Война Нескончаемого Ужаса. Том 1

Начало Творения

Сразу же после сотворения начал Творец творить. Он обустраивал всю Вселенную, заполняя её созвездиями, скоплениями, звёздами, туманностями, галактиками и великим множеством миров. В качестве инструмента для созидания использовал он Хаос, кой вечен и первоначален, как и сама Тьма, из которой состояла Вселенная. Он творил, а Тьма ему не мешала, не пыталась никак воспротивиться.

Сколько у него ушло лет на всё? Как долго он созидал? Ответить не смог бы даже он, ибо потерял счёт времени. Во Вселенной оно течёт по-своему, по единому канону. Однако оно имеет множество разветвлений, что опоясывают собой иные миры. Оно изгибается, меняется по своим магическим свойствам, искажая единое русло. Крайне мало миров, живущих в унисон с целой Вселенной. Обычно в них время в разы быстрей или же медленней, нежели должно. Творец и сам удивлялся подобному, но не вмешивался. Внутренний голос подсказывал ему, что так и должно быть. Он подсказывал, что это естественный порядок вещей, в который не смел вмешиваться даже он. В конце концов, кто он такой, дабы сомневаться в мудрости времени?

Минула бездна лет, прежде чем обустройство Вселенной завершилось. Она постоянно расширялась, но Творец стал столь искусен, что быстро заполнял образовывающиеся пустоты. И вот, когда всё сущее, всё Великое Единство заполнилось магической Силой, которой пользовался Создатель, он решил сотворить жизнь. Начал с малого и создал простейшие формы. Дал им время, дабы они стали стойкими, устойчивыми к магии созидания, и принялся их соединять меж собой. Постоянно совершенствуясь, он научился творить более сложные формы. Насекомые, рептилии, ползающие и летающие существа, передвигающиеся под землёй, в воде, взаимодействующие друг с другом и с целым миром, создавая великий круговорот бытия. Творец учёл всё. И потом он решил создать тех, кто управлял бы мирами. Он хотел даровать жизнь разумной расе. Но до этого, ни с того, ни с сего, решил сотворить он шестерых драконов, что стали бы Прародителями для всех остальных в своём виде. Синоргар – Чёрный Прародитель, Астариаз – Белый, Саэдеф – Перламутровый, Маргдиоз – Изумрудный, Паарант – Пурпурный, и самый могущественный из них – Диамарат – Алмазный. Но помимо воли Творца появились и драконы Хаоса, ибо пусть и использовал его как инструмент Созидания, он слишком опасен и нестабилен, и им не всегда возможно управлять. Он сам решает, позволить ли кому использовать его Силу или нет. Драконы эти были безумны и сильны, но в то же время весьма спокойны. Однако надолго ли?

И создал Творец первую из рас, что называлась элевы. Все Прародители драконов собрались, дабы воочию узреть великое созидание. Лицо первого элева покрыто чешуёй будто бы гранитного цвета; четыре глаза попарно расположены по бокам, верхние зрачки – крестообразные, а нижние – круглые. За место носа у элева шесть небольших и довольно узких отверстий, несколько вытянутое по-змеиному лицо, два ряда колоподобных зубов. Вместо ушей у элева имелось два странных отростка, издали похожих на заострённые уши, но таковыми на деле не являвшимися. И вместо волос на его голове длинные тонкие щупальца, уложенные назад, но постоянно извивавшиеся. В первое разумное существо (не считая драконов) Творец вложил огромную Силу, столь колоссальную, что даже Прародителям стало не по себе. Он являлся первым из всех в целой Вселенной, а потому обязан быть сильнейшим.

И создал Создатель остальных элевов, но не наделил их такой Силой. Удовлетворившись проделанной работой, он сотворил вторую расу – апореи. Невысокие, коренастые, с двумя толстыми и мощными ногами, вместо ступней с четырьмя пальцами, как было у элевов, они имели кошачьи лапы, что позволяло им передвигаться абсолютно бесшумно. Широкие плечи, узкая талия, вдоль позвоночника с обеих сторон располагались короткие костистые пластинки. Руки длинные, тощие, но сильные. Длинная шея, вытянутый череп, несколько выпирающее лицо, а глаза как два зияющих провала.

И существовали две расы в мире, и остался доволен Творец. Драконы же жили вместе и изучали Вселенную, а также собственные возможности. Со временем они стали порождать других драконов.

Минули миллионы лет, и Творец осознал, что его творения ничтожны. Это откровение снизошло на него также внезапно, как и момент его рождения. Он видел иное: ему удалось преломить призму собственной Вселенной, дабы заглянуть в другие, и увидел он там иные расы, стократ прекрасней и интересней. Но не было нигде никого похожего на элевов или апореев. Захотел тогда Творец начать всё с начала, а потому решил уничтожить обе расы. Он не хотел лично браться за истребление, ибо считал каждого из представителей этих рас частичками себя, но он не мог довериться и драконам Хаоса, а Прародители выступали против истребления. Они предложили Создателю сотворить новые расы, оставив две имевшиеся, но Творец был глух к их словам. Нехотя, заставив собственное сердце замереть в мертвенной хватке, он уничтожил элевов и апореев, запятнав собственные руки. Но самый первый из его творения оказался столь силён, что разрушительная волна Созидателя не причинила ему вреда. Ему даже удалось укрыть сотню тысяч собратьев. Творец изумился, но Первородный смог ему противостоять.

— Ты предал нас, отец! — заговорил он, смотря Создателю в глаза, и на крик его собрались и Прародители. — Ты сотворил нас, называл своими детьми, но решил уничтожить. Ранее не существовало жестокости меж кем либо, мы не боролись с апореями. Мы жили в мире и согласии. Но ты всё изменил! Я презираю тебя, а потому знай: мы восстановимся, залечим раны и станем намного сильней. После этого мы вновь станем хозяевами Вселенной. Я знаю, что ты задумал сотворить новых существ. Я же буду их постепенно уничтожать, стану разрушителем твоего великого творения. Ты не в силах уничтожить меня. Лишь Анатиял может избавиться от меня, но она не повинуется твоим прихотям. Я начну новую эру. Эру жестокости и кровопролитий. В нашем языке есть лишь одного слово, подходящее по названию – «wainrazidash», сиречь «жестокость». Но эру я назову... «война». Да, пусть будет война, — и Первородный исчез вместе со спасёнными им элевами, и даже следов от него не осталось.

Прародители драконов всё видели и слышали, а потому понимали, что угрозы не были пустыми. Они знали, что Первородному хватит Сил совершить всё им обещанное. И это их пугало. Хоть они и старше, но по могуществу один-единственный элев был равен им шестерым. Один-единственный превосходил всех, кроме Творца. О, если бы тогда все Прародители нашли его и напали, то им хватило бы сил одолеть его. Но они не знали этого. Или же нет? Напади они тогда, когда Первородный элев был ещё совсем молод, то им удалось бы победить… Но какой ценой? Никто бы из них не остался в живых. Понимали ли они это? Пугала ли их собственная смерть? Узнай же они, чем обернётся их нерешительность в дальнейшем, то не стали бы медлить. Однако этого не случилось, а потому всей Вселенной предрешено вскоре войти в новую эру. В эру Войны.

Пролог

Как много существует Вселенных? Ответа на этот вопрос нет даже у Творца. Ни он, ни Анатиял этого не знали. Всё, что могли они сказать: «Их много». Да-да, именно так. Их много. В каждой из них есть собственный Творец, есть собственная Смерть, и иные Прародители. В той Вселенной, где развернется дальнейший сказ, существуют драконы, в иных же на их месте могут оказаться гиппогрифы, львы, летучие мыши, богомолы, обезьяны, фениксы, гертенариты, орлы, юдведи, змеи и любые иные создания. Большинство существ встречаются часто в любой Вселенной, иные же реже, либо вовсе отсутствуют. Как такое возможно? То воля существа, что выше любого из Творцов. У него множество имён, но ни одно из них не является настоящим. Он же может назвать себя так, как захочет. Он – Творец Творцов, Великий Созидатель, не имеющий собственного облика, и предстающий в каждой Вселенной в виде создания, являющегося неким символом, сиречь Прародителем. Видел ли его кто-либо из иных Творцов? Как знать... ведь на всё его воля.

Большинство Вселенных уникальны, как по населяющим их существам, так и по магическим составляющим. Но что есть все это для Великого Творца? Переживает ли за каждую Вселенную? За каждое живое существо? Стремится ли помогать? Жаждет ли соблюдения некоего баланса и правил? Или ему плевать на всех и вся?

***

Долго думал Творец над новой расой. Долго не мог решить он кого создать. Даже к Прародителям обращался за помощью, но те не могли ему помочь, ведь не владели они Созиданием. Долго, даже слишком долго Вселенная пустовала.

И он взялся за работу.

Существо сотворено из Пламени Хаоса и Тьмы Вселенной. Он старался, дабы оно не стало таким же могущественным, как первый из элевов. Существо получилось двухметрового роста, с двумя ногами и шестью руками. Тело широкое, мощное. Вместо ступней – разделенные надвое копыта. Хвост в виде жала скорпиона делился натрое. По всей спине вдоль позвоночника тянулись иглы, как у дикобразов. Голова вытянута в затылочной части, да и нижняя челюсть сильно опустилась вниз, дойдя почти до уровня грудины. Два внешних ряда массивных зубов почти треугольной формы как сверху, так и снизу, выпирали вперёд, наружу и лишь один внутренний ряд являлся нормальным по расположению. Из скул тянулись небольшие костяные отростки наподобие бивней. У существа два красных глаза со зрачками, больше похожими на молнии. Вместо носа зияли две дыры, разделённые перегородкой, а в качестве волос на голове пылало пламя. И существо не принадлежало к какому-либо полу, но могло менять его по своему усмотрению.

Увидев собственное творение Творец содрогнулся.

— Что же я создал вновь? — сокрушался он и хотел вновь уничтожить плод собственного труда, но его остановили Прародители.

— Стой! Зачем тебе избавляться от этого создания? — спросил его Астариаз.

— Посмотри на это существо! Оно ужасно!

— Неужели нас можно назвать прекрасными? — справедливо заметил Диамарат, считавшийся не только самым сильным Прародителем, но и самым мудрым. — Посмотри на нас. Разве мы прекрасны?

— Безмерно, — честно ответил Творец.

— Чем же? Ты создал нас, ибо тобой руководил Великий Творец. Но в чём наша красота? Мои братья считают меня самым прекрасным из нас, но почему? У меня даже нет нормального тела. Я – живой алмаз. Я не вижу в этом ничего прекрасного, и нахожу это отвратительным. Я единственный не способен порождать себе подобных. Элевы и апореи тоже были отвратительны, равно как и это существо, но я не желал им гибели.

— И что же мне делать? — обратился к нему поникший головой Творец.

— Созидать, — продолжил Алмазный Прародитель. — Тебе дана огромная власть, но по глупости своей ты уничтожил то, что так долго создавал. Оставь это существо в живых. Создай других, подобных ему. Пусть они живут, пусть существуют и совершенствуются.

Задумался Творец над словами Прародителя и долго не мог решить он: послушаться его, аль поступить по-своему?

— Ежели оставить в живых, — наконец заговорил он, — то его можно изменить.

— Сотвори необычную расу, — присоединился к разговору Астариаз. — Пусть у них будет множество обликов, дабы они отличались друг от друга, как магическими способностями, так и внешне. Ведь ты сотворил их из Хаоса, а он многогранен.

— И каждый раз, когда они будут вступать друг с другом в союз – их потомки либо унаследуют признаки предков, либо Хаос одарит иными Силами и обликом, — подхватил идею брата Синоргар.

— Как же назвать такую расу? — поинтересовался Творец.

— Назови их... doemonzhi – «многогранными», — предложил Алмазный Прародитель.

— Демоны…, — прошептал Творец, смотря на новосозданное существо. — Да, я назову их именно так.

Так и появились во Вселенной демоны. Творец создал порядка миллиона отличавшихся друг от друга многогранных существ. Различались они и способностями, и обликом. Пусть и не сразу, но Создатель признал, что стоял всего в шаге от очередной ужасной ошибки. Было безгранично интересно смотреть за ними. Особенно за тем, как они порождали новых демонов, кои, как правило, отличались от предков.

Творец смотрел на них и остался доволен.

***

Все эти годы злоба копилась в Первородном. Он долго думал, как бы отомстить отцу за содеянное. Ему удалось спасти сотню тысяч сородичей, но никто не знал, что делать дальше, даже он.

Они поселились в одном небольшом далеком мире, где элевы жили под присмотром Первородного. Они восстанавливались, совершенствовались, первый из элевов обучал остальных высшей магии, но она давалась не всем. Помимо этого, он следил за Творцом. Он видел сотворение демонов, и лицо его исказилось от отвращения.

— Сколь уродливы эти твари. Сколь безобразны, глупы и нечисты они. И несмотря на все это, отец оставил их в живых. Почему... почему он решил избавиться от нас, но создал таких жутких существ? Ты видишь это, Дарадаш? — обратился первый из элевов к другому, являвшемуся лучшим из учеников, а потому ставшим его правой рукой.

— Вижу, Первородный. И я тоже не могу этого уразуметь.

— Творец почти избавился от нас и создал подобную мерзость. Только взгляни на них! Все выглядят по-разному: у кого-то три хвоста, у иных по четыре головы, некоторые внешне похожи на нас... огромные пасти в животах, гигантские твари похожие на слизней, с щупальцами аль клешнями вместо рук, существуют и демоны, что не имеют ног, но тело плавно переходит в массивный хвост, благодаря которому они ползают. И подобных уродов миллионы!

— Истинно так. Но что же нам делать, Первородный?

— Мы должны что-то придумать.

— Истребить? — предположил Дарадаш.

— Я уже думал об этом, но отказался от сей мысли.

— Почему же?

— Это слишком легко. Я не хочу просто уничтожить новую расу, ведь отец сможет создать других, и так будет повторяться до конца времён. Нет, я хочу испортить весь труд Творца так, что ему никогда не удастся это исправить.

— Это будет очень сложно сделать.

— Ты прав, Дарадаш. Прав. Но у меня уже зреет план.

— Каков же он?

— Я должен всё хорошо обдумать, ибо он очень рискован и опасен. Но, если всё получится, то Вселенная навсегда погрузится в эру Войны, и даже Творцу не удастся это изменить.

Глава I. Эра Мира

И жили демоны в мире и согласии друг с другом во всей Вселенной. Для столь огромного пространства их численность не велика, но на это никто не жаловался. За минувшие годы их раса стала более разнообразной, нежели в начале. Но от этого появились и проблемы. Многие виды демонов не могли дать потомства при смешиваниях, некоторые союзы приносили лишь одного рождённого. Чем сильней вид – тем меньше потомства он приносил, либо его не было вовсе.

Чем занимались долгоживущие демоны во Вселенной? Изучали родные миры, постигали и совершенствовали магию, многие мудрецы пытались решить вопрос с деторождаемостью для редких и сильных видов. Пели, танцевали, сочиняли различные истории, философствовали. Некоторые демоны недовольны собственной внешностью, а потому очень ценились так называемые мастера преобразований, которые могли убрать или же изменить определённую часть тела, либо полностью сменить облик. И всё делалось из благих побуждений. Никого не интересовала личная выгода в помощи другим, а такого понятия, как плата за труд и вовсе не существовало. Кроме того, огромной проблемой являлась рождаемость редких и могущественных демонов. При союзе двух равносильных существ первенец почти всегда оказывался сильнее кого-либо из них или же братьев да сестёр. К примеру, у двоих низших демонов родилось восемь детей. Из них самый сильный, скорее всего, первый, и его можно характеризовать как «среднего». От двух средних существ рождался высший, а от них – верховный. При том чем могущественней пары, тем меньше у них детей. Конечно, не существовало столь чёткого правила «средние порождают высшего». Всегда есть грань. И, если существо по могуществу за её пределами, то оно переходит на новую ступень. Как определить эту грань? Все очень индивидуально и довольно неоднозначно. Однако сильнейшие из демонов легко могли понять, кто стоял перед ними: низший, средний или же высший.

Главные же проблемы начинались с верховными, ибо там прекращала существовать столь четкая иерархия, и всё смотрелось исключительно по способностям. У верховных редко рождалось более двух детей, и не всегда первенец становился сильнее кого-то из родителей. В те времена Творец установил Закон Баланса, из-за которого всё так и получилось. Зачем? Он не хотел, чтоб верховных оказалось слишком много, а кроме того, он боялся, что их потомки станут настолько могущественными, что уподобятся по Силе Первородному, а следовательно, приблизятся и к самому Творцу. Первый элев жив и скрывался где-то во Вселенной, и как знать, что он задумал. Быть может, он ищет достаточно могущественного демона, чтобы объединиться с ним и свергнуть Создателя? Или же он задумал нечто иное? Как бы там ни было, но Творец боялся его действий, а потому и создал Баланс.

***

Демон по имени Назгарад связался с демонессой Айхаллар. Они являлись представителями второго поколения, но оба родились низшими. У Назгарада отсутствовали какие-либо демонические атрибуты во внешности: ни крыльев, ни рогов, ни хвоста; две руки, две ноги, одна голова, тело пропорциональное, симметричное и покрыто кожей. Лишь вместо волос у него густой чёрный дым. Айхаллар же имела костяные выросты в виде устремлявшихся вверх пластин из плеч, у нее четыре глаза, два ряда колоподобных зубов, тело покрыто чешуёй, а на пальцах красовались внушительные когти. У них родилось девять детей: четверо мальчиков и пять девочек. По дивной причуде Мироздания Сила следующей ступени досталась самой младшей из дочерей – Ихиотаре. От родителей унаследовала она отцовскую кожу, дымящиеся волосы, костяные отростки вдвое короче, нежели у матери, чешуёй покрыты лишь руки, и у неё четыре глаза.

Она связала свою жизнь с демонов Эрохайт-Замором. Её избранник равен ей по Силе. Весь покрытый шерстью, высокий и мускулистый, со змеевидным хвостом, волосами-щупальцами, лицо его искажено, асимметрично, с одной стороны два глаза, а с другой всего один. У них появилось семеро детей, и Силу унаследовала самая старшая – девочка с именем Дигаркхаза, и она сильно отличалась от братьев и сестёр, ибо от отца унаследовала лишь змеевидные глаза и высокий рост. Чешуя исчезла вовсе, костяные пластины из плеч высовывались лишь на вершок. Но она не считалась красавицей, ибо у демонов того времени попросту отсутствовало подобное понятие, и все считались прекрасными. Лишь некоторые недовольны собственной внешностью, но никто не смотрел на них укоризненно за подобные мысли. Первостепенным же являлось нахождение равного по Силе партнера.

Дигаркхаза соединилась с Яштзардакхазодашом, кой, как и она, являлся высшим. Они родили четверо детей: три дочери и старший сын, что унаследовал Силу. Звали его Чудхо-Йорках. У него имелась кожа, пластины из плеч отсутствовали. Как и отец, он не только высок, но и мускулист, с парой кожистых крыльев.

Он женился на верховной демонессе Зартаре, и у них родился один сын, ставший наследником. От отца ему досталась мускулатура и крылья. От матери же ярко-красная радужка глаз, кожа без каких-либо отростков, шерсти и чешуи, и он унаследовал симметричность. Кроме того, был он столь силён, что мог управлять обликом и менять его. Мог призывать крылья или же избавляться от них, мог отрастить когти, создать дополнительный ряд зубов и так далее, и тому подобное. У него каштановые волосы, от которых исходила лёгкая чёрная дымка. Нарекли его Магаратом.

***

Согласно Закону Баланса Магарат достиг вершины могущества, а посему он не мог иметь потомков, но получил дар вечной жизни. Как только он начал говорить – его сразу же принялись обучать магии верховных демонов. И у него всё получалось. Он обладал великолепной памятью, позволявшей ему запоминать всё увиденное сразу же.

Творец наблюдал за демонами и остался доволен. Он видел, как демоны шли к вершинам знаний сами, лишь изредка он незаметно помогал им, подталкивал, направлял. Те, кого он в самом начале счёл отвратными, оказались бесконечно интересными, любознательными и прекрасными.

— И ты променял нас на эту мерзость? — внезапно раздался столь печально знакомый Творцу голос.

— Я и их считал несовершенными, как и вас некогда, — развернулся он к Первородному.

— Но почему тогда ты их не уничтожил? Почему они живы? Почему всё ещё существуют в нашей Вселенной?

— Прародители отговорили меня..., — Творец словно пытался оправдаться.

— Драконы? Существа, что стоят ниже тебя? Ты прислушался к ним? Будь это Анатиял – я бы смог понять подобное решение, но ты сделал так, как тебе сказали драконы.

— Они очень мудры, — вновь оправдывался Творец.

— Их мудрость несоразмерна твоей! И если ты прислушался к ним, то это делает тебя безграничным глупцом.

— Поверь мне, я сожалею, что решил уничтожить вас.

— Ты сожалеешь о том, что уже совершил? Воистину ты глуп, Творец, ибо не предвидел, не узрел того, что будет дальше. И откуда взялось место сожалению в твоей душе? Из-за них? — Первородный указал пальцем на мир демонов. — Из-за этих отродий?

— Это раса, — поспешил поправить его Создатель. — Демоны. Вначале я смотрел на них с неприязнью и отвращением, но сейчас вижу их совершенно иными. Они любопытны, умны, стремятся к совершенству. За ними интересно наблюдать. И, видя все это, я понимаю, какую допустил ошибку уничтожив вас.

— Мы тоже были любопытны и умны. Мы жили, радовались, любили, продолжали свой род и восхищались тобой. Ты для всех нас являлся отцом. Мы обучались, познавали новое, совершенствовали старое. И как же ты с нами поступил в итоге? А они… эта… нет! Столь разнообразные и уродливые существа, лишённые единства облика недостойны считаться настоящей расой! Это отродья, коих породил твой воспалённый глупый разум, что же касается них? Они стремятся к совершенству, говоришь? Именно поэтому они столь слабы? Именно по этой причине ты установил Закон Баланса? Но я могу его обойти, ведь я Первородный. Я почти равен тебе по Силе.

— Я могу всё исправить, — Творец смотрел на первого элева с надеждой. — Я могу возродить твою расу... даже обе расы! Я допустил великую ошибку и заслуживаю твоего гнева. Я всё исправлю...

— Исправишь? Возродишь обе расы? Чтоб потом вновь их уничтожить? Или же, потехи ради, натравишь на нас превосходящие числом полчища этих тварей? Почему я должен доверять тебе? Ты уже предал нас однажды, так что же помешает тебе поступить так вновь?

— Я даю Слово, что...

— Твое Слово для меня сродни Пустоте, — Первородный оставался непреклонен и непоколебим в собственном решении. — Наслаждайся видом на свои творения, ибо я скоро всё изменю. Продолжай любоваться слабым видом. Продолжай восхищаться их немощи. Наслаждайся каждой секундой созерцания, ибо я вскоре лишу тебя всего этого.

— Ты не посмеешь. Я тебя уничтожу! Я не допущу!

— Не сможешь. Ты вложил в меня слишком много Сил, слишком много собственной души. Я не могу уничтожить тебя, а ты не можешь уничтожить меня.

— Я запру тебя, вышвырну за пределы Вселенной!

— Не сможешь. Нет таких оков, которые я бы не смог разрушить. И ты не знаешь, как покинуть нашу Вселенную. Но даже владей ты такими возможностями..., — первый элев нехорошо улыбнулся, обнажив все ряды жутких зубов. — Не забывай, что я знаю всё, что известно тебе. Ведай ты способом, чтобы покинуть Вселенную, ты бы знал, как в неё вернуться. Ты не можешь меня остановить, а посему наслаждайся грядущим зрелищем.

И Первородный растворился подобному дурному мороку, оставив Творца наедине с самим собой. И он горевал и содрогался, ибо боялся. Он понимал, что всё сказанное элевом обязательно случится.

***

Для Магарата не существовало преград по перемещению между мирами, а также он мог бороздить просторы Вселенной, чем часто и занимался. Он смотрел на звёзды, изучал их, любовался галактиками и магическими концентрациями Силы, что напоминали огромные сгустки туманов. Он рассматривал их, пытался познать Силу каждого и хотел понять, как ему взаимодействовать с ними. Получалось далеко не всегда. И вот во время одной из очередных прогулок по космосу, он впервые увидел иное существо, не являвшееся демоном. Оно колоссальных размеров, что просто поражали воображение, и словно состояло из алмазов. Величественное и гордое, оно стояло на всех четырёх массивных лапах, длинное тело переливалось всеразличными цветами, преломляя лучи от звёзд, что видны сквозь прозрачное туловище; хвост качался из стороны в сторону, но медленно, неторопливо. Голова на длинной шее приспущена, изогнута почти как у лебедя. Смотря на неё, невозможно точно понять, на кого именно похоже существо: на змею или же какую иную рептилию? Морда вытянута, в приоткрытой пасти виднелись острые зубы. Глаза же существа сверкали и переливались сильнее всего остального тела. Всё. Именно так и выглядело оно. Ни крыльев, ни каких-либо пластин вдоль позвоночника, ни шипов вокруг головы, рогов иль усов. Ничего такого. И существо завораживало.

Магарату доводилось слышать о нём, но он никогда не думал, что увидит его лично. И он понял именно в тот момент значение слова «прекрасный». Алмазный Прародитель смотрел куда-то в пространство космоса и, казалось, совсем не заметил его.

— Ты боишься? — вдруг раздалось в голове у демона, хотя дракон продолжал смотреть неведомо куда, а пасть его не раскрылась.

— Не боюсь, — уверенно ответил демон, понимая, что лучше не молчать.

— Ты взволнован? — последовал новый вопрос.

— Взволнован, — подтвердил Магарат.

— Почему? — Прародитель перевёл взгляд на демона. О, великая Тьма и вечный Хаос, как же прекрасен его взор!

— Я никогда раньше не видел Прародителей...

— Ты еще многого не видел, дитя. Но по этой ли причине ты взволнован?

— Полагаю, что да.

— Полагать и понимать – разные вещи. Коль ты не можешь понять собственных чувств, не можешь понять себя, то, как ты намерен постичь всё вокруг?

— Мне это удается. Я запоминаю всё увиденное.

— Похвально. Обладать столь прекрасной памятью – великий дар. Но ты должен усвоить, что запоминание не есть знание. Если ты не пытаешься это осмыслить, то можешь не надеяться на совершенствование. Ты лишь будешь знать, как всё выглядит, но не более того.

Дракон резко замолк и вернулся к лицезрению просторов космоса. Демон опомнился.

— Прости, я забыл представиться...

— Я знаю, кто ты. Магарат, сын Чудхо-Йоркаха и Зартаре. Мне ведом весь твой род.

— Ты следил...?

— Не следил, но узнавал с течением времени. Мы, Прародители, можем следить за всей Вселенной. Мы узнаём названия всех миров и материй, существующих здесь. Видишь вон тот зеленый мир? Это Йастад, и еще сорок миллионов лет назад это был раскалённый шар, покрытый лавой. Двадцать миллионов лез спустя он превратился в великую пустыню. Но посмотри теперь. Это прекрасный мир с богатой растительностью. Но не все миры таковы. Время для каждого своё. Одним понадобится миллиард лет на превращение в нечто подобное, возможно и больше.

— Поразительно! — искренне изумился Магарат. — Но откуда ты... А почему я не могу это узнать?

— Потому что тогда тебя, равно как и всей твоей расы, не существовало.

— А что расскажешь про ту туманную концентрацию Силы синего цвета?

— Это Океан Силы льда.

— Льда? Но почему я не могу этого почувствовать?

— Ибо ты демон, и Творец дал вам некие ограничения. Вы можете постичь магию Хаоса, Тьмы, Огня, разрушения и ещё некоторые виды, но не более того.

— Почему?

— Таков замысел Творца. Он не хочет, чтоб существовала всесильная раса.

— Но ведь никого кроме нас больше нет.

— И ты полагаешь, что так будет всегда?

— Я не знаю. Я не могу увидеть будущего.

— Даже будь ты провидцем – ничего бы не изменилось.

— Я не понимаю...

— Время – великая Сила, которую невозможно приручить. Можно изменить её ход в мире или даже во всей галактике, но над единым её потоком не властен даже Творец. Оно постоянно меняется, оно нестабильно и каждое событие может изменить все последующие. А посему возможностей развития будущего слишком много, и предвидеть их все невозможно. Допустим, ты обычный демон, который хочет выбрать магическое направление. Сколь велик твой выбор?

— Тьма, Хаос, разрушение, Огонь, астральная и ментальная магии, — перечислил Магарат.

— Итого шесть вариантов будущего. Твой выбор – ствол дерева, а эти возможности – его ветви. И у каждой из них будет великое множество веток. Но, коль говорить о времени, то у них могут быть и другие ветки, и другие, и ещё, и ещё, и так может продолжаться вечно.

— Но разве не существует предназначений? Судьбы? Того, что должно случиться несмотря ни на что.

— Мы сами выбираем себе предназначение. Того, о чём говоришь ты, не существует. Если всё будет идти к чему-то единому, если пути нескольких существ объединятся для единой цели, то это не судьба, не предназначение, но незримая рука высших существ. Коль всё случилось так, то лишь потому, что стоящие выше захотели так. Но Творец или же Анатиял не занимаются подобным. Если кто-то решит стать сильнейшим во Вселенной, то вскоре он поверит в то, что таково его предназначение, такова его судьба. Но, ежели можно было бы посмотреть в будущее, то оно всегда бы изменялось. Коль заглянуть в него шесть раз для демона, то мы могли бы увидеть шесть различных исходов, либо их будет пять, или даже четыре, но никогда мы не узрим одного и того же. А коль попытаться заглянуть ещё дальше, то возможны тысячи и миллионы вариантов. И, дабы хоть что-то понять, нужно заглянуть в будущее на хотя бы вдвое больше имеющихся дорог раз. Чем дальше бы ты захотел посмотреть, тем больше исходов ты бы увидел.

— То есть, не шесть раз для демона, а двенадцать, так? — сразу же подхватил демон.

— Истинно так.

— И что это даст?

— Ты, быть может, сумеешь понять, какая из дорог вероятней. Если ты видишь четыре раза Тьму и четыре раза Хаос, то вероятней всего, что данный демон изберёт что-то из этого.

— Но нельзя быть уверенным?

— Нельзя.

— И то, что мы увидим, возможный исход, на деле никакое не предназначение, не судьба стать, допустим, демоном Хаоса, а скорей предпочтение самого существа? Его внутренний выбор? То, что ему больше по нраву?

— Абсолютно верно.

— Тогда почему кто-то пытается заглянуть в будущее? Зачем им это, коль это бессмысленно?

— Всё имеет смысл, юный Магарат. Любое растение может стать для кого-то пищей. Мельчайшая частичка Сущего способна изменить ход событий, и даже времени, в каком-либо мире. Но для подобного эта частичка должна быть достаточно сильна. Океаны Сил служат источником магии для других.

— Тогда в чем смысл провидцев?

— Пытаться узнать грядущее. Пытаться узнать, что будет после. Тем самым они совершенствуются, становятся только сильней, — пояснил Диамарат.

— Но ведь ты сказал...

— Я сказал, что для времени провидцы – глупость. Но я не говорил, что пытаться узреть будущее – глупость. Пусть это и не имеет никакого смысла и, скорее всего, ничего не даст, но это элемент совершенствования, развития. Это куда важней, юный Магарат.

— Понимаю... Ты просто изначально этого не говорил.

— Ибо ты и не спрашивал.

— Справедливо.

— Справедливости не существует. Есть лишь то, с чем ты согласен, а с чем не согласен. Скажи, согласен ли ты с тем, что являешься одним из сильнейших демонов?

— Не вижу в этом ничего дурного.

— Иными словами, это справедливо для тебя. Но скажи, разве все демоны согласны? Многим хотелось бы занять твоё место. Стремление к первенству, к совершенству – естественны. Также некоторые демоны могут считать, что ты несправедливо считаешься одним из сильнейших, ибо не сделал для этого ничего. Ты просто родился от сильных родителей и стал наследником Силы. Не случись этого, то стал бы ты столь силён? Мог бы тогда демон по имени Магарат считаться сильнейшим? А согласен ли ты с тем, что у тебя не будет потомства? Согласен ли с тем, что никто не унаследует твою Силу?

— Нет, это несправедливо.

— Что я и хотел тебе объяснить, — Магарат не переставал любоваться на его глаза. Огромные бриллианты переливались всеми цветами и блестели.

— Но, если это несправедливо, то почему Творец не исправит этого? Что ему мешает? — демон задал весьма справедливый вопрос.

— Воспоминания, — абстрактно ответил Прародитель.

— Не понимаю...

— До вас существовало ещё две расы: элевы и апореи. Творец тогда не создал Баланса, ибо считал его бессмысленным. Но однажды он уничтожил собственные творения, — дракон резко замолк.

— И что случилось потом? — Магарат жаждал подробностей, но Алмазный Прародитель некоторое время молчал.

— Первенец творения оказался настолько силён, что даже Творцу не удалось его уничтожить. Ты понимаешь значение слова «уничтожить»? Нет нужды отвечать. Порой я забываю, что ваши знания настолько уступают нашим. Уничтожая кого или что-либо, ты делаешь так, чтобы это перестало существовать и жить.

— Перестало? Какой ужас! Зачем это нужно? — возмутился Магарат, ибо он и в самом деле не понимал подобной необходимости и жестокости. Демоны никогда не враждовали меж собой.

— Этого я не знаю. Подобные вещи выше даже моего понимания. Они существовали всегда, до моего появления и до создания Творца.

— До создания... То есть Творец тоже сотворен?

— Именно.

— Кем?

— Его никто никогда не видел, Творца Творцов. В каждой Вселенной у него особый облик. У нас он в виде дракона.

— Но... откуда ты это знаешь, если его никто никогда не видел?

— Неверный вопрос, юный Магарат. Мы сотворены со знаниями почти всего в Великом Сущем. Правильней спросить: почему мы это знаем?

— И почему?

— Такова воля Великого Творца. Иных разумных объяснений я не нахожу. Я вижу, тебя интересует нечто. Что именно, дитя? Что ты хочешь узнать?

— Всё! Мне хочется узнать абсолютно всё от тебя!

— Похвальное стремление, но это невозможно, ибо я сам не знаю абсолютно всего.

— Но ты же только что сказал, что вы «сотворены со знаниями почти всего…» …

— Почти, — перебил его дракон. — Просто наши знания столь выше ваших, что вам может показаться, что мы знаем всё. Мудрость Творца несоизмеримо больше нашей.

— Я несколько запутался, но это не важно. Я хочу знать всё, что ведомо тебе.

— Увы, юный Магарат, но и это невозможно, ибо знания мои столь велики, что у нас на разговор ушли бы миллионы лет, а я пока не знаю, сколь долго ты сможешь прожить.

— Разве я не бессмертный?

— Что именно ты подразумеваешь под бессмертием?

— Невозможность прекратить своё существование...

— Таковых не бывает. Даже Творца можно убить.

— Убить? — лицо демона невольно скривилось от столь неприятного слуху слова. Не зная его сути, он сразу понял, что ничего хорошего в нем нет.

— Не знаешь и такого слова? Убить, по сути своей, то же самое, что уничтожить. Одно существо прерывает жизнь другого.

— Что? Зачем? Зачем кому-то кого-то… убивать? — и всё же, какое мерзкое слово.

— Я не знаю, ибо раньше подобного не случалось. Но я знаю, что это такое. Точнее, такого не случалось средь рас, но не у меня.

— Тебя хотят убить? — поразительно, кто мог хотя бы помыслить о том, чтоб убить столь прекрасного и могущественного дракона?

— Можно сказать и так. Драконы Хаоса. Как-нибудь я расскажу тебе о них. Мы остановились на том, что все смертны, а демоны также умирают от старости. Но как будет с тобой и тебе подобными – мне пока неизвестно, ибо неведомо мне, что решил Творец.

— Но зачем тогда он позволил мне появиться? Почему я существую? Мне подобных демонов очень мало. Если мы можем умереть от старости, то тогда должны иметь возможность продолжить род. Или я не прав?

— Ты одновременно и прав и ошибаешься.

— Разве такое возможно?

— Нет ничего невозможного, юный Магарат. Ты прав, что тебе нужно продолжить свой славны род, дабы Сила твоя не развеялась по просторам космоса. Но, ежели смотреть на всё глазами Творца, то ты ошибаешься. Вспомни, что я говорил тебе о Первенце творения. Как думаешь, если он найдёт близкую себе по Силе женщину, и она понесёт от него, то сколь могущественен окажется этот потомок?

— Даже не могу себе вообразить.

— Никто не может. Мои братья считают, что этот потомок станет могущественней Творца и Анатиял.

— А ты что скажешь?

— Ничего, ибо зачастую мы переоцениваем подобных существ. Мы, Прародители, всегда полагали, что рождаемые от сильных союзов демоны будут в разы могущественней, но ошибались.

— Вы также ошиблись и на счет меня? — полюбопытствовал Магарат.

— Истинно так. Мы видели, сколь долог был путь различных родов демонов, дабы ты появился. Мы знаем, что у тебя не будет потомства, а потому полагали, что Творец наделит тебя колоссальной Силой, — это не то, что ожидал услышать демон.

— Неужели я слаб?

— Ты – один из сильнейших демонов во Вселенной. Но мы полагали, что ты будешь куда могущественней.

— Вы думали, что я буду как тот Первенец?

— Подобное мы исключили сразу же. Ты и наполовину не уподобился ему, Магарат. Не отчаивайся и помни, что подобная Сила накладывает на тебя огромные обязательства перед всей расой. Как знать, быть может, твой потомок и стал бы могущественней тебя, но мы этого никогда не узнаем. Остаётся лишь ждать и смотреть. Не исключаю, что в тебе ещё пробудится большая Сила.

— Как же всё сложно...

— Поверь мне, юный Магарат, всё куда сложней, нежели ты полагаешь.

***

Творец наблюдал за демонами и пришёл к выводу, что нужно приступить к созданию новой расы. Он помнил угрозы Первородного, но пребывал в уверенности, что сможет ему противостоять. Он уверен, что сможет всё исправить, ведь Первенец творения не обладал столь огромной мощью в Созидании, как он. О, если бы только Творец знал, что задумал первый элев... Если бы только он знал. Однако, даже владей он этими знаниями, то как бы тогда поступил? Он – Создатель. Его удел – созидать. Мог бы он стоять в стороне и наблюдать? Нет. Даже знай он, что задумал Первородный, то всё равно не смог бы бездействовать. Творить – его обязанность. Его долг. И он обязан его выполнить.

Новая раса должна отличаться от демонов. Но какими именно их сделать? Он решил, что они не должны выглядеть столь различно. У них должен быть единый облик. Конечно, рост, телосложение, цвет глаз и волос и прочие несущественные мелочи во внешности станут накладываться сами собой. Но ни в коем случае он не хотел создавать новых демонов. Нужно нечто совершенно иное.

И он начал творить.

Восемь раз Творец начинал работу с начала, но результатом остался доволен. Он создал существо нормального роста, пусть и уступающее многим демонам, с длинными прекрасными волосами, яркими глазами. Оно стройное, грациозное, с двумя руками и двумя ногами. Черты лица плавные, изящные; уши относительно длинные и заострённые. Смотря на собственное творение, он понял, что оно воистину прекрасно. Он понял, что оно великолепно и радует его очи.

Представителем новой расы стала женщина, ибо Творец понимал, что именно они продолжатели рода, а потому надобно особенно постараться, дабы создать её прекрасной. Со всеми последующими расами он поступал также: первыми всегда становились женщины, и, удовлетворившись их видом, созидал дальше.

Как бы только назвать эту дивную расу? Творец решил наделить их большим умом, не малыми магическими способностями, и хотел, чтоб они владели магией Земли, исцеления, природы, астральной и ментальной. Конечно, пройдут миллиарды лет и все расы обучатся новому, станут гораздо сильней, сумеют постичь иные магические направления, но он об этом не думал. Как назвать расу?

— Эльфы, — слово само собой вспыхнуло в голове подобно свечи, и долго не могло угаснуть. — Да, эльфы. Демоны хоть и раса, но они различны по облику. А потому теперь именно вы будете Перворождёнными, вместо элевов. Эльфы. Прекрасные.

***

Вселенная огромна, она постоянно расширяется и в ней великое множество неизвестных уголков, в которых не горела ни одна звезда. Но он знал их все. Он знал каждый кусочек космоса. Знал каждую галактику, каждую планету, каждую звезду. Он знал всё, ибо равен Творцу. Он – величайшее творение Создателя, его венец, редчайший и красивейший бриллиант в скопище драгих камней.

Он уверенно шёл в самое сердце Вселенной, к Великому Океану Силы, которое Творец именовал Колыбелью, ибо именно в том месте он и сам сотворён, и именно откуда и начал созидать.

Первородный прошёл через густые завесы Силы спокойно и уверенно. Любой из демонов, даже Магарат, сгорел бы на месте в столь колоссальной концентрации магии, либо его бы разорвало на куски от переизбытка энергии.

Внутри же, в самом сердце Колыбели, всё пылало. Первородного ударил нестерпимый даже демонам жар, и одежда его загорелась. Он же продолжал идти вперёд к ярко-красному сердцу Колыбели. Тряпки, в которые он был одет, давно обратились в прах, от коего тоже не осталось и следа. Чешуя его блестела от лучин, а пламя не посмело даже лизнуть его небольшим пляшущим язычком. Казалось, что всё вокруг робело при его виде. Будто даже устрашающий Хаос не желал трогать его. Наоборот, жуткое пламя словно обволакивало его, пытаясь обнять и прижать к себе. Оно будто бы взывало к нему. Притягивало. Манило.

Он остановился, посмотрел на сердце Колыбели и довольным голосом произнёс:

— Грядут великие перемены.

И он не лгал.

Глава II. Эра Войны

Возможно ли погасить солнце? Даже столь огромное, как, например, в галактике Айаррат. Оно таких колоссальных размеров, что все четырнадцать планет, кружащихся вокруг небесного светила, представляют из себя раскалённые пустыни, а само солнце по весу сравнится с сотнями тысяч других звёзд. И Магарат чувствовал всю ту огромную, неистовую мощь Хаоса, что таилась в нём. Так возможно ли подобное?

— Нет ничего невозможного, — заговорил Диамарат. Прародитель сиял, переливался столь ярко, что затмевал даже самые яркие звёзды вокруг. — Я тебе это говорил и притом не однократно.

— Я помню. Но всё же меня это поражает... Сколь могущественным нужно быть, дабы погасить такую громаду? И я говорю не про тебя.

— Я уверен, что однажды появятся те, кто сможет совершить нечто подобное. Более того, я также уверен, что появятся существа столь могущественные, что подобные солнца не будут для них представлять какой-либо трудности.

— Разве может быть нечто сложней?

— Вселенная огромна и в ней великое множество тайн, юный Магарат. Существуют водовороты бездны в космосе, пройдя через которую, ты окажешься на другом краю Вселенной. Есть также и необычные сферы, столь мощные и тяжёлые, что они притягивают всё вокруг себя.

— Притягивают? Уничтожают?

— Погибнут лишь слабые. Если же твоя мощь даже немного, но превосходит Силу этой сферы, то ты останешься в живых.

— И эта сфера сможет притянуть даже такое солнце?

— Если она достаточна огромна и сильна, то сможет раздавить и сотню таких.

— Но зачем они нужны?

— Великая причуда Мироздания, — резко качнул головой Алмазный Прародитель.

— Какие ещё тайны хранит Вселенная?

— Далеко отсюда, на другой стороне, почти на самой границе, существует одно нечто..., — дракон замолк, словно пытаясь подобрать слова, чтобы ясней выразиться. Или же он раздумывал, стоило ли говорить демону о том существе, либо ещё слишком рано?

— Что за нечто? — сразу же спросил Магарат. Ему не нравилось, когда Диамарат вёл себя подобным образом. Он хотел получить ответы, а не смотреть на молчащего дракона.

— Я и сам не знаю, что это такое. Оно очень странное. Оно чуждо даже нам, Прародителям. Мои братья знают о нём, но я узрел воочию. И увиденное мне не понравилось. Оно похоже на великую магическую концентрацию чёрного цвета. Но оно неявляется источником магии. Оно не отдаёт, но забирает.

— Что именно?

— Всё. Оно поглощает всё вокруг себя. Галактики, звёзды, миры, Океаны Сил – всё уходит в его ненасытную утробу.

— Оно действует как… та сфера, о которой ты говорил? Но как такое возможно?

— Я не знаю, Магарат. Это, возможно, величайшая из тайн нашей Вселенной.

— Как зовут это существо?

— Когда я посмотрел на него, то не увидел никакого отголоска имени, как других существ или же материй. Полагаю, у него нет имени. Потому я и называю его «существом», или же «нечто».

Воистину поразительна Вселенная и замысел Великого Творца, коль существуют подобные создания. И что делать с этим всем? И сколько ещё подобных чудес существует? А главное, зачем они?

Диамарат резко поднял голову, будто бы прислушиваясь к чему-то. Сиять он резко перестал. Подобное поведение не понравилось демону, а потому он невольно напрягся. Что же случилось?

— Магарат, уходи отсюда! — встревожено приказал Алмазный Прародитель.

— Почему?

— Сделай то, что я сказал! Уходи!

— Но в чём дело? — Магарат стоял на месте и хлопал глазами. Он не понимал, что происходило и что так напугало Диамарата.

Дракон собирался что-то прорычать, но промолчал. Прародитель неотрывно смотрел на громадное солнце. Демон тоже устремил туда взор, и увидел несколько надвигавшихся на них странных силуэтов.

— Теперь поздно, — раздосадовано заключил дракон. — Стой как можно дальше от меня.

Силуэты всё приближались. Они походили на густые туманные тени... или же нет? Магарат отчётливо видел, как они приобретали форму, очертания. И это…

— Драконы? — изумился демон.

Они выглядели по-разному: одни похожи на обычных драконов внешне, но имели за спиной минимум одну пару крыльев (а порой и две, а то и три пары), другие же длинные, вытянутые, больше похожие на змей с лапами и большой мордой. Одни массивные, с множествами выростов, шипов по всему телу, иные совершенно гладкие. Смотря на двоих, Магарат увидел, что у тех на головах имелись самые настоящие волосы как у эльфов ярко-красного цвета, точь-в-точь как его глаза, и вокруг носа множество длинных усиков. С несколькими парами рогов, со щупальцами по всему лицу, с перьями вокруг глаз, с куриными лапами на которых имелись внушительные когти. В одной или в двух парах глаз зрачки могли быть как круглые, так и плоские как вертикально, так и горизонтально, а также крестообразными, похожими на молнии, либо на полукруг. Иными словами, надвигавшиеся на них существа словно состояли из различных частей различных животных.

— Да, Магарат, это драконы. Драконы Хаоса, — недовольно произнёс Алмазный Прародитель.

— Но почему они здесь?

— Не знаю. Полагаю, они хотят убить меня.

— Зачем?

— Разберёмся потом!

Лишь когда драконы оказались достаточно близко, Диамарат заметил, что их глаза блестели, постоянно и часто метались из стороны в сторону, и в них горел красный огонёк. Диамарат понял, в чём дело.

— Безумие Хаоса.Отойди от меня и не пытайся что-либо им сделать, — строго приказал Алмазный Прародитель, и Магарат не смог ему воспротивиться.

Безумные драконы нападали по очереди, кто как успевал. Первым на Диамарата набросилось весьма тучное создание, не слишком-то и похожее на дракона, и по всему телу у него имелись огромные глаза. Голова какая-то овальная, безглазая. Огромная пасть раскрылась, обнажив несколько рядов небольших, тонких, почти как иглы, зубов, расположенных по три ряда. Безумный дракон целился в шею Прародителю, который услужливо подставил её. Укус. Все зубы безумца разломались, разлетевшись в разные стороны. Не находись они в космосе, то Магарат услышал бы мерзкий скрипучий звук, сменившийся треском. Он видел, как дракон Хаоса принялся мотать головой, как широко раскрылась его пасть. По мотанию головой и вечно раскрывающейся пасти не трудно догадаться, что существо кричало от боли, но ничего не слышно. Почему же тогда ему удавалось говорить с Прародителем? Магия способно на всё. Конечно, Диамарат общался при помощи мыслей, но демон столь могуч, что мог использовать вольно текущие магические порывы и ветра космоса, преобразуя их так, как ему хотелось. На это требовалась некоторая концентрация, а во время сражения драконы явно не собирались занимать себя подобными вещами. Оно и к лучшему.

Остатки зубов выпадали у безумного чудища, и их место заняли новые. Прародитель не придал этому никакого значения, и поспешил сам схватить дракона за толстую шею. Впившись в неё зубами, он положил одну лапу на вытянутый затылок твари, вонзив туда когти, а вторую опустил на основание шеи. Диамарат резко развёл лапы в стороны, сильно сжал челюсть, а голову стремительно поднял. Многоглазое чудище извивалось некоторое время, его пасть постоянно раскрывалась столь широко, что, казалось, оно могло бы проглотить целый мир. Безглазая голова с новыми зубами медленно поплыла по просторам космоса, очи на теле твари закрылись.

Так вот, как убивают, подумал тогда Магарат. Так вот, что означает «убить». Демон впервые увидел подобную насильственную смерть, и она ему не понравилась. Он считал это чем-то противоестественным, неправильным, жутким. Одно дело – умирать от старости, но совсем другое, когда тебя буквально разрывали на части. У демона закружилась голова.

Следующим напал дракон со множеством рогов. Он видел, что пытаться укусить Прародителя бесполезно, так что шёл на таран. Диамарат даже несмотря на внушительные размеры, быстро отлетел в сторону и схватил дракона за рога. Резким движением, он свернул твари шею, но на этом не остановился. Прародитель оторвал два рога и вонзил ему же в голову.

Остальные чудища осознали, что атаковать по одному на столь грозного противника – глупо, а потому окружили Диамарата и напали вместе. Длинные, точно змеи, драконы Хаоса быстро летали вокруг цели. Четырёхкрылый безумец изрыгнул огненный шар ярко-красного цвета, и его примеру последовали трое других. Диамарат даже не пытался что-либо предпринять против этого, а спокойно смотрел на ярко-красные росчерки. Они отразились от него обратно в драконов Хаоса. Те, судя по всему, ждали чего-то подобного, так как моментально все разлетелись в разные стороны. В то же время змееподобные твари напали на Прародителя. Один принялся обвивать задние лапы и хвост Диамарата, а второй взялся за передние и голову. Им удалось. Они схватили Алмазного Прародителя. Дракон с длинными и седыми волосами держал передние лапы и голову великого исполина. Он изрыгнул струю ярко-красного пламени по шее Диамарату, пытаясь его обезглавить.

Магарат чуть не сорвался с места, но в голове прогремел строгий голос Прародителя:

— Не смей!

Тело Алмазного дракона, уникального в целой Вселенной, засияло ярче солнца. Свет оказался столь ярок, что демону невольно пришлось сильно зажмуриться и прикрыть глаза руками. Драконы Хаоса, что удерживали исполина, перестали изрыгать пламя, замотали уродливыми головами. Сияние было столь чистым и ярким, что им выжгло глаза. Остальные четверо смогли отвернуться или же прикрыться крыльями, но только не змееподобные. Они ослабили хватку, и Диамарат этим воспользовался. Одного он буквально рассёк надвое хвостом, вывернулся, повернулся лицом в сторону второго и откусил ему половину морды. Больше его никто не удерживал. Тот же дракон, которого он рассёк, всё ещё оставался в живых, а потому Прародитель ещё раз ударил его хвостом, но в этот раз вдоль оставшейся половины тела.

Магарат вновь мог смотреть на происходящее, и Алмазный дракон уже разбирался с оставшейся четвёркой. Мощным ударом лапы, он буквально промял тело, а следующим ударом лишил его челюсти. Следующему он оторвал все четыре крыла, вонзил когти ему в тело и разорвал надвое. С оставшимися двумя он поступил точно также.

Когда всё было кончено, тело Диамарата почти что скрылось за ярко-красной кровью безумных драконов. Одной лишь мыслью Алмазный Прародитель очистил себя от этой липкой мерзости и вновь засиял, отражая лучины солнца. Магарат стоял в исступлении, словно каменное изваяние. Он пребывал в ужасе от увиденного.

— Мне очень жаль, что ты увидел подобное, — заговорил Прародитель, подойдя к демону. — Нужно было сразу переместить тебя в другую часть Вселенной.

Демон всё ещё молчал.

— Я очень надеюсь, что тебе больше не придётся лицезреть что-либо подобное. Магарат?

Алмазный Прародитель издал мощный рёв, разошедшийся, возможно, по всей галактике, и демон лишь после этого пришёл в себя и посмотрел на дракона.

— Я понимаю, что тебе никогда прежде не доводилось видеть чего-то подобного, но неужели увиденное настолько тебя поразило?

— Я... Оно меня не поразило, но ужаснуло. К чему такая жестокость, Диамарат? Почему ты столь жестоко... убивал их?

— Увы, я не в состоянии тебе это объяснить так, дабы ты меня понял, юный Магарат. Когда тебе приходится сражаться, то ты… словно впадаешь в некое неистовство. Бой тебя опьяняет, ты перестаёшь контролировать себя. К тому же с драконами Хаоса иначе нельзя. Либо ты избавишься от них, продемонстрировав свою жестокость, либо они сокрушат тебя.

— Но зачем так? Ты мог ведь просто сжечь их и всё...

— Мог, Магарат. Но я уже сказал, что ты меня не поймёшь. Ежели убивать их с жестокостью, то они ещё не скоро решатся напасть.

— Почему, если ты всех... убил? — как же мерзко произносить подобное слово.

— Хаос вездесущ, юный Магарат, ведь вся Вселенная состоит из Тьмы и Хаоса. У него везде есть глаза, и он знает обо всём. Также и с его драконами. Они рождаются из его Пламени, и им известно, кто из них погиб, от кого и как именно. Если же просто их испепелить, то нападения не прекратятся.

— А если продемонстрировать свою ярость и жестокость, то они успокоятся? — догадался демон.

— Именно. Но рано или поздно, они нападут вновь. Однако, в последнее время их атаки участились. Не понимаю, в чём дело…

— Диамарат... а почему они нападали? Точнее, почему они продолжили нападать? Ты избавился от двоих, показав свою жестокость. Почему другие не отступили?

— Драконам Хаоса не ведом страх, Магарат. Они могут испытывать лишь боль.

— Они нападают и на остальных Прародителей?

— Разумеется. Но они, в отличие от меня, из плоти и крови, а потому зубы, когти и рога могут их ранить.

— И эти драконы Хаоса не... убили никого из твоих братьев?

— Никого. Но помимо нас они также нападают и на наших детей, — Диамарат замолк и взор его сделался грустным, словно печаль всей Вселенной обрушилась на него. — Точнее, на их детей. У меня нет потомков. Магарат, что ты чувствуешь сейчас? — внезапно спросил Прародитель.

— Отвращение от увиденного. И... страх...

— Что тебя пугает?

— Ты, Диамарат. Меня ужаснула твоя жестокость.

— Понимаю. Ты впервые увидел нечто подобное, и ты никогда не думал, что я способен на такое. Увы, но иначе невозможно. Запомни, Магарат, что с врагами нельзя сомневаться в правильности своего выбора, также нельзя быть к ним добрым. С жестоким врагом надобно вести себя соответственно. Это не означает, что ты пал до такого же состояния. Отнюдь. То лишь необходимость, ибо жестокие существа лучше всего понимают лишь жестокость. Глас разума для них – пустой звук. Однако если ты станешь жестоким по отношению ко всем – ты уподобишься своему врагу. Мы, Прародители, поняли это на собственном опыте.

— Надеюсь, у меня никогда не будет врагов.

— И я надеюсь, юный Магарат. Очень на это надеюсь, — искренне сказал Бриллиантовый дракон.

***

Город Тихко-Хароке в мире Акхиат являлся столицей всей расы демонов во Вселенной. Большинство из них уже могло почти свободно перемещаться меж мирами, а потому самые могущественные из них, в числе которых и Магарат, решили создать единый великий город. В столицу свободный доступ имели и эльфы, ведь демоны с ними не враждовали и обе расы жили в мире друг с другом. С момента создания Перворождённых прошло около полумиллиарда лет. Вселенная стала куда больше, в ней появилось великое множество новых миров и галактик, а Творец создал замысловатое заклинание, которое вполне можно назвать чудом, ведь оно само создавало всё новые и новые планеты, дабы заполнить образовывавшиеся пустоты космоса. Порой миры образовывались за десятки миллионов лет, но иногда уходило куда больше времени.

Сам же город столь огромен, что покрывал почти треть суши. Принято считать, что именно в Акхиате поселился самый первый из демонов, созданных Творцом, а потому эльфы прозвали то место Колыбелью. Сами же демоны именовали его «Dozhdorkhatz», что означало то же самое. В нём жило, ни много ни мало, порядка двенадцати миллиардов демонов. Архитектура столицы привлекательная: порой гротескная, с невысокими каменными домами со шпилями, устремлёнными вверх, множеством различных статуй (как правило, изображавших Творца, Анатиял или же Прародителей драконов), множеством садов (в том числе и на крышах). Сам мир довольно зелёный, с пышной растительностью, дивными зверьками, двумя океанами. Ночью он приобретал довольно мрачный вид, ибо всё погружалось в тёмно-синие тона, но сам город от этого становился лишь прекрасней.

Самого понятия «враг» не существовало для демонов и эльфов, да и в Тихко-Хароке жило не столь уж и мало остроухих. У Перворождённых отсутствовала единая столица, но имелись крупные города, разбросанные по всей Вселенной, где демоны всегда являлись желанными гостями. Как бы хорошо ни дружили меж собой обе расы, обходились без кровосмешения. Не потому, что они не доверяли друг другу (чего не было), но уже все знали, что союз демона и эльфа не мог дать никаких плодов.

Магарат всё же оказался бессмертным. Точнее, он не мог умереть от старости, как случилось с его родителями почти четыреста миллионов лет назад. Но он также и не мог продолжить свой славный род. По этим причинам он не знал, чем считать дарованное ему бессмертие: даром, или же проклятьем? Помимо него имелось ещё пятеро столь же могущественных демонов: Жайарбах, Тиэлла, Чаад-Хаар, Югдза и Тимириэль (она сама сменила себе имя, желая хотя бы в этом уподобиться эльфам, так как считала их безмерно прекрасными). Эти шестеро сильнейших демонов и основали город, но они не являлись правителями. В Тихко-Хароке все равны меж собой, и смысл его создания в том, чтобы объединить как можно больше демонов, чтобы все развивались вместе, делились друг с другом мастерством, открывали тайны магии, обучали чему-то новому. Тем не менее, Магарат никому не рассказывал о том, как Алмазный Прародитель поступал с драконами Хаоса. Безумцы за всё это время нападали на Диамарата не менее дюжины раз, и каждый раз демон присутствовал при сражениях. Почему? Он сам того захотел, и потому попросил дракона, дабы тот перемещал его к себе. Зачем это нужно демону? Он устыдился того, как повёл себя в первый раз. Он устыдился собственной реакции, особенно тому, что чуть не потерял сознание. Подобным истязательским методом он надеялся закалиться. Помогло оно или же нет, он и сам перестал понимать уже после четвёртой встречи с драконами Хаоса.

***

Эйатиэль иль-Ватаноэ являлся одним из сильнейших и древнейших эльфов. Перворождённые были столь же долгоживущими, как и демоны. Сильнейшие же из них стали бессмертны, как и Магарат. Но им Творец не запретил иметь детей, и даже столь могущественный эльф мог продолжить род. Однако Создатель не глуп, и, дабы рано или поздно Перворождённые не оказались стократ сильней демонов, на прекрасную расу не распространялось правило передачи Силы. Даже если бы Эйатиэль связал свою жизнь с равносильной эльфийкой, то это вовсе не означало, что их потомки станут могущественней. Более того, нельзя быть также уверенным и в том, что они хотя бы окажутся равны родителям. Всё решалось исключительно случайно, а к тому же эльфы владели несколько большим спектром в выборе магии, так что в этом их преимущество. Но просто найти подходящего партнёра – недостаточно. Оба эльфа обязательно должны быть не моложе определённого возраста (в зависимости от Силы и ступени в иерархии, минимальный порог у каждого свой), и они должны искренне, по-настоящему полюбить друг друга. Просто желание завести детей в надежде, что хоть кто-то из них окажется могущественней родителей – с эльфами не работало. Именно по этой причине многие из Перворождённых очень долго искали себе пару. Порой так и вовсе оставались одиноки до конца жизни. Но, ежели им не хотелось продолжать род, то можно чувствовать себя значительно свободней.

Ирония в том, что чем сильней эльф, то тем меньше становилось желание в наследнике. Эйатиэль иль-Ватаноэ именно к таким и относился. Он достаточно силён, дабы понять, что ему будет очень сложно кого-либо полюбить так, чтоб это дало хоть какие-то плоды. Порой ему казалось, что он просто не способен любить. Конечно, иногда что-то загоралось там, в груди, когда он встречал несколько эльфиек, но в скором времени он понимал, что это лишь иллюзия.

И вот он в лесу, стоял на ветви одного огромного златолиственного дуба. Столь сильные эльфы часто проводили время в одиночестве, равно как и демоны. Им нравилось уединяться с собственными мыслями, дабы порассуждать о великом и высоком, о безмерном и вечном. Либо Перворождённые любили наслаждаться пением птиц и музыкой, создаваемой ветрами. Шелест листвы и трав, скрипы могучих деревьев под напором воздуха. Всё играло роль. Ко всему прислушивались эльфы. Они говорили, что у всего живого есть собственная, особая мелодия.

— Дивные звуки, неправда ли? — раздался внезапно за его спиной относительно низкий, и несколько скрипучий и шелестящий голос.

Эльф обернулся и увидел странное, даже жуткое существо. Он привык видеть демонов, даже общался с ними, особенно с верховными, а потому он прекрасно понимал, что перед ним стояло нечто совершенно иное. Оно ни демоном, ни тем более эльф. Так что же это за существо? Странные глаза, противное вытянутое по-змеиному лицо, всё тело, судя по всему, покрыто чешуей. Творец успел создать новую расу, а он ничего об этом не знал?

— О, нет, Эйатиэль, ты ошибаешься, — ответило существо на не прозвучавший вслух вопрос. Итак, оно могло читать мысли?

— Тогда кто же ты? — чуть ли не враспев спросил эльф.

— Моё имя тебе знать не обязательно... да оно тебе ничего и не скажет, — удивительно, но его голос стал кристально чистым, как если бы Эйатиэль общался с другим эльфом. — Я – представитель самой первой из созданных Творцом расы.

— Ты не похож на демона.

— Потому что я не отношусь к этой мерзости. Я, юный мой друг, элев. А вы, эльфы, унаследовали наш титул Перворождённых. Но я не в обиде на вас. Лучше пусть вас именуют так, нежели этих уродов демонов.

— Я ничего не знаю ни про каких элевов. Откуда мне знать, что ты мне не врёшь?

— Тебе придётся мне поверить. Я знаю Творца и Анатиял лично. Как ни как, я – самое первое существо, созданное Творцом. Я – Первенец творения, — важным голосом отметил Первородный.

— Ты не похож на существо столь колоссальной мощи.

— Мне приходится скрывать её, ведь иначе весь этот мир обратится в прах. Я слишком тяжёл для него. Однако если ты отправишься со мной в просторы космоса, то я смогу тебе показать себя настоящего. Согласен?

И эльф согласился. Он не думал, что могло произойти нечто плохое, ведь ещё никогда никто никого не убивал в целой Вселенной. Так откуда же он мог знать о чём-то подобном?

Отправившись в космос, элев раскрылся полностью, и ноги Эйатиэля подкосились. О, сколь велика его Сила. Она опьяняла, заставляла чувствовать себя рядом с ним ничтожеством, жалким насекомым по сравнению со слоном. Непередаваемая мощь, почти бесконечная, как и сама Вселенная. И чтобы эльф не потерял сознание от такого могущества, Первородный вновь закрылся.

— Теперь ты мне веришь?

— Как... как такое возможно? — глубоко и часто дыша, спросил Эйатиэль.

Первенец творения услужливо принялся рассказывать ему обо всём. Эльф слушал не перебивая.

— Мне не верится, что Творец мог так поступить..., — заговорил он, когда элев закончил рассказ.

— Но именно так он и сделал. Он уничтожил целую расу, и почти уничтожил нас. Но я борюсь с ним. Мы почти равны, а потому не можем уничтожить друг друга.

— Но зачем ты мне всё это рассказываешь?

— Как думаешь, через сколько лет Творец решит, что и вы ничтожны? Через сколько лет он поймёт, что совершил ошибку, создав вас? Да, вы существуете уже полмиллиарда лет, но всё-таки. Пока что он вами доволен, но его милость может внезапно обратиться в гнев.

— Не верю я, что он...

— И я не мог поверить. Я отказывался верить в происходящее, даже когда видел всё собственными глазами. Я молил его объясниться, просил пощадить обе расы, но он был глух к моим словам. Он решил, что от нас нужно избавиться.

— Тогда почему он до сих пор не избавился от демонов? Коль он счёл уродливыми и несовершенными вас, то в чём причина его задержки?

— Прародители драконов, молодой эльф. Они пытаются им манипулировать. Демоны их устраивают из-за своей долговечности и способностей. Более того, я не удивлюсь, если Творец станет использовать их в качестве орудия своего гнева. Я не удивлюсь, если он согласился оставить их в живых исключительно для того, чтобы уничтожать последующие расы их руками. Коль всё будут делать демоны, то невозможным станет обвинить и самого Творца, понимаешь?

— Но это... не логично. Мы живём с демонами вместе очень давно. Они живут в наших городах, а мы – в их. Никто ни с кем не… как это слово?.. враждует? Никто никого не… ненавидит. Между нашими расами мир.

— Это всё временно. Не забывай, из чего сотворены демоны. Из Хаоса. Что есть этот самый Хаос? В нём множество Граней. Да, для созидания Творец использовал его Силу, и всё получилось идеально. Все четыре расы созданы с его помощью, но всякий раз Творец применял новую Грань, или даже несколько. В демонах полно безумства, ненависти и жестокости, которая очень умело скрыта в глубинах их мрачных душ. Но в любой момент это всё может вырваться наружу. По воле ли Творца, по прихоти ли Прародителей, аль демоны сами пробудят затаённые чувства, но это случится. И я предрекаю, что это случится очень скоро.

— Но, коль и нас сотворил Творец при помощи Хаоса, то эти качества затаены и в нас, разве нет?

— Нет, молодой эльф. При вашем создании он использовал совершенно иные Грани. Именно по этой причине вы чисты.

— Коль мы чисты, то зачем ему… уничтожать нас?

— Замыслы Творца не ясны никому, даже ему самому. Кроме того, существует Великий Творец, тот, что сотворил его. Видишь, Эйатиэль, я доверяю тебе настолько, что раскрываю величайшие тайны. Да, существует Творец Творцов. Именно по его Воле и созданы Прародители драконов. Как думаешь, ежели он захочет, то не прикажет ли нашему Творцу избавиться от нас? Быть может, вы ему наскучите. Возможно даже, что элевов и апореев уничтожили именно из-за Великого Творца. Быть может, это он вселил в нашего Создателя мысли о том, что мы несовершенны и уродливы, а потому от нас надобно избавиться.

— Это всё не имеет смысла. Тогда погибнут и демоны.

— Нет нужды. Я же сказал, что в них затаены одни из самых опасных Граней Хаоса. Почему? Думаешь, Создатель просто так скрыл их? О, нет, юный эльф, не просто так. Уверен, именно с их помощью он и будет в дальнейшем уничтожать неугодные ему расы. Ты довольно мудр для столь молодого существа. Скажи же, разве слова мои лишены смысла? Разве в них нет доли истины? Что именно ты чувствуешь?

Долго молчал Эйатиэль иль-Ватаноэ. Он размышлял, взвешивал всё услышанное и пытался понять, правду ли сказал Первородный, аль нет? Он не чувствовал, да и просто не смог бы почувствовать, как Первенец творил незримые даже для Перворождённого заклинания внушения. Он настолько силён, что мог прибегать к магии одной лишь силой мысли, без движений и без слов. Одних лишь мыслей ему хватало, дабы внушать юному и слабому эльфу необходимое.

— Я всё обдумал, Первородный, — наконец заговорил эльф.

— Если хочешь, можешь обдумать всё ещё раз. Мне некуда торопиться, — вежливо предложил Первенец.

— Нет нужды. Я пришёл к выводу, что слова твои не лишены смысла. Я чувствую твою искренность. И я боюсь за свой народ. Скажи же мне, как быть? Как нам поступить?

— Ты уверен, что хочешь этого? Я могу просто научить тебя мощной защитной магии, дабы ты сберёг хоть кого-то из своей расы в случае уничтожения.

— Премного благодарен, но я хочу сохранить свою расу целиком, если такой способ имеется.

— Возможно, что имеется, юный эльф. Прости меня, но я ещё не знаю его. Я ещё не нашёл способа. Могу сказать лишь, что вам нужно стать сильнее. Гораздо, гораздо сильнее, нежели вы есть нынче.

— Как именно?

— Этого я и не знаю, юный эльф. Но даже стань вы сильнее – вам не удастся выжить.

— И что же тогда?

— Вас должно стать больше. Намного больше.

— Это тяжело.

— Я знаю, а потому я вам помогу.

— Поможешь? Но как? — Эйатиэль не мог понять, как именно можно помочь с продолжением рода.

— Я смогу помочь вам магией. Я сделаю так, что каждый эльф будет находить свою любовь.

— Но она должна быть искренней...

— Она таковой и будет. Я лишь помогу всем, кому смогу, найти настоящую любовь.

— Разве подобное выполнимо?

— Для магии не существует преград.

— Если мы станем сильнее, и нас будет больше, то мы останемся в живых?

— При одном условии: вам надо стать главенствующей расой во Вселенной.

— Но… мы и так главенствуем...

— Вы делите Вселенную вместе с демонами, — поспешил поправить Первенец. — Вы должны уничтожить их, либо свести численность к минимуму, дабы закрепить собственную власть. И тогда, даже если Творец станет создавать новые расы, именно вы будете главенствовать над всеми. Вы будете решать, какая из рас достойна дальнейшего существования.

— Нет, мне это не нравится. Это очень… жестоко.

— Вселенная соткана из жестокости, — пожал плечами Первенец. — Так неужели ты полагаешь, что с вами будет иначе?

— И всё же. Я не хочу… уничтожать…, — как же тяжело давалось данное слово, — расу демонов. Они нам ничего не сделали.

— Пока не сделали, — быстро вставил Первородный. — Как я и сказал, эльфы – чисты, как душой, так и помыслами. Даже сознавая возможную правоту моих слов, ты не желаешь даже рассматривать потенциальных действий, дабы уберечь собратьев. Ты веришь, что всё сказанное мною окажется ничем. Просто словами, что растворятся в просторах космоса. Увы, мой друг Эйатиэль, но ты пытаешься жить иллюзиями. Я буду безгранично рад, ежели окажусь не прав. Честно. Но я знаю Творца несоизмеримо лучше тебя, а потому я не гадаю, а предрекаю: рано или поздно, но он возьмётся и за вас. По какой именно причине – мне не ведомо. Быть может, решит, что и вы несовершенны для него. Либо он просто устанет от вас, и решит заменить иной расой. Возможно, что он уничтожит вас просто так, без какого-либо объяснения и причины. Лишь из прихоти своей. Предлагаю поступить следующим образом: я вам помогу, вас станет больше, и я помогу вам стать сильнее. Поступим так, дабы обезопаситься от возможного, — последнее слово элев умышленно произнёс чуть громче и несколько растянуто, дабы выделить его, — истребления. Ежели я окажусь не прав, то, как я уже сказал, буду безмерно рад. Однако, если слова мои воистину пророческие, то вы будете готовы и сможете воспротивиться решению Творца.

— Допустим, я соглашусь. Но что помешает Творцу лично уничтожить нас?

— Я, — важно ответил Первенец, и глаза его заблестели от предвкушения.

***

Магарат любил проводить время в ненаселённых мирах, когда никого нет рядом, разве что кроме различных животных, но они ему не мешали. Ему нравилось любоваться красотами различных миров, но больше всего любил он думать. Он постоянно о чём-то размышлял, пытался понять новое и углубиться в старое. В этот раз как следует предаться думам ему не дали.

— А ты вырос, — ни с того, ни с сего раздался противный голос.

Обернувшись, Магарат удивился, так как не сразу понял, кто предстал перед ним. Никогда прежде никого подобного ему видеть не доводилось.

— Я тебя напугал? — не без ехидства спросил незваный гость.

— Отнюдь, — парировал демон. — Я, скорее, удивлён тому, что ты пришёл.

— Неужели ты знаешь, кто я такой?

— Знать – не знаю. Таких как ты я никогда не видел. Ты явно представитель разумной расы. Ты не демон, это бы я сразу почувствовал. Также ты не похож на эльфа. Что остаётся? Прародители могут придавать себе любой облик, какой только пожелают. Но я не ощущаю в тебе драконьего естества. До демонов и эльфов существовали две расы. Апореи полностью уничтожены. Единственный логичный исход – ты из расы элевов. Хоть ваша раса и древняя, и могущественная, не думаю, что простые элевы решились бы прийти сюда, дабы поговорить со мной. Следовательно, ты и есть тот самый Первородный.

— Столь юн, но голова работает. Это очень хорошо. Коль тебе известно про меня, я не буду представляться. Я же, в свою очередь, многое знаю о тебе, Магарат. Да, я следил за тобой, равно как и за остальными верховными демонами.

— Мне безразлично, следил ты за нами или же нет. Мне интересно узнать, почему ты здесь?

— Я пришёл поговорить с тобой.

— Отказываюсь, — сразу же ответил демон.

— Отказываешься? Ты не хочешь поговорить?

— Я не против разговора, но я отказываюсь в том, что ты собираешься мне предложить.

— Откуда тебе известно, что я собирался тебе хоть что-либо предлагать?

— Ты пришёл ко мне впервые за столько лет, что уже должно настораживать. Я знаю, что ты обещал отомстить Творцу за уничтожение твоей расы. Коль ты явился ко мне именно сейчас, так внезапно, то я осмелюсь предположить, что тебе что-то от меня нужно. Мне не верится, что ты пришёл просто поговорить. Помогай ты мне с самого начала моего пути, я бы считал тебя своим учителем и прислушивался бы к тебе. Вполне вероятно, что я бы даже согласился помочь тебе что-либо предпринять против Творца. Но момент тобой упущен.

— Догадлив ты для демона. И что же я хотел от тебя? Давай, демон, удиви меня своей прозорливостью.

— Ты ненавидишь Творца за содеянное. Будь я на твоём месте, то попытался бы перевести на свою сторону хотя бы одного из сильнейших демонов и эльфов. Зачем? Точно сказать не могу. Возможно, с его помощью я попытался бы подчинить себе часть расы, а может даже всю. Либо я попытался бы убить его и забрать Силу себе.

Первородный рассмеялся.

— Молодец, демон. Весьма неплохо. Но пойми вот что: ты не на моем месте и никогда на нём не будешь. То, как поступил бы ты – жалкое подобие мести, детская игра. Мои планы куда грандиозней.

— И ты так долго готовишься? Я ожидал большего от столь могущественного существа, — огрызнулся Магарат, понимая, что подобное заявление безосновательно.

— Дерзко, демон. Но твои укусы мне не страшны. Ты ведь понимаешь, что в битве со мной проиграешь за несколько секунд.

— Хочешь проверить? — вызывающе спросил демон, и глаза Первенца нехорошо заблестели.

— Полагаешь, что сумеешь противостоять мне?

— Не попробую – не узнаю.

— Демон, учти, я не буду поддаваться тебе. Я буду сражаться в полную Силу. Творец тебя не спасёт.

— Он покарает тебя позже.

— Не сможет. Как думаешь, почему я до сих пор цел и невредим? И почему Творец не явился в этот мир, дабы остановить меня и спасти тебя? Он не может меня почувствовать, равно как и я его. Мы с ним почти равны, а потому я знаю, как скрываться от его очей. И Прародители тоже не могут найти меня.

— Значит, нам никто не помешает.

— Тебе так хочется умереть?

— Слишком долго ты говоришь попусту, Первородный.

И Первенец напал. Одной лишь силой мысли он создал с виду простое заклинание – огненный шар. Да, это считалось одним из самых элементарных заклинаний, но Первородный его видоизменил. Огнешар иссиня-серый, и внутри него сияло нечто лазурного цвета. Волшба оказалась столь внезапна и стремительна, что Магарат сомневался, успевал ли он что-либо предпринять. Он выставлял защиту, как внезапно сверху перед ним чуть ли не обрушилась стена, полностью сделанная из алмазов. Сквозь них демон видел, как заклинание Первенца развеялось.

— Крайне глупо сражаться с ним, — недовольно произнёс Диамарат, и убрал крыло.

Любой из Прародителей был настолько силён, что мог регулировать собственные размеры. Вот и Алмазный стал значительно меньше, нежели должно. Не удивительно, ведь он мог сделать и так, чтоб одна только голова оказалась больше целого мира.

— Диамарат, — возмущённо назвал его имя Первенец. — Проваливай! Не мешай нам.

— Не тебе мне приказывать, — только сейчас Магарат заметил, что дракон говорил, шевеля ртом, а не силой мысли.

— Ты решил защитить этого демона? Неужели тебе надоело жить?

— А ты возомнил себя столь могущественным, что смеешь угрожать мне?

— О, поверь, я куда сильней, нежели был в день уничтожения моей расы. Ты ведь понимаешь это и чувствуешь.

— Мне безразлична твоя Сила. Покинь этот мир.

— Иначе что? Что ты можешь мне сделать, дракон без рода? — Первенец задел Прародителя за живое, но тот старался сдерживаться и не срываться.

— Иначе я сделаю всё, что в моих силах.

— И ты полагаешь, что тебе хватит твоих жалких сил?

И сразу же после этих слов Первородного окружили остальные Прародители: Чёрный, Белый, Перламутровый, Пурпурный и Изумрудный.

— Убирайся! — прорычал Диамарат.

— Даже вшестером вам меня не победить. Грядёт новая Эра. Я уже все подготовил.

Алмазный напал без предупреждения. Он изрыгнул струю необычного пламени. Оно почти прозрачное, и казалось, что частично состояло из микроскопических бриллиантовых пылинок, так как, пусть и слабо, но переливалось различными цветами. Первенец выставил мощный магический щит, не позволивший огню причинить ему хоть какой-либо вред. Когда поток пламени прекратился, Первородный увидел улетающих драконов, и последовал за ними. Они не хотели сражаться в пределах мира, пусть и столь крепкого. Им нужно вылететь в космос, где их могущество почти абсолютно.

— Стой на месте и не смей идти следом! — мысленно приказал Диамарат демону.

Все Прародители сражались против Первенца. Магарат чувствовал мощнейшие магические толчки и колебания, а потому не удержался и нарушил приказ Алмазного дракона. Он отправился на место событий, дабы воочию увидеть великое сражение. И увиденное напугало его. Шестеро древнейших драконов не могли победить одного единственного Первородного. Они пускали огнешары, потоки пламени, пытались дотянуться до него когтями и хвостами, но тому всегда удавалось поставить нерушимый щит, либо вовремя переместиться в другое место. Хоть по его лицу и невозможно точно этого понять, но Магарат уверен, что Первенец злорадно улыбался и наслаждался немощью могущественных драконов.

Астариаз, Белый Прародитель, издал нечто схожее с криком, и магическая концентрация вырвалась из его пасти. Это что-то мощное, ибо даже здесь, на просторах космоса, слышен резкий и сильный выдох дракона, а также порыв надвигавшейся на элева волшбы. Если это не делалось специально, то это означало, что в заклинание вложено очень много Сил. Одновременно с тем Синоргар, Чёрный Прародитель, принялся буквально поглощать тёмную энергию космоса вокруг себя, как если бы он был той самой огромной сферой, притягивающей к себе, о которой некогда рассказывал Диамарат. И он изрыгнул мощный поток чёрного пламени. Саэдеф, Перламутровый Прародитель, вобрал в себя энергию пяти ближайших солнц и создал из них огненную стрелу. Маргдиоз, Изумрудный Прародитель, искривил само пространство и время вокруг Первородного. Он сделал так, дабы тот не мог хотя бы несколько секунд двигаться и творить заклинания. Магарат чувствовал, как незримые астральные и ментальные изумрудные когти вонзались в нематериальную ткань Вселенной, разрывая её надвое в том месте, где стоял элев. После же они словно скрутили их, завязав незамысловатый узел вокруг него. Паарант, Пурпурный Прародитель, резкими взмахами крыльев пускал сотни рассекающих магических порывов. Диамарат же залетел за самое большое из ближайших солнц и вновь пустил поток почти прозрачного пламени, но через небесное светило нескольких миров. Тем самым он усилил собственный поток.

Одновременный удар. Прародители решили пустить в ход всё самое мощное единовременно. Демон пропустил лишь первые пару минут сражения, но он понял, сколь плачевно состояние драконов, коль они так скоро решили прибегнуть к подобному.

Всё сработало, как и планировалось: все заклинания ударили единовременно. Мощнейший магический толчок прошёлся по округе. Он столь силён, что множество звёзд в галактике погасли, некоторые солнца буквально взорвались от такой неистовой мощи, и волна от них пронеслась по системам, превратив планеты в раскалённые угли, дрейфующие по просторам космоса. Океаны Силы покачнулись, заколебались, и казалось, что они вот-вот распадутся, растекутся.

Всё говорило о том, что выжить после такого удара невозможно. Магарату казалось, что даже Творец не пережил бы подобного. И раздался разъярённый рёв шестерых драконов. Когда всё развеялось, он увидел всё ещё живого Первенца. От его одежды не осталось ничего, чешуя же на теле немного потрескалась, местами покрылась копотью, а местами блестела, словно отражая солнечные лучи. Но он жив. Даже если он пострадал, то ничего серьёзного с ним не случилось.

— Я разочарован, — недовольным голосом произнёс Первородный. — Я ожидал большего от тех, кто старше меня, — чешуя принялась восстанавливаться, и у Магарата чуть не отвисла челюсть, равно как и у драконов. — Даже вшестером вы не можете одолеть меня. И ты, демон, надеялся выстоять против меня в одиночку? — обратился он к Магарату, но без какой-либо язвительности в голосе. Он абсолютно серьёзен и расстроен.

— Вы мне все не ровня. Желай я быстрой мести, то лично бы уничтожил за несколько дней всю расу демонов. После же я бы взялся за эльфов, а потом принялся бы уничтожать каждую созданную Творцом тварь: ползающую, передвигающуюся, летающую, плавающую. Но это слишком просто и быстро. Творец будет страдать, и я заставлю его осознать, что он бессилен перед грядущим. И я заставлю его осознать, что он не столь уж и велик. Он почувствует то, что некогда почувствовал я. Он поймёт, каково это, беспомощно следить за уничтожением того, что тебе дорого, — высокопарно произнёс Первородный и растворился на месте, как если бы его никогда не было.

***

Эйатиэль иль-Ватаноэ созвал срочный совет, в который входили сильнейшие из эльфов, равные ему. Кроме того, в нём присутствовали и короли Перворождённых, ибо не все могущественные эльфы соглашались возлагать на голову корону. Эйатиэль считался одним из сильнейших в целой расе. Говорили также, что он ничуть не уступал по Силе ни Магарату, ни какому-либо иному из верховных демонов. В качестве места проведения совета был выбран солнечный и зелёный мир Йаровэнэ в галактике Асторрат. В лесах Элавере располагался внушительных размеров дворец. В нём никто не жил, но именно его использовали для подобных советов, где решались важнейшие вопросы. За всё время существования эльфов и этого места лишь четырежды собирались Перворождённые вместе. Помимо Эйатиэля присутствовала его сестра – королева Лоритиаль иль-Ватаноэ, а также: король Арагниэль д’Атарнас, верховный Сейайаль, верховная королева Пенарааль, и ещё множество иных важных персон. Всего на собрании присутствовало около сорока эльфов. Председателя у них не было, и чаще всех говорил именно тот, кто созвал совет.

— Братья и сёстры, нам предстоит принять, возможно, самое сложное из всех решений, — начал говорить Эйатиэль, и он рассказал им обо всём, что поведал ему Первенец.

Все слушали очень внимательно и не смели его перебивать, даже несмотря на то, что никто не мог поверить в услышанное.

Когда же брат королевы Лоритиаль закончил говорить, нависла долгая тишина.

— Прости меня, брат, но я не могу поверить во всё сказанное тобой, — заговорила, наконец, его сестра. — Мы с самого начала сотворения живём бок обок с демонами, и никаких признаков нелюбви не было ни с их стороны, ни с нашей.

— Я понимаю твоё сомнение, сестра, но неужели ты думаешь, что Первородный, древнейший из всех созданных Творцом в целой Вселенной, обманул меня?

— Мы никогда раньше не слышали о Первенце, — заговорил король Руоль эо-Таалис. — Быть может, он не тот, кем пытается казаться?

— При всём уважении, король, ты сомневаешься в том, что я видел и что слышал? Я и сам усомнился в нём в начале, но, когда мы переместились в просторы космоса и он раскрыл себя, я почувствовал почти бесконечную Силу. Мне лично не доводилось никогда прежде видеть Творца или же Прародителя драконов, но я могу с уверенностью сказать, что он в стократ могущественней меня или кого-либо из верховных демонов. Я не удивлюсь, если он может уничтожить нас одной лишь мыслью.

— Тогда, коль он столь могущественен, почему нуждается в нашей помощи? Почему он сам не может избавиться от угрозы?

— Потому что Творец создал Закон Баланса, — раздалось шуршащее шипение, и в зале совета появился Первенец. — Из-за него я не могу что-либо предпринять лично. Если я нарушу его, то последствия могут быть весьма… плачевны, — противный голос сменился, стал кристально чистым.

Увидев изумлённые лица эльфов, Первенец осознал, что те не ожидали внезапных гостей.

— Эйатиэль не предупредил вас, что пригласил и меня?

— Ещё не успел. Не ожидал, что ты явишься столь рано, — признался эльф.

— Тем не менее, я здесь, и я предупреждаю вас всех: грядет буря. Я пристально следил за демонами в последние годы, и стал замечать, как Хаос в них крепнет и прорастает. Осталось совсем немного, дабы от него появились плоды. Более того, ч недавно общался с одним из верховных демонов. Вы его прекрасно знаете. Это Магарат. И я, не без горечи, должен сказать вам... Началось. Грани Хаоса стали прорастать даже в нём. В любой момент он может напасть на один из ваших миров.

Эльфы принялись перешёптываться меж собой. Они не ожидали услышать что-то подобное. К тому же не ожидали, что всё начнется именно с Магарата. Верховный демон самым первым из расы предложил помощь только что сотворённым Перворождённым. Именно с него и началась долгая и крепкая дружба между двумя народами. И безумие стало охватывать его? Столь сильного демона?

— Я вижу, что вы мне не верите. Я понимаю ваше смятение и недоверие. А потому я сделаю то, чего не позволял доселе никому: открою вам всем свой разум. Вы можете заглянуть в мою память и убедиться в сказанном мною лично.

Разумеется, почти все эльфы, что владели подобным заклинанием, решили воспользоваться предоставленной возможностью. И, разумеется, Первенец изменил воспоминания. Он всё прекрасно помнил, что произошло, и как было на самом деле. Но вот эльфам предоставил ложные, подделанные иллюзорной магией воспоминания. Он показал, как хотел поговорить с Магаратом, самым здравомыслящим из демонов, и как тот кричал на него. Верховный демон выглядел очень нервным, дёрганым, беспокойным. Глаза блестели дурным светом, и это очень не понравилось элеву. Он показал, что заглянул вглубь сущности демона и увидел, как семена Граней Хаоса начали прорастать. А после Магарат призвал Прародителей драконов и те напали на него. Первородному чудом удалось вовремя переместиться, избежав смертельного удара.

Все эльфы шокированы увиденным. Те же, кто не мог заглянуть в голову Первенца, слушали других Перворождённых.

— Как видите, всё очень плохо. Даже хуже, нежели я предполагал изначально — заключил элев.

— Но почему бы нам не поговорить с самим Магаратом? — справедливо поинтересовалась королева иль-Ватаноэ. — Быть может, вместе мы сможем найти выход. Быть может, вместе нам удастся победить или хотя бы подавить прорастающие Грани Хаоса?

— Я бы полностью поддержал тебя, прекрасная королева, но поверь мне, Хаос слишком сложен. Даже для меня. Да, я Первенец творения, но я не всесилен. Подчинить или хотя бы воздействовать на Хаос я не могу. Но я слышу его шёпот. Я слышу, как одна из Граней говорит со мной. Не стоит удивляться, ведь мне многое ведомо, и я на многое способен. Одна из Граней Хаоса вот-вот отколется, станет самостоятельной. И она хочет помочь вам. Она не хочет уничтожения целой расы, но готова помочь вам в грядущей борьбе. Демоны сильны, их много, и в скором времени они станут безумны. Но эта Грань убережёт вас.

Всё то время, что он говорил, что он показывал «воспоминания», древнейший элев воздействовал на всех эльфов при помощи магии внушения. Никто не ускользнул от его волшбы. Потихоньку, постепенно, но он приводил их к тому, дабы все согласились с увиденным и сказанным им лично. Перед ним стояли самые сильные и важные из эльфов, а значит, коль подчинил их – подчинил и всю расу. И про Закон Баланса он соврал. Творец его, конечно, всё же создал, но работал он иначе.

Да, эльфы почти согласились предпринять какие-либо меры от надвигавшейся опасности. Это замечательно. Остался лишь последний штрих.

— Прошу прощения, один из моих приближённых просит разрешения войти в зал совещания, — обратился ко всем король Арагниэль, и ждал одобрения со стороны других.

Получив его, он сразу же предложил эльфу войти при помощи перемещения. Молодой Перворожденный буквально вбежал в зал, влетел подобно урагану. И увидев его, всем стало не по себе. Он весь окровавлен. Глаза стали широкими, бешеными, напуганными, он тяжело дышал и не мог сразу прийти в себя.

— Что случилось? — в унисон спросили несколько верховных эльфов.

— Демоны! — воскликнул эльф. — Они напали на наш мир, король Арагниэль д’Атарнас! Они… не знаю, как это назвать… Смерть! Всех на своем пути!

— Что-о?! Немыслимо! — все присутствующие начали возмущаться.

— Началось..., — печальным голосом произнёс Первенец. — Но это странно. Я был уверен, что у нас есть время.

— Магарат так быстро обезумел, что напал так скоро?

— Сказать по правде, я не знаю. Но подозреваю, что эти демоны действуют без его ведома.

— Такое возможно?

— Безумцы способны на всё. Если же Магарат и другие верховные демоны не хотят столь стремительной и глупой атаки, они перебьют всех в вашем мире, а после остановятся на какое-то время. Я уверен, что Магарат покарает нападавших, но, даже если такое случится и он заговорит с кем-либо из вас – не верьте его словам. Не верьте его улыбкам, его добродушности и обманчивому желанию помочь вам. Он захочет ввести вас в заблуждение, пустит пыль в глаза, а после тщательной подготовки нападёт и постарается уничтожить вас одним ударом.

— Те демоны, что… напали на сородичей. Что они творят? — поинтересовался один из членов совета.

— Смерть! Смерть всем! Они… они… голыми руками отделяют головы от туловища. Вонзают когти в грудь и разрывают тело надвое. Они используют кишки эльфов, чтобы обмотать их вокруг шеи других и… смерть!

Кто-то от услышанного даже потерял сознание. Все эльфы отчётливо представили перед глазами эти жуткие картины, и им всем сделалось не по себе.

— И что же нам делать? — взволнованно поинтересовались эльфы у Первенца.

— Перехитрить их. Вы должны подготовиться к грядущей войне. Я надеюсь, что вскоре Грань Хаоса отколется, и тогда я поговорю с ней, и попрошу помощи. Я не позволю, дабы погибла ещё одна раса по прихоти Творца.

***

Он доволен. Очень доволен. И не мудрено, ведь его план работал, как и положено – идеально. Всё шло, как подобало. Глупые эльфы даже не усомнились в его словах и поверили в нападение демонов. Глупцы! Они столь слабы, что не смогли распознать сменивших облик элевов. Его сородичи во главе с Дарадашом постарались на славу. Они всё сделали как он и приказал. Больше всего ему понравилось то, что ни один из элевов не пострадал. Никто не погиб, настолько оказались эльфы слабы и беспомощны. Глупцы! Жалкое подобие величественной расы. Они не смогли даже нормально ранить хоть кого-либо из «демонов». Но это не страшно, ведь Первенец превратит столь слабую расу в достойных воинов.

Он вновь пробрался в центр Вселенной, вновь вошёл в колоссальную ту концентрацию, вновь вся одежда на нём сгорела, а чешуя заблестела от лучин Пламени.

— Пришло время, — прошептал Первородный, и Пламя засияло пуще прежнего, словно предчувствуя что-то.

Древнейшему элеву пришлось применить всё свое мастерство и могущество для осуществления финальной стадии плана. Ментальная, астральная магии, умение видеть магические волокна, умение их переплетать, разрывать, воздействовать на всё вокруг, подчинение, иллюзия – всё шло в ход.

Он стоял перед самим Хаосом, который воплощён в излюбленной форме – ярко-красное Пламя. Но Первенцу требовался не сам огонь. Всё куда сложней. Он собирался проникнуть в саму суть Хаоса. Он солгал эльфам, сказав, что ему не удастся хоть как-то повлиять на столь сложный созидательный инструмент. Конечно же, он мог, но ещё никогда ему не доводилось делать хоть что-то подобное.

Он узрел многогранную фигуру, скрытую за Пламенем. Она неосязаема, незаметна ни для кого другого. Искривив само пространство вокруг себя, Первенец запустил внутрь Пламени астральные руки. Было жарко, даже горячо. Он чувствовал чудовищную Силу, его руки слегка задрожали, но не от предвкушения грядущей мести. Пробиться к фигуре оказалось значительно сложней, нежели он предполагал изначально. Пламя Хаоса словно сопротивлялось, не хотело допускать до своей сущности кого бы то ни было. Но Первородный настойчив и слишком силён, а потому даже инструмент Созидания не мог долго противиться его воле.

Руки совсем близко от фигуры. И как только он её коснулся, всё вокруг задрожало, принялось сотрясаться. Первенец чувствовал и слышал стоны самой Вселенной, как она содрогалась от предстоявшего. Руки его нервно тряслись, непроизвольно. Он пытался подавить предательскую дрожь, но Хаос против. Ничего, ничего... даже так ему не удастся отсрочить неминуемое, подумал элев, и крепко сжал фигуру. Даже несмотря на то, что руки астральные, он чувствовал, сколь остры Грани и порезался о них. Каждый порез причинял ему огромную боль, ведь Хаос являлся одной из самых разрушительных Сил в целой Вселенной, и он умел причинять непередаваемую боль, как телесную, так и душевную.

Первенец творения чувствовал, как с каждым порезом его душа постепенно сжигалась, но он не останавливался. Сжав фигуру ещё сильней и найдя нужную ему Грань, он принялся воздействовать на неё. Не магически, нет. Это совершенно бесполезно, ибо в магии Хаос куда сильней даже его. Первородный прибег к грубой силе.

Он давил, что было мочи. Ладони и пальцы полностью изранены, кровь не переставая вытекала с них, и стекала по гладким и острым краям многогранной фигуры. Любой другой давно бы сдался и отказался бы от столь жуткой затеи, но не он. Первенец хотел отомстить Творцу, дабы тот ощутил его боль в день уничтожения расы. Он хотел, чтобы Творец страдал. И лишь это могло помочь ему добиться желаемого.

Послышался лёгкий треск.

Успех! Это звук победы. Древнейший элев закричал, налёг ещё сильней и отколол нужную ему Грань. В этот самый момент вся Вселенная потряслась, по ней прошлась дрожь. Всё сущее стонало и кричало от жуткой боли, которую ощутило впервые.

Пламя Хаоса помутнело, перестало светиться столь ярко, а из него вышел чистейший осколок ослепительно-белого света. Первенец смотрел на израненные и окровавленные руки, но остался доволен.

— Что ты наделал? Что ты наделал?! — раздался разъяренный и напуганный голос Творца позади него. — Ты... ты... Как ты смог отколоть Грань Света от Хаоса?! Для чего?!

Он ожидал, что Творец явится, а потому развернулся к нему, злобно улыбаясь и забыв об истерзанных ладонях.

— Добро пожаловать в новую Эру, отец, — расхохотался Первенец.

Творец поражён подобному безумию и такой наглости, а потому пустил в него мощный магический заряд. Он понимал, что убить элева ему не удастся, но надеялся остановить его, ведь тот потерял слишком много Сил. Однако, как оказалось, он потерял недостаточно, ибо Первородный успел переместиться прочь, а заряд Творца исчез в ярко-красном Пламени Хаоса.

Глава III. Вкус крови

Магарату не понравилось то, что он ощутил. Собственно, дрожь Вселенной почувствовали, возможно, абсолютно все живые существа. Но никто ничего не сумел понять. Он пытался дозваться до Алмазного Прародителя, но тот молчал. Демону жутко не нравилось, когда он чего-то не знал. К его несчастью, знания его крайне ограничены, в отличие от любого из Прародителей, и это мерзко. Очень мерзко.

Ему оставалось лишь гадать, что потрясло целую Вселенную. Катаклизм? Но какой именно? Что случилось? Отчего он возник?

Благо, ломать голову ему не пришлось, так как он почувствовал присутствие Алмазного дракона. Не дождавшись даже, пока тот хоть немного уменьшится в размерах и встанет перед ним, демон сразу же спросил:

— Что случилось? — ему не терпелось получить ответ на этот вопрос.

— Всё очень плохо, — крайне редко доводилось Магарату видеть Диамарата столь подавленным. Быть может, даже никогда.

— Почему? Что произошло?

— Первородный... Не знаю как, но он добрался до Хаоса в самом центре Вселенной и отколол от него одну Грань.

— Отколол... Грань... от Хаоса? — чего-чего, но подобного демон точно не ожидал услышать. Он предполагал, что всему виной драконы Хаоса.

— Именно.

— Но... как?

— Мы и сами не можем понять. Он оказался куда могущественней, нежели мы предполагали.

— А... что за Грань он отколол?

— Свет, Магарат. Он отколол Свет. И теперь Хаос не будет светить столь ярко. Солнца не будут столь горячи, столь живительны, столь ярки, равно как и все остальные звёзды.

— Зачем ему это?

— Мы пока не знаем. Но ничего хорошего из этого не выйдет.

— Это ему нужно для отмщения? Он ведь грозился отомстить Творцу. Обещал, что тот почувствует то, что некогда довелось почувствовать ему.

— Уничтожение иных рас, — кивнул Диамарат. — Первенец имел в виду именно это.

— Тогда почему он не уничтожает нас?

— Выжидает. Он чего-то ждёт. Но зачем ему понадобилось откалывать Грань Света?

— Быть может, он хочет сбить нас с пути? Хочет навести на ложный след?

— Либо заманить в ловушку, — продолжил дракон. — Первородный слишком стар и слишком силён. Мы не можем найти его, а Вселенная слишком огромна.

— Остаётся только ждать, — пожал плечами Магарат. — Пока он не покажется – мы бессильны. Диамарат, он отколол Грань Хаоса, и что с ней случилось? Где она теперь?

— Везде и нигде, — абстрактно ответил дракон. — Хаос по сущности своей един и неделим. Он вобрал в себя, пожалуй, всевозможные качества, какие только могли быть. Каждое существо наделено ими. В каждом есть и жажда крови, и безумие, и сострадание, и стремление к совершенству аль созиданию. У него слишком много Граней, но все они равны меж собой. Есть более опасные состояния Хаоса, а кроме того, пусть в каждом существе имеется его частичка, но это не означает, что всё идеально сбалансировано. В каждом преобладает определенная Грань, но может быть так, что она ещё не пробудилась.

— А ты можешь сказать, какая Грань преобладает у меня?

Глаза Прародителя блеснули, засияли различными цветами на долю мгновения, и он ответил:

— Жестокость.

— Что? Как же так? Я ведь...

— Истинно так. Ты никого никогда не убивал. Но ты смотришь, как я убиваю драконов Хаоса.

— И что же мне делать?

— А что ты делал до этого момента?

— Жил так, как жил всегда.

— Увы, друг мой Магарат, но боюсь, что с помощью Первенца скоро твоя жизнь не будет прежней. Однако, чтобы ни случилось, ты должен всегда сдерживаться. Тебе досталась одна из самых опасных Граней, так что не думай, что будет легко.

— Диамарат..., — начал демон, но резко замолк. Он словно робел продолжать говорить.

— Я тебя слушаю.

— Мне страшно..., — признался Магарат, проклиная самого себя за такую слабость.

— Это хорошо.

— Что же хорошего в трусости?

— Ты не трус, Магарат. Сбежать в самый ответственный момент, оставив сородича в смертельной опасности – вот трусость. Тебе же страшно, ибо ты не знаешь, чего ожидать. Ты боишься неизвестности. Кроме того, немногие смогут признаться в подобном. Запомни это чувство, друг мой Магарат, и когда Первенец начнёт действовать, когда опасность постучится тебе в дверь, открой её и посмотри на неё. Будет ли тебе и дальше страшно?

— Я не знаю, ведь этого еще не случилось.

— Я понимаю, а потому не подразумевал, дабы ты дал ответ на вопрос именно сейчас. Когда такой момент наступит – всё встанет на свои места, и ты всё узнаешь.

***

Эльфы буквально сгорали от нетерпения. Они тоже ощутили жуткую дрожь, пробравшую всю Вселенную, и понимали, что это как-то связано с Первенцем и той Силой, что должна отколоться от Хаоса. Их сердца зажглись огнём ярости и гнева за гнусное и подлое нападение демонов, но, как и советовал Первородный, они не спешили предпринимать ответных мер и просто выжидали. Сразу же после собрания, древнейший элев применил невероятно сложную волшбу, благодаря которой эльфы с разных миров находили настоящую любовь, а следовательно, могли дать потомство.

Самая сложная часть плана Первенца пройдена – он отколол Грань Света от Хаоса. Далее он собирался создать великую армию, а для этого эльфы должны плодиться и размножаться. Его заклинание оказалось воистину сложным, а потому он им гордился. Перворождённым казалось, что они находили истинную любовь, но то лишь иллюзия. Элеву удалось создать столь реальное иллюзорное заклинание, что оно перехитрило даже замысел Творца. Создатель предполагал, что найдя настоящую и искреннюю любовь, организм эльфов будет вырабатывать особые вещества. Коль смотреть на это магическим взором, то оно будет похоже на легчайший дымок, идущий от пары и соединяющийся, образовывающий нить. Благодаря этому эльфы понимали, что они «нашли друг друга». Сам же организм, помимо уже указанной особенности, вырабатывал особый гормон, позволявший Перворождённым продолжать род. Изначально же все эльфы бесплодны. Заклинание Первенца оказалось столь искусным, что даже если длинноухие ненавидели бы друг друга, то смогли бы полюбить и дать потомство. Да, элеву удалось обмануть саму природу эльфов и перехитрить Творца.

Как найти настоящую и взаимную любовь? Это зависело от каждого из остроухих индивидуально. Обычно, чем они сильней – тем более требовательны к партнерам. Именно по этой причине Эйатиэль иль-Ватаноэ так долго не мог найти жену. Кроме того, самому Первенцу не хотелось, дабы у него появилась эльфийка. Древнейший понимал, что в дальнейшем каждый, кто обзаведётся семьёй, станет слишком уязвим. Жена и дети превратятся в бремя, в цель, при помощи которой можно воздействовать на эльфа. Подобного он не хотел допустить, так как нуждался в могущественном и сильном полководце. Эйатиэля будет невозможно запугать, ведь не окажется тех ниточек, за которые другие смогли бы дёргать. Хотя нет, одна нить всё же имелась. Раса. Верховный эльф очень беспокоился обо всей расе, и после рассказов Первенца боялся истребления. Ему не хотелось видеть гибель сородичей. Что ж, с годами, но его удастся превратить в спокойного и бесчувственного убийцу. Первородный знал, что ему удастся добиться подобного. Но также он задумался и о себе. Ведь на него возможно воздействовать с помощью остатков от его расы? Да, возможно. Но лишь в том случае, если их всех обнаружат. Возможно ли подобное? Нет. Уж слишком хорошо и надёжно он их спрятал. А относительно Эйатиэля Первенец рассматривал и другой вариант развития событий: найти ему пару, позволить родиться ребёнку, или даже нескольким, а после перевоплощенные в демонов элевы нападут на его дом и убьют всех, пока отец семейства будет где-нибудь сражаться. Тогда ярость Перворождённого возрастёт и он станет неистов. Что ж, вполне возможно, что он поступит именно так. По крайней мере, данный вариант нельзя сбрасывать со счетов и стоит держать в голове.

Прежде, чем создать огромную армию, Первородный хотел поговорить с главенствующими эльфами, рассказать им про Свет, и подготовить их. Он собирался научить Перворождённых новым заклинаниям, дабы те передали его знания следующим поколениям.

Он показал Эйатиэлю, как взывать к нему так, дабы даже Творец ничего не почувствовал. Также он рекомендовал не обращаться к нему слишком часто, так как у Создателя глаза и уши всюду, а эльф мог случайно попасть под его взор. И он почувствовал зов. Он ощутил особые магические толчки. Эльфы вновь созвали совет. И элев переместился к ним, окружив себя и замок для собраний множеством заклинаний.

— Эйатиэль, я ведь просил не звать меня в скором времени, — возмущённым голосом заговорил Первородный, нахмурившись. На самом же деле ему абсолютно плевать на подобное.

— Прошу прощения, древнейший, но мы не могли не воззвать к вам, — извинялся иль-Ватаноэ с опущенной головой.

— Прощаю. По какой причине вы меня позвали?

— Хотели узнать, что произошло совсем недавно? Мы все почувствовали жуткую дрожь...

— Да, Вселенная задрожала от того, что произошло, — элев специально не хотел говорить всего сразу.

— И что же произошло? — аккуратно спросил король Арагниэль д’Атарнас, одетый в пурпурно-золотые одежды, и на голове его красовался лавровый венец перламутрового цвета.

— Случилось то, чего никогда не было, и, возможно, никогда не будет, — и Первенец замолк на некоторое время, обведя всех присутствовавших взглядом. — Грань Света откололась от Хаоса.

Перворождённые принялись перешёптываться, пытаясь осознать только что сказанное древнейшим из существ.

— Так вот почему солнца перестали гореть столь ярко, — прошептал Эйатиэль иль-Ватаноэ, но элев его услышал.

— Истинно так, юный эльф.

— И что теперь?

— А теперь, прекрасная королева Лоритиаль иль-Ватаноэ, он должен набраться Сил. Процесс откола от Хаоса оказался очень трудным, так что Свету нужно время, дабы окрепнуть. А пока это не произошло, я обучу вас нескольким новым заклинаниям. Одни из них вы должны передать всем остальным эльфам, а те – своим потомкам. У нас мало времени, так что надобно браться за обучение следующих поколений как можно скорей. Как только ваши дети смогут уверенно стоять на ногах, ходить и говорить – беритесь за обучение. Я покажу вам смертоносные и опасные заклинания, которые должны лишать других жизни. Это мерзко, неприятно, да и выглядит отвратительно, но, ежели не научитесь убивать сами, то будете убиты демонами.

— Древнейший, — обратился к нему верховный Эйатиэль, — ты сказал, что одним заклинаниям надобно научить остальных эльфов. А другие заклинания?

— Другие же будут предназначены исключительно для вас. Вы – сильнейшие представители своей расы, а потому вы сможете обучиться.

— Сколько у нас времени на подготовку? — задал вопрос верховный Сейайаль, одетый в простые серо-зелёные одежды, но на нем висел плащ, сделанный из огромных дубовых листьев.

— Не могу сказать точно. Я лишь надеюсь, что удастся подготовиться в течение столетия.

Эльфы вновь стали переговаривать друг с другом. Сто лет? Так мало? У них настолько мало времени?

— Да, времени очень мало, но за этот век может появиться, по меньшей мере, три новых поколения. Не забывайте: в численности и будет ваша сила. Это даст вам преимущество перед демонами, а после вашей победы над ними закрепит вашу власть. Вы будете самой многочисленной расой во Вселенной, а потому даже когда Творец создаст других существ, оспорить ваше превосходство они не смогут.

***

Творец негодовал. Первенцу удалось отколоть одну из Граней Хаоса. Немыслимо! Просто немыслимо! Даже он, Создатель всего и вся во Вселенной, не уверен, что ему удалось бы совершить нечто подобное. Но Первородный рискнул и у него всё получилось. Уничтожить. Надобно уничтожить его и всех оставшихся элевов. Но где они? Как их найти?

Он посмотрел на, как ему казалось, каждый уголок Вселенной, но не смог их найти. Первенец оказался слишком силён, коль сумел скрыть сородичей даже от его взора. Это означало, что нужно не просто посмотреть на Вселенную, но детально изучить каждый её клочок, каждую планету, каждую комету, каждый метеор, каждую галактику и даже звезду. Только так ему удастся найти Первенца. Но это займет слишком много времени, и может быть уже поздно. Да, однозначно, если он возьмётся за подобное, то неизвестный план Первородного уже осуществится. Творцу оставалось лишь гадать и сокрушаться, пытаясь понять, что же предпринять. И он решил обратиться к тому, с кем ещё никогда не говорил.

— Великий Творец, — начал он, смотря в просторы космоса, — прошу тебя, помоги. Скажи, дай совет, что мне делать? Как остановиться собственное детище? Он жаждет мести. Я полагаю, что он хочет уничтожить обе расы, что я сотворил.

Он ждал, но Вселенная оставалась нема. Творец осознал, что бессмысленно пытаться заговорить с тем, кто тысячекратно выше тебя. Он следил за сотнями, возможно, тысячами Вселенных, так неужели будет беспокоиться из-за одной?

Но всё потемнело вокруг, звёзды задрожали, две галактики сорвались с мест и остановились перед Творцом. Они приняли вертикальное положение, и спиральные галактики продолжали вращаться, но начали смотреть на Создателя. Да, они именно смотрели на него, точно являлись чьими-то глазами. Небольшая россыпь звёзд под ними создала едва различимый рот невиданного прежде существа.

— Великий Творец? — не поверил Создатель собственным глазам.

— Ничего, — внезапно ответило существо, и в голосе его чувствовалась столь грандиозная Сила, что она могла бы смять Творца за долю секунды.

— Я... я не понимаю...

— Это ответ на твой вопрос, Йагратор. Ничего не предпринимай.

— Что? Но почему? Ведь Первенец хочет уничтожить всё, что я создал...

— Он лишь попытается, но это не означает, что ему удастся достичь желаемого.

— Ты видел будущее? Всё образуется?

— Я никогда не смотрю в будущее, Йагратор. Я лишь говорю, как есть. Первенец твоего творения попытается достичь желаемого, но это ещё не означает, что ему всё удастся.

— А если ему удастся уничтожить обе расы? Если он добьётся желаемого?

— Создашь новые расы, — спокойно ответило сильнейшее из всех существовавших существ.

— Но почему ты столь спокоен? Ведь эта Вселенная – твоё творение, твоё детище. Неужели ты допустишь, чтобы кто-то попытался уничтожить то, что я создал?

— Существует несколько тысяч иных Вселенных. Я лишь создал их, создал Творцов. Не более того. Всё остальное не зависит от меня и моих желаний. Я подарил вам всем свободу, и лишь вы вольны решать, что делать.

— Тогда почему запрещаешь мне что-либо предпринимать?

— Ибо каждое из твоих творений – свободно, как и ты, Йагратор. Коль твой Первенец желает уничтожить созданные тобой расы, то пусть попробует. Я и так закрыл глаза на то, что ты сделал не столь уж и давно. Я позволил тебе один раз уничтожить обе расы, но больше подобное не повторится. Коль вновь решишься на – я тебя уничтожу.

Творец не привык к угрозам, и потому сказанное Великим Создателем звучало втройне страшней.

— Но кроме всего прочего, я не хочу, дабы ты вмешивался в происходящее. Не ищи никого, не пытайся что-либо предпринять, не пытайся найти и наказать Первородного.

— Но почему?

— Мне интересно посмотреть, что будет дальше, Йагратор.

— Почему ты называешь меня Йагратором? Что это значит?

— Таково твое имя. У каждого из Творцов Вселенной оно есть, но они ведомы лишь мне одному.

Он никогда не знал, что у него было имя. Йагратор. Что оно означало? И означало ли что-либо в принципе?

— Значит, пусть всё идёт своим чередом? — на всякий случай переспросил Творец.

— Пусть всё идет своим чередом, — подтвердил Великий Создатель, и галактики вернулись на места, равно как и звёзды.

Йагратор долго пытался прийти в себя, и уже проклинал всё Сущее. Он не привык быть таким слабым. Не привык, что от него не должно что-либо зависеть. Он ведь Творец. Творец! Какой от этого смысл, коль только и оставалось, что смотреть за тем, как всё будет рушиться? И его поразило то, сколь бесчувственен Великий Творец. Его поразило, что он столь спокойно говорил обо всём. Ему плевать на собственные творения. Он создал всё, позволил каждому из Создателей обустроить вверенные территории и наблюдал. Просто наблюдал за всем. И похоже, что грядущие бедствия его лишь забавляли.

— И я бессилен..., — с поникшей головой, прошептал тот, кого звать Йагратор.

***

Я помню начало моего творения. Я помню, сколь скрупулёзно Творец созидал меня. Как он вкладывал собственную душу, дабы я ожил. Дабы я стал его величайшим творением. О, я всё прекрасно помню. То пьянящее чувство огромной Силы, что вкладывали в меня. Это было прекрасно. Это было бесподобно. Несравненно. Если бы я только мог, то повернул бы поток времени вспять, лишь бы вновь ощутить наяву эти чувства. Пусть я и почти равен моему отцу, но ни я, ни он не способны обернуть ход времени. Остаётся только память.

Я помню и как отец уничтожил нас. Апореи были достойной расой, но мне не удалось спасти хоть кого-то из них. Но всё это недостойно моего внимания. То дела давно минувших дней. Я же должен жить настоящим и будущим, а оно обещает быть грандиозным. Эльфы готовы напасть на демонов, их предводители передали мои слова и волю остальным, передали им мои учения. Разум каждого из Перворождённых вскоре окажется под моей властью. Мне достаточно лишь щёлкнуть пальцами, дабы эльфы перешли в атаку. Как же долго я ждал этого момента. Я могу подождать ещё минуту. Насладиться. Осознать. Вдохновиться.

А потом? Что я буду делать после того, как эльфы уничтожат демонов? Уничтожу эльфов? Возможно. Творец создаст новые расы. А что мне помешает вновь натравить их друг на друга? Особенно теперь, когда Свет отделился от Хаоса. Что бы ни предпринял отец, как бы ни пытался исправить содеянное мной, ему это не удастся. Вселенная уже никогда не будет прежней. Но какое мне дело до того, что станет делать Творец? Он ничего не сможет изменить. Как же приятно сознавать, что ты превзошёл собственного отца.

И Первородный щёлкнул пальцами.

***

Эйатиэль иль-Ватаноэ получил сигнал от Первородного. Великий элев оказался прав, и всего за одно столетие родилось три поколения эльфов. Все успели достичь необходимого для войны возраста. Они уверенно владели магией, а помимо того Первенец преподнёс новые дары. Оружие. Сталь. Мечи, топоры, луки, арбалеты и копья. К удивлению верховного эльфа, сородичи оказались весьма искусны в обращении с невиданным прежде оружием. Перворождённые быстро привыкли к нему, и вскоре сталь словно пела в их руках. Три новых поколения эльфов готовы к бою, и уже подрастало четвёртое. Через лет пятнадцать и эти дети присоединятся к великой войне.

У Эйатиэля в распоряжении аж три тысячи Перворождённых. Они находились в одном далёком мире демонов, что назывался Йэархгарат. Эльф понимал, что нападать сразу на крупные города бессмысленно, ведь надо сперва опробовать собственные силы, проверить, сколь легко эльфам удастся лишать жизни других.

В поселении перед ними жило всего восемьсот демонов. Никаких укреплений вокруг. А зачем, коль никто прежде не воевал? Перворождённые, по совету Первенца, окружили самые крупные города высокими стенами с защитными башнями. И Эйатиэль сильно сомневался, что даже великий город демонов Тихко-Хароке был бы хоть сколь либо защищён. Ведь демоны слишком самоуверенны, иначе не напали бы столь подло столетие назад.

Атаковали эльфы скрытно. Незаметно. Ночью.

Перворождённые быстро подобрались к поселению. Большинство демонов уже в собственных домах, и лишь некоторые из них оставались на улицах. Эйатиэль увидел одного из загулявших, в пару прыжков оказался перед ним и вонзил кинжал ему в здоровенное брюхо. Демон коротко выдохнул, но не упал. С широко раскрытыми глазами он посмотрел на эльфа, а после на живот.

— Что происходит? — удивлённо спросил он, смотря на собственную кровь. Все семь длинных пальцев на его руке окровавлены.

Верховный эльф на мгновение растерялся, ибо не думал, что всё пойдёт так. Он надеялся, что демон умрёт сразу.

— Зачем ты это сделал? — всё таким же изумлённым голосом спросил раненный.

Не понимал. Он в самом деле не понимал, почему Перворождённый вонзил кусок стали ему в живот. Неужели этот демон ничего не знал? Этот мир находился довольно далеко их столицы. Так неужели здесь никто не знал о случившемся? Неужели эти демоны невиновны? Но ведь его сородичи, на которых подло напали прихвостни Магарата тоже были невиновны! Они вырезали эльфов в целом мире! От подобных мыслей Эйатиэль рассвирепел, вынул кинжал и вонзил демону прямо в правый глаз с плоским зрачком по рукоять. Часть кинжала показалась из вражьего затылка. Вынув его, верховный эльф принялся истерично вонзать сталь в демоническую голову. От увиденного некоторых Перворождённых стошнило, кто-то даже потерял сознание, и никто не осмелился помешать командиру. Они боялись, что в порыве гнева тот случайно заколет и их.

Придя в себя, Эйатиэль обнаружил, что нависал над лежащим бездыханным телом демона. От его головы и лица почти ничего не осталось. Эльф превратил всё в кровавое месиво. Отдышавшись, иль-Ватаноэ встал и кивком головы дал понять, что нужно продолжить путь.

По дороге эльфы зарезали ещё троих. Лишь одного удалось умертвить моментально, остальные же были удивлены происходящему. Продвигаясь дальше, они увидели худощавую и высокую женщину.

— О, у нас гости? — удивилась демонесса. — Не знала, что к нам явятся наши друзья. Проходите, проходите, — добродушно обратилась она к ним.

Увидев же окровавленное лицо Эйатиэля, она на мгновение онемела.

— У вас идёт кровь? О, Тьма, срочно идемте! Я позову целителя.

Верховный эльф шёл уверенно. Подойдя к демонессе достаточно близко, он быстро зашёл ей за спину, схватил за волосы и наклонил к себе, открыв шею для удобного удара.

— Ай! Что вы делаете? Мне же больно, — как и предыдущие, она не понимала, что происходило.

Эйатиэль вонзил несколько раз кинжал ей в спину, и демонесса жутко закричала. Крик оказался каким-то скрипучим, больше похожим на мерзкое трение металлических пластин друг о друга, только много громче. Эльф поспешил перерезать ей горло, но уже поздно. Демоны выходили из домов, и те, что находились достаточно рядом, смотрели за убийством с широко раскрытыми глазами.

— Убить! — коротко приказал верховный эльф, и Перворождённые набросились на демонов, точно голодные дикие звери.

Они мучили их, отрубали врагам конечности, сворачивали им шеи, вскрывали животы, наносили десятки ран. Многие демоны даже не шевелились. Они стояли на месте, оцепеневшие от ужаса и невероятности происходившего. Те же, что додумались кинуться прочь, далеко убежать не смогли, так как порядка двух тысяч эльфов взяли поселение в кольцо. Эйатиэль не собирался оставлять никого выживших, но вскоре передумал. Схватив одну демонессу, он вместе с ней вышел к кольцу Перворождённых и приказал им её не трогать.

— Отправляйся к верховным демонам, и передай им, что настало время расплаты. Мы не успокоимся, пока не отомстим за каждого сородича! — взгляд эльфа очень не понравился демонессе. Он её сильно напугал.

Смотря вслед убегавшей, Эйатиэль осознал, что никто в поселении даже не пытался сопротивляться. Все умирали без боя. Неужели эти демоны и вправду ничего не знали? Бред! Глупо! Эльфы тоже ничего не знали, а воины Тьмы напали на них, уничтожив очень много Перворождённых. Так почему он должен смилостивиться над ними? Почему он должен пощадить их? Лишь из-за того, что они не сопротивлялись? Из-за того, что они ничего не знали?

— Никакой пощады, — прошептал Эйатиэль и выставил руку в сторону убегавшей демонессы. Короткий белоснежный луч ударил её в спину и пробил навылет. Бездыханное тело упало на землю, а эльф вернулся в поселение, дабы убедиться в том, что они убили всех.

***

Помимо Эйатиэля ещё порядка сорока отрядов эльфов получили приказ от Первенца. Они все нападали на небольшие поселения демонов, ведь так решил сам Эйатиэль иль-Ватаноэ. Этот эльф стал эдаким верховным королём всех Перворождённых. Почему? А потому, что именно с ним заговорил Первородный. Именно к нему он явился, и именно благодаря нему все другие эльфы узнали о столь великом и могущественном существе. А потому вполне справедливо, что Эйатиэль иль-Ватаноэ стал, пусть и не гласно, правителем всей расы. Возможно, он не являлся сильнейшим средь всех эльфов, но он достаточно мудр, да к тому же Первенец говорил лишь с ним.

Единственный, кто ослушался его совета – король Арагниэль д’Атарнас. Венценосный правитель хотел отомстить демонам сполна, а потому собрал аж десять тысяч Перворождённых и напал на небольшой город, в котором насчитывалось не менее восьми тысяч тёмных отродий. Он кричал, что сам Свет руководил им и уверил его в грандиозной победе. Разумеется, Эйатиэль остался недоволен тем, что король не выполнил его приказа.

— Я не намерен извиняться, Эйатиэль, — гордо заявил правитель д’Атарнас. — За два дня о нападения мне было видение. Я видел Свет. Видел... Он был столь тёплым, при его присутствии мне становилось спокойно на душе. И он говорил со мной. Он говорил мне, Эйатиэль, что я должен отомстить как подобает. Он уверил меня, что я одержу победу, — король Арагниэль говорил воодушевлённым голосом, и взгляд у него соответствующий. Не похоже, дабы он лгал. Разве можно не поверить такому?

— Свет крепнет, брат, — продолжил говорить он Эйатиэлю. — Он набирается Сил. Ещё совсем немного и он покажет себя во всей своей красе. Он воссияет, изгонит Тьму, а вместе с ней и демонов. И мы ему в этом поможем. Ведь даже Первенец творения повинуется Свету. Он лишь смиренно исполняет его волю.

Первородный слушал разговор короля Арагниэля и не мог избавиться от улыбки. Этот глупый эльф настолько обезумел от жажды мести, что стал бредить. Ему мерещилось, что сам Свет говорил с ним. Глупец! Если бы он только знал, что ни Тьма, ни тем более Свет не могли говорить с кем бы то ни было. Если бы он только знал, что этим Силам совершенно безразличны чувства и желания других существ. Свет ещё слишком молод, дабы что-либо понимать. Но он есть, он дарует определённые способности. Но не стоит забывать, что извечна и первоначальна именно Тьма. Да, Свет достаточно силён, а в скором времени станет ещё сильней, но именно из Тьмы всё зарождается и в ней же всё погибает. Эльфы этого не понимают, равно как и демоны. Хотя, вполне возможно, что Магарату известно подобное, ведь он много общался с Алмазным Прародителем. Но Эйатиэль иль-Ватаноэ ничего не знал, а потому им можно легко манипулировать. Первенец решил, что, ежели удастся воздействовать и управлять этим верховным эльфом, то удастся повелевать всей расой. Он точно знал, что Эйатиэль являлся сильнейшим средь Перворождённых, так же как и Магарат самый могущественный из демонов. Но брать под управление эту мерзопакостную расу он совершенно не желал, а вот заставить оба творения отца сражаться друг с другом – совсем другое дело. Безумно интересно посмотреть, кто победит. Конечно, демонов намного больше, но никто из них не готов к войне. Эльфы лучше подготовлены, они пробуют свои новые возможности на небольших поселениях, учатся убивать. В этом их преимущество. Если же убить верховных демонов, то их раса совершенно перестанет представлять угрозу. Да, надо сказать об этом Эйатиэлю.

***

Все нервничали, не могли найти себе место. Как такое возможно? Как такое вообще случилось? Эльфы обезумели? Только узнав о случившемся, Тиэлла срочно созвала других верховных демонов в надежде выяснить хоть что-то. Увы, но ответов она так и не получила. Возникли лишь новые вопросы.

— Как подобное могло произойти? — изумился Чаад-Хаар. Это высокий и крепкий демон с четырьмя мускулистыми руками, мощными ногами, двумя хвостами. Но главной его особенностью являлось наличие двух голов. Собственно, именно по этой причине у него и двойное имя. Говорила всегда лишь одна голова, а вторая молчала. Почему? У неё нет ни глаз, ни рта, лишь особое умение видеть вещие сны, видения. Но это совершенно неконтролируемый процесс.

— Почему эльфы напали на нас? — спросил Жайарбах. Он весьма тучный, с огромным вторым подбородком, из-за чего больше походил на жабу. Вместо ног он имел десять паучьих ножек, и у него всего одна рука, да и та в виде клешни краба. Хоть он и выглядел странно и не казался сильным, на самом деле Жайарбах являлся весьма могущественным демоном. Не просто так ведь он верховный.

Магарат молчал, равно как и Тимириэль. Демонесса не просто взяла себе эльфийское имя, но попросила одного из мастеров по смене внешности изменить её, дабы оказаться ближе к Перворождённым. Интересно, как она поступит после произошедших событий? Оставит облик зеленоволосой прекрасной длинноухой красавицы, или же вернётся к настоящему виду?

Нависло долгое молчание. Демоны не знали, как реагировать на подобное и что предпринять. А что они могли? На что готовы пойти?

— Мы должны поговорить с ними, — предложил невысокий демон весь покрытый густой шерстью и с восемью рогами на голове.

— И о чем же нам с ними говорить, Югдза? Что ты хочешь с ними обсудить? Спросишь, почему они напали на десятки наших поселений в различных мирах? — строго спросил Жайарбах.

— А почему бы и нет? Почему бы не спросить?

— Глупец ты, Югдза. Они напали и... прости, Магарат, я забыл слово...

— Убили, — напомнил он тучному демону.

— Точно. Убили. Какое мерзкое слово, — поморщился Жайарбах. — Они убили очень много демонов. Что нам делать с этим?

— Может, не все эльфы обезумели? Может, верховные Перворождённые ничего не знают? — предположила Тиэлла. После Магарата она единственная из верховных с кожей. Никакой шерсти, никакой чешуи, никаких костяных наростов. За спиной у неё красовалась пара кожистых крыльев, которые она не могла убрать. Один глаз у нее перламутрового цвета, а другой обсидианового.

— Быть может и так. Но что мы будем делать, если именно они стоят за всем? Что, если именно верховные эльфы виновны в этой мерзости?

— Нет, Жайарбах! Это глупо. Они ни за что бы так не поступили, они...

— Тимириэль, ты слишком привязалась к эльфам. Мы все считали их нашими друзьями. Никто никогда не хотел хоть как-то навредить им. Но они напали на нас. Что ты будешь делать, если выяснится, что именно верховные эльфы виновны во всем?

— Я не поняла твоего вопроса.

— Ты останешься с нами, вернёшь себе прежний облик и имя, или же перейдёшь на их сторону и будешь помогать им уничтожить нас? — Жайарбах спросил прямо в лоб.

— Как ты смеешь сомневаться в моей преданности и любви к нашей расе?!

— Посмотри на себя, на своё новое имя и ты поймешь причину моих сомнений.

— Довольно! — вмешался Югдза. — Так мы ни к чему не придём. Мы должны понять, что произошло и нужно постараться решить проблему. Почему эльфы решили напасть на нас? Из-за чего? Что ими движет?

— А что скажешь ты, Магарат? — поинтересовалась Тиэлла.

— Ничего. По крайней мере, пока что, — после коротких раздумий ответил верховный демон. — Я пытаюсь понять причину, но ничего не удаётся. Это всё глупо, не логично, абсурдно.

— Быть может, в них пробудилась сила Хаоса? Что, если одна из его Граней дала о себе знать?

— Не похоже на то, Чаад-Хаар. Хаос хоть и нестабилен и сложен, не станет пробуждаться подобным образом сам по себе.

— Тогда, кто-то заставил его пробудиться в эльфах? — начал догадываться Югдза.

— Быть может, это сделали даже сами Перворождённые, — выдвинул теорию Жайарбах.

Магарат собирался что-то сказать, но его отвлекли телепатической связью. Ему сообщили, что в столицу пришёл один эльф, и он хочет поговорить с верховными демонами. И они все переместились в великий город.

Приняли Перворождённого в доме Магарата. У верховных демонов нет специального приёмного зала для кого бы то ни было, а потому они предоставляли для данных целей собственные дома. Эльф, только их увидев, вскочил с кресла и испуганно посмотрел на прибывших.

— Слава Творцу, вы согласились поговорить! — глаза его метались из стороны в сторону, словно дрожали.

— Что случилось? — сразу спросил Жайарбах.

— Я... я... я не знаю.

— Как это – не знаю? Почему ваши эльфы напали на демонов?

— Я... не знаю, — растерянно повторил Перворождённый.

— Тогда зачем ты здесь? — спокойно спросил Югдза.

— Меня прислал Эйатиэль иль-Ватаноэ. Его сильно беспокоит случившееся. Он сам не может понять причину произошедшей трагедии. Молодые эльфы будто бы обезумели! Они напали на... ваши поселения.

— Почему же Эйатиэль иль-Ватаноэ сам не явился сюда? — вполне справедливо поинтересовался Магарат.

— Он... волнуется, что вы считаете его и других верховных эльфов виновными в случившемся. Потому он прислал меня.

— Итак, он прислал тебя, мы тебя услышали. И это всё, что он хотел сказать?

— Нет. Он просит о встрече с вами. Он искренне хочет понять, что произошло и решить все проблемы.

— И где он предлагает встречу?

— Мы так понимаем, что в мир эльфов вы не отправитесь, ведь так? — виновато спросил Перворождённый.

— Отчего же? — тут же вмешалась Тимириэль. — Если Эйатиэль иль-Ватаноэ так беспокоится о случившемся, если он ни в чём не виноват, то почему мы должны бояться ступать на ваши земли?

— Этого не будет! — строго и громко произнес Жайарбах. — Тимириэль, не тебе решать за всех.

— Мы согласны с ним встретиться в одном из наших миров, — перехватил инициативу Магарат. — Мир Фегротаах, что в галактике Варрат. Там есть небольшой городок, что называется Чуг-Тойхур.

— Весьма справедливо, — кивнул эльф. — Когда вы будете его ждать?

— Сегодня. Через восемь часов по общему времени.

Перворождённый низко поклонился и ушёл. Другие демоны смотрели на Магарата в недоумении. Они не понимали, почему он подумал, что может решать столь важные вопросы за всех? Жайарбах, разумеется, выразил всеобщее недовольство.

— Потому что я так сказал, — грозно произнёс Магарат. — Вы бы выбирали подходящий мир слишком долго.

— Пусть Эйатиэль явился бы сюда, в столицу!

— Ты полагаешь, что он согласился бы на подобное? Даже если он не виновен в случившемся, он будет очень осторожен. В столицу Эйатиэль ни за что бы не согласился прийти вне зависимости от степени его вины. Если бы мы долго решали о месте встречи, то эльф, я полагаю, предложил бы незаселённый мир.

— И что с того? Ведь если Эйатиэль не виновен...

— Если, — Магарат особенно выделил это слово, — он не виновен, Тимириэль. А если же эльфы действовали по его приказу? Тогда в пустом мире он взял бы с собой армию, окружил нас и убил бы. Именно по этой причине я и предложил небольшой демонический мир.

— А если бы эльф отказался?

— Тогда никакая встреча не состоялась бы, Югдза. Если Эйатиэлю нечего скрывать, и он в самом деле не виновен, то согласится прийти в любой из наших миров, кроме столицы.

— И всё же мне не по нраву, что ты решил всё это в одиночку. И также мне не нравится, что ты даже не спросил нашего мнения. Ты просто поставил нас перед фактом, — всё ещё выражал недовольство Жайарбах.

— Кто-то должен был это сделать, — парировал Магарат.

И им предстояло подготовиться к встрече. Демоны не воевали, не враждовали никогда и ни с кем, так что вся подготовка заключалась лишь в том, дабы решить, что именно спросить у одного из верховных эльфов.

***

Чуг-Тойхур оказался весьма маленьким городом. Эйатиэль ожидал, что это будет полноценный град с десятками тысяч демонов. На самом же деле его население составляло чуть больше двух тысяч. Потому верховный эльф и не взял огромной армии. Разумеется, он не собирался идти на переговоры. Все верховные демоны именно в этом мелком городке, и больше его ничего не интересовало.

— Войско готово, — сказал один из Перворождённых.

— Прекрасно. Сколько их всего?

— Как вы и просили – сотня. Но позвольте узнать: почему так мало?

— Это далекий от их столицы мир. Сомневаюсь, что демоны станут сопротивляться. Пожалуй, даже десяти эльфов хватило бы, дабы перебить весь город. Но здесь есть верховные. Они ожидают увидеть меня, но взамен получат сотню Перворождённых. К тому же, возьми я слишком большое войско, то они бы насторожились. Вроде как мы должны сделать вид, что у нас переговоры. А с несколькими верховными встретится целая армия в десятки тысяч эльфов? Они сразу же переместятся обратно. Существуй магия, которая бы их заперла, не позволяя покинуть мир… эх.... Лормеаль, окажи мне честь и возглавь войско.

— Я? — изумился эльф.

— Конечно. Назначаю тебя командиром. Хочу проверить твои навыки. Убей верховных, перебей весь город. Если всё выполнишь, то я выдвину твою кандидатуру в наш совет. Быть может, ты даже станешь новым королём.

— Эйатиэль иль-Ватаноэ! Это великая честь для меня! Я сделаю всё, дабы оправдать ваши ожидания!

***

Демоны переместились в город за час до назначенного срока и ждали. Они подготовили все интересующие их вопросы, и им очень хотелось получить на них ответы.

Магарат сидел спокойно и смотрел на остальных верховных. Тучный Жайарбах расслабил паучьи ножки, а потому сидел на полу, нервно постукивая клешнями. Крылья Тиэллы слегка дрожали. Это почти незаметно, но Магарат всё видел. Её перламутровый глаз заблестел ещё сильней, и верховный демон знал, что демонесса так себя вела только когда нервничала. Югдза гладил густую шерсть на одной руке, периодически смотря в окно. Все восемь рогов на его голове выстроены так, что больше походили на корону. Тимириэль барабанила пальцами по столу. Она, пожалуй, беспокоилась больше всех, что не удивительно, ведь демонесса взяла себе эльфийское имя и даже внешность изменила. Если окажется, что Перворождённые сошли с ума и решили уничтожить всех демонов, то... Магарат даже не знал, как именно она отреагирует. Он боялся, как бы верховная демонесса не лишилась рассудка. Чаад-Хаар же сидел с закрытыми глазами, и казалось, что он спал, но все прекрасно понимали, что это не так. Демон пытался сосредоточиться, дабы вторая голова увидела какое-либо видение. Увы, но это почти никогда не срабатывало по его прихоти. Исключительно случайность.

До встречи оставалось каких-то пятнадцать минут, и двухголовый демон вскочил с места.

— Обман! Обман! — закричал он. — Эйатиэль не придёт!

Не успели остальные удивиться подобным выкрикам, как в помещение ворвалось десятка два эльфов. В руках они держали какие-то странные и жуткие железные штуки. Никогда прежде демоны не видели ничего подобного. Сбылись худшие опасения Магарата. Во-первых, это означало, что Эйатиэль всё прекрасно знал про нападения и, скорее всего, сам же их спланировал. А во-вторых, их обманули и подготовили засаду. Эльф хотел избавиться от сильнейших демонов.

— Именем верховных Перворождённых, приказываю вам проследовать за мной! — важно сказал командир эльфов Лормеаль. — Вам некуда деваться. Снаружи поджидает куда больше Перворождённых.

Все верховные демоны замешкались, не знали, как себя вести. Все, кроме Магарата. Он много раз видел, как Диамарат убивал нападавших на него драконов Хаоса, а потому прекрасно понимал, что необходимо предпринять.

Эльфы собрались вместе и стояли перед дверью, загородив выход. Выглянув в окна, можно увидеть других Перворождённых, что взяли здание в кольцо. Магарат вышел вперёд, не обращая внимания на недовольные слова Жайарбаха. Подойдя к командиру эльфов достаточно близко, он тотчас же отрастил себе на руке когти и ударил Лормеала по горлу. Эльф, с широко раскрытыми глазами, приложил руку к жутким ранам и захрипел. Меж пальцев обильно сочилась кровь, а также она выходила изо рта. И Перворождённый замертво упал перед демоном, продолжая истекать кровью. Магарат впервые лично убил другое разумное существо, представителя расы. Ему стало противно от этого, он возненавидел себя, но виду не подал. Он хотел выглядеть невозмутимым и спокойным. Но другие демоны оказались не столь сдержанными и одновременно так и ахнули от случившегося.

Эльфы ошарашено смотрели на Магарата. Они явно не ожидали сопротивления. Демон же не стал дожидаться, пока на него нападут, и применил магию. Одним лёгким движением руки он воспламенил всех стоявших перед ним эльфов. Перворождённые закричали, принялись метаться из стороны в сторону, сбивая друг друга, опрокидывая мебель и поджигая её.

Магарат выглянул в окно и увидел, как другие эльфы стояли и, недоумевая, смотрели на загоревшееся здание, и до их длинных ушей дошли крики сородичей. Посмотрев чуть подальше, демон приметил лежащие на земле трупы. Трупы других демонов. Вид лежащих в лужах собственной крови сородичей, ни в чём не повинных, не оказавших никакого сопротивления, был невыносим. Более того, Магарат уверен, что они даже не поняли произошедшего. Проклятые эльфы! Они убивали демонов, что не сделали им ровным счётом ничего дурного! Убивали без жалости и сострадания. Пользовались тем, что им не давали отпор. Мерзкие выродки!

Внутри Магарата всё буквально пылало от ярости. Он выпрыгнул из окна, призвал кожистые крылья и пролетел над эльфами. Одного из них он схватил за руку и поднял ввысь. Благо, Перворождённые не обладали крыльями, так что они не могли летать. Именно по этой причине Магарат абсолютно уверен, что выжить длинноухому не удастся. Он отпустил его и тот упал прямо на головы двум сородичам.

Демон спустился на землю, убрал крылья и медленно шёл к подлым выродкам. Находясь в воздухе, он заметил, что треклятые эльфы убили всех жителей города! И как только демоны этого не заметили и не почувствовали? Оставлять подобное безнаказанным просто непростительно. Несколько особенно отважных Перворождённых вышли вперёд, держа железные нелепые вещи в руках. Пусть их вид и вызывал у Магарата лёгкий смех, он понимал, что эльфы не просто так пришли с ними и лучше не подставляться под их удары.

Длинноухие держали мечи наготове и смотрели в полные ненависти ярко-красные глаза демона. Сам Магарат этого видеть не мог, но из его глаз, казалось, вот-вот вырвется поток чистейшего Пламени Хаоса. Он зол. Очень зол. Один из эльфов совершил длинный выпад, но демон успел отойти в сторону и схватиться за клинок. Больно. Но оружие он так и не отпустил, а лишь сжал ещё сильней. Совершив шаг навстречу Перворождённому, он ударил когтями его по лицу. Тело обмякло и рухнуло наземь, а Магарат посмотрел на раненную от меча ладонь. По крайней мере, теперь он понял, на что надеялись эльфы, держа в руках эти железки.

Следующий широко занёс меч в сторону и провёл рассекающую атаку. Одним лёгким движением руки демон отрубил ему кисти воздушным порывом. Эльф смотрел, как из жутких ран вырывались струи крови и кричал. Ни один Перворождённый никогда не думал, что живое существо может так кричать. Это резало им слух, они дрожали и содрогались. Магарат же рассёк его надвое.

Каждое мгновение он видел перед собой умирающего сородича. Ярость росла в нём, и тогда он вновь отрастил когти, но в этот раз на обеих руках, и кинулся на толпу эльфов. Он разрывал им глотки, отрывал головы и конечности, испепелял, оставляя лишь дочерна обугленные тела. Зрелище это столь пугающее и отвратительное, что многих эльфов рвало прямо на месте, на глазах у всех. Конечно же, Перворождённые пытались прибегнуть к магии, но она не помогала против разъярённого демона. Магарат не щадил никого, и даже когда оставшиеся в живых эльфы побросали оружие и разбежались в разные стороны, пытаясь спастись, он не собирался оставлять их. Верховный демон вновь призвал крылья и нападал на каждого из убегавших. Всего их осталось семеро. Одного он схватил за плечи, поднял в воздух и разорвал надвое. Другому слёту снёс голову, к третьему приземлился сзади и ударил его в спину с такой силой, что прибил ему тело насквозь. И таким образом он расправился со всеми Перворождёнными.

Магарат стоял посреди трупов длинноухих. Он дышал часто и тяжело, демон чувствовал собственное сердцебиение, а взор словно слегка помутнён. Убил. Он впервые кого-то убил. И сделал это с предельной жестокостью. К нему осторожно подошла Тиэлла.

— Магарат, — обратилась она к нему, и верховный демон развернулся. Увидев его бешеный и полный жестокости взгляд, демонессе стало не по себе. Даже то, что он был с головы до ног в чужой крови – пугало не так сильно.

— Успокойся, Магарат, всё кончено, — пыталась привести его в чувство Тиэлла, и это работало. Дыхание демона нормализовалось, сердцебиение тоже, глаза перестали гореть яростью. Он вновь стал самим собой.

— Нет, Тиэлла, — медленно, выговаривая каждое слово, начал говорить он, — это только начало, — и демон уставился на догоревшее здание, где должна была пройти встреча с Эйатиэлем.

— Все живы, — поспешила сообщить ему демонесса, предвидя вопрос. — Мы выбрались сразу же после тебя. Только вот Тимириэль потеряла сознание.

— Осознание того, что эльфы решили нас уничтожить, так сильно повлияло на неё? — предположил Магарат.

— Нет. Ей стало страшно и плохо от того, что ты стал вытворять с Перворождёнными. Магарат... откуда в тебе столько… жестокости? Как ты смог всё это сотворить? Больше никто из нас не осмелился бы на подобное. Когда эльфы ворвались в зал, мы стояли и не знали, что и делать. Ты же словно только этого и ждал...

— Долго рассказывать, Тиэлла, — попытался отмахнуться демон. — Позже я вам всё поведаю, а пока забирайте Тимириэль и возвращайтесь в Тихко-Хароке. Оставайтесь там до моего возвращения.

— Но, куда же ты?

— Нужно кое с кем повидаться. Я должен узнать кое-что..., — абстрактно ответил Магарат и собирался уходить.

— Что будем делать с мёртвыми? — остановила его демонесса.

— Демонов предайте Пламени Хаоса, а эльфов оставьте гнить, — после короткого молчания, ответил Магарат, и эти слова очень не понравились Тиэлле. Особенно то, что демон говорил столь спокойно. После же, он исчез в языках пламени.

***

Он отправился в просторы Вселенной, дабы найти того, кто, как он надеялся, мог дать ему ответы на вспыхнувшие вопросы. Он воззвал к Прародителю и тот явился в одночасье.

— Что происходит? — сразу же спросил его демон. — Что творится с эльфами? Почему они напали на нас? Почему хотят убить?

— Я не знаю, Магарат.

— Что значит «не знаю»? Ты ведь один из Прародителей драконов! Ты должен знать всё, что творится во Вселенной!

— Я лишь сам узнаю то, что происходит, и это не всегда случается одновременно со случившимся, — парировал Диамарат.

— Неужели ты ничего не знаешь?

— Прости, Магарат, но мне нечего тебе поведать сейчас.

— Эльфы обезумели?

— Сомневаюсь. Да, они тоже были сотворены при помощи Хаоса, но его в них куда меньше, и Творец использовал лишь определённые его Грани.

— Они захотели власти и потому решили уничтожить нас? Дабы Вселенная принадлежала лишь им одним?

— Сомневаюсь. Никогда прежде Перворождённые не испытывали тяги к силе и власти. И даже если они захотели нечто подобное, потуги их смехотворны. Даже если они уничтожат вас, Творец создаст новые расы на ваше место. Никогда не будет лишь одной главенствующей расы.

— Но что помешает им напасть и на других? Что, если их станет слишком много и молодые расы просто не выстоят против таких орд?

— Эльфам куда сложней производить потомство, нежели вам, Магарат. Ты это знаешь.

— Но что, если они нашли способ обмануть задумку Творца? — продолжал предполагать демон.

— Перворождённые умны, но не настолько.

И тут Магарата осенило.

— Первенец, — прошептал он, но дракон его услышал.

— Думаешь, это дело рук Первородного?

— Лишь ему под силу подобное. Он сумел отколоть одну из Граней Хаоса. Так неужели он не сможет подчинить себе целую расу?

— Хм... слова твои не лишены смысла. Но зачем ему это? Он достаточно могущественен, дабы лично уничтожить всех демонов. Зачем ему использовать эльфов?

— Помнишь, тогда, когда все Прародители напали на него, он сказал, что Творец почувствует себя бессильным перед грядущим. Он поймёт, что не в силах изменить то, что случится.

— Он отколол Грань Света...

— Разве этого достаточно, дабы заставить Творца страдать?

— Подчинить себе одну из созданных им рас и столкнуть их друг с другом, дабы они уничтожил сами себя, — сообразил Диамарат. — Это всё меняет, Магарат. Это имеет смысл.

— Но всё же я не понимаю, зачем ему понадобилось откалывать одну из Граней?

— Не знаю, но я не удивлюсь, если именно с её помощью он и подчинил эльфов своей воле.

— Нужно поговорить с Творцом. Нужно, чтобы он развеял чары Первенца.

— Я не знаю, согласится ли он...

— Почему не должен? Он просто будет смотреть, как его творения уничтожают друг друга?

Диамарат решил промолчать, а Магарат мялся и не знал, говорить ли дракону о случившемся, аль нет.

— Когда нас окружили и на нас напали, я вспомнил, как следил за твоей борьбой с драконами Хаоса, — всё же начал говорить он. — И я был твёрд в своём решении. Я решил защитить себя и других верховных демонов. Я убил эльфов. Все получилось просто и быстро, но нас взяли в кольцо. Я хотел также быстро избавиться и от остальных, но увидев трупы других демонов, лежащих на земле, я рассвирепел. Я был в ярости. Не мог поверить в то, что эти поганые эльфы убили ни в чём не виновных демонов! И... не знаю точно, что со мной случилось, но мой гнев рвался наружу. И я убил всех оставшихся эльфов. Убил их так, что даже другие верховные демоны испугались от увиденного. Я понимаю, что во мне тогда пробудилась Грань Жестокости, о которой ты мне говорил. Так скажи же, Диамарат, так будет всегда? Мне не удастся подчинить её себе? Я не хочу больше так терять контроль над собой.

— Хаос – слишком сложен и неоднозначен, Магарат. Я не знаю, когда он будет пробуждаться в тебе, и ты этого не можешь знать. Единственное, что тебе остаётся – не позволить подобному случиться вновь, коль ты этого не желаешь. Ты должен научиться подавлять Грань.

— Как? Это ведь Хаос...

— Извини, Магарат, но я не знаю. Я не могу научить тебя тому, что не испытывал на себе. Тебе придётся познать этому самому.

— Но как быть с эльфами? Что нам делать с ними?

— Воевать, — коротко ответил Прародитель.

Увидев на лице демона недоумение, он объяснил ему значение данного слова и Магарата передёрнуло. Они ещё долго молчали, пока демон не решился задать главный вопрос:

— Диамарат, если мы правы, то Первородный подготовил эльфов к этой... войне. У них есть какие-то железные тонкие вещи в руках, которые режут плоть. Кроме того, Перворождённые без промедлений убили других демонов, что жили в том городе..., — и Магарат резко замолк.

— И что же ты хочешь от меня?

— Помоги. Диамарат, я прошу тебя и других Прародителей помочь нам. Мы не готовы к подобному, а потому эльфы могут быстро убить очень много демонов. Но, если все Прародители помогут нам, если вы сразитесь с ними, то тогда...

— Этому не бывать, Магарат, — прервал его Алмазный дракон. — Прости, но мы не можем вмешиваться.

— Что? Но, почему? Вам нужно лишь один раз напасть на толпу эльфов и всё закончится!

— Я очень хочу тебе помочь, Магарат, но нам запрещено вмешиваться.

— Творец запретил?

— Именно. И это было сказано им давным-давно, ещё когда существовали расы элевов и апореев.

— Но ты ведь рассказывал мне обо всём, ты давал мне знания...

— Но я не учил тебя новым заклинаниям, не учил тебя сражаться с другими. Творец запретил обучать подобным вещам, но не делиться знаниями.

— Если вы поможете нам, то никакой войны не будет! Эльфы успокоятся, и, как знать, быть может, нам удастся привести их в чувство, дабы они перестали повиноваться Первенцу! Неужели Творцу хочется смотреть за тем, как его творения, его детища будут уничтожать друг друга?

— Слова твои не лишены смысла, Магарат, но не мне это решать. Хм... Я поговорю с Творцом, но знай: если он запретит что-либо предпринимать, то я так и сделаю.

— Я уверен, что он вмешается! Первородного нужно остановить. Но, если он всё же откажется... Диамарат, ты научишь меня новым заклинаниям?

Дракон долго молчал, обдумывая его просьбу.

— Я подумаю над этим, — не дав точного ответа, Алмазный Прародитель исчез.

***

Он неотрывно смотрел за происходящим. Он видел, как проливалась кровь его творений, видел, как одни убивали других, как беспомощны оказались демоны перед лицом подобной опасности. Но их нельзя винить, ведь они никогда не знали о жестокости и убийствах, а эльфы... Их одурманил Первородный, использовав в качестве инструмента Свет. Лишь теперь Творец всё понял. Лишь теперь он осознал, зачем элеву понадобилась эта Грань Хаоса. Он использовал её, с её помощью подчинил эльфов, а кроме того черпал из нее Силы, и обучал Перворождённых новым заклинаниям. И Творцу это совсем не нравилось. Он боялся даже предположить, что предпримет его первое творение в дальнейшем. Как он воспользуется Светом? Что именно будет вытворять с его помощью?

Диамарат ушёл совсем недавно от него. Как же больно было Творцу говорить сильнейшему из Прародителей, что им нельзя ни во что вмешиваться. Его сердце разрывалось на части от этих слов. Они должны просто стоять в стороне и наблюдать за происходящим. Все. Вмешательство будет караться смертью. Диамарата подобное не устраивало, но он не мог пойти наперекор Создателю.

— Сколько крови и боли уже принесла месть элева, — прошептал Творец. — Сколько страданий, сколько убитых... И ведь это только начало. И тебе доставляет удовольствие следить за всем этим? — он смотрел в пустоты космоса, надеясь, что Великий Творец слышал его. — Тебе настолько плевать на всё созданное тобой, что ты готов потешить себя разрушительным зрелищем? Зачем тогда ты принялся созидать? Зачем тогда создал Вселенные и населил их Творцами и Смертями? Для чего? Во имя чего? Или же это выше даже моего понимания? Неужели даже мне, Творцу целой Вселенной не суждено понять твой замысел? Неужели даже мне не суждено понять, что движет тобой? Я хочу помочь моим детищам, хочу спасти их. И я так и сделаю, даже без твоего дозволения!

Творец вскочил, полный уверенности, что поступит так, как и обещал. Но его что-то кольнуло в грудь. Стало неприятно, даже немного больно, но он всё ещё полон решимости. Огонь. Пламя. Нестерпимый жар. Он будто бы начал гореть изнутри. Жуткая боль объяла его, и он с трудом шевелился. И вскоре чудовищная, нестерпимая агония пронеслась по нему. Страдали и плоть, и душа. Его внутреннее естество словно выжигалось, его терзали и мучили. Творец старался не кричать, но это оказалось выше даже его сил. И он закричал. Он кричал так громко и неистово, что звёзды задрожали, содрогаясь от его боли. И пыл Творца поубавился. Он перестал думать о том, чтобы помочь собственным творениям. И боль прекратилась. Ничто больше не мучило Создателя.

— Слаб... я оказался слишком слаб, — сокрушался он на самого себя, с трудом дыша.

Он не привык чувствовать боль, а потому случившееся только что его сильно напугало. Он понимал, что Великий Творец лишь продемонстрировал ему собственные возможности, и потому Йагратор ужаснулся. Ему стало плохо от одной только мысли о том, что же мог сотворить с ним Творец Творцов. Он не хотел умирать. Он боялся смерти.

— Остаётся лишь смиренно смотреть за войной...

Недавняя физическая боль сменилась другой. Как же это ужасно – видеть гибель собственных созданий, тех, кого ты сам наделил разумом и кого успел полюбить. Тех, кем ты восхищался, кого считал своей гордостью. Гибель каждого существа лёгкой дрожью отдавалась в сердце Творца, но ему оставалось лишь наблюдать и страдать.

Глава IV. Искусство убивать

Весть о том, что ни Творец, ни Прародители не станут вмешиваться в ход войны опечалила всех верховных демонов. От её начала прошло уже два миллиона лет. Все демоны до единого видели в эльфах лишь врагов и никого больше. Всем детищам Хаоса и Тьмы (именно так их стали называть Перворождённые) пришлось привыкать к новой жизни. Всем пришлось учиться убивать, использовать мощные заклинания не с целью познания чего-то большего, величественного, что могло бы привести к единому осознанию самой сути магии, но лишь для того, дабы отнимать жизни длинноухих. Некоторые демоны обезумели от подобного, после первого же убийства многие отказывались продолжать воевать и расходились по различным мирам в надежде, что их не найдут. Но не это пугало Магарата. Таких демонов он прекрасно понимал, ведь и ему самому часто хотелось сбежать от войны, укрыться в каком-нибудь ненаселённом мире, отрешиться от всего и всех. Его пугали те, кто не пытался подавить собственную Грань. Во многих демонах преобладала Грань Безумства, Жестокости или Разрушения. И они не скрывали их, не пытались подавить. Некоторые же даже довольствовались подобным, выставляя собственную Грань как величайшее достижение.

За эти годы демоны изменились не только характером. При помощи Диамарата они познали оружие. Они ковали его днями и ночами без отдыха в каждом из миров. Кроме того, демоны научились возводить вокруг крупных городов защитные стены, а также выставляли различную магическую защиту. Как ни странно, самым защищённым городом по праву можно назвать Тикхо-Хароке, окончательно ставшим столицей всей расы в целой Вселенной. Разумеется, Алмазный Прародитель помогал им втайне от Создателя.

Верховных демонов не стало больше, и их ряды поредели. Те шестеро, что входили в Совет, остались в живых, но помимо них существовало ещё по меньшей мере с четыре дюжины верховных. И эльфы их уничтожили. Всех. Каждый из них надеялся на собственную Силу, на собственное могущество. Почти все из них стали одиночками, ибо пребывали в уверенности, что так их не обнаружат. Они ошибались.

Кроме того Тимириэль, выйдя из оцепенения всего полмиллиона лет назад, вернула себе прежнее имя и внешность. Она вновь стала демонессой Кейазара Эс-Неаках, относящейся к довольно редкому виду демонов Пустоты. Они выглядели как густые и объёмные тени, но вместо того, дабы плыть по земле, они могли ходить и даже говорить. У них не было ни лица, ни волос, да и собственным обликом не могли управлять. У кого-то восемь рук, шесть ног, кто-то обладал эдакими теневыми щупальцами, клешнями, крыльями насекомого и так далее, и тому подобное. Кейазара Эс-Неаках имела четыре руки (притом нижняя пара на порядок длинней), ног у нее нет вовсе и потому тело больше похоже на змею. Демонессе не нравилось, что у нее отсутствовало лицо, а говорила она при помощи телепатии, и могла сделать так, что её услышат либо все, либо кто-то один.

Также за эти годы появилось понятие стороны. На чьей ты стороне? Ты за Свет, или же за Тьму? Разумеется, эльфы уверяли, что все демоны – зло, и что Тьма – зло. Они же – последователи Света, слуги истины и добра. Свет – одна из бывших Граней Хаоса, который являлся инструментом созидания у Творца. Именно Свет выжигал Тьму, создавая всё, что имелось во Вселенной. Ни одна из других Граней не способна на нечто подобное, и коль Свету удавалось вытеснять Первозданную Тьму, что царствовала во Вселенной, то, следовательно, она куда могущественней и именно в ней таится Сила. Примерно так говорили Перворождённые, убеждая молодых эльфов в собственной правоте. Демоны же не хотели прибегать к подобным методам. «И все, у кого душа темна, будут страдать, ибо Свет испепелит их естество!» – запугивали молодых эльфов старшие. Демоны так себя не вели. Быть может, другие верховные и стали бы прибегать к подобному способу воздействия на умы других, но им мешал Магарат. Он выступал категорически против, ибо считал, что подобным запугиванием они ничем не отличились бы от Перворождённых. Кроме того, верховный демон уверял, что воины будут сражаться куда эффективней, если двигать ими будет не чувство страха, но долг перед собственной расой. Он хотел, дабы каждый демон осознал, что на кону войны – не просто жизни отдельных существ, но существование всей расы. Какая из методик эффективней? Кто ж его разберёт. Обе расы продолжали воевать, и никто не собирался сдаваться.

***

Магарат вместе с остальными членами Совета находился в приёмном зале. Шестерых верховных признали правителями демонов до тех пор, пока не закончится безумная война. Для них построили внушительных размеров замок в мире Акхиат, где находилась столица демонов. Но про замок этот не должно знать множество существ, а потому его возвели на небольшом острове посреди Запредельного океана. На первом ярусе располагался огромный зал, в котором собирались верховные, а на остальных трёх у каждого имелись просторные собственные покои. Замок охраняло двадцать сильных высших демонов, которых отбирала лично Тиэлла.

— Проклятые эльфы! — послышался позади мощный голос Жайарбаха. Магарат продолжал сидеть спиной ко всем уставившись в пол.

— Что случилось в этот раз? — закатив разноцветные глаза, спросила Тиэлла.

— Один из моих воинов передал мне, что на один из наших городов напали длинноухие. Я быстро собрал десять тысяч солдат и отправился туда..., — начал говорить тучный верховный, но Магарат перестал его слушать, погрузившись в собственные думы.

Он прекрасно понимал, что вся эта война – дело рук Первородного. Он понимал, что именно Первенец стравил две расы друг против друга, подставив всех. Он знал, что именно древнейший элев отколол от Хаоса Грань Света. Но как ему воспользоваться этими знаниями во благо собственной расы? Он не однократно пытался устроить переговоры с Эйатиэлем, но тот никогда не удостаивал его ответом. Все эти годы Магарат тайно от остальных верховных надеялся, что рано или поздно ему удастся найти предводителя Перворождённых и объяснить ему всё. Но, даже если такой случай ему представиться, захочет ли верховный эльф его слушать? И, даже если подобное произойдёт, то поверит ли он ему? Надо продумать каждый шаг, каждое слово, закрепить речь фактами и доказательствами вины Первородного. Но как? Как он мог доказать, что именно древний элев отколол Грань Света? Он лично не видел данного процесса, равно как не видел ни Диамарат, ни даже Творец. Создатель увидел Первенца после содеянного, а не во время. Да и даже если бы Творец лично присутствовал при отколе Грани, он не вмешался бы в разговор демона с эльфом. Он не явился бы, дабы помочь Магарату разрешить запылавшую вражду. Даже Прародители не хотят вмешиваться. Лишь Диамарат тайно помогал, рассказывая и обучая верховного демона различным премудростям и заклинаниям.

— О чём ты задумался, Магарат? — обратилась к нему Кейазара Эс-Неаках. Её голос звучал исключительно в его голове.

— Пытаюсь понять, что нам делать дальше, — ответил демон.

— Что делать дальше? Я думала, что ты хочешь поговорить с Эйатиэлем.

Верховный демон не удивлён её словам. Естественно, ведь она – демон Пустоты, и Кейазара могла видеть очень многое.

— Давно ты знаешь?

— Я узнала вскоре после того, как пришла в себя и вернула себе прежний облик.

— И ты ничего не сказала остальным?

— Зачем? Разве это что-то изменит? Разве от этого они перестанут убивать эльфов? Перестанут бахвалиться собственными победами и жестокостью?

— Сейчас не перестанут. Но если мне удастся убедить Эйатиэля...

— Ничего не изменится, Магарат. Ты мечтатель. Ты желаешь, дабы вернулись прежние времена. Но этому не бывать.

— Откуда в тебе такая уверенность?

— Я и есть доказательство моих слов. Я восхищалась Перворождёнными, считала их безгранично прекрасными. Я изменила имя и облик, дабы хоть так приблизиться к ним. И чем всё закончилось? Даже я – верившая в то, что ещё можно всё изменить и вернуть назад – перестала надеяться на подобное и вновь стала демоном. Коль даже я изменила мнение о Перворождённых, то остальных тебе уже не переубедить.

— Все же, мне хочется верить, что ещё есть шанс.

— Шанса нет, Магарат. Демоны почувствовали вкус крови, и он им пришёлся по нраву. Послушай Жайарбаха и ты поймёшь, что я права.

И Магарат прислушался к словам тучного демона.

—...Именно так мы и избежали засады, и сами окружили треклятых эльфов! После же я лично казнил демона, что предал меня из страха перед карой Перворождённых. Славный был день. И, после предания огню всех погибших братьев по оружию, мы отправились в эльфийский город, дабы отомстить длинноухим. Славно же мы провели время, — и Жайарбах принялся рассказывать, что они вытворяли в том городе.

От услышанного Магарат расширил глаза. Они в самом деле сотворили подобное? Они в самом деле так жестоко обошлись с эльфами? А Жайарбах всё говорил и говорил, периодически смеясь, и, судя по голосу, он явно доволен собой. Магарат не выдержал, вскочил с места, надвигаясь на верховного демона. Он ударил его по одной из паучьих ножек. Послышался противный хруст и Жайарбаха немного подкосило. После же красноглазый положил ему на необъятное чешуйчатое брюхо пламенную руку, и жабоподобный демон закричал. Свободной рукой Магарат схватил его за выдающийся второй подбородок и притянул поближе к себе.

— Жалкая тварь! — злобно прорычал демон с ярко-красными глазами. Остальные же смотрели на происходящее с непониманием, но не вмешивались. — Что ты, говоришь, вытворял?! Вы убивали старых эльфов и матерей на глазах у их же детей?! Заставляли мать выбирать, кто из её малышей умрёт мучительной смертью, а кому даруют быстрый уход из жизни?! Заставляли детей поедать сердца близких?! Душили эльфов их собственными кишками?! Заживо потрошили Перворожденных?! — с каждым разом Магарат воспламенял руку всё сильней и сильней, поджигая душу тучного демона.

Лишь когда от крика Жайарбаха задрожали стены, остальные верховные пришли в себя и принялись спасать одного из членов Совета. Тиэлла, Чаад-Хаар и Югдза с трудом сумели оттащить Магарата. И нависло молчание, изредка прерываемое лишь хриплым и тяжёлым дыханием тучного демона. На животе у него красовался чёрный отпечаток руки, и он злобно смотрел на Магарата.

— Безумец! Ты ведь и сам убивал! Ты убил не меньше эльфов, нежели я! И ты делал это с не меньшей жестокостью.

— Я убивал лишь воинов! Я не трогал женщин и детей! И тем более я не ставил матерей перед таким выбором! — парировал Магарат. — Быть может во мне и таится Грань Жестокости, но в тебе есть и Безумие, я в этом уверен.

— Эльфы не стали бы щадить нас! Они убили бы всех в городе с не меньшей жестокостью! — пытался уверить его Жайарбах.

— Мы не эльфы! — от столь мощного крика Магарата разбились все окна в огромном зале. — Если ты собираешься прикрываться подобными словами, то ты ничуть не лучше Перворождённых. А для меня – ты в стократ хуже любого из них. Эльфами управляет Первородный! Это существо без чести и сострадания. А ты хочешь уподобиться ему? Мы – демоны! Мы не уподобляемся другим. Коль эльфы безжалостны, то пусть. Мы уничтожим их войска и им будет некем сражаться. Я хочу, дабы наша раса была образцом чести и благородства! Несмотря ни на что. Если ты не собираешься следовать данным путём – проваливай из Совета вместе с отребьем, что ты зовёшь своим войском. Но, ежели ты остаёшься, Жайарбах, то знай: ещё хоть раз совершишь нечто подобное – я лично тебя прикончу так, что даже твои воины содрогнутся.

Такой взгляд у Магарата был в самом начале войны, когда Эйатиэль обманул их Совет и не пришел на переговоры. Тогда верховные демоны впервые увидели, что значит «убивать». Теперь же у красноглазого точно такой же взгляд. Он не лгал и это все понимали.

— И кто же, хотелось бы мне знать, дал тебе право решать, кому оставаться в Совете, а кого исключить из него? Ты сам возложил себе на голову этот венец? — сквозь зубы прошипел Жайарбах.

— Именно, ибо могу себе позволить, — весьма высокомерно и с нескрываемым отвращением к тучному демону ответил Магарат.

Оттолкнув от себя всех, кто его держал, Магарат направился к лестнице, дабы уединиться в собственных покоях. Он шёл не останавливаясь, но мысленно сказал Кейазаре:

— Ты права.

***

Верховные эльфы прекрасно знали о том, что произошло в городе Суэлларал. Они знали с какой жестокостью демоны убили сородичей, и это их ужаснуло.

— Порождения Тьмы и Хаоса стали безжалостны, — констатировал давний факт король Арагниэль д’Атарнас. — Вы все видели те трупы. Разорванные, выпотрошенные, без рук, без ног, с оторванными лицами, содранной кожей, задушенные собственными кишками, с отрезанными ушами, лишённые глаз.

— К чему ты напоминаешь нам увиденное?

— А к тому, прекрасная Лоритиаль иль-Ватаноэ, что демоны начинают нас превосходить. Как бы мы ни старались, но их сейчас намного больше. Для нас потеря даже десяти воинов – трагедия, в то время как они могут терять их тысячами и не обращать на это никакого внимания. И они стали очень жестокими.

— Станьте и вы такими же жестокими, Перворождённые, — послышался могущественный голос древнейшего элева. Он, как всегда, появился из ниоткуда. Просто возник перед ними.

— Демоны убивали даже детей... Мы не сможем поступить также...

— Напрасно, королева Лоритиаль. Идёт война, и ежели ваш враг начинает превосходить вас – вы должны сделать всё, дабы повернуть кровавое течение в их сторону. Вы должны убивать, вы должны стать жестокими, и даже должны превзойти в этом демонов. Они хотят запугать вас. Они хотят, дабы вы дрожали от страха, зная, что они могут с вами сделать. Так покажите же им, что вы не собираетесь идти тем путём, что они указывают. Докажите им, что вас невозможно запугать. Пусть они боятся вас!

— Мы убиваем демонов в великом множестве! Мы истребляем целые поселения, и даже небольшие города.

— Этого мало. Демоны превзошли вас в жестокости. Они больше не боятся вас и ваших нападений. Они могут дать достойный отпор и оставить после себя жуткое зрелище. Вы видели результаты их стараний.

— Но, ежели наших стараний мало, то как нам быть? — обречённым голосом спросил король Арагниэль д’Атарнас, и после этого вопроса Первенец злобно улыбнулся.

— Свет указал мне путь. Я долго ждал от него ответа и дождался.

***

Узнав, что ему предстоит сделать, Эйатиэлю стало страшно. Нет, его не пугали огромные жертвы средь демонов. Им он даже рад. Но то, как именно ему предстояло это сделать – на самом деле страшно. Пугала сама та Сила, служащая исключительно для уничтожения. Он её чувствовал и прекрасно понимал, что ещё не способен овладеть чем-то подобным. Оставалось лишь надеяться, что через много лет, когда Перворождённые одержат безоговорочную победу над порождениями Тьмы и Хаоса, он сумеет постичь даже такую всесокрушающую магию.

Взяв с собой лишь двадцать эльфов из собственного войска, он отправился в мир Куарзава, в галактике Чаоррат. Само собой разумеется, этот мир принадлежал демонам. Он не являлся особо большим, но и маленьким его нельзя назвать. В нём жило ни много, ни мало – восемьсот миллионов демонов. На столь крупные миры эльфы прежде не нападали. Многие Перворождённые выразили желание возглавить отряд на столь опасную миссию. Подобное считалось честью для них, и они не хотели, дабы Эйатиэль рисковал собственной головой, ведь он, как ни как, предводитель целой расы. Но верховный оставался непреклонен в собственном решении. То, что предстояло сделать эльфам – слишком опасно и выше их понимания и Сил. Эйатиэль не хотел рисковать жизнями сородичей, ведь если он готов отправлять других на убой, то какой из него предводитель? Как он может считаться верховным королём эльфов, коль не думает о собственной расе? Вот именно. Никак! Именно так и думал иль-Ватаноэ. С ним хотела пойти целая армия Перворождённых, но он запретил им следовать за ним и взял лишь двадцать воинов.

Мир Куарзава больше походил на огромную пустыню. По крайней мере, именно нескончаемые красные пески и встретили отряд Перворождённых. От края и до края нескончаемая пустыня. Казалось бы, вот оно, идеальное место для осуществления их плана. Вокруг никого. Никто не почувствовал их перемещения, но всё не столь уж и просто. Свет возжелал иного. Тотального уничтожения. И лишь в одном месте в данном мире можно совершить нечто подобное.

Небольшой город демонов находился именно посреди пустыни, но эльфам нужно преодолеть аж восемьсот километров, дабы добраться до него. При помощи подаренного Первенцем серебряного кольца с сапфиром Эйатиэль обратился к древнейшему элеву с просьбой о помощи. Верховному эльфу нужно, дабы Первородный переместил их как можно ближе к тому городу. Первенец возмущался, что эльфийские мастера перемещений столь серьёзно ошиблись, но всё же согласился помочь отряду. Он телепортировал их за пять километров от города.

Аккуратно и не торопясь продвигаясь к цели, эльфы постоянно осматривались. Никому не хотелось, дабы их случайно заметили враги и подняли тревогу. К великому счастью, ни один демон не попался им на пути. Отправив вперёд двух эльфов для разведки, Эйатиэль вместе с остальными ждал и разрабатывал план.

— Как будем действовать, командир? — обратился к нему один эльф.

— Для начала дождёмся разведчиков. Исходя из их наблюдений я и буду принимать решения, — сухо ответил Эйатиэль, и задумался о том, правильно ли он поступал? Ведь то, что ему предстояло сделать – слишком жестоко даже по отношению к демонам. Хотя нет, тёмные заслужили подобной участи. Но от этого данный метод не перестал быть слишком опасным.

Разведчики вернулись и принялись докладывать.

— Город небольшой. Стены высотой метров пятнадцать — не больше. Башен нет. Главные ворота расположены на востоке от нашего положения. Кроме того, имеется небольшой едва заметный проход на противоположной стороне, — доложил разведчик.

— Хм... дабы хоть некоторые демоны смогли убежать во время нападения, — догадался Эйатиэль. — Коль захотят – пусть бегут. Это их всё равно не спасёт. Дальше.

— Исходя из размеров города, осмелюсь предположить, что там живёт не больше двадцати тысяч демонов. Охраны на стенах не столь уж и много. Мы насчитали шестнадцать воинов. Разумеется, не учитывая внутреннее войско, а также стражу у ворот.

— Местоположение объекта вам известно?

— За стены мы не попали, так что мы не знаем.

— Не нравится мне, что придётся идти вслепую, — недовольно пробубнил один из воинов, но Эйатиэль не обратил на него внимания.

— Это не страшно. Нападём поздней ночью.

— Но, командир, ведь стражи по ночам могут видеть столь же хорошо, как и днём..., — собрался было возмутиться разведчик.

— И ты предлагаешь напасть на них сейчас, когда солнце еще высоко? Предлагаешь напасть, пока демоны бродят по улицам города? Ночью нам нужно избавиться от стражи на стенах, а после осторожно пройтись по городу и найти нашу цель. Стража, конечно же, останется, но в итоге намного меньше демонов бодрствует поздней ночью. Нас слишком мало, дабы бороться против двадцати тысяч порождений Тьмы и Хаоса. Призывать войска я не стану. Всё должно пройти чисто и быстро, — объяснил принятое решение Эйатиэль, отошёл в сторону, сел на колени и принялся медитировать.

Во время медитаций он часто видел различные моменты из собственной жизни. Как правило, то события минувших дней, хотя порой он видел себя нынешнего. И лишь изредка ему удавалось заглянуть, казалось бы, в недалекое будущее. Первородный объяснял, что ему во время медитаций показывало лишь одну из возможных стечений обстоятельств, но это вовсе не означало, что именно так всё и произойдёт. Но в этот раз он видел не какое-то событие, а эльфийку. Столь прекрасную, что он не мог поверить в её существование. Он даже забыл, как дышать, сердцебиение ускорилось, и он почувствовал жуткое и непреодолимое желание. Высокая эльфийка, с прекрасной фигурой и формами, нежной бледноватой кожей, что говорило о знатном происхождении; на ней множество украшений из луносерата (этот материал являлся крайне редким, а потому ценился в стократ выше золота и серебра вместе взятых). Дивные глаза перламутрового цвета, идеальные черты лица, прекрасная улыбка, шёлковые длинные волосы, больше похожие на сапфиры. Одета же она в платье, отлично подчеркивающее её фигуру, наполовину оголявшее ей спину, подол слегка касался земли. Платье зеленовато-серебристого цвета с вышивкой в виде листьев. И запах. От нее пахло чем-то сладковатым, не приторным, но очень приятным. Эйатиэль не знал, что именно это такое, но он всё прекрасно чувствовал, как если бы она в самом деле стояла перед ним.

— Кто... кто же ты? — с трудом спросил верховный эльф, и в голосе его слышалась дрожь от волнения.

— Валистериаль, королева мира Эвелайн, — мелодичный и безгранично прекрасный голос наполнил уши Эйатиэля.

Верховный эльф собирался подойти к ней, но его грубо вырвали из медитации. Воины волновались, ибо прошло много часов, и уже наступила глубокая ночь, а Эйатиэль всё не приходил в себя. Проклятье! Всего лишь медитация... Всего лишь какое-то видение, и неизвестно, реально оно, аль нет. Но ещё никогда они не ощущались столь реально, столь прекрасно. Никогда прежде ему не удавалось почувствовать что-либо. В этот же раз он слышал прекрасную Валистериаль, чувствовал её запах, ощущал траву под ногами и лёгкое дуновение тёплого ветерка. Всё казалось слишком реальным. Но то лишь медитация. Видение – не более того.

— Выдвигаемся, — коротко приказал он.

На каждой стене находилось по четыре демона, и ещё шестеро стояли перед входом в город. У эльфов всего два пути: убить их всех и надеяться, что не дремлющая стража внутри города этого не заметит, либо попытаться проникнуть тайком через скрытый проход, но в таком случае стража на стенах может их обнаружить. Подобное недопустимо, а потому Эйатиэль решил рискнуть. Эльфы постепенно окружали город, и каждый из них должен тихо избавиться от каждого стражника не поднимая тревоги. Можно, конечно, воспользоваться магией, но в таком случае ее могли ощутить все жители, а это сильно помешает Эйатиэлю. Оставалось лишь скрытное нападение с кинжалами. К великому счастью, городские стены не были ровными и гладкими, а воины эльфов прекрасно умели карабкаться по скалам, так что подняться на такую шероховатую стену со множеством небольших выступов или трещин, куда можно уместить пальцы – не столь уж и трудная задача для Перворождённых.

Главная сложность заключалась в шестерых воинах, что сторожили ворота. Подкрасться к ним незаметно невозможно, но один путь всё же оставался. Каждый из отряда Эйатиэля поднялся вверх, и, держась за стену, ждал приказа. Сам же верховный эльф вместе с ещё несколькими воинами аккуратно передвигался в сторону ворот. Когда все приняли необходимые позиции, командир отдал отряду телепатический приказ. Эльфы моментально запрыгнули на стены и принялись орудовать кинжалами. С дозорными все случилось очень быстро. Эйатиэль же, вместе с ещё двумя воинами, наоборот, спрыгнул со стены, приземлившись демонам буквально на головы. Троих убили сразу, те не успели даже ничего понять. С остальными всё случилось не менее стремительно. Двум стражникам не удалось даже до конца развернуться в сторону эльфов, как те отрубили им головы. Последний же успел схватиться за рукоять меча, но Эйатиэль моментально перерезал ему глотку, и из раны хлынула тёмно-красная кровь.

Пока всё шло по плану.

Оказавшись по ту сторону стены, эльфы разбились на группы по трое. Им нужно найти цель, ибо без неё вся их затея бессмысленна и глупа. Осторожно пробираясь по улицам, скрываясь за домами, пустыми иль полными ящиками с провиантом, аль за бочками, Перворождённые искали. Эйатиэль не мог понять, почему им сразу не удалось найти необходимое. Они обошли каждую улицу, но так ничего и не нашли.

«Командир, мы знаем куда идти» — раздался голос в его голове. — «Будем ждать вас и остальных у ворот»

— Докладывай, — сходу обратился Эйатиэль к одному из разведчиков.

— Я схватил одного демона и принялся расспрашивать его относительно нашей цели.

— И он заговорил?

— Нет, командир, но сразу же посмотрел в ту сторону, — разведчик указал направление.

— И что нам это даст? — нервно спросил один из Перворожденных.

— А то, что он посмотрел на местоположение. Подобные действия происходят непроизвольно, вне зависимости от наших желаний. Конечно, если не научиться управлять собой и собственным телом.

— И куда именно он посмотрел?

— Я полагаю, что на ту единственную башню, находящуюся в городе. Насколько мне известно, главы демонических городов любят жить в таких зданиях.

— И ты полагаешь, что наша цель именно там?

— Я уверен в этом.

— Так пойдем и проверим. У нас осталось не более полутора часов до рассвета.

Остановившись позади одного деревянного дома, Эйатиэль выглянул за угол и посмотрел на ту самую башню. Вход охраняли двое, но кроме них имелся патруль из ещё пятерых демонов. Повелев оставаться на месте, верховный эльф выдвинулся вперёд, совершил бесшумный кувырок и спрятался за повозкой. Он осматривался, и увидел, что на самом деле было два демонических патруля. Так, двое у входа, и еще десять демонов рядом. Как бы лучше с ними справиться? Либо, как их обойти? Попытаться дождаться, когда оба патруля разойдутся в разные стороны, постараться их перебить, а после взяться за тех двоих? Либо попробовать проникнуть в окно башню через крыши домов? Проклятье! Окна слишком высоко, да и домов не столь близко. А что, если...

От размышлений его отвлёк звук шагов. К нему подкрадывались. Шаги тяжёлые, мощные, явно не принадлежавшие эльфам. Проклятый Творец! Его заметил демон! Продолжая притворяться, что он его не услышал, Эйатиэль смотрел вперёд и медленно взялся за рукоять кинжала. Шаги остановились. Демон совсем рядом с ним. Он справа от него, прятался в тени каменного дома. Верховный эльф пригнулся, напрягся изо всех сил, выхватил кинжал и стремительно накинулся на демона. Прикрыв ему рот рукой, Эйатиэль вонзил кинжал отродию Тьмы и Хаоса прямо в висок. Казалось бы, чистая и быстрая работа, он идеально выждал нужный момент, и двенадцать демонов возле башни его не заметили. Но всё не столь уж и хорошо, ибо Перворождённый не ожидал, что у демона имелась огромная пасть на животе. Он понятия не имел, каким способом её можно прикрыть, да и придумай он что-либо, то было уже поздно, ибо пасть раскрылась и издала жуткий вой. Вот и конец скрытности и внезапности.

Остальные демоны взялись за оружие, и эльфы выскочили из укрытия вслед за командиром. Эйатиэль взялся за одноручный меч, подаренный ему лично Первенцем. Мало того, что чуть изогнутый клинок из неизвестного ему материала – велифара (который, по уверению Первородного, самый прочный во Вселенной), так сталь покрывали различные магические руны. Демоны прибегли к магии. Эйатиэль отражал огненные шары с лёгкостью, но вот один из его воинов не заметил, что на него сразу двое тёмных пустили заклинания. Ему удалось отразить лишь один огнешар, а второй ударил его в голову, обуглив её до неузнаваемости.

Эйатиэль ворвался в пятерых демонов один. Отбросив одного с двумя головами на длинных шеях при помощи магии, он с разворота рубанул по-другому – неимоверно худощавому, толщиной чуть ли не с палку дерева. И каково же было его удивление, когда, разрубив демона надвое, тот не умер, а продолжал жить. Обе части срослись вновь, и тёмный потянулся к командиру эльфов своими длинными руками. Отрубив их, Эйатиэль выжег демона при помощи магии Света, но он не успевал среагировать на двух других, стоявших позади. Один тянулся к нему изувеченными щупальцами, а второй замахнулся секирой. И тут резко возник тот самый эльф-разведчик, что выяснил местоположение цели. Мощным ударом ногой по колену, он вывел высокого демона со щупальцами из равновесия, а заодно опустил его до необходимого ему уровня и рубанул мечом снизу, лишив тёмного лица и половины черепа. Тучный демон с секирой только собирался обрушить на Эйатиэля всю мощь оружия, но разведчик оказался у него за спиной, черканул мечом по изгибам локтей, и грозная секира с грохотом упала на брусчатку. Верховный эльф повернулся к нему, пронзил тёмному горло, провернул меч и резко дёрнул вверх.

«И откуда только взялся этот разведчик? Очень способный» — подумал Эйатиэль и осмотрелся.

Второй патруль перебит, равно как и двое демонов у входа в башню. Но в результате погибло трое эльфов, а это немыслимые потери в обмен на дюжину демонов. Свет зажегся во всех ближайших домах, и Перворождённые услышали топот десятков, если не сотен надвигавшихся демонов.

— Идите внутрь, командир, мы задержим их! — важно заявил один из воинов отряда, и остальные его поддержали. Эйатиэль ненавидел подобные моменты, ибо потерю каждого воина он переносил тяжело.

— Один я могу не справиться, — сказал командир и посмотрел на спасшего его разведчика. — Ты пойдёшь со мной. Как только мы всё сделаем, я дам вам приказ, и вы должны будете тотчас же зайти в башню! Вы меня поняли?

— Прекрасно поняли, командир, — ответил за всех эльф-воин.

В самой башне демонов оказалось не столь уж и мало. Избавившись от первой волны в десять тёмных, разведчик сказал, что нужно идти вниз, в подвал. Это звучало очень даже логично исходя из того, что именно им нужно.

По пути эльфам постоянно приходилось избавляться от врагов. Слава Свету, что они нападали поочерёдно, а не единой толпой. Это позволяло Перворождённым убивать их без особых проблем. А демоны попадались им разнообразные: высокие, с развитой мускулатурой, без кожи, с костяными шипами по всему телу, с восьмью ногами, шестью руками, были даже такие, что больше походили на громадных слизней. Прошло уже столько лет, а Эйатиэль не переставал удивляться разнообразию тёмных отродий, и, думая, что хуже уже быть не может, всегда рано или поздно он сталкивался с ещё более омерзительным демоном.

Подвал оказался внушительных размеров, но не более того. И ровно посередине зиял провал. Сама воронка не большая, всего примерно четыре шага диаметром, но, как уверил его Первородный, она почти бездонна. Как такое возможно? Во Вселенной слишком много странных и необъяснимых вещей. Коль не удаётся их постичь – приходится просто принимать. Охрану они перебили по пути в подвал, но эльфы прекрасно слышали, как демоны бежали к ним.

— Начинайте, я их задержу, — уверенно сказал разведчик, и побежал обратно к дверям.

Верховный эльф достал странный артефакт, что вручил ему Первенец. С виду это самый обычный кристалл, больше похожий на нефрит размером с кулак взрослого эльфа, но внутри него таилась колоссальная мощь и Сила. Эйатиэль смотрел на драгоценный камень и задумался относительно плана. Правильно ли так поступать? Не сделает ли его такой поступок монстром и чудовищем, что в душе окажется уродливей любого демона? Возможно, он бы отступил, но тут раздался крик разведчика:

— Командир! Их слишком много! В коридоре уже целая армия! Я не смогу их долго сдерживать!

Целая армия? В самой башне они убили три десятка демонов, а в городе их намного больше. Значит, весь его отряд погиб. Они не смогли долго сдерживать натиск врага. И после этих мыслей, Эйатиэль бросил нефритовый кристалл в бездну. У них не больше минуты, дабы переместиться домой. Верховный эльф начал произносить заклинание перемещения, но демоны ворвались в подвал. Разведчик отпрыгнул назад как можно дальше, на ходу метнув в одного из тёмных сразу два ножа. Оказавшись возле Эйатиэля, командир завершил заклинание, и эльфы растворились в воздухе.

Демоны спешили остановиться, ведь никому не хотелось падать в бездонную пропасть. Из зияющего провала показалось бледное свечение. Оно постоянно усиливалось, и вскоре стало настолько ярким, что всем тёмным в подвале сперва выжгло глаза, а после их тела стали буквально плавиться. Сама же башня сияла чистейшим Светом изнутри, и вскоре её не стало. Всего за одно мгновение Свет сжег её, не оставив никаких следов, и его волна прошлась по всему городу. Некоторые воины, как полагали правила, принялись спасать простых женщин, мужчин, старцев и детей, проводя их по тайному пути, но это не могло помочь. Волна Света с лёгкостью добралась до них, и по затаенному лазу прокатились волны диких предсмертных криков.

Весь мир задрожал, словно от мощного землетрясения. Из-под бескрайних пустынь вырывались струи чистого Света. Они били по облакам, образовывая воронки, распространявшие мощь светлых. Потоки Света вырывались во всех уголках мира: из дюн, в деревнях, в городах, из оазисов и немногочисленных, но очень длинных и широких реках. Все демоны смотрели на белоснежные потоки и не могли понять происходящего. От каждого из лучей начали исходить волны, распространявшиеся в определённом радиусе. От первой волны демонам выжигало глаза, от второй у них подгорала кожа (либо загоралась шерсть), от третей тело начинало плавиться, от четвёртой они сгорали. Но Первенец придумал не простой способ уничтожения. О, нет, он сделал так, дабы четвёртая волна выжигала душу, само естество тёмных, что причиняло в десятки раз большую боль.

Артефакт испепелил лишь демонов, не затронув животных. Но и им оставалось жить не долго. Планета буквально разорвана Светом, а потому он засиял ещё ярче, и от мира не осталось и следов. За считанные минуты эльфам удалось уничтожить целый мир демонов.

Оказавшись в заме верховных эльфов, Эйатиэль опустился на колени, проклиная себя за то, что не смог уберечь собственный отряд. Поэтому он и ненавидел лично отправляться сражаться иль командовать. Потеря каждого сородича оставляла особый отпечаток на его душе, и он всегда винил себя в их гибели.

— Командир, не стоит обвинять себя в их гибели, — пытался его утешить разведчик. — Мы все понимали на что шли. Оставшись, дабы задержать демонов, каждый из них понимал, что, скорее всего, ему не вернутся.

— Я это прекрасно понимаю, но от этого мне не легче.

— Вы ещё почтите их память выиграв войну. Тем самым вы докажите, что каждый из Перворождённых умер не зря.

— Я и это понимаю, но когда же наступит конец этой войне?

— Я не могу этого знать, командир. Верьте в Свет. Он приведёт нас всех к победе.

— Как тебя зовут, разведчик?

— Дариэль.

— Сегодня ты проявил великую отвагу, сдерживая натиск демонов в одиночку. И ты спас мне жизнь.

— Так поступил бы каждый на моем месте.

— И ты показал себя превосходным разведчиком. Отныне ты под моим личным руководством. Я назначаю тебя командиром моей разведки.

— Это большая честь для меня, Эйатиэль иль-Ватаноэ, — и эльф низко поклонился. — Каковы наши дальнейшие действия?

— Сперва мы должны почтить память погибших воинов. После же надо узнать, сколь сильно нам удалось напугать демонов. Ещё никогда не уничтожался целый мир.

— О, я уверен, что все предводители тёмных будут трепетать, и бояться, что с и с другими мирами случиться нечто подобное.

— Не забывай, что далеко не во всех мирах имеются подобные бездны, — поспешил поправить Дариэля верховный эльф. — К тому же Первенец сказал, что много таких артефактов создать не получится. А теперь пойдём и почтим память погибших.

***

Совет демонов возмущался подобной наглости со стороны Перворождённых, и их поражала жестокость и беспощадность эльфов. Уничтожить целый мир! Не испепелить его поверхность, дабы ближайшие миллионы лет там не могла жить ни одна тварь, но уничтожить окончательно и бесповоротно.

— Сколь же жестокими нужно быть, дабы сотворить такое, — телепатический голос Кейазары легких эхом разносился по залу.

— За это стоит благодарить Жайарбаха, ведь так? — Магарат посмотрел на тучного однорукого демона.

— О чём это ты? Моей вины в этом нет! — возмутился верховный.

— О, как раз ты и виноват в случившемся. Ты и твоё отребье убили всех жителей эльфийского города с колоссальной жестокостью. Именно ты, Жайарбах, подтолкнул Перворождённых к ответным мерам.

— Глупость! Быть может, они уже давно планировали нечто подобное, — отмахнулся клешней Жайарбах.

— Возможно. Но твои действия подстегнули их совершить задуманное гораздо быстрей. Либо они и не думали делать что-либо подобное.

— Ты глупец, Магарат, коль считаешь, что эти выродки не задумали уничтожить целый мир давным-давно, — недовольно фыркнул тучный демон.

— Это ты глупец, Жайарбах, коль не можешь понять, что своими необдуманными действиями ты спровоцировал Перворождённых на подобное. Быть может, ты напрасно состоишь в Совете? Быть может, ты не столь уж и могущественный демон, каким пытаешься казаться?

— Как ты смеешь сомневаться в моей Силе?! — возмутился верховный. — Я достоин своего звания и ранга! Я один из сильнейших демонов во Вселенной! И я нисколько не уступаю тебе в могуществе, — Жайарбах выпрямился, привстал на всех паучьих ножках, став втрое выше Магарата.

— Посмотри на свое брюхо и ты поймёшь, что ошибаешься, — спокойно парировал Магарат, посмотрев на чёрный след от ладони, оставленный им в прошлый раз. Жайарбах гневно скривил лицо и опустился обратно.

Конечно, считалось, что Магарат – сильнейший из всех демонов во Вселенной, и остальные верховные, пусть и тоже сильны, но всё же уступали ему в Силе. Разумеется, все остальные члены Совета, кроме Кейазары, пребывали в уверенности, что заслуги и могущество Магарата преувеличены и каждый из них ничуть не слабей. Они в этом уверены, особенно Жайарбах. Он считал себя величайшим демоном во Вселенной, а воинам говорил, что сможет одолеть красноглазого верховного члена Совета без особых проблем. Но, тем не менее, по никому не понятным причинам, все верховные демоны выполняли приказы Магарата. Его слушались, ему подчинялись, делали так, как говорил именно он. Почему? Годы войны показали, что Магарат оказывался прав очень часто. Его тактики эффективней, в его словах больше здравого смысла и мудрости, нежели у остальных членов Совета. Кроме того, остальные этого не знали, но Диамарат прямо сказал красноглазому демону, что он – сильнейший из всех представителей его расы во Вселенной на данный момент. Так было много лет назад, ещё во время их первой встречи, так и осталось по сей день.

— Оставайтесь в замке. Никуда не выходите и ни в коем случае не предпринимайте ответных нападений, — отдал остальным приказ Магарат.

— А ты куда собираешься? — возмущённо поинтересовался Жайарбах.

— Ты хочешь спросить совета у Прародителя? — догадалась Кейазара. Этим и славились демоны Пустоты: они могли узнать почти всё. Если специально не скрываться от них, не заметать собственных следов, то они их находили и всегда могли узнать, куда или к кому ты направился. Но Магарат не пытался скрыться от Кейазары. Она единственная из Совета, кто не особо стремился к тотальному уничтожению эльфов. Их взгляды с Магаратом очень похожи, а потому он не скрывался от неё.

— Надо хотя бы попытаться, — мысленно сказал ей красноглазый демон, но Жайарбаха ответом так и не удостоил. И Магарат исчез в клубах тёмно-красного дыма.

Диамарата невозможно найти никому из простых жителей Вселенной. Лишь остальные Прародители могли обнаружить его, иль Творец. Конечно, скорее всего и Первенец мог найти Алмазного дракона, но относительно этого Магарат не уверен. И, собственно, сам верховный демон в любой момент мог узнать о местоположении Прародителя. Тот, как всегда, блуждал по просторам космоса и любовался его величием и сложностью. Он всегда наблюдал за различными галактиками аль созвездиями, но Вселенная ведь огромна, так что найти столь могущественного дракона – дело не из простых.

— Я знаю о случившемся, — заговорил Диамарат сразу, как только появился демон. — И ты пришёл просить моей помощи, ведь так?

— Как и прежде, Диамарат.

— Что именно ты хочешь от меня на этот раз? Я обучил тебя новым заклинаниям, помог раскрыть тебе затаённые способности к уничтожению, я научил тебя убивать, а также благодаря мне демоны познали стальное оружие. Чего же ещё ты ждёшь от меня, Магарат?

— Всё того же, о чём просил тебя не однократно.

— Прости, но никто из Прародителей не вступит в вашу с эльфами войну. Ты ведь знаешь, что Творец запретил нам вмешиваться, а ему приказал сам Творец Творцов.

— И что с того? Пусть вам и запрещено подобное, но неужели вы собираетесь вечно повиноваться тому, кого никогда не видели?

— Творец сказал...

— А если он соврал? Диамарат, разве ты никогда прежде не думал о чём-то подобном? А что, если Великого Творца не существует? А что, если наш Творец просто не хочет ничего менять? Что, если его всё устраивает?

— Ты полагаешь, что ему нравится смотреть на то, как его же детища убивают друг друга?

— Полагаю, — уверенно кивнул демон.

— Ты его не знаешь, Магарат. Ты никогда его не видел и никогда с ним не общался. Поверь мне, ему неимоверно больно от всего происходящего. Он хотел бы вмешаться, но Великий Созидатель не позволяет. Он мешает ему предпринять что-либо.

— Значит, нужно поговорить с этим Творцом Творцов.

— Я понимаю, что ты ещё очень молод и потому твоя пламенная кровь пылает слишком ярко, Магарат. Но ты ведь должен понимать, что Великий Созидатель обратился к нашему Творцу совсем недавно. До этого они не общались. Прости, но мы не сможем вам помочь.

Проклятье! Всё против него! Даже самая высшая из существовавших Сил не на его стороне. Как быть? Что делать?

— Диамарат, — неуверенно начал демон. — Научи меня уничтожать миры.

— Миры? Ты хочешь отомстить Перворождённым за содеянное, я тебя понимаю, Магарат, но неужели ты наивно полагаешь, что уничтожение их мира вам поможет? Вы лишь разозлите Перворождённых, и тогда Первенец творения придумает нечто более ужасное. Он слишком силён и непредсказуем. Мы и подумать не могли, что он научился подобной магии.

— Тем не менее, он научился. И притом уничтожил мир не лично, а при помощи эльфов, отдав им какой-то артефакт. Артефакт! — глаза Магарата стали ещё более ярко-красными, нежели раньше. — Если бы он явился лично, то мог бы одним мановением руки превратить целый мир в пыль! Я могу иссушать океаны, могу превратить цепь гор в песок, сменить день ночью, могу воззвать к жидкому огню, что таится в недрах каждого из миров. Проклятье, я могу устроить огненный дождь, но даже мне не под силу уничтожение целой планеты подобным образом!

— Не отчаивайся, Магарат. Тебе нужно ещё немного времени, дабы ты достиг подобных высот.

— У нас нет времени! Если мы ничего не предпримем, то Перворождённые уничтожат все наши ключевые миры.

— Не смогут. Подобные бездны есть далеко не во всех ваших мирах. Артефакт абсолютно бесполезен на поверхности. Он лишь выжжет всё в огромном радиусе, но не более того.

— Эта весть должна вселить в меня надежду и уверенность?

— Нисколько, Магарат. Я лишь поведал тебе правду. Не больше, не меньше.

— Но я не могу понять, что именно мне предпринять, Диамарат. Как мне поступить? Закрыть глаза на случившееся?

— Никогда не забывай этого, Магарат. Ты знаешь, что именно действия другого верховного демона привели к подобным последствиям. Не забывай об этом и помни, что..., — дракон резко замолк и принялся осматриваться по сторонам.

Этот взгляд очень не нравился демону, ибо он понимал, что-то не так. Что-то напугало Алмазного Прародителя. Настолько, что даже в его драгоценных глазах виднелся страх.

— Беги, Магарат! — приказал он демону.

— Что случилось? Драконы Хаоса?

— И их очень много! Они повсюду!

Так вот что напугало Прародителя. Великое множество драконов Хаоса. Магарат их ещё не видел и не чувствовал, но он твёрдо решил, что останется и поможет Диамарату отбиться от них. Однако, увидев сколь много явилось драконов, могущественному демону стало не по себе. Их не просто много. Это настоящая орда! Сотни... нет, их не меньше тысячи. Они окружили демона и Прародителя, не оставив им возможности вырваться. Магарат знал, что переместиться в другое место не получится, ибо жуткие драконы блокировали подобную магию. Само их присутствие несколько преломляло и искажало магические волокна и потоки вокруг них, не позволяя никому телепортироваться. Иными словами, сбежать не получится.

Как и прежде, драконы Хаоса поражали своей разнообразностью: похожие на огромных летающих кобр, другие с рыбьей чешуей и восьмью парами глаз, у некоторых имелись перья, у кого-то щупальца аль клешни, единицы обладали жалом, как у пчёл, иные вместо мощных лап имели паучьи ножки, у кого-то тело подобно слизняку и так далее, и тому подобное. И, Магарат это заметил сразу же, драконы стали ещё безумней. Это видно по их глазам. Неужели война превратила их в ещё больших безумцев? Верховный демон давно не сталкивался с этими порождениями Хаоса, но перемена очевидна.

И твари напали моментально. Магарат и Диамарат не успели толком подготовиться к нападению. Одновременно с два десятка драконов набросилось на них. Они пытались укусить Алмазного Прародителя, но, как и прежде, лишь ломали зубы об него. С демоном было проще, ибо тот не сделан из драгоценного материала, но состоял из плоти и крови. Магарат уворачивался от мощных челюстей и когтей, но предпринять ответные меры не мог – так часто нападали твари. Диамарату всё же проще, ибо он мог не бояться укусов и когтей, так что Прародитель сразу начинал истребление. Он выжигал драконов, разрывал их на куски, откусывал некоторым головы, а другим же перегрызал горло. Избавившись от дюжины безумных порождений Хаоса, на него одновременно набросилось с сотню.

Верховному демону не удалось убить ещё ни одну из тварей. Они нападали неистово, явно стараясь вымотать его. Увернувшись в очередной раз, Магарат собирался пустить в ответ хоть какое-то заклинание, но тотчас же пришлось защищаться от ярко-красного Пламени Хаоса, что изрыгнуло сразу двое драконов. Щит Тьмы прикрыл заклинателя, но обещал продержаться не долго. Очень плохо. Магарат пустил навстречу огню короткий и тонкий, словно стрела, поток собственного Пламени Хаоса, и пробил им голову одному из драконов. Тот обмяк, завис на месте (ведь невозможно упасть в открытом космосе) и некоторое время висел мёртвым грузом, пока его тело не сгорело на месте, подобно брошенному в камин пергаменту. Хаос не любил оставлять собственные порождения в подобном состоянии. Он всегда избавлялся от них.

Пока демон разбирался с несколькими драконами, Прародитель сражался против сотни. Даже ему пришлось окружить себя серебристым магическим щитом, ибо единая мощь всех драконов Хаоса была слишком велика. Один из них, самый маленький по размеру, попытался обойти Прародителя сбоку, но тот его заметил и схватил могучей лапой. Дракон Хаоса попытался вырваться из мёртвой хватки, но Диамарат лишь сжал лапу покрепче, и алмаз окрасился ярко-красной кровью. Прародитель часто орудовал хвостом, пронзая им или же даже разрубая. Порой приходилось просто бить головой или даже всем телом. Это не убивало порождений Хаоса, но на мгновение выводило их из строя, чем и пользовался древний дракон.

Магарат отбивался как мог. Заменив щит Тьмы на доспехи Хаоса (так называлось заклинание, но вместо лат поверх тела заклинателя загоралось ярко-красное Пламя), демон принялся за дело со всей ответственностью. Драконы Хаоса не могли пробить огнём доспехи, и это давало Магарату огромное преимущество. Конечно, подобная защита Хаоса не спасала от когтей и зубов, но всё-таки это лучше, чем совсем ничего. Демон обнажил меч, широко им замахнулся и рубанул одного из жутких драконов по шее. Клинок сломался. Раскололся на мириады частей, как если бы был сделан из хрупкого льда. Проклятье! И пришлось орудовать исключительно магией.

Постепенно справляясь с окружившими его драконами, Магарат посмотрел на Прародителя. Тому приходилось очень солоно. Он уже уничтожил не меньше сотни тварей, и остальные нападали поочередно. Они старались не дать возможности Диамарату предпринять что-либо в ответ. Но Алмазный дракон изрыгнул на них почти прозрачное и блестящее пламя, полностью испепелив несколько десятков порождений Хаоса. Но то, что произошло позже, поразило демона больше всего. Диамарат остановился, выпрямился, высоко поднял голову и начал сиять. И сияние это резко усиливалось. Не сразу Магарат заметил, что звёзды вокруг них начали гаснуть аль тускнеть. Посмотрев на всё особым астральным взором, демон увидел, как потоки энергии от этих созвездий текли к древнему дракону. Тот использовал их Силу для себя. И когда тело Диамарата засияло настолько ярко, что невозможно было что-либо различить, а Магарат так и вовсе чуть не ослеп, Прародитель пустил накопившуюся Силу в ход. Во все стороны стали бить белоснежные лучи, и на тот момент верховному демону показалось, что Алмазный дракон стал самым настоящим воплощением Света. Порождения Хаоса гибли моментально, стоило лучинам хотя бы коснуться их.

Поразительное заклинание! Но оно сильно ослабило Прародителя, чем и воспользовались оставшиеся в живых двадцать три дракона Хаоса. Они быстро окружили Диамарата, понимая, что тот вскоре перестанет быть уязвимым и сможет легко их добить, и одновременно изрыгнули Пламя. Впервые Магарат услышал крик боли со стороны Алмазного дракона. Не исключено, что и сам Диамарат впервые услышал подобные крики. Неужели его удалось ранить? Прародитель поднял голову вверх, продолжая кричать от боли, и непроизвольно пустил короткий поток огня, разделившийся на множество частей и окруживший древнего дракона подобно магическому щиту.

Ранили... Его смогли ранить и притом весьма серьёзно. Магарат воспринимал Прародителя не просто как учителя, но считал его и другом. И вот его могущественного друга ранили. Более того, демону показалось, что тот при смерти. И в это самое мгновение Магарат потерял контроль над собой. Его глаза буквально запылали ярко-красным огнём, он рассвирепел и в одиночку набросился на оставшихся драконов Хаоса. Диамарат не должен погибнуть!

Что именно случилось с демоном в итоге не смог ответить даже сам Прародитель. Конечно, в нём вновь пробудилась Грань Жестокости, как и тогда с эльфами. Но то, что случилось тогда не шло ни в какое сравнение с произошедшим. Почти все Перворождённые слабы для верховного демона, но вот драконы Хаоса куда могущественней. Тем не менее, это не помешало Магарату в одиночку убить оставшихся тварей. Примечательно то, что большую их часть он перебил почти голыми руками. Как именно? О, что он творил, какие безумные, казалось бы, поступки совершал.

Похожий на огненное копье, Магарат летел на дракона на огромной скорости. Порождение Хаоса не успело даже повернуть голову в его сторону, как демон пробил ему собою грудь насквозь. Вылетев с противоположной стороны, он сразу вонзил когти в горло другому дракону. Магарат быстро избавился от него и направился к следующему. Он вырвал ему глаз и пустил в кровоточащую глазницу струю Пламени Хаоса. Следующему он сумел свернуть шею (как именно ему это удалось – не мог понять и сам демон). Выпущенный в него поток Пламени Магарат перенаправил и разделил, испепелив двоих других. Опустившись одному из уродливых порождений Хаоса на голову, верховный демон пробил ему череп всего одним ударом, после чего вырвал у него рог и швырнул в следующую тварь.

Диамарат, пусть и пребывал в очень плачевном состоянии, но всё прекрасно видел и поражался, сколь велика затаённая в демоне Грань, и также его удивляло могущество Магарата. Воистину верховный демон являлся сильнейшим во всей Вселенной из расы. И глупец тот, кто усомнится в подобном.

Когда всё было кончено и вокруг них остались лишь испепелявшиеся Хаосом трупы драконов, Прародитель сбросил с себя защиту и посмотрел в полные жестокости глаза демона. Не сразу, но тот сумел прийти в себя и успокоиться.

— Ты ранен? — заботливо спросил Алмазный дракон.

— Со мной всё в порядке. Но вот ты..., — и Магарат посмотрел на его раны. В теле древнего образовалась внушительных размеров трещина. Крови, разумеется, у Диамарата нет, но демон видел астральным взором, как из трещины вытекала магическая энергия. Кроме того, с противоположной стороны Прародитель обожжён. Прозрачные, кристально чистые алмазы стали серыми, в некоторых частях так и вовсе почернели. Это зрелище совсем не понравилось демону.

— Это не страшно. Со временем всё заживет. Отправляйся домой, Магарат. Отдохни после случившегося. Мне тоже нужно отдохнуть. Я подумаю, чем смогу тебе помочь. Но не могу тебя уверить, что мне что-либо удастся.

— Благодарю тебя, Диамарат. Любая твоя помощь не будет лишней.

***

— Наконец-то вернулся! — недовольно бросил Жайарбах красноглазому верховному демону.

— Ты весь в крови. Что случилось? — поинтересовалась Кейазара.

— Это всё не важно! — тучный демон очень раздражён. — Есть срочное дело.

— Какое же?

— Магарат, Чаад-Хаар нашёл одного из верховных эльфов.

— И что с того? За эти годы мы убили достаточно сильных Перворождённых.

— Ты не понимаешь! Он нашёл одного из предводителей длинноухих!

— Это правда? — несколько удивлённо посмотрел Магарат на двухголового демона.

— Правда!

— Я обратился не к тебе, Жайарбах.

— Ты не веришь моим словам? — тучный демон оскорблён.

— Не верю. Итак, Чаад-Хаар, ты в самом деле нашёл одного из предводителей Перворождённых?

— Истинно так, Магарат, — ответил двухголовый демон.

— И кого же ты нашёл?

— Король Арагниэль д’Атарнас. Он в мире Нунироиль.

— Что именно за галактика?

— Тэаррат.

— Ты сумел узнать, сколько вместе с ним воинов?

— Прости, но увидеть столько мне не удалось. Великая удача, что моему взору открылся один из предводителей эльфов.

Удача? Серьезно? Разве можно верить в столь великую глупость во время войны? Быть может, это позволительно, но не в том случае, когда твоим противником является Первородный. Почему-то Магарат сомневался, что верховному демону удалось в самом деле найти настоящего короля Арагниэля.

— Нужно напасть как можно скорее, — подталкивал его Жайарбах.

— Никто ни на кого не нападёт. Все останутся здесь.

— Что?! Ты выжил из ума?! Глупый демон! Пока он не ожидает – мы должны напасть!

— Столько лет мы не могли найти никого из предводителей Перворождённых, и вот вдруг Чаад-Хаару удаётся найти одного из них? Ты в самом деле столь наивен, что полагаешь, будто подобное возможно?

— А ты подозреваешь всех и вся вокруг себя! Ты везде видишь опасность и ловушку, не так ли, Магарат? Ты готов упустить столь важную для нас цель только из страха возможной засады.

— За эти годы ты не набрался ума, Жайарбах? Забыл уже, как эльфы подготовили для нас засаду тогда, в самом начале войны? Или ты уже забыл, что именно благодаря мне вы всё ещё живы и наша раса не развеялась по ветру? На их стороне Первородный. Неужели ты полагаешь, что ему составит большого труда обмануть Чаад-Хаара?

— Мы помним, что ты сделал для нас, — вмешалась Тиэлла, пока верховные не подрались. — Но прошло уже много времени и многое изменилось. Мы больше не те слабые демоны, что не умели убивать. Мы сможем победить одного предводителя.

— Неужели ты полагаешь, что он не будет готов к вашему приходу?

— Даже если так, он будет ожидать армию, но не одних лишь верховных, — присоединился к разговору Югдза.

— Предлагаешь, дабы напали только мы? Вы готовы погибнуть все, лишь бы избавиться от одного единственного предводителя эльфов?

— Мы не погибнем.

— Если это ловушка, Чаад-Хаар, то вы погибнете.

— Я же говорил, что он трус! Хочешь ты того или нет, но мы отправимся за королём Арагниэлем.

— Вы впятером собираетесь уничтожить целую армию?

— Вчетвером, — лёгким эхом раздался телепатический голос Кейазары. — Я не пойду с ними.

— Превосходно. Будешь лишь мешать, — отмахнулся Жайарбах и исчез в клубах дыма. Его примеру последовали остальные.

«Следи за ними. Если они будут в опасности – дай знать», — мысленно сказал Магарат и направился в собственные покои.

Его сильно волновало то, что могло произойти. Сам не понимая как именно, но он знал, что это ловушка. Переубедить других демонов ему не удалось бы, так что лучше всего – если они сами убедятся в том, что он прав. Увы, зачастую голос разума бессилен, и в такие моменты оставалось надеяться, что твои друзья и соратники как следует получат дубинами по головам. Конечно же, если они не вынесут из этого никакого урока, то всё напрасно и они продолжат лезть сломя голову в ловушки. Магарату искренне плевать лишь на Жайарбаха, но вот гибели остальных он не хотел допускать.

Прошло уже довольно много времени, а от Кейазары ни слова. Неужели верховные не попали в ловушку и в самом деле смогли удивить Перворождённых, напав всего вчетвером? Нет, он отказывался верить в подобное. Эльфы не столь глупы, и на их стороне мудрейший и древнейший из всех – Первенец. Это очень опасное существо. Даже Прародители его боятся, особенно их страхи возросли после того, как они вместе не смогли одолеть древнейшего элева. Интересно, его всегда называют либо Первенцем, либо Первородным, но каково его настоящее имя? Быть может, именно в нём и кроется секрет его могущества? Его создал лично Творец, и он не нарёк бы своё первое творение обычным именем. Ведь даже он – Магарат, что означает, как некогда поведал ему Алмазный Прародитель «Могуществом наделенный».

— Они вернулись, — доложила Кейазара, и красноглазый демон, не торопясь, спустился вниз в приёмный зал.

Его взору предстали поникшие духом верховные демоны. Все четверо измотаны, ранены, покрыты кровью, как собственной, так и чужой. Значит, что-то пошло не так, как им хотелось.

— И что же с вами случилось? — с издёвкой поинтересовался Магарат.

— Ты оказался прав, — призналась Тиэлла. — Это была ловушка.

— Но вам ведь удалось убить короля Арагниэля? Или же нет?

— Его там не было..., — нехотя ответил Югдза.

— Неужели? Как же так? — Магарат не переставал издеваться над остальными. — Ведь Чаад-Хаар точно видел эльфийского короля в видении. А вы, особенно ты, Жайарбах, уверяли, что вчетвером сможете без каких-либо проблем напасть на Перворождённых и одолеть их. Так неужели вас обманули? Ужас! Как подобное могло произойти? — Магарат расхаживал по залу от одного верховного к другому, не скрываясь глумился, смотря им прямо в глаза. — Кажется, я знаю: вас обманул Первенец, — его взор остановился на двухголовом демоне. Тот выглядел совсем скверно.

— Что с тобой случилось, Чаад-Хаар? Ты с трудом стоишь на ногах, и ты побледнел.

— Его серьёзно ранили. Мы залечили его, как смогли, но теперь он должен восстановиться, — объяснила Тиэлла.

— Тогда пусть отправляется в свои покои и отдыхает. От его вещих снов и видений нет смысла, коль Первенец может им так легко управлять.

— Я помогу ему, — подошёл к двухголовому демону Югдза, и направился с ним к выходу.

— Итак, надеюсь, теперь вы понимаете, что я говорил абсолютно серьёзно. И отныне вы будете слушать то, что я вам говорю. А теперь расскажите мне, что случилось в том мире?

***

Первенец не мог сдержать смеха. Он смеялся долго и злобно, удивляясь глупости демонов.

— Всё получилось даже лучше, нежели ты предполагал? — поинтересовался Дарадаш.

— Эти глупцы поверили, что нашли короля эльфов. Отправились лишь верховные демоны и чуть не погибли. Конечно всё получилось лучше, — Первородный успокоился и вновь стал серьёзен.

— Но их было четверо, а не шестеро.

— Магарат слишком умён. Полагаю, он сразу понял, что видение было обманным. А другая... та, что раньше выглядела как эльф, решила поверить ему и не отправилась за остальными.

— Означает ли это, что среди демонов наметился раскол взглядов?

— Это произошло уже давно. Но они выжили... Теперь к словам Магарата станут прислушиваться. Но это не проблема. Мне почти удалось подчинить себе разум Чаад-Хаара, однако это более не имеет значения.

— От чего же? Почему бы через него не попытаться подчинить себе разумы остальных верховных демонов?

— Чаад-Хаар самый слабый из них. Он наиболее уязвим к такой магии. К тому же Магарат теперь знает, что я могу управлять его видениями, а посему перестанет надеяться на них.

— Ты часто говоришь про этого Магарата. Не знай я насколько ты могущественен, то подумал бы, что ты боишься его.

— Мне незачем его бояться. Даже всем Прародителям не удалось победить меня, а Магарат слабее. Я лишь восхищаюсь тем, что ему удаётся выживать и сохранять жизни стольким демонам. Как бы я ни старался, что бы ни делал, как бы ни обманывал – почти всегда он догадывается обо всём и либо не вступает в бой, либо умудряется перехитрить меня. Это достойно уважения.

— Тогда почему бы тебе не убить его лично?

— О, поверь, я мог бы, но это слишком просто. Я мог бы уничтожить целую расу. Но мне куда приятней смотреть, как два творения отца сражаются друг с другом. А теперь расскажи: как прошло уничтожение мира?

— Без каких-либо проблем. Правда, пришлось спасти жизнь Эйатиэлю эль-Ватаноэ, но это было не трудно.

— Разведчик Дариэль заслужил доверие верховного эльфа?

— Настолько, что он сделал меня командиром своих разведчиков.

— Замечательно. Просто прелестно. Так возвращайся же к нему. Он не должен узнать, кто ты такой на самом деле. И я отправлюсь следом за тобой. Мне нужно поговорить с ним.

Эйатиэль пытался понять смысл нападения верховных демонов. О чём он только не думал, как только не старался разглядеть затаённый смысл атаки – ничего не помогало. Он приказал Дариэлю разузнать, чего хотели добиться демоны от данного нападения. И только разведчик ушёл, как к нему явился Первородный. Разумеется, эльф поинтересовался у него:

— Что было нужно демонам?

— То мне не ведомо, Эйатиэль, — нагло лгал Первенец. — Пусть я и древнейший, но я не могу видеть всех и вся во Вселенной.

— Ничего не понимаю... Напали лишь верховные демоны, и то не все.

— Осмелюсь предположить, что они выдвинулись столь малым числом лишь для того, дабы их не обнаружили.

— Но зачем? Зачем им нападать на крепость Вейалларэ? Она не представляет собой ничего ценного. Да, она – одна из самых больших, но более в ней ничего нет. Неужели эти тёмные выродки просто решили продемонстрировать свою силу?

— Прости, Эйатиэль, но я не знаю. Погибли все?

— Да. Они убили всех эльфов.

— Сожалею о такой утрате.

Конечно же, Первенец обо всём знал. Он знал, что демоны убили всех Перворождённых в той крепости, но Эйатиэлю неведомо, что элев отправил для засады сородичей, что выглядели как эльфы, и тем удалось ранить верховных тёмных.

— Демоны становятся всё безумней и безумней, Эйатиэль. Вы должны быть готовы к самым неожиданным действиям с их стороны. А также надо найти одного верховного по имени Чаад-Хаар.

— Но зачем он нам?

— Он является одним из командиров демонов, но опасен тёмный не этим. У него особый дар: ему приходят вещие сны и видения.

— О чём же они?

— Обо всём. Он может увидеть возможное ближайшее будущее, он может увидеть, где находится кто-либо из верховных эльфов или же обнаружит важную крепость с артефактами. Возможности его весьма велики, а потому он крайне опасен.

— Могущественный демон, — задумчиво произнёс Эйатиэль, пытаясь понять, как именно обнаружить столь сильного противника.

— У него великий дар, но сам по себе он является слабейшим из командиров, — обнадёжил Первородного древнейший элев.

— Я прикажу разведчикам найти его. Я знаю лишь то, что у него две головы, но больше мне о нём ничего не было известно.

И они говорили долго, даже слишком долго. Придумывали, как поступать при внезапном нападении верховных тёмных или же целых орд. Обсуждали новые тактики, решали, как лучше укрепить крепости и ещё о многом поговорить успели. В самом же конце Первенец решил, что настало время для, пожалуй, главного вопроса.

— Эйатиэль, ты столь могущественен и мудр... Скажи: разве ты никогда не задумывался над тем, дабы у тебя появился наследник?

— Я... думал об этом, но вы ведь знаете, что у эльфов не всё так просто.

— Да, мне это ведомо. И моя магия не сможет помочь тебе найти истинную любовь, как мне удавалось с обычными эльфами. Но после долгих поисков я, возможно, нашёл ту, что окажется мила твоему сердцу.

— Но как быть, если она отвергнет меня?

— Я буду искать дальше, — уверенно ответил Первородный и взмахнул рукой. Перед эльфом появилась эльфийка. Конечно же, она не настоящая, но Первородный создал магическую проекцию, дабы показать ему возможную избранницу. Только увидев её, Эйатиэль перестал дышать.

— Это она..., — прошептал он.

— Что ты сказал?

— Это королева Валистериаль из мира Эвелайн.

— Ты её знаешь?

— Она явилась ко мне во сне, когда мы были в мире демонов. Но я думал, что она нереальна. Я думал, что это всего лишь сон – не более того.

— Превосходно! Если она тебе приснилась, мой юный друг, это означает, что она – твоя избранница.

В скором времени Эйатиэль познакомился с прекрасной королевой, и с первого же взгляда оба поняли, что они предназначены друг для друга. Верховный эльф восхищался ею, обожал каждый день, ценил каждый миг рядом с нею, а она отвечала ему взаимностью. Всего спустя неделю они принесли друг другу клятвы в вечной верности и бесконечной любви.

Первенец же следил за ними издалека и злобно улыбался. Он управлял всеми и вся, не позволяя эльфам и шагу ступить без его ведома.

В скором времени у Эйатиэля родилась прекрасная дочь, и прозвали ее Равэлла. Чудесная девочка сильно похожа на мать, но, увы, могущество отца она не унаследовала. Конечно, её нельзя назвать слабым ребёнком, но всё-таки.

Эйатиэль проводил много времени с семьёй, но дочь не всегда брал с собой. Нет, он обожал её, называл «частичкой Света в бескрайней Тьме», но боялся, что с ней случится что-то плохое. Именно по этой причине он оставил её в одном далеком мире. Сам он жил там же вместе с прекрасной Валистериаль, но ему часто приходилось уходить на несколько дней. Собственно, его жена ведь являлась королевой, под ее правлением был целый мир, который она не могла бросить, так что и ей приходилось не редко покидать дочь. Маленькая Равэлла нисколько не обижалась на родителей, понимая, что они заняты крайне важными вещами, и к тому же её окружало множество других детей в том мире.

Оставив маленькую Равэллу в очередной раз одну, Эйатиэль вернулся спустя два дня и ужаснулся. От мира почти ничего не осталось. Всё выжжено, разрушено, повсюду виднелся чёрный дым от пожаров, и мерзкий запах горело мяса ударил верховного в нос. Как такое могло случиться? Как подобное могло произойти? Равэлла, доченька, где же ты?

Он отправился в сгоревший дом. Разбирая завалы при помощи магии, он увидел несколько трупов: четыре взрослых и три маленьких. В его дома всегда имелась стража, дабы защищать Равэллу, и их было именно четверо. Трое детей... дочь часто игралась и приглашала в гости соседних детишек. Взглянув на один из обугленных трупов с раскрытым ртом, прижатыми и неестественно скрюченными руками, Эйатиэль почувствовал магическое естество ребёнка. Это она. Это его дочь. Его ненаглядная, десятилетняя дочь. Он плакал как никогда прежде и кричал во весь голос.

Первенец же продолжал злобно улыбаться. Ему не нужен неодарённый ребёнок. Он жаждал наследника эльфа.

Глава V. Готовящееся оружие

Вся раса Перворождённых скорбела вместе с Эйатиэлем иль-Ватаноэ. Короли и королевы, верховные и низшие, многомудрые и обычные, и стар и млад – каждый желал выразить глубокую скорбь. Каждый хотел сказать верховному эльфу и его жене, как соболезнует о случившемся. Каждый клялся, что приложит все мыслимые и немыслимые усилия, дабы покарать как можно больше демонов. Каждый давал слово, что отыщет тех, кто напал на тот мир и лично предоставит Эйатиэлю обезображенный труп тёмных выродков. Каждый уверял горевавших родителей, что душа их прекрасной дочери вознеслось в царство Света.

«Но это её не вернёт» — подумал Эйатиэль, услышав те же самые слова, что говорили тысячу предыдущих эльфов. — «Они все дают обещания, клятвы, но никто не уверен, что сумеет сдержать данного слова. Так к чему всё это? Зачем обещать то, в чём ты не уверен? Они не знают, что сказать? Или же просто хотят попытаться утешить нас столь громкими заявлениями?»

Скорбь по погибшей дочери Эйатиэля продолжалась целый год. Когда же срок траура подошёл к концу, командир иль-Ватаноэ напал на демонов в ответ. Он не стал церемониться и жалеть кого бы то ни было, а потому нанёс единовременно множество мощных ударов. Во-первых, он отправил десятки тысяч отрядов на истребление небольших демонических поселений. Во-вторых, он разрушил до основания порядка сотни крупных тёмных городов. В-третьих, и это самое главное, благодаря артефактам Первенца он уничтожил чуть больше дюжины миров. Приказы у него просты: убивать с предельной жестокостью и не оставлять после себя ничего, кроме выжженных земель. Однако, самое интересное во всём этом то, что Эйатиэль сумел совершить всё вышеперечисленное почти в одно и тоже время, так что даже при всём желании и быстроте реакции, тёмные не смогли бы подготовить нужное количество воинов для каждого из миров, и переправить их на оборону.

Все правители собрались вместе и обсуждали дальнейшие действия. Все остались довольны столь удачными атаками, хоть многим и стало страшно за Эйатиэля. Ещё никогда прежде он не придумывал столь жестоких планов, и он всегда действовал аккуратно, осторожно. В этот же раз он буквально отправлял воинов на убой.

— Нам нужно избавиться от верховного демона по имени Чаад-Хаар, — заговорила королева Пенарааль. — Ты сам говорил нам, Эйатиэль, сколь он опасен для нас.

— Говорил, — предводитель целой расы не такой, как прежде. Его вечное спокойствие и страх потери сородичей исчезли, и им на смену пришли необузданная ярость и желание отомстить за дочь.

— Но как нам его найти?

— Мои разведчики об этом позаботятся.

— Но ведь ещё никогда нам не удавалось найти кого-либо из их командиров, — изумился верховный Сейайаль. — И ты надеешься, что в этот раз разведчики добьются успеха?

— Рано или поздно, но мы найдём и его, и всех остальных.

— Но ведь нам нельзя медлить. Коль у него столь великий дар, то...

— Если нам не удастся его найти, то я обращусь к Первенцу! — раздражённо прервал его Эйатиэль. Его часто выводил из себя этот верховный эльф. Он и сам не мог понять почему. — Но у нас есть и куда более важный вопрос.

— Какой же?

— А такой, моя дорогая сестра, что нам надо выбрать следующую цель для атаки.

— Миров великое множество. Первенец создаст больше артефактов...

— Ты ошибаешься, милая Лоритиаль. Он сказал мне, что следующие артефакты удастся создать лишь через миллионы лет, а я не хочу столько ждать. Я планирую закончить эту треклятую войну!

— Как именно? Даже если мы убьём всех командиров демонов, война будет продолжаться и дальше.

— Истинно так, король Арагниэль, но без командиров остальные тёмные не смогут предпринимать осознанных нападений на нас. Однако я предлагаю нечто иное. Мы должны уничтожить самый ценный из их городов – Тихко-Хароке.

И нависла долгая тишина. Конечно, эльфы добились больших успехов с уничтожением крупных демонических городов, но нападать на столицу... Об этом не смел думать никто из них.

— Прости, Эйатиэль, но, боюсь, что это невозможно.

— От чего же, Сейайаль?

— Город слишком огромен. По размеру он не отличается от небольшого мира. Там слишком много демонов. Город превосходно защищён. Взорвать сам мир не удастся. Для одного нападения нам понадобится слишком колоссальная армия. Мы не сможем переместить такую орду единомоментно, а посему демоны почувствуют наше приближение и тогда сами позовут подкрепление. Увы, но тёмные сильно превосходят нас числом.

— Однако, когда мы уничтожим город – все демоны задрожат, подобно жалким тварям. Всеми ими овладеет ужас, ведь они потеряли символ своей расы – величайший из городов Вселенной. И пока они будут напуганы, мы нанесём столь мощные удары по ним, что оставшиеся в живых тёмные разбегутся по норам, подобно крысам, и будут бояться показаться на белый свет. Мы сможем добиться подобно только в том случае, если все вместе обдумаем план нападения. Итак, предлагаю начать незамедлительно.

***

Алмазный Прародитель полностью пришёл в себя через несколько лет. Он встретился с Магаратом и заверил, что научит его более могущественной магии, а именно – уничтожению миров. Конечно, Творец ничего не знал об этом, но Диамарата это нисколько не волновало. На стороне эльфов Первородный, что уже нарушило баланс сторон, так почему бы ему не помогать демонам? Конечно, Первенец и Прародитель по-разному содействуют враждующим сторонам, но всё-таки.

Уничтожение миров оказалось не столь простым, как могло показаться. Да, Магарат мог разрушить всё на поверхности каждой планеты (пусть и не сразу), но не более того. Подобная магия отнимала слишком много Сил, требовала невероятной концентрации и сосредоточенности, но верховный демон оставался твёрд и решителен.

Как можно уничтожить целый мир? О, это крайне сложно, но безумно интересно. Каждая планета во Вселенной сотворена при помощи магии. Где-то её больше, где-то меньше; в одних мирах ею можно пользоваться свободно, в других же она доступна лишь избранным, но, тем не менее, она не перестаёт пронизывать собою каждый элемент планеты. Всё окружение, вся природа взаимосвязана при помощи магических нитей. Они связывают всё воедино, совмещают несовместимое, заставляют работать законы Вселенной и природы каждого мира. Не редко магия позволяет себе экспериментировать и создавать всё новые комбинации переплетений (пусть это и результат случайных столкновений различных потоков). Уничтожение планеты (в любом проявлении) заключается в том, что необходимо узреть все эти переплетающиеся магические волокна, коих может быть много миллиардов, и распутать их. Звучит не так уж и сложно, но неужели легко разобраться хотя бы с сотней переплетений? Ведь узлы завязываются не только на концах и не только меж двумя нитями. Задача разрушителя миров в том, дабы за несколько мгновений распутать все существующие переплетения. Что случится в таком случае? Мир потеряет единство, потеряет целостность. Материя станет неустойчивой, прекратит стремиться к единому виду, она вырвется наружу, буквально растворяясь в окружении. Если представить эльфа, и вообразить, будто все конечности и голова присоединены к туловищу при помощи этих самых переплетений, то распутав их, руки и ноги разлетятся в разные стороны, голова слетит с плеч. Однако, всё не так просто. В дальнейшем, коль разрушителю удалось разобрать все волокна, то с эльфа сползет кожа, каждая фаланга на пальцах разойдётся, мышцы пластами повалятся наземь, кости обратятся в прах. И подобное может произойти как стремительно, так и медленно. В первом случае это похоже на то, как если бы жертву буквально взорвали изнутри. Подобным образом выглядит и разрушение миров, только в более колоссальных масштабах, и Сил требуется приложить в стократ больше.

Магарат сразу же научился видеть всевозможные переплетения волокон, но быстро разобрать их ему не удавалось. Даже для него подобная задача оказалась непосильной. Разумеется, это временно.

Во время очередной практики Магарат поинтересовался у Прародителя:

— Скажи мне, Диамарат, что с тобой сделает Творец, если узнает, что ты мне помогаешь?

— Трудно ответить. Он не будет рад подобной вести – это точно. Быть может, он заточит меня в темницу, или даже уничтожит.

— Лишь из-за того, что ты нарушил его запрет? — демон прекратил концентрироваться на пустынном мире и уставился на дракона.

— Его слово должно быть нерушимо, Магарат. Коль он сказал, то это надобно выполнять.

— Пф! Пусть тогда уничтожит Первородного, дабы тот не помогал эльфам. В таком случае я согласен сражаться против Перворождённых хоть в одиночку.

— Смелые слова, Магарат. К слову, об эльфах. До тебя дошла весть относительно трагедии Эйатиэля?

— Неужели он погиб? — с надеждой спросил красноглазый демон.

— Он жив. Десять лет назад у него родилась дочь. Прекрасная маленькая девочка, но недавно её не стало.

— Что же могло случиться? Её одолела неведомая хворь?

— Целый мир, в котором отец и мать её оставили, превратился в пылающие степи. Её убили, Магарат.

— Что? Кто мог сделать подобное? — искренне изумился верховный тёмный.

— Эльфы винят во всём демонов.

— Нас? Они уверены, что это мы испепелили целый мир?

— Именно. По этой причине Эйатиэль и нанёс столь сокрушительный и тщательно спланированный удар по вам.

— Он уничтожил столько городов и миров только потому, что считает виновными нас?

— Ты не знал об этом? Скажи же, Магарат, кто-либо из других верховных мог сделать нечто подобное?

— Только Жайарбах... Но я попросил Кейазару следить за ним. Если бы он отправился испепелять мир, аль хотя бы приказал кому-либо из своего войска сделать подобное – я бы узнал.

— Кейазара, — задумчиво повторил Диамарат её имя. — Демон Пустоты. Великая редкость. Даже провидцы на подобие Чаад-Хаара встречаются чаще.

— Я знаю. Она самая благоразумная из всех нас. К том уже её способности намного ценней для меня, нежели у Чаад-Хаара.

— Магарат, а может быть так, что несколько могущественных демонов-одиночек решили сплотиться, дабы уничтожить мир эльфов?

— Исключено. Почти всех верховных, не входящих в наш Совет истребили эльфы. Ты прекрасно знаешь, что мы вшестером – сильнейшие представители нашей расы. Только мы могли бы совершить нечто подобное.

— Тогда кто мог сделать такое?

— И об этом меня спрашиваешь ты? Ты, Прародитель драконов, сильнейший и мудрейший из всех?

— Мне ведом ответ, но я хочу услышать его от тебя.

— Первенец, — моментально ответил Магарат. — Больше никто не смог бы совершить подобное.

— Истинно так. Я видел тот мир. Видел магические следы, оставшиеся после заклинаний. Первенец велик и могущественен, но даже ему не удалось изменить свой магический след.

— Зачем ему всё это? Он творит столько безумия лишь для того, дабы эльфы больше ненавидели нас?

— Как видишь, это сработало. Эйатиэль нанёс слишком сильный удар по вам.

— Я понимаю, что пытаться объяснить всё эльфам относительно Первенца бесполезно. Я пытался с ними поговорить множество раз, но всегда всё оборачивалось иначе, нежели я хотел.

— И что ты будешь делать?

— Разве у меня есть выбор? — пожал плечами демон. — Придётся уничтожать миры в ответ.

Дракон лишь хмыкнул, но не сказал ни слова. Он понимал, что тёмный прав.

— Испепелить целый мир лишь для того, чтобы убить дочь Эйатиэля, — Магарат не переставал удивляться жестокости и коварству древнейшего элева. — Сказать по правде, мне искренне его жаль. Потерять своё дитя, наверно, очень больно.

— Как и тебе, мне подобное неведомо. Я могу лишь, равно как и ты, лишь предполагать.

— Диамарат, эльфы ведь не лишены возможности продолжения рода. Подобного ограничения у них нет. Может ли быть так, что у Эйатиэля родится ребёнок, который превзойдет его по Силе?

— Подобное вполне возможно, пусть и вероятность крайне мала. В основном у эльфов рождаются либо равносильные, либо слабые по сравнению с родителями дети.

— Тем не менее, у него может родиться дитя, которое превзойдет его по могуществу, — подытожил Магарат.

— Может. Но к чему ты говоришь все это?

— Что будет, если такое случится? Что будет, если у него родится столь могущественный… ребёнок…, — Магарат замолк, уставившись куда-то, словно получил внезапный ответ на интересовавший его вопрос.

— Что случилось?

— Диамарат… А может ли быть так, что Первенец убил дочь Эйатиэля не для того, чтобы озлобить эльфа ещё сильней, а от того, что она оказалась слаба?

— Ты полагаешь, что он сделал это, ибо она не унаследовала его Силу?

— Считаешь подобное невозможным? Первородный безумен в своих желаниях, но при этом он крайне опасен и хитёр. Полагаю, он хочет, дабы у Эйатиэля родился наследник. Мы с Эйатиэлем почти равны по Силе, но его потомок сможет превзойти нас. Тогда мы точно проиграем войну.

— И что ты предлагаешь? Убить его жену? Ты прекрасно знаешь, сколь трудно эльфам найти себе избранниц.

— Неужели ты считаешь, что он не найдёт себе новую? К тому же я не убиваю женщин и детей...

— Но собираешься уничтожить несколько миров, в которых будут и женщины, и дети, и старцы.

— Придётся пойти на это, ибо я не могу оставить безнаказанным то, что сделали эльфы с нами. Надо показать им, что и мы способны на подобное. Но вернёмся к начатому. Что делать, если у Эйатиэля родится наследник?

— Прости, но я не знаю, Магарат.

Демон довольно долго думал, и пришёл к одному единственному решению.

— Диамарат, мне нужна твоя помощь.

— Как и прежде, я слушаю тебя, хоть и полагаю, что в этот раз ты попросишь меня о чём-то совершенно невозможном.

— Я хочу, дабы ты отвёл меня к Творцу.

***

Жайарбах находился в собственных покоях и ликовал. До него дошла весть относительно дочери Эйатиэля. О, он готов был отдать часть Силы тем демонам, что отважились выступить на длинноухих. Они не ждали дозволения верховных, и тем более проигнорировали приказы Магарата. Да, такие демоны ему бы не помешали в собственных рядах. Однако ему оставалось лишь гадать, кто оказался настолько смелым. Тем не менее, их поступок побудил его принять весьма сложное и опасное решение.

Хорошо всё обдумав, он отправился к Чаад-Хаару, чьи покои напротив его. Двуглавый демон почти полностью оправился, однако бледность всё никак не желала исчезать. Демон-провидец впустил тучного тёмного и сразу же поспешил лечь обратно в огромную кровать. Он не спал, а просто лежал и отдыхал.

— Ты выглядишь лучше, — начал говорить Жайарбах. — Думаю, что через пару лет ты окончательно поправишься.

— Благодарю, — коротко бросил Чаад-Хаар и закрыл глаза, пытаясь отдохнуть.

— У тебя не было никаких видений или снов?

— Пока я не приду в себя – они не будут появляться.

— Бесконечно жаль... Но ждать осталось не долго, — казалось, что Жайарбах хотел поддержать раненого демона, но Чаад-Хаар знал его довольно хорошо и слишком долго, дабы верить в подобное.

— По какой причине ты решил явиться, Жайарбах? — именно этого вопроса и ждал тучный демон.

— Я хотел поговорить с тобой и заручиться твоей поддержкой. Тебе я доверяю больше всего, Чаад-Хаар.

— Меня не волнует твоё доверие, Жайарбах. О чём ты хотел поговорить? В чём именно тебе нужна моя помощь? Если я смогу – то помогу.

— Я по поводу Магарата.

— Что он тебе сделал в этот раз?

— Что он сделал? И ты ещё смеешь спрашивать?! — повысил голос Жайарбах. — Посмотри на мой живот! На нем до сих пор остался отпечаток от его треклятой ладони!

— И ты всё никак не забудешь этого?

— Он опозорил меня перед всем нашим Советом. Подобное не забывается и не прощается.

— Значит, ты решил ему отомстить. И ты хочешь, дабы я тебе помог?

— Мне нужна твоя помощь, но дело не в этом. Да, Магарат очень силён, я не отрицаю, но посмотри на него. Что с ним стало? Он постоянно куда-то уходит, порой исчезает на недели, а нам ничего не говорит. Он смеет решать за всех нас, что делать и как нам быть. Он решил, что является самым главным средь нас.

— Ты преувеличиваешь, Жайарбах.

— Неужели? Вспомни, когда война только-только началась, и к нам пришёл один из эльфов, что заманил в ловушку. Мы тогда не знали, что ответить ему, а Магарат решил, что может говорить от лица всех нас. И чем же всё закончилось? Эльфы вырезали всё поселение демонов. Ведь могли мы назначить встречу в нейтральном мире, но он этого не захотел. Магарат поторопился, принял поспешное решение, и погибли наши сородичи. Когда я убил эльфов и поведал вам об этом – он напал на меня и запретил прибегать к подобным методам. Ты прекрасно слышал, как он пригрозил убить меня, ежели я ослушаюсь его приказа. А когда эльфы впервые уничтожили один из наших миров, как повёл себя Магарат? Запретил нам нападать на них в ответ, а сам в очередной раз исчез. И это лишь несколько капель из океана. Он слишком часто командует нами, считая, что лишь его мнение имеет значение и лишь оно истинно правильно.

— Тем не менее, он всегда оказывался прав.

— Он указывал нам на наши ошибки и всё проворачивал так, что мы оказывались виноваты и неправы! Однако если бы он помогал нам, если бы принимал участие, то всё складывалось бы иначе. Когда ты увидел короля Арагниэля, как повел себя Магарат?

— Сказал, что моё видение ложное, и он не хотел, дабы мы отправлялись за иллюзией.

— Он запретил, — поправил двуглавого демона Жайарбах. — Он пытался приказать нам остаться здесь, в замке, но нас было больше, и мы не послушались его.

— За что и поплатились. Ещё бы чуть-чуть и мы бы все погибли.

— И ты считаешь, что в этом наша вина? Если бы Магарат отправился с нами, как думаешь, что бы изменилось?

— Кейазара бы тоже присоединилась к нам, и нас могло быть шестеро, а не четверо.

— Именно! А вшестером намного проще отбиваться от орд длинноухих отродий. Да, мы убили многих, но попали в засаду. Если бы Магарат был с нами, то нам удалось бы отбиться от всех. Если бы Магарат был с нами, нам было бы проще сражаться. Если бы Магарат был с нами, то нас бы не ранили. Если бы Магарат был с нами, то ты не получил бы столь серьёзное увечье и сейчас не лежал бы будучи столь беззащитным.

— Даже если так, что ты предлагаешь? Что ты хочешь сделать? Что ты хочешь от меня?

— Если Магарат и дальше продолжит делать то, что считает правильным лишь он, если он дальше будет мнить себя главой Совета, мы обречены.

— Неужели ты предлагаешь убить его?

— О, нет, ни в коем случае. Подобного допустить нельзя. Он нам ещё нужен. Нет, Чаар-Хаар, я предлагаю заточить его в темницу и держать там до тех пор, пока он не осознает, что его корона – лишь иллюзия, и он является одним из членов Совета, но никак не его главой.

— Ты хоть понимаешь, как долго придётся готовиться к подобному. И мы вдвоём ничего не добьемся.

— Верно. Но мы можем начать строить темницу для него... когда ты полностью придешь в себя, разумеется. А после попытаемся заручиться поддержкой ещё двоих верховных, и тогда нам будет проще справиться с Магаратом.

Чаад-Хаар недовольно хмыкнул, но понимал, что слова Жайарбаха не лишены смысла. Тучный демон сумел достучаться до него, и он согласился помочь ему.

***

— Мы почти на месте, Магарат. В том скоплении Силы и находится сейчас Творец, — прервал долгую тишину Прародитель драконов, указав на иссиня-красный Океан Силы впереди.

Верховный демон чувствовал лишь ту концентрацию магической энергии, но ничего более. Ему казалось, что от столь могущественно существа, как Творец, Сила должна исходить во все стороны, давя под своим гнётом всех остальных. Ему казалось, что он будет чувствовать себя маленьким, ничего не значащим существом по сравнению с Созидателем. Ему казалось, что он будет песчинкой, в то время как Творец – бескрайняя пустыня. Он ошибался. Магарат не чувствовал ничего необычного. Он не мог ощутить его присутствия.

— Не удивляйся, что ты его не ощущаешь, — словно прочитав его мысли, ответил Алмазный дракон. — Он скрывается от всех. Он не хочет, чтобы его находили. Лишь Прародителям доступно подобное, — Диамарат немного замешкался, но всё же добавил, — и Первенцу.

Дав демону несколько советов по тому, как лучше всего общаться с Творцом, Прародитель растворился на месте, оставив верховного тёмного одного. Конечно, Создатель уже должен знать, что к нему явился гость. Что ж, Магарат всё ещё жив и его никуда не переместило. Уже неплохо.

Очутившись в Океане Силы, по телу демона прошёлся лёгкий хлад, моментально сменившийся теплом. И он шёл. Шёл уверенно, не сворачивая никуда и не осматриваясь по сторонам. Ноги будто бы сами вели его к нужному месту. И вот, когда перед ним предстало единственное живое существо (не считая его самого, разумеется), демон любопытным взором уставился на него. Это и есть Творец? Магарату казалось, что тот должен больше походить на эльфов или же хотя бы на элевов, но тот, кто стоял перед ним не относился ни к тем, ни к другим. Он словно совмещал в себе черты обеих рас, но их частичек в нём не столь уж и много. Магарат привык, что демоны выглядели зачастую несуразно, странно, словно сама Вселенная решила посмеяться над ними (взять того же Жайарбаха с одной рукой, да и то вместо кисти – клешня краба). Но теперь он понимал, что Творец выглядел куда странней.

— Здравствуй, Магарат, — заговорил Создатель, и демон перестал разглядывать его, как ему и посоветовал Алмазный дракон. — Что привело тебя ко мне?

— Здравствуйте, Творец, — демон не знал, как лучше обращаться к столь всесильному существу, на «вы» или же на «ты». Он решил выбрать первое. — Я пришёл по срочному делу...

— Полагаю, что это так, иначе Диамарат не привёл бы тебя ко мне. Я слушаю, — голос его весьма строг, но Магарат понял, что Творец притворялся, дабы казаться «строгим отцом». К тому же он услышал нотки… усталости и обречённости?

— Сказать по правде, изначально я хотел попытаться убедить вас перестать игнорировать творящееся во Вселенной... Я хотел обратиться к вам с просьбой уничтожить Первенца и положить конец бессмысленной войне. Однако Диамарат сказал мне, что это вне вашей власти.

— Хм... он сказал правду. Хотя я не понимаю, почему он решил поделиться с тобой подобным.

Магарат не понимал, зачем ему заходить из такого далека. Почему бы сразу не сказать, что ему нужно? Почему бы сразу не перейти к делу? Но демон почему-то решил лишний раз напомнить Творцу о творящемся безумии и, возможно, несколько устыдить его. Но всё бесполезно. Лик Создателя нисколько не изменился. И тогда Магарат поймал себя на мысли, что Творец – древнейшее из существ во Вселенной, и он гораздо старше даже Первородного. За столько лет он явно мог научиться не проявлять эмоций перед другими, а держать все в себе. Зачем? А кто его разберёт...

— Мне жаль, что вам приходится лицезреть столь печальное зрелище. Полагаю, это крайне трудно и больно: видеть, как твои творения убивают сами себя.

— И боль эту невозможно передать. Ощути ты хоть каплю того, что чувствую я – ты бы погиб, Магарат. Даже тебе непосильно вынести столько горя и страданий.

— Вы правы. Я не знаю, каково это – видеть гибель своих творений, своих детей. Но я хотел бы попросить вас об одном...

— Прежде, чем это случится, ответь: с чего ты решил, что я соглашусь хотя бы подумать над твоими словами?

— Вы меня не изгнали, и мы с вами сейчас общаемся. Думаю, этого уже достаточно, дабы понять, что вы хотя бы выслушаете меня.

— Верно, но, что ты будешь делать, коль я откажу тебе в твоей просьбе?

— Я… не знаю, — честно ответил демон.

— Не знаешь? Ты, сильнейший из демонов во Вселенной, один из мудрейших представителей своей расы. Ты отважился явиться ко мне, но ты не знаешь, что будешь делать в случае моего отказа? Тогда зачем стоило приходить? Коль Диамарат поведал тебе обо всём, то ты должен знать, что я не могу вмешиваться ни во что.

— Я и не прошу вас вмешаться лично. А относительно моей... кхм... недальновидности... Я искренне хочу надеяться, что вы прислушаетесь ко мне и выполните мою просьбу. Всего одну небольшую просьбу.

— Разумеется, это связано с вашей войной? Или же ты хочешь попросить меня о чём-то для себя?

— Для себя?

— Я мог бы сделать тебя могущественней. Я мог бы даровать тебе больше Сил, дабы тебе стало проще сражаться с эльфами.

Магарат растерялся. Подобного он точно не ожидал услышать. Творец сам выдвинул ему предложение. Если бы он не мог сделать чего-то подобного, то он не стал бы и предлагать, ведь так?

— Скажите... А ежели к вам обратится Эйатиэль, то вы и ему предложите подобное? Вы и его сделаете сильнее?

— Всё возможно, — абстрактно ответил Творец.

Демон всерьёз задумался. Он пришёл, чтобы попросить его совершенно о другом, но Создатель сам предлагал ему большее могущество. Как лучше? Согласиться и стать намного сильнее, дабы суметь противостоять эльфам, или же попросить о том, что он хотел изначально? Но что, если ему откажут в просьбе? Что, если Творец не согласится пойти на подобное. В таком случае предложение Создателя продолжит действовать, либо растает, подобно утреннему туману? Проклятье! Магарат шёл к нему с уверенностью в собственном решении, но ему всё испортили и заставили серьёзно задуматься. Если он согласится, то впоследствии этого может не хватить для завершения войны. И что делать, если Эйатиэль додумается тоже обратиться к Творцу? Что делать, если Создатель и его сделает сильней? Итак, если Магарат примет предложение, то надо будет как можно скорей убить предводителя Перворождённых, иначе... Нет! Это возможно, но и Первенец может подтолкнуть в скором времени Эйатиэля к тому, до чего демон додумался сам.

— Благодарю вас за столь щедрое предложение, но я пришёл с другой целью.

— Посему моё предложение более не действительно. А теперь, я внемлю словам твоим.

— Я прошу вас позволить мне продолжить свой род, — Творец продолжал смотреть на демона всё также беспристрастно. Казалось, что он не удивлён подобному.

— Объяснись, — коротко бросил Создатель.

— Эльфы не ограничены в деторождаемости, но вероятность рождения наследника у них крайне мала. Мы же, демоны, неспособны продолжать род по достижении определённых возможностей…

— Я сам создал подобные правила и мне они прекрасно известны. Скажи мне, почему я должен позволить подобному случиться?

— Вы знаете, что Первенец помогает эльфам и великое чудо, что он не вмешивается в сражения лично, иначе мы бы проиграли войну давным-давно. На нашей же стороне нет никаких столь высоких сил. Эльфы, как раса, моложе нас и пока что демонов больше, но надолго ли? Мне известно, что за годы войны их численность возросла в десятки раз. Я уверен, что Первородный помогает им в этом. Если так пойдёт и дальше, то в скором времени численностью они станут нас превосходить. Но не это меня пугает. Эйатиэль – великий эльф, верховный, и мы с ним равны по могуществу. Я знаю, что у него появилась жена. Конечно, она не столь сильна, но из знатного рода. Что будет, если у них родится наследник Силы отца? Сколь силён окажется такой эльф? И кто ему сможет противостоять?

— Именно поэтому ты хочешь, дабы я нарушил свои же правила и сделал одно-единственное исключение? Ты хочешь, дабы у тебя родился наследник? Ты хочешь, дабы от тебя родилось оружие против возможной мощи эльфов?

Магарат несколько мялся. Из уст Творца всё звучало отвратительно и даже подло, пусть его слова и правдивы. Но не до конца.

— Не только... Я хочу почувствовать каково это, иметь ребенка. Хочу, дабы у меня был тот, кого я смогу обучить, кого я буду любить больше всех во Вселенной.

Лик Творца несколько сменился. Он перестал выглядеть устрашающе и немного смягчился.

— Я понимаю твоё желание, Магарат. Но ты ведь понимаешь, что, если найдёшь себе достойную жену, то твой наследник будет намного могущественней тебя. Быть может, однажды ему даже удастся сровняться с Первенцем.

— И вы боитесь, что они объединят свои силы, дабы разрушить всё то, что вы создавали? Или же вы боитесь, что мой наследник убьёт Первенца и займёт его место? Или даже… вы боитесь, что наследник, в таком случае, окажется столь силён, что сможет убить и вас?

Творец молчал, и молчание это говорило больше любых слов.

— Я клянусь всей Вселенной, Абсолютной Тьмой и Первозданным Хаосом, что приложу все усилия, дабы мой наследник не превратился в нового Первородного. Я буду обучать его и сделаю всё, чтобы он стал лучше меня... во всём.

— Хм... ты искренен в своих намерениях, и я знаю, что клятву нарушать ты не станешь. Но уверен ли ты, что тебе удастся правильно воспитать своё дитя?

— Ни в чём нельзя быть уверенным, — твёрдо сказал Магарат, смотря Творцу прямо в глаза. — Вы ведь пребывали в уверенности, что, уничтожая первые расы, вам удастся справиться со всеми. Но Первенец жив и спас многих сородичей. Так скажите, ежели даже вы, Творец, ошиблись, то, как я могу быть уверенным в чём-либо? Я лишь могу обещать, что приложу все усилия, дабы мой наследник не пошёл той же тропой, что и Первенец.

— Хорошие слова, Магарат. Твои слова не лишены смысла. Что ж, я позволю тебе продолжить свой славный род и обзавестись наследником. Но знай, что у тебя родится лишь один-единственный ребёнок. Жену выберешь ты сам, но после родов она умрёт на месте. Таково моё слово. Ты согласен?

Умрёт? Могущественная демонесса родит ему наследника, а после она умрет? Это слишком подло...

— Я… согласен…, — с горечью произнёс Магарат. Всё-таки нужно расставить приоритеты, что он и сделал.

Когда демон ушёл, Творец смотрел ему в след. Он видел, как из ниоткуда вновь появился Диамарат, решивший проводить тёмного обратно, а заодно захотевший разузнать об их разговоре. Магарат очень силён для существа, на которое Создатель наложил столько запретов. И он очень умён. Додумался явиться к нему и попросить о подобном. Возможно, он бы отказал демону в его просьбе, но незадолго до прихода Магарата с ним вновь заговорил Великий Творец: «К тебе явится один демон и попросит кое о чём. Выполни его просьбу», — сказал голос в его голове. После разговора с Магаратом он понял, почему Великий Созидатель отдал ему такой приказ. Он представил, что будет твориться, когда у сильнейшего демона родится наследник. Сколько ещё крови прольется, сколько ещё разрушений предстоит узреть. А Творец Творцов только этого и хотел.

***

Сложно ли управлять другими? Сложно ли держать в собственной власти бесчисленную армию? Для простых существ порой возможность влиять и манипулировать целым миром – великое испытание, требующее недюжинной силы воли и ума, но только не для него. Ему приходилось почти повелевать целой Вселенной. Он отколол Грань от Хаоса, он разжёг войну меж эльфами и демонами, он виновен во всех кровопролитиях, он научил уничтожать миры, научил других жестокости, поднёс Эйатиэлю жену при помощи магии снов, и отнял единственную дочь. Он и только он распоряжался судьбами других. Лишь по его воле одни оставались в живых, а негодные умирали.

Первенец следил за всем, что творилось во Вселенной, но узреть абсолютно всё он не мог. Так и проглядел он встречу Магарата с Творцом, но, даже заметь он подобное, не придал бы великого значения их встрече. Демон поговорил с отцом и что с того? Тёмный попросил его о чём-то? Ну и пусть! Первородный не поверил бы, что Творец согласился исполнить просьбу демона. Но зачастую, глядя в просторы космоса, он думал, и думал очень много. Различные размышления приходили ему в голову, и они могли быть как плачевными, так и радостными. В этот же раз они оказались не радостными.

Глядя на два магических скопления Сил примерно в полусотне галактик перед собой, он пришёл к выводу, что они похожи на глаза. На очи Великого Творца. Те туманности не выглядели столь бесформенно, как большинство других, и их сердцевина похожа на плоский вертикальный зрачок, точь-в-точь как у змей. Поразительно то, что они располагались столь близко друг к другу. Если бы не это, то Первенец не обратил бы на них и малейшего внимания. Однако те туманности словно смотрели на него, пытаясь заглянуть в душу. Его невольно передёрнуло. Он привык следить за другими и управлять ими, но что, если точно также следили и за ним? Что, если все его действия – результат незримого воздействия Великого Творца? Ведь он настолько велик, что может позволить себе всё, что угодно, а, следовательно, обмануть Первородного не составляло великих трудов. Что, если Творец Творцов манипулировал им, направлял его действия, подталкивал к определённым решениям?

От сих мыслей его невольно передёрнуло, а по спине прошёлся неприятный холодок. Его пугала сама мысль, что кто-то мог сделать с ним нечто подобное. Это ужасно!

— Первенец, — обратился к нему Дарадаш. — У меня для тебя срочные вести.

— Слушаю, — по привычке бросил древнейший элев, и лишь спустя несколько мгновений сумел оторваться от двух туманностей.

— Мы нашли Чаад-Хаара.

— Долго же вы его искали.

— Не знаю как, но демоны смогли поставить столь сильную защиту, что даже тебе не удалось напасть на след верховных. Мы смотрели во всех ключевых и крупнейших демонических мирах, но не могли найти командиров.

— И как же вам удалось найти двуглавого демона?

— Полагаю, что он решил покинуть убежище, дабы отправиться в иное место. Мы почувствовали мощный магический демонический след и решили проверить его источник. Это Чаад-Хаар.

— И где же он?

— В одном небольшом мире. Не знаю почему, но он в огромной пещере. С ним много демонов.

— В пещере? Интересно. Эйатиэль уже знает, где искать двуглавого командира?

— Пока что нет. Первенец, я предлагаю подождать, дабы он вывел нас к остальным верховным.

— Зачем?

— Что? Зачем? — растеряно переспросил помощник древнейшего элева. — Так мы узнаем, где именно скрываются остальные, и сможем нанести удар по ним всем...

— В этом нет необходимости.

— Я не понимаю...

— Если это случится сейчас, то демоны заметно ослабеют и тогда война завершится в скором времени. Я же не хочу этого. Мне хочется любоваться столь дивным зрелищем как можно дольше. Мне нравится то, что я вижу. Именно по этой причине я и не хочу, дабы вы находили остальных командиров. Избавьтесь от Чаад-Хаара, а дальше я сам решу, что делать и как быть.

— Как прикажешь, — покорно склонил голову Дарадаш, но понимания ему не прибавилось. Он думал, что Первородный хотел просто истребления, а не любоваться войной. — Нам отправиться самим или же сделать все руками эльфов?

— Конечно отправьте туда эльфов. Если Эйатиэль захочет пойти на бой – иди за ним. Он нужен мне живым.

Дарадаш кивнул и исчез. Первенец продолжил смотреть в Очи Великого Творца (именно так он прозвал те две туманности) и прошептал:

— Мне нужен его наследник...

***

Лишь один ребёнок... Всего одно дитя родится у него. И после родов погибнет жена. Ужасное предложение от Творца, которое он принял почти без особых раздумий. Не случится ли так, что он пожалеет о столь поспешном решении? Коль жена окажется равна ему по могуществу, то вместе они смогли бы столько всего совершить. Интересно, почему ему раньше не приходила подобная мысль? Почему он раньше не додумался, дабы пытаться вывести хоть небольшой отряд верховных демонов, что были бы равны ему по могуществу? Ответ на этот вопрос не заставит себя ждать, ибо в скором времени Магарат поймёт, сколь это тяжкий труд.

Итак, надобно выбрать себе жену. Диамарат, выслушав тёмного, сказал ему, что Кейазара и Тиэлла не подходят для подобной цели. Почему? Они значительно слабее Магарата. Всё просто. Конечно, верховный тёмный мог взять себе в жёны любую из них, но тогда, как уверял Прародитель, можно не надеяться на то, что наследник окажется намного сильнее отца. Быть может, возможности ребёнка лишь чуть-чуть превзойдут его, но не более того. Магарат же хотел, дабы у него родился величайший из всех демонов. Он хотел, дабы его ребёнок стал столь могущественным, что даже Магарат покажется рядом с ним всего лишь средним по Силе тёмным. Конечно, он понимал, что мечты эти несбыточны, но неужели нельзя хотя бы постараться добиться подобного?

Кейазара и Тиэлла не годились в качестве жён, а ведь они являлись командирами расы демонов, а это значило, что они – сильнейшие. Коль даже этого недостаточно, Магарат решил действовать иначе. Нужно сделать так, дабы спустя множество лет кто-то родил ему будущую жену. Звучит безумно? Глупо? Странно? О, даже ему подобная мысль показалась таковой. Как же быть? Как ему поступить? С чего начинать? Он хотел, чтобы наследник появился как можно скорее, а следовательно, терять время – непозволительная роскошь. И он взялся за дело.

Высшая демонесса Вакхажиар достаточно сильна, но она всего лишь «высшая». Однако её муж, демон по имени Чу-Койор Фээр, являлся верховным нового поколения. У них трое детей, и как это положено, наследником стал старший ребенок, но она не столь сильна, как её отец. Что ж, это не страшно, ведь со временем от неё могло родиться достойное дитя. Магарат продолжал следить за ними, и выжидал. Перкха (так звали наследницу Силы) связала свою жизнь с безликим демоном – Мездором, и их наследник оказался верховным. Он поженился, но и продолжателем его рода оказался сын, а тот уже не мог завести семью, так что надежды Магарата не оправдались.

Далее он следил за одним из древнейших родов – Шиджаши. Все демоны в этой семье славились большим умом и Силой. Глядя на них в душе верховного тёмного затаилась надежда, что именно они и подарят ему достойную супругу, но подобному не суждено было сбыться, ибо на мир, где проживали недавно соединившие свои судьбы демоны, которые в скором времени ждали верховное дитя, напали эльфы. Конечно же Магарат считал виноватым именно себя, ведь он возлагал огромные надежды на них, ждал рождения ребёнка, он наблюдал за ними, но стоило ему заняться иными делами, как от того мира не осталось и следа.

После подобного он решил отомстить Перворождённым, продемонстрировав им собственное могущество. Никто из верховных эльфов не мог самолично уничтожить целый мир. Им приходилось использовать артефакты Первенца. Что ж, Магарату удалось превзойти их на данном поприще. В качестве цели он выбрал небольшой светлый мир. Всё-таки начинать сразу с огромной планеты ему не хотелось, ибо надобно опробовать новые возможности сперва на чём-то малом. Мир весьма красив, и Магарат не удивился бы, окажись эта сине-зелёная планета одним из любимых мест Эйатиэля.

Он видел каждого жителя, каждое живое существо на земле, в воде и в воздухе. Верховный тёмный увидел всех и вся, и он проникся красой мира. Но даже это его не остановило от задуманного. Обнаружив все магические волокна, он принялся готовить заклинание, которое бы их расплело обратно. Примечательно также и то, что нужно именно расплести узлы магических нитей, но никак не разорвать их, ибо в таком случае они соединятся вновь. По мере подготовки жуткого заклинания верховного тёмного, мир начало трясти. Солнечный и ясный день сменялся кромешным мраком от набежавших грозовых облаков, или же превращался в ночь, а из почти чёрных туч на землю обрушивался град, ливень, молнии били не переставая, поднимались ураганы, начинались бури; земная кора разверзлась, начались землетрясения, оползни, от подземных толчков образовывались невидимые прежде волны выше шпилей башен и замков; жидкое пламя из недр земли вырывалось наружу, испепеляя всё на своем пути. Океаны кипели от великого жара, и все обитатели глубин погибли, сварились на месте. И всё это произошло менее чем за минуту! Вот насколько велика Сила Магарата. Но это не то, чего он хотел. И когда заклинание оказалось полностью готово, тёмный пустил его в ход. Все магические нити рассоединились меж собой, превратившись из порядка в хаос. Не прошло и нескольких секунд, как планету разорвало на куски, и её обломки разошлись по просторам космоса: одни сгорели в солнце, иные врезались в соседние миры (зачастую пустынные), некоторые стали кружиться вокруг других планет, а малая часть продолжила бороздить холодные просторы Вселенной.

Подобного результата Магарат никак не ожидал. Да, он тренировался на других мирах при Диамарате, но они были пустынны, без какой-либо живности. Уничтожение населённой планеты и пустующей – большая разница, как оказалось. Разрушить место, где обитало великое множество существ – великий труд, ведь от каждого из них отходила собственная нить. Тем не менее, тёмный остался доволен проделанной работой.

О случившемся узнали другие члены Совета, и их оскорбило, что Магарат не посоветовался с ними, не спросил их совета и выдвинулся в одиночку. Подобное неприемлемо, но в то же время они осознали, сколь могущественен Магарат. Никто из них не смог бы повторить подобного, а потому красноглазого тёмного стали бояться ещё сильней.

Подобным образом он уничтожил полудюжины миров, попутно с этим находя всё новых достойных претендентов, от которых могла родиться его будущая жена. Но всякий раз всё портилось: то их убивали, то вместо дочери рождался сын, то ожидания не оправдывались и наследник оказывался значительно слабее. Раздосадованный, он продолжал постепенно уничтожать миры и искать подходящих демонов.

— Вижу, моё обучение не пошло прахом, — внезапно раздался голос Алмазного дракона. — Ты разрушил одиннадцать эльфийских миров, Магарат. В одиночку. Сам. Своими собственными Силами. Почему ты не останавливаешься?

— Зачем мне останавливаться? Разве эльфы остановились потому, что осознали всю жестокость данного метода? Полагаю, Первенец некоторое время не может создать артефактов, а посему Перворождённые не могут уничтожить миры. К тому же мне интересно, насколько миров меня хватит.

— Лишь на четыре единовременно, — спокойно произнёс дракон.

— И этого достаточно. Но, ежели я буду всякий раз хоть немного восстанавливаться, то тогда смогу уничтожить значительно больше, ведь так? Я хочу проверить, сколь много удастся разрушить таким способом.

— Лучше бы искал себе достойную жену, Магарат.

— А ты полагаешь, что я этим не занимаюсь?! — оскорбился верховный демон, резко взмахнул рукой и с ладони невольно сорвалась короткая струйка пламени, ударившая Прародителя по алмазной лапе. К счастью, никакого вреда она не нанесла, и Диамарат сделал вид, что ничего не произошло.

— Ты ищешь не там.

— И где же мне искать? В другой Вселенной?

— Ты пытаешься найти достойных демонов из знатных и старых родов, не обращая внимания на других.

— Но разве от молодых демонов может родиться настолько сильная демонесса?

— В своё время твой род был очень молод, Магарат, но это не помешало родиться тебе столь могущественным. Именно ты прославил свой род, а не кто-либо иной.

— Предлагаешь искать средь всех высших и верховных демонов, а не только из древних родов?

— Не совсем, Магарат. Я предлагаю тебе искать и средь низших.

— Но придётся слишком долго ждать...

— Ты прав, но если ты станешь следить и даже управлять ими, находить им подходящие пары, то значительно увеличишь вероятность рождения равносильной тебе демонессы.

И Магарат так и поступил. Он явился к низшим демонам и решил им прямо сказать, что готов помочь наследникам из каждого последующего поколения найти самых достойных, с кем только можно связать свои судьбы. Разумеется, демоны воспринимали эти слова с большой радостью, ведь Магарата знали все. Когда же он сказал, что надеется таким образом найти себе жену, то тёмные так и вовсе сияли от радости. Однако узнав, что после рождения наследника верховного члена Совета жена погибнет, низшие отказались от помощи. Убедить их было невозможно, и даже объяснение, что таким образом можно закончить войну раньше, что это лишь укрепит всех демонов во Вселенной – не помогало. И подобное повторялось снова и снова. Никому не хотелось, дабы столь могущественная наследница в результате погибла. Однако нашлась лишь одна пара низших демонов, решивших, что защита расы превыше всего. Они приняли помощь. И прошло очень много лет, прежде чем должен был родиться достойный ребёнок, но судьба порой безгранично жестока. Вместо дочери родился мальчик, да к тому же по Силе он оказался чуть-чуть слабее Тиэллы или Кейазары. И Магарат принял не легкое решение: он будет помогать низшим демонам тайком, являясь незримым владыкой судеб. За подобное он возненавидел себя, ибо понимал, что именно так и действовал Первородный на протяжении всей войны.

***

Лишь в постоянных сражениях Эйатиэлю удавалось отвлекаться от мыслей о жуткой и трагичной потере. Лишь так он забывал (пусть и на время) о том, сколь серьёзную и глубокую рану ему нанесли демоны. Он часто просил Первенца предоставить ему как можно больше артефактов, дабы уничтожить много тёмных миров. Однако Первородный постоянно отказывал ему, уверяя, что Свет не мог выдать новых орудий. Когда удастся? Неизвестно. Кроме того, Эйатиэль просил древнейшего элева обучить его новым заклинаниям.

Узнав, что демоны принялись уничтожать эльфийские миры в ответ, глава Совета Перворождённых взбесился и поклялся истребить как можно больше планет. Когда же до него дошла весть, что разрушения принёс всего один демон, Эйатиэль разъярился пуще прежнего. Один демон уничтожал целые миры?! Без каких-либо артефактов и без посторонней помощи?! Немыслимо! Слухи о том, что этим тёмным являлся никто иной, как Магарат собственной персоной его нисколько не удивили. Впрочем, верховный эльф сомневался, что кому-либо другому по силам совершить нечто подобное. Он даже стал уважать демона ещё сильней. Эйатиэль всегда относился к Магарату с почтением, считая его самым достойным из всей проклятой тёмной расы, а также самым могущественным. Но ещё никогда прежде красноглазый демон не брался за разрушение целых миров. Даже врага можно, а порой и нужно, уважать. Да, Магарат стал намного сильнее, и это пугало эльфа, ведь он не мог повторить его успехов.

Но ничего не имело значения, ведь Эйатиэль отправился в мир, где, коль верить разведчикам, находился один из тёмных командиров. Чаад-Хаар, провидец – весьма редкий вид не только средь демонов, но и для Перворождённых. Много ли чего изменит его смерть? Эльф не знал, что Магарат не обращал на видения тёмного командира какого-либо внимания, а потому полагал, что гибель столь высокопоставленного демона сильно повлияет на ход войны. Во-первых, думал Эйатиэль, они лишатся провидца, что лишь на пользу светлым. Во-вторых, тем самым они дадут понять другим командирам из Совета, что никто из них не в безопасности. Убить одного из верховных... шутка ли?

Мир пустынный, мрачный; облака, казалось, состояли из песка, небо же диковинного тёмно-каштанового цвета с редкими узкими янтарными просветами, из-за чего создавалось впечатление, будто небеса раскалялись подобно железу. Помимо этого, во всех уголках мира царствовала песчаная буря, и в одних местах она слаба, но в иных просто сокрушительна. И нигде на планете не было и капли воды.

— Жуткий мир, — пробубнил один из разведчиков Дариэля.

— Пустынный, не населённый, здесь нет даже растений, — кивнул командир разведчиков.

— Идеальное место для тайного логова, — равнодушно бросил Эйатиэль, смотря на песчаный ураган вдалеке. Да, бури в этом жутком мире свирепствовали всегда, но порой, в разных частях планеты, они прекращались, пусть и ненадолго.

— Дариэль, сколько здесь демонов?

— Если ничего не изменилось, то их должно быть не менее двух сотен.

— Ты не знаешь точно, сколько их? — изумился Эйатиэль.

— Прошу прощения, командир, но попасть внутрь пещеры нам не удалось. Мы видели демонов снаружи и порой другие выходили оттуда. Мы насчитали двести девять тёмных, но я не исключаю, что внутри их может оказаться много больше. Увы, сколь велика пещера мне также неизвестно.

Эйатиэль остался недоволен подобным неведением, но понимал, что Дариэль сделал всё, что в его силах. Коль ему не удалось попасть внутрь пещеры — значит, это не представлялось возможным. Без лишних слов и приготовлений, они отправились за двуглавым демоном. Две дюжины эльфов должны перебить всех тёмных и убить одного из сильнейших. Звучало не слишком сложно.

До пещеры всего полдня пути, но даже эти часы казались настоящей пыткой в столь непривычных и суровых условия мира. Эйатиэль понимал, что надо всё сделать как можно скорее, ибо те скудные припасы, что они взяли с собой, вскоре закончатся.

Верховный эльф вместе с командиром разведки и ещё двумя Перворождёнными осторожно подползли к вершине дюны и огляделись. Они увидели впереди огромный, даже колоссальный по размерам, зияющий проход в пещеру. Более того, тёмные так постарались, что придали ему вид демонического лица-черепа. Верховный эльф не понимал любви демонов к подобным преобразованиям и видоизменениям того, что сотворила сама природа. Во многих городах, особенно в крупных, которые ему доводилось разрушать, имелось огромное количество различных переделанных вещей. Например, факелы в виде крылатых демонов, колонны с жуткой (для честного и светлого эльфа) резьбой, изображавшей непонятных порождений Тьмы и Хаоса; столы с ножками в виде щупалец с костяными шипами, мягкие большие кресла у которых подлокотники в виде рогатых демонических голов; самые могущественные демоны, они же самые высокомерные в большинстве своём, переделывали входные двери снаружи, а на их домах можно увидеть статуи небольших и средних размеров, изображавших, как ни странно, демонов. Эйатиэль не понимал, зачем тёмные поступали подобным образом. Перворождённые, к примеру, никогда не уродовали творения природы, и ежели во владениях имелись скалы аль пещеры, их ни в коем случае не пытались видоизменить. Он считал это дикостью, но что поделать, разговор ведь шёл про демонов.

Перворождённые осторожно подползли к вершине дюны и неизвестно, много ли в том мире пещер, но то, что они пришли к нужной говорило наличие перед изуродованным входом тёмных. Их не меньше сотни снаружи!

— Их слишком много для прямого нападения, — недовольно покачал головой командир разведчиков.

— Другого входа вы не нашли?

— Даже если такой имеется, демоны либо его завалили, либо слишком хорошо скрывают.

— Хм... Нас не так уж и много, чтобы нападать напрямую. Это ты верно сказал, Дариэль. Место не подходящее, открытое. Подкрасться не удастся. Стоит нам хоть немного выпрямиться даже сейчас – как на нас полетит шквал заклинаний.

— Это не самое страшное, — поправил Дариэль. — Они сразу же вызовут подкрепление.

— Истинно так. Именно для того и дал нам Первенец новые артефакты, которые должны подавлять всю телепатию.

— Надеюсь, что они сработают как надо...

— Не сомневайся в Первородном. Лишь благодаря нему наша раса всё ещё существует.

— Да, командир... прости меня за лёгкое сомнение. Тем не менее, надобно поставить эти артефакты. Первенец сказал, как именно лучше сделать?

— Нужно расставить четыре артефакта вокруг необходимой нам пещеры.

— Но она ведь огромна! Это понятно по одному лишь входу, что в высоту свыше пятидесяти метров, а в ширину не менее шестидесяти! Я пытался хотя бы разглядеть очертания пещеры, сколь глубоко и далеко она уходит, но это просто невозможно. Я увидел лишь семикилометровую длину – не более. Уверен, что она куда больше.

— Поразительно, — искренне изумился Эйатиэль таким размерам. — Что ж, в таком случае поступим проще. Один артефакт поставим прямо здесь, на вершине дюны, а три других распределим непосредственно возле входа. Нам надо быстро и бесшумно перебить стражу. Трое воинов займутся этим по моему приказу. Когда мы избавимся от демонов, они примутся расширять зону действия артефактов, быстро перенося их. Мы же войдём в саму пещеру.

— Но как нам незаметно напасть на тёмных?

— Мы дождёмся очередной песчаной бури, — загадочно улыбнулся Эйатиэль. — Она надвигается на нас с запада и через час, может полтора, уже будет здесь.

Как только песчаная буря добралась до них, верховный эльф достал один из артефактов, подаренных ему Первенцем, и водрузил в дюну. Подарок Первородного выглядел просто: золотой сорокасантиметровый жезл с несколькими тонкими платиновыми пластинами, и инкрустированным в навершии нефритом. Ничего особенного более в его внешности не имелось. Оставшиеся артефакты он отдал трём эльфам, и те тотчас же разошлись в разные стороны, дабы поставить их.

Тем временем Эйатиэль оторвал себе оба рукава и обмотал вокруг головы так, дабы в рот, уши и нос не заходил песок. Остальные решили последовать его примеру. Командир разведки сказал, что во время бури из пещеры выходило больше демонов. Видимо, Чаад-Хаар понимал, что это самое подходящее время для внезапной атаки, а потому защиту лучше удвоить. Дариэль предлагал попытаться найти другой вход в пещеру, либо сделать его самому, но Эйатиэль не стал слушать его и отдал приказ.

Двадцать один эльф разделились на семь групп по трое. Верховный эльф отдал приказ не щадить никого и убить всех тёмных. Что ж, его воины только рады сделать подобное. Стоит ещё отметить, что Перворождённые выдвинулись лишь после того, как командир получил телепатический сигнал о том, что все артефакты установлены.

Пробираться к цели весьма тяжко, и приходилось пользоваться заклинанием по улучшению зрения. Нет, эльфы не стали от этого видеть дальше в песчаной буре, но могли хотя бы узреть смутные силуэты сквозь песок. Эйатиэль вместе с Дариэлем и ещё одним воином подкрадывались, держа ножи наготове. Первым им попался худощавый, почти как ветка дерева, тёмный, но очень высокий. Можно, конечно, сперва перерубить ему ноги, дабы он опустился до нижнего эльфам уровня, а после перерезать горло, но верховный боялся, что тот успел бы поднять тревогу. Решили ситуацию следующим путём: Дариэль подошёл как можно ближе к демону со спины, а Эйатиэль находился в двух-трёх шагах позади. Приняв позицию и убедившись, что тёмный стоял на месте, командир разведки опустился на одно колено и подставил спину Эйатиэлю. Глава эльфийского Совета выпрямился, совершил два быстрых шага вперёд, встав Дариэлю на спину, и разведчик резко выпрямился. Эйатиэль подпрыгнул, держа в руках не нож, но меч, совершил кувырок над демоном и отрубил ему голову.

Это единственный столь высокий тёмный, остальные же не отличались колоссальным ростом, так что с ними справиться куда проще. Демоны, как всегда, попадались разные. Щупальца вместо ног, один так и вовсе не наделён нижними конечностями, но мог постоянно держаться в воздухе, паря над землёй; десятки глаз, три рта, шесть рук, восемь ног, безголовые, с огромными и круглыми животами, не высокие. Словом, вечное разнообразие.

Дойдя до входа в пещеру, Эйатиэль увидел всех остальных эльфов. Никто не погиб. Замечательно! Одиннадцать он оставил снаружи, ибо мало ли сколько демонов могло бродить по округе. А трём Перворождённым с артефактами он телепатически приказал передвинуть жезлы. Сложней всего тому, кто должен пробежать по меньшей мере несколько километров, дабы охватить большую часть пещеры. Но Эйатиэль не планировал быстро продвигаться вглубь. Он осторожен.

Пещера поражала своими размерами. Казалось, что это целый крохотный мир. Колоссальные своды, высота не меньше сотни метров, а ширина и того больше! Внутри веяло свежестью и прохладой, даже несмотря на то, что мир являлся пустынным, там несколько сыро, и даже протекала собственная небольшая река. Несколько углубившись, эльфы обнаружили небольшой пруд. Внутри пещеры имелась растительность, даже небольшие деревья. Сталактиты и сталагмиты столь огромны, что рядом с ними даже великаны показались бы низкорослыми мальцами. Множество сталактитов и сталагмитов соединились меж собой, создавая колонноподобные образования – сталагнаты. И на этом чудеса не заканчивались. Внутри пещеры имелось множество громадных камней, поставленных одна на другую, но так, что оставалось лишь удивляться, как они держались, а не развалились. Приходилось постоянно смотреть под ноги, ибо имелось много провалов. Нависнув над одним из них, Эйатиэль усилил зрение, дабы видеть в кромешной тьме, но даже так не сумел разглядеть дна пропасти. Она воистину бездонна. Благо, преодолевать подобные провалы оказалось просто: природа позаботилась о создании естественных мостов с одного конца на другой. Да, они не широки и казались хрупкими, но эльфы могли ходить даже по ветвям деревьев, а уж перейти по каменному мосту, на который можно с небольшим неудобством поставить обе ноги, проще простого.

Пещера представляла собой отдельный мир внутри другого, большего мира. Эйатиэль даже подумал о том, как было бы замечательно, выгляди так вся планета. Увы, но подобное недостижимо. По пути им крайне редко попадались демоны, да и их мало, так что справляться с ними было просто. Чаад-Хаара всё никак не могли найти, и это несколько настораживало верховного эльфа. Неужели они ошиблись? А что, если демоны завели их в ловушку? Что, если это грамотно подготовленная засада, и вот-вот ото всюду повылазят всеразличные орды демонов? Дурные мысли продолжили бы свою круговерть, если бы не вернувшийся Дариэль.

— Я нашел верховного демона, — довольным голосом заявил командир разведки.

Нашёл? Чаад-Хаар здесь? Замечательно. Возможно, это вовсе и не хитрая ловушка демонов. Хотя нельзя быть уверенным в подобном. Лишь срубив могущественному демону обе головы, Эйатиэль перестанет сомневаться.

Артефакты установлены, и они охватывали нужную им часть пещеры. Превосходно! Это означало, что можно перестать подкрадываться и напасть прямо в лоб. Эльфы больше не скрывались, но каждый выпрямился в полный рост и все до единого шли важным, гордым шагом. Он увидел высокого и крепко сложенного демона с четырьмя мускулистыми руками и двумя хвостами, а также с двумя головами. Ошибки быть не могло.

Как только Чаад-Хаар заметил Перворождённых, то тотчас же отдал приказ воинам напасть. Демонов не столь уж и много, да и не выглядели они устрашающе. Эльфы справились с ними с минимальными потерями: один убитый и двое раненых. Командир демонов явно не собирался легко сдаваться, но каково же было его удивление, когда ему не удалось призвать подкрепление. О, верховный эльф запомнил этот взгляд навсегда – столь он упоителен для него. Изумление и страх, собравшиеся воедино во взоре врага в двух парах глаз. Разве могло быть нечто прекрасней?

Чаад-Хаар пустил в ход магию. Ничего особенного: огненные шары, поток пламени, заставил землю под ногами немного заходить ходуном, но это нисколько не остановило Эйатиэля. Перворождённый даже опечалился. Конечно, ему сказали, что двуглавый демон самый слабый средь командиров, но всё же он ожидал чего-то большего. Как знать, быть может, предоставь он тёмному больше времени, то тому удалось бы продемонстрировать всё своё могущество, но главе светлого Совета не хотелось тратить много времени. Он хотел закончить всё как можно быстрей, а потому погасив дрожь земли, Эйатиэль переместился Чаад-Хаару за спину, схватил его за оба хвоста, и что было сил, дёрнул, полностью их оторвав. Голова демона закричала от жуткой боли, и он попытался с разворота размозжить эльфа по стенам пещеры, да только тот увернулся и рубанул по кистям. Не успели отрубленные части тёмного коснуться земли, как верховный эльф стремительно опустился и перерезал ахилловы сухожилия. Чаад-Хаар упал на землю и не мог больше встать. Всему виной неожиданность. Командир демонов просто не ожидал, что ему не удастся позвать кого-либо на помощь, и это замешательство и стоило ему столь быстрого поражения.

— Треклятый эльф! — кряхтел двуглавый демон, а его слова лишь рассмешили Эйатиэля.

— Правду сказали про тебя – ты слишком слаб. Как только тебе удалось стать одним из командиров своей поганой расы?

Эйатиэль замахнулся мечом, желая отрубить обе головы, но остановился.

— Скажи мне, почему ты здесь? — внезапно спросил он демона. — Мы долго не могли никого из вас найти, и вот ты покинул убежище, дабы отправиться сюда. Зачем?

— Разве что-либо изменится, коль я тебе скажу?

— Твоя смерть. Либо я буду сдирать с тебя кожу, и разрубать на маленькие куски, либо быстро обезглавлю без лишней боли. Выбирай.

Увы, но Чаад-Хаар оказался довольно труслив, так что он принялся рассказывать:

— Я пытался понять, как перенаправить Силу мира...

— Поясни.

— Ты прекрасно знаешь, что каждый мир – воплощение магии и пропитан ею. Я пытался понять, как подчинить эту энергию себе. Я пытался понять, как заполучить её.

— И ты добился успехов?

— Мне не удалось собрать Силу во что-то или хотя бы в кого-то. Она постоянно разрывалась, расходилась, распространялась по всему миру, теряя свою форму и единство.

— А данный мир ты выбрал от того, что здесь очень много вольно текущей магии?

Чаад-Хаар рассмеялся.

— Глупец! Взгляни на эту пещеру. Некогда весь мир выглядел так. Заснеженные горы, моря, океаны дивной красы, широкие реки, бесконечные дивные леса. А что творится теперь? Нестабильная пустыня!

— Так это… твоих рук дело? Ты уничтожил столь прекрасный мир? — Эйатиэль готов был взорваться на месте от гнева. Жалкая тварь уничтожила столь прекрасный мир?!

— Именно. Я ничего не добился...

Верховный эльф вновь замахнулся мечом и в очередной раз остановился. Он не хотел больше ни о чём спрашивать никчемное отродье, но меч вложил обратно в ножны и развернулся.

— Я обещал, что не убью тебя мучительно и медленно, коль ты мне всё расскажешь. Что ж, слово я сдержу. Однако я ничего не говорил про своих воинов, — верховный посмотрел на Дариэля. — Он ваш. Убейте его столь медленно и мучительно, как только сможете. Отрубите в конце головы, и одну подбросьте к столице демонов, а вторую отдайте мне.

Демон негодовал, кричал, возмущался, но Эйатиэлю всё равно. Он медленно шёл к выходу из пещеры, довольный проведённым нападением. Впереди самое интересное – Тихко-Хароке!

Глава VI. Рокот Вселенной

Доложив о проделанной работе, Эйатиэль поинтересовался у Первенца относительно плана нападения на столицу демонов. Реакция древнейшего элева оказалась странной: с одной стороны, он одобрительно кивнул, но в следующий миг усомнился.

— Вы считаете, что нападать на Тихко-Хароке – глупость? — поинтересовался верховный эльф.

— Трудно сказать, — тяжело вздохнув, начал говорить Первородный. — Подобное нападение лишено смысла, ибо, коль брать град в осаду, то его надо уничтожить, оставив лишь руины.

— Именно это я и собираюсь сделать!

— Но уверен ли ты, что тебе это удастся?

— Вы сомневаетесь?

— Сомневаюсь. Ты очень силён и мудр, Эйатиэль, но неужели ты столь уверен, что тебе удастся покорить столицу демонов?

— С вашей помощью у меня не будет никаких преград.

— Прости, Эйатиэль, но ты ведь знаешь, что я не могу лично вмешиваться в войну, ибо Свет запретил мне. Я могу помочь лишь советом. Новых артефактов в данный момент сделать не могу, увы.

— И ваших советов мне хватит, дабы разрушить тёмную столицу.

— Надеюсь на это. Ты ведь понимаешь, что Тихко-Хароке – самый большой город из всех существующих во Вселенной?

— Я бывал там множество раз. Мне прекрасно известно сколь он огромен.

— Но видел ли ты его после начала войны? — Эйатиэль промолчал. — Город разросся, стал ещё больше, а кроме того, его окружают особые стены, сделанные из соединения гартанита и мездина, а высотой они превышают пятьдесят метров, в толщину же таковы, что там без проблем пройдут вряд с дюжину эльфов.

— Демоны постарались на славу, — одобрительно кивнул Эйатиэль. — Но у города должны быть слабые места.

— Пробраться внутрь города вам не удастся, напасть сверху – тоже, ибо вас сразу же заметят.

— А ежели попробовать провести атаку из-под земли?

— Не получится, ибо демоны предвидели подобную возможность, а потому стена уходит на двадцать метров под землю.

— Они предвидели подобное? — Эйатиэль оскорблён, что тёмные оказались столь осторожны.

— Полагаю, ты не удивишься, узнав, что это идея Магарата.

— И вновь Магарат... Он везде! — повысил верховный эльф голос. — Кому удаётся в одиночку уничтожать миры без каких-либо артефактов? Магарату. Кто самый мудрый из всей демонической расы? Магарат. Благодаря кому тёмная раса всё ещё существует? И вновь виной тому Магарат. Кто догадался защитить город от внезапного нападения из-под земли? Не поверите... Магарат!

Первенца забавляла реакция Эйатиэля. Она казалась ему смешной и одновременно глупой. Перворождённый подобен обделённому глупому ребенку. Собственно, для него и демоны и эльфы являлись детьми.

— Неужели я слышу зависть в твоих словах? — спросил он у командира Перворождённых.

— Возможно. Я поражаюсь тому, как ему всё удается...

— Это временно, Эйатиэль. Не забывай: он не может продолжить свой род, а ты можешь. У него не может быть наследника Силы. Убьешь Магарата – избавишься от самой серьёзной и единственной угрозы.

— Как победить того, кто может в одиночку уничтожать миры? Мне подобное неподвластно.

— Тем не менее, вы равны по Силе, — пытался уверить его Первенец, хоть и знал, что это не так. Научившись разрушать целые планеты – Магарат резко опередил Перворождённого.

— Мы избавились от Чаад-Хаара. Мы убили одного из тёмных командиров, а это уже чего-то да стоит. Но разрушить Тихко-Хароке я просто обязан! Но как же мне это сделать, коль он столь защищён? И ведь Магарат будет там. Он возьмёт все командование на себя.

— Чем и разозлит остальных верховных.

— Вы полагаете, что в тёмном Совете раскол?

— Именно. Иначе, зачем Чаад-Хаар пытался заполучить Силу целого мира втайне от остальных? Не исключаю, что кто-то ещё знал об этом, но не Магарат.

— Откуда такая уверенность?

— Полагаешь, что Магарат позволил бы вам так легко убить столь ценного демона? Если бы он знал, чем занимался Чаад-Хаар, то следил бы за планетой. И как только вы поставили артефакты, он бы почувствовал, что не может проложить телепатический мост к Чаад-Хаару. В таком случае, полагаю, вас могла встретить на выходе целая армия демонов. Но этого не произошло. Почему? Потому что Магарат ничего не знал о действиях двуглавого демона. Зачем верховному пытаться заполучить Силу целого мира?

— Чтобы стать сильнее, разумеется.

— А для чего?

— Причин может быть множество.

— Ты прав. Однако ежели они хотели сделать всех могущественней, то почему тот же Магарат ничего не знал? Чаад-Хаар хотел стать сильнее втайне от остальных. Не исключаю, что он жаждал власти.

— И вы полагаете, что на этом расколе в тёмном Совете нам удастся что-то предпринять?

— Нам и не придется ничего делать. Тебе нужно осадить Тихко-Хароке. Возьми как можно больше воинов, разработай план и действуй. Магарат, конечно же, возьмёт всё командование на себя, чем и разозлит остальных верховных. Особенно других командиров огорчит то, что все демоны будут слушаться именно красноглазого.

— Но как это поможет мне уничтожить город?

— Никак.

— Что? Вы хотите, дабы я отправил огромную армию на убой? — Эйатиэль испугался собственной догадки.

— Не говори так, ибо это звучит весьма жестоко. Попытайся сохранить жизни как можно большему числу эльфов, но проведи нападение на столицу как полагается. Ежели тебе удастся разрушить город, то ты проявишь себя, как величайшего воина и командира из всех, что когда-либо рождались во Вселенной.

— А если мне ничего не удастся?

— Тогда скажем, что всё так и было задумано, и объясним всю суть данной атаки.

— Окончательный раскол в тёмном Совете, — подытожил Эйатиэль.

— Абсолютно верно. Когда четверо верховных напали на одну из ваших крепостей – Магарат перестал надеяться на них, я в этом уверен. То, что их было лишь четверо, говорит о том, что он выступал против данной атаки. Уже тогда стало понятно о грядущем расколе взглядов у верховных демонов.

— Я всё понял, — кивнул эльф.

— Кроме того, не стоит забывать, что Магарат хоть и силён, и мудр, но он – демон, а следовательно, подвержен влиянию Хаоса. Сколь бы силён он ни был, но противиться столь могущественной Силе – бесполезно. Как знать, быть может, во время нападения на столицу в нём вновь пробудится Грань Хаоса, и тогда неизвестно, как он станет действовать.

Когда Эйатиэль ушел, Первенец всерьёз задумался. Его поразило, что какой-то ничтожный демон додумался до того, что не пришло в голову ему. Ему! Древнейшему из всех! Видоизменение магических нитей и потоков мира себе во благо, дабы поглотить их, забрать себе, став могущественней. Почему он сам не додумался до этого? Сколько миров он успел бы опустошить. Сколь могущественным он стал бы за всё это время. Быть может, ему удастся превзойти даже Творца.

***

Вся раса демонов скорбела. Потерять одного из сильнейших представителей тёмной расы – большая трагедия. К некоему удивлению Магарата, гибель двуглавого верховного повлияла на сородичей даже сильней, нежели он ожидал. Большинство воинов поникли, лица их накрылись мрачной пеленой. Нужно действовать и притом срочно. Но что именно ему предпринять? Лучше всего – найти одного из верховных эльфов и убить его, отомстив за Чаад-Хаара. Вся проблема заключалась именно в том, что нужно найти члена светлого Совета. Как именно их можно обнаружить – Магарат не знал, а Алмазный Прародитель не желал говорить. Собственно, Перворождённые не должны были и Чаад-Хаара найти, но тот по каким-то неясным причинам покинул крепость Совета и даже мир, отправившись на пустынную планету. Зачем он так поступил? Что искал или же что хотел сделать? Необходимо спросить об этом Кейазару. Как демон Пустоты, она могла видеть всех и всё, возможно, во всей Вселенной.

Церемония прощания с верховным демоном длилась очень долго. Светлые, будучи истинными подлецами, подбросили к стенам столицы лишь одну голову Чаад-Хаара, так что лишь с ней и можно удалось особый обряд, придуманный специально для командиров из тёмного Совета. На первый взгляд – ничего необычного не происходило. Многие демоны желали проститься с командиром, но, разумеется, допустить абсолютно всех – не представлялось возможным, иначе церемония длилась бы не одно тысячелетие. У демонов имелись полководцы и командиры отрядов, иль даже целых армий. Именно они и прощались с верховным от имени всех остальных. Дальше останки Чаад-Хаара бережно взял один высокий демон и, в окружении небольшой группы вооружённых воинов в тяжёлых доспехах, он прошёлся по центру великого города. После же его голову отнесли на самую высокую из гор мира – Джахамарат, где её ожидал готовый алтарь из бордового камня. Магарат лично взял остатки Чаад-Хаара и положил на простенький алтарь.

— Да сольешься ты с Абсолютной Тьмой и Первозданным Хаосом, — произнёс красноглазый демон и щелкнул пальцами.

Алтарь загорелся ярко-красным Пламенем Хаоса. Оно неторопливо пожирало камень и голову Чаад-Хаара. Все присутствовавшие демоны смотрели на пляшущие языки огня, и цвет Пламени отражался в глазах тёмных (разумеется, если таковые у них имелись), но только не у Магарата. В нём столь явно чувствовалась мощь Хаоса, что даже очи имели схожий с Пламенем цвет. Когда от алтаря и головы Чаад-Хаара не осталось даже пепла, все демоны разошлись, а Магарат стоял в раздумьях.

Собрав всех членов несколько поредевшего Совета, Магарат был уверен, что хоть кому-то известно относительно действий двуглавого демона, но, увы, его ждало разочарование.

— Почему Чаад-Хаар был в том мире один и с таким небольшим войском? Что ему было нужно? — строгим голосом поинтересовался Магарат, но остальные верховные молчали.

— Кейазара, тебе известно что-либо? — воспользовавшись молчанием, красноглазый демон обратился к ней.

— Прости, но я ничего не знаю.

— Как Чаад-Хаару удалось покинуть замок так, что ты его не заметила?

— Возможно, в этот самый момент я была занята иными делами, потому и пропустила его исчезновение. Прости меня, Магарат.

— Ты ни в чем не виновата, дабы просить у меня прощения. Следи за остальными, попытайся понять, скрывают ли они что-то. Сомневаюсь, что мне расскажут обо всём.

— Я жду ответа, — прервал тишину Магарат.

— Прости, но мне ничего неизвестно, — первым признался Югдза.

— Равно как и мне, — присоединилась к нему Тиэлла.

— Жайарбах, — обратился Магарат к тучному демону. — Ты подозрительно молчалив.

— Погиб один из нас. Погиб тот, кто являлся для меня другом...

— Мне не нужны твои пустые слова, — махнул рукой Магарат. — Для тебя не существует друзей кроме самого себя. Если ты и называл Чаад-Хаара другом, то лишь для каких-то собственных целей. Итак, коль он был тебе «другом», то, что ты хотел заполучить от него?

Разумеется, Жайарбах оскорблён, но ему оставалось лишь злобно и бессильно шипеть на красноглазого демона.

— Я хотел, дабы он нашёл одного из командиров эльфов, — нехотя, признался тучный демон.

— Зачем?

— А сам как думаешь?!

— Зачем тебе убивать их сейчас? Они тебе мешают? Кто-то из них оскорбил тебя? Быть может, один из верховных пришёл и сказал тебе лично, что ты жуткий урод, оскорбляющий своим существованием сам замысел творения Творца?

— Довольно! Я хотел убить хоть кого-то из их треклятого светлого Совета! Прошло столько лет, а ты бездействуешь! Мне надоело сидеть в замке! И я не потерплю оскорблений в мою сторону!

— И что же ты мне сделаешь? Бросишь вызов?

— Пф! Слишком много чести будет тебе оказано подобным образом, — резко отмахнулся Жайарбах клешней.

— Даже так? Интересно. Не хочешь всё-таки рискнуть?

— Сгори в Свете, Магарат!

— Осторожней со словами, Жайарбах. Как знать, быть может, они обернутся против тебя самого, — пригрозил Магарат, но тучного демона уже не остановить.

— Не смей мне угрожать! Полагаешь, коль научился в одиночку уничтожать миры – ты теперь сильнейший из нас? Считаешь, коль ты раньше оказывался прав – ты достоин быть главой Совета и всей нашей расы? Думаешь, коль ты спас нас в самом начале войны – мы теперь в долгу пред тобой до скончания времён?

— Именно так я и думаю, — спокойным голосом подтвердил Магарат.

— Ты глуп и смешон! Я знаю, почему ты держишь нас здесь и почему ты против того, дабы мы покидали замок. Ты боишься потерять свою славу. Ты боишься, что мы добьёмся больших успехов, нежели ты. Если бы ты всё время присоединялся к нам в различных походах – боевой дух всех воинов был бы выше облаков, а мы бы одерживали одни лишь победы. Но ты ведь хочешь всем доказать, что способен в одиночку выиграть эту войну, ведь так? Ты хочешь, дабы лишь твоё имя запомнилось последующим поколениям демонов. Иначе, зачем тебе запрещать нам покидать замок, в то время как ты сам бываешь здесь весьма редко?

— Ты смеешь обвинять меня во лжи? Ты смеешь винить меня в чрезмерной гордыне? Ты позволил своему скудному уму подумать, что мои интересы ограничены лишь самим собой?

— Именно так!

— В таком случае..., — Магарат выпрямился и посмотрел тучному демону прямо в глаза. — Жайарбах! Я вызываю тебя на поединок. Ежели ты вполовину столь силён и смел, каким пытаешься казаться – ты примешь вызов, иначе ты заклеймишь себя позором до конца времён.

Все замерли на месте с приоткрытыми от удивления ртами. Чего-чего, но подобного не ожидал никто, даже сам Жайарбах. Некогда Магарат установил строгое правило: верховные не должны убивать друг друга. Неужели он собирался его нарушить?

— Так ты принимаешь вызов, или же сбежишь на своих паучьих ножках? — поторапливал его Магарат.

— Я принимаю вызов, — важно и гордо заявил тучный демон.

— Завтра в полдень я буду ждать тебя на одиноком острове Димиакхат.

— Ты предлагаешь сражаться в этом мире?!

— Именно. Никакой сверхразрушительной магии, никаких заклинаний, направленных на массовое уничтожение чего-либо. Таковы условия, — закончил Магарат и направился в собственные покои.

— Ты что-нибудь почувствовала? — поинтересовался красноглазый демон у Кейазары, пока остальные испугано и изумленно смотрели ему в спину.

— Югдза и Тиэлла не лгали. Они ничего не знают.

— Значит, Жайарбах что-то знает?

— Я не уверена, что это касается Чаад-Хаара, но он что-то скрывает.

— Значит, я не ошибся и чутьё меня не подвело. Завтра я заставлю его рассказать мне все.

— Именно для этого ты и бросил ему вызов?

— Разумеется. Он сам ничего не скажет, к тому же даже тебе не удастся заглянуть в его разум и воспоминания. Завтра, победив его, я предоставляю ему выбор: либо рассказать мне обо всём, не скрывая ничего, либо он понесёт наказание.

— Ты не собираешься убивать его?

— Если верховные командиры станут убивать друг друга – в наших рядах воцарится абсолютное безумие. Кейазара, ты должна следить за ним завтра во время сражения. Быть может, он будет столь сильно увлечён дуэлью, что забудет о защите разума.

— Я постараюсь, Магарат.

***

Он разгневан. Еще никогда Магарат не позволял себе подобной дерзости и наглости. Да, красноглазый демон любил приказывать, считал, что остальные верховные должны слушаться именно его, но вызывать на поединок из-за мнимого оскорбления?

— О, ты слишком возгордился, Магарат, — злобно прошипел тучный демон, находясь в собственных покоях. — Ты считаешь, что намного сильней меня? Я докажу тебе, то ты ошибаешься! Ты сам решил ограничить себя в магическом арсенале, запретив массовые и разрушительные заклинания. Именно благодаря этому я и выиграю нашу дуэль.

Тем не менее, эти мысли далеко не единственные, что мучили Жайарбаха в ночь перед поединком. Чаад-Хаар погиб... Двуглавый демон повержен эльфами! Он потерял союзника, ведь с Тиэллой и Югдзой так и не довелось поговорить. И Жайарбах ещё не решил, как именно к ним лучше подойти с данным предложением. У Чаад-Хаара хоть и было две головы, но он не отличался великим умом, чем тучный демон и воспользовался. С другими всё куда сложней. Особенно после вызова Магарата. Нет, подходить к ним ночью – глупо и больше похоже на трусость. Он понимал, что Кейазара ни за что не пойдёт против Магарата. Уж слишком велико его влияние на неё.

— Проклятье! — выругался Жайарбах.

Итак, Чаад-Хаар мёртв, а это означает, что его план по свержению Магарата сорвался, не успев даже начаться. Конечно, оставалась надежда в грядущей дуэли, ведь победив красноглазого демона, Жайарбах займёт его место и в его Силе и могуществе никто не усомнится. Да, именно так. Что ж, Магарат даже упростил ему задачу подобным образом, что весьма неплохо. Однако продолжим.

Смерть Чаад-Хаара вызывала у тучного демона некоторые вопросы, особенно его интересовало то, как именно эльфам удалось найти его? Как именно остроухие сумели обнаружить верховного демона? И как они перебили всю стражу? И неужели Чаад-Хаар был столь слаб, что не смог убить ни одного из Перворождённых? Что-то здесь не так, Жайарбах это чувствовал. Кто-то предал двуглавого демона... Но кто? Кто мог совершить нечто подобное?

— Кейазара..., — озарение снизошло на него почти мгновенно.

Разумеется, кто ещё мог совершить нечто подобное? Демоны Пустоты – крайне сильны способностью узнавать всё, что угодно. Не исключено, что она следила за Жайарбахом и подслушала их с Чаад-Хааром разговор относительно свержения красноглазого демона. Коль так, то она просто обязана была сообщить об этом Магарату. Иначе и быть не могло. А как великолепно Магарат притворился, что ничего не знает. Просто бесподобно! Жайарбах даже поверил в его неведение на тот момент, но теперь, обдумав всё, он осознал, что это лишь игра красноглазого демона. Ох, хитёр и коварен он. Магарат хотел избавиться от предателя, но убить его тайком – невозможно и слишком подозрительно, а потому он решил разыграть всё так, дабы бросить вызов. Молодец, красноглазый, молодец.

— Но я всё понял, — надменно и уверенно произнёс Жайарбах.

Хотя, что, если Магарат всё же ничего не знал, и его реакция не наиграна? Что, если он, в самом деле, оскорбился от слов тучного демона, а про свержение не знал ровным счётом ничего? Нельзя исключать и подобного расклада, но кто же тогда выдал местоположение Чаад-Хаара? Кейазара. И всё-таки она. Лишь она могла узнать о том, где находился двуглавый демон. Но неужели она предательница? Неужели она на стороне эльфов? Ведь нельзя забывать, что некогда она специально изменила внешность и даже имя, дабы уподобиться остроухим ублюдкам. Быть может, она до сих пор поддерживает их? Увы, но точно узнать не получится. Однако Жайарбах надеялся, что после дуэли с Магаратом станет понятно: знал ли красноглазый демон относительно свержения, или же нет.

— Чаад-Хаар... как жаль, что ты умер, не закончив работы...

Именно ему, Жайарбаху, принадлежала идея трансформации магической энергии мира. Именно он подумал о том, что, коль магия есть везде и миры ею пропитаны, то, следовательно, её можно как-то забрать. Но он не мог понять, как именно можно сделать нечто подобное. Поглотить вольнотекущую Силу – не проблема, но вот забрать её непосредственно из целой планеты – непростое дело, как выяснилось. Двуглавому демону удалось частично собрать энергию воедино, но она оказалась столь нестабильна, что быстро вырвалась обратно наружу. На самом деле, магическая Сила имется в каждом мире, но в некоторых мирах её не столь уж и много. Чаад-Хаар же не смог совладать с такой концентрацией энергии, и она вылилась на поверхность. Учитывая, сколько различных разрозненных и несовместимых потоков там имелось, а также то, что они не связаны меж собой, как это было изначально, то планета превратилась в одну огромную пустыню.

— Слишком много тревожных мыслей, — опомнился Жайрбах. Ведь через несколько часов ему предстоял бой с сильнейшим, по мнению почти всех тёмных, демоном. Нельзя идти на столь важную дуэль с дурным настроем, а потому он отошёл в противоположный угол комнаты, устроился поудобней, и полностью расслабил все паучьи ножки, сев на пол, после чего уснул.

***

День выдался солнечным и тёплым, чем не особо соответствовал для предстоящей дуэли. Остров Димиакхат располагался на другом конце мира, по сравнению с замком верховных демонов, посреди Туманного океана. Такое название он получил из-за того, что над водной гладью почти всегда расстилалась густая дымка. Сам же остров довольно большой, но, к великому изумлению многих, совершенно пустынный. Некогда он был зелен, полон растительности и различной живности, но во время войны демоны очистили его, перенеся всё на континент или же другие острова. Димиакхат являлся эдаким тренировочным полем, где тёмные проверяли собственную магию, и притом зачастую друг на друге. Но ещё никогда это место не использовалось для дуэлей.

Магарат и Жайарбах появились на острове ровно в полдень. Тучный демон пристально смотрел в ярко-красные глаза визави, и невольно несколько раз провёл клешней по чешуйчатому брюху. След от ладони уже давно исчез, но не память о случившемся. Магарат же спокоен, сосредоточен, и от его следка длинных каштановых волос всё также исходила чёрная дымка. В качестве наблюдателей на острове присутствовали остальные верховные демоны, а также главнокомандующие армий.

Не положено объявлять о начале дуэли, также дурным тоном считалось, если бы один из демонов спросил противника о готовности. Всё куда проще. Кто возомнил, то готов сражаться – нападал. Жайарбах пристально смотрел на красноглазого демона, но атаковать первым не решался. Магарату же хотелось как можно скорей закончить ещё не начавшуюся дуэль, а потому он начал действовать. Топнув ногой, по земле прошлась дрожь и образовалась трещина, стремительно надвигавшаяся на соперника. Жайарбах недовольно скривил пухлое лицо, поднял переднюю пару паучьих ножек и буквально вонзил их в землю на целый локоть. Он подавил начальную атаку Магарата. Во всяком случае, именно в этом он себя уверил. Сильнейший из демонов совершил магический скачок, преодолев отделявшее дуэлянтов расстояние за долю мгновения, и со всей силы ударил Жайарбаха в брюхо. Благодаря столь колоссальной тучности, верховный почти ничего не почувствовал, но сам факт того, что к нему смогли столь близко подойти, оскорблял.

В этот раз Жайарбах поднял аж четыре ножки, да притом столь высоко, что могло показаться, будто бы он встал на дыбы. Чего именно хотел добиться Жайарбах – сказать точно не мог никто, кроме него самого. То ли он надеялся пронзить ножками Магарата, то ли хотел его раздавить, либо сделать ещё нечто непонятное. Красноглазый демон не растерялся и схватился руками за вторую пару ножек. Магарат не выглядел особо мускулистым, да и существовало множество демонов, на фоне которых он подобен ребёнку по телосложению. Однако, несмотря на это, он мог оторвать от земли любого демона, сколь бы высок и тяжёл тот ни был. И это без какой-либо магии! К тому же не стоит забывать, что однажды он свернул шею дракону Хаоса, пусть ему и пришлось прибегнуть к заклинанию силы. Жайарбаха же он заставил встать на последнюю пару ножек (так высоко удалось его поднять), после чего Магарат чуть ли не швырнул тучного демона в сторону. Все присутствующие не могли понять, составило ли это хоть малейшие проблемы красноглазому демону, аль нет? Со стороны выглядело всё так, словно Жайарбах весил не больше двух-трёх пудов.

Только приземлившись и немного прокатившись по песку, тучный демон почти вскочил, выпрямился, разъяренно зарычал и направил клешню в сторону Магарата. Красноглазый демон отразил пущенный в него поток пламени, но, когда огонь полностью развеялся, он не видел перед собой соперника. Тот словно стал невидимым, что невозможно, ибо постоянное поддержание подобного заклинания требовало магической энергии, которую бы глава тёмного Совета ощутил. Здесь что-то иное...

Не успел он подумать обо всех возможных вариантах исчезновения Жайарбаха, как песок позади него буквально взорвался и из-под него выпрыгнул верховный. Он таким образом выскочил снизу, что смог схватить Магарата всеми паучьими ножками. Они довольно длинные, так что обхватывали красноглазого демона полностью. На ножках имелись очень короткие, но противные волоски, едва вонзающиеся в кожу. К горлу главы темного Совета преставилась раскрытая клешня краба. Будь на то воля Жайрбаха – он мог разорвать ему глотку. Из-за внезапности произошедшего, не сразу остальные обратили внимание на то, что Магарат продолжал стоять на ногах.

Возможно, нечто подобное тучный демон и собирался предпринять, но Магарат вновь поразил всех своей огромной физической силой. Нет, он не напряг мышцы до предела, дабы разорвать столь крепкую хватку Жайарбаха. Он не перехватил пару паучьих ножек голыми руками, дабы разорвать хватку. Он сделал нечто более невообразимое. Сильнейший из демонов напрягся, постарался хоть немного согнуться в ногах и корпусе, и он прыгнул вверх. Возможно ли совершить нечто подобное, особенно учитывая, что тебя сзади держало существо весом, предположительно, в две тонны (никто не знал, сколько на самом деле весил Жайарбах)? Такое могло произойти только у Магарата. Более того, он не просто прыгнул аж почти на четыре метра вверх, но в воздухе сумел изогнуться вперёд. И он, смотря на прекрасное лазурное небо, приземлился на спину, а точнее на самого Жайарбаха. Грохот от падения получился внушительный, и он услышал сдавленный и тяжёлый выдох тучного демона. Хватка мгновенно ослабла. Уж не умер ли часом?

Магарат встал. От такого падения у него заболела спина, но это не столь страшно, как если бы Жайарбах упал на него. Он осмотрел соперника. Жив.

— Ты проиграл, — констатировал факт красноглазый демон, а его противник ничего не мог ему противопоставить. Разумеется, все свидетели признали победу Магарата.

Жайарбаха пришлось приводить в чувство нескольким демонам. Все удивились тому, что глава Совета до сих пор не лишил его жизни, но тот сказал, что хочет поговорить напоследок. Когда же глаза тучного демона открылись, первым делом он увидел не лазурное небо, а лицо победителя, и почувствовал горячую руку у себя на шее. Проиграл. Всё-таки проиграл.

— Ну же, убей меня..., — подавленным тоном выдавил верховный.

— Ты знаешь, что делал Чаад-Хаар в том пустынном мире, я это чувствую, — сузив глаза, прошипел Магарат. — Так скажи же мне. Что вам было нужно?

Чаад-Хаар? Он хотел узнать про двуглавого демона? Но зачем...

— Отвечай! — закричал Магарат, но Жайарбах краем глаза увидел Кейазару. Демонесса Пустоты пристально смотрела на него.

Так вот оно что! Магарат хотел узнать про Чаад-Хаара... Он допрашивал его исключительно для того, чтобы отвлечь его внимание, позволив Кейазаре проникнуть в его мысли. Ну уж нет! Жайабрах проиграл дуэль, но он не позволит, дабы ему в голову проникла треклятая демонесса.

— Мне ничего неизвестно, Магарат, — как можно спокойней попытался ответить тучный демон.

— Я ведь знаю, что ты лжёшь. Ну же, скажи мне, что делал Чаад-Хаар в том мире? Что вы там задумали? Скажи, и тогда с тобой ничего не случится.

— Да как ты смеешь обвинять меня во лжи! — настаивал на своём тучный демон.

— Коль так, то..., — Магарат отпустил его горло, выпрямился и произнес:

— Жайарбах! Ты проиграл дуэль. Тебя следовало бы лишить жизни, но я некогда сказал, что ни один из верховных не должен убивать другого. И даже для тебя я не сделаю исключения. А посему с этого самого часа ты изгнан! Ты больше не можешь вернуться в Тихко-Хароке. Больше ты не числишься членом Совета. Больше ты не являешься верховным демоном, и ты лишён всякой власти над остальными. Ты не должен появляться ни в одном из наших миров. Ежели кто-либо из твоего отребья захочет отправиться с тобой в изгнание – ему не станут мешать. Но знай: коль нарушишь мой приказ – умрёшь от моей руки.

Изгнание? Жайарбах изгнан? Немыслимо! Ещё никогда не случалось ничего подобного, и все присутствовавшие не знали, как реагировать на подобное.

— Ты должен немедленно покинуть Акхиат, — твёрдо сказал Магарат и исчез.

Поражение.

***

С тех пор, как Магарат решил стать незримым владыкой судеб для низших демонов, прошло аж несколько миллионов лет. Он следил и помогал одновременно очень многим тёмным, но судьба из раза в раз демонстрировала жестокость и беспощадность по отношению к нему. Из раза в раз рождались либо мальчики, либо наследницы оказывались недостаточно сильны, порой же так и вовсе демоны умирали из-за эльфов. В один момент верховному демону даже казалось, что ему не суждено обзавестись потомством. Однако, пусть судьба часто бывает жестока, иногда она может оказаться весьма благосклонна. Главное – не упустить момент, иначе неизвестно, когда она вновь одарит тебя.

Чуть более полутора миллионов лет назад эльфы решили напасть на довольно крупный демонический город, что находился в той же галактике, что и Тихко-Хароке. Столь наглая атака поразила Магарата, но он не оставил её без внимания и лично отправился на защиту города. Он собрал войско и переместился в нужный ему мир, но Перворождённые уже преодолели стены и оказались внутри. Отбиваясь от светлых, Магарат обратил внимание на одну пару демонов. Верховный сам не мог понять, почему его взор устремился на них, но они оба поразили его. Муж и жена сражались вместе перед небольшим домом, в который они не хотели впускать эльфов. Они действовали слаженно и уверено. Перворождённые нападали преимущественно с главного входа, но один из них, заметив, сколь рьяно демоны сражались, справедливо предположил, что в доме нечто очень ценное. Вместе с небольшим отрядом он ворвался внутрь с другой стороны. Магарат предположил, что эльфы лишь собирались напасть на супругов со спины, но увидев, сколь испугано и рьяно жена бросила мужа и забежала в дом, он понял, что не всё так просто. Верховный переместился к ним, ибо решил, что в одиночку низшей демонессе не одолеть столько эльфов.

Забежав на второй этаж, она увидела восемь окровавленных светлых трупов и красноглазого демона, стоявшего над маленькой кроваткой.

— Магарат? — она узнала в нём члена Совета, пусть и никогда прежде лично не видела. Но разве возможно спутать его с кем-либо еще? Эти ярко-красные глаза, эта лёгкая черная дымка от каштановых волос, эта пламенная Сила, что рвалась из него наружу.

— Теперь я понимаю, почему вы столь храбро сражаетесь, — спокойно произнёс верховный, смотря на маленькую демонессу, у которой только-только начали проявляться кожистые крылья. Он с первого взгляда понял, что она превзойдёт родителей по могуществу, и то, сколь смело её отец и мать сражались – говорило о многом.

«Хорошая кровь»

С тех самых пор он и стал тайно помогать им. Спасённую им Ихару он познакомил с не менее достойным демоном по имени Чэ-Тагадах. У них тоже родилась дочь, которая, пусть и стала наследницей, но не могла считаться даже «средней». Её же он свёл с Гардходарионом, и их ребёнок возвысил род до следующей ступени. В дальнейшем же Магарат проделал огромную работу, дабы в последующих поколениях родился достойный стать «верховным», чего крайне трудно добиться. Однако он понимал, что куда сложней, дабы родилась близкая ему по Силе наследница.

Именно по этой причине у него ушло столько лет. Именно поэтому он потратил аж полтора миллиона лет. Легко ли низших демонов возвести к величию? Безгранично трудно. Магарату даже казалось, что подобное и вовсе невозможно. Но ему удалось. Он добился своего. Все эти миллионы лет, что он помогал другим, верховный ненавидел сам себя. Даже пытаясь убедить себя в том, что это всё для высшего блага, для всей расы демонов – ему легче не становилось. И он поражался безжалостности и подлости Первенца творения, ибо тот всю свою поганую жизнь прожил подобным образом и разрушал всё, что сделал Творец.

Демонессу звали Циала – довольно редкое имя для демонов. Ростом чуть уступала Магарату, тело обтянуто чем-то между чешуей и грубой кожей; две руки по четыре длинных когтистых пальца на каждой, две ноги, но вместо ступней – разделяющиеся на пять частей щупальца; за спиной красовались две пары чёрных лебединых крыльев; волос на голове нет, равно как отсутствовал и нос. Все без исключения эльфы отводили бы взгляды в сторону, лишь бы не смотреть на столь мерзкое для них создание. Эльфийки бы так и вовсе ни за что бы не поверили, что подобная мерзость – будущая жена Магарата. Пусть он и являлся демоном, но до войны средь Перворождённых женщин он, ни смотря ни на что, считался весьма привлекательным. Ему даже предлагали изменить внешность подобно Кейазаре. Эльфийки верили, что Магарат стал бы, возможно, самым красивым средь всех, а его необычные глаза лишь добавляли шарма.

Его будущая жена оказалась очень сильна. По могуществу она, как уверил красноглазого демона Диамарат, превосходила даже других членов тёмного Совета и могла считаться второй, после Магарата. Конечно, он намного старше и опыта у него несоизмеримо больше, но всё-таки.

— Циала – достойная жена для тебя, — уверил его Алмазный Прародитель, но Магарат и сам это прекрасно понимал.

— Как считаешь, должен ли я ей говорить, что именно благодаря мне она родилась такой?

— Подобные вопросы тебе нужно задавать не мне, Магарат. Однако будь я на твоём месте, то рассказал бы ей обо всём. Не сразу, разумеется, но со временем, постепенно подготовив её для столь жестокой правды.

— Но что мне делать, если правда разозлит её? Что делать, если она не захочет подарить мне наследника ценой собственной жизни? У меня ушло столько лет, дабы она родилась!

— У тебя достаточно опыта и ты мудр. Я знаю, что ты найдёшь решение, — увернулся от ответа Диамарат. Алмазный дракон мог рассказать об устройстве Вселенной, мог поведать о Творце, о других Прародителях, у него можно узнать об Океанах Силы, о том, как самолично уничтожать миры, но что в столь щепетильных вопросах – он не помощник.

— Чего же ты ждёшь, Магарат?

— О чем это ты?

— Отправляйся к ней. Она ничего о тебе не знает, в то время как тебе известно всё относительно неё.

Тяжело вздохнув, Магарат переместился к ней.

***

Шло время, и Магарат с Циалой все же сошлись. Никакой церемонии они не проводили, ибо считали это лишним. Кроме того, Магарат не хотел говорить кому-либо о столь важном и значимом событии в его жизни. Он понимал, что, коль все демоны узнают об этом – то это станет известно и светлым. Красноглазый не стал говорить, что приложил усилия для того, дабы она родилась столь могущественной. Пусть все считают, что это лишь счастливая случайность. Магарат молчал, ибо боялся, что, узнай она правду – тотчас же оставит его одного. Характер у супруги волевой, она сознавала собственное превосходство над другими, а потому не гнушалась пользоваться этим. Но в то же время благодаря Магарату она не превратилась в избалованную демонессу, не знающую, чего она хочет и куда применить столь колоссальный магический потенциал. Кроме того, благодаря нему она стала несколько мягче характером (по крайней мере именно вместе с ним), и она не смотрела на других демонов свысока, всем видом давая понять, что она – одна из сильнейших. И лишь удостоверившись, что ему удалось превратить её в достойную мать для будущего ребёнка, Магарат всерьёз взялся за дело.

В скором времени Циала обрадовала его вестью о том, что у главы тёмного Совета появится наследник. Магарат безгранично рад, а вот супруга не разделяла его чувств. Конечно, она рада, но в то же время и удивлена, ибо она знала о Законе Творца относительно демонов. Когда красноглазый демон сказал ей, что разобрался с данным вопросом, она не сказать, что поверила ему. Циале казалось, что Магарат лишь тешил себя грёзами и мечтами о несбыточном. Но всё оказалось иначе. Он не пытался утешить себя невероятными мыслями о том, что у него родится наследник. Он в самом деле решил данный вопрос с Творцом. Но как?

Кроме того, Циала напугана, ибо Магарат много рассказывал о Первенце творения. Глава Совета поведал о его всесокрушающей Силе, рассказал о том, как все Прародители объединились, но так и не смогли одолеть древнейшего из созданных Творцом существ. Нет, она не боялась могущества их будущего ребенка, которое обещало быть поистине колоссальным, но её содрогало от мысли, что Первородный своей ложью сумеет убедить их сына (а в том, что это именно сын – она уверена) присоединиться к нему. Она боялась, что он будет стоять по правую руку от Первенца и наблюдать за уничтожением расы демонов. Коль этому существу удалось натравить друг на друга две дружественные ранее расы, то неужели ему так сложно убедить кого-либо присоединиться к нему? Ему удалось немыслимое: он отколол одну из Граней Хаоса! Он побывал в самом центре Вселенной. В месте, где даже Магарат превратился бы в пыль, стоило бы ему только войти туда.

Она рассказала мужу обо всех переживаниях, и тот признался, что тоже думал об этом. После долгих раздумий и обсуждений, Магарат уверил Циалу, что приложит все усилия, дабы их будущий сын не стал жертвой лжи Первенца.

Помимо этого, стало происходить нечто необъяснимое и жуткое: миры превращались в пустыни. Магарат не понимал происходящего. На очередном собрании Совета он поднял данный вопрос, но все качали головами. Никто ничего не знал, и Кейазара это подтвердила. Подобная неизвестность пугала, ибо в мирах оставался явный магический след, но определить точно его природу не представлялось возможным даже для Диамарата. Дракон лишь сказал, что у тех миров отобрали большую часть их магических составляющих, а то, что оставалось, представляло из себя столь серьёзную какофонию и такой грандиозный беспорядок, что разобраться там не представлялось возможным. Дурной знак.

В то же самое время эльфы также обратили внимание на опустошающиеся миры. Страдали не только светлые, но и тёмные планеты. Эйатиэль понимал, что кто-то всё же продолжил дело Чаад-Хаара. Но кто? Разумеется, подозрения пали в первую очередь на Магарата, ведь больше некому продолжить столь серьёзное дело двуглавого демона. Лишь Магарат достаточно силён и умён для подобного. Но для чего ему всё это? И как именно он поступал: наращивал собственное могущество, или же делился Силой с самыми верными ему воинами? Первенец тоже молчал, ибо заверил главу светлого Совета в собственном неведении.

Но всё это не имело смысла, ибо подготовка к, пожалуй, самому крупному сражению из когда-либо виданных Вселенной, подошло к концу. Момент настал. Пора.

***

Тихко-Хароке – огромнейший город и равных ему не существовало в целой Вселенной. Он столь велик, что покрывал почти всю сушу. Сам по себе мир Акхиат, где и находилась столица, почти полностью состоял из воды. На нём имелся лишь один материк, на котором и располагался великий город. Были, разумеется, острова, и их огромное множество, но они годились разве что для возведения на них замков, дабы укрыться от посторонних глаз. Материк сам по себе имел вид неровного круга. Верховные демоны специально несколько видоизменили его для разрастающегося города. Кроме того, на юге он словно расколот на две части, а потому проникнуть в столицу через тот лаз весьма просто. Демоны с этим разобрались. Стены Тихко-Хароке растянулись у скальных обрывов на юге, западе и частично на севере материка; оставшуюся часть севера и весь восток только-только собирались отстроить. Город всё-таки огромный, а быстро работать не получалось. Как ни как шла война. Башни на стенах располагались через каждые пятьсот метров друг от друга, из-за чего столицу прозвали также «Городом ста тысяч башен».

Внутри же град разделён на две части. Первая – внешняя, самая большая, вторая – внутренняя. Их ещё называют «Новый город» и «Древний город». Внешняя не представляла из себя ничего сверх необычного: каменные здания высотой, по меньшей мере, в шесть ярусов, кузницы, оружейные мастерские и многое другое, необходимое для создания оружия. А ведь раньше, до войны, на тех территориях располагались огромные склады и торговые площади, где эльфы предоставляли свои услуги по всем областям, какие только можно себе вообразить в те времена. Кроме того, именно там некогда жили Перворождённые, решившие остаться в Тихко-Хароке. Для них строили особые дома на эльфийский манер, дабы уважаемые гости не чувствовали себя неуютно.

Внутренний же «Древний город» представлял наибольший интерес. Во-первых, он отделён стеной, выстроенной в идеально ровный круг. Во-вторых, сами постройки красивей и необычней, чем в остальной части города. Величественные, со множеством статуй, украшенные фасады, арки, колонны, а также шпили, которые, казалось, пытались проткнуть само небо. В-третьих, любой уважавший себя демон, впервые ступив в «Древний город» чувствовал нечто первобытное, родное, старинное. Словно именно с этого самого места и брало начало расы демонов.

Далеко не все здания высоки, но построены величественно, мощно, из тёмных и крепких пород камней. Здания увенчаны множеством шпилей, почти на каждой имелось по меньшей мере две небольшие купольные конструкции, похожие на башенки (пинакли); крестово-рёберные стрельчатые своды, арки стрельчатой формы; опорные арки, множество наружных столбов, огромные арочные окна преимущественно в тёмно-синих иль бордовых цветах. Улицы града – гранитные брусчатки, и, идя по ним, можно встретить великое множество фонтанов, выполненных в виде различных существ, населявших множество миров.

Сам же «Древний город», как ни странно, идеально круглый, благодаря чему его удалось превратить со временем в самый колоссальный магический символ. Главные улицы шли прямо и ровно, выстроены так, дабы образовать идеальную пятилучевую звезду. Весь «Древний город» представлял из себя огромную пентаграмму, благодаря чему возможность творить определённые заклинания срубались на корню. Разумеется, в первую очередь это направлено против эльфов. Вдоль улиц располагались уличные фонари, также выделанные в стиле, соответствующем древней части столицы. Конечно, особой необходимости в них нет, но они привносили некую эстетическую красу. Там нет свечей, а зажигались они благодаря магии в определённое время суток, и огонь в них загорался разных цветов.

В самом же центре «Древнего города», величественно возвышалась непревзойдённая статуя, олицетворявшая Творца в демонической ипостаси. У неё сложенные кожистые крылья за спиной, кожа на всём теле грубая и шероховатая, со множеством выступов в виде небольших шипов; но, тем не менее, изображён такой Творец мускулистым и могущественным. Единственное, что могло показаться странным и даже несуразным, так это отсутствие лица у Творца. Объяснялось это просто: ибо Создатель, при желании, мог придать себе совершенно любой облик, а потому пытаться его изобразить – неуважение к его могуществу. Статуя возвышалась над всем городом, её видно издалека, и даже защитные башни столицы казались ничтожными по сравнению с ней.

И вот в один прекрасный солнечный день, когда ничто не предвещало беды, она, как это и бывает, нагрянула внезапно и без какого-либо предупреждения. Магарат вместе с остальными верховными находился в замке Совета, и командир городской стражи телепатически сообщил им о внезапном нападении эльфов. Члены Совета не сразу поверили в услышанное, а потому продолжали стоять в общем зале и непонимающе смотреть друг на друга. На столицу напали? Эльфы в самом деле столь сильно обнаглели, что решились на подобное? Первым переместился в Тихко-Хароке Магарат, а следом за ним и все остальные. Циала же тоже жила в Акхиате, но на другом небольшом островке, где красноглазый демон построил себе дом. Наложив всевозможные защитные заклинания, Магарат мог не опасаться за жену и будущего ребенка, к тому же так про неё никто не мог узнать.

Оказавшись на вершине статуи Творца, глава тёмного Совета применил магию и осмотрелся. Невозможно… Они окружены! Эльфы решили напасть на столицу! Неслыханная и невиданная наглость! Континент полностью окружён плавучими деревянными конструкциями приличных размеров. Магарату доводилось видеть нечто подобное ранее. Эльфы называли это «кораблями», которые позволяли даже самым жалким и ничтожным представителям их расы бороздить моря и даже целые океаны. Сколько же их! Миллионы! Они окружили весь материк! Но самое большое скопление кораблей располагалось именно с восточной стороны. Там же на суше стояла внушительная армия. Увидев подобное, красноглазый демон проклинал себя за то, что не заставил всех поторопиться с окончательным разрастанием города, дабы он покрывал всю сушу. В таком случае эльфам не удалось бы стоять на земле, выстроившись в шеренгу и в полной боевой готовности.

— Ты что-нибудь чувствуешь? — обратился к Кейазаре только-только появившийся на главной площади Магарат.

— Кроме огромного числа эльфов? Там есть кто-то, обладающий большой Силой, — отозвалась демон Пустоты, дабы её слышали все.

— Кто-то из верховных?

— Именно.

— Но кто? Эйатиэль? — нервно спрашивал её Магарат.

— Это... это не он. Я знаю его магический след и смогу отличить его Силу от остальных. Это кто-то другой.

— Кто именно?

— Прости, Магарат, но сейчас я не могу этого сказать. Мне не удаётся рассмотреть верховного. Эльфов... слишком много. Очень трудно сосредоточиться.

— Это без надобности, — вмешался Югдза. — Город невозможно захватить. Мы укрепили его именно для этого. Эльфы ничего не добьются.

— Никогда не переоценивай собственные возможности, Югдза, — сузив глаза, почти прошипел Магарат. — В этом проблема всех членов Совета! Вы считаете себя лучше и сильнее остальных, особенно эльфов. Столь глупая смерть Чаад-Хаара и изгнание Жайарбаха вас ничему не научили?!

— Но ведь он прав, — заговорила Тиэлла. — Нас намного больше. Мы легко задавим эльфов численным превосходством.

— И что ты предлагаешь? Вооружить всё население Тихко-Хароке? Дабы каждый демон от мала до велика, поднялся на стены или же вышел за ворота, дабы принять бой против эльфов?

— Нас больше, а потому мы легко с ними справимся.

— Но какой ценой? В столице живёт пять миллиардов демонов, но из них лишь миллиард являются настоящими воинами, готовыми в любой момент сражаться. Если обычные жители полезут на стены, выйдут за черту града против обученных солдат Перворождённых, то на одного убитого эльфа будет приходиться не менее десяти демонов. Это непозволительно!

— Лучше так, нежели потерять символ нашей расы, — вновь заговорил Югдза. — Мы укрепляли город с самого начала войны. Мы готовились к подобному. Мы его основали, и мы же должны его защитить!

— Мы? — раздражённо переспросил Магарат. — Мы построили? Мы укрепляли? А кому принадлежит идея Тихко-Хароке? Кто стал возводить стену в первые же годы войны? Кто предложил максимально расширить город? Кто решил проложить стены и под землёй? Это все я! — несколько оскорблённым и разгневанным голосом проговорил красноглазый демон, напоследок ткнув себя в грудь пальцем.

— Но это не означает, что ты можешь распоряжаться всей расой демонов, — парировал Югдза.

— Ты прав. Но скажи мне, если им придётся выбирать, за кем они пойдут: за мной или же за тобой?

— Они пойдут за тем, кто сумеет отбить Тихко-Хароке, — уверенно ответил Югдза. Стоило отдать ему должное. Он не побоялся.

— А ежели все погибнут, а ты останешься единственным выжившим, кто тогда пойдёт за тобой? Ты предлагаешь вооружить всё население столицы. Замечательно. А ты подумал о том, что оружия на всех не хватит? Кроме войска мы сможем снарядить ещё в лучшем случае миллиард демонов, а что делать остальным? Сражаться голыми руками?

— Если их вдохновить, то они будут готовы биться и одними зубами.

— И кто же их вдохновит? Ты? Тиэлла? Или может позовём Жайарбаха? Ты хоть представляешь себе, что можно сказать в данном случае? Как вдохновить миллиарды демонов, что никогда не воевали?

— От этого зависит выживание нашей расы, так что…, — начал барахтаться Югдза, но Магарат его перебил.

— Ты не способен защитить даже себя! Именно вы позволили эльфам застать вас врасплох. Именно вас они окружили и чуть не убили некогда. Полагаешь, что сумеешь воодушевить остальных пойти на верную смерть? Без тактики, без стратегии, просто… на убой? Дабы защитить город? Если ты действительно так размышляешь, то ты просто мясник, что презренней любого эльфа. Скажи же мне, великий вдохновитель, тот, кто должен повести армию за собой, если мы с тобой встанем вместе перед ними и предложим им выбрать, за кем из нас последовать, то кого они выберут, как думаешь? Того, кто угодил в ловушку эльфов, или того, кто никогда не ошибался? — взгляд Магарата весьма тяжёл.

— Не зазнавайся…

— Подобное напоминай сам себе. Я же лишь говорю, как есть. Отправить миллиарды на защиту? Хорошо, допустим, мы поступим так, как решил твой воспалённый глупостью мозг. Что случится тогда? Орда демонов сметёт светлую армаду? Нет, Югдза. Когда у них на глазах погибнет сотня, быть может, тысяча таких же глупцов, что прислушались к твоим речам, а средь эльфов потери окажутся минимальны, то они отступят и город падёт почти без боя.

— Нужно задействовать подавитель светлой магии, — предложила Тиэлла, желая отвлечь мужчин. Не хватало только, дабы они начали драться в столь неподходящий момент.

— Хорошая идея..., — поддержал её Югдза.

— Нельзя, — перебил его Магарат. — Если задействовать подавитель сейчас, то эльфы всё поймут и не станут сражаться без магии.

— Хочешь, дабы они сокрушили ворота и стены?!

— На подобное у них уйдет много времени даже с такой армией.

— Замолчи, Магарат! Ты мне надоел! Кейазара, немедленно выясни, где именно находится тот верховный эльф. Я соберу отряд и лично покончу с ним. Тиэлла, подготовь население, а также попытайся призвать подкрепление из других миров, — скомандовал Югдза, но ни одна из демонесс не пошевелилась. — Немедленно! Скоро они нападут! Если убить командира, то эльфы испугаются и...

— Молчать! — крикнул Магарат, да так громко, что даже гранитная брусчатка под ногами слегка задрожала. — Ты в очередной раз доказал отсутствие разума. Но кое-что ты сказал верно. Кейазара, попытайся выяснить, где верховный эльф. Если тебе не удастся – больше не пытайся. Быть может, Первенец наложил на него защитные чары или же вручил некий артефакт. Твоя главная задача – следить за светлой армией. Как только они начнут готовить заклинания и решатся перейти в нападение – говори. Тиэлла, распорядись, дабы миллиард воинов вооружились и готовились к нападению. Также проследи, дабы всё остальное население столицы спряталось в подземных тоннелях. Они уходят очень глубоко, и там имеется множество порталов в иные миры. Если нам не удастся отстоять город, то ты должна вывести их и отправиться вместе с ними. Вызывать подкрепление – бессмысленно, ибо на сборы армий уйдёт много времени. К тому же эльфы тоже могут ждать перемещения дополнительных войск.

— Ежели они решили нас окружить и ждать подкрепления, то, как мы поступим?

— Нужно спровоцировать их. Нужно заставить их напасть на нас.

— Что будем делать с подавителем магии? — аккуратно спросила Кейазара.

— Я сам активирую его, когда сочту это необходимым.

Демонессы кивнули и растворились в воздухе.

— И что же ты прикажешь делать мне? — злобно спросил Югдза.

— Делай, что хочешь, лишь бы не мешался мне. Но ежели ты возьмёшь с собой кого-либо из мирных жителей – изгнание Жайарбаха покажется тебе милосердием. И твой отряд не должен превышать ста воинов, — напоследок бросил Магарат и исчез.

***

Возглавлял великую армаду никто иной как король Арагниэль д’Атарнас. Высокородный и почитаемый верховный эльф сам вызвался командовать осадой. Эйатиэль объяснил ему главную суть нападения на Тихко-Хароке, и член светлого Совета поддержал эту идею, равно как и все остальные. Всё просто: нападением на столицу внести разброд средь верховных демонов, а кроме того, по возможности устроить как можно больше разрушений. Вероятность на разрушение города ничтожно мала, так что о подобном эльфы даже не думали.

Член Совета смотрел на массивные стены столицы. Величественно и мощно, но рано или поздно городу суждено пасть. Сам же он стоял на борту корабля с южной стороны от столицы. Эльфы специально сделали все корабли абсолютно похожими, дабы демоны не догадались какой из них является флагманским. Кроме того, на пальце Арагниэля красовался золотой перстень с инкрустированным в него огненным опалом. Как заверил его Эйатиэль, данный артефакт должен укрыть короля от взора демона Пустоты Кейазары.

Его взор уставился на многочисленные башни столицы, и там показались небольшие огни. Пылающие шары устремлялись к кораблям. Некоторые из них удавалось отразить, но порой они достигали цели. Конечно, значительного урона нанести не могли, но Арагниэль почувствовал себя оскорблённым. Он привёл столь колоссальную армию, а её пытаются закидать какими-то огнешарами? Наглость!

Огонь на кораблях гасили моментально, так что единственное, чего сумели добиться демоны – гибель нескольких эльфов от прямых попаданий по ним. Вскоре в ход пошли и тёмные потоки, и пламенные копья, и различные тёмные концентрации. И вот от них эльфы и начали страдать, ибо потоки пробивали корабли насквозь, а потому они медленно, но верно, принимались тонуть. Конечно, флот Арагниэля велик, но терять его ему не хотелось. Эльфам же, что оказались в воде, он отдал приказ к наступлению. Перворождённые самоотверженно плыли к скалам, и их прикрывали с кораблей, пытаясь отвлечь демонов на стенах. С десяток эльфов принялись творить различные заклинания, и порой им даже удавалось убить кого-то на башнях или стенах. Но всё это не имело значения, ибо Арагниэль задумал иное.

Пока флот разбирался на собственных сторонах, пытаясь позволить эльфам доплыть до скал, светлая пехота также подверглась нападению. Демоны пускали, казалось бы, нескончаемый поток заклинаний в них, но слава Свету, Первенец вручил им жезл, поставивший вокруг них магический купол для защиты от большинства тёмных заклинаний. Держал его верный помощник и друг короля Арагниэля – Дорминиаль эйа Кизамар. Он находился в самом центре выстроившегося на суше войска, и, по телепатическому приказу командира армады, отдал приказ о нападении на ворота города. А врата эти огромны и широки, выполнены добротно из крепких пород деревьев, да ещё и окованы железом. Просто загляденье. Они распахнулись без единого скрипа и скрежета, и из проёма ровным строем выходили вооруженные демоны. Поток заклинаний со стороны тёмных закончился, ибо они осознали, что пробить барьер им не удастся. Но вот эльфы ведь могли беспрепятственно прибегать к магии, чем они и воспользовались. Тёмные пытались отвести светлые заклинания, но не всегда им это удавалось, а потому демоны погибали как на стенах, так и те, что вышли сражаться за пределы города. Стоит отметить, что место каждого погибшего занимал другой тёмный, а потому брешей в построении не оказывалось.

— Заклинание готово, командир, — обратился к Арагниэлю один из эльфов.

— Применить, — коротко приказал король.

Не меньше десятка тысяч кораблей на южной стороне творило одно единое мощное заклинание, оказавшееся весьма разрушительным. Они применили единый поток Света, но столь колоссальной концентрации, что разрушили не только башню, на что надеялись демоны, но и пробили стену, образовав в ней брешь. Выглядело внушительно и эффектно. Демонов поток просто испепелил, не оставив от них даже пепла, и тоже случилось со стеной.

Некоторые эльфы уже доплыли до скал и принялись карабкаться по ним вверх. Демоны на время забыли про них, а когда вспомнили, то первые из Перворождённых уже показались на стенах и устроили резню. Численное преимущество не за ними, но в тоже время корабли постепенно приближались к скалам, да к тому же с них не прекращали использовать заклинания. Подобная ситуация смутила демонов, они растерялись и не знали, что лучше всего сделать: разобраться с эльфами, которым удалось взобраться на стену, или же уделить больше внимания кораблям?

Тем временем на востоке континента друг напротив друга стояли две армии и выжидали. Эльфы не торопились нападать, но прибегать к магии не прекращали. Демонов погибло достаточно, однако у первой шеренги в руках появились огромные прямоугольные щиты с блестящей поверхностью. Они полностью скрывали тёмных, и, что самое жуткое, отражали любую магию! Конечно, если бы король Арагниэль применил бы пару заклинаний, то подобные щиты ни за что бы не спасли тёмных, но командира с ними не было. Дорминиаль приказал прекратить напрасную трату магических Сил, и ждал. Он не собирался нападать на демонов в сию минуту, но дожидался приказа короля. Кроме того, согласно плану, эльфы с кораблей должны взобраться на стены и отвлечь демонов, заставив их сражаться везде одновременно. А там как знать, авось им удастся обойти армию сзади и напасть на них. Судя по всему, демоны также выжидали. Они не нападали, а стояли и ждали... чего? Надеялись, что Перворождённые нападут первыми? Тогда долго вам придётся ждать, подумал Дорминиаль.

Эльфы собирались вновь применить общее заклинание, но в этот раз не одно, а как можно больше. Корабли постепенно приближались к скалам, и тёмные с башен старались как могли, но их слишком много. Арагниэль злорадно улыбнулся, ибо понимал, что после подобного залпа заклинаний стены города перестанут казаться столь непробиваемыми. Он оказался прав. Несколько сотен подобных сильно концентрированных потоков Света ударили по казавшимся неприступными стенам, образовав великое множество брешей, через которые столь замечательно могли проникнуть эльфы в сам город. Арагниэль улыбнулся пуще прежнего, но краем глаза заметил странное движение справа. Другой корабль несколько закачало, и король не мог понять причины. А она, причина, показалась в следующее же мгновение. Вода вспенилась, забурлила и словно взорвалась.

— Что случилось?! — изумился командир армады, но вскоре всё увидел сам.

Жуткое существо выпрыгнуло из-под воды. Оно похоже на акулу, только намного, намного больше. По размерам ничуть не уступало кораблю. Голова только чуть менее вытянутая, нежели у акул, с несколькими рядами длинных зубов (и притом их столь много, что существо не могло даже как следует закрыть пасть); вдоль всей спины тянулся плавник, снизу же у твари имелись весьма длинные руки с десятью перепончатыми пальцами на каждой. У морского зверя аж два хвоста, на концах которых словно массивные костяные кувалды. Существо выпрыгнуло из-под воды, извернулось, и головой упало прямо на корабль, разнеся его в щепки. От того, что немыслимая тварь ушла обратно в воду, прошлись небольшие волны, слегка покачнувшие ближайшие корабли.

— Ничего... потеря одного корабля не является поражением, — прошептал король эльфов, утешая самого себя.

Увы, бесполезно. Оглянувшись, он заметил, что подобных тварей великое множество и притом различных видов! Одни напоминали скорей некие густые жижи, буквально поглощавшие в себя корабли. Иные же обладали щупальцами, панцирями, имелись даже монстры, подобные крабам; гигантские змеи, обвивавшие флот и уничтожавшие его, многоголовые существа, откусывавшие от кораблей внушительные куски, и ещё много иных необъяснимых и пугающих эльфа монстров.

— Уничтожить их! — раздался глупый приказ Арагниэля. Можно подумать, Перворождённые собирались стоять себе спокойно и смотреть, как на них будут падать огромные туши чудищ.

Эльфы пытались отбиться, и у некоторых это даже получалось. Командир армады прибег к магии, дабы посмотреть на остальную часть флота и ужаснулся. С ними происходило абсолютно то же самое! Те же существа уничтожали корабли один за другим. Оказавшихся в воде эльфов пожирали вне зависимости от того, были они ещё живы или же души их уже отправились в царство Света. И всё потемнело. Нет, погода всё такая же солнечная, тёплая и яркая. Магический взор Арагниэля потемнел. Он не мог разглядеть ровным счётом ничего. Кто-то воздействовал на него? Но король заметил и другое: Перворождённые перестали использовать магию, дабы отбиваться от подводных монстров.

— Невозможно..., — испуганно прошептал верховный эльф, ибо осознал, что демоны использовали подавитель магии. — Это просто невозможно... Я ничего не почувствовал! Я даже не знал, что у них имеется подавитель! Неужели область его действия столь велика?

Он пытался переместиться из этого мира в более безопасный, но всё безуспешно. Ему не удавалось телепортироваться даже на один метр, что уж говорить о преодолении межмировых барьеров. Итак, он уже достаточно близок к стене. Если никакое чудище не уничтожит корабль, то ему удастся добраться до скал, а там и взобраться по ним. Но что тогда делать внутри города? Корабли уничтожались с жуткой скоростью, а на стенах эльфов почти не осталось. Арагниэль увидел, как одному из Перворождённых демон разорвал глотку ударом когтистой руки. Эльф схватился за жуткую рану, и меж его пальцев лилась кровь, равно как и изо рта. Одним движение тёмный сбросил его со стены и светлый разбился о первый корабль, что добрался до скал. Разумеется, он был тотчас же разрушен сразу двумя чудищами.

— Нужно продолжать плыть к скалам! — приказал король Арагниэль, и хотел скомандовать об этом всем остальным, забыв, что подобное невозможно. Он с ужасом наблюдал, как лишь немногие корабли продолжили плыть к стенам города, в то время как большинство принялось поворачивать назад. Всё происходило столь суматошно, что нередко они ударялись и задевали друг друга, упрощая чудищам работу.

На востоке континента, как только подавитель магии задействовали, демоны пошли в наступление. Они убрали щиты, выставили копья и шли уверенным шагом к врагу. Дорминиаль приказал прибегнуть к магии, но ничего не получалось. Перворождённые растерялись, из-за чего ушло довольно много времени, и тёмные почти добрались до них. Погода сменилась резко и внезапно. Безоблачное прежде небо заполнили почти чёрные грозовые тучи и начался жуткий ливень. Демоны знали, что случится подобное, а потому были готовы. Не ждавшие подобной перемены погоды эльфы в очередной раз растерялись, а потому первые две шеренги были убиты почти мгновенно. Артефакт Первенца продолжал работать, но ведь внутри купола демоны могли прибегать к магии! Однако самое страшное в другом: Дорминиаль видел, как нечто красное проносилось по рядам эльфов, рассекая или же перерубая их. Когда оно остановилось, то верный друг Арагниэля увидел демона с ярко-красными глазами и от которого исходила великая Сила.

— Магарат? — дрожавшим от страха голосом проговорил Дорминиаль, и его пронзило копьё одного из демонов.

«Мы почти подошли» — подумал король Арагниэль, но погода вновь сменилась, и начался жуткий шторм.

Спокойная и ровная водная гладь взволновалась, зашевелилась, подняла столь великие волны, что некоторые корабли оказались на уровне стен Тихко-Хароке. Волны ударялись друг о друга, таща за собой на гребнях корабли эльфов. Существа вод продолжали нападать, и Арагниэль осознал, что они проиграли. Конечно, незначительный урон им всё же удалось нанести стенам столицы, но ничего более они не сделали. Демонов погибло не столь уж и много, подводных монстров и того меньше. Оставалось лишь надеяться, что затея Первенца удалась, и средь верховных демонов случился окончательный раздор.

Флагманский корабль волной отбросило подальше от скал, и король Арагниэль увидел, как из-под воды показался длинный плавник жуткого чудовища. Оно набрало скорость и ударилось о корабль, разломав его надвое. Командира армады сразу же выкинуло за борт. Открыв глаза, он видел, как мимо него проносились орды существ, нападавших на других эльфов. Треклятые демоны перехитрили их! Подавитель магии никто из них не ожидал, и именно из-за него Перворождённые потерпели столь сокрушительное поражение. И пока король Арагниэль смотрел, как пожирали его сородичей, к нему сзади подплывал великий змей с широко раскрытой пастью.

Тихко-Хароке выстоял.

***

Он следил за всем происходящим в мире Акхиат и дрожал. Его трясло от столь великой бойни, от того, что столькие погибли. Ему противно смотреть за всем этим, но в то же время он не мог оторвать глаз. Всего во время осады погибло чуть более полутора миллиарда эльфов (никто не уцелел), в то время как демоны потеряли немногим более ста миллионов солдат. Колоссальная и невиданная прежде битва! Никогда ещё сражения не были столь масштабны. Магарат сумел подчинить себе подводных чудовищ! Он наслал на флот жуткий шторм!

Демонам предстояло много работы, дабы очистить мир от трупов. Сородичей они собирали вместе, но не в одну большую кучу, а аккуратно укладывая их тела на землю одного большого острова посреди Запредельного океана. С эльфами же они не церемонились и выбрасывали трупы в океан, где их съедали ещё не успевшие насытиться чудища. Убедившись, что не осталось бездыханны тел сородичей, Магарат поджёг тот остров, предав тела усопших Пламени Хаоса.

В скором времени начались работы по восстановлению стен. Демоны работали слаженно и быстро, ведь неизвестно им, когда вновь решатся напасть треклятые Перворождённые. А его сердце всё также болело из-за войны. Прошло столько лет, а он всё никак не мог оправиться от подобной раны, оказавшейся слишком глубокой.

Не прошло и шести месяцев после осады Тихко-Хароке, как жена Магарата готова подарить ему наследника. У неё сильно вздулся живот, и по тому, как на нём появилась красновато-оранжевая прожилка, протянувшаяся от одного бока до другого, она поняла: время пришло. Красноглазый демон всё ещё никому не сообщил о столь радостной вести, а потому в дом отправился один. Циала лежала на кровати и ждала, Магарат же стоял рядом.

Обычно в такие моменты демонессы не чувствовали боли, лишь испытывали некий дискомфорт, но в этот раз всё иначе. Жена верховного демона почувствовала, что ребёнок толкнул её изнутри. Появилась очередная красно-оранжевая прожилка, но ей стало больно. Она старалась не подавать вида, но, когда подобных следов стало свыше десятка, терпеть и дальше не было сил. Циала закричала, и так громко, что все окна в доме разбились, а Магарату показалось, что её боль слышна даже в столице.

— Что-о-о-о про-оисхо-о-о-оди-ит-т?! — вопила несчастная жена, ибо она знала, что не должна испытывать такую боль. Красноглазый демон отвернулся и дрожал от презрения к самому себе. Он понимал, что уговор с Творцом действовал, а потому вскоре ей суждено погибнуть.

Агония длилась не столь и долго, но не для самой Циалы. Её живот вздулся ещё сильней, прожилки словно затвердели и начали трескаться с малоприятным звуком, очень похожим на ломавшиеся кости. Демонесса продолжала кричать от боли. Магарат взял её за руку, пытался успокоить и унять боль мощными заклинаниями. Ничего не помогало. Магия не действовала. Живот начал пульсировать, и Циала вновь закричала, но столь громко, что глава тёмного Совета на краткий миг оглох.

И всё затихло. Почти мёртвая демонесса смотрела в потолок. Всё осознав, Магарат с трудом сумел произнести:

— Прости меня, — и с его глаз впервые пошли слёзы.

Циала посмотрела на мужа в последний раз, и замерла. Глаза её потеряли свой блеск и мгновенно обесцветились, её тело стало холодным, почти как лёд, и серым. Лишь живот сохранил красновато-оранжевый цвет. Трещины разрослись, вздувшаяся кожа иссохла и осыпалась. Магарат осторожно встал, подошёл и увидел там своё дитя. Своего наследника. Дрожащими руками он взял его. Ребенку ещё предстояло вырасти и многому научиться, а пока что он больше похож на свернувшуюся в клубок саламандру пламенного цвета.

— Мой сын, — прошептал Магарат, не веря тому, что держал в руках наследника.

Творец следил за моментом рождения. Он видел всё. От криков Циалы даже ему стало не по себе. Он видел, с каким восхищением и с какой любовью смотрел глава тёмного Совета на собственное дитя. И всё начало содрогаться. Дом Магарата заходил ходуном, равно как и весь остров, как и весь мир. Творец увидел, как из ниоткуда над миром Акхиат появилась почти прозрачная, едва заметная рука исполинских размеров. Он понимал, что она брала своё начало далеко за пределами вверенной ему Вселенной. И рука эта похожа на демоническую. Пять пальцев с длинными когтями, вместо кожи – тёмная чешуя. Всё сущее дрожало вокруг исполинской руки. Она же осторожно коснулась когтем головы Магарата, и лик того сменился с непонимания озарением. Рука исчезла, всё успокоилось, а верховный демон посмотрел на сына и благоговейно произнёс:

— Lutzafferr, — нарёк сына Магарат, и у свернувшегося в клубок демона медленно раскрылись два ярко-красных глаза.

Лишь взглянув в них, Творец осознал, сколь велика Сила в этом ребёнке. Он почувствовал её, и ему казалось, что до неё можно было дотронуться. И испугался Создатель, ибо уразумел он, что уже с самого рождения сын оказался равен отцу по могуществу. Ещё не раскрывший собственного потенциала, не осознавший границ собственной власти, только что родившееся дитя превзошло всех остальных верховных демонов.

— Достойный наследник, — произнёс Творец, но его никто не услышал.

Глава VII. Великая победа и великая скорбь

Тишина.

Вся раса эльфов скорбела.

Во всех мирах объявлен день памяти. Памяти о том, как полтора миллиарда Перворождённых храбрецов осмелились напасть на неприступную столицу тёмной расы. Как король Арагниэль д’Атарнас сам вызвался командовать армадой. Даже несмотря на то, что нападение практически не нанесло никакого существенного и значимого урона, эльфы восхищались. Их переполняло чувство гордости, что они не побоялись напасть на столь громадный город, что всегда считался неприступным и нерушимым. Что они не побоялись выступить против превосходящего численностью врага на его же земле. А демоны, в безграничном коварстве и жестокости своём, не пощадили никого из Перворождённых и даже пленных не стали брать. Они безжалостно истребили всех, ибо такова тёмная сущность. Ибо таково безумие Хаоса, что затаилось в их сердцах, душах и умах.

На следующий день Эйатиэль попытался воззвать к Первородному, дабы тот явился на Совет. Все верховные эльфы ждали его появления, и древнейший элев пришёл.

— Я искренне сожалею о случившемся и скорблю вместе с вами, как если бы сам являлся одним из Перворождённых, — в первую очередь поспешил сказать Первенец, опустив голову и закрыв глаза. Судя по его голосу – он не лгал, и говорил абсолютно искренно, от всей души и чистого сердца.

— Благодарим вас, — почти одновременно отозвались все члены Совета, также опустив головы.

— Позвольте узнать: с какой именно целью вы попросили меня явиться?

— Мы хотели поговорить относительно нападения на столицу, — ответила королева Лоритиаль иль-Ватаноэ.

— Разумеется, — понимающе закивал древнейший элев. — Чем же я могу вам помочь?

— Мы хотим знать, что случилось, — это заговорила королева Пенарааль.

— Что же именно вас интересует?

— Всё.

— Эйатиэль, надеюсь, ты не ждёшь, что я начну говорить подробно о построении войск, и к тому же перечислять каждого воина поимённо?

— Простите, Первенец, но ваша язвительность сейчас не уместна. Разумеется, подобного я не жду, но мы должны знать всё, что происходило в том мире.

— Вы так уверены, что я смогу всё рассказать?

— Искренне надеюсь на это.

— Но как быть, если мир оказался окутан магической завесой, которую даже мне не удалось пробить?

— Неужели подобное возможно?

— Нет ничего невозможного. Пусть я и Первородный, но я такое же дитя Света, как и любой из вас. Я, как и вы, бессмертен, но не всемогущ.

— Скажите же, вы можете поведать нам о случившемся в демоническом мире? — не выдержав, спросил верховный Сейайаль.

— Могу, пусть и многое остаётся мне не понятным, но могу.

— Говорите же, не томите!

— Спокойно, королева Пенарааль. Я расскажу вам всё, что знаю. С чего именно мне начать?

— С самого начала. Когда мы переместили туда войска.

— Хм... так и быть. Я выдал вам три мощных артефакта: первый – для мгновенного и незаметного перемещения всей вашей армады; второй вручил королю Арагниэлю – да запоет душа его в Свете – для отведения демонических глаз; третий же достался его верному другу, что возглавил нападение на суше, — и Первенец внезапно замолк, отведя взгляд в сторону, словно пытался вспомнить, что же случилось дальше.

— Прошу прощения, но это нам известно. Когда армия переместилась – мы не могли следить за ними, — подал голос верховный Нузораль Бер-Гальзанир иль-Яэлиэль.

— Я лишь думаю, как бы лучше продолжить, — оправдался Первенец. — Мы знаем, что внутренний, так называемый «Древний город» демонов выглядит как классическая защитная пентаграмма, — эльфы дружно кивнули. — Как выяснилось, предел её влияния не ограничивается одним лишь центром столицы. Кроме того, та статуя, что гордо возвышается в самом сердце Тихко-Хароке – не простая. Она является огромным подавителем магии, действующим даже за пределами материка.

Верховные эльфы замерли и многозначительно переглядывались между собой. Они догадывались, что статуя не простая, но не ожидали подобного.

— Этот подавитель покрывает весь материк и захватывает километры вокруг. Именно по этой причине его не активировали сразу, а ждали, когда все корабли подплывут достаточно близко.

— Из-за одного подавителя мы потеряли весь флот? — изумленно спросила Лоритиаль.

— Невозможно, — вмешался её брат. — Да, первая линия кораблей не успела бы развернуться и выйти за пределы подавителя, но та часть флота, что находилась позади, должна была уплыть. После же они бы переместились обратно.

— Ты прав, Эйатиэль, но мы недооценили врага. Демонам удалось подчинить себе чудовищ, обитающих в океане, которые и уничтожили весь флот.

— Ужасы глубин выполняли приказы демонов?

— Точнее, лишь одного демона. Думаю, ты понимаешь, о ком я.

— Магарат..., — глава светлого Совета отвернулся, оскалился, раздражённо осматривался по сторонам. — И вновь он! Скажите, подавитель магии – тоже его идея?

— Увы, подобное мне неизвестно...

— Ну, разумеется – его. Больше никому бы не хватило ума додуматься до подобного, — в голосе Эйатиэля отчётливо слышалась зависть и ненависть.

— Спокойней, брат. Он не достоин того, дабы ты терял из-за него рассудок, — пыталась вразумить Эйатиэля сестра, но это не действовало.

— Как раз Магарат и достоин! Разве ты не понимаешь, что наша армада была разгромлена, по сути, всего одним-единственным демоном?! Если бы не он, то, возможно, жуткая столица бы пала!

— Эйатиэль, присядь и помолчи, прошу. Я хочу, дабы Первенец продолжил рассказ, — вмешался верховный Сейайаль, и иль-Ватаноэ, ко всеобщему удивлению, не стал препираться с ним, а поступил, как ему и советовали.

Лишь убедившись, что глава светлого Совета замолчал и несколько пришёл в себя, древнейший элев продолжил:

— Когда задействовали подавитель – армада оказалась беспомощной. Жуткие твари из вод нападали и уничтожали корабли один за другим, а эльфы не могли ничего им противопоставить. Мои артефакты продолжали действовать, но на суше из города выдвинулась внушительная армия демонов во главе с Магаратом. Они быстро уничтожили всё пешее войско, воспользовавшись их смятением. После же нагрянул жуткий шторм, не позволивший кораблям отплыть достаточно далеко. Сейчас же демоны собирают трупы сородичей, а тела эльфов сбрасывают в океан.

От последних слов всех Перворождённых передёрнуло. Тёмные выродки посмели столь пренебрежительно отнестись к телам их сородичей? Мерзость! Уничтожить! Истребить всех до единого!

— Будем ли мы нападать вновь на столицу? — поинтересовалась королева иль-Ватаноэ.

— Разумеется, Лоритиаль, — моментально ответил ей верховный Нузораль Бер-Гальназир. — В следующий раз мы соберем ещё большее войско. Мы разработаем детальный план, учтём все совершенные ошибки и попытаемся принять контрмеры.

— Но ведь нам нужно убить всех верховных. Коль один лишь Магарат сумел одолеть армаду, что будет, если остальные присоединятся?

— Я с вами не соглашусь, королева Пенарааль, — вновь раздался голос древнейшего элева. — Позволю себе напомнить, что изначально нападение планировалось с целью внесения в тёмный Совет раскола.

— И вы полагаете, что подобное удалось?

— Разумеется. Не столь уж и давно небезызвестный вам демон Жайарбах был изгнан из состава Совета лично Магаратом.

— Изгнан? Как такое возможно?

— Раскол начался ещё до гибели Чаад-Хаара. Изгнание одного из верховных – явное доказательство этого самого раскола. К тому же я уверен, что во время нападения на столицу некоторые из оставшихся членов тёмного Совета были недовольны тем, что Магарат решил взять всё командование на себя.

— Полагаете, что в скором времени верховные демоны перегрызут друг другу глотки?

— Можно сказать и так. Кроме того, тёмные допустили серьезную ошибку: они показали на что способны. Я сомневаюсь, что у них осталась возможность нас удивить. И они продемонстрировали своё главное оружие – огромный подавитель магии.

— Если уничтожить подавитель, то город заметно ослабеет, — догадалась королева Пенарааль. — Но как это сделать?

— Мы придумаем. Пусть демоны считают, что, коль им удалось победить столь малыми жертвами – мы отступимся и в ближайшее время не решимся вновь нападать на столицу. Мы разработаем детальный план, как уже было сказано, учтём всё и нанесем удар. Мы уничтожим Тихко-Хароке – олицетворение могущества всей расы демонов.

Верховные эльфы одобрительно закивали, поддерживая каждое слово Первенца. И лишь Эйатиэль продолжал сохранять молчание все это время, однако, решил заговорить:

— Ничего не получится, — подавленным голосом произнёс он.

— Прошу прощения, Эйатиэль, но откуда в тебе сомнение?

— Я не сомневаюсь. Я уверен. Какой бы вы ни разработали план – ничего не получится. Уничтожение статуи, разрушение стен вокруг города, даже напади мы с армией, в сотню раз превосходящую всё население столицы – ничего не получится. Город не уничтожить.

— Брат, твои слова пугают меня...

— Правильно, сестра, ибо они правдивы. У нас ничего не получится, пока жив Магарат.

— При всём уважении, Эйатиэль, но даже ему не одолеть стократно превосходящую армию.

— И вновь мы недооцениваем нашего врага, Сейайаль. Мы недооценивали его в самом начале, когда собирались убить сразу всех верховных. Мы считали, что нам удастся заманить весь их Совет в ловушку, но ошибались. Также мы переоценили собственные силы, решив столь необдуманно напасть на столицу. Мы столько раз терпели поражения лишь из-за одного демона. Тёмный Совет, осмелюсь предположить, слаб. Они не едины в своих действиях и даже мнениях. Всё в руках всего одного единственного демона.

— И как же нам быть?

— Нам надо убить Магарата, разумеется.

***

Он стоял и думал. Ему нравилось проводить время подобным образом. Он мог размышлять обо всём: о звёздах, про иные Вселенные, о Великом Творце, а порой некоторые миры столь сильно овладевали его сознанием, что он всецело погружался в них, рассматривая и пытаясь понять, как же они существовали и как все Силы в них взаимодействовали. Ведь миры с тремя солнцами – необычны по природе своей. А как быть с планетами, у которых свыше дюжины лун, каждая из которых движется по-своему? Вселенная столь многогранна. Она постоянно развивалась, совершенствовалась. Казалось бы, разве могло что-либо удивить столь древнее существо? Но причуды Вселенной из раза в раз поражали его. О, это всё безгранично интересно, но в этот раз Первенец думал о другом.

— Магарат – достойный противник, — произнёс он, почувствовав подошедшего Дарадаша. — Он умён... даже слишком умён.

— Не просто так он является сильнейшим из демонов, — подтвердил второй элев.

— Сильнейший и мудрейший. Могущество без разума – опасно. У существа может быть огромная, колоссальная Сила, но из-за скудного ума оно может не знать, как её применять. От таких ты не знаешь, чего и ждать. Однако опасны они не своей непредсказуемостью, но неумением к контролю собственного могущества. Ежели не знать тонкостей магии и потоков Сил, то существо с невероятным потенциалом не сумеет реализовать затаённые возможности. Магарат же не такой. Он всё прекрасно понимает.

— Первенец, неужели я слышу уважение в вашем голосе?

— Слышишь. Врага можно и нужно уважать, коль он воистину достойный.

— Но по сравнению с вами даже этот демон всего лишь пыль.

— Равно как и ты, Дарадаш. Но разве отношусь я к тебе подобным образом? Эйатиэль прав... Магарата необходимо убить.

— Только прикажите и я всё сделаю!

— Не ты. Нужно, дабы сам Эйатиэль справился с ним.

— Но вы ведь сами говорили, что Магарат превосходит эльфа по Силе, — непонимающе уставился на Первенца элев. — Как ему удастся одолеть его?

— С моей подготовкой – он сумеет одолеть демона. Я...

Договорить Первенцу не удалось, ибо он ощутил, как сама Вселенная задрожала. Ему не страшно, но Первенца заинтересовало случившееся. Он пытался понять, откуда именно исходила эта дрожь.

«Что это? Что происходит? Откуда? Направить магический взор!»

И узрел он, как рука незримого колосса прорвалась сквозь ткань Вселенной. Она сделала это столь легко, как если бы Первородный опустил руку в воду. А длань исполина продвигалась всё дальше, и древнейший элев увидел, как она направлялась к миру Акхиат, где располагалась столица демонов.

— Первенец, что происходит? — не удержался и спросил Дарадаш, но ответа так и не удостоился.

Первородный смотрел на ту руку и видел, как все демоны мира непонимающе осматривались по сторонам. Глупцы! Они не видели того, что мог лицезреть он! Даже Дарадашу подобное не по силам. Пальцы исполинской руки уже вошли в атмосферу планеты и приблизились к небольшому острову посреди океана. Первенец прикладывал очень много Сил, дабы его не отбросило.

«Какая мощь! Что… что это такое? Это не отец…»

И он узрел...

— Магарат?! — только и успел произнести древнейший элев, как незримая сила отбросила его назад. Больше он не видел, что происходило в Акхиате, но, тем не менее, узрел он достаточно. Дарадаш испуганно подбежал к Первородному и помог ему встать.

— Что случилось? — дрожащим голосом спросил он, ибо впервые на его глазах кому-то удалось отбросить Первенца творения.

— Невозможно…. Случилось невозможное... У Магарата родился наследник.

— Наследник? У… Магарата? Как... как подобное возможно? Почему вы улыбаетесь?

— Я успел посмотреть на его сына. Поверь мне, Дарадаш, дитя Магарата переполнено Силой. Если ему удастся раскрыть весь свой невероятный потенциал, то он станет сильнейшим из когда-либо существовавших демонов.

— Разве это хорошо?

— Разумеется! Это означает, что война продлится дольше. Или же...

— Что вы задумали?

— Думаю, пытаться ли убедить его присоединиться ко мне, аль нет? С одной стороны – он демон, а посему должен быть уничтожен. С другой же – он будет столь силён, что даже могущественный Магарат померкнет по сравнению со своим отпрыском. И ежели так, то какая мне разница, что он демон?

— Творец избавился от нашей расы, дабы заменить нас этой мерзостью. Я бы не желал видеть демона, пусть даже очень могущественного, в качестве нашего союзника, — категорически произнёс Дарадаш, и Первенец разделял его взгляды.

— Ты прав. Значит, подождем. Я хочу посмотреть, на что будет способен сын Магарата.

— Первенец, уверены ли вы, что в дальнейшем нам удастся победить его? Ведь Магарат, как вы сами недавно сказали, слишком умён и достаточно силен. Коль это дитя превзойдёт его, то не лучше ли избавиться от него сейчас?

— Я же сказал, что хочу взглянуть на него. К тому же сын родился на небольшом острове недалеко от их столицы, но я сильно сомневаюсь, что они всё еще там. Мне так и не удалось обнаружить, где именно скрываются верховные демоны.

— Но как такое возможно?

— Возможно, они применили очень мощную отводящую магию.

— Откуда они владеют ею?

— Не знаю, Дарадаш, — лгал Первенец, ибо стыдился истины.

— Мне сказать Эйатиэлю о рождении демона?

— Не стоит. Со временем он сам узнает. Теперь же я должен подготовить его для грядущей битвы с Магаратом, а также я жду его наследника.

— Зачем вам какой-то эльф?

— На дитя Эйатиэля у меня особые планы.

***

Члены тёмного Совета не понимали происходящего. Их поразило, как не рухнул весь замок от столь сильного сотрясения. Югдза принялся винить во всём Магарата, подкрепляя свои слова тем, что красноглазый демон отсутствовал. Он считал это весьма убедительным доводом, но к нему, разумеется, не прислушалась Кейазара, а Тиэлла не видела взаимосвязи с содроганием мира и отсутствием Магарата.

— Разве вы не видите? Он ушёл и вскоре после этого началась дрожь! — надрывался Югдза, пытаясь доказать свою правоту.

— Не убедительно, — спокойно ответила Кейазара, чем лишь разозлила демона.

— Не убедительно?! Всякий раз, когда Магарат отсутствует, происходят непонятные вещи в разных уголках мира. Теперь же он решил что-то сотворить с нами! Либо он хочет уничтожить этот замок вместе с нами, либо пытается сотворить неведомо что!

— Ты бредишь, Югдза.

— О, нет! Я всё прекрасно понимаю. Магарата всегда интересовала лишь власть и Сила. Но как можно заполучить абсолютную власть? Избавиться от остальных членов Совета, став единственным командиром. Чаад-Хаар мёртв, Жайарбах изгнан. В скором времени он возьмётся и за нас.

— Ты посмел предположить, что Магарат виновен в смерти двуглавого демона?

— Разумеется, Кейазара. Его смерть должна послужить для нас уроком. Уроком подчинения и послушания. Жайарбах не захотел повиноваться, за что и был изгнан.

— Будь Магарат таким, как ты его описал, то Жайарбах не покинул бы тот остров живым.

— Быть может, он выследил его и убил?

— Невозможно. Он часто сообщает мне о своих уходах.

— Но не всегда, ведь так? Вот скажи, Кейазара, где он сейчас?

— Я не знаю.

— Так выследи его.

— Я пробовала. Ничего не получилось. Он скрылся от моего взора, — честно призналась демонесса Пустоты.

— А это означает, что он может быть где угодно и творить что угодно!

— В тебе говорят страх и ненависть, Югдза, — раздался совершенно спокойный голос со стороны открытой двери. Верховные слышали, как красноглазый демон неторопливо поднимался по лестнице.

— Страх и ненависть? Чего же мне бояться?

— Того, что я сделаю с тобой то же, что и с Жайарбахом. Ненавидишь же ты меня от того, что я всегда оказываюсь прав, и наше войско предпочитает выполнять мои приказы, нежели твои. Но я пришёл не спорить с тобой.

На пороге показался Магарат, а в руках он бережно держал свернувшееся красновато-оранжевое существо. Оно больше похоже на саламандру, но кожа уже начала грубеть, шершавиться и стали проявляться костяные отростки. Глаза же закрыты, дыхание размеренное, спокойное. Оно спало. Все трое верховных непонимающе смотрели, как член Совета улыбался, держа в руках новорожденного демона.

— Я хотел бы показать вам моего сына, — нарушил тишину Магарат.

— Сына? Ты? — одновременно спросили Югдза и Тиэлла, не веря услышанному. Лишь Кейазара не стала задавать подобных вопросов. Она знала, что Магарат скрывал что-то от неё, но не догадывалась, что именно.

— Как такое возможно? — с лёгкой дрожью спросила Тиэлла, и красноглазый демон принялся рассказывать.

Он поведал остальным, как долго искал достойную демонессу, которая была бы совершенно равна ему по Силе. Рассказал, что следил за многими семьями, но ему всегда не везло. Магарат не стал говорить, что лично сводил тёмных, ибо считал это лишними знаниями. К тому же Югдза и так не лучшего мнения о нём, так что бы могло случиться, узнай он, что красноглазый демон приложил руку к созданию достойной жены. Также поведал о разговоре с Творцом. Разумеется, он опустил и их уговор, касавшийся гибели жены после родов.

— И когда исполинский коготь коснулся моего лба, я понял, какое имя дать ему, — продолжал рассказывать Магарат, не отпуская мирно спавшее дитя.

— Чья же это была рука?

— Не знаю, Кейазара, но это не Творец. Быть может, кто-то из Прародителей явился, хоть я и не понимаю, зачем им понадобилось подобное.

— Магарат, мне искренне жаль, что мать ребёнка погибла в столь знаменательный день.

— Благодарю тебя, Тиэлла.

— Почему..., — раздался подавленный голос Югдзы. — Почему ты скрывал её от нас? Почему никому ничего не сказал?

— Я не мог рисковать. Мне с трудом удалось убедить Творца позволить продолжить род. Я также пытался убедить его разрешить и вам заиметь наследников, но он был непреклонен. Творец снял с меня свой запрет, но сказал, что у меня родится лишь один-единственный ребёнок. Потому я очень долго искал и ждал рождения Циалы. Не рассказывал же я вам не из-за недоверия, но из страха, что Первородный обо всём узнает. Я построил небольшой дом на одном острове рядом с Тихко-Хароке, наложил всевозможные защитные заклинания и, только узнав, что у меня родится наследник, я запрещал Циале покидать тот остров.

— Я понимаю тебя, Магарат, — тепло произнесла Кейазара, и подошла к нему, дабы рассмотреть ребенка поближе. — Скажи же, наконец, как его зовут?

— Люцифер, — гордо произнёс глава тёмного Совета.

Демонесса Пустоты долго смотрела на дитя, но не решалась к нему прикоснуться, дабы не потревожить его сон. Одно веко у него едва заметно задрожало и совсем немного поднялось. Кейазара увидела ярко-красный глаз и плоский вертикальный зрачок. Лишь мельком взглянув в него, её обдало жутким жаром. Ей казалось, что она побывала в самом сердце Хаоса и Тьмы. Она ощутила бушующие водовороты Сил в этом ребёнке. Она узрела, что предела его могущества практически не будет конца. Она видела, что в этом ребёнке заложено куда больше потенциала, нежели у всего тёмного Совета.

— Береги его, Магарат, — придя в себя, мысленно заговорила демонесса Пустоты с красноглазым демоном. — Я вижу, сколь он будет могущественен. В нём столько Силы, что он должен стать величайшим из всех демонов. Но в то же время Люцифер либо приведёт нашу расу к погибели, либо закончит эту войну.

— Кейазара, я сделаю всё, что смогу, дабы мой сын стал достойнейшим из всех. И я приложу все усилия, дабы он не подвергся влиянию Первенца, ежели тому вздумается переманить моего сына на свою сторону.

— Как бы Люцифер сам не стал новым Первенцем...

Пусть общались они мысленно, но Магарат понял, что даже демонессе Пустоты стало страшно от такого могущества.

— Один я не справлюсь. Кейазара, надеюсь, ты согласишься помогать мне с сыном? Ты не участвуешь в сражениях, в то время как я часто отсутствую...

— Подобной просьбой ты лишь оскорбляешь меня, Магарат. Даже пропади ты без предупреждения – я бы не посмела оставить твоего сына без присмотра.

— Прошу простить, но я пойду в собственные покои. И у меня к вам просьба: никому не говорите, что у меня есть сын. Со временем всё равно всё выяснится, — Магарат встал и покинул приёмный зал, оставив верховных в смятении. Они не знали, как именно реагировать на подобное: радоваться или же бояться? Каждое следующее поколение демонов становилось сильней (в большинстве своём), а это означало, что Люцифер будет не просто могущественным, но великим.

***

Отец взялся за подготовку сына, когда тому исполнилось всего пять лет. Однако уже с двухлетнего возраста малыш Люцифер слушал рассказы Магарата о былых днях, когда никто не знал, что такое «война» и «убийства», когда обе расы жили в мире и дружбе. Поведал он сыну и о Первенце, не скрывая своего отвращения к этому существу, а также много говорил о его коварстве и подлости. И Люцифер слушал внимательно, а смотря в его ярко-красные глаза, глава тёмного Совета видел, что сын всё прекрасно понимал и запоминал. Но с пятилетнего возраста Магарат взялся за настоящее обучение: магия и меч. Разумеется, он продолжал просвещать сына относительно иных существ, не упустив ни Творца, ни Прародителей, а также пытался объяснить ему устройство самой Вселенной. Но знания, не подкрепленные практикой – ничтожны, и потому отец тренировал дитя каждый день по многу часов без перерыва. Люцифер знал, как перемещаться меж мирами, но какой толк от подобных знаний, коль не владеть магией, не понимать её принципов взаимодействия со всем сущим? Однако, стоит отметить, что молодой демон начал оправдывать ожидания Магарата с первых же дней жизни. Ещё даже не умея ходить и говорить, ему удавалось несколько искажать реальность вокруг себя, а также он мог проводить простейшие манипуляции с окружавшими его вещами. Когда Магарат, после короткого собрания с верховными, вернулся в собственные покои и увидел, что всё, что только находилось в комнате, парило в воздухе и кружилось, переворачивалось, а порой даже искажалось и видоизменялось, он был невероятно горд. Но каково же было его удивление, когда все встало на свои места, а новорождённый сотворил астральный образ матери. Он оказался столь полным, столь четким, что чувствовалась даже исходившая от него Сила, пусть она и не так велика, как у Циалы. Тогда Магарат и понял, насколько силён ребёнок, ибо сделать нечто подобное – крайне сложно, и на это способны лишь верховные.

Во время тренировок Люцифер, даже в таком юном возрасте, проявил себя просто превосходно. Он никогда не жаловался, всегда делал то, что ему говорил отец. Даже когда Магарат заставлял его по нескольку дней без перерыва отрабатывать владение оружием или же магию – Люцифер всё выполнял беспрекословно. Со стороны многим казалось, что глава тёмного Совета использовал сына в качестве раба, словно пытался подавить его волю и полностью подчинить её себе. Но это не так. Отец искренне любил своё чадо, равно как и ребёнок восхвалял его. Они много говорили, Люцифера интересовало абсолютно всё, и подобная любознательность очень нравилась Магарату. Кроме того, отец часто брал его с собой в иные миры, но не на сражения, а просто на прогулку. Он хотел показать ребёнку, сколь удивительна Вселенная и как она разнообразна.

— Что это за дерево, отец? — спросил Люцифер, остановившись перед мощным и огромным древом.

Оно столь высоко, что, казалось, доставало до облаков. Потребовалось бы не менее тысячи демонов, дабы обхватить его. Но оно словно иссохшее, кора потрескавшаяся, коричнево-серая, ветви же словно опали сами собой, точь-в-точь как листья и они грудами лежали на земле.

— Оно называется циторина, — принялся пояснять Магарат. — Это очень необычное дерево. Оно отличаются не только колоссальными размерами, но и невиданной пышностью и золотисто-красными листьями.

— Почему же тогда оно иссохшее? Где все листья? И почему на древе нет ветвей?

— Вот и скажи мне, Люцифер. Попробуй ощутить это дерево. Попробуй понять, почему оно такое, что именно с ним случилось и ответь на свой вопрос. Ну же, не бойся. В этом мире никого нет, кроме нас. Подойди к нему.

И Люцифер подошёл. Взбираясь на груду поваленных ветвей, он посмотрел на кору дерева и осторожно коснулся её. Сосредоточившись, он попытался проникнуть в магическое естество этого древнего старца. И он всё увидел.

— Что скажешь? — спросил его Магарат, когда молодой демон спустился обратно к нему.

— Оно очень старое. Возможно, оно существует с самого начала мира. И в нём полно Силы... Я почувствовал её.

— И какая же она?

— Тёплая, сладкая, приятная, успокаивающая. Но я всё же не понимаю, почему нет листьев и ветвей.

— В этом и заключается необычность этого дерева. Раз в миллион лет оно забирает себе большую часть Сил мира. По этой причине с него опадают листья и ветви, ибо их перестаёт поддерживать жизненная сила. И древо удерживает всё в себе, преображая вобранные потоки. Когда наступит время, на её вершине расцветет огромный цветок, который высвободит Силу.

— Зачем?

— Эта Сила расходится обратно по миру, и дарует ему новое дыхание. Во всех мирах постепенно расходуется магическая энергия, или же она... хм... портится, становится неуправляемой, непонятной. Циторина вбирает всё в себя и преображает, скажем так, исцеляя эту энергию и даруя её обратно миру. Говорят, что миры, где есть подобные деревья, никогда не погибнут и всегда будут пышны от зелени.

— И это правда?

— Полагаю, что да.

— Полагаешь? То есть, ты не знаешь?

— Нет, Люцифер. Запомни вот что: невозможно знать всё. Сколь бы силён ты ни был, ты не будешь знать всего.

— А как же Творец? Первенец? Прародители?

— Они знают несоизмеримо больше меня, но и их знания ограничены, ведь им неведомо, что происходит за пределами нашей Вселенной. Они не знают, например, как называются иные Вселенные, какие там существуют расы, на каких языках они говорят.

— Значит, Творец Творцов должен знать всё.

— Возможно. Но мне интересно, сумеет ли он ответить всего на один-единственный вопрос...

— Какой же?

— Как он появился?

— Разве он не знает, благодаря чему или кому существует?

— Как мне сказал Диамарат, наш Творец тоже не знал, пока с ним не начал говорить Великий Создатель.

— Как считаешь, отец, если кому-то удастся найти ответ на этот вопрос, то будет ли это означать, что он постиг всё?

— Не знаю. Когда такой появится – тогда мы всё и поймем.

Они гуляли по миру до поздней ночи. Люцифер оказался весьма выносливым, а суровые многодневные тренировки его лишь закаляли. Когда же наступила ночь, отец и сын подняли головы. Молодой демон и раньше видел мириады звёзд, созвездий и всеразличные потоки Силы, но почему-то именно в этом мире они поразили его больше всего. Он видел бездну космоса, узрел истинный лик Вселенной: спокойный, бескрайний, на познание которого уйдёт не одна вечность. Звёзд не счесть, они даже столь близко располагались друг к другу, словно выстроили два пути, пересекавшихся лишь в одном месте. Тёмно-синие Океаны Силы, перламутровые, иссиня-серые, огненно-красные, множество тяжёлых концентраций энергии, которые либо поглощали, либо рассеивали свет.

— Посмотри туда, — указал Магарат на тёмно-зеленый Океан Силы. Но у него имелась одна особенность: пурпурная концентрация в виде неровного круга в золотистой окантовке.

— Природа и Стихия Земли, — кивнул Люцифер. — Также в этом Океане присутствует небольшая часть астральной магии.

— Как ты это понял? — изумлённо спросил Магарат.

— Я... просто почувствовал.

— Ты так мгновенно это понял? Тебе хватило всего одного взгляда, дабы это почувствовать?

— Думаю, что да, — несколько растерявшись, ответил Люцифер. Он не понял, почему отец так удивился, ведь это элементарно и понятно. — А вон та золотистая окантовка, — продолжил говорить сын, — ничего из себя, как таковой, не представляет. Это остаток от Хаоса, когда еще Первенец не отколол от него Грань Света. В каждом этом Океане имеется Хаос, но в некоторых он проявляется больше, в некоторых – меньше.

— И ты все это понял здесь, из этого мира..., — задумчиво протянул Магарат, всматриваясь в Океан Силы. Люцифер только что продемонстрировал, сколь сильна его чувствительность и как далеко он может видеть сущности. В его возрасте Магарату подобное было не подвластно.

Вернувшись домой и, позволив сыну немного поспать, глава тёмного Совета приступил к тренировкам. Обучать Люцифера владению холодным оружием ему было тяжело, ибо сам Магарат пользовался им крайне редко, и притом несколько неумело. Он видел, как некоторые воины заставляли клинки буквально танцевать в их руках, а сталь, разрубая воздух, пела и жаждала крови. Про Люцифера уже больше года как знала вся демоническая раса, а следовательно, о могущественном наследнике должны были прослышать и эльфы. Магарат попросил двух демонов, отличных воинов и мастеров оружия, обучить сына искусству меча. Те согласились с радостью, и даже приняли подобную просьбу как оказанную им честь. Разве многие могли похвастаться тем, что обучали сына самого Магарата? Подобные тренировки проходили под строгим присмотром красноглазого демона. Он присутствовал не из недоверия, но наблюдал за мастерами и запоминал всё, что они говорили и показывали. Благодаря этому Люцифер не мог схалтурить при демонстрации в усвоении материала перед отцом. Память у Магарата бесподобная.

— Запомни, Люцифер, коль не уметь правильно двигаться, то всё твоё мастерство окажется бесполезным, — принялся говорить один из наставников.

— А потому мы приготовили для тебя это, — договорил второй, и указал на другой конец помещения.

Там располагалось не меньше двух десятков высоких деревянных столбов. В толщине не велики, молодому демону свободно можно поставить одну ногу, но не более того.

— Мы решили прозвать это «Стезя». Увы, ничего лучше не придумали. Как видишь, расстояние меж столбами различное, и где-то достаточно сделать один шаг, дабы перебраться на соседний, а где-то придётся прыгать. Кроме того, будут появляться различные препятствия. Они, конечно, не настоящие, но сбить с ног могут. Всё должно выглядеть следующим образом.

И наставник, которого звали Дихдихор, пошёл на эту самую «Стезю». Интересно то, что он худощав. Две руки, две ноги, простое телосложение, вытянутое вниз и вверх лицо, относительно длинные и заостренные уши, глаза со змеиными зрачками. Он не вызывал ужаса и не создавал впечатления сильного воина, но, тем не менее, являлся одним из лучших. Второй же, Миахарат, являлся абсолютной противоположностью. Высокий, мускулистый, чем-то даже походил на Магарата, только покрыт шерстью и чешуей. И оба демона являлись братьями. Это весьма интересно, ибо первый представлял собой воплощение скорости и быстрых атак, в то время как второй выносливый и сильный. На вопрос, что лучше – скорость или же сила, они так и не смогли ответить. Дихдихор уверял, что мог быстро зайти противнику за спину и разрубить его, а ежели подобное не получалось, то просто провоцировать его лёгкими выпадами, дабы тот быстрей устал. Миахарат говорил, что лёгкие раны он не ощущал вовсе, а потому подобные провоцирующие нападения на нём не сработают. Он выносливей, он сильней, так что, если Дихдихор ошибётся даже на долю мгновения – Миахарат перерубит его своим двуручным мечом.

«Значит, истинная сила в том, дабы объединить в себе оба качества» — подумал тогда Люцифер и всецело стремился к подобному.

Дихдидор встал меж двух столбов, а они, между прочим, втрое выше него. Можно, конечно, запрыгнуть при помощи магии, но ведь смысл тренировок с ними не в совершенствовании заклинании, а во владении оружием, и, кроме того, в умении правильно двигаться и в обучении рукопашному бою. Худощавый воин развернулся к одному столбу, и после двух быстрых шагов немного взобрался по нему, мгновенно развернулся и принялся отталкиваться от одного к другому, постепенно добираясь до самого верха.

Оказавшись там, он встал на одну ногу. Из ниоткуда сверху появилась огромная кувалда, и Дихдидор перешёл на соседний столб. Нематериальный меч стремился перерезать ему ноги, но демон подпрыгнул, совершил кувырок назад, перелетев через две деревяшки. Не успел он как следует приземлиться, как в него пустили множество стрел. Дихдидор поспешил убрать ногу, а заодно на полшага отошёл назад. Он падал, но успел схватиться одной рукой за край столба. Когда стрелы просвистели над головой, он с необычайно лёгкостью подтянулся и встал обратно. И две секиры устремились в его стороны. Одна – на уровне колен, другая же – на уровне груди. Лезвия невероятно широкие, так что отпрыгнуть в сторону просто невозможно. Дихдидор согнулся и прыгнул вперёд так, словно нырял в пруд.

— Вот так и надо себя вести на «Стезе», — подытожил запыхавшийся от часовой скачки демон.

Магии же Люцифера обучал лично Магарат. Отец понимал, что ему удастся довольно быстро научить сына всему, что только он знал сам. Ребёнок проявлял себя восхитительно, запоминал всё с первого же раза, но не всегда ему удавалось повторить заклинание сразу.

Люцифер падал со «Стези», но всегда вставал и поднимался обратно на деревянный столб; если ему не удавалось повторить разрушительное и мощное заклинание, что продемонстрировал ему отец, то он тренировался сам до тех пор, пока не добивался успеха. И ведь порой ему приходилось по нескольку дней практиковаться в магии, дабы достичь необходимых результатов. Это его не пугало и не останавливало, а Магарат был горд, что сын проявлял такую выносливость и то, что он сам шёл на подобные поступки.

И вот однажды глава тёмного Совета решил устроить необычное испытание. Подобного ещё никто никогда не проводил, и даже его сын удивился такому.

— Но, отец, почему мы должны драться друг с другом? — непонимающе спросил Люцифер, которому на тот момент стукнуло уже восемнадцать лет. Демоны, равно как и все долгожители, следят за возрастом лишь до определённого момента. После же им это надоедает. Магарат так и вовсе не знал, сколько именно ему лет. Конечно, он мог ориентироваться по некоторым планетам, ибо их создание он застал лично, но всё-таки. Некоторые из них уничтожены в ходе войны, иные же просто истощились.

— Я хочу лично проверить на что ты способен, — ответил отец.

Люцифер, конечно, уже давно считал себя возмужавшим и достаточно созревшим для настоящих сражений, но Магарат отказывался брать его с собой. Увы, но Миахарат и Дихдидор погибли два года назад во время нападения эльфов на мир Коенарзав.

— Но зачем тебе это?

— Если хорошо себя проявишь, то я возьму тебя с собой на следующую битву, — дал обещание Магарат, и глаза Люцифера заблестели.

Бой оказался коротким. Отец позволил сыну провести первые несколько атак, сам же он лишь защищался. Люцифер понял это уже после четвёртого удара клинка, а потому решил повторить Магарата и просто стоял на месте. Глава тёмного Совета довольно хмыкнул и сам перешёл в наступление. Они сражались как на мечах, так и в рукопашную и не брезговали магией. Магарат хоть и присутствовал на всех тренировках сына, хоть и запомнил все движения братьев, которые они показывали молодому демону, но одолеть Люцифера ему не удалось. Тот оказался быстрей. Он постоянно дразнил отца: смотрел в глаза, на мгновение отводил взгляд, например, на его правое плечо, всем своим видом создавал впечатление, что именно туда и будет нанесен удар, даже начинал двигаться, но в последний момент отскакивал в другую сторону. Кроме того, Магарат признал поражение в битве на мечах после того, как сын совершил короткий шаг, даже полушаг в его сторону, поднимая клинок для выпада. Глава тёмного Совета повёлся на подобное, решил опередить Люцифера, попытавшись отбить меч боковым быстрым ударом. Но его сын моментально отпрыгнул немного назад, и когда незаостренная сталь пронеслась перед ним, он совершил рывок, зайдя со стороны спины, и ударил отца по рукам. Магарат выронил меч и признал поражение.

— Молодец, — довольным голосом произнёс он. — Подобному тебя не обучали. Я всё помню.

— Верно. Я сам додумался до такого. Ничего сложного в этом нет.

— Но как быть, если противник быстрей тебя?

— Прости, отец, но мечом ты владеешь весьма медленно.

— Меня ты знаешь, но как быть, если перед тобой неизвестный тебе противник? Ты не можешь знать, быстрей он или медленней.

— Надо быть осторожным и внимательно следить за ним. В ходе боя будет понятна его скорость.

— А ежели он обманывает? А что, если он лишь притворяется медленным и слабым, дабы ты потерял бдительность?

— Тогда надо постараться спровоцировать его продемонстрировать всё, на что он способен.

— И как ты собираешься это сделать?

— Начну быстро нападать.

— Показав все свое мастерство и собственную скорость?

— А почему бы и нет? К тому же, кто сказал, что надо демонстрировать свою максимальную скорость? И даже если так, то есть вероятность, что он не успеет среагировать и умрёт. Главное – убить врага.

— Но как быть, если их несколько?

— Отец, ты задаешь мне столько вопросов, что я не понимаю: ты пытаешься помочь мне, или тем, кто нападёт на меня? — отшутился Люцифер.

— Я лишь предполагаю возможные варианты.

— Вариантов слишком много. Нападавших может быть двое, и тогда, если они похожи на Миахарата и Дихдидора, то будет сложно. В таком случае лучше избавиться от того, что посильней. За счет скорости я быстро обойду его и убью. Но перед этим лучше отвести от себя второго подальше. Помимо этого, нападавших может оказаться с десяток, но они могут являться обычными воинами. Тогда моё преимущество будет неоспоримо. Также я не исключаю, что на меня может напасть один сильный эльф, и в это же время где-то рядом за боем будет следить другой, выжидая подходящего момента, дабы добить меня, а заодно изучая мой стиль боя и скорость. Быть может, на меня нападёт многотысячная армия. Их пустят на убой, лишь бы я выдохся. И когда я, уставший от столь долгой битвы, буду с трудом держать в руках меч – на меня нападут настоящие мастера клинка. Вариантов развития сражений слишком много, отец, а потому я не могу дать тебе однозначного ответа на твой вопрос. Дай мне больше конкретики, и тогда я скажу, как действовать.

Да, Люцифер думал о многом и рассмотрел множество вариантов. Молодец.

— Именно поэтому я и тренировал твою выносливость, — довольным голосом произнёс отец. — А теперь магия! — и Магарат ударил сына огненным шаром.

***

Весь мир беспокоился. В замке Эйатиэля все бегали из коридора в коридор. Королева Валистериаль вновь рожала. Ушло много, даже слишком много лет после потери Равэллы, прежде чем она решилась на подобный шаг вновь. Она боялась, что демоны снова лишат её ребёнка, но Эйатиэль заверил её, что их дитя не покинет мира, в котором располагался Совет эльфов. Это самое безопасное место из всех. В прошлый раз они допустили непростительную ошибку, решив, что демоны ничего не узнают относительно их дочери и не доберутся до неё. Подобное не должно повториться.

Роды проходили довольно спокойно. Королева не испытывала такой боли, как погибшая демонесса Циала. Как полагалось по правилам, муж стоял за дверью и ждал. Демоны считали, что в столь знаменательный момент отец должен находиться рядом, дабы лично узреть рождение ребёнка. Демонессам поддержка с их стороны не требовалась, ведь они не испытывали никакой боли при родах. Эльфам же наоборот довольно больно, но будущие отцы не должны находиться в одном помещении с жёнами в такой момент. Эйатиэль придерживался традиций.

Когда крики королевы стихли и послышался плач младенца, одна из эльфиек открыла дверь и глава светлого Совета вошёл. Валистериаль обессилено лежала на кровати, волосы растрёпаны, она вся в поту. Выглядеть так – не подобало королеве, но Эйатиэль не обращал на подобное никакого внимания. Она даже в таком виде безгранично прекрасна.

— У вас родился сын, — поспешила сообщить радостную весть одна из эльфийек.

Эйатиэль протянул руки и ему осторожно передали завёрнутого в ткань перламутрового цвета ребёнка. Мальчик. Стоило отцу взять его, как младенец перестал плакать, и смотрел на него сквозь полураскрытые веки прекрасными глазами янтарного цвета, словно изучая его. Эйатиэль почувствовал, что его сын наделён великой Силой. Достойный наследник. У него родился истинный преемник его могущества.

— Как он прекрасен, — трепетно прошептал верховный эльф, повторив слова, которые некогда произносил при рождении дочери. — Ты решила, как его назвать?

— Michaele, — уставшим голосом ответила королева.

— «Дарующий Свет»? Хорошее имя, — Эйатиэль сел на кровать рядом с женой и передал ей малыша.

— Я боюсь...

— Всем страшно, любимая. Но у нас есть это место. Есть этот замок. Здесь он будет в безопасности.

— Если с ним случится то же, что и с Равэллой, то я этого просто не переживу...

— Скорей я погибну сам, нежели позволю этим тёмным выродкам убить наше дитя!

А Первенец, как всегда, находился в неведомом и недосягаемом простым эльфам и демонам месте и наблюдал. Он следил и пристально изучал новорождённого, ведь ему требовался настоящий наследник Силы Эйатиэля. И, после тщательного осмотра Михаэля, он принял это дитя. Да, в этот раз у верховного эльфа родился тот, кто ему нужен. Но это всё – лишь часть грядущего великого плана. Первородный замыслил нечто грандиозное, и Михаэль ему нужен. Кроме того, пора бы и сестре Эйатиэля родить наследника. У неё четверо детей, но все они слабы. Он приложит руку и к этому, но пока есть кое-что поважней.

За Михаэлем присматривали практически все эльфы мира. Его обучали, помогали постичь магию, выучили всем трём существовавшим языкам: эльфийскому, общему и даже демоническому, ибо истинный наследник должен знать и уметь всё. Идея относительно последнего очень не понравилась Валистериаль и остальным членам Совета, но Эйатиэль заверил всех, что это необходимость. Спорить с ним не стали, ведь каждый из них более-менее понимал тёмный язык, но обучать его ребёнку... Что ж, отцу видней. Михаэля тренировали лучшие мастера. Он учился владеть любым оружием, ему рассказывали про наложение магических рун, даже обучали кузнечному делу. Магию же преподавали все члены светлого Совета, ибо каждый из них имел собственное видение и понимание Силы, а Михаэль должен знать всё и владеть всеми ними.

Королева Валистериаль осталась довольна единственным сыном. Она безмерно гордилась им. Увы, но родители не всегда были рядом с ним. Как ни как, шла война, и порой Эйатиэлю приходилось отправляться на сражения, а королева посещала собственные владения, охватывавшие не один десяток миров. Она проверяла обороноспособность планет, интересовалась, не нужно ли им чего, и пыталась подбодрить.

— Ты вновь отправляешься в один из своих миров? — спросил Эйатиэль у одевающейся перед зеркалом жены.

— Этот мир недавно перешёл ко мне. Он мал и слаб, население в нём небольшое. Я беру с собой небольшое войско, дабы они охраняли планету и обучили эльфов на ней сражаться.

— Я всё прекрасно понимаю. И, как и прежде, прошу тебя – не задерживайся там надолго. Ты ведь знаешь, как я волнуюсь всякий раз.

— Равно как и я за тебя, когда ты уходишь сражаться.

— Как хоть называется этот мир?

— Мельира.

— Он в галактике Тэхаррат?

— Как и все остальные тридцать четыре мира, в которых я являюсь королевой.

— Я буду пристально следить за ним. Если что случиться, то...

— Ты ведь знаешь, что это лишнее. В моих владениях всегда спокойно.

— Но вдруг демоны прознают про тебя и решатся напасть?

— Именно поэтому я и беру с собой десять тысяч воинов.

— Ты ведь понимаешь, что этого не хватит. Как быть, если демонов будет миллион?

— Население мира составляет двести девяносто четыре миллиона Перворождённых. Из них в армию входит двенадцать миллионов, и ещё не меньше ста – эльфы, способные держать в руках оружие и владеющие разрушительной магией.

— Но демонов ведь намного больше...

— Если они и решатся напасть, то я обязательно позову тебя, — пыталась утешить мужа королева.

Разумеется, её слова не сильно повлияли на мнение Эйатиэля относительно её походов по собственным мирам, но он не смел её останавливать, ибо понимал, сколь это необходимо жителям этих планет.

***

— Сын, собирайся, — на ходу обратился Магарат к Люциферу.

— Собираться? Но куда?

— Мы вскоре отправимся в небольшой мир эльфов. Я решил, что ты достаточно подготовлен для подобного.

— Ты берёшь меня с собой на сражение? — глаза Люцифера загорелись, он давно ждал подобного.

— Именно. Но у тебя нет опыта, а потому я решил, что для начала мы нападём на небольшой мир Перворождённых. Ты должен увидеть всё собственными глазами.

— Что мне с собой взять?

— Всё, что сочтёшь необходимым.

Собравшись, отец и сын вышли к войску, ожидавшему на главной площади столицы. Средь орды присутствовали и другие верховные, кроме Кейазары. Тиэлла и Югдза смотрели на Люцифера. Как же он повзрослел. Ростом не уступал отцу, покрыт кожей, достаточно мускулист, но отца он пока не переплюнул. Глаза один в один как у Магарата – ярко-красные, а вот зрачки плоские и вертикальные, как у матери. Волосы чёрные, словно они состояли из Абсолютной Тьмы, и над ними также клубился лёгкий чёрный дымок. Молодой демон мог, как и остальные верховные, призывать себе крылья, но у него их несколько: лебединые чёрные (как у матери), кожистые (как у отца), и ещё одни, состоявшие из плотного чёрного тумана (откуда они у него взялись – тайна для всех). Кроме того, Люцифер мог управлять собственным телом, видоизменяя его на свой вкус. Он мог не только призывать крылья, но и видоизменить конечности, кожу заменить на панцирь или же хотя бы сделать её очень грубой и твёрдой. Выглядел он впечатляюще. Сразу видно – он из знатного и великого рода.

— Люцифер, пока я не забыл, — повернулся к нему Магарат и в руках он держал меч. — Я с самого твоего рождения искал для тебя достойное оружие. Увы, найти его мне так и не удалось, а потому я обратился к нашим лучшим кузнецам и магистрам по рунам, дабы они сделали для тебя это.

Он передал оружие сыну. То полуторный меч, полностью сделанный из чёрного агата. Люцифер не сразу осознал это, а когда взял оружие в руки, то почувствовал, сколько всего вложено в него.

— Но как им удалось сделать подобное? Он ведь состоит из агата...

— Не совсем. Кузнецы долго думали, как сделать для тебя подходящий меч. Чёрный агат, в каком-то смысле, один из символов нашей расы, ибо он больше всего подходит для наложения наших заклинаний. Но этот меч не сделан исключительно из него. Мастерам по оружию удалось расплавить его и соединить с четырьмя иными металлами. Снаружи же он выглядит так, словно сделан исключительно из чёрного агата. Я так решил, дабы твоё оружие выделялось средь всех остальных. Я хочу, дабы эльфы, которые тебя никогда не видели, лишь заметив этот меч, осознавали, кто стоит перед ними. И в него вложено очень много магии, сын. Я лично проверял его и могу с уверенностью тебе сказать: оно нерушимо. Ничем мне не удалось сломать этот меч или оставить хотя бы царапину на нём. Кроме того, он с лёгкостью разрушает большинство магических барьеров и режет любое железо.

Люцифер трепетно осматривал столь дивное оружие. О подобном он и не мечтал. Молодой демон сразу почувствовал, как сроднился с мечом всего за минуту.

— Благодарю тебя, отец. Я сделаю всё, дабы оправдать твои ожидания.

Пока все собирались, Магарат подготовил и раздал с дюжину странных камней. На вопрос, что это такое, он лишь улыбнулся и сказал, что вскоре всё станет ясно. Люцифер также приметил и то, что войско получалось весьма внушительное.

— Когда мы нападем?

— Через два дня.

— Сколько воинов идут с нами?

— С нами всего сорок.

— Но зачем тогда здесь собралось сто миллионов вооружённых солдат?

— Их мы призовем на месте.

— Ты сказал, что тот мир небольшой...

— Всего неполных три сотни миллионов эльфов в нём живет, а сражаться может не больше половины. Мы нападём внезапно и быстро, потому я не беру больше воинов.

Судя по сухим и спокойным ответам отца, он знал, что делал, а потому дальнейшие вопросы могли показаться излишними. Однако кое-что Люцифер всё-таки спросил:

— Как называется мир, на который мы нападем?

— Мельира.

***

Магарат и Люцифер переместились в нужное место. Остальные сорок демонов телепортировались в разные части мира и следовали приказам. Казалось бы, тёмные ворвались в мир эльфов и те должны их почувствовать, ан нет. Коль перемещаться столь малым числом, да ещё и прикрывшись различными защитными и отводящими заклинаниями, то ощутить их можно только специально сконцентрировавшись на месте их прибытия. И конечно же, Магарат, не будучи глупцом, появился вместе с сыном в двадцати километрах от ближайшего поселения Перворождённых.

— И каков же твой план, отец?

— Всё просто: мы одновременно нападаем на самые крупные города мира.

— Но как, если нас всего сорок?

— А ты ещё не понял, что это за камни? — издевательски спросил Магарат, доставая небольшой камень размером с ладонь, похожий на рубин, но как бы с сапфиром в центре. Люцифер присмотрелся к нему, приподнял бровь и спросил:

— Хочешь сказать, что с его помощью удастся мгновенно переместить сюда войска?

— Не с его помощью. Армию переправят сюда мастера по перемещениям. Неужели ты забыл один из важнейших нюансов телепортации?

— Переместить малое можно с большей точностью, нежели переместить нечто большое, — мгновенно ответил Люцифер.

— Именно! Нас двоих они смогли переместить далеко от города, как мы того и хотели, ибо Сил тратится значительно меньше. Но переправить сюда сразу всю армию хоть и возможно, но слишком сложно. Чем дальше необходимо переместить кого или что-либо, тем менее стабильна данная магия.

— Помню. Случайно оказаться на дне океана – не самый приятный исход.

— Или же попасть в жерло вулкана...

— Или очутиться на ледяной вершине огромной горы...

— И для этого и нужны эти камни. Мы должны проникнуть в город и поставить его, скажем, на главную площадь, или же на рынке – не имеет значения. Тогда мастера по перемещениям смогут точно обнаружить магический след и перевести войско точно к нам.

— И где же ты нашёл столь чудные камни?

— Я сам их придумал, — отмахнулся Магарат, дескать, это обыденное для него явление – придумывать что бы то ни было.

Мир, в самом деле, оказался небольшим, а напасть демоны планировали стремительно, так что пришлось сильно поторапливаться. Как только показались крыши домов, Магарат остановился. Выходить дальше он не хотел, ибо эльфы прекрасно видели днём и могли среагировать на любой шорох, так что даже лес бы их не прикрыл. Оставалось лишь ждать темноты.

С наступлением глубокой ночи, когда, по предположениям главы тёмного Совета, простые жители мира должны спать, они подготовились.

— Отец, ты уверен, что нам удастся без проблем проникнуть в город?

— Мир небольшой, расположен в спокойных и довольно безопасных уголках этой галактики. К тому же посмотри. Видишь?

— Стены ещё не построены. Но ведь это один из крупнейших городов. Так почему же он беззащитен?

— Это означает, что никто не ждёт нападения. Быть может, в скором времени они и начнут готовиться, но сейчас этот мир уязвим.

— По чести ли нам нападать тогда? Ты сам сказал, что здесь мало воинов. Преимущественно простые жители. Тогда зачем нам все это?

— Как я уже сказал, брать тебя сразу на крупное сражение я не хочу. Коль тебе будет проще, то считай эту ночь испытанием. К тому же, сын, порой приходится поступать подобным образом. Эльфы нападают и уничтожают даже маленькие деревни демонов, не оставляя в живых никого. Если долго оставлять подобные нападения без ответа, то они могут принять это за проявление слабости. Поэтому мы подобные нападения проводим редко, но весьма жёстко. А теперь довольно слов. Пошли.

Как Магарат знал, в таких мирах стражи не много, а потому шёл достаточно уверенно, в то время как Люцифер постоянно оглядывался, выискивая затаившихся эльфов. Двух караульных убил лично глава тёмного Совета. Он быстро подкрадывался к ним за спину и перерезал глотки. Третьего встречного стража он оставил сыну. Люцифер аккуратно выглянул из-за угла, смотря на неподвижного, точно статуя, эльфа некоторое время. Тот не двигался, лишь водил глазами из стороны в сторону. Молодой демон выждал, когда Перворождённый уставится в другую сторону и стремительно перебежал к углу противоположного здания. Магарат понимал, что сын очень осторожничал. Мало ли, ещё заметят боковым зрением. Люцифер прислонился спиной к стене и медленно пошёл к стражнику. Тот стоял сразу за углом. Сын Магарата обнажил кинжал и, подойдя достаточно близко, резко вонзил клинок эльфу под подбородок. Он старался сам не высовываться, было видно лишь его руку. Острие кинжала вошло в мозг, и тело Перворождённого мгновенно обмякло. Люцифер подхватил его и потащил за дом. Его рука вся в теплой крови. Он впервые убил эльфа. Люцифер часто представлял себе этот момент, а порой видел, как он гордо стоял на горе из трупов Перворождённых, держа в руках голову Эйатиэля. Отец рассказывал ему, что, впервые увидев убийство дракона Хаоса, его парализовало и ему стало страшно, а также начало воротить изнутри. С Люцифером ничего подобного не произошло. Он ничего не почувствовал. Лишить эльфа жизни для него оказалось столь же легко, как и сделать вдох.

В дальнейшем они встретили ещё с полдюжины стражей, которых Люцифер захотел убить сам. Магарат не возражал, но после убийства последнего ему не понравился взгляд сына. Глаза почти горели Пламенем Хаоса, губы скривились, злорадно ухмыляясь, он сделался нервным, нетерпеливым, отвечал коротко и резко, а также Магарат заметил, что руки сына дрожали. Но вскоре всё прошло, и перед ним вновь стоял привычный глазу Люцифер. Слава Тьме, ибо отец чуть не подумал, что Грани Хаоса стали брать верх.

Оказавшись на какой-то достаточно крупной площади, глава тёмного Совета поставил камень и передал приказ мастеру по перемещениям. Не прошло и минуты, как вокруг них появилась армия демонов. Не сто миллионов, разумеется, но их не меньше двадцати тысяч.

— Разрушить город! — скомандовал Магарат во весь голос. Скрываться больше нет смысла, ибо подобное перемещение должны прочувствовать абсолютно все, даже спавшие мёртвым сном.

Демоны с криками разбежались кто куда, а Люцифер спокойно пошёл к одному из домов. По пути на него напало четверо светлых. Он спокойно отражал их неуклюжие атаки, и мгновенно разрубал своим необычным мечом. Один эльф всё же сумел подкрасться сзади, но молодой демон услышал, как сталь принялась рассекать воздух. Люцифер резко развернулся и пронзил эльфу живот, попутно перехватив его клинок свободной рукой. Из ладони демона потекла кровь. Конечно, коль его проткнут таким простым мечом – будет несколько больно и даже неприятно, но не смертельно. Он слишком силён для столь слабого и примитивного оружия, равно как и его отец. Убить их можно лишь заклинаниями (но они должны быть достаточно сильные), или же оружием, подобным тому, что подарил Магарат.

Эльф рухнул замертво, а Люцифер посмотрел на заживающую рану. Кровь. Его собственная кровь. Его ранили в первом же сражении! Да, рана эта незначительна и совершенно безобидна для него, но само осознание данного факта свело демона с ума. И он вновь изменился. Вновь его глаза загорелись Пламенем Хаоса, взгляд сделался диким, а руки задрожали. Бешено рыча, он набрасывался на любого вставшего на пути эльфа.

Всё, что происходило с ним в таком состоянии, он помнил очень смутно и плохо. Всё проплывало, мелькало перед затуманенным алым взором. Силуэты эльфов, их лица, искажённые гримасами боли, страха, ужаса, окровавленные руки самого Люцифера, оторванные головы, разорванные глотки, выпадающие из живота кишки. Всё смешалось в одно сплошное месиво, и было невозможно что-либо разобрать. Он помнил, как ворвался в высокий каменный дом. Помнил, как там прятались ни то четыре, ни то пять семей эльфов, неспособных сражаться. Женщины и дети. Он помнил, как они прижимались друг к другу, как они дрожали и какой ужас овладел ими, стоило им узреть Люцифера. Также молодой демон прекрасно помнил, что он с ними сотворил. Как хватал некоторых за головы и разбивал их о стены, как медленно разрубал их, словно держал в руках не меч, а пилу, как отрывал им конечности и оставлял истекать кровью. Разобравшись с ними, он вышел обратно. Всё пылало, везде сражались, слышались крики и брань, умирали как эльфы, так и демоны. Отовсюду творили заклинания, магические каскады от обеих сторон не прекращались. Дальше он как-то оказался в другой части города, очистил несколько домов там, убил несколько десятков воинов снаружи. И вновь он в другом месте. Всё мелькало, всё проносилось на бешеной скорости, и многое он просто не видел.

Люцифер ворвался в очередной дом. Там оказалась стража. Быстро и жестоко избавившись от них, он увидел фигуру, которую они защищали. Как ненормальный, демон отбросил меч в сторону, удлинил когти на руке и бросился на жертву. Схватив её за горло, он прижал врага к стене и вонзил когти в живот. Даже в этой алой пелене он увидел прекрасные перламутровые глаза и идеальные черты лица. Но это его не останавливало. Он вонзал когти всё глубже. Губы эльфийки шевелились, но он ничего не слышал.

— Люцифер! — раздался грозный голос отца позади.

Глава тёмного совета быстро положил руку ему на плечо и резко развернул сына в свою сторону. Люцифер попытался ударить его, но Магарат перехватил кулак и отвесил сыну мощную пощечину. Невольно опустившись на колени, молодой демон стал приходить в себя. Взгляд сделался нормальным, руки перестали дрожать.

— Что... что со мной... случилось? — испуганно и с трудом спросил он.

— Грани Хаоса взял верх, — судя по голосу, отец недоволен.

Эльфийка лежала на полу держась обеими руками за живот и часто дыша. Она умирала. Магарат отметил её невероятную красоту, но это для него ничего не значило. Богатые одежды, украшения из луносерата, бледная кожа. Эльфийка из знатного рода, но оставлять её в живых нельзя. Никого нельзя оставлять в живых. Магарат обнажил собственный меч, прошёл мимо сына и остановился над умирающей. Доверить подобное Люциферу после случившегося он просто не мог.

— Мне жаль, — коротко бросил глава тёмного Совета и пронзил эльфийке сердце.

***

Первенец остался доволен. Всё шло согласно его плану. Что творилось с эльфами после столь жуткой вести – он не знал, ибо занят поглощением мира. Чаад-Хаар оказал ему услугу, подсказав столь замечательную идею. С каждым разом Первородный становился всё сильней и сильней. О, он чувствовал, что вскоре уподобится Творцу. Он стремился к этому, жаждал этого. Плевать, что он могущественней любого из демонов и эльфов! Плевать, что даже все Прародители драконов не в состоянии его одолеть. Существовали лишь двое, которых он не смог бы победить в бою: Творец и Анатиял. Но вторую побаивался даже он, и не мудрено, ибо Смерть – священна. Когда-нибудь она заберёт всех, даже Создателя. Конечно, кроме них оставалось ещё одно неизвестное ему существо на самом краю Вселенной. Оно столь странно и непонятно, что ни он, ни Творец, ни даже Анатиял не рисковали приблизиться к нему.

— Первенец, у меня для вас важные вести, — обратился к нему Дарадаш.

Хоть этот элев и являлся его правой рукой, повидавшим многое, но даже ему становилось не по себе от жатвы древнейшего. Сама мысль о том, дабы поглотить целый мир, вобрать в себя все его Силы, истребив всё живое в нём – заставляла его невольно содрогаться. Но Первенец уже закончил поглощение, оставив после себя лишь мир великих пустынь.

— Внемлю словам твоим.

— Демоны напали на мир...

— Королева Валистериаль мертва? — перебил его Первородный. Веки закрыты, голова слегка приподнята. Он наслаждался только что поглощённой планетой. Он распробовал все её стороны. Она оказалась очень вкусной.

— Мертва, — подтвердил Дарадаш.

— Эйатиэль сильно расстроен?

— Он в великом гневе. Он винит себя, что позволил жене отправиться в тот мир. И он не может понять, почему она не сообщила ему о нападении.

— Так и было задумано.

— Вы не позволили ей сказать ему о нападении?

— Разумеется! Я узнал, что демоны собирались напасть на этот незначительный мирок. И именно я вселил королеве мысль о том, что надо посетить свои владения.

— И вы отправили её именно в тот мир, на который демоны собирались напасть...

— Дарадаш, неужели я слышу сожаление в твоём голосе?

— Королева Валистериаль была прекрасной эльфийкой. Она была безгранично доброй. Её миры никогда не участвовали в войне. Она несколько раз пыталась убедить Эйатиэля поговорить с Магаратом, дабы они обсудили перемирие. Она хотела положить войне конец...

— Но нас это не устраивает, Дарадаш! Нам нужна война, дабы Творец осознал своё бессилие и беспомощность! Дабы он узрел, что мы – остатки нашей расы – превзошли его, что мы свободны и вольны делать, что захотим и руководить иными! Или ты забыл, как он лично уничтожил нас? Ты забыл, как он собственной дланью истребил всех, кого ты знал и любил?

— Я ничего не забыл, Первенец, и я не жажду окончания войны. Я хочу, дабы погибло больше демонов и эльфов. Но королева Валистериаль была необыкновенной. Она не заслужила подобной участи. Если кто и заслуживал права жизни – так это она.

— Одна-единственная эльфийка. А сколько элевов и апореев погибло? Или ты хочешь сказать, что они все заслужили той участи, что даровал нам отец? По-твоему, жизнь одной простой эльфийки стоит дороже двух рас?

Дарадаш не нашёл, что ответить на такое и не мог возразить. Первенец коротко хмыкнул и вернулся к изначальной теме.

— Что думает Эйатиэль о случившемся?

— Он уверен, что демонам удалось узнать местоположение его жены, и потому они напали.

— А как он объяснил себе то, что Валистериаль не сообщила ему о нападении? И то, что он не смог почувствовать угрозы, хоть и пристально следил за миром?

— Он считает, что демоны научились создавать артефакты, блокирующие целый мир. Разумеется, не без моей помощи.

— Замечательно. А знает ли он, кто именно убил его жену?

— Никто из эльфов не выжил в том мире. Он ничего не знает.

— Но это не мешает ему принять необходимое мне решение, ведь так?

— Вы правы. Он собирается убить Магарата.

— Как я и хотел.

— Простите, Первенец, но вы ведь сами говорили, что демон намного сильней эльфа. И, ежели они столкнутся, то Магарат одолеет его. И разве не вы уверили меня в том, что дитя красноглазого демона могущественней наследника Эйатиэля?

— Всё верно, Дарадаш. Магарат сильней, равно как и его сын, Люцифер, превосходит Михаэля.

— Тогда какой смысл стравливать их друг с другом? Ежели погибнет Эйатиэль, то...

— Эльфы станут необузданней, их жажда мести затмит все остальные желания. Это превратится в их единственную цель. Ты сам знаешь, как сильно Перворождённые любят и уважают Эйатиэля. Он станет величайшим героем их расы.

— И демоны безгранично уважают Магарата, — парировал Дарадаш.

— Всё верно. Но не забывай, что они разрознены по своей натуре, по своей сущности. Лишь Магарат соединяет всех тёмных воедино. Лишь благодаря нему раса демонов всё ещё существует. Если же он умрёт, то кто займет его место? Люцифер? Он ещё слишком молод и не обуздан. Грани Хаоса сильней него, и я сомневаюсь, что ему удастся их подчинить себе. А ежели не удалось победить самого себя, ежели не удалось взять под контроль собственные слабости, то как можно стать достойным командиром? Магарат это понял сразу, и потому сделал всё, дабы контролировать себя. Кто ещё может занять его место? Остальные члены тёмного Совета? Эти слабаки, являющиеся верховными лишь на словах! Кейазара никогда не воевала, и её Сила заключается в другом, но править она не сможет. Югдза и Тиэлла? Они не знают, чего сами хотят. Они не могут разобраться с собственными желаниями и страстями. Они не лидеры, но годны лишь, дабы подчиняться другим. Изгнанный Жайарбах? Даже если он вернётся, то на что он способен? Этот демон слишком честолюбив, он слишком высокого мнения о себе, и даже несмотря на то, что Магарат не единожды доказывал ему своё превосходство, он до сих пор убеждает себя, что ничуть не уступает ему по способностям. Так скажи же мне, Дарадаш, кто займёт место Магарата? Даже если Совет станет воистину единым и примет всё главенство на себя, демоны ослабеют. Без столь прекрасного ума, столь твёрдой руки и стальной воли, что олицетворяет из себя красноглазый демон, они станут намного слабее. Именно это мне и нужно! Эльфы же едины. Пусть Эйатиэль негласно является главой Совета, но он не решает важных вопросов единолично. Верховные эльфы едины, а коль командиры сплочены, то и вся раса будет таковой.

— И вы пожертвуете Эйатиэлем ради того, дабы ослабить демонов?

— Я уже это сделал. Просто Эйатиэль пока не погиб.

— А ежели он победит Магарата, и останется при этом в живых?

— Тогда эльфы будут воодушевлены до такой степени, что на следующий же день нападут на столицу демонов. Но, как я уже говорил, Магарат сильней. Уйдёт слишком много лет, прежде чем Эйатиэлю удастся стать ему по-настоящему равным. А он сейчас пребывает в таком состоянии, что просто не станет ждать. Он алчет мести. Некогда, как он считает, демоны лишили его дочери, теперь же у него отняли жену. Разве ты бы согласился ждать, предположим, миллион лет, дабы стать сильней и отомстить?

— Я не стал бы ждать даже тысячу лет.

— Именно, Дарадаш. Точно также думает и Эйатиэль. Он жаждет мести. Я уверен, что вскоре он обратится ко мне за помощью.

— И вы её предоставите...

— Разумеется. Разве могу я отказать лучшему из воинов Света?

— Но как вы ему поможете?

— Я скажу ему, как победить, даже будучи побеждённым.

***

Люцифер не доволен собою. Это чувство... жажда убивать, стремление к безграничной жестокости... когда ты становишься бесчувственным, бесстрашным, но в то же время алая пелена затуманивает взор и рассудок. Когда ты не помнишь точно, что творил, кого убил, как именно, а их лица мелькают перед взором, постоянно проносясь, и сменяя друг друга. И отец... Как он смотрел на него. Люцифер увидел в его взгляде, что все надежды Магарата рухнули, рассыпались в прах лишь из-за того, что его сын не смог сдержать и подавить в себе Грани Хаоса. Тот, кто ещё совсем недавно вызывал у него исключительно чувство гордости, пал в бездну.

— Сын, — отец всегда появлялся внезапно. — Как себя чувствуешь после сражения? — судя по голосу, Магарат не зол, но обеспокоен.

— Сражение? Скажи правду, отец! Это было чистое безумие от меня! Я смутно помню происходящее...

— Со временем ты всё вспомнишь.

— Откуда такая уверенность? Разве тебе...

— Мне всё известно, Люцифер. Я знаю, каково это – терять контроль и позволить Хаосу возобладать. И я знаю, что именно ты чувствуешь и чего страшишься. Со мной случалось то же, что и с тобой.

— Как такое возможно? Ты ведь безупречен и велик! Я не могу себе даже представить, дабы Грань взяла над тобой верх...

— Но такое случалось, и я тогда был намного старше тебя. И поверь мне, то, что я совершал в таком состоянии – было куда ужасней. Я надеялся, что Грани Хаоса не смогут сломить тебя. Жаль, что я ошибался, но это не страшно. Мы во всём разберёмся и всё преодолеем. Я научу тебя справляться с этим.

— Но разве можно изменить свою сущность? Разве можно подавить то, что является частью тебя с самого рождения? Ведь рано или поздно, но оно даст о себе знать...

— И именно потому нужно быть готовым. Я знаю, что ты сильней меня, Люцифер, и потому я уверен, что скоро ты победишь свои Грани..., — Магарат хотел продолжить, но с ним заговорила Кейазара.

— Срочно явись в замок!

Глава тёмного Совета переместился в зал вместе с сыном. Верховные встревожено смотрели на него.

— Что случилось?

— Недавно эльфы напали на одно из наших поселений..., — начала говорить Кейазара.

— Погибших много?

— Не в этом дело, Магарат! Они постоянно нападают на нас.

— Тогда в чём дело, Югдза?

— Там был Эйатиэль. Он лично возглавлял Перворождённых. Они оставили в живых всего одну демонессу.

— Зачем?

— Дабы она передала тебе кое-что.

— Довольно! Говорите, как есть.

— В мире Мельира во время нашего нападения находилась жена Эйатиэля, — принялась объяснять Тиэлла.

— И она погибла, — договорил Югдза, не желая долго выслушивать демонессу.

Магарат начал догадываться о том, что именно ему передал глава светлого Совета. Здесь двух мнений быть не могло.

— Эйатиэль бросил мне вызов? — поинтересовался Магарат, хоть и не нуждался в ответе.

— Он хочет отомстить тебе.

— Каковы условия?

— Только ты и он. Через восемьдесят дней в Мельире. Сражаться можно чем и как угодно. Кроме тебя не должно быть больше никого, — пояснил Югдза.

— Только он? Отец, это ловушка! Не верь Эйатиэлю!

— Это не ловушка, Люцифер. Он придёт один, как и обещал.

— Откуда такая уверенность?

— Будь я на его месте, то поступил бы также. Дело не в войне, но в мести и чести. Коль он сказал, что придёт один, то слово своё сдержит. Негоже таким как он давать обещание и нарушать его.

— Но почему через восемьдесят дней?

— Именно столько длится траур для таких высоких и благородных особ. Я так понимаю, Эйатиэль ответа от меня не ждёт?

— Все, что мы тебе сказали – его слова. Больше ничего.

— Он думает, что ты придёшь, отец?

— Нет, Люцифер. Он знает, что я приду.

***

Восемьдесят дней не шло никаких сражений. Эльфы не нападали на демонов, а те, в свою очередь, не атаковали Перворождённых. Эйатиэль догадывался, что виновником подобного поведения тёмных являлся сам Магарат. По всей видимости, он запретил демонам нападать во время траура. Он позволил Эйатиэлю и всей расе эльфов проститься с погибшей королевой. Благородный и достойный поступок.

Почти все эти восемьдесят дней глава светлого Совета провёл вместе с сыном. Он рассказывал ему о матери, о его погибшей сестре, и они много путешествовали по иным мирам. Никаких тренировок и обучений в эти дни. Михаэль с отцом много разговаривали по различным темам и наслаждали красотами других миров. Но кроме того Эйатиэль часто являлся к Первородному, дабы тот подготовил его к грядущей дуэли. Первенец прямо сказал ему, что Магарат сильней, чем расстроил эльфа. Он и сам понимал, что уступал демону в могуществе, но собственные думы – это одно, а услышать такие слова, подтверждающие твои же опасения – совсем другое. Но он готовился к битве.

Когда траур подошёл к концу, Эйатиэль собрался на, возможное, самое важное сражение для обеих рас. Попрощавшись с сыном и взяв с него обещание слушаться королеву Лоритиаль, он переместился в Мельиру. Воздух в этом мире пропитан смертью и страданиями. Здесь не осталось ни одного трупа Перворождённых, ибо подобное попросту недопустимо и отвратительно. Верховный эльф же вошёл в один из немногих не разрушенных домов и ждал.

Погода выдалась тёплой и солнечной. Забавно. Во всех сказаниях и историях о былых сражениях, неважно настоящих иль выдуманных, почти всегда описывалась погода. В них она, зачастую, мрачная, пугающая, холодная, солнце скрыто за плотными грозовыми тучами, бушуют ураганы на другом конце мира, и зверствует шторм, неистовый ветер вместе с дождём бьет по лицу, чуть ли не царапая кожу и почти сбивая с ног. В таких историях говорилось о том, что даже сама природа была против подобных кровопролитий, либо это объясняли тем, что она отражала действительность, демонстрируя разрушительность во время сражений. Но в действительности всё иначе. Светило солнце и было тепло.

Эйатиэль ощутил, как в пределах мира появился кто-то очень могущественный, наделённый большой Силой. Он знал, что Магарат чувствовал и его, а потому демон в следующее же мгновение явился к нему. Верховные стояли друг напротив друга и долго молчали, ибо не могли понять: стоило ли говорить что бы то ни было, аль промолчать и приступить сразу к делу?

— Все эти восемьдесят дней демоны не нападали на нас, — решил прервать напряжённую тишину Эйатиэль.

— Ты потерял жену. Я знаю, сколь это тяжёлая утрата, а потому я запретил нападать на вас, дабы ты и вся твоя раса достойно попрощались с королевой.

— Благодарю тебя за это, — Эйатиэль коротко поклонился. В этом жесте не было ничего постыдного, ибо Магарат поступил по чести.

Глава тёмного Совета повернулся к одной стене и уставился на пол.

— Она погибла именно в этом месте... Моя Валистериаль...

— Здесь? — переспросил Магарат. Он не знал, как выглядела жена Эйатиэля. — Опиши её, прошу.

— Безмерно прекрасная, в одеждах серебристо-изумдруных цветов, с украшениями из луносерата...

— А глаза её цвета перламутра..., — договорил за него демон, ибо вспомнил. Он вспомнил, что видел такую, и даже более того. — Один… демон её серьёзно ранил в живот, — Эйатиэль резко развернулся к нему, глаза его несколько заблестели от навернувшихся слёз. — Она бы умирала долго и в муках, если бы я не пронзил ей сердце.

— Ты-ы? Так это ты убил её? Именно твой меч лишил её жизни?

— Истинно так, Эйатиэль. Но поверь мне, она бы долго истекала кровью.

— Именно ты убил её... Убил мою Валистериаль..., — слёзы перестали идти, а растерянный изначально взгляд эльфа становился бешеным.

Смотря на него, Магарат понимал, что пытаться поговорить и объяснить, что всему виной Первенец – бессмысленно. Эйатиэль переходил в такое состояние, что ему невозможно объяснить хоть что-то. Глупец! Надо было молчать. Сделать вид, что её убил кто-то другой. Теперь вся надежда на благоразумие верховного эльфа канули в небытие. Он не станет слушать того, кто убил его жену. Что ж, и всё-таки придётся сражаться. Магарат очень надеялся избежать этого.

Перворождённый напал первым. Он ни о чём не думал, жаждал одной лишь мести, а потому его атаки выглядели непонятными, необдуманными. Конечно, Магарат не надеялся, что Эйатиэль так легко подвергся влиянию чувств. Демон уверен, что эльф всего лишь притворялся, сохраняя при этом ясность ума, а потому не поддавался. Он не терял бдительности, парировал иль уворачивался от эльфийского клинка, сохраняя хладнокровие и всё время ожидая очередного нападения. Но Эйатиэль ничего не предпринимал. Один неуклюжий удар сменялся другим. Магарат же не пытался контратаковать, ибо лишь этого Перворождённый и ждал. Он пытался принудить демона предпринять ответные меры.

Удар сверху вниз – глава тёмного Совета отпрыгнул в сторону, стараясь держать дистанцию. Рассекающая атака – Магарат совершил несколько шагов назад. Выпад – демон парировал, но сразу же поспешил разорвать дистанцию. Он не мог уловить задумки Эйатиэля, и ему просто всё это надоело. Тем не менее, он понимал, что, скорее всего, Первенец чем-то да помог Перворождённому, и возможно передал ему очередной артефакт. Подставляться Магарат не собирался, ведь лучше уж быть осторожным, нежели мёртвым.

— Тебе ещё не надоело притворяться? — не выдержав, после очередного уворота спросил демон.

Эльф остановился, внимательно посмотрел в ярко-красные глаза врага и преобразился. Эйатиэль выпрямился, гнев и бешенство во взгляде исчезли, дыхание перестало быть таким тяжёлым. Теперь перед демоном стоял настоящий глава светлого Совета.

— Как я и ожидал..., — спокойно произнёс эльф, не вдаваясь в подробности, и вновь напал.

Пол под ногами демона заходил ходуном и из-под него вырвался каменный шип, устремлённый ему прямо в голову. Магарат молниеносным движением отошёл в сторону и срубил верхушку на целый локоть, перехватил её столь же быстро и метнул в эльфа. Перворождённый подставил собственный меч и рассек камень. Раздвоенный шип не успел вонзиться в стену позади эльфа, как тот остановил обе половины и пустил обратно в Магарата посредством магии. Налету разъединённый камень превратился в песок. Идея Эйатиэля была проста: хотя бы на краткий миг ослепить демона. Возможно, затея бы сработала, не будь его противником сам глава тёмного Совета. Магарат сразу понял всю суть подобной магии, а потому пустил в ответ волну огня прежде, чем закрыть глаза и отвернуться. Эйатиэль взмахом руки заставил направленное на него пламя разойтись, дабы появился свободный проход к Магарату, но момент упущен. Демон уже смотрел на него, и он топнул по полу. Под ногами Перворождённого стало горячо. Очень горячо. Пол раскалился докрасна, подобно углю, и начал плавиться. Не успей Эйатиэль совершить магический скачок на Магарата, то ступни точно были бы сожжены до костей. Он ударил демона так сильно, что того выкинуло из дома, и он отлетел на несколько метров. Перворождённый вышел из горящего и плавящегося здания.

В ход пошла лишь сталь. Они отбросили магию, и решение это было принято негласно. Они не договаривались меж собой, и скрестили клинки. Быть может, каждый хотел показать себя великим мечником, или же они надеялись сэкономить как можно больше Сил. Как знать, как знать.

Эйатиэль оказался очень быстрым, чем, тем не менее, не смог удивить Магарата. Демон физически намного превосходил его, а потому он мог лишь одним правильным ударом рассечь Перворождённого надвое. Оставалось самое сложное – достать треклятого изворотливого эльфа. Глава светлого Совета двигался очень быстро. Конечно, он уступал по технике, скорости и мастерству Дихдихору, но Магарат понимал, что Эйатиэль превосходил его во владении мечом. Демону с трудом удавалось парировать атаки и уворачиваться от них. Тогда в доме эльф притворялся, но теперь сражался по-настоящему.

Косой удар слева направо от шеи и до рёбер. Магарат чуть развернул корпус и слегка прогнулся в спине. Свист рассекаемого прямо перед лицом воздуха. Не успел демон даже как следует подумать о следующем шаге, как Эйатиэль ударил его кулаком свободной руки в челюсть. Глава тёмного Совета невольно наклонился вперёд, и напоролся прямо на поставленный меч Перворождённого. Клинок вонзился в грудь почти по самую рукоять. Магарат и Эйатиэль замерли, пытаясь осознать случившееся.

«И всё-таки было глупо сражаться на мечах...» — подумал Магарат и посмотрел на эльфа.

Что у демона, что у Перворождённого, клинки не закалены для таких сражений. Ими можно убить практически любого, но только не других верховных. Меч Люцифера, полагал Магарат, способен лишить жизни даже Эйатиэля, но он не стал его брать. А этим куском железа его не убить. Да, ранить возможно и даже разрубить надвое, но не более того. Правда, придётся потратить довольно много Сил на восстановление.

— Итак, — глава тёмного Совета выпрямился и посмотрел эльфу в глаза. — Предлагаю забыть про мечи и пользоваться исключительно магией. Ты ведь понимал, что меня этим не убить, разве нет?

— Я знал, но всё же надеялся, — признался Эйатиэль.

Магарат отбросил собственное оружие и вынул меч из груди. Рана зажила моментально, но Перворождённый почувствовал, что у демона ушло достаточно энергии на подобное исцеление.

Из-под земли показались деревянные руки с длинными пальцами. Они схватили демона за ноги и тянули к себе. В груди Магарата загорелась ярко-красная искра. Вырвавшись наружу, она короткой огненной волной прошлась по округе. Руки Земли сгорели моментально, равно как и вся зелень рядом, и даже каменные дома обратились в прах. Эйатиэль же стоял, окружённый магическим щитом.

Взмахом руки он вырвал часть обугленной земли, сконцентрировал её, превратил в камень и метнул к демона. Внушительных размеров валун остановился на половине пути, и отлетел обратно. Магарат ударил его о землю и разорвал на десятки частей. Столп пыли, праха и земли устремились на Эйатиэля. Эльф поспешил выставить магическую защиту, и в неё вонзились каменные стрелы. От валуна остались лишь они. Одна за другой, они вонзались в постоянно выставляемые защитные купола Перворождённого. Столп пыли и праха развеялся в мгновение ока, как если бы его кто-то сдул, и перед магическими сферами стоял Магарат. Руки его преобразились: покрылись твердой кожей, больше похожим на панцирь, а на пальцах выросли когти. Глава тёмного Совета ударил по защитному куполу подобно разъяренному медведю. За раз он избавился почти от всех сфер, но перед последней Эйатиэль поставил из-под земли стену в виде лиан. Ударив по ним, Магарат застрял. Лианы опутали его руку и не желали отпускать. Из его кожи появились острые костяные отростки. Резко дёрнув руку на себя, демону удалось вырвать её из плена, но эльфа перед ним не было.

Глава тёмного Совета прекрасно знал, что Перворождённые могли передвигаться практически совершенно бесшумно. Собственно, он тоже овладел подобным искусством, а потому рассчитывал услышать подкрадывавшегося эльфа. Но Эйатиэля ни видно, ни слышно.

«Неужели сбежал?» — решил тогда демон, но сразу же оспорил такой вывод. — «Нет, ты не стал бы убегать. Ты где-то затаился и ждёшь подходящего момента»

В спину Магарату эльф пустил копье Света. Сгусток светлой энергии летел в демона, но тот успел развернуться, перехватить пущенное в него заклинание и, крутнувшись, запустил его обратно в Перворождённого. Эйатиэль отразил копьё в Магарата, превратив его на половине пути в несколько верёвок. Путы Света (именно так прозвал их эльф) повязали демона по ногам, схватили его руки и разошлись в стороны, растянув их так, что даже сильному Магарату не удавалось ими пошевелить.

— Тебе не вырваться, — важным голосом произнёс эльф. Хоть взгляд его и оставался спокойным, но тёмный догадывался, что в душе Перворождённый ликовал и восхвалял самого себя. — Тьма отступает пред Светом, а потому магия твоя не властна над моим заклинанием.

— Тьма отступает? Ослеплённый лживым сиянием Света глупец! Тьма бывает столь непроглядной, что в ней невозможно узреть даже тусклый отблеск света. Но помимо них, существует ещё одна Сила, — и Магарат злорадно улыбнулся, чем встревожил эльфа.

Эйатиэль собирался прибегнуть к заклинанию, дабы избавиться от главы тёмного Совета, но не успел. Из рук демона потекла алая кровь, идущая прямо по светлым верёвкам. Путы Света задрожали, побагровели и загорелись красным Пламенем Хаоса. Магарат крепко держал их руках, а веревки, что связывали ему ноги, разошлись, растаяли сами собой. Путы удлинились, превратившись в два хлыста. Демон принялся орудовать ими незамедлительно. Эйатиэлю приходилось всё время выставлять магические щиты, но их надолго не хватало, ибо, дабы противиться Хаосу, надо самому являться частью его. Конечно, Перворождённые сотворены также с его помощью, но в них Творец не вкладывал его Грани. Магарат же впал в неистовство. Он столь ловко орудовал двумя хлыстами, что из него получился бы непревзойдённый палач. Даже казалось, что демон танцевал вместе с ними. Не сражайся он с эльфом, то именно на танец это и походило бы. На опасный, рисковый, но всё же столь грациозный и плавный.

Разрушив очередную магическую преграду Перворождённого одним хлыстом, тёмному удалось задеть его за бок вторым. Эйатиэль коротко вскрикнул, замешкавшись на долю секунды. Этого времени демону хватило с лихвой. Перворождённый уже замахивался для очередного защитного барьера, но огненный хлыст схватил его за кисть. Глава светлого Совета вскрикнул, и его можно понять, ведь выдержать обжигающую сущность Хаоса могли лишь существа, стоявшие выше них. Вторым хлыстом Магарат оставил на противнике серьёзную рану, идущую от груди и до локтя второй руки. Края её несколько обуглились и дымили. Демон подошёл к нему поближе и ударил ногой по внутренней стороне колена. Боль достигла такого предела, что Эйатиэль уже ничего не чувствовал, и просто рухнул на землю.

— Тебе не вырваться, — повторил демон его слова, и смотрел на поверженного противника.

— Твоя правда... Ну же, добей меня...

— Глупец! Неужели ты не понимаешь, что всему виной Первенец?! — не выдержав, закричал Магарат. Он не хотел так легко сдаваться и всё ещё надеялся, что ему удастся вразумить одурманенного эльфа. Как ни как, но раньше, до войны, они были отличными друзьями, вместе постигали новые грани магии, помогали друг другу, даже собирались построить единый город для Перворождённых и демонов, по сравнению с которым должен был померкнуть даже Тихко-Хароке.

— Первородный помог нам. Он спас мою расу, ибо не желал, дабы и нас истребили, подобно элевам и апореям, — подавленно отозвался эльф.

— Именно из-за него началась война! С самого её начала я пытался встретиться с тобой, в надежде раскрыть тебе глаза, Эйатиэль. Я надеялся, что ты всё поймешь, и мы вместе объединим наши усилия, дабы справиться с Первенцем...

— Даже случись всё так, его не одолеть. Ты убил стольких эльфов, твои демоны напали на нас в самом начале. Не важно, знал ты об этом или нет. Начало было положено, и Первенец нас спас. Он указал нам путь. И мы воспротивились Тьме.

— Мне искренне жаль, что ты столь убеждён в собственных словах...

— Это всё не имеет значения. Как бы там ни было, нас с тобой больше никто не увидит.

— Что? Что ты имеешь в виду? Ты всё ещё надеешься победить меня? — недоумевая, спросил Магарат.

— А ты уверен, что тебе удалось победить?

Главе тёмного Совета показалось, что на него обрушилась вся тяжесть мира. Она давила, мешала ему сосредоточиться, и даже некоторое время он не мог двигаться. Ловушка! Он понимал, что в скором времени погибнет вместе с эльфом, а потому бросил оба хлыста и пытался переместиться из мира. Плевать, что Эйатиэль всё ещё дышал. Плевать, что за ним могли явиться, забрать с собой и исцелить. Он должен выжить! Но ему ничего не удалось. Он не смог покинуть пределы мира. Всю планету словно заключили в непробиваемую скорлупу. Магарат лишь частично растворялся в воздухе в клубах дыма или же языках пламени, но через несколько мгновений вновь возвращался.

— Что происходит?! — зарычал демон, смотря на едва живого эльфа.

Земля задрожала, заходила ходуном. Деревья ломались, вырывались с корнями и взмывали ввысь, горы обращались в прах и разлетались подобно листьям на ветру, холмы уходили под землю, остатки разрушенных городов рушились окончательно, даже облака содрогались от происходящего. Из образовавшихся провалов, разломов, ям и бездн, уходивших, казалось, в самое сердце мира, вырвались потоки Света. Они ударили по небесам, освещая их. И Магарат осознал происходящее. Он понял, что творилось. Эйатиэль решил разрушить этот мир, как некогда он разрушал планеты демонов.

— Что же ты натворил?! — глава тёмного Совета кричал, ибо иначе в таком гуле расслышать его, как ему казалось, просто невозможно.

— Побеждаю, будучи побеждённым…

— Я нужен своему сыну! Я столькому ещё должен его научить...

— Как и я своего. Он ещё столь молод и неопытен. Ещё столько всего ему предстоит познать, но меня не будет рядом...

Магарат удивился услышанному. Он и не знал, что у Эйатиэля родился сын. И, судя по тому, каким тоном говорил эльф, дитя являлось наследником Силы.

Мир рушился на глазах. По всей земной поверхности проходили трещины и разломы, потоков Света становилось всё больше, они разрастались, становясь шире и выжигая всё на своем пути.

«Прости, Люцифер» — это последнее, о чём успел подумать Магарат.

Свет переполнил весь мир и его разорвало. От планеты не осталось ничего. Даже пылинки.

***

Весть о гибели верховных разлетелась по мирам почти мгновенно. Что эльфы, что демоны отказывались поначалу верить в услышанное. Ни те, ни другие не могли поверить, что главы Советов погибли. Они не могли принять того, что величайшие из командиров пали в бою друг с другом. Те, что олицетворяли собою обе расы. Те, что влияли и вели за собой остальных. Любящих отцов и мужей, а также великих воинов. И их не стало.

Эльфы оплакивали Эйатиэля целую седмицу. На протяжении семи дней все Перворождённые не переставали лить слёз скорби. Михаэль до последнего надеялся, что отцу удалось выжить, но тот всё не появлялся. В честь главы светлого Совета все эльфы обращались к Свету. Они верили, даже знали, что душа Эйатиэля отправилась именно туда, а потому обращаясь к Свету, они общались непосредственно с ним. Все благодарили его за всё, что только он сделал для их расы; восхваляли его смелость, отвагу и ум; утешали, говоря, что он вновь будет со своей ненаглядной женой. И это продолжалось на протяжении целого месяца.

Демоны тоже оплакивали Магарата, и все дивились тому, как его удалось сразить. Конечно, он одолел Эйатиэля, но ценой собственной жизни. В отличие от эльфов демоны не могли знать, что именно случилось с душой Магарата. Она могла отправиться во Тьму или же в Хаос. Верить в то, что разрушение мира выжгло её, и теперь величайший из демонов пребывал неведомо где, все отказывались. Люцифер же, в отличие от Михаэля, не тешил себя надеждами на внезапное появление отца. Он принял его смерть, и был до того расстроен, что без предупреждения покинул Тихко-Хароке. Он отправился в ненаселённый ни одной из рас мир, где оплакивал смерть отца в гордом одиночестве. В честь Магарата в столице рядом со статуей Творца в демоническом обличии возвели скульптуру, изображавшую самого главу тёмного Совета. На пьедестале имелась надпись на демоническом языке.

«Величайший из демонов Вселенной» — именно эти слова вырезаны там.

У эльфов пришла пора избрать нового главу светлого Совета. По сути, каждый верховный, являвшимся членом Совета, мог им стать, но все приняли единогласное решение назначить на эту должно не кто иную, как сестру павшего Эйатиэля. Королева Лоритиаль иль-Ватаноэ стала новым главой светлого Совета, пусть сама того и не желала. Увы, но на неё взвалилась огромная ноша, и это бремя она поклялась нести с честью, достойной легендарного рода. Михаэля же она взяла под своё крыло и продолжила его обучение.

У демонов всё обстояло иначе. Фактически Магарат не являлся главой всей расы, но его власть признавали, пусть и негласно. И когда встал вопрос о том, стоит ли избирать кого-либо в качестве главы Совета, все пожимали плечами. Кейазара молчала, Тиэлла же считала это бессмысленным, а вот Югдза уверен, что это просто необходимо. Люцифера же никто не видел, и лишь Кейазара смогла узнать, где именно он находился. Однако делиться этой вестью с остальными демонесса Пустоты не стала, ибо понимала, почему сын Магарата поступил именно так. И вот, когда Тиэлла и Югдза спорили, в приёмный зал Совета вошёл тот, кого никто не ожидал увидеть. Тот, кого некогда победил и изгнал сам Магарат.

— А я ведь предупреждал, что гордыня его погубит. Он повёлся на вызов остроухого, за что и поплатился собственной жизнью. Я знал, что этот день настанет.

Тучный демон за все эти годы нисколько не изменился в комплекции. У него не отросла вторая рука, а единственная всё также выглядела в виде клешни краба. Единственное, что сменилось в нем – отсутствие одной паучьей ножки. Видимо, он серьёзно повредил её после боя с Магаратом и не смог как следует восстановить. Или же с ним что-то случилось за время изгнания.

— Жайарбах... Не ожидал, что ты вернешься столь быстро.

— Ты надеялся стать главой Совета до этого момента, Югдза? Но благо весть о кончине Магарата разлетелась по Вселенной быстрей любой войны.

— Зачем же ты вернулся? Ведь тебя изгнали...

— Меня изгнал Магарат. К тому же, что он сказал? Ежели я вернусь, то он лично прикончит меня. Но где он теперь? Мёртв! Так почему же я не могу вернуться и взять то, что моё по праву?

— Твоё по праву? Ты хочешь стать главой Совета? — возмущённо спросила Кейазара.

— Именно! Я сильнейший из вас. А это означает, что именно я должен занять это место.

— Есть ещё Люцифер..., — попыталась помешать ему демонесса Пустоты.

— Сын Магарата. Я наслышан о нём. Наследник его могущества. Возможно, в будущем – величайший из демонов, который превзойдёт собственного отца. Он ещё слишком молод для данного звания! И, кроме того, где он сейчас? Сбежал оплакивать отца в одиночестве? Пусть! Разве такой глава Совета нам нужен?

— С чего ты решил, что мы согласимся с тобой...

— А с того, Тиэлла, что у вас нет выбора. Югдза, ты согласен видеть меня в качестве главы?

— Согласен, — моментально отозвался демон.

— Равно как и я, — хищно улыбнулся тучный демон.

— Тиэлла выбирает себя, и я тоже за неё.

— О, нет, Кейазара. Ты недостойна того, дабы являться членом Совета. Ты слабая, безвольная и трусливая. Магарат держал тебя при себе из-за твоих особых Сил, в коих я не нуждаюсь. В остальном же ты ничуть не сильней любого среднего демона. А посему я изгоняю тебя из Совета.

— Как ты смеешь?!

— Как новый глава нашего Совета! Все согласятся, что ты для нас – обуза. В тебе нет нужды, а потому ты больше не являешься равной нам. Итак, нас осталось трое. Я и Югдза выбираем меня в качестве нового главы, Тиэлла же против. Тут всё очевидно.

— С тобой наша раса падёт окончательно!

— Падёт? О, ты ошибаешься, Кейазара. Я возвышу нас как никогда прежде! Мы станем столь могущественны, что в скором времени от эльфов не останется ни следа.

— Глупец ты, Жайарбах, а вместо разума в твоей голове плавает жир. Падение нашей расы началось, когда погиб Магарат. С тобой же нас ждёт лишь закат, — напоследок бросила демонесса Пустоты и исчезла.

Грядут тяжёлые времена для демонов. Она это понимала, но ничего сделать не могла. Оставалось надеяться лишь на Люцифера.