Война князей. Том 6. Пепел на губах

Глава 1

Ярмарка… Минэйцы, получившие отличное развлечение в предвновогоднюю декаду, просто счастливы, заезжие гости из других княжеств в восторге от удачного шопинга, а купцы - те на седьмом небе, от свалившейся на них внушительной прибыли. И все они в своих мечтах уже готовятся к следующей - весенней ярмарке, обещанной им князем Тиссеном. Он ведь обещал повторить ее, если все пройдет удачно и без эксцессов?

Короче все вокруг счастливы, один я улыбаюсь через силу, кивая на приветствия людей, и старательно изображаю радушного хозяина Западного Эскела, обходя многочисленные прилавки, шатры и просто выставленные ровными рядами телеги с товаром.

Но и моей стальной выдержке есть предел. Он наступает через пару декад, за ужином, когда после новогодних праздников сначала Иоганна, а потом и София с Фридрихом пытаются мне внушить, что пора встряхнуться и жить дальше. “Как прежде”. Идиотка – жена щебечет с умным видом, счастливая матушка кивает, соглашаясь со снохой, дядюшка осторожно обеим поддакивает.

- Послушайте меня, …родственники – не выдержав промывания мозгов, я откладываю в сторону вилку, которой водил по тарелке последние несколько минут, и по очереди обвожу тяжелым взглядом сидящих за столом – разве я не выполнял все ваши желания? Матушка, я ведь женился по вашему приказу? Иоганна, разве я не спас твое княжество от разорения? Разве не расширил владения для наших будущих детей? Не обещал дать тебе свободу? Фридрих, разве я не закончил войну, не навел порядок в княжестве, разве не пополнил нашу казну? Кажется, легче будет перечислить, что я ЕЩЕ не взвалил на себя. Армия, суд, благоустройство столицы, строительство порта - все это на мне…

Родственники дружно замолкают и снисходительные улыбки медленно сползают с их лиц.

- Но вам мало этого. Мало всего того, что я делаю для вас и для княжества. Вам еще и в душу ко мне влезть нужно. Потоптаться там и заставить меня чувствовать то, что хочется вам. Мои желания не в счет, так ведь?

- Йен, но мы же хотим, как лучше! – перебивает меня Иоганна. И вот лучше бы промолчала! Но бабская гордость распирает ее - она же носит под сердцем нашего первенца!

Ну, да. Вчера придворный врач торжественно объявил нам о беременности Иоганны и матушка с дядюшкой чуть не пустились в пляс от радости. А я мысленно перекрестился и выдохнул про себя: «Отмучился…!». А потом отправился в ближайший храм Мереи и вознес горячую благодарность богине за ее сочувствие и помощь. Теперь я свободен, как птица, и могу лететь, куда хочу. Осталось поставить об этом в известность родственников.

- А лучше – это как?! – взрываюсь я - Хотите сделать из меня послушную собачонку, изображающую бурную радость по вашему приказу?! Теперь вы будете приказывать, что мне чувствовать?! Раз я молчу, то решили, что можно надеть на меня ошейник?

С каждым словом я все хуже контролировал свой закипающий гнев. Ненавижу, когда меня заставляют что-то делать против моей воли! Вот уже и разноцветные стекла в витражных окнах начали дребезжать, а в двери столовой заглянул встревоженный Харт. Но мне в этот момент стало уже все равно.

- Знаете, я не удивлен бесцеремонностью своей жены – мы в принципе чужие люди, и ей плевать на мои чувства. А тем более плевать на смерть женщины, которая погибла, спасая меня. Но вы-то, матушка…? Неужели в вас не осталось ни капли материнского сочувствия моему горю? Я же ваш сын – единственный, оставшийся в живых! У Вас же нет никого ближе меня. Так откуда эта черствость и пренебрежение моими чувствами?!

На столе с треском разлетелся кувшин из тонкого эльфийского стекла, и красное, как кровь, вино огромным пятном растеклось по белоснежной скатерти. Иоганна испуганно ойкнула и выронила из рук вилку, которая со звоном покатилась под стол. София побледнела и виновато опустила глаза. Дядюшка вообще застыл, как мраморная статуя.

Рядом со мной неожиданно проявился Хранитель и с сочувствием положил на плечо призрачную руку.

- Йен, успокойся, пока не натворил здесь дел! Вон уже личина с тебя слетела, еще немного и охранные чары над Замком выйдут из строя!

Я закрываю глаза и огромным усилием воли беру магию под контроль. Делаю несколько глубоких вдохов, постепенно успокаиваясь. Потом медленно встаю, кидаю салфетку на кресло и выхожу из-за стола.

- С меня хватит. Все, что я должен был вам, как сын, как муж и как князь, я сделал. Дальше живите здесь без меня. Утром я уезжаю на Север.

Вышедшие из ступора родственники что-то возражали мне вслед, но я, не оборачиваясь, покинул столовую. Фридрих попытался догнать меня, но дверь моих покоев захлопнулась перед его носом. Я без сил сполз по стене. На плечи навалилась страшная усталость – такая, что я с трудом добрел до спальни и, не раздеваясь, рухнул на кровать.

- Хватит… - тихо повторил я уже для себя, ставя тем самым окончательную точку в произошедшем. Немного помедлив, потянулся за вестником, чтобы отправить сообщение Харту:

- «Общий сбор. Выезжаем на рассвете».

***

После смерти Бренны на меня навалилась тупая апатия. Ничего больше не радовало. Меня просто несло течением, как упавший в реку осенний лист. Никто из подданных и родни так и не узнал, что моя любовница была темной ведьмой. Для всех она так и осталась примерной прихожанкой Церкви Единого и случайной жертвой наемного убийцы, присланного Темными Лордами. Погребальный костер разожгли перед Главным храмом, и панихиду по погибшей отслужил сам Жрец Илиус. Когда все закончилось, от моей любимой женщины остался только пепел… Кто бы только знал, чего мне стоило вынести все это.

Минэй бурлил несколько дней, горожане обсуждали смерть Бренны и жалели молодую красавицу. Но потом жизнь города вернулась в обычное русло, и все постепенно стало забываться. Тем более, что впереди была княжеская свадьба и новогодняя ярмарка. А в страшную тайну Бренны так и остались посвящены лишь трое: я, Тамира и Марта - как оказалось, тоже ведьмочка, но, правда, не темная, по заверениям Тамиры.

Нужно ли говорить, что в смерти Бренны я винил только себя? Ведь темный посланник Верховной ведьмы пришел за моей жизнью. А ведьма не раздумывая отказалась подчиниться, хотя понимала, что ее ждет смерть за непослушание. Сколько людей еще должно погибнуть из-за того, что они казались рядом со мной…?

Вскоре столица и Замок с головой погрузились в предсвадебную суету, но меня ничего не радовало. Просто по инерции доделывал ранее начатые дела, а украшением Замка и подготовкой к торжеству занимались София с Иоганной. Не было у меня на все это, ни сил, не желания. Не смог я пересилить себя и заняться чем-то кроме новогодней ярмарки, и оттого все глубже погружался в мрачную тоску. Чем неимоверно раздражал Иоганну, отказавшуюся переносить свадьбу из-за “такого пустяка”.

Я же не воспринимал серьезно наш брак и торжественные клятвы, принесенные нами в Храме Единого – в них не было ни одного слова правды. Мы с Иоганной не собирались соблюдать обещанное друг другу, и оба это прекрасно знали. Старинные брачные браслеты, которыми мы обменялись у алтаря, воспринимались мною оковами. Я видел, как и Иоганна постоянно поправляла свой браслет, незаметно кривясь при этом. Разница между нами была лишь в том, что я лучше владел лицом и думал во время церемонии о совершенно посторонних вещах.

А уж когда моя новоиспеченная жена с каменным лицом встала из-за свадебного стола и в сопровождении Софии и служанок отправилась на брачное ложе, я чуть не расхохотался в голос. Блин, тоже мне святая мученица нашлась! Идет, как на Голгофу… На ее лице просто написано: «Смотрите, мои подданные - бывшие и нынешние, на какую великую жертву я ради вас всех пошла. Сейчас это чудовище надругается надо мной меня, и моя жизнь будет окончательно разрушена». И что меня особенно бесит – многие присутствующие смотрят с сочувствием на этот ее бездарный спектакль, словно я зверь какой-то или маньяк.

Ну, вот зачем меня идиотом перед гостями выставлять, а? А утром еще и простынь со следами первой брачной ночи над Замком вывесят?! Дикари средневековые!!!

И тут я уже не выдержал и взмолился, прося о помощи у богини Мереи

- «Милая, добрая богиня Мерея! Умоляю тебя, сделай так, чтобы моя жена побыстрее забеременела. Смилуйся! Ну, не вынесу я долго таких издевательств над своим бедным организмом!»

Ответом на мои мольбы стал снисходительный женский смешок, который с большой натяжкой можно было принять за согласие помочь. И на том спасибо!

Первая брачная ночь прошла… ужасно прошла. Я прямо насильником себя почувствовал. Если у новоиспеченной жены и были какие-то эмоции по поводу нашей первой близости, то она их задавила на корню. Или очень глубоко запрятала. Просто лежала бревном, а в самый ответственный момент еще и зажмурилась. Куда только делся весь ее хваленый гонор! В общем сделав все, что от меня требовал супружеский долг, я сбежал, оставив новобрачную на попечение служанок. В моей гостиной меня уже ждал дядюшка, который видимо решил оказать моральную поддержку племяннику и заодно узнать, как все прошло. Как, как… все и так понятно по моему лицу.

- Выпей вина, Йен, оно расслабляет – меланхолично предложил Фридрих, опустошая уже не первый кубок, судя по ополовиненному кувшину.

- Вина? Ну, наливай…

Выпили, помолчали. Фридрих поинтересовался осторожно

- Неужели все так плохо, племянник?

- Ну, как тебе сказать, чтобы приличными словами… В постели Иоганна никчемна настолько, что в бордель ее возьмут только полы мыть.

- Не наговаривай на бедную девочку! – фыркнул дядюшка - Сначала они все такие. А потом войдет во вкус, и все у вас будет хорошо.

- Может, и будет – кивнул я – но вряд ли. Да это ведь и не главное. При желании всегда можно найти с кем покувыркаться на стороне для души. Меня другое заботит. Как сказал один умный человек: если жена не стала другом, она станет или обузой, или врагом. И это лишь вопрос времени.

- Ну, может, еще подружитесь – философски заметил Фридрих, собираясь долить вино по нашим кубкам и прикончить кувшин. Но я успел прикрыть свой ладонью

- Не стоит усугублять. Пойду-ка я лучше спать.

- Иди. Надеюсь, утром тебе твой брак уже не будет казаться таким ужасным…

Мне оставалось только вздохнуть и, махнув рукой на прощанье, отправиться спать.

Впрочем, был в этой свадьбе и один приятный момент. В подарок от Лукаса я получил серебряный перстень, где крышка, выполняющая роль печатки с изображением карагача, прикрывала собой первый в этом мире ограненный алмаз, являющийся к тому же мощным накопителем магии. Да, это пока не бриллиант в полном понимании этого слова, поскольку сама огранка камня не бриллиантовая, но уже очень близка к ней. И работает ограненный кристалл превосходно! Полностью подтверждая мою теорию о важности того, что нижние грани калетты должны сходится в одной точке.

Стоит чуть сдвинуть кольцо на косточку пальца, чтобы калетта касалась кожи, и вуаля! Ограненный кристалл начинает работать как мощный пауэр банк, и ему на полную зарядку хватает всего нескольких минут. А это только первый результат работы Лукаса! Зная мастерство Учителя, страшно представить какими мощными будут следующие кристаллы.

***

…А утром София взялась наставлять меня на путь истинный. Воспользовавшись тем, что у Иоганны «недомогание» после брачной ночи, и на ранний семейный завтрак она не явилась.

- Йен, я все понимаю: ты молодой мужчина, маг, у тебя есть …определенные потребности. Но пожалуйста, не спеши заводить себе новую постоянную любовницу, и тем более, привязываться к ней. Иоганна может оскорбиться.

- И что же прикажешь мне делать с моим мужским …аппетитом? – подколол я матушку. Говорить на подобные темы ей было явно неудобно, но она во что бы то ни стало, взялась наладить наши семейные отношения с Иоганной. И остановить ее энтузиазм было невозможно.

- Нагуливать «аппетит» ты можешь, где угодно, но «ужинать» и ночевать должен дома! – воскликнула София, намекая на мои прежние ночевки у Бренны, которые не были для нее тайной. Ведь когда я находился в столице, это происходило довольно часто.

Фридрих от неожиданности крякнул и поперхнулся чаем. Из чего я сделал вывод что атака родственников была не до конца согласованной.

- Матушка, моя жена будет только рада, что я …поужинаю в гостях. Она настолько меня не переносит что, кажется, готова сама мне любовницу найти.

- Ты преувеличиваешь, Йен. Иоганна совсем не такая.

- Ничуть не преувеличиваю. Просто она хотела бы, чтобы любовница была невзрачной замарашкой, а не такой ослепительной красавицей, как покойная Бренна.

- Но это же понятно: девочка ревнует из-за того, что ты не уделяешь ей достаточно внимания!

Вот еще! Не хватало только хороводы водить вокруг навязанной мне нелюбимой жены. Но Софии я сказал, конечно, совсем другое

- Матушка, мужчины полигамны, а женщины ревнивы. Наверное, есть вещи, которые никак не изменить.

- Ты не прав, Йен. Все люди меняются со временем.

Угу… Матушка решила женскую солидарность проявить, видно давно иоганкиных истерик не слышала. Ну, нельзя же быть такой всепрощающей? Еще и жизни меня решила поучить.

- Поужинали бы с ней наедине – продолжала увещевать меня София - поговорили бы по душам...

Ну, ну… София никак не может смириться, что наш брак не отражает наших желаний - ни моего, ни Иоганны. Только если наших подданных и родственников. И зря матушке кажется, что что-то изменится после нашей свадьбы. Может, и стерпится, конечно, но вот слюбится вряд ли.

Глава 2

Вулкан дышал раскалённым дыханием. Стены огромной котловины пульсировали красно-чёрным светом, трещины раскрывались и закрывались, как рты чудовищ. Запах серы, крови и обожжённого камня смешивался, обволакивая, как дым. Аш стоял на краю базальтовой плиты, под которой клубилось лавовое озеро. Он чувствовал, как оно откликается на его дыхание, как невидимые жилы силы тянутся из магмы к его ладоням.

Вдоль стены, на коленях, замерли Темные лорды. Их когда-то громкие имена — Вейрон, Сахтар, Лиир, Дарх, Кредис — теперь звучали в голове Аша лишь как список долгов. Он помнил каждого: кто предал княжества людей первым, кто последнем. Теперь все пятеро, скованные магией, стояли перед ним, вытянув руки, не в силах даже моргнуть. Их глаза метались, дыхание свистело, но заклятье паралича держало крепко, как сталь.

Аш прошёлся вдоль линии. Когти его ног скребли камень, выбивая искры. Крылья-тени шевелились за спиной, отбрасывая неровные силуэты на стену.

— Вы все хотели силы, — сказал он, и голос его был гулом лавового озера. — И вы ее получите. Теперь вы станете её частью.

Он остановился перед Вейроном. Тот попытался что-то сказать, губы дрогнули, но из горла вырвался лишь сипение. Аш наклонился ближе; от его кожи исходил жар, как от кузнечного горна.

— Смотри мне в глаза, — произнёс он. — Это последний взгляд, который ты бросишь живым.

Он протянул когтистую ладонь. Грудь Вейрона сама распахнулась, кости с треском разошлись, сердце вырвалось в воздух, бьющееся, горячее. Чёрная кровь капала на камень, шипя. Аш поднял сердце к губам, вдохнул его жар и бросил в лаву. С шипением оно ушло в глубину, по поверхности пробежал светящийся круг, лава вздулась гигантским пузырём. Вулкан откликнулся, долгий гул прошёл по котловине.

С каждым новым сердцем вулкан отвечал сильнее. Сахтар, Лиир, Дарх — сердца летели одно за другим, и пещера сотрясалась, как барабан. Красно-чёрные трещины расползались по каменным плитам, пар клубился густыми облаками. С потолка срывались камни, ударяя о ступени.

Аш наслаждался ритмом: шаг, сердце, вдох, бросок. Каждое сердце было как глоток вина, как вырванная тайна. Магма внутри него бурлила, прокатываясь по венам. Крылья росли, становились плотнее, пламя лизало их края. Когти вытягивались, кожа трескалась и светилась изнутри. На висках проступили рога, зубы стали длиннее, глаза — чернее и ярче, как расплавленный обсидиан.

Когда он вырвал сердце у Кредиса, лава взревела, поднялась выше, плеснула через край. Жар ударил, как молот, воздух стал густым, как масло. Аш опустился на колени прямо в магму. Огонь принял его, обнял, лаская и обжигая одновременно. Кожа его лопалась, но из трещин пробивалось пламя. Крылья превратились в поток лавы, рога — в столбы огня. Он не просто купался — он сливался с недрами.

Вулкан завыл, как зверь. Глухие удары потрясли котловину, трещины рванулись. Лава поднялась до самого жерла, хлынула через край, затопляя ступени. Внезапно раздался чудовищный взрыв. Пирокластический поток из пепла, камней ударил в небо, всё выше и выше, словно сама гора пыталась дотянуться до звёзд.

Вулканическая пыль взметнулась стеной, заслоняя солнце. Ещё миг — и свет исчез, как будто кто-то задернул занавес. Полдень превратился в сумерки, сумерки — в ночь. Тьма сгущалась, оседала пеплом на базальт, на тела мёртвых лордов. Дышать стало тяжело, но Аш вдыхал этот пепел, как сладкий дым. Он чувствовал, как сила сердец входит в него, как сама гора входит в него, как её стон становится его смехом. Его тело уже не принадлежало прежней форме: пламя проходило сквозь него, как сквозь сосуд.

Поток пепла продолжал бить и бить вверх, каждый раз всё мощнее, и с каждым толчком Аш ощущал, что граница между ним и вулканом стирается. Он поднял руки — и вместе с ним поднялся столб магмы, обрушиваясь, завывая. Извержение стало новым гигантским взрывом. Гора раскрылась, как чёрный плод. Огненные реки помчались вниз по склонам, обжигая всё живое. Пепельное облако взлетело выше самых высоких шпилей, окончательно закрыло небо, день исчез.

Аш открыл глаза. Они светились, как два куска расплавленного камня. Крылья за спиной шевельнулись, сбрасывая пепел. Он плыл в магме, раскинув руки, сжимая пальцы, словно держал сердце мира. Мир утонул в красно-чёрном сиянии. И в этой тьме он был единственным, кто видел — и единственным, кто улыбался.

***

Сначала люди подумали, что это просто облака. Солнце медленно потемнело, воздух сделался странно густым, пахнуло серой, как из раскалённой кузницы. На востоке, там, где поднимались горы, поднялся чёрный столб — настолько высокий, что казалось, будто он опирается на небесный свод. Стая птиц сорвалась и полетела прочь, а потом осела прямо на поля, тяжёлая, задыхаясь.

В фесской деревнях Крынки дети перестали играть, подняв головы. Старики бормотали молитвы, женщины переглядывались, вытирая руки о фартуки. Потом с неба посыпалось — сначала лёгкая серая пыль, как снег, только тёплый, обжигающий. Она ложилась на крыши, на скот, на ладони. Люди удивлённо смотрели на неё, пока первый ребёнок не вскрикнул, обжёгшись.

Через несколько мгновений пеплопад стал плотнее, горячее. Крыши соломенных домов зашипели, на них проступили тёмные пятна. Потом загорелось сразу несколько изб: сухая солома вспыхнула, как факел. Ветер принёс новый заряд горячего пепла, и пламя перекинулось на соседние дома. Женщины закричали, бросились вытаскивать детей. Мужчины рванули к колодцам, но вода вёдер закипала, не успев достичь крыш.

— Бежим к реке! — кричал кто-то.

— Корова! Ряба! — визжала девчонка, таща за собой телёнка.

Скот мычал, дергался на привязях, падал. Лошади ржали, пытаясь вырваться из стойл. Люди разрезали верёвки, но животные, ошалев, мчались прямо в пеплопад и падали, хрипя.

Днём стало темно, как ночью. Тьма сгущалась, как вязкая ткань. Огни факелов казались крошечными искрами в огромном чёрном мешке. Пепел оседал на лица, забивал дыхание. Люди рвали на себе одежды, закрывая рты и носы, но кашель только усиливался. Дети плакали, старики падали на колени.

Вдали, в полях, сгорела первая ферма — и это было видно даже сквозь пепельный мрак: оранжевое пятно пламени в серой тьме. Потом загорелась вторая, третья. Провинции Фэсса, недавно мирные, превращались в пылающие точки на карте. Дороги заполнили бегущие. Телеги, нагруженные скарбом, застревали в грязи, люди бросали всё, лишь бы уйти. Над головами стонал низкий гул — как будто сама земля жаловалась.

К вечеру чернота накрыла всё. Солнце исчезло окончательно. С неба падал не просто пепел — раскалённые комья, как дождь из углей. Они прожигали ткани, кожу, поджигали снопы. Крестьяне бросались в канавы, накрывались мокрыми плащами, но жар пробирался даже туда.

— Это конец, — шептал старик, прижимая к себе внука. — Это гнев богов.

По дороге к северу двигались отряды ополчения, но и они бросали ряды, закрываясь щитами. Люди падали на колени, теряли сознание. Коровы мычали, телеги ломались. Тьма не рассеивалась, а наоборот становилась плотнее, пахла серой и кровью. Деревья гнулись под тяжестью пепла, ветви ломались.

Вдали, там, где были горы, всё ещё бил вверх столб пепла и огня, выше облаков. Каждый новый удар пирокластического потока подбрасывал его выше, расширял. Гул доходил до самых окраин княжества, дрожал в груди. Люди смотрели на небо и не видели ничего, кроме чёрной стены, и понимали: обычная жизнь закончилась.

Ночь опустилась задолго до заката. По деревням гасли огни — не потому, что их тушили, а потому что гореть было уже нечему. Ветер нёс горячую золу, как песок пустыни. И в этой новой тьме даже звуки казались другими: визгливые крики, глухие стоны, мычание скота и стук падающих обугленных бревен.

***

Серый рассвет застал меня на ногах. Я выглянул из окна на улицу. Солнца не было — с неба падал вулканический пепел. Охренеть! Я протёр глаза. Нет, всё верно — чёрный «снег». Он ложился тонким слоем на подоконник, на крыши домов, на фонари, смешивался с туманом. Сначала я подумал, что это обычный смог от кузниц, печных труб, но воздух пах не гарью угля, а серой и чем-то металлическим.

На площади под моими окнами ранние горожане стояли, задирая головы. Кто-то пытался поймать «снег» рукой, кто-то крестился. Стражники у ворот смотрели на небо и переминались с ноги на ногу. Маги-ученики из Академии бежали к храму, громко переговариваясь.

Я спустился вниз. Харт уже ждал меня у дверей. Лицо его было серым, как этот рассвет.

— Князь, вы видели? — спросил он, указывая рукой на небо. — Это не просто пепел. Хранитель говорит, что вулкан на севере… взорвался.

— Инферно, — выдохнул я. — Аш.

Внутри всё сжалось. Слова Хартa казались лишними. Хранитель появился рядом со мной почти сразу, его призрачная фигура колебалась, как огонь свечи.

— Йен, — голос был серьёзный, без обычной иронии, — Аш провёл ритуал Вырванных сердец. И он разорвал печати. Вулкан Инферно взорвался. Пепел будет падать не дни и не недели, а годы. Солнце не будет, урожая тоже. Начнётся голод.

Я почувствовал, как пол уходит из-под ног. — Сколько у нас времени?

— Месяц, два, прежде чем исчезнут запасы, — ответил Хранитель. — Но всё зависит от ветров. Если тьма уйдёт дальше на юг, — он бросил взгляд в окно, — у вас будет чуть больше.

В кабинет вошёл Фридрих. Обычно невозмутимый, сейчас он нервно теребил манжету.

— Я проехал по улицам. Люди смотрят на небо, шепчутся. Торговцы уже прячут зерно. Рынок пустеет. Что будем делать, племянник?

Я прошёлся по комнате. В голове звучал гул, словно из самого вулкана. — Созвать Совет. Всех. Сейчас.

Через час мы собрались в зале. София сидела прямо, как всегда, но губы её были сжаты в тонкую линию. Иоганна держала ладони на животе, бледная, но молчала. Маги Академии шептались в углу. Я сел в кресло, смотря на их лица.

— Говорите, — сказал я.

Слово взял седой архимаг Келлар. — Мы получили известия из Фэсса и Микении. Пеплопад уже там. В деревнях пожары, паника. Ветер несёт тьму к нам сюда. Мы попытались развеять облака, но это не обычная буря. Это магия, связанная с землёй и кровью.

— То есть вы ничего не можете? — спросил Фридрих.

Келлар опустил глаза. — Мы можем только оттянуть приближение. Силы, чтобы развеять пепел над всей страной, нет. Надо просить помощь Святого Перстола.

Я почувствовал, как пальцы сжимаются в кулак, ага, так нам островные маги помогут…

— Значит, остаётся организовать людей. Срочно делать запасы в княжестве. Вы должны подготовить планы.

София заговорила тихо, но твёрдо: — Йен, нужно немедленно прекратить все внутренние распри. Открыть хранилища. Мы обязаны действовать, пока народ ещё верит нам.

— Народ верит богам, — буркнул Фридрих. — А боги молчат.

Я глянул на Иоганну. Она наконец подняла глаза.

— Если это сделал Аш… — её голос дрогнул, — значит, он снова обрел новые силы.

— Будем сражаться, — ответил я. — Сейчас же выезжают в Фесс!

В этот момент Хранитель наклонился ко мне и почти шёпотом сказал:

— Аш не просто вернулся. Он изменился. Пепел, который ты видишь, — это его дыхание. Он питается этим извержением. Чем дольше оно длится, тем сильнее он станет.

Я сжал подлокотник, чувствуя, как ногти впиваются в дерево. — Тогда нам придётся покончить с ним, пока он не стал богом.

Совет загудел. Маги предложили выслать разведчиков к Инферно, но Келлар предостерёг: — Любая группа погибнет. Там не только магия пепла, там сущности, которых он создал из лавы и костей.

Я поднял руку. — Довольно. Паника нам не поможет. Начнём с того, что можем: запасы, прекратить панику. Готовьте людей.

София кивнула. — Я возглавлю распределение запасов.

Фридрих добавил: — Я займусь безопасностью дорог.

Иоганна, помолчав, произнесла: — Я могу говорить с храмами. Пусть жрецы молятся, пусть поддерживают дух людей.

Я посмотрел на неё с благодарностью. — Хорошо. Делайте. У нас мало времени.

Совет разошёлся. Я остался один в зале. За окнами шёл чёрный снег. Улицы затихли. Вдалеке слышался глухой звон колокола. Я коснулся подоконника — пепел сыпался на пальцы, как тёплый песок. Солнца по-прежнему не было.

— Значит, так, Аш, — сказал я вслух. — Ты хочешь утопить нас в тьме? Посмотрим, кто кого.

Я поднялся, чувствуя, как тяжесть давит на плечи, но вместе с ней возвращается решимость. Если мир скатывается во мрак, значит, я должен найти дорогу в свет.

Глава 3

Я стоял у ворот города и смотрел на улицы, где ещё спали люди. Всё было будто во сне: неровный свет факелов, серый налёт на черепице, тишина. На башне караульный звонил в колокол, но глухо, будто звук вяз в тумане. Мы уходили. Позади оставались София, Иоганна, Фридрих — их лица в этом чёрном рассвете казались масками. София держала мою руку чуть дольше, чем нужно, и шепнула:

— Береги себя.

Я только кивнул. Иоганна стояла чуть в стороне, ладони на животе. Еще ничего не видно, но поди же ты - уже все женские привычки вылезли. Мы не обменялись словами, только взглядами — и это оказалось тяжелее любой речи. Фридрих хлопнул по плечу, но в его взгляде читался страх.

В небе, среди пепла, закружился карагач — огромная чёрная птица, мой знак. Он делал широкие круги над воротами, роняя с крыльев хлопья золы. И вдруг в этом сером море пепла открылся просвет, как рваная рана в ткани. Сквозь него пробился тонкий, острый луч солнца. Он ударил прямо на крыло карагача, и тот засверкал, словно золотой.

Я вдохнул этот свет. Всего мгновение — и просвет затянуло, луч погас, снова хлынула чёрная пыль. Я понял, что это прощание: карагач показывал путь, но идти я должен сам.

— Пора, — сказал я своим, хрипло. — Выезжаем.

Чёрный снег сыпался всё так же, небо висело низко, будто потолок. Лошади чихали, мотали головами, серые плащи людей быстро становились чёрными. Я сидел в седле и чувствовал, как каждый вдох режет горло. Харт шёл рядом, держась за поводья, Марта ехала чуть позади, кутаясь в накидку, из-под которой выбивались пряди волос, тоже покрытые пеплом.

— Мы словно движемся внутри печи, — сказала Марта, прикрывая рот платком. — Воздух тяжёлый, даже заклятия очищения помогают ненадолго.

— Держись, — ответил я. — В Фессе нас ждут. Надо собрать князей, пока ещё есть время.

Дорога, ведущая к княжеству, была усыпана серой пылью. Каменные столбы вдоль тракта казались призраками. Несколько раз мы обгоняли телеги с беженцами: женщины, дети, старики, обмотав лица тряпками, тащили узлы. Глаза людей были пустыми. Мы давали им воду, что могли, но больше ничего не могли сделать.

— Куда следуете? - спрашивал я

Все отвечали - на север. Там не будет пепла. Очень большое заблуждение, которое я впрочем не торопился развенчивать.

К полудню ветер усилился, и пришлось искать место для стоянки. Мы свернули к развалинам старого караван-сарая. Каменные стены ещё держались, внутри можно было развести огонь и отдохнуть.

Я поставил защитный круг, Марта занялась лошадьми, Харт раздавал припасы. Пепел всё равно просачивался внутрь, садился на вещи.

— Ночуем здесь, — сказал я. — Дальше поедем на рассвете.

Мы только успели налить горячего отвара, как воздух снаружи дрогнул. Заклятие предупреждения вспыхнуло красным. Марта замерла.

— Чувствуешь? — шепнула она. — Что-то идёт.

Снаружи раздался хриплый треск, будто кто-то ломал сухие ветви. Потом из пепельного марева поднялось что-то огромное. Сначала я подумал, что это валун, но валун двигался. Из пепла вышло существо, сложенное из комьев серы и обугленных костей. Его глаза светились красным, из щелей между пластами шёл горячий дым.

— Пепельный голем! — выдохнула Марта

— Назад! — крикнул я, доставая Ас-Урум из ножен. — Это не простая тварь.

Голем двинулся на нас, оставляя за собой след из горячей золы. Обычные стрелы стражников рассыпались в пепел, едва коснувшись его. Я поднял руки, вызывая магию воздуха. Сильный порыв ударил в голема, сбивая пепел с поверхности, но он только качнулся, собрался вновь, плотнее, как будто ветер его укрепил. Воздушная стрела, затем небольшое торнадо. Все бестолку.

— Попробуй воду! — крикнула Марта.

Я сменил аркан. Водяной кулак ударили в грудь голема. Пепел зашипел, местами почернел, но тварь лишь зарычала беззвучно и метнула в нас раскалённый комок, как катапультой. Мы пригнулись, камень ударил в стену, разлетевшись искрами. Может мечом его? Только как подобраться, не попав под удар?

— Марта, держи защиту! — я чувствовал, как сила уходит. Магия воздуха и воды работала, но медленно. Голем распадался и снова собирался. Марта, сжав зубы, вытянула руки и ударила его сетью рун. Руна света пробила дыру в груди, но та тут же затянулась.

— Нужно связать его, — сказал я. — Пепел не любит чистую воду.

Я вытянул обе руки, сосредотачивая заклинание. Из круга поднялись два столба влажного ветра, переплетённые заклятьями. Голем бросился на меня, но ветер обхватил его, вода пропитала пепел, превращая в грязь. Он рванулся, но масса уже теряла форму, оплывая. Я чувствовал, как он сопротивляется, как чужая воля пытается удержать его. Кто-то управлял этим созданием…

— Давай! — крикнула Марта и ударила в центр заклятием разложения. Серый вихрь взорвался, разлетаясь грязью. На месте голема осталась только куча влажного пепла, который медленно остывал.

Я опустил руки, чувствуя, как дрожат пальцы. Магия воздуха и воды ещё сверкала вокруг, но я её погасил. Марта тяжело дышала, на лице у неё был пепельный налёт.

— Это было что-то новое, — сказала она. — Они становятся сильнее.

— Или мы — слабее, — ответил я. — Поедим — и сразу выдвигаемся. Если такие твари бродят у тракта, значит, кто-то не хочет, чтобы мы дошли до Фесса.

Мы ели молча. За стенами караван-сарая пепел всё так же падал, скрывая звёзды. Я смотрел на мокрую кучу, что осталась от голема и думал, что мой путь не будет легким.

***

Мы двинулись дальше уже молча. После схватки с големом даже Марта выглядела усталой, и Харт, обычно бодрый, шёл молча, не глядя по сторонам. Пепел сыпался всё гуще, ветер завывал. К вечеру дорога вывела нас к первой фесской деревне. Когда-то здесь стояли аккуратные дома, зеленели огороды, паслись коровы. Теперь всё было серо. Сухие колодцы, потрескавшаяся земля, крыши под тяжестью золы провалились внутрь. Тишина.

— Здесь можно попробовать, — сказал я, спешиваясь. — Если земля ещё жива, может отзовётся.

Я встал в центре бывшей площади, снял перчатки и коснулся почвы. Она была тёплой, как остывающий камень. Я закрыл глаза, потянулся к огню, к живой искре, которая всегда была во мне. Слова старой формулы сами пришли на язык. Я видел, как вокруг моих рук загораются красные нити.

Но в этот раз нити вдруг почернели. Пламя вспыхнуло, но было холодным, как пепел. Оно не согревало, а вытягивало силы, пожирало их. Кусты вокруг, вместо того чтобы оживать, осыпались серой пылью. Я отдёрнул руки, едва не потеряв сознание.

— Йен! — Марта успела подхватить меня под локоть. — Прекрати, ты сам себя сожжёшь.

Я стоял, глядя на свои пальцы. На коже выступил иней, хотя вокруг было жарко.

— Магия земли… изменилась, — прошептал я. — Она не даёт жизни. Всё перевёрнуто.

В этот момент воздух над нами завибрировал. Из серого неба спустилось нечто, похожее на огромного мотылька, но сделанного из света и ветвей. Крылья его были прозрачны, прожилки — как руны. На груди — символ Лилеи. Мы подняли головы.

Существо сложило крылья, зависло передо мной, и его голос прозвучал сразу в голове:

— Йен из Минэя, князь и маг. Королева Лилея шлёт тебе весть. Великий Лес умирает. Деревья гниют, ручьи чернеют, звери уходят. Мы теряем связь с природой, наши силы слабеют. Эльфийская магия уходит из мира.

Крылья мотылька задрожали, сбрасывая свет, как искры.

— Королева просит тебя прибыть на совет князей. Дианель уже выехал в Фесс, чтобы говорить от имени Леса.

Я почувствовал, как холод внутри меня усилился. Если Великий Лес умирает, значит, мир действительно рушится. Я склонил голову.

— Скажи Лилее, что я услышал. Встретимся в Фессе.

Существо кивнуло — или это мне показалось — и распалось на пучок светящихся семян, которые, опускаясь, тут же превратились в пепел.

Марта перекрестилась по-своему, по-ведьмовски.

— Я слышала о вестниках Лилеи, — сказала она. — Но никогда не видела. Они прилетают только тогда, когда мир рушится.

— Мы должны быть в Фессе как можно скорее, — ответил я. —

Я сел в седло, посмотрел на серую пустошь деревни. Чёрное пламя ещё тлело в том месте, где я пытался оживить землю. Ветер развеял пепел, но след остался — чёрный, как шрам. Лес умирает. А мы ещё только в пути.

— По коням, — приказал я. — И без остановок, пока хватит сил.

***

Пепел падал, как снег, но был тёплым и пах серой. Вулкан за спиной Аша гудел и дышал, под ногами дрожала скала. Перед ним, на огромной площадке, выстроилось воинство. Темные тучи висели так низко, что казались потолком чёрного зала.

Сначала шёл Легион Пепельных Рыцарей — скелеты в панцирях из магической лавы. Их пустые глазницы горели тускло-красным, копья вибрировали, впитывая жар. Рыцари стояли неподвижно, как статуи, только скрежет металла напоминал, что это армия, а не кладбище.

Позади рыцарей шли Чревоглотцы — твари с множеством пастей. Их двигали погонщики-мертвяки: сухие, вытянутые фигуры с кожей, натянутой на кости, в руках — длинные жезлы, из концов которых капала жидкая сера. Каждый удар жезла заставлял Чревоглотца ускоряться, и воздух наполнялся гулом их утробного рыка.

В небе кружили Серокрылы, оставляя за собой струи серой дымки. Их вели смотрители, похожие на иссохших ангелов с костяными крыльями. Они спускались к Ашу, докладывая:

— Повелитель, стая готова к налёту. Шесть сотен ждут приказа.

Голос был одновременно и визгом, и эхом. Ашу нравилось это — подчинённая ненависть.

К подножию уступа подошли големы - Обсидиановые Колоссы. Их головы украшали рунные короны, руки заканчивались молотами. Их возглавлял генерал-колосс по имени Крауг — грудь его была прорезана магмой, а в пустом рту вращался каменный шар.

— Крауг, — сказал Аш. — Ты поведёшь колоссов на запад. Разрушайте деревни, убивайте людей, магов. Серокрылы будут вашей разведкой.

— Слушаюсь, Повелитель, — голос Крауга был как грохот камнепада. — Земля станет пустой.

— Если встретите войска княжеств, отступайте на восток. Я поведу главную армию - Аш повернулся в сторону раздавшегося грохота.

Это были Адские крепости. Огромные башни на колёсах из чёрной стали и костей гор, внутри которых бились живые сердца. На стенах крепостей ползали демоны-стрелки. Их капитан — искривлённый великан с двумя ртами, из одного которого шёл шёпот, а из другого пламя — приблизился к Повелителю.

— Повелитель, — прохрипел один рот. — Баллисты заряжены сосудами с “Дыханием Аша”.

— Показывай

Демон поднялся в одну из крепостей, там в одном из бастионов приказал вскрыть сосуд с Дыханием. Яд внутри представлял собой густую, маслянистую субстанцию цвета застывшей крови с металлическим отливом. В неподвижном состоянии он кажется черным, но при встряхивании или при попадании света в его глубине вспыхивают багряные искры, словно угли в пепле. Запах — сладковато-гнилостный, с нотками горелой плоти. Он хранится в хрупких стеклянных ампулах, запечатанных воском с оттиском руны Аша. При ударе глиняный сосуд разбивается, и яд разбрызгивается в стороны, вызывая удушье и страшную смерть..

— Повелитель, — прорычал капитан. — Мы готовы. Сердца крепостей бьются в такт вашему!.

Аш провёл рукой по воздуху, чувствуя этот ритм. Пепел обвился вокруг его пальцев. После ритуала его тело изменилось: глаза стали бездонными, крылья — сетями лавы и теней, кожа треснула, из щелей сочился огонь. Демон вернулся на площадь, ощущая армию, как продолжение себя.

— Слушайте меня, — его голос услышали все полки. — Вы — мои руки. Вы — моя тьма. Мы погасим солнце. Мы пойдём, и впереди нас будут голод и страх.

— Сегодня мы выходим, — крикнул демон. — Сначала Фесс, потом Великий Лес. Никакой пощады.

Генерал-червоглотцев — худой, как обугленный корень, с лицом, разделённым на четыре треугольника — выступил вперёд.

— Хозяин, мы готовы пожирать плоть живых. Дайте нам их кровь.

— Получите, — Аш провёл рукой, и из-под земли взметнулся столб пепла.

Армия затихла. Колоссы опустили молоты. Серокрылы замерли в небе. Даже крепости перестали скрежетать. Пепел кружился, ложась на черепа, на доспехи, на крылья.

— Встаньте, — сказал Аш, и его голос стал мягче. — Мы возьмём этот мир.

Он поднял руку. Сначала шевельнулся один ряд скелетов, потом другой. Крепости на колёсах тронулись, загрохотали, их сердца били громче. Серокрылы сорвались с места, тучей уходя в небо.

Гул армии слился с гулом вулкана. Пепел в небе завихрился, образуя спираль. Аш стоял на уступе, выше всех, и чувствовал, как под ногами дрожит мир.

— Вперёд, — сказал он. — И пусть тьма опуститься на этот мир!

Глава 4

Мы шли третий день. Чем ближе к Фессу, тем плотнее поток беженцев. Сначала были отдельные телеги, потом целые колонны людей: женщины, дети, старики, навьюченные ослы. Люди кашляли, лица серые, глаза пустые. Я ехал впереди, чувствуя на себе их взгляды.

Чем дальше, тем чаще попадались следы мародёров. Сначала обобранная телега, потом — убитая семья. На рассвете мы поймали пятерых — оборванцы, но с мечами, грязные, глаза бешеные. Они задрали девчушки подол и уже затащили ее в лесополосу. Я молча спешился.

— Вяжите, — бросил я Харте.

Они пытались сначала отбиваться, но после того, как главарь рухнул со стрелой в глазнице, попадали на колени. Начали оправдываться, но я их не слушал. На глазах у всех беженцев мы вздёрнули их на ближайшем дубе. Люди молча смотрели. Кто-то перекрестился, кто-то отвернулся. Марта лишь сжала губы.

— Тут и Аша не нужно - уже начался ад, — сказал я.

Дальше дорога шла через узкую равнину. Беженцев было столько, что поток тянулся до горизонта. Мы едва протискивались. Харт с отрядом шёл по краям, чтобы держать строй. Я чувствовал в воздухе что-то не то: магия шевелилась, как статическое электричество. Меня то и дело потряхивало. Я пытался раз за разом обращаться к стихиям, но их отклик был все хуже.

— Становимся плотнее, — сказал я. — Марта, приготовь круг.

Она кивнула, достала амулет, сжала его в руках. В этот момент небо над дорогой разорвалось визгом. Из серых облаков, как из прорванного мешка, вывалились десятки крылатых силуэтов. Демоны из инферно. Их костяные крылья блеснули рунами. Они пикировали, как соколы, но огромные, с пастями, полными игл.

— Защита! — крикнул я.

Харт поднял щит, мы с Мартой расширили барьер. Первый серокрыл пронёсся над колонной, выхватил человека, бросил его вниз. Крик утонул в гуле. Второй ударил магией: из его пасти вырвалась бурого цвета волна, похожая на песчаную бурю. Барьер затрещал.

— Это серокрылы! У них магия разложения! — выкрикнула Марта. — Щиты не выдержат. Жги их огненным ветром!

Я поднял руки. Воздух вокруг дрогнул - порыв ветра ударил вверх, сбивая серокрылов, которые шли в пике. Двое потеряли баланс, их крылья сложились, они с хрустом вошли в землю.

Еще один аркан, пламя вырвалось из моих ладоней, образуя широкий веер. Но огонь сразу потемнел, стал серым. Я скрипнул зубами, усилил заклятие. Серокрылы визжали, но прорывались сквозь огонь, словно немецкие стервятники, штурмующие колонну советских войск.

— Йен, держи! — Марта махнула амулетом, сеть светящихся линий захлестнула ближайшего серокрыла, скрутив ему крылья. Он рухнул на дорогу, извиваясь, и Харт добил его копьём.

С неба спустились ещё трое. Один выплюнул шар серого дыма — тот лопнул, превращаясь в тучи мелких игл. Я скрестил руки, создав Щит Воздуха, иглы отскочили, но беженцы за щитом закричали: несколько человек всё же задело. По дороге потекла кровь.

— Оттесните людей! — крикнул я Харте и уже толпе. — Прячьтесь!

Ударил вихрем, тут же добавил магии земли, сковывающую пространство. Двое серокрылов рухнули. Третий вырвался, расправив когти, и метнулся прямо ко мне. Я отмахнулся Ас-Урумом, располовинил тварь - еле успел отскочить от ядовитой зелени, что вылилась на дорогу.

Охрана стреляла из луков, но не похоже, что стрелы причиняли сильный вред серокрылам. Теперь огнем. Я подготовил заклинание, ударю огненной стрелой, потом добавлю плетью по тем, кто упадет. Если смешать опять со сковывающей магией земли, удастся добить отродьев.

В небе оставалось ещё несколько серокрылов. Они кружили, готовясь к новому заходу, но видели потери. Поэтому медлили. Я поднял обе руки, чувствуя, как пепел режет лёгкие.

Но атака не понадобилась. Серокрылы отступили, уходя обратно в облака.

Я осмотрелся. На дороге — трупы тварей, обгоревшие, с переломанными крыльями и куча тел беженцев. Больше всего потерь оказалось после зеленой дряни, что выплевывали серокрылы. Беженцы жались к обочине, молчали. Кто-то тихо плакал. Харт вытер лицо, оставив на щеке чёрную полосу.

Марта присела на камень,руки у нее дрожали.

— Они учатся, — сказала она глухо. — Их магия… как болезнь. Она разъедает наши заклятия.

— Значит, будем учиться быстрее, — ответил я, поднимаясь. — Мы должны дойти до Фесса. Иначе всё это — зря.

Я посмотрел в небо. Где-то там, в облаках, серокрылы кружили, выжидая. Я сжал кулаки.

— Раненые есть? - крикнул я беженцам - Подходите, сейчас будем лечить.

***

Въезжая в пригороды Фесса, мы уже видели, как чёрный пепел, падающий с неба, смешивается с красным светом. Перевалив за очередной склон холма, нам предстала вся картина. Это было не просто зарево, а целая линия огня, которая тянулась вдоль горизонта. Это была окраина столицы. На крышах домов вспыхивали и гасли огоньки, словно тысячи светлячков, которых кто-то поджигал. Каждая из этих искр означала пожар, который мог стать началом катастрофы. Мне не нужно было быть пророком или магом, чтобы понять, что ветер и пепел, как два сообщника, делают свою работу, превращая солому на крышах в топливо. Воздух стал плотным, он пах серой, золой, жжёной древесиной и чем-то ещё — тошнотворным запахом обугленной плоти.

Мои руки сжались на поводьях. Перед глазами на мгновение промелькнула картина из прошлой жизни: красные пожарные машины, вой сирен, дым, который режет глаза и лёгкие. Я вспомнил, как накидывал брезентовый плащ, затягивал ремни на шлеме и выходил из машины, чтобы посмотреть на горящее здание. Тогда это было рутинной работой, теперь это было чем-то иным. Раньше у меня были инструменты, команда, план. Сейчас у меня были только мои умения, знания, мои люди и заклинания, которые, как я уже успел убедиться, работали совсем не так, как раньше.

Мы свернули с дороги и двинулись в сторону огня. Лошади нервно фыркали, а Харт, обычно невозмутимый, негромко ругался, сплёвывая пепел. Марта ехала рядом, её лицо было бледным, и она прикрывала рот платком. Когда мы приблизились, шум пожара стал сильнее. Треск горящего дерева, хлопки лопающейся черепицы, крики людей. На дороге стояли сбитые с толку горожане, которые не знали, куда бежать. Некоторые тащили за собой узлы, другие просто стояли, глядя на то, как огонь пожирает их дома.

- Харт, бери людей, — скомандовал я, — организуйте их. Цепочка к колодцу! Багры и лопаты!

Я быстро спешился, и мои люди последовали примеру. Харт с охраной тут же начали руководить перепуганными людьми. Мужчины, женщины, даже подростки, взялись за дело. Они таскали бревна, ведра, тряпки, передавали их из рук в руки, создавая живую цепь, которая тянулась от колодца к домам. Я же взял на себя самую грязную работу, ту, которую помнил из прошлой жизни. Яркий оранжевый огонь, который выглядел красиво на расстоянии, вблизи оказался безжалостным.

Я чувствовал, как моя магия, которая обычно помогала мне, сейчас работала через силу. Мне удалось вызвать небольшой поток воды, но он был настолько слабым, что не мог потушить пламя. Я попробовал вызвать дождь, но опять не выходило. Магия, идущая от алтаря воды, была тонкой и неуловимой. Всё, что я мог сделать, — это использовать простейшие заклинания, чтобы убрать с пути горящие балки и сдвинуть то, что ещё не загорелось. Пытался “высасывть” огонь с крыш, перенаправлять его в землю, тоже получалось плохо.

Тем не менее, мы работали как единый организм, не чувствуя усталости. Харт руководил людьми, я колдовал, Марта помогала энергией, перекачивая ее мне через амулет. Мы растаскивали горящие дома, сараи, стараясь создать разрывы между постройками, чтобы остановить распространение огня. Запах гари и серы становился невыносимым, я начал кашлять, и лёгкие болели. Люди кричали, некоторые падали, теряя сознание, и мы оттаскивали их в безопасное место.

В этот момент я услышал крик, который пронзил весь этот кошмар.

- Дети! Мои дети! — женщина, её лицо было чёрным от сажи, а глаза безумными от ужаса, выбежала из дома, из которого валил густой дым. — Они внутри! Я не успела их вытащить! Помогите! Ради Единого!

Я повернулся, глядя на дом. Соломенная крыша уже горела, а из окон валил густой, чёрный дым. Было видно, что нельзя медлить. В голове промелькнула мысль о том, что пожар — это не только пламя, но и дым. В прошлой жизни я всегда думал, как бы защититься от дыма. И тут меня осенило.

Я сосредоточился, вспоминая заклинание, которым использовал мокрую ветряную стену. Собрал магию воздуха и воды, чтобы создать вокруг себя защитный барьер, который не пропускал бы дым. Лёгкий ветерок окутывал меня, а потом становился влажным, как туман. Я сделал глубокий вдох, второй, вентилируя легкие. Мне нужно торопиться.

- Облейте его водой - сообразила Марта, заметив, что я собираюсь в дом и оттаскивая прочь мать, которая собралась со мной. Харт вылил на меня ведро из колодца. Бодрит!

Дым внутри был настолько густым, что трудно было хоть что-то разглядеть. Зажмурясь и проморгавшись, я постарался сфокусировать зрение. Магия защищала мои лёгкие от едкого дыма, но глаза всё равно слезились. Я двинулся вперёд, нащупывая стены, пол, мебель. Вдалеке из глубины дома доносился слабый детский плач. Я нашёл их в комнате, где дыма было меньше всего. Трое детей, мальчик лет десяти и две мелкие девочки. Они сидели под столом, прижавшись друг к другу.

- Цепляйся за меня! - крикнул я пацану, подхватывая на руки девочек

Парень начал сразу кашлять, упал. Пришлось тащить его волоком за собой.

На улице меня встретила Марта. Она была бледной, как смерть, на лице был пепельный налёт.

- Ты куда?! - крикнула она, заметив, что я снова собираюсь внутрь

Я отдал ей детей, а сам бросился обратно в дом. Не понимаю, зачем это сделал, но почувствовал лишь, что не могу уйти. Пока шел, услыгал, что под лестницей жалобно мяукал котёнок. Он был настолько напуган, что не мог двигаться, лишь дрожал. Я схватил его и выбежал под звук проваливающейся крыши. Успел!

Выйдя на улицу, моим глазам предстало трогательное зрелище. Женщина плакала, прижимая кашляющих, но уже приходивших в себя детей. Бледная Марту, сидела на коленях рядом с младшей девочкой, исцеляла ее наложением рук.

Глядя на этот ад приходило понимание, что всех спасти не получится. Мои силы были на исходе, магия работала плохо. Опустившись на колени, мысленно пытался сосредоточиться на заклинаниях воды. Вспомнились слова Лукаса о том, что алтарь воды может дать силу, которая остановит пожар. Тонкий, слабый поток энергии пошёл от алтаря. Я попробовал его усилить, но ничего не получалось.

Закрыв глаза и повторяя заклинание я почувствовал, как над кварталом собираются тучи. Они наполняются влагой, как будто кто-то выжимает из них воду. Спустя секунды хлынул дождь, но такой слабый, что вряд ли мог потушить пожар.

- Марта, — спросил я, — почему? Почему магия так ослабла?

- Я не знаю, — она покачала головой, — я чувствую, что потоки изменилась. Исказились. Мои силы на исходе.

- Но я чувствую, что алтарь воды всё ещё цел, — сказал я. — И воздуха тоже. Но они работают через силу. Кстати, огонь я чувствую лучше всего!

- Может быть, потому, что Аш забрал у них силу, — пожала плечами марта Марта.

Придя в себя и оглядевшись, мы осознали, что пожары утихают. Не из-за дождя, а потому, что люди работали, как безумные. Они создали живую цепь и передавали вёдра, тушили огонь, спасали друг друга. Я понял, что нам не нужны чудеса, нам нужна вера.

Обернувшись, я увидел, как несколько телег с бочками, наполненными водой, подъезжают к кварталу. На них были люди в кожаных доспехах, с баграми и лопатами. Я понял, что мы не одни. Приехали пожарные.

С первой повозки соскочил плотный рыжий мужик. Его кожаный доспех был закопчён, волосы тёмные от пепла, а густые, когда-то усы были обгоревшими по краям. Он не кричал, не ругался, а говорил тихо и спокойно, отдавая приказы своим людям. Его глаза были красными от дыма, но в них горела решимость, которая отсутствовала у остальных.

- Йен Тиссен, князь Западного Эскела, — представился я - Со своими людьми

- Я — Бронислав, начальник пожарной охраны Вертана. Что тут происходит?

- Горят два квартала. Северный мы почти потушили, но ветер с юга несет огонь снова и снова.

- Проклятый Аш! - выругался Бронислав, начал отдавать приказы своим людям. Те очень быстро проверяли дома, растаскивали баграми горящие строения. Профессионалы! За их работой было приятно наблюдать.

- Мы боремся, — сказал Бронислав, вытирая сажу с лица. — Но это битва, которую невозможно выиграть. Нам не хватает людей. В городе царит паника, все бегут. Те, кто остались, не могут сражаться с этим огнём.

- А что с магами? — спросил я. — Разве они не помогают?

- Они пытались, — он усмехнулся, и его обожжённые усы дёрнулись. — Но их магия не работает. Она слаба, и они не понимают почему. Они говорят, что это гнев богов. Заперлись в своих гильдиях и молятся, чтобы всё закончилось.

Я посмотрел на замок, который возвышался над городом, словно неприступная крепость, словно насмешка над всем происходящим.

- А князья? — спросил я. — Они тоже прячутся?

- Пока приехало только двое, — Бронислав тяжело вздохнул, — Ждут посла от Вергелиуса. Говорят, он теперь принимает все решения в церкви, и князья надеются, что он пришлёт им помощь. Они думают, что он сможет остановить этот ужас.

Я почувствовал, как гнев поднимается во мне. Вергелиус! Он не пришлёт никакой помощи. Он был тем, кто использовал магов только в своих целях. Лжец и манипулятор. О

- Ты думаешь, он поможет? — спросил я.

- Князь, я маленький человек… У нас нет надежды. Мы боремся, но я не знаю, как долго мы сможем продержаться. Каждый день огонь пожирает наши улицы.

Бронислав смотрел не на пожар, а сквозь него, будто видел будущее, в котором город сгорит дотла.

- Я иду в замок, — сказал я. — Посмотрим, что можно сделать.

Глава 5

В замок меня долго не хотели пускать, а как узнал и открыли ворота младший офицер с перевязанной головой, сразу, прямо у входа дал весь расклад:

– Беда, князь, просто беда… Темные ударили три дня назад. Сразу по всей границе. С юга и юго-востока. Костяные драконы с воздуха разоряют деревни, нежить из Сурана и Браора лезет через границу тысячами… Говорят, реку Фиен местами заморозили какой-то черной магией, по льду переходят. Уже две малые крепости на восточном фланге пали… Гарнизоны перебиты. Князь Марций бьется у Фиена, там главный удар, но силы неравны… Их там тьма-тьмущая! А главное появились какие-то новые твари.

– Серокрылы? Встречался с ними по дороге сюда

– Нет, огромные крепости.

Я выругался. Проредив Темных Лордов, мы то Аша считай уже списали со счетов, а оно вон как обернулось. Надо объявлять по княжествам тотальную мобилизацию. Гнать полки, боевых магов к Верену. Ну и союзники не помешают.

– От эльфов приехал посланник?

– Нет, ваша светлость. Только князья собрались… - офицер замялся - Точнее бароны да графья из Микении. Второй день пьют в парадном зале. Проводить?

– Не надо. Где канцлер?

Второе лицо в княжестве принял меня почти сразу. Только из кабинет вышел какой-то военный, как меня сразу пустили внутрь.

Чиновник был стар, сед. Он был одет не в бархат, как княжеские советники, а в строгий камзол тёмного сукна, и его лицо было измождённым и сосредоточенным. В отличие от остальных, в его глазах не было паники, только бесконечная усталость, которая часто приходит на смену шоку.

– Князь Тиссен! Мое почтение, — он коротко поклонился, но в его поклоне не было унижения, а лишь осознание необходимости. — Я Вильям, новый канцлер Фесса. Меня назначили перед самым вторжением…

– И? — я остановился, скрестив руки на груди, не желая тратить время на пустые прелюдии. — Вы продолжаете ждать паладинов с Острова? Какой у вас план?!

Вильям опустил глаза.

– Сбор дружин идёт медленно, князь. Наши гонцы вернулись из западных земель — те князья говорят, что сначала должны обеспечить безопасность своих границ. Они не верят в единый фронт. Да и как верить, если магия угасает? Волшебники жалуются, что их заклятия требуют втрое больше сил, а порталы… они просто не работают. Пытались отправить посланников по воздуху, но птицы, пролетая сквозь пепельную мглу, падают, словно поражённые болезнью.

– А Остров? — я задал вопрос, который должен был взорвать его самообладание.

– Ответа нет, князь. Ни на одно наше письмо. Ходят слухи, которые мы стараемся гасить, будто островные маги и сам Вергелиус, не веря в победу над Ашем, собирают огромный флот. Говорят, они планируют уплыть на другой континент, оставив нас здесь. Это слухи, но они подрывают дисциплину. Народ думает, что нас предали.

Я почувствовал, как напрягаются мышцы на лице. Предать было единственным, что островные умели делать по-настоящему хорошо.

– На кого же у вас осталась надежда, канцлер? — спросил я, и Вильям поднял голову, его глаза на мгновение вспыхнули.

– Эльфы, князь. К нам едет посольство договариваться о совместных действиях.

Он не успел договорить. Дверь, через которую я вошёл, распахнулась с такой силой, что ударилась о стену. Внутрь вбежал адъютант. Молодой парень, чей мундир был безупречен, а лицо — совершенно белым, словно с него смыли всю кровь. Он задыхался, его глаза метались в поисках того, кто способен принять ужасную весть.

– Князь! Канцлер! — голос его был тонким, срывающимся. — Нападение! На… на посольство эльфов! На улице красильщиков…

– Вильям схватил его за плечо, его обычно сдержанный вид исчез.

– Что произошло? Говори чётче!

– Тьма, господин! Чёрная магия! Всё разрушено, и на площади Трех фонтанов тоже… — парень судорожно сглотнул

В этот момент вся моя усталость исчезла. Дианель! Тот, кто мог стать последним мостом к спасению, кто нёс магию, способную противостоять Ашу. Нападение на эльфов - это был спланированный удар, призванный лишить нас последней надежды.

Я сорвался с места, не сказав ни слова. Канцлер Вильям крикнул мне что-то вслед, но его голос утонул в нарастающем шуме - за мной топали люди Харта, гвардейцы Фесса и даже кто-то из баронов.

Мы неслись по улицам, окутанным мглой, которая здесь, в центре, была чище, но несла в себе куда более омерзительный запах. Запах чёрной магии — гнилостной, тяжёлой, пахнущей кровью и озоном, — смешивался с ароматом горящего дерева и серы.

Место нападения оказалось на небольшой площади, куда выходила улица красильщиков. Тут стояли перевернутые прилавки, валялись обломки фонтана, сейчас засыпанного пеплом. Несколько домов были срезаны до фундамента, словно их протащили огромным острым лезвием. Брусчатка была оплавлена и изогнута, образуя глубокую воронку, которая смердела сырой землёй и тлеющими остатками магических заклинаний.

Вокруг воронки лежали тела. Пятеро эльфийских стражников, их стройные, элегантные тела, облаченные в зелено-серебряные доспехи, были неестественно изогнуты. Некоторые были пробиты насквозь острыми шипами, другие покрыты липкой, чёрной слизью, которая разъедала металл.

Но рядом с ними лежали и нападавшие. Трое. Я сразу узнал их по силуэтам: тёмные лорды.

Один, с широкой, приземистой фигурой, его чёрный, усиленный рогами и шипами доспех был измят, словно консервная банка. Из-под шлема сочился густой, тёмный дым, а кожа его, там, где я мог её видеть, была пепельно-серой, с прожилками, напоминающими лавовые трещины. Он был мёртв, его тело было пробито насквозь светящейся стрелой эльфийского мага.

Второй, более высокий и тонкий, был покрыт слоем застывшего пепла, который, казалось, был его второй кожей. На его шее был странный амулет, пульсирующий остаточной тёмной энергией. Он умер от удара мечом в сердце, его руки были скрючены в последних конвульсиях.

Третий, я сразу понял, что это была ведьма, женщина, лежала в стороне. Её длинное, чёрное платье было разорвано, обнажая бледную, почти светящуюся кожу. Над её телом клубилось облачко сизой, мерзкой энергии, которая не позволяла приблизиться. Одним движением кисти я вызвал всплеск пламени, развеял этот дым.

Мой взгляд, однако, был прикован к центру. К телу Дианеля. Он лежал на брусчатке, его серебристые волосы были разметаны, а глаза, обычно полные мудрости и зелёного лесного света, теперь были тусклыми и закрытыми. Я опустился на колени, и мне пришлось сдержать рвотный позыв. На его груди, там, где должно было быть сердце, зияла огромная оплавленная дыра. Края раны были чёрными, а кожа вокруг — тёмной и морщинистой, словно его грудь была выжжена изнутри инфернальной, концентрированной энергией. Он был мёртв.

- Дианель… — прошептал я, и это слово было полным поражением.

Это были лазутчика Аша. Их целью было не разрушение, а убийство. Удар по нервному центру, который мог объединить и спасти светлые земли. Демон знал, кого нужно устранить. Он не просто вернулся, он начала вести хитрую войну, используя террористические методы.

Я поднялся, и вся та усталость, которая была во мне, трансформировалась в холодную, расчётливую ярость.

- Марта, — мой голос был твёрдым. — Немедленно. Заклинание поиска. Ищи остатки тёмной силы, которая не успела рассеяться. Они не могли уйти далеко, это был короткий, мощный удар, и кто-то из их группы наверняка ждал их поблизости.

Марта, бледная, но собранная, тут же присела, её рука коснулась земли, покрытой пеплом. Я увидел, как от её пальцев пошли тонкие, почти невидимые нити синей магии, которые начали впитывать остатки чёрной гнили.

- Харт, — я повернулся к своему воину, который стоял рядом, сжимая меч. — Cкажи гвардейцам, чтобы оцепили квартал и прочесали его.

Харт кивнул и тут же начал отдавать приказы своим людям.

Марта подняла голову. Её глаза были закрыты, и она дышала тяжело.

- Нашла, Йен, — её голос звучал отстранённо. — Слишком сильный след. Это не обычные отродья Аша. Холодный след, как лезвие. Они двигались на восток, к реке. Их четверо. И среди них еще одна ведьма ведьма.

Вот дерьмо! Я не стал ждать. Я побежал в указанном направлении.

Погоня была недолгой, но напряжённой. Четыре тени, которые Марта уловила своим заклинанием, вели нас через узкие, грязные переулки, мимо обгорелых домов. Марта бежала рядом, поддерживая заклятие поиска, её лицо было покрыто потом и сажей. Харт и двое моих воинов держались чуть позади, готовые к схватке.

Мы настигли их у старого, полуразрушенного склада, который судя по рассыпанному зерну, использовали для хранения урожая. Внутри царила полная тьма, и только слабый, сизый свет исходил от фигур, стоящих в центре. Их было четверо: два тёмных лорда, ведьма, и ещё один, чья фигура была окутана густым, смрадным туманом. Этот туман был настолько плотным, что я почувствовал, как он давит на мои лёгкие, несмотря на защиту.

- Убейте их! - закричал один из лордов

Ведьма, высокая и худая, подняла руки. Её пальцы зашевелились, и я почувствовал, как в воздухе сгущается энергия.

- Покров Тьмы! — крикнула она, и из её рук вырвалось облако чёрного, густого дыма, которое тут же устремилось к нам, пытаясь ослепить и сковать.

Я знал, что нельзя дать им время на подготовку. Я бросил вперёд Очищающий Поток из огня и воздуха. Поток ударил в Покров Тьмы, и дым зашипел, свернулся и рассеялся, открывая нам поле боя.

- Бейте по ведьме! — крикнул я, и Харт с воинами тут же выпустили свои стрелы.

Тёмные лорды не были бы тёмными лордами, если бы не умели защищаться. Самый высокий из них, в черном плаще, тот, что стоял ближе к центру, поднял руку, и перед ним возник Щит из костей — полупрозрачная, плотная стена, сотканная из тёмной, застывшей энергии, напоминающая прессованные кости. Стрелы ударились о щит и разлетелись искрами.

Я не стал тратить время на дистанционный бой. Я прыгнул вперёд, махнул Ас-Урумом. Один из лордов беззвучно повалился на землю.

Склад содрогнулся, и из пола вырвались острые шипы, которые попытались меня пронзить снизу. Пришлось, крутясь, поработать мечом.

Один из лордов выхватил меч, покрытый тёмными рунами.

Начался ближний бой. И он не был легким. Выпад, обив… Клинки, словно живые змеи, сплетались друг с другом, разлетались прочь. Воины Харта сделали еще залп из луков и вновь бесполезно. Стрелы сгорели в воздухе.

- Оковы Тени! — прокричала ведьма, и я почувствовал, как вокруг моих ног сгущается чёрный, липкий туман, пытаясь сковать меня.

- Йен, используй воду! — это уже была Марта. Я почувствовал приток энергии от нее, обрушила на ведьму и второго лорда концентрированный, ледяной поток воды, который не только сбил их с ног, но и частично смыл Покров Тьмы, который защищал их. Вода здесь была слаба, но Марта верно придумала использовала её как кинетическую силу, а не стихийную.

Я воспользовался заминкой. Мой Ас-Урум ударил в доспех Лорда, и чёрный металл зашипел, оплавляясь. Тёмный взревел от боли и обрушил на меня ответное заклинание.

- Дыхание Ада! — Из его рта вырвался густой, чёрный пар, который нёс в себе нестерпимый жар и разъедающую магию.

Я не мог увернуться. Я бросил на себя Щит Стихии Земли — плотную, твёрдую оболочку, которая поглотила большую часть удара. Щит треснул, но выдержал. В то же мгновение я почувствовал, как Ас-Урум дотянулся до противника. Он уронил меч, схватился за живот, встал на колени.

Ведьма пыталась еще что-то колдовать, но в нее наконец попали стрелы.

Я огляделся. Бой был практически окончен. Харт добивал последнего лорда, который пытался ползти к выходу. Ведьма лежала без движения, как и мой противник. Мы победили!

Я тяжело дышал, чувствуя, как моё тело требует отдыха, но не позволял себе расслабиться. Победа была лишь тактическим успехом. Диверсионная группа уничтожена, но цель её достигнута — Дианель мёртв.

- Обыщите их.

Мы были одни, в развалинах склада, в сердце горящего города и я знал, что это только начало. Убийство Дианеля было только первой ласточкой. Настоящая война только начиналась.

Мне потребовалось несколько минут, чтобы восстановить ровное дыхание. Запах крови, озона, распадающейся тёмной магии и прогорклого зерна наполнял склад. Харт и с охраной закончили осмотр тел павших Тёмных Лордов. Их тела, лишённые магической поддержки, быстро превращались в прах.

- Князь, — Харт подошёл ко мне, держа в руках кусок матово-чёрного металла, который светился остаточной тёмной энергией. — Ничего, кроме этих доспехов и оружия. Ни карт, ни писем. Они были расходным материалом, живым оружием.

Я снова посмотрел на Марту. Она стояла над телом ведьмы, сосредоточенно изучая тёмный след, который та оставила на земле.

- Марта, — я подошёл ближе, — что ты видишь? Они просто ждали команды или что-то приносили сюда? Может есть вторая группа?

Девушка покачала головой, не отрывая взгляда от земли.

- Я ничего не вижу. Магия слишком быстро исчезает. Вижу след, который ведет на юг. Возможно, они передавали послания Ашу. И его силы растут.

Я задумался. Это не просто атака, похоже, это магический терраформинг. Аш своим пеплом превращает этот мир в нечто, что сможет выдержать демона.

- Обыщите тут все ещё раз, — отдал я приказ.

Мои воины вернулись к телам, и вскоре один из них нашёл мутный кристалл, который испускал лёгкое, но омерзительное свечение.

- Ты можешь его просканировать? - я отдал камень Марте

Она поморщившись, взяла его в руки, закрыла глаза.

- Он усиливает пеплопад в Фессе!

Уничтожить? Или попробовать исследовать? Надо вызвать в столицу княжества Лукаса. Это по его части.

-. Мы должны научиться бороться с пеплом, использовать магию, не связанную с алтарями - тяжело вздохнула Марта - Нам нужно новое знание, чтобы выжить.

Глава 6

Пепел все так же сыпался с неба, превращая каждый вдох в испытание, а каждый пейзаж вокруг – в серую, размытую картину. Блистательный Веран, столица княжества Фесс, превратился в какую-то грязную клоаку.

Городские улицы, обычно полные гомона и движения, сейчас были пустынны. Лишь редкие тени скользили вдоль стен, кутаясь в плащи, будто пытаясь спрятаться от самой реальности. Или, быть может, от меня. Слишком часто за последнее время я видел эти тени.

Дорога к замку была знакома до мельчайших брусчатых камней, но сейчас она казалась чужой, словно вымазанной чьей-то тоской. Слева, за плотными завесами дыма, еще тлели угли пожаров, и я чувствовал, как легкие снова наливаются болью при каждом вдохе. Я не успел перевести дух после диверсии Аша и гибели Дианеля, а уже новый удар ждал меня за углом.

Подъехав к замковым воротам, я увидел то, что заставило мой желудок сжаться в холодный комок. Несколько слуг, их лица были бледными, как мел, а движения суетливыми, таскали какие-то вещи, аккуратно, но с лихорадочной поспешностью складывая их на крышу огромной кареты, запряженной четверкой мощных вороных лошадей. Сама карета, украшенная гербом Фесса, казалась неприлично нарядной в этом сером хаосе.

— Что случилось? — мой голос прозвучал хрипло, будто я сам только что выбрался из пожара. Харт, шедший рядом, сжал рукоять меча, Марта на мгновение замерла.

Из дверей замка, чуть прихрамывая, вышел канцлер. Вильям. Его лицо, обычно невозмутимое, сейчас было посеревшим, и даже привычный для меня холод в его глазах сменился отчаянием. Он шел к карете, держа в руках небольшой ларец, словно самое ценное сокровище. Увидев меня, он вздрогнул, но тут же взял себя в руки, стараясь сохранить остатки былой надменности.

— Князь Тиссен… Ваше возвращение… неожиданно, — начал он, но голос его дрогнул, и он не смог скрыть внутреннего напряжения. — Мы не ждали вас так скоро.

— Что здесь происходит, канцлер? — я нетерпеливо махнул рукой, указывая на карету. — Куда вы собираетесь?

Вильям опустил голову, и в его движении было столько бессилия, что я на секунду забыл о своих подозрениях.

— Страшное известие, князь. Князь Марций… погиб. Войска разбиты. Наше главное войско… уничтожено. Прискакал курьер, всего час назад. Едва живой. Рассказал о генеральном сражении, которое решило судьбу Фесса. Да и всех Светлых княжеств.

Удар был страшным. Я чувствовал, как сердце на секунду перестало биться, а легкие отказались повиноваться. Марций.Его армия — становой хребет всех княжеств. Всё рушилось на глазах, быстрее, чем я мог это осознать. Аш не просто вернулся, он методично, расчетливо уничтожал каждую опору, каждый символ нашей силы. Смерть Дианеля, теперь Марций…

Марта подошла ближе, ее рука мягко легла на мою, и она прошептала, почти беззвучно: — Ты справишься…

Я сжал ее руку, пытаясь уцепиться за эту крохотную искру тепла в наступающей тьме. Я должен. Ради Марция, ради Дианеля, ради своих будущих детей.

— Расскажите все, канцлер, — я подошел ближе. — В подробностях.

Вильям поежился, будто от сквозняка, но начал говорить:

— Битва произошла три дня назад, возле притока реки Фиен. Там Марций ждал подхода основных сил. Наши разведчики доложили, что Аш движется на север, но они не смогли верно оценить его истинные силы. В долине реки Марций развернул свои легионы на открытой равнине, рассчитывая на численное преимущество и нашу тяжёлую кавалерию. Он не знал… Никто не знал, что Аш изменился.

Канцлер сделал паузу, его взгляд скользнул по пепельному небу, словно он видел там картины падения.

— Серокрылы… эти твари были повсюду. Десятки, сотни. Они не просто атаковали, они заражали. Их дыхание, их слизь, их иглы… все это разъедало доспехи, отравляло кровь, превращало наших солдат в безвольную массу. С ними летели костяные драконы. Удар с воздуха был страшным. Наши лучники… они просто задыхались от пепла. Стрелы падали на землю.

Я слушал, и в голове проносились картины моих собственных стычек с серокрылами.

— Основной удар Аш нанес своими Адскими крепостями, — продолжал Вильям, его голос понизился до шепота. — Они двигались по равнине, словно живые горы, изрыгая пламя и тот самый яд, который они назвали «Дыханием Аша». Баллисты крепостей несли разрушение на огромные расстояния. Они крушили наши осадные машины, разбивали строй легионов и кавалерии еще до того, как та успевала вступить в бой. Наши волшебники… они пытались противостоять. Но…

Канцлер поднял глаза, и в них была такая мука, что я едва удержался, чтобы не отвернуться.

— Магия просто перестала работать. Источники… они стали иссякать. Заклинания, которые раньше требовали лишь легкого усилия, теперь высасывали из волшебников всю жизнь. Аш словно вывернул мир наизнанку. Боевые маги падали, как скошенная трава, истощенные, их заклятия рассеивались, не причинив врагу никакого вреда.

Я вспомнил свою собственную неудачную попытку оживить землю в деревне. Это было то же самое. Аш не просто захватывал, он менял реальность..

— А когда подошли Обсидиановые Колоссы… — Вильям задрожал. — Это были живые скалы, князь. Они просто растаптывали наши легионы, как муравьев. Никакие щиты, никакие мечи не могли их остановить. Они были медленными, но неумолимыми. А между ними… эти Пепельные Рыцари. Обугленные скелеты в лавовых доспехах. Их копья несли смерть. Они не чувствовали боли, не ведали страха. Их было… бесчисленное множество. Они просто шли вперед, по телам наших павших, и каждый убитый нами рыцарь тут же восставал вновь, словно из земли.

Генеральное сражение. Это звучало как мясорубка. Армии, привыкшие к сражениям с обычными адскими чудовищами, столкнулись с чем-то за гранью их понимания. С самим Ашем, который теперь был не просто магом, а частью этого ужаса.

— Князь Марций… — Канцлер, наконец, добрался до самого страшного. — Он сражался до последнего. Сам возглавил контратаку, пытаясь прорваться к одной из Адских крепостей. И даже смог ее поджечь. Но его окружили. Его личный гвардейский отряд… их просто смели. Марций… он пал в бою, один из Пепельных Рыцарей пронзил его копьем. Наши войска… они дрогнули и побежали. Тысячи погибли. Многие попали в плен. Все кончено, князь. Война проиграна.

Страшный удар. Марций мертв. Все мертвы. На секунду я почувствовал, как мир вокруг меня рушится. В ушах звенело, а перед глазами плыли красные круги. Этот пепел, этот гул вулкана, эта бесконечная война… Зачем я здесь? Для чего?? Но Марта сжала мою руку сильнее, и ее слова, сказанные в караван-сарае, всплыли в памяти: "Мы должны быть в Фессе как можно скорее". И я здесь. Сейчас. Это все, что имеет значение.

— Никто никуда не уезжает, — поскрежетал я — Столица садится в осаду. Мы будем обороняться до последнего.

Канцлер Вильям отшатнулся, его глаза расширились от ужаса, будто я приказал ему спрыгнуть с башни.

— Князь, это… это безумие! Война проиграна! У нас нет сил защищаться! В столице осталось только семь тысяч солдат гарнизона, князь! Семь тысяч против… против этого?! Адские крепости, серокрылы… Магия перестанет действовать! Наши волшебники потеряли доступ к источникам! Вы сами видели! Аш нас сомнёт, мы все бессмысленно погибнем!

— Начальника гарнизона ко мне, — я не слушал его возражений, мой взгляд скользнул по Харту. — И главу городской стражи тоже. Немедленно.

Харт, безмолвный, но решительный, тут же рванул к ближайшим солдатам, передавая приказ.

— Князь, пожалуйста! — Вильям попытался схватить меня за руку, но я отдернул ее, словно от прокаженного. — Вы не видите всей картины! Это конец!

— Конец чего, канцлер? — я смотрел ему прямо в глаза. — Конец вашей никчемной власти? Конец вашей трусливой жизни? А жители столицы? Они успеют уехать??

Я повернулся к солдатам Харта, которые уже стояли рядом, готовые выполнить любые приказы.

— Закрыть ворота замка! И не пускать никого. Никого.

Солдаты кивнули, и тяжелые створки начали медленно закрываться, со скрежетом отсекая нас от внешнего мира. Канцлер стоял как громом пораженный, его рот открывался и закрывался, но слова застревали в горле.

Я не стал ждать его дальнейших истерик. Резко развернувшись, направился в парадный зал. Гулкий смех и пьяные голоса доносились оттуда еще до того, как я открыл двери. Аристократия Фесса, светлых княжеств, как и всегда, предпочитала не замечать приближающуюся гибель, погружаясь в алкогольное забытье. Натуральный пир во время чумы.

Двери распахнулись. Огромный стол, заставленный пустыми кубками, рассыпанными остатками еды, вокруг него – пьяные, румяные графы и бароны, их лица лоснились от жира и вина. Увидев меня, они прервали свои громкие разговоры, и кто-то из них, самый смелый или самый пьяный, поднял кубок.

— Йен! Князь Тиссен! С победой! — раздались громкие приветственные крики. — За Фесс!

Они не знали. Или не хотели знать. Это был невыносимый цирк, от которого меня тошнило.

— Всех запереть в подвалы, — распорядился я, и мой голос, казалось, погасил весь смех в зале. Я поднял руку, сосредоточившись на магии, которую чувствовал в себе, несмотря на пепел, несмотря на истощение. Мой серебряный перстень с алмазом, подарок Лукаса, вспыхнул теплым светом, отдавая мне накопленную энергию. — Пусть протрезвеют.

На аристократов обрушилось парализующее заклинание. Их крики, полные негодования, тут же застряли в горле. Глаза расширились от ужаса, тела застыли в самых нелепых позах: кто-то с поднятым кубком, кто-то с открытым ртом, кто-то с полусъеденным куском мяса.

В этот момент в зал ворвался канцлер Вильям, его лицо было искажено яростью и страхом.

— Князь, что вы делаете?! — заорал он, его голос срывался на визг. — Вы не имеете права! Это преступление! Они… они знать Фесса! Вы рушите последние…

Я не дал ему договорить. Моя рука, словно по наитию, дернулась, и я нанес ему удар по лицу. Не магией, не оружием. Просто кулаком - прямой джеб. Удар был сильным, и Вильям, зашатавшись, рухнул на пол, из его носа хлынула кровь.

— Его тоже в подвалы, — сказал я, глядя на корчащегося канцлера. — Канцлеру будет полезно подумать о своем "плане эвакуации" в темноте.

Солдаты Харта, без лишних слов, начали перетаскивать парализованных аристократов, один за другим вниз. Их стоны и мычание, если они и пытались издавать звуки, были едва слышны под тяжестью их собственных тел. Марта стояла рядом со мной, ее лицо было серьезным, но в глазах я видел одобрение. Иногда, чтобы спасти, нужно быть жестоким.

Почти сразу же в зал вошли два человека, чье появление я ждал.

— Полковник Геральт Велес к вашим услугам, князь, — первый представился плотный, широкоплечий мужчина лет пятидесяти. Его лицо было изрезано шрамами, а глаза, глубоко посаженные под седыми бровями, были цепкими и проницательными, как у хищной птицы. Он носил тяжелый, добротный доспех и полуторный меч на поясе. От него пахло кожей, металлом и… сивухой. Он был воплощением ветерана, который видел слишком много, чтобы бояться пустых угроз.

— Капитан Рауль Первес, глава городской стражи, — второй был постарше, сухощавый, но жилистый, с тонкими, крепко сжатыми губами и острым взглядом. Его темно-синий мундир, хоть и был строгим, но тоже видал виды, а на груди поблескивали знаки отличия за давние кампании. Его руки, хоть и тонкие, были испещрены мозолями, а волосы, когда-то черные, теперь были почти полностью седыми.

Оба молча оглядели парализованных аристократов и лежащего на полу канцлера, но на их лицах не дрогнул ни один мускул. Они были солдатами, привыкшими к приказам и к войне.

— Канцлер говорит, что столица обречена. Что у нас нет сил, — сказал я, глядя им прямо в глаза.

Геральт Велес хмыкнул, скривив губы.

— Семь тысяч гарнизона, князь, это только регулярные войска. Но город… В столице больше ста тысяч жителей. Если дать им оружие, если их собрать… Мы можем набрать не менее двадцати тысяч ополченцев. Если не больше.

— Арсеналы, — добавил Первес, его голос был низким, уверенным. — У нас полно оружия и доспехов, хватит, чтобы вооружить и тридцать тысяч, если понадобится. Десятилетиями запасали.

Я почувствовал, как внутри меня разгорается пламя надежды. Это было то, что мне нужно было услышать. Не трусливые оправдания, а решимость. Старые служаки, прошедшие с легионами Фесса множество военных кампаний, знали цену войны. Они не паниковали. Они знали, как сражаться.

— Хорошо, — сказал я. — Тогда пойдемте. Посмотрим город.

Мы вышли из замка, и Харт приказал страже обратно закрыть внутренние ворота.

Глава 7

Эвета стояла у края балкона костяной крепости и смотрела вниз — туда, где среди руин пограничного городка Фесса медленно двигались легионы мертвых. Отсюда, с вершины все казалось не реальным, а нарисованным дымом и кровью. Войска растянулись на многие мили — ряды костяных всадников, закованные в черный металл пехотинцы, орды пепельных гончих, тащивших за собой повозки с катапультами. По дороге, усеянной серыми хлопьями пепла, медленно катились огненные колесницы, пылавшие внутри как кузнечные горны. А дальше, ближе к горизонту, виднелись чудовищные машины — крепости на колесах, каждая размером с городскую башню. Такие же, в которой она сейчас находилось. Их стенки были сплавом железа и обугленных черепов, а по склонам стекала густая, как смола, отрава. Все это войско, огромное и чуждое, направлялось на север, к столице Фесса.

Из глубины главного зала крепости донесся низкий, раскатистый звук, похожий на дыхание вулкана. Эвета обернулась. В центре находилась огромная лавовая купель. Плотная, красноватая жидкость бурлила, издавая слабое свечение, и над ней клубился пар. В глубине виднелось темное тело Аша — будто слепленное из раскаленного металла. Его лицо всплыло из лавы, и ведьма едва сдержала дрожь.

— Зачем ты пришла? - раздался гулкий голос демона

Эвета поклонилась, произнесла:

— Мои ведьмы бесполезны, Владыка! Заклинания перестают работать. Пепел... он глушит всё. Даже простейшее пламя не откликается.

— Ты боишься стать ненужной, — произнес он, не открывая глаз. — И это хорошо. Страх делает тебя живой.

— Я не боюсь, — ответила Эвета. — Я злюсь. Мы теряем преимущество. В последней битве мои сестры стояли как статуи, не в силах соткать даже простейшее плетение. Их убивали, как скот. Если так пойдет дальше, армия ослабнет.

Аш открыл глаза. В них мерцал расплавленный свет, как в глубине магмы.

— Ничего страшного. Мои силы тоже уменьшились, — произнес демон спокойно, погружаясь по грудь обратно в лаву. — Это — цена. И она невелика. Зато магия светлых умирает быстрее. Они теряют связь с источниками, их алтари холодеют.

— Откуда такая уверенность? — спросила ведьма.

— Шпионы сообщают. На Острове — плач и стон. Ордена магов рассыпаются, как прах. Маги бегут, отказываются от присяги. Эльфийские жрецы тоже бессильны: их Лес чернеет, листья опадают, корни гниют. Все, чего они боялись, свершилось. Мир тонет в пепле, Эвета. И магия — вместе с ним.

Он приподнялся, вынырнув из лавы, и жидкий огонь стек по его коже, оставляя на каменном полу следы жара.

— Тьма всегда терпелива, — продолжал Аш.

Эвета прикусила губу.

— Поздравляю, кстати, с успешной акцией против Дианеля, — сказала она, чуть склонив голову. — Наши ловцы сработали безупречно. Эльфийское посольство вырезано до последнего. Вот бы еще до князя Тиссена добраться...

— Доберемся, — перебил демон. Его голос стал глуже, будто говорил не он, а сама гора. — Ждать осталось недолго. После того как пал Марций, Фесс ослабнет. Мы заберем его силой, без всяких чар. Пусть их маги молятся — им никто не ответит.

Он медленно вышел из ванны, распрямляясь. С его тела стекали густые капли лавы, падая на каменный пол и прожигая в нем дыры. Эвета инстинктивно отступила, хотя знала, что пламя не причинит ей вреда — Аш сам отмечал ее печатью.

— Скоро всё закончится, — произнес он, глядя куда-то вдаль, туда, где горизонтом тянулись багровые тучи. — Свет потухнет, и мы создадим новый порядок. Без богов. Без света. Без их лживых клятв.

Эвета отвела взгляд к марширующим легионам. Там, внизу, скелеты двигались ровно, в такт, гремя оружием. Над ними пролетали огненные демоны с крыльями, похожими на плавники лавовых рыб. С неба сыпался пепел, медленно оседая на шлемы, знамена, панцири. Всё казалось безжизненным, даже пламя светилось тускло, как умирающий уголь.

Она вздохнула.

— И всё же, Аш... когда магия исчезнет, что будет с нами?

Демон повернулся к ней. Его глаза светились, как два раскаленных камня.

— Мы не исчезнем, — сказал он. — Мы — пепел. А пепел вечен.

***

Вертан теснился на холме, словно зверь, уткнувшийся в землю мордой и выставивший к небу спину из башен и зубцов. Снизу, с дороги, его каменные стены казались сплошными, но стоило подняться на вал, чтобы понять — крепость не просто старая, она древняя. Камень потемнел от времени, местами пошел трещинами, но стоял. Плотно пригнанные блоки серого гранита всё ещё держали обрушившиеся века. Ров перед стеной очищали с рассвета: в нем стояла вода, смешанная с золой и пеплом, по поверхности плавали черные хлопья. Ширина рва — десять сажен, глубина почти пять. По краям вставлены заостренные колья, пропитанные дегтем.

Мы с военачальниками шли вдоль стены, можно сказать инспектировали укрепления. Камень под ногами теплый, прогретый вчерашним солнцем, хотя небо серое, тяжёлое. На зубцах стояли дозорные, уставшие, но бодрые. Вдали, за городом, клубился дым от потухших пожаров — вчера сгорели два квартала, но продовольственные склады удалось отстоять. Теперь там копошились люди: разбирали завалы, таскали камни, собирали уцелевшие балки.

— Ваша светлость, — окликнул меня капитан стражи Рауль Первес. — Хотите глянуть на катапульты? Сегодня проверяли ходовую часть.

— Конечно, — ответил я. — Показывай.

Мы поднялись на северную стену, где площадка расширялась и служила боевым постом. Там, на массивных станинах, стояло с полдюжины новеньких большие катапульты — скрипучие, но добротные, с натянутыми жилами и каменными противовесами. Рядом — бригада солдат и мастер в кожаном переднике. Один из бойцов подал сигнал, верёвка натянулась, деревянный рычаг щёлкнул. Камень, размером с бочонок, описал красивую дугу и с глухим ударом рухнул где-то на дальнем поле — шагов за сто от стен. Пыль взметнулась облаком.

— Сто шагов ровно! — радостно отрапортовал мастер после того, как к нему прибежал мальчишка посыльный. — Если ядро поменьше, дотянем и до ста пятидесяти.

Хартен довольно кивнул.

— На северной стене таких двенадцать. На западной — восемь катапульт и шесть баллист. На южных башнях ещё четыре, но их пока не смотрели — механизмы нужно подтянуть. Общий залп даст нам больше тридцати тяжёлых ядер, если бить одновременно.

— А в арсенале?

Капитан почесал в затылке - Еще с десяток наберем.

— Что боеприпасы? — спросил я.

— Камня хватает, ваша светлость, — вмешался второй офицер, начальник северной стены. — А ещё кузнецы предложили изготовить железные шипованные ядра, если дадим им несколько суток.

Я кивнул.

— Пусть делают. Мы должны быть готовы к осаде.

С высоты крепостной стены город казался почти спокойным. Пожары утихли, синие клубы дыма лениво поднимались над руинами. В центре, возле рынка, толпились горожане — разбирали завалы, грузили обломки на телеги. Вдалеке виднелась церковь, на колокольне которой флаг ещё держался, хоть и обгорел по краям. Ветер приносил запах дыма, мокрой земли и чего-то горького, металлического — запах войны.

— Из лагеря Марция есть новости? — спросил я, глядя на дорогу, ведущую с юга.

Капитан нахмурился.

— Прибывают дезертиры. Говорят, не только битва проиграна, но и отступить не получилось. Остатки войска разбежались. Только что одного задержали у ворот — хотел пройти без проверки.

— Веди его ко мне, — приказал я.

Мы спустились вниз по каменной лестнице. У главных ворот стоял молодой солдат — точнее, жалкое подобие солдата: грязный, с оборванным плащом, без шлема, глаза пустые. Дежурный сержант держал его за ворот.

— Имя? — спросил я.

— Ласко... из Тарсийского полка, — выдавил тот хрипло. — Рядовой. Господин... мы держались два дня. У Аша десятки тысяч адских отродьев! Всё горело. Земля плыла под ногами. Наша маги сбежали первыми. Потом — тьма. Пепел летел, как снег. Из него выходили… твари.

Он дрожал, губы посинели. Я положил руку ему на плечо. — Сколько осталось живых?

— Может... пара тысяч, не знаю

— Слушай меня, Ласко, — сказал я жёстко. — Хочешь жить — возвращайся в строй.

Я повернулся к стражникам - Всех, кто пришёл с ним, собрать у северной стены. Кто бежит второй раз — повесим. Ясно?

— И ещё, — обратился я к капитану, — запретить разбирать завалы у южных ворот. Пусть остаются. Может, и пригодятся.

Тот взглянул на меня вопросительно, но промолчал. У меня уже зародилась идея, и пока не было нужды объяснять.

Мы вернулись во двор крепости. Возле кузни стояли два человека — мастер-горшечник, долговязый старик с копной седых волос, и толстяк в меховом плаще — ключник замка. Первый поклонился неловко, вытирая руки о фартук.

— Ваша светлость, — начал он, — по вашему приказу проверил склады. Горшков много. Есть особые — с двойными стенками, купцы в своё время придумали для перевозки грузов по плохим дорогам. Выдерживают жар и тряску. Хотите использовать их под ядра?

— Возможно, — ответил я. — А что скажет ключник?

Тот кашлянул. — Есть ещё кое-что, милорд. На складах при южной башне стоят бочки с земляным маслом. Привозили недавно гномы — для освещения улиц. Но по правде сказать, столько масла можно было бы сжечь полгорода.

Я усмехнулся. — Отлично. Похоже, у нас появится сюрприз для Аша. Пусть готовят горшки и принесут образцы к вечеру.

Оба поклонились и поспешили выполнять приказ. Я остался на стене один, глядя вдаль. Над горизонтом медленно клубился тёмный дым — где-то там, за горами, шли легионы Аша. И если богам всё ещё не безразлична судьба этого мира, то скоро они узнают, что даже пепел может вспыхнуть.

***

На рассвете следующего дня мы устроили опыты. Наготове стояли три катапульты, четыре баллисты и две «скорпионы», припаркованные на тележках. Вокруг суетились кузнецы, подправляли оси, солдаты складывали горшки.

Первый запуск делал я сам - мне нужно было чувствовать отдачу, слышать, как работает механизм, видеть, как летит груз.

— Готовы? — хрипло спросил мастер над катапультой

— Готов, — ответил я.

Мы подвесили горшок с двойной стенкой, внутри — земляное масло, фитиль. Выбыли стопор. Катапульта крякнула, горшок вылетел криво: вместо ровной дуги он описал кривую, плотность полета нарушилась, и ядро вонзилось слишком близко — слишком близко к стене, к людям. Взрыв поднял столб пламени, и волна жара ударила в лицо. Кто-то проклял, кто-то вскрикнул.

— Что случилось? — выдохнул капитан.

— Вес не тот, — ответил мастер. — Центр тяжести сдвинут. Двойная стенка даёт нестабильность при ускорении.

Место, где упал горшок, уже дымилось. Нам повезло, что никто не стоял по траектории. Я сдержал раздражение и переспросил:

— Можно ли быстро изменить точку крепления? Перетянуть груз, сдвинуть центр?

Мастер промычал, пощупал брус и сказал, что можно. Мы сняли второй горшок, заполнили его земляным маслом на половину, добавили утяжелитель снизу. Поменяли угол насадки рычага — на пару ладоней. Опыт подсказывал: в таких вещах сантиметры решают судьбы.

Второй запуск получился аккуратнее, но на середине траектории горшок начал «крениться», а потом наше “ядро” и вовсе развалилось. Вниз полилось горящее масло. Тоже неплохо. Но не то, что нужно.

Мы перестали гоняться за быстрым успехом и вернулись к старой мудрости «малых шагов». Два часа прошли в регулировке, замене тросов, перетяжке кожаных обойм.

Когда мы запустили очередную серию, первый горшок прошёл правильно и дал ровный взрыв огняь возле мишени. Второй — тоже. Люди одобрительно загудели.

— Есть эффект, — произнес мастер, и в его голосе впервые за ночь слышалось облегчение.

Но радость была преждевременной. Я помнил про серокрылов. Их нужно было чем-то сбивать, когда они начнут на нас пикировать. А то, что Аш их пошлет сбивать балисты и катапульты - я не сомневался.

Я собрал людей у таблицы позиций и накрыл карту холма пальцем:

— Мы поставим рядом с каждой катапультой по два скорпиона, на движущихся платформах, которые можно «задрать» вверх. Платформы будут иметь шарнир и контргруз, чтобы в считанные секунды изменять угол и приподнимать орудие.

Капитан провёл пальцем по карте: — А если волна придёт не в сверху, а вдоль по стене?

— Тогда у нас резервные платформы, которые могут «поворачивать» сектор вбок, — ответил я. — Их задача — не закрыть весь небо, а сделать узкую «ловушку». Если мы сможем вынудить стаю пройти через неё, даже сотня серокрылов упадёт — и остальными уже будет не до стройности. Ну и лучники. Соберем всех, кто умеет стрелять.

— И где эти платформы возьмём? — спросил один из мастеров.

— Сделаем их сами, — распорядился я. — Кузнецы — вы к утру подготовите с дюжину таких тележек.

Мы начали собирать материалы: колёса, шарниры, утяжелители. Работа шла в темпе военного порядка: кто-то кричал, кто-то передавал молот, кто-то точил тетиву. К восьмому часу вечера у нас уже стояла первая платформа — грубая, но живая. Мы поставили на неё скорпион, натянули канат. Я поднял её на нужный угол с помощью рычага и контргруза; она заскрипела, и мои ладони почувствовали натяжение.

— Пробуем? — спросил мастер, и я кивнул. Дергаем за стопор, тяжелая стрела уходит ввысь. Высоко, шагов на двести.

— Выходит, что можно обойтись и без магии??

На позициях появилась бледная Марта. Круги под глазами, усталая.

— Выходит, что так - покивал я

Я посмотрел на девушку и увидел в её лице то, что видел у других. Веру в чудо. Мне оставалось только убедиться, что когда придет час, они все будут знать свои сигналы и не случится хаоса.