Война шести розы

Война шести розы

Тартария 998 год от момента окончания войны небес

После несчастного случая Император лишился разума. Его приковали к ложу, скрывая безумие даже от собственных сыновей и единственной дочери.

К великому несчастью, Император так и не указал наследника престола. Советники, что долгие годы служили ему, теперь оказались разделены: каждый стремился возвести на трон того, кто был ему ближе и выгоднее.

Раздор в Совете рос. Перепалки превращались в крики, крики — в угрозы. В конце концов, единого решения найдено не было. Тогда каждый советник тайно обратился к своему претенденту, шепнув ему горькую правду:

— Время смут приближается. Собирай войско, ищи союзников, ибо лишь сила решит, кто станет новым Императором.

Так пламя раздора вспыхнуло по всему континенту. И каждая династия, каждая семья, каждый город оказался перед выбором: кому присягнуть и ради чьей короны пролить кровь.

И вот случилось то, чего ждали все — и друзья, и враги, и даже те, кто клялся в вечной верности. Отец отцов, владыка великой державы, что повелевал более чем двумя стами миллионами душ, испустил последний вздох.

Весть о его смерти пронеслась, словно буря. В столицу хлынули толпы: придворные, вельможи, военачальники, купцы, жрецы и наёмники. Каждый искал выгоду, каждый хотел урвать свой кусок власти. На трупе Императора начиналась великая игра.

Но более всех спешили те, кому судьба предначертала роль главных действующих лиц: шесть сыновей покойного владыки. Они жадно тянули руки к трону, каждый мечтая откусить себе кусок побольше, чем остальные.

И никто из них не думал о народе, о земле, о наследии. В их глазах горел лишь один огонь — жажда власти.

Красная роза

И вот в столицу прибыл первый из шести — старший сын, Рудольф Фон Мердок. Он возвращался из похода на Дикие земли и умчался прямо к столице, верхом на виверне. Его одежда была в грязи, лицо обветрено и иссечено дождём, свиты при нём не было. Но шрамы и боевые награды говорили за него красноречивее любых речей: Рудольф жил войной и силой, а не дворцовыми тонкостями.

Когда он спрыгнул с виверны, земля под его сапогами едва заметно дрогнула. Перед слугами встал не человек, а сама стихия, воплощённая в плоти. Его плечи были так широки, что закрывали собой целый дверной проём, а шаги отдавались тяжёлым гулом, словно по мраморным плитам проходил боевой барабан.

Слуги, привыкшие к изящным фигурам придворных принцев, смотрели на него с благоговейным ужасом. В его тени можно было укрыться от солнца, а дворцовые коридоры вдруг стали тесными и узкими.

— Ну здравствуй, Авдей, — прогремел Рудольф, и голос его прокатился по залам, будто удар в бронзовый колокол. — Прости за просьбу, но не мог бы ты найти мне цирюльников? В походе, как понимаешь, не до этого.

— Д-да, мой принц… как прикажете, — пролепетал слуга, не смея поднять глаз.

Рудольф усмехнулся и провёл рукой по густой бороде, что ниспадала тяжёлой гривой почти до груди. В тот миг он походил не на наследника Империи, а на древнего исполина, чьё место скорее на поле битвы или в легенде, чем в тронном зале.

Авдей тихо шепнул что-то другим слугам, и те поспешно умчались исполнять приказ. Сам он остался при Рудольфе, шагавшем по знакомым залам.

— Эх, сколько же лет я не видел этих стен… — проговорил принц, медленно оглядываясь. — Лет, наверное, пять, да?

Авдей опустил голову и ответил негромко: — Четыре года, мой принц. За это время мало что изменилось… разве что на шестом и седьмом этажах заменили мраморные плиты.

Рудольф вскинул брови, искренне удивившись: — И на какие же?

— Роосо Ленор. Камень из Фламирской империи.

Рудольф усмехнулся, в голосе его прозвучала насмешка: — Ну и вкус у наших советников… Лучше бы взяли Леват Туркас из королевства Пламенного Дракона. И двор бы украсили, и отношения с их королём улучшили бы.

Авдей не нашёлся что ответить. Лишь кивнул, признавая проницательность принца.

Они шли всё выше, вдоль длинных коридоров дворца. За окнами шумела столица, ещё не до конца осознавшая смерть своего владыки, а внутри всё дышало привычным спокойствием — словно само здание не желало признавать перемены.

Рудольф шагал молча, лишь изредка бросая взгляд на мраморные стены и колонны. Слуги робко расступались, словно перед стихией, и с трепетом смотрели ему вслед.

Наконец, Авдей распахнул тяжёлые двери, ведущие в покои старшего сына. Комната встретила Рудольфа тишиной и запахом давно не разожжённого очага. Здесь время остановилось — словно стены ждали только его.

Принц медленно вошёл, провёл рукой по резному столу, тяжело опустился в кресло и на миг прикрыл глаза.

— Дома… — глухо произнёс он.

в этом слове звучало не облегчение, а вызов. Ведь он знал: впереди не покой, а борьба.

Белая Роза

Были слышны салюты, хоры сотен голосов и тяжёлый топот копыт. Земля дрожала от музыки и фейерверков — столица встречала младшего принца. Он прибыл последним, но первым вошёл во дворец официально, словно герой из древних сказаний.

Его карету сопровождали сотни слуг. Полуголые девицы из всех народов Империи и заморских земель шли впереди и позади, рядом выступали циркачи, показывая чудеса силы и ловкости. В двух соседних каретах слуги бросали в толпу медные монеты, а самому принцу толпа осыпала цветами и венками.

Маги украшали шествие салютами, что окрасили небо и землю в десятки огней. Феи, служившие ему, помогали осветить процессии так, что казалось — сама звезда упала на столицу.

А он сидел в сиянии, облачённый в мундир, красивый и страстный. Его улыбка пленяла толпу, его взгляд казался огнём, и каждый верил: если кто и достоин власти, то только он, любимец народа.

На входе во дворец Бельмонт встретил графа Бойера ле Зидера.

Принц улыбнулся до ушей, глаза его горели от радости: — О-о-о, граф Бойер! Как вы? Как ваш сын? Я его не видел с тех пор, как мы вместе учились в землях Союза Двух Драконов!

Бойер, высокий и немного полноватый, после пары тяжёлых вдохов ответил: — Дела идут хорошо. Земля процветает, бароны платят налоги, крестьяне и горожане не голодают — и на том спасибо. А сын сейчас в Морском союзе, учится флотскому делу. Всё хорошо.

Они прошли ещё несколько шагов в молчании. Потом граф тихо добавил: — Мои соболезнования, принц. Меня печалит, что вы потеряли отца. Если захотите высказаться — я рядом, пока мы идём к дворцу.

Улыбка медленно сошла с лица Бельмонта. Он опустил взгляд. — Да… меня печалит его уход. В отличие от старших, я почти не успел его запомнить. Это тяжело для меня…

Граф остановился, крепко обнял принца и сказал: — Ваш отец был превзойденным человеком. Служить ему было честью. Так же честью будет служить вам, мой принц.

Бельмонт заплакал тяжёлыми, крокодильими слезами. Слова его сбивались в бред: «отец», «почему», «зачем»... Граф Бойер лишь обнимал его, слушал и молчал.

Прошло время. Принц вытер глаза и, тяжело дыша, поблагодарил графа за поддержку. — Это мелочи, мой принц, — тихо ответил Бойер. — Я всегда буду рад вам помочь.

И они продолжили путь. Дорога вела прямо к дворцу — огромному замку, что раскинулся на два километра в длину и высился двадцатью восьмью этажами. Его башни горели огнями, словно всё здание было вырублено из сияния и пламени.

На пороге граф остановился, поклонился и попрощался с принцем. Бельмонт тоже улыбнулся ему на прощание.

Но стоило двери замка закрыться, как улыбка исчезла. Лицо принца окаменело, превратившись в безжизненную маску. Ни трещины, ни эмоции. Слуги, бросившиеся к нему с поклонами, тут же получили лишь холодный, грубый окрик.

Войдя в покои, Бельмонт поспешно закрыл за собой двери и распахнул окна. Тьма ночи ворвалась внутрь, и вместе с ней — странные фигуры. Воины, укутанные в чёрную ткань, с чуждыми мечами за спинами, один за другим склонились на колени перед принцем.

— Докладывайте, — холодно бросил он.

Ближайший поднял голову и прошептал: — Граф Бейнрак чист. Он ваш. Его сын, как и планировалось, «сдружился» с той девицей, что вы к нему подослали.

Бельмонт глубоко вдохнул, на миг прикрыв глаза, и произнёс: — Прекрасно. Узнайте, что замышляет мой старший брат. И подготовьте смертника… на завтра.

— Мы слушаем вас, господин, — прозвучало в унисон.

И фигуры начали растворяться в тенях, исчезая, словно их и не было.