Война миров. Между светом и тьмой

Глава 1

Мана... Таинственная энергия, присущая всему живому...

В мире под названием Обитель умение взаимодействовать с маной называется магией. Тысячелетиями существования Обители магия идет рядом с человеком, поддерживая и защищая его каждый день. Магия есть Порядок. Магия есть Жизнь.

Начало.Закат... В этот день он ясно давал понять – небо жаждет большей крови. Вдали, где бесконечность небосвода разрезается линией горизонта, солнце окрасило не только облака, но и всю землю в ярко-алый цвет. По мере удаления от заходящего солнца кроваво-красные облака медленно переходили в желто-зеленую вату перистых облаков, а с противоположной стороны небо уже приобретало сине-серые и темно-фиолетовые оттенки вступающей в свои права ночи.

На Обитель опускалась долгожданная ночь. Как только от солнца осталась лишь узкая сверкающая полоса, удушающая жара начала сменяться освежающей прохладой вечера.

Война... Война охватила все тринадцать территорий Обители. Но к счастью или на беду, её эпицентром оказалась живописная долина Топаз. Точнее, она была такой. Долина приняла на себя основной удар противоборствующих сторон, обеспечив остальным территориям минимальный ущерб, но обрекая себя на гибель в руинах.

Два молодых мага стояли в двадцати шагах друг от друга, тяжело дыша, на истерзанной земле Топаза. В километре от них мерцало озеро Верато, отражая только что появившиеся, но уже ярко сияющие звезды. Несмотря на толпы сражающихся и гремевшие вокруг бои, эти двое будто не замечали никого, кроме друг друга.

Мужчину, хотя ему едва перевалило за двадцать, звали Алан Дэймон – самый молодой верховный маг Совета Обители и кандидат в серафимы. На нем были простая белая рубашка и светлые брюки в тон, однако, многодневные бои разбавили их пятнами крови и множеством прорезей, дыр и подпалин. Главным «украшением» его внешнего вида за этот стала день длинная и довольно глубокая царапина, проходящая через правую половину лица – от подбородка к виску. Иссиня-черные волосы, успевшие прилично отрасти за время войны, спутались и блестели от влажности: кто-то из многочисленных противников хорошенько окатил его водой. Было видно, что он безумно устал, но отчаянно пытается удержаться на ногах. Когда-то ярко-голубые глаза помутнели, взгляд казался рассеянным. Острые скулы (он сильно похудел и осунулся за этот месяц) выделялись резкими линиями, дополняя тонкую линию губ. На щеках блестел лихорадочный румянец, как если бы он долго болел.

Алан немного согнул ноги в коленях, чтобы не упасть. Руки были подняты на уровне груди, а весь его вид выражал готовность послать очередной магический залп. Его грудь бешено вздымалась от яростного сердцебиения и нехватки кислорода. Он понимал, что совершенно выбился из сил, а оставшихся не хватит даже на элементарный дар щита, не говоря уже о каких-либо заклинаниях. Честно говоря, он был готов упасть замертво, но упрямо продолжал стоять, сверля немигающим взглядом, полным боли и раскаяния, свою противницу.

Женевьева-Арин Ифелис была не просто одной из сильнейших магов столетия. Молодая королева территории Даркстоун – потрясающе красивая и эффектная девушка. Длинные светло-золотистые волосы струились вдоль спины мягкими волнами, взгляд темно-янтарных глаз в обрамлении длинных черных ресниц пронзал насквозь. Горделивая осанка и высокомерно приподнятый подбородок. Длинный плащ из мягкой черной кожи, небрежно накинутый поверх боевого костюма, исполосованный не то ножами и мечами, не то когтями. Полная противоположность Дэймона.

Как будто свет и тьма сошлись на границе дня и ночи… Они стояли неподвижно, и весь мир будто замер вместе с ними. Никто из них не хотел атаковать первым. С одной стороны, в недавние времена Женевьева ни разу не одержала полную победу над магом в бесконечных тренировочных боях Академии, но ничуть не уступала ему ни в силе, ни в скорости. С другой стороны, она прекрасно видела состояние Алана и понимала, что любая попытка с его стороны атаковать её закончится для мага фатально.

Алан глубоко вздохнул и, опустив руки, упал на одно колено, не отрывая взгляд от противницы. Медленно, еле двигая губами, он начал говорить:

— Нев… Не заставляй меня сражаться с тобой… Ты прекрасно понимаешь, что я не посмею тронуть тебя в таком положении… Я знаю, за что ты сражаешься…

— Знаешь, за что я сражаюсь?! – криком прервала его Женевьева. Алан был одним из немногих, кто называл её сокращенным именем, отчего она поежилась. – Я сражаюсь за всех НАС, Алан! А можешь ли ты сказать, за что бьешься ТЫ?! Я больше тебя не понимаю! Как ты мог…?!

Голос ведьмы дрогнул.

Внезапно воздух сотряс ужасающе громкий и высокий звук, от которого хотелось закрыть глаза и уши. Оба мага обернулись на источник атаки, в глазах отразился мимолетный страх. Страшное заклинание набирало силу и скорость, направляясь прямо на поле битвы. Звук становился всё мощнее и выше, обретая видимую форму вспышки сверхновой. Как будто только что осознав, что они всё ещё на поле боя, Алан и Женевьева резко повернулись друг к другу. Алан вскинул правую руку в сторону девушки, собирая всю оставшуюся силу и волю. Женевьева почти плакала. Ярчайшая вспышка света надвигалась на них постепенно, но неотвратимо, ослепляя и оглушая, сокрушая всё живое на своем пути. Ни один из сражавшихся не ушел от кошмарной атаки; всю долину на несколько мгновений поглотила смертельная звуковая волна.

Атака прекратилась так же внезапно, как и началась. Когда свет погас, а в ушах перестало звенеть, ночь, наконец, окутала Топаз спасительной темнотой и тишиной. Юная королева Даркстоуна, всё ещё оглушенная, но чудом стоящая на ногах, часто моргала, пытаясь сбросить туманную пелену, застилающую глаза. Вокруг неё белыми всполохами мерцало угасающее силовое поле щита. Когда взгляд прояснился, Женевьева подумала, что она предпочла бы остаться ослепленной до конца жизни, чем увидеть то, что предстало перед ней. Вышедшая из-за облаков белоснежная полная луна немного осветила долину, достаточно, чтобы увидеть, во что превратилось поле боя.

Долина смерти. Бесконечное кладбище. Девушка в ужасе прикрыла рот ладонью. Куда бы ни упал взор королевы, она везде видела безжизненные тела. Не только трупы своих соратников, друзей и подчиненных, но и трупы своих противников. Смертельная атака, с чьей бы стороны она не происходила, не пощадила ни союзников, ни врагов. На лицах всех поверженных застыло одинаковое выражение боли и страха. При свете луны кожа убитых немного светилась мертвенной бледностью, а из глаз и ушей вытекали струйки крови.

Женевьева оглянулась на то место, где стоял её оппонент. Не в силах больше двигаться, она медленно рухнула на колени и закрыла лицо ладонями. Прямо перед ней, распластавшись на животе, с остекленевшими кровоточащими глазами неподвижно лежал Алан Дэймон. Несомненно, маг был мертв.

***

Встретить темного эльфа в глубокой старости – большая редкость.

Эта раса посвятила всю свою жизнь войнам и изучению боевых искусств, а также обучению молодого поколения премудростям ведения боя и магии. Скрытные по своей природе, они тщательно оберегали свои тайны от чужаков, хотя и брали себе учеников из числа людей, весьма неохотно. Надо сказать, «темными» их прозвали отнюдь не за использование темной магии. В свое время люди изгнали всю расу с принадлежавших эльфам земель Эмералда и Фаунстера. И вот спустя сотни лет, лишь эльф может провести вас в Темный город, неизменную с тех пор столицу этих грациозных созданий, скрытую под землей.

По достижении «старческого» возраста эльфы покидали свою землю, чтобы по традиции слиться с природой где-нибудь на поверхности, отдавая на это последние силы. Раса эльфов славилась уникальным для Обители долголетием: редкий эльф не праздновал своё тысячелетие, а старейшины могли прожить около 2000 лет. Но за свои долгие годы эти создания накапливали огромные излишки маны – таинственной силы, позволяющей творить магию. Нередко высвобождающаяся при смерти эльфа энергия порождала поистине удивительные чудеса природы, как например, озеро Верато, рожденное тысячи лет назад из души благородной эльфийки, подарившей озеру не только жизнь, но и своё имя. Темные эльфы считали честью тихий и незаметный уход.

Но этот темный эльф был исключением. Кириэль долгое время возглавлял лучшую из эльфийских гвардий, Серебряный меч, и участвовал в войне за земли эльфов. Тело ещё хранило былые очертания мышц, глаза горели ровно и ясно. Он знал ошеломляюще много, но почти полуторатысячелетний возраст не позволял ему оставаться на родине. Вопреки ожиданиям остальных, он не пошел по обычному пути смирения и покоя. Он отправился в долину Топаз, разрушенную в ходе войны.

Уже больше года прошло с тех пор, как королева Ифелис и Совет Обители переместили главный фронт сражений на самые отдаленные границы Даркстоуна и Лидори, поскольку территория Топаз больше не могла выдерживать непрекращающиеся ни на день ожесточенные схватки магов, вампиров, оборотней, эльфов и других представителей различных рас, обитавших в этом мире.

Недалеко от озера Верато, на вершине когда-то вечнозеленого холма рос огромный дуб. Его не смогли сломить ни война, ни магия. Старый эльф почтенно относился к любому проявлению Силы Природы, как называли подобные явления темные эльфы, а потому решил провести свои последние дни (а может и годы) рядом с могучим древом. Недалеко от древа простиралась небольшая горная гряда, пронизанная десятками пещер, одну из которых старик выбрал своим новым жилищем.

Кириэль с ужасом, огромной печалью и скорбью смотрел на уничтоженную долину. Но он свято верил, что никакая война и никакая магия не способна уничтожить природу. Потому он начал потихоньку делиться своим огромным запасом маны с долиной, используя корни дуба, простиравшиеся почти на всю долину под землей, превратив их практически в кровеносную систему долины, а сам дуб — в Древо Жизни. Только вместо крови по корням Древа струилась чистая энергия.

И потихоньку на территорию Топаза начала возвращаться жизнь. Хотя прежний вид долине эльф вернуть не мог, и теперь она казалась диким неизведанным местом, он был рад до слез, что смог восполнить пусть и ничтожную часть потери Обители. Спустя долгие четыре года на пепелище, оставленном в результате последних боев в Топазе, снова начали расти трава и цветы. Невысокие деревца потянулись вверх крепкими стволами, захватив большинство холмов. Животные снова вернулись в долину. Руины городов и деревень покрылись мхом и лианами, дикими травами ицветами, превратив долину практически в первобытный рай.

По ночам долина Топаз становилась удивительным садом неземной красоты благодаря ночным цветам, семена которых занесло сюда ветром, должно быть, со всех уголков Обители. Они светились и переливались всеми оттенками, а их глубокий нежный аромат ветер разносил на всю территорию долины. Вместе с флорой и фауной на территорию Топаз вернулись духи природы, что окончательно подтвердило — Топаз снова обитаем.

Но никто об этом не знал. В ходе войны территория Топаз обрела репутацию проклятого места, так что ни один человек не набирался достаточной смелости, чтобы вновь осваивать долину. Старый эльф к тому же накрыл всю территорию мощнейшей иллюзией, на которую он был способен, чтобы не допустить повторного вторжения на возрожденную с таким трудом землю. Любой, кто приближался к Топазу, чувствовал себя неуютно: у нарушителей границ начинались приступы неконтролируемого страха и паники, галлюцинации; особо зазнавшиеся и любопытные путешественники, осмелившиеся пересечь границы Топаза, серьезно заболевали. Вскоре даже у самых заядлых авантюристов пропало даже малейшее желание и какой-либо интерес приближаться к разрушенной территории.

А старый эльф продолжал подпитывать землю Топаза своей энергией. Медленно, по капле. У него изначально был выбор: отдать все силы на слияние с миром или позволить им поддерживать в себе жизнь и незаметно угаснуть, раствориться в небытии. Как говорится, из двух вариантов он выбрал третий – старик возрождал долину ценой своей жизни, снабжая Топаз накопленной за столетия маной. «Достойный и мирный конец», - подумал Кириэль. Он не представлял себе, насколько он тогда ошибался...

***

Минуло пять безмятежных лет с тех пор, как неугомонный эльф явился в Топаз. Весна в долине, по его мнению, в этот год началась довольно рано. Поскольку зимы, как таковой, здесь не бывало вообще, отличить переход весна-лето-осень мог только человек (ну или какая-либо другая раса), проживший здесь хотя бы пару лет. Но Кириэль остро чувствовал изменения. Птиц стало больше, животные стали активнее, растительность наливалась новой жизнью, впитывая мягкий солнечный свет. Ночные сады Топаза приобрели преимущественно розовато-персиковые и золотистые оттенки из-за обилия цветов, характерных для весеннего сезона. На деревьях появлялись новые почки, даже темная вода озера Верато стала выглядеть светлее.

Одним из погожих вечеров старый эльф сидел под дубом, наблюдая вступающий в свои права закат. Это было самое прекрасное время суток. Если внимательно смотреть, можно было заметить секундный волшебный переход территории к ночной жизни. Как только солнце окончательно скрылось за горизонтом, ярко вспыхнув на прощание, долина погрузилась в темноту. Но лишь для того чтобы через мгновенье воссиять новым светом – далёким светом звезд и неоновым светом распустившихся ночных цветов.

Внезапно вдалеке ярким всполохом возник разрыв в материи. Эльф среагировал мгновенно – в три очень мощных прыжка он был в нескольких метрах от аномального света. Разрыв был похож на сияющую трещину в воздухе. Старик догадался – кто-то прорывался через границу Топаза с помощью портала. Кто-то очень сильный. Или очень глупый. Но всё-таки сильный. Эльф спрятался за огромным валуном и молча выжидал. Непрошенный гость не заставил себя ждать. Точнее, гости. Из трещины вышли два человека: молодая женщина в длинном черном плаще с капюшоном и маленький ребенок. Когда глаза эльфа привыкли к резкому переходу от темноты к яркому свету, он увидел, что ребенок был маленькой девочкой с длинными волосами цвета вороньего крыла и необычно яркими, пронзительно голубыми глазами. Поднявшийся резкий ветер трепал её волосы и платье бирюзового цвета, украшенное кружевом, но девочка не отрывала взгляд от Великого Древа. Её глаза выражали неподдельный ужас, восторг и уважение. Она как будто понимала истинную значимость дуба.

Ветер так же откинул капюшон с лица женщины и Кириэль чуть не задохнулся от удивления. Её он узнал бы когда угодно. Время прошло мимо королевы Ифелис: золотистые волосы так же струились по плечам мягкими волнами, горделивая осанка стала ещё прямее, всё тело словно излучало энергию. Изменились лишь глаза. Ранее они были горящими, с озорным блеском при каждом намеке на улыбку женщины. Сейчас они выглядели темными и потухшими, в них читались многолетние усталость и грусть.

Женевьева поправила волосы и присела рядом с малышкой. На несколько секунд соприкоснувшись лбами с девочкой, королева что-то шептала. Ветер донес до Кириэля лишь обрывки слов, но опыт позволил быстро опознать творимое заклятье. Эльф недоуменно приподнял бровь и с неподдельным любопытством продолжал наблюдать за Женевьевой и её маленькой спутницей.

Королева закончила произносить заклинание; в месте соприкосновения их лбов ненадолго засиял свет. Когда женщина отстранилась, свет погас, и девочка, будто в замедленной съемке, мягко упала на землю.

Женевьева, слегка улыбнувшись, развернулась к валуну и преклонила колено перед старым эльфом.

— Давно не виделись, Кириэль. Не ожидала встретить здесь тебя.

Эльф почтительно наклонил голову и обратился к давней знакомой:

— Здравствуй, королева Женевьева-Арин. Что привело тебя на эту забытую богами землю?

Женщина оглянулась на девочку, мирно спавшую на земле, и тяжело вздохнула:

— Ты всё видел?

— Мой ответ зависит от твоего. – Кириэль наклонил голову. – Кто эта маленькая колдунья и зачем, о всесильные боги, зачем ты применила к ней заклятье Забвения?

— Я устала бояться, мудрый Кириэль, – королева задрожала от холода и обхватила себя руками. – Ты один из немногих, кто знает правду о том, что здесь случилось. И надо сказать, ты умело скрываешь эту тайну…

— Это не ответ, Арин...

— Я знаю. Но всё, что я могу сказать, это то, что моя дочь должна быть как можно дальше от меня.

— Так эта малютка – твоя дочь?! – старик в ужасе уставился на королеву.

— Да. Старшая из близнецов, дочь Алана Дэймона, Эмери-Илэйн. – Женевьева ожесточенно взглянула на эльфа. – Считай, что это моя жертва вашим любимым богам.

С этими словами королева Ифелис плотнее укуталась в плащ и шагнула в портал, мгновенно затянувшийся за ней. Старый эльф, пребывая в состоянии глубокого шока, медленно приблизился к малышке, мирно спавшей на земле.

— Ни один из богов не заслуживает боли детей, разлученных с родителями не по своей воле, – задумчиво произнес Кириэль в пустоту, – хотя твоя мать не оставила тебе этой слабости, но и не позволила обрести в этом силу, Эмери-Илэйн Дэймон, – продолжил старик, взяв девочку на руки.

Щелкнув языком, будто пробуя длинное имя малышки на вкус, Кириэль отбросил с её лица непослушные прядки и легко коснулся щеки девочки, стараясь как можно незаметнее почувствовать магический потенциал. Его сознание будто взорвалось вспышками миллионов звезд.

— Да уж, что и следовало ожидать от вашей с Аланом дочери, Женевьева. Пусть ваше поколение называют сильнейшим, но погодиите, вот подрастут ваши чада, и, если война не закончится, от этого мира останутся лишь щепки, – продолжал бубнить себе под нос Кириэль.

***

Далеко от Топаза, в кромешной тьме территории Даркстоун в королевском замке Женевьева, тяжело дыша, упала на колени. В тронном зале не было никого, за исключением придворной провидицы по имени Кассандра.

У Кассандры не было фамилии или семьи. Эта старуха довольно неприятной наружности жила в замке ещё при прабабке королевы Женевьевы, а в королевстве не было ни единого человека, который мог бы сказать, как давно она появилась в жизни монаршей семьи. Однако её авторитет никогда не подвергался сомнениям, а опыт и способности к провидению сделали старуху главным советником королевы.

Опираясь на длинный деревянный посох, Кассандра не спеша подошла к своей владычице.

— Дело сделано, ваше величество. Надеюсь, не было лишних слез и прощаний, – ехидно улыбаясь, произнесла старуха.

Женевьева, не поднимаясь с пола, исподлобья взглянула на провидицу и лишь отмахнулась от неё.

— Сгинь, – жестко произнесла королева, поднимаясь с колен.

— Как прикажете, ваше величество, – елейным голоском проквакала старуха и, едва поклонившись, пошла к выходу из тронного зала. – Ваша младшая дочь, прошу прощения, единственная дочь уже спит, – не оборачиваясь, кинула провидица через плечо уже возле самых ворот и покинула тронный зал. Лишь спускаясь по крутой винтовой лестнице старуха позволила себе злорадно улыбнуться.

Женевьева подошла к широкому окну и оперлась на подоконник. Глубоко вздохнув, королева обвела взглядом владения, видневшиеся при свете луны, и выпрямила спину.

— Ну что ж, посмотрим, чему сможет научить тебя старик Кириэль, Эмери, – с усмешкой произнесла королева.

На Даркстоун медленно опускался первый снег.

Глава 2

2. Желанная сила.

Время для Кириэля и его новой подопечной летело незаметно. Так и не отойдя от шока, вызванного внутренними силами маленькой колдуньи, старик частенько называл девочку в честь одного из эльфийских богов – Рэй. Девочка быстро привыкла к новому имени, которое по её собственным заявлениям нравилось ей больше, чем тягучее, мелодичное имя, данное ей матерью.

Рэй давно перестала донимать Кириэля вопросами о своей семье и о том, почему её родная мать бросила её. Когда это случилось, девочка была ещё слишком мала, чтобы до конца понять произошедшее, а повзрослев, осознала, что старый эльф и сам не имеет ни малейшего понятия о причинах, сподвигнувших королеву Даркстоуна отказаться от собственной дочери. Единственным напоминанием о далеком родителе было странное заклятье, тяготившее память Рэй. Кириэль много месяцев пытался снять блок с воспоминаний девочки, но каждый раз терпел неудачу. Многочисленные попытки привели его к выводу, что лишь сама Женевьева Ифелис способна снять наложенное ею заклятье. Однако это обстоятельство нисколько не печалило Рэй. Лишенная каких-либо значимых воспоминаний о своем детстве с матерью и младшей сестрой девочка росла равнодушной к кровным родственникам.

Лишь изредка она просила эльфа рассказать ей об отце. Как ни странно, но история мага, убитого на войне, вдохновляла Рэй. Юная ведьма воспринимала Алана Дэймона не как отца, а как героя и великого мага, погибшего во имя мира в Обители, но так и не достигшего его. Кириэль с осторожностью рассказывал Рэй об отце, помня об истинной причине гибели мага, тайну которой он хранил от его дочери. Старик не мог найти сил и слов, чтобы рассказать, почему в последней битве на территории Топаза погибли основные силы армий Совета (в том числе и отец Рэй) и альянса, образованного королевством Даркстоун и территориями Лидори и Призмоу.

Гибель Алана Дэймона интересовала и самого Кириэля. Он часами проводил в раздумьях, какая сила в мире была способна за столь короткое время убить столько магов. Когда Рэй подросла достаточно, чтобы начать её обучение магии, к домыслам эльфа прибавилось изучение трактатов, добытых стариком из своего старого дома с помощью зеркального портала.

Ответа Кириэль не находил, что его безумно беспокоило. Видя терзания эльфа, к поискам присоединилась и Рэй. Детские гротескные идеи Рэй вызывали у Кириэля улыбку, но он не мог не признать, что они позволяли взглянуть на ситуацию под другими углами. Хотя предположения маленькой ведьмы о том, что за всем случившимся стоял один единственный «супермаг», как выражалась Рэй, эльф не принимал всерьез.

Время шло, оба мага перебрали тысячи версий, но ни одной из них не нашлось достаточных подтверждений. В итоге Кириэль отбросил неразрешенные вопросы и вплотную занялся обучением Рэй.

Магия полностью захватила старика и юную колдунью. Старый эльф начал тренировать ученицу раньше положенных десяти лет; Рэй едва исполнилось восемь, когда Кириэль принял решение о начале обучения.

Одним погожим летним утром, едва занялась заря, Кириэль разбудил девочку:

— Проснись, Рэй. У нас сегодня много дел.

— Я уже не сплю! – выпалила юная ведьма. – Ты начнешь учить меня магии? – продолжила Рэй с горящим от предвкушения взглядом.

— Можно и так сказать, – усмехнулся эльф, – но начнем мы немного с другого.

Девочка ощутимо поникла:

— И с чего же?

Кириэль не ответил, а лишь махнул рукой в знак того, чтобы Рэй торопилась.

Девочка вскочила со своей постели в виде кучи сухой, но мягкой травы, накинутой поверх земляного холмика, и поспешила одеться. Темно-зеленые хлопковые бриджи и черную водолазку из какой-то странной ткани Кириэль принес неделю назад из своей очередной вылазки «во внешний мир», как они называли между собой походы эльфа на другие территории. Быстро натянув их на себя, Рэй побежала в основной зал пещеры, где стараниями эльфа её уже ждал кувшин с холодной водой. Наскоро умывшись, девочка, не сбавляя скорости, помчалась к огромному зеркалу, через которое Кириэль и совершал свои переходы, используя зеркало в качестве портала. Окинув себя взглядом, Рэй нашла свой вид удовлетворительным, после чего заколола волосы и, поправив выбившиеся тут же прядки, выбежала из жилища.

Солнце показалось над горизонтом лишь наполовину, когда Рэй вылетела из пещеры, чуть не сбив при этом старого эльфа, имевшего неосторожность любоваться рассветом прямо на выходе.

— Вот это энтузиазм, – с улыбкой произнес Кириэль, потирая ушибленное плечо.

— Прости меня, пожалуйста! – виновато потупилась Рэй. Но тут же встрепенулась, словно непоседливая птичка: – Так с чего начнем? Управление стихиями? Ты покажешь мне самую сильную свою атаку? Мы начнем развивать мои дары?

«И размах мыслей не меньше», – подумал про себя эльф. Вслух этого сказать он не рискнул, дабы не сбить настроя девочки. Но предполагая, что, так или иначе, разочарует юную колдунью, Кириэль глубоко вздохнул, собрался с мыслями и выпрямился, сложив руки за спиной:

— Ты пробежишь десять кругов.

— Чего?

— Десять кругов. Вокруг холмов позади Древа. Я уже проложил для тебя маршрут, так что не заблудишься.

Рэй будто ударили пыльным мешком. Надеясь, что она чего-то не поняла, девочка переспросила:

— Ты хочешь, чтобы я бежала?

Кириэль закрыл глаза и невозмутимо ответил:

— Именно. Что бы ты не думала сейчас, запомни одну вещь: хороший маг начинается с дисциплины и хорошей физической подготовки. Магия это не бездумные махи руками и выкрикивание заклинаний. Это постоянная борьба, в первую очередь, со своим телом и разумом. И лишь тот…

— Да бегу я уже, бегу, – закатив глаза, прервала его ведьма.

Рэй развернулась и побежала к Древу.

Кириэль приоткрыл один глаз и присел на небольшой валун, усмехнувшись про себя: «Вот же своенравный сорванец…»

***

Рэй бежала, не жалея сил. Несмотря на глубокое разочарование, постигшее её от осознания, что сегодня магию творить они явно не будут, девочка не обманывалась насчет старого эльфа. Из смутных воспоминаний о дворцовой жизни она знала, что военачальники эльфийских гвардий воспитывали лучших бойцов, когда-либо существовавших в Обители. Поэтому для себя девочка решила беспрекословно подчиняться всем указаниям мудрого эльфа. Рэй прекрасно понимала: их нынешняя затворническая жизнь не продлится вечно. Рано или поздно ей придется выйти в большой мир, а значит, она должна быть готова ко всему. Но втайне от учителя юная ведьма мечтала скорее выбраться из Топаза и, возможно, стать героем войны. «Как Алан Дэймон. Как отец», – думала Рэй.

Вылазки Кириэля подтверждали, что война, разразившаяся ещё до рождения ведьмы, продолжалась до сих пор. Добровольцы нескончаемым потоком вступали в армии обеих сторон; этому не было видно конца. Потому Рэй продолжала лелеять детскую мечту и надеялась показать себя с лучшей стороны. Юная колдунья рано осознала, что её родословная не оставила ей выбора – она таит в себе огромную магическую силу, которая без должного контроля запросто уничтожит свою обладательницу. Подтверждением тому служило то, что к своим восьми годам Рэй уже носила на себе один сигил – таинственную печать, нанесенную Кириэлем особыми чернилами на плечо девочки. Этот знак запечатал излишек маны внутри Рэй – будто бы в её теле поместили шкатулку и закрыли крышкой. «Ключом» к печати служило сознание самой ведьмы. Кириэль объяснил, что сигил позволит ей лучше контролировать свои силы, а при недостатке маны она всегда может мысленно вскрыть этот запас энергии. «Представь, что это аккумулятор внутри тебя», – подсказывал старик. Обычно сигил был невидимым человеческому глазу, однако при желании его можно было визуализировать, сфокусировавшись на печати.

Огромный поток энергии, хранящийся внутри Рэй и продолжавший расти по мере её взросления, всегда беспокоил мудрого эльфа. Однажды произошел несчастный случай: она попросила старика научить её делиться силой с долиной, как это делал он. Рэй предположила, что это позволит Кириэлю прожить дольше, да и на её способностях никак не отразится, ведь на тот момент она не начала пользоваться магией, а значит, энергия в ближайшее время ей не пригодится. После долгих уговоров старый эльф согласился. Но произошло неожиданное: Древо начало самостоятельно вытягивать энергию из девочки, словно вампир. Она потеряла сознание от такой перегрузки, а эльф постарался как можно скорее прервать их связь. Бесследно это для Рэй не прошло. На её левой руке, на тыльной стороне ладони, небольшой участок кожи превратился в подобие тонкой коры, что создало между Древом и ведьмой некое подобие связи. Девочка могла чувствовать, что происходит с дубом, находясь на сколь угодном расстоянии от него, используя корни, простиравшиеся под землей почти на всю площадь Топаза. По сути, это позволило ей ощущать всю долину.

Тем не менее, эльф запретил ей когда-либо впредь делиться энергией с Древом. Но в одном Рэй оказалась права: та энергия, что Древо поглотило против её воли, позволила продлить жизнь Кириэлю. Он больше не чувствовал близкое дыхание Смерти за спиной. Старик даже шутил, что ему стоит вернуться в Темный город и продолжить службу.

Занятая всеми этими мыслями и воспоминаниями, Рэй незаметно добежала до Древа. Тяжело дыша, она замедлила бег, чтобы определиться, куда бежать дальше и дать себе небольшой отдых. «Кириэль что-то говорил о маршруте», – подумала ведьма, как вдруг боковым зрением заметила какое-то движение слева от себя. Рэй остановилась и повернулась на источник движения: зависнув в воздухе, недалеко от девочки порхала необычная полупрозрачная бабочка с синими ажурными крыльями. «Дух воздуха! Так вот о чем говорил учитель!» – озарило Рэй. Кириэль в совершенстве владел магией Воздуха, что позволяло ему контролировать небольших духов этой стихии. Будучи младше Рэй неоднократно наблюдала, как старик призывал толпы таких бабочек для развлечения девочки. Тем временем бабочка не спеша улетала по направлению к невысоким холмам, отделявшим горную гряду и величественный дуб от остальной части долины. Недолго думая, Рэй побежала за ней.

Бабочка всё летела и летела, не давая Рэй времени на остановки. Они обогнули озеро Верато в десятый раз, когда девочка выбилась из сил. Ненадолго дух замер в воздухе, давая ей возможность отдышаться. Рэй умылась в озерной воде и, заслонив лицо ладонью, посмотрела на небо. Солнце висело высоко над долиной, из чего девочка сделала вывод, что дело движется к полудню. «А ведь я даже не позавтракала», – с грустью вспомнила девочка и оглянулась на бабочку. Та уже начала своё движение в сторону Древа. Негромко выругавшись, обозначив, что она думает насчет этой пробежки, Рэй снова двинулась за духом.

***

Когда Рэй закончила изнурительную пробежку и вернулась в горы, Кириэль уже ждал её возле пещеры. Из жилища доносились соблазнительные запахи еды. Старый эльф хотел было расспросить девочку об её впечатлениях от первой тренировки, но, услышав урчание в животе Рэй, лишь усмехнулся и жестом пригласил её внутрь. Юная ведьма пулей влетела в пещеру и открыла рот от удивления. На каменном столе, аппетитно благоухая, на деревянных тарелках, вырезанных Кириэлем, лежали две большие порции жареного мяса с травами и горками свежих овощей. Рядом стоял кувшин с холодным чаем и, к восторгу девочки, блюдо, на котором лежал огромный кусок шоколадного торта.

— Я позволил себе устроить небольшой пир в честь успешного начала твоего обучения, – улыбнулся старик, входя вслед за Рэй в пещеру.

— Где ты достал торт? Пока я снаружи умирала от жары и усталости, ты успел побывать во внешнем мире? – шутливо пожурила эльфа девочка. – Хотя за такое я готова простить тебе всё. – Рэй на секунду задумалась. – Ну, по крайней мере, на сегодня.

Кириэль засмеялся и ласково потрепал ученицу по голове.

Не в силах больше сопротивляться, Рэй набросилась на еду. Старый эльф присоединился к девочке. Когда тарелки опустели от жаркого и гарнира, Кириэль налил в кружки ароматный чай и придвинул торт к Рэй, которая всю трапезу кидала на лакомство жадные горящие взгляды. Девочка зажмурилась от удовольствия, вдыхая сладкий запах шоколада, ванили и орехов. Взяв в руки лежавший на столе нож, Рэй разрезала кусок торта на две равные части и подвинула одну из них учителю. Кириэль кивком головы поблагодарил маленькую колдунью. Расправившись с десертом, Рэй наконец осознала, насколько она устала. Глаза так и норовили закрыться, а приятная тяжесть в животе грела девочку, навевая мысли, что с началом тренировок старик будет чаще её баловать.

— Я бы не советовал тебе засыпать прямо сейчас, – произнес Кириэль, допивая остатки своего чая.

— Потому что ты зануда? – окончательно осоловев от еды, сонно спросила Рэй.

— Потому что если ты уснешь после такого количества поглощенной еды, не будет никакого толка от твоей утренней пробежки, – назидательно ответил эльф. – Кроме того, я собирался показать тебе основы стихийной магии после обеда, но коль ты так устаааала…

Сон ведьмы как рукой сняло. Стряхнув с себя остатки дремоты, Рэй с любопытством уставилась на учителя:

— Правда, покажешь?

— Если ты готова. Я дам тебе немного времени передохнуть и привести себя в порядок, и мы начнем.

Девочка недоуменно уставилась на свое отражение в зеркале. Всемогущие боги! Лицо, одежда и волосы ведьмы были сплошь покрыты толстенным слоем пыли и грязными разводами.

— Думаю, это тебе пригодится, – Кириэль протянул ученице холщовую сумку.

Заглянув внутрь сумки, юная ведьма обнаружила там большой кусок душистого самодельного мыла, явно новую мочалку, большое пушистое полотенце и какой-то крупный сверток из серой бумаги, перевязанный бечевкой. Рэй бодро вскочила на ноги и вприпрыжку направилась к водопаду.

Несмотря на неприятные ощущения от жесткой мочалки, девочка тщательно вымыла всё тело и волосы, а также выстирала свой костюм. Разложив мокрые вещи на валуны, Рэй сидела под солнцем, укутавшись в мягкое полотенце. Ожидая, пока волосы и одежда просохнут, Рэй открыла сверток, лежавший на дне сумки. В нем оказались штаны, куртка и ботинки из мягкой черной кожи. Девочка вспомнила, что именно так Кириэль описывал боевую форму эльфийской гвардии, и завизжала от восторга. Надев обновки, маленькая колдунья схватила ещё влажные вещи и направилась на свой первый урок магии.

***

— А тебе идет эта форма, – похвалил ученицу старый эльф.

— Бесполезно спрашивать, где ты её достал?

— Где взял, там уже её нет, – ехидно усмехнулся Кириэль. – Но оставим пустые разговоры. Итак, магия. Скажи мне, что значит владеть магией? – старик внимательно посмотрел на Рэй.

— Это способность контролировать потоки маны, которые имеются в каждом живом или неживом объекте, – отчеканила девочка.

— Верно, лишь с одной оговоркой. Не контролировать, а взаимодействовать. Нельзя управлять маной. Эта энергия больше, чем всё сущее. Мы лишь посредники между маной и мирозданием, – поправил эльф. – Мы с тобой уже обсуждали, какие виды магии существуют. Сегодня мы поработаем над тем, чтобы выяснить, каковы твои возможности в общей магии. А именно, какие стихии тебе подвластны и какими дарами ты обладаешь.

В мире Обитель вся магия делилась на общую и специальную. Общая магия включает в себя инстинктивное управление какими-либо из четырех стихий: водой, землей, воздухом или огнем, и так называемые «дары» – особые способности, присущие магу, например, ясновидение или телекинез. Специальная магия требовала больших затрат маны и применения дополнительных атрибутов, таких как заклинания, руны или артефакты. Существовала ещё одна ветвь магии, лежащая между общей и специальной. Каждая из двенадцати территорий Обители разрабатывала индивидуальное специальное направление магии, в большинстве случаев отражающее «сущность» территории. Так, маги вечнозеленой территории Эмералд, наблюдая за жизненным циклом растений, практиковали магию разложения. А королевство вечной ночи, Даркстоун, совершенствовало искусство темной магии. Колдуны Даркстоуна настолько прониклись темной стороной магии, что чистокровные обитатели королевства потеряли способность творить светлую или божественную магию, что абсолютно не мешало им растить сильных и талантливых магов.

Одним из даров Кириэля была способность определять магические способности его оппонентов. Такие маги в простонародье получили называние «сенсоры». Во время войны между эльфами и людьми он сводил противников с ума, нейтрализуя диапазон их атак применением противодействующих даров своих боевых товарищей. Этот дар он впервые применил к Рэй в их первую встречу, пытаясь прощупать её потенциал. На этот раз старый эльф решил действовать куда осторожнее, медленно обволакивая сенсорной энергией тело девочки и сканируя потоки маны внутри неё. «И снова это чувство…», – подумал старик. Определение способностей Рэй было похоже на взгляд в бездну. Чем дольше он «смотрел», тем сильнее затягивала его необъятная энергия девочки. Спустя некоторое время, показавшееся им обоим вечностью, Кириэль закрыл глаза, разорвав контакт с маленькой ведьмой, и сосредоточился, мысленно обрабатывая полученную информацию.

Рэй тем временем нервно покусывала губы, наблюдая за наставником, и нетерпеливо переступала с ноги на ногу.

— Нууу…? – сгорая от любопытства, протянула девочка.

Кириэль медлил с ответом.

— Очень занятно, – наконец произнес старик. – Как и ожидалось, твои атакующие способности весьма сильны. Но более удивительна твоя защита… Это что-то невероятное.

Девочка, казалось, была разочарована анализом.

— Значит, я не смогу воевать? – удрученно спросила Рэй.

— Я молю богов, чтобы тебе никогда не пришлось воевать, Рэй, – вздохнул Кириэль. – Но даже если это произойдет, я не вижу причин для уныния. Если ты будешь развивать свои дары, твоя защита станет твоим главным преимуществом перед твоими врагами. Силен не тот, кто может победить одним ударом, а тот, кто может держать атаку и достойно ответить, – назидательно произнес учитель.

Рэй кивнула, соглашаясь с эльфом.

— И в чем состоят мои дары?

— Ээээ, нет. Я не стану подносить тебе всё на блюдечке. Это ты должна почувствовать сама. Единственное, что могу тебе сказать, что твоя основная стихия, как и моя, – Воздух, – не без гордости ответил учитель.

— Основная? Хочешь сказать, не единственная?

— Именно. Вполне удачно. Я весьма искусен в магии Воздуха.

— Кириэль?

— Мм?

— Ты хвастун.

Кириэль залился смехом, Рэй поддержала наставника. Успокоившись, старый эльф хитро улыбнулся и послал в девочку несильную струю воздуха. К его огромному удивлению, юная ведьма смело встретила атаку, развернувшись вокруг своей оси и сложив вытянутые вперед руки ладонями вместе. Поток воздуха, посланный Кириэлем, обогнул девочку, не причинив ей никакого вреда.

— Как ты это сделала?

— Я вспомнила, как ты рассекаешь ветер, – непринужденно пожала плечами Рэй. – И ты сам говорил, что стихийная магия у нас в крови. Мы инстинктивно чувствуем, как направлять её. А ты ещё и подсказал мне, какой из стихий я владею. Так что это было легче легкого, – самодовольно продолжила ведьма.

«Хм, похоже, несмотря на то, что я примерно представляю, на что она способна, я всё же недооценил малютку, – подумал Кириэль. – Придется несколько изменить стратегию её обучения. Плевать на основы, по всей видимости, передо мной один из гениев этого поколения».

— Рэй.

— Да, учитель.

— Я нападу со всей силы.

— Но…

— Постой, дослушай меня до конца. Как бы не было сложно, как сильно не хотелось бы отступить, не сдавайся.

Девочка недоуменно посмотрела на эльфа и неуверенно кивнула в знак согласия. Кириэль воочию наблюдал, как страх исчез из глаз ведьмы, и, когда от него не осталось и следа, ринулся в атаку.

Рэй знала, что старый эльф силен, несмотря на свой возраст. Но его атака не оставила ей ни малейшего шанса, сразу же выбив почву из-под ног девочки. Она упала на спину, сбив дыхание. Наставник подождал, пока Рэй поднимется на ноги, и снова направил в неё мощный непрерывный поток воздуха. Раз за разом ветер сносил девочку. Кириэль вновь и вновь твердил ученице не сдаваться и нападал, не жалея сил. Ведьма пыталась рассечь атаки, но от этого не было почти никакого толка.

День клонился к вечеру, а эльф продолжал нападать на Рэй. Когда учитель в очередной раз замахнулся для атаки, Рэй сосредоточилась, чтобы направить на защиту всю имеющуюся у неё ману. Ветер снова ударил девочку, но на этот раз она смогла устоять, продолжая вкладывать энергию в свои ладони, чтобы противостоять стихии. Повторяя про себя слова Кириэля, юная колдунья попыталась обратиться к энергии внутри себя. Старик не ослаблял напора, ноги девочки снова начали съезжать назад. Рэй сопротивлялась изо всех сил, как вдруг нащупала внутри сгусток энергии, не похожий на примитивную, родную магию стихий. Ведьма потянулась к своей мане и представила, как этот сгусток растет, будто надувается мыльный пузырь. «Больше, больше, расти ещё», – твердила про себя девочка, вкладывая силу в непонятную пока магию. Пузырь наполнялся энергией и внезапно вышел за пределы тела Рэй сверкающей вспышкой. Юная ведьма зажмурилась, стараясь не терять ощущения пузыря.

— Рэй, посмотри, – донесся до неё мягкий голос Кириэля.

Девочка аккуратно открыла глаза и ахнула. Вокруг неё, защищая от свирепой атаки Воздуха, молочно-белым прозрачным куполом мерцало силовое поле. Старый эльф прекратил атаку и с улыбкой посмотрел на ученицу.

— Я знал, что у тебя получится!

— Это… это дар Щита? Как у отца? – несмело спросила Рэй.

— Да, как и у отца. Даже цвет такой же, – кивнул Кириэль.

Рэй отпустила магию, и Щит погас, сверкнув на прощание. Девочка почувствовала огромную усталость, но вместе с тем и огромную радость. Эта сила, её сила, была в точности как у её героя, Алана Дэймона!

— Пожалуй, прервемся на сегодня.

— Я могу продолжать!

— Нет, не можешь, – настойчиво произнес Кириэль. – Я не просто так остановился. Для пробуждения даров необходимо оказаться на пределе своих сил. Сейчас ты не сможешь больше отражать мои атаки. Но завтра мы обязательно продолжим, – заверил девочку эльф.

Несмотря на огорчение, Рэй прекрасно понимала, что учитель прав. Она была абсолютно измотана и валилась с ног.

Кириэль и Рэй вернулись в пещеры затемно. Девочка со скоростью света проглотила ужин и мгновенно уснула. А старый эльф ещё некоторое время сидел на валунах перед жилищем, глядя на звездное небо и размышляя об открывшемся столь скоро первом даре Рэй. Было в её Щите что-то необычное, но, даже обладая огромным опытом и мудростью, Кириэль не мог понять, что именно. Отбросив ненужные мысли, эльф отправился спать.

На следующий день он снова разбудил маленькую ведьму до зари.

Глава 3

3. Смерть.

Минуло несколько лет с тех пор, как Кириэль принял решение обучать Рэй магии. С тех пор каждое утро ведьмы начиналось с утомительного марафона по долине, который оканчивался ближе к полудню. Затем они обедали, и старый эльф принимался тренировать свою одаренную ученицу в управлении стихиями, попутно стараясь раскрыть её дары. Будучи специалистом не только в стихии Воздуха, но и Земли, старик силой своей магии соорудил небольшой лабиринт, в котором они и проводили уроки.

К пятнадцати годам Рэй научилась управлять тремя стихиями: Воздухом, Водой и, к её неудовольствию, Огнем. Девочка старалась не использовать эту стихию, поскольку Кириэль как-то обмолвился, что талант к ней передался колдунье от матери. «Клан Ифелис всегда славился потрясающими способностями в управлении Огнем. Сильнее них лишь потомственные короли Соларии», – говорил мудрый эльф. Но Рэй не испытывала никакого благоговения или гордости за принадлежность к клану Ифелис. Огненная стихия, казалось, чувствовала неуважение и презрение девочки и подчинялась ей довольно неохотно. И Рэй это устраивало. Лишь Кириэль с беспокойством наблюдал за внутренней борьбой девочки. Её холод ко всему, что было связано с матерью, тревожил старого эльфа. Кириэль боялся, что когда-нибудь это сослужит юной ведьме плохую службу. Однако сколько он не пытался поговорить об этом с Рэй, девочка лишь раздраженно отмахивалась и прилагала удвоенное усердие к другим стихиям.

С воздушной стихией проблем не возникало никогда. Иногда во время тренировок Рэй будто становилась с Воздухом единым целым: её тело на мгновенья теряло четкие очертания, благодаря чему ведьма могла проходить сквозь небольшие объекты – деревья, стены лабиринта или несильные атаки учителя.

Владение Водой пришло к юной колдунье неожиданно. Ещё до возведения лабиринта маги тренировались возле озера Верато. Кириэль в очередном бою теснил девочку к берегу, и у самой кромки воды Рэй потеряла равновесие. В падении она попыталась метнуть своеобразный «клинок» из воздуха в эльфа, и случайно задела рукой водную гладь. К удивлению обоих вода повиновалась быстрее воздуха и мощным потоком устремилась к Кириэлю. С тех пор Рэй старалась на тренировках уделять время и для второй своей стихии, порой комбинируя Воду и Воздух для нападения или отражения атак старого эльфа.

С дарами всё шло не так гладко. Кроме дара Щита за все эти годы Рэй смогла открыть в себе лишь дар Телепортации. В тот день, когда девочка впервые переместилась, исчезнув в мягком голубом сиянии, чтобы уклониться от летящих в неё огромных камней, Кириэль прервал тренировку. Остаток дня они провели, склонившись над учебниками и трактатами, читая о разновидностях капризного дара. Капризным его называли все источники без исключения, потому что дар Телепортации во многих случаях требовал определенной заблаговременной подготовки. Маг мог спокойно «прыгать» с места на место в пределах видимости и, что встречалось реже, в те места, где он уже бывал ранее, представив конечную точку в малейших подробностях. Однако чаще всего для перемещения на большие расстояния магам требовалась особенная вещь – так называемый маяк. Маяки магически были связаны с местностью и задавали нужное направление для «прыжка», достаточно было лишь начать телепортироваться. Маяками служили различные предметы: книга, цветок, горсть земли, украшение или любая другая вещь, заряженная с помощью специального обряда.

Несмотря на то, что большинство магов за всю свою жизнь овладевали лишь двумя-тремя дарами и одной, реже двумя, стихиями, Рэй была расстроена своим небольшим, по её мнению, прогрессом. Ей казалось, что её сил недостаточно, но всё изменится, открой она ещё хотя бы один дар. Кириэль успокаивал девочку тем, что, по крайней мере, она владеет тремя стихиями, что за всю историю Обители встречалось всего один раз – во времена войны за территории эльфов будущий король Эмералда одержал немало побед, громя своих противников залпами Огня, Земли и Воды. Эльфы не успевали перестраиваться под шквалом изменчивых атак могучего мага и постепенно уступили. Однако Рэй отказывалась воспринимать себя как обладательницу трех стихий. Ненависть к Огню лишала ведьму весьма больших возможностей, но не делала её слабее.

Кириэль тем временем всё больше гордился прорывом подопечной. Больше всего он восхищался огромным количеством маны девочки. Неоднократно им пришлось прибегнуть к церемонии нанесения сигила, чтобы энергия не захлестнула Рэй. Таинственные печати покрывали руки и спину колдуньи. Последний сигил в виде замысловатого узора углом поместился на лице девочки в области виска. Невидимые человеческому глазу, сигилы контролировали потоки маны внутри Рэй, помогая ей эффективно использовать магию.

Чем старше становилась Рэй, тем острее она понимала, что конец Кириэля близок. Старый эльф давно перестал будить её по утрам на пробежки, тратя на восстановление сил всё больше времени, его атаки на тренировках становились слабее. Кириэль более не чувствовал, сколько именно ему осталось, потому начал обучать ведьму ещё усерднее. Юная ведьма запоем проглатывала все книги по теории магии, заклинаниям, истории Обители, что старик доставал для неё. Она неустанно тренировалась, пытаясь совмещать магию и физические возможности своего тела в бою. Пару раз старый эльф даже застукал её, склонившуюся над рунными трактатами. Рунная магия, будучи одной из высших форм магии, давалась Рэй с трудом, но девочка никогда не сдавалась. Из-за этого Кириэль всё чаще замечал её сходство с отцом.

Старый эльф внимательно следил за развитием колдуньи. Особенно его занимал вопрос использования темной магии. Ещё во времена мира между людьми и эльфами никто не делил магию на светлую или темную. Но после победы людей всё магическое сообщество начало воспринимать любую магию, хоть издали похожую на эльфийскую, за проявление темных сил. Этому способствовало и открытие некромагии, вмиг ставшей запрещенной ветвью. Однако Рэй относилась к редкому типу магов, которые не делили мир на белое и черное лишь из-за общественного мнения. «Сила сама по себе не может быть доброй или злой. Это зависит от человека, который её использует, разве нет? Темная магия может помогать так же, как и светлая разрушать», – объясняла свою точку зрения учителю девочка. На волне этих размышлений Рэй интересовалась сенсорным даром Кириэля. Исследования ведьмы привели её к выводу, что сенсорная магия была присуща преимущественно эльфам, редко проявляясь у людей. Маги видели сенсорную магию темной, что привело к вырождению у расы людей подобных даров. Но любопытство захватило юную колдунью, и она снова и снова набрасывалась на старика с вопросами о том, как именно работает его дар. Старый эльф терпеливо отвечал на все вопросы Рэй, но неоднократно намекал, что не видит в ней сенсора.

Заявления учителя нисколько не умеряли пыл девочки. Источником любопытства служили странные явления, видимые ведьмой во время их ежедневных боев с Кириэлем в мгновения перед самой атакой. Так и не разгадав их тайну, в конце концов, Рэй обратилась с проблемой к эльфу. Она рассказала ему о необычных тенях, которые она видела вокруг магии, как своей, так и Кириэля. Старик заинтересовался видениями девочки не меньше Рэй и предлагал ей различные пути взаимодействия с ними, однако, всё безуспешно. Поиски ответа в древних рукописях и справочниках также не приносили результатов. Отчаяние поглощало Рэй с каждым днем всё сильнее, пока однажды эльф не воскликнул:

— Ну конечно! Рэй, погляди сюда. Такие тени ты видишь? – Кириэль протянул девочке один из свитков, лежавших перед ним на столе.

Рэй присмотрелась к потертому рисунку, изображавшему мага в мантии с капюшоном, вокруг которого клубился дым и мелькали различные руны, и постаралась восстановить в памяти свои видения.

— Очень похоже… Да! Эти дымные знаки! Они не именно такие, как я вижу, но похожи! Что это?

Кириэль увлеченно зачитал древний текст: «Как день и ночь, свет и тьма, каждое явление в этом мире имеет свою противоположность. В былые времена Изначальный клан изучал подобные проявления дуализма и в магии. Лишь одной магии они не могли найти пару – эльфийской магии чувств, позволяющей узнать способности другого мага. Но ответ всё же был найден: в семье родились близнецы, столь похожие друг на друга, как и отличные один от другого. Один из них мог видеть любую магию, а другой – обращать силы вспять».

— Видеть магию? – перебила учителя Рэй. – Но мы все видим магию.

— Нет, мы видим лишь её итог, конечный результат, – не согласился с девочкой Кириэль, скользя глазами дальше по тексту. – Я, как сенсор, могу чувствовать способности окружающих. Здесь же имеется в виду способность опознать магию в момент её применения, когда она зарождается на кончиках пальцев волшебника. О, тут даже название этих даров есть!

— И как же зовутся эти тени? – с энтузиазмом отозвалась ведьма.

— Твои видения называются Темный закон. Мы пытались взаимодействовать с ними, потому что думали, что они похожи на сенсорную магию. Но этот дар – её противоположность. Попробуй мысленно оттолкнуть их, – Кириэль медленно и плавно направил в сторону Рэй сгусток зеленоватой энергии.

Девочка сосредоточилась и практически сразу увидела уже знакомые тени. Рэй представила, будто их уносит ветер, и тут же в её сознании вспыхнуло:

— Заклинание роста растений!

Кириэль широко улыбнулся и кивнул в подтверждение. Втянув энергию обратно, он отложил свиток и повернулся к ученице:

— Темный закон – один из высших даров. Его пара, Светлый закон, способен обращать магию в безобидные вещи. Но лишь при условии, что магия, направленная против носителя дара, не мощнее его собственной.

Рэй задумалась. С одной стороны, она открыла ещё один дар, весьма полезный и очень редкий. С другой, где-то существовал носитель противоположного дара, который казался ведьме немного привлекательнее. Она поделилась сомнениями с эльфом, но тот успокоил девочку, заверив, что с её Щитом обращение магии – пустое: «Какой смысл иметь два отражающих дара? Всё равно, что умение бегать на руках».

Но Кириэль старался учить ведьму не только магии. Они проводили много времени перед зеркалом, иногда целыми неделями наблюдая через него за внешним миром. Рэй изучала этикет, следила за развитием науки и магии, политикой, заучивала родословные некоторых королевских семей, а временами просто часами смотрела на жизнь простых людей и аристократии. Больше всего ей нравились ежегодные Фестивали стихий, проводимые в столице Обители, Сепфайере. Красиво одетые мужчины и женщины, дети и старики собирались на главной площади, где талантливые студенты Академии трех начал (единственного высшего учебного заведения Обители) демонстрировали свои умения, вызывая элементалей, создавая причудливые иллюзии и огромные фейерверки или развлекая толпу магическими дуэлями.

Кириэль никогда не брал свою подопечную с собой во внешний мир. Он говорил недовольной этим решением девочке, что её время ещё не пришло. Лишь пару раз Рэй украдкой подслушала, как учитель перед уходом общался с какой-то женщиной, используя всё то же зеркало. Уверенная в их полной изоляции юная ведьма удивилась, осознав, что Кириэль являлся не таким одиноким отшельником, как она полагала. Однако спросить старика об этом Рэй не решалась. Она безгранично доверяла и верила мудрому эльфу, потому считала, что есть логичная и достойная причина, почему он скрывает их местонахождение и саму Рэй.

Кроме того, пребывание в Топазе совсем не тяготило Рэй. Когда выдавались свободные от тренировок и уроков деньки, девочка с удовольствием изучала долину Топаз; будучи маленькой – в сопровождении эльфа, а став старше – самостоятельно.

Во время таких прогулок Кириэль неустанно отвечал на бесконечные вопросы маленькой непоседы о долине, природе, всем мире и, конечно, магии. Малютка Рэй впитывала знания и опыт старика как губка, открывая для себя что-то новое и удивительное каждый день.

Одним из таких открытий стала находка целого семейства химер-оборотней, по словам Кириэля, считавшихся истребленными по приказу Совета Обители. В тот день Рэй вместе со стариком бродила по руинам некогда величественных городов Топаза, превратившихся в дикие джунгли благодаря магии Кириэля и Древу Жизни. Тропинка, по которой шли маги, неожиданно вывела их на небольшую поляну, скрытую густым папоротником. На поляне резвились необычные зверьки – котята с длинными и плоскими хвостами, больше похожими на хвосты бобров, и длинными ушами с забавными кисточками на концах. Маленькая Рэй взвизгнула от восторга и поспешила к зверятам. Те, увидев человека, внезапно ощетинились, сбились в кучку и начали шипеть на колдунью. В тот миг одновременно произошли два события: во-первых, откуда-то из кустов на защиту детенышей выскочила огромная взрослая особь химеры, сверкая огромными зубами, а во-вторых, Кириэль молниеносно подлетел к девочке, закрыв её своим телом, и мгновенно поклонился зверю. Химера-мать, принявшая облик странной кошки с телом, покрытым пластинчатой чешуей, и шипастым хвостом, внимательно смотрела на эльфа, изучая его своими темными блестящими глазами. В конце концов, химера признала обоих магов неопасными, но в мерах предосторожности больше не скрывалась в лесу, а устроилась возле ближайшего дерева, пристально наблюдая за своим потомством, мигом облепившим юную ведьму, пищащую от радости. Кириэль расположился на противоположном конце поляны, дабы не нервировать зверей, но в случае опасности иметь возможность быстро защитить свою подопечную.

С тех пор Рэй и Кириэль часто навещали химер. Малыши окончательно привыкли к девочке, как и взрослая химера. Старый эльф объяснил Рэй, что в Топазе химеры занимали главенствующее место в фауне долины, а потому другие звери старались не слишком приближаться к оборотням, чтобы ненароком не навлечь на себя гнев мамы-химеры. Однако со временем глава семейства ушла из долины, забрав с собой большинство детей. Лишь один зверек остался в Топазе. Эта химера частенько составляла компанию Рэй, когда та подросла достаточно, чтобы выбираться в долину без эльфа, и даже позволяла юной ведьме кататься на своей могучей спине. За годы, проведенные в Топазе, они с Рэй облазили каждый уголок долины; девочка запомнила каждый ручеек, узнавала любое деревце или тропинку.

Так Рэй обзавелась своим первым и единственным другом.

***

Лето в Топазе было любимым временем года Рэй. Нежные пастельные оттенки весны сменялись ярким буйством красок. Природа окончательно оживала и расцветала, живность активно радовалась своему существованию. Долина полностью отряхивалась ото сна, и каждый день удивляла ведьму новыми сюрпризами.

Юная ведьма приблизилась к своему шестнадцатилетию. Тренировок с Кириэлем стало ощутимо меньше, а потому Рэй частенько гуляла по долине, используя химеру как ездовое животное. Собственно, зверь никогда не был против. На его вечно меняющейся мордашке читалось выражение удовольствия и чувства превосходства, когда они с Рэй вместе носились по долине среди других животных или же в одиночестве.

Единственным, что тревожило девушку, было состояние Кириэля. Старый эльф явно доживал последние месяцы, его мана почти полностью истощилась многолетними тренировками и подпиткой долины. Старик практически прекратил бои с ученицей, предпочитая подтягивать её теоретические знания или предоставляя её самой себе.

Большую часть времени эльф сидел снаружи пещеры, облокотившись на прохладный камень у подножия горной гряды. Рядом с ним лежал небольшой деревянный посох – Кириэль сам вырезал его с помощью магии Земли и небольшого ножа: в последнее время он физически не мог передвигаться без поддержки. Рэй беспокоилась за учителя и старалась не оставлять старика надолго. Однако эльф быстро разгадал намерения подопечной и в довольно грубой форме попросил её не заниматься «ерундой»: «Я, может и стар, но вполне могу позаботиться о себе. Сиделка мне не нужна. Лучше используй эту энергию и время на совершенствование своей магии», – недовольно ворчал старик.

Девушке ничего не оставалось, кроме как послушаться старика и заниматься своими делами. Раз в неделю по вечерам она, вместе с химерой, отправлялась на озеро Верато, посмотреть на закат и понаблюдать за духами природы, облюбовавшими озеро.

Вот и сейчас друзья мчались по долине навстречу ветру и заходящему солнцу, пытаясь обогнать стремительно удлиняющиеся в их сторону тени, отбрасываемые холмами, деревьями и огромными камнями, разбросанными по всей долине. Химера приняла свой излюбленный облик – пантера палевого окраса, но в пару раз увеличенная в размерах. Рэй держалась за бока зверя одними прижатыми коленями; руки раскинуты в стороны, глаза зажмурены, чтобы их не слепило солнце. Никаких неудобств она не ощущала. За все эти годы они научились становиться практически одним целым в подобных гонках с миром. Вокруг них кружились яркие птицы, немного отставая, бежали пара гепардов и пантера (обычная, черная, а не преувеличенная пародия химеры-оборотня). Вся эта странная компания направлялась к озеру Верато, чтобы проводить очередной волшебный закат.

Достигнув берега озера, Рэй по привычке уже изящно соскользнула с химеры, а та тут же превратилась в огромного золотистого льва с орлиными крыльями и властно рыкнула на живность, сопровождающую их с ведьмой. Звери и птицы поспешили ретироваться; вступать в схватку с химерой было чистым самоубийством. Тем более с оборотнем. Как только они остались вдвоем, зверь перекинулся в пепельного волка, но по размеру остался тем же львом. Немного подумав, крылья он так же убрал, но и это его не устроило. Потянувшись, чтобы расслабить мышцы после долгого бега и нескольких последовательных трансформаций, оборотень зевнул и обратился в серебристо-серого лиса. Рэй, сидевшая на небольшом плоском камне, наблюдала за зверем с интересом, но от смеха удержаться не смогла – тот отрастил себе пару лишних хвостов. Химера взглянула на юную ведьму с укором, но больше меняться не стала, горделиво свернувшись возле неё и прикрыв глаза. Девушка поняла, что зверь устал и решил вздремнуть. Еле касаясь, она погладила лиса по голове. Тот шевельнул ухом в полудреме и засопел. Колдунья усмехнулась.

Солнечный свет угасал всё быстрее. Рэй глубоко вздохнула, прочищая легкие от удушливого горячего дневного воздуха. Наконец мелькнула красно-золотая вспышка, и солнце скрылось, утонув в яркой зелени горизонта. Девушка от нетерпения слегка наклонилась вперед, её глаза стали почти прозрачными, как лед, зрачки расширились. «Начинается», – подумала она. Поднялся сильный ветер, но ведьма утихомирила его одним лишь движением руки.

— А ну не мешай, - пробормотала она еле слышно, и ветерок послушался, унося её слова с собой.

Постепенно долина начала сиять. Как будто кто-то неторопливо разливал на землю лунный свет. Ночные сады просыпались, их отблеск плавал в озере и отражался в глазах Рэй. Спящие в некоторых цветах нимфы, духи Земли, похожие на маленьких фей, сонно покачивались в воздухе, направляясь к воде. Освободившиеся бутоны несколько мгновений мигали неоновым светом, прежде чем полностью раскрыться, выпустив гостивших духов. Как будто бы ниоткуда, явились духи Воздуха, неизменно в виде полупрозрачных бабочек, с которых сыпалась волшебная пыльца. Попадая на цветы, пыльца заставляла их светиться ещё ярче, и вскоре вся долину мигала и переливалась, словно огромная живая гирлянда. Духи воздуха и духи земли стекались к озеру. Корни Древа, пробивавшиеся здесь сквозь землю, поддались общему настроению и тоже замерцали мягким золотистым светом, огибая Верато сияющим кольцом.

Нимфы окончательно проснулись и стремительно начали менять свой облик. Точнее не столько облик, сколько одеяния. Красные, желтые, фиолетовые, бирюзовые… У Рэй начало рябить в глазах. В итоге все они единогласно остановились на легких светло-зеленых платьицах и заскользили вдоль поверхности воды, образуя огромный круг. Духи воздуха от них не отставали: принимая похожий на нимф облик и облачаясь в сине-бирюзовые тона, они заполняли пустоты между духами земли, делая круг ещё шире и светлее. Все создания медленно двигались над водой, образуя кольцо. Как только над долиной взошла полная луна, они резко застыли. А потом они начали танцевать. Юная ведьма с восхищением наблюдала за духами: они то сходились по парам, то расходились, то сближались к центру круга, потом начинали кружиться, менялись местами… Вода под ними рябила от движений, образуя замысловатый узор из кругов. К озеру начали стекаться другие обитатели Топаза. Химера приоткрыла один глаз и с интересом смотрела на представление.

Танец духов подходил к своей кульминации. Они начали излучать энергию, сиявшую в ночи ярким светом, будто крошечные звездочки, их движения стали более отрывистыми, стремительными. Импульсы, исходившие от духов, резонировали с окружающей природой и всеми звуками, образуя еле слышную симфонию, прекрасную, легкую, невесомую, но ощутимую каждому существу.

Девушка слегка покачивалась в такт этой «музыке» из стороны в сторону, как внезапно что-то обожгло ей руку. Рэй шумно вдохнула и подняла левую ладонь к глазам. Её глаза расширились от волнения и страха. Метка Древа, небольшой кусочек коры, заменивший ей кожу, трескалась и слегка искрила. Духи резко прекратили танцевать и как один обернулись к колдунье. Животные, сидевшие вокруг озера, суетливо оглядывались по сторонам: птицы коротко вскрикивали и хлопали крыльями, звери прижимали уши к головам и топтались лапами на месте, немного отступая назад. Ум Рэй лихорадочно соображал: что-то творится с Древом.

Девушка вскочила на ноги, спрыгнула с камня, приземлившись на одно колено, и посмотрела на землю. Словно светящиеся вены, сквозь низкую траву хорошо просматривались корни. Ведьма заставила себя успокоиться и приложила к ним ладони. Сосредоточившись, Рэй послала несколько коротких импульсов. Под действием её мыслей, импульсы растворились в корнях. Там они быстро рассредоточились во всех направлениях, сканируя состояние Древа и всей долины. Девушка наблюдала за всеми импульсами одновременно, закрыв глаза. Быстро исследуя территорию и скользя по развилкам корней, импульсы стекались к стволу Древа, легким покалыванием отдаваясь в метке на руке Рэй и передавая собранную информацию девушке. Как она и боялась, в долине всё было тихо и самому Древу ничего не угрожало, но это значило, что такой своеобразный «сигнал» был послан Кириэлем. Что-то случилось, и эльф отчаянно нуждался в помощи Рэй.

Химера уже обрела облик гепарда. Тряхнув головой, зверь жалобно мяукнул в сторону Рэй, призывая её идти. Юная ведьма призвала стихию Воздуха на помощь и в один мощный прыжок оседлала оборотня. Тот напряг мышцы и рванул с места, сметая со своего пути духов, с беспокойством круживших вокруг. Добежав до холмов, отделяющих озеро Верато от центральной части долины, зверек мощно оттолкнулся от земли и, уже в воздухе оборачиваясь в огромного орла, взлетел над Топазом. Рэй прижалась всем телом к спине химеры и заставила ветер дуть в нужном направлении, помогая набирать орлу скорость. Уже издалека она поняла, что времени у неё немного: дуб тревожно мерцал в темноте, а через свою древесную «кожу» девушка чувствовала, как вся долина начинает пульсировать от волнения, поддаваясь панике Древа.

Химера резко спикировала вниз, отчего у Рэй на секунду перехватило дыхание. У самой земли зверь снова сменил облик на пегого жеребца и во весь опор помчался вверх по холму к дубу. Почти у вершины девушка, оттолкнувшись от спины коня, взлетела в воздух и, сделав сальто, приземлилась точно возле старого эльфа, лежавшего на мощных корнях. Упав на колени, Рэй перевернула Кириэля, положив его голову к себе на колени. Старый эльф приоткрыл глаза и что-то прошептал; он был очень слаб. Когда Рэй уходила, его состояние не вызывало тревоги. Но сейчас она видела, что старик угас буквально за пару часов.

Девушка, дрожа от страха, наклонила голову к эльфу, чтобы расслышать его слова.

— Пора… Пора… Устал… Очень устал… Пора… – без конца повторял Кириэль.

— Держись, старик! Потерпи немного, я сейчас всё исправлю. Ты не можешь вот так умереть! – умоляла Рэй, прикладывая ладони к голове и сердцу темного эльфа. «Нужно поделиться с ним маной. Это должно помочь», – мысленно твердила себе колдунья, делая глубокий вздох, чтобы успокоиться после гонки. Однако Кириэль из последних сил отнял её руки от себя и слегка сжал в своих ладонях.

— Мне уже не поможешь, Эмери-Илэйн. Я и так обманывал Смерть слишком долго. Мне пора отдохнуть, – слегка улыбнувшись, прошептал эльф. – Слушай внимательно. Долина в безопасности, моя иллюзия будет жить и после моей кончины. Но ты должна уйти. Как только меня не станет, отправляйся в Сепфайер. Моё кольцо – это маяк, он свяжет тебя с местом назначения. Ты окажешься во владениях Совета Обители, на территории Академии трех начал. Найди там Еву Соул. Она тебе поможет… – Кириэль торопился говорить, снимая перстень с указательного пальца.

— Хорошо. Но кто она? Она твой друг? Из Совета? И что мне делать потом? – Рэй взяла перстень и сжала в ладони.

Старик не ответил ей. Его глаза помутнели и потеряли свой цвет. Бледная кожа похолодела. Кириэль умер.

Древо впервые на памяти Рэй засияло ярким золотым светом. Послышались раскаты грома, и крупные капли дождя оросили долину. Одна из капель упала на щеку Рэй, слившись с её слезой. Девушка моргнула и подняла голову вверх. Закрыв глаза, она обратилась к стихии Воды. Капли замедлились, практически замерев в воздухе. Как будто бы время остановилось. В свете луны и дуба они сияли, словно падающие драгоценные камни. Со всех сторон к Древу стекались обитатели Топаза. Химера в облике пумы жалобно взвыла, ей вторил гул сотен зверей, собравшихся вокруг дуба. Птицы грустно пели и кричали. Духи природы слетались к телу эльфа, покрывая его мерцающей пеленой своих полупрозрачных сущностей. Рэй, наблюдала как исчезает тело старика, сливаясь с долиной, и тихо проклинала Кириэля.

– Глупый старик…Ты же знал, что умрешь… Ты чувствовал… Ты подготовил этот чертов маяк, связался с той женщиной в Сепфайере. Что ещё ты не успел мне рассказать? Как я теперь…? – шептала колдунья, сдерживая истерику и раскачиваясь взад и вперед.

Химера подошла к девушке и уткнулась мордой ей в спину. Рэй посмотрела на перстень – старомодный, слегка потемневший от времени со стертой гравировкой. Присмотревшись, ведьма разглядела витиеватый узор и заглавную букву «А». Что она обозначала, девушка не имела ни малейшего понятия.

Прошло уже несколько часов, а Рэй всё ещё сидела на земле, обхватив колени руками и спрятав лицо. Лишь когда Древо погасло, животные разошлись, а на небе занялась заря, девушка встала и побрела в пещеру, которая со смертью Кириэля показалась ей пустым и холодным местом. Глядя вещи, оставленные учителем в полном беспорядке, Рэй не нашла в себе сил взять что-либо с собой и быстро покинула жилище, чувствуя, как слезы комком подступают к горлу.

Химера ждала девушку у выхода, но они оба понимали, что Рэй не сможет взять зверя с собой.

— Прости, но это путешествие только для меня. Присмотри за долиной, пока меня не будет, – тихо попрощалась Рэй с оборотнем, ласково гладя его по шее.

Химера посмотрел на ведьму огромными темными глазами и понуро опустил голову. Рэй в последний раз потрепала зверя по голове и достала из кармана брюк маяк Кириэля. Потянувшись к своему дару телепортации, Рэй исчезла в короткой синей вспышке, позволяя перстню унести её в неизвестный ей мир, связанный с ним. В далекую пустоту.

Глава 4

4. Этот прогнивший мир.

Первое, что ощутила Рэй после перемещения, – пробирающий до костей холод. Именно ледяной ветер подтвердил, что девушка больше не на территории Топаза. Она осторожно приоткрыла глаза, еле разлепив мгновенно заиндевевшие ресницы, и открыла рот от удивления (о чем сразу же пожалела, ибо тут же наглоталась колючего снега). Перед ней раскинулось бескрайнее поле, а вдалеке на грифельно-сером фоне неба белел огромный замок-крепость с массивными вратами, изготовленными, по-видимому, из какого-то зачарованного блестящего металла. В общем, так себе пейзаж.

Чтобы защитить себя от неприветливой погоды, Рэй попробовала создать вокруг себя кокон из теплого воздуха и утихомирить метель. К её удивлению, результат был жалкий – ведьме удалось лишь слегка улучшить видимость перед собой, и дело было вовсе не в окоченевших пальцах. Ни Воздух, ни Огонь не подчинялись ей. Понимая, что выбора у неё нет, девушка двинулась навстречу снежной буре к замку. Продвижение давалось нелегко: ведьма то и дело проваливалась в сугробы. «Словно улитка», – ругала она себя за медлительность. Некоторое время спустя Рэй с удивлением обнаружила, что, замок не приблизился ни на метр, а казалось наоборот, лишь отдалялся. Всё больше сгущались грозовые тучи, ветер настойчиво проникал острыми иглами под тонкую курточку и футболку. Тогда девушка решила действовать иначе: сосредоточившись на окружении, она призвала на помощь Темный закон. Задумка сработала не сразу: будто пробиваясь сквозь невидимую стену, дар слишком медленно обволакивал пространство вокруг Рэй, но всё же подтвердил мысли колдуньи – в воздухе витала очень мощная магия неясного действия, но именно эта магия не давала достигнуть замка. Воздух вокруг Рэй словно пронизывали бесплотные нити, образуя плотную стену на пути к крепости. Девушка ощущала ненавязчивую вибрацию нитей вокруг себя. Рэй мысленно потянулась в запутанный лабиринт незнакомой магии. С огромным трудом, почти осушив запас маны, девушка нашла верный путь и несмело сделала первый шаг. И слава богам, замок остался на месте. Рэй упорно продолжала брести сквозь снежные завалы неторопливой, почти слепой походкой. Через некоторое время, окончательно продрогнув, она всё-таки вышла к уже ненавистным ей воротам.

Ведьма чуть ли не падала от холода и усталости, когда сурового вида охранник в тяжелой броне с огромным мечом наперевес грозным голосом потребовал от неё какой-то пропуск. Рэй сначала молча показала громиле перстень Кириэля, и, подумав, назвала имя той загадочной знакомой эльфа. Страж удивленно приподнял бровь, но взял перстень и скрылся за воротами, эффектно пройдя сквозь них. «Наверное, дело в броне», – с интересом подумала девушка. Предательски заурчало в животе, промокшая насквозь от снега одежда тянула вниз, но ведьма упрямо продолжала стоять. Страж вернулся довольно-таки быстро и не один. Его сопровождал мужчина с поистине необычной внешностью: Рэй не могла точно определить возраст незнакомца, ему могло быть и двадцать лет и все сорок. Волнистые волосы до плеч удивительного пепельного оттенка обрамляли гладкое лицо с выразительными светло-серыми глазами. Небольшая щетина придавала ему слегка небрежный вид. Однако идеально скроенный по фигуре серебристо-серый костюм выдавал в мужчине принадлежность к аристократии. На ногах незнакомца блестели черные кожаные туфли, белоснежная рубашка выгодно оттеняла смуглую кожу.

Внимательный, но немного печальный взгляд мужчины напомнил Рэй старика Кириэля, отчего сердце девушки ощутимо кольнуло. «Серый» незнакомец пристально смотрел на Рэй, будто сканируя её изнутри. Продолжая изучать девушку, он медленно соскользнул взглядом вниз и неожиданно охнул. Проследив взгляд незнакомца, Рэй наконец-то догадалась осмотреть себя.

О боги, выглядела она кошмарно. Вся одежда была исполосована и покрыта ледяной коркой, сквозь которую проглядывались странные бурые пятна. «Будто запекшаяся кровь…», – только и успела подумать девушка, прежде чем поняла, что падает. Её мягко, но уверенно поймали чьи-то руки, и ведьма позволила себе провалиться в забытье.

***

Пробуждение было тяжелым. Рэй будто пыталась снять с себя толстый слой паутины, а та снова и снова закрывала собой воздух, свет и саму девушку. Где-то вдалеке ей слышался голос Кириэля, шепчущий что-то важное, но как бы близко девушка не подбиралась, образ старика ускользал. Внезапно она услышала чистый и нежный голос, похожий на пение колокольчиков: «Проснись, – призывал голос, – Эмери… Ты должна …».

К сожалению, что именно и кому должна Рэй, девушке узнать не удалось. Близкий разговор пробился сквозь пелену забытья:

— Бедная девочка… Это чудо, что она осталась в живых…

— Если бы эти остолопы искали внимательнее, всё бы обошлось. Не заметить её магию… Вот ЭТО действительно чудо!

— Ты слишком к ним строга, дорогая. Они лишь начинающие ищейки.

— Да плевать я хотела на их опыт! Если они не способны почувствовать столь выдающегося мага, как вообще они поступили в разведывательный корпус?!

— Тише, мне кажется, наша гостья очнулась от твоих криков.

— Тогда даже мои крики полезнее, чем сборище этих бесполезных юнцов!

— О боги, Ивейн, замолчи!

Рэй медленно открыла глаза. Наконец сфокусировав взгляд, она осмотрелась вокруг. Ведьма лежала на мягкой кушетке, видимо, находившейся в чьем-то кабинете. Помещение имело форму большого восьмиугольника, стены которого были выкрашены в изумрудный цвет. Углы украшали колонны из белого с золотистыми прожилками мрамора, между которыми вдоль стен тянулись бесконечные стеллажи из темного дерева со стеклянными дверцами. Колонны тянулись вверх к потолку в виде витражного купола, обрамленного лепниной. Витраж изображал разные фазы луны, от новолуния до старой луны, составленные из кусочков молочно-белого и темно-синего стекла на ярко-голубом фоне. В центре комнаты располагался невысокий стеклянный кофейный столик, вокруг которого стояли две кушетки, обитые светлым бархатом, с темными контрастными подушками с кисточками. На одной из них как раз и лежала Рэй. Одну из стен занимала высокая массивная двустворчатая дубовая дверь с бронзовыми ручками, а в стене напротив красовалась широкое окно с белыми полупрозрачными шторами. К удивлению девушки, за окном сияло солнце. «Сколько же я пробыла без сознания?..», – мелькнуло в голове Рэй. Перед окном стоял огромный дубовый стол и мягкое кресло в светлом бархатном чехле. Стол был завален книгами, свитками, всевозможными колбами и склянками, картами и различными письменными принадлежностями.

На краю стола сидела женщина в длинном темно-синем платье с серебряной вышивкой по краям рукавов и подолу. Рядом с ней стояла её собеседница в таком же одеянии. Кроме одежды Рэй мысленно отметила внешнее сходство незнакомок: длинные волнистые каштановые волосы, зелено-карие глаза, схожие черты лица – женщины явно приходились друг другу родственниками. Та, что сидела на столе, мрачно смотрела в окно, в то время как вторая женщина с мягкой улыбкой смотрела на Рэй:

— Доброе утро! Как ты себя чувствуешь?

Рэй приподнялась на локтях и сразу поняла, что это была плохая идея – девушка почувствовала страшное головокружение и подступающую тошноту.

— Пока не определилась между «плохо» и «ужасно», – честно призналась юная ведьма, откидываясь обратно на подушки. – Извините, но вы не могли бы объяснить, где я нахожусь? И где я могу найти госпожу Еву Соул?

Вторая незнакомка мягко спрыгнула со стола и села на кушетку напротив Рэй.

— Ты в Сепфайере, в Академии трех начал. А это и есть Ева Соул, директор Академии, – указала она на коллегу.

Рэй облегченно вздохнула, а женщина, которую представили как искомую Еву Соул, тем временем присела рядом с ней.

— Да, я и есть госпожа Соул. А эта моя неприветливая мрачная соратница, коллега и, по совместительству, родная сестра, Ивейн Соул, – с хитрой ухмылкой представила собеседницу госпожа Соул. – Извини, что разбудили тебя, – сочувствующе продолжила женщина, – но ты своим появлением устроила небольшой переполох, а мы…

Женщина по имени Ивейн перебила сестру громким смехом.

— Небольшой переполох?! Милочка, ты произвела настоящий фурор! – восхищенно воскликнула она. – Три дня! Подумать только, три дня ты успешно укрывалась от целого отряда ищеек Совета, пробилась сквозь защитные чары Небесной Цитадели и выжила! Ты мой герой!

Колдунья не разделяла восторг женщины. «Я блудила возле замка три дня?!», – с ужасом подумала Рэй.

Госпожа Соул беспокойно оглядела Рэй и с упреком посмотрела на сестру, хотя та ни капельки не смутилась. Ивейн Соул щелкнула пальцами, и на столике появился большой серебряный поднос, на котором стоял белый фарфоровый сервиз на три персоны, пышущий жаром чайник, сахарница, молочник, розетки с джемом и медом и небольшой резной кофейник, от которого исходил потрясающий аромат свежезаваренного кофе. Госпожа Ева, цокнув языком, повторила жест сестры, и к набору добавилось блюдо с бутербродами и разнообразными пирожными. Рэй сделала для себя два вывода: первое – сестры Соул, без сомнения, являлись первоклассными магами; второе – девушка была безумно голодна.

Ивейн Соул испытующе взглянула на Рэй и удовлетворенно улыбнулась:

— Хмм, не стесняйся, налетай, – женщина махнула рукой в сторону подноса. Рэй на этот раз не спеша поднялась из лежачего положения и набросилась на еду. – И пока мы наслаждаемся чаепитием, не откажешься ли ты ответить на наши вопросы? – непринужденно закончила женщина.

Рука Рэй замерла в нескольких сантиметрах над подносом. Госпожа Соул налила душистый чай для себя и девушки, положила сахар и передала чашку Рэй. Госпожа Ивейн ограничилась тем, что налила полную чашку кофе. Юная ведьма лихорадочно соображала: «Как много я могу им рассказать о себе? О чем нужно умолчать?»

Женщины заметили перемену в лице Рэй, и госпожа Ева поспешила успокоить гостью:

— Тебе нечего бояться. Здесь никто не причинит тебе вреда.

— Не обращай внимания на мою манеру разговора, она шокирует лишь по началу. Со временем ты привыкнешь, – отмахнулась госпожа Ивейн.

Рэй приняла чашку из рук госпожи Евы, надкусила бутерброд и постаралась вспомнить все указания Кириэля для Рэй, когда та окажется во «внешнем мире». Прожевав первый кусочек, она выпрямила спину и смело посмотрела на собеседниц:

— Я готова.

— Слушай, она уже мне нравится, – усмехнулась госпожа Ивейн. – Что ж, тогда поехали. Первый вопрос: кто ты, черт возьми, такая?

Рэй встретилась с ней взглядом.

— Меня зовут Рэй Дэймон. Я маг, проходивший обучение у эльфа по имени Кириэль.

Госпожа Ева едва не поперхнулась чаем, её сестра ограничилась тем, что приподняла от удивления бровь.

— У самого Кириэля?! Темного эльфа, военачальника Серебряных мечей? – насмешливо переспросила госпожа Ивейн.

— Тихо, Ивейн, – неожиданно прервала её госпожа Ева. – Скажи мне, – обратилась она к Рэй, – Рэй ведь не твоё настоящее имя?

Девушка неуверенно пожала плечами: «Эм…а ведь действительно».

Госпожа Ева недоверчиво продолжила:

— Кириэль назвал мне немного другое имя. Эмери-Илэйн Дэймон. Как доказательство, что она ученица Кириэля, она предъявит определенную вещь…

Рэй ахнула.

— Перстень! Я отдала его стражнику на входе, прежде чем…

— Он у меня, – раздался тихий голос сзади.

Сестры Соул и Рэй оглянулись. В дверях стоял тот самый «серый незнакомец», поймавший девушку у ворот. В руках он действительно держал перстень, послуживший маяком для перемещения Рэй из Топаза в Сепфайер. Подойдя к столу, он протянул перстень госпоже Еве.

— Благодарю Вас, господин Стефан, – кивнула госпожа Ева и мужчина, поклонившись, вышел из кабинета.

Рэй смотрела вслед своему спасителю, но не смогла сказать ни слова. Зато она заметила то, что не увидела ранее: недалеко от дверей стояло огромное зеркало в искусно выполненной бронзовой раме. Но поверхность зеркала не отражала кабинет. Она не отражала абсолютно ничего. В зеркале, переливаясь зеленым, фиолетовым и голубым, клубился цветной туман. Пока Рэй рассматривала странную находку, госпожа Ева изучила перстень и кивнула сестре.

— Всё верно, это его перстень.

— Так эта та девчонка, которую старик скрывал всё это время? Вторая дочь Алана Дэймона? – уточнила госпожа Ивейн.

— Похоже на то. А раз она здесь, по всей видимости, Кириэля больше нет, – грустно закончила Ева.

У Рэй перехватило дыхание. Смерть учителя незажившей раной напомнила о себе. Сглотнув подступивший к горлу комок, она на секунду прикрыла глаза и медленно выдохнула. Её движения не укрылись от сестер Соул – ведьмы обменялись многозначительными взглядами, смысл которых знали лишь они двое. В итоге госпожа Ивейн кивнула, как будто бы соглашаясь в чем-то с Евой, и снова обратилась к Рэй:

— Мы сочувствуем твоей утрате, Эмери. Но старик прожил долгую, удивительную, славную жизнь. Пришло время ему обрести долгожданный покой.

— Рэй. Меня зовут Рэй, а не Эмери. Кириэль был не только моим учителем. Он заменил мне отца, стал моим лучшим другом. И я предпочитаю пользоваться именем, которое дал мне он, а не полученное при рождении в семье Ифелис, – хладнокровно возразила юная ведьма.

— Так ты знаешь о своем происхождении… – задумчиво произнесла госпожа Ева.

— И, кстати говоря, не ты одна питаешь теплые чувства к старику, – не менее холодно ответила на выпад девушки госпожа Ивейн. – Он никогда не упоминал при тебе о своей семье?

Рэй задумалась. И ведь действительно, за всё то время, что они скрывались в Топазе, Кириэль ни разу не обмолвился о себе, своих родственниках или родине. По обоюдному согласию оба мага избегали подобных тем, предпочитая обсуждать более насущные вопросы, преимущественно касающиеся обучения и развития Дэймон.

— Видишь ли, Кириэль – наш дядя, – наблюдая за колебаниями девушки, уже мягче продолжила Ивейн Соул. Рэй было опешила, но госпожа Ивейн понимающе уточнила, – Не родной, конечно, между нами несколько поколений, но тем не менее.

— Наша матушка приходилась племянницей мужу родной тетки Кириэля, – решила помочь в объяснении госпожа Ева, но лишь ещё больше запутала Рэй.

— То есть ваша мать была эльфом? – непонимающе переспросила девушка. Она тщетно пыталась увидеть в женщинах признаки родства могущественной расе эльфов.

— Если быть точно, полуэльфом. Поэтому не пытайся увидеть острые уши или серую кожу.

— Серую кожу?

— Ах да, ты ведь не встречала эльфов, кроме Кириэля. А он настолько древний, что вековое проживание под землей никак на него не влияло. Был древним, – непринужденно продолжила Ивейн. – Более молодые поколения эльфов подверглись небольшим изменениям из-за подземного образа жизни. Например, обзавелись темной, сероватой кожей.

— Ясно, – подытожила Рэй, хватаясь за голову. Запутанные родственные связи между учителем и сестрами Соул и исторические факты о современной жизни эльфов вызвали у неё приступ мигрени.

Женщины ненадолго замолчали, и беседа зашла в тупик. Госпожа Ивейн поднялась с кушетки и принялась неторопливо прохаживаться вдоль стола, не выпуская из рук подушку. Рэй показалось, что она заметила небольшое беспокойство в глазах колдуньи. Госпожа Ева допила чай и, сцепив ладони в замок, принялась изучать рисунок паркета на полу. Внезапно она посмотрела на девушку и задумчивости наклонила голову:

— Скажи, Рэй, а как ты прошла сквозь барьер?

Госпожа Ивейн на мгновенье притормозила, но не прервала свои похождения по кабинету.

Рэй попыталась вспомнить свои ощущения при попадании на территорию Сепфайера и объяснить случившееся. В своем описании девушка, в соответствии с указаниями Кириэля, постаралась избегать конкретных упоминаний своих даров, но инстинктивно почувствовала, что сестры заметили прорехи в рассказе Рэй. Госпожа Ева приняла это на свой счет и постаралась успокоить юную ведьму:

— Рэй, мы дали слово Кириэлю, что позаботимся о тебе, когда он уйдет. Ты можешь нам доверять.

Рэй хотела довериться госпоже Соул, но понимала, что её внезапное появление создаст много серьезных проблем для обеих сестер. Но мысль о том, что она осталась абсолютно одна, заставила девушку задуматься. «Кириэль никогда не ошибался. И никогда не лгал мне. И я не ощущаю лжи в их словах», – убеждала себя Рэй. В конце концов, она позволила себе немного расслабиться. В то же время девушка четко осознала свое нынешнее жалкое и шаткое положение. Ведь она приходилась дочерью не только герою Алану Дэймону, но и всеобщему врагу Женевьеве Ифелис. Неизвестной дочерью, большую часть своей жизни скрывающейся ото всех на проклятой земле, обучаясь магическим искусствам, чтобы использовать свои способности в затянувшейся войне. «А что, если они решат, что я враг? Может, они примут меня за шпиона Даркстоуна? И поймут, что лучше избавиться от меня как можно скорее?», – проносилось в голове ведьмы. От этих мыслей Рэй окончательно сникла и, обхватив себя руками, словно защищаясь от всего мира, тихо спросила:

— Что со мной будет здесь, в Сепфайере?

Госпожа Ивейн, продолжавшая мерить шагами кабинет, сразу же откликнулась на вопрос гостьи:

— Мы оповестим Совет Обители о твоем успешном прибытии. Учитывая, какие таланты ты успела продемонстрировать, совершенно не стараясь, я практически уверена, что они не посмеют отказаться от возможности заиметь такого сильного союзника. Кроме того, мы с Евой будем ходатайствовать о твоем зачислении в Академию для продолжения обучения. Пусть твоим учителем и был эльф, магия не стоит на месте, так что наши преподаватели найдут для тебя новые направления для изучения. А наши студенты, в свою очередь, возможно, смогут научиться чему-то новому от тебя.

— Какой неожиданный прилив уверенности в учениках, – ухмыльнулась госпожа Ева.

На удивление Рэй, госпожа Ивейн ответила на колкость сестры, показав той язык, и невозмутимо продолжила:

— Их поколение не зря называют гениальным. Я же не имею в виду комнатных собачек Совета, которые заработали свои места в ближайшем окружении не талантом или трудом, а при помощи лести, связей и денег. В конце концов… ОПАЗДЫВАЕТЕ!!!!!!!!!!!!!!! – неожиданно вскрикнула госпожа Ивейн, резко метнув подушку за спину сестры и Рэй.

Госпожа Ева и Рэй одновременно обернулись по направлению броска. Первое, что бросилось девушке в глаза, – изменения в зеркале. Спокойные ранее клубы тумана на поверхности зеркала теперь искрили и закручивались разноцветными вихрями. В центре зеркала возникла воронка, из которой вышла невысокая девушка с огненно-красными волосами до плеч. Мгновенно среагировав, девушка низко пригнулась, согнув ноги в коленях, и подушка пролетела над её взметнувшимися в воздух волосами. «Будто всполохи пламени», – мысленно сравнила Рэй.

Не встретив на своем пути ни одного препятствия, «залп» угодил по парню, выходившему из зеркала следом за красноволосой незнакомкой. Удар пришелся четко ему в лицо. Видимо, госпожа Ивейн не жалела сил, поскольку от столкновения голова парня откинулась назад, будто бы втянувшись обратно в воронку. Демонстрируя чудеса стойкости, парнишка медленно вернулся в прямое вертикальное положение и даже умудрился поймать злосчастную подушку, которая, успешно достигнув цели, спокойно полетела вниз.

— О боги, какое теплое приветствие, – с хитрой ухмылкой произнесла красноволосая.

— Заткнись, Лина, – недовольно буркнул парень.

— Омен, ты не мог бы поторопиться? Мы ещё не прошли, – раздался тонкий девичий голос позади парня.

Омен, как назвала незнакомца она из его спутниц, сдвинулся в сторону, и из зеркала вышли ещё две девушки. Воронка на поверхности растворилась, и зеркало приняло свой обычный безмятежный вид.

Ребята выстроились в одну линию, сложив руки за спиной. Госпожа Ивейн, скрестив руки на груди, сердито отчитала новоприбывшую компанию.

— Где вас носило, чертпобери?! Вы должны были вернуться ещё на рассвете!

Девушки как по команде одновременно взглянули на Омена. Парень тяжело вздохнул, поняв, что ему придется отдуваться за всю команду.

— Просим прощения, госпожа Соул. Мы немного заблудились вначале, поэтому не сразу прибыли на место.

— Ивейн, будь добрее к ребятам. Главное, что они вернулись целыми и невредимыми, – мягко, но настойчиво произнесла госпожа Ева.

— Доброе утро, госпожа директриса. Извините, мы не сразу вас заметили, – поздоровалась одна из спутниц Омена, необычайно красивая девушка с длинными волосами необычного темно-зеленого цвета и сине-зелеными, будто море, глазами.

— Доброе, Мэй. Познакомьтесь, это наша гостья, а также ваш будущий товарищ по учебе…

Госпожа Ева не успела закончить фразу, как ребята, обратив внимание на сидящую рядом с ней Рэй, неожиданно приняли боевую стойку и напали на девушку. Рэй среагировала незамедлительно и закрылась от них щитом, отметив про себя, что магия всё ещё вызывается с трудом. Благо, задержка оказалась минимальной, и атаки не причинили девушке ни малейшего вреда, разбившись о могучую преграду Щита. Но вместе с тем Щит, к неудовольствию Рэй, так же рассыпался молочно-белым пеплом. «Да что с моими способностями?!» – не понимала ведьма.

Компания магом уже приготовилась к повторной атаке, когда госпожа Ивейн, применив заклинание, крепко связала их руки странными цепями, каждое звено которых представляло собой магическую молнию. Рэй сразу опознала в них Проклятье Узника – особую печать, не позволяющую творить магию. Преимуществами этого заклинания являлась мгновенная активация и довольно продолжительное время действия. Подойдя к Рэй и положив ей руку на плечо, госпожа Ивейн снова накинулась на ребят:

— Вы что, ополоумели?! Никаких атак в этом кабинете!

— Объяснитесь, будьте любезны! – вторила ей госпожа Ева.

Маги недоуменно переглянулись.

— Но госпожа Соул, директриса, это же дочь Женевьевы Ифелис! – попыталась объяснить красноволосая девушка наставникам, но госпожа Ивейн жестом прервала её.

— Дочь, да вот не та, о которой вы подумали. Или вас на той стороне пришибло чем-то, раз уж вы блондинку от брюнетки отличить не смогли?! Или вы думаете, что мы бы не узнали Сондру?!

Ребята снова переглянулись, но уже неуверенно. Рэй, впервые за много лет услышав имя родной сестры, напряглась: «Они встречались с Сондрой?» Но, по крайне мере, она поняла их реакцию – Рэй и Сондра были близнецами, похожими друг на друга как две капли воды, но различавшимися «цветовой гаммой»: Рэй унаследовала темные волосы и голубой цвет глаз от отца, а Сондра – золотистые волосы и янтарные глаза матери. Но их черты лица были столь идентичны, что неудивительно, что маги приняли Рэй за её сестру.

— Приносим свои извинения, – глубоко поклонившись, сквозь зубы произнес Омен.

Госпожа Ивейн нетерпеливо щелкнула языком:

— Хватит расшаркиваний. Знакомьтесь, это Рэй Дэймон. Рэй, это твои будущие однокурсники – Омен МакКоулд, его сестра Лина, Мэй Неокс и Эльда Волион.

Девушки поочередно приветствовали Рэй кивком, ведьма отвечала им тем же. После недолгого представления в комнате воцарилась гнетущая тишина. Директриса с беспокойством смотрела на ребят, а её сестра, утратив интерес к компании, безучастно смотрела в окно. Наконец госпожа Ева нарушила неловкую паузу, приказав студентам разойтись по своим комнатам. Ребята повиновались директрисе и покинули кабинет. Лишь Омен, замыкавший процессию, обернулся на мгновенье и пересекся взглядами с Рэй. Девушку бросило в дрожь от его глаз: темно-карие, с красноватыми отблесками, они будто излучали гнев и ненависть. «Может, показалось», – попыталась успокоить себя Рэй, хотя она прекрасно понимала, на кого направлены столь негативные эмоции молодого человека.

Госпожа Ева широко, но явно неестественно улыбнулась Рэй:

— Пожалуй, тебе тоже стоит отдохнуть и привести себя в порядок.

Рэй впервые с момента пробуждения посмотрела на себя и ахнула: ледяная корка, покрывавшая её после «сражения» с магическим барьером вокруг крепости, растаяла, одежда висела окровавленными рваными лоскутами, спутанные грязные волосы торчали в разные стороны.

Госпожа Ивейн сочувствующе пожала плечами:

— Мы немного подлатали твои раны, но одежду уже не спасти. Твоя комната уже подготовлена. Как выйдешь из кабинета, спустись по лестнице и поверни направо. Через два перекрестка сверни налево, на следующем повороте тоже налево. Третья дверь по правой стороне.

— Эээ… –неуверенно начала Рэй, но госпожа Ивейн мягко прервала её.

— Не бойся, не заблудишься.

Недоуменно посмотрев на сестер Соул, девушка вышла в коридор и почти сразу услышала знакомый шелест крыльев. Обернувшись на звук, Рэй увидела нетерпеливо порхающую полупрозрачную бабочку. «Похоже, это семейное», – ухмыльнувшись, подумала ведьма и покорно последовала за духом.

***

Как только Рэй Дэймон покинула кабинет, господин Стефан сообщил, что директрису и её сестру немедленно ожидают на общем собрании Совета Обители. Сестры Соул ожидали подобного развития событий, а потому отреагировали на приказ с ледяным спокойствием.

Путь от Академии до Небесного замка – места заседания Совета Обители – женщины прошли молча. Лишь когда они торопливо шагали по главному коридору, госпожа Ева поинтересовалась у сестры:

— Так ты думаешь, что Совет увидит в ней мощного союзника?

— Конечно нет, не неси чушь, – угрюмо ответила сестра. – Могу поспорить, они прикажут казнить девочку, не успеем мы переступить порог Главного зала.

Женщины ударили ладонями, заключая пари.

***

— Казнить отродье! Немедленно! – визжала госпожа Уилсон, одна из четырех председателей Совета, под одобрительный гомон окружающих.

Ивейн Соул странно закашляла, Ева бросила на сестру укоризненный взгляд. Она-то точно знала, что внезапный приступ кашля лишь маскирует смех и радость победы в пари.

Собрание Совета, как обычно, проходило в Мраморной зале. Зала представляла собой огромный правильный четырехугольник, занимающий чуть ли не треть всей площади замка, с высоким потолком, многочисленными колонами и широким балконом, тянувшимся вдоль трех стен. Пол, стены и потолок украшала мраморная мозаика, за что зала и получила свое название. У дальней стены возвышалась огромная золоченая скульптура трех магов в длинных плащах, стоящих спиной друг к другу, образуя треугольник. Боковые скульптуры держали в руках толстенные гримуары, а лицевая – резной золотой посох, увенчанный огромным бриллиантом.

Перед скульптурой на небольшом подиуме располагались четыре обитых красным бархатом кресла председателей Совета. На начало собрания одно из кресел пустовало. Многочисленные младшие советники и члены Совета расположились на балконе, встревоженно перешептываясь и оглядываясь на своих лидеров.

Взяв себя в руки, госпожа Ивейн сделала шаг вперед:

— Боюсь, данное решение весьма поспешно и неразумно, господа. Эмери Дэймон обладает недюжинным потенциалом и огромной силой для своего весьма юного возраста. Я бы сказала, что она поистине бесценный актив для борьбы с её матерью.

— Но вы не можете быть уверены, что девочка не шпионит для королевства Даркстоун, госпожа Соул, – возразил Эрик Марш, суровый, подтянутый старик, занимающий второе кресло на возвышении.

Кристофер Драгон, третий председатель Совета, молча наблюдал за перепалкой.

Прежде чем Ивейн успела ответить, позади них раздался мягкий, но звонкий голос:

— В этом уверена Я, уважаемые коллеги.

Все присутствующие в зале обернулись к золотым кованым воротам, обрамляющим арочный вход. По направлению к подиуму двигался сияющий столп света, отбрасывающий во все стороны радужные блики. Постепенно свет рассеивался, в его центре едва различимой тенью показался женский силуэт. Чем ближе становился столп, тем отчетливее виднелось белоснежное невесомое одеяние, покрывающее тонкую фигуру новоприбывшей. Возле подиума лучи света втянулись в центр силуэта в единый пучок, который тут же рассыпался снопом серебристых искр. ЛоунКар – последний серафим, единственный маг Совета, выживший в битве в долине Топаз, прозванной Кровавой баней, четвертый председатель Совета Обители – окончательно материализовалась в пространстве. Чуть поодаль за ней следовал её помощник. Едва разменяв третий десяток лет, ЛоунКар удостоилась чести стать главнокомандующей армией Совета.

С её приходом в Главном зале воцарилась тишина. ЛоунКар проследовала на своё место по правую руку от Эрика Марша и грациозно опустилась в свободное кресло.

— Беседа с девочкой происходила в моем кабинете, а как вы прекрасно знаете, чары, наведенные на стены, позволяют мне обнаружить любую ложь. Да, Рэй Дэймон была не до конца откровенной насчет своих способностей, но в целом она не солгала ни разу. Она не является шпионом или союзником своей матери, – слегка кивнув госпоже Ивейн, резюмировала женщина. – Кроме того, я поддерживаю позицию директрисы и её сестры о зачислении Дэймон в Академию Трех начал.

В зале послышался громкий многочисленный шепот. Младшие советники и другие члены Совета бурно обсуждали новое обстоятельство. Кэссиди Уилсон обвела толпу надменным взглядом и подняла руку. Шум прекратился.

— Неужели Вы думаете, что мы так просто закроем глаза на её родственные связи с нашими врагами и будем обучать её магии здесь, прямо у нас под носом? – ехидно улыбнувшись ЛоунКар, спросила госпожа Уилсон.

— Не вижу никаких проблем, моя дорогая, – с нажимом ответила серафим. Её союзники в зале одобрительно зашумели, заметив, как скривилось лицо госпожи Уилсон на обращение «моя дорогая». – Но если вы переживаете настолько, что готовы отказаться от возможности победить Женевьеву Ифелис из-за глупых предрассудков, вот вам моё предложение: Рэй Дэймон будет обучаться в Академии, но без права получения лицензии[1] выше уровня «Демонолог».

— Может, вообще запретить ей претендовать на получение лицензии класса Легион? – робко предложил господин Марш.

Гомон в зале усилился.

— Поддерживаю! – выпалила Кэссиди Уилсон.

— Это дискриминация, госпожа Уилсон, – приподняв бровь, отметила ЛоунКар.

— Мы не можем позволить этой девчонке узнать наши военные секреты! Построения, комбинации, маневры!

— О боги, лицензия Легиона ещё не гарант допуска к подобным сведениям!

— Но это начало!

— Мы можем использовать её для своих целей! – кричала половина собравшихся в зале.

— Лишить её сил! Посадить за решетку! – протестовала вторая.

Госпожа Ивейн нервно потирала за спиной руки. События разворачивались явно не в их пользу. «Ну хотя бы их убедили не убивать Рэй. Уже огромный прогресс», – думала женщина. Однако в таком случае запрет на получение боевой лицензии делает это решение, по сути, бесполезным. Внезапно её мысли прервал тихий твердый голос:

— Не выше уровня «Демонолог». Такой вариант подойдет для всех нас, – Кристофер Драгон впервые высказался о своем отношении к новоявленной ведьме.

Господин Марш собирался было возразить ему, но Кристофер поспешил продолжить:

— Позвольте, мой друг, но вы с госпожой Уилсон забываете одну очень важную деталь: Рэй Дэймон приходится дочерью не только королевы Ифелис, но и нашего любимого и уважаемого героя – Алана Дэймона. Если девочка хотя бы вполовину талантлива как был её отец, мы не можем просто игнорировать подобные способности.

Ивейн Соул мысленно возликовала: «Есть! На этот аргумент им нечего возразить!»

Господин Марш переглянулся с госпожой Уилсон, между ними завязался безмолвный диалог. На балконе разразилась настоящая баталия: младшие советники пытались перекричать друг друга, атмосфера накалялась. В конце концов, Эрик Марш поднял руки в знак поражения.

— Ваша взяла. Но вы несете полную ответственность за её обучение, директриса Соул. На этом объявляю собрание оконченным.

Председатели Совета как по команде телепортировались из зала. Вместе с ЛоунКар исчез и её протеже. Сестры Соул так же одновременно развернулись и двинулись к выходу. Члены Совета, всё ещё обсуждая внезапную победу ЛоунКар, медленно, небольшими группами расходились по своим кабинетам.

***

ЛоунКар переместилась прямо к главным воротам Академии трех начал. Здание Академии стало ей родным домом уже очень давно: будучи совсем маленькой, её подобрали преподаватели. Великодушные маги обучали, одевали и кормили сироту, представившуюся единственным именем ЛоунКар, пока однажды та не дослужилась до звания серафима и удостоилась чести занять место Алана Дэймона в Совете Обители. С тех пор ЛоунКар сама частенько преподавала в Академии, мотивируя студентов избрать путь воинов и сражаться за Совет против королевства Даркстоун и его союзных территорий.

Однако далеко не все были в восторге от столь скорого повышения женщины. Кэссиди Уилсон стала главным оппонентом ЛоунКар в Совете. Эта пожилая ведьма, маскирующая свою старость различными омолаживающими талисманами, снадобьями и заклинаниями, прямо-таки исходила желчью и не стеснялась в выражениях, высказываясь о своей относительно юной коллеге. «Старая, глупая, слабая карга», – думала про себя серафим, мило улыбаясь старшему товарищу. Воевать с госпожой Уилсон в открытую женщина не решалась – её влияние в Совете было весьма значительным. Потому ЛоунКар применила другую тактику: она притягивала в Совет как можно больше своих единомышленников, иногда «обращая в свою веру» сторонников Кэссиди Уилсон. Твердые и смелые решения, благородство и сила быстро превратили ЛоунКар в народную любимицу. Госпожа Уилсон была вынуждена признать соперницу, но не упускала случая вступать с ней в длительные дебаты.

Двое других председателей – Эрик Марш и Кристофер Драгон – старались держаться от женской вражды внутри Совета подальше: Марш боялся обеих ведьм, хотя успешно скрывал данный факт, а Драгон был ярым пацифистом. Господин Марш по старой дружбе поддерживал Уилсон, но Кристофер Драгон обладал завидной независимостью и истинной мудростью – фаворитов он не имел, полагаясь исключительно на собственный опыт. Потому результаты собраний не решался предсказывать ни один ясновидец.

Вот и сейчас поддержка господина Драгона заставила склониться чашу весов в пользу ЛоунКар; дочь Дэймона будет обучаться в Академии и сможет принимать участие в военных действиях. Женщина не первый раз поймала себя на мысли, что противостояние во время собрания вышло довольно вялым и неубедительным.

— Добрый день, госпожа Председатель, – раздалось совсем рядом.

ЛоунКар вздрогнула. На нижних ступенях лестницы, ведущей к дверям Академии, сидел Александр Стефан, главный библиотекарь и архивариус учебного заведения. Этот вечно спокойный, таинственный мужчина, неизменно одетый в серое, пугал серафима: маг появлялся и исчезал в самый неожиданный момент. Причем Стефан умел становиться незаметным, даже не прибегая к магии. Большую часть времени он проводил в Библиотеке Академии или архивах Совета, изредка выполняя небольшие поручения директрисы Соул и правительства.

— Здравствуйте, господин Стефан, – приветствовала ЛоунКар серого человека.

— А, Александр, рад тебя видеть, мой дорогой друг! – Кристофер Драгон спешил к магам, опираясь на изящную трость из красного дерева.

Библиотекарь кивнул старому знакомому и по традиции исчез. ЛоунКар обратилась к коллеге:

— Занятное собрание вышло, не находите?

Господин Драгон одарил серафима хитрой улыбкой.

— Думаешь, почему Марш и Уилсон так быстро сдались?

— Вы, как всегда, правы.

— Всё просто: эта парочка пытается предугадать реакцию народа. А их позиция относительно юной наследницы Дэймон лишь страховка на случай провала директрисы Соул и твоего, разумеется.

— Считаете, что народ взбунтуется против девочки?

Драгон задумался, тщательно взвешивая ответ.

— Зависит от того, как это преподнести. Одно дело, если её представить как дочь королевы Ифелис, принцессу Даркстоуна. Тогда люди разорвут её ещё до окончания обучения. И совсем другое дело, если сообщить, что на нашей стороне сражается дочь героя войны, великого Алана Дэймона. Народ Обители никогда не забудет этого смелого юношу. А его наследие будут чтить и после нашей смерти.

— Так вот зачем вы упомянули его…

— Ты и сама догадываешься: Марш думал об этом с самого начала. Сейчас любой исход покажет, что он был прав. Это лишь упрочит его положение.

ЛоунКар присела на ступеньки, господин Драгон присоединился к ней.

— Вы знаете, она очень похожа на Алана, – произнесла женщина после небольшой паузы.

— Надеюсь, что не только внешне. Быть может, Рэй Дэймон – именно тот маг, что очистит этот прогнивший мир и осуществит мечту своего отца.

С этими словами господин Драгон поднялся на ноги и не спеша заковылял обратно в Небесный замок.

«Очистит этот прогнивший мир…», – отдалось в мыслях ЛоунКар. Серафим встала, смахнула невидимые пылинки со своего облачения и гордой походкой направилась в свои покои.

[1] При выпуске из Академии каждый маг получает документ, свидетельствующий об его уровне способностей – так называемую лицензию. Каждая лицензия содержит в себе 2 параметра: во-первых, класс – общую область применения, а во-вторых, уровень – конкретное узкое направление, специальность мага. Без такого документа невозможно рассчитывать на достойное трудоустройство. Последние десять лет наиболее востребованными считаются маги с боевыми лицензиями класса Легион; в то же время это наиболее опасные и смертоносные воины, солдаты армии Совета. Уровень «Демонолог» – низший уровень лицензии Легиона, маги с такой лицензией относятся, скорее, к поддержке. Таким образом, запрет на получение лицензии класса Легион автоматически закрывал путь к поступлению в любой боевой отряд Обители.

Глава 5

5. Новая жизнь.

Жители Даркстоуна явно не собирались спать этой ночью – празднование победы в очередной битве затянулось далеко за полночь. По всему королевству гремели салюты, народ улюлюкал, торговцы заманивали покупателей нескончаемым потоком сладостей и всевозможных побрякушек из обсидиана; вулканическое стекло пользовалось здесь особым спросом. Дети, подростки, взрослые – все танцевали, отовсюду слышался смех. Музыканты не замолкали ни на миг. Самые шумные гулянья проходили на центральной площади, где собрались молодые маги, принимавшие участие в прошедшей схватке. Девушки с раскрасневшимися от танцев лицами кружились парами, образуя широкий круг, а парни сидели за многочисленными дубовыми столами, наслаждаясь прохладительными напитками и любуясь танцовщицами.

За одним из столов уже изрядно подвыпивший старик рассказывал истории давно минувших дней всем, кто желал его слушать. Его друг, тоже порядком охмелевший, периодически поправлял товарища или вставлял слегка приукрашенные подробности. Однако вокруг стола собралась внушительная толпа, что лишь добавляло азарта рассказчикам.

— Я вам говорю… Ик… Раньше было по-другому…Воевали по-другому… Ик…

— По-другому, – подхватил сосед.

Старик грозно посмотрел на товарища и невозмутимо продолжил.

— Раньше как… Вышли, значит, пять на пять… Не, десять на десять… А иногда и до сотни доходило… Суть не в этом… Стоишь ты, а супротив вражины, значит… Ик… И через одного ушастые такие, стало быть, эльфы…

— Или эльфийки, – снова перебил старика товарищ. Вокруг раздались смешки.

Старик попытался замахнуться на «коллегу» бокалом с элем, но пролил больше на себя, рассмешив людей, на чем и успокоился.

— Может и эльфийки, боги их разбери… Ик… Суть не в этом… Главный наш, значит, дает команду, мол, бей супостатов!.. Ик… Глядишь, а те уже трясутся, все амулеты пороняли…

Толпа одобрительно зашумела, поддерживая старика. Тот, расплывшись в улыбке и пошатываясь, залез на лавку и поставил одну ногу на стол, будто изображая командира. Народ снова прыснул от смеха.

— И понеслись друг на друга!.. И пошла жара!.. Ик… Тут ты одному огненным шаром усы спалил, там командир второму промеж глаз…

— Прям с ноги! – встрепенулся его друг, залезая на ту же лавку.

Старики живо изобразили схватку магов, опасно раскачиваясь из стороны в сторону. Зрители, хохоча, выкрикивали слова поддержки «воякам». Один из молодых магов, вытирая слезы, поинтересовался у старожилов:

— Бать, а почему же сейчас не так?

Старики прервали битву, недоуменно уставившись на мага. Затем одновременно развернулись друг к другу и, оглушительно икнув, единогласно завопили:

— БАБЫЫЫ!

Мужчины сложились пополам от хохота, женщины в шутку журили стариков, дети хлопали в ладоши и требовали продолжения.

От танцовщиц отделилась небольшая группа ведьм и двинулась сквозь толпу, пробираясь ближе к столу. Их предводитель – молодая златовласая девушка – хитро улыбалась старикам, которых аккуратно стащили с лавки и угостили ещё по одной кружке эля за развлечение. Еле протиснувшись к центру, златовласка положила руки на бедра и гордо задрала подбородок:

— Да без нас вы бы до сих пор эльфиек от эльфов не отличали!

— Это верно, принцесса! – один из стариков отсалютовал девушке кружкой, удачно не расплескав питье.

Толпа низко поклонилась светловолосой колдунье.

— Да здравствует принцесса Сондра-Элия! – раздался одинокий крик, который через мгновенье дружно подхватили остальные.

Принцесса Сондра, опустив ресницы, присела в реверансе в ответ на приветствие своего народа. Подняв голову, девушка неожиданно выхватила в толпе знакомое лицо и, заговорщически кивнув в сторону, поспешила прочь с площади. По пути ей пришлось несчетное количество раз улыбаться и отвечать на непрекращающиеся приветствия, потому, выбравшись за пределы гуляний, принцесса облегченно вздохнула. Девушке понадобилось ещё некоторое время, чтобы добраться до условленного места, скрытого в глубине лабиринта домов центральной части Даркстоуна. Убедившись, что за ней нет слежки, Сондра оглянулась на неосвещенный угол тупика. Из темноты ей навстречу вышла фигура, скрытая длинным плащом с капюшоном. Лишь слегка сверкали два блестящих ярко-красных глаза, да хищная белоснежная улыбка шпиона.

— Поздравляю с победой, ваше высочество, – глубоко поклонившись, произнесла фигура тонким девичьим голоском.

— Спасибо, но опустим формальности. Есть новости? – нетерпеливо прервала принцесса.

— Она появилась. Ваша сестра прибыла в Сепфайер. Живая, но не совсем невредимая. Совет принял решение в её пользу, – отрапортовала шпионка.

— Наш человек внутри, он видел Эмери?

— Боюсь, что нет, ваше высочество. Но доподлинно известно, что она практически ваша копия. И да, она предпочитает пользоваться именем Рэй Дэймон. Так же наш агент доложил, что при её допустили к участию в военных действиях.

Лицо Сондры озарила торжествующая улыбка.

— Это лучше, чем мы думали. Мы даже не рассчитывали, что ей позволят выходить за пределы Академии трех начал. Это очень хорошие новости, Летти.

Фигура в плаще снова поклонилась.

— Мне доложить королеве о ситуации в Совете?

— Нет, я сама. Возвращайся в Сепфайер. Нам нужно узнать о моей сестре как можно больше. Какими способностями она обладает, каков уровень её силы… Выясните каждую мелочь, – Сондра вынула из кармана куртки небольшой сверток с печатью. – Отдашь это ему. Здесь особое поручение от матери. В следующий раз встретимся во дворце.

Летти приняла свиток от принцессы и, отступив назад, растворилась в темноте ночи. Сондра потянулась к магии внутри себя и, нащупав нужный маяк, телепортировалась в замок.

***

Королева Женевьева, как и её дочь, оказалась довольна докладами советников. В последнее время удача была на их стороне. Победы в сражениях поднимали боевой дух армии, а появление на доске новой фигуры в виде старшей дочери рассеяло многолетние волнения женщины.

Однако не все в замке разделяли спокойствие королевы. Кассандра отчаянно хватала ртом воздух, будучи не в силах сдержать охватившие её эмоции.

— Девчонка всё ещё жива?! Мы так не договаривались, ваше величество! – шипела старуха, стоя перед королевой Даркстоуна в тронном зале.

Королева Женевьева, одетая в алое платье с длинными кружевными рукавами, восседала на серебряном троне. На лице женщины боролись недовольство и гнев.

— Я сделала так, как ты просила, Кассандра. Оставила возле себя лишь одну из близнецов; вторую отправила восвояси. – Видя, что провидица пытается ей возражать, королева поняла ладонь, показывая, что не закончила. – Я отправила собственного ребенка на мертвую территорию к полумертвому эльфу. Почти шестнадцать лет от них не было ни единой весточки. У меня нет дара предвидения, так что я была абсолютно уверена, что они оба сгинули много лет назад.

Старуха сжала тонкие губы. Её ноздри раздулись от обуревавшей колдунью злости.

— Видимо, полумертвый эльф оказалось более живучим, чем вы предполагали, моя королева. А теперь наши планы под угрозой!

— Нашим планам ничего не угрожает, Кассандра. Тем более, появление моей дочери столько лет спустя. Я отказалась от неё по всем правилам этого мира, так что фактически она не имеет отношения к королевской семье Даркстоуна.

— Вы связаны собственной кровью! – Кассандра громко выругалась. – В пророчестве говорится ясно – лишь тогда ваш род будет процветать, пока на трон претендует лишь один кандидат!

— Я прекрасно помню, что говорится в пророчестве! – не выдержав, закричала королева Женевьева. – По его вине вот уже сотни лет, поколение за поколением, мы вырезаем собственную семью! По его вине я когда-то лишилась сестры!

— Неуместно, ваше величество, пытаться взывать к моей совести, – хладнокровно парировала старуха, – если учесть, что ваша сестра лишилась жизни именно от моей руки.

Женевьева отвела взгляд.

— Идет война. На войне может случиться всякое. Одна из них может погибнуть.

— Ваша правда. Но будет неприятно, если жертвой станет ваша избранница, принцесса Сондра, – хищно оскалившись, тихо произнесла Кассандра.

Королева Женевьева медленно встала и подошла вплотную к провидице.

— Сондра – величайший маг своего поколения. Даже её сестра-близнец не сможет противостоять таким дарам.

— Что ж, поживем-увидим.

Поняв, что аудиенция королевы закончилась, принцесса Сондра поспешила убраться подальше. Не в её привычках было подслушивать разговоры королевы и провидицы, но любопытство пересилило девушку. Она жаждала узнать об отношении матери к сложившейся ситуации. Реакция Женевьевы застала её врасплох: юная колдунья считала, что мать давно справилась с чувствами к старшей дочери. Столкнувшись с реальностью, девушка оказалась перед сложным выбором – оставить всё, как есть, или же попытаться повлиять на грядущие события. Ведь когда принцесса явилась с докладом, Кассандра мельком заглянула в будущее. Увиденное не слишком обрадовало их всех. Род Ифелис не прервется в ближайшее время, что означало возможную смерть одной из близнецов.

***

Кассандра металась в своей хижине на окраине Даркстоуна. Даже если королева Женевьева не осознавала опасности происходящего, возвращение Эмери из небытия абсолютно не входило в планы провидицы. Битый час старуха безрезультатно пыталась связаться со своим единственным верным союзником. Наконец, зеркало затянуло сероватым туманом и в нем отразилась темная фигура.

— Королева предала нас.

— Не так страшно. По крайней мере, девчонка по эту сторону полностью под нашим контролем и наблюдением.

— Будь осторожней. Будет лучше, если ты избавишься от неё при первой же возможности.

— Я же не могу просто взять и убить её. Но мысль ясна.

Туман рассеялся, и зеркало приняло свой обычный вид.

Кассандра, успокоившись, присела на низкий деревянный стул с жесткой спинкой. «Что ж… Как сказала королева, на войне может случиться всякое…» – ухмыльнувшись, подумала провидица и отправилась в излюбленную таверну, чтобы отвлечься от беспокойных мыслей.

Таверна располагалась вблизи вулканов, что, с одной стороны, не привлекало большое количество клиентов, а с другой, делало это место идеальным для тайных сборищ. Вулканы возвышались на краю территории Даркстоун, на границе с варварской империей Лидори. Не каждый обитатель королевства отваживался приблизиться к недружелюбным «соседям», извергающим кипящую лаву с периодичностью раз в полгода.

Войдя в слегка покосившееся деревянное строение, Кассандра увидела внутри пару завсегдатаев и довольно странную компанию. Старуха плотнее укуталась в потертую шаль и неторопливо направилась к соседнему столику. Хозяин заведения, по совместительству бармен, суровый молчаливый мужчина, отличался невероятной памятью на предпочтения клиентов и огромным терпением, позволявшим ему снова и снова латать полусгнившее строение после очередного извержения вулканов. Опознав Кассандру, он поманил к себе одного из дряхлых официантов и всучил тому поднос с темным бокалом и полной бутылкой эля. Официант поставил поднос точно на край стола провидицы, чуть не опрокинув соседний стул. Кассандра раздраженно фыркнула на него, махнув рукой, и прислушалась к подозрительной компании, прятавшейся в менее освещенном углу таверны.

— Где носит Мэнди и Сьюлин? – ворчливо шептала фигура во главе стола.

Её голос Кассандра узнала бы где угодно. Принцесса Сондра росла на глазах у старухи. «Теперь ясно, кто остальные», – подумала про себя провидица. Три фигуры, сидевшие за тем же столом, Майя Филд, Бьянка Боул и Долорес Гилли, – ближайшие подруги её высочества и члены боевого отряда принцессы. Судя по нетерпению Сондры, ещё две колдуньи, источники неудовольствия девушки, не явились к назначенному времени. Сондра Ифелис, как и её мать, любила пунктуальность и точность. Лишь спустя полчаса двери таверны отворились, впуская опоздавших ведьм.

Кассандра слегка передвинулась на стуле, чтобы лучше слышать беседу магов. Принцесса Сондра скрестила руки на груди и отчитала подруг.

— Я, кажется, ясно выразилась, что встреча срочная.

— Так ведь праздник, принцесса, – грубоватый голос принадлежал Мэнди Критт, земляному магу из Лидори.

— Ваш любимый вампиреныш на задании, так что могли бы и поторопиться, – парировала Долорес.

— Ой, заткнись, Долли. Мы искали вовсе не его, – защищалась вторая опоздавшая, Сьюлин Джонсон, хотя её покрасневшее лицо выдало девушек.

— Прекратите паясничать, у нас серьезная проблема, – поправив очки, шикнула на них Майя.

Сондра тяжело вздохнула.

— Спасибо, Майя. Итак, моя старшая сестра объявилась в Сепфайере, – девушки ошеломленно уставились на принцессу. – Да, она выжила в Топазе.

Принцесса вкратце пересказала ведьмам доклад Летти и подслушанный разговор матери с провидицей.

— Но ведь это означает… – неуверенно начала Бьянка Боул.

— Верно, это означает, что одна из нас должна умереть, чтобы наш род продолжился.

— К ней будет сложно подобраться, пока она под защитой Совета, – снова поправляя очки, заметила Майя.

Сондра хищно ухмыльнулась и обвела взглядом присутствующих.

— А кто сказал, что Совет защищает её?

Кассандра осушила бутылку и, бросив пару монет на стол, покинула таверну. Она услышала достаточно.

***

Комната Рэй оказалась довольно маленькой, но вполне уютной. Кроме кровати, письменного стола, платяного шкафа и небольшого шкафчика со стеклянными дверцами в комнате не наблюдалось изобилия мебели. Единственным «излишеством» оказался небольшой, тихо потрескивающий камин.

Комендант общежития, приятная полноватая женщина средних лет, разъяснила Рэй немногочисленные правила: колдовать непосредственно в комнатах и коридорах корпуса, находиться вне комнаты после одиннадцати часов вечера, а также разводить грязь и беспорядок строго запрещалось. За использованием магии следили особые руны, покрывавшие все стены здания. Уборкой студенты занимались самостоятельно. Также она выдала девушке три комплекта формы и рассказала, в каких случаях надевается каждый из них. Черный комплект из куртки, брюк и ботинок, изготовленных из особой матовой кожи, предназначался для боевых тренировок. Он был очень похож на боевую форму эльфов, подаренную ведьме Кириэлем в далеком детстве, но отличался большей эластичностью и прочностью. Серое платье до колен, леггинсы, туфли с серебряными пряжками и плотный шерстяной фрак служили повседневной формой студентов Академии, с которой расставались лишь на время каникул. И последний, белый комплект, состоящий из брюк, туники, сапог до колен и длинного плаща с капюшоном, являлся парадной формой, надеваемой лишь в особых случаях.

Комендант показала Рэй, где находятся ванные и туалетные комнаты, столовая, общие комнаты отдыха, а так же выходы из общежития в учебные корпуса, библиотека, парк и главный выход из Академии. За всё время на пути им почти не встречались другие обитатели Академии, поскольку большая их часть разъехались по домам на время летних каникул. После экскурсии женщина отпустила ведьму в свою комнату. Несмотря на знойный полдень, Рэй добрела до постели и тут же провалилась в глубокий сон.

***

Ивейн Соул лично пришла в общежитие, чтобы разбудить Рэй – девушка не выходила из своей комнаты уже два дня, а комендант сообщила, что ни разу не слышала признаков активности в её комнате. Рэй абсолютно не чувствовала себя отдохнувшей. Ей показалось, что она проспала буквально несколько часов. Даже длительное принятие ароматной ванны, смывшей всю грязь и запекшуюся кровь с тела Рэй, и плотный обед не улучшили общего положения дел. Госпожа Соул предположила, что нынешнее состояние ведьмы обусловлено силовым прорывом сквозь магический барьер, защищающий Сепфайер. Недолго думая, она повела девушку в медпункт.

Целители Академии отличались довольно высокой квалификацией, но постановка точного диагноза вызвала у них трудности. Им пришлось провести полный осмотр Рэй и произвести несколько магических манипуляций, чтобы прийти к выводу, что проблема кроется не в физическом состоянии девушки. Исключив физическое недомогание, большая часть целителей разошлись по своим делам. Во время каникул в медпункте дежурил лишь один специалист по мане. Осмотрев Рэй, он сильно удивился.

— Впервые вижу такое, – присвистнул целитель. – Её мана истощается сама по себе. Боюсь, нам понадобится некоторое время, чтобы полностью восстановить запасы. Время и большое количество кристаллов. Ну и, конечно же, полный отказ от магии на время лечения.

Уже давно Обитатели обнаружили способ накопления маны вне собственных тел. Они научились помещать ману в драгоценные камни; объем сохраненной маны зависел от качества минерала. В настоящее время торговля заряженными камнями приносила территории Диакрон, специализирующейся на добыче драгоценных камней, огромные деньги. Для удобства заряженные драгоценности в общем случае начали называть кристаллами.

— Не думаю, что ЭТОТ способ мне подходит, – скептически хмыкнула Рэй.

— Отчего же? – снисходительно улыбнулся целитель. Он уже был наслышан о том, кем является его юная пациентка, и в глубине души презирал девушку.

— У вас скорее кристаллы закончатся, чем вы восполните мою ману, – спрыгнув с больничной койки, на которой проводилось обследование, холодно ответила Рэй и, не оборачиваясь, покинула медпункт.

Целитель бросил в спину девушке несколько весьма нелестных замечаний, но Рэй и госпожа Соул уже не услышали их.

В коридоре женщина упрекнула юную ведьму.

— Ты могла быть повежливее. Он хочет помочь.

— Он ни черта не соображает. Ему даже не дано увидеть, сколько маны он хотел восстановить простыми блестяшками.

— Знаешь, Рэй, эти «простые блестяшки» способны накапливать поистине огромные объемы маны и стоят порой целое состояние, а Академия согласна обеспечить тебе… О БОГИ!

Госпожа Соул взглянула на Рэй и вскрикнула от удивления. Теперь она осознала, почему девушка была столь не уверена в успехе предложенного метода. Юная ведьма продемонстрировала всего часть сигилов, но женщина точно знала, что уже такое количество требующей восполнения маны свело бы на «нет» все усилия целителей. «Действительно, пустая трата времени и кристаллов», – мысленно вздохнула госпожа Соул.

— Ну и что нам теперь делать… – пробормотала она.

— Хмм, есть один вариант, – медленно произнесла Рэй. – Нам всего лишь нужен Пантеон.

Глава 6

6. Теория заговора.

Рэй сама не до конца поняла, почему решилась показать сигилы госпоже Соул. Возможно, тот факт, что сёстры связаны кровным родством с Кириэлем, создал между ними особую связь, пусть и не такую прочную, как между стариком и девушкой. Но всё же Рэй не настолько доверилась колдуньям, чтобы сразу раскрыть все карты. «Доверие – вещь хрупкая», – размышляла она, шагая по коридорам Академии вместе с госпожой Соул.

Просьба Рэй найти ближайший Пантеон вначале шокировала женщину, но она быстро взяла себя в руки. Не было ни единой причины отказывать юной ведьме в столь скромном, хоть и странном прошении.

Пантеонами в Обители именовались две вещи – перечень так называемых Древних богов и места, где по преданиям боги являли себя миру и где до сих пор чувствовался отголосок их сил. Они имели двоякую славу среди Обитателей: с одной стороны, Пантеоны имели своих последователей, порой даже излишне фанатичных, которые считали, что магия появилась только благодаря богам, а с другой стороны, большая часть населения Обители относилась весьма скептически к самой идее существования богов в мире, которому была доступна магия. Тем не менее, обе стороны оставались при своем мнении и не видели поводов переубеждать друг друга в обратном. В то же время почти каждый человек в Обители, вне зависимости от своей «веры», хоть раз в день обращался к богам – в порыве гнева или же радости.

Госпожа Соул, как и её сестра, относились, скорее, к скептикам, но знания о расположении Пантеонов были открыты для любого ищущего, потому она уверенным шагом направилась прочь из Академии. Рэй бесшумно следовала за ней. Девушка облачилась в боевую форму, игнорируя правила, ранее озвученные комендантом. Пусть она и отличалась от эльфийской, девушка за столько лет привыкла именно к такому типу одежды.

Выйдя за ворота, колдуньи направились к центральной площади. Госпожа Соул решила не прибегать к услугам местного транспорта и прогуляться пешком, устраивая для Рэй некое подобие экскурсии. Кратчайший путь до площади лежал через торговый бульвар, на каждом метре которого ютился тот или иной магазинчик. Одежда, магические снадобья, травы, сладости, книги, мебель, цветы – от разнообразия предлагаемых товаров пестрило в глазах.

И везде были люди. Сновали от одного заведения к другому, шелестели пакетами с покупками, переругивались с продавцами о ценах, общались между собой. Для Рэй, большая часть жизни которой прошла в изоляции от внешнего мира, наибольшим потрясением стало количество встретившихся им людей. Некоторые из них здоровались с госпожой Соул, кидая мимолетный взгляд на её спутницу. Женщина по необходимости называла Рэй их имена, но все они перемешались в голове девушки.

Вскоре они приблизились к площади, центр которой занимала огромная круглая каменная платформа. Эта платформа являлась самой знаменитой и крупнейшей телепортационной площадкой во всей Обители. Такое громоздкое устройство было изготовлено под заказ для Сепфайера не без причины. Всё упиралось в физическое положение территории. Сепфайер располагался в небе! Являясь единственной парящей в небесах территориальной единицей и, по совместительству, столицей Обители, Сепфайеру пришлось позаботиться об эффективном способе массового перемещения «с небес на землю» и обратно. Результатом стал телепортационный коридор, энергия для которого поступала через огромный бриллиант, составляющий сердцевину платформы. Данный бриллиант является по сей день крупнейшим синтетическим кристаллом во всей Обители, способным самостоятельно впитывать необходимое количество разбросанной энергии для поддержания так называемого Небесного пути.

Рэй была наслышана о великом изобретении от Кириэля, но знать и наблюдать воочию – разные вещи. Девушка искренне восхитилась невероятным совместным достижением магии и науки. Взойдя на платформу, она забросала вопросами госпожу Соул о строении устройства. Госпожа Соул смогла ответить лишь на часть из них – подобные вопросы были вне её компетенции. Тем не менее, она смогла донести до Рэй главную особенность: Небесный путь был не обычным порталом вроде зеркала в кабинете Академии, он обладал своего рода искусственным интеллектом. Коридор обладал способностью распознавать, имели ли предполагаемые пользователи право на переход на другую сторону. Поскольку на Сепфайере находился управляющий Совет Обители, перед магами в первую очередь встал вопрос о защите территории от вторжений. И опять магия и наука сработали на славу. Незваных гостей встречал особый защитный барьер, сила которого держалась во вратах, ранее заинтересовавших Рэй. К слову, Рэй стала первым магом, которому удалось успешно пробраться в Сепфайер, минуя Небесный путь. Несмотря на постигший её недуг, девушка хотя бы осталась в живых.

Это обстоятельство встревожило Совет, но у него пока не было возможности изучить, каким образом Рэй удалось попасть на столь охраняемую территорию. А Рэй лишь получила очередной повод для гордости собой. Однако девушка ещё не понимала, какая роль отведена для неё Советом, потому не могла оценить важность своего маневра.

Тем временем, госпожа Соул и Рэй подошли к терминалу управления Небесным путем, и женщина приложила к нему какой-то свиток.

— Это разрешение на выход. Не думаю, что ты сейчас в состоянии повторить свой фокус с появлением в Сепфайере, только в обратную сторону, – объяснила она Рэй.

Девушка в ответ только хмыкнула; она уже почти привыкла к довольно развязной манере общения наставницы.

— И куда мы направляемся? – поинтересовалась Рэй.

— Единственный Пантеон, о котором я вспомнила, находится в Фаунстере, так что весьма удачно, что мы пролетаем как раз над ним, – рассеянно ответила женщина, глядя куда-то вдаль.

Рэй проследила за её взглядом и заметила в толпе знакомую огненно-красную шевелюру. «И зачем это Лине МакКоулд понадобилось следить за нами?» – успела подумать девушка, прежде чем исчезнуть в сияющей вспышке вместе с госпожой Соул.

***

Фаунстер по праву можно назвать огромным парком. Или обитаемым лесом. Растительность буйствовала на каждом сантиметре поверхностей, куда бы ни падал взгляд Рэй. Ностальгия по Топазу кольнула в сердце девушки острой иглой.

На улицах, представляющих собой скорее широкие тропы, было весьма немноголюдно, что позволило ведьмам довольно быстро добраться до искомого квартала. Там госпожа Соул замедлила шаг, присматриваясь к каждой щербинке, когда Рэй уверенно свернула в неприметную нишу. Женщина скользнула за ней, недоумевая, что привлекло девушку. Рэй шла по тропе с закрытыми глазами, что ещё больше встревожило госпожу Соул. Ведьмы двигались меж каменных руин. Внезапно из пустоты перед ними возник темный силуэт фигуры в плаще. Скрывая лицо за капюшоном, та поклонилась незваным гостям.

— Да прибудет сила Пантеона в Обители навеки.

Рэй приоткрыла один глаз, проверяя, соответствует ли услышанное реальности. Внезапно руины пришли в движение: древние колонны устремились вверх, сверкнул золотом центральный алтарь, разбросанные повсюду камни сложились в постаменты, поддерживая статуи забытых богов; Пантеон преобразился и воссиял в собственном величии.

— Так вот как это работает. Занимательная магия иллюзий, – улыбнулась девушка.

— Сила Богов Обители открывается лишь в час нужды. Августа Мэддокс, жрица Пантеона, к вашим услугам, – откинув капюшон, воскликнула незнакомка.

— Могу ли я воспользоваться этим источником? – с легким поклоном спросила Рэй.

Августа Мэддокс молча развернулась и подошла к алтарю, на ходу произнося неизвестное заклинание. Лишь Августа приложила ладони к огромной золотой чаше, как воздух пронзил сонм голосов, поющих на незнакомом языке. Белый свет окутал статуи и алтарь, в чаше вспыхнул огонь.

Рэй тут же села на каменный пол, сложив ноги по-турецки. Августа исчезла так же незаметно, как и появилась.

Ивейн Соул могла лишь молча наблюдать за отнюдь немногословным диалогом жрицы и юной ведьмы. Госпожа Соул не верила в древних богов, но и реакция Рэй походила не на веру, а, скорее, на знание. Женщина заранее была осведомлена о нахождении Пантеона, но девушка нашла его быстрее без малейшей подсказки. Госпожу Соул снедало любопытство.

— Как ты…

— Потоки маны, – перебила Рэй, не открывая глаз. – Кириэль верил в богов, но когда речь заходила о Пантеонах, наказывал полагаться на собственное чутье. Пантеоны расположены не в случайных местах – все они находятся над сплетеньями потоков маны. Мана питает алтари и магию жрецов, потому их иллюзии настолько реалистичны. Так что я просто шла на зов маны.

Госпожа Соул хмыкнула и присела возле одной колонн. Действия девушки не нуждались в объяснениях, каждый маг в Обители знал, что лучший способ восстановления маны – медитация. В случае Рэй – многочисленные медитации.

Жрица Пантеона появлялась ещё дважды – принесла воды для госпожи Соул и забрала посуду. Все движения Августы сопровождались оглушительной тишиной: она даже не поинтересовалась, надолго ли задержатся гости.

Когда солнце опустилось к горизонту, в Пантеон прибыла и Ева Соул. Директриса тихо переговорила с сестрой и заняла место рядом с ней, наблюдая за Рэй. Им оставалось только ждать.

***

Сестры Соул сменяли друг друга на посту возле Рэй Дэймон. Рэй прервала медитацию к концу третьего дня – максимально возможного срока для такого восстановления. Результаты первой медитации разочаровали девушку: мана восстанавливалась куда медленнее, чем она ожидала. Тем не менее, для неё не существовало более эффективного способа.

«Паломничество» к источнику продлилось больше месяца. После двенадцатой медитации Рэй ощутила изменения в собственных потоках маны, скорость восстановления которой пришла в норму. Повторный осмотр у целителей Академии подтвердил улучшение, но колдуны медпункта сошлись во мнении, что до полного выздоровления девушке не следует прибегать к какой-либо магии. Предписания целителей расстроили Рэй, но она понимала необходимость их соблюдения. Кроме того, ей запретили лишь использование магии, иные методы тренировок не возбранялись. Как только раны, полученные колдуньей во время пересечения барьера Сепфайера, полностью затянулись, Рэй возобновила ежедневные утренние пробежки.

Во время тренировок девушка вдоль и поперек изучила территорию Академии. Её не останавливали ни погода, ни неоднократные замечания коменданта. Когда по утрам за окном серое небо поливало парк Академии крупными каплями дождя, Рэй бегала по коридорам общежития и учебного корпуса. Пару раз она замечала в коридорах директрису Еву Соул с сестрой, иногда ей попадался уже знакомый человек в серых одеждах, а однажды колдунья обнаружила, что бегает под пристальным наблюдением из окна общежития незнакомого темноволосого парня. Рэй было подумала, что это Омен МакКоулд, но юноша, заметив ответный взгляд колдуньи, внезапно улыбнулся и помахал ей рукой. «МакКоулд не стал бы так любезничать», – рассуждала Рэй. Тем временем наблюдатель растворился в воздухе. Девушка лишь усмехнулась про себя, вспомнив о запрете на использование магии в коридорах общежития, и продолжила бег.

Госпожа Ивейн встречала юную колдунью после тренировки и сопровождала в столовую, где во время трапезы рассказывала о жизни в Академии и отвечала на вопросы новой воспитанницы.

Рэй знала, что наставница пробудет с ней лишь до праздника Лугнасада, знаменующего наступление последнего месяца лета. Ивейн Соул занимала довольно высокий пост в армии Совета и находилась в Академии на время отпуска. Ведьма также являлась преподавателем элементарной магии и теории магии, но обычно её заменял кто-то из младших чиновников Совета; по долгу службы женщина лишь изредка вела занятия. Госпожа Ивейн объяснила Рэй, что в Академии студенты вольны посещать любых преподавателей, но большинство выбирало те практики, которые должны были войти в итоговый экзамен на интересующую магов лицензию. Коснувшись темы выпускного экзамена, госпоже Ивейн пришлось поведать и о решении Совета относительно Рэй.

– Не выше уровня «Демонолог»? Что ж, это приемлемо, – пожала плечами в ответ колдунья.

Госпожа Ивейн не впервые поразилась хладнокровию и рассудительности подопечной.

– Ты воспринимаешь это так спокойно, будто лицензия для тебя ничто. Это не простая бумажка, Рэй, это магический пожизненный договор. Здесь именно лицензия решает твою дальнейшую судьбу.

– Я знаю. Но война закончится. По крайней мере, я рассчитываю дожить до её конца. И тогда лицензии класса Легион будут нужны лишь для службы стражей или работы охранником. Кириэль научил меня смотреть дальше войны. Когда я была маленькая, я мечтала о судьбе героя, как у моего отца, о том, как стану бесстрашным воином и сокрушу свою мать, – печально улыбнулась Рэй. – Но старик весьма доходчиво объяснил мне, что в моей жизни нет места гневу или ненависти, а тем более мести. Они поглощают тебя, заслоняют истинную цель.

– И какова твоя истинная цель?

– Мир. Мир в Обители.

– Так ты думаешь, что война скоро закончится?

– Я не думаю. Я верю. Я закончу эту бойню. Для этого я здесь.

***

Незадолго до начала учебного года в Академию вернулись Омен и Лина МакКоулд. С ними прибыла и Мэй Неокс. Ребята все каникулы провели дома, не считая пары вылазок по поручениям директрисы Соул и её сестры. По возвращению в Академию никто из них не разговаривал с Рэй, предпочитая игнорировать ведьму. Девушка также не рвалась в друзья к «заносчивым аристократам»; ей с трудом удавалось скрыть презрение к вечно шепчущимся за её спиной магам. А тяжелые взгляды Омена МакКоулда лишь усиливали беспокойство Рэй.

Сестры Соул, видя напряжение между студентами, пытались «растопить лед» в отношениях ребят, но безуспешно. Не выдержав их упрямство, госпожа Ивейн поручила им совместное задание: на границе Лидори и Диакрона, недалеко от шахт, где диакронцы добывают свои самоцветы, местные жители обнаружили странные цепи, тянувшиеся из-под земли. Свидетели утверждали, что от цепей исходят ядовитые пары, угрожающие рабочим в шахтах и самим залежам минералов. Колдунам предстояло добраться до шахт и заполучить образец яда. Кидая друг на друга неприязненные взгляды, Рэй, Омен и Лина, Мэй, а также ведьма из Диакрона по имени Милена Милд, так же проходящая обучение в Академии, отправились в путь. Ивейн Соул выдала Омену небольшой темно-желтый самоцвет, заряженный магией для открытия портала обратно в Академию; путь до Диакрона им предстояло преодолеть без помощи магии.

Небесный путь услужливо подкинул магов в центр территории Диакрон.

Родители Милены работали ювелирами в мастерской, хозяину которой принадлежали те самые зараженные шахты. Сам хозяин, низкий полноватый мужчина, вечно протирающий шелковым платком свою и без того блестящую лысину, лично встретил колдунов и по дороге к шахтам без умолку болтал о немыслимых убытках, которые постигнут мастерскую (и его лично) в случае их неудачи.

Омен кисло улыбнулся: мужчина действовал ему на нервы. Ребята перешли на последний курс Академии, в это же время в следующем году они уже будут полноценными лицензированными магами, а этот мелочный человечишка считал их незрелыми подростками!

– Недопустимо! Какие потери! А ещё налоги! И выходные пособия! Ах! – причитания «бизнесмена» становились более меркантильными.

– Не беспокойтесь, уважаемый, – картинно улыбнулась Лина, – мы профессионалы.

Владелец шахт был безутешен. Ребятам с трудом удалось отделаться от его навязчивой опеки: он предполагал, что юные «профессионалы» не упустят возможности прикарманить минералы, хоть и не высказывал таких мыслей вслух, боясь, что те могут отказаться от выполнения работы. В итоге тот довел их до входа в шахты и кратко объяснил, куда идти.

Следуя полученным указаниям, колдуны шли через шахты, попутно осматривая окрестности. Рабочим временно запретили входить в зараженные области, потому магам никто не мешал. Вокруг них в воздухе плыли мерцающие облака пыли – результат разрушения драгоценных камней и минералов. Милена удрученно качала головой:

– Кажется, я начинаю понимать беспокойство хозяина. Если так и дальше пойдет, даже если мы устраним проблему, шахты будут потеряны.

– Почему? – подала голос Рэй.

– Этот яд воздействует на потоки маны внутри камней, разбивая их структуру изнутри. Это не просто разрушение…

– Это их полное уничтожение, – закончила Мэй. – Можно что-то с этим сделать?

– У меня есть несколько заклинаний на такой случай. Я останусь здесь и попытаюсь укрепить шахты. Но учтите, это временная мера, так что постарайтесь побыстрее избавиться от яда, – Милена развернулась спиной к ребятам и раскинула руки в стороны.

Драгоценная пыль пришла в движение, минералы и камни засветились, впитывая излучаемую девушкой магию. Пыль закружилась в воздухе и медленно потянулась обратно к трещинам и сколам пород.

– Нужно спешить, – сказал Омен и кивнул в противоположную сторону, вглубь шахты.

Компания ускорила шаг и довольно быстро вышла к центру месторождения. Посреди каменной комнаты из пола тянулись те самые мистические цепи, источая свой разрушительный яд.

– Что-то я не помню, чтобы нам говорили о том, что цепи могут двигаться, – недоуменно заметила Лина.

Колдунья сотворила небольшой огненный шар и метнула в ближайшую цепь. Огонь не причинил вреда звеньям – цепи будто бы впитали всю атакующую магию. Девушка оглянулась на брата, тот повторил атаку, но с большей силой. Результат был таким же.

Рэй присела на корточки и пригляделась к странным цепям. Рядом с ней присела Мэй и создала узкий ручеек воды, направив его к цепям. Вода, изгибаясь, медленно ползла к ядовитому пару, исходящему от железных звеньев. В момент их соприкосновения раздалось тихое шипение, а в следующий момент пар осел, превратив воду в ядовитую кислоту. Рэй по наитию попыталась заморозить жидкость, и та поддалась. Вместе с лужицей кислоты замерзла и сама цепь. Девушка продолжала понижать температуру, и металл не выдержал, расколовшись на мельчайшие кристаллы льда.

– Молодец, Рэй! Теперь нужно проделать то же самое с остальными, – похвалила Мэй ведьму.

Омен посмотрел на оставшиеся и цепи и задумчиво произнес:

– Наверное, легче это будет сделать из эпицентра…

Рэй быстро оценила расположение цепей и кивнула парню, соглашаясь с его идеей. Встряхнув волосами, девушка уверенным шагом направилась к цепям. Мэй было направилась за ней, чтобы помочь с созданием воды, но Омен схватил её за локоть.

– Какого…

Рэй не успела среагировать: цепи с хищным свистом закружились и сомкнулись плотным коконом вокруг неё. Обхватив ведьму, металл «ощетинился»: по всей длине цепей образовались тысячи шипов, впившихся в тело девушки. Рэй вскрикнула. Боль затопила сознание колдуньи, мешала сосредоточиться на применении магии. Щит не желал появляться, а шипы начали удлиняться, погружаясь всё глубже в плоть.

Металлический кокон из цепей сжимался всё сильнее, девушке становилось всё труднее дышать. Тем временем снаружи ловушки Мэй и Лина ошеломленно уставились на Омена – юноша как будто знал, что произойдет, если приблизиться к цепям, и потому остановил Мэй.

– Эти цепи не просто невосприимчивы к нашим атакам. Они поглощают их. Как и магию минералов в шахтах. Нужно было всего лишь дать им альтернативный источник «питания», – объяснил он колдуньям свои действия.

– И ты решил принести её в жертву?! Ты с ума сошел?! – закричала на брата Лина.

– Она наш враг, Лина! Или слезливая история, рассказанная госпожой Соул, обманула тебя?

– Рэй не Сондра… – тихо произнесла Мэй.

Омен замер. Внутренняя борьба отразилась на его лице, но, в конце концов, он сделал глубокий вдох, принимая решение.

– Мы ничего не сможем сделать. Я случайно услышал разговор медиков Академии. Они сказали, что её тело похоже на магическую батарейку: если по близости будет находиться источник маны, она сможет бесконечно «кормить» цепи. Шахты практически не пострадают. Задание выполнено.

– О да, а когда она умрет, мы снова приведем сюда какого-нибудь мага и пустим его в расход? – ехидно спросила Лина.

– Я сказал, задание выполнено. Уходим. Сообщим госпоже Соул, что мы выяснили, как убрать цепи. Она вышлет команду специалистов, и они уничтожат цепи. Может быть, ей повезет выжить…

Омен развернулся и твердым шагом устремился к выходу из шахт. Лина взяла за руку Мэй, всё ещё находящуюся в ступоре, и повела девушку за собой в том же направлении.

На выходе они встретили Милену и хозяина шахт. Мужчина неистово тряс руку колдунье и бормотал благодарности. Похоже, Милена, почувствовав, что минералам больше ничто не угрожает, выбралась из шахт и сообщила заказчику хорошие новости. Омен, запинаясь, сообщил о коконе из цепей в глубине шахт, но хозяин шахт даже не заметил, что вернулись не все маги, и продолжал рассыпать благодарностями.

Команда, наскоро попрощавшись, отправилась выходу с рудника, чтобы оттуда телепортироваться в Сепфайер. По дороге Милена спросила, что произошло в шахтах, и Омен рассказал заранее подготовленную историю о «случайном захвате» Рэй. Мэй и Лина шли молча, разглядывая почву под ногами.

Тем временем Рэй безрезультатно взывала к своей магии. Разум девушки колебался на краю сознания, а рот заполнился металлическим привкусом собственной крови. Юную ведьму начало мутить, но путы не давали ни малейшей возможности пошевелиться. Рэй чувствовала, как её кровь, обильно перемешанная с маной, которую вытягивала из тела девушки смертельная ловушка, стекает по пищеводу, обволакивая странный сгусток энергии, похожий на яйцо из света, на уровне солнечного сплетения. Именно к нему, как казалось девушке, и тянулись проклятые шипы. Колдунья мысленно потянулась туда же и из последних сил послала импульс, расколовший оболочку сгустка. В тот же момент незнакомая сила ледяной волной заполнила тело колдуньи. Эта сила не была похожа ни на один из даров девушки, но она открыла Рэй второе дыхание для борьбы.

Рэй кончиками пальцев едва нащупала одну из сжимавших её цепей – та была влажной от крови девушки. «Кровь… Жидкость!», – осенило колдунью. Она начала замораживать собственную кровь, растекающуюся по металлу, и продолжала вливать свою ману в магию заморозки до тех пор, пока цепи не рассыпались алыми осколками, а сама девушка обессиленно рухнула на колени. Откашлявшись, она медленно встала на дрожащие ноги. Странное чувство от новой магии так и не покинуло её, и Рэй снова попробовала дотянуться до силы. Кожа девушки мягко засияла белым светом, а её раны начали чудесным образом затягиваться. Чем меньше оставалось ран, тем яснее ощущала Рэй: эта сила не только исцеляет её физическое тело, но и восстанавливает ману, хоть и медленно. Лишь один дар был способен на такое. «Регенерация… Дар, открывающийся на пороге смерти…», – вспомнила Рэй слова Кириэля. И снова чувство благодарности затопило колдунью – наставник неустанно повторял, что ей необходимо прислушиваться к своей магии, стремиться внимать «песне маны» и тогда сила ответит на зов. Девушка заклинанием заставила исчезнуть дыры и кровь на своей одежде, затем неуверенно сделала первый шаг – от ран на ногах не осталось и следа – и бегом пустилась по тоннелю к выходу, догонять ребят.

Только сейчас она вспомнила испуганное лицо Мэй, недоумение Лины и жесткое выражение лица Омена в момент, когда ловушка захлопнулась. «Неужели этот гад знал?» – промелькнуло в голове Рэй, но она решила не делать поспешных выводов. В конце концов, она знала этих ребят не больше, чем они её. А Мэй Неокс вообще была очень дружелюбной и без колебаний использовала магию вместе с ней. Отгоняя беспокойные мысли, Рэй встряхнула головой и молча пробежала мимо шокированного хозяина, который до её появления раздавал указания о возобновлении работ в шахтах. Тот, видимо, лишь в этот момент вспомнил, что магов было пятеро, а не четверо уже вышедших. Девушка бежала по тропинке, ведущей из рудников на большую дорогу, и увидела, как остальные встали в круг и все вместе схватили большой камень, который дала им госпожа Соул перед отбытием. «Черт, не успеваю!» – мысленно воскликнула Рэй. Компанию как будто затянуло в камень, и они исчезли. Девушка на бегу призвала магию Воздуха для ускорения и прошептала заклинание, выявляющее следы недавно сотворенных заклинаний. Над местом переноса ребят витала серебристая дымка, в которую и влетела Рэй. Как только дымка полностью окутала её, колдунья призвала собственный дар телепортации, и её унесло по тому же пути.

***

Омен и его спутницы довольно быстро преодолели пространственный барьер и вышли через зеркальный портал в Академии – стандартное место «высадки» камней-телепортов, выдаваемых госпожой Соул на задания. Госпожа Соул хмурым взглядом окинула ребят, выходящих из цветной дымки портала. Пересчитав магов, женщина еле заметно заволновалась, но даже эта небольшая перемена не укрылась от глаз юноши. «Она так сильно переживает насчет этой девчонки?» – мысленно недоумевал Омен.

– И как это понимать… – тихо, но твердо произнесла госпожа Соул.

Омен оглянулся на девушек: Милена с надеждой смотрела на него самого, Мэй смотрела куда-то в окно, а его сестра усиленно изображала интерес к узору ковра на полу. Понимая, что отдуваться снова придется ему, маг вздохнул, очищая разум, чтобы не сбиться, рассказывая отрепетированную перед Миленой речь об отставшей Дэймон.

– Ифелис попала в ловушку и…

В этот момент зеркало позади них снова заволокло разноцветным туманом, и из него кубарем вылетела Рэй, сбив при этом Омена с ног.

– Вообще-то я Дэймон. Не Ифелис. Прошу не путать, – как ни в чем не бывало практически пропела колдунья, поднимаясь на ноги и отряхивая пыль с колен.

Омен во время падения приложился лбом о кушетку и оставил это замечание без внимания. Госпожа Соул облегченно выдохнула. К её удивлению, то же самое проделали и Мэй с Линой.

– Итак, кто хочет поделиться с классом, что произошло? – женщина обвела взглядом команду.

– Шахты спасены, цепи уничтожены, образец яда добыть не удалось, – без запинки отрапортовала Рэй.

– А что насчет твоего сногсшибательного, но запоздалого прибытия?

– Места было маловато, схватила камень позже всех, – не моргнув, солгала девушка.

Внезапно стены кабинета засияли мягким красным светом – сработали руны.

– Давно я не слышала лжи в этом кабинете… – шелестящий голос неожиданно раздался откуда-то сзади.

На пороге комнаты стояла женщина в белоснежном одеянии. ЛоунКар в представлении не нуждалась.

– Попробуй ещё раз, – улыбнулась она Рэй.

Рэй медленно осмотрела серафима с головы до ног и как можно уверенней выдала:

– Я попала в ловушку, как и сказал Омен. Пришлось задержаться.

Стены кабинета остались темно-зелеными: ответ прошел проверку. Госпожа Соул настороженно обвела глазами кабинет и, убедившись, что руны молчат, обратилась к ЛоунКар:

– Думаю, мы можем отпустить ребят отдыхать. Судя по общему магическому фону, им пришлось задействовать не одно сложное заклинание.

ЛоунКар снова улыбнулась, не сводя глаз с Рэй. Спустя несколько секунд она отошла от дверей, жестом приглашая колдунов на выход.

Рэй, опустив голову, первая вышла из кабинета и быстрым шагом направилась в сторону своей комнаты. Девушку обуревали противоречивые чувства: восхищение от встречи с серафимом и гнев от попытки МакКоулда списать всё на несчастный случай. «Это была ЛоунКар! Сама ЛоунКар, единственная выжившая в великой битве в Топазе!» – лихорадочно пронеслось в мыслях колдуньи, пока она летела по коридорам Академии. Перед дверью в свою комнату девушка резко затормозила.

– Ну уж нет, я так просто это не оставлю, – Рэй развернулась на каблуках и устремилась в противоположное крыло: директриса Соул неоднократно упоминала, что комната Омена МакКоулда находится симметрично комнате Рэй, но в другом конце коридора.

Не доходя до нужной двери, девушка услышала голоса. Очевидно, Омен был в комнате не один. Рэй на цыпочках приблизилась и приложила ухо к двери. К счастью, говорящие не слишком заботились о том, что их можно услышать.

– Я всё ещё не могу поверить, что она выжила. Появилась будто привидение, – мужской голос явно принадлежал хозяину комнаты.

– А я не могу поверить, что ты чуть не отправил её на тот свет! – раздался звонкий голос сестры Омена.

– Я… Я не знаю, что на меня нашло… Честно. Просто она выглядит прямо как Сондра, а ты знаешь, что…

– Знаю! Не надо напоминать мне об этом! Но это не повод пускать в расход живого человека! Чем ты думал, братец? Твое счастье, что у Ифелис оказались козыри в рукаве!

– Она Дэймон. Дэймон, не Ифелис, – вкрадчивый голос Мэй Неокс ненадолго прервал перепалку между близнецами.

– Да плевать я хотел! И если хотите знать, я ни о чем не жалею! Если мне когда-нибудь подвернется возможность, я поступлю так снова!

Рэй камнем застыла под дверью: «Так он действительно знал…». Злоба медленно закипала в девушке; она сжала руку, которой опиралась на дверь, в кулак, – её пальцы от напряжения с громким скрежетом проехались по деревянному полотну. Раздался скрип, послышалось движение, и дверь распахнулась. Прямо перед Рэй стоял Омен МакКоулд и потрясенно уставился на подслушивающую колдунью. Лина стояла посреди комнаты, испуганно глядя на брата и Рэй, а Мэй сидела на кровати, обняв подушку и бросая виноватый взгляд то на Лину, то на Омена.

Рэй ничего не сказала. Смерив ледяным взглядом потерявшего дар речи Омена, девушка развернулась и всё так же молча отправилась прочь. Юноша ещё несколько секунд простоял в ступоре, а потом медленно закрыл дверь.

Лишь плотно закрыв дверь своей комнаты и проверив замок, Рэй позволила себе выдохнуть. Она медленно сползла на пол, чувствуя, как бешено скачет сердце в груди. Девушка обхватила себя руками, стараясь успокоить сердцебиение.

Спустя несколько минут к Рэй вернулось самообладание. Она поднялась на ноги и подошла к окну. Её мысли снова возвращались к железному плену цепей и циничному заявлению МакКоулда. Теперь девушка не сомневалась: Омен МакКоулд – последний человек, которому стоило доверять в Академии и Сепфайере в целом.