Вояжёр 3

Глава 1

Огромный багровый шар. Исполин, дарующий свет, тепло и… надежду. Не помню, когда я последний раз просто смотрел за закатом солнца. Медленно, тягуче и будто нехотя, звезда скатывается с холодного непроглядного неба за горизонт. Каждый раз. Каждый день. Вновь и вновь. Затем следует мир ночи. Тёмный, но не беспросветный. Ведь потом всегда наступает утро.

По коже бегут мелкие мурашки. То ли от холода, то ли от осознания неизбежности воспоминаний. Нет, в этот раз мозг не показал мне уже знакомый ненавистный вечер. Биение сердца, бешеные крики толпы, экраны телефонов. Вызов по рации. И чёткие приказы. Постепенно, шаг за шагом, можно привыкнуть ко всему. На смену дню пришли свет фонарей и темная тяжелая ночь. Жуткая душераздирающая тишина.

Прямо как сейчас. Ни звука, ни шороха. Будто весь мир смотрит за огромным небесным занавесом, медленно поглощающим последний отблеск софитов. Спектакль неотвратимо закончится, и в зале наступит короткий момент полумрака. Фантазия столкнется с реальностью и проиграет, а едкое непроходящее чувство потери, нехватки чего-то важного, колким кинжалом будет отдавать в самом сердце.

Я коснулся пальцами своей груди, но не почувствовал привычного шелеста брезента. Лишь незнакомую, постороннюю, чуждую ткань.

С трудом удалось отвести взгляд от тонущего солнца и опустить его вниз. На самого себя. Странно. На руке у груди чередовались серебряные и бронзовые браслеты. А вместо нагрудника польского комбинезона, ну или родной военной формы, на меня смотрела странная накидка жёлто-зелёного цвета

Из-под неё проглядывались яркие симметричные узоры на рукавах моей рубахи, заправленной в бурые плотные штаны-карго. На ногах же красовалась абсолютная пустота. Хотя, на удивление, холода или неудобства я не испытывал.

Взгляд сам собой потянуло обратно к единственному источнику света. Солнцу. Однако, я застал лишь угасающие волны затухающего прибоя. Как капитан, отдавший последний приказ.

Но вместо слов вырвалась лишь тишина, а мрак глухой вспышкой запеленал глаза. Резко. Единовременно. Проглотив последние всполохи света. Голова закружилась, а само пространство вокруг перевернулось с ног на голову. Стало нечем дышать. Я попытался грести, но не почувствовал никакой опоры под собой, чтобы оттолкнутся. Водоворот заставил внутренности сжаться от приступа тошноты.

С моих плеч сорвало накидку и унесло в бездонную тьму. Рубашка затрещала, а босые ноги до крови обдирались об острые стены пустоты. Глаза были мне не подвластны. Они не могли видеть. Свет больше не отражался от объектов вокруг меня. Казалось, что они и сами бесследно пропали в пучинах неугомонной стихии.

Я не слышал биения сердца. Воздух из лёгких выходил рывками при каждом повороте посреди нигде. Назвать иначе этот проклятый забытый поток чистой ненависти было невозможно. Кожей чувствовалось первобытное желание утопить всё внутри меня, забрать свет до последней капли.

Не оставалось ничего, кроме как закрыть глаза и грести. Как только мои веки сомкнулись, я… услышал. Безжизненно-белое, седое, безликое сияние, слепящее меня далёкой увертюрой надежды. Я снова попытался грести, но тьма не поддавалась, а, наоборот, сильнее увлекала меня на глубину. Каждое моё движение словно веселило незримую силу, которая решила оставить меня навсегда на одиноком илистом дне.

Стало нечем дышать, и каждый новый рывок вызывал спазм боли в груди, но далёкий бледный свет маяка не давал мне просто сдаться. Если получится, то сделаю хоть ещё один вздрог, ещё один взмах, ещё один вдох.

Судороги перекинулись с лёгких на всё тело, а глазные яблоки были готовы выскочить из глаз, если бы не закрытые веки. Не отпустит. Нет той силы, что сможет развеять эту тьму. По крайней мере, у меня. Я перестал бессмысленно дёргаться и усилием воли заставил себя расслабиться. Надежда умирает последней. Последней, но умирает. Всегда. Как и…

— Ххххххх, — в оглушающей тишине мой болезненный вдох показался ударом молотка по барабанным перепонкам.

Но жаловаться было некогда. Лёгкие смогли получить короткий глоток воздуха, а мир вокруг перестал крутиться.

— Ахххф, — сделал я ещё один короткий вдох, но, похоже, что ничто отпустило меня.

Я дышу. Один взмах руками. Второй. И могу плыть. Нигде, по какой-то причине, больше не кажется бездонным или бездушным. Боль в груди всё ещё не отступила, а глаза продолжало резать от пережитого напряжения. Но они мне были не нужны.

Двигаясь сквозь глубины темноты, я смог подстроиться под её ноты, а мелодией послужил далекий блеск. Холодные объятия больше не кружили меня в однообразном и безумном вальсе.

Несмотря на то, что плыть во мраке стало возможно, я опасался того, что могу оказаться здесь не один. Для кого-то навигация здесь может быть такой же простой, как и дыхание под водой. Фантазия, в свою очередь, выдавала реалистичные картины из работ режиссеров прошлого века.

Свечение, служащее мне синей стрелкой компаса, разрасталось и начинало звучать новыми красками. С моим приближением ритм изменился, совпадая со спокойным тактом биения моего сердца. Безжизненно-белый цвет сменился на безмятежный бледно-матовый.

Кроме того, я смог, наконец, разглядеть источник этого света: гигантское ветвистое дерево. Крона без единого листка, переплетенные великаньи косы вместо ствола и огромный размах… баобаб всей своей природой пытался объять пространство вокруг себя.

Как он здесь оказался? Не знаю. Сам факт существования другого источника света казался мне магическим. Человеку не место во тьме, и это творение, раскинувшееся в её владениях, вызывало желание укрыться, искать в его кронах жизнь. Казалось, что сама ночь подталкивала меня к древу подводным течением.

Мои взмахи становились оживлённее, а расстояние до цели уменьшилось настолько, что я увидел настоящий источник света. Фонари. Маленькие, стеклянные, мистическим образом висящие на ветвях этого гиганта. Они завораживали. Звали к себе. Их голоса перекликались, образуя удивительно хаотичный хор.

Очередной поток воды сильно толкнул в спину и я, к своему удивлению, оказался в воздухе. Ненадолго. Едва успел сгруппироваться, как меня встретил короткий удар, оказавшийся мягче, чем я ожидал.

Наконец-то под моими ногами оказалась твёрдая почва. Я снова мог самостоятельно двигаться. Смотреть назад не было сил. К тому же, никак не мог оторваться от созерцания фонарей, внутри которых тлело нежное пламя. Я протянул руки вперёд, как ребёнок, тянущийся за игрушкой, но мне было их не достать.

Сделал шаг. Ещё один. Словно привыкая к земле после длительной морской экспедиции. Получилось. Понемногу я стал приближаться к баобабу. Но каждый шаг создавал диссонанс, пение становилось жёстче, они не попадали в ноты, и мелодия изменила цвет.

Один из фонарей загорелся багряным. Его примеру, как прилежный ученик, последовал второй. Затем целая ветвь окрасилась по-новому, но невидимая кисть уже совершала чудные мазки, попадая по ветвям, стволу и корням. Горделивый, голодный, гневливый багряный грозился спалить до основания это гигантское дерево. Каждый мой шаг порождал всё больше пламени. Больше силы. Больше жажды.

Я замер в нескольких шагах от поющего древа, охваченного огнём. Я чувствовал его. Голод и гнев были направлены на меня. Почему? Мои руки начали оплавляться. Рукава рубахи загорелись. Кожа начала отслаиваться. Запахло жареной плотью. На месте ожогов вскочили страшные волдыри. Руки горели, но я едва ли ощущал боль. Она доносилась не всепоглощающим штормом, а брызгами волн или звуком прибоя.

Ни за что не останусь во тьме. Мне здесь не место. Я сделал ещё один шаг, и языки пламени взметнулись к моим глазам. Но достигнуть своей цели не смогли. Ведь я открыл их на мгновение раньше.

На меня смотрел знакомый серый потолок однокомнатный квартиры. Моей квартиры.

— Фууууух, — судорожно выдохнул я и провёл ладонями по лицу, — приснится же такой кошмар. Что там было-то? Какой-то свет, дерево, а потом меня обожгло. Надо будет запомнить и спросить потом кого-нибудь из профессуры. Уж нейробиологи мне что-нибудь подскажут. Наверное.

На всякий случай я взглянул на свои тощие руки, но не увидел ничего необычного. Так, куча шрамов от иголок, болезненные вены да недостаток мышц.

— Ладненько, — бодро пробормотал я, сбрасывая с себя тонкое одеяло. — До свадьбы заживёт. Ну, или после. И вообще, разговор с самим собой — это что? Правильно, признак сумасшествия! Пора вставать.

Аккуратно, стараясь не разбудить рой чёрных точек в голове, спустил ноги с кровати и потянулся. Однако назойливые мушки решили не сидеть внутри, а перебраться поближе к глазам. Я же, вроде, ещё даже не встал!

Пришлось подождать минутку, чтобы зрение нормализовалось. Затем резким движением я оторвал своё обнажённое тело от кровати. Накинув простынку бежевого цвета на манер римской тоги, скептическим взглядом осмотрел свою берлогу.

— Да уж, — вздох сам вырвался из моей груди. — Даже медведь тут жить бы не стал.

Обшарпанные монохромные обои тёмно-синего цвета в некоторых местах уже не просто отклеились, а уступили место городскому гранжу. Ну или как это ещё назвать? Почти обои? Голые стены? От потолка так и вовсе грозится отклеиться плитка и придавить моё бренное тело во сне. Я же утром её не подниму и придётся пол-этажа на помощь звать. Стола, который, кстати, служит мне верой и правдой уже лет десять, по краям ободран на манер борта какого-нибудь пиратского брига.

Стройный ход мыслей прервало не менее стройное урчание одного из внутренних органов. Похоже, что организм у меня всё же растущий. Оптимист сказал бы: «ввысь». Пессимист сказал бы: «к земле». Ну а я бы сказал: «в землю». Да здравствует реализм!

Я решил не заставлять желудок ждать, чтобы ненароком не приманить каких-нибудь воздушных кибернетических китов, бороздящих просторы галактики, поэтому сразу же решил проверить телефон. Он как раз под ногу попался, когда я вставал. Да, под ногу. У всего должно быть своё место.

Я поднял свой гаджет поза-поза-поза-тысячу раз-позапрошлого поколения, и включил его. Но он, видимо, странник из далёких земель, и по субботам работать отказывается. Тоже мне иностранец! Может быть, сегодня не суббота, а он просто выбивает халявный выходной?

Ладно, зарядка, похоже, села. Мне это не понять. Я с зарядкой не совместим. И с той, и с другой. А вот от телефона должна быть на микроволновке, ведь у каждой вещи в моём доме есть своё место.

Подойдя к разогревающей шаман-машине, я заметил две вещи: первые лучики утреннего солнца, пробивающиеся из-за полупрозрачных занавесок, и отсутствие зарядки. Придется купить еще одну. И вообще, не виноват я, что мне нравятся старые коммуникаторы. Есть у них свой шарм. Вот представьте, новую модель на запястье надел, так она тебе все данные считает, время скажет, изображение выведет и задолбит похуже бывшей жены-сталкерши.

А тут вы покупаете старый прибор тысяч за двести, а к нему зарядочку не кладут. И что? А всё. Крутись как хочешь. Ну романтика же! А главное, раньше все такой хотели, а теперь их не откопаешь. Ну как, не откопаешь. Только откапывать и приходится, они же лет по сто не разлагаются.

В общем, остался мой старый друг без завтрака. Я же к нему присоединяться не стал и проследовал на кухню. На стол яркой мозаикой падал утренний свет, который поднял моё и без того хорошее настроение до новых высот. Почему я раньше такой злой был? А у меня света за столом не было.

Протянул руку к холодильнику и потянул дверку на себя. Никогда не следил за тем, что же там у меня внутри, так как доставляют мне домашнюю еду каждые несколько дней. Пусть будет сюрприз!

Меня обдало привычным холодом, и я пробормотал:

— Приятного апп…какого?!

На полках явно чего-то не хватает! Может быть, нескольких контейнеров с едой?! Я же точно оставлял на сегодня. Двести процентов. Всегда на пару дней вперёд остаются порции.

— А ну-ка, — прокряхтел я, опускаясь на корточки и понимая чувства моего телефона, который навечно приговорён к существованию ниже уровня стола. — Так-с, откроем-ка морозилку.

Но и здесь меня ожидало сплошное разочарование. В морозилке тоже ничего не было.

— Не может быть, — произнес я печально, пододвигая к себе стул и устраиваясь за столом. — Точно же оставались эти… как их… чебупе… чебурашки. Их ещё можно в микроволновке греть. Пачка с крокодильчиком таким. Мне сразу приглянулись.

Если быть честным, то брал я их, конечно, относительно недавно. Года четыре назад, но что с ними стало бы в морозилке?

Надо хоть шторы открыть, побольше света впустить. Стоп. У меня же окно над диваном, а не на кухне. Я окинул свою комнату внимательным взглядом и обнаружил две вещи: отсутствие окна над диваном и, в общем-то, отсутствие самого дивана.

— И как это называется? — задумчиво выдохнул я.

Под размышления о том, как назвать данную ситуацию, я начал мерно расхаживать по квартире от стены до стены, осматривая пространство свежим взглядом.

Не смог найти ни книг, ни своих записей и отчётов, которые постоянно пылятся у меня дома. Ещё обои, казавшиеся монохромными, на самом деле в какую-то странную тонкую полоску. Зарядка тоже не нашлась, то есть узнать дату и время или использовать Сеть не получится. Совпадение?

Нужно было что-то запомнить… запомнить… кажется, сон. Да, сон. Вот только о чём он там был? Что-то яркое, что-то бледное, какая-то дорога, что ли. Нет, это вообще не имеет никакого смысла! И тут, проходя мимо окна на кухне, я всё-таки повернул голову к свету, и меня осенило.

Я подошёл ближе и двумя тощими руками смело распахнул шторы. На секунду глаза потеряли фокус, но это было не важно. Меня окутал утренний свет. За стеклом же не было ни души. Точнее, пейзаж скорее походил на смазанную фотографию или картинку очень низкого качества. Я вглядывался в каждый кусочек мозаики и не мог найти ничего живого, реального. Пока не опустил взор ниже и не заметил едва различимые силуэты под окном.

Кажется, они сидят ко мне спиной на скамейке под домом. Её там раньше тоже не было. Но это не главное. Удивительно то, что чем дольше я всматривался в силуэты, тем четче становился правый из них, а вот второй расплывался и заполнял весь окружающий пейзаж светом, будто бы превращаясь в фотовспышку.

Но она не слепила. И не лезла в глаза. Наоборот, скорее убаюкивала и дарила чувство безмятежности, спокойствия. Уверенности, что ничего плохого не произойдет, даже несмотря на то, что силуэт за окном почти полностью растворился.

Вторая фигура приняла форму: ёжик тёмных волос, аккуратная точеная фигура и смуглая кожа. Я её узнал. Ещё до того, как она полностью проявилась. У меня застрял ком в горле, а руки мелко задрожали. Я не мог оторвать взгляда, ведь её здесь быть не должно. Её нигде… нигде не должно быть.

Я невольно прислонил ладонь к стеклу, и Фэйт, будто почувствовав мой взгляд, повернула голову вбок, обозначая своё внимание. Она не может меня видеть. Это ведь не по-настоящему. Не реально. Я ведь… не успел. Улыбка. На её губах, пусть я и вижу лишь половину ее лица, но она улыбается. И светится. Изнутри. Спокойствием, нежностью, уверенностью.

— Ззззз-Ззззз, — донеслась до меня непонятная вибрация за спиной, и я отвлёкся.

Всего на мгновение. Но этого было достаточно. Силуэты пропали, будто их и не было, а на расплывчатой картине, словно испорченный детский рисунок, осталась лишь одинокая скамейка. И пейзаж. Странный. Неразличимый.

— Ззззз-Ззззз, — снова раздался звук за спиной, и я механически развернулся и пошёл на него.

Это оказался мой телефон. На столе. Тот, что без зарядки. Но сейчас на старом экране с трещинками по краям красовался конкретный номер, и по какой-то причине на него сработала функция автоматического определения входящих.

— Алло, — хриплым, безжизненным голосом проговорил я.

— Михаил Андреевич! Смогли! Мы достучались! — раздался живой голос незнакомого собеседника. — Вам нужно очнуться! Понимаете? Открыть глаза.

— Хм, — сухо кашлянул я. — Действительно. Это всего лишь сон.

— Подождите… господин Марков… сейчас… вам нужен знакомый голос…оставайтесь в сознании, — испуганно затараторил мужчина в трубке, — я… я переведу вас на профессора… сейчас-сейчас… секундочку.

— Не стоит, — сухим голосом ответил я, принимая единственно правильное решение. — Вы ошиблись номером.

И пальцем провёл по экрану телефона, на котором красовались десять букв: С-И-М-У-Л-А-К-Р-О-Н. А затем открыл глаза.

Глава 2

Первые лучи солнца еще не успели проникнуть в казарму. Мой разум не сразу осознал, что я наяву. Едва различимые отголоски воспоминаний, проносившиеся передо мной мгновения назад, таяли в предрассветной тьме. Я мог вспомнить моменты, слайды в калейдоскопе, которы сменялись в голове, но не оседали там, а улетучивались. Легкая простыня вдавливала в кровать, мешая сдвинуться с места, словно пытаясь помочь подольше сохранить отголоски своего подсознания. Или его отсутствие. Не важно.

Утро еще не наступило. Офицеры мирно спали на двухъярусных кроватях вокруг меня. Невидимые механизмы не привели город в движение. То, что видно лишь ночью, уже теряло свою силу, но дневные создания не спешили оживать. Найроби никогда не спит, но прошедшие недели требовали остановки.

Перерыва. Мыслей. Не только моих. Однако, именно сейчас я бы предпочел бежать. Нестись сломя голову, как в бешеной гонке на мотоцикле или под пулями в предместьях Киберы. Лишь бы не лежать в койке, ожидая рассвета.

Большинство ночей для меня проходят без снов, а те, что я вижу, канут в лету, как только день вступает в силу. Худшее время. Пакостное. За несколько часов до рассвета.

Мои глаза мутными стеклами уставились в потолок. Вокруг разносился стройный грохот сопения и храпа. Солдат спит, а служба идет. Я потянулся в кровати и сбросил легкое одеяло. Сезон дождей в Кении приближался. Но он вовсе не означал похолодание. Просто к привычной жаре добавлялась невыносимая влажность. Вода с небес смывала все грехи прошедших месяцев и давала людям шанс на выживание. Конечно, тем, кто сумел сам сохранить свою жизнь.

— Подъем! Тревога! Внимание, боевая тревога! — прогремел совершенно новый, неожиданный звук, прервавший идиллию предутренних мыслей.

Тело среагировало быстрее, чем разум. Я спрыгнул с койки, толкнув храпящего внизу Рыжего. Тот слегка простонал, но мигом выпорхнул из мира грез. Сочувствую ему, он только с дежурства.

Муравейник пришел в движение. Мигающий свет и звенящий голос дежурного приводили в чувство даже самых неповоротливых. Сердце забилось чаще в предвкушении.

Одеться в форму привычными движениями было несложно. Даже несмотря на то, что рядом Иван размахивал медвежьими руками, собираясь спросонья. Я сделал шаг в сторону, чтобы этот танк не переехал меня невзначай.

— Не боись! — Рыжий трактовал мою заминку по-своему и хлопнул меня своей здоровенной ладонью по спине. — Прорвемся!

Хорошо, что я уже практически собрался. Иначе пришлось бы смириться с гигантской отметкой ладони на спине.

— Это не учения! Боевая тревога! — разносился голос, добавляя толику суеты в утренний гул человеческих голосов и движений. Но без нее никуда.

Нам не нужно было повторять дважды, ведь каждый офицер, перетягиваясь друг за другом из казармы в оружейку, видел надпись на табло, светящуюся ярко-красным: Боевая тревога. Сомнений не оставалось. Это не учения.

Нас подгоняли крики старших по званию, но алгоритм действий в моей голове не нуждался в подобном. Оружейка встретила легкой прохладой, и я быстро нашел свою стойку с оружием. Да, у офицеров свои привилегии и нештатное оружие, зачастую, было одной из них.

«Волнорез» ждал на привычном месте. Он не раз выручал меня за последние месяцы, и я по праву мог назвать это оружие своим. Пристрелянное. Верное. Непривередливое. Однако, бесшумному убийце пришлось подождать.

Сначала пришлось слегка повозиться с комбинезоном. Имени ему ни Ян, ни польские инженеры так и не дали, видимо, оставив эту деталь на усмотрение носителя. Ну, или для дальнейшей стадии разработки. Так что я назвал его «Прототип». Приняв меня с распростертыми объятиями, комбинезон вывел данные на интерфейс внутри шлема. Инъекторы в норме.

Статус в норме. Пульс чуть повышен. Готовность сто процентов. Повреждений нет. Единственный минус «Прототипа» заключался в том, что снять шлем было попросту невозможно. Так нарушится замкнутая система дыхания и часть функций по защите носителя от вредоносных веществ и токсинов.

Тем не менее, неудобства я не ощущал. Да и уникальная броня никак не позволяла спутать меня с кем-то другим. Даже тем, с кем я не был лично знаком. Лишь после этого я схватил рюкзак и повесил винтовку себе на грудь. Провозился чуть дольше обычного.

На выходе ждала не только освещаемая искусственным светом тьма.

— Долго возишься, Святой, — голос Колесникова вытолкнул все лишние мысли из головы — Давай за мной.

— Так точно, — коротко ответил я.

Леший и так знал, что из-за комбинезона мне требуется чуть больше времени на сборы. А я знал, где у нашего квада должен быть «Рычаг» в случае боевой тревоги. Вдвоем мы пробирались сквозь суетящихся вокруг солдат и офицеров. Одни кричали, вторые слушали, третьи отдавали приказы, а некоторые просто механически занимали привычные места.

— Леший на линии, — раздался у меня в шлеме голос командира, — проверка связи. Прием.

— Ехидна на линии, — практически сразу ответил бодрый голос Василисы.

— Змей на связи, — вторил ей Матвей.

— Святой на линии, — отчитался я, — прием.

— Ехидна, Змей, — деловито скомандовал Колесников, — шестая машина. Готовность три минуты. Святой со мной.

— Так точно, — раздался ответ сослуживцев.

— Конец связи, — сдержанно закончил перекличку Игнат.

На полпути нас догнал гудящий, как паровоз, Рыжий. Он, как ледокол, разрезал всех на своем пути, давая дорогу своим подчиненным. Из его квада я лучше всего знал Ирокеза. Однако дворянин решил покинуть Кению и вернуться в Петербург. С остальными двумя я был лишь шапочно знаком через Ивана.

Один был магом земли. Неплохим, насколько знаю. А второй, вроде, бывший инженер. Заканчивал университет где-то на севере. Теперь же, кроме привычных бойцов, у них в кваде должен был появиться новичок. Втроем нам воевать не положено.

Тем не менее, Иван, обгоняя нас, вел за собой лишь двоих. Либо новичок уже ждал на месте сбора, либо в его кваде был недочет. Нехорошо.

Колонна из бронированных автомобилей встретила нас хищным сиянием фар и привычной легкой суетой. Здесь не было гула голосов, его заглушал тихий утробный рык двигателей. Группа быстрого реагирования всегда должна быть готова к броску. И автомобили были под стать.

Рыжий богатырь, обогнавший нас, не ушел далеко. Он раздавал приказы в свете фар шестого автомобиля, размахивая руками.

— Иван, — обратился к нему Леший, — сажай своих, готовность минута. И подключись к нашей частоте.

Рыжий махнул рукой, обозначая «не дурак, знаю». Почему-то я ничуть не удивился тому, что в данном случае Колесников был за старшего. Дело даже не в звании или инструкциях, а скорее в… уверенности, что ли. Да, Рыжий мог свернуть горы, имел славный характер, да и военным был бравым, но то, как ситуацию видел Игнат…

Говорят, что военными не рождаются, но он явно рос в шинели. У него, кажется, это призвание передается из поколение в поколение. Также было и в моей семье. По крайней мере, до Андрея Ростиславовича. Я погнал прочь мысли о Москве и залез в открытые двери автомобиля.

Внутри уже сидели Змей и двойка Ивана. Я занял место напротив Змея. За мной внутрь залез Колесников, а Рыжий сел вперед, к Василисе. Не удивлен, что вести машину будет именно она. Теперь, главное, не разбиться до места назначения.

Двери машины закрылись, и настал миг тишины. Мы были готовы ехать. Осталось лишь дождаться приказ. У меня выдался момент получше разглядеть солдат из квада Рыжего.

Помнил ли я их по именам? Да. Мы еще после моего приезда познакомились и сошлись в любви к кинематографу. Но я чаще звал их по прозвищам. Левее Змея сидел Шрам. Он, кажется, еще несколько лет назад получил глубокое рассечение во время одной из операций на границе с Сомали.

Рядом не было мага, так что шили на месте, в боевых условиях. Рана затянулась, но пришлось проваляться в госпитале несколько недель. Шрам остался страшный. Его было трудно не заметить даже под маской комбинезона.

Он, кстати, носил знакомый мне легкий комбез «Ласточка», вот только выглядел он чересчур чудно. Бронепластины на груди явно усилены, а по бокам защита прошита уплотнителями. Ко всему прочему, на шее у Шрама висел ПНВ, а лицо защищала маска, которая могла бы отдаленно напоминать первые версии своего шлема. Никогда раньше такой не видел.

Явно кустарная и единичная работа. Видимо, больше ранить лицо он не хотел и старался подобрать подходящую защиту. Из оружия солдат выбрал короткоствольный автомат под стандартный патрон. Грозно и надежно.

Третьим членом квада Рыжего был маг земли. Он, в связи со своей специальностью, мог бы позволить себе носить обычный бронежилет и шлем, но на нем красовалась средняя броня незнакомого мне производства. Я бы сказал, что Змей лучше меня разбирается в броне, поэтому можно узнать у него, что же носит Руслан Аскет.

Позывной, кстати, ему совсем не шел. Помню, что ему всегда было близко материальное, а не духовное. Если что-то в комнате плохо лежит и никому не принадлежит, то Аскет обязательно обратит на это внимание. Мои диски, например. Но есть у него и другая сторона. Он обладает фотографической памятью и никогда не забывает долгов. Вот такой необычный склад ума.

Из оружия он выбрал «Ферзь», что логично. Его первоочередной задачей все-таки является защита группы, а пистолет-пулемет имеет максимальную эффективность на ближней дистанции. Хотя, зная его характер, я уверен, что он захватил с собой пару рожков бронебойных.

— Где ваш четвертый? — поинтересовался Колесников, поглаживая цевье автомата. — Мы сейчас тронемся.

— Кхм, — неожиданно замялся Рыжий. — у нас нет четвертого. Не было приказа. Да и, чего уж там душой таить, времени обкатывать и обстреливать новичка — тоже. Не на стрельбище же едем.

Я хоть и не видел, но с заднего сиденья почувствовал, как Иван пожал своими плечами.

— Ясно, — задумчиво проговорил командир, а затем уверенно продолжил. — Частоту не забивать. Если не по делу, то говорить голосом. Вопросы?

— Ээээм… — протянула Вася серьезным голосом. — Куда нас могут отправить? Тебе сообщили?

Взгляды сидящих в задней машине обратились на Игната. Видимо, точной информации солдаты квада не получали. Впрочем, не было гарантий, что Колесников знал все досконально. Но он не торопился отвечать, будто измеряя ценность того, что мог нам сказать.

— На север или на восток, — отрезал Леший. — И выбирать не нам. Так что отставить вопросы.

Я же невольно взглянул на Змея, который казался молчаливее обычного. Он не вел себя странно, но отчего-то вжался в сиденье. И его глаза уставились куда-то в мой нагрудник. Но это был не осмысленный взгляд. Пустые мутные глазницы с выступающими кровеносными сосудами. Зубы сжаты. Из его носа потекла тонкая струйка крови и я спросил его:

— Змей, у тебя все в…

Свет. Мир побелел, словно вспышка взрыва в приборе ночного видения.

— Ох ёпт… — короткий стон Аскета прозвучал как из-за стекла аквариума.

Я не видел, что происходит вокруг, хотя мир уже возвращался к привычной мне реальности. В ушах зазвенело. Боли не было, и система жизнеобеспечения комбинезона не зафиксировала нарушений. Но вспышки по краям глаз все-еще напоминали о коротком всплеске света. И было что-то ещё.

—… Святой, прием. — Я почувствовал, как справа меня дергал за плечо Игнат. — Приходи в себя. Это приказ.

Я чаще заморгал и начал трясти головой. Легкий укол в локоть стал знаком, что меня все-таки отчего-то тряхануло. Как и Змея с Русланом. Когда же мои зрачки вернулись в норму, и я смог видеть нормально, я увидел… рассвет. Странный, неестественный свет на горизонте, словно солнце заменили мощной ультрафиолетовой лампой. Однако, казалось, что до нас доносятся лишь отголоски того, что случилось на востоке. Там, где находилась Момбаса.

— У нас проблемы, — тихо проговорил Матвей, вытирая нос от крови. — Слишком много маны.

— Это еще что за вспышки ночные? — как-то растерянно спросила Ехидна. — На взрыв не похоже.

— Ха, — как-то сухо выдохнул Руслан, — бывало и похуже.

— Разговоры, — резко прервал их Рыжий. — Леший, нам теперь только на север?

— Как прикажут, — неопределенно ответил Колесников, но затем решил все-таки объяснить. — Магов тряхнуло. Нас же обошло стороной.

— Архимаг? — заинтересованно выпалил Рыжий.

— Окстись, — подал голос Шрам, — можем сразу фото на памятник выбирать.

— Хех, — недобро ухмыльнулся Руслан, потирая руки, — это мы еще посмотрим.

— Вряд ли архимаг, — командир прервал дискуссию в зародыше.

— А Святику почему поплохело тогда? — я аж почувствовал, как Ехидна вскинула брови вверх. — Он же не маг. Ой, ну то есть… ты понял.

— А вот это, — почувствовал я суровый взгляд Игната на себе, — очень хороший вопрос. Но приказы я свои не отменял. Отставить вопросы. Ждем распоряжений.

— Есть.

— Так точно.

— Как прикажете.

Через несколько минут молчания послышался приказ командира по нашей частоте:

— Вася, не разбейся по дороге. Сейчас тронем.

— Так точно! — весело выпалила Ехидна, явно предвкушая веселую поездку.

Автомобили впереди тронулись. Наш двигатель зарычал, когда Вася вдавила педаль газа. Благо, «Рычаг» спереди не давал ей шанса разогнаться, и мы были в безопасности. Пока что. Ворота военной базы отворились, и мы колонной выехали в еще спящий город. Казалось, что даже фиолетовый свет мотылька на востоке не был способен растолкать Найроби.

Машина тихо гудела, периодически похрипывая на поворотах, но через некоторое время движения стало ясно, что наш путь лежит на север, а не на восток. Начали мелькать знакомые дома и магазинчики, ведущие из центра города к моему прежнему дому. Вестланду.

Мы выехали на шоссе А2, ведущее к лаборатории в Сусва, и конвой начал набирать скорость. Я взглянул на интерфейс шлема, но ничего нового не увидел. Затем перевел взгляд на Змея, но тот, вроде бы, уже отошел от вспышки маны. Аскету тоже похорошело и он весело толкнул Матвея кулаком в плечо:

— Первый раз?

— Японский? — ответил Матвей вопросом на вопрос, кивая на комбинезон Аскета.

— А хрен знает, — ухмыльнулся Руслан, поглаживая нагрудник комбинезона. — Я в карты выиграл недавно. Не все смогли забрать свои пожитки, а я что? Я всегда за азарт. И честность. Проиграл — плати. Вот мне и перепало. А уж откуда я и не спрашивал. Не мое дело.

Змей, казалось, уже и не слушал собеседника, переведя взгляд темных глаз на меня. Я не совсем понял его немой вопрос, но на всякий случай кивнул. Думаю, я в порядке.

— А Зотову проиграл, — спокойно констатировал Шрам.

— Ничего не проиграл, — завелся Аскет, когда товарищ явно задел его за больное. — Он жулик. Шарлатан. Это доказано. Так что завянь.

— Хм… — пожал плечами Шрам безразлично.

Как будто это не он минуту назад пытался поддеть сослуживца.

Километры тянулись друг за другом. Деревня за деревней, мы удалялись от столицы. К колонне, время от времени, присоединялись новые транспортные средства с солдатами. Также иногда несколько автомобилей сворачивало, отделяясь от конвоя и следуя в другом направлении. На небе не было ни облачка. Казалось, что несмотря на приближающийся сезон дождей, сегодня будет сухо.

Дорога тянулась дальше и дальше и к тому моменту, как мы преодолели гору Сусва, утро уже вступило в свои владения. Сначала робко и нежно, как первая любовь, лучики солнца осветили саванну, а затем все ярче и беспощаднее тепло начало опалять трассу. Мой взгляд сам собой устремился на юго-восток, туда, где должна находится Момбаса. К сожалению, с этого расстояния я не смог ничего разглядеть.

Аскет, видимо, проследил за моим взглядом и все-таки решил пояснить:

— Думаю, там использовали артефакт.

— Такой силы? — спросил я его, пытаясь представить, что вообще должно так сверкать на километры вокруг. — Это же как…

— Ха, — довольно ухмыльнулся Руслан, пока я пытался подобрать подходящую аналогию, — не с чем сравнить?

Вот здесь он не прав. Мне было с чем сравнить. Но говорить ему об этом незачем.

— Защитный, — вмешался в беседу Шрам, — ставлю на наших.

— Опа, опа, — раззадорился Аскет, потирая руки в предвкушении. — Что ставишь?

— Да иди ты, — беззлобно махнул рукой солдат. — Ты мне еще за прошлый раз не вернул.

— Не «не вернул», — поднял Руслан палец в воздух, — а «взял в рассрочку».

— Да иди ты, — повторил Шрам, но его тон явно выдавал улыбку.

Неожиданно, по капоту нашего автомобиля застучали мелкие, едва заметные капли дождя.

— Это как? — почесал затылок Рыжий, задаваясь интересующим всех вопросом.

Небо было голубым. Лазурным. Кристально чистым. Никаких туч. Ни одного облачка. Казалось, что кто-то просто взял и перетянул все тучи, но забыл забрать с собой дождь. Это не должно быть возможно, не так ли? Но что-то мне подсказывало, что в этом мире не все законы природы действовали одинаково. Цвет капель, скатывающихся по стеклам за спинами моих товарищей, чем-то напоминал само небо.

— Я такого никогда не видел, — непривычно для себя признался Руслан, а затем произнес поежившись. — Вот это уже ближе к архимагу.

Даже Змей с любопытством поглядывал за стекла. Лицом он не изменился, но интерес явно проявлял. Игнат же начал потихоньку узнавать что-то по рации.

— Эхх… — грустно вздохнул Шрам, стягивая с себя маску, — а я вот видел такое однажды.

Он не был стариком или уродом. Нет, я знал, что ему едва стукнуло тридцать. Но прежде всего, как бы ты ни старался обратить внимание на что-либо другое, в глаза бросались не худые щеки или зеленые глаза, а именно шрам. Косая рваная отметина, пересекающая его лицо от правого виска к левой губе. Такое ранение мог нанести только маг. Удивительно, что его череп не раскололся надвое. Не знаю, что должно было сдержать заклинание, чтобы самого солдата задело лишь малой его частью.

Матвей перевел взгляд на Шрама, а тот лишь снял шлем и, потирая ладонью отметину на лице, с какой-то грустью в голосе произнес:

— Отдача. Такое не забудешь.

В машине ненадолго повисла тишина. Кажется, я читал про такое в одной из книг Яна. Каким же по силе должно быть заклинание, чтобы забрать все тучи, да еще и вызвать дождь из остаточной маны? По моей спине пробежали мурашки.

— Не архимаг… — тихо произнес я, вспоминая, что рассказывал мне мой польский наставник. — Но мастер-волшебник… вполне.

— Земля пухом, — горестно сказал Шрам. — Спи спокойно.

На этот раз воздух в кабине казался тяжелее. Рыжий и Вася перестали тихо щебетать. Аскет поддержал товарища и тоже снял защитный шлем. У меня такого варианта не было. Матвей выразительно молчал и думал о чем-то своем. Не было слов, способных разорвать тяжелую завесу. Шрам, подождав несколько мгновений, надел шлем и маску обратно.

— Мертвым — земля, а живым — воздух, — по-философски подметил Шрам.

— Тц, — отчего-то недовольно цокнул командир, выключая рацию.

Мы же тем временем успели проскочить Тика и Ньери, два небольших города к северу от Найроби, и подъехали к Меру. Жизнь текла так, будто ничего не изменилось. Люди как-то безразлично смотрели на нашу колонну, словно привыкли к военным и неспособны чему-то удивляться.

Колонна начала притормаживать, и нас слегка тряхнуло. Василиса явно не привыкла плавно останавливаться, ну, или просто не умела.

— Святой, — серьезно посмотрел на меня Колесников, — на выход.

— Не… — заговорил я, но тут же собрался и начал пробираться к дверям, — так точно! Указания?

Я получил кивок от Шрама. А Аскет одобрительно хлопнул меня по плечу.

— Получишь на месте. Каменный дом в центре города. Наши флаги. — в спину проговорил Леший и, когда я уже вылез из автомобиля, добавил по связи: — Не умирать, Свят. Это приказ. И это, кстати, касается не только тебя.

— Есть «не умирать», — козырнул я закрывающимся дверям, поймав напоследок тяжелый взгляд Матвея.

Колонна тронулась с места и покатилась на север. К скопившимся над границей тучам. В небо. Туда, где собирался шторм.

Глава 3

Указаний я не получил. Ни на первый день, ни на второй. Нет, про меня не забыли. Просто, казалось, что мне, словно лишней фигуре в пазле, пытались найти место. И никак не находили.

Вот и сегодня передо мной снова находилось небольшое двухэтажное здание из разноцветных кирпичей. Своеобразный клетчатый плед посреди небольшого городка. Хотя Меру является небольшим только по сравнению с Найроби или Момбаса. Тысяч сто здесь точно живет, если не больше. Жило. Сейчас все же корпус старается эвакуировать часть людей из наиболее уязвимых городов вглубь страны, на юг.

Меру — это небольшой город, разделенный рекой на две неравные части. Северная чуть больше. Река будет являться неплохим подспорьем, если противник сможет продавить оборону. Уже сейчас в городе трудятся маги, занимающиеся укреплением позиций. Саперы минируют мосты и переправы на случай отступления, а караваны солдат каждый день уходят на север.

Здесь, как и в Найроби, живет и работает большое количество разнообразных народностей. Встречающиеся люди носят пеструю одежду и характерные украшения. Неподготовленный глаз мог бы утонуть в экзотике своего окружения. Забавно, как много можно узнать о городе за считанные дни.

На улицах, на удивление, спокойно. Люди живут привычной им жизнью и лишь различный раскрас камуфляжей и комбинезонов да скрежет техники все-же напоминает, что мирное время закончилось. Обманчивая идиллия.

Город связан со столицей с помощью шоссе. Фактически, потеря Меру станет сильным ударом для сил Имперского корпуса. К тому же здесь недалеко находится гражданский аэропорт. С недавнего времени все рейсы отменены. Хотя авиакомпании, скорее всего, используют термин «отложены на неопределенное время». А оно сейчас действительно неопределенное.

Пока сложно представить возможный масштаб наступления противника. По последним данным, за первую неделю они достигли относительно скромных успехов. В принципе, территорию на границе можно назвать удобной для обороны. Севернее Момбаса раскинулись леса и национальные парки. Вплоть до Сомали.

Восточнее Мояле, конечно, саванны, но в них раскидано множество небольших деревень, которые можно оборудовать в опорные пункты. Самое же главное, что магам земли такая местность подходит больше всего. Чем больше свободного пространства, тем лучше. Их счастье — земля под ногами. Ну, или песок. Гравий, скорее всего, тоже пойдёт.

Последние три дня наш квад простаивает в резерве. Нас уже должны были бросить в бой, но пока мы не заняты. Ждём задания. Не то, чтобы я рвался на передовую. Мне все равно. Мое место там, куда меня направит командование. Сейчас, когда часть личного состава сбежала с корабля, каждый должен работать за двоих.

Поэтому мне было тяжко просто ждать. Колесникову проще, он готов ко всему. Змей всегда хладнокровен. Вася… она и в Африке Вася. А у меня чешутся руки. Уже столько раз я видел грузовики, «Рычаги» и бронетранспортеры с солдатами, которые едут на восток, что у самого руки чешутся. От безделья закипает кровь под африканским солнцем. Я аж отчего-то сжал кулаки.

— Да не напрягайся ты так, — раздался уверенный сильный голос справа.

Его владельцем был мужчина лет сорока, с короткими сплошь седыми волосами. Он сидел на скамейке у двухэтажки и смотрел на меня с интересом. На нем была форма разведкорпуса, но раньше мы с ним не пересекались. Его улыбка и лицо с едва заметными морщинами живо контрастировало с седыми волосами. Ни за что бы не признал в нем старика. Лычки младшего лейтенанта.

— Есть не напрягаться, — расслабил я руки и подошел ближе к скамейке, на которой расположилось двое офицеров. — Как-то само получилось.

— П-понимаю, — заикаясь согласился товарищ седого.

Он сильно отличался от своего старшего товарища. На вид лет двадцать-двадцать пять. Худой, какие-то сухие и тонкие пальцы сжаты в замке на коленях. Он носил ту же форму, что и младший лейтенант, но званием был ниже.

— И я, — бодро пробасил седой. — Кровь молодая, все вас в бой тянет. Не цените минуты покоя.

— Никак нет, — сухо ответил я. — Просто непонятно почему я здесь, а не командир. Брифинги — это его специальность.

— Н-да? — улыбнулся младший лейтенант.

— А у в-вас, — снова заикаясь вмешался молодой офицер, — к-какая с-спе…специальность?

— Эээээ… — вопрос, откровенно говоря, застал меня врасплох.

Ну не расхваливать же себя попусту.

— Снайпер, — коротко ответил я.

— И в-в-всё? — как-то разочарованно пробормотал мой собеседник. — А еще?

— А ещё как прикажут, — вздохнул я.

— Ха-ха-ха, это хорошо! — седой разразился неожиданным громовым смехом, а затем протянул мне свою ладонь. — Это же замечательно! Я Якоб. Рупель.

— Свят, — механически пожал я протянутую мне руку, — Львов.

— Л-л-львов? — как-то резко оживился товарищ седого. — Это т-т-тот, что с-с-с Эйнсли на к-к-орабле б-б-б…

— Б-б-брось ты, Вова, — весело передразнил сослуживца Яков, а затем скосился на меня. — Может, это вообще однофамилец?

— Есть однофамилец, — кивнул я, соглашаясь и вводя старшего адъютанта в ступор.

— В-в-во-первых, В-владимир, — поднял солдат костлявый палец вверх. — В-в-во-вторых, у т-тебя же этот… к-комбинезон с-с-странный, да?

— Так, отставить слухи и россказни, — махнул рукой младший лейтенант, а затем обратился ко мне: — Комбинезон ему подавай. Ты, это, не обращай внимания. Вова… то-есть старший адъютант Владимир — ещё та находка для шпиона. Болтун, каких нигде не сыщешь.

— Л-л-ложь и п-п-., — начал возражать юноша.

— П-п-правда, — седой снова передразнил товарища.

— Ну К-клон, — разочарованно выпалил тот, — м-м-мне только с-спросить.

— Клон? — перевел я тему в другое русло и окончив веселый спор дружного дуэта.

— Кхм… — прочистил горло младший лейтенант. — Да, прозвище наше. Одно на двоих.

— С Владимиром? — в удивлении поднял я брови.

— Хм, — грустно хмыкнул Яков. — Нет, что ты. С братом моим.

— Понял, — кивнул я в ответ.

— Мда… — протянул Рупель, — Я в разведкорпусе, а он погранец. Хороший он маг, а у меня вот дара нет. Не знаю, как сложилось. Может, всю силу мою забрал. Я раньше даже злился. Только недавно понял, что ему не повезло. Впрочем, прямо как и мне.

— Д-да м-может… — начал возражать Вова.

— Брось ты! — пробасил Яков, толкая сослуживца в бок. — Поэтому нас и позвали. Магов у нас немного, особенно после того, как эти сопляки по домам разъехались. Им тут что, детский лагерь, что ли?! Хочу служу, хочу не служу? Или у кого-то кровь чище других?! Одной краской пакт подписывали!

— Не кипятись, — на удивление, без единой запинки произнес старший адъютант.

— Есть не кипятиться, — передразнил Яков меня, а затем обратился ко мне. — Здесь в городе ресторанов много хороших, а на первый взгляд дыра дырой.

— Слепому не покажешь, — вздохнул я. — Для кого-то вся Кения лишь кусочек огромной империи, находящейся за тысячи километров. Всего лишь новость в статье. Слово в книге. Дыра дырой.

Ладони сами собой сжались в кулак, а пульс начал стучать в висках. Еще недавно я прощался с Ирокезом. А чем он отличается от тех, кто сбежал? Ветер в этих землях уже давно стал порывистым и обещал беду. Яков прав. Не в правилах Иностранного корпуса сдавать назад.

Не в правилах офицера. Дворянина. Человека. За несколько дней я видел не только страх и неопределенность в глазах местных жителей, но и таящуюся в глубине надежду. Они не верят колонизаторам. История научила, повторяясь жестокостью вновь и вновь. Но Иностранный корпус не империя. Мы не завоевываем континенты и не поглощаем народы. У нас лишь одна цель, одна клятва.

— Вот поэтому нас и позвали, — голос Рупеля привел меня в чувство, он словно прочитал мои мысли. — Мы здесь раньше часто бывали. Сидели на верандах кафешек, ходили в музей. Там хранились местные артефакты. Представь, настоящие. И никто их не вынес. Не украл. Не продал.

Глаза Якова помутнели. Он сгорбился. Руки повисли безвольными нитями. Младший лейтенант будто впал в своеобразный транс, просматривая фрагменты своей памяти. Те, что хранятся не в сознании и даже не в голове, но в самом сердце. Они не подвластны магии. Их не сотрет время. Такие моменты никогда не забыть.

— Мы ещё хотели сгонять в заповедник, — задумчиво продолжил Яков, — искупаться в водопаде. Но отгулы никак не совпадали. Теперь уже поздно. Я поседел. И артефакты, те что в музее, мне больше не нужны.

Я неуверенно посмотрел на Вову, но тот молча и серьезно смотрел на своего товарища, не решаясь вынуть того из комы воспоминаний.

Клон воспринял это по-своему и меланхолично произнес:

— Не веришь… по глазам вижу. Никто не верит. Одно имя на двоих.

А затем вскинул руки, висящие вниз, и резким движением скрестил их над своей головой. Время будто замерло, а через мгновение два тонких воздушных клинка вырвались на свободу.

— Нет у меня дара… — прошептал Яков, — не должно быть.

А я не мог отвести взгляд. Два клинка, ласточкиным крылом взметнувшихся в облака. Казалось, что они могли рассечь само небо. То, что я пытался вспомнить эти последние четыре года. То, что я потерял. Смертельная красота магии. Но какой ценой?

— Ладно, — уже спокойно произнес Клон, — специальность-то у тебя какая?

— Снайпер, — кивнул я, оторвав взгляд от неба.

Глаза Рупеля больше не напоминали молочные озера. Не осталось мутности. Не было примесей. Они не были цвета его седины, как минуту назад. Нет. Это был яркий, практически лазурный оттенок. Цвет свободы. И неба.

— Во-о-от, — довольно протянулся младший лейтенант. — А самый опасный противник у клановых кто?

— Маги, — ответил я, не задумываясь.

— Верно, — ухмыльнулся Яков. — Вот на магов-то вы с Вовой и будете охотиться. Снайперская перестрелка — это замечательно и благородно.

— И с-с-сложно! — рьяно поддакнул старший адъютант.

— И сложно, — легко согласился седой, добавив басом: — Но! Жизнь волшебника равна сотне не магов. Так что живыми не брать!

— Жизнь волшебника равна сотне? — вернул я недобрую ухмылку Клону. — Только если он не по ту сторону прицела.

— Ха-ха-ха! — громогласно рассмеялся Рупель. — Это верно! Всегда держи это в голове. Маги, быть может, и владеют даром, но вот тушки-то у них из плоти и крови.

— Всё! Хватит! — раздался знакомый голос сверху, а из окна второго этажа высунулась лысая макушка. — Давайте внутрь! Рупель, ты им уже и так всё растрепал.

— Есть! — ответил стройный хор из трех голосов.

Пока мы поднимались наверх по широкой каменной лестнице, я решил негромко спросить Якова:

— Младший лейтенант, а Рупель — это откуда?

— Как откуда? — негромко начал он, слегка сморщившись от обращения по званию, а затем пробасил, открывая дверь: — Из Российской империи!

На секунду весь зал, представший перед нами, замер. То ли от наглости, то ли от неожиданности.

— Да не стойте вы в дверях, — устало проговорил подполковник Новосельцев, закрывая окно, — в ногах правды нет.

Именно его лысую голову я не узнал, когда он высунулся из окна. Видимо, он был хорошо знаком с младшим лейтенантом, ну, или с его типом людей. Мы спокойно заняли места в зале. Я просто-напросто встал у стены напротив стола подполковника. Отсюда неплохо видно его карту, мало ли, будет какая-то информация по продвижению противника. Владимир сел на свободный стул по мою правую руку, а Рупель занял место напротив него.

— И как мы должны их туда перебросить? — с лёгким раздражением в голосе проговорил капитан с густыми офицерскими усами, явно продолжая прерванный разговор, — Там же сейчас пламя господне.

— Не поминайте имя господа всуе, Соколов, — спокойно парировал подполковник Новосельцев, потирая свою блестящую лысину. — Нам бы день простоять, да ночь продержаться…

Небольшое совещание ответственной группы началось полчаса назад. Присутствовало несколько офицеров, три квада, а заведовал оркестром подполковник Новосельцев. Я его сначала не узнал. Глаза красные, уставшие. Синяки тоже указывают на хронический недосып. Его и без того грузная фигура теперь вовсе напоминала героя одного мультика.

Того, который «тучка-тучка-тучка, а вовсе не медведь». На лице красовалась неаккуратная борода с патчами седины. Знали. О конфликте точно было известно командованию. Вот, видимо, и работал вместе со штабом, не жалея времени и сил. К сожалению, ко всему не подготовишься. Отвод имперского флота в акваторию…, а черт его знает куда, явно стал для командования сюрпризом.

— Клавдий Иванович, у меня каждый солдат на счету! — нахмурился офицер, — А снайперов и подавно отпускать нельзя. Ну не можем мы без них, не можем. Днем с огнем ведь потом не сыщем. Ведь и так треть личного…

— О-отставить возражения! — грузно поднялся из-за стола Новосельцев и стал удивительно проворно для своей фигуры расхаживать вперед-назад по помещению.

— Так точно! — Соколов обреченно выпрямился по струнке.

— М-может б-б-быть, водой? — робко поинтересовался старший адъютант, чуть привстав со своего места, а затем перевел на меня неуверенный взгляд. — Ну к-как т-тогда, в М-момбаса.

— Порт блокирован, — возразил Соколов, почему-то тоже покосившись на меня.

Но вот его взгляд кипел недовольством. Тут что, перед моим появлением мое досье разбирали?

— Итальянские крейсеры не выпустят, — продолжил капитан, наматывая ус. — Допустим, нырнуть-то можно. Но нужно будет как-то высадиться на берег. Да и из-под купола ни одна живая душа не выберется. Ни внутрь, ни наружу. Понимаешь? Да и новый вопрос появляется: как группы возвращаться-то будут? Нам снайперы-смертники ни к чему. Каждый. Подчеркиваю, каждый на счету.

Обиделся, что ли, из-за чего? Я ему дорогу, вроде бы, не переходил. Тогда операция действительно чисто прошла. Погрузились-вынырнули. Устранили цели. Спасли гражданских. И одну артистку. Может, он её тайный фанат. Или просто складывается напряжение первых дней. Все-таки его действительно вырвали с поля боя. Или не совсем? Его присутствие здесь не обязательно. Его батальон сейчас на передовой, а он тут. В штабе.

— Ну, из-под купола, — сложив руки за спину, задумчиво проговорил Новосельцев, — допустим, выбраться можно. Как и внутрь попасть. Все-таки артефакторика — это вещь тонкая, но вполне управляемая. Но с кораблей противника нас и правда засекут.

— Угу, — негромко буркнул капитан, накручивая другой ус себе на палец. — Хорошо хоть авиации у этих болванчиков дворянских не нашлось… зенитных комплексов у нас нет. Не из винтовки снайперской же сбивать.

Что верно, то верно. Если бы итальянские кланы смогли достать хотя бы несколько десятков самолетов и вертолетов, то нам пришлось бы несладко. Впрочем, в мире магов небо во время конфликтов зачастую оставалось чистым. Ну, если, конечно, воевала не одна империя с другой. Я прямо вижу, как в газетах пишут: «Локальные стычки итальянских кланов с Иностранным корпусом».

— Разрешите обратиться! — бодро пробасил Рупель, сидящий напротив Владимира. Теперь уже тот ушел в транс и задумчиво стучал тонкими пальцами по собственному колену.

— Разрешаю, младший лейтенант, — кивнул подполковник.

Тот лишь кивнул, поправляя короткие пряди седых волос и проговорил тем же бодрым голосом:

— Укрепления в Мояле и Гарисса, а также их территориальное расположение, позволяют нам перебросить туда несколько диверсионных групп, все необходимое снаряжение и технику незаметно. Можем сделать как по учебнику, пока противник нашими усилиями завяз в приграничной зоне. Все-таки ландшафт не способствует быстрому продвижению. Особенно восточнее Мояле.

— Долго ли мы так продержимся… — негромко вздохнул капитан.

— Неплохая идея, вот только там танковые роты, поддержка магов и контрразведка, — протянул задумчиво подполковник. — Придется выделить несколько групп… Да и не за солдатскими головами мы лезем.

И куда только император смотрит? Потеряешь осколок здесь, в Кении, и лишишься постоянного притока артефактов. Тех самых, что, например, способны накрыть собой целый портовый город и окрестности. Мать честная… меня аж слегка передернуло от воспоминаний о вспышке, видимой за сотни километров, и тяжелой реакции Змея.

— Хотите чем-то поделиться, аспиран Львов? — выделил последнее слово Соколов.

— Так точно, — скупо произнес я, переводя взгляд на капитана.

— Слушаем, — коротко сказал подполковник и остановился.

— Водой можно и на севере, — продолжил я после сигнала Новосельцева, — через озеро Рудольф.

— Ха, — усмехнулся Соколов, сощурив взгляд своих карих орлиных глаз на мне, — это ты в Эфиопии итальянцев-то стрелять собрался? Не попасть нам в тыл. Кадры здесь нужны. И сейчас.

— Ну отчего же, — сдержанно возразил Новосельцев, возвращаясь к собственному месту. — Идея, конечно, сыровата…, но сработать может. Не водой, конечно…

— Эфиопы через границу не пустят. Им нейтральный статус важнее, — впервые прервал молчание офицер из второго квада разведки.

Его худощавое телосложение, бледная кожа и длинные белокурые волосы чем-то напоминали Христофора. Благо, голос у них ничуть не совпадал

— Если будем действовать на их территории, — деловито продолжил офицер, сложив руки на груди, — помощи можно не ждать. Более того, в случае провала будет дипломатический конфликт. Предъявят претензии.

— Было бы кому предъявлять, — недовольно пробубнил капитан.

Кажется, пессимизм был его вторым именем.

Неожиданно Владимир вскочил со своего места и без единой запинки произнес:

— Господин подполковник, а если со дна, а потом с воды. Конечно, выстрел будет невозможный, да и водолаз нужен хороший, чтоб рука не дрогнула. Потом снова нырнуть. Звучит же?

Услышав слова старшего адъютанта, я медленно перевел взгляд на подполковника и встретился со сталью и безумием в темных глазах, которые буквально вдавливали меня в стену позади.

— Ага, а может тебе еще и кате… — начал возражать капитан Соколов, но его прервал резкий взмах руки подполковника за столом.

Все в комнате замерли, ожидая решения Новосельцева.

— А что? — разрезал он голосом непроницаемую тишину. — Звучит.

Глава 4

Дороги в Кении образуют хребет страны, пересекаясь в крупных городах и охватывая большие участки дикой природы. Именно вокруг них возникают небольшие городки и посёлки, а также зачастую стихийные рынки или просто разрозненные палатки торговцев. Но сейчас, чем севернее и ближе к границе Сомали, тем реже можно было увидеть гражданские автомобили. На смену им пришли колонны с техникой и бронированным автотранспортом, перевозящим личный состав, боеприпасы и предметы оснащения.

Наш же автомобиль представлял собой обычную гражданскую модель. Пикап неизвестного мне бренда. Скорее всего, эфиопский, так как именно эта страна является одной из самых развитых на континенте. Независимость — страшная сила. И чутко оберегаемая.

За рулём находился Рупель, а я с Владимиром располагался в салоне автомобиля. Наша поездка чем-то напомнила мне наши первые задания с квадом. Тогда Василиса по древней женской традиции задержалась, и вести взялся Леший. Впрочем, Васю, скорее, задержали, но это совсем другая история.

Сейчас же каким-то странным образом оказалось, что наш железный конь уносил нас не по логичному маршруту к побережью, а, наоборот, тянул на запад. Там, конечно, тоже есть вода, но не думаю, что хоть одна подводная лодка бороздит просторы озера Ухуру. Да и итальянского контингента там явно не может быть. Вряд ли британцы пропустят около-враждебные силы через свою территорию.

Нас разделили на три группы. Мою возглавил Рупель. А вошли в нее, как и ожидалось, я и Владимир. Видимо, перед штабом они ждали как раз меня. Боевой задачей станет устранение целей среди офицерского состава противника. Вот тут я впервые и получил более-менее четкую информацию о том, что же происходит. По крайней мере, то, что мне можно было слышать.

Мои товарищи пытались убедить меня, что стрельба из подводной лодки — это дело несложное и очень необходимое. Я, конечно, готов выполнять приказ, но представить попадание на три сотни метров из открытого люка субмарины мне не удавалось, даже несмотря на уговоры и красноречивость сослуживцев.

Кроме того, что мне будет мешать движение самой лодки, погода, а также отсутствие банальной возможности выбрать или замаскировать позицию, мне придется стрелять по такому же наводному объекту. Как опознать цель среди суматохи военного корабля? Как вызвать ту самую суматоху и поможет ли она вообще? Офицер точно не решит покурить на краю палубы во время боевого дежурства. Это же не игра, в конце-то концов.

Впрочем, несмотря на мои подозрения, вечно неунывающий дуэт продолжал убеждать меня, что наша цель реальна, благородна и крайне необходима. Хорошо хоть, что иногда они брали паузы на молчаливое обдумывание аргументов, как будто считывая мысли друг друга и обмениваясь неуловимыми сигналами. Я почти уверен, что ментальной магии быть не должно, но их затишье всё равно заставляло напрячься.

— П-послушай, — будто прочитав мои мысли, продолжил гнуть свою линию Владимир, — н-ну ты же этот… л-л-лев.

— Вот именно, — парировал я, переводя взгляд на собеседника. — Львы в цирке не выступают.

— К-к-как не в-в-в-в-выступают? — запинаясь пуще прежнего, спросил старший адъютант, уставившись на меня щенячьими глазами, полными разочарования. — Т-т-точно?

— Ты что, в цирке никогда не был? — удивился я, невольно ухмыляясь.

Владимир продолжал сверлить меня взглядом отчаявшегося человека. Как будто он всю жизнь верил, что земля плоская, а потом его отправили в космос.

— Выступают, — сдался я, подняв руки перед собой в знак примирения, — выступают. Но это же цирк, не так ли?

— Ну выступают и славно, — без единой запинки выпалил мой собеседник. — Нам тоже нужно лишь совершить небольшой… перфоманс.

— Вова, перестань палиться, заика ты липовый, — мерно отчеканил я. — Какой перфоманс? Мы же не на гастроли едем.

— Вот-вот, — довольным голосом поддакнул Рупель, — и где словечек-то понабрался? Перфоманс.

— Н-н-ну т-ты же з-знаком с Эйнсли, — снова начал путаться в речи старший адъютант. — З-значит з-знаешь.

— Ни с кем ни знаком, никого не знаю, — сразу ушел я в отказ, — И какой, к черту, небольшой? У нас зрителей будет больше, чем на премьере ее этой… «Джипси».

— А говоришь, что не знаешь, — лукаво улыбнулся офицер. — Не по-аристократически получается.

— Вот-вот, — закивал Рупель. — В отказ идёт. А «Джипси»-то только на английском играют.

— А я и не дворянин, — пропустил я мимо ушей тот факт, что Вова опять перестал заикаться. — Я, прежде всего, старший по званию. И, как офицер, заявляю тебе, что это суицид. Для тебя.

— Н-н-у ладно тебе, — пожал плечами Владимир, — я а-а-аккуратно.

— Ага. Будь здоров, — поддел я старшего адъютанта, а затем повернулся к мозгу этого дуэта: — младший лейтенант, ну хоть вы ему скажите.

— Нет, — бросил Рупель. — Я вообще-то Яков Дитрихович.

Его вся эта ситуация явно веселила. Ну, или помогала отвлечься от ненужных мыслей. Впрочем, если так, то не ему одному.

— Ну да, — вздохнул я и скептически оглядел седого. — Куда же без этого…

— Н-н-не с-смейся н-над его б-б-болезнью, — участливо-лукаво пробормотал старший адъютант. — Д-дитрихович — это явно что-то серьёзное.

Возможно, я ошибся насчет мозга этого дуэта. Им явно был Владимир.

— Приказа не было, — прибегнул я к последнему средству.

— Т-т-так Яков п-п-прикажет, — поднял бровь вверх Вова. — Он же с-с-тарший п-по званию. О-о-офицер.

Я обреченно вздохнул, пытаясь прикинуть, как убедить подполковника.

— Б-б-будет в-в-весело, — искренне улыбнулся мне старший адъютант.

Звучала его фраза, как последние слова перед самой глупой смертью.

— Ладно, брось ты, — прервал Владимира Рупель, — догадался он. Больно уж бодро отвечает.

— Ну, предположим, не бодро, а со знанием дела, — улыбнулся заика, — Н-но мы в этом и н-не сомневались. Н-н-на п-п-ерфоманс других и н-н-не берут.

Младший лейтенант одной рукой покопался в бардачке и достал папку с документами, которая тут же отправилась на заднее сиденье к Владимиру.

— Вот, — сказал Рупель, — это теоретическая база. Её нужно знать до приезда к границе. На вопросы отвечу я. До прибытия в Кисуму у вас два часа. Там три личных дела, карта города, материалы по вашей легенде и точки эвакуации. До приезда мы всё повторим и закрепим. Время пошло.

Тут же у меня на руках оказались три стопки бумаг. Информация по целям. В левом верхнем углу каждой была фотография.

— Начни тогда с этого, — деловито распорядился Владимир, — я как-то легче запоминаю лица и людей, чем места и детали.

— Угу, — кивнул я, откладывая два файла на соседнее сиденье.

Так. Пора открыть ментальную тетрадь смерти. А думал, что такой магии не существует.

Первый клиент — мужчина средних лет с густыми офицерскими усами. Под левым глазом небольшой шрам, повторяющий форму нижнего века. Скулы широкие, на голове фуражка, но чёрные длинные волосы всё равно спадают из-под неё. Взгляд прищурен то ли от солнца, то ли по привычке.

Я попытался максимально точно запомнить его портрет. Чёрные удлинённые волосы, шрам под глазом, прищуренный взгляд, усы. Пойдёт. Если у него не было серьезных изменений, то это лицо я должен узнать.

Что из важного в личном деле? Имя — Карло Берти. Из небольшого клана, родом из Тосканы. Семья живёт под Флоренцией. Служит артиллеристом, был замечен в нескольких конфликтах на севере Африки. Должен был прибыть в расположение итальянских войск недавно. Сейчас находится в Могадишо. На некоторое время расквартирован в городе. Где — неизвестно. Маг огня. Ранг — ученик. Для его возраста — ничего выдающегося.

Несколько наказаний и взысканий за нарушение дисциплины. Причина — неизвестна. Род находится в долгах, вероятно поэтому он и решил присоединиться к конфликту. Впрочем, судя по портфолио, с войной он знаком, так что мог и сам захотеть.

Вторая цель — Флавио «Синьор ночи» Мотта. Прозвище не может быть хорошим знаком, с этим точно будет трудно.

На фотографии мужчина постарше. Выбритые виски, волосы с сединой уложены назад. Серые глаза, спокойный взгляд. Бородка-эспаньолка. Вокруг глаз и на лбу морщины. Худощавое лицо с тонкими скулами.

Клан является побочной ветвью одного из домов Лиги Севера. Это небольшой конгломерат влиятельных итальянских кланов, преследующих общие цели. Формулировка, конечно, неоднозначная, но большего мне знать и не нужно. Маг воздуха. Информации о месте службы и звании не имеется. По слухам — снайпер. Был замечен на балах по всему Средиземноморью. Охотник и сердцеед. Ну прямо герой любовного романа. С ним точно будут проблемы.

Третий на очереди — Витторио Де Росси. На фотографии ещё совсем молодой юноша с шапкой кудрявых волос. Густые брови, карие глаза, узкие скулы и лёгкая улыбка на губах. Ни шрамов, ни каких-то особых отличительных черт заметить не выходит. Придется просто запомнить его лицо.

Второй сын в семье Де Росси. Клан древний и состоит из русских итальянцев. Переехали несколько веков назад, известны творческим талантом: архитекторы, музыканты, художники. Сейчас один из немногих родов, напрямую поддерживающих контакт с Российской империей. Магией… не владеет.

Не повезло парню с генами. Закончил военно-морскую академию с отличием и успел поучаствовать в нескольких рейдах в Средиземном море. Воевал с пиратами, но опыт есть. Даже медалька какая-то имеется. В общем, молодой, талантливый, награжденный офицер из старого рода на службе итальянских интересов.

Так, с целями все ясно. Все три сейчас находятся в столице Сомали, Могадишо. Оно и немудрено. Это крупный порт и хороший перевалочный пункт как для офицеров, так и для рядового состава. Лица запомнить вроде получилось. Теперь нужно бы узнать детали о нашем пребывании в Сомали. Как попадем, где остановимся и, может быть, в бумагах уже есть план по устранению неприятеля.

Я поднял взгляд на Владимира, который губами проговаривал читаемую информацию. Он всё ещё не закончил со своей порцией документов. Значит, я могу задать пару вопросов младшему лейтенанту.

— Рупель, — обратился я к нему, — почему выбрали меня?

— Кхм… — прочистил горло собеседник. — Ты файл свой вообще читал?

— Вопрос, как я понимаю, риторический, — произнес я спокойно.

— Ага, — скосил седой свой взгляд на меня через стекло. — На тебя, как и на наших смертничков, есть личное дело. Что там у них написано?

— Возраст примерный, происхождение, способности, — начал перечислять я, — и прочее по мелочи.

— Кхм… ну да, — согласился со мной Рупель. — Только у тебя этого «по мелочи» как песка в пустыне, причем за крайне скромный промежуток времени. Потому и вопрос лишь отчасти риторический.

— Д-д-а? — оживился Владимир, присоединяясь к разговору, — А ч-ч-то там т-т-такого интересного?

— Закончил? — сменил тему командир. — Меняйтесь файлами со Святым. Вопросы потом.

— Так т-т-точно, — подёргивая в такт заиканиям головой сказал старший адъютант, передавая мне файлы: — Д-д-ержи.

Так. Здесь несколько документов. Начну, пожалуй, с общей информации, а легенду прочитаю последней. Лучше сохранится в памяти.

Действуем в столице, но это я и из тех файлов понял. Чтобы туда попасть, мы пересечем границу с Угандой по озеру Ухуру на небольшом пассажирском корабле. Затем летим в Аддис-Абеба, в Эфиопию. А оттуда на поезде мы приедем в Могадишо. Маршрут странный, но, учитывая крюк, который придётся сделать, вполне неплохой. Вот только неясно, почему вторая часть маршрута будет поездом, но это, скорее всего, пояснят в легенде.

В Могадишо нас ждет номер в отеле, снятый заранее на поддельные имена. Действовать нам придется самостоятельно, так как точные данные по перемещению объектов выяснить просто невозможно. Есть только несколько набросков плана. Берти в долгах, так что можно заинтересовать его деньгами. «Синьор ночи» заядлый охотник и кутежник, часто бывает в старом городе. Нужно будет действовать там.

О Де Росси информации практически нет, он будет в городе проездом. Но в порт ведёт лишь несколько маршрутов, а попасть моряку туда придётся. Нужно будет лишь подгадать место и время.

Некоторые инструменты для работы были подготовлены заранее, что наталкивает на мысль, что мы не единственная группа. Остальное же придётся искать на месте по необходимости. Также есть информация по нескольким контактам на рынке Бакаара и в порту Могадишо.

Вообще, город своей застройкой и расположением чем-то напоминает Момбаса. Такой же морской торговый хаб с длинной историей. Стратегически важное место, которое в данный момент для нас напрямую недосягаемо.

Так, что у нас с легендой? Мы британцы. Два журналиста из издания «Инсайдер Дэйли» — я и Владимир. Мы действительно выглядели одногодками. Наш переводчик — Рупель. Все из Уотфорда, познакомились в колледже Вест Хертс, где по легенде младший лейтенант вёл один из предметов, а мы вместе учились. Затем, командировки с изданием по миру, и недавнее задание в Уганде, куда по нашей рекомендации был приглашен Рупель.

Это широкие мазки, но в целом должно сработать. Тут ещё расписаны заметки для каждого. Например, о церквях в нашем родном городе, нескольких зонах интереса, возможных хобби, привычках и очень краткого параграфа с историей. В общем, ничего сверхъестественного. Легенду можно слегка изменить на своё усмотрение. Главное, не упоминать много деталей. Чем меньше подробностей, тем легче.

Я решил заглянуть в раздел с личной информацией каждого из нас. Здесь Владимир преобразился в Джесси Уайта. Имя неплохое, вот только подняв глаза на старшего адъютанта я никак не смог разглядеть Джесси. С другой стороны, у меня глаз замылен, а со стороны, может, он вовсе и не Вова. Уайт дословно с английского означает «белый». Иронично, что такая фамилия досталась не Рупелю.

Младший лейтенант мановением пера получил имя Ричард Пэйн. Звучит. Переведя взгляд на затылок, я осознал, что имя ему вполне подходит. Он, конечно, выделяется своей сединой, но будь он сейчас в каком-нибудь костюме-тройке или хотя бы в рубашке и жилете, то его было бы не отличить от английского джентльмена.

Перевернув страницу, я обнаружил, что мне досталось… да нет. Не может быть. Джесси, Ричард и… вот это? А как запоминать-то?

— Хм-ха-кхм, — неудачно пытался сдержать смешки Владимир.

— Он уже дошёл, да? — весело поддакнул Рупель, а затем обратился ко мне. — Ну и как тебе?

— Честно? — задал я почти риторический вопрос.

— Руби с плеча, — не отвлекаясь от дороги, скомандовал седой.

— Красивое, — спокойно констатировал я, — никогда не угадаешь русского шпиона. Сами-то запомнили?

— А как же? — ответил младший лейтенант, — Вова, давай.

— Н-н-ну п-п-почем-му. — начал сопротивляться товарищ.

— Это приказ! — оборвал его Рупель.

— Хмф, — недовольно фыркнул Владимир, но тут же выпалил моё новое имя, — Николай А́ртур Уильям Рид. Или по-простому Ник.

— Нико не поточнее будет? — деловито поинтересовался командир, — а, Володь?

— Н-н-не ув-верен, — ответил Владимир.

— А Джесси с каких пор на Вову откликается? — беззлобно бросил я Рупелю.

— И то верно, — ничуть не обиделся Рупель — Привыкайте к новым именам. Хотя, мы свои сами выбирали.

— И как только додумались? — произнёс я.

— Есть у нас один… — младший лейтенант прервался на мгновение, — специалист.

Я перевёл взгляд на Джесси-Владимира.

— Не я это, — вскинул он ладони в защитном жесте. — Не я! Но и своих не сдаю. В-в-вот!

— У тебя, между прочим, лучше всего ситуация, — сказал командир. — Имя позволяет придумать, что угодно. Креативь не хочу.

— И правда, — согласился я. — Но у вас тоже подходящие. Внимание отвлекут как следует у знающих людей. Ричард и Джесси Уайт.

— Говорю же, — начал бахвалиться Рупель, — специалист!

— Ладно-ладно, — снова согласился я. — Я так понимаю, что английский все знают?

— Я знаю и говорю неплохо, — ответил командир. — А Володя всё понимает, но ни черта говорить не умеет.

— Ай с-спик ф-ф-ф-фром м-м-май х-х-харт! — воскликнул тот неожиданно.

— Всё-всё, все поняли, что ты талантище, — продолжил седой, а затем добавил серьёзно: — Начнём прямо сейчас вживаться в легенду. Забудьте прошлое. Если нужно, пройдитесь по файлам еще раз. После погрузки вы их больше не увидите. Сейчас придумаем историю для таможни. А ещё нас переоденут перед лодкой, так что готовьтесь.

Нам предстояло залезть дьяволу в пасть.

Глава 5

Утро. В этом слове каждый находит потаённый смысл. Для одних — это отмашка для раннего спринта, будь-то забег по парку или торопливые сборы на работу. Для других — незначительный знак для неторопливого завтрака, утреннего кофе и, вероятно, отсутствия академической занятости или работы.

Встречают рассвет тоже по-разному. Кто-то водными процедурами, лосьоном или маской, холодным душем. Другие — зарядкой и быстрым завтраком. Объединяет всех людей одно — утро не любит никто. Оно презираемо и совами, и жаворонками. Его недолюбливают люди в возрасте, так как оно хоть и радует глаз, но приносит дискомфорт и боль. Его не любят молодые, ведь оно неизменно доставляет заботы.

Вот и на центральном вокзале Могадишо сегодня работники особенно рьяно ненавидели работу. Казалось, что могло испортить настроение? Потока туристов в Сомали никогда не наблюдалось, а уж в условии боевых действий на территории соседней страны приезжающих в Могадишо стало заметно меньше. По крайней мере, гражданских точно стало меньше. Так что же пошатнуло сей дивный и по-африкански теплый зимний день?

Вероятно, присутствие одного избалованного и хамоватого дворянина. Высокий стройный мужчина был одет в белую рубашку, бежевые чиносы и светлое лёгкое пальто. Длинные черные волосы были зализаны назад, а в руках у него была чашка кофе, которая, впрочем, никак не могла отвлекать внимание от блестящих в лучах солнца дорогих часов на правой руке. Впрочем, на ней же красовалось кольцо из белого золота.

Он находился в компании двух мужчин, но даже так выглядел довольно обособленно, словно смотря либо сквозь вас, либо сверху вниз. Возможно ли это? Не знаю, но чувство неприятное, словно человек смотрит на божью коровку.

— Паспорт? — спросил на итальянском сотрудник у молодого человека, протянув руку вперёд, когда подошла его очередь.

Однако ответа не последовало. Повисло спокойное молчание, а немолодой африканец за столом поднял глаза от бумаг и сосредоточил их на собеседнике. Тот, в свою очередь, разглядывал свои ногти.

— Ваш паспорт? — ещё раз повторил старик, натягивая улыбку и повторяя вопрос, но уже на английском.

— Уфффпп, — шумно отпил дворянин кофе из чашки, а затем, разгладив волосы свободной рукой, ответил, не поднимая глаза, — Да. Мой.

— Кхм… кхм. — прочистил горло сотрудник. — Я имею в виду… эмммм… ваш паспорт, пож…

— Нико, да дай ты ему паспорт, — спешно прервал эту сцену мужчина в солидном костюме за спиной дворянина. — Сколько можно обижаться? Ну не варят здесь кофе на миндальном молоке, это вокзал. Ты кроме бариста и его решил замучить? Мы и так из-за тебя на полчаса опаздываем.

Выбритые виски могли бы скрыть едва появившуюся седину, но вот незадача, даже макушка у джентльмена в костюме-тройке была абсолютно пепельной. Однако это лишь придавало ему какого-то шарма и заставляло остальных слушать, ведь возраст должен быть уважаем.

Видимо, также решил и молодой дворянин, который оторвал взгляд от своих ногтей и перевел его на товарища:

— С каких пор я обязан проходить проверки по приезду?

— С тех пор, как ты приехал не на родной курорт или домой, — нахмурился седой мужчина. — Империя имеет границы.

— Д-д-дай т-т-ты ем-м-му п-п-п-ас… — хотел вмешаться третий молодой человек в очереди, но он не успел закончить свое предложение.

— Ах, если бы только кто-то использовал саквояж по назначению, — пронзил воздух высокомерный укол со стороны молодого британца, — а не просто выбирал его к цвету костюма.

— Мог бы так и сказать, — спокойно ответил мужчина, открывая саквояж. — И правда здесь. Вот.

Он передал паспорт Нико, который всё ещё просто стоял, словно ожидая чуда. Его не случилось, так что после небольшой заминки он принял паспорт от товарища и передал его работнику вокзала… броском. Документ шлепнулся на стол прямо перед вытянутой рукой. Тёмная корочка документа явно не осветила день рядового служащего.

— Спасибо, — меланхолично проговорил дворянин.

— Да не за… — начал отвечать мужчина с сединой, но был тут же прерван.

— Не тебе, Дик, а ему, — кивнул молодой человек в направлении работника, который уже забрал паспорт для проверки. — Ему следует говорить спасибо.

— Кхм… — закашлялся пожилой мужчина за столом, а затем, едва открыв паспорт, поставил печать, закрыл его и передал обратно. — Добро пожаловать в Сомали, надеюсь, вам у нас понравится.

— Уфффпп, — снова шумно отхлебнул Нико из чашки, кивая на мужчину позади себя, — отдай ему. И я сильно в этом сомневаюсь.

Затем дворянин просто двинулся дальше, не обращая внимание на побагровевшего от злости старика. Он успел пройти к контролю багажа, где его благополучно остановил охранник.

— С этим нельзя, — кивнул он на чашку в руках гостя.

— Кофе? — поднял брови дворянин, снова приглаживая волосы. — Нельзя?

— У те… вас же чашка стеклянная, — ответил охранник. — Почему не оставили в кафе?

— Сэр, — спокойно ответил аристократ.

Неловкая пауза повисла между двумя мужчинами. Впрочем, одному из них, казалось, не было вообще никакого дела до норм поведения в социуме. Он опять начал рассматривать свои ногти, будто они являлись для него чем-то сокровенным.

— Сэр, что? — не выдержал охранник.

— Ничего, всё хорошо, — тут же оживленно ответил молодой человек. — Как у вас?

— Нет, — закачал работник головой, — Вы сказали сэр, что дальше?

— Нет, Я, — выделил голосом аристократ это слово, — никак не должен говорить сэр.

— Подождите, вы сказали сэр и не закончили фразу, — слегка потерял нить разговора собеседник. — Не понимаю.

— Что у тебя здесь-то случилось? — слегка раздраженно проговорил седой мужчина, который тоже успел пройти проверку документов.

— Он, — кивнул аристократ на охранника, — хочет мой кофе.

— Нет-нет-нет, — ухватился тот за спасательную соломинку, — понимаете, он забрал чашку из кафе, а я ему сказал, что нельзя. А потом он сказал «сэр» и замолчал. Это что-то значит на английском? Какая-то… эммм… традиция?

Ричард молча уставился на двух уже не юных мужчин, но, похоже, никак не мог сформулировать мысли в членораздельное и приличное предложение. Несомненно, даже по выражению лица было понятно, что он винил Нико. А Нико… Нико же неожиданно прервал молчание:

— Неплохо.

Затем он подошёл к ленте, на которую обычно кладут багаж, и вместо вещей поставил туда ополовиненную чашку с кофе. Затем, немного подумав, поднял её обратно, отпил и снова вернул на место. Через мгновение снова потянулся за чашкой, но на этот раз остановился и направился мимо охранника в сторону выхода.

— Я люблю чай, — спокойно проговорил аристократ, поравнявшись с мужчиной.

— Спасибо, — кинул Ричард охраннику и последовал за удаляющимся товарищем.

— Ничего не понял… — послышался недоуменный голос им вслед. — Чёртовы британцы.

*****

— Ты был рождён говнюком? — поинтересовался Ричард, он же Дик или Рик, поравнявшись со мной у выхода из вокзала. — Или приобрёл эту черту?

— Как не по-джентльменски, — меланхолично заметил я, расслабив веки и разглядывая местность за окном.

— Как тебе столица? — спросил Ричард.

— Столица? Замечательно. Это? — я сделал неопределенный жест руками перед собой. — Скукота.

— Ну сходи тогда купи себе что-нибудь, — кивнул товарищ в сторону прилавков. — Я пока покурю.

Я молча направился в указанную сторону. Не то чтобы здесь могло быть что-то интересное, но вдруг мне не захочется спать после перелёта? Тогда можно будет убаюкать себя местной газеткой. В конце концов, настоящего журнализма здесь быть не может. С такими мыслями я и подошёл к небольшому газетному киоску.

— Здравствуйте! — бодро поздоровалась со мной продавщица.

На витрине красовались журналы со сплетнями и новостями, смешанные с какими-то гламурными книжками с яркими обложками и дешевыми романами в дорогу. Мне сейчас что-нибудь из этого только не хватало.

— Добро пожаловать! — чуть менее весело, но все еще энергично проговорила женщина.

— Есть газеты? — не отводя глаз от витрины, спросил я.

— А как же? — ничуть не смутившись, ответила мне продавщица. — Есть местные, есть африканские, есть зарубежные. За этот месяц полно, а если надо, то и постарше найду чего.

— Есть «Инсайдер Дэйли»? — поинтересовался я.

— Как же, как же… — зашуршала она листами, — сейчас найдём!

Однако через непродолжительное время поиска меня ждал лишь отрицательный ответ:

— Простите, такого нет.

— Дайте то, что у вас обычно берут приезжие, — безразлично сказал я

— У нас есть вот эта: «Момбаса сегодня». Довольно популярна у туристов, — как пулемёт затараторила женщина. — А ещё вот «Африка. Мир.» и этот… самый популярный… вот! «Форца!». Что будете брать?

— Да, — не разглядывая выбрал я.

— А… то есть все три? — не сразу поняла меня женщина.

Оставалось подождать, пока мне отдадут газету. Благо долго стоять не пришлось, и продавщица протянула мне три свертка.

— С вас с…

— Вот, — протянул я ей свёрнутую купюру, забирая газеты, — сдачи не надо.

— Но здесь же ровно… — начала говорить продавщица, но я перестал её слушать.

Две газеты направились в урну прямо у ларька, а я оставил себе лишь ту, что хотел. Как говорится, форца Британия! И мы ещё посмотрим, где заканчиваются границы империи.

— Вот ведь говнюк… — никакой голос из-за спины не мог остановить моего движения к вершине.

На улице меня уже ждали товарищи. Ричард оставил саквояж на нижней ступеньке лестницы и курил, поглядывая на припаркованные у вокзала автомобили. Явно присматривал нам такси, чтобы добраться до отеля. Джесси просто сидел на той же самой ступеньке, устремив взгляд к небу. Он был одет проще нас. На нём была обычная толстовка и джинсы. А на спине красовался вместительный туристический рюкзак, который, казалось, мог перевесить его худощавую фигуру в другую сторону.

— Ты опоздал, — небрежно бросил я, останавливаясь рядом с ним.

— А? Я же н-н-не п-п-оследний, — возразил он мне.

Я решил не отвечать. В конце концов, его заблуждения не смогли бы исправить сами себя даже с моей помощью. Со временем он поймет, что был не прав.

— С моря дует свежий ветер, — улыбнулся Ричард. — Хороший знак.

— Т-т-тёплый, — поддакнул Джесси, кивая.

— Дай сигарету, — вежливо попросил я его.

— Ты же вроде не куришь? — его веселая улыбка превратилась в ехидную ухмылку. — Когда успел начать?

— Эх-х-х-х, — вздохнул я разочарованно. — Я и не попросил у тебя закурить. Я попросил сигарету. Я понимаю, что английский язык тяжел и сложен, и не каждый из нас был рождён в лучшем городе мира, но дай мне сигарету.

— Так-так-так, — заинтересованно сказал Рик, протягивая мне сигарету. — И как это ты умудрился выписать меня из Британцев? Я вообще-то Лондонец.

— Хм-м-м, — хмыкнул я, поднося сигарету к носу.

Запах табака и бумаги не показался мне противным, но и на приятный тоже не тянул. Очень похоже на нейтральное зло. Каждый сам выбирает, но добром оно от этого не становится. В общем, трубочка с табаком меня не впечатлила, так что я бросил её на землю и раздавил ботинком.

Подняв глаза, заметил, что у меня перед носом находится пламя зажигалки, которую Ричард любезно прикрывал ладонью от ветра. Зажигалку, впрочем, тоже держал он. Было бы странно, если бы ему понадобилась помощь Джесси.

— А говорил, что ветер тёплый, — невозмутимо подметил я.

— Долбаный ты гад… — пробубнил Ричард, — у меня и так из-за тебя полпачки осталось. И это он говорил, а не я.

— Так я не курю, — пожал я плечами и указал на молодого водителя, который отчаянно протирал свою колымагу. — Водитель ждёт. Опаздываем.

— Фффуууу, — выдохнул Рик, но всё-таки подхватил саквояж и двинулся за мной следом. — Почему не выбрал те, что получше выглядят? Вон две иномарки стоят. А ты нас к ведру тащишь.

Я не стал обращать внимания на бесполезные пререкания, но нас всё-таки успели перехватить два мужичка-водителя, которые тут же решили разыграть спектакль. Однако перед тем, как они сказали хоть слово, я решил им подсказать, чтобы они не ошиблись с языком:

— Британцы.

— Ааа! Королева, футбол! Хорошо. Хорошо, — затараторил один. — За пятьсот до центра!

— Эээ! — закричал второй. — Четыреста пятьдесят! Меньше нельзя!

— Не! Иди прочь! — начал размахивать руками первый. — Четыреста! Никто не возьмёт! А? На жизни матери! Лучшая цена!

— Уууу, — картинно расстроился проигравший водитель, — так дёшево не возьму. Себе в убыток! Езжай.

— А! — обрадовался первый. — Едем? До центра! Четыреста!

— П-п-пошел н-н-нахрен, — неожиданно послал его Джесси.

Оба водителя слегка зависли. Неудивительно, всё-таки не каждый день тебя заика на хрен посылает. Я был бы также удивлён.

— Пошли, — позвал нас Ричард, пытаясь увести от потенциального конфликта. — У нас уже есть машина.

— Подожди-подожди, — остановил я его жестом руками, чтобы не упустить момент. — Этот джентльмен явно что-то говорил про матушку за четыреста, мне теперь интересно узнать…

— Чёртов идиот, — схватил меня за руку Рик и потянул на себя. — Давай! Пошли.

— Нет-нет-нет, ты меня не так понял, — возразил я, не сопротивляясь. — Просто мне нужно гладить рубашку, заправлять кровать и готовить утром чай. Я думаю, что цена в четыреста фунтов за неделю услуг горничной мне вполне подходит.

— Ахахах! — разразился заливистым смехом молодой водитель, к которому мы шли. — Он имел в виду не фунты, сэр. Шиллинги.

— То есть… — неожиданно осознал я, — То есть всего двадцать фунтов?! Эй, эй! Он же ещё не ушёл далеко? Это сделка тысячелетия!

— Садись-ка в машину, сделка, — Рик начал чуть ли не силой заталкивать меня на заднее сиденье. — И постарайся не болтать лишнего.

Было немного обидно… оттого, что упустил такую возможность, конечно же. Не понятно, есть ли услуга по стирке и глажке в отеле, но нужно будет узнать. А то, что Рик открыл мне дверь — отличные манеры. Если бы все осознавали свое положение, то нам было бы проще жить.

— Интересные вы, британцы, — улыбаясь, водитель открыл багажник. — Кладите вещи сюда, и поедем.

Джесси закинул рюкзак и сел на заднее сиденье, а Ричард сел вперёд.

— И да, — сказал водитель, как только закрыл багажник и сел за руль, — возьму шиллинг за километр. Куда едем?

— Знаешь вот этот отель? — показал Ричард водителю какую-то свою брошюру.

— Да, — обернулся он отчего-то ко мне, улыбаясь. — За пятнадцать поедем?

— Нет, — серьёзным тоном парировал я. — Дорого. Выгружаемся.

— Вот, теперь больше на британца похожи, — весёлым тоном ответил водитель, заводя машину. — Меня Сами зовут. Рад быть вашим водителем сегодня, сэр. Готов ответить на вопросы о городе.

— А что, вам так не нравятся британцы? — поинтересовался Ричард. — Мы вам чем-то не угодили?

— Что вы, что вы, — успокоил его Сами, — просто вы странные. Всегда серьёзные. Думаете одно, а говорите другое. И еда у вас не очень. Даже шутка такая есть, что вы захватываете страны, лишь бы не есть свою еду.

— Смешна-а-я, — зевнул я и прислонился к окну.

— Спасибо, сэр, — принял похвалу юноша. — Я ещё одну знаю: заходят как-то кениец, сомалиец и эфиоп в бар, а бармен им…

Машина начала набирать скорость, а я включил фильтр, чтобы не слушать пустую болтовню, а вычленять лишь важное. Мерный гул двигателя всегда усыпляюще действовал на меня, но проваливаться в сон сейчас я не планировал.

Хорошо, что водитель попался разговорчивый. Он неплохо общается по-английски, так что, похоже, рад поговорить с носителями языка. Хотя я не уверен, что хоть кто-то сейчас сможет отличить оригинал от подделки, учитывая количество и многогранность акцентов. Не каждый британец говорит с идеальным киношным произношением. Для Уотфорда мы, конечно, простоваты, но если не столкнемся с соотечественниками, то пойдёт.

Машина набрала скорость, а за окном показалась водная гладь океана. Бесконечная синева смешивалась с цветом неба на горизонте, образуя бесконечную пелену. Возможно, я успел подремать, но иногда я слушал и водителя с Ричардом. Еда, спорт, стадион, море, женщины.

Затем о типах туристов и злачных местах. Затем о местных. О чём они только не трепались, но главное, что как только мы въехали в город, нам стали рассказывать непосредственно о нём. Впрочем, сугубо с туристической точки зрения.

— Как посмотреть на порт? — вклинился я в беседу.

— Порт? — удивился водитель. — Там же не на что смотреть.

— Почему, — не согласился я. — А флот?

— Нет, сэр! — усмехнулся юноша. — Нет у нас никакого флота. Да и в последнее время туда никого не пускают. Сами знаете. Даже вас, как журналистов, не пустят.

— Как же люди приплывают сюда? — спросил я.

— Да никак, сэр, — махнул он мне рукой. — Самолётом.

— Хм… — задумался я.

— Так вот, у нас тоже своя местная команда есть, — продолжил прерванную беседу Ричард. — Я на стадион с отц…

— Эх-х-х, — вздохнул я скучающе. — Далеко ехать.

— А! Так они иногда в центральный аэропорт прибывают, — отчего-то ответил Сами. — Оттуда ближе. Мы с вами с севера въезжаем в город, а они по той же дороге с юга. Ну… то есть они близко к городу приземляются, там ехать совсем ничего.

— Это и есть стадион? — Ричард показал ладонью налево.

— Да, он и есть, — кивнул водитель. — У меня отец квартиры во-о-он в том здании сдаёт. Иностранцы часто снимают. Поворот на порт мы, кстати, проехали. У нас это центральная дорога, хороших совсем мало.

Пока мои товарищи разглядывали стадион, который больше напоминал локальное футбольное поле со старенькими трибунами, я смотрел совсем в другую сторону.

— Здесь останови, — приказал я водителю, указывая головой на дома по правую сторону.

— Нам же в отель? — повернулся ко мне Ричард.

— Я проголодался, — пожал я плечами.

— Не хочу спорить, но… — он начал противоречить себе, но я не дал ему ошибиться.

— Вот и не спорь, — бросил я, выходя из остановившейся машины. — Всё-равно я прав.

— Британцы, сэр, — согласился Сами.

— Вот ведь… — недовольно забормотал Рич, но начал шевелиться.

— И ты со мной согласен, — негромко проговорил я, поправляя пальто. — Просто ты пока об этом не знаешь.

Глава 6

Этот город ничем не отличается от десятка других на Африканском континенте: трехэтажные дома, палатки, старый город, большой рынок. Из-за удобного расположения здесь также находится крупный торговый порт. Местные бродят по улицам, а после полудня укрываются от жары в тени кафе или уличных тентов. Пожалуй, если можно было бы очутиться в случайном месте жилого квартала Найроби, а затем сравнить его с Могадишо, то глаз не смог бы найти десять отличий. Глаз постороннего точно не смог бы.

Цвет домов легко сливается с песком, и бесконечное море едва ли оттеняет какую-то неестественную напряженность, ощущаемую, как часть жизни здесь. Как-будто чего-то не хватало, на первый взгляд, в обычном африканском крупном городе. То ли туристов, приехавших поглазеть на диковинки, которых не встретишь ни в одной европейской империи, то ли контраста… жизни.

Она тут будто замерла в ожидании. Чего? Не знаю. Но именно в этом безличном и неопределенном ступоре бросались в глаза горделиво развивающиеся цвета одной из монархий.

Если же сложить это с двумя кабриолетами, припаркованными у вычурного ресторана в самом сердце города, то казалось, что внутри должна ждать местная мафия в круглых шляпах с револьверами и пистолетами-пулеметами Томпсона. Они могли бы обсуждать какой-то коварный план или простой рэкет.

Именно сюда, как мне показалось, стоило зайти, чтобы фортуна повернулась к нам лицом. В конце концов, разве может огорчить заведение с названием «Иль Трамонто» и развевающимся итальянским флагом прямо у входа?

Как оказалось, может. Бельмо на глазу снаружи и вычурная отделка внутри меня расстроила. Бордовый цвет диванов смешивался с мебелью из красного кедра, а звонок колокольчика, который должен приветствовать едва прибывших гостей, звенел скорее издевательски-тонко, словно перестаравшийся тенор. Но, быть может, мои глаза еще не привыкли к обстановке, и взгляд постороннего не мог запечатлеть красоту этого места?

Я закрыл их и попробовал вдохнуть, чтобы услышать нотки средиземноморских специй, запах печеного теста, слегка подгоревшего сыра и прохладных свежих томатов. Однако меня встретил лишь терпкий сигаретный дым, резкий одеколон и грубый запах крепкого алкоголя.

Я ничего не имею против джина, но пряный ром, или что они тут разливают, был мне омерзителен. Лицо само собой скривилось в гримасе первозданного и не скрываемого отвращения.

— Кхм-кхм… — слегка сконфуженно привлёк мое внимание голос Ричарда. — Столик на троих, пожалуйста.

Я открыл глаза и увидел, что все взоры устремились к нам, но отчего-то никто не спешил подойти. За центральным столиком сидело шесть солдат в военной форме. Терять время на разглядывание званий на лычках смысла не имеет. По левую руку распологалась продолговатая стойка, скрывавшая за собой проход на кухню. За ней стоял пожилой иностранец с толстым пузом и блестящей лысиной, обрамленной римским венком волос. Итальянец, полагаю. Густые седые брови были недовольно сдвинуты, а сам он переводил взгляд с нас на офицеров.

Перед нами же стояла совсем молодая девушка в свободной рубашке и строгих штанах, с блокнотом в руках. Она с деловым видом пялилась на меня. Отчего? Я ведь не успел ещё ничего сказать. Впрочем, это всегда можно исправить.

— Пиццу, — спокойно произнес я, переведя взгляд на часы на правой руке. — Но сначала чай.

— Мы закрыты! — выпалил хозяин заведения с густым итальянским акцентом. — Уходите!

Такое поведение показалось мне вполне подобающим для подобного кабака. Не удивлюсь, если в меню у них нет ничего, кроме пиццы и лазаньи.

— Вот, — протянул я робко застывшей девушке крупную купюру.

Она по какой-то причине не торопилась выполнять свою работу, хотя, казалось бы, всё этому благоприятствовало. Более того, я даже предложил ей хорошие чаевые за то, чтобы она просто принесла чай. Я слышал, что у испанцев принято не работать и выбивать себе праздники по всяким пустякам. Видится, испанские профсоюзы работают лучше, чем у нас.

Впрочем, быть может мы действительно ошиблись, и это вовсе не итальянское подобие ресторана, а каталонское кафе, и сейчас у них сиеста? Тогда не удивительно, что за исключением шести клиентов, зал абсолютно пуст. В конце концов, никогда не угадаешь, когда у испанцев начинается и заканчивается рабочий день.

Я решил протестировать своё предположение и развернулся, чтобы проверить флаги на вывеске перед заведением. Очевидно, что хозяин меня как-то недопонял, так как тут же поспешил меня остановить.

— Подождите-подождите! — заставил он меня обернуться на голос. — Секундочку!

Его взгляд устремился к джентльменам в центре, которые, заметив, что мы при деньгах, изобразили странные гримасы на лице. Это сработало на лысого бармена, и он приказал официантке разместить нас

— Посади их у окна, — его акцент всё ещё не давал мне покоя, — на диван.

Он снова перевёл взгляд на солдат, но их уже перестала интересовать наша экстравагантная троица, и они вернулись к своим плебейским развлечениям, которые, похоже, кроме рома включали еще и карты.

Девушка замерла, в ожидании. Я подумал, что она любит получать приказы и не может действовать самостоятельно, так что повторил слова бармена:

— Не переживай, — вложил я в слова тот же посыл, поглядывая на мои часы, — мы не спешим.

На этот раз обработка информации заняла у неё меньше времени. Она пролетела мимо меня с огромной скоростью и с улыбкой обратилась к Джесси:

— Пойдёмте, сэр.

— Подобное тянется к подобному, — философски подметил я, — не вижу ничего необычного.

Девушка провела нас к столику у окна и указала на несуразные диванчики. Эти места нам, к сожалению, не подходят. Стол из-за солнца, очевидно, нагрелся, а диванчики и вовсе не позволили бы удобно сидеть за столом и соблюдать элементарные правила этикета.

— Спасибо, — Рик начал садиться. — Мы сейч…

— Не подходит, — прервал я его жестом.

— Простите? — не поняла меня девушка.

— Ничего страшного, — я великодушно принял её слова, — я не держу зла.

Девушка, похоже, совсем запуталась в происходящем. На выручку ей мог бы прийти Ричард, но тот по неизвестной мне причине просто рассматривал пейзаж за стеклом забегаловки. Вряд ли там можно увидеть нечто особенное. Я же решил хотя бы проверить чистоту столиков, поэтому провёл пальцами по поверхности, но с удивлением обнаружил, что всё ещё держал в руках бумажку. Осознав своё упущение, я выпрямил спину и бросил её на стол.

К моему удивлению, девушка напротив поймала её ещё в полёте. Кому нужна бесполезная мелочь? Может, у неё действительно слегка не все дома?

— Место, — приказал я ей.

— Сейчас найдём, сэр, — пропела девушка с лёгким румянцем, — следуйте за мной.

Она взглянула на хозяина едальни, который кивнул на центральный столик. Он располагался близко к играющим итальянцам.

— Прошу, — проговорила официантка, отодвигая мне стул. — Садитесь.

Я слегка поклонился девушке за её учтивость и молча уселся. Она сделала замечательный выбор. Горстка плебеев оказалась за моей спиной, а значит, ничто не испортит мне аппетит. Джесси снял рюкзак и сел напротив, а Ричард задвинул саквояж под стол и устроился по левую руку.

— Нас трое, — показал я девушке на единственный незанятый стул, — убери.

Сзади резко остановились разговоры на итальянском и раздался скрип мебели. Девушка же послушно выполнила мое пожелание и переставила мебель так, что за столом не было ничего лишнего.

— Не мог нормально попросить? — укоризненно прошептал Рик. — И, как ты вообще смог… нет… лучше не отвечай.

К нему немым голосом присоединился Джесси, который за всю дорогу едва ли произнёс хоть слово. И это замечательно, а то мне и Дика с его выкрутасами хватало.

— Молчание — золото, — снисходительно похвалил я Джесси.

Впрочем, моя фраза почему-то позабавила солдат за моей спиной, которые, очевидно, наслаждались присутствием настоящего дворянина. Что ж, смех не худшая реакция на правду. Хуже — слёзы и злость.

— Господа, — раздался удивительно раздражающий мелодичный голос вернувшейся к нам официантки. — Что желаете?

— Нам, пожалуйста… — чуть не ошибся Ричард, но я успел его поправить.

— Чай и что вы там ещё подаёте? — обратился я к официантке. — Пиццу, полагаю?

— Принято! — ничуть не смутилась девушка — Чай, что мы подаём, и пиццу! Всё сейчас будет!

Столик оказался на удивление чистым, а дерево переливалось интересными оттенками из-за проникающих снаружи солнечных лучей. Стул оказался неплохим. Крепкая спинка, легко держать осанку. Солонка и перечница в самом центре. Хм-м-м, неужели кто-то подсаливает пиццу или лазанью? А салфеток в держателе как-то маловато.

Я почувствовал на себе взгляд и поднял глаза.

— Молчание — золото? — как-то недовольно спросил у меня Ричард, — Да?

— Видишь, — я легко согласился с ним, — ты учишься.

— Фу-у-у-ух, — обреченно выдохнул Рик.

Джесси же решил не вмешиваться в наш разговор и лишь с интересом рассматривал что-то за моей спиной. Или, возможно, кого-то. Нет, его взгляд, похоже, просто блуждал по залу, на будущее подмечая детали окружения. Это он зря, место так себе. Ничего интересного. Вряд ли мы сюда ещё придём.

— Позволите сесть, — раздался из-за спины незнакомый голос, сопровождаемый смешками, — господа? Или мне лучше называть вас сэ́ры?

Я решил сменить место, чтобы не находиться спиной к собеседнику, поэтому передвинул свой стул против часовой стрелки. Режущий неприятный скрежет мебели по полу, похоже, заставил итальянца сморщится, так как именно такую гримасу я наблюдал, когда обернулся.

Ричард посмотрел на меня выразительным взглядом, а затем перевёл его на итальянца, который всё ещё ждал ответа.

— Конечно, садитесь, — улыбнулся ему Рик краем губ, указывая на освободившееся пространство, где раньше сидел я. — Здесь свободно.

Однако он не учёл, что солдату было просто не на чем сидеть. Тот, впрочем, не растерялся и, поблагодарив нас за гостеприимство фразой «Porca miseria!» (Чёрт побери!), вернулся со своим стулом. Шаркать по полу он им не стал, видимо, у него чувствительный слух.

Итальянец выглядел довольно молодо. Чисто выбрит, волосы убраны в хвост, тёмные глаза смотрели прямо на меня, словно оценивая уровень моей опасности. И пока уровень угрозы, видимо, оставался незначительным.

Он был одет в форму тёмно-оливкового цвета, но фуражку не носил. Вообще, я считаю, что при выходе в город не на службе форму стоит менять на повседневную одежду. Однако, эти молодые люди, похоже, привыкли не работать в полдень в будни, а скорее распугивать всех посетителей своим видом. Вот и сейчас он молча начал постукивать пальцами по столу.

— Звуки можно складывать в слова, а их, соответственно, в предложения, — любезно подсказал я молодому человеку. — И прежде всего стоит представиться.

— Винченцо, — не отрывая от меня взгляда, представился он. — Вы здесь проездом?

— Морзе? — поинтересовался я.

— А? — не понял меня солдат.

За его спиной послышались тихие смешки товарищей.

— Нери, — подсказал один из них. — Не Морзе.

— Хорошо, — кивнул я неизвестному. — Значит, Винченцо Нери.

— Нико, — обратился ко мне Ричард, — перестань вести себя как… как обычно.

— Нико? — солдат вскинул брови в удивлении. — Американец?

— Лай, — поправил я собеседника.

— Что-что? — снова потерял нить разговора молодой человек.

Впрочем, волей судьбы именно в этот момент к столу подошла официантка с обещанным нам заказом.

— Кхм… — присоединилась она к всеобщему ступору, — я не вовремя?

Я взглянул на часы, чтобы сверить время. Да, немножко рановато для чая, но я не пурист и готов пить этот благородный напиток в любое время дня и ночи.

— Самое время для чая, — поднял я уголки губ, поворачивая голову к девушке.

— А, чай… — начала она выставлять чайник и чашки на стол.

В этот момент я, кажется, впервые решил приглядеться к ней поближе. Чёрные, как смола, кудрявые волосы спадали ей на плечи, контрастируя с цветом рубашки. Глаза цвета ночи метались по столу вслед за благородными руками с тонкими музыкальными пальцами, расставляющими посуду. От девушки пахло свежим цитрусом и морским бризом. Она одна напоминала Италию больше, чем весь интерьер этого места.

— Вкусно пахнет, — не сводя с нее глаз, произнёс я. — Спасибо.

— У нас хороший чай, — ответила девушка, попытавшись ловким движением убрать непослушные волосы от лица. — Вам понравится.

— Черт побери! — наконец-то перестал стучать итальянский солдат и вскинул руки к небу, обращаясь к официантке. — Эва, он же сказал «лай»! Что это значит? Это же бессмыслица!

Я невольно поморщился, словно мне подложили в десерт лимон.

— Я вам ещё принесла молока, — ловко выкрутилась девушка. — Не знаю, с чем вы пьёте чай. Сейчас же принесу остальное, сэр.

— Ни-ко-лай, — по слогам произнёс я. — Моё имя.

— Он, что, — удивился солдат, устремив взгляд на Рика, — не с вами?

— Он б-б-ританец, — впервые заговорил Джесси.

Ричард же, следуя зову предков, потянулся за чайничком.

— Вы, случаем, не испанцы? — я задал вопрос солдату, потянувшись за кувшинчиком с молоком.

Затем я разлил в три чашки немного молока и сделал приглашающий жест Ричарду, который держал в руках чайник.

— Господь Всемогущий! — выругался солдат. — Испанцы! Мы что, похожи на испанцев?!

— Середина дня, а вы не работаете, — резко переключился я на солдата, который продолжил стучать пальцами по столу, что начинало казаться неуместным. — Сиеста, не так ли?

— Какая сиеста?! — возмутился амиго, горделиво расправив плечи. — Мы во флоте! Корабль пришвартован в порту!

Девушка успела сбегать куда-то за стойку и принести нам тарелки и одну большую пиццу, которая была разрезана на аккуратные кусочки. К моему удивлению, она ещё принесла бутылку вина.

— Простите, что это? — поинтересовался я у официантки, отвлекаясь от моряка.

— Как? — искренне удивилась она. — Вы же просили чай, пиццу и «что вы там подаёте».

— Правда? — решил удостовериться я.

— Конечно. Чай, пицца и «что вы там подаёте» — с непоколебимой уверенностью заверила девушка, поочередно указывая на блюда и напитки на нашем столе. — У нас отличная винотека импортных напитков. У меня всё записано. Изволите прочитать, сэр?

— Нет-нет, что вы, — непоколебимая логика официантки не оставляла места для споров. — Мне казалось, что я просил только чай. Спасибо.

— Хозяин хочет рассказать вам про вино, — сказала девушка, после чего с сочувственной улыбкой добавила: — это надолго.

Лысый старик уже вылез из-за стойки, хотя казалось, что его пузо могло не влезть в проход, и пингвиньим шагом подошёл к нам. Я глянул вслед упорхнувшей девушке и понял, что пути к отступлению нет и придётся в одиночку отстаивать честь британской короны.

— Сэр, это, — бармен взял в руки сосуд, — замечательная бутылка…

— Нет же, — не согласился я, складывая руки на груди, — вполне обычная.

— Дай ему сказать! — вмешался Винченцо.

— Не стоит вклиниваться в беседу, — поправил я оппонента, совершившего оплошность в знании этикета. — Это непорядочно и не подобает офицеру.

Нери засопел, но вмешиваться перестал.

— Кхм-кхм, — прочистил горло старик, — Так вот, эта замечательная бутылка компании…

— Нет же, — решил уточнить я, — вполне обычная.

— Эта волшебная… — хотел продолжить старик.

— Обычная, — продолжил поправлять его я. — Она же не Мерлин.

— Ладно, чёрт с ней с бутылкой, — акцент моего собеседника усиливался с каждым словом. — Это же вино двух братьев Бернар. Жан и Клод Бернар учились у маэстро в Италии и…

— Жан? — переспросил я.

— И Клод, — ответил старик.

— Ван? — уточнил я осторожно.

— Жан, — сказал владелец забегаловки.

— Дам? — не расслышал я.

— Арргх, каких дам?! — возмутился собеседник. — Ладно, ладно! Сейчас открою, и сам попробуешь.

— Аккуратнее с пробкой, — с искренней обеспокоенностью в голосе предупредил я, — иначе ваша мебель имеет шансы увеличить свою стоимость за счёт пятен от этого вина.

— Эй, это дорогая кожа, а вон там вообще антикварная мебель из Флоренции! Она же стоит целое состояние. — Винченцо снова вмешался в разговор. — Говорят, что на том диванчике сидел сам тосканский герцог Козимо Медичи!

Его глаза горели, будто он говорил об идоле из прошлого. Или о полубоге, некогда бороздившем просторы этого мира. Только имя у него какое-то странное… что-то оно мне напоминает.

— Козимо второй! — экспрессивно поправил его бармен.

Неожиданно для себя я впервые за день хотел с ним согласиться. Он, видимо, тоже не переносил неучей, не способных запомнить одну цифру из имени благородных фамилий. Хотя с каких пор в имена стали добавлять цифры — для меня загадка. Боже, какой абсурд.

— Кодзима Второй? — решил уточнить я имя несомненно уважаемого дворянина. — Никогда о нём не слышал, но раз даже его мебель так почитаема, то он, должно быть, гений.

— Нет же! — начал возмущаться ещё больше экспрессивный итальянец. — Козимо! Итальянец! С родины настоящего вина!

— Странно, — я оказался в недоумении, — это же волшебная бутылка из Франции. Думаю, что страна, где даже вино магическое, и является родиной этого напитка, не так ли?

— Ты… — засопел старик. — Да ты же не отличишь итальянское вино от французского! Только напиток переводить.

— Отчего же? — искренне улыбнулся я. — Французское вино подают с сырыми лягушками.

— Хах! — слегка оттаял хозяин заведения, ухмыльнувшись, — правда. Только к лягушкам оно и подходит.

— А итальянское, — не переставая улыбаться, продолжил я, — отлично сочетается с макаронами. Вы же их постоянно едите.

— О, Мадонна! — итальянец чуть ли не вырвал остатки волос на голове, — Винченцо, к макаронам! Он сказал к макаронам!

Смех солдат за соседним столиком нарастал. Они явно наслаждались культурным шоком от столкновения горячей итальянской крови и ледяной британской логики.

— На! Пей так! — бармен злобно, одним движением открыл бутылку, — или добавь себе в этот… горох!

— Бобы, — поправил я его мгновенно.

— Аа-а-а, — махнул он на меня рукой и двинулся обратно за барную стойку, — да хоть в чай!

— Не забудь про этот стул, — постучал я по спинке моего сиденья, обращаясь к Винченцо, — Он будет гораздо дороже.

— Э-э-э-э-э… — непонимающе уставился на меня моряк.

— Как же, — ответил я ему таким же непониманием, а затем гордо повторил один из жестов хозяина руками, — ведь здесь сидел я, Николай А́ртур Уилльям Рид.

Краем глаз я заметил, как ухмыльнулся итальянец за стойкой, а солдаты начали откровенно ржать.

— А, ну если тот самый! — громко воскликнул один из друзей Винченцо.— То конечно!

— Cosa intende quando pronuncia la frase «здесь сидел я»?! — мгновенно среагировал Винченцо, спрашивая у товарищей, что именно я имел в виду под этой фразой. — Non capisco (Не понимаю!)! Бред!

— Брось, Винченцо, — обратился к нему другой сослуживец со слезами на глазах. — Они же тебя тоже не понимают. Британцы!

Я не стал вникать в личные дела солдатни, так как всё-таки смог получить удовлетворительную чашку чая, и мой двигатель внутри, получив необходимое ему топливо, заработал вовсю.

— Открой нам тут счёт, имя ты знаешь, — достал я толстую пачку купюр из внутреннего кармана пальто, переводя взгляд на хозяина за стойкой. — И если продолжишь тереть стол, то он будет блестеть так же, как и твоя голова.

Затем, оставив деньги на столе, я потянулся к выходу.

— Понравился чай? — поинтересовался старик, ничуть не обидевшись.

— Тц, — остановился я на мгновение. — Пойдёт. В следующий раз добавлю волшебное вино.

— Ха! — вырвался смешок у владельца заведения.— Спасибо за еду, — подал наконец-то голос Ричард, буквально выталкивая меня на улицу. — До свидания.

— Приходите на карты! — крикнул незнакомый голос из-за спины.

— Адиос! — махнул я рукой в дверях, пытаясь развернуться, чтобы попрощаться с солдатами как положено.

— Адиос! Он говорит «Адиос», — взорвался Винченцо. — Mamma mia!

Не дожидаясь дальнейшего развития событий, Ричард вытолкнул меня на свежий воздух. Мне показалось, что он поторопился, и джентльмену следовало бы поблагодарить плебеев за приглашение, но мой товарищ всё-таки решил уйти по-английски.

Глава 7

Отель, к которому мы добрались уже к вечеру, оказался удивительно приятным на вид. Он находился в северной части города, ближе к центральному аэропорту, который, к сожалению, на данный момент был закрыт для большинства приезжающих. Центральные улицы города не казались пустынными, но иностранцев в столице Сомали явно не хватало.

В принципе, понятно, что большинство не готово приезжать в порт, находящийся на территории одной из сторон конфликта. Тем не менее, атмосфера ничем не отличалась от того же Найроби. Всё-таки боевые действия туда не дошли. По крайней мере, пока.

Само здание отеля было сложено из крупного кирпича, перед входом была небольшая крытая арка. Пять этажей, сад на крыше, просторная парковка, которая занимала половину площади перед нашей временной резиденцией. Окна выглядели надежно, особенно учитывая тот факт, что на первом этаже они были закрыты решетками. Честно говоря, при желании местные могли бы легко забраться хоть на третий этаж, но меры предосторожности всё равно показывали серьёзность намерений службы безопасности.

Её у входа в отель представляли лишь несколько мужчин с бэйджиками и кобурой на поясе, а также администратор за стойкой ресепшен.

Всю дорогу до гостиницы Ричард молчал, явно обдумывая долгоиграющие планы на весь период нашего отпуска. Джессси же, вынужденный тащить и рюкзак, и саквояж, сейчас плёлся позади, изредка посапывая от гордости за предоставленный ему шанс.

— Добрый день, господа, — разразился в широкой улыбке мужчина за стойкой. — Полагаю, что вы наши гости. Не подскажете время заселения?

— Мы должны засе… — начал говорить я, но был бесцеремонно прерван товарищем.

— Двенадцать дня, — выпалил Рик. — Мы должны были заехать в полдень.

— Так-так-так, — начал стучать по клавиатуре клерк, а затем поднял взгляд снова на нас: — Вижу-вижу, мистер Рид и Пэйн, я полагаю?

— И м-м-м-м… — попытался вставить слово Джесси, — ми-ми-ми…

— И мистер Уайт, — пришёл ему на выручку Рич. — Два номера. Один двуспальный и один одноместный.

— Ой, простите, — искренне извинился администратор, — я вас не заметил.

— Н-н-ничего, — поставил Джесси сумки на пол, выглядывая из-за наших спин.

— Сейчас проверю, — вежливо кивнул мужчина. — Секундочку.

Вообще, он выглядел немного непривычно: ни стар, ни молод. Возраст было совершенно невозможно определить. Пожалуй, для этого потребовалось бы взглянуть в его документы. На голове короткая стрижка из чёрных волос, привычная для любого жителя этих мест.

Никаких морщин и шрамов, карие глаза нейтрально смотрели на экран, отражая его свет. Обычная футболка, заправленная в тёмные штаны. Светлый верх, тёмный низ — типичный дресс-код обслуживающего персонала. Совершенно ничто в нём не… выделялось.

Взгляд сам собой перенесся от стойки к стене за ней, где были вывешены несколько картин местных художников с зарисовками локальных пейзажей. Справа от меня находилось совсем пустое лобби с диванчиками и столиком посередине. Там же стоял кулер с водой. Слева был проход, за которым виднелись ступеньки, которые, вероятнее всего, и вели наверх, к номерам.

— Странно… — обратил на себя внимание администратор. — Мистера Уайта нет в списке на заезд на сегодня.

— Как нет? — удивился Ричард. — Проверьте ещё раз, пожалуйста.

— Всё абсолютно точно, — уверил нас с товарищами клерк.

— Эх, нет на сегодня, — уточнил я у него, вздыхая. — Тогда в какое время он должен заехать?

— В ближайшие несколько месяцев нет резерваций на это имя, — всё так же улыбался мужчина. — Проверить даты попозже?

— Да, — коротко ответил Рик, почесывая голову в раздумьях, — проверьте, пожалуйста.

— Сию минуту, — услужливо пролепетал клерк.

— Искренне удивлён остротой ваших навыков, — повернувшись к товарищам, чуть поклонился я. — Не каждому дан такой талант.

— Что в этот раз? — раздраженно проговорил Рик. — Что тебе не нравится?

— Царь Мидас имел удивительную возможность превращать в золото всё, к чему прикоснется, — начал повествование я, приглаживая волосы. — Говорят, что где-то в мире осталась его рука, сохранившая эти свойства. Вы, похоже, её нашли.

— Ну и в чём подвох? — подозрительно сощурился Ричард.

— Как и у царя Мидаса, — вежливо склонил я голову, — всё, к чему вы прикасаетесь, тонет.

— Вообще-то это ты должен был заниматься бронью, — как-то недовольно попытался скинуть вину Рик.

— Я должен, — вытянулся я по струнке, — лишь матушке, кодексу и отчизне.

— Простите, что прерываю, господа, — вмешался служащий. — Но я нашёл бронь.

— Хорошо, — воодушевился Рик, прерывая беседу о древнем греческом царе, — какое число?

— Сегодняшнее, — учтиво ответил клерк.

— Простите? — удивился Рич, потеряв нить разговора.

— Сегодняшнее число, — медленнее повторил мужчина, — Но через три года.

— Три?! — без запинок выпалил Джесси.

— Верно, — продолжил мужчина. — Желаете отменить бронь?

— Перенести, — поправил его Дик, бросив на меня злобный взгляд. — Мы хотим перенести. На сегодня.

— Невозможно, — без раздумий ответил администратор, пожимая плечами.

— На завтра? — быстро сориентировался Рик, пытаясь подобрать подходящую дату.

— Никак нет, — вновь огорчил его служащий.

— На этой неделе? — с надеждой попытал удачу Ричард.

— Никоим образом, — оставался прежним ответ клерка в белой футболке.

— А если, — загадочно предложил Дик, доставая из саквояжа кошелёк, — вот так?

Он положил на столик ресепшена две купюры.

— Боюсь, что не могу помочь, — с сожалением в голосе произнес клерк, даже не посмотрев на брошенные на стол купюры. — В данном случае вопрос не решить деньгами.

— Вы уверены? — продолжил класть деньги на стол мой товарищ.

— О, вы кое-что забыли, — слегка снисходительно сказал мужчина, изобразив непонятный жест двумя руками. — А как же волшебное слово?

— Пффф, — чайник по имени Ричард почти закипел, но всё же не перестал торговаться. — Пожалуйста?

— Не угадали, — разочарованно протянул администратор. — Дать вам ещё две попытки?

— Ты… я же тебя… — начал оправдывать своё имя Дик.

— Не сейчас, — вмешался я коротким взмахом руки, — как вас зовут?

— Муса, — перевёл на меня взгляд мужчина.

— Николай, — слегка поклонился я, а затем обвёл нас всех рукой. — Покажете нам комнату? Мы же все можем посмотреть?

— Конечно-конечно, — затараторил мужчина, пропустив всплеск эмоций Ричарда мимо ушей. — Пойдёмте.

Я без замедления последовал за ним. Джесси взял рюкзак и чуть ускорился, чтобы не отставать. Рич со злостью подхватил саквояж и тоже пошёл за нами.

Лестница оказалась на удивление широкой, так что даже посетители с большим количеством чемоданов и сумок вполне могли подняться на любой этаж. Только неясно, есть ли у них лифт. Это, пожалуй, облегчило бы задачу.

Мы поднялись на пятый этаж, а затем повернули в холле налево. Аккуратная деревянная дверь отворилась ключом, и администратор приглашающе произнёс:

— Прошу.

Войдя внутрь первым, я обнаружил обычный гостиничный номер. У левой стены красовался просторный шкаф, в который можно было сложить свои вещи. На одной из его полок располагался сейф, а одно из отделений позволяло повесить верхнюю одежду. Небольшая тумбочка, где можно оставить мелочь. Справа дверь, ведущая в санузел или душевую.

На полу лежал однотонный мягкий ковер, на который было немного жалко наступать в уличной обуви. Большое окно с занавесками посередине добавляло уют и создавало впечатление солнечного дня посреди райского спокойствия. И лишь одна мелочь нарушала гармонию прекрасного интерьера: кровать была двуспальной.

— Что застыли? — пожаловался сзади Ричард. — Дайте пройти.

— Здесь мебель не по фен-фую, — пожаловался я на очевидные дефекты комнаты.

— Вы хотели сказать «фэн-шую»? — любезно подсказал администратор, добродушно улыбаясь.

— Дайте мне пройти, — кипение Рика рисковало перерасти в неконтролируемый бурлящий поток воды.

— О, приятно найти ценителя в этих краях, — кивнул я клерку учтиво. — Мне кажется, что кровать в данной комнате не должна находиться на одной линии с дверью.

— Конечно-конечно, — любезно подыграл мне Муса. — Полагаю, что это недочет дизайнеров.

— Похоже на то, — понимающе кивнул я. — Более того, совершенно невозможно спать ногами к двери. Это же…

— Господи, просто подвинься! — растолкал меня и молчащего Джесси Ричард и застыл посреди комнаты.

— Не подобает вашему статусу? — подсказал мне администратор.

— Совершенно не… — Меня прервал резкий взмах руки Дика, который призывал нас к молчанию.

Никто в комнате не решился ослушаться, чтобы эта бомба замедленного действия, притворяющаяся английским джентльменом, не сдетонировала. Однако, похоже, что возгорание началось само собой.

— Николай А́ртур Уильям Рид, — холодным механическим голосом произнёс Ричард.

— Кхм… — замялся я от неожиданных мурашек, пробежавших по моей спине. — На месте.

— Что тебе было сказано перед поездкой? — скрипуче спросил меня он.

— Что мне было сказано перед поездкой? — осторожно переспросил я товарища.

— Снять номер с двумя спальными местами, не так ли? — мертвецки чётко проговорил он, — И ещё одноместный.

— Конечно. Ты прав, — согласился я, медленно пятясь к двери. — Я и заказал. Двуспальный.

— Ах, двуспальный… — начал он медленно разворачиваться, чеканя слова, — Так отчего же ты решил. Что. Нам. Хватит. Одной. Двуспальной. Кровати.

— Муса, — не дожидаясь, когда мой друг развернется ко мне лицом, окликнул я администратора.

— Слушаю вас, — на вид он был серьёзен, но вот глаза явно улыбались, — сэр.

— Мы ведь можем принести сюда ещё одно одеяло и подушку? — упёрся я спиной в косяк двери. — На полу вполне можно лечь по фен-шую, не так ли?

— Данный вопрос, — без раздумий ответил тот, — вполне решаем.

Ричард уже смотрел мне в глаза сверлящим немигающим взглядом.

— Тогда, возможно ли, что мистер Пэйн, — кивнул я Рику, а затем указал на Джесси рукой, — и мистер Рид останутся в этом номере?

Теперь уже три взгляда уставились на меня, и находиться в комнате становилось неловко.

— А мистер Уайт, — тем не менее, продолжил я, тыкая себя пальцем в грудь, — покинет комнату, как и положено. Можно это вот так устроить?

— У нас должно быть два жильца, — улыбнулся нам Муса. — Однако, британцы так друг на друга похожи. Я вполне мог спутать мистера Рида с мистером Уайтом. А мог и запомнить.

— Вот, — снова залез я в волшебный внутренний карман пальто и достал оттуда очередную купюру. — Это поможет с… памятью?

— Мистер Уайт, — служащий быстро схватил купюру из моей руки, продолжая обращаться ко мне, а не к Джесси. — Я же вам сказал, что мы не можем перенести бронь.

— Вот и славненько, — добродушно произнес Ричард, и натянутая атмосфера в комнате разрядилась сама собой.

— Мне нужно заселить двух гостей и показать им наш отель, — продолжал говорить мне администратор. — Так что всем, кто не должен здесь находится, следует покинуть этот номер.

Я кивнул, показывая, что понял намёк.

— Рик, Джесси, — хотел обратиться я к своим товарищам, — занимайтесь чем и планирова…

— Нико, — прервал меня Дик на полуслове, тяжело выдохнув, — иди к чёрту.

— С-с-согласен, — неожиданно поддержал его молчаливый Джесси.

— Ха, — дьявольски улыбнулся я. — Увидимся.

— Мы будем вас ждать, — всё ещё обращался ко мне Муса.

Не думаю, что есть смысл возвращаться в отель. Вряд ли бронь на три года вперед может хоть кому-нибудь пригодиться.

Спустившись по лестнице, я обнаружил, что в отеле действительно есть другие постояльцы. В лобби сидело семейство из отца средних лет с пивным животом, матери с недовольным видом и троих бегающих по залу детей. Отец семейства поднял на меня усталый взгляд, и я сочувствующе ему кивнул. Тот в свою очередь развёл руками в стороны. Обменявшись любезностями, я вышел на улицу.

Вечерело. Солнце ещё не полностью свалилось за горизонт, но воздух ощущался значительно прохладнее. Странно, но мне вовсе не было жарко в моем легком пальто, хотя за день я его толком не снимал. Думаю, что самое время наведаться к дядюшке Сами, нашего водителя, который любезно поделился контактами.

Я достал телефон и набрал нужный номер.

— … — звонок явно дошёл, и кто-то взял трубку, но не произносил ни слова.

— Я от Сами по поводу квартиры, — прервал я молчание.

— Не знаю никаких квартир, — раздался в трубке грубоватый голос.

— Да комнату хочу снять, — объяснил я ему, не давая бросить трубку. — Меня племянник ваш вез с вокзала сегодня днём.

— Угу, — протянул голос в трубке. — Зовут как?

— Нико, — представился я.

— Есть несколько вариантов, — всё тем же тоном продолжил он. — Смотреть придёшь?

Я прикинул, как долго мне добираться ближе к центру. В принципе, недалеко. Не хотелось брать машину. Погода для прогулки отличная. К тому же, я так и не нашёл ничего съедобного. Стоит заглянуть куда-нибудь по пути.

— К ночи приду, — ответил я. — Нормально?

— Пойдёт, — раздался голос в трубке. — Жду.

Нужно будет внимательно выбрать подходящую комнату. Всё-таки не на свидание иду, а работать. Ещё бы причину хорошую найти… Стоп. А почему это не на свидание? Здесь, скорее всего, заканчивают работать в семь или около того. Так я ещё и с запасом успеваю. Приду чуть пораньше. В крайнем случае, поймаю машину, чтобы чуть-чуть ускориться.

Поразмыслив над планом на короткую перспективу, я бодрой походкой горделивого британского аристократа двинулся в сторону центра. Заодно посмотрю, где можно поесть. Хорошо хоть, что здесь не так много крупных дорог, а хорошее шоссе так и вовсе одно. Оно пронизывает город насквозь, с одним ответвлением в порт.

Местный порт, насколько мне известно, отличается от Момбасского. Всё-таки многие страны не готовы вести сотрудничество с сомалийцами оттого, что те частенько укрывают у себя пиратов, контрабандистов или известных преступников из европейских стран.

Им это выгодно, ведь связи в преступном мире дают определенные преимущества, да и те же грабежи в море или целые рейды на суше приносят хорошую прибыль. Вот только приносят они её различного рода группам и кланам, вовлеченным в этой отрасли. Обычный человек здесь еле-еле сводит концы с концами. Курс местной валюты это подтверждает, и даже название «шиллинг» не способно никого обмануть.

Вообще, ничуть не странно, что люди в этой части света пытаются заработать как угодно или нажиться на всех вокруг. Тут зависит от перспективы. Они родились в совсем других условиях. Не в теплице Европы и не на просторах Америки. Здесь, под палящим солнцем, каждый просто пытается выжить.

Меня привлекла одна из вывесок. Это оказалась небольшая палатка, расположившаяся прямо среди жилых домов. Честно говоря, само место — это даже не палатка, а тент, раскинутый над костром посреди квартала. Антисанитария, видимо, норма в данном случае. Однако было поразительно, что как только я попытался подойти поближе, чтобы разглядеть, что же они готовят, меня остановила чья-то рука.

А затем мне молча указали куда-то за спину, и я осознал, что просто не заметил огромную очередь из людей, вереницей уходящей вглубь улицы.

— Не может быть, — неверующе уставился я на примитивный огонь и крутящихся вокруг него местных.

Не то чтобы очередь была огромной, но всё-таки полчаса простоять придется. Я оглядел людей, которые ждали в этом странном месте. Были одинокие люди, уставшие после долгого дня. Другие же пришли целой семьёй и что-то шумно обсуждали.

Небольшая компания молодых парней пыталась вклиниться в очередь, но их остановили и им пришлось искать её конец. Все они, не осознавая, создавали ажиотаж вокруг этого места. В отличие от безликого потока машин на дороге, здесь текла жизнь. И их разделяло всего несколько домов.

— Нет, — всё ещё сомневался я. — Ну точно нет.

— Вкусно, — по-английски сказал мужчина, остановивший меня, а затем добавил с полной уверенностью, показывая на конец очереди. — Туда вставай.

Он держал в руке подобие посуды, которое скорее было похоже на картонный коробок, и одноразовую ложку. Проследив за моим взглядом, он отчего-то заволновался, развернулся и быстрым шагом начал удаляться от меня.

— Тц, — взглянул я на часы с недовольством, — так я и к ночи не управлюсь.

Ну и как мне успеть везде, если я не обладаю ни одной магической способностью? Правильно, пора показать настоящую суперсилу.

— Молодые люди, — обратился я к юношам в конце очереди, — Фунт за ваше место в очереди.

— Два! — пальцами показал мне самый младший из них.

— По рукам, — протянул я ему деньги и направился к следующей жертве.

Минут за десять удалось занять третье место. Дед на втором противно ворчал, не понимал меня и не принимал никакие деньги. Гастрономический интерес в нём явно был сильнее денежного.

— Одну порцию, — сказал я, когда очередь подошла ко мне.

В ответ на фразу повар насыпал в картонную миску большой половник риса из какого-то контейнера, а затем им же зачерпнул мне подливу с крупными кусками мяса.

— Содовую? — предложил он мне, улыбаясь и протягивая маленькую бутылку в красной обёртке.

— Нет, — оплатил я заказ, отказавшись от напитка.

Даже здесь продавалась какая-то чертова газировка. Я пока в диабетики не стремлюсь. Впрочем, может минус на минус даст плюс?

— Гуд, гуд, — заулыбался повар, видя моё задумчивое выражение лица.

Я решил не задерживать очередь, поэтому взял свою еду и двинулся обратно к шоссе.

Сложно описать, что же за блюдо мне досталось. Цвет рагу был насыщенный тёмно-оранжевый, похожий на карри, а крупные куски мяса разваливались, как только я втыкал в них ложку. Я осторожно зачерпнул риса с мясом, принюхался, но не почувствовал никакого подозрительного запаха. Скорее наоборот, в нос ударил сильный пряный аромат специй с ощутимой остротой. Я поднёс ложку ко рту и решился попробовать.

Нирвана раскрыла свои объятия, приняв мой дух, отошедший от бренного тела. Мягкое, протушенное мясо, таящее во рту. Хорошая остринка и уместный сладковато-пряный вкус. Идеально сваренный рис служил божественной основой этого блюда, помогая рагу раскрыться непередаваемым веером вкусовых ощущений. Если бы я родился здесь и вырос, то именно таким был бы запах и вкус настоящего дома.

— Гуд, — слегка передразнивая повара проговорил я, выходя к дороге, — это действительно гуд.

Идти и есть — привычка, не подобающая джентльмену. Однако, думаю, что сегодня можно сделать исключение. К тому же, мне осталось совсем ничего. На пути я видел киоски с футбольными джерси, шарфами и прочей атрибутикой. А, значит, что стадион близко. Это уже почти центр города.

Я остановился у одного из таких магазинчиков и поинтересовался у продавца:

— Местная команда?

— Как же, наши, — подтвердил торгаш, резво подскочив на ноги. — Есть футболки, шарфы, носки, трусы. Обувь найдём. Всё официальное. Брать будешь? В субботу дерби, с этим, с…

— Не важно, — я резко перебил его, подняв ладонь перед собой, — давай вон ту футболку и бандану.

Купив атрибутику неизвестной команды и закинув её на плечо, я продолжил свой путь с картонной тарелкой в руках. Доесть планировал уже у самой забегаловки.

Именно там я и остановился. Уже не было ни кабриолетов на парковке, ни каких-либо следов итальянских солдат. Посетителей, впрочем, тоже не прибавилось. Я присел на скамейку в двух шагах от входа и решил доесть замечательное рагу с рисом, однако мне помешал звук решётки, закрывающей стекло ресторана от грабителей, а также раздражающий мелодичный голос:

— Сэр, неужели вы всё время ждали меня?

Глава 8

Позже это назовут великой битвой под солнцем. Атакующая армия состояла из италийских легионов, штурмующих британские высоты в составе одного полка имени Рид. То есть имени меня.

— Ну пожалуйста, — смотрели на меня жалобные и мокрые от слез глаза, — всего один кусочек.

— Миледи, где ваши манеры, — не отводил я взгляда от противника. — Не подобает юной девушке брать пищу из рук незнакомцев.

— Но она та-а-ак вкусно пахнет, — продолжалась безжалостная психологическая атака. — Всего одну ложечку. Ну пожалуйста?

— Есть из одной посуды — моветон, — я попытался отбить вражеское наступление. — Это противоречит этикету и нормам санитарии.

— Сэр, рагу же из-за вас остынет, — кажется, у девушки от мысли о рагу даже слегка расширились зрачки, — и я останусь без ужина. Вы же не оставите одинокую даму в беде? Возьмите ответственность.

— Ты работаешь в ресторане, — возмутился я, вскинув руки. — И ты не могла там поесть?!

К сожалению, это была критическая ошибка в стратегическом планировании, и миска ловким движением пальцев перекочевала к противнику. Битва была проиграна, едва начавшись. Но наши усилия не пропадут даром. Мы запомним эту жертву.

— Спасибочки! — обрадовалась девушка, радостно подпрыгнув на месте, отчего её кудри закружились в причудливом танце. — Сэр.

— Тц, — смотрел я на довольно уплетающую мою еду официантку. — Я всё равно был не голоден.

— Вку-фно то как, — она за обе щеки уплетала оставшийся рис с рагу.

— Тц, — я показал ей на скамейку рядом с собой. — Садись. Сначала прожуй, а потом говори.

— Угу-мф, — пыталась она что-то ответить, занимая место подле меня.

— Это безнадёжно, — вздохнул я и перевёл взгляд на дорогу перед нами.

Автомобили проносились мимо, а их огни освещали погрузившуюся в полумрак улицу. Затем я снова перевёл взгляд на девушку.

— Я не очень красиво ем, — пожаловалась она, продолжая жевать. — Не по этикету.

— Эх, — вздохнул я, смотря в её честные глаза, в которых отражались огни проезжающих автомобилей. — Нормально ты ешь.

— Я всё, — тут же бодро сказала девушка. — Спасибо… сэр.

— Можешь не сэр-кать мне, — благодушно разрешил ей я.

— Вам не нравится, когда вам говорят «сэр», — уголки её губ поползли вверх, — сэр?

— Тц, — смотрел я на нее усталым взглядом. — И когда отнимают мое. Не страшно брать что-то у незнакомцев?

— Я же вас знаю, — вскинула она брови, продолжая улыбаться уголками губ. — Вы Николай.

— Ха, — усмехнулся я, — неужели запомнила?

— А вот вы меня нет, — надулась девушка, смахнув непослушную прядь темных волос со лба, — даже обидно.

— Я знаю твоё имя, — ответил я, чувствуя, как холодок невольно пробежал по моей спине.

— Ну тогда, — не отводила от меня глаз девушка, — скажите его.

— Боже, — сказал я, обреченно покачав головой, — какая глупость.

— Ска-жи-те, — произнесла она, направив пластиковую ложку на меня, словно оружие. — Или не помните?

— Эва, — ответил я, переводя взгляд с темных холодных глаз на очередной проносящийся мимо автомобиль. — Оно тебе не идёт.

Неведомым для меня образом мороз смог забраться под пальто. Я почувствовал себя неуютно и невольно поежился. Глаза сами собой уставились в смешивающиеся в калейдоскоп свет горящих фонарей и мелькающих огней фар. Ночь наступает, несмотря ни на что. И не каждого после назовут синьором ночи. Кончики пальцев левой руки почувствовали холодное касание.

Я повернулся к девушке и увидел, что она несмело держалась за мою руку.

— У тебя музыкальные пальцы, — сказал я, невольно заметив небольшие темные разводы на внутренней стороне ладони девушки, под стать художнику. — Играешь на каком-то инструменте? Или рисуешь?

— Н-нет, но спасибо, — неожиданно искренне улыбнулась она, быстро отдернув руку. — А хотите… дать мне другое имя?

— Ч-чего? — замер я в ступоре. — Повтори-ка ещё раз.

— Ахахаха! — она разразилась заливистым смехом, будто радуясь тому, что ввела меня в замешательство. — Видели бы вы сейчас своё лицо.

Я невольно дотронулся до своего лица левой рукой, словно проверяя, что ничего не изменилось.

— Я не вру, — поспешила успокоить меня девушка. — Мне и правда говорят, что это имя мне не подходит.

— Ага, — я всё ещё не мог прийти в себя, поражаясь странной беседе.

— Но имена ведь не выбирают, — она не отводила от меня острого взгляда. — Верно?

— Ты… — волосы цвета вороньего крыла развивались на ветру, а чёрные глаза напоминали небо. Настоящее небо, а не то, что мы привыкли видеть каждый день. — Ты странно смотришь.

— Да? — отвернулась она, вновь переводя тему. — Я буду стараться лучше… сэр.

— Тц, — я взял у неё из рук коробку из-под еды и пошёл к урне у входа в ресторан. — С тем же успехом можно говорить с каменной стеной.

Я выбросил посуду в мусорку и вернулся к девушке. Та, кажется, ничего не принимала близко к сердцу.

— Мы тоже иногда так говорим, — поправила она локоны, хитро прищурившись. — Ну, или как с гуся вода.

— Ха, — невольно усмехнулся я, — гуси сделали для Италии больше, чем Цезарь. Им было бы обидно.

— Не знаю, — ответила девушка, пожимая плечами и вольготно откидываясь на спинку скамейки. — Иногда ещё используют «говорить, как с мёртвым».

— Да, — легко согласился я. — Мёртвые не говорят.

— Вам ведь что-то нужно, не так ли? — она вновь быстро сменила тему. — Никто не приходит просто так.

— Да, — решил не врать я, — мне действительно что-то нужно.

— Я постараюсь быть полезной, — радостно закивала девушка, из-за чего её кудри начали смешно двигаться в такт её голове.

— Кхм-кхм… — прокашлялся я, — мне, к сожалению, не удалось, в связи с непредсказуемостью некоторых обстоятельств и неудачным поворотом судьбы, забронировать номер в отеле.

— Как?! — девушка подскочила с места, уставившись на меня широкими от удивления глазами. — Вам? Вы же Николай Арту́р Уильям Рид! Я уверена, что вам должны были предоставить лучший номер!

— А́ртур, — поправил я её мимоходом. — Никогда ни с кем не был настолько согласен.

— Мне… — замялась она, отчего-то начав наматывать волосы на палец, — можно звать вас по имени?

— М? — переспросил я её. — Я ведь просто поправил тебя. Не Арту́р, а А́ртур.

— Нет-нет, — продолжила настаивать девушка, — вы точно сказали, что я могу называть вас Арту́р.

— А́ртур, — машинально среагировал я, не осознавая ошибку.

— Вот видите, — тут же подхватила собеседница, победно вскинув руки. — А вы ещё спорите!

— Нет, я имел в виду… — хотел объясниться я, но в итоге решил сэкономить собственные нервы и просто согласиться. — Ааа… называй как хочешь.

— А́ртур вам не идёт, — тут же начала смаковать мои имена официантка. — И Уильям тоже как-то не очень.

— Я пришёл не просто так, — напомнил я девушке, пытаясь сохранить гордость британского аристократа. — Мне нужно снять комнату. Меня уже ждут.

— Тогда я возьму чай, — деловито засуетилась девушка, ловко вскочив со скамейки, после чего упорхнула ко входу в итальянскую едальню и с легкостью подняла вверх решетку, защищающую заведение от грабителей. — На новоселье не принято с пустыми руками. Это же этот… этикет, да?

— Эх, — вздохнул я, чувствуя безысходность, — так и есть. Но я ведь и не переезжаю.

Впрочем, мои слабые возражения она пропустила мимо ушей и, открыв дверь заведения, убежала куда-то внутрь. Не так я планировал провести первый вечер на работе, но, думаю, что мои товарищи тоже заняты чем-то полезным. Всё-таки важно не остаться ночевать на улице и одновременно найти подходящую комнату. Я оглядел дома напротив. Они все были однотипными, что играло мне на руку. Конечно, если предполагать, что наши вводные верны. Но пока не доказано обратное, будем опираться на то, что имеем.

— Пойдём, — девушка вылетела на всех парах из ресторана со свертком в руках. — Я всё взяла!

— А закрыть, — напомнил я ей, обводя ресторан рукой, — вот это?

— У меня же здесь ча-а-ай, — потрясла она свёрток одной рукой, а затем протянула мне ключ. — Вот. Закрой дверь на два оборота. А потом опусти решётку. Там нужно двумя руками.

— Не тряси чай попусту, — сказал ей я, забирая ключ. — Денег не будет.

— Ой, — обрадовалась моим словам официантка. — Это пословица?

— Нет, — сухо ответил я.

— Ну и ладно, — отвернулась девушка, пряча от меня свое обиженное лицо. — У меня всё равно их нет.

Я не стал ничего говорить, а просто попробовал потянуть решетку вниз одной рукой. Она не поддалась ни на грамм.

— Сказала же, двумя руками, — негромко пробубнила девушка, так и не посмотрев в мою сторону.

Как только я последовал совету официантки, решётка легко опустилась вниз. И мы жили долго и счастливо. И умерли в один день. Хотел бы я так сказать, но эта бандура еле-еле поддавалась даже со всей моей подготовкой и силой растущего молодого организма. Это ж невозможно. Или каким монстром она должна быть, чтобы… Нет, не хочу знать. И думать тоже.

— Красота, — прокряхтел я, когда решетка, наконец, опустилась, — это страшная сила.

Затем я спокойненько обогнал девушку и направился к интересующим меня домам. В принципе, идти тут недалеко. Пару шагов, так сказать.

— Видишь вон те дома? — указал я пальцем на здания на противоположной стороне. — Нам туда. Ты меня слушаешь?

На удивление, я не обнаружил девушку рядом с собой. Обернувшись, увидел, что она так и застыла у закрытой решётки ресторана. И она, кажется, не двигалась и не дышала.

— Пора, красавица, проснись, — подошёл я к застывшей итальянке, примерно цитируя классика на новом для него языке, — открой сомкнуты негой взоры. Или британский джентльмен успешно очаровал невинную Мадонну?

— Ты идиот, — безапелляционно заявила девушка и бодрым шагом направилась в нужную сторону.

Она не была далека от истины.

Я же снял свое легкое пальто и, поравнявшись с девушкой, накинул его ей на плечи.

— Никто не мерзнет в такую погоду, — безапелляционно произнес я, — кроме теплолюбивых итальянцев, судя по всему.

— Вы-то не мёрзнете, — как-то обиженно сказала официантка, укутываясь в ткань. — Вам нельзя, вы же Николай. По сану не положено.

— Ха, — усмехнулся я.

Девушка попыталась подхватить меня под руку, но я ловко увернулся.

— У тебя холодные руки! — сердито вскрикнул я. — И кто в своем уме прикасается к дворянину без разрешения?

— Зато музыкальные пальцы, — слегка надула щеки девушка. — Верно?

— Нет, — коротко ответил я, следя за движением, чтобы перейти дорогу.

— В… — запнулась девушка. — В смысле? Вы же сами сказали.

— Ты же не играешь на музыкальных инструментах? — скорее утвердительно произнес я. — Значит, твои пальцы не имеют отношения к музыке и музыкальными быть не могут.

Я перевёл взгляд на официантку, но та неожиданно для меня встретила мой взгляд насмешливой улыбкой.

— Удивительно, — уставилась она на меня, остановившись посреди проезжей части, — как легко вам ранить беззащитную девушку.

За её спиной я заметил набирающий скорость автомобиль, который по какой-то причине решил не сбавлять ход, даже несмотря на пешеходов на дороге.

— Смотри по сторонам! — ухватил я её за края пальто и потянул на себя.

Я сделал два быстрых шага назад, но девушка, несмотря на приложенную мной силу, не столкнулась со мной, а скорее замерла, едва ступив на обочину дороги. Пальто жалостливо треснуло, моля о пощаде. Но я уже отпустил её. Не то чтобы я хотел, чтобы она упала ко мне в объятия.

— Не стой на дороге! — раздраженно выпалил я. — Здесь нет переходов и нет правил. Это тебе не Италия.

— Да, — легко согласилась девушка, опуская глаза, — извините.

— Пошли, чудо, — выдохнул я, возвращая себе душевное равновесие, — Становится поздно.

Мы легко нашли нужный нам дом. Думаю, что без указаний родственника Сами я бы ни за что не отличил однотипные конструкции и потерялся в блоке этих строений. Это оказалась трёхэтажка с единственным входом с дороги. Светлая краска потрескалась от солнца, а окна были занавешены тонкой тканью. С улицы можно было разглядеть небольшие детали на первом этаже. Значит, он мне не подходит. Сейчас я выбирал между вторым и третьим.

Перед входом я ненадолго остановился и взглянул назад, осматривая дорогу и совсем близкий стадион. Много открытого пространства, перекрёсток, удобное расположение. Надеюсь, что здесь есть запасной выход. Вот только цена, скорее всего, кусается. И будут ли вообще свободные комнаты? Несмотря на скопившиеся вопросы, мы все же вошли внутрь.

Консьержем в трехэтажке оказался… сложно было описать этого человека. Похоже, что это было древнее создание. На его гигантском лице выделялись надбровные дуги, а крупные нос и губы соответствовали имиджу. В ширь он был размером с двух худых людей, впрочем, может быть, даже побольше. Он сидел на подобии стула, но мне хотелось назвать это ничем иным, как троном. Широкие крепкие ножки, огромная спинка, белые ручки.

Перед ним не было ни стола, ни экрана. Он сидел здесь живым каменным изваянием прошлого, големом, ожидающим выполнения известной лишь ему цели.

— Сэр, — пришло в движение его титаническое лицо, — миледи.

Голос мужчины оказался совсем не подходящим. Обычным. Так звучит любой африканец, выросший за городом. Он говорил с ощутимым акцентом, но ничуть не стеснялся своей речи.

— Тц, — оценивающе уставился я на изваяние. — Нам нужна комната. Есть свободные?

Он посмотрел мне в глаза и начал подниматься со стула. Это был именно процесс. Сначала африканец опёрся руками на трон, затем привёл нижнюю часть тела в движение и лишь после этого, казалось, вытолкнул себя в стоячее положение. Всё время он не сводил с меня мутного взгляда темных глаз. Он был слегка выше меня. Всего лишь на пару голов.

— На каком этаже? — обыденно спросил гигант, закончив покорение Олимпа. — Есть просторная комната на первом. Большая крепкая кровать, рядом чёрный ход.

— Мне нужен вид на дорогу перед стадионом, — отрицательно покачал головой я. — Мебель у стен, стол и несколько стульев.

— Пойдёмте, — оскалился он в звериной гримасе, — нам на второй.

На удивление, его походка также оказалась нетипичной. Он практически не издавал шума, несмотря на то, что должен был бы весить больше ста пятидесяти килограмм. Да и ступеньки слегка поскрипывали даже под моими ногами.

Мужчина провел нас к комнате и отворил дверь. Не спросил ни имени, ни документов. Просто пригласил внутрь. Тут оказался минимальный набор: односпальная кровать, три стула, диван и круглый стол. В углу была оборудована небольшая кухня с одинокой газовой конфоркой и чайником на ней.

Поймав мой взгляд, гигант лишь гордо кивнул и расправил плечи.

У стен действительно стояла старенькая мебель. Хорошо, сможет слегка погасить звук.

Я же подошел к окну и выглянул наружу. Комната небольшая, на втором этаже. Видно как вход в стадион, так и перекрестье дорог. Хорошее место. Я подошёл к девушке и снял с её плеч пальто, на что она дежурно улыбнулась. Она прижималась к стенке, словно не зная, что сейчас должна сказать или сделать.

— Вот, — достал я последние деньги из кармана, доказывая, что он всё-таки не магический. — Не знаю сколько здесь, но должно хватить.

—Я… — вид замявшегося титана вызвал у меня легкую усмешку, — не могу столько взять.

— Я не буду держать руку вечно, — высокомерно произнес я, поджав губы.

— Спасибо, — едва слышно пробормотал он, забрав деньги. Тут же, будто вспомнив о чем-то, он расплылся в диком оскале. — У нас есть дополнительные услуги, сэр. Доставка, уборка.

— Буду иметь в виду, — ответил я и кинул пальто на кровать, показывая, что разговор окончен.

Сзади послышался стук ключей, оставленных гигантом на столе. А затем входная дверь закрылась, оставив меня наедине с итальянкой.

Девушка в разговоре с хранителем дома не проронила ни слова. Сейчас же она постаралась надеть заботливую улыбку:

— Чаю?

Получилось неправдоподобно. Казалось, что у нее тоже был тяжелый день. Девушка открыла сверток и поставила чайник. Я же просто сел в кресло и откинулся на спинку.

— Травить не будешь? — ехидно спросил я, вдруг почувствовав всю навалившуюся за последнее время усталость.

На мой вопрос она лишь неопределенно пожала плечами.

Чай был готов, а официантка всё-таки смогла надеть подходящую маску заботы и даже лукавого интереса.

— Можно? — спросила она меня, подойдя ближе, хотя я всё ещё ждал чай.

— М? — непонимающе уставился я на неё.

— Ну-у-у-у… — лукаво протянула она, остановившись в полуметре от меня, — я же должна спросить разрешения, чтобы прикоснуться к дворянину. Можно?

— Нет, — глядя в её честные глаза, коротко ответил я.

Зрачки официантки слегка расширились, несмотря на то, что вид у неё был обиженный. Она повернулась ко мне боком и теперь смотрела за окно.

Не знаю, что на меня нашло. Но глаза девушки всегда, казалось, передавали эмоции лучше её самой. Вот и сейчас, перед самым вопросом они были безразличными, бесцветными, мертвыми. И лишь после моего ответа её взгляд казался каким-то… живым.

Казалось, что я знал, к чему шло наше знакомство, но я ведь не за этим позвал её с собой. А вообще, какого чёрта я её сюда притащил?

— Я вызову такси, — я вытащил телефон из кармана и набрал номер одного делового водителя.

— Как скажете, — меня обдало ледяным касанием ее слов.

В ночной тишине стук настенных часов выбивал неизвестный маршевый ритм. Контраст хлесткого звука с приглушенным светом и теплым сладковатым запахом чая разбавлялся одинокой ночной пустотой. Я взглянул в окно, но не увидел там ничего нового или завораживающего. Обычная ночь. Именно она и примет в свои объятия тех, кому не суждено пережить эту неделю.

Мои мысли сами собой перетекли к последним событиям, которые странным образом смешивались в один неразделимый и беспрерывный калейдоскоп. Эта маска нравилась мне больше, чем я полагал. Словно всё моё тело находило в ней что-то знакомое и давно забытое. Потерянное где-то на грани сознания. Забытое во снах. Интересно, сколько масок может носить один человек? Сможет ли он узнать себя в отражении? И останется ли он тогда человеком?

За последние несколько недель у меня почти не было возможности остановиться. Просто замереть или хотя бы сделать паузу. Плохое сменялось худшим, а худшее вежливо уступало дорогу невозможному. Маятник судьбы никак не мог оставить меня в покое. И каждый раз на конце его полёта оказывались дорогие мне вещи… и люди.

Три жизни. Таких же, как у меня. У неё. Они будут каплей в кровавом море жертв и битвы за жизнь. Война за мир — это оксюморон. Однако человек должен уметь сражаться за мир и быть готовым умереть за него. Через несколько месяцев офицеры противника будут смотреть на нас через прицел, и мы окажемся на перекрестье. Тот, кто сомневается, умирает. Вопросы можно задать уже после.

Я медленно сжал руки в кулаки и посмотрел сквозь тонкие стекла на ночные клубы темноты снаружи. Они, казалось, почувствовали мое внимание, отчего двигались в причудливом танце под немую мелодию ритмичного марша. От этой мысли на сердце потеплело.

Раздался звонок моего телефона, означающий, что официантке пора уходить. Я только нажал на кнопку сброса, а она уже вспорхнула со своего места и замерла у двери лишь на мгновенье.

— Интересно, — безжалостно бросила девушка на прощание, — кто ранил тебя?

Когда она ушла, я лишь пригладил волосы, и через несколько ударов сердца спросил по-настоящему интересующий меня вопрос:

— Ну и кто сделает мне чай?

Ответом был лишь свист закипевшего чайника в одинокой квартире.

Глава 9

Звук кипящего чайника разорвал ночную тишину, проникающую в комнату через открытое окно. Снова. Как день сурка. Приглушенный свет от одинокой лампы не мог победить кусочки тьмы, таящиеся по углам. Табачный дым же ярко контрастировал со сладким запахом чая.

Джесси сидел в кресле и безучастным взглядом смотрел на Рика, явно ожидая указаний. Мне, в свою очередь, тоже было интересно, к чему же пришел наш мозговой центр. У меня были свои идеи, но их можно озвучить чуть позже.

Я выключил плиту и вернулся на место.

Мои товарищи прибыли довольно быстро, учитывая поздний час и расстояние между отелем и этой конурой. Однако, на мой взгляд, именно данное место наиболее подходило для проведения совещаний. Это, конечно, не конспиративная квартира, но здесь, судя по полному безразличию владельца, нас никто не потревожит.

— У нас много работы, — потушил сигарету Ричард, поворачиваясь к нам. — Начнём с самого простого.

Он размял сигарету в пепельнице на подоконнике, закрыл окно и подошел к столу.

— Здесь карта города, — Рик развернул лист, вырванный из купленной газеты, — с туристическими местами, храмами и прочей ерундой.

Джесси передвинул кресло поближе к столу, чтобы видеть, о чём говорит командир. Шаркающий звук едва ли нарушил густую тишину.

— Это, — Ричард указал пальцем в один из районов на карте, — старый город. Там у нас есть контакт. Поможет достать необходимое снаряжение, но пока нужно определиться с ближайшей перспективой.

Джесси кивнул, а я улыбнулся уголками губ.

— Берти в долгах, как и его семья, — Рич размял шею, отвлекаясь от карты. — Давить по этой линии мы уже начали. Не факт, что клюнет, но место ты выбрал хорошее, Нико.

— Видишь, — подмигнул я ему, — я знал, что ты со мной согласишься.

— Не сомневаюсь, — безразлично подтвердил командир. — Но гарантий, что он клюнет на уловку, никаких. Он может не прийти в ресторан до следующей недели, а значит, мы опоздаем.

— Богатый британский аристократ с кучей денег и скверным нравом? — спросил я уверенно, перечисляя все свои положительные стороны. — Брось, на меня должны клюнуть все чуть-чуть соображающие офицеры. Но в одном ты прав, ловить его будем мы.

— Не строй из себя умника, — поморщился мой товарищ. — Лучше говори, что придумал.

— Вот это, — я достал из кармана ключ, который мне дала официантка, — как думаешь, от чего?

— От ворот в рай, — ехидно заворчал командир, недовольно ерзая на стуле. — Не тяни кота.

— Это ключ от ресторана, в котором мы обедали, — не стал спорить я, кладя его на стол. — Если там постоянно ведутся азартные игры, то и…

— Их учёт тоже, — бесцеремонно прервал меня Рик.

— Верно, — я подтвердил свою задумку. — Нужно лишь войти внутрь через дверь и аккуратно найти последние партии игроков. Не верю, что недавно прибывший Берти с его-то зависимостью, смог пропустить подобные вечера. Если он присутствовал несколько раз, то попробуем понять, когда он бывает.

— Тогда нам нужно будет только появиться в забегаловке в одно время с целью, — кивнул Рич, продолжая мой план. — Молодец. Как будем шить?

Тот факт, что в английском языке слово «шить» не имеет никакой связи со словом «убить», всё ещё не мешал мне едва уловимо улыбаться от настолько простого эвфемизма. В русском же «пришить» означало вполне конкретное действие. С иголкой, конечно же.

— К-к-коктейль? — предположил Джесси, по очереди посмотрев на меня и командира.

— Просто по задумке, но сложно в исполнении, — ответил Рич, покачав головой. — За баром следит старик. Разносит девчонка. Только если…

Он перевёл взгляд на меня и прищурился, отчего моя душа поползла в направлении пяток. Именно такой взгляд характерен одержимым ученым, рассматривающим лабораторную мышь перед новым экспериментом. Жалость и сострадание напрочь в нем отсутствуют.

— Да говори уже, — тяжело выдохнул я, прекрасно понимая направление мыслей собеседника.

— Ты с девушкой в ресторане хорошо общался, — снова похвалил меня Рич, что было для него нехарактерно. — Я бы сказал, профессионально. Не хочешь поработать над ней? Облегчит задачу.

План неплохой, но был один нюанс. Я не испытывал никакой симпатии или сантиментов, но иногда в общении с ней у меня создавалось тонкое, едва уловимое ощущение какой-то… неправильности. Как будто работал вовсе не я.

— Можно, но… — я почесал подбородок, пытаясь сформулировать мысли, — она какая-то… не знаю, как точно сказать…

— Опиши одним словом, — ответил Рич, отнесшись к моим подозрениям серьезно. — Любым. Тем, что больше всего подходит.

— Хм, — задумался я. — Может, странная? Не всегда, но…

— Почему? Что ты заметил? — сказал офицер, облокотившись на стол двумя руками, — Опиши чуть подробнее.

— Тц, — почесал я голову, пытаясь поймать мысль. — Иногда она просто… не здесь. Или не отсюда.

— Подумай еще, — спокойно проговорил Рич, — не торопись. Может быть, есть примеры? Держит кружку не так, говорит по-другому.

— Ну… иногда она говорит о смерти… или просто замирает на месте, — я пытался составить картину целиком. — Мы флиртуем, а она зависает. Ещё голос…

— Меняется? — командир попробовал задать наводящий вопрос.

— Нет, не то, — ответил я, глядя сквозь него. — Просто… давит на нервы. О, и глаза! Она иногда смотрит… и ещё отчего-то не хочу к ней прикасаться. Вроде касание тёплое, но… не знаю, просто чуйка.

— Чуйка, говоришь? — спросил Рик, задумавшись.

— М-м-может, — влез в разговор Джесси, — влюбился?

Вокруг сердца треснула корка льда. Я сжал зубы и перевёл взгляд на Уайта. Казалось, что тот услышал этот неуловимый хруст, отчего слегка побледнел.

— И-извини, — быстро бросил товарищ, отводя взгляд.

— Точно не это, — вернулся я взглядом к Рику. — Просто плохое предчувствие.

— Эх, какой кадр умирает в разведкорпусе, — вздохнул Ричард, откинувшись на спинку стула. — Ну раз чуйка, значит, попробуем по-другому.

— А к-к-когда ты её, — аккуратно поинтересовался Джесси, — так узнал?

— Так она мне помогла, — произнес я, по реакции товарищей понимая, что говорю что-то не так, — квартиру снять. Эту.

Два одновременных фэйспалма показались мне громче, чем недавний свист чайника и скрежет ножек кресла по полу.

— Д-ду-дур… — Джесси неожиданно для меня начал раскачиваться в кресле, — Д-да-а-а уж.

— Беру свои слова назад, — задумчиво пробормотал Рич, а затем добавил. — Джесси, проверь-ка всё ещё раз. Тщательно.

— Принял, — волнение того резко сменилось на холодный расчёт.

Следующие двадцать минут прошли в напряжённой тишине. Джесси проводил непонятные манипуляции с предметами в комнате и иногда тихонько выскальзывал за дверь и возвращался. Рич же просто ждал завершения неизвестного мне ритуала.

— Чисто, — вернулся в комнату Джесси.

— Чуйке нужно доверять, — укоризненно посмотрел на меня Рик. — Особенно в нашей профессии.

— Да, не подумал, — честно признался я. — Мог бы и без девчонки обойтись. А кто вы, кстати, по профессии?

— Ну, предположим, — ответил командир, искренне улыбнувшись, — из контрразведки.

— А раньше говорили другое, — улыбнулся я в ответ.

— Значит, раньше так и было, — подытожил Рик, подмигнув. — Ладно, с Берти определимся, когда узнаем его расписание в ресторане. Но сделать это нужно сегодня. Следующий на очереди синьор.

— Он увлекается охотой, да? — вспомнил я факт из его личного дела. — Может, если он здесь давно, то ездил на сафари?

— Может быть и так, — ответил Рич, задумчиво кивая. — Он по природе охотник. И не только на дичь. У него целый послужной список покоренных сердец на родине и в Европе. По слухам, конечно.

— По слухам, — сказал я, ухмыляясь уголками губ.

— К-конечно, — поддакнул мне Джесси.

— Знать то, что не знают другие, — тяжело выдохнул Рик, — это часть нашей работы.

— Охотник охотника видит издалека, — хладнокровно подметил я. — Просто вы с ним немного похожи, особенно с твоей новой прической.

— Синьор ночи? — брезгливо спросил Ричард, скривившись, а затем вернул тему в изначальное русло. — Так себе имечко. Но его точно должны знать на рынке. Нужно поспрашивать местных и зайти в бордель. Джесси, это тебе на сегодня.

— Что-что? — спросил я, уточняя, правильно ли услышал указания командира. — Куда зайти?

— Найти женщину здесь просто, но вот найти подходящую тому, кто видел их сотни — вряд ли, — начал объяснять мне Ричард, выпрямившись на стуле. — И скоро они ему наскучат. А вот особые дамы обитают в подобных городах в одном единственном месте.

— То есть сердцеед пойдёт в… — недоверчиво протянул я, — бордель.

— Да, — отрезал Рик, переводя взгляд на Уайта. — А уже наш сердцеед узнает всё, что нужно.

— Да ладно? — вслед за командиром недоверчиво посмотрел я на слегка покрасневшего Джесси.

— Он хорошо работает с людьми, — пожал плечами Ричард, не принимая возражений.

Джесси не встревал, словно показывая, что и так знает себе цену. Или просто не особо любил похвалу.

— Если синьор действительно охотился, — продолжил спокойно рассуждать Ричард, — тогда найди таксидермиста. Он явно любитель собирать трофеи, значит кто-то должен их обрабатывать.

— Ага, — Джесси легко согласился с приказом.

— И поспрашивай в лавках, — добавил Ричард, продолжая формировать план действий на сегодня, — может быть, были заказы на необычные ингредиенты или изысканные блюда. Не обязательно от него лично. Кто-то может ему помогать.

— Сделаю, — ответил Джесси и показал большой палец.

— Знаю-знаю, — ответил Рич, немного расслабившись — И не забывай, что он охотник. Это его сильная и одновременно слабая сторона. Не факт, что он помнит, каково быть по другую сторону прицела.

Джесси лишь кивнул, о чём-то задумавшись. Вероятнее всего, ему предстоит действительно сложная работёнка, а не просто влом в итальянский ресторан. Втереться в доверие к местным — непростая задача. К тому же ему нужно сделать это в максимально сжатые сроки. Это тебе не ключ прикарманить.

— Тогда остается только Витторио, — заключил Ричард, потирая подбородок, — из известной семьи. Первая серьёзная задача в его жизни. Адреналин, эмоции…

— Как думаешь, — поинтересовался я, — он остановится в городе?

— А чёрт его знает, — честно признался командир, пожимая плечами. — Обычно итальянцы получают распоряжения и едут по месту назначения. Часть из них, как наши первые два клиента, остаются здесь волею случая или через связи. Или до дальнейших указаний.

— Логично, — согласился я, пытаясь сформировать в голове приемлемый план.

— Но куда запихнут сынка из очень древней и очень благородной фамилии? — произнес командир, снова потерев подбородок. — Могут оставить в тылу. То есть здесь. А возможно вообще бросят вперёд или определят на какой-нибудь крейсер в качестве пополнения потерь. Сам знаешь, где сейчас на море горячо.

Тут он был прав. Если для нас сейчас единственной целью были жизни трёх точечных усилений противника, то ребята дома держались изо всех сил. В том числе и в портовом городе, так похожем на Могадишо.

— Здесь самая сложная часть, — размеренно подытожил командир, опуская ладони на стол. — Мы пока не знаем ни времени его прибытия в Могадишо, ни его маршрута.

— Мы же не одни? — спросил я у Рика. — Если есть контакты, то это можно узнать?

— Можно узнать, а можно и не узнать, — неоднозначно ответил Рик, покачав головой. — Но сами мы такую информацию получить вовремя не сможем. Не на военную же базу проникать.

— А мы сможем? — воодушевленно поинтересовался я. — Если чисто теоретически?

— Теоретически… — сказал Ричард, ненадолго задумавшись. — Теоретически можно и наследника Цезаря на италийский престол посадить. Но фактически нам не хватает ресурсов. И, в основном, времени. В идеале, завязать бы всё в один узел.

— Ты про вышивание? — задал я скорее риторический вопрос.

— Да, про что же ещё? — перевёл он взгляд на Джесси. — Как думаешь?

Тот молча смотрел на стол с картой и размышлял о чём-то своём.

— В один день всех… — он забарабанил пальцами по столу. — Нужно побольше данных.

— Значит, достанем, — кивнул Рик, а затем обратился ко мне: — Не напрягайся ты так. Хорошо поработал для первого раза. Дальше будет легче. Давайте-ка повторим. Джесси, с тебя информация на рынке. Достань всё, что сможешь. Ну, как умеешь.

— Окей, — легко согласился Джесси.

— Мы с тобой, — бросил он мне, — под утро наведаемся в итальянский ресторан. Пойдём в четыре часа.

— Самое время, — спокойно согласился я.

— Да, до этого ты можешь поспать пару часиков, — посоветовал мне Рик. — Тебе недалеко идти.

— Принял, — подтвердил я.

— Я же попробую достучаться до наших контактов, — продолжил говорить Рич, перечисляя ближайшие планы. — Нужно выяснить, когда прибудет третий клиент. По первому и второму определимся чуть позже. У нас в запасе несколько дней, но решать всё нужно до конца недели.

Задача стояла сложная, но не невозможная. При удачном стечении обстоятельств мы сможем определиться с постоянным местонахождением двух целей из трех.

— Хорошо бы ещё узнать, — озвучил я свои мысли, внимательно осматривая карту, — где они живут. Первые двое. Их не обязательно шить при скоплении людей.

— Берти живёт в отдельном доме, — начал вспоминать Рич, подняв глаза к потолку, — несмотря на его финансовую ситуацию. Снимает где-то на севере. А вот синьора достать там точно не выйдет.

— Отчего? — поинтересовался я, вытягивая ноги.

— Он всегда в расположении войск, — отрезал Ричард, злобно ухмыльнувшись. — По крайней мере, согласно вводным данным.

— И он живёт… — задал я еще один вопрос, обводя комнату руками неопределенным жестом, — вот так? На широкую ногу? При том, что его досье заявляет обратное?

— Оно, судя по всему, не является точным, — подтвердил мои мысли Рик, нахмурившись. — Нам нужно будет выманить синьора из его логова.

Джесси неожиданно приложил палец к губам. Затем молча поднялся из кресла и подошёл к шкафчикам с посудой. Он достал четыре кружки и поставил их на стол. Затем насыпал в них чай и добавил уже успевшей остыть воды из чайника. Затем взял карту и бросил её на кресло, поставил одну кружку передо мной, вторую перед Риком, третью взял себе, а последняя осталась красноречиво стоять посередине стола.

— Иначе в гробу они видали наше интервью, — после недолгой заминки злобно пробасил Рик. — Тебя, Нико, только к дворянам и посылать. Совсем с простыми людьми общаться не умеешь.

— Попрошу, — я тоже понял намёк Джесси, подыгрывая товарищам. — Я говорю с ними на одном языке.

— Сильно сомневаюсь, — ехидно подметил Дик, скривившись в недовольной гримасе. — К тому же, я не про английский.

— Незнание, — уверенно отметил я, закидывая ногу на ногу, — не освобождает от ответственности.

— Это, — язвительно парировал Рик, указывая пальцем перед собой, — как раз твоя сильная сторона.

— Хочу заметить, что это применимо и к чаю, — перевёл я недовольный взгляд на Джесси. — Его следует подавать определённой температуры. Иначе это можно смело назвать чайным напитком или водой.

— Нико, ты же даже не попробовал, — упрекнул меня командир, сложив руки на груди.

— Я не могу себе позволить отравиться, — безразлично заметил я. — Вдруг у меня появится чайный грипп?

— Г-г-гриб? — второй раз за вечер ошибся Джесси.

— Что ты, — ответил я ему, добродушно улыбаясь, — к чаю подают печенье или пирожные, но никак не грибы. Не люблю постмодерн.

— Кстати, про «не могу себе позволить», — сменил тему Рик, внезапно нахмурившись. — Уважаемый сэр Николай А́ртур Уильям Рид, а знаете ли вы наш бюджет?

— Мне негоже переживать по таким мелочным вопросам, — парировал я, горделиво вздернув подбородок. — Для этого есть прислуга.

— Прислуга? — оскорбленно ответил Ричард, оглядываясь по сторонам. — А не считаешь ли ты и нас своими слугами?

— Весь мир — театр, — уклончиво ответил я, пожимая плечами. — А я в нём примадонна.

— Я даже в собственных мыслях, — недовольно парировал собеседник, — не готов отвечать тебе на скольких уровнях неправоты ты сейчас находишься. Возможно, ты приблизился к пьедесталу собственного эго. Почти.

— Благодарю, — уверенно добавил я, по достоинству оценив похвалу.

— Это н-н-не к-комплемент, — попытался объясниться Джесси.

— Наш бюджет довольно большой, — продолжил Дик пилить меня недовольным голосом. — Но всё же имеет ограничения. Мы деньги не из волшебных карманов достаём. Поумерьте свой пыл, иначе мы все останемся без штанов.

— Тц, ну вы, предположим, достаёте деньги из кошелька, — сказал я, откинувшись на спинку стула, а затем решил вернуть укол Джесси. — А по всяким борделям без портков я и не шастаю.

— Как скажете, — холодно закончил разговор Ричард, поднявшись и начав собираться. — Буду ждать тебя завтра, где мы и условились. Надеюсь, что ты придёшь в себя.

Джесси последовал его примеру.

— Ложись спать, — скомандовал Дик, выключая свет в комнате. — Нам ещё полночи возиться.

Они осторожно открыли дверь и испарились в глубине коридора. Я же подождал несколько минут, пока глаза привыкали к темноте, и тихонько выглянул в окно. Вроде бы не заметно ничего необычного. Почти безлюдно, и лишь одинокие автомобили освещают ночь фарами. Я сел на кровать и прислушался. Ничего. Шум ступенек от ног моих товарищей был последним звуком, раздирающим темноту. Ничего необычного. Ладно, нечего прохлаждаться.

Я поднялся с кровати и начал раздеваться. Мне действительно следовало поспать, впереди было много работы. В конце концов, не было смысла сидеть и ждать, что же почувствовал Джесси. Две вещи никогда не обсуждаются: приказ и чуйка. На последнее мне указали только сегодня. А приказ спать никто не отменял.

Глава 10

Сумерки крепкой хваткой держали улицы Могадишо в напряженном ожидании первых лучей рассвета. Приглушенный свет ночных фонарей тусклыми пятнами освещал обочину дороги, где было пустынно в преддверии нового дня. Лишь два силуэта почти растворяющихся в предутреннем спокойствии нарушали тишину тихими фразами и короткими движениями.

Мы взяли с собой минимум необходимого: фонарики, инструменты для грубой работы и пару мелочей на всякий случай. Всё-таки проникновение в ресторан оказалось скорее спонтанным стечением обстоятельств, и не было времени для более тщательной подготовки.

Рик первым делом заглянул в витрину забегаловки, пытаясь различить движения внутри. Однако там клубилась лишь тьма. Я же поглядывал по сторонам, но ни единой души не вызвалось узнать, что же мы здесь забыли. Даже несмотря на то, что одинокие фигуры изредка мелькали в свете фонарей.

— Ключ, — едва слышно прошептал Ричард, в ожидании протягивая руку в мою сторону.

— Держи, — так же тихо ответил я, быстро передавая ключ напарнику. — Помоги мне с решеткой, только не шуми.

— Не учи учёного, — тихонько проворчал командир.

На этот раз защитная конструкция ресторана поддалась намного легче, и мы фактически беспрепятственно проникли в здание. Могла ли здесь быть сигнализация или охранные заклинания? Возможно. Но, несмотря на возможные риски, мы все же оказались внутри с минимальными препятствиями.

Рик закрыл за нами дверь. Теперь оставалось найти хоть какую-нибудь информацию по местным игральным вечерам. У хозяина точно должен быть список участников. В этот момент командир обвел комнату рукой, привлекая моё внимание, а затем остановил движение на барной стойке. Сам же нырнул в помещение за ней, ведущее куда-то вглубь здания. Глаза уже привыкли к темноте, так что предметы были вполне различимы, а не казались просто одним смазанным пятном.

Думаю, сначала мне стоит порыться в мебели и проверить, есть ли здесь рабочие помещения или подсобка. На столах всё так же стояли солонки и лежали минимальные наборы столовых приборов. В шкафах не было ничего интересного, а знаменитая мебель, на мой непрофессиональный взгляд, не скрывала никаких секретов.

Две двери в этом зале оказались уборными. Не думаю, что важную информацию стали бы хранить там. А вот за барной стойкой обнаружился небольшой сейф. Он в общем-то не был по-особенному спрятан. Скорее просто стоял на нижней полке, слегка оттененный различными бутылками, стаканами и прочим барахлом. Вряд ли нам удастся взломать или угадать код. Необходимых инструментов у нас всё равно не имеется. Да и не взломщики же мы по профессии. Впрочем, не знаю, какие там есть тузы в рукаве Рика.

Я опустился на одно колено, рассматривая механизм замка у сейфа, и именно этот момент кто-то похлопал меня по плечу.

— Твою ж… — воскликнул я, хватая нападавшего за руку. — Рик, а ещё тише ты не мог?

— Не шуми, — негромко проговорил тот, убирая руку. — Ты какой-то дёрганый. Давай за мной, нужна помощь.

— Есть, — коротко кивнул я и проследовал за ним.

Помещение за барной стойкой действительно оказалось кухней. Довольно просторной и неплохо обставленной, словно рассчитанной не для небольшой забегаловки, а для проведения мероприятий на полсотни гостей. Комната была похожа на кухни европейских ресторанов, что можно было увидеть на фото где-нибудь в сети.

П-образная рабочая зона со столом посередине с кучей мелких ящиков и полочек под ним. Над всем этим складским многообразием висели сковороды, сотейники и прочая утварь. Количество плит, расположенных у стен, явно было рассчитано на приготовление большого количества блюд.

Ричард же, не останавливаясь, двинулся к раковинам в дальнем конце этого зала и нырнул в едва заметную дверь, где он и замер в проёме.

— Переступай, как я, — бросил он мне через плечо, высоко поднимая ноги.

За лишние вопросы мне не платили, так что я спокойно повторил его движения, стараясь не задеть невидимую ловушку. Помещение оказалось кладовкой. По обе стороны от меня стояли ряды разных овощей, фруктов и в целом продуктов для готовки. В самой же комнате было довольно прохладно. Самым интересным было то, что один из шкафов с едой был выдвинут вперёд и за ним был небольшой лаз в скрытую комнату.

Я едва протиснулся, пытаясь не сильно задерживать командира, который нырнул внутрь.

Мы оказались в небольшом кабинете. Напротив нас стояло кожаное кресло и стол из красного дерева, с тумбочкой возле него. По стенам находились шкафы с книгами и различными томиками, а под ногами был какой-то шершавый ковёр. Ни единого окна или намёка на другой выход здесь не было.

— Как ты догадался? — негромко спросил я.

— Я смотрел не только на то, какие комнаты есть в этой дыре, — ответил мне Рик, подойдя к полкам с книгами, — но и на то, чего в этой дыре не хватает.

— Действительно, — согласился я, обдумывая его слова. — У хозяина не может не быть рабочего кабинета. Но как ты понял, где искать?

— Угадал, — махнул он мне рукой и продолжил: — Нам нужно посмотреть, что у него тут в книгах. Всё, что не так лежит или кажется странным. Записи, дневники, может быть, электронные носители.

— Начну с его рабочего стола, — кивнул я напарнику, направляясь в сторону рабочего места итальянца.

— Только постарайся вернуть всё как было, — предупредил меня Ричард. — Не бери больше одной вещи, запоминай что и откуда взял. И обращай внимание на мелочи: листочки, закладки, заметки. Хорошо бы найти ежедневник.

— Принял, — я уже подошёл к столу и достал фонарик.

На самом столе было пустовато. Книга с неизвестным мне названием на итальянском и несколькими закладками, выглядывающими из-под обложки, письменные принадлежности, включая перьевую ручку, и фотография в рамке.

Первым делом я подсветил книгу и аккуратно пролистал страницы, уделяя особое внимание отмеченным закладками местам. Однако томик просто походил на приключенческий роман с иллюстрациями и кратким описанием на обратной стороне. На страницах с закладками не было карандашных записей или иных деталей. Обычная книга, судя по всему. По итогу осмотра книга была так же аккуратно закрыта.

Затем я подсветил тумбочку и оглядел её сверху вниз. Три выдвижных ящика, небольшие светлые ручки, ничего особенного. Однако, приглядевшись ко второму ящику, я увидел небольшой кусочек бумаги, торчавший так, что, если, не зная, открыть верхнюю полку, то он обязательно соскользнет на ковёр. И найти его потом едва ли окажется возможным.

Я аккуратным движением двумя пальцами вынул листочек и положил его под книгу на столе, чтобы не потерять. Верхний ящик оказался непримечательным. Никаких бумаг, просто личные мелочи и фляжка. Полупустая. Я не стал ничего трогать, чтобы не нарушать композицию вещей. Точно восстановить её я смог бы только долгим и кропотливым трудом.

Второй ящик, тот, где хозяин заведения оставил небольшой маркер, оказался интереснее. Здесь была стопка блокнотов, калькулятор, какие-то мелочи в пластиковых обёртках, стопка бумаг, провода, батарейки, а на дне можно было различить канцелярские принадлежности.

Никакой методичной системы расположения личных вещей здесь не отслеживалось, лишь первозданный хаос. Непонятно, кому понадобятся какие-то провода в одном месте с канцелярией и прочим. В любом случае, меня интересовали здесь две вещи: блокноты и бумаги. Именно с последних я и начал.

Я аккуратно вытянул стопку листов из-под накрывающего их хлама и посветил на них фонариком. Часть из них, казалось, старше остальных и была потрепана временем. Другие же были новее, как будто вчера из типографии. На некоторых были фотографии неизвестных мне людей с разбитыми на поля и таблицы листами. Другие, скорее, представляли собой то ли расписки, то ли договора.

Документация велась на итальянском, но язык росписей и бюрократии всё-таки был универсальным. Должники ли это ресторана или потенциальные сотрудники для меня неизвестно. Ни одного из наших клиентов среди них не было.

Вернув листы на исходное место, я аккуратно передвинул хлам на них и достал стопку блокнотов. Здесь как раз можно было найти интересующие меня записи. Если Берти когда-то играл в этом заведении, то точно должен был отметиться.

Первый блокнот с ярко-красной обложкой оказался пустым. Ни единой странички в клеточку не заполнено. Лишь между первой обложкой и страницей лежала пачка то ли стикеров, то ли наклеек. Ладно, посмотрим, что в следующем.

Вторым был белый блокнот с пейзажем на обложке. Внутри оказалась пара списков, где были пронумерованы имена, но интересовавшие меня фамилии там не встречалось. Ещё были телефонные номера, но в остальном блокнот был скорее пуст, чем заполнен.

— Хм… — едва слышно хмыкнул я, переходя к другим бумажным носителям.

Следующие несколько тетрадей тоже оказались пустыми. Лишь в последней — хаотично разбросанные записи с цифрами и короткими пометками. Это, честно говоря, больше походило на конспект лекций по истории, чем на список должников. Разные даты имели приписки, такие, как «anno domini», что значит «нашей эры», а затем имена и короткий текст со стрелочками или подчеркиванием.

Следующий блокнот оказался разговорником для сразу нескольких иностранных языков. Там были знакомые мне слова и фразы на испанском и французском, хотя текст за ними я перевести не смог бы. Таблички с формами глаголов и словарик.

Я что, читаю дневники студента-заочника? Ни единой капли нужной мне информации. Тем не менее, мне осталась всего одна тетрадь с толстой обложкой, так что делать было нечего. В ней оказались… рисунки. Нет, ну это совсем смешно. Карандашные зарисовки с какими-то шариками, мячами для тенниса и прочей ерундой.

Нет, я, конечно, уважаю искусство во всех его проявлениях, но какого чёрта кружок по интересам забыл в личном кабинете хозяина ресторана? Я на всякий случай пролистал страницы скетчбука, но обнаружил лишь возрастающие по сложности зарисовки с заготовкой для чьего-то портрета на последней странице. Ну, такая безликая форма с метками для лица, которая потом превратится в живую картинку.

Аккуратно убрав блокноты на место, я снова вернул хлам в относительно прежний вид, рассредоточив его по двум стопкам. Не верю, что хоть кто-нибудь увидит, что здесь копались, учитывая хаотичность содержимого как до, так и после. Затем я вернул листочек на место и закрыл ящик.

Третья полка показалась мне чуть полезнее предыдущей. Здесь были небольшие сувенирчики и мелочи со всего света, включая по какой-то причине оставленный католический крестик на тонкой золотой цепочке с застежкой. Также здесь лежало две пачки карт, одна из которых была закрыта.

Я взял другую, но увидел не сильно знакомые мне символы на картах, это не были привычные мне колоды от двойки до туза. Здесь был какой-то рыцарь на коне, и масти отличались. Ни следа треф, пик и так далее. Никаких пометок на картах тоже не оказалось. В общем, потеря моего времени.

Я бросил колоду карт обратно на полку и захлопнул ящик.

— Нико! — громче, чем следовало, позвал меня Рич. — Не шуми.

Подняв голову, я обнаружил луч фонаря, направленный в мою сторону. Мои глаза, привыкшие к темноте, тут же залились яркой вспышкой.

— Да знаю я, — тихо заворчал я, облокачиваясь двумя руками на крышку стола, чтобы подняться.

Именно в этот момент что-то щёлкнуло и одна ладонь провалилась в отверстие в столе вместе с его частью. Я же замер на месте, опасаясь каких-либо движений.

— Замри, — негромко проговорил Рич с явно чувствуемым волнением.

— Уже, — тихонько ответил я, смотря в его сторону ослеплёнными глазами.

— Что ты сделал? — поинтересовался он, быстро подойдя ко мне.

— Облокотился на стол, — признался я, проморгавшись от яркого света и пытаясь вновь привыкнуть к темноте. — У меня ладонь в каком-то пазе.

— Понял, — ответил Рич, направляя свет фонаря в сторону моих рук. — Сейчас посмотрю.

Мы оба уставились на небольшую выемку в столе.

— Там что-то есть, — сказал я, почувствовав, что кончики пальцев были в полости сбоку.

— Сначала, — проинструктировал меня командир, переводя свет фонаря на другую ладонь, — давай-ка ты отодвинешь в сторону ладонь, а я займу твоё место. Я так понимаю, что при двойном нажатии на определенные места открывается паз. Но вот если ты уберешь руку, то что случится тогда?

Действительно. Похоже, чтобы открыть потайной отсек, было достаточно одного человека, но вот достать предмет из отсека можно было лишь вдвоём.

Рич медленно сменил меня, и я смог пошарить в полости в столе освободившейся рукой. Там действительно оказался тайник. Из него я извлёк непонятную деревянную тару с крышкой.

— Теперь, — негромко скомандовал Ричард, — я сменю тебя, и ты посмотришь, что мы достали. Нам ещё убирать это обратно, понимаешь?

— Да, — коротко сказал я, следуя указаниям командира.

В итоге обе мои руки оказались свободны, а вот Ричард должен был держать этот механизм открытым. Я остался с непонятной мне многогранной деревянной баночкой, крышка которой не поддавалась.

— Головоломка? — предположил я, подсветив предмет фонариком.

— Эх, — вздохнул Ричард с грустью, — может, лучше ты подержишь тайник открытым?

— Не понял, — я озадаченно взглянул на него.

— Я просто люблю паззлы всякие, — произнес он с детской улыбкой. — Судоку, кроссворды и прочее. Никогда не думал, что попадётся что-то такое на работе. Такой шанс.

— Слушай, раз ты такой эксперт, — я покачал головой, — то будешь меня консультировать.

— Ладно-ладно, — легко согласился товарищ. — Давай начнём, мы не можем возиться до утра.

Сама конструкция загадки казалась довольно простая на вид: сосуд из светлого дерева, крышка из темного в полоску и небольшой квадратный патч на одной из граней в цвет крышки.

— Проверь дно, — посоветовал мне Рич.

И действительно, на нижнюю часть этой банки можно было нажать. Однако даже так при прокрутке крышки ничего не происходило. Я попробовал постучать по сторонам сосуда. Показалось, что нет никаких спрятанных кнопок или механизмов. Затем я попробовал одновременно нажать на дно и крышку, но банка не поддавалась.

— Дай посмотреть на крышку, — попросил Рик, нервно дернув плечами.

— Вот, — ответил я, поднося сосуд ближе к нему и подсвечивая крышку фонарём.

— Видишь узор? —указал он кивком на паззл.

— Ага, — спокойно подтвердил я, рассматривая узоры. — Полоски.

— И на теле сосуда материал тоже… — задумчиво пробормотал Рич, продолжая рассматривать головоломку, — фактурный. Как бы в линейку, только поперёк.

— Вижу, — согласился я с командиром, пытаясь пальцами нащупать какие-нибудь подсказки. — Внутри, похоже, какой-то стержень или вроде того.

— Может быть, — задумчиво проговорил командир. — Попробуй соединить рисунок на крышке с закрашенным кусочком на стороне банки. И покрути.

— И как это соединить? — задал я скорее риторический вопрос, пытаясь следовать инструкциям Рика. — Они ж не похожи.

— Да ты просто на глаз представь, — подбадривающим голосом произнёс Ричард, не теряя задора, — и покрути. Откроется само собой.

Однако как бы я ни старался открыть эту головоломку, механизм побеждал. Здесь, похоже, даже усилий двух человек было недостаточно. Ни нажатия на дно, ни одновременная прокрутка, ни всё это вместе с примерным совпадением рисунка крышки и отметки на стороне не могли раскрыть наш приз.

— Да ты не так крутишь, — азартно проговаривал Рич, нетерпеливо покачиваясь всем телом из стороны в сторону. — Вообще не так.

— Ага, — я старался сохранить спокойствие. — Не так я кручу. Знаешь ли, тут нельзя крутить по-другому.

Следующие несколько минут прошли в борьбе механизма с человеком. Говорят, мы высшая форма жизни, самая развитая на всей планете. Возможно, единственная во всей Вселенной. Вот только меня начал слегка раздражать тот факт, что деревяшка не поддавалась интеллекту той самой продвинутой формы жизни.

— Тц, — недовольно цыкнул Рич, словно пародируя меня, — не так крутишь. Ой, не так. Я бы, конечно, уже все открыл. Давай-ка поменяемся.

— Ну конечно, — ехидно подметил я, отступая на шаг в сторону от надоедливого командира. — Может мне её ещё, того, просто сдвинуть? Ну вот так.

Неожиданно, сразу же после того, как я попытался не покрутить, а сдвинуть верхушку паззла, раздался короткий щелчок, и дно крышки выдвинулось, открывая злосчастную головоломку.

— Говорил, же, — довольно сказал Дик, словно смакуя победу над этим Богом из машины, — надо было не так крутить. Надо было нажать.

Я лишь бросил на него скептический взгляд.

— Ладно, что там внутри? — спросил мой напарник, возвращая себе хладнокровие.

Внутри оказалось не так уж много места, в котором были плотно скрученные бумажки. В них были указаны дни недели, время, имена и росписи. Это как раз-таки было похоже на записи о прошедших карточных играх. Что-то вроде расписания на бумаге.

Забавно, но на большинстве листов несколько фамилий были сгруппированы вместе по двое или по трое, а напротив них находились такие же группки. Имена зачастую встречались по несколько раз. Под каждой группой была сумма их ставок. Это, скорее всего, были результаты партий.

— Карло Берти, — кивнул я товарищу, найдя нужное нам имя в бумагах. — Он играл здесь несколько раз.

— Посмотри, может, там есть его долговые расписки, — попросил Ричард, переступая с ноги на ногу.

Однако я нашёл кое-что получше.

— Помнишь, — сказал я интригующим голосом, рассматривая находку, — ты говорил про ежедневник?

— Ну, и? — выжидающе спросил командир.

— Это, — вынул я небольшую бумажку из плотно свернутой стопки, — все партии, где играл Берти за месяц. С его подписью в табличке.

Листок представлял собой календарь, где Берти, похоже, просто расписывался, чтобы подтвердить участие в тот или иной день.

— Смущает только одно, — подметил я, слегка постукивая фонариком по подбородку.

— Да не тяни, — нетерпеливо сказал Рик, тяжело вздыхая. — Я же ничего не вижу.

— Играть на этой неделе, — ответил я, продолжив перебирать небольшие листы, — он больше не будет.

Такое положение вещей было для нас весьма затруднительным.

— Хотя… погоди-ка, — дьявольски ухмыльнулся я пришедшей в голову идее. — Я вижу здесь весьма знакомые имена.