Вояка

Глава 1

Глава 1

Барон Геллер до последнего момента не верил, что его первенец доживёт до совершеннолетия, и потому не стал заботиться о карьере сына.

Спасибо, «папа»! Благодаря тебе на мне сегодня суконный мундир песочного цвета без погон и нашивок. Что это значит? Только то, что обладатель сего мундира - нижний чин пехотного полка. На всю толпу разряженных во все цвета радуги сверстников один я такой из себя «красивый». Что справа, что слева никого в звании меньше сержанта. Такая вот несправедливость.

Восемнадцатилетние обалдуи, стоящие со мной в одном строю, откровенно потешаются. Столько подколок и насмешек мне не доводилось слышать ни в той жизни, ни в этой.

- Барон, мне скоро понадобится денщик. Могу замолвить за тебя словечко, - ухмыляется сосед справа.

Он пониже ростом, зато на его груди витой офицерский аксельбант, а на плечах васильковые эполеты. Одним словом – кавалергард. Элита элит. Не чета мне – серой пехотной скотинке.

Вместо ответа «случайно» оступаюсь и давлю грубым солдатским башмаком его начищенный до блеска ботфорт. Гусиное шипение из горла соседа - лучшая награда за все измывательства.

Дуэли во время службы в армии запрещены. Наказывают не только ослушников, но и членов их семей. Так что любезное предложение скрестить шпаги под нежным присмотром секундантов мне не грозит. Их императорское величество предпочитает, чтобы дворяне вертели дырки в дворянах чужого подданства. На мой взгляд, вполне логично.

Хотя, в остальном многое напоминает Россию времён Елизаветы и Екатерины Второй.

Дворяне мужского пола обязаны служить в армии. Чтобы отпрыск не начинал с рядового, его сразу приписывают к какому-нибудь полку. Младенец ещё агукает в колыбельной, а в табельной ведомости его уже проводят унтером. Годам к четырнадцати недоросль получает первый офицерский чин подпоручика, в войска идёт служить капитаном.

Двадцатилетние полковники – не редкость, правда, большинство обретается в штабах. Только идиот даст такому молокососу целый полк.

К несчастью, идиотов в империи хватает. Мой сосед-кавалергард, которому я талантливо оттоптал ногу, - скоро вольётся в их когорту.

Папаша у Дюамеля – не чета моему, генерал. Пусть в отставке, зато с обширными связями. Отсюда и направление сынка в кавалергарды, куда не всякий знатный дворянин попадёт.

- Август Геллер! – оглашает дородный мужчина в штатском камзоле.

Сборы в армию дворянской молоди обставлены торжественно, с обязательным напутствием от лица губернатора. Толстячок, озвучивший моё имя и фамилию, и есть губернатор нашей провинции.

- Я!

- Выйти из строя!

- Есть!

Шеренга передо мной размыкается. Церемониальным шагом, как на параде, покидаю строй.

Не ожидал, что парадный прусский шаг окажется столь популярным, что увижу его в ином мире. Но факт остаётся фактом: здесь он в ходу.

Губернатор критично оглядывает мою фигуру.

Выгляжу довольно нескладно: в наследство от прежнего обладателя тела достались длинный рост и ярко выраженная субтильность. До моего «заселения» Август постоянно болел, потому на его будущем давно поставили крест. Все ждали, что парнишка загнётся не сегодня, так завтра.

Перенос моего сознания вдохнул толику жизни в Августа. Когда с ужасом осознал, что задохлик в зеркале – это новый я, пришлось прибегнуть к методике Суворова. Постоянные физические упражнения, бег, турник, обливание холодной водой… Жаль, времени, чтобы полностью привести себя в порядок, не хватило. Только-только появилось что-то похожее на мускулы.

Кстати, из-за них меня и признали годным к службе.

- Барон, мне выпала честь знать вашего отца, - объявил губернатор. – Сегодня я его что-то не вижу.

Я тоже его не вижу по вполне понятным причинам: «папа» не захотел позориться. Отправка на службу сына в рядовом звании – нонсенс, который происходит раз в десять лет. Барон и сам не поехал и матери не разрешил.

С другой стороны – мне же легче. Отцу было плевать на Августа. Оказавшись в теле несчастного парня, я ответил барону тем же. Только к матери испытываю… ну не любовь, а нежность. Она искренне привязана к сыну.

Грех обижать светлое чувство! Но ей незачем глядеть на мой позор.

- Отец неважно себя почувствовал. Совершенно некстати открылись старые раны, - самозабвенно вру я.

Каким бы плохим ни был барон, честь фамилии необходимо беречь.

- Понимаю, - кивает губернатор. – Ваш отец многое отдал империи, в том числе и здоровье. Он – прекрасный солдат. Один из лучших! Не посрамите его!

Понятно, меня решили слегка утешить. В губернаторы абы кто не попадает. Наряду с деловыми качествами необходимо обладать качествами психолога. Знать, кого нужно опустить, а кому повысить настроение.

Что ж, спасибо!

- Клянусь не посрамить и служить достойно! – гаркаю я так, что взвиваются вороны, облюбовавшие раскидистые тополя напротив городской ратуши.

- Ступайте в строй, - любезно разрешает губернатор.

Он достаёт из кармашка огромный батистовый платок и вытирает раскрасневшееся одутловатое лицо.

Возвращаясь на место, не могу отказать в удовольствии повторить манёвр с отдавливанием сапога Дюамелю. Пусть знает, с кем связался.

Дюамель жутко злится, но сделать в строю ничего не может. Два – один в мою пользу.

После губернатора выступают другие, не менее заслуженные представители общества. Наконец, бла-бла-бла заканчиваются. Под звуки оркестра маршируем по центральной площади, потом строй распадается. Молодёжь устремляется к родным и близким.

Вокруг умилительные сценки. Все обнимаются и целуются. Женщины рыдают в три потока.

Когда меня призывали в армию в той жизни, провожающие окружили автобус и начали раскачивать. Здесь такого не происходит, за неимением автобусов.

В часть добираются своим ходом. Кто на личных каретах, а кто «общественным транспортом» - крытых парусиновым тентом фургонах, похожих на дилижансы. Для дворян не считается зазорным путешествовать в компании простолюдинов. Вот и я не постесняюсь.

Мой дилижанс отправляется на рассвете. Впереди почти сутки, которые надо как-то «убить».

Итак, куда идти, куда податься…

Город славен не только своими мануфактурами, но и борделями. Их превеликое множество. Церковь закрывает на очаги разврата глаза, пока те исправно платят деньги в городскую и церковную казну.

Ещё час и отбоя в клиентах там не будет: половина дворянской молодёжи устремится в бордели, чтобы отвести душу перед долгой армейской службой. Но меня к жрицам продажной любви не тянет. Венерические заболевания цветут и пахнут, пенициллин тут не придумали и вряд ли скоро придумают. Услуги магов-лекарей стоят безумных денег, половина из них шарлатаны.

В общем, памятуя о прошлом опыте, решил свести культурную программу всего к двум пунктам: поесть и поспать. В любой армии мира традиционно бывают проблемы с едой и сном. А женщины никуда не денутся. В конце концов, за каждым полком всегда следуют повозки легкодоступных маркитанток. Если приспичит, схожу к ним.

Самые дорогие учреждения, где можно набить брюхо и поспать, сосредоточены в центре. Но свободных мест там нет: всё оккупировано родственниками «призывников».

Денег у меня кот наплакал, соглашусь на самое непритязательное заведение. Значит, нужно покидать шумный центр и идти на окраины. Там дешевле, правда, не безопаснее. Много мест, которые полиция обходит стороной.

В поисках свободной гостиницы я, кажется, попадаю в одно из таких.

Их четверо: грязных и вонючих оборванцев. На чумазых рожах расцветают зловещие ухмылки.

- Эй, дворянчик, - окликает меня самый крепкий из них. – Ты часом ничего не попутал?

В руках у него увесистая дубинка. Раскроить череп такой – плёвое дело.

Но задира пока не пускает её в ход. Он уверен, что особо напрягаться не придётся: я добровольно отдам деньги и ценные вещи. Ведь их четверо, а я один, и вид у меня отнюдь не геройский.

В таких случаях глупо тратить время впустую и отвлекаться на переговоры. Намерения гоп-компании легко читались на их злодейских мордах. Даю зуб против челюсти, остановили меня не для того, чтобы обсудить последние новости.

Что в той жизни, что в этой, оказавшись в подобной ситуации, я начинал первым. Слава богу, на прежнего Августа «забили» не на сто процентов, чему-то его всё же учили, и в это «что-то» входили занятия фехтованием. Правда, я слегка подкорректировал полученные от прежнего владельца умения.

Никаких сложных стоек, которые так изысканно смотрятся со стороны, поклонов и расшаркивания. Оставим это для зрителей.

А для реальной драки нужны самые грязные приёмчики.

Я выхватил шпагу из ножен и быстрым экономным движением хлестнул ей по горлу ближайшего противника. Понятное дело - башку не снёс, пусть моя шпага немногим отличается от меча, но этот грабитель точно больше не боец. Надеюсь, и не жилец тоже.

Мужик свалился, да так удачно, что оказался под ногами у сотоварищей. Они невольно отшатнулись, и я смог достать ещё одного, пырнув в обвисшее брюхо. Ну, этот точно уже на пути к Всевышнему. Проникающие ранения в живот даже маг не вылечит, что уж говорить про доступную медицину.

Парочке выживших броситься бы в бега, но, видать, их «заклинило». Вместо того, чтобы измотать противника бегом, они разом кинулись на меня.

При должной сноровке эфес шпаги работает не хуже кастета. И вот главарь шайки распрощался и с дубинкой, и с половиной челюсти. Клац, только окровавленные зубы на мостовую посыпались.

Я подобрал его «орудие производства» и огрел дубинкой по загривку последнего уцелевшего негодяя. Что-то треснуло, ноги грабителя подкосились, и он упал как сорванный ветром лист.

Никогда нельзя оставлять за спиной оставшегося в живых врага. Не люблю работать мясником, но, увы, пришлось побывать в его шкуре. Чувствовал себя при этом отвратительно. Ощущение, словно вывалялся с ног до головы в грязи.

Сразу захотелось посетить баню, благо их тоже хватало.

Поскольку планы изменились, я резко развернулся и пошагал назад, к центру. Была там одна… баня.

Было в этом строении что-то от римских терм. И даже гетеры в нагрузку имелись, которых мне пришлось выгонять чуть ли не пинками.

Ненавижу чересчур навязчивый сервис, подумал я, опускаясь в почти горячую воду бассейна.

Красота: сплошной мрамор в отделке стен, колонн и самого бассейна. Везде разноцветная мозаика, включая пол. Половина картинок явно заслуживает рейтинга «18+», но кто я такой, чтобы лезть сюда со своим уставом? Ну, нравилось женское тело древним строителям этой роскоши, что поделать…

Нравы сейчас в империи не такие распущенные, как в легендарном прошлом, однако до пресловутого пуританства тоже весьма далеко. Все живут и дают жить другим.

Закончив водные процедуры, отправился сушиться в комнату отдыха. Было бы больше денег, заказал бы массаж. В нём служители бань понимают толк.

Плохо, когда все финансы помещаются в тощем мешочке-кошельке на кожаных завязочках. Небогатое у меня семейство. Да и став солдатом, рано спешить за лопаткой для перемешивания монет. Жалование в армии скудное и выдаётся нерегулярно.

Так, помылся, побрился. Многие дворяне отращивают над губой тонкие, чуть закрученные на кончиках усики – чем-то смахивающие на мышиные хвосты. Мне они жутко не нравятся, да и особой волосатостью Август не страдал: на лице лёгкий пушок. Разве что на ногах слабое подобие волос. Ну, и в паховой области. Неужели так плохо с тестостероном? Хотя, если судить, с каким пылом до отправки в армию я валял служанок, вроде всё более-менее нормально.

Отточенное лезвие срезало противный подростковый пушок с вполне розовощёкой морды.

Я взглянул на отражение в зеркале. Август не был красавцем и никогда им не станет. Есть в его внешности что-то цыплячье. Хотя, с годами это пройдёт, внешность заматереет. Сколько мужиков расцветало, когда им стукало за тридцать!

Пока же маемо ровным счётом то, что маемо. То бишь - никудышную фактуру. Эх, Август, Август… не будут женщины складываться пачками к твоим ногам.

- Душераздирающее зрелище, - громко охарактеризовал увиденное я голосом ослика Иа.

Высохнув, снова облачился в мундир и попёрся искать место, где можно перекусить, да так, что на ночь оставят. И даже дурного предчувствия не было, а ведь порой оно серьёзно выручало меня в жизни.

Прямиком на выходе из бани я столкнулся с компаний подвыпивших новобранцев. И всё б ничего, но верховодил этой кодлой ни кто иной, как злополучный Дюамель – чтоб ему пусто было!

Он стоял, обнимая размалёванную бабёнку, и злорадно улыбался:

- Ба! Кого я вижу?! Август Геллер!

Понимая, что Дюамель выкинет сейчас какой-то нехороший трюк, я напрягся, приготовившись к любому варианту.

Кавалергард обвёл глазами собравшихся и, продолжая работать на публику, крикнул:

- А ну - встать смирно, рядовой!

С точки зрения армейской субординации он имел полное право заставить меня принять стойку «смирно». Скрипнув зубами, я подчинился.

Дюамель оставил дамочку и обошёл меня по кругу.

- Недавно вы, рядовой, вели себя неподобающим образом. Надеюсь, не нужно объяснять, что я имею в виду.

- Никак нет, - отрапортовал я. – Я лишь потоптался по вашим ботфортам.

- Дважды! – сверкнул глазами Дюамель.

Ему явно не понравилось моё замечание.

- Так точно. Два раза! – охотно подтвердил я. – Осмелюсь напомнить: это произошло в отместку за те оскорбления, которыми вы щедро осыпали меня.

- Дюамель, - сказал один из дружков кавалергарда. – Зачем ты с ним связался? Отпусти его. Потом поквитаешься при случае. А сейчас не порти нам праздник.