Война за асфальт

1. Это война.

Жаркий летний день в городе достиг стадии «кебаб из прохожих». Воздух дрожал над асфальтом, как перегретый мираж, а солнце светило с таким энтузиазмом, будто ему лично заплатили за геноцид всего живого.

Алиса Перова — женщина, чья душа цвела исключительно в сезон увядания, вышла из детского сада с выражением лица, ясно дающим понять: если лето не закончится в ближайшие пять минут, кто-то заплатит за это кровью. Люди на этом континенте отличались той степенью позитива, которая расценивалась как призыв к открытой полемике людьми с её континента, имевшими суровый нрав и неприветливые лица.

День выдался насыщенным: малыш Тимми устроил бунт из-за того, что его бутерброд «смотрел на него косо и джем на нём был размазан до краев, а надо только в центре», девочка Люси объявила себя королевой мармеладных медведей и потребовала трон из кубиков, когда все раскрашивали по номерам щенков из патруля, а воспитательница мисс Марта, вечный солнечный зайчик в человеческой оболочке, в миллион первый раз заставила мисс Алису петь «Если счастлив ты, то делай так», когда дети взбунтовались перед сон часом. К полудню Алиса была готова продать душу за глоток ледяного кофе и право проиграть в наушниках свой металкор и дум метал микс на повторе. К пяти часам, когда последнего Тимми забрал его замотанный трудяга-отец с извиняющейся улыбкой «простите, задолбался на работе, забыл, что у меня есть дети», Алиса скинула улыбку вместе с образом учителя года, заполнила ведомости, потратила последние проценты своей социальной батареи на дружеское прощание с коллегами и, наконец, заперлась в машине. Включила погромче музыку и держала путь в благостный отдел морепродуктов в китайском квартале, где продавцы ворковали на своих родных наречиях, а это значило с ними можно было общаться жестами, без необходимости открывать рот.

Пакет с осьминогами и мидиями плюхнулся на сидение, Алиса завела мотор, уже предвкушая, как завалится на диван с миской лапши и проведёт остаток этого изнуряющего дня под струями морозного ветра из кондиционера в кататонической коме.

Но вселенная, как обычно, имела на неё другие планы.

Пришлось парковаться за полквартала от дома, потому что её место — то самое, за которое она ежемесячно переплачивала, потому что оно было под камерой и в тени, — было занято.

Но не просто занято.

Занято мотоциклом.

Ярко-жёлтым.

По имени Голди. Как грёбаная золотая рыбка.

Сверкающим на солнце оттенком «Я здесь, чтобы все меня ненавидели».

С зеркалами, на которых болтались брелоки в виде смайликов и, кажется, одна из этих дебильных игрушек, что школьники цепляли на свои рюкзаки, а звёзды шоу-бизнеса — на брендовые сумки.

Алиса замерла. В голове медленно, как осенний лист, падающий на землю, сформировалась мысль:

«Всё. Кто-то сегодня умрёт.»

И тут, словно для полного комплекта раздражения, из подъезда вышел он.

Высокий, загорелый, в потрёпанной косухе и с улыбкой, которая явно нарушала несколько законов физики, потому что излучала больше энергии, чем должно помещаться в одного человека.

— Эй, соседка! — крикнул он, размахивая рукой, будто они были старыми приятелями. — Прости за байк! Он, кажется, немного… загораживает твой путь к счастью. Но Голди устала и ей нужно было немного отдохнуть в тени.

Алиса медленно подняла руку, указала на мотоцикл, затем на него, а потом сделала жест, который в любом цивилизованном обществе означал бы «Я тебя закопаю». Или то был другой жест? Тот, что подразумевает конкретное направление в абстрактное путешествие.

— Передвинь. Сейчас.

Он рассмеялся, откинул назад выгоревшие на солнце волосы, как модель из рекламы шампуня.

— О, так вот как мы играем? Ладно, чёрная тучка, давай договоримся. Ты сделаешь перерыв на отдохнуть от угрюмой моськи, а я… подарю тебе это.

Он сунул ей в руки мороженое.

Подтаявшее. Она не приняла. Мороженое шмякнулось на перегретый асфальт.

Алиса посмотрела на липкую массу, забрызгавшую её туфли, затем на него.

— Ой!

— Ты…

— Джейк! — представился он, как будто она спрашивала. — А это — начало нашей прекрасной дружбы.

— Мои пятилетки знают о манерах больше тебя.

— Значит, ты — крутая училка, — сказал он и подмигнул ей. — Мои были отстойными.

И прежде чем она успела придумать убийственную фразу (или просто убийство), он вскочил на мотоцикл, завёл его с громким рёвом и укатил, оставив за собой шлейф бензина и её подгорающее, хм, терпения.

Алиса вздохнула.

«Осень, пожалуйста, приди быстрее. Иначе я совершу нечто непоправимое и уголовно наказуемое.»

Где-то в глубине души, очень глубоко, ей стало интересно: сколько ещё раз этот идиот успеет её разозлить, прежде чем она его придушит?

Перепарковываться Алиса не стала: мысль о возвращении к старенькой шеви под немилосердными палящими лучами, кажется, всколыхнула древнее зло из глубин хаоса.

Ужин был испорчен. Нет, осьминожки всё ещё были нежны, когда плавали в соевом соусе, а длинные нити лапши прекрасно дополняли изысканный вкус зелёной фасоли и ростков чего-то там, вот только приправа в виде мыслей о наглом соседе горчила настолько, что впервые за десятилетие Алиса захотела добавить в кофе сахар. А всем снобам-кофеманам известно, что пить сей элитарный напиток с сахаром подобно осквернению святыни.

Долгий сеанс отмокания в ванне для карликов с книгой Кунца не помог расслабиться, зато отлично отшелушил кожу. Алиса вползла в уютную пижаму, набросала планы завтрашних уроков, сверившись с годовой программой и поплевавшись на требования её составителей, которые, казалось, детей видели только в ситкомах, она наконец забылась кратким чёрным, как сама тьма недр хтонического ужаса, сном. Кратким, потому что в три часа ночи, когда сон самый сладкий, сосед за стеной решил, что это время также подходит для… видимо, приготовления блинчиков. Иначе какого рожна он решил воспользоваться блендером?!

Алиса поворочалась в постели, пытаясь найти наиболее приемлемую позу для сна. Все удобные позы вышли из списка, когда ей исполнилось тридцать, остались только допустимые при условии растяжки по утрам. Сосед не унимался, а тонкие стены — в этой стране не умели строить, раз считали, что гипсокартон и воздух — это самое то для коробок, что здесь звались квартирами — так вот, эти самые картонные стены были с ним в преступном сговоре. Воздух тоже, ибо он отлично не изолировал звуки.

— Он там на конкурс кулинаров собрался? — пробурчала Алиса, обращаясь к коту, который забрался к ней в ноги и когтями мял откинутый мохнатый плед. — Давай я научу тебя ссать ему под дверь, а? Или лучше в этот его дурацкий шлем с ушками. Это же оскорбление всему кошачьему роду!

Алиса припомнила висевший на руле Голди чёрный шлем с розовыми узорами по бокам и кошачьим ушами.

— Этот шлем определенно просит, чтобы по нему каток прошёлся.

Остатки сна улетучились вместе с остатками терпения, когда Джейк за стенкой запел, а поскольку роскошные каморки, что местный домоправитель звал «апартаментами эконом-класса», состояли в основном из одной комнаты с закутком для кухни и санузлом размером с напёрсток, спрятаться от сих чудесных трелей было негде. Чувство прекрасного корчилось в муках. Из всех семи нот, которых, казалось бы, не так много, бемолей и диезов, Джейк не попадал ни в одну. Куда он попадал, было известно лишь медведю, от души поплясавшему на его ушах. Исключительно по тексту Алиса признала песню Эльзы из «Холодного сердца».

— Да он издевается!

Она сбросила на кота одеяло, тот как раз угнездился в тщательно промассированном пледе и с недоумением приоткрыл глаз, а она протопала к кухонной раковине. Плеснула воды в стакан, яростно проглотила её, дав соседу пару минут на одуматься и надеясь на наличие совести в его комплектации. На сработало. Она бросилась в бой за восстановление тишины.

Дверь распахнулась практически сразу после оглушительного стука, возможно, перебудившего больше соседей, чем пение Джейка. С беспроводным блендером в руке и сияющей улыбкой на лице он протянул Алисе стакан с зеленой жижей.

— Коктейльчик?

Алиса с презрением глянула на стакан. С высокой вероятностью коктейль в этот момент скис.

— Тут люди спать пытаются!

— Так те, кто пытается, спят. А ты вот бродишь.

— А это не я брожу. Это мстительный дух.

— О нет, только не это! — притворно испугавшись, завопил Джейк, затем быстро переключился: — Может, лучше выпьем мой зелёный коктейль и забудем? Он, кстати, из шпината. Или… это была петрушка?

— Гадость какая.

— Отнюдь. Очень полезно для здоровья и энергии.

— Семичасовой сон полезен для здоровья, а не грёбаный коктейль из шпината в три часа ночи!

Джейк невозмутимо сделал глоток, тут же скривился и с сомнением глянул на свой шедевр.

— Окей, возможно, я переборщил со здоровьем. Зато, теперь есть повод запить эту гадость кофе. У тебя же есть кофе?

Алиса использовала свой самый убийственный взгляд, прежде чем отчитать его. Вот пятилеток в саду отчитывать не рекомендуется, даже если очень хочется, такие рекомендации, зато на несносном соседе можно бы и оторваться.

— Имей совесть и умерь своё безудержное жизнелюбие. Петь в три часа ночи ещё и с такими вокальными данными — это преступление против человечности!

Джейк поднял правую руку, как в суде и торжественно произнёс:

— Обещаю больше не петь хотя бы до пяти.

— И блендер выбрось в окно, — мрачно добавила Алиса и пошаркала в мохнатых тапках обратно к своей двери.

— Эй, готик! — позвал Джейк.

— Я не готик, — почти прорычала она.

— Очень даже готик, — Джейк отставил коктейль на полку у двери и сложил сердечко из пальцев.

В ответ Алиса сложила из пальцев другую фигуру, такую, которую не приветствуют в коротких видео на просторах интернета.

Следующее утро началось с попыток восстать с постели. Ни контрастный душ, ни косметика не смогли скрыть следы бурной ночи. Ах, если бы бурной по действительно стоящему поводу. Открыв дверь с надеждой, что сегодня дети впадут в апатию и вменяемость, Алиса обнаружила на пороге горшок с кактусом. Кажется, она видела коллекцию подобных, заботливо выставленных на пожарной лестнице мадам Родригес. К колючему растению была прикреплена записка:

«Доброе утро, Готик!

Этот малыш такой же колючий, как твой характер.

Подари ему имя и любовь.

P. S. Не пытайся воткнуть его мне в постель — уже проверял, неудобно.»

Алиса замерла с кофе в руке. Её взгляд медленно перешёл с кактуса на соседскую дверь. В голове созрел план мести, достойный её мрачного гения.

2. Заложники.

Запала энергии мести Алисе хватило, чтобы прожить день и даже убедить Тимми съесть овощи на обед. После работы, она прыгнула в машину и помчалась в ближайший магазин маскарадной атрибутики, где приобрела пару масок Бэтмена и яркие краски для грима, они хорошо приставали к любым поверхностям.

Голди опять нежилась в тени клёна на привычном экспроприированном месте. А вот и он! Шлем с ушами отправился в пакет, на его месте теперь болталась вульгарно размалёванная маска Бэтмена. Алиса вырвала листок из блокнота, где на каждой странице нарисованы разные малыши-капибары. Обычно она оставляла записки с рожицами и звёздами для своих учеников, когда давала оценку их работам. Но для столь важного дела, как похищение шлема, можно пожертвовать одной капибарой.

Она вывела кривым почерком, подражая детским каракулям:

«Твой шлем в зОложниках. Не пытайся связаться с пАлицией. Никаких концертов по ночам и убери свой чОртАв байк или следующим будИт зеркОло.

P. S. без шлема не ездить!»

Записку Алиса вложила в маску Бэтмена и с чувством выполненного долга зашагала в квартиру. Кошачий шлем стал отличным кашпо для пузатой колючки. Для лучшего обзора Алиса поставила его на окно, единственное в комнате и выходящее как раз на парковку.

— Маффин, зацени! — обратилась она к коту.

Тот скептически глянул на новый предмет интерьера, понюхал и ушёл дальше спать под стол.

— Можешь использовать как туалет. Я не против.

Сладкий вкус мести даже заставили её улыбнуться. Довольная, она приготовила омлет и устроилась перед телевизором на крошечном диване у того самого окна, чтобы посмотреть серию-другую последних сериальных новинок. Её взгляд то и дело возвращался к краденому добру на подоконнике.

— Маффин, а как часто поливают кактусы?

Кот мыркнул и продолжил дремать, не будучи не в курсе вопросов ухода за растениями.

После вырезания ста восьмидесяти ромашек для цветочных гирлянд на завтрашний день, Алиса стала готовиться ко сну. Рёв двигателя Голди заставил её подпрыгнуть и ткнуть зубной щёткой в десну. Будь проклят тот позёр, что решил, будто мотоциклы не нуждаются в тихих моторах! Алиса высунулась в окно.

— Где детонатор?! — проорал Джейк.

Он напялил размалеванную маску и завязал на плечах черный мусорный пакет наподобие плаща тёмного рыцаря. Алиса вынула зубную щётку изо рта и крикнула в ответ, пытаясь перебить рёв Голди.

— Хочешь узнать, откуда эти шрамы?

Джейк не смог сдержать довольную ухмылку, когда Алиса поддержала его обмен цитатами из шедевра Нолана.

— Этому городу нужен герой!

— Этому городу нужен покой! — крикнула из своего окна миссис Гонсалес. — Джейк, если ты не угомонишься, я позвоню своему племяннику Рикки. Ты же знаешь, что он теперь в патруле.

— Прошу прощения, сеньора Гонсалес, — Джейк снял маску и вежливо улыбнулся. — Не смею тревожить вас более.

Как послушный сынок, он заглушил мотоцикл и ещё раз извинился перед соседкой. Алиса пару секунд послушала обмен любезностями между старушкой и этим подлизой, прыснула и удалилась обратно в ванную.

Задорная дробь в дверь была ожидаема. Алиса встретила Джейка с пучком на макушке и увлажняющей маской во всё лицо, на ткани напечатан череп — лимитированная коллекция из Китая.

— Чего надо?

— Божечки! А Алиса дома? — Джейк хохотнул от неожиданности.

Эффект от томного нависания, опершись на дверной косяк, был потерян.

— Шлем верни.

— Какой шлем?

— Вон тот.

Джейк указал на окно.

— Это не шлем, — ответила Алиса и пожала плечами. — Это кашпо.

— Где такие продаются?

— На заказ сделано.

— Я на девяносто девять процентов уверен, что на твоём кашпо царапины на левом ухе.

— Это кот приревновал и погрыз.

Маффин возмущенно мяукнул с дивана. Кот не желал быть сообщником.

— Если тёмный рыцарь разобьёт голову в погоне за преступником, это будет на твоей совести.

— Проблемы тёмного рыцаря — это проблемы тёмного рыцаря, а не населения.

— Я исполню оду твоей жестокости, готик, — Джейк уже готов был запеть, когда в коридор ворвалась миссис Гонсалес, бренча бусами и угрожая метёлкой.

— ¡Basta ya! (Хватит уже!) Алиса, отдай ему этот дурацкий шлем, а ты, Джейкоб, перестань орать под окнами! Или я расскажу всем, как ты в детстве боялся почтальона!

Она смачно шлёпнула Джейка метлой под зад, как если бы он был её непутевым внучком, а не почти двухметровым детиной с мусорным пакетом вместо плаща.

Джейк ойкнул и, кажется, немного покраснел то ли от смущения, то ли от задора. Алиса не могла решить, какой вариант был хуже.

— Ты ничего не слышала про почтальона, — шепнул Джейк.

— О, я всё прекрасно слышала, — ответила Алиса, уже придумывая, как бы использовать сей компромат.

— А теперь помирились. ¡Abrazo! (Обнимашки!) — скомандовала миссис Гонсалес и подтолкнула Джейка к Алисе, которая предусмотрительно увернулась от его лапищ, получивших разрешение на несанкционированный доступ к телу.

— Э, нет! Не сегодня.

— Отдай ему его клятый шлем, девочка, — продолжала распоряжаться старушка, когда Джейк, играя на её материнских чувствах и старательно изображал обиду. — Этот дуралей ведь насмерть расшибётся.

Алиса подключила режим строгой учительницы и назидательно изрекла:

— Те, кто хулиганит, лишаются привилегий. Шлем останется у меня, — она кашлянула и поправила себя, — то есть, кашпо останется у меня, пока мистер Колфилд не научится парковаться в положенном месте.

— И где же оно положено? — осведомился он.

— Да где угодно, только не на моём месте!

Джейк принял к сведению.

— Ладно-ладно, мисс Перова. Оставим этот раунд за тобой. А ты, — он обратился к коту, ткнув в него пальцем. — Следи за тем, чтобы она не испортила шлем. То есть кашпо.

Джейк послал ей очередное сердечко и развернулся к старушке Гонсалес.

— Миссис Гонсалес, а вы пробовали оздоровительный коктейль из шпината? Очень годная вещь.

Они удалились под ручку в её квартиру. Алиса захлопнула дверь, немного удивилась, увидев свое костлявое отражение, но вспомнив, что это увлажняющий череп с питательным эффектом на двадцать четыре часа, отправилась на покой.

Утром следующего дня Алиса с удовлетворением отметила, что Голди укатила с её парковки, и уже готова была скромно отпраздновать свою победу, возможно, с кексиком на обеде. Вечером же от вражды её отвлекла дружеская попойка, поэтому, когда она возвращалась домой, совершенно не обратила внимания на необычно праздничное освещение и, лишь добравшись до квартиры поняла, что вся эта рождественская иллюминация в середине лета была неспроста. Слегка хмельная и весьма настороженная Алиса пробралась на балкон мимо мистера Колючки в шлеме и обнаружила на соседнем балконе Джека с улыбкой такой ширины, что даже Чеширский кот позавидовал бы. Джейк потягивал детский сок из коробочки, а над ним весело мигали огоньки гирлянд, щедро украшенные её бельем: вот пижама с принтом «не трогать по утрам», вот носки с черепушками в шляпах — подарок коллег на прошлый новый год, а вот и вся коллекция чёрного кружевного белья, которое Алиса покупала исключительно для того, чтобы знать, что под одеждой она исключительна, и явно не для того, чтобы весь квартал оценил его исключительный дизайн. Однако вишенкой на этом торте стал розовый пеньюар, подаренный подругами на последний день Святого Валентина в шутку или нет, но с пожеланием найти стоящего мужика. Алиса никогда не надевала его, так что первым, кто попытался примерить сей предмет гардероба, оказался Джейк. Его грудь не влезла в размерчик, так что он просто натянул бретельки на плечи и с довольной физиономией развалился на дешёвом плетёном стуле под мигающими огоньками.

— Это можешь оставить себе, — сказала с холодной яростью Алиса, щурясь через очки на пеньюар. — Такой цвет больше подходит к твоей… эм… жизнерадостности.

— Стильненько, да?

— Джейк, ты сейчас снимешь мои вещи. Аккуратно. И принесешь их мне. После стиральной машины. С порошком. И кондиционером, — Алиса говорила с ним примерно так же, как со своими маленькими учениками или с опасным маньяком-рецидивистом.

— Но они же чистые! — возразил он, размахивая её пижамными штанами.

— Они висели на твоём балконе. Они заражены.

— Заражены чем?

— Твоим безудержным позитивом.

Внезапно небо разрозилось громом голоса миссис Гонсалес с балкона выше:

— ¡Dios mío! (Боже мой!) Джейкоб, что это?!

Старушка глядела вниз на бельевой перформанс.

— Это… э-э-э… современное искусство? — гордо ответил Джейк.

Миссис Гонсалес зацокала и, кажется, исторгла великолепную тираду из ругательств на испанском, только ни Алиса, ни Джейк не владели языком настолько экспертно, чтобы оценить.

— Девочка, он опять дурачится?

— Я бы сказала занимается порицаемой общественностью деятельностью.

Старушка закатила глаза:

— Джейкоб, немедленно верни девушке её вещи! И выбрось этот дурацкий пеньюар, он тебя полнит.

— Вовсе нет! Готик сказала, что мне идёт этот цвет.

После сурового взгляда миссис Гонсалес Джейк сдался и начинал снимать гирлянды, но вдруг остановился и заговорщически обратился к Алисе:

— Ты знаешь, что она сейчас пойдёт варить нам какао, а потом заставит слушать, как в её молодости мужчины вели себя прилично?

— Я не пью какао.

Через пять минут они сидели на кухне, украшенной сотней фотографий семейства Гонсалес, и подвергались вербальному унижению от представительницы старшего поколения. Когда на следующий день Алиса опять обнаружила Голди на привычном незаконном месте, она вытащила из сумки с канцтоварами для школы все заранее приготовленные штрафные квитанции, которые попросила детей декорировать клеем, блестками и красками, чем жирнее, тем лучше, и распихала их во все возможные щели, зазоры и другие доступные места его байка. Детское творчество отлично намазывалось на отполированные бока. А завершающим штрихом стала капибаровая записка:

«Паркуйся, как достойный представитель общества, а не то Голди может оказаться жертвой случайного нападения ключецарапательного монстра.»

Джейк проявил не меньший креатив. Квитанции были аккуратно разглажены и на каждой красовался отпечаток губ ярко-красного цвета. Интересно, сколько помады у него ушло на это? Пузатая стопка подоткнута под дворник на её лобовом стекле. На верхней была записка: «Оплачено поцелуями. Дальше читать устал — слишком занят тем, чтобы оставаться великолепным.»

Финальным аккордом боевых действий на текущей неделе стало внезапное совместное посещение локального спортзала. Сам спортзал представлял из себя жалкий огрызок былого великолепия в подвале здания. Алиса облачилась в черный спортивный костюм, надела наушники и, как суровый ниндзя, заняла беговую дорожку. Пока ей в уши орали и скрипели, барабанили и мучили гитары, Джейк пробрался на соседнюю дорожку и стал маячить на периферии в футболке цвета лосося на нересте. Мрачный взгляд в его сторону, призванный не то напугать, не то испепелить на месте. Джейк ответил лучезарной улыбкой. Алиса огляделась в поисках другой свободной дорожки: одна была занята марафонцем, того точно не сгонишь до следующего утра, вторая перестала работать в конце прошлого века, а на третьей местная дива снимала тик-токи. Алиса примирилась с неизбежностью бытия и прибавила скорости. Джейк решил не отставать. Алиса накинула еще пару километров в час, Джейк поддержал идею и вместо пары прибавил пять. Алиса могла бы забить и проигнорировать соперника, но тлетворное влиянием личностей младше шести вынудило её не отступать в вопросе унижения конкурента. Главное — не унизиться самой. Через пять минут дышать стало тяжеловато, через десять — Алиса решила, что марафоны ей точно не светят. Через двенадцать — смирилась с тем, что спринт тоже не её тема. Джейк бежал непринужденно, до тех пор пока его беговая дорожка не решила взбунтоваться. Полотно дернулось, и Джейк полетел прямо в кадр тиктокерши.

Обошлось без массовых жертв, но оба зачинщика были выдворены и получили полугодовой запрет посещать данный спортзал.

— Как тебе формулировка, готик? «За чрезмерно соревновательный дух», — Джейк шагал рядом с Алисой, разглядывая свою клубную карту с самодельной наклейкой от менеджера спортзала.

— Зачем ты наклейку попросил? — хмуро поинтересовалась Алиса.

Джейк повернулся к ней, всё так же сияя своей фирменной ухмылкой, и протянул карту поближе:

— На память о нашем первом совместном… выдворении, — он подмигнул. – А ещё это отличный повод вернуться через полгода и устроить реванш. Ты же не откажешься?

Алиса фыркнула, но не смогла удержаться от ухмылки.

— Реванши для незрелых личностей.

— Ой, ну, ты-то у нас самая спелая помидорка.

Алиса глянула на него поверх очков.

— Уже придумываешь, как отомстить мне за сегодня?

— Надеюсь, синяк на ребрах и испорченный кадр звезде тик-тока будет тебе уроком. Кстати, возможно, твоё фееричное падение уже собирает лайки. Детишки любят подобное.

Джейк беззаботно рассмеялся, будто этот звук мог растопить даже её ледяное презрение к лету.

— Да, я великолепен! — Джейк помолчал, затем глянул на Алису. — Обещаешь, что в следующий раз выберешь бег не от меня, а со мной?

Алиса резко остановилась, повернулась к нему и, скрестив руки на груди, изрекла с убийственной серьезностью:

— Тыы… — пауза, — …невыносим.

— Поэтому ты потратила полдня на фальшивые квитанции? — он бросил карту в карман, развернулся и зашагал прочь, бросив через плечо: — До завтра, готик. Не забудь про ключецарапательного монстра… вдруг он реальный?

Прежде чем она успела придумать язвительный ответ, он скрылся за углом, оставив её стоять с нахлынувшим раздражением и странным, едва уловимым чувством, что эта дурацкая война, возможно, единственное летнее развлечение, которое она на самом деле ждёт.

3. Коалиция.

Неделя после инцидента в спортзале выдалась на удивление тихой. Джейк не парковался на её месте, не пел по ночам и даже не оставлял подарков на пороге. Алиса сначала насторожилась, потом решила, что он наконец-то нашёл другое развлечение, а к пятнице поймала себя на том, что выглядывает в окно чуть чаще обычного. Просто чтобы проверить, не отдыхает ли Голди в тени её клёна. Чисто из принципа.

В субботу утром принцип дал сбой.

Алиса ещё не открыла глаза, а в уши уже лилось нечто чуждое и пугающее. Флейта. Тоненькая, писклявая, отчаянно фальшивящая флейта выводила «К Элизе» с таким энтузиазмом, будто Бетховен лично стоял над душой с пистолетом.

— Нет, — простонала Алиса, натягивая одеяло на голову. — Этого не происходит.

Флейта не замолкала. Она спотыкалась на четвёртом такте, играла снова, снова спотыкалась и жалобно всхлипывала на высокой ноте.

Алиса ворвалась на балкон в пижаме и маске для сна, съехавшей набок. На соседнем балконе восседал Джейк с флейтой в руках и нотной тетрадью на коленях. Увидев её, он просиял и заиграл с утроенным рвением.

— Ты серьёзно?! В восемь утра в субботу?!

— Я создаю тебе культурный фон! — крикнул он между двумя особо душераздирающими нотами. — Тебе же нравится всё мрачное? А это похоже на похороны мыши. Очень печально.

— Это похоже на пытку, запрещённую Женевской конвенцией.

— Значит, я на верном пути!

— Не думала, что ты умеешь читать ноты.

— О, ты многого обо мне не знаешь, готик.

Он продолжил играть. Алиса зашла в квартиру, включила колонки на полную мощность и врубила самый злой микс. Стены задрожали. Маффин дезертировал под диван. Из квартиры миссис Гонсалес донёсся громкий грубый испанский.

Час спустя Алиса сдалась. У неё просто не было такого запаса стойкости, как у его флейты, и наглости. Она выключила музыку и рухнула на диван, мечтая о тишине и покое.

В дверь позвонили ровно в полдень. Алиса открыла и обнаружила курьера с пятью коробками пиццы.

— Заказ оплачен. Приятного аппетита.

— Я не заказывала…

— Тут написано: «Хрупкой девушке с добрым сердцем. С любовью, тайный поклонник».

Алиса открыла первую коробку. Пицца с ананасами. Вторую. Тоже с ананасами. Третью, четвёртую, пятую — все «гавайские».

— Ненавижу ананасы на пицце, — прошипела она в пустоту прихожей.

Вечером — очередной звонок. Новый курьер. На этот раз — коробка с пончиками, щедро политыми розовой глазурью и посыпанными съедобными блёстками. Записка: «Сладкой жизни, Готик! P. S. Они с джемом, а не с ананасами, я же не монстр».

Алиса отнесла пончики миссис Гонсалес, которая пришла в полный восторг и пообещала замолвить за Джейка словечко перед Всевышним.

Своё единственное свободное воскресенье Алиса решила потратить на очередной акт мести. Она зарегистрировалась на всех возможных платформах по сбыту нажитого хлама от «списка Крейга» до локальных чатиков и везде разместила следующее объявление:

«В связи с переездом отдам в хорошие руки рыжего кота по кличке Голди. Большой и добродушный, ладит с другими животными и людьми. Любит спать в тени деревьев и греться на солнышке.»

Ниже значились контактные данные Джейка.

В понедельник она наслаждалась бесконечными звонками на телефон Джейка, ласкающими её слух через тонкую перегородку, и его постепенно закипающим энтузиазмом, когда он в очередной раз объяснял, что никакого кота Голди он не отдаёт. Во вторник утром, выходя на работу, Алиса обнаружила на капоте, припаркованной за углом шеви, несколько листов бумаги под дворниками. Её сердце ёкнуло — штраф! Но, присмотревшись, она поняла, что ошиблась.

Листовки.

«Продам машину. Вот эту. Любит стоять в тени и мешать людям парковаться. Торг у капота. Звонить по телефону…»

И дальше шёл номер Алисы. Крупными цифрами. Со смайликами.

Алиса замерла. Распечатано на цветном принтере. Ещё штук тридцать таких распихано по всем щелям.

Скоро появился и заспанный Джейк в бермудах с единорогами и футболке с принтом в шашечку, от которого рябило в глазах. Он потянулся, зевнул и только потом якобы заметил Алису, застывшую у машины с пачкой объявлений в руках.

— Доброе утро, соседка! — радостно приветствовал он. — О, вижу, моя рекламная кампания уже приносит плоды? Есть предложения?

Алиса задохнулась от возмущения.

— Это вандализм!

— Это маркетинг, — поправил он, подходя ближе и забирая у неё одно объявление. — Симпатично получилось, правда? Я ещё на досках в супермаркете развесил.

— Я вырву тебе язык и скормлю его Маффину.

— Маффин не ест такое, он интеллигентный кот. Кстати, как там поживает мистер Колючка?

Алиса моргнула. Это был неожиданный переход к кактусу, который стал главным украшением её подоконника и который она, кажется, даже полила пару раз.

— Жив. Тебе какое дело?

— Ну как же, — Джейк сложил руки на груди. — Я же крёстный отец этого малыша. Имею право знать.

Он развернулся и исчез в подъезде, напевая всё ту же злополучную «К Элизе». Алиса посмотрела на объявления с кричащими о неадекватности цветами, и в голове созрел новый план.

Вечером того же дня она принялась устраивать его личную жизнь. С помощью миссис Гонсалес, которая была в курсе всех его привычек и слабостей, создала ему анкету в приложении для знакомств. Максимально привлекательную: «Ищу серьёзные отношения, люблю домашний уют, готовить ужины и слушать, как она рассказывает о своём дне». Фото Джейка с Голди прилагалось. За сутки пришло сорок семь откликов, и Алиса договорилась о свиданиях с тремя самыми настойчивыми претендентками на одно и то же время в соседней кофейне.

Джейк явился забирать Голди и обнаружил на сиденье записку:

«Твоя судьба ждёт тебя сегодня в 19:00 в „Кофе и Круассан“. Не опаздывай, суженные не любят ждать!!!

P. S. Я бы не красила губы, ты же знаешь — я за естественность».

Джейк усмехнулся, сунул записку в карман и поехал, уверенный, что сможет разрулить ситуацию за пять минут и получить очередной повод для насмешек над «готиком, которая лезет не в своё дело».

В кофейне его ждали трое. Одновременно. За соседними столиками. Девушка с густо-накрашенными ресницами и томным взглядом хотела «настоящего мужчину, который не боится чувств». Вторая с открытым на телефоне блокнотом и его анкетой ждала «интеллектуальных бесед о высоком» и искала ошибки в фактах. А третья, в дизайнерском костюме, сразу перешла в атаку со списком «для проверки совместимости и финансовой стабильности». Джейк метался между ними, заказывал бесконечный кофе, пытался объяснить, что произошла ошибка, но каждая из трёх была уверена, что он просто стесняется. К концу вечера у него разболелась голова, на ресницы он смотреть не мог, Достоевского захотелось сжечь, а от слова «равноправие» дёргался глаз.

Позже он нашёл Алису на пожарной лестнице, где она выгуливала Маффина. Джейк молча сел рядом, достал из кармана три салфетки с номерами телефонов, порвал их и выбросил по ветру.

— Ты монстр, — сказал он устало.

— Я знаю.

— У меня теперь как минимум две недели фобия на слово «отношения».

— Неожиданный эффект.

— А знаешь, что самое обидное?

— Что?

Джейк повернулся к ней, посмотрел в глаза и вдруг улыбнулся своей обычной, солнечной улыбкой:

— Что ни одна из них даже близко не была такой интересной, как та, что это организовала всё это.

Алиса открыла было рот, чтобы съязвить, но фраза растаяла, не родившись.

Наутро Алису разбудил странный звук. Кто-то скрёбся в её дверь. Она открыла и обнаружила на пороге… кактус. Маленький, круглый, в керамическом горшке с нарисованным смайликом. К горшку была примотана записка: «Мистеру Колючке нужен друг. Он страдает от одиночества, пока ты психологически травишь соседа».

Алиса фыркнула, но горшок забрала. Поставила рядом с первым кактусом на подоконник, пусть дружат.

Через день на птом же месте под дверью обнаружился ещё один. Суккулент в горшке с надписью «Не поливать!» и припиской: «Это я про тебя. Ты тоже суккулент — воду не пьёшь и вся в колючках. Пей больше воды».

Ещё через два дня — маленькое алоэ с запиской: «От бабушки Гонсалес. Сказала, что от сглаза. Сама решай, от чьего».

К концу недели подоконник Алисы напоминал филиал ботанического сада. Маффин с подозрением обнюхивал новые растения, но пока не покушался. Алиса ловила себя на том, что разговаривает с ними. Особенно с кактусом в шлеме.

— Вы хоть понимаете, что вы — троянский табун? — шептала она мистеру Колючке. — Что он вас тут понаставил, чтобы я о нём думала?

Мистер Колючка многозначительно молчал.

В пятницу Алиса наконец добралась до Голди. Мотоцикл снова стоял на её месте — Джейк, видимо, решил, что война есть война, и парковочные правила не писаны, точнее переписаны им. Она подошла к нему с видом заговорщицы, оглянулась по сторонам и достала из сумки заготовленные наклейки с самыми вызывающими и непристойными цитатами. Наклейки намертво прилипли к бокам Голди.

Джейк явился через пару часов.

— Чем убрать клей?

— А мне почём знать?

— Ты же часто рукодельничаешь! Вот и скажи мне, чем теперь оттирать следы твоей любви на боках Голди.

— Я не виновата, что беспризорный мотоцикл стоит где попало.

— Там были некоторые весьма вызывающие для учителя надписи.

— Понятия не имею, о чём ты.

Джейк открыл было рот, но договорить не успел. В недрах дома раздалось шипение, а после — глухой удар, похожий на взрыв маленькой глубоководной бомбы. Потом ещё один. Они пошли на звук, поднялись по лестнице. В коридор стали высовываться любопытные лица. Пока все пытались понять, что происходит, из-под двери миссис Гонсалес лениво потекла вода.

Все замерли, глядя друг на друга.

— Это что? — одними губами спросила Алиса.

— Кажется, — Джейк подёргал ручку двери, — у нас проблемы.

Вода прибывала с пугающей скоростью. Она заливала коридор, подбиралась к соседским дверям и весело журчала, стекая по лестнице вниз.

— Трубы, — выдохнул Джейк. — Старые, хреновые трубы. Миссис Гонсалес говорила, что они вот-вот…

— У неё же там никого нет! — Алиса в ужасе смотрела на дверь старушки, из-под которой вода прибывала уже настоящим прибоем. — Она уехала!

Они переглянулись. Война закончилась — время для коалиции.

— У тебя есть вёдра? — спросил Джейк деловито.

— В смысле вёдра? Надо вызывать аварийку!

— Вызывай. А я пока попробую перекрыть стояк в подвале. Если успею, пока тут всё не стало одним веселым бассейном с горками.

Он рванул вниз по лестнице, перепрыгивая через три ступеньки. Алиса метнулась в квартиру за телефоном, поскользнулась на мокром полу, чудом удержалась за косяк и выругалась так, что уши Маффина покраснели.

Вода уже затекала к ней в прихожую.

— Чёрт, чёрт, чёрт!

Она набрала номер аварийной службы, продиктовала адрес, затем попыталась дозвониться до домовладельца, но без результата, бросила трубку и выбежала обратно в коридор.

— Джейк! — заорала она в сторону подвала. — Ты там живой?

Тишина. Только журчание воды и гул льющегося сверху потока.

— Джейк!

Она спустилась на несколько ступеней в подвал, а там темно, мокро и воняет. Включила фонарик на телефоне, осветила залитое помещение. Джейк стоял по колено в воде, шарил руками по трубам и матерился сквозь зубы.

— Не могу найти! — крикнул он, увидев её. — Тут этих вентилей — до фига, и все ржавые!

— Левее! — Алиса подошла ближе, светя ему телефоном. — Там, где паутина! Видишь?

Джейк повернулся указанному месту, схватился за вентиль и дёрнул изо всех сил. Тот не поддался.

— Не идёт!

Алиса шагнула к нему, поскользнулась и полетела бы в воду, если бы Джейк не подхватил её свободной рукой. На секунду они замерли — она, прижатая к его мокрому торсу, он, сжимающий её за талию и пытающийся удержать равновесие в ледяной воде.

— Держись, — выдохнул он ей в ухо. — Думаешь, я не справлюсь сам, а?

Алиса наградила его надменным взглядом училки, а он вернулся к армреслингу с ржавчиной. Раздался скрежет, потом шипение, и вода перестала прибывать. Вроде бы. Ещё парочка закрученных вентелей, и дом оказался без воды, но в относительно сухопутном состоянии.

Осталось их тяжёлое дыхание, потоки воды, падающие с потолка.

— Ты как? — спросил Джейк бодро.

— Я мокрая. И замёрзла.

— Идём.

Он отпустил её, взял за руку и повёл к лестнице. Вода хлюпала, холод пробирал до костей, но его ладонь была тёплой.

Наверху их встретил настоящий апокалипсис. Коридор был залит, соседи галдели, охали-ахали и суетились, звонили, куда только могли. Самые продвинутые снимали всё безобразие на телефоны, чтобы предъявить позже доказательства. Другие вычерпывали воду в надежде спасти имущество. Двери квартир первого этажа начали разбухать, полы мерзко хлюпали под ногами. Из квартиры миссис Гонсалес всё ещё сочилась вода, но уже слабее, рядом сливались в один поток источники из других квартир — видимо, прорвало не только у неё.

— Моя квартира, — прошептала Алиса, глядя на свою дверь, из-под которой тоненьким ручейком скромно сочилась вода.

— Дай гляну. Спасём твое самое ценное имущество.

Он решительно направился к её двери, Алиса прошлепалапо лужам за ним.

Вода стояла на полу сантиметров десять, книги с нижнего яруса стеллажа почти плавали, как утки, Маффин сидел на самом верху шкафа и орал дурным голосом. Подоконник с кактусами остался нетронутым и мистер Колючка со своей многочисленной роднёй взирал на хаос с философским спокойствием.

— Маффин! — Алиса шагнула к шкафу, но Джейк её остановил.

— Я достану. Собирай ноутбук, документы, всё ценное. И кактусы, — добавил он с усмешкой. — Они же теперь члены семьи.

Он легко дотянулся до верха шкафа, подсавил руки, схватил орущего кота в охапку. Маффин вцепился в него когтями, но орать перестал.

— Тебе есть у кого перекантоваться?

Алиса не сразу поняла, о чём он, а потом хмуро качнула головой.

— Тогда топай к машине, я буду через пару минут.

Алиса грелась и обсыхала в лучах заходящего солнца рядом с машиной, пока Джейк организовывал миссию по спасению пожитков жильцов, когда он наконец появился рядом с Алисой, а она вынырнула из ступора, он скомандовал, чтобы та садилась за руль и назвал адрес.

— Что за место?

— База клуба.

— Ты в клубе?

— А то! Клуб «Бешеных енотов».

Маффин в ужасе притих на груди у Джейка. Алиса решила не уточнять, насколько реально название его клуба, она лишь вдумчиво следовала по маршруту, проложенному навигатором. Ещё месяц назад она бы сказала, что это звучит как начало плохого анекдота. Сейчас это звучало именно так.