Война на пороге твоем

Часть I ДИПЛОМАТИЯ НА ПРЕДЕЛЕ Глава 1

Я — падающая звезда, перечеркивающая небо,

Как тигр, не признающий законы гравитации.

Я гоночный автомобиль, мчащийся как леди Годива,

Я буду двигаться, двигаться — ничто не остановит меня.

Фредди Меркьюри

Я распахнул дверь дома, где обитал последние две недели, и мне выстрелили в голову. Положеньице, прямо‑таки сказать, неприятное. Пуля медленно скользила, рассекая пространство, и приближалась к моей голове с неумолимостью рока. Она должна была войти точно между глаз. И я начал движение, отклоняясь в сторону, ускользая с траектории смерти. Пуля впилась в дверной косяк, высекла из металла искру. Я бросился вперед, впечатывая кулак в челюсть стрелявшему. Он не ожидал от меня такой прыти. Практически сам нарвался на кулак, пытаясь сгруппироваться для нового выстрела. Я вырвал из его рук пистолет, пробил дыхание сильнейшим ударом левой руки и свернул ему челюсть рывком справа. Тело мужчины в сером заскользило по стене к полу. А я бросился бежать.

Бежать…

Бежать стремглав…

Бежать со скоростью света…

Бежать, пока не зажали в кольцо огня и не стерли с лица планеты вместе с этим заштатным городком, имевшим несчастье меня приютить…

Но, как и когда я прокололся? Как «Серые Глаза императора» – тайная полиция Большой Сферы Кйошо – вычислила в скромном торговце из Алиатиды лазутчика, шпиона, присланного в сердце страны, дабы изнутри высосать ее силу?

Впрочем, никто меня не присылал. Я прибыл сам. С тайной миссией, которую выполнить мог только я – Ларс Русс…

Подхватив с пола пистолет «серого», я бросился бежать. Цель – лестница, что вела на крышу, где вчера вечером я оставил «Калипсо».

Распахнул дверь, выводившую на лестничную площадку, и лицом к лицу столкнулся с «серым». Моего появления он не ожидал. Глаза у него округлились, а затем закатились – после сокрушительного удара в нос. Нос под моим кулаком хрустнул и провалился в глубь головы. «Серый» рухнул на пол. Не прекращая движения, перескочил через безжизненное тело и кинулся к лестнице.

Восемь этажей я пролетел, как восемь страниц телефонного справочника с предложениями разных контор ритуальных услуг, и выпрыгнул на крышу, вынеся попутно дверь, что выросла на моем пути. И тут же угодил под шквал огня!

Пули неслись в меня со всех сторон. Я уворачивался от смерти, прилагая к этому максимум своих возможностей. Пули вспарывали воздух вокруг, вышибали из бетонной стены крошку, крушили тарелки спутниковых антенн. Я скользнул за какой‑то нарост на крыше здания и, не давая противнику расслабиться, выскользнул с другой стороны, открывая огонь с двух рук. Первым в левой руке заговорил подобранный пистолет «серого» – стандартная компактная машинка для убийства, любимая специальными агентами. Ее поддержал справа миниатюрный «Шторм», создающий огневую бурю и способный одним залпом лишить жизни целый полк элитных гвардейцев.

Вдалеке виднелся «Калипсо». Я направился к кораблю, выкашивая по пути «серых», которые живым заслоном встали между мной и средством к бегству. Разрядив трофей, метнул его в голову «серого», воспользовавшись замешательством, свернул ему шею, одновременно поражая огневым шквалом «Шторма» последних специальных агентов, мечтавших о моей смерти.

Перебросив «Шторм» в левую руку, я прижался спиной к «Калипсо», нащупал в кармане легкой летней куртки капсулу сигнализации, щелкнул выключателем и передо мной плавно разверзся зев люка. Впрыгнув в кабину пилота, задраил шлюз, рухнул в кресло и запустил стартовую программу корабля.

На крышу высыпали «серые» – человек пятнадцать… Откуда их столько развелось! И почему они заинтересовались внезапно моей персоной? Работал себе под прикрытием несколько недель, никого не трогал. И меня не замечали. Но стоило мне выследить Влада Черта и выйти с ним на связь, как сразу муравейник залихорадило! Закопошились воины, точно в центр их логова кто‑то вогнал огромную палку!..

Обнаружив павших товарищей и продолговатое яйцо «Калипсо», которое, послушное моим рукам, низко гудело, готовясь к взлету, «серые» открыли огонь. Пули целовали борт корабля, но внутрь не проникали, отскакивая от легкой гражданской брони.

Запустив программу срочного старта, резко сорвал корабль с крыши, покидая беспомощных «серых». Я нисколько не сомневался, что в воздух уже подняты корабли для перехвата. Стоило поспешить, чтобы затеряться. Весьма проблематичная цель, если учесть то обстоятельство, что воздушное пространство не было заполнено транспортом.

Я взял курс на юг. Там располагался Карусель‑Град – туристический рай этого захолустья: море аттракционов, клубов, казино и прочей завлекательной мишуры, способствующей эффективному прожиганию жизни. В Карусель‑Граде людно всегда! Из Карусель‑Града регулярно поднимаются на орбиту планеты потоки катеров и кораблей!.. Попытку в одиночку прорваться на орбиту мгновенно пресекут. Просто сожгут! А вылавливать беглеца в туристическом потоке никто не будет. Это практически невозможно, да и проблем с туристами потом не оберешься…

Большая Сфера Кйошо – странное местечко. Все планеты Земного Пояса охвачены войной с воскресшими после двухсотвосьмидесяти тысяч лет небытия Предтечами. В войну вовлечены и негуманоидные расы… А здесь жизнь течет так, точно ничего не происходит! Несмотря на то что Император Большой Сферы открыто поддержал Правительство Предтеч и выступил против Земной Федерации, его поддержка выразилась пока лишь обращением коронованной особы к народу.

Чем уж так не угодила Земля Серому Императору – остается только гадать. Но вслед за Сферой против Земной Федерации выступили многие мелкие планеты и торговые образования. Они мечтали избавиться от покровительства Земли и обрести независимость усилиями Предтеч. Не ведали, наивные, что, ускользая от земного протектората, попадут в куда более жесткую кабалу…

На экране заднего обозрения показались восемь крохотных точек, которые с устрашающей скоростью стали приближаться, превращаясь в флаеры с государственными номерами…

До Карусель‑Града добраться я не успел. Настигли по дороге. С таким эскортом не имело смысла появляться в городе: заблокируют, заставят приземлиться или сожгут в небе. Стало быть, без боя не обойтись… Я щелкнул клавишей компьютера, включил камеру, обозревавшую подбрюшье «Калипсо», и обнаружил, что пролетаю над извилистой рекой, похожей на штопор, по берегам которой стояли одинокие коттеджи фермеров с сараюшками и специальной техникой для обработки полей.

Прибавил скорости, уклоняясь от реки. Подо мной вырос густой черный лес – подходящее место для боя!.. Я вцепился в штурвал, закрыл на долю секунды глаза, собираясь с силами и сосредоточиваясь, затем резко ушел вверх, ввинчиваясь носом в вышину. Набрав высоту, заложил замысловатую петлю и оказался в хвосте преследователей. Рука плавно легла на гашетку пулемета, и огненный поток потянулся к хвосту первого корабля. Он вспыхнул, точно бадья с бензином, и рухнул вниз. Не расслабляясь, переключился на следующую цель… Прежде чем «серые» сообразили, что их жгут со спины, я расправился с шестью кораблями! Оставшиеся сыпанули в стороны и стали зажимать меня, согласовывая свои действия по интеркому.

Я криво усмехнулся, поражаясь их наивности и глупости. Неужели еще не поняли, что меня им не остановить? Я – как метеорит, который горит, проходя атмосферу планеты, но четко следует к намеченной цели, чтобы разбиться о какой‑нибудь город, завод или водохранилище!

Вновь резко взмыл вверх, уклоняясь вправо. Лететь вниз головой не только неудобно, но и неприятно. Через минуту, правда, начинаешь привыкать… Подо мной появился один из кораблей преследователей.

Максимально вывернул дуло пулемета – практически перпендикулярно корпусу «Калипсо» – поймал в перекрестье прицела «серого» и размазал его в воздухе. Корабль взорвался, разлетелся вокруг горящими осколками…

Последний «серый» поумерил пыл. Чувствовалось, что он растерял всю свою смелость, наблюдая страшную судьбу своих коллег.

– Уходи! – посоветовал я ему.

Кажется, он меня услышал.

«Серый» развернулся и стремительно стал удаляться. Вскоре он пропал с экрана бортового компьютера.

Я возобновил путь. Карусель‑Град ждал меня.

Требовалось срочно покинуть Большую Сферу Кйошо. Временное отступление… Но я еще вернусь – не успел закончить дело, ради которого прибыл во владения Серого Императора. А отступать от намеченного плана в ситуации, когда Земля медленно, но верно теряла союзников в грядущей войне с Предтечами, мне было как‑то не с руки. Только две‑три планеты, включая Амбер, оставались верны Земле. Федерация Земного Пояса целенаправленно разваливалась, угнетаемая изнутри агентами Предтеч…

Предтечи – загадочная раса, существовавшая и правившая всей известной частью Галактики двести восемьдесят тысяч лет назад, а затем исчезнувшая при загадочных обстоятельствах, уступив место новым цивилизациям. Предтечи оставили повсюду различные артефакты, напоминавшие об их существовании.

Один из таких артефактов – Планету‑Мавзолей – обнаружила экспедиция профессора археологии Бен‑Андреева. Экспедиция, как мне удалось установить, занималась раскопками прото‑фазойской культуры – одной из древних галактических рас, которая то ли существовала, то ли нет. Приступив к раскопкам, ученые обнаружили Мавзолей, в котором лежали шесть семилетних детенышей явно гуманоидного происхождения. Дети спали…

Сами того не желая, археологи активировали процесс расконсервации Мавзолея. Началось пробуждение. На Землю экспедиция вернулась в ином составе. Проснувшиеся детки превратились для археологов в кошмар. Они убили всех спасителей и, поворотив исследовательский корабль, устремились в космос. За время полета, продолжавшегося четыре дня, успели разработать план дальнейших действий и изучить язык землян при помощи «универсального лингвиста».

Дети посадили корабль на Марсе, имитировали катастрофу и выбрались к поселению землян. Попросили помощи, сославшись на то, что путешествовали с религиозной общиной, но корабль разбился. Они, мол, единственные выжили…

Им поверили – сложно не поверить семилетним истощенным крошкам, которые дрожат от страха и голода!.. Корабль нашли. Поселенцы убедились в правдивости слов малюток, которые позаботились о достоверности легенды. Сектантов никто искать не стал.

С Марса их перевезли на Землю и поместили в детский дом. Так генетическая бомба в чужом обществе обрела кров. Они росли волками в собачьей стае…

Ларс Русс – имя, которое я дал себе сам. Я – один из Предтечей, генетическая бомба, которая не сработала.

Когда мои сородичи нарастили мощь, обзавелись деньгами и влиянием, то выступили против Федерации Земного Пояса. Я служил для них отвлекающим маневром, внося сумятицу в ряды врагов. Пока большая часть спецслужб Федерации Земного Пояса охотились за мной, началась война, и я узнал, кто я такой. Вспомнил свое настоящее имя – Скан Джун Таш.

План Себастьяна Гоевина (Лкан Джун Стоша), предводителя Предтеч, негласного лидера, – сорвался. Я не принял сторону сородичей. Я поддержал Землю и был провозглашен Полномочным Диктатором Земли на время войны с Предтечами, заменив убитого Гоевином президента Земли Схай Суренд‑ранатха. Последний, как и я, был представителем расы Предтеч и, так же, как я, не пожелал вести войну против Земли, дабы утвердить влияние и могущество возрожденной расы. Он, как и я, отмел главный посыл Гоевина, что двум гуманоидным расам в одной Галактике не властвовать.

Война началась неожиданно и сокрушительно для Земли.

Глава 2

Праздность — опытное поле, на котором дьявол испытывает семена новых грехов и выращивает укоренившиеся пороки

А. Бирс

До Карусель‑Града я добрался без осложнений. Приблизившись к городу, снизился до уровня основного транспортного потока, который втягивался сюда со всех концов Большой Сферы Кйошо, втиснулся в трехуровневый ряд флаеров, сбросил скорость и включил автопилот. Перестав обращать внимание на экран и показания приборов, я уткнулся в компьютер, пытаясь установить связь с Информационным терминалом Карусель‑Града. Меня интересовало, в какое время открывается ближайшее Окно на орбиту планеты. Это занятие могло стоить мне свободы, а то и жизни.

Я чуть было не прозевал блокпост, выставленный полицией при въезде в город. Огромный сканер‑экран висел в воздухе — сквозь него проходил каждый корабль, направлявшийся в Карусель‑Град. Искали явно меня, а что я мог противопоставить? Сканер‑экран считывал индивидуальные идентификационные номера посудин. Стало быть, «Калипсо» засвечен… Впереди — три корабля. Можно успеть… В любом случае, иного выхода не было.

Я запустил программу «Мираж», разработанную для внешней разведки в специальных секретных лабораториях Службы Безопасности Земли. «Калипсо» снабдили ею по личному распоряжению Леопольда Груфмана, главы СБЗ. «Мираж» экранировал индивидуальный номер, синтезировал новый и направлял его на сканер… Удобная вещичка, если, конечно, вовремя запустить. Кажется, я успевал.

«Мираж» проверял базы данных, пролистывал страницы, одновременно загружая индивидуальную матрицу корабля. Сквозь сканер‑экран проскочил следующий корабль. Очередь медленно сокращалась. «Мираж» раскинул щупальца через все информационное поле корабля, опутал коконом, защищая от пронзающих насквозь лучей сканер‑экрана.

«Калипсо» проскользнул контур сканер‑экрана. Я замер, готовясь к худшему. «Мираж» был опытным образцом, прошедшим полевые испытания, но еще ни разу его не применяли в боевой операции. Департамент Новых Технологий, как и в случае с «Хамелеоном», доверил почетную миссию первого практического использования мне. Как поведет себя «Мираж» в реальности? Крис Йохансон, директор ДНТ, утверждал, что все пройдет гладко. Но я сомневался. Все‑таки новая программа… Никто не застрахован от ошибок.

Получилось! «Мираж» сработал идеально!..

Полиция, контролирующая сканер‑экран, ничего не заподозрила. Никаких осложнений. Никаких сомнений. Им ли противостоять натиску новых технологий?! Хотя надо признать, что «Миражу» явно не хватает оперативности.

Я оказался в Карусель‑Граде. Компьютер просигналил, привлекая мое внимание. Информационный терминал города выдал данные о предстоящем Окне. Я застонал от злости: здесь предстояло провести ближайшие восемь часов…

Отель «Голод Рояль» располагался на центральной площади города, носившей имя великого комика давно минувших времен Чарли Чаплина. Пока я не оказался на этой планете, о господине Чаплине и слыхом не слыхивал. Нужно быть большим ценителем юмора или историком, увлекающимся периодом двадцатого века, чтобы знать это имя.

На площади имени Чарли Чаплина помимо отеля, который я выбрал для себя, два заведения яркими неоновыми вывесками зазывали посетителей: казино «Сфера Фортуны» и — я глазам своим не мог поверить! — виртхаос «Запрещенное Удовольствие» для обитателей Федерации Земного Пояса.

На планетах, живших под протекторатом Земли, виртхаосы работали на полулегальном положении. Их посетителям после сеанса стирали память — дабы негуманоиды не узнали о существовании подобного заведения. Оставалось только жгучее желание вернуться и испытать удовольствие вновь. Информация об истинном смысле виртхаоса была опасна, но только в том случае, если бы она попала в руки негуманов: Мог возникнуть нешуточный конфликт!.. Однако ныне, когда большая часть негуманоидных рас вступила в войну на стороне Предтеч, опасаться осложнений было по меньшей мере глупо: конфликт уже существовал.

Во мне зрело желание посетить виртхаос. Однажды я там побывал… Очень хотелось именно на него истратить восемь часов. Уж в виртхаосе меня точно никто искать не будет!..

Впрочем, имелась одна опасность: операционный стол, ожидавший меня после сеанса. Я — единственное существо в Земной Федерации, которому нельзя ничего удалить из памяти, поскольку последняя надежно заблокирована. По этому признаку вычислить меня не представлялось сложным.

Я решил отказаться от виртхаоса и плавно опустил корабль на свободную парковочную площадку перед парадным входом в отель. «Королевский Голод». Занимательное название для гостинцы. Надеюсь, по крайней мере, здесь кормят!..

Передо мной вырос длинный худой мальчик в фирменной форме с инициалами отеля, и я бросил ему капсулу зажигания от «Калипсо». Он язвительно хмыкнул и укрылся в кабине корабля. Я, не оглядываясь, направился по ковровой дорожке в гостиницу.

У стойки достал кредитную карточку со встроенной чип‑картой, на которой было выжжено удостоверение личности. То, по которому я прибыл на Большую Сферу Кйошо, наверняка уже засвечено и находится в розыске.

Ко мне подошел невзрачный бледный портье с выпуклыми глазами, которые того и гляди собирались выпасть из глазниц и укатиться под стойку. Он уныло поинтересовался:

— Чего желаете?

— Номер на ближайшие сутки! — распорядился я.

— Двадцать кредитов, — печально сообщил он.

— Помилуй бог, за такие деньги, можно снять целый дом! — проворчал я, протягивая ему кредитку и удостоверение.

На мой выпад портье никак не отреагировал. Молча принял кредитку, прокатил ее в магнитном приемнике и стал ждать, пока терминал свяжется с банком на Земле, обработает данные, считанные с карты, и подтвердит или запретит проведение операции.

Прошло две минуты. Из терминала выползла лента чека.

— Восьмой номер, — процедил портье, возвращая кредитку вместе с чеком банка‑терминала и протягивая магнитную карту‑ключ от апартаментов.

Восьмой номер располагался на втором этаже. Окна, к моему неудовольствию, выходили на виртхаос. Устрашающее соседство! Восемь часов бороться с желанием посетить сеанс — это испытание для нервов!..

Я закрыл за собой первую дверь, оставил чуть приоткрытой вторую, придвинул стул. В ванной комнате на туалетном столике обнаружил вазу, наполнил ее водой, искусственным нетающим льдом из холодильника и, взобравшись на стул, водрузил вазу на вторую дверь — чтобы при малейшем колебании она спикировала на голову непрошеного посетителя.

Хотелось вздремнуть. Что может быть лучше после отчаянного боя и стремительной погони, чем погрузиться в сон?.. Но стоило мне улечься и смежить веки, как мозг тут же включился в работу.

…Я прибыл на Большую Сферу с одной целью: свергнуть правительство Серого Императора. Сделать это мне казалось проще простого: выйти на контакт с оппозицией и сообщить представителям генерала Лю Дафна, главного противника императора, о поддержке его заговора на Земле. Далее дело оставалось за малым. Генерал выступает против Императора и просит вмешательства у правительства Земли. Я, как Диктатор Земли, распоряжаюсь о введении контингента миротворческих сил…

На деле все получилось куда сложнее. Генерал Лю Дафн оказался трусливым маразматиком, не способным даже на самостоятельное путешествие в туалет.

Серый Император держал его за дежурного шута, управляемого на расстоянии.

Надежда на переворот провалилась с треском… Мы теряли тем самым еще одну планету, а вместе с ней — сотню более мелких, входящих в систему Большой Сферы. Федерация Земного Пояса медленно таяла, точно айсберг, вынесенный на экватор. А Большая Сфера Кйошо пополняла ряды союзников отлично вышколенными пилотами боевых космических истребителей и могла регулярно осуществлять поставки КЕ‑двигателей — надежных, как сила тяготения.

Мощность армады Предтеч и так поражала воображение. Мне, как Диктатору Земли и просто представителю расы Предтеч, было вполне ясно, что в войне, ныне вяло протекавшей в пограничных зонах Федерации, одной моей планете не выстоять. Требовался союзник, а то и союзники. У нас оставались считаные месяцы, недели, а может, и дни, чтобы заполучить хотя бы один весомый, а лучше решающий козырь в преддверии надвигавшейся неумолимо глобальной войны. Как говорится — никогда и никакой козырь в рукаве не бывает лишним!.. Прежние пограничные стычки в расчет мною не брались. Теперь армия Предтеч, выдвинувшись из глубин Галактики, зависла в приграничье, как дамоклов меч.

Чего ожидал Себастьян Гоевин?.. Почему не нападал на ослабленную Земную Федерацию?..

Эти вопросы мучили меня с момента провозглашения диктатором.

Сколько прошло времени?.. Всего две недели, а складывалось ощущение, что несколько лет…

В коридоре раздался шорох. Посторонний попытался незамеченным проникнуть в мой номер.

Я встрепенулся, осторожно сполз с кровати, вытаскивая из кармана куртки «Шторм». Неужели «серые» опять вышли на мой след? В таком случае остается лишь уповать на удачу и свою проворность. Ибо только при наличии этих двух факторов мне удастся улизнуть с планеты…

Я распрямился и легко скользнул к двери. Скрипнула открываемая дверь. Вторая дверь качнулась, опрокидывая на гостя кувшин с водой и льдом.

Тяжелый удар дезориентировал гостя. Я, выскочив из комнаты, ухватил его за грудки и резко рванул на себя, впечатывая грузного мужчину в противоположную стену. Челюсть пришельца хрустнула, тело безжизненным мешком осело на пол, оставив на стене кровавые подтеки.

Склонился над ним, перевернул и обнаружил бородатое лицо с закатившимися глазами. Бородач пребывал в пограничном состоянии. Воспользовался этим и тщательно его обыскал, но ничего в карманах не обнаружил… Дождаться, когда придет в себя, и тщательно допросить? Или перестраховаться и покинуть отель? Вдруг за ним спешат другие?..

Я выбрал второй вариант. По черной лестнице спустился на задний двор, где, помимо мусорных контейнеров и стайки бродячих кошек, никого не наблюдалось. Спрятав «Шторм» под куртку, вышел на улицу и направился на площадь Чарли Чаплина. «Калипсо» со стоянки отеля забирать не стал — позабочусь об этом через несколько часов, перед самым отправлением…

Где же провести остаток времени?.. Я укутался в куртку, чувствуя, что здорово похолодало. На глаза в очередной раз попался виртхаос. Больше я не сомневался и решительно направился к яркой вывеске. Если на Большой Сфере виртхаос располагается так открыто, столь свободно себя рекламирует, то и внутренняя безопасность тут, вероятно, понежнее, чем у землян…

Решительно пересек площадь и вошел в здание. Меня встретил учтивый молодой сотрудник, который, поклонившись, осведомился о моих намерениях и предложил следовать за ним. Я подчинился.

Мы очутились в просторной комнате, где из мебели имелись лишь стол и два стула. На столе лежали лист бумаги и ручка.

— Заполните, пожалуйста, анкету и подпишите договор, — предложил молодец, замерев у дверей.

Я сел на стул, пододвинул к себе бумагу и стал резво отвечать на вопросы. Договор прочитал внимательно. Он мало чем отличался от того, который мне уже приходилось заполнять. За исключением одного пункта: никто не чистил память после сеанса — здесь не боялись конфликта с негуманами… К тому же, насколько я помнил, этот виртхаос принадлежал другой компании, нежели та, что объявила на меня охоту.

Подписав все документы, я отложил ручку.

— Пойдемте, — пригласил сотрудник.

В соседней комнате, напоминавшей операционную, он указал на кресло, в котором я и разместился. Руки мои прочно оплели лианы детекторов и считыватели сканеров, голову покрыл шлем, ощетинившийся проводами. Сотрудник что‑то набрал на пульте управления, и свет померк перед моими глазами.

Появился красный экран, на котором высветилось предложение:

ВЫБЕРИТЕ ПРОТИВНИКА

И короткие строчки меню:

РИИЕГ

СУМАХАЛ

ДРАГ

БЛУОПС

ЖАМУАШИ

ЙО‑МИ‑УСИ‑ДЖИ‑УЗАР

ЛАПУТС

ЧЕЛОВЕК

ПРЕДТЕЧА

ПЕРЕЙТИ В РАСШИРЕННОЕ МЕНЮ

Я протянул руку и выбрал строку «ДРАГ». Это самоназвание расы было мне знакомо, хотя я и понятия не имел, как выглядят ее представители. Зато я знал, что в назревавшем конфликте драги объявили о временном нейтралитете. Они обитали в замкнутой части Галактики. Их сектор лежал далеко в стороне от транспортных трасс и торговых регионов землян. …Болота… Гноистые желтые испарения витали над неровными кочками, усеянными красными ягодами, которые то и дело лопались, испуская из себя насекомых, что расправляли крылья и взмывали вверх… Над туманом высились деревья — настоящие исполины, чьи кроны терялись в вышине… Царил полумрак… Чахлый свет едва пробивался через ветви деревьев — крышу этого странного мира…

Я осмотрелся по сторонам и обнаружил, что стою в компании восьмерых человек в защитных скафандрах. Хорошо вооруженные люди замерли перед открытым люком космического корабля, из которого медленно выползал неуклюжий бронированный танк. Я осмотрел себя и выяснил, что укомплектован не хуже своих товарищей. На моем правом бронированном плече красовалась лейтенантская эмблема.

Местность отчего‑то показалась знакомой. Память подсказывала, что однажды я уже стоял по колено в этом топком мхе. Попытался сдвинуться с места, но не смог даже ногу поднять. Тогда я подпрыгнул и внезапно взмыл высоко вверх, возносясь над болотом. Скафандр послушно запустил реактивный рюкзак за спиной. За мной взлетели и остальные. Мы зависли над болотом — прямо перед туманом, который жадно поглощал насекомых, исторгаемых ягодами.

Появление противника я учуял сразу — чего не скажешь о моих товарищах: четверо из них погибли в первую же секунду боя!..

Из тумана появилось нечто — по‑другому и не назовешь. Этакое амебное, бесформенное, прозрачное… Оно выстрелило в нас, слизнув половину моей команды. Оставшиеся в живых открыли беспорядочный огонь по туману, что не помешало ему внезапно расшириться во все стороны и проглотить остальных, в том числе и меня. Умирая, я вдруг понял, что ДРАГОВ так и не увидел…

Глава 3

Дружба дана нам природой как помощница в доблестях, а не как спутница в пороках.

Цицерон

Несколько часов я безуспешно штурмовал болота, но так и не пробился сквозь желтое облако, равным образом не познакомился и с его обитателями. Зато у меня сложилось твердое убеждение, что я просто обязан отыскать сообщество драгов, ибо они могли дать ключ к победе над Предтечами. Я внезапно понял, что драги существовали всегда — как в эру Джантшун (так Предтечи называли себя), так и в человеческую эпоху. Они незримыми и не вмешивающимися ни во что наблюдателями бороздили просторы звездного океана, существуя параллельно цивилизациям, которые возникали стихийно на планетах, разрастались, выходили в космос, осваивали планеты, а затем исчезали, оставляя после себя жалкие артефакты, свидетельствующие об их былом величии.

Еще одно смутное чувство возникло во мне после посещения болот: отчего‑то показалось, что драги хранят тайну гибели Предтеч. Как, почему и когда сошли с галактической арены джантшун? Тут была загадка. Имелись основания полагать, что если мне удастся ее разгадать, то я смогу понять, как отправить Себастьяна Гоевина и его приспешников обратно в преисподнюю…

За четыре с половиной часа до ожидаемого Окна я покинул виртхаос. Требовалось срочно убить время, но не было ни оружия, ни свежих идей. «Заглянуть в казино?..» — мелькнула мысль, но проще всего засветиться именно в подобном месте. К тому же у меня не было свободной наличности.

Я осмотрелся по сторонам и обнаружил неприметную вывеску, которая звала посетить киновирт. Места для самого киновирта на площади не хватило, указатель отправлял в какой‑то проулок. Недолго думая, я пошел туда.

Свернув, прошел несколько метров и уткнулся в стеклянный купол, перегораживавший проход. Купол располагался прямо по центру дороги. Вывеска, венчавшая его, утверждала, что это и есть киновирт под названием «Чистый Взгляд».

Я приблизился к куполу, положил руку на стилизованную ладонь, изображенную на поверхности стекла, и передо мной растаяла дверь. Вошел внутрь. Дверь за моей спиной восстановилась, а я мгновенно провалился вниз и оказался в удобном мягком кресле, которое стояло в огромном зале, заполненном народом. Разобрать — настоящий это народ или голография — мне не удалось.

Из кресла впереди меня, где сидел седовласый мужчина, вытянулись жерло картоприемника и крохотный экранчик, на котором виднелось меню. Мне предлагалось посмотреть на выбор: глобальную катастрофу «Зелень», фильм ужасов «Растение» или старинную европейскую ленту «Буря столетия», прошедшую специальное восстановление под формат современных киновиртов. Подле каждого названия стояла цена.

Я выбрал «Растение». Толкнул кредитную карточку в жерло, дождался, пока оно выплюнет ее обратно, и, упрятав пластик в карман куртки, облегченно откинулся на спинку кресла.

Сгустилась темень. Слепой глаз экрана внезапно ожил, явив первые кадры виртфильма…

После окончания виртсеанса я поднялся в город. Фильм не произвел на меня впечатления — обычный среднестатистический ужастик. Эффект присутствия зрителя на игровом поле. Море крови. Растения‑паразиты, вздумавшие колонизировать планету земного типа. Набор надоевших штампов, которые, по мнению продюсеров подобных картин, просто обязаны испугать зрителя. Все приправлено парой плоских шуточек… Убить таким образом время можно, но идти на эту картину специально — упаси космос!..

До Окна оставался час. Стоило заглянуть на стоянку отеля и забрать «Калипсо». Одна беда — я слабо представлял себе, где находится стоянка. Оставалось надеяться на чутье, которое меня до сего момента не подводило.

Я пересек площадь Чарли Чаплина, остановился возле фонтана, который из жерла ядерной пушки класса «Вулкан» извергал на десять метров ввысь толстую струю воды, ниспадавшую с высоты красивым зонтиком. Уставился на парадную дорожку перед отелем, всем своим видом изображая скучающего провинциала, которому уже изрядно поднадоели сладости туристического рая. Машины плавно пикировали на дорожку перед отелем, из салона выскакивали владельцы, вручали ключи служащим отеля и исчезали внутри «Королевского Голода». Потом начиналось самое интересное. Служащие поднимали оставленные на сохранение корабли в воздух и устремлялись к крыше соседнего дома, в котором располагалось казино. По всей видимости, «Голод» арендовал у них крышу под парковочную стоянку.

Я направился к входу в казино. Сунул в лапу здоровенному охраннику шуршащую купюру и осведомился:

— Как попасть на крышу?

— Зачем тебе? — хитро сощурил глаз охранник, но купюру карманом проглотил.

— Тачку свою там оставил, — беззаботно доложил я.

— Пройдешь через первый зал, по лестнице попадешь на второй. Там обнаружишь лифт. Тебе — последняя кнопка.

Я кивнул ему и отправился к дверям, истаявшим при моем приближении и восстановившимся за спиной. Следуя инструкциям услужливого секьюрити, через четыре минуты стоял в кабине лифта, который стремительно возносился вверх. Кабина замедлила движение, остановилась, пискнул зуммер, возвещая о прибытии, и двери растворились.

Я стоял на крыше здания, а мне в лицо целились дула нескольких автоматов. Группа захвата из восьми человек дожидалась возле «Калипсо». Времени на раздумья не оставалось. Я резко ушел в сторону, распластываясь по бетонному полу змеей, откатился за прикрытие хозяйственных надстроек и выдернул из кармана «Шторм». В обойме оставалось заряда минут на десять боя. Но другого способа добраться до борта не предвиделось.

Я вылетел из‑за прикрытия со скоростью смерча, вскидывая «Шторм». Дуло извергло пламя и лавину свинца, прошившую противника и увязшую в специалисте, скрытом умиравшим на ногах человеком. Уклонился от веера пуль, выпущенных из автомата класса «Смерч». Они разорвались за моей спиной, уничтожив надстройку на крыше казино. Я прыгнул вперед, изворачиваясь, точно водяная змея. «Шторм» пропел панихиду еще двум специалистам, но тут в дело вступила поддержка извне.

Все, что происходило дальше, я видел краем глаза. За моей спиной внезапно возник человек и ударил меня в поясницу резиновой дубинкой со стальными шипами. Удар получился нешуточный. Одновременно меня продернул разряд электрического тока… Похоже, Серый Император всерьез заинтересовался моей персоной и крепко задумался над проблемой нашего знакомства!

Долю секунды после разряда я не мог сориентироваться в пространстве. Ко мне уже подтянулись хищные спецы, намереваясь скрутить, как вдруг с неба упал человек в черном облегающем трико. Человек вылетел из геликоптера, зависшего над крышей казино. Его держал трос. Он падал плавно и быстро, раскинув руки крестом. В каждой сжимал по пистолету‑пулемету. Приблизившись к бетонной крыше, он открыл огонь, выкашивая охотников, избравших меня на роль жертвы.

Падение закончилось в метре от крыши. Человек в черном (лица я не видел — его скрывала маска) закрутился на веревке, не прекращая огня. Через минуту, кроме меня, «Калипсо», мертвых тел и незнакомца никого не осталось.

Черный человек отстегнул крепление и соскочил на крышу. Я напрягся в ожидании, что будет дальше. Черный стянул с лица маску. Вот это да! Рената Музыкантская — бывший вольный охотник, ныне моя женщина и человек моей команды!..

Она тряхнула головой, расправляя гриву волос (а когда‑то носила прическу Фантомаса!), и ехидно улыбнулась.

— Чего замер, как столб? Нужно срочно уходить. Через несколько минут здесь будет вся полиция Карусель‑Града! — заявила она, подталкивая меня к «Калипсо».

— Но как?.. — пробормотал я.

Борт, доставивший Ренату, втянул в себя трос, на котором она спустилась, и резко ушел в небо.

— Все потом! — поспешно сказала она.

Я открыл люк «Калипсо» и занял кресло пилота. Рената устроилась рядом. Загерметизировав салон, я включил стартовую программу, дернул штурвал на себя. «Калипсо» свечой ушел в небо.

Окно мы миновали без проблем. Несколько десятков кораблей выходили на орбиту планеты через коридор, освобожденный от грузового транспорта, который курсировал над всей территорией Большой Сферы Кйошо. На время Окна транспорт прекращал движение, отчего образовывались пробки, поэтому следующее Окно открывалось лишь спустя восемь часов, когда интенсивность движения спадала.

В сплошном потоке туристических кораблей, которые покидали пределы планеты, вычислить нас, даже зная, что мы уходим именно сейчас, было практически невозможно. Для этого потребовалось бы остановить движение и проверять каждый корабль, но в таком случае придется столкнуться с массой недовольных. Это оттолкнет потенциальных туристов; те же, кому что‑то не понравится при общении с полицией, обратятся с исками в Галактический Суд. Пользы от оного в связи с начавшейся войной практически никакой, но ведь войны не длятся вечность!..

Пройдя Окно, я направил «Калипсо» к самому маленькому из восьми спутников Большой Сферы Кйошо Армавиру, возле которого дрейфовал торговый корабль «Арго», арендованный Марком Крысобоем, моим компаньоном, для нашего задания.

«Калипсо» приблизился к «Арго». Грузовой люк корабля разверзся и принял в себя катер, уловленный магнитными захватами. Программа посадки осуществила плавное погружение «Калипсо» в недра «Арго», и через минуту движение прекратилось. На приборном дисплее зажглась строчка: «Атмосфера». Можно было покинуть борт.

Я выбрался из кресла пилота и сердито уставился на Ренату:

— Итак, как это понимать?

Моя злость была наигранной, и Рената это чувствовала.

— Думаю, целесообразнее все обсудить в присутствии Марка. Он объяснит лучше! — заявила она.

Пришлось с ней согласиться.

Глава 4

Двуличный человек внушает сам себе: всегда нужно быть довольно хитрым для того, чтобы казаться честным человеком, но никогда не быть столь глупым, чтобы быть честным.

П. Буаст

Я шел за Ренатой, которая уверенно, хотя и несколько устало двигалась в сторону скоростного лифта. Он должен был доставить нас в жилой сектор, где в капитанской рубке дожидался Марк Крысобой.

При нашем приближении двери лифта разъехались, пропуская нас внутрь. Рената вошла первая. Я последовал за ней. Она поколдовала с минуту над пультом управления кабиной. Свет в кабине несколько раз мигнул, что было удивительно.

— Перебои с электричеством? — поинтересовался я.

Рената не ответила.

Свет мигнул еще раз, и кабина стартовала.

Через минуту мы вышли в ярко освещенный коридор, выглядевший обитаемым. Об этом свидетельствовало оружие, развешанное по стенам. Большей частью оно служило украшением интерьера, а не средством для убийства. О жизни в этом тесном пространстве красноречиво говорили также картины — репродукции известных мастеров двадцатого века, на которые так падок был Марк.

Одна из картин мне нравилась особо. На ней было изображено ружье, прислоненное к стене. Проржавевшее от крови, оно стояло в луже ее. Больше никого и ничего. Абсолютная пустота. Абсолютное безмолвие… Картина называлась «Уцелевший». В итоге войны уцелеет лишь оружие — такую мысль несло полотно. И я был полностью согласен с подобной трактовкой. Что осталось после Великой Империи Джантшун? Пустота… Вечное безмолвие космоса… Жалкие артефакты, разбросанные по множеству планет… Да несколько сирот, вырванных из родного времени и заброшенных на тысячи лет вперед…

Не замедляя движения, я проследовал по коридору, из которого можно было попасть в жилые каюты, столовую, камбуз, гостиную и множество других комнат, зачастую не используемых. «Арго» мог обеспечить одновременное существование двадцати человек. А мы прилетели втроем — как в старые добрые времена, которые миновали, надо сказать, не так уж давно. В связи с этим и обязанности на корабле были равномерно распределены между нами.

Коридор упирался в капитанскую рубку, переоборудованную на троих. Я достиг дверей первым. Меня окатил сканер‑луч, убеждаясь, что я не посторонний и имею право переступить порог помещения, откуда шло управление всем кораблем. Двери раскрылись, явив моим глазам улыбающегося могучего Марка Крысобоя. Он сидел в кресле, обернувшись ко входу, и ухмылялся, точно лицезрел на пороге не меня, Ларса Русса (предпочитаю называть себя земным именем), а потешное да к тому же еще и совсем безобидное животное с экзотической планеты, которое при виде такого богатыря от удовольствия сделало лужу.

— О! — зычно протянул Марк, закатывая глаза к потолку. — К нам вернулся диктатор! Хвала Богам! Надеюсь, он не казнит нас за то, что мы малость опоздали с его спасением!

— Еще как казню! — недовольно пробурчал я, плюхаясь в кресло рядом.

— Наш диктатор, наверное, голоден?! — Крысобой хлопнул в ладоши и гаркнул куда‑то в сторону: — Слуги! Жратвы и питья для великого диктатора!!!

— Кончайте балаган!! — раздраженно попросила Рената, занимая свое место. — У нас мало времени!

Над полом капитанской рубки воспарил столик. На нем имелись мясо в глубоком блюде, столовый прибор и кувшин с вином. Столик подплыл ко мне и замер.

Я посмотрел на Марка. Он ухмыльнулся, вскинул руки, словно защищаясь, и сообщил:

— Я уже ел.

— Но я‑то нет! — недовольно заявила Рената.

Ее услышали. В рубке появился второй столик, обогнул мое кресло и замер подле нее.

Не дожидаясь особого приглашения, я набросился на мясо с овощным гарниром. Конечно, приготовил все это не Крысобой. И мой обед, и Ренаты родился в недрах «пищевого синтезатора» стандартной сборки.

Пока мы ели, Крысобой колдовал над клавиатурой, поглядывая на экран, растянувшийся вдоль стены.

По нему бежали какие‑то цифры, мелькали графики, всплывали окна, отражая загрузку электронной почты. Отодвинув от себя тарелку, я допил вино и хлопнул кувшином о столик. Тот понял это как приказание и исчез. Через пять минут освободилась и Рената

— Так, теперь к делу! — потребовал я.

— Превосходно, — отвлекаясь от расчетов, оценил мой настрой Крысобой. — У нас есть приблизительно десять минут.

— С чего бы такая спешка? — удивилась Рената.

— Через десять минут будет установлен канал связи с Землей. С тобой, Ларс, мечтает пошушукаться Леопольд Груфман. В конце концов, ты — диктатор, и от тебя ждут указаний!

— Я ведь назначил временного заместителя. Неужели не могут справиться без меня? — недовольно произнес я.

— Конечно нет! Ты незаменим! — тут же отозвался Марк.

Я поерзал в кресле, устраиваясь поудобнее, и задал вопрос, который волновал меня с того самого момента, как на Большой Сфере прозвучал первый выстрел, адресованный моей персоне:

— Что произошло? Как меня вычислили? Марк ухмыльнулся. У него появилась дурацкая привычка все время ухмыляться.

— Ты встречался с генералом Лю Дафном? — осведомился он.

— Да, — кивнул я. — Он просто марионетка. Никакого сопротивления на Сфере нет. Дафн — балаганный шут, которым управляет Император. Здесь работать бессмысленно: у нас нет шансов свергнуть правительство, поддерживающее Предтеч.

— Не будь так категоричен, — попросил Марк. — Сопротивление есть — его просто не может не быть! И Лю Дафн не просто марионетка: он — ширма и личный осведомитель Императора. Он тебя и сдал Императору.

— Вот тля! — прошипел я, сжимая кулаки. Мне явственно представилась толстая генеральская шея, на которой смыкаются мои пальцы…

— Нам, как гостям, не известно внутреннее положение дел на Большой Сфере — за исключением того, что пришло по каналам Внешней Разведки. Но наши здешние резиденты давно уже перекуплены Императором. В том числе и Влад Черт. Нас завлекли в ловушку… Большая Сфера Кйошо нужна разваливающейся Федерации Земного Пояса. Если наши государства заключат союз, то против Предтеч выступит огромная армия, способная на долгую кровопролитную войну. Себастьян Гоевин это прекрасно понимает. По всей видимости, он связался с Серым и вместе они разработали план западни для земных резидентов. В случае успеха наши каналы связи с Большой Сферой надолго оказались бы подконтрольны им. Правительство Земли тешилось бы надеждой на грядущий союз — ведь захваченные резиденты слали бы дезу, что переворот совершен и все готово к совместным действиям. Мы потеряли бы время и силы. А Гоевин выставил бы против нас свою армаду и легко бы выиграл войну. Но две вещи не учел Гоевин, а вместе с ним и Серый.

— И какие же, позвольте полюбопытствовать?

— Первое — что представителем Земли полетишь ты. А второе — что на Большой Сфере Кйошо в реальности существует сопротивление. Не марионеточное, а вполне подготовленное и боеспособное. К тому же в любую минуту готовое выступить против Серого. И это сопротивление поддерживают все слои общества — за исключением личной гвардии Императора.

Я проглотил пилюлю, вымученно улыбнувшись. Значит, мной играли! Я попался — как первокурсник Космической Академии! Непростительное легкомыслие — для Серого: теперь у меня к нему личный счет! Он намеревался овладеть мной, как паук мухой. Посмотрим, чья паутина толще…

— Откуда ты все это узнал? — спросил я.

— Наладил тут каналы связи. Я же как‑никак гений. К тому же — мудрый! — начал паясничать Марк.

— Когда тебе сотня стукнет? Через неделю? — с наигранным любопытством спросил я.

— Обижаешь. Мне до сотни еще лет десять пахать! — тряхнув гривой черных волос, осклабился Марк.

— Тогда делись информацией! — потребовал я.

— Когда ты был в резиденции Лю Дафна, на связь с нами вышло реальное сопротивление, — вступила в разговор Рената, наблюдавшая до этого за нашей пикировкой с видом утомленной мамаши, которая вынуждена ежедневно терпеть баловство двух взрослых сыновей. — Они называют себя Свободная Армия Земли. Приблизительно через полчаса после твоей встречи с генералом к «Арго» приблизился челнок и затребовал посадку. Мы приняли делегацию. Короткая беседа расставила все по местам. Нам рассказали об истинном лице Лю Дафна, а также о том, что тебя ожидает: у сопротивления есть человек среди особо приближенных к Серому Императору. Перспектива твоего дальнейшего пребывания на планете не радовала. И действительно, за тобой началась охота. Нам дали КР‑канал настройки на спутник, позволивший следить за твоими перемещениями. Представители сопротивления пообещали подстраховать тебя. А когда ты направился в Карусель‑Град, тебе выслали связного.

Меня осенила догадка:

— Случайно не такой большой бородатый дядька?

Крысобой вернулся к клавиатуре, открыл на экране окно #оп‑1ат текстовой связи. Мгновенный запрос невидимому адресату, зашифрованному числовой формулой — и скоростной ответ с приложенным фотоснимком. Марк открыл фотографию. На меня взирал тот самый бородач, что без приглашения проник в мой номер в отеле и сперва принял холодный душ, а затем заполучил удар в лицо.

— Надеюсь, после нашего с ним знакомства он остался жив…— пробормотал я.

— С ним все в порядке, — обнадежил Марк, считав информацию с экрана.

— Стало быть, вы нашли меня по спутнику? — размышляя, произнес, я.

— Мы узнали, что подготовлена засада. И затаились сами, чтобы вмешаться в нужный момент.

— Кто находился в том птеродактиле, откуда ты упала? — спросил я, обращаясь к Ренате.

— Ребята из САЗ.

— САЗ? — переспросил я.

— Свободная Армия Земли…— поражаясь моей недогадливости, пояснила Рената.

— Значит, если я правильно понял, — нахмурился я, — Серого Императора можно свергнуть?

— Он держится на честном слове! — усмехнулся Марк. — САЗ не решалась приступить к активным действиям, потому что сначала Большую Сферу Кйошо поддерживала Земля, а потом гоевинская камарилья. Теперь, когда мы от имени Земли выступили на стороне сопротивления, они готовы рискнуть. Сила и влияние на их стороне. Через несколько часов на «Арго» прибудут руководители САЗ. Они хотят согласовать с нами план переворота.

— Тогда у меня есть несколько часов на сон! — обрадовался я.

Но Марк напомнил:

— Сначала тебе нужно поговорить с Землей. Груфман уже несколько дней тщетно пытается выйти с тобой на связь.

Крысобой обратил взор к экрану, на котором внезапно проявилось лицо главы Службы Безопасности Земли. Груфман выглядел встревоженным. С ввалившимися глазами, осунувшийся, он коротко доложил общее положение на приграничье Федерации Земного Пояса, обрисовал настроение на Земле и степень подготовки к войне.

На приграничье царило временное затишье. После одновременного вторжения в нескольких звездных системах армада Предтеч откатилась на прежние позиции и зависла недвижимо на нейтральной территории. Война маячила на пороге — точно юная барышня не решалась переступить порог жилища одинокого мужчины. Когда ей начаться, ведал один Себастьян Гоевин, никому о своих намерениях не докладывая.

После того как Амбер, столь необходимый Предтечам, был оккупирован Объединенными Войсками Земли, Джантшун прекратили наступление. Себастьян Гоевин нуждался в Амбере, считая, что именно на этой планете скрыт самый важный артефакт Джантшун — Библиотека Первопришедших. Банк данных ДНК ушедшей расы, машины для ее возрождения, а также военные и гражданские технологии Джантшун. Себастьян Гоевин не знал, что, как только административная целостность Амбера была восстановлена и планета перешла под полное подчинение Земли, спецслужбы провели тщательную и масштабную операцию по поиску Библиотеки. Участвовали миллионы специалистов, сотни тысяч единиц различной техники — от орбитальных спутников до глубинных буров и полевых грейдеров — и все вхолостую!

Библиотеки Первопришедших на Амбере не оказалось.

Глава 5

По несчастью, одни только мошенники составляют союзы; честные люди держатся особняком.

Ш. Дюкло

Делегация САЗ появилась с точностью, достойной восхищения. Капитанскую рубку огласила сирена, возвещавшая о приближающейся опасности. Эхо раскатилось по всем помещениям «Арго».

Я подскочил с постели, вырываясь из сумрачного сна, сунул нога в ботинки, накинул на плечи куртку и направился на звук. В коридоре столкнулся с Ренатой, которая также направлялась в рубку. Сигнал опасности послужил призывом к общему сбору.

За пультом управления капитанской рубки сидел Марк. Он выглядел исполинской скалой, застывшей недвижимо в ожидании рыцарей — искателей приключений, пожелавших познакомиться с ним поближе. Он внимательно следил за экраном, по которому скользили сухие строчки отчетов корабля о приближении постороннего объекта. «Арго» выслал срочный запрос на опознание. И визитер откликнулся.

— Полная делегация САЗ просит разрешения вступить на борт! — доложил Марк, словно испрашивая моей санкции.

— За чем же дело стало? — лениво осведомился я. Пальцы Марка заплясали по клавишам. Закончив, он оттолкнулся от стола и выпрыгнул из кресла.

— Пойдем встречать? — предложил он.

Мы ничего против не имели. Но встречать гостей безоружными я посчитал дурным тоном. Заглянули по пути в оружейную комнату, укомплектовались. Я предпочел компактный «Змей» — браслет, который обжал мою правую руку, и «Мышь» — легкий дамский пистолет на десять выстрелов. Пуля «Мыши» не убивала при попадании, но ее начинку составлял яд, начинавший действовать в теле жертвы. Крысобой и Музыкантская взяли по «Грому» и на том успокоились. Лифт домчал нас до грузового отсека за пять минут. К этому времени автоматика «Арго» закончила прием гостей. Пассажирская капсула, захваченная магнитными щупами, легла на гравитационную подушку в чреве «Арго», раскрылся люк, наружу выполз трап, по которому спустились трое мужчин в свободных куртках и джинсах и направились к нам. Они шли уверенно и свободно, чувствуя свою значимость. В руке одного находился портфель, в котором угадывался по очертаниям ноутбук. Вели себя настолько свободно и непринужденно, будто речь шла не об официальной дипломатической миссии.

— Приветствую вас на борту «Арго»! — громогласно прорычал Марк, протягивая для рукопожатия свою медвежью лапу.

Троица поддержала ритуал. Затем они обратились ко мне, и я представился:

— Ларс Русс.

— Игнат Левин…

Жесткая борода, побитая сединой, лысая голова, покрытая пушком, и цепкий взгляд голубых глаз.

— Рустам Де Боуи…

Гладкое лицо, не тронутое щетиной, шальные глаза, крючковатый нос.

— Кастор Поделакусус…

Грузный коренастый мужчина с курчавым седым волосом и массивным мясистым носом на настороженном рыхлом, покрытом шрамами и морщинами лице.

— Продолжим в более достойной обстановке! — пригласил Марк.

Де Боуи, Левин и Поделакусус согласились.

Мы отправились к лифту. Я замыкал шествие, разглядывая спины делегатов. Никакой нервозности. Да и чего им волноваться? САЗ понимает, что Земле без Большой Сферы Кйошо не выстоять в войне с Предтечами. Следовательно, по меньшей мере есть опасность, что когда с Джантшун будет покончено, Большая Сфера начнет выкаблучиваться, показывая свою независимость. Отколоться от Федерации Земного Пояса она не отколется — несмотря на то что в Большую Сферу Кйошо помимо титульной планеты входит средних размеров звездная система, — но попытаться овладеть ситуацией и занять доминирующее положение в Союзе с целью преобразования его в Конфедерацию она вполне способна… Лифт промчался через чрево «Арго», замедлил движение и остановился. Я последним покинул кабину и за делегацией ступил в гостиную, уставленную мягкой мебелью, усыпанную подушками. Здесь Марк и намеревался провести совещание.

Когда все устроились за длинным столом в центре гостиной, Марк уставился на Игната Левина, который, видимо, негласно возглавлял делегацию, и предложил:

— Давайте начнем?

— Не возражаю, — сухо согласился Игнат (жесткая борода, лысый череп).

В обсуждении плана предстоящей акции я не участвовал: наблюдал за делегатами. Крысобой от лица Земли вел совещание. Гости оценили шансы САЗ на быстрое свержение Серого Императора как весьма большие. Император как будто должен был лишиться своего наследственного поста. Единственная его надежда — Предтечи. Но вероятность того, что Себастьян Гоевин вовремя придет на помощь своему неустойчивому союзнику, казалась призрачной. Я и не брал ее в расчет.

Игнат Левин предложил нам план, который САЗ вынашивала долгие годы. Вроде все элементарно — как партия в шахматы со слепым стариком, страдающим болезнью Альцгеймера. Попутно мне удалось понять, что Серый Император слегка пересидел в своем кресле. Армия полностью подчинялась САЗ. Полиция сочувствует идеям повстанцев и выступать против правительственной армии, по объяснимым причинам отказавшей в верности Императору, не станет… Серый Император и не догадывался, насколько шатко его положение.

План САЗ заключался в захвате летней резиденции Серого Императора в Эфесе. Имелись, правда, некоторые сложности. Персону императора охраняла личная гвардия — «Серые Глаза» — бесконечно преданные боссу, несмотря ни на что, фанатики. Так что реализовать план без проблем никто не надеялся. САЗ рассчитывала ввести войска в Эфес, окружить Дворец Трех Озер и взять его штурмом, не позволяя Серому связаться с Себастьяном Гоевином и попросить поддержки извне.

Крысобою идея понравилась. Он кивнул мне, рассчитывая, видимо, и на мое одобрение, и совсем уж собрался вынести наш вердикт. Тут‑то я и нарушил молчание:

— Скажите, господа, насколько хорошо охраняют Серого Императора?

— Только «Серые Глаза»… — подал голос Де Боуи (сладкое лицо, шальные глаза).

— И много народу в этой гвардии? — уточнил я.

— Полторы тысячи человек.

Крысобой поперхнулся и сильно закашлялся. Рената закатила глаза, выражая тем самым сомнения в умственных способностях повстанцев, а я, приторно улыбаясь, продолжил расспросы:

— Как я понимаю, гвардия Императора — это вам не мух на стене давить. Элитные подразделения?

— Именно так, господин Русс, — подтвердил мои опасения Де Боуи.

— И как долго вы собираетесь штурмовать Дворец Трех Озер?

— Мы не можем сказать точно, сколько продлится штурм, но, конечно, осуществить задуманное в течение часа вряд ли получится.

— Вам потребуется несколько дней!!! — вскипел я и испустил пар. — А может быть, и недель!!! За это время Император телепортируется в какую‑нибудь мышиную нору или дождется поддержки Предтеч!

— Но живую материю нельзя телепортировать, — возразил мне Кастор Поделакусус (мясистый нос, морщинистое лицо).

— Можно, — ответил я. — Доказано опытным путем.

— Нам главное осадить Дворец и перекрыть каналы доступа к Информационным Сетям. Тогда САЗ провозгласит себя правительством Большой Сферы. Один из нас станет диктатором — по образу и подобию вас, Ларс Русс, до наведения в стране порядка и выбора главы демократического государства, — сухим дипломатическим тоном произнес Игнат Левин.

— Как скоро после переворота Большая Сфера Кйошо будет готова выставить свою армию для войны? — вступила Рената.

— Думаю, в течение месяца, — мгновенно отреагировал Левин.

— Уверяю вас, что Гоевин начнет боевые действия, как только узнает, что один из его союзников отпал. За ним — поддержка негуманов, а на что способны нечеловеческие расы, объяснять, наверное, не надо! — отчеканил я. — Нам нужна будет армия Большой Сферы максимум через две недели. Это максимум, что мы можем вам дать.

Игнат Левин скривился презрительно, но кивнул, соглашаясь.

— В таком случае у меня есть небольшая поправка к вашему гениальному плану штурма! — объявил я.

Моя гениальная поправка заключалась в десяти «Хамелеон»‑костюмах, прошедших полевые испытания при штурме Всемирной Библиотеки, захваченной группой террористов‑«первоземельцев». Десять костюмов — это все, что смог выделить Департамент Новых Технологий для нашей дипломатической экспедиции. Ими я и намеревался воспользоваться при штурме Дворца Трех Озер.

В течение десяти минут мы обсуждали детали плана десантирования отряда «Хамелеон» на территорию Дворца. Затем минут сорок препирались, кто должен возглавить отряд и правомерно ли наше требование личного участия в операции. В результате мне удалось отстоять три места в отряде. Хотя для этого и пришлось прибегнуть к средству, именуемому «ультиматум». Я заявил, что если мы не пойдем в бой полным составом, то «Хамелеоны» не покинут пределы «Арго». Левин был вынужден сдаться, но сделал это с ужасной миной на лице — словно он заклинатель, а я редкая, но чрезвычайно опасная змея. Почувствовав себя «очковой коброй», я раздулся от собственной важности.

Штурм Дворца был назначен на восемь вечера понедельника, когда мало кто ожидает кардинальных перемен в жизни. До часа «X» оставалось еще два дня. И я не собирался провести их на борту «Арго».

Глава 6

Один китаеза, из династии Тан, по мнению некоторых большой философ, ему однажды приснилось, что он — бабочка, и с этой минуты он уже никогда не был полностью уверен, что он не бабочка, которой снится, что она китайский философ…

Т. Стоппард

Гигантский голубой купол межпространственного корабля медленно плыл по космической беспредельности. Он выглядел грозным исполином, забытым и давно покинутым, но в нем явно теплилась жизнь. Это было видно по изредка вспыхивающим соплам то правого, то левого маршевых двигателей, которыми корректировалась траектория движения.

Корабль‑призрак, выловленный из мириад блуждающих частиц необъятной Галактики поисковым щупом, был идентифицирован как военный крейсер «Красный Всполох», пропавший два месяца назад возле созвездия Скорпиона. Его отправили в созвездие Скорпиона с дипломатической миссией.

Джантшун хотели установить контакт с цивилизацией Драгое, неожиданно обнаруженной на периферии исследованного космоса. Драги на контакт не шли. Они как будто вообще не обращали внимания на то, что происходило вокруг них. Но их цивилизация явно не замыкалась на саму себя. Корабли драгое (предполагалось, что это были корабли) бороздили пространство Галактики между созвездием Скорпиона и Вторым Внутренним Сектором. Ранее принято было считать, что это звездные споры, обломки взорвавшихся солнечных систем.

Никто бы и не стал налаживать дипломатические контакты с драгами, если бы не приближавшаяся катастрофа, вину за которую Правительство Джантшун возлагало непосредственно на них. Планету в созвездии Скорпиона, где обитали драги, чей внешний облик был до сих пор незнаком джантшун, вычислили и открыли относительно недавно — года два назад. Тогда‑то первый наблюдатель и указал на возможную связь между ядовитыми испарениями болот, что покрывали поверхность Гиблой Планеты (так ее назвали джантшун), и звездной эрозией, поразившей внезапно родную Солнечную систему джантшун несколько столетий назад. Звездная эрозия поглотила прародину джантшун, не оставив ей никаких надежд на спасение. К тому времени джантшун распространились по Галактике, словно сорняки. Они осваивали звездные системы, боролись за выживание на планетах с агрессивной экосистемой, обустраивали Галактику под себя. Им было куда уйти, но никто не хотел оставлять на погибель родину. Долгие годы джантшун безуспешно пытались найти лекарство от эрозии, но как ни бились ученые, сколько образцов вещества эрозийного облака ни привозили старатели, загадку разрешить не удалось. Джантшун покинули родину, сохранив в душе ностальгию о навеки утраченном и невосполнимом. Перед эвакуацией среди них произошел раскол. Пока готовились корабли для отправки населения к новым мирам, Чхан Дуан Ли Ржа Цуй провозгласил себя Новым Мессией. Он сплотил множество людей — в основном, одиночек, которым было страшно покидать насиженные места, где у них имелось все: свой дом, машина, счет в банке, страховка и многое другое, что привязывает человека к прошлой жизни.

Чхан Дуан Ли Ржа Цуй призвал свою паству остаться. Он говорил, что звездная эрозия — это испытание Господа, что дьявол науськал своих приспешников во власти отдать приказ покинуть планету, что тот, кто не подчинится, получит рай здесь, на месте.

Увлечь за собой всех ему не удалось. Но более двух миллионов джантшун не пожелали покинуть родину. Остальные, загрузив звездолеты, снялись с насиженного места и взяли курс к новым местам обитания.

Цивилизация Джантшун продолжала существовать. А их планету‑прародительницу постепенно поглотила эрозия, затянув, словно паучьими сетями, а затем скрутив в непроницаемый кокон всю систему. Через несколько десятилетий на месте солнечной системы Джантшун вопреки всем законам астрофизики возникла новая звезда.

На погибшей планете остались все образцы материи звездной напасти. О последней вспоминали только ученые. Писались научные работы, строились предположения, но доказательных объяснений случившегося несколько сотен лет назад никто дать не сумел. И джантшун начали сомневаться, что эрозия когда‑либо существовала вообще. Многие заговорили о том, что это просто легенда, придуманная тогдашним правительством для оправдания поспешного переселения нации… Но внезапно на окраине Звездной Системы Кампанелла был найден новый сгусток эрозии.

Муравейник Джантшун всполошился. Звездная Система Кампанелла считалась сердцем нового обиталища цивилизации, новой родиной, новым домом. Получалось, что легенда — реальна, что кто‑то неведомый насильно вытесняет их с планеты. Именно такое мнение высказывалось на кухнях, в кафе и ресторанах. А ученые разрабатывали версию, что споры неведомой болезни занесены с прародины при поспешной эвакуации.

К тому времени на одной из планет созвездия Скорпиона обнаружили уменьшенную копию артефакта, якобы погубившего прежний мир джантшун. На основании его изучения ученые и сделали вывод о том, что звездная эрозия соответствует лишь экосистеме Гиблой Планеты.

Новое потрясение вызвало утверждение исследователей, что Гиблая Планета обитаема. Название «Драги» закрепилось за этой цивилизацией по фамилии капитана Фай Таш Драги, руководившего первой экспедицией к Гиблой Планете. Цель была самая примитивная: произвести общие замеры и взять необходимые пробы, ни во что не вмешиваясь.

Вторая экспедиция, отправленная на военном крейсере «Красный Всполох» для установления дипломатического контакта с обнаруженным миром, пропала при загадочных обстоятельствах…

Я вырвался из вязкого, точно медовая патока, сна и сел на постели. За окном мертвенным светом мерцала луна. Попытался сообразить, где нахожусь, но увиденное во сне полностью контролировало сознание. С трудом вспомнил, что нас доставили в гостиницу «Сердце Легионера», расположенную в городке Вараненбурге. В гостинице мне, Марку и Ренате предстояло обитать до понедельника, на который была запланирована вооруженная смена власти. Вараненбург руководители САЗ избрали как самое безопасное место на Большой Сфере Кйошо, поскольку городок полностью контролировался повстанцами.

Успокоившись, я опустился на подушку и смежил веки. Никак не ожидал, что удастся вернуться в прерванный неожиданно сон, но стоило мне закрыть глаза, как я увидел… себя!

Я стоял на капитанском мостике корабля‑пионера, отправленного в дальний поиск с целью найти «Красный Всполох». Нас снабдили специальным оборудованием, которое позволяло прощупывать пространство, выискивая уникальные позывные каждого корабля джантшун. Нам повезло. Наш щуп отыскал «Красный Всполох», и я скомандовал произвести ныряние для перехвата…

Сомнений быть не могло. Перед нами висел потерянный крейсер. Офицеры, находившиеся в капитанской рубке, вопросительно взирали на меня. В их молчании и взглядах чувствовалось благоговейное почтение, оказываемое лишь особам императорских кровей. И внезапно я вспомнил!..

Я — наследный принц Скан Джун Таш. Цивилизация Джантшун управлялась Императором и Верховным Императорским Советом…

Но почему я, наследный принц, возглавляю группу дальнего поиска?

Потому что для цивилизации Джантшун было жизненно необходимо найти корабль «Красный Всполох» и выяснить загадку звездной эрозии. Мой отец, Император Джантшун Лео Скан, не мог доверить эту миссию постороннему. Речь шла о судьбе всей нашей цивилизации, и он отправил меня, представителя Императорского Дома, с командой, состоявшей из элиты Джантшун…

От меня ожидали распоряжений. И я распорядился: — Выйти в реальность 5Х. Установить контакт с целью!

Пилоты склонились к пультам управления, исполняя команду. Дрогнули перепонки внешних экранов, отображая космическую картину в истинном цвете и размере. Наш корабль вынырнул из искривленной реальности, по которой ранее передвигался. Теперь мы стали видны для пилотов и операторов «Красного Всполоха», но корабль никак не отреагировал на наше появление. Он продолжал по‑черепашьи двигаться в неизвестном направлении.

Операторы даль‑связи попытались установить контакт с «Красным Всполохом», но их усилия были тщетны.

— Лейтенант‑Император, «Красный Всполох» на запросы не отвечает. Идут позывные «SRAF»! — последовал доклад.

Позывной «SRAF» означал сигнал бедствия. Стало быть, «Красный Всполох» не лег в дрейф, а потерпел крушение. Тот факт, что никто не вышел на связь, несмотря на наши настойчивые запросы, говорил только об одном: на корабле не осталось ни одной живой души.

— Нужны десять добровольцев для высадки на палубу «Красного Всполоха»! —распорядился я.

Офицеры поспешно покинули палубу.

— Остановите «Красный Всполох»! Подготовьте все для высадки десанта! — скомандовал я.

— Лейтенант‑Император, разрешите обратиться. Ко мне приблизился капитан Горб Юс, командир пионер‑корабля.

— Обращайтесь, капитан.

— Кто поведет разведывательный десант ?

— Я! Капитан, вы останетесь здесь за старшего…

«Какая неспокойная ночь!» — мелькнула мысль, когда я вновь проснулся. Приподнялся на локтях, взглянул в окно. Уже светало. На сумрачном небе кто‑то разводил молочные краски.

Почему я вижу этот сон? И разве это сон?..

Я почему‑то был уверен, что вся эта история произошла со мной много миллионов лет назад. Но почему видения возникли теперь?

После того как моя память была разблокирована, я вспомнил многое, но отнюдь не все. Вполне возможно, то, что мне снится сейчас, — те самые крохотные черепички, которых не хватало для активизации моей памяти.

Я уже не сомневался, что стоит мне смежить веки, как я вновь окажусь на палубе пионер‑корабля. Не сомневался и в том, что мое видение имеет чрезвычайную ценность и я должен досмотреть все до конца.

Взглянул на галочасы, светящимися лучами мерцавшие на стене. Шесть утра… Времени достаточно…

Я откинулся на подушку…

Во главе отряда из десяти человек я ступал по стыковочному коридору, соединявшему нас с «Красным Всполохом». Мы были вооружены штурмовыми винтовками класса «Тетра» и одеты в эластичные защитные скафандры класса «Кожа», которые облегали нас второй кожей, позволяя совершать любые движения. Головы прикрывали шлемы, оборудованные лучевыми пушками, настроенными на взгляды их обладателей.

Стыковочный коридор мы миновали бегом, хотя бежать при полной выкладке было тяжеловато. Такое ощущение, что на спину взгромоздился слон и хоботом подбадривает тебя по заднице со всей дури. Когда же шлюзовые двери распахнулись и мы вступили на территорию «Красного Всполоха», я поднял вверх руку, призывая всех остановиться. Осмотрелся по сторонам.

За шлюзом открылось пустынное чрево грузового отсека «Красного Всполоха». Ангар, предназначенный для легких посадочных и разведывательных ботов, спасательных капсул и собранного исследователями материала, пустовал. Ничего не было и в помине. Голое железное пространство… Значит, команда либо успела эвакуироваться, либо растранжирила боты и капсулы по каким‑то причинам.

Я махнул рукой, приказывая двигаться дальше. Отряд неспешно устремился к плавающим платформам, которые должны были доставить нас из грузового трюма на верхнюю палубу корабля. Вскоре выяснилось, что ни одна платформа нормально не функционирует. Автоматика корабля давала сбои.

Я указал жестом на лифт, за которым располагалась аварийная кабина. Подошли. Я вдавил кнопку в корпус. Кабина поспешила на вызов… Хоть что‑то работало на этом железном кладбище!

Через пять минут мы выбрались на верхнюю палубу корабля, где тускло мерцал свет. Запасы топлива медленно таяли. Скоро «Красный Всполох» ляжет в дрейф, отключит все системы жизнеобеспечения и внутри установится арктическая жара.

Унылые стальные стены, мерцание лампочек — прямо жуть какая‑то! Корабль был абсолютно пуст. Подтверждалось самое ужасное предположение: экипаж покинул корабль, бросил на произвол судьбы дрейфовать в межзвездном пространстве в надежде, что когда‑нибудь он достигнет обитаемых миров… Я крепче сжал в руках винтовку.

Ответы на все вопросы я мог получить только в рубке капитана. А вопросов накопилось немало. Первый и самый главный — состоялся ли у экипажа корабля контакт с драгами? Если контакт был, то чем он закончился? Как выглядят драги? Что такое звездная эрозия? Как с ней бороться? Что произошло с «Красным Всполохом?» Почему экипаж его покинул, презрев неписаный закон космоса: «Корабль — твой дом»?..

Я указал ладонью вдоль коридора, обозначив направление поиска. Мы дружно двинулись вперед, прошли метров сто, как вдруг из недр корабля появилось НЕЧТО.

Первым погиб лейтенант справа от меня — опытный солдат, прошедший со мной через огонь многих кампаний. Я мог доверить ему свою жизнь без страха…

НЕЧТО откусило ему голову вместе с капсулой шлема. Оно имело вид аморфного смерча, который внезапно появился из пустоты и тут же растворился после атакующего броска.

Ребята не ожидали нападения. Винтовки поздно пришли на помощь. Прошивая стены и перегородки, во все стороны шлепали пули. Безголовое тело, фонтанируя кровью и воздухом баллонов, рухнуло на пол, дергаясь в конвульсиях и расплескивая вокруг себя алое озеро.

Я коротко взмахнул рукой и резко сжал пальцы в кулак, призывая прекратить стихийную пальбу. Бойцы послушались, но в их глазах сквозь стекла шлемов я читал испуг.

Осторожно пошел вперед, ожидая нападения. И оно скоро состоялось.

Из пустоты возник тот же смерч; внутри него явно присутствовало что‑то живое. Смерч бросился на меня. Я начал заваливаться на спину, одновременно открыв по нему огонь. Несколько пуль достигли цели. Они прошили смерч насквозь, и он исчез. Навсегда ли? Я не знал…

Поднялся с пола и приказал бойцам следовать за мной. Они смотрели на меня как на героя.

До капитанской рубки оставалось несколько метров. Уже показалась дверь, когда смерч появился вновь. Он словно бы возник из стены и устремился к бойцам, которые от неожиданности оторопели. И это стоило им жизни. Смерч проходил их насквозь, оставляя в телах рваные раны. Двое солдат погибли сразу, а смерч и не собирался исчезать. Он с остервенелой жадностью накинулся на остальных, разрывая их на куски, вгрызаясь в свежее, сочившееся кровью мясо. Скоро верхняя палуба «Красного Всполоха» вполне отвечала названию корабля и напоминала бойню, пиршество скотобоев.

Я попытался сфокусировать взгляд на мечущемся от человека к человеку крутящемся вихре и зажмурил глаза, отдав команду «огонь» лучевой пушке, встроенной в шлем. Излучение прочертило полосу в пространстве корабля и с шипением вонзилось в смерч. Раздались жуткий скрежет и нечеловеческий вой. Смерч внезапно распрямился, явив скрюченную черную фигуру, напоминавшую изуродованного винтом ледокола осьминога. Секунду осьминог провисел в воздухе, пожирая меня пронзительными глазами, а затем вспыхнул изнутри и осыпался на пол пеплом, который мгновенно разлетелся во все стороны.

Наши потери были сокрушительными. За несколько секунд смерч убил пятерых. В моем распоряжении осталось только трое бойцов. Мы достигли капитанской рубки, где столкнулись с новой проблемой: рубка была заблокирована изнутри. Значит, в ней находился джантшун — вполне возможно, уже мертвый. Я переключил ружье на бронебойную гранату и взорвал дверь. По дымящимся осколкам вошел в капитанскую рубку и устремился к пульту управления кораблем. В пилотском кресле обнаружил ссохшуюся мумию, которая, вполне возможно, была когда‑то капитаном корабля. Глаза у мумии отсутствовали.

Я запустил бортовой журнал в режим просмотра и обнаружил, что он пуст. Включил программу, фиксирующую траекторию движения корабля, но и она отсутствовала. Проверил все папки с документами, которые могли бы содержать отчеты о возможном контакте с драгами, — ничего. Корабль‑призрак… Кто‑то выпотрошил его, уничтожив все следы пребывания в космосе. Но кто? И что за дрянь напала на нас?

Возможно, программисты пионер‑корабля разберутся в компьютерной начинке «Красного Всполоха» и извлекут из нее хоть мегабайт полезной информации… А если нет?

Я заскрипел зубами и со злости пнул сапогом кресло. Оно отлетело к дальней стене, потеряв по пути мумию, которая, соприкоснувшись с полом капитанской рубки, тут оке рассыпалась.

Две недели исканий пропали даром… А эрозия в это время неумолимо распространялась вширь и вглубь, грозя цивилизации Джантшун страшной гибелью.

Глава 7

Перевороты совершаются в тупиках.

В. Брехт

Дворец Трех Озер располагался в одном из самых крохотных и солнечных городков Большой Сферы Кйошо — Эфесе. Он овальным пятном лежал на побережье Вечного моря и представлял из себя курортный рай. Большая часть города была отдана на откуп туристическим фирмам. Отели всех мыслимых звездочек, рестораны и казино, ночные клубы и уличные кафешки утопали в тени цветущих деревьев и пальм. С одной стороны — веселые волны, взбивавшие соленую пену о песчаные пляжи, заполненные отдыхающими, с другой — величественные горы, подножие которых утопало в зелени, а вершины белели снегом. Над городком нависал скальный уступ, который венчал Дворец Трех Озер — императорская резиденция. Дворец хранил гордую независимость и не вмешивался в дела города. И город не нарушал уединенного покоя Дворца. Хотя ушлые экскурсоводы включали в программу своих маршрутов Дворец Трех Озер, но показывали его снизу, из самого сердца города — из храма Пречистой и Нерожденной. С его смотровой площадки открывалась изумительная панорама всего Эфеса, впечатляющие морские картины. Оттуда, если вооружиться мощным биноклем, можно было следить за тем, что происходит во Дворце.

Храм Пречистой и Нерожденной значился первым пунктом в плане штурма Дворца. В шесть часов вечера его заняла группа военных. На смотровой площадке развернули наблюдательный пункт, а также лучевой комплекс, который взял под контроль территорию Дворца. В плавучий штаб САЗ, где в это время находились я, Марк и Рената, тут же доложили, что на территории Дворца обнаружены двадцать человек Серой гвардии. Иной живой силы противника не наблюдалось. Сообщение удовлетворило Игната Левина (жесткая борода, цепкий взгляд), и он собрался уже отдать приказ о введении в Эфес армии, но я запротестовал.

Штаб САЗ расположился на борту военно‑морского крейсера «Раджа», курсировавшего вдоль берега в нескольких километрах от Эфеса. Совещание проходило в офицерском командном пункте, где собралась вся верхушка САЗ, а также представители армии, которые поддерживали переворот.

— Немедленно вводить войска нельзя! — возмутился я.

— Хотелось бы знать, что вас не устраивает? — ядовито осведомился Левин.

Мы явно друг другу не симпатизировали. Наоборот, вызывали друг у друга отвращение.

— Потому что введение войск насторожит Императора. Он немедленно стянет во Дворец всю свою гвардию, либо покинет Дворец, либо сделает и то и другое, а вдобавок еще свяжется с Предтечами.

— И что вы предлагаете? — сухо спросил Де Боуи (гладкое лицо, шальные глаза).

— Я считаю, что нужно сначала высадить «Хамелеон‑десант». Когда десант займет исходную позицию, ввести войска и одновременно прожечь территорию Дворца со смотровой площадки храма.

Левин презрительно усмехнулся, но тут меня поддержали военные, однозначно высказавшись за мой план. И мы приступили к его исполнению.

Генерал Салехард Арташов должен был вечером следующего дня встретиться с Серым Императором на территории его резиденции в Эфесе, чтобы обсудить перспективы союза с Предтечами и участие в войне Большой Сферы Кйошо. Генерал скрыто, но активно поддерживал САЗ. Он согласился принять участие в перевороте, и в семь часов вечера понедельника его боевой вертолет опустился на палубу крейсера «Раджа». К этому времени отряд «Хамелеон‑десанта» был полностью укомплектован и ждал команды на погрузку. Им командовал я. Со мной шел и Марк Крысобой. Рената, невзирая на шумные протесты, была оставлена на борту «Раджи» — для наблюдения за нашими союзниками.

Мы погрузились в вертолет в отключенных костюмах. Ребята хранили молчание, не улыбались. Казалось, меня окружали роботы. Или они ни разу в жизни не ходили на спецоперации, не стреляли в людей, не нюхали вонь горелого мяса и плавящегося свинца?.. В таком случае придется с ними помучиться. Двух часов общей подготовки, которые мы провели в поле, чтобы бойцы изучили мои команды и костюм, было, безусловно, мало для появления боевой сплоченности, но большим временем мы не располагали. Генерал забрался в вертолет последним. Он храбро улыбнулся, поправил кудрявые волосы, приподняв фуражку. Улыбка, правда, получилась несколько натянутой.

— Удачи вам! — пожелал генерал и махнул рукой. Пилот поднял вертолет в воздух. Машина на минуту зависла над крейсером, словно прощаясь, и, набрав скорость, устремилась к побережью.

— Активировать костюмы! Режим — «невидимка»! Три шестерки! — распорядился я и первым крутанул браслет на запястье.

Судя по вытянувшимся физиономиям бойцов, эффект получился внушительный. В ходе двухчасовой тренировки я ни разу не показал работу костюма, чтобы не сажать заряд батарей. Поэтому при моем исчезновении бойцы побледнели. Один даже перекрестился — сначала сам, а потом перекрестил место, где только что сидел я. Крысобой зло усмехнулся и повторил мой фокус. Видя, что их командиры исчезли, солдаты некоторое время пребывали в замешательстве, но затем смело ухватились за свои запястья.

Салон вертолета замерцал. Фигуры людей потеряли очертания, словно размываясь, а затем пропали. Я продолжал их видеть — только полупрозрачными. Привидится такое — обязательно начнешь верить в призраков, привидений и прочих духов.

Генерал Арташов нервно заозирался по сторонам, пытаясь нас разглядеть, но ничего, кроме пустых кресел и голых металлических стен, не обнаружил. Он привстал, чтобы поправить китель, и уперся в одного из бойцов, которого не видел. Генерал жутко покраснел и принялся лихорадочно извиняться. Не привык старый рубака иметь дело с таким противником!

— Генерал, сохраняйте спокойствие, — попросил я. — Если вы и отдавите ногу кому‑то из парней, это не будет национальной трагедией.

Моя отповедь подействовала на генерала неожиданным образом: он расчихался и злобно уставился в тот угол, откуда прозвучал голос.

В это время вертолет пошел на снижение. Генерал важно перекрестился, утер пот со лба и преобразился. Словно кипящее варенье внезапно замерзло. Он успокоился в одно мгновение. Злобная ухмылка передернула его рот. Я на всякий случай взял его на мушку автомата: кто знает, какую подлость он задумал?..

Вертолет плавно опустился. Двигатель смолк. Дверь открыл снаружи солдат в серой форме гвардейца и протянул руку генералу. Тот с благодарностью оперся на нее и соскочил на коротко постриженную щетину газона. Я незримо последовал за ним. Солдат потянулся было захлопнуть дверь, но пилот возразил из кабины:

— Братан, пусть проветрится! А то ведь упаримся потом.

Солдат согласно ухмыльнулся и оставил дверь открытой, чем и воспользовались мои бойцы, осторожно выбравшись наружу. Крысобой уставился на меня, ожидая указаний. Я сомкнул кулак и ткнул им вперед. Дула автоматов нацелились на Дворец, и мы неслышно двинулись туда.

Эфес — городок курортный, жара стояла кромешная. Соответственно двери Дворца были распахнуты, чтобы циркулировал свежий морской воздух.

Я показал три пальца, потом указательным ткнул в землю: трое остаются снаружи. Крысобой выбрал «хамелеонов», что первыми попались под руку, и они замерли словно вкопанные. Их автоматы взяли на мушку гвардейцев, что прогуливались неподалеку.

Стараясь не производить лишних движений, я взошел на веранду и устремился к распахнутым дверям. Под ногой скрипнула половица. Я немедленно замер. Моему примеру последовали и остальные.

Двое гвардейцев сидели на веранде и пили чай. Скрип насторожил их, но они поверили своим глазам—просто ветер шалит…

Несколько минут я простоял неподвижно, затем продолжил движение. Мы проследовали через первые покои, через следующие… Я старался оставлять в каждой зале по бойцу. Такой маневр позволял контролировать всю территорию Дворца. Но наша главная цель — найти Императора. А рядом с ним, конечно, скопление гвардейцев…

Обыскав все залы первого этажа, мы поднялись на второй, где обнаружили восемь бойцов Императора, которые неподвижно, словно статуи, с автоматами наперевес стояли по обе стороны прохода, лишенного дверей. За ним виднелись фигуры, оттуда доносились голоса.

Я указал ладонью на проход и направился к нему. Предусмотрительный Крысобой оставил в предбаннике императорских покоев двух «хамелеонов».

Нам открылась весьма просторная зала, заполненная народом. По центру стояли два кресла. В одном сидел генерал Салехард Арташов. В другом — хмурый седой мужчина с блеклыми, выцветшими глазами. Это и был Серый Император, повелитель Большой Сферы Кйошо.

Генерал увлеченно рассказывал о возможностях императорской армии, о верноподданнической любви, что царит в сердце каждого солдата. Император с учтивой улыбкой кивал ему.

Я поднял руку вверх и прочертил в воздухе круг. Со мной и Крысобоем осталось еще двое человек. Они втроем разошлись по периметру помещения, а я встал за спиной Императора, который как раз уныло зевнул и перебил генерала:

— Дорогой мой, лучше скажите, насколько серьезно мы готовы к предстоящей войне?

— Полностью готовы, ваше императорское величество! — подобострастно склонив голову, отрапортовал вояка.

— Наши союзники торопятся и торопят нас. Через несколько дней я сообщу вам все детали и отдам команду выдвинуть нашу армию на позиции.

— Сколько еще ждать? — осведомился генерал., улавливая желание повелителя.

Я напрягся. Информация представлялась весьма ценной.

— Через десять дней я свяжусь с нашими союзниками. Тогда и будет точно определена дата выступления, — сказал, растягивая слова, Император.

— Чем вызвана отсрочка? — спросил генерал.

— Союзники еще готовятся…— уныло ответил Император.

Я взглянул на часы. Пора было начинать. И тут же с улицы донеслись вопли ужаса, воспламенились костры, затарахтели автоматы гвардейцев — вступила в действие лучевая установка со смотровой площадки храма Пречистой и Нерожденной.

Серый Император побледнел, привстал с кресла и обессилено в него упал. Гвардейцы в зале схватились за оружие. Старший по званию отдал команду следовать за ним и выскочил на улицу. Возле персоны императора осталось трое гвардейцев, которые помогли встать правителю и последовали с ним к дверям, что вели во внутренние покои. Терять время было нельзя. Я вскинул автомат и выстрелил. Ближний гвардеец упал, сраженный пулей. Оставшиеся в живых заозирались по сторонам. На их лицах читался ужас. Серый Император попытался потерять сознание, но упасть ему не дали.

Я повернул браслет на запястье, выныривая из тумана невидимости. Мое явление произвело на гвардейцев впечатление. Они разинули рты и тут же пали на паркетный пол, разорванные пулями моих спутников.

— Прекратить стрельбу! — распорядился я, в душе проклиная повстанцев: гвардейцев можно было оставить в живых; деморализованные, они вряд ли оказали бы сопротивление.

Я направился к Императору, который едва стоял, ни жив ни мертв от страха. Приобняв его, словно девушку, я предложил:

— Давайте прогуляемся и остановим бойню. Вы же не хотите, чтобы ваши люди бессмысленно погибли?

Император не ответил.

— Вперед, мужик! — подтолкнул я его. Он сделал неохотно шаг, затем другой.

— Спешу вас обрадовать, ваше величество, вы низложены! — сообщил я.

Судя по его скривившейся физиономии, это его не удивило.

При виде плененного Императора гвардейцы покорно сложили оружие. Вошедшие в Эфес солдаты прибыли беспрепятственно во Дворец Трех Озер, скрутили им руки силовыми цепями и уволокли за собой. Серого Императора препроводили в зал, где он и просидел под контролем «Хамелеон‑десанта» до появления правящей верхушки САЗ в лице Игната Левина и генерала Салехарда Арташова. Они объявили Императору о его низложении и переходе власти в руки «Свободной Армии Земли», а также о том, что отныне Большая Сфера Кйошо поддерживает в грядущей войне с Предтечами Федерацию Земного Пояса.

Услышав это, Серый Император усмехнулся и пробормотал:

— Глупцы…

Его реакция меня заинтересовала, но я не придал ей значения. В конце концов, я знал, что из себя представляют джантшун, поскольку сам был им не чужд.

Я убрал за спину автомат, кивнул Крысобою и поманил к себе Игната Левина. Он немедленно подошел.

— Думаю, вы теперь справитесь и без нас, — обрадовал я его. — Мы покидаем Большую Сферу. О произошедшем будет доложено на Землю. Будьте готовы принять полномочного посла Федерации Земного Пояса. Особо не расслабляйтесь. Скорее всего, после известия о падении Серого Императора Предтечи не заставят себя долго ждать и нанесут удар.

— Может, нам попытаться скрыть факт низвержения Императора? — неуверенно предложил Левин.

— Чудесная мысль! И сколько вы сможете лить дезу?

— Недели две. А там посмотрим…— пообещал Левин.

— Пожалуй, это приличная отсрочка для консолидации сил,—размышляя, произнес я.—Но необходимо найти еще союзников. Большая Сфера Кйошо— это могучая поддержка, однако останавливаться на достигнутом нельзя.

— Делайте свое дело, а мы подготовимся к войне, — пообещал Левин.

— Поднимите нас на «Арго». И соберите «Хамелеоны». Через десять часов мы стартуем, — распорядился я.

Левин нахмурился, заскрипел зубами, но стерпел.

Лишь спустя двенадцать часов после захвата Серого Императора и смены правительства на Большой Сфере Кйошо мы втроем ступили на борт «Арго», сжимая в руках кейсы с костюмами «Хамелеон». Марк и Рената отправились к капитанской рубке, а я заглянул в арсенал, где оставил костюмы, а также свой «Шторм». Когда я появился в капитанской рубке, Крысобой уже прогонял стартовые программы, одновременно рассчитывая оптимальный курс на Землю. Я остановил его, опускаясь в кресло второго пилота:

— Мы не летим на Землю.

— То есть как не летим? — удивился Крысобой. Рената взглянула на меня заинтересованно.

— Есть еще одно небольшое дельце.

— Позволь узнать какое? — зло осведомился Марк.

— Я собираюсь посетить рииегов, — твердо сказал я. Крысобой поперхнулся. Музыкантская смотрела на меня как на полоумного.

— Что значит — рииегов? — спросила она.

— Более восьми известных нам негуманных рас выступили на стороне Джантшун. Три расы объявили о своем нейтралитете. Остались еще две. Причем не из слабых. Их поддержка может сильно поколебать чашу весов в грядущей войне в ту или другую сторону.

Я намеренно умолчал о драгах, которые могли оказаться последней соломинкой в руках землян, если все остальные способы совладать с Предтечами окажутся неэффективны.

— И ты хочешь нанести визит рииегам? — продолжая сомневаться в моем разуме, переспросила Рената.

— Думаю, что рииеги могут выступить на нашей стороне. Они более близки землянам, чем все остальные расы.

— И как ты представляешь себе нашу миссию? — продолжила допрос Рената.

— Пока что смутно. Для начала следует достичь системы Рииегов, а затем…

— И ты считаешь, что все это время Гоевин будет сидеть сложа руки? — спросил Марк.

— Пока что он никак себя не проявил! — возразил я.

— После свержения Серого Императора все изменится.

— Полагаю, пока Гоевин не отчается найти Библиотеку, нападать он не будет.

Я понимал Ренату и Марка — ну, их нежелание и неприятие моего намерения посетить звездную систему Рииегов. Встретиться с ними лицом к лицу, к тому же на их собственной игровой площадке, мало кто отважится в здравом уме и твердой памяти.

Рииеги считались самой древней расой из известных в Галактике. (Старше их могли быть только драги.) Они обитали в малоисследованном рукаве Вселенной, куда торговцы и военные старались не совать нос. Изредка там крутились контрабандисты, используя периферийные для рииегов планеты в качестве перевалочных пунктов. Но глубже не заглядывали, стараясь не сталкиваться с хозяевами этих пространств. Рииеги внешне представляли из себя черные цилиндры, перемешавшиеся в пространстве при помощи щупальцев и слюдяных крыльев, которые появлялись у них внизу, когда они принимали решение начать движение. Общались они при помощи мыслеобразов. До нас никто не пытался высадиться на родную планету рииегов, соответственно никто не знал, как она выглядит. Земляне иногда сталкивались с их кораблями в открытом космосе и изредка позволяли им совершать посадки на планетарные базы, принадлежащие человечеству, когда поступал соответствующий запрос. Рииеги не стремились к контактам с людьми. Люди также не изъявляли желания сближаться со страшными чужаками. Но моя интуиция подсказывала мне, что рииеги могут сыграть ключевую роль в столкновении с Предтечами.

— Значит, ты настаиваешь на визите в пасть Минотавра? — переспросил Марк.

— Да. Но если ты не готов следовать за мной, то я тебя пойму.

— За такие слова я бы вырвал тебе сердце! — проревел Марк и отвернулся к экранам и пульту управления.

Он заскользил по клавишам, задавая параметры предстоящего межпространствеиного прыжка, высчитывая координаты. Похоже, Крысобой обиделся. Через некоторое время зловещим тоном он объявил:

— Напрямую прыгнуть мы не можем. Придется сделать остановку.

— А в чем проблема? — спросил я.

— Мы вынырнем на территории, которую контролируют Предтечи. „

— Замечательно, — оценил я. — Покажем хвост Го‑евину и уберемся восвояси. Наладь мне связь с Землей.

Через минуту Крысобой доложил, что канал настроен, Груфман ожидает. На Экране Общего Обозрения появилась знакомая фигура. Леопольд в домашнем халате сидел на диване со стаканам чего‑то темного в руке.

— Как наши дела? — вместо приветствия спросил он.

— Большая Сфера Кйошо склонилась к союзу с Землей. Отправьте сюда послов, чтобы узаконить наши отношения.

— Чудесная новость! — оценил Груфман и пьяно икнул. — Может, вы объясните мне, когда кончится эта тягомотина? Вражеские крейсера висят на наших границах, но не атакуют. Изредка представители твоего рода забавляются вылазками, но не более того.

— Могу гарантировать еще две недели затишья, — пообещал я. — Но будьте готовы к началу войны в любой момент.

— Вы возвращаетесь? — устало спросил Груфман.

— Нет. Мы будем отсутствовать некоторое время.

— Куда вы отправляетесь?

— У нас особая дипломатическая миссия. И Марк отключил связь.

Глава 8

Фортуна — это неисправимая дура, и ее последние дурачества часто бывают самыми неожиданными.

О. Бальзак

Я никогда не жаловался на свою судьбу, несмотря на все фортели, которые иногда умудрялась она выкидывать, но в этот раз не мог не поразиться ее коварству. Что за вздорная тетка — моя судьба! Мало того, что я, гуманоид, одну свою жизнь проживший в цивилизации Джантшун, познавший ее возвышение, но так и не увидевший ее падения, вторую жизнь коротаю в цивилизации землян, открыто выступив против своих сородичей, перешагнувших вместе со мной двести восемьдесят миллионов лет и решивших вернуть былое величие. Так нет же — ее это мало колышет! Ей подавай что‑нибудь поострее, с перчиком и огнем, подобным адовому пламени, из которого рождаются новые звездные системы! Злая шутница — вот кто она на самом деле! Но разве я осмелюсь ей сказать, что у нее напрочь отсутствует чувство юмора… «Арго» вышел из затяжного прыжка на полпути к рукаву Рииегов и первое, что мы увидели на Экране Общего Обозрения, когда дальвизоры восстановили свою работу, оказалось море звезд, служивших фоном для небольшого военного флота, что неподвижно висел в пространстве, не подавая признаков жизни.

— Где мы находимся? — зачем‑то понизив голос, спросил я.

Марк положил руки на сенсоры управления, затем поднял глаза к экрану. По звездной мантии и неопознанному флоту поползли цифры и буквы — точно крохотные жучки.

— Сектор ТАIS 070101,—доложил Крысобой.

— Принадлежит Предтечам?

— Да, — кратко проинформировал Марк.

Я впился взглядом в экран, разглядывая скопившуюся армаду кораблей. Крейсера и флагманы, легкие подвижные разведчики и — разменная карта любого звездного сражения — несколько сотен пехотных ботов висели неподвижно в космической пустоте. Редкие всполохи маршевых двигателей доказывали, что это не брошенный металлолом, а застывшие в ожидании боевые машины смерти.

— Итак, кто за что? — нарушил я молчание. — Какое мнение?

— Наш флот здесь не может базироваться. Значит, это флот Предтеч, — высказался Крысобой.

— Согласна с Марком, — заявила Рената.

— Тогда нужно тихо разводить пары и уносить отсюда ноги, пока нас не заметили, — предложил я. — Мы, конечно, не трусы, но на торговом судне, пускай даже и оборудованном как наш «Арго», биться с крупным войсковым соединением джантшун — безумие.

В этот момент судьба вновь показала, какая она стерва: «Арго» заметили.

Вспыхнул опознавательными огнями крейсер. Веер пехотных ботов устремился к нам. По опознавательным огням я мог точно сказать, что нам подфартило встретить на своем пути элитную войсковую часть Предтеч.

— Когда они успели настрогать такой флот? — удивился Марк, медля и не решаясь исполнить какой‑либо маневр.

— Гоевин создал могучую империю на свои капиталы. Все эти годы он готовился к войне, строя на окраине наших владений флот, который в нужный момент должен был прямо со стапелей пойти в бой, — разъяснил я, храня спокойствие.

Пехотные боты Предтеч приближались.

— Неужели он был настолько богат, что смог профинансировать строительство флота? — поразилась Рената.

— Забываешь, дорогая, что президентом Земли долгое время был ставленник джантшун. Не удивлюсь, если и он приложил руку к реализации этого проекта, — произнес я.

— Надо что‑то решать, боты уже близко, — ожил Марк.

— Мы способны прыгнуть дальше? — спросил я.

— Через несколько минут.

На нашем экране появился приказ идентифицировать себя.

— Марк, поторопись, они сейчас сообразят, что мы чужаки! — не выдержала Рената.

Я предпочитал молчать.

— Минуту! — рявкнул Крысобой; напряженно уставившись на экран, где наползал горизонт, отражая степень загрузки программы переброски материи.

Экран Общего Обозрения залил поток света. «Арго» затрясся в конвульсиях. Я вцепился в подлокотник кресла. Взвыла аварийная сирена. Крысобой чертыхнулся и притянул к себе клавиатуру, загружая на подсобный экран программу сканирования внутренних систем корабля.

— Навигационная система прыжка сбита! В нас угодил лучевой разряд с малого крейсера! — доложил он.

— Значит, прыгнуть мы не можем? — уточнил я.

— В ближайшие двадцать четыре часа — нет.

— Ты сошел с ума! — напустилась на Марка Рената. — За двадцать четыре часа нас разделают под орех!

Крысобой понимал это и без Музыкантской и злился, не зная, что предпринять.

— Мы можем прыгнуть к ближайшей планете и затеряться? — спросил я, поднимаясь с кресла.

— Мне нужно минут пятнадцать на просчет программы! — отозвался Марк.

— Действуй! — приказал я и направился к выходу.

— Что ты намерен делать? — всполошилась Рената. Но я не ответил.

«Арго» опять тряхануло — словно гигантский кит или акула поддели днище, подбрасывая корабль над волнами. Защитные поля корабля все же выдержали залп Предтеч.

Восстановив в памяти план внутренних покоев и коридоров корабля, я избрал самый короткий путь к своей цели и перешел на легкий бег. От моей скорости теперь зависело многое.

Перед самым стартом «Арго» с Земли «Залп‑рубку» переоборудовали по чертежам, которые я нарисовал за восемь часов. Их мне подарила память, сохранившая все параметры бомбард‑кают кораблей джантшун. При помощи этих помещений, снабженных специальным креслом и техникой, один джантшун мог держать оборону целого корабля в течение нескольких часов.

Достигнув «Залп‑рубки», настроенной на мой голос, я впрыгнул в кресло и, натягивая на руки перчатки, а на голову шлемофон управления, распорядился:

— Запуск всех систем обороны! Низкий женский голос доложил:

— Системы обороны запущены и находятся в боевой готовности. Защитные поля корабля работают на пределе.

— Подготовить резервные поля! Укрепить ими самые слабые участки обороны!

Я подключился к периметру внешнего зрения. Мои глаза вспыхнули желтым пламенем нерожденного солнца и на долю секунды ослепли, чтобы затем влиться в космическое пространство, заполненное чернотой и яркими буквами звезд. За эту секунду Предтечи успели нанести удар. «Арго» встрепенулся и забился в конвульсиях. Восьмой и двенадцатый защитные экраны вышли из строя, о чем мне немедленно доложил грудной женский голос.

Я увидел рой пехотных ботов, которые перестроились для атаки «Арго», точно стая стервятников. Они были уверенны в своей победе. Они видели, как досталось кораблю, намеченному на роль жертвы, и не сомневались, что враг повержен и его осталось лишь добить. Ну‑ну…

Мои бортовые пулеметы как раз поймали в перекрестья восемь бортов роя, и пошла потеха. Восемь огненных бабочек ярко вспыхнули, и космические течения унесли их безжизненные стальные тела прочь… Я задействовал новые пулеметы и расстрелял первый рой в течение нескольких секунд. Противник ничего не смог мне противопоставить — то ли за штурвалами ботов никого не было и они управлялись с флагманского крейсера джантшун, то ли там сидели роботы, то ли их доверили наемникам, которые для меня, конечно, были не соперники…

Сожженный рой скрылся из поля Зрения, но ему на смену уже заходил новый. У меня оставалось время на ответный удар. И я, не мешкая, нанес его: к флагманскому крейсеру джантшун отправились две атомные торпеды, стремительно набирая скорость. Не дожидаясь результата, я запустил еще и лучевые установки. Смертельные нити протянулись к защитным экранам флагмана. Я видел, как они набухли, сдерживая лучи, как раскалились, испуская в черноту космоса нестерпимый свет, и как лопнули, не в силах справиться с напряжением. В образовавшиеся бреши плавно вошли торпеды, полет которых был откорректирован мною. Вот вам, ребятки, и торговое судно— с вооружением тяжелого крейсера!..

Флагман джантшун, приняв атомные подарки, лопнул изнутри, точно спелый кокос, начиненный взрывчаткой, медленно осел и стал заваливаться на бок поверженным исполином. Вскоре расколотая дыня корабля качалась мертвым грузом в бездонной немоте космоса.

Гибель флагманского корабля поколебала атакующий порыв Предтеч. Два роя пехотных ботов, спикировавших на «Арго», полегли без единого выстрела, не долетев до цели. Восемь десятков исковерканных металлических скелетов пополнили кладбище маленькой войны.

Предтечи заволновались. Сопротивление, которое оказал им торговый корабль Федерации Земного Пояса, вряд ли восхитило их. А печальная судьба флагмана, похоже, заставила призадуматься.

Я увидел, как начали перестраиваться вражеские корабли, готовясь вступить в бой одновременно… Совместный залп четырех крейсеров «Арго» не выдержит. Он и против двух кораблей не сможет устоять!.. Разверзлись грузовые люки кораблей Предтеч, испустив в космическое пространство ровные шеренги пехотных ботов… О, они серьезно настроились раздавить наглое насекомое, покусившееся на святое!

Дожидаться их атаки я не стал: три атомные торпеды помчались к ближайшему кораблю, одновременно мой силовой луч слизнул приближавшееся к «Арго» смертельное излучение. Но я понимал, что долго мне не выстоять.

Я изготовился к обороне, расстреливая кружившиеся в отдалении боты. Вдруг пространство вокруг прорезал яркий свет, способный выжечь глаза любому живому существу. Я зажмурился, сдирая с головы шлем управления.

Напоследок «Арго» все‑таки досталось. В момент прыжка излучение крейсера джантшун коснулось корабля, смяло защитный экран и стало вжигаться в корпус. Но «Арго» прыгнул!.. А теперь мы медленно падали на планету, которая лежала под нами.

Я вошел в капитанскую рубку, рухнул в кресло и уставился на Экран Общего Обозрения. Наше положение выглядело скорбным, но не безнадежным. Судя по строчкам отчетов, повреждены были система навигации и руль определения, отвечавший за запуск маршевого двигателя. Корабль, набирая скорость, неумолимо входил в атмосферу планеты. Обшивка раскалялась… Если не запустить руль определения и не задержать падение, «Арго» обуглится и развалится на куски!

Мой лоб покрыли бисеринки пота… Да, в рубке‑то уже жарковато. Система кондиционеров не справляется с нагрузкой.

Крысобой склонился над клавиатурой, пытаясь прокачать программы наладки. Но, судя по его озабоченной физиономии и огромной морщине, прочертившей, точно Мариинская впадина, его лоб, у него не получалось справиться с кораблем, вышедшим из‑под контроля.

Рената скривилась, вцепившись в подлокотники кресла.

— Марк, у нас есть шансы? — поинтересовался я". Крысобой что‑то невнятно прорычал.

— Если нет, то мы можем бросить «Арго» и совершить посадку на «Калипсо».

— Бросить «Арго»?! Ну уж нет!! — взревел Марк. Он ударил рукой по клавиатуре, и «Арго» отозвался!

Запустился руль определения высоты, включились двигатели. Крысобой зловеще ухмыльнулся и вцепился в штурвал, выравнивая корабль. Температура корпуса больше не поднималась. Кондиционеры заработали в полную силу, и жара спала. «Арго» плавно опускался на незнакомую планету. У нас появилась возможность разглядеть ее с высоты.

Мглистая, скальная поверхность… Если верить бортовым датчикам, атмосфера несколько разрежена, но все же пригодна для дыхания землянина… А вот и леса!

Я опустил руки на свою клавиатуру и приблизил изображение деревьев: первобытные хвойные словно вынырнули с доисторической земли.

— Надеюсь, здесь нет динозавров? — прошептала Рената.

— Накаркала! — буркнул через минуту Марк.

На наших экранах мы увидели, как из‑за деревьев появилась кожистокрылая птица, напоминавшая земного птеродактиля, и, широко раззявив пасть, спикировала к земле. Когда она, оттолкнувшись от почвы когтистыми лапами и выдрав кусок дерна, взмыла вверх, из ее пасти свисала тушка животного размером с собаку…

«Арго», спалив все на своем пути, плавно опустился на поляну. Марк облегченно откинулся на спинку кресла, заложил руки за голову, блаженно закатил глаза и поинтересовался:

— Никто не хочет прогуляться? У меня тут надолго— с ремонтом…

Рената, видно вспомнив голодного птеродактиля, судорожно помотала головой.

— Мы оторвались? — спросил я.

— Кажется, да. Но сто процентов дать не могу, — ответил Крысобой.

— Далеко нас откинуло от них?

— Где‑то на сорок астрономических единицnote 1.

Я успокоился. Чтобы нас найти, Предтечам придется постараться и обшарить не один десяток планет, что требует немалого времени. Если же верить Крысобою, «Арго» стартует отсюда через двадцать четыре часа.

В отличие от Ренаты, у меня было желание совершить вылазку наружу, побродить по девственному лесу, где еще не ступала нога человека, подышать доисторическим воздухом, понаблюдать за динозаврами… В общем, расслабиться.

— А ты у нас снайпер! — хохотнул Крысобой. — Задал им жару! Завалить флагманский крейсер с торгового судна — это неслабо! Пусть теперь подумают, прежде чем лезть на Землю!

Я ухмыльнулся, но комментировать не стал, распорядившись:

— Принимайся за дело. Настрой навигационную систему. Мы должны как можно быстрее убраться.

— К чему спешка? — спросила Рената. — От Предтеч мы оторвались. Время в запасе есть.

— Пока что они висят на нашем хвосте! — возразил я.

— Думаешь, станут нас искать? — засомневалась Рената. — Зачем мы им сдались9 Жалкий муравей заполз за воротник, укусил. Ну, стряхнули — и порядок. Чего за ним в муравейник нырять?

— Только учти, что муравей уничтожил половину базирующегося в этом секторе флота и сжег флагман! — поддержал меня Крысобой. — Вряд ли нас так просто оставят в покое.

— Вот‑вот, так что пооперативнее давай! — подбодрил я Марка. — А я пока погуляю по округе.

— Хочешь узнать, что входит в рацион динозавров? — с ядовитой улыбкой осведомилась Рената.

— Не беспокойся, любимая, у динозавров другой метаболизм. Они мной отравятся.

Музыкантской мой ответ не понравился. В ее глазах я прочитал беспокойство.

Перед прогулкой заглянул в оружейную комнату, где облачился в легкий скафандр — на тот случай, если воздух, несмотря на все заверения бортовых датчиков, окажется непригодным для дыхания. На спину надел реактивный ранец. В руки взял громоздкую трубу «Цезаря» — двадцатизарядную атомную пушку, способную завалить хоть динозавра, хоть легкое воздушное судно. На запястье закрепил «Змея». В кобуру сунул «Шторм»… Теперь можно даже в саму преисподнюю!

Крысобой распахнул люк на восьмом уровне — в самой верхней точке корабля. Я поднялся туда на лифте, выбрался наружу и замер на смотровой площадке, созерцая девственный лес.

Могучие стволы деревьев, оплетенные лианами и растениями‑паразитами, сонмище папоротников и хвойных… Наша посадка распугала всех животных. Никто не захочет приблизиться к страшному хищнику, что опустился из ниоткуда, учинив чудовищный пожар. Марк ведь сажал корабль на маршевых двигателях… Гневное пламя все еще бушевало недалеко, но уже стихало, побеждаемое мокрой травой.

Я взглянул на небо. Хмурые тучи сгущались над кораблем. Кажется, собирался дождь… Коснулся клавиши стартера и сорвался со смотровой площадки в небо.

Note1

Астрономическая единица длины (а. е.) равна среднему расстоянию от Земли до Солнца: 1 а. е. = 149,6 млн. км. — Примеч. авт.

Глава 9

Наглость — это способ действия, то есть напор без моральных и законных на то оснований.

С. Довлатов

Два часа я блуждал в одиночестве по хвойно‑папортниковому лесу, не удаляясь от корабля дальше чем на четыре километра. Рената выходила со мной на связь три раза, проверяя, не попал ли я на обед какому‑нибудь динозавру. Несколько раз встречал гигантов — ужасных ящеров, покрытых костяными пластинами, с огромными рогатыми головами и хищными пастями, усеянными кинжальными зубами. Завидев впереди себя подобное страшилище, я взмывал в небо и пролетал над ним, не искушая судьбу. Гиганты не обращали на меня внимания — так корова не реагирует на жужжание слепня над своей головой.

Я взвился над вершинами деревьев и устремился на юг, удаляясь все дальше и дальше от корабля. Запаса энергии в батареях ранца должно было хватить на десять часов беспрерывного полета, и я захотел увидеть, что находится за лесом.

Вскоре лес поредел и пропал. Подо мной был голый пятак, лишенный растительности. Я снизился и приземлился.

Огромное море, размытое у горизонта, раскинулось перед глазами. Казалось, оно было наполнено красной глиной. Бурые волны лениво перекатывались, точно мускулы под кожей борца, готовящегося к схватке.

Я стоял, замерев, боясь нарушить спокойное величие открывшейся мне картины. Здесь чувствовалась первобытная дикость — та, что царила в мире, когда я явился на свет. Словно бы и не миновали с тех пор сотни тысяч лет, не сменились цивилизации, не исчезли целые звездные системы, проглоченные безжалостным временем.

Сквозь толщу воды вверх взметнулась стая рыб. Каждая особь размером со взрослого тюленя. Усатые морды, огромные навыкате глаза, закрытые защитными костными пластинами ласты‑руки с пальцами, пасти, сверкающие клыками… Стая замерла в воздухе на несколько минут, а затем стремительно ушла в воду. Нет, эти животные мало чем похожи на дельфинов, хотя именно такая ассоциация возникла первой.

— Ларс, ты где? — раздался в ушах голос Ренаты, извлекая меня из забытья, навеянного очарованием этого заповедного места.

— Любуюсь океаном. Изумительной красоты место! — поделился я впечатлением.

— Ты намерен возвращаться? — Голос ее дрожал от волнения.

Неужели она думает, что я не в состоянии себя защитить и отбиться от древнего ящера? Я испытал прилив злости, с трудом подавив желание ругнуться.

— Намерен, — буркнул я и отключился

Постоял еще несколько минут и запустил ранец. Неспешно поднялся в воздух, окинул последним взглядом древнее море и повернул назад.

Я пролетел несколько метров и вдруг почувствовал, как моя голова наполняется болью. Дико заныли глаза. Залихорадило… Я прибавил скорость, но новый приступ нарушил ровное течение моего полета. Я почувствовал, что теряю высоту. Попытался удержать ее, но не смог и стал падать. Голова раскалывалась. Мне было трудно управлять ранцем. Помимо своей воли я повернул назад к морю. Сконцентрировав все свои силы, сбросил скорость, снизился и упал на песчаный пляж. Тут сознание мое померкло, и я оказался в ином мире — в мире своего прошлого…

Лениво и неуклюже катились бурые волны… Жаркие солнечные лучи пронизывали все. Если бы не защитные очки, встроенные в легкий кислородный шлем, то от моих глаз остались бы жалкие угольки…

Подле меня стоял джантшун Керр Дарт Сай.

«Мой учитель…» — возникла откуда‑то мысль.

Это видение‑сон не походило на все предыдущие. Я был внутри него, но одновременно понимал, что я здесь чужой.

— Скажи, учитель, зачем мы прилетели сюда? — услышал я свой голос.

— Ты должен увидеть это, — задумчиво произнес учитель.

— А что это? — Мне явно не хватало терпения любоваться раскинувшимся морем.

— Вглядись внимательно в волны. Что ты видишь? — спросил учитель.

Я честно постарался сосредоточиться, но ничего особенного не заметил.

— Воду. Только воду, учитель.

— Плохо. Очень плохо, Джун.

Учитель назвал меня по имени, и я понял, что это произошло впервые за все время нашего знакомства. Он обратился ко мне запросто — без титула и различных замысловатых эпитетов. Он говорил со мной как мужнина с мужчиной: так может беседовать отец с сыном. И мне было чертовски приятно.

— Ослабь контроль. Расслабься и вслушайся в окружающее тебя пространство, — посоветовал учитель.

— Постараюсь, учитель.

Я закрыл глаза, отстранился от себя, попытался раствориться в окружающем меня мире. Сначала ничего не получалось, а потом я внезапно ощутил рядом живое существо чудовищной силы. Оно спало, поскольку было сыто. И не обращало внимания на суетившуюся подле пищу, но близилось время, когда оно вновь почувствует голод и проснется.

Я вышел из транса, раскрыл глаза и уставился на бурое море. Теперь я видел его по‑другому.

— Море — живое! — сообщил я учителю.

— Я горжусь тобой, Джун, — сказал учитель.

— И оно спит, — продолжил я. — А когда проснется, то все, что не успеет выбраться на сушу, станет его добычей.

— Очень хорошо! — оценил учитель. — Но и то, что находится на суше, не может чувствовать себя в безопасности, поскольку море умеет слать ЗОВ, и далеко не все способны выстоять против него. ЗОВ подчиняет всю сущность. Он начинает управлять и распоряжаться тем, кого коснется.

— И даже мной? — Я почувствовал испуг.

— Ты можешь не бояться ЗОВА. Он не в силах подчинить тебя. Только вызовет головную боль. Но ты должен помнить, что, когда море проснулось, тебе следует избегать его вод, а также… — Учитель на минуту смолк, давая мне понять, как важно то, что я сейчас услышу. — Помни, Джун, в этом море сокрыто…

Вдруг он исчез, а я очнулся. Откуда‑то возникла уверенность, что тогда я узнал все, о чем хотел поведать мне мой наставник…

В уши лился поток ругани, которую адресовал мне Марк Крысобой.

— Слышу тебя, Марк, — устало произнес я, поднимаясь с песка. Подобрал валявшуюся подле пушку «Цезарь».

— Русс, что с гобой?! Где ты?! Я немедленно вылетаю! — тараторил Крысобой.

— Чего ты переполошился? — поинтересовался я, окидывая взглядом море, которое пучилось, пенилось и выкидывало к небу огромные желваки пузырей, что лопались над поверхностью и рассыпались брызгами.

— Переполошился?! —возмутился Марк.—Ты хоть помнишь, сколько часов уже шляешься?!

— Часа два, — предположил я.

— Тебя нет восемь часов!

Новость не показалась мне поразительной: видение засосало, скрыв время реального мира.

Море просыпалось… В нем оживал чудовищный голод…

Я чувствовал слабую головную боль и шелест — словно осенние листья шуршали под ногами прохожих. Море пыталось подчинить меня…

— За мной лететь не надо! — приказал я. — Скоро буду.

— Жду тебя, Русс! — сурово произнес Марк, чтобы я осознал всю тяжесть своей вины. — Хорошо хоть Рената пока спит, иначе я бы тут пережил маленькую катас… О, черт, что это?!!

Передатчик внезапно смолк.

— Марк! Марк! — проорал я, но тщетно.

Включив двигатель ранца, резко взмыл над поляной — и тут же получил сильнейший удар в грудь. Какое‑то излучение попыталось пробить мой индивидуальный защитный экран, встроенный в программу скафандра. Залп сбил траекторию полета. Я стал терять высоту. Озираясь по сторонам в поисках обидчика, я выровнял тело и только тут додумался глянуть вверх.

Над моей головой завис пехотный бот джантшун. Возле него роились точки солдат, выпущенных в свободный полет с реактивными ранцами за спиной. Они обстреливали меня.

Ко мне протянулись одна за другой три цепи излучений. Я ушел от них, нацелил «Цезаря» на скопление Предтеч и дал залп. Обугленный рой рухнул вниз. Человек десять я сжег одним махом.

Значит, нас все‑таки нашли… Уйти не удалось… Быстро же они вычислили нахала, погубившего их флагман!

Я стал резко набирать высоту. Передо мной — один пехотный бот и восемь парящих пехотинцев. Быстро отделавшись от них, я могу поспеть на помощь «Арго». Нетрудно было догадаться, что у Марка сейчас точно такие же проблемы!..

Набрав необходимую высоту, я дважды ушел от потоков смертоносных лучей, тянувшихся ко мне отовсюду. Пехотинцы рассредоточились и принялись методично обстреливать меня. Некоторых лучей я умудрялся избегнуть, часть их отражал защитный экран, но чувствовалось, что в таком темпе мне долго не вальсировать…

Грузовой люк пехотного бота стал раскрываться, чтобы выпустить десантников. Я дождался, пока люк расширится настолько, чтобы не промазать, и вскинул «Цезаря». Щелчком пальца передвинул тумблер мощности на максимум и дал залп. Отдачей меня отбросило и закрутило в воздушном потоке, но краем глаза я уловил, как моя ракета вошла в нутро бота и разорвала его.

Я никак не мог погасить инерцию отдачи. Попытался манипулировать кнопками управления, но они не действовали. Перешел на резервное управление и стал выравнивать траекторию полета. Вдруг мой защитный экран пробило новое излучение. Я вскинул голову, пытаясь найти источник, и увидел второй пехотный бот прямо над собой. Камнем ушел к земле, понимая, что воздушный бой проиграл. Ранец, похоже, убит; я — в десяти километрах от корабля, пока туда доберусь, здесь будет весь флот джантшун.

Скрипя зубами от ярости, коснулся земли, пробежал немного, сбросил бесполезный теперь ранец. Передо мной вспух залп излучения. Я побежал. За спиной шипела и плавилась земля, взрывались рвы и котлованы.

Вот и лес. Резко обернулся, упал на колени и вскинул «Цезаря». Дал сразу два залпа. Заряды устремились к кораблю, коснулись обшивки и взорвались, поглощенные защитным полем. Не теряя времени, продолжил обстрел, израсходовав весь заряд «Цезаря». Бот защищался как мог, но очень скоро распух, не будучи в силах сопротивляться излучению, и распался на горящие куски. Я издал вопль ярости и отбросил опустошенную пушку.

Поднявшись с колен, увидел, что на меня пикирует десантник. Автомат в его руках задергался, засвистели пули, на голову посыпались срезанные ветки. Быстро нырнул в сторону, выдергивая из кобуры «Шторм», и с ходу подкосил его очередью. Десантник затих и мешком впечатался в землю. Двигатель реактивного ранца продолжал реветь. Я резко скакнул к подбитому человеку, склонился над ним, заглушил ранец, вырвал из мертвых рук десантный «Шершень» и, рухнув спиной на землю, срезал второго бойца. Потеряв управление, десантник джантшун приложился к стволу дерева, сломав себе шею. На землю пала безжизненная груда костей в дорогостоящей экипировке.

Стянув с мертвого десантника реактивный ранец, я натянул его на себя, вопя от счастья. Ожидавшаяся десятикилометровая пробежка отменялась. Запустил ранец и взмыл в небо. Ко мне подтянулись двое оставшихся в живых десантников, но, заметив, что ранцем управляет вовсе не их товарищ, поспешно ретировались, вскоре скрывшись за горизонтом. Я увеличил скорость и взял курс на «Арго».

Глава 10

Когда случается упасть, достойный человек падает как мяч, ничтожный — как ком глины.

Древнеиндийское изречение

Подлетев к «Арго», я увидел восемь десантных ботов, круживших, точно стервятники, над ним, и рой десантников с реактивными ранцами. Град свинца и шквал излучений лились на неподвижный корабль. Вспыхивал оранжевым пламенем защитный экран, отражая атаки, изредка от корабля вытягивался огненный язык и слизывал приблизившегося на опасное расстояние десантника.

Положение «Арго» было не из лучших. И я ничем не мог помочь Крысобою и Ренате. Мне нужно было попасть в корабль, в «Залп‑рубку». Но в горячке боя Крысобой или Рената примут меня за десантника, мечтающего о лаврах героя, и без жалости сожгут.

Я опустился на траву и задумался. Как попасть на борт корабля, не привлекая к себе внимания? Вариантов я не видел. Оставалось одно — атаковать десантников в открытую. На боты я не покушался, поскольку без «Цезаря» мне их не достать.

Укрепив ременными петлями «Шторм» в одной руке, трофейный «Шершень» в другой, я взвился в небо и рванул к десантникам, которые, не думая о тылах, кружились над «Арго». Приблизившись на убойное расстояние, открыл огонь с обеих рук. В вираже расстрелял в упор двух десантников, рикошет задел третьего, удар «Шершня» по затылку вывел из строя четвертого… С неба начался человекопад.

Одновременно я настойчиво вызывал Крысобоя, но тот молчал, что заставляло меня нервничать и совершать необдуманные действия.

Расправившись еще с восемью десантниками, я почувствовал к себе пристальное внимание. На меня устремились поток бойцов и лавина свинца. Я чувствовал движение каждой пули. Уклоняясь, набрал высоту и заложил вираж. Десантники не отставали, зависнув на моем хвосте. Я развернулся, вскидывая «Шторм», и, летя спиной вперед, дал сдвоенный залп по преследователям. Мало кто из них выжил, оставшись калекой.

Я взял курс на лес. Вильнув меж кронами деревьев, упал вниз и вынырнул прямо перед лицами других десантников. Моего появления они не ожидали, поэтому и не успели отразить удар. Задергался в руке «Шершень», вспарывая защитные скафандры. Добив противников, вновь вернулся к «Арго». Издалека заметил открытый на четвертом уровне люк, метнулся к нему. Ворвавшись в корабль, развернулся и зачистил концы «Штормом». (Моему примеру пыталась последовать стайка бойцов джантшун, но сегодня явно был не их день!)

Завершив профилактику, кинулся к ручному пульту управления люком, поскольку Крысобой что‑то не торопился закрыть за мной вход. Люк послушно заполз на место, зашипел герметизирующий механизм, и я скинул наконец с плеч надоевший тяжелый ранец.

Плечи ныли, обожженные турбиной. Застонав от злости и, не выпуская из рук «Шершень» и «Шторм», направился к лифту. Надо было срочно попасть в капитанскую рубку, а затем в «Залп‑рубку». Мне надоели железные груши, что висели над нашим кораблем. Пора было посбивать их на землю.

Пройдя два коридора, свернул в третий, который вел к лифту, и… столкнулся лицом к лицу с бойцом! Он моему появлению не удивился. А вот я не ожидал такого поворота. Джантшун скользнул по мне взглядом, потянулся было к пистолету, но мой кулак его опередил, раздробив вражеский нос. Руки сомкнулись на шее, и десантник сполз на пол.

«Прорвались!» —подумал я ожесточенно и впечатал палец в кнопку вызова лифта.

Двери плавно разъехались. За ними обнаружились два бойца, которые шустро вскинули дула автоматов мне в лицо. Я отбил один автомат рукой, выстрелил в живот другому десантнику и, выдернув у первого автомат из рук, пробил прикладом его голову.

Вытащив из лифта тела, нажал кнопку верхнего сектора, наблюдая за коридором. Прежде чем створки сошлись, увидел еще двух десантников. Мне начало казаться, что я перепутал люки и забрался в пехотный бот противника. Джантшун заполонили корабль. Они были повсюду. А я, получалось, лез в логово врага.

Лифт вознес меня на самый верх. Я ожидал, что в лицо полетит свинец, но ошибся. Коридор был пустынен. Держа пистолет прямо перед собой, выглянул из кабины. Никого…

Опустив оружие, направился к капитанской рубке, озираясь по сторонам. Десантники мерещились на каждом шагу. Однако до цели добрался без помех. Распахнул двери, перешагнул порог и… получил ошеломительный удар по голове! Я покачнулся, но на ногах устоял. Отклонившись, парировал следующий удар и тут обнаружил, что расколоть мою голову старается Марк Крысобой.

— Ларс, ну наконец‑то! — воскликнул Крысобой, опуская тяжеленный передатчик на пол.

— Ты каждого гостя встречаешь подобным образом? — кисло поинтересовался я, потирая липкий от крови затылок.

— Вообще‑то только тебя. Это особая милость! — отозвался Марк.

Вот сочинитель! А груда тел, сваленных в углу?!

— Где Рената? — метнувшись к пульту управления, спросил я.

— В «Залп‑рубке». Пытается отбить атаку.

— Ты настроил навигацию?

— Времени не хватило! — рявкнул Марк. Похоже, этот вопрос успел ему надоесть.

— Можешь перебросить нас отсюда? — спросил я о главном.

— Да! Честно говоря, мы просто тебя ждали! — заявил Марк.

— Пойду сменю Ренату…

Покинув воодушевленного Крысобоя, бросился на выручку Музыкантской. Ну нет у нее таланта оператора «залп‑установки»! За то время, что она торчала в рубке, я бы давно уже расстрелял все болтавшиеся над «Арго» боты!..

Ворвавшись в рубку, прыгнул в резервное кресло, надел на голову шлем управления, нацепил очки и включил дальвидение. Реальность померкла, и я стал частью корабля.

Так, вот лес… Кружатся в воздухе десантники… Зависли над нами стальные коробки пехотных ботов…

А еще я почувствовал подле себя родное существо, которое при моем появлении несказанно обрадовалось. Волны счастья низвергались на меня!..

Я выбрал ближайший рой десантников и срезал его силовым жалом. Они осыпались в траву. Подняв взор вверх, ухватил атомную ракету и запустил ее в ближайший пехотный бот. Мою атаку бот отбил. Я подхватил еще две ракеты и отправил их вслед за первой. Защита бота не выдержала, и он вспыхнул. Воодушевившись, я потянулся за новым снопом ракет и расстрелял еще три бота.

Десантники всполошились и принялись меня обстреливать. Уцелевшие боты залили силовые экраны «Арго» излучениями, но избегнуть печальной участи и им не удалось. Один за другим я методично расстрелял все, а затем занялся насекомыми‑десантниками. Быстро довершив разгром, стянул с себя шлем и угодил в радостные объятия Ренаты.

— Уже и не чаяла тебя увидеть! — задыхаясь от счастья, прошептала она.

— Надеюсь, ты не думала, что я угодил на обед к местным ихтиандрам? — пробормотал я.

Рената отстранилась, взглянула серьезно, ухмыльнулась и вновь притянула меня к себе. Наобнимавшись вволю, я попросил:

— Отправляйся к Марку и помоги ему забросить нас подальше отсюда. Эти боты лишь разведка. Нас ищут. Можно не сомневаться, что скоро тут будет полный аншлаг.

— А ты?

— Подежурю здесь. Вдруг объявятся новые гости?

Музыкантская послушно вышла. Я натянул на голову шлем и растворился в окружающем «Арго» пространстве. Действительно, скоро в небе возникли корабли. Из их грузовых люков посыпались боты, развернулись веером десантники… А в следующий момент пространство вокруг «Арго» схлопнулось: наш корабль ушел в прыжок.

В капитанской рубке царило веселье. Крысобой откупорил бутылку дорогого шотландского виски и налил три полных бокала. Он радовался, как младенец, заполучивший от родителей погремушку. Еще бы! Двойная победа! Сначала — флагман, потом фиаско противника на неизвестной планете… Его сердце воспылало патриотизмом. Он рвался в бой и не понимал, зачем нам какие‑то рииеги и их поддержка, когда мы вполне можем справиться своими силами.

— Марк, куда нас занесла нечистая в твоем лице? — чуточку остудил я его пыл.

— Сейчас посмотрим.

Марк вызвал таблицу привязки к пространству и довольно сообщил:

— Мы в нескольких парсеках от системы Рииегов.

— Отлично…— оценил я. — Кстати, что у вас произошло, пока я гулял?

— Да практически ничего. Я восстанавливал навигацию. Рената отдыхала. Потом смотрю — посыпались с неба десантники. Затем боты появились. Ну и навалились на «Арго» со всей дури! — не скрывая эйфории, вспоминал Марк.

— Как называлось то захолустье, где мы были?

Я вспомнил невольно встречу с учителем на берегу живого голодного моря.

Марк бросил взгляд на свой экран, усмехнулся, нахмурился, затем произнес:

— Гильотина… Странное название для планеты. Шутник, однако, был ее открыватель.

— Гильотина… — Я улыбнулся.

— Тебе понравилось? Мечтаешь открыть там курорт для любителей доисторической экзотики? — поинтересовалась Рената

— Уверен, что нам еще предстоит вернуться в это местечко, — задумчиво произнес я.

— Что тебе там так приглянулось? — удивился Марк

— Море. Огромное живое море

Крысобой посмотрел на меня, как на полоумного.

— А что будем делать с десантниками? — сменил я тему.

— С какими десантниками?

Я ощутил, что б нашей рубке есть два человека, которые убеждены в полной моей неспособности адекватно оценивать ситуацию.

— У нас на борту целая толпа живого товара. Можем, конечно, попытаться продать его в какой‑нибудь отсталой Галактике. Только боюсь, что торговля рабами запрещена практически везде!

Марк потянулся к пистолету. Его улыбка не предвещала ничего хорошего тем, кто имел глупость забраться в «Арго» без спросу.

Глава 11

Дипломатия — искусство поглаживать пса, пока не будет готов ошейник.

Ф. Кнебелъ

Наследная вотчина Рииегов представляла собой систему из огромного солнца, в два раза превосходящего светило Земли, и двенадцати планет, обросших спутниками. Одиннадцать из них были колонизованы рииегами. Прародиной и столицей их сообщества считалась восьмая от солнца планета — огромный красный шар, окруженный жидкой короной атмосферы. В таких условиях жизнь могла зародиться разве что в камне.

Крысобой просчитал маршрут, вложил его в «Полет‑программу» бортового компьютера, и мы впервые за несколько последних дней получили возможность навестить свои каюты и вздремнуть. Рената осталась в капитанской рубке следить за полетом. Она погрузилась в виртуальную книгу, нацепив очки проектора.

Я забрался в релакс‑кровать, закутался в одеяло и провалился в сон. Проснулся из‑за того, что Крысобой отчаянно тряс меня за плечо.

— Просыпайся же, великий и ужасный! — бормотал он мне в ухо.

— Мы что, уже прибыли? — потягиваясь, осведомился я.

— Мы не просто прибыли, — присев на край кровати, произнес Марк. — От нас потребовали немедленно остановить полет корабля и в течение восьми галоминут покинуть систему Рииегов.

Я подскочил как ужаленный. Развернуться и уплыть восвояси несолоно хлебавши — это не входило в мои планы. Наспех одевшись, помчался за Крысобоем в капитанскую рубку.

Рената пыталась вести переговоры с рииегами — если это можно было назвать переговорами. Она усиленно взывала к немому космосу, а в ответ получала молчание.

— Ну что? — спросил Марк, падая в кресло первого пилота.

— Глухо. Вышли на связь, предупредили, с тех пор — ничего, — растерянно развела руками Рената.

— Сколько времени прошло? — уточнил я.

— Две галоминуты, — отозвалась Музыкантская.

— Пусти‑ка меня…

Я опустился в кресло второго пилота, нацепил шлем даль‑связи, дернул переключатель и растворился в космосе, окружавшем «Арго».

Бесконечность сразу дает почувствовать твою ограниченность…

Я услышал дыхание системы, висевшей прямо передо мной, увидел, что она стара — намного старше земной. Гигантский шар, ставший сердцем этого мира, был безумно древен — точно трухлявый лесной пень, который окружила молодая поросль. Я ощутил его старость и смерть, что подкрадывалась уже к этому уголку Вселенной. Знали ли о том рииеги? Наверное, догадывались, но ничего не предпринимали для спасения своей колонии…

Мой виртдвойник по команде вытянулся в полный рост и бросил зов, непохожий на тот, что использовала Рената. Музыкантская оперировала словами.. Я же прибег к мыслеобразам, перейдя на язык, близкий рииегам.

Я представил огромную космическую империю, где все живут в мире и благоденствии, где растут дети, всегда светит солнце и лишь изредка идут дожди, где распахиваются поля, растет хлеб и зреет виноград… Этот мир был прекрасен! Он процветал… Вдруг на горизонте империи появился враг. Я несколько секунд потратил на то, чтобы вообразить себе подходящий образ. Мне показалось, что лавина кораблей, несущих смерть и разрушение, хоть и неоригинальна, зато близка к истине.

Я наводнил пространство вымышленной Галактики бессчетным количеством кораблей, которые медленно продвигались в глубь империи, выжигая планету за планетой. Гибли люди… Заживо горели дети и женщины… Мужчины поднимали в космос свои корабли, но что могли сделать песчинки с морской волной? Армады неприятеля шаг за шагом захватывали пространство, уничтожая все живое, что встречалось им на пути.

Я задумался. Нарисованная картина выглядела правдоподобной, но как заставить рииегов вмешаться в войну?..

Я вообразил корабль‑камень, построенный рииегами. Он двигался по направлению к лавине неприятеля. За ним, не отставая, следовали другие корабли. От них исходила угроза.

Я расплел от кораблей‑камней сетку излучений, которая протянулась к войскам неприятеля, сжигая их. Захватчики ничего не могли противопоставить рииегам. Они медленно отступили…

Мыслеобраз повис шаром прямо передо мной. Он искрился и переливался красками и картинами, заключенными в нем. Я схватил шар незримой рукой, размахнулся и запустил его в сторону ближайшей планеты, откуда к «Арго» пришел сигнал‑предупреждение. Шар, точно теннисный мячик, пролетел расстояние, разделявшее меня и планету, и погрузился в нее.

Несколько секунд ничего не происходило. Затем планета стала распухать, обретая черты человеческого лица. Оно было мужское, с густой бородой и пронзительными огненными глазами.

— Что нужно тебе, Первопришедший? — обратилась ко мне планета‑голова.

Первопришедший?.. Сперва я удивился, а затем вспомнил: у разных народов и рас джантшун называли по‑разному. «Первопришедшие» — так называли нас рииеги еще в пору господства джантшун в Галактике. Так они обозначили пришествие в мир разума новой расы — человекоподобных.

— Я пришел с просьбой о помощи, Ушедшие из мира. Я ищу вашей поддержки! — обратился я к бородатому лицу со всем уважением, на какое был способен.

Лицо‑планета преобразилось: нахмурилось, закатило глаза, погружаясь в размышление.

— Какую поддержку ты хочешь у нас получить, Первопришедший?— прозвучал голос— Ты же знаешь, что мы ушли из мира, уступив место Новопришедшим. Какой смысл нам теперь вмешиваться в дела, которые нас уже давно не интересуют и не касаются?

— Если вы не вмешаетесь, то ваше существование окажется под угрозой! — выложил я последний довод.

Лицо‑планета печально улыбнулось:

— Что ж, значит таков наш рахат. Мы давно готовы к этому.

Я взвыл от отчаяния.

— Когда‑то вы считали себя Няньками молодой Галактики, заботились обо всем живом, что процветало здесь. Вы не позволили бы погибнуть Галактике и всему сущему! —воззвал я к воспоминаниям.

— Все в прошлом, Первопришедший. Мы удалились. Мы слишком стары и не нужны этому миру.

— Сейчас вы нужны! — не сдавался я. — Первопришедшие вернулись. Они угрожают гибелью молодым расам Галактики!

— Первопришедшие сгинули много тысяч лет назад.

— Они вернулись. Они воскресли!

— Как это может быть? — удивилось лицо‑планета.

— Долгая история, но это произошло. Без вас нам не справиться!

— Почему ты, Первопришедший, умоляешь нас об этом?— удивилось лицо‑планета. — Ведь если твои собратья воскресли, ты должен быть с ними заодно. Почему ты выступил против них?

Я задумался, как ответить бородатому призраку, олицетворявшему коллективное сознание рииегов. Наконец произнес:

— Я не верю, что прошлое можно воскресить. Я считаю, что и среди нас, Первопришедших, далеко не все стремились к всегалактическому господству, как может показаться молодым расам. Потому что… (я вспомнил Ренату и Марка) среди молодых у меня есть друзья, которых я обязан защитить во что бы то ни стало!

—Хм…

Планета‑лицо засомневалась. Образ истончился и пропал, чтобы вернуться через несколько секунд. Этих секунд рииегам хватило для совещания.

— Мы отменяем свое предыдущее послание вам. Отправляйтесь к Артерии. Можете произвести посадку. Там вас встретят. Мы не приняли пока решения. Мы размышляем…

Сеанс связи закончился. Я все‑таки добился, что нас хотя бы выслушают. Это дорогого стоило… Собрался было вынырнуть в реал, но вдруг уловил присутствие чужого разума в нескольких секторах от себя. Этот разум был пока далеко, но неумолимо приближался. Он что‑то жадно искал в пространстве космоса.

Жаждал настигнуть цель… В его дальнейших действиях я не сомневался: разум был голоден, он хотел крови.

Передернувшись, я разорвал контакт даль‑связи и… вынырнул в реал.'

Стянув с головы шлем, я облегченно откинулся I на спинку кресла.

— Как прошли переговоры? — учтиво осведомился Марк. — У нас осталась всего половинка галоминуты, чтобы убраться отсюда.

— Отставить! — рявкнул я. — Бери курс на Артерию.

— Прости, Ларс, я, видно, оглох — куда курс брать? — переспросил Крысобой.

— Артерия — это вот эта планетка! — Я ткнул пальцем в самый крупный шар, вращавшийся вокруг местного солнца. — Нас ждут. Примут достойно. А вот ответа мне пока не дали. Взяли тайм‑аут на размышление.

— У нас есть шансы? — спросила Рената.

— Рииеги — непредсказуемые существа. Даже не знаю, какое решение они примут. Когда‑то они удалились из космоса, чтобы избегнуть столкновения с джантшун. Уступили место новой расе. Ныне эта раса угрожает существованию всего Разумного Космоса. Но они так долго ни во что не вмешивались…— Я пожал плечами.

— Ларс, ты выглядишь так, словно увидел нечто ужасное! — встрял Марк.

Видимо, мой взгляд ему не понравился. Будто бы я прозрел неутешительное для человечества будущее.

— Нас преследуют, — сообщил я.

— Кто? — вскинулась Рената.

— Гоевинские прихвостни, которым мы задали трепку? — предположил Крысобой.

— Марк, Рената, я не знаю! Не увидел кто. Но мне это не нравится. Я чувствую грандиозную тревогу. От нашего преследователя веет ужасом.

Крысобой и Музыкантская переглянулись и посмотрели на меня с нежностью и сочувствием. Если уж я испугался, значит, на наш след вышло что‑то воистину кошмарное.

— Это нечто далеко? — спросил Марк.

— Пока далеко. Оно ищет нас, хотя, мне кажется, не ведает, где нас перехватить. Идет на интуиции. И еше…

Я умолк, перевел дыхание, потом продолжил:

— Мне кажется, это нечто — живое. Не корабль, а что‑то огромное.

Мои слова могли испугать кого угодно, только не Крысобоя и Музыкантскую. Они не видели нашего преследователя, не чувствовали его дыхание в космосе. Поэтому могли быть беззаботными и не обращать внимания на мои страхи. Я же должен был подготовиться к встрече с Нечто… Вдруг мне показалось, что однажды мы уже с ним встречались.

Глава 12

Идеальный дипломат — это профессиональный мошенник с благородным сердцем.

В. Швебелъ

Артерия была столицей сообщества Рииегов. Гигантская планета, укутанная непроницаемым куполом с отверстиями посадочных и отправочных шахт…

К одной из таких «пещер» приблизился «Арго». Крысобой посмотрел на меня, проверяя, уверен ли я в точности адреса, и направил корабль в «лунку». «Арго» плавно погрузился в шахту и стал медленно спускаться. Экраны отразили темень скальной толщи.

— И куда нам дальше, когда спустимся? — осведомился Марк.

— Обещали встретить, — ответил я.

Вскоре туннель закончился. «Арго» вывалился в залитые светом искусственного солнца небесные просторы. Под нами простирались горные кряжи, изредка перемежаемые болотами и лесами — настолько редкими и изъеденными камнем, что казались миражом истосковавшемуся по зелени путнику. Скалы хранили на себе следы искусственной обработки. Они походили на пчелиные ульи. Крысобой раскрыл рот, чтобы спросить меня, кто нас встречает и почему до сих пор никого не видно, как от купола откололся кусок, напоминавший сталактитовый нарост, и медленно поплыл к нам. Покрутившись перед нашими камерами, сталактит резко ушел вниз, призывно подмигивая хвостовыми огнями. Крысобой посмотрел на меня, хмыкнул и с силой оттолкнул штурвал от себя. «Арго» провалился вниз, следуя за провожатым.

Прошло минут двадцать, прежде чем мы увидели, куда нас ведет сталактит. Он направлялся к райскому оазису.

Цветы… Россыпь зеленых полян, усыпанных фиалками и экзотическими орхидеями, которые причудливым образом произрастали в этом странном месте по соседству… Прозрачное зеркало озера, наполняемого пенящейся водой гигантского водопада, низвергавшегося со скальной кручи…

Уголок Земли среди чужой природы! А в центре этого рая возвышалось пятиэтажное здание, исполненное в готическом стиле, с теннисным кортом, рестораном и' парковочной площадкой для звездолетов. На нем мерцала неоновая вывеска «ОТЕЛЬ».

Рииеги подготовились к нашему визиту. Выстроили именно для нас, или здесь раньше принимали делегации с далекой Земли — не определить. Впрочем, откуда тут делегации с Земли?..

Сталактит покружился над посадочной площадкой и, резко набрав высоту, возвратился к куполу. Крысобой хмыкнул и пошел на снижение.

Почти у самой площадки я заметил еще один корабль земного типа. Он напоминал раскатанный между прессами блин, и разглядеть его с высоты не представлялось возможным. Крысобой тоже его узрел, но промолчал. А вот Музыкантская от замечания не удержалась.

— Что еще там за гармошка? — спросила она, придвинувшись ближе к экрану.

Чужой корабль явно имел земное происхождение. Выглядел так, словно только что сошел со стапелей и о космосе ничего не ведает. Возле него медленно двигался трехметровый черный булыжник, скользя одной своей гранью по поверхности корабля.

Крысобой опустил «Арго» на парковочную площадку и откинулся на спинку кресла.

— Кто‑то уже прибыл побеседовать с нашими камешками… — оценил он ситуацию.

— По всей видимости, именно так оно и есть, — согласился я.

— Как ты думаешь, —кто это? — спросила Рената.

— Есть три варианта. Первый — это земляне. Пользуясь тем, что мы находимся на Большой Сфере, Груфман попытался заручиться поддержкой рииегов. Второй вариант — это кто‑то из свободных планет, которые прислали сюда представителя, чтобы нейтрализовать предстоящую войну. И третий — самый неприятный: корабль прислан джантшун, — расписал я.

— Какова вероятность последнего варианта? — поинтересовался Марк.

— Думаю, первые два можно смело отбросить, как маловероятные, — ответил я.

— Хреново, господа, весьма хреново! — пробурчала Рената.

Облачившись в легкие скафандры, мы покинули наш корабль. Первым на поверхность Артерии ступил я. Индикатор окружающей атмосферы показал, что воздух пригоден для дыхания. Но я решил перестраховаться. Из оружия каждый из нас взял по «Шторму» и пистолету системы «Гарда 000». Этого нам показалось достаточно для планеты, куда мы прибыли с дипломатической миссией.

Нас встретил двухметровый булыжник. За его спиной мерцали слюдяные крылья. Крысобой и Рената догадались, что мы столкнулись с рииегом. Судя по наличию крыльев, перед нами была особь мужского пола. Судя по размаху крыльев — в возрасте. Близок 1 к распаду.

Я склонил голову в знак приветствия. Булыжник сложил крылья. (У рииегов это означало выражение глубокого почтения.)

«Мне поручено встретить вас. Следуйте за мной, я покажу вам ваши номера»,— прозвучал в моей голове голос.

По вытянувшейся физиономии Крысобоя и растерянному лицу Музыкантской я понял, что они услышали то же самое.

— Мы следуем за тобой, Ушедший из мира, — произнес я.

Булыжник медленно поплыл в сторону «Отеля».

Мы прошли мимо чужого корабля, над которым все еще трудился рииег. Я решил расспросить о чужаке нашего спутника. Я попытался настроиться на волну булыжника и отправил ему мысль‑сигнал:

«Ты слышишь меня?»

«Я слышу тебя, Первопришедший. Можешь сильно не напрягаться: я уловлю любую мысль, которую ты адресуешь мне».

Рииег далее не обернулся, продолжая двигаться к «Отелю».

«Чей корабль на площадке?» — спросил я прямо.

«Того, кто прибыл раньше»,— ответил он.

Неужели мое предположение о переговорщике от Гоевина верно? Джантшун тоже ищут помощи старых рас? В таком случае, что они могли предложить рииегам? Чем заинтересовали? Давние противники джантшун — способны ли рииеги выступить на их стороне? Не опоздали ли мы с нашей миссией?

Словно прочитав мои мысли, откликнулся рииег:

«Несколько голодней назад к нам прилетел человек…»

Человек?..

Я удивился: разве мог Гоевин доверить такую ответственную миссию человеку? Сомнительно. При его‑то неприятии людей, причины которого мне никогда не были понятны! Нет, исполнить миссию, имеющую наиважнейшее значение для джантшун, он направил бы только представителя своей расы.

«Человек был изранен, а его машина повреждена. Мы приютили его. Сейчас он живет тут. Мешать вам не будет. Может, вы узнаете, кто он, и сможете ему помочь».

Потерпел катастрофу.. Интересный поворот!

Рииеги были менталами, то есть могли беспрепятственно проникнуть в мысли любого живого существа и прочитать их. Правда, обыкновенно они этим не занимались. При должной тренировке джантшун, да и человек могли научиться экранироваться от вмешательства извне, могли также подсунуть доверчивым рииегам любую дезу, выгодную им.

«Мы пришли. Любые двери в „Отеле“ открыты. Можете пользоваться всем, что найдете. Питательная набита продуктами. Достаточно автозаказа — и вы получите все вам необходимое. Ждите. Через несколько галачасов к вам придут».

Булыжник умолк.

Мы потоптались немного в нерешительности. Затем я ухватился за ручку, открыл дверь, переступил порог и осмотрелся.

Рииеги постарались. Они оборудовали помещения для нашего проживания на должном уровне, со всем возможным комфортом. Не «Шератон», конечно, но и не дешевая придорожная гостиница на одну ночь… Судя по эклектике природного ландшафта, рииеги создавали место для отдыха землян по образцам разных регионов Земли.

Мы прошли просторный холл, уставленный креслами. Кресла пустовали, как, впрочем, и все в этом «Отеле». Миновали стойку портье, за которой никого не было.

— А кто нам выдаст ключи от номера? — удивился Марк.

— Все двери открыты, — напомнил я.

— И они не боятся, что их обкрадут? — спросила Рената и тут же поперхнулась, поняв, какую сморозила глупость.

Я поднялся по ступенькам на возвышение, по ковру дошел до лифтового комплекса и вызвал кабину.

— Может, поднимемся по лестнице? — предложил Марк.

— Почему бы и нет, — согласился я.

Я решил, что подниматься высоко не стоит. На третьем этаже направился к ближайшим дверям. Крысобой и Музыкантская следовали за мной.

Я выбрал номер под литерой «Ж». (Почему‑то рииеги использовали буквенные обозначения, проигнорировав привычные для землян цифры.) Рената одобрила двухместный номер, что приглянулся мне. Крысобой остановился в соседнем под буквой «Е». Марк закрыл за собой дверь, пообещав появиться у нас с визитом через пару часов, после того как приведет себя в порядок Я притворил нашу дверь и попытался ее запереть, но не тут‑то было: ни замков, ни защелок, ни ключей — ничего.

Сбросив с себя скафандры и оружие, мы забрались с Ренатой в душ. Минут тридцать дурачились под струями воды, затем я выбрался из кабины и закутался в теплое полотенце. Какое счастье — ощутить себя цивилизованным человеком! Какое счастье — плескаться, не заботясь об экономии воды, ощущать простор после замкнутого пространства межгалактического корабля!..

Рената решила еще немного поблаженствовать в бассейне, а я перешел в зал. Развалившись на диване, закинул ноги на кресло и обнаружил, что номер оборудован виртвизором. Надев очки, включил аппарат. Побежала картинка правительственного канала Земли. Я с интересом стал смотреть новости.

Новости по виртвизору передавались в записи. Как раз шла программа о безуспешной охоте агентов СБЗ на сбежавшего опасного преступника, в котором я без труда узнал себя. В конце концов беглый убийца, объявленный вне закона, был взорван в доках.

«Жители Земли могут вздохнуть спокойно!» — объявил диктор.

Глава 13

Любимым развлечением мужчин, детей и прочих зверей является драка…

Д. Свифт

До вечера я не покидал номер. Крысобой присоединился ко мне через полчаса. Обнаружив у нас виртвизор, посетовал, что о нем не позаботились столь же хорошо, и развалился в кресле рядом, натянув на глаза очки. Я нашел канал, по которому транслировали в записи матчи по крейзиболу, и воодушевился.

Марк прогулялся до холодильника, сделал открытие, что пива в нем нет, и страшно разозлился. Но надежды не потерял. Сообщив мне, что он быстро, Крысобой вынырнул из номера.

Рената взирала на нас с улыбкой.

Спустя десять минут Крысобой вернулся с ящиком пива, хлопнул его на стол и рыкнул:

— Кто выигрывает?

— Пока ничья, — отозвался я.

Крейзибол — смесь футбола, волейбола и гольфа. Две команды по двенадцать человек, в экипировку которых входили и реактивные ранцы, в течение двух часов носились на высоте десяти метров над стадионом, пытаясь загнать мячик поочередно в каждую лунку. Лунок было тоже двенадцать, и они составляли дорожку. Команде требовалось пройти всю ее, не пропустив ни одной лунки. Если мячик забивался с близкого расстояния, команда получала двадцать очков, I если же с расстояния не менее трех метров — сорок. Выигрывала та дружина, которая зарабатывала больше очков. Игра заканчивалась, когда одна из команд проходила всю дорожку или с начала матча истекало два часа. Состав игроков — четыре защитника, два вратаря, поочередно защищавшие ту лунку, которую в данный момент атаковал противник, и шесть нападающих, обязанных забить гол любой ценой.

Крысобой предложил пивка Ренате, откупорил следующую бутылку и вложил ее мне в руку, затем позаботился о себе и погрузился в матч.

На венерианском стадионе играли команды Лунного Бейрута и Плуторианского Сектора Газа. При явном силовом перевесе бейрутцев плуториане отчаянно сопротивлялись, и зрелище чрезвычайно захватывало.

Мы опустошили уже по три бутылки светлого пива и изрядно захмелели, когда дверь распахнулась и к нам пожаловал маленький хрупкий мужчина с крысиными усиками, жидкими волосами, непропорционально длинными руками и бегающими скользкими глазками.

— Извините, это вы — новенькие в здешних катакомбах?

Матч практически закончился (осталось двадцать секунд добавочного времени), поэтому я без сожаления стянул шлем и уставился с любопытством на гостя.

— Разрешите приземлиться? — поинтересовался щуплый и, не дожидаясь ответа, плюхнулся на диван рядом.

— Что смотрите? — Он без очков уставился в виртвизор. — Крейзибол? Не, не люблю.

Тут на столе он узрел нетронутое пиво.

— Разрешите бутылочку?

Без стеснения ухватил бутылку и откупорил ее о край стола. Сделав два глубоких глотка, закатил в блаженстве глаза и растекся по дивану.

— Вы, ребята, надолго? — продолжил он светскую беседу.

Странный субъект!.. Мы таращились на него молча, а он на это никак не реагировал. Все задавал свои вопросы, не заботясь получить ответ.

— А ты, собственно говоря, кто такой? — нахмурившись, осведомился Крысобой. Ну, не любил Марк наглецов!

— Ираклий Пай Давыдов. Я торговец. Занимаюсь поставками альдебаранской свинины в Эбонитовый Рукав Мессеров.

— И где находится это захолустье? — прорычал Крысобой.

— Весьма далеко, — ответил Давыдов. — Обычно у меня грузовики циркулируют по маршруту, а тут, понимаешь, выбрался сам — с поставщиками пообщаться — и нате: влетел по самое никуда!

— Что с вами произошло? — учтиво поинтересовалась Рената, присаживаясь напротив.

— Угодил в завихрение Кейтеля! Автоматика корабля его почему‑то пропустила, и я вляпался. Потрепало меня изрядно. Двигатели пространства отказали. Пришлось на маршевых следовать к ближайшему сервису. Теперь жду, пока залатают, чтобы продолжить путь. Уже три дня сижу. Никогда не встречал такого утомительно долгого обслуживания! Надо влепить им жалобу! — ерепенился тщедушный.

Рената— посмотрела на меня. Я — на Крысобоя. Марк — на Давыдова.

Похоже, этот малый слабо представлял себе, где он оказался.

— Вы считаете, что находитесь в сервисной службе? — спросил я.

— Еще бы, молодой человек! Я не просто считаю — я знаю это! — оскорблено ответствовал Давыдов.

— А что у вас сломалось? — поинтересовался он, во все гляделки уставившись на Музыкантскую.

Этот хмырь пытался соблазнить мою девушку! Я почувствовал легкий приступ злости.

— У нас сломался индикатор добра, — встрял Крысобой. — Он теперь все время зашкаливает и показывает, что я должен кому‑то дать в морду!

Тщедушный и бровью не повел, продолжая нагло раздевать Ренату взглядом.

Крысобой взревел, поднялся с дивана, ухватил Давыдова за грудки, поднял в воздух, взвалил за плечо и двумя шагами пересек номер. Щуплый усиленно сопротивлялся, поливал Марка ругательствами, молотил кулачками по его спине, но Крысобой не обращал на это внимания. Так комар мог бы попробовать искусать слона, чтобы доказать гиганту, что он существует.

Выкинув наглеца за дверь, Крысобой вернулся к дивану, взял бутылку пива и одним глотком опустошил ее.

— Вот сволочная рожа! — рявкнул он. — Противный человечишка!

— Бросьте, ребята. Вы к нему несправедливы! — неожиданно заступилась Рената.

— Мы несправедливы?! Да он пялился на тебя, как на девку!!! — взревел Крысобой.

— Просто я ему понравилась, — возразила Музыкантская.

— Нет, Ларс, ты слышал это?! Она ему просто понравилась! — возмутился Марк.

Чтобы унять гнев, Марк открыл новую бутылку пива и припал к ней, как к живительному источнику.

— Я согласен с Марком. Скользкий тип — этот Давыдов! — поддержал я друга. — Нельзя такому доверять.

В дверь постучали.

— Если опять эта тля, утоплю его в озере! — бросился открывать Марк, пыхтя, точно паровоз.

Но на пороге стояли три абсолютно одинаковые каменные глыбы. Крысобой замер, не зная, как поступить.

«Мы рады приветствовать вас на Артерии»,— раздался тихий шелест в моей голове.

— И мы рады приветствовать вас! — удивленно ответил Марк.

«Вы очень взволнованны,— обратился к Марку булыжник. — Что вас так раздосадовало?»

Крысобой засмущался: рииеги прочитали его мысли, и это ему явно не понравилось.

— Наш сосед оказался на редкость прилипчивым типом, — ответил он.

«Что значит — прилипчивый? Он клеился к вам, как полип ?» — полюбопытствовал камень.

Только тут я заметил, что рииеги так и не переступили порог номера. Мы не пригласили их войти, и они остались стоять на пороге.

— Проходите, — предложил я, поднимаясь с дивана у и гостеприимно распахивая руки.

Булыжники медленно вплыли в комнату. Марк за‑I хлопнул за ними дверь.

— «Прилипчивый» вовсе не означает, что он к чему‑то липнет. Мой друг использовал это слово в переносном смысле, — попытался я объяснить. — Это значит, что человек — весьма надоедливая особа.

Булыжники, казалось, удовлетворились объяснением.

«Мы — представители Столетней Когорты Вмешательства Извне»,— торжественно прошелестел в моей голове голос.

Я должен был прочувствовать всю ответственность происходящего, хотя и еле удержался от улыбки. Я четко представлял, что обозначает название организации этой группы рииегов — в отличие от Марка, чья физиономия вытянулась, и Ренаты, которая внимательно смотрела на булыжники, но ничего не понимала.

«Мы прибыли сообщить вам, что мы полностью на вашей стороне. Мы считаем, что наше сообщество обязано выступить в грядущей войне и поддержать в ней землян, ибо гибель грозит всему сущему. Завтра состоится заседание Артериального Кряжа, где наши представители будут на вашей стороне. Ты — Первопришедший, и тебе может не понравиться то, что ты услышишь сейчас, но мы хотим дать отпор Первопришедшим. Они пришли когда‑то и заселили собой и детищами своими всю обитаемую часть Галактики, так что не осталось места для нашего существования. Мы устранились. А теперь пора нам вернуться. Наша когорта стремится к жизни. Мы собираемся вновь стать неотъемлемой частью галактического сообщества».

— Мы всецело поддерживаем вас. Мы также хотим возвращения Ушедших Из Мира! — ответил я и поклонился.

«Мы уходим, но мы с вами!» — прозвучал голос булыжника в моей голове.

Крысобой открыл перед ними дверь. Рииеги медленно выплыли из номера.

— Итак, поддержкой одной группы политиков мы заручились! — оценила услышанное Рената. — Все зависит от того, что постановит Артериальный Кряж.

— Думаю, именно так, — согласился я.

— Скажи, Ларс, почему для нас так важны рииеги? — спросил напрямую Крысобой, закрыв дверь.

— Они — одна из самых древних рас в Галактике. Они помнят то время, когда джантшун не существовали. Они сильны. Их корабли быстры и обладают сокрушительной мощью. Войсковые соединения рииегов, если мы привлечем их на свою сторону, способны сдерживать натиск полчищ Предтеч годами. Но победить джантшун не могут и они. Я пока не знаю, как одолеть их в грядущей войне.

Крысобой хмыкнул и припал к пивной бутылке. Сегодня он явно пошел вразнос. И мои слова произвели на него тягостное впечатление.

Внезапно из коридора послышался громкий визгливый голос. Гадать, кто орет, не приходилось. Потом раздался звук, похожий на визг старинной бензопилы, — будто какой‑то чудак пытался распилить камень.

Я выскочил в коридор. Недалеко от нашего номера я увидел Ираклия Давыдова, который, растопырив руки в стороны, не давал пройти рииегам, несколькими минутами раньше покинувшим нас. Он отчаянно визжал, а рииеги издавали утробные звуки, похожие на визг пилы.

— Что здесь происходит? — рявкнул я. Тщедушный мгновенно обмяк и опустил руки.

— Я узнать хотел, когда закончится это издевательство надо мной! В конце концов, я живой человек и хочу домой! Я больше не могу находиться на этой планете! А они специально тянут с ремонтом моего судна! — истерично заверещал Давыдов.

«Передайте вашему товарищу, что его корабль скоро будет готов. И он сможет оставить нас»,—прошелестел в моей голове голос.

Я повторил это Давыдову. Хлюпик успокоился, мирно развернулся и исчез в своем номере.

«Скажите, на что он так обиделся? Мы вовсе не медлим с ремонтом — просто неисправности очень сложные».

Я крякнул с досады, но промолчал. Такому наглецу, как Давыдов, я бы не то что корабль не стал ремонтировать — запихнул бы в кучу его железа и отправил на маршевых двигателях в вечное путешествие на родину!..

Глава 14

Никогда не следует быть исключением. Если живешь среди сумасшедших, надо и самому научиться быть безумным.

А. Дюма‑отец

Ночь… Длинная ночь… Ночь на планете, где все чужое, но в то же время так напоминает родину… Ты слышишь трепет свежего летнего ветерка, пробравшегося через открытое окно и блуждающего по комнатам, понимая, что он создан искусственно, специально для тебя. И ты не доверяешь ему: а вдруг он понадобился для того, чтобы скрыть стук вражеских шагов, несущих боль и смерть?.. Ты слышишь пение птиц за окном, оно чарует, завораживает и усыпляет, но ведь это запрограммированные звуки! И начинаешь невольно думать: кому может быть выгоден твой сон? И не смыкаешь глаз, и озираешься по сторонам, ожидая увидеть в ночных сумерках блеск вражеских глаз, вороненое дуло пистолета, снабженное трубкой глушителя…

Вначале мы с Ренатой предавались ласкам и любви— той любви, на которую способны лишь люди, ежедневно и еженощно балансирующие на тонкой дощечке над пропастью, зная, что каждый новый день и новая ночь могут принести смерть одному из них. Потом она заснула, положив голову мне на плечо, а я остался лежать неподвижно, боясь побеспокоить ее сон. Вперив взгляд в потолок, по которому скользили тени костлявых деревьев, что росли за окном, я ожидал чего‑то убийственного, гибельного для нас…

Все же сон нашел ключик и ко мне. Я смежил глаза и растворился в своей памяти, которая услужливо выбрасывала из подсознания тайну за тайной, словно заархивированные и отправленные на самые пыльные стеллажи до той поры, когда понадобятся…

Высокий белый купол с движущейся картиной, изображавшей младенца, который на глазах вырастал, становился мужчиной, покрывался бородой и шрамами, старел, умирал, повис над моей головой. Я стоял по центру храма перед шестью старцами, что восседали за полукруглым столом. Они смотрели на меня ожидающе и одновременно с вызовом. Они боялись задать вопрос. А я не смел начать общение первым. Но я знал, что я — Император, что передо мной — главы шести рас Джантшун…

Пауза затянулась. Храм жизни ждал движения. Поднялся самый старый из присутствующих. У него была плешивая голова и длинный крючкообразный нос, но из‑под густых черных бровей сверкали юные глаза.

— Скажи нам, Пресветлый Путь Джантшун, чем можешь ты порадовать нас, Знающих Путь?

Старец начал официально. Он назвал меня не по имени, а императорским титулом — Пресветлый Путь Джантшун. О себе и своих товарищах также сказал официально — Знающие Путь… Что может предвещать это мне?

— Я чувствую, что дни Джантшун могут когда‑нибудь закончиться. В мире появилась угроза нашему существованию. Я хочу подготовиться к любому повороту событий…

Мой голос звучал спокойно. Я повернул голову, чтобы обозреть всех сидящих за столом Поколений, и обнаружил свое отражение в зеркале, висящем за спиной одногоиз старцев. Зеркало не могло находиться в Храме Жизни, но оно было здесь. Я увидел в нем высокого худого мужчинус черной бородой, в которой поблескивала седина, с густой гривой волос, схваченных золотым обручем со сверкающим драгоценным камнем.

— Да! — обреченно протянул старец. — Болезнь мира движется к нам. И мы не сможем противостоять ей. Но мы можем заложить программу нашего возвращения после гибели. Я правильно понял твою идею, Скан Джун Таш?

— Ты правильно понял меня, Знающий Путь, — согласился я.

— Что можешь сделать ты?

— Все, что только в моих силах, — уклончиво ответил я.

Пусть сами гадают, что именно в моих силах.

— Ты говорил о Планете‑Мавзолее шести рас и Генной Библиотеке? Я верно улови.1 суть твоего плана?

— Верно, Знающий Путь.

— Ты избрал шестерых джантшун для Мавзолея? — продолжил допрос старец.

— Пока нет.

Я почувствовал, что этот вопрос очень неприятен мне.

— Хорошо, оставим пока эту тему, Скан Джун Таш. Старец опустился в свое кресло. Поднялся другой.

— У меня есть вопрос к тебе, Пресветлый Путь Джантшун.

— Задай его, Знающий Путь. Ибо я здесь, чтобы ответить на все ваши вопросы, — покорно согласился я, испытав раздражение, которое, впрочем, тут же подавил.

— Ты отправлял послов к Ушедшим Из Мира? Вот чего я ждал и боялся. Поскольку далее последует вопрос, ответ на который — я знал это — сомнителен.

— Да.

— И они вернулись?

— Вернулись.

— Что ответили Ушедшие Из Мира? Так и есть…

— Они не стали разговаривать— с нами.

Старец взъярился. Его лицо перекосилось от злости. Он треснул кулаком по столу и вскричал:

— Что они думают?! Что возомнили о себе?! Я молчал, потому что отвечать было нечего.

— Что значит —промолчали? —прозвучал голос первого старца.

— Они не стали общаться с послами. Дали им опуститься на Центральную Планету системы — Артерию, встретили их, позаботились, чтобы гости ни в чем не знали нужды, но никто не вышел на связь, никто не выслушал, с чем они прибыли. Никого, кроме Низовых Камней, послы не увидели. Попытки связаться с Артериальным Кряжем успехом не увенчались.

Старцы молчали. Наконец один из них поднял руку и произнес:

— Это означает лишь одно: Ушедшие Из Мира предоставили нас нашей гибельной судьбе. Я думал, что они немстительны. Похоже, ошибался. Врачеватели Мира свыклись со своим новым статусом. Они больше не хотят ни во что вмешиваться.

Поднялся первый старец и обратился ко мне:

— Спасибо тебе, Скан Джун Таш, ты многое нам объяснил. Теперь мы будем думать. Постараемся найти дверь, которой не существует…

Я развернулся, поднял глаза к куполу, обнаружил, что живая картинка вновь изменилась, и покинул Храм Жизни…

Я проснулся. Мысли метались в моей голове.

Откуда берутся эти видения?.. Как я мог стать Императором, как мог иметь учителя, который рассказывал мне о живом море и показывал его, как мог возглавить группу глубокого поиска, посланную на перехват «Красного Всполоха», как мог выступать перед советом старейшин, наконец, как мог видеть все это, будто пережил сам, если в возрасте шести лет меня погрузили в глубокий сон и оставили на сотни тысяч лет в недрах Планеты‑Мавзолея?.. Фальшивые картинки… Никакой логики… Видения напоминают программу, встроенную в мой генный код!

Зато теперь я знаю расстановку сил в древнем обществе джантшун и могу ответить себе на мучительный вопрос, не дающий покоя: почему Себастьян Гоевин медлит с нападением?

Планета‑Мавзолей содержала шесть саркофагов, внутри которых спали шесть семилетних джантшун. Мы были разбужены. Программы, заложенные в нас, запустили механизм. Нас было всего шестеро, и мы всегда знали, кто мы такие, и мы добивались того, что требовалось для реализации главной идеи — возрождения. Когда назрел раскол, двое джантшун выбыли из общего строя. Один был президентом Земли, и его убили свои — после отказа сотрудничать с ними. Другим был я. Осталось четверо джантшун. Они и возглавили движение. Уже был готов флот, навербована огромная армия из людей, найдены союзники в войне. И эта война велась бы на равных — без фактора ГБ.

Генная Библиотека — вот что сдерживало Гоевина. Вот почему он не начинал войну. Он искал ее.

Каким‑то образом ему стало известно, что на Ам‑бере Библиотеку не обнаружили. Гоевин организовал поиск. Библиотека ему необходима. Без нее война бессмысленна: за что бороться джантшун, если возродить цивилизацию не удастся? Война ради войны не интересует Гоевина. Он практичен.

Если Гоевину известно, что Библиотека не у нас, то в руководящем звене Земной Федерации имеется канал утечки информации. Библиотека Первопришедших имеет код доступа ВСС — Высшая Степень Секретности. К документам ВСС допущены только двенадцать человек. В том числе я, Крысобой, Музыкантская и Груфман… Вот и тема для размышлений. Эту информацию стоит передать Леопольду Груфману — для анализа и обнаружения дятла, появившегося в нашем стане.

Рената заворочалась во сне. Я замер, чтобы не разбудить ее, но энергия гениальной догадки переполняла меня. Я выбрался из постели, накинул на тело махровый халат и вышел на балкон.

Холод ночи не мешал размышлять. Я и не замечал его…

Генная Библиотека — центральный фактор… Миллиарды джантшун, скрытые в генных цепочках, технология выращивания тела за считанные часы, наследственная память… Армады непобедимых бойцов ждали своего часа, чтобы вступить в схватку за утерянное господство!

Генная Библиотека содержала и информацию об оружии, разработанном и использовавшемся джантшун. Я смутно помнил, что это за оружие Его технология была незнакома землянам.

Вот такая она— Генная Библиотека. Кто доберется до нее первым, тот и будет владеть ситуацией… Себастьян Гоевин до сих пор не запустил конвейер по выращиванию соотечественников. Следовательно, он не нашел пока Библиотеку.

Однако ситуация парадоксальная. Не могли же в нас не заложить знание местоположения ГБ! Или его хранил лишь один представитель джантшун?.. Ох, и кается, наверное, ныне Гоевин, что убил президента: тот вполне мог быть хранителем.

Раз Гоевин не может отыскать Библиотеку, значит, ее должны найти мы. Похоже, у меня и моих друзей появилось чрезвычайной важности дело…

Я начал замерзать. Двуглазая луна не дарила тепла, и я подумал, что лучше вернуться в номер.

Открыл дверь, переступил порог и… почувствовал опасность! Она притаилась внутри. Она ждала меня…

Я ступил в сторону и, упав на пол, точно змея, скользнул к кровати, где среди вороха одежды отыскал кобуру с пистолетом. Вытащив «Шторм», замер, озираясь по сторонам. Опасность была где‑то рядом, но не спешила себя проявить.

Вот скрипнула дверь. Я насторожился, направив пистолет на звук.

По полу поползли тени двух фигур. Я оттолкнулся от пола и бросился на крадущихся в ночи. Сбив с ног одного, уклонился от удара в лицо, нырнул и двинул кулаком в сгусток темноты. Судя по стону — попал. Однако сзади на мою голову обрушился удар. Перед глазами поплыли разноцветные круги. Падая, все же извернулся, коснулся пола руками и взмыл вверх, пробивая защиту противника серией ударов. Тот отлетел к стене и обессилено опустился на пол. Но оставался еще один.

Я устремился к нему и заметил сверкнувшую сталь пистолета. Громыхнул выстрел.

Я видел движение пули. Время замедлилось. Я уклонился в сторону, вскидывая «Шторм». Пуля прошла мимо, к балконному окну. Моя очередь. Затаившегося в тени разорвало пулями.

Тот, которого я отключил раньше, вскочил на ноги и метнулся к двери. Я почувствовал и другое движение — это поднималась Рената, разбуженная шумом. Ну, значит, жива…

Я бросился за тенью. Это был явно человек. Он уже бежал по коридору.

Из соседнего номера выглянул Крысобой и сгреб меня в охапку, приняв за врага. Пускаться в длительные объяснения было некогда, и я двинул Марка в живот. Его скрутило, и он выпустил меня из медвежьих лап.

Я помчался по коридору. Вот и черная лестница. Куда дальше — наверх или вниз? Послышался шум, и я бросился вверх.

В несколько прыжков преодолел два этажа и оказался перед дверью. Толкнув ее, упал и откатился в сторону, ожидая выстрелов. И они не заставили себя долго ждать. Дверь разлетелась в щепки.

Дождавшись паузы, бросился зигзагом к противнику, который замер на краю крыши. Он продолжал стрелять. Воздух вокруг меня буквально был нашпигован свинцом. Я легко уворачивался от пуль, неумолимо приближаясь к цели.

Я почувствовал неуверенность, охватившую врага. Когда до него оставалось всего несколько шагов, он все‑таки шагнул в пропасть. С края крыши я разглядел скрюченное тело перед парадным входом в «Отель».

Сзади послышался шум. Я упал на спину и откатился в сторону, вскидывая «Шторм» и готовясь к отражению атаки.

— Полегче, Ларс! — проревел Крысобой.

Я опустил «Шторм» и встал с бетона.

— Взял ублюдка?! — Крысобой приблизился ко мне.

— Спрыгнул с крыши. Марк глянул вниз.

— Вот урод! — Он выругался и сплюнул вниз. — Совсем больной на голову! Почему он предпочел подохнуть, чем оказаться в наших руках? И вообще, как он здесь оказался?

— Давыдов… — высказал я очевидное.

— Надо кончить этого сопливого урода! — злобно заметил Крысобой.

Мы направились к номеру тщедушного. Он находился на нашем этаже, только в другом крыле. Но там никого не было.

— После того, что произошло, глупо было надеяться, что он станет нас дожидаться! — заметил я.

Крысобой согласно кивнул и переспросил:

— Неужели это он?

— Кроме нас, в этом клоповнике людей вроде нет.

Мы направились к себе. Каково же было мое удивление, когда в номере рядом с Музыкантской я увидел тщедушного! Он стоял перед ней на коленях и держал ее за руку.

— Что здесь, разрази меня космос, происходит?! — рявкнул Марк.

Давыдов подскочил.

Я пересек комнату одним прыжком и схватил его за грудки.

— Я услышал… выстрелы и… это… бросился проверить, что… происходит… — залепетал он.

— Отпусти его, Русс. Он ничего плохого не сделал! — пришла на помощь хлюпику Музыкантская.

Я с сожалением выпустил его, испытав разочарование удава, которого хозяин сматывает с захваченной в смертельные объятия жертвы.

— Что здесь вообще произошло? Какого дьявола, Русс, ты открыл посреди ночи пальбу? — вскинулась Рената.

Я отметил про себя, что она одета. Видно, до появления Давыдова успела привести себя в порядок.

— Здесь были двое. Одного я кончил тут же… Оглянувшись, я ткнул пальцем в груду серой одежды возле стены.

— Второй спрыгнул с крыши. Я видел это! — подтвердил Марк.

Я подошел к одежде, склонился над ней. Тело отсутствовало! Какая‑то вязкая слизь… Будто после смерти тень истаяла.

— Все, что осталось от того, которого я подстрелил! — сообщил я.

— Ну и муть! — скривилась Музыкантская. — Откуда они здесь взялись?

— Спроси у своего прихвостня! — буркнул я. Давыдов побледнел и засуетился.

— При чем тут я?! — воскликнул он.

— Ты — единственный, кроме нас, человек здесь! — веско заявил Марк.

— А вдруг вас пытались убить эти, — хлюпик с презрением кивнул головой в сторону двери, — с сервиса?

Крысобой взглянул на меня, будто спрашивая, возможно ли такое. Что я мог ему ответить?

Если нас пытались убить по наущению рииегов, то возникают два вопроса: кто исполнитель? зачем это понадобилось Ушедшим Из Мира?

— Не думаю, что в нападении виновны рииеги, — отозвался я. — Но они могли бы знать об этом

Крысобой одобрительно хмыкнул.

— Ну, главное, что все хорошо, что никто не пострадал! — засуетился Давыдов.

— Если ты не замолчишь, то здесь точно появится один пострадавший! — пообещал Марк.

Давыдов смолк, испуганно глядя на Крысобоя.

— Вам лучше уйти, — предложила ему Музыкантская.

Тщедушный поднялся, окинул нас взглядом и со словами: «Если что — зовите!» — удалился.

— Ты понимаешь, что здесь происходит? — обратился ко мне Крысобой.

— Кто‑то пытается нас остановить, — ответил я. — Скорее всего, гоевинские прихлебатели. Себастьян явно не хочет, чтобы мы получили поддержку рииегов.

— Но как они, — Рената презрительно кивнула в сторону груды серого тряпья, — пробрались на планету и сюда?

— Думаю, опустились, как и мы, где‑то неподалеку. Я говорил и сам не верил в свои слова.

— Нас остановили при подлете к системе Рииегов, а этих пропустили? — усомнилась Рената. — Тебе вообще знакомы такие существа? Кто это? — Надо посмотреть на того, что на улице, — сказал Крысобой и вышел из номера. Несколько минут он отсутствовал. Я молчал. Рената хмурилась и смотрела в черное окно. Вернувшись, Марк сообщил:

— Со вторым — то же самое.

— И как это понимать? — спросила Рената.

— Я никогда не видел подобных существ. Думаю, они близки к человеку, хотя и сомневаюсь, что это природное, — отозвался я. — Что‑то подсказывает мне: эти существа суть изобретение джантшун. Они занимались экспериментами на себе подобных.

— Давно хотел спросить тебя, Ларс, — вклинился в разговор Марк, — чем отличаются джантшун и люди?

— Обе расы — гуманоиды. Но джантшун более сложный тип. Легче приспосабливаются к существованию. У них более развит инстинкт самосохранения. Они более сильные. Люди гораздо слабее и медленнее… Я и сам не все знаю. Многое сокрыто от меня. Я ведь только в начале пути познания самого себя. Вот еще что важно: Джантшун — прараса. Люди появились намного позже.

Я умолк. Крысобой потоптался на пороге и сказал:

— Надо сообщить хозяевам. Пойду поищу кого из них.

Он вновь ушел. Я остался наедине с Ренатой. Мы молчали.

На этот раз Крысобой отсутствовал дольше. Вернулся через полчаса в сопровождении двух булыжников, которые плыли над полом. Цвет их тел не был однотонным. Черные поверхности переливались пурпурными всполохами.

Я обратился мысленно к Ушедшим Из Мира, и они откликнулись.

«Приносим свои извинения. Мы не знаем, как это произошло. И не можем сказать, как эти существа пробрались сюда. К сожалению, мы не смогли обеспечить вам покой и защиту. Мы будем думать. А останки заберем, дабы понять, что это такое».

Булыжник приблизился к груде серого тряпья. Из него появился отросток, напоминавший высохшую виноградную плеть. Конечность рииега будто всосала с пола все.

«Будь готов, Первопришедший: завтра за вами придут. Состоится заседание Артериального Кряжа, где будет решаться ваша судьба. К тому времени мы уже узнаем, кто напал на вас».

Я склонил голову в знак почтения и произнес:

— Мы не держим зла на вас, Ушедшие Из Мира. Мы понимаем, что вы не могли предвидеть такого. Ждем вашего решения. И примем его, каким, бы оно ни было.

«Мы чувствуем, что ты говоришь искренне, Первопришедший. Думаю, что и это будет учтено».

Глава 15

С политикой следует обращаться как с огнем: не подходить слишком близко, чтобы не обжечься, и не очень удаляться, чтобы не замерзнуть.

Антисфен

Утром, когда мы спустились в холл «Отеля», нас ожидали. Четыре рииега возвышались в центре холла, преграждая путь на улицу. Они отличались от тех, с кем до этого нам приходилось иметь дело: более массивные, свыше трех метров ростом, тела — с пурпурным окрасом. При взгляде на них ассоциация с булыжниками пропадала. Они больше напоминали скальные обрубки, обточенные человеческой рукой.

«Мы присланы сопроводить вас на заседание Артериального Кряжа»,— прозвучал в голове голос.

— Готовы следовать за вами, — ответил я.

Рииеги заскользили вперед. Распахнулась дверь, пропустила их на улицу и осталась открытой. Мы вышли.

На поляне перед «Отелем» стоял стальной шар, окрашенный в черный цвет. Хозяева приблизились к нему. Навстречу вытянулся силовой лифт и увлек их внутрь.

Настал наш черед. Я обязан был показать пример. Ни Крысобою, ни Музыкантской до сего дня не доводилось перемещаться на чужих кораблях.

Когда ко мне протянулся силовой луч, я почувствовал легкое покалывание в теле. Сознание отключилось, а когда вернулось, я уже находился внутри корабля рядом с Марком и Ренатой, которые еще пребывали в заоблачном состоянии. Я сидел в удобном кресле, выращенном из камня. Любая попытка пошевелиться приводила к тому, что кресло сжималось вокруг меня. Я догадался, что в полете лишние движения запрещены, и оставил попытки выбраться из каменных оков.

Огляделся по сторонам и обнаружил, что нахожусь в черном помещении, но в общей черноте откуда‑то пробивался призрачный свет, позволявший различить, что находится рядом. Кроме кресел, в которых сидели мы, никого и ничего не было.

Только я задумался об этом, как в моей голове возник голос:

«Ты хочешь видеть или предпочитаешь парить в черноте?»

— Хочу видеть! — выбрал я.

Чернота, окружавшая нас, тотчас стала прозрачной. И я обнаружил себя висящим в воздухе на высоте несколько сотен километров над гигантскими каменными напластованиями с вкраплениями цветущих зеленых оазисов с водой и теплыми гейзерами.

Наш полет продолжался двадцать две минуты. К концу его сознание вернулось к Крысобою. Он громко выругался на неизвестном мне языке, пораженный открывшимся ему пейзажем.

— Каким образом мы вот так парим? — выдавил он.

Я вкратце пояснил суть. Ответом Марк удовлетворился и закрыл глаза. Зрелище, конечно, было не для слабонервных.

Рената же, очнувшись, наоборот, пришла в неописуемый восторг, который проявился истошным визгом, неправильно мной истолкованным. Я схватил ее за плечи, встряхнул, пытаясь успокоить, но, когда она взглянула в мои глаза, увидел, что страха в ней нет, что она в эйфории от происходящего.

Когда корабль рииегов стал снижаться, картина потускнела, вскоре нас вновь окружила чернота. Марк с облегчением открыл глаза и крякнул от удовольствия. Внезапно из стен выступило серое облако, окутало нас коконом, и мы отрубились опять.

Очнулся я на ногах возле стального яйца‑корабля. Рената и Марк стояли рядом и тоже вскоре пришли в себя. Мы находились на открытом каменном пятачке, который окружала пропасть. Я приблизился к краю и глянул вниз. О, мы — на вершине гигантского столба, подножия которого я не увидел.

— Ничего не говори! — попросил Марк, все прочитав по моим глазам. Он мучился очередным приступом боязни высоты.

Столб с лобным местом, на котором торчали мы, окружали горные напластования, похожие на многослойный торт, слепленный пятилетним ребенком.

«Если допустить, что нападение в „Отеле“ подстроено рииегами, то теперь мы в еще более хитроумной ловушке. Тут‑то нам точно трындец!» — мелькнула траурная мыслишка.

«Не стоит беспокоиться, Первопришедший! — зазвучал в моей голове голос— Эта площадка называется местом размышлений. Сюда помещают тех, кто не является членом Артериального Кряжа, но приглашен на его заседание».

Что ж, объяснение достойное… Я расслабился. — Видя перемену в моем настроении, перестали напрягаться и друзья. Я опустился в позу лотоса. Рената легко повторила ее, а вот Марк, как ни старался, не смог. Чертыхнувшись, он поджал ноги под себя на манер турка и зловещим взглядом окинул окрестности.

«Горы, давшие нам жизнь, и воздух, что наполнил нас разумом, будут свидетелями нашей думы. Я призываю ветер и планету, что обогрела нас и дала нам кров, в свидетели сегодняшнего действа. Да свершится справедливость в мире нашем»…

Кому принадлежал голос, я установить не смог: напластование скал вокруг, ни одного индивидуума!..

Если рииеги рядом, то они слились в единое целое.

«Дозвольте огласить причину нашего единения здесь»,— возник иной голос.

В моей голове точно ветер разворошил кучу листьев и погнал их по осеннему парку.

«С далекой и чуждой нам Земли прибыли послы. Они, зная, что мы Ушли Из Мира и больше не вмешиваемся в дела, которые не касаются нас, просят помощи. Им было отказано, но один из них не является человеком. Он — Первопришедший. Тот, кто открыл дорогу в мир многим расам. Он сумел показать нам, что грозит миру, если нынешняя угроза реализуется. Он был убедителен. Мы позволили ему прибыть на Артерию. И назначили заседание Артериального Кряжа. Теперь я хочу показать доводы Первопришедшего…»

В мою голову хлынули картины, которые я сам нарисовал, когда убеждал Ушедших Из Мира. Весьма реалистично и пугающе… Лица Марка и Ренаты вытянулись и приобрели пепельный оттенок. На меня они посмотрели с некоторой настороженностью.

Когда демонстрация закончилась, прозвучал равнодушный каменный голос:

«Я хочу обратиться к Первопришедшему». «Пожалуйста, У Че Бе».

Откуда‑то я знал, что У Че Бе — титул, близкий по смысловому наполнению к императорскому.

«Если всему сущему угрожают Первопришедшие, почему ты, Первопришедший, оказался по другую сторону? Почему ты поддерживаешь цивилизацию землян? Только лишь из‑за того, что когда‑то сам вдохнул в них жизнь ?» Слова У Че Бе удивили меня. Я вдохнул в землян жизнь?.. Над этим стоило поразмыслить на досуге.

— Так получилось. Я не могу объяснить тебе. Но я перестал разделять взгляды воскресших. Я изменился. Теперь я больше человек, нежели джантшун. В этом повинны люди, что рядом со мной.

Крысобой зарделся, как лазерный резак в момент излучения. Рената разулыбалась. Я почувствовал, что она очень довольна моим ответом.

«Я могу понять тебя, Первопришедший, хотя не в силах поступить как ты. Я слишком спаян с нашим обществом. Ты же похож на людей. Точнее, люди — копия тебя. В этом твоя сила и твоя уязвимость. И твои желания, Первопришедший, понятны…»

Вопросы ко мне иссякли.

Через мою голову потекли образы, смысл которых было не уловить. Я понял, что рииеги совещаются. От того, какое решение они примут сейчас, зависело будущее всей разумной Галактики, дальнейший путь ее развития. Либо вариант джантшун (я слабо представлял себе, в чем он заключается), либо вариант землян.

«Скажи, Первопришедший,— неожиданно обратились ко мне, — на что надеялся ты? Знаешь ведь, что мы больше не вмешиваемся в происходящее! Почему ты пришел к нам? Надеялся нас переубедить?»

— Я надеялся на то, что здравый смысл пробудит вас от затянувшейся спячки! — признался я.

«Неужели ты, столь долго живший, не понял, что такие надежды глупы и бессмысленны?»Раздался ментальный смешок.

— Я просто взывал к вашему разуму и к ответственности за мир, созданию которого вы отдали столько усилий! — ответил я.

«И все же странно… Первопришедшие вспомнили о нас в момент опасности. Это воистину занимательно. Об этом стоит подумать, когда наступит Час Мглы»…

— Что значит «Первопришедшие вспомнили»? — уцепился я за слово.

«Вы не единственные, кто прибыли к нам с миссией».

— И кто же еще был?

«Не только был, но и есть». — Был и есть? — не унимался я. «Некоторое время назад на Артерию опустился корабль. Он был поврежден в нескольких местах и не мог дальше двигаться…»

Рииег мог и не заканчивать свою мысль. Я уже знал, что он хочет сказать: тщедушный Давыдов был, как и подсказывала мне интуиция, посланником Предтеч!

«Мы позволили ему опуститься на нашу планету. Предложили исправить его корабль, но это заняло немало времени. А он обратился к нам с просьбой, которая исходила от Первопришедших. Он предложил поддержать их в грядущей войне. Так что мы, Ушедшие Из Мира, встали перед дилеммой. У нас теперь три пути: первый — отказать как вам, так и ему, второй — поддержать человечество, третий — вступить в союз с Первопришедшими. Мы долго размышляли и приняли решение…»

Голос умолк. Может быть, чтобы мы оценили торжественность момента. В тишине четко прозвучали слова Крысобоя:

— Увижу — оторву ноги поганцу и заставлю сожрать собственные ботинки!

«Мы не можем больше оставаться безучастными, наблюдая за тем, как разгорается пламя войны в разумном мире. И мы выбираем второй путь. То есть будем вашими союзниками в грядущем противостоянии». Я ликовал про себя. Крысобой издал победный рев крокодила, справившегося с антилопой, которая переходила его речку вброд. Рената бросилась мне на шею и стала целовать.

«Мы сообщим о нашем решении посланнику Первопришедших. И поскольку он теперь и наш враг, устроим так, чтобы он срочно покинул территорию нашей системы. А каковы ваши дальнейшие намерения и действия?»

Я несколько помедлил с ответом.

— У нас есть еще время. Когда Первопришедшие I готовили платформу для своего воскрешения, они создали Генную Библиотеку, в которой хранятся готовые к воспроизводству цепочки джантшун. Если наши враги доберутся до нее первыми, то получат в свои руки огромную, практически непобедимую армию, оснащенную техникой и боевыми машинами, незнакомыми людям.

«Почему ты уверен, что они не нашли Библиотеку?»

— Потому что не началась война, — не раздумывая, ответил я. — Как только Библиотека попадет в руки Гоевина — так зовут Верховного Первопришедшего — он медлить не станет.

Вновь в моей голове зазвучал шелест. Рииеги совещались.

«Если я правильно понял тебя, Первопришедший, ты намерен найти Библиотеку первым?»

— Именно так! — согласился я. «И ты знаешь, где искать ее?»

— Ни я, ни мой враг не знаем этого.

«Ты отправляешься на поиски Библиотеки, но не знаешь, где ее искать? Воистину странный поступок — даже для тебя, Первопришедший. Но мы можем помочь тебе кое в чем. То, что мы ушли из мира, вовсе не означает, что мы перестали за ним наблюдать. Мы видели, как была построена и заселена Планета‑Мавзолей. Но мы не видели, как Первопришедшие строили Библиотеку. Хотя отметили их суету в разных секторах Галактики. Мы хотим, чтобы с вами отправился один из нас. Он укажет вам несколько точек, где Первопришедшие в последние годы своего существования проявляли наибольшую активность. Возможно, там вы и найдете не то, что ищете».

— Благодарю вас! — Я преклонил голову в знак почтения.

«Наш флот в вашем распоряжении. Как только Первопришедшие переступят границы, мы выступим».

Из стального шара к нам протянулись силовые лучи, и я вновь почувствовал, как расстаюсь с сознанием…

Мы вернулись в «Отель». Стальной шар выпустил нас на лужайку перед зданием и поднялся в воздух. Он быстро набрал скорость и скрылся в вышине. После меня в сознание пришел Крысобой.

— О! — обрадовано прорычал он. — Вот мы и дома! И за каким лядом нас все время вырубают в брюхе этого прозрачного монстра?

— Кто его знает, — пожал я плечами, поднимая бесчувственную Ренату с травы.

— Предлагаю найти этого Давыдова и вздернуть его на рее! — высказался Крысобой.

— Предложение поддерживаю, — согласился я. Мы направились в гостиницу. Не дойдя нескольких метров до парадных дверей, я почувствовал сильный ментальный удар. Ощущение такое, будто мой мозг в одну секунду вывернули наизнанку и методично вогнали в него несколько сотен игл.

Я изогнулся и закричал, одновременно отталкивая от себя боль и сопровождая толчок сильным волевым импульсом. На другом конце атаки послышалось шипение, и боль отступила.

— Что за дрянь?! — вскричал Крысобой, поднимая Музыкантскую, которая не выдержала удара и повалилась на траву.

Я не ответил. Одним прыжком покрыл несколько метров, разделявшие меня и «Отель», и ворвался внутрь, готовясь учинить расправу над ментальным хулиганом. В холле обнаружил двухметровый черный булыжник, который при моем появлении пошел пунцовыми пятнами и отрастил за спиной слюдяные крылья. Крылья зашелестели, расправились и стали дрожать, точно парус.

— Зачем ты сделал это?! — вскричал я.

«А зачем вы убили Махаши?» — прозвучал в моей голове ответ.

Хороший вопрос… Осталось только разобраться, кто такой Махаши и когда мы успели его убить.

— Я не знаю никакого Махаши.

«Он имел несчастье быть вашим партушен»?

Смысл предложения остался неясен, поскольку мне не удалось идентифицировать последнее слово. Никогда до сего момента я не испытывал проблем во взаимопонимании с рииегами. Видно, до этого встречался только со специально подготовленными к встрече особями.

— Партушен? Что это? — переспросил я.

В моей голове возник пришедший извне образ существа, которое бросалось на защиту человека и падало, рассеченное надвое излучением.

— Телохранитель? — догадался я.

«Именно. Телохранитель. Я нашел его в вашей комнате. Он мертв. Его располовинили».

Ситуация перестала мне нравиться. Не хватало нам международного скандала, который явно омрачит только что заключенный союз.

— Покажи! — потребовал я.

Булыжник не торопился исполнить мою просьбу. Крылья приобрели форму парашюта над его вершиной.

— Мы не могли совершить то, в чем ты нас обвиняешь, поскольку с утра находились на заседании Артериального Кряжа!

Довод показался булыжнику убедительным. Он качнулся, сложил крылья за спиной, и они тут же растворились в его теле. Направился к лестнице.

За моей спиной показались встревоженные Рената и Марк.

Булыжник приблизился к лестнице, расправил за спиной крылья и взмыл сквозь лестничные пролеты вверх. Мы же одолели свой путь пешком. Рииега догнали на своем этаже. Он неподвижно стоял перед нашей дверью и переливался оранжевым и сиреневым сиянием, которые сменяли друг друга, точно в калейдоскопе. Когда мы приблизились к нему, он отстранился, пропуская нас в комнату.

Я вошел первым и обнаружил груду каменных осколков и мелкой каменной пыли, которая при движении двери поднялась в воздух и превратилась в густое серое облако.

— Интересно, чем его так ухайдакали? — ошарашено произнес Крысобой.

— Это «Аватар»! — сообщил я.

Удивленным взглядом меня наградили не только Марк и Рената, но и булыжник. Пришлось растолковывать:

— «Аватар» — ручной атомарный разрушитель. Принцип действия — излучение на объект команды распада атомов. В результате тело разлагается на составляющие элементы… Фокус в том, что «Аватар» не является оружием. В него встроен ограничитель, и его никак нельзя применить против человека. Поэтому используется он в каменоломнях и на астероидах. Это инструмент старателей против камней.

— Хочешь сказать, что этот пернатый булыжник разнес в крошево какой‑то старатель? — уточнил Крысобой.

— Я ничего не хочу сказать! — отрезал я, и тут меня посетило озарение.

Я обратился к рииегу и попросил его:

— Ты не можешь связаться со своими и выяснить у них, чем занимался твой собрат до гибели?

«Я могу сказать это. Ему было поручено сообщить проживавшему рядом с вами в „Отеле“ человеку, что Ушедшие Из Мира отказывают ему в покровительстве».

—Тогда все ясно!

— Давыдов! — выдохнули Рената и Марк одновременно.

— По‑моему, пришла пора надрать ему задницу! — вынес я вердикт.

«Это временно невозможно. Названная вами особь покинула пределы планеты»,— сообщил булыжник.

— Далеко он успел свалить? — спросил я. «Пока из пределов нашей системы не вышел».

— Значит, нам надо поторопиться! — рявкнул я. «Я с вами», — сообщил булыжник.

— С какого такого перепугу? — возмутился Крысобой.

«Такое решение принял Артериальный Кряж. Я должен помочь вам в поисках Библиотеки Первопришедших».

— Если должен, то вперед! — согласился Крысобой. — Только вот, — он немного помялся, — это… у тебя имя какое‑нибудь есть, а то неудобно как‑то.

«Меня зовут Скарандаки»,— представился булыжник.

— Чрезвычайно приятно, — легким поклоном приветствовал его Марк. — А теперь в погоню! Прижучим недомерка!

Скарандаки оказался прекрасным штурманом. Он четко указал направление, в котором двигался блинообразный корабль Давыдова, и определил расстояние, разделявшее «Арго» и гоевинского прихвостня.

Давыдов не осмелился уйти в прыжок в пределах системы Рииегов — тогда бы он засветил траекторию движения и подставился под удар подпространственных пушек, которые располагались на границах системы. Его план был прост: миновать границы, пока муравейник не переполошился, и нырнуть в подпространство. Он не знал, что все рииеги связаны между собой ментальными узами. Весть о смерти одного из них тут же разнеслась по всему сообществу.

Как только «Арго» поднялся на орбиту планеты и стартовал по следу Давыдова, я покинул капитанскую рубку и направился к «залп‑установке». Слившись сознанием с кораблем, расслабился, созерцая россыпь звезд, гигантские шары планет. Картинка успокаивала и убаюкивала, точно теплые руки матери. Я был сыном звезд… Я родился среди них… Они стали моим домом.

От сладкого оцепенения я очнулся, когда увидел впереди себя знакомый блин корабля. Активировав ракетную установку, запустил в цель сразу две ракеты. Но Давыдов отклонил их в сторону и взорвал на безопасном для себя расстоянии. Все же «Арго» находился далековато от преследуемого корабля.

Вызвав образ лучевого пулемета, взял в перекрестье корабль Давыдова и произвел несколько залпов. Силовое поле корабля противника окрасилось в малиновые цвета, напряглось, нейтрализуя напряжение атаки, и успокоилось. Я не отчаялся и вновь залп за залпом стал тянуть паутину излучений к борту Давыдова. Эффект был тот же.

Я поочередно испробовал весь арсенал, имевшийся на «Арго», — безрезультатно! Силовые экраны его корабля отразили все мои атаки. В отчаянии я еще разок бабахнул из «Расщепителя», и этот залп смел защитный давыдовский экран, содрал его, точно кору с дерева бензопилой.

Я возликовал. Давыдов теперь был беззащитен. Я мог расправиться с ним в одну секунду. Он тоже почувствовал это и стал огрызаться. Ядерные торпеды отделились от блюдца и бросились к «Арго».

Несколько минут я потратил на отражение атаки: первую ракету утопил в жидкой плазме близлежащей планеты; вторую взорвал на половине дороги, и «Арго» окатило инерционной волной.

Опять переключил внимание на врага — подле его корабля уже мчались четыре двойника: Давыдов выпустил обманки! Мои ракеты сначала поразят ложные цели, лишь потом удастся уничтожить хлюпика… Я слизнул излучением копии и протянул жало к кораблю Давыдова, и тут он провалился в прыжок!

Я взревел. Так орут голодные львы, промахиваясь на охоте. Мой рев не успел стихнуть, как «Арго» тоже прыгнул.

Сознание схлопнулось. В следующую минуту я оказался в другой звездной системе, картина которой была мне незнакома. Еще перед тем, как отключиться, я ощутил враждебное дуновение. Словно смертью пахнуло… Я почувствовал, что неведомое черное существо оглянулось в мою сторону, уловив момент перехода, и, изогнув тяжелое, неповоротливое тело, заструилось вдогонку за «Арго», ныряя в подпространство и выныривая из него, будто дельфин. За несколько миллисекунд существо развило ужасающую скорость, быстро сокращая расстояние между нами.

Часть II БИБЛИОТЕКА ПЕРВОПРИШЕДШИХ Глава 1

Без элемента неизвестности жизненная игра теряет смысл.

Д. Голсуорси

Прыжок получился неудачным. «Арго» вывалился в центре астероидного потока, который вращался вокруг яркой багровой звезды, притягивавшей к себе космический хлам. Заверещали аварийные сирены, вспыхнули лампы тревоги вокруг Экрана Общего Обозрения.

Крысобой матюкнулся, вцепился в штурвал пилота правой рукой. Отщелкнув автопилот, левой сдвинул очки реалобозрения на глаза и резко отвернул в сторону, уворачиваясь от гигантского каменного осколка.

— В какую часть Вселенной нас лихая забросила?! — прокричал Марк, лавируя между хаотично скользящими обломками.

Я придвинулся к компьютеру, запустил навигационную программу, сканируя окружающее пространство. Программа открыла все доступные окошки, замелькали звездные системы, клочки космических карт и… компьютер завис, издав жалобный визг!

— Замечательное начало! — оценила Рената. — Попробуй еще.

Она побледнела. Капельки пота выступили на ее лбу. Руки судорожно сжимали подлокотники кресла.

Один рииег Скарандаки, возвышавшийся памятником за нашими спинами, выглядел невозмутимым. Астероидный поток, реальная опасность гибели нисколько не трогали его каменную сущность.

Я перезагрузил компьютер, отстроил сетку корабля и вновь запустил навигационную программу. Она, учтя все стартовые характеристики, просканировав пространство, стала прогонять со скоростью света навигационные характеристики. Через минуту все закончилось зависанием компьютера.

Музыкантская смотрела на меня испуганно. Чтобы навигационная система корабля, от которой зависела жизнь экипажа и судьба возложенной на него миссии, вышла из строя — такого у нас еще не было! Вероятность подобного варианта предусматривалась штатными инструкциями, но никогда не бралась в расчет, как смехотворно малая. На случай же выхода из строя одного из центральных компьютеров с навигационной программой на борту «Арго» имелся резервный, который следовало немедленно запустить.

Я притянул к себе передвижную стойку с клавиатурой резервного компьютера и запустил его.

Крысобой дергался в кресле пилота, точно на электрическом стуле. Пока «Арго» ловко избегал столкновений с крупными метеоритными осколками. Мелкая каменная дробь стучала по корпусу непрерывно. Резервный компьютер прогнал стартовые программы, запустил навигационную, просканировал окружающее «Арго» пространство. Мелькали карты и звезды… Потом все как будто затихло. Казалось, и этот компьютер завис, как основной, но по медленно ползущей шкале прокачки файлов я видел, что компьютер просто крепко задумался. Такое с ним было впервые. Точно он столкнулся с неразрешимой задачей, поставившей его в тупик.

— Какие проблемы, Ларс? — поинтересовался напряженный до предела Крысобой.

— Не могу пока установить, где мы находимся.

— Почему? — всполошилась Рената. Этот вопрос волновал и меня.

В прыжок мы вошли на волне, которую оставил корабль преследуемого Давыдова. Мы шли за ним след в след. Стало быть, его тоже выбросило в астероидном облаке, но он легко вывернулся и ушел от опасности, исчезнув с наших радаров.

«Мы находимся вне»,—прозвучал в моей голове тихий голос Скарандаки.

— Что означает — вне? — возмутилась Музыкантская.

Рииег посчитал, видимо, что разжевывать не имеет смысла, и молчал, храня невозмутимость.

До меня постепенно начало доходить, что он хотел сказать, но я не мог в это поверить. Если это правда, то Гоевин или уже отыскал Библиотеку, или каким‑то иным способом овладел древней технологией прокалывать пространство между Галактиками! Только тогда можно объяснить, почему навигационная программа виснет, путается в картах, не может идентифицировать сектор нахождения.

Марк дернулся несколько раз. Корабль накренился, наверное пропуская под брюхом обломок астероида.

И вдруг «Арго» вырвался из астероидного поля.

Крысобой сдернул очки с глаз и треснул кулаком по столу.

— Мы выбрались, мать их! Мы выбрались! — взревел он.

Эмоции клокотали в мощном теле Марка. Проведя с четверть часа в состоянии крайнего напряжения, он не мог не выплеснуть их незамедлительно. Но радовался он рановато.

«Арго», переведенный на автопилот, внезапно замер, прекратив движение при работающем двигателе!

— Что происходит?! — вскричала Рената.

Она ничего не могла понять, чувствовала свое бессилие, и это ее угнетало.

Крысобой вернулся к штурвалу, взглянул на экран, потом растерянно повернулся ко мне.

— Автопилот не может найти привязку к местности! — сообщил он.

— Быть того не может! — воскликнула Рената.

— По‑моему, мне надо кое‑что объяснить, — сказал я. — Мы находимся в Галактике, в которую земляне пока не забирались…

Мои слова произвели эффект напалмовой бомбы. Марк даже выронил штурвал из рук, правда, тут же поймал его и раскашлялся.

— А куда запропастился этот хлюпик? — удивился Крысобой.

Марк озирался по сторонам, пытаясь увидеть хоть что‑нибудь, указывающее направление, в котором растворился Давыдов. Но космос безмолвствовал. Он был немым, слепым и безлюдным. Гигантская багровая опухоль планеты занимала большую часть Экрана Общего Обозрения.

— Мы шли за ним…— сказал я.

— Он должен был быть где‑то рядом…— добавила Рената.

Марк остановил двигатели корабля…

Мы оказались в хитроумной ловушке. Давыдов исчез, точно его никогда и не было. А мы болтались посередине иной звездной системы, не ведая, как выбраться. Навигационные и сканер‑программы корабля отказывались работать в чужом пространстве.

— Надо попытаться найти его на планетах. Это возможно? — поинтересовалась Рената.

— Почему нет? — согласился Марк. — Прямо сейчас начнем вручную шарить по каждой планете. Авось лет через сто и отыщем что‑нибудь стоящее! Например, следы жизнедеятельности мозгляка.

«Нас ожидает опасность»,— скользнула в наших головах мысль.

— Какая, черт побери, опасность?! — рявкнул Марк.

Ответом на его вопрос стало чудовищной силы сотрясение корпуса «Арго».

— Что это было?! — удивился Марк.

Я молчал. Не знал, что ему ответить. Я чувствовал, что мы и впрямь находимся в опасности, но откуда она придет — не ведал. Несколько минут затишья.

«Арго» вновь тряхнуло. Запищали аварийные сирены, по экранам компьютеров заструился текст, сообщавший о выведении из строя каких‑то систем, а также о нарушении герметичности обшивки в районе нижнего «2» сектора. Наши силовые экраны оказались бессильны против того, с чем мы столкнулись. Нас обстреливали, но кто и откуда — мы не видели. В капитанской рубке я был так же бесполезен, как кусок сыра в закрытой мышеловке. Покинув свое кресло, бегом отправился в «Залп‑рубку». Если бы корабль был полностью укомплектован экипажем, то в ней постоянно находился бы дежурный залп‑оператор. А так мне приходилось курсировать из помещения в помещение, словно челноку… Впрыгнув в кресло, натянул шлем и очки и ушел в окружающее «Арго» пространство, превратившись в глаза, пулеметы, пушку и торпеды корабля.

Картина мало чем отличалась от той, что транслировали Экраны Общего Обозрения, за исключением одного: наш корабль висел прямо напротив разинутой пасти звездной станции, превосходящей размерами все аналогичное, что мне доводилось ранее видеть. Неведомая станция, состоявшая из нескольких сотен колец, соединенных между собой причудливыми переходами, превышала размерами исследовательскую станцию Анк‑Рор в созвездии Чаши и военную базу Форт Нуар неподалеку от планеты Амбер. Возле швартовочных балок базы я насчитал восемнадцать боевых крейсеров и шесть штурмовых крепостей. Все — новенькие, только что выпущенные из сборочного цеха. Они еще ни разу не бывали в сражениях. В последний раз Земля участвовала в полномасштабных звездных боях лет сто пятьдесят назад, когда расе Фотоидов показалось, что их жизненное пространство изрядно сократилось из‑за присутствия в космосе землян.

Сомнений быть не могло: боевая станция, на которую мы наткнулись в иной Галактике, принадлежала Джантшун. Кто еще способен был построить этакий колосс в запределье? Только Гоевин и его последователи! Я мог поспорить, что таких станций у Предтеч не одна и даже не две. В таких и содержались войска Джантшун, укомплектованные наемниками, до часа вторжения. Судя по гроздьям кораблей вокруг станции, далеко не все войсковые соединения Предтеч выступили против Федерации Земного Пояса. Гоевин сохранял резерв…

Я почувствовал, как содрогнулся «Арго», подскочил, точно мячик, и задрожал, сотрясаясь от несильных ударов, сыпавшихся на корпус корабля. От них не спасал защитный экран, способный выдержать убийственные излучения двух вражеских крейсеров. Я озирался по сторонам, готовясь вступить в схватку, но нигде не видел атакующих. И тут меня озарило. Удары не наносили целенаправленно! Они — действие причальных механизмов чужой станции. На «Арго» пытались накинуть силовые замки, а они соскакивали, отчего корабль и трясло!

Оставалось понять, почему станцию не было видно на экранах компьютеров, то есть почему центральная визуальная система не находила ее. Тут я мог лишь строить предположения. Хотя и довольно обоснованные.

Станция была оборудована системой маскировки. Она спутала визуальные программы корабля, запустив вместо своего изображения обманку.

Нам вообще повезло, что Крысобой сбросил скорость, когда корабль получил первый удар, — иначе мы могли бы сблизиться со станцией противника на расстояние надежного захвата. Пока нам удавалось бороться с силовыми установками, которые пытались поймать нас, но «Арго» долго не продержится: либо сомнут корпус, либо все‑таки зацепят…

Что же предпринять? Драпануть на другой конец Галактики? Но Галактика чужая — как из нее потом выбраться?..

Дорогу знали на станции. Однако сдаваться врагу, надеясь обмануть целую армию в несколько миллионов разумных существ, по меньшей мере, глупо…

Что‑то подсказывало мне, что силовая установка пытается поймать нас в автоматическом режиме, что «Арго» — песчинка космической пустыни — еще не замечен противником. Стоило сыграть ва‑банк! Шансы на успех у нас были микроскопические, но все‑таки были. Альтернатива — искать пригодный для человека и джантшун мир, заселять его, возделывать и плодиться — по примеру библейских Адама и Евы…

Расклад мало нравился мне, и я решил посоветоваться с экипажем.

Глава 2

Если вы сохраняете голову на плечах, когда все вокруг теряют свои, значит, вы просто не понимаете ситуацию.

А. Блох

Единственный выход, который я видел, заключался в том, чтобы попасть на борт станции. Для этого нам надо было отдаться на милость волн, бросить руль, стравить паруса и лечь в дрейф. Не очень приятное занятие — нестись по воле течения!.. Нам предстояло по собственной воле угодить в жадный капкан силовых механизмов. «Арго» замер достаточно далеко, отчего силовые причальные установки цепляли корпус краешком и соскальзывали, не в силах поймать корабль в причальный кокон. Чтобы попасть на станцию, следовало приблизиться.

Я мысленно потянулся к мозговому центру корабля, где в кресле пилота располагался Марк Крысобой. Его шлем управления и реалочки не позволяли увидеть истинную картину окружавшего космоса, зато при желании Марк мог общаться с любым членом экипажа мыслеобразами. В данном случае я собирался послужить Крысобою мыслетранслятором. Только увидев станцию, он сможет оценить ситуацию.

На мое счастье, Крысобой был на посту. Его яркая закатная аура представилась мне в виде драгоценной короны, венчавшей горную вершину. Он откликнулся, слегка удивившись, и тут же получил порцию образов. Я скопировал в свою память изображение станции, возле которой мы застыли, и послал картинку Марку. Передо мной возник мерцающий знак вопроса: Крысобой просил совета. Я передал ему виденные в каком‑то галофильме образы весельной лодки и матроса, стоявшего на корме и командовавшего:« Трави помалу»…

Крысобой меня понял. «Арго» плавно тронулся с места.

Я почувствовал, как силовые потоки охватывают корабль со всех сторон, увлекая его в объятия причального механизма. Так самка паука обматывает жертву липкой паутиной, а затем подтягивает ее к ядовитым жвалам. Образ, посетивший меня, был настолько неприятным, что я сдернул с головы шлем и очки.

Покинув «Залп‑рубку», направился к друзьям, по пути заглянув в оружейную. Прихватил «Шторм», ставший для меня привычным и родным, нацепил пояс, к которому были прикреплены две кобуры с пистолетами марки «Струна» и гроздь дополнительных обойм. «Струна» — один из самых удобных пистолетов в условиях узких коридоров станций. «Змей» привычно улегся на запястье. Пока мне не доводилось им пользоваться, но я верил, что он обязательно пригодится б той или иной ситуации…

В капитанской рубке царило оживление. Марк и Рената готовились к высадке. Увидев меня, Крысобой воскликнул:

— Ты намерен устроить маленькую локальную войну?

— Если придется, — усмехнувшись, сказал я, вешая «Шторм» на плечо.

— Почему не было видно базы, я догадался, — сказал Марк. — Но почему ты надеешься, что нас не заметят и что база пустая?

— На это я как раз не надеюсь, — сообщил я Крысобою. — Уверен, что нас уже заметили и что база набита народом, как планета Китай в созвездии Скорпиона.

— Зачем же мы позволили себя заарканить? — искренне удивилась Рената.

— Нам нужен кто‑либо, умеющий прокалывать дыры в Галактике. Без него нам отсюда не выбраться.

— Ты о Давыдове?

— О нем, родимом. Уверен, что он на базе. И он нам нужен!

— А кто останется на корабле? — взревел Марк. — Я не оставлю нашу посудину без присмотра! Какой‑нибудь урод проберется и устроит тут раскардач!

«Я могу посторожить корабль. На станции я буду лишь мешать. Лучше останусь»,— донесся голос живого памятника.

Вопрос был решен…

Я шел во главе. Чтобы в случае чего принять первые пули на себя. Я ведь мог увернуться от них — в отличие от Марка и Ренаты.

Двери бортового шлюза разгерметизировались и поднялись вверх, открывая вид на прозрачный шланг коридора, стыкующего «Арго» со станцией. В коридоре нас поджидали двое высоких людей в черных форменных куртках с эмблемой ракеты, пронзающей спираль Галактики. Бритые головы, татуировки черепа со скрещенными костями на лбу и тяжелые автоматы в руках не оставляли сомнений в характере встречи. Ждать, пока черепа отреагируют на мое появление, и надеяться, что при этом они не станут пользоваться автоматами в целях проставления виз в наши удостоверения, было по меньшей мере неразумно.

Поток времени вокруг меня замедлился, и я стал его повелителем. Прыгнул вперед, переворачиваясь в воздухе. Полетел, точно торпеда, вытянув вперед руки со «Струнами». Пистолеты задергались, прежде чем бритоголовые успели опомниться. Первого разорвало пулями. Второму задело ногу. Он упал, пропуская над головой поток смертоносного свинца, и нажал спусковую скобу своего автомата. Его ствол отправил мне смерть. Я упал на пол спиной, откатился в сторону, оттолкнулся от прозрачного шланга, прыгнул вверх и вперед. Приземлился аккурат возле черепа. Отбив в сторону его автомат, впечатал кулак ему в живот, сбил дыхание, схватил за шею и резко крутанул ее. Опустив тело на пол, вызвал друзей.

Крысобой и Музыкантская опасливо шагнули из корабля. Увидев тела, Марк заметил:

— Ну что ты за человек? Нет чтобы с народом по мирному договориться! А тебе надо шеи ломать, руки выворачивать, челюсти крошить!.. Эх, нет в тебе, Русс, романтики.

— Нам надо торопиться. Была стрельба. Они могут всполошиться.

Прокрутив на ковбойский манер пистолеты на указательных пальцах, я всунул их в кобуры, которые тут же захлопнулись, втянув оружие в безопасные чехлы. Скинув с плеча «Шторм», бросился бегом вперед, оставив Марка и Ренату далеко позади.

Коридор изогнулся и резко пошел вниз. Бежать стало легко.

У выхода из стыковочного шлюза нас поджидали двое — братья‑близнецы прежних. Они, скучая, дымили сигаретами, опустив дула автоматов к полу. Это было мне на руку!

Я оказался у них за спинами. Воткнул в одного десантный нож — он только захрипел напоследок. Выдернув клинок, нанес четыре удара в грудь поворачивавшемуся второму. Специальная сталь, способная пробить скафандры космодесанта, без труда поразила незащищенное тело.

Крысобой и Музыкантская вынырнули за моей спиной.

А дальше начался звуковой и свинцовый ад. Мы все‑таки угодили в ловушку…

Стыковочный коридор вывел нас на широкий пятачок, откуда лучами расходились в стороны восемь коридоров. Из трех «лучей» к нам устремилась смерть в виде огня и свинца.

Увидев нацеленный в нас поток пуль, я развернулся и сшиб с ног Марка и Ренату. Сам прыгнул в сторону, согнулся, ускользая от свинца, и вскинул «Шторм». Ряды солдат в серой форме, расшитой золотыми полосами, изрядно поредели, когда волны «Шторма» вклинились в их массу.

Надо было прорываться… На том пятачке, если бы мы задержались, нас зажарили бы, как молочных поросят!

Неожиданно меня поддержал огнем Крысобой, выросший за моей спиной. Оставив Марка работать по основной партитуре, я приступил к исполнению партии солиста.

Сорвав с пояса две обоймы «Струны», активизировал заряды и метнул их в солдат. Первая граната разорвалась в толпе, проложив нам путь, вторая произвела зачистку.

Я вернулся к Ренате. Крысобой продолжал прикрывать нас.

Подхватив Музыкантскую под мышку, я бросился бегом в освобожденный коридор. Сражаться с оставшимися двумя отрядами желания не было никакого. Я устремился вперед с яростью урагана. Марк мгновенно отстал. Я выпустил Ренату из объятий, избавляясь от лишнего груза, и продолжил движение. Предстояло разведать дальнейший маршрут.

Коридор, несколько раз вильнув, вывел меня на площадь, в центре которой располагался фонтан: солдат с поднятым автоматом; из дула низвергался поток воды. Вокруг — скамейки для желающих отдохнуть. На одной из них сидел высокий мощный мужчина, больше напоминавший скалу. Я окрестил его про себя Дизелем.

Дизель не был вооружен. Он хищно улыбался, сложив руки на груди крестом. Увидев меня, медленно поднялся.

Я вскинул «Шторм» и дал очередь, не желая вступать в противоборство. Честное слово, было не до рыцарских сражений. Нам требовалось затеряться на станции. А как тут затеряешься, когда на пятках висят два отряда солдат?..

«Шторм» дернулся несколько раз в моих руках. Пули устремились к Дизелю. И тут наступил мой черед удивляться — я еле‑еле успел подхватить челюсть, готовую вывалиться до земли.

Дизель с легкостью уклонился от пуль, точно видел полет каждой, и устремился ко мне.

Я спустил курок еще дважды. Шквал свинца прошел мимо — к фонтанирующему солдату. Мраморный воин, приняв в грудь пули, треснул, а мой противник неумолимо приближался. Я явно не успевал за ним, пребывая в ошеломлении: он двигался быстрее, чем я!

Дизель оказался подле меня, отвел в сторону «Шторм» и вбил кулак в мой нос, который хрустнул, заливая лицо кровью.

Боли я не почувствовал — только изумление, что не успел никак отреагировать. Дизель был сильнее и быстрее, точно я — робот старого поколения, а он — более усовершенствованная модель…

И тут в наше противостояние вклинился его величество случай. Одна из моих пуль отрикошетила от фонтана и вонзилась в затылок Дизеля. Он удивленно охнул и мертвым осел на землю.

В это время из коридора показались Рената и Крысобой.

— Опа! Наконец‑то хоть кто‑то проехался по твоей роже. Надеюсь, это маленько сбило с тебя спесь! — обрадовался Марк.

— Надо сматываться, пока здесь не нарисовалась погоня! — поторопила Рената.

— Я боюсь за «Арго»! — поделился опасениями Марк.

— Даже если они справятся со всеми замками и проникнут на борт, Скарандаки устроит им партизанскую войну! — успокоил его я, думая о другом.

Дизель был сильнее… Он превосходил меня!.. Как это возможно?

Оставалось только гадать… А еще возникла уверенность, что это не последняя моя встреча с дизелеподобным существом. Что‑то подсказывало: на этой станции подобных созданий немало. Но кто же они и откуда?..

Мы нашли убежище спустя двадцать минут после столкновения с Дизелем: заброшенная раздевалка забытого тренажерного зала. Я отыскал ее совершенно случайно. На очередном перекрестке, восьмом по счету, свернул направо, затем поднялся по лестнице на два этажа вверх. Лестницей давно никто не пользовался… Через двадцать метров отворил какую‑то дверь и полюбопытствовал, что там внутри… Любопытство меня не подвело. Появилось время, чтобы поразмыслить.

Дизель превосходил меня по силе… Но я — джан‑тшун, а он явно принадлежал к человеческой расе! Вывод напрашивался сам собой: Себастьян Гоевин приступил к экспериментам с человеческим ДНК! Я столкнулся с первым Измененным человеком!.. Кстати, хорошее название для этих существ — Измененные.

— Как в этой громадине мы отыщем Давыдова? — спросил Марк.

Он сидел верхом на велосипедном тренажере, нацепив на голову отключенный шлем, через который во время тренировки транслировалась виртуальная картинка трасс и треков — от высокогорной петли, карабкающейся к самой вершине, до шоссейной дороги, проложенной через лес.

— Единственный выход — подключиться к центральному терминалу, найти, где пришвартован корабль, недавно прибывший на станцию, добраться туда и отловить наглеца, — предложил я.

— И кто у нас тут компьютерный гений? — ехидно осведомился Марк.

— В принципе… — начал было я и умолк.

Мой пристальный взгляд, адресованный тренажерному шлему, насторожил Крысобоя. Он поежился и спросил:

— Я что, пошел пятнами или выгляжу как идиот? Он повращал головой, проверяя на всякий случай, не выросли ли у него рога, не вьется ли сзади павлиний хвост.

— С тобой все в порядке. Если честно, в данный момент ты меня мало интересуешь, — заявил я, не сводя с него взгляда. — Твой набалдашник — другое дело!

— Какой такой набалдашник? — опешил Марк.

— Тренажерный шлем… Сними‑ка! — потребовал я. Марк снял шлем, покрутил его в руках и протянул мне.

— Если ты намерен использовать эту хреновину в качестве ударно‑наступательного оружия, много мы от этого не выиграем! — саркастически заметил он.

Я взял шлем, повернул к себе затылочной частью и увидел два цветных пятнышка, переливавшихся радугой. Надавил на них, и поднялась задняя панель, обнажив ряд кнопок и настроечных таблиц. Я щелкнул клавишу, переведя шлем в режим настроечного визита, и вернул панель на место.

Марк и Рената следили за моими манипуляциями с нескрываемым интересом.

— Этот шлем питается от центрального терминала. Все программы‑симуляторы приходят оттуда. Если войти в настроечном режиме, можно попытаться добраться до нужной нам информации.

Меня теперь осматривали как музейный экспонат под вывеской «Человек‑идиот».

— И кто попрется через настройку компьютер хакать? — поинтересовался Марк.

— Безусловно, Ларс Русс — собственной внеземной персоной! — ответил я.

— Сколько у нас будет времени в запасе до того момента, как тебя обнаружат? — спросила Рената.

— Минут пятнадцать, — ответил я. — За пятнадцать минут они отследят, откуда мы вошли в терминал. Пять минут потратят на высадку в этот сектор десанта… Чтобы не рисковать, через пятнадцать минут после подключения мы должны отсюда исчезнуть.

Я водрузил шлем на голову, погладил механизм крепления, почувствовал, как он обжал подбородок, махнул рукой Крысобою и Музыкантской и запустил погружение.

Ухабистая дорога. Ямы, и колдобины. Камни, разбросанные повсюду. Вдоль дороги возвышается мусорная свалка. Горы отходов цивилизации, над которыми носятся, дико крича, чайки.

Мусор покрывает землю… Мусорные тучи носятся над землей со скоростью урагана…

Картинка была вполне реалистичной. Я чувствовал себя верхом на велосипеде, хотя и не находился в момент погружения на тренажере, но педали крутить пришлось…

Я зажмурил глаза, пытаясь понять, как достичь центрального терминала. И в голове возник ответ: из ниоткуда появилась сложная паутина схемы, по которой мне предстояло пробираться.

Я раскрыл глаза и обнаружил, что велосипед подо мной сменился на мотоцикл. Привычно вставив ногу в стремя, я надавил педаль газа и оттолкнулся от земли, с места наращивая скорость.

Я почувствовал себя зверем… Огромным леопардом, оголодавшим и вырвавшимся на охоту… Мотоцикл и я будто слились в тело животного, покрытое толстой шкурой с яркими пятнышками… Я ощутил в себе фонтан энергии, позволявшей совершать гигантские прыжки; она тут же восстанавливалась, вытягиваемая из воздуха.

Я будто скручивал расстояние… Миновал свалку, оставив ее в два прыжка за спиной, ворвался в лес, булыжник дороги на моих глазах превратился в асфальт… За лесом открылся велосипедный трек, по которому неслись десять велосипедистов, обреченных вечно крутить педаль в круге вымышленного мира… Мысленно распрямив трек, я перескочил на следующий уровень.

На виденной мною схеме все уровни симулятора нанизывались друг на друга. Пройдя все их, я должен был оказаться в круговом лабиринте, за которым и находился центральный терминал…

Я листал уровни симулятора, как страницы книги… Наконец — круговой лабиринт с высокими каменными стенами. Несколько раз я подпрыгивал вверх, пытаясь зацепиться за камень и покинуть путаницу кругов, но только срывал когти, соскальзывая вниз. Не видя иного выхода, я помчался вперед и через несколько минут стоял в сердцевине лабиринта.

Отдышавшись, ощутил, как трансформируются кости и мускулы, как спадает с меня шерсть, точно наступил период линьки, как расшатываются и крошатся клыки… Я распрямился, поднимаясь на задние лапы, и стал человеком.

Впереди была лишь одна ступень до центрального терминала — ступень защиты…

Я ударил сложенными в замок руками воздух и почувствовал, как он прогнулся под ударом и стал крошиться. Окружавшая меня картинка разбилась на пиксели, которые посыпались к моим ногам, точно пазлы. Скользнув в образовавшуюся брешь, я вдохнул полной грудью воздух и… получил сокрушительный удар в туловище!

Отлетев к противоположной стене, которая выросла позади меня, я оттолкнулся от нее и взлетел в воздух, ориентируясь в движении. Напротив меня скалились двое громил, чем‑то напоминавшие Дизеля, но я не чувствовал в них угрозы. Приземлившись на обе ноги, отпрыгнул назад, встал на мостик и выбросил ноги вперед. Поддев одного ногами, откинул его от себя и, оттолкнувшись руками от земли, штопором врезался в грудь второму.

Мои акробатические прыжки в сером квадрате комнаты, в которой я очутился, покинув лабиринт, меня не удивили. Я не верил в реальность иллюзорного мира, оттого этот мир и подчинялся мне.

Но тут после удара я увяз в громиле: тело бойца, показавшееся густым клеем, стало меня засасывать. Я ужаснулся, запаниковал и чуть было все не испортил… Пока я барахтался в клее громилы, та часть разума, которая была убеждена, что все происходящее со мной — нереально, убеждала меня не суетиться. И я внял ей. Я успокоился, расслабился, зажмурил глаза и поглотился громилой.

Свежий ветер на коже… Он показался мне изумительно приятным, даже сексуальным… Я улыбнулся и раскрыл глаза.

Я стоял на вершине средневековой башни, уставленной компьютерным оборудованием. Опустился в кресло, нажал кнопку включения энергии и стал ждать, пока загрузится компьютер. Когда прозвучало приветствие, погрузился в работу. У меня оставались считаные секунды, но я успевал.

Лихорадочно пролистывая документы, вскоре я наткнулся на искомое и скопировал информацию на удачно подвернувшуюся дискету. Вытащив ее, со всей дури саданул ногой по монитору. Он слетел со стойки и разбился о каменный пол. Я поднял системный блок, представил, что моя рука — это лазерный резак, и раскромсал коробку вдрызг. Вырвав процессор — искусственный интеллект станции — сломал его пополам и увидел, как сворачивается окружающее пространство…

А сам я пережил большой взрыв наоборот… Меня затопила дикая боль… Раскрыв глаза, обнаружил, что нахожусь в абсолютной темноте. Я подумал, что умер, но вскоре понял, как жестоко ошибся…

Сильные руки подняли меня и резко встряхнули.

— Открывай глаза, урод! Вставай, свинья! — раздался незнакомый противный голос.

В нос шибанула вонь из смеси перепрелого пота, свежесъеденного чеснока и дорогого парфюма…

Я не удержался и ударил.

Глава 3

Не пропал еще голос, на месте глаза.

Наблюдаю, как в море играет гроза.

Не свернул я с дороги — один на пути.

В небе крылья и ноги.

Что делать? Идти…

Ю. Шевчук

На голову опустилась наковальня… Свет померк перед глазами, и я растворился в небытие…

В себя пришел от чудовищной боли. Я находился в тускло освещенной комнате, заставленной компьютерами и креслами, которые пустовали. Плазменные дисплеи вместо картин космоса показывали спектры помех и шипели. Несколько человек, чьи лица расплывались в серые пятна, кружились вокруг компьютеров.

Я зажмурился, прислушался к своему организму, прочувствовал его состояние и стал настраивать, словно робопсихолог, учитывающий каждую деталь и ее влияние на все существо в целом… Боль отступила. Я понял, что готов к бою, раскрыл глаза и застонал.

— Гнида очнулась! — прозвучал над моей головой голос.

Меня ткнули ногой в бок. Я дернулся, проверяя, насколько свободен, и понял, что обмотали меня основательно.

— Ты что же такое наделал, человек нехороший? Надо мной склонился бородатый мужчина с красивыми живыми глазами.

Я повел головой по сторонам, считая противников.

Десять человек… Ни одного дизелеподобного, Измененного, — что порадовало. Мне требовалась быстрая победа.

— Позовите Ираклия! — крикнул бородач. Кто‑то немедленно бросился исполнять его приказание.

Я молчал, хищно взирал снизу вверх на бородача и готовился.

Одна мысль не давала мне покоя: куда подевались Марк и Рената? Когда я вынырнул из лабиринта компьютерных сетей станции, их не было, а меня пытались скрутить. Оставалось надеяться, что Марк и Рената успели скрыться до появления группы захвата…

Все‑таки не стоило уничтожать центральный процессор станции… Разворошил муравейник…

Я пошевелил руками и обнаружил, что, лишив меня оружия, господа пленители позабыли о «Змее», который, видно, приняли за браслет, за обыкновенное украшение.

В зале появился Давыдов. Его сопровождал Измененный.

«Это не есть гут», — подумал я.

— Тебе знаком этот человек? — спросил бородатый.

Ираклий Пай Давыдов окинул меня взглядом, ухмыльнулся и заявил:

— Конечно. Насколько я понимаю, он представлял посольство Земли на планете Рииегов.

— Что тебе было нужно от Ушедших Из Мира? — спросил бородатый.

Судя по интонациям, он был настроен выпытать у меня эту информацию во что бы то ни стало.

Дальше медлить было нельзя. Главное, Давыдов— наша цель — находился в пределах досягаемости.

Я чуть напряг запястье. Язычок «Змея» выскользнул из браслета и слизнул силовые браслеты, что держали мои руки. Пружиной взвился с пола, нанося убийственный удар бородатому в лицо. Его нос под моим кулаком превратился в отбивную, брызнула кровь, заливая бороду. Он покачнулся и упал на пол. Я развернулся, уклонился от удара в голову и ногой достал голову врага. Она дернулась, словно футбольный мяч, привязанный к колышку. Скоренько ушел вправо — там, где я только что был, задымился пол от лазерного всплеска.

Кто‑то схватил меня за шею сзади и сдавил горло. Я ткнул локтем в чей‑то живот, ухватил врага за руку и рванул на себя, прогибаясь к земле. Противник перелетел через мою спину и оказался на полу. Впечатав каблук ему в лицо, я бросился было к Давыдову, но путь мне преградили четверо бойцов в военной форме.

Ираклий Пай Давыдов, поняв, что именно он — моя цель, припустил прочь из рубки управления. Измененный прикрыл его бегство, ухмыляясь.

На меня со всех сторон посыпались удары. Солдаты были великолепно подготовлены для ринговых сражений — в паре или группа на группу, но не для настоящего боя, в котором цена победы — жизнь. Легко отражая удары, работая на блоках, я скрипел зубами от досады, что Давыдову удалось ускользнуть, и не торопился переходить в контратаку. Я ждал, когда бойцы вымотаются и полезут на рожон, дабы побыстрее со мной расправиться — вот тогда и настанет мой черед. Скоро все пошло по намеченному сценарию.

Рука одного бойца просвистела над моей головой, я поймал ее в блок, прыгнул ему на спину, кувыркнулся через голову, вырывая вражескую челюсть и сворачивая шею. Я не собирался их жалеть: они сами избрали свою судьбу.

Оставшись втроем, солдаты плотно насели на меня, не оставляя никаких возможностей для контратаки. Поначалу. Но вот энергия их бросков чуть спала. Пропустив промахнувшегося бойца за свою спину, я взвился в воздух, изображая вертушку. Головы двух солдат затряслись под моими ударами, и их бесчувственные тела рухнули на пол. Развернувшись к первому бойцу, я поймал его руки, притянул его к себе, боднул головой со всей дури, кроша черепную кость. Выпустив ватное тело, развернулся к Измененному, который, подбоченясь, преграждал мне дорогу из рубки управления станции.

Я понимал, что потерял очень много времени. За моей спиной все еще находились трое солдат, предпочитавшие держаться от меня подальше. Они видели, что я сотворил с их товарищами. Возможно, это были мирные пилоты или операторы, не обученные рукопашному бою. Но я не сомневался, что кто‑либо из них уже вызвал подмогу, и к рубке управления спешат отряды специалистов, готовые разорвать меня в клочки не умением, так количеством. Так что времени на дуэль с Измененным не было.

Я вскинул руку со «Змеем» ему в лицо и напряг по максимуму запястье. «Змей» вынырнул из браслета, лизнул приветливо лицо Измененного, сжигая его. Измененный упал, скорчился, забился в судорогах. Он умирал.

Я перескочил через тело и бросился вперед, но почувствовал, что теряю контакт с полом: кто‑то ухватил меня за ногу и рванул. Упал на руки и сразу рубанул свободной ногой препятствие, удерживавшее меня. Оковы исчезли. Я поднялся, оглянулся.

Измененный корчился на полу. И последним сознательным движением он пытался меня не пропустить!

Я направил правую руку на него и выпустил «Змея» на свободу. Это был акт милосердия: я прервал муки Измененного. Он просто превратился в пепел.

Не зная, куда мне двигаться, выскочил из рубки управления. Я не ведал, откуда меня принесли, где мои друзья и в какую сторону скрылся Давыдов. Закрыл глаза, теряя секунды, вызвал из памяти скопированную карту и увидел путь, которым я должен был следовать, чтобы пробраться к исходной точке— заброшенному тренажерному залу, где меня изловили, точно зайца, в силки.

Бросился вперед, свернул безликим коридором в сторону и столкнулся лицом к лицу с солдатом. Он не ожидал меня встретить. Он растерялся — как ребенок, играющий в войну, которому в руки внезапно дали настоящий автомат. Он от неожиданности выронил оружие, а я ударил его. Убивать не хотел — просто вырубил.

Подхватив с пола штурмовой автомат класса «Шершень», я испытал ликование: опять вооружен! Теперь меня так просто не взять!..

Нужно было успеть к месту моего пленения. Я был уверен, что где‑то поблизости от него прячутся Марк и Рената.

Я бежал коридорами, точно следуя карте, которая прочно сидела в моей голове. С налета вылетел на перекресток, оккупированный ротой вражеских солдат. Я вклинился в их центр, вылетел с другой стороны, растолкав всех в стороны. Бойцы видели, что я не в форме, но в моих руках мерцал черный «Шершень», и они запутались… Я поспешил их распутать.

Вскинув автомат, дал очередь. Человек пять получили свинцовый гостинец. Остальные, почуяв жареное, ускользнули в коридоры, но не бежали, а затаились.

На меня обрушился шквал свинца. Я рухнул на пол и, укрывшись телами поверженных лежал, пережидая огненную грозу.

Неожиданно в симфонию вражеской атаки вклинилась совершенно иная музыка. Я приподнял голову и обнаружил Крысобоя и Музыкантскую с автоматами наперевес. Поддержав огнем, они помогли мне подняться и прикрыли наше отступление.

— Куда теперь? — рявкнул Марк.

— В восьмой нижний сектор!! — постарался я перекричать автоматы. — Там корабль Ираклия Пай Давыдова!

— Этот сосунок еще здесь?!! — воскликнула Рената.

— Я даже его видел!!! Несколько минут назад он бежал с места нашего рандеву!!! Если поторопимся, успеем поймать его возле корабля!

— Почему ты думаешь, что он направился именно к кораблю?!! — прохрипел Марк.

— Ему некуда больше идти! Он испуган! Он не чувствовал себя уверенным даже на станции, под прикрытием сонмища солдат! Он что‑то хранит в себе! Ему срочно нужно попасть в ставку командования силами Джантшун!

— И откуда ты все это знаешь? — изумился Марк. Мы мчались во весь дух. Я вел отряд через брюхо станции и понимал, что мы движемся слишком медленно! Тем более вряд ли Давыдов к собственному кораблю добирается на своих двоих. Где‑то должен быть лифт!..

Я восстановил в памяти карту. Вычислил ближайший к нам лифтовой комплекс и скорректировал курс.

Сменилось несколько палуб. Мы миновали пустующие гостиные, предназначенные для отдыха экипажей… Наконец я выбежал на площадку лифтового комплекса и тут же понял, что привел друзей в ловушку!

Глава 4

Ибо вечность — богам.

Бренность — удел быков…

Богово станет нам

сумерками богов.

И надо небом рискнуть,

и, может быть, невпопад.

Еще нас не раз распнут

И скажут потом: распад.

И. Бродский

К нашей встрече подготовились. Лифтовой комплекс окружал защитный вал из кевраловых полукруглых щитов с бойницами, из которых таращились испуганные глаза солдат и высовывались дула автоматов. Колючая проволока окружала возведенный наспех редут, опутывала подступы к сооружению, свинчивалась в кольца перекати‑поля.

Наше появление было встречено приветствием нескольких десятков автоматов. Окружающее пространство наполнилось пулями. Я все же успел толкнуть в грудь Крысобоя и сделать подсечку Музыкантской. Марк упал и откатился в боковой коридор, где можно было опасаться лишь рикошета. А Рената оказалась на открытом пространстве. Прыгнув к ней, я подхватил ее и шмыгнул в другой, относительно безопасный коридор. Там перевел дух, опустился на пол, положил на колени «Шершень» и выглянул из‑за угла. Несколько пуль тут же просвистели рядом с лицом и угодили в стену. — Подумать только, мы ведем бой в помещениях космической станции! — поразилась Рената. — А что тебя удивляет? — спросил я. — Сколько вреда станции могут причинить пули в условиях тесноты пространства, учитывая, что нас окружает вакуум космоса! Я усмехнулся.

— Об этом можешь не беспокоиться. Такие крепости строят с расчетом на внутренний бунт с вытекающими отсюда последствиями.

— Что будем делать?

— Не остается ничего иного, как штурмовать! — сказал я.

— Ты сошел с ума? — поинтересовалась Рената.

Я выщелкнул обойму из «Шершня» — почти полная. Отбросил ее и заменил на полную. В предстоящем самоубийственном действе я должен был быть уверен, что в критический момент у меня не закончатся патроны… Поднялся, обнял Ренату, поцеловал ее и бросился вперед.

Время перестало для меня существовать. Я растянул его, как каучуковую спираль. Я стал повелителем окружающего пространства. Я двигался, лавируя между пулями, которые летели как черепахи. Мой же «Шершень» стрелял исключительно эффективно. Я бил по бойницам, то и дело слыша крики, когда мои пули настигали цели. Скоро меня поддержали Марк и Рената. Это прибавило уверенности в успехе безумной операции.

Но вот автомат дважды сухо щелкнул, говоря, что обойма пуста. Я сдвинул рычажок возле спусковой скобы и метнул бесполезное оружие, стараясь закинуть его на территорию противника.

Десять секунд… У меня было лишь десять секунд!

Я прыгнул, стараясь попасть в коридор, где прятался Крысобой. Шальная пуля обожгла мой живот. Другая скользнула по ноге, обдирая кожу. Я упал и закатился в безопасное пространство. Тут‑то и рвануло: автомат, запрограммированный на самоуничтожение, был начинен убийственным зарядом!..

Я осторожно выглянул из‑за угла. Меня никто не попытался убить, и это обнадеживало. Поднявшись, я вышел на лифтовой пятачок. Мой «Шершень» уничтожил весь живой состав противника, раскурочил кевраловые укрепления, точно они были сделаны из хрупких кораллов, освободив подходы к лифтовому комплексу сектора.

— У нас мало времени. Вперед! — крикнул я.

Рената и Марк появились из своих укрытий. Втроем вошли в полупрозрачную сферу лифта…

Мы успели первыми. Корабль Ираклия Пай Давыдова покоился на пандусе пар ковочной площадки, опутанный силовыми струнами. Огромное блюдцеобразное сооружение в бездонном грузовом брюхе станции никем не охранялось.

Покинув лифтовую сферу, мы остановились. Что делать дальше? Попытаться проникнуть на корабль? Но вероятность того, что Давыдов оставил свое «блюдце» без сигнализации и охранных систем, была ничтожно мала — даже в атомарный микроскоп ее вряд ли кто‑либо смог бы разглядеть…

И все же мы у цели! Стоило подыскать схрон, в котором бы нас никто не нашел до появления Давыдова.

Однако осуществить свой план мы не успели: из спиральной лифтовой шахты появилась мерцающая сфера, распалась на половинки, и к нам в объятия шагнул Ираклий Пай Давыдов собственной персоной! Он даже не успел ничего сказать, как оказался скручен Крысобоем, а Рената приставила к его горлу нож, подобранный на поле боя возле лифтовой станции.

— Мы хотели бы попасть к тебе в гости, — сообщила Музыкантская.

— Ага. Очень хочется. Прямо жжется! — поддакнул Марк.

Ираклий Пай что‑то пискнул и покорно побрел к своему кораблю. Марк следовал за ним шаг в шаг. Я замыкал шествие. Совершенно безоружный — если не считать «Змея», конечно.

Поднявшись на пандус, Ираклий Пай снял с шеи медальон, протянул его кораблю, словно лакомство дрессированному тюленю, и погладил большим пальцем металлическую поверхность. К кораблю скользнул зеленый луч, отключивший сигнализацию, открывший люк и спустивший трап.

Оказавшись внутри блюдца, Ираклий включил механизм герметизации и направился в капитанскую рубку. Его корабль был в несколько раз меньше «Арго», зато подвижнее. Внутренние каюты — гораздо компактнее наших, они располагались скученно, точно горошины в стручке. Здесь не имелось лифтов, длинных коридоров и пустых пространств. Сказывался разный класс кораблей: «Арго» — торговый дальнеход, переоборудованный под боевой скоростной крейсер, а «блюдце» Давыдова — скорее прогулочная звездная яхта, катер‑разведчик, в крайнем случае — малотоннажная торговая шхуна.

В капитанской рубке я опустился в кресло второго пилота рядом с Давыдовым. Крысобой грозно завис за его спиной.

— Нам нужно выйти на связь с кораблем, который не контролируется станцией, — сказал я.

— Дайте координаты, — покорно согласился Давыдов.

Я назвал их, чем удивил Марка и Ренату.

— С кем ты хочешь пообщаться? Со Скарандаки? Но как? — поинтересовался Марк.

Я знал, что Ушедшему Из Мира расстояние между «Арго» и «блюдцем» Давыдова — не преграда для мыслеобщения. Надо лишь сообщить ему, что я хочу поговорить с ним. У меня получилось, и через секунду я почувствовал мыслеконтакт.

«Внимаю тебе, Первопришедший!»

Я ответил через эфир:

— Ты сможешь управлять «Арго»?

«Я наблюдал за вами в полете. Думаю, это не затруднит меня. Сделаю все, что нужно».

— Отключи причальную связь. Выведи «Арго» за переделы влияния станции. Но только после того, как стартует корабль вашего гостя Давыдова.

«Я понял тебя. Жду. Когда вы покинете станцию, я к вам присоединюсь».

— Что ты задумал? — спросил Марк, когда я разорвал контакт.

— Нам нужно покинуть станцию. Сделать это мы можем на корабле Давыдова, заодно и змею проконтролируем, чтобы в спину не ужалила! Скарандаки последует за нами.

Крысобой все понял и умолк. Я обернулся к Давыдову, уперся взглядом в его бегающие глаза и спросил в упор:

— Кто ты?

Ираклий Пай вспотел… Ираклий Пай заломил пальцы… Ираклий Пай нахмурился.

— Я торговец! Не понимаю… Я случайно попал к Ушедшим!

— А здесь ты как оказался? Тоже случайно?! — ласково спросил Крысобой.

— Я не понимаю… — замотал головой Ираклий Пай. — Я привез говядину и поросятину! Я всего лишь развозчик! Поставщик!

Я слегка напряг запястье. Из браслета высунулся язык «Змеи» и испепелил китайского болванчика, что секундой раньше раскачивался на приборной панели.

Показательное выступление Ираклий Пай оценил. Он сглотнул навернувшуюся слюну и уставился на меня с ужасом. Словно до этого момента и не предполагал, что я способен убить его.

— Я…можно сказать…курьер…Ношусь между планетами и кораблями, развожу информацию! — затараторил Давыдов.

— Какую информацию? — поинтересовался я. Не верил Давыдову. Был уверен, что он лжет.

— Разную. О дислокации земного флота. О союзниках…

— Ты лжешь! — перебил я его.

«Змея» выпустила свой язычок и тут же скрылась.

— Да вы чего? Я серьезно! — запричитал Давыдов. Даже если он врал, расколоть его примитивным запугиванием было невозможно.

— Где мы находимся? — сменил я тему.

— Это корабль‑крепость «Громовержец». Восьмая штурмовая дивизия, — бодро отрапортовал Давыдов.

— Что ты здесь делаешь? Ираклий Пай ухмыльнулся:

— Повстанцам тоже кушать хочется. Договаривался о поставках.

Звучало правдоподобно. Только не верилось мне, и все.

— Зачем ты убил рииега?

Мой вопрос поверг Давыдова в изумление:

— Что вы! Я? Никогда!

— Как ты попал сюда, на эту станцию?

— Некоторое время назад на меня вышли представители повстанцев — я предпочитаю называть их именно так. Предложили хороший контракт, а также переоборудовали мой корабль, поставив на него аппарат, позволяющий совершать вояжи в другие Галактики.

— Ты доставишь нас обратно! — вскипел Крысобой.

— Это не проблема! — согласился Ираклий Пай. — Только пообещайте, что. когда мы окажемся на родине, вы меня отпустите.

Крысобой осклабился, потер руки и пообещал:

— Сначала покажешь, что тебе установили, мы покопаемся немного во внутренностях твоего корабля, а уж затем отпустим тебя. Нам же надо знать, на каком топливе плетется твоя колымага.

Ираклий Пай развел руками, показывая, что, мол, нет проблем.

— Я так понимаю, у «Громовержца» здесь место дислокации? — спросил я.

Давыдов кивнул.

— А сколько времени будет торчать тут эта махина? Давыдов растерянно хлопал глазами.

— Какая боевая задача поставлена перед «Громовержцем»?

Он потер лицо ладонями и заявил:

— Из того, что я слышал, могу предположить: «Громовержец» должен войти в Галактику Млечного Пути в секторе Амбера. Если крепость окажется там в срок, то для Федерации Земного Пояса это будет сильный удар.

Мы переглянулись с Крысобоем. Марк, похоже, понял, какие мысли владели мной.

— Тебя будут искать? — спросил я.

Давыдов хотел словчить, но в последний момент передумал:

— Я сообщил, что в ближайшие несколько часов стартую со станции.

— Рената, — позвал я Музыкантскую, — найди место, где можно запереть этого кадра. Нам нужно посоветоваться.

Музыкантская кивнула, схватила Давыдова и вытолкала из капитанской рубки.

Глава 5

Цивилизация — это бесконечное накопление ненужных вещей.

М. Твен

Оставшись наедине, я заявил Крысобою:

— Придется взорвать «Арго»!

Марк побледнел, покрылся какими‑то зелеными пятнами, после чего выдавил из себя:

— Прости, я не расслышал: что ты собираешься сделать?

— Взорвать «Арго», — спокойно подтвердил я, — Отправить его в преисподнюю. Расплавить на кусочки. Разнести на атомы… Выбирай, что нравится, а смысл от этого не изменится.

Крысобой посмотрел на меня как на полоумного. Потер нервно руки и тихо поинтересовался, стараясь держать себя в руках:

— Объясни, пожалуйста, какая такая надобность появилась в уничтожении «Арго». Отличный корабль. Надежный. Никаких нареканий.

— Станция предназначена для уничтожения Амберского сектора. Через некоторое время «Громовержец» выступит в поход. Если мы выведем его из строя на некоторое время, то получим фору. А фора, сам понимаешь, никогда лишней не бывает — в особенности если имеешь дело с таким опасным противником, как Гоевин.

— И вывести станцию из строя ты предлагаешь путем взрыва нашего корабля? — уточнил Крысобой.

— Взрыв корабля таких размеров, как «Арго», может убить станцию. Наверняка будет поврежден внешний покров. За этим последует разгерметизация внешнего периметра и гибель.

Картина, которую я нарисовал, понравилась Крысобою. Он живо представил ее и остался доволен.

— А нельзя ли добиться того же, взорвав, к примеру, это вот «блюдце»? Оно нам не нужно. Ну и разнесем его! — предложил Марк.

— На этом «блюдце» установлен аппарат, позволяющий «прокалывать» Галактику. Мы не можем его взорвать! — возразил я.

— А если попытаться демонтировать оборудование? — продолжал меня уговаривать Марк.

Очень уж сросся с «Арго» Крысобой. Для него мысль о том, что нам предстоит собственными руками уничтожить ставший родным корабль, была невыносимой.

— Ты разбираешься в технологии прокола Галактик? — язвительно поинтересовался я.

— Нет, конечно,—разочарованно ответил Марк.

— Тогда как ты предполагаешь демонтировать аппарат? И, прости меня, в какой части корабля намерен его искать?

Лицо Крысобоя вытянулось. Так мог бы выглядеть государственный преступник, приговоренный к высшей мере наказания через электрический стул, когда он, ожидая обещанной сообщниками диверсии на электростанции, вдруг узнал бы о наличии на тюремной территории независимого электрогенератора. Марк надулся, словно рыба‑шар, озабоченная проблемой продолжения рода, но через несколько минут принялся за старое:

— А нельзя ли взорвать нечто иное, нежели «Арго»? Вопрос мне неожиданно понравился. Признаться честно, я не искал альтернативу. А ведь она могла быть! Об этом стоило подумать.

Я закрыл глаза, вызвал из памяти схему «Громовержца» и стал выявлять уязвимые места.

Да, корабль строили профессионалы! Я не видел слабостей внутренней структуры корабля‑крепости, хотя они должны быть непременно — уж больно громадна крепость!.. Я гонял схему взад‑вперед, пролистывал налево и направо. Крысобой молча ждал.

И я нашел лазейку: кухонный сектор! Вот — самое уязвимое место на корабле‑крепости!

Кухонный сектор, где роботы готовили пищу для личного состава «Громовержца», занимал два этажа в самой сердцевине крепости. Если произвести взрыв там, то последствия для корабля могут быть весьма плачевными. Вплоть до полного разрушения!

Я раскрыл глаза, зловеще ухмыльнулся. Марк ответил не менее ужасной улыбкой. Прямо картина «Два злодея в мечтах о теракте»!

— Можно сохранить «Арго» жизнь! — обнадежил я. — Только нужно собрать автономную бомбу из подручных материалов. В этом вопросе я — пас. Не знаю механики.

— Это не проблема. Дай мне два часа времени, и я тебе атомную бомбу подгоню! — пообещал Марк. Я вкратце разъяснил Крысобою свой план, который пришелся ему по вкусу. Марк предложил мне отдохнуть, а сам углубился в компьютерную сеть корабля Давыдова, носившего гордое имя «Подсолнух». Потом исчез.

В капитанскую рубку вернулась Рената. Сообщила, что Ираклий Пай надежно заперт в комнате для отдыха и безопасен для окружающих. Я поинтересовался, не заметила ли она, куда делся Марк. Рената лишь повела плечами. Крысобой испарился в неизвестном направлении. Я мог лишь предположить, что он полез в грузовые отсеки торговца, в надежде поживиться там чем‑нибудь для кустарного производства портативной бомбы. Ведь в корабельных потрохах всегда можно отыскать немало полезного!..

Скоро нам нанесли визит. Восемь человек, одетых в голубую форму воздушных войск, появились в терминале. Традиционно все летчики носят голубые костюмы — несмотря на то что давно уже бороздят просторы безвоздушного, соответственно, безоблачного космического океана. Двое из визитеров явно были из числа Измененных.

Они приблизились к кораблю и попытались подняться по трапу, но шлюзы были закрыты. Столкнувшись с препятствием, ребятки остановились, и тотчас бортовой компьютер «Подсолнуха» получил сообщение:

«Господин Давыдов, примите на борт „Подсолнуха“ рабочую группу».

Рената посмотрела на меня вопросительно. Мы были близки к провалу. Если группу не пустить, руководству немедленно об этом доложат.

— Рената, приведи сюда, пожалуйста, Давыдова, — попросил я, склонившись над пультом управления. Мне надо было тянуть время до того, как Музыкантская доставит Ираклия Пая. Это я мог сделать, только изобразив неисправность. Выкрутив регулятор точной настройки передающей частоты, я наполнил эфир безнадежным шипением.

Через несколько минут в капитанскую рубку влетел Давыдов. За ним неспешно вошла Музыкантская.

— Зачем они пришли? — спросил я, ткнув пальцем в экран, показывавший визитеров, скучавших на трапе перед закрытым шлюзом.

— Откуда мне знать? — пожал плечами Ираклий Пай.

— Выясни! — потребовал я. — Только смотри — ничего лишнего! Никакой кодированной речи! Ежели что, разбираться не буду, а просто нафарширую тебя свинцом, как чихуахуа рисом со специями по корейскому рецепту!

Давыдов меня понял. Я уступил ему место в кресле. Вернул верньер настройки в нормальное положение, и Давыдов, откашлявшись, вступил в переговоры:

— Это Ираклий Пай Давыдов. Какие проблемы?

— Рабочая группа требует допуска на корабль. Почему так долго не отзывался? Что у тебя происходит?

— Зачем группе мой корабль? — проигнорировав оператора, спросил Давыдов.

— Технический осмотр. Мы не можем выпустить тебя в полет без прохождения стандартных процедур.

— Хорошо. Сейчас открою шлюз. Пусть поднимаются, — согласился Давыдов, выходя из эфира.

— Что значит «пусть поднимаются»? — возмутился было я.

— Другого выхода нет. Они обязаны досмотреть корабль. Пусть побродят по трюму. Там все в порядке. А мы посидим в рубке. Нам не обязательно появляться перед ними, — разъяснил Давыдов.

— У тебя есть изображение всех секторов трюма? — спросил я.

— Конечно.

— Выведи его! — потребовал я. — И включи внутреннюю связь.

Центральный экран разбился на квадратики, которые тотчас заполнились изображением пустующих металлических пандусов, переборок и стен. Экран стал походить на огромный фасеточный глаз, где каждая фасетка видит свою собственную картинку, отличную от соседской.

Крысобоя я нашел сразу. Он, вооружившись лазерным резаком, разделывал тушу аморфного металлического животного, походившего на дикобраза, скрещенного с рождественской жирной уткой.

— Марк, срочно возвращайся в капитанскую рубку! У нас гости! Им не стоит тебя видеть, — сообщил я ему по внутренней сети.

Крысобой оторвался от работы. С сожалением отложил резак и бросился бегом к лестнице. Через десять минут он присоединился к нам, и Давыдов открыл внешний шлюз, впуская рабочую группу.

— Ну смотри, Ираклий! Если что, сам понимаешь, сколько миллисекунд ты проживешь! — хмуро пообещал Крысобой.

Давыдов ухмыльнулся, но промолчал.

На экране мы могли наблюдать, как рабочая группа разбрелась по трюму, выставила рога антенн каких‑то приборов и стала медленно, методично исследовать сектор за сектором. Что они пытались найти, для меня осталось загадкой. Ни в одном космическом порту таких порядков не было.

Обход рабочей группы продолжался двадцать восемь минут, которые я провел в чрезвычайном напряжении. Наконец они направились к выходу, докладывая о результатах проверки начальству. В эфире вновь объявился бесплотный голос:

— Проверка закончена. Рабочая группа покинула борт. В ближайшие двадцать четыре часа можете покинуть территорию «Громовержца». Через три часа «Подсолнух» будет дозаправлен. Отбой, Давыдов.

— Отбой, — устало произнес Ираклий Пай. Рената подхватила Давыдова и увела. Я повернулся к Крысобою:

— Ну как? Что‑нибудь получается?

— Через час у нас будет ядреная бомба, которая разнесет эту крепость в клочки! Только установи ее да механизм запусти.

Крысобой выглядел ужасно довольным. Словно произвел на свет нечто выдающееся!.. Он заторопился:

— Ты готовься к походу. Прокладывай маршрут и думай, как установить сюрприз, чтобы жахнуло — так жахнуло!

Я хлопнул одобряюще Марка по плечу, прыгнул в кресло, придвинулся к пульту управления и включил коннект корабельной сети. Мне предстояла небольшая разведка.

Крысобой покинул рубку, устремившись к брошенному им лазерному резаку. В дверях он столкнулся с Ренатой.

— Как наши успехи? — поинтересовалась она.

— Мы — на гребне. А как чувствует себя наш арестант?

— Спокоен, словно старый ленивый пес. Рената заняла кресло рядом со мной. — Ты останешься на корабле с Давыдовым. А мы с Марком совершим маленький вояж на камбуз «Громовержца». — Почему я? Почему не Марк? Вы, как всегда, в пекло, а удел бедной женщины сидеть дома перед камином и готовить жрачку! — возмутилась Рената. Конечно, это было наигранное возмущение.

Глава 6

Быть — значит быть в восприятии.

Д. Беркли

Кухонный сектор располагался в самом сердце корабля‑крепости «Громовержец», штурмовой базы Предтеч, способной в одиночку нейтрализовать боевую мощь нескольких сотен крейсеров противника. Добраться туда было весьма затруднительно. Свежие продукты и полуфабрикаты поступали на кухню по закрытым транспортным линиям, доступ к которым извне исключался. Готовые блюда, приготовленные роботами, поднимались на конвейерных лентах в сортировочный бокс, где распределялись по столовым жилых ярусов и секторам обслуживания, а оттуда через телепорт‑камеры отправлялись по назначению.

Сортировочный бокс нас интересовал мало. Из него доступ в кухонный сектор был наглухо закрыт. Конвейерные ленты, возвращавшиеся порожняком, проходили термическую, а затем и атомарную обработку. Специальные аппараты вычищали все микробы, которые удавалось обнаружить, чтобы в кухню ленты приходили чистыми. Доставка готовых блюд осуществлялась трижды в день: в завтрак, в обед и в ужин.

Транспортные линии, курсировавшие между продовольственными трюмами и кухонным сектором, в плане проникновения были более привлекательны. Они действовали в то время, когда конвейер готовой продукции проходил профилактику между завтраком и обедом, обедом и ужином, ужином и завтраком. Транспортируемые продукты‑полуфабрикаты никакой специальной обработке по мере движения не подвергались — таковая производилась непосредственно в кухонной части.

Я поделился своими мыслями с Марком. Он подумал и согласился, что резон есть. И мы решили попробовать. В нашем распоряжении имелось три часа — ровно столько выделил центр управления полетами «Подсолнуху» на дозаправку перед стартом с «Громовержца». Я считал, что этого времени достаточно для диверсионной акции. Крысобой нервничал и сомневался. Музыкантская хранила нейтралитет, придерживаясь правила «и нашим и вашим», соглашаясь попеременно то со мной, то с Марком.

Всю информацию о кухонном секторе и доступе к нему я получил, проникнув через терминал «Подсолнуха» в информационное поле «Громовержца». Ближайший лифт, который курсировал между корабельным и продовольственным трюмами, располагался в восьмистах метрах от укутанного силовым полем «Подсолнуха». Путь к нему пролегал через третью и четвертую палубы, заполненные пустовавшими в ожидании пилотов легкими истребителями, только что сошедшими со сборочных конвейеров. Дорога вроде была пустынной. В этой части корабля‑крепости редко появлялись люди. В основном шастали роботы узконаправленных функций.

Дело мне казалось легким до тех пор, пока я не узрел конструкцию, которую нам предстояло протащить на своей спине до лифта, а затем транспортной линией поднять в кухонный сектор. Аппарат, собранный Крысобоем, отдаленно напоминал полуметровую мясорубку, скрещенную с пылесосом. Марк виновато потупился, когда я наградил его осуждающим взглядом, и заявил:

— Извини, из подручных материалов ничего компактнее не получалось.

— И на том спасибо! — поблагодарил я, лихорадочно соображая, как незаметно протащить этого монстра в точку «Д» (диверсии).

Впрочем, на размышления времени не оставалось. Вооружившись десантными «Шершнями» и компактными «Струнами», мы водрузили сооружение Крысобоя на гравитационную платформу, которую Марк обнаружил в грузовом отсеке «Подсолнуха», и покинули пределы корабля.

Третью палубу миновали без затруднений. Мы спокойно двигались, никуда не торопясь и не встречая препятствий на нашем пути, мимо спящих кондоров — истребителей, ожидавших своего часа.

Неприятность поджидала нас на четвертой палубе, где проходило обучение летного состава. Новобранцев, вернее, свежезавербованных как раз инструктировали непосредственно на боевом оборудовании. Предвидеть это не мог никто. В информационном поле «Громовержца» такая информация отсутствовала. Проскользнуть незамеченными мимо двадцати девяти солдат и двух инструкторов затруднительно. Оставалось одно— идти напролом.

Мы чинно прошествовали мимо учебной группы. Крысобой управлял гравитационной платформой, которая парила над палубой. Я, сжимая в руках «Шершень», изображал из себя конвоира. Все бы ничего— да вот форма на нас была подозрительная, больше смахивающая на гражданскую. Это и привлекло внимание инструкторов. Один из них выбрался из кабины истребителя, где что‑то объяснял новобранцам, и смерил нас оценивающим взглядом. Гражданская одежда на двух мужчинах, вооруженных десантными «Шершнями», его насторожила. Он связался по внутренней связи с руководством, доложил обстановку и выслушал информацию о трех нарушителях внутренней безопасности «Громовержца», которые по словесному описанию и видеофрагменту, переданному на экран его очков, весьма походили на замеченных незнакомцев. Он выскочил из кабины пилота. Одновременно с ним из другой кабины появились второй инструктор и любопытствующие новобранцы.

— Немедленно остановитесь! — прогремел голос первого инструктора.

Марк дернулся было, но я кивнул ему, чтобы не обращал внимания. Мы шли дальше.

— Остановитесь, мать вашу!!! — повторно взревел голос.

Дальше ждать было нельзя. Сейчас они достанут оружие и устроят пальбу. Лучше упредить.

— К бою! — приказал я Марку.

В следующую секунду я резко отпрыгнул, разворачиваясь на ходу и сдергивая «Шершень». Крысобой ушел в противоположную сторону, оставив платформу без присмотра. Она продолжила движение.

Первым заговорил автомат Марка. Он скосил очередью двух новобранцев, которые не успели спуститься с борта истребителя. Те полетели под колеса шасси. Второй очередью Марк пресек поползновение первого инструктора остановить движущуюся платформу. Почувствовав опасность, инструктор нырнул за корпус заправщика, по которому застучали барабанной дробью пули.

Я увидел, как в кабину пилота истребителя нырнул один из новобранцев. Разгадать его намерения труда не составляло: он собирался активизировать машину и расправиться при помощи боевой артиллерии борта с нарушителями безопасности. Лишь одно не учел новобранец: открытие огня внутри корабля‑крепости из орудий истребителя чревато нарушением внутренней целостности станции и гибелью «Громовержца».

Порыв подчиненного не ускользнул и от глаз инструкторов. Невзирая на угрожавшую им опасность, они рванули к непутевому герою с намерением его остановить. Уничтожать их я не стал, хотя была гениальная возможность: они оказались на открытом пространстве, простреливаемом с любой позиции. Но я переключил огонь на остальных новобранцев, заставив их уйти в зону недосягаемости, откуда и нам они не могли причинить вреда.

Путь освободился. Инструкторам было' не до нас. Они карабкались по обшивке истребителя, который уже начал движение, разворачиваясь в нашу сторону. Я встретился глазами с Крысобоем и метнулся за покидавшей четвертую палубу гравитационной платформой со смертоносным для «Громовержца» грузом. Крысобой тут же последовал за мной.

Вдруг заговорили два бортовых пулемета истребителя. Не успевшая развернуться боевая машина рановато вступила в бой. Пули, адресованные нам, достались стоявшему напротив аппарату. Броня его то ли была слишком тонка, то ли при ее создании использовались самые дешевые сплавы — так или иначе, она не выдержала. Четыре крыла истребителя превратились в щепу, попутно разворотило и нутро. Космическая птица вспыхнула изнутри и взорвалась.

Я обернулся на звук и увидел, как инструктора выволакивали из кабины пилота‑придурка. А другие курсанты кинулись тушить пожар, начавшийся внутри корабля‑крепости и грозивший станции полным уничтожением.

Мы тем временем беспрепятственно покинули четвертую палубу. Вызвали грузовой лифт, рассчитанный на перемещение груза свыше тысячи тонн. Нам опять повезло — кабина была на этаже. Створки лифта разошлись, и мы закатили в него платформу.

Я склонился над панелью управления и ткнул пальцем в кнопку продовольственного трюма. Кабина плавно провалилась вниз и стала набирать скорость, унося нас в чрево звездного левиафана.

— Ты уверен, что твое сооружение сработает? — осведомился я.

— Можете не сумлеваться, господин начальник! — заверил Крысобой.

Падение на дно корабля‑крепости заняло несколько минут. Я не знал, что ждет нас внизу. Наверняка, уже объявлена тревога. Успеют ли наши противники вычислить, куда мы стремимся и с какой целью? Не перекроют ли продовольственный трюм?.. Я нисколько не сомневался в том, что если даже они не сообразили сразу, куда мы двигались и что везли на гравитационной платформе, то сообразят обязательно и пустят по следу спецов. Мы должны были успеть до того, как они пришлют за нами десантную группу, способную если не сорвать диверсионный план, то значительно помешать его исполнению…

Продовольственный трюм мало чем отличался от других грузовых отсеков корабля‑крепости. Только вместо истребителей и легких штурмовых ботов здесь все было забито коробками, ящиками, контейнерами с пищевыми маркировками да царил суровый холод. Я вгляделся в печати, что стояли на ящиках, и без труда определил основных поставщиков. Все они находились в пограничных мирах, недавно присоединившихся к Федерации Земного Пояса: Колодезь, Ракшас, Мир Черной Вдовы и так далее. На что рассчитывали эти маленькие полуфеодальные миры, поддерживая сырьем Предтеч, мне было ясно: так раб мечтает о перемене хозяина, надеясь, что другой будет лучше и жизнь при нем станет вольготнее…

Лифтовые створки раскрылись, и мы шагнули на пустую платформу, с которой в разные стороны расходились три проторенных роботами‑погрузчиками дороги. Мы замерли на распутье.

Я вгляделся в знаки, нанесенные краской на стены и металлический пол, определил направление. Крысобой поколдовал над пультом, и платформа резво стартовала к транспортным линиям. Следовало спешить, пока на перехват не прибыли бравые ребятки из числа Измененных. Встречаться с ними лично мне не хотелось…

До транспортных линий добрались без затруднений. Чуть не час шли мимо ровных рядов коробок, уходивших ввысь, и оказались перед переборкой с встроенной в нее аркой. Пройдя через арку, увидели величественное сооружение из нескольких сотен труб. Чем‑то оно напоминало орган, закрытый со всех сторон плотным кожухом из неизвестного мне сплава. На платформу загрузки роботы помещали коробки с продовольствием, и транспортная лента медленно втягивала их внутрь кожуха, чтобы отправить в центр корабля.

Меня волновал весьма прозаический вопрос: внутри транспортной линии есть воздух или нет? На всякий случай мы с Крысобоем запаслись кислородными трубками.

Перед платформой мы сгрузили наше сооружение. Чтобы оно прошло по высоте в транспортную линию, Марку пришлось разобрать его на две части. Как только они оказались на площадке, лента медленно поплыла, всосав и наш подарок под прикрытие защитного кожуха. Настал черед кому‑то из нас лезть следом.

Возникла заминка. Крысобой предложил:

— Прошу вперед, пан специалист. Я стеснительно отказывался:

— Только после вас…

В конце концов пререкаться надоело, я вставил в ноздри кислородную трубку, почувствовал, как хлынул в легкие синтезированный воздух, и улегся животом вниз на площадку. Поверхность подо мной плавно поехала вперед. Я закрыл глаза, а когда открыл, то обнаружил, что с ошеломительной скоростью несусь по цветному туннелю. Язажмурил глаза, растворяясь в движении, и открыл их, лишь когда почувствовал, как меня подхватывают с конечной платформы манипуляторы робота. Вывернувшись из лап робота, походившего на двухметровую собаку из белого металла, я соскочил на пол и бросился выручать наш агрегат, пока робот‑близнец не уволок его на разделочную доску местного автоматизированного повара.

С трудом остановив робота и сняв с его манипуляторов бомбу, я вернул его за другой ношей. Десятисекундную задержку вряд ли могли заметить в центре управления, хотя, несомненно, она была зафиксирована.

Через минуту на площадке показался Марк Крысобой. Выбравшись, он помог мне собрать бомбу и, взвалив агрегат на свои плечи, мы понесли его к намеченной точке установки.

Кухонный сектор мало чем напоминал кухню в привычном понимании этого слова. Здесь все было автоматизировано. Огромные многотонные котлы, куда плавающие под потолком механизмы загружали продукты, казались ледяными на ощупь, но внутри них готовились сотни разных блюд для солдатского, младшего офицерского и высшего командного состава. Изогнутые трубы соединяли котлы между собой.

Следующий зал являл собой царство разделки. Здесь лазерными резаками мясо кромсалось, затем роботы взвешивали куски на весах, точно отмеряя суточную пайку. Далее куски проходили через печь, где в несколько секунд мясо зажаривалось, запекалось в тесто, после чего все запаивалось в вакуумную упаковку и перебрасывалось в сектор отправки.

Миновав несколько залов, трижды изойдя потом, мы дотащили агрегат до цели. Сгрузив его с себя, Марк приступил к установке. В тот момент он походил на колдуна, великого мага и чародея, свершающего жуткое заклятие, способное пробудить самые ужасные стихии, вызвать из преисподней самых кошмарных монстров и чудовищ… Я отвернулся, чтобы не мешать священнодействию.

Крысобой сперва надежно прикрепил бомбу к полу, приварив ее компактным сварочным аппаратом, принесенным с собой. Затем стал копаться внутри, соединяя провода, активизирующие смертоносную начинку. Выставив время «04.00.00», Марк оторвался от бомбы, зловеще ухмыльнулся и запустил отсчет.

«03.59.58»

— Пора выбираться отсюда, — произнес он.

— Ты считаешь, четырех часов вполне достаточно? — усомнился я.

«03.59.45»

— Вполне. Только нам стоит поторопиться. Крысобой заметно нервничал.

У нас в запасе было без малого четыре часа, чтобы удалиться от станции на максимально далекое расстояние. Изменить программу, перезапустить время нам уже не удастся. Если что‑то случится с «Подсолнухом» или «Арго», ничего уже нельзя будет изменить. Было в этом нечто волнительное и одновременно неприятное.

«03.59.31»

— За мной! — приказал я. «03.59.29»

Мы бегом направились к подъемнику, ведущему на второй этаж кухонного сектора. Он поднимал наверх отходы. Там они проходили специальную обработку, загружались в мусорные контейнеры и отправлялись в мусорный сектор для утилизации. Это был надежный способ выбраться из кухонного сектора.

Крысобой синхронизировал свои часы с часовым механизмом бомбы, и теперь мы знали время, которым располагали.

«03.58.58»

Упаковывать себя в контейнеры необходимости не было. Я прыгнул на транспортную линию и тут же отправился в головокружительное путешествие по извилистому туннелю на дно корабля‑крепости. Ощущение было такое, будто я попал на американские горки — даже еще круче!

Я вылетел на платформу, увернулся от манипуляторов робота‑сборщика и покатился по полу. С минутным опозданием появился Марк.

— Вперед! Мешкать некогда! — буркнул он. «03.56.34»

— Внимание! Поднимите руки за голову!! Вы арестованы!! — раздался громкий голос где‑то над нашими головами.

Я резко обернулся на звук, вскидывая руки к голове. В мои ладони послушно нырнули два пистолета, и я, отпрыгнув в сторону, открыл огонь.

Выходит, нас ждали. Не пытались перехватить в продовольственном трюме или в кухонном секторе. Аналитики «Громовержца» просчитали наш маршрут и определили конечную точку пункта возвращения. Одно аналитикам было непонятно: что мы искали в кухонном секторе? Поэтому отправленным на нашу поимку солдатам было строго‑настрого приказано взять нас живыми… Всего этого я не знал — лишь догадывался.

Я превратился в вирус — в неистовый микроб, распространявшийся по воздуху на огромные расстояния. Смертельно опасный и неостановимый. Никто не знал секрет моего уничтожения.

С двух рук я бил на поражение, прокладывая себе и Марку дорогу к свободе. Я рожден быть свободным. Потому и опасен! Потому и неостановим!..

Аналитики просчитали варианты нашего появления и выработали стратегии поимки. Утилизационный сектор был окружен двумя отрядами по двадцать человек. Их хорошо укомплектовали стрелковым оружием, не способным причинить вред толстому внешнему корпусу корабля‑крепости. Правда, аналитики не потрудились проштудировать предыдущие столкновения с нашим маленьким отрядом — иначе они бы поняли, что численный перевес так же страшит нас, как чемпиона мира по боксу в тяжелом весе — пара‑тройка семнадцатилетних очкариков‑книгочеев в центнер общего веса!

Ни одного Измененного не выделили для усиления засад: то ли тех было мало, то ли нас не считали особо опасными…

Я шел напролом. Я превратился в ледокол с раскаленным корпусом, который ломает льды и ледники, точно куски шоколада. Разметав заградительный отряд перед нами, я прорвал кольцо окружения. Крысобой шел за мной. Расстреляв до сухого лязга «Струны», откинул их в сторону, сдернул с плеча «Шершень» и продолжил атаку. Меня никто не мог остановить!..

Выбравшись из утилизационного сектора, мы заняли скоростной лифт, движение которого наверняка контролировалось, но в тот момент меня это интересовало мало… Пришлось, впрочем, внести в первоначальный план существенную коррективу: теперь мы пробивались на «Арго». Раз уж привлекли к себе излишнее внимание, зачем светить «Подсолнух»? Пусть стартует без затруднений! Рената вполне способна об этом позаботиться. А мы свалим и на «Арго»!..

Ворвавшись в кабину лифта, я нарисовал траекторию движения на панели управления и дал команду на старт. Кабина плавно тронулась, набрала скорость, а через минуту плавно остановилась. Прибыли…

Двери кабины разошлись, и нас встретил веер пуль, выпущенных из кашляющих автоматов группы захвата, сторожившей' «Арго».

«03.42.34»