Война за ведьмино наследство (2 часть)

Пролог

Часть 2. Ты просто плохо меня знаешь

Пролог

– Тетя Итара! Тетя Итара! – голосили темноволосые близнецы, влетая на чердак, где я пыталась...

Просто пыталась, ибо назвать «варкой зелья» процесс порчи бабкиных ингредиентов и едкую вонь, поднимающуюся над котелком, язык не поворачивался.

За последний месяц Марк и Энги так часто врывались, влетали, вносились с этим воплем, что у меня атрофировалось чувство паники. Да я даже не прервала процесс помешивания деревянной ложечкой зеленой бурды.

– А я говорил, что ты безрукая? Точно говорил? – вился под рукой ехидный дух. – Ладно, тогда дополню свою оценку. Ты еще и бездарная!

– Тетя Итара!!! – вопили мальчишки, прыгая за защитной чертой из праха демона, пересекающей чердак, но я даже головы не повернула.

Три куриных коготка… сердце утки… толченый остролист… сережки с молодой березы… посолить, поперчить, не взбалтывать.

– Тетя Итара, скорее, пока не поздно! – продолжили донимать проказники.

Рука дернулась, чуть расплескав зелье на пол. Призрак возмущенно зашипел, потрясая крохотными кулачками.

– Угробить нас решила? Не отвлекайся, пусть сами разбираются. Зелье важней.

Но я так не могла. Следовало выяснить хотя бы самое основное.

– Кто-то умер? – не отрываясь от работы над зельем, ехидно булькающим зелеными пузырями, уточнила я.

– Нет, но…

– Тогда рано волноваться.

Привычным движением щелкнула пальцами, лишая близнецов дара речи. Между прочим, одно из первых освоенных мною заклинаний, которое я включила в список жизненно важных.

Мальчишки закатили глаза и патетически воздели руки к потолку, мол, ну сколько можно измываться над безобидными детками?

Ага, над детками нельзя. А над нервами взрослых можно.

Я скосила глаза в сторону специальной подставки, сверяясь с описанием и пометками в толстенном фолианте, рассохшемся от времени и, такое ощущение, повидавшем не одну вечность.

«Нулевое зелье», – гласила большая надпись поверх страницы.

Со слов бабкиного помощника, этот рецепт считался минус первым уровнем в магии зелий, но уже на пятом подготовительном шаге, проделанном мной со всем старанием, призрак показательно взмолился Семиликому и сообщил, что будет крайне разочарован, если после моего первого опыта ничего не взорвется.

Как говорится, спасибо за доверие.

– И-и-и!!! – неожиданно взвыл кто-то под чердачным окном.

Нет, в этом доме просто невозможно сосредоточиться на важных вещах.

– Ку-ра-ре-ру! – очнулся петух.

– Кхе-хе-хе, – посмеивался над ухом призрак.

– Бабах! – заявило зелье, устремляясь к потолку.

Я едва успела отпрянуть, когда мимо лица пронеслась клокочущая от предвкушения полета и свободы субстанция. Запрокинула голову, оценила тонкий слой зеленой бурды, облепившей потолочное перекрытие, и печально вздохнула.

– Ой, вот только не начинай, – оборвала призрака, с языка которого уже готово было сорваться пресловутое «я же говорил».

«Дурдом. Ну полный дурдом!» – подумаете вы. И будете правы.

Но если поживете пару деньков в атмосфере нашего ежедневного балагана, то и не к такому привыкнете. Я же привыкла.

Игнорируя ехидно ржущего призрака, подпрыгивающих от возбуждения близнецов и странные завывания, доносящиеся сквозь распахнутое чердачное окошко со двора, я взяла литровую банку и пошла в атаку.

– А ну слезай. Слезай, кому говорю.

Зеленая субстанция с мерзким чпокающим звуком отлепила от досок один из краев, превратила его в детскую ладошку и показала универсальный для всех народов жест.

Это что еще за наглость? Чтобы какая-то новорожденная фигня посылала меня, Итару Кэбот, в далекое путешествие по эротическому предгорью?! Немыслимо!

– Ах ты, невоспитанная зеленая хрень, – ахнула я, упирая руки в боки.

Зелье обиделось. Зелье забулькало. Зелье трансформировало края в щупальца и потянулось к своему творцу. Я с диким визгом отшатнулась, присела и метнула в один из ближайших отростков банку. Та прилипла к присоске и засветилась. Сработало поглощающее заклинание, и неудачный эксперимент затянуло внутрь, как меня в пучину проблем.

– Попалось! – победно вскрикнула я, накрывая горлышко тонким листом серебра. Лучше, конечно, сразу крышкой замуровать, но я, как назло, куда-то сунула закаточную машинку.

Свежесваренная бурда возмущенно заколыхалась, забилась о стеклянные стены тюрьмы и завоняла, демонстрируя свое глубокое презрение к создателю.

– Эм-м… – протянул призрак, раскачиваясь из стороны в сторону около окна. – Я вот тут внезапно понял, что зелье – это не так уж и важно.

Да что еще там случилось?

Мне хватило одного взгляда на дерущуюся внизу толпу, чтобы проникнуться серьезностью баталии и не раздумывая помчаться к защитной черте из праха демона. Немые близнецы облегченно выдохнули и первыми ринулись к лестнице. Громыхая по ступеням, мы слетели вниз, промчались через коридор и вывалились на крыльцо.

– Итара, спасай! – орал сидящий на крыше курятника Вовс.

Собственно, это и все, чем занимался приятель детства, в то время как остальные собравшиеся на моем дворике самозабвенно наносили друг другу травмы. Процессор Урпалаки, позабыв обо всех ученых степенях по философии, совершенно примитивно размахивал дрыном, отбиваясь от трех пустынников. Четвертого представителя тайной стражи взял в плен наш боевой куст сирени, и теперь по двору неслось то самое визгливое:

– И-и-и!!!

– День добрый, холдонцы! – радостно тараторила Тина, пока ее напарник записывал творящийся беспредел на кристалл. – С вами я, бойкая провинциалка Тина, и это прямое включение с места событий. Не далее как в прошлом месяце из банковской ячейки 7-34 «Б» был похищен один из ценнейших артефактов, который защищало магическое общество «Магнус». И я спешу сообщить, что здесь и сейчас мы станем свидетелями раскрытия преступления! Оставайтесь с нами, и вы узнаете самые смачные подробности этого дела первыми!

Ракша и Трикс обменивались нелепыми ударами кулаков. Злобно квохча, петух гонял по двору троих рабочих, скороговоркой бубнящих молитвы. У забора ничком лежал мужчина в узнаваемом темно-фиолетовом пальто с желтой подкладкой. Кайла била зонтиком главу магического общества, приговаривая:

– Вот тебе, гад. На! Получи!

Прямо перед моим носом, у самого крыльца, увлеченно пинаясь и осыпая друг друга короткими злобными ударами, катались по земле и мяли цветы на моей любимой клумбе Ренрен с Холдом.

И только Рекс носился вокруг дерущейся своры с довольным выражением на усатой морде, откровенно наслаждаясь происходящим.

– Стойте!!! Хва-а-атит!!! – заорала я, надеясь прекратить это безумие.

Куда там. Намного эффективнее орать на стадо несущихся на тебя слонов, чем на участников коллективной драки.

Дверь тихонько скрипнула, и на мое плечо уселся дух бабкиного фамильяра.

– Знаешь, я тут еще немного подумал и пришел к выводу, что зелье… ну… оно-то поважнее будет, чем это маленькое недоразумение.

Я покосилась на призрака. Если вот это вот все – лишь маленькое недоразумение, то даже боюсь представить, что творится на чердаке.

Дом мелко содрогнулся, сквозь чердачное окошко вылетели три огромных зеленых щупальца, а следом воздух сотрясло грозное и голодное:

– Ва-а-а-а!

Драчуны прервали увлекательнейший процесс избиения друг друга и подняли головы. Тина сбилась и в немом удивлении повернулась. Разыгравшийся Рекс радостно подпрыгнул и подхватил рев чудовищного спрута. Я же прикрыла лицо рукой и застонала.

Нет, ну как?! Как я могла поверить, что в мою жизнь пришла светлая полоса?

ГЛАВА 1. Наставник

К слову, ровно месяц назад, когда я на всех парах неслась по улицам Холдона на встречу к Урсуле Вальтер, жизнь уже казалась мне темным бездонным колодцем, куда я рухнула, не глянув под ноги.

В записке, переданной заносчивой ассистенткой, стоял адрес места встречи, а ниже были перечислены правила. «Правило первое – не опаздывать».

Именно это правило оказалось нарушено э-э-э... первым.

– Прошу прощения! – орала я, лихорадочно маневрируя сквозь толпу спешащих на работу горожан. – Извините. Да-да, мне дико неловко за то, что отдавила вам больную мозоль… Сам туда иди!

Короче, к пункту назначения я прискакала мокрая, всклокоченная, в омерзительнейшем настроении. Перескакивая через три ступеньки, взбежала на крыльцо и с разбегу навалилась на стеклянные створки двери. Та не поддалась. Я уперлась ногами и перенесла вес на руки. Дверь даже не скрипнула. Сообразив, что ее можно не только толкать, но и тянуть, поменяла позицию. Дернула.

Ну, давай же. Открывайся. Ну!

Дернула еще разочек, посильнее. Стекляшка стояла насмерть, не реагируя на мои потуги протаранить ее своим зашкаливающим отчаянием.

Нет, только не говорите, что я опоздала, и они заперли дверь в мое светлое будущее на ключ!

Заметив какое-то движение по ту сторону неприступной крепости, я прижалась лбом к стеклу и сощурилась, высматривая людей. Взгляд тотчас наткнулся на ассистентку богачки. Рыженькая стояла с видом тощей воблы, одетой в платье-чулок оттенка поссорившейся с миром клюквы. При виде того, как я размахиваю руками, стараясь просемафорить ей фразу «Впусти меня», ассистентка демонстративно прикрыла лицо ладошкой и что-то буркнула себе под нос.

Взгляд метнулся к стоящему за ее спиной молодому парню в форме служащего. Он затряс головой из стороны в сторону, поднял руку и показал отливающий перламутром прямоугольник.

Так. Сосредотачиваемся. Прямоугольник. Что еще за прямоугольник!

Бегающий по крови адреналин мешал мозгам думать, поэтому я просто вытащила из сумочки конверт с приглашением и помахала им в воздухе.

– Добро пожаловать, Итара Кэбот, – ехидно проскрежетала дверь, распахиваясь во всю ширь.

Открыв рот, я таращилась на чудо инженерно-магической мысли, пытаясь осмыслить случившееся, а потом сглотнула и просипела:

– Драсти.

– Ну?! И долго ты собираешься там стоять? – возмутилась дверь.

Я сделала первый неуверенный шаг, продолжая ошарашенно взирать на обычную с виду дверь. Та совсем по-человечески вздохнула, угрожающе скрипнула и начала закрываться. Этот поступок добавил мне прыти и решимости встретиться с Урсулой Кэбот, невзирая ни на какие препятствия и сюрпризы в виде разумных дверей.

Чудом увернувшись от вознамерившейся наподдать мне по заду створки, я пробежала по мраморному холлу, купающемуся в прохладе и запахе жасмина, и застыла перед рыженькой.

– Ты опоздала, – отчеканила та с видом «и почему ты вообще пришла». – Тебе относительно повезло, что господин Фелл задержал Урсулу.

– Почему относительно? – уточнила я, оглядываясь на противную дверь.

С той стороны из воздуха выпорхнула щетка для мытья стекол и принялась оттирать отпечатки моих ладоней с идеально чистой поверхности.

– Урсула ненавидит отставать от расписания, – вздохнула рыженькая.

Таким голосом можно предрекать конец света.

Щетка на миг прекратила полировку, а затем завертелась с невероятной скоростью и пропала. Мимо пробежали двое молодых парней в форменных пиджаках, а тот, что подсказал, как открыть дверь, вытянулся по струнке и замер. Рыжая раскрыла папку, щелкнула ручкой и вышла вперед. По холлу прокатилась волна оцепенения, и я вам клянусь, там даже немного увядший фикус на входе приподнял листья, стараясь соответствовать требовательному вкусу госпожи Вальтер.

Урсула приближалась.

Невероятно красивый костюм кремового оттенка, ярко-красные туфли на шпильке, несколько массивных украшений на запястьях, идеальная укладка. Но хуже всего была аура, исходившая от шагающей по холлу женщины. Она была той, перед кем бессознательно хочется трепетать.

Я сглотнула и незаметно вытерла липкие от страха пальцы о ярко-зеленую юбку. Для встречи я принарядилась, сняв с вешалки платье. Ну, знаете, то самое. Которое покупаешь с мыслью: вот когда-нибудь я в него влезу и буду блистать. Но это самое пресловутое «когда-нибудь» все не приходит. И платье висит. Висит годами.

– Мы выбились из графика. – Скучающий тон совершенно не вязался с быстрой и стремительной походкой женщины. – Скажи Марии, что я одобрила ее проект, но итоговые цифры стоит пересмотреть. Я не стану с ней сотрудничать, пока эта девочка не попросит за свою работу в два раза больше. Нет, я не хочу ехать на выставку Джимми, и мне плевать, что это самый лучший портной Холдона. Свяжись с Майклом и распорядись, чтобы обед доставили в офис ровно через час.

Рыженькая бойко подстроилась под шаг начальницы, умудряясь записывать на ходу.

– Уточнить меню?

– Нет. Пусть приготовит что-нибудь… синее.

Синее? Она серьезно?!

– Хорошо, Урсула, я передам.

Наконец они дошли до меня.

Богачка оглядела меня с ног до головы, и внезапно ярко-зеленое платье с белым воротничком и атласной лентой на поясе перестало казаться таким уж красивым.

– Здравствуйте! – немного дерзко выпалила я.

Урсула кивнула и двинулась к выходу. Створки мгновенно распахнулись.

– Дверь, у тебя пятнышко на ручке.

– Прошу прощения, – прошептала та, и стекло порозовело.

Я с уважением и завистью покосилась на богачку. Это как надо себя поставить, что даже дверь краснеет от стыда!

– Итара, догоняйте, – скомандовала госпожа Вальтер, спускаясь по ступенькам, а когда я поровнялась, снисходительно бросила:

– Вы догадываетесь, почему я позвала вас на встречу?

– Вы решили воспользоваться шумихой, поднявшейся вокруг Рекса, и хотите сделать его символом клуба «Успешная».

– Семиликий с тобой, – отмахнулась Урсула. – Конечно же, нет. Твоя личная история совершенно не подходит под бренд нашего женского финансового клуба. Я хочу сделать предложение иного характера. Догадываешься, какого?

– Ну…

И почему у меня такое чувство, что я сдаю выпускные экзамены?

– Прежде чем я озвучу свое предложение, вы, Итара, должны знать, что я никогда не помогаю тем, кто не просит этой помощи, но за вас попросили…

– Кто? – откровенно растерялась я.

– Кимберли. Мы несколько раз пересекались с ее отцом по рабочим моментам. Девочке недостает хватки, но в целом она мне нравится. Если не испоганит свою жизнь первой любовью, то далеко пойдет.

Ким и Урсула знакомы? А почему я узнаю об этом последней?

Какое-то время мы шли молча. Я была слишком растеряна, чтобы говорить. Урсула стучала каблуками на шаг впереди, и я старалась не отставать. Ассистентка держала дистанцию, умудряясь прямо на ходу общаться с кем-то по кристаллу связи.

Да, работенка у нее не сахар.

Мы шли так пару минут, пока госпожа Вальтер резко не свернула в сторону. Оказавшись внутри одноэтажного здания, быстро двинулись вперед. Меня сбило с толку обилие портретов, стеклянных витрин, и в первый момент я даже не поняла, что мы не в музее. Мы в…

– Это городской колумбарий?

– Да. – Урсула понизила голос. – Здесь покоится прах великих.

Она немного сбавила шаг, давая возможность насладиться мраморными фигурами ангелов, портретами и сложенными у стен доспехами. Мне ничего не говорили имена, выгравированные на табличках, но сама атмосфера гудела от торжественности. На ее фоне мерк даже флер Урсулы.

Мы дошли до конца прохода и попали во второй зал, чуть меньше. Госпожа Вальтер свернула влево и замерла напротив очередной ниши. На первый взгляд та ничем не отличалась от других, но потом я вгляделась в таблички с именами.

«Вечная память городским фуриям. Александра Карем. Трифона Лавгуд. Дунканара Кэбот».

Что-то изнутри царапнуло мое горло, и я замерла, не в силах отвести взгляд от трех урн праха, оставленных в мраморной нише.

– А ты неплохо устроилась, Дуня, – хмыкнула Урсула, и впервые на ее лице появилось нечто похожее на улыбку.

Вхождение в силу

«Вот первое, чему учатся входящие в силу богини мщения:

– у фурий нет друзей.

– нет свободного времени.

– нет возможности поплакать.

Даже вхождение в силу у фурий происходит шиворот-навыворот.

Начнем с того, что всем кандидаткам снятся кошмары, долгие и мучительные, как чтение учебника по квантовой магии. Всякий раз, как сила касается неподготовленного сознания будущей фурии, ту начинает трясти и колбасить. В половине случаев дело заканчивается нервным тиком, ранней сединой и крайне скверным настроением ведьмы. Даже был зафиксирован случай остановки сердца (но там вовремя подсуетилась бригада врачей).

Для облегчения вхождения в силу молодой фурии достаточно съездить на могилу своей предшественницы и коснуться места вечного упокоения рукой. Данный поступок свидетельствует о наличии толики совести и автоматически пробуждает призрак фамильяра прошлой хозяйки дома. Именно этот призрак и становится духовным наставником для новенькой.

Но об этом никто кандидаткам, естественно, не рассказывает.

Пусть сразу привыкают, что жизнь фурии – это вам не хиханьки да хаханьки!»

Пометки Теодора ван Дереха Первого,

верного фамильяра Дунканары Кэбот,

сделанные на полях серии романов

«Вампир и институтка».

ГЛАВА 2. Сила

Улыбка напоминала оскал тяжело раненного тигра.

– Вы… были знакомы? – сама не понимаю, почему возмутилась я.

Собеседница сделала вид, что не заметила неуместной реакции, и степенно кивнула.

– Дунканара – часть моей истории. В старших классах мы были чуть ли не сестрами, но надо признать, что из меня вышла не очень хорошая подруга. Когда мы оказались на перепутье, я выбрала коммерческий успех, она продолжила следовать детской мечте о справедливости. До нас с мужем доходили слухи, что у фурий проблемы, но Дунканара так и не попросила о помощи, а у меня правило…

– Не помогать тем, кто не просит, – закончила я, одним предложением нарушив второе, четвертое и, кажется, двенадцатое правила, указанные в послании. Не умничать, не дерзить и не перебивать.

Брови собеседницы медленно приподнялись в показном удивлении.

– Я слышу осуждение в твоем голосе.

Нет, ну что вы, что вы! Да кто бы посмел дерзить самой Урсуле Вальтер. Точно не какая-то там провинциалка с ужасающими долгами и трупиком надежды в кармане.

– Семнадцать минут до следующей встречи, – напомнила ассистентка и нырнула обратно в первый зал, оставив нас в одиночестве.

– Не будем терять время, – заявила богачка и вытащила из сумочки небольшой прямоугольник. – История Рекса не подходит под мой бренд, но он идеальный тафгай.

– Тафгай? – вытаращилась я на женщину.

– Тафгай, – повторила та спокойно и пояснила специально для дурочек из провинции:

– Игрок хоккейной команды. В их задачу входит устрашение, драки на льду, выведение наиболее опасных игроков команды соперника и защита ценных игроков своей. Именно так себя и повел Рекс в банковском зале.

Воображение тотчас услужливо подсунуло образ моего любимого кота на льду. Задние лапы, упакованные в огромные коньки не по размеру, разъезжаются в стороны, передние – судорожно точат когти о клюшку, на голове съехавший набок защитный шлем, в глазах – ужас перед позорным падением носом в лед.

О да, очень устрашающее зрелище. Соперник помрет от хохота.

Видимо, на моем лице отразился вопрос «Дамочка, а вы хорошо обдумали этот фарс?», потому что Урсула глянула на меня как на идиотку и пояснила:

– Рекс будет символом хоккейной команды «Черные крылья».

Угодливое воображение подсунуло другой образ. Рекс в костюме черного петуха (не спрашивайте, почему именно петуха, не знаю). На мечущемся из стороны в сторону от гнева хвосте – гирлянда разноцветных перьев, на спине привязанные лентами бутафорские черные крылья, на голове красуется петушиная башка, а из круглого отверстия под клювом торчит ошалевшая от хозяйского произвола морда рыси.

Представляю, как будет рад Рекс. И сколько вкусняшек придется купить котику, чтобы вычеркнуть этот позор из памяти.

– Все условия изложены здесь. – Мне таки всучили карточку с предложением. – У вас есть три дня, чтобы связаться с агентом команды и подписать контракт. Рексу предложат стандартную зарплату, сумма указана на карточке.

Я быстро скосила глаза вниз, оценила цифру и мысленно присвистнула.

А неплохо кормят талисманов хоккейных команд. Предложить, что ль, свою кандидатуру? А что? Пять минут позора в душном костюме курицы, и я стану на шаг ближе к уплате долга.

В проходе вновь мелькнула рыжая макушка ассистентки, сигнализируя, что время подходит к концу, и аудиенцию ее величества Урсулы, сподобившейся на встречу с Итарой Кэбот, пора сворачивать. Богачка развернулась в сторону выхода, а вот я тормознула.

Охваченная внезапным порывом, шагнула вперед и кончиками пальцев коснулась бабкиной урны. Кожу обожгло холодом.

«Спасибо за все», – мысленно возблагодарила я старуху, сделавшую мою жизнь насыщенной, развернулась и неожиданно ляпнула:

– Урсула, а почему мы здесь?

Богачка повернула голову, стоя боком. Величественный профиль, удивительно прямая спина.

Я подняла руку с зажатой между указательным и большим пальцами карточку.

– Вы могли сделать мне это предложение на улице, в офисе, связаться через кристалл, прислать по почте… Да где и как угодно! Почему вы предпочли потратить драгоценные минуты своего расписания, чтобы прийти сюда?

Собеседница осталась неподвижна и монолитна, как надгробная плита.

– В колумбарии, как в музее, городские реликвии не принято трогать руками, – сделала наконец замечание Урсула и скрылась в первом зале.

Пожав плечами, я двинулась следом, но к тому моменту, как добралась до дверей, Урсулы и след простыл. Спрятав карточку в сумку, я завертела головой и, взяв высокий шпиль адмиралтейства в качестве ориентира, побежала домой.

Подбегая к знакомому кособокому домику, оставленному в наследство, как выяснилось, городской фурией, я еще издали заприметила бригаду стекольщиков. Мужчины курили у грузовой повозки, в которой с утра пораньше привезли стекла на замену побитым во время штурма командой пустынников.

Заказывать новые окна я не стала, едва не померев от ценника на стандартный стеклопакет, и решила ограничиться только заменой стекол. Бригада обещала приехать вчера после обеда, но я прождала до вечера, перезванивая каждые три часа в офис, а стекольщики так и не подъехали.

«Михалыч и бригада» свалились как снег в середине августа, сегодня утром, застав меня в середине процесса сборов. Вот почему я опоздала на встречу с Урсулой. И вот почему так удивилась, застав работников у ворот. Просто те клялись, что работы на целый день, а сами управились за какие-то час-полтора!

Предчувствуя худшее, я приблизилась к Михалычу, который числился главным, и осторожно уточнила:

– Что-то случилось?

Михалыч побагровел и начал ругаться, но резко оборвал замысловатый оборот нецензурной речи и наклонился ближе.

– Знаете, мой брат работает адвокатом по бракоразводным процессам, – заговорщически произнес стекольщик, дыша на меня запахом дешевого табака. – И чаще всего его визитку я даю мужчинам. Собственно, вы, хозяйка, первая женщина, кому я вручаю координаты своего брата.

Вот уже второй раз за день мне сунули визитку в руки.

– Счастливого вам развода! – крикнул напоследок мужчина, ловко запрыгивая в кузов повозки, и бригада в полном составе скрылась за поворотом.

Почему-то вспомнила, как с криками «демоны!» тикал от моих ворот почтальон, как наладчик магического контура в страхе карабкался по столбу, и бросилась в сторону дома. Если это снова глюки в охранном контуре, то кое-кому не поздоровится!

Увы, но это были не глюки, а вполне себе живой Холд.

Бригадир в рабочих штанах и выгоревшей на солнце майке развалился за кухонным столом и любовно оглаживал круглые бока палки колбасы. Рекс с несчастным видом сидел в углу и ронял на пол слюни.

– А ну признавайтесь, кто из вас двоих напугал стекольщиков! – рявкнула я, грозно глядя на обоих.

– Мы не сошлись в рабочих моментах, – пожал плечами Холд.

Нет, ну кто бы сомневался!

– Это в каких же?

– Михалыч остался недоволен тем, что я лез в его работу, – заявил этот гад, раскладывая по кусману хлеба толстые кружочки колбасы, набрасывая поверх тонкий слой сыра и перекладывая бутер на тарелку.

В кухне воцарилась зловещая предпохоронная тишина. Вот и стол для поминок накрыт.

– Вы, возможно удивитесь, Холд, – постаралась вложить в голос побольше яда и сарказма, – но я тоже осталась крайне недовольна тем, что вы влезли в мой дом! Что вы вообще тут делали?

– Ел.

Ага, вот так коротко и емко.

Я задумчиво глянула на жующего бригадира, и рука сама потянулась к орудию первобытной женщины. Прибью. Ну точно прибью.

Холд опасливо покосился на скалку в моей руке и выставил в свою защиту тарелку с бутербродами. Но я не повелась на умопомрачительный запах и вид.

– Думаете, господин Холд, я не догадываюсь, зачем вы делаете это? – тыча скалкой в тарелку, вызверилась я.

– Будьте так любезны, просветите меня насчет ваших догадок, – съехидничал бригадир, тоже повышая голос.

– Вы! – Кончик скалки уткнулся в широкую мужскую грудь. – Вы всеми силами пытаетесь помешать мне выплатить долг.

Брови Холда взлетели вверх.

– Это я-то… Пытаюсь помешать… Ну-ну!

Он откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди и обиженно отвернулся в сторону.

– И не надо корчить из себя невинность! Думаете, я не понимаю, почему между нашими участками до сих пор траншея вместо забора? Думаете, что Тина не сбегала в городской отдел и не заглянула в план будущих построек?

Холд резко повернулся и сверкнул глазами.

– Хотите новость? По расчетам проектировщика, на месте моего дома тихо булькает искусственный прудик с карпами, но вы ведь и так в курсе, правда?

– За все это время я не сделал ничего, что могло бы вам навредить, Итара! – рявкнул бригадир, поднимаясь и надвигаясь на меня.

– Вы работаете на человека, который стремится отнять мою землю. – Я тоже пошла в наступление.

– Допустим. И что?!

Мы встретились у раковины и замерли друг напротив друга. У меня скалка, у Холда – только ярость в глазах.

– Он мой враг. А значит, мы тоже враги, Холд!

– Семиликий, ну что за бред!

– Это не бред! – возмутилась я, взмахивая рукой.

В процессе я как-то позабыла про скалку. Демонстрируя невероятную прыть, светловолосый бригадир чудом уклонился, налетел на мойку спиной. В его взгляде отчетливо читалось сомнение в моей адекватности. Я моментально оскорбилась. Рекс воспользовался моментом, стащил бутер, заботливо приготовленный бригадиром, и дал деру.

– Рекс! Я все видела. Немедленно выплюнь эту гадость! У тебя диета. Так врач сказал.

Котик, последние пару дней вынужденный питаться только бульоном и кашей, активнее заработал челюстями. К тому моменту, как я подоспела, от бутерброда остался смутный след в истории и жирное пятно на полу. Впрочем, Рекс очень быстро слизнул остатки и уставился на меня с самым честным видом.

Сверкая глазами, мимо прошел психанувший Холд. На прощание он так темпераментно приложил дверь о косяк, что со стены упала расписная доска, служившая основным и единственным украшением комнаты.

Рекс задрал усатую морду и осуждающе посмотрел на свою хозяйку.

– Ой, вот только ты не начинай!

Со злости перемыв гору посуды, я зачем-то полезла в холодильник и наткнулась на миску свежей вырезки, палку колбасы и полголовки сыра.

«Для Рекса. Не для Итары», – предупреждала оставленная рядом записка.

ГЛАВА 3. Медаль

– Рекс, прекрати пускать слюни на колбасу, доктор прописал тебе бульон… Рекс, не надо точить когти о половик, доктор предупредил, что швы могут разойтись… Рекс, иди пить лекарство, доктор сказал, что надо принимать до конца недели…

Короче, уже к концу первого дня после выписки слово «доктор» для моего смелого кота стало отборным ругательством.

Но окончательно врагом номер один «добрый доктор Чтоболит» стал после своего повторного визита в нашу покосившуюся избушку и опрометчивого решения прописать Рексу барьерную терапию.

– Вам невероятно повезло, что у меня оказался тестовый экземпляр елизаветинского воротника. Уникальная вещь! Инновация в мире медицины! Поверьте, в будущем все ветеринары по достоинству оценят это приспособление! – возвестил счастливый доктор, отщелкивая застежки на ридикюле и извлекая на свет странный лекарский приблуд.

Инновация выглядела как обычная пластиковая прозрачная воронка с широким горлышком и обтянутым мягким бархатом узким концом. Со слов доктора, это должно было помешать Рексу разлизать рану, но в итоге только взбесило моего котика еще сильнее.

Едва на его шее застегнули это чудо-устройство, мой защитник покосился на меня в полнейшем недоумении, мол, хозяйка, я понимаю там всякие диеты и горькие пилюли, но я ж не лампа, на фига мне абажур!

– Так надо! – непреклонным тоном заявила я, провожая невероятно довольного доктора, сумевшего впарить свою инновацию.

Котик психанул и начал сдирать воротник. Когда попытка не увенчалась успехом, он с диким мявом бросился обтираться о стены, мебель и хозяйские ноги. Периодически ему приходила мысль укусить воротник, и он принимался яростно кататься по полу и скалить на прозрачный край зубы.

Весь день провоевав с мерзкой штуковиной, давившей на шею и ущемлявшей звериную гордость, Рекс умаялся и прилег на крылечке, чтобы понежиться в ласковых лучах весеннего солнышка.

Черный крылатый вредитель тотчас воспользовался этим моментом и объявил охоту. Он с важным видом прохаживался по двору, выжидая удобный момент, и как только глаза рыси подернулись сном, пошел в атаку.

Петух взбежал по ступенькам на крыльцо, налетел на прикорнувшего хищника и клюнул беззащитного котика в подушечку на задней лапе.

– Ш-ш-ш! – зашипел потревоженный Рекс, вскакивая.

– Ку-ра-ре-ру! – испустил боевой клич черный засранец и со всех ног помчался прочь.

Рысь пустилась в преследование, я увязалась следом, причитая на ходу:

– Рекс, не смей гонять петуха, доктор запретил тебе бегать!

И вот представьте себе эту картину. Бежим мы, значит, по двору. Истошно кукарекающий петух впереди. Его по пятам преследует Рекс с абажуром на башке, а замыкает тройку лидеров забега всклокоченная блондинка в домашнем халате и тапочках. Бежим, никого особо не беспокоим, и тут слышим:

– Госпожа Кэбот, рад вас видеть!

Первым на появление гостя отреагировал петух. Птичка дернулась, взлетела на верхушку забора и возмущенно уставилась на пустынника черным глазом.

– Ко-ко-о? – проскрежетал петушок, подражая визгу бензопилы.

Вторым почуял чужака Рекс. Он прыгнул, ласточкой перелетев через пенек, вскочил на задние лапы и вонзил когти в прогнившую от времени древесину.

– Гр-р-р! – прорычал гостеприимный котик, одновременно пытаясь сохранить грозный вид и боднуть петуха мордой.

Я была последней, кто подошел к забору, и самой вежливой.

– Ренрен! А вы какими судьбами?

– Я к вам по важному делу, – чуть смущенно улыбнулся пустынник, вытаскивая из-за спины пышный букет ярко-красных роз и маленькую квадратную коробку с тортиком.

Рекс тотчас сунул нос в букет, звонко чихнул и попытался лапой перехватить коробку со сладким. Маневр не удался – когти наглухо утонули в древесине. Петух тут же воспользовался временной недееспособностью врага и клюнул Рекса в ухо. Увы, но «абажур» работал в двухстороннем порядке, мешая как рыси, так и живому будильнику.

– Ку-ра-ре-ру! – разразился возмущенным воплем петух тире хозяин тире хранитель, взмахнул крыльями и попытался налететь на обидчика сверху.

– Кыш! – едва успела я отбить нападение исключительно вовремя подаренным букетом.

«Будильник» отлетел в сторону, растерзал лапами оторванную розу, обиженно проорал что-то и удалился в курятник. Рекс разок-другой дернулся, пытаясь вырваться из капкана, а потом просто сделал вид, что ничего не случилось.

– Вижу, ваш зверь прекрасно себя чувствует.

Пустынник попытался потрепать моего воителя по морде, но Рекс так показательно оскалился и клацнул зубами, что Ренрен моментально передумал нежничать и спас собственную конечность от фатальной ошибки.

– Ой, может, в дом зайдем? – спохватилась я, стараясь загладить возникшую неловкость.

– Я бы с радостью, но не могу. Нам так и не удалось отыскать главаря налетчиков, а господин Фелл так зол, что всерьез намерен лишить мою команду выходных и перерывов.

– Господин Фелл? – переспросила я.

Блин, что-то такое знакомое-знакомое. Так и вертится на языке. Фелл… Фелл… Где же я слышала это имя?

– Это директор магического общества «Магнус». Крайне неприятная личность.

А, точно! Фелл. Тот самый экстравагантный типчик, что щеголял в темно-фиолетовом пальто с желтой подкладкой. Тот самый хмырь, которого недолюбливала моя бабка. Тот самый предприимчивый подлец, которому внезапно задолжала уже я, законная наследница.

– И кстати… – Пустынник хлопнул себя по карману куртки, вытащил и передал мне сложенный пополам конверт. – Раз уж мы заговорили о неприятных личностях, директор банковского отделения приглашает вас с Рексом завтра на открытие.

Мои пальцы ухватили конверт, но Ренрен не выпустил бумагу.

– Был очень рад… увидеться.

Он сделал акцент на последнем слове. Словно мы оба знали какой-то жутко важный секрет.

Я еще долго провожала взглядом спину пустынника, гадая, что это сейчас было. Обездвиженный Рекс с вожделением поглядывал на тортик. Где-то в отдалении Холд орал на рабочих.

– Тетя Итара!

Я резко вынырнула из прострации и в ужасе присела, прячась за забором от бегущих по улице близнецов. Петух и куры смылись в курятник. Судя по звуку, птички баррикадировали узкий лаз подручными средствами. Рекс в полном отчаянии дернулся вниз, надеясь укрыться за забором вместе с хозяйкой. Дерево под его натиском заскрипело, застонало и опасно накренилось.

Не успела я и глазом моргнуть, как часть забора рухнула на голову, похоронив под собой Рекса, меня, тортик, букет и надежды, что когда-нибудь в моей жизни все наладится.

– Тетя Итара! – заорали близнецы в опасной близости над нами.

Рекс испуганно заскулил, а я смиренно прижала к груди букет и закрыла глаза.

***

Следующим утром, стоя перед входом в банковское отделение в окружении пестрой толпы, явившейся на открытие, я чувствовала себя так, словно меня вот только что вытащили из-под забора, заботливо отряхнули и подтолкнули вперед.

Судя по недовольной гримасе гнома, встречавшего нас с Рексом, выглядела я не лучше. На лице свежие царапины, оставленные забором, на лбу синел след от синяка, полученного в процессе ограбления, под глазами темные круги, подаренные ночными кошмарами.

Черный костюм смотрелся более-менее прилично, но руки, перепачканные зеленкой, портили общую картину. А кто ж знал, что мой милый котик внезапно вспомнит, что он дикий зверь, и вместо того, чтобы спокойно дать мне обработать его раны перед выходом, перевернет все баночки с медикаментами и забьется под кровать?

Ладно, с моим уровнем везения я могла бы догадаться о подобном исходе.

Гном провел нас через служебный вход и оставил возле небольшого помоста, на котором условно возвышался еще один гном в царственно-белом костюме.

– Смелость – очень важное качество, которое необходимо развивать каждому, кто желает достичь успеха в любых сферах жизни, – вещал директор банка, господин Донгар Огнебородый. – Смелый человек – это уверенный человек. Такой же уверенный, как новая, усовершенствованная защита нашего банка!

Толпа лениво зарукоплескала, не сильно веря в эту самую надежность и защиту. Пока я украдкой зевала, мысленно недоумевая, почему гладковыбритого гнома прозвали Огнебородым, тот демонстрировал широкой общественности новые запоры для ячеек хранения. Плюясь от азарта, рассказывал о магических новшествах и трех призраках, призванных магами для патрулирования нижних хранилищ.

Одного нам даже продемонстрировали. Это был гном. Судя по виду, гном скончался прямо за конторкой никак не иначе как от рабочего рвения. Лениво завывая, призрак пронесся над синхронно пригнувшейся толпой репортеров, набежавших ради сенсации, и всосался в микроскопическую трещину в полу.

Вот это я понимаю, рабочий энтузиазм!

– А сейчас я с большим удовольствием приглашаю Итару Кэбот и ее верного товарища Рекса!

Я крепче перехватила шлейку и повела своего пушистого защитника на постамент. Толпа при нашем появлении взорвалась ликованием, не уверена, что искренним. Засверкали ослепительные вспышки магических кристаллов, корреспонденты всех местных газет застрочили в блокнотах, старательно фиксируя ход церемонии.

С противоположной от возвышения стороны вошел пузатый гном-помощник, внес бархатную подушечку с внушительных размеров медалью. Мы с Рексом остановились напротив директора банка, оказавшегося ростом чуть выше сидящей рыси. Но недостаток роста гном умело компенсировал громкостью голоса.

– Холдонское отделение самого надежного и проверенного веками гномьего банка награждает Рекса медалью за отвагу, – пафосно объявил Донгар Огнебородый, беря в руки медаль и оборачиваясь к нам.

– А денежная компенсация будет? – Кто о чем, а я о наболевшем.

Гном потемнел лицом. Медаль выпала из ослабевших рук и бряцнула о мраморный пол. Журналисты застрочили в своих блокнотах с утроенной скоростью. Сенсация зрела в головах акул пера.

– Побойтесь гнева Семиликого, госпожа Кэбот, – рассерженной кошкой зашипел директор банка, поднимая с пола медаль. – Он призывал нас не быть меркантильными.

Кто меркантильная? Я меркантильная? Да кто бы говорил!

– В последние дни я решительно настроена присоединиться к пастве атеистов, – отбрила я выпад Огнебородого и наклонилась ближе. – Учтите, что после награждения ко мне подойдут журналисты, и я не уверена, что смогу сдержать поток язвительных комментариев относительно вашей новой системы защиты, такой же призрачной, как и ее охранники.

Медаль повторно выпала из рук гнома. Рекс подумал, что это какая-то игра, и мстительно пристукнул наградную жестянку лапой. Журналисты уже мысленно раздували из мухи слона. Если присмотреться внимательнее, то можно было заметить, как извилины формулируют заголовки: «Конфуз при награждении», «Скандал на открытии», «Директор банка вновь поразил всех своей жадностью».

А я еще и маслица в огонь-то подлила:

– Вы только представьте, что они о вас напишут. Этим палец в рот не клади! Дай только инфоповод для сплетни!

– Ну… знаете ли! Вы страшная женщина, госпожа Кэбот! – воскликнул господин Донгар Огнебородый, но тотчас хитро усмехнулся и подмигнул. – Как насчет того, чтобы мои ребята помогли вам снизить сумму долга магическому обществу «Магнус»?

Ну, тоже неплохо.

Банк мы покидали через служебный ход с медалью и приподнятым настроением. Рекс трусил рядом, чуть прихрамывая на переднюю лапу, пострадавшую в битве с забором. Медаль уныло звякала при каждом шаге, напоминая, что для меня радость ходит в паре с неприятностями.

И медаль не ошиблась.

Стоило нам удалиться от банка на сотню метров, как за спиной послышались быстрые шаги и умоляющий вопль:

– Госпожа Кэбот, прошу вас. Притормозите!

Я оглянулась и придержала за поводок Рекса, ожидая, пока нас догонит знакомый репортер.

– Итара, вы не против немного прогуляться? Есть разговор.

И вот тут-то я и кивнула.

О, это была впечатляюще плохая идея.

ГЛАВА 4. Праздник

– Папа, смотри, какой милый котик!

На тот случай, если вы никогда прежде не видели рысь даже на картинке, я опишу Рекса. Вообразите сердитую кошачью морду, два ряда острых зубов, грозные когти, показавшиеся из подушечек. «Милый» – это не то слово, которое приходит на ум, когда смотришь на моего питомца.

«Милый котик» задрал голову и возмущенно глянул на меня, мол, хозяйка, не дури!

Мысленно крича: «какого хрена?», я вопросительно покосилась на репортера. Того самого репортера, что залез в мое окно и был зверски избит девчонками и исколот дамской пилочкой для ногтей. Джо Хилтон, гроза новостной хроники, сделал вид, что не заметил направленного на него взгляда, и, раскрыв руки для тесных объятий, пошел навстречу маленькой девочке.

– Крестница! – Огромные руки мужчины сошлись на крошечной спинке малышки. – Поздравляю с днем рождения. Какой красивый бант!

– Мама завязала. Сказала, что женщина должна быть прекрасной в любом возрасте, – пожаловалась именинница в нарядном платье, шмыгнула носом и трагическим шепотом добавила:

– У меня от него голова болит.

Это она еще не встречалась с моим дедом, который свято верил, что детская косичка по прочности не должна уступать корабельному канату. Хуже него оказалась только тетка Рафаила, соорудившая на моей голове прическу для выпускного. Изведя три баночки с гелем, она истыкала меня шпильками для волос и отправила веселиться. Тетка так надежно зацементировала локоны на голове в сложную прическу, что ни выпавший в середине июня снег, ни сутки танцев и алкогольных возлияний, ни семь часов под душем после не смогли разрушить творение мастера.

Пришлось мчаться к Тине с полотенцем на голове и слезно умолять ее отца отвезти меня в соседний поселок к тамошнему магу. Просто наш уже оценил воронье гнездо на моей голове, выразил соболезнования и достал из стола ножницы.

Волосы спасти удалось. Но при слове «прическа» меня и по сей день кидает в холодный пот.

– Итара, не стойте с таким подозрительным видом! Это ведь всего-навсего детский праздник. Что плохого тут может случиться?

Ну, не знаю. Рекса захотят потискать. Очередной милый конкурс выйдет из-под контроля. Наводнение. Пожар. Цунами. Да что угодно! Это же детский праздник, средоточие непоседливого зла!

На горизонте замаячила орава гомонящих шестилеток, накрытая поляна, в смысле стол, и ОН.

Мой детский кошмар.

Клоун.

Натянуто улыбаясь, я нагнала репортера, хотя внутри благим матом орала маленькая, испуганная аниматорами девочка, и клещом вцепилась в его локоть.

– Джо, когда вы сказали, что есть разговор, я не предполагала, что разговаривать придется на чьих-то именинах, – разгневанной гадюкой прошипела ему в ухо, опасливо косясь на украшенный двор.

– Ваши подруги избили и вытолкали меня из окна второго этажа, – не погнушался напомнить господин Хилтон.

Клоун вытащил из карманов яблоки и, смеясь, начал жонглировать. Я непроизвольно попятилась, огрызаясь на ходу:

– Напомню, что это случилось уже после вашего незаконного проникновения в дом и экстремальной побудки. И мы напоили вас чаем. С пирожками!

Теперь уже Джо Хилтон, гроза скабрезных новостей и просто жутко неприятный тип, перехватил мой локоть и потянул к себе.

– А одна из ваших диких подружек всадила мне в руку пилочку для ногтей.

– Вот бы и шли к начальству с жалобами на производственную травму. Мы-то тут при чем?

Рекс, молча наблюдавший за перетягиванием хозяйки, неожиданно вскочил и с подозрением покосился на выпавший из кармана репортера мятый подарочный бант розового цвета.

– Вы забыли про подарок, – наконец дошло до меня очевидное.

– Что значит забыл?! – деланно оскорбился собеседник. – А вы что?

Джо наклонился, отряхнул бант жуткого цвета и, не дав никому опомниться, прилепил его к моей груди.

В первую секунду я так растерялась, что просто застыла, таращась на собеседника. На второй секунде разум догнало возмущение, на третьей – хозяйка дома вынесла из дома торт, на четвертой – спонтанно проснулась моя магия, на пятой, о ужас, бисквит подлетел в воздух и рванул.

– УРА! – заорали перепачканные кремом дети и принялись носиться друг за другом.

Эх, жаль, что клоун успел сигануть под стол и прикрыться скатертью.

После самопроизвольного взрыва тортика родители молча достали припрятанный алкоголь, а нам с Рексом пришлось остаться на празднике. Про клоуна все как-то разом забыли, и программа плавно перетекла в фотосессию с рысью, сотню глупых и ставящих в тупик вопросов о том, сколько кушают и, уж простите за подробности, где какают дикие коты, почему у Рекса такая морда недовольная и любят ли рыси картонные коробки, как все другие кошки.

Не знаю, кто стал инициатором, но последнюю мысль дети решили проверить экспериментальным путем. Из чулана была украдена сложенная коробка из-под холодильной камеры, купленной родителями именинницы пару недель назад. Коробку тайком собрали, подклеили скотчем и сделали уютной, запихнув внутрь подушку с одеялом.

Рекс мужественно терпел. Вскормленный и выросший вместе с собаками, он мнил себя служебным псом. А песики не маются дурью, не гоняются за привязанным к нитке бантиком и не сходят с ума при виде картонной коробки.

Но дети коварные существа.

Жутко коварные.

– Кто хочет подарить имениннице сосиску? – пошла вокруг стола маленькая хитрюга со съехавшим набок бантиком. – Папа? Дедушка? Мама, ты вообще вчера жаловалась на лишний вес. Бабушка, благодарю, но малосольный огурчик не заменит молодому растущему организму сосиску. Да, бабушка, даже если это огурчик с твоего огорода, он тоже не заменит ребенку мяса. Еще желающие угодить имениннице? Крестный Джо, не делай вид, что ты разговариваешь с дядюшкой Дрогхом. Я же знаю, такое чудо, как я, сложно игнорировать…

От стола шестилетняя девочка уходила с миской, доверху нагруженной колбасными изделиями.

Вот интересно, предприимчивость заразна и передается воздушно-капельным путем, как простуда? И если да, то пусть меня обчихает эта малышка и Джо Хилтон. Хочу подхватить острое воспаление предприимчивости с осложнением на совесть.

Малышня расхватала приманку для служебного котика, рассредоточилась по поляне и, пока родители не видели, точнее, делали вид, что не видят, начала подманивать Рекса.

Котик терпел. Котик захлебывался слюной. Котик поднимал глаза к небу и молча молил небеса прекратить эту пытку. Котик не выдержал и залез под мой стул. И уже оттуда начал громко и очень выразительно скулить, давая хозяйке понять, что это испытание не по его силам и желудку.

– Ладно, хороший мой, – вздохнула я, потрепав зверя по холке. – Беги. Развлекайся.

Рекс рванул с такой скоростью, словно ему предложили проиллюстрировать фразу «как ветром сдуло». Потревоженный кошачьим задом стул возмущенно закачался и накренился назад. Коротко вскрикнув, я повалилась туда же, взмахнула руками, дернула ногами и обрушилась спиной на травку.

– Итара, вы не ушиблись? – подлетел ко мне обеспокоенный Джо, предлагая руку помощи.

Но я всерьез опасалась, что даже за столь незначительную услугу придется отрабатывать в качестве подарка и звезды вечера на очередных именинах или, хуже того, поминках. А потому с гордым и невозмутимым видом встала.

Ладно, гордой и невозмутимой я была только в собственных мечтах. В реальности Итара Кэбот, стеная и постанывая, перевернулась на четвереньки, с трудом поднялась и начала энергично отряхивать коленки от налипшего мусора.

У забора верещали дети, чавкал сосисками забравшийся в коробку Рекс, за столом звучали тосты в честь именинницы. Клоун медленно крался к выходу.

– Госпожа Кэбот? – ко мне поспешил один из гостей. – Имел честь знать вашего деда.

Чувствовала я себя сейчас не лучше старика, а тот лет пять как помер.

– Знаете, а у меня ведь свое небольшое агентство животных. Тоже, знаете ли, развожу и воспитываю собачек под разные заказы. Вот недавно…

Мужчина еще что-то говорил, и говорил, и говорил, но я была так поглощена подозрительным хрустом в спине и мыслями, как побыстрее свалить с этого праздника жизни, что не слушала.

– А хотите, я вам своих собачек покажу? – предложил мужчина, и вот мы уже идем к нему в гости.

Давайте начистоту. Я видела много собак. Очень много собак. Больших, маленьких, злых, ласковых, мстительных и откровенно тупых. Но монстры, выбежавшие встречать хозяина с гостями, мало походили на псов.

– Что это? – просипела я, не зная, за что хвататься: за рвущегося с поводка Рекса или за собственное испуганно грохочущее сердце.

– Тил и Вил, – с гордостью представил мужчина двух медведей.

Медведей! Я не шучу!

– Нравятся? Тил, Вил, идите поздоровайтесь с гостями! – велел хозяин, и зверюги потрусили к нам.

Мама. Семиликий. Боги справедливости. Я уже не знаю, к кому обращаться, но, пожалуйста, помилуйте. Я чересчур, можно даже сказать, вопиюще молода для нелепой гибели в пасти косолапых.

Мишки подошли, сели на мохнатые попы, принюхались к незнакомым запахам и протянули передние лапы. Рекс икнул от страха, а в моей голове родился очередной газетный заголовок: «Нелепая смерть! Горожанку загрызли лесные медведи».

– Ну же, госпожа Кэбот. Пожмите им лапы! – неожиданно вклинился репортер, увязавшийся следом за нами.

Видать, сенсационный заголовок пришел на ум не только мне.

Остаток вечера мы с Дрогхом и Джо выпивали на террасе. Я старалась заглушить волну пережитого ужаса, репортер прощался с моим свежим трупом, точнее, с возможной сенсацией, а господин Дрогх расхваливал «песиков».

– Вы же знаете перевал Бернара? Тамошние пограничники уже давно жаловались на экстремальные условия службы. Перевал-то трудный, опять-таки лавины часто сходят, ветер. На северной стороне климат мягче, зато переходы уж очень крутые, да грабители рыщут. Монахи из долины наловчились использовать сенбернаров, но погранцам-то собак на службу не взять.

Я рассеянно кивала, вспоминая, что отец тоже дрессировал пару из этой породы. Собаки работали вместе, находили пострадавшего под снегом, выкапывали, насколько позволяла глубина, после чего одна возвращалась в долину за подмогой, а вторая ложилась на пострадавшего путника и согревала своим телом. Хотя тут еще вопрос, что именно согревало потерпевшего – пес или бочонок крепкого вина, прикрепленный к его ошейнику.

– Ну, стало быть, мужикам надоело, что приходится монахов просить о помощи, вот они и обратились ко мне. Только я так подумал, зачем погранцам обычные собаки? Есть же звери куда смышленее!

– И крупнее! – брякнула я, осушая третий по счету стакан.

За рассказами о том, как замерзшие и усталые путники самостоятельно выкапывались при виде радостно скачущих по снегу медвежат, мы просидели до глубокой ночи.

А дома нас уже ждали.

Стоило мне переступить порог родного покосившегося домика и с третьей попытки найти выключатель, как в коридоре нарисовалось неясное облачко тумана.

– И где это мы полночи шлялись? – Облачко принюхалось, скривило морду и выразительно помахало лапой перед носом. – Фу-у-у, позорище! Разве девушка должна приползать домой на бровях?

Я, не иначе как с перепугу, осенила себя защитным знамением и ткнула пальцем в мохнатое пузико зависшего в воздухе глюка.

– Р-р-рекс... Кажись, я допилась до крылатых хомячков! – бессвязно выпалила я и с грохотом обрушилась на пол.

Беда, любовь или кашель?

«Нетрудно догадаться, что статус «городская фурия» получают не за красивые глазки и дурной нрав, тут важно вести активную деятельность. Можно даже сказать, бурную.

Фуриями становятся только ведьмы, что прожили на территории магического прорыва с тонкими мирами не менее девяноста дней, стали хранительницами этого очага и приняли основной дар.

У каждой фурии из тройки есть своя особая… как бы это обозвать поласковее?

В учебниках употребляют термин «магическая особенность», сами фурии обычно ворчат что-то о проклятье, я же предпочитаю термин «фишка». Так вот, фишка передается по наследству, прямым или косвенным путем. Или просто к самой достойной (читай как «невезучей» или «вот попала так попала») наследнице рода.

Каремы до конца смерти страдают от любви, горькой и невзаимной. Лавгуды безуспешно лечатся от тяжелых недугов, преследующих за каждым поворотом и дуновением ветерка.

Фишка Кэботов – это неприятности. Много, очень много неприятностей всех форматов».

Пометки Теодора ван Дереха Первого,

верного фамильяра Дунканары Кэбот,

сделанные на полях серии романов

«Вампир и институтка».

ГЛАВА 5. Ведьма

Нет ничего красочнее и нелепее, чем сны после пьянки.

Сперва мне померещилось, что Рекс потоптался по мне, пытаясь прорваться к перегороженному телом выходу. После привиделось перекошенное лицо Холда, склонившегося надо мной. Далее меня проклинали и куда-то несли. Причем несли без всяческого пиетета, пару раз приложив лбом обо что-то твердое. Я попыталась возмутиться, но кто-то швырнул меня на постель и укрыл простынкой. С головой. Как покойничка.

К слову, поутру я себя именно так и чувствовала.

Но сперва пред воспаленным алкоголем сознанием пронесся калейдоскоп видений и нелепых ситуаций. И ладно бы в них фигурировала я сама, но нет! Даже в пьяном угаре мне виделись незнакомые девушки, стареющие женщины, непонятные мужчины. Апофеозом стал уже поднадоевший кошмар.

«Кэбот…» – шептал мрак за дверью дома.

Я куталась в старую шаль, дрожала от страха и не сводила глаз с входной двери. Снизу в узкую дверь прокрался плотный туман. Он медленно полз, обнимая доски пола, а я пятилась, отчетливо сознавая, что не переживу прикосновения этих бестелесных щупалец.

«Кэбот… Кэбот…»

Дверь вздрогнула от удара, словно кто-то очень большой привалился к ней. По древесине побежали морозные узоры, складываясь вместо привычных образов в громадную фигуру с внушительными рогами, хвостом и копытами.

Не будь я так напугана, пожурила бы себя за полное отсутствие креатива. Демон с рогами и хвостом? Право слово, это самый избитый кошмар, который только мог привидеться.

«Кэбот… Кэбот… Кэбот…»

Дверная ручка медленно поползла вниз, я куда резвее попятилась назад и столкнулась с кем-то, все это время таившимся за спиной во мраке коридора.

«Кэбот…»

Только теперь я осознала, что голос, звавший меня, доносился не снаружи. Чужие руки схватили за плечи, до боли вонзив в кожу острые когти. Я зажмурилась, стремительно холодея и отчаянно моля о том, чтобы мочевой пузырь не подвел в столь напряженный момент. А то какой конфуз!

– Наконец-то, – прошептал до боли знакомый голос, но прежде чем я успела узнать говорящего, тишину коридора пронзил истошный крик.

– Ку-ра-ре-ру! – проорал «будильник».

По ощущениям, прямо в ухо проорал, потому что я мигом проснулась и села. Голова тотчас взорвалась фейерверком боли, язык ощутил мерзкий привкус сухости. Застонав, я упала на подушку и накрыла глаза рукой.

Как же хреново…

Кто-то решительно вошел, шаркая тапочками, и ехидно поприветствовал:

– Доброе утро, спящая красавица!

– Холд, просто дайте мне сдохнуть, – простонала я, морщась от боли.

– То есть лекарство от похмелья, за которым я бегал с утреца пораньше, можно выливать в раковину?

– Дай сюда! – Я моментально протянула руку.

Пока я маленькими глотками пила из стакана, Холд, одетый в шорты и серую толстовку, примостился на краешке кровати и стал рассказывать о вчерашнем.

Оказывается, топтание Рекса на моей тушке не привиделось в дурном кошмаре. Котик так перенервничал при виде не приходящей в сознание хозяйки, что выскочил из дома и понесся к соседям за помощью.

– Чуть дверь с петель не снес, – ругался Холд. – Содрал всю обшивку, а орал так, что переполошил всю округу.

Пока Ракша и остальные рабочие молились и чертили на стенах пентаграммы (согласна, дикий народ!), бригадир с колуном на плече в качестве боевой подруги помчался следом за Рексом к нам домой.

– Я уже начал привыкать к тому, что у вас, дорогая соседка, – язвительным тоном выговаривал блондинчик, – что ни день, то маленькая катастрофа, поэтому был готов ко многому… – Многозначительная пауза, достойная подмостков столичного театра. – …но не к тому, что с виду изящная и благовоспитанная девица свернется на половичке перед дверью и будет пьяно похрапывать.

Стало стыдно. Нет, не за то, что я храпела на полу (хотя и за это тоже), а за то, что не нашлась с ответом. Ну не признаваться же, что вернулась с дня рождения шестилетней девочки?! Вот и я не посмела.

– Ой, Холд! – отмахнулась поморщившись. – Вот только давайте без нотаций. Вы мне не отец.

Бригадир обиделся и ушел. Правда, недалеко. Пока я, кряхтя и постанывая, спускалась по лестнице, Холд топтался на пороге.

– На.

И мне попытались всучить подозрительного вида цветок.

Он был красивым. На толстой зеленой ножке, еще не открывшийся до конца крупный бутон походил на лилию, нежно-белые лепестки чуть сияли белизной. Подозрительно.

– Что это? – пряча руки за спину, уточнила я.

Судя по внешнему виду Холда и цветка, последний запросто мог оказаться изощренной местью за покореженную Рексом дверь в вагончик или необходимость тащить мою бессознательную тушку в спальню.

– Цветок, – вот ни фига не объяснил блондинчик.

Ставлю на то, что подарочек ядовитый. Вон у него какие подозрительные крапинки на лепестках.

– И… зачем он мне?

Мало ли. Вдруг это новейшее лекарство от синдрома похмелья, а я, темная, и не в курсе медицинских инноваций.

– Да просто так! – неожиданно вышел из себя Холд и повторил попытку вручения даме подозрительного растения.

Походу, оно точно ядовитое. Может, даже плотоядное. Иначе зачем столько усилий, чтобы всучить мне этот подарок.

– Спасибо, но я как-нибудь обойдусь, – отступая по лестнице вверх, натянуто улыбнулась взбесившемуся бригадиру.

– Это не от меня! – рявкнул Холд, да так громко, что звякнули новенькие стекла в рамах. – Забегали близнецы, просили передать, что вернутся вечером с отцом. Оставили это. Возможно, даже украли с чужой клумбы, так что или поскорее избавься от подарка, пока за ним не пришли злые соседки, или поставь в воду, пока он не загнулся!

От злости бригадир и сам не заметил, как перешел на «ты», я, впрочем, тоже.

– Так это от мальчишек? Не от тебя! – возрадовалась, сбегая вниз. – Красотища-то какая! Не знаешь, что за сорт?

Холд выругался, развернулся и вышел, громко хлопнув дверью.

Какие мы впечатлительные!

Но стоило мне сделать пару шагов по направлению к кухне, где слышался весьма подозрительный звон посуды, сигнализирующий о том, что Рекс наводит инспекцию на предмет того, что еще можно незаконно сожрать, пока хозяйка отвернулась, как в дверь забарабанили.

– Холд, если ты вернулся за благодарностью… – начала было я и осеклась.

– Драсти, госпожа ведьма, – робко проблеял молодой паренек в серой университетской форме с нашивкой филина на правом плече.

Гость был выше, худее, да в конце концов темнее, но я узнала в нем своего. Не родственника. Собрата по страданию.

– Водички? – в качестве соболезнований предложила я отступая.

– Мне бы настоечку вашей бабки, – умоляюще сложил руки студент, нетвердой походкой проходя внутрь. – Ту самую, на рябине, а то мне через час на экзамен идти.

Я целеустремленно развернулась и зашаркала тапками в сторону секретной панели, где Дунканара прятала свое подпольное зельехранилище.

– Как выглядит, помнишь?

– А то ж!

«Та самая настойка» плескалась в мутной двухлитровой бутыли, густо заросшей паутиной. Зубами вырвав сопротивляющуюся пробку, я отважно нюхнула содержимое и закашлялась.

Рябиной там и не пахло.

– Вот! – Парнишка снял с полки мерный стаканчик и пальцем отметил, сколько надо лить.

Плеснув бабкиного зелья, я прижала бутыль к груди и во все глаза уставилась на студента. Тот сделал шумный выдох, одним махом опрокинул в себя жидкость и закрыл свободной рукой рот. В один миг его лицо стало красным, на лбу выступили капельки пота, а глаза полезли из орбит.

– А! Хорошо!!! – проорал он, жадно хватая ртом воздух.

Чудодейственная настойка в один миг преобразила юнца, зарядила бодростью и как рукой сняла похмельный синдром. Сунув мне горсть талеров, студент выскочил из дома с криком:

– Ну держитесь, профессор Урпалаки! Я иду!!!

Все еще любовно прижимая бутыль к груди, я проследила взглядом за несущимся по улице покупателем, а потом решительно плеснула пойла в мензурку.

Эффект неописуемый. Такое чувство, словно тебя окунают с головой в ледяную прорубь, а на выходе ты попадаешь в котел с лавой, которую заботливо помешивают черти. Заорав от переизбытка чувств, я торопливо припрятала бутыль обратно и занялась домашними делами.

И если раньше больше всего на свете мне хотелось сдохнуть, то теперь я носилась по дому, одержимая приступом рабочего энтузиазма. Первым от него пострадал Рекс. Котик как раз подчищал остатки вчерашнего рагу, когда на кухню влетела я и потащила котика купаться.

Вторым, кого задела направленная в мирное русло энергия, оказался двор. Не знаю, что стукнуло мне в голову, но это «что-то» настояло на том, чтобы разбить перед крыльцом клумбу. Больше всего этому произволу почему-то воспротивился петух. Птица ходила вокруг и возмущенно кукарекала, пока я не пригрозила пристукнуть живой будильник лопатой и прикопать тут же в качестве удобрения. Решив, что клумба лучше, нежели свежая могила, храбрый петушок взлетел на перила крыльца и стал наблюдать за тем, как Рекс, переживший водные процедуры, отчаянно вылизывается.

Запала хватило на клумбу, поход по магазинам и даже, внимание, на генеральную уборку.

В приподнятом настроении я порхала по кухне, шинкуя овощи и ногой отгоняя Рекса от замаринованного на ужин мяса. В высшей степени продуктивный день постепенно перетек в приятный вечер. За окном тихо переругивался с рабочими Холд, квохтал оскорбленный клумбой петух, убаюкивающе шумели ветвями деревья.

Как выяснилось чуть позже, на этом экзамене жизни предмет «предчувствие беды» я безбожно завалила.

ГЛАВА 6. Ужин

Розы скукожились и сдохли.

И это вопреки всем моим стараниям продлить их существование. Зато цветок, принесенный близнецами, ожил даже в простой воде из-под крана, раскрыл бутон и ненавязчиво благоухал. Его не смущала старенькая кружка с отбитой ручкой вместо вазы и полное пренебрежение с моей стороны.

Тем не менее меня мучили кое-какие сомнения. И я поспешила их развеять сразу же, как только господин Заленвах с сыновьями объявился на пороге.

– Спасибо за цветок, – улыбнулась я мальчишкам.

– Это не мы! – выпалил Марк, получил от брата мощный тычок, скривился и исправился:

– Это мы. Простите, тетя Итара, на рефлексе вырвалось.

Подозрительно глянув на двух чересчур невинных близнецов, я отправила всех мыть руки и ушла на кухню.

Ужин шел своим чередом. Господин Заленвах хвалил мои кулинарные таланты, прямо скажем, очень слабенькие. Я строила из себя хорошую хозяйку, наперебой предлагала всем добавки. Несчастный Рекс пускал слюни в коридоре.

Близнецы хранили многозначительное молчание, а потом синхронно встали со своих мест.

– Папа, – важно начал Марк.

– Тетя Итара, – подхватил Энги.

– Мы посовещались и решили, что…

– …вы обязаны пожениться.

Я чуть со стула не упала. Счастливый отец семейства разразился приступом жуткого кашля.

– Не… Кх-кх! Не… Кх-кх-кх! – давясь, попытался выразить свой протест мужчина.

Это был первый случай, когда кто-то поперхнулся не из-за моего кулинарного таланта.

– Только через мой труп! – заявила я, мрачно глядя на инициаторов.

Близнецы переглянулись.

– Ладно. Я пошел за плакатами для презентации, – заявил один из них и, ловко прошмыгнув под столом, умчался в соседнюю комнату.

– Папа. Тетя Итара, – вновь взял слово его брат. – Позвольте, мы сначала расскажем обо всех выгодах данного союза…

Уж не знаю, в кого они пошли, но настойчивости мальчишкам было не занимать. И если у меня с каждым плакатом все ниже и ниже опускалась челюсть, то господин Заленвах слушал презентацию со все возрастающим интересом. На той части, где братья рисовали наше совместное будущее, в котором я, их отец и сами инициаторы жили в этом доме, Заленвах впервые за всю презентацию обрел голос:

– А что мы сделаем с нашим собственным домом в центре Холдона?

– Как что?! – удивились близнецы. – Сделаем из него доходный дом с тремя отдельными квартирами.

– А низ можно сдавать в аренду кому-нибудь из мелких торговцев.

К моему величайшему ужасу, господин Заленвах хмыкнул и с задумчивым видом уставился на график роста наших совместных капиталов. И пока его уста не озвучили нечто типа: «Неплохо придумали. Я в деле!», я резко подскочила и отобрала инициативу.

– А ну-ка стоп! – еще и кулаком громыхнула для усиления собственной позиции. – Я свободная, почти состоятельная девушка…

– Ключевое: почти! – встрял Марк.

– …и не планирую замуж в обозримом будущем. Вот уж точно нет. И пока мы не договорились до обсуждения даты бракосочетания, предлагаю всем заткнуться и сесть за стол.

Близнецы неохотно сложили плакаты и плюхнулись на стулья.

– Так-то лучше! – рявкнула я, тоже усаживаясь. – И чтобы больше при мне эта тема не поднималась.

– Чисто ради справки, – вклинился господин Заленвах, – только при вас? Или в тесном семейном кругу мы с мальчиками можем обсудить объединение семейных капиталов и условия брачного договора с последующим…

Под моим гневным взглядом отец семейства осекся.

– Ну нет так нет, – покладисто заявил он, но стоило отвернуться, как за спиной раздался его вкрадчивый шепот:

– Шикарная презентация, мальчики. Я горд.

У меня задергалось… ухо. Честно-честно! Я не обманываю.

Видимо, в столь стрессовой ситуации нервная система посчитала, что тика нижнего века окажется мало. Еще какое-то время мы молча ковырялись в тарелках. Мальчишки переглядывались с отцом, я пыталась прекратить терзать ножом мясо, надо же было на ком-то вымещать зло.

Наконец Энги не выдержал и бросил вилку.

– Это нечестно, – с искренней обидой заявило дитя. – Мы же ради вас старались, тетя Итара.

– Да, – подхватил волну протеста братец. – Где вы найдете деньги на погашение задолженности? Вы же бедны, как бродяжка, у которого ветер в карманах.

Ну знаете! Это уже ни в какие ворота не лезет.

Кстати, про ворота.

Оскорбленная и задетая за живое, я прошла в комнату и вернулась с контрактом, предложенным Урсулой Вальтер. Плевать, что нам с Рексом придется стать талисманом хоккейной команды. Плевать на костюм петуха, черные крылья и прочую атрибутику! Плевать на возможные неудобства! Деньги сейчас нужнее.

Размахивая бумагами, как победным стягом, я хлопнула договором о стол и гордо подбоченилась.

– Вот! У меня есть недостающая сумма.

– Позвольте.

Я и рта раскрыть не успела, а цепкие пальцы господина Заленваха уже вовсю листали договор, взгляд быстро перескакивал со строчки на строчку, брови хмурились.

– Итара, могу я видеть копию завещания Дунканары Кэбот?

Ох, не к добру это. Не к добру.

Игнорируя мерзкое предчувствие подставы, я шустро сбегала наверх, до кучи прихватив квитанцию, договора на открытие счета и предложенную директором банка схему снижения суммы долга.

– Мои соболезнования, Итара, – вздохнул господин Заленвах, изучив ворох документов. – Вас обманули.

Будто я не в курсе!

– А можно поточнее? Кто и в чем?

Я была свято уверена, что господин Заленвах обрушится на вороватого Бенедикта Бирина с его призом «Лучшему сотруднику». Выведет на чистую воду Клариссу Стаук, временную помощницу главы нотариальной конторы «Смерть и Ко», которая четыре года искала единственную наследницу. Сорвет маску безгрешных с магического сообщества «Магнус». Да я даже морально подготовилась к тому, что он подвергнет уничижению схему перераспределения сумм выплат, которую предложил банк после церемонии торжественного открытия.

Но Заленвах разоблачил ту, на кого я бы никогда не подумала.

– Этого не может быть, – прошептала я.

Колени подогнулись, плечи поникли, и сила притяжения бережно усадила меня на выдвинутый стул.

– Не будь перед глазами этих двух бумаг, я бы никогда не заподозрил подвоха, – признался Заленвах, выкладывая рядом договор и завещание. – Контракт типовой, приди вы с ним к юристу или консультанту, те посоветовали бы соглашаться на предложенные условия и сумму.

Я кивнула.

По договору я получала деньги для выплаты, но нарушала главное правило, указанное в завещании троюродной бабкой: «Итара Кэбот получит доступ к счетам только после того, как проживет в оставленном доме девяносто дней. Если по каким-то причинам этого не произойдет, то сотрудник нашего банковского отделения перенаправит все средства с ее личного счета на благотворительность».

Согласно контракту с хоккейной командой, следующие полгода мы с Рексом на правах талисмана обязаны были провести в пути, кочуя от города к городу по всей Империи и тряся цветными помпонами (или крыльями? да, впрочем, и не важно) ради поддержания спортивного духа.

Знала ли Урсула об этом пунктике? Сделала ли она это предложение нарочно? Работала ли богачка в паре с господином Феллом, директором магического общества «Магнус»?

Впрочем, все это и не важно.

Замаячивший на горизонте выход оказался ямой еще большей глубины.

– Пап, – зашептались близнецы, – как думаешь, еще рано повторно поднимать вопрос о вашей свадьбе?

Так. Я сейчас кое-кого прибью кухонным полотенцем. И не посмотрю на то, что бить детей негуманно. У меня, знаете ли, аффект.

Марк и Энги моментально уловили настроение. Им хватило одного только мечущего молнии взгляда, чтобы близнецы попятились, изобразили улыбки и слиняли во двор. Следом за ними вышел и сам счастливый отец семейства.

– Доброй ночи.

– Угу.

– Ну, не расстраивайтесь вы так, госпожа Кэбот.

– Ага, – выдавила я еще мрачнее. – Тебе-то легко говорить, господин большая шишка в городской мэрии.

Последнее, естественно, только мысленно, ибо ссориться с высокопоставленным мужчиной в мои планы не входило.

– Госпожа ведьма! – заорала чуть покачивающаяся толпа студентов, прибившаяся к моей калитке.

Толпа была одета в серую форму университета, с нашивкой филина на правом плече. Присмотревшись к серой массе, я, к своему крайнему удивлению, обнаружила среди загулявшей компании молодых людей знакомое лицо.

– Госпожа ведьма! А мы сдали экзамен и пришли за добавкой, – прокричал парнишка, размахивая зачеткой.

Тяжко вздохнув, я скомканно попрощалась с Заленвахом и пошла в дом за бутылью.

– Сколько человек? – крикнула уже из коридора.

– Тринадцать! – радостно выкрикнула толпа, плавно покачиваясь из стороны в сторону.

Вот и почему я не удивляюсь? Нет, верить в приметы меня отучили еще в глубоком детстве, точнее, не научили в них верить. Отец с дядьками отмахивались от них, а родители Вовса и Тины никогда не демонстрировали своих суеверных наклонностей. Из нашего окружения только отец Ким отличался от всех.

«Все приметы к деньгам!» – довольно твердил он, смахивая голубиный помет с плеча, с улыбкой глядя на перебегающего дорогу черного котенка и яростно почесывая правую руку. И талеры точно магнитом притягивались к нему!

Увы, но в моем случае они работали с прицелом на неудачи.

– Двенадцать! – педантично поправил кто-то заплетающимся языком. – Вовс пошел писать опровержение статьи профессора Урпалаки.

– А-а, точно! – пробасил его собеседник и гаркнул на всю улицу:

– Госпожа ведьма, нам двенадцать порций вашего лихого пойла!

«Госпожа ведьма» бросила бутыль на столе и выскочила на крыльцо.

– Вовс?! Ты сказал, Вовс?!

ГЛАВА 7. Разборки

– Куда! – завопила вахтерша в ответ на попытку неизвестной девицы взять штурмом вертушку на проходной в мужское общежитие. – Совсем девки распустились! Чо вытаращилась?! Двигай домой! У нас тут строгие порядки, милочка!

Неизвестная девица, то есть растрепанная я, в наспех накинутом поверх домашней одежды пальто оценила высунувшееся в окошечко проходной лицо размерами с блюдо, с трудом нашла маленькие сонные глазки, опустила взгляд на необъятных размеров грудь, крест-накрест подвязанную шалью, и решительно перекинула ногу.

– Ку-ку-куда!!!

Но я проигнорировала злое кудахтанье вахтерши. Стражница проходной попыталась воспротивиться незаконному проникновению в святая святых, но потерпела оглушительное поражение, застряв в узком дверном проеме.

Сжимая в пальцах клочок бумаги с номером комнаты, я разгневанной птицей взлетела по ступенькам аж на третий этаж, не сбавляя скорости, пробежала по длинному коридору секции и ворвалась в крохотную комнату, где прятались сговорившиеся за моей спиной друзья.

– Как вам не стыдно! – выпалила я, врываясь внутрь.

На этом тело вспомнило о своей антипатии к физическим нагрузкам, дыхалка отказала, а в боку закололо так, что я привалилась к стеночке, жадно глотая пересохшими губами воздух.

– Итка?

Вовс, еще секунду назад погруженный в чтение тяжелого талмуда, вздрогнул и неосознанно сжался. Тина выронила надкусанный пирожок и уставилась на меня с таким диким видом, словно узрела на пороге двуглавую лягушку. Причем земноводное уверяло, что оно заколдованный принц.

– Нет, блин, вахтерша! – просипела я, сгибаясь пополам.

Завтра. Завтра же займусь бегом. И Рексу хорошо, и мне надо закалять волю и тело. Решено. Завтра же натяну на себя трико и выйду на пробежку, если повезет, то нагоню на облюбованной тропке Холда, и чей-то зад вновь пострадает.

Пока я давала зароки и в уме рисовала радужные картины, друзья синхронно поплевали через левое плечо и трижды постучали по дереву. Вовс о подлокотник кресла, Тина звучно огрела себя по лбу.

– Почему вы не сказали, что остаетесь в Холдоне? Почему о том, что Вовса без экзаменов приняли на третий курс, я узнаю от пьяной компании студентов? – накинулась я на ребят.

– Ит, ну чего ты заводишься? – попыталась осадить меня Тинка. – Мы же все понимаем, у тебя ситуация… сложная, а тут еще и мы свалились.

– Как снег на голову! – поддакнул Вовс, страстно прижимая к груди фолиант.

– Ты не думай, мы же все понимаем, – затараторила подруга, невинно хлопая ресницами. – Тебе откровенно не до нас, но вслух ты бы такого никогда нам не сказала. И нас бы из дома не выставила.

Сказала бы и выставила бы, но слушаем дальше.

– А тут все так удачно получилось, – вдохновенно продолжала Тина, – Вовса разыскал тот самый профессор, с которым они свели туалетную дружбу.

– Эй! – возмутился мастер коммуникации, продолжая стискивать книгу, как молодой супруг новоиспеченную жену.

– …тот предложил Вовсу прийти на экзамены. По секрету, Вовс так сразил членов комиссии, что те не раздумывая зачислили его сперва на первый курс, а уже через полчаса опомнились и перевели на третий.

– Я просто много чего знал по этому билету, – скромно пояснил друг.

В голове пронеслась картинка того, как уставшая комиссия профессоров забаррикадировалась на кафедре, а Вовс с учебником подмышкой таранил дверь и мозг преподавателей своими знаниями. Бедная комиссия.

– Вовсу дали комнату в общежитии, а ты же сама знаешь, где живет один студент, там нелегально проживают его друзья. Вот мы и перебрались сюда. И тебя не стесняем, и живем весело.

– Хорошо, а зачем было врать, что поехали домой?

– Так чтобы ты не волновалась, Итка! – воскликнула Тина с таким видом, словно уже устала разжевывать очевидные вещи. – Мы же твои друзья.

Беда была как раз в том, что передо мной с невинными выражениями стояли друзья, люди, с которыми я выросла, возилась в одной песочнице, дралась за игрушки и впервые пробовала пиво. Я знала их как облупленных, а потому сдвинула брови и для еще большего усиления уперла руки в бока.

– А теперь я хочу услышать правду!

Приятели переглянулись, решительно выдохнули и признались:

– У тебя жутко…

– …и постоянно что-то происходит.

Да, с этим сложно поспорить.

Будь я на их месте, свалила бы при первой возможности. Так что винить друзей по сути-то и не в чем. Ну кроме глупой лжи о своем отъезде.

Эх, жаль, что Кимберли не осталась. Так можно было бы уже сейчас узнать, просила подруга о чем-то Урсулу или в этом богачка тоже соврала. Теперь же придется возвращаться домой и трясти старенький кристалл связи, вознося молитвы богам связи и уповая на чудо.

В ответ на мои мысли в комнату влетела Ким в халате и с полотенцем на голове и заорала:

– Шухер! Вахтерша пошла по этажам с проверкой.

Тина подскочила и заметалась по комнате, спотыкаясь о разбросанные вещи и сшибая углы на казенной мебели. Ким испуганно металась рядом. Фраза оказала магическое действие даже на степенного и меланхоличного Вовса. Парень выпустил из рук книгу, шагнул ко мне и попытался запихнуть меня в шкаф.

Я и опомниться не успела, как оказалась в тесных затворках, прижатая с одной стороны вешалками, а с другой – твердой стенкой.

– Плитку! – заорала вспотевшая Ким, заталкивая под кровать кастрюлю и сковородку с остатками пригоревшей яичницы. – Про плитку не забудь!

– Точно! – ударил себя по лбу Вовс.

Приятель одним прыжком пересек комнатушку, схватил с подоконника плитку с нагревательным элементом по центру, и помчался ко мне. Незаконный прибор впихнули мне в руки, заставив машинально сжать тяжелый квадрат, после чего в шкаф втиснулись Ким с Тиной, и Вовс закрыл дверцы.

Точнее, попытался. Дверцы не желали сходиться вместе, мешали спина и прочие выступающие части Тины, скрючившейся у самого входа.

– На счет «три» вдыхаем и задерживаем дыхание! – скомандовала она. – Вовс, поднажми! Давайте, девочки, мы же влезли в наши выпускные платья. Уж вместительный шкаф-то для нас не проблема.

Шкаф себя вместительным не считал, грозно скрипел, ходил ходуном и обещал развалиться на составляющие. Но это не помешало Тине сосчитать до трех, Ким встать и утвердиться на моей ноге, а тщедушному Вовсу – поднажать плечом на створки и защелкнуть несчастный шпингалет.

– Проверка!

Я прикусила губу, стараясь не заорать от боли, и пихнула подругу, мол, слезь, ты все ж не миниатюрная газель. Ким сделала вид, что намека не поняла.

– Проходите, проходите, – любезно поприветствовал оставшийся один на один с неприятелем Вовс.

– Запрещенные вещи имеются? – грозно спросила вахтерша, грузно топая.

– Только томик Бекека. Вот уж где настоящая крамола! – неловко пошутил друг.

Тина беззвучно выругалась, мол, нашел время для дискуссий.

– Магприборы? Плитка? Чайник? Продовольственные запасы? Алкоголь? Стимуляторы? – на одном дыхании перечислила строгая дама.

– Да вы что! – вполне себе искренне возмутился новоиспеченный третьекурсник. – Я законопослушный студент.

– Знаю я таких законопослушных, – сварливо проворчала вахтерша, смещаясь куда-то вправо. – Сперва здороваться перестают, потом имеют наглость после отбоя стучаться, а дальше – девушки, алкоголь и несанкционированный кот!

Судя по интонации, кот возмущал даму особенно сильно. Вот правильно я Рекса дома оставила. Во-первых, он бы не влез, а во-вторых, такая ярая ненавистница домашних питомцев учуяла бы рысь даже сквозь дверцы шкафа, в-третьих, с моим везением даже странно, что нас до сих пор не...

– А это что?! – взревели в комнате.

Клянусь, еще никогда в жизни я, Ким и Тина (возможно, и Вовс, но за него не ручаюсь) так истово не молили Семиликого о снисхождении. Не знаю, кого тот в конечном итоге услышал, но вместо того, чтобы рвануть к шкафу с целью разоблачения притаившихся там девиц, проверяющая кинулась в противоположную сторону и загремела оконными створками.

– …объясните теперь мне, вахтеры, почему я на ней так сдвинут? – раздался хор голосов. Бесконечно счастливых и убедительно нетрезвых.

– Пошли вон, пьяницы малолетние! – заголосила вахтерша, да так громко, что одна из вешалок закачалась и больно стукнула в лоб.

Давай вот так просидим до утра,

Не уходить? Извини, мне пора...

Сегодня в оба гляди, впереди

Горячий вечер: напитки да жара.

– Еще чего! А ну-ка прочь от дверей общежития, вы мне статистику портите! – пуще прежнего гаркнула немузыкальная дама.

Хор усилил громкость:

Раскладывать по местам я устал.

И поворачивать вспять – вот, опять.

И если выход один – поступать,

То там учиться лет пять, ни дать ни взять.

Идет к финалу игра в этот раз,

Собрались выпускники, я говорю,

Сегодня будем чудачить до утра.

Не вызывайте такси, я сам свалю.

– Я щас отряд пустынников вызову! – пообещала поборница веселья и бросилась прочь из комнаты Вовса.

Едва дверь за вахтершей захлопнулась, приятель распахнул створки, освобождая нас. Тина взвизгнула от неожиданности и начала заваливаться назад. Не теряя надежды устоять на ногах, подруга вцепилась одной рукой в одежду, висящую на вешалках, а другой – в Ким. Вовс тактично отступил в сторону, как истинный джентльмен, пропуская девушек. Тина шлепнулась на зад, сверху на нее упала Кимберли, а прикрыл этот замысловатый бутерброд разноцветный ворох ткани.

Повозившись чуток, обе девушки наконец сели и воззрились на меня. Ума не приложу, зачем смотреть на меня как на врага народа.

– Что?! – обиделась я.

Можно подумать, что это я привела за собой неприятности!

– Я помню-у-у-у… – продолжали самозабвенно орать студенты, даже не догадываясь, как быстро пустынники реагируют на вызовы.

Белые обои, черная посуда,

Нас в общаге банда, кто мы и откуда, откуда?

Задвигаем шторы. Кофеек, плюшки стынут.

Объясните теперь нам, вахтеры, почему…

ГЛАВА 8. Объявление

– Запомни, доча, – наставляла мать, густо обсыпая парадное крыльцо мэра Мтыщ зерном, – поставить на место можно каждого. Положение и статус не решают.

Вооружившись ее советом и бумажными принадлежностями, я рано-рано поутру вскочила и принялась сочинять послание Урсуле Вальтер. Первый вариант вышел злым и мелочным. Да, а еще с кучей клякс и ошибок. Посмаковав две-три особо удачные фразочки, я выпила чаю и села за сочинение вновь. Оно получилось более лаконичным и грозным. Всего-то на пять страниц мелким почерком. Оценив получившуюся «оду коварству», я пришла к мысли, что Урсула вряд ли станет утруждать себя чтением даже газеты, молчу уж про послание от обманутой наследницы.

В итоге сбегала в местную библиотеку, покопалась в подшивке газетных изданий и сделала черно-белую копию заметки о смерти трех фурий Холдона. С крохотного портрета в углу страницы смотрели три немолодые женщины – Александра Карем, Трифона Лавгуд и моя троюродная бабка, Дунканара Кэбот.

«Кто-то находит деньги и славу, а кто-то не имеет ничего, но остается легендой», – приписала я на полях и запечатала конверт.

Забросив послание в почтовый ящик, я еще немного послонялась по городу. После вчерашней облавы вахтерши и пустынников друзья попросили не навещать их пару «дне-недель».

Да-да, вот так прям напоследок и сказали:

– Увидимся через пару дне… недель! – и захлопнули двери.

Исключив из маршрута общежитие, я свернула к городской мэрии и неожиданно вспомнила совет Тины: «Если не знаешь, что делать, спроси у того, кто знает!»

Правда, совет этот деятельная подруга дала аккурат перед итоговой контрольной в выпускном классе, бросая меня и пересаживаясь к отличнику за первую парту. Но это не значит, что совет был плохим.

– Итара, у меня нет времени, – попытался отбрыкаться от назойливой посетительницы счастливый отец и большая шишка.

Наивный мужчина.

– Ну господин Заленвах, – жалостливо ныла я, неотступно семеня за ним по коридорам и перетекая из кабинета в кабинет. – Ну вы же такой умный, такой состоятельный человек. Вы же мне подскажете, да?

– Итара, я занят! – бесился и рычал господин, но я была настойчива, как ночной комар, и безжалостна, как геморрой.

– Ну господин Заленвах. Вы просто подскажите, что делать!

– Да не знаю, Итара! Не знаю! Устройтесь сиделкой, сажайте цветочки, на худой конец сдавайте комнаты. На свете столько разных дел. Займитесь любым.

Вы только посмотрите, какие мы важные. Может, припугнуть брачными перспективами, которые презентовали нам близнецы?

Я окинула господина Заленваха придирчивым взглядом – выдержит сердце или как? – и мысленно поплевала через левое плечо.

Ну на фиг! Такими вещами лучше не шутить.

В коридоре возник мальчишка-посыльный.

– Господин Заленвах, все уже в сборе, – робко сообщил он, с опаской косясь в мою сторону.

– Сейчас, – отбрил его отец двух сорванцов, повадившихся наведываться ко мне без спроса, и уже мне предельно раздраженно: – Итара, мне правда некогда.

Проводив задумчивым взглядом спину поспешно убегающего от ответа мужчины, я немного покусала нижнюю губу и помчалась домой.

Дома все было по-прежнему. Холд ругал строителей, те со скоростью черепах рыли каналы для коммуникаций. Рекс сидел в засаде, карауля загнанного на крышу курятника петуха.

– Может, вам уже пора подружиться? – предложила я неприятелям.

«Ага. Вот уж чего не случится», – скривил морду Рекс.

Петух по традиции разразился омерзительным кукареканьем.

Пожав плечами, я переоделась, села за стол и до самого обеда в творческом угаре писала объявления.

Среди них были такие:

«Разыскивается квартирант с внешностью Аполлона, нравственностью Крокодила Гены и чистоплотностью господина Пропера для создания серьезных отношений с архитектурой частного сектора Холдона».

Еще вот такие:

«Хозяйка с маленьким котиком и большим долгом (последнее зачеркнуто) с превеликим удовольствием сдаст вам одну или две свои комнаты на пару суток, недель или месяцев».

Короче, креативила как только могла.

Наскоро перекусив и прихватив с собой упирающегося Рекса, так сказать, для поддержания морального духа и во избежание свежего куриного трупика на крыльце, сунула получившиеся стопки в сумку и побежала расклеивать рекламки.

День выдался жарким. Холдонцы высыпали на улицы, подставляя лица под первые лучи солнца, а то знаем мы эти загадочные времена года, то снег летом, то гроза зимой. Школьники оккупировали парки, устраивая первые в этом году матчи по футболу и салкам. Тут же в тенечке бухтели бабки, а у детских площадок несли караул бдительные мамаши.

Щадя нервную систему, я решительно свернула прочь от детей и угодила в самое пекло мамских будней.

– …от присыпки вот тут началось раздражение… – ровно гудела толпа, как рой пчел в улье.

– …а она мне – в наше время пеленки руками стирали!

– …Мила на пол упала, ревет, требует игрушку. Уже и прохожие оборачиваться начали, а я стою и со стыда сгораю…

– …что ты за мать, если ребенка успокоить не можешь!

– Ой, Итара!

Я вздрогнула, но вместо того, чтобы начать озираться в поисках окликнувшей, втянула голову и прибавила шаг. Кто Итара? Я Итара? Нет-нет, вы меня с кем-то путаете. Точно-точно путаете.

– Итара! – Вопль приблизился.

Вот черт.

Смирившись с неизбежным, я обернулась и нос к носу столкнулась с улыбающейся Кайлой, которая вела на поводке… маленького рысенка!

Рекс обеспокоенно попятился, дергая за свой поводок, мол, хозяйка, не тупи, нам срочно нужно делать лапы! Но было поздно. Маленький пятнистый котенок разогнался, подпрыгнул и, расставив лапы в стороны, вцепился в мощную грудь моего питомца.

– О-о… как ми-ило! – умилились мамочки, а сверкающая улыбкой Кайла раскинула руки и попыталась придушить меня в объятиях.

Рекс понимающе покосился на меня, гулко сглотнул и попытался лапой отодрать, казалось, намертво вцепившегося в шерсть малыша. Оказалось, проще лечь и позволить котенку, точнее, карапузу-многоликому кусать тебя за уши и самозабвенно охотиться на мелко подрагивающий от сдерживаемого бешенства хвост. Со своей стороны замечу, что проще позволить Кайле и мамочкам вдохновенно перевирать и преувеличивать историю налета грабителей на банковское отделение, чем пытаться вставить хоть слово истины.

В самом деле. Кому сдалась правда, если есть хорошая история?

На мое счастье, мамочки очень вовремя вспомнили про тихий час и поволокли упирающихся и активно восстающих против родительского произвола детей по домам. Кайла подхватила на руки разыгравшегося малыша и сноровисто сунула его в корзинку для пикника.

– Сиди смирно, – велела она, легонько ударяя по когтистой лапке, моментально сунутой в щель под соломенной крышкой. – На этой неделе практически постоянно в полном обороте гуляем.

– А что родители? – опасливо уточнила я.

– А что родители! – не поняла нянька для перевертышей. – Отец сам до года в облике крысы бегал, а мать так вообще… – Кайла многозначительно замолчала и махнула рукой, мол, что тут говорить.

Кайла прошлась с нами до конца дорожки, пожелала удачи с объявлениями, которые я старательно крепила на все вертикальные поверхности, которые попадались на глаза. Одно даже на фургончик с мороженым повесила. Случайно.

– Итара, а ты не думала сдавать в аренду не комнаты, а сам участок? – внезапно спросила профессиональная нянька.

– А к чему вопрос? – уже как-то по привычке насторожилась я.

– Да есть тут в конце улицы семья аптекарей. Старики в начале года взяли к себе в ученики девчонку одну, толковая попалась, понимающая. Так я заметила, что девочка начала высаживать аптекарский огород на балконе. Вот и подумала, если сдать им в аренду небольшую грядку. Денег много не заработаешь, но все же. Что скажешь? Замолвить за тебя словечко?

– Говори! – решительно кивнула я.

Хуже точно не будет.

Расставшись с консультанткой, я продолжила мародерствовать, то есть улучшать облик городского ландшафта кривыми листами объявлений. Рекс гордо вышагивал рядом, всем своим видом демонстрируя, что готов на еще одну пешую прогулку, лишь бы не встречаться вновь с настойчивым многоликим в облике очаровательного бесенка, в смысле – рысенка. Под конец дня я умаялась настолько, что домой возвращалась, с трудом переставляя натруженные ноги, зато с предчувствием чего-то хорошего.

Чуйка меня подвела. Снова.

– Вы что натворили, ироды!

И вновь я не знала, за что хвататься – за голову или сердце.

ГЛАВА 9. Привидение

– Ладно дети, но вы, Холд! – кричала я, от избытка чувств бегая вокруг курятника и размахивая руками.

Бригадир, щеголявший в тонкой майке, сложил на груди руки, демонстрируя нешуточные мышцы и свою позицию в надвигающихся разборках.

– А что я?

Близнецы попрятались за его широко расставленные ноги и опасливо выглядывали каждый со своей стороны.

– Вы обязаны были остановить этот беспредел, – безапелляционным тоном заявила я, тыча пальцем в сторону насеста.

– Ко-ко? – кокетливо пропела курочка.

Петух покосился на розовую подружку с зеленым хохолком и стал медленно-медленно, ну чтобы не провоцировать женщину на истерику, отодвигаться.

А вот меня уже довели. Довели, а разбежаться забыли.

– Какого… – Я вовремя вспомнила, что материться при детях не самая лучшая затея, но в голову упорно не шли приличные эпитеты, поэтому дальше пошла многозначительная белиберда: – Вы… хм… б…

Я сжала кулаки, не в силах справиться с обуявшими эмоциями.

Спокойствие, Итара. Просто дыши и считай. Считай, сколько физических травм может нанести взбешенная девушка здоровенному бригадиру ну, скажем, вон тем черенком от лопаты.

Рекс прилип к сетке мордой и в задумчивости рассматривал пеструю хохлатку. Судя по вытянувшейся морде, зверь только что вычеркнул из рациона странную на вид, а потому наверняка смертельно больную (возможно, даже протухшую) дичь. Ну на фиг! Пусть бегает.

Бригада профессионалов «Полный бардак в рекордные сроки» сплотила ряды.

– Тетя Итара, вы только не ругайтесь, – шмыгнул носом Марк, высовываясь из-за живого прикрытия, то есть из-за раздражительно спокойного Холда.

– Это наш школьный проект, – заявило его зеркальное отражение.

– По химии, – добавил брат.

Я в ужасе уставилась на обсыпанную цветным порошком курицу.

Блин, если эта дрянь еще и взрывоопасна, то придется требовать с господина Заленваха не компенсацию, а судебный запрет на приближение к моему дому на расстояние минимум ста метров.

Покосилась на близнецов.

Нет, сто метров для такой кипучей энергии маловато будет.

– Фьють! – смущенно икнула преобразившаяся несушка.

Ее шея и голова дернулись, отчего в воздухе образовалось и повисло облачко ядреного травянистого оттенка.

– Когда домашку сдавать? – мрачно уточнила я, благоразумно отступая назад.

– Послезавтра.

Представила, как просыпаюсь поутру от мерзкого скрежета петуха, пародирующего циркулярную пилу, как, позевывая, спускаюсь на кухню, мельком бросаю взгляд в окно и залипаю при виде эффектной кокетки в самом центре черной стаи. Бр-р-р!

Сбегав в дом, я приволокла старенькую корзинку и всучила ее близнецам.

– Забирайте! И если с моей милой любимой курочки… – Рекс обиженно рыкнул, негодуя по поводу столь наглой лжи. – …упадет хоть перышко…

Что случится дальше, озвучивать не стала, ибо не придумала ничего столь жуткого для расправы, чтобы запугать деятельных близнецов. К счастью, по многозначительному молчанию пацаны мигом догадались, что пострадают отцовские счета и соответственно их личные карманные средства.

Рисковать талерами никому не хотелось.

Проследив за ловлей и последующей упаковкой пестрой куры, я проводила мальчишек до калитки и вперила осуждающий взгляд в Холда.

– Что? – возмутился он. – Это ведь была не моя домашка по химии.

– Ты потворствовал! – припечатала я, намереваясь обойти накачанного блондина и громко хлопнуть дверью в дом.

Но бригадир не дал. Перехватив за руку и ловко повернув к себе лицом, он с торжествующей улыбочкой продемонстрировал мне знакомый прямоугольник объявления.

«Разыскивается квартирант с внешностью Аполлона…»

– Где ты его взял! – возмутилась я, делая попытку выхватить труд всего дня.

– Сорвал с дерева, – не постеснялся признаться собеседник и выдал потрясающее по своей глупости предложение:

– Готов снять комнату наверху.

Я стала первой в истории хозяйкой жилплощади, которая расхохоталась при виде кандидатуры на роль жильца. Ой, держите меня, люди. Нашелся Аполлон на мою голову, точнее, каморку.

К чести Холда, он спокойно переждал приступ гомерического хохота. Тыканье пальцем и мои истеричные похрюкивания он тоже снес, а вот на вполне невинной фразе:

– Да какой из тебя Аполлон? У тебя даже пресса нет! – Терпение оставило бригадира.

– Как это нет?! – возмутился он, дергая край футболки.

Хорошо, что с криком «за воздушно-десантный полк» не стал ее на себе рвать. Так, просто задрал до подбородка, выставляя на обозрение телеса.

– Ну и вот что это? – разозлилась уже я, протягивая руку и с трудом, но все-таки нащупывая тонюсенькую складочку.

– Где кубики? Где, я спрашиваю, твои восемь кубиков!

– Я просто не наращивал рельеф специально! – принялся оправдываться бригадир, пристыженно опуская край футболки.

– Вот как накачаете, господин Холд, вот тогда и приходите, – глумливо выдала я, вновь возвращаясь к официозу с «вы», и поскорее прошмыгнула мимо опешившего мужчины в дом.

Стряхнув с ног обувь, я украдкой из окошечка полюбовалась видом матерящегося блондина, бредущего в сторону вагончика. Рабочие при виде его зверской физиономии поспешно прятались за строительный инвентарь, и даже солнце не осмеливалось жарить, как раньше, и схоронилось за набежавшую тучку.

Стресс и ссора вызвали во мне просто зверский голод. Взяв в руки сковороду, я склонилась над старенькой плиткой, пробуждая бытовую магию.

Нет, ну какой наглец!

Да чтобы я, да пустила вражеского лазутчика да под свою крышу?! Он меня совсем за идиотку держит?

– Душа моя, и вот скажи, зачем ты его послала?

Я резко развернулась и вытаращилась на маленький комочек призрачной эктоплазмы, зависший прямо перед моим лицом.

– Учти, не найдешь деньги, отправлю на паперть! – заявил призрачный хомяк.

Заорав, я взмахнула сковородой.

– Але, дорогуша! – ехидно проскрежетал хомяк. – Я нематериальный дух, если ты не заметила. Меня сковородой не напугаешь.

Но это я уже и сама поняла. Для проформы заорав еще разок, швырнула кухонную утварь и помчалась в коридор. Споткнулась о какой-то хлам, оставленный близнецами (нашли, блин, место для склада проказ), задела локтем стену и зашипела от боли. Боль сменилась яростью. Ярость – возмущением.

Да что же это со мной? Я же Кэбот!

Кэботов хомячками не испугать.

Даже призрачными.

Решительно сжав кулаки, рванулась обратно в кухню. Призрак был там. Маленький, размером с ладонь, полупрозрачный и ехидно усмехающийся.

Хомяк опустился на столешницу. Встал рядом с забытой с раннего утра грязной чашкой, совершенно по-человечески заложил за спину руки, важно выпятив мягкий живот, и зашагал ко мне. Ну точь-в-точь мэр Мтыщ.

– Пришла в себя? Вот и отлично! А то у меня, знаешь ли, еще очень слабый резерв. Больше пяти минут форму удерживать не удается, и твоя очередная истерика пришлась бы очень некстати.

– Очередная?

– В первый раз ты рухнула в обморок.

Вспомнила, как вернулась после попойки на детском празднике, как стояла на пороге, как весело вращался и двоился неудержимый мир, и только тут до меня дошло.

– Так ты моя белочка! – возрадовалась я хоть какой-то ясности.

Крошечный призрак глянул на меня как на убогую. Стало дико обидно.

Привлеченный шумом, в кухню сунул морду Рекс. Подозрительно принюхался, узрел гостя, возмущенно рыкнул и бросился к столу. Я не успела и глазом моргнуть, а котик уже поднялся на задние лапы и со всей дури шмякнул призрака по ухмыляющейся роже. Хомяк встретил угрозу гордо выпяченной грудью. Лапа прошла по нему, как по магической проекции.

Рекс недоуменно рыкнул, поднял смертельную конечность и ударил еще разок, но увы, результат остался прежним. Чуть подрагивающий от мерзкого ехидного смеха призрак не желал скукоживаться и умирать.

Обиженно рявкнув, мой котик спустился на пол и с видом «нет, ну я так не играю» отвернулся.

– Неплохой экземпляр, – констатировал призрак, перелетая к краю столешницы и покровительственно, сверху вниз глядя на обескураженного неудачей Рекса. – Молодой и глупый, да и заметный чересчур. Зато оригинальный. Насколько помню, еще ни у одной фурии не было психованной рыси в фамильярах.

«Психованной рыси?» – рыкнул оскорбленный.

– Фамильярах? – переспросила я.

– Ага, – ответил призрак, деловито оглядываясь и почесывая пузо. – В момент пробуждения силы ведьма находит своего фамильяра. Тождественные силы притягивает друг к другу, как магнитом. Это же первый и очевидный признак.

– Ведьмы? – окончательно затупила я.

Хомяк перестал мониторить окружающую обстановку, пару секунд концентрировал на мне сердитый взгляд черных глаз-бусин, а потом закрыл лапкой лицо и потер переносицу.

– И вот за какие такие прегрешения в жизни посмертие подкинуло мне в ученицы самую тупенькую кандидатку? – задался он риторическим вопросом.

– Эй! – возмутилась уже я.

– Дорогуша, у меня осталось меньше двух минут общения, поэтому раскочегаривай мозг и запоминай, не можешь запомнить – записывай, но повторять дважды я не стану.

Призрачный комок воинственной эктоплазмы подлетел на метр и замер в воздухе. Маленький, грозный и буйный.

– Ты, – в меня непочтительно ткнули крохотной лапкой, – наследница Дунканары Кэбот, ведьма от рождения, и, если не профукаешь это место, городская фурия. Ну там гроза, справедливость и неприятности Холдона. Тут все ясно?

Я честно помотала головой, чем еще больше раздосадовала хомяка.

– Тогда просто прими к сведению и давай за учебниками, – заявил тот, пролетая сквозь кухонный шкафчик, а заодно и стену, и оказываясь в соседней комнате.

Мы с Рексом переглянулись.

Меня терзал вопрос, приходят ли белочки на трезвую голову, кот же плевать хотел на то, кто нас посетил – призрак или глюк.

– Мяуф? – потребовал он, что с кошачьего переводилось как «жрать когда?»

– Эй, подопечная, куда ты дела магические тома?

– Отнесла на второй этаж, – крикнула уже из коридора.

Лучше призрак, глюк, белочка или кто он там, чем готовка.

Обязанности фурии

«От обычных горожан фурий отличают цинизм, букет слухов и общее чувство усталости, которое никогда не проходит и только копится с годами. Вы можете жить с такой фурией по соседству, здороваться каждое утро и тихонько мусолить слухи за ее спиной, и даже не подозревать, что имеете дело с богиней мщения.

За всю историю существования Холдона сменилось двенадцать троек. И только формирование тринадцатой тройки стояло под угрозой.

Вы спросите, что же делают городские фурии?

Если коротко, то они гроза, справедливость и неприятности города».

Пометки Теодора ван Дереха Первого,

верного фамильяра Дунканары Кэбот,

сделанные на полях серии романов

«Вампир и институтка».

ГЛАВА 10. Сирень

Это призраку хорошо. Ему ни стены, ни потолок не помеха, а для нас с Рексом препятствия. Нахохленный и голодный кот плелся рядом, молчаливо протестуя против участи фамильяра, точно так же, как все внутри меня восставало против профессии ведьмы.

Я очень плохонький маг, а шарлатан – так еще хуже. Обманом впаривать людям ненужные зелья не позволяют моральные принципы. Ну и еще здравое опасение, что разгневанные клиенты вернутся с целью избить криворукую ведьмочку, наварившую такого пойла, что захотелось сдохнуть прямо на фаянсовом друге.

Хомяк уже копошился в комнате возле книжных полок, куда я перенесла унаследованную библиотеку.

– В идеале каждая фурия знакомится со всей историей по порядку, в написанной последовательности, но в наших стрессовых условиях начнешь вот с этого тома. Ну, чего в дверях застыла? Дуй сюда! Время на исходе.

По наследству ко мне перешла «библиотека редких гримуаров, семьдесят один том, идеальное состояние». Но хомяк проигнорировал ровный ряд магических книг и нетерпеливо потыкал лапой в один из потрепанных любовных романчиков из серии «Вампир и институтка».

– Это шутка? – уточнила я, вытаскивая с полки бульварное чтиво в мягкой обложке.

«Зажги во мне искру» – умоляли некогда золотые, а теперь просто вытертые буквы названия. О том же мысленно молила и брюнетка в зеленом, полуспущенном с правого плеча платье, восседая на коленях темноглазого мужчины. За спиной последнего раскинулись черные кожистые крылья, между губ, растянутых в какой-то уж слишком похотливо-плотоядной улыбке, сверкали белизной длинные клыки.

Полистав и наугад открыв страницу, наткнулась на фразу «…он затянул узел на галстуке, приковав возлюбленную к батарее, потерся возбужденными чреслами о спину затрепетавшей женщины и жарко прошептал ей в ухо: «Люблю тебя»…

Поспешно захлопнув творение чьей-то воспаленной и, судя по всему, неудовлетворенной фантазии, отбросила книгу на кровать.

– Кажется, я не настолько сильно горю желанием стать ведьмой, чтобы изучать вот это вот, – честно созналась я.

– Сладкий сюжет – идеальная конспирация для тайных магических сведений, – заявил хомяк с видом «да, точно тупенькая». – Большая часть магов – конченые шовинисты. Начнись дележка магического имущества погибшей ведьмы, гримуары разберут быстрее, чем голодные студенты тазик с пирожками. А кто позарится на любовные романчики по дешевке? Правильно, милая и романтичная девушка, не сознающая скрытого в ней дара.

– Ну-ну, – проснулся во мне скептик в девятом поколении, чем я еще сильнее завела нервного и ехидного собеседника.

– Да ты хоть в курсе, что большая часть женщин – подавленные ведьмы? Их подсознательно тянет к волшебным мирам и подобным историям. Для многих это единственный способ поддерживать в себе магическую искру. Чем больше томиков про магические миры неинициированная ведьма хранит дома, тем скорее наступает прорыв. Так и вычисляем…

Хомяк описал круг по комнате и улетел вниз.

– Живее! Я тебе еще не выдал ценные указания относительно зелий в кладовке.

Затравленно глянув на серию «Вампир и институтка», я смирилась с накрывшей меня белочкой и поплелась следом за хомяком.

Завтра. Завтра же схожу к мозгоправу.

Но, как и всем подобным обещаниям, данным себе в запале, этому не суждено было сбыться.

Назавтра я уже забыла о своем решении. Да и вообще сложно сосредоточиться на посторонних вещах, если всю ночь провела за книгой. Первые пятьдесят страниц «Зажги во мне искру» я скептически кривилась, имитируя интерес, потом увлеклась сюжетом, и имитировать приходилось уже скепсис. Под конец истории я тихонько рыдала, притянув к груди морду ошарашенного внезапным слезоразливом Рекса.

К трем часам ночи я закончила чтение и побежала за вторым томом. К шести утра прочитала и его. Если там и были где-то спрятаны магические инструкции, то я их пропустила, полностью погруженная в непростую историю среднестатистической серой мышки, в которую по какой-то глупой и нелепой случайности (на ее месте должна была быть я!) влюбился столетний вампир.

Дождавшись, пока за окнами проорется петух, но из-за горизонта еще не выкатится раскаленный солнечный шар, как и все, заспанный и тусклый с утра, я свернулась под одеялом и уснула. Точнее, попыталась.

Мне кажется, существует какой-то космический принцип, по которому все окружающие жаворонки группируются и бросают жребий очередности, кто в каком порядке будет раздражать нервную сову. Они готовы на все, лишь бы не дать той урвать даже крохотный промежуток сна.

– Итара Кэбот! – забарабанили в дверь. – Именем закона и порядка открывайте!

Да что опять?!

Слетев с кровати, я быстренько натянула халат и, теряя на ходу тапки, помчалась вниз. За дверью обнаружился отряд городской стражи. Одетые в зеленую форму, с огненными клинками на поясах, ребята выглядели бы устрашающими, если бы не два решительных «но». Я уже видела пустынников и не слишком-то уважала благоухающих пивом мужчин при исполнении долга.

Добавим к уже имеющимся причинам острую нехватку в освежающем сне, и вот вам злющая хозяйка дома.

– Че надо? – не слишком-то вежливо начала я, мечтая только о том, чтобы стражники поскорее свалили.

К слову, выглядела я тоже не шибко. Встрепанная, с покрасневшими от недосыпа глазами, в стареньком, еще бабкином халате с черными петухами на подоле. Поэтому даже бровью не повела, когда узревшая хозяйку толпа синхронно отшатнулась и побледнела.

Да, мальчики, с утра я страшна. Еще страшнее, чем в гневе.

– Госпожа ведьма, – отчего-то робко начал тот, что стоял дальше всех, – ваша сирень незаконно удерживает человека.

Семиликий, ну что за утренний бред?

Растолкав защитников порядка, я вышла на крыльцо и обомлела.

Сирень на участке действительно была. Большая и разлапистая, она сильно разрослась, оккупировав все свободное расстояние вдоль забора от самого курятника аж до плохонького сарайчика с садовым инвентарем.

Накануне куст пригрелся на солнышке и дал первые в этом сезоне благоухающие цветы. И вот то ли они чересчур одурительно воняли, то ли причиной всему стало весеннее обострение, но какой-то влюбленный подросток взял штурмом покосившийся забор и позарился на мое добро. Видать, решил сэкономить на букете для возлюбленной, но угодил впросак.

– Может, вы ей скомандуете… – попросили стражи. – Ну, чтобы она того… отпустила, короче. Жалко же парня.

Мне жалко не было. Мне было до колик смешно.

Начинающий флорист, точно муха в янтаре, увяз в самой гуще куста. Две мощные ветви, словно сучковатые руки, оплелись вокруг штанин, подняли юнца и держали того подвешенным головой вниз.

Сама виновница мужского героизма, точнее, набега на чужие угодья, жалась в стороночке, не решаясь поднять на меня перепуганный взгляд. Подозреваю, что это именно она накликала стражу.

– Надеешься, что кровь к мозгу прильнет и глупец поумнеет? – хмыкнула я, подходя к кусту.

Тот ободрительно зашуршал, повергнув в шок меня и доведя до паники пацана, которым, собственно, и шуршали. Стражники почтительно топтались возле крыльца.

– Я бы на такой подарок судьбы не рассчитывала.

Сирень вновь зашуршала, в этот раз кровожаднее. Ветви потянулись, разводя ноги пленника в стороны.

– И-и-и! – фальцетом взвизгнул тот, отчаянно протестуя против незапланированного шпагата.

– Нет, рвать его на части тоже не вариант, – поспешно осадила я куст.

Тот возмущенно затряс ветвями.

– А ты сама подумай. Кровь, кишки, истеричные вопли родственников с утра пораньше. Думаешь, нам все это нужно?

Куст закачался из стороны в сторону и с величайшей неохотой выпустил, я бы даже сказала, выплюнул мальца, хорошенько стегнув его по заднице напоследок.

Подтянув штаны и утерев слезы, начинающий воришка кинулся прочь с такой скоростью, словно злосчастный куст мог за ним погнаться.

Довольная тем, что все так быстро разрешилось, я вернулась к крыльцу, но была остановлена холодной рукой закона.

– Минуточку, госпожа Кэбот. Сперва надо заполнить документы. Кстати, с вас штраф за ложный вызов городской стражи.

Да они издеваются!

ГЛАВА 11. Жилец

Остаток утра прошел под девизом «не дадим Итаре спать».

Сперва я ругалась с вконец обнаглевшими стражниками, потом, привлеченный шумом, из своего барака вышел на ритуальную пробежку Холд. Он вообще часто бегал, когда бесился. Похвально.

– Доброе утро, – буркнул он, пробегая мимо калитки.

– Пресс покачать не забудьте! – напутствовала я удаляющуюся спину.

Блондинчик споткнулся на ровном месте, чертыхнулся и стартанул с такой скоростью, словно мой барахлящий контур сработал и на крыльце возник демон десятого уровня.

Что ж, попутного ветра в упрямую спину!

И только я собралась вернуться в дом, как из него с требовательным мявом вылетел Рекс. Выращенная в собачьем питомнике рысь никогда не гадила на подохранной территории. Так-то я поощряла желание удобрять городской газон, но не сегодня.

– Рекс, миленький, а потерпеть никак?

Приплясывающий на месте кот воззрился на меня с таким возмущением, что я устыдилась и пошла за поводком. Увы, но простой прогулкой по окрестностям котик не ограничился, настойчиво потянув в сторону мясной лавки. В булочную я заглянула уже по собственному желанию.

Четыре булочки с маком, упакованные в бумажный пакет, приятно волновали запахом сдобы. Мысли Рекса тоже крутились вокруг пакета с говяжьими ногами.

Вот сейчас ка-ак приду домой. Ка-ак наемся! Да ка-а-ак завалюсь в спячку!

Только сперва хорошо бы забаррикадироваться.

Да, непременно! Забаррикадироваться надо даже в первую очередь.

Как говорится, хочешь насмешить Семиликого – расскажи ему о своих планах.

Домик, доставшийся в наследство от троюродной бабки, был старенький, со скрипучими половицами, покореженными от времени оконными рамами и коварно низкими потолочными балками. Но списать на проделки рыси отчетливый звук радостной встречи головы с балкой и тихое злое шипение мне так и не удалось. Тем более вот он, Рекс, сидит и не сводит глаз с кости, выглядывающей из пакета.

Отложив булочки, я сняла со стены декоративную расписную доску с черным петухом, перехватила поудобнее и медленно пошла на звук.

Кроме кухни и ванной комнаты, на первом этаже располагалась только крохотная комнатушка с выходом в заросший сад, и вот оттуда и слышался загадочный шорох. Заглянув через приоткрытую дверь внутрь, я, к своему ужасу, узрела яростно растирающего лоб ладонью мужчину.

Незнакомец был высок, крепок и непростительно хорошо вооружен.

Нет, на поясе темных брюк не болтались магические жезлы или огненные клинки городской стражи. Мощную грудь украшала не майка с предупреждающей надписью «порву голыми руками», а тонкий серый свитер. Но это был тот самый случай, когда природа и постоянные тренировки перед зеркалом наградили взломщика обезоруживающим обаянием и чертовски сексуальной ямочкой на подбородке.

Перестав тереть лоб, непрошеный гость оглядел комнату с мебелью, накрытой серыми от пыли простынями, попытался втиснуться между чем-то, отдаленно напоминающим швейную машинку, и тумбочкой. Открыл вторую, едва не опрокинул первую, пошарил рукой под простыней, покрутил и откинул любимый мячик Рекса, присел и начал выгребать из глубины тумбы бабкины сокровища.

Минуточку! Меня что… грабят?

Вот гад! Воспользовался тем, что мы в магазин вышли, и вломился.

И главное, нашел кого обворовывать!

Дальнейшее я могу объяснить только состоянием аффекта.

Просочившись, словно песок сквозь пальцы, между мной и узкой щелочкой, оставленной приоткрытой дверью, Рекс с радостным мявом бросился за любимой игрушкой. Подхватил скачущий мячик, развернулся и на рефлексах понес опешившему взломщику с непростительно красивой ямочкой на подбородке. Я бросилась следом, воинственно завывая и размахивая расписной доской.

Вор пригнулся, пропуская над головой искусство деревянного зодчества, резко, точно пружина, вскочил и со всей дури шандарахнулся о балку. Взвыл, схватился за голову и сложился пополам.

Обалдевший Рекс открыл пасть, выпустив на свободу мячик.

– Вот тебе! – крикнула уже я и обрушила на любителя пошарить по чужим тумбочкам весь свой гнев и кухонную доску.

Хорошую доску. Дубовую. В два пальца толщиной.

Послышался треск. Нарисованный черной краской петушок обзавелся глубокой трещиной, воришка рухнул без чувств. Не теряя времени даром, я откинула орудие войны и огляделась. На глаза очень кстати попалась гирлянда стареньких чулок, набитых луком. Лук за четыре (а может, и больше) года давно сгнил, а вот капрон не утратил своих свойств. Высыпав труху с гнилушками в углу и стараясь не дышать полной грудью, я связала руки бессознательному воришке и решительно встала.

– Рекс, проследи, чтобы он не смылся, – попросила я рысь.

– Р-р-р?! – возмутился тот.

– Да, ты!

Кот обиженно засопел, но покорно плюхнулся на пушистый зад и вперился ненавидящим взглядом в незадачливого воришку.

Кристалл связи не фурычил.

Серьезно, я даже не удивилась.

Не знаю, что там за проклятье на меня обрушилось, но в храм Семиликого сходить все-таки надо. А еще лучше к магу. Пусть проверит на наличие какого-нибудь убойного сглаза или проклятия.

Пометавшись туда-сюда, я решила справляться собственными силами. В конце концов, я Итара Кэбот, якобы даже потомственная ведьмочка и без пяти минут городская фурия. Что мне там какой-то неудачливый воришка?

Вооружившись памятным половником, тем самым, что так успешно отразил атаку пустынников, я вернулась в комнату. Воришка уже мало-помалу начал приходить в себя.

Издав мученический стон, он поморщился. Нос уловил ядреный запах гнилого лука, отчего лицо злоумышленника перекосилось. Распахнув глаза, он сел и в ужасе уставился на…

К слову, у парня с очаровательной ямочкой на подбородке был шикарный выбор. В его положении логичнее всего испугаться грозно оскалившейся рыси, недвусмысленно сверкающей глазами. Все-таки дикий хищник. На худой конец, испытать трепет перед вооруженной половником хозяйкой. Все-таки обозленная женщина. Нет, я бы даже поняла, ужаснись он беспорядку. В комнате давно и основательно воцарился хаос.

Но воришка таращился на петуха, вспорхнувшего на оконный откос.

– Ку-ра-ре-ру! – проорала заморская птичка редкой, душу выматывающей породы.

– А-а-а… – просипел парнишка.

«Заорет про демонов – ударю», – решительно подумала я и не менее решительно потребовала:

– Кто такой?

Парень перевел все еще мутный после удара и потрясения взгляд, сглотнул и выпалил:

– Трикс. Трикс Бойлин. – Потом подумал и смущенно признался: – Дизайнер.

– И не стыдно вламываться в дом к одинокой девушке?

Парень неуверенно глянул на Рекса, словно ждал от того пояснений. Котик облизнулся и сел, продолжая держать маску грозного телохранителя. На всякий случай. А то мало ли чего этот жулик выкинет.

– Я не вламывался. Я честно снял эту комнату.

– У кого? – насмешливо фыркнула я.

– У вашего домового.

Настал мой черед опешить и захлопать глазами в немом недоумении.

Домовой? Да за кого он меня держит!

– Я видел объявление и пришел, но никого дома не оказалось. Ваш домовой впустил меня внутрь, обрисовал условия и показал комнату. Я не вру! – с жаром воскликнул сидящий на полу со связанными руками дизайнер. – Договор на столе. Там же деньги за первый и последний месяц проживания.

Судя по интонации, парень уже жалел о столь опрометчивом решении.

Кивнув Рексу, я сбегала на кухню. Договор действительно лежал на столе. Под ним скромно прятались две горки новеньких, будто только что из банковского хранилища, талеров.

Значит, не врет. Трикс действительно не вор, а квартирант. А я его доской огрела. Ой неудобно-то как!

Хотя погодите-ка.

Вернувшись обратно, я заискивающе улыбнулась.

– Трикс, последний вопрос. А как выглядел этот самый домовой?

Парень вздрогнул. Почему-то улыбка в моем исполнении напугала нового жильца еще сильнее, чем грозно сдвинутые брови.

– Как хомяк, – прошептал он. – Как очень ехидный и вредный хомяк.

Ну хомяк… Ну попадись только мне!

Игнорируя возможность вежливо постучать, дверь начали трясти в попытке сорвать с петель.

– Итка!!! – завывала Тина похлеще дикой банши. – Итка, открывай! Это срочно!!!

Трикс озадаченно открыл рот.

– Ты привыкнешь, – обнадежила я, быстро распутывая чулочные путы, и побежала открывать.