Война за мир

Глава 1. Набег

(Я прошу Его защиты) от зла того, что нисходит с неба, и того, что поднимается на него, и от зла того, что Он сотворил на земле, и от зла того, что исходит из неё, и от смут ночи и дня, и от зла всего, что приходит днём и ночью, кроме того, что приносит с собой благо, о Милостивый!

(восточная молитва)

Глава 1. Набег

«Когда я гневаюсь на людей, я посылаю на них тюрков».

(из хадиса, приписывающего эту фразу Аллаху)

Я въехал на пригорок, недовольно сощурился против солнца и всмотрелся в указанную разведчиком сторону. Действительно, вдали, примерно в паре лиг1 от нас, в нескольких местах над зелёной кроной деревьев поднимались жирные струи, лениво сносимые ветром в сторону невидимого отсюда моря. Непроизвольно шевельнул ноздрями, как наяву ощутив запах гари и жареной плоти, хотя это, конечно, всего лишь дурная игра воображения – почуять что-либо с такого расстояния невозможно, тем более против ветра. Обернулся.

Уставшие за день люди молча ожидали моего решения. Смешавшаяся с потом пыль превратила их лица в застывшие маски. Да я и сам сейчас выгляжу не лучше. Пересохшая губа неприятно ныла, угрожая треснуть, и говорить не хотелось. Отстранённо подумал, что когда треснет, надо будет исцеление применить. Впрочем, мы доедем до города раньше, чем неудобства станут действительно ощутимыми.

С сомнением и лёгким сожалением тряхнул головой и дёрнул поводья, понукая остановившегося коня продолжить движение. Опытным воинам приказы были не нужны, и копыта их коней вновь медленно зацокали за моей спиной.

Что бы ни происходило впереди, оно успеет закончиться до того, как мы доберемся до селения.

1 Испанская лига того времени равнялась примерно 4,2 – 5,5 километрам. При необходимости главный герой мог бы думать на языке Системы (который он считает языком Бога), использующем более точные меры длины и расстояния. Но он не настолько давно покинул Арагон, чтобы перестать думать на родном языке.

(примечание автора)

В Леванте и Святой Земле леса мало, и дерево стоит дорого. Поэтому дома строят из камня. Обычно из известняка, а в случае бедноты – так и вовсе из необожженного кирпича. Выходы мрамора или базальта есть далеко не везде, так что Маргату в этом плане повезло – его стены выложены из твёрдого камня. Хаваби – поселение, оставшееся за нашими спинами, куда мы не стали заезжать, тоже сложено из камня, но это бывшая крепость, руины которой потихоньку растаскиваются на строительство домов. Когда-то ею владели ассасины. Возможно, они и сейчас её населяют, я не стал спрашивать. К слову, они тоже мои подданные. Недалеко отсюда расположена ещё одна их заброшенная крепость, но как мне рассказывали, она расположена вообще в пещере. И там тоже кто-то живёт.

Дома этого селения были сложены из серого известняка, уложенного в глиняный раствор. Их крыши, разумеется, прогорели, но сами стены – устояли. Руины дома, у которого я остановил коня, ещё дымились, а рухнувшие брёвна, поддерживавшие кровлю, дышали жаром. Вытащенное из-под них тело, похоже, было распято на рухнувших вовнутрь воротах. Огонь не успел серьёзно потрудиться над останками, но вспоротый живот, с вывалившимися сизыми кишками, срезанные уши и нос свидетельствовали, что смерть этого мужчины не была лёгкой. Я попытался мысленно прикинуть, от чего он умер раньше - от огня, дыма или ран, но не пришёл к определённому выводу. Можно было бы поворошить тело и разобраться, но смысла в этом не было.

Деловито снующие воины моего копья прокричали, что живых не осталось, а я мысленно отметил малое количество трупов. Крестьяне успели вовремя заметить угрозу и сбежать или толком не сопротивлялись? Скотина угнана, но это могли сделать и разбойники. В пыли валяются окровавленные перья, на утоптанной земле следы трапезы. Ощипали пойманных куриц, поджарили и перекусили рядом с распятым, наслаждаясь его мучениями? Скорее всего.

Великий рыцарский орден Меча святого Иакова Компостельского, в котором я до недавних пор состоял послушником, а формально и сейчас состою, неспроста носит такое название. Меня учили, что чем больше сарацинской крови ты пролил, тем ревностней послужил Богу. И надо сказать, подобные сцены здорово укрепляют такое отношение. А понимание, что мы сами подчас вели себя ничуть не лучше, посетило меня лишь недавно. Означает ли это, что сейчас я готов простить тех, кто творит гнусности? Нет, конечно.

- Что скажешь?

Успевший вернуться в седло разведчик, склонился в лёгком поклоне, не сходя с коня, и ответил на арабском:

- Турки, господин.

Я не стал спрашивать, почему он так решил. Турки так турки. В здешних краях их ещё называют тюрками. Они не арабы, не курды и уж тем более не привычные мне по Испании сарацины. В конце концов, мы, на моей родине, тоже отличаем магометан друг от друга. Почему здесь должно быть иначе? Большая часть копья за моей спиной – мусульмане, но подчиняются они мне, своему командиру. И если будет надо, - обнажат свои сабли, хоть против христиан, хоть против единоверцев. Прямо чувствую себя Кампеадором, - испанским героем, рыцарем из легенд. Его, к слову, мусульмане тоже называли «эль сидом», то есть господином. И, как и у него, в моём войске кого только нет. Впрочем, здесь и сейчас у меня только копьё из десятка воинов.

- Господин…

- Ты знал! – протолкавшись вперёд, обвиняюще выкрикнула Хехехчин. – Почему ты не приказал скакать изо всех сил?!

Люди ожидали меня стоя, давая отдых лошадям. Пристроившаяся чуть позади принцессы Мэрион незаметно для неё скорчила на миг презрительную гримасу, но тут же вернула лицу равнодушно-высокомерное выражение. Подъехав к ним, я поднял руку, пресекая новые вопросы.

- Одну минуту, ваше высочество.

Уже успевшая умыться и посвежеть Хехехчин недовольно нахмурилась, гневно раздувая ноздри и сверля меня взглядом, но смолчала. Хорошо хоть своё обвинение она бросила на языке Системы, непонятном большинству присутствующих. Я неторопливо спешился. Подскочившему оруженосцу мотнул головой, отказываясь от помощи, и вместо этого протянул вытащенную из хранилища флягу.

- Полей.

Подставив руки ковшиком, ополоснул лицо, принял флягу обратно и сделал скупой глоток. Прополоскал рот и лишь в последний момент спохватился, что сплёвывать перед лицом принцессы будет очень не вежливо. Смущённо замычав отвернулся и таки сплюнул воду на землю. Ну а куда деваться? Из толпы воинов донеслись короткие смешки. И это нормально, ведь мы в походе, а я не король какой-нибудь, и даже не граф. Впрочем, и титул монгольской принцессы у Хехехчин находится в несколько подвешенном состоянии, так как не подтверждён силой. Её жених мёртв, а император Хубилай далеко.

Пожалуй, сейчас я тяну на барона, причём весьма зажиточного и могущественного. Ещё бы, после захвата столь мощной крепости как Маргат! Ещё бы с соседями повезло, - но чего нет, того нет. Повернулся и, слегка раздосадовано, вновь приник к горлышку, - отпил ещё, уже от души, и жадно сглотнул.

- Знал, - повинился я на том же языке и вздохнул. Честно ответил, хоть и не хотелось. Но ложь не к лицу рыцарю.

- Ты… - девушка замялась, смущённая неожиданно лёгким признанием.

- Пытаться им помочь было бы слишком опасно. Мы весь день в пути, все устали. А деревня – не крепость, и крестьянам её было не удержать. Пришпорив коней, мы бы доскакали в лучшем случае к самому концу. Смертельно уставшие, запыхавшиеся, растянувшие строй, на уставших конях… Выехали бы прямо на неизвестное количество врагов, не зная толком, что там происходит. Я посчитал, что риск слишком велик.

К счастью, разжёвывать очевидное ещё подробнее не пришлось. Всё-таки принцесса происходит из народа воинов, и, видимо, кое-что действительно понимает. Или ей объясняли. Я мог бы действовать и иначе, - надавить авторитетом, своим статусом стража Грааля, уровнем навыка «Богословие», которое по возвращении из мира альвов повысил до третьего уровня, - но мне показалось, что это будет не лучшим выбором. Будь она глупа, выхода бы действительно не было, но к счастью Хехехчин не глупа. Просто до недавних пор ей редко приходилось лично сталкиваться с грязью и кровью окружающего мира. А отсутствие жизненного опыта может подвести даже умного.

- Прошу простить меня, - продышавшись и успокоившись, неожиданно произнесла девушка и церемонно поклонилась. – Я забылась. Извини, Хуан, мой навык богословия всего лишь первого уровня.

С облегчением выдыхаю.

- Не бери в голову, Хехехчин. Со временем ты тоже станешь лучше видеть и понимать Божий промысел. Если ты повысишь уровень богословия до третьего, то тебе даже можно будет не исполнять указаний неинициированных священников, так как твоё понимание священных текстов и Божьей воли станет выше, чем у них. Разумеется, демонстративное неповиновение нежелательно, - рыцарь Господа обязан учитывать, как его действия могут смотреться со стороны. Так сказал мне сам Гавриил.

- Это понятно, - принцесса хмыкнула, - если ты выполняешь волю Божью, переданную через Посланника Его, то что тебе слова простого священника, быть может даже неграмотного? А на четвёртом уровне тоже даются какие-то права?

- Не знаю. Обычному рыцарю не поднять уровень владения богословия выше третьего, кроме как по личному разрешению Гавриила. Стражи Грааля имеют право выучить навык до следующего – четвёртого – уровня. Но я не тороплюсь получить эти знания.

- Почему?

- Ангел-хранитель сказал мне, что во многих знаниях – многие печали, и посоветовал не спешить. Подобные знания не привилегия, а тяжкий груз, который не каждому по силам. Так что не стоит спешить взваливать его на свои плечи, а тебе не стоит мне завидовать. Тем более что у тебя тоже есть шансы однажды стать Стражем. Как заслужить расположение Гавриила ты знаешь. – Я улыбнулся, глядя на её лицо, принявшее уморительно-озадаченное выражение.

В воздухе на несколько секунд повисла пауза. Лишь в стороне негромко всхрапывали кони.

- А что тут произошло? – гораздо спокойнее спросила принцесса, уже по-арабски. – Кто это сделал?

- Турки, скорее всего. Обычный набег.

- Турки? А кто это?

- Бич божий, - я невольно поморщился.

- Бич? - Хехехчин озадаченно нахмурилась, а потом усмехнулась. – Я слышала, что окружающие народы так называют нас.

Со стороны жадно прислушивающихся к нашему разговору воинов донеслись приглушённые смешки.

- Всё в мире относительно, как говорит одна знакомая нам обоим особа. Так что – да, тут есть над чем задуматься. Для местных жителей бичом Божьим являются тюрки, а для самих тюрок – твои соплеменники. Уверен, что твой народ тоже честно заслужил это прозвище.

- Ха! – принцесса фальшиво оскорбилась и гордо улыбнулась, выпрямляя спину.

За её спиной тихо фыркнула Мэрион.

- Мы их догоним?

- У нас есть более важные дела, чем гоняться за местными разбойниками.

Хоронить тела мы не стали. Лишь сложили в одном из домов, загородив дверной проём от зверья. Копать могилы - напрасная трата времени. Погибших похоронят уцелевшие жители, когда наберутся храбрости, чтобы вернуться. К тому же, это ещё и просто опасно. Судя по следам, разграбивших селение разбойников было под три десятка, а такое количество представляет угрозу даже для нас. Конечно, они ничего не сделают десятку воинов во главе с рыцарем, но кто знает, что у них в головах? А от случайной стрелы не заговорён никто.

Отдохнув, отряд неторопливо выступил вперёд, привычно вытягиваясь вереницей. Всадники слегка покачивались в сёдлах в такт лошадиному шагу, очень неспешному, так как мало что изнуряет всадника сильнее, чем движение рысью. Такая скачка иногда даже используется в качестве наказания для нерадивого оруженосца или брата.

Дело в том, что при движении шагом конь последовательно поднимает и ставит одну за другой все четыре ноги. Скорость получается низкой, почти как у идущего налегке пехотинца, но и тряска для всадника минимальна. При движении рысью конь одновременно переставляет две ноги по диагонали и двигается примерно втрое быстрее, то есть около трёх лиг в час (около 12-15 км/час; примечание автора). Если попытаться ускориться ещё сильнее, то в какой-то момент конь просто перейдёт на движение галопом. Это уже совсем другое движение ног, с элементом подвисания тела в воздухе, когда ни одно из копыт не касается земли. Вот только редкий рыцарский конь сумеет продержаться в таком темпе больше половины лиги, то есть двух-трёх километров. Это одна – две минуты по времени. А потом устанет, причём гораздо раньше наездника. А вот двигаться рысью тренированный конь может долго, практически весь день от заката до рассвета. И в этом случае первым взвоет от усталости именно всадник. Поэтому иногда этот способ и применяется в качестве альтернативного наказания, если провинившийся – лицо благородного происхождения и просто выпороть его на конюшне нельзя, так как это будет унижением его (или её) достоинства. И скажу так: иной раз я предпочёл бы, чтобы меня выпороли.

Бок о бок ко мне пристроились принцесса и Мэрион, играющая роль знатной дамы и телохранительницы. У меня были большие сомнения насчет талантов альвийки как актрисы, но пока она справлялась. И если поначалу кривилась, то потом вошла во вкус и даже стала, по-моему, находить в этом какое-то удовольствие. В любом случае, с её присутствием оставалось только смириться. «Кысмет» (сложное философское понятие, переводится как неизбежность, предопределённость, рок; примечание автора), - как сказал, пунцовея от стыда, один из моих новых вассалов, сцепившийся с ней языками и посрамлённый в поединке. Надо сказать, после этого все насмешки в адрес Мэрион как отрезало. Нет, её не стали считать своей, просто правильно оценили собственные шансы. Никто из воинов не желал оказаться тем, в кого будут насмешливо тыкать пальцем, говоря, что он проиграл схватку женщине. Можно было бы сказать, что она джинн, это тоже сняло бы напряжение, но так вышло даже лучше.

Так или иначе, но после захвата Маргата и последовавшей за завершением миссии суетой потребовалось публично обозначить статус союзницы. Мысль выдать её за свою сестру или жену я отогнал как нелепую, да и просто опасную. Прибыв в христианский город, я буду вынужден назвать своё имя и происхождение. Мои слова наверняка проверят и узнают, что я прибыл в Левант на галере ордена один, без родни. Кроме того, против этого предложения почему-то резко высказались присутствовавшие на совете девушки. Исключая саму альвийку, которая лишь напоказ ухмылялась. Можно было бы заявить её знатной дамой, но тогда у окружающих возникли бы вопросы касательно её происхождения, на которые и мне, и ей было бы трудно ответить. В результате, пришлось просить остаться с нами Хехехчин. Мне было очень неловко, но принцесса неожиданно согласилась. Там возникла проблема с верительными грамотами великого хана монголов, которых у девушки с собой конечно же не было, так как они остались на далёкой Суматре, с посольством. К счастью, этот вопрос смогли как-то решить, причём без меня. Пришлось раскошелиться за беспокойство, но, с учётом обстоятельств, можно сказать, что я дёшево отделался. Кажется, Избранная и сама опасалась оставлять меня один на один с коварной альвийкой. Ещё бы! Но сделка с её хозяйкой была заключена мною, а значит и крест этот – мой. Я предлагал Марии остаться, и поехать с нами, но долг звал её в другое место. Что до принцессы, то ей, с её слов, всё равно было нечем заняться.

Разумеется, о присутствии столь высокопоставленной особы требовалось уведомить монголов. Пусть жених Хехехчин мёртв, а новый хан ещё не избран, но игнорировать прибытие посланницы своего сюзерена они не могут. Ибо не дай Бог с ней что-нибудь случится. Император Хубилай не спустит с рук подобного оскорбления, а без его утверждения ни один кандидат не станет новым ильханом. Принцесса настоятельно рекомендовала мне донести эту мысль до всех окружающих.

Так что мне пришлось приказать доставить пред наши очи самых значимых купцов, торгующих с монголами, и предъявить им верительные грамоты Хехехчин и саму принцессу. Как один из них смотрел на большую квадратную алую печать на свитке… «По мандату небес, пусть (император) живет долго и счастливо»2. А потом натурально пал ниц просто перед бумажным свитком и, кажется, даже хотел облобызать принцессе сапоги, но оробел и не осмелился. Сама девушка в голубом церемониальном шёлковом платье, с украшениями из нефрита и бирюзы, с крупной чёрной жемчужиной на подвеске, смотрелась просто потрясающе. Осанка – как у королевы, лицо – непроницаемая маска. За весь разговор она не проронила ни звука, а её верительные грамоты я предъявлял лично, так как традиции её народа прямо запрещали ей брать что-либо от просителей или передавать им из рук в руки. Встать на ноги упавший ниц купец не осмелился даже когда приём закончился. Так и отползал к двери тронного зала на карачках, постоянно кланяясь и припадая лбом к полу. Но при этом цепко удерживая в руке выданный на расходы увесистый мешочек с серебряными монетами и грамоту, написанную Хехехчин.

Что ж, если Мария действительно сможет доставить эту делегацию в столицу ильханата, то события могут принять интересный поворот.

2 Императорская печать Китая, или Наследственная печать царств – одна из величайших реликвий Китая. Пропала около X – XIV вв. н.э., но значение реликвии было таково, что о ней помнят и в наши дни. Обстоятельства и точное время утраты неизвестны. Таким образом, наличие оттиска этой печати на верительной грамоте Хехехчин – дело хотя и вполне возможное, но всё-таки является авторским вымыслом.

Эта печать на протяжении многих веков переходила от династии к династии. Её рассматривали как атрибут власти, символизирующий Небесный мандат – источник легитимации правящей династии. Статус печати соответствовал статусу священной реликвии, вызывая практически религиозный трепет. Поэтому падение ниц перед её оттиском для китайца того времени – абсолютно естественная реакция. К тому же, в Китае того времени полагали, что пропуск к власти и великой судьбе выдаёт человеку Небо.

Нефрит, бирюза, чёрный жемчуг, голубой шёлк – всё имело значение, и эти цвета и материалы неспроста входили в комплект церемониальной одежды монгольской (китайской) принцессы.

Китайский дипломатический протокол на взгляд европейца был чрезвычайно унизительным. Но тогдашних китайцев не интересовало мнение западных варваров.

(примечание автора)

Путешествие – штука не только утомительная, но ещё и довольно скучная. Кони идут медленно, а один и тот же ландшафт перед глазами приедается очень быстро. Даже если поначалу всё и кажется внове. Единственное развлечение – разговор на ходу. А кроме меня, равного по статусу собеседника для девушек не было. Так что поддерживать беседу пришлось именно мне. Не такая простая обязанность, между прочим. Что до статуса, то хоть принцесса и не ровня простому рыцарю (и даже барону), но мой статус стража Грааля поднимает меня на уровень высших светских владык. Но не выше, ведь всякая власть – от Бога. Альвийка - отдельный случай. В теории, по положению она равна Марии – Избранной. С другой стороны, она поклоняется демонице, а не Господу, да и вообще не человек. И всё-таки она благородной крови, как и я, и Хехехчин, а её высокий статус признан Посланником Божьим.

Утром я рассказал спутницам сказку про амазонок. Просто и у монгольской принцессы оружие на поясе, что почти неслыханная вещь для дамы, и у альвийки оно есть. Разумеется, его можно было бы спрятать, а не носить открыто, - но зачем поражать случайных свидетелей чудесами, если сталь понадобится обнажить? Опять же, оружие на поясе – это важный показатель статуса. Особенно актуальный именно для дам, которые вынуждены ехать по-мужски и одеты по-походному.

Я поднёс к лицу правую руку, украшенную массивным серебряным перстнем с затейливым растительным орнаментом и утопленным вглубь лалом. Чуть повернул, чтобы солнечный свет отразился на идеально выверенных гранях. Уже лишь по этому признаку можно понять, что перстень – не дело рук человеческих. Не удержавшись, бросил ещё раз Подсказку.

Кольцо заклинателя

Ранг: Е

Тип: артефакт Порядка

Описание: редкая разновидность накопителя магической энергии.

Вкрадчивый шёпот: эта дешёвая поделка сложнее, чем кажется.

Свойства:

- Ёмкость: 993/993 единиц.

- Самостоятельное восстановление израсходованной энергии со временем (вариативно).

- Ободок кольца всегда в пору.

- Любуешься? – ехидно поинтересовалась приблизившаяся ко мне с левого бока альвийка.

- Скорее – ищу подвох.

Подъехавшая с правого бока Хехехчин навострила уши.

- Неужели ты не веришь в чистоту помыслов Лунный Свет? А ведь она просила передать тебе эту награду авансом, хотя обещанного мороженого я пока так и не увидела.

- Признаться, такая доброта будит во мне сомнения.

Девушка тихо засмеялась.

- Излишняя подозрительность вредит доверительным отношениям, но продлевает жизнь. Что тебя в нём смущает?

- Чуйка шепчет, - что-то с этим кольцом не ладно.

- О, неужели ты почувствовал заключённого в нём духа? Не тревожься, он абсолютно безопасен. Просто твой личный ранг не позволяет увидеть все свойства подарка. В нём заключено слабенькое привидение, низшего – F – ранга, причём ловушкой душ служит этот драгоценный камень. Оправа вторична и не имеет особого значения.

Я с лёгкой неприязнью покосился на жрицу.

- А если оно вырвется на волю?

- Исключено. Сущность внутри связана разновидностью рабского контракта и намертво привязана к камню. Любое существенное повреждение артефакта приведёт к её развоплощению, она уже просто не может существовать вне кристалла.

- Не слишком ли жестоко?

Жрица напоказ зевнула и качнула в отрицании головой.

- Это обычный астральный паразит. Смотри на него как на пиявку, лишённую разума. Выпусти её на волю, и она будет сосать энергию из окружающих, пока не лопнет. Подобных ей обычно просто уничтожают, но магический потенциал этой твари был сочтён достаточно высоким, чтобы попытаться найти ему применение.

- А какой в этом смысл? Ведь можно было сделать обычный накопитель.

- Тогда бы перстень не мог вырабатывать и самостоятельно восполнять потраченную энергию.

- То есть это свойство – самое ценное?

- Конечно, ты ведь был у нас и знаешь наши расценки, - десять тысяч единиц маны могут быть обменяны на одно очко Системы. Даже в условиях низкого энергетического фона твоего мира пленённый дух способен полностью зарядить накопитель кольца за сутки с небольшим. В условиях моего мира этот показатель был бы в разы выше. Так что это действительно очень редкая и ценная вещь.

- То есть для того, чтобы накопить на одно очко Системы кольцо должно копить энергию декаду?

- Скорее пару недель.

- А сколько оно стоит? – заинтересованно полюбопытствовала Хехехчин. – Ведь если одно очко Системы эквивалентно доходу со среднего лёна за полгода, то…

- Такие артефакты не продаются.

- Они считаются настолько ценными? Но что мешает изготавливать их в больших количествах? Вам не хватает драгоценных камней?

- Их невозможно изготавливать в хоть сколько-то больших количествах, - Мэрион терпеливо вздохнула. – Драгоценные камни и манопроводящие материалы не дёшевы, но эту проблему ещё можно решить, вопрос лишь в цене. Работа мага-артефактора обойдётся уже дороже, и такого мастера ещё надо суметь найти, а найдя – уговорить принять заказ на работу. Но дело даже не в этих сложностях и тратах, а в заключенной внутри сущности. Могущественную сложно поймать и её не удержать простым камнем, тем более, если она ещё и разумна, - это просто опасно. А от слабой нет толка. То есть нужен не просто мелкий никчёмный астральный паразит, а неразумный дух, при этом достаточно сильный, но не чрезмерно. При этом желательно использовать сущность, не способную к саморазвитию, так как иначе есть риск, что однажды она станет достаточно могущественной, чтобы вырваться на свободу или даже «выпить» хозяина, если не что похуже. И даже не это основная сложность. Ты просто не представляешь себе тупость подобных созданий, - альвийка скривилась. – Основные усилия, а значит и расходы, при создании артефакта уйдут на дрессировку. Дух должен согласиться стать рабом, а это непростая задача для того, у кого нет мозгов.

Глава 2. Преданья старины глубокой

Замок временем срыт

и укутан, укрыт

В нежный плед из зелёных побегов,

Но… развяжет язык молчаливый гранит —

И холодное прошлое заговорит

О походах, боях и победах.

(В. Высоцкий «Баллада о времени»)

- Впереди город.

- У тебя хорошее зрение, Мэрион. Да, это должна быть Тортоса. Через несколько часов сможем размять ноги.

- Хуан, расскажи что-нибудь интересное. Пожа-а-алуйста…

Ну вот, опять начинается. Я бы, например, лучше послушал рассказы альвийки. Хотя они у неё и изобилуют кровожадными подробностями, которые, как я подозреваю, она вставляет умышленно, так как не любит рассказывать истории ещё сильнее, чем я. А слушать рассказы Хехехчин мне быстро надоедает. Хотя Мэрион, кажется, нравится. Особенно описание разных фасонов платья, и какими они бывают. А может они обе надо мной таким образом исподтишка измываются, с них станется. В любом случае, лучше поберечься и до подобного не доводить. Так что я, вздохнув, начал рассказывать то, о чём сам услышал лишь недавно, и эти истории ещё не успели выветриться из памяти.

- Говорят, много веков назад эти земли принадлежали арабам. Это была северная граница их государства – халифата, - которое простиралось на юг до самого Египта, на запад – через всю северную Африку до моей родины в «землях франков», а на востоке доходило до Персии включительно, то есть занимая и те земли, где сейчас находится государство ильханов – твоего убитого жениха, Хехехчин. Та империя была настолько богата, что её жители, не желая рисковать своими жизнями на военной службе, стали привлекать к ней рабов и иноземцев. Сначала – на службе телохранителями у своего султана, потом – повсюду. Правителя той империи эта ситуация тоже устраивала, ведь рабы и наёмники, которых прозвали гулямами, были верны лишь ему, и их можно было привлекать к подавлению бунтов недовольной знати и простого народа не боясь, что они откажутся проливать кровь соплеменников или ослушаются приказа.

Большинство гулямов были из народа тюрков, то есть являлись турками. И долгое время всё было прекрасно, и постепенно вся армия того государства стала состоять лишь из воинов-гулямов, но тогда же их командиры задумались: зачем им служить своим изнеженным хозяевам, если можно просто взять власть в свои руки и самим стать господами? Ведь вся военная сила находится в их, и только их, руках. Когда очередной султан умер, то его малолетнего наследника свергли, а страна погибла в кровавых междоусобицах, распавшись на множество мелких и крупных владений, в которых местные жители перестали быть хозяевами своей судьбе, своими собственными руками подарив власть рабам и иноземцам. Так погиб тот погрязший в богатстве и изнеженности арабский халифат, в котором науки и искусства поднялись на недостижимую в наше время высоту. По крайней мере, так говорят.

Шли века, возникали и исчезали в безвременье новые государства и целые империи, не было только мира истерзанной войнами и междоусобицами земле. Потом, в далёкой Персии, в одном из племён живших в дикости скотоводов-тюрок пришёл к власти вождь по имени Сельджук. Созданное им государство в результате завоеваний выросло в целую империю, чьи владения на западе включали и эти земли, а вся Сирия была лишь малой её частью. Чем-то они напоминали твоих соплеменников, Хехехчин. Созданная ими империя быстро распалась в очередных междоусобицах, и от неё остались лишь жалкие осколки, но сами тюрки никуда не делись, а предприняли новые завоевания.

Вторгнувшись в Святую Землю и захватив священный Иерусалим, турки, будучи мусульманами, стали осквернять и разорять чуждые им христианские храмы, избивать и оскорблять священников, грабить иноверцев, не только христиан, и даже обращать в рабство паломников. Местные мусульмане им не препятствовали, ведь они были единоверцами захватчикам и их, а также их святыни, никто не трогал. Многие из них наоборот радовались чужой беде. Своими злодеяниями, а также набегами на византийские земли, турки спровоцировали самый первый «священный поход», в организации которого принял активнейшее участие тогдашний император Византии. Вот только прибывшие на выручку христианских святынь «проклятые франки» не стали разбирать правых и виноватых, а карали и грабили всех мусульман без разбора. Досталось и иудеям, и тем христианам, кто не был католиком. Говорят, во взятой приступом Антиохии христианские рыцари шли по улицам, заваленным трупами турок, по щиколотку в чужой крови.

- У нас тоже случалось подобное, - подхватила Хехечин. И пропела:

Было доброе и злое - только помню павший город,

Где мой конь в стенном проломе спотыкался о тела.1

1 Олег Ладыженский "Касыда о взятии Кабира".

Касыда – традиционный жанр поэзии на Ближнем и Среднем Востоке, а также в некоторых других землях.

(примечание автора)

- Мой народ взял штурмом много крепостей во время последних завоеваний. Кажется, тот город назывался Тебриз, что на языке покорённого народа означает «Великий». А может эта касыда о падении какого-то другого города? Мы захватили их так много, что я уже не помню.

Я оглянулся на подозрительное молчание со стороны Мэрион. Та мерно покачивалась в седле, в такт движению лошади, но её полуприкрытые веками глаза незряче смотрели вперёд, будто она видела что-то своё, не зримое нам.

Хехехчин замолчала. Я не стал дожидаться момента, когда повисшая пауза станет неловкой, а кашлянув продолжил прерванную речь.

- Как я уже упоминал, та древняя империя турок просуществовала не слишком долго, и распалась ещё до вторжения моих единоверцев. Единственный сохранившийся до наших дней её осколок – это Конийский султанат2 в нескольких сотнях километрах к северу отсюда. Было ещё Хорезмское царство на востоке, но оно пало во время нашествия твоих соплеменников, Хехехчин, ведомых Чингисханом.

2 Конийский султанат, он же Иконийский, он же Сельджукский, он же Румский (то есть «римский» - завоёванный у византийцев). Осколок распавшейся империи Сельджуков. В период своего расцвета занимал большую часть полуострова Малая Азия, в первую очередь его центральную часть. В реальной истории окончательно распался в 1307 году. Между ним и крепостью Маргат находятся владения Киликийской Армении и земли павшего княжества Антиохийского (на текущий в книге момент - владения египетского султана).

(примечание автора)

- Тебя этому в твоём ордене учили?

- Нет, конечно. То есть кое-что рассказывали, но не много. Больше о ветхозаветных временах, о которых повествует Библия. Ты же христианка, так что сама всё понимаешь. Но когда я принял решение отправиться в паломничество в Святую Землю, то много расспрашивал и о ней, и о прилегающих к ней землях. Среди братьев не так уж мало тех, кто воевал в здешних краях, и они охотно рассказывали о них. Потом, уже здесь, я разговаривал с другими людьми, в том числе находясь в Маргате, когда ожидал решения эмира. О текущем состоянии дел мне, разумеется, не докладывали, но охотно делились рассказами о том, что было в прошлом. А я слушал, потому что мне было скучно, как вам сейчас.

Альвийка фыркнула и сделала вид, что не слушает. Впрочем, надолго её не хватило, и вскоре она, как ни в чём не бывало, вновь повернула голову в мою сторону, демонстрируя чуть скучающее внимание. Обычно её интерес выдают острые уши, разворачивающиеся в сторону звука, но под иллюзией мне их сейчас не видно.

- Монголы наступали, беря приступом город за городом, уничтожая их жителей, складывая курганы из отрубленных голов. И тысячи турок в ужасе бежали на запад, туда, где продолжали жить их соплеменники в окружении ранее завоеванных ими народов. Часть подалась на северо-восток, в Конийский султанат, подлив масла в огонь войны тамошних турок с византийцами и завоевав многие их земли. Сейчас на его месте находится множество мелких полунезависимых владений, правители которых гордо именуют себя князьями, а то и царями3. Но ещё всего лишь несколько десятилетий тому назад это было крепкое государство. Ещё до моего рождения его армия, по наущению египетского султана4, захватила и разрушила тогдашнюю столицу Иерусалимского королевства – священный Иерусалим. Причём турки истребили всех его жителей.

То нападение не было неожиданным, и у малочисленных защитников святыни было время для отступления. Но рыцари-госпитальеры отказались покинуть обречённый город, а командор тамплиеров отказался выполнить соответствующий приказ магистра своего Дома и тоже остался со своими братьями. Все они погибли.

3 Разумеется у турок не было «князей» и «царей». Это интерпретация главного героя местных титулов, таких как армянское «мелик» (царь), тюркское «бей» (вождь), арабский титул «эмир» (повелитель) и так далее.

Сами турецкие бейлики формировались по двум принципам – территориальному и родоплеменному. Так название бейлика «османогуллары» (зародыш Османской империи, будет основан в 1299 году) дословно переводится как «сыновья Османа».

4 Прямых доказательств тому, что в 1244 году турки захватили и разграбили Иерусалим, уничтожив его христианское население, именно по наущению египетского султана я не нашёл, но нашёл много косвенных указаний на это.

(примечания автора)

- А другие?

- Другие турки ушли на юго-запад, поступив на службу к египетскому султану, правителю арабов, непримиримому врагу монголов, так как те угрожали его землям. Султан был рад получить новых воинов, бывших врагами его врагов. Но он просчитался. Враг твоего врага не обязан быть твоим другом. Так вышло и в данном случае. Когда султан умер, его собственные вельможи и военачальники, среди которых было много привеченных им турок, предали и убили наследовавшего ему сына, а один из них сам сел на египетский трон (главный герой очень вольно излагает историю падения династии египетских Айюбидов; примечание автора).

- И что сталось с этим предателем? – неожиданно заинтересовалась Мэрион.

- После убийства законного наследника появилась масса претендентов на опустевший трон, как из числа родни пресекшейся династии, так и из числа просто влиятельных вельмож и военачальников. Поэтому в стране началась жестокая междоусобица, которая затянулась на много лет, и в кровавой круговерти которой сгинули почти все, кто её начал. Правители едва успевали сменять друг друга, так часто их убивали или свергали вчерашние сторонники. Тот султан, о котором я хочу упомянуть, тоже был турком и был он ничуть не лучше предшественников, скорее даже хуже, так как именно он выжил в той вакханалии предательств и насилия. А к власти он пришел так.

В крупной битве у Айн-Джалута египетское войско, возглавляемое тогдашним султаном, одержало верх над монголами. Все праздновали великую победу, но были среди победителей и недовольные, те, кто жаждал большего, и теперь, когда угроза вражеского вторжения миновала, решили, что их час настал. На обратном пути в столицу Египта - Каир, во время охоты, эмир Бейбарс, выходец из мамлюков, турок, разумеется, приблизился к султану и смиренно попросил у него в дар захваченную в плен знатную монгольскую девушку. Тот, в знак своего благоволения искусному вождю и воину, согласился, и эмир приблизился, чтобы поцеловать в благодарность его руку. Но вместо этого выхватил меч и ударил им султана в шею.

Подлец, предатель, убийца, но этот эмир и бывший раб действительно был очень умелым полководцем, за что получил у соплеменников, когда сам стал султаном, льстивое прозвище Абуль-Футух, что означает «Отец побед». Он причинил много зла моим единоверцам до того как умер. А правил он семнадцать лет. По меркам нашего мира – это не мало. Умер же он от яда.

Альвийка засмеялась.

- То есть междоусобица продолжилась. Его ведь отравили? – спросила Хехехчин, бросив быстрый взгляд. – Христиане? Или это сделали люди Старца Горы, о котором ты рассказывал в прошлый раз?

- Говорят, Бейбарс сам хотел отравить не угодившего ему эмира Хамы. Но то ли перепутал чаши во время встречи, то ли заподозривший неладное эмир незаметно подменил их… Разное говорят. Итог один – царь Вавилонский (так франки на Востоке называли султана Египта; примечание автора) Бейбарс Первый умер.

- Он тоже был турком?

- Эмир Хамы? Нет, он был курдом, но вёл происхождение из пресёкшейся законной династии прежних правителей Египта, то есть мог, по праву крови, претендовать на трон. По крайней мере, он имел на него куда больше прав, чем какой-то бывший раб и предатель. Разумеется, Бейбарс опасался такого вассала.

- И этот эмир стал следующим султаном?

- Нет, Хехехчин. Его казнили. Впрочем, по одной из версий, Бейбарс его успешно отравил, а чтобы доказать свою невиновность, незаметно вылил яд и наполнил чашу вновь, после чего на глазах у всех отпил из неё. Но не учёл, что яд остался на стенках.

- Какая поучительная и смешная история, - Мэрион довольно причмокнула губами. – Змея, подавившаяся собственным ядом… Обязательно расскажу её дома, пусть и сестра посмеётся.

- У тебя есть сестра? – удивилась принцесса.

- А почему тебя это удивляет? – жрица демоницы насмешливо приподняла брови.

Монголка сердито нахмурилась, но сдержалась и вновь обернулась ко мне.

- А что стало потом?

- Малолетнего сына Бейбарса вскоре свергли, ведь все помнили о происхождении его отца и о том, как он захватил трон. А к власти пришёл последний выживший из числа тех, кто начал эту междуусобицу, - султан Калаун, который был в ту пору всего лишь сотником мамлюков-телохранителей. Он тоже был тюрком, но из другого их племени - половцев. Я не знаю, кто это такие, но живут они за Византией, за морем, где-то в направлении полуночных5 стран. Рассказывают, что когда его продали в рабство в Египет, в школу воинов-мамлюков, он даже языка арабского не знал. Но это не помешало ему стать султаном этой страны и даже ухитриться умереть своей смертью в прошлом году. Арабы дали ему прозвище Аль-Альфи, что в переводе на наш язык означает «Тысячный». Дело в том, что по слухам, работорговец продал тогда ещё молодого безвестного раба за тысячу серебряных дирхамов. Это местная мелкая разменная монета. Сейчас в Египте велено говорить, что его продали не за тысячу серебряных дирхамов, а за тысячу золотых динаров, но это явное преувеличение. Никто не стал бы платить такие деньги за простого раба. Думаю, арабам неловко и унизительно вспоминать о том, как дёшево оценили их султана, вот они и рассказывают байки.

5 Во многих славянских языках слово «полночь» переводится как «север», а «полдень» - как «юг». Таким образом, полуночные страны – это северные страны, а полуденные – южные.

Происхождение столь странного названия связано с древним способом определения сторон света. На юге солнце в полдень находится строго над головой и тени исчезают. В северных странах этого нет: солнце отклонено от вертикали и даже в полдень даёт тень, указующую на юг. Пройденное расстояние на север измеряли по разнице в длине тени, - чем севернее, тем она длиннее.

(примечание автора)

Нынешний правитель Египта - родной сын Калауна. И ему отчаянно нужны победы, чтобы завоевать авторитет у своих собственных придворных и военачальников, многие из которых справедливо полагают его безродным, и втайне думают, что они гораздо более достойны трона, нежели он.

- А откуда ты это знаешь? – скептически вопросила альвийка. - Неужели слуги эмира были с тобой настолько откровенны?

- Нет, конечно. Но я разговаривал не только с ними. А после захвата нами крепости разговаривал и с придворными, из числа тех, кто по той или иной причине не успел, не сумел или не захотел сбежать.

- Так получается, эти турки живут здесь повсюду?

- Да, Хехехчин. И как ты теперь понимаешь, их не любят.

- А вас?

- И нас, Мэрион. Мне с издёвкой рассказывали, что нас, франков, даже на контролируемых нами землях, всего лишь терпят. И то лишь потому, что уровень податей у нас вдвое ниже, чем у арабов. А когда ты видишь, что сосед платит меньшие налоги, чем ты сам, то это порождает очень вредные мысли. И это ещё один повод для ненависти к нам правителей Египта, ведь они тоже чужаки для тех, кем правят. Тем более что в окрестных землях хватает людей, прекрасно помнящих о том, что когда-то их народы жили гораздо богаче. Особенно в Сирии, ведь войны с христианами, монголами и турками постоянно прокатываются именно по их землям, разрушая древние оросительные каналы, разоряя и сгоняя людей с насиженных мест. А откуда уходят люди – туда приходит пустыня.

Обе девушки о чём-то задумались.

- Турки, живущие к северу от этих мест, являются вассалами ильхана монголов, который, в свою очередь, является вассалом великого хана Хубилая, императора Китая. То есть они вассалы моего погибшего жениха. Я правильно понимаю?

- Всё верно. Не так давно монголы сокрушили Конийский султанат, и тот признал себя их данником. А до того вассалами монголов добровольно признали себя мелик (царь) Киликийской Армении, князь Антиохийский и граф Триполитанский.

- Это могущественные владыки? Они могут нам помочь? – встрепенулась принцесса.

- «Вассал моего вассала – не мой вассал», - процитировал я вслух древний закон, о котором знает, наверное, каждый. - Ни христиане, ни турки не служат императору Хубилаю. И не станут подчиняться невесте своего погибшего сюзерена.

Девушка в досаде и разочаровании сжала губы, и я решил подсластить горькую правду.

- К тому же войско твоего жениха было разбито выступившей ему навстречу египетской армией, а сам он, после поражения, отказался помогать попавшим в затруднительное положение вассалам, поддержавшим его в той войне. Первым, под ударом мстительного «царя Вавилонского», пало княжество Антиохийское, потом было разорено и принуждено к выплате огромной дани Киликийское царство, а несколько лет тому назад пало и графство Триполитанское. Крепость, из которой мы выехали, когда-то была его частью. Сейчас мы направляемся в Тортосу, последний осколок этого графства, который промыслом Божьим и доблестью своих защитников – тамплиеров - сумел отбиться в то тяжёлое время. Вот только сил у них, как ты понимаешь, маловато.

- А что здесь делают эти турки? – подала голос альвийка, почему-то задав его на арабском языке.

Я задумался. Не такой уж глупый вопрос, как может показаться. Хотя выводы после увиденного напрашиваются сами собой, но вдруг мы ошибаемся? Быть может, мы наткнулись на следы торгового каравана и его охраны? Может быть убитые – это не жертвы, а вовсе наоборот?

- Грабят, - уверенно развеял мои сомнения незаметно поравнявшийся с нами воин, - и пояснил, - убитые сопротивлялись или оказались слишком старыми. В том селении жили езиды. Они тоже веруют в единого бога, но не так как мы или христиане, так что обращать их в рабство Коран не запрещает.

Мельком я подумал, что это обычное дело: стариков, младенцев, слабых и раненых брать в плен нет смысла - они не выдержат дороги, а много за них не выручишь. В случившемся даже нет особой жестокости, в конце концов, и сарацины, и мы в Испании зачастую поступали ничуть не лучше. Что до воина, то хоть он и вмешался без разрешения в нашу беседу, но наказывать его, пожалуй, не стоит. Всё-таки мы в походе. К тому же Мэрион могла адресовать вопрос именно ему.

- Если часть здешних турок является нашими данниками, - неожиданно вымолвила Хехехчин, оборачиваясь ко мне, - то как вассалы ильхана монголов, они находятся в состоянии войны с султаном Египта и его вассалами. Правда я не понимаю, почему они грабят христианские земли, но, наверное, на войне такое случается. А может это турки, служащие египетскому султану?

- Или им всё равно кого грабить, - отозвался я, и монгольская принцесса не нашлась, что на это ответить.

В разговоре повисла пауза. Я прикидывал, что нам делать, девушка тоже что-то обдумывала. Спокойнее всех вела себя Мэрион. Она молчала и лишь жмурилась, подставляя лицо солнцу. Думаю, её бы устроила новая драка, ведь «родовая локация» альвийки не в нашем мире. Единственное, что сдерживает жрицу богини-демона, это собственное благоразумие и заключенные нами соглашения.

- Я предлагаю тебе принести мне вассальную клятву, - решительно заявила Хехехчин и с лёгким вызовом встретила мой скептический взгляд.

- Хоть ты и принцесса, и действительно можешь принять у меня такую клятву, но твой жених мёртв, а император Хубилай далеко. Клятва – дело серьёзное. Как вассал я смогу потребовать у тебя защиты в случае угрозы моим землям, и что ты станешь делать тогда?

Девушка закусила губу. Да, похоже, о такой простой вещи она не подумала. Вассал имеет перед сюзереном не только обязанности, но и права. И если сюзерен заведомо не в силах исполнить свою часть сделки, то чего стоит такая клятва? Не говоря уж о том, что никто из встреченных турок не поверит в то, что девчонка перед ними - монгольская принцесса. Они бы и своего великого хана не признали, заявись он без многочисленного войска. А даже если бы признали, то скорее просто захватили бы, чтобы потребовать выкуп.

- Я ведь только что рассказывал, княжество Антиохийское и графство Триполитанское тоже были вассалами ильханов. Но они пали, а твой жених палец о палец не ударил, чтобы им помочь. Киликийское царство, тоже вассал твоих соплеменников, разорено набегами, но монгольские воины не спешат ему на выручку. Турки, другие ваши вассалы, грабят всех вокруг без разбору, а когда твои вассалы воюют друг с другом, то это плохой признак. Если же некоторые из них, как те же турки, выполняют приказы и просьбы твоих врагов, - так и вовсе. Да что говорить, твоего жениха-язычника, правителя огромной державы, мусульмане отравили прямо в его собственном дворце! Думаешь, это произошло без ведома султана Египта? Мария ведь рассказывала, что сейчас в ильханате смута и борьба за власть, и никому нет дела до здешних мест. Ты уверена, что в этой борьбе победит не ставленник мусульман?

- Я не знала, что всё настолько плохо, - поджав губы признала Хехехчин. Уверяю тебя, из Китая ситуация выглядит совершенно иначе. Поверь, там никто не смеет открыто бросить нам вызов. Ну, кроме пиратов, - неохотно добавила она.6

6 Одними из самых жестоких и кровожадных пиратов в истории являлись обитатели японских островов. Именно для уничтожения пиратских гнёзд, разорявших китайское и корейское побережье, монголы дважды собирали флот, а вовсе не для завоевания жалких клочков суши далеко в море. Так что знаменитый «божественный ветер» спас Японию от заслуженного возмездия за творимые её морскими разбойниками бесчинства.

Обе попытки Хубилая покарать проклятых пиратов провалились. Последняя была предпринята за десять лет до описываемых событий.

(примечание автора)

- С пиратами, как и с изменниками, трудно бороться, - нехотя согласился я. – Они заводятся снова и снова, как черви в гниющей ране. Хотя мне не приходило в голову, что они есть даже у вас.

- Между прочим, - слегка уязвлённым тоном произнесла Хехехчин, - у нас тоже есть рассказы о той битве при Айн-Джалуте, в которой монгольское войско столкнулось с превосходящими силами султана Египта, но не отступило. И о храбрости и доблести нашего военачальника – славного Кит Бука.

Продолжить разговор нам помешал раздавшийся крик – Тревога!

Глава 3. Босеан

И могу сказать без сомнений,

Что Крест был помещен на плащ,

Дабы ни алчность, ни гордыня

Не смогли сквозь него проникнуть,

Как школяр держит у глаз написанное,

Чтобы выучить свой урок,

Так должны смотреть и видеть тамплиеры,

Крест — тот путь

На который их направил Бог и по которому

Бог их ведет.

(Гио де Провен «Библия», примерно 1181 год РХ)

Когда впереди тропу перегородил завал из камней, наспех срубленных стволов и веток колючего кустарника, за которым мелькали редкие человеческие фигуры, я, наконец, понял замысел противника. Скверно, но лучше осознать свою ошибку поздно, чем никогда, и это как раз такой случай. Тяну узду на себя, заставляя разогнавшегося коня сбавить ход, одновременно выкрикивая команду.

- Сто-ой!

- Стоять!

Грохот копыт стихает, по мере того, как воины заставляют разгорячённых коней притормозить, сбиваясь в кучу, до полной остановки.

Только сейчас я догадался, что преследующие нас всадники играют роль загонщиков, выгоняя на засаду. Сейчас они наверняка предполагают, что мы бросимся на прорыв, в бой с якобы малочисленным заслоном, численность которого нам на самом деле не известна, где наверняка завязнем, а преследователи ударят нам в спину. Просто и эффективно. На ком-нибудь менее опытном вполне могло сработать. Собственно, почти сработало. А исполнение говорит о том, что мы нарвались на серьёзную шайку. Да и шайку ли? Среди халатов преследователей мелькают и фигуры в доспехах, что слишком богато для жалких разбойников. Набег? Запросто. Узнав про начавшуюся войну, какой-нибудь местный бей вполне мог решить погреть на ней руки, пока воины из окрестных крепостей убыли сражаться на юге. Может быть, не верни усопший эмир часть своих сил обратно, этот отряд грабил бы сейчас окрестности Маргата.

Ситуация глупая в своей нелепости, - нас вынуждают проливать кровь, за которую Система даже награды не выдаст. Скорее – кровавую метку, если не что похуже. Так бессмысленно, и смертельно опасно... Да ещё и я, как на грех, ещё находясь в Маргате, посвятил всех членов своего копья в божьи воины и экипировал не только лучшими доспехами, но и священным оружием, выкупленным у Гавриила. За полцены, с долей в 20% владельцу от жизненных и духовных сил жертвы. Моё право, моя привилегия и следующее задание из категории «Священное оружие». Кто ж знал?! Хотя чего теперь скорбеть? Возможность подобной ситуации вполне можно было предвидеть, так что вина за недосмотр и грядущий грех только на мне.

Я воззвал к Богу, торопливо проговаривая про себя сообщение о том, что на нас напали, - ещё одна привилегия стража Грааля, увы, не гарантирующая ответа. Что ж…

- Кругом! Будем прорываться обратно. Стройся!

К счастью, ничего никому объяснять было не нужно. Назиф, вернувший себе должность начальника конюшен, дал мне действительно лучших воинов. Жрица демоницы, принцесса и личный слуга-оруженосец – тоже люди достаточно опытные. Все всё поняли, а в бою нет ни времени, ни места для сомнений. И хорошо, что враги не стреляют. Хотя они, скорее всего, просто не хотят случайно лишиться самой ценной добычи – породистых коней и знатных пленников. Суета быстро затихала, те, кто не успел надеть шлем ранее, торопливо возились с застёжками.

Боевой конь всегда должен быть свежим и отдохнувшим. Это азы, которые знает каждый. Именно поэтому рыцарю Ордена положено иметь не менее двух коней. Один – для походов, другой – для боя. Вот только я не предполагал длительного перехода. Сутки до Тортосы, а там сесть на корабль до Акры. И вторая лошадь у каждого воина лишь значительно усложнила бы наш путь, ведь перевозка коней морем – та ещё морока.

Кроме того, я не мог себе позволить оголить гарнизон, забрав слишком много воинов и конницы. Не в этих землях, почти со всех сторон окружённых мусульманами. Хотя мой начальник конюшен был полон энергии и не впадал в уныние, уверяя, что всё не так уж плохо. Многие божьи воины, принимавшие участие в захвате Маргата, остались в крепости, и Гавриил, устами Марии, пообещал доставить дополнительные подкрепления. Разумеется, их содержание ложится на Братство и на меня, как на формального владельца крепости. Но это всего лишь пехота, для которой в здешних краях всё в новинку и которая чего-то стоит лишь за стенами крепости. А ведь гарнизон обязан поддерживать порядок и на прилегающей территории.

К счастью, большинство сарацинских воинов из окрестностей убыли сражаться далеко на юг, в армию султана, и не могут быть отозваны. А после войны, если султан проиграет, то и его здешние вассалы ослабнут, потеряв боевой задор. Опять же, есть надежда на то, что на востоке, у монголов, прекратится междоусобица. Если же Акра падёт, то на фоне этой катастрофы наши текущие проблемы покажутся и вовсе ерундой, так как армия султана, несомненно, двинется вдоль побережья на север, чтобы покорить все христианские земли Леванта, и уже не найдётся силы, способной её остановить.

В принципе, можно было бы остаться в Маргате, накопить войско и потихоньку начать захватывать окрестные города и замки, пользуясь дарованными нам Господом возможностями и малочисленностью местных гарнизонов. Но у нас нет на это времени. Дело ведь не только в выступившем египетском войске. Никто не знает, сколько времени осталось до той поры, когда Нечистый распахнёт незримые двери, и в наш мир хлынут орды неведомых врагов из других миров. Сначала тонкой струйкой, а потом – полноводным потоком.

Сейчас моё решение ограничиться минимальными силами играет против нас. Дело даже не в нашей малочисленности, а в том, что кони устали, и смены им нет. К тому же, марш под палящим солнцем изнурителен и для всадника. Хорошо хоть доспехи надеты на каждого, ведь обычно в путешествии воины перемещаются налегке, пакуя броню в специальные кожаные мешки или сетки, сплетённые из кожи. Обычная ткань не годится, так как она не выдержит трения о металл и порвётся. При внезапном нападении, как сейчас, у нападающих есть хорошие шансы застать походную колонну врасплох, не готовой сражаться.

Но сменных лошадей мы не взяли, поэтому переложить груз оказалось некуда и на момент внезапного нападения все оказались в доспехах. Даже я и девушки, хотя именно нам было куда положить этот груз. Как иначе я выглядел бы перед своими людьми? А после того как глядя на меня снять доспехи наотрез отказалась альвийка, принцесса тоже не пожелала ехать в платье. Эх, знай я наперёд, как всё выйдет, вообще сменил бы кольчугу на тяжёлые латы Стража. В любом случае схватку надо закончить поскорее, иначе кони обессилеют, а это смерть. И то, что выносливость Глэйса гораздо выше, чем можно ожидать от существа его габаритов, лишь оттянет неизбежное. Оставшись в одиночестве, много мы с ним не навоюем, а способностей Мэрион я не знаю. Хватит ли нас двоих, чтобы спасти жизнь хотя бы Хехехчин? Ха! Да я в том, что сам выживу, не уверен.

Кого видят наши враги? Одинокий знатный рыцарь с десятком богато экипированных воинов, знаменосцем и двумя знатными дамами, за каждую из которых можно получить богатый выкуп, да ещё и потешиться перед тем, или продать кому-нибудь в гарем. Добыча опасная и зубастая, но так ведь и соблазн какой. А, алчность помрачает разум. Откуда им знать кто мы и наши возможности?

Турецкое седло, не позволяет нанести таранный удар копьём. И это благо, так как в нашем случае лобовая атака на полторы сотни вражеской конницы, идущей с копьями наперевес, - верная смерть. Даже если на большинстве из них засаленный халат вместо доспеха. И какая тогда разница, сколько врагов мы успеем забрать с собой? Но таранного удара конницы опасаться не приходится, и здесь и сейчас всё решит звонкая сталь, удача, храбрость и мастерство воинов. Из нас из всех нанести полноценный копейный удар смогу лишь я, но этого слишком мало для победы. Если будет на то воля Божья – прорвёмся. Если нет – заставим врагов дорого заплатить за их ошибку.

Торопливо занимаю место впереди импровизированного клина. Справа и чуть позади мелькнуло бледное лицо мальчишки-оруженосца, судорожно сжимающего древко гонфалона, – чёрно-белое поле, разделённое по диагонали - шить знамя моих родовых цветов не было времени. Жалко пацана, - освободиться из плена только для того, чтобы сгинуть в первой же сшибке… Хотя это лучше, чем умереть рабом. Взмахом меча и криком указываю девушкам на него, и Мэрион даже успевает махнуть в ответ искривлённым клинком из зачернённой стали, в знак того, что поняла команду.

Внезапно самопроизвольно активировался параллельный поток сознания. Я не слышал Глас, не видел текст системного оповещения, это даже не походило на мыслеречь, как при общении с духом. Просто внезапной вспышкой в темноте наступило осознание поступившего задания на защиту союзников, со всеми подробностями и с пожеланием выжить самому. Гавриил всё-таки услышал мою молитву.

Задание довольно многословное, но мне не пришлось читать его по слогам, я как бы воспринял всё сообщение одним куском. Удобно, а главное – быстро. Чуйка и «интуитивно-понятный интерфейс» подсказали, что по-настоящему большой объём сведений подобным способом не воспринять, но вот такой, сравнительно короткий, – запросто. Запрет и все ограничения на убийство неинициированных существ в зоне проведения миссии, как и при штурме Маргата, сняты. Отдельными пунктами шло повеление в следующий визит к Гавриилу отчитаться о произошедшем и напоминание о божественной Каре, если Архангел сочтёт, что я обманул его доверие. О прибытии подкреплений в столь необычно переданном сообщении не было сказано ни слова, зато было заявлено наличие сорока двух союзных воинов. Что очень странно, ведь в моём копье их только одиннадцать. Но Гавриилу виднее, конечно. К слову, награду за помощь в сражении обязан им выдать я. Плевать, после боя разберусь. Если выживу.

Облегчённо выдохнув, оглянулся. Люди вокруг замерли, явно вслушиваясь в звучащий в голове Голос. А, нет, повернув голову, поймал сосредоточенный и осмысленный взгляд альвийки, которая глядя мне в глаза молча наклонила подбородок. Интересно, у неё тоже есть навык, позволяющий быстро получать и осмысливать системные оповещения, или она от природы быстро соображает? Не важно, быть может дело в том, что она просто опытнее, чем любой из нас. Поднимаю вверх кончик копья, освященного оружия, приобретённого мною у Гавриила после взятия Маргата. Его длина больше трёх метров, так что опускать его следует лишь непосредственно перед ударом. Ранг – всего лишь F, а значит, по прочности оно почти не отличается от обычного копья. Если сломается, то на ремонт придётся потратить дополнительные очки Системы или баллы репутации с Богом. Возможно, я зря пожадничал, и стоило улучшить его до Е-ранга, попросив Гавриила наделить его свойством прочности. Но священных очков на все мои хотелки в любом случае не хватит.

- В атаку! В Ра-ай! Иншалла-а!..

В общий хор неожиданно вплелись звонкие девичьи крики, - Хехехчин и Мэрион тоже не сдержались. Хотя жрице демоницы то что? Если кто и выживет в этой резне, так это она. А в следующий миг я выбросил лишние мысли из головы.

Укол. На моём первом противнике нет кольчуги, поэтому копьё пронзает его насквозь почти без сопротивления. Мне даже показалось, что я услышал лёгкий треск разрываемой плоти, перед тем как отозвал оружие обратно в карту, за мгновение до того, как его бы вырвало из руки. На первый взгляд ситуация может показаться далеко не безобидной, ведь даже смертельно раненый человек зачастую ещё способен сражаться, и, например, снести мне саблей голову с плеч. Но не в этом случае. При смертельном ранении оружие Системы выпивает жизненную силу жертвы мгновенно, что влечёт такую же мгновенную смерть. А мёртвец уже не способен за себя отомстить.

Шурх! Чужой наконечник соскальзывает с моего выставленного под наклоном цельнометаллического щита, срываясь в сторону. В столь прочной и совершенно гладкой поверхности определённо есть свои плюсы. Удар! Разогнавшийся Глэйс буквально сносит с ног красивого, но гораздо менее массивного арабского жеребца, с богато одетым всадником. Столкновение столь сильное, что я едва не вылетаю из седла, а замахнуться бастардом просто не успеваю. Противник оказывается уже за моей спиной, и нет времени оглядываться, чтобы посмотреть, что с ним случилось. Да и желания тоже, - не до того.

При столкновении «в лоб» двух отрядов конницы всё происходит очень быстро, - чуть замешкался и враг просто исчезает из поля зрения, а впереди вырастает следующий, подчас не один. Рублю выхваченным мечом, но турок в кожаной «чешуе» поверх халата успевает подставить лёгкий круглый щит из ивовых прутьев, обтянутых для прочности цветной нитью, который я разрубаю до бронзового умбона, скорее всего вместе с держащей его рукой. Ещё раз ударить не успеваю. Конь противника, после скользящего столкновения с Глэйсом, с жалобным ржанием сбивается с шага, и оказывается уже позади нас, вместе с заваливающимся на спину наездником. Скорее всего, до него дотянулся саблей кто-то из следующих за мной.

А на меня уже накатывается следующий воин, широко раскрывая рот в крике. Возможно, даже нечто осмысленное, но я ничего не слышу, в висках шумит кровь и бурлит боевой азарт. Вскидываю щит. Удар! Колю в ответ и конь волочёт моего противника мимо. По клинку пробегает знакомая рябь жизненной силы погибшего. Халат на голое тело – не чета доспеху. Впрочем, от такого колющего удара не спасла бы и кольчуга, - разве что самого густого плетения. К счастью встречаются они редко, так как слишком дорого стоят.

Руку сильно дёргает, но я успеваю выдернуть клинок, до того как его вывернуло бы из пальцев. Не успеваю оглянуться, как впереди возникают сразу двое, и я закидываю щит за спину, перехватывая рукоять меча двумя руками, решив положиться на своего коня, крепость доспеха, мастерство во владении оружием и воинскую удачу. Удар! И ещё, и ещё… Бешено рублю обоеручь направо и налево, иногда пропуская скользящие сабельные удары, и в какой-то миг турки передо мной внезапно исчезают. Я даже не сразу успеваю сообразить, что именно случилось. Поразительно, но ещё пара воинов из моей охраны тоже ухитряются прорваться. Причем из оставшейся за нашими спинами кучи-малы продолжают доноситься лязг стали и крики, - остальные завязли, но продолжают сражаться. Бежать нет смысла, - догонят и посекут стрелами. Опять же - знамя осталось в свалке и ещё держится, а нет для рыцаря позора большего, чем в бою отступить прежде, чем пало знамя. Тем более, если оно - его собственное.

При прорыве вражеского строя я получил новый уровень – одиннадцатый. И по становящейся очень неприятной традиции на моём личном счету теперь лишь шесть из двухсот двадцати ОС. На отступление в божественный домен не хватит, пусть это и не имеет сейчас значения. Как не имеет его и наличие у меня малой карты Возврата, своего рода индульгенции. Некоторые повеления надлежит исполнить, не смотря ни на что, или погибнуть пытаясь.

Благодарение Господу, получаемое от процесса личного Возвышения удовольствие принял на себя дополнительный поток сознания, и моя рука, нанося и отражая удары, не дрогнула. Ничего удивительного в получении нового уровня нет, - большую часть баллов репутации я перевёл в ОС, воспользовавшись подаренной Гавриилом возможностью. По стандартному курсу – один балл к двум очкам Системы. Его своеобразное извинение за неласковый приём, которым он меня встретил по возвращении из Школы Равновесия. Уж очень «заархивированная база знаний» в моём сознании – дар Наставника Школы – походила на ментальную закладку, - нечто наподобие особенно заковыристого и зловредного проклятия, подчиняющего человека чужой воле.

Я вспомнил бескрайнюю безрадостную равнину с воткнутой в неё башней и мысленно вздрогнул. Не время для воспоминаний. Пока я не окунулся снова в горнило боя надо решить, во что вложить полученные свободные очки параметров. Хотелось бы в силу, или ловкость, или… но всё это тщетная суета и насмешка Падшего над моими желаниями. Реалии кипящего боя не позволят дождаться окончания перестройки организма и исчезновения связанных с этим ощущений. Вновь недрогнувшей рукой вкладываю оба полученных очка в Удачу. Видит Бог, сегодня она мне понадобится.

Удача: 8/10

Магический резерв Глэйса просажен на четверть. Мысленно морщусь, хотя и это тоже ожидаемо. После возвращения из школы Равновесия, когда, наконец, появилось свободное время, я щедро поделился со своим боевым товарищем божественной наградой. Поднял ему уровень до пятого, вложив полученное очко характеристик в выносливость, а ещё попросил и получил в дар от Гавриила магический навык «Неутомимость» (E, 1/1). О его действии не сложно догадаться по названию, как и о том, что он расходует магическую энергию. Не смотря на отсутствие перспектив к развитию этот навык оказался орихалкового ранга редкости и потребовал регистрации в Хранилище Знаний. Причина в его эффективности, но оборотной стороной могущества оказалась прожорливость. Ману он высасывает как голодный младенец грудное молоко. Чтобы она не заканчивалась почти мгновенно, мне пришлось повысить уровень магического дара Глэйса до третьего, но даже так это увеличило время скачки с максимальной скоростью всего лишь на три минуты. Ерунда? В бою эта ерунда может спасти мою жизнь. А вообще-то редкий конь сумеет проскакать на своей максимальной скорости дольше двух-трёх минут, так что навык увеличил это время практически вдвое. В менее утомительных режимах движения конь тратит меньше сил, а значит и расход магической энергии на поддержание действия «неутомимости» существенно снижается. При движении рысью её хватит минут на двадцать. Но навыком управляет инстинкт, а не разум, поэтому Глэйс бездумно и экономно тратит и обычные свои силы, и волшебные. Отсюда и снизившийся на четверть резерв. У прочих коней моего копья такой поддержки нет, да и сами они «пожиже», так что скоро устанут и долго в любом случае не протянут.

Разворачиваюсь к врагам. Прорвавшиеся воины торопливо повторяют мой манёвр, пристраиваясь по бокам. Я ободряюще кивнул каждому. Малодушия не проявил ни один. И дело тут не только в личной храбрости и моём статусе в их глазах как избранника Бога. И даже не в том, что телохранителю, потерявшему в боях за пару дней двух господ, и выжившему самому, лучше повеситься, чем смотреть в глаза людям. Просто тому, кто столкнулся с чудом, намного легче смотреть в глаза смерти. Они верят, что храбрецам, сражавшимся и павшим рядом со мной, попадание в Рай практически гарантировано. И разве я могу подвести эту веру?

Сбоку, в отдалении, из заросшей кустарником рощицы, внезапно начали выезжать новые воины. Много, несколько десятков. Заметив их, мои сарацины в первый момент словно запнулись, а затем, наоборот, приободрились. Я и сам поймал себя на том, что мои губы растягиваются в радостной усмешке.

- В Ра-а-ай! - И наша троица вновь устремляется в атаку.

И словно отвечая мне, со стороны разгоняющих коней всадников грянуло – Босеан!