Война 2

Глава 1

Глава 1

Весна стремительно завоёвывала позицию. Природа оживала и наполнялась жизнью, весело пересвистывались птицы, радуясь первому теплу, неловко ворочались в своих берлогах медведи, пробуждаясь от долгого сна. Всё вокруг готовилось начать новый круг жизни… И только человек радовался не пробуждению жизни, а подсохшим дорогам, по которым уже готова была начать выступление армия.

Симон Валенштейн выпрямился, стряхнул с рук землю, которую до этого растирал между пальцами. Протёр ладонь протянутой слугой тряпкой и глянул в сторону горизонта.

— Скоро выступаем, — негромко проговорил он. — Разослать во все города, где стоит армия, приказ о готовности к выступлению. Движение начинаем через неделю.

Валенштейну не нужно было определять, куда и кому двигаться. Всё уже было продумано заранее, и командир каждого такого отряда имел чёткие приказы. Все ждали только точного дня, который Симон Валенштейн сейчас и определил.

— И отправьте сообщение нашим союзникам гарлам, — помолчав, добавил он. — Пусть тоже выступают.

Внешне могло показаться, что известный командир Небесного Трона имеет какие-то предубеждения против гарлов, но сам Симон сильно бы удивился, спроси его кто об этом. Он бы даже не понял вопроса. Симон Валенштейн презирал всех одинаково.

* * *

Лат получил известие от Валенштейна довольно быстро, прочитал. Перед гонцом он ничем не выразил своего отношения к ситуации, но у себя в доме дал волю. Вызванный на совещании Вальд не сразу понял причину столь бурной реакции вождя.

— Этот Валенштейн обращается со мной словно со своим слугой!

Вальд молча перечитал послание и пожал плечами.

— Наплюй. Главное, чтобы мы получили своё. А мы его получим. А этот Валенштейн… Не так уж он и глуп. По крайней меры мы получили своё задание, и соединение с главной армией пока не планируется.

— Пока?

Вальд немного помолчал.

— Я пока не понимаю главную цель в этой войне, но это точно не быстрая победа над Астанией. Для быстрой победы удар следовало наносить сразу по Венсу.

— Вот так прямо? — усомнился Лат. Он уже был достаточно опытен, чтобы сомневаться в такой прямолинейной стратегии.

— Не совсем прямо, конечно, но всё равно… Короче, с текущей стратегией о быстрой победе говорить не стоит.

— И это логично. — В комнату быстро вошёл Осмон и услышал последнюю фразу. Кивнул всем разом. Лат поморщился, но на приветствие ответил.

— В каком смысле? — поинтересовался Вальд, когда старик уселся.

— Какая бы цель ни была у Небесного Отца, но это явно не быстрый разгром Астании. У меня создалось впечатление, что Астания тут вообще мало кого интересует в реальности.

— Тогда зачем вообще этот поход затевается? — удивился Лат.

Осмон покосился на него, потом отломил у жареной туши какой-то птицы ножку и положил её перед собой.

— На твоём месте я бы внимательно изучил, как добиться целей непрямыми действиями. Лат, я могу только предположить, ибо не вижу всей картины, у меня нет информации со всех приходов Небесного Трона. Но… Я бы предположил, что Небесного Отца сейчас тревожит усиление могущества Карской республики.

— Которая вроде как сама заплатила за этот поход? — усомнился Лат.

— Это не значит, что действовать будут в их интересах. Лат, если победа будет быстрой, то победителем станет как раз Карская республика, которая приобретёт новые порты в Адритическом море. Сами по себе они, конечно, их не усилят, но если Карск станет единственными воротами в Срединное море для того же Астанского королевства… По сути, республика монополизирует торговлю с севером. Неподконтрольным маршрутом для них останется только Варийская империя. Ну и устранение конкурентов, попутно. Они же не просто так занесли Небесному Отцу такие деньги ради этого похода. А вот если война затянется… И если Астанию не удастся вывести из войны быстро… Кто больше всего пострадает?

— Прежде всего Астания, — задумался Лат.

— Все, кто воюет, — отозвался Осмон. — Короче, ослабнут все. Не будем забывать, что республика готовит атаку на Триполи. А после того, как Булгары стянули зимой столько сил туда, лёгкой это осада точно не будет. Помочь Карску мог бы Валенштейн, оттянув с того направления силы как Астании, так и Булгарии, даже не атаковав Венс, а просто создав ему угрозу. Но если смотреть на приказы, которые он отдал вам, да и как расположил свои силы, то действовать Валенштейн будет вроде бы и решительно, но совершенно не там, где мог бы реально что-то сделать. Отсюда я делаю вывод, что быстрая победа не входит в его планы.

Лат поморщился. Покосился на задумчивого Вальда. Тот, к его удивлению, медленно кивнул, соглашаясь с Осмоном.

— Мне тоже казалось странным то расположение армии, которое организовал Валенштейн за зиму. Из тех городов трудно создать реальную опасность для Астании.

— Как всё это… — Лат попытался подобрать слова, но не сумел. Нахмурился. — Если воевать – так воевать. Нам-то что делать?

— А что, у тебя стоит целью победить Астанию? — удивился Осмон. — Тебе нужна добыча и деньги, которые тебя платят… Кстати, я как раз и приехал из-за этого. Привёз первый платёж из Карска. Деньги сейчас под охраной там, — Осмон махнул в сторону выхода. — Как раз на оплату воинам и на закупку еды.

— То есть, делаем, что скажут и не лезем никуда? — нахмурился Лат.

— Как и договаривались, — кивнул Осмон. — И главное – не дайте себя разбить. Лат, тебе нужна слава победоносного вождя. А в этой войне победа будет считаться по количеству добычи. Так что да, мы тоже заинтересованы в долгой войне. Моё же дело будет здесь. Думаю, за год я сумею переманить на твою сторону многих вождей. Сейчас многие ждут твоего ухода, чтобы сцепиться за власть. Пока ты здесь, они не решаются действовать – боятся, что ты собранные силы бросишь на захват власти.

— Было бы неплохо, — пробурчал Лат, примерно понимая, сколько оказалось под его командованием сейчас. С такой силой можно было бы попробовать разгромить оппозицию. Одна беда – у него денег нет на содержание такой армии. Если он начнёт действовать вопреки договорённостям с Карском, те мигом прекратят финансировать его и дадут деньги врагам. А без денег его армия очень быстро растает как снег на солнце. И Карск потом не пожалеет никаких средств, чтобы его уничтожить. Из принципа, чтобы всем показать, что случается с теми, кто нарушает договорённости с ними.

Осмон бурчание проигнорировал.

— Я постараюсь донести до вождей, что без вас о сохранении единства гарлов нечего будет и думать. Но чтобы это донести потребуется время…

— И война всех против всех, — отозвался Вальд.

Осмон быстро глянул на него. Пожал плечами.

— По-другому в некоторые головы ничего не внести. Порой мысли доходят только вместе с ударом клевцом по темечку. Вальд, ты же не думаешь, что войну племён удастся предотвратить? Такие шансы были бы, одержи вы победу над герцогством, но сейчас… Увы.

— Это ослабляет всех гарлов, — буркнул Лат. — Даже если потом я смогу стать королём, то быстро собрать такую же армию, как в поход на Тарлос, у меня не получится. И мы станем очень зависимы от Небесного Отца, который вручит корону победителю… Даже если это буду не я. Тем более, если это буду не я. Осмон, я боюсь, что в этом случае мы превратимся в очередной инструмент Небесного Трона.

— Такой вариант тоже не исключён, — не стал спорить Осмон. — Но тут уже всё зависит от тебя и Вальда. Чем громче будет ваша слава – тем с меньшими жертвами вы одержите победу. А моё дело – подготовить почву для вашего возвращения. Только… Лат, как бы ни сложилась ситуация, но для гарлов даже зависимость от Небесного Трона лучше текущей раздробленности. Сейчас мы жертва, которую только временно не трогают из-за недостатка сил. Или вы полагаете, в Лоргсе забыли наш поход под Тарлос? Полагаете, они упустят шанс ослабить нас, представься им такая возможность? Наше счастье, что у Лакии свои проблемы сейчас с несовершеннолетним королём и регентским советом. Им сейчас не до внешних проблем.

— Но через три года их король сядет на трон… — задумался Вальд.

— Да, — согласился Осмон. — А потому к тому времени гарлы должны стать едиными. У нас три года. Вот из этого и будем исходить. Лат, делайте своё дело, а внутренние дела оставьте мне. Я буду вам писать… — Осмон вытащил из-за пояса кожаный тубус и положил его на стол. — Здесь ключи к шифру, который я буду использовать. Мне пишите тоже этим шифром.

Вальд приподнялся и забрал тубус к себе. Не заглядывая внутрь, просто пристегнул к поясу. А Осмон, отодвинув немного надкусанную ножку птицы, поднялся.

— В общем, разбирайтесь. Я сказал, что хотел, остальное на вас.

* * *

Пьетро Ларсини наблюдал за погрузкой войск на галеры с небольшого постамента причала. Рядом стоял адмирал Орсо и что-то орал своим подчинённым на тему их умственных способностей. Ларсини покосился на старика и вздохнул. Адмирал, безусловно, был заслуженным человеком и опытным флотоводцем, но вот характер… К счастью, им не придётся действовать совместно. Иначе на любой операции можно было бы ставить крест. Адмирал Орсо, при всём его опыте, как моряк сухопутных презирал искренне, считая, что основа могущества республики – флот. И, надо отдать ему должное, делал для его могущества очень много. Именно под командованием адмирала были расширены верфи, созданы склады всего необходимого в каждом уголке колоний республики. Благодаря этому его флот мог пополнять припасы практически в любом месте Срединного моря, а значит, и активные действия мог вести там, где потребуется. Но вместе с этим он полагал, что армия – всего лишь вспомогательная сила, которая должна обслуживать флот. Орсо словно не понимал, что времена изменились. Если ещё сто лет назад так и было, когда противники республики могли выставить не очень большие армии, то сейчас… Даже поход гарлов ничему не научил адмирала, хотя сам Ларсини несколько раз заводил с адмиралом разговор на эту тему, спрашивая, как бы флот помог в отражении такого вторжения на территорию республики.

— Посмотрю я, как они со своей армией будут штурмовать острова без флота, — неизменно бурчал Орсо.

Ларсини так и не смог убедить того, что да, Карск был бы гарлам недоступен, но, заняв побережье, они бы просто задушили республику… А может, и нет… Тут уже от командования гарлов зависело. Но, судя по всему, Лат был кем угодно, но не идиотом. Даже удивительно, как гарлы умудрились проиграть, хотя, казалось, всё было за них.

Сам Ларсини почти всю зиму потратил, выясняя подробности того похода, ибо считал, что рано или поздно с гарлами придётся столкнуться. Пьетро Ларсини Небесному Отцу не доверял ни на грош, полагая, что тот ведёт свою игру и вовсе не в интересах республики. Но как самый молодой дож республики пока не обладал влиянием в совете, чтобы высказывать свои мысли. Он вообще считал эту войну ошибкой. Ни Астания, ни Булгария не смогли бы стать конкурентом республики при всём старании. Так что совет тут явно перестраховывался. И разобраться можно было по-другому. Медленнее, но без войны. Как истинный сын торговой республики он вообще считал войну самым крайним средством решения проблем, когда другие уже исчерпаны.

Да и в жизни Пьетро Ларсини не любил всяких споров, предпочитая больше молчать и слушать, кивая в ответ на слова старших советников, даже если с ними был не согласен. Кивнуть ему не сложно, а потом сделать по-своему, и прилюдно повосхищаться мудростью старших, которые провели хитрую дезинформацию, а он просто выполнил их тайный план…

Так что идиоты могли полагать, что ему посчастливилось занять должность командующего армией республики по прихоти Марка Веллини, но на самом деле Ларсини к этому шёл старательно и давно, убеждая председателя совета дожей в своей лояльности и талантах. Хитрость Ларсини Веллини оценил, но воли пока не давал… Возможно, прошло бы ещё несколько лет прежде, чем он доверил бы ему серьёзное дело, но тут случился набег этого дикаря с севера, и последнему идиоту было ясно, что после такой оплеухи атаковать весной Триполи – бессмысленно класть под его стенами солдат. И план войны был только у него. Так что при случае этого Эрка можно и поблагодарить будет. Ларсини вообще считал, что не стоит быть неблагодарным к тем, кто оказывал ему услуги, даже невольные. Единый благоволит к умеющим быть благодарным.

— Адмирал, разведка ещё не возвращалась?

Орсо, прервав разнос очередного подчинённого, с неудовольствием повернулся к молодому полководцу.

— Рано ещё. Я отправил отряд только неделю назад. Он покрутится неподалёку от Триполи, а потом, как договаривались, пройдёт вдоль побережья и посмотрит на другие порты.

Ларсини и сам знал, что рано, но нужно было хоть как-то отвлечь старика. Слушать его крики уже было выше его сил.

— Адмирал, давайте обговорим детали… Наш флот идёт к Триполи и показывается у его стен, а небольшой отряд с десантом идёт в те порты, которые укажут разведчики. Если нам не удастся быстро захватить хотя бы один…

— Удастся, — буркнул адмирал. — Мои ребята знают своё дело.

Ларсини было бы спокойней, командуй десантом он, но тут пришлось пойти на уступки старику – тот наотрез отказался отдать честь высадки сухопутным пешеходам, как он выразился. Настоял на использовании морского десанта, а не армии. Пьетро вынужден был уступить. Да, в принципе, сам понимал, что морские волки Орсо намного лучше подготовлены как раз для таких операций. Но всё равно…

— Долго ещё грузится?

Адмирал снова наградил Ларсини недовольным взглядом.

— Ещё пару часов. Не переживай, сухопутный, успеем. Мы своё дело знаем.

— Ничуть не сомневаюсь, господин адмирал. Но вы уж простите моё волнение, сами понимаете, я ещё неопытный в этом деле…

Потрафить чувствам адмирала тоже было несложно. Признай его опыт и знания, покажи, свой интерес к нему, и ты для него уже лучший друг. И Ларсини этим знанием беззастенчиво пользовался. Вот и сейчас, пока адмирал изливал на него свою мудрость, он быстро замахал рукой помощникам адмирала, чтобы те валили отсюда поскорее по своим делам.

Те глянули на молодого человека с благодарностью и торопливо исчезли подальше от гнева старика.

А погрузка армии продолжалась… Никогда до этого республика не собирала в одном месте такие силы, для переброски которых собрали настоящую армаду из боевых и транспортных судов. Адмирал Орсо даже гордился тем, что ни одна другая страна мира не смогла бы обеспечить переброску по морю таких сил разом.

Ларсини мог бы указать на Варийскую империю, но к чему? Покивал и тоже повосхищался.

— Так что ты там говорил про гарлов? — неожиданно напомнил адмирал, начатый разговор в начале погрузки.

Пьетро Ларсини даже удивился – адмирал отвлёкся от своих любимых кораблей. Впрочем, он ничем своего удивления не показал. Похоже, адмирал и сам понимал, что сейчас любое его вмешательство в работу никак не ускорит погрузку, но заставит всех нервничать. Но деятельная натура не давала ему просто молча наблюдать. Вот и решил отвлечься разговором.

— Если они объединятся… Очень удачно, что они проиграли под Тарлосом, иначе их отряды появились бы в Северной Итали. Почти на границе республики.

— Гарлы, — адмирал поморщился. — Надо признать, воевать они умеют… в открытом бою. А с Тарлосом так и не справились. Не умеют штурмовать.

Адмирал мог презирать сухопутных, но никогда не недооценивал боевых качеств противника.

— Не умеют, — признал Ларсини. — Но, справедливости ради, они это прекрасно осознавали, потому и делали ставку на то, чтобы выманить армию герцогства в поле. Я всю зиму собирал сведения и разбирал эту войну.

— И что сможешь сказать?

— Лакию спасло исключительно то, что они так и не вывели армию в поле, а закрылись в Тарлосе, что дало время королевству собрать силы, заставив гарлов биться лбом о стены крепости.

— И гарлы спокойно убрались к себе. Так себе победа, на мой взгляд.

— Если не учитывать того, что стояло на кону для обеих сторон. Да, победы никто не добился, но… Гарлы продолжают объединение, просто спорят о лидере, а в Лакии назревает кризис преемственности и власти.

— Что-то слышал такое, — безразлично пожал плечами адмирал.

Ларсини мысленно вздохнул. Что-либо объяснять старику – совершенно бессмысленное занятие. Его мало интересовало всё, что не касалось кораблей и моря. Но из-за этого он и сумел достигнуть таких высот в республике, являясь, по сути, верховным адмиралом всего флота – его никто из дожей не видел политическим противником. Зато прекрасно понимали, что, пользуясь его талантами, могли достигнуть успеха в своих целях. Ну и Марк Веллини ещё прикрывал своим влиянием старика.

— Просто нам придётся иметь дело с тем самым Латом, что смог бы стать королём гарлов, добейся он победы.

— Это твои проблемы, — буркнул адмирал, явно уже теряя интерес к разговору, снова сосредоточив внимание на погрузке.

Ларсини снова вздохнул. Присмотрелся к погрузке. Противодействия вражеского флота не ожидалось, потому большая часть кораблей здесь были транспорты, призванные доставить людей и припасы в нужное место. Сам же флот должен был обеспечить десант и скрытие первых действий – никто не должен сообразить, куда реально будет нанесён удар. За зиму Ларсини удалось, ну он так надеялся, убедить всех, что собранная армада собирается осаждать Триполи. И как только стало возможно плаванье, к городу отправились разведывательные отряды. Демонстративно делались промеры отмелей. А реальная разведка шла совсем по-другому: незаметными купцами, застрявшими в портах купцами, дружеская беседа под вино в тавернах. И сейчас результаты этой разведки шли прямо Пьетро Ларсини. И ими он не делился ни с кем. Даже с адмиралом Орсо. И пусть потом говорят, что ему повезло. Чем больше его недооценивают – тем лучше. Сам же Пьетро, получив шанс, упускать его не собирался. Он прославит имя Ларсини.

А погрузка шла своим ходом. До отплытия оставалось чуть больше часа. А там… Либо успех и слава, либо… либо он превратится в самодовольного юнца, взявшего на себя слишком много.

* * *

Косен Дарсий думал… Точнее, он ждал известия о начале войны святой небесной лиги, созванной Небесным Отцом, против союза Астании и Булгарии. Думал же он о том, как будет развиваться война, прикидывая, чтобы сам сделал на месте Валенштейна и Карска. А поскольку о собственном уме он был очень высокого мнения, то, полагал, что если и ошибается в чём-то, то исключительно в силу недостатка информации. А, с его точки зрения, всё сосредотачивалось вокруг Триполи. Если Карск застрянет под городом, а всё говорило, что именно так и будет, то армия Валенштейна останется без поддержки… Впрочем, в ней она не сильно и нуждается. Если Валенштейн в чём-то и нуждался, то в поддержке флота республики при доставке припасов. А флот Карска как раз не сильно и занят после уничтожение не такого уж и сильного флота Булгарии. Он даже в своём лучшем виде не мог бросить вызов Карску, а сейчас там, дай Единый, осталось корабля три.

Вот и возникал вопрос, в какой момент вмешаться в конфликт, а что вмешаться придётся, он не сомневался. Вот только и Булгары почему-то опасались империю и не снимали войска с границы. Ну ничего, нужно просто подождать побед армии Валенштейна, а там булгарам придётся перебросить армию… А ещё можно продать продовольствие в Триполи… Как раз с его поместий можно и отправить туда. Вроде бы помощь врагу империи Булгарии, но… лишняя копеечка ему, но и Карск подольше застрянет под крепостью. А вот дальнейшие шаги зависели от той информации, что он сейчас ожидал. Куда будет нанесён удар Карска было понятно, а вот что будет делать Валенштейн… Тут вопрос. Ну ничего, и это скоро решится.

Косен Дарсий отложил перо и откинулся в резном кресле, оглядывая разложенные на столе карты и записи с донесениями. Донесения на полях пестрели аккуратными пометками. На картах, уверенной рукой считающего себя талантливым стратегом Дарсия, были вычерчены стрелки предполагаемых ударов небесной лиги, подсчитаны предполагаемые силы. И тут же другим цветом были показаны собственные блестящие комбинации, изящные, как шахматные партии. На отдельном листе аккуратно были выведены главные пункты плана: «Поддержка Триполи = задержке Карска и его ослабление. Заставить Карск и Булгарию взаимно истощить силы. Ослабление врага = шансу для империи». Ему нравилось, когда стратегия укладывалась в чёткую схему. А то, что армия Валенштейна оказалась за пределами схемы… Бывает. Её же можно не учитывать?

— Главное – не торопиться, — пробормотал он себе под нос. — Пусть другие тратят силы. И когда Булгария ослабнет, а Карск выдохнется, он сделает шаг, который вернёт былое величие империи…

А его сделают нобилиссом… Что превратит его в фигуру равной императору… Но об этом Дарсий боялся произносить даже мысленно. Просто… это подразумевалось само собой.

Дарсий позволил себе едва заметную улыбку. Что ж… Мудрец не вступает в битву – он ждёт, когда она закончится. И сейчас он чувствовал себя именно таким мудрецом. Даже мысль, что кто-то может просчитывать ситуацию лучше него, казалась ему почти нелепой. Теперь главное – не опоздать…

* * *

В середине весны герцог Айрин Райгонский вызвал своих старших детей на важное совещание перед отъездом в Парс, куда он собирался ехать один, что уже было удивительно. Обычно его всегда сопровождала герцогиня. Впрочем, близкие прекрасно знали причину. Лейла Райгонская неуклюже, осторожно, неуверенно пыталась сблизиться с младшей дочерью. Их периодически можно было видеть прогуливающихся вдвоём по саду и что-то обсуждающих. Периодически Лейла срывалась, Элайна, кипя возмущением и, пряча слёзы, уходила к себе, отказываясь общаться со всеми. Но потом их снова видели вдвоём. При этом герцогиня, что удивительно для тех, кто её знал, выглядела крайне виноватой.

Иногда срывалась Элайна, порой сама не понимая почему. Но… вскоре их снова видели вдвоём. Естественно, никуда уезжать, когда наметилось сближение с дочерью, Лейла Райгонская не пожелала, а сам герцог вздохнул с явным облегчением.

— Будет драка, — мрачно сообщил он сыну позже. — Здесь в Лоргсе все обозначили свои позиции. За зиму обдумали положение, и именно в Парсе будет определяться курс королевства. Граф Горзский пишет, что уже случилось несколько дуэлей. И это ещё никто не собрался. Так что тащить туда вашу мать я не хотел, но не знал, как отговорить. Удачно получилось.

— А я?

— А с тобой позже поговорим, — отрезал герцог. И пояснил: — Когда получу некоторые сведения.

И вот дней за десять до отъезда в Парс он вызвал к себе Турия и Ларию. Указал им на кресла.

— Я долго думал брать тебя с собой, Турий, или нет. С одной стороны, тебе стоит изучать внутреннюю кухню королевства. С другой… Оставить герцогство без присмотра сейчас тоже не дело. — Герцог выложил на стол пачку бумаг. — Здесь донесения с границы. Гарлы активизировались. Конечно, вторжения, как прошлой весной, не будет, но набег ждать стоит.

— После случившегося? — удивился Турий.

— Как раз после случившегося и стоит, — недовольно глянул на сына герцог. М-да, права, всё же, Элайна – Турий очень далёк от политики. Ей бы даже пояснять ничего не нужно было. — Турий, мы хоть и победили, но… Скажем, не очень уверенно. Сражения не было. Гарлы отступили, но не проиграли. А вот авторитет Лата пошатнулся и сейчас там начинается борьба за его место. А потому у некоторых вождей может возникнуть соблазн доказать всем, что они могут то, с чем не справился Лат. Не вторжение, но набег. Быстро войти в герцогство, пограбить и отступить, объявив о победе. Мол, смотрите, сам Лат не справился и бежал, а я смог. Именно этого я и опасаюсь.

Турий задумался. Потом кивнул, признавая правоту. Глянул на бумаги.

— Это сообщения с границы?

— Да. Потому я и колебался брать тебя с собой или нет. Долго думал, поверь. В конце концов, решил оставить здесь приглядывать за герцогством. Турий… Я даю тебе те же полномочия, что в своё время дал Элайне…

Лария при этих словах вскинулась. До этого она слушала молча, гадая, зачем позвали её.

— Отец…

— Да? — он повернулся к дочери.

— А я тут…

— Ты тоже хорошо постаралась в прошлом году… Лария, я понимаю, что с Роланом у вас не очень хорошо получилось… — Герцог нахмурился, глядя на дочь. — Но я надеюсь, что вскоре всё разрешится…

— Папа… Я уже не маленькая, чтобы думать, что можно что-то изменить тут. Пусть даже официально помолвка приостановлена. Если Бруки официально выступили против тебя в Лоргсе, то вряд ли за зиму они передумают.

— Их может заставить передумать набеги эрлов, — вздохнул герцог. — Хотя вряд ли маркграф Соргенский не учитывает это… Посмотрим. В любом случае я прошу тебя помочь Турию в управлении. Ты неплохо справлялась…

— Мне Ролан иногда помогал… И Юрмия.

— Она никуда не уезжает. Так что можешь и её позвать, — герцог решил обойти вопрос с Роланом, ухватившись за второе имя. — Турий, ты хороший воин, можешь стать отличным, но быть герцогом – это не только вести в бой солдат. Прислушайся к советам сестры…

— Которой? — мрачно поинтересовался Турий.

Айрин замолчал и пристально посмотрел на сына.

— Если Элайна решит вылезти из своего ершистого настроения и соизволит дать совет… Думаю, к нему стоит прислушаться.

Одно время герцог хотел и Элайну позвать, но та… Та, мягко говоря, малость занеслась. Герцог даже не мог понять, это она, как обычно, над всем смеётся или у неё какие-то проблемы. Впрочем, имя у проблемы, скорее всего, было Лейла Райгонская. В любом случае Элайну штормило из крайности в крайность. Общаться с ней порой было тяжело, а язвительность у неё после прошедшего дня рождения повысилась. Порой очень хотелось снять ремень и…

Сам день рождения Элайна даже первоначально отказалась праздновать, заявив, что уже стала старой и праздновать приближение смерти на год как-то не хочется… Герцог даже не понял, это она так шутит или серьёзно.

— Детство закончилось… — печально заявила эта… эта…

В общем, день рождения не отменили, но провели его настолько скромно, насколько позволяли приличия. В конце концов, тринадцатилетие – не первое совершеннолетие в пятнадцать лет, когда девушек впервые выводят в свет. И не второе в восемнадцать, когда они считаются уже взрослыми. Так что можно немного пойти навстречу. И вроде бы Элайна даже малость утихомирилась. А вот после праздника…

Герцог, конечно, дочь любил, но терпеть долго эмоциональный шторм Элайны, которую мотало от великой радости, когда она превращалась в прежнюю оторву, до меланхоличной тринадцатилетней старухи не смог. Герцогиня улыбалась и посоветовала оставить Элайну в покое.

— Скоро утихомирится, — пообещала она.

Времени ждать, когда дочь утихомириться у герцога не было, потому он постарался свести общение с ней к минимуму. Потому и сюда не позвал.

— Турий, — герцог вздохнул. — Элайну сейчас, конечно, малость заносит, но… Постарайтесь всё же не переругаться. И да, я оставляю здесь Марстена Дайрса. — Турий нахмурился, но герцог, словно прочитав мысли, пояснил: — Сын, я верю в тебя, не думай, но опыт порой важнее таланта. Полагаю, ты усвоил эту истину.

Турий неохотно кивнул – поражение от гарлов он помнил. Как помнил и причину. Излишняя самоуверенность и рядом не оказалось никого опытного, кто бы рискнул указать на ошибки. Так что да, отца Турий понимал, но всё равно было малость обидно.

— Ты много с собой возьмёшь солдат?

— Не очень. Человек тридцать гвардии и немного солдат. Ну и обслугу. Так что армия остаётся тут… Причину ты уже знаешь.

Да, за зиму, стараниями капитана Дайрса и Картена удалось восполнить потери гвардии и даже почти восстановить пограничную армию, хотя она всё равно пока ещё уступала той, что была до вторжения гарлов. Но для отражения набегов этого было достаточно.

— И ещё… В плане войны с гарлами прислушайся к Картену. Он двадцать лет на границе служил и знает их, пожалуй, лучше всех даже не в герцогстве, а королевстве.

Турий согласно кивнул. С Картеном ему приходилось общаться, и тот произвёл на него определённое впечатление… Особенно его рассказы о службе на границе и хитростях там.

— Лария, — герцог повернулся к дочери. — Оставляю на тебе хозяйство… Думаю, твоей матери будет не до этого, судя по тому, что я видел.

— Элайна становится совершенно невыносимой после бесед с мамой, — мрачно отозвалась та. — А мама потом вообще становится задумчивой и молчаливой…

Герцог, получив подтверждение своим догадкам, только вздохнул. Ну да, именно когда начались эти попытки жены сблизиться с дочерью, ту и начало эмоционально мотать. Жена, кстати, тоже отстранилась от дел двора и почти ими не интересовалась, переложив всё на старшую дочь. Опять же потому он и позвал сейчас именно Ларию, а не жену, которая вроде как тоже оставалась в герцогстве.

— В общем, — подвёл он итог, — оставляю вас в герцогстве. Турий, приказ о твоём назначении моим голосом на время моего отсутствия огласят завтра. А ты вечером зайди, я как раз подготовлю для тебя некоторые бумаги. Лария… помоги брату с хозяйством. Я полагаюсь на вас…

В этот момент раздался частый, но не сильный стук в дверь, и, не дожидаясь разрешения, в комнату влетел Карен, испуганно, сверкая глазами. Он явно бежал откуда-то и сейчас часто дышал, пытаясь что-то сказать. Герцог со старшими детьми с недоумением переглянулись и уставились на младшенького, дожидаясь, когда тот всё-таки сможет заговорить.

— Там… — выдохнул он, с трудом взяв себя в руки.

— Карен, — укоризненно буркнул Турий, но, наткнувшись на осуждающий взгляд сестры, замолчал. Только головой покачал, глядя на младшего брата.

Тот, наконец, справился с дыханием.

— Там… Элайна…

— Что Элайна? — не выдержал герцог.

— Она, кажется, заболела! — выдохнул Карен, испуганно глядя на отца.

— Причём давно… головой, — поддержала младшего брата добрая сестрёнка, но под взглядом отца мысль развивать не стала.

— Карен, объясни, что случилось, — очень мягко и спокойно попросил герцог сына.

— Там Элайна у себя сидит… Пап, кажется, ей плохо…

— Она так сказала?

Карен замотал головой.

— Нет! Она… Она сидит задумчивая и тихая! — он оглядел озадаченных родных, явно не понимающих, что тут такого. Ну сидит и сидит… Карен же выдохнул: — Она говорит, что она дура!

В комнате воцарилась тишина. Старшие явно не понимали, как реагировать на такое заявление. Можно бы и посмеяться вроде, но Карен явно серьёзно переживал.

— Вот прямо так и говорит? — поинтересовался герцог.

Карен быстро-быстро закивал.

— Да! Сидит вся такая мрачная и говорит, что дура! Пап, надо лекаря вызвать срочно!

Турий тихонько выдохнул, сдерживая смешок. Покачал головой, присел перед младшим братом и, с трудом борясь со смехом, поинтересовался:

— Сидит, значит, и прямо так и говорит? Мол, я дура?

— Да!

— М-да… — Турий преувеличенно серьёзно покачал головой. — Боюсь, Карен, лекари тут уже не помогут. Пап, надо священника вызвать, наверное… Потом сходить к сестре… попрощаться…

— Турий! — явно с трудом сдерживаясь, буркнула Лария и тоже присела перед младшим братом. — Карен, не обращай на дурачка внимания, он так глупо шутит.

— Правда?

— Правда. Давай успокойся, а то ты Элайну не знаешь. Сейчас смеётся, наверное, что подшутила над тобой.

— Да?

Лария сама не очень верила в свои слова – за Элайной не водились такого роду шуточки над младшим братом, которого она любила. И если подшучивала, то потом вместе с Кареном и смеялась. Так что, что бы там ни произошло, но Карен явно попал под настроение сестры после очередного разговора той с матерью. Хотя обычно Элайна при младшем брате держала себя в руках… Впрочем… Кто её там знает, что там ей очередной раз в голову стукнуло.

Лария поднялась.

— Я схожу, посмотрю, чем там заболела Элайна…

— И лекарства ей пропиши качественного, — посоветовал хмурый Турий. — Ладно мы, но Карен…

— Лария, может мне сходить? — не очень уверенно поинтересовался герцог.

— Не надо. Сначала я сама поговорю с ней… по-сестрински. Похоже, она там уже совсем того… А вы тут с Турием продолжайте… Карен, идём, проведаем эту больную и лекарство прихватим…

Озадаченный Карен, явно не понимающий, почему никто не встревожился из-за его сообщения, неуверенно зашагал за сестрой, оглядываясь на отца. Тот улыбнулся ему и кивнул.

— Не переживай, всё в порядке будет с Элайной. Ничего серьёзного.

— Честно?

— Честно-честно.

Карен неуверенно улыбнулся и бросился догонять сестру…

* * *

Ролан Брук, маркиз Соргенский, задумчиво изучал горизонт со стены крепости. Точнее, море, видневшееся вдали. Где-то там, по ту сторону пролива, уже наверняка эрлы готовили свои драккары в очередной набег на побережье. И первый удар почти наверняка придётся на их маркграфство.

Ролан отца не понимал. С его точки зрения, только идиот мог отказаться от союза с герцогством Райгонским, которое могло бы предоставить реальную вооружённую силу против набегов морских разбойников и начать что-то там мутить с соседями, ранее не очень спешивших оказывать им помощь. Сами ведь страдали от набегов. Почему отец полагает, что сейчас всё изменится?

Впрочем, маркграф Соргенский кем-кем, а идиотом не был, потому Ролан и пытался разобраться в том, что планировал отец, который сейчас находился в отъезде, отправившись на встречу с теми, кого он называл коалицией равных. Равных… В равенство Ролан не верил и не думал, что отец верит. А вот использовать кого-то в своих интересах… Вполне мог рассчитывать. С герцогом Райгонским такие фокусы не прошли бы – слишком могущественен. Может и обидеться. А вот с этом самой коалицией равных… С ними отец мог бы и захотеть сыграть.

Решив, что разобрался в ситуации, Ролан покачал головой. С одной стороны, это могло принести пользу маркграфству… С другой, тут ставка явно очень рискованная получалась. Но с перспективами. Гарантированная помощь или возможные перспективы? Маркиз снова вздохнул. Вспомнил о Ларии… Жалел ли он о приостановке… ладно, будем честными, о разрыве помолвки? Ларию он не любил, надо признать, с его точки зрения, она была слишком независимой. А подкреплённое могуществом отца за её спиной лишало Ролана любых возможных манёвров – жена оказывалась влиятельней мужа. Так что с ней было бы сложно… Но уважал, да. В событиях прошлого года она неожиданно показала себя очень хорошо. Такую бы хозяйку в их маркграфство… Это был бы надёжный тыл для него… Так что да, с прагматичной точки зрения жаль, что помолвка расстроилась. С личной же… Ему было бы трудно ужиться с ней. Собственно, из-за этих вот разрывающих его сомнений он и не настаивал перед отцом на сохранении союза с герцогством. И порой сам себя ненавидел за трусость – будущей жены испугался. В итоге решил просто отстраниться, а там будь что будет.

— Ваша светлость, вам послание от отца, — рядом с Роланам остановился прибывший гонец, в запылённой одежде и усталый. Явно только с дороги и его сразу провели на стену.

Ролан быстро окинул гонца взглядом и принял письмо. Кинжалом сорвал печать и прочитал. Захотелось выругаться, но при своих людях сдержался. Отец серьёзно? Он хочет забрать часть армии маркграфства для каких-то там дел коалиции равных перед самыми набегами эрлов? Чем он там думает? Но приказ есть приказ… Он уже мысленно прикидывал, как можно будет перераспределить оставшиеся силы и наладить наблюдение за морем. Сейчас бы флот не помешал бы, но… Чего нет, того нет. Не по карману маркграфству… Хм… Всё же что-то в словах этой несносной мелкой заразы есть, когда та говорила о централизации ресурсов и затрат… Откуда мелочь только слова такие умные знает.

Вспомнив про мелкую сестру своей бывшей невесты, он нахмурился. Кажется, именно её слова и заставили отца броситься в эту самую коалицию… испугался, что при поддержке герцога Райгонского король отберёт часть привилегий знати… Только какая польза от этих привилегий, если нет сил отразить набеги? Править разорённой территорией – то ещё удовольствие.

Тут Ролан вспомнил о гонце и кивнул ему.

— Идите на кухню, вас покормят и отдыхайте.

Гонец поклонился и быстро удалился, сообразив, что сеньор сейчас не в лучшем расположении духа и лучше держаться от него подальше. Ролан же остался на стене, продолжая изучать горизонт… Настроение, и так не очень хорошее, скатилось ещё больше…

Чего не знал ни Ролан Брук, ни его отец – эрлы готовили отнюдь не набег…

Глава 2

Порой, глядя на исторические события с вершины прошедших веков, трудно бывает понять, почему те, кто планировал вторжение, считали, что противник останется на месте, терпеливо дожидаясь действий противной стороны? Ах да, нас же больше, они не посмеют. Мы хищники, они жертвы…

Оттон Корхен такой философией не заморачивался. Он вообще презирал пустобрёхов, рассуждающих о каких-то непонятных материях. Практик до мозга костей, он с таким же холодным расчётом подходил и к планированию операций. Зря эта священная лига полагала, что астанцы испугаются и забьются как кролики в нору… Хм… Некоторые так и предлагали… Корхен лично заявился на королевский совет и грохнул по столу кулаком, закованным в латную перчатку. А потом заставил всех выслушать себя.

Король Горгил Третий, надо отдать ему должное, при всём своём не очень твёрдом характере, обладал здравым смыслом и понимал, когда стоит прислушиваться к советам тех или иных людей. Пусть лично он Оттона Корхена терпеть не мог за его грубость и прямоту. Когда этот могучего сложения старик шестидесяти лет в своих доспехах, которые он, казалось, не снимал даже в постели, появлялся во дворце, ругань там стояла такая, что дамы поспешно прятались по комнатам. Ругаться Оттон умел и любил, слывя настоящим мастером слова. Точнее, он не ругался, он так разговаривал, не делая никаких различий в собеседниках. С королём он общался так же, как с леди, только что вышедшей в свет… Потому не стоит удивляться, что Оттона старались держать подальше от общества. Впрочем, тот этому и рад был. Поле битвы для него было предпочтительней блеска королевского дворца.

Королевский дворец в Венсе Оттон Корхен покинул с жезлом главнокомандующего и с личной королевской грамотой, дающим ему самые широкие полномочия в войне со священной лигой.

Весну Оттон ждал с таким же нетерпением, как и Симон Валенштейн. И внимательно следил за тем, что делает противник. Да, армия священной лиги, даже без гарлов и Карска была сильнее и больше того, что могло выставить королевство, но… Она была разъединена на небольшие отряды, которые квартировались в разных городах для удобства снабжения. Трудно сказать, почему Валенштейн был уверен, что противник не посмеет предпринять никаких действий первым… Может, и не зря сомневался, просто не учёл личности главнокомандующего Астании.

Оттон Корхен не пытался превзойти армию лиги в численности, но зато собрал в неё лучших из лучших. Против сорока пятитысячной армии он выступил всего с восемью, но это была элита. Все имели по три заводных коня, припасы… И он не стал ждать, когда дороги просохнут полностью. Едва получив сообщение, что отряды лиги стали покидать зимние квартиры и двинулись на соединение друг с другом, он со своим отрядом стремительным броском ворвался в переделы Карской республики, блокируя дороги и мосты. В течение семи дней он дал пять сражений таким отрядам, практически уничтожив их, при этом сам потерь почти и не понёс, настолько его атака оказалась неожиданной. Он бы и дальше действовал в таком темпе, только люди не железные и нуждались в отдыхе. Потому дальше уже действовал не так шустро. Дав войску отдых в два дня, он двинулся дальше…

Когда до Валенштейна дошли новости, вся граница уже пребывала в хаосе и панике. Крестьяне бежали вглубь республики, разнося вести о бесчисленной армии, вторгнувшейся в их пределы.

В бесчисленность врагов Валенштейн не поверил – прекрасно знал, сколько Астанцы могут реально выставить, но план приходилось перестраивать на ходу. Ругаться и грозить сейчас бессмысленно. Надо разбираться в происходящем. Валенштейн не просто так считался лучшим полководцем Небесного Трона. Он не стал задаваться вопросами по типу «почему так случилось». Сосредоточился на том, что делать. Срочно понеслись гонцы в места базирования войск с приказом прекратить выдвижение. Закрыться в крепостях и перейти на осадное положение. Другим отрядам шли приказы срочно отойти назад, указывая новые точки сбора.

Сам он во главе с личным отрядом выдвинулся вперёд, выступая точкой сбора для всех отрядов.

—Очнулся, таки, — хмыкнул Оттон, которому разведчики донесли, что вражеские отряды перестали им попадаться на дорогах. — Заперлись, значит?

—Да, ваша милость. Сидят по крепостям. Пытались выманить, но…

—Разумно, — оборвал разведчика Оттон и задумался. — Теперь Валенштейн начнёт собирать отряды вокруг себя. Если бы я знал, где…

Собравшиеся с опаской покосились на командующего. Все были уверены, что если бы тот узнал о точке сбора армии лиги, то немедленно её атаковал бы. И пусть отряд Валенштейна по численности почти равен им. К тому же он наверняка и о защите позаботился.

Оттон, словно прочитав мысли командиров, презрительно глянул на них.

—Нас не ждут, потому именно сейчас стоило бы их атаковать. Но увы, пока мы узнаем, где они там собираются Валенштейн армию успеет усилить. Он сейчас наверняка собирает вокруг себя всё, что можно. Ладно, ищите тех, кто остался! Все попавшиеся припасы сжечь.

Припасы сейчас были ещё на полях, а весна не лето, так что даже не подожжёшь – слишком влаги много. Тем не менее уничтожать старались всё, что могло послужить лиге, вынуждая крестьян бросать всё и бежать.

Первые бои разворачивающейся войны оказались совсем не такими, как планировали в священной лиге, и Валенштейну теперь, вместо вторжения, приходилось заниматься выдавливанием врага с территории Карской республики обратно. И настроение ему это ничуть не улучшало…

* * *

Впрочем, Небесный Отец, получив известие о такой начале войны, лишь пожал плечами. Всё оказалось даже лучше, чем он надеялся. Сейчас астанцы нанесут потери республике, потом Валенштейн неизбежно, в силу слишком большой разнице в силах, вытеснит их обратно и уже сам вторгнется в Астанию.

—Жалкая попытка, — задумчиво протянул Небесный Отец Лоренцу. — Она лишь оттянет неизбежное. Но нам это даже на руку. Теперь осталось Карской армии увязнуть под стенами Триполи и всё будет замечательно…

* * *

Небесный Отец не знал, что именно в этот момент армия Карской республики высаживались в одном из захваченных портов намного севернее Триполи. Грузовые корабли подходили к причалам, и с них сходили солдаты, выводили коней, разгружались припасы. Пьетро Ларсини уже отдавал распоряжение о занятии всех ключевых пунктов города. Все попытки устроить грабежи в захваченном городе жёстко пресекались. Не из доброты, просто Ларсини понимал, что этот город для республики надолго будет главным пунктом снабжения в грядущей войне. И оставлять в тылу бурлящий котёл ненависти ему совершенно не хотелось.

В связи с этим у него, кстати, впервые случилась размолвка с адмиралом Орсини, который считал, что его ребятам, захватившим город, нужно развлечься.

—Вы уедете, а нам тут жить! — отрезал Ларсини.

Не любил молодой дож спорить. Часто предпочитал делать по-своему молча. Но бывают ситуации, когда иначе не получается. Вот как сейчас. И напрасно адмирал пытался давить своим авторитетом и голосом. Ларсини слушал его совершенно невозмутимо, а потом заметил, что число людей под его командованием значительно больше моряков Орсини и, если понадобится, он лично проследит за тем, как повесят особо буйных, а всех остальных рассадит по камерам.

Впервые адмирал столкнулся с таким сопротивлением… Оценил обстановку вокруг. Прикинул расклад сил. Дело было даже не в том, что людей молодого дожа больше. Просто они вот, под рукой. А его моряки и десант раскиданы по всем городу, уже потеряв всякую слаженность. Их просто передавят. И, глядя в глаза этого… этого… молодого щегла адмирал не сомневался: понадобится – приказ будет отдан без колебаний. Пришлось отступить.

Пьетро Ларсини, убедившись, что его слова приняли к сведению, кивнул и отвернулся. Тут же принялся сыпать приказы, рассылая отряды по городу. Потом нужно будет назначить коменданта, выделить отряд ему, разоружить местных… И делать всё нужно быстро.

—Когда ожидать другие транспорты с войсками?

Адмирал хмуро глянул на молодого дожа.

—То есть флот всё-таки вам нужен, господин?

—Адмирал, — вздохнул Ларсини, — мы делаем общее дело и должны действовать согласованно. Что касается города… Вы же должны понимать, что тут будет наша главная база.

Орсо снова глянул на Пьетро. Отвернулся. Ларсини уже думал, что тот отмолчится, но старик неожиданно хмыкнул.

—А у тебя есть выдержка. Я уж думал, тряпке какой-то доверили войска. Не переживай, через неделю будет второй караван, а через десять дней третий. Ты сам настоял, чтобы в первом было больше конницы.

—Мне разведку нужно отправлять, — пробурчал Пьетро, озадаченно поглядывая на старика. Тот что, проверял его? Серьёзно? А старик уже песочил какого-то бедолагу, подвернувшегося не вовремя под руку.

—Делай что хочешь, — отмахнулся от него адмирал. — Я в этих ваших сухопутных делах ничего не понимаю. Сейчас выгрузимся, и я отправлю транспортники обратно… А тебе пяток галер оставлю… На всякий случай. А сам пройдусь вдоль побережья. Надеюсь, против грабежа остальных городов у тебя нет предубеждений?

Предубеждения были – Ларсини совсем не хотелось оставлять в тылу кипящее жаждой мести население. Он бы вообще предпочёл всё сделать по-тихому. Но он также понимал, что на этот раз адмирал все его возражения просто пропустит мимо ушей. Даже ругаться не будет, просто проигнорирует.

—Нужен ещё один порт на всякий случай…

—Аппетит у тебя, — буркнул адмирал. — Ладно, посмотрю, какой там можно тебе выделить и пришлю сообщение. Всё, теперь не мешай мне, у тебя свои дела, у меня тут свои.

Ларсини вздохнул, подозвал своего помощника.

—Определили, где там мне остановиться?

—Да прям в мэрии и можно, — отозвался тот. — Я уже отправил туда отряд, они всё приготовят. А позже, когда порядок наведём, можно будет подыскать какой дом. А ты что, надолго тут собираешься застрять?

—На десять дней. Дождусь третьего каравана, дам людям денёк отдыха…

—Ты же говорил, что надо действовать быстро?

—Если бы можно было сразу собрать всё войско в кулак, — досадливо поморщился Ларсини. — Но и так неплохо. Люди из города побежали… Дня два им добираться до следующего селения. Пока там сообразят, отправят гонцов… Ещё день. Потом командир в Триполи будет думать… У него два варианта: сидеть и ждать нас или двинуть армию выбивать наш десант. Даже если он решится выбить нас… Это ещё два дня.

—Итого пять… Если выдвинутся, то здесь они будут как раз к прибытию нашего третьего каравана.

—Если, — хмыкнул Ларсини. — Мы обозначим движения отсюда к Триполи. Я позаботился, чтобы эта новость дошла до командующего. Даже если он нам не поверит, то минимум ещё день потеряет. А вот если двинется тогда…

—Мы, пользуясь тем, что владеем морем, высадим десант у него в тылу и отрежем его от Триполи, — дошло до помощника.

Ларсини кивнул.

—Я бы на его месте не решился так действовать. Дорога от Триполи досюда… Арлин, как этот город называется? Вечно забываю.

Арлин Торсени, заместитель командующего республиканской армии, печально вздохнул. Он уже десять раз называл названия города. И что в названии «Лайгерден» сложного? Реально, проблемно запомнить?

—Лайгерден.

—Точно! — Пьетро Ларсини даже пальцами прищёлкнул. — Помню, какой-то там лай… В общем, дорога от Триполи до этого Лая… гердена… практически вплотную проходит вдоль побережья. Мы в любой момент можем высадить десант у них в тылу, рискни булгары нас атаковать здесь. Будь иначе, я бы не выбрал этот город в качестве основной базы.

—Хм… Вроде бы логично… Но всё равно… Я бы всё же выбрал город подальше от Триполи. Слишком там много войск согнали.

—Тем хуже для них, — отозвался Ларсини без тени сомнений. — Нет, город удобен ещё по той причине, что отсюда можно направиться как в Астанию, так и к перевалам.

—В Астанию?

—Но в Астанию мы не пойдём, — невозмутимо заметил Ларсини. — Там пусть Валенштейн хозяйничает… Кстати, надо ещё дождаться новостей от него. Он должен сковать астанцев. Не хватает нам получить удар в тыл от них. Это единственный тонкий момент в моём плане. Потому ждём. Либо он сам пришлёт гонцов, либо адмирал разведает там всё со своими десантами.

—О… Понятно… Ну да, тогда да, Лайгерден подходит для базы лучше.

—Именно. Я не опасаюсь булгар. Я больше опасаюсь астанцев. Так что лучше быть подальше. А потому… Потому у меня для тебя будет отдельная задача. — Ларсини хмуро глянул на помощника. — О которой поговорим позже, когда тут разгребёмся. Всё равно сначала нужно будет сведения об окрестностях собрать. В общем, разбирайся с высадкой и подумай, кого комендантом города назначить.

—Понял. Тогда я к своим, буду разбираться.

—Давай. А я ещё за выгрузкой прослежу… Как бы адмирал чего не учудил. С него станется.

Арлен хмыкнул, но комментировать последнее высказывание командира не стал. Отсалютовал, махнул рукой своим людям и быстро зашагал в сторону центра города… Порядок наводить.

* * *

—Эрлы запаздывают… — Ролан стоял на берегу моря и смотрел в сторону острова Бритии, откуда ожидался набег северян, что буквально пять лет назад покорили юг Бритии, основав там то ли своё дикарское королевство, то ли просто поселения для набегов на материк. Ролан так и не понял, что там происходит – слишком скудные новости оттуда приходили. Да, признаться, отец и не очень интересовался. Для него эрлы были чем-то вроде стихийного бедствия. Придут, пограбят и уберутся на своих кораблях обратно.

Пройдя войну с гарлами, Ролан уяснил важность информации, только сделать ничего не мог. Своих средств для организации нормальной разведки острова ему не хватало, а отец давать их отказывался, считая блажью. Приходилось довольствоваться рассказами купцов. Так что ни для него, ни для отца не было секретом, что эрлы собираются в очередной набег. И ждали их. Но эрлы не пришли…

Именно это и тревожило Ролана. Прошлый опыт научил его настороженно относиться к ситуациям, которые выбиваются из привычного. А привычно было, что эрлы в соревнованиях за добычу норовили обогнать друг друга в набегах. И в это время уже приходили новости то об одном, то о другом набеге. Часто неудачные, заканчивающиеся гибелью нападающих – весеннее море не прощало ошибок. Но если набег удавался, то риск окупался. Сейчас же – тишина.

—Разошлите разъезды по побережью, — повернулся Ролан к сопровождающим.

Хотя бы пяток кораблей для наблюдения за морем, но…

—Какие корабли? — возмущался всякий раз Грегори Брук, когда сын пытался заставить отца потратиться на них. — Чую пустишь ты маркграфство по ветру. То одну ему игрушку подавай, то другую… Кто платить будет?

—Но эрлы, — пытался достучаться до отца сын.

—А что эрлы? Мы их неплохо так треплем. А уж сейчас, когда я ожидаю помощи…

—Коалиция равных? — обречённо поинтересовался Ролан.

—Скоро должны прибыть отряды.

После этого Грегори Брук, передав дела сыну, исчез куда-то на запад. Правда, власть Ролана ограничил, запретив, что считал игрушками. Впрочем, Ролан и не собирался ничего делать, поскольку понимал, что просто не успеет. Корабли за неделю не строятся, и моряки не находятся по щелчку пальцев. Что же касается разведать дела на острове… Можно отправить людей, только вернуться они уже не успеют. В общем, Ролан был реалистом. Но из-за этого сейчас и не сидел у себя в комнате, а торчал на ветру у моря, вглядываясь в горизонт.

Сейчас у него проносились в голове мысли о наблюдательных башнях на берегу, о патрульной эскадре… Но смысл мечтать о несбыточным?

—Гранел!

—Да, милорд? — рядом остановился мужчина лет пятидесяти в доспехах. Длинные усы чуть обвисли от влаги, но мужчина выглядел довольно бодро.

—Как организовать патрулирование побережья?

—Наличными силами? Простите, милорд, но мы не сумеем прикрыть всё побережье. Как я понимаю, обнаружить ведь эрлов мало – нужно ещё, чтобы успел отряд подъехать… Мы рассчитывали на отряды герцога Райгонского… Простите…

Ролан поморщился. Заткнуть? Сказать, что не его дело? Так его. Именно Гранел и отвечает за прикрытие побережья от набегов морских разбойников. Да ещё отец забрал с собой почти половину сил маркграфства. Зачем ему столько? Что они там в этой коалиции равных делать собираются? Почему отец ничего не сказал?

Вопросов было много – ответы отсутствовали.

—Возвращаемся, — Ролан развернулся и направился к слуге, который держал за уздцы его коня. — И, Гранел, — подумайте, что можно сделать. Привлеките ополчение.

—Милорд, но ополчению надо платить…

—Постараюсь выделить… Подумаем.

Другого ответа не было, и Ролан постарался поскорее убраться отсюда. Ещё подумал, что нужно отправить гонца к отцу. И об ополчении стоит подумать серьёзно. Объявить призыв вассалов. Точно! Призыв вассалов! И пусть отец потом будет ругаться, но хоть что-то под рукой будет. Ролану категорически не нравилось, что до сих пор нет ни одного набега. Это может значить только одно: эрлы договорились и решили согласовать атаку. И если это так, то имеющихся сил ему не хватит. Это стоило обдумать…

* * *

Лария, стараясь не перейти на бег, шагала к комнате младшей сестры, гадая, какая муха в очередной раз ту укусила. Да и эти бесконечные её трения с матерью уже стали надоедать. Порой Ларии казалось, что лучше бы всё оставалось как раньше. Слишком долго мать отказывалась налаживать отношения с дочерью, слишком разные у них стали взгляды на жизнь. И каким-то образом их примирить… Элайна идти навстречу матери откажется из принципа. Она слишком ценит свою… гм… свободу, может. А мать… мать просто не знает, как общаться с кем-то, кто совершенно не желает прислушиваться к её ценным советам. Действительно ценным, Элайна ещё оценит их позже, но сейчас… Сейчас она скорее согласится, что вода сухая, если мать скажет, что та мокрая. Вот и придётся разбираться и думать, как их примирить.

Элайна сидела в кресле, подтянув колени к подбородку и, обхватив ноги руками, глядя задумчиво в окно. На скрип открывшейся двери она даже не повернула голову.

—Можешь объяснить, что происходит? — поинтересовалась Лария, пытаясь отыскать, куда тут можно устроиться поудобнее. — Карен прибежал в панике, требуя вызвать докторов, Турий уже собирается послать за священником…

—Карен? — удивилась Элайна, по-прежнему продолжая смотреть в окно. — Я не говорила ему, что больна. С чего он решил?

—Ты заявила ему, что дура.

—Все бабы дуры, — печально вздохнула Элайна.

От подобной сентенции Лария запнулась о собственную ногу и чуть не загремела. Пришлось немного пробежаться, а потом очень осторожно опуститься в кресло рядом. Несколько секунд изучала спокойное лицо сестры. Правда, пришлось смотреть в профиль, ибо та всё так же изучала что-то на стене соседнего здания, которое замечательно было видно из окна.

—Я не настроена играть с тобой в игры. Можешь просто сказать, что опять не поделила с матерью?

—Ничего. Просто старею… Детство закончилось… Вот, стала подыскивать свой идеал…

—Прости, что? — не поняла Лария, когда продолжения не последовало.

—Ну ты говорила, что впервые влюбилась в тринадцать лет… Если мы действительно семья, а меня маленькой не подобрал отец на улице…

—Прости, но сейчас мне кажется, что я тоже дура. Можешь объяснить?

—Ну… Вот едет отец домой из похода и видит, лежит свёрток с ребёнком на обочине. Отец слез с коня, подошёл… Глянул на милое личико, восхитился гениальностью ребёнка и решил его забрать себе…

Лария помолчала, обдумывая слова…

—Восхитился гениальностью младенца? — осторожно поинтересовалась она.

—Я уже в младенчестве проявляла свою гениальность, — твёрдо заметила Элайна. — А перед моими милыми глазками никто устоять не может.

—То есть уже не дура… Хотя… Всё больше уверяюсь, что ты сошла с ума. Элайна, вообще-то, когда ты родилась, я была уже достаточно взрослой, чтобы помнить, как мать ходила беременной. И помню, когда ты появилась на свет. Отец тогда меня на руках держал, когда показывал тебя в твоей люльке. И в тот год он никуда не ездил. И ещё, Элайна, когда я впервые влюбилась, мне было четырнадцать. И это был один проезжающий рыцарь. Статный красавец…

—То есть у меня ещё есть год до того, как я стану дурой? — перебила Ларию Элайна, впервые отрывая взгляд от окна.

—Знаешь… я потеряла твою логику.

—Это не страшно, — отмахнулась Элайна. — Не всем дано понять вершины моих мыслей… А со мной всё в порядке. У меня просто начался переходный возраст.

—Какой возраст?

—Переходный. И не спрашивай, что это такое. Понятия не имею. Мать Лены постоянно говорила, что когда наступит этот самый возраст, то все наплачутся. Я решила, что это когда девушки впервые влюбляются. Сразу становятся такими дурами…

—А ты решила не дожидаться этого и сойти с ума самостоятельно?

—Я просто искала свой идеал мужчины, в который можно влюбиться, — отозвалась та.

—И?

—Ну… Высокий, статный, умный, сильный, красивый…

—То есть в природе такого нет, — перебила Лария.

—Почему? Если есть я, то должен быть и соответствующий мне мужчина.

Лария устало протёрла виски.

—Ты устроила это представление потому, что решила, что не найдёшь свой идеал мужчины? Ты дура?

—Ну я так и сказала Карену. В общем, я решила, что влюбляться не буду. И уж точно не выйду замуж по любви.

—Не рано ли начала рассуждать, малявка?

—В самый раз. Любовь, Лария, слишком эфемерна и мимолётна. Сейчас играют чувства, которые пройдут через год, а с мужем потом всю жизнь мучится. Нет, к этому делу надо подходить трезво… Вот и думаю, на что смотреть пока эти… которые гормоны не заиграли.

Лария вздохнула и решила тему сворачивать, ибо если разговор продолжится, то кто-то точно сойдёт с ума. И Лария даже догадывалась кто.

—Вот что, мелочь, поговорим на эту тему года через три. Сейчас ты похожа на слепого, рассуждающего о разнообразии красок мира. Ты можешь просто объяснить, что происходит? Опять с матерью поругалась?

—Нет, — вздохнула Элайна и опустила ноги. — С Валиором Строжем говорила. Он говорит, что в Парсе что-то творится. Все едут.

—Ну да, — не поняла Лария. — Ведь этот… совет собирается. Отец же говорил.

—Ага, — согласилась Элайна. — Потому вроде бы всё нормально… Строж так и говорит. Вроде всё нормально, но гложет. А с этим гложением к отцу не пойдёшь… Лария, мне не нравится это. У меня нехорошее предчувствие. Вот и срываюсь на всех… Простите… Была бы возможность, отговорила бы отца от поездки. Но и понимаю, что он не может не поехать.

—Так… Теперь ты и меня встревожила…

—Прости.

Лария отмахнулась, поднялась и прошлась по комнате. Замерла.

—Ты ведь слышала о новостях?

—Про святую лигу?

—Священную.

—Один фиг, — отмахнулась Элайна. — Слышала, конечно. И вроде как астанцы всех обманули и первыми напали. Но пока не было известий кто там кого.

—Откуда ты… Ах да, Строж.

—Сведения нужны срочно и отовсюду… — Вздохнула Элайна. — Он не успевает. Пока на Парсе сосредоточился. Остальное… Постольку, поскольку. Слухи, по большому счёту. Карс готовится к осаде Триполи, десант, как я слышала, уже отправили. Непонятно, что собирается делать империя. Непонятно, чего хочет Небесный Отец.

—Так, вроде он же поддержал Карск…

—Ой, Лария, только не повторяй эти слухи, — поморщилась Элайна. — Ты можешь себе представить Небесного Отца в качестве наёмника, который за деньги устраняет конкурентов купцов? Нет, там другое. Только не понимаю, что… И отец молчит.

—А ты спрашивала?

—Конечно. Он рассмеялся, сказал, что я сообразительная… а то сама не знаю, и отмахнулся, заявив, что нас это не касается. Мол, Карск должен влипнуть… Ну если они застрянут под Триполи… Да, республике достанется. Но они же должны это понимать. А если ещё и империя влезет… Эх, жаль этот имперец… как там его? Горхос! Точно! Вастон Горхос. Жаль, после турнира уехал. Мог бы просветить по внутренним делам империи. Ну да ладно.

—И что ты со всем этим теперь делать будешь?

Элайна вздохнула.

—Ни-че-го, — по слогам проговорила она. — Ничего, потому что непонятно вообще, что с этим делать и что это означает. Война началась… Гарлы ещё… Лат тоже участвует в походе этой святой лиги. Зачем он туда полез? Я полагала, он за титул вождя гарлов сражаться будет. А он убрался оттуда подальше? Решил не участвовать? Тоже непонятно. Но для нас важен Парс… Вот это главное. И я не знаю, что делать… — Элайна как-то даже поникла в кресле. Казалось, даже ростом ниже стала. — Совершенно непонятно.

—А что говорит отец?

—Говорит, что в курсе. И что в Парсе собираются разные группы, которые подтягивают своих сторонников. На всякий случай, как он говорит.

—А ты, что думаешь?

—А я думаю, что когда все вокруг достают оружие, то без крови не обойдётся. Думаю, потому отец и не стал брать с собой мать.

—Разве она не осталась, чтобы с тобой помириться?

—Лария, — Элайна взглядом умудрилась выразить всё своё возмущение. — Мне не пять лет, чтобы устраивать глупые разборки по старым обидам. Я просто подыгрываю как могу… Ну и, откровенно говоря, мать, порой, перебарщивает. Либо с заботой и извинениями, либо пытаясь снова меня переделать.

Лария помолчала, по-новому взглянув на все прошлые стычки Элайны с матерью.

—Это тебя отец попросил?

—Ага. Попросил её чем-нибудь занять, чтобы ей ехать в Парс не хотелось.

—То есть и отец понимает, что в Парсе может быть разное?

—Угу. И говорит, что принимает меры. Потому хочется ему верить. — Элайна вздохнула. — Вот и переживаю тут… Ну и кто я, если не дура?

—Ой, только не начинай! — взмолилась Лария. — Я от твоей логики с ума сойду.

—Знаешь, самое паршивое – это не когда нужно срочно что-то делать, иначе всё развалится. А когда ты понимаешь, что ничего сделать не можешь просто потому, что не знаешь, что нужно делать. Более того, даже не знаешь, нужно ли что-то делать. Порой мне хочется вернуться в Тарлос….

Лария недоверчиво взглянула на сестру. Покачала головой.

—Ты точно чокнулась. Отец через неделю уезжает, давай не порть всем настроение своим… гм… настроением. Карена вот испугала.

—Я не хотела. Вот уж не думала, что он так отреагирует.

—Ага, — хохотнула Лария. — Элайна лично заявила, что она дура! Мир рушится, срочно докторов!

Элайна растерянно почесала затылок.

—Гм… А с чего вообще, такая реакция? Что я такого сказала-то?

—Действительно. Даже не знаю, — Лария притворно вздохнула, глянула на явно растерянную Элайну, которая, похоже, реально не понимала реакции младшего брата на своё заявление. Рассмеялась и поспешно направилась к выходу, торопясь убрать от вопросов. Ничего, пусть сестрёнка помучается. Ей полезно.

Но идя по коридору, она не могла не думать об услышанном от Элайны. Та продолжала возиться с Валиором Строжем, с этой службой садоводов, пропадая там в любую свободную минуту. Лария этого не понимала. До сегодняшнего дня, когда Элайна с явным сожалением заметила, что Строж не успевает наладить наблюдение за всеми направлениями и вывалила известную её информацию, которой оказалось больше, чем знала она или Турий. Впрочем, Турий мало чем интересовался, кроме тренировок. Вот, кстати, будет повод заставить его высунуть нос с полигона.

Так что от сестры Лария сразу отправилась к брату.

—Ну что там с этой мелочью случилось? — сразу поинтересовался он, когда сестра зашла в комнату.

—С ума сходит от скуки, — отозвалась Лария, опускаясь на стул. — А ещё вообразила, что теперь, когда ей исполнилось тринадцать, жизнь закончилась, пришла старость, жизнь потеряла краски…

Турий хохотнул.

—Да, совсем старухой стала сестрёнка. Не то что ты в твои семнадцать… — Тут Турий наткнулся на вежливый любящий взгляд сестры и побледнел. Даже попытался попятиться и торопливо перевёл разговор: — Так что там случилось? Из-за скуки Элайны ты пришла бы не ко мне, а к отцу.

—Беда в том, что скука Элайны имеет тенденцию затрагивать всех вокруг. Сам знаешь. Но тут другое… — Лария пересказала недавнюю беседу с сестрой.

Турий выслушал молча, нахмурился. Задумался.

—Полагаю, — наконец заговорил он, — рассказывать это отцу не имеет смысла. Как я понял, он всё это знает… и даже устроил заговор с Элайной против матери… И мне ничего не сказал. — Кажется, это задело Турия.

Лария усмехнулась.

—И что бы ты сделал? На тренировку мать позвал бы? Нет, как раз тут всё правильно. Меня, кстати, отец тоже не известил… Турий, тебя задевает, что твоя сестра вовлечена в дела герцогства больше, чем ты, но что ты сделал, чтобы это исправить? Ты хоть раз интересовался чем-то, помимо армии?

—Отец мне ничего не рассказывает…

—Ты как маленький. Можно подумать, Элайне кто-то что-то рассказывает. Но это не мешает ей быть в курсе всех дел. Или ты полагаешь, отец с ней чем-то важным делиться? Турий, да даже я знаю о делах в герцогстве больше тебя!

—Тогда зачем ко мне пришла? — явно рассердился Турий.

—К кому я должна прийти, если отец уезжает и оставляет всё на тебя? — в ответ тоже рассердилась Лария. — Ты обижаешься на Элайну, но сам ничего не делаешь, чтобы что-то изменить! Кто-то должен прийти всё тебе объяснить? Ну я вот пришла!

Турий явно почувствовал себя не очень уютно под сердитым взглядом сестры. Та же поднялась.

—Впрочем, как хочешь, продолжай заниматься своими тренировками, поговорю с графом Ряжским… Он же тут остаётся… тебе в помощь.

—Подожди, — остановил Ларию Турий, которого слова сестры явно задели. — Ты напрасно думаешь, что я ничего не знаю. Отец говорил мне…

Лария вскинула брови, ехидно глядя на брата.

—Как я уже говорила, Элайне отец ничего не говорил, но знает она больше твоего. Отец вряд ли бы делился с ней тревогами относительно будущего совета в Парсе.

Турий вздохнул.

—Отец мне говорил об этом… Не поехать он не может, но брать кого-либо с собой отказывается. Даже Марстена Дайрса оставляет здесь.

—И правильно делает. Дайрс отличный командир, и его помощь при возможном набеге гарлов, лишней точно не будет. — Лария глянула на посмурневшего брата. Тот не любил, когда ему напоминали о его поражении. — Ему там больше нужны будут солдаты, а не командующие, — поспешно продолжила она.

Турий медленно кивнул.

—Что ты вообще предлагаешь?

—Я предлагаю после отъезда отца собраться всем семейством и поделиться сведениями… Полагаю, Элайна сможет многое нам рассказать. А ты поделишься тем, что говорил тебе отец.

—А ты что делать будешь?

—А я прослежу, чтобы вы с Элайной не поубивали друг друга, — отрезала Лария. — Карена, так и быть, звать не будем.

Турий явно хотел было что-то сказать, но замолчал и задумался.

—А маму? — наконец поинтересовался он.

—Звать маму, чтобы обсудить опасности для отца… Так себе идея. Она ведь может и рвануть за ним, если поймёт, что отец с мелкой манипулировали ею. Но вот потом дела герцогства нужно будет обсуждать с ней… И да, позже можешь позвать и свою Юрмию.

—Лария!

—Я серьёзно, между прочим. Она, в целом, разумная девушка. Только боится высказывать своё мнение. Тем более отстаивать его.

—Элайна её запугала.

Лария хмуро глянула на брата.

—Бедная, несчастная, запуганная девочка.

—Я понял. Ты не доверяешь мне и готовишься передать правление герцогством в отсутствие отца семейному совету.

Лария притворно ужаснулась:

—Как догадался? Придётся теперь разрабатывать новый хитрый план по захвату власти.

—У Элайны сарказм лучше получается.

—Она с ним родилась.

Турий вдруг усмехнулся.

—Ладно, ты права. Сейчас не то время, чтобы устраивать ссоры внутри семьи. Мне тоже всё не нравится. Ещё эта святая лига…

—Священная!

—Какая разница? — отмахнулся Турий.

Лария только вздохнула.

—Вы с Элайной похожи больше, чем ты думаешь.

—Да неважно. Одна польза для нас – теперь и Карск и гарлы будут заняты этой войной.

—Лат. Сами гарлы никуда не делись.

—Ну да. Отец говорил, что есть известие, что некоторые там решат повторить набег на нас… Потому и Дайрс остаётся тут. Что же касается Парса… Попрошу отца взять побольше людей. Надеюсь, они все там в этой святой лиге застрянут подольше.

* * *

Граф Стайрен Горзский тоже был озабочен безопасностью созываемого совета в Парсе. Имел он представление, чем может обернуться сбор такого количества знатных господ в одном месте при дележе власти. Без крови точно не обойдётся, он даже не сомневался в этом, но мелочёвку ему было не жалко, а вот крупные владетели всё же имели какую-то выдержку. Сами в драку не полезут. У них для этого вассалы есть. Эх, как же не вовремя заболел старый Дорман Леарский… Граф ведь в своё время именно с герцогом разрабатывали план по стабилизации ситуации в королевстве. Не вовремя… А Кармей молод ещё. Не понимает, что стабильность важнее аристократической гордости. Его отец это понимал, а Кармей… Кто знает. Стайрен ещё не разобрался с молодым наследником герцогства Леарского. Жаль, в своё время мало уделял времени общению с ним. А сейчас…

Письмо ему написал всё же, в где кратко обсудил план, что разрабатывал вместе с его отцом. Кармей не ответил…

Стайрен покачал головой и вздохнул. С молодёжью трудно иметь дело. У них больше подвиги и слава в голове. О цене этой славы, как правило, задумываться они начинают позже… если доживут. Почему все они уверены в собственной неуязвимости и уме? Лезут в интриги, которые не понимают, гонятся за славой на поле боя, считая, что сами бессмертны. И даже не задумываются о последствиях своих действий. Не думают, что произойдёт, если они каким-то образом победят. Отстаивают древние вольности, не задумываясь, что в те «золотые времена древних вольностей», про которые так любят порассуждать некоторые вельможи, этих самых вельмож вырезали целыми семьями в междоусобице. И только когда король немного усмирил те самые вольности, только тогда прекратился тот кровавый хаос. Но об этом не помнят. Помнят только, что король был раньше всего лишь первым среди равных.

Впрочем, это крайности. Большинство как раз выступают за королевскую власть. Просто хотят, чтобы за королём стояли именно они. С севера приходят вести о создаваемой какой-то коалиции равных, с непонятными пока целями. Хотя само название вполне говорящее. Кармей Леарский явно будет пытаться перетянуть одеяло на себя. И у него вроде все козыри – брат вдовствующей королевы, владыка, после болезни отца, не самого слабого герцогства. Но именно поэтому в своё время его отца и не пустили в регентский совет. Все понимали, что тогда Леарские приобретут слишком много власти. Единым фронтом выступили все, даже враги помирились. Сошлись, что от Леарских вполне достаточно будет королевы… И если старый герцог с этим смирился, то вот Кармей явно затаил обиду. Потом уи на письмо не ответил.

Ещё Гарстины… Всё же вовремя он подсуетился с помолвкой Юрмии и Турия Райгонского. Теперь они, хотят или нет, крепко привязаны к его фракции вместе с самими герцогом Райгонским. И Хайден, наследник графства, производит впечатление здравомыслящего человека, не гонящегося за дешёвой славой…

Граф в очередной раз придвинул к себе по столу несколько листов бумаг, на которых расписал все влиятельные семьи королевства, с пометками кто какую партию поддерживает. Потом придвинул к себе лист, на котором были выписаны семьи, ещё не определившиеся. Итого получалось, если не учитывать мелочёвки, три реальные силы: те, кто поддерживает короля; те, кто выступает за возвращение старых вольностей аристократов; и, наконец, кто пытается заменить регентский совет, подмяв под собой короля, превратив его в послушную марионетку.

С первыми всё понятно. Не самая сильная партия, зато самая сплочённая, что важнее в грядущей схватке. Вторые… самые говорливые и шумные, но и самые малочисленные без серьёзной поддержки. Всё же вторжение гарлов кое-чему научило даже аристократов. Какую-то мысль они сумели донести даже сквозь каменные лбы этих петухов – хоть какая-то польза от вторжения. Третьи… С одной стороны, самая многочисленная партия. С другой… С другой – нет единого вождя. Каждый видит в роли единственного регента себя. Так что… Вроде как не так уж и плохи их шансы. Возможно, ему удастся сдержать слово, данное на смертном одре Эрдару Первому, и он передаст трон его сыну не только формально, но и фактически.

В этот момент Стайрен не рассматривал другой вариант возможного развития событий, когда один из игроков просто откажется играть по правилам и просто перевернёт доску вместе со столом…