Вояжёр 2

Глава 1

Тук-тук.

Мерзкий запах паленой плоти впился в ноздри и рванул меня из царства Морфея в реальность.

Тук-тук.

Язык ворочался с трудом, но, проведя им по пересохшим губам, я почувствовал соленый привкус крови. Но зубы на месте. Уже неплохо.

Тук-тук.

Глаза не открывались. По крайней мере, с первой попытки. Вторая попытка… Третья… Яркий свет вонзился в мозг, высекая янтарные искры. Я тут же рефлекторно зажмурился.

Тук-тук.

Что это за звук? Глухой, словно метроном, но усиливающийся с каждым повторением. Ещё и пелена перед глазами никак не хочет спадать.

Тук-тук.

Серый туман начал отступать, и постепенно перед глазами проступали очертания смутно знакомой фигуры.

— Св…! Не…! — кто-то начал меня тормошить за плечо.

Тук-тук.

— Вставай …! — жаль, слов не разобрать, наверняка фигура говорила что-то… что-то важное? — …!

Я почувствовал в шее острую боль, вспыхнувшую всего на миг, после чего непроглядный туман начал отступать, а сердце стало биться быстрее.

Тук-тук.

Похоже, что мне вкололи стимулятор. Вот сейчас по-настоящему повоюем. Только сначала встанем. Точнее, сядем.

Тук-тук.

Ну или хотя бы прекратим валяться, как тюфяк.

— Эй! Проснись! — разобрал я слова человека, пытавшегося несколько секунд назад вытряхнуть из меня душу.

Его черты приобретали более четкие очертания с каждой секундой. Защитный комбинезон, форма иностранного корпуса, ожоги, плетью флагеллантов расползающиеся по шее и уходящие под одежду, белобрысые волосы.

Отелло, демоны его раздери!

— Наконец-то! — пожаловался маг земли, увидевший, наконец, в моих глазах жизнь, и стал помогать мне подняться на ноги.

Стук метронома оказался попаданиями пуль по земляному барьеру, закрывавшему одну из стен здания слева от меня. Отелло уже успел поработать и соорудить укрытие. Так как дом, в котором меня прижали, укрепили рукотворно созданными заплатками. Насколько магию можно считать рукотворной, конечно.

Но размышления о природе магии лучше оставить на более спокойное время.

— Обстановка? — выдавил я, с трудом поднимаясь.

Взгляд сам собой скользнул по экипировке.

Рация разворочена. Форма в клочьях. Зато пистолет лежит рядом, в пыли. Почти полный. Я тут же подобрал оружие и проверил магазин. Почти полный.

— Дерьмо, — отстрелялся Отелло, не отрываясь от щели в стене. — Но нам не привыкать. Твой мотопробег закончился обрушением. Я тебя из-под завала выдернул. Твой квад — в магазинах севернее. Отступили после… кхм…

— Приказа стрелять по протестующим? — помог я сформулировать мысль Олегу, сам не сильно веря в произнесенные слова. Но стимуляторы подогревали не только тело, но и разум, отчего в голове кололо раскаленными спицами. — Подстрекатели в толпе. Маги. Не забивай голову. Приказ есть приказ. Диспозиция? Противники? Связь?

Мы, пригибаясь, сместились из центра покореженной гостиной к земляным перекрытиям. Дом без поддержки Отелло представлял бы собой мишень в тире, ну или дуршлаг. Маг периодически выглядывал в тонкие щели между каменными преградами, проверяя обстановку снаружи. Понторез в каменной коже.

— Север Киберы, — увереннее продолжал белобрысый, — в школе напротив противник. Нас прикрывает снайпер с крыши церкви на девять часов. Четыреста метров. Там сейчас позиция полицейских. Противникам к нам не подобраться, площадка простреливается. Но и нам придется либо двигаться в обход через дома на обочине дороги за нашей позицией, либо к канаве у церкви, там нас прикроют.

— Понял, — усмехнулся я. — Готовься, будем нырять с головой.

— А у меня не только камни, у меня ещё и КЛШ, — неожиданно поддержал мой запал Олег, проводя ладонью по цевью автомата в руках. Таким же оружием пользуется Леший.

— Вот и славненько. — Стимуляторы будоражили кровь, призывая к действию, а в сознании всплыла перестрелка неподалеку от лагеря геологов, где нас неплохо выручил не только КЛШ, но и боевой опыт командира. — К дороге не пойдем, нас там могут ждать. В домах нашинкуют, как морковь на новогодний салат. На северо-западе была двухэтажка. Что там?

— Сейчас узнаю… — ответил Отелло, задавая вопрос в гарнитуру уцелевшей рации, — Школа.

— Сколько ж их тут?! — воскликнул я, не ожидая ответа от волшебника. — Значит, идем в школу через дома. Ты первый, я за тобой. Снайпер прикроет. Двигаемся быстро, на бранч с латте и песто времени нет. Вопросы?

— Никак нет, — согласился с моим планом действий белобрысый и начал объяснять задачу нашим коллегам в церкви. Плюс десять к защите от нечисти, поливающей нас свинцом.

Я не ожидаю от Отелло чудес, но маг земли в авангарде — это наш шанс выбраться живыми. Молчу про то, как он один добрался до моей позиции и поднял меня стимуляторами.

Вдобавок, несколько недель назад, в машине у горы Сусвы, он колдовал, пока горел заживо. Я не удивлен, что он маг земли. Его явно тянет к родной стихии весом его стальных нервов.

Мы заняли позицию у деревянной стены на северной стороне дома. Выстрелы по каменным преградам не прекращались. Не знаю, сколько сил осталось у Отелло, но он не жаловался. Вдох. Выдох.

— Первый готов, — решительно произнес Олег.

— Второй готов, — отозвался я. — По моей команде.

Секторы работы мы распределили. Снайпер начал активнее работать по позиции противника. Но неизвестно, сколько врагов нас ждет в маленьких ветхих хибарах севера Киберы. Вот и познакомились с местными достопримечательностями. Вдох. Выдох.

— Три, два, один, пошел! — выкрикнул я, и мы пулей выскочили из дома.

Нас никто не встречал, что слегка удивило. Отелло поставил преграду по левую руку, что явно обозначило наш маршрут движения, но укрыло от огня противника. Каменная кожа покрыла тело Олега, окутав его темно-серым слоем магии, изрезанным тонкими трещинами. Меня же мог спасти лишь мой бронежилет.

Быстро переставляя ноги, мы двигаемся за деревянным забором к хлипкой одноэтажной хибаре. Я слежу за зданиями по правую сторону — два деревянных домика с окнами, выходящими в нашу сторону. Никого. Не расслабляться. Почти у первой цели. Дома остаются за правым плечом.

Отелло без стука влетает внутрь, снося своим телом хилую дверь, и получает выстрел из обреза вместо приветствия. У дальней стены перевернутый стол, за которым спрятались два противника.

— Двое на двенадцать! — выкрикивает маг, вскидывая автомат и нажимая на спуск.

Короткая очередь, и коричневые балахоны противника напитываются красным, а мы, не сбавляя темп, движемся дальше. Выход из хибары маг совершил тем же способом, что и вход. Правильно, к чёрту манеры с такими хозяевами.

Ближнее к нам здание не занято, но за ним раскинулась ровная площадка из песка с несколькими ржавыми каркасами автомобилей. Славная позиция для стрельбы. По нам. Прямо как в тире. Мы замерли, укрывшись под деревянным окном временно неоккупированного дома.

— Идеи? — поинтересовался я.

Не то чтобы у меня самого не было парочки, но маг явно может придумать несколько вариантов в зависимости от своих способностей. Я никогда не работал с Отелло, так что не знаю, какой у него ранг силы. Однако, если бы мне пришлось гадать, то не меньше третьего, то есть Подмастерья.

Слишком уж уверенно он держит щит из земли, учитывая, что до развалин похоронившего меня здания он добирался в одиночку. Выговор ему от старших по званию, кстати, обеспечен. Если только они не будут слишком заняты разбором полетов за сегодня. И благодарность. Но это уже от меня, если выберемся. Хотя, если не выберемся, тоже. Из соседнего котла.

— Сделаю завесу, — отозвался Отелло, заметно напрягшись. — Силы еще есть…

Но его слова оборвали выстрелы, раздавшиеся за нашей спиной. По хибаре, в которой нас ждало двое противников, открыли шквальный огонь.

Времени на раздумья нет. Завеса из песка, земли и каменной крошки поднимается в воздух и заполняет пространство перед нами, постепенно снижая видимость. Мы влетаем в двухэтажный каменный дом на другой стороне улицы, не дожидаясь, пока глаза совсем перестанут различать объекты в пелене земли и пыли.

Отелло резко останавливается, хватает меня за плечо и несколько раз быстро машет рукой куда-то в сторону. Точно, прямо за домом должна находиться школа. План надёжный, как швейцарские часы.

Я оторвал два длинных куска ткани от занавески и протянул один из них магу, вторым обвязывая свою голову на манер тюрбана: пусть внутрь дома колдовство Олега еще не добралось, сквозь следующую завесу снаружи лучше двигаться, хоть как-то прикрыв лицо. Отелло посмотрел на меня с удивлением. Точно, он же песочный человек, ему повязка ни к чему. Вот будет выходной, точно займусь магией. Хотя бы теорией.

— Поехали! — повторил я слова великого космонавта из прошлого, по стопам которого пролег путь к покорению близлежащего бездушного космоса и открытию валорума. Правда, сейчас вокруг меня и без валорума хватало инородных элементов.

Маг земли вновь взмахнул руками, и воздух внутри дома потяжелел от взметнувшегося вверх песка, а два силуэта выскочили из дома в разверзшийся на небольшой площадке хаос. Глаза заслезились, но выстрелы, раздавшиеся по левую сторону от нас, придали ногам спринтерскую скорость.

«‎Швейцарские часы. Швейцарские часы. Надежность. Гарантия. Качество. Долговечность», — повторял я слова в собственной голове, словно мантру.

Выстрелы стучали по каркасам машин, но завеса из песка и, что крайне вероятно, госпожа Удача пока защищали нас от пуль. Вырвавшись из песчаных объятий, я вздохнул и быстро осмотрелся.

Накаркал, чтоб тебя.

Каменное здание представляло собой вершину доколониального конструктивизма, сооруженную из кирпича и дерева с широкой покосившейся верандой, на которой сидели вооруженные противники. И не сидели, а с удивлением рассматривали завесу, из которой, как чертики из табакерки, вырвались Отелло и я.

Мои руки тут же вскинули пистолет. И да прольется кровь. Трое противников на веранде. Пальцы знакомыми плавными движениями нажимают на спусковой крючок. Некогда раскидывать мозгами. По крайней мере, не своими. Легким движением руки незадачливое выступление дуэта врагов превращается в сольную программу, нещадно прерванную короткой очередью КЛШ, после которой в окнах второго этажа показались вооруженные фигуры. Стволы угрожающе уставились на нас.

Не успеть. Маг уже был без каменной кожи.

Отелло делает резкое движение рукой, и пелена пыли, все еще витающая в воздухе за нашими спинами, рвется к зданию, разбивая стекла и свистом заглушая выстрелы. Здание такая волна не снесет, да и стенку не проломит, но вот осколки точно покалечат противника.

Наше дуо, не сговариваясь, сорвалось с места, оставляя за собой следы на оставшихся то тут, то там кучках песка.

Здание встречает нас гостеприимными криками боли, смешанными с суахили, и, кажется, еще каким-то африканским диалектом. Точно не разобрать. Мы рывком двинулись вверх по лестнице, не давая противнику шанса оправиться.

Отелло выскочил первым, сразу же заливая свой сектор залпом огня. Я оказался в комнате вслед за ним и поддержал напарника выстрелами из «‎Свирели». Отпевание прошло по канонам Ветхого Завета.

Когда грохот стих, я бросил беглый взгляд на мага. Отелло выглядел неважно, чем-то напоминая наркомана со стажем. Бледный, с кровоподтеками на лице, разрезанным на куски комбинезоном, трясущимися руками и сбитым дыханием.

Магия требует жертв. Видимо, на сегодня он отвоевался. Не думаю, что его хватит хоть на одно заклинание.

Надеюсь, что он не отправится на больничную койку еще на месяц. Сейчас каждый боец на счету. Выберемся мы или нет — не тот вопрос, что я себе задавал. Сам его потащу, даже если будет брыкаться. Несмотря на свое плачевное состояние, Олег сбивчивым голосом обратился ко мне:

— Ну… что… в… школу?

Четыреста, мать его, метров оказались настоящей вечностью. В школе мы могли бы окопаться, там узкие коридоры, небольшие классы, хороший вид на дорогу за канавой и, главное, абсолютно и капитально пусто. Было. Но сейчас, со второго этажа, я отчетливо видел приземистое здание, и необитаемым оно не казалось. Наоборот, то тут, то там мелькали фигуры вооруженных людей, но, к моему удивлению, на помощь к своим они не спешили.

До канавы метров пятьдесят. Дальше дорога и полицейские. Рисковать или нет? Вот в чем вопрос. Могут здесь одновременно быть несколько банд? Глаза сильно слезятся и перед лицом плавают черные точки, так что различить цвета одежды занявших школу головорезов не представляется возможным. В любом случае, оставаться на месте — верная смерть. А идти якорем ко дну я не намерен.

— Нет, — возразил я магу, осматривая его внимательным взглядом, стараясь не обращать внимания на помехи перед глазами. — Сейчас поплаваем. Ты на буксире. Маякни снайперу.

— Рех… нулся? — как-то безэмоционально поинтересовался мой напарник.

— Ага, — честно признался я. — Давно и бесповоротно.

Отелло лишь вяло кивнул и прохрипел что-то в рацию. Буду надеяться, что наш ангел-хранитель на крыше храма Божьего сегодня не промахнется.

Мы спустились на первый этаж. Маг двигался сам, но постоянно опирался на стены. Остановившись перед дверью сбоку от дома, я обхватил Отелло, позволяя тому опереться на себя. Тяжелый, зараза.

— Фух, — выдохнул я уставшим голосом и продолжил: — Тяжело в ученье, легко в бою!

— Так… мы же… в… — начал говорить белобрысый, но я не дал ему закончить фразу, рывком вытащив его тушу наружу.

Нас неожиданно встретила тишина, лишь изредка разрываемая хлестким выстрелом снайперской винтовки. Ну и славно. Метров пятьдесят, совсем ничего. И стрелять никто не будет. Кроме своих. Отелло кое-как волочил ногами, явно теряя силы с каждым шагом. Мне бы тележку для этого кирпича.

Сорок метров. Давай, давай, двигайся. Тридцать шагов. Совсем ничего. Хотя тело товарища казалось непомерной тяжестью, собственные мышцы начали наливаться уже не свинцом, а вольфрамом или золотом. Тяжелый, зараза.

Громом разразились выстрелы за нашей спиной, но тут же захлебнулись под непрекращающимся огнем одинокого стрелка из церкви. Некогда оглядываться, нам бы доползти до канавы. Там будет скат вниз, который скроет нас от глаз противника за спиной. Двадцать метров. Резкий удар в спину. В броник. Тварь.

Отелло кубарем катится вниз по склону прямо в канаву. Я быстро поднимаюсь с земли и бросаюсь вслед за ним. Сразу ухожу по грудь. Вонь бьет в нос, слезятся глаза. Сливают помои прямо рядом со школой, гоблины.

Мысли путаются. Хватаю тело напарника, который пытается вяло грести.

Оказалось, что здесь не так уж и глубоко, но Отелло уже еле-еле шевелит конечностями. Сжимаю зубы до скрежета. Вдвоем перебираемся через грязеприемник под аккомпанемент виртуоза смерти, и я понимаю, что канава слишком глубокая для двух смертельно уставших солдат, один из которых едва может двигаться.

Самим нам наверх не забраться. Твою ж…

— Давай, давай, черти! — слышится гневная русская речь со стороны шоссе. — Долго им там еще отмокать?!

Поднимаю глаза и вижу полицейскую форму. Пойдет. Добрались. Надо снайперу вискарем проставиться. Ящик, не меньше…

Через двадцать минут я и Отелло, грязные и усталые, сидели на деревянных скамейках в здании церкви в компании полицейских и того самого снайпера. Я забрал гарнитуру с рацией и КЛШ с парой рожков у мага земли, который не сопротивлялся.

Ему сейчас оказывали первую помощь, хотя я бы посоветовал вторую, третью и четвертую. Незамедлительно. Я подключился к частоте моего квада и сообщил обстановку.

Раздался бесстрастный голос Лешего:

— Принял. Зря сунулся в Киберу. Отелло будет выговор. К вам движется группа быстрого реагирования. Держите позицию в церкви. Конец связи.

Я оглядел пространство вокруг себя: пятеро полицейских, в основном с пистолетами и в бронежилетах, держат позицию у окон, просматривая шоссе и территорию перед храмом.

В их сферу деятельности явно не входит вооруженное противодействие организованной группе противника. Еще один — это снайпер, который залег где-то сверху и спускаться не собирался. Вот это настоящие глаза нашего случайно собранного отряда.

Мне стало ясно, почему Отелло действовал один, ведь в полицейской форме с пистолетами и в бронежилете в Кибере можно лишь детей пугать. Если, конечно, нет договоренностей с жителями этой криминогенной ямы.

Вот только с чего бандиты решили напасть на офицеров Иностранного корпуса, и почему часть из них, что засела в здании школы, по нам не стреляла? Мы ведь были как на ладони.

Либо под шумок решили выбраться за пределы комфортной среды обитания, чтобы поживиться, что является смертным приговором. Для них. Сейчас все силовые структуры на взводе, стрелять по вооруженному противнику будут, не думая. Ну, может, после первого предупреждения.

А еще я дурак. Вообще не стоило преследовать пацана, он всего-навсего пешка. Скорее всего, один из местных беспризорников, или вообще масаи, решивший бросить работу на ферме. Так сказать, уехал на заработки в большой город. Вот только не припомню среди них магов.

Нет, они, конечно, изредка появляются, но община их бы ни за что не отпустила. Сосватали бы за местную девчушку, и трудился бы он на благо племенного общества.

В Африке есть кланы коренных жителей и воинственнее, к примеру, на северо-западе, у французов.

— Разрешите обратиться? — окликнул меня седой полицейский. Именно его голос заставлял «‎чертей», то есть своих подопечных, двигаться и тащить нас из ямы с помоями.

‎— Разрешаю, — устало ответил я, стараясь сохранить спокойствие в голосе.

— По шоссе с запада движется колонна автомобилей. Какие будут приказы?

— Расслабьтесь, — еле-еле проговорил я, чувствуя, что последние силы вот-вот покинут меня. — Это свои.

Кавалерия прибыла. Вот на несколько часов раньше их приезд был бы вовремя. Впрочем, не сомневаюсь, что уже сегодня вечером в городе будет чисто и тихо как на кладбище. Имперская власть действует по принципу «‎кто к нам с мечом придет, от него же и погибнет».

Вот только как эта самая вертикаль власти намеревается успокаивать далекую колонию и что ждет Иностранный корпус?

Командование точно будет отвечать перед имперскими службами и никакое дворянское происхождение не поможет укрыться от гнева императора. Осталось разобраться, в какую же заварушку попал наш доблестный Иностранный корпус на этот раз.

Глава 2

— Мы в дерьме, господа офицеры, — оптимистично начал речь полковник Мельников, расхаживая из стороны в сторону перед залом, полным солдат.

Его обычно хмурое лицо сейчас оттенком и вовсе напоминало мертвенную бледность. Вот только по ощущениям трупом должен был стать далеко не сам полковник, а, скорее, все смотрящие на него.

— Демонстрация железнодорожников. Не напоминает ли она вам какие-то события прошлого времени?! — грозно продолжил Мельников, активно жестикулируя, — Сенатскую площадь? Марсово поле? Все группы, включая разведывательные, были сняты с заданий и направлены в столицу.

Мельников потряс кулаком перед собой.

— Наш с вами город, офицеры. И этого оказывается недостаточно. История. Она имеет свойство повторяться, и повторяться с определенной периодичностью.

Настроение в зале совещаний штаба было действительно похоронным. И причиной тому было вовсе не столько само происшествие перед Британской башней, сколько цепочка неувязок до начала событий, как и плеяда решений после него.

И, конечно же, их последствия. Иностранному корпусу была нанесена оплеуха, притом хорошо спланированная и точно исполненная.

— Виновные непосредственно в стрельбе по мирному населению были найдены тайной канцелярией его величества, разжалованы и отправлены для дальнейших мер наказания в Петербург, — сухо перечислял Мельников, загибая пальцы, — Генерал Разумовский говорил лично с императором Александром Константиновичем. О решениях будет известно позднее.

Значит, генерала Разумовского вызвали на ковер к начальству. Головы уже полетели, так что стоит ждать коренных изменений в структуре Иностранного корпуса. Или в командирском составе.

И множество других «или», которые могут прийти в голову молодому самодержцу. Маги среди толпы точно присутствовали, но хватит ли этого оправдания, чтобы царь сменил гнев на милость? Вряд ли. Хвалить нас не за что, Мельников прав.

Ох, чувствую, придется всем подразделениям Иностранного корпуса попотеть либо в кабинетах штаба, либо в саванне. С другой стороны, поставки от кланов идут с перебоями, искатели все чаще пытаются показать зубы, а теперь еще и группы то ли террористов, то ли экстремистов проявили себя во всей красе.

Точно песок из комбинезона вытряхивать не перестану. Ну хоть пан сказал, что доставка замены моей «Ласточки„‎ будет со дня на день.

Кстати, именно Ян настоял, чтобы на собрании разведывательных подразделений присутствовал я. Леший не возражал, сейчас у него, как у командира квада, будет запредельная загруженность. Сам же поляк сидит по правое плечо от меня. Что штабник делает на собрании разведывательного корпуса, мне неизвестно, а лишний раз тревожить его я не стал.

Раз здесь, значит, так надо. Вот и я впитываю мудрость старшего по званию офицера, которая граничит с вполне понятной злостью как на наше подразделение, так и на действия местной полиции и всего Иностранного корпуса. Одной хмуростью не отделаешься.

— Меры, принятые для усиления контроля в столице региона, включают в себя увеличение количества полицейских патрулей, — продолжал говорить полковник, немного успокоившись по ходу своей речи и замерев на месте, — ряд запланированных операций по борьбе с экстремистскими и террористическими группировками, о которых вас уведомят позднее…

— Террористы? — удивленно прошептал я, привлекая внимание своего польского соседа. — Их так назвать решили?

— Как корабль ни назови, — тихо парировал Ян, искоса взглянув на меня, — все равно потонет. Ты еще про комендантский час и отмену вольностей не слышал. В штабе много интересного рассказывают, а слухов ходит еще больше. Готовься. Тяжело будет не только в ученье, но и в бою.

— Ага, — спокойно ответил я и пожал плечами, переводя взгляд обратно на полковника.

Ну, а что мне вольности? Фэйт и так привыкла, что видимся редко, да и отдохнуть мы съездить все же успели. Был в этой поездке, как говорится, один нюанс, но не будем о грустном. К семье я ехать пока не собирался, так что неприятность эту мы переживем.

—… поэтому с сегодняшнего дня отгулы будут выдаваться исключительно за боевые отличия или по медицинским предписаниям после ранений, — безапелляционно вещал Мельников, вернув себе беспристрастный вид, — Ваше происхождение или связи роли не сыграют. Также в столице вводится комендантский час. Находиться на улице с десяти вечера до четырех утра можно исключительно лицам с временным или постоянным пропуском. На этом всё. Свободны.

Я немного подождал, чтобы солдаты и офицеры могли спокойно покинуть зал. Не поднялось волнений, никто не задавал вопросов командованию. Все в зале понимали, что давление на Иностранный корпус в ближайшее время будет лишь усиливаться. От нас и раньше ждали того, что казалось невозможным еще пятьдесят лет назад: защищать первую в истории Российской Империи колонию.

Теперь же былые заслуги и годы службы будут задвинуты на заднюю полку. Стоило ожидать, что вольница для дворян и простолюдинов не может оставаться такой на протяжении властвования трех императоров, и молодой монарх, взошедший на престол и находящийся в тени своего отца и деда, захочет перемен.

Вот только сила есть и у кланов. И пусть мне сейчас они не кажутся влиятельными игроками на африканской арене, не факт, что кто-то кроме Татищевых не затеял свою игру. Разобраться в ней извне не получится: все же я четыре с половиной года не следил за жизнью столицы или хотя бы моего родного бизнес-центра империи под названием Москва.

Честно говоря, список моих проблем не может начинаться с далекой для меня страны. С дворянством будем знакомиться позже, и, желательно, при поддержке и посредничестве Андрея Ростиславовича. Ему я уже отправил краткую и в меру подробную сводку с пересказом последних событий. Ничего секретного. Не то чтобы я владел подобной информацией, но почему-то мне захотелось держать старшего Львова в курсе.

Думаю, что для младшей ветви рода я буду полезнее, если не стану забывать о семье в Москве. Вот только называть их так по-настоящему у меня пока не получается. Не знаю, как бы реагировал прошлый Святослав, но мне сейчас точно не до капризов и эмоций.

Нужно стать сильнее. И если магия не желает идти ко мне, то шагать придется самому. И, возможно, совсем не навстречу.

Пан поднялся со своего места, кивнул мне и направился к выходу. Мне тоже пора. Нужно доложить Игнату о последних изменениях и получить дальнейшие указания, если распоряжения по нашему кваду, конечно, поступали.

Я написал бы ему сообщение, но у командира могут быть вопросы по поводу моей погони за магом в день демонстрации. Удивительно, но меня обошла кара свыше, и действия нашего квада были признаны «‎рискованными, но обоснованными».

Отелло же после своей спасательной операции, где мне пришлось тащить его самого, все еще оправлялся в госпитале. Кроме ранений и истощения он еще умудрился наглотаться всякой дряни и заработать отравление. Я поднялся из кресла и быстрым шагом направился к выходу из зала.

В целом я не удивлен, что командование приняло решение ужесточить режим, однако Ян уже успел рассказать мне о том, что участилось количество обращений либо для перевода в имперскую армию, либо для «урегулирования родовых вопросов».

Особенно среди офицерского состава, который, как известно, на ощутимую часть состоит как раз из дворян. Думаю, что среди обращений практически нет беглых аристократов, которые скорее согласятся служить всю жизнь на периферии страны, чем вернуться на Родину, что для них означало бы продолжение старых споров и проблем.

А вот младших членов семей того или иного уровня известности и статуса среди просящих, скорее всего, немало, так как именно такие их представители обычно выбирают военную службу и редко противятся воле главы рода. В каждом правиле, конечно, есть исключения, и я надеюсь, что бунтарский дух юности все же пересилит указания семьи, которая боится ударить в грязь лицом из-за пары новостных заголовков об «ужасной расправе» или «бесчинствах» в российской колонии.

Леший сегодня должен был работать в кабинете на втором этаже, куда я не преминул направиться. Поднимаясь по лестнице, я сталкивался со снующими туда-сюда солдатами и офицерами, будто штаб превратился в муравейник, в который кто-то ткнул палкой.

С таким оптимистичным настроем я поднялся на нужный этаж и вышел в длинный коридор. Найдя нужный кабинет, я поправил мундир и постучал, ожидая ответа.

— Войдите! — раздался уверенный голос Лешего из-за двери.

— День, — ответил я, открывая дверь.

Командир расположился в небольшом светлом кабинете, большую часть которого занимал стол. Окно напротив двери давало достаточно света для работы. Шкафы и полки по левой стене были забиты папками с бумагами и файлами. Леший выглядел довольно бодро, несмотря на то, что он, скорее всего, работал всю ночь.

— Тоже не можешь назвать сегодняшнее утро добрым? — поинтересовался командир, рассматривающий какие-то бумаги. — Что нового рассказали?

— Ага, — отозвался я бодро, закрывая за своей спиной дверь. — Первым было слово. И слово было «Мы в дерьме, господа офицеры».

— Это не новость, Свят. — парировал Леший, не отрываясь от документов на столе. — С самого приезда. Но так глубоко мы еще не уходили.

— Не утонуть бы, — ответил я, сдерживая зевоту и располагаясь на стуле перед командиром. — Если по делу, то меры ожидаемые: комендантский час, без выходных, отставки в командовании, но именно «верхов» это не коснулось. Видимо, нашли виновных.

Я вытянул ноги и откинулся на спинку стула.

— Прямая линия генерала Разумовского с его императорским величеством, — продолжил говорить я. — И работа. Много и каждому. Пока только обещали, но, скорее всего, мы станем специалистами самого широкого профиля. Будут нами бреши затыкать.

В комнате повисла тишина. Леший продолжал работать над бумагами, то ли раздумывая о том, что сказал я, то ли просто подвиснув. У него, похоже, выдалось непростое утро, а, возможно, и бессонная ночка, учитывая стопку документов и папок на столе. Именно поэтому, будучи тактичным и сдержанным дворянином, я решил не мешать думать старшему по званию.

— М-да, ничего хорошего, — оторвался от работы командир после непродолжительного молчания. — Помнишь про фестиваль культуры?

— Да, — уверенно ответил я, приподнимая одну из папок перед собой и пытаясь понять сколько же работы проделал Игнат, — он должен начаться в Момбаса со дня на день. Не помню точную дату.

— Во-о-о-о-т, — пробасил Леший, хлопнув меня по руке, отчего папки упали обратно в стопку. — А его перенесли.

— Ну перенесли и ладно. Нам-то какое… стоп… — догадался я, — его перенесли еще до демонстрации и не на попозже?

— Верно, не на позже, — подтвердил мою догадку Игнат, протирая глаза, — ровно на день демонстрации. Поэтому, пока ты бегал по Кибере, часть подразделений была занята в Момбаса, пытаясь справиться с первым потоком приезжих и тех, кто желает на них заработать. Еще добавь к этому полицию, что в последние месяцы разорвана между Киберой и остальным Найроби. Все чрезвычайно некстати.

— А отменить? — поинтересовался я, пропуская мимо ушей шпильку в свой адрес. — Или пытаются отвлечь гражданских чем-нибудь другим? Сейчас же не самая благоприятная обстановка для веселья под открытым небом, или чиновники тоже желают заработать на туристах?

— А что им еще делать? — спокойно спросил командир, откинувшись на спинку стула. — Штабные спустили приказ фестиваль не отменять, поскольку планируется приезд нескольких зарубежных делегаций. Проще говоря, им самим сказали не рыпаться, а они просто исполнили полученные указания.

Понятно. Бюрократия в чистом виде.

— Генерал занят. Сам слышал, ему сейчас не до фестивалей в Момбаса. — продолжил объяснять Леший, — В общем, готовься. Матвей и Вася в тренировочном зале. Спарингуются. Ты дуй туда же. До приказа командования всем тренироваться и быть тише воды и ниже травы.

— Так точно, — козырнул я Лешему, поднимаясь со стула и направляясь к выходу. — Тише травы и ниже воды.

— Ха, — усмехнулся Игнат, а затем попрощался, возвращаясь к работе: — Береги себя.

Я же спустился на первый этаж и направился к выходу. В штабе утром было на удивление многолюдно, даже несмотря на то, что большинство солдат и офицеров в Найроби теперь расквартированы на базе или в ее непосредственных окрестностях.

Конечно, нужно понимать, что в Кении не одна база, расположенная в жилых кварталах города, а с десяток-два в разной степени укрепленных крепостей и районов, разбросанных по саванне и нескольким городам и селам.

Это не считая кордонов, заслонов, постов и прочих мелких перевалочных пунктов для солдат. Уверен, что изменения в распорядке Иностранного корпуса случились повсеместно, несмотря на то, что непосредственным спусковым крючком стала именно ситуация в столице колонии.

Тренировочные залы находились в здании по соседству. Я выбрал уже знакомый зал номер два, где к моему удивлению оказалось пусто. Может, все сейчас заняты в кабинетах или на совещаниях, и только группа быстрого реагирования готовится к худшему в залах для практики?

Впрочем, мне же лучше. Я решил потренироваться в метании ножей. Мой наставник в этом нелегком деле, капрал Казакова, она же просто Алина или ножевых дел мастер, несколько раз объясняла мне методику броска.

Повезет же ее мужу. Ведь она может и колбаску аккуратно нарезать, и сашими, и людей. Или все же не повезет. Не уверен, вопрос явно открытый и из категории «тайны человечества».

Именно во втором зале находится специальная стенка для тренировки с метательным оружием. Я подошел к полкам с деревянными сундучками и нашел необходимый инвентарь. Вынул ножи и направился на позицию. Пока я тренируюсь на небольшой дистанции, всего три-четыре метра.

Но ведь все с чего-то начинают. Ладони постепенно привыкали к технике броска, а ножи уже не отскакивали от деревянных мишеней, как шарик от стола для пинг-понга. Надеюсь, что эта тенденция сохранится, и мне удастся немного расширить свой арсенал.

В крайнем случае, если выпрут из Иностранного корпуса, то смогу найти работу в цирковой труппе или как уличный артист. На хлеб с солью точно хватит.

Тренировка не заняла много времени, но позволила размяться и собраться с мыслями. Все-таки монотонные и выученные движения броска, пусть и на небольшой дистанции, действуют на меня умиротворяюще. Я будто чувствую, что оружие в моей руке может нести смерть, пусть и в ограниченном радиусе поражения.

Я двинулся к выходу из тренировочного зала, раздумывая над тем, что произошло в последние трое суток. Протесты, которые переросли в перестрелку с применением магии. Неудивительно, что император барской рукой начал снимать начальство, вот только Разумовский на месте. Мельников, хоть тот и занимается в основном разрывами и исследовательским комплексом, тоже все еще на службе. Рвет и мечет только так.

Тогда кого же бросили под поезд? Штабных? За антиправительственные и антиимпериалистические лозунги задержанных отправят под суд, и я им не завидую. Вряд ли стоит ожидать подробного и честного разбирательства. Скорее всего, будут показательные дела, чтобы неповадно было.

А Иностранный корпус и вовсе зажало между молотом, в виде его императорского величества, и наковальней, в виде всего скопившегося в последнее время дерьма.

Ну ничего, побарахтаемся. Львов я или нет? Ээээ… Ну хотя бы технически.

Только я сделал шаг за пределы тренировочного зала, как чья-то твердая рука схватила меня за плечо и резко потянула к себе. Я попытался вырваться, но мое запястье оказалось крепко сжато, словно тисками.

Когда я поднял глаза на своего оппонента, то увидел… удивленно-веселого интенданта всея Иностранного корпуса, старшего адъютанта Маслова.

Он тут же отпустил мое плечо и кисть и спросил с лукавым прищуром, который больше свойственен заговорщикам, чем офицерам:

— Псст, Святой, прогуляться не хочешь?

Глава 3

Легковой автомобиль рассекал фарами вечерний мрак, образуя причудливые фигуры на тянувшихся вдоль обочины зданиях. Время не имело значения, так как точно перевалило за те самые запретные десять часов.

И ночная поездка сейчас оказалась совершенно неизбежной, хотя при свете дня план Маслова казался безумием. Именно он ловко вел серый легковой автомобиль на север по ночным улочкам Найроби.

Странно. Сейчас я уже убежден, что безумие — это повторять одно и то же действие, рассчитывая на другой результат. Поэтому маршрут движения выбран простой — Кибера. Пристанище сизых, обездоленных и озлобленных.

Каким образом два офицера Иностранного корпуса приняли решение отправиться в этот квартал через несколько дней после самого серьезного конфликта с бандитами за последнее десятилетие? Элементарно. Маслов вскоре будет не в состоянии пополнить склад положенным по протоколу снаряжением и предметами экипировки.

Поставками оружия, комбинезонов, автотранспорта, рационов и прочих жизненно необходимых вещей занимается не само государство. Империя не является единым организмом, который мановением руки выделяет нужное, а скорее представляет собой раздробленную песочницу кланов, которые постоянно соревнуются как за ресурсы и территории, так и за внимание императорской семьи.

Вот они-то, сборища влиятельных и одаренных такой привилегией, и поставляют все необходимое Иностранному корпусу, пусть даже и через оформленные фирмы и компании, которые ведут официальную отчетность.

Вот только жалобы интенданта, которые я принимал за привычную смесь ворчания и легкого жлобства, были вовсе не пустыми. Да, боеприпасами и техникой корпус не обделен, а знатные рода не срывают и не задерживают поставки, верно? Верно же?

Нам есть из чего стрелять и что надеть как защиту, пусть я и порицаю клятое оружие прошлого века и недоработанные или относительно негодные образцы комбинезонов. Но ведь кроме крупной техники и средств защиты, рода должны отправлять прочие «‎мелочи‎», вроде одежды, брезента, орудий труда. Здесь вообще непроглядный мрак, который не рассеять никакими огнями молитв и просьб.

А Маслов отправлял не одно прошение, как и его подопечные. Вот только это безумие, что военное подразделение не обеспечивается должным образом на протяжении практически года‎. То есть еще до моего приезда начались эти перебои.

И непонятно, то ли рода затеяли передел сфер влияния, то ли просто сливают товары другим посредникам ради прибыли.

Еще и неясно на каком этапе часть груза, предназначавшегося корпусу, перепродается. Ведь не в одной деревне обитают подобные скупщики краденого. А самое забавное, что к подобным же персонажам сейчас направлялись и мы.

Как до этого дошло? Зависит от точки зрения.

Я знаю лишь одну и вполне с ней согласен. Как говорит полковник Мельников: «‎Мы в дерьме, господа офицеры». Конечно, пока мы не увязли по грудь и уверенно стоим по колено, нужно что-то делать. Вот Маслову и пришло в голову интересное решение, являющееся еще и единственно-возможным на данный момент: съездить в Киберу. Я его энтузиазма по поводу этой идеи не разделяю, еще думаю, что проблем будет больше, чем решений.

Зато повеселимся. Скорее всего. Если не влипнем. От начальства за выезд точно прилететь не должно, так как у интенданта есть официальный пропуск для движения в ночное время. На меня он оформил какой-то временный, что стоило немало трудов.

Вот только спросить меня не в последний момент, а хотя бы за пару дней, Маслов не догадался, или знал, что отказывать я ему не собираюсь. Мужик он мировой, да и что прохлаждаться в ожиданиях приказа, бродя по тренировочным залам, если приключения сами тянут ко мне свои сморщенные бледные руки. ‎

Вот теперь я и сидел на заднем сиденье автомобиля, скучающе поглядывая на ночной город. До Киберы, в принципе, недалеко, но Маслов решил «‎сбить с толку хвост», который я никак не мог обнаружить. Но он есть.

‎— Спалят, — флегматично произнес я.

— Кого спалят? — с легким интересом спросил интендант, крепко сжав руль машины.

Я зачастую не мог догадаться, притворяется ли он, или действительно не понимает.

— Нас, — ответил я тем же тоном.

— Ааааа… тоже заметили хвост? — энергично спросил меня Маслов, бросив быстрый взгляд в зеркало заднего вида. — Молодец. Мы сейчас тудамс-сюдамс, и они нас не заметят. В переулок заедем. Затем развернемся. Это же не сложно.

— А фары? — зевая, уточнил я.

— Так вот же они, — хмыкнул интендант, кивая в сторону лобового стекла.

Ладно. Пусть ведет автомобиль. Хорошо хоть, что про его контакты на месте я вызнал еще на базе. Иначе сейчас бы тщетно пытался догнать этот сверхзвуковой интеллектуальный компьютер, скрывающийся под маской человека.

Главное, что едет прямо, и знает куда, а с деталями разберемся на месте. Встречать же нас должны были в баре «‎Яичница». Да, название странное, но вопросов Маслову по этому поводу я задавать не стал. Если все сложится, то у бармена узнаю историю этого достопочтенного заведения.

Вообще, больше всего меня сейчас беспокоило, что мы ехали на гражданском автомобиле. Не то чтобы я предпочитал лошадей, но вот если по нам откроют огонь, то шансы на выживание будут равны в обоих случаях. Горе-водитель заедет в свой переулок, развернется, а нас встретят парой пистолетов.

Останется только жать на газ. Про пистолеты-пулеметы, автоматы и крупный калибр лучше промолчать. Прекрасно помню, чем закончилось приключение любителей кемпинга и сыра недельку назад.

Или уже две прошло?

Честно говоря, я как-то перестал следить за временем. То есть я знаю, что сейчас осень, а за ней будет зима, но вот какой сейчас год или даже день недели не вспомню. Оно и к лучшему. А то мой последний скачок автостопом по времени и пространству закончился слишком неопределенно.

Сейчас мы ехали мимо небольшого водоема и апартаментов, которые можно было снять за довольно дешевую сумму. Еще бы, в паре километров севернее находился главный криминальный район в Найроби. Здесь многие приезжие и за бесплатно жить откажутся.

Хотя, по рассказам Бенни, в последнее время стал популярен экстремальный туризм. Желающие нанимают небольшую группу сопровождения или экскурсовода, а они проводят их по достопримечательностям «самого опасного в мире‎ района», спаивают их в барах, продают сувениры с долгим сроком годности и вытягивают деньги в лохотронах различного вида.

А затем возвращают туристов на отправную точку. Иногда даже целыми и невредимыми.

— Через пять минут будем в Кибере, — уточнил Маслов, крепче сжимая руль.

Я положил руку на рукоять пистолета, спрятанного в кобуре под балахоном. Вообще, откуда Маслов достал эту рухлядь, я не интересовался, но одежда на мне была действительно уникальной. Раньше я назвал бы ее крафтовой, ну или хипстерской. Что-то, что это.

Мешковатый длинный плащ с капюшоном цвета хаки, штаны карго с кучей карманов, в нескольких местах заметно потертые, синие кеды на высокой подошве, шапка-бини и черные круглые очки.

Почему-то именно так я представляю себе Дуремара, если бы он был рожден не на просторах детской сказки, а продавал бы пиявки в мире винтовки и магии. Думаю, в каком-нибудь претенциозном баре в Москве меня бы приняли за писателя, косплеера или бездомного. Четвертого не дано.

Сам же инициатор ночного рандеву был одет скромнее. Плотная свободная куртка болотного цвета, спортивные штаны, беговые кроссовки и фуражка. Пистолет он скорее-всего спрятал в кармане. Хотя, он обещал захватить дедовский нож. Не думаю, что интендант это сделал, так как ножен я не наблюдаю, но с него станется.

Не заметить район Кибера невозможно. Это одни из самых крупных трущоб не только в Африке, а во всем мире. Едва держащиеся хибары с пристройками из мусора и палок разительным образом отличаются от аккуратных домиков через дорогу, разграничивая две стороны одной монеты по имени Жизнь.

Назвать точное количество жителей этого человеческого муравейника, разделенного на тринадцать районов, подконтрольных бандам, не может ни один специалист или печатное издание. Российская империя пыталась провести перепись населения, но результат оказался всего сто девяносто тысяч жителей. Оценки же местных жителей варьируются от трехсот тысяч до миллиона человек.

Этим и объясняется тот факт, что, несмотря на совсем недавние работы по ландшафтному дизайну, в виде сноса целого бетонного дома, и перестрелку между силами правопорядка и какой-то дерзкой местной бандой, полностью оцеплять и перекрывать Киберу никто не стал.

Во-первых, для этого придется перебрасывать слишком много солдат из других районов и даже городов.

Во-вторых, местные переключатся с того, что режут друг друга в темных переулках, уменьшая количество преступников в этой стране по определению, на нарезку доблестных сил не менее доблестного Корпуса.

А это, естественно, не устраивает уже нас. Отсюда и подобная патовая ситуация, когда расследование ведется, но серьезные меры включают в себя оцепления вокруг, а не внутри криминогенного района.

Маслов не стал заезжать на территорию квартала, а свернул налево и припарковал автомобиль за трехэтажным каменным домом. Путешествовать по Кибере на машине не лучшая идея.

Во-первых, жилье расположено так близко друг к другу, что машины зачастую не могут проехать через узкие улочки трущоб.

Во-вторых, оставляя машину где-то на этой свалке, мы рискуем отправиться домой на своих двоих.

В-третьих, рассекая человеческий поток и узкие проезды на транспорте, мы рискуем привлечь ненужное внимание.

Так что оптимальным вариантом как раз является оставить машину где-то во дворах в соседнем районе, пробираясь дальше пешком. Что мы и сделали.

Припарковав машину, интендант оглядел меня с ног до головы и произнес:

— Сойдет для сельской местности. Пойдем. Быстрее там, скорее здесь.

— Ага, — ответил я, накидывая на голову капюшон.

Наш путь лежал в трущобы, но место было выбрано не в глубине квартала. До бара можно было добраться за десять минут скорым шагом. Мы решили следовать по рельсам КЖД, которые рассекают весь район и резко контрастируют с ветхими и развалившимися домами и конструкциями, построенными из глины и гофрированного железа.

Несмотря на поздний час, в Кибере кипела жизнь. Люди толпились у хибар, сидели прямо на земле и куда-то спешили, образуя подобие живой лавины, не готовой расступиться ни перед чем. Нашему дуэту было довольно просто влиться в толпу и затеряться среди нее.

Мы свернули на запад и пересекли небольшой деревянный мостик, перекинутый через грязный канал. Запах стоял неприятный. Он объяснялся тем, что районы в Кибере зачастую разделены канализационными системами, через которые перекинуты мосты.

Как только мы сошли с железнодорожных путей, людской поток стал редеть, будто напоминая, что именно реликвия, оставшаяся со времен Британской империи, все еще является артерией жизни в разваливающихся трущобах.

До бара мы добрались без приключений, правда само здание выделяла лишь самодельная вывеска, которая гласила «Яичница. Бар и ресторан».

На входе стоял щуплый паренек лет четырнадцати, одетый в полосатую рваную кофту, красные штаны и бандану. Не стоит судить книгу по обложке, или задавать лишние вопросы, так что мы не стали задерживаться, а парень лишь мазнул по нам рассеянным взглядом.

Маслов вошел первым, за ним последовал и я, пригнувшись на входе, чтобы не удариться головой. Зал оказался довольно просторным, с большим количеством деревянных скамеек, стульев и длинных столов, за которыми сидели постояльцы.

Часть из них пила мутный самогон из стаканов, кто-то курил самокрутки, выдыхая в воздух едкий дым. За барной стойкой у дальней стены стоял африканец в шапке растамана и о чем-то беседовал с мужчиной, одетым в серый балахон и тюрбан.

Пахло дешевым кабаком, глиной и острой стряпней. Вот только наше появление вызвало небывалый ажиотаж среди выделяющейся группы людей, расположившихся своеобразным кругом в центре зала.

Они носили одежду красных и серо-зеленых тонов и о чем-то оживленно спорили. Парни в красном то и дело косились или даже прямо показывали пальцами на нас. Не самая теплая встреча. Видимо, придется пробивать себе путь кулаками.

Я вопросительно посмотрел на Маслова, однако тот лишь кивнул в сторону свободного столика, после чего неспешно направился в его сторону. Я решил следовать примеру старшего товарища и не звать беду. Как только мы сели, к нам подскочил мальчик лет десяти и оживленно затараторил:

— Добрый вечер, господа! Пить или есть будете? У нас отличная хреновуха, такую варят только в «Яичнице»!

— Мы-с ненадолго, — ответил Маслов.

— Ага. — быстро сориентировался пацан и энергично закивал. — Тогда, может, курить?

— Вредно-с для легких — парировал мой напарник, — Бумс, бумс и рак.

— Тогда, может, … — начал надоедливый мальчуган, немного задумавшись, словно перебирая в голове, чем бы еще завлечь пару новых посетителей.

— Мы по делу, — прервал я его.

— Ааааа… — протянул он с едва заметным разочарованием. — Так бы и сказали. Фольгу возьмете?

Я повернул голову к интенданту, но тот лишь спокойно ответил:

— Мы к Тау, нам назначено. Фольгу не надо.

— Ла-а-адно, — сказал паренек и шмыгнул носом, — ждите, мзунга.

Пока мы общались с местным официантом, который назвал меня белым чужаком, конфликт в центре зала продолжил набирать обороты и грозил вылиться в мордобой. Благо, насколько я могу судить, на нас перестали обращать внимание.

Вот худощавая фигура в красном узорчатом пончо выплевывает слова в лицо лидера банды в болотном. На это он получает толчок в грудь и отскакивает к здоровяку за спиной. Тот же просто делает шаг и наносит сильный и хлесткий удар, буквально сбивая с ног противника. Дальше началась куча-мала.

В ход пошли столы, стулья, стаканы и прочие подручные средства. Я посмотрел на Маслова, но он лишь слегка покачал головой. Значит, сидим и ждем наш контакт, и в потасовку не лезем. Так же поступили и другие клиенты бара, которые быстро пересели за столики у стен, чтобы ненароком не получить удар по голове тупым предметом.

Силы дерущихся были практически равны. Если бы не гигант в красном, то их щуплый предводитель отправился бы домой битым. Но колосс просто махал руками направо и налево, не давая противнику шанса отступить или подобраться на удобную дистанцию.

Бой закончился также быстро, как и начался, а победителями вышла команда с большей ударной силой. Четверо из них стоят на ногах. Я так подозреваю, что два бойца средней руки, громила-гигант и щуплый главарь.

Но вот не нравится мне, как хитрые глаза щуплого уставились на нас с интендантом, словно забыв, что еще минуту назад их противником была другая шайка бандитов. Как бы мы не старались не выделяться, их внимание сразу же переключилось на наш столик. Все-таки быть беде.

Как только одетые в красное бандиты двинулись в нашу сторону, я поднялся со стула и присел на самый край стола, не сводя глаз с приближающейся группы людей. Маслов последовал моему примеру, но остался стоять, лишь слегка опершись на деревянный стол.

Не дойдя до нашего столика каких-то пару метров, головорезы разделились на двойки, где напротив меня стоял здоровяк с главарем за спиной, а их напарники встали перед интендантом.

Жилистый бандит деловито откашлялся, после чего начал говорить наглым голосом, поглядывая то на меня, то на Маслова:

— Мзунги, вы выбрали неправильный день для дел. Дружки в отключке, так что не рыпайтесь. Мы ща с вас стрясем по-быстрому…

Я не стал ждать команды от интенданта и сделал короткий подшаг, оказавшись прямо перед гигантом. Который, несмотря на свои габариты, успел вскинуть руки в защитную стойку, ожидая удара. И он его дождался.

Я со всей силы ударил его коленом в промежность, оправдывая название бара хотя бы в сегодняшний вечер. Такой прием заставил здоровяка согнуться, и возможно оставил его без продолжения богатырского рода. Мое колено тут же совершило второе путешествие, где пунктом прибытия оказалось лицо склонившегося в приступе боли противника.

Он свалился на колени, захлебываясь кровью из разбитого носа, но у меня не осталось времени для дальнейшей работы с клиентом. Так что рецензию на нашу льготную транспортную компанию «‎Колено в каждый дом» он может оставить немного позже.

Однако худощавый лидер местной банды неожиданно для меня не стал даже вскидывать руки или тянуться за стеклянными бутылками с соседнего столика, а отчего-то удивленно косился в сторону. Там сейчас Маслов должен был обороняться от… беру свои слова назад.

Повернув голову влево, я заметил одно недееспособное тело на земле с руками, которые больше напоминали крылья. Настолько они были в неестественном положении. Открытые переломы не заставили беднягу кричать, так как кричать он попросту не мог. Без сознания сложно издавать хоть какие-то звуки.

Интендант же как раз выпускал второе обездвиженное тело из плотной гильотины. Полностью согласен с главарем бандитов. Не дай Создатель мне быть его врагом в рукопашной схватке. Когда он успел все это провернуть? Киборг, а не человек.

Когда я перевел взгляд обратно, то заметил, что худощавый бандит успел развернуться и броситься наутек. Правильный выбор, но я решил не давать ему возможности уйти невредимым и схватил небольшой столовый нож с широкой обеденной скамьи.

Бросок, и туповатое лезвие входит в бедро быстро двигающегося главаря. Тот запинается и буквально вываливается за дверь с нечленораздельным и очень громким вскриком боли.

— Бамс-бамс и готово, — жизнерадостно обратился ко мне Маслов, потирая руки. — Теперь можно и делами заняться.

Все взгляды в зале были обращены на нас. Человек пятнадцать-двадцать разглядывали наш дуэт то ли с удивлением, то ли с уважением. Однако через какой-то миг интерес к нашим персонам сошел на нет, и местные завсегдатаи вернулись к прежним делам, потягивая мутную хреновуху или выпуская в воздух клубы дыма. Интересное местечко, надо запомнить.

— Пойдем, — махнул мне рукой интендант, направляясь к барной стойке. — Наш коллега уже ждет нас.

— Уже ждет нас? — удивленно спросил я, не отставая от Маслова.

Интендант же подошел к мужчине в светлом одеянии, который сидел за барной стойкой и, судя по расслабленному поведению, даже не думал вмешиваться в случившуюся потасовку. Впрочем, убегать от нее он тоже не стал.

— Пустынная буря не ждет караван, — произнес незнакомец хриплым старческим голосом, и повернулся к нам лицом. — Это караван пережидает пустынную бурю.

Не узнать говорящего старика было попросту невозможно:

— Старик? — вопросительно протянул я, разглядывая густую седую бороду и цепкие глаза, окруженные глубокими морщинами. — Как ты вообще выбрался из плена?

Глава 4

Столик в углу был освещен лишь тусклой лампой, висящей на стене. Деревянная поверхность накрыта дешевой скатертью, которая, судя по потертостям и дырам, гораздо старше меня. Сумрак в остальной части комнаты обволакивал единственный маяк в затхлой и тесной комнатке, носящей неподходящее для себя имя «переговорная».

Именно ей и являлся небольшой глиняный домик, расположенный прямо за баром.

Сейчас внутри находились только две заинтересованные стороны. Хотя в заинтересованности упрямого старика я откровенно сомневался. Но Маслов уже пол часа заговаривал ему зубы, которые тот периодически скалил, то и дело отвлекаясь на меня.

Я, конечно, сложил два и два в своей голове: старик скорее всего обижен на неудавшийся штурм поезда. Все же тюрбан, окрашенный самодельной синей краской, это запоминающийся отличительный знак.

Не такой запоминающийся, как крепкий британский удар по зубам, но все же. Скорее всего, старик относится к одной из народностей или клану из западной Африки. Но вот какой именно, я вспомнить не мог.

В общем, сложился некий паритет, где я знаю, что его в Кении быть не должно. А старик знает, что нам не место в Кибере. Однако самым забавным было то, что этот лис вряд ли сможет поставить нам необходимое, но вот свести с нужными людьми — легко.

В Кибере все друг друга знают, даже если лично не знакомы. Не вышла бы нам боком та конфронтация в баре. Как говорится, выкинутый кулак не вырубишь топором. Если быть чуть точнее, то не кулак, а колено.

Благо, мы заказали небольшую бутылку спиртного из того самого бара, и старый хрыч начинал слегка плыть от крепости алкоголя. Компанию ему составлял Маслов. Я не мог позволить себе пить. Завтра, ну то есть уже сегодня, служба.

Да и не положено. Возрастом не вышел этот самогон хлестать наравне со старшими товарищами. Не уверен, как отреагирует мой молодой и явно неопытный организм на подобные эксперименты.

— Точно-с, точно-с, — продолжал болтать интендант, разливая новую порцию мутной жидкости по стаканам. — Мне вот тоже интересно: почему банды в Кибере выбирают определенные цвета, как маркер своей принадлежности. Их же легко отследить. Бумс-бумс, и сделано. А если в Африке, а она же большая-с, найдётся, так сказать, еще одна банда с теми же цветами? Невероятное неудобство.

Старик, слегка расслабившись под действием алкоголя, решил на этот раз удостоить моего коллегу ответом:

— Говор.

— Ну-с, логично, — согласился с собеседником интендант, поднимая рюмку с самогоном в воздух. — По диалектам различать людей действительно можно. Вот за них и выпьем еще по одной-с.

Оба собеседника опрокинули в себя алкоголь, а моя рюмка так и осталась одиноко стоять пустой.

Долго они, конечно, болтают ни о чем. Есть в английском языке такая труднопереводимая на русский фраза, как «small talk». В зависимости от контекста, это и светская беседа, и разговор ни о чем, и пустая болтовня. Последним и занимались два чудака за столиком.

Ведь Маслов явно уже сказал, что ему нужно с самого начала, еще до личной встречи. А старик согласился и назначил место. Знатоки, внимание, вопрос: как приступить к предметному разговору? Досрочный ответ! Говорить будет Святослав Львов.

— Старый, поделись мудростью, а из какого ты клана? — поинтересовался я, глядя на старика. — Явно не местный, даже если синий цвет совпадает.

— Хм… — хмыкнул старик, словно раздумывая, говорить со мной или нет. Мы не гордые, можем потом и сами узнать. Это явно несекретная информация, а аналитиков в Иностранном корпусе хватает.

Я зевнул. Спрашивать что-либо еще желания не было, и Маслов тоже взял паузу на раздумья. Видимо, размышлял, как подступиться к непреклонному седому африканцу.

— Туареги — мой народ, — наконец прервал молчание старик, приглаживая одной рукой бороду.

— С запада пришли, значит, — вполголоса произнес я, стараясь придать своим словам безразличную интонацию. — Как и желто-зеленые.

Вспоминая место встречи со стариком, я всегда приходил к выводу, что он явно был посредником между своим народом, то есть Туарегами, и контрабандистами. Если кого-то из них во время штурма сырной фабрики захватили живыми, то скорее всего уже знали, откуда они.

Все-таки, оказавшись в имперских застенках, быстро осознаешь необходимость сотрудничества, что доказывают слухи о работе тайной канцелярии и результатах подобной деятельности. Вряд ли членов африканского клана готовили к пыточных дел мастерам.

Вопрос лишь в том, что кочевники-берберы, исконно живущие на Севере и Западе Африки, забыли в Кении.

— Они — песок, но я вырос в пустыне, — с оскалом произнес старик, — и пройдусь по нему своими босыми ногами.

— Да-да-да, — ответил ему я, едва сдержавшись, чтобы не закатить глаза. — Давай к делу. А то придется возвращаться под палящим солнцем полудня и по огненному песку.

— Достанете нужные вещи? — подыграл Маслов и потянулся куда-то к внутренней части своей куртки. — И списочек есть при себе. На бумаге.

Старик замолчал, погруженный в свои мысли. Не знаю, стоит ли ему доверять. Но интендант, скорее всего, вышел на него через свои каналы. Да и в деле с контрабандистами он засветился. Значит, связи есть.

Вот только я точно помню, как старика грузили в наш автотранспорт, а затем привезли на базу Иностранного корпуса. Внимание, товарищи знатоки. Стоит ли задавать лишние вопросы сейчас, и настолько ли мне необходимо знать, как старик оказался на воле?

Он не выглядит так, будто с ним общались «работники ножа и топора», а значит причина освободить его до допроса была весомой.

Думаю, пока не стоит лезть к нему с расспросами. Он может быть контактом или действующим лицом в какой-то операции корпуса, о которой мне неизвестно. А еще дворянский род вполне мог организовать освобождение при любых обвинениях.

Зачем? Кто этих аристократов разберет. Главное, чтобы Маслов договорился, иначе до следующей поставки из России Иностранный корпус может просто не дожить. Я утрирую, конечно. Но уже сейчас начинаю понимать простолюдинов, которые не терпят мышиную возню особо благородных и несомненно сильных мира сего, от которой страдают национальные интересы.

Или хотя бы интересы нашего доблестного корпуса. О своих интересах государство в силах позаботиться самостоятельно.

После паузы старик все же решил не отвергать наше предложение и поинтересовался:

— Плата?

— За посредничество — единоразово, — тут же ответил Маслов, окунувшись в пучину своей родной стихии. — С поставщиками говорить будем отдельно.

Слабо освещенную комнату снова поглотила тишина. Свою задачу я выполнил на отлично, настроив старика на деловой лад, а торговаться стоит Маслову. Он в этом деле собаку съел. Не нравится мне, правда, как туарег постоянно скалится, показывая пожелтевшие зубы.

Но вдруг у него нерв защемило, или нервный тик? Все-таки возраст немолодой уже, а старших нужно уважать. Ну или помочь им мирно уйти на покой. Решение зависит от сегодняшних переговоров, ведь вариант просто доложить о старике в штаб все еще лежит на столе.

Наконец, старик кивнул. И на этот раз зубоскалить не стал, сохраняя каменную маску спокойствия, которое было присуще ему при нашей первой встрече. На скатерть опустился лист бумаги, испещренный аккуратными ровными линиями почерка интенданта.

Вглядываться в то, каких товаров Маслову не хватало, я не стал, но даже на первый взгляд пунктов было довольно много. Наш потенциальный деловой коллега взял лист и поднес его близко к глазам. Через несколько минут изучения мелкого рукописного шрифта старик еще раз кивнул.

Маслов положил на старую потертую скатерть конверт, который тут же перекочевал в морщинистые сухие руки, а затем и в складки светлой робы туарега.

— Хе… — что-то пробурчал старик и резко поднялся из-за стола. — Нужно проветриться.

Мы последовали его примеру и, оставив небольшие чаевые на столе, также вышли на свежий воздух.

Ночной Найроби встретил нас привычной прохладой, по которой можно было соскучиться за час, проведенный в тесной затхлой комнатушке. Все-таки глиняные горшки, именуемые местными своим домом, очень напоминают небольшое капсульное жилье из моего прошлого, которое было принято называть консервными банками.

Места в них катастрофически мало, но хотя бы не так душно.

Старик не стал останавливаться, а взял курс на северо-запад квартала. Я же огляделся по сторонам и про себя отметил, что людей на улице стало гораздо меньше. Может быть, оттого, что ночью здесь путешествовать довольно опасно.

Или из-за того, что наш проводник вел нас не по железнодорожным путям или вдоль сточных вод и ручьев, а меж домов. Виляя из стороны в сторону и пробираясь сквозь жестяные джунгли, наша троица все-таки вышла к асфальтовой дороге.

Здесь людей стало чуть больше, да и какое-никакое освещение на фонарных столбах позволяло видеть дальше собственных рук. Не оглядываясь, старик повел нас к мосту, на котором находилась небольшая группа людей, чьи разговоры на повышенных тонах были слышны издалека.

— Брось, сделай скидку! Я же к тебе каждые выходные прихожу. Ну разок не заплатил, с кем не бывает.

— Не, малой. Ты мне товар испортил в прошлый раз. Скажи спасибо, что с тобой сейчас не мои ребята разговаривают.

— Заверни мне вон то! — крикнул третий голос. — Давай, я наличкой плачу! Полтинник!

— А почем?! — количество заинтересованных явно перевалило за десяток.

— Если только смотришь, то к черту! Э! Кому сказал, мясо не трогать! Н-на, тварь! — к напряженным голосам добавилось несколько глухих резких звуков.

— Слышь, не надо! — жалостливо пропищал один из говоривших. — Понял я. Не тупой.

Мы подошли к мосту и приблизились к группе кричащих и перебивающих друг друга людей. Наш проводник неожиданно решил сделать остановку и оперся спиной на небольшую колонну с противоположной от группы стороны моста. Весь его вид давал понять, что дальше он идти не планирует.

Так что Маслов и я, переглянувшись, аккуратно двинулись к толкучке. Наше появление не осталось незамеченным, и темнокожие жители начали слегка расступаться в стороны, давая нам пройти. И тут же к нам обратился толстяк с залысинами и мясницким ножом в руках:

— О! Гости, добро пожаловать в лавку Готто! У меня и моих ребят только свежий товар. Новым клиентам скидки! Хе-хе-хе-хе!

От смеха его второй подбородок задергался, словно хипстер на техно-рейве, но окружающие нас местные жители лишь поддержали толстяка своими голосами:

— Ха, верно! До половины срежет!

— Берите, белые. Потом дома будет, что рассказать!

— Ха-ха-ха. Слышь, молодой?! А докинь мне полтос на порцию. А?!

Маслов пробрался сквозь людей чуть дальше меня и ближе к товару и застыл на месте, словно пораженный. Я решил посмотреть, чем торгуют местные барыги и, отодвинув плечом попрошайку, который клянчил полтинник, пробрался в первый ряд и… замер. Твою мать.

У ограды, вокруг которой столпились темнокожие покупатели, сидели худые болезненные фигуры. Их возраст или пол было сложно разобрать из-за синяков, ссадин и кровоподтеков на телах и лицах. Судя по болезненным лицам, они не видели солнечного света уже очень давно.

Большинство было одето в грязные лохмотья. Один, два, три, четыре… пятеро. Твою мать. Их либо покупают в качестве суповых наборов, либо продают как игрушки на ночь.

— За двести пятьдесят отдам! — пробасил мясник, расплывшись в фальшивой улыбке. — Я о них забочусь, как о себе.

Что-то сомневаюсь я в этом, жирная сволочь. И ведь его бизнес процветает в Кибере. Я, конечно, о всяком слышал, но не думал, что разлагающиеся полутрупы будут продавать на потеху за пятьдесят имперских рублей.

За полтора завтрака в московском кафе можно купить человека в канавах Киберы. Не стоило Маслову брать меня с собой. Я ему сейчас определенно испорчу сделку.

У гниющих скелетов, когда-то являвшимися людьми, а теперь напоминающих собою саму смерть, не было даже сил поднять голову и посмотреть, кто станет их последним владельцем. Кажется, они просто ждали, когда их мучения окончатся.

Только один из них, тощий паренек лет двадцати на вид, с серой грязной кожей и копной коротких слипшихся волос, смотрел прямо на меня. Его глаза небесного цвета не скрывали ненависти.

Ненависти, которую я разделял.

Ненависти, которая просила, нет, требовала вырваться наружу. И я не стал противиться ее воле.

— Брать буде… — я не дал мяснику договорить, прервав мерзкий голос ударом в горло.

Послышался звук металла, упавшего на камень. Видимо, мясник от неожиданности не смог удержать свое оружие в руках. Ничего, мне пригодится. Я быстрым движением поднял увесистый нож под неодобрительными и опасливыми взглядами окружающих.

— Кхрр…кхзаа… чтоо? — пропищал тонкий голос. Свиные глазки смотрели на меня с нескрываемой злобой.

— Старший адъютант, — сквозь зубы процедил я, крепко сжав рукоять тесака. — Устранить противника. Это приказ.

— Так точно, — молниеносно отреагировал Маслов.

В нашей паре старшим по званию был именно я. Хоть и всегда прислушивался к опытному товарищу. К тому же, это интендант позвал меня сегодня с собой в качестве поддержки, так как деталями встречи он занимался лично.

Жаль, что не получится двигаться дальше без лишнего шума. Впрочем, я не против послушать предсмертные хрипы жирного торгаша.

Отчего-то меня пробила мелкая дрожь, а адреналин в крови бурлил, застилая рассудок пеленой гнева. Сталкиваться с подонками мне приходилось и в прошлой жизни, но разбираться в намерениях присутствующих на мосту мне сейчас совсем не хотелось.

Собирались ли они съесть истерзанные тела на ужин или использовать для чего-то иного — не важно. Приговор вынесен. Дело осталось за исполнением.

Готто уже выпрямился, хоть и тяжело дышал. Его массивное тело было намного шире моего, хотя в росте он мне уступал. Пожалуй, не забери я у него нож, мне пришлось бы применять огнестрел. Однако, сегодня быстро он не умрет.

Сзади раздался шум борьбы. Видимо, часть покупателей была подставной, на самом деле представляя «‎крышу» торгаша. Вот и на меня бросился крупный африканец, болтавший раньше о займе в полтинник. Его тут же поддержал жиртрест, рассчитывая, что меня можно будет свалить на землю и забить, как скот.

Вот только они не предусмотрели одну маленькую деталь. Маслов за моей спиной явно справлялся на отлично. Крики боли и звуки ломающихся костей только подтверждали мои выводы. Значит, с тыла я прикрыт.

А передо мной всего лишь двое безоружных противников. Пусть они и были массивнее, но у меня на руках был главный козырь в любой потасовке — нож.

Еще в учебке мне вбили одну прописную истину — если у противника холодное оружие, а ты с пустыми руками, то просто беги. Быстрые ноги ножа не боятся.

Будь ты хоть двухметровым наследником древнего рода варягов и по совместительству мастером боевых искусств или щуплым пареньком-попаданцем в приключенческом романе — беги. Нож — не игрушка. Без магии или огнестрельного оружия шансов выйти из схватки победителем крайне мало.

Вот и сейчас два тела с ухмылками на лицах неслись навстречу смерти, удобно лежавшей в ладони. Качок бросился справа, пытаясь обезвредить мне руку. Я полоснул его наотмашь, попав по груди, оставляя широкую кровавую линию. Толстяк слева опаздывал. И за это пришлось заплатить его товарищу.

Качок зафиксировал мне правую руку с ножом выше кисти, явно пытаясь повторить где-то подсмотренный трюк. Не учатся ничему и учиться не хотят, твари. Да, колоть ножом я бы не смог, но вот крутить кистью мне ничего не мешало.

От такого предложения я не смог отказаться, проворачивая тесак по кругу, и разрывая плоть и сухожилия на кистях горе-бойца. На удивление, он не стал кричать и не забился в панике, а постарался сделать несколько шагов назад, чтобы разорвать дистанцию. Хорошая попытка. Ставлю за нее десять.

Но вот исполнение подкачало, так как я, не забывая о несущемся на меня паровозе, сделал короткий подшаг, схватил здоровяка свободной рукой, чуть согнул колени и заученным движением совершил бросок через бедро.

Жирный пассажирский поезд, готовый на полном ходу сбить меня с ног, встретил достойную преграду и, споткнувшись, распластался на холодном камне. Он поднял глаза, полные ненависти, которая, впрочем, быстро сменилась на страх:

— Не надо! Пожалуйста! Я заплачу! Меня выкупят! Сколь.бльхх… нбхлхх

Лезвие его собственного тесака прервало лебединую песнь торговца, заставив того захлебываться кровью. Надо же, я сумел провести лезвием ему по горлу, а не по второму подбородку. Оплатил ему проезд в один конец. В бездну.

— Хах, — слегка улыбнулся я мыслям в голове. Туда ему и дорога.

Качок же за это время успел вскочить и сделал единственно правильный выбор.

— Тварь! Найду и убью! — вскрикнул он с ненавистью и побежал.

Хрен с ним, сейчас не до него. Я обернулся и увидел, что Маслову нужна помощь. Он лежал на земле, защищаясь от ударов находящегося над ним противника. Я сделал короткий рывок и сбил того с ног, оказавшись в партере сверху.

А, чего это я? У меня же нож.

Я ударил противника тесаком в область шеи, но тот успел прикрыться руками и старался, словно удав, выбраться из-под веса моего тела. Нет, так не пойдет. Еще удар. На этот раз в беззащитное тело. Еще один. И еще. Он начал кричать, то ли от боли, то ли в панике:

— Ааа! Нет! Нет! Ааааааа! Пусти!

Я же, не растягивая неизбежное, просто колол тело подо мной ножом, словно лед. Вот только он не таял, а окрашивал камень в алый, то и дело вскрикивая:

— Аааа! А! Нет! Ааархглхл…

Лезвие вошло в горло по рукоять, пробив шею насквозь. Бинго! Я встал и посмотрел по сторонам.

Тела на земле отчетливо видны в свете фонаря. Старик в белом лишь смотрит на нас с азартом в глазах. Пытавшийся сбежать качок лежит мордой в земле там, откуда мы пришли, в десятке метров от нас.

— Старший адъютант, доложите обстановку, — приказал я негромко Маслову, который все еще сидел на земле и пытался отдышаться.

Но тот отчетливо услышал меня и, показывая рукой на старика, пропыхтел:

— Серьезных… фух… повреждений нет. А… ничего, что…

— Он и так знает, — прервал я задыхающегося интенданта.

Где же он так драться научился? Ведь без единого выстрела четверых раскидал. Ладно, троих, с последним я ему помог. Но все же впечатляет.

— Нужно двигаться, — раздался хрипловатый голос за моей спиной.

Проводник был прав. Нужно добраться до места назначения до того, как разбежавшиеся покупатели растреплют о случившемся своим друзьям. А затем, как и полагается, об этом узнают коллеги или «‎крыша» торгаша. И спрашивать будут с нас. Вот только с еле живыми телами нужно что-то сделать.

— А с ними что? — указал я ладонью на тощих людей в грязном тряпье, которых несколько минут назад собирались продать за копейки.

Пленники выглядели обессиленными и не сдвинулись с места, даже несмотря на бойню, развернувшуюся прямо перед их носом.

— Хм… — старик неопределенно хмыкнул, но приблизился к невольникам и стал их осматривать.

Я же подошел к Маслову и помог ему подняться на ноги.

— Не жильцы, — безразлично произнес старик и уставился на меня немигающим взглядом.

— Принял, — ответил я и двинулся к телу толстяка, который даже на последнем издыхании пытался отползти подальше и спастись.

Не помогло. Я залез в карманы брюк, пытаясь найти что-то полезное. Мои пальцы наткнулись на пластиковый пакетик, который я поднес к глазам. Порошок мутно-синего цвета. Скорее всего, наркотик.

Но на этом мои познания в веществах этого мира заканчиваются, поэтому я обратился к старику, который неотрывно смотрел на меня все это время:

— Это подойдет? — спросил я, протягивая туарегу тугой пластиковый пакет.

Он лишь кивнул и взял пакет из моих рук. И принялся пальцами заталкивать порции вещества в рот несчастным. Не знаю, насколько эта хрень сильная, но, судя по всему, даже небольшой дозы хватит измученным людям для того, чтобы отправиться в небытие навсегда.

Либо так, либо их подберет другая банда и снова выставит на продажу. Я взглянул на ряд из тощих фигур в последний раз. Никто из них так и не произнес ни слова, и лишь глаза небесного цвета одного скелета во плоти смотрели на меня с облегчением и благодарностью.

Я развернулся и двинулся к Маслову, который тщетно пытался отряхнуть с пыль со своей одежды. Черт, у меня же тоже все руки в крови. И одежда.

Про грязь я вообще молчу, так как мы изрядно извалялись на пыльной дорожке, по которой каждый день разносят грязь из соседних канав и тропинок десятки тысяч ног. Я попытался стряхнуть с себя куски земли, смешанные с еще не до конца засохшей кровью, но меня неожиданно прервал голос проводника:

— Не стоит, — с хитрым прищуром смотрел на меня старик, — Там, куда мы идем, это будет вполне уместно.

Глава 5

Неоновый свет вывески, к которой нас привел старик, можно было разглядеть задолго до того, как само здание показалось из-за ржавых коробок и глиняных горшков, именующихся жилыми домами в Кибере.

Наш проводник опять вел нас окольными путями, подтверждая мою догадку о том, что провести не то что очистку, но даже операцию по поиску преступника в Кибере будет глупой затеей. Без помощи контакта изнутри это просто невозможно.

Сколько домов в районе-свалке могут скрывать вырытые подвалы или прочие тайники, невидимые простому обывателю? Как найти одного человека в квартале без камер слежения? Надолго ли хватит терпения у местных жителей до того, как они массой задавят непрошенных гостей?

Единственная возможность, которую я вижу — это тяжелая техника. Однако, именно в таком квартале, где легко затеряться или спрятаться, можно найти не только нужные интенданту товары, но и информацию.

Мы приблизились к зданию, ярко освещенному вывеской с надписью: «‎Рокс». Двухэтажная постройка стояла в глубине жестяных коробок, поэтому, хоть и горделиво возвышалась над ними, но все же не сильно выделялась из местного колорита.

Лишь два креста с еще живыми и стонущими людьми как-то портили живописный вид, который за проведенное в Кибере время уже успел примелькаться. Два тела были распяты. Никаких особенностей в одежде или внешнем виде. Нет татуировок или шрамов.

Тела были неглубоко, но кучно изрезаны тонкими линиями, словно кто-то поработал скальпелем. Кляп во рту и глаза, полные слез, завершали образ мучеников.

У входа стояли два головореза. У каждого по кобуре с пистолетом. Расслаблены, словно не на дежурстве, а на отдыхе. Обманчивое впечатление. Не исключаю, что они и вывели двух бедолаг из заведения, повесив их в качестве предупреждения у входа.

— Нас ждут, — спокойно бросил наш проводник охранникам.

Я и Маслов просто стояли за его спиной, ожидая. Один из охранников покинул свой пост и, открыв потрепанную дверь, пробрался внутрь здания. Внутри, скорее всего, еще один бар или клуб, где можно спокойно поговорить. Только более статусный.

Ждать пришлось недолго, и через несколько минут из двери показался покинувший нас минуту назад охранник, а за ним еще одна фигура.

— Опаздываешь, старый, — буквально пропел звонкий молодой голос мужчины, показавшегося из-за спины охранника. — Тебя ждут уже…

Наш вид явно удивил замершего на входе африканца. Он стоял с задумчивым лицом, поглаживая эспаньолку. Эта заминка дала нам шанс рассмотреть одного из обитателей этого места: красные дреды, малиновый пиджак, желтая рубашка, штаны в цвет пиджака и черные туфли.

Настоящий денди локального производства. Этот броский наряд, скорее всего, служит показателем класса подобного человека, словно говоря «‎попробуй отними».

— Тоже мне, молодые, — недовольно прокряхтел старик. — Сейчас бы внутрь зайти, поздно уже.

— Да-да. Точно. Эмм… — замялся мужчина и добавил, показывая на мои руки. — Только оружие нужно оставить на входе. Так положено. Для безопасности.

Ага. Я же все еще держал в руке окровавленный тесак. Да и наш внешний вид не располагал к мирной беседе. Хотя охранники на нас при появлении даже внимания не обратили.

— Угу, — пробурчал наш провожатый, разводя руки в стороны, показывая, что он безоружен.

— Вас все равно придется обыскать, — возразил денди, виновато улыбнувшись. — Так положено.

Маслов первым подошел к паре охранников и сдал пистолет, который достал из внутреннего кармана своей куртки.

— О, «Свирель‎», — прокомментировал мужчина в дверях, бросив беглый взгляд на оружие интенданта. — Хорошая пушка, только очень шумная. И достать легко. Если понадобятся патроны или, может, новая игрушка, то загляните к дядюшке Ибрагиму. У него еще и одежду можно посмотреть. Товар хороший, ручаюсь.

Я подошел следом, протягивая тесак тыльной стороной охраннику, на что тот лишь отмахнулся и пробасил:

— Трофеи достаются охотнику.

Хорошая культура. По нам, похоже, понятно, что мы не мясники, чтобы таскать с собой такой нож, и достался он нам в схватке. Хотя… Я не стал спорить, достал пистолет из кобуры и протянул его охраннику. Тот ухмыльнулся и забрал у меня оружие.

— О, у вас такой же. Интересненько, — не удержался от комментария жиголо, после чего картинно взмахнул обеими руками — Старый, куда крадешься? Давай, давай, пушки на стол. Тебя тоже касается.

Наш проводник неспешно, с гордым и невозмутимым видом, подошел к охране и поднял руки вверх, показывая, что оружия не имеет. Его принялись похлопывать по робе и искать возможные опасные предметы. Казалось, что у него и правда с собой ничего нет, когда раздался возглас:

— Оп, а это что такое?

Один из охранников достал из недр робы старика длинную деревянную трубку, похожую то ли на слишком короткую трость, то ли на курительное приспособление.

— Вы же не отнимете у старика палку? — сказал наш проводник, глядя в глаза джентльмену в ярком костюме.

Охранник повертел эту вещь в руках, а затем выдвинул часть трубки, удлиняя это странное приспособление. Вот теперь оно было похоже на не очень крепкую трость.

— Ладно, пусть оставит, — получил ответ старик.

Он молниеносно выхватил трость из чужих рук, возвращая ее в недра своей одежды.

Мужчина же продолжил говорить уже более дружелюбным тоном:

— Пройдемте внутрь, господа. Вас действительно ждут.

В отличие от внешнего вида, который подразумевал некоторую разруху или просто старье внутри, первый этаж «‎Рокса» встретил нас приглушенным светом, аккуратными столиками с круглыми столами, просторным залом и тихой музыкой.

Удивительно, что такой островок уюта может прятаться в закоулках самого криминогенного района Африки. Нашу компанию подвели к одному из столиков с тремя свободными местами.

— Садитесь, — благожелательно произнес модник в цветном костюме. — Если хотите напитки или, быть может, что-нибудь еще, то просто позовите официанта, и вам все принесут. О делах поговорим чуть позже, если вы не против. Сейчас наверху многолюдно, но как только появится свободное окно, вас тут же пригласят.

Выбора нам не оставили, так что я ответил:

— Конечно.

— Да, и… — слегка помедлил кениец, — вы не против отдать на время свой нож? Все-таки в нашем заведении не положено с оружием.

Я внимательно посмотрел на мужчину передо мной. Не знаю, что он увидел в моем взгляде, но он поспешил добавить:

— Конечно же только на хранение. Вам вернут ваши вещи на выходе.

— Ага, — сказал я, слегка улыбнувшись, — спасибо за гостеприимство.

Видимо, вместе с кровавой одеждой получилось жутковато. Мой собеседник лишь дежурно улыбнулся в ответ, показывая белоснежные зубы, и поспешно удалился, оставив нас одних в немноголюдном баре.

Поначалу можно подумать, что это непопулярное место, на что наталкивает лишь отсутствие клиентов в главном зале. На самом деле, оглядевшись, я понял, что место, где нас посадили — своеобразная буферная зона. Сам зал разделен шторами и деревянными перегородками на несколько частей.

Спокойная музыка не могла скрыть разговоры, разочарованные или радостные реплики и стук фишек. Похоже, «‎Рокс» — игральный дом. Ну, или его первый этаж. Я бы даже назвал его казино, учитывая, насколько тщательно здесь следят за порядком. Второй же этаж, скорее всего, вип зона или переговорная.

В любом случае, не уверен, что нас туда пустят в таком виде.

Ждать долго не пришлось, и к нам подскочила молодая официантка, спросив бодрым голосом:

— Готовы что-нибудь заказать?

Ее фиалковые глаза цепко осматривали наше необычное трио. Словно стараясь забраться нам в голову. Не думаю, что ей это… стоп. Какого цвета ее глаза? Я поднял взгляд, но столкнулся лишь с равнодушным блеском серебра. Серые. Значит, показалось.

— Стакан воды, будьте добры, — вежливо попросил я.

— С газом или без газа? — деловито поинтересовалась официантка.

— Без.

— Принято, — ответила она бархатным голосом, переводя взгляд на моих спутников. — А вашим друзьям?

Маслов вопросительно посмотрел на меня. Ты что, пить что ли собрался? Я, конечно, понимаю, что душа требует продолжения банкета, но не уверен, что это будет бесплатно. Так что я слегка покачал головой, на что мой товарищ спокойно сказал:

— Спасибо-с, барышня, ничего не нужно.

А старик просто игнорировал молодую девушку в форме официантки.

Девушка кивнула, грациозно развернулась и быстро упорхнула куда-то за шторы, скрывающие остальные части казино от любопытных взглядов. Видимо, она пошла к бару.

— Опять этого выпендрёжника ждать, — чуть слышно пробормотал себе под нос старик.

— Дед, у тебя все в порядке? — с искренним сопереживанием спросил я.

Меня встретил лишь взгляд недобрых волчьих глаз. Сейчас еще за бочок меня укусит. Все-таки лучше с ним лишний раз не шутить.

За столиком повисла неловкая пауза. Она обещала затянуться, так как ни я, ни мои попутчики не спешили начинать разговор. Да и болтать было не о чем. Стоп.

— Слушай, — обратился я к старику, — а чем ты того парня вообще достал?

— Хе, — самодовольно хмыкнул наш седой проводник.

— Нет, я серьезно? — настоял я, оборачиваясь к невозмутимому туарегу. — Камень, что ли, в него бросил?

— В кого? — неожиданно ответил он вопросом на вопрос.

— Ну, в того… — на секунду замялся я, — качка, который убегал.

— Куда? — пожевывая губы, спросил старик.

— На мосту. Полчаса назад, — начал объяснять я этому псевдо-маразматику. — Он от меня убегал в город…

— Кхм… лажа вышла… кхм… — закашлялся старик.

— Так чем ты его? — спросил я после того, как деду стало лучше.

— Пальцем не тронул, — невозмутимо продолжил он играть в незнайку.

Битву интеллектуальных титанов прервал знакомый певучий голос.

— Вас ждут наверху, — весело сообщил нам пестро одетый африканец. — Следуйте за мной.

Мы поднялись по деревянной лестнице на второй этаж, следуя за кенийцем с красными дредами. Как оказалось, второй этаж не скрывал никаких сюрпризов. Тут находился зал, почти полностью идентичный предыдущему. Хоть и меньших размеров, зато со столиками и крупье.

Здесь, судя по посадке людей, играли в двадцать одно. Кроме игрового зала в помещении также было несколько закрытых дверей, ведущих то ли в какие-то коридоры, то ли в комнаты.

Судя по тому, что нас привели к одной из них, там находились переговорные. Или опочивальни для вип-клиентов. От перемены названия смысл не меняется. Вот только щегол в парадном костюме все-таки решил нас удивить:

— Ой, забыл вам сообщить, — обернулся он к нам, картинно потупив глаза. — Право, мне так стыдно. Однако, это небольшая комната и там место будет только для двоих. Но вы не переживайте, у нас прекрасный зал. Можете чувствовать себя как дома.

Я поймал взгляд Маслова, который, без особого удивления, смотрел на меня. Я моргнул, скосил глаза на деда и снова моргнул. Что-то мы в последнее время с ним как будто в гляделки играем. Но, главное, что понимает меня с полуслова. То есть с полувзгляда. Тьфу.

— Не хотите подождать в игровом зале? — обратился пижон к старику. — У нас отличные столы для блэк-джека. Можете испытать свою удачу. Еще…

— Не хочет, — прервал я бессмысленный треп. — А я вот не против подождать в зале и в приятной компании.

— Ах, — показушно вздохнул персонаж в малиновом и открыл дверь. — Проходите, пожалуйста! А вас, юноша, попрошу вон за тот игровой стол.

Он показал мне на свободное место за одним из столов. Я решил не гневить хозяев и последовать полученным указаниям. Есть один нюанс, когда можно им не следовать, но столик находился почти в центре зала и ничем не выделялся.

Крайний стул слева был свободен, его я и занял. Забавно, что за столом было всего два стула и, соответственно, два игрока, не считая крупье. Которой оказалась тучная девушка средних лет в белой рубашке и черном жилете. Они смотрелись чуждо даже для второго этажа этого заведения.

— Правила знаете? — услышал я спокойный и ровный голос девушки.

— В двадцать одно играть умею, — бодро ответил я, поудобнее устраиваясь за столом.

— Это блэк-джек. — парировала крупье, чье лицо не выражало абсолютно никаких эмоций в связи с моим комментарием.

Без улыбки станет всем светлей, как говорилось в одном известном мультипликационном фильме… или там по-другому было?

— А-а-а-а, тогда да, — с иронией протянул я, потягивая забитые после недавней драки руки. — Тогда да. Тогда объясните, пожалуйста, правила. Только коротко, если можно.

— Конечно, — кивнула мне крупье, не обращая внимания на мой саркастичный тон. — Цену карт и основные принципы вы знаете. В нашем игровом зале вы можете застраховать ставку, если у дилера туз. В случае блэк-джека вы останетесь при своих. Вы также можете удвоить ставку, но при этом вы доберете лишь одну карту.

Я не был азартным игроком, но правила карточных игр знал неплохо. Во что только не приходилось играть на телефоне, когда проходил диализ.

— Вы можете сделать сплит в том случае, если у вас две карты с одинаковой ценностью. Вам нужно будет повторить первоначальную ставку. — продолжила объяснение дилер, — Также вы можете сдаться и отдать половину вашей ставки без игры. Краткий свод правил вы также можете найти в брошюре по вашу левую руку. Хотите ознакомиться?

Необходимости освежать память не было, о чем я не преминул сообщить ожидавшей моего ответа девушке:

— Нет, спасибо. Я в норме.

Поначалу мне шли неплохие карты. В первой же раздаче я поймал туза и даму, то есть блэк-джек. Затем в нескольких случаях я переиграл дилера, собрав двадцать и девятнадцать.

Конечно, были и небольшие поражения, но несколько удачных сплитов с парами 9-9 и 7-7 позволили мне удвоить мой банк с сотни до двухсот рублей. Вот только сразу после этого я начал постоянно перебирать или проигрывать с откровенно слабой рукой. Рубли потихоньку таяли, уже забравшись в мой собственный банк.

Так долго играть не получится, стоило закончить, когда имел двести. Впрочем, не в деньгах счастье. Именно так я успокаивал себя, ожидая окончания переговоров между Масловым и местными торговцами.

— Сдристни, очкастый! — раздался за моей спиной знакомый голос.

Я обернулся и увидел худощавого парня в красной одежде из бара «‎Яичница». Он, прихрамывая, почти доковылял до моего столика, и пытался прогнать моего соседа. Я повернул корпус направо и собрался встать, чтобы еще раз вломить по первое число. Но бандит, заметив мои телодвижения, поспешил меня успокоить:

— Да не ссы, все пучком, — примирительно поднял руки бандит. — Не дергайся, кому говорю. У Белки теперь орехов не будет, хех. А я сам напоролся. Надо было сразу влетать, пока вы сидели.

— Ага, — флегматично произнес я в ответ, вновь повернувшись к дилеру: — Еще карту, пожалуйста… мда, опять перебор.

Фортуна, что так мило улыбалась в начале игры, решила бесповоротно отвернуться от меня. Вот только я уже занят, так что нечего меня соблазнять. Куплю ей потом на оставшиеся десять имперских рублей сладкой ваты. А потом догоню и еще куплю.

— Очкастый, кому сказал?! — поднял голос бандит. — Пшел на!

— Но… — промямлил мой сосед. — Вы же не понимаете… там же сейчас пойдут…

— Похрен, — продолжил гнуть свою линию мой новый знакомый. — Встал и вышел.

— Я вам половину выигрыша отдам! — попытался выкрутиться парень в очках. Странно, он пока лишь в небольшом плюсе. Там если поделить, то меньше ста рублей получится.

— Я тебе сейчас лицо обглодаю, — начал угрожать бандит, грозно нависнув над незадачливым игроком. — Хочешь узнать, почему?

— Н-нет, — слегка заикаясь, пробубнил сосед, вставая со стула. — Я, пожалуй, откажусь.

— Долго же ты думаешь, — уже спокойнее продолжил мой знакомый, занимая освободившееся место. — Иди прогуляйся, воздухом подыши.

— Считает? — быстро догадался я о причинах негодования головореза.

— Типа того, — ответил мне бандит, не став лишний раз юлить. — Спалили и пасли. Пусть сегодня домой вернется. Пока шанс дают.

За столом возникла небольшая пауза. Я не спешил делать новые ставки, а бандит явно не собирался играть в блэк-джек.

— Слушай, эээ… — замялся я, пытаясь прикинуть, как могли бы звать начальника Белки. Чип? Или это были бурундуки?..

— Джон, — после короткой паузы назвался собеседник.

— Хорошее прозвище, — похвалил его я.

Хотя Чип, как по мне, звучит гораздо лучше. Ну, или хотя бы оригинальнее.

— Знаю, епт, а у тебя раскраска топ, — ухмыльнулся бандит.

Он бегло оглядел пятна крови на моем некогда бежевом балахоне, после чего продолжил:

— У нас этих Джонов после британцев лопатой греби. Я б сейчас назвался Иваном, но какой из меня Ваня, а? Хе-хе-хе-хе.

И правда. Вот только он явно под чем-то. Зрачки расширены, руки слегка трясутся, и в ход идут одни шутки-самосмейки.

— А за что там двое перед входом висят? — как бы невзначай поинтересовался я, вспомнив прибитых к крестам людей. — Тоже считали, или правила нарушили?

— Эй, — вмиг посерьезнел Джон, — мы же не звери, за счет на крест вешать. Мы таких колесуем, хе-хе-хе-хе.

— Но все же? — задал я интересующий меня вопрос еще раз.

— Мертвого достанешь, белый, — поморщился Джон, бросив быстрый взгляд куда-то вглубь зала и потирая шею. — Школу перед церковью знаешь? На севере. Там канава еще.

— Какую из них? — уточнил я, слегка ухмыльнувшись.

— Ай, молодца! — похвалил меня собеседник, растянувшись в широкой улыбке. — Киберу знаешь. Хе-хе-хе. Та, что дальше от дороги. Вглубь. Ну типа… как его…

— Я понял, не парься, — спокойно произнес я, чтобы не тревожить мозги местного разбойника внеурочной работой.

— Во. Эти ублюдки там ошивались, — с отвращением в голосе продолжил бандит. — Понимаешь? Хотели стать новыми Гатто, мать их. Теперь маринуются. Ждут встречу в… как его… это… ну ты понял. Того-то раньше синие крыли. Хрен подкопаешься. Я его вскрыть обещал, хе-хе-хе. Его же тесаком. Но видишь, как вышло. Хе-хе-хе.

Джон выглядел откровенно неважно. Часто шмыгал носом, постоянно чесал шею и несколько раз резко оборачивался и вглядывался куда-то в сторону других посетителей.

Про то, чтобы поддерживать зрительный контакт с говорившим с ним человеком, речи не шло. Он был едва в состоянии поддерживать беседу.

— Ты под чем? Под синькой? — спросил я у Джона, выделив интонацией последнее слово.

— Да, под ней, — ответил он с какой-то неожиданной грустью в голосе. — Не проси. Такое не достанешь. Те, кто могут найти — звери. Не чета нам. Все знают. Везде есть. Как эти… короли в шашках, во. Понял?

— Ага, — поддакнул я собеседнику, кивнув.

— Я под дозой, но не тупой, — бандит не сильно схватил меня за правое запястье, словно почувствовав мой настрой. — Слышишь? Ты еще жизни не видел. Как его, этот… порох… да, порох не нюхал. Все впереди. Старший закончит и валите. И за столом не играй. Не. Играй. Здесь нельзя оставаться. Дурное место. Задержишься — не выйдешь. Даже если захочешь. Может… хе-хе-хе… проводят типа… хе-хе-хе.

Джона конкретно накрыло дозой той синей дури, которую я ранее нашел в кармане у жирного Готто. В том, что он был именно под ней, я теперь не сомневался. Играть и правда не стоит. Подожду переговорщиков внизу. Заодно умоюсь и постараюсь стереть с себя засохшую кровь.

— Джон, эй, Джон, — слегка потряс я собеседника, чьи глаза ненадолго приобрели ясность. — Тесак себе забери, если нужен. Понял?

— Ага…ха-ха-хе-хе! — затрясся мой собеседник в приступе смеха, возвращаясь к былому состоянию.

Ладно, нечего тут задерживаться. Я спустился в нижний зал и попытался глазами найти официанта.

— Я могу вам чем-нибудь помочь? — поинтересовался откуда-то из-за спины бархатный женский голос.

Повернувшись, я увидел ту самую девушку, что так и не принесла мне воды. Только сейчас я обратил внимание на ее внешность: собранные в хвост темные волосы, приветливая улыбка, внимательные серые глаза…

Девушка стояла, скромно сложив руки перед собой и ожидая моего ответа, так что долго разглядывать ее я не стал.

— Водички бы, — устало выдохнул я.

— Вам с газом или без газа? — учтиво поинтересовалась официантка, склонив голову набок.

— Мне умыться, — ответил я, почувствовав, что за сегодняшнюю ночь уже изрядно набегался.

— Ээээ… — на секунду повисла девушка. — То есть, да. Конечно. Следуйте за мной.

Меня провели через весь зал в его дальнюю часть. За шторой, что висела будто бы прямо на голой стене, скрывалась небольшая деревянная дверь. Официантка открыла ее и зашла внутрь, оказавшись в тесной каморке.

Я еле протиснулся за ней внутрь. Меня обдало ароматом цитруса и бергамота. Видимо, официантка любит цветочный парфюм. Я подошел к раковине, выше которой был небольшой кран, от которого на второй этаж шел шланг. Надеюсь, что оттуда не польется какая-нибудь жижа.

— Дверь закрой, — решительно сказал я, не оборачиваясь, и начав стягивать с себя балахон.

— Н-но… я… — запинаясь, попыталась возразить девушка.

— С той стороны, — сделал я важное уточнение.

— А? Пф… — раздраженно фыркнула девушка и вышла, хлопнув дверью.

Я же приступил к скорой помывке, благодаря которой стал похож не на серийного убийцу после очередных выходных на природе, а на просто уставшего и грязного человека. По крайней мере, таким мне показалось мое отражение в небольшом мутном зеркальце.

Как только я вышел из импровизированной умывальни и прошел обратно в приемный зал, то увидел спускающихся со второго этажа Маслова, старика и жиголо. Ну прямо анекдот. Заходят в бар интендант, дед-ворчун и хипстер…

— Ох, а вот и ваш товарищ! — вскинул к небу руки модник в малиновом пиджаке. — А вы переживали. Сейчас я вас провожу к выходу. Какой же плодотворный сегодня день! А может, в покер сыграете? У нас как раз отличный стол собирается.

— Хотите анекдот? — спросил я устало, подбирая в голове окончание из нескольких вариаций одной и той же шутки, услышанной с десяток раз в прошлом мире.

Маслов посмотрел на меня с удивлением, а жиголо с интересом.

— Заходят как-то в бар жиголо, модник и болтун, — сказал я, найдя в памяти самое подходящее продолжение, — А бармен ему говорит: пошел отсюда нахер, мы хипстерам не наливаем.

Пижон, что водил нас по этажам этого прекрасного помещения, застыл, как восковая фигура. Полноразмерная. Зато на какое-то мгновение с него слетела маска дружелюбия и радушия. Рот скривился в гримасе презрения, а глаза смотрели с плохо скрываемой ненавистью.

— Ха… кхм…кхм… — закашлялся дед.

Стоп, или это он так смеется? Да ну нет, не может быть. Он и смеяться умеет?

— Уважаемые, — быстро вернул самообладание жиголо, модник и болтун. — Я так понимаю, что в покер вы играть пока не хотите. Ничего страшного, я вас понимаю. Усталость, долгая ночь, переходящая в утро…

Он продолжил тараторить, ведя нас к выходу. Мы бы и сами нашли дорогу, все-таки торчим в этом здании несколько часов, да и забыть представление перед входом будет трудно. В небольшой тусклой прихожей, за несколько шагов до двери, жиголо остановился.

— Ах, да, но вот незадача. Вам все же придется остаться у нас на чуть больший срок. Двух белых туристов, — на этом слове жиголо сделал акцент, — очень хотят видеть уважаемые люди. А мы не смеем им отказывать.

Какая же театральщина. Не мог он нас что ли в зале задержать или просто приставить пистолет к виску? Нет же, дождался, пока мы почти выйдем из заведения, и в этом небольшом предбаннике решил обрадовать.

Нас, правда, это совсем не выручает. Все же если мы затеем драку, то на шум тут же сбегутся охранники и персонал, и наш визит может продолжиться уже на крестах перед клубом.

— Ах, как жаль, — буквально пропел наш пленитель. — Но у нас еще будет много времени, господа, и…

Наигранную речь прервал глухой звук плевка из-за моей спины, и через секунду дротик прилетел Киберскому хипстеру точно между глаз. Его тело обмякло и начало падать, но я успел его подхватить и аккуратно, практически бесшумно, положить на пол. Не думаю, что у нас есть время, чтобы его куда-то спрятать.

Я повернулся и уставился на старика. Интересная у него трость. Маслов тоже молча смотрел на старика с нескрываемым удивлением.

— Чего застыли, молодые? — вполголоса прохрипел старик, поворачиваясь в сторону выхода. — Уходим, да поживее.

Не знаю, где он прятал дротик, а задавать этот вопрос сейчас было равнозначно самоубийству. В худшем случае, жиголо потом придется еще и от заражения крови лечиться.

Надеюсь, что там просто снотворное. Охрана на выходе лишь проводила нас равнодушными взглядами, а тот кениец, что говорил про трофей, слегка кивнул мне. Видимо, не одному мне был не по душе жирный ублюдок и то, чем он занимался.

Когда мы отошли на несколько десятков шагов, стало понятно, что никто не станет нас преследовать. Вряд ли модник с дредами занимал хоть сколько-нибудь важный пост в иерархии местного казино.

Скорее всего, был помощником, из разряда «встреть-отведи». Поэтому договоренности с его руководством должны остаться в силе, даже несмотря на небольшую заминку на последнем этапе. По крайней мере, в это хочется верить. Не зря же мы по Кибере так долго шатались?

Что ж, похоже, что из этой передряги мы выбрались живыми. Боюсь, что еще одну неожиданность за ночь мы бы не перенесли. Осталось только вернуться на базу. Не думал, что когда-нибудь скажу это, но… как же я соскучился по жесткой кровати в казарме.

Глава 6

Дорога домой после целой ночи приключений в квартале Кибера и переговоров с контактами хитрого старика не заняла много времени. Мы вернулись к машине целыми и невредимыми, а затем поехали по тому же маршруту назад в Иностранный корпус.

Рассвет застал нас на КПП перед базой, где Маслов пытался объяснить дежурным, что задачи группы снабжения и цели выезда в город ночью значения не имеют, так как пропуск в наличии и всё «‎бамс-бамс» и готово.

Честно говоря, не совсем пытался, просто общался как обычно, а я взглядом побитого щенка показывал дежурным, что сил моих больше нет это терпеть, и вообще, чем я заслужил подобную участь. Мы друг друга поняли, и нас пропустили, пробив по базе наши документы.

В казарме, где мне теперь было положено спать, я появился утром, за два часа до подъема. Но два часа — это целая вечность. Как говорится, дежурство идет, а солдат спит. Так что попрощавшись с интендантом, я направился прямиком к месту моего временного проживания.

Вот только не дошел буквально пары шагов до крыльца. Мне в спину, словно нож брошенный мной несколькими часами ранее, прилетела фраза, которую за время усиленных мер безопасности я успел искренне возненавидеть:

— Святой, — прозвучал знакомый серьезный голос, — хорошо, что ты уже проснулся.

Сообщать командиру о том, что еще и не ложился, я не стал. Так как сначала нужно было понять, почему меня ищут еще до подъема с самого утра. Если сегодня есть задание, то мне придется сознаться, что ночью я был с Масловым на очень секретной и крайне важной операции.

Полагаю, что в моей голове эта фраза звучит настолько же комично, как и когда я произнесу ее в реальной жизни. Но проверять реакцию командира не хотелось бы.

Ну а если это ложная тревога, то мне не привыкать бодрствовать двадцать четыре часа и более.

— Так точно, — ответил я, изображая бодрый голос. — К службе всегда готов.

— Хм, — хмыкнул Леший, о чем-то раздумывая. — Это хорошо. Поздравляю.

— С чем? — недоуменно спросил я.

День рождения у меня не скоро, Новый Год только через три месяца, а других вариантов пока нет.

— Наш квад будет работать над возникшей ночью задачей, — порадовал меня командир. — Брифинг через пол часа. А сейчас за мной, шагом марш!

— Есть! — не осталось у меня выбора.

Я без раздумий последовал за Лешим, который взял курс на небольшую пристройку, спрятанную за штабом в глубине нашей базы. Мы шли по кварталу, минуя парк и корпус за корпусом. По какой-то причине усталость на время отступила, словно изгнанная на задворки тела и разума присутствием Лешего и сосредоточенностью в его голосе.

Похоже, приключения ожидали меня еще и сегодня. Главное, не с утра, иначе придется раскрывать карты насчет операции ночью, так как ставить под угрозу сегодняшние мероприятия, какими бы они ни были, я не намерен.

Мы приблизились к двухэтажному каменному зданию. У входа в непримечательную пристройку курил мой знакомый из квада Рыжего, а по совместительству такой же любитель фильмов, как и я, которого зовут… эээ… неловко.

Не помню, как его зовут. Вообще, я на память никогда не жаловался. Может быть, мы никогда не представлялись друг другу, даже несмотря на то, что периодически болтали о последних новинках кино в перерывах между дежурствами, патрулями и тренировками? Да нет, бред какой-то.

Брюнет встретил нас приветливой улыбкой, даже несмотря на заметную заспанность. Видимо, их квад тоже неожиданно выдернули, что, в принципе, не новость для них. Но какого лешего мы будем все вместе делать?

— Доброе утро, товарищи разведчики, — кивнул нам брюнет, пуская в воздух клубы сигаретного дыма. — Готовы поплавать?

Что-что, прошу прощения? Поплава какая-то. Впрочем, воду я люблю. Курс подводного плавания в академии мне действительно пришелся по душе. Учитывая, что в прошлой жизни я и на море-то ни разу не был, так сказать, по состоянию здоровья. К сюрпризам же я отношусь неоднозначно.

— Всегда готовы, Ирокез, — ответил резко повеселевший Леший. — Не опоздай на брифинг.

— Так точно! — шутливо козырнул брюнет, не выпуская сигарету из рук.

Зато теперь я знаю, как зовут кинолюбителя. Одной проблемой меньше. Все-таки, несмотря на приятельские отношения с Рыжим и беседы с Ирокезом, я почти ничего не знал об их кваде. Я имею в виду хоть какие-то детали биографии, да хотя бы имена двух других бойцов.

На службе не принято трепаться о личной жизни, особенно, учитывая, что те самые приятели могут оказаться дворянами из какого-нибудь озлобленного на тебя рода.

Разные случаи бывают, так что большинство солдат стараются не акцентировать внимание на фамилии и прошлом. «‎Моя кровь — мой договор» — это не просто девиз корпуса, но и стиль жизни, который стараются привить в КСР.

Заключив договор о службе, ты лишаешься многих гражданских или дворянских привилегий, но обретаешь свободу от прошлого, равенство перед уставом корпуса и государством и братство с сослуживцами. По крайней мере, технически именно так должно работать наше военное формирование.

Под эти мысли в моей голове и мерный стук солдатских ботинок мы прошли по небольшому коридору вглубь пристройки и свернули направо, в кабинет на первом этаже. Зайдя внутрь, я обнаружил небольшую комнату, похожую на аудиторию в академии.

Не то чтобы было многолюдно, но количество людей в кабинете явно превышало дюжину. Из знакомых: Василиса, Змей, Рыжий. И все. Остальных я не знал. Но перед собравшимися за столом людьми сидел немолодой мужчина тучного телосложения с блестящей лысиной и чисто выбритым лицом.

Судя по лычкам на форме, он является подполковником, и, следовательно, старшим по званию среди всех присутствующих. Именно он, скорее всего, и будет проводить брифинг, ставить задачи и отдавать приказы.

Подполковник молча указал нам кивком на свободные места в зале и продолжил задумчивым взглядом смотреть сквозь присутствующих. Его сознание сейчас явно находилось также далеко от нирваны, как и от реальности.

Леший беззвучно проследовал к нашему кваду, который расположился в дальней части комнаты. Честно говоря, ситуация неординарная. Мало того, что собрали сразу несколько групп, так еще и ночью в Кении хорошее случается редко. Не считая каких-нибудь фестивалей.

Леший пропустил меня вперед, и я занял место рядом со Змеем. Матвей безэмоционально осмотрел меня с ног до головы, и снова перевел взгляд на подполковника, явно ожидая инструкций.

Что там должно произойти сегодня-завтра в Кении? Выборы? Нет, тут так не принято. Почти нигде, кстати, не принято, не считая Республики Соединенных провинций, которые так и не стали Нидерландами. Или Швейцарской конфедерации.

Может, концерт или… фестиваль. Точно. Уже второй раз за минуту о нем вспоминаю. Тот самый, культурный. Значит, что-то произошло при открытии, или во время самого мероприятия. Вот только причем тут вода…

— От тебя воняет, — неожиданно прошептал Змей, слегка склонившись в мою сторону.

— Не успел принять душ, — честно ответил я, не особо расстраиваясь из-за подобного комментария. — Не переживай, Ирокез обещал, что нас отправят поплавать.

— Ладно, — безразлично отозвался Матвей.

Видимо, запах пота и грязи не до конца выветрился за утро. Даже несмотря на то, что я успел ополоснуться ночью в баре. Хорошо, что я не сижу рядом с Василисой, иначе мне точно пришлось бы терпеть издевки ближайший месяц. Вот только Леший мне почему-то замечание не сделал, уж тому палец в рот не клади. Как сказал Змей, ладно.

Ирокез зашел в зал предпоследним, а за ним пожаловал наш технарь с ноутбуком. Сейчас будет кино. Или презентация.

— Садитесь, — в такт моим мыслям начал говорить подполковник, сидевший во главе стола. — В ногах правды нет.

Ирокез молча прошел к своему кваду и сел рядом с Рыжим. Технарь занял место у дальней стены и принялся подключать свой компьютер к аппаратуре и проектору за спиной подполковника. Последний же продолжил вести монолог сосредоточенным тоном:

— Позавчера начался фестиваль культуры в Момбаса. Мероприятие ежегодное, знаковое и посланное нам людьми, стоящими выше.

В этот момент военный на секунду остановился и поднял палец вверх, указывая на небо. Видимо, фестиваль был послан нам Богом, никак не меньше.

— Именно поэтому отменить его не получилось, даже несмотря на потенциально опасную обстановку и угрозу нового протеста.

Я перевел взгляд с подполковника на ряды сидящих передо мной солдат. Там было несколько человек в такой же форме, что и квад Рыжего. А значит, дело вовсе не в самом фестивале или трудностях с гражданскими, с которыми по-хорошему должна справляться полиция.

Стоп, в этой комнате в принципе находились только солдаты и офицеры из групп быстрого реагирования. Технаря за человека считать не будем, судя по его рабочему графику, он или искусственный интеллект, или новая форма чистого разума. Здоровья этим ребятам и нервов покрепче.

— Как вы понимаете, проблемы, возникшие во время демонстраций, решать не нам, — продолжил говорить подполковник, — приказа не поступало. Из огня да в полымя, так сказать. В порт Момбаса должен был прибыть небольшой пассажирский лайнер «‎Пересмешник» из Мельбурна.

Подполковник окинул собравшихся в комнате солдат хмурым взглядом.

— Именно на нем решила путешествовать известная британская театральная труппа «‎Рандеву», которая сейчас в международном турне. Всего на корабле пятьдесят четыре пассажира и двадцать два члена экипажа. Вчера ночью, в двадцать три часа, лайнер был захвачен двумя пиратскими лодками, не достигнув порта.

Ну, конечно, британцы же не могли просто сесть на самолет и мирно долететь до Найроби, а уже оттуда доехать в Момбаса. Им корабль подавай. Консерваторы недоделанные. Нашли бы еще какой-нибудь способ продемонстрировать всему миру превосходство своего военно-морского флота.

В данном случае, транспортного, который в отличии от ВМФ доказал свою полную несостоятельность. Кто согласится добровольно сунуться к берегам Африки, в акваторию Индийского океана, без сопровождения?

Конечно же британцы и еще полсотни альтернативно одаренных пассажиров. С такими союзниками никаких врагов не надо. В общем, будет жарко, как и говорит подполковник. Дали бы хоть поспать перед операцией. Долой спокойные деньки, когда из проблем только Робин Гуды в синих тюрбанах, грабящие по пятницам пассажирские поезда.

Теперь придется познакомиться еще и с корсарами. Осталось только понять, как именно буду задействован я, и как не дать знаменитой британской труппе пойти на корм рыбам.

— Наша с вами проблема, — продолжил сосредоточенно говорить подполковник, — что судно находится не в акватории Сейшельских островов, то есть еще в Британии, а уже вошло в территориальные воды Кенийской Свободной Республики.

Из сложившегося эксцесса может выйти знатный политический скандал, а значит, все мы здесь сегодня собрались не попусту. Действительно, придется поплавать.

— Пока что ситуация «законсервирована», и в СМИ не просочилась, — заверил нас подполковник, сделав небольшую паузу. — Однако британская сторона уведомлена об обстановке в нашей акватории, и штаб операции был развернут на острове Дерош.

Выходит, на юго-западе Сейшел. То есть в Британии.

— Судно медленно дрейфует севернее, рискуя оказаться в территориальных водах Италии. — продолжил подполковник, устало потерев веки. — Тогда резонанса избежать не удастся, и дипломаты с нас шкуру живьем сдерут.

И не только дипломаты. Учитывая связи императорских семей России и Британии, плачевное развитие ситуации окажет на Иностранный корпус не лучшее влияние. Особенно после недавних событий.

Сложно разглядеть полную картину из окопа, но в случае провала спасательной операции, к которой, по всей вероятности, в том или ином качестве будем относиться мы, генерал Разумовский не сможет урегулировать ситуацию простой личной беседой.

Британцы очень щепетильны по отношению к своим подданным, и тот факт, что спасение утопающих полностью лежит на плечах российской стороны, лишь подчеркивает доверительные отношения между коронами.

Стоит добавить, что ситуация, когда на морском судне берут заложников, априори является более опасной, чем на суше. Среди потенциальных трудностей: огромный риск для смерти заложников в случае непредвиденных обстоятельств, сложности при проникновении на корабль и возможность для противника просто-напросто утопить судно.

— Андрей, откройте, пожалуйста, слайды, — обратился к технарю подполковник.

И перешел к основным деталям операции:

— Информация о судне следующая. «‎Пересмешник» — это, по сути, круизный корабль, сделанный в стиле океанических лайнеров пятидесятых годов прошлого века. Фотографии вы видите на экране. Спущен на воду шесть лет назад, тоннаж две тысячи, длина шестьдесят четыре метра, а ширина четырнадцать. Переключите, пожалуйста, слайд.

— Угу, — пробурчал технарь, нажимая на кнопку и сосредоточенно вглядываясь в экран.

— Три пассажирских палубы, тридцать кают, лифты, два ресторана, библиотека и прочие помещения. Схему и фотографии командирам отправили еще утром, так что у вас будет время ознакомиться с вводными данными до вечера. В принципе, ничего необычного.

Учитывая зарисовки на экране, посмотреть на схемы поближе действительно бы не помешало.

— Корабль по современным меркам миниатюрный, так что есть с чем работать. Непосредственно в операцию на корабле будет вовлечено две группы, сформированные из собравшихся здесь. План в штабе был утвержден еще ночью, так что его осталось только выучить и выполнить. На данный момент есть вопросы?

— Никак нет! — последовал более-менее дружный ответ от присутствующих в зале групп.

— Хорошо, тогда к делу, — произнес подполковник, поднявшись на ноги и сделав несколько шагов в сторону экрана со слайдами. — На палубе постоянно дежурят три — четыре человека, общая приблизительная численность противника — двенадцать-пятнадцать человек. Они приплыли на двух лодках, вооружены охотничьими ружьями и пистолетами-пулеметами импортного производства.

Все внимание солдат было безоговорочно обращено на слайды с изображениями корабля и его составных частей, на которые и указывал при рассказе подполковник.

— Защитных комбинезонов, бронежилетов или других предметов личной защиты замечено не было, — перечислил командующий операцией военный

Он загибал пальцы на левой руке при перечислении очередного элемента брони захватившего корабль противника.

— Подробная информация по кораблю, то есть переходы и их расположение, материалы переборок, подробная схема палуб с путями отхода и конструкция корпуса отмечена в файлах, переданных лидерам квадов.

— Подполковник Новосельцев, — раздался в зале скрипучий молодой голос, — разрешите вопрос?

— Разрешаю, — ответил грузный мужчина, переводя внимание с изображений на экране на задавшего вопрос бойца.

— Какие варианты вмешательства рассматривались? — последовал вполне логичный вопрос.

Правда, ответ на него уж слишком очевиден для любого прошедшего военную академию бойца — в случае захвата заложников всегда проще договориться. Если запросы адекватны, конечно же. К примеру, десять тысяч имперских рублей и вагон-ресторан до ближайшей границы.

— Переговоры зашли в тупик, — ответил подполковник. — Были поставлены невыполнимые требования. Включая амнистию задержанных за проникновение на секретную и особо охраняемую территорию.

По этому пункту договориться точно не выйдет.

— Были и другие условия, о которых нам знать не положено. — подтвердил мои мысли Новосельцев — Силовой метод, так сказать, с шумом, не рассматривается, в связи с возможными потерями. Именно поэтому кроме штурмовой группы будут задействованы две двойки водолазов: Крупицын и Кротов, Зотов и Львов.

Ирокез повернулся ко мне и, ухмыльнувшись, подмигнул. Вот, значит, какая фамилия у него: Зотов. Именно с ним я и буду работать в двойке. Осталось только узнать имя, а то как-то неудобно даже.

После небольшой паузы, удостоверившись, что прерывать его больше никто не собирался, Новосельцев продолжил:

— Задачами водолазов являются проверка дна на предмет взрывчатых устройств, вывод из строя винтов круизного лайнера для предотвращения потенциального движения противника, устранение дежурящих на палубе пиратов и установка лестниц для проникновения штурмовой группы. Рекогносцировка начнется вечером.

Задача серьезная.

— В штурмовой группе: Орлов, Алексеев, Рыжиков и Максимов, Красько, Полищук. Работаете в тройках. Приближаетесь к кораблю на моторной лодке с кормы и носа, поднимаетесь с помощью водолазов и работаете. Внутри помещения действуете по обстановке, как учили. При необходимости задействуете водолазов, но только в крайнем случае. Захват начнется, как только будут сумерки, ориентировочно в девятнадцать ноль-ноль. Вопросы?

— Вертолет не рассматривается даже при условии устранения дежурящих на палубе? — заинтересованно спросил Рыжий. — Будет намного быстрее.

— Понимаю, — согласился Новосельцев и оглядел зал. — Предлагались такие варианты, как спуск по канату на вертолете или отправка всех бойцов в костюмах для подводного плавания. Но, как вы понимаете, оба варианта находятся на гранях ненужной опасности.

По залу пронеслись едва слышные одобрительные голоса.

— В первом случае мы очевидно рискуем быть замеченными даже при условии отсутствия часовых. Во втором же сложность операции увеличивается в связи с необходимостью действий штурмовой группы в ночной воде. У штурмовой группы, насколько мне известно, нет опыта погружений даже в чистую воду. Плюсом, несомненно, идет незаметность. Но какой ценой?

— А с экипировкой как? — спросил тот же надоедливый молодой голос из первого ряда, хотя в этот раз вопрос был дельный. — Ночью же работаем.

— Все необходимое снаряжение уже доставлено на остров Дерош, — успокоил молодого солдата подполковник. — Если возникнет необходимость, то после проверки можем доставить требуемое группам для успешного завершения миссии. Остальные присутствующие будут задействованы для плана Б, то есть на случай провала одного из этапов или всей операции целиком. Здесь можно…

Выслушав всю информацию, необходимую для адекватного действия ночью, мой мозг начал пропускать слова подполковника мимо ушей. Голова слегка опустилась вниз, и я прикрыл глаза. Всего на одну секунду.

Глава 7

Разбудил меня аккуратный толчок в правый локоть и тихий бесстрастный голос Змея.

— Воняешь. И выглядишь соответствующе запаху, — напарник не преминул вновь напомнить о моих ночных похождениях.

Ну не знает же он, право слово, где и почему я всю ночь пропадал? Как будто я так часто помогаю Маслову, или так редко хожу в кабаки, право слово.

Сейчас я был благодарен Матвею. Солдат спит, война идет. Надеюсь, что я не храпел. Конечно, меня даже слегка донимали угрызения совести из-за того, что заснул на брифинге, но выбор был сделан еще вчера, и изменить его сегодня я не мог.

Впрочем, дрема меня наконец отпустила.

—… поэтому я возлагаю большие надежды на план А и надеюсь, что до этого не дойдет. У вас полчаса до колонны в Момбаса. Там сможете детальнее ознакомиться с планом, осмотреть снаряжение и обсудить возможные коррективы в своей группе. С Богом, господа офицеры. С Богом.

Видимо, проспал я чуть больше, чем пять минут, что ставит меня в совсем неловкое положение. Э-э-э-м. Еще в более странное положение ставят меня солнцезащитные очки-авиаторы на моем лице. И кто умудрился надеть их на меня? Похоже, Змей решил меня прикрыть. Очки точно нужно будет вернуть.

Солдаты и офицеры зашумели, обсуждая детали и нюансы предстоящей операции и наполняя зал сдержанным гулом. Никто не был взволнован или напуган. Все-таки в зале собрались компетентные люди, не случайно выбранные для задания.

Обычно к таким миссиям привлекают подготовленные подразделения, прошедшие многолетнюю муштру, огонь и воду. Это связано с необходимостью интенсивных и специализированных тренировок и дорогостоящего оборудования, нужного для выполнения спасательных операций на борту корабля.

Иностранный корпус является широкопрофильным военным образованием, если так можно выразиться, фактически имеющим группы быстрого реагирования, которые занимаются всеми чрезвычайными происшествиями, при этом специализируясь на проникновении на защищенную территорию.

Однако обширный опыт работы и тренировок в случае захвата заложников на корабле или самолете у них отсутствует.

Но порог умений, необходимых для вступления в наше подразделение, все же находится на высоком уровне. Только вместо подготовки в одном конкретном направлении уклон делается на многопрофильность.

Также в составе Иностранного корпуса отсутствует водолазная группа или, к примеру, специальный антитеррористический отдел, поскольку функции любого специализированного подразделения на себя берут либо отдельные бойцы корпуса, либо имперские органы власти, вроде той же Тайной канцелярии.

Поэтому я не удивлен, что меня привлекли в качестве водолаза. Все-таки единственным курсом в академии, который дался мне с неожиданной легкостью, было подводное плавание. Одинокое «отлично» в моем послужном списке.

— Святик, поздравляю, — начала иронизировать Василиса, как только мы выбрались из кабинета, — теперь ты снова можешь оказаться в родной стихии. Ой, так завидно, так завидно…

— Ну, непонятно, кому она еще родная — с ехидностью в голосе парировал я, — быть может, кому-то из смертных, наконец, удастся украсть камень невиданной красоты и получить охапку сокровищ в придачу.

— Как некрасиво намекать даме на ее прозвище, — состроила обиженную гримасу девушка и картинно опустила глаза в пол. — К тому же сам назвал, а жениться не хочет.

— Василиса, акстись, — слегка улыбнулся я, окончательно распрощавшись с сонливостью. — Мне по сану не положено.

— Хе, — довольно хмыкнул идущий впереди Леший. Да и краешки губ Змея тоже поползли вверх. — Вот его мы и бросим под бронепоезд.

— У нас, вон, еще одно хладнокровное есть, — кивнул я на товарища, который вновь принял невозмутимый вид. — Вы, мне кажется, по знаку зодиака сходитесь.

— Да? — продолжила играть спектакль Василиса. — Я стрелец. А ты, Змеюшка?

— Ммм, — недовольно промычал Матвей, вероятно не желая отвечать на провокационный вопрос.

— Змей, у тебя же весной День Рождения, — подыграл Леший, расплываясь в широкой улыбке, — в апреле, кажется. Или в мае…

— Да? — задумчиво спросила Василиса. — Не знала, не знала.

Так я ей и поверил. Прошлый День Рождения Матвея мы отмечали с запозданием, когда закончилась учеба и тренировки в начале июня. Зато он угощал нас настоящим японским саке, которое в Империи стоит баснословных денег.

Ни за что не поверю, что подобное событие выветрилось у нее из памяти. Все праздники и выходные знает на зубок, еще и календарь ведет в блокноте. Ехидна, что с нее взять.

— Телец, — негромко проговорил Матвей.

— Ммм? Кто-кто, говоришь? — с энтузиазмом проворковала Василиса, подкрадываясь сзади к Змею широкими скользящими шагами.

Ладно, признаю, переборщил. Парня нужно спасать. Прости, командир.

Игнат словно спиной почуял беду и ускорил шаг, но до выхода из пристройки добраться не успел. Родина тебя не забудет.

— А как ты к лесным обитателям относишься? — шепотом спросил я.

— Хм-м-м… — Василиса сменила курс и чуть ускорила шаг. — Я так сразу не могу, мне нужно поду-у-умать.

— Станешь второй женой, зато какой мужчина: статный, опытный, — начал я спешную операцию по спасению офицера Змея, — ну, в боевом плане, я имею в виду. С ним хоть в огонь, хоть в воду. Леший, а ты кто по гороскопу?

— Мне по сану не положено, — ответил Игнат, повторив мой ответ двухминутной давности.

Уел, признаю. Не ожидал.

— Эх, — грустно вздохнула Василиса и перевела на меня взгляд, — так и оставите в девках, Святик.

— На все воля Божия, — нараспев произнес я. — И да достанется каждой твари по паре.

— Ах ты ж! — весело вскрикнула девушка, после чего ударила меня в плечо.

— Отставить мордобой! — выручил меня Леший и открыл дверь, пропуская нас наружу.

На выходе из здания наш квад ждали Рыжий и Ирокез. Второй опять курил, о чем-то оживленно беседуя со своим командиром, который нас и заметил.

— О! — радостно воскликнул здоровяк, — Леший, здорова! Разреши твоего бойца на пару слов?

— На пять минут, — быстро согласился Игнат, кивая головой в мою сторону.

— Добро! — пробасил Иван. — Не задержу.

— Квад, жду экипированными и готовыми у автомобиля, — обратился к нам Леший, разворачиваясь в сторону гаража. — Готовность двадцать минут. Без опозданий. Выполнять.

Наши голоса слились в единый ответ:

— Есть!

— Так Точно!

Ладно, не такой уж и единый. Зато за синхронность десять. Вася и Змей двинулись в сторону казарм, командир же не спеша пошел к гаражу.

— Чем обязан? — козырнул я дуэту коллег.

— Брось ты эти формальности, Святой! — махнул рукой Иван и сразу перешел к делу. — Штурмовой отряд выдвинется позже. Нужно проверить снаряжение и к Маслову зайти, пободаться. На судне стальные перегородки, так что хорошо, что бронебойные патроны указаны в списке снаряжения для миссии.

Иван недовольно поморщился.

— Вот только хрупких-то нам не выделили. Ты, если вдруг приедешь раньше нас, и водолазные комбинезоны, лестницы, лодки и прочие снасти будешь осматривать, то будь уж повнимательнее. Заодно спроси, кто будет вести катера. Во сколько у вас первое погружение. На калибр патронов к оружию посмотри. Ну и остальное по мелочи.

— Вань, я ему подскажу, если что, — прервал товарища Ирокез, бросая окурок сигареты в урну рядом с собой. — Не впервой.

Как же рыжеволосому здоровяку идет это имя. Ну прям былинный богатырь. Из какого-нибудь древнего эпоса. Ну а что? Я вполне представляю его с мечом, сражающимся с злобными великанами-людоедами или разъяренными драконами.

— Часто случалось на корабле с заложниками работать? — поинтересовался я у товарищей.

— Было пару раз, — пробасил Рыжий, потирая руки. — Мы как в корпус попали, нас почти сразу на подготовку в Британию отправили на три месяца. Со Специальной Авиационной Службой Ее Величества занимались. Ну, не прям с ними, но с их новичками. Отрабатывали несколько вариантов, в том числе и с захватом заложников на корабле или самолете. Еще года три-четыре назад яхту брали, там семья в заложниках была.

— Если эта операция так важна, то почему меня привлекли? — спросил я, честно оценивая собственный уровень подготовки по сравнению с теми же британскими пилотами. — У нас же и года после учебки не прошло.

— Ну… так… — слегка замялся Рыжий гигант, — это…

— Он и порекомендовал тебя, — с улыбкой сдал товарища Ирокез.

— У тебя, Святой, по подводному плаванию «отлично», — начал объяснять Иван, глядя мне прямо в глаза. — Знаешь, сколько в военке получили ту же отметку, что и ты?

— Нет, — честно признался я, озадаченный вопросом Рыжего.

Во время учебы в военной академии мне было попросту не до сравнений. Сотни детей из родов в несколько раз богаче и влиятельнее нашего так и не смогли закончить четырехлетний курс, даже несмотря на все ресурсы их семей.

Я же и вовсе с трудом успел оправиться после дуэли, едва набрав нужную форму. Как физическую, так и психологическую. Поэтому перед сном разум отключался чуть ли не быстрее тела, не оставляя времени парить в пространстве, размышляя о судьбе светил.

— Пятеро, — продолжил Рыжий, изрядно удивив меня своим ответом. — В Кении из них сейчас ни одного. Причем трое из пяти — это маги воды. Пробудившиеся уже во время учебы. Да я и сам этот курс выбрал и провалил. Вон, Ирокеза спроси.

— Подтверждаю, — Ирокез согласно закивал, отчего его темные уложенные набок волосы задвигались в такт движениям головы.

И почему вообще Ирокез? Ладно. Я, конечно, понимаю, что финальный экзамен был трудным, но невозможным он не показался. В отличие от нормативов или зачетов по той же военной стратегии, за обыденным названием которой скрывалась настоящая преисподняя.

Да и преподаватель относился ко всем одинаково и лишнего себе не позволял. С парой боевых травм, конечно, но все мы не без изъянов. Надо будет как-нибудь поговорить об этом с Васей.

— Еще Ирокезу с тобой комфортно работать, — сказал Рыжий, вклиниваясь в мой равномерный поток мыслей. — Вы все же знакомы, а под водой без доверия никак. Ну и нужно себя проявлять! Если не сейчас, то когда? Так что давай, дуй за снаряжением и в гараж. И не подведи!

— Так точно! — вытянулся я по струнке.

И трусцой побежал к уже казавшейся родной казарме, не став лишний раз упоминать, что за все время знакомства с Зотовым узнал его имя только сегодня. С кем не бывает.

Опять не получится опробовать польский комбинезон в деле. Сначала оцепление, теперь вода. Невезение — это, как говорится, вещь относительная. И к нему лучше вообще никак не относиться. А новый комбинезон относиться еще успеет.

Под эти незамысловатые размышления я собирал походное снаряжение уже не в темпе вальса, а в вихре хардбаса.

Как ни странно, но я пришел раньше Васи и Змея, которые, видимо, никак не могут выбрать Васе платье. Или решили еще и позавтракать. Главное, ей такое не ляпнуть, иначе съедят уже меня. Леший стоял, облокотившись на уже знакомый мне «Рычаг», который я считал непревзойденной мыслью неизвестного инженерного гения. Кроме Лешего здесь были и солдаты из других групп быстрого реагирования.

После недолгого молчания, Игнат повернул голову и с упреком в голосе произнес:

— Еще раз ночью вместо здорового сна выберешься к своей женщине, и я тебе оторву то, за что она тебя любит. Понял?

— Так точно, — ответил я, чувствуя вину за свои приключения в Кибере.

С другой стороны, оторвать мне чувство юмора и харизму у него получится вряд ли.

— К операции готов? — поинтересовался Леший, возвращаясь к привычному спокойному и деловому тону общения.

— Да, — честно признался я.

— Вот и славно, — уже без следа раздражения ответил Леший. — Поспишь в машине, пока едем. Это не обсуждается. Затем выучишь план. И своей группы, и группы захвата. А потом еще четыре положенных часа перед закатом. Очки верни.

— А? — Не сразу понял я командира.

Что я вообще должен ему вернуть, очки для подводного плаванья со всей экипировкой вроде как ждут на острове Дерош…

— Очки, — повторил он спокойно.

— Да, конечно, — наконец, до меня дошло, и я снял солнцезащитные очки-авиаторы и передал их Лешему. — Спасибо.

— Не за что, Святой, — невозмутимо ответил Игнат. — Загружайся. Готовность семь минут.

— Есть!

Мне всегда импонировала способность командира быстро анализировать окружающую его обстановку. Свое недовольство он уже показал, однако предстоящая операция требовала собранности от всех ее участников. Добиться ее гневом не самое рациональное решение. Поэтому упреки Лешего быстро сменились на конструктив.

Пока я ненадолго увлекся рефлексией, не заметил, как машины заполнились солдатами и офицерами Иностранного корпуса. Затем наш конвой без задержек тронулся из гаража на просторы кенийских автодорог. Змей сидел на переднем сиденье, рассматривая в окно знакомые пейзажи. Василиса же села слева от меня.

Наша колонна в основном состояла из бронированных машин эфиопской компании AA Systems и нескольких грузовиков отечественного производства.

В Момбаса мы долетим с ветерком, а оттуда непосредственные участники миссии и руководство поплывут на остров Дерош, который располагается восточнее главного кенийского порта и является почти незаселенным.

Думаю, что не только выгодное расположение, но и отсутствие лишних свидетелей стали причиной выбора этого острова в качестве опорного пункта и стартовой точки операции. Мне еще предстоит прочитать полные вводные и план действий нашей водолазной группы, но, думаю, к вечеру нас ожидает заплыв для разведки.

А затем ночью мы, как сказал подполковник Новосельцев, будем ответственны за проникновение на судно.

Нужно понимать, что работа в мутной или ночной воде всегда чем-то затруднена. И не только тем фактом, что необходимо большое количество специализированного снаряжения, которого, к слову, у Иностранного корпуса может и не быть.

Но сложности может вызвать и психологическая составляющая. Нужно терпение и сдержанность для того, чтобы чувствовать себя комфортно в новой неизведанной толще воды под многотонным судном.

Значительная часть курсантов не выдерживали тренировок именно из-за давящего чувства постоянной опасности и отсутствия привычной коммуникации с миром вокруг. Все-таки неудивительно, что именно маги воды лучше всего чувствуют себя в подобных условиях. Для них родная стихия остается комфортной, будь то цунами или стакан воды в столовой. Но это не значит, что простым людям подобное погружение недоступно. Множество туристов из моего мира любят дайвинг и находят это хобби увлекательным.

Я же раньше почти не плавал. Разве что в ванной или в раковине, когда мыл голову. Да-да, вот такой я извращенец. Теперь же меня захватывает спокойствие и умиротворенность океана, на дне которого когда-то упокоились Летучий Голландец и Атлантида.

Леший, заняв место в задней части машины, все это время прожигал меня взглядом. Поняв, что спастись от него можно только в астрале, я прикрыл глаза. Размеренное движение автомобиля и спокойное гудение двигателя действовали успокаивающе.

Мои мысли начали возвращаться к ночи в квартале Кибера и голубым глазам, полным печали и благодарности. Затем перескочили к синему порошку, найденному в карманах торговца, к необычному манящему синему свету…

***

— Пора, красавица, проснись! — практически пропел Леший, выводя меня из состояния сна. — Через пять минут будем на месте.

О чем я там думал? Колонна, судно, вода. Ладно. Не помню — значит, не важно. И с каких пор Колесников поет, а? У меня такое ощущение, что он несказанно рад тому, что британцев вместе с туристами из Австралии захватили на судне, а мы теперь направляемся это разгребать.

— А я и не сплю, — весело ответила Василиса.

— Я и не теб… — начал говорить Леший, но под грозным немигающим взглядом девушки пошел на попятную. — Кхм… я и не заметил.

— Видел? — прошептала мне на ухо Ехидна. — Как я его, а?

Почему. У всех. Такое. Хорошее. Настроение? Где я пропустил разноцветный пряничный домик?

Может, они рады тому, что им не придется лезть в облегающий костюм и плыть под водой? Или им лично британская королева награду обещала выдать за спасение? Или у них просто едет шифер? Или у меня.

— Младший лейтенант Колесников, — решил все же уточнить причину вселенской радости я. А то чувствую себя как-то одиноко на этом празднике жизни. — Разрешите обратиться?

— Р-разрешаю, — тут же ответил Леший, смутившись от несвойственного мне официоза.

— По какой причине наш квад, кажется, чуточку веселее обычного? У нас же ЧП, или я что-то проспал? Премию выдали?

— Ага, — хмурым голосом ответил молчавший до этого водитель, — А потом догнали и еще раз выдали.

Во-о-от. Наш человек. В Кенийской Свободной Республике Иностранному корпусу хорошо делать только три вещи: служить, служить и еще раз служить.

— Ты что! — оживилась Вася и ловко меня за плечо. — Там же на борту Джеймс МакЭвон!

— Капитан известный, что ли? — с иронией в голосе поинтересовался я.

— Ха! — послышался довольный смешок водителя.

— Ты что-о-о, Святушка! — искренне удивилась Ехидна и уставилась на меня щенячьими глазами. — Так же нельзя!

— Отставить удивление! — прервал ее Леший безапелляционным тоном. — Святой, ты, может, тогда про Элизабет Эйнсли что-нибудь слышал? Она в прошлом году награду Лоуренса Керра получила за роль в «Джипси».

— Я думал, на британский флот женщин не берут, — наигранно удивленно пробормотал я.

— Ха-ха-ха, — искренне рассмеялся водитель. — Ну ты и выдал.

— Так не смешно же! — всплеснула руками Василиса.

— Да понял я, что это актеры, — проворчал я, стараясь побороть в себе желание запросить у Маслова при случае дротик со снотворным. — Театра, разумеется…

— Ты… ах ты… — прерывисто выдохнула Ехидна. — Необразованный кинолюб! Кинофил. Вот. Они же должны были привезти новую пьесу, вдохновленную японской культурой! Они же все прошлые годы в застое были, играли только британскую классику. А ту-у-ут! Первый показ, и на нашем фестивале.

Девушка на секунду запнулась.

— Ну… то есть первый был в Мельбурне, там все дворянство королевских кровей собралось…, но первый для простых людей!

— Отставить оскорбления и причитания! — вновь прервал нас Леший. — Каждому свое. Выгружаемся!

Ну и почему этот мир так помешан на театре? Колесников же точно не дворянин, и то знает британских актеров по именам. Еще и про премии и спектакли слышал. Все же мне никак не привыкнуть, что киноиндустрия не получила международного признания в связи с консервативными взглядами на искусство в дворянских кругах.

Но это сейчас не главное. Нужно сосредоточиться на задании и не забывать инструкции Рыжего. Если Иностранный корпус сегодня провалится, то фильм снимут уже про нас. Преимущественно черно-белый.

Глава 8

Выгрузившись в порту Момбаса, наш квад на время был предоставлен самому себе. Меня были готовы отправить на базу на Дерош только вместе с другими водолазами, так как нам предстояло вместе осмотреть снаряжение и готовиться к погружению, а места на острове было немного.

Операция должна быть если не секретной, то хотя бы максимально незаметной для СМИ и телеканалов. Единственно возможным способом времяпрепровождения для меня стало перечитывание предстоящих задач и заучивание плана погружений. Их, то есть погружений, в общей сложности было два.

Первое погружение должно состояться еще вечером до темноты. Перед нами ставится несколько целей: проверка дна судна на предмет взрывчатых устройств, исследование бортов на наличие выступов и прочих удобных для установки лестниц мест, минирование винтов круизного лайнера.

Такой набор задач на первую вылазку сложным не кажется. Насколько несложным может являться плавание под дном судна, на котором засели головорезы с оружием, конечно. Работать будем в двойках, что означает, что каждый из нас будет осматривать половину корабля и минировать один из винтов.

Подплывать к лайнеру с лодки или катера, которые «проходят мимо», будет слишком рискованно, потому как они могут привлечь слишком много внимания. Поэтому было принято решение уходить на погружение с лодки переговорщиков, которые поплывут на корабль для того, чтобы проверить целость заложников и доставить затребованные пиратами объекты.

В файле так и указано: «доставить затребованные пиратами объекты», вот так вот. Учитесь шифровать информацию. Я надеюсь, что они там не пиццу с ананасами заказали.

В нашу задачу также входит оказание возможной экстренной помощи переговорщикам на борту, но, надеюсь, что до этого не дойдет. Поднимать нас будут на лодку на обратном пути. Выглядит несложно, особенно учитывая, что судно переговорщиков будет отвлекать внимание пиратов.

План на второе погружение выглядит по-другому. Во-первых, необходимо доставить телескопические лестницы к кораблю. Благо, сделать это можно при помощи индивидуального подводного буксировщика, который будет использоваться для нашего движения под водой.

На нас будет больше снаряжения, так как работать придется в ночной воде, поэтому без средств передвижения под водой доставить лестницы было бы невозможно. Погружаться, как и вечером, будем с лодки, но на этот раз нас скроют сумерки.

Во-вторых, нам предстоит дать сигнал штурмовой группе, а также обеспечить им условия для поднятия на борт, то есть устранить часовых на палубе. Здесь присутствует фактор неизвестности, так как до конца не ясно, держат ли пираты связь между собой, и если да, то каким образом.

К тому же, неизвестно, сколько африканцев будет на палубе во время операции, заметит ли кто-нибудь отсутствие товарищей или тела с верхней палубы. Не стоит забывать, что всего палуб три. Мы будем должны держать позицию на средней палубе до тех пор, пока штурмовая группа не зачистит верхнюю.

На данном этапе план выглядит надежным, как швейцарские часы. Меня смущает только проверка снаряжения, о которой говорил Ирокез. Честно признаюсь, что в академии учили работать только с отечественными образцами, так что надеюсь на лучшее.

Еще нужно будет уточнить о наборе вооружения, так как корабль немаленький и возможно придется стрелять не только по целям рядом с бортом, но и по тем, кто находится выше нас.

Именно такие размышления терзали меня, пока я сидел на небольшом мостке в северной части порта и был предоставлен сам себе. Я также пробежался по плану Б, но он мне совсем не понравился.

При условии, если водолазы или штурмовая группа допускают критические ошибки при исполнении плана А, последует грубое вмешательство. То есть будут взорваны вентили корабля, высажена ударная группа и проведена зачистка несмотря на жертвы. На то это и план Б.

Поэтому для того, чтобы не возникло политического казуса, который может подмочить отношения России не только с Британией, но и с другими странами, заинтересованными в разрешении ситуации с театральной труппой и заложникам в лучшую сторону, нам стоит постараться.

Остальные солдаты моего квада будут задействованы на случай плана Б. Я все еще не до конца верю, что мне досталась такая роль в операции. Можно ли назвать ее главной? Вряд ли. Но что-то вроде лидирующей роли второго плана я получил.

Интересно, насколько помогла рекомендация Рыжего и почему к нему прислушались? Еще Ирокез. Зотов — звучит знакомо, но не помню, где слышал эту фамилию. Нужно будет спросить у Андрея Ростиславовича. И заодно рассказать ему последние новости, он имеет право знать о них из первых уст.

Учитывая его предприимчивость и информированность, можно будет пролить свет на последние события в КСР.

Все-таки сложно трезво оценивать обстановку, находясь в самом ее центре, и мнение со стороны не повредит. Еще и сестре письма давно не отправлял. Правда она их, скорее всего, не читает или сжигает в камине.

Не помню, есть ли в поместье камин. Проведенное в Москве время кажется чем-то далеким и чуждым. Кажется, мы так ни разу и не собрались на ужин в полном составе, как того хотел старший Львов. К чему я их вообще сейчас вспомнил?

— Святой, вызывает Леший, прием, — раздался голос командира из рации.

— Святой на связи, — быстро ответил я. — Прием.

— Квад Рыжего прибыл, дуй сюда, — приказал Игнат.

— Так точно!

Я поднялся с холодного камня и быстрым шагом направился к расположению отряда. Наш квад и отряд Рыжего расположились в небольшом ангаре, в стороне от высоких портовых кранов у воды.

Солдаты выглядели напряженно, явно обдумывая предстоящую миссию. Я же чувствовал себя на удивление спокойно, несмотря на легкую усталость, так и не покинувшую меня после приключений в Кибере. Наверное, на меня так подействовала возможность снова опуститься на глубину.

Со времен академии повода для подводного плавания не возникало. Правда, захват заложников вряд ли можно считать хорошим поводом.

— Святой прибыл! — козырнул я всем присутствующим.

— Добро! — пробасил Иван и утвердительно кивнул, то ли самому себе, то ли приветствуя меня.

Голос богатыря вызвал сдержанные улыбки у окружающих его солдат. Не у меня одного гигант вызывает ассоциации с былинным героем.

— Святой, поступаешь под командование Рыжего, — произнес Леший.

— Добро! — изобразил я глубокий бас, но тут же исправился своим обычным голосом. — То есть, так точно!

Искренний смех окружающих и ухмылка Лешего стали наградой за удачную шутку. Нечего ребятам загоняться. План у нас есть. Средства для его выполнения сейчас проверим. Останется только сыграть роль не хуже той театральной труппы. Как их там, «Рандеву»? Вот мы сегодня и устроим корсарам ночное рандеву. С головокружительными конкурсами.

— Святой, водолазы сейчас грузятся на лодку, — уверенно инструктировал меня Иван, — снаряжение уже на месте. Ирокез тебе подскажет, что и как. Группа захвата присоединится позже. Мои орлы не подведут, так что и вы постарайтесь.

— Так точно! — ответил я Рыжему, вытягиваясь в струнку.

Не говорить же ему, что особого волнения я не испытываю. Меня, скорее всего, накроет мандраж перед самым погружением, как это было в академии. Но вода меня никогда не пугала, а наоборот, успокаивала. Будь то тёплая ванна или дно морозной реки.

К нам присоединились двойка наших коллег по операции, позывные которых были созвучны их фамилиям: Крупа и Крот. Парни были чуть ниже меня ростом, но оба шире в плечах. Сразу видно, что с детства занимались плаванием.

Времени для общения у нас особо не было, но Крот сказал, что раньше служил в ВМФ Российской Империи, после чего перевелся сюда, в Иностранный корпус, по личным причинам. Крупа же был выбран в водолазы, так как вместе с квадом Рыжего проходил подготовку в Британии.

В надежности этих ребят я не сомневался. Вот мой личный опыт казался несоизмеримым по сравнению с такими морскими волками. Однако, ставки сделаны не мной, и ставок больше нет.

Нас погрузили на катер, и мы быстро доплыли до острова Дерош, который представлял из себя небольшой кусок земли, окаймленной рифами, с высокими пальмовыми деревьями.

На острове уже был развернут палаточный лагерь, в котором вовсю бурлила жизнь. Множество офицеров в различной форме хаотично перемещались по территории, выполняя полученные приказы. Нас тут же взял в оборот старшина Строганович из отряда снабжения. Что-то неуловимое выдавало в нем человека, который любит собирать интересные и не очень вещи, и который всегда припрячет лучшее на черный день. И, судя по его настроению и стилю общения, этот день настал.

— Значит так, хлопцы, — начал он говорить после того, как подвел нас к длинной палатке камуфляжного цвета, — все, шо внутри, можно брать. Вы там сами смотрите, шо не хватает — найду. Да хорошенько смотрите. Ежели шо не так — сделаем так.

Первыми в палатку зашли Крот и Крупа, а мы с Ирокезом остались снаружи, чтобы не толпиться. К тому же, как я понял, Ирокез будет проводить срочный ликбез, связанный с практической стороной сегодняшней миссии. Долго ждать не пришлось, и через двадцать минут Крот и Крупа вышли из палатки, подтверждая мое первое впечатление о старшине Строгановиче.

— Мужики, вы представьте, он там у британцев на острове выторговал четыре индивидуальных подводных буксировщика! — восхитился стараниями снабженца Крупа. — Да не простых, а «Фавориты». Они ж в воде до четырех с половиной узлов скорость развивают! Я на таких на учениях с Особой Воздушной Службой работал. Как ласточки летают! Ну, то есть, не как комбинезон, а как птицы.

— Да поняли мы, — миролюбиво улыбнулся Ирокез, поглядывая на вход в палатку с едва сдерживаемым интересом. — Сейчас и сами заглянем. У нас и так пять часов до первого погружения осталось, а еще подремать чуток не мешало бы. Так что не тяните.

— Будете так кричать, — слегка обиженно произнес старшина, — и в следующий раз заглянете, а там ничего нет.

— Ладно, отец, извини, — тут же исправился водолаз, понизив голос, — погорячился. Как ты их достал хоть, расскажи?

— Как, как… — вполголоса сказал Строганович, расплываясь в добродушной улыбке, — на водку с тушенкой выменял. И только на одну ночь. Британцы пить будут, а мы работать без продыха. Шо ж они, не люди? Все понимают, сами к нам в случае чего обратятся. До них, как до людей, и они до нас, как до людей. Шо встали? Посмотрели, примерили — пошли отдыхать. Два погружения за ночь — это вам не в учебке костюм водолазный протирать.

Отзывчивости и простосердечности этого пожилого мужчины можно было только удивляться. Не будет сюрпризом, если Маслов именно поэтому и назначил его ответственным за снабжение временного командного центра. Наши товарищи-водолазы отправились в последний раз перечитывать инструкции и ложиться спать перед вылазкой.

Мы же с Ирокезом зашли внутрь. Действительно, количество контейнеров с амуницией и аппаратурой поражало. В самом конце импровизированных рядов красовались четыре продолговатых аппарата с ручками-держателями и вентилями снизу.

— Смотри, в первый заплыв нам нужно брать оружия по минимуму, — спокойно разъяснял Ирокез, прохаживаясь среди компактно сложенных ящиков и контейнеров и с интересом их разглядывая. — Пистолета хватит, так как до переговорщиков добраться мы не успеем. Максимум, нам скинут веревку, но времени все равно не хватит. Поэтому, если что, не паникуй. Ребята знают, куда лезут и что делают. Выполняем наши задачи и только потом думаем о нюансах. Понятно изъясняюсь?

— Ага, — кивнул я, все еще рассматривая «Фаворитов» британской короны.

— Обалдеть, — остановился как вкопанный Ирокез, когда заметил что-то среди рядов экипировки.

— Оп-па, — проследил я за взглядом напарника, который разглядывал два открытых футляра, внутри которых находились серебристые компактные пистолеты. — «Гамбит».

— Ага, — проговорил Зотов слегка растерянно. — Пятнадцатый. В воде стрелять можно… хотя это не точно. Никогда из таких не стрелял.

— Как не точно?! — возмутился старшина, услышав сомневающегося в оружии Ирокеза. — В воде стрелять не можно, а нужно. Ужо точнее не бывает!

Я подошел ближе и взял оружие в руку. Не могу сказать, что испытываю трепет перед каким-то конкретным вооружением. Но за несколько лет тренировок и службы успел узнать и попробовать достаточно имперского оружия, чтобы понять, что «Гамбиты» — настоящий шедевр российского производства. Для этого мира, конечно.

Очень устойчивы к коррозии и износу, надежны, работают с широким спектром боеприпасов и практически в любых полевых условиях. В том числе и в воде. Еще и без лишних внешних элементов, по типу крючков или предохранителей, и с низкой воспринимаемой отдачей благодаря особенностям конструкции. Так что даже новичкам в стрессовых ситуациях почти не остается места для ошибок.

И у этого инженерного чуда есть только один недостаток — закрытое частное производство. Не припомню, какой точно петербургский род контролирует поставки, но этой машинкой почти эксклюзивно пользуются отряды, подконтрольные императорской семье.

И хотя достать несколько образцов можно, что подтверждается наличием полдюжины экземпляров на тренировочном полигоне военной академии, но вот обойдется это в кругленькую сумму. Даже думать не хочу, как Строганович их достал. Дважды.

— Отец, так мы… возьмём? — осторожно уточнил я и развернулся в сторону старшины.

— Так, а кому я это выклал? — с ухмылкой пробормотал Строганович, покачав головой, — британской королевне?

— Кстати, насчет боеприпасов. — продолжил заметно повеселевший Ирокез, — Во второй заплыв бери и хрупкие, и бронебойные. На корабле стальные переборки, так что есть опасность рикошета в проходах или отсеках с заложниками. Не факт, что нам придется лезть внутрь, но морской черт его знает, как повернется.

Ирокез забрал пистолет и несколько магазинов к нему.

— А бронебойные пригодятся, если нужно будет эти перегородки простреливать. Если зарядишь часть бронебойными, а другую хрупкими, то обязательно пометь разными цветами магазины, чтобы не спутать впопыхах. Старшина, очки нам выделишь?

— Шо ж не выделю? — переспросил старик, начав копаться в сложенном на брезенте инвентаре. — Дам, конечно.

Тут я и без Ирокеза знаю. Баллистические очки нужны для того, чтобы остатки хрупких патрон или срикошетившие пули не попадали в глаза. Остаться без глаза не только не лучшая перспектива для здоровья, но еще и верный способ провалить задание из-за глупости.

Такой же глупостью станет желание сразу же начать стрелять по противнику, как только выберешься на палубу. Большая часть оружия не предназначена для стрельбы с водой в стволе. Поэтому сначала нужно освободить ствол от воды, опустив винтовку или пистолет дулом вниз.

— И еще, не забудь стропы для оружия взять. Без них, когда по лестнице полезешь, потеряешь либо время, либо собственное оружие, и, следовательно жизнь, — продолжил говорить Ирокез, а затем вновь обратился к старшине. — А по костюмам что?

— Так вот же они, — произнес Строганович и полез в контейнер болотного цвета, который был прикрыт сверху металлической крышкой.

Когда Строганович откинул крышку и показал нам содержимое контейнера, то мы уже не стали удивляться, словно принимая за факт, что тот может достать некоторые вещи по мановению волшебной палочки. Да, скорее всего, он находит подобные редкие вещи в штучных экземплярах, но сейчас это как никогда кстати. Водолазный костюм «СКАТ-2Б» стал тому подтверждением.

Это последняя модель российского костюма, специально предназначенного для работы на глубине: встроенное воздушно-кислородное снаряжение с замкнутой системой дыхания, гидроакустическая и магнитная антенны для связи, навигационная аппаратура, облегченный бронежилет и прочие необходимые для водолазов вещи. Хотя какой я теперь водолаз, я уже самый настоящий боевой пловец. Акула.

— Такой бы всем нашим хорошо достать, — мечтательно промолвил Ирокез, глазами пожирая новинку российского имперского вооружения.

Я же спокойно ожидал ответа старика. Может, он и правда волшебник?

— Шо ж, достанем, — выдержав театральную паузу, деловито сказал старшина. — Я только до вечора хлопцев найду, шоб вон те коробки подняли и переставили, и достанем.

Ирокез, кажется, потерял дар речи, когда понял, что у Строгановича есть еще минимум два таких костюма. Зотов уставился на старшину и, кажется, пытался подобрать правильные слова. Я же хлопнул старика по плечу и сказал:

— Спасибо!

— Да на здоровье, — махнул рукой Строганович, лицо которого вновь озарила широкая улыбка.

— А лестницы есть? — спросил Ирокез, собравшись с мыслями и оглядываясь по сторонам. — Нам на брифинге телескопические обещали.

— Раз обещали, значит будут, — убедительно заверил нас старшина.

— Стой, — заметил я два странно знакомых баллона в углу палатки под столом, но все же решил уточнить — А это что?

— Как шо? — удивился старик и недоуменно взглянул на меня. — Это ж газ.

— Газ? — озадаченно переспросил Ирокез.

— Шо ты как дитя малое? — шумно выдохнул старшина и продолжил объяснять: — Я думал, может, снадобится. По вентиляции пустить, а може еще куда. Но наказу не было.

— Ну тогда ладно, — легко согласился Зотов. — Раз наказу не было, то и не надо.

— Оптику ночного видения для хлопцев я тоже подготовил, — проинформировал нас старик. — У вас в костюмчиках-то она встроена, а штурмовикам вона пригодится.

Справа на столе лежал аккуратный ряд оружия, предназначенного для использования водолазами. Так называемый «АПО» или «Автомат Подводный Особый». В его бесшумной модификации.

Разработан специально для поражения подводных и надводных целей. Не самое новое оружие, но одно из самых надежных. За ним сразу шли небольшие контейнеры с наклейкой «Не влезай — сожрет!»

— Там взрывчатка? — поинтересовался я, с опаской разглядывая красные стальные коробки.

— Она самая, — ответил Строганович, потирая руки. — Диверсионные мины с комбинированным взрывателем с задержкой взрыва.

— А почему сожрет? — полюбопытствовал Ирокез.

— Там раньше другое лежало, — махнул рукой старик. — А я-то намедни у британцев на наше ж снаряжение выменял. Как узнал, шо у них есть, сразу же и выменял. Понимаете? У нас на складах нема, а у них есть. Дворяне, шо б их. Константина Николаевича на них нет.

— Обалдеть, — искренне удивился мой напарник, кажется, в пятый или шестой раз за сегодняшний вечер.

— Так я ж вам, как своим, всегда как своим, — сказал чуть грустно старшина. — Мои же тоже солдаты.

— Это. Спасибо, отец, — искренне поблагодарил Строгановича Ирокез. — Дай Бог твоим легкой службы.

— Мои… — слегка замялся старик, а затем добавил серьезным тоном: — Мои всё, отслужили уже… Так шо, шоб вернулись, хлопцы!

— Вернемся, вернемся, — сказал я уверенно, взяв в руки надежный «АПО». — Куда ж мы денемся… с подводной лодки.

Глава 9

Теплый морской ветер обдувал пароход «Республика», выбранный в качестве судна, на котором переговорщики приблизятся к лайнеру. Водолазы долго пытались сдержать смех, когда узнали, что пираты не имеют ничего против подобного судна, хотя они, к сожалению, запретили подплывать на близкое расстояние.

Они бы нам ещё на Титанике к ним подплыть разрешили. В любом случае, можно было бы попробовать изменить план и попытаться захватить судно прямо с парохода. Так что переговорщикам все же придется плыть на лодке, а нам — своим ходом.

Только сейчас я почувствовал легкое беспокойство и начал выстукивать пальцами незамысловатый ритм. Так, стоп. План простой, как палка, и нам нужно четко следовать ему.

Если лайнер не включит двигатель, то окажется в итальянских территориальных водах лишь завтра утром, а значит, причин переживать нет. «СКАТ» сел на меня как влитой, индивидуальный подводный буксировщик был готов к спуску в воду, как и я сам.

Вес у моего морского конька небольшой, всего тридцать пять килограмм, зато дальность плавания до пятнадцати километров. Даже если бы нам попались более сообразительные пираты, то и без судна-прикрытия нам удалось бы сплавиться, подплыть к кораблю, выполнить поставленные задачи и вернуться назад.

Ирокез по какой-то причине решил походить по палубе, чтобы костюм слегка «разошелся». Не знаю, где он ему жмет, так как «СКАТ» подогнан под среднестатистические данные и имеет специальную систему доработки, так что размер должен быть как раз.

И вот, молодой Зотов с методичностью метронома ходит по палубе из стороны в сторону.

Я же еще раз проверил пистолет, попытался поправить шлем и протер стекло маски. Ожидание не кажется большой проблемой, если у тебя есть все время в мире.

В шлеме раздался молодой звонкий голос:

— Водолазы, готовность пять минут.

Тут же командиры двух отрядов отозвались:

— Карп принял.

— Карась принял.

Да, этот голос принадлежал тому надоедливому парню с совещания с подполковником Новосельцевым. Младший лейтенант Христофор. Наш связной. И его прозвище вызвало больше вопросов, чем ответов. Может, он учился в Северной Америке, а, может, он ее открывал.

Спрашивать я не стал, так как не хотел лишний раз наслаждаться его голосом.

Нам досталось кодовое имя «Карп», хотя экзистенциального различия в названиях групп я не видел. Командиром отряда являлся Ирокез, который, наконец, перестал измерять шагами расстояние от поручня до поручня и расположился рядом со мной.

Мой напарник показал мне большой палец, я ответил ему тем же. Будем считать, что мы оба готовы. Сердце бьется чуть чаще, чем нужно, все-таки до спуска меньше пяти минут. Надеюсь, что наш связной не будет…

— Готовность три минуты! — раздался голос Христофора прямо внутри моей черепной коробки.

А, нет, будет.

Ответ двоек остался тем же:

— Карп принял.

— Карась принял.

Я остановил взгляд на ярком пылающем закате, который оранжевыми всполохами освещал небо, готовое медленно обратиться в цвета ночи. Затем еще раз прогнал в голове план. В воду, дно корабля, винты, заряды, дать сигнал и назад. Вошли и вышли. Или, скорее, вплыли и выплыли. А, не важно.

— Минутная готовность! — обрадовал мои барабанные перепонки первооткрыватель Америки и ходячий ультразвук.

Его голос подействовал на меня так, что я прослушал ответ командиров. Две двойки водолазов подготовились спускаться в воду, а солдаты помогли нам удобно разместить буксировщики в воде.

Вдох-выдох.

Все-таки сердце бьется часто, а руки слегка подрагивают, словно в предвкушении долгожданного погружения. Адреналиновый наркоман, чтоб тебя.

— Водолазы, пошли, пошли, пошли, — на этот раз его голос показался спокойным и мелодичным и словно толкнул нас с бортика в приветливые объятия Посейдона.

Вода, заботливо обволакивающая «СКАТ», обдала тело холодом и успокоила нервы. Вот я и вернулся в объятия морской стихии.

С небольшой задержкой два командира доложили:

— Карп в воде.

— Карась в воде.

И началось наше погружение. Костюм отлично держал давление, а плыть с индивидуальным подводным буксировщиком оказалось на удивление просто. Мы начали постепенно уходить на глубину, при этом следуя за пароходом, который служил приманкой и способом отвлечь внимание пиратов.

Все же вода еще не была мутной или темной, а солнце давало возможность кому-нибудь из корсаров случайно заметить нас за бортом судна. Планомерно мы спустились до тридцати пяти метров, после чего Ирокез и Крот обменялись сигналами, и дальше нам оставалось лишь подплыть к кораблю, оставить транспортные средства и начать изучение дна корабля.

Все-таки была вероятность, что террористы решили заминировать дно «Пересмешника», что грозило осложнениями в связи с тем, что саперов среди нас нет. Тем не менее, работа в костюме «СКАТ-2Б» позволит получить голосовые инструкции от сапера, если мы сможем правильно распознать взрывное устройство.

Надеюсь, что до этого не дойдет, и корабль будет чистым. Нам все-таки самим еще нужно установить гирлянды.

В воде мы двигались достаточно быстро, модель буксировщика позволяла, так что под кораблем наша двойка водолазов оказалась менее чем через полчаса. Ирокез и я уже знали, что нам досталась западная часть днища, которую мы поделили пополам. Поэтому я приступил к осмотру ближней к вентилям катера части.

Аккуратное исследование дна судна не дало никаких результатов. Взрывных устройств нет, о чем я и доложил в канал связи:

— Святой, чисто.

— Принял, — отозвался на мой отчет Христофор.

Вскоре ко мне присоединились товарищи-водолазы, которые также не обнаружили никаких посторонних объектов. Значит, взорвать судно никто не собирался. Я облегченно выдохнул.

Вторым этапом стало передвижение к винтам в корме лайнера. Благо, они были выключены, и мы могли начать спокойно работать с диверсионными минами, которые, к слову, весили немало.

Но передвижение с помощью буксировщика, а не просто в ластах и костюме, позволило взять с собой четыре заряда, то есть по одному у каждого пловца. Не представляю, что натолкали в эти устройства, которые по идее должны лишь вывести из строя два винта, чтобы судно не уплыло в итальянские воды.

Я подплыл к трубе, соединяющей левый винт судна с самим корпусом — именно это место предстояло заминировать мне. Ирокезу же досталась установка заряда на самих пропеллерах.

Установить взрывное устройство, включить устройство дистанционного подрыва, проверить, что все крепко держится — плевое дело.

— Карась закончил установку, — раздалось в шлеме.

— Христофор принял.

Молодцы, главное, чтобы… ход моих мыслей прервало неожиданное чувство вибрации и слабый толчок, исходящий от огромной трубы, с которой я работал. Твою мать, о чем там условились переговорщики?

— Движок заработал, — протараторил я в канал связи, — Ирокез, сейчас закрутятся пропеллеры, газу оттуда!

— Сейчас попробую исправить, — раздался удивительно спокойный голос связного.

Боюсь, что несмотря на мое предупреждение, выбраться водолазу из вертушек не получится. Пропеллеры начали потихоньку раскручиваться, набирая смертельный ход, а буксировщик Ирокеза находился в нескольких метрах ниже.

Даже если он до него доберется, то его просто засосет и провернет в мясорубке. Мой напарник успел добраться до средства подводного передвижения, но винты начали неспешно раскручиваться, захватывая все больше и больше воды.

— Не успеваю, — как-то обреченно произнес Ирокез, — Святой, это, я знаю…

— Пасть закрой! — беззлобно рявкнул я на собравшегося умирать товарища. — И не смей дергаться или вертеться. Христофор!

— В работе, — коротко ответил связной.

Он там заявку в техническую поддержку, что ли, формирует? Движение винтов ускорилось, и, хотя мой напарник успел немного отплыть от них, и буксировщик явно работал на полную мощность, казалось, что он замер на месте.

Я попробовал закрыть глаза, как тогда, на медитации, и представить стихию. Вода. Вокруг меня тонны бесцветной и безвкусной воды, которую нужно только чуть-чуть подвинуть. Или попросить. Моя рука, словно сама собой, вытянулась вперед, смотря открытой ладонью на Ирокеза.

Я почувствовал легкие покалывания на кончике пальцев, волну тепла в руке и…

…Ничего. Магия в целом и стихия воды в частности остались глухи к моему зову.

— Колумб, время, — напомнил я молодому связному.

— Знаю я, знаю, — затараторил он в ответ. — Секунду…

У Ирокеза не осталось той самой секунды. Винты беспощадно набирали ход и начали пастью Кракена притягивать к себе молодого водолаза. Вдруг труба, у которой я находился, издала короткий гул, затем я почувствовал легкий толчок и, наконец, она перестала вибрировать.

Пропеллер замедлялся неспешно, будто еще надеясь полакомиться мягкой человеческой плотью, но через мгновения Ирокез начал медленно удаляться от смертельно опасной близости, и, в конце концов, оказался на безопасном расстоянии от затухающих винтов.

— Карп на связи. Карась, чего замерли, словно неживые? — сдержанно спросил я. — Двигаемся, нам еще борта осматривать. Прием.

— Карась принял, — в тон мне ответил Крот.

Разбираться с тем, что случилось на борту судна, и по какой причине переговорщики вместо разговоров спровоцировали пиратов на включение двигателя, буду уже не я.

А вот Христофору спасибо. Он явно жонглировал изо всех сил, пытаясь исправить проблему, которую в итоге все же разрешили парламентеры на «Пересмешнике». Вот только создали они ее тоже сами. И сами решили. Какая-то чепуха получается.

Именно с такими мыслями мы закончили осмотр бортов судна на предмет удобных для подъема мест, найдя несколько подходящих вариантов. Ирокез молчал, как рыба в воде, но с задачей справился без проблем. Затем мы получили приказ к отплытию от Христофора и выдвинулись на несколько километров севернее судна, ожидая, когда нас подберут.

Все оставшееся время в эфире стояла гробовая тишина, лишь изредка прерываемая связным, который сообщал нам время до контакта с пароходом. В общем, справились почти без нареканий. Смерть ожидает нас всех, вне зависимости от возраста и происхождения, так что надеюсь, что Ирокез не сильно переживает.

Он знал, на что шел. Как и мы все.

Нас подняли на «Республику» и в сгущающихся сумерках мы вернулись на остров Дерош. Ирокез всю дорогу молчал, видимо, размышляя о вечном. И о том, что он мог не успеть сделать. Я же тихонько переговаривался с Крупой и Кротом о потенциальном выходе из подобных ситуаций.

По словам последнего, их было два: никогда не приближаться к винтам лайнера и прочих крупных судов или быть магом воды.

Да, волшебник нам бы пригодился. Водники, по словам военного, могут решить большинство форс-мажорных препятствий при работе с родной стихией, хотя панацеей и не являются. Среди нас магом был только я, да и то лишь в далеком прошлом, о котором рассказывать водолазам я не спешил.

На берегу острова нас встретили сдержанными похлопываниями по плечу, так как все понимали, что главная задача еще не выполнена. Я решил не устраивать скандал или разводить сопли по поводу форс-мажора под водой. Негоже офицеру жаловаться на риски, учитывая, что команда парламентеров тоже была в опасности, так что случиться могло что угодно.

Они, фактически, находились у горящего фитиля, который грозился вот-вот взорваться. Поэтому не стоит делать взрывоопасной еще и ситуацию на берегу. Я бы уточнил у Христофора детали переговоров, если бы не одно «но»: не хочу слышать его голос.

В рации или по другим средствам связи он не так режет слух, как в реальности, когда создается впечатление, будто кто-то наждачкой трет твои ушные перепонки.

Мы вчетвером прошли в палатку, где переоделись в военную форму, а затем были предоставлены сами себе. План ночной операции был изучен вдоль и поперек, а беспокоить пловцов после погружения — плохая примета.

Особенно, учитывая, что им предстоит еще одно задание. Я расположился на берегу острова, прямо на песке. Снял ботинки и портянки и опустил ступни в мокрый песок. Вода уже похолодела, но действовала все так же успокаивающе.

Крот последовал моему примеру. Крупа и Ирокез остались стоять чуть позади, смотря в незрячие глазницы ночи.

— Выброси из головы, — неожиданно наставническим тоном произнес Кротов. — Еще много будет передряг, которые станут историями. Они будут выгравированы не только картинами в памяти, но и шрамами на теле.

— Тебя нужно было философом прозвать, — несмело ухмыльнулся Ирокез, — а не кротом.

— Ну так у меня и фамилия не Философский, а Кротов, — с улыбкой проговорил военный и, кивнув на меня, без злобы добавил: — Вон, молодому больше повезло, да?

— А у нас особый набор позывных, по деяниям, — парировал я. — Ограниченный, так сказать. Нужно быть вечно молодым и вечно пьяным. От кагора, конечно же.

— Ну да, ну да, — ухмыльнувшись, ответил Крот.

— Слушай, а почему Ирокез? — вдруг поинтересовался молчавший до этого Крупа. — У тебя ж другая прическа?

— Ну, можно сказать… — замялся на мгновение Зотов, — Что раньше носил. Вот и приклеилось.

— Ладно тебе, — остановил я от расспросов Крупина, — У каждого имени своя история, выгравированная либо картинами памяти, либо шрамами на теле. Так сказал один умный человек, но что-то имя не вспомню. Платон, наверное.

— Ха-ха-ха, — заливисто рассмеялся Крот, но быстро взял себя в руки и, взглянув на простирающийся перед нами океан, добавил: — Красиво-то как.

— Это да-а-а, — расслабленно протянул Крупа.

Думаю, что такими ночами действительно можно наслаждаться искренне. Лагерь был полон света и движения, поэтому гладь воды, уходящая вдаль к таким же далеким и ярким огням порта Момбаса, казалась мостом между единственными маяками жизни в космической пустоте.

И лишь скрип корабля, двигатель которого набирает обороты, возвращает экипаж к… стоп, это не скрип.

— Доброй ночи, господа водолазы! — радостно проскрежетал Христофор. — Как водичка?

— Эхххх… — грустно вздохнул Крот, который, похоже, разделял мои чувства по поводу голоса молодого офицера.

Вот так и заканчиваются свежие Кенийские, ну или в данном случае Сейшельские, вечера.

— Да мы в комбинезонах разобрать толком и не можем, — ответил Крупа, присаживаясь рядом со мной и снимая сапоги. — А здесь сейчас проверим.

Я повернул голову, чтобы рассмотреть офицера подробнее, так как мне это не удалось ни на совещании, ни позднее. Ростом Христофор был выше Ирокеза на полголовы, то есть под два метра, но при этом вся его фигура казалась какой-то нескладной, будто болезненной. Тонкие очки на носу не позволяли рассмотреть его глаза. Длинные светлые волосы завязаны в хвост, а форма висела на нем мешком.

— Оверсайз всегда в моде? — уточнил я нейтральным тоном у связного, который в ответ с любопытством рассматривал нас.

— Да, — спокойно ответил он. — А я вас, Святой, по-другому представлял. У вас голос сильно изменился… как-то непривычно даже.

— Странно, — с иронией парировал я, понимая, что он тоже видит нас лично в первый раз в жизни. — Ваш всегда остается бархатным.

— Сш-Сш-Сш, — словно стекло заскрипел смех связного. — Верно, мне все так говорят.

— Что там на корабле? — серьезно спросил Крот. — Почему включили двигатель?

Ирокез с интересом смотрел на молодого связного, который явно раздумывал, как много можно нам рассказать. После небольшого промедления Христофор начал говорить:

— Один заложник пропал без следа, поэтому пираты сначала грозились завести двигатель судна и уплыть, что удалось предотвратить. А затем хотели начать убивать заложников по одному до тех пор, пока пропавшего не найдут.

— И как решили патовую ситуацию? — поинтересовался Крупа.

— Пришлось согласиться на денежную компенсацию, которую перевели на указанный счет в Швейцарском банке, — протараторил Христофор поникшим голосом, — приказа скрывать информацию не было, но платить пришлось из бюджета Иностранного корпуса. Сами понимаете, что теперь добавится проблем с финансированием. Ожидать подачек от кланов или империи не приходится. Эх… бедный Алексей Саныч.

— Генерал Разумовский-то? — оживленно заерзал Крот. — Да, славный мужик. Жаль, что ему это все разгребать придется.

— Ага, — равнодушно согласился я.

Не знаком с командиром Иностранного корпуса лично. Однако с высоким званием приходит большая ответственность. Разумовский пытается крутиться между национальными, клановыми и своими интересами. Под своими я, конечно, имею в виду интересы ИК.

Хотя, в последнее время удары приходят со всех сторон, так что иногда кажется, что союзников у нас в Кенийской Республике нет и не будет. Очень надеюсь, что я не прав, а иначе конструкт можно обвязать подарочной ленточкой и попрощаться.

— У водолазов сейчас есть два часа на отдых, — как ножом оборвал нить разговора Христофор, — затем час на сборы и снова в воду. Готовьтесь.

Глава 10

Второе погружение случилось, когда солнце уже нырнуло за горизонт, а вода стала заметно холоднее. Две моторные лодки двигались в ночной тишине, рассекая мутные волны. Я и Ирокез сидели вместе с тройкой Рыжего, который успел подбодрить своего товарища по кваду, и теперь Зотов выглядел оптимистичнее. Все-таки молодому дворянину тяжело осознавать, что три часа назад его могли перемолоть корабельные винты.

Собственная смерть не вызывает у меня абсолютно никакого страха, когда я думаю о ней. Я могу переживать за задание, бояться ствола автомата, направленного на меня, но не смерти как таковой. Мои близкие и сослуживцы, с другой стороны, будут огорчены. Кто-нибудь, может, даже поплачет, но мне будет все-равно. Потухнет свет, а дальше наступит ничто.

Несмотря на подобное мировоззрение, я могу понять чувства молодого аристократа, до нашего первого погружения казавшегося мне непоколебимым, дававшего мне инструкции, которые сам, скорее всего, заучил на тренировках с британцами. Однако, после первой же неудачи — даже не неудачи, а неприятности — он погас.

Скорее всего, сказалось беспомощное ощущение в воде, когда тебя, фактически, ничто не может спасти, и ты просто ждешь своей участи. Ирокезу нужно время, но его как раз может и не хватить. Главное, чтобы сейчас он был собран, мы все же работаем в паре.

Сколько у него вообще операций? Он же в группе быстрого реагирования, значит, был не на одной миссии, даже более опасных, чем сегодня. Еще и по виду старше меня. То есть старше тридцати.

Лодки приблизились на условленное расстояние, и мы спустили подводные буксировщики. Рыжего было бы сложно узнать в военном защитном костюме, но его богатырское сложение выдавало великана.

Именно он перекрестил нас движением руки и хлопнул Ирокеза и меня по плечу, чуть не скинув нас в воду раньше положенного времени. Впрочем, сейчас все равно спускаться самим. Я лишь показал большой палец и первым окунулся в холодную ночную воду. Хотя температуру в «СКАТе» можно узнать лишь в интерфейсе шлема, а не почувствовать на собственной шкуре. Дай Один всех благ конструктору-проектировщику и оружейному заводу.

— Карп в воде, — доложил Ирокез.

— Карась в воде, — повторил Крот.

Теперь нам нужно на небольшой глубине подплыть к кораблю, подняться над водой, разложить телескопическую лестницу и зацепить ее мягкими крюками за удобный выступ. В этот момент я бы многое отдал за какой-нибудь костюм со встроенными липучками или иными приспособлениями для того, чтобы подняться по стене или борту корабля. Впрочем, жаловаться на свой супергеройский костюм я не стану.

Ориентироваться в ночной воде помогала встроенная навигационная система, так что оставалось лишь следить за приборами на предмет преград или препятствий и не проплыть мимо цели. Наша дружная водолазная бригада с этой задачей справилась на отлично.

Подплыв к борту судна вместе с Ирокезом, мы показались над поверхностью, и я услышал отдаленную музыку, играющую откуда-то из глубины корабля. Нам же лучше. Но это не отменяет того факта, что часовые на корабле есть, и их нужно снять. Ирокез показался над водой вслед за мной.

Мы находились по левому борту и задачей было зачистить корму и сам борт по необходимости. Двойке «Карась» достались нос и правый борт «Пересмешника».

— Карась на позиции, прием, — на несколько секунд опередил Ирокеза Крот.

— Карп на позиции. Работаем, прием, — отозвался Зотов.

— Принял, — ответил Крот.

Я отцепил лестницу от подводного буксировщика и посмотрел наверх, выискивая небольшую ограду на смотровой площадке средней палубы. Именно это место показалось мне самым удобным для подъема.

Лестница легко разложилась, удлиняясь в несколько раз, что позволило достать до нужного участка. Я закрепил лестницу практически бесшумно. Спасибо мягким крюкам. Через несколько ударов пульса Ирокез тоже закончил установку билета внутрь, и мы начали медленно подниматься наверх.

Оказавшись на палубе, я первым делом отцепил свой «АПО-Б» от стропы для оружия и опустил ствол вниз, освобождая его от попавшей внутрь воды. Хотя автомат приспособлен и для подводной стрельбы, лучше лишний раз перестраховаться. Проделал я все это на корточках, осматриваясь по сторонам.

Звук музыки стал чуть ближе, а в окнах передо мной горел приглушенный свет. От них меня скрывал небольшой выступ, служащий столиком на задней палубе. Прислушавшись, я также услышал разговоры на палубе выше. Там явно расположилось минимум двое часовых.

Ирокез показал мне знак «чисто». Мы могли бы переговариваться шепотом, так как костюм гасил исходящие из шлема звуки, но пока мы были в пределах видимости друг от друга. Подтверждая мою мысль, Ирокез доложил по связи:

— Карп внутри. На корме второй палубы чисто. Контакт на третьей. Двое.

Нам пришлось подождать ответа от коллег-водолазов. Мы не стали двигаться, так как это было чревато последствиями не только для нас, но для всей операции в целом.

— Карась снаружи, — тихо отозвался Крот. — У нас контакт. Один. Нос. Курит.

— Приняли, ждем, — ответил Ирокез.

Если предположить, что противников дюжина, ну или четырнадцать, и они спят посменно, то у нас на руках минимум четыре часовых, так как троих человек хватит, чтобы держать заложников в одном помещении. Так курящий еще может быть из дневной смены, и его исчезновение привлечет ненужное внимание. Пришлось ждать, пока джентльмен не закончит свою сигару.

Сердце мерно отбивало неспешную мелодию, а я ждал, вслушиваясь в едва различимый разговор часовых наверху и приглушенную музыку в глубине корабля. Однако четко расслышать ни то, ни другое не получалось.

— Карась внутри. На второй палубе. Чисто. Работаем, прием.

— Работаем, — ответил Ирокез, показывая мне знак «двигаться».

Я на полусогнутых ногах аккуратно двинулся вдоль левого борта, опускаясь на корточки, когда проходил мимо окон по правую руку. Часовых на корме на второй палубе не было, так как пост наблюдения находился на третьей.

В свете иллюминатора показался вооруженный человек, движущийся по узкому коридору внутри. Я показал «контакт» Ирокезу и тут же упал на холодную палубу, чтобы моя фигура не выделялась на фоне царящей снаружи темноты.

Шаг, шаг. Еще шаг. Прошел мимо. Я поднялся, убедился, что мой напарник уже за моей спиной, и двинулся дальше по палубе. Посередине красовалась лестница, на которой сидел африканец, одетый в робу цвета хаки и бандану, вооруженный охотничьим ружьем.

— Карась, минус один, — раздался голос в шлеме. — Смотровая, правый борт.

Тихой поступью я приблизился к нему со спины и нажал на курок. Затылок разворотило пулей, а остатки банданы окрасились в алый цвет. Тело начало заваливаться вперед, но я успел подхватить его еще до встречи с палубой.

Ирокез подхватил ружье и спрятал его под лестницей, чтобы оружие было заметно лишь снаружи, но не из иллюминаторов.

— Карп принял. Также минус один, — доложил он по каналу связи. — Поднимаемся на третью палубу.

— Карась принял, — отозвался Крот.

Ирокез начал подниматься первым, но задержался, не дойдя несколько ступеней до верхней палубы, после чего достал из водозащитного чехла портативную камеру с тонким держателем и экраном, на который передавалась картинка. Я же пока не поднимался выше и просматривал левый борт на предмет появления захвативших корабль корсаров.

— Двое на корме. Приближаются, — прошептал Ирокез. — Двадцать пять шагов.

— Принял, — ответил я, аккуратно поднялся и занял позицию правее напарника.

— Мой слева, твой справа, — сказал Ирокез, доставая пистолет. — Пятнадцать шагов. По команде.

Несколько ударов сердца, и Ирокез тихо отсчитывает секунды:

— Три, два, один…

Я распрямляюсь так, что мой корпус выглядывает над поверхностью верхней палубы, быстрым движением навожусь на противника и даю короткую очередь. Слышу звук выстрела справа. Два трупа валятся на палубу.

— Карп, минус два, — доложил Ирокез. — Проверим корму.

— Карась принял, у нас чисто, — ответил Крот. — Мы обогнем нос и проверим ваш борт. Прием.

— Добро, — согласился Зотов, — принял.

Мы неспешно двинулись к корме, только теперь я был позади Ирокеза. Мы все так же прятались от широких окон, в которых горел свет, но противника больше не видели. Выйдя на небольшую площадку, никого не обнаружили.

Здесь действительно был пост наблюдения, если его можно так назвать, так как на столе стояла пепельница, а под столом несколько пустых бутылок. Губит людей не пиво, губит людей водолаз.

— Карп на смотровой на третьей, — обратился Ирокез к другой группе в канал связи. — У нас чис…

Он не успел договорить, так как я почувствовал движение сзади, но не успел повернуться. Что-то стальное рубящим ударом впилось в мой бронежилет на спине, и я, не думая, ударил наотмашь прикладом. Ирокез успел вскинуть пистолет, но я перекрывал ему линию огня.

Развернувшись, я увидел хрупкое тело в кимоно, лежащее на холодной стали палубы «‎Пересмешника». Лицо напавшего на меня скрывала причудливая маска: белое лицо с двумя рогами на висках, устрашающие желтые глаза и широко открытый рот с двумя торчащими золотыми клыками.

— Карп, статус? — спросил в рацию Крот.

— У нас гражданский, — ответил Ирокез и сделал несколько шагов в мою сторону, осматривая упавшее на пол бесчувственное тело. — Без сознания.

— Принял, даю сигнал штурмовой группе, — прошептал водолаз.

В это время в моей голове крутилась лишь одна мысль: только бы не Эйнсли!

***

— Приносим свои глубочайшие извинения за этот бесчувственный и чудовищный инцидент во время нашей операции по спасению заложников! — кажется, в сотый раз принялся извиняться перед девушкой секретарь посла, прожигая меня насквозь гневным взглядом. — Я вас заверяю, что все виновные понесут заслуженное наказание.

Мы находились в небольшой уютной каюте на лайнере «Пересмешник». Операция была проведена практически безукоризненно. Я имел право гордиться товарищами и собой. Никто из нас, по сути, не являлся солдатом специализированного антитеррористического подразделения, тем не менее, задачи были выполнены как по бумаге.

Два члена пиратского экипажа взяты в плен в качестве «языков», и ни один пассажир или член экипажа не пострадал. Почти не пострадал. Ну не смертельная же рана, в самом деле.

Я уж молчу, что решение атаковать вооруженного человека в водолазном снаряжении бутафорским мечом — это либо вселенская глупость, либо британская доблесть. Или, судя по костюму, хоть и лишь стилизованному под восточный, японская.

Актриса была одета в укороченное легкое кимоно черного цвета, расписанное синими и белыми цветами, и подпоясанное клетчатой тканью тех же оттенков. Волосы цвета вороньего крыла были убраны назад и заколоты серебряными спицами, которые легко было превратить в оружие.

На ее изящных ножках надеты черные кожаные ботинки, явно выбивающиеся из общего образа. И как она в таком костюмчике на палубе пряталась? Или она пыталась сбежать из кают? Вот о чем стоит ее спрашивать, а не извиняться. Тоже мне, государственный служащий.

— Нашли что-то интересное, офицер? — кокетливым тоном поинтересовалась девушка.

Мой взгляд тут же метнулся вверх и столкнулся с глазами цвета… маренго, что ли. С хаотичными вкраплениями нежно-голубого, словно сумасшедший художник-постмодернист случайно махнул кисточкой над темно-серым холстом.

— Никак нет, мэм, — сухо ответил я.

Чуть повернув голову вправо, я скосил глаза на секретаря. Его лицо выглядело грозно. Глаза расширены и похожи размером на двухрублевые монеты, а губы слегка подрагивали. Он чем-то напоминал мне маску актрисы, только цвета отличались. Но не эмоции. Впервые за сегодняшний день я испытал настоящий страх.

Я уже ударил по лицу всемирно известную актрису и вот-вот отправлю на тот свет с инфарктом секретаря российского посла в Кенийской Свободной Республике. Андрей Ростиславович, как говорилось в одном фильме, «заругает». Нужно исправлять положение.

— Кхм… — прочистил горло я. — То есть да, мэм.

— Ммм, вот как? — слегка подняла актриса брови в удивлении и подалась вперед. — И, позволите узнать, что же?

— Чувства, мэм, — ответил я, глядя ей прямо в глаза.

— Простите? — удивленно спросила британка и тут же потупила взгляд.

Ее щеки окрасились легким румянцем. Понять, был ли он игрой света в каюте или искренним смущением молодой девушки, просто невозможно.

— Я… просто не ожидала… что произвожу такое впечатление, — смущенно сказала актриса, продолжая рассматривать пол в каюте. — Мне, конечно, приятно, офицер, но боюсь, что у нас ничего не получится. Вы же солдат, а я актриса… еще и из другой страны. Мне так жаль…

Она действительно превосходно играла любые эмоции, перебирая их, как маски, которые казались зрителю быстро меняющимися цветными узорами в калейдоскопе. Потрясающее владение собой, жестами и мимикой лица. Здесь стоит отдать ей должное.

— Мэм, у меня действительно проснулись чувства, — уверенно произнес я, чеканя слова. — Чувство благодарности за то, что согласились выслушать господина секретаря. Чувство долга перед самим собой. И чувство вины за то, что в пылу сражения ударил вас по лицу и оставил лежать на мокрой палубе безжизненной куклой. Мне искренне жаль.

В комнате повисло неловкое молчание. Я все еще смотрел на актрису, которая подняла взор с пола и выглядела слегка растерянно. Она перебирала руками складки кимоно, ее нога слегка постукивала по полу, а взгляд метался от меня к секретарю.

Последний же, нужно отметить, стал выглядеть еще более грозно. Плечи чиновника начали подергиваться от злости, брови сдвинулись, а глаза, кажется, быстро выросли в цене и теперь из двухрублевых превратились в пятирублевые. Ничем хорошим это не закончится.

— Но… к-как же… — робко проблеяла девушка, а на ее глазах появились слезы, — мы же с вами д-даже не знакомы… А вы меня отвергаете… при всех…

Кто все? Мы же здесь одни. И еще картинка «Злость для чайников» из учебника по психологии, которая занимает государственную должность при посольстве.

— Простите, мэм, — миролюбиво сказал я, покосившись на помощника посла. Тот после моих слов хотя бы перестал трястись. — Но мы, кажется, знакомы.

Сейсмическая активность справа возобновилась и усилилась до восьми баллов, грозясь вызвать цунами. Соболезную Момбаса, этот портовый город может и не пережить катаклизма такой разрушительной силы.

— Так мы с вами уже виделись? — проговорила растерянно девушка. — И где же, позвольте узнать?

— Не в этом смысле, мэм, — честно поправил ее я. — Лично мы не виделись. Просто вы довольно известны.

Резко движения девушки приобрели уверенность, руки опустились на подлокотники. Ее губы растянулись в легкой усмешке, а подбородок горделиво поднялся вверх. Она положила ногу на ногу, грациозно расправила спину, словно за ней у актрисы были прекрасные белоснежные крылья, а не потрепанный полосатый ковер.

— М-да? — обжег меня холодом голос девушки — И что же вам известно?

— Вас зовут Элизабет Эйнсли, вы британская актриса, — уверенно начал вспоминать я слова Василисы и Лешего. — Играете в театре, а сейчас в международном турне. В прошлом году получили премию Оливье Керра за роль в «Джипси».

— Да? А вы похоже интересуетесь театром, — мило улыбнулась девушка, смотря на меня лукавым лисьим взглядом — И про что же была пьеса?

— Кхм… — замялся я на мгновение, перебирая в голове возможные варианты, которых оказалось не так уж и много. — Предположу, что про цыган, мэм.

Мне кажется, что я обрел способность останавливать время или создавать полный вакуум в пространстве, так как в комнате снова повисла полная тишина. Лишь через мгновенье помощник посла закашлялся и затрясся в новом припадке. Ну, не угадал, с кем не бывает. Блефовать нужно до конца. «Джипси» же с английского значит цыган, вот я и дал самый очевидный вариант.

— Ха-ха-ха-ха, — заливисто рассмеялась девушка, расслабленно откинувшись в кресле.

Ее глаза потеплели, а на их уголках появились слезы. Лицо больше не было лукавым или холодным, а, наоборот, казалось искренним и светлым. Актриса вытерла слезы и, поправив прическу, продолжила:

— Что вы, что вы, офицер, пьеса вовсе не о цыганах, хотя мне нравится ваша догадка. Это мюзикл, и он о жизни одной неординарной британской дамы. Я вам потом как-нибудь расскажу сюжет, если хотите. И не стоит называть меня мэм. Мисс будет точнее.

— Прошу прощения, — сказал я, глядя на Элизабет честными-пречестными глазами российского офицера, — я больше по кино… мэм.

— Кхм. кхм… ахэм… — закашлялся секретарь, но, взяв себя в руки, принес извинения в сто первый раз, — Искренне прошу прощения за наши оплошности во время вашего спасения сегодня. Мы не будем вас больше отвлекать. Отдыхайте. И надеюсь, что вы вновь поразите всех своим выступлением.

— Конечно-конечно, — чуть сдвинула брови девушка, переведя взгляд на секретаря. — Вам, наверное, нужно еще столько работать.

— Вы правы, мисс Эйнсли, — мягко произнес секретарь, поднимаясь со стула и направляясь к выходу. — До свидания.

Я не стал задерживаться и последовал его примеру, стараясь побыстрее покинуть комнату и вернуться в родные воды.

— Не буду вас провожать, — послышался ироничный голос Элизабет за спиной. — Офицер, я пришлю вам билеты.

Ты сначала попробуй найти мой адрес, актриса. Он у меня не дом и не улица. В любом случае, я бы лучше в очередной раз заперся в своей уютной квартире и посмотрел какой-нибудь новый фильм. Все же интересно наблюдать за развитием кинематографа под давлением классики.

Неожиданно, на меня нахлынул легкий порыв тоски, будто я попрощался с чем-то важным. Не из-за Элизабет же меня мучает сентиментальность? Никогда не тянуло в романтическом плане на маниакальных манипуляторов. Не мой типаж.

Оказавшись за дверью каюты, секретарь резко обернулся, приложил указательный палец к губам и кивнул мне головой в сторону лестницы. Мы поднялись по ступенькам, выбравшись на свежий воздух, и я смог отогнать приступ тоски, вдохнув полной грудью прохладный морской воздух.

Дипломат же встал у борта, облокотившись на перила, и всматривался в звездную африканскую ночь. Я решил не начинать разговор первым и тоже наслаждался спокойным объятием сумерек, раз такая возможность представилась.

— Молодец, — неожиданно спокойно произнес секретарь.

Он продолжал смотреть в сторону Момбаса, где через несколько дней должен был начаться культурный фестиваль.

— Ага, — удивленно согласился я.

Не ожидал комплимента.

— Не переживайте, Святослав, — принял мужчина мой ответ за обеспокоенность. — Это вредно для здоровья. Еще успеете в своей жизни напереживаться впрок.

— Ага, — спокойно повторил я, понимая, что мой ответ в общем-то не имеет никакого значения.

Мы помолчали еще некоторое время, но вторая по счету ночь, полная событий и напряжений, дала о себе знать, и я широко зевнул. Руки и ноги напомнили о беспрестанной нагрузке, а в голове начал нарастать беспрестанный гул.

— Знаете, что полезно для здоровья? — спросил словно в никуда секретарь и тут же продолжил говорить: — Восстановление сил. По возможности, конечно. Вам нужно правильно распределять время.

— А наказание? — вспомнил я про слова мужчины ранее.

— Пока не заслужил, — равнодушно отозвался секретарь.

Он направился к выходу с палубы, оставив меня наедине с ночным небом и волнами.

Глава 11

Небольшой зал на средней палубе корабля был тускло освещен энергосберегающими лампами. Мягкие диваны, расположенные вокруг низких столиков, чем-то напоминали убранство бара, хотя это место на английский манер называлось «лаундж». Бывших заложников разместили в каютах, дав им возможность отдохнуть и прийти в себя.

«Пересмешник» неспешно приближался к порту Момбаса, хоть и с дневной задержкой. Я никак не мог найти в себе желание спать, поэтому расположился в модном лаундже, среди резных деревянных столиков и мягких кожаных диванов. Вместе с Рыжим, который, как выяснилось, искал место, чтобы заняться исконно русским занятием офицера Иностранного корпуса — попялиться в экран телефона.

Не думал, что он будет одним из тех людей, которые убивают время в играх на мобильных устройствах. Но по его же словам он «настоящий геймер», а это просто временная замена. Вот Иван и сидел сейчас, уткнувшись в экран и периодически отвечая на мои вопросы по поводу зачистки корабля.

— Слушай, а как вы в коридорах втроем работаете? — поинтересовался я.

И сделал большой глоток какао, которым самостоятельно угостился из местного кофе-ящика. Правда, в этом мире его называли кофе-машиной.

— В коридорах? — задумчиво пробормотал Рыжий, — блин, маны на таунт не хватает… хмм… если места мало, то один или двое на корточках или приседая. Иногда вообще ползком… десятка в лицо, ну, конечно!.. А третий прикрывает из укрытия.

— Ясно, понятно — спокойно ответил я, поудобнее устраиваясь на мягком диванчике.

— Ну и рывок, конечно! — повысил голос военный. — Минус ключ. А так хорошо шел, шесть-ноль. Как они такие колоды собирают? Это же бред!

Причитания обычно спокойного и добродушного Рыжего казались мне забавными. Честно говоря, нельзя сказать, что он кричал. Просто любое повышение голоса с его басом звучало довольно угрожающе, если не знать его характер. Не завидую его противникам. Которым он, судя по всему, все же проигрывает.

— У Строгановича газ был, — добавил я уставшим голосом. — Можно было с ним сработать?

— Ха! Инициатива-то у меня! — обрадовался Иван, не обращая внимания на мой вопрос. — Ну ничего, я уже раскрутил големов, сейчас я с ним по-нашему поздороваюсь… А? Чего там у Строгановича?

— Газ, Ваня, газ, — напомнил я.

— А-а-а, газ, — пробормотал Рыжий. — Да, газом можно…. Двенадцать в лицо неприятно, да? Ну, здравствуй!.. Только с системой вентиляции непонятно. Может усилить или подавить воздействие. А где я для консультации конструктора судна найду? Так что рисковать не стоит.

— Угу, — ответил я, разбирая только половину из сказанного богатырем-геймером. — Понятно.

— Т-а-а-к, опять вар, — пожаловался офицер. — Спорим пират?. Это что, подкрутка какая-то для региона, или они все мечтают пиратами быть?

— Рыжий, — позвал я его.

— А? — ответил мне тот, все также не отвлекаясь от телефона.

— Так ты же сам сказал, что ты големов каких-то крутишь, — указал я на неточность в его логике. — Так как ты их крутишь, если там, как ты сказал, подкрутка?

— Нет, ты не понимаешь, — не согласился офицер. — Это другое… семь — два. Проиграл опять.

Никогда не был большим фанатом игр, хотя в свое время успел застать бум популярности «Щита Астрала» и даже попробовал у друга в нее зайти. Правда, то была ММОРПГ в виртуальной реальности, но надолго я там не задержался. Для того, чтобы в нее играть, нужно было иметь довольно дорогую капсулу, а не режим жизни работа-дом-работа.

В свое время моей отдушиной были фильмы и книги, что я считал неплохим увлечением. Бумажных, конечно, было мало, и проще достать электронные. А потом читать их с небольшого экрана планшета. Но почему бы и нет. Хорошее было время.

Скопившаяся усталость как-то одномоментно обрушилась на тело, унося меня на границу между сном и явью. Гидрокостюм под военной формой чувствовался, как вторая кожа, и согревал, даже несмотря на прохладу в зале. Мысли начали путаться, и я словно проваливался в неизвестность…

— Клятый паладин! — взревел Рыжий, заставив меня от неожиданности подскочить с дивана, чуть не опрокинув столик по соседству вместе с какао.

Сон вновь сняло как рукой, а меньше чем через минуту раздался стук сапог по палубе за лаунджем, и внутрь заскочил взмыленный Крот.

— Что у вас случилось? — спросил он деловым тоном. — Кого убивают?

— Самооценку Рыжего, — ответил я, зевая, и припоминая произнесенные Иваном выражения. — Его пираты гнобят. И паладины.

— Ааааа… — понимающе кивнул Крот. — И как успехи?

— Нормально, — ответил заметно успокоившийся Рыжий. — Я в этом сезоне в топ тысячу игроков вошел.

— На чем вошел? — с интересом спросил Крот, присаживаясь на край дивана.

— О, ты тоже в «Горн» играешь? — удивился Иван. — На големном друиде.

— Ну и помойка, — брезгливо сморщился обычно спокойный Крот. — Ты бы хоть охотником на ловушках попробовал.

— Ой, а сам-то небось до топа и не поднимался никогда? — как-то по-детски отреагировал Рыжий и отвернул экран телефона от Кротова.

Видно, что к игре он относится довольно серьезно.

— Нет, ты меня в один ряд с собой не ставь, — наставническим тоном произнес Крот. — Я топ один в прошлом сезоне на морозном маге взял.

— Так его же ослабили еще в прошлом обновлении? — удивился Иван.

— Умение не пропьешь, — гордо выпалил Крот, постучав себя ладонью по колену. — Это тебе не големов собирать. Я и на волхве в топ десять заходил, а его в соревновательном режиме никто не использует.

— Стой, — вдруг догадался о чем-то Рыжий, — так это ты «БатяВМФ»? А научи Волхвом играть? Давай я тебя в «Горне» добавлю?

— Не знаю никаких Бать и ВМФ, —

Крот понял, что сболтнул лишнего, и стал медленно вставать с дивана и пятиться в сторону выхода.

— Мне вообще это… пора… давайте, до скорого.

— Нет-нет-нет, — необычайно ловко для своих габаритов подскочил с кресла Иван. — Давай-ка колись, как топ десять взял!

Нужно выручать Крота, а то его из-за какой-то игры сейчас съедят или раздавят. Только кажется, что все большие люди медлительные, но Рыжий не зря ест свой хлеб в группе быстрого реагирования.

— Вань, а здесь можно ноут достать? — спросил я слегка фамильярно у Рыжего. — Или телефон с защищенным каналом связи?

— Можно, конечно, — обернулся ко мне здоровяк, отвлекаясь от скрывающегося в ночи слепого млекопитающего. — В техничке внизу. Там Крот должен дежурить… так, а кстати где… сбежал.

— Бывает, — ободряюще произнес я. — Ну вы же на корабле. Еще найдешь его.

— Да ладно, я ж несерьезно, — добродушно пожал плечами Иван. — Спустись на палубу ниже, потом налево и в последний проход. Люк должен быть открыт, а пароль от ноута Крот скажет. Или моих спроси, если кого увидишь.

— Спасибо! — искренне поблагодарил я Рыжего.

Что ж, раз я все-равно собирался звонить Андрею Ростиславовичу, то можно хотя бы сделать это по защищенному каналу и в закрытой техничке. Вот только у кого бы спросить пароль. Ребят Рыжего я сейчас вряд ли найду, а Крот, скорее всего, забился в нору где-то в глубине корабля.

С такими мыслями я вышел из зала для отдыха и двинулся вглубь корабля. Не дойдя до лестницы вниз нескольких метров, я заметил фигуру, что скрывалась в тени за открытой дверью одной из кают.

— Да не боись, — весело сказал я, невольно расплываясь в улыбке. — Он в зале остался.

— А я и не боюсь, — уверенно произнес Крот, вылезая из своего укрытия, — я опасаюсь.

— Не знал, что у нас в корпусе так увлекаются играми, — честно признался я.

— Ну, кто-то ходит на стрельбище, кто-то метает ножи, — начал перечислять офицер. — А кто-то заходит в карточную игру и пытается доказать, что он лучший. Все-таки приятно осознавать, что отечественная игра имеет почитателей по всему миру. Даже турниры проводятся.

— Рыжий сказал, что внизу где-то ноутбук есть, — произнес я.

— О, тоже поиграть решил? — поинтересовался военный. — Пошли, я разблокирую.

— А что, — лукаво спросил я, пока мы спускались по лестнице, — научишь меня за волхва играть?

— Н-е-е-е-т, Святой, — протянул Крот с ухмылкой, — колода в «Горне» — это как стиль игры или тип личности. Что хорошо мне, не подойдет другому. Вот Рыжий в тысяче и застрял на своем друиде.

— И что же мне тогда выбрать? — решил я узнать для галочки, хоть и не собирался в ближайшее время разбираться в этой игре.

— В следующем обновлении карты новые добавят, — со знанием дела проговорил Крот, открывая люк в техничку. — Так я колоду для мага придумал. Огненного. Будешь тестировать?

— Да я даже не знаю, — честно признался я, пролезая внутрь небольшого помещения вслед за Кротом. — Если время будет — посмотрю. Но ничего не обещаю.

Крот залез в сумку, лежавшую на полу, и достал оттуда небольшой контейнер. Ввел цифры на кодовом замке и извлек портативный ноутбук. Затем вошел в систему, снова введя набор символов.

— Так я и не заставляю, — деловито проговорил офицер между делом. — Ты не спеши, подумай. Обновление все-равно только перед следующим сезоном выйдет. У нас многие в корпусе раньше играли. Ну, до строгого режима. Хотя и сейчас можно немного времени выкроить.

— А почему Рыжий так много англицизмов использует, если игра наша? — поинтересовался я.

— Да есть такая мысль у игроков, — махнул он рукой, — что британцы лучше освоились. Они много обучающих материалов выкладывают, а наши все всегда сами и втихаря. Как я с волхвом. Вот он, наверное, и пытается из застоя по их учебникам выйти. Попробуй как-нибудь зайти, тоже подсядешь.

— Хорошо, — легко согласился я. — Спасибо.

— Не за что, — хлопнул меня по спине Крот и направился к выходу, а затем добавил серьезным тоном: — Люк закрой со своей стороны.

— Ага, — ответил я, следуя указаниям офицера.

Я и не собирался оставлять его открытым, но не перед его же носом захлопывать. У Рыжего и Крота есть что-то общее, может быть, поэтому они оба подсели на одну и ту же игру. «Горн»? Странное название. Вот бы достать себе этого друида из экрана телефона, да призвать големов.

Убирались бы дома, вещи охраняли или сражались. Забавно, только это идея, по-моему, из разряда фантастики. Да и вдруг достанется не пожилой и мудрый лесной волшебник, а какая-нибудь колкая дама в неприличном наряде. Куда ее потом девать? Не сдавать же обратно.

Я сел на холодную палубу в техничке и поставил ноутбук себе на колени. Подключил к нему гарнитуру. Время пять пятнадцать, но Андрей Ростиславович, скорее всего, уже не спит. Трудоголики встают засветло. Вот только у себя ли он? Сейчас проверим.

— Львов слушает, — раздался горделивый голос в гарнитуре. Не знал, что он так умеет.

— Львов говорит, — постарался я повторить его тон.

— А-а-а-а-а, Свят, — с удивлением протянул глава семьи, но тут же взял себя в руки и пожаловался. — Ты бы хоть камеру сразу включил. Я не ожидал такого раннего звонка.

Я послушал просьбу Андрея Ростиславовича, и мы уставились друг на друга в мониторе. Да, именно так. Мне было непривычно видеть старшего Львова не в деловом костюме или рубашке, а в белом махровом халате и пенсне. Он же явно изучал мое окружение, внешний вид и подмечал детали.

— Ффффф… — глава семьи отхлебнул какой-то напиток из розовой кружки с белой мордочкой пса, похожего на йоркширского терьера, явно ожидая начала разговора от меня.

— Мммм… — задумчиво протянул я. — А из чего ты, собственно говоря, пьешь, если не секрет?

— Ну, во-первых, доброе утро, молодой граф Львов, — начал спокойно говорить мой собеседник. — Во-вторых, как поживаешь? Ведь судя по звонку ранним утром, у тебя явно есть чем поделиться. И в-третьих, экспроприировал кружку у твоей сестры. Но мне определенно нравится твоя манера речи. Точно не хочешь в Москву в театральное? Могу устроить.

— Нет, спасибо, — улыбнулся я. — Театра мне и в жизни хватает.

— Даже так? — заинтересованно спросил Андрей Ростиславович.

— Да, в общем… не знаю, как начать, но ты должен знать несколько вещей, — стал говорить я, — О чем-то ты, возможно, слышал, или уже знаешь больше меня, но это все равно может быть важно для тебя и семьи. Так что задавай вопросы, если что.

— Я весь внимание. — Старший Львов поставил чашку и сложил руки перед собой на столе.

— Во время демонстрации о… хотя, стоит начать раньше, — начал говорить я. — Во-первых, дворяне саботируют снабжение Иностранного корпуса, постоянно откладывая или вообще отменяя поставки. На данный момент десяток позиций на складе имеют дефицит, что не критично, однако вызывает опасения среди снабженцев. Кто-то достает необходимое через каналы с британцами, но уже сейчас создалась нехватка снаряжения.

Андрей Ростиславович молча кивнул, показывая, что он либо принял к сведению, либо уже знаком с ситуацией, но добавлять ничего не станет.

— Во-вторых, во время демонстрации, которая переросла в сам знаешь что, — продолжил я, попутно получив еще один кивок от главы рода, — присутствовали местные маги. Довольно сильные. И, в целом, местные кланы из разных частей Африки стекаются в Кению, как пчелы на мед. Не уверен, что без поддержки с родины и при постоянной посторонней угрозе охрана конструкта будет эффективной.

Старший Львов хранил молчание, лишь изредка отхлебывая то ли кофе, то ли чай из кружки.

— В-третьих… — задумался я, — сегодня ночью была проведена успешная операция по спасению заложников на лайнере в территориальных водах Кении. Был риск, что судно уйдет к соседям, в Италию. На борту британцы, австралийцы… в общем, англоговорящие пассажиры. В целом, наш объем работы увеличился, и в следующие несколько недель мне будет сложно выйти на связь.

Ни намека на ответ от моего собеседника не последовало, так что я просто сидел и ждал.

— Приму к сведению, — довольно холодно отреагировал Андрей Ростиславович, — Не хочешь взять небольшой… перерыв? Думаю, ты мог бы приехать на Новый Год. Лучше, конечно, еще раньше, ко Дню Рождения сестры. Она ждет.

— Конечно, — изобразил я полуулыбку. — Я посмотрю, что можно сделать.

Андрей Ростиславович смотрел мне прямо в глаза и молчал. Не думал, что видеосвязь может настолько накалить напряжение в воздухе.

— Рад, что ты взрослеешь не только телом. Семья всегда должна оставаться на первом месте, вне зависимости от других обязательств, — после небольшой паузы продолжил Львов, выделяя голосом последние два слова. — Постарайся подумать о моем предложении. Не всегда в жизни можно… победить. Иногда стоит выбрать вариант с минимальным ущербом для близких тебе людей.

— Я подумаю, — кивнул я Андрею Ростиславовичу. — Услышимся. Передавай привет Маше.

— До встречи, — попрощался мой собеседник и отключился.

И как мне объяснить ему, что даже если все в Кении идет под поезд, то я не собираюсь бросать ни своих сослуживцев, ни Фэйт одних в этом пекле. Как бы ни брыкались дворянские рода с поставками снаряжения, как бы ни нападали на нас искатели или иностранные семьи, до тех пор, пока здесь находится конструкт, император будет нуждаться в Иностранном корпусе.

Что меня ждет дома? Счастливая семейная жизнь с выбранной отцом девушкой? Строгание детей во славу рода, надеясь, что у кого-то из них будет высокий магический потенциал? Или светская жизнь, бары и рестораны с Трубецким? Этого ли я хотел, прикованный к кровати со зверскими болями во всем теле?

Променять сухость саванны и зелень лесов на городской комфорт и тепличный уют — не та участь, которую я выберу добровольно. Вступая в Иностранный корпус, ты не просто становишься солдатом или офицером, ты заключаешь договор кровью. Пусть это прозвучит старомодно, и многие дворяне с этим не согласятся, но раз договор подписан кровью, то проливать ее за корпус — самая честная плата.

У младшей ветви Львовых всегда есть свои проблемы и цели. И Андрей Ростиславович хочет вернуть меня, поскольку это если и не усилит семью, то хотя бы добавит ему возможных ходов в шахматной партии, которую он разыгрывает в Москве. Или как в карточной игре. Он может вести игру и без меня, что он и делал последние четыре с половиной года.

В Иностранном же корпусе сейчас каждый солдат на счету. Моя кровь — мой договор, а квад — часть семьи. Так что старший Львов прав как минимум насчет близких мне людей.

Мои мысли после разговора с отцом прервал бешеный стук в люк, служащий перегородкой и громкий голос Ирокеза:

— Святой! Ты тут?! Представь, что я узнал!

Я поднялся с пола и начал убирать ноутбук с гарнитурой обратно в контейнер. Нужно вернуть все на место, как было.

— Святой! Открывай, блин, мы скоро в порт войдем! — никак не мог угомониться Зотов. — Свят!

Захлопнув контейнер, я подошел к двери и, повернув, кран, потянул дверь на себя.

— Сова, открывай, — негромко проговорил я. — Медведь пришел.

Ирокез выглядел, мягко говоря, недовольным. Он тоже не стал снимать гидрокостюм, но сейчас это играло против него, так как он явно слегка перегрелся. Лицо красное от эмоций, а руки сжаты в кулаки. Правда, мой ответ слегка сбил его с намеченного курса.

— Чего?! — удивился он, пытаясь прийти в себя.

— Говорю, — ответил я ровным голосом, — что стряслось на желтой субмарине?

— Какая субмарина, блин, — не понял меня Ирокез. Видимо, Битлы не были здесь так популярны.

— Вот такая, — развел я руками в стороны, стараясь передать всю популярность британской музыкальнойгруппы в размерах воображаемой подводной лодки, — желтая.

— Меня из-за этой стервы чуть в фарш не покрошило! — снова завелся Ирокез. — Надо же было додуматься. Это дурость, Свят, дурость!

— Ой, мальчики, — раздался нежный бархатный женский голос из-за спины Зотова, — а о ком это вы тут сплетничаете?

Вот это я называю попал. Капитально.