско одновременно со слепящими всполохами, и всадники снова сошлись в непрестанной битве.

-Ты не представляешь, с чем решил бороться Агамонд! – крикнул Брэмор Гастону, в момент, когда Аллерия Лайтхантер, обессилевшая, без чувств, пролетела мимо окна-бойницы в облаке стеклянных осколков. – Лайтхантеры мертвы! И они были обречены еще до того, как решили бороться с Бездной. Ты не представляешь какие силы сплотил Кхарн! Не представляешь, как далеко пролегла Рука Бездны на этот раз!

Гастон не слушал. Его мысли были поглощены шокирующим произошедшим. Он потерял и свою госпожу. Нерадивый слуга, не сберегший своих лордов. Зачем она так спешила? Вся в отца! Почему не дождалась пока башня Базданга будет очищена от предателей, преклонивших колено пред Лжебогом?

Куда спешил он, оставив остальных биться этажами ниже? - За госпожой в отчаянной попытке уберечь ее!

Брэмор кружил вокруг Гастона, подняв треугольный тарч с чужим гербовым львом и изготовив меч для сражения. Гастон молча наблюдал, кружась на месте, не выпуская противника из щелей забрала. Их красные радужки мерцали в пыльном сумраке помещения. А уже через мгновение мгла заиграла со светом от выбиваемых мечами искр.

Они двигались быстро, овладев преимуществами своей новой природы. Кружили вокруг друг друга, нанося стремительные удары свистящими от скорости клинками. В сполохах соприкасающейся стали поблескивали их стальные латы, и золотистый лев обнажал оскал с Брэморова щита.

Они расходились, давая мышцам мгновения передышки. И сходились снова в неистовой схватке.

Гастон смог оцарапать набедренник Брэмора, оставить несколько сколов на щите и кирасе. Но противник стремился сблизиться, лишив возможности сделать достаточный замах, чтоб прорубить или проткнуть прочную сталь доспеха.

Брэмор отвел удар щитом, не успев пробить защиту Гастона, скрежетнул по стали и дереву простого, без убранств и украшений тарчу, клинком. Стремительно сблизившись, успел пробить торцом щита в подбрюшье Гастона. Там, где оканчивается стальной нагрудник и продолжается прочная кольчуга. Прочная, но гибкая, чтоб пропустить силу удара.

Гастон отринул, пытаясь не согнуться. Передал инициативу предателю. Брэмор скользнул за спину, дав мечу противника кольнуть львиную морду на щите, и погрузил свой клинок сзади, тому под колено. Гастон осел на придавливаемое мечом колено, вскричал сквозь зубы от боли, когда враг крутанул меч в ране, выбивая коленную чашечку, попытался ударить за спину, но для размаха не хватило места. Рука Гастона уперлась в окованное стальным набедренником бедро Брэмора, была перехвачена сильной хваткой. Выбитый из руки меч бряцнул об пол, а голова повинуясь захвату откинута назад, оголяя шею, по которой незамедлительно прошелся вражеский клинок.

Зак-Разам поднялся, потирая множественные ушибы. Отряхнул с себя пыль и каменную крошку, прихрамывая на ушибленную ногу стал спускаться с руин башни, не обращая внимания на продолжающуюся кровавую битву перед подъемным мостом Базданга, и оврагом, изредка пытающимся разразиться пламенем Пустоты.

С неким облегчением тролль-шаман воспринял произошедшее. Орда. Его Орда бьется, и шансы ее выстоять не представляются столь мизерными. А оборванный ритуал, только увеличил вероятность победы. Пусть здесь, пред Баздангом. Пусть не решающую, но победу, отдалившую новое вторжение Бездны. Не будет пепла из костей и плоти орков под его ногами. Пусть так, - с неким, непривычным ему удовлетворением, смирился чернокожий тролль. Видевший гибель империй и истребление народов, сейчас он не хотел, чтоб та же судьба постигла орков. Размазав кровь из разбитого носа по лицу, серому от пыли и пепла, он засеменил по равнине, скоро скрывшись под пожелтевшими кронами деревьев.

От гнева Орнака. От гнева орков и троллей Новой, созданной им, Орды. И от бессильной ярости Кхарна, которую он не преминет выместить на нем.

Он брел по осеннему лесу, ощущая неустанные взоры своих слуг, подарков Малдануса. Позади, отдаляясь, затихали звуки битвы. Они становились почти неразличимы средь шелеста палой листвы.

Бурый медведь атаковал из лесной чащи. Огромный, косматый зверь яростно рычал, разинув клыкастую пасть. И в воплощении Нойды, невозможно было разглядеть наличествующий разум.

Волколак Зак-Разама, - Керкла, бросился наперерез защищая хозяина. Клацку мгновение медлил, замерев в нерешительности перед врагом превосходящим перевепря в размере как минимум вдвое. Пропустив Керклу вперед, вепречеловек бросился следом.

Волколак не достиг цели, сбитый с ног и увлеченный в заросли папоротника Волклой. Ваклаксы зарычали, заскулили подобно бешенным псам, сцепившимся средь кустов в яростной смертельной схватке.

Зак-Разам с опаской отступал, пятился не решаясь показать врагу спину.

Когтистая лапа Нойды мощным хлопком обрушила морду Клацху об землю, второй удар отбросил оглушенного перевепря в сторону. Ничто не преграждало путь к черному троллю.

Нойда поднялся, будто сбрасывая свой дикий медвежий облик, встал на задние лапы. Глаза его прояснились и Зак-Разам с облегчением заметил, что рассудок забрезжил в них.

В кустах, ужасающе рыча и лая, дрались волколаки, разрывающие друг друга мощными ударами когтистых лап и мертвой хваткой челюстей.

-У них ничего не получится! – попытался оправдаться Зак-Разам. Кончик черного языка быстро касался уголка губ. Поблескивал и пропадал ряд острых мелких зубов, а черные глазки беспрестанно нервозно бегали. – Не сегодня!

-Неужели ты не видишь? – покачал косматой головой друид-медведь. – Они не желают приходить сюда! Они собираются делать демонов из нас! Им нужно, чтобы братья бились вечно!

Нойда наблюдал за битвой, слышал искаженное расстоянием темное наречие. Видел то, что не подвластно другим. Видел, как битва превращается в ритуальное жертвоприношение. Как оборванные жизни устремляются сквозь истонченную грань. Как духи, кружащие над оврагом, истлевают искорками, пытаясь залатать разрывающееся, прожигаемые пламенем Бездны застенки мироздания. Опаляемые словно мотыльки над жарким костром, от рвущегося из Пустоты пламени.

И каждый раз сердце Нойды сжималось от боли, созерцая как опаленными искорками растворяются в воздухе духи, чье самопожертвование временно уплотняет истончающуюся грань между миром смертных и мириадами миров Пустоты.

И чувствовал, насколько Бездна хитроумна. Свет, приведший верных ему, и обеспечивший похоже заочную победу, здесь под Баздангом, все же не в силах сломать затеянную Князьями Пустоты беспроигрышную игру.

-Наша битва может продолжаться вечно, - тролль блеснул рядом острых мелких зубов. Безумный взгляд, не задерживающийся на месте, резкое смачивание губ острым кончиком языка, придавало троллю обезумевших вид, способный ввести несведущего в заблуждение. Но Нойда слишком хорошо знал черного тролля. Зак-Разам принимал свое звериное обличье.

-Мне стоило убить тебя, когда у меня была такая возможность, - парировал Нойда и карие, глубокие и умные глаза, снова загорелись диким звериным огнем.

Медведь снова опустился на четвереньки и начал грузный разбег, ощерив клыки в зверином оскале. Тролль-шаман попятился назад, округлив глаза от ужаса. Черные угольки, - они перестали бегать. Не будет пепла под его ногами, ибо сейчас он сам станет пеплом. Заклинание Зак-Разама срикошетило от бурой шкуры, расщепив ствол ближайшего дуба, испугав сражающихся волколаков, вынудив их прекратить сражение.

Керкла бросил взгляд на опешившего Волклу, на четвереньках озиравшего расщепленный, пахнущий древесной смолой ствол, то и дело поглядывая на оппонента. Убедившись, что противник не атакует, волколак черного тролля бросился на выручку хозяину. Волкла рванул следом.

Нойда утробно заревел, вставая на задние лапы перед обескураженным троллем. Развел когтистые лапы для удара, осуществить который ему не дал вцепившийся в загривок Керкла. Уличив момент тролль-шаман, уподобившись неразумному зверю, встал на четвереньки, устремился в чащу, спуская на преследователей свою свиту.

Волкла пронесся мимо пытающегося сбросить с себя волколака, Нойды. Клацху устремился следом, заходя через чащу сбоку, наперерез матерому хищнику.

Керкла впивался зубами в шерстяной загривок могучего медведя. Крепко обхватив его и пустив черные, лоснящиеся когти, под бурый мех. Медведь ревел, пытаясь дотянуться до противника короткими лапами. Вздрагивал мускулистой спиной, пытаясь сбросить волколака. Поднимался на задние лапы и грузно опускался на четвереньки пытаясь скинуть врага.

Волколак Зак-Разама не удержался, ослабил хватку, разомкнул челюсти, так и не смогшие прокусить толстую шкуру. Попытался рвануть в сторону, чтоб наброситься снова, подобно охотничьему волкодаву. Но Нойда схватил ваклакса под плечо, тот пытался укусить, но схваченный за загривок, подобно щенку, не смог дотянуться. Завизжал от боли, когда рука вышла из сустава от сильного рывка Нойды. Оставляя клок шерсти в руке шамана, Керкла высвободился, дав волю челюстям сомкнуться на предплечье медведя, задергал в разные стороны головой. Снова взвизгнул от удара о древесный ствол, с которого посыпалась пожелтевшая листва.

Несколько раз медведь ударил волколака об дерево. Керкла заскулил сквозь приглушенный рык, когда Нойда стал разводить его волчьи челюсти, а после и вовсе затих, обмякшим мешком рухнув на шелестящую опавшую листву.

Добыча. Черная, мясистая, юрким зайцем уходила меж кустов и стволов, шурша короткопалыми лапами по палой листве. Волкла гнался с азартом хищника за вожделенной дичью. Мудрый медведь одобрит погоню. Он отобьется от собрата сам, а Волкла не даст уйти толстой твари, передвигающейся на четвереньках так ловко и умело.

Тролль петлял меж деревьев, перемахивал через валежник, что было удивительно для его громоздкого тела, с округлыми, лоснящимися боками. Несколько раз, мясистый зад черного тролля был так близко, что оставалось только дотянуться. Ударить когтистой лапой, выбить из равновесия, сбить с ног. А затем разорвать. И каждый раз тролль резко менял траекторию бега, подобно дикой лесной лани, на которых Волкла часто охотился в лесу близ логова Мудрого медведя.

Эта дичь была хитрее, умнее и проворнее лани. Каждый раз увлекая волколака погоней, захватывая его внимание, в самый последний момент перед решающим броском, он уходил в сторону. А Волкла натыкался на древесные стволы, сбивая ритм и темп бега, давая троллю разорвать опасно сблизившуюся дистанцию.

Вот снова, перед глазами маячат лоснящиеся жирные бока. Теперь не уйдет! Волкла изучил повадки добычи, ее движения. Тролль метнулся влево и перед глазами ваклакса появился коричневый столб дуба. Волкалак знал.

Лапами, почти как кошка, отпихнул дерево вправо. Еще чуть-чуть! Один рывок отделяет Волклу от добычи.

Рокового рывка не последовало. Перевепрь Клацху появившийся из-за зарослей справа, по кабаньи протаранил волколака, отшвырнув его в гнилой валежник. Завязалась жестокая драка. Волчьи когти и зубы врали толстую шкуру перевепря, кабаньи клыки впивались под кожу, разрывая плоть волкалака, заставляя его истошно, по-собачьи, скулить.

На визг Волклы, из-за деревьев явился бурый медведь, одним ударом отшвырнув кружащее вокруг сражающихся, обезьяноподобное существо, с длинным и склизким языком, то и дело мелькающим из пасти.

Схватка прекратилась. Израненный Волкла с благодарностью воззрился на хозяина, опершись когтистой рукой о ствол дуба. Клахку отпрыгнул на безопасное расстояние, устрашающе замотал клыкастой кабаньей головой на толстой шее со вздыбленной холкой. Лапой взрыл сырую под лиственным ковром землю. Но атаковать не стал.

Громогласный рев Нойды огласил рощу, заставив слуг Зак-Разама ретироваться.

Толстая, жирная дичь еще несколько мгновений маячила меж стволов, скоро исчезнув из виду, а Мудрый медведь, в чьих звериных глазах снова блеснул рассудок, лишь проводил его взглядом.

Широкий, с ладонь, листовидный наконечник с глухим скрежетом пробил нагрудник. От силы удара доспех смялся, вогнулся внутрь. Всадник вылетел из седла, а Кранвельд Манудар высвободил меч из ножен. Руки устали от молота. Свет был с ним и он направлял верного Паладина, но для удержания оружия нужна сила человека. Слишком долго длилась битва, чтоб человеческая плоть не сдалась.

Из-за улетевшего с копьем в груди Темного Рыцаря появился другой. Он занес меч для удара, но Кранвельд оказался быстрее. Клинок Манудара вспорол тленное брюхо, вместе с проржавленной кольчугой. Копье следующего всадника, чуть не угодило Паладину в лицо, он отклонился, снова скользнув мечом от левого бедра, рассекая ребра противника вместе с бурой бригантиной. Чуть отвел меч за свое левое плечо, рубанул по хребту следующего врага, только что убившего в копейной сшибке новообретенного Брата. Почувствовал, как сталь скрежетнула о сталь над бедром, успел не допустить следующего удара, вонзил острие своего меча под ключицу атакующему. Высвободил, давая клинку разгон над головой, расщепил еще одного от плеча до центра груди. Клинок на мгновение увяз во вражеской плоти, и этого мгновения Кранвельду не хватило, чтоб отразить или увернутся от сокрушающего удара черным молотом в грудь.

Рунный доспех уберег от гибели, но от падения из седла из легких выбило воздух. В глазах, на один удар сердца зарябило, а во рту появился вкус крови. Испуганный конь быстро скрылся средь сражающихся, унесся с собой светоносный молот, притороченный к седлу.

Черный молот прогудел еще несколько раз, отнимая жизни защитников Смертного мира. Черная дымка вокруг бойка сгущалась, источая леденящий, противоестественный холод.

Кранвельд смог подняться, выровнить дыхание, выпрямится и крепче сжать не оброненное оружие, прежде чем Балладор «Бездушный» обернул на него массивную черную грудь своего коня.

Совсем рядом, со звоном стали сшиблись в копейном ударе противоборствующие рыцари. Но Кранвельд не обратил внимания, не обернулся, как сделал бы любой другой. Внимание его было сконцентрировано на берущем разбег Темном Паладине.

Кранвельд не отводил взгляд, от занесшего боевой молот за левое плечо Балладора. Согнув колени и крепче сжимая обеими руками теплеющую, отдающую приятным подрагиваем рукоять меча. Манудар сделал длинный шаг влево, уходя из-под натиска Балладора в последний момент, лишая его возможности перевести направление атаки и нанося стремительный удар мечом, всей мощью, на которую еще оставался способен. Темный Паладин на мгновение смешался со своей лошадью в клубах пыли и пепла.

Балладор поднялся в сером, оседающем облаке. Его конь, с надрубленной шеей, уже не встал.

Меч в этой битве не самое лучшее подспорье, подумал Кранвельд, готовый к бою, наблюдая как «Бездушный» крутанул свой молот, пыхнувший черным, холодным пламенем Пустоты.

Паладинские доспехи прочны, ни один меч не пробьет, но силы Кранвельда были на исходе. Молот потерян в гуще битвы, а Братья слишком увлечены, чтоб иметь возможность помощь ему.

Из расползающихся, истлевающих туч показалась бледная луна, разливаясь серебряными бликами на стали доспехов и оружия. Вокруг витали хлопья пепла. В нос бил непреодолимый запах крови. Не такой пейзаж грезился ему в последние его минуты…

Но Свет ведет верных.

Рукоять задрожала ощутимей, передавая приятное покалывание и тепло через стальную перчатку. Свет, яркими всполохами прошелся по клинку. Густыми, слепящими дугами. Такого никогда прежде не было, и вряд ли явится впредь. Свет был с ним, и души верных Ему, обрываемые в смертельной схватке, воплощались в Нем, наполняя Его силой, изливающейся сейчас в Кранвельдовом мече.

Наступающий Балладор остановился пораженный, и Кранвельд Манудар, сквозь тьму щелей забрала, смог разглядеть смятение в черных глазах бывшего побратима.

Бой был скоротечен. Искрящийся Светом клинок, отсек черный боек занесенного для удара молота. И черное пламя Пустоты покинуло оскверненную сталь, некогда светоносного оружия. Балладор отшатнулся, напыщенная самоуверенность покинула его, уступив место отчаянному страху. Дрожащей рукой, Предатель судорожно высвободил меч. Отразил несколько коротких ударов, оставляющих на холодном металле его клинка, глубокие выщерблены. Отклонил голову назад, когда раскаленное гневом погибших при Базданге Братьев, оружие скользнула по рунному нагруднику, оставив на нем оплавленную рану с пламенеющими раскаленным металлом краями, а следом еще одну.

Балладор попытался сделать колющий выпад, но Кранвельд отвел удар. Легко, будто обычный доспех, проткнув заговоренную кирасу, над бедром «Бездушного». Вытащил меч, и со всей оставшейся силы рубанул по тусклому, черному шлему, надрубив его.

Предатель пошатнулся, попятился назад, пытаясь удержать равновесие. В прорубленном его шлеме, меж оплавленных краев скола, виднелась ужасная рана. Потоки крови, столь же красной, как и у всех смертных заливали лицо Балладора “Бездушного”. Текли под кирасу, меж звеньев кольчуги, отягощая поддоспешную стеганку. Предатель сделал еще несколько неуверенных шагов назад, теряя силы. Ноги отказывались слушать. Он оступился на оплавленном краю оврага, так и не ставшим Вратами Бездны. Упал, и покатился вниз, по сере и пеплу, пока рвущееся из-под земли пламя не поглотило своего верного сателлита.

Клинок Кранвельда, бушующий Светом, воспрял над головой Паладина, стоящего над поверженным Предателем.

-В крепость! Жгите все! – проревел Кранвельд Манудар, когда оставшиеся воины Предателя обратились в бегство за стены цитадели. – Пусть Свет и пламя очистят эти камни!

Он нашел ее без чувств, не подающую признаков жизни, вперившую опустевший взгляд синих глаз в пустоту. Посеченную осколками, неподвижно лежащую в луже крови на потрескавшейся брусчатке Базданга.

Убрал спутанные локоны, слипшиеся от запекшейся крови, с лица, покрытого порезами, синяками и ссадинами. Бережно, чтоб не причинить боли, будто она еще могла ее почувствовать, поднял на руки.

Тианат и Сабаат молча, понурив головы стояли позади Лерциса с их мертвой госпожой на руках.

Он не предложил окончить вражду. Не предлагал примкнуть к нему. Клейн, не издав ни звука пронес ее мимо них через проем, оставшийся от обрушенной Сильваром башни.

Оставшиеся верные последовали за ним…

Глава 33

Глава 33. Беспроигрышная игра.

Пылающий Базданг освещал прохладное, серое от пепла и пыли утро, пропитанное запахом крови и смерти. Они победили, но ликовать было не к месту. Победа добыта большими жертвами. Равнина устлана густым ковром павших, серых, от настилавшийся на них пыли и гари. Меж мертвых все еще разносятся стоны раненых, скрежет и хрип недобитых умертвий и покалеченных чудовищ. Снуют кони, лишившиеся наездников, щиплют запыленную траву. Бродят понуро солдаты, выискивая выживших.

-Нас посрамил Паладин Кранвельд Манудар, - ободряюще произнес Аран, приблизившемуся коннетаблю. -Этот день поистине принадлежит Вам! – сказал Келтрум Манудару, наблюдающему как пламя и дым гудят над Баздангом. – Когда будете рассказывать о том, как Свет истинно воплотился в человеке, не забудьте, упомянуть, что Келтрум Аран, был с Вами в тот день. И десять тысяч храбрецов, что явились под стены Базданга.

-Ваше Величество! – с грустью в голосе обратился Кранвельд. Его борода и каштановые волосы покрывал густой слой пыли и пепла, а глаза раскраснелись от сажи. Он выглядел уставшим и измученным. Опустошенным. Зажившая нога снова начала ныть. - Я служу во славу Света и во благо человечества.

-Пусть Ваши клятвы не покинут Вас, - напомнил король о долге.

-Пока я живу!

-Орки собирают раненых. Их вожди хотят говорить, - сказал Аэрдаль Регир, щурясь от исходящего от горящего Базданга жара. Его рука была перебинтована и прижата к груди, на побуревшей от пепла ленте через шею. Выглядел он уставшим и измотанным, хмурым, и не поддерживал приободряющее настроение своего короля.

В битве под Кранвельдом пало двое коней, третий пропал, унеся с собой его боевой молот и Манудар уже отчаялся вернуть свое оружие. Но меж воинов, снующих по полю битвы, появился Сеймур Арлус, ведя Кранвельдова скакуна под уздцы. Паладин приблизился, но спешиваться не стал и Кранвельд смог увидеть, покореженный набедренник правой ноги и окровавленное голенище побратима.

-Рад, что все вы живы, - сказал Сеймур, передавая коня Кранвельду.

-Рану нужно обработать, - кивнул Манудар на ногу Брата, забравшись в седло.

-Пустяки! Подождет, - отмахнулся Сеймур. - Копье, не гулий клык.

Ордынцы помогали раненым близ опушки, южнее от места битвы. Довольно продолжительное время Келтруму Арану, потиравшему всю дорогу шрам от кольца, Паладинам Света, среди которых был Кранвельд Манудар, Сеймур Арлус и Данат Балларам пришлось медленно вести лошадей вдоль непрекращающихся колон орков и троллей, стаскивающих раненых и убитых. Эрн Тенсилор в сопровождении своей данагской дружины, присоединился к ним уже непосредственно возле опушки, где их ждал последний вождь Орды, из вступивших в битву под Баздангом.

-Повинуясь древнему закону войны. За каждой войной должен последовать мир. Мы обещаем вам мир! Долгий настолько, насколько будет продиктовано обстоятельствами и превратностями судьбы, - без лишних предисловий начал Углук, поднявшись в полный рост, сложив руки на рукояти меча, воткнутого в землю.

Аран спешился, звякнул золотыми шпорами, следом спешились рыцари и коннетабль.

-Вы славно бились! – серьезно сказал король. – Это не исправит злодеяния, совершенного ранее мной, по отношению к вашему столь же доблестному вождю, Горшу Разтурдану. И если бы не оно, возможно мы бы не допустили новой войны между нашими народами. Я прошу у вас прощения за сотворенное мной ранее. Но как король, я не могу предложить вам ничего более, чем мира.

Орки и тролли Новой Орды бились храбро и самоотверженно. Плечом к плечу с людьми, зачастую жертвуя своими жизнями ради спасения инородцев. Многие из них пали, и кланы обмелели чуть ли не до половины. И в это мгновение, даже Эрн Тенсилор устыдился бус из отсеченных орочьих голов на шее своей лошади

- Путь орков – война! – ответил Углук. – Многие из нас сегодня воссоединились с духами! И только славная победа над общим врагом, не позволяет мне омрачить сей день еще одной кровью. Мир, - покуда пути войны или необходимость не приведут нас на ваши земли. Как новый вождь орды, я, Углук, Вождь Ломающих щиты, обещаю увести свой народ с ваших земель.

Эрн Тенсилор, хотел было вставить что-то в ответ на своеобразное, не дающее гарантий обещание Углука, но памятуя о проявленной орками доблести в минувшем сражении воздержался. В конце концов, если Орде потребуется достойный противник, "Убийца орков" не заставит себя ждать.

Снежинки закручиваясь в воздухе мерно стелились на Королевский Тракт Даз-Ремата. Липли к доспехам, выкладываясь в причудливый узор. Распушили меховые вороты рыцарских плащей. Вкрапились в красные султаны шлемов и были совершенно неразличимы в белой бороде и волосах Агнеса Ривайса.

Эпидемия в его вотчине исчезла с наступлением холодов, что наконец позволило лорду Кельрама покинуть свои земли и поспешить за королевской помощью.

Последнее, что увидел Агнес в тот роковой день, это как его сын, - Дамьен, вложил руку в красную длань демона и исчез в ослепительной вспышке. Бывший рыцарь Ордена Света понимал что это значило для мальчика. Понимал, что его сын отныне потерян для Света.

Как Паладин, он принял это предательство. Как отец, не мог сидеть сложа руки и ждать где объявится его чадо в новой ипостаси Темного Апостола или Паладина.

Но что делать? Откуда начать поиски? Или как предупредить задуманное Бездной?

Он искал помощи у Братьев, благо клятвы минувшему Ордену создали нерушимое братство. Но все они молчали...

Многие ушли с Кранвельдом на Тредемитц, на войну, в которую было невозможно поверить. К счастью, как слышал Агнес Ривайс, удалось заключить перемирие.

Рука Бездны явно пролегла перед взором Паладина Света, но отцовские чувства и обрывочность сведений, доходивших в отцепленный Инквизицией Кельрам не позволяло выстроить полную картину настигшего королевство бедствия.

Единственная надежда на помощь в поисках сына, или хотя бы утешение, виделось Агнесу Ривайсу в своем короле.

Римус Ривендрейк непременно поможет, снарядит экспедицию на поиски...

Сделает хоть что нибудь... Будто у короля Римуса нет иных забот.

Тревожные, невнятные и непонятные для Агнеса слухи слышимые в Кельраме и на Тракте, подтвердились у деревеньки Брии. Где в окружении, почерневших, опаленных камней и изъеденных огнем балок и стропил покачивались на ветру иссушенные, побуревшие трупы. Белые, по задумке, сюрко братьев-инквизиторов, буро-зеленые, контрастировали с налипающий снегом. Большие черные вороны возмущенно окаркивали висельников.

Это не было похоже на королевское правосудие. Это походило на самосуд толпы, бросившей свои жертвы на месте преступления.

И каждая пройденная верста лишь усугубляла это ощущение. Окостеневшие трупы инквизиторов болтались на столбах и ветвях деревьев сопровождающих тракт. Нет, это не было королевским правосудием. Это было безумие, и апогеем ему стало висящее у городских ворот тело магистра Брииского капитула Инквизиции, - Мерека. И воздетая на пику голова Светоносного Брата Годрика и еще полдюжины бывших побратимов Ордена Света.

Леденящий ужас сковал сердце Агнеса Ривайса, приковавшего взгляд к отсеченным, просмоленным головам побратимов. Этот ужас, неприятными липкими щупальцами обвивающий сознание, отвратительным комом подобравшийся к горлу, сузил восприятие Агнеса.

Паладин не заметил как к его отряду приблизился другой, вдвое превосходящий, в аквамариновых доспехах домашней гвардии Лотара Дзирта.

Отошедший от шока агнес Ривайс у недоумением осознал, что его люди окружены рыцарями Небесной сотни. Они не поднимали забрал. Держали щиты наготове, прикрывая ими руки возложенные на рукояти мечей, готовых выпорхнуть из ножен в любое мгновение.

Забрало поднял только один из них, - командир Дзиртовой гвардии, - сир Роланд Даворт.

-Сир Агнес Ривайс, - произнес гвардеец в доспехе небесно-голубой эмали, смутив отсутствующим в обращении - "Лорд", подобающим Ривайсу. - Именем короля Римуса, вы арестованы!

Всадники Агнеса воззрились на него в ожидании реакции. В подтверждение своих слов Роланд протянул пожелтевший сверток со сломанной королевской печатью. Агнес пробежал по листу взглядом.

Это недоразумение, был уверен Паладин. Король не допустит несправедливости к своим верным подданным. Агенес не совершил ничего предосудительного. Он был верен короне.

Король разберется в произошедшем чтобы не произошло.

Роланд Даворт терпеливо ждал не убирая руки с рукояти меча.

Агнес Ривайс подчинился.

Они спустились с гор на западной окраине Дармании. Справа, за редкими деревьями пролегла узкая река, а за ней раскинулась бескрайняя степь, владения катских ханов.

В обратном пути Талион Мар, фалангин, возглавивший когорты после гибели Нилмакса и Нейле потерял еще несколько бойцов, из тех которым посчастливилось выжить в бойне развязанной в орочьем поселении обезумевшей Нейле. Несмотря на потери и невзгоды перехода через горы, фалангину все же удалось вернуть Наместника Дарманского Малена э`т Малака на родину.

Всю дорогу по горным склонам, забытым перевалам и заваленным снегом скользким козьим тропам Малена не покидала грустная мысль об орках Лурца. Какую судьбу они отыщут себе теперь?

Может обоснуются на берегу Великого Моря, на той стороне Пограничья? Или спустятся в Катскую степь, где отобьют себе земли, как поступает сей воинственный народ? Либо уйдут еще западней, в королевства, чтоб однажды сгинуть в жестокой битве в виду своей малочисленности...

Странно, что судьба орков, сейчас заботила Малена куда больше чем мысли о его собственной семье. наверное он привязался к молчаливому, гордому племени. Иногда резкому, но честному Лурцу. Наверняка, он мог назвать его другом.

Интересно, встретятся ли они снова?

Здесь, внизу, в отличии от горных склонов, промозглый степной ветер пронизывал до костей. Зима рвалась в свои права морозной стужей.

Малена не покидала тревожная мысль об Арнодисе. Его предсказании, что открылось дарманину в пьянящем угаре дурманящих трав. О следке, что предлагал чернокнижник в обмен на спасение его рода. И Мален с тревогой осознал, что не был откровенно честен с Лурцем, задавшим вопрос, скрепил ли он клятву кровью или огнем... Нет, он не солгал. Он правда не мог бы ответить искренне, сжал ли он руку Арнодиса над палящей жаровней? Не подал ли, когда лежа в луже собственной крови апостол тянул к нему скрученные от боли окровавленные пальцы в немой мольбе...

С севера стремительно приближался конный отряд. Воины Талиана Мара насторожились, но увидев высоко поднятую над конниками имперскую аквилу, расслабились.

Мален еще не догадывался насколько восстание поднятое Азуратом э`т Азгуром обширно. Он и представить не мог, что князья Боравы уже присягнули мятежнику и армия арвендов скоро снова явится под стены Лега.

-Проклятье, Освальд, верни мне мои полки!!! - Кариган Лотохеймер был вне себя от ярости. От возгласа Эрик Гринвольд, стоящий у каминной чаши вздрогнул. Освальд Гринморд, стоящий перед Кариганом не выказал ни волнения, ни испуга. Он стоял перед лордом Лотохейма в помутневших, заляпанных грязью и запыленных доспехах. Обветренное, скуластое лицо обросло жесткой щетиной. Щеки впали, а волосы спутались и поблекли.

Гринморд покинул Требьяту в сопровождении трех полков даз-рематской гвардии и четырех банеретов с восмидесятью шестью копьями, а вернулся один возложив гибель гвардейцев на Кранвельда Манудара и паладинов, которых пытался арестовать. Якобы в подтверждение своих слов Освальд протянул Каригану королевское письмо. Отсыревшее и истрепавшееся. Подобное письмо лежало у Каригана на столе, где-то между карт и планов отмененного наступления на Харадан.

Мир достигнут усилиями александриских дипломатов короля Арана, но горечь утраты свербела внутри Лотохеймера досадой поражения. И неприятный привкус потерь усиливался предательством на котором настаивал Освальд Гринморд.

Кариган сжал кулаки, скомкав в них карты и планы, когда Освальд поведал, что хараданский принц крови, - Данат Балларам отбыл в Харадан за подкреплением, чтоб скоро вернуться на примиренный Тредемитц.

Скрипнул зубами, узнав что, Кранвельд Манудар отправился в Острию, чтоб дальше сеять семена смуты...

Королевство в опасности, и обязанность командира гвардии задушить разгорающийся мятеж в зародыше.

И Кариган Лотохеймер даже не задался вопросом, откуда маршалу, потерявшему всех своих людей известно о планах мятежников.

Бездна бурлила. Огнем, энергией и безумием. Сущности, гораздо древнее чем любое представление о сотворении мира. Сущности, столь непостижимые и могущественные, что в праве именоваться богами пришли в движение.

Воплощение энергий, страданий, страхов и боли всех смертных существ. Образовавшиеся за гранью мироздания, там где души отражаясь оставляют свой след, миллиарды смертных лет назад, пронесшихся в Пустоте несколькими ударами сердца. Существа гораздо масштабнее всех тех, кого смертные в невежестве именуют да`эр`монум.

Молодой мир заинтересовал Их. Столько противоречий, страхов, а главное, - душ.

И смертных, что ищут богов всей своей природой. Но что есть боги? Ни змеиные короли ассуров, ни темные божества гиблых лесов и равнин Темнолесья, Дикого побережья и Аразморских предгорий не дадут точного ответа. Хоть многие там и узрели истинную мощь Князей Пустоты, дарованную верным в качестве вознесения или перерождения.

Ужас и страх зазвенели в Бездне и сила сокрытых божеств возросла после первого явления малой толики Их мощи на берегах Ассуриана. Им это понравилось.

Удар сердца для них, и кровавое тысячелетие для Смертного мира.

И движение Их, подобное пробуждению, почувствовали те кто был предан им. Бездна затевала Большую игру.

Кхарн окинул золотым взглядом своих паладинов, апостолов и лейтенантов, скопившихся в Тронном зале крепости Кракхольд, под тронном Римуса Ривендрейка, чью клятву Лжебог принял.

Король Даз-Ремата выглядел уставшим, требования Бездны изнуряли его, но в верности Князья Пустоты не сомневались.

Дамьен Ривайс, с безучастным к происходящему, даже счастливым видом, теребил за ухом королевскую гончую, являвшуюся на самом деле тварью Бездны. Мальчик слеп, и не видит уродства поглаживаемого им существа.

Золотые глаза демона не могли дотянутся, но Бездна видела: Как Квинт Ветий вернувшийся с Тредемитца, где смертным удалось добиться мира, учинил во владениях Лерциса резню, истребив всех верных бывшему повелителю. Мелкое предательство Лерциса не должно остаться безнаказанным.

Как за Срединным морем леса ожили звероподобным кличем зверолюдей вышедших на Большую Охоту.

Как стаи волколаков обрушились из Аразмора на заморские королевства людей.

Как верные по всем землям, обнажали мечи и топоры, дабы снискать благоволения Богов Пустоты. Дабы добиться обещанного вознесения.

Большая игра продолжалась. И Свет, естество столь же непостижимое как и сущности Бездны, являвшееся извечным противником Тьмы Пустоты, вступил в Игру. За избранный им молодой народ, нарекаюший себя, - людьми.

Эпилог 1

Эпилог

Волею Его Величества короля Даз-Ремата Римуса Ривендрейка, повелеваю. Рыцари Ордена Света, обвиняемые в крамоле на короля и государственной измене и заговоре против Его Величества, приговариваются к смерти. Всех причастных к рыцарскому Ордену Света, - рыцарей, стюардов, слуг, считать изменниками и заговорщиками.

Лишить их чинов и званий. Имений и замков. Приюта и крова нигде им не предоставлять. На поруки не брать. Никакого содействия не оказывать. Везде чинить им препоны, подвергать гонениям и всеобщему унижению.

Разрешается лишать жизни и имущества любыми доступными средствами и способами.

Всем верноподданным, имеющим силу и доселе приютившим рыцарей, стюардов и слуг Ордена Света, в приюте отказать и сопроводить к представителям королевской власти для свершения над ними справедливого королевского правосудия. Или свершить оное самостоятельно, путем лишения жизни любой казнью, разрешенной в королевстве или в вассальном лене.

Всякий, кто окажет содействие или выразит сочувствие сим изменникам и ренегатам, предоставит кров или пищу, укроет от королевского правосудия, приравнивается к оным. Лишается титулов и наделов и судим будет подобно им.

Дочитав, Кранвельд аккуратно положил письмо на стол. Лорд Куналанд не сводил с паладина глаз и Манудар спросил с тяжелым взглядом:

-Ну что? Сдашь меня? – пытаться объясниться, оправдаться, казалось Кранвельду никудышной затеей. Кто станет выяснять и оспаривать королевскую волю? Ради кого? Ради кучки адептов распавшегося ордена? Но во взгляде Куналанда не было враждебности. Спокойный, безэмоциональный взгляд стальных глаз. Холодных, но не враждебных.

-Если бы я хотел, - начал Айдан, и голос его был ровен и невозмутим, будто у этого человека вовсе не было эмоций. У Кранвельда Манудара, Айдан Куналанд всегда ассоциировался со змеем. Спокойный, недвижный, завораживающий своей невозмутимостью в любой ситуации, но смертельно разящий. Но только в этот раз эта ассоциация его пугала. Кранвельд инстинктивно положил руку на рукоять меча, светловолосый рыцарь Айдана, сделал тоже самое. – Тебя бы разоружили еще при въезде в мои ворота, - продолжил хозяин. – Взяли бы под стражу и даже не соизволили бы препроводить ко мне. И те немногие, что пришли с тобой, разделили бы твою судьбу. – Он говорил спокойно, без чувства собственного превосходства и напускной значимости. Но от этого его слова не теряли весомости. Напротив, образ коварного змея креп в уме Кранвельда.

Айдан жестом предложил паладину присесть на удобное кресло рядом, паладин безропотно повиновался. Что-то чарующее было в этом человеке. Подобное уважение и желание исполнить любую волю Кранвельд испытал когда-то к Римусу Ривендрейку.

-Что намереваешься делать? – спросил Куналанд.

Кранвельд и сам еще толком не знал. Просить у Айдана приюта, убежища? Навлечь на него гнев короля?

Манудару, паладину Света была ясна сложившаяся ситуация. но поддержит ли его лорд Острии? Старая дружба, может и не меркнет с годами. Но что она перед волей сюзерена?

-Королем завладела Бездна, - сказал паладин. Ни один мускул на лице Айдана не дрогнул. Ни удивления. Ни испуга. Полное, невозмутимое безразличие. Истинный змей, с ястребиным взглядом холодных серых глаз. – Сначала он объявил Инквизицию в преступлениях, на которые до этого закрывались глаза. Потом обвинил нас в заговоре против него. Римус одержим и я намерен бороться.

-Бороться с королем? – Айдан приподнял бровь, но вид его оставался все также невозмутим и беспристрастен. – С какими силами ты собираешься выступить? С теми, что имеешь? Александрис или Лас-Алан ввяжутся в войну?

-Скоро сюда прибудет Данат Балларам с хараданскими паладинами, - Кранвельд понимал, что этого действительно мало.

Надежда на помощь Айдана угасала. Куналанд никогда не ввяжется в проигрышное предприятие. Ожидать пока Пылающая Пустота наберется силой и ударит снова? Ожидать пока лорды сами увидят и убедятся в падении Красного Барона? К тому времени, может быть слишком поздно.

-В моих владениях и в замке нашли приют сотни твоих братьев, Кранвельд, - наконец начал Айдан, и голос его потеплел. Кранвельд принял это за добрый знак. За надежду на принятое Куналандом решение. – Я не верю, что рыцари Света могли пойти против короля! Я не верю, что ты мог предать Римуса Ривендрейка. Король затеял игру, которая скоро привлечет к Даз-Ремату внимание остальных. Нам следует ускорить этот процесс! – это «нам», прозвучало бальзамом на душу. Айдан никогда не бросает слов на ветер. Каждое слово немногословного лорда, взвешено и имеет вес и ценность. У Кранвельда появился союзник.

-У меня есть друзья вхожие в Императорский дворец Лас-Алана и имеющие кое-какое влияние на Императора Корвина. Местные лорды, - тщеславные стяжатели и мы сможем переманить их на нашу сторону со временем. Но прежде придеться пролить много братской крови. Но такова цена победы над Огненными Лордами, - Айдан говорил о гражданской войне так, будто это было чем-то обыденным. Его лицо не выражало ни скорби, ни сожаления, ни злости. Никаких пристрастий, просто дело. – Люка, распорядитесь о созыве знамен! – светловолосый рыцарь, беззаботно облокотившейся на стойку камина, дернул головой в солдатском поклоне и отправился исполнять. – И пригласите писца, мне нужно отправить несколько писем, - вдогонку добавил Куналанд.