Война Скверны

Северное Господарство (Тартария) - Глава Первая

Холодный северный ветер завывал, поднимая и волоча за собой лёгкий, не осевший ещё снежок. Ночь тихо опустилась на землю, и вся округа как будто застыла в своём молчании. Конечно, тишина зимней ночи обманчива, но городскому человеку, приехавшему с многолюдного и шумного юга, она кажется опустошающей. Но если такой человек хотя бы на миг отпустит свои мысли, он поймёт, сколько жизни скрывает за собой север.

Среди ветвей неслышно пролетает сова, выискивая себе пропитание. Лишь писк пойманной мыши выдаёт её присутствие, но длится этот писк недолго. Предательски хрустящий снег выдаёт косого, который вполне мог бы стать жертвой мудрой птицы. Повезло, та либо не заметила зайца, либо посчитала его слишком крупным для себя. Голод гнал зайца все дальше и дальше в ночь, а холодный ветер, словно нагайка, заставляла его торопиться. Да, бушует Архонт, все новые и новые метелицы насылает на север, заметает леса снегами - видно, готовится мрачный бог Хлада, защищает отчизну свою. Да только о том ли горевать зверьку, что грядёт нечто, чего бог боится, если из-за завалов всю ту северную травку, что чудом пробивается сквозь снег, ему не откопать? Гонимый голодом зверь сам не понял, как вышел к людям. И лишь от госпожи удачи зависело, пожалеют ли его суровые великаны, или же утолят им собственный голод.

Деревня, в которую прибежал зверёк, а точнее станица Громовая, для человека южного могла бы показаться такой же пустой и безжизненной, как и вся эта огромная страна. Невысокие и коренастые избушки были покрыты наростом льда, становясь похожими на заснеженные сопки, узкие окошки, похожие на бойницы, закрыты толстыми ставнями, широкие улицы, больше похожие на русло замерзшей реки. Время ли, беда ли погубила деревню, спросит человек невнимательный. Но человек внимательный заметит, что из трубы тянется к небу дымок, что тонкие щели между ставнями облиты светом, что большие собаки отдыхают у ворот, а рядом с ними стоят высокие люди в тулупах, покрытые снегом и неподвижные, будто истуканы.

Станица не была мертва, она была готова к бою. Здесь, у Гор Страха, в Громовой, располагался 16 отдельный пехотный полк, под руководством Фрола, прозванного на юге "Белым Ходоком", а здесь, на севере, Карачуном или Морозкой - в зависимости от отношения.

- Афонь, а Афонь?

- Чего тебе, Петро?

- Как считаешь, долго мы ещё в этой станице сидеть будем? Чей уж вона когда дыра то в небе над горами разверзлась, а ничего оттудова не сыпется, чаво сидеть то тут попусту?

- А мне почём знать? Раз дали приказ, значит будем сидеть здесь, пока эта дыра в небе не затянется.

Афанасий Яромирович Воронцов и Пётр Будимирович Нескучаев стояли в карауле около избы воеводы. Афанасию было лет 40, это был ветеран со значительным как боевым, так и житейским опытом, поэтому Петро постоянно докучал ему своими вопросами. Афанасий рос в южной столице Тартарии, Царёве. Он получил хорошее образование, освоил, в том числе, магию Хлада, в которой превосходил своих однокурсников, но, на удивление, выбрал для себя не путь науки, а дорогу воина. Попав в армию, Афанасий показал себя отличным стрелком и после учебки отправлен в 16 полк для несения боевой службы. Худой и высокий, он выглядел не слишком опасным воином, но мало кто мог также точно положить пулю в цель, как он. Его напарник выглядел гораздо опаснее - широкоплечий, бугрящийся мышцами детина, которому едва стукнуло двадцать, заступил на службу совсем недавно. Пётр вырос в тихой Кислевитской деревушке, где помогал родителям по хозяйству. Воспитанный на бабушкиных сказках о богатырях древности, Пётр лелеял мечту совершить подвиги и прославиться свой род, поэтому и пошёл в армию. Крепкого парня сразу определили в ратники, вручили ему двуручный топор и лук, подобрали шлем и кольчугу. Именно в таком облачении Пётр и стоял рядом с Афанасием, чьё снаряжение отличалось разительно - винтовка, каска и крапивный кафтан, да топорик на поясе. Казалось, что в Тартарской армии собраны воины разных веков.

- Афонь, а Афонь?

- Чего тебе, Петро?

- А как думаешь, эта штука в небе когда-нибудь исчезнет?

- Да мне почем знать? Наверное, исчезнет когда-нибудь. Но сказать сложно. Она же откуда-то появилась. Пока не поймём, откуда, убрать её не сможем.

- Аааа, ну ладно. А я думаю, что эта дыра и не дыра вовсе, а циркулирующие воздушные потоки, вызванные резким изменением температуры на границе Гор Страха и Тартарии.

Афанасий с удивлением посмотрел на Петра.

- Чаво?

- Петька, это что было? Ты где таких слов набрался?

- Да скучно тут. Сидим, ничего не делаем, ждём чего-то. Но вот я и попросил у ротного книжку. Там про это, про Великий Хлад пишут, мол, раньше у нас на севере так много снега не было, и люди были не синие, а когда Хлад бахнул, где было тепло, и резко похолодало, эти, торнады прошли.

- Ты читать умеешь?

- Ну да. Меня невеста в деревне ждёт, вот я и решил её удивить, как приеду. Научился читать, пока в учебке был.

Разговор прервал пёс, сидящий у ног Петра. Он встрепенулся, поводил носом и уставился в сторону, готовясь залаять. Однако увидев нарушителя спокойствия, пёс лениво отвернулся.

- О, Афонь, зайка!

- Вижу. Видать, голодно, раз в деревню пришел.

- Иди сюда, не бойся, иди.

Однако заяц, опасаясь собаки, ближе не подходил. Петька огляделся по сторонам - никого. Он приставил топор к стене и медленно пошёл к зайцу, стараясь не спугнуть. Ему повезло, заяц и не планировал бежать, отдавшись в руки судьбе. А вот пёс и напарник Петра удивлённо переглянулись - видно, в отличие от них, Петька относится к дисциплине не так серьёзно.

- Петька, айда обратно, заметят - палок тебе дадут, да и мне в придачу.

- Да никто не видит, я быстро.

- Петька, етить колотить, дуй назад!

Но Петро уже поднял зайца на руки и начал кормить его морковкой. Откуда он взял морковку? Ах Петька, прохиндей.

- Тише, маханький, не бойся. Кушай, кушай. Видишь, Афонь, ничего страшного и не случилось, никто и не заметил даже.

Однако ответил ему не Афанасий. Пробирающий до костей голос, холодный, как сама зима, заставил ратника вздрогнуть.

- Как это никто? Я заметил.

Петро узнал этот голос, но боялся что-то ответить. Что теперь с ним будет?

- Что ж ты замер, воин? Али не слышишь, что с тобой разговаривают. А ну, повернись-ка.

Понуривший голову парень развернулся. Ему не показалось. Перед ним стоял Фрол Радиевич, родной брат самого царя Бориса, мертвец, что и после смерти продолжает жить. Разные слухи про него ходят. Говорят, очень строг он к подчинённым, требует железной дисциплины, а гнев его для нарушителей страшен. Потому и зовут его Карачуном. Но ходят и другие слухи: мол, он конечно строг, но справедлив, и ребят своих в обиду не даст никогда, попросту на смерть не отправит. Потому и зовут его часто по-теплому - Морозкой или Дедушкой Морозом.

- О, зайка.

Лицо Фрола не выражало эмоций. Собственно, он сам не всегда понимал, если ли у него эмоции. Скорее всего, он помнит, какие чувства он испытывал при жизни, и может их изображать, но сам по себе он на чувства не способен - да и что может чувствовать мертвец? Но сейчас, глядя на жующего морковку зверька, Фрол невольно протянул к нему руку, и лишь заметив страх в глазах косого отдернул её.

Фрол поглядел в глаза Петрухи. Видно, боится его не только заяц. Эко, здоровый, как тур, а чуть ли волосы дыбом не встали.

- Ушастого накормить, погладить и отпустить. Не терзать и не неволить. После выполнения задачи, вернуться на свою позицию и больше её не покидать - дай и другим о зверях позаботиться. Узнаю, что оставил пост ещё раз - лично выпорю.

Петро расцветал на глазах. Удивление сменилось радостью и благодарностью, лицо расплылось в широкой улыбке.

- Чего стоишь? Выполнять!

- Есть, батюшка-воевода!

Фрол, уже не обращая внимания на юношу, пошёл на южный край деревни - там, где зубами грызли небо Горы Страха. Снег не хрустел под его ногами, будто бы Фрол парил над ним, но оставленные после него следы все же выдавали его существование.

Воевода вышел к южному рубежу - самому укрепленному, самому надёжному. Широкий ров служил границей станицы - с одной его стороны оставались превращенные в огневые точки избушки, с другой - безжизненное белое поле, упирающееся в горы. Там, в горах, полных вулканов, кончается власть зимы. Но по обе стороны гор властвуют Снежные Господари, да и сами Горы Страха признают владением Хладного Двора.

Фрол вглядывался в снежное море. Оно не было таким безмятежным, как могло показаться. Снег скрывал множество мин и ловушек, оставленных саперами на случай вторжения. Там, за снежным полотном, горные тропы завалены камнями и валунами, а перед этими стенами - новые сотни мин. Жаль, нельзя поднять мины в небо. Вот тогда бы никто бы даже не дошёл, не долетел бы до позиций 16 полка. Но, увы, ни Тартары, ни их творения не летают.

Лучи выходящего из-за плит солнца заскользили по снегу, оставаясь зайчиками на шеломах и доспехах. Прошла ещё одна спокойная ночь. Ещё одна ночь бездействия. Фрол вдохнул полной грудью морозный воздух - пора сменить караулы. С этой мыслью воевода повернулся и собрался уходить, когда страшный рёв оглушил всю станицу. Нет, это не рёв медвежьего бога. Фрол моментально развернулся, чтобы удостовериться в своих догадках - из-за гор вылетело нечто огромное, ужасное, невообразимое. Величайший дракон этого мира явился на бой с севером. Руменгатот, Злейший из Яростных.

Взмахнув могучими крылами, Ведущий на Смерть устремился вперёд, не обращая внимания на заснеженные безлюдные курганы у подножия гор. И стоило ему пролететь над страницей, как из-за горных вершин посыпались десятки, сотни тысяч различных тварей - от вполне понятных драконов до чего-то совершенно неизвестного. На спинах некоторых тварей сидели нелетающие существа, спускаемые в Горах Страха.

Холодный разум Фрола оценил ситуацию моментально. Остановить оскверненного бога он не способен. Но вот сдержать его прислугу - вполне. Стоило Руменгатоту отлететь чуть дальше, как тяжёлый голос Фрола вывел бойцов из оцепенения:

- Застава в ружье!

Безмолвная, безжизненная станица ожила в мгновенье. Набатный колокол забил тревогу, отдельные сараи развалились, открывая уставленные в небо орудия, из узких окошек показались дула винтовок и пулеметов.

В далеке загремели взрывы - сухопутные силы скверны десантировались и уже познакомились с тётей Миной и её подругами. Но летающих тварей так просто не остановить.

- Внимание, воздух!

Почти неслышные хлопки, издаваемые взрывами пневмо, запустили в воздух десяток шрапнельных снарядов. Тяжёлые пули, вылетающие из них, разрывали крылья, прошибали чешую, крушили кости, рвали мясо. Десятки ничего не подозревающих тварей устремились к земле, чтобы разбиться о камни.

-Пли!

Быстрая и непонятная смерть внесла смятение в ряды тварей, но радость Тартаров была недолгой - третий залп окончательно обнаружил замаскированные позиции полка, и рой обрушил все силы на надоедливых людишек.

- Братцы, огня!

Тартарам не впервой сражаться с чудищами - плотный огневой вал опрокидывал волну за волной, а огневые точки защищали стрелков от когтей и зубов. Но как бы храбры Тартары не были, как бы не мощны были их пулемёты и снаряды, а враг был слишком силен. Драконы выжигали позиции артиллерии - от их огня плавился металл, а плоть просто таяла и испарялась. Вопли боли заглушались ревом тварей. Ледяные панцири на избах таяли под огнём, паром укутывая небеса, обжигая мелких тварей, но и мешая целиться стрелкам. Стоило панцирю сгореть, как деревянные избы воспламенялись, словно спички, вместе со всеми, кто был внутри.

- Вот черти пернатые, я вас сейчас!

Бронебойная пуля вошла в глаз новой фурии, разнося её мозг, и Афанасий быстро зарядил новую пачку в свою винтовку. На чердаке стрекотал тяжёлый пулемет, отгоняя особо назойливых мух. Петро, с окровавленным топором, ворвался в хату - он стоял в сенях, защищая вход и наблюдая, когда ледяной панцирь станет слишком тонким.

- В погребицу, быстро!

Афанасий щучкой прыгнул в открытой петькой люк, туда же устремились и прочие стрелки.

- Ваня! Бросай пулемет, в погреб!

Но пулеметчик не слышал. Стрекотание не прекращалось, а времени становилось все меньше.

- Ваня!

Иван Василич сам знал, что панцирь почти растаял. Он чувствовал жар, с его лица слезала кожа, но он не прекращал стрельбу. В Шуре живёт его сестра, а вся эта орда тварей выльется на Шур сразу же, как разобьёт заслон 16 полка. Нет, он лучше умрёт, но заберёт с собой на десять тварей больше. Может, этих десяти тварей и не хватит, чтобы сломить оборону Шурян.

Однако в эти планы неожиданно вмешался Пётр. Здоровый детина оторвал мужчину от пулемёта и, несмотря на его мат и сопротивление, на плече вынес вниз, спрыгнув в погреб. К моменту, когда закрылась крышка погреба, древесина трещала пламенем, не имея возможности сдержать его больше. Огонь ворвался внутрь, но обнаружить спрятанных под землёй воинов не сумел…

Взрывы мин приближались. Пока орда летающих тварей пыталась сломить сопротивление упертых людишек, сухопутные твари шли через минные поля, не обращая внимания на потери. Фрол ждал этого момента. Когда сухопутные твари все же дойдут, враг не сможет использовать пламя своих драконов, не сжигая при этом своих же. Он оказался прав - когда сухопутная орда дошла до рва, все летучие твари просто полетели дальше, за своим богом, ожидая, что остатки сопротивления просто сомнут прибывающие существа.

Именно в этот момент загудел рог Флора - в бой устремился резерв, ждущий своего часа за пределами станицы. Исторгая из своих фальконетов картечь по заснеженному полю устремились в бой боевые сани. Они, словно острые шипы булавы, углубились в толпу врагов, сбивая и давя ужасных тварей. Вслед за санями в бой устремились тяжёлая пехота - самая крепкая пехота Тартарии, вооружённая стальными щитами, булавами, револьверами и гранатами, облаченная в прочные кирасы. Залп револьверов и брошенные гранаты положили тех, кого не задавил сани. Тяжёлые булавы крошили головы, когти врагов царапали щиты и шелома, не достигая цели. Фрол лично вёл лучших своих бойцов в бой, и ледяной клинок в его руке быстро напитался густой кровью, перестав сверкать на солнце.

Как бы не был страшен натиск, сколь могучи не были бы воины, но враг был слишком многочислен. Кончались гранаты и пули, увязали в горах трупов сани, рвались стальные доспехи, ломались булавы. Но где крошится сталь, там человек выстоит - и Тартары стояли. Остатки введённых в бой молодцев встали кольцом, и это кольцо, будто кол, вбитый в ногу, не давало врагу продолжить движение.

Бой длился до самого вечера. И лишь когда последний луч уходящего солнца остался на ледяном клинке Фрола, многорукое и многоголовое существо смогло его разорвать. Умирающий во второй раз Фрол успел вогнать свой осколок льда в сердце чудищу - и успокоился навсегда.

Холодный ветер завывал, напуская грусть на тех, кто слушал его песню. Прибитый к земле кровью снег не подчинялся метелице, оставаясь на месте. Ночь тихо опустилась на землю и округа снова застыла в молчании. Лишь треск догорающих изб да остовы закопченных печей говорили, что здесь была когда-то жизнь. 16 отдельный пехотный полк нашёл свою могилу в станице Громовая, погибнув в полном составе… Так, скорее всего подумал бы человек невнимательный. Но человек внимательный увидел бы, как из-под обуглившихся руин выползали на землю обожженные и израненные люди. Опираясь друг на друга, они читали молитвы над своими почившими товарищами. Сердца холодных северных великанов бились быстрее прежнего - ненависть, желание мести толкали кровь с неизвестной ранее силой.

***

Из трех тысяч солдат 16 полка в живых осталось 27 человек. Обожженные, как угли, они уже не очень напоминали людей. И сейчас нужно было решить, что делать дальше.

После переклички выяснилось, что из офицерского состава в живых никого не осталось. Даже воевода, будучи изначально мёртвым, умер во второй раз. Поэтому пришлось выбирать атамана, которым стал Афанасий Воронцов, самый опытный и уважаемый из выживших. Он же и предложил собрав остатки провизии и оружия выступать к ближайшем городу - Шуру. Несмотря на желание похоронить товарищей, выступить пришлось срочно - возможно, они успеют помочь живым до того, как тех придётся хоронить.

Когда немногочисленные запасы были собраны, отряд отправился в путь.

***

Северное Господарство (Тартария) - Глава Вторая

- Иван Василич, зачем ты фальконет то собой взял, ты ж его еле тащишь.

- А ты забыл, Петруха, как оттаскивал меня от пулемёта? Моё оружие вышло из строя, а я, из-за тебя, все ещё в строю. Таких тварей, каких мы видали, из твоего сраного лука не убить, так что пусть хоть какая-то артиллерия будет.

- Но Иван Василич…

- Петька, не делай мою голову беременной, я ж в тебя первым если что и выстрелю.

- Иван Василич, давайте я хотя бы понесу вашу пушку, вы ж не донесёте.

Пулеметчик с недоверием посмотрел на детину. Что верно, то верно, до Шура ещё дойти надо, и чем быстрее, тем лучше. Мертвый он сестру не защитит. Может, раз уж он жив, можно будет спасти город. Даже небольшое подкрепление может изменить ход битвы - Тартары не раз доказывал подобное. Наверняка Шур выдержит натиск к их подходу. Крепкие стены, большой гарнизон, мудрая Шурская княжна - город рассчитан на то, чтобы выдержать долгую и упорную осаду противника без привлечения войск из глубины Родины, своими силами. Возможно, главные силы уже и разбили неразумного врага. Хотя, ящерица, пролетевшая первой кажется опасной. Уж очень большая. С такой, наверное, и Господарь-воевода один не сладит.

- Ну смотри, Петька, сломаешь - я тебе лицо-то попорчу.

- Обижаешь!

- Должны были дойти уже. Я точно помню, за тем холмом город должен стоять.

- Да мало ли тут таких холмов? Может попутал?

- Ты за кого меня принимаешь? У меня сестра в Шуре живёт, я дорогу как свои 4 пальца знаю.

Перепалку прервал Афанасий.

- Да это, видимо, и есть город.

- Афанасий Яромирыч, вы никак бредите? Город он со стенами высокими, там людей много живёт, церквушки с золочеными куполами, терема резные. А здесь ни землянки нет, какой же город.

Афанасий спорить не стал. Он лишь махнул рукой, и свежий снег последовал его воле. Этот самый снежок скрывал пепелище - оплавленные камни, отдельные кости, чудом не сгоревшие в пламени, редкие следы боя. Город был не просто уничтожен, его стёрли с лица земли, вместе со всем населением. Даже пепелище Эренграда больше сохранилось, чем Шур. Что исторгло такое пламя, которое смогло оплавить камни и разметать надёжные каменные стены?

- Тот ящер…

Петро выразил мысли всех присутствующих. Холодок отчаяния разлился в душе каждого. Неужели с этой тварью не совладать вовсе? Если огонь дракона сжигает даже камни, то разве сможет кто его одолеть? Лишь северная гордость не позволила группе сложить оружие - как бы силен враг не был, они будут сражаться за свою землю, за свой народ, даже если шансов на победу нет.

Потерянные и уставшие, воины пошли дальше, вперёд, куда глаза глядят, лишь бы поскорее покинуть Мертвый Город, шрам, что скверна нанесла их многострадальной Родине.

***

Бескрайние поля сменились перелесками, постепенно переходящими в великий лес. Любенвальд, отчина Кислевитов. Спокойные и тихие деревья-великаны устремлялись в небеса, а истерзанные души путников стали болеть чуть меньше, когда взору открылись такие родные, такие неизменные виды. Казалось, что иссохнут моря, потухнет солнце, но Любенвальд останется таким же тихим и спокойным, как и прежде. Заиндевелые ветви серебром блестели от редких лучей солнца, пробивающихся сквозь кроны деревьев. Дикие звери бродили в округе, совершенно не пугаясь путников. Птицы щебетали так, будто ничего и не произошло, будто не горят города, не страдает родная земля, не гибнут в муках люди. Хотя, птичкам неразумным и дела нет до этой войны. Не ведают, глупые, что ежели одолеет скверна, то знакомых и душевных великанов вытеснят из лесов народы другие, народы беспринципные, жестокие, коварные.

Отряд шёл довольно быстро - прошедшая перед ним орда тварей проложила хорошую дорогу, утромбовав снег, как камень. Но пройдя нужный путь и не найдя города, группа заволновалась.- А ну стоять, или стрелять буду! Кто такие, черти?

Скрипящий голос, будто бы, исходил от самого леса. Кто-то скрывается в его могучей тени, и, видимо, настроен этот кто-то серьёзно.

- Кто, кто. 16 пехотный полк Фрола Карачуна. Точнее, то, что от этого полка осталось.

- И вы думаете, я вам поверю? Вы ж чёрные, как наугримы из угольной шахты!

- Конечно чёрные, мы чуть заживо не сгорели!

Крепкий,не слишком высокий (для северян) старик показался из-за дерева. В руках он держал особенно длинную винтовку - такие простые и дешёвые ружья обладают огромной мощью и способны пробить даже очень крепкие латы.

- И почему я должен вам верить? А ну, скажите ка поляница!

- Да шёл бы ты со своей поляницей!

Дед довольно улыбнулся и опустил винтовку.

- Точно наши. Вы как же тут, касатики? С какого полка? С 16ого? А где ваш полковник? Где остальной полк?

Нервы Петрухи, натянутые, как струны, не выдержали:

- Нету у нас больше ни 16 пехотного полка, ни полковника, ничего нету! Все, что осталось, перед тобой стоит, старик, а там, там ничего нет - ни городов, ни сел, ни людей!

По щекам юноши потекли крупные, словно голубика, слезы. Старик, наконец, заметил состояние бойцов. Уныние царило среди них, лишь уныние.

- Что ж вы, хлопцы, так расклеились? Что ж загорюнились? А ну ка, айда в лагерь.

Уставшие, измотанные люди пошли вслед за стариком. Недолгий путь привёл их в лагерь, укрытый в лесу - десятки людей: воины, женщины, старики и дети - занимались обычными делами. На костре кипели свежие щи, мужчины чистили оружие, женщины смотрели за играющими детьми. Под одним из деревьев сидел огромный лютоволк, сторожащий лагерь, а маленькая девочка почесывала и теребила его ушки, отвлекая от важного дела. Впрочем, лютоволк не сопротивлялся.

Иван Василич, зачем-то продолжающий тащить на плече фальконет, обомлел - нет, ему не почудилось. Родная сестрёнка, такая грустная, такая взрослая, сидела у землянки и зашивала воину рваную рану.

- Аннушка!

- Ваня!

Бросив свою работу, девушка со слезами счастья на глазах бросилась навстречу брату.

- Я думала, ты погиб…

- А я думал, что не смог защитить тебя… Что случилось с нашим городом? Как ты спаслась?

- Я была за городом, когда прилетело… это. Оно испепелило наш город. Весь город! Я видела, его даже пушки не берут… Я бежала. А потом дед Мазай нашёл меня, блуждающую по лесу.

Тот самый дед Мазай в это время объяснял служивым происходящее:

- Значится, рёв этой твари услышали сразу, как она вылетела из-за хребта Страха. Шурская княжна, понимая, что не успеет вывести людей, решила не разводить панику и принять бой. Хотя, битвой это не назовёшь, избиение, не иначе. Пушки твари не страшнее, чем семечки. Многие мирные жители, как полагалось, спрятались в погреба, да повезло немногим - эта тварь иной раз вместе с погребом все выжигает. Но мне, как и некоторым другим, повезло. Мы в лес и бежали.

Казалось,что слова старика лишь усугубили состояние бойцов.

- Да вы так не кручиньтесь, вы слушайте. Тварину ту то сбить не можно, вот она и шалит. Этрорию пожгла, южные земли, даже до Гнилых Болот долетела. Но, видно, эту нечисть Господари в оборот взяли - вестей про новые пожарища давно нет, а вот веточка, что Старый Медведь семью созывает - была.

Бойцы, казалось, заметно приободрились. Конечно, охват разоренных земель страшный, конечно, ещё не ясно, побеждено ли чудище, но Тартария жива и не сломлена. Она сражается, как раненая медведица, защищающая дитя. И, что важно, в стране нет Хаоса, сохранилось управление, связь, порядок. А значит, удар был нанесён не смертельный.

- Так вот, тварина эта - пол беды. За ней же ещё рой целый летел, а за роем - орда шла. Да только с ними то легче, с ними то управиться мы могём. Наши вояки по лесам то расплескались, да и косили этих гадов, а те и не понимают, кто их убивает. Конечно, потом до них дошло, да только наши раз - и уходят. Те их преследуют - и в новую засаду. В общем, кого перебили партизаны, кого государевы полки - что осталось, даже хутор не возьмёт. Осталось только дракона забить, а опосля города отстроим - не впервой.

***

Харкая кровью, неся страшные потери, Тартария огрызалась, отходя на север, к своей берлоге. И Руменгатот гнался за медведем, ожидая, что загонит его в угол. Предстояла битва, что решит исход войны.

***

Северное Господарство (Тартария) - Глава Третья

*Царёв, начало вторжения.*

- … был пойман при попытке поджечь терем боярина. Меток скверны не обнаружено, меток Тёмного бога также не имеется. Вероятно, имел с боярином личные счёты. Всего же за последний месяц ЧК задержала или ликвидировала на месте 1167 человек, из них: 32 были отмечены Тёмным богом, у 10 обнаружена скверна, 275 человек, в основном приезжие, были завербованы скверной, Тёмным богом или же были шпионами и наблюдателями соседних государств. Остальные - убийцы, воришки, пьяницы, дебоширы и прочая уголовщина. Оскверненные и культисты Тёмного Бога прилюдно сожжены, остальные, кто не умер под пытками, отданы на корм Салоедам. Доклад окончен, жду новых распоряжений.

Гладковыбритый, если не считать усов и бакенбардов, мужчина средних лет стоял перед троном, зачитывая доклад. Это был Лаврентий Палыч Бериев, глава Чрезвычайной Команды при дворе Хладных Господарей. Средний рост, обычное лицо, никаких бросающихся в глаза отметин или шрамов - лишь хитрые и внимательные глаза и чёрная, как смоль, форма выдавали в нем чекиста. Хотя, пожалуй, чем обычнее выглядит человек, тем скорее он является контрразведчиком.

- Хорошо, Лаврентий Палыч, можете продолжить работу в штатном режиме. Если мы и не поймали всех предателей, то точно распугали - в ближайшее время они и не высунутся, слишком хорошо вы отработали. Можете идти. - Слушаюсь!

Стукнувшись каблучками, Чекист развернулся и пошёл к выходу. Один из огромных Дивиев, стоявших у дверей и напоминающих каменные статуи, открыл чекисту дверь, чтобы после закрытия оной снова превратиться в статую.

Сидевший на троне мужчина устало потянулся. Конечно, Лаврентий мастер своего дела, но почему, великий Архонт, почему он такой нудный. И как дед не рехнулся, выслушивая его отчёты из года в год?

Мужчина встал, разминая затекшую шею. Он казался очень молодым, хотя стукнул ему не первый десяток. Худой, выбритый, с непослушными белыми волосами на голове - он не слишком то походил на стереотипного северянина. С другой стороны, в некоторых странах стереотипный северянин - это дикарь в шкурах, с каменной булавой и клыками, как у медведя. Но ещё меньше юноша походил на полубога - в отличие от своего деда, он не славился физической мощью. Но, с другой стороны, очень немногие могли владеть магией также хорошо, как и он. Что ж поделать, отцовская кровь даровала ему великую мощь.

Велес Кощеевич, сын Верховного Бога Хлада, Господарь-наследник Великой Тартарии - говорили, что именно он - бич этого мира. Но, согретый любовью матери и воспитанный дедом, он пока не примерил на себя роль карающего меча своего отца. Зато ему удалось усвоить, что означает фраза "Тартария - щит севера" и почему этот щит необходим.

В последнее время, дед все больше вовлекал Велеса в рутину управления. С одной стороны, наследник достиг достаточного возраста и должен был усвоить, что значит быть Господарем. С другой, Борис Мудрый постоянно находился в походах, и не всегда мог заниматься делами государства. Мать Велеса, конечно, сама могла править, и в годы малолетства Велеса она часто замещала Бориса. Но, все же, наследник должен уметь править. Его матушка же продолжала помогать ему советом и делом, снижая нагрузку на юного царя.

Двери открылись, и в зал тихо, словно рысь, зашла женщина. В её возрасте обычный человек давно бы стал дряхлым стариком, но все северяне живут и сохраняются много больше, чем простые люди. Утонченная и лёгкая, как снежинка, красавица парила по залу.

- Здравствуй, матушка. С приездом.

Екатерина Снежная Княжна, Господарыня-мать, вернулась в столицу южную после посещения столицы северной. Пользуясь отсутствием посторонних, женщина крепко обняла сына, поцеловав того в щеку.

- Привет, сынок. Как ты?

- Скучал. Но в целом, все неплохо. Как дедушка? Не болеет ли?

Женщина широко заулыбалась.

- Шути, шути, пока шутится. Кстати о дедушке, он просил передать, что с востока приходят дурные вести. Из Оплота, что за Каменным Поясом, письма шлют, что твари начинают бесчинствовать - давно такого не было, думали мы, присмирели мрачные земли под тяжёлой рукой тартарского медведя. Так что, он собирает полки на севере, возможно, придётся второй Восточный поход организовывать.

Господарыня замолчала. Первый Восточный поход был великим деянием - словно кинжал в мягкую плоть вошло тартарское войско в Мрачные земли. Десятки лет после того похода твари боялись к мирным северным селам подходить. Но какова цена… Почти все войско просто растворилось среди пустошей мрака. Среди погибших был и старший брат Катерины, княжич Иван. Говорят, подорвал боезапас вместе с собой, когда прикрывал отступление своих.

- Хорошо, матушка, я понял. Надеюсь, там ничего серьёзного не будет и дедушка справится.

Честно говоря, Велес завидовал своему деду. Любил, конечно, уважал, но завидовал. Оно и понятно. Он, Велес, сын Бога. И чего он достиг? Ни че го. Не каждый Южный царь даже знает его имя, а ведь думали, что он бич мира, карающий меч Архонта. А его дед? Велес помнит, когда Борис был ещё простым человеком - тёплым и маленьким. Ведь этот человек проиграл отцу Велеса. А что в итоге? Хитрый старый медведь стал правителем всей Тартарии, его имя известно всему миру - от Алинора до западных островов, одно лишь упоминание о нем заставляет трястись от страха тех, кто считает его врагом, и приободряет тех, кто считает его другом. Конечно, у Велеса вся жизнь впереди, но иногда ему казалось, что он навсегда останется в гигантской тени Бориса, Великого Йотуна. Возможно, чтобы избавиться от этого чувства, Велес достаточно было проявить себя, но пока что этого не случилось.

Всё эти мысли без зазрения совести перебил гонец, ворвавшийся в палаты без предупреждения. Ошарашенный такой наглостью, Господарь хотел уже лишить гонца головы, но…

- Государь, сквера, из Гор Страха, Шур уничтожен, Этрория пала.

Запыхавшийся гонец упал на колени от усталости. Он не мог уже говорить, лишь плевался короткими фразами. Злость Господаря ушла в другое русло, он быстро подошёл к гонцу, чтобы посмотреть в его глаза.

- Как это произошло. Говори!

- Руменгатот.

Этого было достаточно. Злость Господаря сменилась… Страхом? Нет, Тартары не умеют бояться, это им не свойственно. Если он покажет свою слабость, свой страх, его сметет собственная дружина. Это… это не страх, это опасение - враг действительно силен.

Упавшего без сил гонца по приказу Катерины поднял и понёс к лицу огромный дивий. И хотя Господарыня сохранила невозмутимый лик, в её груди холодела и так холодная кровь.

- Матушка, нужно звать деда.

На что Великая Ледяная Княгиня лишь молча кивнула и резко развернувшись пошла на выход, лишь ее одеяния взметнулись словно крылья, махнув на прощания. Она шла очень быстро, взмахом руки приказывая уступить ей дорогу.

Ее аккуратные туфельки создавали эхо при ходьбе в ледяном дворце владык. Дворец же был великолепен своей строгостью, холодностью и редкой пышностью. Пышностью, что было так же холодна. Но сейчас он гудел как растревоженный улей. Владеющие Хладом, местные маги занимали свои места и готовились поднимать защиту. Солдаты занимали боевые расчеты, к орудиям несли снаряды. Где-то на улице играл колокол. И пока защитники готовились, где-то в пятиста километров уже горели деревни и города. Рвали людей на части монстры. А защитники, храбро сражались, пытались задержать огромную орду драконоподобных тварей.

Великая княжна дошла до зала, где уже ждали ее воины, хладные ваньяры, наиболее опытные из числа магов Хлада, встали в круг и выпустили ману, насыщая помещения. Княжне лишь осталось взять ее под контроль, и насытеть своей силой. Результатом стала вьюга в помещении и медленно формирующиеся ледяное зеркало. И на той стороне стоял огромный, примерно восьми метровый гигант. Он не всегда был таким, но становление проводником высшего духа меняет всех под их аспекты. Аспект силы и защиты не исключение. Гигант почувствовал присутствие и удивленно повернулся, перестав надевать сбрую. - Я уже почувствовал, Дочь. Казалось прогудела гора, но не злобно, а как-то по доброму и грустно. Кто как не Борис, Великий Йотун, Хранитель Севера, мог знать сколько беды приносит война. И кто как не он должен был в очередной раз защитить север от новой напасти. - Отец, это не просто кто-то. Второй по силе бог Скверны со своей сворой. Они уже уничтожили Шур и Этрорию. - Я понял, дочь. Кину зов и скоро буду. Готовьтесь. Пусть внучок даст указания армии. Мне щас будет не до этого. Прибуду, будет совет.

Старый Йотун отвернулся, показывая, что разговор закончен. Да, это было не очень вежливо. Но никто не должен был видеть одинокую слезу, что скатилась по его щеке. Ведь если Шур уничтожен, то и его брат... Умер во второй раз. И кто-то за это поплатится!

Северное Господарство (Тартария) - Глава Четвертая

Безмятежное заснеженное поле. Хладная рожь, пробивающаяся сквозь сугробы. Чистое, безоблачное небо.

И топот десятков тысяч ног, в едином ритме марширующих по утоптанному тракту. Скрип бронированных боевых саней, тянущих за собой ещё и новые орудия. Цокот лошадиных копыт, недовольное мычание ленивых медведей, которых заставили преодолеть большой путь. Рев и улюлюканье диких салоедов, созванных своими атаманами. Десятки тысяч щитов, топоров, булав, винтовок. Колонна растянулась на множество километров. Две огромные фигуры шли в голове огромного войска.

На спине гигантского медведя сидела великанша в тёплой меховой шубе. Не смотря на огромный рост, она была частью народа северных наугрим - совсем крошечных, но смелых и отважных существ, осваивающих Мрачные Земли. Живот великанши раздулся - плод по своим сердцем носила Хедра, величайшая из цариц северных наугрим.

Рядом с медведем, придерживая великаншу, шёл великан. Обнажённые руки не боялись мороза, а глаза блестели от счастья. Впервые за долгие годы сердце гиганта не терзалось утратой родных, а билось сильнее от вести, что родных станет больше. Старый медведь севера, Борис Мудрый, в компании своей любимой шёл на восток. Шёл, чтобы раз и навсегда соединить границы между двумя столпами севера - Тартарией и Мрачным Империумом.

Борис посмотрел на небо. Скоро будет вечереть. Чтобы успеть поставить лагерь до наступления темноты, лучше остановиться сейчас. Конечно, войско было ещё на своей земле, оно выдвинулось лишь пару дней назад, можно было бы не относиться к делу столь серьёзно, но север не прощает беспечность.

— Потапыч, сообщи об остановке.

Огромный княжеский медведь Хлада понимающе качнул головой. В следующий момент громоподобный рык разнесся по полю, заставляя гнуться колосья ржи, пугая спрятавшихся в поле перепелов. Колонна остановилась и приступила к сооружению лагеря.

Тиха, безмятежна зимняя ночь. Пушистый снег хлопьями осыпал головы бойцов. Тягучие, как смола, песни уносились в небеса. Мерно трещали костры, ложки скребли о котелки с гуляшом. А в царском шатре появлялась на свет новая жизнь.

Борис вышел из шатра с первым лучом утреннего солнца. На руках он держал двух мальчиков - новое поколение великанов.

— Само Солнце шепчет ваши имена, Хельгий и Ингвар. И пусть сама зима станет вашей кормилицей, а Небесный огонь - вашим защитником, ибо вы - символ единства севера!

Громогласное "урааа" раскатилось по лагерю. Но Великанша видела, что ее муж сам не свой. — Что случилось, любовь моя? — Иду на юг. Беда, общий сбор Севера.

*** Тартария собирала силы для главного сражения в своей истории. Со всей страны стекались к фронту распределенные по городам полки. Три больших кулака собрала Родина, готовясь вколотить любого врага в землю. Удары этих кулаков разбивали превосходящие силы скверны, как молот раскалывает гнилую древесину. Однако пока в небе царил Руменгатот, все эти кровавые бои не приближали страну к победе.

Сотня лыжников продвигалась на юг, дабы разведать текущее местоположение сил врага. Господарыня Катерина планировала ударить по остаткам Орды у города Ежск, чтобы окончательно отбросить противника на выжженные земли юго-востока страны. Бойцы шли осторожно, вслушиваясь в каждый звук и постоянно останавливаясь. Потерявшиеся твари все ещё опасны, нужно устранять их тихо и быстро.

Выйдя из перелеска, сотня оказалось у разрушенной до основания деревни. Трупов видно не было - видимо, враг уже полакомился крестьянами. Видимо, деревня пала довольно давно - сейчас врага не нагнать.

Отряд продолжил путь, и через час наткнулся на небольшую группу оскверненных. Воины действовали быстро - окружив врага, они открыли огонь, быстро перебив тварей. К сожалению, одна из них взревела так, что с окрестностей на помощь поспешили остальные чудища. Заняв оборонительные позиции, лыжники посылали пулю за пулей, когда небеса разразились рыком - дракон летел на звук боя.

И стоило лыжникам приготовиться к смерти, как дракон обрушился на головы… их врагов. Его пламя обжигало морозом, его белоснежная чешуя ослепляла, словно ледяное зеркало, а на его могучей спине сидел воин, тоже чем то напоминающий дракона. Диабло или Горыныч, как его прозвали в народе, один из богов Хлада вместе с Дэтэриком Ангелом Смерти, вернейшим своим последователем, явился на помощь Тартарии.

***

Снег хрустел под копытами могучих северных коней. Не менее могучие всадники восседали на них, проезжая сквозь могучий же лес, великие стволы дубов которого устремлялись к бескрайнему небу.

Картус Гархатец, как его прозвали в Тартарии, вёл за собой эскадрон дворянской конницы. Последний император Гархата давно уже жил в Тартарии. Когда-то его вместе с армией изгнали из собственной империи и он явился на север, чтобы завоевать себе новое царство. К его сожалению, на севере росла и крепла новая сила, ещё недавно называвшаяся Кислевом. После Катаклизма Хлада и ряда сражений против воинства севера, Картус, как и все его войско, присягнуло на верность Господарям. Бывший император искупил свои грехи во время великого Восточного похода в Мрачные земли. Один из немногих выживших, он получил надел земли и титул боярина. Картус давно свыкся с новой жизнью, и даже полюбил её. Конечно, тяжело забыть роскошь и богатство гархатских дворцов. Безусловно, быт даже богатого боярина сильно уступает в изысканности быту южных вельмож. Но на севере гораздо проще нравы. Север жесток, страшен и опасен, но вместе с тем он прекрасен, честен и справедлив. Интриги, заговоры, яды и заискивания - обо всём этом можно забыть, ведь север ценит силу, прямоту и храбрость.

Отряд поднялся на покрытую лесом возвышенность.

— Привал!

Дворяне спешились. Кто разминал затекшие конечности, кто справлял нужду, кто поправлял потничек на коне. Картус, тем временем, решил оглядеться. Его эскадрону поставлена задача - обнаружить Руменгатота и выманить его к столице. Но эту ящерицу никак не получалось обнаружить. Используя свои способности в магии Хлада, Картус воспарил над землёй и лесом, всматриваясь в даль. Но то, что он увидел… поразило его воображение.

Картус, живя в Тартарии, привык ко всему большому - Бескрайние земли, стремящиеся к небу леса, населяющие страну гиганты - но даже для страны великанов это было слишком огромным - Руменгатот, чья длина без хвоста превышала 200 метров, а крылья могли укрыть город, привёл Картуса в ступор. Стоило Картусу спуститься, как Дворяне в полной готовности выстроились вокруг него.

— Ну, братцы, время пришло. Пора сделать то, что должно, даже если это будет стоить наших жизней. Для меня нет большей чести, чем погибнуть рядом с вами во имя нашего многострадального Отечества.

Бородачи отвечали безмолвием. Лишь в их глазах читалась фраза - мы все понимаем.

— По коням!

Эскадрон мигом взлетел на своих жеребцов. Быстрые кони несли бойцов к огромному зверю, в самое пекло.

— К бою товсь!

Всадники выхватили свои тугие луки, приготовившись осыпать врага градом стрел. Что стрелы могли сделать богу? Лишь разозлить. Но именно это и требовалось.

Оскверненный бог отдыхал, ковыряясь в пасти огромным когтем - между зубов чудища застрял крупный зубр, не желающий становиться закуской.

— Эй, ящерица, чаво разлеглась, не видишь, Тартары едуть. А ну брысь с дороги, покуда ногайкой по морде не дал!

Сложно ли вывести из себя бога ярости и гнева? Видимо, нет. Монстр, получивший в нос сотни стрел, забыл о бедном зубре, собираясь разделаться с достающей его мошкой. И лишь нежелание тратить на мелкую группу человечков свое божественное пламя спасло тех от немедленного убиения. Дракон проглотил наживку и, вслед за всадниками, устремился к столице.

Северное Господарство (Тартария) - Глава Пятая

Ледяной дворец в Царёве поражал приезжих своими размерами - высокие потолки, огромные двери, толстые стены и полы заставляли людей нервничать. Некоторые люди полагали, что Ледяной Дворец создан таким, чтобы пугать, принижать гостей, подавлять их волю и, тем самым, добиваться успеха на переговорах. Но на практике все было проще - размеры позволяли Борису спокойно находиться во дворце. С этой же целью был увеличен и Теремной Дворец в Кислевграде, однако он меньше привлекла внимание иностранцев, которые считали его просто деревянным укрепление в центре города, пусть и очень красивым.

Сейчас же в тронном зале Ледяного Дворца собрались лучшие водители севера, а может быть и всего Дарлана. Борис Великий Йотун, Дэтэрик Ледяной Ангел, Хэдра Сила Эльфаза - один наугримский историк из Дун Кезара считал, что каждый из них в отдельности способен сокрушить целую армию, вместе же они легко покорят почти любое государство Дарлана. Кроме них в зале находился Велес Богорожденный и Катерина Снежная Княжна, одни из наиболее сильных магов Хлада, а во дворе спал Диабло Дракон Хлада и огромный княжеский медведь Хлада, способный увезти на спине самого Бориса.

Тяжёлый бас Бориса гулко отражался от ледяных стен.

— Пока эта тварина в воздухе, мы ей ничего сделать не сумеем. Надобно заставить её спуститься к земле, там и тяжёлые орудия, да и я достану. — Мы с моим богом способны летать и можем хоть сейчас заставить эту курицу спасаться от нашего гнева у земли! — Нет, Дэтэрик. В одиночку вам не сладить. Твой бог могуч, ты тоже силён, но вы слишком горячи. Такого врага нельзя недооценивать. — Но как иначе нам сбить Руменгатота? — Есть одна идейка. Катенька, дочурка, сможешь согнать снежные облака, вызвать бурю над столицей? — Да, отец, но зачем? — Он привык сжигать целые города. Наверняка, захочет сжечь и сердце Тартарии. Однако для этого ему придётся спуститься ниже, ибо буря и облака не позволят ему увидеть наш город свысока. А как спустится, мы с Дэтэриком и Диабло подрежим ему крылья. — А что будут делать остальные? — Ты, Хэдра, вместе с Велесом, детьми и мирным населением уйдёте в Кислевград.

Тяжёлая оплеуха обрушилась на голову старого великана. Тот удивлённо уставился на свою супругу, пышная грудь которой вздымалась от гнева.

— Ах ты старый пень, вдовой меня оставить захотел? Да если тебя эта ящерица убьёт, я ж тебя на том свете откопаю - и вот тогда ты поймёшь, что умерев в огне ещё легко отделался! — Но… — Никаких но. Я останусь с вами. Биться мне не впервой, помогу вам с Руменгатотом. — Женщина, не… — Поговори мне ещё тут!

Перепалку прервал прокатившийся по залу смех Детерика. Только когда он наконец успокоился, обсуждение продолжилось.

— Дед, я тоже останусь. — Исключено, кто-то должен провести эвакуацию, а ты - Господарь-наследник, в случае нашего поражения тебе придётся взять все Командование на себя. — Эвакуацию лучше возглавит Матушка - народ её любит больше чем меня, за детьми она приглядит лучше, а моё колдовство сильнее, чем у матушки, я больше помогу вам здесь, чем в Кислевграде. Более того, злые языки расскроют мой уход, как бегство, что ударит по боевому духу армии. И главное, если вы здесь проиграете, то я в одиночку уже страну не спасу - нужно победить здесь. В конце концов, я Тартарский мужчина и должен защищать свою родину.

Никто не заметил, как по щеке Бориса проскользнула слеза. Слеза не горя, но гордости за внука.

— Хорошо. Тогда колдовская часть остаётся за тобой. Если больше возражений не имеется - приступаем.

Чуть позже Борис подошёл к возлюбленной.

— Слушай. Я не знаю, как пойдёт бой, но скорее всего, мне придётся покрыть голову Шлемом Господаря. Он позволит мне защититься от огня врага, пусть и на короткий срок, но… Он изменит меня. Пока шлем на мне, я совершенно не чувствую эмоций. Лишь холодный расчёт. И я не уверен, что когда все кончится, я смогу его снять - даже моей воли может быть недостаточно. Ты должна это знать. Если все случится так, то… я не знаю, как буду вести себя после победы. — Это не важно. Я всегда буду рядом. Несмотря ни на что. — Спасибо… Спасибо.

Великан прижал к своему сердцу великаншу, и та охотно прильнула к нему. Так они и стояли бы всю жизнь, но право жить нужно ещё добыть в бою.

***

Снегопад застилал взор, словно накинутое на голову покрывало. Какая же в этой стране отвратительная погода! Бураны, вьюги, снегопады и бесконечные снежные просторы. Ещё и здешние людишки достаточно наглые, чтобы сопротивляться судьбе. Возможно, они просто слишком глупые. Последняя группа точно полностью состояла из умалишенных. Ну а как иначе объяснить, что эти козявки не тихо сбежали, увидев его, а полезли с ним драться, имея только луки и стрелы. Правда, один из них кидался ледышками, но огонь сильнее льда.

В любом случае, эта ужасная страна сама напрашивается на уничтожение. Конечно, он бы и так её сжёг. Но сделал бы это милосердно, безучастно. А сейчас… он уничтожит их с радостью, сотрёт с лица земли их жалкие города, разобьёт их ничтожные армии и лично убьёт их царя - говорили, он достаточно силён. Что ж, сдирать с него кожу будет весело, он хотя бы не сразу умрёт. Интересно, эти глупцы перестанут сопротивляться, если увидят своего царя без головы?

Ужасная погода! Только глупцы могут жить в этой стране, так и есть. Нормальные люди выбрали себе другие земли, а всех идиотов сослали сюда. Ничего не видно. Грёбаный снег, что же его так много. Видимо, придётся снижаться, иначе ничего не найти.

Огромный ящер пошёл на снижение. Уже вскоре его глаза углядели расплывчатые очертания, напоминающие башни и стены. Сейчас то он повеселится.

Свист ветра за спиной заставил Руменгатота отвлечься. Горыныч обрушился на оскверненного бога стремительно, ледяным пламенем опалив спину. В тот же миг небольшая тень соколом ринулась к крылу - удар пылающего меча смог пройти меж чешуек, нанеся не слишком страшную рану. Горыныч и Дэтэрик тут же снова ушли под защиту бури, а Руменгатот стал подниматься за ними, оголив своё пузо. Молния и морозный луч тут же ударили в открывшуюся мишень, а следом взорвался десяток тяжёлых снарядов - 320 и 460 мм фугаса рвут корабельную броню и сокрушают мощнейший крепости, но чешуя бога осталась для них неприодолимой. Разьяренный дракон отвлёкся вновь, но не увидел огневых точек. Стоило ему опустить голову, как сверху снова обрушился Диабло, на этот раз, поняв слабость своего огня перед чешуей оскверненного бога, избрав целью крыло. Огромное кожаное полотно, натянутое на ветру, было порвано, и Руменгатот потерял баланс, заваливаясь на бок… или же?

Да, Диабло повредил крыло Руменгатота, но глупо было ожидать, что второй по силе бог скверны так просто упадёт. Развернувшись спиной к земле, он расправил крылья, словно парашютом замедляя падение, чтобы ответить слабому местному божку, чтобы показать ему всю мощь своего пламени. Обманутый бог Хлада не сумел увернуться. Чтобы хоть как-то защитить себя, он встретил огонь Руменгатота своим хладным пламенем, но… тому не хватило сил, чтобы пересилить столь ужасный жар. Обожженный бог, потеряв силы, сам начал падать, но чудом смог вернуть рассудок. Жаль, минутой слабости было достаточно. Руменгатот обвил Диабло мощным хвостом, ломая кости Хладного бога. Этим же хвостом он подтянул противника к себе и откусил ему голову. Обезглавленный бог хладом полетел вниз.

Пришло время уничтожить спрятавшихся на земле букашек, которые так упорно старались расковырять чешуйчатую спину оскверненного дракона, видимо, желая защитить своего божка. Глупцы, скоро они узнают, что значит настоящий БОГ. Слабые, глупые людишки… Что?

Увлеченный кровью, Руменгатот забыл, что в воздухе его ждали два врага. Дэтэрик, словно сокол, устремился к своей жертве, которая уже повернулась животом к земле и не заметила маленькую цель. Упав на огромную шею, он стал рубить её Огненной Погибелью, обмораживать магией Хлада. А дракону нечем было ему ответить, он не мог достать столь небольшое существо. Но перед тем как рухнуть наземь, он успел развернуться вновь. И вот, огромная туша просто раздавила храброго и сильного воина.

Однако Дэтэрик выполнил, что должно - не сумев по другому бороться с Хладным Ангелом, бог рухнул, и теперь, на земле, он может столкнуться с гигантами. Конечно, по сравнению с Руменгатотом, и Борис, и Хэдра казались небольшими, но сейчас это играло им на руку - дракон на земле существенно отличается от дракона в воздухе, превращаясь из ужаса небес в неповоротливую, неуклюжую ящерицу.

Времени не было - нельзя было позволить чудищу оклематься после падения. Большой сугроб разлетелся по ветру, а к дракону устремился Борис верхом на своём медведе. Также разлетелся и другой сугроб, и вот Хэдра отправляет разряд молний туда, где лежит дракон.

Борис почти достиг цели, когда перед ним разверзлась пасть - из неё тянуло гарью. Борис рванул поводья в сторону, и столп огня устремился мимо - он достиг каменных стен столицы и оплавил их. Йотун выстрелил из своей булавы морозный лучом, но тот будто бы не мог навредить богу. Хотя… тонкая струйка крови все же стекала с бочины. Нужно продолжать изматывать чудище, рано или поздно молнии и мороз смогут всковырнуть его защиту.

Два гиганта, словно назойливые насекомые, кружили вокруг огромного дракона, нанося тому неприятные, но безвредные раны. Долго так продолжаться не могло - расчитав движение Бориса, дракон ударил его хвостом, выбив из седла. Прочная стальная кираса разлетелась, словно глиняный горшок. Удар выбил воздух из груди Бориса и, видимо, сломал пару рёбер. Теперь дракон решил взяться с Хэдру. Удар лапой опрокинул её, лишь сугроб смягчил падение. Дракон возвышался над девушкой, собираясь испепелить её своим пламенем. Смертоносный поток обрушился на Хэдру, и густой дым повалил вверх. "Снег горит" подумал Велес, удерживающий над полем боя бурю. Он изо всех сил управлял холодными ветрами, чтобы помешать дракону, но буря отнимала много энергии, а такому монстру даже ураган не страшен.

Наконец, огненный поток прекратился, но… Хэдра была жива. Облаченный в серебрённое наголовье Борис стоял перед ней, словно щит. Его окружала морозная аура, отражающая пламя многих богов, но даже сила зимы, заключенная в Шлем Господаря, была недостаточна. Борис дымился, его оголенный торс был обожжен, а сам он еле стоял на ногах, опираясь на свою громадную булаву. Шлем Господаря помогает выбрать наиболее логичный путь к победе, а самопожертвование редко входит в понятие логичности. Однако если воля и чувства человека достаточно сильны, он может пересилить тяжесть Шлема Господаря.

Борис, пошатываясь, упрямо смотрел на дракона. — Почистил хотя бы пасть, перед тем как огнём дышать. От вони твоей быстрее умрёшь, чем от огонька. Смотри, как это делается.

Набрав в лёгкие воздух, Борис задул, словно пурга поселилась в его теле. Морозный воздух покрыл льдом морду зверя, и тот взревел от ярости, давая узнать о своей злости всему северу. —Глупые людишки, думающие, что их фокусы смогут меня одолеть! Я сдеру с вас кожу, я испарю ваши кости - о вас никто не вспомнит, ибо сам Руменгатот сотрёт ваши имена из истории. — Эх ты, ящерица. Бошка большая, а мозгов, что у курицы. — Ненавижу!

Борис замахнулся булавой, но лапа дракона заставила ослабшего великана отлететь, сшибая головой сугробы. Успевшая отправиться Хэдра подобрала выпавший меч и, напитав его током, рубанула зверя. И снова лапа дракона прижала девушку к земле. Огромный коготь упирался в её живот.

— А, так вы голубки! Вот почему вы так друг друга прикрываете. Должен был догадаться, кроме вас я здесь великанов не видел. Ну смотри, любовничек, как я вспорю твоей бабе брюхо.

Коготь проткнул живот, и горячая кровь пошла из раны. Но Хэдра была не из тех, кто так просто сдаётся. Заряженный током нож прилетел твари в правый глаз, лишив дракона части обзора. Но спасти Хэдру это уже не могло, рана была огромна.

— Она ещё жива, так что не переживай, она тоже увидит, как ты умрёшь. Вы, как влюбленные, погибните одинаково - я выпущу вам кишки.

Лапа должна была раздавить Бориса, но на его месте был лишь сугроб. Не сразу понявший свою ошибку дракон начал искать врага, но тот нашёл его раньше. Тяжёлый удар булавы обрушился справа - одноглазый бог заметил Бориса только когда тот взревел, подобно самому Урсуну.

— Это тебе за Диабло. *бум* — Это тебе за моего друга Дэтэрика. *бум* — Это тебе за мою любимую Хэдру. *бум* — Это тебе за пожрные веси. *бум* — Это - за сожженные города. *бум* — А это. *бум* — За. *бум* — Мой. *бум* — НАРОД. *БУМ*

Раненый Борис продолжал наносить страшные удары - слышен был хруст черепа и зубов дракона, который не успевал ответить воину, прерываемый мощными атаками. Но сколько гнева бы не было в Борисе, сколько бы сил не дала бы ему родная земля, а усталость и раны брали своё. И вот, когда удар оказался недостаточно мощным, Руменгатот когтем пригвоздил Бориса к земле, проткнув плечо.

— Твоё время пришло, букашка. Ты так злился, что я отнял у тебя столь много. Но перед тем, как я отберу ещё и твою жизнь, ты должен понять - я не остановлюсь. Вся твоя страна будет лежать в руинах, все твои выродки умрут или… да, так лучше, они станут слугами моего повелителя слугами Орхара. Их души пожрёт Скверна. И они будут плевать на твою могилу, считая, что ты пытался обманом убить одного самого Руменгатота - освободителя севера от жалких местных божков. Они забудут твою историю. Они забудут историю твоей страны. Они станут рабами, и будут рады служить. Они попрут законы, заложенные твоими предками. Да, это будет достаточная цена за вашу глупость и ваше упрямство. Но ты этого уже не увидишь.

— Этого никто не увидит, курица общипанная, потому что не бывать тому на Тартарии, чтобы дети могилы отцов осквернили. А ты слишком много болтаешь.

Целой рукой Борис достал кристально чистую ледяную сферу, внутри которой будто бы горел огонь. Но не огонь то был, то была внутренняя энергия убитого бога - Падший оставил много даров, но этот отличался неимоверной силой, поэтому бережно хранился на крайний случай. И вот, такой случай настал. Сфера отправилась в глотку Руменгатота.

— Хахахахаха, жалкий человечишка, ещё не понял, что твои фокусы не дей… Что? Что ты сделал?

Руменгатот леденел изнутри. Сначала потухло его пламя, потом отмороженными оказались конечности, дальше тулово - и так продолжалось, пока весь оскверненный бог не превратился в ледяную статую, разбитую последним взмахом булавы.

Борис не мог встать. Сил не хватало. Он полз, полз, теряя кровь, к своей Хэдре. Кажется,та впервые в жизни чувствовала себя слабой.

— Боря, ты? — Да, милая моя, кто ж ещё. — Мы победили? — Конечно, иначе и быть не могло. — Хорошо. Мне холодно, Борь. — Потерпи, родная, скоро за нами придут, ты отогреешься у костра. — Не думаю, что дождусь. Обними меня. — Конечно дождёшься. Иди сюда, вот так, поближе. Так теплее? — Да. Мне кажется, я умираю. Наверное, мы в последний раз видимся с тобой, любый мой. — Я всегда буду рядом. Несмотря ни на что. — Спасибо… Спасибо.

Вместе с последним словом и сама жизнь сорвалась с алеющих губ. Два гиганта навсегда заснули в объятиях друг друга. Когда их нашли, им уже было не помочь. Их хотели отдать матушке земле, но Велес повелел поместить их в прозрачный ледяной гроб. На месте их гибели, где и стоит этот гроб, впоследствии возвели часовню. И хотя на обустройство полноценного храма не хватало времени, это место стало магнитом для всех жителей Тартарии. У заключённых во льдах просили силы, здоровья для родных, помощи в начинаниях. И, как говорят, если просил ты не за себя, а ради ближнего своего, то твои просьбы обязательно исполнятся.

На входе же в часовню красовалось пророчество - во тёмные времена да пробудятся спящие, неся свет.

***

Холодный ветер завывал, напуская грусть на тех, кто слушал его песню. Прибитый к земле кровью снег давно уже был заметен метелице, с её пушистыми и лёгкими снежинками. День сменял ночь, ночь сменял день, но округа застыла в молчании. Лишь горы незахороненных трупов да остовы закопченных печей говорили, что здесь был когда-то бой. Станица Громовая замолчала навеки…

Молчание мёртвой станицы прервал неожиданно вставший воин, изрубленный и искалеченный. Лишь крик вырвался из его пересохших губ.

— Браааааааат!

IMPERIAL GRANDIS-RINGWORLD - группа в вк

Северное Море - Старый и Новый Ужас

В то время как на Орисе шли кровопролитные бои за каждый метр земли, разрушались целые мегаполисы, а в Тартарии отражали атаку бесчисленной орды Рументонга, флот скверны вошел в северные моря, он сходу столкнулся с флотом хлада. Оба флота распространились по водным просторам и начали вести беспрерывные сражения. Хлад пытался максимально задержать врага, до подхода союзников и основных сил, а скверна сопровождала своего властителя до континента хлада и пыталась навязать крупное сражение, но хлад успешно увиливал от крупных столкновений. Тогда, высадив Ершерата, Первейшего из Первых, Величайшего из Великих для убийства Верховного бога Хлада и главы Пантеона Хлада - Архонта, Альтунисар отдал приказ об атаке, атаке на всё что неоскверненно и до чего можно дотянуться. Флот скверны разбился на множество более мелких флотилий и под предводительством духов скверны и магов распространился по северным морям. Сам же Альтунисар, возглавив самую большую часть флота направился к Редании и Булгарии.

Острова хлада и перволюдов ощутили, то что не смог им принести даже темный бог - хаос. Оскверненные флотилии атаковали и высаживались везде где только можно, действуя необычайно слажено. Но и Хлад не оставался в стороне, то и дело малые флотилии скверны исчезали в холодных северных водах, а морские твари скверны встретились с морскими тварями хлада, которые воюя в своих водах наносили огромный урон подводной орде скверны. Бои велись без остановки и в море, и на берегах, и под водой. И если на море скверна давила числом, то на берегах ей удалось закрепится только в двух местах, небольшой остров перволюдов попросту превратили в выжженное кладбище высадкой фурренил, а на самом южном острове перволюдов шли тяжелейшие бои.

А в это время, хлад все таки дождался помощи. Помощи свирепой и сравнимой с самой оскверненной флотилией. Флот Адмирала Ктулхтистов вернулся в северные воды и с безумным смехом устремился прямо на флот скверны, превосходивший его в десятки раз. Скверна встретилась с новым противником, применявшим схожие с ней тактики в несколько раз эффективнее. Альтунисар посчитал эту атаку веселой забавой и решил лично поквитаться с предводителем безумцев. Тьма схлестнулась с тьмой в сумасшедшей игре. И пока темные флотилии развлекались с друг другом, хлад готовил свой ответ.

В Редании был собран объединенный флот Булгарии и Редании, пришла даже флотилия перволюдов и разведывательный флот Тартарии. Но даже при поддержке Берегини и двух ее апостолов, едва ли объединенная флотилия могла сравниться с потрепанным флотом Альтунисара. Но делать было нечего, ждать сбора больше сил, значило потерять идеальный момент для атаки, пока скверна занята ктулхтистами. И пока скверна смеялась над противниками, хлад производил холодный расчет, ктулхистисты, проигрывая, шли в последний бой с безумной улыбкой на лице, или на том, что кого-то было лицом.

Когда объеденный флот севера ударил по скверне, культисты уже несколько дней сражались в окружении. На воде было столько обломков, что в принципе можно было спокойно пройтись по воде, если не было волн. Бой шел на палубах, на воде и под водой. И только северный небосвод оставался не сильно тронутой плоскостью сражения, в которой властвовали северные ветра, сгоняющие дым от горящих кораблей.

Берегине удалось обнаружить местоположение Альтунисара и направление его движения. Бог скверны вместе со своими лучшими кораблями и в сопровождении оскверненных духов прорывался к адмиралу Ктулхтистов. Положение складывалось критическое. Если Ктулхтисты лишаться предводителя, скверна сможет ещё быстрее раздавить их, и всей своей силой развернуться на флот хлада. Поэтому апостолы Берегини решили действовать быстро. Сформировав ударную группу из нескольких десятков тяжёлых галеонов с магами на борту, под перекрытием своры более мелких судов, а также с хладным кракеном и морскими тварями в авангарде, они пошли на перехват Альтунисара. Берегиня осталась на прикрытии своего флота и отвлечении флота скверны. Лучшего момента, чтобы лишить флот скверны своего предводителя и представить было сложно. Ведь Альтунисар со своей свитой уже успел отдалиться от основной части своего флота, прорываясь и сметая беспорядочные ряды кораблей культистов.

Среди хаоса битвы шел единственный корабль, точнее это что-то когда-то было кораблем. Теперь же это был скорее какой-то морской монстр, слепленный из частей людей, морских животных и кусков других кораблей. На палубе метались самые верные, те, кого темный бог наградил самыми страшными изменениями. Щупальца, плавники, чешуя, шипы и другие непонятные отростки и мутации - в этом было уже тяжело узнать человека.

И только когда вдали стали видны вражеские корабли, идущие на прорыв, на палубе показалось оно. Уже давно не было понятно кто или что изначально являлось лидером культистов. Но даже при таких изменениях на его лице? можно было различить некую усмешку. И с этой усмешкой он двинулся вместе со своими лучшими кораблями вперед, навстречу богу скверны и его слугам. Хладные апостолы же в это время также были уже в зоне видимости, но не успевали на перехват из-за того что Ктулхтисты сами пошли навстречу врагу. Элитные силы тьмы столкнулись и начали с радостью резать друг друга. Свита Альтунисара не могла уничтожить самых отъявленных культистов, поэтому Альтунисар решил лично вступить в бой. Сперва бой пошел на невидимом фронте. Адмирал Ктулхтистов пробовал подчинить своей воле свиту оскверненного бога, но у него толком ничего не вышло из-за силы оскверненной воли духов и морской гвардии. Воспользовавшись этим, Альтунисар замаскировал свое приближение, начав ментальную атаку на культистов. Лидер Культа понял, что рядом могущественное существо, но не мог понять где оно конкретно и что делает. А когда понял, было уже слишком поздно. Альтунисар рывком вышел из-под воды и и вместе с куском корабля, проглотил Адмирала Ктулхтистов.

Одной атакой Альтунисар фактически уничтожил флот культистов. Ведь без ментальной поддержки и командования все эти монстры стали всего лишь сбродом, сбродом опытным, страшно сражающимся, но неорганизованным и подавленным.

Хладные апостолы не стали медлить и вскоре вступили в бой. Берегиня сходу своим чудом отрезала корабли скверны от Альтунисара и стала пиркрывать свои корабли, не давая флоту скверны прорваться к своему предводителю. Но этого было недостаточно, Альтунисар все ещё находился под прикрытием своей свиты: духов и магов. Чтобы дать шанс Фердинанду(апостол Булгарии) Визимир(апостол Редании) пошел на бескомпромиссный шаг. Используя всю свою силу, включая жизненную силу, он усиливает свое магическое чудо и оставляет оскверненного бога без свиты на некоторые время. Хладный кракен же в это время атакует Альтунисара и связывает его боем. Но даже усиленный хладом кракен погибает, успев только ранить Альтунисара и дать время Фердинанду подойти на нужную дистанцию для атаки. Изрядно уставший бог, занятый добиванием Кракена, не замечает атаку апостола. Фердинанду удается пробить защиту оскверненого бога артефактным мечом и нанести смертельную рану, но Альтунисар не умел сразу и в бешеном, предсмертном порыве проглатывает апостола, который перед смертью успел нанести ещё несколько ударов. Туша оскверненого бога пошла на дно вместе с апостолами, вслед за кракеном. Через некоторое время на этом же месте возникла мощнейшая водная воронка - бог мести мстил за свою смерть. Без шанса на спасение в воронку попали сразу все три флагмана трех флотов, на одном из которых все ещё лежало полуживое тело Визимира. И как бы Берегиня не пыталась остановить эту воронку, она затянула лучшие силы хлада. Северные корабли же при помощи духов кое-как смогли отступить, а ктулхтистам просто похер. Так и по сей день в этом месте существует ослабший, но все ещё опаснейший водоворот. Ходят легенды, что под водовором лежат ценнейшие сокровища, другие же считают, что Альтунисар выжил и медленно восстанавливается, охраняемый водной стихией.

Хоть и главный бой был окончен, битва не закончилась, флот скверны хоть и сильно ослаб с потерей своего предводителя продолжил числом давить хлад. Организация заметно ослабла, но все же многие оскверненные духи, маги и просто влиятельные командиры взяли командование на себя и продолжили выполнять задачу, помня о том, что севернее всё ещё живы 2 самых могущественных бога скверны. Сражение потеряло всякий смысл и логику, продолжаясь ещё долгое время. Группы кораблей беспорядочно метались, пытаясь прорвать оборону хлада и добить силы ктулхтистов. Многие экипажи как Скверны так и ктулхтистов выходили из боя из-за повреждений или просто по желанию командира, и высаживались на побережья, перенося театр сражений на сушу. Побережья всецело вспомнили о том, что такое битва с темным богом. Флот хлада стоял на смерть, ведь за ними были центральные острова и стрлицы. Но даже при поддержке Берегини и запредельном боевом духе, тут и там появлялись бреши в обороне, в которые тут же устремлялись корабли скверны. Хлад был на грани поражения и только "чудо" могло спасти их. И "чудо" случилось. В тыл оскверненной флотилии организованно ударил резервный флот Ориса. Это были конечно не те ветераны, нашедшие свой конец в проливах, и броненосцев среди этого флота практически не было. Но орис постарался, за рекордное время переделав тысячи гражданских кораблей в боевые, усилив их свежо собранными изначально боевыми кораблями. Битва заиграла свежими, алыми, красками. А сражение перешло в истощающую фазу. Флот ориса поддержал оборону хлада и стянул на себя основные силы противника. Это дало северному флоту ценнейший шанс на перегруппировку и ввод подкреплений. Темная флотилия не сразу поняла свое положение, ведь численный перевес оставался за ними, но постепенно чаша весов склонилась в сторону сил Дарлана.

Флот скверны через недели тотального массива был постепенно отодвинут к континенту хлада. И только тогда командиры скверны поняли свое положение. Скверна, в отличии от хлада и ориса, не могла нормально пополнять припасы и получать подкрепления. В тылу и на флангах все ещё сражались культисты. А если продолжать тупо сражаться, весь флот попадет в капкан и будет попросту расстрелян у ледяных берегов. В это же время поочередно сперва маги и духи, а потом и все остальные ощутили возмущение силы и ещё большее ослабление скверны. С этим событием уже все командиры скверны окончательно поняли, что сражение идет не в их пользу.

Одна за другой, оскверненные флотилии пошли на прорыв, формируясь в ударные кулаки. Сражение перешло в финальную фазу.

*** Где-то на окраине сражения

3 корабля абсолютно разных корабля сблизились идя с разных сторон. Корабли шли не то в морском утреннем тумане, не то просто в дыме сотен сгоревших ранее кораблей. Приблизившись стали заметны их флаги: алое знамя ВМС ориса развивалось над боевой караккой "Изгой", под сине-голубым знаменем шел галлеон "Асен" и наконец с черными, пропитанными кровью, тряпками на мачте галеас ктулхтистов с непроизносимым названием. Три корабля замедлили ход при сближении, к счастью пальбу никто не начал, над волнами повисло немое напряжение. 3 корабля, вроде бы союзники, а вроде бы враги... Первым на контакт пошел корабль Ориса, пытаясь фонарями и флажками заявить о своих союзных намерениях. Хладный галлеон вскоре ответил, корабль ктулхтистов же не отвечая, продолжал дрейфовать. Экипажи кораблей продолжали находиться в напряжении, ожидая обмана. Наконец с Изгоя спустили шлюпку с переговорщиком, который направился в сторону Асена. Хладные не горели желанием развязывать бой вне своего задания и приняли на борт переговорщика. В тоже время на корабле ктулхтистов заметили одиночную фигуру, которая некоторое время махала какой-то тряпкой и вскоре спрыгнула в воду. На палубе обоих кораблей напряжение относительно ктулхтистов выросло до предела. Но тут же спало, когда эта же фигура вынурнула возле Асена.

2 бывалых моряка на борту Изгоя: -Чтоже это за напасть такая, плыли бить скверну, а тут ктулхтисты. Может мы сможем договориться миром, как думаешь?Ты же с ними н впервые встречаешься? -Да не впервые... Эй, смотри! Они что эту тварь сами на борт поднимают?! Неужели и эти мрази все таки способны идти на переговоры... Не верю...

Со смертью лидера культа, некоторые не сильно обезумевшие корабли ктулхтистов, вернули часть рассудка. Так оказалось, что все три корабля были посланы своим командованием фактически на смерть, чтобы задержать прорыв превосходящих сил скверны и дать своим силам время на перегруппировку и отход. Несмотря на всю ненависть и старые обиды к друг другу, на переговорах смогли достигнуть положительного итога и договориться об общей обороне. Три таких разных корабля готовились принять бой, бой который должен был быть последним, но теперь, вместе, был шанс выстоять...

*** Флот Дарлана быстро отреагировал на прорыв, меняя свое построение и пресекая попытки прорыва, но флот Дарлана уже потерял большинство своих сил и оскверненные корабли смогли прорваться во множестве мест. Завязались маневренные бои, где оскверненные флотилии начали дробиться на мелкие группы и отходить к южным побережьям. Кому-то повезло добраться до союзных плацдармов на берегу, кто-то затерялся и погиб в холодных северных водах, кто-то встретил смерть на берегу, а кто-то был уничтожен под обстрелом сине-алой флотилии. Это не было концом. Хоть Дарлан и выйграл сражение, он потерял слишком много. А бои не закончились. Блуждающие группы оскверненных кораблей продолжали нападки на флоты и побережья севера, полностью уничтожив всякую торговлю и морскую связь. В то же время отошедшие к захваченным плацдармам корабли, смогли перегруппироваться и еще долгое время вели бои, пока силы обх сторон окончательно не истощились.

Осквернение от Ахул до Адвенат - Аокидзи Серкисфаль (Скверна)

Оставив лошадей на въезде, отряд во главе с идущим впереди мужчиной, облаченным в закрывающий все тело плащом,двинулся вглубь селения. Всюду слышались крики раненных и прощавшихся с жизнью фурелинил, выстрелы арбалетов, взрывы разной степени мощности. Из переулочка выскочил перепуганный фурелинил-волк и стремглав рванул в сторону отряда, вечно оглядываясь назад, из-за чего появление перед собой мужчины оказалось для него, в какой-то мере, неожиданностью.

–Помогите! – закричал он, наконец-таки узрев воинов и продолжая сближение. – Спасите нас!

Мужчина остановился. Волк подбежал впритык к нему и уж было вновь начал молить о помощи, но неожиданно что-то в облачении неизвестного показалось ему странным, даже пугающим. Он судорожно оглянулся и увидел позади гулганов, размахивающих окровавленными клинками — пути к отступлению не оставалось.

Дождавшись, когда фурелинил вновь повернется к нему, мужчина резким движением схватил его за шею и оторвал от земли. Второй рукой он медленно снял маску, обнажая свое ураньярское лицо, порядком измененное Скверной.

– Скажи-ка мне волк, есть ли здесь поблизости рыси?– тихим, леденящим тоном произнес он.

Фурелинил, оцепеневший от ужаса и даже не пытавшийся сопротивляться, молчал, словно страх отобрал у него всякую возможности не только двигаться, но и говорить. Рука неизвестного сжала шею ещё сильнее.

– Здесь….здесь нету рысей… – волк попытался проглотить слюну, скопившуюся во рту, но получилось неважно. – Но на северо-западе…Да! На северо-западе, в дневном пути отсюда должно быть их селение! Небольшое селение рысей! Прошу, отпустите меня…

– Благодарю тебя, – мужчина быстрым и мощным движением кисти сломал бедолаге шею и отшвырнул тело в сторону.

Гулганы, наблюдавшие за происходящим, остановились, крепко сжав в руках свои клинки. Они не понимали, свой ли перед ними или чужой, которого необходимо ликвидировать по примеру всех жителей этого поселения. Пока они размышляли на эту тему, мужчина повернулся к своему отряду и отдал короткий, но весьма четкий приказ

– Зачистить селение, после чего мы отправимся в гости к рысям…Они мне пригодятся..

Воины тут же обнажили мечи и четким строем двинулись по улице. Прошло не более минуты и к всеобщим крикам прибавились вопли умирающих гулганов…

***

Аокидзи Серкисфаль, расположившись вместе со своей армией неподалеку от портала, слегка улыбнулся, предвкушая интереснейшие приключения на новой для него земле, так и жаждущей, чтобы её осквернили. Переведя, на мгновение, свой взгляд в сторону, он узнал в одном из командиров Хельдера Брууала — мага-малефика, вместе с которым тот проходил ритуал принятия Скверны и позже обучался, хоть у них и были разные наставники. Тот, в свою очередь, так же приметил Аокидзи и стремглав направился к нему.

– Кого я вижу! – с наигранным удивлением начал Хельдер. – Серкисфаль, собственной персоной! Способный некромант, затерявшийся у островных людей и проводящий свои таинственные эксперименты! Я погляжу, война заставила тебя вернуться обратно?

– Само собой, Брууал. Пропустить такое веселье равнозначно предательству Орхара. А ты, значит, тоже предпочел отказаться от постоянных проклинаний обычного люда и решил исполнить долг?

Хельдер не ответил, ведь лучше рассматривать армию некроманта, стоящую у него за спиной, нежели отвечать на ироничный вопрос. Обнаружив в составе войска Аокидзи воскрешенных представителей семейства кошачьих, он слегка удивился.

– Рыси?…Зачем тебе эти редкие фурелинил, Серкисфаль?

– Ты хочешь, чтобы я раскрыл тебе карты? – маг ухмыльнулся. – Нет уж…узнаешь об этом в ходе военной компании.

– Дело твое, я…. – Брууалу не дали продолжить. Один из его офицеров, фурелинил-волк, сообщил, что пришла их очередь двигаться к порталу. – …До встречи, Аокидзи…

– Увидимся, – маг вновь перевел взгляд на марширующие орды и приободрился — скоро движение навстречу Дарлану начнут и они.

***

После прохождения через портал армия Аокизди оказалась в ахульских степях и сразу же получила первое задание — подчинение земель, расположенных к западу от места вторжения. Первые недели выполнения миссии давались без особого труда. Войско, в составе которого были как мертвые, так и живые фурелинил, постепенно продвигалось вглубь ахульских земель, методично опустошая каждое более-менее крупное селение, а взятых в плен складировало, после чего совершало с их помощью кровавые ритуалы, усиляя осквернение земель и усиляя Богов Скверны. В разведке использовались быстрые мертвецы-рыси, затем им на помощь начали прибывать оскверненные, благодаря артефакту Ершерата, ахулы. Прожив в этих местах всю свою жизнь и перейдя на сторону оскверненных, они активно сотрудничали с Серкисфалем, предоставляя всю информацию, которой располагали.

Сопротивление местных жителей хоть и присутствовало, однако без проблем подавлялось силами отрядов уртаньяр и фурелинил. Отсутствие каких-никаких вооруженных сил настораживало некроманта и наводило на мысль о том, что ахулы решили сгруппироваться в единое войско и вместе выступить против него, что, в конечном итоге, полностью подтвердилось.

Внушительного размера объединенная армия западных ахул была обнаружена рысями в дневном пути от войска мага. Посовещавшись со своими подчиненными некромантами Аокидзи принял решение на ночное наступление, однако, этом предшествовало несколько этапов тактического отступления. Ахулы, желая навязать дневной бой в открытом поле, то и дело продвигались вперед, из-за чего войску приходилось постоянно отходить назад, покуда не образовался момент, оптимальный для боя.

Хоть ахулы и ожидали ночной атаки, они в любом случае оставались уставшими от дневных марш-бросков. Армия Серкисфаля, в большинстве своей состоящая из воскрешенных фурелинил, такой проблемы не имела. Подготовительной частью выступала ликвидация патрулей ночного лагеря, реализацией которой занялись уртаньяры и фурелинил-еноты, прекрасно чувствующие себя в темноте. Задача могла бы считаться выполненной в любой ситуации, но не в этой, когда ахулы понимали риски ночной атаки и позаботились об усилении защиты. Не имея возможности ликвидировать всех и осознавая дальнейшее развитие событий, уртаньяры протрубили сигнал к бою.

Первые к лагерю устремились восставшие рыси. Их встречали наспех собравшиеся ахулы, которые фактически не оказывали должного оборонного эффекта и рассыпались, дробя свой же строй. Второй волной последовали восставшие львы. Их было много, десятки тысяч. Хоть уровень их воскрешение и считался крайне низким, но главную задачу они выполнили прекрасно — своей численностью прорвали державшиеся на соплях строи и создали неразбериху в рядах ахул. Основной же ударной группировкой пошли тяжеловооруженные фурелинил-волки и рептилоиды. Скорость их движения оставляла желать лучшего, однако в текущем положение дел их никто не обстреливал из-за хаоса в рядах противника. Весь план был четко выверен, в результате чего лагерь зеленокожих был полностью зачищен с минимальным потерями для армии Аокидзи.

После победы над объединенной армией ахул наступление войска некроманта продолжилось с новым размахом. Сопротивление никуда не делось, однако снизилось до минимума настолько, что даже столичные города, обнесенные каменными стенами, переходили в руки оскверненных без особых усилий. Потери, большую часть которых составляли слабые воскрешенные львы, нивелировались поднятием новых мертвецов, но уже ахул — они прекрасно заменяли львов, практически идеально совпадая с ними по росту и силе.

После нескольких месяцев выполнения задачи, армии Серкисфаля удалось захватить и полностью зачистить пять провинций западных ахул. В живых оставались, разве что, оскверненные ахулы, которые примыкали к войску или всячески ему содействовали. В конечном итоге силы некроманта вышли к побережью, где им сообщили о новом задании. ***

По новому плану Аокидзи нужно было дождаться флота Скверны и вместе с прочими армиями отправится на острова адвенат. Расположившись на берегу ахульского моря и продолжив зачистку местности он наблюдал, как постепенно прибывают его союзники, в числе которых оказался и Хельдер Брууал.

Через неделю, когда все были в сборе, на морском горизонте показались первые корабли оскверненных. Их было так много, что водная глад пропадала под ними, а расстояние, с которого можно было смотреть на подплывающих, не имело никакого значения — все было усыпано разного размера судами.

Погрузка на борта заняла ещё несколько дней, после чего поистине впечатляющая армада с поистине огромным войском двинулась на юго-запад. Большая часть пути выдалась, на удивление, спокойной, однако, когда флот миновал Алинор путь ему преградил ВМФ АФО.

Конечно, кораблей Ориса было несколько меньше, нежели у оскверненных, но их техническое превосходство, офицерский состав и точно выверенная тактика, отполированная до условного идеала, создавали опасную ситуацию, которую нельзя было игнорировать, что, однако, не помешало флоту Скверны пойти в примитивную лобовую атаку, за что последовала расплата. Суда, не успевая приблизиться к противнику для возможности обстрела, взлетали на воздух от нескольких выстрелов и шли на дно, а те счастливчики, коим удавалось подойти ближе, не наносили должного урона.

Аокидзи, наблюдающий за этим избиением с флагмана, уже собирался требовать у адмирала отступление с перегруппировкой сил и разработкой иной стратегии боя, как вдруг в голове прозвучал голос: «Вперед, воины Орхара!» На корабле возникла суматоха. Офирский состав был удивлен и озадачен, но некромант обо все догадался. Подбежав к борту, он всмотрелся в бушующую от движения кораблей воду и, увидев в ней огромный силуэт, быстро удаляющийся на встречу кораблям АФО, улыбнулся.

– Это Альтунисар! Выполняйте приказ Предводителя Армады!

Восточный океан - Боги, Сталь и Пневмо

(Эта глава предшествует статье "Старый и Новый ужас")

Над восточными морями Дарлана собирались тучи, во всех смыслах. Пассивное противостояние флота АФО и Хунретов закончилось с приходом оскверненной флотилии. Перед флотом ориса встала сложнейшая задача, заключающаяся в удержание проливов и поддержке алинорских сил. Но вскоре, после новых битв с флотом хунретов, а также поступления более точных данных разведки, стало ясно, что алинор удержать представляется мало возможным. Цели были изменены на просто удержание проливов и оборону союзных государств ориса. К счастью для Альянса Света, флот скверны не пошел сходу в атаку, а остановился в зоне портала. Флот хунретов же предпринимал явные попытки для разведки, отвлечения флота Ориса и прикрытия подготовки скверной флотилии. Орис же в свою очередь не стал предпринимать агрессивных решений, флот начал активную подготовку к обороне. В это же время с алинора продолжали эвакуировать беженцев и разбитые силы. Генштаб АФО всё ещё надеялся удержать плацдарм на алиноре, с которого можно было бы предпринять действия против хунретов, уже после морских сражений. Обе стороны вели подготовку и проводили фактически зеркальные действия по отвлечению, сдерживанию и разведке. Так продолжалось довольно долгое время...

Генштаб ВМФ АФО. Вечернее время.

Несмотря на вечернее время, в штабе было очень оживлённо. Около десятка офицеров и генералов, включая Радовида, стояли над картой восточного Дарлана. Шел достаточно громкий спор о том, где следует организовать оборону и как разместить флотилии. Где-то у стен сидели ещё отдельные группы офицеров, ведущие более спокойные беседы и ожидающие команд вышестоящих чинов. Офицеры то и дело подходили к карте, когда речь касалась их подразделений, другие же отходили с самыми различными эмоциями, видно в зависимости от того какие приказы они получили и какое место в общем плане им досталось. Во всем этом бесконечном движении и шуме на фоне выделялись одиночные фигуры, которых видно совсем не интересовала стратегическая обстановка, то были контрразведчики и охрана Тайной Канцелярии. Неожиданно на входе послышался крик и в двери влетел человек с сильнейшей отдышкой. Все резко обернулись, а охрана вскинула револьеры на вторженца -Они идут. -произнес человек и прервался на то, чтобы отдышаться. -Очередная ночная атака хунретов на наши патрули? Зачем такой переполох.- произнес неизвестный офицер Ориса. -Не хунреты... Скверна выдвинулась от портала на юго-запад, в нашу сторону. Разведка только что доложила.

На лицах офицеров появилось немалое удивление...или страх... И лишь лицо Радовида не изменило своего выражения: -Могли бы доложить и по уставу.. но ладно. Приводите флот в полную боевую готовность и формируйте оборону согласно плану. Отошлите сообщение на Орис, чтобы они ускорили прибытие своего "спасительного" подкрепления. Сообщите изгоям и транспортникам, о том что мы больше не прикрываем путь до Алинора. Да помогут нам и тебе предки, Годрик...

После отдачи своего приказа, Радовид двинулся к выходу, а офицеры отправились по своим формированиям доносить приказ. Позже на коридоре Радовида догнал некий адмирал: -Главнокомандующий. Как высшему офицеру, разрешите поинтересоваться, что за подкрепление нам обещали. -Да сам не знаю, Данан. Но точно могу сказать, если там не пара сотен броненосцев или какой-нибудь бог, шансы наши не абсолютны. Но нельзя отчаиваться, и без подкрепления мы остановим эту орду.

А орда медленно, неповоротливо разворачивала свои силы и начинала движение. Вперед, при поддержке хунрет, был отправлен авангард для прощупывания обороны алых.

Радовид II Спаситель

Группа каракк ориса где-то восточнее проливов.

-Капитан. Неизвестные корабли на северо-востоке. Идут на нас. -подбежал ахул в форме младшего офицера. В ту же секунду к борту подбежал человек с подзорной трубой и начал всматриваться в море. Капитан явно был из перволюдов, причем достаточно богатого рода, выдавали черты лица и меха, неплохо сочетающейся с алым мундиром старого образца, ещё времен войны с культистами.

-Это скверна... Как и докладывала разведка... А вон и группа кораблей хунретов. Их много... Очень много... -мыслил он в слух. -Что прикажете, командующий? -оборвал мысли перволюда, подбежавший офицер. -Будем давать бой. Капитан медленно опустил подзорную трубу: -Командуйте эскадре третье построение, огневой вал и медленный отход на запад. Не забудьте доложить пятой эскадре о противнике, их фланг может быть уязвим. Огромные деревянные суда, одно за другим, начали отворачивать в сторону и готовиться к бою. Ощетинившись пушками, каракки больше напоминали плавучие батареи, среди которых метались быстроходные каравеллы, готовящейся прикрывать основную огневую мощь эскадры. С другой же стороны шел авангард скверны - легкие, быстроходные корабли гулган, людей и мертвецов. Они плыли на встречу смерти, но в этом и была их задача: впитать в себя первые залпы и связать противника боем. За ними же шли более тяжёлые корабли фурренил.

Пошли первые пристрелочные выстрелы, снаряды ложились в воду, редко задевая лёгкие суда, идущие на полном ходу. Но машина подавления огнем, только набирала обороты, вскоре пошли полноценные залпы, разрывающие в щепки сразу по несколько скверных кораблей за раз. И чем ближе становились корабли скверны, тем чаще начинали звучать залпы, сливающейся, вместе с криком корректировщиков ваньяр и заряжающих наугрим, в один непрерывный вой.Легкие галлеры, триремы и шнеки один за другим ловили попадание в нос или палубу, начиная набирать воду и тормозить. Некоторые суда попросту разламывало напополам или разрывало на отдельные части. Ложась на волны рядом с кораблями, снаряды ломали борта, а иногда пробивая навылет один корабль, топили следующий. Огневой вал набирал обороты, но даже такой плотный огонь не останавливал скверну. Небольшие быстроходные корабли начинали охватывать фланги алой флотилии, заставляя ее отступать, чтобы не попасть в окружение. Через некоторое время сквозь, стелющейся по морю, дым от выстрелов пушек в карраки полетели снаряды баллист и онагров. Они редко наносили серьезный урон, но это событие дало знак внушающий страх - через мгновения уже мог начаться абордаж. Понимая это и понимая, то что, если начнется ближний бой, флотилия потерпит страшное поражение, алый командир через вой выстрелов и криков отдал приказ: -Отступаем на запад! Беглый огонь! Каравеллы в хвосте и на флангах свяжут противника боем и прикроют каракки! Срочно донести на другие корабли! И хоть приказ был отдан своевременно, передать его между кораблями через дым и суматоху было достаточно сложно. Каракки одна за другой подняли все паруса и на полном ходу начали покидать поле боя. Где-то сзади виднелись пожары на кораблях не успевших отступить, а каравеллы сцепились в бою на средне-ближней дистанции. И как бы не хотелось их спасти - было поздно: они стали жертвой. Жертвой спасшей остальных. Сцепившись в ближнем бою они сформировали некий заслон, который отвлек врага и принял его удары на себя. Алые экипажи героически сражались на палубах, а капитаны, понимая всю ситуацию, направляли корабли так, чтобы корпусом словить и затормозить как можно больше кораблей скверны. Каракки, принимая удары галлер, медленно начинали набирать воду; юркие каравеллы же заваливались на бок и создавали некую свалку, или же сами шли на таран. Начали звучать взрывы боезапасов. Команды, подставляя свои собственные корабли под удар и идя на жертву, пытались унести как можно больше врагов с собой на дно, попутно не дав противнику захватить корабль. Наблюдая всё это с флагмана, с непоколебимым выражением лица, но болью в душе, адмирал четвертой флотилии отдал приказ об продолжении отступления и обстреле противника, несмотря на союзные суда. И когда, противник начал пробиваться сквозь заслон оставленных кораблей, уходящие в сторону каракки возобновили стрельбу залпами. Снаряды вновь запели свою смертельную песню, разрывая корабли скверны, попутно добивая жертвующие собой алые корабли.

Первый бой закончился не в пользу алых, хоть те и нанесли огромные потери врагу.