Война Нескончаемого Ужаса. Том 3

Глава XV. И Свет не воссияет как раньше

Новое солнце. Новый мир. Он разительно отличался от Кахро’Дехара, ибо невелик и зелен. Четыре великих океана, бесчисленное количество рек, озёр и морей, восемь небольших континентов, на которых нет пустынь и безжизненных земель. Ярко светило синевато-белое солнце, казавшееся холодным, даже ледяным, но не являвшееся таковым. Именно сюда переместился Люцифер. Под замком существовал портал, предназначенный лишь для него одного и о котором не знал никто, даже Эльзар и Меарил. Этот мир он нашёл уже давно и постепенно обустраивал его для собственных целей. Он уверен, что искать в таком месте эльфы если и станут, то очень нескоро. Почему? У Перворождённых сложилась и прочно укрепилась глупая вера в то, что демоны могут жить лишь в мрачных, суровых, огненных и безжизненных мирах. Этот таковым не являлся, а потому идеально подходил сыну Магарата.

Войско вновь разбросано по Вселенной, но в этот раз Люцифер знал, где именно ему их искать. Кроме того, Меарил имел чёткие указания, что делать, и поделился ими с Эльзаром. Они вместе с другими верховными демонами смогут обуздать мирных жителей и войско, пока он, Люцифер, будет занят иными делами.

Итак, с чего лучше начать? Судя по всему, Первенец окончательно и бесповоротно подчинил эльфов собственной воле, да притом столь искусно, что никто из Перворождённых этого не заметил. Исходя из того, что слышал Люцифер, появился и некий Вседержитель, в коего уверовали эльфы. Кто такой этот Вседержитель? Сколь он силён? Чего добивается? Кроме того, командир эльфов назвал Михаэля весьма странно – «Архангел». Что означало данное слово? Это титул или же ранг в войске? И что ещё за Царствие, в которое попадают все эльфы после смерти? В чём его смысл? Что оно из себя представляет?

«Как много вопросов и у меня нет ни единого ответа...», — мрачно подумал Люцифер, смотря, как вдали пробежал маленький двуглавый зверёк с пушистым хвостом.

Тёмный полководец знал, что эльфы обеспокоятся столь колоссальной потере. Шутка ли! Два миллиарда Перворождённых погибло единовременно. Подобное неприемлемо и недопустимо. Все погибли героями, ибо не побоялись напасть на оплот Тьмы. Они понимали, что в живых мог не вернуться никто, но всё же шли на подобное. Во всяком случае, примерно так Михаэль скажет всей расе. Коль столько эльфов погибли подобно героям, то и проститься с ними нужно подобающим образом, а потому все миры Перворождённых погрузятся в долгий траур.

Увы, Люцифер не знал, как долго эльфы будут скорбеть, но траур, согласно традициям, должен длиться не меньше двадцати дней. У него, да и у всех демонов, в распоряжении не менее двадцати дней спокойной жизни. Конечно, назвать её беззаботной – невозможно, так как всё это время им придётся обустраивать новые миры. Люциферу же хуже всех, ибо он должен придумать и обдумать дальнейшие действия. Ведь неспроста он стал верховным полководцем целой расы, став предводителем демонов. Он не собирался повторять ошибок Жайарбаха и пускать всё в вольное плаванье по жидкому пламени. В его руках – судьба огромной расы, и одно лишь осознание подобного бремени могло свести с ума. Каждое его действие могло оказаться последним не только для него.

И он принялся думать.

Прошло всего пять дней, и он решил встретиться с Эльзаром и Меарилом. Звать их в его мир он не стал по понятным причинам, а потому встреча состоялась на крохотной планете, почти полностью покрытой водой. На ней имелось всего несколько островов, и на одном из них трое демонов обсуждали дальнейшие действия.

— Командир, почему вы скрываетесь? Почему не возвращаетесь к своему войску?

— Пока есть время, я хочу побыть один и чтоб мне никто не мешал, Эльзар. Не волнуйся, вскоре я вновь буду вместе со всеми.

Ученики понимающе кивнули, хоть на самом деле не могли осознать смысла в сказанном. Зачем Люциферу быть одному? Что он собрался делать в никому неизвестном мире?

— Как всё продвигается? — спросил сын Магарата.

— В качестве временных лагерей все миры сгодятся, но они совершенно неудобны для создания крепостей и проведения сражений.

— Это и не нужно, Меарил. Вся суть в данных мирах заключается лишь в том, что Перворождённые не скоро сообразят искать нас там. Это даёт большое преимущество, и мы должны этим пользоваться.

— А кроме того, командир, войско негодует по поводу вашего отсутствия. И не только они, но и простые жители не понимают, почему вас нигде нет. Все боятся, что вы погибли тогда в Кахро’Дехара.

— Так развейте это заблуждение и страхи. Скажите всем, что я жив.

— Простите, учитель, но, быть может, стоит поддерживать легенду о вашей смерти? — осторожно спросил Эльзар.

— В этом нет никакой надобности. Я понимаю, почему ты предлагаешь подобное, но Михаэль прекрасно знает, что я жив. Я более чем уверен, что он следил тогда за Кахро’Дехара, а потому видел, что я не погиб. Обманывать же собственную расу я не собираюсь.

— Прошу прощения за необдуманные слова, — извинился Эльзар, чего Люцифер не любил. Его ученику не за что просить прощения, но каждый раз он то и дело говорил эти ужасные и мерзкие слова. Сын Магарата давно привык к ним, но всё никак не мог смириться.

— Что будем делать дальше? — поинтересовался Меарил.

— Пусть войско отдыхает. В скором времени я найду новый большой мир, куда мы перебросим большую часть нашей армии. Кроме того, пока есть возможность – отправляйтесь в другие демонические миры и предупреждайте всех об опасности. Эльфы так просто не оставят столь массовую гибель войска и будут мстить. Пусть демоны отправляются в иные миры, либо пусть присоединяются к нам. Вы и без меня знаете, что им говорить.

— Но, если кто-то не захочет поступать подобным образом?

— Пусть остаются в родном мире и пытаются дать отпор озлобленной орде Перворождённых, или же надеются, что гнев эльфов обойдет их стороной. Я не могу знать, на какие именно из наших миров станут нападать светлые.

И на этом встреча окончилась.

Люцифер не стал говорить ученикам о недавней находке. Он обратил внимание на том, что миры эльфов погибали. Таковых оказалось очень мало, но они имелись. Притом миры не просто умирали, из них словно забрали саму жизнь. Ни один демонический мир не пострадал от подобного, что лишь сильней озадачило Люцифера. Кто-то уничтожает эльфийские миры? Но кто? Кому по силам совершить подобное и оставаться не замеченным? Поступи подобным образом даже Люцифер – ему не удалось бы сделать всё столь чисто и безупречно. Всё живое в тех эльфийских мирах буквально обращалось в груды пепла. Необычно ещё и то, что сами планеты не раскалены, не пылали, а становились мертвенно холодными изнутри. Кто бы ни уничтожал Перворождённых, после него погибал даже сам мир. Кто... кто... КТО был настолько могущественен для подобного? И зачем поступать подобным образом? Это не один из демонов, в этом Люцифер совершенно уверен. На ум приходило лишь несколько существ: пятеро Прародителей драконов, Творец, Анатиял и Первенец. Драконам запрещено вмешиваться в ход войны. Да, да, Астариаз нарушил данный Закон, но ему нет смысла уничтожать эльфов. Творец? Желай он покончить с Перворождёнными, то сделал бы это давно. Анатиял? Смерти нет нужды совершать подобное, ибо для неё все равны, даже Создатель. Первенец? Пожалуй, ему по силам такое уничтожение миров. Но зачем? Зачем ему истреблять эльфийские планеты? Для чего? Он пытался раздуть пламя войны ещё сильней? Для такого даже стараться не нужно.

Устав от таких дум, Люцифер решил вновь покинуть тайный мир и отправиться в небольшое путешествие по Вселенной. В особенности он собирался посетить несколько старых демонических миров.

***

«Первенец, именуемый нынче Вседержителем, продолжает распространять веру в себя, как в воплощение самого Света. И у него всё получается», — подобные мрачные мысли очень часто навещали Сатанаэля в последнее время.

Всё началось с нападения на Кахро’Дехара, и изо дня в день его думы делались лишь мрачней и безысходней. Эльфы устроили траур, отдав дань памяти погибшим двум миллиардам воинам. Но в этот раз всё прошло иначе. Перворождённые не горевали, как прежде, но радовались, а некоторые даже завидовали умершим.

«Они считают, что, умерев – вознесутся в Царствие Вседержителя, где вечно сияет чистейший Свет, дарующий жизнь. И все попадут туда вне зависимости от могущества и достижений. Самые же отважные и доблестные удостоятся чести быть рядом с самим Вседержителем в его Царствии. Но ведь его не существует... Вседержитель, Царствие, абсолютное равенство всех эльфов пред ликом самого Света – всё это ложь. Первенец врёт всей моей расе. Он обманул всех сородичей, заставив их уверовать во всё это. И он проделывает подобное столь искусно, что просто невозможно убедить других в его коварстве, подлости и лжи. Ужасно и то, что подобную идею предложил не сам Первородный, а Михаэль... мой брат. Его устраивает положение вещей. Он доволен, что эльфы превратились в безвольных рабов несуществующего Вседержителя – воплощения самого Света. Он же стал посланцем Его, и все действия Михаэля исходят от самого Вседержителя. Мой брат стал единовластным предводителем всей расы Перворождённых. Разумеется, про остальных Архангелов никто из сородичей больше не знает. Им известно лишь, что Михаэль считается с моим мнением и прислушивается к моим советам, что тоже не есть правда. Во всяком случае – не полностью. Он редко обращается к силе разума, полагаясь больше на внутреннюю Силу. Михаэль стал гораздо могущественнее, и он уверен, что сможет одолеть Люцифера в одиночку. Однако не решается бросить ему вызов, ибо не хочет, дабы коварный демон подготовил такую же ловушку, как некогда Эйатиэль против Магарата»

Перворождённые больше улыбались за погибших и даже с гордостью говорили: «Они теперь в прекрасном Царствии Вседержителя». Произнося данные слова, эльфы всегда прикладывали ладонь левой руки к груди.

«Первенец даровал нам веру, которая должна сплотить нас, а не превращать в его рабов. Я более чем уверен, что с самого начала войны он управляет нами, но его власть не была абсолютной. Теперь же она стала таковой. То, что преподносится всем как великий дар является лишь великим проклятием – не более того. И то могущество, что якобы ниспослал нам сам Свет – очередная ложь, я уверен. Из уст Первенца не исходит ничего, кроме яда. Самое пугающее в том, что даже Михаэль пал под его воздействием. Даже мой брат не смог воспротивиться его могуществу. Но почему тогда мне удалось избежать подобного? Почему слова Первенца не возобладали и надо мной? Я не удивлюсь узнать, что Первородный прибегает к магии внушения и подчинения, дабы другие слепо верили ему и следовали его словам. Неужели за все эти годы он ни разу не применил данное искусство против меня? Не верю. Тогда почему ему до сих пор не удалось заставить меня поверить ему? Не может? Почему, коль он столь могущественен? И для чего ему всё это? Для чего он продолжает подчинять Перворождённых своей воле? Что это ему дает? Силу? Жизнь? Или же тем самым он удовлетворяет собственное самолюбие?»

Помимо жутких мыслей относительно Вседержителя Сатанаэля гложил и другой вопрос: кто уничтожал светлые миры? Он обратил на них внимание ещё до разгромного вторжения в Кахро’Дехара, но лишь теперь, переполненный океаном сомнения, решил вновь вспомнить их.

«Демоны» — перво-наперво подумал Сатанаэль. — «Кто ещё может желать уничтожения наших миров? Но неужели Люцифер столь силён, что может испепелить целый мир так, что никто этого и не заметит? Ежели так, то Михаэль гораздо слабее тёмного полководца. И это меня пугает ничуть не меньше Первенца. Мой брат считается сильнейшим эльфом в истории Вселенной. Даже Эйатиэль не достиг такого могущества. Откуда я это знаю? Так сказал Первородный, но для меня куда важней другие слова. Моя мать, королева Лоритиаль, подтвердила сказанное Первенцем. Она сказала, что Михаэль уже в столь юном возрасте сровнялся с её братом – его отцом Эйатиэлем. Эти слова значат для меня куда больше. Однако она также обмолвилась и о том, что я ничуть не слабей моего брата. Правда, поделилась она лишь когда мы остались одни, так как Михаэль очень раним и ревнив в данном вопросе. Он уверен, что должен быть лучшим и единственным. Непревзойдённым»

Что же делать Сатанаэлю?

«Как мне поступить? Пытаться ли вразумить Перворождённых и доказать, что Первенец – такой же враг для нас, как и демоны, иль даже хуже? Но как мне это сделать? Первородный очень стар и мудр. Он никогда не выдаст себя. Даже будь я абсолютно уверен в его вине – мне не удастся подтвердить собственные слова. С другой же стороны, эльфы счастливы... Их устраивает вера во Вседержителя. Многие нашли в нём утешение и спасение. Разве это так уж плохо? Да, приходится лгать сородичам, но лишь из благих побуждений. Если мне даже удастся открытым им глаза и показать, что Вседержителя не существует, а Первенец жаждет лишь власти, считая себя вершителем судеб... что случится тогда? Останется ли наше единство? Именно в нём наша сила пред демонами. Сохранится ли оно, иль развеется как прах? Мы едины, мы сильны, мы сплочены, и вера во Вседержителя помогла укрепить эти связи...», — не выдержав, Сатанаэль ударил кулаком по ближайшему дереву. Кора вокруг руки разлетелась в разные стороны, послышался лёгкий скрип ствола, но древо не рухнуло. Кулак эльфа сделался красным от крови, и кожа с костяшек содрана. Сатанаэль смотрел, как заживала рана и продолжал размышлять.

«Так что правильно? Как именно мне поступить? Чем помочь сородичам? Первенец слишком силён... Даже Творцу не удалось убить его, что уж говорить про таких, как мы»

За неимением ответов на вопросы, Сатанаэль решил побродить по Вселенной. Он надеялся, что, странствуя, найдёт решение.

Побывав во многих мирах, младший брат Михаэля решил посетить Колыбель демонов, сиречь Тихко-Хароке, точнее то, что осталось от некогда великого тёмного города. А осталось мало чего: земля выжжена, испепелена, сохранилась лишь малая часть стен и зданий, повсюду разбросаны скелеты погибших, почерневшие от пламени драконов. Никто не бывал в этом месте с того самого дня, собирался было подумать Сатанаэль.

«Никто?» — переспросил он сам себя, внезапно, точно удар хлыста, ощутив чужое присутствие.

Оно исходило с самого центра материка-города, но эльф не успел туда переместиться. Из столба дыма и огня в нескольких метрах перед ним возник грозный демон, которого невозможно спутать ни с кем другим.

— Люцифер..., — прошептал Перворождённый, не веря собственным глазам.

— Здравствуй, Сатанаэль иль-Ватаноэ, — поприветствовал его тёмный полководец на чистом эльфийском языке.

«Он знает моё имя и происхождение, хоть я стараюсь всегда оставаться в стороне» — ошеломлённо подумал эльф.

— Что же столь высокородный эльф делает в столь гиблом и жутком месте? — поинтересовался Люцифер, и в голосе его нет и частички насмешки. Он спросил его искренне и совершенно серьёзно.

— Странствую по Вселенной..., — начал говорить эльф.

— И ищешь ответы.

— Ответы? На что же, по-твоему, демон, я могу их искать? — Сатанаэль поражён и возмущён подобной осведомлённости тёмного полководца.

— Этого я не знаю, Сатанаэль. Мне ведомо лишь, что никто не странствует по просторам Вселенной беспричинно. Лишь две цели могут подвигнуть на подобное: знание, сиречь желание постичь саму Вселенную, изведать неизвестное и набраться великой мудрости, либо попытки найти ответы на важные и волнующие вопросы. Для таких, как мы, не существует лучшего места, нежели Вселенная. Только я удивлён, что ты решил воспользоваться подобным. Обычно вы, эльфы, довольствуетесь любованием на природу, горы, равнины, реки, озера, или даже на цветы.

— Я не обычный эльф. Не забывай этого, демон.

— То, что ты необычный – я понял давно, Сатанаэль.

— О чём ты?

— Я знаю, что именно ты спас их тогда, — бросил Люцифер, и Перворождённый всё понял мгновенно. — Только не могу понять, почему ты так поступил? Вместо того дабы лично убить их или отдать на растерзание старшему брату, ты решил спасти... Почему?

— Ибо они невиновны, — после коротких раздумий ответил Сатанаэль. — Средь них не было воинов, лишь старцы и дети с матерями. Я просто не мог оборвать их жизни, даже несмотря на мою неприязнь к вашей расе. Подобный поступок был бы неправильным, подлым. Тогда я видел перед собой не врагов, но существ, не желающих умирать, не могущих оказать никакого сопротивления, — эльф говорил чистую правду, ибо понимал, что врать бессмысленно. Также он осознал, что глупо притворяться, будто Люцифер ошибся и перепутал его с кем-то другим.

— Тогда? — переспросил тёмный полководец. — Случись подобное сейчас, ты бы поступил иначе?

— Возможно..., — сквозь зубы прошипел Сатанаэль.

— Что же такого случилось, коль ты решил измениться?

— Вы уничтожали наши миры, испепеляли города, вы..., — Люцифер видел, как гнев постепенно переполнял эльфа. — Вы убили мою мать и королеву Пенарааль! — выкрикнул Сатанаэль, но нападать не торопился. Ещё рано.

— Мне жаль, что ты потерял ту, что породила тебя, Сатанаэль. Лишиться кого-то столь близкого – великая трагедия и печаль.

«Что? Он соболезнует мне? Издевается надо мной?!»

— Но ты счастливей меня, ибо не довелось мне познать материнской любви. Моя мать погибла, как только породила меня. У меня был отец, но... Мне говорили, что невозможно заменить любовь матери, сколь бы великим ни был отец.

«Нет, он не издевается... Говорит честно. Но почему? Что с этим демоном не так? Почему он ведёт себя подобным образом? Почему он говорит со мной, а не пытается убить?»

— Да, мы превращали ваши города в руины, равно как и вы наши. Но я не уничтожал ваши миры. Зачем мне это? В чём они виновны? Разве из-за них мы сражаемся? Разве из-за них началась эта нескончаемая война? Кроме того, ты считаешь меня столь могущественным, что мне удалось бы уничтожить целый мир и остаться при этом незамеченным?

— Если не ты, то кто?

— То мне неведомо. Я тоже видел ваши миры, обращённые в пепел, без единой капли жизни. Увиденное ужаснуло даже меня, Сатанаэль. На подобное способны немногие, но никто из них не стал бы совершать подобное. Кроме одного существа..., — интонацией Люцифер дал понять эльфу, что тот знал, о ком говорил демон.

— Первенец... Но зачем ему это?

— И это мне неведомо, Сатанаэль. Я даже не уверен, что уничтожение ваших миров – его рук дело. Я лишь говорю, что он способен на подобное.

— Люцифер... Зачем ты говоришь со мной? К чему всё это? На что ты надеешься? — Сатанаэля сильно гложил этот вопрос. Настолько, что он резко сменил тему разговора.

— Зачем? — судя по выражению Люцифера, он изумлён подобному вопросу. — А ты ещё не понял?

— Я жду ответа, демон.

— Ты спас нескольких тёмных из сострадания, кроме того, я смотрю на тебя и вижу, что ты разительно отличаешься от остальных Перворождённых. Тебя мучают вопросы, и для получения ответов ты решил странствовать по Вселенной, представляющей из себя бесконечную Тьму с редкими лучами Света. Когда я сказал про Первенца, ты не удивился моим словам и не стал хулить меня. Значит, ты и сам сомневаешься в нём и не доверяешь ему. Выходит, каким-то образом, но тебе удалось не попасть под его влияние. Зачем я говорю с тобой? Для чего? Дабы перевести тебя на нашу сторону, Сатанаэль, — признался Люцифер и эльф не поверил собственным ушам.

— На вашу... сторону? Предлагаешь... мне… стать... тёмным?! — воскликнул Сатанаэль, и Люцифер чувствовал, как растерянность эльфа сменялась гневом.

— Что есть Вселенная? — внезапно спросил тёмный полководец. — Каково её естество?

— Хватит...

— Вселенная, — перебил демон эльфа, — представляет собою Тьму и Хаос. Абсолютная Тьма правила ею, Творец же с помощью Хаоса начал созидать. Миры, галактики, звёзды – все появилось благодаря той же Силе, что породила нас, демонов, и вас, эльфов. Ты считаешь, что стоишь на стороне Света, но не забывай, что некогда он являлся лишь одной из Граней Хаоса. Это не первородная Сила, на которой держится всё сущее. Вы любите говорить, что Тьма – это отсутствие Света, что она холодна и жестока. Но посмотри на Вселенную. Разве она жестока? Разве это она уничтожает целые миры, проливает океаны крови, испепеляя города? Ты только что странствовал по ней, так скажи: она холодна?

— Довольно! — закричал Сатанаэль, что совсем на него не похоже, и набросился на тёмного полководца.

Люцифер перехватил кулак Перворождённого, совершив при этом небольшой шаг влево, сойдя с линии атаки, потянул руку эльфа подальше, пропуская его. Очутившись за спиной Сатанаэля, демон ударил его ладонью по затылку и толкнул вперёд. Будь его воля – Перворождённый лежал бы мёртвым на земле, но ему не хотелось доходить до подобного. Кроме того, таким ударом он лишь ещё сильней оскорбил и разозли брата Михаэля.

— Она не холодна, — послышался демонический голос за спиной Перворождённого. Коротко закричав, он стремительно развернулся и вновь напал.

Перворождённый хотел нанести прямой удар по демоническому лицу, но Люцифер вновь совершил короткий шаг с небольшим разворотом. Но в этот раз не за спину, как того ожидал Сатанаэль, а движение это направлено внутрь, дабы встретиться лицом к лицу. Тёмный полководец резко и сильно опустил собственную руку в основание кисти эльфа. Таким образом он существенно вывел его из равновесия, ибо Перворождённый решил вложить немало силы, а кроме того, Люцифер обезопасился от возможной стремительной смены направления удара. Сатанаэля покачнуло вперёд, хоть он того и не желал. Сын Магарата совершил небольшой полушаг ему навстречу, согнув руку и ударив эльфа локтем прямо в центр груди. На мгновение Сатанаэлю стало трудно дышать, и он почувствовал, как сердце резко и сильно дрогнуло пару раз. Пользуясь преимуществом, Люцифер положил вторую руку ему на лицо и оттолкнул назад, отбросив аж на две сажени.

— Она прекрасна и величественна, — продолжил говорить Люцифер. — Идеальна.

Не успел Сатанаэль полностью прийти в себя после такого неприятного удара, как вновь кинулся в бой. Подобное поведение столь необычно для него, что, увидь его кто-либо из Архангелов, не поверил бы. Даже Михаэль мог усомниться, что с Люцифером сражался его младший брат. Возможно, то кто-то похожий на него, но никак не сын Лоритиаль. Никогда прежде Сатанаэль не срывался и не бросался в бой сломя голову. Он предпочитал не сражаться без необходимости. Ежели иного выхода не оставалось, то он мог долго обороняться, изучая тактику противника.

Сын Лоритиаль решил провести удар снизу-верх, целясь в челюсть. Стоило Люциферу всего на несколько сантиметров начать отходить назад, как Перворождённый резко остановился на долю мгновения, и начал проводить атаку второй рукой. Всё прошло очень быстро. Сатанаэль подобен подготовившейся к нападению змее. Глубокий шаг вперёд левой ногой, сопровождаемый кулаком. Он уверен, что Люцифер не ожидал подобного, а потому просто обязан попасть по нему. Но демон отреагировал на удивление быстро. Он скрестил руки так, что поймал меж ними Сатанаэля чуть повыше кисти. Эльф протолкнул демона немного назад, но ударить так и не смог. Люцифер начал поднимать ногу для ответной атаки, но Перворождённый шагнул в сторону, напрягся, освободил руку и отпрыгнул назад.

— Что тебе ведомо про Тьму, эльф? — заговорил Люцифер, как только Сатанаэль коснулся земли. — Ты считаешь её жестокой и средоточием зла, но она не такая. Она куда добрей и милосердней твоего Света.

Сын Лоритиаль выпрямился и уверенной походкой двинулся на демона. Люцифер же готовился. Он понимал, что Сатанаэль не на прогулку вышел, но не знал, чего именно ждать. Перворождённый шёл с прямой спиной, руки по швам. Люцифер присмотрелся, выискивая слабые места. Таковых не нашлось. Такая походка позволяла эльфу увернуться от удара по лицу или в корпус, спина защищена, руки прикрывали бока. Куда лучше бить?

И Перворождённый подошёл достаточно близко. Даже слишком близко. Люцифер молниеносно выставил обе руки перед собой и совершил быстрые движения перед лицом эльфа. Он хотел отвлечь его внимание и ударить ногой по колену, но Сатанаэль был готов к чему-то подобному. Стремительно подняв ногу, сын Лоритиаль совершил короткий рывок вперед, развернул туловище, дабы демон не смог схватить его, и ударил коленом в живот. Люцифер, падая, успел задеть его кулаком по скуле, но не более. Демон лежал на земле, окружённый пеплом и чьими-то костями, эльф же стоял на месте и смотрел.

— Доводилось ли тебе когда-либо смотреть на Тьму? — поинтересовался Люцифер, постепенно поднимаясь. — На истинную Тьму, первородную и абсолютную, а не ту, в которую верите вы, эльфы? Окунался ли ты в неё с головою?

Оскорбленный подобным поведением, эльф гневно зарычал и кинулся в бой. В этот раз он не казался хладнокровным, как при прошлой атаке. Наглость Люцифера, то, как спокойно он говорил после такого удара, как пытался перевести его на свою сторону – раздражали и бесили Перворождённого.

Сатанаэль нападал неистово, гневно нанося серии постоянных ударов, стараясь не дать тёмному полководцу возможности на контратаку. Но Люцифер куда опытней и лучше подготовлен, а потому пользовался мельчайшей долей секунды, что предоставлял ему Перворождённый. Да, со стороны неподготовленному и простому воину могло показаться, будто эльф подавлял демона, не давая тому даже возможности понять, каким именно окажется следующий удар. Но на деле всё обстояло иначе. Люцифер выявил два наиболее частых момента, когда Сатанаэль подставлялся для удара. Во-первых, после серии ударов, направленных в голову, эльф переходил на корпус. В это самое мгновение он и открывался. Во-вторых, после нескольких ударов в бока, он часто старался достать ногой колено Люцифера, но делал это не столь стремительно, чем также открывался для ответного нападения. Разумеется, бывали и иные моменты, и тёмный полководец насчитал ещё не менее четырех возможностей, но не спешил раскрываться. Как знать, вдруг эти знания пригодились бы для следующего раза?

Когда Люциферу надоел подобный размен нежностями, он сильно оттолкнул Перворождённого. Тот с трудом устоял на ногах, а демон заговорил вновь:

— Она тепла и нежна ко всем, эльф. Для неё не существует разницы между тобой и мной. И не Тьма виновата в гибели твоей матери.

Напоминание о матери сыграло, пожалуй, ключевую роль для Люцифера, ибо Сатанаэль из благородного эльфа из древнего и знатного рода уподобился дикому зверю. Он что-то кричал, но разобраться в этом невозможно. Глаза его словно налились кровью и вот-вот могли запылать от ярости. Он весь напрягся, даже оскалился, чуть согнулся, и напал. Люцифер уверен, что эльф проиграл бой ещё в самом начале, как только он попытался ударить тёмного полководца.

«Не стоило говорить о моей матери!» — думал в свою очередь Сатанаэль, ибо он уверен, что память о ней и гнев придадут ему необходимых для победы сил.

Сын Лоритиаль призвал меч, сделанный из странного бело-серого металла. В остальном же – это самое обычное оружие. Люцифер не ощущал даже магии в нём. То ли она была, но слишком хорошо спрятана, то ли её нет вовсе, либо её крайне мало. Тёмный полководец же не спешил с собственным оружием и готовился к нападению эльфа. Ждать пришлось не долго. Перворождённый напал стремительно. Демон прекрасно видел, сколь Сатанаэль нетерпелив, как он жаждал его крови, как стремился избавиться от предводителя всей тёмной расы. Гнев полностью затмил эльфу разум и взор. Очень хорошо.

Уворачиваться от рассекающих, разрубающих атак и выпадов оказалось даже слишком легко. Люцифер засомневался: либо эльф притворялся негодным мечником, либо и правда являлся таковым. Однако, как учил его отец, великий Магарат, нельзя недооценивать противника. Лучше считать его сильней, нежели он есть, и подготовиться к бою должным образом. Потому тёмный полководец решил, что Сатанаэль притворялся. Когда же, после очередного рассекающего удара, демон голой рукой схватил клинок, он убедился, что брат Михаэля в самом деле не лучший мечник. Увидев, как Люцифер держал меч всего одной рукой, Сатанаэль на мгновение обомлел, но ярость вспыхнула вновь в груди.

«Издеваешься надо мной?!»

Он пытался забрать меч, но ничего не получалось. Невозможным оказалось даже ранить Люцифера... или нет. Несколько тёмно-алых, почти чёрных, струек крови всё же показались, стекаясь по бело-серому клинку.

«Отлично!»

О, Сатанаэль в самом деле доволен, ибо оружие его не столь уж и простое, как могло показаться первоначально. Конечно, в бою против столь искусного и грозного противника невозможно мгновенно раскрыть весь его потенциал, но теперь... Суть проста: дабы ввести всех в заблуждение, оружие изначально казалось самым обычным, но стоило ему почувствовать вкус демонической, как тут же раскрывалась его истинная сущность. На самом деле в клинке затаена огромная магическая энергия, которую необходимо высвободить. Сделать это можно лишь демонической кровью. Чем больше крови окропляло оружие – тем больше Сил в нём раскрывалось.

Почувствовав неладное, Люцифер поспешил отпустить меч эльфа. Ладонь немного обожгло, а две небольшие раны затягивались весьма медленно. Итак, мечник из Перворождённого неважный, но само оружие, что он держал в руках, весьма могущественное. Неплохо, Сатанаэль. Очень даже неплохо. И в руке Люцифера появился его собственный меч, сделанный из цельного чёрного агата.

И они скрестили мечи.

Перворождённому удалось увернуться от первой атаки демона, и он сразу же напал в ответ. Не успей Люцифер среагировать, точно лишился бы головы, а так отделался лишь небольшой раной на плече. Но бело-серый клинок вновь окропился тёмной кровью, пусть и всего одной каплей. Тёмный полководец почувствовал, как сила эльфийского меча возросла. Большего ему не требовалось, дабы понять, почему в самом начале ему не удалось ощутить магию вражеского клинка. Кроме того, он обратил внимание и на то, что рану ему нанёс не Сатанаэль, а его меч. Тот словно обладал собственным разумом и действовал независимо от обладателя. Для такого меча Сатанаэль – лишь руки, ничего более. Люциферу не доводилось раньше слышать о существовании подобного оружия, но его мнение касательно Перворождённого испортилось. Во всяком случае, это лишь подтверждало его никчёмность, как мечника.

Они разменивались ударами, нападали и контратаковали, но каждому из них редко удавалось достать другого. Меч Люцифера необычен и могущественен сам по себе, к тому же тёмный полководец считался лучшим фехтовальщиком во всей расе. Бело-серый же клинок эльфа после каждой раны становился лишь сильней.

Опустив меч и коснувшись остриём земли, Сатанаэль готовился. Как только демон сделал шаг в его сторону, Перворождённый погрузил клинок чуть глубже в землю и провёл рассекающую атаку снизу вверх, пустив вперёд волну лазурного света, и подняв столб пыли и пепла. Он надеялся, что Люцифер потеряется в пространстве, занервничает. Тогда ему не составило бы никакого труда убить тёмного полководца. Но подобному просто не суждено было сбыться. Сын Магарата слишком опытен, дабы столь элементарно сбить его с толку.

Сатанаэль не почувствовал и не увидел, как в глубине поднявшейся почти непроглядной завесы пыли и пепла показался оранжево-алый свет. Со скоростью мысли он предстал перед эльфом в виде всепожирающего пламени. Необычное оружие Перворождённого же успело среагировать. Оно выставилось перед обладателем плашмя, отражая выпущенное заклинание. Не успело пламя прекратиться, как Сатанаэль увидел перед собой Люцифера. Тот совершил быстрый и сильный рывок, преодолев отделявшее их расстояние разом. Агатовый меч занесён назад и несколько опущен. Взмах! Пламя мгновенно развеялось, точно его разогнали, и тёмный полководец стоял всего в двух метрах от эльфа.

«Он меня не достал?» — первая мысль пронеслась в голове Перворождённого.

Опустив голову, он увидел небольшую рану, идущую почти по всей груди. У ног же его лежал бело-серый клинок.

«Что-о?!» — его изумлению не было предела, ибо оружие демона нисколько не пострадало (на нём даже царапины не осталось), а его меч, которым он гордился и кой считался одним из лучших, уничтожен. Люцифер же стоял, не обращая внимания на полученные раны, и вновь заговорил:

— Но тебе меня не понять, ибо слеп ты, — Сатанаэль от безысходности бросил в него имевшуюся в руках часть от меча, и попытался ударить демона. Тот с лёгкостью, даже с некоторой леностью взмахнул оружием, отбросив летевшую в него эльфийскую рукоять, и переместился на несколько метров назад.

— Ты не сможешь меня понять, ибо идёшь ты путём Света, и он слепит тебя. Ты видишь лишь его белоснежное сияние, рядом с которым всё иное меркнет и кажется мерзким.

Пока Люцифер говорил, Сатанаэль готовил заклинание. Времени очень мало, так что пришлось прибегнуть к самому простому, но весьма действенному. Получилось довольно грубо и в какой-то степени неумело, но на лучшее он в тот момент не надеялся. Позади демона образовалась белоснежная сфера, превратившаяся в столь любимое эльфами копьё Света. Люцифер успел повернуться и даже выставить хоть какой-то магический барьер. Копьё Сатанаэля разрушило тёмную защиту и ударило демона. Брат Михаэля понимал, что таким образом ему не победить, но всё же...

Тёмный полководец не упал на землю от такого удара, но он и не прошел бесследно. Небольшая, но довольно глубокая рана появилась слева под рёбрами. Кровь лилась из неё обильно.

— Но не дано узреть тебе истины, эльф, — продолжил говорить Люцифер, стоя спиной к эльфу и пытаясь хоть немного затянуть рану. — Ты столь ослеплён этим сиянием, что не видишь настоящей сущности Света, — демон издал короткий сдавленный крик сквозь зубы, ибо рана болела, но ему удалось остановить кровь. — Присмотрись, — повернулся он к Сатанаэлю, — и ты увидишь вечное Пламя Хаоса, что скрыто за этим сиянием. Присмотрись ко Тьме, и ты узришь её истинный лик. И увидишь ты, что и в вечном мраке есть сияние. И увидишь ты, что в белоснежных лучинах куда больше того тёмного зла, коим вы пугаете сородичей.

Лишившись меча, Сатанаэль решил прибегнуть к магии, тем более учитывая, что с её помощью ему удалось серьёзно ранить тёмного полководца. Люцифер же хоть и мог продолжать сражаться с собственным оружием из чёрного агата, всё же убрал его. Сын Лоритиаль вздумал помериться магическими Силами? Пусть.

Разумеется, Люцифер мог притвориться ослабевшим и истощённым после столь серьёзной раны. Он мог притвориться слабым, оставаясь при этом всё таким же могущественным. Не прошло бы и нескольких минут, как Сатанаэль потерял бы бдительность, будучи уверенным в скорой победе. Простой и действенный способ, к которому, тем не менее, тёмный полководец прибегать не стал. Он не признавал подобного поведения, особенно когда сражались двое равных существ. Сражаясь лично – полководец обязан являться примером благородного и истинного воина. Даже несмотря на то, что никого кроме них двоих больше не было и Люцифер мог поступать как заблагорассудится, демон не изменял принципам. Уж лучше он проиграет и погибнет, нежели совершит недостойный воителя и полководца поступок. Ведь в памяти остаётся не просто победитель, но и то, как именно ему удалось победить. Рано или поздно, но подлую и коварную победу станут осуждать, а в победителе усомнятся и он может кануть в забвение. Демоны помнили о Магарате не только потому, что при нём вся тёмная раса достигла великого могущества, но и потому, что он сражался достойно и честно. Он пережил подлое нападение эльфов в самом начале войны, сумел выпутаться из множества сетей Первенца, даже коварство Жайарбаха не смогло одолеть дух истинного воина. Эйатиэль же проиграл, но забрал великого демона с собой...

Пока Люцифер раздумывал и предавался воспоминаниям, Сатанаэль напал. В каждой руке появилось по мечу Света. Скрестив их определённым образом, Перворождённый намеревался отрубить демону голову, но тот с разочарованным видом провёл рукой сквозь них, и заклинание эльфа растаяло в воздухе. Брат Михаэля не растерялся: на мгновение заведя руки назад, он резко выставил их вперёд, будто бы пытаясь отбросить демона. Ладони его сияли золотисто-сапфировым светом. Люцифер поспешил подставить собственную руку, и перенаправил заклинание Перворождённого на него же. Сатанаэль молодец – успел осознать происходящее и вовремя погасил волшбу, но когтистые пальцы демона устремились к его горлу. Сын Лоритиаль поспешил переместиться и оказался слева от тёмного полководца.

Люцифер решил не мелочиться, и прибег к мощному заклинанию Хаоса. Сатанаэль выставил множество магических барьеров, но даже так ему не удалось остаться невредимым. Непереносимый жар, нескончаемый поток ярко-красного Пламени отбросил его достаточно далеко. Он пробил каменный обелиск, стоявший на одной из площадей Тихко-Хароке, разрушив его окончательно, и пробил оставшуюся часть стены одного из домов. Сын Магарата усилил заклинание второй рукой, и как только новый поток ярко-красного Пламени Хаоса ударил по эльфу, разошлась внушительная взрывная волна. Она снесла оставшиеся руины на несколько километров вокруг, разбросав попутно останки погибших, заржавевшее оружие, доспехи эльфов. Великое благо, что Люцифер успел очень хорошо закрыть мир, сделав его практически незаметным ни для кого. Чтоб почувствовать и увидеть творящееся – необходимо вплотную приблизиться к нему, а ему слабо верилось, что Михаэль иль кто-либо из Перворождённых станет проходить мимо.

Прервав поток Пламени Хаоса, Люцифер замахнулся и провёл удар по воздуху снизу-вверх, как если бы бил в челюсть. Земля мгновенно отозвалась на его заклинание, и прямо из-под жалких остатков дома показался каменный кулак. Но Сатанаэля там не оказалось.

Тёмный полководец ощутил завершённое заклинание и поднял голову. Перворождённый находился высоко в воздухе и управлял силами самой природы. Он подчинил своей воле ветер и облака, и спешил обрушить их на врага. Зловещие серо-бордовые облака образовали кружащуюся воронку и вытянулись, устремляясь на землю к Люциферу. Демон спокойно стоял. Даже когда хобот смерча ударил по нему – он продолжал невозмутимо стоять.

Всё кружилось и вертелось. Издалека же казалось, что это не простой смерч, но огненный, пылающий одновременно и огнём Тьмы, и Пламенем Хаоса. Выглядело устрашающе.

Сатанаэль собирался прибегнуть к совершенно новому заклинанию. Он мысленно сумел пробиться сквозь выставленную демоном завесу за пределы мира и принялся собирать энергию из самих звёзд. Не мене дюжины он опустошил, соединив их в одно целое и направив в самый центр смерча, где всё также стоял Люцифер. Эльф абсолютно уверен, что подобным заклинанием можно пробить любой из миров насквозь, и он не хотел верить, что кто либо, кроме Первенца, смог бы пережить подобный удар. Но тёмный полководец сумел убедить его в обратном. Поток мощнейшей энергии, направленный в него, достиг цели, но не уничтожил его. Люциферу удалось остановить заклинание. Чистейшая светлая магия видоизменялась. Снизу-вверх её стала покрывать чёрная сеть, похожая на колоссальных размеров паутину.

«Невозможно! Невозможно столь сильно преобразовать чистейшую светлую магию в Абсолютную Тьму!» — занервничал Сатанаэль, не в силах выдержать подобное зрелище.

— Я же сказал тебе, эльф, что в твоём Свете куда больше того великого тёмного зла, коим вы пугаете сородичей, — эхом по всей округе пронёсся басовый голос Люцифера, столь спокойный и властный, что наводило лишь больше страха.

Тьма устремилась вверх, преображая и смерч. Она окутала единую сферу, состоявшую из звёзд, и та не выдержала. Она лопнула подобно перезревшей вишне, но не несла никакого разрушения. Сфера высвободилась, выпустив накопившуюся в ней Тьму. Та расползлась по всему миру, ввергнув его в кромешный мрак, чрез который не могла пробиться ни одна лучина солнца. Сатанаэль ослеп, потерялся в пространстве, ибо перестал понимать, где именно он находился. Перворождённый даже не мог осознать, стоял ли он на земле, иль всё ещё висел в воздухе.

— Ты странствовал по Вселенной, — вновь раздался эхом голос Люцифера. — Наслаждался её величием, искал ответы, не доверяешь Первенцу, пощадил нескольких демонов. Ты куда ближе к нам, нежели к Перворождённым. Я вижу в тебе частичку истинной Тьмы, Сатанаэль. Знаешь, как она возникла? Сомнение.

Эльф устал. На прошлое заклинание он потратил слишком много Сил, а также вложил почти всю имевшуюся ярость. Он измождён и слаб.

— Ты сомневаешься в происходящем. Ты сомневаешься в Первенце и даже в собственном брате. Но ты ещё не понял одного: Свет есть подчинение, а Тьма – это свобода.

Судя по голосу, демон слева от него. Эльф пустил в ту сторону излюбленное копьё Света, но оно оказалось столь тусклым и едва заметным, что Перворождённый остался в неведении, удалось ему прибегнуть к заклинанию как полагалось иль нет? И он попробовал вновь. И вновь, и вновь, и вновь. Сатанаэль собирал остатки имевшихся Сил, дабы прибегнуть к различным заклинаниям.

— Во Тьме появился Творец, во Тьме появилась Анатиял, во Тьме зарождаются новые миры при помощи Хаоса. Почему? — судя по абсолютно спокойному голосу демона, эльфу так и не удалось его ранить. — Ибо Тьма это позволяет. Она позволила Творцу существовать и созидать. Без её дозволения не было бы ни его, ни демонов, ни эльфов.

«Спереди» — понял Перворождённый и попытался хотя бы ударить демона. Он понимал, что проиграл, но так легко сдаваться не собирался.

Шершавая и грубая рука тёмного полководца перехватила кулак Сатанаэля. Эльф думал, что демон сломает ему кости, либо оторвёт руку по плечо, но вместо этого он ощутил, как его всего парализовало. Он не мог пошевелить даже головой. Из-за столь жуткой и непроглядной Тьмы эльф также не мог понять, подвластны ли ему глаза. Он уверен, что мог двигать ими, но мрак давил и отягощал рассудок. Ничего не видно! Совершенно ничего!

— Тьма примет тебя, «дитя Света», — а демон всё не замолкал. — Но сможешь ли ты принять её? Хватит ли тебе силы воли и храбрости, дабы впустить её в себя? Не побоишься ли ты, узрев правду? Не дрогнешь ли, узрев сияние Тьмы и черноту Света? — судя по голосу, Люцифер почти вплотную подошёл к Перворождённому.

— Ты победил... убей меня, — Сатанаэлю трудно говорить, ибо магия демона сковала не только его движения, но также сдавливала и горло. Тёмный полководец не хотел, дабы брат Михаэля произнёс какое-либо мощное заклинание, будучи в подобной ситуации.

Люцифер же прекрасно видел даже в столь не просветной и Абсолютной Тьме, так что он смотрел, как капли пота стекали с лица Перворождённого, как его роскошные волосы слиплись и потеряли былой блеск, и он заметил, как Сатанаэля всё ещё трясло от переполняемой ярости. Но сделать тот ничего не мог. Гнев обессилил эльфа.

— Зачем мне тебя убивать? У вас всё ещё длится траур, и я уважаю ваши традиции. Я не убью тебя, ибо тогда стану тем, кем вы меня считаете. Разве ты не заметил, что за эти дни не погиб ни один Перворождённый? Как поступить дальше – решать лишь тебе. Можешь рассказать о случившемся Михаэлю, иль промолчать и обдумать мои слова. Если ты и дальше останешься врагом для меня, то помни: ты жив лишь потому, что я позволил тебе жить.

После этих слов демон исчез в языках ярко-красного пламени, и его сковывающее заклинание спало с Сатанаэля.

***

Он пролетал над галактиками и мириадами миров. Он вёл за собой молодых отпрысков, дабы те испытали себя и набрались мудрости в сражениях. Если б высоко в просторах космоса имелось колоссальных, невообразимых размеров солнце, что могло бы освещать всю Вселенную, то тенью своей он сумел бы скрыть великое множество галактик. Он – одно из древнейших существ во всей Вселенной. Именно благодаря ему вторая битва за Тихко-Хароке закончилась разгромом города. Именно благодаря ему погибло множество демонических миров. О, он сжигал их так, что на поверхности земной тверди каждого из них ничего более не прорастало, а то жидкое пламя, что скрыто внутри каждой из планет, он заморозил собственной волшбой. Конечно же, он знал, что кто-то уничтожал светлые миры, оставляя после себя совершенное ничто. И, разумеется, ему ведомо, кто именно занимался столь необычным делом, а также ему известно, для чего нужно поступать именно так, а не иначе. Но его не волновала судьба жалких смертных. Эльфы и демоны гибли сотнями миллиардов, так почему нужно проявлять сострадание на несколько сотен тысяч или же миллион Перворождённых? Он презирал эту расу, считая её слабовольной и не столь многомудрой, как они пытались казаться. Но демонов он ненавидел много сильнее. С тех пор, как Творец самолично уничтожил множество его потомков в одном демоническом мире, он прекратил испепелять тёмные планеты. Но продлилось это не так уж и долго. И вот он вновь готов вернуться в бой, и на этот раз его армия гораздо многочисленней, нежели прежде.

«Бойтесь же, демоны, ибо Прародитель Белых драконов Астариаз летит по ваши поганые души!» — подумал дракон, предвкушая радость от нового боя.

Глава XVI. Гаснущий Свет

— Учитель, вы так и не обнаружили, где скрывается Люцифер? — взволнованно спросил Михаэль. С самого начала траура по погибшим воинам, этот вопрос стал его излюбленным, чем сильно раздражал Первородного.

— Как и прежде, Михаэль, я не знаю, где он.

Разумеется, Первенец лгал, и ему прекрасно известно, в каком именно мире скрывался тёмный полководец. Но делиться данным знанием не собирался. Ему нужно, дабы Михаэль стал раздражительней и злей. Чем дольше Люцифер оставался «незримым» – тем яростней становился главный Архангел.

— И даже выясни я, где он, что бы ты сделал? Сейчас идёт траур по твоему народу. По твоим воинам. Неужели ты бы нарушил древнюю традицию Перворождённых? Ты напал бы на Люцифера?

— Знай я, что у меня больше не будет подобной возможности? Несомненно. Я лучше нарушу традицию один раз, но прекращу эту войну, нежели сдержусь, и этот кошмар будет продолжаться, — как и прежде, Михаэль резок в собственных словах.

— Полагаешь, твой отец понял бы тебя? Неужели ты считаешь, что он одобрил бы подобное пренебрежение традициям?

— Он был бы против, но ему пришлось бы смириться. Кроме того, я уверен, что знай Люцифер о том, где я, то он поспешил бы напасть и избавиться от меня.

— Ты так думаешь? С самого начала траура не погиб ни один Перворождённый от рук демонов. Или же ты полагаешь, что они не нападают лишь потому, что пытаются оправиться после... кхм... не самого разумного нападения на их мир?

И Михаэль замолк. С одной стороны, он понимал, что учитель абсолютно прав, ибо в самом деле никто из эльфов не погиб за всё время траура. Но с другой... Даже невзирая на подобное, ему хотелось убить Люцифера как можно скорей. Сын Магарата – ключ к концу войны. Умрёт он – падёт и вся раса демонов. Не сразу, разумеется, кто-то попытается взять командование в свои руки, но долго продержаться ему не удастся. И пройдёт не более сотни тысяч лет после смерти Люцифера, как вся тёмная раса окажется на грани исчезновения. Сын Эйатиэля абсолютно в этом уверен.

— Я догадываюсь, о чём ты подумал, мой ученик, — внезапно заговорил Первенец. — Но всё не так уж и просто. Эльфы, конечно, ненавидят демонов, но многие командиры отмечают благородство Люцифера. Тёмный полководец ведёт себя по чести. И то, что ни один из Перворождённых не погиб за время траура – именно его заслуга. Как думаешь, что подумают про тебя твои же воины, если в итоге именно ты нарушишь давнюю традицию? Ведь даже демон уважает ваши обычаи.

— Если я так и поступлю, то лишь во благо моей расе, — настаивал на своём Архангел.

— И тем самым покажешь своё пренебрежение и неуважение традиции. Коль даже демон не воспользовался моментом вашей слабости. Да, возможно, тем самым ты завершишь войну, но что будет после? Эльфы возрадуются столь радостной вести, но потом... Все вспомнят, как именно ты одолел злейшего врага Перворождённых, и поверь мне, тебя перестанут восхвалять. Когда же придёт твоё время встретиться с отцом – никто не вспомнит о тебе. Имя Эйатиэля иль-Ватаноэ останется в веках и легендах, в то время как имя его сына – Михаэля иль-Ватаноэ канет в пучину вод, и тебя будут помнить, как величайшего труса и подлеца. Ты станешь позором всей расы.

Первенец задел Михаэля за живое. Эльф очень хотел смерти Люцифера, но больше всего ему хотелось лично лишить тёмного полководца жизни в честном бою, дабы войти в легенды и баллады, как величайший из всех Перворождённых, что когда-либо существовали. Да, он хотел стать единственным и неповторимым. Превзойти отца.

— Кроме того, — продолжил Первородный, — если ты воспользуешься моментом и убьёшь Люцифера, не известно, как это обернётся в итоге для тебя и всех остальных эльфов. У тёмного полководца есть верные и могущественные воины, которые займут его место и поведут армии за собой. Да, возможно, они все вместе даже наполовину не так сильны, как сын Магарата, но они продолжат воевать. А подобная гибель их предводителя может лишь разозлить демонов, и тогда они будут сражаться с вами неистово, не щадя себя. И наступит момент, когда появятся эльфы, что откажутся идти за тобой, и прозовут тебя трусом и подлецом, недостойным сыном великого Эйатиэля иль-Ватаноэ. Если тебя устраивает подобный исход, иль ты уверен, что такого не случится, то я приложу все свои усилия, дабы найти Люцифера.

Михаэль мысленно зарычал и проклинал всех и вся. Он полагал, что учитель мог найти предводителя демонов, ибо на время траура тот чувствовал себя в безопасности. Он уверен, что Перворождённые не станут нарушать традиции, а потому мог особо не скрываться. Архангел мысленно выругался, представляя Люцифера, мирно бродячего по небольшому пепельному миру и ухмыляющегося. Однако, до конца траура осталось всего два дня. Как только время истечёт – след тёмного полководца пропадёт и его станет очень сложно найти. Конечно, можно попросить учителя всё же найти Люцифера и окружить его, поймать, запереть в мире до конца траура, а после напасть всеми силами. Но, во-первых, Михаэль сомневался, что Первенцу удалось бы к завтрашнему дню найти тёмного полководца, а во-вторых, демону всегда удавалось покидать закрытые эльфами миры.

— В этом нет нужды, учитель, — злобно, чуть ли не шипя, выдавил из себя Архангел.

— Мудрый выбор. Скажи мне, Михаэль, где твой брат?

— Сатанаэль? Но зачем он вам?

— Я потерял его несколько дней назад и не могу обнаружить вновь.

— Быть может, он находится на другом конце Вселенной.

— Даже если так, дабы скрыться от меня – ему пришлось бы специально выставить барьеры. Так ты знаешь, где он или же нет?

— Не знаю, учитель. Но почему вас это так беспокоит?

— Я... не хочу, чтоб с твоим братом что-либо случилось.

— Не хотите... Вы ему не доверяете, ведь так? — догадался Михаэль. Он давно подозревал это, особенно когда Первенец отказался обучать Сатанаэля вместе с ним, но всё же надеялся, что ошибался. — Почему вы ему не верите? Чем он заслужил вашу немилость?

— Тем, что я не могу его найти.

— И всё? Вы не можете обнаружить его в данный момент и потому не доверяете? Мы пережили жуткую потерю не столь уж и давно, учитель. Он хочет найти и убить Люцифера ничуть не меньше меня, если не больше.

— И ты считаешь, что он сейчас пытается его найти?

— Я абсолютно в этом уверен. Если он решил закрыться от всех, то поступил так не без причины. Брат не хочет, дабы его обнаружили демоны. Возможно, он уже сейчас, в этот самый момент, нашёл мир, в котором скрывается тёмный полководец и думает, как лучше поступить.

— То есть, как убить его? — от чего-то решил уточнить Первенец.

— Сатанаэль могущественен, учитель, но в отличие от меня он умеет подавлять чувства и эмоции. Не могу себе представить, дабы он потерял над собой контроль и слепо кинулся на Люцифера в одиночку. Если он и решит сразиться с ним, то лишь после того, как тщательно и подробно разработает план битвы.

— И ты готов взять на себя ответственность за своего брата, Михаэль?

— Ответственность? О чём вы?

— Ты прав, я не доверяю ему, но не потому, что он сейчас скрыт от меня... Я никогда не мог его обнаружить, — Первородный решил сознаться, но, как и всё остальное, сделал он это не просто так. Он подготавливал почву к возможным последствиям и был готов к любому исходу. В любом случае лично он ничего не терял, но должен приобрести гораздо больше того, что уже имел.

— Я вас не понимаю...

— С самого своего рождения – он скрыт от меня, Михаэль. Я никогда не мог выяснить, где именно он находится. Я не мог обнаружить его. Как я только не пытался это сделать. К какой только магии не прибегал. И всё тщетно.

— Но как подобное возможно? Или вы полагаете, что Лоритиаль наложила очень мощное заклинание, дабы скрыть его от вашего взора?

— Нет, Михаэль. Она бы так не поступила. И даже решись Лоритиаль на подобное – я бы почувствовал чужую волшбу на нём.

— Учитель, — Михаэль придал голосу как можно больше уверенности, — я верю своему брату и полагаюсь на него. И я абсолютно уверен в нём. Ежели я ошибаюсь, то сможете наказать меня так, как посчитаете нужным. Я знаю, что этого не случится, — ухмыльнулся Архангел.

— Похвальная вера в брата. Искренне надеюсь, что ты прав, Михаэль, — голос Первенца резко сменился, стал обычным. — Скоро конец траура. Начни готовить воинов к сражениям.

— Они всегда готовы, учитель.

— Убедись в этом, ибо сражаться придётся очень много, — Первородный чуть улыбнулся, что значило лишь одно: назревало нечто грандиозное.

— Будет сделано, учитель.

— Но вы будете сражаться не одни, — Михаэль, уже собравшийся уходить, остановился.

— И с кем же?

— Астариаз возвращается, — лицо Первородного расплылось в жуткой улыбке, а глаза заблестели. Михаэлю тоже понравилась подобная весть, и он поспешил переместиться к командирам.

***

Траур подходил к концу, и Люцифер решил вернуться к ученикам. Он прекрасно знал, где они находились. Переместившись на самый край лагеря, он решил немного пройтись по нему и осмотреться до встречи с учениками. Демоны различных видов отдыхали, набирались сил, некоторые же – Люцифер увидел их в самом начале – тренировались, сражаясь друг с другом, а иные вдалеке практиковали магию. Похвально. Весьма.

Едва увидев тёмного полководца, демоны одобряюще кивали головами, торопились встать на ноги и били кулаками в грудь, кто-то брал в руки два меча и ударял ими друг о друга, иные же стучали оружием по земле (так поступали вооруженные секирами, боевыми топорами, копьями и огромными молотами). На столь необычную какофонию стала сходиться другая часть войска. Им хватало одного лишь мимолётного взгляда на полководца, дабы присоединиться к ликующим сородичам. Некоторые даже стали завывать иль рычать. Восьминогие, четырехрукие, трёхголовые, девятиметровые великаны и полуметровые низкорослики, змееглазые, чешуйчатые, с густой и длинной шерстью, не имеющие ног и парящие над землёй, с огромными ртами на животе, похожие на слизняков, дымоподобные, едва различимые, наделённые кожистыми крыльями, пресмыкающиеся, передвигающиеся на четвереньках, с буграми мышц и похожие на скелеты обтянутые кожей, покрытые зловонной слизью, бледные, красные, бордовые, болотно-зелёные, с пламенем вместо волос иль глаз, с длинными и гибкими пальцами, тучные и плоские, сильные и слабые, низшие и верховные. Они всё собрались и приветствовали вернувшегося полководца. Никто не зол на него, никто не возмутился его отсутствием. И через толпу войска пробились Эльзар и Меарил.

— В замок, — коротко бросил Люцифер, и ученики переглянулись.

— Учитель... у нас ведь нет замка, — осторожно пояснил Эльзар, но тёмный полководец не слушал его и пошёл дальше.

И ученики увидели, как не далеко от их лагеря облака сгустились и почернели. Закружившись, они обрушились на землю, но твердь не заходила ходуном от подобного удара. Наполненные первозданной Тьмой облака уменьшились и растаяли, а на их месте величественно стоял небольшой замок. Именно туда и направился Люцифер.

Очутившись в скромном помещении без окон, больше похожую на подвал, и плотно закрыв дверь, ученики принялись расспрашивать учителя. В первую очередь им хотелось знать, не нападали ли случаем на него эльфы. И каково же оказалось их удивление, узнай они, что его навестил сам Сатанаэль иль-Ватаноэ. Люцифер рассказал им обо всём, не скрыв ничего.

— Разумно ли оставлять его в живых? — спросил Меарил, как только тёмный полководец закончил говорить.

— Учитель, я понимаю, что у Перворождённых идёт траур, но всё же Меарил прав. Быть может, не стоило оставлять его в живых? Как ни как, но это Сатанаэль, брат Михаэля.

— Мне прекрасно известно, кто он и сколь ценен для эльфов. Но я чту древние традиции Перворождённых. Врагов тоже нужно уважать, Эльзар. Порой они достойны куда больших почтений, нежели твои приближённые. Однако, кроме того, я также надеюсь, что Сатанаэль присоединится к нам.

— Но, учитель... как такое возможно? Да, он сомневается в Первенце и даже в собственном брате, судя по вашим словам, но почему он должен предать собственную расу и присоединиться к нам?

— Вы не поняли. Это они предадут его.

— Они... вы пустите слух, что он помогает нам? Тогда эльфы возненавидят его, и ему не останется ничего иного, кроме как...

— Прибегать к подобным подлостям я не намерен, Эльзар, — голос Люцифера сделался жёстким, стальным. — Он прекрасно видит, к чему движется его раса. Он видит, как Первенец манипулирует ими всеми, в том числе и Михаэлем. И ему это не по нраву. То, во что превращаются Перворождённые – истинное предательство их идеалов былых времён. И Сатанаэль всё видит и понимает. Потому я и сказал, что это они предадут его, а не он их. Они предадут его видение собственной расы.

— Нужно было сказать ему...

— Эльзар! Неужели ты ничего не понял? — заговорил Меарил. — Поступи учитель так, то Сатанаэль мог посчитать, что именно демоны виновны во всём. Точнее, он мог решить, что наш командир одурманивал его каким-то образом всё это время, дабы перевести на свою сторону. Тогда Сатанаэль воспротивился бы. Теперь же он, рано или поздно, но придёт к осознанию того, что недавно было сказано учителем.

Меарилу не нравилась медлительность мысли Эльзара. Конечно, для того, кто некогда являлся низшим демоном, он добился огромных и выдающихся результатов, но всё же во многом уступал ему, верховному.

— Именно для того учитель и сразился с ним, — продолжил пламенную речь Меарил. — Именно потому он сперва объяснил ему суть вещей, а после разозлил и заставил его напасть. Наш командир показал Сатанаэлю свою Силу. Эльф впал в ярость после нескольких его слов, и тем самым стал намного слабее. Гнев заволок ему рассудок, и он не мог подобающе сражаться. Он не обдумывал свои действия и просто нападал. Учитель, я уверен, мог убить его с десяток раз, но пощадил. Возможно, я бы не поступил подобным образом, но всё-таки. Если Сатанаэль, в самом деле, присоединится к нам, то уже это будет началом нашей победы над эльфами. И, простите, учитель, но я сомневаюсь, что он покинет свою расу.

— Во многом ты прав, Меарил, и сомнения твои мне понятны. Я не исключаю, что именно ты окажешься прав, и эльф не присоединится к нам. Как бы там ни было, глобально это ни на что не повлияет. А вот если он присоединится, то… хм.... Но довольно говорить о Сатанаэле. Завтра траур подойдёт к концу и, поверьте мне, эльфы нападут моментально. Мы готовы?

— Демоны, что отказались воевать или же не могут, переведены в миры, что вы указывали. Армии рассредоточены по большей части Вселенной, и мы подготовили множественные порталы меж самыми важными и большими мирами.

— И вы думаете, что Перворождённые их не заметят?

— Даже если им удастся их обнаружить, перекрыть проходы невозможно. Мы уже давно изучаем те кольца, что вы отдали нам некогда. Мы подумали: коль с их помощью можно обходить закрытие мира, то возможно ли применить их к порталам? На изучение ушло много времени, но нам это удалось. Мы, пусть и с великим трудом, но смогли повторить составляющую заклинаний, что заложены в перстнях. Но на подобное уходит слишком много времени и Сил, а потому порталы действуют лишь между четырьмя мирами.

— И вы сделали всё это без меня? Вы ничего не говорили мне о ваших изучениях.

Ученики опустили головы. Им словно стало стыдно за то, что они сделали втайне от Люцифера. Тёмный полководец же остался доволен и горд за них. Они молодцы, ибо он не подумал о столь необычном применении колец.

— Насколько хорошо укреплены основные миры?

— Достаточно, дабы выдержать нападение многомиллиардной армии Перворождённых. А коль учесть порталы, то перемещение других войск много времени не займёт.

— И вы учли всё? Всевозможные нападения и коварства? — полюбопытствовал Люцифер.

— Мы полагаем, что да.

— Полагать и быть уверенным – не одно и тоже. Внезапное перемещение в самое сердце лагеря иль города?

— Учли. Над главными и крупными городами будут выставляться магические барьеры, через которые очень трудно пробиться Перворождённым.

— Нападения из-под земли?

— Стены уходят глубоко вниз, к тому же мы также во время боя выставим магические барьеры под городом.

— Облачённые в железо и неуязвимые к магии эльфы?

— У нас давно имеется оружие, способное пробить любое железо. Магия против них бессильна, но не сталь.

— Одновременное нападение на несколько городов или даже миров?

— Перекрыть внутренние порталы им не удастся. Мы создали их во всех поселениях, так что наши сородичи смогут переместиться в самый крупный из городов.

— Драконы? — наконец спросил Люцифер. Именно это его интересовало превыше всего.

— Д-драконы? Мы...

— Если вы забыли, то именно их вмешательство предопределило исход битвы за Тихко-Хароке.

— Мы помнили... возможно... но... мы не знаем, как именно с ними быть.

— Учитель, как нам подготовить к нападению драконов?

Эльзар и Меарил растерялись. По их лицам видно, что они прекрасно помнили нападение белых драконов, но те уже давно не показывались, а посему про их существование ученики словно забыли.

— Драконы не нападали на нас очень давно, учитель. Вы считаете, что эльфы вновь призовут их?

— Не знаю, но мы ведь должны быть готовыми ко всему.

— И как нам им противостоять?

— Увы, но я этого не знаю. Пока что, — тёмный полководец ответил очень странно. Ученики моментально обратили на это внимание. У Люцифера всегда имелся план. Он не просто так спросил про драконов. Коль он поинтересовался, то это означало, что он хотя бы имел представление о том, как действовать против них. Но молчал. Почему?

— Отправляйтесь и передайте всем, что я вернулся. Проверьте, сколь хороши ваши порталы, убедитесь в том, что воины готовы к новым сражениям.

И ученики ушли, оставив командира в одиночестве.

***

Он пролетал над полями и лесами, над горами и равнинами, над морями и океанами. Будь его воля – он мог увеличиться в размерах и раздавить этот демонический мир всего одной ногой, но какое в этом наслаждение? Он хотел, дабы тёмные страдали перед смертью. Это доставляло ему великое удовольствие. Его отпрыски крушили города, сжигали деревни и не редко трапезничали ещё живыми пойманными демонами. И он остался доволен.

Астариаз – Прародитель белых драконов, нарушивший Законы Творца и предавший братьев ради мести.

«Месть. Как мало необходимо, дабы изменилось существо. Жажда мести столь проста, глупа и естественна. Именно потому она совершенна», — Первенец пристально следил за действиями Белого Прародителя. Он прекрасно понимал, почему дракон столь легко и быстро согласился присоединиться к нему. Он и сам через это прошёл, пусть и в одиночестве.

«Месть изменила и меня. Творец называл меня сыном, величайшим творением. Я самое первое существо из созданных им, и потому я совершенен. Не доводилось мне прежде думать, дабы возроптать моему отцу. Я старейший из всех, я Первенец, а потому должен показать остальным, как подобает вести достойному отпрыску. И отца я любил и чтил всем сердцем и душой. Восхищался им. Каково мне было лицезреть гибель апореев и моих сородичей? Я не поверил собственным глазам. Целая раса была уничтожена во всей Вселенной за столь краткое время, элевы должны были кануть вместе с ними в безызвестность и пустоту. Но мне удалось найти в себе Силы, дабы воспротивиться воле отца. И я спас – пусть и малую – часть сородичей. А после... после случилось очень многое. Стоит ли сожалеть о содеянном? Отец был готов принять меня обратно вместе с остальными элевами. Но возможно ли вновь довериться тому, кто предал тебя и сонмы остальных? Творец и Прародители, кроме Астариаза, считают меня воплощением ужаса и жестокости. Пусть так. Но разве не жестоко было уничтожать собственных детей? Разве не жестоко предавать их, ударяя в спину, когда они не ожидают подобного? Пусть я обезумел от жажды мести и готов пойти на многое, дабы отец страдал и познал хоть часть той боли, что пришлось испытать мне – я согласен. Я вершу судьбы Перворождённых, решаю кому из них жить, а кому умереть, управляю ими. Жестоко? Абсолютно. Убивать чужих детей, матерей, сестёр иль братьев, испепелять целые миры... И всё для того, дабы пламя войны не погасло. Я знаю, что отец много настрадался, лицезрея, как его детища уничтожают друг друга. Но мне этого мало! Даже если он перестанет что-либо чувствовать – я не остановлюсь. Пусть война длится ещё миллиарды лет – я не остановлюсь. Я хочу, дабы Творец ощутил собственную беспомощность. Я хочу, дабы он признал, что его величайшее творение превзошло создателя. Я хочу, дабы он осознал, что не я повинен в этой войне, но то естество каждого живого существа, кое он пытался скрыть. Разве мне пришлось говорить эльфам и демонам, как именно стоит убивать друг друга? Как воевать? Как ненавидеть? Как сражаться? Я лишь указал им путь, собрал их дрожащие пальцы в кулаки и поставил друг напротив друга. Всё остальное – их заслуга. Так ежели не я виновен в их жестокости, то кто? Ибо таково естество каждого живого существа. Я не ведал подобного, но месть пробудила затаённое. Для каждого есть собственная дверь, отворив которую, удастся выпустить скрытое. Жажда мести – великое чувство, которым так удобно управлять. Никто, даже Прародитель драконов, не смог пред ней устоять. Какое чувство может быть превыше этого? Любовь? Всё зависит от случая. Эйатиэль бросил вызов Магарату, ибо демоны убили его любимую дочь, а позже и жену. Но любовь ли двигала им? Да, но не простая. О, нет-нет-нет. Жажда мести во имя любви, но не любовь в своём чистом, непорочном понимании. Желание отомстить за смерть близких – вот, чего он хотел. За близких, коих он любил всем своим мягким эльфийским сердцем. Довольствуйся он лишь эльфийской любовью – ушёл бы на несколько тысяч лет странствовать по различным лесам иных миров, веря, что души дочери и жены странствуют вместе с ним. Он бы скорбел, страдал и жалел себя, но не более того. И всё это: месть, жестокость, жажда крови, ненависть – есть в каждом живом существе. И даже Творцу не удалось избавиться или запереть их»

Первенец прервал думы и смотрел, как Астариаз напал на очередной демонический мир. В этот раз он один. Древнейший дракон изрыгнул струю белого пламени и не остановился пока весь мир не оказался объят огнем.

На следующей планете Астариаз решил не торопиться. Приземлившись в одном из самых крупных городов, он разрушил несколько зданий вокруг и неторопливо шествовал по улицам. Стража города и воины выбежали, собрались и нападали на исполина. Они прибегали к магии, а также старались ранить его, метая копья и секиры. Но ничто не смогло пробить безупречную чешую исполина. Дракон же просто давил всех на своём пути и сносил здания хвостом.

Первенец чувствовал, какое наслаждение получал Астариаз от подобного. Нет, он довольствовался не жестокостью, не видом тёмно-красной крови, но местью. В прошлый раз он мстил за брата, который прервал себе жизнь из-за демонов. Теперь же он мстит именно Творцу, что уничтожил его потомство. А демоны всё нападали, пытаясь вместе с тем спасти остальных. Но Белый дракон не глупец, а потому он заблаговременно закрыл мир. Демонам ничего иного не оставалось, кроме как продолжать сражаться. Они не могли ничего противопоставить столь могущественному существу. Невозможно даже хотя бы ранить его. Для Прародителя демоны – лишь пылинки.

Уничтожив мир, он отправился за следующим. Астариаз не собирался останавливаться.

«Превосходно» — подумал Первородный. — «Что же ты предпримешь, тёмный полководец?»

***

После боя с Люцифером он так и не вернулся к сородичам. Всё это время он провёл на руинах Тихко-Хароке. Сатанаэль удивлялся, как демону удалось столь легко вывести его из себя. Как ему удалось добиться того, дабы он, считавшийся самым сдержанным и рассудительным из Архангелов, потерял контроль над собой. Он проиграл заслуженно, но тёмный полководец сохранил ему жизнь. Как бы поступил Люцифер, не будь траура? Что-то подсказывало Перворождённому, что ничего бы не изменилось.

Сатанаэль не сидел на месте, уставившись на землю пустынным и обреченным взглядом. Он очень много размышлял о случившемся и прошёлся по малой, но столь огромной части бывшего великого града. При помощи магии ему удалось иллюзорно воссоздать небольшую площадь города. Ему не доводилось прежде бывать в Тихко-Хароке, но он знал, что до войны демонический город был открыт для всех Перворождённых.

Смотря на былое величие Тихко-Хароке, он размышлял. Пытался понять, как быть дальше. С одной стороны – демоны являлись врагами, но Люцифер его пощадил. С другой же – он не хотел предавать собственную расу и брата. Сатанаэль понимал, что ему не одолеть Первенца, а потому пытаться напасть на него бессмысленно.

«Но ведь должен быть способ одолеть его»

— Любого можно одолеть, Сатанаэль, но как справиться с Первенцем не знает даже Творец, — внезапно раздался чей-то мощный голос. Обернувшись, он увидел перед собой эльфа. Высокого, с перламутровыми волосами, в добротных одеждах, и совершенно белыми глазами.

— Кто..., — хотел было спросить Сатанаэль, но в следующее мгновение осознал, кто почтил его своим присутствием. — Зачем вы пришли ко мне, Диамарат? И как вам удалось найти меня?

— Ты хорошо скрываешься, Сатанаэль, а Люцифер выставил превосходные барьеры во время вашей битвы. Но я всегда могу найти тебя.

— Значит, стоит ожидать появление Первенца.

— Отнюдь. По неведомым мне причинам он не может почувствовать тебя. Ему не удаётся даже услышать твои мысли.

— Откуда такая уверенность, Диамарат? Это ведь Первенец... Он может притворяться, играть со мной для достижения иных целей.

— Ты прав, он может. Однако если б ему удалось прочитать твои мысли, то он остался бы недоволен твоим сомнением. Подобное он не приемлет.

— Возможно... Мне всё равно. Так почему вы пришли?

Сатанаэль выглядел подавленным, но не из-за поражения, а от сомнений. От выбора, что он должен предпринять. Его даже не интересовало то, почему Первенец не имел власти над ним. Он лишь принял это как данное, и всё.

— Я хочу помочь тебе, Сатанаэль.

— И чем же?

— Советом.

Перворождённый грустно ухмыльнулся.

— Почему вы решили явиться ко мне, а не к Люциферу? Вы с самого начала на стороне демонов.

— Я не придерживаюсь ничьей стороны. Мне лишь хочется, дабы это безумие прекратилось как можно скорей. Люцифер прекрасно справляется и без моих советов. Ты больше нуждаешься в помощи.

Сатанаэль задумался. Стоило ли ему соглашаться? Алмазный Прародитель всегда помогал демонам, а не эльфам.

— Я слушаю, — брат Михаэля всё же решил его выслушать.

— Что ты чувствовал во время общения с Люцифером?

— Это не похоже на совет...

— Ответь мне, — голос Диамарата оставался спокойным, но властным.

— Хм... В самом начале я был полон решимости убить его, даже невзирая на траур. Но он... был столь уверен в совершаемом, столь хладнокровен и спокоен, что я растерялся. Я видел Люцифера раньше лишь один раз. Тогда погиб один из членов эльфийского Совета. Я представлял тёмного полководца истинным воплощением зла. Того самого, всеразрушающего, необузданного, стремящегося лишь разрушать и проливать кровь.

— Но он оказался не таким, — договорил за него Прародитель.

— Именно. Он общался со мной, как с равным, как если бы мы были давно знакомы. Он не смотрел на меня свысока, и я не увидел в нём ненависти иль жажды убивать. Даже когда мы сражались – он не изменился.

— Прекрасно тебя понимаю, Сатанаэль. Его отец был таким же.

— Он сохранил мне жизнь, сказав, что уважает традиции моей расы. Ведь во время траура нельзя проливать кровь. И ведь... ведь в самом деле за всё это время не погиб ни один из эльфов во всей Вселенной. Тем не менее, я склонен считать, что даже без траура он оставил бы меня в живых.

— Ты в этом уверен? Люцифер, несмотря ни на что, довольно непредсказуем. Трудно предугадать его следующий шаг. Некогда Жайарбах отправил его и небольшую армию демонов в один из ваших миров. Тучный демон заранее знал, что эльфы готовы к появлению тёмных, но ему хотелось избавиться от того, в ком текла кровь Магарата. Вернувшись же сюда, в этот самый город, Люцифер напал на Жайарбаха, и выкинул наружу, обвинив во всех бедах. Я не ожидал, что он поступит именно так. Мне казалось, что он сделает всё осторожно, тайно, не выдавая себя. Однако ему удалось удивить меня. Всего за несколько минут после возвращения он сверг Жайарбаха и занял место главы тёмного Совета. И подобных примеров великое множество. Возможно, не будь у вас траура, он и не подумал бы оставлять тебя в живых, Сатанаэль. Убив тебя, он разозлил бы Михаэля, заставив того принимать необдуманные действия, которыми Люцифер смог бы воспользоваться, дабы избавиться от него.

Перворождённый думал и о таком исходе, но всё же считал, что тёмный полководец в любом случае оставил бы его в живых.

— Скажи мне теперь, что ты почувствовал во время боя?

— Я чувствовал гнев. Огромный гнев. Мне хотелось убить Люцифера за его слова и за то, кем он является. Но я ощущал его спокойствие. Даже во время боя он сохранил ясность рассудка. И своей милостью ко мне он проявил благородство. Я даже предположить не мог, что тот, кого я считал средоточием истинного зла, способен на подобное.

Дракон в эльфийском облике понимающе кивал. Если кто и способен понять, о чём именно говорил Перворождённый, так это он.

— Мой брат, Астариаз, вернулся. Он громит тёмные миры один за другим. Удастся ли Люциферу справиться с ним? Я не знаю. Мне ведомо, что, дабы победить Прародителя, надобно быть могущественней него. Достаточно ли силён один лишь Люцифер для подобного? Не знаю. Тебе предстоит принять непростое решение, Сатанаэль, как и мне пришлось когда-то. Ты ведь даже не знаешь, о чём я. После предательства Астариаза Творец решил погрузить в долгий сон остальных моих братьев. Я мог бы воспротивиться его воле. Мы бы объединили наши Силы, присоединились бы к Первенцу и Белому Прародителю, бросив вызов Творцу. Но я согласился с ним и позволил ему усыпить моих братьев. Этот выбор дался мне с великим трудом. А теперь и ты на подобном распутье, Сатанаэль. Либо ты останешься с сородичами и братом, коими командует Первенец, либо ты всё же примешь предложение Люцифера и присоединишься к нему.

— Став предателем...

— Коль разум твой останется таким же чистым, а взор ясным, ты поймёшь, что ты не предатель, Сатанаэль.

И Алмазный дракон собирался переместиться, но эльф его остановил.

— Вы так и не дали мне обещанный совет…

— А разве ты не понял? — лишь не в истинном облике дракон мог позволить себе улыбку. И он исчез.

Сатанаэль вновь остался в одиночестве, но слова Диамарата помогли ему принять решение. Задав всего один мысленный вопрос Прародителю, и получив на него ответ, Перворождённый двинулся в путь.

***

Дракон сильно мешал. Люцифер нисколько не забыл про него, но тот долгое время не показывался. Тёмный полководец даже решил, что Астариаз пролил достаточно демонической крови, а потому успокоился и исчез. Люцифер понимал, что с Прародителем необходимо покончить, но как? Как одолеть того, кто древней даже Первенца? Да, Астариаз намного слабей древнейшего элева, но он всё ещё очень силён. Как победить? Удастся ли ему подобное в одиночку? Разумеется, ученики захотят пойти вместе с ним, но он запретит, а коль надобится – запрёт куда подальше.

«Я буду один против Астариаза. Прародителям даже вместе не удалось остановить Первенца. Он оказался намного сильней их всех шестерых. Но достаточно ли силён я? Удастся ли мне одолеть одного Прародителя? Особенно того, кому помогает Первородный? И как именно будет проходить бой? Либо мы сразимся в уже выжженном им мире, либо на просторах Вселенной. Иного не дано. Увидев, что я один, он не позволит отпрыскам вмешаться в битву и мы сразимся один на один. Некогда демонам тёмного Совета удалось одолеть одного Прародителя, но тот являлся слабейшим из шестёрки, да и демонов было трое. Однако с тех пор прошло достаточно времени, да к тому же я не удивлюсь, если Первенец сделал Астариаза сильнее…»

И он почувствовал приближение чужака.

— Учитель! — тотчас же раздался встревоженный голос Эльзара в голове. — Нас...

— Я ощутил.

— Это разведчик, я уверен! Как нам поступить?

— Ничего не предпринимайте.

— Но...

— Направьте его ко мне, — тёмный полководец догадывался, кто именно решил почтить его. И ему не терпелось получить ответ на весьма важный вопрос.

Он почувствовал, как Перворождённый, наделённый огромной мощью, уже столь хорошо знакомой Люциферу, материализовался в их мире. И в скором времени эльф вошёл в небольшое помещение без окон и с одной единственной дверью. Кивком головы, учитель дал понять ученикам, дабы они оставили их вдвоём. Эльзар и Меарил, скрипя зубами, согласились.

— Здравствуй, Сатанаэль.

— Здравствуй, Люцифер. Полагаю, ты догадываешься, почему я здесь? — демон кивнул. — Прежде всего, хочу поблагодарить тебя за то, что оставил меня в живых. Даже невзирая на то, что моя смерть принесла бы больше пользы, ты показал своё уважение к нашим традициям.

Тёмный полководец молчал. Он прекрасно понимал, что эльфу просто необходимо выговориться по данному поводу. Такова уж их природа.

— И какое же решение ты принял, Сатанаэль? Ты присоединишься к нам, иль останешься с Перворождёнными?

— Я не встану на сторону Тьмы, Люцифер, но я пришёл не как враг. Ты благороден и честен, что достойно бесконечного уважения. Но предавать собственную расу я не собираюсь. Надеюсь, ты меня понимаешь.

— Прекрасно понимаю, Сатанаэль. Хоть думы твои ошибочны и решение неверно, я не стану разубеждать тебя. Ты принял решение, и я его уважаю.

— Благодарю тебя, тёмный полководец, — эльф произнёс эти слова искренне, не кривя душой.

— Но скажи: ты пришёл сюда лишь для этого? Твоё молчание я бы воспринял точно также.

— Люцифер, я хочу вернуть тебе долг.

— Как именно?

— Я помогу в битве с Астариазом.

Подобного жеста со стороны эльфа демон точно не ожидал. Конечно, он надеялся, что Сатанаэль присоединится к нему и поможет победить в войне. Но Перворожденный остался средь собственной расы, и решил вернуть долг подобным образом. Помочь в битве с Астариазом... Эльф уверен, что вдвоём они одолеют Прародителя? Хороший знак.

— Откуда тебе известно про этот мир?

— Мне сказали, где тебя найти. Прости, но я не могу...

— Нет нужды. Я догадываюсь, кто тебе помог.

Сатанаэль понимающе кивнул.

— Что скажешь? Ты принимаешь мою помощь?

— Тебе известно, как можно одолеть Прародителя?

— Не знаю, Люцифер. Про это мне говорить не стали.

— Тебе известно, где именно сейчас находится Астариаз?

— Увы...

— Тогда как именно ты собираешься мне помочь? Предлагаешь напасть на него вдвоём? Но уверен ли ты, что нам хватит Сил справиться с ним?

— Более чем. Я стал одним из Архангелов, а потому моя Сила возросла многократно.

Люцифер жестом дал понять, дабы эльф на некоторое время замолчал. Он посмотрел словно сквозь Перворождённого и спустя мгновение взгляд его вновь сделался ясным, и он смотрел на Сатанаэля.

— Мои ученики доложат мне о появлении Белого Прародителя. Учитывая, с каким неистовством он нападает на наши миры, ждать придётся не слишком долго. А пока у нас есть время.

— Время... на что?

— Поговорить, — и Люцифер сел в кресло, предложив также поступить и эльфу. — Сатанаэль, я хочу узнать кое-что... Ты сказал, что являешься Архангелом. Что это означает?

— Трудно объяснить...

— Это как-то связано с существом, что именуется Вседержителем?

Люцифер, как всегда, проявил поразительную осведомлённость, которой Сатанаэль нисколько не удивился. Даже наоборот, его ввергло в лёгкое недоумение то, что тёмный полководец ничего не знал про Архангелов и Вседержителя.

— Это имеет самое прямое отношение, — и Перворождённый принялся рассказывать.

Он поведал демону обо всём, ничего не утаил. Какие могли быть тайны перед тем, кто победил в бою и оставил тебя в живых? Но Люцифер привлекал не этим, а поведением и отношением в принципе. Всегда держался благородно, сдержанно (что особенно удивительно, учитывая сколь велика в нём Сила Хаоса), уважительно, при необходимости мог быть жесток и беспощаден, но лишь к тем, кто заслужил подобного отношения.

Когда же Перворождённый закончил говорить, тёмный полководец некоторое время молчал. То ли он пытался связать всё воедино и углядеть во всём нечто затаенное, то ли чего-то не понимал.

— Поразительно, как легко Первенец подчинил себе всех эльфов, — и всё-таки он не понимал, как Перворождённые повелись на данную «веру» столь легко.

— Ибо нам нужен некто, кто смог бы дать ответы на важные для нас вопросы. Этой верой эльфы стали едины, прекратились распри...

— Вы стали рабами собственных заблуждений, — перебил его Люцифер. — Первенцу оказалось достаточно лишь один раз показать вам, как «Свет оберегает, а он есть воплощение этого самого Света», дабы подчинить своей воле. На миры нападали демоны, говоришь?

— На все миры, в коих побывал Вседержитель, и на многие иные, кои он не успел посетить, — кивнул Сатанаэль.

— Скажи мне, когда это произошло и назови миры, и я скажу тебе, нападали демоны на них или же нет, — чего-чего, но услышать подобного эльф никак не ожидал.

— Неужели ты хочешь попытаться уверить меня в том, что помнишь все миры, на которые вы нападали?

— Я не пытаюсь, а уверяю. С тех самых пор, как я стал предводителем моей расы, о любом нападении на эльфийские миры меня ставили в известность. Не всегда я мог повлиять на план атаки, но о том, что произошло и каковы итоги – мне известно.

— Мир Эльфанаритэль, — решил проверить тёмного полководца Сатанаэль. Люцифер не казался лжецом и тем, кто любит бахвалиться, но брату Михаэля не верилось в услышанное.

— Миров с таким названием множество. Демоны напали на четыре десятка таких, и мне известно ещё четыре тысячи восемьсот девяносто два таких мира в различных галактиках.

— Девять тысяч лет назад, галактика Эрразар, — уточнил Сатанаэль.

— В галактике Эрразар не существует мира с таким названием, в отличие от галактики Эррадар, на кой мы и напали. Но не девять тысяч лет прошло с тех пор, а девять тысяч шестьсот шестьдесят три года. Мир был небольшим, с тремя океанами и четырьмя континентами, один из которых совершенно нетронут эльфами, ибо считался недосягаемым, расположенным на другом конце мира. Переместиться туда по неведомым причинам вы не могли, а добираться на кораблях опасно, ибо континент располагался посреди океана… Мэалтар-Деза, если не ошибаюсь… самому нестабильному и буйному из всех, где вечно царили ураганы, водовороты, бури. В том мире обитало двадцать четыре миллиона семьсот двадцать шесть тысяч тринадцать Перворождённых. В живых не осталось никого.

Сатанаэль не мог поверить, что демон, в самом деле, запомнил тот мир, да ещё и точно сказал, когда тёмные атаковали его. Разве подобное возможно? Но не мог ведь Люцифер предугадать, о чём именно они станут говорить, и какой именно из великого множества миров назовёт эльф. Ведь правда?

— Моя память безгранична. Я помню всё обо всём и всех, ежели услышал от кого-то, иль увидел лично. Ты можешь проверять меня и дальше хоть миллион лет.

— Нет нужды... верю...

— Как я и сказал, вы, эльфы, стали рабами собственных заблуждений. Вы верите в Свет и у вас имеется представление того, каким именно он должен быть, равно как и то, каким должна быть Тьма и её последователи. Первенец знает об этом, и пользуется вашими же идеями и мечтаниями. Твой брат решил, что эльфов надобно объединить, но как всё сделать – предложил именно Первородный. Я не удивлюсь, узнав, что он уже давно придумал нечто подобное, просто ждал подходящего момента, когда вы сами осознаете, что такая вера необходима. Ты сказал, что он наделили вас большой Силой, и прозвал вас Архангелами.

— Первенец сказал, что это подарок от самого Света...

— Сиречь от него самого. Ты понимаешь это не хуже меня, Сатанаэль. Учитывая, сколь велико его влияние на любого из Перворождённых, кроме тебя, он мог внушить подобную мысль твоему брату. Ты ведь сознаёшь, что Михаэль под влиянием Первенца, — эльф коротко кивнул. — И что из себя представляют Архангелы? Вы стали сильней, но для чего Первородному подобное? Неужели он считал вас слабыми?

— Он всегда говорил брату, что мы с ним – сильнейшие из эльфов, что когда-либо существовали.

— Тогда зачем делать вас Архангелами? Из простого желания сделать сильнее? Мой отец сразился с Эйатиэлем, и они оба погибли. Я один, вас двое. Первенец сомневался, удастся ли вам одолеть меня? Не уверен.

— Полагаешь, тем самым он лишь глубже пустил корни?

— Я не знаю, Сатанаэль. Настоящий ответ на данный вопрос знает лишь сам Первенец. Но почему именно тринадцать Архангелов? Почему не десять? Сто? Тысяча?

— И ты знаешь ответ? — поинтересовался Сатанаэль.

— Откуда я могу его знать, ежели сам не являюсь им? Могу лишь предположить. Первенец – тринадцатое существо, появившееся во Вселенной. Творец, Анатиял и десять первых драконов.

— Но их ведь шестеро...

— Прародителей, — поправил Люцифер ошибку эльфа. — Но кроме них существуют драконы Четырёх Стихий. И лишь после них появился Первенец – тринадцатое существо во Вселенной.

— Не знал подобного... Да, он самый древний представитель чьей-либо расы, он по могуществу, возможно, не уступает самому Творцу. Но зачем ему нужна эта вера? Для чего она ему? Просто из желания укрепить власть над эльфами?

— Не знаю, Сатанаэль. Вы верите в Свет, считаете его чем-то недосягаемым и величественным, тем, что дарует жизнь и что вне вашего понимания. И для осознания сущности Света вам требовалось его живое воплощение, кое и предоставил Первенец, став Вседержителем.

— Разве у демонов нет веры во Тьму? — попытался подловить эльф визави.

— Мы не веруем во Тьму, ибо мы знаем, что она существует и что именно из себя представляет. Тьма многогранна и необъятна. Лишь благодаря ней появилась жизнь во Вселенной, и она сама и есть эта самая Вселенная, а потому состоит из бесчисленных магических потоков и Сил. Каждый демон, что заглядывает в неё, сам решает, что есть для него Тьма. Мы не придерживаемся единой стороны, у нас единой «веры». Даже попытка её создать потерпит крах.

— Быть может, Первородный становится сильнее от веры в него? — предположил Сатанаэль, понимая ничтожность собственной догадки.

— Возможно. Но, коль так, почему он до сих пор не сверг Творца и не избавился от всех демонов в одиночку? Что его сдерживает? Он хочет, дабы Творец страдал, смотря на войну?

— Не думаю, что его интересуют наши судьбы, — отмахнулся Перворождённый. — Иначе он попытался бы сделать хоть что-то.

— Все же я считаю, что данная вера нужна Первенцу исключительно с целью укрепления собственного влияния на твою расу, Сатанаэль. Если это не остановить, то в скором времени все эльфы падут пред Вседержителем.

— Почему бы тебе не попытаться поступить также? — Перворождённый понимал, какова окажется реакция тёмного полководца на подобный вопрос, но всё же решил его задать.

— Создать веру в меня же самого, дабы демоны поклонялись мне и возносили хвалы? Дабы я черпал их Силы, поглощал их, чтобы после направить всю эту мощь против эльфов? Конечно, я мог бы поступить так, но тогда я уподоблюсь Первенцу, а демоны станут походить на эльфов. Они потеряют ту свободу, что дарует нам Тьма, и превратятся в бесполезное и слепое оружие. Поступить так с собственной расой я не могу и не собираюсь, ибо тогда достоин я презрения. Ничтожен тот, кто алчет преклонения.

— Так ты бы смог объединить всю расу в единую могущественную армию. Вас, демонов, в разы больше, нежели эльфов. Ты бы мог использовать данное преимущество.

— Объединить расу ложью? Ложными надеждами и обещаниями? Стать самому сильнее, сознавая при этом, как именно я достиг такого могущества? Сатанаэль, я лучше в одиночку сражусь со всеми Архангелами во главе с Первенцем, нежели пойду на подобную низость.

Перворождённый же в лишний раз убедился, каков на самом деле Люцифер. Это совсем не то жуткое существо, коим его представляли все эльфы. И он чувствовал искренность его слов. Жаль, что Михаэль даже наполовину не таков, не без грусти подумал Сатанаэль.

— Именно потому ты странствовал тогда по Вселенной, ведь так? — догадался демон. — Именно сомнения относительно происходящего подтолкнули тебя к столь необычному для эльфа странствованию. Перворождённые предпочитают смотреть на вечнозелёные леса, на размеренные течения рек, на водопады, любоваться заснеженными горами, и лишь изредка некоторые из них дожидаются наступления ночи, дабы устремить взор на звёзды, созвездия, проплывающие рядом океаны Силы. Ты же, вместо простого лицезрения, решил пройтись по космосу. И во время нашей битвы я увидел сомнение в твоих глазах, Сатанаэль.

Подобные воспоминания относились не к самым приятным для Перворождённого, но он учёл ошибки прошлого и потому сдерживался, как обычно.

— Если ты столь проницателен и всеведущ, то почему же я оказался на руинах вашего некогда великого града? Я не чувствовал там чьего-то присутствия.

— Ты решил прикоснуться к обычаям и бывшей жизни демонов. Я знаю, что ты применил иллюзорную магию, хоть мне не известно, какую именно. Предположу, что ты восстановил Тихко-Хароке, посмотрел, как он выглядел до падения. Посетив демонический мир, ты надеялся узнать, что нами движет, каковы наши цели и мысли? Ты не стал слепо верить Первенцу и следовать за ним. Ты усомнился в нём. Мысль порождает сомнение, из сомнения же может родиться неповиновение, а этого Первородный терпеть не собирается. Что ж, теперь я более чем уверен в том, зачем именно была создана эта лживая вера во Вседержителя.

— Чтобы никто не усомнился, — заключил Сатанаэль.

— Эльфы стали слепо веровать в Свет и во Вседержителя, и никто не смеет даже сомневаться в их истинности. Как я и сказал тебе недавно, вы стали рабами собственных заблуждений.

И нависла тишина. Сатанаэлю нечего противопоставить словам демона. Люцифер же, со своей стороны, дал время Перворождённому на осмысление сказанного им. Но тёмный полководец верил, что тот примет и поймёт все правильно, ибо иначе они не сидели бы друг напротив друга без каких-либо враждебных мыслей.

— Скажи мне, как твои сородичи приняли твоё возвращение? Ты сказал им о случившемся? — внезапно спросил Люцифер, решив, что молчание слишком уж затянулось.

— Я ещё не возвращался к ним. Не могу. Пока что.

— Боишься осуждения? Боишься, что они признают тебя слабым? Или же переживаешь, что на тебя будут смотреть укоризненно потому, что ты напал во время траура?

— Боюсь посмотреть в глаза… рабов…, — голос у эльфа подавленный, с нескрываемыми нотками отчаяния. Он просто ещё не знал, как поступить, как быть, что делать и что сказать сородичам.

И больше они не говорили, а лишь молча ожидали появления Прародителя драконов. Демон и эльф сидели рядом друг с другом и оба смотрели в окно. Люцифер размышлял, Сатанаэль же, как обычный представитель расы Перворождённых, любовался миром.

— Как же здесь красиво, — прошептал он, но тёмный полководец услышал эти слова и едва заметно кивнул.

Демонам не чуждо стремление к прекрасному, пусть они и радуются подобным мелочам не столь явно и бурно, как эльфы. Раньше, как ему говорил Магарат, существовало много тёмных, презиравших себя и других демонов из-за их уродства и несовершенства. Они стремились походить на эльфов, но немногим подобное удалось.

Лишь когда солнце начало скрываться за горизонтом Люцифер встал.

— Пора, — коротко бросил он, ибо пояснения не требовались.

— Каков наш план? — Сатанаэль встал.

— Их можно придумать достаточно, но вопрос лишь в том, удастся ли осуществить задуманное. Есть ли у тебя какие идеи к грядущей битве?

— Как и ты, я не знаю, как лучше всего сражаться против него.

— Значит, применим лишь грубую силу и ничего более, — даже в подобной ситуации Люцифер оставался совершенно спокоен. Без какого-либо плана, без уверенности в победе.

И Сатанаэль осёкся. Неужели у тёмного полководца отсутствовала в самом деле хоть какая-то идея на предстоящее? Эльф в подобное не верил. Люцифер либо слишком умён и всегда придумывал план действий на месте, либо всегда планировал всё заблаговременно, а потому застать врасплох его невозможно.

***

Уничтожив очередной мир, дракон покинул его и поступил так, как всегда: посмотрел на него напоследок. Сам не понимая почему, ему нравилось наблюдать за проделанной работой из космоса. Он любовался выжженными мирами, запоминая каждый. И пока он любовался на пылающие степи, нечто ударило его в затылок. Всё произошло слишком быстро. Астариаз едва успел даже почувствовать чужое приближение перед ударом. Больно, естественно, не было, но само осознание того, что кто-то проделал с ним подобное – должно взбесить Прародителя. Так и случилось, но несколько позже, ибо он почувствовал, как кто-то схватил его за голову и потащил вниз. Дракон понимал, что неизвестный воспользовался магией, ибо лишь другой Прародитель смог бы схватить его, но их естество слишком хорошо известно Астариазу, а потому приблизиться к нему незаметно им просто невозможно. Значит, это кто-то из демонов. Кто оказался столь безрассуден и дерзок – долго гадать не пришлось. Тем не менее, его, Прародителя белых драконов, застали врасплох, ударили и потащили обратно в мёртвый демонический мир, где его голова очень близко познакомилась с обугленной землёй.

Встряхнувшись и выплюнув внушительный кусок угля, Астариаз зарычал так, что его можно было услышать в тысячах ближайших мирах. Разумеется, перед ним стоял никто иной как Люцифер. А дракон всё гадал, когда же тёмный полководец явится. Ему хотелось лично сразиться с демоном, но после подобного неуважения и подлости Прародитель решил воззвать к собственной армии белых драконов. Ведь недостойно сражаться лично с тем, кто не уважает того, кто сильней. Но его армия, его дети, не спешила появляться. Лишь теперь Астариаз обратил внимание, что мир оказался полностью закрытым. И даже его магический глас не смог пробить всех барьеров, выставленных демоном.

Дракон собирался увеличиться в размерах, дабы вырваться из незримого купола и раздавить весь мир вместе с Люцифером. Стоило ему только начать изменение, как он вновь получил мощный удар по голове. Астариаз злобно зарычал. Люцифер же продолжал стоять на месте. Неужели демон настолько быстр, что даже Прародитель не в состоянии уследить за ним? Глупость! Подобное просто невозможно!

Его армия, его отпрыски, прекрасно понимали, что их отец пойман в ловушку. Они бились лбами о мощный купол, пытались прожечь его, но всё тщетно. Что происходило там, в мёртвом мире, они не видели, ибо барьер непрозрачен.

Белый Прародитель зарычал вновь, мотая головой из стороны в сторону. Подняв её, он изрыгнул поток белого пламени. Оно оказалось тягучим, жидким, и стоило лишь коснувшись земли становилось необузданным и всепожирающим огнём.

Рядом с Люцифером возникла вторая фигура. Одним ударом мощной лапой по земле, Прародитель погасил пламя перед собой. Брат Михаэля!

— Предатель! — протяжно и утробно зарычал Белый дракон, смотря на Сатанаэля. — Вы сгорите! Вы оба сгорите!

Но эльф и демон молчали. Сатанаэль понимал правдивость слов Прародителя, хоть и считал сам, что отдавал тем самым долг тёмному. Но дракон прав. Он предатель. И даже несмотря на это, он уже не мог отступить. Конечно, ему ничего не стоило развернуться и напасть на Люцифера вместе с Астариазом, обставив всё так, словно именно это он и планировал изначально. Ему бы поверили, ибо эльфы не лгут. Сын Лоритиаль стал бы героем для всей расы. Возможно, он даже уподобился бы великому Эйатиэлю. Да, подобное решение казалось самым разумным по отношению к врагу, но совершенно бесчестным и подлым. И тут Перворождённого словно ударило: может ли быть так, что Люцифер предвидел подобное? Возможно ли, что тёмный полководец учёл такой вариант развития событий? Что Сатанаэль лишь притворялся, словно хотел вернуть долг... Эльф уже не знал, что думать и чего ждать от демона, ибо тот множество раз доказывал всему светлому Совету и всем Архангелам, что он в одиночку способен обмануть их всех и найти решение от любых передряг.

Но предавать его Сатанаэль не собирался. Он относился к давнему и могущественному роду, и не пристало ему, благородному потомку, порочить их имена ударами в спину.

Дракон издал очередной рёв и рванул к ним. Астариаз передумал менять собственные размеры. То ли решил покончить с ними собственноручно, то ли подумал, что ему просто также не позволят преобразиться. Люцифер оставался всё также невозмутим. Обычно ему хватало одной лишь хитрости и собственного разума, дабы побеждать, но в этот раз необходимо больше полагаться на простую и грубую силу. Тёмный полководец быстро взмахнул рукой. Земля в нескольких метрах перед ними моментально вздулась, подобно пузырю, треснула и из зияющей расщелины вырвалась стена алого пламени. Лишь на ничтожное мгновение дракон остановился, но этого самого мгновения оказалось достаточно.

Люцифер устремился к Прародителю. За спиной – крылья, сотканные из Тьмы и мрака. Стена пламени перед ним разошлась, словно испугавшись великого демона. В руке же он держал меч из чёрного агата. Оружие, ставшее легендарным, ибо такое имелось исключительно у тёмного полководца. Он целился точно в глаз исполина, понимая, что чешую ему, скорее всего, не пробить. Астариаз отклонил голову, извернулся, обращаясь в густой дым, превратившись в самого обычного представитель расы эльфов. Прародитель перехватил руку Люцифера с оружием, второй же собирался схватить его за горло. Тёмный полководец моментально отрастил на пальцах левой кисти длинные и острые когти, и отрубил дракону руку по локоть. Как и ожидалось, Астариаз закричал от боли и отпустил демона. Но воспользоваться моментом тому не удалось. Только Люцифер начал замахиваться для удара, как голова лже-Перворождённого приобрела драконьи черты и изрыгнула на него мощное белое пламя. Даже с выставленными барьерами демона отбросило обратно на землю.

— Подобным образом нам его не победить, — мысленного заговорил Сатанаэль в надежде, что Прародитель слишком занят отрубленной конечностью, дабы подслушать их.

Рука дракона начала расти из локтя.

— Надо было проверить. Оружием, даже магическим, его не одолеть, — заговорил Люцифер. — Надо действовать исключительно магией. И целься в глаза, — пояснять ничего не требовалось. Сатанаэль и сам обратил внимание, как Астариаз старался не подпустить демона к глазам. Возможно, это его слабое место.

Лже-эльфу не требовались крылья, дабы летать. Как только рука восстановилась, Прародитель, всё ещё не меняя облик, напал. Дракон в образе эльфа устремился на объединившихся врагов. Люцифер и Сатанаэль выставили магические барьеры, но Астариаз поступил необычно: в нескольких метрах перед ними его тело растаяло, обратившись в густой и непроглядный белый туман. Демон и эльф с трудом различали силуэты друг друга, а дракона так и вовсе не видать. Самым пугающим в данной ситуации было то, что в таком состоянии Белого дракона невозможно почувствовать.

Ощутив слева странные колебания Сил, Сатанаэль развернулся и крайне вовремя, иначе мощная когтистая лапа исполина разрубила бы его на несколько частей. Вместо этого она ударилась о магический барьер. Не успел Перворождённый прийти в себя после удара, как Прародитель напал вновь. Брат Михаэля никак не успевал среагировать, и вполне вероятно, что он бы погиб без вмешательства Люцифера. Тёмный полководец прикрыл ему спину, приняв удар дракона.

И так продолжалось довольно долго. Демон и эльф встали спиной к спине, окружили себя двумя мощными магическими куполами. А Астариаз всё нападал, и удары его становились всё неистовей. Стоило появиться бреши в защите, как от неё моментально избавлялись. Но долго ли они могли продержаться?

— Свет и Пламя! — мысленно закричал Люцифер. Сатанаэль его понял сразу же, но никто из них не уверен в том, что подобное сработает.

Эльф и демон ослабили защиту, став крайне уязвимыми, сконцентрировали часть Сил и высвободили их. Перворождённый испустил колоссальную волну испепеляющего Света, тёмный полководец же дал волю необузданному Пламени Хаоса. Густой туман моментально развеялся, и они перестали ощущать присутствие Прародителя.

— Получилось? — не нашёл Сатанаэль лучшего вопроса.

— Сомневаюсь..., — честно ответил Люцифер. Это оказалось слишком легко, дабы победить столь грозного противника.

И они ощутили магическое воздействие. Очень мощное и необычное. Откуда именно оно исходило? Отовсюду! Но более всего – сверху. Устремив глаза вверх, демон и эльф видели, как на них падали облака. Да-да, именно так. Не они устремились к ним ввысь, а те решили обрушиться на врагов дракона. И из облаков показалась лапа исполина и голова с разинутой пастью. Он собирался проглотить демона и раздавить Перворождённого. Сатанаэль метнул в него копьё Света со столь сильной концентрацией магии, что им можно было пронзить даже тёмного полководца. Но оно лишь слегка вонзилось в лапу Прародителю. Тем не менее, тот ощутил лёгкую боль и непроизвольно убрал лапу. Люцифер же объединил Хаос вместе с Тьмой, пустив единое заклинание прямо в раскрытую пасть Белому дракону. Астариаз закричал, отдёрнул голову, мотал ею из стороны в сторону. Крик его резок, у любого другого демона или эльфа из ушей обильна шла бы кровь, даже сквозь магические барьеры. Но Люцифер и Сатанаэль держались, хоть даже для них это оказалось тяжким испытанием.

И они решили воспользоваться моментом.

Без единой мыслеречи, демон и эльф поступили одинаково: пустили в исполина каскад всеразличной магии. Жалеть энергию ни в коем случае нельзя, ведь подобная возможность вполне могла оказаться единственной. Заклинаний пущено столько, что дракон пропал из виду. Разноцветные шлейфы, искры, нити, молнии, стрелы и сферы полностью перекрыли объединившимся врагам обзор. Но не последовал крик нестерпимой боли и агонии, и все без исключения заклинания не ударились о чешуйчатое тело Прародителя. Они пронзали белоснежные облака, пролетали дальше... и всё. Дракон вновь исчез. Покинуть мир он никак не мог, да и не стал бы, а посему стоило ждать удара.

Сатанаэль ощутил мельчайшие колебания магических волокон вокруг них, но не смог понять, что именно должно последовать за ними. А случилось нечто весьма интересное. Астариаз подчинил себе облака. Белоснежные, казавшиеся невесомыми, упавшие с небес островки сделались очень тяжелыми, давящими, стало трудно дышать. Пришлось огородиться небольшой защитой. Небольшой, ибо надо беречь Силы для куда более мощных ударов. Демон и эльф абсолютно уверены, что таковые непременно последуют.

И настал черёд первого удара Астариаза.

Облака зашевелились, завертелись, уподобившись коротким щупальцам, закрученных наподобие смерча. И всё пришло в движение. Необычная волшба дракона устремилась на тёмного полководца и Архангела со всех сторон. Им пришлось серьёзно укрепить защиту и встать спиной к спине. Натиск облаков неожиданно оказался высоким. Магические щиты то и дело трещали и спадали, а их место занимали новые. Всё усугубилось, как только облака стали давить ещё снизу и сверху.

Казалось бы, что такого страшного могло случиться от подобного удара? Разве могли облака нанести ощутимый урон? Люцифер и Сатанаэль теперь точно знали, что могли, да притом какой. Новые щиты не всегда удавалось выставлять моментально после падения предыдущих, а потому облачные щупальца порой доставали их. Не решись Люцифер выпустить вновь Пламя Хаоса, испарившее всё вокруг, то они вполне могли бы погибнуть.

Израненные и уставшие, убрав защитные сферы, они пытались как можно быстрей восполнить образовавшиеся пустоты энергии. Увы, но мир уже мёртв, выжжен, а потому Сил в нём осталось крайне мало. Но лучше уж так, нежели никак. Астариаз же возник перед ними и ухмылялся.

И настал черёд второго удара Прародителя.

Широко раскрыв пасть, дракон изрыгнул поток жидкого белого пламени. Такое, по убеждению Астариаза, никогда не гаснет. Оно будет гореть вечно до тех пор, пока не прожжёт саму земную твердь, устремившись к самому сердцу мира, уничтожив его изнутри. Лишь после этого его пламя спадёт. Самому дракону ничего не грозило, ибо его невозможно обжечь собственным огнём. Итак, у демона и эльфа всего два возможных исхода: убрать ограждающий купол с мира и попытаться сбежать, либо ждать, когда пламя достигнет сердца мира и надеяться, что после подобного разрушения они останутся в живых. Конечно, они могли бы попытаться и погасить заклинание Астариаза, но тому не верилось, что им удастся подобное.

Жидкое пламя воздействовало даже на выставленную защиту, постепенно прожигая её. И оно постепенно углублялось в землю, словно поедая её. Сатанаэль довольно быстро понял, с чем именно столкнулся, а потому решил попробовать кое-что. Прежде ему не доводилось совершать подобного, но Перворождённый верил в успех. Что есть огонь? Это и созидание, и разрушение. Кроме того, это проводник света. И совершенно неважно, каким именно буде огонь и от кого. Потому Сатанаэль прочувствовал эту частичку Света, затаившуюся в жутком разрушительном начале, и вобрал её. Архангел поглощал мощь белого пламени, словно обычную энергию вокруг. И всё застыло, обратилось в сплошной пласт холодного угля. Астариаз честно изумился, а Сатанаэль светился, подобно небольшой звезде на небосводе. И, смотря на залитые сплошным белым сиянием глаза, Прародитель заволновался, ибо не знал, на что именно оказался способен Архангел. Сатанаэль хоть и ощущал большой прилив Сил, всё же понимал, что одолеть Астариаза ему не удастся. Слишком много энергии ему пришлось потратить ранее. И эльф решился на очень рискованное заклинание.

Синеватое, кажущееся ледяным, солнце на мгновение блеснуло. Прародитель с широко раскрытыми глазами смотрел, как небесное светило, как ярчайшая из ближайших звёзд, вытянулась нижней частью и устремилась на него. Сатанаэль прибег к мощи самого солнца в надежде одолеть Прародителя. Синеватый столп быстро достиг поверхности мира, разрушил купол, ограждавший мир, по пути испепелил большую часть отпрысков Астариаза, и ударил по Белому дракону.

Пыль, грязь, клочки земли и угли взметнулись высоко вверх; прошлась дрожь, а перед демоном и эльфом возник глубокий и необъятный кратер, в центре которого стоял Астариаз в обличии эльфа. Из-за спины – два огромных крыла, что выглядело столь нелепо и глупо для такого маленького существа, и они прикрыли его. Подобный удар необычайной силы не прошёл бесследно даже для Прародителя: крылья обожжены, изорваны, больше похожи на древние лоскуты. Но он остался в живых.

Огромных усилий стоило развести крылья. Боль просто чудовищная, а ведь Прародитель не привык её ощущать. Астариаз сдерживался, дабы не закричать от агонии. Нельзя показывать слабость перед врагом, особенно после подобного удара. Два крыла лежали на земле, обожженные, дымящиеся, не подчинявшиеся более дракону. И Белый исполин пришёл к единственно правильному, как ему казалось, решению. Чуть преобразив руки, он обхватил ими себя, вцепился почти в основания крыльев и резким движением оторвал их. Боль оказалась столь нестерпимой, что сменилась опьянением и полным отсутствием каких-либо ощущений. Окажись на его месте обычный смертный эльф или же демон, то точно погиб бы от подобной пытки.

Тёмный полководец и Архангел ошеломлённо смотрели на Белого Прародителя, начавшего постепенно перевоплощаться обратно в дракона. Астариаз даже что-то пытался сказать, нечто очень гневное и пугающее, да только слов не разобрать. И Люцифер решил действовать. Вновь объединив Тьму и Пламя Хаоса, демон пустил сплошной поток прямо в голову исполина. Прародитель только-только вернул себе прежний облик, а потому не успел прикрыть глаза. К его великому облегчению пострадал всего один – правый. Уставший и обессиленный Сатанаэль смотрел, как из рук Люцифера вырывалось два потока, объединявшихся по пути к цели. Тёмный полководец не останавливался, бил дракона по голове в надежде пробить её насквозь, либо испепелить.

Не сразу пришло осознание того, что подобное заклинание бесполезно. Когда же Люцифер это понял, то уже потерял достаточно Сил, и перестал его поддерживать. Астариаз повернул изувеченную (небольшое воздействие демон всё же смог оказать) голову на невозможный дуэт. Кровь из правого глаза стекала медленно, но успела оставить внушительную полосу вдоль всей шеи. Решив ничего не говорить, Белый дракон широко раскрыл пасть, готовясь испепелить обессилевших. Но раздался необычный для эльфа и демона звук. Похоже на момент, когда дракон изрыгает пламя, но всё же чем-то он отличался… как если бы где-то вдалеке послышался звук битого стекла. Астариаз моментально сменился во взгляде. Он понял! Понял, что именно это за звук! Но сделать что-либо не успел. Сверху, с просторов Вселенной ударил необычный поток. Прозрачный, блестящий, преломлявший лучины и переливавшийся всеми цветами поток, больше похожий на огранённый алмаз, ударил по Белому дракону, пробив того насквозь. Пламя в разинутой пасти погасло, равно как и огонь жизни в древних глазах, застывших в вечном изумлении.

Тело исполина рухнуло наземь и больше не поднималось. Астариаз погиб.

Глава XVII. Единство противоположностей

Покачиваясь и с трудом стоя на ногах, Люцифер смотрел на бездыханное тело некогда грозного Прародителя белых драконов. Из чуть приоткрытой пасти всё ещё исходили клубы дыма, а в раскрытых глазах виднелось предсмертное изумление. Сатанаэль сидел на земле и также глядел на мёртвого гиганта.

— Повержен, — коротко и тихо произнёс эльф.

— Но не нами, — заметил Люцифер, решив сесть на землю.

— Мы вдвоём не смогли одолеть его одного. Одного Прародителя... И что же тогда мы можем противопоставить Первенцу?

— Сражаться против Первородного равносильно смерти. Я и не собирался вступать с ним в бой, Сатанаэль. Даже шестеро Прародителей некогда не смогли одолеть его одного...

— А мы вдвоём не смогли одолеть одного из них...

— Ты прав, но мы всё ещё живы. Нам нельзя забывать этот день. Мы должны помнить, что здесь произошло, и как мы проиграли бой.

— Астариаз мёртв, но не нашими усилиями, — кивнул Сатанаэль. — Если б нам не помогли...

— Тем не менее, мы с тобой остались средь живых.

— Кто оказался столь силён, что смог с такой лёгкостью одолеть Белого дракона?

— Есть всего несколько существ, способных на подобное, — пожал плечами Люцифер. — Но решиться на подобный поступок мог всего один из них.

— Да... Как думаешь, что с ним сделает Творец за подобное вмешательство?

— Не знаю, но боюсь, что мы его больше никогда не увидим...

— Полагаешь, Творец убьёт его?

— Не обязательно. Он может запереть его в неведомой темнице навечно. Но может и убить...

— Безгранично жаль... И как невыносимо сознавать собственное бессилие перед этим.

— Значит, надо становиться сильнее, Сатанаэль.

— Возможно ли подобное? Ты – сильнейший из всех демонов, я и Михаэль – сильнейшие из всех эльфов. Разве удастся нам превзойти самих себя? Разве удастся нам переступить через ту незримую границу?

— Твои слова печалят меня, Сатанаэль. Неужели ты не знаешь, что подобные границы – лишь иллюзия? Некогда мой отец являлся сильнейшим из демонов и считалось, что никому не удастся превзойти его, а у него самого не будет наследника. Но что в итоге? Родился я – наследник его могущества и Силы. Те, кто знали его, говорили мне не единожды, что я стал равен Магарату. А ведь подобное я слышал до падения Тихко-Хароке. С тех пор прошло много лет, и я всегда совершенствовался. Я превзошёл собственного отца, равно как и ты – свою мать, а Михаэль – отца.

— Твои слова не лишены смысла, но есть ведь предел могущества для каждого существа, — попытался парировать Перворождённый.

— Ты прав, предел существует... но лишь в наших головах. Былые поколения, что были довольно глупы и трепетно относились к Творцу, поверили в его ложь. Эльфы и демоны уверены, что у каждого существует предел могущества, но я в это не верю, Сатанаэль. Я уверен, что каждый может переступить через эту незримую грань. Да, это очень сложно, почти невозможно, но всё же реально. Мой отец, Магарат, сумел переступить её, пусть всего на один шаг, Эйатиэль иль-Ватаноэ добился того же.

— И ты полагаешь, что можно преодолеть эту грань и странствовать за её пределами вечно? Постоянно становясь всё сильней и, в конечном итоге, уподобиться Творцу?

— Я не исключаю подобного варианта.

— Тогда почему Первенец всё никак не станет равен ему? Он очень силён, ты это знаешь не хуже меня, и он очень близок по могуществу Творцу, но всё же не достиг его.

— Чем дальше ты от грани – тем сложней путь, я полагаю. Представь себе город посреди пустыни. В городе безопасно, имеются площади и дороги, у тебя есть дом, и вокруг – высокие стены, которые невозможно пробить. Но вот ты решил покинуть град. Представь теперь, что стена – та грань, через которую надо переступить каждому. Скажи мне, где безопасней и проще: в городе или же в пустыне? Особенно если ты – обычное существо, не наделённое магией.

— Я тебя понял, Люцифер. Первые шаги от грани – самые простые, ибо всегда можно повернуть назад и вернуться. Чем дальше ты идёшь – тем сложней, ибо нет пути назад, а жажда и голод дают о себе знать. И ты либо дойдёшь до цели, либо погибнешь на пути к ней.

— Именно, Сатанаэль. Проблема лишь в том, что многие не видят врат в стене, через которые можно выйти.

— Почему бы не сделать их самому?

— Страх, Сатанаэль. Многим страшно посмотреть, что же именно находится по ту сторону стены. Те же, кому это интересно, полагают, что эту стену невозможно пробить.

— И как далеко ты отошёл своего города, Люцифер?

Тёмный полководец вновь посмотрел на труп Астариаза. Дым почти перестал идти из приоткрытой пасти гиганта.

— Как оказалось, не слишком далеко.

Сатанаэль тоже перевёл взгляд на бездыханную тушу Прародителя.

— Как поступим? — спросил он демона. — Астариаз мёртв. Это не останется не замеченным.

— Ты всё ещё собираешься вернуться к эльфам? — Сатанаэль кивнул. — В таком случае никто не должен знать, что ты был здесь.

— А что на счёт того, кто убил дракона?

— Скажу правду...

— Нет, Люцифер. Солги.

— Я не лгу, — оскорбился тёмный полководец подобному. Конечно, ему порой приходилось слегка кривить душой, но то он не считал ложью.

— Придётся. Скажешь, что сражался с Белым Прародителем в одиночку и что именно ты убил его.

— То, что о твоём участии не должно быть известно – мне понятно. Но зачем мне...

— Дабы тебя боялись, — перебил его Перворождённый.

— О чём ты?

— Если эльфы узнают, что ты одолел их самое страшное и грозное оружие – Белого дракона, то они затрепещут. Тебя и так многие боятся, но после подобной вести вся раса Перворождённых будет трепетать. Для демонов же ты станешь непобедимым, и больше тёмных миров присоединится к тебе.

Конечно, слова эльфа не лишены смысла, но всё это не нравилось Люциферу. Однако, он приметил кое-что. Сатанаэль сказал «их оружие». Он словно отстранился от эльфов в этот самый момент. Хороший знак.

— Я подумаю об этом, — лишь ответил тёмный полководец, и они продолжили смотреть на труп Астариаза.

***

Мчась как можно дальше по просторам Вселенной, он вспоминал случившееся и боялся. Ему страшно не от возможного наказания, но от страха перед самим собой. Дрожа от совершённого, он не понимал, куда именно направлялся.

«Творец запретил вмешиваться... Запретил... Это его Закон... Это Закон...» — мысленно повторял он, словно готовил разрушительное заклинание.

Ему не хотелось думать о совершённом. Подобные мысли пугали.

«Я убил... Я убил его... Я убил брата...» — но от них невозможно спрятаться.

Даже несмотря на дарованную Белому дракону мощь от самого Первенца, выдержать удар Алмазного Прародителя оказалось невозможным. Конечно, после битвы с демоном и эльфом Астариаз ослабел, сам оторвал крылья, но всё же... Диамарат являлся сильнейшим из шестерых первых драконов, за что обречён на абсолютное одиночество. Столь могущественный и величественный, но лишённый дара созидания себе подобных. Не дано ему создавать драконов из собственного пламенного дыхания.

«Я убил...» — эта мысль никак не желала покидать его трепещущий и напуганный разум.

Закон Творца нарушен. Диамарат лично вмешался в войну, помог тёмным избавиться от большой угрозы. Да, Астариаз первым ослушался Создателя, но на его стороне был Первенец, даровавший ему защиту. Белый дракон первым пошёл против братьев. Диамарат же больше всего хотел, дабы жуткая война прекратилась. Именно потому он помогал некогда Магарату. Прародитель надеялся, что демону удастся положить этому конец, пусть даже ценой уничтожения всей расы эльфов. Не получилось. Люцифера он пытался наставить на нужный путь, только в этот раз действовал скрытно, осторожно. Он прекрасно понимал, что Творец знал о Магарате, но закрывал на подобное глаза. С Люцифером бы так не повезло, ибо Создатель мог простить лишь единожды.

— Брат! — раздался голос единственного оставшегося родного существа, и Диамарат невольно остановился.

— Куда ты бежишь?

— Что ты здесь делаешь, Синоргар? — Алмазный дракон старался сохранять хладнокровие.

— Я почувствовал нестерпимую боль одного из братьев. Я даже решил, что драконы Хаоса вновь напали на тебя и смогли одолеть, но коль ты здесь...

Диамарат молчал.

— Что случилось с Астариазом?

Алмазный дракон повернул голову в его сторону и по его взгляду Синоргар всё понял.

— Он... но... кто? Люцифер! Это он убил нашего брата?

— Это не он, Синоргар...

— Тогда кто же? Творец не поступил бы так. Первенец? Лишь ему такое по силам.

«Брат мой... ему претит сама мысль о том, что подобное мог сделать я. Разумеется, ведь братьев не убивали прежде...»

— Синоргар… это… я его убил, — Алмазный дракон решил сказать всё прямо как есть, не подумав о том, чтоб хоть немного подготовить младшего брата к подобной вести.

— Что? Ты? Нет, Диамарат, я не верю... Ты ни за что бы не убил брата.

— Тем не менее, именно так я и поступил.

Чёрный Прародитель растерялся, не знал, как и реагировать на подобное. Что делать? Как быть?

— Но почему? Что подвигло тебя на братоубийство?

— Я защищал...

— Защищал? Люцифера, — догадался Синоргар. — Проклятые демоны! Треклятый род! Изначально Магарат, а теперь Люцифер! Что ты такого нашёл в них, Диамарат?! — от гнева и рыка Синоргара задрожали ближайшие миры, и погасло множество звёзд.

— То же, что и ты, — туманно ответил Прародитель, но Чёрный дракон его прекрасно понял.

— Люцифер, я так понимаю, всё ещё жив?

— Как и Сатанаэль, — кивнул Диамарат и принялся всё быстро объяснять.

Сказать, что Синоргар удивился поступку эльфа – значило ничего не сказать. Он не мог понять такого поступка. Это совершенно безумно и глупо! Особенно то, что Сатанаэль сражался с тёмным полководцем во время траура. Даже Михаэль сумел сдержаться.

— Им даже вдвоём не удалось победить Астариаза, — заключил Синоргар. И подобная мысль его даже обрадовала.

— Но они были очень близки к этому. Окажись они чуть сильней, или же не сделай Первенец нашего брата могущественней, им удалось бы победить.

— А ты вмешался... И ради чего? Ты ведь прекрасно понимаешь, что убей он Люцифера – раса демонов перестала бы существовать через несколько тысячелетий. Перворождённые разгромили бы их, ознаменовав окончание этой бесконечной и жуткой войны.

— Я понимаю, и в тот момент я думал точно также. Но увидев обессиленного Люцифера и Сатанаэля, увидев, как близка их гибель, я не смог просто стоять и смотреть. Не помню даже, как убил Астариаза... Всё произошло быстро и необдуманно. Кроме того, их гибель означала бы победу Первенца, а я не хочу этого допустить.

— Но войне пришёл бы конец в скором времени! — продолжал настаивать Чёрный Прародитель.

— Какой ценой? Власть Первородного лишь закрепилась бы, и все последующие расы, что решит создать Творец, либо будут подчинены ему, либо уничтожены. Коль выбирать сторону в этой войне, то я за демонов, ибо их победа ознаменует поражение Первенца.

— Ты в это веришь? Думаешь, даже с победой демонов он остановится? Даже Творец не в состоянии убить его, равно как и заточить в темнице. Анатиял также не может забрать его сейчас. Нас осталось всего четверо, двое из которых пребывают во сне по воле Творца, а нам даже вшестером не удалось ранить Первенца!

— Нет, Синоргар, нас не двое... Теперь ты один.

— О чём... Куда ты уходишь?

— Я нарушил Закон Творца и убил собственного брата. Меня ждёт наказание при любом исходе. Но я сознаю и понимаю, что совершил и сколь ужасно поступил, а потому добровольно отправлюсь в изгнание.

— Решил стать отшельником? И где ты спрячешься от Творца?

— Он почти всесилен, но я умею скрываться от его взора. Больше меня не увидят.

— Ты ведь вернёшься после завершения войны? Когда-нибудь это должно произойти.

— Не вернусь, Синоргар. После совершённого я просто не смею возвращаться.

Чёрный Прародитель пытался возразить старшему брату, пытался убедить его остаться. Он даже надеялся, что Творец поймёт случившееся и простит Алмазного дракона, но Диамарат остался непреклонен.

— Сколь ужасна эта война, — с поникшей головой заговорил Синоргар. — Мы пытались отстраниться от неё, но она каждые миллион лет всё приближалась. И что же случилось? Паарант погиб, не желая становиться чужим орудием, Астариаз присоединился к Первенцу, Творец обрёк на долгий сон двух наших братьев, а ты совершил то, что считалось невозможным. Ты убил брата. Каков бы ни был итог в этой войне, она затронула каждого... Как мне теперь надеяться на благополучный исход, коль даже лучший из нас пал?

— Благополучного исхода не будет. И не совершай моей ошибки, — это последние слова Алмазного Прародителя. После них он убежал прочь и буквально растворился в пространстве Вселенной.

***

Траур закончился и Астариаз громил тёмные миры. Белый дракон действовал беспорядочно, нападая на всё, что видел. Сколь ценен тот или иной демонический мир – его нисколько не интересовало. Главное – разрушить их как можно больше. Потому Архангел Михаэль решил нанести серьёзный удар по тёмным. На достойную подготовку ушло много времени, но оно того стоило. Закрывать вражеский мир он не собирался, ибо задумал нечто более грандиозное.

Возглавили же нападение Архангелы Пензтариль и Хестариэль. Михаэля удивило то, что в то самое мгновение он не мог почувствовать Прародителя. Словно тот исчез. Решив, что Белый дракон уничтожал очередной мир, предводитель эльфов следил за исполнением его плана. Он готов ко всему. И лишь один вопрос терзал его душу:

«Где Сатанаэль?»

***

— Учитель! — раздался в голове тёмного полководца обеспокоенный голос Эльзара.

— Слушаю, — только и нашёл, что ответить Люцифер. Он слишком устал, дабы отвечать как-то иначе.

— Эльфы напали на Дха-Каззар!

Тёмный полководец дёрнулся, встал на колени, вот-вот готовясь подняться на ноги.

— Что случилось? — поинтересовался не менее уставший Сатанаэль, но демон не удостоил его ответом.

— Давно?

— Не более часа тому назад. Учитель, их здесь слишком много.

— Почему не сообщили мне раньше?!

— Мы пытались, но не могли обнаружить вас..., — растерянно оправдывался Эльзар, и Люцифер выругался. Конечно! Они ведь перекрыли мир...

— Сколь велико их войско?

— Точно не знаем. Нападение произошло во всех уголках мира...

— У нас там свыше шести миллиардов воинов и вдвое больше обычных жителей. Коль Перворождённых больше... Проклятье! Как они обнаружили этот мир?!

— Не могу знать, учитель, — Эльзар так волновался, что и вправду решил, будто вопрос задан ему.

— Люцифер, в чём дело? — Сатанаэль вновь попытался обратиться к демону, но тот лишь быстро окинул его взглядом и промолчал.

— Скоро явлюсь, — завершил Люцифер и разорвал мыслеречь. — Ты знаешь о мире Дха-Каззар? — спросил он Перворождённого.

— Дха... О чём ты?

— В этом мире сосредоточено наибольшее число воинов и жителей. И эльфы только что напали на него.

— Эльфы... И ты думаешь, что мне было обо всём известно? — предположил Сатанаэль.

— Пронеслась подобная мысль, но я её отринул. Будь это так, тебе надо было бы отвлечь меня во время нападения, а при лучшем исходе – помочь Астариазу покончить со мной. Но ты не предал и даже не думал о подобном. Я лишь хочу знать, известно ли тебе о таком демоническом мире?

— Нет, Люцифер, я никогда прежде не слышал о нём.

— Там почти двадцать миллиардов демонов. Мне сказали, что эльфов много больше.

— Свыше двадцати миллиардов? — Перворождённый изумился абсолютно искренно. — Когда Михаэль успел собрать такую орду? Даже нападение на Тихко-Хароке не потребовало такого войска.

— Я должен идти, — тёмный полководец встал и тяжело вздохнул. — Не знаю как, но Михаэлю удалось обнаружить данный мир, который удавалось скрывать даже от Первенца.

— Ты слишком слаб для подобного... а я не смогу отправиться с тобой.

— Всё же решил не становиться тёмным? Жаль. Я нуждаюсь в столь сильном и мудром помощнике. Прощай, — последнее слово Люцифер произнёс так, словно прощался навсегда, и исчез в языках пламени.

***

Мир Дха-Каззар невероятно огромен. Здесь возможно построить с дюжину городов вроде Тихко-Хароке, и даже так останется достаточно места для природы, где могло бы жить не мене трёх-четырёх миллиардов эльфов. Разумеется, столь огромный мир не мог остаться незамеченным, и потому Люцифер решил приспособить его для собственных целей. Конечно же, шесть миллиардов воинов – далеко не вся демоническая армия, но ни в одном другом месте их не было столь много. Тёмный полководец понимал, что рано или поздно, но Перворождённым удастся обнаружить это место. Однако полагал, что эльфы не рискнут напасть на столь огромный мир. Рискнули.

Только очутившись в Дха-Каззаре тёмный полководец сразу же ввязался в бой сам того не желая в ту самую секунду. В его сторону полетело две светлейшие стрелы (представляют собой концентрацию чистейшего Света, который, по уверению эльфов, способен выжигать тёмные души) от которых Люцифер легко избавился. Взмахом руки предводитель демонов обратил двух Перворождённых в горстки праха. Поступить подобным образом он мог исключительно с теми, кто много слабее его.

— Эльзар! Меарил! — воззвал он к ученикам, увернувшись от неуклюжего выпада мечом. Разворот и всего одним быстрым ударом когтистой руки он разорвал эльфу глотку.

Младший ученик явился моментально, стоило лишь позвать, но вот верховного не видать. Люцифер собирался спросить Эльзара про него, да только позади ученика появилась высокая фигура в блестящих серебряных доспехах, с огромным прямоугольным щитом в одной руке, и полуторным мечом в другой. Сражаться прежде против Стражей тёмному полководцу приходилось всего трижды, и каждый раз он справлялся исключительно благодаря собственному легендарному оружию из цельного чёрного агата, рассекающего тяжёлые доспехи и даже щиты Перворождённых без каких-либо трудностей. Магией их, конечно, возможно одолеть, но придётся потратить довольно много Сил на одного Стража, а подобная расточительность неприемлема. Тем более учитывая, что он совсем недавно сражался с Белым Прародителем.

При помощи магии Люцифер отбросил ученика в сторону, чем и спас от неминуемой гибели, ведь иначе его разрубили бы надвое. И стоило Люциферу лишь призвать меч, как недалеко от него возник другой Страж с длинной цепью в руках, которой он воспользовался моментально. Перворождённый оказался весьма искусен, ибо смог обхватить ею агатовую рукоять. Одним резким и сильным рывком он лишил тёмного полководца меча. Люцифер же не растерялся. Побежал прямо на стоящего впереди Стража. Тот отвернулся от Эльзара и занёс меч против полководца. Тем временем оружие Люцифера принялось действовать по его воле. В воздухе оно развернулось, с лёгкостью перерубило цепь и, продолжая движение, лишило эльфа головы. Тёмный полководец же буквально хлестнул ладонью полуторный серебряный меч сбоку, сбив его, и высоко прыгнул. Развернувшись в воздухе, он перепрыгнул через Стража с оружием в руках и стремительно пустил его в ход. Перворождённый простоял на месте несколько мгновений и распался на две половинки.

— Где Меарил? — спросил люцифер ученика, как только подошёл к нему.

— Мы разделились, учитель. Он должен был отправиться в город Тех-кор-Кхазах, — быстро ответил младший ученик, и метнул огненный шар в пробегавшего мимо Перворождённого.

— Что с жителями?

— Нападение оказалось внезапным и стремительным. Мы не успели заблаговременно отправить их к порталам.

— Так займись этим! — грозно бросил Люцифер и исчез.

Город Тех-кор-Кхазах представлял собой подобие Тихко-Хароке, только намного меньше в размерах. Как и все прочие крупные города, он защищён высокой и прочной стеной. Увы, но она не выдержала натиска светлого войска. Как именно эльфам удалось её пробить – лучше не думать. Хватало иных проблем. Люцифер же заметил нечто, что вселило в него уверенность и мимолётную тень радости: нет драконов. Возможно, Михаэль всё ещё не знал, что Астариаз повержен, и не мог понять, куда пропали белые драконы. Тем лучше.

На него нападали без устали все кому не лень. Ему приходилось отбиваться, парировать атаки, перенаправлять пущенные в него заклинания, убивать, убивать и ещё раз убивать. Демона не удовлетворяло подобное, ибо Сил он потратил много во время боя с Прародителем драконов, и такие растраты просто неприемлемы. Потому Люцифер поступил иначе. Перворождённых Стражей оказалось очень много, но никто не мог сражаться с Люцифером на равных. После их гибели тёмный полководец подчинял их оружие силой мысли и управлял каждым. Вокруг демона кружились мечи, копья, секиры, молоты и даже щиты. Стоило хоть кому-то из эльфов приблизиться к Люциферу, как тот падал замертво разрубленный, либо с размозжённой головой. Если же против него применялась магия, демон моментально подставлял под заклинание щит Стража, отражая его обратно в эльфа.

Пробравшись на площадь в южной части города, Люцифер увидел толпу Перворождённых, окруживших нескольких демонов, среди которых он ощутил присутствие старшего ученика. Меарил сражался храбро, как и всегда. Но на него напало слишком много врагов. Пока он бился против четверых, со спины к нему устремился один Страж вместе с обычным воином. Облачённый в мощные доспехи эльф разбрасывал демонов, создав проход для второго воина. Тот же поставил ногу на ещё не до конца, рухнувшего замертво на землю темного, и прыгнул. Меарил его не видел, и не мудрено, ведь сражаться против четверых одновременно не столь и просто. Однако эльф не достиг цели. В воздухе его пронзил клинок из чёрного агата. Перворождённый не успел даже понять произошедшего, как легендарное оружие Люцифера направилось на Стража, пробив ему голову. Меарил чувствовал колебания за спиной, но не отвлекался. Он ощутил присутствие учителя, а потому уверен в победе в данной битве.

Только завидев Люцифера, большинство Перворождённых набросилось на него, но вихрь различного оружия вокруг демона не позволял им подобраться к нему. Учитель Меарила усилил заклинание, подчинив всё оружие, лежавшее на площади, и направив его против врагов. Подобного ученику видеть не доводилось. Он не мог припомнить, чтоб Люцифер использовал когда-либо мыслемагию таким образом. Но выглядело всё со стороны бесподобно и устрашающе. И лишь после восхищения в голову Меарилу проник вопрос: «Сколь же велик разум учителя, дабы управлять сотнями оружий единовременно?».

— Говори! — жёстко бросил тёмный полководец.

— Много погибших с обеих сторон, несколько городов уничтожены, эльфы продолжают прибывать, — коротко ответил Меарил.

— Помоги Эльзару переправить жителей к порталам, но оставь всех под землей. После предыдущего нападения эльфы могут подготовить засады в других мирах. Командование полностью беру на себя.

Ученик не посмел даже мимолётно усомниться в словах учителя и исчез. Люцифер же, пользуясь затишьем, магическим взором осмотрел весь мир. Континент Джор-Кхонда, второй по величине. Он приказал переместить большую часть войска из городов Йеахтаз, Нуджха, Зертокхит и Ан-Имтраза на континент Сужд-Кхонда.

Крупный бой возле города Юахтазар. Оба командира войск мертвы и командовать некому. Найдя самого способного воина, Люцифер заговорил с ней. То оказалась верховная демонесса с четырьмя ногами и двумя длинными руками, всё тело покрыто толстой шершавой кожей, голова на длинной шее. Люцифер приказал ей продолжить отступление к городу. Мгновение простояв на месте от удивления, и она отдала соответствующий приказ войску от имени тёмного полководца.

Тем временем Люцифер нашёл в городе Юахтазар одного из немногих великанов. Им было велено стоять на страже и защищать град любой ценой. Полководец приказал кое-что другое.

Войско демонессы подошло к городу, ворота которого оказались закрыты. Она кричала, чтоб их пропустили именем Люцифера, но с той стороны не донеслось ни звука. Перворождённые приближались и увидев, что тёмных решили оставить им на расправу, перестали бежать. Демонесса приказала воинам построиться, а из рядов эльфов вперёд вышли Стражи, держа огромные щиты перед собой, и медленно шли. Она пыталась заговорить с Люцифером, но тот молчал. Неужели он предал их? Нет, невозможно! Тёмный полководец не мог поступить так... Или же он решил пожертвовать их войском для больших целей?

«Жди» — внезапно раздался в голове голос Люцифера.

Стражи прошли обозначенный тёмным полководцем рубеж и из-под земли выпрыгнули демоны-великаны. Увы, их не столь уж и много, но все согласились исполнить план Люцифера. Они распределились в разных местах, дабы стало невозможным окружить всех в одном месте. Некоторые очутились прямо за спинами Стражей, и принялись орудовать внушительными по размерам молотами. От столь мощного удара двадцатью пудами по голове не могли защитить даже эльфийские тяжёлые доспехи. Стражи умирали всего за один удар, но его необходимо провести именно в голову. Остальные облачённые в доспехи Перворождённые развернулись в сторону внезапной угрозы, и демонесса воспользовалась возможностью. Отдав приказ, войско бросилось на армию эльфов со спины. Великанов, разумеется, окружали, но таким образом светлое войско оказалось довольно уязвимым. На что и рассчитывал Люцифер.

Увы, но посмотреть на итог боя ему не удалось, ибо необходимо проследить за всем остальным миром. Тёмный полководец успел отдать ещё несколько приказов, как ощутил приближение весьма могущественных существ. И перед ним приземлились двое Архангелов.

«Ничтожные бахвальщики» — такая мысль посетила Люцифера от того, что те двое некоторое время ходили с расправленными и поднятыми белоснежными лебедиными крыльями. Они словно хвастались ими, пытаясь продемонстрировать их красоту и чистоту. Убогое зрелище.

— Тёмный полководец! — заговорил один с серебристыми волосами, убрав крылья.

— Склонись и подставь шею для наших мечей, и тогда наша армия отступит и ни один из демонов сегодня больше не умрёт, — голос второго оказался весьма противным. Несколько высокий, и то, как эльф говорил, больше подходило для женщин, но никак не для командира войска.

Решив не тратить сил на слова, ибо они бесполезны против таких эльфов, Люцифер призвал меч и ждал. Он не любил нападать первым, ибо тогда шанс проиграть несколько выше. Конечно, подобное правило распространялось в первую очередь во время дуэлей, когда противники стояли не далеко друг от друга, но отец приучил сына сдержанности и хладнокровию при любой ситуации. Пусть лучше Архангелы сами нападают, и демон посмотрит, на что они способны.

«Они не предложили мне сдаться и поговорить с Михаэлем. Поумнели, ничтожные»

Первым вперёд вышел сребровласый эльф с полуторным мечом. Держал он его правильно и уверено. Но как именно Перворождённый сражался?

Архангел, как и ожидал Люцифер, напал. Стремительно сократив дистанцию, эльф совершил длинный выпад. Отойдя в сторону, демон собирался снести светлому голову, но тот успел развернуть клинок и подставить его по удар. Перебороть друг друга они не могли, да к тому же тёмный полководец уже изрядно устал и ослаб, иначе ему не составило бы великого труда отбросить высокомерного эльфа. Перворождённый быстро выставил вторую руку, словно стремясь схватить Люцифера за голову, хоть это и не представлялось возможным. Но из рукава вылетел небольшой тонкий кинжал. Всё произошло очень быстро и внезапно. Тёмный полководец только и успел подставить под клинок свободную ладонь. Боль стрелой прошлась по всей руке, из раны потекла горячая тёмно-красная кровь, но ничего более.

Подобный жест демон счёл оскорбительным. Полководец полагал, что Архангелы сражаются честно, без таких ухищрений. Ошибался. Тогда и ему незачем себя сдерживать, ведь так?

От его необычного меча стал исходить густой чёрный дымок, перекинувшийся и постепенно охватывавший вражескую сталь, сползающий вниз к рукояти. Архангел же сумел поразить демона. Оружие в его руке засияло чистым белым светом, отгонявшим чёрный дым. Возможно, Перворождённый ещё надеялся хотя бы на несколько мгновений ослепить демона, так как сияние клинка только усиливалось. Давление не ослабевало, и стоило Архангелу увидеть два ярко-красных круга чуть выше собственной головы, как он понял, что затея провалилась. Да, Сила Хаоса помогала его врагу.

Как-только свет погас, Люцифер оттолкнул эльфа подальше. Тот повернулся через голову назад, на мгновение обхватил оружие обеими руками и расправил их в стороны и приземлился ровно. Теперь он держал два меча вместо одного.

«Жалкий фанфарон» — презрительно подумал Люцифер и решил напасть в этот раз первым.

Молниеносный скачок вперёд, удар. Перворождённый парировал его, но демон не сбавлял натиска. Он давил и давил, атакуя так стремительно, что даже два клинка с трудом спасали эльфа. А Архангел всё не переставал бахвалиться: то крутнётся, делая шаг-два назад и отражая удар, то отпрыгивал, извиваясь и разворачиваясь в воздухе. Подобным поведением он очень злил тёмного полководца, и тот усиливал натиск. Трудно сказать, на что именно рассчитывал Перворождённый подобным поведением, но во время очередного его разворота с отступлением Люцифер сделал всего один дополнительный шаг ему навстречу и схватил свободной рукой второй клинок, что покороче. Не ожидая подобного, Перворождённый растерялся, не знал, что и делать. Архангел пытался вырвать меч, но демон держал очень крепко. Кровь сочилась из ладони, но сын Магарата не предавал этому никакого значения. И всего одним быстрым движением, тёмный полководец сломал клинок светлого командира, и ударил его ногой в бок. Эльфа отбросило на добрых две сажени.

Люцифер совершил очередной скачок, занёс меч для последнего удара, но вмешался второй Архангел. Вооружён он покрытым золотом копьём. Хотя возможно, что оно полностью состояло из золота. Эльфы ведь любители покрасоваться.

— Теперь я, — надменно произнёс он своим женским голосом.

Второй Архангел отличался от предыдущего. Во-первых, у него раздражающий голос. Во-вторых, волосы словно из настоящего жидкого золота. В-третьих, он умней, ибо всё это время следил за боем и не спешил атаковать. Так и стояли они друг напротив друга, буравя один другого взглядом. Сребровласый давно встал и отошёл в сторону, уважая собрата и предоставляя ему возможность самолично разобраться с тёмным полководцем. Но столь затянувшееся затишье выводило его из себя. Демона и эльфа разделяло всего несколько метров. Они стояли ровно, держа оружие в руках.

«А ты умнее первого» — мысленно отметил Люцифер и решил проявить инициативу, нарушив одно из первых правил, которому научил его отец.

Покрепче взявшись за рукоять, тёмный полководец начал двигаться. Архангел пристально следил за каждым его движением и принял стойку. Демон заносил оружие влево, клинок чуть опущен – значит, он готовился к рассекающей атаке по диагонали слева направо. Подобное удобней всего провести либо стоя за спиной, либо перед противником. Люцифер начал шагать. Значит, он окажется с ним лицом к лицу. Демон будет бить от нижних рёбер и до противоположного плеча.

Разумеется, помимо подобного у тёмного полководца имелось достаточно иных вариантов. Он мог совершить обманный ход изначально и в конце резко отпрыгнуть в другую сторону; мог чуть развернуть меч, присесть и рубануть по ногам; кроме того, Архангел не исключал возможность резкой смены направления: клинок рассекает воздух и бьёт его по голове. И ещё много, много чего иного можно придумать, особенно если добавить удары руками и ногами, и тем более коль разнообразить всё действо магией. Но исходя из его наблюдений за предыдущим сражением, Люцифер не станет прибегать к подобному. Ежели не нанести по нему удар магией первым – он примет вызов и будет сражаться исключительно оружием, что устраивало Архангела Пензтариля, ибо он считался третьим по мастерству, уступая лишь Михаэлю и Сатанаэлю. Кроме того, демон мог разве что «внезапно» отскочить в другую сторону и продолжить удар оттуда. Но Перворождённый достаточно умён и искусен, дабы предугадать подобную возможность и знал, как поступить в таком случае.

Люцифер провёл рассекающую атаку по диагонали, как и предвидел Архангел Пензтариль. Тёмный не стал даже прибегать к уловкам, чем облегчил ему задачу. Эльф подставил середину копья под удар и одновременно с этим быстро крутнулся, отступив на один шаг назад. Разворачиваясь обратно лицом к демону, копьё заскользило в руке, целясь прямо в тёмное сердце.

Люцифер оказался ничуть не хуже: перехватил золотое оружие свободной рукой чуть ниже наконечника, начал разворачиваться спиной к эльфу, и с размаху рубанул мечом, стоя к нему боком. Эльфа немного потянуло вперёд из-за того, что Люцифер держал его оружие и развернулся, но тот успел восстановить равновесие, чуть потянуть копьё на себя и поднять противоположный конец вверх, подставив его под удар. Демон среагировал на подобное молниеносно и отпустил бесполезный кусок золота. В конце он вложил достаточно собственной массы в удар, и красивое копьё Архангела разрубилось надвое. Увы, но сам эльф успел отпрыгнуть назад, всё ещё не отпуская оружие, правда устоять на ногах ему не удалось.

«Неужели ты полагал, что лишь ты способен предугадывать чужие действия?» — пренебрежительно подумал Люцифер, смотря на несколько изумлённого эльфа.

Архангел Пензтариль быстро пришёл в себя. Что ж, демона он недооценил. Однако и тёмный знал не всё, иначе не помог бы ему. Вторая половинка золотого копья чуть удлинилась, образовав длинный наконечник, примерно как у кинжала. В этом и заключалась особенность оружия Архангела Пензтариля: даже если сломать копьё на тысячу осколков – их всегда можно видоизменить и использовать как оружие, либо вновь объединить. Архангела Хестариэля же больше полагался на магию.

— Мне надоело стоять без дела! — раздался голос сребровласого, переместившегося рядом с собратом. Итак, двое на одного и теперь они стали пользоваться магией (перемещение воспринято Люцифером именно так).

Тёмный полководец приподнял меч и прошёлся по нему ладонью. С чёрного агата сорвался густой дым, направленный на Архангелов, от которого они защитились величественными лебедиными крыльями, укрывшись ими. Люцифер понимал, что подобным образом ему не удастся чего-либо добиться, да он и не стремился к подобному. Демону было интересно посмотреть, что именно предпримут Перворождённые.

«Значит, крылья вам нужны не только дабы красоваться и летать, но и для защиты» — проговорил Люцифер в голове, двигаясь в сторону противников.

Архангелы убрали крылья и увидели, как демон совершил магический скачок. Промедли они хотя б на секунду – оба лишились бы голов. Златовласый Пензтариль скрестил обе половинки оружия, подставив их под удар. Хестариэль же прибег к магии сразу же, даже не успев увидеть поднимающейся для волшбы руки демона. Архангел решил воспользоваться новым заклинанием – хваткой Вседержителя. С его помощью светлые в прямом смысле слова хватали души тёмных, что само по себе не слишком приятно. Кроме того, хватку можно усилить, пустив обжигающий Свет по ней, причиняя тёмной душе серьёзную боль, и даже выжигая её.

О подобном заклинании Люцифер не знал, а потому не успел на него среагировать. Архангел Хестариэль ухватился за душу тёмного полководца, и того парализовало. Натиск от оружия ослаб, и Архангел Пензтариль опустил золотые половинки копья. Демон стоял подобно каменному изваянию не в состоянии пошевелить даже глазами.

— Великий Люцифер, сильнейший из демонов в истории Вселенной не в состоянии пошевелить и пальцем, — с издёвкой и презрением произнёс Архангел с золотыми волосами, обходя тёмного сбоку, дабы рубануть его по шее. — И как только тебя не удалось убить раньше? — насмешливо поинтересовался эльф.

«Уничтожу!» — мысленно воскликнул тёмный полководец. Подобную наглость он терпеть не собирался.

Архангел только-только поудобней взялся за половинку копья с длинным лезвием, как резко и пронзительно закричал его собрат, хватаясь за собственную руку. Люцифер прибег к Хаосу, опалив им собственную душу. Но его, как сильного демона, алое Пламя не затронуло, а вот Перворождённый, не привыкший к этому огню, серьёзно пострадал. Кожа на руке стала слазить прямо на глазах, обнажая мышцы, а в некоторых участках показались даже кости, и она воспламенилась по локоть.

Пока сребровласый эльф лежал на земле и бубнил себе под нос что-то связанное со Вседержителем, Люцифер вышел из паралича и ударил головой Перворождённого с омерзительным голосом. Тот выронил половинку оружия с коротким наконечником и приложил руку к кровоточащему носу. Демон не собирался останавливаться и продолжил нападать. Стоило отдать Архангелу должное – он не сдавался и продолжал сражаться. Ему даже удавалось уворачиваться и парировать удары, а магию он либо рассеивал, либо перемещался от неё подальше.

Однако у Люцифера уже всё готово для решающего удара. Он метнул меч прямо под ноги Перворождённому, и из черного агата вырвался густой и непроглядный мрак, окруживший эльфа. Тот перестал что-либо видеть, а все его попытки рассеять черноту оказались безуспешны. Он пытался убежать, но не мог понять: двигался ли он, иль стоял на месте.

Златовласый Архангел очень волновался и даже боялся, ибо Люцифер мог напасть откуда угодно, а он его даже бы не заметил. И увидев недалеко перед собой два резко засиявших ярко-красных глаза, он прибег к магии. Они пропали столь же резко, как и появились. И оказались в другом месте. Затем ещё одни, ещё и ещё. Архангел осматривался и везде видел ярко-красные глаза. Сотни пар, они пристально смотрели на него, словно намереваясь пронзить насквозь.

— Н-н-нет! Хва-атит! Уйди! — дрожащим голосом взмолился Перворождённый.

И последовал первый удар. Кулак демона достал его сбоку, ударив под рёбра. Эльф не видел, как к нему приближался Люцифер, ибо ни одна из пар глаз не шевельнулась. Не успел Перворождённый осознать случившееся, как моментально демон напал вновь, но уже ударил коленом в спину. И подобное повторялось много раз: удар по бокам, по спине, в изгиб колена, в живот, несколько пощечин, порой демон бил по лицу всерьез, сломал одну руку в локте, изогнув её в другую сторону.

Архангел Пензтариль страдал, пытался сопротивляться, применить магию, но всё подрезалось Люцифером в самом начале. Не в силах больше стоять, Перворождённый опустился на колени и поник головой. Он уже не видел, как одна из сотен пар ярко-красных глаз зашевелилась и направилась к нему, а другие погасли. Темень зашевелилась, перестала быть столь густой и непроглядной, и она полностью вошла в стоявшего перед сломленным и обессиленным эльфом Люцифера.

— Убей меня... И я попаду к Вседержителю, — лишь теперь Перворождённый посмотрел на демона. — Только, молю, сделай это быстро...

Тёмный полководец держал оружие в руках и эльф подставил шею под удар, но так его и не дождался. Агатовый меч исчез, и Люцифер сжал руки в кулаки. Архангел Пензтариль с ужасом поднял взгляд на него, и тут последовал чудовищной силы удар снизу. Он оказался столь сильным, что эльфа аж подбросило в воздух на несколько метров. Разумеется, любое иное, простое существо на его месте уже либо лишилось бы головы, либо просто погибло от подобно, но он ведь Архангел, а, следовательно, наделён большими возможностями и силой, о которых ему в скором времени предстояло пожалеть.

Переместившись над ним, Люцифер встал обеими ногами эльфу на живот, и придал себе посредством магии ускорение, буквально вбив Перворождённого в землю. Но на этом демон останавливаться не собирался. Схватив светлого за золотые волосы, он вытянул его из образовавшейся небольшой ямы и бросил как можно дальше. И в руке его остался внушительный клочок златых волос. Пока Перворождённый находился в полёте, демон переместился к нему с туманными крыльями за спиной, схватил за голову, приложил её к земле и волок его.

Когда они остановились, половина лица эльфа представляла из себя жуткое зрелище: кожа висела обрывистыми лоскутами, мышцы разорваны, вывернуты, как если бы что-то лопнуло изнутри, всё в крови и грязи, глаз налился кровью и, скорее всего, уже ничего не видел, но Перворождённый ещё дышал, хоть и с трудом. И Люцифер отрастил когти на пальцах, и вонзил их светлому в спину. Тот уже не кричал, ибо не чувствовал физической боли. Но демон не собирался останавливаться на этом. Схватившись поудобней, он оторвал тело от земли и поднял его. До его ушей дошёл невнятный шёпот про Вседержителя.

— Ты с ним не увидишься, ведь для этого тебе нужна душа, — грозно произнёс демон, и Архангел Пензтариль испугался. Он понял, что именно с ним собирался сделать тёмный полководец, а потому из последних сил забился, пытаясь вырваться из когтистой хватки.

— Нет! Не надо! Не так! Молю-ю-ю!

Но Люцифер был глух к его мольбе. Он прибег к Пламени Хаоса, выжигая душу Перворождённого. И теперь тот закричал вновь, ибо боль от страданий души в стократ сильней телесных мук. Он буквально плавился на глазах, кожа облазила, отваливалась, падала на землю бесформенной полужидкой массой вперемешку с мышцами и органами. И Люцифер поджигал эльфа до тех пор, пока даже кости не почернели и не превратились в груду пепла.

«Как же я устал...» — только и подумал тёмный полководец, борясь с жутким желанием лечь прямо на месте и уснуть, дабы восстановить Силы. Но нельзя, ибо битва ещё не окончена, и как бы выглядел в таком случае предводитель демонов в глазах собственного войска?

Уничтожая Архангела Пензтариля, он напрочь забыл о существовании второго, с серебряными волосами. Тому удалось потушить руку, хоть её и прожгло до костей. Архангел Хестариэль сумел бесшумно подкрасться к тёмному полководцу, держа в целой руке собственный меч. И он собирался пустить его в ход, но из его груди показался наконечник от золотого копья. Перворождённый сдавленно выдохнул, и лишь теперь Люцифер обернулся. Бездыханное тело эльфа рухнуло наземь, и он увидел стоявшую перед ним демонессу.

— Неужели вы не почувствовали, как он подошёл к вам? — изумлённо поинтересовалась она.

— Я... забыл… о нём, — признался Люцифер, и по голосу ощущалась его усталость.

«Забыл? Я… что-то смог забыть? Немыслимо!»

— Как тебя зовут?

— Ненфера.

— Премного благодарен за моё спасение, Ненфера, — демон с трудом, но выдавил из себя лёгкую улыбку, призвал меч и чуть опёрся на него, словно это не легендарное грозное оружие, выкосившее мириады эльфов, а обычная трость.

***

Архангел Михаэль следил за ходом боя, и надеялся, что его братья выживут. Ему не требовалось, дабы именно они убили Люцифера. Это лишнее. Они должны лишь задержать его, дабы он оставался в мире. Однако, ежели им удастся избавиться от него – всё прекрасно. Сам же он готовился к заклинанию столь разрушительному, что ещё никому не доводилось делать.

Как только он увидел, как Архангел Хестариэль пострадал и пытался погасить Пламя Хаоса на руке, сын Эйатиэля понял, что больше медлить нельзя. Он приказал войскам отступать немедленно, и командиры повиновались беспрекословно. Говорить с Пензтарилем смысла нет, ибо тёмный полководец не отпустит его, а Хестариэль не внял бы его словам. Что ж, двое Архангелов погибнут, но войдут в историю как великие герои, благодаря которым удалось остановить могущественного Люцифера.

«Ваша смерть не будет напрасной» — напоследок подумал Михаэль, и прибег к заклинанию.

***

— Светлые отступают, — произнесла Ненфера.

— Интересно... Но почему же я слышу сомнение в твоём голосе?

— Ибо их поступок очень странный. Их больше, они могли бы победить, уничтожить большую часть имеющейся армии. Но вместо этого они решили покинуть мир?

«Верно думаешь» — отметил про себя Люцифер.

— И что же они задумали? — полюбопытствовал тёмный полководец.

— Быть может, новое, более масштабное нападение.

— Глупость. Им нет нужды отступать, дабы собрать войско вместе с подкреплением и напасть повторно. Скорее они..., — но договорить ему не удалось, ибо он почувствовал творимую волшбу. Собственно, все её почувствовали.

Люцифер устремил взор вверх, и увидел не так уж и далеко от мира Михаэля. И как же ему хотелось призвать туманные крылья и устремиться к нему, дабы сразиться. Но полководец понимал, что он слишком слаб для подобного, а вот Перворождённый напротив, полон Сил и готов к любой схватке. Но Михаэль, видимо, ещё не знал о судьбе Астариаза, иначе точно бросил бы вызов тёмному полководцу, зная, сколь тот бессилен. Вместо этого светлый решил прибегнуть к чудовищной по разрушительности магии. Люцифер чувствовал и видел, как гасли близлежащие звезды, как их естество и энергия направлялись к эльфу, как он концентрировал и собирал их Силы, дабы преобразовать в единое мощное заклинание. И оно вот-вот пойдёт в ход.

«Жалкий трус! Наступит день, когда я убью тебя»

Что делать? Как быть? Что можно противопоставить столь колоссальной Силе? Противостоять одной звезде очень трудно, но не невозможно. Люцифер смог бы сдержать натиск и десяти звёзд не будучи обессиленным, но сейчас... А Михаэль опустошил не один десяток небесных светил.

— Мы должны покинуть мир!

— Мы не успеем спасти всех... А я не брошу их, — агатовый меч исчез, полководец выпрямился и вышел чуть вперёд.

У него всего один шанс на спасение, и Люцифер решил им воспользоваться. Он бы ни за что не отступил, ибо тогда показал бы слабость, но не перед другими демонами, а перед эльфами и непосредственно Михаэлем.

«Будет больно»

Сила нескольких десятков звёзд сорвалась с рук Архангела, устремившись на мир огромным и длинным белоснежным копьём. Люцифер же прибег к запасам самого мира, коих хватало с лихвой. Конечно, энергия одного мира не могла превзойти мощь десятков звёзд, но всё не так просто. Под земной твердью таился Извечный Хаос, и именно им воспользовался демон.

Земля вокруг Люцифера раскалилась докрасна, задымилась, и из неё вырвалось алое Пламя Хаоса. Однако он на этом не остановился, и добавил остатки собственных Сил. Ввысь устремился поток ярко-красного пламени, образовавший огромный щит, в который ударило копьё. Как только две энергии соприкоснулись, раздался мощный оглушительный гул, распространившийся, возможно, по великому множеству миров. Когда подобные силы сталкиваются друг с другом, никакая тишина космоса не в состоянии заставить их молчать. Люцифер кричал от боли и ярости, но не останавливался и продолжал поддерживать Пламя.

Заклинание Михаэля ударилось о щит, пыталось его пробить, от места их соприкосновения исходили волны, разрушавшие ближайшие планеты, и от которых гасли солнца. Архангел давил, поглотил ещё несколько звёзд и добавил собственной Силы, но этого не хватало. Щит лишь разрастался, и буквально вбирал в себя великое белоснежное копьё.

Люцифер тоже обратил внимание на то, как волшба Перворождённого поглощалась его заклинанием, и жалел, что не видел лица эльфа в этот самый момент. Не мог светлый понять, что Свет отошёл от Хаоса и всё ещё является его частью, пусть и не столь значимой, как прежде. А потому ярко-красное Пламя в состоянии поглотить этот самый Свет в любом его проявлении. Увы, но тёмный полководец также понимал и то, что, добавь Михаэль изначально энергию ещё нескольких звёзд, то пламенный щит не выдержал бы столь сильного и резкого напора. Как ни как, но то лишь один мир, пусть и огромный.

Ненфера отошла как можно дальше, ибо диаметр потока под ногами полководца становился все больше и даже для нее, демона, жар казался чрезмерным. Она испугалась за жизнь Люцифера, но ничем не могла ему помочь. Или могла? Она решила добавить собственной Силы, дабы хоть немного облегчить бремя полководца. И это помогло. В самом деле, помогло.

— Держи щит! — мысленно приказал ей Люцифер.

Подготовившись и убедившись, что его заклинание поглотило большую часть белоснежного копья, он преобразовал щит в поток пламени и пустил его вперёд, прямо на Михаэля. Глупо надеяться, что светлый погибнет от подобного, но почему бы лишний раз не запугать его?

Угроза миновала, поток Пламени Хаоса уже достаточно далеко и походил на алый росчерк на небосводе, и всё вокруг заволокло мраком, а Люцифер обессиленно рухнул на раскаленную докрасна землю.

«Я так устал...»

***

Михаэль созвал срочный совет из остальных Архангелов. Он в ярости. С момента нападения на Дха-Каззар прошёл целый день, и все это время он провёл в собственных покоях, переворачивая все с ног на голову и ломая. Все подготовлено идеально, нападение прошло превосходно, да, погибли двое Архангелов, но предводитель эльфов пребывал в уверенности, касательно собственного превосходства и прозорливости. Михаэль верил, что предвидел всё, а его заклинание окажется столь чудовищной разрушительной Силы, что его невозможно будет сдержать и остановить. Но он ошибся. Люцифер одолел двух Архангелов, пусть и не совсем без помощи, но всё же, и сумел остановить белоснежное копьё. Михаэль не мог понять, как такое вообще случилось, хотя достаточно лишь немного посидеть и спокойно подумать, дабы получить ответ. Но он пребывал в ином состоянии.

Увы, но дурные вести редко ходят по одиночке, а потому он узнал и о гибели Астариаза. На совете, где помимо него присутствовало ещё восемь Архангелов, Михаэль рвал и метал, кричал, что было мочи.

— Как подобное вообще могло произойти?! Как так случилось, что погиб Белый Прародитель драконов?! Мало того, что Люцифер самолично одолел его, так это случилось незадолго до нападения на Дха-Каззар!

— Мы понимаем твоё смятение, брат и разделяем...

— Ничего вы не понимаете! — почти истерически завопил Михаэль, да так, что по телу каждого из Архангелов прошлась дрожь. — Астариаз не сдался бы без боя, а он был очень могущественным драконом. Бой между ними обязан был быть устрашающим. Люцифер уже пришёл в Дха-Каззар уставшим после столь тяжёлой битвы с драконом. Понимаете? Он уже был уставшим! И ему удалось одолеть небольшую армию, убить двух наших братьев и остановить пущенное мною заклинание. А я опустошил тридцать восемь звёзд для этого!

Гневную тираду нарушил звук резко открывшихся дверей, из которых буквально вылетели двое стражей, а следом за ними показался Сатанаэль.

— Они не хотели меня впускать, — бросил эльф, ответив на так и не прозвучавший вопрос братьев.

— Совет окончен. Оставьте нас, — чуть ли не шипя, произнёс Михаэль, и все Архангелы поспешили покинуть помещение. Стражники же быстро встали, вышли и закрыли за собой двери.

Братья стояли друг напротив друга и не шевелились. Сатанаэль ждал, как поступит Михаэль, а тот не мог решить, обнять ли брата, либо ударить.

— Где ты пропадал всё это время? — наконец заговорил старший. — Я начал думать, что тебя убили...

— Как видишь, я жив, хоть и был близок к смерти.

— О чём ты?

И Сатанаэль рассказал ему о случившемся. Не обо всё, разумеется. Младший брат обставил всё так, словно он, будучи в великом гневе, не смог более сдерживаться и отправился на поиски Люцифера во время траура. И ему удалось его найти на руинах Тихко-Хароке, где они и сразились.

— Но я проиграл..., — закончил рассказ Сатанаэль.

— И он... сохранил тебе жизнь? — поверить в подобное Михаэлю очень трудно, даже невозможно.

— Именно. Он сказал, что уважает наши традиции, и оставляет меня в живых исключительно из-за траура. Хотя я склонен считать, что он побоялся. Он понимал, что моя смерть сильно разгневает тебя, и ты бросишь все силы на самые важные и крупные тёмные миры, дабы их уничтожить. Видимо, к подобному натиску демоны просто не готовы.

— Люцифер побоялся? — недоверчиво спросил Михаэль. — Я скорей поверю в то, что он решил совокупиться с самим Творцом, нежели в его страх. Мы недавно провели грандиозное нападение..., — и настал черед Михаэля рассказывать.

Он оказался немногословен, как всегда, и говорил исключительно по делу, так что закончил он быстро.

— Вот мы и провели мощное нападение, но всё оказалось бесполезно!

— С вами не было Астариаза.

— Ты разве не знаешь...?

— Мне известно, что Белого дракона более нет с нами. Весть об этом быстро разошлась по мирам, как светлым, так и тёмным.

Сатанаэль говорил чистую правду. Уже многие знали, что Люцифер в одиночку одолел великого Прародителя драконов. Вот только он умолчал о том, что средь эльфов именно он распространил данную весть.

— Ты знаешь... Но где же ты был все это время? Почему не вернулся сразу?

— Из… из стыда, брат... Мне стало стыдно за мой поступок. Я нарушил наши традиции и напал на Люцифера, в то время как во время траура не погиб ни один из эльфов по его приказу. Мне тошно от одной только мысли, что демоническое отродье уважает наши традиции… больше меня..., — Сатанаэля аж затрясло, что придавало его словам большую правдивость. А ведь его в самом деле задело то, что Люцифер уважал их обычаи.

— Глупец..., — и лишь теперь Михаэль подошёл и приветственно обнял брата. — Ты не одинок, брат мой, — и старший, чуть хлопнув Сатанаэля по спине, отошёл. — Я тоже собирался найти Люцифера во время траура и напасть на него целой армией. Демон знает, что в подобное время мы никогда не воюем, а потому не ожидал бы подобного. И я был близок к тому, дабы отдать приказы о его поиске... Но ты, брат, меня поразил. Всегда правильный и честный, ты всё же поддался гневу и сразился с Люцифером. Скажи мне, каково это биться против него один на один?

— Это очень странное чувство, особенно когда он продолжает сохранять спокойствие... Об этом можно говорить долго, брат, и я непременно поведаю тебе обо всём. Но не сейчас. Я, наконец, вернулся домой и хотел бы отдохнуть в собственных покоях.

— Разумеется. Я рад, что ты вновь с нами. Теперь всё вернётся на круги своя, — улыбнулся Михаэль, позволив Сатанаэлю уйти.

Сын Лоритиаль же мрачен, хоть и не выдавал собственного состояния. Михаэль собирался найти Люцифера и напасть целой армией... Сатанаэль ведь совершенно случайно столкнулся с тёмным полководцем. Но вот его брат в самом деле собирался нарушить давние традиции. И они напали огромной армией на крупный демонический мир, но воины шли в бой с криками «во славу Вседержителя!», а не с целью спасти собственную расу. Перворождённые готовы идти на смерть, ибо их ждёт «Царствие Вседержителя».

«Умирать не страшно, ведь там, в якобы Царствии, все равны…» — мрачно подумал Сатанаэль, входя в собственные покои.

Эльфы шли в бой с именем Вседержителя на устах и в головах. Они не щадили себя, ибо перестали бояться. Там, в Царствии Его, все одинаковы.

«Ибо нет равенства в бренном мире»

Все, все эльфы без исключения предали собственную расу. И Сатанаэль почувствовал себя преданным. Сколь же низко они пали?

***

Проспав целый день и всю ночь, Люцифер чувствовал себя намного лучше, хоть и понимал, что не до конца восстановился. Встав и выглянув в окно, он увидел пустыню, и где-то там, вдали, виднелись огромные горы, вершины которых скрывались в облаках.

— Это не похоже на Дха-Каззар, — пробубнил тёмный полководец.

— Разумеется, ведь мир более не пригоден для жизни, — тотчас же раздался голос Меарила.

— Учитель, Михаэль опустошил все ближайшие звезды, в том числе и солнце Дха-Каззара, а вы лишили мир всех имевшихся Сил. В нём более нет магии и жизни как таковой, — это Эльзар.

— Не важно. Что было предпринято, пока я восстанавливался? — обернувшись, тёмный полководец увидел вместе с двумя учениками и ту самую демонессу. — Ненфера...

— Мы настояли на её присутствии, учитель, ибо она помогла вам.

— В этом не было нужды, Меарил. А теперь говорите.

— Как только Михаэль исчез, мы убедились в том, что эльфы не собираются нападать вновь, создали новые порталы, и долгое время переправляли жителей. В Дха-Каззар уже никого не осталось.

— Потери?

— Трудно сказать точно, однако предположительно погибло четыреста миллионов воинов и чуть больше девятисот миллионов жителей. Сколь велики потери Перворождённых, увы, сказать не могу.

— Потери среди воинов в их случае не столь значимы. Они лишились двух Архангелов, которые, если вы забыли, входят в состав нового светлого Совета. Итого они потеряли трёх Архангелов и Белого Прародителя драконов.

— Белого Прародителя? — переспросила Ненфера.

— Я сражался с ним перед нападением на Дха-Каззар, — бросил Люцифер, словно это обыденное явление.

— И он... повержен?

— Останься он в живых, меня бы не было сейчас здесь, — тёмный полководец недвусмысленно посмотрел на учеников, и те по взгляду поняли, что демонесса не должна ничего знать об участии Сатанаэля.

— Учитель, что нам делать дальше?

— То же, что и обычно, Эльзар. Разрешаю Ненфере помочь вам. А я должен ещё хоть немного отдохнуть и набраться Сил.

И отдыхал Люцифер несколько дней. Этого ему вполне хватило для достойного восстановления. Хоть он и мог прибегнуть к Хаосу и поглотить энергию нескольких солнц, но не стал. Ненфера доложила, что эльфы проявили большой интерес к одному из миров. С виду тот не принадлежал никому и не населён кем-то из демонов или эльфов, но вокруг него витала тёмная энергия. Как выяснилось, демонесса являлась одной из лучших, если не самой лучшей, разведчиц в армии. И Люцифер отправился в тот мир вместе с ней. Брать кого-либо ещё он не стал, так как «их двоих должно хватить».

Пока подготавливались, тёмный полководец побольше узнал о демонессе. Она из старинного рода Эш-Ахтарат, что почти столь же древен, сколь и династия самого Люцифера. Самое нелепое заключалось в том, что у Магарата отсутствовало какое-либо родовое имя, но, тем не менее, про него знал каждый уважавший себя демон.

Помимо древнего рода, Ненфера также и внешне отличалась от большинства остальных тёмных, как и Люцифер. Две руки с четырьмя мощными и гибкими пальцами, две ноги, позади красовался симпатичный демонический хвост, колоподобные зубы, тонкие губы, даже имелся небольшой нос с лёгкой горбинкой (у многих демонов вместо него лишь зияли две дыры, либо нос столь плоский, что никак не выделялся, словно его вдавили в лицо), глаза – сплошной сгусток обсидиановой тьмы (именно так решил для себя Люцифер), уши чуть заострены и удлинены на манер эльфийских, а вместо волос длинные плотные сгустки, сотканные из тьмы и мрака, ниспадавшие до плеч. Кроме того, тёмный полководец ощущал всю ту Силу, что таилась в демонессе. Она не сравнится с ним, но способности Ненферы превышали возможности его учеников. У него даже пронеслась мысль о том, что она стала бы достойной женой.

Отец Ненферы, не безызвестный Нохт Эш-Ахтарат, был лично знаком с Магаратом, и не однократно сражался вместе с ним. Увы, но умер он незадолго до второго нападения на Тихко-Хароке. Мать же жила в небольшом мире, выбранный лично Ненферой как один из самых безопасных. Почему он считался таковым? Во-первых, планета мала, а эльфы и демоны предпочитали крупные миры, дабы было где развернуть армию. Во-вторых, в том месте почти нет суши, лишь сплошной огромный океан и несколько тысяч островов, разбросанных там в различных частях. Ненфера надеялась, что этого окажется более чем достаточно. Кроме того, помимо матери там проживало ещё несколько семей, но не слишком много, так что Перворождённым окажется довольно трудно обнаружить их в том мире.

Очутившись в Ту-Эла Абхассад (именно так назывался тот мир, которым заинтересовались эльфы), они изумились резким сменам вида и погоды. Демоны оказались в горах, где барьер планеты наиболее слаб, и осмотрелись. С одной стороны непроходимые, на первый взгляд, леса, растянувшиеся на многие тысячи километров в длину, но справа они граничили с безжизненной пустыней, где вовсю свирепствовали песчаные бури и даже смерчи. С другой стороны гор Люцифер увидел сплошные извергающиеся вулканы, густой едкий дым заволакивал собою всё, земля же буквально утонула в жидком пламени. С третьей стороны цепь гор резко обрубалась, уходя вниз, прямо на дно моря дивного сапфирового цвета. Развернувшись, демоны увидели небольшую пустыню с песком тёмного, почти чёрного, цвета. Она распростёрлась не далеко, но дальше шли безжизненные степи, словно орда драконов пролетела над ними и не переставая изрыгала пламя. И где-то там, вдалеке, гордо и величественно возвышалось могучее древо. Высокое, большое в обхвате, с широкой и пышной кроной. Некоторые ветви её переплетены меж собой и устремлялись вниз, прямо до земли. Вокруг дерева имелась растительность, и всё буквально утопало в зелени.

— Островок жизни в землях смерти, — произнесла Ненфера и тёмный полководец кивнул.

— Туда и пойдём.

— Полагаешь, именно древо привлекло эльфов?

— Перворождённых заинтересовал мир именно тем, что вокруг него тёмная энергия, в то время как он сам не принадлежит никому. Это означает, что здесь есть, либо некогда жил кто-то из демонов. И притом довольно сильный, — добавил Люцифер, лишний раз осмотревшись вокруг.

— Полагаешь, это всё – дело рук того демона?

— Разве ты не чувствуешь, как здесь всё пропитано магией Тьмы? Та пустыня, тот огромный лес, песчаная буря, вулканы... От них исходят нити, ведущие именно к тому дереву.

— Я ничего не ощущаю, Люцифер.

— Значит, кто бы здесь ни был, он куда могущественней, нежели я предположил изначально.

Стоило им спуститься и подойти к небольшой чёрной пустыне, как пески зашевелились, разошлись, из-под земли моментально выросла свежая трава. Тропинка более чем широкая, дабы на ней в ряд прошли пятеро, и она вела прямо до того самого дерева.

«Так ты ещё здесь» — не без удовольствия подумал Люцифер и сделал первый шаг.

Прохладная земля, трава даже чуть влажная, словно от утренней росы. По пути никаких преград, ни магических, ни в виде какой-либо диковинной и жуткой твари.

Приблизившись к могучему древу, Люцифер отметил, что оно гораздо шире, нежели ему казалось изначально. И там, прямо под свисающей кроной, стоял тот, кого можно прозвать хозяином мира. Демон. Высокий (на две головы выше Люцифера), но худощавый. Смотря на него, казалось, что Хаос обделил его мышцами и даже органами, ибо тёмный походил на скелет, обтянутый тонкой красноватой кожей. Ноги чуть крупней, но не сильно; руки же длинные, но создавалось впечатление, что сломать их мог даже только что родившийся эльф. Живот сильно впавший и словно искусственно вытянут, грудная клетка же маленькая, с выпирающими острыми рёбрами, прорезавшимися через тонкую кожу. Туловище выглядело совершенно не пропорционально, собственно, как длина рук также оказалась чрезмерной. Шея довольно короткая, а голова чуть вытянута вниз, и ещё сильней – череп. Демон лишён рта, вместо носа зияли две небольшие дыры, ушей также не видать, равно как и волос, либо чего-то, что их могло заменить. Глаза же большие, с широким разрезом, радужка белёсо-оранжевая.

— Чему обязан столь великой чести, что в мою обитель явился сам тёмный полководец Люцифер? — раздался голос неизвестного демона. Рта у него нет, так что говорил он исключительно силой мысли, но так, что слышно всем находящимся рядом.

— Ты знаешь, кто я, — это не вопрос. Утверждение.

— Не знай я столь простого — моё существование полностью лишилось бы смысла.

— Что ты имеешь в виду? — осмелилась заговорить демонесса.

— А то, Ненфера из древнего рода Эш-Ахтарат, что я занимаюсь изучением и познанием.

— Чего именно?

— Всего, Люцифер.

— Ты хочешь знать всё?

— Знание – лишь пустая оболочка, узреть которую может любой, даже наделённый слабым разумом. Глупо пытаться довольствоваться одними лишь «знаниями», коль говорить о них в обыденном смысле, ибо от них мало проку. Куда сложней пытаться осознать всё. Понять. Знаний у меня достаточно, дабы почти сровняться с Прародителями, но от этого я не стал им равен. Но даже они, древнейшие после Творца и Анатиял существа Вселенной, наделённые огромными возможностями и знаниями, не понимают, как всё устроено. Как всё… взаимодействует меж собой. Как преобразовать хотя бы две абсолютно противоположные Силы друг в друга.

— А ты понимаешь?

— Будь это так, я бы уже нашел решение, как остановить эту глупую войну и вернуть всё в первоначальное состояние. Поняв что-то одно становится легче понять и другое, близкое. Таким образом горизонт познания расширяется. Однако должен признать, что данное правило не всегда работает... Ты так и не ответил на мой вопрос, Люцифер, сын Магарата. Зачем ты здесь?

— Мне стало известно, что этим миром заинтересовались эльфы и даже отправили сюда небольшой отряд. Только я их не вижу.

— Ты про ту сотню солдат? — высокий демон посмотрел в сторону чёрной пустыни. — Они уже там. Слились с песком. В этом и есть причина твоего появления? Решил посмотреть, что привлекло Перворождённых?

— Таков был первоначальный план.

— Но теперь он поменялся... И каков же план тёмного полководца Люцифера теперь?

«Ты ведь прекрасно всё понимаешь» — подумал сын Магарата, зная, что демон наделён способностью читать чужие мысли, а Люцифер их даже не пытался скрыть от него.

— Понимаю, но хочу, дабы ты сказал лично, — раздался моментально голос худощавого демона в голове.

— Я скажу, но прежде ответь: как тебя зовут?

Ненфера молчала и ничего не говорила. Конечно, она достаточно сильна, но оставалась лишь разведчицей, и спасение полководца этого не изменило. Люцифер же явно подводил разговор к чему-то очень важному, так что незачем ему мешать.

— Мефистофель, — несколько помявшись, ответил демон. — У меня нет рода.

— Мне нравится твоё имя, — одобрительно кивнул тёмный полководец. — Мефистофель, я хочу, чтобы ты присоединился ко мне. Я чувствую твою Силу, вижу, сколь ты мудр. Мне не хватает подобных тебе. Одной лишь Ненферы недостаточно, — демонесса посмотрела на Люцифера и слегка улыбнулась. Подобной похвалы она точно не ожидала услышать.

— Но зачем я тебе? У тебя два талантливых ученика, твоя разведчица обладает ещё большей Силой, нежели они, к тому же я не удивлюсь, если Сатанаэль всё же присоединится к тебе, — после этих слов Ненфера удивлённо посмотрела на полководца, но тот не предал этому значения.

— Сатанаэль либо присоединится, либо и дальше будет врагом для расы демонов. Ненферы, Меарила и Эльзара недостаточно, ведь у Михаэля множество Архангелов.

— Троих из которых ты убил. Притом в одиночку, — отметил Мефистофель.

— Но будут ли остальные столь слабы, как и предыдущие? А если они нападут все одновременно? В одиночку мне с ними не справиться. Кроме того, с твоими познаниями я уверен, что нам будет легче выиграть эту войну.

— А что потом? — резко спросил тощий демон.

— О чём ты?

— Допустим, я согласился. Допустим, я смог помочь обнаружить Михаэля и других Архангелов. Ты на них напал и всех убил. Эльфы в растерянности, ничего не могут сделать, а тёмная армия одерживает сплошные победы, вырезая всех Перворождённых без сострадания. И вот Вселенная очищена от «светлых выродков» (как их называют многие в твоей армии), но что дальше, Люцифер? Вернёшь всё так, как было до войны?

— Это невозможно, Мефистофель, и ты это прекрасно понимаешь. Как бы мы ни старались, даже если отдать все наши Силы на это дело – ничего не получится. Мы, демоны, дети Хаоса. В нас пылает его Пламя, и ты должен знать как никто иной, сколь оно сильно. Хаос неуправляем, и поступает так, как сам того пожелает. Демоны почувствовали вкус войны, и он им пришёлся по нраву. И я не собираюсь истреблять расу эльфов, Мефистофель, ибо, если это случится, то демоны станут убивать друг друга.

— Они и так убивают, Люцифер. Тебе это неизвестно, но я видел множество раз, как тёмный убивал тёмного. Даже сейчас, спустя столько лет после гибели Жайарбаха, это продолжает происходить.

— Представь тогда, что случится, если раса Перворождённых перестанет существовать? Пройдут годы, и демоны вновь захотят сражаться и убивать. Но врага ведь нет... Не нападать же на Первенца. Что останется? Убивать друг друга. И то, что подобный день может настать, пугает меня даже больше Первородного.

Люцифер абсолютно честен, как всегда.

— У демонов всегда должен быть враг, Мефистофель. Я лишь хочу закончить эту войну, дабы не гибли миллиарды тёмных и светлых за одно сражение. Никакого мира не будет – я это понимаю. Но подобное безумие должно прекратиться. Вот, чего я хочу.

— Хороший ответ, тёмный полководец Люцифер, — высокий демон остался доволен. — Но война меня не интересует. Увы, но я не смогу помочь тебе завоёвывать иль уничтожать миры. Даже убийство Первородного ничего уже не исправит. Единственный способ остановить подобное кровопролитие – угроза, что страшней войны. Но таковой не существует. Теперь же покиньте этот мир. Сюда отправили эльфов, которые не вернутся. И ты, Люцифер, пришёл сюда, а следовательно, Перворожденные вскоре отправят небольшую армию. Я рад нашей встрече, но не более того.

Именно услышать подобного боялся тёмный полководец. Он догадывался, что мудрец, скорее всего, откажет, но всё же надеялся на благополучный исход. Увы.

— То есть ты отворачиваешься от собственной расы?! — встряла Ненфера, как только Люцифер собирался уходить.

— Я рождён демоном, но уже давно перестал ощущать себя дитём Хаоса, — признался Мефистофель.

— Оставь его, — приказал тёмный полководец, хоть демонесса собиралась сказать ещё что-то, но что толку? — Надеюсь, наступит день, когда ты познаешь всё, — на прощание сказал Люцифер.

— Коль это случится, то мне не будет смысла жить дальше.

Полководец и разведчица исчезли, а следом переместился и сам Мефистофель.

***

Мефистофель переместился в совершенно другой мир, отличавшийся от большинства тем, что одна его половина всегда обращена к солнцу, и потому представляла собою раскалённые угли, а другая же вечно смотрела в просторы Вселенной и мёрзла. Подобную планету эльфы точно сочли бы исконно демонической, но из-за невыносимого жара и жуткого холода – ни за что не осмелились бы проверить её. Конечно, узнай они, что в подобном месте находилась главная крепость Люцифера – напали бы без раздумий. Но мир безжизненный, и лишь Мефистофель бродил по нему. Он ждал.

Огромное красно-оранжевое солнце горело как всегда ярко. Из него что-то стремительно вырвалось, оставляя за собой огненный шлейф, и направилось к миру. Именно его и ждал демон.

— Ты говорил с Люцифером, — недовольно произнёс голос только приземлившегося существа.

— Он сам нашёл меня, Синоргар.

— Но ты мог скрыться, и тёмный полководец даже не заметил бы этого, — Прародитель чёрных драконов продолжал возмущаться.

— Мог, но не стал, — Мефистофель оставался спокоен. Он вообще никогда не возмущался и всегда сохранял сосредоточенность.

— Почему же ты заговорил с ним? Он хочет, чтобы ты ввязался в эту войну...

— Хочет, — кивнул демон. — Но я отказал.

— Ты отказал воевать, Мефистофель, но не отказал в помощи.

— Именно, Синоргар. В ближайшие дни я отправлюсь к Люциферу и скажу об этом.

— Ты ведь понимаешь, что, коль поступишь так, то я больше не буду помогать тебе и обучать?

— Понимаю, Синоргар. Я благодарен тебе за всё, чему ты меня научил. Но если есть возможность поскорей окончить эту войну – надо ей воспользоваться.

— У меня смешанные чувства, Мефистофель... Я злюсь, ибо в таком случае потеряю единственного друга, и останусь в одиночестве. Но с другой стороны я осознаю и принимаю твоё решение. Коль есть шанс – воспользуйся.

— Синоргар, я знаю, что сделал Диамарат. Я видел его. Мне жаль, что всё случилось так. Но у тебя ещё остались братья.

— Заточённые Творцом. Помню. Но Алмазный всегда являлся самым сильным и мудрым из нас. И коль даже он посмел вмешаться подобным образом... коль даже он пренебрёг нашим родством и единством настолько, что решил избавиться от брата, дабы спасти демона... Я чувствую себя раздавленным, Мефистофель. Я устал от этой войны. Даже не участвуя в ней, я ощущаю нарастающую пустоту внутри. Она истощает меня.

— Я сделаю всё, что смогу, дабы война прекратилась.

— Победой Люцифера?

— Лучше он, нежели Михаэль, управляемый Первенцем.

— Люцифер... Люцифер... Это имя я слышу чаще какого-либо иного. Надеюсь, что он воистину достоин подобного уважения и почитания.

— И я на это надеюсь, Синоргар. Ведь до конца постичь сущность, обладающую столь огромной Силой – невозможно.

— Прощай, Мефистофель, — после короткого молчания произнёс Чёрный Прародитель, и улетел прочь. Демон же остался и думал, думал долго и усердно.

***

«Неудача. Он получился не таким, как я ожидал. Недостаточно сильный. Даже моя кровь не помогла ему. Она лишь наделила его свободой воли от моего внушения»

Первенец никак не мог простить допущенную ошибку с Сатанаэлем. Он надеялся создать сильнейшего из эльфов, что полностью подчинялся бы ему. Сын Лоритиаль мог бы стать таковым? Нет. Даже с вмешательством Первородного – он недостаточно силён.

«Правильно я поступил, отказавшись обучать его. Да, Сатанаэль достаточно могущественен и потенциал его велик. Но мне этого недостаточно. К тому же… я не могу подчинить себе его волю! Я вижу, с какой неприязнью он смотрит на меня. Боится? Не доверяет? Презирает? А может, он понимает происходящее? Убить его собственноручно я не могу, но придётся что-то сделать. Потом. Дав не рождённому часть собственной крови я допустил ошибку. Подобное больше не повторится. Но я всё ещё хочу создать того, кто станет сильнейшим из эльфов. Даже нет… не только из эльфов. Моё творение должно превзойти всех, кроме меня самого. Моё существо станет вторым по Силе. Я должен превзойти Творца в его же поприще»

И Первенец принялся думать. Посетившая мысль напугала его необычностью, и он уверен, что ничего не получится. Поразмыслив же, древнейший элев решил, что попытаться всё же стоит, ибо если всё получится – он сможет получить то, чего так жаждал. Идеального и сильнейшего воина, повинующегося исключительно ему.

***

«Треклятые эльфы. Никак не могут успокоиться» — гневался Люцифер, отправившись с армией в один из демонических миров, на который напали.

«Не могу понять, на что надеется Михаэль? Неужели он считает, что частые сражения наших армий способны как-то повлиять на исход? Можно выиграть миллионы битв, но это не будет означать безоговорочную победу в войне. Но возможна ли в ней победа одной из сторон? Мы либо уничтожим друг друга, либо прекратим столь рьяно нападать. Полного уничтожения не будет. Конечно, Первенец способен в одиночку справиться с целой расой, я в этом уверен, но по неведомым причинам он не решается на подобное. Не хочу даже думать о причинах такого поведения. Во всяком случае не сейчас»

Тёмный полководец волновался, ведь нападение оказалось стремительным и внезапным, да к тому же на два ключевых мира единовременно. Быть в двух местах сразу он не мог, а потому с собой взял Ненферу, а на второе сражение отправил Эльзара и Меарила.

Бой выдался довольно долгим, но не тяжёлым. Перворождённые вели себя необычно: вместо постоянных нападений, они больше отступали, перемещались в другие части мира и продолжали атаки. Раньше им хватало одного-двух проигранных боёв, дабы покинуть мир. Видимо, они решили попробовать нечто новое.

Разобравшись с эльфами в одном месте, Люцифер отправился во второй мир. Переместившись, он узнал от Эльзара, что бой давно окончен поражением светлых.

— Где Меарил? — учитель заметил отсутствие верховного демона, что совсем тому не свойственно после окончания битвы.

— Он собирался осмотреться, и узнать остались ли здесь эльфы. Они вели себя непривычно, учитель...

— Знаю. Отступали и нападали вновь. Я хочу с ним поговорить.

— Меарил! — воззвал Люцифер к старшему ученику.

Ничего. Это странно. Обычно демон моментально являлся к учителю.

— Меарил! — повторно прокричал Люцифер.

Тишина.

— Меарил! Где ты? — тёмный полководец начал волноваться.

«Неужели его убили? Нет... нет-нет-нет, я бы точно это почувствовал. Он жив. Но почему же он молчит?»

Ответ на этот вопрос лишь один. Случившееся казалось невозможным, и Люцифер не скрывал шока.

— Учитель, что с вами? — осторожно поинтересовался Эльзар.

— Эльфы схватили Меарила...

***

Первенец доволен. Самая лёгкая часть плана выполнена: он заполучил одного из сильнейших демонов. Да не простого, а ученика самого Люцифера, что лишь придавало ему значимости.

— И что же ты задумал? — Дарадаш, более известный средь эльфов как главный разведчик Дариэль, обратился к Первенцу.

— Увидишь. Привёл?

— Как ты и сказал. Она ждала меня в том самом месте.

— Замечательно. Ты ведь навёл на неё сон?

— Разумеется.

— Отлично. Пусть поспит, пока может.

— Только скажи мне, учитель, зачем она тебе? Когда я явился в том образе, что ты мне сказал, она была так рада меня видеть. Даже прошептала: «Я готова войти в Царствие». Ты обещал забрать её в царство Вседержителя?

— Именно, Дарадаш. Явился к ней во сне в его образе, и сказал, что хочу видеть её подле себя. Всё просто. Она не стала ни о чём спрашивать. Эльфы такие податливые, — Первенец не сдерживал улыбки.

— Но, почему именно она?

— Эта эльфийка самая сильная средь сородичей. Её можно было бы даже назначить Архангелом, умей она сражаться. Но меня интересует исключительно её Сила.

— Значит, моё предположение оказалось верным. Тогда зачем вам он? — Дарадаш кивнул в сторону прикованного к стене демона.

— Приведи сюда эльфийку и увидишь, — голос у Первенца возбуждённый. Он предвкушал нечто грандиозное.

Когда элев привёл эльфийку, Первородный вытянул руку в сторону демона. Тёмный очнулся от дикой боли, забился в конвульсиях и закричал. Но Первенец оказался добр к Перворождённой. Дабы не травмировать её слух, он лишил демона дара речи. Рот Меарила широко раскрывался, но из него не доносилось ни единого звука. Смотреть же на демона было тяжко: глаза почти на выкате, словно ещё чуть-чуть и вырвутся наружу, рот раскрывался столь широко, что щеки начали рваться. Малоприятное зрелище, для нормального существа, но Первенец наслаждался видом его мучений. Но он не просто так терзал его. От демона стало отходить нечто оранжево-красное. Издалека могло показаться, что Первородный забирал из него некое пламя, но это не совсем так. Меарила тянуло вперёд с такой силой, что он вывихнул плечи (ведь оковы сдерживали его очень крепко), а грудь грозилась вот-вот лопнуть от напряжения. Именно так казалось эльфийке, и она не смогла больше смотреть на подобное, и отвернулась. Убежать она не могла, ведь Дарадаш крепко держал её.

Когда же всё закончилось, в руке Первенца витала оранжево-красная сфера, больше похожая на густой дым. Меарил же мертвенно побледнел и безжизненным грузом висел на оковах. Ученик Люцифера мёртв. Первородный развернулся и подошёл к эльфийке.

— Посмотри на меня, дщерь Вседержителя, — он старался придать себе добродушный и даже нежный голос.

Осторожно коснувшись свободной рукой её подбородка, он повернул её лицом к себе.

— Открой глаза. Всё кончено, — эльфийка повиновалась. — Видишь это? — он указал на сферу в руке, и девушка испуганно кивнула. — Это душа того демона. Да-да, моя дорогая, тебе не послышалось. У тёмных ведь тоже есть душа, только она отличается от вашей. Знаешь, почему каждое следующее поколение демонов сильней? Нет? Потому что они передают часть собственной души первенцу. Остальные дети, как правило, не удостаиваются подобной чести, потому они слабей старших. Разумеется, случается и обратное, но очень редко. Считается, что подобные необычные дети, ставшие наследниками Силы, куда могущественней, ибо они нарушают данное правило наследования. Тоже касается и данного демона. Один из его предков будучи самым младшим стал настоящим наследником Силы. Потому он столь ценен для меня. У эльфов всё проходит иначе. Вы не передаете часть собственной души детям, а потому имея даже тысячу отпрысков может сделаться так, что никто не станет сильней отца или матери, — всё то время, что он говорил, эльфийка не переставала дрожать, а с глаз её то и дело лились слёзы. — Не плачь, ведь тебе уготована величайшая честь. В тебе зародится совершенно новая, доселе не виданная, жизнь.

И Первородный положил руку с оранжево-красной сферой ей на живот. Душа Меарила вошла туда, причинив эльфийке жгучую боль, но древнейший элев погладил её по волосам и всё прошло.

— Не бойся, дщерь моя. Всё хорошо. Это великий день, — успокаивал её Первородный, словно в самом деле являлся её отцом, а Дарадаш с ужасом наблюдал за происходящим. Первенец не убирал руки с её живота.

— Ты ведь понимаешь, что я делаю это исключительно во благо твоей расы? Молодец. А-а-а... произошло, — впервые Дарадаш увидел, дабы учитель по-отцовски улыбнулся. — Поздравляю, дочь моя, теперь ты не одна. В тебя заложена великая жизнь. Могу сразу сказать: это мальчик. Прости меня, но я не могу так долго ждать его рождения.

Послышалось малоприятное хлюпанье вперемешку со звуком разорвавшейся плотной ткани, и эльфийка резко выдохнула, и лишь после закричала. Быстрым движением Первородный свернул ей шею.

— Что такое? — обратился он к Дарадашу, смотревшего на учителя с опаской. — Это всего лишь эльфийка.

И древнейший элев осторожно взял двумя руками небольшой тёмно-красный шар. Он смотрел на него, как на величайшее из чудес.

— Смотри, Дарадаш, это будет моим главным творением. Ребёнок от демона и эльфийки. От одних из сильнейших представителей собственных рас. Разве случалось когда-либо нечто подобное? Это прекрасно.

— Почему вы сразу не убили её? Почему заставили страдать?

— Лишь будучи живой она могла подарить мне это чудо. Остальное же я сделаю сам. Я наделю его частью собственных Сил, но не кровью. Ведь иначе он не будет послушен мне. Четыре дня, Дарадаш, — и Первенец медленно, не торопясь, с великой осторожностью покинул помещение. Никогда прежде не доводилось видеть, дабы он хоть к кому-то столь бережно относился.