Война с Древними. Гамори.

Пролог

Эта история могла начаться где угодно и, как угодно. Она могла начаться на Патриарших прудах со встречи двух литераторов и присоединившегося к ним господина с глазами разного цвета. Она могла начаться с негромких, но таких пугающих скрипов в пустом доме с дурной репутацией и неугомонных подростков, ищущих острых ощущений. Она могла начаться с жестокого убийства где-нибудь в Гарлеме или Бронксе, на худой конец в Южном Бутово. И даже с безумного и страшного вудуистского ритуала на Гаити.

Но наша история началась в ничем не примечательном месте и с, казалось бы, незаметного события. Ранним летним утром в аэропорту областного центра, не самого известного и далеко не самого богатого региона России, произвел посадку небольшой пассажирский самолет канадской фирмы Бомбардье, который год, тянущий лямку на ниве среднемагистральных пассажирских перевозок.

Салон самолета был переполнен. Так как город, в аэропорту которого совершал посадку самолет, был небольшой, всего чуть больше трехсот тысяч жителей, и не богатый, а цены на авиабилеты довольно больно кусались, то большая часть пассажиров была так или иначе знакома друг с другом. Эти люди периодически летали этим, единственным рейсом, связывающим столицу маленького, бедного, но гордого региона с центром страны. А те, кто не был знаком раньше, успели познакомиться с соседями в воздухе. За два с половиной часа, которые длился перелет, все темы для разговоров с попутчиками были исчерпаны, и пассажиры тихо сидели на своих местах и терпеливо ждали пока самолет, наконец, замрет на месте и симпатичная стюардесса даст знать, что можно покидать самолет, а пилот традиционно попрощается с пассажирами по интеркому.

Наконец самолет замер, погасли огни, призывающие пристегнуть ремни безопасности, и в салоне началось броуновское движение. Уставшие от постоянного сидения люди вскочили со своих мест и начали кто суетливо, кто не торопясь снимать с багажных полок свои сумки, свертки коробки и чемоданы и пробираться к выходу, мимо мило улыбающихся стюардесс, в тайне радуясь, что полет уже закончился и прошел без происшествий. Все-таки для среднестатистического человека перелет это стресс и насколько часто бы ты не летал, всегда испытываешь облегчение оттого, что стоишь на земле.

Вместе с остальными пассажирами этим рейсом в город и прибыл тот, чье присутствие и чьи поступки и послужили толчком к нашей истории.

Таких людей всегда очень сложно и очень легко описывать одновременно. С одной стороны можно просто написать, что из самолета вместе с остальными пассажирами вышел ни чем не примечательный человек, такой, каких большинство на наших улицах. И на этом можно остановиться. И это будет правдой. Но вместе с тем, если этот человек важен, его необходимо как-то выделить из общей массы Homo Sapiens дружно спешащих к комнате выдачи багажа. И вот здесь начинаются сложности.

Скучно описывать человека среднего возраста, среднего роста, средней комплекции и средней потрепанности. Скучно, но необходимо, ведь именно с таких, «усредненных» людей и начинаются все в нашем мире. В таком случае, лучше всего постараться найти, чем такой человек отличается от общей массы, спешащих по своим делам людей. Ведь при всей своей одинаковости мы все-таки разные. Даже однояйцовые близнецы.

И на самом деле, кто-то прихрамывает, потому что подвернул ногу в спешке спускаясь по лестнице. Кто-то хмурится из-за внезапно навалившихся проблем и так далее. Ну а интересующий нас пассажир потел. Потел обильно и я бы даже сказал вдохновенно, даже, несмотря на довольно прохладное утро. В этом собственно не было ни чего особенного, в том, что он потел. Мало ли. Ну переволновался человек во время перелета, а может, подхватил где-нибудь простуду и у него температура. В общем, не важно. Просто ни чем другим этот пассажир не выделялся. Ну, разве что можно было отметить его портфель. Он тоже смотрелся странно.

Нет, сам по себе портфель не примечателен. Абсолютно утилитарная вещь. Но вот данный конкретный портфель в данной конкретной ситуации смотрелся донельзя странно. Просто не подходили они друг другу, портфель и потеющий человечек. Этот портфель больше подходил для кабинета чиновника высокого ранга или заднего сиденья представительского Мерседеса и если бы он, портфель мог говорить, то наверняка громко возмущался проявленным неуважением к его персоне. А как же иначе. Такой шикарный, дорогой, наверняка ручной работы портфель и в руках у какого-то потеющего начинающего усиленно полнеть потрепанного человечка.

Ни как не могли они, находится одновременно в одном месте и при этом один бы принадлежал другому. Нет. В принципе человек мог принадлежать такому портфелю, и часто так и бывает, а вот наоборот вряд ли.

Но, несмотря на такую явную несообразность, они были вместе и двигались в одном направлении, мимо комнаты для выдачи багажа прямо на стоянку такси, где рядом со своей потрепанной волгой грязно-серого цвета скучал единственный бомбила.

Выйдя из здания аэровокзала, пассажир с портфелем оглянулся, вытер пот со лба и пошел по направлению к таксисту. Назвав адрес и договорившись о цене поездки он сел на заднее сиденье и отправился в свой отель.

Машина повезла его по пустынным еще улицам города, который еще только начинал просыпаться. На улицах встречались спешащие на работу редкие прохожие, да дежурный автобус промелькнул мимо. Где-то вдалеке слышалась сирена то ли скорой, то ли полиции. А человек на заднем сиденье только крепче прижимал к себе портфель да все чаще вытирал пот со лба.

- По делам сюда? – спросил таксист.

- А? Да, хорошо. – невпопад ответил пассажир, снова вытер лоб мятым платком и замолчал уставившись в окно.

- По делам? – снова поинтересовался таксист, но, так и не дождавшись ответа, решил больше не заговаривать с пассажиром, а поскорее доставить его на место и поехать, наконец, домой. Все равно больше ловить было нечего. Ночь заканчивалась, других рейсов сегодня больше не будет, а у ж\д вокзала свои таксисты дежурят и чужих там не надо.

Спустя еще несколько минут машина, скрипя тормозами, остановилась у гостиницы, адрес которой назвал пассажир. Тот расплатился, достав деньги из тощего и потрепанного бумажника, еще раз тяжело вздохнул и вышел из машины. Повернувшись спиной к машине, пассажир что-то, едва слышно прошептал и резко встряхнул сжатой в щепоть кистью руки, как будто бросил что-то в сторону автомобиля.

Такси уехало, и уже через мгновение водитель забыл про пассажира.

Здание гостиницы – в советские времена бывшее дворцом культуры то ли строителей, то ли железнодорожников сверкало свежей отделкой стен. В девяностые в нем было казино, потом, когда все казино в стране закрыли, там открыли небольшой развлекательный центр с рестораном и небольшую гостиницу на два десятка номеров.

Вход в гостиницу был с торца здания. Человек с портфелем подошел к серой крашеной металлической двери и нажал на кнопку звонка. Спустя несколько мгновений раздался еле слышный щелчок и человек, потянув дверь на себя, вошел внутрь. Стойка регистрации была на втором этаже и следуя указателям человек с портфелем поднялся по лестнице, от чего вспотел еще сильнее.

Он вполне увеенно подошел к ожидавшей его миловидной темноволосой женщине лет сорока и тихим, но властным голосом сообщил, что для него забронирован номер.

- Ваша фамилия? – женщина улыбнулась.

- Гаморин. Гаморин Петр Николаевич. – уточнил он.

- Да, есть такой, - женщина сверилась с компьютером. – Ваш паспорт, пожалуйста. Пока я зарегистрирую, отметьте, пожалуйста, что бы вы хотели на завтрак. Завтраки у нас входят в стоимость номера и подаются в ресторане на первом этаже.

Мужчина впервые за все время решил выпустить портфель из своих рук и осторожно поставил портфель на пол. Он порылся в карманах и достал свой паспорт, который протянул женщине.

- Да-да, конечно. – он начал суетливо искать ручку, и наверняка все таки нашел бы ее у себя, но работница гостиницы протянула ему свою, вместе с ключом и паспортом с которым уже проделала все необходимые процедуры.

- Вот, держите, ваш номер седьмой. Это дальше по коридору и направо. Если вам что-нибудь понадобится, обращайтесь ко мне. Меня зовут Елена, - она показала на свой бейдж, - буду всегда рада помочь вам.

Мужчина, или будем называть его теперь Петр Николаевич, быстро поставил галочки напротив приглянувшихся блюд, подобрал свой портфель, забрал ключ и пошел в сторону своего номера, напоследок пообещав непременно обратиться в случае необходимости.

Вскоре он уже вставил ключ в замочную скважину двери своего номера и открыл дверь. Стоя на пороге, он внимательно осмотрел номер, и неожиданно на его лице возникла отталкивающая гримаса, выражающая крайнюю степень презрения.

Наконец он вошел в номер и закрыл за собой дверь. Услышав это, женщина за стойкой регистрации облегченно вздохнула. Этот новый жилец, казался ни чем не примечательным, как сотни других людей, получавших ключи от своих номеров, но при всем при этом было в нем что-то отталкивающее и даже жуткое. И когда дверь номера постояльца за постояльцем она испытала сильное облегчение.

А тот, кто назвался Гамориным Петром Николаевичем зайдя в номер кардинально изменился. Куда-то исчезла вся его серость. В любой толпе ему было бы трудно затеряться. Он стал даже казаться выше. Каждое его движение сквозило властностью и силой.

Нет внешне, если не приглядываться, он был все тем же начинающим полнеть, чрезмерно потеющим человеком в неновом помятом костюме мышиного цвета, но его глаза, его движения выдавали в нем кого-то опасного, привыкшего даже не приказывать, а повелевать.

Петр Николаевич достал из кармана телефон, напечатал короткое СМС сообщение и отправил его. В смске было всего два слова – «Я здесь».

После этого он убрал портфель в шкаф, предварительно достав из него какую-то статуэтку. В комнате резко похолодало.

Постоялец улыбнулся, и от его улыбки повеяло еще большим, космическим холодом. Он поставил статуэтку на ладонь, поднес ко рту и дыхнул сначала в сторону двери, а затем в сторону окна. Там куда его дыхание донесло ранее невиданную в этом месте силу, появилось изображение, похожее на изморозь, которая появляется зимой на наших окнах. Это были печати, элементы древнего и почти забытого на земле, но не ставшего менее жутким и жестоким культа Древних Богов. Древних существ, пришедших со звезд на нашу землю задолго до рождения Адама. А тот, кто находился в этот момент в комнате, был Эмблемой Йог-Сотхотха, одного из этих существ – Бога врат, временно заключенного вне достижимого пространства, но все еще могущественного и желающего вернуться на землю. Настоящее имя Эмблемы было Гамор. И он уже прибыл. Но город еще не знал об этом.

Город готовился к новому дню. Взрослые шли на работу, дети в школу или в детский сад и ни кто, ни кто из них не знал что Гамор уже здесь, а значит, как раньше уже не будет.

Глава 1

Утро у Виктора, молодого преподавателя с кафедры всемирной истории местного государственного университета, как и в последние три года началось с поцелуя жены. Она вставала обычно на час – полтора раньше него и занималась своими таинственными женскими делами, жутко для Виктора интересными, но так до сих пор и не изученными, потому что у него ни как не набиралось сил, чтобы проснуться раньше обычного. Да и гораздо приятнее просыпаться от поцелуя любимой женщины, чем от будильника, поставленного на час раньше обычного.

Но Виктор не отчаивался. Он все еще надеялся хоть раз лечь пораньше и встать одновременно со своей женой, но пока, ее утреннее времяпрепровождение продолжало оставаться для него тайной сокрытой за семью печатями.

Лечь пораньше ему не давала диссертация, вот уже третий год упорно не желающая сдаваться на милость победителя. Вот и в эту ночь он лег спать уже около трех часов. Он засиделся в сети, пытаясь найти человека, который смог бы пролить свет на некоторые аспекты истории, касающиеся темы его работы, а именно древних, дохристианских культов Ближнего Востока и Средней Азии. И, как ни странно, он его нашел, и нашел не где-нибудь, а именно здесь, в своем городе. Их дискуссия оказалась настолько плодотворной, что Виктор упросил своего собеседника, у который сидел на форуме под странным ником Shoggot о встрече. И сегодня ближе к вечеру они должны будут встретиться в баре «Kalashnikoff» и продолжить разговор. Вот только жена об этом еще не знает, и Виктор, обнимая жену, вернувшуюся к нему под одеяло, думал, как рассказать ей об этом.

Нет, он не сомневался, что она не будет против, если он выпьет пару пива в баре за обсуждением своей работы, но он не мог не рассказать ей, чтобы не обидеть или случайно не нарушить каких-то ее планов своим отсутствием. Как-то так получилось, что жена была самым близким человеком для Виктора, и он не мог не считаться с ее мнением. Впрочем, как и она с его. Да и семейный бюджет был общим, а самопровозглашенным казначеем была жена, кроме того, последняя халтура была довольно давно и в заначке уже ни чего не осталось, так что и деньги на посещение бара нужно было спрашивать у нее. И в этом для Виктора тоже не было чего-то странного, обидного или необычного. Кроме того, у жены вести семейный бюджет получалось гораздо лучше. Свою практичность Виктор оценивал довольно низко и потому добровольно ограничивал свои траты, перепоручив жене право распоряжаться семейным бюджетом.

- Таня, я сегодня после университета должен встретиться с одним человеком. Нашел, наконец, специалиста по своей теме, и что удивительно он живет у нас в городе. Я раньше и не думал, что у нас есть такие специалисты и странно, что он не преподает у нас. Его бы любая кафедра на факультете с руками оторвала. У него оооооочень глубокие познания в моей теме, да и не только. – Виктор обнимал жену и в паузах между предложениями целовал ее.

- Сходи конечно, - Таня отвечала и ее мягкие, нежные губы заставляли периодически забывать о предмете обсуждения. – Тебе денег надо? – полувопросительно добавила она улыбнувшись.

- Рублей пятьсот-шестьсот, - мы договорились в «Калаше» встретиться.

Таня нахмурилась, - Ну конечно, где еще обсуждать эти твои культы как не в баре. Все вы мужики одинаковые. Ну ладно, только не засиживайся там.

- Да ладно. На такие деньги засидеться и не получится. – ответил Виктор, увернувшись от шутливой затрещины жены и снова обняв ее. – Да и когда я засиживался. Буду как штык дома часов в восемь. Надеюсь не позже. Если что я позвоню. На обратном пути купить что-нибудь?

- Да ни чего, наверное. Все есть. Разве что сока. Ты позвони, как домой пойдешь. На ужин готовить что-нибудь или ты пивом наешься?

- Не знаю еще. Там видно будет.

Виктор выпустил жену из объятий, и началось совместное утро счастливой молодой семьи.

Из дома они вышли как всегда вместе. Виктору до начала рабочего дня оставалось еще минут сорок, а Тане всего десять, но ей, чтобы попасть в поликлинику, где она работала кардиологом, надо было лишь перейти дорогу. И они всегда шли вместе до поликлиники, а потом Виктор разворачивался и неспешно шел к себе в университет. Пройти ему надо было всего три квартала, и спешить было абсолютно некуда.

Утро было довольно жарким и, по дороге, Виктор остановился у киоска на автобусной остановке купить бутылку воды, и уже отходя от него, чуть не столкнулся с полноватым мужчиной в сером костюме и с дорогим портфелем в руках. Виктор сразу обратил внимание на портфель, дорогой, кожаный с какой-то то ли золотой, то ли позолоченной эмблемой, которая показалась ему смутно знакомой.

Мужчина с портфелем спросил, не знает ли Виктор, где находится Культурный центр «Дагон», но тот покачал головой и ответил, что в первый раз слышит это название, а потом, спросив адрес центра, и прочитав его на протянутой визитке с эмблемой изображающей смесь человека и рыбы, посоветовал, где примерно его надо искать. После чего попрощался и пошел дальше, прокручивая в уме план предстоящей консультации для студентов, сессия была в самом разгаре.

В университете рабочий день прошел как обычно. Студенты сегодня раздражали не сильнее чем обычно. Коллеги занимались своими делами и не лезли в чужие, а мысли Виктора занимала предстоящая встреча со специалистом по дохристианским культам. Только декан и, по совместительству, научный руководитель Виктора подловил его в коридоре уже на выходе из здания университета и устроил форменный допрос на предмет «когда же глубокоуважаемый Виктор Сергеевич ознакомит своего научного руководителя с новой главой и доработанным введением своей диссертации».На что Виктор, сославшись на предстоящую встречу, убедил своего научного руководителя, что еще немного, буквально пару недель и все материалы будут собраны и потом потребуется буквально пара дней, чтобы свести все воедино, чем слегка успокоил декана.

Выйдя, наконец, на волю, молодой историк посмотрел на часы. До назначенной встречи оставалось еще больше двух часов, но живущий по принципу «лучше прийти на час раньше, чем опоздать на пять минут», Виктор двинулся в сторону бара. Неспешным прогулочным шагом иди было минут тридцать. Солнце припекало уже совсем по-летнему, столбики термометров в городе уверенно ползли к отметке в тридцать градусов, а в баре ждало холодное пиво. Время провести можно было и в «Калаше», благо обстановка способствовала, а заветный планшет, подарок жены на день рождения, мог обеспечить досуг на неопределенно-долгое время.

В баре было не многолюдно. Только в одном углу сидели две парочки и тихонько переговаривались, да за бильярдным столом катали шары два завсегдатая.

Кивнув им, Виктор и сам любил бывать в этом баре и знал хотя бы по именам большинство постоянных посетителей, молодой человек подошел к барной стойке и поздоровался с барменом, взял кружку свежайшего темного пива, которое варили в пивоварне принадлежащей хозяину бара, блюдце с фисташками и уселся за любимый столик.

За чтением время пролетело незаметно и слегка вздрогнул когда за его столик присел незнакомец.

- Виктор? – спросил незнакомец.

- Да. – ответил он. – А вы…?

- Давай на ты. Все-таки пол ночи общались. Я Shoggot. В паспорте написано, что я Иннокентий, но это слишком длинно, так что зови меня Шоггот. Так привычнее.

- Хорошо, как скажешь. – Виктор отложил планшет в стону и привстал, протянув руку для рукопожатия.

- Кстати, а как ты меня узнал? – спросил молодой человек чтобы завязать разговор.

- Ну это было не трудно. – Шоггот улыбнулся. – Ты тут единственный кто сидел в одиночестве и увлеченно что-то читал.

- Тоже верно. – объяснение полностью удовлетворило Виктора и он предложил, – Ну что, по пиву за знакомство?

- Давай. – Шоггот жестом подозвал официантку и заказал еще пару темного пива, которое тут же принесли в двух запотевших кружках, которые украшали высокие кремового цвета шапки пены.

- Ну за знакомство.

Поднятые кружки стукнулись друг о дружку, и собеседники ненадолго замолкли, наслаждаясь волшебным вкусом свежего, холодного портера.

- Вот за что люблю человечество, так это за то, что люди изобрели портер. – Шоггот с сожалением оторвался от кружки.

Виктор так же с наслаждением ополовинил свою кружку и взглянул на собеседника.

Шоггот молча сидел напротив и улыбался.

- Ну что же, - наконец произнес он, - ты хотел знать о дохристианских культах, так слушай. Моя история будет долгой, а то, что я тебе расскажу, может показаться тебе бредом сумасшедшего. Но, все-таки прошу дослушать меня. Слишком долго я держу эти знания в себе знания, пришла пора ими поделиться. А потом, если захочешь, предъявлю доказательства того, что мои слова правдивы. Итак, начну с того, что я не человек. Шоггот это не имя. Это название моей расы.

- Все таки сектант, - подумал Виктор. – Нет, даже не сектант, сумасшедший.

- Я не сектант и не сумасшедший, - словно прочитав мысли молодого ученого сказал Шоггот.

- Мысли читаешь что ли? – шутливо спросил Виктор?

- Нет конечно. Чтобы читать мысли нужно быть высшим демоном, или Эмблемой Йог-Сотхотха. А насчет тебя… У тебя было такое выражение лица, что не сложно было догадаться.

- А что, и демоны тоже есть? – как бы испуганно оглядываясь шутливо спросил Виктор.

Выражение лица Шоггота резко изменилось. Куда-то исчезла расслабленность и доброжелательность. Кожа на его на лице почернела. Зрачки, расширились, вытеснив белок, и из глаз показались зыбкие, колышущиеся язычки тьмы. Сами глаза увеличились почти в два раза, а в угрожающе ощерившейся пасти, ртом это назвать уже было нельзя, вылезли редкие, но длинные и острые как иглы зубы. Между ними мелькал длинный толстый как сарделька, мерзкий с фиолетовым отливом язык, на конце которого то появлялась, то исчезала еще одна маленькая пасть, на кончиках зубов которой появились капельки яда.

Шоггот привстал и, наклонившись к Виктору, прошипел, - Никогда не ш-ш-шути с-с-с-с демонами щ-щ-щ-щеноооок.

Спустя секунду Шоггот снова, как ни в чем не бывало, сидел напротив молодого человека и отпивал из кружки пиво. А оторопевший Виктор пытался осмыслить только что увиденное и боролся сам с собой. В конце концов ученый в нем поборол обывателя.

- Так. Рассказывай. Я больше не перебиваю. – речь Виктора стала резкой и отрывистой. Былые насмешливость и недоверие исчезли, как их и не было. Он положил перед собой диктофон и принялся внимательно слушать.

- Они называют себя Великие Древние Боги. Откуда они пришли к нам, только им самим известно, но храбрецов, которые осмелились бы спросить их об этом, до сих пор не находилось. А если бы и нашелся такой храбрец, то он вряд ли понял бы ответ. Эти существа настолько чужды нашему миру, что их логику и их язык не смог бы понять ни кто из ныне живущих на Земле. Они до такой степени не принадлежат этому миру, что само пространство и время меняется вместе с их появлением. Они олицетворяют собой первозданную силу хаоса, и само их присутствие заставляет вселенную меняться, заставляет вещество перетекать из одной формы в другую, меняет причинно-следственную связь между событиями.

В ходе войны, произошедшей задолго до рождения Адама, они были выдавлены из нашей реальности, но не утратили возможности влиять на наш мир. Они являются во снах, и пытаются передать свою волю, вливая свои мысли в неокрепшие умы жителей земли. А в исключительных случаях в наш мир могут попасть особо могущественные сущности. Они, конечно, не обладают и сотой долей могущества Высших Иерархов, таких как Великая Черная Козлица Шуб-Ниггурат или Ктулху Погонщик Рабов Их, а в нашей реальности их силы еще более урезаны, но, не смотря на это существует очень мало существ и сил, способных если не противостоять им на равных, то хотя бы оказать им, хоть какое-то сопротивление. Этих существ зовут Эмблемами, их всего тринадцать и они являют собой продолжения души Азаг-Тота, заключенной в теле Йог-Сотхотха. До поры они не могут проникнуть на Землю в своем естественном облике, и им приходится пересылать на землю, пользуясь современным языком, матрицу своего сознания, которая захватывает понравившееся тело и уже с его помощью пытается реализовать неосознанные желания Верховных Иерархов – Азаг-Тота и Йог-Сотхотха.

Виктор слушал и с каждым новым словом, с каждым предложением, его охватывал жуткий, непередаваемый страх. Иррациональный по своей природе, страх перед едва приоткрывшейся тайной. Молодому историку было интересно, и очень, просто безумно страшно. И страшно не за себя. По своей натуре он был оптимистом и при этом верил в судьбу. Он считал, что если что-то должно случиться, то это обязательно случится. Это даже было приятно, верить в то, что тебя что-то или кто-то ведет по жизни. Но одно дело верить в нечто неосязаемое, незримое, может даже не существующее, но при этом выполняющее какую-то руководящую роль в твоей жизни. И совсем другое знать, что есть нечто, способное разрушить не только твой личный маленький мирок, до которого большинству людей нет ни какого дела, но перемешать, исковеркать, превратить в прах все сущее. И пусть по законам вселенной на месте исковерканного мира возникнет что-то новое. В этом новом уже не будет любимых тобой вещей, мест, людей. И даже сама память о них будет утрачена, потому что некому уже будет помнить. Прежний образ жизни будет изменен и исковеркан. И даже если вдруг удастся выжить, то жить будет незачем, так как сам смысл жизни, так ни кем и не найденный, будет окончательно утрачен. И именно это больше всего испугало Виктора.

- А кто такие шогготы? – Виктор воспользовался паузой, пока его собеседник снова приник к своей кружке, чтобы промочить горло.

Шоггот кивнул, не отрываясь от кружки и продолжил, - Мы были созданы Великими Древними в качестве рабов. Первоначально нас использовали в качестве строителей. Мы помогали возводить древние храмы и строили дворцы одновременно прекрасные и отталкивающие, в которых Им поклонялись существовавшие в те времена расы и жили Их наместники. В те времена шогготы не обладали свободой воли и могли только выполнять несложные действия. Потом, когда Старейшие, возмущенные деятельностью Древних начали войну, нас использовали в качестве солдат. Нам дали возможность мыслить и осознав всю низость нашего подчиненного существования мы поклялись отомстить Великим Древним. В самый ответственный момент решающей битвы мы ударили в спину ордам Хаоса, ведомым Иерархами древних, и в результате их удалось вытеснить из нашей реальности.

При этих словах на лице Шоггота появилась улыбка, и у Виктора возникло ощущение, что его собеседник принимал непосредственное участие в тех событиях.

А тот тем временем продолжил. – В благодарность за помощь Старейшие позволили нам жить свободной жизнью и даровали силы противостоять посланцам Хаоса из Запредельности. Шогготы, объединив силы могли противостоять даже Эмблемам в их изначальном облике. Проходили века и тысячелетия, но мы всегда помнили те события и стояли на страже границ Запредельности, где и по ныне заключены посреди пустоты Великие Древние, а с ними их слуги. И не было ответственней Стражей чем мы. Ведь Азаг-Тот и Йог-Сотхотх не забыли предательского удара в спину своим ордам и шогготы исчезнут, даже памяти о нас не останется, если Великие Древние смогут вырваться из своей тюрьмы. Но постепенно нас становилось все меньше. Хотя мы и были созданы вечными и практически не уничтожимыми, но некоторые из нас все же погибали в противостоянии с посланниками Извечного Хаоса из Запределья, другие уходили сами, устав от жизни, ведь получив свободу воли, мы получили и свободу уходить из жизни по своему желанию. Но с их уходом наша сила не уменьшалась. Она вливалась в оставшихся и каждый из шогготов становился чуть-чуть сильнее. А теперь я остался один.

Уставший представитель древней расы залпом опорожнил кружку и криком подозвал официантку.

- Эй, еще пива сюда.

Пива дожидались молча, лишь негромкая музыка доносившаяся из динамиков и негромко переговаривающиеся посетители бара создавали легкий шумовой фон. Шоггот печально улыбался, вспоминая что-то свое, а Виктор переваривал все только что услышанное.

Вскоре принесли пиво. Шоггот поднял свою кружку и сжал ее у себя в ладонях, как будто пытаясь согреть руки о холодные стенки стеклянного сосуда, подержал немного, а потом со странной смесью печали и бесшабашной веселости сказал.

- Ну, помянем что ли по старой русской традиции безвременно ушедшую от нас расу шогготов.

Он залпом ополовинил кружку, аккуратно поставил ее на стол и отметил. - А ведь я сейчас самое могущественное существо на Зем… – Не договорив, он замер и расширившимися то ли от удивления, то ли от страха глазами уставился на только что вошедшего в бар сильно потеющего полноватого человека в потрепанном сером костюме и с дорогим портфелем в руках.

Этот человек огляделся и, увидев Виктора с собеседником, направился прямиком к ним. Приблизившись вплотную к столику он наклонился, поставил на пол свой портфель и не спрашивая разрешения уселся рядом с беседующими.

Виктор внезапно узнал в незнакомце того, кто утром спрашивал его дорогу к какому-то центру со странным названием, то ли «Дагон», то ли «Дюгонь», то ли и вовсе «Диги-Дон». Это не отложилось у него в памяти. Он сильнее запомнил портфель, и ему с новой силой захотелось заиметь такой.

- Здравствуй Шоггот. Нъярлатхотеп помнит тебя и твой удар, а Шуб-Ниггурат, да будет вечно расти ее борода, постоянно напоминает Йог-Сотхотху его обещание позволить тебе дожить до момента, когда ты попадешь в ее могучие руки.

- Чего тебе надо отрыжка души Азаг-Тота? Отпусти этого несчастного и отправляйся к себе, в Запределье. – Шоггот помрачнел.

Гамор, а это был он, ощерился и зло процедил, - Этот глупец сам виноват. Он взывал ко мне, чтобы я мог помочь ему стать начальником отдела в захудалой фирмочке в которой он еще недавно работал. Это ничтожество даже не удосужилось правильно провести ритуал и теперь мне прихо…, - Гамор замолчал.

А через секунду, уставившись прямо в глаза Шогготу, произнес угрожающим тоном, - Где он? Где Ятаган Барзаи? Отдай его мне, и я уйду. Пока уйду. И у тебя будет еще некоторое время, чтобы попрощаться с этим, так полюбившимся тебе миром. Иначе…

- Иначе что?, - Шоггот начал привставать, намереваясь, по-видимому, прямо на месте заняться уничтожением древнего и беспощадного врага.

Гамор, как будто из воздуха, во всяком случае, Виктор не смог увидеть, откуда, достал статуэтку из черного камня, изображающую странное существо со сложенными крыльями, которое сидело на камне, сгорбившись и вцепившись в него огромными когтями. За спиной у этого существа были сложены крылья, а голова напоминала голый шар с торчащими из под него щупальцами и огромной пастью. Гамор мгновение полюбовался этой мерзкой статуэткой и поставил ее на стол.

Шоггот вздрогнул и посмотрел на незваного гостя.

- Ты не сможешь. – Шоггот ошарашено и немного беспомощно смотрел на посланца Извечного Хаоса.

- Не смогу? Ты и представить себе не можешь что я смогу. Ты знаешь, что я могу это сделать. Я нашел Р'Льех и если ты не отдашь мне Ятаган Барзаи я разбужу его. Пусть не надолго, но разбужу, и ты знаешь, к чему это приведет. Отдай. Мне. Ятаган. Барзаи. – Четко проговаривая каждое слово, произнес Гамор, отчего у Виктора по коже побежали мурашки, и его в который раз за сегодня охватил ужас.

- Отдай, - Гамор произнес еще раз, на этот раз гораздо мягче и с издевательской заискивающей улыбкой, которая смотрелась на одутловатом лице человека, в которого он вселился, особенно мерзко.

- Отдай, - повторил Гамор, - И ты подаришь столь любимым тобой людишкам еще несколько лет жизни. Я буду ждать до завтрашнего утра, до рассвета, а потом… Потом ты сможешь винить только себя.

После этих слов Эмблема встал и, не прощаясь, направился к выходу, оставив странную статуэтку на столе.

Спустя несколько мгновений оцепенение, охватившее Виктора при появлении незваного гостя спало и на него навалился привычный кабацкий гул. Из динамиков по-прежнему играла музыка, сидящие в баре посетители тихо переговаривались друг с другом, обсуждали последний футбольный матч или еще что-нибудь не менее важное, а молодой человек смотрел, как под мрачным взглядом Шоггота стоящая на столе статуэтка медленно рассыпалась в пыль, которую сдувал неизвестно откуда взявшийся ветерок.

Глава 2

- Кто это? Что он хочет? Кого он хочет разбудить? Что все это значит? – Виктора как будто прорвало.

Шоггот отвел взгляд от статуэтки.

- Хочешь ответов? – неожиданно зло произнес он. – Тогда иди со мной. Ты узнаешь многое, даже больше чем хочешь. – а потом добавил, в сторону, еле слышно, - И даже если выживешь после этого. Новые знания изменят тебя и твою жизнь.

Шоггот встал, бросил на столик несколько тысячных купюр и направился к выходу, а Виктор, не вполне осознавая что он делает, направился за ним. То ли ученый снова одержал победу над обывателем, то ли простое человеческое любопытство победило осторожность, а может быть, в нем восторжествовало желание сделать в своей жизни что-то большее, чем из года в год читать студентам историю и дописывать диссертацию. Виктор и сам не мог сказать, что им двигало в тот момент, но он шел следом за своим собеседником, оказавшимся представителем другой расы и чуть ли не самым древним существом на этой земле, и каждый шаг приближал его к новой судьбе. И даже Гамор вздрогнул в этот момент, потому что то будущее, которое он видел немного изменилось. Но он не обратил на это внимания.

- Все таки, кто это был и что ему надо? – на ходу продолжал задавать вопросы Виктор.

- Гамор, отрыжка Азаг-Тота, да будет проклято его семя. Эмблема Йог-Сотхотха. Он одиннадцатый из тринадцати существующих Эмблем и единственный, чей истинный облик близок к человеческому. Очень хитрая тварь. Он способен втереться в доверие к любому и добиться чего угодно от кого угодно. Ну и так, по мелочи. В принципе Гамор одна из самых слабых Эмблем, у него даже личных легионов рабов нет. Может именно по этому он и смог проникнуть за барьер и попасть в наш мир. Но это не важно. Важно то, что эта тварь хочет разбудить Ктулху.

- А кто такой Ктулху? И чем он так страшен самому могущественному из ныне живущих на земле существ? – вопросы сыпались из Виктора как из пулемета, а в последнем даже промелькнула нотка сарказма. Видимо в нем просыпался прежний оптимист.

- Грубо говоря, я себе польстил, когда говорил это, - буркнул Шоггот, заходя за угол здания в котором располагался бар. – Сильнейшим из существ и поныне находящихся на земле как раз и является Ктулху. Который со времен Войны лежит погруженный Старшими Богами в сон на дне Атлантического океана в затонувшем городе Р'Льех, да будет его сон вечным. – закончил короткую лекцию гость из далекого прошлого, а потом сделал какое-то движение и в воздухе возник багровый, мерзкий даже на вид, похожий на страшную незаживающую рану портал. Казалось, что он весь покрыт сочащейся слизью, и Виктор еле сдержал появившиеся позывы к рвоте.

- Чего замер, вперед, - Шоггот указал рукой на порождение неведомой магии и Виктор зажмурившись шагнул. Шоггот удивленно хмыкнул, изогнул бровь и в спину шагнувшему вперед молодому человеку произнес, - Однако, люди-то меняются.

И шагнул следом.

Ощущения которые испытал Виктор проходя сквозь портал оказались ни с чем не сравнимыми. Собственно и сравнивать ему было не с чем, до этого дня он сквозь порталы еще ни разу не проходил. Против ожидания переход давал ощущение теплоты и защищенности, которое длилось лишь мгновение, а потом новоявленный исследователь выпал из портала с непривычки, с трудом удержавшись на ногах.

Виктор почувствовал как сильный, обжигающе холодный ветер тут же забрался ему под одежду и понял, что если он срочно не попадет в тепло, то Шогготу придется обойтись без его общества. Молодой человек стремительно замерзал.

- Накинь на себя, мне не нужны тут заледеневшие статуи людей. Они не в моем вкусе.

Виктор обернулся и увидел Шоггота, который прошел через портал следом за ним и стоял, держа в руках шикарную и даже на вид теплу шубу и унты. Молодой человек тут же скинул свои летние туфли, натянул унты и закутался в теплый мех. При этом на его лице расцвела широкая улыбка.

- Как же мало вам людям надо для счастья, - произнес Шоггот, - Обогрей, накорми и вот вы уже довольны. Из вас, людишек, получились бы превосходные рабы. Тьфу. – сплюнул он на пол и повернувшись сказал, - Иди за мной.

Виктор успел оглянуться, но, ни чего особого не разглядел. Он понял только, что стоит на балконе ОЧЕНЬ высокой башни, которая уходила на километры вниз и вверх от того места, где они находились. Ширина башни (или толщина), Виктор не знал, как правильно сказать, тоже впечатляла. И справа и слева от него вдаль уходили стены, сложенные из массивных каменных блоков и не было заметно, что они как-то закруглялись. А далеко внизу клубилась серая хмарь тумана.

Не собираясь оставаться на этом балконе в одиночестве, Виктор рванул следом за Шогготом в открывшийся зев прохода.

- Где мы и куда идем? – спросил Виктор, рассматривая с любопытством настоящего историка барельефы, украшающие, стены и потолок прохода по которому они шли.

- Это Лэнг. Запретное плоскогорье далеко на севере в земле Инкванок, ныне скрытое от посторонних глаз силой Старших Богов. А мы с тобой идем по коридорам замка Кадаф, бывшей резиденции Великих Древних, точнее их земных воплощений. – торжественно произнес Шоггот.

Виктор поежился от его слов. От этих названий несло древностью и еще злом. Нет, первое впечатление было ошибочным. От стен этого замка несло силой, безликой и давящей силой. Виктору показалось, что стены коридора начали сжиматься вокруг него в стремлении раздавить непрошеного гостя, осмелившегося потревожить покой древнего сооружения.

- Не обращай внимания, - Шоггот обернулся, сбавив шаг. Замок чувствует тебя, твои мысли, страхи желания и пытается напугать. Если ты поддашься ему, то он тебя уничтожит, и ты станешь еще одним изображением на барельефах на стенах его проклятых коридоров.

- Держи, - Шоггот протянул Виктору круглый золотой амулет с изображенной на нем когтистой лапой, изогнувшей пальцы в известном всему миру неприличном жесте. Это изображение неожиданно развеселило Виктора и, надев амулет на шею, бодрее зашагал следом за Шогготом с не меньшим любопытством, но с гораздо меньшим пиететом продолжая осматриваться по сторонам.

Проход закончился дверью, за которой открылся огромный зал, стены, и потолок которого терялись в темноте. Лишь неведомо откуда дувший ветер шумел среди колонн да жуткие шорохи доносились из темноты, которую разрезал, вскоре сдаваясь под напором мрака, луч света, вырывающийся из распахнутой двери.

Шоггот встал на пороге зала раскинул руки и громко произнес, - ИИИИШХЛАС СОТРУДЖЙО СТРХОН.

Стоило ему произнести последний звук этого заклинания, как в зале стало понемногу светлеть. Он был не таким большим, каким казался, пока его скрывала тьма. Но все же его размеры поражали. Огромные колонны, не меньше трех метров в диаметре рядами расходились в стороны, сходясь в одной точке, а в противоположном конце зала виднелось какое-то грандиозное и даже на большом расстоянии пугающее сооружение. Колонны, стены и пол зала покрывали плиты из оникса искусно украшенные резьбой, приглядевшегося к узорам которой Виктора, уже довольно много повидавшего сегодня снова охватил озноб. На плитах были высечены изображения существ, которым не место было в этом мире. Они, казалось, состояли из одних только щупалец, клыков, рогов и алчущих пастей. Образы многих из них человеческое сознание просто отказывалось воспринимать. Виктора передернуло от мысли, что кто-то мог обладать таким больным воображением. Молодой историк как-то попал на выставку картин Босха, но произведениям этого безумного художника было далеко до ужаса, изображенного повсюду в этом зале.

- Это не фантазия, - будто прочитав мысли Виктора, прервал его размышления Шоггот. – Это и есть Великие Древние, проклятые создатели расы шогготов, преданные своими созданиями и заключенные в Запределье.

Виктор, собиравшийся было задать какой-то вопрос своему спутнику замолк и только еще плотнее закутался в свою шубу и пошел следом за своим проводником в мир неизведанного, уже глядя только перед собой и не смея больше пристально разглядывать жуткие и отталкивающие барельефы.

Двое существ, не принадлежащих окружающей их реальности, чуждых самому духу этого места пересекали тронный зал Великих Древних и их шаги гулким эхо разлетались по всем уголкам проклятого замка Кадаф, который оживал после произнесенного Шогготом заклинания.

- Зачем мы здесь, - наконец задал свой вопрос Виктор.

- Чтобы задать несколько вопросов тем, кто может дать ответы на них – ответил Шоггот не замедляя шаг.

- А разве здесь кто-то живет?

- Уже почти миллион лет прошло, с тех пор как здесь ступала нога хозяев этого места. Но в замке есть те, кто может меня услышать, а я смогу понять ответ на заданный вопрос.

- Кого ты хочешь спрашивать?

- Я хочу поговорить со своим старым знакомым. Не сотрясай зря воздух, скоро ты все сам увидишь.

Но спустя пару минут Виктор все-таки не выдержал и снова нарушил тишину.

- Что-то мы слишком долго идем. Тут же вроде бы не больше пятисот метров, а вон то сооружение все не приближается, хотя мы уже давно должны быть гораздо ближе.

- Пятьсот метров? – Шоггот тихонько рассмеялся. – Никогда не доверяй своим глазам, когда находишься в местах Древних. Тут все не так как кажется. А сооружение, которое ты увидел, это Трон Древних. Это зал специально устроен так, чтобы Трон был виден со всех концов сооружения. Здесь главенствует не материя, а идея и куда бы ты не двигался в этом зале, ты всегда будешь двигаться в строну Трона, и всегда твой путь занимает не меньше часа. Пафосно конечно, но древние любили пафос.

- Круто. – впечатлился Виктор. – Но разве нам не нужно торопиться. Ты же говорил, что у нас на счету каждая минута.

- Нужно конечно, но время здесь не имеет власти. Сколько бы ты не провел в Замке Кадафф, час, месяц, год, на Земле не пройдет и секунды, но при этом время, проведенное тобой на земле, равно времени прошедшему здесь. Другими словами, мы с тобой вернемся с тобой назад в то же мгновение, но при этом если через день ты захочешь вернуться сюда, то здесь пройдут все те же двадцать четыре часа.

- А если я уйду один, а потом, допустим через час, вернусь. А потом мы уйдем отсюда снова?

- Тогда мы оба вернемся на Землю в тот момент, когда пришли сюда. Ты в свое время, а я в свое. То есть я появлюсь на земле на час раньше тебя и именно в том месте, в котором был осуществлен переход.

- Понятно.

Виктор погрузился в размышления, пытаясь понять как такое возможно, но вскоре бросил это дело, решив воспринимать этот зал, этот замок, да и весь Ленг в придачу, как данность и даже немного привык к ужасающим барельефам. Хотя по-прежнему в них было жутко вглядываться, но уже хотя бы не приходилось вздрагивать каждый раз, случайно натолкнувшись взглядом на особенно ужасающее изображение.

- Слушай, а зачем ты вообще согласился со мной встретиться? – снова нарушил тишину Виктор. – Ведь то, что ты мне рассказал, переворачивает человеческое представление об истории, да и обо всем мироздании вообще. Если этой информации дать ход, то она может обрушить большинство человеческих религий, а это приведет к ужасным последствиям.

Шоггот не останавливаясь, развел руки в извиняющемся жесте.

- Во-первых, ты не первый из смертных кому я это рассказываю. Я иногда встречаюсь со случайными людьми. Вот как с тобой и рассказываю о себе. Разумные существа ни слишком сильно отличаются друг от друга. Разуму свойственны некоторые общие свойства, и главное из них способность проявлять чувства, страх, любопытство, ненависть и конечно скуку. Можешь не поверить, но мне бывает ужасно скучно. В такие моменты я нахожу человека и рассказываю ему о Великих Древних, о Войне, о шогготах, Старцах, Йолфах и тому подобных пережитках прошлого. Ну а потом изменяю им память.

- Как память? – от изумления Виктор даже остановился.

- А зачем тебе знания того, как все было на самом деле? Думаешь тебе кто-нибудь поверит? Тебя бы высмеяли и сочли сумасшедшим и ни чего более. Естественно ты все забудешь. Но не бойся, кое-что я тебе оставлю. Полезное для тебя.– Шоггот прервался на мгновение, как будто что-то вспоминая, - Шлиман ведь тоже не сам нашел Трою, ему помогли.

- Ну а во-вторых, - продолжил Шоггот, - Почему ты думаешь, что человечеству неизвестно о том, что я тебе рассказываю, о том, что ты видишь и что еще увидишь. Посвященные хранят знания о прошлом. У вас, у людей существует множество тайных обществ, те же масоны, розенкрейцеры, тамплиеры, различные общества чернокнижников или высшие иерархи официальных церквей, некоторые даже есть в твоем городе. Все они обладают знаниями о прошлом, но не спешат ими делиться с общественностью именно по той причине, что ты мне озвучил. Ведь даже крохи истинных знаний могут при неверном использовании привести к катастрофе. И ты только что стал этому свидетелем.

- А какая необходимость во мне?

- Скорее всего, ни какой. Так, ощущение, что ты можешь пригодиться. Лавину может сдвинуть даже крошечная песчинка. А впрочем, можешь считать, что мне до сих пор скучно и ты вносишь хоть какое-то разнообразие в мою жизнь.

За разговором Виктор не заметил, как они приблизились к Трону настолько, что уже можно было разглядеть детали этого циклопического произведения древнего искусства. Пусть он и был ужасен и непонятен человеческому разуму, как и практически все в этом месте, но Трон Древних не мог не притягивать взгляд.

Сооружение было огромным, не меньше пятнадцати метров в высоту. Это был невиданный монумент весь состоящий из каких-то спиралей, шипов, площадок и ниш. Материал, из которого был сделан трон, был абсолютно черным, и от его гладкой полированной поверхности не отражалось абсолютно ничего. В глубине древнего артефакта изредка вспыхивали и медленно гасли багровые искры. Неожиданно Виктор снова услышал голоса, шепчущие что-то на неведомом языке или языках.

- Не обращай внимания, пока на тебе амулет, Сила Древних не властна над твоим разумом. – успокоил молодого человека Шоггот. - А теперь найди себе укромное место и жди, сейчас он придет.

- Кто?

- Сам увидишь, а теперь не мешай.

- А где я тут найду укромное место?

- В троне разумеется. – сказал Шоггот как нечто само собой разумеющееся. - Тут больше ни чего нет.

- Но…

- Я же сказал, с тобой ни чего не случится. – раздраженно прервал его Шоггот и чуть ли не с силой запихнул его в ближайшую, неожиданно глубокую нишу, больше похожую на небольшую пещерку, в Троне, над которой как изогнутый клюв гигантской хищной птицы возвышался козырек. – Сиди здесь тихо, и ты получишь еще несколько ответов на не заданные вопросы.

Виктор постарался удобнее устроиться в своем временном убежище, намереваясь сидеть тихо как мышь, а Шоггот отошел метров на десять в сторону и, небрежно облокотившись на Трон, принялся ждать.

Ожидание продлилось недолго. Только-только молодой историк сумел занять удобное положение, как послышались легкие шаги. Шоггот тоже услышал их и обернулся. По заду неспешно шел, как могло издали показаться, человек. Почти обычный человек. Но чем ближе он подходил тем яснее становилось, что причисливший это существо к человеческому роду слишком сильно поспешил бы. Ну не может человек быть ростом более трех метров и при этом обладать настолько изящным, если не сказать худощавым телосложением, что земные модели умерли бы от зависти, увидь они его. Лицо этого существа также поражало своей неземной, но не менее притягательной красотой. Огромные, как у персонажей японских мультфильмов, оливкового цвета глаза, изящно очерченная линия губ, высокий лоб, нос, с едва видной, но придающей определенный шарм горбинкой и длинные, до пояса, светящиеся в полумраке зала светлые, почти белые волосы, заплетенные в тугую косу делали это существо похожим на сказочного эльфа.

- Какими судьбами, Шоггот?, - новый, похожий на эльфа персонаж всем своим видом пытался выразить радость от встречи, но это у него не слишком получалось. Постороннему наблюдателю было бы видно, что гость ему не слишком приятен. – Ты слишком очеловечился за последнее время. Даже здесь, в месте силы Ушедших За Предел ты, по прежнему носишь маску человека. Уж не забыл ли ты свой истинный облик и свое предназначение?

Шоггот ощерился и на несколько мгновений его фигура расплылась, потеряла человеческие очертания и приняла истинный облик шоггота, приносящего ужас кошмарного творения Великих Древних

- Я тоже от тебя без ума Йолф.

Йолф, а именно так звали это существо, одного из немногих еще живущих на Земле старцев, представителей древней, неземной, цивилизации в свое время вступившей в Войну на стороне Старших богов, и не прогадавших, скривился. Старцы и шогготы ни когда не любили друг друга и издревле соперничали. Первые презирали шогготов, как бывших рабов Великих Древних, а те отвечали им взаимностью и считали их зарвавшимися ни на что не способными заумными выскочками. В награду за помощь старцам было доверено право беречь и охранять Ленг и Замок Кадафф от попыток Великих Древних вернуть свое былое могущество, а заодно и распоряжаться его богатствами, а на попечении шогготов оставалась вся остальная Земля, а появившиеся за тем на планете люди автоматически стали их подопечными. Беспокойной паствой, за которой надо было постоянно следить. Так они и шли рука об руку сквозь тысячелетия, наблюдая, корректируя, охраняя и соперничая, друг с другом.

- Хватит пустой болтовни. Зачем пришел ты сюда?

- По делу, конечно, других причин любоваться твоей самодовольной физиономией, у меня нет.

- Ближе к делу Шоггот.

- Я только что беседовал с Гамором. – Шоггот сделал короткую паузу, а затем продолжил, - Хочет получить Ятаган Барзаи, в противном случае угрожает провести ритуал пробуждения Ктулху. Ты должен понимать, чем это грозит человечеству.

- Невозможно! – категорически отрезал Йолф. - Ятаган останется здесь. Он ни в коем случае не должен попасть в руки выкормышей Азаг-Тота? Может быть, ты хочешь начать новую войну? Соскучился по своим хозяевам?

Виктор услышал сдавленное рычание Шоггота, в котором не было ни чего человеческого.

- Не зарывайся старец, или я забуду, что мы были союзниками. Ты меня знаешь, не в моих правилах сносить оскорбления от кого бы то ни было.

- Успокойся, признаю, неудачная шутка. Но ты же сам понимаешь, при помощи Ятагана Гамор сможет начать подготовку к ритуалу возвращения Азаг-Тота, а это приведет к полному уничтожению так любимых тобой людей. Максимум на что они сгодятся, так это на корм для Птиц Лэнга.

- Не считай себя самым умным. Я это и сам понимаю, но допустить пробуждение Ктулху я тоже нельзя. Это приведет не только к жертвам. Нельзя чтобы люди узнали о нем. Ни о нем, ни о нас.

- И что ты предлагаешь?

- Есть кое, какие идеи, но сначала хочу узнать у тебя, что ему необходимо для проведения ритуала. А уж от этого и будем плясать, как говорят мои подопечные в одной из стран.

- Ну, это не сложно. Могу хоть сейчас тебе рассказать. Нужно знать место и время. Место – это берег любого водоема, чем ближе к Р’Льеху это будет, тем сильнее воздействие. Время – на рассвете в день, когда Солнце и Луна будут в скорпионе. Для самого ритуала необходимы две печати, самого Ктулху и Дагона, властвующего над водами и Кольцо Гипноса, чтобы разбудить эту отрыжку Древних. И конечно кровь разумных, чем больше – тем лучше. Как видишь ритуал простой. Вот только Гамору необходимо найти где-то печати и Кольцо. Печати давным-давно были утеряны еще со времен Великого потопа, а Кольцо должно быть здесь, в Замке Кадафф и до него ему не добраться.

- Значит у нас проблема – одна из печатей у него уже есть. Я сам видел в руках у Гамора печать Ктулху, А если нашлась одна печать, то появится и другая

- Не может быть! – глаза у Йолфа кажется еще увеличились от удивления. – Знаешь, если такие артефакты стали появляться, то нужно на самом деле готовиться. Я должен проверить на месте ли Кольцо. А ты постарайся найти печать Дагона и не дай Гамору заполучить ее.

- Хорошо, так и поступим. Как только появиться какая-либо информация – сообщи.

Йолф махнул рукой и не прощаясь поспешил куда-то в темноту зала, а Шоггот, убедившись, что тот ушел, обернулся и позвал Виктора.

- Все слышал?

- Все. И куда мы теперь?

- А теперь мы пойдем искать печать Дагона.

- А кто это, Дагон? –не удержавшись спросил Виктор.

- У него много имен. Наиболее известные из них – Нептун и Посейдон.

- Так это морское божество что ли?

- Грубо говоря да. Он Властитель вод. Любых. Не только морских. Любая лужа, это часть Дагона. Он имеет власть над всеми водами и, если снизойдет до тебя, может даже вскипятить или изъять воду из тебя, от чего ты быстро и весьма мучительно умрешь. На счастье, Дагон давно не вмешивается в дела смертных.