Война мертвецов
Пролог
Этот кошмар начался внезапно. Люди не успели толком что-либо понять, как ужасное черное поветрие, быстро распространяясь, накрыло городок Беркентер, расположенный в стороне от крупных торговых трактов, среди живописных гор и перевалов. Мужчины и женщины, старики и дети, захлебываясь кровью, с хрипом и бульканьем метались в панике, выбегали из домов, падали на улицах и умирали, корчась в страшных судорогах, а их тела, мгновенно ссыхаясь, превращались в обтянутые кожей мумии. Трупов было так много, что в некоторых местах они лежали один на одном, образовывая груды, напоминавшие жуткие курганы времен Первого подавления. Жестокий, страшный ритуал не пощадил никого. Довольно скоро в поселении не осталось ни одной живой души. Черный туман исчез, а над городом сгустились тучи. Тишину нарушал лишь усиливающийся ветер и крики воронов, которые начали слетаться на пиршество в город мертвецов. И хотя все это происходило в мире Снов, смерть этих людей была реальной.
Черные птицы вовсю наслаждались своей трапезой, когда вдруг издалека послышался звук катящейся по мостовой телеги. Словно почуяв что-то неладное, вороны подняли сильный гвалт и в спешке улетели в темную чащу неподалеку. Между тем звуки становились всё громче, и вскоре у городских ворот показалась огромная необычная повозка. Она катилась сама по себе, в нее не были запряжены никакие животные, а поверх лежало нечто, завернутое в парусину и закрепленное за широкие борта железными цепями.
Медленно катясь, она приближалась к городской площади, посреди которой находились остатки помоста, сожженного вместе с несчастной, обвиненной в колдовстве женщиной. Здесь же лежало и множество застывших в разных позах, заливших кровью все вокруг тел. Повозка доехала до помоста и резко остановилась. Несколько минут тишину ничто не нарушало, а затем раздался звук, похожий на треск, что могло означать лишь одно: в сон явились во плоти. Из нескольких домов на площадь вышли семь человек. Все они выглядели как расплывчатые силуэты, черты лица отсутствовали, а голоса напоминали шепот призраков. Аккуратно и неторопливо огибая тела, они подошли к повозке с неведомым грузом и застыли в ожидании.
Вскоре один из них, выделявшийся ростом и телосложением, прервал молчание:
- И долго он еще будет заставлять нас ждать? Сейчас крайне трудно находить время для уединения. Ко мне в любой момент могут отправить вестника!
- Р-разделяю в-ваше опасение! - поддержал его сгорбленный тип, слегка заикаясь. – С-сейчас найти с-свежую кровь без свидетелей с-сложно.
- Господа, сохраняйте спокойствие, - произнес третий уверенным тоном. Наш покровитель не подведет нас.
Первый хотел было уже что-то возразить, но в этот момент раздался шум, похожий на хлопанье крыльев огромной летучей твари. Фигуры людей в плащах застыли и стали наблюдать за тем, как тени домов стали быстро удлиняться и тянуться в одну точку, где вскоре соединились и приняли человекоподобную форму. Казалось, что в этот момент разорвалась сама ткань реальности, а пространство возопило о жестоком прорыве зла. Тем временем материализовавшаяся фигура сначала неуклюже, неторопливо, а затем все более уверенно зашагала к поджидавшим её людям. Когда она поравнялась с ними, те низко поклонились.
- Приветствуем вас, Владыка! - нестройным хором произнесли они. В их искаженных голосах слышался неприкрытый испуг. Даже великан больше не выказывал и намека на прежнее раздражение.
- Лишь семеро? - пророкотал незнакомец. Его голос был похож на гул вулкана, что до поры до времени сдерживает свой гнев. - Остальные, значит, словно шакалы, забились в свои норы и решили, что смогут отсидеться там? Что ж... Их смерти тоже послужат нашей цели.
Он на минуту задумался, а затем повернулся к присутствующим и сурово спросил:
- Все ли идет по плану?
- Да, повелитель, - тихо, но уверенно ответил четвертый, самый низкорослый, но смелее прочих, человек. - Работы будут закончены в срок.
- Превосходно. Что ж, пора начинать. Это место пока еще остается вне поля зрения ходящей по снам Инквизиции, но… скоро все изменится.
Без лишних слов семеро прислужников стали вокруг повозки и сдернули с нее ткань. На досках лежала огромная плита из черного с синими прожилками камня. По ее бокам были изображены какие-то загадочные символы, горевшие холодным мертвенным светом. Подняв руки, люди в унисон принялись что-то распевать. Забытый язык древней империи, внушавшей когда-то ужас простым смертным, вновь зазвучал среди живых.
Голоса чтецов становились все более пугающими, низкими, несмотря на заклинание, призванное скрыть настоящий тембр культистов в этом мире, а слова словно резали пространство, изменяя и искажая его. Плита также будто подпитывалась заклинанием: её свет становился все ярче, а затем она и вовсе медленно поднялась вверх и поплыла в сторону помоста. Оказавшись прямо над ним, артефакт вдруг с резким свистом и грохотом рухнул вниз и вонзился в землю, будто воткнутое гигантской рукою копьё. Обломки помоста вместе с трупом разлетелись в разные стороны, минуя темную фигуру и произносивших заклинание людей.
Ритуал достиг своего апогея. Плита, прочно вогнанная в землю, начала испускать свой тлетворный яд, и все вокруг стало меняться прямо на глазах. Постепенно скверна добралась до тел и начала воздействовать на них. Один за другим трупы, равнодушно и покорно поднимаясь, подходили к своим повелителям. Вскоре весь город оказался под воздействием злых чар. Армия мертвецов терпеливо ждала указаний. Наконец, некроманты (а это были именно они) завершили свой страшный ритуал. Загадочный реликт с горящими холодным светом надписями продолжал свое зловещее дело уже без их участия.
- Превосходно! - темная фигура была крайне довольна увиденным. - Артефакт работает стабильно. Возможно, вскоре заклинания нам не понадобятся вовсе.
- Владыка, прошу прощения, но мы уже сильно рискуем, находясь здесь так долго, - пробормотал самый рослый из некромантов.
- Согласен. Еще рано о себе заявлять. Вы славно поработали. Теперь же ступайте обратно и следуйте нашему плану. Скоро мы заставим все королевства заплатить свой кровавый долг.
Некроманты молчаливо поклонились фигуре из тьмы, а затем поспешно покинули город мертвых. Незнакомец еще какое-то время стоял неподвижно, отдавая мертвецам ведомые и понятные лишь ему одному приказы, а затем в мгновение ока словно растаял в воздухе. Тени вернулись на свои места. А мертвые принялись за выполнение следующей части плана их повелителя.
Город Кёльнис, Северные земли королевства Моннахен (спустя месяц после трагедии в Беркентере)
Джером отсек тянувшиеся к нему руки жаждущего свежей крови мертвеца и пинком отбросил монстра назад, создав кратковременную суматоху в рядах злобной нежити. Воспользовавшись передышкой, смахнул кровь с лезвий боевой косы и поискал взглядом своего напарника: всё ли с ним в порядке. Белтос вечно вляпывается в какие-то неприятности, а ему- Джерому, как обычно, приходится спасать его шкуру. Куда же он подевался на этот раз? Словно отвечая на его вопрос, где-то на соседней улице раздался мощный, сопровождающийся ослепительными вспышками взрыв. Несколько крыш близлежащих домов объяло пламенем, запахло горелой древесиной и паленой плотью.
"Что ж, по крайней мере, он еще не валяется где-то с прогрызенным горлом", - подумал Джером и, взяв поудобнее свое жуткое оружие, пошел навстречу товарищу. Размахивая направо и налево своей необычной косой, оставляя целые просеки в рядах подступавших все ближе ходячих трупов, что некогда были жителями городка Кёльнис, инквизитор упорно продвигался вперед. Мужчины и женщины, взрослые и дети - все они превратились в монстров, которыми двигал неутолимый голод и жажда свежей крови. Они не обращали внимания на мощные удары отважного воина, срубавшие их, словно хрупкие деревца. Даже оставшись без рук, ног или головы, они продолжали напирать и старались любыми способами достать Джерома.
Воин не останавливался ни на секунду. Только что он перерубил надвое тело мертвеца, который еще не так давно был мэром этого города. Свалившись грудой изрезанного мяса, он все ещё отказывался умирать окончательно. Половинки его тела зашевелились и попытались вновь атаковать воина. "Вот же, дрянь", - инквизитор добавил еще несколько крепких словечек, но закончить высказывание ему помешала довольно крупная, без головы, женщина. Ловко увернувшись от её неуклюжих выпадов, он ударом тяжелого, обитого железом сапога раздробил ей колено, а затем ударил сверху вниз своим оружием так, что разрезал тело несчастной пополам. Стоит после выполнения задания купить побольше выпивки кузнецу Гордону: его творение- поистине произведение боевого искусства. Даже после многочисленных сражений коса не затупилась и не покрылась зазубринами.
Тем временем еще один дом на соседней улице просел после взрыва и в воздух вперемешку с камнем и мусором взлетели ошметки очередных мертвецов. Пламя перекинулось и на другие здания. Оставаться в этом районе становилось слишком опасно. "Где же эта ведьма? Она не может находиться слишком далеко, раз нежить такая буйная", - подумал Джером. Он все ближе подбирался к тому месту, где вел бой Белтос. Однако здесь закоулки были настолько узкими и забитыми толпами мертвецов, что скорость продвижения нашего героя заметно снизилась.
До Инквизиции давно доходили слухи о некой особо опасной колдунье, поселившейся в окрестностях Кёльнеса. Она наводила ужас на смертных, но отправить туда своих агентов не было возможности: началась очередная Ночь духов. (Наступление вернувшихся из царства теней колдунов в этом году было особенно жестоким и кровавым и, несмотря на тщательную десятилетнюю подготовку к защите, дело чуть не потерпело крах). Многие города сильно пострадали, пахотные земли и насиженные места заросли бурьяном и стали прибежищем для отпетых разбойников или еще кого похуже.
Стоит ли говорить, что на фоне этих бед ситуация в Кёльнисе считалась более-менее приемлемой и потому не рассматривалась всерьез. Но, когда в течение довольно продолжительного времени донесения из города перестали доходить до главы агентурной сети, было решено отправить туда боевую разведку. Так инквизиторы оказались в самой гуще боя с нежитью.
Со стороны северных кварталов раздались протяжные воющие звуки. "Этого еще только не хватало, - простонал Джером. - Ненавижу этих шавок". Он рванулся вперед и, рискуя порезаться собственным оружием, начал с бешеной скоростью вращать косой. Все больше мертвецов, изрубленных на куски, падало к его ногам. Земля вокруг стала скользкой и темной от обилия пролитой крови. Доспехи и облачение воина, бывшие некогда ослепительно белыми, покрылись красными ошметками и стали грязно-багряными.
После одного из ударов воин чуть не расстался с жизнью, так как один из зомби ухватил его за ногу и резко дернул. Джером покачнулся и чуть было не упал, но в последний момент смог удержаться, опершись древком косы о землю. А мощное молниеносное движение его ноги в голову врага заставило того вмиг разжать пальцы.
Впереди среди толп чудовищ наконец-то показался просвет. Дальше улица выходила на площадь, куда, судя по звукам боя, уже добрался Белтос. Как этот чудаковатый алхимик-самоучка смог попасть туда первым? «Вот же несносный тип, - мысленно плюнул Джером. - Надо будет непременно спросить его об этом, но сначала необходимо как можно быстрее прорваться к нему через толпу врагов». Сзади все отчетливее раздавался жуткий, приближавшийся с каждой секундой, лай. Перспектива оказаться в окружении оживших гончих абсолютно не радовала инквизитора.
Когда последний на пути мертвец был разрезан на кусочки, Джером выбрался на площадь. Это место когда-то было центром жизни городка. Здесь располагались все важные и необходимые объекты: рынок, ратуша, храм, таверны и… виселица (На ней, к слову сказать, до сих пор болтался какой-то неугомонный удалец, все еще не оставлявший попыток выбраться из петли). Сейчас же площадь представляла собой весьма печальное зрелище: груды изорванных палаток и сломанных телег, валяющиеся повсюду втоптанные в грязь дорогие одежды и яства вперемешку с кровью и внутренностями несчастных, погибших от мертвячьей чумы жертв. Слева высилось здание ратуши, где когда-то заседали самые богатые и влиятельные люди города. Теперь оно было мрачно и неприглядно: разбитые двери, оторванные ставни, какие-то жуткие красные полосы на стенах… Стаи громко каркающих на его крыше ворон лишь усугубляли зловещую картину разрушений.
Напротив ратуши располагалась таверна, которая выглядела ничуть не лучше. Часть её стены обвалилась, открыв взору панораму полного разгрома: сломанная мебель, неестественно выгнутые рамы, сорванные с петель двери... Учитывая особую популярность сего заведения, здесь должно было быть неимоверное количество мертвых тел, но, на удивление, в здании было пусто. А вот недалеко от входа, уже можно было разглядеть сражавшегося с шедшими отовсюду полчищами мертвецов Белтоса.
Соорудив несколько заграждений, алхимик отбивался от нечисти, размахивая боевым посохом, к наконечнику которого было прикреплено необычное, выполненное в виде головы дракона устройство, всякий раз поджигавшее врагов при соприкосновении. Когда зомби подходили на опасно близкое расстояние, Белтос ловким движением переворачивал посох и наносил удары уже другим концом, где располагалось другое устройство, создававшее ударную волну.
Довольно скоро вокруг алхимика образовалось полукольцо из обожженных, едва шевелящихся тел. Площадь заволокло клубами едкого дыма, а запах горелой гнилой плоти стал чересчур тошнотворным. Джером, срезав косой сразу двух ближайших к нему зомби, ускорил шаг и пересек площадь. Белтос, сбив ударной волной последних державшихся, несмотря на пожирающее их пламя, мертвецов, повернулся к своему напарнику. Его бледное вытянутое лицо было покрыто испариной и копотью, он тяжело и часто дышал, но в темных, глубоко посаженных глазах светилось неподдельное детское озорство. Казалось, что для него каждая подобная вылазка против орд чудовищ была всего лишь интересным экспериментом, где он мог опробовать свои изобретения и проверить в действии всякие чудаковатые идеи. Джером постоянно корил его за несерьезное отношение к битвам, но молодой ученый лишь отмахивался от его нравоучений, считая своего старшего напарника чрезмерно осторожным и ворчливым.
Джером перепрыгнул через наспех сооруженную его другом баррикаду и, попутно отрубив руки нескольким назойливым мертвецам, осмотрелся. С западной стороны площади, откуда он пришел, все громче доносился жуткий вой, напоминавший вопли умирающих животных. Из ближайших домов стали выползать новые полчища монстров, а на восточной стороне замелькали какие-то чересчур гигантские силуэты (похоже, некоторые жертвы мертвячьей чумы после смерти увеличивались в размерах). Белтос частенько рассказывал напарнику о всевозможных видах монстров, но Джером мало что мог запомнить из слишком мудреного, по его мнению, научного лексикона. Он знал только то, что надежное оружие сможет выручить его в любой ситуации, и этого было достаточно.
Наконец Белтос отдышался и, перехватив посох поудобнее, сказал с усмешкой:
- Что-то ты долго добирался, брат? Никак старость подкрадывается к тебе?
- А я и не торопился! Зачищал соседнюю улицу, пока ты тут прохлаждался, - добродушно парировал Джером.
Белтос улыбнулся. Даже в самых жестоких сражениях они не могли обойтись без взаимных безобидных колкостей. Какими бы разными ни были мужчины по характеру, их дружба была очень крепкой.
Вдруг завывания донеслись и с южных улиц. Это могло значить только одно: их окружали. Джером помрачнел. "Вот и попались, как крысы", - подумал он, но вслух сказал:
- Что предложишь в нынешней ситуации, молодняк? Или доверишь-таки дело старому профессионалу?
- Вот еще! Придется ведь следить за тобой, а то помрешь от усталости, а мне потом искать еще одного старого ворчуна, - весело заметил Белтос. Он тоже понимал всю серьезность ситуации, но по-прежнему пребывал в веселом расположении духа.
- Скорее тот мертвец заговорит, - Джером указал косой на висельника, пытающегося выбраться из петли, - чем я доверю тебе операцию по спасению наших задниц. Хватит тут прохлаждаться, настоящая заварушка еще только начинается. Давай за мной.
- Куда это ты собрался, гений? Прямиком на врагов?
- Не в этот раз. Я хоть и желаю остаться и сражаться до последнего, но у нас приказ найти ведьму. Сомневаюсь, что она по собственной воле покажется нам на глаза. Да и с псинами здесь драться не самый лучший вариант. Смотри: напротив нас ратуша, двери там еще держатся на петлях. Мы сможем забаррикадироваться, а затем подняться повыше, перебравшись на крыши домов. Оттуда мы точно сможем относительно безопасно осмотреть город и найти эту сволочь.
Белтос кивнул в знак согласия и махнул рукой, мол, веди. Времени на болтовню больше не оставалось: первые ряды мертвецов уже показались на площади и двинулись им наперерез.
Джером поудобнее перехватил косу, коротко кивнул и, резво перескочив через баррикаду, со всех ног помчался к дверям ратуши. Он не оглядывался, ибо знал, что Белтос не отстает от него ни на шаг. Несмотря на кажущуюся тщедушность, молодой ученый обладал крепкой мускулатурой и огромной силой. Это не раз спасало ему жизнь в стычках с разбойниками и другими не столь полезными для общества индивидуумами.
Путь впереди был свободен, как вдруг слева, совсем близко, снова раздался вой. Джером бросил мимолетный взгляд, но темп бега не убавил. Пять гончих, расталкивая медленных и неуклюжих мертвецов, стремительно приближались к ним. По размеру эти внушающие ужас создания были намного крупнее собак. Их мощные и вытянутые передние лапы заканчивались огромными когтями, которые могли выпотрошить человека за считанные секунды. Морды напоминали волчьи, но челюсти были более широкими, а зубы, острые и треугольные, позволяли намертво сжимать жертву и разрывать её на куски. Против тяжелой пехоты инквизиции или королевской гвардии Гончие не представляли большой опасности, но для обычных новобранцев или группки инквизиторов, облаченных в легкие доспехи, это были крайне опасные противники.
До спасительных дверей ратуши оставалось метров тридцать, когда две самые резвые гончие догнали друзей. Джером стремительно отпрыгнул вправо, но все-таки успел ощутить рядом с собой смрадное дыхание пронесшегося мимо зверя. Замешкайся он хоть на мгновение - был бы сбит с ног и сожран. Развернувшись на месте, Джером с размахом нанес удар и почувствовал, как его оружие достигло цели. Раздался жуткий визг. Гончая по инерции пронеслась вперед и, словно споткнувшись, рухнула на землю частями: коса разрезала ее вдоль от холки до хвоста. Белтос в этот момент ткнул нижним концом посоха в прыгнувшую на него другую тварь и ударной волной отбросил ее назад. Остальные, увидев, что случилось с их сородичами, сбавили скорость и стали более осторожно приближаться к инквизиторам.
Утробно рыча, гончие попытались окружить их. Уклоняясь от ударов, твари не давали продвигаться дальше и атаковали всякий раз, когда друзья пытались пробиться к спасительному входу. Замысел гончих был прост: они хотели дождаться подкрепления. Как только остальная нежить стянется к ним, инквизиторов просто задавят массой. Нужно было срочно что-то предпринять, пока неповоротливые мертвецы были еще далеко.
- Белтос, - спросил Джером, - у тебя остались вспышки?
- Одна есть, - ответил тот. - Хватит задержать пёсиков на минуту-другую.
- Ладно, по моему сигналу бросай ее и не отставай от меня. Я не хочу потом подписывать целую кипу документов, сообщая о деликатных подробностях твоей гибели в зубах какой-то паршивой гончей.
Алхимик лишь ухмыльнулся, но достал световую бомбу и стал ждать сигнала. Джером сделал размашистый выпад, отогнав гончих подальше, а затем заорал:
- Бросай!
Белтос швырнул бомбу и попал прямо в морду одной излишне смелой и самоуверенной твари. Сразу раздался оглушительный хлопок, за ним последовала ослепительная вспышка, а потом - жуткий, полный боли вой.
Даже заранее зажмурившись, Джером оказался не готов к столь яркому свету! На какое-то мгновение ему даже показалось, что он лишился глаз, но стоять и ждать, пока темная пелена исчезнет, не было времени. Он и молодой ученый рванули что есть сил вперед. Стараясь не ранить своего напарника, воин осторожно размахивал перед собой оружием на случай, если какая-то тварь придет в себя гораздо раньше.
К счастью, взрыв успешно и достаточно надолго дезориентировал гончих. Инквизиторы за считанные секунды преодолели оставшееся расстояние и закрыли за собой двери, успев надежно подпереть их скамьями и другой уцелевшей мебелью. Сделано это было вовремя, так как мгновение спустя они содрогнулись под натиском жутких тварей. Злобно рыча, те пустили в ход свои мощные когти. Под их лапами древесина трещала и щепками разлеталась в разные стороны. Было ясно, что надолго эта преграда их не задержит.
Напарники торопливо осмотрелись. Первый этаж ратуши представлял собой один огромный зал, предназначенный для приема горожан и выступлений членов совета. В дальнем углу здания двойная лестница полукругом поднималась наверх (там располагались комнаты для старейшин и особо важных лиц городского самоуправления). Некогда богатое убранство и роскошная мебель вконец были испорчены. На полу повсюду виднелись пятна засохшей крови и…следы… отдаленно напоминавшие человеческие, но в несколько раз крупнее.
В холле было достаточно темно, и к лестнице пришлось пробираться практически на ощупь. Несколько раз Белтос спотыкался о сломанную мебель и разражался проклятиями, а Джером лишь усмехался. Он, привыкший с детства к необычайно темным ночам в своем родном крае, чувствовал себя сейчас как рыба в воде. Поднявшись по лестнице на второй этаж, они увидели уходящие вправо и влево длинные просторные коридоры. Окна были широкими, но, как и на первом этаже, закрыты решетками. Отсюда также невозможно было попасть на крыши.
Вдруг раздался громкий треск, и яростное рычание послышалось оттуда, откуда недавно успели уйти наши герои.
- Давай-ка выбираться отсюда побыстрее, - пробормотал Джером, - потому что если мы до захода солнца не найдем проклятую ведьму или не уберемся подальше от этого места, то можем смело записывать себя в покойники.
Дальнейшие поиски выхода велись в полном молчании. Быстро поднявшись на этаж выше, наши герои с облегчением заметили, что здесь окна не были зарешечены. Верхний край багрового диска солнца уже почти сравнялся с горизонтом, и, словно предчувствуя скорое приближение ночи, по городу прокатился рев какого-то чудовища, а внизу послышался топот, от которого задрожал пол даже на третьем этаже. На какое-то мгновение все затихло, а потом раздался удар такой силы, что двери ратуши с громким треском разлетелись на мелкие куски. Не дожидаясь, когда враги их найдут, инквизиторы выбили окно и поспешно выбрались на крышу жилого дома, примыкавшего вплотную к ратуше с противоположной стороны площади. Стараясь не шуметь, они, прячась за трубы и редко встречающиеся надстройки и мансарды, уходили как можно дальше от преследователей. Несколько раз воины останавливались проверить, нет ли за ними погони, но похоже было, что враги потеряли их след. "Как хорошо, что гончие после смерти утрачивают свой нюх", - подумал Джером. В противном случае они не смогли бы так легко скрыться.
Кёльнис, как и многие старинные городки того времени, строился и разрастался хаотично, а потому не мог похвастаться практичностью и удобством планировки. Его улицы были длинными, извилистыми, ломаными, а в некоторых местах и вовсе образовывали настоящий лабиринт, в котором легко можно было потеряться или спрятаться. Дома стояли вплотную друг к другу, что позволяло легко перемещаться по крышам. Белтос и Джером успели уже не раз похвалить себя за столь правильное решение. Сверху они неоднократно замечали внизу на улицах многочисленные скопления зомби, среди которых мелькали уже знакомые гончие. Но помимо них в этом мертвом воинстве встречались некие смутные гигантские силуэты, вдвое крупнее обычных людей. Утробно урча, они тяжело и неспешно шагали, давя неосторожных мертвецов, попадавшихся на их пути. В лапах эти чудовища держали огромные молоты и дубины. Этот факт несколько насторожил инквизиторов.
Пройдя по крышам домов несколько улиц, Белтос и Джером добрались до другой городской площади, располагавшейся неподалеку от северных ворот. Дальше, за ними, находилось старинное кладбище для аристократических семей. Солнце зашло, и на без того уже мрачные улицы пала кромешная тьма, а со стороны ворот в город медленно поползли белесые отростки тумана. Что-то в этом движении насторожило Белтоса. Он аккуратно толкнул напарника и указал на туман.
- Тебя ничего не удивляет? - спросил он.
Джером внимательно посмотрел туда, куда показывал молодой алхимик. Туман как туман, ничего необычного. В летние ночи он здесь был частым гостем, так как город располагался в заболоченной местности, а за кладбищем протекала река Ивовая. Постепенно туман стал подниматься выше, двигаясь навстречу ветру. Против ветра?! Да, зрение его не обманывало. Теперь уже с легким недоумением Джером наблюдал за тем, как туман двигался против ветра, уверенно заполняя собой город. Запахло гнилой плотью и плесенью.
- А ведьма где-то совсем рядом, раз творятся такие странные вещи, - сказал Джером. – Доставай-ка своего ведьмолова.
- Спасибо за совет, месье, а то бы я не догадался, - саркастично заметил Белтос, уже настраивая какой-то прибор.
Внешне тот напоминал маленькую музыкальную шкатулку, в которой, однако, вместо вертящейся на основании фигурки располагалась конструкция из самодвижущихся сфер и стрелок, разных размеров с выгравированными на них символами. Только ученый из Гильдии мог бы похвастаться тем, что разбирается в этом странном механизме! Джером покачал головой. Эх, а вот в былые времена они ловили этих тварей, полагаясь только на свои чувства и инстинкты. Ну, и на некоторые проверенные способы, конечно.
Спустя несколько минут прибор был готов к работе. Стрелки, вращаясь, выстроились в определенной последовательности, а из начертанных на них символов образовалась надпись на неизвестном Джерому языке. Зато Белтос, прочитав её про себя, внезапно помрачнел.
- Что, слишком плохо или... слишком плохо? - спросил Джером. Раз его друг так изменился в лице, то ничего хорошего точно ждать не стоило.
- Я бы сказал, что даже хуже, - ответил тот.
- Да куда уж хуже? Мы отрезаны от остального мира, наступила ночь, вокруг рыщут твари, которых мы даже не ожидали здесь увидеть, вдобавок местная ячейка Инквизиции, скорее всего, погибла, поэтому помощи ждать тоже неоткуда. А теперь, когда мы уже практически нашли ведьму, ты говоришь, что все еще гораздо хуже?
- Да, именно это я и имел ввиду.
- Ну валяй, удиви меня.
Белтос исподлобья посмотрел на своего напарника.
- Прибор показывает очень сильные колдовские вибрации. Таких мощных потоков черной магии я не фиксировал еще ни разу. Это не по силам одной ведьме, даже очень могущественной. Я так понимаю, то, что мы увидели здесь, лишь начало. Интересно, местные осведомители были в курсе? Если да, то почему они не дали нам знать? О таких вещах докладывать должны сразу, не мешкая!
— Думаю, мы сможем найти ответы на все вопросы, но для начала… должны выжить. Этой ночью мы бессильны, Белт. Давай-ка найдем укрытие понадежнее, а на рассвете подумаем, как быть дальше.
В этот момент неподалеку раздался мощный и протяжный рёв.
Глава 1. Мертвый сбор
Город Кёльнис, Северные земли королевства Моннахен (за две недели до прибытия Джерома и Белтоса)
Густав Мейснер вздохнул и устало откинулся на спинку кресла, потирая слипающиеся веки. Перед ним на огромном дубовом столе, украшенном причудливыми золотистыми узорами, лежало несколько стопок бумаг, огромная кипа писем и официальных документов. Дополняли убранство стола пара одинаковых деревянных шкатулок черного цвета с фамильным гербом Мейснеров, а также набор письменных принадлежностей и ониксовая статуэтка Оракула. Красноватый свет от горящего камина и свечей на люстре озарял небольшую, скромно обставленную комнату: стол, деревянную кровать с ночным горшком, несколько табуретов, огромный вещевой сундук да два комода. Отвлекшись от дел, Густав осмотрел помещение так, словно видел его впервые, а затем, с удовольствием потянувшись, размял затекшие руки и спину. «Эх, проклятая старость! - подумал он. - Подкатывает все чаще, и уже не так просто отделаться от ее настойчивых ухаживаний!»
Это был человек разменявший седьмой десяток, но при этом сохранивший крепкую фигуру, стальной взгляд и, самое главное, - пышные рыжие усы! Ими Мейснер очень гордился и ухаживал порой даже больше, чем какая-нибудь девица за своими локонами. И все же годы давали о себе знать: усы подернулись сединой, руки предательски дрожали в самый неподходящий момент, усталость и сонливость проявлялись все чаще и длились дольше, да и зрение испортилось от частой работы при свечах. Однако Густав продолжал с упорством, достойным восхищения, делать свое дело и категорически отказывался уходить на покой, хотя инквизитор Грэнгхэм предлагал весьма солидную компенсацию за годы службы и приличный домик в восточном пригороде столицы. Любой на его месте согласился бы на такое. Любой, но не он.
Мейснер позволил себе отдых лишь на несколько минут, а затем вновь продолжил писать отчет лорду Грэнгхэму. В Кельнисе уже наступила глубокая ночь, шум улиц постепенно стих, уступив место другой, скрытой, жизни. Жизни, полной грязных тайн, пороков и насилия. Конечно, в городе имелась своя стража и патрули, но любой местный знал, что можно договориться с кем угодно, о чем угодно, и вопрос был лишь в цене.
После дневной удушливой жары ночь принесла некоторое облегчение и тишину. Легкий ветерок слегка колыхал на столе листы бумаг, и только скрип пера не позволял полному безмолвию воцариться в комнате тайного осведомителя Инквизиции. Густав торопился. Сведений за последнее время накопилось так много, что он боялся не успеть сообщить о них вовремя. Помимо обычных донесений о настроениях жителей Кёльниса, некоторых незначительных сплетен и компромата на городской совет, Мейснер сумел выведать куда более важные и страшные секреты. От своих агентов он узнал, что за последнее время в городе произошли не связанные, на первый взгляд, между собой события. Но любой опытный информатор (а Мейснер уже сорок лет был таковым) скажет, что случайностей не бывает, и если кажется, что происшествия спонтанны и хаотичны, то это искусно сплетенная ложь, призванная лишь скрыть истинный замысел тех, кто их организовывает.
Так вот, за последнюю неделю в городе участились случаи какого-то странного заболевания. Местные врачеватели, конечно, боялись вспышки эпидемии, но заявляли, что это точно не чума и не холера. Внешне все напоминало обычную простуду, которая сопровождалась сильным жаром, впоследствии, однако, сменявшимся таким ознобом, что человеку становилось холодно даже в очень жарком помещении. Пока таких случаев было зафиксировано несколько десятков, и никто не умер, но доктора стали бить тревогу.
Одновременно с этим в городе объявились некие таинственные охотники. Каждое утро жители стали находить десятки мертвых кошек и собак. Их убивали ночью так быстро и тихо, что никто ничего не слышал и не видел. Даже от своих информаторов из числа не самых уважаемых обществом людей Густав не узнал никаких подробностей. Горожане же были сильно возмущены и требовали не только поймать, но и публично казнить живодеров. Написав об этом, осведомитель остановился и презрительно хмыкнул: «Этим зевакам всегда хочется чужой крови и зрелищ. Кинь им кусок хлеба да покажи казнь кого бы то ни было – и считай, что ты завоевал их расположение. До чего же дрянные людишки”.
Затем он взял из стопки несколько лежащих сверху писем и, не раскрывая, бросил в камин. Бумага мгновенно вспыхнула, зашипела и брызнула в стороны зелеными искрами. Вверх по дымоходу потянулся густой и едкий дым. “Семейке Кайнц не помешало бы раскошелиться и подыскать более профессионального убийцу, - злорадно подумал Мейснер. - Обычный наемник с кинжалом и то лучше, чем эти их письма с ядом. Кто ж на такое поведется в наше время?”
Он знал, что эта паршивая семейка аристократов, утратившая свое влияние и власть в Кёльнисе, считала его виновником всего произошедшего с ними. Конечно, обнародовав несколько грязных секретов из их личной жизни, Мейснер добился того, что Кайнцам пришлось проститься с местами в городском совете, уступив их Цоллернам и Вельфам.(Те, в свою очередь, воспользовавшись таким случаем, довольно быстро повысили уровень своего благочестия и лояльности со стороны Инквизиции и даже объявили о постройке грандиозного собора в честь возвращения Кёльниса в лоно истинной веры). Вот с тех пор Кайнцы и ищут случая, чтобы отомстить ему. Густав усмехнулся. Руки у них, конечно, стали коротковаты, но опасность они все еще могли представлять.
Вслед за этим информатор открыл одну из шкатулок и достал оттуда сложенный клочок бумаги, исписанный рядами каких-то странных символов. Это было не что иное, как тайное донесение, закодированное с помощью шифра, который придумал лично Густав и который крайне тяжело было взломать даже в случае перехвата кодового слова, поскольку оно, в свою очередь, тоже было зашифровано. Расшифровку знал только отправитель и получатель, но не посыльный, поэтому шансы на взлом сводились к нулю. За годы пользования шифром Мейснер научился читать сообщения без доскональной сверки с книгой дешифровки, а потому, бегло ознакомившись с очередным документом, тоже сжег его.
А вот это уже любопытно. Оказывается, Кайнцы заключили временный союз с Лейнингерами и Фуггерами. Это может представлять опасность, т.к. Фуггеры - очень богатая и знатная семья, и их влияние не ограничивается только Кёльнисом и прилегающими к нему деревнями. Густав давно подозревал, что Фуггеры увлеклись оккультными науками, но, в отличие от семейства Кайнц, держат свои взгляды втайне, выражая на публике полную лояльность Инквизиции и королю Моннахена Карлу III. Об этом обязательно должен узнать лорд Грэгхэм.
Многое из того, что было в донесениях, внушало серьезные опасения. Старые враги заключают пусть и недолговечные, но союзы, в городе происходят вспышки болезни и загадочные смерти, а по ночам ещё кто-то повадился обкрадывать могилы. До Мейснера доходили слухи, будто бы в окрестностях Кёльниса завелась ведьма, но это было бы уже чересчур. Инквизиция особенно зорко следит за появлением колдунов и очень жестоко карает подозреваемых в применении магии. В любом случае, Мейснер указал эту информацию в отчете. Его работа- добывать сведения, а уж милорд пусть сам решает, что из его письма будет полезно для Инквизиции. Хотя им там сейчас явно не до стариковских сплетней из захудалого городка, пусть даже и заслуживающих внимания Собора. Близилась Ночь духов, а потому в данный момент почти все силы могущественной организации отправлялись к многочисленным некрополисам по всему континенту. Очередные десять мирных лет подходили к концу, и вскоре людям вновь предстоит отсиживаться в городах, стуча зубами от страха и молиться Оракулу о спасении их заблудших порочных душ, которые вспоминают о вере и благочестии лишь тогда, когда их жалкие жизни находятся под угрозой. Но стоит напасти миновать, как все эти ничтожества вновь забывают о вере и продолжают жить в грехе, смеясь над своими страхами. Мейснер мысленно сплюнул и выругался про себя. Он ненавидел этот городок с его никчёмными глупыми жителями, ненавидел грязь и порок, заполонившие людские королевства. Прошли те времена, когда благочестие и вера были главными ценностями. Сейчас всем заправлял тугой кошель с деньгами.
Закончив писать свой подробный отчет, Густав открыл вторую чёрную шкатулку. Там лежала печать с гербом в виде скрещённых пера и книги - знак инквизиторского осведомителя. Положив донесение в большой конверт, мужчина вытащил красную свечу из канделябра, аккуратно накапал небольшую восковую лужицу на письме, а затем осторожно приложил печать. Когда он завершил все свои дела, на городской площади в отдалении послышался бой часов. “Неужели уже полночь? - подумал Густав. - Что-то я засиделся, надо бы поторопиться, пока еще есть возможность отправить послание”.
Его размышления прервал тихий стук в дверь. Осведомитель насторожился. Кто бы это мог быть? Старик Крэтчер? Так он давно ушёл спать, да и вообще крайне редко проведывает Густава, поскольку исправно получает свои монеты за проживание в комнате на его постоялом дворе. Причем монет, по мнению Мейснера, он получал неприлично много, но старик умел держать язык за зубами, не задавал лишних вопросов, так что можно было и потерпеть его алчность. Помимо Крэтчера к осведомителю заходил только помощник Олаф, но его сейчас тоже не было в городе по заданию Густава. Неужели что-то случилось, и он вернулся раньше времени? Не может быть.
Пока Мейснер судорожно пытался понять, кто же мог к нему наведаться в такое время, стук внезапно прекратился, а потом (он мог поклясться в этом!) раздался тихий, но очень жуткий смех, от которого Густава прошиб холодный пот и волосы встали дыбом. Осведомитель осторожно поднялся со своего места и, стараясь не шуметь, медленно повернул маленький рычажок под столом. Раздался негромкий щелчок открывшейся потайной ниши, где хранилось оружие. Мейснер вытащил двухствольный кремниевый пистолет и мешочек для пороха и пуль. Привычными движениями он быстро засыпал порох, зарядив оружие, после чего вытащил шпагу с эфесом, на котором гордо красовалась львиная голова, и необычный кинжал с волнистым лезвием и двумя длинными зубцами по бокам. Вооружившись, Густав почувствовал себя более уверенно и не стал мешкать. Он положил конверт в сумку, которую повесил на левое плечо, а пистолет заткнул за пояс.
Держа шпагу и кинжал наготове, Густав стал осторожно продвигаться к двери. В комнате и за окном было настолько тихо, что не слышно было даже сверчков, обычно громко и с упоением стрекотавших в это время года. Осведомитель только сейчас понял, что уже давно не слышит и шороха крыс за стеной, к звуку которого настолько привык, что не мог без него заснуть. Все это было очень необычно и вселяло страх, но человеку его профессии было не привыкать сталкиваться с угрозами и опасностями, а потому он лишь крепче сжал оружие и стал сбоку от двери, стараясь понять, что же все-таки происходит за ней. Но ни звука шагов, ни того жуткого смеха не было слышно. Собравшись с духом, он резко открыл дверь и сделал выпад со шпагой, решив, что данная мера предосторожности не будет лишней. Однако за дверью никого не было. В коридоре стояла темень (скряга Крэтчер опять не удосужился закупить побольше масла для фонарей) так что горели лишь два светильника в дальнем левом конце коридора. Справа, как помнил Густав, располагались еще две комнаты, но постояльцев там не было. Закрыв за собой дверь и дав глазам привыкнуть к темноте, мужчина стал медленно продвигаться к свету. Половицы предательски скрипели, словно нарочно выдавая его местоположение. “Только бы добраться до фонарей”, - подумал тайный агент, потому что там находилась лестница, ведущая на первый этаж, а оттуда - во двор. Снизу донесся какой-то слабый гул голосов, а значит, во дворе кто-то был. Но бежать тоже было нельзя, мало ли что затеяли его враги. “Все-таки Кайнцы передумали и решили закончить начатое”, - подумал Густав. Что ж, все эти годы он оставался жив не только благодаря скрытности, а потому врагам придется дорого заплатить за свою дерзость.
Внезапно оба фонаря потухли. Ветер пронесся по коридору, неся с собой смрад разложения и смерти. Густаву показалось, что он вновь услышал тот самый жуткий смех, только теперь он раздался из его комнаты! Сердце учащенно забилось, и вернулась предательская дрожь в руках. Густав попытался было сделать шаг, но его ноги словно сковала невидимая цепь. Он обернулся, и ему вдруг показалось, что в дальнем конце коридора что-то зашевелилось. Извивающийся и растекающийся мрак, чернее окружающей темноты, выползал из-под нижней щели двери и медленно направлялся в его сторону. С Густава пот уже лился ручьем, сердце готово было выпрыгнуть из груди, но сделать хотя бы один шаг не было сил. Он словно со стороны смотрел на себя, находясь взаперти в своем же собственном теле. Язык прилип к нёбу, а вместо крика вырвался какой-то слабый хрип. Пока Мейснер пытался выбраться из незримого плена, жуткий мрак заполонил большую часть коридора и продолжал расползаться, как проказа. Его щупальца, извиваясь, скользили по потолку и стенам, неотвратимо приближаясь к Густаву. Еще немного- и это нечто доберётся до него, ещё немного… И в этот момент снизу донесся звон разбивающегося кувшина, за ним последовала громкая брань и звуки, свидетельствующие о начавшейся потасовке. Крики дерущихся привели в чувство информатора и тот, наконец, смог пошевелиться.
Густая и живая тьма, внутри которой продолжал раздаваться смех, была уже в метре от него. Собравшись с силами, Густав рванулся к выходу, который показался невообразимо далеким (так бывает во сне, когда убегаешь от неведомой опасности, а она все ближе и ближе и оторваться от нее никак не получается).
Добежав до лестницы, ведущей в общий зал на первом этаже, он понял, что потасовка там была в самом разгаре: слышались крики, треск ломающейся мебели и причитания трактирщика. Спасение было близко, но тут беглец невольно оглянулся и…о ужас! За его спиной, переливаясь потусторонним светом, появилась какая-то женская фигура.
Щупальца темноты обвивали ее словно канаты, белая плоть висела кусками на костях, а внутренности противно пульсировали. Лицо этого существа было гладким и прекрасным, подобно лику ангела, если бы не … глаза! В них бушевал зеленый огонь такой силы, что, казалось, мог опалить душу. И главное: это существо смеялось темсамым тихим жутким смехом, который Густав уже слышал…
Животный страх, полностью подавивший всякие иные мысли и сознание, дал лишь один посыл - бежать! И Густав побежал. Перепрыгивая сразу через несколько ступеней, он чуть было не сломал себе ногу, но удержался и вскоре оказался в общем зале. После густого мрака наверху полумрак трактира показался ему просто ослепительным. Беглец невольно зажмурил глаза и тут же почувствовал удар в бок. Густав покачнулся и, шаря руками, оперся на стол. Но тут ему нанесли еще один удар, от которого его шпага отлетела в сторону, а в голове зазвенело. Очнувшись, наш герой увидел рядом с собой двух с удовольствием дубасящих друг друга ножками от стульев горожан, а чуть поодаль еще нескольких молодцов, самозабвенно раздающих тумаки направо и налево. Получается, что, оказавшись в зале, Густав невольно попал под раздачу местным горячим парням. Когда же,подняв шпагу, он медленно встал и, пошатываясь, хотел было пойти к выходу, дорогу ему преградил человек, одетый во все серое и с дубинкой в руке. Краем глаза осведомитель заметил, что из дальнего конца зала к ним протискиваются еще двое похоже одетых крепких парней. Мгновенно оценив обстановку, Мейснер понял, что ждали они именно его. Кто знает, возможно, потасовка также дело их рук и призвана скрыть следы будущего преступления. Ведь чего греха таить, смерти в таких драках случались довольно часто, и никто впоследствии и не подумал бы, что на Густава велась целенаправленная охота.
Что ж, с этими противниками, в отличие от того жуткого существа наверху, хотя бы можно сражаться. Да! и нужно поторопиться, пока оно не вползло сюда. Густав готов был заплатить любые деньги, лишь бы никогда больше не встречаться с этим кошмаром. Жестом он поманил ближайшего противника. Тот попытался было сделать обманный маневр и ударить дубинкой в правый висок, но Густав, перехватив его руку, резко вывернул ее вверх. Нападающий завопил и попытался вырваться, но информатор молниеносным движением вонзил кинжал в его сердце. Крик сменился хрипением- и кровь хлынула изо рта наёмника. Дернувшись еще пару раз, он затих, а Густав, оттолкнув рухнувшее мешком на стол тело, резко рванулся вперед к двум нападающим. Они, казалось, опешили от такой наглости, но, быстро сообразив в чем дело, достали спрятанные под куртками короткие мечи. Тааак! Похоже, спектакль с притворством окончен, и теперь все будет по-взрослому.
– Густав, Густав! – отчетливо раздался тихий голос, будто прозвучавший у него в голове. Дрожь снова пробрала осведомителя, но на этот раз он не позволил себе спасовать, так как убийцы были совсем рядом. Продвигаясь к своей цели, они успели зарезать троих, случайно ставших у них на пути молодцов, показав тем самым, что им плевать на то, что они будут узнаны. Вокруг начали раздаваться крики: кто-то стал звать на помощь стражу, а кто-то в панике метался по трактиру или выбегал на улицу. Скоро стража заявится сюда, а затем с высокой долей вероятности Мейснера найдут в какой-нибудь канаве с перерезанным горлом. Ну уж нет! Выхватив пистолет, он уверенно сделал два выстрела, попавших точно в цель. Быстро переступив через тела убитых им наёмников, Мейснер вдруг остановился, вновь ощутив на себе чужую и злобную волю, но сумев справиться с подступавшей к нему слабостью, рванулся вперед и, не оборачиваясь, побежал со всех ног из трактира.
На улице была кромешная тьма, лишь в некоторых местах разгоняемая зажженными фонарями, прикрепленными к стенам домов. Трактир, из которого только что тайный осведомитель еле унес ноги, носил название «Чёрный лес» и располагался недалеко от северных врат Кёльниса. И хотя до них было рукой подать, Мейснер здраво рассудил, что раз уж Кайнцы решили взяться за него всерьез, то не стоит доверять свою жизнь городской страже, чья алчность и продажность были у всех на слуху. В том районе, в котором он сейчас оказался, народу было совсем мало, в основном работяги и бездомные, поэтому нужно постараться побыстрее покинуть его. На случай таких непредвиденных ситуаций у осведомителя имелось укромное местечко, где можно переждать опасность, а затем и вовсе покинуть этот вонючий и гнилой городишко.
Держась темных мест, Густав вскоре вышел на главную улицу, носившую многозначительное название- Путеводная. Чем ближе к центру, тем респектабельнее становились дома и чаще встречались богато и красиво одетые люди. А сегодня здесь было особенно оживленно даже в ночное время, так как многие состоятельные горожане вернулись из своих загородных особняков по причине приближающейся Ночи духов, из-за которой в течение последующих десяти суток никто из них не сможет покинуть стены города. Да. Десять дней и ночей сплошного мрака, отсутствия солнца и нашествие полчищ нечисти, разгуливающих по округе, пока карательные отряды Инквизиции и регулярная армия Моннахена не уничтожат эту напасть. А пока, прогуливаясь, все эти богачи делятся свежими сплетнями, нелепыми домыслами и своими опасениями. В связи с предстоящей угрозой городской совет направил в этот район дополнительные отряды стражи, что не могло не внушать Густаву тревоги, т.к. любой из охранников мог быть потенциальным агентом Кайнцев.
Стараясь не попадаться на глаза страже, осведомитель осторожно шел к центру города. Несколько раз он вжимался в стену и буквально переставал дышать, пока очередной патруль не проходил мимо него. К счастью, луна еще не выглянула из-за облаков, и поэтому агенту удавалось не привлекать к себе внимания. Спустя полчаса он, наконец, удалился на достаточно приличное расстояние от трактира и позволил себе немного расслабиться. Улица Путеводная осталась позади, плавно перейдя в Малую городскую площадь, с которой нужно было повернуть направо, немного пройти по улице Ювелирной и в конце свернуть за угол, чтобы оказаться в небольшом тупике. Вот там можно будет и передохнуть.
– Ну и ночка, чтоб меня колдуны побрали, - вслух выругался Густав.
– Что, приятель, жена выгнала тебя из дома?
Осведомитель вздрогнул и обернулся, готовясь уже выхватить шпагу и кинжал, но, увидев обычного с виду горожанина, успокоился и сдержал свой порыв. Невольный собеседник, якобы, не заметив его реакции, продолжил задавать вопросы.
– Вид у тебя странный, ты не из этих мест?
– Может и так, а тебе что с того? Скоро грянет Ночь духов, и мне что – уж и в город зайти нельзя?
– Нет-нет, – успокоил его незнакомец, – я не это имел ввиду. Просто я ищу одного человека, и он по странному совпадению очень похож на тебя.
Густав снова насторожился и медленно потянулся к кинжалу. Неужели убийцы все-таки нашли его?
– Ты ошибся, приятель. Мало ли каких незнакомцев можно принять за того, кто тебе нужен.
Странный горожанин покачал головой.
– Возможно, но мне дали подробное описание этого человека. Пожилой, высокий, чуть сгорбленная фигура, с пышными рыжими усами, нос крючковатый. Крайне подозрителен и обладает грубыми манерами.
– Говори, кто тебя послал или я тут же проделаю несколько лишних дыр в твоем бренном теле! Поверь, я успею отсюда уйти, прежде чем стража найдет твой труп! -прошипел со злобой Густав и молниеносным движением выхватил шпагу, кончик лезвия которой остановился буквально в сантиметре от горла незнакомца.
Однако тот и бровью не повел, словно не его жизнь сейчас висела на волоске.
– Расслабься, друг. Я не из числа убийц, нанятых той чокнутой семейкой, как их там – Кацы, Кенцы, Койнцы…
– Кайнцы.
– Да, точно, Кайнцы. Так вот, я от сэра Грэнгхэма.
– Милорд не сообщал ни разу о тебе, уж я бы запомнил.
– Ну, лорд и не обязан отчитываться перед тобой о всех своих осведомителях и агентах, - улыбнулся незнакомец. - Просто до него дошли кое-какие тревожные сведения из Кёльниса, и он принял меры предосторожности.
– Сведения? Какие именно? - поинтересовался Густав.
– А разве ты не слышал о Зеленой ведьме?
Осведомитель вздрогнул, припомнив ту жуткую фигуру, окутанную мраком и с зелеными, пылающими адским огнем глазами. Значит, это правда.
– Слухи, не более того…- произнес Густав, стараясь придать равнодушную интонацию своему голосу, но получилось это у него плохо.
– Милорд получил достаточно… м-м… убедительные доказательства, иначе бы меня здесь не было.
– И все же, кто ты такой?
– Я? – незнакомец улыбнулся еще шире. – Я тот, кто вытаскивает из неприятностей тех, кто нужен милорду.
– А имя то у тебя есть, спаситель? – недовольно пробурчал Густав.
– Зови меня Карл, - незнакомец протянул руку, и Густав, поколебавшись, пожал ее. Как ни странно, но он поверил этому человеку.
– Густав.
– Я знаю твое имя. Я же сказал: мне сообщили довольно подробные сведения о тебе. Радуйся, ибо лорд Грэнгхэм мало за кого так волнуется, уж поверь.
– Не разделяю твоей радости, Карл. Раз ты здесь, значит, дела действительно плохи, – мрачно заметил Густав.
– Что ж, это правда, – согласился тот. – Дела в городе очень паршивые, поэтому надо убираться отсюда, пока еще есть такая возможность.
Густав хотел было задать ещё один вопрос, но внезапно Карл приложил палец к губам, а затем словно растворился в тени нависающего над ними дома. Обернувшись, информатор заметил, как со стороны площади по направлению к ним двигался особо многочисленныйотряд. С улицы справа тоже появились стражники. Еще несколько минут - и они будут здесь. Стараясь не делать резких движений, Густав буквально проскользнул туда, где только что исчез Карл. Шаря руками по сторонам, Густав нащупал холодную шершавую стену дома и стал двигаться вдоль нее.
– Я здесь, иди за мной, - послышался тихий голос.
Следуя указанию, Густав завернул за угол и попал в узкий проход между двумя домами. С улицы он был незаметен, так как был закрыт выстроившимися в два ряда торговыми повозками. Проход был настолько узким, что Густав локтями задевал стены по обе стороны. Было очень темно, и только немногочисленные верхние окна, в которых горел свет, позволяли кое-как видеть дорогу и смутный силуэт впереди идущего нового знакомого. Вдруг позади послышались приглушенные звуки солдатских рогов. Через мгновение в ответ впереди раздались такие же. “Неужели это ищут нас?” - встревоженно подумал Густав.
Но тут улочка резко ушла влево, потом еще раз, где от нее в разные стороны разошлись уже несколько других, таких же неприметных улочек. Карл продолжал тихо окликать Густава, увлекая за собой и не останавливаясь при этом ни на минуту. Мейснер сразу было попытался запомнить маршрут и представить мысленно район, в котором они оказались, но очень скоро отказался от этой затеи. Было понятно, что они отдалились от Малой площади на запад, в Рабочий квартал - противоположную от его убежища сторону. Если идти так и дальше, то вскоре можно выйти к Нищему району, где и днем без охраны ходить нежелательно, а уж ночью это и вовсе равносильно самоубийству. Однако его проводник был уверен в себе и, не сбавляя темпа, точно знал куда идет.
Через какое-то время, показавшееся Густаву вечностью, они наконец вышли из мрачного лабиринта многочисленных улочек и действительно оказались в Нищем районе. Догадаться об этом можно было по тому жуткому смраду, который властвовал здесь безраздельно. Это была наиболее старая часть города, окруженная со всех сторон каменными стенами имногоэтажными домами. Густав и не подозревал, что сюда можно было попасть таким путем.
В этом ужасном районе было даже свое отдельное кладбище, где хоронили не только умерших от эпидемий людей, но и приговорённых к казни преступников. Самым неприятным было то, что почва в этих местах часто размывалась из-за обильных ливней, что в свою очередь приводило к повреждению могил. Нередко трупы всплывали на поверхность и распространяли на всю округу жуткий смрад. Что и говорить, место было мерзкое. Пороки, насилие, болезни и смерть совершали здесь свой нескончаемый круговорот, а потому нужно было быть особенно осторожным, оказавшись непрошеным гостем в этом злачном квартале. Доведенные до отчаяния местные жители, готовы были рисковать жизнью даже ради малейшей выгоды. Но похоже, что у Карла здесь были свои люди.
Вскоре наши знакомые подошли к высокой металлической ограде, закрывавшей вход в кварталы бедняков. На страже стояли несколько мордоворотов с большими дубинами. Их физиономии казались высеченными из камня без намека на какую бы то ни было привлекательность. (Так, наверное, мог бы выглядеть валун, который приодели и которому дали в руки оружие). Однако Карла и Густава они пропустили без всяких вопросов. Дознаватель (теперь Густав был в этом уверен) знаком показал следовать за ним и пошёл дальше в закоулок, который был настолько узким, что продвигаться по нему пришлось только боком. Тяжело дыша, Густав старался не отставать от своего спутника, хотя годы и события этой ночи уже давали о себе знать. Еще немного- и они наконец-то выбрались на широкую улицу, которая местами сохранила дорожную кладку. Дома здесь были с остроконечными крышами и совсем ветхие. Краска на них выцвела, штукатурка осыпалась, а ставни были заколочены. На дверях многих из них еще сохранились нарисованные желтой краской кресты, свидетельствовавшие о том, что когда-то здесь прогулялась чума. Ни одной живой души вокруг. Казалось, что наши герои находятся одни посреди мертвого города. Карл дождался, пока Густав его догонит, а затем вручил увесистый сверток:
– Надевай.
Среди содержимого оказался черный плащ, больше смахивавший на лохмотья какого-нибудь нищеброда, кусок угля и пузырек с жидкостью подозрительного цвета, открыв который, Мейснер чуть не задохнулся от жуткой вони.
– Оракул тебя побери, что это за дрянь? У меня от нее нос горит огнем!
– Лучше тебе не знать об этом. Вылей ее на плащ и немного на себя, а затем намажь лицо углем да побыстрее, у нас мало времени.
– К чему весь этот маскарад, дознаватель? – Густав особенно подчеркнул это слово. – Ведь у тебя здесь свои люди!
Карл недовольно покачал головой.
– У меня нет времени всё тебе объяснять. Давай для начала доберемся до безопасного места, а потом я отвечу на некоторые твои вопросы. Сейчас лишь скажу, что кое-кто нанял целую ораву нищих для поисков некоего человека, очень похожего на тебя. Конечно, они могут и не решиться напасть, пока я рядом, но обязательно доложат тем, кому знать о нашем местоположении не стоит. Так что давай переодевайся побыстрее и не болтай.
Недовольно ворча, Густав подчинился, и вскоре его было трудно отличить от какого-нибудь местного бродяги. Внимательно осмотрев информатора, Карл довольно кивнул, и они продолжили путь. Вскоре им стали попадаться одетые в рубища, покрытые язвами и шрамами, бедняки. Исподлобья посматривая на проходящих мимо путников, они, завидев Карла, почему-то отводили взгляд в сторону и делали вид, что данная особа им абсолютна неинтересна… “Видимо, его тут очень хорошо знают и боятся”, – решил Густав, что само по себе в данной ситуации не могло не радовать уставшего от всех приключений пожилого осведомителя.
Вскоре дорога, по которой они шли, превратилась в сплошное месиво из грязи и помоев. Дышать становилось все труднее, так как ветер не достигал этих мест из-за громоздившихся со всех сторон высоких каменных стен. Густав уже валился с ног от усталости и хотел было попросить передышки, как Карл подошел к одному из ничем не выделявшихся среди прочих домов и постучал в дверь особым образом. Какое-то время ничего не происходило, а потом послышался скрежет, дверь отворилась, и навстречу вышел не оборванец из числа местных жителей, а …еще один инквизитор. Похоже, дела обстояли действительно серьезно. Судя по эмблеме на груди в виде молота, это был экзекутор. С такими лишний раз лучше не связываться. Мейснер тут же вспомнил, как однажды у него на глазах такой же верзила оторвал человека от земли и переломил ему хребет только потому, что тот возмутился неуплатой последнего за ночевку в гостинице.
Карл молча кивнул в сторону Густава и сказал несколько слов на непонятном осведомителю языке жестов. Рослый экзекутор хмуро глянул в его сторону, а затем впустил в дом. Внутри оказалось довольно пусто, но прибрано. Несколько комнат были заперты на замок, а в самой дальней находился камин с разожженным огнем. Пройдя туда, путники увидели стол, четыре табурета да пару дорожных сундуков. На столе лежало несколько писем и карта Кёльниса с какими-то пометками и значками. Карл подошел к столу и предложил Густаву присесть. Тот молча и с удовольствием принял его предложение. Вскоре в комнату вошел экзекутор. На свету Мейснер увидел, что гладко выбритое лицо инквизитора пересекали несколько глубоких, словно от гигантских когтей, шрамов. Из-за этого он выглядел еще более устрашающим. Экзекутор, сняв дорожный плащ, под которым оказались доспехи, медленно сел на табурет, тут же отозвавшийся под его тяжестью глухим скрипом. Глубоко посаженные голубые глаза словно насквозь буравили Мейснера, который и так чувствовал себя очень неуютно.
– Густав – это Эрих, Эрих – это Густав, – представил их друг другу Карл, а затем быстро перешел к делу.
– Итак, Густав, ты хотел узнать подробности? Так вот сообщаю: ведьма здесь, в городе.
– Это действительно правда или же все-таки слухи, дознаватель?
– Со слухами возитесь вы, уважаемый осведомитель, а я работаю только с фактами, – сухо заметил Карл. – Кроме того, несколько человек, которым я доверяю, лично видели ее. Это именно она причастна к недавним болезням жителей Кельниса, смертям животных, а заодно и к сегодняшним исчезновениям в районе Северных врат, где, по моим сведениям, проживал и ты.
– С чего ты вдруг решил, что я проживал именно там? Следил за мной? -недовольно заметил Густав.
– Не совсем, - улыбнулся Карл. – Просто мне дал наводку твой помощник Олаф.
– Что с ним? Он жив?
– Не переживай, с ним все в порядке. Хотя он чуть было не провалил то задание, которое ты ему поручил, но, к счастью, я оказался поблизости. От него-то я и узнал о твоем настоящем местонахождении. Но когда я пришел туда, то увидел лишь разгромленную и погруженную во мрак таверну и не застал ни одной живой души.
– Значит,онадействительно была там. Мне не показалось, – пробормотал Густав.
– Ты видел ее,верно? – догадался Карл.
Осведомитель лишь молча кивнул. При воспоминании о гниющей обнаженной ведьме, погруженной в осязаемый мрак, ему вновь стало не по себе. Но он хотя бы не помутился рассудком, как показалось ему тогда. И все же один вопрос не давал ему покоя.
– Карл, во время нашей встречи ты сказал, что дела в городе настолько плохи, что нам пора уходить отсюда.
– Верно, я так сказал, – согласился тот.
– Что вообще происходит? Ведьмы и колдуны в эту пору не редкость. Хотя обычно они восстают из могил в саму Ночь, но отдельные особи умудряются выйти на свет и раньше. Рядовой, можно сказать, случай. Да, я собрал некоторые тревожные и требующие внимания Инквизиции сведения, но ничего смертельно опасного не обнаружил.
– Я бы согласился с тобой, но как раз в тот момент, когда я тебя почти нашел, мои агенты донесли мне следующее: все ранее заболевшие жители Кёльниса умерли разом в страшных мучениях.
– Как? Все одновременно?!
– Совершенно верно. А потом так же все разом исчезли из мертвецкой. Один пьянчуга, который ошивался рядом с ней, плакал как ребенок, когда мы его обнаружили, и в ужасе лепетал что-то о мертвецах, которые выходили оттуда прошлой ночью. И еще я потерял связь со многими своими осведомителями. Большинство из них добывали для меня информацию о той самой семейке, как их там…
– Кайнц.
– Да, верно. Не люблю говор графства Фаден, чудные имена и названия в этих местах. Ну да не суть важно. В общем, за вчера и сегодня произошло слишком много пугающего и тревожного, чтобы поверить в совпадение. Думаю, ты понимаешь, о чем я. Похоже, что это семейство каким-то образом сговорилось с колдунами, а это наводит на очень неприятные мысли. Кто-то из осадного гарнизона в ближайшем некрополисе явно с ними заодно и помог проникнуть на запретную территорию.
– Да, – согласился Густав, – я как раз составил сегодня отчет по этой ситуации. К сожалению, недалеко от Кёльниса, как тебе известно, находятся сразу два некрополиса.
– Машас и Сектур, – подтвердил Карл.
– Верно, они самые. И у меня есть сведения, что к этому причастен кто-то из высшего командного звена. К сожалению, пока подробностей не удалось узнать. Но мне поведали, что несколько дней назад кто-то в одном из солдатских лагерей возле Машаса убил прислугу и забрал всю их кровь. Как тебе известно, кровь нужна для особых ритуалов, а это уже вызывает тревогу.
– Наши враги что-то затевают, – мрачно заметил Карл.
Густав из-за всей этой суматохи только сейчас заметил, что его собеседник на самом деле был очень молод. На вид ему было не больше двадцати пяти, но тяжелая работа и зло, с которым ему пришлось неоднократно встречаться, наложили на него свой отпечаток. Седина начала пробиваться в его коротких волосах, а серые, как бездонный колодец, глаза были по-взрослому серьезными и умными. Пусть годами и телом он был юн, но душой уже давно стал старцем. “ Очень печально, – подумал Густав. – Эта проклятая и нескончаемая война со злом ломает наши судьбы, забирает у нас детей, превращая их в калек и духовных стариков, лишает нормальной жизни всех нас. Даже родившиеся в блаженные десять лет дети впоследствии сталкиваются с настоящим кошмаром, навсегда меняющим их жизнь. И конца края этому, к сожалению, не видно…» Мейснер отмахнулся от мрачных рассуждений. Сейчас не время философствовать. Нужно разобраться во всей этой ситуации и для начала просто… выжить.
Тем временем Карл снова переговорил с неподвижно сидевшем все это время Эрихом на понятном лишь им двоим языке жестов, а затем повернулся к осведомителю.
– Исходя из той информации, что мне удалось выведать, и принимая во внимание твои донесения, можно сказать, что город уже обречен. Враги грамотно все спланировали и подобрали удобное время, так как все резервы сейчас брошены к некрополисам. В ближайшие две недели город будет беззащитен. У нас нет сил для отражения напасти такой силы, а потому придется рискнуть и выбираться из города следующей ночью.
– В Ночь духов?! – воскликнул Густав.
– Да, понимаю, что звучит безумно, но…
– Безумно? Да это чистое самоубийство! Тебе ли не знать, что там творится в это время. Если нас не убьют сразу же под стенами города, а чуть поодаль, то это уже будет большим везением.
– Ну, не совсем. Я уже выходил однажды в рейд, десять лет назад. Совсем юнцом был. И ничего, как видишь, живой.
– Да ты точно спятил! Я уже не в тех годах, чтобы махать шпагой часами напролет. Мне проще переждать здесь и не высовываться.
– Здесь ты точно трупом станешь. И хорошо, если не ходячим и послушным чужой воле.
Густав вздрогнул, вспомнив тот злобный сильный зов ведьмы. Участь быть послушным куском мяса в руках этой твари его, конечно, не радовала, но и идти на верную смерть за пределы спасительных стен города в Ночь духов, он также не горел желанием.
– Выбирай между смертью и …смертью, – мрачно заметил он. – Хороший выбор, ничего не скажешь.
– Да ладно тебе, осведомитель, за стенами у нас есть хоть какой-никакой шанс, – улыбнулся Карл.
Густав, погрузившийся в свои мысли, ничего не ответил.
В этот момент в их дверь кто-то громко постучал. Мейснера охватило недоброе предчувствие. Он вообще стал бояться стука в дверь после пережитого в трактире. Карл и Эрих молча переглянулись.
– Мы кого-то ожидаем? – спросил Густав.
– Да, одного нищего, которого я нанял следить в центре города, но он должен постучать совсем по-другому. Это… враги.
Тем временем стук становился всё громче и настойчивее. Дверь затрещала под чьими-то тяжелыми ударами. Осведомитель и двое инквизиторов вскочили на ноги и вытащили оружие. Мейснеру не хотелось вновь встретиться с той тварью, если это все же она нашла их.
– Здесь есть еще один выход? – с надеждой в голосе спросил он.
Карл кивнул и указал в сторону помещения, что находилось справа. Быстро подойдя к двери и открыв ее ключом, он пропустил туда своих спутников. Когда все зашли, дверь не только закрыли на ключ, но и подперли каким-то старым и очень громоздким комодом. Трое преследуемых оказались в маленькой пыльной комнате без обоев и окон. Доски на полу уже давно прогнили и местами превратились в труху, в потолке же была проделана большая дыра, а рядом стояла лестница. Карл полез первым, за ним - Густав, а замыкал процессию Эрих. Поднявшись, они оказались в похожем помещении, где тоже было проделано отверстие и приставлена лестница. Тем временем неизвестные уже выломали дверь и ворвались в дом. Эрих дал знак своим спутникам лезть дальше, а сам сломал и отбросил лестницы, осложняя врагам путь наверх. Вскоре все трое оказались на крыше. Здесь, в Нищем районе, дома стояли столь тесно, что можно было бродить по ним как по дороге, лишь местами перескакивая проемы размером чуть больше размашистого шага взрослого человека. Отсюда открывался вид на площадь Висельников, где давно гнили длинные помосты для казни, за которыми располагалась стена, отделяющая этот район от других кварталов города.
Внизу было заметно большое оживление. Сотни людей молчаливо выходили из домов и ровным шагом двигались на юг, к вратам. Густаву их поведение показалось странным. Он хотел было уже сказать об этом своим спутникам, но тут тучи рассеялись, яркий лунный свет осветил Кёльнис и …толпы оживших мертвецов, шедших по его улицам.
Глава 2. Неожиданное спасение
Прокатившийся по городу рёв был такой силы, что Джером и Белтос невольно вжались в крышу, стараясь не шевелиться. Здесь, у северных врат Кёльниса, дома были весьма неказистыми. На них практически отсутствовали мансарды или какие-либо другие надстройки, а количество декора было вообще минимальным, поэтому приходилось очень стараться, чтобы оставаться незамеченными. Но и возвращаться уже было нельзя, так как на обратном пути их могли разыскивать мертвецы или ещё кто похуже. “Что за проклятый день, - подумал Джером. - Нежить, ведьма, странный туман, а теперь еще и какое-то чудовище. Лучше бы почаще так прибавки к жалованью давали”. Белтос, словно прочитав его мысли, по-доброму взглянул на старого приятеля, усмехнулся, но вслух ничего не сказал. Вот же несносный тип! Джером подполз к краю крыши и глянул вниз. Действовать приходилось очень осторожно, так как черепица во многих местах потрескалась и могла осыпаться при любом неловком движении. Туман продолжал накатывать волнами, заполняя улицы города. Он поднимался все выше и доходил уже до уровня второго этажа. Мертвецы, словно заплутавшие путники, продолжали бесцельно шататься в поисках жертв. Их силуэты постепенно расплывались и исчезали в сплошном белом мареве. Туман вихрился и клубился, а его отростки, словно выискивающие жертву охотники, шарили вокруг. Инквизитор уже не мог оторваться от этого завораживающего зрелища. Пытаясь всмотреться получше, он подполз ближе к краю, а затем еще, и еще… И в этот момент почувствовал, как кто-то схватил его за шиворот и потащил назад. Осыпая ругательствами того, кто это сделал, Джером попытался отбиться, но Белтос (а это был, конечно же, он) зажал ему рот ладонью и крепко прижал к себе. Алхимик только на вид казался хилым, но силы в нем было хоть отбавляй.
Вскоре в голове у Джерома прояснилось и он пришел в себя.
– Ух, спасибо! Даже не знаю, что на меня нашло.
– В очередной раз тебя спасаю, – улыбнулся Белтос. – Ты вдруг вытаращил глаза и так стал пялиться на этот туман… Что ты там увидел?
– Да если б я знал, – проворчал Джером. – Что-то потянуло меня взглянуть на него поближе. Чертова ведьма, устроила здесь сущий кошмар!
– Сомневаюсь, что это ее рук дело.
– Думаешь, за этим стоит шабаш?
– Возможно… – многозначительно произнес Белтос.
Некоторое время они сидели молча, обдумывая ситуацию, в которой оказались. Джером посмотрел на алхимика. Тот уже погрузился в свои мысли и стал угрюмым. Поднявшийся ветер трепал его черные локоны, несколько прядей упали на лицо, но Белтос не обратил на это никакого внимания.
Джером покачал головой, что поделаешь…человек настроения. Белтос мог веселиться, задорно шутить и вообще вести себя, как ребенок, получивший желанную игрушку, а буквально через мгновение становился мрачнее тучи. Джером долго привыкал к этой особенности характера юного алхимика. Однажды даже как-то серьезно повздорил с ним из-за этого. Но постепенно смирился с причудами напарника и стал с ним ладить. Белтос тоже долго привыкал к вспышкам гнева и чрезмерной раздражительности своего старого приятеля, безобидно подшучивая над ним по этому поводу. Однако несмотря ни на что их дружба была крепкой, и они всегда находили выход и оборачивали дело в свою пользу из любой, казалось бы, безвыходной ситуации. Так будет и сейчас, Джером верил в это. Надо выбираться из города и возвращаться с весомым подкреплением за спиной. Ведьма еще жестоко поплатится за свои злодеяния против невинных жителей Кёльниса.
Инквизитор еще раз осторожно выглянул из укрытия, но уже не стал так пристально и долго всматриваться в туман. Он никого не увидел, но по отдельным приглушенным звукам понял, что мертвецы еще здесь и уходить, похоже, не собираются. Джером осторожно толкнул Белтоса.
– Так! Мрачная плакса, время для размышления закончилось, давай-ка выбираться отсюда да побыстрее.
- Как скажешь, мой неунывающий друг, - алхимик сделал глубокий вдох и через мгновение его лицо озарилось доброй улыбкой. -И каков же, месье Джером Картаген, будет ваш план? Просветите простого смертного, сделайте милость!
– Кончай дурака валять, а то скину тебя сейчас на ужин вместо отбивной мертвецам, – проворчал Джером, поправляя снаряжение и поудобнее перехватывая боевую косу. Грозное оружие было испачкано кровью, среди лезвий застряли останки тел, но времени на его чистку не было (потом Джером обязательно приведет его в порядок и наведет лоск).
– План таков, – Джером указал на противоположную сторону улицы. – Видишь: там, ближе к вратам, над улицей протянут канат? Предлагаю по нему перебраться на другую сторону, потому что там есть относительно удобный проход к крепостной стене. Если присмотреться, то видно, что расстояние между домами чуть больше, чем на нашей стороне, но зато оттуда придется гораздо меньше бежать по земле. Укрытий там больше, да и сами постройки повыше, поэтому относительная безопасность нам гарантирована.
Белтос согласно кивнул.
– Что ж, о великий составитель планов, веди нас в светлое будущее! Наконец-то от тебя хоть какая-то польза.
– От меня польза есть всегда, в отличие от некоторых депрессивных юнцов.
– Напомнить тебе о нашем деле в Фарунх?
– А кто тогда меня подтолкнул к двери?
– Это был ветер!
– Если это ветер, то я наследник Чосонского двора.
Так, беззлобно обмениваясь колкостями, Джером и Белтос осторожно пробирались по крышам, стараясь держаться как-можно дальше от их краев. Со стороны могло показаться, что они ведут себя слишком беззаботно и легкомысленно, но приятели уже не раз доказывали, что в критические моменты они вдвоем получше многих более опытных и уважаемых инквизиторов справляются с самыми сложными заданиями. Их авантюризм, дерзость и умение импровизировать не раз спасали им жизнь.
В некоторых местах крыши домов обвалились, обнажая когда-то жилые, а теперь грязные, заваленные мусором помещения. Большинство веревок, натянутых над улицей, уныло свисали до самой земли. Спуститься по ним не было никакой возможности: они разваливались на части даже от простого прикосновения к ним. Да и желания идти по улице в этом тумане, кишащем мертвецами, у инквизиторов не было. Гниение и разруха слишком быстро овладевали этим городом. “Что-то тут не так”, – встревожился Джером. Запах тлена усиливался с каждым шагом, а крыши домов стали чересчур громко скрипеть, грозя обвалиться в любую минуту.
Белтос тоже это заметил и остановился.
– Джером, мне кажется, что лучше нам повернуть обратно.
– Я тоже об этом подумал, но…
– Считаешь, что это сильно смахивает на засаду, – закончил за напарника алхимик.
Джером согласно кивнул и хотел было еще что-то сказать, как вдруг совсем рядом прозвучал знакомый оглушающий рык. Стены домов задрожали. Здание, на крыше которого находились инквизиторы, качнулось- и раздался громкий треск. (А вот теперь у нас проблемы!)
– Назад! - только и успел крикнуть Джером.
Крыша рухнула, а здание сложилось как карточный домик. Столб высоко поднявшейся пыли, осыпал воина с ног до головы. С трудом открыв глаза, откашливаясь, Джером попытался найти напарника. Где-то снизу послышался слабый стон. Наклонившись, инквизитор попытался разглядеть, где же находится Белтос, но туман к тому времени сгустился настолько, что ничего уже не было видно даже на расстоянии вытянутой руки. Стон повторился.
– Белтос, ты где? – закричал воин. Скрываться уже не имело смысла, шум был такой, что скоро сюда сбежится вся окрестная нежить, а некоторые из этих тварей и так находились рядом.
– Белтос, чтоб тебя, ответь!
– Слышу тебя, не ори ты так, – раздался внизу слабый голос. Судя по звуку, Белтос находился где-то прямо под ним. Осмотревшись, Джером заметил свисающую откуда-то сверху веревку. Судя по виду, гниль поразила и ее, но выхода не было, Джером не желал терять ни секунды. Положившись на удачу, старый воин ухватился и несколько раз дернул за веревку. К удивлению, она оказалась довольно крепкой. Глубоко вздохнув, Джером перелез через парапет и стал осторожно спускаться, то упираясь ногами в стену, то периодически плавно от нее отталкиваясь.
Оказавшись внизу, Джером первым делом схватился за боевую косу.
– Белт, ты лежишь? – спросил он.
– Лежу. Правда, особого удовольствия мне это не доставляет, – голос товарища с трудом пробивался сквозь вязкий туман откуда-то справа.
Джером повернулся в ту сторону и, осторожно ступая по груде обломков, направился к товарищу. Вдруг ему показалось, что за спиной раздался какой-то слабый шорох. Не раздумывая, инквизитор сделал широкий взмах косой и… одним мертвецом стало меньше. Он явно тут не один, нужно как можно скорее убираться отсюда. Сделав буквально еще несколько шагов, Джером нашел своего напарника.
Белтосу повезло: балки при падении создали что-то наподобие каркаса и уберегли алхимика от погребения под особо крупными обломками. Правда, левая нога оказалась зажатой между камнями, а с разбитого лба стекала кровь.
– Ты цел?
– В порядке. Ссадины и ушибы, не более того, – сказал Белтос, стряхивая с себя мусор и штукатурку. Выглядел он сейчас, конечно, презабавно, но Джерому было не до смеха. Совместными усилиями им удалось освободить ногу Белтоса из каменного плена, после чего Джером рывком помог напарнику встать на ноги.
– Быстро идти сможешь? - спросил Джером
– Не переживай, не отстану. Сам-то знаешь, куда идти? А то я в свободном полёте немного сбил ориентиры!
– Примерно знаю, но мне не по душе, что придётся продвигаться по улицам. Ладно. Я иду впереди, ты следуешь на расстоянии метра от меня. Не ближе, ибо напарник с отрубленными конечностями мне точно будет не нужен. Прикрывай тыл. Нежити явно будет много.
– Ладно, гроза мертвецов, веди нас.
Джером взмахнул косой перед собой, а затем осторожно, но быстро пошёл вперёд. Белтос держался на нужном расстоянии, периодически взмахивая посохом позади себя.
– Осторожно! - предупредил Джером (только что он рассёк нескольких мертвецов, и дорога стала скользкой от крови). В тот же момент из тумана внезапно выпрыгнула гончая и, разинув пасть, ринулась к алхимику, однако тот увернулся и мощным ударом посоха поджёг её. Истошно скуля, гончая попыталась было встать, но безуспешно: Белтос перебил ей хребет.
– Белт, за мной! И не отставай!
Туман постепенно заволакивал всё вокруг, восприятие пространства искажалось всё больше и больше. Звуки исходили словно из-под земли, и ориентироваться было уже практически невозможно. Джером покачал головой. «Сюда бы с десяток алхимиков в полном оснащении: они бы вмиг тут все расчистили». Однако подмоги не будет ещё очень долго: события Ночи духов продолжают держать мир в страхе.
Инквизиторы, насколько это было возможно в данной ситуации, ускорили шаг, стараясь держаться поближе к домам. По пути всё чаще стали попадаться группы мертвецов, но Джером без устали рубил их, превращая в груду искромсанного мяса. Тех, кто не попадал под косу, добивал своим посохом Белтос. Вскоре послышался глухой и тяжёлый топот. Что-то крупное приближалось к ним со стороны центра города, но Джером отнюдь не горел желанием столкнуться с этим существом при нынешних обстоятельствах. Между тем крупная тварь явно нагоняла их, словно знала куда идти. «Проклятая гадина, учуяла- таки», - выругался Джером. Земля дрожала от топота существа, которое, судя по звукам, было уже совсем близко.
- Думаю, нам пора сваливать с улицы, - сказал Белтос, озираясь по сторонам и пытаясь понять, насколько близко к ним приблизился враг.
- Давай сюда, - указал Джером на очертания небольшого здания, виднеющегося чуть впереди по правую руку. Белтос с помощью усиленного заряда смог ненадолго разогнать туман, и друзья заметили, что это был …трактир.
Расположившийся между двух жилых домов, он был удобным путём для выхода наверх. Вывеска, на которой красовалась надпись «Чёрный лес», тихо поскрипывала на петлях, словно зазывая к себе уставших от тревог путников. Инквизиторы быстро прошмыгнули внутрь и осмотрелись. Вокруг царил хаос: столы и стулья разломаны в щепки, а всё вокруг, как и в других местах, было залито кровью. На стенах же красовались какие-то непонятные знаки и символы. Джером не знал их значения, но от одного взгляда на них холодок пробежал по всему его телу (подсознание подсказывало, что это уже выходит за рамки чего-то обычного и знакомого, если можно так сказать в данной ситуации). А ещё… Ещё по углам лежали груды костей, на которых явно были видны следы чьих-то зубов. Похоже, что выжившими здесь знатно перекусили, а это означало только одно: за жизни наших героев, и так висевших всё время на волоске, сейчас и ломаного медного гроша никто не даст.
У дальней стены, где еще можно было различить остатки барной стойки и шкафов с напитками, Джером и Белтос заметили несколько крупных и крепких на вид пустых бочек. Стараясь не шуметь, друзья сумели подкатить их к выходу и подпереть ими дверь, а затем стали прислушиваться. Шаркающие шаги, хрипы и бульканье… Топот твари, преследовавшей их в последнее время, стих, как только они ушли с улицы. «Странно, неужели она нас потеряла?» — подумал Джером, а вслух произнес:
- Кажется, оторвались…
- Сомневаюсь, но какое-то время у нас есть, чтобы обдумать ситуацию.
- Да. И для начала давай-ка займёмся собой...
Белтос кивнул и достал из полевой сумки, с которой не расстался даже при падении, походный лечебный набор. Пользуясь передышкой, алхимик обработал раны, а затем достал какие-то миниатюрные скляночки с зельем и минералами. Часть из них оказалась разбита, но все же ему удалось подзарядить боевые устройства на посохе. Джером в это же время более тщательно осмотрел первый этаж. За шкафами он увидел проход, который был до самого потолка завален обломками и камнями. Другой, уцелевший, проход вёл на верхние этажи. Джером осторожно обследовал каждый из них: везде было тихо и спокойно. Комнаты были надежно заперты на увесистые засовы.
Вернувшись вниз, инквизитор занялся своим оружием. Почистив косу от крови и ошметков, он как ни в чём не бывало достал из сумы немного вяленого мяса, сыр, хлеб и воду. Белтос разделил с ним скудную трапезу, не переставая при этом наблюдать за улицей.
- Итак, что будем делать дальше? — закончив трапезничать и вытерев руки куском ткани, тихо спросил Белтос.
- Будем стучать по твоей голове! Авось не только у меня тогда будут рождаться планы, - проворчал Джером.
- Боюсь, что в таком случае я стану таким же глупым и ворчливым, как ты.
- Надо было всё-таки оставить тебя там под обломками. Что за молодежь пошла в наше время…
- Куда уж нам до вас, умных и вечно недовольных стариков!
Джером невольно улыбнулся. Такие шутливые перепалки помогали им снимать стресс и лучше обдумывать ситуацию.
- Ну, а если серьезно, то нужно найти укрытие получше. Не нравится мне здесь: нехорошее предчувствие.
- Белт, я согласен, что здесь нам негоже оставаться, ибо чем дольше мы тут пробудем, тем выше шансы остаться здесь навечно. Подмога если и придет, то очень нескоро, особенно с учетом того факта, что здешнего гарнизона нет и потому…
- И потому Мрачнолесье переполнено недобитыми тварями и кишит порождениями колдунов. Я знаю. Но уже надвигается ночь. И лучше её переждать в каком-нибудь укромном уголке с крышей над головой, чем посреди полей и лесов, где бродят твари куда похуже толпы мертвецов.
- И где же в этом треклятом городе есть то самое укромное местечко?
Белтос наморщил лоб, словно пытаясь что-то вспомнить.
- Если мне не изменяет память, - начал он, - то неподалеку от северных врат была тайная штаб-квартира нашей гильдии. Алхимики оставили Кёльнис уже давно, но порой позволяли использовать дом для нужд экзекуторов или дознавателей.
- Так ты сможешь провести нас туда? — с надеждой в голосе спросил Джером.
- Ничего не гарантирую, но попытаться стоит. Там мы хотя бы сможем найти припасы и оружие, если, конечно, непутёвые экзекуторы ничего не растащили напоследок.
- Что ж, проводник, веди. И давай без глупостей на этот раз.
Юный алхимик хотел было уже съязвить, но, увидев что-то за спиной Джерома, побледнел и невольно отшатнулся. Воин тоже резко вскочил и обернулся. Из щелей и трещин расползался туман. И не просто туман, а жуткое эфирное завихрение в виде когтей, клыков, щупалец и отростков. Оно быстро распространялось по помещению, ощупывая каждый метр, каждый закуток. Инквизиторы, не сговариваясь, попытались торопливо отойти подальше от зловещего явления, но тут внезапно одно из завихрений в виде клубка щупалец резко дернулось в сторону Белтоса и схватило его за сапог... Улицу тут же сотряс мощный рев и что-то крупное ударилось в стену трактира с такой силой, что по стенам пошли трещины, а с потолка полетели куски штукатурки и взметнулся столб пыли. Инквизиторы попадали на землю, как сбитые кегли. Затем последовал ещё один сокрушительный удар, и дверь, не выдержав, разлетелась на куски. В образовавшийся проем протиснулась чудовищных размеров когтистая лапа, состоявшая из тугих, словно канаты, мышц и странных металлических приспособлений, буквально впаянных в плоть. Эта лапа слепо шарила вокруг, пытаясь схватить инквизиторов.
Джером, грязно ругаясь, перекатился в сторону, увернувшись от удара твари, а затем быстрым выпадом вонзил свою косу в области кисти. Чудовище мерзко завопило и отдёрнуло лапу с такой силой, что чуть не вырвало оружие из рук Джерома. Чёрная зловонная кровь хлынула из раны, но через несколько секунд лапу вдруг окутала странная, появившаяся из металлических приспособлений фиолетовая дымка и затем полностью проникшая в неё. Огромная рана стала затягиваться прямо на глазах у инквизитора! «Проклятье, да что это за день!» Последовал ещё один удар, и вторая лапа, ухватившись за оконный проем, с громким треском вырвала часть стены. Перед взором путников предстала омерзительная, человекоподобная, словно сшитая из кусков различных существ, туша. Тварь не только была огромная, но и имела шесть конечностей и собакоподобную голову с акульей пастью. Огромные глаза, в которых полыхал демонический огонь, взирали на инквизиторов с неимоверной злобой. Вид данного существа внушал неподдельный ужас и отвращение, но Джером сумел взять себя в руки, быстро помог подняться Белтосу, и они со всех ног помчались к лестнице.
- Чтоб им провалиться! Откуда здесь Культ Слияния? Его же перебили в этих местах!
- Значит, не добили! - прокричал Белт, уворачиваясь от взмаха когтистых лап и ударяя по ним огненными зарядами (в нос ударила жуткая вонь от жжёной шерсти и паленой плоти). Джером нанес ещё несколько быстрых и мощных ударов, сумев ненадолго отогнать чудовище, после чего вместе с Белтосом молниеносно нырнул в лестничный проём.
Сзади послышался громкий треск ломающегося дерева и утробное рычание. Если они не найдут выход отсюда, то можно сразу записываться в покойники. Забежав на третий этаж, инквизиторы оказались в тесном узком коридоре, заканчивавшемся дверью с каждого конца, и… о, Оракул! - обе они были заперты на крепкие засовы!
- Вот и приплыли… - горько усмехнулся Белтос. — Пока мы собьём эти засовы, к нам уже придут гости.
- Давай-ка попытаем счастья на втором этаже. Вдруг повезёт? - предложил Джером, вытирая пот со лба.
Но было уже поздно. Инквизиторы услышали, как снизу раздались жуткие, но чем-то похожие на птичьи, переливчатые трели.
- Плохо дело, они уже спустили своих рыщущих, - пробормотал Белтос.
Джером молча кивнул, пытаясь осмыслить происходящее. Итак, в одном городе мы имеем шабаш, армию мертвецов, гончих, а теперь ещё и местную ячейку проклятого культа, которая привела кромсателя и рыщущих. И ещё явно сами культисты, окружив это место, ждут поодаль, так как их зверушки долго не живут без помощи своих хозяев. Не слишком ли много на двоих инквизиторов?
- Белт, в следующий раз, когда я соглашусь на небольшое расследование без серьезной поддержки, пни меня как следует, а?
Молодой алхимик мрачно усмехнулся, сжимая покрепче свой посох. Выход из коридора был только один, а окна настолько малы, что в них не смог бы протиснуться даже ребёнок. «Что ж, будем прорываться, и да поможет нам Оракул», - подумал Джером. Он уже было собрался рвануть вперёд с боевым кличем, как вдруг неожиданно позади раздался какой-то скрип.
- Эй вы, остолопы, если не хотите стать кормом, то советую побыстрее проследовать сюда!
Изумлённые инквизиторы обернулись. В стене справа открылся потайной проход, освещаемый масляным фонарём, а в проёме появилась завернутая в плащ худощавая фигура, жестом приглашавшая их пройти внутрь. Решив оставить героическую смерть на потом, Джером и Белтос торопливо нырнули в проход.
- Ну, что стоите? Быстрее в укрытие, - уже с некоторым раздражением в голосе добавил незнакомец, указывая на каменные ступени, ведущие вниз. Джерому показалось, что он уже где-то видел этого человека.
Незнакомец поспешно закрыл за ними потайную дверь и зажёг факел. При свете Джером смог получше разглядеть их таинственного спасителя. Тот был довольно молод, хотя седина в коротких волосах и глубокие пытливые глаза делали его гораздо старше. И еще эта эмблема…
- Так ты дознаватель, - выдохнул Джером.
Незнакомец молча кивнул.
- Все верно, мистер Картаген. И о вас я тоже наслышан, алхимик Белтос Меркайн. Как удачно, что вы оказались именно здесь в это время. Не иначе, как сам Оракул послал вас сюда.
- Ты знаешь наши имена? Но как звать тебя?
- Зови меня Карл, - усмехнувшись, сказал дознаватель.
Глава 3. Зверь в ночи
Бухта Костей, Свободные земли к северу от Моннахена
Грэм Таннис, немного размяв затёкшие мышцы, слегка потянулся. Вот-вот пробьет восемь склянок, и его первая вечерняя вахта подойдёт к концу. Усилившийся ветер нагнал столько волн, что корабль стал раскачиваться из стороны в сторону, словно маятник.
Тяжёлые хмурые тучи постепенно закрывали небо и, казалось, вот-вот прольются дождём. Видимость была практически нулевой из-за какого-то странного марева, висевшего в воздухе и не дававшего детально рассмотреть что-либо вдали, сколько бы Таннис ни старался. Сухопарый жилистый матрос уже не первый год ходил в море, но даже у его выносливости был предел. Вести наблюдение из «вороньего гнезда» то еще занятие, но приказ капитана был однозначным: выполнять осмотр окрестностей при любых погодных условиях и обстоятельствах. Команда не решалась потребовать разъяснений, так как капитан Роджерс был очень суров к тем, кто задаёт лишние вопросы, а офицеры в этот раз тоже держали рты на замке.
Конечно, всевозможные слухи, один безумнее другого, уже расползлись по кораблю, хотя правды в них, как считал Таннис, не было никакой. Для себя он давно решил, что не будет лишний раз приставать к кому бы то ни было с расспросами, потому что всё это может привести к неприятностям. «И без нас разберутся. Начальству же виднее…» - с иронией подумал он, всматриваясь в безграничные морские просторы и пожёвывая табак. На юге и западе всё было спокойно. Их корабль находился вдали от оживленных маршрутов, поэтому появление здесь другого судна скорее можно было бы считать потенциальной угрозой, нежели приятной неожиданностью. Земли ещё не было видно, но в небе появились чайки — вестники близости суши. «Скорее бы выполнить это дело да отчалить подальше отсюда, а то прям кошки на душе скребут», - подумал Грэм и, выждав момент равновесия судна, устроился поудобнее и затянул покрепче страховочный канат. Не хватало ещё шею себе свернуть под конец вахты. Наблюдатель бросил взгляд на север. Расползающаяся, словно клякса на бумаге, чёрная тень уже закрыла большую часть горизонта. Только редкие и безмолвные всполохи молний окрашивали тяжёлые тучи в пурпурные и багровые тона, придавая им зловещий вид.
Шторма в этих широтах не были редкостью, но почему-то именно этот надвигающийся ураган вселял в душу матроса смутную тревогу. Что-то в нём было не так, а потому Таннис будет рад побыстрее сдать вахту, закончить рейс и вернуться на любимые улочки Бевара, где его, как обычно, будет ждать выпивка, ставки на петушиных боях и бесконечный ремонт загородного домика. Там уже не нужно будет беспокоиться о странных поручениях начальства и бояться собственной тени.
Снизу раздался гул колокола. Наконец-то! Таннис аккуратно, но быстро вылез из своего наблюдательного пункта и ловко спустился по вантам. На пост вместо него отправился смуглый рослый моряк с раскосыми глазами и странными татуировками. «Снова кеменц! Какая неожиданность», - усмехнулся Таннис. О неприязни между вторым помощником и южанином было известно всем, в том числе и капитану. Но пока серьезных проблем не случалось, на это закрывали глаза, чем и пользовался мистер Стармер. Этот скрюченный, с выпученными глазами шакал словно чувствовал, когда о нём думают, поскольку в следующий миг он уже стоял за спиной Грэма.
- Доложить об обстановке, матрос! — рявкнул он, тыча пальцем в грудь Танниса.
- На горизонте чисто. Хвоста за нами нет. Суши еще не видно, - отчеканил Грэм даже поспешнее, чем сам того ожидал. Он хоть и был на голову выше и шире помощника, всё-таки побаивался его. Вдобавок, жёсткий, исподлобья, взгляд Стармера будто бы перетряхивал душу матроса.
- Принято. А теперь убирайся с глаз моих, а не то отправишься чистить гальюн!
Что ж, значит старик в добром расположении духа. Ухмыльнувшись, Таннис спустился в твиндек. После открытых и чистых просторов там, в «вороньем гнезде», вонь и теснота трюма ощущались ещё более остро. Осторожно ступая между рядами качающихся гамаков, чтобы не упасть на отдыхавших от вахты матросов, Грэм добрался до своего спального места, располагавшегося ближе всех к кормовой части. Его пожитки, как и у остальных моряков, были довольно скудными: обычный матросский сундучок для личных вещей, развешенная на верёвках пара рубах да котомка с посудой и сменным бельем. Соседние гамаки были пусты: матросы заступили на вахту, но Грэм все равно осторожно огляделся: не наблюдает ли кто за ним.
Удостоверившись, что никому до него нет дела, матрос осторожно нащупал небольшое отверстие в доске настила и потянул вверх, открывая маленькую потайную нишу. Там лежал какой-то тугой сверток, обёрнутый в парусину для защиты от влаги. Матрос медленно достал его и аккуратно развязал. Внутри лежал мешочек с деньгами, которых хватило бы на покупку их плавающей посудины вместе с экипажем, какой-то тёмный кристалл, а также конверт с письмом. Грэм знал наизусть его содержание, хоть и не умел читать, ибо учителя из Инквизиции даже такого неуча, как он, сумели заставить запомнить инструкции на слух.
Матрос невольно вздрогнул, вспомнив тот вечер. Больше всего на свете ему хотелось бы повернуть время вспять и не участвовать в той злополучной краже в особняке Маельстрона. Но прошлого, к сожалению, уже не вернёшь, а потому ничего другого не остаётся, как побыстрее выполнить поручение и при этом остаться в живых. Засунув деньги и письмо во внутренний потайной карман куртки, матрос спрятал парусину в нишу и вернул доску на место. Вытерев пот со лба, он прилег на гамак, решив отдохнуть, перед прибытием в пункт назначения. Через несколько минут Таннис уже храпел в унисон с остальными членами команды, а потому не заметил, как из щели в потайной нише заструилось какое-то тёмное, напоминающее туман, вещество. Сначала оно расплылось по низу палубы, а затем смешалось вместе с тенями, которые в свою очередь вскоре зашевелились, искривились, а затем сформировались в темную человекоподобную фигуру. Она какое-то время неподвижно рассматривала помещение, а затем одним взмахом руки погасила все фонари в трюме и принялась нашёптывать какое-то заклинание.
***
Город Фелиц, столица графства Медуэк, королевство Моннахен
Над городом сгущались тучи и слышались отдалённые раскаты грома. Ветер, дувший со стороны озера Владыки, нёс с собой «аромат» сырого подвала, что вперемешку с другими запахами большого города превращало здешний воздух в подлинное испытание даже для самого искушённого обоняния. Несмотря на вечернее время и скорое наступление комендантского часа, улицы Фелица были крайне оживлёнными. Беженцы из ближайших деревень, случайные путники, семьи военных, несущих сейчас усиленную службу по охране городских стен и окрестностей — все эти люди в страхе пережидали очередное нашествие зла. Всевозможные сплетни и новости ежечасно передавались из уст в уста, люди без устали жарко спорили о том, когда же закончится очередная война против Проклятых. Тут и там среди толп появлялись зазывалы, предлагавшие различные обереги и амулеты от восставших колдунов, чьи орды нежити сейчас уничтожались силами трёх гарнизонных корпусов при поддержке королевских Бдящих и инквизиторских экзекуторов. Тяжёлое время для любого крупного города — переждать бурю. А Фелиц был в самой её гуще.
Улицы, запруженные людскими толпами, утопали в грязи и были завалены мусором, палатки и лежанки беженцев, которым некуда было больше идти, заполонили всё ранее свободное пространство. Стоит ли говорить, что передвигаться по городу в эти дни было крайне сложно. Даже карета самого лорда Готфрида фон Эйхарда, несмотря на сопровождающий его конвой, оттеснявший людей от центра улицы, крайне медленно продвигалась в направлении к городской ратуше. Седовласый возница в широкополой шляпе и чёрном плаще, громко ругаясь, размахивал хлыстом и пытался заставить лошадей двигаться быстрее, но людей на улицах было так много, что вскоре и он оставил тщетные попытки доставить своего господина к назначенному часу. Ехавшие по обе стороны от кареты охранники, сжимая мечи и пистолеты, сурово посматривали вокруг. В каждом горожанине они видели потенциальную угрозу и всем своим видом показывали, что готовы в любой момент жёстко пресечь малейшие попытки покуситься на его светлость. В связи с участившимися случаями нападений на представителей городского совета, это было отнюдь не лишней предосторожностью.
Дорога была довольно ухабистой, и лорд Готфрид уже пару раз чуть не прикусил себе язык. И хотя карета была сделана по специальному заказу, с усиленными рессорами и крепкой подвеской, здешние мостовые словно бы насмехались над этими жалкими попытками обеспечить комфортное передвижение. Давно уже следовало не только утвердить план по ремонту дорог, но и привести в порядок основные улицы города. Однако на этот раз помешала Ночь Духов и последовавшее за ней вторжение мертвецов. Сейчас уже не до комфорта и красоты, ибо все основные средства уходят на содержание гарнизонов и обеспечение обороны. И так во всех королевствах Мальхена. И ещё было подозрение, что часть денег каким-то образом уже осела в карманах некоторых членов совета. «Кому вторжение, а кому — выгодное вложение», - горько усмехнулся про себя лорд.
Это был статный мужчина средних лет, с густой и чёрной, как смоль, бородой. Глаза тёмно- янтарного цвета притягивали к себе взор других людей, а вкупе с бархатным низким голосом позволяли лорду без особого труда завладевать вниманием любого общества. Завершали портрет Готфрида ястребиный нос, волевой подбородок и несколько шрамов на левом виске, доставшихся аристократу ещё с прошлой войны от когтей одной злобной Гончей.
Лорд Эйхард не любил посещать светские мероприятия, но недавнее вхождение в состав городского совета Фелица, вместо покойного батюшки, Вильгельма фон Эйхарда, обязывало его соблюдать не только столь ненавистный ему этикет, но и притворные приличия. По своей натуре Готфрид был человеком прямолинейным, не терпящим лицемерия и фальши (чего как раз в избытке было на всех этих балах, вечеринках и советах). Он искал возможности как можно раньше снять с себя ненавистные полномочия и передать их младшему брату – Одриду. Но тот, к сожалению, сейчас был очень болен и не мог официально стать управляющим городским районом, как того добивался Готфрид. Страстно мечтая поскорее уладить эти дела и вернуться обратно в свои владения на юге графства, сэр Готфрид уже не раз пожалел о том, что его старший брат Маград не дожил до этого дня: из всех сыновей старика Вильгельма именно он был самым честолюбивым и целеустремлённым. Однако буйный нрав и неуемное желание рисковать в итоге привели его к печальному финалу.
Готфрид тяжело вздохнул и, оторвавшись от размышлений, вскрыл конверт, который ему передал доверенный человек. Небольшое письмо без адреса, фамилии и контактов…Из-за дорожной тряски сосредоточиться на тексте было тяжело, но из-за медленного продвижения времени для чтения оказалось предостаточно.
«Милорд, вынужден Вам сообщить, что состояние вашего брата ухудшилось. Неведомая хворь продолжает терзать его тело, а лекари лишь разводят руками. Сегодня решили испробовать ещё одно снадобье, но результата никто не гарантирует. Буду держать вас в курсе. P.S.Ходят слухи, что Городской совет лишь предлог, так что будьте осторожны и берегите себя».
Ознакомившись с содержанием, лорд нахмурился и разорвал письмо. Обрывки же положил в маленькую металлическую шкатулку и запер. Потом их нужно будет сжечь: в нынешнее время лишняя предосторожность не помешает.
Карета повернула направо и поехала быстрей. Значит, они уже выехали к Страстной площади, откуда рукой подать до квартала Фальварен, где располагается ратуша, биржа и другие важные учреждения города. Готфрид отодвинул занавеску: так и есть- Страстная площадь. Ещё совсем недавно она была малолюдна и пуста, а теперь на ней не протолкнуться от беженцев, городских стражников и всех тех, кто занят в располагавшихся здесь же пунктах мобилизации и полевых лазаретах. Повсюду можно было увидеть раненных и покалеченных солдат. Многие из них лежали прямо на земле, так как пострадавших было слишком много и на всех не хватало мест. Городские жители помогали им, чем могли: приносили воду, перевязывали раны, делились своими скудными съестными припасами. Возле палаток инквизиторов, где формировались ударные кулаки рекрутов для отправки на обучение, а затем и на войну, было так же очень многолюдно и оживлённо.
Нынешняя война с Проклятыми отличалась небывалой жестокостью и размахом. Обычно пробуждались от трех до шести некрополисов, но в этот раз легионы мертвецов, духов и других тварей выползли сразу изо всех десяти!
Экипаж лорда вскоре покинул запруженную площадь и добрался до Мраморной улицы, в начале которой их встретил усиленный патруль. Солдаты в полном комплекте боевых доспехов, окрашенных в чёрные и красные цвета, держали в руках довольно-таки необычные ружья - недавнее изобретение, позволявшее более эффективно уничтожать как живого, так и мёртвого врага. Лиц солдат не было видно за забралами, но по их позам было ясно, что они напряжены и не в духе. Рядом с ними стоял крепкий коренастый человек, на латах которого красовался кровавый молот- знак экзекутора, причём не самого низшего ранга. Лысый, как и все экзекуторы, с тёмными словно ночь глазами он жестом остановил экипаж Готфрида и сурово произнёс:
- Выйти из кареты и назвать себя!
Сопровождавшие лорда воины напряглись, и их руки невольно потянулись к мечам. Словно по команде, солдаты в ответ вскинули ружья и прицелились. В любой момент могло случиться непоправимое. «Оракул милостивый, а ведь я только второй день нахожусь на этой проклятой должности!» – мысленно воскликнул Готфрид. Нужно отзывать титул и как можно скорее уезжать из этого города. Открыв дверь кареты и неспешно выйдя из неё, лорд предстал перед инквизитором. Тот хоть и был высок, но все равно значительно уступал ему в росте, а сейчас и вовсе показался Готфриду злобным гномом, на физиономии которого прям было написано, что у него отобрали золото!
- Лорд Готфрид фон Эйхард, сын Вильгельма, одного из двенадцати властителей Фелица, - твёрдо и не без гордости произнёс своё имя Готфрид. - Титул отца по праву перешёл ко мне, и я, как наследник, еду на заседание Совета Двенадцати.
- Если ты один из Двенадцати, то покажи перстень, - всё тем же стальным голосом произнёс инквизитор.
- С каких пор я должен отчитываться перед экзекутором и доказывать свое происхождение? - уже более высокомерно спросил новый властитель.
Инквизитор плотно сжал губы, а в его глазах, казалось, заполыхал огонь. Готфрид почувствовал, что переходит грань дозволенного, так как прекрасно знал, что статус и полномочия инквизиторов в королевстве довольно высоки. Но сейчас ему на это было наплевать. Он тоже не какой-то там прыщавый юнец, а придворный короля Карла, к тому же очень известный и имеющий определенные заслуги перед Орденом. И подвергаться такому допросу в присутствии обычных патрульных для него было просто унизительно. Инквизитор хотел было уже взорваться гневной тирадой, но лорд спокойно и с достоинством посмотрел ему прямо в глаза. Экзекутор, выждав пару секунд, отвел взгляд и молча подал знак. Солдаты опустили ружья и посторонились, освобождая проход. Лорд сел в карету и вместе с конвоем поехал дальше.
На Мраморной улице, куда проследовал новоизбранный властитель, в основном располагались здания городского управления, пункты, штабы и представительства различных гильдий, а потому здешняя публика была более зажиточной и не столь многочисленной, как в остальных частях города. За окном кареты то и дело мелькали здания, не отличавшиеся красотой и стилем, так как в первую очередь город строили с учётом обороны, а потому даже самый его центр выглядел простым, практичным и защищённым.
Вскоре экипаж остановился у самого большого, с башнями, здания. Его высокие сводчатые двери были крепко заперты, узкие окна-щели заколочены деревянными щитами, и только встроенная в дверь калитка, словно приглашая войти, была открыта. По её бокам стояли стражники. Их капитан, заметив выходящего из кареты Готфрида, молча поклонился и пропустил его, но знаком дал понять, что охране его светлости придется остаться снаружи. Лорд быстро и уверенно вошёл в главный холл, а затем поднялся на второй этаж по огромной каменной лестнице, украшенной статуэтками странных крылатых существ, именуемых местными жителями гаргульями.
«Странный, однако, выбор для убранства», - подумал Готфрид, хотя и не в его привычке было осуждать чужой вкус. Поднявшись на второй этаж, лорд оказался в просторном коридоре, где его уже ждали слуги. Приняв у его светлости верхнюю одежду, они сопроводили Готфрида до самой дальней двери.
Войдя в неё, лорд оказался в просторном и богато украшенном помещении, разительно отличавшемся от всех других в этой ратуше. Пол был устлан толстым красным ковром, высокий деревянный потолок украшали замысловатые резные узоры. Вдоль одной из стен стояли начищенные до блеска рыцарские доспехи с копьями в латных рукавицах. Вдоль другой расположились запертые на засовы огромные книжные шкафы с книгами и документами. В центре же находился огромный из темного дерева овальный стол, вокруг которого стояли двенадцать стульев. Семь из них были уже заняты представителями городского совета, ведущих какую-то оживлённую беседу и тотчас же умолкнувших, как только Готфрид вошёл в зал.
Все присутствующие советники были одеты в длинные, украшенные золотой вышивкой и меховой отделкой туники. Их колеты были выполнены из роскошных тканей, сапоги сшиты из дорогой, хорошо выделанной кожи. Картину роскоши дополняли шляпы с широкими полями и перьями, а также золотые цепи с огромными ключами — символами представителей власти. Также на груди у каждого советника красовалась эмблема, по которой можно было определить, каким районом тот управлял. Никого из них лорд не знал, потому что практически не бывал в Фелице и не вёл дел со здешними. Лишь изредка он навещал своих отца и брата, но из-за тяжёлого характера Вильгельма в последние годы Готфрид предпочитал оставаться у себя на юге.
Окинув взглядом присутствующих, лорд слегка поклонился и занял одно из кресел, на спинке которого был вырезан герб в виде волка, держащего в зубах солнце — фамильный символ Эйхардов. Появившиеся откуда-то слуги принялись разносить яства и напитки. Движением руки Готфрид дал понять, что отказывается от угощения. Он хотел как можно скорее покончить с этим балаганом. Один из советников, лысеющий мужчина с невероятно крупным носом и близко посаженными косыми глазами, медленно встал и, откашлявшись, произнёс:
- Рады вас видеть, лорд Готфрид. Как вы добрались? Надеюсь, без происшествий? Примите наши соболезнования по поводу кончины вашего отца. Мы все очень уважали почтенного сэра Вильгельма, да хранит его Оракул. Но жизнь продолжается, верно? Согласно праву, вы, как его старший наследник, являетесь членом совета до проведения следующих выборов магистрата. До этого момента вы можете пользоваться всеми привилегиями управляющего, включая личное имение, выплаты и дополнительную охрану.
- Благодарю вас, советник! Все в порядке, - как можно вежливее ответил Готфрид. - У меня к вам только один вопрос: инквизиторы при проверке всех советников так допрашивают?
Сделав упор именно на этом слове — «всех», Готфрид пристально посмотрел на обращавшегося к нему советника.
Присутствующие переглянулись, а говоривший мужчина слегка замялся.
- Видите ли, достопочтенный лорд, в последнее время много чего изменилось. Нынешняя война с жутким злом дается нам крайне тяжело, и Его Величество — да благословит его Оракул — попросил дополнительной помощи у Инквизиции, которая, как вы знаете, всегда с радостью готова ее оказать. Вы же не будете возражать против того, что сейчас, чтобы выжить, нам нужно держаться всем вместе?
- Я знаю об этом, советник, как знаю и то, что с давних времен у нас с Орденом, чтобы не допустить второго Гонения, существует договор о невмешательстве во внутренние дела друг друга. А что я вижу сейчас? Экзекуторы практически контролируют безопасность самого сердца Фелица и ведут себя как хозяева этой территории! И это вы называете невмешательством?
- Вы ведь здесь совсем недавно? Так? – вмешался в разговор другой, немного сгорбленный, с тонкой длинной шеей и редкими жидкими волосёнками советник. В его голосе слышалась явная неприязнь к новоявленному властителю. – Значит, не знаете, что наши земли пострадали больше всех. Многие наши славные мужчины убиты, женщины и дети остались без покровительства братьев, мужей, отцов, поля заросли… Мы не успеваем пополнять ряды нашей армии, а так называемые союзники радостно похлопывают нас по плечу и оказывают поддержку лишь на словах. На самом же деле ждут нашей погибели, чтобы прибрать к рукам наше славное королевство! И только почтенный Орден не дает им осуществить эти планы! И только Орден находит в себе смелость, чтобы нам помочь! И если ради нашего спасения от вчерашних союзников нам придётся в чём-то слушаться их советов, то я предпочту именно такой вариант.
- Вот вы как, значит, тут думаете, да? – слегка усмехнувшись, спросил, Готфрид и пристально, уже с нескрываемым раздражением, посмотрел на всех присутствующих.
Продолжение следует...
Спасибо за чтение
Вернуться к книге