Война Феникса

Глава 1

Бешеный рев двигателя таил в себе столько звериной мощи, что у другого бы и не пришло в голову, сесть за баранку этого монстра. Но сейчас у Прохорова просто не было выхода. Четыреста пятьдесят лошадиных сил стремительно несли тяжелый бронированный седан по Московскому проспекту, распугивая зазевавшихся пешеходов и редкие ночные такси. Впереди по навигатору был поворот, потом круговое движение, как только майор заложил вираж, оставляя на асфальте черные полоски жженой резины, впереди появились они. Спортивный кабриолет ярко красного света, выскочив с Лиговского, помчался в сторону центра, и в этот момент Прохоров врубил громкую связь.

- «Красный седан, государственный номер, Харитон, три, полста, Татьяна Алекскандр», снизьте скорость, прижмитесь к обочине и остановитесь.

Ответом был всполох, и лобовое стекло разбежалось вереницей трещин, сдержав легкую пулю.

- «Красный седан…»… Прохоров сжал зубы и, вдавив педаль акселератора в пол, выпустил на свободу дракона. Бронированный монстр министерства пожирал метры со скоростью азиата оставленного наедине с миской вареного риса, и вскоре глянцевый задний бампер седана, вместе с изящными фонарями, раскололся в куски, а спортивное авто вильнуло, и заднее сиденье вновь расцвело всполохами выстрелов. На этот раз пули ушли в молоко, однако майора это вывело из себя, и он решил действовать радикально.

Проскочив первый мост, отделяющий беглецов от центрального проспекта, он вновь раздразнил дракона, и дернувшийся вперед бронированный корпус вмял изящною дверь. Стрелок, явно не пристегнутый, не ожидал такого расклада и, сделав кульбит, оказался под колесами седана. Подвеска дернулась, Прохоров больно прикусил щеку, в миг почувствовав во рту солоноватый привкус крови, и не стесняюсь, сплюнул красную слюну под ноги. В руке появился пистолет, до этого мирно дремавший в подмышечной кобуре, тяжелый, тупорылый, приятно легший в руку. Держать его навесу, неподготовленному человеку, одновременно ведя автомобиль второй свободной рукой, было не простой задачей, однако Прохоров с этим справился на отлично. Ствол дернулся, приятной тяжестью переметнулся в ощутимую отдачу, и бронебойная пуля, пробив корпус автомобиля, вылетела с другой стороны, осыпав градом осколков дорогую зеркальную витрину ювелирного магазина.

Водитель, оставшись в одиночестве, явно не хотел последовать участи своего подельника, однако и сдаваться не спешил, и потому, как только подвернулся случай, он крутанул руль и почти ювелирно вписался в узкий проулок, заполненный припаркованными на ночь машинами. Ширины автомобиля хватило, чтобы чуть задеть боковые зеркала мирно стоящего автотранспорта, но Прохоров тут же усугубил ситуацию, вогнав свой танк, вслед за удирающим без оглядки преступником, в тот же переулок. Взвыла сигнализация, заверещал истерично один ревун, потом к его горестному плачу присоединился второй, третий, и вот уже сонные жители выглядывают из окон своих квартир, хватаются за голову и спешно звонят в полицию.

Превосходство в огневой мощи было доказано, однако гребаный водила не желал пасовать, и в какой-то миг оба болида вылетели на Невский проспект. Осознание этого бросило Прохорова в холодный пот, ладони держащие руль и рукоять штурмового оружия вмиг намокли, и он, чтобы не натворить беды, осторожно положил ствол рядом, на безнадежно испорченное раннее чьей-то кровью пассажирское сиденье.

По бокам замелькали витрины, вздыбились испуганные лошади на Аничковом мосту, неприветливо нахмурились атланты, следящие настороженным взором за проносящимися мимо автомобилями. Однако схема работала. Местные службы уже перекрывали поворот к Арке Главного Штаба и споро разворачивали заграждения на Адмиралтейский набережной. У Прохорова была только одна задача, не дать преступнику свернуть на Дворцовую площадь, и тут начался самый причудливый танец. Два автомобиля сблизились бортами, снова грохнул выстрел, на этот раз по колесам, и пуля, предназначенная майору заставила авто вильнуть в сторону.

Спортивный автомобиль дернулся, ускорился, но не тут то было. Мощный бронирований борт снова преградил дорогу. Скорость была сумасшедшей, автомобиль преступников несло, рисуя колесами зигзаги на асфальте, он готов был в любой момент свернуть с дороги туда, где прогуливались влюбленные парочки и туристы, а это уже было чревато потерями среди гражданского населения. Прохорову могли простить автомобиль министерства, пару витрин, несколько скамеек и с десяток антибликовых импортных зеркал, однако ранение гражданского позволило бы дражайшему начальству «любить» его как минимум полгода, пылко и изобретательно. Но не это самое страшное. Смертью для оперативника считалось даже не окончание физического существование, а та самая бумажная ссылка, куда время от времени отправляли самых наглых и непреклонных, а порой и проштрафившихся агентов.

Прохоров надолго запомнил этот момент. Он фактически отпечатался у него на подкорке. Все, до малейших подробностей, от скрипа тормозов, до грохота вмятой решетки радиатора. Выскочив на набережную, вместо того чтобы попытаться прорвать оцепление, нарушитель вдруг вдавил педаль газа, бросая своего ревущего зверя на поднявшуюся в небо створку Дворцового моста. Видимо у него был какой-то план, однако что-то пошло не так. Передняя левая шина на машине преступника вдруг вздулась, а затем разлетелась в клочья. Авто подпрыгнуло, передняя ось сыпанула залпом искр, и не снижая скорость, взломав ажурное ограждение набережной, болид ушел под воду.

Случилось это быстро, почти мгновенно. Никто даже понять не смог, что в этот раз произошло, и только спустя пару месяцев, перематывая записи, майор различил, как где-то в глубине, ближе к Летнему саду, на миг подмигнула оптика.

В этот вечер туристов в центр не пускали, а перекрытое движение, даже в это время ночи, вызвало немалые пробки, и только праздно шныряющие по акватории легкие кораблики, подогревали любопытство высыпавших на палубу зевак.

Вот чего было не остановить, так это рекламные плакаты, баннеры, табло и даже парящие иногда в небе аэростаты, на борту которых виднелись красочные надписи различных брендов. Особенно агрессивной в последнее время стала реклама телефонов нового поколения, позволяющих использовать устройство без рук, не заряжать его месяцами, и всегда иметь при этом доступ в глобальную сеть интернет. Тщетное лобби провайдеров сотовой связи потерпело крах, ведь телефон нового поколения – «Нейрофон», гаджет, готовый заменить мобильник, ноутбук, планшет и еще много функций современных мобильных устройств, работал по какой-то неведомой системе, легко предоставляя хозяину связь с любым мобильным устройством во всех точках мира. Ну, по крайней мере, так гласили рекламные слоганы. Улыбчивые «арийские семьи», расположившиеся в своих уютных гостиных, за круглым семейным столом или на пикнике в живописном месте, на плакатах в метро, общественном транспорте, местах скопления людей вроде аэропортов, вокзалов и речных станций, поглядывали на тебя мило, добро, почти снисходительно. Все они выглядели счастливыми семьянинами, верными женами, детьми отличниками, и только дурак не захотел бы присоединиться к этой дружной компании всеобщего благополучия и достатка. Все они держали в руках пластиковую коробочку размером с половину зажигалки, которая и являлась вожделенным гаджетом - нейрофоном, новой мечтой всех модниц, мажоров и «статусных» людей. Несколько месяцев назад на рынке мобильных устройств произошла революция, заставившая не то что покачнуться операторов сотовой связи, но и задуматься о будущем такие компании как Нокиа, Сони, Хьюлит Паккард, и даже, уж простите, Майкрософт.

«Только тридцать дней во всех магазинах города новая версия Нейрофона - Два Ноль. Уникальная виртуальная реальность, доподлинная реальная перспектива, год использования без подзарядки и контент, доступный только для владельцев устройства. Игры в жизни, игры по жизни, игра в жизнь».

Когда была опубликована цена на устройство, не смотря на странный способ ношения гаджета, из желающих приобрести его, выстроились километровые очереди, порой перекрывая движение и мешая общественному транспорту. Люди ночевали на улицах, в ожидании своего аппарата, беря с собой палатку и теплые вещи, и отмечаясь в списках очередности.

Общество раскололось на два лагеря, так называемых приверженцев новых технологий, прогрессивных членов общества с незашоренным восприятием, и неохваченных, или регрессоров. Последние просто не хотели помещать себе в ухо устройство, предпочитая общаться с друзьями, знакомыми и коллегами по старинке.

Прохоров принадлежал к последним, и не потому что не любил новые технологии. Просто у него банально не хватало времени. Будни специального агента, человека с полномочиями, властью, порой с решениями весьма непопулярными, за что страдал регулярно, получая нагоняи и выволочки от начальства. За последние годы, работы у Прохорова заметно прибавилось. Отдел, в котором он трудился, занимался правонарушениями в сфере информационных технологий, и Илья, отличный оперативник, боевой офицер, очень сильно удивился, когда пришел приказ на его перевод.

Первые пару месяцев он чувствовал себя будто не в своей тарелке, но потом начал вникать, и уже через год отлично ориентировался в терминологии, мог составить нужный запрос или попросить помощи на грамотном и понятном для специалистов отдела языке, однако за столом Прохоров брюки не просиживал. Основным его видом деятельности являлась работа в поле, перехват грузов, арест подозреваемых, и как не странно, много мордобоя. Преступник стал много наглей, оснащеннее и подготовленнее, и даже при виде корочек не желал поднимать руки вверх, предпочитая давать бой или, как в случае с кабриолетом, устраивать гонки на выживание в исторической части города.

Сегодня майор держал в руках отчет по весьма странному инциденту, с жуткой пометкой высших чинов и грифом такой срочности, что стоило бы исполнить это приказ еще неделю назад, коли о нем еще кто бы и знал.

Рано утром, когда даже маршрутные такси еще не вышли на линии, некий гражданин прыгнул с крыши. Высота была приличная, травмы, полученные при падении не оставляли даже малейшего шанса выжить, и все выглядело бы вполне заурядно, если бы не одно но. Парень не был ни суицидник, ни рецидивист в розыске, а даже совсем наоборот, импортный гражданин свободных штатов, прибывший на конференцию по высоким технологиями.

Досье на Питера Гордона, именно так звали рухнувшего «с небес на грешную землю», человека, было тонким, почти прозрачным. Главный инженер «Бостон Динамикс», шестнадцатый в списке Форбс, человек, на чьем счету сотни патентов, десятки изобретений и модификаций. Семьянин, меценат, с чьей легкой руки и весомой финансовой поддержке существует как минимум три некоммерческие волонтерские организации.

Прохоров внимательно посмотрел на фотографию Гордона на первой странице досье. Подобные папки собирались на всех видных персон, пересекающих границу, и в случае надобности, информацию можно было поднять из картотеки.

Гордон был красив, такой тип мужчин нравился женщинам, и, судя по насмешливому взгляду, крохотным лучикам морщин в уголках глаз и шикарной, зачёсанной назад шевелюре, парень любил это внимание. Такие жизнь самоубийством не кончают, предварительно перелетев для этого через океан. Тут было что-то другое.

Еще одна из причин, почему дело попало к Прохорову, это скорость расследования. Резкий запах международного скандала ударил в ноздри высокой политики. Требовалось разобраться, быстро и тихо, «замяв» историю, до которой еще не добралась желтая пресса. Однако сделать это было крайне сложно, и те оперативники что половчей, да с мохнатой лапой, ловко увернулись от пресловутой папки досье на покойника и его улыбающимся портретом.

Телефон на столе майора замигал красной лампочкой, и подняв трубку, он услышал сухое.

- Зайди.

- Есть, товарищ генерал.

Чувствуя, что речь пойдет именно об американце, Прохоров взял папку, вышел из кабинета и уверенно зашагал к дубовым дверям кабинета шефа, располагавшегося в самом дальнем конце коридора. Там как всегда была очередь. С десяток чинов помладше, несколько гражданских, и даже пара журналистов, скучали в вестибюле приемной генерал-полковника Симонюка.

Оглядев всю эту пеструю компанию, майор пожал плечами и уверенно двинулся вперед, обронив на ходу, взметнувшейся со своего насеста секретарши.

- Вызывал.

Из распахнутой двери пахнуло корабельным лаком, крепким табаком и снобизмом, ароматами сопровождавшими власть и твердый характер. Не хватало только запаха пороха, но его в жизни Симонюка, боевого генерала, прошедшего почти все известные, и несколько совершенно секретных компаний правительства за рубежом, было более чем достаточно.

- Ну, чего топчешься? Заходи давай.

Прохоров поспешно шагнул в кабинет и застыл на пороге, пытаясь предугадать реакцию шефа. Как правило, в самом начале недели он был скуп на слова и весьма непредсказуем на действия.

- Товарищ генерал-полковник, майор Прохоров по вашему показанию прибыл.

Обстановка кабинета, оставшаяся от старого режима, гнетущая и мрачная, генерала вполне устраивала. Длинный стол для заседаний, почерневшие от времени деревянные панели на стенах, слегка выцветшая ковровая дорожка и с десяток массивных стульев, находились тут чуть ли не со времени «Царя гороха», и даже герб бывшей, когда-то могучей и наводящей ужас на потенциального противника, страны, все еще висел на стене. Из новинок тут появился только портрет главнокомандующего над столом да простенькая кофеварка. Со всеми своими постами и регалиями, Симонюк предпочитал делать кофе сам. И тут был триггер. Если генерал предложит тебе кофе, значит все хорошо. Если нет, жди напрягов.

Прохоров помедлил, Симонюк кофе не предложил.

- Садись. Дело по летуну принес?

- Так точно, товарищ генерал. – Илья положил перед шефом тонкую папку с документами, и Симонюк нехотя коснувшись ее, открыл на первой странице. Изучал он дело недолго, скорей для проформы, и затем, захлопнув, отодвинул на безопасное расстояние.

- Послушай, майор. - Начал он вкрадчивую беседу кобры с домашним кроликом. – Тут такое дело...

Прохоров напрягся, не ожидая ничего хорошего, и опасения его тут же подтвердились.

- Из Москвы звонили, из главка, а им прямиком из МИД-а. Просят разобраться в кратчайшие сроки. Основная идея – суицид. Дело простое, я на тебя в нем очень надеюсь. Собери по максимуму, все что сможешь, финализируй и закрой дело по факту недостаточных доказательств преступного деяния.

- Товарища генерал, а можно вопрос?

- Валяй.

- Если это суицид, то не наш профиль, если что другое… - Огонь в глазах генерала при этих словах вспыхнул так ярко, что, казалось, осветил самые дальние темные углы кабинета. – То тем более. Уголовка этим должна заниматься.

- Слушай, Прохоров. – Симонюк покачал тяжелой, лысоватой головой. – Кто-то наверху хочет, чтобы именно ты закрыл это дело. Оно для тебя знаковое. Облажаешься, уйдешь из конторы на заслуженный отдых, нет, так получишь зарубку на приклад. Заодно от «Дворцовой» себя обелишь.

- Но это же не моя вина, товарищ генерал. – Насупился Прохоров. – Действовали строго по инструкции, выставили посты, перекрыли подходы…

- ... а на выходе двухсотый, и убитые водой доказательства. Илья, голубчик, ты пойми меня правильно, многие наверху уверенны, что именно ты провалил вроде бы пустяковую операцию и спровоцировал кибер-преступника на такой отчаянный шаг. И им решительно плевать на твои доводы. Думай, Илья, думай, а то вдруг погоны жмут. И сделай все это до выходных, Христом богом тебя прошу. У меня у внука день рождения, я на дачу поеду. Мне совершенно не нужны звонки из Москвы. Вон уже и подарок купил.

Открыв ящик стола, Симонюк достал аккуратно упакованный гаджет, чье название пестрело нынче на каждом углу, а хвалебные спичи неслись из каждого чайника.

- Нейрофон. Вот значит как. Супер устройство.

- А не опасно?

- Да что я, майор, по-твоему, совсем дурак, или внуку своему враг? – Грубая тяжелая лапища генерала накрыла крохотную коробочку. – Я уже с начмедом пообщался. Рюхин меня заверил, что все в лучшем виде.

Заняться делом летуна сразу не получилось. Горы отчетности, которые пришлось заполнить, задержали Прохорова в конторе до самого вечера, а когда он, выпив предварительно крепкого, почти черного чая, решил заглянуть в морг, то там никого не оказалось. Дежурный, скучавший в коридоре, пояснил, что все уехали по домам больше двух часов назад, и с этим Илья отправился домой.

Следующий день, необычно яркий, с голубым небом и теплым ветром, проникающим в комнату сквозь открытое по привычке окно, был испорчен новой навязчивой рекламой гаджета. Радио на кухне, рассыпаясь в похвале интеллектуальной новинке, настолько слащаво описывало все преимущества, что у Прохорова заболели зубы. Поспешно переключив приемник на другую станцию, он убедился, что о Нейрофоне говорят сейчас везде. Диджеи утренней программы взахлеб рассказывали друг другу, и почтенному слушателю про то, насколько реальны и великолепны бесплатные игры на второй платформе нейрофона, и когда он наконец доберется до широкого рынка, попав в бюджетный сегмент, настанет новая эра компьютерных игр и дополненной реальности.

Тяжело вздохнув, майор махнул рукой и, преодолев коридор, закрылся в ванной. По военному быстро, но тщательно, приняв душ, побрившись и пройдясь ладонью по короткому бобрику волос, Прохоров снова проследовал на кухню, где налил себе кофе, быстро разогорел в микроволновке два бутерброда, приготовленные им со вчерашнего дня и, покидав в себя эту «горючку», отправился в спальню к платяному шкафу. Поскольку Илья с недавних пор был в разводе, то жил на съемной квартире и один. Нажитая вместе с бывшей супругой жилплощадь и дача, отошли ей при разводе, детей общих они нажить так и не смогли. Жизнь холостяка имеет свои плюсы и минусы. Конечно, порой не хватает тепла и женской ласки, а иногда до зарезу хочется котлет и борща, чтоб наваристый, духовитый, да с жирком. Однако и плюсы были очевидны. Везде в поле зрения удобно лежат нужные и важные вещи, которые не надо искать за закрытыми дверцами шкафов и в глубине ящиков комодов. Тарелки можно мыть перед едой, а вот руки после. И только одежду свою майор привык всегда аккуратно развешивать и раскладывать.

Пройдя в одном полотенце до шкафа, Илья быстро выбрал свой сегодняшний гардероб, голубую сорочку, галстук в тон костюму, и сам костюм, классический, черный. К нему шли мягкие кожаные туфли. Застегнул на левом запястье ремешок массивных часов в стальном корпусе и с огромными стрелками.

Взглянув на часы, Прохоров улыбнулся, взял с прикроватного столика портфель с документами, переложил служебное удостоверение с тумбочки во внутренний карман пиджака,вышел из квартиры и запер дверь. День начинался бодро, день начинался хорошо.

Глава 2

- Здорово, эскулапы. – Войдя в морг, майор устремился к столу, за которым скучали два лейтенанта медицинской службы. Выйдя сегодня в первую смену, они откровенно маялись от похмелья, и тоскливо поглядывали на кабинет патрона, полковника Рюхина, где тот, в специальном шкафу, под замком хранил все спиртосодержащие препараты.

При виде Ильи парни синхронно кивнули, и вновь уставились в бумаги.

- Шеф тут?

- А куда ему деться, - синхронно подтвердили медики, что-то выводя в отчетах, папками с которыми был завален стол.

- А летун? Американец, что вчера привезли?

- На месте.

Молодой хмурый лейтенант с проседью на висках, нервно поправил халат и указал на противоположную стену помещения, около которой стояло несколько каталок. Другая стена представляла собой разбитый на несколько секций со стальными дверцами, за каждой из которых могли храниться останки потерпевших потерпевших, если их набиралось столько, холодильник

- Тогда я к полковнику. – Прохоров двинулся мимо прозекторских столов, ловко уходя от столкновений с различными предметами, один вид которых мог ввести обывателя в шок. Несколько секунд шествия по белоснежному кафелю пола и вот она, дверь кабинета, в котором сидит человек, почти наверняка способный пролить свет на случившееся.

- Товарищ полковник?

Рюхин, седой, сутулый, с острым как клинок подбородком и тонкими нервными пальцами пианиста, оторвал взгляд от монитора и благосклонно кивнул.

- Вваливайтесь, майор. Дай угадаю, зачем пришел. Гражданин Соединенных Штатов Америки, мистер Гордон, сорок три года, множественные травмы, кровоизлияние, повреждение внутренних огранив, компрессионные переломы , с жизнью несовместимые. Верно?

- В точку.

- Вовремя пришел. У меня уже запрос на столе. Через час будем голубя в посольство отправлять.

- Скоро они. – Майор покачал головой. – Странное что есть?

- Да нет. – Рюхин пожал плечами. – Мелочи одни. Кровь в порядке, патологий не обнаружено, следы опиатов в крови не найдены, впрочем, и любая другая химия по нулям. Следов борьбы тоже. Убойный хорошо поработал, собрали его по фрагментам почти целиком. Все на месте. Вот сам полюбуйся.

Полковник подвинул к Прохорову папку с протоколом, и тот, приняв ее, не глядя опустился на стул. На руке Гордона обнаружились солидных размеров золотые часы, а в кошельке, во внутреннем кармане плаща нашелся бумажник, с десятью тысячами долларов с мелочью, и небольшой суммой в рублях. На левом безымянном пальце, по западной традиции, обручальное кольцо, предположительно из платины.

- Не ограбление?

- Нет.

- Вещички его можешь пока забрать. Мы их потом в посольство передадим.

- Спасибо.

Остановившись на пороге кабинета, Прохоров вдруг нахмурился.

- Слушай, Рюхин, ты сказал про мелочи. Что это?

- Ах это? – Полковник медицинской службы ухмыльнулся и резанул подбородком воздух. – Смотрю, не теряешь хватку. Пойдем, покажу.

Встав, он вышел из кабинета и направился прямиком мимо своих подчиненных к стене с вмонтированными в ней холодильными камерами. Подчиненные, до этого страдавшие от абстинентного синдрома, вмиг стали свежими, подтянутыми офицерами, с блеском в глазах, но хватило их ровно настолько, чтобы патрон прошел мимо.

- Хронота. – Бросил Рюхин мимоходом, но тон его был скорее снисходительный.

- Товарищ полковник, так закуска же градус крадет.

- Работаем.

Потянув за блестящую ручку, медик распахнул дверцу, выпустив в помещение морга холод мертвого тела. Вид у господина Гордона был далеко не цветущий. Череп, ранее вскрытый, сейчас вновь помещался на своем штатном месте, а по периметру головы отчетливо виднелась прорезь. Чтобы макушка импортного усопшего ненароком не соскочила, оконфузив собравшихся, медки пристроили ее назад на молекулярный клей. Шов в форме буквы «Y» обезобразил грудь мертвеца, спускаясь фактически до паха.

- Вот смотри. – Рюхин рывком вытащил тележку и, откинув простыню, подкатил яркую лампу на треноге. Щелчок выключателя и белесая, в синих разводах кожа Гордона графично отразилась на стальной поверхности каталки. – Травм много, и какие из них были до смерти, какие после, не разберешь. - Палец врача пошел ниже. - Колено было травмированно, но много лет назад. Есть переломы пальцев, тоже старые. Все эти травмы характерны для занятий спортом, так что состава тут не вижу. На парня точно никто не нападал. Нет ни вывихов, ни растяжений, ни связанных с ними кровоизлияний в положенных местах. Под ногтями тоже ничего не обнаружено, а были бы следы кожи и крови, если бы Гордон решил спрыгнуть с крыши не по своей воле. Однако вот.

Медик повернул голову мертвеца и указал на ухо.

- Что там? – Прохоров наклонился, силясь рассмотреть, на что указывал полковник, но кроме крови и крохотных воспалений, ничего не увидел.

- У него в ухе что-то было. – Пояснил Рюхин. – Что-то маленькое, вроде слухового аппарата. Если посмотреть поглубже, то ясно, что сам предмет был имплантирован. Повреждения есть и на внутреннем ухе. Я пошел дальше, вскрыл ему шею, и знаешь что обнаружил?

Только сейчас Прохоров увидел небольшой разрез, заштопанный суровой ниткой.

- Что?

- Повреждение ствола головного мозга, причем не компрессионные. Выглядит это так, будто бы из него вырвали кусок. Я сделал несколько фотографий, они в отчете. Можешь потом на досуге полюбоваться.

- Что это может быть? – Нахмурился майор. – Слуховой аппарат, настолько ценный что из-за него убили человека?

- Может и так, - развел руками медик. – Может и так. Мое дело вскрывать и делать правильные выводы, твое – предполагать. Медицина – наука точная, и сослагательные наклонения в ней ведут к смерти пациента или ошибке в следствии. Я всего лишь говорю, что у Гордона был имплантат, который неизвестно для чего служил. Если бы у меня было больше времени, то я мог бы разобраться, но увы и ах, Прохоров, забирают двухсотого.

Поднявшись по лестнице на второй этаж, Прохоров зашел в кабинет и, грохнув на стол коробку с вещами мертвеца, опустился в кресло. На часах, висящих над входом, было еще только восемь утра, и потому отдел был пуст и тих. Не жужжали кулеры компьютеров, не надрывались от звонков телефоны. Барабанной дроби клавиатурных кодов еще только предстояло оглушить этот день. Прохоров любил это время. Спокойное, мирное, почти бытовое. Можно было сесть, удобно откинуться на спинку кресла, закрыть глаза и немного помедитировать, однако именно сегодня это в планы Ильи не входило. Вместо этого он открыл крышку коробки и вылажил на стол несколько полиэтиленовых пакетов. Один из них, с одеждой, Прохоров осмотрел первым, и разуметься ничего не нашел. Пиджак и плащ не имели двойного подклада, тайных карманов или «нычек» в швах. То же было и с брюками, и даже с нижним бельем. Ботинки оказались совершенно обычными. Все что вынес майор, из осмотра вещей, это то, что Гордон косолапил на правую ногу и любил добротные шмотки.

Второй пакет вмещал вещи, которые показались сотрудникам полиции наиболее ценными, и по их общему количеству и весу, вариант с ограблением отметался начисто. Только одно кольцо из платины могло стоить несколько тысяч долларов, а уж о наличности и говорить не стоило. Кредитки и дорожные чеки Американ Экспресс тоже оказались на месте.

Третий пакет вмещал в себя несколько предметов, на которые стоило обратить внимание. Два фискальных чека, ключ-карта от номера, обрывок посадочного талона из Внуково, паспорт гражданина Соединенных Штатов со всеми нужными штампами и отметками. Паспорт выглядел совершенно настоящим, но на всякий случай Прохоров решил дать запрос в Интерпол и Бостонскую полицию, что и сделал, позвонив по нужным телефонам. Парни из Интерпола отработали быстрей американцев, и подтвердили, что грехов за Гордоном у них не числится, а вот ответ из Бостонаа оказался куда более любопытным.

Прежде всего, заокеанские коллеги подтвердили, что инженер «Бостон Динанимкс» и остывшее тело в морге, это одно и то же лицо. Выслали они и материалы на покойного, и, если бы не житейский опыт в такого рода историях, то майор бы не обратил на них внимания. Выпускник Массачусетского Технологического, в двадцатьлет первый патент, несколько приводов за вождение в нетрезвом виде, радикальные взгляды, хранение марихуаны еще в студенчестве, но все это, конечно, баловство. Стремительная карьера в «Бостон Динамикс», за пять лет от рядового инженера до главы отдела разработок. Еще через три года исполнительный директор, потом совет директоров и, наконец, младший партнер. До старшего партнера и вершины пищевой цепочки подать рукой.

И тут перелом, радикальные взгляды сменяются ультра-радикальными. Гордон начинает работать над несколькими собственными проектами, числясь в своем подразделении только номинально. Ничего, что можно было бы назвать терроризмом, однако им интересуются многие. Линии Гордона начинают прослушиваться, замечен русский след.

На этом информация заканчивалась. Полицейский департамент Детройта откровенно намекал на то, что с инженером не все чисто, но видимо более влиятельные господа из других структур запретили сообщать что-то большее.

Чуйка - штука нужная. Есть кости, будет и мясо. Прохоров свою чуйку слушал, и потому, наверное, до сих пор оставался на плаву. Это странное чувство предвидения, которое возникает у любого солдата в критический момент, вывело из-под обстрела немало бойцов, позволило затаиться в тот момент, когда снайпер врага рыщет по высоте в поисках открытого лба. Да мало ли что может подсказать чуйка. Главное, это ее развить, и постоянно держать в узде, не позволяя играть с восприятием. Рюхин, впрочем, говорил, что это психоз, и Прохорову хорошо бы лечить головушку, однако и отрицать существования «ощущения» полностью не решался.

Чуйка подсказывала, что это не самоубийство, этому было масса подтверждений, но доказательств насильственной смерти или несчастного случая, не было.

- Здорово, Прохоров. – Дверь в отдел распахнулась и первым на пороге появился лейтенант Зельдин.

Всего в отделе было семь человек. Часть из них, а конкретно четыре военных программиста, отслеживали и нейтрализовали вирусные атаки на правительственные учреждения города и сайты официальных лиц, и так в этом поднаторели, что просиживали большую часть времени дома, иногда контролируя отрабатываемые скрипты и правя алгоритмы по удаленке.

Однако были и технические специалисты, медики, инженеры, без которых в деле информационной войны было уже не обойтись. Часто сотрудник совмещал в себе все эти таланты, и Зельдин был одним из таких многостаночников.

- И тебе здравия желаю. – Прохоров поманил сникшего подчиненного и вытащил из папки Рюхина фотографию с тем таинственным повреждением в ушной раковине, которое так заинтересовало медика. – Вот тебе ребус на сегодня. Выясни, как можно было нанести повреждения, а самое главное – чем. Клиент в морге, заберут минут через тридцать, он у нас на специальном обслуживание. Затягивать с осмотром не советую.

- А ты куда?

- В поля. Посмотрю как живут импортные люди на вражеской земле. Все ли хорошо, все ли комфортно. Кстати, Зельдин, а чего ты сегодня такой нарядный?

Только сейчас Прохоров обратил внимание на то, что подчиненный пришел не просто в форме, а в парадке.

- Так день рождения, - нарочито обидчиво посетовал лейтенант.

Прохоров встал и дружелюбно затряс Зельдинскую руку.

- Поздравляю! Удачи! Карьерного роста! Всех благ!

Определить, где остановился покойный, по прибытии в город на Неве, оказалось несложно. Очень скоро, взяв служебный автомобиль, Прохоров ехал по городу, прилежно останавливаясь на всех светофорах, однако путь до гостиницы оказался недолгим. Гордон выбрал для себя отель на Васильевском острове, недалеко от пешеходной зоны и, заселившись там, выкупил целый этаж. То ли инженер не любил шум, то ли цены на проживание показались ему совсем смешными, однако на этаже больше никто не жил, да и посетителей у Гордона за последние три дня не наблюдалось.

Версию эту быстро подтвердили коридорный, горничная и молодая бойкая сотрудница рецепшена. Сначала разговор не клеился. Видимо инженер был щедрым человеком и озаботился о том, чтобы его не беспокоили, но после того как в разговор вступило служебное удостоверение, информация полилась на Прохорова как из рога изобилия. Через четверть часа майор выяснил следующее.

Питер прибыл на технологический форум, на котором должен был представлять несколько разработок своего подразделения. В день смерти именно ему предстояло выйти на трибуну, о чем свидетельствовали буклеты, найденные в его номере.

Майор сверился с расписанием выставки, сделал несколько запросов, и выяснил, что презентация была закрытая, без лишнего шума и прессы. Среди приглашенных туда людей, значился, в том числе, и сам министр обороны.

«Бостон Динамикс» давно уже занималась разработками в области вооружения, и каждый год получала государственные заказы от министерства обороны Соединенных Штатов Америки, однако, оружие не было основной статьёй дохода. Львиная доля разработок была направлена на робототехнику. Гордон делал умные машины, помогающие в жизни и быту. Роботы-минеры, автоматические водители погрузчиков, интеллектуальный софт навигации и тысячи других диковинок, услышав про которые, возликовал бы сам Айзек Азимов.

Реальные намерения Гордона были до конца неясны. Прослыв радикалом, он вряд ли мог официально представлять компанию за рубежом, однако был на слишком хорошем счету, чтобы быть отстраненным от дел. Прохоров мог побиться об заклад, что стоило Питеру проявить интерес к рынку труда, как он сам бы незамедлительно дал о себе знать.

Ключ от номера идеально подошел, однако, чтобы быть уверенным, майор взял ключ-карты от всех десяти номеров на этаже и планомерно обошел их, ища хоть малейшую зацепку. Девять номеров оказались пусты, постели не тронуты, напитки в минибаре в полной комплектации. Гордон настрого запретил убираться на этаже и в номере, и услужливый персонал с радостью выполнял эту просьбу. Десятый номер, комната инженера, располагалась в самом конце коридора. Со слов служащих отеля, он настоял именно на ней, прибыл с одним небольшим чемоданом, попросил, чтобы черный ход, дверь напротив номера, была плотно закрыта, а потом потребовал, чтобы напротив выхода, в нарушении всех правил пожарной безопасности, поставили массивный диван.

Прохоров остановился около него и попытался сдвинуть с места. Дело это оказалось не легким, однако поднапрягшись, он подвинул мебель на пару метров, освобождая проход и наделав при этом немало шума. Никто не мог попасть на этаж незамеченным, что говорило о том, что покойный если и не ждал нападения, то все равно чего-то явно опасался.

Подойдя к номеру, Прохоров хотел было отпереть дверь, однако, та, скрипнув, приоткрылась сама от малейшего прикосновения. Чуйка снова взыграла. Майор мгновенно прислонился к стене, и вовремя. Внутри грохнуло, и в том месте где должен был находиться Прохоров, в двери появилась аккуратная дыра.

- Ох ты ж. – Илья усмехнулся. Рука плавно скользнула под полу пиджака, и тяжелая рукоять пистолета оттянула руку. – Внимание, опустите оружие, и выходите с поднятыми…

Еще две аккуратные дырки, на этот раз ближе к косяку, украсили недавно новенькую добротную дверь. Майор опечалился, он очень не любил, когда его перебивают. Заняв удобную позицию, так чтобы не попасть в зону обстрела, для чего пришлось лечь прямо на пол, он методично и целенаправленно расстрелял всю обойму в дверь, потом еще одну, а когда патроны закончились, снова поинтересовался.

- Возможно, теперь уважаемые бандиты решат сдаться, или еще что-то необходимо доказывать?

Ответом Прохорову было молчание.

Преступник ушел через окно. В тот момент, когда Илья решил поиграть в гангстера, и так бездарно тратил казенные боеприпасы, незнакомец открыл окно, и неспешно пройдя по карнизу, добрался до пожарной лестницы. Там позже обнаружились отпечатки в пыли и частички одежды. Следственная группа, прибыв на место, установила, что неизвестный проник в номер минут за десять до прибытия Прохорова на этаж. Камеры видеонаблюдения засняли, как неизвестный, невысокий худощавый человек, лицо которого не удалось разглядеть из-за капюшона, просто вошел в здание, поднялся по лестнице, и, открыв электронный замок собственным ключом, исчез в номере.

Внутри было все перевернуто. Ящики опустошены, карманы на одежде вывернуты. Даже горшок с растением пострадал от досмотра. Неизвестный пошел дальше и исследовал смывной бачок в туалете, оставив при этом отпечатки пальцев.

Преступник что-то искал, однако, что конкретно, установить не получилось. Дело стремительно выходило за рамки самоубийства, и втиснуть его в них теперь не представлялось никакой возможности, о чем майор с сожалением сообщил Симонюку. Генерал был явно не в духе, спустил на Илью «всех собак», жонглируя такими идиоматическими выражениями, от которых покраснел бы, наверное, даже самый прожженный циник.

- Даю тебе времени до вечера четверга. – Сухо бросил генерал в самом конце разговора. - Ты закроешь это дело в любом случае, иначе смотри мне. Не смогу защитить.

Повторная проверка чеков, которые Прохоров взял из вещей покойного, выявили пару адресов, и чтобы не возвращаться в контору, он решил их посетить. Первый был пустяковым. Зайдя в грузинский ресторан, накануне печального события, Питер Гордон заказал бараний шашлык, хачапури и салат из баклажанов. По фотографии, которую показал администратору майор, служащий уверенно узнал инженера.

- Он долго тут сидел, все со своим приятелем разговаривал.

- С приятелем? – Прохоров почувствовал тревожный щелчок вновь появившейся зацепки. – Каким еще приятелем? Как зовут?

- Да почем я знаю? – Администратор с грузинской фамилией на бейдже повел покрытым щетиной подбородком. – Я не прислушивался. Могу позвать официантов, что обслуживали. Да я запомнил-то только потому, что они очень долго выбирали из меню. Почти час его листали. – Говорил администратор без акцента.

Сев в баре, Прохоров дождался, когда найдут девушку, что в тот день обслуживала инженера и его загадочного знакомого. Светловолосая, плотная, с выцветшими серыми глазами и ярким макияжем, Галина диссонировала со спокойным мирком грузинской харчевни, оказалась бойка на язык, и не сбавила гонора даже при виде удостоверения. Илье даже пришлось пригласить ее в отделение, и только после того как Галина поняла, что ее собеседник не шутит, она пошла на мировую.

- Да странные, оба два. – Поделилась она, подперев пухлой ладошкой второй подбородок, и поправляя свободной рукой обтягивающий остатки талии черный форменный передник. – Сначала этот, в капюшоне пришел. Разило от него чесноком, так что хоть форточку открывай, но мы, заведение демократичное, никому не отказываем, кто порядка не нарушает, и платить готов. Потом этот, американец, прискакал на кривой козе. Так торопился, что весь запотел, будто пол-литра с мороза.

- Галина Александровна, а почему вы решили, что второй – американец?

На лице официантки отразилась мысленная активность, да такая, что появились морщины на лбу.

- Да он сам и сказал. Да и потом, он же наличкой расплачивался. Я когда его кошелек увидела, конечно, не специально, прямо обалдела. Одни баксы. Ограбили его чтоль? Так не мудрено. Кто же с такими деньгами по улице ходит?

- Это к делу не относится, Галина Александровна. – Поспешил перевести разговор в нужное русло Прохоров. – Как выглядел этот, который чесноком пах?

- Да как неудачник. – Пожала официантка плечами. – Американец холеный такой был, с маникюром, стрижечка аккуратная, кольца на пальцах, толстые такие, видно сразу, дорогие. А этот в толстовке, небритый, бледный что мука. Щурился постоянно, когда дверь открывали. Я уж думала, попадет на него солнечный луч, так парень задымится.

По описанию выходило, что в харчевне Гордона ждал либо опиумный наркоман, либо вампир.

- Ну, так вот, небритый он был. Волосенки жиденькие. Ничего необычного.

- Описать сможете?

- Постараюсь.

В помещении тоже имелись камеры, однако и они не смогли показать майору лицо таинственного незнакомца. Запись нашлась чудом. Еще пару дней и сервер просто затер бы файлы за ненадобностью, однако, выяснить получилось еще один факт. Фигура незнакомца, что по предположению опергруппы открыл огонь через дверь номера, была очень похожа на посетителя кафе. Та же сутулость, стиль в одежде, чуть видный из-за тени небритый подбородок. Щетина редкая, бороды на лице парень вырастить не сможет, как бы не старался.

Вызвав портретиста, Прохоров двинул на следующий адрес, по пути обдумывая все, что смог узнать в ресторанчике. Двое встретились в середине дня. Долго заказывали еду, потом неспешно разговаривали, однако, спустя пару часов о чем-то хорошенько поспорили. Гордон даже перешел на крик, на что его товарищ, пытаясь утихомирить своего собеседника, даже пару раз усадил его на диван, надавив на плечи.

При выходе из харчевни, человек в капюшоне прятал лицо.

Глава 3

Вторым адресом оказался офис продаж нейрофонов, что было странно вдвойне. Парень в голубой рубашке, стоящий возле стенда с устройством, тоже признал на портрете Питера.

- Приходил, - честно ответил он. – Купил вторую модель. Я предложил помочь одеть, но он отказался. Сказал, мол, в подарок.

- Больше ничего?

- В точности. Расплачивался наличными, попросил все документы. Я ему гарантию даже дополнительную выписывал. Смотрю, вы не пользуетесь. Не хотите приобрести?

Прохоров обвел взглядом зал, битком набитый желающими приобрести новинку высоких технологий. Шум внутри помещения стоял такой, что при общении даже приходилось кричать.

- Даже не знаю. – Прохоров пожал плечами.

- Попробуйте. – Продавец, молодой розовощекий парень, с ловкостью фокусника открыл коробку и вытащил на свет крохотное устройство серого цвета. – Уникальная штука. Все сертификаты присутствуют, на рынке совершенно легально. У нас есть дилерский договор с производителем. Собирают в Индии, но сейчас там все собирают, от автомобилей до наручных часов. Качество великолепное, для здоровья совершенно неопасно. Минздрав выдал сертификат, полностью это подтверждающий.

- А как он действует?

Майор с сомнением взял в руки нейрофон, такой маленький и хрупкий на вид.

- Очень просто. Связь с сетью поддерживает по спутникам на орбите, потому можно позвонить по интернету кому угодно, если установлены соответствующие мессенджеры. Поскольку трансляция идет напрямую в кору головного мозга, то эффект от ношения удивительный. Я сам не верил, пока не попробовал. Второй день наслаждаюсь.

В доказательство своих слов продавец повернулся левым ухом, представив на обозрение собственный девайс. В ушной раковине его фактически не было видно, и если бы парень не сказал, то Прохоров в жизни бы не обратил на это внимание.

- Ну а что он еще может?

- Помимо того, что не нужно занимать руки во время вождения? – Продавец довольно усмехнулся. – Он совершенно не вреден, в отличие от обычных сотовых телефонов с передатчиками. Никакого вредного влияния на организм, на сетчатку глаза проецируется экран, из-за чего кажется, что перед глазами парит небольшая прозрачная панель навигации, а дальше дело за малым. Хотите – играйте, можете новости читать, или с друзьями переписываться. Интуитивный интерфейс вас приятно удивит. Даже Стивен Хокинг признал выдающимся достижением человечества, появление нейрофона. Теперь он лучше, дешевле, быстрей. Прогресс не стоит на месте.

- Постой, ты сказал, что в ухо вставляется. – Майор опасливо положил устройство обратно в коробку. – А потом про головной мозг и сетчатку. Что-то не знаю я таких устройств, которые безболезненно бы работали на таком тонком уровне.

- Поверьте, все происходит совершенно безболезненно. – Продавец вновь весело подмигнул и, подцепив свой нейрофон, осторожно, почти с трепетом, извлек его из уха. В тот момент, когда гаджет оказался на ладони парня, на лбу его выступили крупные капли пота, однако улыбка не ушла с лица. – В любой момент вы сможете избавиться от устройства, однако, когда поймете, насколько оно великолепно, захотите ли?

Илья вернулся в седьмом часу вечера, и был удивлен, когда увидел, склонившегося над документами Зельдина. Парадный пиджак именинника давно уже перекочевал на спинку стула, волосы на голове лежали в полнейшем беспорядке, на лице отпечаталась глубокая задумчивость, но глаза блестели тем самым неукротимым энтузиазмом, которого опасалось высшее руководство, и, надо сказать, не без обоснования.

- Ты чего сидишь, отличник? – Прохоров с облегчением повесил на вешалку пиджак, и, опустившись в кресло, вытянул ноги. Ступни гудели как высоковольтные столбы. Хотелось скинуть ботинки, однако, это незабываемо ощущение было слишком интимно, чтобы позволить его себе при посторонних.

- Да вот. – Зельдин оторвался от документов. – Подкинул ты мне задачку, на целый день мозгового штурма.

- И как? – Поинтересовался Прохоров. – Решаемо?

- Почти. Устройство, что было в ухе у пострадавшего, а это было именно устройство, находилось там не более часа. Я с медиками поговорил, сделал соскоб, запросил поддержку центральной лаборатории. Все говорит о том, что действовала биологическая агрессивная среда, однако наличие частиц пластика, и еще чего-то, явно искусственного, очевидно.

- Постой. – Брови майора удивленно взлетели вверх. – Ты хочешь сказать, что в голове Гордона жил гном в коробочке?

- Пока выясняем. – Пожал плечами лейтенант. – Однако я пошел дальше, и сделал запрос по медицинской базе. Случаев с похожими повреждениями раньше не наблюдалось. Но за последнее время, это примерно за месяц до происшествия, всплыли похожие ситуации. Все они летуны, все до единого. Два случая в Новосибирске, один в Екатеринбурге, три в Москве и еще два в Питере. Все они не дошли до нашего ведомства, потому как расшиблись сограждане, и следаки не сочли нужным информировать бюро. Я тебе файл по почте отправил, с неплохим портфолио по этому вопросу.

- Сам изучил?

- А то.

- И выводы.

- Совершенно незнакомые друг другу люди. Возможно, детальный анализ и покажет что, но на это уйдут недели. Разные слои населения, доходы, место жительства, предпочтения, привычки, сексуальные пристрастия и даже история браузера. Ничего такого, что могло бы их связать воедино.

- Значит не серийный убийца?

- Я этого не говорил. Кстати, я тут по собственной инициативе обратился к «Большому брату». Они, что странно, откликнулись. Сказали, что сопровождали саммит, а заодно, по старой партийной привычке глушили все источники передачи данных. И надо же было такому случиться… - лейтенант выдержал театральную паузу, но Прохоров уже собрался и не выдал своего волнения. – Что они засекли мощнейший поток информации. Они сбросили файл, который передавался. Игорь, из технарей, его три часа из хранилища вытаскивал.

- И что?

- Так он ждет тебя.

- Так что же ты сразу не сказал!

Прохоров вскочил, забыв про усталость в ногах, и бросился в технический отдел. Самый настоящий дата-центр, со всеми возможными степенями защиты, от виртуальных до физических, находился в подвале здания и чтобы попасть туда требовалось пройти три поста защиты, сдать служебное оружие и подвергнуться личному физическому досмотру. На счастье, кабинет Игоря, местного админа находился на границе этой неприступной крепости, и для того чтобы попросить новую клавиатуру и картридж для принтера, не требовалось много времени и сноровки.

Слетев по помпезной каменной лестнице, проскользнув мимо галереи портретовруководителей ведомства, аж с тридцать второго года, и по сей день, перемахнув через скамейку и чуть не своротив гигантский фикус в кадке, который по слухам посадил сам Железный Феликс, майор оказался около двери Игоря Платонова.

- Игорюха, ты тут?

- Тут, куда я денусь. – Розовощекий, пухлый парень в толстовке, с совершенно неуставной прической и внешним видом, сидел за компьютером, что-то бодро настукивая на клавиатуре. Рядом с ним лежали две пары очков виртуальной реальности, которые Прохоров видел в канфискате, как раз на прошлой неделе. – Ты долго?

- Работа.

- У всех работа. Зельдин сказал?

- Да.

Прохоров застыл, обозревая горы разобранных компьютеров, трещащие по швам картонные коробки с «горелым железом», не выработавшим еще срок амортизации, и прочим компьютерным хламом, что админ бережно хранил в своих владениях.

- Ну, не томи.

- Сядь пока, грузится. Я на очки выведу, для пущего эффекта.

Майор стряхнул со стула стоящего рядом ворох бумаг, подкатил его еще ближе к столу Игоря, и уселся. Мебель протестующе скрипнула, однако Илья не обратил на это особого внимания.

- Значит так. Файл здоровый, но не такой, как если бы его под стандартную мелкомягкую платформу делали. Тут другое. – Игорь снова застучал по клавиатуре.

- Ты яснее выражайся. – Поморщился Прохоров. - Я в поле работаю. Мне чем проще, тем быстрее арестую.

- Все бы вам, товарищ майор, в кандалы. – Усмехнулся Игорь, и тут же смягчившись, кивнул, почти доверительно. – Если вкратце, то парни из Большого дома внезапно расщедрились, а заодно и расстарались. Засечь передачу, это одно, а записать ее без потерь, совсем другое. Растут, зауважал их.

- А что кроме общего признания злейших друзей?

- Кроме этого много что. Файл здоровый и не зашифрованный. Платформа сначала показалась мне совершенно незнакомой, но я копнул в Интернете и очень скоро выяснил, для чего софт.

- И для чего?

- Нейрофоны. Только их операционная система настолько гибка и быстра, что способна переработать такой поток информации без потери качества. Вот представь себе обычный мобильный телефон.

- Ну, представил. – Прохоров уверенно кивнул. – Я же не совсем дурак.

- Я не о том. Передача даже в ЭлТэЙе, в идеальных условиях, ну скажем на метр, это вроде выстрела из воздушки. Прием-передача массивов информации в нейрофонной операционной системе сродни выстрелу из главного калибра, точнее эффект от выстрела такой, а вот ствол-то от воздушки остается. Я преклоняюсь перед архитекторами баз данных и разработчиками среды Нейрофона. Они просто гении.

- Кстати, что можешь сказать об устройстве в целом? – Решил бросить пробный камень Прохоров. Мнение технического специалиста, державшего в руках ключи от сетевых хранилищ ведомства, уже не первый год, казалось ему весьма авторитетным.

- Очень продвинутая игрушка. – Пожал плечами Игорь. – Продвинутая и опасная. Доподлинная реальность, это вам не фунт изюму. Я тебе сейчас покажу. Надевай очки.

Прохоров слышал о дополненной реальности, однако ничего опасного в этом не видел. Суть технологии заключалась в том, что на реальную картинку накладывался виртуальный персонаж, вроде покемонов, но ни он, ни любой другой нарисованный фантом не способны были нанести физического вреда человеку.

Приняв из рук Игоря очки, майор надел их и приготовился ждать, однако время шло, но ничего не происходило.

- И что тут опасного?

- Ты на руки посмотри.

Голос админа был почти издевательским, с ноткой сарказма и, похоже, превосходства. Илья поставил себе галочку, надавать при случае наглецу по шее, однако отложил воспитательный процесс до другого случая. Рука, кисть, поднесенная к глазам, больше этой рукой не являлась. Это было что-то другое, перья, большие, белые, плотно прижатые друг к другу, шли по всей руке, уходя за спину, где расходились в огромное, сияющее крыло. Со второй рукой было все так же. Майор поднял глаза, взглянув в зеркало напротив и оторопел. Он был ангелом. Мощный торс, разящий взгляд, нимб над головой. Белая тога сменила деловой костюм, волосы, светлые и кудрявые, антично ниспадали на непомерно широкие плечи. Талию Прохорова охватывал пояс из золотых колец, а икры ног обвивали тонкие ремни кожаных сандалий.

- Охренеть. – Только и смог он произнести.

- Ты на меня посмотри.

Майор перевез взгляд на Игоря. Перед ним предстал во всей красе новый админский лик. То был ангел черный, яростный, с пылающим взором и оскалом зверя, искореженный, горбатый, с крыльями изломанными и обожженными. Вокруг головы Игоря пылало пламя, а прямо изо лба выросли два здоровенных рога. Тога, пурпурно-черная, с рубинами-пряжками и стальными кольцами пояса на талии, да две козлиных ноги, закинутых одна на другую.

Илья поспешно снял с лица очки, потом снова надел, потом опаять снял. Увиденное им было настолько реалистично, что если бы он сам не наблюдал эффект, то в жизни бы не поверил рассказ о подобных метаморфозах.

- Это еще что. – Поделился админ-демон. – Ты хороший, я плохой, но это только вершина айсберга. Я поднял матчасть по нейрофону. Он воздействует прямо на мозг. В коде есть та часть, которая буквально заставляет тебя почувствовать себя ангелом. Эйфория, неведанная сила, уверенность в том, что ты бессмертен и можешь летать. В обычных очках виртуальной реальности мы только видим образы, но я бы попробовал такую штуку сам. Конфета – а не игра.

Картинка потихонечку начинала вырисовываться, однако думать о том, что накопал, Прохоров не стал. Голова уже гудела от обилия информации, хотелось есть, еще больше спать, и, отложив мозговой штурм на следующий день, майор отправился домой. В момент, когда он заруливал во двор, карман пиджака завибрировал, ударив настойчивой мелодией любимого ситкома. Неспешно припарковавшись, Илья вытащил мобильник и сморщился. На экране устройства отображалась информация «Номер не определен».

- Майор Прохоров, слушаю.

В трубке послышалось вежливое покашливание, будто кто-то заранее прочищал горло перед важным разговором.

- Приветствую тебя, майор.

- И вам не хворать. С кем имею честь общаться?

В трубке на секунду повисло молчание.

- Это не важно, однако знание может вызвать массу осложнений. Слушайте меня, и не перебивайте.

- Кто это говорит, представьтесь, или я повешу трубку. Вы разговариваете с сотрудником особой службы. Не советую устраивать телефонные розыгрыши. Ваши действия могут быть расценены как двести тринадцатая статья уголовного кодекса Российской Федерации, способная повлечь …

- Гордон, Питер Гордон.

Гнев в голосе Прохорова мгновенно улетучился, уступив место любопытству.

- У вас есть информация, по поводу смерти Гордона?

- Майор. – Незнакомец в трубке вдруг показался Илье очень уставшим. – У меня есть информация. Я говорю по защищенному каналу через десяток прокси-анонимайзеров, так что не один ваш спец не сможет меня найти. Однако идет время, у меня есть пять минут, три из которых вы уже потратили на препирания.

- Мы можем встретиться?

- Нет. Это опасно, не для меня, для вас в первую очередь.

Майор покачал головой.

- Говорите.

- Я знаю, зачем и к кому приехал Гордон. Он же прилетел в Россию не только своими роботами похвастаться.

- И зачем же?

- У него был партнер, негласный. Таких не вносят в документы, не приглашают на светские рауты. Имени я не знаю, а вот никнейм в сети у него есть, а в глубокой сети он и вовсе личность знаменитая. «Краш». Ищите Краша. Он многое сможет объяснить. И еще одно, я тебе кое-что пришлю. Посмотри, так и только так ты сможешь подобраться к этому парню.

- Зачем тебе это? – Прохоров не верил анонимным доносчикам. Нельзя было проверить информацию, устроить перекрестный допрос. Все что у него было, это слова незнакомца, возможно сидящего где-нибудь в интернет-кафе в Перми или Новослободске, и пишущего разговор, для того чтобы выложить его в глобальную сеть.

Домашний компьютер показал почту, в которой лежал небольшой видеофайл. Прохоров уселся за монитор, прихватив с собой кружку крепкого чая, прогнал антивирусную пароварку, убедился, что важных документов на его персоналке не имелось, и только после этого запустил видео.

Сцена, отобразившаяся перед ним, по факту была местом преступления, с той лишь разницей, что полиция на него еще не прибыла. Угол обзора был странный, как будто с вэбкамеры. Прохоров специально заказал видео со всех камер, установленных на ближайших кафе, банках и магазинах, но ни одна из них не дала ценной информации, а частный сектор, видимо случайно, заснял момент катастрофы.

Гордон рухнул вниз, застыл, дернулся, что странно, потом затих окончательно. Это был инженер, сомнений быть не могло, но дальше пошла нужная информация. Тот самый парень в капюшоне, который обедал с инженером в ресторане, появился через пару минут после трагедии. Лица его по-прежнему не было видно. Парень принялся судорожно рыться в карманах мертвеца, и после, видимо ничего не найдя, быстро удалился из поля зрения объектива. Прохоров уже было хотел отключить видео, однако появился новый персонаж. Одет он был так же, и явно знал, что рядом кто-то снимает. Лицо его было закрыто шейным платком, и опять же разглядеть что-то не получалось. Человек наклонился, закрывая собой обзор, а потом поспешно убрал в карман что-то красное. Голова гордона поменяла свое положение. Переломанные кости шеи позволяли вертеть ее, как у тряпичной куклы.

Глава 4

Глубокий Интернет, место опасное, захватывающее и интересное. Весь компьютерный криминальный мир, от продажи ворованных запчастей, до взлома страниц в социальных сетях, готов предоставить тебе свои услуги, стоит только зайти через нужный софт на нужный скрытый от индексации поисковиками портал. Оружие, работорговля, наркотики, корпоративный шпионаж, и даже убийства, все это можно без труда заказать, имея подход и нужную сумму на счету, и именно потому особый отдел дневал и ночевал, выискивая зацепки по текущим преступлениям.

Прохоров отлично понимал, что соваться туда в поисках таинственного Краша лично ему точно не стоит. Местная тусовка быстро расшифрует в майоре сотрудника органов, и Краш сменит явки и уйдет на дно. Илья предполагал, что после смерти Гордона, компьютерный подельник и без того перестал проявлять активность, а триггер в сети вызовет его полнейшее исчезновение. Однако мир не без добрых людей, и люди те – информаторы. Вы будете удивлены, но стукачами они себя не считали, и даже находились те, кто делал это по собственной инициативе. Большая часть, впрочем, работала исключительно для того, чтобы замолить свои былые грехи, и не позволить старому уголовному делу вновь попасть в производство.

Одним из таких информаторов был студент Курехин, хороший программист, однако ленивый и безответственный человек, в свое время оступившийся на подделках кредитных карт. Взятый с поличным, он периодически подбрасывал Прохорову нужную информацию и мог сделать то, что тот же Игорь из отдела, не стал бы воспроизводить по идейным соображениям.

Утром следующего дня Прохоров вышел из дома, держа в руке пластиковый термос-кружку с кофе, и направился в поисках Курехина-студента. По адресу прописки парня можно было не искать, он там появлялся крайне редко. В институте кибер-хулиган тоже появлялся редко, но был один адрес, квартира на окраине города, где его видели и не раз, и поиски Илья решил начать с нее. В квартире его встретила хмурая пожилая тетка, Зимина Александра, шестьдесят третьего года рождения, проходившая ранее по делу о сбыте и распространении наркотиков. Так уж сложилось, что на ее квартире появлялись, а иногда и проживали разные темные личности, однако сегодня ничего подозрительного не было. Зимина побожилась майору, что студента не видела с четверга, однако рассказала, где его можно найти.

В новом районе, рядом с Оккервилем, в подземном комплексе снимался склад, о котором часто разговаривала местная публика. Если кому-то нужны были поддельные права, для покупки выпивки, справки, больничные, или пароли от социальных сетей неверной супруги, можно было сходить туда. Наличность, или травка способны были решить в тот момент очень много вопросов.

Здание склада, располагавшегося под землей, находилось в приличном таком доме, этажей на двенадцать, с огороженной территорией, зелеными газонами, тремя десятками парковочных мест и детской площадкой. Попасть туда оказалось непросто. Вахтер решительно не хотел открывать незнакомцу дверь, даже после того как тот представился, и Прохорову пришлось перелезать через забор. Едва ноги его коснулись черной полоски асфальта, опоясывающей двор, как позади послышали торопливые шаги.

- Ах ты, сука пархатая, пробрёлся таки, ну сейчас я тебя в ментовку-то…

Занесенный над головой майора продолговатый черный предмет, позже опознанный как резиновая дубинка, просвистел совсем рядом с виском, чудным образом расстроив и обескуражив Прохорова. Расстраиваться Илья не любил, и придав лицу толику добродетельности голодного людоеда, резким движением кисти вбил кадык ретивого охранника внутрь, заставив его рухнуть на землю и музыкально захрипеть.

Присев, Илья дружелюбно похлопал корчащегося в судорогах противника по спине.

- Ты, парень, не переживай, горло поболит с полгодика, потом говорить заново учиться будешь. На твою сволочную сущность это никак не повлияет.

Проходящие мимо жильцы схватились за мобильные телефоны, а кто-то полез в багажник собственного автомобиля, с опрометчивой целью вооружиться. От массовой драки спасло служебное удостоверение.

- Всем спокойно. Работает специальный отдел, - хорошо поставленным голосом пояснил Илья, показывая корочки по кругу всем желающим. – Этому, - брезгливый кивок в сторону поверженного противника, - скорую вызовите, а то ведь закончится на хрипоте. Всем спасибо, расходитесь. Впрочем, если кто желает, можете побыть понятными, это не займет много времени.

После столь лестного предложения, желающих вдруг значительно поубавилось, и только какая-то сердобольная старушка, сидевшая на скамейке неподалеку, бросая опасливые взгляды на Прохорова, принялась названивать по мобильному телефону.

Обойдя дом, вход в помещение находился с противоположной стороны, Прохоров нашел неприметную дверь, и нажал на прикрепленный к косяку дверной звонок.

За дверью зашевелилось, забулькало, камера над входом неприветливо вильнула объективом.

- К кому?

- К Курехину.

- Нет тут таких, не проживают. – Сварливо поделился ловко спрятанный в кирпичах динамик.

- А ты поищи. – Дружелюбно припросил майор. – Скажи, что Прохоров ищет.

Повисла неловкая пауза, растянувшаяся на несколько минут, после чего щелкнул электронный замок и дверь отворилась. В проеме мелькнула небритая бледная физиономия с раскосыми глазами и толстыми, будто два вареника губами на вытянутом лице.

- Проходи. Он в зале. Только без глупостей.

Илья шагну внутрь и тут же оказался в темноте. Неясный свет, пробивающийся из-за плотно зашторенных окон, создавал неприятную гнетущую атмосферу. Пахло хлоркой, табаком и горелой изоляцией. Вареник нехотя указал на коридор, по которому предстояло пройти до таинственного зала, и, пожав плечами, Илья двинулся в нужном направлении. Грубо оштукатуренные стены вскоре стали светлей, слабые лампы, забранные в сетку, давали немного света, из-за чего помещение выглядело еще хуже. Череда дверей, по правую и левую сторону, хранила в себе много секретов. Откуда-то доносилась музыка, другая скрывала грубую брань, чуть дальше звенели посудой, и слышалось гудение газовой горелки.

В зале оказалось мало народу. Прямо посреди помещения стоял стол, на котором расположился толстый бородатый мужик в кожаных штанах. Раздетый по пояс он, с гримасой мученика на физиономии, позволял девице, чьи руки и большая часть лица были забита татуировками, трудиться над своим правым предплечьем. Из-под иглы машинки, на коже толстяка, сквозь кровь проступала оскаленная морда волка. Занятые своим делом, они не обратили на Прохорова ни малейшего внимания. Чуть подальше стоял большой кожаный диван, на котором спали две голые девицы и лысый тип в рваных джинсах, а еще дальше два компьютерных стола, за которыми, сгорбившись над вытертыми от времени клавишами, сидели болезненного вида люди, в одном из которых Илья и узнал студента. При виде майора, тот нехотя кивнул и, отделившись от своего кресла, неуверенно шагнул вперед. Парень был беспробудно пьян.

- Здаров, пехота. – Неуверенно, однако, радостно, поделился он. – Чего приперся?

Большое количество чего-то одурманивающего явно притупляло чувство собственного сохранения. В трезвом виде Курехин бы никогда не отважился на такие обороты речи.

- Что жрал? – Хмуро поинтересовался майор. – Химия? Гомеопатия? Бухло…

- Да ладно, начальник… ик, чего ты право слово. Как теща из Гомеля приехала…

- Ага, она, родная.

Имевшаяся в зале раковина с краном пригодилась как никогда кстати, и вскоре недовольное бульканье и мат заполнили зал. Холодная вода обрушилась на затуманеную голову студента оживляющим дождем, проясняя сознание и выставляя приоритеты, и уже через десять минут, мокрый до нитки, недовольный, но способный соображать, Курехин злобно пялился на Прохорова из дальнего угла.

- Ожил? Думать можешь?

Уверенный кивок.

- Разговор есть, не для чужих ушей.

Студента вдруг передернуло от омерзения.

- Говори тут, - выдавил он сквозь зубы – тут все свои.

- Краша знаешь?

На лице Курехина появилось откровенное удивление, быстро сменившееся новой порцией злобы.

- Да кто его не знает?

- Что за человек, как зовут, адрес?

- Начальник, ну ты даешь. – Студент поднялся и принялся стаскивать с тощего торса промокшую насквозь майку. – Он же тень, шадаун, мать его. Если бы кто-то знал, как его зовут, ну вот, в реале, то ты бы ко мне не пришел. Прошуршал бы страницами, и готово.

- Выйти на него можно?

- Можно, только сложно.

Прохоров положил ладонь на узкое плечо собеседника и тот болезненно дернулся.

- Ты мне не крути. Если пришел за тобой в эту помойку, значит возникла острая необходимость. Я его не арестовывать собираюсь, а скорее защитить.

- Иди ты. – Оскалился студент. – И от чего же? От антивируса касперского?

- От полета в небеса. – Прохоров отпустил парня и тот, опасливо попятившись, принялся выжимать на пол воду из своей футболки. – Попытайся связаться с ним, сообщи что и как. Дай мой номер, я жду.

Звонок от осведомителя прошел через тридцать минут после того, как Прохоров покинул «склад».

- Нашел я его, начальник, но было непросто.

- Давай.

- Он сначала на контакт не шел, но я ему сказал про полет, и он вдруг запел будто соловей. Прям волшебное слово.

- Что выяснил.

- Толком ничего. Номер сбросил какой-то. Сказал, что если это действительно ты, то разберешься без труда.

- Сам номер пробивал?

- Не успел. Сразу тебе звонить. Ты мне такой кайф обломал, так не особо охота тебя в ближайшее время видеть. Услуга за услугу, так сказать.

- Номер где?

- Сейчас, сброшу.

Приехав в отдел, майор положил на стол мобильник и, открыв мессенджер, взглянул на высланную студентом цифровую комбинацию. Больше всего это походило на порядковый номер чего-то, шесть цифр, вразнобой, последнее целое. Все просто, отдел по защите свидетелей.

Подключившись к закрытой сети ведомства, уже через десять минут, майор имел исчерпывающее досье на Краша. Фигурой он был легендарной, если не сказать больше.Пионер отечественно хакерства, из хорошей семьи. Отец бизнесмен средней руки, мать учительницам младших классов. В нулевых новый бизнес, торговля валютой, дела идут хорошо, и появляется новый образчик советского гражданина, золотая молодежь. Краш оказался из таких. Учился за границей, с восемнадцати лет жил в квартире на Невском, был популярным среди женщин, и должником у брокеров. В конце десятых, в ходе спецоперации был пойман на взломе базы данных МИДа, кстати, вполне успешной, и чтобы не загреметь в Черного Дельфина, решил сдать несколько крупных криминальных авторитетов, слив спецслужбам их черную бухгалтерию, личную компьютерную и прочую электронную переписку. Информация о доносчике ушла, и находчивого программиста решили разлучить с головой, после чего тот попал в программу по защите свидетелей. Сменив имя, биографию, место проживания, Краш получил запрет на использование компьютеров, и чтобы прокормить себя, вынужден был работать продавцом в магазине. Страх постепенно улетучился, а вот потребности, оставшиеся от прошлой жизни, давали о себе знать, и вскоре парень снова начал промышлять сетевыми безобразиями. Если первый случай был скорее спонтанным, на спор, то теперь он действовал чрезвычайно изворотливо и методично. Выполняя некоторую грязную информационную игру, он получал карт-бланш на свои мелкие делишки, с чего и жил.

Прописан был Александр Иванович, по прозвищу Краш, в Ленинградской области, под Гатчиной, и именно туда и выехал майор. Полуторачасовая неспешная поездка по свеже отремонтированному шоссе, с заездом в кафе для перекуса, показалась Илье сущим отдыхом, однако по прибытии на место, он растерялся. Представший перед ним садовый кооператив, был буквально наполнены домиками, и вычленить, в каком из них умудрялся проживать Иванович, не было никакой возможности. Пришлось по старинке, обращаться в местную управу, представившись дальним родственником, решившим навестить племянника, а заодно завести долг.

Хмурый дядька в ватнике, живущий в сторожке на окраине поселка, долго копался в документах, шелестел пожелтевшими страницами, однако нашел упоминание об участке с ИЖС, на котором и проживал некто Сашка, баламут и бузотер. Так же мужик поведал, что за забором его владений часто слышна громкая музыка, и окружавшие его соседи, устав мириться с подобным звуковым произволом не раз вызывали полицию и писали заявление на шум. Показав на карте, где конкретно искать «племянника» мужик откланялся, сославшись на дела.

Дом Краша, выгодно отличавшийся от остальных высоким железным забором, находился на окраине кооператива, почти в лесу, и потому жалобы на шум показались Прохорову надуманными. Не такой Иванович человек, чтобы привлекать к себе лишнее внимание. Прошли те деньги, когда можно было отмазаться соткой баксов или влиянием друзей папаши. Не доехав пару десятков метров, Прохоров загнал авто под куст сирени, и преодолев оставшийся путь по гравию пешком, уверенно надавил на кнопку звонка на калитке. Где то в глубине двора послышалась настойчивая трель, затем еще одна, потом снова, пока на двери не отворилась заслонка, и пара красных от недосыпа глаз, уставились не моргая на Илью.

- Ты кто?

Прохоров вытащил служебное удостоверение и продемонстрировал его человеку за дверью.

- Я чист, чего пришел?

- Студент на тебя выходил. Я за Гордона потолковать.

Минутное молчание закончилось возней со щеколдой, и Краш распахнул дверь. Выглядел он именно так как и на фотографии, лет тридцати с хвостиком, с прямыми черными волосами, острым подбородком с ямочкой, крайне субтильного телосложения. Толстовка с капюшоном, которую он носил в данный момент являлась братом-близнецом того облачения, что майор уже не раз видел на видео.

- Проходи.

Майор шагнул внутрь и тут же отскочил, вовремя избежав удара поленом по голове. Краш отпрыгнул, снова попытался атаковать, размахивая сучковатой толстой деревяшкой, однако и вторая попытка не увенчалась успехом.

- Твари, - шипел он, - Рептилоиды. Совсем одурманить меня решили.

Ошалев от такой неожиданности, Прохоров пошел по кругу, решив было наказать наглеца, но кровь из правого уха, стекающая по щеке и шее парня почему-то его остановила.

- Феникс! – Зарычал вдруг Краш, и пошел в новую атаку. – Я вам его не отдам! Твари! Твари! Твари.

Бросив вдруг свое орудие, он кинулся сломя голову в дом и, хлопнув дверью, застучал ботинками по полу. Прохоров пожал плечами и двинулся за хакером. Осторожно отворив входную дверь и убедившись, что его не собираются приложить по голове, он прошел по грязным отпечаткам до входа в подвал. Дверь в него была распахнута, и тусклый желтый свет выхватывал из темноты ступени, будто в дешевом фильме ужасов. Именно в таких подвалах, как правило, проживали различные маньяки, используя свое жилище для хранения свежей человечины и швейной мастерской.

- Иванович, ты обкуренный? Я майор специального отдела! Я могу пристрелить тебя и мне медаль дадут. Ты понимаешь всю ситуацию?

Снизу раздался жалобный всхлип, приглушенный каким-то жужжанием. Вытащив пистолет, Илья начал спускаться по лестнице. Картина, которую он обнаружил, была странной и жалкой. Прямо посреди помещения, на земле, свернувшись в клубок, лежал легендарный программист. Только теперь майор рассмотрел насколько грязная и помятая на нем одежда. Толстовка была в прорехах на рукавах, штаны, испачканные в земле, смотрелись отвратительно, а от левого кроссовка почти оторвалась подошва. Кроме земляного пола и рыдающего Краша, обнаружился странный аппарат, для описания которого потребовалась бы не только фантазия. Подключенный к удлинителю, он представлял из себя решетчатый блок, с подсоединенным к нему ноутбуком. Экран устройство чертил замысловатые графики, часто срываясь в пик, но большую часть времени, вычерчивая правильную волнистую линию. Толстый кабель от решетки подходил к треноге, на которой было закреплено что-то среднее между телевизионной антенной и феном, и это устройство было направленно на рыдающую на земле фигуру.

Поднявшись на первый этаж, Прохоров осмотрелся. Обстановка вокруг была весьма спартанской. Покрытый пылью телевизор, стол заваленный бумагами и запчастями от персонального компьютера, ноутбук с мерцающим экраном, да микроволновка. Чуть в стороне видавший виды холодильник, шкаф, вот и все убранство жилья бывшего золотого ребенка. Чуть дальше приоткрытая дверь вела в комнату, служившую, видимо, спальней. Простая кровать, матрас без простыни, промятая подушка, и гора пустых банок из-под энергетиков, покрывающая пол спальни жестяным пестрым ковром. Единственным украшением жилища был постер с изображением набирающей популярность скандинавской группы на стене. Хмурые брутальные парни с раскрашенными лицами, сжимая в руках гитары, свирепо поглядывали на Прохорова с бумажного плаката.

Единственный стул, который нашелся в первой комнате, майор спустил в подвал и, поставив его рядом с рыдающим Крашем, уселся поудобней. Истерика у парня продолжалась долго. Под конец, когда слезы закончились, он просто всхлипывал, жадно глотая ртом воздух, и вот настал момент, когда можно было начать разговор.

- Я, майор Прохоров, специальный отдел. Ты, нарушитель и висельник, некто Краш, а в миру гражданин Иванович. Ты каким-то боком связан со смертью Питера Гордона, и тебе бы лучше объясниться. Я не люблю, когда меня хотят огреть по голове дубиной, притом еще и при исполнении. Это новый срок, парень, и тут уже твои приятели из ведомства, что столько лет спасали твою шкуру от желающих поквитаться, тебе не помогут.

Краш последний раз всхлипнул, и вдруг, сев на пол, взглянул на майора странным, но вполне осмысленным взглядом.

- Ты пришел. – Вымолвил он, растягивая слова. – На самом деле пришел. Я не знал к кому обратиться. Вокруг они, они меня не выпустят, а ты не охваченный. Впрочем, если ты работаешь на них, то я погиб.

- Перестань пороть чушь. – Грубо прервал Ивановича майор. – Кто они? Что вообще происходит? Но прежде чем ты начнешь, потрудись объяснить, зачем ты мне скинул наводку на свое дело, а потом напал?

- Я думал, ты не настоящий. – Пояснил программист. – Нейрофон. Новое поколение. Они агрессивные, привыкание происходит стремительно. Это экспансия, парень, и мы добровольно подставляем шею под острый топор палача. Правда, в случае с казнью все было бы просто. Попав в сети, мы становимся теми, кем можно управлять, и под этим я подразумеваю реальное управление, будто бы твои руки и ноги привязывают к ниточкам.

- Опять метафоры. Парень, ты нарываешься.

- Я мертвец. Вот, посмотри. Стоит мне выйти за пределы воздействия Феникса, и я снова зомби. Я не отличаю реальность от виртуальности. – Иванович повернулся так, чтобы Прохоров увидел окровавленное ухо. – Это новый нейрофон, мне его насильственно в ухо засунули. Ударили по голове, а потом я обнаружил у себя этого монстра.

- Почему не снимешь?

- Снимешь? – В голосе Краша появились истерические нотки. – Ты знаешь хоть одного человека, который смог снять устройство?

Осознание пришло в голову Ильи почти сразу, и перед мысленным взором всплыл список из десятка фамилий, которые он ранее видел на столе лейтенанта.

- Знаю, но косвенно. Все они мертвы.

- Именно! – При этом Краш даже подпрыгнул на месте. – Дохнут, дохнут все. Его невозможно извлечь просто так! Я видел видео в дипнете! Парня привязали к столу, подали наркоз и попытались удалить эту тварь. У них получилось, но он стал овощем! Дураком слюнявым! Вот к чему нас все это ведет! Несколько моих друзей именно так и погибли, мы и с Питером то сошлись только на этой теме. Он великолепный инженер, я неплохой программист. Мы разработали Феникса, так его Питер назвал, именно для того, чтобы понимать этот мир.

- Постой. – Нахмурился майор. – Нейрофон вошел на рынок совершенно легально. В соответствующие органы предоставлен открытый код операционной системы, вся оболочка безопасности, схемы, состав, производители. Путь от сборки до прилавка можно отследить без проблем.

- Тогда вдумайся, насколько глубоко уже проникла гниль, если все стало легально!

«Привет, я Питер Гордон, это моя лаборатория и мы проводим первый эксперимент над гаджетом нового поколения, Нейрофоном».

Питер, тогда еще живой, снимал свои эксперименты в подвале дома, в Бостоне, на камеру, после чего выкладывал получившийся результат в глобальную сеть. Надо отдать должное игрокам на той стороне, ни один из роликов не задерживался надолго, однако глубокая сеть впитывала запретные кадры, будто сухая губка воду.

На компьютере Краша было с десяток роликов, где усомнившись в основном функционале нейрофона, инженер попытался вскрыться его, и разобраться в технологии.

Глава 5

- Я заподозрил неладное, в тот момент, когда один мой старый приятель наотрез отказался снимать гаджет. Мы даже подрались. – Гордон поправил камеру, и колонки ноутбука взорвались шуршанием. – Я не мог понять, как умный образованный человек настолько прикипел к этой крошке. Я купил один такой, вставил его себе в ухо, второй же использую на Биле, это белый кролик. – В кадре замаячила клетка с ушастым зверем, беззаботно поедавшим что-то зеленое. – Итак, начинаем эксперимент.

Освещение сменилось, Гордон улыбался на камеру. Он был воодушевлен чем-то и глаза его горели исследовательским азартом.

- День первый. Я переместился в загородный дом, захватив с собой Била. Он отлично выглядит, регулярно питается и, похоже, не испытывает дискомфорта. Я испробовал нейрофон, и был шокирован той технологией передачи данных, которой обладает эта малютка. Поток информации просто огромный, четкость нереальная. Если отбросить мои инженерные знания, и рассуждать как обычный человек, то я до сих пор испытываю сложную гамму чувств, от щенячьего восторга до полнейшего недоумения. Я только подумал о карте, как перед моими глазами всплыл реальный и быстрый маршрут, в обход всех пробок и дорожных работ. Я решил послушать музыку, и внутри моей головы расплылась удивительный голос великолепного Роя Орбисона. Это только мои ощущения, только мои звуки, только мой путь! Это великолепно, и одно лишь омрачает все это, я решительно не могу понять, как устройство делает подобные фокусы. Я реалист и атеист, хоть Нэнси и настаивает о походах в церковь, но теперь я не знаю что сказать. Если это и не божественное проявление, то что еще?

- День второй. – Гордон сидел на том же фоне, держа в руках кружку с кофе, и иногда потряхивая головой. На секунду он застыл, моргнул и улыбнулся. – Слушал Грига, друзья. Великолепное звучание. Я заказал себе еще одно устройство, мы вскроем его и посмотрим, как оно устроено. К моему позору, я уже скачал принципиальные схемы нейрофона, выложенные производителем в свободный доступ, распечатал их, разложил на столе, и признаюсь, ни черта не понял. Нет, я, конечно, разбираюсь в системотехнике, но то что начерчено на бумаге, и то что реально происходит в моем черепе, это две большие разницы.

- День третий. – Гордон был все еще бодр и весел, но под глазами инженера начали появляться тени. – Сегодня я померил температуру Била, проверил его кал и мочу. Животное выглядит великолепно, однако когда я попытался вынуть нейрофон из его уха, у меня ничего не вышло. Странно, но устройство погрузилось в слуховой проход настолько глубоко, что вытащить его самостоятельно попросту не представляется возможным. Сегодня я позвоню моего старому приятелю, Фергюсону, он ветеринар с обширной и продолжительной практикой. Он мне поможет.

- День четвертый. – Инженер был хмур и растерян. На его щеках проступила щетина, а тени под глазами стали более заметны. – Четвертый день моей жизни с нейрофоном, привел к странному умозаключению. Я совершенно не хочу его снимать. Для меня это стало противоестественным, крамольным, почти недопустимым. – Питер поднес ко рту кружку с кофе и сделал жадный большой глоток. – Сегодня утром курьер привез мне еще одно устройство, я вскрыл его, так аккуратно, как мог. Для этого потребовался алмазный диск. Когда передо мной предстали внутренности этого малыша, я понял, что приведенная схема и реалии несколько расходятся. В оригинальном устройстве нет небольшого контейнера, с разводами по краям. В документации к устройству написано, что это технологическая доработка, обеспечивающая повышенную отказоустойчивость, и что она подверглась новой сертификации. Копии документов предлагается посмотреть на сайте. Я их увидел, все чисто.

- День пятый. – На Питера смотреть было больно. Весь дерганый, нервный тик искажает уголки глаз, тени под глазами больше похожи на кляксы. – Это пятый день эксперимента, и мысль о снятии нейрофона не дает мне покоя. Я не могу ни спать, ни есть. Я буквально насильственно впихнул в себя, да, именно впихнул, два сэндвича и запил их чаем, крепким и сладким, чтобы мозг работал быстрей. Когда я попытался снять устройство, то тоже не смог его увидеть. Оно глубоко внутри моей головы. Мне нужна помощь, как медицинская, так и психологическая. Сегодня приедет Фергюсон.

- Извините за небольшую задержку. – На этот раз Гордон был чисто выбрит, свеж, но так же нервозен. Рядом с ним сидел блондин с прямым, почти под линейку носом, густыми бровями, сросшимися на переносице и тонкими, будто нити губами. – Я отсутствовал неделю, и обстоятельства были крайне уважительные. У меня был нервный срыв. Мой друг, Фергюсон, попытался извлечь гаджет из моего уха, но вместо этого я напал на него. Слава богу, он боксер, и вырубил меня с одного удара. Передаю слово ему.

Блондин на экране хмуро кивнул.

- Я Билл Фергюсон, провел операцию по извлечению из правого уха Питера Гордона, устройства, под названием нейрофон, и могу утверждать, что помимо психического воздействия, оно активно вступает в физический контакт. Вот снимки, которые удалось получить.

На экране мелькнул снимок чего-то расплывчатого.

- Скажу одно. – Гордон хмуро кивнул. – И это может показаться вам бредом, но в голове у вас нечто такое, что может, разве, присниться в страшном сне. Привыкание зависит от моральной составляющей и того, на сколького глубоко проникнет вам в голову эта дрянь.

Прохоров пощелкал по папкам, но больше видеофайлов не нашел.

- Где остальные файлы?

- Нету. – Краш уже пришел в себя и теперь раскачивался из стороны в сторону, на манер маятника, постоянно рискуя упасть. – Это все что я смог найти.

- Рассказывай.

- Что?

- Все. Твоя версия. Как ты нашел Гордона, что он от тебя хотел. Зачем ты обыскивал его труп и почему ты вообще тут сидишь, такой бешеный?

История Ивановича была настолько захватывающей, что достойна была фантастического романа. Краш бедствовал, и потому частенько сидел в дипнете, халтуря за лишнюю сотку баксов. Светиться он не хотел, действовал аккуратно. Он был настолько замкнут в своем новом мирке, что выходил за забор исключительно пополнить запасы провизии. Работу в городе Иванович бросил, а кроме как взламывать чужие аккаунты и строчить бесконечные строчки кода он ничего не умел, и потому относился к своему занятию со всем старанием, на которое был способен.

Халтуры у Краша были простые, в основном связанные с ревнивцами, желавшими покопаться в личной переписке своих супругов. Эта категория людей щедро платила за услугу, и двух-трех шабашек в месяц хватало, чтобы не «протянуть ноги» с голоду. Краш был анонимом, полным, абсолютным. За те долгие годы, что он скрывался от бандитов, он научился виртуозно заметать следы в сети, либо не оставлять их вовсе. Были у Ивановича и принципы. Он не лез на рожон, отказываясь от корпоративного шпионажа, и пуще смерти боялся «халтур» связанных с правительственными и частными некоммерческими организациями.

Однако время шло, принципы менялись, Краш пересмотрел свои действия в прошлом, стал мягкотел и ударился в альтруизм. Именно на этой почве он и смог повстречаться с Питером Гордоном. Глубокий интернет дает много, и многое может отнять. Все, находящиеся там, прячась за маской анонимности, несмотря ни на что, продолжают оглядываться. Гордон искал исполнителя, Краш подработку. Инженер не хотел, чтобы продуктом, коему он позже даст гордое название – «Феникс», занимался кто-то из его друзей и знакомых. Слежку Питер почувствовал сразу. Несколько человек, работавшие с ним над новым устройством, пропали или попросту отказались от этой идеи в одностороннем порядке.

- Он рассказал мне о нейрофоне. – Пояснил Краш.

- И ты не поверил?

- Верно. Фантастика какая-то. Лезет в мозг, смешивает реальность с виртуальностью так, что и вовсе не отличишь. Какой-то электронный вариант наркотика. Но так я думал с самого начала. Я начал бродить по сети, искать информацию, и пришел в ужас, от того, насколько глобальна проблема. Хотя нет, это нельзя назвать так. Эпидемия, пандемия, экспансия, мор, чума, вот что приходит с нейрофном, в прямом и переносном смысле. Есть прямые подтверждения того, что у людей менялись моральные принципы, они становились способными сделать то, о чем бы раньше и в бреду не помыслили. Насилие над животными и людьми, пытки самой извращенной формы, вплоть до убийства. Я забил тревогу, но вмешалась третья сила и мне пригрозили. Мол, если не перестану, то не жить мне. Они даже назвали тот район, откуда я выходил в Интернет, и это напугало меня до чертиков.

С Гордоном, впрочем, я работать не перестал. Мы просто изменили способ связи. Раз в неделю я ездил в город, заходил в интернет-кафе, и мы общались по скайпу. Питер нашел временное средство борьбы с нейрофоном, даже для самых запущенных случаев. Через день ты можешь расстаться с гаджетом, через неделю ты не сможешь от него отказаться по идейным соображением, а через месяц ты его раб настолько, что только хирургическим способом его и можно удалить. И не это самое страшное, нейрофон вроде паразита, он способен работать на полную катушку, только при вживлении в мозг, и если извлечь его оттуда, то у пациента всего два пути, на кладбище и в дурку. Гордон нашел единственное слабое место гаджета.

Нейрофон является центром визуальных команд, телефоном, выходом в глобальную сеть, в нем скрыты миллионы возможностей, но есть у него одна история. Он является приемо-передатчиком. Стоит заглушить его и человек приходит в себя. Я разговаривал с одним таким по скайпу, он живет в Денвере, в своем загородном доме и шагу не может ступить за круг очерченный Фениксом. Он просто взял и убил человека, вот так, играя в какую-то компьютерную стрелялку. Навел на него виртуальный ствол, спустил курок, после чего его арестовала полиция. Он богатый человек, его адвокаты вытащили парня, а когда он понял, что пистолет и труп на асфальте были настоящие, а не плод компьютерной фантазии, он почти сошел с ума.

Суть Феникса проста и сложна одновременно. Это программно-аппаратный комплекс, отслеживающий прием и передачу сигнала в конкретном секторе, и глушащий либо подменяющий код. Нейрофон постоянно меняет коды, коих у него огромное количество, скачет по волнам, забираясь на самые невероятные частоты, и Феникс за ним порой не успевает. Я как раз работал над новым программным обеспечением, улучшающим скорость отклика комплекса, как в Россию прибыл Гордон. Он чем-то был очень взволнован, говорил о каком-то мусоре, ну, по крайней мере, он так это преподносил. Сказал, что все мы скоро погибнем, а еще передал мне вот это.

Краш залез в карман куртки и протянул Прохорову мобильник.

- Он тебе телефончик подарил?

- Да нет, посмотри на экране, там единственная приложуха.

- Ну? – майор с сомнением разблокировал устройство и уставился на ярлычок. – И что с ней делать?

- Запусти, а потом наведи на меня. Ты увидишь, кое-что очень интересное.

- Хорошо. – Майор пальцем на ярлычок, однако, ничего такого не произошло. Запустился фотоаппарат, камера заработала, отобразив грязь под ногами и облупленные стены подвала. Однако когда Илья навел камеру на сидевшего на земле Ивановича, то не поверил своим глазам. Красная тускловатая точка явственно просматривалась на его лице. Иногда она была спокойна, но стоило подождать, как вдруг начинала пульсировать, конвульсивно биться, увеличивая либо уменьшая яркость, а затем, успокоившись, снова замирала на неопределенный срок.

- Это приложение видит нейрофон, а точнее, всегда может тебе показать, кто именно носит устройство. – Тихо произнес Краш.

- Откуда оно? Кто его сделал?

- Не знаю. – Программист пожал плечами. – Гордону оно пришло по почте, едва он выложил в сеть первый ролик. Ни пояснительной записки, ничего. Я попытался отследить отправителя, но у меня тоже ничего не вышло.

- То есть, ты хочешь сказать, что есть еще кто-то, кто знает о проблеме?

- Да. Это крутые ребята, их так просто не взять. Я вскрыл код приложения, попытался его воспроизвести, но все что оно делает на моем смартфоне, так это включает камеру. Код оказался мне не по зубам.

Дверной звонок взорвался трелью, и Краш, вздрогнув от неожиданности, с мольбой посмотрел на майора.

- Ты кого-то ждешь?

- Нет! Конечно, нет! Я похож на человека, решившего вдруг пригласить гостей!? – Нотки истерики в голосе Ивановича слышались теперь самым отчетливым образом.

- Позвонят и уйдут. – Предположил Илья. – Может двором ошиблись. – Однако незнакомец за забором продолжал настаивать, и вскоре калитка Краша сотрясалась от мощных ударов.

Прохоров встал, вновь достал пистолет, снял его с предохранителя и дослав патрон, принялся подниматься по лестнице, бросив Крашу на ходу.

- Ты тут сиди, я разберусь. Вывезем тебя, и Феникс этот вывезем. У нас контора серьезная, не веники вяжем.

Удары в дверь не прекратились, и когда Прохоров подошел, она еле держалась на петлях.

- Кто там такой отважный? Дверь денег стоит. – Решил майор зайти издалека.

- Ивановича ищем. – Поделились из-за ограды. – Ты что ли Иванович?

- Нет, не я. Но если бы тут был мой хороший приятель, Александр, он тоже расстроился бы из-за порчи имущества.

- Иванович нам нужен. – Не обращая внимания на тираду Ильи, - продолжил незнакомец. – Крашем его зовут.

- А зачем он вам?

- Дело есть.

- А если он вас пошлет лесом?

- Я бы не советовал.

Илья подошел к щели в заборе и аккуратно, чтобы его не увидели, выглянул наружу. Увиденное ему совершенно не понравилось. Метрах в двухстах от дома, стоял «Патриот», за рулем которого сидел человек в камуфляже. Лицо его закрывали большие солнечные очки. Рядом с ним сидел еще один, в бандане, а на заднем сидении тоже маячила пара пятнистых голов.

Напротив самой калитки стояло еще четверо, крепкие, подтянутые, широкоплечие, с обветренными лицами, но не это главное. Все они были вооружены. По пистолету на поясе, и автоматы в руках, кое-где замотанные изолентой, со сдвоенными рожками. Один из парней стоял, прислонившись к забору и подбрасывая на руке гранату, будто бы это был апельсин. Высокие, начищенные до блеска берцы незнакомцев были чисты, что говорило о том, что рядом имеется еще один транспорт.

- Парни, вы нарываетесь. Я майор специального отдела. Я только свисну, и ваше ОПГ накроют медным тазом.

- Знаем мы этих крикунов, - поделился все тот же голос. Кто конкретно разговаривал, и был старшим, было не понятно, и это нужно было выяснить. Вид у парней был не особо дисциплинированный, хоть и профессиональный. Походили они на наемников среднего пошиба. Вступать с ними в огневой контакт не хотелось, задавали бы массой, да и по огневой мощи они имели явное превосходство.

- А я тебе ксиву покажу, ты и поверишь. – Прохоров открыл заслонку и представил пред светлы очи главаря служебное удостоверение. Тот смотрел на документ, а Прохорову представилась уникальная возможность, внимательно осмотреть все что творится за забором, и при этом не получить пулю.

Вынес он из этого следующее. Убивать его не хотели, как, впрочем, и Краша. Взять эту халупу штурмом и нашпиговать жильцов свинцовой начинкой дело не хитрое, но медлили бойцы по какой-то другой причине.

- Ну, ксива, - мужик лениво осмотрел предъявленный документ. – Так и что с того? Был бы ты в силе, так давно бы всех мордой в пол положил. Один ты тут, парень, так что сам не нарывайся. Краша сдай, он гнилой. Денег должен много и многим, и эти парни очень волнуются за свои финансы.

- Ну, ладно. – Прохоров убрал удостоверение в карман. Поняв, что бойцы не собираются уходить, и уж тем более совершенно не опасаются его статуса, майор решил с ними немного поиграть, потянуть время. В кармане у него был телефон. Стоило позвонить в контору и этой компании наступит быстрый и не мучительный конец, однако сделать это следовало так, чтобы не вызвать лишние подозрения и самому не отдать концы от свинцовой передозировки. – Я его сейчас поищу.

- Ты дверь открой, мы сами поищем. Мы, парни любознательные.

Дружный хохот подельников загрохотал за высоким забором, однако ничего такого, из-за чего можно было открывать огонь на поражение, еще не произошло.

- Сейчас.

Наблюдая, как ворота начинают шататься под напором наглецов, Прохоров бросился внутрь дачного домика и поспешно захлопнул дверь. Телефон конторы, бывший на быстром вызове, долго не отвечал, а петли на калитке уже начинали выходить из своих пазов.

- Слушаю. – Долгожданный голос в динамике телефона показался тогда майору слаще ангельского пения. Он поспешил представиться, назвал свой табельный и как мог кратко и ясно сообщил о ситуации и своем местоположении.

- Оперативных групп в вашем районе нет. – Печально пояснил оператор. – Ориентировочное время прибытия отряда составит пятнадцать минут. Продержитесь?

- Да куда я денусь. – Прохоров нахмурился. Дело было действительно дрянь. Это только в кино один боец мог выстоять против десятка хорошо вооруженных и тренированных противников, с помощью кинематографического монтажа и спецэффектов, ловко уворачиваясь от пуль, передвигаясь, будто ветер, и стреляя на ходу так метко, будто это упражнение в тире. На поверку все выходило гораздо печальней, и потому, до поддержки кавалерии, Прохоров решил забаррикадироваться. Собрав всю имеющуюся в доме мебель, он стащил ее к двери, наблюдая как дверной засов на калитке, все-таки, вылетает и падает в траву, а на участок неспешно входят бойцы. Последний предмет мебели встал ровно тогда, когда первые пули, с легкостью пробив тонкую деревянную стену, врезались чуть повыше головы майора.

Прохоров упал на пол, сморщился, быстро пополз ко входу в подвал, где хотел отсидеться до прибытия своих и только он поставил ногу на первую ступеньку, как тут же почувствовал неладное. Внизу было тихо, слышалось только монотонное жужжание механизмов «Феникса», а в остальном полная тишина. Предчувствуя беду, майор быстро спустился вниз и, остановившись, тяжело вздохнул.

- Идиот.

Краш лежал на полу, свернувшись в клубок, будто кошка. Глаза его были закрыты, длинные красные полосы на руках, расходились в бардовые, почти черные лужи крови, быстро впитывающиеся в земляной пол. Хакер вскрыл себе вены. В правом кулаке покойника была зажата записка.

Вверху снова загрохотало, кто-то пытался высадить дверь, однако мебель, наваленная импровизированной баррикадой, временно справлялась с нагрузкой. Послышался грохот разбиваемого стекла, кто-то из хулиганов в «пятнистом» не стесняясь, выбивал раму. Этого майор допустить не мог. Быстро пробравшись на верхнюю ступеньку, он приоткрыл дверь из подвала и, прицелившись, нажал на спусковой крючок. Бандит в окне застыл, и вдруг, потеряв малейший интерес к жизни, повис на впившихся в грудь осколках. Победа была временной, и стратегическое отступление, последовавшее за новой свинцовой волной, заставило Прохорова вновь укрыться в подвале.

Над головой загрохотало, послышались новые выстрелы, в пол, но то ли между подземельем и жилыми помещениями было бетонное перекрытие, то ли снаряга у народа была никудышная, но пули не смоги достать. Прохоров выматерился, вытащил запасной магазин, пересчитал патроны, прикинул в уме, сколько боеприпаса осталось, и от тоски взвыл, понимая, что надолго его не хватит. В двери подвала появилась пара аккуратных дырок, и майору пришлось отступить еще глубже. Засев за деревянным ящиком, он положил пистолет сверху, опустился на землю и прикидывая в уме расчетное время подхода группы, печально вздохнул.

- Эй, парень. – Крики, топот и прочая чехарда творившаяся наверху вдруг затихла. – Ты нас серьезно разозлил? Зачем двухсотых плодить, хотели же по мирному?

- Хотели бы по мирному, не стали бы шпиговать дом свинцом. – Парировал Прохоров, кладя руку на пистолет. – Я сказал, что дел у меня с вами не будет, так зачем настаивать?

Сверху снова задвигались, на голову посыпалась грязь, и новый яростный напор автоматной очереди начал крошить деревянную дверь подвала. Майор грустно прищурился, повернулся к лежавшему ничком Крашу, и покачал головой.

- Ну, ты, парень, вляпался, и меня с собой вляпал. Это же надо было кому-то так насолить.

- Эй, майор? Ты все еще живой?

- Вроде да. – Прохоров навел на просвет в досках свой пистолет и приготовился спустить курок в тот момент, когда в образовавшейся прорехе мелькнет силуэт, однако, парни наверху не спешили на тот свет и пока не собирались светиться.

- У меня для тебя подарок, осколочная граната. Я сейчас ее к тебе вниз брошу, и будешь ты на полу кровью истекать. Но это поначалу. Потом я и мои люди спустимся вниз, заштопаем твои дырки, отвезем на базу и отдадим спецу, умельцу одному, что учит строптивых и таких, как ты, упертых. Он с тобой разговаривать будет долго, вдумчиво. У него для этого и опыт, и снаряжение, и образование профильное.

- Вот удивил. – С замиранием сердца Прохорова ждал, когда бандиты наверху потеряют бдительность и сунутся. Уходить на тот свет он решил, только захватив с собой еще парочку негодяев. – Если бы мне за каждое обещание лютой расправы по сотке накидывали, то жил бы я сейчас в Сочи, спал до обеда, чебурек бы кушал в шезлонге.

- Но ты сейчас внизу…

- … десять, девять, - Прохоров начал обратный отсчет.

- Что ты там бормочешь, майор? Совсем умом тронулся?

- … восемь, семь…

Кавалерия пришла раньше на несколько секунд, что, вероятно, и спасло Илью от осколочно-разрывного подарка. Рев вертолетных винтов заполнил собой все свободное пространство, грозный зверь с подвесом, достаточным для уничтожения целого батальона, завис над домом, и волна раскаленной ненависти выплеснулась из пулеметов, покрывая землю. Трое солдат противника тут же вышли из игры, а остальные, вполне резво рассредоточившись, кто за сараем, кто за замшелым валуном, попытались дать ответный бой. Первая дымовая гранта, очертив полукруг, мягко приземлилась во дворе, заслоняя густой пеленой солнце, короткие всполохи, тихо, почти по-домашнему, принялись выкашивать траву, и мягко ступая на своей каучуковой подошве, прикрываясь естественными неровностями местности, на штурм пошел спецназ. Противогазы на их лицах посверкивали стеклами, черные бронежилеты, шлемы и автоматы, короткие, почти у груди,как марш смерти в искусственной дымке. Автоматы мерно плевались пулями, выдергивая из жизни нападавших, одного за другим. Ответный огонь попытался положить спецуру лицом в траву, но вертушка, выйдя на новый вираж, заставила камни плавиться. Бой был неравный с самого начала, и кончился быстро.

Глава 6

«Феникс» закрыли в ящики, заколотили, опечатали и начали грузить на Урал. Илья стоял, прислонившись к борту, и вертя в пальцах телефон, наблюдал, как бойцы тащат тяжелые ящики от дома до открытого дощатого борта машины, сгибаясь под тяжестью агрегата. Чтобы автомобиль смог въехать на территорию, парни снесли остатки забора. Вертушка уже ушла на базу, однако, осталось оцепление из местной полиции, лениво вышагивающих по мягкой траве в отдалении, да заодно с променадом, отпугивая редких зевак-дачников, со страхом и интересом глазеющих на недавнее поле брани.

Рядом стоял командир спецгруппы, человек Прохорову не знакомый, сняв противогаз, и держа его вместе со «Сферой», под мышкой, он курил, лениво стряхивая пепел от тонкой белой сигареты на землю. В карету скорой помощи грузили черный мешок с застежкой. Двое здоровенных парней в белом вынесли тело покойного Краша вслед за ящиками, и, не церемонясь, будто мешок картошки, забросили внутрь микроавтобуса. Нападавших пока грузить не спешили, оставили на потом.

- Быстро вы. – Поделился Прохоров, доставая сложенную вчетверо записку покойника, из кармана пиджака. – Я уж думал, накроют.

- Обещали поддержку, так вот вам поддержка. – Пожал плечами командир. – Мы тут все описали, приказ от руководства об изъятии и транспортировке в хранилище имеется. Агрегат доставим в лучшем виде, жмура тоже транспортируем. Если нужны будут фотографии или отчеты, запросите поутру в конторе.

- Как у вас все складно. – Прохоров с сомнением покачал головой. – Из гущи боя и за канцелярские забавы, разгрузки не снимая.

- Порядок в делах, есть порядок в конторе. – Командир покачал головой.

- Слушай, командир. – Прохоров окинул бойца взглядом. – Что-то я тебя не помню, да и вертолеты у нас отродясь не водились. Откуда ты взялся вообще?

Боец докурил, бросил окурок на землю и, раздавив его каблуком берца, подмигнул Илье.

- Шефская помощь. Ваши бы не успели, а у нас тут база недалече. Вот и помогаем. Мы агрегат возьмем, нам не сложно, однако там барахла навалом. Вещдоки, как-никак, так что ты эту ерунду сам таскай. Ну бывай, майор, может, свидимся.

Машина из конторы пришла только вечером. За это время парни из скорой помощи успели вернуться, погрузить трупы, а бойцы шефской помощи собрать оставшийся боеприпас, да так ловко, что и стреляной гильзы не осталось. Зельдин, приехавший на служебной Волге с уважением посмотрел на разгром, однако ничего не сказал и начал помогать майору грузить вещественные доказательства в пустой багажник. Все записи покойного Краша, его персоналка, телефон, не тот интересный с чудной программой, что сейчас лежал в кармане брюк Прохорова, а стандартный, для обычных нужд, и прочая электронная утварь отправилась туда-же. Заканчивая все это, погрузили пять картонных коробок с записями от руки, частью на английском, вероятно принадлежавших Гордону. Илья и лейтенант на всякий случай прочесали строение и участок в поисках тайников, и ничего не найдя, выехали в город на разных машинах. Впереди неспешно катил Прохоров, а позади него, лениво посверкивая проблесковым маячком, наматывал асфальт Зельдин, посвистывая в приоткрытое окно, с болью во взгляде поглядывая на часы на приборной панели.

Машина шла ровно, хорошо, асфальт, только что положенный, вел автомобиль тихо, и ничего не предвещало беды, однако в какой-то миг Илья услышал неприятный уху автолюбителя хлопок, и лопнувшая резина захлопала по дороге. Сбросив скорость, Прохоров, подкатил к обочине и, выйдя из салона, покачал головой. Правое заднее колесо пострадало так, что уже не реанимируешь. Резина, пробитая чем-то острым, вывернулась в причудливый бублик, обнажив тонкую металлическую решетку корда.

Позади послышался визг тормозов, шорох гравия о покрышки, хлопнула тяжелая дверь седана.

- Что случилось, командир? – Зельдин подошел и, высветив лучом фонаря в наступающей темноте поврежденное колесо, присвистнул. – Эка его.

- Да уж, везет мне сегодня. – Илья поскреб ногтями щетину на подбородке. – Как утопленнику.

- Вызвать аварийку?

- Да что я, колесо не поменяю. – Майор отмахнулся и начал вынимать из багажника хранившиеся там вещи, чтобы добраться до запаски. – Десять минут, и я в строю.

Под ноги упал старенький винтовой домкрат, сумка с аварийным сигналом и аптечкой, а сверху лег балонник.

- Так я поеду? – В голосе Зельдина сквозила надежда. Время было позднее, а ему еще предстояло загнать машину в гараж, и проделать массу бумажной работы по изъятым с места происшествия вещам.

- Езжай. – Илья махнул рукой и, пристроив домкрат, принялся крутить ручку, поднимая тяжелый стальной борт машины. – Сам справлюсь. Будешь тут под ногами слоняться.

Просить дважды не пришлось, и очень скоро красные габариты старенькой служебной волги растаяли за дальним поворотом. Шоссе было безлюдным. По обеим его сторонам тянулась лесополоса, ощутимо пахло прелой листвой и скошенной травой. Откуда-то тянуло баней и шашлыком.

На замену колеса ушло гораздо больше времени, чем Прохоров предполагал. Четыре болта на ступице решительно не хотели откручиваться, и с майора сошло четыре пота, прежде чем пробитое колесо было поменяно на почти новую запаску. За это время солнце окончательно завалилось за горизонт, оставив лишь багровую, отделявшую небо от земли, полосу, и погрузив трассу в угольную тьму. Яркие пятна света, оставляемые редкими мачтами городского освещения, ситуацию не спасали. Местечко и правда, было не особо оживленным. Эта дорога огибала ближайший городок, и за все время тут пронесся лишь один черный спортивный автомобиль, так быстро, что Илья не успел даже понять, что произошло, да протарахтел груженный навозом трактор, распространяя такие ароматы, что глаза резало.

Удовлетворённо осмотрев дело своих рук, майор покидал инструмент в багажник,вытер запачканные ладони более-менее чистой тряпкой, с удовлетворением закрыл крышку и сел за руль. Рука скользнула по ключу зажигания, точнее по тому месту, где он должен был быть.

- Это еще что за шутки?..

- Тише, Прохоров. – В затылок Ильи уперлось что-то холодное и тяжелое. – Меньше резких движений, если не хотите пораскинуть мозгами.

Голос был совершенно незнакомый, а в обзорник можно было разглядеть только неясный силуэт на заднем сидении.

- Что вы хотите? Деньги? Автомобиль? Берите все…

- Да что вы право. – Позади тихо засмеялись. – Майор, вы считаете меня банальным гопстопером? Тут вы совершили промашк…

Уйдя в сторону, Прохоров крутанулся на сидении в немыслимом кульбите и зажал руку нападавшего. Глухо ухнул ствол, закрытый глушителем, побежало мелким крошевом стекло, готовое обрушиться прозрачной лавиной внутрь салона. Драться внутри было сложно, практически невозможно. Удар рукоятью пришелся аккурат в скулу, раскрасив мир в новые краски, однако Прохорова это совершенно не смутило. Отведя от себя ствол, он несколько раз с силой приложил запястье нападавшего о стальные крепления, державшие водительский подголовник. Пальца хрустнули, послышался мат, после чего битва разгорелась с новой силой. Ограниченное пространство сковывало, надо было бы покинуть автомобиль и разобраться с наглецом на свежем воздухе, но тот, даже с поврежденной кистью, работал быстро и напористо, не давая Прохорову и малейшего шанса ускользнуть. В итоге прошлось покидать салон автомобиля, выбив головой остатки лобового стекла. Вылетев в ночной полумрак, Илья быстро перкувырнулся по капоту, и едва успел подняться на ноги. Очередной град ударов посыпался на него как из рога изобилия. Майор, еле отводя от себя хлесткие, нацеленные в глаза, горло и ключицы атаки, отметил, что он еле сдерживает противника, который дерется одной рукой. Бой шел секунду, мимолетное мгновение, и за это время Прохоров получил пару ощутимых затрещин, был лишен пистолета, а парень, чье лицо нельзя было различить из-за капюшона, как будто бы и не уставал. Он пер и пер, будто машина, дышал ровно, удары его не теряли четкости, и когда нормальный человек начал бы выдыхаться, он, казалось, даже надбавил темп.

Хрустнуло, мерзко, громко, противник тряхнул рукой, вставляя пальцы назад в суставы, и тут же, незамедлительно атаковал, да так, что Прохоров оказался на земле. До пистолета было не дотянуться. Садясь в машину, майор убрал его в бардачок, а потом было как-то, недосуг. Лежа на земле, Илья приготовился к самому страшному, однако ни удара, ни выстрела, ни чего-то другого, калечащего, не последовало.

- Хорош. – Человек в капюшоне хмыкнул и, шагнув в яркое пятно фонарного столба, обнажил светлую, почти белую голову. Альбинос, самый настоящий, бровей и ресниц почти незаметно. Кожа такая бледная, что еще бы немного, и сам Тим Бертон позавидовал бы такому образу. Красные, как будто воспаленные глаза незнакомца внимательно следили за лежавшим на земле Прохоровым. – Очень хорош. Против меченосца не каждый выстоит, а на тебе и царапин почти нет.

- Что вам надо? – Майор поспешно встал и отошел на безопасное расстояние, шаря взглядом по земле в поисках палки или булыжника.

- Пока ничего. Это была проверка, боевой офицер ты, или из паркетных погон.

- Ну и как?

- Отлично. – Альбинос улыбнулся. – Без обид, парень, я не хочу боя. Это была моя обязанность. - Узкие белые ладони взметнулись вверх в жесте примирения. Нам не нужны слабаки.

- А кто это - мы? – Скривился майор. – Ты вообще, парень, понимаешь, что напал на сотрудника, при исполнении. Пробитое колесо, твоя работа?

- Моя.

- Да я тебя… - Илья нашарил на обочине сучковатую дубину и с четким намерением разбить череп наглецу, двинулся навстречу бледному. Тот не шелохнулся.

- Я по делу, майор. Феникс. Нам нужен Феникс.

Подкативший эвакуатор увез автомобиль без лобового стекла, и альбинос предложил собственный транспорт. Черный блестящий внедорожник с огромными колесам и хищным оскалом бампера, оказался совсем рядом, припаркованный на уходящей в лес грунтовке. Разговор у мужчин вышел не простой.

- Что ты знаешь о Фениксе? – Пистолет, который ранее лежал в бардачке, теперь переместился в руку и был направлен на явно скучающего блондина.

- Много. Еще я знаю о Краше, Гордоне, о чудесной программе позволяющей почувствовать себя ангелом, демоном или любым другим мистическим существом, настолько реальным, насколько это вообще возможно.

Повисла неловкая пауза. Такие паузы возникают в разговоре, когда ты рассказываешь небылицы, а человек, стоящий напротив тебя, отлично знаком с людьми, чьи приключения ты так бурно описываешь в рассказе. Пауза такая возникает, когда всплывает что-то такое, что никогда не могло бы быть обнародованным, настолько тщательно и прилежно ты прятал концы в воду. Это будто труп, который поднялся со дна озера, из-за того что хищные рыбы испортили веревку с камнем, притягивающим мертвяка ко дну.

- Кто ты?

- Я один из многих. Мы - стражи этого мира, парень. Вышибалы, когда нужно выкинуть какую-нибудь тварь из твоего бара. Мы контролеры порядка, те из-за кого эту землю до сих пор не наполнили отвратные и мерзкие твари. Мы Меченосцы.

Тайный орден меченосцев существовал испокон веков, но будучи тайным, так или иначе, всплывал в различных хрониках, архивных документах, старинных писаниях и былинах. Однако не все действия и не все меченосцы несущие службу на этой планете, вели тайный образ жизни. Бытовало мнение, что Илья Муромец являлся одним из таких вот публичных бойцов, ловко переводя свои победы над страшным и потусторонним в геройские подвиги. Геракл, Ван Хельсинг, Доктор Джекил, Капитан Немо, все эти личности, так или иначе, засветились в истории, пусть то обычное бульварное чтиво, популярная или энциклопедическая литература. И везде, куда не брось взгляд, пытливый ум вычленял круг с крыльями, тот самый сокровенный символ, которыми бойцы метили свои убежища, схроны, землянки с запасами продовольствия. Ставили такое клеймо и на зданиях, в городах и селах, где-то в таком месте, куда обычный человек не посмотрит, а сведущий нет-нет, да и бросит взгляд.

Деятельность меченосцев, по большей части все же тщательно скрывалась, а сама организация была настолько древней, что большая часть уклада и порядков могла показаться мистической или колдовской. Сотни лет члены ордена шли в бой, передвигаясь по улочкам зачумленных городов, идя в строю с облаченными в латы служителями господа, бок о бок с тамплиерами и воинством Ричарда Третьего, они переходили континенты, переправлялись через моря, идя к одной единственной цели, защите этого мира от недруга, настолько самобытного и омерзительного, что многие, узнав о таком, содрогнулись бы.

Меченосцем не рождаются, им становятся. Когда выбор падает на конкретного человека, его посвящают в тайну ордена, при условии, конечно, что сам он способен принять все таинства и секреты организации, и не отбросить их как чушь или бред сумасшедшего. Меченосец вынослив, тренирован, способен вести бой из любого стрелкового оружия, однако не чуждо ему и холодное, вроде ножа, или даже двуручного меча. Ситуации складываются разные, и не везде можно взять противника огнем, приходится поработать и руками.

Прохоров слушал внимательно, сидя на пассажирском сиденье, пока альбинос уверенно вел автомобиль по ночной дороге. Ехал он явно по привычному маршруту, несколько раз сворачивая на грунтовку, углубляясь в лес, а после совершенно спокойно выезжая на параллельную трассу. Машину нешуточно качало.

Илья не хотел верить незнакомцу, человеку которого он видел в первый раз в своей жизни. Пистолет приятно оттягивал ладонь, создавая иллюзию некоторого спокойствия, однако нервы играли, и по привычке майор просчитывал все возможные пути отступлении. Блондин дрался люто, быстро, напористо. Было понятно, что делать он это умеет и любит. Возможно, парень был невосприимчив к боли, либо настолько натренирован, что способен выдержать несколько ударов по болевым точкам.

- Что ты знаешь о Гордоне?

- Немного. – Меченосец пожал плечами и, заложив новый вираж, погнал автомобиль по еле заметным в траве колеям. Машина выехала из леса на поле и устремилась к темным силуэтам строений спящего поселка. – Талантливый инженер-новатор, светлая голова. Много патентов, еще больше пока не реализованных идей. Знаю, что его точно убили, и в этом виноват новый гаджет, а точнее интерес Гордона к нему.

- Что значит, новый? – Нахмурился Прохоров. – Вообще, ты можешь мне объяснить, что происходит?

- Ну, если ты не испугаешься. – Альбинос пугающе оскалился, показав ряд ровных белых зубов с немного выступающими клыками.

- Не испугаюсь.

- Тогда слушай. Это экспансия, агрессия в сторону всего человечества. Однако если ты внимательно читал документы, найденные у покойника, и изучал материалы по американцу, ты и так это понял. Гаджет сделан из материалов, части которых попросту нет на земле, а иные вообще не входят в периодическую таблицу элементов. Но на этом чудеса не заканчивается. Мы уже давно наблюдаем за группами субъектов, распространяющих это устройство, и наша разведка донесла, что курирует их наш извечный враг.

- И кто же это? – Решил пошутить майор. – Американцы?

- Куда им. – Блондин отмахнулся от этих слов, будто от назойливой мухи. – Меченосцы не обращают внимания на расу, цвет кожи, сексуальную ориентацию и прочие условности, свойственные современному обществу. Мы боремся не с людьми, а с извечным злом. Кто-то называет его Анубис, другие кличут Люцифером, третьи Шайтаном, но от этого природа явления не меняется. Мусорщики. Так мы их назвали, и это самое верное определение из тех, какие можно придумать.

- Вот тут совсем запутался. – Прохоров моргун, на секунду открыв глаза, и с удовлетворением отметил, как на горизонте показался ярко подсвеченный ночными огнями силуэт большого города.

- Есть некая сила, которая утилизирует первородное зло, аномалии, отработку или просто дерьмо неведомого мамонта. – Охотно пустился в объяснения белесый. – Ты когда приедешь, пройдись по интернету. Эту тему давно уже обсасывают, хоть и без особого успеха. Правды там на копейку, но эта правда есть. Ее нужно только вычленить, отделить зерна от плевел. Большего я тебе не расскажу, не имею права.

- Парень, я силовик. – Напомнил Илья. – Ты и так уже схлопотал на приличную статью, так что лучше не виляй.

- Ну, хорошо, - Блондин улыбнулся. – Я Джасси, по происхождению финн, живу в России по двойному гражданству еще с того момента, когда о Евросоюзе даже никто не думал. Я меченосец, я обучался способам борьбы с этой нечистью почти пятнадцать лет, и уверяю тебя, стрельба и ножевой бой самый простые из тех навыков, которые мне пришлось усвоить. Мусорщики, с ними мы боремся уже давно. Они тащат, или пытаются тащить на нашу планету какую-то отработку, настолько чуждую земной физике, что рождаются аномалии. Некоторые из них смертельно опасны, другие наоборот весьма полезны, и артефакты, выходящие из них многие готовы купить за любые деньги. Есть еще бесполезные аномалии, которые не воздействуют на человека, или любое другую углеродистую форму жизни. Я называю их неисследованными, хотя лучше сказать – непонятые. Вот что они выдают, например…

Джасси засунул руку в карман, и с ухмылкой покачала головой, увидев, как ствол пистолета майора быстро переместился к его виску.

- Спокойнее, Прохоров. Оружие, небось, заряжено, неровен час выстрелит.

- Даже не сомневайся. – Бодро кивнул Илья. – Заряжен и исправен. Тебе вообще сильно повезло, что мы с тобой на одной огневой не оказались. Вся бы твоя хваленая меченосность слезла, как с обгоревшей спины кожа.

Блондин снова оскалился. В свободной руке у него оказалась небольшая коробочка, из тех, в которых влюбленные подают кольцо, делая предложение руки и сердца. Бархатная, с черной крышечкой, она лежала на ладони Джасси.

- Открой, да не бойся ты, не заминировано.

Прохоров нехотя взял сувенир, разумно рассудив, что такую маленькую емкость заминировать очень сложно, откинул большим палец крышку и разочарованно присвистнул.

- Так это же камень.

- Верно. – Альбинос снова кивнул, переключив все свое внимание на трассу. При приближении к городу появились первые встречные и попутные автомобили, и чем ближе была точка прибытия, тем оживленным становился трафик. – А ты его достань.

Илья осторожно тронул пристроившийся на бархатном ложе кусочек невзрачной породы. Он оказался твердый, теплый, шершавый и приятный на ощупь. Пах он лавандой. Подцепив камень большим и указательным пальцем, майор поднес его к глазам.

- Ну и что?

- Разожми пальцы.

Камень так и остался висеть на уровне лица. Прохоров мотнул головой, закрыл глаза, протер их, обвел рукой вокруг камешка, пытаясь найти невидимые нити, которые могли удерживать его в воздухе, однако вокруг странного артефакта ничего не нашлось, а сам он продолжал парить.

- Попробуй сдвинуть. – Предложил блондин. На лице его появился хитрый прищур.

Прохоров коснулся камушка пальцем, но тот даже не пошевелился. Тогда он надавил сильней, однако результат был прежний. Илья обхватил камень ладонью и потянул сначала на себя, потом вниз, но впечатление создавалось такое, будто это не крохотный кусок породы он держит в руке, а пытается сдвинуть огромный гранитный валун, весом в пару тонн. Под конец майор схватился за камешек двумя руками, подтянулся, зависнув на секунду в воздухе, и с удивлением снова опустился на сиденье.

- Что это?

- Артефакт. Аномальный выкидыш. Есть такие люди, торговцы, они могут достать тебе что угодно. Мы артефакты уничтожаем, а они их продают. Это уродливое, и одновременно прекрасное порождение отходов, которые попадают на планету.

- Так что в этом плохого? Чудный аттракцион. – Пожал плечами Илья. – Можно за деньги туристам показывать, предлагать на спор передвинуть. Дать такой в руки дельцу умелому, и тот озолотится.

- А ты думаешь, откуда у некоторых людей появляются деньжата?

Блондин грустно усмехнулся.

- Так что в этом плохого?

- Да то, мой друг, что не все йогурты одинаково полезны. Это в первую очередь аномалия, чужеродное тело с непонятно каким воздействием. Я, думаешь, почему так просто этот камень с собой ношу? Коробка, это контейнер, вроде нейтрализатора. Мы пару таких в свое время у мусорщиков с боем взяли, и немного переработали. Для чего они им нужны, я не знаю, но артефакты чудесно нейтрализуют.

- А какие они еще бывают? – Оживился Прохоров. – Ну не все же летают.

- Разные. Одни обостряют чувства, другие позволяют видеть в темноте, третьи дают возможность хозяину дышать под водой. Есть такие, что убивают, быстро и безболезненно. Я как-то видел парня, который открыт коробочку нейтрализатора и его буквально вывернуло наизнанку. Пришлось потратить на него пару патронов.

Автомобиль вдруг остановился, и Прохоров с удивлением понял, что блондин довез его до дома. Прямо впереди стоял автомобиль Ильи, колесо на нем, то самое, пострадавшее, было уже поменяно.

- На вот. – Альбинос протянул коробочку с парящим камнем. – Это тебе в качестве доказательства. Можешь людям показать, но аккуратно, чтобы не светить. На черном рынке этот камушек тысяч за десять евро легко толкнуть. Это тебе вроде кредита доверия.

- Да как же тебе доверять, парень, когда ты мне колесо на дороге пробил?

Блондин покачал головой.

- Это я так, для красного словца, чтобы подзадорить. Колесо ты сам пробил, а я просто за тем парнем в волге ехал. Я, если честно, сначала подумал что ты это он.

Прохоров пожал плечами и особо не церемонясь, принял нежданный подарок и суну коробочку во внутренний карман пиджака.

- Все равно не понимаю. Эти мусорщики, аномалии…

- Аномалия - зло. Агрессивная среда. Она уродует землю, человека, животное. Аномалия вроде чумы. Заполнив собой квадратный метр, она лишает плодородия сотню. Фауна в радиусе ее обитания начинает принимать самые причудливые формы и мутировать столь стремительно, как если бы сменилось десять поколения. Результат выходит плачевный и страшный, но самое печальное, что мутируют люди.

- Зачем ты мне это рассказываешь?

- Мы, меченосцы, не всесильны, хоть и имеем некоторое влияние. Нам нужны чертежи Феникса, а лучше само устройство. От документов по его разработке, и черновиков Краша и Гордона мы бы тоже не отказались. Нейрофон, это страшное устройство. Ты вскоре сам это поймешь.

Глава 7

Утро встретило тяжелыми свинцовыми тучами и накрапывающим дождем. Встал Илья поздно, сказалось напряжение вчерашнего дня, однако по причине того, что за окном царствовал выходной день, торопиться было особо некуда. Жил майор в отдельной квартире на пятом этаже, под самой крышей. Окна выходили на улицу, однако был свой балкон, где можно было хранить различное барахло, да о шуме со стороны соседей сверху можно было не беспокоиться.

Открыв глаза, Прохоров еще долго лежал, уставившись в пожелтевший от времени потолок и пытался переварить все то, что смог узнать за прошедший день. Блондину он верил с трудом, и если бы не вчерашний фокус с булыжником, то и последней капли доверия к его словам не осталось бы. Перегнувшись через бортик кровати, Илья протянул руку к пиджаку, висевшему на стуле, вытащил коробочку, и снова устроившись на подушках, поднес ее к глазам. Камень все еще был внутри, самый обычный, один из тех, что частенько попадается под ногами, пнешь и не заметишь. Серый, с прожилками, чуть сколотый с одной стороны и гладкий с другой, с крохотными выступами-шипами, будто вырванный из цельного куска породы. Привычным уже движением, майор достал артефакт и, оставив его висеть в воздухе, принялся анализировать.

Альбинос напустил тумана, однако два покойника и вооруженные люди, легко ведущие бой со специально подготовленными для таких случаев бойцами спецназа, да и отступившие только под огнем вертушки, так просто не появляются. Вели эти парни себя неслыханно, нагло, враждебно и вполне спокойно, будто бы и не в перестрелке участвовали, а сидели за компьютером и проходили уровень за уровнем какого-то невероятного шуттера.

Новый знакомый упоминал о второй модели гаджета, и это следовало проверить. Вторая была явно опасней, агрессивней и мощней чем первая, исполняющая роль приманки. Кто бы это ни был, он был очень хитер, и коварен. Люди издревле хотели хлеба и зрелищ, и зрелище это нейрофон способен был предоставить даже самому требовательному. Встав, Прохоров подошел к компьютеру, включил его и, дождавшись пока загрузится операционная система, а затем и браузер, ввел нужный запрос.

Чего тут только не было. Обещая удивительную визуализацию, вторая модель нейрофона готова была предоставить своему владельцу все, вплоть до запахов, звуков и ощущений. Было, впрочем, предупреждение, что это может быть болезненно, и чтобы включить данную функцию, человек обязан был дать свое разрешение. Впрочем, разрешение давали все, кто же от такого отказывается?

Годами не выходящие из дома люди, парализованные, инвалиды без конечностей, могли ощутить всю полноту жизни не выходя из собственной квартиры. Кто-то отправлялся на рыбалку, другие включали симулятор и сидя в темноте, в кресле, представляли, как могут гулять по городу, шевеля обезображенными катастрофой культями ног. Слепые становились зрячими, глухие, чей слух не смогло восстановить даже прямое хирургическое вмешательство, окунулись в мирз звуков, мелодий и голосов. Были в этом нейрофоне плюсы, очевидные, хотя и возникала масса вопросов. Для того чтобы производить такой эффект, ранее требовалось подключение к мозгу и нервным центрам, а это было опасной, зачастую неоправданно, операцией. Устройство же выполняло это так просто, будто ногти на ногах подстричь.

Кликнув на описание устройства, открыв несколько принципиальных схем и огромный файл перечня функционала, Прохоров долго вчитывался в сухой менторский текст, и сдался примерно на десятой странице. Устройство появилось на рынке, пройдя все возможные сертификации, в том числе и гигиеническую, и с этого момента превратилось в неотъемлемую часть культуры. В некоторых коллективах к людям без нейрофонов относились как к существам второго сорта. Они не были способы подключиться к корпоративной почте, у них не было возможности принять участие в срочных видеоконференциях из любой точки и в любое время, не могли позволить себе закрытые совещания. Они были изгоями, и не пробивались по карьерной лестнице. Кто-то шел на-попятную, брел в магазин и покупал девайс, к слову, не такой уж и баснословно дорогой, другие, принципиальные, но с теми разговор был короткий.

Нейрофон проник практически всюду, да так стремительно, что никто и опомниться не успел, и вскоре каждый школьник, каждый пожилой человек, каждый рабочий, музыкант или конторский клерк, становились его «счастливыми» обладателями. По факту произошла техногенная революция, катастрофа чудовищных масштабов, но как ни странно, никто не обратил на это внимание. Люди очень быстро стали рабами собственных желаний. Удобства, которые воспринимаешь как должное, зачастую приводят в ломке, когда человек лишается благ. Оборудованные кондиционерами офисы, мобильный интернет, частный автомобиль вместо общественного транспорта, ремни и обувь из натуральной кожи. Мелочи, скажите вы? А вы попробуйте от чего-либо отказаться. Один день не поднимайте трубку телефона, ходите по делам пешком, заварите кофе самостоятельно, с помощью турки и газовой плиты, вместо того чтобы покупать его готовый в кафе по дороге на работу. Сможете ли вы протянуть долго? Вот это хороший вопрос.

Что же давал человеку, обычному, полноценному, без каких либо увечий, Нейрофон? О, это было удивительно. Целый новый мир раскрывался перед тобой, едва крохотное, даже по меркам современных гаджетов, устройство размещалось в твоем ухе.

Мир этот, как утверждали сотни отзывов довольных пользователей, был гибок, пластичен и готов подстроиться под тебя. Инженер становился магом, простые домохозяйки могли примерить на голову императорскую корону, забитые и тихие могли ощутить себя супергероями, а какая воля была для различного рода сексуальных отклонений, и сказать стыдно. Углубляясь в материал, добротный, рекламный, написанный хорошим литературным языком, майор к своему ужасу понимал, что у него появляется желание купить Нейрофон и на своей шкуре испытать все прелести конструкции. Подобное обошло стороной, по крайней мере, пока, только силовые ведомства, где в принципе имелся запрет на подобное. Остальные подсели крепко.

Отойдя от компьютера, Илья подошел к окну и, открыв балконную дверь, подставил разгоряченное лицо прохладному ласковому ветерку. Рев большого города ворвался своей какофонией в приторную тишину жилища, заполняя все лязгом металла, скрипом тормозов, криками людей и жужжанием трансформаторных будок. В ноздри ударил привычный смрад выхлопных газов и химии, свойственный большим промышленным городам. Облокотившись на перила, Прохоров взглянул вниз, и как будто прозрел. Агрессивная реклама гаджета была размещена на каждом шагу. Растяжки, билбордры, подсвечиваемые в ночное время, борта общественного транспорта, буквально все вокруг предлагало купить устройство, со скидкой, либо в рассрочку, по удивительно выгодным программам. Слева, справа, снизу, навязчивые предложения о покупке, спасибо, что на голову не падали. Отступив на шаг, Илья развернулся, зашел в комнату, закрыл балконную дверь и потянулся за пультом телевизора. Пользовался он этим устройством редко, в основном смотря новости или передачи про животных, по соответствующим каналам, но чаще всего телеприемник просто простаивал без дела, медленно покрываясь пылью. Одно нажатие кнопки и тут же реклама Нейрофона. Образцовая арийская семья сидит за столом, все удивительно мило общаются друг с другом. Сцена меняется, оказывается, отец семейства в этот момент летит на драконе, прикрывая рукой лицо, от бурных воздушных потоков. Снова смена сцен, по-видимому, мать, блондинка с голубыми глазами и пухлыми губами, сменяет розовый домашний костюм на доспех морпеха и, умело управляя огромным плазменным резаком, идет в бой с космическими монстрами. Снова смена заготовки, дети, девочка и мальчик. Малыш улыбается родителям, тянется за печеньем, а перед его глазами пляшут на столе мультипликационные персонажи. Девочка - принцесса, самая настоящая, вокруг принцы, короли, верные подданные и золотая карета, в которую запряжены четыре белоснежных единорога, гарцующих на месте. Далее тишина, слоган «Весь мир с тобой, но и ты в мире. Развлечения, способные собрать за столом всю семью. Попробуй – откажись».

Майор последовательно прощелкал все федеральные и региональные каналы вещания, и рано или поздно, раз за разом натыкался на искомую рекламу. Иногда она была агрессивной и напористой, порой даже социальной, но по-простому занималась одним, программировала обычного зрителя на покупку. Детям дарили нейрофоны за хорошее поведение, подросткам за оценки, взрослые покупали забавы ради. Имелся спрос даже среди пожилого сегмента, пенсионеров и близких к этому возрасту. Для них предлагалась уникальная система коммуникации, позволяющая в любой момент позвонить родственникам, или обратиться в полицию или скорую помощь, если вдруг возникнет проблема. И люди, что естественно для человеческой натуры, реагировали. Милосердие, развлечение, комфорт, новые ощущения, новые возможности для людей, у которых они были ограничены. Адский коктейль из чувств и желаний, кровь Сатаны.

Все выходные Прохоров провел в оцепенении, не выходя из дома, не включая телевизор или радио. Стоило только нажать на кнопку питания, как электронные устройства рассыпали вокруг дифирамбы нейрофону, навязчиво, настойчиво, липко. Илью буквально сшибал тот факт, что некая потусторонняя сила с легкостью взрослого, отнимающего у младенца конфету, смогла поработить далеко не последнюю в пищевой цепочке часть населения. Тысячи, нет, сотни тысяч людей попали под влияние нейрофона, и было совершенно непонятно, что произойдет потом. Неведомая рука могла нажать кнопку, и модуль в голове заставил бы людей, как безропотных баранов, уверенно переть в сторону обрыва, прыгая с головокружительной высоты, расшибать головы и ломать кости. Впрочем, массовое самоубийство вряд ли было в планах этого страшного существа. Слишком сложная была схема, слишком громоздкий план. Вместо этого можно было занести неведомую инфекцию, или распылить неощутимый для рецепторов смертельный газ. Прохоров почему-то думал, что существа способные соорудить такое, могли иметь в запасе еще много неприятных сюрпризов.

Утро воскресенья было финалом рефлексии, после которого майор начал действовать. Сначала он позвонил лейтенанту и был приятно удивлен халатностью своего подчиненного. Зельдин, вместо того чтобы ехать прямиком в отдел, просто загнал волгу с вещдоками на служебную парковку и поспешил домой, в лоно семьи, тепла и уюта. Майор в данном случае не возражал, однако примерно отчитал лентяя и, внутренне ликуя, со скоростью молнии выдвинулся в нужном направлении. Попасть туда в выходные было существенно проще, чем скажем, в камеру хранения вещественных доказательств.

Ключи от авто получить было более чем легко, и вскоре Илья катил по воскресному Петербургу, прикидывая, где бы остановиться, чтобы как следует изучить документы. Нужен был офис, стол, компьютер и копировальный аппарат, если в бумагах вдруг встретится что-то любопытное.

- Алее, Серега, это Прохоров. – Особо не церемонясь, майор набрал номер своего старого приятеля. Тот ушел из органов лет пять назад, и успел организовать частное охранное предприятие, где на тот момент трудилось порядка десятка крепких коротко стриженых парней в черных кителях и с резиновыми дубинками. Сергей Александрович Аллилуев имел офис в Купчино, частенько засиживался на работе и посещал свое маленькое уютно обставленное убежище в том числе и по выходным. Там у него была приставка, бар с хорошей подборкой напитков, бильярдный стол и отсутствие присмотра дражайшей супруги Дианы. На это собственно и был расчет.

- Ильюха, ты чоли? – Голос Аллилуева показался майору сонным. – Ты чего вдруг объявился?

- Дело есть. Ты в офисе?

- Ну, это смотря для чего.

- Расследование.

- Э, брат, тут я пас. Я от этих расследований облысел наполовину. Век не забуду прелести службы, с ночными побудками, воскресными дежурствами и планами по перехвату.

- Ты не понял. Это то самое.

- Что то самое? – Аллилуев вдруг прерывисто выдохнул. Раньше на службе он слыл любителем заговоров, а точнее их разоблачением, и видел признаки таковых почти во всех новостях, газетных заметках и публичных выступлениях политиков. Чем больше он вгрызался в эту идею, тем больше было непонимание окружающих его работы в ведомстве. В итоге Сергей просто уволился, и предпочел собственный путь и собственный бизнес.

- То. – Прохоров усмехнулся в пустоту салона. – Атака рептилоидов, всеобщий масонский заговор, правительственная уловка. Что угодно. Я еду к тебе с документами, которые могут подтвердить одну из этих версий. Ну что, ты в офисе?

- Жду.

Глава 8

Аллилуев, высокий, широкоплечий, с белозубой улыбкой и коротко подстриженными сильно поредевшими волосами, встретил Прохорова на крыльце своего офиса. Его контора снимала часть жилого дома, и как это часто случается, сделала себе выход со ступеньками, прямо на торце здания. Тут же стояла пепельница, прямо под изогнутым пластиковым козырьком, где зачастую прятались от дождя нерасторопные прохожие и собачники.

При виде громыхающей волги, Сергей удивленно покачал головой.

- Ну что там? Не томи.

Илья выбрался из салона, обошел автомобиль, и жестом фокусника отомкнул ключом замок багажника, представив на всеобщее обозрение гору вещдоков. Расторопный Зельдин, помимо документов найденных на дача Краша, умудрился сложить туда ноутбук, принтер, зарядки от мобильных телефонов и даже старенький японский калькулятор, с истертыми кнопками, бывший на пике моды в конце девяностых.

- Вот. Тут есть доказательства того, что нас уже захватили.

- Кто?

- Да пес его знает. Слышал о нейрофоне?

- Шутишь. – Аллилуев криво усмехнулся. В зубах уже завязла эта реклама. Дочка канючит, мол, купи, папа, да купи. В классе уже у всех есть.

- Надеюсь, отказал?

- Временно. Посулил, что возьму, если без троек год окончит.

- И правильно, Серега. Сейчас мы переберем эти документы, покопаемся в ноуте, и у тебя волосы на голове зашевелятся.

Будучи по первой специальности радистом, после выгрузки вещественных доказательств в конференц-зал, бывший силовик вплотную засел за чертежи. Изучал он их долго, порой сверяясь с чем-то в интернете, делал записи карандашом в блокноте, потом зачеркивал их и делал новые. Документов через его руки прошло столько, что аналитическое подразделение специального отдела могло только позавидовать. Тихо работал лазерный принтер, усердно грея печкой порошок и выдавая лист за листом.

Прохоров тоже сложа руки не сидел. Занявшись ноутбуком покойника, он запустил программу по восстановлению файлов, и вскоре в руках майора была полная переписка Краша с Гордоном. Странно было, что программист не позаботился о полном удалении. Вероятно, он не считал данные важными, и потому делал все спустя рукава.

Первый раз американец вышел на Краша три года назад, по какому-то вроде бы пустяковому делу о краже аккаунта. Крашу нужно было вернуть виртуальную собственность, что он с успехом и сделал, получив за это одну тысячу долларов. Инженер поигрывал в какие-то стратегии и стал жертвой мошенников, которые смогли увести его пароли.

Спустя полгода Гордон начал свой крестовый поход против нейрофона. На его стороне было порядка десяти анонимов, не желающих засвечивать свои реальные данные в сети, и все они работали на результат. Уже через месяц принципиальная схема нейрофона была разобрана по косточкам и сверена с чертежами в сети. Через два месяца было установлено вредное, порой одурманивающее воздействие гаджета на неокрепшие умы, а после был расшифрован мигрирующий код передачи данных. Загрузка интерфейса в гаджет была делом двух минут, однако расшифровать информацию, которую принимало устройство, было крайне сложно. Выданные производителями коды показывали вполне легальную картину, однако миграционный способ шифрования выявил дополнительный двусторонний поток данных с сервером, местоположение которого выявить у спецов не получилось. Сначала устройство в ухе подключалось к любому доступному передатчику, по любому из воздушных каналов, после чего сигнал просто растворялся. Из воздуха же шел и прием, и данные поступавшие оттуда, больше походили на команды, чем на фантомный шум.

Было совершенно ясно, что нейрофон получает команды извне.

Отдельным пунктом выделялось привыкание к гаджету, и тут начиналась вовсе мистика. Среднестатистический лоботряс осваивал устройство в период от двух недель до месяца, после чего извлечь его из пациента представлялось возможным исключительно хирургическим путем. Устройство имело определенную степень воздействия, агрессивную, и, похоже, биологического свойства. В какой-то момент оно начинало проникать в бедолагу, распространяясь там вроде гриба или инфекции, захватывая нервные центры и участки мозга. При удалении гаджета человек становился идиотом, паралитиком, овощем, но никак не превращался в себя прежнего.

Были, впрочем, и осечки. Нейрофон оказался весьма избирательным, в плане своего носителя, вроде крайне разборчивого симбиота. Да, именно симбиота, правда, грозившего перерасти в паразита. Чтобы понять эти вещи, требуется разобраться в обоих терминах. Симбиот - это тот же паразит, однако отдающий своему носителю некую частичку свойств, помогающих ему выживать в агрессивной окружающей среде, подпитывающий и тем самым дающий шанс на долгое и безоблачное существование. Симбиот не может жить без носителя и умирает в тот момент, когда зараженный организм заканчивает свой биологический цикл.

Паразит действует по-другому. Он агрессивен, жизнеспособен и только берет. Попадание паразита в носитель чревато для последнего осложнениями, продолжительным заболеванием и летальным исходом.

При всей своей информационной начинке, нейрофон находился на тонкой грани между этими двумя понятиями, и совершенно не ясно было, в какой момент помощь глухим в прослушивании классических музыкальных произведений может перерасти в команду убивать. Да, такое тоже могло произойти. В процессе игры, человек настолько проникался обстановкой, реалистичностью передаваемой картинки и собственными ощущениями, что мог и не заметить разницы между виртуальным миром и реальностью. Интернет был буквально переполнен роликами таких вот, потерявших голову людей. Два дюжих хлопца, сойдясь на поле брани, а на деле встретившись на центральной площади одного из провинциальных городков, сошлись в ратной сече. Картинка видео была разделена на две части. Одна отображала видеоряд нейрофона, который он транслировал игроку. Тут было все просто великолепно. Два война в сверкающих латах, с плюмажами на остроконечных шлемах, атаковали, во всю рубясь на мечах. Летели искры, ржали кони, рев битвы заглушал стоны раненых, а искры выбиваемые оружием, заставляли устыдиться солнце. Потом включалась другая дорожка, и все внимание зрителя переключалось на другую часть картинки, где два немолодых уже, лысоватых джентльмена, вовсю скакали и размахивали руками, изображая неведомых воинов. Эффектом был смех зевак, да испуганные голуби, до этого мирно клевавшие крошки на асфальте.

Вложи в этот момент в руки мужчин настоящие мечи, и они, видимо, не заметили бы разницы.

Помимо ролевок были и стрелялки, а так же люди способные стрелять, и стрелять метко. Волосы на голове Прохорова зашевелились, когда он понял, что в какой-то миг кто-то захочет поиграть в снайпера, и приказ извне прикажет ему убить человека. Сделает он это просто, в процессе игры, не понимая, что делает это наяву.

Доказательства этому были, в видеоряде, в журнальных и газетных заметках, в репортажах по телевидению, однако, что парадоксально, относились к этому как к мелкому хулиганству, списывая все на шаткую психику провинившихся. Тревогу никто не бил, а даже наоборот. С десяток популярных медицинских передач продвигали нейрофон, рассказывая о его чуть ли не волшебных свойствах. Педагоги в школах рекомендовали гаджет к покупке, как новое средство к постижению знаний. Путешественникам и экстремалам нравилась интуитивная навигация и карты, которые всегда могли всплыть перед взором, будто по какому-то волшебству.

Помимо очевидной рекламы, была еще и скрытая, та, что идет параллельно с сюжетом фильма или, о боже, мультика. Все известные рисованные персонажи уже обзавелись нейрофонами, им посвящали отдельные серии. Целые приключения вокруг нейрофона доносились простым и понятным языком, в интересной игровой форме.Сериалы, ток-шоу и полный метр не обошли гаджет вниманием, и теперь самый главный шпион Англии мог похвастать таким устройством, помогающим ему в его нелегком деле.

Новая волна ужаса накрыла майора и тот, в растерянности щелкая по клавишам, смотрел и смотрел, как одурманенные и зомбированные люди радуются той ловушке, в которую они сами себя и загнали. Илья не мог понять, как он это пропустил? Как пропустили это службы, правительство, армия? Нейрофонная чума расползлась по всему свету.

Избирательному гаджету не нужны были инвалиды. Он исправно предоставлял все рекламируемые услуги, однако люди без конечностей, ВИЧ-инфицированные и раковые больные спокойно доставали нейрофон из уха. Гаджету нужны били здоровые рабы, и чем прочнее была оболочка из мяса и костей, тем охотней и быстрей устройство в него внедрялось.

- Илья?

Прохоров тряхнул головой, сбрасывая наваждение, и переключился на Аллилуева, который как раз закончил анализ своей пачки документов.

- Нашел что?

- Ну, - Сергей пожал плечами в нерешительности. – Если тебе интересно.

- Интересно. – Уверенно кивнул Прохоров. – Рассказывай про все что нашел.

- Вот. – Ладонь бывшего силовика, а теперь успешного предпринимателя ударила по столешнице, на которой были аккуратно разложенные на три стопки бумаги. – Я разделил документы по группам, внимательно изучив все, что смог найти тут и на просторах Интернета. Есть три, точнее нет, два типа нейрофонов.

- Постой, два или три? – Майор нахмурился и обвел зал в поисках кофеварки. Отчаянно хотелось кофе и есть.

- Ну, строго, два. – Аллилуев выкатил магнитную доску, до этого мирно стоящую у стены, откупорил маркер и нарисовал три полоски. – Первая полоска это нейрофон, который появился некоторое время назад и наделал много шума. Это техника чистой воды. Она перепрошивается и программируется, однако, технологии, по которым она произведена, шагнули далеко вперед. Я уж не говорю о материалах нейрофона, что можно найти на крохотной печатной плате внутри корпуса. Тут другое. Вопреки остальным моделям она похожа на муляж, отвлекающий маневр. Вторая полоса для модели гораздо агрессивнее своего старшего брата. На ее плате уже есть контейнер, в котором, судя по запискам Гордона, находится некая биологическая среда, вроде зародыша. В состоянии покоя она не активна, однако все преображается, едва устройство попадает в ухо человека. Субстанция разрастается, заменяя собой электронную начинку, а после просто прорастает в мозг. Проблема этой модели в том, что это явно пробная версия, вроде несостоявшегося релиза с массой недоработок. Стоит человеку выпить водки, например, или попасть в состояние наркотического опьянения, эта история просто подыхает. То же касается и больных вирусными заболеваниями, вроде гриппа. Влияет высокая температура, как в ходе болезни, так и при нахождении в сухом плохо проветриваемом помещении при пятидесяти градусах по Цельсию и выше. Сырец, в общем, халтура.

Этот нейрофон попал в продажу на неделю, и ровно через семь дней был отозван производителем, с полной финансовой компенсацией для конечного потребителя. Другое дело, новый нейрофон, или нейрофон два. Все материалы по нему говорят, что та самая неведомая тварь, что их штампует, хорошенько изучила все. Гордон боролся именно со вторым нейрофоном, он расшифровал поток, смог на него воздействовать, и глушить помехами. Твой «Феникс» - это по сути глушилка, транслирующая помехи на той же чистоте, и просто бьющая основной код. Нейрофон получает команду с помехой, не может ее расшифровать, и отбрасывает в сторону как ненужную вещь.

- Слушай, ты как специалист, можешь кое-что для меня выяснить?

- Например?

- Ну, например, так ли верны твои выводы, это, во-первых.

Аллилуев криво усмехнулся.

- А во-вторых?

- А во-вторых, подтвердить либо развеять мои опасения. Я постараюсь найти реальных производителей по своим каналам, а ты выясни, насколько можно повредить носитель, то бишь, конечного потребителя, и можно ли его принудить что-то сделать.

- Ну, на второй вопрос я тебе сразу могу ответить. – Сергей вдруг откинулся на спинку стула, и устало потер глаза. – Устройство это, мать его, гениальное инженерное решение. У нас такого не производят. Нет аналогов в Японии, Китае и у прочих азиатов, что по новинкам высоких технологий впереди планеты всей. Не засвечено ничего и у больших европейских и американских производителей.

На упаковке нейрофона есть штрих-код, который никуда не ведет. Физический адрес производства отсылает на несколько континентов. Документы поданные на сертификацию вроде бы и правильные, однако по ним решительно не получается отследить производителя. Может быть у тебя, по твоим каналам и получится, но я умываю руки.

- Ну, хорошо? А выпотрошить его ты можешь?

- Наверное. Я не уверен за оборудование, но попытаюсь сделать все что могу. Сегодня вечером заеду в магазин и куплю себе нейрофон, а там посмотрим.

- Смотри, не вздумай использовать!

- Что ты! – На лице бывшего силовика появилась печать ужаса, смешанного с отвращением. – Нигде же не говорится, что эта дрянь прямо в мозг впивается своими гребанными тенаклями. Просто передача, воздействие волнами. Я тут просмотрел ролик по извлечению нейрофона, так это вообще тихий ужас. Я такое только в анатомичке видел, когда препарировали какого-то парня из Южной Америки. У нас специальный курс был, когда я решил из связистов в службисты перейти. Вот я тогда пострадал, по гордости лишился завтрака, но речь не о том. Давай я тебе лучше этот ролик покажу.

Прохоров подсел к столу Серегя, который уже скачал на свой компьютер данные с найденной флешки. Было тут много технической информации, однако, похоже, имелись и видеофайлы, те самые, недостающие, которыми покойный Гордон успел поделиться с отбывшим на тот свет по собственной инициативе, Крашем.

Ролик показывал тушку кролика, над которым стояло двое в зеленых халатах. На головах людей были надеты шапочки, лица закрыты масками, свет бил откуда-то сверху прекрасно освещая все поле операции.

- Как и обещал, - знакомый голос, немного приглушенный стерильной маской, явно принадлежал инженеру, - мы производим вскрытие этого кролика. К сожалению, бедолага долго не протянул, и едва мы извлекли Нейрофон из его уха, он умер от болевого шока. Я не садист, не живодер, но дело, которым мы занимаемся, может спасти немало жизней. Прежде всего, скажу, что просто так гаджет не достать. Он уходит в слуховой канал, пробивает барабанную перепонку, и обосновывается в среднем ухе. Данный процесс для носителя, на удивление, происходит совершенно безболезненно. Глухое на одно ухо животное прекрасно реагировало на звуки, что еще более странно. Ну что, дружище, приступаем?

Вопрос был адресован к человеку рядом, и тот, молча кивнул и принялся за вскрытие.

- Внутренние органы не повреждены, - говорил он в воздух, видимо по привычке. Выглядят вполне здоровыми…

Шло много информации. Хирург доставал внутренние органы кролика по одному, и взвешивал их, громко говоря вес, и вот, спустя час после начала вскрытия, они добрались до черепа. Взвизгнула пила, уверенно прорубая костяную преграду, верхушка черепа, снятая будто шляпа, легла рядом с трупом животного, на блестящую поверхность стола, и тут оба натуралиста застыли в удивлении.

- Господи, что это?

Гордон, державшийся до этого на удивление хорошо, переломился пополам, поспешно сдернул маску и пропал из кадра. Человек, державший камеру, тоже почувствовал себя плохо, послышались характерные звуки рвотных позывов, однако аппаратуру он из рук не выпустил. Невозмутимым остался только хирург.

- Мы наблюдаем странную аномалию. – Произнес он, поднимая специальными щипцами странную сетку, опутавшую мозг. Белесая, с зелеными прожилками, она буквально уходило корнями внутрь мозга животного, охватывая его на манер дырявой наволочки. Выглядело это весьма непрезентабельно, и у даже Ильи, повидавшего на своем веку множество исковерканных трупов, внутри появился неприятный холодок.

Дальше он досматривать не стал. Пожал другу ругу, пообещал заехать на следующий день, и, выйдя из двери, взглянул на проходящих мимо прохожих. Внешне они были вполне обычными людьми, живущими, любящими, страдающими, болеющими за любимую команду и желающими прочитать новую книгу. Мимо прошла влюбленная парочка. Юноша придерживал девушку за локоть, не сводя с нее восхищенного взгляда. По другой стороне улицы пронесся трусцой крепко сбитый парень в спортивном костюме. За ним по пятам скакала небольшая остромордая собака, не желая отстать от хозяина. В проехавшей мимо маршрутке были открыты окна, и оттуда доносился незамысловатый мотив. Скучающие лица пассажиров смазались в одно сплошное серое пятно. Все они могли уже приобрести или хотели приобрести нейрофон, и надо было как-то выходить из ситуации.

Прохоров потратил половину вечера субботы и почти все воскресенье на звонки руководству, но достучаться не смог ни до кого. Трубку зачастую просто не брали, а если и отвечал кто, то сонным или недовольным голосом предлагал тревожить абонента строго в рабочее время, по предварительной записи. На этом телефонный звонок обрывался. Первый тревожный звоночек задергался в мозгу майора, когда он попытался позвонить Аллилуеву.

- Абонент отключен, или находиться вне зоны действия сети. – Спокойно сообщил автомат. Дальнейшие попытки ни к чему не привели, и Илья выехал в офис друга. Тот, к сожалению, оказался закрыт. Заехав к нему домой, Прохоров долго ждал, прежде чем попасть в подъезд, а потом упорно нажимал на кнопку звонка, расположенного рядом с угловой дверью, на третьем этаже, и тоже не добился результата. Сергей был в разводе, и по выходным частенько забирал дочку, чтобы совершить какой-нибудь пеший поход, пройтись по киношкам и кафешкам, и совершить рейд по модным магазинам, но его бывшая супруга опровергла и эти предположения. Не звонил, не писал, не был, и вообще его уже месяц никто не видел.

Выйдя на улицу, Илья опустился на скамейку и впал в очередное раздумье. Аллилуев пропал, ровно в тот момент, когда начал вплотную заниматься нейрофоном, и это точно не могло быть совпадение.

Глава 9

Утро понедельника было сумрачным, тихим, пред-штормовым. Свинцовые тучи нависли над шпилем Петропавловской Крепости, закрыв собой солнце, из-за чего Северная Столица выглядела еще более серой, чем обычно. Хмурые трамваи грохотали по рельсам, мимо спешили не выспавшиеся прохожие, сжимая в руках зонтики, портфели, помятые газеты, что раздают на выходе из метро, и бумажные стаканчики с кофе.

Трафик был на удивление вялым, машины лениво катили по проспектам, неспешно смахивая дворниками редкие капли дождя с лобового стекла. Прохоров стоял у окна, не спеша в офис, и курил в открытую форточку. Одет он был в деловой костюм, под полой пиджака которого пряталась наплечная кобура. Та приятно, почти успокаивающе тяжелая, не мешала. Скорее, Илья чувствовал бы себя неуютно, если бы вдруг не был сегодня при оружии.

В кармане задергался телефон.

- Слушаю?

- Прохоров, ты рехнулся. Тебе было велено мирно и тихо закрыть дело американца, за недостаточностью улик. Я же что вижу? Перестрелка, труп одного из фигурантов старых дел по кибер-преступлениям, смежное ведомство работает, вертушка была, в новостях объявили о контртеррористической акции. Такая шумиха в верхах, что у меня уши закладывает.

Сказанное это было ровным, спокойным тоном, однако именно эта интонацию из уст начальства грозила самыми неприятными последствиями. Последний раз шеф отчитывал в этом духе бывшего руководителя специального отдела, после чего того с позором вышвырнули из ведомства, без льгот, регалий, орденов и специальной пенсии.

Илья молчал, слушал как его отчитывают, будто шкодливого мальчишку, но внутренняя дисциплина и годами прививаемая в ведомствах субординация, заставляли его держать рот, на замке.

- Значит так, - голос стал еще более спокойным. – Чтобы через час ко мне с рапортом, обо всем что случилось. – Жду.

Из органов увольняют не часто. Шеф буквально рвал и метал, когда прочел отчет, а когда узнал, что Прохоров самовольно забрал вещественные доказательства, то и вовсе закипел. Илья решил не подставлять младшего коллегу и позаботился о том, чтобы в записи на машину, в гараже, значилась только его фамилия.

Формально он не был уволен, его просто отстранили, до выяснения. Однако значило это следующее. Он не мог появляться на работе, пользоваться ресурсами конторы, брать и носить служебное оружие, и пользоваться служебным удостоверением. Зарплата в этот момент тоже не начислялась.

Выйдя из приемной в рекреацию, Прохоров остановился, и оглянулся вокруг, будто бы ища что-то. Илья ничего не искал, он совершенно не представлял, что ему делать дальше. Вся жизнь майора, некоторый промежуток которой был посвящен армии, но большая же ее часть неразрывно связанная с работой в конторе, всегда, ну или почти всегда, имела четкий план действий и стабильность. Гражданская жизнь со всей ее эксцентрикой и спонтанными решениями была Прохорову совершенно не по нутру. Однако оставалась пара неразрешенных вопросов, на которые он, как боевой офицер, обязан был получить ответ.

Прежде всего, надо было найти Аллилуева, и с этим он обратился к лейтенанту. В отделе уже знали о временной отставке патрона, и прибывший в сквер на рандеву Зельдин выглядел крайне виноватым.

- Привет, командир. – Лейтенант осторожно опустился на скамейку с изогнутой спинкой. – Спасибо, что прикрыли с машиной.

- Да чего уж там. – Прохоров обреченно махнул рукой, буквально физически ощущая, как разваливается на куски его привычный мир. – Однако, услуга за услугу. Ты все еще в штате, и можешь дернуть кое за какие ниточки. Просьба у меня к тебе есть.

- Что угодно, товарищ майор. – Добродушно кивнул Зельдин.

- Человека надо найти, мой давний приятель. Чувствую, беда с ним, однако подавать на пропажу еще рано. Дай запрос с ориентировкой по всем смежникам, проверь базы. Вот его данные. – Илья вложил в руку лейтенанта сложенный вдвое лист с информацией по вдруг исчезнувшему с радаров Аллилуеву.

- Что-то еще?

- Да. Но об этом позже.

Илья пока ничего не хотел, и решил не эксплуатировать желания понапрасну. Золотая рыбка могла быть против.

- Хорошо, товарищ майор. – Вновь произнес Зельдин. – Сейчас и займусь. Если ваш знакомый был замечен хотя бы на одной камере наблюдения, то центр городского мониторинга выдаст примерный район местонахождения уже через час. В больницах, и простите, но такое тоже может быть, моргах, я запросы сделаю.

- Договорились.

Зельдин ушел, а Прохоров остался на скамейке, понимая, что делать ему сейчас по большому счету нечего. Все вещественные доказательства были под замком, и доступ к ним закрыт. Можно было проехать в контору Сереги и вынести дверь, однако делать этого пока не стоило. Нельзя было привлекать к себе много внимания. Илья буквально чувствовал затылком пристальный взгляд недоброжелателя, осознавая при этом, что это лишь чутье. Стоило оглянуться, чувство это рассеивалось.

Сквер, в котором находилась скамейка, одной стороной выходил на здание конторы,тяжеловесное, серое, из известняка, с высокими окнами, лестницей в два пролета, и мирно спящими на гранитных постаментах львами. Двери, высотой в три метра, служили парадным входом, через который сотрудники попадали на работу, и уходили с нее, толкая тяжелые деревянные створки.

Бывший шеф шагнул под серое питерское небо, и стоя на ступеньках, закурил тонкую белую сигарету. Служебная машина, взвизгнув покрышками, рванула с места, устремившись к тротуару, и в этот момент у Прохорова зазвонил телефон. Наблюдая, как начальство неспешно ковыляет по ступенькам, Илья машинально вытащил из кармана телефон и, нажав кнопку прима, поднес его к уху.

- Алле. Алле, говорите. Алло, вас не слышно.

Телефон продолжал звонить. Прохоров взглянул на аппарат и нахмурился. В руке у него был телефон покойного Краша, тот самый, с волшебной программой. Видимо, приехав накануне, Илья просто машинально переложил устройство на привычное для телефона место. Прохоров собрался уже убрать его и достать свой, однако запущенная программа распознавания, высветив картинку перед собой, вдруг неприятно мигнула картинкой, когда объектив телефона прошелся по лестнице парадного входа.

С замирание сердца, Прохоров навел телефон на человека на лестнице, и почувствовал холод под сердцем. Красная точка в районе головы патрона уверенно пульсировала, хищно и по-звериному поглядывая на этот мир. Нейрофон.

Шаги позади, застали Илью врасплох, однако плохо скрываемый, почти злорадный смех, был ему знаком.

- Здорово, альбинос. С чем пожаловал?

Меченосец остановился, свел белесые брови на переносице, и снова отпечатал на губах глумливую улыбку.

- Штампы. – Произнес он, сквозь плотно сжатые губы. – Альбинос, жирдяй, горбатый. Люди загнали себя в рамки, вроде ловушки, и привыкли в них находиться. Я не удивлен, что порабощение нейрофонами проходит так спокойно и незатейливо.

- Ты не ответил на вопрос.

- Дело к тебе есть. Предлагаю играть за хороших.

- Неужто, в меченосцы посвятишь?

Блондин отрицательно мотнул головой, похоже, не услышав в словах Ильи издевку.

- В меченосцы нет. Ты просто не потянешь, а нам жертвы среди неподготовленных гражданских ни к чему. А вот помощь можешь.

Словосочетание «неподготовленный гражданский» больно ударило по самолюбию майора.

- В чем помощь состоит?

- Мы хотим получить «Феникс». Нам доподлинно известно, что груз передан мусорщикам, а точнее их подручным. Однако где он, мы не знаем.

Илья на секунду задумался.

- Услуга за услугу?

- Возможно. – Альбинос согласно кивнул.

- Друг у меня пропал. Я как раз с ним вопрос нейрофона намедни обсуждал, а на следующее утро он пропал со всех радаров. Вы находите мне Серегу Аллилуева, а я доставляю вам «Феникса». Идет?

- Идет. – Альбинос согласно кивнул. – Только ты, майор, сначала найди устройство, а человека мы тебе в раз найдем, вот на так. – Для иллюстрации простоты блондин громко щелкнул большим и указательным пальцем. – К вечеру будет.

Зельдин, как и обещал, вышел на связь, однако новости у него были не утешительные.

- Нигде вашего друга нет, товарищ майор. – Сухо сообщил он в трубку. – Или его держат где-то, или он намеренно скрывается. Он же, как я понял, тоже силовик, только бывший. В анамнезе разведрота, две медали за храбрость. Такой не пропадет.

- Хотелось бы верить. – Илья шел по улице, к собственной машине. Подойдя к автомобилю, он нажал кнопку на брелоке и, дождавшись пока замки на дверях разомкнуться, уселся на водительское сиденье и захлопнул дверь. Шум города сменился тишиной. – Все равно копай, участковых озадачь, пусть пройдутся по районам, посмотрят по кустам и канавам. И вот еще что, еще одно одолжение.

- Всегда, пожалуйста, товарищ майор.

- У нас же все сборные грузы комплектуются маяками по-прежнему?

- Конечно.

- А Феникса когда отправляли, процедуру соблюли?

- Секунду.

Послышался шум клавиатуры, кряхтение, после чего Зельдин уверенно произнес.

- Все по протоколу. Даже штрих-код в базе вижу.

- А координаты груза ты можешь назвать?

- А чего их называть. В хранилище должно быть.

- Маячок сдан?

- Секунду. – Вновь перестук клавиш, и на этот раз голос неуверенный. – Нет, не сдан. Странно.

- Давай так. – Илья вставил в замок зажигания ключ, и, повернув его, услышал привычный тихий рык двигателя. – Ты посмотри, пеленгуем ли мы маячок, и коли так, сбрось координаты. В долгу не останусь.

Оставшуюся часть времени Илья просто сидел в машине и ждал звонка. Он должен был поступить, только вот один вопрос, от кого раньше. Звонка меченосца Прохоров ждал с нетерпением.

- Алле.

- Товарищ майор, пеленгуем маяк. Ровный сигнал из пригорода. Сорок километров по Московскому шоссе. Только одна незадача, там поле чистое. Я посмотрел по реестру. Ни жилых зданий, не хозяйственных построек. По документам, брюкву там кормовую выращивают, чтобы скотина не голодала. Я сначала подумал, что груз просто вывалился из кузова.

- А реально там что?

- Вроде как склады, или что похлеще. Самострой самозахватом. Я вам сейчас спутниковые снимки на почту сброшу. Она же у вас старая?

- Скидывай.

Илья дождался пока придет сообщение с координатами и, ткнув пальцем в приложение в письме, раздвинул снимок на весь экран телефона. Больше это походило на военную часть, или, что больше похоже, зону. Три продолговатых ангара, два забора, вышки по периметру, несколько Уралов прятавшихся под тентами и высунувшими наружу свои зеленые морды. На въезде угадывался вполне себе оборудованный контрольно-пропускной пункт. Подъезд к нему осуществлялся по грунтовке, и был перегорожен бетонными блоками с тем расчетом, что водитель вынужден был петлять, поворачивая то вправо, то влево, и потому обязан был сбросить скорость. На смежные ведомства это не походило. Силовики если и размещались где, то легально и незаметно, не выставляя вышки и не обкладывая себя тяжелой колесной техникой.

Новый звонок отвлек от созерцания фотографии.

- Привет, майор, нашел, что я просил?

- Нашел.

- Тогда обрадую. Нужна будет помощь. Взяли твоего друга, но можно его вытащить, коли поторопимся.

- Кто? – Илья встрепенулся, и свободная рука сдавила баранку.

- Мусорщики. Кто же еще? – В голосе альбиноса послышались нотки разочарования. – Он похоже на кого-то по своим каналам вышел, и его схлопнули. Тянут пока резину, не знают что делать. Они ведь тоже не дураки, выгоду ищут. Вот только, боюсь, что когда народ подоспеет, они его повредить могут, Аллилуева твоего.

- Ты же вроде говорил, что крутой боец? – Нахмурился Илья.

- Говорил. – Спешно произнес альбинос. – И не отказываюсь. Если нужно перебить эту компанию, то я всегда за. Однако тут нужен спец по вызволению заложников, действовать надо аккуратно. Я в основном на тебя рассчитывал. Ты же у нас дока в этих вопросах.

Действительно, опыт по работе в подобных ситуациях у Ильи имелся, еще на заре карьеры в ведомстве. К слову, и с Сергеем он повстречался именно тогда. Раздумывать было некогда.

- Оружие нужно, броники, боеприпасы. Может оптика или приборы ночного видения…

- Ну, этого добра у меня полный багажник.

- Тогда к делу.

Встретились на окраине через двадцать минут. Илья гнал по западному скоростному будто умалишенный. Выпорхнув со скоростного диаметра, оставляя за собой следы из жженой резины, Прохоров затормозил около белого седана, с помятым левым крылом. Рядом стоял альбинос, по-хозяйски облокотившись на багажник.

- Оружие где? – Илья хлопнул дверью и, перейдя сразу к делу, шагнул в сторону автомобиля.

- Да бога ради. Вот, выбирай. – Блондин откинул крышку багажника, представляя на рассмотрение свой арсенал. От увиденного Илья аж присвистнул. Запустив руку внутрь, он вытащил гранату и, подкинув ее на ладони, будто спелое яблоко, с удивлением поинтересовался.

- Ты что, со всем этим добром по городу ездишь?

- Езжу. – Меченосец улыбнулся. – Случаи разные бывает. Вот, вроде нашего. Бери ствол, и за дело. Отсюда до точки, где сидят эти твари, минут тридцать быстрой езды.

Илья особо церемониться не стал. Пиджак полетел в салон, а на смену ему был извлечен и надет легкий кевларовый бронежилет с дополнительным слоем защиты на груди и по бокам. Модель называлась «Ни шагу назад», так как начисто лишала защиты спину бойца. Тонкий слой из плетеной цепочки, идущей под тканью, защитить мог только от ножевого, да от пули, пришедшей по касательной.

Гранаты Прохоров сразу отмел. Аллилуев, судя по сведениям белобрысого, находился в помещении, и его могло зацепить осколками. Автоматическое оружие, по причине плохой кучности пришлось тоже отбросить. Однако наплечная кобура пустовала, и «Гюрза», найденная за коробками с патронами, пришлась весьма кстати. Мощный, легкий, всего полтора килограмма, «Гюрза» способен был с сотни метров пробить четырёхмиллиметровую сталь. Прохоров отправил пару упаковок патронов по карманам, и они некрасиво оттянулись. Приметив в дальнем углу багажника нож, в хорошем кожаном чехле, Прохоров уверенно устроил его у себя на поясе, и под конец, чтобы совсем уж не пугать гражданских своим странным и воинственным видом, вопросительно взглянул на альбиноса.

- Плащ твой? – На коробках с патронами он увидел лежащий предмет гардероба, сшитый из добротной кожи. Был он конечно тяжеловат, но если бы пришлось долго просидеть на сырой земле, или вдруг столкнуться с кем-то, пожелавшим наделать в тебе пару нештатных дырок, то против ножа некая защита была.

- Хочешь, возьми. – Блондин спокойно пожал плечами. – Ты кстати, так и не сказал, где находится Феникс.

- Позже, - Прохоров мотнул головой, накидывая на плечи обнову. – Сначала Аллилуев.

Глава 10

Место, где держали Сергея, располагалось на другом конце города, и чтобы подстраховаться, Илья вызвонил Зельдина.

Поняв, что шеф не шутит, лейтенант подготовился и поджидал автомобиль с блондином и майором на развязке, в нескольких кварталах от точки. Увидев приближающееся авто, он замахал руками, привлекая внимание, и перестроившись на обочину, лихо затормозил. Машина пошла юзом, вильнула, оставляя на земле глубокие борозды, после чего встала как вкопанная. Хлопнули двери. Меченосец махнул рукой, подзывая вновь прибывшего, и трое мужчин склонились над бумажной картой, расстеленной на капоте автомобиля. Палец блондина ткнул в жирную точку, поставленную маркером.

- Вот тут. Тут его держат. Мои осведомители сказали, что парня, похожего на твоего приятеля, привезли именно туда.

- Что у нас тут? – Илья склонился над куском бумаги. Посему выходило, что это очередной ангар или склад, обнесенный забором. Находился он чуть вдалеке от внешнего кольца КАД, и съехать по окружной к нему было нельзя. Оставалось два пути, в объезд через ближайшую грунтовую дорогу, по насыпи, через чахлый серый подлесок, или большим кругом по федеральной трассе.

- База трешеров. – Усмехнулся альбинос. – Ты уже с ними встречался, на даче у Краша.

Зельдину явно хотелось объяснений, однако строгий взгляд майора временно остудил юношеское любопытство, и лейтенант затих до поры до времени.

- Трешеры?

- Да, одно из названий бойцов Мусорщиков. Можешь свое название придумать, какое хочешь, но они даже не люди, в моральном понимании.

- Поясни.

- Трешеры работают на мусорщиков, отлично понимая, что они делают. Сейчас число их множится, растет по экспоненте. Некоторые особо подверженные, из тех, что носят нейрофоны, - Новый непонимающий взгляд Зельдина. – Тоже вливаются в их ряды. Тут сложно все, одни не ведают, что творят. Другие понимают и служат осознанно. Не понятно, кого валить, а кого контузить.

- Где конкретно держат Серегу?

- Вот в этом сарае. На карте его нет, но он точно там. – Палец меченосца уткнулся в белое пятно на карте, где по плану были зеленые насаждения. – Рядом у них арсенал, гараж и общежитие. Стационарный пункт. Доставляют грузы, перевозят куда-то. Наши толком еще не определили, куда. Новое место.

- Тогда работаем. – Прохоров кивнул и, ощутив приятную тяжесть пистолета в руке, двинулся вперед.

База трешеров, на карте такая простая и безобидная, на поверку оказалась неприступной крепостью, и на грузовой терминал походила в последнюю очередь. Бетонный забор, метра три в высоту, опоясывал ее по периметру, огораживая территорию не меньше гектара. По краю забора, на выступающих железных штырях, была намотана егоза, по которой, нет-нет, да и проскакивали веселые голубоватые искры.

Параллельно забору шел заросший травой ров, прибавлявший к высоте преграды еще пару метров, однако за порядком тут явно следили. Деревья и кусты на расстоянии метров ста от базы были нещадно вырублены, так что все подходы прекрасно просматривались со смотровой вышки. Та тоже была не так проста. Помимо смотрящего, видно было какое-то устройство, накрытое брезентом. В очертаниях его угадывался станковый пулемет.

Яркие юпитеры, управляемые автоматически, полосовали овраг и с десяток метров земли перед забором, не оставляя нарушителю даже малейшего шанса пробраться незамеченным. Однако это была видимая неприступность. Прилипнув к биноклю, Илья лежал на пригорке, метрах в пятистах от базы, и внимательно изучал варианты.

Альбинос и Зельдин засели в зеленке, метрах в трестах по склону, и пока хранили молчание. Кенвуд на плече не подавал признаков жизни. Меченосец что-то высматривал по периметру, а лейтенант мониторил дорогу на предмет попуток. Как не кинь, попасть внутрь можно было только так. Вариант с лавирование между лучами юпитеров,отпадал сам собой. Слишком много группа несла не себе железа, а расставаться с хорошим стрелковым и холодным оружием накануне большой бучи, крайне не хотелось. Попутка была давно отработанным способом операции. Дорогу явно не контролировали, так что Зельдин бросил на грунтовку пару неприметных шипастых ежей и ждал, когда автомобиль с неприятелем, гусеничной техники никто не ждал, наедет покрышкой и пробьет резиновый баллон. Тут нужно было работать быстро и бесшумно, не дав неприятелю выйти на связь с базой, и для этого идеально подходил «Выхлоп» нашедшийся в пещере Алладина, а по совместительству, багажнике машины альбиноса. Легкая винтовка с глушителем весила не больше пяти килограмм, а пяти патронов было более чем достаточно, чтобы вывести из строя экипаж.

Пока попутки не было, время шло, и Илья начал уже было волноваться, однако, когда майор совсем отчаялся и почти решил просто пойти на штурм, чтобы выручить друга, гранаты для этого вполне хватало, Кенвуд подал голос.

- Верхний, я смотровой. Попутка на двенадцать часов. Готовность пять минут.

Верхним был Прохоров, смотровым, понятно дело, Зельдин. Альбинос предпочел назваться просто линейным.

- Линейный?

- Принято. Выдвигаюсь на позицию.

- Верхний принял. Начинаем по готовности.

Илья убрал бинокль в чехол, больше похожий на сумку, спустился с зеленого холма так, чтобы с базы трешеров его не было видно, и бросился на заранее оговоренную точку. Расчет был прост. Лейтенант снимает тех, что в кабине, но аккуратно, без дырок в лобовом. Боковые стекла можно бить, но шума больше, и их вполне спокойно можно опустить, а вот с лобовухой такой вариант не прокатит.

Илья и меченосец должны были обойти транспорт с тыла, и отработать цели из кузова. После чего смотровой брал на себя часового на вышке с турелями, и особо рьяных служак на КПП. Пригибаясь к земле, а иногда передвигаясь по-пластунски на почти открытых участках, Илья добрался до толстого березового пня на обочине, спрятался за ним и приник к окулярам бинокля. По грунтовке двигался тяжелый военный Урал. Дощатые борта, три оси, крутящие огромные черные колеса, черный передний бампер, больше похожий на швеллер, автомобиль шел грузно, но уверенно. В кабине сидели два типа, чьи выражения лиц было не различить, зато открытый кузов приятно порадовал отсутствием живой силы противника, и наличием большого количества картонных коробок. Один был косяк, маленький еж был предназначен для легковушки, и справиться с толстыми грязезацепами грузовика ему было явно не под силу.

- Верхний, у нас проблемы. Попутка большая.

- Сам вижу. – Илья нахмурился, и вдруг в голову к нему пришла сумасбродная идея. Упускать такой шанс было нельзя.

- Смотрящий, работай по целям. Линейный, бери правый борт. После двухсотых надо перехватить управление.

Далее события начали разворачиваться более чем стремительно. До машины оставалось метров сто, что для Выхлопа являлось пустяковым расстоянием. Засевший на верхушке холма Зельдин, поймал в перекрестие оптического прицела голову водителя, дождался пока та синхронизируется с пассажирской и, приняв ветер, мягко потянул за курок. Не учли одного, крупнокалиберная пуля из винтовки сделал свое дело хорошо, но грязно. В миг, когда прозвучал легкий хлопок выстрела, с позиции Ильи это слышалось именно так, он рванул к проезжавшей машине, и, заскочив на подножку, схватился за баранку, удерживая громоздкий грузовик по курсу. Появившись с другой стороны, альбинос спешно открыл дверь, выдернув с пассажирского сиденья мертвеца без задней части черепа, и вдруг отлетел наружу, будто пушечное ядро. В тот же момент Илья почувствовал на своей руке мертвые клещи захвата и, встретив спокойный взгляд водителя, похолодел. От пулевого отверстия, казалось, не осталось и следа. Калибр винтовки должен был расколоть голову трешера будто гнилую тыкву, а тут даже прическа не растрепалась.

Лейтенант снова спустил курок, ухнуло, пуля врезалась в лоб водителя и, расплющившись, упала в ноги неприметным кругляшом. Тот дернул, да так, что Илья чуть было, не лишился руки. Автомобиль замедлил ход, но было уже не до того. Прохоров врезался в дверь, чувствуя как из легких вышибает воздух, и, в миг оказавшись на земле, сжался, пропуская Урал над собой. Скрипнули тормоза, хлопнула дверь, джагернаут спрыгнул на землю, и ноги в высоких ботинках оказались напротив Ильи. Это был не человек, определенно не человек. Крупнокалиберный патрон мог, пожалуй, пробить головку цилиндра, и даже если у парня в голове оказалась бы титановая пластина, то контузии ему не избежать. Он же вел себя совершенно нормально, будто бы и не получил два выстрела. Схватив Илью за ногу, водитель поднял его в воздух, будто тряпичную куклу, и склонив голову на бок, потянулся свободной рукой к горлу. Илья попытался вывернуться, ударил каблуком в подбородок, однако нога как будто врезалась в кирпичную стену.

Вовремя появившийся альбинос уже спешил на помощь. Гюрза в его руке заработал, прилежно кладя пули в спину существа, но тот, будто бы не замечал очевидного дискомфорта. Развернувшись, незнакомец отбросил майора в сторону, и вдруг слился с воздухом, двигался он стремительно, будто молния, секунда, бросок и удар в грудь увел блондина в кусты, где тот и затих.

Водитель снова двинулся к Прохорову, но тот уже был наготове. Пистолет грохнул, раз, второй, третий, разрушая последние покровы внезапности. Бой, разгоревшийся на дороге, просто обязаны были заметить на базе.

- Что ты такое? – Майор все давил, и давил на курок, пока боек не грохнул в холостую, в последний раз. В руках оказался нож.

Существо вдруг остановилось и с интересом взглянуло на длинный острый клинок в руке противника, и вдруг, будто решив поиграть с добычей, вытащило из ножен на поясе свой. Илья попытался сглотнуть комок в горле, легкие горели, адреналин внутри бил фонтаном, легкость во всех членах предвещала быструю катастрофу. Сам того не заметив, подталкиваемый каким-то седьмым чувством, он попятился, и вытащив телефон Краша, направил его на незнакомца. Бесстрастное лицо вдруг исказилась маской ненависти, но лишь на миг, мгновение, когда неизвестный атаковал. То, что майор увидел на экране, заставило волосы на голове встать дыбом. Невысокий, коренастый, в куртке с капюшоном и с рюкзаком за спиной, боец не казался чем-то сверхъестественным, и даже нож в его руке не мог служить триггером к отступлению, но вот картинка… Программа, ранее прилежно отображавшая наличие нейрфона в голове у подопытного, выдала уродливую гигантскую физиономию. Это не был человек, Илья понял окончательно, и мысль эту он попытался отбросить, но не смог. Треугольная морда, с россыпью синеватых глаз, и странным, вроде бы не оформившимся ртом, взирала на него с экрана гаджета. Мощные пластины покрывали тело зверя, на лбу были роговые наросты, об которые так безуспешно пытался достучаться до мозга крупный калибр. Руки, длинные, заканчивающиеся острыми костяными пиками, были вытянуты вперед, еще шаг, другой и быть бы Прохорову насаженным на шпажку шашлыком. Одно лишь смущало, как он смог держать Илью своими уродливыми костяшками.

Существо дернулось, не понятно как, удерживая клинок, Илья вновь попятился, с ужасом наблюдая в монитор, как острая костяная пика прошлась в нескольких миллиметрах от его руки. Грохнуло, на этот раз так, что и глухой бы услышал. Илью обдало взрывной волной, и он, потеряв равновесие, вновь оказался на земле. В ушах стоял звон, однако он не смог перекрыть грохот нового выстрела. Альбинос, стоя посреди дороги, раз за разом направлял подствольный гранатомет своего АК в чудовище. Чтобы убраться от осколков, все еще чудом не задетый Прохоров, поспешно укрылся за огромным колесом Урала.

Снова заработал Выхлоп. Видимо Зельдин отошел от первого шока, но больше всех отличился именно меченосец. Раз за разом он заряжал подствольник, доставая снаряд из бездонных карманов своей куртки, и каждая попытка клала его ровно в грудь чудовища. Существо покачнулось, попятилось, нож все-таки выпал из его руки, а винтовочные пули добавили жару, выбивая странные звуки по туловищу и плечам. И вдруг, когда, казалось, этот монстр готов был перейти в наступление, он развернулся, подставляя спину, и бросился бежать. Грязная полоса, чудище двигалось настолько стремительно, что просто расплывалось в воздухе, в какой-то момент пропороло плотный ряд колючих кустов, и исчезло, испарилось.