Война жреца

Авторское предисловие

Читатель! Вот мы снова встретились на страницах цикла "Жрец богини Лу". Это уже шестая книга серии и я бы хотел сказать пару слов, прежде чем ты перейдешь к чтению.

Касательно размера прод и их частоты. Так как нас до шестой книги дошло не так и много, то проды будут 1-2 раза в неделю, возможно, сразу по две-три главы разом. Делается это с одной простой причиной: чтобы за счет времени чтения выходить в ГН или даже в Популярное, при общем небольшом размере ядра аудитории. Поэтому у меня будет к тебе просьба, читатель: найди время в понедельник или четверг, чтобы почитать свежие проды в день выхода. Только при коллективном подходе в рамках одного дня мы сможем эффективно продвигать книгу. Попадание на главную — это новые читатели серии, дополнительные продажи и, следовательно, мотивация продолжать работу. Я не ЧСВ, но у меня был печальный опыт угасания аудитории на примере "Рубежа", который я уже похоронил и вряд ли допишу. Это деморализует и ни за какие деньги продолжать не хочется.

Касательно объемов. Первая "Война", наверное, будет больше, чем предыдущие книги, до 500-600к знаков, но и чуть дороже предыдущих книг. Событий запланировано много, так что тут проблем не будет.

Вернуться к работе было тяжело, мне даже жена сказала, что я стал выглядеть лучше, после того, как закончил пятую книгу. Лицо расслабилось и ушли круги под глазами. Я ей верю, но и не продолжить работу над серией не могу, слишком полюбился мне этот мир. Думаю, прод растянется на 2-3 недели, но подвозить текст буду вагонами.

С вас лайки, комменты и обсуждения, все как и всегда. И да, кто не поставил лайк пятой книге — вернитесь и поставьте, я знаю, что лентяев и забывчивых оказалось много :)

Увидимся в комментариях. Я их все читаю, всегда, просто не всегда есть силы ответить что-то внятное.

Глоссарий (авторский, без редактуры)

Малый пантеон, боги и духи:

1. Покровитель гонцов и посыльных, быстроногий Кей

2. Богиня попутного ветра и покровительница моряков — Оранса

3. Бог-покровитель рыбаков и рыбного промысла — старый Войдур

4. Бог пива и вина — добрый Марг

5. Бог штормов и морского прибоя — могучий Идирон

6. Богиня-швея — умелая Карса

Города и веси:

Таллерия — континент мира

Восточный Хребет — горы на юге Клерии

Сердон — первый город, в который попал Антон

Трейл — Столица баронства Тиббот

Морская Плеть — внутренний столичный залив в Токонской Империи

Апахабас — столица Токонской Империи

Альсефорд — столица Шаринского Княжества

Пите — Столица Клерии

Миллер — стратегический порт Клерии на границе с Гонгорским королевством

Полуостров Фейн — полуостров возле порта Миллер

Окрев — порт Паринии

Беласаргис — столица Паринии

Комрека — приток Мирои

Мироя — река, на которой стоит Эдра, Шамполь и Камперкот, впадает в северное море в районе порта Брегар

Эдра — столица баронства Тинт

Персонажи:

Зора — молодая вдова прачка.

Ирвинг — кузнец который подбивает клинья к Зоре

Амер Тиббот — барон.

Грен Тиббот — баронет.

Ринта — пекарь, доуправительница

Тарт — старпом/капитан

Михиус — управ, зам мэра Трейла

Элиний Мофорос — герцог, глава внешнеполитического ведомства Клерии.

Кай Фотен Первый — Король Клерии, 25 лет (на момент 2 тома).

Графиня Вила де Шонц-Вилен / Баронесса

Граф Арман Де Шонц-Вилен / Муж Вилы

Сандер IV — Отец короля Кая.

Орвист де Гранж — виконт, признанный бастард и наследник рода де Гранж

Бренард де Гранж — граф, отец Орвиста

Эдит де Гранж — жена графа, мачеха Орвиста

Айрин де Гранж — графиня, дочь де Гранжей, единокровная сестра Орвиста

Герцог Регон — усатый главнокомандующий, казнокрад

Граф (Герцог) Вертес — доброволец на поход к форту Западный

Граф (Герцог) Нирифор — доброволец на поход к форту Западный

Герцог де Вилс — союзник Кая Фотена

Маркиз де Вилс — сын герцога де Вилса

Миргос — командир отряда наемников

Верховный Арх — король Ламхитана

Панарх Рахен — дворцовый распорядитель

Каид Накан — дуэлянт, один из сыновей рода Накан

Хаиль Накан — матриарх рода Накан

Наид Накан — Отец Каида

Принцесса Сания — дочь великого Арха Ламхитана, невеста Кая Фотена.

Принц Арван — брат Сании, старший сын Великого Арха.

Посол Краман — посол Бренна в Ламхитане

Война Жреца:

Рисанриэль — архивариус, ученица Нагаля, маг второго класса

Мэтр Нагаль — главный архивариус Академии, маг второго класса

Пролог. Бегство

Риса спешила за своим наставником, путаясь в полах длинного, в пол, платья.

— Мэтр! Мэтр! Подождите! Как же мы… Мэтр!

— Рисанриэль, шевелись!

Старик злобно зыркнул на нерадивую помощницу, над которой взял патронаж около семи лет назад. От совета архимагов остались только обугленные кости после сотворения заклинания огненного дождя. Он сам видел главный зал: там воняло жжеными волосами, горелой плотью и еще чем-то неуловимым. Запахом смерти и поражения.

Около суток назад войска Империи Кватт пошли на финальный штурм.

Остров Клиф они потеряли еще в начале войны — почти пять лет назад. Штурмовые группы Кватта просто молча высадились на берег, казнили всех, кто представлял княжество, разрушили храмы семерых, выловили всех магов, кто не успел уйти морем на континент, и начали жечь «очищающие от скверны» костры. Империя «перемолола» остров буквально за несколько недель, после чего, используя его как перевалочную базу, начала экспансию уже на континентальной части княжества. Одновременно с морским десантом войска империи перешли и сухопутную границу с княжеством, так что воевать приходилось сразу на два фронта.

Пять лет, пять долгих лет Кватт продвигался по территории Шаринского Княжества, разрушая святилища, сжигая, топя, пытая и всячески истребляя не только магов, но и тех, кто их укрывал. Иногда пустели целые поселения. Однако простой люд быстро смекнул, что если на земли пришли воины с белыми плащами и красными кругами на них — сдавай магиков и будешь жить спокойно. А частенько — еще и лучше, чем прежде. Кватт на оккупированных территориях налогов не собирал кроме десятины на строительство и содержание храмов нового Единого бога, веру в которого имперцы несли вместо веры в Семерых.

Проклятый Единый! Мэтр Нагаль прекрасно знал эту маленькую северную секту. Еще десяток лет назад — ничего не значащее собрание безумцев, которые в незапамятные времена отвернулись от Семерых и стали молиться какому-то своему, как тогда казалось — выдуманному божеству. Но это только казалось. Единый обладал вполне реальной властью, а отзывался на мольбы своих последователей еще более охотно, чем боги Старшего или Малого кругов. Один его жрец буквально ослаблял всю магию вокруг себя — опытные колдуны были способны формировать только простейшие базовые конструкции. Два жреца — прибивали одинокого магика к полу, будто он попадал под огромный пресс, сковывающий волю и силы. Три жреца, распевающие свои странные молитвы, могли закрыть куполом, поглощающим и растворяющим любую магию, отряд из десяти человек.

И это было ужасно. Вся военная машина княжества строилась на активном использовании боевых магов в звеньях с вышколенными легионами. Но теперь ни о какой магической поддержке речи и не было. Максимум, на что были способны маги Академии — вылавливать тех, кто в запале сражения слишком далеко отходил от фигуры в черных одеждах. В упор маги не могли противопоставить жрецам Единого ровным счетом ничего.

И они проигрывали. Селение за селением, город за городом, Кватт наступал с запада на восток, подавляя любое сопротивление. Мощнейшее поражение, которое определило исход всей войны, они потерпели в первой же битве. Тогда князь вместе с руководством Академии выдвинули против десятитысячной армии Кватта такой же по численности легион, усиленный сотней магов. В обычных условиях этого было бы более чем достаточно, чтобы смять противника с потерями один к пяти. Но все пошло иначе и в итоге, потеряв не больше трети войск, именно имперская армия обратила в бегство войска шаринцев. Там, в битве под Проком, они потеряли семь тысяч солдат и всю сотню магов — лучшие войска, что были у них на тот момент.

А самым паршивым было то, что в живых не осталось ни одного мага, чтобы рассказать причины такого разгрома — солдатне в Академии не слишком-то и верили. Их дело колоть и рубить, а не колдовать. В итоге на эти же грабли они наступали еще дважды, пока все же не получили донесения о том, что жрецы Единого при помощи своего бога превращают даже боевых магов пятого класса в беспомощных новичков.

Но жрецы нового бога были не единственной проблемой шаринцев. Кватт — северная империя с суровым климатом, и, как оказалось, их войска были обучены эффективно вести боевые действия в любое время года. В итоге все крупные битвы Кватт навязывал княжеству зимой, когда легионеры буквально замерзали в строю. Подготовленные же и привычные к холоду северяне чувствовали себя просто отлично, что уже давало им преимущество. Те же армии, что формировались на южной половине империи, на территории континента, воевали летом, так что недостатка в войсках у противника не было.

И вот, шаг за шагом, город за городом, Кватт сначала выбил шаринцев с западной половины княжества, а два года назад, форсировав внутреннее море через Вайванский пролив, империя ступила и на восточную часть страны. С этого момента начался обратный отсчет времени жизни государства магов. Неизвестно, что посулили дипломаты Кватта токонцам и гонгорцам, но соседи не вмешивались в конфликт, предпочитая делать вид, что бурлящая рядом война — дело исключительно Кватта. Может, они просто боялись. Или считали, что империя успокоится, когда княжество падет, а Академию сравняют с землей.

Мэтр Нагаль прекрасно понимал, что никто сжигать дотла Академию не будет. Нет. Аристократы и жрецы Кватта разберут обиталище магов по камушку, аккуратно документируя все найденное. Ведь в стенах Академии не только колдовали: тут велась инженерная и алхимическая деятельность, изучалось строение тела человека и животных, синтезировались редкие яды, ставились эксперименты с материалами. Академия плотно занималась наукой, не полагаясь безоговорочно на магию. Верховный Совет понимал, что их, магов, слишком мало, и для сохранения не только академии, но и вообще, государства, нужно развивать не только искусство плетения заклинаний, но и материальную базу. Что мог один архимаг? На самом деле — многое. В истории Академии были маги, способные испепелять города и отправлять в Чертоги Фора целые армии. Но было одно но: чем больше магов, тем они слабее. В последние столетия магов стало на самом деле больше, чем когда-либо. В итоге каждый год выпускалось не более одного-двух студентов, которые претендовали на третий уровень силы, с перспективой выхода на четвертый. Магов предпоследнего, пятого уровня, вообще почти не было, а архимагов за три поколения насчитывалось только четверо — и все они остались там, в главном зале, в виде кучек пепла.

Мэтр Нагаль запнулся о маленькую ступеньку и чуть не покатился кубарем. Уберегло его от падения только то, что нагнавшая старика Рисанриэль успела подхватить наставника под локоть. Нагаль нервно дернул рукой, сбрасывая ладони девушки, и продолжил свой путь-забег в чертоги хранилища. Тупая девченка! Если бы она не возилась так долго, сейчас бы не пришлось и бежать!

Впрочем, Рисанриэль отвечала своему наставнику тем же. Какой-либо теплоты между ней и стариком, который всю жизнь провел над свитками и артефактами, не было. Она и вовсе не хотела этой работы: Риса всегда мечтала стать боевым магом.

Но одиннадцать лет назад, когда на востоке гремела война между Клерией, Паринией и Гонгорским Королевством, погибли оба ее старших брата. Матушка так убивалась, так убивалась… И девушка дрогнула, послушала старую перечницу. Вместо карьеры боевого мага огня выбрала науку, да так и застряла со стариком Нагалем в подвалах Академии.

Она тогда была совсем юной, ей только-только исполнилось четырнадцать, но Рисанриэль хорошо помнила тихие разговоры матери — слабенькой магички воздуха, еле-еле дотягивающей вообще до первого уровня — и друга семьи, который полушепотом рассказывал о том, что произошло на востоке. Как смогли выяснить в Академии, клерийский король, чтобы он сдох, использовал какой-то древний артефакт, но скорее просто сумел поработить ментального мага. В Княжестве точно знали, что это никому не удавалось последние двести лет. А вот молодой король — смог. Одно радовало и Рису, и ее мать: магическое сообщество было уверено, что мерзкий раб ту атаку, в которой он умертвил братьев Рисанриэль, еще десяток боевых магов и несколько сотен паринийских солдат, точно не пережил. Заклинание было уровня архимага, да и то, после его применения должно было разрушиться средоточие силы магика. Итог — беспомощное существование в качестве овоща. Так что личный счет у Рисы был только к восточным аристократам, которые выпустили на армию соседей своего раба, как злой хозяин спускает с цепи бойцовскую собаку. То, что менталист был рабом — никаких сомнений. Ни один человек в здравом уме и по своей воле не использует основу средоточия силы или, как говорят простолюдины, часть своей души, чтобы убить кого-нибудь. Это противоречит человеческой природе и всем инстинктам. А вот выполнить подобный приказ — запросто. Если ты раб, а твой статус закреплен клятвами Семерке.

Они уже спустились на первый этаж и сейчас спешили к дверям хранилища, как за поворотом показались трое в черных доспехах с боевыми топорами наперевес. Штурмовое звено Кватта.

Время на подумать? О чем вы! Солдаты сориентировались моментально. Один из них отбросил топор и потянулся за самострелом, что болтался за спиной, двое других, давая пространство для выстрела товарищу, ринулись по левой и правой стороне широкого коридора, занося для удара оружие. Дистанция — шагов пятнадцать, ее взрослый мужчина преодолеет за несколько ударов сердца.

Рисанриэль, почти на инстинкте, сложила ладони и сфокусировалась на точке между рук — накачивая пространство магической силой, чтобы вызвать огненное лезвие. Ее же наставник, слабенький маг воздуха, сделал шаг назад, за спину ученицы, и тоже стал колдовать, что именно, Риса не видела, да и не хотела — она разберется.

Магический поток, пронизывающий все здание Академии от земли до небес, отозвался нехотя, так что молодая магичка просто зачерпнула сил из собственного источника и, разведя руки в стороны, отправила в полет широкий и тонкий, как струна, магический конструкт. Не бесполезен оказался и Нагаль: мэтр добавил к ее заклинанию еще и воздушный поток, который раздул пламя лезвия и закрыл их обоих от арбалетчика.

Огонь, созданный Рисанриэль, разрубил на две части левого бойца, далее лезвие вошло в грудь стрелка, рассекая тому руки вдоль, после чего заклинание иссякло. Оставался правый нападавший, который успел подойти к парочке магов почти в упор.

Тут тоже справилась Риса. Пафосно сложив пальцы пирамидкой, она запустила в лицо солдата Кватта огненную стрелу. Голова бойца должна была просто испариться, но, внезапно, стрела сумела оставить только ожог, ослепив атакующего.

Мужчина взвыл от боли и двигаясь больше по инерции, чем сам того желая, занес топор над головой, готовый погрузить лезвие в мягкую плоть проклятого мага.

Помог старик Нагаль. Он просто оттолкнул солдата, впечатав несчастного в каменную стену заклинанием воздушного кулака — простейший конструкт его школы, которому учат еще на первом курсе Академии и с помощью которого выясняют отношения молодые воздушники.

Вот только сил в кулак было вложено немало: Рисанриэль почувствовала, как ее платье потянуло вперед из-за создавшегося на месте колдовства безвоздушного пространства, а потом поток воздуха потянул назад, больно ударив по ушам. Из-за этого эффекта перемещения воздушных масс очень многие маги этой школы были глухими или тугоухими — при слишком сильном и небрежном колдовстве, когда маг ленился и зачерпывал рабочее вещество вокруг себя, а не в точке подальше, им просто рвало перепонки. Был бы Нагаль сильнее, имея потенциал выхода на третий класс, сейчас бы у них из ушей шла кровь.

— Что я тебе говорил?! Никаких рук! Только воля и разум! Бесполезная девчонка! — проскрежетал запыхавшийся Нагаль, которому воздушный кулак дался очень нелегко. Академию все плотнее и плотнее накрывало магией кваттских жрецов, и колдовать становилось труднее с каждой минутой.

— Да! Других проблем у нас нет! Давайте прочитаем лекцию по магическим конструктам!

— Если это нам спасет жизнь — прочитаю! Работай головой, а не руками! Как дикарка, все любишь порисоваться! А еще обижается, что в боевые не попала! Да кому ты там такая нужна?!

Слова старика больно укололи Рису. Она пыталась пару раз сбежать из архива Академии и перейти в боевое крыло магов княжества, но каждый раз находилась какая-нибудь причина, по которой девушка не попадала в набор. Из последнего — недостаточный уровень сосредоточения в стрессовых ситуациях.

С помощью рук, посохов, свечей, амулетов и прочих конструкций, нарисованных на полу, колдовали только самоучки или варвары. В Академии уже давно практиковали исключительно колдовство с помощью воли и разума мага: представить процесс, найти источник силы, направить энергию, формируя его как должно, получить заклинание… Использовать вспомогательные инструменты допускалось только при создании Круга Силы или когда речь шла о древней или массовой волшбе. Как в случае с заклинанием огненного дождя, которое, впрочем, лучшие маги Академии провалили.

— Давай! Живее! — проскрипел старик и поспешил к входу в архив, мимо почти разрубленного и обожженного трупа стрелка.

Сейчас они спускались в самую малопосещаемую часть Академии. Архив разделялся на несколько секций: старые книги и свитки, записи других магов, информация об учениках, выпускниках и прочая. Это была основная часть ее, Рисы, работы. Следующее крыло — старые артефакты, в том числе и рукотворные, которые накачивались силой мага для получения какого-либо эффекта. Такими вещами пользовались крайне редко, потому что при разрушении структуры амулета вся заключенная в нем энергия мигом высвобождалась, испаряя как хозяина, так и все в радиусе шагов десяти… А вещицы эти были на самом деле хрупкими. Некоторые маги пытались накачивать силой драгоценные камни, но даже бриллианты, такие твердые и сложные в обработке, наполненные магической силой, становились не прочнее горного хрусталя. Так что амулетами пользовались очень аккуратно и под роспись, как можно быстрее возвращая опасную вещицу обратно под замок.

Третий зал, в котором Рисанриэль была лишь дважды, отводился под реликвии и артефакты, которые руководство Академии, не глядя на давление князей и аристократов, решила спрятать от внешнего мира. Слишком нестабильные, слишком опасные не только для владельца, но и для всех окружающих. Вещи, которые маги не могли уничтожить или оставить без присмотра.

— Мэтр… — пока Нагаль возился с ключами, Рисанриэль решила задать вопрос, который тревожил ее весь этот безумный забег по коридорам Академии, — а почему верховные не воспользовались…

— Чем? Тем, что за этими дверьми? — Нагаль криво усмехнулся. — Думаю, девочка, просто не успели.

Рисанриэль пропустила мимо ушей оскорбительное «девочка» — ей было почти двадцать шесть, и по меркам любого государства на Таллерии она была уже взрослой женщиной — переваривая слова наставника.

— Думаете, стали бы?

— Мы уже не узнаем, Рисанриэль, мы не узнаем. Но одно точно: есть одна вещь, которую мы должны вынести отсюда… — Нагаль помрачнел, — любой ценой вынести. И если не сможем увезти подальше, то хотя бы утопим в море…

До молодой магички наконец-то дошло, зачем они явились в хранилище. Он до сих пор там?! Риса была уверена, что главный артефакт архива уже давно перекочевал либо в руки князя, либо к одному из двух архимагов Академии. Меч до сих пор тут?!

Нагаль поймал взгляд ученицы и, все поняв, только подтверждающе кивнул. Да, меч до сих пор здесь, в хранилище.

За дверью их ждал еще один узкий коридор, в котором не было даже светильников: Рисе пришлось зажечь факел, который стоял тут же, в кольце на стене, и, стараясь не зацепить локтями узкие стены прохода, поспешить вперед за мэтром. Пройдя шагов пятьдесят, они уперлись в еще одну дверь, которая была не только обита железом, но и испещрена магическими письменами вперемешку с рунами богов.

— Дай руку!

Нагаль властно схватил Рису за ладонь и, чиркнув по мягкой белой коже ножом для бумаг, приложил руку девушки к двери. Она только ойкнуть успела. Ту же процедуру, не обращая внимания на шипение молодой магички, мэтр провернул и со своей рукой. И только после этого вставил в замочную скважину массивный ключ.

— Магия крови?! — руку Рисы неприятно жгло, а ощущение, что дверь тянет из нее жизненные силы, все не отступало.

Нагаль ничего не ответил. Раз, два, три поворота ключа и, навалившись плечом, архивариус открыл дверь в хранилище.

Это была небольшая комната с десятком постаментов. Какая-то древняя палка, старая лютня без струн, несколько книг. В самом дальнем углу, почти незаметно, стояли простые деревянные ножны. Этому предмету даже не досталось постамента — его просто прислонили к стене и так и оставили. Рису вдруг озарило: меч на самом деле когда-то занесли в комнату и поставили к стене. А потом сделали постаменты для других предметов. Расставили все по местами, подписали и присвоили номера. И только безымянный клинок так и оставался стоять в углу, незаметно и тихо. К нему больше никто не притронулся за все прошедшие тысячи лет с тех пор, как Академия завладела этим артефактом и похоронила тут, под своими стенами.

Нагаль, бледный и даже чуть сгорбившийся — мужчина и так был невысок, а стал еще ниже — шагнул к мечу и дрогнувшей рукой взялся за ножны.

Ничего не произошло. Маг воздуха поднял оружие, глядя на него, как на ядовитую змею, после чего засунул артефакт в заранее приготовленный глубокий мешок. Туда же отправился один из фолиантов с постамента — старая книга в черной деревянной коробке вместо обложки.

— Риса! Девочка! Слушай внимательно!

Прямо сейчас Рисанриэль разглядывала старую лютню, которая почему-то ее очень манила.

— Риса!

Магичка получила чувствительный тычок в бок и наконец-то отвлеклась от созерцания артефакта.

— Что такое?

— Сожги здесь все!

От слов Нагаля у Рисанриэль перехватило дыхание. Сжечь?! Но как так…

— Риса, девочка! — сейчас ученица поняла, что ее наставник на самом деле напуган, — Не надо сомневаться, Рисанриэль! Ты же умница! Сама подумай, что будет если это все попадет в их руки? Я потому и позвал тебя… Сожги здесь все, расплавь сами камни…

— Так может мы и это… Его…

Она многозначительно посмотрела на мешок за плечами старика.

Нагаль только улыбнулся.

— Если бы этот меч брал огонь, хоть магический, хоть какой… В записях говорится, что его в жерло горящей горы сбрасывали. Вместе с этими самыми деревянными ножнами — просто плавает сверху, даже не тонет. Не хочет он быть потерянным или уничтоженным Рисанриэль, не хочет…

От слов мэтра по спине девушки поползли мурашки. Всегда логичный и такой, всем недовольный, стоящий до последнего за правду мэтр, сейчас говорил о куске артефактного железа как о живом существе… Что было абсолютно невозможно, это знал каждый первокурсник. А если все в той комнате хоть в половину настолько же опасно и могущественно? Поэтому подчиняясь воле наставника, отойдя от дверного проема на десяток шагов вглубь коридора, она выложилась почти на полную: от жара созданного ею пламени на самом деле должны были начать плавиться камни. Ни одного артефакта внутри не уцелело, она была в этом уверена.

Они сумели выскользнуть из здания Академии одним из задних ходов, куда штурмующие еще не добрались. На их пути встретилось еще несколько отрядов солдат Кватта, но со всеми Рисанриэль смогла справиться — жрецов Единого с ними не было.

Академия находилась в пригороде Инхана, на самом берегу реки Лотоша — от стен учебного заведения, что было возведено на подобие взмывающей в облака крепости, до воды было не более четырехсот шагов. Там размещались речные причалы, переправы, был разбит небольшой безымянный городок, в котором жили простолюдины, обслуживающие учебное заведение. Местные называли его просто «на реке», или «у Академии», потому что, официально, никакого поселения тут не было.

На улице было темно. Прямо за спиной парочки, на юге, полыхало зарево — это горела столица княжества. Что будет с аристократией этого государства Рисанриэль было, по большому счету, плевать. Академия всегда вела независимую политику, скорее сосуществуя вместе с князем, чем подчиняясь ему. Взамен учебное заведение исправно поставляло магов в легионы, зарабатывая на этом огромные деньги. Боевой маг третьего класса мог позволить себе небольшое имение с деревенькой холопов, четвертого — уже полноценную резиденцию. Магам пятого класса иногда принадлежали целые города и они были вхожи в высший свет на одном уровне с самыми знатными представителями страны, подчиняясь напрямую только Совету Академии и лично шаринскому князю.

Пытаясь не переломать себе ноги — они сейчас шли пустырями и оврагами, опасаясь конного разъезда армии Кватта — Риса в очередной раз пожалела, что выбрала карьеру архивариуса. Высший свет Шаринского Княжества… Просторные залы, музыка, магические светильники и шикарные платья. Балы, пиры, десятки ухажеров. Официально боевые маги не вступали в брак с представителями знатных родов, иначе они переходили в статус аристократов, но вот обрюхатить какую-нибудь знатную даму или стать любовницей влиятельного землевладельца, который будет осыпать тебя драгоценностями… Это было в порядке вещей. Наиболее сильные маги вообще были чуть ли не быками-производителями, не отставали от коллег по цеху и волшебницы. Тот, кто в других государствах Таллерии мог претендовать лишь на статус признанного бастарда, в княжестве становился полноправным членом рода или вовсе наследником — если одним из родителей выступал сильный и влиятельный маг или магичка. Способности, как минимум склонность к ним, явно передавалась по наследству. Отличный пример династической селекции — род клерийских королей, которые в итоге смогли стать не просто магами воды, а довольно редкими магами льда. На лекциях о природе магических сил проклятых Фотенов постоянно приводили в пример.

Но нет, она стала архивариусом… В итоге вся молодость — коту под хвост, а сейчас она, пробираясь через буераки вместе со своими наставником, собиралась бежать из страны, чтобы вывезти кусок опасного древнего железа...

С другой стороны, она жива. Если бы Рису все же взяли в магический корпус, то, скорее всего, она бы уже погибла в одной из многочисленных битв с армиями Кватта. Сейчас же, пусть и трусливо убегая, она была жива. Говорят, на востоке можно найти убежище, а сам Кватт доберется до другого конца материка нескоро… На пути Империи лежало мощное Гонгорское Королевство и кланы Бланда.

Последующие недели слились для Рисанриэль в один сплошной кошмар. Сначала они спустились по реке к морю, стараясь изо всех сил прикинуться простолюдинами. Получалось плохо, хоть Риса и сменила свое длинное, в пол, платье на одежды какой-то кухарки. Но осанку, взгляд и манеры так просто не спрятать — она все еще смотрела на окружающих, как на грязь под ее ногами, коей, они и являлись. Вторая проблема — глаза. Если у Нагаля, как у воздушника, они были обычными, серыми с голубыми прожилками, то у Рисанриэль, когда она злилась, взгляд пылал красным. В остальное время глаза волшебницы были почти карими, и надо было очень внимательно всматриваться, чтобы определить в ней мага огня.

Вот только проблема была в том, что злилась Риса сейчас постоянно. На войну, на грязь, на невозможность помыться и нехватку денег — свои, сбегая из покоев и понукаемая мэтром, она взять не додумалась, так что попала в полную зависимость к скупердяю Нагалю. Злилась на проклятого Единого, злилась на Семерку, что безмолвно взирала на то, что происходило в мире людей. Вообще-то Кватт истреблял не только магов — еще одной целью были и храмы богам, но почему хотя бы Первородные не явили свою силу и не покарали своих врагов… Этого не понимал никто.

Прорваться сразу на восток не получилось — вдоль берега рыскали новые быстроходные галеры и парусники имперцев, которые досматривали все торговые корабли, а тех, кто отказывался — брали на абордаж или топили. Перевозка пассажиров была запрещена. Так что на какой-то лохани они отправились на север — подальше от континента, планируя пересечь полуостров мореходов пешком и уже так выйти на торговые пути с восточными королевствами, а там отправиться в Клерию или Паринию. Мэтр Нагаль настаивал на первом варианте, Рисанриэль, понятное дело, предлагала вообще отправиться дальше, в тот же Ламхитан. Идеальным вариантом была бы, конечно, Республика, но буквально несколько лет назад государство свободолюбивых купцов, которые активно вели дела с княжеством и Академией, разгромили соседи. Теперь от Бренна остался только небольшой огрызок у побережья — тень былого государства. Все остальное было завоевано паринийцами, Ламхитаном или Нельской Короной. Если бы не проклятый Кватт, князь и Академия помогли бы Республике отбиться от соседей — легионами и магами, платили купцы щедро и были давними партнерами, но все силы были брошены на войну с Кваттом, которую они все равно проиграли.

На найм судна у них ушли почти все деньги — двадцать золотых, но и ее, и мэтра Нагаля исправно доставили в один из пограничных городов Бланда под названием Осфилд. Правда, в пути они дважды чуть не потонули, но это были уже мелочи. А вот то, что в карманах почти пусто, а еще на причале они заприметили черные с белым плащи солдат Кватта — было не к добру.

— Эй, уважаемый, — мэтр обратился к одному из грузчиков, что сейчас возился на причале с грузами, что прибыли на одном с ними корабле, — а откуда у вас тут имперцы? Это же вольный Бланд или капитан меня обманул и завез непонятно куда?

Прикидываться дурачком у старикана не вышло, да и не был похож он на идиота: аккуратно уложенные в хвост волосы, подстриженная седая борода, мягкие, аккуратные, пусть и в старческих пигментных пятнах руки. Это заметил и грузчик, хитро сверкнул глазами на мага, окинул взглядом фигуру Рисы, которую не прятало даже убогое платье, после чего ответил:

— Так, а нам что? У нас храмов тут нет, а корабли наши они же палить не будут, чтобы значит, алтари Орансы сжечь. Пущай ходят, ищут чего им надо. Да и за постой платят хорошо, работа вот постоянно есть, опять же. Корабли их разгружать. Имперцы как имперцы. Жутких же этих жрецов новых с ними нет, а с простым солдатом завсегда наш голова договориться сможет! А вам чего надо-то?

Нагаль и Риса переглянулись. Девушка закатила глаза, давая старику понять, что сейчас ей нужна только ванная и чистая одежда, мэтр тоже был не в лучшем виде после длительного плавания. Поправив котомку, в которой лежал фолиант и кое-что из личных вещей — меч Нагаль заставил носить Рису, слишком он был длинным для низкорослого старика, а вот длинный мешок за спиной девушки смотрелся приличнее — маг спросил:

— Да мы тут так, проездом… нам бы комнат каких снять, чтобы недорого, да дождаться следующего корабля до Дуртона…

Грузчик только хохотнул.

— До Дуртона! Может вам еще прямой рейс до Пите организовать?! Мы так далеко на юг не ходим. Максимум — до Весинга! Да и то, по весне или летом. А вам что, на ту сторону Бланда надо?

Глаза грузчика опять хитро сверкнули. И дураку было понятно, что перед ним или беглый жрец, или беглый магик. Но Бланд был краем пиратским и если бы тут каждый сдавал преступников, то местные бы кланы уже давно вымерли. Не лезь в чужие дела и никто не полезет в твои — одна из заповедей жителей полуострова, которая выполнялась исправнее всех остальных. С оговорками, но Кватт за выдачу магов не платил, жрецы говорили, что их Единый наградит. Мореходы того Единого видали известно где, как и отложенные награды, так что трафику беглых волшебников не препятствовали, зарабатывая еще и на их перевозке, а не только на грузах империи.

— Ладно-ладно, — грузчик увидел, как напряглась странная парочка и решил немного помочь бедолагам. До Осфилда уже дошли слухи, что Княжество пало и прямо перед ним стояло буквально двое бродяг. Людей не только без крова, но даже без родного края. А не иметь родной гавани, лишиться своего причала и очага — худшее, что может приключиться с человеком. — Вы сходите к нашему голове, может кто из городских сдает комнаты. В трактиры не идите, там имперцев уйма, поспрашивайте у наших, кто и пустит на постой, да еще и подешевле выйдет. Приличных людей у нас достаточно, что бы там не говорили про Бланд на юге. А голове скажите, что вас Тугой к нему отправил, понятно?

— А чего Тугой? — не выдержала и спросила Риса, которая все это время просто слушала разговор.

— А слышу на одно ухо плохо потому что, по голове в юности веслом получил, — хохотнул грузчик, как-то загадочно посмотрев на девушку.

Хотя чего там было загадочного? Этот дикарь ее сейчас буквально раздевал взглядом, оценивая форму бедер и высоко поднятую грудь магички.

Пока от северянина не поступило еще каких предложений или советов, Нагаль и Риса поспешно спустились с причала на берег и окунулись в атмосферу маленького бландского поселения.

Тут было грязно и уныло. Даже собаки были какие-то печальные, тощие, не говоря про вытянутые, суровые лица людей. Дети, впрочем, от взрослых не отставали и пусть и играли, но их радостные крики были больше похожи на боевой клич. Кто постарше — лет восьми-девяти — так и вовсе помогали родителям. Проходя узкой грязной улицей и давя холодную грязь сапогами, Риса сама видела, как такой вот малец, которому не было еще десяти, помогал грузить какие-то тюки на телегу.

Управу нашли быстро, как и местного голову — мерзкого типчика с липкими ладонями. Пришлось выложить княжескую дюжину серебра, прежде чем этот змей сказал хоть что-то дельное. Монета моментально исчезла в одеждах головы сразу после того, как мэтр положил ее перед ним на стол, после чего он предложил им… Просто походить по дворам!

— Уважаемый! Нам сказали, что вы поможете! — Риса не выдержала и многозначительно посмотрела на карман, в котором, предположительно, исчезла крупная монета.

— Так я и помогаю, рыбка моя! Помогаю! Ведь что может быть полезнее доброго совета?

Голова оскалился в некоем подобии улыбки, обнажая гнилые пеньки передних зубов.

— Вы теперь знаете, что можно свободно пройтись по дворам и поспрашивать о постое! И никто вам препятствий чинить не будет!

Риса только фыркнула, дернув плечом, чем вызвала еще одну мерзкую улыбочку на лице головы. Мэтр же стоял, как мешком ударенный. Так бездарно просадить десятую часть того, что у них осталось — это надо было умудриться.

— Вы только в кабаки и на постоялые дворы не заглядывайте, господа путники… — многозначительно добавил голова, поглядывая на парочку, — а то знаете… Имперцы любопытнее жителей вольного Бланда, скажу я вам. Намного любопытнее.

Ничего более добиться от этого типа не удалось, а так как время было после обеда, пришлось воспользоваться «ценным советом» и пойти по дворам.

Чуть удалившись от главной улицы, ведущей от пристаней к управе, мэтр и Рисанриэль вышли на вполне приличные, даже кое-где мощеные камнем улочки. Дома тут тоже были нормальные, на взгляд местных. Риса же иначе, как халупы, охарактеризовать их не могла. Некоторые были одноэтажные, другие — двухэтажные. Стояли дома неприлично далеко, по меркам привыкшей к плотной столичной застройке волшебницы. Не поселение, а скопление каких-то хуторов, Семеро ей свидетели.

Постучались в несколько домов, но везде, где их готовы были принять, путников не устраивали условия. В каждом доме было минимум по три-четыре ребенка, а ни мэтр, ни сама Рисанриэль детского ора не переносили.

— Скажите, уважаемая, а у вас тут есть вообще дворы, ну не знаю. Старики где живут, или бездетные? Мы с дороги, хотим…

— Тишины хочется? — перебила мэтра дородная женщина, которая сейчас стояла в калитке и вытирала руки о засаленный фартук. — О! Я о тишине молю Фора уже лет десять! Муженек-то у меня, еще тот кобель! Что не пристроится, то сразу дети идут! Уже восьмерых родила, мочи нет! Конечно понимаю! Конечно! Вон, на соседнюю улицу перейдите, будет домик с красно-бурой крышей, там, значит, счетовод местный живет! Бездетный он, говорят, жена переболела или сам он калека, так и не понятно! Но тихо у них, комнаты вроде есть. У них вообще часто останавливаются, охотно он комнаты сдает. Что, голова не сказал? А! Так он с ним поругался вроде на днях, решил, видимо, дохода лишить! Такие как вы всегда счетоводу-то и идут!

На последних словах женщина сделала ударение, понимающе подмигнув.

Неужели всем настолько очевидно, кто они такие?! Эти «прозрачные» намеки уже стали нервировать и Нагаля, и молодую волшебницу, но они ничего не ответили. Просто поблагодарили женщину и отправились искать указанный дом.

Местная не обманула, строение и впрямь выглядело опрятно. Такой же, как и многие другие дома в городке, этот чем-то неуловимо отличался. Кровлей? Забором? Засыпанным песком двором, который виднелся через невысокую, по грудь оградку? Непонятно. Возможно, впечатление о жилище счетовода у Рисы было предвзятым. Ведь она заранее знала, что тут живет образованный, хоть что-то знающий человек, а не обычное быдло.

Сначала позвал хозяев мэтр, позже к кличу присоединилась и Риса — тишина. Так что оба мага вошли через незакрытую калитку во двор и принялись ждать, когда кто-нибудь появится. Окна дома были затянуты не бычьим пузырем, а то ли закрыты слюдой, то ли чем-то еще, что пропускало хоть сколько-нибудь света.

Наконец-то на пороге появился хозяин. Им оказался внезапно молодой и довольно высокий мужчина с походкой воина. Риса ожидала увидеть мелко дрожащего старика или кого-то другого, так что сначала вообще приняла хозяина за одного из визитеров счетовода.

Одет мужчина был просто: мягкие сапоги, штаны, рубашка с короткой жилеткой. Волосы убраны под косынку — оно и понятно, чтобы не мешало при счете. Может, он вообще голову брил или был лысым, да стеснялся этого. Из странностей была только перчатка на правой руке, которую мужчина как-то неестественно прижимал к туловищу, будто бы она была увечная.

— День добрый вам! — поприветствовал Рису и мэтра счетовод.

— Вы хозяин? — Нагаль тоже был удивлен. — Мы тут по поводу постоя спросить.

Глаза счетовода были карими, глубокими, с длинными ресницами и густыми, орлиными бровями. Он оценивающе посмотрел сначала на старого архивариуса, а потом на его ученицу. Рисанриэль в этот момент была готова поклясться перед ликом Семерых, что странный молодой счетовод видел их насквозь. Заглянул в самую душу. Отдельно он задержался глазами на мешке за спиной девушки, в котором, переложенный одеждами, лежал спасенный из архивной, запечатанной древней и запретной магией крови комнаты меч.

Внезапно лицо мужчины разгладилось, стало простым и открытым, будто бы он дернул за какой-то рычаг и стал другим человеком.

— Да, есть комнаты! И ванная даже есть, только воды надо будет наносить из колодца, да за дрова уплатить! Но это тут дело дешевое, леса вокруг хватает. Проходите!

— А по цене…

— Три княжеских серебра в неделю, — мгновенно ответил счетовод, — за двоих.

Цена была не то что бросовая — бесплатно. За такие деньги их могли пустить разве что на конюшню.

— За продукты рассчитаемся, но это тоже не сильно дорого. Но вы проходите! Проходите!

Мужчина поднялся на невысокое крыльцо и открыл дверь в свое жилище, приглашая уставших, потерявших родину магов пройти внутрь.

Рисанриэль еще раз заглянула в глаза счетовода и поняла: даже если он работает на имперцев и этим же вечером их схватят, сопротивляться она этому приглашению не способна. Девушка испытывала некоторую брезгливость относительно увечности мужчины — это было очевидно по его движениям, а калек Риса не любила, они одним своим видом портили ей настроение — но вот прямо сейчас отказать ему… Нет, ни в коем разе!

Примерно так же повел себя и мэтр Нагаль, довольный шагнув через порог внутрь дома. Следом за ним проскользнула и волшебница.

Хозяин дома вошел последним, предварительно окинув взглядом улицу и задержавшись глазами на секунду на чем-то, что видел только он один. После этого дверь захлопнулась, а единственным свидетельством того, что кто-то вошел в дом, были только несколько следов на песке двора.

Глава 1. В тенях

Я бы не сказал, что сильно скучал по Клерии все эти годы. Нет, совершенно нет. В тот день, когда я, обнимая Лу за тонкую талию, прощался с берегами королевства, ставшего мне домом, я был почти счастлив.

Чем я занимался все эти годы? Сложно сказать. Жил, работал, иногда — сражался. Учился в первую очередь жить с перчаткой бога Войны вместо правой руки, а это, скажу я вам, оказалось непросто.

Мы потратили почти два года на то, чтобы понять, как она вообще работает и на что я теперь способен. Лу была крайне впечатлена тем, что я научился формировать из своей силы жреца фантомную руку, пусть это происходило и в моменты величайшего потрясения. Теперь же, с латной перчаткой, которая была буквально впаяна в культю, этот мимолетный конструкт стал постоянным. И это меня меняло.

Влияние божественной сути, которая заменяла мне часть души, с каждым днем росло. Сначала я понял, что становлюсь здоровее. Перестало тянуть по утрам поясницу, обострилось зрение, которое с годами стало, все же, нет-нет, да и подводить. Особенно в полумраке. В итоге я вовсе перестал стареть, пусть Лу в первое время и списывала это на влияние моего статуса Истинного Жреца, но мы оба понимали — дело в подарке Пала. Или это было проклятье?

Это не делало меня бессмертным в полном смысле этого слова. Меня все также можно ранить и убить, что, впрочем, однажды почти произошло. Дело было у западной горной гряды, у самого подножья, недалеко от Королевского Тракта. Тогда мы вместе с караваном токонских купцов попали в засаду, еле отбились. Я поймал арбалетный болт в плечо, Лу тоже потрепало. Тогда же, бледный и дрожащий от боли и потери крови, я в очередной раз понял, что неуязвимость — это не про меня. Хотя сила, которой накачивала меня перчатка Пала говорила об обратном. Доспех будто кричал мне: «Ты можешь все!», но вот проверять границы дозволенного не хотелось.

В итоге, три года назад я надел обычную кожаную перчатку поверх доспеха — благо, его размеры идеально повторяли таковые моей потерянной конечности, и ничего в глаза не бросалось. Тогда же я и принял роль увечного счетовода, который со своей женой-писарем ищет спокойной жизни.

На самом деле нам надо было просто осесть на территории Бланда.

Всего у нас с Лу было тут, на полуострове, четыре дома, но почти все свое время мы проводили в маленьком Осфильде. Не знаю, случайно или намеренно, но именно через этот городок просачивалась основная масса шаринских беженцев, тех, кто не рисковал идти территорией Гонгорского Королевства или пытаться перейти границу с Токонской Империей.

О гонгорском маршруте ходили самые разные слухи. Путников часто грабили на дорогах, магов — убивали или заставляли давать рабские клятвы. Гонгорцы вспомнили, что загнать в кабалу с помощью Семерых и специального обряда можно кого угодно, а не только менталиста. Просто только мой собрат, ментальный маг, был достоин такого скотского обращения по мнению местных. Но нет, не минула сия чаша и беглых шаринцев.

В этом убедились и мы с Лу, прикинувшись парочкой жрецов, которые ищут убежища в соседнем государстве. Дважды нас пытались опоить, еще несколько раз — ограбить на дороге. Однажды на нас вообще напала дружина какого-то местного аристократа, и мне пришлось выложиться на полную катушку, чтобы никто не ушел оттуда живым. И это всего за три дня пути! Тогда же был тот редкий день, когда я снимал перчатку с правой руки и брался ею за посох.

На том самом большаке я и нащупал предел собственных возможностей. По факту, перчатка была частью доспеха Первородного, то есть, его частью, если рассматривать Пала как неделимую сущность. Как только моя новая правая рука касалась посоха, его сразу же накачивало кроваво-красной магией бога Войны, и тут начиналась лютая грязь. То, что я делал с помощью посоха на арене в Ламхитане… Ну как вам сказать, подобные выкрутасы стали почти обычными. Отдача все еще мучила и била по рукам, но большую ее часть гасил либо сам посох, либо латная перчатка бога, так что я буквально приблизился к статусу истребителя армий. Правда, за пользование силой бога войны приходилось платить. Выражалось это в длительной слабости, иногда температуре, если я перенапрягался. В моменты магического «отката» мне казалось, что часы моей жизни начинали свой ход вновь, причем с утроенной силой. Проверять, на самом ли деле перчатка, как паразит, черпает силы прямо из моего сердца и организма, мы не стали. И не потому что у меня была великая миссия, я был ценен или уникален. Нет, просто в тот день, когда я вслух высказал предположение о том, что доспех Первородного вытягивает из меня жизнь взамен на силу, Лу на полном серьезе запретила мне этой перчаткой пользоваться. Ну, только в самых крайних случаях.

Вы когда-нибудь спорили с любящей женщиной? А с любящей, но при этом еще и очень сильной женщиной? Удовольствие, скажу я вам, ниже среднего. Да и спорить с богиней я не хотел и не видел смысла. Она была права. Если я смертен, а мы все же думали, что я могу умереть от старости даже с этим черным довеском вместо руки, то расходовать время жизни на то, чтобы кого-то эффектно отправить к Фору… Для этого у меня была ментальная магия Лу, да и сама богиня очень быстро превращалась в опасную фурию.

В итоге мы вернулись на север. Кроме того, что на континенте было слишком недружелюбно и опасно, мы постоянно нарывались на посланников Единого. Эти безликие куклы, которых я про себя прозвал ищейками, буквально кишели как на территории шаринцев, так и в Гонгорском Королевстве. Доходило до того, что нам с Лу пришлось принять несколько не самых приятных сражений на территории безмирья, из которых мы, впрочем, вышли победителями. Тут, на территории Бланда, они появлялись намного реже. Мы научились их вычислять… чувствовать, не знаю, как объяснить. Просто окружающий мир неуловимо менялся, когда рядом, в бездне, была ищейка. Этому нельзя научить, это можно было получить только с опытом. Магия становилась вязкой, как само пространство, а безмирье замедляло свое хаотичное движение, будто там падала температура, и кисель из тьмы застывал до состояния желе. Полная остановка — это когда уже ищейка была совсем рядом, готовая атаковать. В какой-то момент мы поняли, что придется заниматься периодической прополкой. Примерно раз в неделю-две мы натыкались на посланника враждебного божества и растворяли его в безмирье, что, впрочем, было не слишком эффективно. Об этом нам поведала Оранса, которая периодически навещала нас двоих. Старшие выяснили, что убить ищейку до конца невозможно — только растворить в пространстве. В таком вот виде она возвращалась к хозяину, получала новую форму и все повторялось… Одно хорошо: они не имели прямого соединения друг с другом. Так что пропажа одного-двух посланников, по всей видимости, не слишком волновала Единого, тем более, все боги, как старшие, так и младшие, вели на них активную охоту. Как раз на просторах безмирья я чаще всего и пользовался силой Пала, но основную работу выполняла Лу, я был так, на подстраховке.

Столько воспоминаний, столько всего произошло… Когда мы осели в Бланде, то поняли, что через полуостров пойдет поток беженцев. В первую очередь — жрецов и магов, которые уже стали тонким ручейком просачиваться из агонизирующего княжества дальше, на восток, в поисках лучшей жизни.

Тогда я стал строить сеть.

Перво-наперво я отправил весточку Орвисту, который к тому моменту, по рассказам Лу, изредка посещавшей свои алтари в Клерии, вернулся из Ламхитана, вплотную занялся коммерцией и развитием бензинового бизнеса, который я ему оставил «в наследство». Собственно, весточку я послал вместе с богиней. Лу потом долго рассказывала, как вытянулось лицо молодого графа, когда она, призрак прошлого, появилась у ворот поместья с требованием увидеться с хозяином.

Не знаю, что Орвист наплел Эдит, но Лу задержалась у него почти на неделю, обсуждая возможные варианты торгового маршрута на запад. На самом деле, вариантов было не слишком много — надо было налаживать контакты с Токонской Империей, где у Клерии исторически были не слишком сильные позиции. Чем-то помог Арван, который стал Орвисту зятем — молодому Арху удалось покорить сердце Айрин, хотя, по рассказам Лу, девушка не слишком и сопротивлялась, очарованная как мужчиной, так и его родной страной — в каких-то вопросах пришлось посылать купеческие миссии. Но желаемого мы добились: уже через полтора года через Бланд стали регулярно ходить нанятые Орвистом команды. Маршрут кораблей был весьма предсказуемым. Через торговый перешеек полуострова велась перегрузка, и уже из порта Дуртон флотилии отправлялись во внутреннее море, которое больше выглядело каким-то огромным проливом или как называется вдающаяся в сушу вода, не знаю. Шли корабли максимально на юг, до гонгорского порта Фордок, а оттуда — уже землей, на территорию Империи.

Не сказать, что предприятие это было очень выгодным, но в накладе граф не оставался. На обратном пути нанятые торговцы подбирали «пассажиров», за перевозку которых граф де Гранж щедро платил по возвращению в Клерию. Само собой, через подставных лиц.

Под прикрытием западной торговли между Клерией и Бландом постоянно курсировало еще несколько быстроходных судов, которые заходили во все крупные и средние порты на восточной стороне полуострова, подбирая характерных пассажиров, которых профессионально «вели» местные криминальные элементы.

Как я вышел на воров? Это было очень дорого, очень сложно и стоило Орвисту целого состояния, которое из него выбил Кай Фотен.

Нам пришлось выкупить жизнь главного вора Пите — Ирдиса.

Мужчина продолжал отбывать «пожизненное» в темницах короля, хотя и не с таким комфортом, какой я ему обеспечил на первых порах. Но он был жив и оказался готов сотрудничать. Конечно, Лу пришлось провести небольшое внушение — куда уж без перестраховки — и пообещать вору, чья голова обошлась нам в десять тысяч золотых и целый вагон тяжелых взглядов от короля и семейки де Шонц-Вилен, все возможные божественные кары за предательство, но в целом Ирдис оказался договороспособен. А когда мужчина узнал, что придется и вовсе заниматься привычным для него делом — контрабандой людей и грузов — так и вообще оттаял и стал весьма независимой, но незаменимой частью нашего гуманитарного предприятия.

Конечно, пребывание в застенках подмочило его репутацию и воровская власть в Пите сменилась, но у Ирдиса осталось достаточно контактов на Бланде, чтобы быстро построить сеть из доносчиков в лице местных душегубов, пиратов, портовых проституток и прочего люда. На это дело ушли почти все мои сбережения и доходы от самогоноварения, что исправно отчислял мне Орвист — еще восемь тысяч золота, но оно того стоило. В общей сложности мы смогли спасти около тысячи человек. Из них полторы сотни — маги разной степени силы.

Многие погибали в пути, конечно. В лучшем случае мы успевали находить каждого пятого, если не седьмого, а может — и каждого двадцатого — кто отправлялся по «северному маршруту» на восток. Слухи о том, что через Бланд можно добраться до безопасной Клерии, Паринии или Ламхитана распускались знакомыми Ирдиса исправно. Только плати.

И мы платили. Да, в людском потоке было много магов-слабосилков, их родственников, беглых жрецов и просто беженцев из княжества, но при этом все предприятие в перспективе окупалось. Мигне — город, подконтрольный семейству де Гранж — довольно быстро стал магическим центром всей Клерии. Орвист по моему совету охотно нанимал слабеньких магов, которые были привычны к простой работе со своей силой. В первую очередь их устраивали «технологами» на винокурни.

Да, мечта идиота свершилась, правда, я этого не увидел. Но все же один маг-огневик кипятил брагу, а маг воды ее охлаждал, контролируя температуру холодильника на змеевике. Маги земли укрепляли котлы. Работа в графстве кипела и с каждым месяцем продукция де Гранжей становилась все лучше и лучше.

Наиболее перспективных магов, особенно тех, кто занимался научной работой, Орвист переправлял к зятю в Ламхитан, за что уже Арван платил звонкой монетой. Там им находилась как работа, так и вообще, новое место в жизни. Ведь маги княжества также поклонялись Палу и Софу, как и сами ламхитанцы.

Все это намеренно делалось мимо кассы Кая Фотена.

Нет, я не затаил зла на клерийского монарха, ведь его логика и поступки были просты и понятны. Он — это Клерия. Клерия — это Кай Фотен. И никак иначе. То, что случилось в Пите, было на пользу Клерии, о чем свидетельствует разгромное поражение Бренна. Но вот укрепление связей престола с некоторыми домами клерийской и паринийской аристократии… Скажем так, от новых друзей Кая я был не в восторге, хотя Сания пару раз и пыталась вывести Орвиста на откровенный разговор. Все же кое-какую информацию с родины она получала исправно, а маги третьего и более высокого класса вообще с комфортом и, не особо-то таясь, путешествовали вместе с флотилиями, что фрахтовал граф де Гранж для своих эксклюзивных поставок в дружественное Клерии южное государство.

Но мой друг не дрогнул. В долю короля не пустили, он получал свою часть магов на общих правах — если они не принимали предложения Орвиста о работе, отказывались отправляться в Ламхитан и вообще, всячески показывали, что помощь им больше не нужна. С таких людей бралась расписка «за услуги» на символические три «короля» — покрыть расходы на перевозку — и они отправлялись своей дорогой. Пока никто не отказался, кстати говоря. Маги были народом гордым и всегда платили по счетам.

Не думаю, что Кай был таким уж дураком и не понял, откуда в его королевство потек ручеек из магов и жрецов с шаринским акцентом. А даже если сам не понял — так ему Арман де Шонц-Вилен должен был моментально объяснить. Наше предприятие было таким наглым, что от взора канцелярии точно укрыться не могло. Одни только постоянные визиты Лу в дом де Гранжей — это уже явный сигнал о том, чьих это рук дело. Но Кай никаких препятствий нам не чинил, понимая, что более доверять ему так, как раньше, я не могу, а если он начнет давить, то все рассыплется. Хотя бы тот же Ирдис, которого мы выкупили у него с вполне понятной целью, мог вообще отказаться работать, если бы хоть на каком этапе вылезли уши канцелярских гончих.

Сотни лиц, историй, судеб. Мы с Лу осели на самом краю маршрута, перехватывая первую волну беженцев и наблюдая за происходящим из, так сказать, первых рядов. Кваттские корабли устроили шаринцам блокаду на море на восточном направлении, в основном, чтобы парализовать их торговлю, но это заблокировало и основной маршрут на Дуртон. Так что с каждым месяцем все больше и больше людей проходило через наши с богиней руки.

Конечно, ничего бы этого не было, если бы не возможность Лу путешествовать между алтарями. Правда, в каждом нашем жилище мне пришлось усердно намолить ей алтарный камень, но усилия того стоили. Сейчас Лу заменяла всему нашему предприятию сотовую связь. Орвист был в курсе, а Ирдис, как умный человек, лишних вопросов не задавал. Конечно, он навел кое-какие справки и то, что удалось найти, его не обрадовало от слова совсем. Так что с Лу он держался очень почтительно, даже более уважительно, чем при разговоре со мной, человеком, который снова дал ему, убийце и вору, свободу.

Но это был принцип меньшего зла, да и я никогда не ощущал себя героем в белом плаще, который стоит весь такой красивый и чистенький. Нет, отнюдь. Просто сейчас я делал то, что считал нужным. А нужно было спасать людей. Жрецов ждала страшная участь в петле или на дыбе, настоятелей крупных храмов — костер. А вот магов, перед тем как сжечь в очищающем пламени, предварительно долго и со вкусом пытали. Я пришел к выводу, что эманации боли и страданий — это тоже сила. Особенно, если испускает эти эманации сильный маг.

Впрочем, одним гуманизмом моя затея не ограничивалась. Пропуская через свои руки людей, будто кит через ус — планктон, я пытался выловить информацию. Знания. Мне надоело полагаться только на то, чему я сам смог научиться, да чему смогла научиться когда-то Лу. Мне нужны были знания по ментальной магии.

Я повстречал множество интересных людей и сильных магов. Но все они были стихийниками. Менталисты были настолько редким явлением, что их уже сотни лет не видели даже в статусе рабов и в какой-то момент я стал думать, что вообще оказался последним магом разума в мире. Другого объяснения этому я не видел, потому что ни одного собрата по навыку или хотя бы человека, который бы знал живого мага разума, мне не повстречалось.

А потом пришли они.

Эта парочка, старик-воздушник и девица-огневичка.

Этот день был совершенно обычным, такой же, как и любой другой в ту неделю. Я тихо занимался своими делами: для поддержания легенды в глазах как жителей города, так и войск Кватта, которые шастали тут туда-сюда, пришлось на самом деле заняться местной бухгалтерией. Лу помогала мне с письменной работой — просто потому что могла. Это была наша с ней маленькая игра, по сути-то, ведь именно так мы работали с ней когда-то давным-давно, десять лет назад, в баронстве Амера Тиббота.

Единственное, у меня были отличные перья, бензиновые лампы и мутное, но достаточно чистое стекло в окнах — все втихую привезли на лоханях, которые гонял Ирдис по западной части Бланда между вольными городами. На этих же суденышках нам прибывало хорошее вино, продукты, кое-что из одежды, потому что часто люди добирались до полуострова чуть ли не полуголыми, ну и прочие необходимые мелочи, без которых моя жизнь не была бы столь комфортна.

В теории, все это могла перенести с собой Лу, но я видел, насколько тяжело давались богине «грузы». Ее божественное ядро, что заменяло душу, буквально тускнело от пары килограмм дополнительного веса, так что максимум Лу таскала для меня письма от Ирдиса и Орвиста, хотя обычно мне было достаточно просто нырнуть в чертоги разума и коснуться там сознания Лу.

Иногда мне казалось, что мы когда-нибудь там и застрянем. Уровень взаимопонимания в чертогах у нас был совершенно иной, нежели в реальном мире. Мы тренировались там, в том числе и проводили некоторые опыты, а возвращались в бренные тела крайне неохотно.

Меня это пугало.

Самым важным своим достижением я считаю раскрытие новых возможностей посоха. Мы много вечеров провели с Лу в разговорах и рассуждениях о том, что каждая руна на артефакте имела смысл. Клеймо Сидира — делало посох артефактом, это понятно. Руна Пала позволяла обращаться к мощи бога Войны, чем я периодически занимался, а в связке с латной перчаткой Пала у меня появлялось мощное оружие. Соф берег мой разум на просторах бездны от влияния пустоты, хотя это было уже не так актуально после того, как я стал Истинным Жрецом богини — брешей в душе больше не было. А вот что делала руна Калиты?

Да, разок я поймал посохом арбалетный болт. Это было приятно, но зная изощренность Энжи, я не был уверен, что этим все и ограничивается. Лу была со мной согласна, так что я методично обращался разумом к артефакту, накачивал ментальной и божественной силой, взывал к Барду и вообще, занимался всем, что только возможно.

И наконец-то у меня получилось. Посох изменился.

Калита — не только богиня бардов, артистов и путешественников. Она еще и изощренная иллюзионистка, игривая богиня, которая виртуозно обманывает публику.

Именно с помощью руны Калиты я научился менять внешний вид артефакта, как минимум, скрывать его странный вид и вязь, которая светилась фиолетовым, если я вкладывал в оружие ментальный конструкт, или красным, если я брался за него правой рукой. Причем это было не отводом глаз, как если бы я использовал ментальную магию, нет, это было почти божественное чудо. Посох на самом деле становился деревянной, обитой железными кольцами палкой, с которой можно свободно выйти на рынок или отправиться в путь.

Когда я научился стабильно маскировать артефакт, то вообще почти перестал выходить без него из дома. Ну а что? Я был просто калекой, который опирался на посох путника. Не самый качественный, кстати говоря. А рассеивался морок практически моментально, мне нужно было только обратиться к истинной форме оружия, чтобы в руке вместо деревяшки у меня вновь оказался могучий артефакт богов.

Малец-посыльный, который дежурил у пристани, прибежал после обеда. Двое, старик и девчонка, по осанке которой сразу видно — либо аристократка, либо магичка. Рядиться в простое платье человек благородных кровей не стал бы, точно не из Шаринского Княжества, так что вариантов оставалось немного. Магичка. Старик с ней? Родственник? Жрец? Это надо было выяснить.

Я знал, что рано или поздно народная молва выведет их к моему порогу. Сегодня или через несколько дней — эти люди постучатся в мою дверь. Беспокоили только солдаты Кватта, которые квартировались в городке уже третий месяц и, судя по всему, уходить отсюда не собирались. Место было достаточно глухое и даже городской голова слабо понимал, какому из кланов полуострова мы на самом деле подчинялись. Налоговой базы тут было — слезы, так что нас особо никто не тревожил. Во всяком случае, за последний год каких-то реальных «властей» выше пройдохи-головы я так и не увидел. А смотрел я очень хорошо, можете поверить.

Прямо сейчас Лу не было дома, она отправилась в Апихан, крупнейший портовый город Бланда, в котором квартировался Ирдис и откуда бывший главный вор Пите вел наши дела. Так что встречать гостей мне придется самому.

— День добрый вам! — поприветствовал я девушку и старика.

— Вы хозяин? — старик выглядел удивленным, видимо, ожидал увидеть в счетоводе своего ровесника, а не молодого подтянутого мужчину, — Мы тут по поводу постоя спросить.

Я посмотрел на парочку спутников и ощутил, как от них двоих тянет какой-то древней, непонятной силой. Переводя взгляд со старика на девицу, я пытался понять, что с ними не так. Архимаги? Нет, совершенно нет. Сейчас я видел их источники, которые плескались внутри душ и понимал, что это магики средней руки. Не слабосилки, нет, но не выше второго класса, если пользоваться классификацией академии. Тогда что с ними не так? Я обратил внимание на мешок за спиной магички. Силой тянуло именно оттуда.

Моя правая рука, сейчас затянутая в кожаную перчатку, как-то странно нагрелась, будто бы я был в бою и на ней сейчас полыхает руна Пала. Я даже неосознанно прижал ее к телу, чтобы ненароком не потянуться на неизвестный зов. Пришлось усилием воли подавить это желание и расслабиться. Этих путников нельзя спугнуть.

— Да, есть комнаты! — ответил я настолько благожелательно, насколько был вообще способен, — И ванная даже есть, только воды надо будет наносить с колодца, да за дрова уплатить! Но это тут дело дешевое, леса вокруг хватает. Проходите!

— А по цене… — начал смущенный старик.

Видимо, переплыть пролив и добраться до полуострова стоило им немало. Да, они отдали почти все, я слышал это по мыслям старика, которые сейчас метались из стороны в сторону, как напуганные птицы. Они были почти на мели.

— Три княжеских серебра в неделю, — мгновенно ответил я, называя не то что минимальную — бросовую по местным меркам цену за постой, — За двоих, — быстро добавил я, делая предложение не просто идеальным — таким, что отказаться от него невозможно.

Старик мгновенно расслабился, девушка тоже, как мне показалось, стала понимать, что им крупно повезло. Чтобы зафиксировать успех, я потянулся к обоим силой Лу — да, богиня научила меня этому фокусу — и легко коснулся души огневички, накачивая девушку покоем.

— За продукты рассчитаемся, но это тоже не сильно дорого. Но вы проходите! Проходите! — добил я неизвестных.

Будто в подтверждение своих слов, я поднялся на невысокое крыльцо и открыл дверь в дом, приглашая уставших, потерявших родину магов пройти внутрь.

Все, они согласились. Старик двинулся в сторону дома, девушка тоже перехватила свою котомку и шагнула вслед за старшим товарищем.

Когда оба зашли внутрь, я оглянулся по сторонам, прощупывая улицу на предмет свидетелей. Больше всего меня интересовало, были ли рядом соглядатаи Кватта или солдаты империи. Убедившись, что свидетелем этой сцены был только соседский мальчишка, я удовлетворенно закрыл дверь в дом, ограждаясь от внешнего мира.

Парочка мялась в сенях, которые заменяли прихожую. Я предложил обоим пройти в столовую, куда вынес корыто с чистой водой и пару простых льняных полотенец.

— Умойтесь с дороги, а вечером можно будет набрать ванну, — сказал я. — Есть еще баня, но, насколько мне известно, в княжестве не очень жалуют этот способ мытья.

Старик как-то напрягся, девушка же никак толком не отреагировала, рассматривая комнату.

Мы с Лу постарались сделать наше жилище уютным. Стены были чистыми, ровными и выбеленными раствором мела и извести, потолки — достаточно высокими, метра два с половиной. В слишком низких помещениях я со своим высоким по местным меркам ростом чувствовал себя неуютно. Но больше всего внимания девушки привлекли бензиновые светильники, которые висели по периметру комнаты, на каждой из стен, и застекленное окно. Все это стоило немалых денег.

— Знаете, я бы наверное попробовал баню… — проскрипел старик, — не думаю, что ванная справится с той грязью, что я набрался по дороге сюда.

— Как пожелаете, — просто ответил я.

— Вы очень хорошо говорите по-шарински, молодой человек. Где-то учились? — внезапно сообщил мужчина.

— О, нет, я и моя жена просто много путешествовали. Знаете, побываешь там, побываешь тут, вот язык и как-то выучился.

Внезапно старик подскочил с лавки, на которой уже успел устроиться, примостив свой мешок в ногах.

— Ох! Извините старика! Извините! Так грубо, видно же, что вы человек образованный! Так грубо! Меня зовут Кротан Нагаль, можно просто Нагаль. А это…

— Ваша внучка? — подсказал я старому магу.

— Да! Вы так проницательны! Моя внучка, Рисанриэль!

— Можно просто Риса, господин, — подала голос девушка. Говорила волшебница негромко, голос ее был низкий, хотя я чувствовал, что частенько он может срываться и на истеричные нотки.

— Да, очень приятно, добро пожаловать. Меня зовут Антон, а мою жену, что сейчас в отъезде, Лу. Я думаю, сегодня или завтра вы с ней познакомитесь, она скоро должна вернуться.

— Не боитесь отпускать жену одну? Я так понимаю, она так же молода, как и вы? — спросил любопытный старик, умывая руки и лицо.

Вода быстро стала серой, и я понял, что ее надо будет точно сменить.

— Мы много путешествовали и она неплохо владеет мечом, так что нет, я за нее не тревожусь, — я не видел смысла врать этим людям, потому что рано или поздно им придется раскрыть мне свою тайну.

Хотя какая тут тайна? У обоих поперек лба только что написано не было, что они беглые шаринские магики.

— Слышали, вы местный счетовод? — спросила Риса.

— Да, есть такое. А жена помогает с бумагами и письмом, — я демонстративно поднял правую руку, которую выдавал за увечную.

— О, какая-то травма или врожденное?.. — это был уже Нагаль.

— Сильный ожог, скорее. Повреждены связки и мышцы, так что пишу я отвратительно грязно, стыдно людям показать.

В последних словах была часть правды. Я на самом деле писал отвратительно, что левой, что новой правой рукой, хотя мелкая моторика вернулась ко мне целиком. Ну не смог, не смог я за десять лет в этом мире привыкнуть к проклятым перьям! Дайте мне ручку!

В какой-то момент своей жизни я уже подумывал о разработке хотя бы перьевой металлической ручки, но эксперименты показали, что мои навыки письма это не спасет.

В принципе, все прошло тихо-спокойно. Путники умылись, я соорудил для них легкий обед из того, что осталось еще с вечера — я старался готовить на несколько порций, чтобы лишний раз не разогревать печь — после чего показал путникам их комнаты наверху. Ну как комнаты, скорее небольшие каморки, дом, все же, был небольшим, но у каждого теперь был свой угол, спальное место и небольшой комод-шкаф, сбитый из обтесанных досок. Старик Нагаль всучил мне пятнадцать княжеских серебряных за следующие пять дней постоя, хотя я вовсе забыл о деньгах.

Вечером я вместе с новыми квартирантами натаскал воды в большую медную ванну, которая ютилась в небольшой комнатке на первом этаже. Риса опять очень внимательно разглядывала как саму ванную, так и застекленные окна, но ничего не сказала. В целом, я не таился перед магами, они должны были понимать, куда попали, но вот в этот раз мне было просто любопытно, когда у новичков возникнет критическая масса вопросов. А вопросы появлялись всегда. Просто кто-то начинал спрашивать раньше, а кто-то — позже.

Я чувствовал зов чего-то в вещевом мешке Рисанриэль. Спрашивать, что они прут с собой из Княжества было рано, да и большинство магов были скрытными персонажами, но это могло быть банально что-нибудь опасное. Пару месяцев назад у нас гостил идиот, который вывез из какого-то форта охранный амулет магии огня. Так мало того, что он хранил его просто на дне мешка, так еще умудрился и повредить! Спасло нас от локального взрыва только то, что я додумался схватить красный камешек, который когда-то был рубином, и сжать в правой руке.

Бахнуло тогда знатно — в голове гудело еще два дня, плюс мне обожгло брови, но всю магическую силу перчатка бога Войны поглотила. Правда, меня потом еще неделю подмывало оторвать голову тупому и жадному магику, который приволок в мой дом эту бомбу, но его спасло то, что за ним пришел один из кораблей Ирдиса.

Что принесли эти двое? Новости с юга приходили не слишком радостные: столица и Академия вроде как пали, так что стоит ожидать всплеска потока беженцев, после чего моя сеть перестанет иметь какое-либо значение… Только если отправляться на материк и вскрывать застенки, в которых держат колдунов и жрецов. Но выступать в одиночку против машины целой империи? Не думаю, что это здравая идея. Плюс по мыслям Нагаля я понял, что и он, и Рисанриэль — сотрудники Академии. И не просто сотрудники — архивариусы, чтобы это не значило. Они занимались скорее исторической, чем хозяйственной работой. Вели записи, структурировали информацию, все в таком духе.

Учитывая мое стремление получить доступ к информации о магии, эти двое были очень желанными и даже ценными гостями. Осталось только добиться от них некоего подобия откровенности.

Ужин прошел в относительно спокойной атмосфере. Я приятно общался с Нагалем, рассказывая любопытному старику о странствиях последних лет, о приключениях и о местах, что мы повидали с Лу. Некоторые моменты, конечно, приходилось сглаживать, иногда — откровенно врать, но в целом вечер прошел хорошо.

Уже когда мы собирались расходиться по комнатам, вернулась Лу.

Богиня вошла бесшумно — ее алтарный камень стоял на заднем дворе, прикрытый ветвями дикой северной яблони, так что она как будто бы выходила «из сада». Я даже специально лавочку под деревом поставил, чтобы ни у кого не возникло сомнений.

Прибытие богини я ощутил сразу же. И по вздрогнувшему пространству бездны, которое я сейчас чувствовал постоянно, находясь буквально на полпальца в состоянии «нырка» в чертоги, и по волне эмоций, исходящих от самой Лу. Она соскучилась и у нее были новости.

Я быстро предупредил богиню, что у нас гости, так что вошла она, не сверкая фиолетовыми от магии разума глазами, как это обычно с ней бывало, а вполне обычной молодой женщиной, которая утомилась с дороги.

С магами она познакомилась быстро. Перекинулась парой слов с Нагалем, после чего взяла в оборот Рису. Вести задушевные беседы с магичками Лу научилась на отлично, так что довольно быстро девушка расслабилась и стала рассказывать свою версию событий, которые привели их в наш с богиней дом. В целом, легенда этих двоих не выдерживала никакой критики. Риса постоянно называла Нагаля то дедом, то дядюшкой, то мэтром — все вперемешку. Не отставал от нее и сам старик, на ходу выдумывая ненужные детали и называя ничего не значащие имена.

Но слушать и внимательно кивать головой приходилось. Я уже послал Лу короткий образ того, что гости у нас — крайне важные и серьезные. Так что надо было только дождаться, когда маги окончательно наболтаются и отправятся на боковую. А потом я обсужу со своей богиней, почему моя правая рука чуть ли не полыхнула огнем вблизи вещевого мешка Рисанриэль. То, что это была реакция на содержимое котомки, а не на саму девушку, я был уверен железно: сейчас Риса сидела прямо передо мной и меня ничего не тревожило.

Уже лежа в постели с Лу и привычно обнимая богиню за плечо, я прислушивался к своим ощущениям. Было тревожно и неуютно.

— Чувствуешь? — тихо спросил я богиню.

— Ага.

— Что это?

— Без понятия, если честно. Артефакт?

— От моего посоха таких волн не исходит, — я посмотрел на свою руку, которая тускло сверкнула черным металлом в свете пробивающейся через оконное стекло луны.

— Старик тоже нервничает. А вот девица ничего толком не понимает. Для нее это просто бегство от войны, — прошептала Лу.

Загадка этих двух крылась в вещевом мешке Рисанриэль, и, по уму, стоило бы дождаться, когда обоих квартирантов не будет дома, чтобы проверить их вещи. Но если я найду что-то такое, с чем не смогу справиться? Или у меня от длительной «двойной» жизни уже стала ехать крыша?

Не придумав ничего дельного, я уснул.

Утром, стараясь не разбудить Лу — уж очень богиня любила поспать, осталась привычка еще с тех времен, когда она была заперта в человеческом теле и связана со мной договором Георы — я спустился вниз и начал заниматься своими делами. Растопил печь, достал из ледника мясо и немного овощей. Пока горел огонь и готовились угли, я вышел на задний двор, немного размяться.

Годы путешествий сделали утренние тренировки привычкой. Больше я никогда не позволял себе раскиснуть или зазнаться — для мотивации достаточно было посмотреть на черную стальную руку. Так что за те полчаса, что у меня были, я успел сделать простую растяжку, повисеть на перекладине, потягать специально отлитую местным кузнецом для меня гирю и немного поработать с посохом.

Сейчас артефакт выглядел и ощущался, как простая обитая железом деревяшка и только идеальный баланс непримечательного с виду оружия выдавал в нем изделие богов. Впрочем, если сильно постараться, и этот недочет можно было устранить — руна Барда позволяла сделать и такое — но я считал настолько глубокую маскировку излишней.

— Хозяин! Доброе утро!

Это был старик Нагаль.

Я, быстро заканчил связку из нескольких ударов и повернулся к старому магу.

Выглядел Нагаль лучше, чем вчера, домашняя еда и теплая постель пошли ему на пользу. Темные круги усталости еще не ушли из-под глаз, да, наверное, не уйдут уже никогда — возраст — но вот цвет лица стал ровнее.

— И вам доброе утро, господин Нагаль! Что-то вы рано!

— Это вы подорвались на рассвете, молодой человек! Я в свои тридцать просыпался на несколько часов позже! А теперь, вот, старик. Только солнце встанет, так и мне уже никакой сон не идет! Пора подниматься!

Я про себя оценил то, что Нагаль назвал меня тридцатилетним. На дворе стояло начало осени, уже холодало, а через два месяца будет мой день рождения. Тридцать девять лет. Мне было уже почти сорок, но божественные силы Лу и Пала остановили для меня время. Во всяком случае, пока остановили.

— А! Это просто выработанная годами привычка! — ответил я в тон старику.

Нагаль только покачал головой.

— Что ваши годы!.. Эх...

— Господин Нагаль, завтракать будете? Я поставлю?

— А госпожа Лу, что с ней? Не здоровится?

— О! Нет! Просто еще спит. Знаете, работа с пером требует точности, так что тяжелой работой занимаюсь я. Да и полезно утром размяться, — я лукаво посмотрел на старика, он ответил мне тем же.

Вроде, прокатило.

Тут обычно по утрам на хозяйстве были женщины, мои же привычки немного ломали местные устои. На самом деле Лу научилась готовить за последние пару лет, но не так, чтобы прямо хорошо. Так что занимались мы этим по очереди, или вообще ходили перекусить куда-нибудь в трактир. Деньги позволяли.

Старик скрылся в доме, я же в последний раз взмахнул посохом, окатил себя холодной водой из бочки и, фыркая, тоже двинулся в сторону кухни. Как разговорить мага было непонятно, но найти к нему подход стоило. Шансов же с молодой магичкой у меня не было совершенно, учитывая, что уже пятнадцать минут она внимательно наблюдала за мной через маленькое окошко своей комнаты. И ее настроение мне не нравилось от слова совсем.

Благо, я привык носить перчатку всегда и везде, снимая ее только на ночь, когда оказывался в одной кровати с Лу. Так что ничего необычного она не должна была заметить. Я очень на это надеюсь.

Глава 2. Визитеры

Три дня прошли тихо и спокойно. Квартиранты отъедались и отсыпались, и вообще, больше были похожи на сонных мух, чем на живых людей. А вот мир вокруг нас все это время жил и двигался, как двигались и слухи о новеньких в доме счетовода. Так что в обед четвертого дня постоя Нагаля и Рисанриэль, на пороге появился десятник Валл.

Валл был старым имперским служакой, который верил не в богов, а в чистый звон монеты. Со своими ребятами он появился здесь почти полгода назад и, вроде как, обеспечивал безопасность перегрузки и пополнения припасов кваттских кораблей, что заходили в порт Осфилда, но по факту, был представителем оккупационной администрации.

Как я уже говорил, Осфилд был настолько мелким и никому не интересным городком, что на него не позарился ни один из ближайших кланов, у которых своих проблем хватало. Так что царила тут легкая анархия, которой решило воспользоваться командование Кватта.

Конкретно с Валлом я быстро нашел общий язык. Вообще, персонаж этот был весьма каноничный, и одинаково гармонично он смотрелся как в доспехе имперского десятника, так к лицу ему была бы и форма условного старшины или прапорщика понятно какой армии какой страны. Собственно, вся моя высокая дипломатия заключалась в мелком откате и выпивке, которой я угощал при визитах как Валла, так и пару его ребят, что он брал с собой для солидности.

А являлся он с простой целью — проверить, не укрываю ли я магиков или жрецов. Но десятник знал, что я и Лу — приличная молодая пара, которая зарабатывает на жизнь уважаемым трудом, и всяких бродяг на порог мы не пускаем. Тем более — заносчивых и капризных магиков. Если у нас кто и останавливался, то только люди, которые потеряли во время войны кров или работу. И все как одни — погорельцы и бедствующие. То маг огня лезвием по кузне шарахнет, то маг земли — стены обрушит… Была даже семья, которая потеряла свой сад из-за того, что его затопил маг воды и деревья по зиме вымерзли и погибли, как и виноградная лоза. Короче, одна история трагичнее другой.

Эти байки за квартирантов травил я Валлу лично, охотно подливая ему простенький бренди, который выгонял тут же, на самопальном самогонном аппарате, который мне собрал один из толковых магов земли при помощи своей силы и под моим чутким руководством. Хотя я бы сказал, что это был не бренди, а чистейшая сивуха. Но Валлу нравилось как чувство быстрого опьянения, так и ритуалы, которыми сопровождалась выпивка. Особенно в плане закусывания и задушевного уханья после каждой стопки.

— Антон!

Валл уже перешагнул через калитку и развел в стороны руки, стремясь обнять рослого счетовода, которого он был крайне рад видеть.

— Господин десятник! Рад видеть вас! — я обнялся с военным, похлопав того по спине и плечам.

— Новости ходят, что новых квартирантов себе нашел. Опять шаринцы?

— А кто же еще, господин десятник, кто же еще, как не шаринцы? Люди-то бегут от войны, разные люди, сами знаете. Вот и находят у меня комнаты на постой. Я-то не жадный, как трактирщик наш!

— У! Возьми его ночная тьма! Прав ты, Антон! Сразу видно — умный человек! Трактирщик тут и вправду тот еще жук. Ты же про толстого Джавара?

— А про кого еще? — демонстративно удивился я.

Валл только сплюнул на песок.

— Он еще и пиво стал разбавлять, представляешь? Нет на него тут никакой управы!..

Я пригласил десятника в дом, а его бойцы, как обычно это и бывало, остались пока во дворе.

Грузный, со спитым лицом десятник уселся на лавку у стены, я же накрыл на стол нехитрую закуску и достал из погреба глиняный кувшин с самогоном.

— Вот хороший ты хозяин, Антон! И выпивка у тебя, говоришь, семейный рецепт настойки? Продашь, может? Золотая вещь!

Валл наблюдал, как я сорвал восковую пробку и сейчас разливал смердящую спиртом жидкость по двум небольшим деревянным стаканчикам, что заменяли нам стопки.

— Не, господин десятник, никак не могу. Иначе дух моего деда вернется из чертогов Фора и придушит во сне… — с наигранным сожалением ответил я.

— Эх, молодой, а не знаешь! Говорил же уже тебе, нет никаких чертогов! Это все обманка! Боги эти, Семерка, души людей пожирают после смерти, значится, кормятся смертными. Мы для них — как скотина. Сначала молимся значит, а потом, как эта закуска — на стол! В Единого верить надо!

Валл многозначительно поднял к небу палец, а через мгновение той же рукой схватился за стопку. Я повторил его движение, усевшись с другой стороны стола.

Сейчас дома никого не было. Нагаль и Риса отправились на городской рынок, посмотреть что из одежды. Корабль из Дуртона, который сможет их подобрать, будет только в следующем месяце — это узнала Лу от Ирдиса. Так что им придется тут пожить некоторое время, да и быть готовым к зимнему плаванию. Сама Лу отправилась к Орвисту, за наличностью и отчетами, которые граф подготовил для меня и нашего главного вора. Богиня не отказывала себе в удовольствии потрещать со старым боевым товарищем, да понежиться в барской медной ванне, в чем я не мог ее упрекнуть. Это же я смертный, который не может путешествовать между алтарями. А она — богиня. Чего ее винить? Опять же, это не мне воду таскать в ванну, а слугам… Пусть отдыхает.

— Ух! Хорошо пошла настоечка!

Десятник подхватил ногтями кусочек сыра и, не дыша, отправил в рот.

Я на спиртное не налегал, хотя мог в легкую перепить пройдоху, но свой стаканчик тоже опрокинул. М-да, правду говорят: с утра выпил — весь день свободен. Придется поработать с посохом, чтобы разогнать кровь, потому что сегодня я планировал еще заняться документами и пообщаться с Навалем. Старик был приятным и умным собеседником и иногда выдавал такую информацию, что уши его академического прошлого не просто торчали наружу — в полный рост поднимался призрак прошлой жизни.

— Может выдашь рецептик? — в последний раз, для порядка, спросил Валл.

Я отрицательно покачал головой, демонстративно закатив глаза. Мол, дедуля прибьет.

Десятник махнул на меня рукой и как-то отвернулся, рассматривая угол. Я же быстро положил перед ним три серебряные двушки шаринцев — откат за покой квартирантов.

— Каких-то бродяг ты пускаешь, счетовод, ей богу, — Валл не глядя смахнул взятку со стола, оценив вес серебра в ладони.

Я пожал плечами.

— Люди от войны бегут, господин десятник, откуда у них много денег? Еще и такие как Джавар три шкуры с них дерут. Знаете, сколько с них взял капитан той лохани, на которой они четыре дня назад приплыли?

— И сколько же?

Глаза десятника алчно блеснули.

— Десять золотых! С каждого! Все, что девице старик на приданое откладывал, как ее родители упокоились, все спустили, чтобы от дурных магиков сбежать! — выдал я.

На лице Валла было написано, что в следующий раз он будет «внимательнее» досматривать корабли с пассажирами. И поближе общаться с капитанами, само собой. На самом деле, перевозка людей с материка на полуостров — это единственное, чего Ирдис не смог организовать. Даже у бывшего главного вора клерийской столицы для этого оказались коротковаты руки. И дело даже не в деньгах: просто этот «рынок» был плотно поделен между шаринским воровским сообществом и некоторыми кланами Бланда, которые неплохо имели с бегущих от войны людей.

Короче, нравы везде были одинаковыми, вне зависимости от миров.

Посидели с десятником неплохо. Я влил в этого псевдо-прапорщика почти пол литра крепкого самогона и еще четверть — вынес его бойцам в стаканах, прежде чем Валл засобирался по своим делам. Дальше, прочь от моего дома. До следующих постояльцев. Ну, или через недели две-три, когда квартиранты опять уплатят мне за постой.

— Я кстати чего еще заходил, Антон, — всегда чуть расслабленное и хитрое лицо Валла стало вдруг серьезным, а говорил он сейчас ненормально тихо — тут сегодня утром к нам заявился один из окольцованных. Серьезный такой весь, важный, сразу спросил, где мы костер тут соорудили, чтобы, значит, неверующих сжигать. Про позорный столб спрашивал много. Короче, на всю голову ударенный, не знаю, его там в храмах Единого били по маковке или матушка о порог роняла темечком, это непонятно. Но вот ты, счетовод, будь аккуратней. Я все понимаю же, война кому беда, а кому работа. Тебе — работа, как и мне. А этому даже не работа — праздник. Так что это… пусть твои постояльцы не сильно отсвечивают, лады?

Я молча кивнул и положил еще серебряную десятку на стол — уже полновесную, клерийскую — которую вояка лихо сгреб ладонью.

Валл был не дурак и понимал, кого я тут прячу, не мог не понимать.

Но еще в первую же нашу встречу он почувствовал, что со мной и Лу лучше не связываться. Пусть я вел себя как простолюдин и счетовод, назывался счетоводом и добавлял в говор мусорных словечек, а Лу ходила, как хорошая жена, глаза долу, но Валл бы не протянул так много лет в армии, если бы у него не было животной чуйки. А чуйка говорила десятнику, нет, даже кричала, что перед ним не простой, пусть и рослый счетовод, и его маленькая черноволосая жена с огромными глазами, а два опасных хищника. С которыми лучше не связываться. Навык этот у десятника был прокачан настолько сильно, что он даже время от времени косился на мой посох, который выглядел совсем уж убого: у любого барда или артиста оружие будет лучше. Но нет, Валл при наличии у меня в руках посоха, который я, якобы, использовал как трость и опору, неосознанно конечно, но всегда становился вне радиуса прямого удара. Будто знал, что вот эта палка опаснее любого меча.

Поэтому все месяцы, что Валл провел со своими солдатами в городе, он не доставлял мне и Лу проблем. Нащупал, что можно получать откат на пивко и падших женщин не первой свежести, да и довольствовался этим. Я даже думал, что если бы не предложил ему денег и не угостил выпивкой раз-другой, так он бы просто обходил мой дом стороной. Но литры самогона, потраченные на вояку, все же принесли кое-какие дивиденды. Я одним из первых узнал, что в город тихо прибыл высокопоставленный жрец Единого.

И сейчас Валл попал меж двух огней. Он не мог ослушаться приказов окольцованного — так за глаза называли жрецов из-за белого или черного, в зависимости от ранга и обязанностей, круга на плаще или длинной, в пол, монашеской рясе. Тут же в городе нарисовался фанатик, опасный, истово верующий фанатик, который был готов отправить любого верующего в Семерых на костер. И плевать ему, что Осфилд находился на территории Бланда — город был, фактически, ничейным, приграничным. Никто и не хватится, а веру в своего бога нести ему хотелось.

— Ну, пойду я! — голос бухого десятника стал веселым и зычным, как и обычно, — Хороший ты мужик, счетовод! И жена твоя, не девица, а просто прекрасный цветок! Глаз не оторвать! Передавай привет от старика Валла ей! Эх! Был бы моложе лет на двадцать, мигом бы ее у тебя увел!

Мы оба посмеялись этой незлой шутке, и я уже стал проводить десятника к дверям, как на дворе послышался какой-то шум, ругань, а потом крики.

Валл мгновенно толкнул дверь плечом и увидел, как один из его бойцов катается по земле, держась за промежность, а второй замер весь бледный, глядя куда-то в пустоту. Над поверженным же противником стояла Рисанриэль, чьи глаза сейчас полыхали от рвущейся наружу магии огня.

— Оскопить тебя надо было бы, кваттский ублюдок! Понятно?!

На левой руке девушки, которая была чуть вытянута в сторону второго бойца, метался огненный шарик. Небольшой, диаметром с крупную монету, но чрезвычайно опасный. Такой прошивал любую броню в упор насквозь, а целили такой «пулей» в район сердца или в голову, разгоняя до неприличных скоростей.

Увидел магический огонь и Валл, впрочем, Риса уже погасила пламя, еще раз от души пнув противника между ног. Завершил экзекуцию смачный плевок на скрючившегося от боли бойца.

Только после этого я заметил, что платье Рисы было чуть надорвано в районе лифа. Видимо, кто-то из солдатни решил пощупать магичку за «мягенькое», а бюст у нее был весьма выдающимся.

Я только мысленно застонал, впрочем, подобная же реакция была и у Валла. Ну как так?! Почему сегодня?! Случись это в любой другой день, мы бы с десятником затащили солдатиков в дом, напоили до поросячьего визга, а потом завели в трактир, где искали клиентов в том числе и падшие женщины. И весь конфликт был бы замят. Даже если бы они что-нибудь и сболтнули, то никто бы не придал этому значения уже через неделю. А не хватило бы «обслуживания» — добавил бы деньгами. Но нет, это должно было произойти сегодня, когда в город прибыл один из служителей Единого, который первым делом справился, где тут лобное место, чтобы разжечь костер.

— Валл, было приятно иметь знакомство, — тихо, только десятнику, сказал я, — но мы оба понимаем… С этим умником бойцы прибыли?

— Да, десятка два еще.

— Вот пусть они и идут, своих ребят не пускай и сам не иди. Ногу сломай, если надо, понял?

Десятник внимательно посмотрел на меня, будто бы хотел сказать: «А я знал! Всегда знал!» Ответом мне был короткий кивок.

Среди людей Валла не было верующих, а многие так втихаря продолжали молиться Семерке, особенно — Фору, ранее самому популярному богу в северной империи.

Я же становился перед тяжелым выбором: сдать двух магиков, чтобы сохранить легенду, либо же впрячься за туповатую Рисанриэль и ее наставника в полный рост. Два десятка солдат и один жрец… Если бы Лу была дома, я бы вообще не волновался о происходящем, но сейчас я был один, а арбалетные болты летали быстро… Плюс, я никогда еще не сталкивался с полноценным жрецом культа Единого, только слышал, что они могли подавлять способности магов. Значит, и моя ментальная магия будет не слишком эффективна? Или нет? Работаю-то я не со стихиями, а через бездну.

Вероятнее всего, сегодня я все и узнаю.

Вот только пережить два десятка солдат Кватта, которые обучены бою против магов, да еще и служитель… По словам Валла он был еще тем отморозком, который, так сказать, «огнем и мечом» нес «правильную веру» в массы.

Твою мать!

Я вытолкал Валла и его бойцов за калитку, помогая ковыляющему, но не осмелившемуся оспорить приказ командира солдату, после чего повернулся к Рисанриэль.

Девушка имела вид боевой. Ни тени раскаяния. Ноздри раздуты, грудь ходит вверх-вниз, кулачки сжаты, спина прямая, подбородок вздернут.

Я молча подхватил девицу за локоть и затолкал внутрь.

— Где Нагаль? — не спросил, а глухо прорычал я.

— Остался кружку пива пропустить в городе, через полчаса будет…

Еще раз твою мать!

Старый маг где-то загулял, а нужно, чтобы он срочно вернулся домой. Я метнулся во двор, кликнул бьющего палкой уже сухую траву соседского пацана и, бросив ему медную монетку, приказал срочно найти старикана и сказать, что у нас тут дом горит. Или что Риса заболела. Что угодно, чтобы он тащил сюда зад!

Таким злым пацан меня никогда не видел — а поручения мои он выполнял периодически — так что уже через миг я увидел, как малец несется по улице, чуть не теряя в липкой грязи свои деревянные башмачки.

Нагаль прилетел домой через десять минут — красный и нервный. Видно, что дед успел накатить не просто кружечку, а пол кувшина вина, и сейчас был откровенно не в кондиции. Особенно, после пробежки по улочкам Осфилда.

— Что?! Что стряслось?!

Магик посмотрел сначала на Рису, которая тихо надувшись сидела на лавке за столом, а потом на меня, подпирающего плечом противоположную стену. В таких позах мы и прождали старика все это время.

— Расскажи ему, Рисанриэль, а я послушаю, — ядовито предложил я слово магичке, за что меня чуть не прожгли взглядом.

— Мэтр Нагаль, один из солдат попытался меня облапать…

— И наша доблестная Рисанриэль отпинала его по яйцам, — вставил я. — А чтобы товарищ не пришел к нему на помощь, навела на него «огненную муху». Я правильно назвал заклинание? Это же была муха, верно?

От моих познаний в магии огня Нагаль опешил, а Риса вообще потеряла дар речи.

— Господин Антон, а что вообще солдаты Кватта тут делали…

— Приходили за взяткой, — просто ответил я, наливая себе полный стакан хорошего токонского вина из неприметного кувшина, что стоял на кухне.

Вино было отвратительно теплым, но намного лучше моего самогона. Об опьянении речи не шло: адреналин зашкаливал, сердце исправно прокачивало литры крови, и сейчас я мыслил слишком четко и здраво. А хотелось бы, чтобы это все было просто пьяным сном.

— За взяткой?..

— Ага, за взяткой, — повторил я вслед за стариком, — чтобы ваши магические задницы тихо сидели на моей шее и потом, погрузившись на корабль моих друзей, отбыли в Дуртон. И чтобы на ваше место прибыли другие магики, которым нужен кров. За их головы я бы тоже заплатил небольшую взятку, и все были бы довольны. Но вот она, — я тыкнул пальцем в Рису, — оказалась очень чувственной натурой с минимумом мозгов.

Девица вскочила с места, формируя на ладонях сразу два заклинания: огненное лезвие и еще одну «муху».

— Да ты, свинья, как смеешь?! — взвизгнула девица и с огромными от ужаса глазами, потому что чувствовала, нутром чуяла, что совершает огромную ошибку, отправила лезвие в полет.

Конструкт был не слишком широким и двигался медленно, так что я просто вскинул правую руку и впитал заклинание латной перчаткой бога Войны.

Маскировка из тонкой кожи, которая стоила три золотые монеты, вспыхнула, оголяя черную сталь и пылающую руну Пала на обратной стороне ладони. Пока девица не успела очухаться, я в два шага приблизился к ней и поймал пальцами мечущуюся над ее ладонью из стороны в сторону «огненную муху», погасив заклинание, что расплавляет кости, будто затушил свечу. Левой же рукой я отвесил истеричке оплеуху, повалив магичку на пол.

Мэтр все это видел в деталях, от чего у старика чуть не случился сердечный приступ.

— Кто-нибудь еще хочет поколдовать, или тут все же есть думающие головой люди? — спросил я в пустоту, оглянувшись при этом на Нагаля.

Риса, сидя на полу, потирала отбитую щеку, по которой уже стал расплываться синяк.

Я давно понял, что с такими людьми бесполезно вести разговоры. Лу тоже была когда-то такой, но тогда у нас было пять лет на то, чтобы она повзрослела и приняла мои методы и вообще, мою к ней любовь. Сейчас же у нас было примерно полчаса, так что пришлось использовать экспресс-методы. Я отдавал себе отчет в том, что этим ударом, скорее всего, нажил себе смертельного врага, но сейчас Рисанриэль была столь незначительна в моих глазах — скорее помеха и источник проблем, чем человек, о котором стоило бы заботиться — что мне было откровенно плевать на ее реакции.

— Милочка, если ты попытаешься сколдовать что-нибудь еще, я ударю тебя правой рукой, — сквозь зубы процедил я.

Подействовало. Риса наконец-то посмотрела на мою правую руку и увидела, что это даже рукой-то не было. Часть моего тела — артефакт с руной Первородного. После оплеухи перчаткой Пала выжить не получится.

— Так что будем делать, господа магики? Точнее, что делать с вами мне? Может лучше вытолкать за забор и отдать служителю Единого? У меня много домов, к тому моменту, как вас повесят на дыбу и вы что-нибудь ему скажете, я буду уже далеко отсюда. И меня никто не найдет, а если найдет — ему же хуже.

Я поднял правую руку и показал уже тускнеющую руну.

От впитанной стихийной магии чуть тянуло плечо. Было бы намного проще, если бы я сразу нанес удар, пусть просто рукой, пусть посохом — часть поглощенного вышло бы наружу, сейчас же мне приходилось переваривать чужую силу, для которой у меня не было вместилища. Процесс, скажу я вам, далекий от приятного.

Нагаль молчал, все еще держась за грудь, Риса вообще боялась пошевелиться.

Я, тяжело вздохнув, поднял перевернутую лавку, которую опрокинул, когда потянулся к магичке, уселся за стол и жестом предложил сесть с противоположной стороны Рисе и ее наставнику.

— Господин Антон, мы…

— Мэтр Нагаль. У вас минут пять чтобы убедить меня в том, что мне стоит выйти с вами против двух десятков бойцов Кватта во главе которых будет жрец Единого. С которыми я, скажу честно, дела еще не имел. Не с такими фанатичными и способными подавлять магию, во всяком случае.

Я почувствовал, как в голове старика зароились мысли. Разные мысли.

Придется играть в открытую.

— Не пытайтесь мне врать, — я демонстративно потянулся к ним обоим ментальной магией.

Мои глаза, не так ярко, как у Лу, но тоже полыхнули фиолетовым огнем, отчего Нагаль стал еще бледнее, а Риса наоборот, будто бы возбудилась.

— Так что вы предложите мне, господа маги, за свои шкуры? — я начал терять терпение. Время поджимало.

Надо или готовиться к драке, или валить отсюда.

— Менталист! Менталист! — старик хватал ртом воздух, — Что вам надо? Я расскажу, что угодно, пожалуйста! Заступитесь! О! Я знаю! Я знаю!

Старик сорвался с места и побежал на второй этаж, за своим мешком с вещами. Уже через полминуты он вернулся и вывалил на стол черную коробку.

— Что это? — спросил я.

— Мэтр, вы что творите… — пропищала Риса, но быстро умолкла под тяжелым взглядом старика.

— Это фолиант! Древний! Очень! Со времен, когда маги разума свободно ходили по земле! О запретной магии!

Я был поражен. Что?! Учебник?! Целая книга о ментальной магии почти неделю лежала в мешке этого старика в моем доме? И я не знал? Но как?

Все просто. Я покопался в поверхностных мыслях Нагаля. Он не мог его прочитать, никто не мог. Поэтому старик даже не думал о книге, она болталась на задворках его сознания.

Я рванул к себе коробку, которая оказалась старым переплетом — да, книга была с тех времен, когда обложку делали еще из дерева — и аккуратно открыл фолиант.

Внутри было что-то похожее на нумерацию на древнеклерийском или языке Токонской Империи, тут я был не силен, несколько иллюстраций и… Все?

— Он пустой, — я разочарованно посмотрел на старика, — тут ничего нет.

Нагаль мялся.

— В записях говорится, что прочесть его может только обученный маг разума. Так ваши предшественники сохраняли тайну знаний от магов стихий… Не выдавали секретов…

Я еще раз посмотрел на пустые страницы. Только обученный маг разума? Боги! За что мне это? Опять эксперименты. Я и так натерпелся, когда испытывал предел возможностей перчатки и посоха, а тут еще эта книга! А даже если я увижу, что там написано, может и прочесть не смогу! Она же древняя, как сам этот мир!

Времени горевать не осталось. Снаружи послышалась какая-то возня.

Служитель Единого оказался расторопнее, чем я думал. Он справился почти вдвое быстрее.

Я аккуратно выглянул во двор. У забора стояло три десятка бойцов Кватта — в том числе и звено Валла, который, впрочем, держался в задних рядах, как и самые преданные его парни. Пяток арбалетчиков, остальные с мечами и копьями.

Но ярче всего выделялась фигура, стоящая впереди всех.

Сухой, почти тощий, это было видно по высоким скулам и впавшим щекам, у калитки замер мужчина в черных одеждах с огромным белым кругом во всю грудь. Служитель Единого.

Череп мужчины был гладко выбрит, так что торчащие в стороны крупные уши выделялись на фоне лица еще ярче, а впалые, бесцветные глаза горели решимостью и каким-то фанатичным огнем. Я видел это даже через мутное стекло. Квадратная, массивная челюсть служителя была вообще будто от другой головы и смотрелась откровенно чужеродно, вступая в контраст с узкими, хищными чертами лица. Ростом он был даже, наверное, выше меня, что большая редкость как для севера, так и для Таллерии в принципе.

— Счетовод!

Голос служителя был зычным, но дребезжащим.

— Счетовод! Я знаю, что в твоем доме живут беглые магики! Выходи, покайся и прими наказание за укрывательство и, возможно, останешься живым! И даже сможешь ходить!

Я потянулся ментальной магией к мыслям жреца Единого и… Ничего, пустота. Будто бы его тут вообще не было. Что-то закрывало его разум от моего воздействия.

Черт, а я так надеялся, что все закончится быстро.

Не дожидаясь моего ответа фанатик дал знак бойцам и к дверям бросилась первая десятка.

Дом у меня был хорошим, а двери и засов — крепкими. Так что это выиграет мне примерно минуту, пока они не додумаются пустить красного петуха или начать влезать через окна.

Я попытался нырнуть в бездну, чтобы повторить фокус, который провернул еще в Пите — разобраться с бойцами дистанционно, но понял, что просто не могу скользнуть в чертоги разума. Что-то мешает, будто бы меня выталкивает обратно.

Служитель накрыл нас своим проклятым прессом.

Силен! Обычно для этого требовалось минимум двое жрецов нового бога, судя по рассказам магов. Этот же справлялся один. Или Валл сказал мне не все и с лысиком в Осфилд приплыл кто-то еще?!

Пресс ощутил и Нагаль, от чего старик опять схватился за сердце. Рисанриэль же, к моему удивлению, бросилась наутек — на второй этаж. Возможно, это имело смысл, держать оборону на лестнице. Но, опять же, пока они не подожгут дом.

Я глухо прорычал и взялся за свой посох, который тихо стоял все это время у стены. Если мне недоступна ментальная магия, то давайте меряться силой богов!

Иллюзия Барда схлынула и я с удовольствием увидел как пылающую красным вязь моего артефакта, который я сейчас накачивал силой Пала, так и горящую руну бога Войны. Это жреческий пресс заблокировать не мог.

Почему я вечно встреваю во всякие проблемы, когда рядом нет Лу?

Дверь затрещала, а скобы засова стали вылетать из бревен, так что я не стал ждать и просто пробил посохом крепкие доски, пронзая артефактом, как копьем, бедолагу, что стоял с другой стороны. Пока солдаты не поняли, что происходит, я успел нанести еще два удара, после чего все затихло.

Зазвенело стекло, а в оконных проемах показались морды кваттских арбалетов с крутыми, тугими плечами.

— Ложись!

Я рванул к стоявшему в ступоре старику и за мгновение до того, как стрелки нажали на спуск, повалил деда на пол, сам вжимаясь в доски.

Не зацепило! Отлично!

Тут, в столовой-зале, то есть в самой большой комнате дома, что тянулась от стены до стены, во всю ширину строения, я был, как на ладони. Надо прорываться наружу и вырубить стрелков. С остальными, если у служителя Единого не было никаких других фокусов, я должен справиться. Обязан.

Я крепче сжал посох правой рукой, на что артефакт мгновенной отозвался зловещим огнем. Перехватив оружие поудобнее, я занес его над головой и одним ударом вынес дверь в собственный дом.

Вместе с массивной, но уже наполовину сломанной дверью, с мясом вырвало и тяжелые петли, от чего даже покосилась стена, но сейчас это было неважно. Древесина сработала, как тяжелый снаряд, так что пока обескураженные солдаты пытались понять, что происходит, я уже выскочил наружу и рванулся к углу дома. К стрелкам. Арбалеты были для меня смертельно опасны, но мне опять повезло. Все происходило так быстро, что стрелки просто не успели перезарядить оружие и я размозжил головы всем троим. Еще двое — с другой стороны дома, но к ним прорваться я не успею, только если…

Взмахнув посохом, я шарахнул прямо перед собой по земле, сбивая с ног ударной волной спешивших ко мне мечников, сам же, проклиная тупоголовую Рисанриэль, рыбкой нырнул в пустой оконный проем, оказавшись опять внутри дома. Быстрее! К окну на противоположной стене!

Первый арбалетный болт просвистел прямо возле уха, а второй я каким-то чудом умудрился отразить посохом — хотя я знал, каким чудом. Руна Калиты полыхала так, будто в комнате зажгли зеленую лампочку. Она даже огонь Пала умудрялась перекрыть, хотя светился сейчас и посох, и руна на нем, и даже сочленения моего божественного протеза.

Спасибо, Энжи! Хоть ты и была сучкой, что запудрила Лу мозги, но видишь, можешь же, когда хочешь!

Срываясь на рык — потому что мне опять пришлось прыгать вперед головой, обдирая кожу на плечах и спине об острые края разбитого, но не до конца осыпавшегося стекла, я приземлился прямо на голову одного из арбалетчиков. В полном физическом контакте пресс жреца Единого мне был не страшен, так что я буквально потянулся к душе бедолаги, разрывая ту на части, а следом отправил к Фору и его товарища, который замешкался и не успел отбежать в сторону. Или к Единому? Не суть, пусть боги сами решают, кому достанется душа этого человека.

Главная угроза была устранена, но меня уже обступали со всех сторон полтора десятка человек. Большинство из них — с длинными, больше двух с половиной метров, копьями.

Я чувствовал, как пылает порванная о стекло кожа на спине, я умудрился порезать и свое многострадальное лицо. Но все это было неважно. Противники были слишком далеко, чтобы я мог дотянуться до них посохом или повалить ударом артефакта о землю. Все же, это не каменный пол какого-нибудь зала, вибрация тут гасилась намного сильнее.

Ныли от принятой отдачи плечи, особенно левое, которое не защищал доспех бога Войны.

Я отразил один тычок копьем, второй, третий. Даже удалось контратаковать. Но бойцы передо мной были опытные, они просто не давали мне сократить дистанцию, проскользнуть между острыми наконечниками, потому что понимали, что в этом случае я начну резвиться в их рядах, как лисица, что забралась в курятник. Ситуация казалась безвыходной. Мы медленно двигались вдоль стены и почти вышли на двор перед входной дверью. В отчаянии я принял непростое решение: бросить, как копье, свой посох и попробовать прорваться в ближний бой через возникшую брешь. Даже без артефакта в руках я был невероятно опасен в упоре, спасибо Палу. Один удар правой рукой пробивал грудь взрослого мужчины, причем неважно, был он в рубашке или латном доспехе. Это я проверил еще во время наших с Лу странствий.

Перехватить посох, прицелиться, метнуть. Еще до того, как пылающий красным огнем артефакт вошел в грудь крайнего слева копейщика — именно этого несчастного я выбрал своей мишенью, пытаясь прорваться по флангу — я, разрывая жилы, бросился вперед, отводя в сторону правой рукой острый наконечник его соседа.

В этот момент произошло невероятное: по всей правой части полукруга, в котором меня заперли, пронеслось огромной силы огненное лезвие, которое буквально разрубило восьмерых солдат надвое.

Заклинание было такой мощи, что даже не хлынула кровь: узкая полоса магического огня моментально прижгла края, запечатывая страшные раны. По двору кроме громкой ругани на кваттском и моего тихого русского мата понеслись предсмертные крики. Те же, кто оставался в строю и бойцы резерва — Валл и трое его «лучших» солдат, с которыми он водил дружбу — застыли в ужасе.

На пороге дома стояла Рисанриэль, сжимая в руках широкий полуторный меч, который сейчас от гарды до самого кончика горел магическим огнем. Что-то подобное я видел в своих снах перед дуэлью в Ламхитане, но то, на что были способны южане, и что выдала сейчас молодая волшебница… Если я хоть что-то смыслю в классификации Академии, это было лезвие не ниже четвертого класса боевого мага! Опытного, прошедшего через множество боев мага! Причем хорошо отдохнувшего, сосредоточенного и выложившегося одним ударом на полную катушку.

Риса всем эти требованиям, конечно же, не отвечала. По глазам магички было видно, что она сама в шоке от того, что сотворила.

— Нечисть! Дрянь! Грязная сука! Я избавлю мир от твоей скверны, Единый мне поможет! — это взвыл лысый фанатик, который все это время стоял у калитки и наблюдал за сражением, попутно прижимая меня и Нагаля своим прессом.

Уши заложило. Я почувствовал, как потемнело в глазах, будто я теряю сознание от перегрузки, внезапно засунутый в центрифугу. Риса же, которая так и не пришла в себя от сотворенного ею же колдовства, вообще осела на землю и буквально отключилась: я увидел, как из носа и ушей девушки пошла кровь.

Вот же мразь!

Я поднял голову и посмотрел на лысого хрена, который своей непонятной божественной магией сейчас чуть не отправил меня в обморок.

За спиной тощей фигуры я увидел то, чего меньше всего ожидал.

Опустив свои мраморные с виду руки на плечи фанатика, за его спиной, подернутый дымкой и едва видимый, стоял безликий. Ищейка Единого, которых мы с Лу старательно истребляли, если хоть один появлялся рядом.

Мои приоритеты резко поменялись. Я бросился вправо, к Рисе и стоящему у заборчика служителю, что сейчас подняв руки к небу, прокачивал через себя силу безликой фигуры, существующей только в бездне.

Вот как они это делали. Заемная сила, конечно же. Зачем наделять ею людей, если можно прокачивать через них? Вопрос только в готовности открыться безликой твари. Чем сильнее вера — тем больше силы ищейка может влить в жреца. Ну, так мне подумалось в тот момент, когда я кубарем перекатился по песку и схватился за странный меч, что выпал из рук молодой волшебницы.

В этот момент все мое тело пронзило от потока силы. Перчатка на правой руке только что не раскалилась докрасна — так полыхала — культю, в которую был «впаян» подарок Пала буквально рвало от боли.

Меч тоже отозвался. Магическое пламя, которое я ожидал увидеть, сменилось багряно-красным огнем. Так знакомым мне огнем руны бога Войны. Перчатка, что была мне рукой, и меч, что попался мне, фактически, случайно, будто бы были знакомы. И сейчас приветствовали друг друга, абсолютно игнорируя страдания смертного куска мяса, что служил им проводником.

Наслаждаться моментом единения старых знакомых я не собирался, так что просто в несколько прыжков попытался прорваться к фанатику, рыча и мотая из стороны в сторону головой — на мозги давило все сильнее и сильнее, сейчас ищейка перекинула весь фокус на меня. Спасали от обморока только подарки Пала и божественная суть Лу, впаянная в душу. Наконец-то я приблизился к калитке и прямо сквозь доски вогнал пылающий меч в грудь фанатика, по самую гарду, насадив тощего жреца на клинок, как мерзкую гусеницу — на иглу.

Пресс моментально исчез, меня будто ударом вернуло в нормальный мир, без фантастических перегрузок.

Лысый служитель Единого захрипел и, завалившись на бок, упал на землю. Безликая фигура за его спиной исчезла, но бой еще не окончен.

Хищно облизнувшись, я нырнул в бездну. Теперь мне ничего не мешало.

Ищейка пыталась сбежать, донести своему хозяину о произошедшем. К моему удивлению, меч был все еще в моих руках — в бездне он выглядел более зловеще: блестящее лезвие стало иссиня-черным, а по всему клинку шла сеть из красных трещин, будто бы внутри меча горел вулкан. Я не стал тратить время и, прилагая максимум усилий, сблизился с безликим.

Все закончилось за один удар. Странный меч просто перерубил надвое оружие ищейки, которым она пыталась парировать мой удар, и развалил безликую фигуру надвое. Служитель Единого сразу же стал растворяться в бездне.

Когда я вернулся в реальность, то понял, что вокруг из живых — только Риса. Десятник со своими дружками благоразумно свалил и я очень надеялся, что у него хватит ума не то, что приближаться ко мне — свалить из Осфилда, даже если для этого придется дезертировать из армии Кватта. Сбежали и оставшийся в живых пяток солдат, до которых не дотянулось огненное лезвие, созданное Рисанриэль. Тоже правильный выбор.

Из дверных проемов близлежащих домов выглядывали любопытные лица, но как только кто-нибудь пересекался со мной взглядом, они сразу же прятались внутри. Никто не хотел связываться со странным магом, что на их глазах прикончил целую кучу народа.

Руки опустились сами собой, и я чуть не выронил меч, который сейчас был похож на простой, совершенно обычный клинок. Угроза миновала и оружие угомонилось. Тяжело развернувшись, я подошел к пронзенному посохом копейщику. Совсем мальчишка, лет двадцать, не больше… С хлюпаньем я выдернул из тела свой артефакт с которого моментально стекла вся кровь, не оставив и пятнышка на серо-металлической поверхности, и пошел ко входу в дом. Надо прихватить еще кое-что.

Рисанриэль. Ей нужно помочь, если это вообще еще возможно. Уши я ей не вылечу, но вот ментально помочь я способен, причем как в качестве мага разума, так и в качестве жреца Лу.

Я, перехватив посох и меч в одну руку, что, скажу вам, было непросто, взвалил бесчувственную магичку на плечо и шагнул в пустой дверной проем.

Моя богиня должна вернуться через пару часов. Максимум — к полуночи. Да… В кои-то веки мой рассказ о том, как прошел день, будет более насыщенным, чем у вечно прыгающей между алтарями Лу.

_____

Читатель! Не забудь поставить книге лайк и я жду тебя в комментариях :)

Глава 3. Вопросы

— Я вижу, ты тут времени зря не терял.

— Ты как всегда проницательна, любовь моя.

— Да какое там проницательна, тут ужасом весь город пропитался, я еще на подступах почувствовала.

Лу критически осматривала разгромленный первый этаж, бесчувственную Рисанриэль и накрытого каким-то куском ткани Нагаля.

Архивариусу не повезло. Не знаю, то ли я его приложил об пол слишком сильно, то ли старый маг не выдержал давления пресса служителя Единого, но когда я, шатаясь от усталости и веса огневички на плече, вошел в дом, то понял, что Нагаль уже минут как пять мертв.

Времени даже просто вытащить его на задний двор у меня не было. Только прикрыть покойника тканью, вот и все почести.

— И что случилось?

Я, неспособный сейчас на долгие рассказы, просто послал Лу череду образов и воспоминаний, начиная от визита Валла и до момента, когда я вогнал меч в грудь фанатика.

Кстати о Валле. Буквально через полчаса вояка, перепуганный до смерти, вернулся с несколькими бойцами и группой мужиков, что прихватил с собой из порта. Убрать тела и собрать оружие, если мне не нужны были эти трофеи.

Все они были не вооружены — даже маленькие кинжалы, что частенько солдаты носили за сапогом, и те достали — так что я только махнул на них рукой. Пусть убирают. Все равно это должен был кто-то сделать, Валл же пытался замести следы и хоть как-то обыграть произошедшее. Видимо, десятник решил попытать удачу и как-нибудь отбрехаться от командования, которое спросит у него за гибель служителя и такой кучи народу. А может он просто решил пограбить. Те же доспехи, мечи и копья, что не пришли в негодность, стоили неплохих денег. Если все продать хотя бы за полцены, можно выручить несколько десятков золотых. Хватит и на «билет» до Дуртона, и на быстрого коня, и на пару месяцев безбедной жизни с алкоголем и девочками. Корабли империи заходили в порт Осфилда не так и часто, следующий ожидался только через неделю-полторы, к этому времени Валл будет уже далеко.

— Ты сейчас похож на злого духа, — Лу подошла ко мне, сидящему сейчас на лавке и грузившему вещи в один из мешков, и провела пальцами по щеке, — и весь в крови.

— Это не моя.

— В основном не твоя, ты хотел сказать.

В словах Лу сквозила ирония, а в глазах смешалась грусть и смешливые огоньки.

— Милая, ты же знаешь, что меня ничего не берет, — устало улыбнулся я, но подчинился короткому жесту богини и стал стаскивать рубашку.

Порезы на спине уже покрылись кровавой коркой, которая прилипла к ткани, так что процедуру я сопровождал тихим, но очень изощренным матом.

— От твоей ругани у меня уши отвалятся когда-нибудь, — сморщилась Лу, которая уже набрала в корыто чистой воды на кухне и нашла какую-то тряпку, промыть мои раны.

— А ты не слушай…

— Сам научил своему языку, а теперь «не слушай»! Нет уж, господин счетовод, ведите себя прилично!

Брань в Таллерии была весьма однообразна и убога, не чета таковой в великом и могучем, так что матерился я исключительно на русском. Во время наших путешествий и занятий в чертогах, Лу узнала от меня много нового. В том числе — выучила русский. Теперь у нас всегда была возможность общаться, будучи на сто процентов уверенными в том, что никто из окружающих не поймет и слова.

— Ну а как тут не ругаться? Больно же!

— Можешь хотя бы поменьше вспоминать Первородную? А то через слово — мать, мать, мать…

— Так мать же, а не Матерь! Я же объяснял разницу!

— И почему ты такой упрямый?!

— Ай! Больно!

— Ты что, через окна прыгал? Тут осколки в ранах…

— Они уже были разбиты.

— А такое чувство, что ты еще и полежал на битом стекле. На ежа похож…

— Слушай, не пугай, и так тошно…

Подхватывая осколки ноготками, Лу принялась вытаскивать из моей шкуры битое стекло.

— Не порежься только.

— Да на мне-то заживет, чего ты дергаешься. А вот у тебя шрамы могут остаться.

— Не, должно затянуться!

— Все! Давай, показывай, что с лицом.

С лицом все было более-менее.

Богиня сняла с моей головы косынку, в которой я чуть ли не спал, как и в перчатке, освобождая черно-красную шевелюру. Было немного непривычно, будто вышел на улицу без шапки, но на самом деле проветрить голову сейчас было отличным решением.

Один порез на лбу и еще один, совсем тонкий, на правой щеке. Лу аккуратно смыла кровь, проверила, не осталось ли чего в ранах, после чего подняла с пола чудом уцелевший кувшин с остатками самогона и промокнула сухой край тряпки.

— Может не надо?..

Богиня посмотрела на меня, как на капризного ребенка.

— Помнится мне, был в Клерии один молодой человек, который даже воду из колодца пить боялся, все кипятил, варил и проверял, не помрет ли он от какой хвори. А что теперь? В бессмертные записался?

Я покорно опустил голову и, шипя, дождался, пока Лу пройдется самогоном по всем порезам. Жгло люто, но богиня была права. Божественная сила — божественной силой, но вот получить воспаление тканей мне еще не хватало. Я понимал, что ничего серьезного не случится, но температура подняться могла. Или накатить слабость, а я и так сейчас чувствовал себя больше отбивной, чем человеком. Служитель и прикрепленная к нему Ищейка были невероятно сильны.

— Вспоминаешь бой? — Лу уловила движение моих мыслей.

— Да.

— Вижу, страшно было.

— Не то слово. Меня когда прижали к стене, думал, что все, не прорвусь. Да и сейчас понимаю, что надо было сразу ломиться на служителя, пусть и под свист болтов… Он меня чуть не прикончил.

— Справился же.

— Только благодаря ему, — я кивнул на стоящий рядом с посохом у стены меч.

Лу давно заметила странное оружие, но изо всех сил старалась его игнорировать.

— Что скажешь? — спросил я у богини и покосился на клинок.

— Скажу, что даже дотрагиваться до него не хочу. От него тянет какой-то древней силой и не уверена, что хочу знать, что за она.

— Знаешь, я тоже к этой хренотени больше прикасаться не хочу, я думал, он меня сам быстрее убьет, чем служитель Единого.

Лу вопросительно посмотрела на меня, и я поднял правую руку.

— Они узнали друг друга, Лу. Буквально узнали, будто поздоровались.

Брови богини взлетели вверх. Мы оба понимали, что значит это утверждение. А еще мы знали, что я сейчас — в теле смертного, и переизбыток энергии может меня просто разорвать на части, лопну, будто мыльный пузырь.

С лавки, что стояла у стены, донесся тихий стон. Рисанриэль стала приходить в себя.

Богиня сразу же переключилась на контуженную магичку — именно так я бы охарактеризовал ее состояние после боя. Да, наверное, и до боя — тоже. Благоразумием Рисанриэль, как я уже понял, не отличалась.

Через пять минут возни и тихих разговоров девушка наконец-то приняла вертикальное положение и села на лавку. Правда, она сразу же чуть не отключилась, когда увидела меня и мою голову…

Я сейчас и вправду выглядел немного инфернально. Полуголый, я стоял раком посреди комнаты и трамбовал вещи в мешке, попутно пытаясь выудить чистую рубашку, которая была где-то тут… На самом дне… Спутанные, опустившиеся на глаза красные пряди волос, что выкрасил Пал, спина вся в кровавых порезах и царапинах, стальная рука, которая была будто вварена в плоть раскаленным металлом…

Рисанриэль тихо ойкнула и я почувствовал, как Лу прокатывает по магичке волну своей божественной силы. Хорошее решение, на самом деле. Я сейчас слишком устал, чтобы вообще внятно думать. Риса вроде успокоилась, после чего в ее глазах зажегся огонек узнавания.

— Ты! Да, ты! Клериец! Огненный барон, что разнес половину столицы и свалил на корабле!

— Ну, во-первых не половину столицы, а только главный храм богов. Во-вторых, разнес его не я, а лично Первородный Пал, так что тут тоже врут. Не врут только про корабль, — сказал я выпрямляясь с чистой рубашкой в руках и натягивая ее через голову.

Блин, как же приятно ходить без платка, косынки, банданы, шляпы или любого другого головного убора, что будет прятать мои волосы! Когда мы с Лу путешествовали, я частенько просто прокрашивал голову отварами из трав и коры, которые давали волосам коричнево-медный цвет. Но тут такое не росло, так что когда натуральная краска окончательно смылась, пришлось прикидываться лысым, что стесняется своей внешности.

Кстати, бритье наголо не помогало, потому что буквально через несколько часов на черепушку проступала первая щетина, и тогда я становился похож просто на двухцветный шар для боулинга.

Так что сейчас, под неодобрительный взгляд Лу, я собирал волосы в маленькую ленивую косичку, после чего перехватил всю конструкцию первым попавшимся куском ткани.

— Но ведь ты маг огня! Даже у нас в академии обсуждали эту историю, я тогда еще училась и мэтр Нага…

Девушка осеклась и стала искать взглядом старика. И нашла. Когда до Рисы дошло, что старый архивариус битву не пережил, нижняя губа девушки мелко задрожала, она пару раз всхлипнула, глубоко и часто задышала и внезапно для меня сумела справиться с эмоциями.

— Я думаю, не выдержал пресса жреца, ран никаких нет, — пояснил я Рисанриэль причины смерти.

Волшебница согласно кивнула, некоторое время тупо смотрела на мертвое тело, накрытое тканью, после чего вскочила с места и как-то засуетилась. Девчонка мигом сообразила, что ее единственный вариант — это прибиться к такому опасному персонажу, как я, а также к загадочной жене этого самого опасного персонажа. Впрочем, ее сборы много времени не заняли, своих вещей у Рисы был только один мешок, в который она была готова погрузить что-нибудь еще, что скажем.

Пока девица металась из угла в угол, имитируя бурную и полезную деятельность, я перекинулся парой слов с Лу:

— Возьмем с собой?

— Ну не бросим же, Антон! Конечно возьмем.

— Ты же знаешь, что это она виновата. А еще она слишком вспыльчивая.

— И достаточно храбрая, чтобы схватиться за запретный артефакт и выбежать с ним наперевес против двух десятков солдат Кватта, даже не умея толком держать в руках меч, — парировала Лу, сверкнув на меня своими фиолетовыми глазами.

Тут я должен был согласиться. Богиня уже разобрала на части те образы, что я ей передал, и в деталях представляла, что тут случилось. Ну, от моего лица, конечно же.

— Вообще, нам надо поговорить, но не при ней, — она кивнула на Рису, которая прямо сейчас укладывала в свою котомку нехитрую снедь с кухни, на которую мы ей указали.

— Что случилось?

Лу молчала, глядя перед собой. Я ощущал напряжение богини, и оно не было связано с тем, что произошло со мной несколько часов назад.

— Милая, что случилось? — повторил я свой вопрос.

— Орвиста арестовали, — тихо, одними губами сказала богиня.

Меня как мешком ударило, а потом как-то резко зашумело в ушах. Как?! Кто посмел?! Кай?!

— Я не знаю деталей, — добавила Лу, — только видела людей с этим гербом у поместья.

Богиня открыла мне свой разум, и я увидел не самую приятную сцену. Штурм поместья де Гранжей, людьми в форме. Чья-то дружина? И герб мне был определенно знаком.

— Вилсы? — спросил я.

— Угу, они самые, насколько я могла понять, хотя там были и другие дома. Орвиста брали штурмом.

— Король в курсе?

Лу посмотрела на меня, как на маленького.

— Ты думаешь, штурмовать поместье одного из самых богатых людей королевства будут без разрешения канцелярии? Этот хлыщ, граф де Шонц-Вилен точно должен быть в курсе.

А если в курсе Арман, то в курсе и король. Полтора года Кай не трогал нашу сеть, но как только закончилась война в княжестве, принялся «раскулачивать». А до кого он может дотянуться? Конечно же до де Гранжей!

Боги! И ведь это я научил его этим методам? Рейдерские захваты, аресты, допросы! Это я показал тогда еще молодому королю, что прикрываясь нуждами государства можно творить любую дичь, бросить в темницу кого угодно!

— Почему раньше не сказала? — хмуро спросил я у Лу.

— А это что-нибудь меняет? — пожала плечами богиня и продолжила сборы.

Тут она была права. Полчаса не решали ровным счетом ничего, а так она обработала мои раны и привела в чувство Рису.

— Так поэтому ты вернулась так рано?

Моя любовь утвердительно кивнула, упаковывая в мешок нехитрый походный скарб. Котелок, сушеное мясо, немного овощей. От вина придется отказаться на неопределенный срок.

— Я еще успела заглянуть к Ирдису, предупредила, что клерийский престол перешел к активным действиям.

Вор предупреждал нас, что бесконечно такая синекура длиться не может. Рано или поздно канцелярия захочет или в долю, или прихлопнуть наглое предприятие. Пока шла активная фаза войны и поток магиков, ну как, поток — ручеек — тек в восточные королевства, на нас закрывали глаза. А вот как только Кватт одержал безоговорочную победу и взял столицу княжества штурмом, тут-то ручки у Кая и развязались.

Я почувствовал, как во мне закипает ярость. Не знаю, чем занимался король последние годы, и что с ним произошло, но он определенно потерял берега. И если мое изгнание из Клерии было политически обоснованно и это я смог принять, даже разойтись с Каем полюбовно, то атака на дом де Гранжей… Тем более, Орвист все еще не женился, некогда было бывшему гвардейцу, а ныне главе рода тратить время на такие глупости, как ухаживания и подбор невесты. У него, по словам Лу, был с Эдит простой уговор: если он не найдет себе жену к сорока, то просто пойдет к алтарю Матери с первой попавшейся дворянкой, которую Эдит приведет в их дом. А очередь там была уже серьезная. С де Гранжами хотели породниться многие благородные дома, причем не только клерийские. На широкоплечего великана имели виды невесты из Паринии и Ламии, и даже Арван что-то там планировал. Так сказать, ради укрепления двухсторонних отношений.

Если же Орвист сгинет в застенках Кая Фотена, то это просто поставит крест на роду де Гранжей. Айрин — официально арха-та и уже родила Арвану дочь, Эдит перешла в возраст, который тут характеризуют как глубокую старость. Если последнего сына графа Бренарда казнят или лишат титула, род будет уничтожен.

Бастардов у Орвиста не было, это факт. Сам являясь незаконнорожденным, пусть и принятым в семью — а Эдит, хвала этой мудрой женщине с огромным сердцем, еще и смогла стать ему матерью — Орвист не хотел плодить наследников налево и направо, которым придется всю жизнь ходить с красной линией на груди. Даже как-то при случае расспрашивал меня о принципах зачатия, после того, как я открыл ему тайну своего происхождения. Узнал, кстати, он много нового.

Очнулся я от того, что Лу нежно гладила меня по плечу. Я вернулся в реальность и понял, что до смерти напугал Рису: мои глаза сейчас были чернее самой глубокой бездны, кулаки сжаты, руна на правой руке полыхала красным.

Я взял себя в руки, но удалось это не сразу. Видимо, такова жизнь: не мне решать, куда пойти, этот проклятый мир вокруг решает все за меня.

Орвиста бросать нельзя, совершенно нельзя. Это был самый близкий мне человек после Лу, а во времена моего одиночества, когда богиня сначала пыталась спрятать меня от ищеек, а потом сидела в осаде, с промытыми Калитой мозгами на тему моей смертности, именно Орвист и его отец были рядом. И если уж так рассуждать, то я должен не только ему, но и Бренарду, который погиб по моей вине.

Да, с годами я окончательно для себя решил, что смерть отца Орвиста — на моей совести, что бы не говорила когда-то Эдит о том, что мы, молодые мужчины, слишком много на себя берем. Я уже не был молод, а в Таллерии так вообще мой один год можно считать, как в год в горячей точке — за три. Так что с такой нехитрой математикой мне было не тридцать девять, а уже за шестьдесят. Достаточный багаж жизненного опыта, чтобы начать брать на себя ответственность.

— Ладно, я тебя понял Лу. Решим. Конечно, это все меняет, нам срочно надо на ту сторону Бланда, — сказал я, окончательно отгоняя от себя гнев и злость.

Наконец-то Риса перестала метаться по комнатам и застыла у стола, держа в руках туго набитый мешок.

— Готова! Господин Барон…

— Так! Минуту, барышня, постойте! — перебил я магичку. — А кто сказал, что вы идете с нами?

Лу быстро поняла, что я затеял, так что только хмыкнула себе под нос, даже не разгибаясь. Рисанриэль же застыла, удивленно хлопая ресницами.

— А… Ну, я подумала…

— Удивительно! Вы умеете думать! — не удержался и съязвил я.

Вся эта кровь была на ее совести, хотя вне зависимости от того, случился бы бой или нет, нам с Лу пришлось бы уходить. Так бы я никогда не узнал о фолианте, который до сих пор лежал на столе, не узнал бы и о странном мече.

В глазах Рисы полыхнул опасный огонь, но стоило мне просто пошевелить пальцами правой руки, и она моментально успокоилась. Боги, почему это так похоже на дрессировку непослушной собачонки?!

— Рисанриэль, — спокойно и даже дружелюбно начал я, — должен сразу сказать, что я очень благодарен тебе за помощь. Если бы не то огненное лезвие, меня, скорее всего, загнали бы в угол и насадили на пики. За это и твою храбрость — большое тебе спасибо.

— Но я же просто…

— Риса! Ты забыла, что я слышу твои мысли? Я же знаю, что тебе мои слова польстили.

Девушка резко покраснела до самых кончиков ушей. Клянусь Семерыми, именно так! А я всегда считал это просто фигурой речи.

— Садись, — указал я Рисе на лавку, сам устраиваясь с другой стороны, — давай быстренько проведем собеседование и решим, как будем жить дальше.

— Что проведем?.. — переспросила Риса.

— Говорю, обсудить нам надо некоторые детали. И там решим, сможешь ты отправиться со мной и моей женой в путь.

Девушка согласно кивнула и бухнулась на лавку. В моих словах был резон.

— Расскажи, что ты знаешь про него? — я покосился на меч.

— Барон…

— Никогда не называй меня так. Просто Антон. Можно Господин Тинт. Я больше не барон, эту кличку про «Огненного» мне вообще придумали, чтобы унизить. У меня не было правой руки и сильно обожжено лицо, — хмуро пояснил я.

Риса прикусила язык от такой откровенности и посмотрела на меня совершенно другим взглядом. Ее глаз все еще цеплялся за мою красную шевелюру и правую руку, но в целом она справлялась.

— Антон, — начала Риса снова, — вы же менталист… Почему вы спрашиваете.

Я устало закатил глаза.

— Твой разум, это книга. Даже не книга — а целый архив, в котором мне нужна одна страница. Информация с этой страницы. Что ты будешь делать: перебирать весь архив в поисках искомого или спросишь у человека, который эту страницу знает наизусть?

Аналогия была понятная, девушка не была тупой. Так что она быстро стала рассказывать, понимая, что времени у нас не слишком много. Плюс от покойника уже стало тянуть смертным смрадом, не помогало даже отсутствие стекол в окнах. Дверь-то я нашел и кое-как приладил на место, чтобы с улицы не выглядело слишком страшно. Так что чем быстрее мы выйдем за порог — тем лучше.

— Больше конечно знал Мэтр… Этот меч, — девушка не специально, но посмотрела на стоящее у стены оружие, —древний артефакт. Наверное, самый опасный, что хранился в Академии…

— Почему он хранился у вас?

— Архимаги древности собирали опасные предметы, которые нужно было сохранить или невозможно уничтожить. Меч — из вторых.

— И откуда он? Знаешь?

Риса отрицательно покачала головой.

— Есть только легенды, что с этим мечом в далекой древности путешествовали воители по Таллерии. Есть даже история, что им можно было разрушать горы…

— Почему его спрятали? То, что я увидел… ну выпустила ты огромное лезвие, и что дальше?

Лу закончила сборы и сейчас стояла у меня за спиной, положив ладони мне на плечи. Это успокаивало. А еще я чувствовал, что она одобряющее улыбается девушке, выражая ей всяческую поддержку. Типичный злой и добрый полицейский, даже учить не пришлось!

— Мэтр рассказывал, что этот меч многократно увеличивает силу любого мага или воина. Обычный человек сможет им рубить доспех как бумагу, ломать крепостные стены… Маг — творить чудовищной силы колдовство… У меня только второй класс силы, плюс я не боевой маг, а то, что случилось во дворе…

— Четвертый класс боевого мага, то есть почти пятый — обычного, что не умеет так искусно плести боевые заклинания, — дополнил я, показывая некоторую осведомленность в этом вопросе.

Риса только утвердительно кивнула.

— Именно. Даже если бы я вычерпала весь свой источник до дна, сжигая саму себя, я бы максимум могла выдать колдовство третьего класса. Но не четвертого. А тут… Если бы не жрец, я бы смогла колдовать еще несколько часов такие лезвия, это было несложно.

Девушка притихла, я задумался. Меч, который многократно увеличивает силу владельца, физическую или магическую.

— То есть, если такое оружие попадет в руки архимага?..

— В теории он сможет расколоть небесную и земную твердь, если захочет, — тихо сказала девушка.

Я переглянулся с Лу. Теперь я понимал нежелание богини даже прикасаться к этому предмету. Артефакт, который превратит ее из богини малого круга в почти равную по силе Старшим? Что может быть соблазнительнее. Как в том фильме «не искушай меня, Федор, а то я как начну творить добро налево-направо, будете вы тут все ходить скучные да вялые». Не хотелось думать, на что был способен я сам с этим оружием. Пресс служителя давил слишком сильно и я скорее просто проткнул лысика лезвием, чем реально использовал силу меча.

— А есть легенды, чей это меч? — спросил я Рису.

Девушка замялась.

— Кто-то пишет, что это оружие самого Пала, кто-то — что это меч, который выковал Сидир в наказание высокомерным смертным. Что он искушает и несет беды всему живому, в первую очередь — владельцу.

М-да. Типичная история о страшном артефакте, который сводит хозяина с ума. У меня же из головы не шло воспоминание о том, что моя правая рука и меч будто бы были знакомы друг с другом. Может, это все же меч Пала? Но на всем имуществе бога Войны была его руна, даже на этом куске доспеха, что он послал мне в качестве протеза. Меч же был абсолютно чист. Плюс вторая странность — он существовал как в этом мире, так и в бездне. И там он выглядел совершенно иначе. Так что, вполне возможно, я на самом деле столкнулся с опасной и зловещей штуковиной, которая когда-то вышла из-под молота бога-кузнеца.

— Понятно. А фолиант. Что ты про него знаешь?

— Только то, что это одна из запретных книг, что хранилась в третьем отделе.

— Третий отдел?

— Хранилище опасных предметов. Там же был и меч. Запечатано магией крови, причем такой, что внутрь не попасть или оттуда не выйти, если ты на самом деле хочешь что-то вынести наружу…

Риса опустила глаза и потерла ладонь, на которой виднелся старый, уже почти невидимый порез.

Понятно. Это же объясняет, почему мечом не воспользовались во время войны. Его просто не смогли бы извлечь из хранилища, потому что любой человек, который бы отправился за ним с этой целью, не смог бы его вынести наружу…

— А как его вынесли вы? И книгу? И зачем?

— Мэтр говорил, что эти две вещи слишком опасны, чтобы оставлять их служителям Кватта. И что мы должны их унести и перепрятать… Или утопить в море…

Вот последний вариант выглядел рабочим, но что-то мне подсказывало, что меч обладал собственной, простейшей, но волей, и очень быстро будет выловлен какими-нибудь сетями, вынесен прибоем на берег или как-то иным способом попадет в человеческие руки. Возможно то, что эти двое архивариусов оказались в моем доме — не просто стечение обстоятельств.

Как же я устал видеть во всем божественный промысел! Но иногда жизнь подкидывает такие задачки, что даже удивляться сил нет.

Я узнал все, что хотел. Обговорил с Рисой правила поведения, убедился, что она больше не будет звать меня Огненным Бароном — только Антоном или господином Тинтом.

Оставаться в Осфилде дольше было просто опасно. Риса по моей просьбе расплавила самогонный аппарат, она же понесла меч в его деревянных ножнах, что нашлись на втором этаже, в своем мешке — для нее он был наиболее безопасен. Я разделял опасения Лу, да и сам старался лишний раз на оружие не смотреть. А то как-то странно начинала дрожать рука, будто меня зовет сраное кольцо.

Путь нам был один — на север, вдоль побережья, до порта Крамер. Прямых дорог тут не было, какие дороги на полуострове вольных мореходов, когда рядом вода? Так что придется идти какими-то непонятными тропами и лесами, но в целом, мы уже этим маршрутом с Лу разок путешествовали. Правда, в тот раз мы были с ней налегке. Перед уходом я достал из тайника заначку на случай эвакуации — сотня золотом в разных валютах и номиналах. Чуть подумав, я разделил деньги на три равные части между всеми членами нашей маленькой партии — даже у Рисы появилась своя мошна. Я не видел смысла перестраховываться. Раз уж мы брали девушку с собой, то стоило бы оказывать ей должное доверие. А там увидим, оправдает она его или же нет. Одежда для нее тоже нашлась — как раз в наших запасах для беженцев, так что сейчас мы все трое были в крепких сапогах, со сменой белья, припасами на дорогу, теплыми плащами и вообще, путешествие обещало быть комфортным. Плюс Риса — маг огня, и не самоучка, как Сания, а обученный специалист, который окончил высшее учебное заведение по профилю. Ха! Хоть где-то высшее образование имеет значение.

Покинули мы жилище за несколько часов до полуночи. Что не смогли забрать — сожгла Риса. Наш дом стоял на отшибе, да и пожар отвлечет местных, а пока потушат — мы будем уже далеко, во всяком случае, фора в часов пять-шесть нам обеспечена.

Маленький портовый городок, затерянный на самой границе Бланда, остался позади. Мы шагнули в темную осеннюю ночь и, выйдя на узкую тропу, что вела вдоль берега на север, мерно зашагали в сторону порта Крамер, где сможем сесть на корабль и добраться до Дуртона или Весинга — в зависимости от того, решим мы продолжить путь морем или по земле.

Глава 4. Отголоски прошлого

Глядя на Лу я иногда забываю, что она — бессмертное божество малого круга. Нет, не то что у меня отбивает память и я начинаю пускать слюни, перестаю узнавать свою любимую или вычеркиваю предыдущие двенадцать лет жизни, нет. Но со мной она всегда в человеческом обличье и выглядит как человек.

Когда мы только начинали наш совместный путь по Клерии, тогда, давным-давно, она была заперта в человеческом теле и банальный нож в спину или арбалетный болт мог ее убить. Теперь же она была полноценным божеством и пусть Лу проводила большую часть времени в привычной для меня физической оболочке, справиться с ней простому смертному не представляется возможным. Единственное, что можно сделать с моей женой — нанести такие повреждения, что на некоторое время ей придется покинуть мир людей и выпасть в бездну, восстановить силы. Например — отрубить голову. Во всех прочих случаях Лу оставалась неуязвима, фактически бессмертна. Богиня же, чему тут удивляться. Ее несколько раз протыкали мечом, и она даже закрывала меня от арбалетчиков и лучников собственной грудью, когда мы попали в засаду в лесах Бланда, но даже рубленые раны на ее теле очень быстро затягивались, а стрелы и болты она просто вырывала из себя, как человек достает занозу из пальца.

Это всегда было очень больно — я это чувствовал по эмоциям Лу, да и сама она потом делилась со мной впечатлениями. Но вот в плане ущерба — только расход сил.

Однажды Лу пришлось принять божественную форму — иначе бы мы просто не прорвались. Удивительно, но это опять была стая волков, а не люди. Двуногие нам не были помехой. А вот с животными все сложнее, особенно, если они оголодали за зиму и готовы бросаться под копыта лошадей, чтобы добыть мясо.

Тогда Лу в первый и последний раз явилась в мире людей в своей истинной форме — в том виде, в котором я иногда видел ее в чертогах и бездне. Выше и крупнее, чем в физической форме, с горящими глазами и вообще, вся испускающая божественный свет, Лу привела животных одним своим присутствием в ужас, обратив всю стаю в бегство. Я, кстати, чуть не сорвался вслед за волками, настолько чужой и холодной она мне тогда показалась. Ведь даже в бездне богиня старалась сохранять тот внешний вид, к которому я привык — невысокой темноволосой девушки с фиолетовыми глазами и узкой талией.

Весь остаток пути Лу потом потешалась надо мной, особенно припоминая абсолютно глупое и безумное выражение моего лица.

— Ой! Да брось ты! Я же почти не меняюсь! Вот Оранса — это да. Она в истинной форме ростом выше трех метров, а ее саблей можно двух быков разрубить и еще останется!

Это немного сгладило углы, но мое мужское самолюбие, даже тщеславие было уязвлено — ведь на большинство местных я смотрел сверху вниз, исключением был только аномально огромный, даже по меркам моего мира Орвист. Вот граф де Гранж да, был не только шире вдвое, но и немного выше.

— А высшие?

— А что высшие? Высшие почти не меняются, — просто ответила мне тогда Лу.

— Почему? — не унимался я.

— Не знаю. Силу лучше умеют контролировать? Каких размеров по-твоему должен был быть тогда Пал или Геора? До облаков?

Замечание это было правильным. И в самом деле, если размер истинной формы младших богов был пропорционален их мощи, то со старшими законы этой странной физики вообще переставали работать. Потому что тогда Первородные были бы реально размером с гору.

Я и по себе ощущал, что сила Лу давала мне неприлично много возможностей по сравнению с обычным человеком. Я медленнее уставал, быстрее восстанавливался, как в плане отдыха, так и в плане ранений. Сон был ровным и крепким, высыпался я, если надо, часа за три и мог жить в таком ритме неделями без ощутимого вреда. Лу вообще могла в принципе не спать, но уж очень ей этот процесс «маленькой смерти» в свое время понравился. Ну или просто моя богиня была в душе прокрастинирующей лентяйкой, которая бы жизнь прожила, не вылезая из кровати. Ведь если она выходила из спальни, тут же находилась масса дел. Как минимум — пройтись по алтарям, поработать с паствой, навестить Орвиста или принять отчеты у Ирдиса.

Рисе все это было знать необязательно, поэтому когда под утро мы остановились на привал — поспать несколько часов, перекусить и дальше, в путь — молодая волшебница буквально валилась с ног.

— Риса, будь добра, помоги, — обратился я к клюющей носом магичке, собирая вигвам из веточек, чтобы развести костер.

Было уже очень даже зябко, на траву лег иней.

Риса только непонимающе посмотрела на меня, потом на костер, потом опять на меня. Я, ничего не говоря, многозначительно посмотрел на конструкцию между своих ладоней, после чего до девушки наконец-то дошло.

Буркнув что-то в стиле «не для этого я училась столько лет» Риса все же провела перед собой пальцами и все ветки, буквально все, моментально вспыхнули.

— Спасибо, — искренне поблагодарил я девушку.

Кресало я ненавидел. Мои эксперименты с бензином привели к обожженным бровям и рукам, так что зажигалку смастерить толком не удалось. Ну или я просто ленился. А просить Лу развести огонь своей магией — это как стрелять из пушки по воробьям. Божественная сила была способна примитивно оперировать стихиями на уровне материи, но пространство вокруг Лу всегда так жестко искажалось, а бездна приходила в такое движение, что лучше уж было почиркать камнем и куском железа, чем устраивать подобную бурю в стакане. Это, кстати, было еще одним свидетельством того, как заносчива была богиня в нашу первую встречу — тогда же она периодически разводила костры на привале своей магией, особенно в первые дни, когда мы только шли в Сердон. То ли жалела колени старика Илия, то ли рисовалась. Я ставлю на второе — а Лу, когда я как-то раз спросил у нее о тех событиях, ничего внятного ответить не смогла. Она вообще не очень любила вспоминать события тех лет, хотя именно они и свели нас вместе.

Пока я укладывал в бодро горящий костер пару бревнышек покрупнее, Риса вырубилась. Как села у дерева — так и уснула. Я не стал ее будить: у нее хватило ума подложить под зад мешок с вещами, так что я просто поплотнее запахнул на ней плащ и так и оставил сидеть ногами к огню.

— Что, умаялась наша молодая? — Лу тихо вышла из-за ближайших деревьев.

Богиня пошла оглядеться. Нет ли рядом диких зверей, человеческого жилья или прочих потенциальных неприятностей.

— Слушай, ты иногда забываешь, что я уже тоже не совсем простой смертный, — уколол я в ответ Лу, — Она на ногах почти сутки. Плюс сражение.

— А я что, а я ничего. Просто делюсь наблюдениями, — пожала плечами богиня, расстилая запасной плащ на земле.

За годы мы отработали систему малой и большой ложечки. Я обычно укладывался к костру спиной, заворачиваясь в плащ, а Лу заползала мне под руку. Так и спали: с одной стороны меня грел огонь, с другой — богиня.

— Старый я уже на земле спать… — я картинно покряхтел, усаживаясь на плащ.

— Ага, такой старый, что даже седых волос нет.

— Есть, просто они все на красной половине.

— А борода?

— Да ну тебя, говорю старый — значит старый.

Ответом мне был тычок кулаком под ребра от улегшейся рядом Лу, так что пришлось заткнуться.

До рассвета было меньше трех часов, так что поспали всего ничего. Лу сон был в развлечение, мне — хватило, а вот Рису прямо сейчас можно было заворачивать в ткань и нести на погребальный костер. Я чувствовал, что девушка мучается от тяжелой головной боли, голодна и абсолютно разбита. Помочь я смог только с едой, да и разбудили мы ее только когда был готов нехитрый завтрак — похлебка из овощей и мяса.

— Идти сможешь?

Я критически осмотрел волшебницу, которая сейчас, едва шевеля деревянной ложкой, доедала свою порцию.

Риса мне ничего не ответила — только сверкнула глазами.

Конечно сможет, куда она денется.

А еще я ощутил от нее поток эмоций, которые мне совершенно не понравились. Гнев, страх и еще... Злость? Боль? Но это был всплеск, буквально секунд на десять, после чего девушка взяла себя в руки, и я снова чувствовал только усталость и желание поспать.

Покопаться в ее голове? Или попросить это сделать Лу? Мы отошли от Осфилда совсем недалеко, нагнать нас не проблема, так что этот вопрос придется отложить, но следить за волшебницей придется.

До порта Крамер было чуть больше ста лиг. Под парусами — сутки пути, а если Оранса будет благосклонна и пошлет ветер, то и часов шестнадцать. Нам же нужно было топать ножками, по пересеченной местности, так что шли мы четыре дня, останавливаясь на привал только когда становилось совсем темно. Если бы не Риса — управились бы за два с половиной, но магичка была банально непривычна к таким длительным переходам, плюс она натерла ноги. Девушка, отходившая жизнь в чулках, плохо повязала под сапог портянку. Как итог, мы замедлились еще сильнее, хотя куда уж медленнее. С другой стороны, мы с Лу перестали торопиться и стали больше уделять времени бытовым вопросам. Я по утрам возобновил свои разминки, давая волшебнице лишний час на сон, Лу пару раз присоединилась ко мне.

Фолиант, который мы погрузили в мой мешок, манил, но книгу я пока не трогал. Не время и не место. Может, он защищен какой-нибудь древней магией, о которой Риса банально не знает? Или его прочтение истощит меня настолько, что я не смогу несколько дней двигаться? Все эксперименты с древним учебником я отложил на время, когда мы трое окажемся в относительном комфорте и безопасности. То есть, до прихода в Крамер, а возможно и вовсе до нашего прибытия в Апихан.

Портовый город встретил нас шумом, грязью и рыбной вонью. Собственно, картина была обычная для любого северного порта, но поселения Бланда обладали каким-то собственным шармом. То ли они были чуть шумнее, то ли чуть грязнее, то ли рыба здесь воняла как-то иначе, но однажды побывав в порту на полуострове, ты всегда узнаешь этот фирменный стиль вольных кланов севера.

Собственной валюты Бланд не чеканил, так что тут в ходу были все монеты Таллерии. Активнее всего принимали клерийские кло и гонгорские монеты. Но не чурались и маловесных княжеских серебряных, паринийской валюты, а кое-где можно было легко и выгодно отовариться за ламхитанский ам. А вот токонский империал тут не очень любили. Причина проста: у империи не было выхода к морю с этой стороны материка, так что каждый, кто принимал тут эту монету, так или иначе терял на обменном курсе, а так далеко на запад быстроходные корабли Бланда не ходили: мореходы предпочитали восточные торговые пути, где выбор партнеров был богаче. Мои сбережения состояли из клерийских монет, в том числе было и несколько полновесных «королей», так что никаких проблем со снятием комнат на довольно чистом постоялом дворе с питанием и баней у нас не возникло.

У Рисы был жалкий вид. Уставшая, осунувшаяся, страдающая от боли в стертых и сбитых ногах, магичка сейчас была на грани нервного срыва. Еще сильнее ее уязвляло то, что я был менталистом, то есть спрятаться за маской безразличия не выйдет, я-то все равно все услышу и почувствую. Так что как только я уплатил хозяину за постой и застолбил сегодня на весь вечер банную комнату, девушка взлетела по лестнице и заперлась в своей комнате, откуда не вышла до самого ужина.

Мы с Лу на нее не давили. Сами же отлично попарились, смывая почти недельную грязь и усталость, накопившуюся во время перехода, немного потерли друг другу спинки. После, довольные и раскрасневшиеся, в приподнятом настроении, мы провели остаток вечера в главном зале, потягивая неплохое местное пиво. За кислое тут хозяину могли и в рожу дать, моряки народ простой.

Вечер был испорчен двумя событиями. Первое — спустилась Риса. Выглядела девушка, как обиженный подросток, впрочем, вела она себя примерно так же. Заказала себе тушеного мяса, кашу, вина, да так и сидела остаток вечера, молча ковыряясь в тарелке и бросая на меня хмурые взгляды. В целом, я стал уже понимать, что творится в этой головушке, но для откровенных разговоров было неподходящее время и место.

Второе — на сцену поднялся бард и начал петь простенькие песни, которые так любят моряки и грузчики. Про отважного морехода, тупого купца и ветер, что посылает в паруса Оранса. Нет, песни исполнялись на высшем уровне, пара мужиков в зале даже всплакнула, но когда бард пошел с маленькой вязаной шапочкой по залу, собрать серебряные и медные монетки, то в итоге все же дошел до нас.

Риса почувствовала мое настроение и даже перестала так демонстративно морщиться при виде содержимого своей тарелки, Лу же тихо гладила меня под столом по колену, примерно представляя, что сейчас начнется.

— Привет, молодежь! — на лавку напротив меня, чуть оттеснив рису, бухнулась Энжи, — Ну что, как поживаете?

Я тяжело посмотрел на Барда и только вздохнул.

— Мы тоже рады видеть тебя, Энжи, — в моем голосе не было ничего даже отдаленно напоминающего положительные эмоции.

Выглядела Бард точно так же, какой я ее помнил в нашу последнюю встречу. Неприлично узкие в бедрах штаны, высокие сапоги, рубашка на тесемках, легкая куртка и чехол с лютней за спиной.

— О, Антон! Ну кто так приветствует старых друзей?! А это что за сладкая булочка с вами? У! Какая злая булочка! Девочка, ты чья? Потерялась? — настроение у Седьмой было преотличное, так что она сейчас намеренно бесила Рису, которая прожигала ее взглядом за столь бесцеремонное поведение.

— Энжи, отстань от девицы. Чего тебе? — спросил я прямо.

Рыжая поморщилась, будто бы я сказал что-то неприличное или прилюдно испортил воздух, и вместо ответа кликнула разносчицу, взять себе пива и закусок.

— Да вот, проходила я значит мимо, глядь, в дверной проем — сидят мои старые друзья…

Глаза Энжи смеялись, она буквально сейчас ерничала. И ведь выбрала момент, когда с нами будет Риса, чтобы я не смог хотя бы на словах отправить ее в ту бездну, из которой она вылезла в мир людей. Или же наоборот, чтобы не смог задать прямой вопрос, чтобы не раскрыть молодой волшебнице, которая уже развесила уши, лишнего.

— Мы тут проездом, знаешь ли, — вклинилась Лу, — чего, кстати, и тебе советуем. Крамер — позабытая богами дыра, хуже только Осфилд.

— О, да, слышала про этот городок. Странные там вещи творятся. Власти никакой, делай, что хочешь… Вот, слухи ходят, что два десятка имперцев туда убыли, высадились, да так и исчезли, а местные молчат, никто ничего не видел… — загадочно ответила богиня артистов.

Риса заметно напряглась при этих словах, я же, как и Лу, лишь меланхолично отхлебнул пива из кружки.

— Да чего только не рассказывают. Ты же знаешь людей, они любое мало мальское событие превращают в слух и сплетню. Вот, загуляла пара солдат в увале, через месяц — пропало два десятка, через год под Осфилдом будет похоронена небольшая армия, а через сотню лет — там сам Идирон вышел из морской пучины и покарал кваттцев, — заметила Лу.

— О, ты совершенно права, Лу! Люди любят все переиначивать на свой лад. Истории, события, вещи… Вообще, у моего друга, вы тоже с ним встречались, есть похожая история. Вот был у него любимый походный нож, который он везде с собой брал. Только как-то потерял его, ну как, упустил из виду на некоторое время, так его подобрали и перековали в бандитский клинок, расплющили обух, сделали кинжалом. И вот вроде рукоять знакомая, в руке лежит точно так же, да только очень легко стало порезаться. Он от того клинка и отказался, новый у мастера заказал. По знакомству.

Рассказывая эту историю Энжи широко улыбалась, но при этом ее зеленые глаза оставались холодны, как лед, а смотрела она исключительно на меня. История была вполне однозначная и в свете последних событий понятно, кому и для чего она предназначалась. Бард предупреждала меня, как, впрочем, и Лу.

— Какой у тебя неловкий знакомый… Это тот, что свои вещи постоянно теряет или другим передаривает? — спросила Лу.

— Ага, он самый, — утвердительно кивнула Энжи, беря с тарелки кусочек мяса.

— А чего он с собой не забрал тот кинжал?

— Да как-то рассеян был, да и знаешь, никакого удовольствия от обладания такой вещью. Да матушка у него женщина строгих правил, не дает всякий мусор в дом тащить, — просто ответила Бард.

М-да. Не знаю, как этот мир еще не рухнул в бездну с такими богами.

Посидели еще минут двадцать. Энжи выпила свое пиво, почти не прикоснувшись к еде и как-то резко засобиралась.

— Ладно, голубки, пора мне, в другом месте сегодня ночую, — богиня встала со своего места и совсем по-человечески потянулась, — пойду я. А ты, девочка, учись себя вести. Сидела, зыркала на меня весь вечер, нельзя так, грубо это.

Последнее было адресовано уже Рисе, после чего Энжи закинула чехол с лютней на плечо и была такова. Уверен, за ближайшим же поворотом она просто растворилась в воздухе. По счету она, кстати, не уплатила, хотя шапку с монетами с собой забрала.

— Это кто был? — спросила магичка.

— Старая знакомая, — ответила Лу.

— Старая? На вид она моложе меня, — заметила Риса и была в этом права.

Вообще, мы частенько с Лу попадали в неловкие ситуации с возрастом. Для нас десять лет назад мы были уже достаточно зрелы и опытны, а в глазах окружающих нам должно было быть лет по восемнадцать максимум. Вчерашние дети.

— Я бы даже сказал стародавняя, — добавил я. — ты как вообще?

— Нормально.

— В баню пойдешь? Сегодня наша до последнего, еще могут воды натаскать.

— Я в комнате помылась, спасибо.

Я пожал плечами. Нравится плескаться в корытце — ее дело, хотя, может у магов огня были какие-то особые приемы подогрева воды, не знаю. Мое дело — предложить.

Последующие два дня прошли в хлопотах. Я искал нам корабль, Лу маялась от безделья, ведь в этом городе у нее не было алтарного камня, а Риса слонялась между общим залом и своей комнатой. Как-то незаметно для нас в первый же день магичка знатно напилась, нахамила разносчице, чуть не сожгла весь постоялый двор и наконец-то отключилась в своей комнате. Это мне по возвращению из порта сказала Лу.

— Знаешь, она вот-вот сорвется, — тихо сказала богиня мне в коридоре, проверяя, как там наша нежданная спутница, — Может оставим ее? Пусть добирается до Клерии, как и все. Денег оставим.

— И далеко она уйдет? И что с мечом? Просто заберем и скажем, что это теперь не ее забота? Она же и огненным шаром шарахнуть в спину может, — возразил я.

— С каких пор ты боишься огненных шаров?

— Знаешь, у меня вообще сложные отношения с огнем, — сказал я, потирая правую руку, которая сейчас была затянута в перчатку.

Лу мне ничего не ответила. По сути, Риса нам нужна была только как переносная зажигалка и вьючный мул, который несет на своем горбу древний артефакт.

Меч Пала, который кто-то перековал в «бандитский» нож. Я подробно описал и показал богине, как выглядел меч в бездне — весь клинок в трещинах, из которых тянет каким-то кроваво-красным вперемешку с рыжим светом. На первый взгляд могло показаться, что это свечение силы бога Войны, но проанализировав то, что я увидел, мы пришли к выводу, что от Пала там осталась только часть. Основа. В клинке было что-то еще.

Разговор мы продолжили уже в своей комнате, готовясь ко сну.

— Кто вообще мог сотворить такое? — спросил я в пустоту.

— Хороший вопрос, на самом деле. Никогда не слышала, чтобы перековывали артефакты, — сказала Лу, стягивая сапоги.

— Так это же меч Пала, а не Сидира.

— Все равно это предмет Старшего, Антон. Просто Сидир переделывает изделия смертных или как в твоем случае, одаривает своими творениями. Но вот та же лютня Калиты или скипетр Керма они сделали самостоятельно. Или коса Фора — Сидир может дал им свой горн, но старшие боги сами куют свое оружие или мастерят предметы.

— У Керма скипетр? Серьезно?

— А ты что думал, он своих врагов забивает насмерть туго набитой мошной? — рассмеялась Лу, прижимаясь ко мне покрепче.

— Ну не знаю. Может он набивает полный рот золотых монет и плюется ими со огромной скоростью…

Слышал бы это Керм лично, меня бы не спасла ни Лу, ни Калита, ни, наверное, сам Пал с Георой. Но вроде пронесло.

— И откуда в тебе это? — спросила богиня.

— Что именно?

— Способность все превратить в небылицу.

— Знаешь, когда ты четверть века живешь с планом умереть до того, как окончательно состаришься, чтобы не влачить жалкое нищее существование, а потом оказываешься в мире полным магии и богов…

—Антон… А ты вообще рад, что ты здесь?

Этот вопрос Лу задавала время от времени, когда я вспоминал свою прошлую жизнь.

Я ничего не ответил, только прижал к себе покрепче богиню и чмокнул ее в темечко.

Этой ночью я спал подозрительно плохо. Снилось всякое. Сражения, кровь, стук копыт и крики людей. Я был почти целиком уверен, что никогда не участвовал в этом сражении, но выглядело оно очень натурально. А утром я понял, что изменился эмоциональный фон Рисы. Она стала будто бы злее.

Пока девушка спала, я нырнул в бездну и потянулся к сознанию волшебницы — огненному светлячку, что висел в десятке шагов от того места, где я вышел из чертогов разума.

Аккуратно, стараясь не потревожить волшебницу, я начал расслаивать ее мысли и воспоминания, пытаясь найти причину тревоги и гнева. Направленного в мою сторону. Так, это последние события, мэтр Нагаль, сражение… Не то… Бегство из академии, странная комната третьего отдела, непонимание и страх Рисанриэль перед неведомыми предметами… Тоже мимо. А что тут? Лютня? Ха! Я даже догадываюсь, чья она… Значит только Пал теряет свои шмотки, да, Энжи? Богам никогда нельзя верить, а Старшие обманут, даже если не хотят этого. Слишком много тайн.

Но что же? Да, ее напугало то, что я менталист, но при всем желании я так и не смог выудить из последних воспоминаний девушки что-то конкретное. Как будто бы она ненавидела меня многие и многие годы, задолго до того, как она и старый архивариус оказались на пороге моего дома в Осфилде.

— Антон, ты что?

Это была Лу. Сейчас богиня была в своей истинной форме, с мечом в руках и готовая к бою. Видимо удивилась, что я нырнул в бездну без нее, и еще больше забеспокоилась, когда поняла, что я сделал это надолго.

— Посмотри, она буквально кипит, — я указал Лу на душу Рисанриэль, которая сейчас переливалась всеми оттенками желтого и оранжевого.

Средоточие магических сил у девушки, кстати, было весьма внушительным. Она просто не научилась в должной мере им пользоваться. Во всяком случае, оно было очень похоже на таковые у боевых магов, что помогали паринийцам штурмовать Пите больше десяти лет назад. Я что-то такое видел… Она планировала стать боевым магом. И отваги у Рисанриэль для такой профессии хватало, она это уже доказала в Осфилде. Почему не стала?

— Да, вижу, — голос Лу сейчас немного троил, но какого дискомфорта у меня это не вызывало.

Я просто привык, что в мире людей — она одна, а тут — совершенно другая. Особенно, если мы охотимся на ищеек.

Пока я аккуратно собирал мысли Рисанриэль воедино, филигранно укладывая слои памяти и сознания на свои места в той же последовательности, в которой они пребывали до моего визита, Лу напитывала душу волшебницы своей магической силой, даруя девушке покой.

— Знаешь, как в песок, — заметила Лу. — Это горе от утраты, я чувствую, но в ней кипит столько гнева, столько темного… Короче, надолго этого не хватит. Тебе надо с ней поговорить и уже дальше решим, что будем делать, берем ее с собой в Апихан или нет.

Пришлось согласно кивнуть. Ментально нестабильная огневичка, которой мы доверили хранить кем-то когда-то украденный и перекованный меч бога Войны… Скажем так, это не самый безопасный спутник. А еще это не самый приятный недоброжелатель.

Управились минут за двадцать — внизу хозяин только-только начал греметь лавками, отодвигая их из-под столов для того, чтобы гости и ранние посетители смогли позавтракать — после чего мы с Лу вернулись в свои бренные тела.

— Я сейчас в порт, там есть парочка вариантов, — сказал я Лу, натягивая левый сапог и прыгая при этом на одной ноге, — а потом сядем и пообщаемся с Рисой.

— Мне тоже?

— Она сильный, очень перспективный маг, сама видела. А ловить «огненных мух» в упор я пока не умею, — честно сказал я.

— Тебя же ничего не берет, — усмехнулась Лу, вспоминая мои недавние слова.

Я подошел, обнял богиню и поцеловал в нос.

— Конечно ничего не берет. Но ходить с обожженным лицом я больше не хочу. Или с дыркой в голове, тоже, такое себе удовольствие. Да и тебе, я думаю, такой мой внешний вид не понравится.

— Ты же знаешь, я только против того, чтобы ты брил голову…

— Не поверишь, я тоже против!

Мы посмеялись, вспоминая, как нелепо отрастала моя двухцветная шевелюра.

Я, не дожидаясь Лу, сбежал по лестнице вниз. Настроение было неплохим. Мы вчера с Лу отлично попарились, уделили время друг другу, кровать была без клопов, готовили тут сносно. Даже с Рисанриэль, нашей нежданной спутницей, все стало кое-как вырисовываться. Так что этот день не мог испортить даже гипотетический визит Пала или повторное явление народу Барда.

Всунув в пухлую ладошку жены трактирщика несколько медяков, которые та сразу же спрятала в фартуке, я честно умыкнул пару горячих пирожков с капустой и яйцом, что сейчас остывали на огромной деревянной доске, и вышел в город.

В порту было, как и в прочие дни: шумно, грязно, бестолково. Я поплотнее натянул на уши характерную вязаную шапочку — в таких головных уборах тут был каждый первый, от грузчиков до капитанов — и двинул прямиком в портовую канцелярию. Местный клерк на днях получил от меня десятку клерийского серебра и подрядился всю неделю выписывать имена капитанов и названия кораблей, которые были готовы взять трех пассажиров до Весинга. Если ничего не найдется в ближайшие дни, придется расширить маршрут и до Дуртона, главного торгового хаба этой стороны полуострова, но делать крюк в полтысячи лиг? Отправляться сушей по Бланду хотелось еще меньше, чем киснуть две недели на палубе.

Нужный корабль наконец-то нашелся. Сейчас этот парусник стоял на перегрузке, уже к завтрашнему полудню они отчаливают в сторону Гонгорского Королевства, с попутным заходом в Весинг и Дуртон. Отлично, я даже сказал — шикарно. Да и цена была сносная. Я не был похож на беглого шаринца, да и мое лицо не располагало к попыткам нажиться на глупце, так что с капитаном договорились на сносные пятнадцать золотых момент за троих без питания.

Единственное, придется жить в одном углу, который тут был оборудован на компанию до четырех человек. Ну да ладно, прочих желающих срочно уплыть вроде не наблюдалось, да и цена по местным меркам у этого судна на перевозку пассажиров была немаленькая.

Уже возвращаясь после обеда в трактир, я почувствовал, что случилось неладное.

В комнате меня встретила Лу, которая держала в руках навощенную дощечку.

— Что? Ушла?

— Ага, и оставила это.

Я взял деревяшку и, по слогам, так как был слабо знаком с шаринской грамотой, прочитал:

«Убийца! Жду тебя, сегодня после заката, южный выезд из города».

Я только поморщился.

— Она что, историй и легенд переслушала, или что? — вопрос был риторическим, так что Лу просто повела плечами.

— Она и меч забрала, если что. Будет тебя, значит, убивать, — добавила богиня.

Боги! Ну почему эта ударенная не смогла спланировать свою странную дуэль на завтра? Или она что-то заподозрила, почувствовала? Не знаю.

— Мы не можем отпустить ее с этим клинком, — сказал я, открывая свой мешок с одеждой. Надо выбрать что-нибудь, чего будет не так жалко.

— Ага. Слушай, может мы ее того…

Лу стукнула кулаком в раскрытую ладонь, показывая, что она может сделать с Рисанриэль.

— Всегда успеется, — ответил я, выбирая, какие штаны принести сегодня вечером в жертву, — вдруг мы сможем понять, что ей движет. Все же маг она сильный.

— Жалеешь девчонку?

— Есть немного. А ты что, не жалеешь?

— Между вами двумя я выбираю тебя, — ответила Лу.

— Ну, надо попытаться ее спасти, пусть она сама этого не сильно хочет, — сказал я, — Мне-то она жизнь спасла.

На это Лу только кивнула, продолжая наблюдать за моими сборами. Значит, сегодня вечером.

Почему же ты так ненавидишь меня, молодая и вспыльчивая, последний архивариус уничтоженной академии, волшебница Рисанриэль?

***В те же дни***

У нее было достаточно времени подумать, пока они тащились этими проклятыми кустами куда-то на север.

Конечно же Рисанриэль привело в замешательство то, что их домохозяин, оказался магом разума. Она делала ставку, что Антон простой контрабандист, который обирая бегущих из горящего княжества людей, наживается на чужом горе.

Одного взгляда на этого рослого мужчину с холодным взглядом карих глаз было достаточно, чтобы вычислить в нем старого воина или, как минимум, опытного душегуба. Двигался он для счетовода неприлично плавно, будто огромный кот, экономя движения и лишний раз не поднимая рук. Будто готовый в любой момент броситься вперед и вцепиться тебе в горло.

Окончательно сомнения Рисы ушли, когда она наблюдала за утренней разминкой «счетовода». Полный комплекс воинских упражнений, многие из которых практиковались и в легионе, да еще и с десяток таких, которых она никогда не видела. Единственная странность — это посох. Эта деревянная палка выглядела нелепо в руках рослого воина, под рубашкой которого перекатывались жгуты тугих, годами тренируемых мышц. Почему посох? Это же просто палка, оружие простолюдинов. Намного гармоничнее в его руках смотрелся бы полуторный или двуручный меч, или, чем боги не шутят, булава или топор. Но почему-то их домовладелец основным своим оружием выбрал помощника барда и путника.

Но еще более странной, чем сам счетовод, была его жена. Она появлялась буквально из ниоткуда и Риса уже стала ловить себя на мысли, что сходит с ума, но в целом Лу оказалась намного более приятной личностью, чем Антон. Хотя и казалась в определенные моменты какой-то невероятно далекой: с виду ее, Рисы, ровесница, Лу создавала впечатление человека, умудренного десятками прожитых лет. Такой взгляд она временами ловила у старика Нагаля и он очень сильно контрастировал с молодой девушкой, что сидела за столом рядом со своим мужем по вечерам.

Впрочем, думать о странностях стало некогда, когда ее попытались облапать и она сорвалась.

Она не хотела, честно, но жизнь мага в княжестве — это отдельная история. Простолюдины лишний раз не смотрели на господ в мантиях Академии, а боевым магам и вовсе кланялись в ноги, чтобы не навлечь на себя их гнев. И когда эта служивая скотина схватила ее за грудь и попыталась запустить руку под юбку… Она не сдержалась.

Дальнейшие события Риса раз за разом прокручивала в голове. Тяжелый разговор с Антоном, который внезапно стал каким-то грозным и даже пугающим, человеком, который был способен ради собственной выгоды убить их обоих, магов Академии, на месте. Причем это была не пустая бравада: Риса буквально кожей чувствовала исходившее от счетовода недовольство и потоки силы. А еще больше ее поразила рука.

Если Рисанриэль правильно поняла, их домовладелец был тем самым Огненным Бароном, что он и сам подтвердил. Любимец бога Войны, который, впрочем, вымарался в дворцовых заговорах и интригах у клерийского престола и бежал из Пите, поджав хвост. Вот только не создавал он впечатление человека, который может откуда-то бежать. Скорее, уходить с достоинством. Тем более, вместо руки у него была латная перчатка от самого Первородного. Риса ничего подобного в записях не видела, хотя, как любой архивариус, она внимательно изучала вопрос божественных артефактов, знала о них все, что только можно. Но о том, чтобы Пал или другой из Семерых не просто одаривал смертного, а буквально давал новую руку… Перчатка была дарована Антону взамен потерянной конечности. Об этом говорило то, что она была буквально вплавлена в его плоть силой Пала, стала частью тела. Это тоже был нонсенс, ни о чем подобном в записях не было и слова.

Последней каплей стал посох, который тоже оказался артефактным, да еще и сразу с четырьмя рунами… В этот момент Риса перестала удивляться и поняла, что просто оказалась не в том месте и не в то время. Либо же, учитывая то, что хранилось в ее комнате…

Когда солдаты Кватта пошли на штурм, она приняла единственно верное решение: бежать за мечом и, если понадобится, помочь счетоводу. В записях говорилось, что он значительно увеличивал магическую мощь владельца, так что с его помощью она сможет прорваться через пресс, которым ее сейчас давил жрец Единого. Если меч не уничтожит ее душу раньше.

Было страшно. Очень. Почти минуту, пока где-то на первом этаже кипела битва, она тупо стояла и смотрела на торчащий из мешка меч. Она все же решилась, схватила оружие за рукоять, рванула на себя и… Ничего страшного не произошло. Как любой магический предмет, меч отозвался, и Риса почувствовала, что может пропускать через него свою силу. Впрочем, это точно так же работало и с рукотворными артефактами.

Она успела вовремя. Каким бы умелым воином не был Антон, его все же прижали к стене, а пресс жреца Единого не позволял счетоводу использовать свою ментальную магию. Так что девушка сделала то, что умела очень хорошо: сформировала свое любимое заклинание огненного лезвия, которое материализовалось прямо на клинке меча, и запустила его в строй кваттцев, что готовы были насадить на свои пики менталиста. Эффект, конечно, превысил все ее ожидания. Когда Риса увидела, какой силы вышло заклинание, у нее перехватило дух, ведь она даже не выложилась на полную… А лезвие вышло практически идеальным. Плотное, достаточно широкое, чтобы выкосить целый ряд, оно еще и оказалось настолько мощным, что не потухло на первом же бойце, увязнув в нагруднике и рассеявшись о металл. А сила… Четвертый класс! Таких магов, наверное, уже и не осталось — все полегли в войне против Кватта. И вот она, Рисанриэль, всегда мечтавшая сражаться на поле боя против врагов княжества или по найму, выдает такое колдовство.

Правда, почти моментально на нее навалился пресс жреца и она отключилась… А когда пришла в сознание, все уже кончилось. Ей пришлось кое-что рассказать счетоводу, после чего они спешно сбежали из города…

Через силу шагая в конце их строя, Риса все больше и больше убеждалась в том, что Антон участвовал в обороне Пите больше десяти лет назад. Тогда, когда погибли ее братья. Учитывая, что шанс встретить сразу двух менталистов с клерийским говором был равен примерно нулю, девушка быстро сделала правильные выводы.

Именно эта отмеченная Палом и обласканная богами скотина убила ее братьев во время войны между Клерией и Паринией.

Политические мотивы Рису интересовали слабо, но вот у магов был свой кодекс чести, если так угодно. У любой школы были свои запретные секции знаний, методы применения магии настолько жестокие и неприемлемые, что сожжение человека выглядит вполне себе нормально. Маги воды избегали прямого обезвоживания противника в бою, потому что это ужасная и мучительная смерть. Такой волшебник часто изгонялся из легиона без права восстановления в статусе боевого мага. Магам воздуха не стоило создавать в легких пустоту, вытягивая дыхание, земли — извлекать металлы из тела, которые были в каждом человеке в небольших количествах. Магам огня запрещали кипятить кровь своих противников.

Эти и некоторые другие практики признавались варварскими и осуждались магическим сообществом. Маг — повелитель стихий, должен выходить на бой с высоко поднятой головой и сражаться, как должно, а не опускаться до уровня животного или палача, который наслаждается мучением своего противника.

Маги разума в принципе были вне закона. Подлые мрази, которые работали на недоступной для всех прочих плоскости бытия, на изнанке мира, их не просто так истребляли и порабощали. А маг разума, который устроил массовую бойню с помощью своей силы… Он не имеет ничего общего с нормальным человеком.

О том, что Антон был необразованным животным говорило и то, что он доверил ей, Рисанриэль, нести столь грозное оружие. Так уверен в собственных силах и ни во что ее, мага огня и выпускницу академии не ставит? Он же старше ее в лучшем случае лет на пять-шесть, по нему видно. Так что он о себе вообще возомнил?

Когда они наконец-то дошли до Крамера и Риса смогла немного передохнуть, девушка окончательно для себя решила: она должна очистить мир от этого менталиста. Он ничего не сможет противопоставить ей, пока у нее в руках будет этот меч. Его не спасет ни дар Пала, ни его странный посох. Записей о магах разума в Академии хватало, а в один из годов обучения им даже читали исторический курс о том, как сражались волшебники древности. В том числе и против животных-менталистов. Для того чтобы нырнуть на изнанку мироздания, им нужно время, а чтобы дотянуться до души жертвы — подойти поближе. Так что лучшей тактикой сражения с таким колдуном было принять бой на открытой местности и просто не подпустить мага близко. Да, он может насылать мороки, но пока он далеко — навредить менталист не сможет. А против огненных лезвий, что может творить Рисанриэль с помощью этого меча, счетоводу не поможет даже его странная рука. Она более-менее поняла, на что он способен, там, в Осфилде.

Решено. Сегодня же она его прикончит. Отомстит за братьев и сделает Таллерию безопаснее, ведь пока по миру гуляет свободный менталист такой силы, он может натворить всякое.

Осталось только найти дощечку и стило: надо выманить его на какое-нибудь поле, где Риса сможет развернуться во всю мощь. Например, за городом. Они как раз проходили подходящий для их битвы пустырь, на котором она сможет держать Огненного Барона на расстоянии и при этом не бояться сжечь город.

Глава 5. Хищник

Перво-наперво я справился, где в городе живет лучший маг воды, который специализируется на целительстве. Не сказать, что я планировал обращаться к нему за услугами или калечить дурную девчонку, но чем Семеро не шутят, может, придется. После этого мы с Лу сразу же отправились за город — как раз уже смеркалось.

Рисанриэль ждала меня на пустыре, который мы проходили буквально несколько дней назад. Двести на пятьсот шагов, тут когда-то рос лес, который вырубили городские жители на строительство своих домов, да и вообще, чтобы был достаточный обзор. Волшебница стояла у самой опушки, с другой стороны поля, а в ее руках тускло поблескивала сталь меча Пала. Или технически это уже не было оружием бога Войны? При следующей встрече с Энжи надо будет этот вопрос уточнить. Я почему-то был уверен, что богиня артистов еще не раз удостоит нас визитом.

Пусть на дворе стояла осень и уже было холодно, но я все же оголился по пояс. Слишком уж хороша была та куртка, что я выбрал. Остался в одних штанах да крепких сапогах, которые отлично сидели на ноге.

— Слушай, может не будешь рисковать? — прямо спросила Лу.

Я немного помолчал, обдумывая ее слова. Очень хотелось попросить богиню нырнуть сейчас в бездну и просто вырубить глупую магичку, которая возомнила себя спасительницей мира или мрачным мстителем, не знаю, что там творилось в ее голове последние двенадцать часов. Но нельзя.

— И кто из нас понесет меч Пала? — ответил я вопросом на вопрос.

— Думаю, ты справишься.

— А вот мне кажется, любовь моя, что не справлюсь. Мы оба понимаем, что как бы не была сильна Риса с этим клинком, ты всегда сможешь ее остановить. А вот справишься ли ты со мной? Я с тобой — точно нет.

Я был серьезен и сейчас очень хотел, чтобы Лу меня поддержала. Я был опытным воином, по уши накаченным божественными силами и вооруженный двумя артефактами. Получить еще и третий, который непропорционально увеличивает мощь своего владельца? Возможно, еще и проклят? Я на такое точно не подписывался.

Только в самом мрачном кошмарном сне я мог себе представить ситуацию, в которой ко мне в руки попадет столь грозное оружие. Перчатка Пала изменила меня, сделала жестче, расчетливее. Окончательно ушла из меня юношеская романтика и мягкость души, остался только холодный разум. Возможно, я и затеял всю эту канитель со спасением и эвакуацией магиков из Шаринского Княжества, просто чтобы доказать самому себе, что я все еще человек, а не бездушная игрушка богов.

Лу поддерживала меня в этом, понимала это бремя силы, которое давило на мои смертные плечи и мозги ежеминутно. Очень просто жить, когда ты высший хищник и справиться с тобой могут только боги: в этом мире все можно было решить силой, и если бы я был безумен и тщеславен, то, наверное, захватил бы клерийский престол. Или трон любого другого государства. Несогласных — в расход, остальных — на короткий поводок. О том, как брать заложников и вынуждать людей делать то, что мне было бы нужно, я знал по методам подобного воздействия из прошлой жизни. Десяток-другой лет и я бы воспитал благородных заложников в духе безоговорочной верности лично мне, и уже бы правил, опираясь не только на божественную мощь, но и на их поддержку.

Да, все это было осуществимо. Я даже четко знал, что и в какой последовательности я бы стал делать. И вот это пугало. До дрожи в коленях пугало то, что в один прекрасный день я могу проснуться и подумать «а почему бы мне не стать кровавым императором всея Таллерии?», а потом начать воплощать этот план в жизнь.

Мой удел — держаться в тени. Выход на первые роли ничем хорошим закончиться не может, а если я хочу прожить отведенный мне срок с Лу, да сделать этот мир лучше, то стоит до последнего хвататься за те осколки человечности, что еще остались в ошметках моей души.

Риса запуталась. Даже сейчас, через такое расстояние, я ощущал, как метались ее мысли и чувства. Маленькая одинокая девочка, толку, что ей было уже двадцать пять — она всю сознательную жизнь провела в стенах Академии — сейчас изо всех сил пыталась оправдать свое существование. Сначала ей надо было спасти древний артефакт, не дать жрецам Единого добраться до столь мощного оружия. Эта задача, что была поставлена ей покойным мэтром Нагалем, была выполнена. И внезапно Рисанриэль как-то потеряла цель. Смысл своей жизни. Боевым магом в легионе княжества ей уже не стать — нет ни легиона, ни княжества. Артефакт она вывезла, мэтра, который столько лет вел и наставлял ее — не стало. Мы даже не похоронили старика, просто оставили его тело гореть в подожженном Рисанриэль доме.

И вот, цель нашлась. Причем жирная, мастистая. На эту цель наложились старые мечты, обиды, какие-то надуманные причины. О чем она там думает сейчас? Убеждает себя, что это ради ее братьев?

Читать мысли Рисы было сейчас легче легкого. Во-первых, вокруг на тысячу шагов не было ни души, все же на заходе солнца люди уже сидят по домам. Во-вторых, думала сейчас волшебница настолько громко, что проигнорировать этот поток не было ни единой возможности.

— Знаешь, я все равно подстрахую, — сказала Лу, сбрасывая на землю плащ и оставаясь в одной рубашке. Так ей будет легче двигаться в бездне.

— Я не против. Только не убивай ее, хорошо?

— Если только ты будешь в порядке, — серьезно ответила Лу, — не для того мы прошли через столько испытаний, чтобы моего единственного Истинного Жреца прикончила какая-то истеричка из Академии.

Я нежно улыбнулся Лу, она же легко коснулась моего плеча и сделала пару шагов назад — к зарослям низкорослого северного кустарника, чтобы выйти из поля зрения Рисанриэль. Пусть статус Лу как богини будет для волшебницы тайной.

Я повел плечами, разгоняя кровь по мышцам, пару раз подпрыгнул на месте, перехватил посох, который даже не стал демаскировать — так и оставил деревянной палкой — и мерно зашагал в сторону Рисы.

Когда до волшебницы осталось полторы сотни шагов, я попытался образумить девицу:

— Рисанриэль! Я не знаю, что на тебя нашло, но давай спокойно погов…

Я не успел закончить — пришлось уворачиваться от огромного огненного шара, который отправила в мою сторону девушка, тяжело взмахнув мечом снизу вверх.

— Риса! Да подожди же ты!

Я не успел ступить и пары шагов, как вслед за шаром полетело лезвие. Да непростое: магичке удалось закрутить его, то есть оно постоянно меняло плоскость. Под такое не поднырнуть, такое не перепрыгнуть, только отойти в сторону. Так как лезвие было в ширину почти четыре метра — нормально так меч дает ей дури! — пришлось уходить в сторону прыжком с перекатом.

Дальше нашу дуэль можно было охарактеризовать как игру в вышибалы. Риса, размахивая из стороны в сторону непропорционально большим для нее мечом, отправляла в полет огненные шары, стрелы, лезвия, мух, даже разок наколдовала что-то по размерам с огненную глыбу — огромный сгусток горящей плазмы, который падал на меня откуда-то сверху. Я же, что тот зайчик на лужайке, прыгал из стороны в сторону. Так и воевали. От большинства заклинаний я уклонялся, что-то ловил правой рукой, а огненных мух — отбивал посохом. Несколько раз я использовал иллюзии, но Риса их моментально развеивала, после чего атаковала с удвоенной яростью.

Последнее меня беспокоило. Я банально волновался, что девица надорвется и сожжет часть своей души, как вырвал кусок своей когда-то я. Но вот я отдаленно понимал, что делал, она же могла только догадываться о последствиях. В лучшем случае — магическая инвалидность. Она больше никогда не сможет колдовать. В худшем — это ее убьет.

Через минут пять девушка стала выдыхаться. Огненные шары летали не так часто, да были не такими быстрыми, крупные заклинания Риса вообще перестала формировать. В этот промежуток времени я сократил дистанцию до волшебницы до двадцати шагов, то есть подошел почти в упор. Если бы захотел — нырнул бы в бездну и разорвал ее душу на части, моих способностей в междумирье вполне хватало, чтобы провернуть эту операцию за пару секунд и успеть вернуться в собственное тело, пока труп волшебницы еще не коснется сухой травы. Видимо, понимала это и Риса, так что перешла в свою последнюю, отчаянную атаку.

«Антон! Она на пределе!», — прозвучало в голове.

Это Лу говорила со мной из бездны.

Ладно, я дал ей выпустить пар, но игры кончились. Она так реально доведет себя до ручки.

Первую огненную стрелу я просто пропустил мимо, чуть сдвинув корпус влево. Вторую и третью — поймал правой рукой. Сейчас, находясь почти в упор, я слышал, как тяжело дышала девушка. Грудь ходила ходуном, плечи и руки дрожат от перенапряжения, над верхней губой собралась испарина, а глаза волшебницы заливал противный липкий пот. Только взгляд горел огнем и решимостью.

Пока Риса не подняла меч в очередной раз, я преодолел оставшиеся между нами пять шагов, ударом правой руки выбил из ослабевших ладоней девушки оружие, после чего едва ощутимо тыкнул ее наконечником посоха в грудь.

Впервые Рисанриэль осознала, с кем связалась. Так на меня иногда смотрел десятник Валл, видя во мне не странного счетовода, а дикого зверя, который может разорвать его на части. В ее глазах промелькнул ужас, сожаление и какое-то смирение. Она приняла то, что сейчас умрет. И была готова к этому. По мыслям девушки я понял, что другого исхода она и не ожидала. Менталист до нее добрался, она не справилась. Впереди — только тьма и, если повезет, чертоги Фора.

Это продолжалось буквально несколько секунд. Она смотрела на меня, не решаясь даже моргнуть, ожидая мгновенной смерти, я взглядом изучал ее.

— Убита. Я выиграл.

Я убрал от ее груди оружие и оперся на посох, будто бы это на самом деле была простая деревянная палка. От моего обнаженного торса сейчас валил пар. Все же девочка заставила меня побегать.

Волшебница тонко всхлипнула, после чего осела там же, где и стояла, тупо плюхнувшись на задницу и глядя прямо перед собой.

То, что было для нее смертельной битвой с великим злом, для этого самого великого зла в моем лице оказалось просто разминкой, игрой. Впервые выпускница Академии Магии, архивариус Рисанриэль, осознала, насколько она беспомощна.

Особенно, если отобрать у нее возможность колдовать.

Она вычерпала свой источник до дна — я еле успел, еще заклинание, и она бы зачерпнула из души — и сейчас была просто молодой девицей, которая не может ровным счетом ничего.

— То, что бросать мне такой вызов было в принципе глупо, я думаю, ты и так поняла, — начал я тихо, глядя куда-то в сторону и наслаждаясь прохладой.

Через пять минут я околею на стылом ветру, но пока было даже приятно.

Риса мне не ответила.

— Менталист, который обучал меня, сказал, что любой маг на моем пути будет представлять для меня смертельную угрозу. Потому что мы не имеем никакой власти в реальности, колдуя на изнанке мироздания, тогда как стихийные маги, наоборот, повелевают материей тут, в мире людей. Поэтому я тренировал в первую очередь свое тело и стал воином и только потом — магом.

Я демонстративно покосился, но и так знал, что Риса меня слушает. Очень внимательно слушает.

— Чтобы справиться с тобой мне даже не понадобилась бы моя магия разума, достаточно было бы этого, — я перехватил посох в другую руку и сменил опорную ногу. — Поэтому княжество и проиграло войну Кватту. Вы надеялись на свою магию, назывались боевыми магами, но, по сути, не являлись воинами. Любой новобранец с длинной пикой после недели в лагере под командованием горластого десятника опаснее и эффективнее большинства боевых магов, лишенных своих сил.

— Почему ты меня пощадил? — глухо спросила Риса. — От меня милосердия ты бы не дождался.

— А ты сама как думаешь, архивариус Рисанриэль?

Девушка задумалась, глядя прямо перед собой и размазывая непрошенные слезы по щекам. Чтобы хоть как-то замять паузу, она наконец-то поднялась с земли и, выпрямившись, посмотрела прямо мне в глаза.

— Это твоя насмешка. Уловка. Ты менталист — иллюзии, обман, они в твоей крови!

Мне показалось, что я тоже сейчас расплачусь, но уже от смеха. Риса стояла, такая же, как и раньше: бледная, все еще готовая к смерти, сжимая до белых костяшек кулаки.

— Все намного проще, Риса. Зачем мне убивать своего собрата?

— Настоящие маги не братья менталистам!.. — вспылила Рисанриэль, но я только на нее шикнул, заставляя умолкнуть.

— Да ладно? Менталистов истребляют. И магов истребляют. Менталисты вне закона и маги теперь вне закона. Во всяком случае, на части территории Таллерии. И маги и менталисты — дичь. Просто на нас охотятся все подряд, потому что боятся. А вот на вас — пока только Кватт, но не потому что боится, а просто потому что может. Если охота на менталиста — это охота на матерого лесного секача, который может поднять на клыки, то охота на магов — это просто спокойный и методичный забой свиньи. Только в этом разница, девочка. Но как кабан родственник свинье, так и я, маг разума, родственник любому магу академии.

Я только что сравнил Рису со свиньей, что не укрылось от внимательной девушки, но впервые за все время нашего знакомства она нашла в себе силы промолчать. Уж слишком удачной была аналогия.

— Родственных чувств мало. Ты так и не ответил, почему я еще жива.

— Хочешь правду?

— Если ты на нее способен.

— Все просто. Я просто человек больше, чем это вообще принято в этом мире. А еще мне нужен меченосец, хотя бы на время, — я кивнул на клинок Пала, который сейчас беспомощно лежал в сухой траве.

Удивлению Рисы не было предела.

— Ты же можешь просто его взять и…

— Даже не хочу думать об этом, — покачал я головой. — Я буду сражаться этим клинком только в крайнем случае, во времена огромной нужды, и не раньше. Потому что если я возомню себя властелином мира, остановить меня смогут только боги.

— А если это возомню о себе я…

До девушки стало доходить.

— То я просто сделаю то, чего ты от меня ожидала сегодня. Вот и все.

Повисла тишина.

— Скажи, Риса, ты и вправду считаешь, что я убил твоих братьев нарочно?

— Ты… Ты использовал какое-то запретное колдовство! Говорили, что мгновенно умерла тысяча бойцов! Это нечестно!.. Так нельзя!..

Я только покачал головой.

— Странно слышать о правилах, когда все княжество стояло на том, что продавало свои мечи и магов любому, кто достаточно крепко тряхнет мошной. Честь есть там, когда сражаются за свой дом, семью или короля. В ваших же легионах звучал только звон золотых монет. И таким магом ты хотела стать? Который сражается исключительно за деньги, не глядя, кто прав, а кто виноват?

Я почувствовал, как мои слова достигли цели. Я зацепил что-то в душе девушки. Да, со мной бесполезно спорить: на любой ее довод у меня будет здравый ответ, в котором нет и тени уловки или обмана. А еще мое мировоззрение удивительно сочеталось с ее идеализмом. Я говорил вслух те вещи, о которых она даже боялась когда-то думать, но очень хотела. Может, именно поэтому она выбрала стезю архивариуса, и мать, образ который постоянно скачет в ее мыслях, вовсе была не при чем? Может из-за этого бесчестия целого государства и его армии гордая идеалистка Рисанриэль предпочла похоронить себя среди пыльных свитков и старых записей, отсекая саму возможность замараться в наемничестве?

Из-за ближайшего куста, в полусотне шагов от нас, вынырнула Лу, неся мою одежду. Кризис миновал, больше подстраховка была ни к чему. Я взял из рук моей богини рубашку и плащ, быстро оделся и сам подхватил лежащие у ног Рисы ножны и меч. Брал я его сознательно левой рукой, не давая возможности перчатке и клинку лишний раз «пообщаться».

— Корабль отчаливает завтра в полдень, место для тебя есть. Если передумаешь. — озвучила мои мысли Лу и мы двинулись обратно в город, оставив обескураженную магичку стоять одну в поле.

— Думаешь, придет? — спросила богиня, пока мы мерно шагали в сторону города.

— Практически уверен. Если я хоть что-то понимаю в людях, — ответил я. — Знаешь, ее зацепили мои слова о наемниках. Ты почувствовала?

— Ага. Как-то странно это, она ведь мечтала стать боевым магом. Одни мысли о службе, сражениях, подвигах.

— Именно что о подвигах, милая, именно. Служба в легионе не имела с подвигами ничего общего.

— Что ты хочешь сказать?

— Знаешь что такое романтизация образа?

— В смысле?

— Это когда человек представляет себе что-то настолько идеализированно, что не может примириться с реальностью.

— Это как, например?

— Например, как ты ожидала героя по договору с Георой…

Ответом мне был ощутимый тычок кулачком под ребра. Какой бы хрупкой с виду не была Лу, но рука у нее была тяжелая, так что было больно.

— Ай! Хватит драться!

— Ты мне еще сто лет будешь припоминать тот первый год, а?

— Да что тут такого? Ты же и вправду не медовая тогда была… Ай! Лу!

Богиня сверкнула глазами, но все же перестала меня избивать.

— Ладно, я поняла о чем ты.

— Вот и Риса такая, — продолжил я свои рассуждения, потирая ноющий бок, — мечтающая о воинской славе. О легионе.

— Но ни славы, ни легиона, ни даже умения сражаться…

— Именно.

Дальше шли молча.

Если кто в Крамере и заметил файершоу, что устроила на пустыре Риса, то благоразумно решил не проверять, чем же все закончилось. Мы спокойно дошли с Лу до постоялого двора, я ополоснулся в корыте, после чего сели ужинать. Время не то, чтобы было позднее — часов восемь, темнело уже рано.

Я налегал на мясо, Лу что-то поклевывала из тарелки для виду. В принципе, богиня вообще могла не питаться как человек, но как в случае со сном, делала это из удовольствия. Да и расход божественных сил в человеческой форме у нее сокращался. Но вот готовка здесь была хоть и приемлемая, но на деликатесы не тянула.

— Хочешь в какой-нибудь ресторан для знати сходим, как будем в Миллере или Пите? — уловил я настроение Лу.

— Зачем?

— Вкусно поедим, устроим свидание.

— Мне казалось, для свиданий уже поздновато, лет на десять, — улыбнулась Лу.

— Да ладно, никогда не поздно. Помнишь те пирожные в Миллере? Что перед штурмом города ели?

— Конечно.

— Вот я бы туда опять заглянул.

Настроение богини приподнялось. Вкусно поесть в ближайшем будущем — отличный план, на самом деле. В нашей жизни было не слишком много впечатлений или развлечений. Пока люди занимались борьбой за выживание, мы прожигали годы в путешествиях. Вот, занялись эвакуацией магиков… Что дальше?

Ситуация на самом деле была непростая. Шаринское Княжество пало, и не только по причине того, что их магиков давили прессом жрецы Единого, хотя в этом была немалая проблема.

Молчание гонгорцев. Вот главная угроза.

Все эти годы восточный сосед княжества делал вид, что конфликт между Кваттом и Шаринским Княжеством — исключительно их дело. Хотя зная историю и нравы Таллерии могу с уверенностью сказать, что вписаться на чьей-нибудь стороне в хорошую драку это тут не просто традиция — образ мышления. Вечный нейтралитет сохраняла только Токонская Империя. Это государство было настолько огромным, что ему было просто незачем расширять свои владения. Поработить всю Таллерию? А с кем тогда торговать? Ведь законы токонцев требовали примерно равного уровня обеспечения и жизни для всех полноправных граждан. Обращать миллионы в рабов? А как ими командовать? Император, как и все его предшественники, был достаточно разумным человеком, чтобы понимать всю глупость подобных затей. Да и в некоторых регионах Империи и без внешних завоеваний было неспокойно. Кто-то был против текущей династии, кто-то постоянно норовил отделиться. Богатый и изнеженный юг презирал север империи, север — точил зуб на юг, а западная оконченость, которая вообще была изолирована от мира, вовсе считала всех идиотами и топила за независимость. Так что дел у токонцев хватало.

А вот гонгорцы всегда были за добрую драку. А тут еще возможность не только списать свои долги перед шаринцами, которые, я уверен, были, но еще и заработать.

Но нет, гонгорцы молчали, как воды в рот набравши. Никаких попыток помочь Княжеству или вовсе выступить на стороне Кватта, они не предпринимали. И это было подозрительно. Не хотели вымарываться в истреблении магиков, чтобы не получить осуждение от союзников? Сейчас с Кваттом, после тех зверств, что чинили жрецы Единого на территории Княжества, никто не хотел иметь дела. Вроде как большая часть посольств была выслана, из Клерии — точно.

Я был почти уверен в том, что Кватт купил восточного соседа княжества. Или дал какие-то гарантии. Или каким-то другим образом убедил престол не вступать в войну и сохранять нейтралитет.

Самый худший вариант — альянс Кватта и гонгорцев. Тогда на политической арене Таллерии появляется огромное чудище, справиться с которым будет под силу только токонцам, да и то, ценой огромных потерь. Все же Империя одряхлела и погрязла в собственных проблемах.

А если мои догадки верны, то как только Кватт установит некоторое подобие администрации на территории поверженного Шаринского Княжества, собранные, обученные и попробовавшие крови и грабежей войска двинутся дальше. На Клерию, Паринию и Ламию.

Был еще вариант, что Кватт поддержит гонгорцев в войне против Батондокии — южного княжества, с которым у них исторические терки.

И если с Клерией все крутилось только вокруг порта Миллер, который был очень уж удачно расположен для торговли, то с южными соседями все было непросто. Потому что покорив даже часть княжества, гонгорцы получат маршрут «от моря до моря» — прямой выход как к северному, так и к южному краю континента. С такими возможностями королевство можно будет переименовывать в Гонгорскую Империю — слишком сильным становилось центральное государство.

Все прояснится через несколько месяцев, а может даже не этой весной, а только следующей. Вопрос только в том, как быстро Кватт «переварит» покоренные шаринские земли.

Когда мы уже заказали вина и пирог, в зал вошла Риса.

Выглядела девушка отвратительно, была абсолютно подавлена, но старалась держать лицо.

Коротко кивнув мне и Лу, волшебница поднялась в свою комнату, а уже через пятнадцать минут спустилась вниз — умытая и переодетая. Я жестом пригласил ее сесть напротив, рядом с Лу. Девушка чуть помялась, но приняла приглашение, все еще не говоря ни слова.

Очень все это напоминало сцену, в которой провинившийся подросток спускается к родителям ужинать. Я аж плечами передернул от таких мыслей, а Лу тихо фыркнула в свой стакан, пряча улыбку.

— Антон… — Риса решила брать быка за рога и сразу перешла к делам. — Ты сказал, что тебе нужен меченосец… Временно… Если ты не собираешься использовать этот меч, тогда что? Его нельзя просто так спрятать. Хранилище было опечатано серьезной магией. У этого клинка должен быть хозяин, — тихо сказала девушка, глядя на меня.

— Да, временно. Мы сейчас направляемся в Весинг, а потом либо в Апихан, либо в Клерию, как пойдет.

Я подозвал разносчицу и сделал для Рисы заказ. Ее источник сейчас был пуст и черен, девушке нужно было поесть и выспаться.

— А потом мы подберем этому мечу более достойного владельца, — продолжил я, после того как работница постоялого двора ушла, — есть у меня один на примете. Он сможет справиться и с искушениями, что дает этот меч, и он не является магом, как ты или я.

Звучало это как план. Было видно, что после сражения магичка тоже что-то почувствовала, и теперь клинок жег ей руки.

— Я не могу просто отдать вам меч, — возразила волшебница.

— А я не могу позволить тебе разгуливать с ним, так что будем делать? — спросил я в ответ.

Над столом повисла тишина. За это время принесли еду для Рисы, но ей пока кусок в горло не лез.

— Риса, давай поступим вот как, — нарушил я молчание, — я у тебя его куплю.

Глаза волшебницы округлились от удивления. Это было очень странное предложение.

— Знаешь, если ты собираешься покинуть нас, как только мы прибудем в Клерию, то тебе придется на что-то жить. Я предлагаю тебе хорошую сделку.

Лу только сидела и диву давалась, что я вытворяю. Только несколько часов назад я порицал всех магов княжества тем, что они — простые наемники, а теперь предлагал последнему архивариусу Академии денег за опасный артефакт.

— Ну…

— Это очень щедрое предложение, на самом деле. Мы оба знаем, что я бы мог у тебя его просто отобрать. Но пока он лежит в моей комнате и дожидается тебя. Я не хочу его носить, если это возможно, — спокойно добавил я.

—Тысяча золотых! — выпалила девушка и густо покраснела.

Рисанриэль прекрасно понимала, что за душой у нее ничего, кроме этого меча нет. Нам она не нужна — только проблема и обуза, так что назвала цену. Но такую, которую бы я не смог уплатить. Чтобы остаться с нами до конца. Я слышал по мыслям волшебницы, что она решила стать моим и Лу спутником.

Но это только по ее мнению фантастическая сумма в тысячу монет была бы неподъемна для странного менталиста.

— Клерийских, я так понимаю? Хорошо, идет. Как только мы прибудем в королевство, ты получишь эти деньги. В первой же торговой гильдии, — просто ответил я. — Лу, у нас еще остались вексели графа?

— Конечно, но они именные, — спокойно ответила богиня, будто бы мы каждый день платим беглым волшебницам за древние артефакты такие суммы.

— Ну вот, Риса, решено. Осталось доплыть до Клерии, так?

Я, улыбаясь, приподнял стакан с вином, после чего выпил за сделку.

На Рису было жалко смотреть. Я слышал по ее мыслям, что она придумывала этот финт с продажей на ходу и назвала невозможную цену, только для того, чтобы ее не прогоняли. Но тут, оказывается, для менталиста Антона Тинта нет ничего невозможного.

Доедали в тишине. После я честно выдал Рисе меч — уговор есть уговор и она довезет его для меня до Клерии.

— Говоришь, есть у тебя кандидат на хранителя меча? — спросила Лу, когда мы уже улеглись в постель.

— А почему и нет? Мне кажется, план надежный. Все же он не маг, да и кому еще мы можем доверить такую задачу?

— Ага, осталось только этого самого кандидата вытащить из королевских темниц, или куда там еще Кай его засунул, — тихо прокомментировала мои слова Лу.

Я ничего не ответил богине. План на самом деле был на троечку, даже на троечку с минусом, но более достойного и сильного духом человека для подобной ноши, чем граф Орвист де Гранж, я не знал.

Надеюсь, Кай не сделает ничего непоправимого, пока я на пути в Клерию.