Война глазами Берлинского парня

Лето 1939

— Однако хорошая сегодня погода, Пауль!

— Да, Ганс, ничего не скажешь. Еще двенадцать дней — и лето закончится.

— К сожалению, да...

— Зато через месяц мне исполнится восемнадцать, а тебе так и будет семнадцать, — Пауль усмехнулся, поправив выбившуюся кудрю.

— Пауль, ты старше меня всего на два дня!

— Подумаешь! Я за эти два дня видел больше, чем ты за целый год.

— Я в тебя сейчас этим камнем кину!

— Да ладно, ладно, остынь.

— Слушай, Пауль, который час?

— Не знаю, у меня часы встали.

— Да блин!

— Пошли вон у той девушки спросим.

Парни подбежали к прохожей.

— Извините, не подскажете, сколько сейчас времени?

— Без пятнадцати два, — улыбнулась она.

— Спасибо! Ладно, Пауль, мне пора бежать. До завтра!

— Пока, Ганс!

Пауль развернулся и припустил к дому, напевая под нос «Lili Marleen». Это был высокий семнадцатилетний берлинец с ясным взглядом голубых глаз и густыми каштановыми кудрями.

Дома у Пауля. 14:34.

— Пап! Мам! Я дома!

— Сынок, кушать будешь? — крикнула из кухни мать.

— Нет, мам. А где папа?

— Как всегда, у себя в кабинете, газеты читает.

— Понял, я буду у себя.

— Хорошо, когда проголодаешься — приходи.

— Да приду я!

Пауль обожал читать, поэтому все его полки, где раньше пылились школьные учебники, теперь были забиты томами классики и приключенческими романами.

Вечер, 19:40. Пауль возится над моделью самолета.

«Зачем наши военные грузовики сегодня утром ехали в сторону границы? — размышлял он, аккуратно склеивая детали. — Неужели правда будет война? Отец в последнее время стал таким хмурым... Ладно, не буду забивать себе голову».

Ночь, 23:20. Главный герой заканчивает работу.

— Завтра еще покрасить надо будет. А теперь — спать.

30 августа, утро. Дома у Ганса.

— Надо бы выпить воды... — сонно пробормотал Ганс, потирая глаза.

— О, проснулся! Живо одевайся, нужно сходить в пекарню, — раздался голос матери.

— Зачем?

— Хлеба купить, свежего.

— Хорошо, мам, схожу... но чуть позже.

— Чтобы через час уже был готов!

— Ладно-ладно, — фыркнул Ганс.

День, 12:45.

— Ганс! — окликнул друга Пауль на набережной.

— Пауль, ты? — Ганс расплылся в улыбке.

— Я!

Парни обнялись и неспешно пошли к Шпрее.

— Красиво здесь, — негромко сказал Пауль, глядя на блики солнца на воде.

— И не поспоришь.

— Помнишь 20-е число?

— Ну да, а что?

— В тот день я видел слишком много военных колонн. И сегодня в городе только об этом и шепчутся. Что-то готовится, Ганс. Что-то страшное.

— Не знаю... Мимо моего дома тоже штук пять проехало. Но, может, это просто учения?

— Завтра последний день лета... — грустно произнес Пауль, щурясь от яркого полуденного солнца. — Странное чувство, будто вместе с этим зноем уходит и наша привычная жизнь.

31 августа 1939 года.

Последний мирный закат. Пауль смотрел на календарь. Впереди было 20 сентября — день его рождения, день, когда он официально станет взрослым. Он еще не знал, что завтра на рассвете мир вспыхнет в огне.....

Отправка в Бельгию

24 января 1940 года

Наш знакомый герой, Пауль Хоффман, служит в 9-й пехотной дивизии. Зима в разгаре, и армейские будни превратились в бесконечный цикл холода и муштры.

— Вставать! Вставать! Это вам не ваша привычная жизнь! — кричал фельдфебель Фридрих, проходя по казарме и ударяя стеком по железным спинкам кроватей.

Солдаты вздрогнули и посыпались со своих коек. Началась отработанная до автоматизма суета: натянуть мундир, застелить кровать «по ниточке», бегом умыться ледяной водой и выскочить на плац.

Утро, 6:45. Перекличка на улице.

Морозный воздух обжигал легкие, а пар изо рта стоял густым облаком.

— Рядовой Шмидт!

— Здесь!

— Рядовой Шнайдер!

— Здесь!

— Рядовой Хоффман!

— Здесь!

— Рядовой Вагнер!

— Здесь!

Так уж вышло, что два лучших друга — Пауль и Ганс — служили в одной роте.

— Те, кого я назвал, шаг вперёд!

— Слушаюсь! — хором отозвались четверо новобранцев.

— Хоффман! Тебя ранило, лечь на землю! — скомандовал Фридрих. Пауль послушно рухнул на ледяную корку земли. Холод моментально пробрал сквозь шинель.

— Ты, Вагнер! Увидел, что товарищ ранен. Твои действия?!

— Первым делом перебинтую, а потом позову санитара!

— А если нет санитара?

— Тогда дотащу его к медпункту!

— А если медпункт далеко?

— Сделаю всё, чтобы остановить кровь!

— У него артериальное кровотечение в руку! Что будешь делать?!

— Наложу жгут!

— Куда: выше или ниже раны?

— Выше!

— Тогда накладывай! Живо!

Ганс подошёл к лежащему Паулю. — Терпи, Пауль... — шепнул он. Ганс быстро вытянул свой кожаный поясной ремень и туго захлестнул его на руке друга. Пауль тихо проскулил от резкой боли, когда Ганс затянул ремень на максимум.

— Я всё! — доложил Ганс. Фельдфебель подошёл, проверил натяжение и хмуро взглянул на солдата.

— Молодец, Вагнер! А теперь скажи, что ты забыл сделать?

— А-а-а... — Ганс на мгновение растерялся. — БЫСТРЕЕ! — рявкнул Фридрих. Ганс вздрогнул, но вспомнил:

— Надо пометить время, когда я наложил жгут!

— Правильно! Завтра повторим то же самое, но поменяетесь ролями. Снимай ремень с Хоффмана.

Фридрих развернулся к другим бойцам. Ганс стоял как вкопанный. — Ганс... Ганс... ГАНС! — сначала тихо, а потом громче позвал Пауль.

— Да, сейчас сниму!

— Вот и славно... Рука болит дико!

— Перестарался я, походу.

— Да нет, так и нужно. Просто лежать на холоде, да еще и это...

День, 13:42. Стрельбище.

— Перед вами винтовки Kar.98. Вы уже знаете это оружие, — объяснял фельдфебель.

— Напоминаю: после каждого выстрела чётко работаем затвором. В магазине пять патронов. Я не хочу, чтобы в бою вы подохли с пустым патронником! Посмотрим на вашу стрельбу!

Пауль прижал приклад к плечу. Руки немного дрожали. — Выстрел! Пуля ушла точно в центр.

— Передернуть затвор!

Пауль чётким движением отвёл рукоятку. Вновь прицел, вновь выстрел.

— Достаточно! Хоффман, отлично стреляешь! Всем брать пример!

Вечер, 19:40. Ужин.

— Значит, Пауль, ты теперь любимчик Фридриха! — громко сказал Ганс.

— С чего ты взял? — спокойно ответил Пауль.

— Ну как же, он тебя сегодня перед всеми хвалил!

— И что с того? Ганс, что ты вообще от меня хочешь?

— Да я-то ничего. Но посмотри на других. Им это явно не нравится, — добавил Генрих, их новый знакомый.

— Советую в казарме быть начеку.

21:45.

— Готовиться к отбою! — раздался мерзкий голос Фридриха. В 21:50 все улеглись. Прозвучала команда: «Отбой!».

Ночь, 1:43.

Пауль всё никак не мог уснуть. Чувство тревоги нарастало с каждым звуком. Скрип половицы, чьё-то тяжелое дыхание, отдаленный вой ветра — всё мучило уставшего парня. Ему казалось, что кто-то наблюдает за ним из темноты.

Ночь, 2:44.

Только сейчас Пауль забылся тревожным сном. Утро было таким же: построение, жгуты, стрельбы...

4 мая 1940 года (6 дней до начала)

Утро началось с пробежки.

— Ганс, сколько мы уже бежим?

— Двенадцать минут!

— У меня уже сил нет...

— Бегом! Вы служите фюреру, вы должны быть быстрыми! — кричал Фридрих.

После пробежки, в 13:33

— метание гранат.Так как вы знакомы с штильхандгранате тренируемся в точности броска! — командовал фельдфебель. Пауль метал гранату уже на автомате, для него это было лишь разминкой.

10 мая 1940 года. Ночь, 3:35

Резкий шум поднял всех на ноги.

— Пауль, почему нас подняли? — шептал Ганс.

— Не знаю, Ганс! Спать хочу невыносимо!

— Внимание, солдаты! — голос Фридриха гремел над плацем.

— Через два часа мы входим в Бельгию. Англо-французские войска хотят вторгнуться в Рур, но мы не дадим им это сделать! Мы нанесем удар первыми!

В мыслях Пауля крутилось: «Вторжение... Нас готовили к этому. Захватить Рур? Вот она — война».

— Пауль! Какое ещё вторжение?! — Ганс выглядел растерянным.

— Почему ты у меня всё постоянно спрашиваешь, будто я знаю! — огрызнулся Пауль, затягивая ремень снаряжения.