Война заката

Глава 1:Прибытие

"Однажды во тьме вечных раздоров и демонических войн восстали герои сильны и страшны. Их поступь прошлась по равнинам грехов, по глоткам сраженых врагов. Их свет, и их тьма осветили безудержно небо падших просторов свободных земель. Всесветлый , Всетемный герои всемира ,подвиги совершив , Короля Демонических армий сразив ,к богам вознеслись.

Их славные рыцари остались на страже ,тишину и спокойствие мира храня.Эмиссары Всетемного, зло изнутри разъедали в веках , Его руки , Грехи хранили спокойствие мира чудовищ. Паладины Всесветлого долго хранили человечества чудный покой ,а его Добродетели демонических монстров разили у края великих просторов.

Но много веков прошло с тех времен, когда эпоха героев ушла ,и мир позабыл о равенстве сил ,о мире ,о вере ,но не о зле.И снова раздоры и войны пришли на мирны просторы свободных земель..."

— Эй, ты там, в доспехах! Ты случаем не паладин? — голос раздался в углу тёмного блиндажа, едва освещённого тусклым газовым фонарём, чей свет прорывался сквозь облака пыли.

Место, где спрятался взвод солдат, выглядело как забытая могила: остатки прошлых боёв, мусор, осыпавшаяся земля. Снаружи гремели звуки войны — гулкие взрывы снарядов и грохот выстрелов, изредка вспыхивал свет — это маги отправляли заклинания.После каждого звука с потолка сыпалась пыль и вздрагивало несколько молодых солдат по углам.

— Да, — коротко ответил новоприбывший, облачённый в покрытые шрамами стальные доспехи. За спиной у него был потертый кожанный ,коричневого цвета плащ.Шлем полностью скрывал его лицо, оставляя лишь решётку забрала, сквозь которую мерцали глаза.

Солдат в шинели хмыкнул и прищурился, изучая рыцаря.

— Так ты ,значит из Святого Королевства? Неужели оно решило помочь? Похоже, закатники их совсем доконали, раз святоши отправили сюда своих паладинов.Будем знакомы, я Альберт Квэркус ,можно просто Алик.

Альберт — крепкий мужчина сорока лет, загорелый, с тёмными карими глазами, как древесная кора. Его лицо украшали усталые морщинки, ухоженные усы.И от него пахло дешёвым табаком и сыростью. А протянутая им рука была покрыта мозолями.

— Вильгельм Усус. Пятый класс имперской классификации магических или божественных сил, Старший Паладин по иерархии Всесветлого. Прибыл на усиление седьмого легиона.Подчиняюсь лишь высшему офицерскому составу и имею разрешение на самостоятельные действия.

Голос рыцаря был ровным,чётким, без тени колебания.

Альберт засмеялся, с лёгким хрипом,хлопая себя по ноге.

— Уж больно ты официальный! Не шуруди мозги своими званиями ,тут не до такой херни.

В этот момент снаружи раздались резкие два свистка. Лицо Альберта мгновенно помрачнело. Он надел каску и кивнул остальным. Взвод молча и мрачно начал собираться.

— Это сигнал — готовься к атаке. Два свистка означают, что враг идёт в наступление. Собирайся. Это будет твой первый бой на этой чёртовой войне.

***

Снаружи, за пределами бункера, мир встретил их серым небом и холодным дождём. Капли падали неохотно, но их хватало, чтобы окопы превратились в липкую болотистую грязь, вязкую и неприязненную. Дышать было тяжело: воздух пах гарью, сыростью, смертью. Осень, как злая сука, держала в своей серой тиске землю Империи, превращая её в одно великое болото.

Солдаты вокруг суетились, раскладывали пулемёты, проверяли амуницию, пытались как-то разгребать окопы от грязи. По пути мелькали маги, сосредоточенно всматриваясь в небо, готовые в нужный миг возвести щиты, чтобы прикрыть солдат от снарядов и чар.

— За мной, — скомандовал Альберт, направляясь к своему участку обороны. Вильгельм молча шагал за ним. В какой-то момент Альберт остановился и присел на сухое место, проверяя штык, а Вильгельм, встав на подмостке, оглядывал окрестности.

Перед ним открылась пустошь, мрачная и обезображенная войной. Выжженные стволы деревьев, раскрошенные воронки, языки пламени и магический лёд, чёрные от гари и крови трупы — всё это вперемешку образовывало картину безысходности. Над телами кружили вороны, каркая словно зловещие вестники.

— Пригнись, дебил! — громкий окрик и сильная рука резко сдёрнули Вильгельма вниз. Пуля пронеслась, свистнув над его головой.

— Мы на войне придурок! Ты паладин или дитё малое?!— бросил Альберт с еле скрытым раздражением. В его карих глазах горело негодование.

— У меня всегда благословение щита на готове,пуля бы мне не навредила, — ответил Вильгельм

Альберт молча посмотрел ему в глаза и сел проверять оружие и гранаты.

Вильгельм сел рядом и достал из-за спины меч, проверяя его лезвие. Он знал: перед боем нужно сосредоточиться. Солдаты вокруг были угрюмы, некоторых била дрожь. Более молодые вздрагивали при каждом выстреле, ветераны сидели спокойно, даже апатично смотря в грязь. Вильгельм продолжил подготовку. На поясе у него висела булава — надёжная, закалённая в боях, освящённая против нечисти. Внутренним взором он ощутил крест, который всегда носил рядом с сердцем. Взяв его в руку, он закрыл глаза, тихо шепча молитву.

О тот, кто демонов страшит…

Где-то рядом зло заговорил пулемёт, окутывая окопы грохотом.

О тот, кто злых богов разит…

Красные барьеры закатников вспыхнули на линии обороны, за ними толпились вражеские солдаты, вскидывая ружья и ведя беспорядочный огонь.

Прошу тебя лишь об одном…

Вдруг рядом раздался взрыв — заклинание обрушилось на окоп, осыпав землю и заполнив воздух дымом.

Лишь веру в щит наш обрати…

Имперские маги рядом начали метать ответные заклинания, возводить щиты, но волна атакующих не уменьшалась. Закатники приближались, как бордовые звери.

Даруй броню, что не сломать…

Тьма. Хаос. Запах гари, едкий и обволакивающий, казалось, тянул души на дно отчаяния.

Враги падут пред мощью святой...

Смолкнув, Вильгельм едва слышно прошептал:

—И тьма непременно отступит долой! Божественный доспех!

Свет вспыхнул вокруг него, мягкий, но ослепительно белый. Схватив меч, паладин одним прыжком выскочил из окопа. Пули отскакивали от него, словно капли дождя от камня мостовой. Он рванул вперёд, его движения были быстрыми, чёткими. Огонь, метал, заклинания — всё дробилось об его броню. Вильгельм с лёгкостью прорвал защитные барьеры магов, один за другим разрушая их заклятия и рубля мечем.

Альберт, который успел вынырнуть посмотреть, что с ним , заметил, как тот, сражаясь с последним магом, был почти целиком покрыт кровью. В этот миг в него угодила случайная пуля, но просто отскочила от белой плёнки.Но когда забрало Вильгельма повернулось к нему, Альберт невольно вздрогнул — оттуда, словно сквозь призму шлема, текли свет и холод.

***

Дым от огня сгустился вокруг, и Вильгельм, медленно огляделся. Сквозь мутный проём забрала виделись остатки недавнего боя — сломанные фигуры людей, тлеющие обрывки одежды, и кровь, которая медленно смешивалась с осенней грязью.

Спрыгнув обратно в окоп, он сразу же столкнулся с вражеским солдатом, что будто бы выскочил из тени. У закатника была надета обычная бордовая шинель с кожанными вставками, но руки его крепко сжимали винтовку с пристегнутым штыком, направленным прямо на корпус паладина. Вражеский солдат бросился на Вильгельма, удар его был мгновенно отброшен в сторону мечем который застрял в гнилых досках окопа, но Вильгельм не расстерялся и резко ударил латной перчаткой по голове, вырубив противника.Взглянув вниз он увидел что его врагом был обычный парень лет двадцати.Простые русые волосы,лицо еще не утратившее подростковой нескладности,нежные руки на которых только начали появлятся мозоли от оружия.Перешагнув через тело он двинулся дальше.

Полуторный меч оказался неудобен для узких, замусоренных окопов. Вернув его в ножны, он достал короткую булаву. Медленно двигаясь вдоль деревянных стенок, он вскоре увидел Альберта. Тот лежал, придавленный вражеским солдатом, крепко схватившим его за шею. Альберт извивался, пытаясь сбросить нападающего, но силы постепенно покидали его.

Вильгельм не раздумывал. Он подбежал и обрушил булаву на закатника ,тот обмяк. Альберт тяжело дышал, рука была ранена, из-под шинели капала кровь. Сдавленный, но благодарный, он поднялся, доставая из подсумка красную банку с мазью, которой обработал рану. Вскоре кровь остановилась, и он взял в руку заточенную сапёрную лопату — импровизированное, но смертоносное оружие в условиях узких траншей.

Впереди слышались крики о помощи, стрелковый гул. К ним подошёл солдат с лицом, обезображенным ожогом. Целый глаз его были полон страдания,а рот раскрывался в беззвучном крике. Вильгельм остановился рядом, прошептав молитву, и направил руку на рану

Из его ладони вырвался тёплый свет и расплылся по телу солдата, отзываясь спокойствием. Боль исчезла с его лица, и он затих, взгляд устремился в пустоту. Альберт, с благоговением наблюдал за этим.

— Малая молитва.Она не лечит рану, — сказал Вильгельм. — Но смягчает боль, чтобы солдат смог продержаться до прихода лекаря.

Вскоре они достигли блиндажа, откуда звучали крики, — четверо имперцев и маг, защищавшийся за импровизированным барьером, вели бой, пытаясь отбить натиск десяти закатников. Маг, измотанный и почти без сил, лишь изредка пускал голубой свет из рук, создавая слабый барьер. Альберт и Вильгельм быстро поняли, что настал их момент. Они напали с тыла, стремительно сократив число врагов. Шокированные закатники не успели среагировать — пули и лезвия сокрушили их.

ЙГде-то в глубине полей прозвучал свисток, и остатки вражеского отряда поспешили отступить, растворяясь в смоге. Альберт отер лоб и тихо пробормотал:

— Лишь вылазка, — он хмуро смотрел вслед бегущим, — а нас проредили будь здоров.

С их стороны подошёл маг с символом водного знака на груди. Молодой и измождённый, он улыбнулся, приветливо протягивая руку. Лицо его было бледным от переутомления, но спокойное. Голос звучал, как успокаивающий морской бриз.

— Я Рейн Аркниф, — представился он, — спасибо за помощь. Без вашей помощи они бы нас уж точно добили.

Альберт церемонно отдал честь, а Вильгельм сдержанно кивнул. Рейн посмотрел на Вильгельма с уважением:

— Паладин из Святого Королевства... и сразу же — в первый день такие успехи! Признаться, не каждый бы выдержал такое начало. А вот закатникам уже невмоготу — видно, они планируют что-то серьёзное. Скоро здесь станет «весело», хех.

В небе сгустились грозовые облака, донося до поля боя предчувствие бури. Ветер поднялся, обдавая лицо чистым ароматом дождя и грозы, а сгустки пепла и запах крови растворились, словно страхи, унесённые осенним ветром. Внезапная молния рассекла тьму, и над головой раздался первый, зловещий удар грома.

Глава 2:Дни затишья

В бетонном доте сидели два человека. Через смотровую щель внутрь падал тёплый солнечный свет, как будто золотом заполняя тёмные, холодные углы неприветливого, покрытого шрамами строения. На фронте было затишье, прерываемое лишь далёкими звуками разрыва снарядов. Долгожданной бури так и не случилось — и два человека внутри играли в карты.

— Слушай, Альберт. А откуда ты родом? — спросил облачённый в броню мужчина лет двадцати пяти. Лицо его было не сказать чтобы красивым, но выглядел он уверенно и источал мужественность и серьёзность. Его волосы были коротко стрижены и имели тёмно-каштановый оттенок. Водянисто-голубые глаза были сосредоточены, а лицо будто окаменело.

— Я то? Я с запада Империи ёпт. Там деревенька есть маленькая. Верхние Дубки зовётся. До того как сюда, значит, призвали, я дровосеком был. Деревья валил, да баб по сеновалам... ехехе, — весело произнёс Альберт.

— Так ты вроде что-то про семью говорил? — голос Вильгельма был полон удивления.

— Ну, так то было, когда я, значит, молод был, — вздохнул Альберт. — Ну а потом, конечно же. Семья, дети. Два парня сорванца, дебила двенадцати лет от роду, да дочурка — сокровище моё.

В глазах Альберта появилось тепло, когда он говорил о доме. Наш фронт находится довольно далеко на востоке, так что он не вернётся домой в ближайшее время.

Вдруг дверь отворилась, и внутрь зашёл худощавый, улыбающийся высокий парень лет двадцати в чёрной шинели и с ромбовидным синим знаком на груди справа. Если рассмотреть его поближе, то на лице можно было заметить признаки благородного происхождения. В руках у него было шесть бутылок пива.

— Рейн! Чего ты там так долго возился? — Альберт был рад, но немного возмущён. Принимая пиво из рук парня, он спросил: — Мы послали тебя за выпивкой больше часа назад! Где ты так долго был, чёрт?

Рейн задумчиво улыбнулся и начал рассказывать:

— Вы ведь помните ту вылазку закатников, что была две недели назад? Тогда погибло около батальон солдат и полноценная звезда магов. Очень значительные цифры. Похоже, наше командование не может оставить это без внимания. Поэтому планируется наступление. Меня срочно вызвали на штабной совет как офицера и посвятили в планы. Похоже, на наш фронт отправят несколько взводов штурмовой пехоты и пару биомантов с их группами поддержки, — закончив, он открыл пиво об стол и начал быстрыми глотками его пить.

Альберт и Вильгельм сосредоточенно обрабатывали полученную информацию.

***

— Альберт, а это что такое? — голос паладина был немного озадачен.

— Знаешь, Вилли, а я тоже не разумею, что это за херь такая, — голос Альберта также не отличался уверенностью.

Объектом их внимания была лошадь. Если её ещё можно было так назвать, так как высотой она была с нашего паладина — то есть метр восемьдесят шесть в холке — имела шесть глаз, разбросанных по морде, на конце хвоста у неё было жало, а изо рта капала слюна, которая тихо шипела, когда попадала на землю. А ещё она была зелёной.

Вильгельм уже был под тремя благословениями и с мечём наготове ,а Альберт направлял на это создание винтовку с бронебойными патронами.Выглядвали они из-за угла казармы ,так как заметили это по пути в столовую.

— Эй, Вилли, смотри! Это там Рейн бежит? — Альберт указывал в сторону, откуда к ним бежал худощавый маг. А ещё с ним рядом был какой-то мужчина в несвойственном для военной обстановки костюме и пальто.

Подбежав, Рейн остановился, чтобы отдышаться, уперев руки в колени. С другой стороны, мужчина, что бежал с ним, совсем не запыхался. Придя в себя, Рейн сказал:

— Ух! Вот ты где, Вильгельм, а я тебя вот искал. Мне нужно твоё мнение насчёт одной вещи, которой меня снабдили.И почему вы в боевом порядке?

Запыхавшись, он совсем забыл про мужчину рядом, а вспомнив, представил его:

— Это сэр Юджин де Фрасье. Один из биомантов, что прибыл к нам для усиления будущего наступления.

Господин Юджин выглядел как около сорокалетний мужчина с потрясающими завивающимися усами, гладкой прилизанной шевелюрой и со странно весёлым выражением на лице. В его немного безумных глазах горел огонёк жизни, а ещё, кажется, они три раза сменили цвет за прошедшие три минуты.

— О, мне так приятно познакомиться с коллегой паладином. Я так много слышал о вашей братии! Приятно увидеться вживую, — голос у биоманта был гладким и мягким, полным энергии и жизни.

— Приятно познакомиться, сэр Юджин. Но почему вы назвали меня коллегой? — Вильгельм также был наслышан о биомантах и их необычной силе, что могла изменять саму живую суть вещей.

— Ну как же! — в голосе Юджина звучало радостное возбуждение. — Вы как служитель бога света принесли ему клятву защищать наш мир от разрушения, а я как служитель жизни дал ей клятву изменять и улучшать этот мир посредством своей силы! — В голосе биоманта было столько гордости, что переиграть её по объёму могло только безумие в его глазах.

Расскажу вам немного про биомантов. Если говорить прямо, то это маги жизни, что пошли по совершенно непривычному пути в познании мира вокруг них. Они скрестили своё магическое искусство с биологической наукой и приобрели способности менять и создавать новую жизнь! Огромные чудовища и орды мелких тварей заваливали врагов мясом и уничтожали укрепления. Но несмотря на все преимущества, у биомантов есть один очень сомнительный дефект. Погружаясь всё глубже и глубже в своё искусство, они начинали терять себя. Становились безумными магами, не поддающимися контролю и одержимыми желанием ТВОРИТЬ! И тогда приходило время им исчезнуть, вернувшись в привычный круг жизни.

— О, я вижу, вы уже познакомились с моей красавицей! Одна из лучших работ! Камуфляж, зрение в трёх спектрах, сопротивление магии, высокая выносливость, яд и ядовитая слюна. Идеал — голос безумного мага был наполнен любовью и восхищением своим творением.

А в это время красавица, открыв рот, языком как гарпуном схватила и съела пробегающую мимо крысу. От такого зрелища Альберт вытращил глаза, а вот Рейн и Вильгельм хоть и были удивлены, но смотрели куда спокойнее. Рейн — потому что привык к этому за годы обучения в академии, а Вильгельм — так как в его жизни он встречал тварей и похуже, намного хуже...

— Так, сэр Юджин, мне было очень приятно познакомиться с вами, но вынужден попрощаться. Рейн, пошли — покажешь, про что ты хотел спросить совет.

***

— Это называется перефокусирующая энергию магическая винтовка «Крыло грифона». Сокращённо ПЭМВ. Совсем недавно была доработана и отправлена на фронт. В Императорской Магической Академии я был одним из её испытателей, поэтому её отправили сюда лично ко мне.

В руках у Рейна было оружие, похожее на винтовку. Но отличие состояло в том, что в приклад был вмонтирован мана-кристалл, от которого по всему оружию ровной вязью тянулись цепочки манатоков, переплетаясь у дула. Вильгельм никогда раньше такого не видел. Осмотрев причудливое оружие, он поднял глаза вверх и спросил:

— Как оно работает?

Довольный вопросом Рейн начал объяснять:

— Внутри оружия есть снаряды из зачарованной стали, вокруг которых формируется обычное заклятье магической стрелы. После из мана-кристалла, где сохранены несколько специально разработанных для орудия чар, идёт поток, который придаёт стреле то или иное формирование. Независимо от элемента, к которому ты предрасположен, оно превращает элементную ману в чистую — с фиксированной или регулируемой силой.

— И чем оно отличается от обычных заклятий, которые можно сотворить с помощью посоха или руками? — в голосе Вильгельма звучал скептицизм.

— Точностью! А также скоростью и силой заклятья. С винтовкой можно сотворить несколько типов очень действенной и разрушительной магии. Артиллерийские заклинания, разрывные, на проникновение, массовые и светошумовые. Множество самых разных чар, разогнанных до скорости 700 метров в секунду! Это прорыв в сфере магии!!! — Рейн выглядел очень увлечённым. В его глазах горел огонь мага, прикоснувшегося к чему-то новому, тому, что может изменить мир.

Вильгельм тоже был удивлён. Не каждый день можно увидеть секретную имперскую разработку. Но у него всё ещё оставались вопросы:

— Во-первых, с чем тебе тут нужна помощь? Во-вторых, как ты будешь стрелять из этой штуки по вражеской позиции?

— Я слышал, что вы, паладины, можете благословлять и освящать оружие. Хочется усилить его против демонов и тварей из других измерений. А насчёт стрельбы... — после этого он повернулся и начал что-то искать в ящиках позади себя. Пару раз обматерившись и уронив один из ящиков себе на ногу, он водрузил на стол нечто, похожее на латный сапог.

— Это что?

— Это артефакт для левитации. Личная разработка! Я в университете взял дополнительные пары по артефакторике — слишком уж занимательная тема была. Вот сконструировал. Штука очень полезная, не требует большого контроля, недорога в производстве, хорошо сбалансирована, хоть энергии и жрёт больше, чем обычное заклятье левитации, но превосходит его.

— Ага. То есть ты сможешь парить над полем боя без необходимости поддерживать заклятье?

— Да! Я планировал наложить на себя щит, взмыть в воздух, навестить и выпустить снаряд. Я смогу как поддерживать наступление издалека, так и просто атаковать вражеские объекты с расстояния. — говоря это, Рейн был очень доволен своей придумкой, но на следующем вопросе он омрачился.

— А почему ты ещё его не зарегистрировал? Это ведь хорошая замена заклятью левитации, которое необходимо тщательно контролировать.

— Понимаешь ли. Технология артефакта не испытана. Тем более эта штука, хоть её можно и зарядить заранее, потребляет больше маны, чем обычное заклинание, что фатально для боевого мага, которому ещё щит поддерживать. Да и нужен опыт в обращении. Всё-таки довольно чувствительная вещь. Так что там насчёт благословения? Сможешь?

— Хм, — Вильгельм задумался. — В принципе я могу осветить твоё оружие. Это даст ему возможность пробивать защиту тварей из-за грани и усилит эффект от заклятий. Но оно также немного дестабилизирует структуру ,заклинания будут слабее и бегут распасться.Я изучал взаимодействие магии и божественной силы в монастыре ,и они сложно сочетаются.

— Мда. Ну ладно, недостаток должен был быть , разберусь с балансировкой. Тем более, что я думаю, это будет не фатально. Что тебе необходимо для работы?

Как выяснилось, почти всё нужное для освящения у Вильгельма было, но пару ингредиентов он с собой не взял, поэтому искать их пошёл Рейн, а Вильгельм пошёл в свой блиндаж, где хранились необходимые для освящения святая вода и кисть.

Но по пути через окопы он застал занятную картину. Двухметровый верзила угрожающей внешности прижал невысокого мужчину крысоватой наружности к стенке и планомерно — и, можно даже сказать, филигранно — его избивал. Наблюдая за ударами, Вильгельм отметил их профессиональность, так как, судя по характеру повреждений, боль они причиняли максимальную, а следов почти не оставляли. А те немногочисленные синяки, что и могли послужить доказательством инцидента, скорее всего рассосались бы через полчаса или чуть больше.

Лицо жертвы выглядело жалко и страдальчески искаженным.

Он подошёл сзади и потрогал верзилу за плечо, начав разговор:

— Извини, что отвлекаю приятель, но можешь его отпустить? Мне кажется, он уже всё понял.

— Я сам решаю, когда он понял и когда он не понял , — не отвлекаясь от дела, произнёс мужчина. — А ты иди отсюда придурок . Не твоё это дело.

— Хм, — Вильгельм ещё раз произнёс, — но я настаиваю приятель. В противном случае я сообщу командованию, и они вас оштрафуют.

— Я же сказал... — отпустив бедолагу, верзила резко повернулся. Стало видно его покрытую шрамами суровую физиономию. Его огромный кулак устремился в открытое лицо паладина — НЕ. ТВОЁ. ЭТО. ДЕЛО!!!!

Но в следующий момент его поймала латная перчатка. И в удивлённое лицо устремилась другая, врезавшись с глухим звуком в щёку — верзила же в этот момент... немного напрягся и продолжил стоять.

«Блять», — подумал паладин, и в следующее мгновение уже уворачивался от яростного кулака вышедшего из прострации лысого.

Амбал не то что не отрубился от удара — он ещё и разозлился. Уворачиваясь от ударов, Вильгельм в темпе придумывал план. Хоть его доспехи и были зачарованы на облегчение веса, да и он сам был довольно вёртким и тренированным, но уворачиваться от ударов было сложно. Хотя с таким способом атаки есть шанс его опрокинуть. При следующем ударе он нырнул под руку верзиле и резко толкнул его сзади плечо м. Упавший мужчина, поднимаясь, что-то рычал:

— Ах ты вёрткий хуи... — и латный сапог рыцаря с силой опустился на его лицо. А потом ещё рад и ещё раз. Смотря на вырубившегося лысого,и пересчитывая зубы выбитые ударами он заметил у него на затылке татуировку. Крылатая змейка с оборванным крылом. Знак штурмовой пехоты...

Глава 3:Штурмовики и грибы

Тёплое осеннее солнце прощально согревало мокрую землю, насквозь пропитанную влагой от недавно прошедших дождей. Воздух был густой, насыщенный ароматом тления прелых листьев и сырой земли, казалось, он сам являлся частью природы, дышал и замедлялся в этом вечере. Закат был ярким, почти горел в небе, наполняя пространство вокруг окопов тёплым светом, словно хотел дать воинам хотя бы немного покоя в этот день, необычайно тихий для передовой. Никаких артиллерийских обстрелов, безумных наступлений или шороха диверсантов. Было лишь звенящее молчание.

Окопы пустели: все, кроме самых стойких дозорных, скрывались в землянках. Снайперы с привычной осторожностью следили за вражескими позициями через перископы, прильнув к ним, как к окошкам женской бани. Пара магов, дежуривших среди обветшалых укреплений, сонно поднимала глаза на небо, на котором снова собирались грозные тучи, как предвестники грядущего наступления. Злая шутка богов,ну почему всегда наступление сопровождает гроза,и никогда не ясное ,приветливое небо.Впрочем, внимание их привлекало нечто иное — странное зрелище. Массивная фигура рыцаря в латах медленно приближалась, неся на плечах не меньше чем двухметрового гиганта, на лице которого отчётливо виднелся глубокий след от сапога.

Это был Вильгельм. Пока он плёлся через ряды окопов, его мысли были мрачными: он проклинал свою собственную опрометчивость. "Эх, Альберт же меня предупреждал, — с досадой думал Вильгельм, вспоминая слова друга, — не связывайся ты со штурмовиками. «Они все чокнутые придурки», — говорил он. — «Психи, готовые ринуться на смерть ради веселья. Башку свою потеряли от бесконечных атак! Одно могу сказать: если увидишь двухметрового амбала с татуировкой крылатой змеи, не делай резких движений и молись, чтобы он прошёл мимо».

Но теперь об этом было поздно жалеть. Он впрягся в этот бой, потому что не мог поступить иначе. Само осознание, что кто-то подвергался избиению, его коробило. Его душу как паладина сжимала отвращение при мысли о намеренном насилии и причинении боли. Его воспитание и вера запрещали бездействие. Бросив взгляд на поверженного громилу с татуровкой змея, Вильгельм распросил избитого солдата о местоположении лагеря штурмовиков, и теперь его путь лежал именно туда. Прямо за укрепления, где в небольшой роще скрывался этот лагерь.

Когда он приблизился, тишина его насторожила. Дозорных не было видно, хотя шум, доносившийся из лагеря, был достаточно необычным. Сквозь деревья он различал весёлые голоса, звон бутылок и приглушённые хлопки. Пройдя внутрь, Вильгельм увидел столпившихся людей, явно увлечённых чем-то, которые собрались полукругом и азартно смеялись. В их центре двое здоровенных штурмовиков играли в шашки, но с небольшим дополнением: каждый раз, съедая фишку противника, они с удовольствием выпускали пулю в лоб соперника. Хотя на головах игроков были массивные шлемы, это нисколько не снижало риска от игры. Скорее, добавляло ей ещё большей абсурдности.

— Кхм-кхм, — попытался привлечь их внимание Вильгельм, но никто и не обернулся. Все взгляды были прикованы к игре. Обойдя по кругу стоящих, он увидел массивное ружьё, совершенно несуразное в размерах, похожее больше на артиллерийскую пушку, чем на обычное оружие. Его ствол был добрых полтора метра длиной, а калибр явно превышал всё, что он видел ранее. Вильгельм с небольшим усилием поднял этот железный монстр, направил дуло в воздух и, напрягая пальцы, нажал на курок.

Грохот выстрела был оглушающим. Звук, казалось, потряс саму землю, эхом разнесясь на несколько километров, словно пробуждая всё, что скрывалось в её недрах. И, надо признать, он справился со своей задачей. Лагерь штурмовиков на мгновение замер, все уставились на него, забыв про игру. Под пристальными взглядами этих великанов он, наконец, скинул с плеч тело бессознательного амбала и объявил:

— Я принёс вашего товарища. Забирайте.

Гул разговоров на мгновение стих, но вскоре раздался громкий голос:

— Лось! Лысого принесли! — прокричал один из самых внушительных штурмовиков, заметно выше остальных.

На зов откликнулся сам Лось — прозвище не обмануло: перед Вильгельмом предстал мужчина ростом под два метра, тело его бугрилось мышцами, видимыми даже сквозь грязную майку. Он сделал глубокий вдох, втягивая ноздрями воздух, и устремил на паладина полный ехидства взгляд, улыбнувшись во весь рот, из которого торчали неровные, но крепкие зубы.

— Что-то я не пойму, — начал он, с интересом рассматривая Вильгельма, — неуж-то паладин собственной персоной явился к нам в гости? Это чтобы слово своего Светлого проповедовать? Или просто поразвлечься решил?

Вильгельм выдержал его взгляд, хладнокровно прикинув шансы на побег. Штурмовик его не пугал, а вот присутствие нескольких десятков его собратьев — напрягало.

— Я пришёл вернуть вашего друга и извиниться за нанесённый вред, — спокойно произнёс он, осознавая, что путь назад всё равно отрезан.

На мгновение Лось отвлёкся на своих людей, приказав им убрать бесчувственное тело Лысого, затем снова обратился к паладину. Но тон его стал уже другим, чуть вкрадчивым, словно он обдумывал свою следующую фразу.

— Знаешь, а я ведь наслышан о вас, паладинах, — протянул он, не отводя взгляда. — Говорят, что вы как биомантские тараканы, из брони вас не выкурить. Бросаетесь своими благословениями и молитвами, но в душе так же тёмны, как любой из нас. — В его голосе читались явная неприязнь и неприкрытая злость. — Я в своей жизни многих встретил: рыцарей Солнца, Эмиссаров Тьмы, даже последователей Мертвых богов. И каждого из них запомнил надолго.

Вильгельм молчал, лишь стараясь незаметно рассмотреть фигуру Лося. Его тело было покрыто странными шрамами, змеящимися, как клыки невидимого зверя. Это были не просто шрамы: они светились остатками чужеродной магии, которая так и не была залечена. И Вильгельм прекрасно знал почему — это были раны, в которых, возможно, смешались и тьма, и свет, и что-то более древнее.

— Моя цель лишь извиниться за то, что вырубил вашего друга, — начал он объяснять. — Но он бил человека, и я не смог пройти мимо. Он не послушал мою просьбу, так что пришлось принять меры, — Вильгельм оставался сдержанным, хотя уже продумывал, как бы поскорее уйти. Он прикинул, что с помощью парочки благословений на скорость он смог бы добраться до линии окопа.

— Крысу? — хохотнул Лось. — Ты о том, кто продал нам палёную водку? Да он едва нас не отравил. У моих ребят живот неделю крутило! Вполне заслуженное наказание, считаю.Военное преступление ,диверсия даже.

Вильгельм молча кивнул, поняв, что избиение, возможно, действительно имело повод, хоть и не оправдывало жестокости.

Лось же пристально посмотрел на него и, наконец, улыбнулся, обнажая жёлтые, странно заострённые зубы.

— Ну раз уж ты пришёл, чтобы извиниться, как насчёт проверить, насколько ты в этом искренен? У нас тут ребята заскучали. Неделю торчим на этом клочке земли, без боёв и особых развлечений. Так что можешь стать для нас отличным поводом размять кости и проверить твою выдержку, — Лось сказал это с такой же коварной улыбкой, глядя прямо в глаза паладину.

Вскоре деревянный стол, за которым недавно играли в шашки, был быстро очищен от всего лишнего. На него поставили несколько объёмистых бутылок, в которых плавали какие-то странные грибы, а рядом разместили два стакана. Лось уселся за стол и похлопал по соседнему стулу, приглашая Вильгельма присоединиться. Штурмовики, окружив их, обменивались весёлыми, почти предвкушающими взглядами.

— Испытание на выносливость, — торжественно объявил Лось, разливая мутноватую жидкость по стаканам. — Это настойка на фиктинских грибах и волчьей крови, крепче её только яд имперских горлохватов. Наш фирменный напиток, прямиком из Восточных провинций. Говорят, его даже медведь не жрет, — Лось усмехнулся и передал стакан Вильгельму.

Само существование такого напитка заставило Вильгельма усомниться в здравомыслии этой идеи. Паладин не питал симпатии к алкоголю, считая его врагом разума и самоконтроля. В лучшем случае он изредка позволял себе пиво — и только в компании, чтобы поддержать разговор, но ничего крепче. Однако отступать сейчас значило потерять лицо перед этой толпой воинов, готовых, казалось, высмеять его за малейшее колебание.

Взяв стакан, он под одобрительные выкрики штурмовиков выпил настойку залпом. В горле тут же запылал огонь, который, казалось, проник в каждую его клеточку. С первого глотка тепло растеклось по телу, оставляя после себя чувство тяжелого, обжигающего жара. Это было совсем не похоже на мягкое пиво, к которому он привык. Вкус был горьким, плотным, словно прокисшее молоко с привкусом земли и ржавчины.

***

Несколько часов спустя на земле, у кромки леса, уже мирно спал пьяный Вильгельм, а рядом с ним стояли всё те же штурмовики, которые, похоже, вдоволь развлеклись за этот вечер. Вокруг них всё ещё носился отголосок смеха и шума, и они с уважением смотрели на Вильгельма, теперь уже почти как на своего.

— И всё же, никогда бы не подумал, что паладин окажется настолько крепким и падким на алкоголь.Как бы не спился, — с укором рассуждал один из штурмовиков, качая головой.

Утро уже забрезжило над горизонтом, заливая лес светом первых солнечных лучей ,прорвавщихся сковозь тучи. Война возвращалась, но сейчас на поле боя было лишь покойное молчание, пока одинокая фигура Вильгельма, под смешки и тихие разговоры, погружалась в свой сон под взглядами тех, кого он ещё недавно считал врагами.

Глава 4:Наступление

Сегодняшнее утро началось с оглушительной канонады. По всему небольшому восточному отрезку фронта гремела последняя подготовка к наступлению. Седьмой легион, укомплектованный дополнительно четыремя взводами штурмовой пехоты, насчитывал около восемнадцати тысяч человек и около пятисот магов. Эта группировка была усилена двумя верховными биомантами, каждый из которых вел с собой полчища жутких созданий. Страшная сила. Ещё сотню лет назад такого бы хватило, чтобы завоевать небольшое королевство, а сейчас это всего лишь ещё одна пешка на безжалостной шахматной доске этой войны.

Серое небо, затянутое свинцовыми облаками, медленно двигалось по небосводу. Порывы холодного ветра, пробирающегося сквозь промозглые пейзажи, предвещали неожиданно приближающуюся зиму.А ожидаемая гроза вновь так и не явилась.

Вильгельм отвёл голову на юг, к выжженной пустоши, где за границей мрака вспыхивали вражеские укрепления. Разрывы снарядов распускались, как причудливые цветы в огненном танце, напоминая о своей прекрасной ,но разрушительной силе. Конечно, большая часть снарядов не долетала из-за магических щитов врага, но их запасы маны не вечны, и усталость однажды даст о себе знать — на это и был расчёт.

Резкий свист и пуля, нацелившаяся точно в шлем паладина, с глухим стуком врезалась в белую плёнку и, словно металлическая монета, упала на землю. "Уже третья." Несмотря на обстрел, вражеские снайперы не оставляли своих позиций. Всегда стоит держать щит наготове — просто на всякий случай.

Сзади послышались твёрдые шаги.

— Сегодня ветрено, — кратко заметил Альберт.

— Да, ты прав, — ответил Вильгельм, спускаясь обратно в окоп. Обернувшись, он увидел Альберта, сжимающего в руках свою винтовку. Тот был напряжён, а его лицо искажала тень томительного ожидания.

— Слушай, Вилли, ты не чувствуешь себя херово из-за убийства людей? — его голос звучал глухо . — Ты ведь не так давно убил тех магов и ещё солдат. Разве тебе не плохо из-за этого?

— Я паладин. Я убивал и в прошлом; это мой долг, — ответил Вильгельм твёрдо, его слова были как сталь.

— Но разве вы паладины не нужны чтобы очищать наш мир от скверны? Как много скверны в этих солдатах? — глаза Альберта устремились в закрытое забрало шлема Вильгельма. — Они ведь такие же, как мы, как я. Просто крестьяне, которых направили на войну. За что они сражаются? Я сражаюсь за свой дом, за свою родину, на которую напали. А они?

— Они тоже сражаются за свою Родину, Альберт. Империя многим насолила: слишком агрессивна, слишком опасна, и нельзя было оставлять всё так. Они боятся, что следующей её целью станут они, — произнёс Вильгельм.

— Но что тут тогда делаешь ты? Святое королевство никогда не было нашим товарищем. А паладины должны быть далеки от всей этой возни.

— Святое королевство вступило в войну, так как ваши враги начали призывать и использовать демонов. Самонадеяные глупцы!!!Как показывает история, это уже однажды поставило наш мир под угрозу уничтожения. Мы просили остановить это, но нас не услышали, и были приняты радикальные меры. Мы должны были сохранить целостность мира любыми способами, даже если это приведёт к войне.

Тишина повисла между ними, как свинцовое облако, затмевающее небо. Но вскоре Альберт снова заговорил:

— А мне противна сама мысль об убийстве. Ведь те, кого я убиваю, они ведь тоже чьи-то сыновья или отцы. У них тоже есть дом и семья, о них будут плакать и сожалеть. Это заставляет меня грустить. Но я всё равно продолжаю убивать.

Вильгельм лишь молча смотрел на грязь окопа. Он давно привык ко всем этим смертям. Разбойники, чернокнижники, культисты — они встречались на его пути с тех пор, как он стал оруженосцем, а затем паладином. Убийства стали обыденным делом, как молитва за упокой душ. Солдаты — это, конечно, другое, но даже так: они хотят убить его, он хочет убить их. Это просто выживание. Нужно быть эффективным, а жалость и душевные терзания его не укрепят.

Вдали грохот артиллерийского обстрела начал затихать. Затем раздался визг и рёв тварей, которых биоманты направили вперёд пехоты. Каждое создание имело свою причудливую форму: одни напоминали огромных насекомых на задних лапах с серповидными клинками, другие были похожи на изменённых собак или волков. Наскоро созданные твари вообще не проявляли видовой принадлежности, выступая лишь как пушечное мясо. Скоро послышались разрывы вражеских мин и стрекот пулемётов, пули которых заставляли тварей истошно реветь от боли. Но вскоре к ним примешались редкие крики людей, съедаемых заживо.Да примет огонь их души.И вдруг раздался первый свисток. Сейчас в бой должна пойти штурмовая пехота, чтобы расчистить путь для солдат и связать вражеских магов боем. Вильгельм решил, что пойдёт вместе с ними. Он прочёл молитву "Божественного доспеха", взял в руки булаву и, быстро выбравшись из окопа, устремился к врагу. Виляя между сгоревшими деревьями и перепрыгивая через кратеры от снарядов, он постепенно пробирался вперёд. Всюду свистели пулемётные пули, разрывались мины и слышались крики. Вдруг рядом полыхнуло вражеское заклинание, разбросав землю и подняв облако пыли. Паладина обдало острым жаром.

В белую плёнку вокруг Вильгельма с глухим звуком врезалась пуля, за ней полетели ещё. Похоже, какой-то пулемётчик выбрал его своей целью. Поняв это, паладин стремительно нырнул в кратер от особенно большого снаряда. Внутри было сыро, а на дне скапливалась влага с прошлого дождя, среди которой валялся труп одной из тварей. Кроме него здесь оказался штурмовик, в паро-магическом доспехе. Этот доспех помогал штурмовикам выжить и пробиться прямо к вражеским позициям с минимальными потерями, а также имел экзоскелет, усиливающий физические способности солдата. Глаза окуляров его шлема были направлены на Вильгельма, и он кивком головы подозвал его к себе. Затем, подняв над головой палец, начал ждать.

Вдруг пулемётные выстрелы над головой прекратились, и он резко дёрнул рукой, выпрыгнув из укрытия. Паладин последовал за ним, и они быстро начали пробираться вперёд. Вскоре пулемёт снова заработал, и они укрылись за деревьями.Другого штурмовика рядом разорвало заклинанием разбросав части его тела. Впереди оставалась лишь колючая проволока и ограждения, на которых висели неудачливые создания биомантов и валялись тела штурмовиков, вырвавшихся вперёд. Враг снова был на перезарядке, и они бросились вперёд, перемахивая через сломанные ограждения и врываясь в окопы врага. Штурмовик сразу взял на себя группу справа, а Вильгельм ударил булавой по корпусу стоящего слева пулемётчика, который смотрел на него испуганными глазами.Тот отлетает к стенке и начинает корчится от боли.Удар ногой в лицо и он затихает.Впереди вспыхивает щит вражеского мага.Паладин устремляется к нему и булава врезается в горящий красным барьер.Пара ударов и тот распадается и в лицо мага устремляется кулак в латной перчатке.Удар и враг вряд-ли оклемается без помощи целителей.Но вдруг паладин чувствует спиной жар.Что-то резко врезается в него ,пробивая защиту молитвы и взрывается ,откидывая Вильгельма на несколько метров.На спине растет жгучая боль,похоже заклинание попало в доспех и нагревшись тот обжег спину.Поднимаясь он видит перед собой мага, что продолжает создавать заклинание направленное на него.

Броском Вильгельм прыгает в окоп, укрываясь от очередного заклинания. Пролетевшая сверху огненная стрела отдаёт мимолетным жаром и проносится дальше.Рядом корчится охваченный огнём штурмовик в которого попало одно из заклятий, напитанное маной оно смогло перегрузить зачарование и расплавить метал Вильгельм бросает на него благословение ,что унимает огонь и убирает боль.Если повезёт выживет.

"Похоже, великий маг. Смог пробить защиту одним заклинанием," — подумал Вильгельм, осматриваясь вокруг на наличие врагов. Вокруг было в основном пусто, не считая трупов и полумертвого штурмовика, так как весь бой сместился к другим очагам сопротивления. Тут был лишь он и маг. Вдруг он почувствовал свист и рев огня. Рывок в сторону, и в место, где он только что сидел, врывается огромный огненный шар, растекаясь жидким огнём и заполняя всё вокруг.

"Лучше сбежать. Не справлюсь." Его взгляд оборачивается в другую сторону окопа, но в следующий момент туда тоже врезается заклинание, блокирующее проход. Огненная субстанция, растекающаяся от заклятья, — это магический концентрат, имеющий огромную опасность. Перепрыгнуть её нельзя из-за очень высокой температуры, что значит, что паладин оказался в ловушке. Единственный выход — либо убить мага, либо бежать в противоположную сторону, но преодолевая укрепления, он может замешкаться и ему в спину прилетит заклинание, поэтому больше шансов на выживание будет, если он попытается убить мага.

"Ангельские крылья", — прошептал паладин, и его тело стало легче, а движения быстрее. Вслед за этим он активировал «Поступь света», для скорости. Молитва «Божественного доспеха» вновь окутала его защитным полем.

С мечом, сверкнувшим в руке, Вильгельм вырвался из окопа, устремляясь вперёд. Его путь преграждала стена огня, но благословения позволили ему один раз проскочить сквозь пламя, не причинив себе вреда. Вдруг в щиты мага со стороны имперских укреплений врезалось очень стремительное заклинание, и маг был отброшен в сторону. Паладин воспользовался этим, чтобы сбежать из-под огня. Рывком он устремился как можно дальше от заклинателя и вскоре укрылся в окопе. Через некотрое время Вильгельм присоединился к отряду союзных штурмовиков, а к укреплениям врага подошла третья волна солдат. Похоже, враг отступал, не выдержав их наступления.Люди вокруг ликовали и радовались победе.А среди серых облаков начали появляться небольшие окошки голубого неба.

*Спустя два дня после боя в доте на стороне Кровавой Империи*

"Дорогая сестра,

Пишу с юго-восточного фронта. Бой окончен — мы выполнили задачу.

Потерь много, но это война: такое бывает. Я жив и в строю. Получил ожог от заклятья, целители заботятся — будет заживать.

Через пару дней нас переводят к городу- крепости Ноксу — гарнизон на центральном участке. Там работа будет другая, но привычная. Кормят нормально, снабжение держат.

Пиши, как дела дома. Передай привет родителям. Берегите себя.

Твой брат,

Вильгельм Усус."

Глава 5:Город тыла

Туман раннего утра,под пасмурным небом,окутывал средний имперский город, оставляя ощущение скрытой загадочности в каждом его переулке и улочке. Имя его потерялось среди серых камней и вековых зданий, будто сам город предпочитал остаться безымянным, храня свои секреты. Улицы, еще не ожившие от дневной суеты, дремали, и лишь откуда-то доносился звук шагов по мощёной брусчатке, перемешиваясь с ароматами: тёплого хлеба из пекарни за углом и осеннего ветра, пропитанного дымом и запахом увядших листьев.

Среди этой неторопливой картины, словно призрак, двигался рыцарь. Добротные, начищенные доспехи тихо побрякивали, а крепкие кожаные сапоги издавали лёгкий скрип.За спиной мягко развевался потрепанный кожаный плащ с парой отверстий от пуль .Это был Вильгельм. Спокойный, уверенный в каждом своём шаге, он шёл по широким улицам, оглядываясь по сторонам — город был ему чужд, но в этом раннем утре казался доброжелательным, словно временно забыл о войне, бушующей всего в полусотне километров отсюда.

В другой его части , на железнодорожном вокзале, гремели звуки загрузки снаряжения и перекличка солдат 7-го Имперского легиона. Поезд, на котором должен был отправиться Вильгельм с его взводом, ожидали только вечером, поэтому командование дало части солдат отгул. В другое время он бы, как обычно, сидел с товарищами, Рейном и Альбертом, играя в карты, но у тех нашлись свои дела. Альберт ушёл на почту, чтобы отправить семье жалование, а Рейн был занят логистикой в штабе. Так что сейчас паладин наслаждался редким моментом одиночества и спокойствия, прогуливаясь и вдыхая бодрящий, влажный воздух утреннего города.

Ему встретились не только следы мирной жизни, но и отголоски войны. На обочине дороги, у стены, сидел ветеран с пустым рукавом, завязанным узлом, и надтреснутым голосом просил милостыню.

— Подайте ветерану, потерявшему руку! Во имя Всесветлого, сжальтесь! — хрипло взмолился он, заметив приближающегося рыцаря. Вильгельм мельком взглянул на него, порылся в сумке и кинул пару медных монет в жестяную чашу. Нищий взглянул на подаяние, но вместо благодарности только пробурчал:

— Чтоб тебя черти побрали, скряга! Тьфу! — добавил он с презрительным плевком, провожая взглядом удаляющегося паладина.

А Вильгельм лишь тихо усмехнулся. Он продолжил свой путь, идя мимо старинных каменных зданий, которые перемешивались с новыми, строгими кирпичными постройками, похожими на пятиярусные коробки. На окраинах он заметил громоздкие железные конструкции фабрик, словно зловещие указатели на приближающиеся перемены — город постепенно превращался в ещё одну промышленную твердыню Империи.

Вдруг по округе разнёсся звон колокола. Вильгельм оглянулся и увидел невысокий шпиль скромной церкви, втиснутой между четырёхэтажными зданиями. Мрачная, угловатая, она почти терялась на фоне мощных, современных построек, но её тишина манила к себе, как тёплый дом на краю зимнего леса.

Войдя внутрь, Вильгельм погрузился в прохладу и полумрак церкви. Ряды скамей из добротного дуба, расписанные лики святых на стенах и два огромных витражных окна наполняли помещение особым покоем. На возвышении перед алтарём стоял священник, скромно и торжественно ведя службу. Церковь была пуста, лишь несколько мерцающих свечей изливали свои огоньки, создавая уютное, почти домашнее тепло.

Вильгельм подошёл ближе, остановившись в трёх шагах от священника.

— Отче, здравствуй. Можно ли у тебя набрать святой воды? — спокойно спросил он, с уважением глядя на старого служителя.

Священник, невысокий мужчина с густой седой бородой, в простой монашеской рясе, обернулся. Его карие глаза, ясные и острые, с интересом изучили Вильгельма, скользя по доспехам, мечу, зажатому в руке шлему. Внезапно он протянул руку, и на ладони зажёгся чистый белый огонёк, словно мелом нарисованный.

— И свет когда-нибудь умрёт… — произнёс он тихим, глубоким голосом, словно старинное пророчество.

Вильгельм, не задумываясь, повторил его жест. На его ладони также зажёгся белый огонь, больше и ярче, и, с глубоким убеждением, он произнёс в ответ:

— Но мир мы сможем сохранить.

Священник улыбнулся, словно старый друг, давно ожидавший этой встречи. Морщины на его лице разгладились, а в глазах заиграла искорка радости. Он развёл руки в приветственном жесте и воскликнул:

— Какая честь, брат мой паладин!

***

Сейчас Вильгельм сидел в небольшой, уютной комнате, окна которой выходили во внутренний дворик, утопавший в зелени. В этой комнате, что служила и жилым залом, царила теплая и спокойная атмосфера: вдоль стен стояли простые, но добротные шкафы, а в центре — деревянный стол с шестью стульями, за которым наверняка не раз собиралась семья священника. У стены скромно стоял красный диван, на который Вильгельм осторожно опустился. Под весом его зачарованных доспехов мягкая ткань дивана предательски скрипнула, будто приветствуя незнакомого гостя. «Если бы не чары облегчения, он бы уже развалился», — мелькнула мысль у паладина. Запах ладана и свечей, впитавшийся в стены, придавал комнате ощущение давнего, почти храмового покоя, а из-за приоткрытой двери, что, вероятно, вела на кухню, доносился запах свежего хлеба и тушеного мяса.

Вильгельм огляделся. В углу, на старой стойке, стояли начищенные доспехи, крепкие, но потрепанные битвами: они носили следы от многочисленных ударов и отметины времени, но были бережно протерты и начищены до зеркального блеска. Рядом на стене висело оружие — полуторный меч , увесистая булава — и простой деревянный посох, потемневший от времени. Вдруг его взгляд остановился на детской люльке, почти скрытой в углу, накрытой слоем пыли. Подойдя, он заглянул внутрь и обнаружил старые деревянные игрушки — фигурки демонов, статуэтку рыцаря с копьём и даже маленький красный конёк. Всё здесь хранило тёплые следы прошлых лет.

На одной из полок над люлькой, среди старинных книг, стояла черно-белая фотография в рамке. Вильгельм всмотрелся и увидел на ней пожилую пару, сидящую на скамье во дворе. Мужчина — священник, как понял паладин, — крепко сжимал руку жены, а рядом с ней на фото стояла молодая девушка с вьющимися волосами. На заднем плане улыбались трое парней, их глаза, как и глаза отца, сверкали удалью и отвагой. У ног матери, точно сторож, сидел пухлый чёрный кот с пронзительным взглядом, будто оживший герой из детских сказок.

— Кажется, вам приглянулся наш Гриша, — раздался тихий, тёплый женский голос за его спиной.

Вильгельм обернулся и увидел пожилую женщину с доброй улыбкой на лице. Её карие глаза смотрели на него тепло и внимательно, а в руках она держала тарелки с дымящейся гречневой кашей. Кот, внезапно появившись рядом с ней, умоляюще мяукнул, потёрся о её ногу, пытаясь выпросить угощение.

— Цыц, обжора! — мягко сказала она, подталкивая кота ногой. — Тебе уже давали, хватит просить.

Чёрный толстяк удалился, усевшись неподалёку, словно оскорблённый таким пренебрежением. Женщина, тем временем, поставила тарелки на стол, а затем, прищурив глаза, принялась с интересом разглядывать Вильгельма, его доспехи и дорожную сумку.

— Когда Алик сказал, что к нам пришёл паладин, я сначала даже не поверила. Давно к нам не заглядывали такие гости. Доспехи можешь снять, располагайся как дома. Я сейчас чай поставлю, — сказала она и вновь скрылась за дверью.

Вскоре в комнату вошёл священник — тот самый Алик , его лицо сияло от радости, и он с оживлением поставил на стол сыр и свежий зелёный лук. Сев напротив Вильгельма, он с интересом начал расспрашивать его о делах ордена, о церкви и новостях, касающихся старых товарищей. Когда он узнал, что в свои двадцать четыре Вильгельм уже стал Великим паладином, его глаза удивлённо сверкнули.

— Хм, я достиг этого раньше, но и ты молодец, — одобрительно кивнул он, но продолжить не успел: в комнату вернулась жена, мягко пожурив его за то, что он не даёт гостю спокойно поесть.

Они уселись за стол и начали завтракать. Простая гречневая каша с мясом, свежие овощи, сыр — всё это казалось Вильгельму невероятным деликатесом после сухих пайков и долгих дней странствий. После трапезы священник снова ненадолго удалился, оставив его наедине с женой.А их кот запрыгнул на колени к удивленному парню,и угнездившись начал довольно мурчать.Пожилая женщина смотрела на Вильгельма с такой материнской заботой и теплотой, что он, ощущая давнюю тоску по дому, невольно расслабился. Отпив тёплого чая, она вдруг тихо заговорила:

— Моему мужу было тяжело уйти из ордена, — она грустно улыбнулась. — Мы родом из одной южной деревушки, но однажды туда пришёл демон, оставив после себя лишь пустые дома. Мы с Аликом были совсем детьми, и спастись смогли только благодаря паладину, который пришёл к рассвету. Он спас нас, но очистить других не смог. Так мы остались сиротами, а Алик тогда поклялся отомстить. Я последовала за ним, и вот, спустя годы, стали мы встали подле Всесветлого, хотя многое отдали в этой службе...В непростое время мы служили,бушевали войны, Империя расширяла границы и сокрушала Альянс, Закатная Империя сражалась с Великим нашествием зверолюдов, а Святое Королевство было сильно ослаблено. Разгул демонов не знал границ. Наше поколение готовили в спешке: многие мои друзья и товарищи погибли на заданиях, но те, кто выжил, достигли небывалых высот. Мы странствовали вместе восемь долгих лет, восемь лет тяжёлых сражений с разбойниками, расплодившимися культистами, демонами и тварями из-за Грани.

И вот, на одном задании, в небольшом городке на западе от Врат Света, в Королевствах Монстров, мы встретили демона, с которым не смогли справиться. Он оказался слишком силён и коварен. Алик изо всех сил пытался ему противостоять, но смог лишь задержать его, и то ценой того, что от перенапряжения выжег часть своей души. Он стоял, стоял до тех пор, пока не подоспела подмога и не уничтожила тварь.

После этого он уже не мог быть паладином, его силы хватало лишь на небольшой огонёк. Честно говоря, и я уже устала. Мы поженились и переехали обратно в Империю, где построили эту церковь и завели семью.

Её взгляд снова упал на старую люльку и игрушки, лежавшие в ней, и на мгновение в глазах её мелькнули далёкие воспоминания.

—У вас есть дети?Я видел фотографию — произнес Вильгельм.

— Дети, — продолжала она тихо, — выросли и пошли своей дорогой. Муж мечтал, что хотя бы один станет паладином, как он, учил их мечом владеть, доспехи носить. Но никто из них не избрал его путь. У них сейчас свои семьи, своя жизнь. Может, так и лучше. Ведь в паладины идут не от хорошей жизни.

На её лице появилось спокойствие, и Вильгельм понял, что она рада за их выбор.

В этот момент вошёл священник, держа в руках старую шкатулку. Он достал из неё кулон на цепочке — небольшую фигурку ангела с расправленными крыльями, вырезанную из белого мрамора, запачканного временем. От амулета исходило едва уловимое сияние, и Вильгельм ощутил в нём остатки светлой силы.

— Этот амулет я нашёл, когда ещё был оруженосцем, — сказал священник, протягивая его Вильгельму. — Он касался самого Всесветлого, и в нём до сих пор живёт его благословение. Пусть он защищает тебя, брат.

Вильгельм принял амулет и надел его на шею, ощущая тепло, исходящее от древнего камня.

— Спасибо, брат. Это драгоценный дар.

— Пусть он охраняет тебя, и сражайся с честью.Когда нибудь мы все встанем подле него, — ответил священник с гордостью.

Проведя весь день у старой пары, Вильгельм, с облегчением покидая уютный дом, пообещал навестить их снова.До вокзала его проводил дружелюбный кот и направляясь к поезду, он почувствовал лёгкость на душе, а на груди покоился ангел, тиха бряцая о доспех распахнутыми крыльями.