Вояджер-3

Глава 1

Выдержки из докладов разведки Корфу, 1098 год от П.К.

Места действия: Аррая, станция «Ареста», Маддар.

Контакты, установленные точно: Рагнер Фарз, Менах Самерх, Редаз Анру. Краткая справка по каждому прилагается. Остальные лица, вступавшие во взаимодействие с «арайцами», на данный момент уточняются.

Последовательность и детали развития событий также подлежат установлению, собранная на сегодняшний день информация фрагментарна. Граница достоверности компиляции уже имеющихся сведений находится в пределах шестидесяти процентов.

Первое упоминание об «арайцах» относится ко времени преследования корабля «Гончая Фарии» около границ бывшей столичной планеты арраяр. Уточнение: причастность «арайцев» к гибели «Видящего» не установлена. Согласно информации с уцелевшего в катастрофе автоматического сканера, в их распоряжении имелся древний арраярский разведывательный корабль (см. запись № 1435 в «Главном каталоге»). Общение Менаха Самерха, капитана «Гончей», с «арайцами» велось по устаревшему открытому протоколу binkp (см. запись № 24554 в «Главном каталоге»), что и позволило перехватить и сохранить запись переговоров (см. Приложение 1).

Из полученных сведений можно сделать вывод, что стороны договорились о высадке на планету для поиска артефактов арраяр. По имеющимся данным, последнее и являлось изначальной целью Менаха Самерха. Результаты поиска доподлинно неизвестны, однако после возвращения с планеты оба корабля в кратчайшие сроки покинули пределы низкой орбиты Арраи, пробившись сквозь поле обломков (уточнённые данные о проделанном проходе содержатся в отчёте о гибели экспедиции Вигура Дженназа, Служба Внешнего поиска).

С вероятностью, близкой к семидесяти процентам, именно этих «арайцев» искали на станции «Ареста» перед катастрофой. Их причастность к уничтожению станции не установлена: согласно сведениям, полученным от Рагнера Фарза, в возникшей общей неразберихе инженерные команды совершили оплошность, приведшую к аварии главного реактора станции. Судьба старого разведчика арраяр доподлинно неизвестна, предположительно погиб вместе со станцией. «Арайцам» удалось спастись на одном из списанных корветов проекта 22.800, капитан Редаз Анру.

Следующее появление объектов (вероятность сто процентов, см. видео в Приложении 2) отмечено на Маддаре перед самой гибелью экспедиции Азара Дорлана от взрыва упавшей станции «Жемчужина». Внешний вид «арайцев» даёт нам возможность утверждать, что они являются обитателями планеты под условным обозначением «Арраяр-2», находящейся в соседней галактике. Более подробные сведения содержатся в отчёте Вигура Дженназа, см. Приложение 3. Из-за проявленных нестандартных способностей «арайцев» можно сделать предположение, что выводы, изложенные Службой Внешнего поиска, в значительной степени не соответствуют действительности.

Вероятность гибели объектов на Маддаре оценивается как стопроцентная.

Более подробные сведения и результаты экспертиз будут представлены в следующих отчётах. Конкретные сроки в связи с текущей ситуацией не определены.

* * *

Орбита Арраи, 30.10.1098 от П.К., утро

— Гарза, иди в задницу, — устало произнёс я. — Дай отдохнуть.

Когда читаешь приключенческую книжку, то зачастую не задумываешься о количестве испытаний, выпадающих на главного героя. Даже, наоборот, иногда кажется, что их слишком мало. Какая такая спокойная поездка по железной дороге из одного города в другой, где из всех развлечений будет просмотр проплывающего за окном пейзажа? Нет, на состав обязательно нападут индейцы или бандиты в ковбойских шляпах и масках на пол-лица, прознавшие, что в поезде перевозят золото с приисков.

Картина позапрошлого века, но это всего лишь антураж, транспортное средство легко можно заменить на какой-нибудь космический корабль, в котором во время путешествия обязательно произойдёт загадочное убийство известного на весь мир человека. И конечно же, где-то рядом в соседнем купе отыщется знаменитый сыщик. Да мало ли что взбредёт в голову автору, можно и инопланетян подключить, которые чисто случайно пассажиров именно этого корабля решат подвергнуть воздействию «дзета-лучей», превратив всех людей в зомби. Кроме главного героя, конечно.

Да он даже в общественный туалет нормально сходить не может, не наткнувшись в кабинке на труп с ножом в груди.

Вот и у нас возникло ощущение, что кто-то сделал двоих землян если не самыми главными героями своего романа, то уж не последними персонажами из спин-оффа точно. И заканчиваться книга отнюдь не спешила, и неплохо было бы перелистнуть её в конец и очутиться за последней точкой эпилога, чтобы отдохнуть по-настоящему и ненадолго, до следующего продолжения, не беспокоиться ни о чём. Однако мы, к сожалению, находились где-то посередине истории или даже в самом её начале. В настоящей жизни ты узнаешь об этом в лучшем случае лет через десять и удивишься, как смог выжить в бесконечном и смертельно опасном круговороте событий.

Но пока это далёкое беззаботное будущее наступать не спешило, и нам пришлось воспользоваться известным с древнейших времён способом для временного перевода организма в режим отдыха. А по-простому, в нас сейчас плескалось приличное количество неплохого корфинянского вина, благодаря которому из воспоминаний о недавних событиях начал постепенно исчезать весь кошмар пережитого и появляться налёт весёлой прогулки со взрывами и пострелушками.

Мы зря переживали насчёт целостности бутылок: корфу паковали свои лучшие творения в пластик, только внешне напоминающий хрупкое стекло. Но имитация натурального материала была выполнена на высшем уровне. С такой бутылкой в руке не страшно и в драку ввязаться. По прочности почти что дубина! Думаю, немало корфинянских голов было пробито в пьяных потасовках. Сила есть — ума не надо. Так говорили когда-то мадрибцы. И где они сейчас? Самые умные и хитрые разумные этой части галактики Андромеды. Гарза вот что-то знает про них, но нам пока не до новостей.

Мы сидим за столом, над которым раскинулась голограмма окрестностей Арраи, и пьём. И болтаем, конечно. О чём угодно, кроме надоевших по горло «приключений». О компьютерных играх, о детстве, об истории, и о женщинах, конечно, куда без них. Иногда спорим, но пределы разумного не переходим. В общем, делаем всё, чтобы отвлечься от мыслей о прошлом и планах на будущее. Мир подождёт, да и не вертится он вокруг нас, как бы об этом ни приятно было думать.

Наверное, арайцы с «Веясанрива» с ума сходят оттого, что мы не отвечаем на запросы. А не отвечаем по простой причине: вся связь временно выключена, даже тактический модуль не показывает ничего, кроме бескрайнего космоса. Я выкрутил фильтры на максимум, чтобы несовершенный человеческий глаз мог увидеть всю красоту россыпей звёздных скоплений, завораживающие цветовым безумием туманности и пересекающие весь экран белые мерцающие полосы спиральных рукавов. И дом. Ту самую галактику, что принято у нас называть Млечным путём. Недосягаемая цель. Пока.

За разговорами я потерял счёт времени. Но время никогда не забывало обо мне.

— Пора на боковую, — как-то неожиданно заявил Женька. — Как говорится, койка зовёт.

— Интересно, сильное похмелье с этого вина? Может, лучше сразу в стазис-капсулу залезть? Ну что б наверняка.

— А как же полнота ощущений? За всё надо платить, в том числе и за отдых. Но ты прав, почему бы «с утра» и не полежать в ней часок вместо принятия внутрь пол-литра кофе или рассола? Но это будет завтра, — подвёл итог Евгений, встал и нетвёрдым шагом потопал к себе в каюту.

Я осмотрел стол с остатками кулинарных творений автоповара, заглянул вниз, где стоял рядок пустых бутылок, и тоже пошёл спать. Убираться будем завтра. И не только здесь, но и по всему кораблю. Кувырки по планете при отключённой собственной гравитации мало способствуют сохранению порядка. Хаос в лёгкую берёт реванш.

* * *

Похмелья не было, было ощущение некоторой неправильности происходящего. Что-то внезапно проснулось на границе сознания, но никак не могло оттуда выползти и показаться на глаза. Забыл, наверное, сделать какую-то мелочь. Даже, скорее всего. Я решил, что если мысль толковая, то она обязательно вспомнится. Или кто-то подтолкнёт, например, Гарза. Его переполняло желание рассказать обо всём, что произошло на «Жемчужине», но нам вчера было некогда.

— Гарза, отбой радиомолчания, — отдал приказ я. — Можешь говорить, но постарайся пока не перебарщивать с количеством информации. К тому же мне не хочется повторять её ещё и Евгению, поэтому обожди чуток, пока мы не соберёмся в рубке управления.

Гарза воспринял команду слишком буквально и только хмыкнул в ответ что-то невразумительное, отдалённо напоминающее «Слушаюсь». Обиделся, что ли?

Будильник на «утро» я не ставил, проснулся, как получилось. Гигиенические процедуры после посещения «Трентона» и закупки всего необходимого перестали быть особой проблемой: никаких ухищрений и специальных средств именно для невесомости. Всё делаешь, будто и не покидал Землю. С учётом прибавки нижних конечностей только. Гравитация — сильная вещь!

Приведя себя в рабочее состояние, я вернулся в рубку управления, где застал последствия вчерашних посиделок. А вот Женьки не было, не проснулся ещё. Подождать или идти будить? Прибираться одному не хотелось, но и отвлекать друга от столь важного занятия, как заслуженный отдых, тоже. И интернета нет. А к местным сетям я буду теперь подключаться только под страхом смерти, но их здесь тоже нет, откуда бы взяться спутникам-ретрансляторам на орбите Арраи?

Позвонить на «Веясанрив»? Обождёт, у нас ещё не вся «команда» в сборе. Протестировать системы «Вояджера»? А то я как-то позабыл об этой процедуре. Раньше каждый раз проверял после прыжка, а тут пропустил. Не до того было, чего там говорить. Спаслись и хорошо.

Голограмму окрестностей я выключил ещё вчера, поэтому над столом ничего не светилось. А когда перевёл графический интерфейс в режим командной строки? Не помню, да и ладно, верну позже.

Набрать хоть одну команду помешал ввалившийся в рубку Евгений. Вид у него был так себе, волосы взъерошены, так и не бритая борода всклокочена.

— Стазис-капсулы не работают, — без предисловий произнёс Женька. — Хотел я там полежать чуток, а они выдают ошибку. Ты не в курсе, что случилось?

— Нет, — ответил я, вспоминая ту самую мысль. — Но ты знаешь, я не удивлюсь уже ничему. Гарза, ты как?

Система, управляющая стазис-капсулами, была напрямую связана с жизнеобеспечением мозгов искусственного интеллекта. Если что-то сломалось там, то оно непременно воздействовало и на Гарзу. Но ведь вчера всё было нормально, он даже успел поприветствовать нас!

— Гарза, ты живой? — повторил я вопрос.

Вместо ответа прозвучало уже знакомое бульканье, показывающее, что проблемы есть. Может, и не совсем серьёзные, но голосовой интерфейс явно испорчен.

— А мы не могли внезапно забыть арраярский язык? — предположил Женька. — Воздействие неизвестного алкоголя и всё такое?

— Нет, читать я, по крайней мере, не разучился. — кивнул я на консоль, где светилась надпись «#выберите нужную команду и нажмите <ввод>».

— У нас ещё проблемы?

— Пока не знаю, только-только собирался проверить, а тут ты со своим «пренеприятнейшим известием».

— Хотя знаешь, я нечто подобное предчувствовал. Да и ты говорил, что мы где-то посередине истории, — Женька почему-то улыбнулся. — Поэтому унывать не будем, а начнём решать новые проблемы по мере их поступления. И для начала давай-ка всё же приберёмся: не люблю работать в грязи, а чую, времени позднее не будет.

— А ты в состоянии? — уточнил я. — Без волшебного пенделя стазис-капсулы?

— Ещё как! — Евгений было наклонился, чтобы поднять пустую бутылку из-под корфинянского, но его зашатало и он чуть не рухнул на пол. От позорного падения спасла спинка кресла, за которую Женька успел ухватиться. — Нет, пожалуй, надо ещё чуток полежать.

— Это верно, а я пока начну без тебя.

— Только не лезь в диагностику, — попросил Евгений. — Не хочу потом из пересказа узнать, насколько у нас плохи дела.

— Иди уж, досыпай, — махнул я рукой. — Не буду.

Женька что-то нечленораздельно хмыкнул и вышел из рубки.

Я свернул голограмму и задумчиво уставился на ставший пустым стол. Права была старинная поговорка: «не жили хорошо, нечего было и начинать». Но делать что-то надо.

— Гарза? — позвал я ИИ. Тот опять ответил бульканьем.

Живой, значит. Попробовать поговорить с ним в режиме «да/нет»? Это когда на вопрос можно получить однозначный утвердительный или отрицательный ответ. Не очень эффективно, но кое-что узнать можно.

— Гарза, скажи «да», — попросил я ИИ, тот ответил бульканьем. — А теперь скажи «нет».

Вот тут-то и оказалось, что все ответы Гарзы звучат одинаково как по длине, так и по «смыслу». Замечательная идея была зарублена на корню.

— Ладно, я обещал Женьке пока не смотреть результаты тестов, но про стазис-капсулы подобного разговора не было, — произнёс я вслух. — А ты, Гарза, где-то рядом с ними обитаешь. Пойду посмотрю, что за ошибки там высвечиваются.

Помещение со стазис-капсулами я считал самым надёжным и защищённым местом на корабле. Попытка ребят Рагнера проникнуть туда завершилась ничем, лишь поцарапали панели возле двери. Нежные мозги бывшего охранника с «Трентона» должны быть защищены не меньше. Вот только, как обычно, что-то пошло не так.

Свет горел ровно и не мигал, с энергообеспечением всё в порядке. Как мне помнится из документации, питание стазис-капсул, освещения и системы контроля доступа разделялось уже в самом отсеке. И если что и произошло, то явно изнутри. Я подошёл к первой капсуле и посмотрел на сенсорный экран, с помощью которого обычно вводил данные для выздоровления, и на котором обычно же показывалось состояние пациента. Слишком много красного, слишком много. Красный цвет всегда плохо, арраяр считали так же.

Отсутствует связь с блоком трансформации, хирургическим блоком, блоком нейропрограммирования, блоком… Да почти со всеми. У других капсул было то же самое. Выходит, они просто оконечные устройства, а всё остальное спрятано где-то внутри этого отсека, а может, и в недрах корабля. Как-то не задумывался об этом ранее, думал, каждая капсула автономна. Впрочем, этому наверняка есть вполне логичное объяснение, например, необходимость в огромной вычислительной мощи. Взять то же изучение языка арраяр. Насколько ювелирным должно быть воздействие на мозг, чтобы добавить туда знания, при этом ничего не повредив? Это на поддержание «сна» требуется только голое электричество, а на что-то более серьёзное нужен точный расчёт, на который тратится больше ресурсов центрального компьютера, чем на любое другое действие корабля.

А может, случилось по классике — вырубило пробки? Коммутаторы сидят без электричества, да и всё. Надо только найти электрощиток, и дело в шляпе. Я как-то обыскивал подобное помещение на «Веясанриве» в попытке выбраться, но тогда моей целью были вентиляционные решётки и кнопки аварийной разблокировки. Электрощитков же, наоборот, не было. Но... зачем снова бесцельно простукивать панели в надежде на удачу, когда есть центральный компьютер со справочной системой, а скафандр способен сам подключаться к информационной сети корабля?

Ага, не способен. Я проверил соединение, в доступе отказано. И это было бы печально, если не простой факт отсутствия сопряжения между скафандром с «Веясанрива» и «Вояджером». Сейчас исправим, делов-то на пару минут. Удалённо, к сожалению, процедуру не провести, пришлось возвращаться в технический отсек и физически подключать интерфейсный кабель. Я думал, тот просто зарядный, однако данные по нему тоже передаются. После нескольких подтверждающих ответов скафандр военного образца стал полноправным участником сети «Веясандара». И с соответствующими статусу полномочиями. Теперь можно было не только дистанционно управлять кораблём, но и пользоваться всеми видами оружия. Ведь в конце истории обязательно потребуется самоубийственная атака на «звезду смерти». Но зачем же рисковать самому, когда можно отсидеться в укрытии? Однако до такого развития сценария лучше не доводить.

Вернувшись в отсек со стазис-капсулами, я вызвал справочную систему и начал поиск нужной информации. Инструкций по ремонту не было, впрочем, такая документация отсутствовала и для любых других систем корабля. Руководство пользователя — пожалуйста, но при неисправностях не занимайтесь самолечением, а вызывайте аварийную службу или прилетайте на ближайшую базу флота. Им за это деньги платят. Хорошие, правильные советы. Если не знать, конечно, что ни этой службы, ни тем более баз нет уже как десять тысяч лет.

Одними из немногих действительно полезных вещей, что удалось откопать в справочной системе, были структурные схемы с местами расположения отдельных блоков. Укрупнённые, без особых подробностей — так, начертили связующие линии между узлами. Для краткого ознакомления пилотов со строением корабля, не более.

Схемы схемами, но было в инструкции и ещё кое-что интересное. Как прикажешь в критической ситуации вызывать спасателей, если связь не работает? Или разведчик забросило так далеко, что ни один корабль не сможет туда добраться в приемлемые сроки? С частью проблем поможет ремонтный дрон: подлатать, заварить. А что делать с внутренними узлами? Правильно — просто поменять на другие. Стандартизация и блочный принцип построения систем оказались арраяр не чужды. Если в кладовке вдруг завалялись запасные части, то дело решалось в течение нескольких минут, где самое долгое — это сама процедура извлечения сбойного модуля. Но насколько мне помнится, такого волшебного склада на корабле не было. Но хотя бы выявить неисправность я могу!

Диагностика сразу бы показала проблемное место, но раз уж обещал к ней пока не прибегать, то попробую воспользоваться самым простым методом — визуальным осмотром. Глупость, конечно, несусветная, однако будет чем себя занять в ближайшие пару часов. Или пока Женька не проснётся. Что ж, приступим.

Специфических инструментов для снятия панелей не требовалось, даже отвёртки не нужны. Всё делается голыми руками — опыт в таких делах имелся. Сколько раз приходилось возвращать оторванные декоративные элементы на место! Особенно после визита ребят Рагнера. Из-за всех случившихся передряг у нас вообще образовался дефицит панелей, и корабль изнутри выглядел не сильно опрятно, однако всё же получше, чем недостроенный «Веясанрив». Но отсека со стазис-капсулами это не касалось — тут ещё сохранялся первоначальный глянцевый лоск внутренней отделки.

Проблема с отсутствием подписей на панелях, которую я обнаружил ещё при первом посещении корабля, решилась довольно просто: на укрупнённой структурной схеме неизвестный разработчик заботливо пометил местоположение каждого блока. Правда, в стиле пиратских карт: «три шага на север от приметного камня», но для меня подспорье невероятное. Итак, что мы ищем? Да всё! Буду вскрывать подряд все отмеченные на схеме панели, принадлежащие этому отсеку — пытаться предугадать без точных сведений бессмысленно.

Когда помещение приняло знакомый по остальному кораблю «щербатый» вид, я начал тот самый запланированный ранее визуальный осмотр. Зелёный цвет индикаторов — хорошо, красный — плохо. Питание подавалось на каждый блок, пробоя пробок не выявлено. В основном индикаторы горели зелёным, показывая исправность узлов. Только два модуля оказались с проблемами. Я сверился с документацией, выяснил предназначение обоих, и результат меня совсем не обрадовал. Если коммутатор мы ещё сможем попробовать стянуть из какого-нибудь другого отсека, то вот модуль сопряжения мозгов ИИ с системами корабля так просто не найти. И вряд ли арайцы с «Веясанрива» захотят поделиться столь ценным устройством. Да оно может и не найтись у них на корабле, всё же тот не достроен.

Ладно хоть Гарза жив, и то хорошо. Надеюсь, он там не сойдёт с ума, как его печально известный земной аналог HAL9000. Хотя, вроде как, неисправность только частичная, и что-то ИИ видит и слышит, раз отвечает.

— Да, Гарза? — произнёс я вслух, но услышал лишь ожидаемое бульканье. — Ну ничего, пошуруем по галактике, поищем тебе запчасти, потерпи.

Только как бы не узнать, что проблем ещё больше, когда запустим диагностику.

Едва я закончил ставить на место последнюю панель, как в отсек зашёл Женька. Уже более опрятный, причёсанный и… без бороды.

— Вот это номер! — удивился я изменению внешнего облика Евгения.

— Да надоела она, — пояснил Женька и почесал гладко выбритый подбородок. — И зря, что ли, на «Трентоне» покупали бритвы? Тебе бы тоже не помешало немного отойти от образа сурового космолётчика из фантастики прошлого века.

— Если только позже, — ответил я и направился к выходу. — Пока ты спал, я здесь поработал немного и выяснил причины неисправности капсул и бульканья Гарзы.

— Серьёзные? — Евгений последовал за мной.

— Капсулы мы, скорее всего, починим простой заменой коммутатора…

— … а с Гарзой так сделать не получится, — вместо меня подвёл итог Женька. — Ясно. Переживём утрату, искусственный интеллект на корабле не особо-то и нужен.

Гарза с этим выводом был не согласен, о чём и поспешил пробулькать.

— Говорю же, поищем, — успокоил я ИИ. — Но сам понимаешь, склада с модулями сопряжения на корабле нет. Придётся тебе подождать.

— А ты не пробовал с ним в режиме «да/нет» поговорить?

— Пробовал, только бесполезно: Гарза лишь булькает, причём независимо от выбора ответа.

— Тоже мне эксперт по допросам, — хмыкнул Женька.

— Что-то умное готов предложить?

— Конечно, — с ноткой превосходства сказал Евгений, но продолжил уже нормально: — Отсутствие ответа тоже ответ, нам необязательно обозначать «нет» словом, Гарзе достаточно просто помолчать.

— О да, это значительно упрощает дело, — не остался в долгу я и ответил с напускной серьёзностью, отчего едва не засмеялся. — Но уж давай как-нибудь потом. Заниматься игрой в угадайки сейчас не время.

— Не время, так не время, — неожиданно легко согласился Женька. — Тогда запускай диагностику, будем смотреть фильмы ужасов.

— А как же приборка? Желание пропало?

— Успеем, — махнул рукой Евгений. — Начинай давай.

Я вернул голограмму на законное место, вывел на экран консоль и набрал нужную команду.

Глава 2

Бывало и хуже. Нет, я серьёзно! Оказаться на обесточенном корабле, когда до момента взрыва остаётся несколько минут — такое себе удовольствие. Но справились же. И здесь как-нибудь выкрутимся. Надеюсь.

Результаты диагностики не порадовали. В целом корабль был исправен, хоть сейчас запускай двигатели и вперёд. Как раз через несколько миллионов лет и долетишь до дома. Наше главное преимущество — прыжковый двигатель — оказался сломан, не стоило нам стартовать практически из эпицентра взрыва. А что оставалось делать? Времени, чтобы пробиться сквозь станцию и прыгнуть в более-менее спокойной обстановке, не было. К моменту, когда корабль наконец-то переварил кинутые в аварийный приёмник контейнеры с гелием-3, счёт уже шёл на секунды.

Даже у фантастических двигателей есть предел прочности. И мы его нашли. Когда починим, а я уверен в этом на сто процентов, то будем иметь в виду, что прыгать около готовой взорваться звезды всё же не стоит. И мы ещё смеялись над неуклюжими мадрибскими и корфинянскими кораблями, неспособными стартовать вблизи планет. Корабли-то способны, вот только результатом будет отказ двигателя. И дай пустота, чтобы при выходе из гиперпространства рядом оказалась обитаемая планета. А то, не ровен час, и координаты пункта назначения собьются, и вынырнешь в каком-нибудь войде, где до ближайшей звезды несколько десятков мегапарсек. Так и пробудешь там в одиночестве до конца Вселенной.

— Ничего страшного, — начал Женька, — знаю я один кораблик, где можно взять запчасти.

— Так они тебе и отдали, — с сомнением произнёс я. — У них там свои планы насчёт «Веясанрива».

— Если эти планы не совпадают с нашими, то пускай арайцы лучше сразу ложатся в ближайший гроб.

— И какие они у нас теперь, планы-то? С того момента, как мы здесь появились, тихой мирной жизни в Андромеде пришёл полярный пушной зверь.

— А история ещё не перевалила и за середину, — задумчиво сказал Евгений. — Честно признаться, я сейчас полон сомнений. Хочется всё как-то закончить, но чтобы по-настоящему, без этих твоих продолжений и сиквелов. Мне нынешняя ситуация напоминает недописанные книги, когда авторы начинают целую серию приключений бравых космонавтов, а потом бросают. Не знают, как завершить, а может, просто герои надоели.

— У нас пока счастливый финал не показался даже на горизонте.

— Это потому что он открытый. Мы ввязались в приключения, конечная цель которых скрыта даже от автора, демиурга этой Вселенной.

— Мне всё больше нравится идея вернуться домой, — я озвучил своё видение дальнейших действий. — Затрофеим какой-нибудь кораблик, да тот же «Веясанрив», и внесём в качестве залога.

— Если бы всё было так просто, — ответил Женька. — Сперва не помешало бы им позвонить и попробовать выяснить что-нибудь про починку прыжкового двигателя.

— Думаешь, они в этом разбираются?

— Если и нет, то я уверен, что знают, где раздобыть нужные сведения. Мы не воспринимали их серьёзно, считали за наивных дурачков, играющихся в «великое наследие предков». На Маддаре есть адепты более высокого уровня и так далее. Ага, как же. «Веясанрив» — вот что было нужно арайцам. И боюсь представить, как бы повернулась история, пролети мимо нас тот злополучный шаттл.

— А никак, эпидемия к тому моменту уже начала своё шествие по планете, — выразил свой скепсис я.

— Не скажи, — не согласился Женька. — Нас бы не раскидало во времени и пространстве, мы бы держались вместе.

— Так давай не будем с ними связываться, если боишься, — предложил я. — Попробуем поискать на «Аррае», мне помнится, там были ещё интересные объекты на поверхности. Запустим сканер заново.

— Шансы найти, конечно, есть, — поскрёб бритый подбородок Женька. — Но, может, я просто преувеличиваю опасность. А ещё есть неиллюзорная вероятность, что «Веясанрив» тоже неисправен, и тогда выбраться отсюда можно только объединив усилия.

— Так звоним?

— Ты капитан, — улыбнулся Евгений.

Арайцы не отвечали, совсем. Ни по гиперсвязи, ни по обычной. Обиделись, что ли? Или у них после прыжка ещё и связь поломалась? У нас вон вышли из строя блоки, которые находятся в одном из самых защищённых мест корабля. И то от результатов взрыва «Жемчужины» не убереглись. Всё выглядело так, как будто катастрофа спровоцировала всплеск неизвестного проникающего излучения. И судя по расположению повреждённых модулей, воздействие было похоже на точный выстрел из таинственного «икс-оружия». И в логах ничего нет, но на то оно и таинственное, чтобы не фиксироваться кораблём.

Тактический модуль показывал пустое пространство. Ни одного целого корабля на орбите Арраи не было. Только мы. Одни одинёшеньки на десятки тысяч километров. Я мог бы включить сканирование всей системы в целом, но тогда компьютер захлебнётся, просчитывая положения обломков на орбите планеты. Знаем, проходили. Надо бы поискать в настройках фильтр для определения границ сферы, следить за объектами внутри которой не следует. Или как-то выбрать минимальный размер корабля. А ещё лучше искать по сигнатуре, как мы делали, когда собирали трофеи после взрыва «Аресты». Вот только где взять идентификатор «Веясанрива»?

— Где-где! — воскликнул Женька. — В «телефонной» книге телепорта!

— Совсем про него забыл, как-то вылетело из головы. Там вдобавок ещё несколько абонентов было записано. Смекаешь?

— Смекаю-то смекаю, вот только каков радиус действия у столь крохотного устройства? Километр? Световой год? Парсек?

— Сейчас проверим, — ответил я. — Только надо его найти.

Отыскать маленькую коробочку посреди беспорядка моей каюты оказалось непросто. Надо было бы заранее положить столь ценный артефакт эпохи древних арраяр на видное место, но мы сначала пытались спасти себя от неминуемой гибели при взрыве «Жемчужины», а потом отходили от стресса старинным русским способом. В общем, телепорт нашёлся почему-то под койкой. Совершенно не помню, как он там оказался. Ну да и ладно, не каждую тайну стоит разгадывать, особенно если за ней ничего сверхъестественного и нет.

Вернувшись в рубку, я с торжественным видом поставил коробочку на стол.

— И чего ты на неё пялишься, как Галахад, отыскавший Святой Грааль? — спросил Женька. — Смотри лучше идентификатор.

— Что за намёки? — я взял телепорт обратно в руки, нажал на кнопку включения и открыл «телепортный справочник».

— Лишь в той части, где говорится насчёт достоинства.

— Не, не выйдет из меня рыцаря Круглого стола, — разочаровал я Женьку. — Чаша-то сделана из самоварного золота.

— Только не говори, что по старой доброй традиции данные обо всех абонентах стёрты.

— Да нет, с этим всё в порядке, никуда не делись, — поспешил я успокоить Евгения. — Вот только сам телепорт пишет кучу уведомлений об «ошибках синхронизации». Сдаётся мне, мы с тобой не сможем им воспользоваться по прямому назначению.

— Совсем ничего не работает? — Женька отобрал у меня коробочку и некоторое время с ней возился, пока не получил тот же результат. — Это печально, такая хорошая вещь была, столько возможностей. И как бы узнать, отчего телепорт не хочет синхронизироваться?

— Ты же сам говорил, что в такой маленькой вещице не поместится мощный источник энергии, поэтому путь пробивает ответная часть на кораблях. Вот с ними и проблема.

— Ну ладно, допустим, — согласился Евгений. — Если «Веясанрив» всё же того, не успел прыгнуть с Маддара, а остальные давно канули в Лету, то «Вояджер»-то вот он, в целостности и сохранности.

— Относительной, — заметил я. — Забыл, что у нас сломан прыжковый двигатель?

— А, ну да, — грустно произнёс мой друг и положил ставшую бесполезной коробочку телепорта обратно на стол, — всё взаимосвязано. Пустота их задери, как ты говоришь.

— Но поработать с идентификатором нам никто не мешает.

— Сдаётся мне, результат будет слишком предсказуем.

Результат и вправду не порадовал. Ни «Веясанрива», ни других кораблей из списка в пределах низкой орбиты Арраи не нашлось.

— Ты знаешь, — заметил я, когда стало понятно, что мы действительно остались одни рядом с кладбищем кораблей, древним мемориалом печального конца цивилизации арраяр, — а так даже лучше. Никто не собьёт с выбранного пути. Если куда-то и вляпаемся, то только по своей воле.

— Ещё бы к ней немного разума добавить, было бы совсем замечательно.

— Этого не обещаю, сам знаешь, у нас его недостаток.

— Надо бы поискать местного Гудвина на Аррае, вдруг у него припасено немного мозгов для двух глупых землян.

— А вот это мы с превеликим удовольствием, — согласился я. — Другого выхода всё равно нет. Сейчас запустим заново сканер поверхности, что-нибудь да отыщем. А пока он будет стараться, займёмся тем, чем и планировали в самом начале — приборкой.

— А у нас веник с тех пор так и не появился?

— Нет, будешь мусор в ладошку собирать.

* * *

Доприбираться нам не дало распахнувшееся на весь экран окошко уведомления. Противный повторяющийся писк, сопровождающий сообщение, напомнил мне, что я так и не включил обратно голосовое управление. И не буду пока.

— Ну и что у нас плохого? — спросил Женька уставшим голосом бортмеханика Зелёного из мира Алисы Селезнёвой.

— У нас ничего, — ответил я. — А вот у какого-то корабля корфу проблемы.

— Серьёзно? Откуда здесь ящеры? Мы никого же не нашли.

— Сигнал SOS идёт с планеты, — объяснил я, переключаясь на тактический экран. — Он очень слабый, поэтому при обычном сканировании пространства мы ничего и не обнаружили.

— Ха, ты знаешь, а история возвращается в привычное русло! Мы же, конечно, полетим и посмотрим, что там случилось с этим… как он, кстати, называется?

— «Ускользающий». Название мне ни о чём не говорит. Но появился он тут явно после наших приключений в подземельях. Мы в тот раз три дня утюжили сканером поверхность, такое бы точно не пропустили.

— И что теперь? Свистать всех наверх, срочный аварийный спуск для спасения корфу? — с долей иронии спросил Женька.

— Никакого желания торопиться нет, — ответил я.

— Однако по твоему тону я чувствую явное «но».

— Да, это сигнал SOS. И мы должны помочь. Или хотя бы убедиться, что опоздали.

— Ну начинается, — вздохнул Евгений. — Да они, может, уже как год назад разбились.

— Вот и проверим, — поставил точку я. — А сканирование никуда не убежит, продолжим после возвращения.

— Ладно-ладно, тебя не переубедишь, — согласился Женька. — Вот только сперва всё же сделаем одну вещь.

— Закончим уборку? — Евгений в ответ на этот вопрос только со страдальческим видом закатил глаза.

— Нет, конечно. Мы поищем, где бы стянуть коммутатор для отсека со стазис-капсулами. Как-то, знаешь, приятно иметь надёжный тыл, где можно в случае чего отрастить оторванные вот в таких приключениях конечности.

— Это же заново придётся снимать кучу панелей!

— И что? Я хочу убедиться, что мы хотя бы попытались обеспечить себе прикрытие, прежде чем пуститься в очередную авантюру.

Мне пришлось согласиться. И в самом деле, без стазис-капсул всё закончилось бы ещё на орбите Юпитера во время первой же встречи с «Вояджером». Исправление такой поломки — железный аргумент отложить ненадолго спасательную операцию. Впрочем, я и сам понимал, что, скорее всего, корфу давно мертвы, Аррая — суровая хозяйка. Но против принципов, заложенных ещё на Земле, не попрёшь. Если кто-то в космосе попал в беду, ты должен попытаться помочь. Даже если ты летаешь на рудодобытчике, и даже если у тебя совсем другая программа. Компания будет обязана предоставить тебе права на самостоятельное пилотирование, иначе их самих потом съедят с потрохами.

Надеюсь, что с корфу не будет так, как случилось с последними скандинавскими жителями Гренландии, которые, по историческим меркам, буквально на пару минут разминулись со следующей волной экспансии.

Стоит ли говорить, что ничего подходящего для замены мы не нашли? Унификация и блочное исполнение — это одно, но вариантность исполнения никто не отменял. Коммутатор из отсека для стазис-капсул был немного особенный, выполненный, как бы у нас сказали, по типоразмеру C. И конечно же, все остальные блоки, доступные для «каннибализации», оказались формата A или B. А склада запчастей у нас нет. Точнее, он когда-то был, но оборудование из него кто-то сначала обработал молотком, а потом ребята с «Аресты» постарались избавить нас от образовавшегося мусора.

Возможно, будь рядом живой специалист-арраяр, то достать нужный коммутатор из совсем недр корабля, куда доступ обычным пользователям заказан, было бы легко и просто. Но как известно, сослагательное наклонение возможно лишь в художественной литературе, да в альтернативной истории.

Поэтому полагаться теперь придётся на защиту арраярских скафандров военного образца, благо парочку таких мы добыли на «Веясанриве». По характеристикам они превосходили стандартные исследовательские примерно в два раза, при этом внешне выглядели абсолютно идентично. Что вызывало законные сомнения: не просто ли в прошивке дело? Но даже если и так, то сакральный смысл подобного деления мне лично был не слишком понятен. И объяснить давно некому, а напридумывать без достоверных сведений можно всякое: от боязни бунта, когда какой-нибудь взбесившийся инженер вдруг захочет поуправлять дредноутом, до банальной сортировки на производстве, где предназначение модели зависело от достигнутых при тестировании значений определённых характеристик.

— Ты заряд своего скафандра проверил? — спросил я Женьку, перед тем как начать снижение. — Не хотелось бы повторения ситуации с гранатомётом в твоём подземном городе.

— Да, сто процентов, — буркнул Евгений. — Я же его на подзарядку поставил перед тем, как спать завалиться. Ты сам-то не забыл?

— Что-то я тебя не видел вчера в техническом отсеке.

— Так я нашёл розетку у себя в каюте, — пояснил Евгений. — И в твоей должна быть. Как вернёмся, покажу.

Пристёгиваться или ещё как-то заботиться о безопасности необходимости не было. С работающими мощными гравикомпенсаторами корабля и при почти полных баках посадка превращалась в одно удовольствие. Раньше говорили, что взлететь — это ещё полдела, ты попробуй пережить приземление! Мы же спокойно смотрели, как на открытом на весь доступный объём голографическом экране неспешно приближалась поверхность Арраи.

Точку приземления выбрали с учётом прошлого опыта: заранее тщательно прошлись сканером по территории вокруг аварийного маячка в поисках проблемных подземных пустот и ничего особо угрожающего кораблю не нашли. Вполне себе утрамбованный временем грунт, совсем непохожий на тот многослойный пирог военного завода. Корабль провалиться не должен.

Посадка прошла как-то буднично. Даже не верится, что за нами никто не гонится, не надо изображать из себя космических ковбоев, и нет необходимости опасаться очередной каверзы Менаха Самерха. Можно спокойно заняться исследованиями тайн Вселенной. Правда, сперва неплохо бы починить прыжковый двигатель и стазис-капсулы. Но не может же быть, чтобы мы не нашли на планете запасные части? Отыщем обязательно, вот только разберёмся с аварийным маячком.

Мы сели на безопасном расстоянии от предполагаемого места гибели «Ускользающего». Я посчитал, что трёхсот метров будет достаточно. Больше нет особой необходимости, ближе при такой плохой видимости тоже. Сканеры, к сожалению, чёткой картинки показать не могли. Придётся действовать старым дедовским способом — прогуляться пешком, благо блуждать при наличии направления на маяк нет никакой необходимости.

— Давненько не виделись! — высказался Женька, едва открылась дверь шлюза, и в силовой кокон скафандра ударил порыв ветра. — Ты совсем не изменилась с нашей последней встречи.

— А ты хотел, чтобы тут яблони зацвели?

— Было бы неплохо, — ответил Евгений, поправил висящую за спиной арраярскую винтовку и вышел из корабля.

Планета встретила нас привычной по предыдущему посещению пыльной бурей. Не слишком сильной, ветер не сбивал с ног и даже не особо заставлял прилагать усилия на его преодоление, но достаточно плотной, чтобы небо и сферу из обломков не было видно. Да и впереди уже метров через сто ничего, кроме стены песка, разглядеть не представлялось возможным. Впрочем, это не Юпитер, здесь бури не длятся столетиями. Вполне возможно, уже через полчаса ветер уляжется и перед нами предстанет во всей красе унылый пейзаж Арраи.

Отсутствие нормальной видимости ничуть не помешало мне определить направление к кораблю корфу. На любой местности легко ориентироваться, если данные с тактического модуля можно напрямую транслировать на виртуальный экран скафандра. Я только молча махнул рукой Женьке, призывая следовать за собой. Поиск «детей капитана Гранта» начался.

Следовать тридцать седьмой параллели долго не потребовалось: останки корабля мы увидели, едва пройдя метров двести.

— Нехило его так приложило, — присвистнул Женька и посмотрел на небо, откуда когда-то мог прилететь «подарочек» для корфу, но не нашёл там ничего, кроме мутной взвеси из поднятой ветром пыли.

«Ускользающий» был разорван попаданием чего-то тяжёлого и невероятно быстрого. По противоположным краям почти полностью засыпанной воронки высились вздыбившиеся нос и корма. А где-то там, под толщей песка, лежала центральная часть и виновник торжества, если от них, конечно, хоть что-нибудь осталось.

— Удивительно, что здесь вообще кто-то выжил и включил маячок, — заметил я.

— А разве оно не должно сработать автоматически?

— Нет, сигнал идёт от какого-то индивидуального передатчика, оттого и уровень такой слабый.

— А может, просто песком засыпало? — Евгений показал на воронку. — Вон сколько намело.

— Нет, идентификатор в сообщении не похож на корабельный, хотя сам корабль там упоминается, — пояснил я. — Давай лучше в обломках поищем.

— Э, не, — замотал головой Женька. — Я туда не полезу, скафандры у нас крепкие, но быть заваленным под тоннами железа не хочется. Да и сам видишь, катастрофа произошла давно, все уже умерли. Рисковать незачем.

Правоту слов Евгения подтверждал рыжеватый песок Арраи, который за прошедшее с момента аварии время не только проник внутрь сохранившихся фрагментов корабля, но и во многих местах тщательно поработал с помощью ветра над металлом корпуса, оставив неглубокие, отливающие серебром ямки. Особенно ярко щербинки смотрелись на фоне плотно въевшейся в материал обшивки копоти от пожара. Я попытался представить, как мог выглядеть «Ускользающий» раньше, и решил, что тот был довольно красив несмотря на своё корфинянское происхождение. Мне даже виделись хищные арраярские нотки в его торчащих как могильные плиты останках.

Я заглянул в одну из рваных дыр на обшивке, чтобы убедиться наверняка в давнишнем характере катастрофы. Лезть вглубь мёртвого корабля мне тоже не хотелось: уцелевшие его части не внушали доверия, того и гляди обрушатся. А если им помочь своими неуклюжими действиями, то новой аварии не избежать. И всё же мы с Женькой потратили ещё минут десять для беглого осмотра «Ускользающего», после чего пришли к выводу, что внутри корабля никто и ничто не уцелело, слишком мощным был пожар.

Но раз передатчик продолжает работать, то выжившие при катастрофе корфу всё же успели выбраться из горящего корабля и отбежать на безопасное расстояние. И может, на этом их удача и закончилось. Аррая не любит незваных гостей. К сожалению, у тактического сканера не хватало разрешения, чтобы с точностью до метра указать местоположение аварийного маячка: придётся походить вокруг и поискать, раз уж дал себе зарок разобраться в произошедшем.

Ограниченная видимость не позволяла просто так взобраться на какую-нибудь возвышенность и оглядеться в поисках подозрительных объектов. Небо всё ещё скрывалось под пологом пыли, однако уже не таким плотным, как сразу после посадки. Ещё полчаса и оно очистится, но только чтобы вскоре опять спрятаться от любопытных глаз двоих землян.

Раз уж точно определить место, где лежит маячок, нельзя, то мы решили действовать по старинке, проверенным однажды способом, а именно: пройтись по расходящейся спирали, благо привязать точку отсчёта было к чему. И торчащий нос корабля отлично послужил таким ориентиром.

Подозрительную «пещеру» мы обнаружили, как принято говорить, совершенно случайно. Не так-то просто было отличить узкий тёмный вход от чёрных, покрытых копотью мелких обломков «Ускользающего». Их здесь валялось с преизбытком, не все они скрылись под землёй, уступая натиску постоянно кочующих песков Арраи.

— Думаешь, там? — с сомнением в голосе спросил Женька.

— Сейчас посмотрим, глубоко они не могли залезть, здесь нет больших пустот, сам знаешь.

— Я подожду тогда снаружи, вдвоём опасно, вдруг завалит, кто тогда вытаскивать будет?

— Вот ты хитрый жук, — усмехнулся. — Ладно, стой здесь и будь готов в случае чего помочь.

Ветер и песок за прошедшее с момента аварии время заметно сузили проход, корфу сейчас туда точно бы не пролезли без разгребания наноса. Но я всё же, как человек, сильно меньше ящеров по габаритам, мне даже не пришлось пробираться внутрь ползком, достаточно было встать на четвереньки, чтобы спокойно попасть в последнее пристанище экипажа «Ускользающего».

Я всё правильно назвал, не только Менах Самерх нашёл способ пробиться сквозь поле обломков. В небольшой тесной «пещере», бывшей ранее частью какого-то строения, лежало два корфинянских трупа в выглядящих очень подозрительно старыми скафандрах. Значит, авария произошла задолго до нашего появления в этой галактике, и сканер в прошлый раз пропустил аварийный сигнал.

Я смахнул толстый слой пыли со стекла скафандра ближайшего ко мне корфу. Другого и не следовало ожидать: ссохшаяся голова ящера улыбалась опоздавшему на пару сотен лет спасателю своими многочисленными белоснежными зубами. Да уж, не самая приятная смерть. В голову тут же полезли воспоминания о сне, где я нашёл золотой диск «Вояджера». Бр-р.

— Ну что там? — как-то неожиданно резко раздался голос Женьки, мысли о плохом тут же улетучились.

— Два трупа, — спокойно ответил я. — Старые. Мы опоздали.

— Передатчик нашёл?

— Ещё нет.

— Тогда ищи быстрее и выползай, я тебе кое-что покажу, — нет, взволнованность в голосе Евгения мне не показалась.

— Что именно?

— Увидишь, — Женька так же неожиданно оборвал связь.

Ладно-ладно, выползаю: искать долго и не пришлось, у второго трупа в руке был зажат видавший виды планшет в ударопрочном корпусе. Я подобную штуку видел у сопровождающего нас арайца во время «приключений» на Аресте. Выстрел из пистолета вряд ли выдержит, а вот падение с высоты легко. Но какая же там стоит батарея, если она проработала столько лет?

Легко разжав сомкнутые пальцы корфу, я забрал ненужный больше ему планшет и вылез наружу. Женька стоял спиной ко мне и зачарованно смотрел на небо.

— И чего такая спешка? — чуть раздражённо произнёс я.

Вместо ответа Женька ткнул пальцем вверх.

— Пустота… — только и смог вымолвить я.

Солнце Арраи ярко блистало среди чистого, лишённого всякой мути от поля обломков неба.

— Что же мы увидим ночью? — тихо спросил Евгений. — Звёзды?

Глава 3

Ощущение неправильности происходящего, мучившее меня с момента нашего прыжка с Маддара, исчезло. Выключенные когда-то из-за перегрузки компьютера отображение и просчёт траекторий обломков вокруг Арраи не дали мне сразу понять, что вокруг творится нечто странное. Да и некогда было — нас ждали корфинянские вина, к тому же весь вечер и часть ночи благодаря модифицирующим фильтрам на обзорном экране красовались фантастические виды космоса. А потом, наутро, в очередной раз в силу вступил закон подлости и подкинул нам проблем. И смотреть пришлось совершенно в другую сторону: вниз, на планету, где занимался своей работой сканер, ища потенциальные объекты, в которых предположительно можно было разжиться запчастями.

— А мы точно не промахнулись на пару десятков парсек? — Евгений продолжал смотреть на небо. — Вдруг это арраярская колония, мы же на них тогда так и не побывали, координаты исчезли.

— Ты сам себе противоречишь, — ответил я. — Если нет координат, значит, нет и прыжка. Да и стартовали мы по аварийной схеме, я проверил.

— Когда успел?

— Только что, — пояснил я. — Не забывай, у меня есть прямое подключение к компьютеру «Вояджера». А тебе, кстати, благодаря военной модификации скафандра теперь доступен удалённый доступ к вооружению. Всё, как мечтал.

— Бабахнуть? Весь мир в труху? — невесело усмехнулся Женька, припомнив мои же давние слова.

— Он и без этого немного не в порядке, — заметил я. — И никакой антиматериальной пушки не надо.

— Другие идеи есть? Может, всё же мы на резервной базе какой-нибудь.

— Нет, это Аррая. Проверил, — повторил я ответ.

— Тогда как это понимать, что тут произошло? Оно тысячелетиями болталось на орбите и никуда падать не собиралось. И вдруг решило: «Пора»?

— А нам действительно надо знать прямо сейчас? — у меня были сомнения насчёт необходимости поиска ответов в то время, когда наш корабль наполовину неработоспособен. — Не лучше ли вернуться к ремонту «Вояджера»? Здесь мы всё и так выясняли.

— Только лишь то, что «Ускользающего», скорее всего, приложило во время «звездопада».

— Красивое зрелище, наверное, было, — я представил себе сгорающие в атмосфере миллиарды обломков.

— Для того, кто его видел, оно стало последним в жизни, — Женька мотнул головой в сторону «пещеры» с трупами корфу. — И вообще, ты со своими смертельными космическими красотами сбил меня с мысли.

— Ладно-ладно, — согласился я. — У тебя что, появилась светлая мысль по поводу происходящего?

— Нет, но мне кажется, все последние события взаимосвязаны: и неисправность корабля, и исчезновение обломков с орбиты. Точнее, по времени получается наоборот. Может, это не из-за взрыва «Жемчужины» поломался «Веясандар», а здесь появилось какое-нибудь «тахионное» поле, выводящее из строя прыжковые двигатели.

— Ага, проснулись настоящие древние арраяр и забубенили по обломкам «Звёздным генератором», — не удержался от улыбки я. — Давай поступим проще — посмотрим, что там есть в записях на планшете корфу. Возможно, они оставили предсмертное послание или типа того.

— И опустили для этого стёкла на шлемах, что и привело ящеров к преждевременной гибели. Дело раскрыто, Ватсон, пора ехать в оперу смотреть «Волшебную флейту». Где там моя трубка? — Женька похлопал себя по карманам, ничего, конечно, не нашёл и грустно заявил: — Пропала...

— А про радиоканал между скафандром и планшетом ты не подумал, великий сыщик? Ах, да, Холмс же родился в девятнадцатом веке, откуда ему знать про беспроводные гарнитуры и Bluetooth.

— Ну… ладно, в этот раз ты выиграл, — согласился Евгений. — Открывай волшебный сундучок, показывай, что там спрятано.

Мне иногда даже завидно становится, что техника местного производства, и неважно древнючая она арраярская или современная от корфу и мадрибцев, сделана на совесть и предназначена для работы долгие годы. А иногда и тысячелетия — за примером далеко ходить не надо, стоит один такой неподалёку. Мы же, наоборот, в погоне за бесконечным техническим прогрессом умудрились изобрести множество «одноразовых» вещей, быстро выходящих из строя. Некоторые ищут в этом признаки теории заговора, мол производители специально закладывают некое запрограммированное устаревание, чтобы поскорее впарить потребителю новую модель. По мне же это просто плата за постоянное ощущение движения вперёд, и неважно, так ли оно на самом деле.

Однако можно сколько угодно насмехаться над корфу и мадрибцами, обвиняя их в некоторой медлительности, а нас в это же время хвалить за невероятный технологический рывок, но я не поставлю и копейки на то, что планшет, выпущенный на Земле, продолжал бы работать спустя год от последней зарядки аккумуляторов. Да ещё и постоянно исполняя роль маячка, находясь при этом в довольно агрессивной атмосфере Арраи.

Экран после нажатия кнопки включения приветливо засветился и без ввода какого-либо пароля отобразил рабочий стол с одним-единственным файлом под названием «это конец».

Я уже собирался открыть запись, чтобы узнать «историю падения» «Ускользающего», как Женька меня прервал:

— Погоди-погоди, что-то я не догоняю. Какой сейчас год по корфинянскому календарю?

— Девяносто восьмой, — ответил я и уточнил: — Тысяча девяносто восьмой.

— А здесь в углу что написано? — Евгений ткнул пальцем в экран.

— Одна тысяча восемьсот тридцать девятый, — прочитал я. — Да ну, это ошибка какая-то — из-за той же аномалии часы сбились. Не может батарейка столько проработать, это же не арраярская техника.

— Или может, — мрачно произнёс Женька. — Тогда всё сходится, и никакой аномалии нет.

— Ты действительно считаешь, что мы перенеслись на почти семьсот лет вперёд? В будущее?

— Так сам посуди: «Веясанрив» не отвечает, облако обломков упало на планету, воронка на месте катастрофы «Ускользающего» занесена песком. Можно ещё поискать доказательств. Трупы корфу, например, как выглядят?

— На мумии похожи, но так и за год вполне реально усохнуть.

— Принимается, — кивнул Женька, — И всё же мне кажется, ошибки нет.

— Такие путешествия невозможны, — я всё ещё не верил в происходящее. — Почему после прыжка мы оказались здесь, точно по адресу, а не где-нибудь в пустом пространстве? Ведь и система Арраи и сама планета за это время улетела далеко вперёд.

— Ну, Серёга, как же так? — вздохнул Евгений, показывая насколько я тугодум. — Звёзды и планеты не прибиты гвоздями к небесной тверди. Даже собирая руду в нашей Солнечной системе, ты всегда рассчитывал точку рандеву с астероидом. Он движется, ты движешься, но при правильно выбранном курсе вы обязательно встретитесь. И с этими прыжками через слои гипера то же самое, уровневый компьютер постоянно учитывает изменение точки выхода в пространстве.

— Ага, там зашита математическая модель Вселенной, — скептически произнёс я.

— Почему бы и нет? — пожал плечами Женька. — Это мы с тобой не понимаем принципы проколов пространства, а кто придумал так делать — вполне. У меня есть предположение, что из-за взрыва «Жемчужины» мы соскочили с кратчайшего, почти моментального пути к выходу, поэтому так долго и болтались внутри слоя. Относительно реального хода времени, конечно.

— Знать бы точно, — произнёс я. — Не хватало ещё в следующий раз переместиться к концу Вселенной.

— Сначала неплохо бы починить корабль, вот только у нас ни запчастей нет, ни понимания, как это сделать.

— Отыщем, здесь целая планета барахла, — уверил я Женьку. — Запустим сканер на самое тщательное сканирование, после чего будем методично осматривать найденное. Может, наткнёмся на ту самую ремонтную базу, куда нас постоянно отсылает компьютер.

— Больше шансов нарваться на друзей тех самых армейских роботов, — хмыкнул мой друг. — В прошлый раз они нам знатно дали пинка под зад, еле ноги унесли.

— Вместе с заразой, — уточнил я последствия.

— Кто-то просто сильно горел желанием исследовать подземелья, — улыбнулся Евгений.

— Было дело, — согласился я. — Но именно туда мы вряд ли снова попадём, бояться нечего, там же всё рухнуло.

— Возвращаемся на корабль? — спросил Женька, заканчивая разговор. — Здесь больше делать нечего, семьсот лет — приличный срок. Только если похоронить осталось этих бедняг, однако мне почему-то не хочется.

— Они и так там уютно лежат, как в гробнице фараонов. Пройдёт ещё несколько лет, и она сама полностью скроется под песками. Но я всё же туда сейчас снова наведаюсь, ты уж больно быстро меня выдернул наружу.

— И что там хочешь найти? Доказательства обратного?

— Нет, — помотал головой я. — Вдруг пропустил что-то важное.

— А файлик с записью, прежде чем ползти, посмотреть не хочешь? Может, как раз на нём и есть твоё «важное». Да и маячок отрубить надо бы.

Для отключения сигнала SOS пришлось немного покопаться в системе, до этого подобной функции в обычных гражданских планшетах мне не попадалось. Когда сигнал бедствия перестал тревожить эфир, я вернулся на рабочий стол и запустил тот самый файл под жутковатым названием. Особенно когда знаешь финал истории.

«Меня зовут Вигур Дженназ, я сотрудник Службы внешнего поиска, империя Корфу. Это последняя запись, все предыдущие я стёр, не хочется представляться вам с неподобающей стороны. Но поверьте, у меня были на то причины. Нас осталось двое, все остальные погибли. Нет, не из-за начавшегося метеоритного дождя, он пошёл позже. Мы не успели добежать до «Ускользающего». Мы — это я и Джив Чаруз. Только мы выжили в той мясорубке. Теперь… А, уже не важно, все и так мертвы. Я понимаю, что нам недолго осталось, поэтому хочу предупредить… А-а… Джив, что ты делаешь! Остановись!...

…Прости, я не хотел. Значит, и ты был с ними. Какая бессмыслица, какая нелепая бессмыслица! Мы включили то, чего не следовало трогать. Да, поэтому хочу предупредить…»

— И всё? — удивлённо спросил Женька. — Вот так всегда с этими загадочными историями, обрываются на самом интересном месте.

— Ничего, успеешь ещё докопаться до истины, — успокоил я своего друга. — Помнишь, что я говорил?

— Наша история ещё где-то в середине.

— Вот-вот, — подтвердил я. — Возьмём планшет с собой, а ты пороешься в нём, поищешь стёртые записи. Времени, когда начнётся сканирование, будет навалом.

— Ага, как же, — хмыкнул Женька. — Не успеешь оглянуться, как снова полетим кого-нибудь спасать. Вдруг где-то под землёй есть рабочие стазис-капсулы? А там лежат и ждут своего часа древние арраяр.

— Поживём-увидим, — спокойно ответил я. — С этими корфу тоже не всё так просто, они из службы какого-то поиска. Вот и нашли здесь на свою голову «то, чего не следовало трогать».

— Нам тоже не следовало ползти в то подземелье.

— Ты опять за своё?

— Ладно-ладно, — Женька выставил руки в знак примирения. — Ты хотел ещё раз осмотреть «гробницу», не забыл?

— Хотел, — я отдал планшет и снова залез в последнее пристанище корфу.

Мумии, в отличие от заражённых мадрибцев, любителей таинственным образом исчезать, никуда не делись. И даже позы не поменяли; очень хорошо, а то после прослушанного сообщения о том, что какую-то новую неведомую вещь нельзя было трогать, может всякое произойти. В том числе и ещё одно восстание мертвецов. Да ну, ерунда, если Женька прав, то они лежат тут довольно давно и так же давно подрастеряли возможность двигаться. Усохли, в общем. Только в фэнтези у скелетов кости держатся между собой силой магии, в реальности для их соединения нужно нечто более существенное. Так, куда-то меня не туда понесло, но что поделаешь, время такое, может произойти любая неожиданность.

Интересно, зачем Вигур Дженназ затащил внутрь убитого предателя? Или это вовсе не он, а ещё кто-то, погибший ранее в той самой упомянутой мясорубке? На скафандре надписей нет, я проверил. Странно. Зачем смотреть на труп последние минуты своей жизни? Был какой-то смысл? Записей Вигур не оставил, точнее, стёр их. Там наверняка был намёк. Или не было, и это всего лишь последняя прихоть корфу. Как знать, как знать. А нужно ли оно мне сейчас, когда есть дела поважнее? Зачем я снова сюда залез, что планировал найти? Сработало предчувствие чего-то важного? Может быть. И даже если и не так, то надо просто поставить жирную точку в судьбе «Ускользающего» и его экипажа и двигаться дальше по своим делам.

Я ещё раз оглядел «пещеру». Песок, две мумии, вроде больше ничего. Наверняка это место — остаток какого-нибудь здания, засыпанного по самую макушку. Больших пустот в радиусе пятисот метров от нашего корабля быть не должно, мы сканировали. Но где-то же корфу наши «гробницу Неназываемого». А оно нам надо, туда соваться? Впрочем, раз тот уже разбужен, то давно из места своего заточения слинял. Чего сидеть-то, когда дверь открыта? Опять я в фэнтези ударился.

Рыть песок в поисках неизвестно чего не хотелось. Да и вряд ли Дженназ закопал здесь клад с резервной копией своих стёртых откровений. Здесь что-то другое, прямо кожей чую, хоть она и надёжно укрыта под скафандром. Двое мёртвых корфу, один из них, который слева от меня, раньше держал в руке планшет — это сотрудник службы поиска. Наверное. Поза вполне естественная, насколько я могу судить. А вот второй… Почему он так выгнут, будто у него за спиной пристёгнут здоровенный ранец с ракетными двигателями, как было у команды Менаха Самерха?

— Давай, дорогой, посмотрим, что у тебя там прячется, уж больно ты подозрительный, — произнёс я и начал переворачивать хоть и несколько усохшего, но всё ещё тяжёлого корфу.

— Как дела у нашего Индианы Джонса? — своим появлением в эфире Женька напомнил мне о невыключенном микрофоне. — Есть успехи в поисках золота инков?

— Пока нет, — ответил я. — Работаю над этим.

— Смотри только, включением гравикомпенсаторов не вызови обвал, — предупредил меня Евгений.

— Не буду, сила рук и ничего более.

На самом деле я и не собирался использовать инверсию гравитации по одной простой причине — забыл. А теперь и не надо: корфу уже лежал мордой вниз, предоставляя мне возможность лицезреть у него на спине пристёгнутый с помощью специальных креплений жёсткий кофр, предназначенный явно для сбора образцов. Логично, учитывая название службы, где работал ящер. Наверняка они занимались поисками наследия арраяр или чем-то подобным. Не геологическая же партия это, докопавшаяся в горах Мории до проклятия Дурина.

Я отстегнул защёлки крепления крышки и заглянул внутрь. Света из прохода в пещеру было достаточно, чтобы не включать режим ночного видения, да и на единственном предмете, лежавшем в кофре, горели несколько довольно ярких зелёных индикаторов. Они как будто сами подсказывали мне — бери, вот он, таинственный артефакт эпохи арраяр.

— Жека, тут какая-то непонятная штука у одного из корфу отыскалась, — произнёс я. — Выглядит как куб с индикаторами состояния.

— Надписей нет? Взрывоопасно там, радиоактивность или сразу крупными буквами предупреждение для наивных искателей приключений?

— Так сразу и незаметно.

— Ну и доставай его, неси наружу, глянем, — заявил Женька. — Мы же не в фэнтезийном романе с проклятиями гробниц и магическими ловушками. Наверняка это какой-то блок от старого арраярского агрегата.

— А вдруг мы оба сойдём с ума и начнём, как корфу, друг друга убивать? — шутка шуткой, но мне внезапно стало не по себе от этой мысли.

— Они передрались из-за чего-то другого, — успокоил меня Женька. — Я не знаю, твой «Звёздный генератор» там или стазис-капсулы, к примеру. Да мало ли из-за какой технологии арраяр можно начать вырезать всех свидетелей? Нас с тобой уже пытались, если помнишь.

Конечно, я помнил и «Аресту», и что ничего мистического в природе нет, но от возникшего иррационального страха избавиться не мог. Наверное, на меня повлияла запись Вигура Дженназа: не будь её, я бы даже и не вспомнил ни о каком проклятии. А так сиди и думай, не эта ли светящаяся штука послужила причиной массовой резни? Мы уже однажды вляпались в историю, закончившеюся гибелью цивилизации мадрибцев. Вот так, двое землян просто и без затей разрушили целый мир. И можно сколько угодно успокаивать себя, что началось всё с решившего утереть нос двум высокомерным «арайцам» Менаха Самерха, но это я и никто другой уговорил тогда всех продолжить исследование странных подземелий. Прикосновение к тайнам арраяр дорогого стоит.

Так, надо отбросить дурные мысли, по крайней мере, лично нам «предтечи» ничего плохого не сделали, даже, наоборот, починили, и не раз. И сейчас тоже всё будет хорошо, можно и не сомневаться!

Разобравшись кое-как со страхами у себя в голове, я наконец достал непонятное устройство из кофра и повертел в руке. Размером оно было примерно с обычный кубик Рубика, имело на одной грани интерфейсный разъём, небольшую откидывающуюся ручку для доставания и салазки по двум противоположным сторонам. Техническое исполнение очень походило на блоки с «Веясандара», поэтому в авторстве сомневаться не приходилось — это точно творение древних арраяр. Индикаторы горели зелёным, показывая, скорее всего, рабочее состояние устройства. Надписи отсутствовали, на корпусе имелись лишь символ стрелочки, указывающий, какой стороной нужно вставлять, и рисунок в виде равностороннего треугольника с точкой посередине. Обещанный Женькой знак радиационной опасности? Если только она надёжно запрятана внутри, наружу ничего не вырывалось, а окружающий фон был в пределах нормы. Датчики скафандра давно бы засекли повышенный уровень излучения.

Я в третий и в последний раз оглядел «гробницу» корфу. Больше здесь делать нечего: пояснительных наскальных рисунков нет, ящиков с припасами и прочим барахлом тоже, в корфинянских скафандрах карманы не предусмотрены, а на системах крепления, кроме уже осмотренного кофра, пусто.

Корфу не собирались устраивать в пещере временное убежище до прибытия помощи, они пришли сюда умирать. Никому не хочется остаться непогребённым, даже ящерам из далёкой галактики. А может, всё случилось по-другому, но Вигур Дженназ предпочёл стереть информацию.

Когда я выбрался из «пещеры», Женька всё ещё ковырялся в планшете, но заметив «выходца из каменного века», отложил своё крайне интересное занятие и спросил:

— Принёс?

— Принёс, — ответил с улыбкой я и отдал кубик, пускай смотрит. — Только не сломай, а то выпустишь наружу все беды мира.

— Перестань, корфу сделали это до нас, — отмахнулся Женька и стал с интересом рассматривать непонятное устройство.

Минут через пять, когда мне надоело глазеть на унылый пейзаж места крушения, я поинтересовался:

— Как там с арраярскими тайнами дело продвигается?

— Как всегда: понятно, что ничего не понятно, — не отвлекаясь от изучения, произнёс мой друг. — Я таких разъёмов на корабле не встречал, обозначений тоже. Вещь явно нечасто, но доставали из гнезда, остались царапины на салазках. Возможно, это какой-то перезаряжаемый источник питания, и индикаторы показывают заряд. Но тогда зачем корфу его с собой таскали?

— Нашли куда вставить, а потом, когда началась заварушка, вытащили и сбежали, чтобы не досталась противникам Дженназа.

— Тогда не проще ли было забрать всё устройство с собой? — возразил Женька.

— А если это не блок питания, а ключ?

— От пещеры Аладдина? — хохотнул Женька. — Слишком большой и сложный, да и не непохож — на том же «Вояджере» используются биометрические считыватели. Надоест такую штуку с собой таскать.

— И всё же мне сдаётся, корфу нашли кубику применение, — с уверенностью произнёс я. — Это их и погубило.

— Предлагаешь нам тоже поискать? — Евгений отвлёкся от арраярского артефакта и посмотрел на меня. — И чтобы тоже вот так закончить?

— Какая дата стоит у последней записи Вигура Дженназа, — спросил я.

Женька убрал кубик в карман, затем достал оттуда планшет, несколько раз дотронулся до экрана после чего произнёс:

— 04.11.1098.

— Не дошло ещё? Сам же недавно кое-что утверждал и хотел выяснить.

— Всё взаимосвязано, ты об этом? — не то спросил, не то ответил Женька.

— Знаешь, если мы и правда перенеслись на семьсот лет в будущее, то все, кто как-то был связан с нами, давно мертвы, и здесь, и на Земле. Это стоит принять, потому что вернуться обратно с вероятностью близкой к ста процентам не получится. И это же значит, что мы сейчас нафиг никому не нужны, про нас давно забыли. События, к которым мы имели отношения, также закончились. Стоит принять и это.

— И к чему ты клонишь? — непонимающе спросил Женька.

— К тому, что нас никто никуда не торопит и не требует выбирать приоритеты, какое действие следует совершить первым. Нас очень интересует произошедшее с корфу, так как оно, скорее всего, связано с аварийным прыжком, мы нашли серьёзную зацепку в виде кубика, так почему же не продолжить поиски прямо сейчас? Корабль подождёт, никуда он не денется.

— Я хоть и всеми руками за разбор полётов, но не лучше ли сначала всё же заняться ремонтом «Вояджера»? — возразил Евгений. — Если сейчас на орбите никого нет, то это не значит, что какой-нибудь пират или «имперский разрушитель» корфу не появится там буквально через пять минут. А мы не готовы.

— Не появится, — уверенно заявил я. — Подсознание мне подсказывает, что дела в галактике идут хреново, не до Арраи им сейчас. Раньше сюда рвались за всякими артефактами, а теперь вокруг пустота, результаты сканирования окрестностей ты помнишь. Ни базы исследовательской, ни спутников, никого.

— И всё же мы ничего не знаем, — настаивал Женька. — Починим «Веясандар», а там делай что хочешь. Я против поисков именно сейчас.

— Хорошо-хорошо, перестраховщик, — нехотя согласился я. — Такое приключение обломал. Пошли обратно, будем заниматься скучным сканированием. Кубик только не потеряй.

Глава 4

Орбита Арраи, 1839 год от П.К. (предположительно)

Потянулись долгие дни ожидания. Сканер работал медленно, тщательно проверяя поверхность Арраи километр за километром. В этот раз данных было гораздо больше, но не только из-за выбранного «дотошного» режима — часть крупных обломков арраярских кораблей, болтавшихся некогда на орбите, при падении полностью не разрушились. Меня несколько смущала уверенность сканера, что там сохранилось хоть что-то полезное, ведь они и до входа в плотные слои атмосферы представляли собой скопление металлолома. Женька вообще удивлялся, как за такой короткий срок орбита успела очиститься, до этого же там летала куча барахла и падать не собиралась, не космический же мусорщик прошёлся, собрал самое интересное, а остатки сбросил вниз для утилизации.

Но почему бы и нет? После странности со временем можно ожидать чего угодно. Если, конечно, эти странности действительно произошли, а не случилась ошибка в часах реального времени на планшете Вигура Дженназа. Всё же мы отсутствовали на Аррае больше года, а этот корфу откопал здесь то, чего не следовало.

При нашем первом посещении родины арраяр для однократного сканирования планеты потребовалось что-то около трёх дней, сейчас я же решил пройтись сканером не только тщательнее, но и сделать дополнительные два подхода. «Неделю, не меньше», — как говаривал известный кролик про растолстевшего Винни Пуха. Именно столько и пришлось ждать. Время не было потрачено впустую, хотя после пережитого кто бы нас осудил за дополнительные выходные? Кроме завершения очевидной приборки, которую из-за пойманного сигнала решили отложить, и окончательного уничтожения по вечерам остатков корфинянского вина, мы с точностью до узла установили вышедшие из строя компоненты и даже составили небольшой список.

В идеальном варианте починить надо всё: и неисправные стазис-капсулы вместе со временно нетрудоспособным Гарзой, и вышедшие из строя модули уровневого компьютера. Да, хвала пустоте, что сам прыжковый двигатель был всё же в норме — первичная диагностика показала лишь общую проблему, без уточнения деталей. Подробное тестирование выявило сбой в электронике. И как тут не вспомнить про таинственное «икс-оружие»? Корабль чисто механически был исправен, а вот с мозгами — непорядок.

Но и при восстановлении только капсул у нас появятся хоть какие-то шансы не остаться куковать на Аррае до печального финала истории, как произошло с Вигуром Дженназом. Крепкий сон и путешествие на обычных двигателях до ближайшей известной обитаемой планеты в субъективном времени не займёт и долю секунды. Сколько пройдёт в реальности, я пока не считал, столетия точно. И это всё же лучше, чем оставаться здесь, на мёртвой родине арраяр.

— Есть что нового? — в очередной раз спросил Женька, когда в очередной раз зачем-то заглянул в рубку. Дни он в основном проводил у себя в каюте, не выпуская из рук оба трофейных планшета. К сожалению, из устройства Вигура Дженназа вытянуть хоть что-то интересное так и не удалось, корфу надёжно стёр все данные. Вопрос с переводом стрелок на несколько столетий вперёд всё ещё оставался открытым.

— Как обычно, — ответил я. — Новое и новое неидентифицированное барахло.

— А из старого?

— Ничего.

— Странно, — произнёс Евгений и вышел из рубки.

Этот короткий разговор мы повторяли уже несколько раз и всегда с одинаковым финалом. Мне действительно нечего было сказать Женьке относительно данных, полученных при первом сканировании год назад. Они тогда исчезли из памяти компьютера, но у меня в голове немного подзадержались. Не скажу про космодромы и базы, но, по крайней мере, местоположение того самого пресловутого завода я помнил. А сейчас вообще ничего, будто и правда всё случившееся было лишь каким-то сбоем в системе. И поиски ответов, что тогда, что сейчас ничего не дали. Испарилось с концами.

И это мне сильно не нравилось: искать нужные детали среди обломков занятие малоперспективное как с точки зрения затрат времени, так и с возможностью в итоге получить околонулевой результат. На похороненном под песками планеты заводе оружия было немерено, чего уж говорить про базы, некоторые из которых вполне могли оказаться ремонтными. Хоть останавливай сканер и лети осматривать ту самую обнаруженную Дженназом «пещеру Пандоры» в надежде, что там лежат запчасти к «Вояджеру». Да, она отыскалась неподалёку от места гибели «Ускользающего», и если так и не найдём больше ничего интересного, то туда наведаемся в первую очередь.

* * *

По прошествии недели упорного сканирования я начал возвращаться к мнению, что мы всё ещё находимся в старом добром 1098-м году. Отсутствие исследовательских кораблей и баз я поначалу списал на внутренние имперские проблемы. Такой объект, как Аррая не может не привлекать учёных, а уж всяких проходимцев вроде Менаха Самерха и подавно. Сейчас же мне представлялся вполне подходящим вариант об обычном отсутствии интереса из-за падения сферы из обломков. После длительной небесной бомбардировки поднялись песчаные бури, которые окончательно всё замели. Искать прямо на поверхности стало почти нечего, а копать целую планету в надежде на удачу выйдет себе дороже. Замело, конечно, далеко не всё, но с высоты Аррая стала выглядеть ещё однороднее, поди чего разгляди. Даже наш сканер не мог пробиться на глубину залегания «полезных ископаемых» и в большинстве случаев показывал всё те же обломки.

— Не хотел ты ходить по следам экспедиции Вигура Дженназа, а придётся, — заявил я после завершения сканирования.

— Дела так плохи? — поинтересовался Женька.

— Сам посмотри, — трёхмерная карта Арраи с кучей меток и так была перед глазами Евгения, но я всё равно указал рукой.

Когда остатки флота арраяр находились на орбите, то тактический модуль, прежде чем мы его отключили, вполне уверенно распознавал части кораблей и даже изредка вместе с названиями. Сейчас же на поверхности планеты лежали в основном одни «предположения»: предположительно двигательная установка, предположительно часть силового контура реактора, предположительно… и так далее и так далее.

— Да уж, — Женька почесал вместо сбритой бороды затылок. — И тех старых баз, я так понимаю, нет?

— Нет, — коротко ответил я.

— Возможно, мы гораздо глубже провалились в будущее, чем нам кажется, — задумчиво произнёс Евгений. — На добрые десять тысяч, если не больше.

— Брось, техника корфу столько не живёт, — отмахнулся я. — Она же не арраярская. Да и время, ты помнишь, там какое стоит?

— Обнулилось и пошло по второму кругу, — заявил Женька. — Я посмотрел, там у них совсем не вечный календарь.

— Ты серьёзно?

— Вполне. Мы чего-то не понимаем, вот что.

— Это и так понятно, — переиначил я Сократа. — И нам ничего не остаётся, как всё выяснить. Возвращаемся на место гибели «Ускользающего»?

— А что ещё остаётся делать, — пожал плечами Женька, и мы пошли готовиться к третьей вылазке на Арраю.

* * *

На этот раз мы дождались хорошей погоды, если остатки былого величия так вообще можно называть. Солнце, название которого до сих пор никто из нас так и не удосужился выяснить, ярко освещало унылый пустынный пейзаж Арраи. Видимость пока была великолепная, от одного края горизонта до другого.

Место посадки мы выбрали ровно посередине между обломками «Ускользающего» и хранящей пока непонятные опасности пещерой имени Вигура Дженназа. Если только сканер не ошибся, и там нас не ждёт очередная полость, оставшаяся от древних строений. Идти в обе стороны было метров по пятьсот. Экспедиции корфу очень «повезло» найти рядом с собой сколько интересный, столько и опасный объект. И это опять же если мы уже сами не напридумывали себе невесть что.

— А сегодня по арраярским меркам за бортом почти жара, — весело заметил Женька, сверяясь с показаниями температуры. — Можно даже позагорать.

— Осталось только провести терраформирование. Где-то на карте я видел подходящий трансформационный заводик, осталось только запустить и лечь спать ещё лет на тыщу, — озвучивая ответ, я усиленно старался не засмеяться.

— Тоже неплохой вариант, — согласился Евгений. — Путешественники во времени мы теперь профессиональные, особенно ты.

— Лежание в спасательном коконе не считается, — поправил я Женьку.

Так мы и продолжали перешучиваться, пока не добрались до отмеченной сканером точки.

— Ну кто бы мог подумать! — притворно воскликнул Евгений. — Песок! Кругом один песок.

Как обычно и случается на Аррае, вход, когда-то найденный Дженназом, оказался засыпан. А точности сканера снова было недостаточно, чтобы указать конкретное место.

— Будем искать по спирали, как тогда на Маддаре? — предложил я. — Или есть ещё какие умные мысли?

— Надо было дома сидеть, — усмехнулся Женька.

— Поздно пить «Боржоми», — заявил я. — Да и когда бы тебе ещё выпал шанс стать героем величайшего приключения?

— Сейчас и узнаем, где тут герои водятся, — ответил Евгений и указал рукой в сторону неприметного холмика: — Вон оно, твоё место силы, не так уж его и засыпало. Идём посмотрим, какие новые тайны хранит наша старая недобрая Аррая.

Женька не ошибся: холмиком оказалась почти полностью обрушившаяся конструкция, которая некогда возвышалась над нешироким провалом в земле и оберегала тот от попадания вездесущего песка. Корфу постарались, сомнений нет. Материал укрытия очень походил на тот, что ящеры использовали при постройке домиков около упавшей «Жемчужины». Ага, а вот и маркировка — на одной из погнутых балок был нанесён буквенно-цифровой код, прямо как на том самом ящике со спутниковой радиостанцией.

— Удачно они приземлились, — заметил Женька. — Только сели и сразу такое!

— А может, и не было никакой удачи, — ответил я, затем присел, ухватился за балку и попытался её приподнять, чтобы освободить проход, — и они заранее знали нужные координаты.

Обрушившийся навес, несмотря на все старания, поддаваться не захотел.

— Помочь не желаешь? — обратился я к Евгению: тот стоял рядом в нескольких шагах и с ехидной улыбкой наблюдал за моими потугами. — Или герои не любят тяжёлой работы?

— Вот это ты правильно заметил, — ответил Женька. — От неё и лошади дохнут. А мы с тобой вроде как два высокоразвитых существа в навороченных скафандрах, способных немного управлять гравитацией рядом с собой.

Я чуть не хлопнул себя по лбу — тот самый упомянутый скафандр в виде силового кокона не позволил. После переключения режима работы гравикомпенсаторов поднять и даже откинуть в сторону упавший навес не составило особого труда.

— Основательно подготовились, — прокомментировал Евгений лестницу, ведущую в тёмный круглый провал. — И прыгать не надо, всё как в лучших домах Парижа.

— А ты в них бывал?

— Нет, но мне кажется, там именно так, — ответил Женька и попинал ногой крепление лестницы. — Вроде держится, ржавчины не видно.

— Кислорода здесь маловато для коррозии, дождей совсем нет, да и явно не железо, какой-то сплав алюминия.

— Будем спускаться?

— А ты не собираешься как обычно меня наверху ждать? — припомнил я Женьке его же высказывание недельной давности. — Вдруг что случится, кто нас двоих будет вытаскивать?

— Как-нибудь выберемся, — отмахнулся тот. — Там открытие посерьёзнее «Фауста» Гёте, чтобы безраздельно отдавать его тебе.

— Первым полезешь? — поинтересовался я. — Вся слава тебе достанется, как первопроходцу. Правда, о ней никто не узнает…

— Не, капитанам везде у нас дорога, а я так, побуду рядом, — Женька чуть наклонился вперёд словно лакей и услужливо показал руками в направлении чернеющего зева.

Я не стал как-то отвечать, вместо этого подошёл к лестнице, ещё раз проверил её на прочность и осторожно начал спуск. Перед моими глазами проплывала «геологическая» летопись последних десяти с хвостиком тысяч лет истории Арраи. Вот привычный грязно коричневый песок, вот слой чёрной гари от пожарищ, вот непонятные металлические конструкции, вот что-то типа бетона. Всё это было ещё и сильно перемешано, что не оставляло сомнений в недавнем бурном прошлом планеты. Ко всему прочему отпали и вопросы относительно случайности приземления корфу именно рядом с «объектом»: проход проделали с помощью техники, а не он сам собой образовался в результате разрушения старых конструкций. Природа не слишком любит делать вещи правильной формы.

Лестница закончилась в небольшом, почти кубической формы, помещении. Две двери на противоположных сторонах, неактивные считыватели, напоминающие такие же на «Вояджере», матовые панели на стенах и больше ничего. Светильники если и были, то их остатки вместе с мусором забрала с собой команда Вигура Дженназа, когда прорубала дыру в потолке. «Кубик» больше всего напоминал мне некий «предбанник», отделяющий помещения с разным уровнем доступа. Сделано без особого фанатизма в виде стальных, толщиной в метр, дверей. Одну такую нам уже пришлось резать, чтобы проделать проход на подземном заводе. Надеюсь, здесь резаки не понадобятся, да и взять мы их забыли. Вся надежда на корфу, предусмотрительно подготовивших дорогу двум землянам-диггерам.

Пока Женька спускался следом за мной, я выбрал одну из дверей наугад и попробовал открыть. Та легко поддалась, но по обычному пакостному закону пространство за ней оказалось завалено обрушившимися перекрытиями. Не угадал. Я хотел было идти к другой, как появился мой друг, без разговоров сам подошёл к ней и открыл.

— Ага, сразу находка! — воскликнул он, и тут же обратился ко мне: — А ты чего там копаешься? Вот же оно!

Я не стал отвечать и как-то шутить, а молча отодвинул Женьку в сторону, благо места в предбаннике было достаточно, и первым вошёл внутрь. Освещение, конечно, отсутствовало, но с включённым на скафандрах режимом ночного видения, проблема не представляла из себя ничего особенного.

— Хм… И что? Не похоже на машину судного дня, — произнёс я.

— А как ты её себе представляешь? — спросил зашедший следом Женька, после чего радостно вскрикнул от вида лежавшей на полу кучи каких-то электронных компонентов и побежал в ней копаться.

— А где шестерёнки, пружинки, молоточки? — я оглядел относительно небольшое, метров пять на шесть помещение.

— Так ты же не внутри, а снаружи, — ответил Евгений, продолжая копаться в непонятно как очутившемся здесь барахле, сложенном в одном из углов. — Вон панель управления, чего тебе ещё надо?

— Ну хотя бы узнать, куда вставляется этот куб, — я достал из кармана таинственно светящийся зелёными светодиодами непонятный предмет. — А нет, вижу, только у нас снова проблема.

— Нужно четыре кубика? — почти угадал Евгений.

— Три, — ответил я, осматривая разъёмы на панели, точь-в-точь подходящие для находки Вигура Дженназа. — И два куда-то запропастились, иначе как бы они запустили то, чего нельзя было запускать?

— Это-то ладно, — ответил Евгений и подошёл ко мне, держа в руках какой-то похожий на кирпич блок, тоже светящийся несколькими зелёными индикаторами, — а вот откуда здесь на полу среди кучи прочего барахла внезапно обнаруживается исправный модуль управления уровневым компьютером — вопрос.

— Какой-то рояль в кустах, — задумчиво произнёс я. — А коммутатора для стазис-капсул нет? И модуля сопряжения для Гарзы, ну чтобы собрать флэш-рояль?

— Нет, но там куча запчастей с идентификаторами, похожими на вояджеровские. Это очень подозрительно.

— Да тут всё подозрительно, — ответил я. — Но по крайней мере, мы не останемся здесь куковать до скончания времён. Если починим, куда махнём?

— Домой?

— Домой, вот только координат Земли нет, — мне пришлось немного «приземлить» Женьку.

— А как же там приметы всяких звёзд-сверхгигантов и прочего? Канопус, Бетельгейзе.

— Это я помню, но ты серьёзно? Вот так, просто прыгнуть в нашу галактику, а потом скакать от звезды к звезде в поисках Солнца?

— Ну а чего? Приключение ничуть не хуже обычных наших раздолбайских.

— Давай обсудим это позже, когда починим движок, — предложил я. — Надо же ещё подумать о топливе, а то перемещение на два миллиона световых лет оставит нас с почти пустым баком.

— То есть в принципе ты даже не против? — улыбнулся Женька.

— В принципе, не против, — согласился я, понимая насколько авантюрным выглядит план поиска Солнца среди миллиардов других звёзд. Будь у нас исправны стазис-капсулы, это ещё выглядело бы более-менее безопасно. А так… Но пустота, возьми, не возвращаться же к корфу, пытаясь совершить «жуткую» месть за все причинённые нам неудобства? Перегорел я, что ли, остыл немного? Лететь за головой императора уже не особо и хотелось.

Впрочем, пока ремонтируем корабль, пока осматриваем и даже пытаемся запустить машину Дженназа — хуже уже всё равно не будет, — может, подвернётся и другой вариант. Как-то же изначально арраяр нашли к нам дорогу? Вдруг координаты Земли и записаны здесь, а управляющий модуль притащили когда-то для обновления базы данных да так и бросили. Недаром тот, как говорит Женька, с идентификатором, сильно похожим на подобные с аппаратуры «Вояджера». Не часть ли это той самой ремонтной базы? А при чём тут тогда предупреждающее сообщение Вигура? Вопросы-вопросы, дело остаётся за малым — выяснить. Чем мы сейчас и займёмся, один-то кубик у нас есть, глядишь, и запустится система!

Глава 5

Аррая, 1839 год от П.К. (предположительно)

— Не фурычит, — вынес вердикт Женька после нескольких десятков попыток оживить панель управления. — Без оставшихся кубиков даже питание не подаётся. Придётся либо искать, либо бросать эту глупую затею.

— Думаю, не стоит тратить время ни на то ни на другое, — предложил я иной вариант. — Если бы мы знали, для чего оно нужно, тогда ещё куда ни шло, а так…

— Может, и к лучшему: древнее зло не любит пробуждаться лишний раз.

Первоначальная моя идея о ремонтной базе не нашла достаточного количества подтверждений. Да и вообще никакие идеи здесь ничего не нашли. Мёртвое железо хранило молчание, а прежние хозяева Арраи не сильно любили подписывать своё оборудование. Кому положено, тот и так всё знает, а посторонним тут делать нечего. Вот только Вигур Дженназ был не согласен с мнением древних арраяр и сумел запустить эту штуку. И неясно, с собой он притащил кубики, или они уже находились здесь со времён катастрофы. Не исключено, что и первое, так как найти нужное место под толщей песков планеты задача непростая, если только заранее не припасти точные координаты.

Но тайне Вигура Дженназа, так, похоже, и придётся остаться неразгаданной. Нам ещё сильно повезёт, если отыщется хоть какая-то полезная информация. Про второй и третий кубик и мечтать нечего. Маячка у них нет, нить Ариадны не проложена. Вдруг эти модули вообще не похоронены в песках планеты, а были вывезен отсюда незадолго до печального финала другим кораблём? Дженназ стёр все записи, узнать не получится. Да и ладно, нет так нет, есть у нас дела поважнее, например, найденная запчасть к системе управления прыжковым двигателем. Оно стоит всех загадок, оставленных здесь как корфу, так и арраяр. Свобода передвижения превыше всего!

— А ты только одну важную деталь нашёл в мусоре или есть ещё чего полезного? — спросил я Женьку.

— Я бы вообще всё отсюда забрал, пригодится, — ответил Евгений. — С нашими с тобой приключениями никогда не угадаешь, что потребуется в следующий момент. А так будет в чём порыться, хотя пока и не представляю, для чего всё оно предназначено. Но для корабля аналогичному «Вояджеру» — точно. Покопаюсь потом в справочной системе, может, выясню что полезного.

Космических авосек мы не нашли, пришлось тащить барахло в руках, для чего потребовалось с десяток ходок до корабля. Устали не сильно, благо гравикомпенсаторы скафандров позволяли уменьшить вес, но к сожалению, не объём. После продажи трофеев с уничтоженной «Аресты» на «Веясандаре» образовался избыток свободных площадей, которые мы снова потихоньку начали заполнять. До прежнего уровня захламления ещё далеко, места для будущих находок предостаточно. А что они будут, никто из нас не сомневался.

Для очистки совести перед последним покиданием пещеры имени Вируга Дженназа мы ещё раз попробовали активировать систему. Результат не изменился, требовалась вторая часть головоломки — ключ в виде кубика. Но только ли она одна?

— Надеешься сюда вернуться и доразгадать? — спросил Евгений в ответ на моё предложение замаскировать вход. — И боишься, как бы кто раньше этого не сделал?

— Надеюсь, — ответил я. — И не боюсь, а просто усложняю задачу возможным конкурентам типа Менаха Самерха. Мы пока не знаем, что происходит в галактике, так что лучше перебдеть, чем недобдеть.

— Ладно, не буду шутить по этому поводу, — всё же с некоторой усмешкой сказал Женька.

— Вот и отлично, — согласился. — Помоги тогда вернуть на место крышу. Её потом надо как-то песочком присыпать, но не сильно, чтобы самим не мучиться, когда найдём кубик.

— Песочком и сама Аррая неплохо справится, незачем себя утруждать, — не согласился Евгений. — Сам же говорил, что дела в мире идут так себе, и ожидать орд охотников за сокровищами не стоит. Так зачем горбатиться? Достаточно положить сверху что-нибудь тяжёлое, чтобы ветром не унесло.

Несмотря на своё же пессимистичное предположение о событиях в галактике, во мне проснулся слишком подозрительный хомяк, не желающий показывать свои «припасы» всяким инопланетным проходимцам. Пришлось зверька несколько утихомирить и положиться на силы природы, которых тут, правда, почти не осталось. Только ветер.

Из тяжёлого рядом со входом ничего не нашлось, поэтому мы вернулись к остаткам «Ускользающего» и воспользовались своей чит-возможностью по локальному управлению гравитацией. А попросту взяли с места катастрофы пару приличных обломков и водрузили их на поставленную поверх спуска вниз крышу от бывшего навеса. И удержат хорошо, и не слишком подозрительно — со стороны будет казаться, что они долетели сюда при взрыве. Перед самым уходом я зафиксировал координаты места, чтобы в случае чего долго не искать.

* * *

— Работает? — поинтересовался Женька после замены управляющего модуля для прыжкового двигателя.

Мы вернулись на «Вояджер» и без промедления занялись его ремонтом. Насколько позволяли силы и средства, конечно, ведь под замену у нас была лишь единственная исправная деталь, а хотелось бы как минимум ещё одну, а лучше две, чтобы и Гарза принял посильное участие в судьбе корабля. Возможно, из притащенных запчастей что-то окажется теми самыми носителями баз данных для расширения возможностей ИИ. Мы попросту не знали, как это всё должно осуществляться в действительности. Простая заливка информации через беспроводное соединение, как было в случае с Менахом Самерхом, для искусственного интеллекта Женьке казалась маловероятной. Во-первых, это жутко небезопасно, что и подтвердил наш дорогой пират-контрабандист, а во-вторых, мой друг вполне допускал физическое увеличение мощностей для выполнения Гарзой новых функций. Это вам не ноль плюс один складывать, тут посерьёзнее железо требуется.

Наверное. Нам уже давно известно, что документация на корабле сильно перекошена в сторону обычного пользователя-пилота, а никак не администратора, и уж тем более разработчика. Ещё, конечно, существовал метод научного тыка с новым снятием всех панелей и поиском совместимых «отверстий», но его мы решили пока отложить на крайний случай. Или на потом, так как всю глубину справки мы так до сих пор и не выяснили. Постоянно натыкаемся на всякие интересные и полезные вещи. Вдруг как-нибудь откопаем скрытые разделы?

— Ошибок нет, расчёт прошёл, — ответил я. — Вроде всё в порядке, можно попробовать прыгнуть куда-нибудь в сторону. Или…

— Что?

— Ты не поверишь, — я смотрел на экран удивлёнными глазами.

— Давай уж, говори, я всё приму, — пошутил Евгений. — Но желательно — в июле, и желательно в Крыму.

— Вот ты прямо попал в центр сути, в точку проблемы! — тоже отшутился я. — Сам посмотришь или вкратце рассказать?

— Серьёзно? В Крым? На Землю? — Евгений торопливо подошёл ко мне и уставился на выводимые на трёхмерном экране двумерной консоли данные. — А бензина хватит?

— Ты уже спрашивал, — напомнил я. — Должно, но погоди, запущу расчёт.

Мои самые оптимистичные предположения насчёт данных в блоке подтвердились на сто процентов. Такое редко бывает, когда ожидания оправдываются. Чаще всего случается ровно наоборот. Помимо координат Земли, в системе появились и данные по пропавшим колониям арраяр. Планет было много, порядка пятидесяти штук. Я даже сравнил их с информацией от Менаха Самерха, но совпадений не было. Ни по столицам, ни по их собственным колониям. Вопрос, почему же на Маддаре мы обнаружили «Веясанрива» оставался открытым. Но скорее всего, корабль попал туда уже после катастрофы, а вот когда? Да зачем об этом знать? У нас появились, теперь действительно, дела высшей степени важности! Домой! Домой! Только… Что нас там ждёт, после стольких лет? Я так и сказал Женьке.

— Гостиница «Сигма», конечно, — без запинки ответил тот. — Пристанище для путешественников к далёким мирам.

— Или постапокалипсис, — заметил я.

— Да ладно, его не случилось за последние сто пятьдесят лет, с чего бы начаться сейчас?

— Ну хорошо, уговорил, там теперь райский уголок и полное благорастворение воздухов. «Полициймейстер — не скачет, квартальные — не бегут, городовые — не усердствуют», — мне почему-то пришла на ум цитата из Салтыкова-Щедрина.

— Ну не до такой степени, — возразил Евгений, — но где-то около того.

— Сам-то веришь? В гостиницу свою?

— А что ещё остаётся делать? — пожал плечами мой друг. — Не хочется мне жить при крахе цивилизации, когда остались одни выживальщики, да и те сидят по бункерам, изредка выходя охотиться на радтараканов.

— Тогда будем её восстанавливать, — предложил я. — Прогрессоры каменного века с бластерами!

— А может, там наступил киберпанк? Или вообще все люди ушли в виртуальность. Как тебе такое?

— Смотря какая реализация, конечно, но полной оцифровки мне бы не хотелось. Особенно когда теперь знаю о технике на грани фантастики. Почти магия, так ещё старина Кларк говорил, писатель который. А… Вот и расчёт подоспел. Ну всё как и тогда: десять процентов заряда основного реактора. Вполне годится на сотню-другую прыжков через первый или второй уровень погружения.

— Но не годится для нас, — произнёс Евгений. — Хочется большей автономии. Так что придётся повременить чуток. Есть у меня парочка соображений, где достать запасной гелий-3.

— Слетать к корфу и втихаря позаимствовать? — предположил я и похлопал себя по скафандру. — Мы теперь можем и не такое.

— Не, так далеко ходить не надо, — опроверг мою идею Женька. — После сканирования я отфильтровал все «предположительно» и обнаружил некоторые любопытные вещи.

— Что же раньше не сказал?

— Ты был слишком увлечён своими «раскопками», чтобы меня слушать, — пояснил Евгений и усмехнулся: — Тебе всё тайны подавай.

— Ну не прогадали же, — я показал рукой на открытый расчёт уровневого компьютера.

— Повезло, редко такое бывает, — сказал Женька.

— Думаешь, с твоими любопытными вещами не покатит?

— Посмотрим. Возможно, я и ошибаюсь, но всё равно их описания выглядят слишком подозрительно. «Предположительно элемент-23». Вот как ты думаешь, что это за хрень?

— Прямо так не скажу, — ответил я. — Сам знаешь, что у гелия-3 на арраярском другая аббревиатура.

— Это на том арраярском, который нам добровольно-принудительно «предложили» изучить в стазис-капсулах. Но сам понимаешь, даже на Земле во многих языках есть куча обозначений для одних и тех же предметов. Я и подумал, почему бы и нет? 2 — гелий, атомная масса — 3. Всё сходится.

— Почему же сканер тогда раньше не использовал такое название? На Луне он вполне понятно писал на арраярском «гелий-3».

— Тут только одно решение — сходить проверить, — сказал Евгений. — Да и вторая подозрительность имеется, которая хорошо укладывается в теорию.

— Дай угадаю, — прервал я Женьку. — «Элемент-23» находится слишком близко к другим «предположительностям» типа реактор или силовой контур?

— В точку, — улыбнулся Женька. — Полетели проверим?

— Э, не, — запротестовал я. — Будем действовать по плану. Сначала тестовый прыжок, потом всё остальное.

— А ну как кинет нас случайно куда-нибудь к соседям по местной группе? — зловеще произнёс Евгений. — Что тогда?

— Не доверяешь технике?

— Доверяю, вполне, но просто не хочу оказаться снова в глупом положении.

— Да ладно тебе вспоминать. Кто знал, что первый же встреченный корабль окажется пиратским, а мы сами окажемся похожими на представителей довольно ограниченной в правах расы? Выкрутились же.

— А давай лучше перебдим? — предложил Женька. — Планету-то покидать не придётся. Да и мне тоже хочется получить свой кусочек тайн. Вон как ловко я её разгадал.

— Ладно-ладно, — согласился я. — Показывай координаты.

Евгений открыл свою копию консоли, быстро набрал необходимые команды и вывел на экран тактического экрана метки с «предположительно элемент-23». Мест, где были обнаружены возможные «залежи» гелия-3 было немного, всего пять. Неудивительно, что я их пропустил в общем потоке.

— Слушай, а там есть ещё что-нибудь редкое и тоже подозрительное? — спросил я. — Можешь отфильтровать?

— Ничего такого, — заявил Евгений. — Но если хочешь, то, конечно, могу.

К списку добавилось ещё несколько позиций: «якорь системы искусственной гравитации», «обтекатель типа 2», «внутренняя камера блока антиматерии, вариант четыре», «оболочка лазерного излучателя типа „Молот“»…

— И вроде как понятно, и в то же время не особо, — задумчиво произнёс я. — Но если что понадобится, будем знать, где искать.

— А не перетаскать ли нам всё барахло в одно место и закопать там? Будет собственная мастерская на коленке, — ответил на это Женька. — «У Жеки и Серёги».

— Не-не-не, я на такое не подписывался!

— Да шучу я, шучу. Делать мне нечего, как полгода заниматься челночным бегом с перетаскиванием грузов. Ещё и схрон копать надо будет, а у меня спина больная, ноги подкашиваются и руки отваливаются.

— Шутит он, — проворчал я. — И вообще, нас твой «элементиум 23» заждался, полетели уже, давай.

Ближайшая точка находилась не так далеко от места нашей посадки. Выбираться обратно в космос для совершения прыжка через пол-Арраи нужды не было. Да и давненько я просто так не летал над планетами на «Вояджере». Всё какие-то ненадёжные шаттлы попадались, готовые развалиться от первого же попадания.

Вызвав ручной интерфейс управления и переведя трёхмерный экран в панорамный режим работы, я легко приподнял корабль над поверхностью, развернулся и направился по направлению к выбранному виртуальному маячку. Не особо быстро, но и не со скоростью гоночного болида, так, примерно как летающие этажерки начала двадцатого века. Чтобы было можно разглядеть и полюбоваться пейзажем внизу. В кавычках, конечно. Ничего привлекательного в грязно-коричневых песках Арраи нет. Просто полетать захотелось. Но минут через пятнадцать мне надоело смотреть на унылый песок, и я прибавил скорости, да так, что мы оказались на месте чуть ли не мгновенно.

— И что там у нас интересного? — Евгений начал пристально разглядывать свою копию экрана с выведенным изображением поверхности. — А вот, вижу. Смотри.

Из интересного внизу валялся один-единственной обломок кубической формы от какого-то корабля. Как обычно полузасыпанный, но по размерам сильно напоминающий часть большого грузового трюма. Мне так хотелось думать, ведь тактический модуль опознание провести не смог, а никаких других целых арраярских кораблей, кроме «Веясандара» и «Веясанрива» я не видел.

Поверхность для посадки была подходящая, скрытых пустот и других опасностей не обнаружено. «Погода» пока тоже благоприятствовала, до края очередной пылевой бури сотни километров, успеем обследовать без помех. Приземление прошло штатно и буднично, как и должно происходить всегда, а не вот это вот всё с приключениями и катастрофами. Заряд аккумуляторов у скафандров за время пребывания рядом с местом крушения «Ускользающего» просел едва ли на пару процентов, поэтому задерживаться мы не стали и уже через несколько минут, пройдя шлюзование, выдвинулись к лежащему неподалёку от «Вояджера» чёрному, обгоревшему металлическому кубу.

— Как по классике фантастики, — воскликнул Женька, подойдя к остатку роскоши ушедшей цивилизации. — Таинственная инопланетная штука посреди пустыни и двое исследователей, готовых сделать непоправимый шаг — открыть дверь в бездну. Заснять бы нас со стороны да нечем.

— Ну и какая она таинственная? — спросил я. — Обычный обгорелый кусок металла. Ничего особенного, сейчас вскрывать будем. Ты свой резак захватил?

— Конечно, — Евгений помахал арраярской универсальной «открывашкой». — Но может, и так обойдёмся?

Не обошлось: люк если и был, то находился где-то в нижней части куба, сейчас погружённой в песок. Придётся воспользоваться обходным путём, как делали все порядочные расхитители египетских гробниц. Зачем тратить время на поиски входа, который не только хорошо спрятан, но и в достаточной степени защищён? Не лучше ли продолбить свой, более удобный? Аль-Мамун так и сделал с пирамидой Хеопса, вот только ничего там не нашёл, кроме толстого слоя пыли. У нас же сведения более достоверные.

Толщина металла в кубе мне представлялась не слишком большой, всё же это бывшая часть корабля, а не та самая дверь из подземелий Арраи. Женька с задачей справился играючи. Последние пару сантиметров и вырезанный кусок с грохотом падает внутрь, отрывая нам доступ к внутренностям предполагаемого грузового отсека. Ну может, и не совсем грузового: длина видимых граней едва превышала пять метров. Много не поместится, если только не перевозить нечто действительно ценное, например, тот самый «элемент 23».

Мы одновременно с Женькой заглянули в проделанный проём и увидели примерно десяток хаотично разбросанных цилиндрических стержней. До ближайшего даже тянуться не надо было, Евгений взял одну из «палок», вытащил её наружу и стал пристально осматривать.

— Длина сантиметров семьдесят, в диаметре примерно восемь-десять сантиметров, — Евгений на глазок измерил цилиндр. — С одной стороны имеется нечто вроде заглушки, с другой расположен блок индикации с циферками.

— Какие ещё вы можете сделать выводы, мистер Шерлок Холмс?

— Это гелий-3 в транспортной упаковке арраяр.

— Но, чёрт побери, как? — произнёс я интонацией Ватсона.

— А вот тут указано на этикетке, — Женька ткнул в неё пальцем.

Там была надпись с обозначением содержимого в привычном нам виде, а «элементом-23», судя по всему, назывался сам контейнер. Торговая марка, так сказать. Кроме этого на бирке стояла и дата производства. Арраярский способ записи времени нам был отлично знаком, спасибо информации, вложенной в мозги стазис-капсулам. Текущее значение дня, месяца и года можно увидеть и на виртуальном экране скафандра, если пожелать. И так выходило, что капсулу с гелием-3 изготовили те же самые десять тысяч лет назад, как раз перед катастрофой. К сожалению, точная дата гибели арраярской цивилизации неизвестна, записей в компьютере корабля на этот счёт нет.

— Ну вот всё и встало на свои места, — с удовлетворением в голосе сказал Женька. — Осталось найти, куда её приткнуть. Не в аварийный же приёмник совать? Должно быть правильное место.

— Погоди совать, ты лучше глянь на цифры, вдруг коробочка-то пуста!

— Сам же как-то обмолвился, что зелёный цвет — это всегда хорошо. А тут и зелёный, да ещё и девяносто девять процентов! Всё в лучшем виде!

— Ещё бы знать, какой коэффициент преобразования в проценты заряда реактора, — заметил я. — Тут целых девяносто девять, а там девяносто девять сотых.

— Вот и посмотрим, когда найдём куда пристроить. Благо и таскать недалеко и всего их десять штук, — уверенно произнёс Женька, а потом спросил: — Кто полезет внутрь?

Глава 6

Всё там же, всё те же

И как всегда, это дело пришлось доверить себе любимому. Ну как тут снова не поиграть в Индиану Джонса космического разлива. Слава пустоте, что внутри и так всё было перевёрнуто вверх дном, и ни о каких оставленных пришельцами ловушках речи не шло. Контейнеров оказалось не ровно десять, а всего девять, обсчитались. Теперь они лежали ровным рядком перед закопанным кубом и дожидались своей очереди быть исследованными на наличие заряда. Да, не все «элементы-23» пережили падение с орбиты, живых осталось всего четыре. И насколько нам этого хватит абсолютно непонятно. Если бы знать ёмкость каждого! Возможно, сейчас и стоит выяснить.

Сколько раз мы пользовались аварийным способом пополнения запасов топлива на «Вояджере»! И ни разу не применили «штатный» метод. То было некогда, то совать нечего. Сейчас же нас особо никто не торопил, и я, оставив Женьку дальше осматривать бывший грузовой или лучше сказать — топливный отсек древнего корабля, углубился в изучение документации по «Веясандару».

Поиск по ключевому слову «элемент-23» сразу дал положительный результат. Далеко от аварийного приёмника ходить было не надо, даже вообще от него отходить, потому что внутри конструкторы спрятали аж пять разъёмов для подключения контейнеров. И что гораздо интереснее: где-то в отсеке со стазис-капсулами есть ещё один разъём! В аварийной ситуации, чтобы пополнить запасы реактора, выходить в открытый космос вовсе не обязательно. А вдруг у вас кончились скафандры или ещё какая неприятность случилась? Например, кто-то взял да и шмальнул по супостату из антиматериальной пушки, обесточив весь корабль. А так перезарядился и продолжай стрельбу. Интересно, а пустые контейнеры там остались?

— Ну всё, пойдём, — окликнул я Женьку. — Каждому по две штуки нести.

— Было бы чего тяжёлого, — проворчал в ответ тот. — Ты лучше посмотри, что я нашёл! А ты пропустил.

Я подошёл к вырезанному отверстию и заглянул внутрь, где на корточках сидел Евгений и вертел в руках какой-то небольшой цилиндр.

— Тьфу, если бы куб был, а так палочка, — с лёгкой долей иронии заявил я.

— Это не просто палочка, — Женька торжественно взметнул её вверх. — Это, друг мой, специальное улучшение к моей винтовке, ума не приложу, как оно здесь оказалось.

— И что? Стреляет пучками жидкого вакуума?

— Да ну тебя, — чуть обиженно произнёс Евгений. — Это дополнительный модуль для стрельбы дезинтеграционными зарядами. Такая мини антиматериальная пушка. Пробивает всё на свете, в пределах разумного, конечно. В приложенной инструкции так и написано, честно. Можно в одиночку идти на штурм любой инопланетной базы.

— И на сколько выстрелов хватает?

— А вот это печаль — на три. Почти как у «Вояджера». Потом придётся выкинуть, штука одноразовая. Но надеюсь, пригодится.

— Больше там ничего нет? — поинтересовался я. — Вдруг пропустил карманную звезду смерти.

— Нет, — ответил Женька, уже вылезая из куба.

Свою винтовку, найденную на «Веясанриве», Евгений оставил на корабле, поэтому сразу приделать модуль к ней не получилось. Женька с сожалением убрал апгрейд в карман скафандра и, театрально вздохнув, приступил к выполнению обязанностей носильщика. Не особо напряжных, так как весили «элементы» не слишком много, даже не надо включать режим пониженной гравитации.

Приземлились мы совсем рядом с кубом, идти обратно было недалеко. Корабль стоял ровно, а не как тогда вверх тормашками, поэтому получить доступ к люку спецприёмника труда не составило. И найти разъёмы для контейнеров тоже. Когда знаешь, куда смотреть, конечно. Слишком уж неприметными были защитные крышки. Откидывались те легко, достаточно было нажать на край. Вопреки моим ожиданиям, за ними ничего не оказалось — разъёмы красовались пустотой. Ничего, сейчас мы это дело исправим.

Контейнеры без особого приложения силы заходили внутрь до упора, после чего раздавался характерный щелчок блокировки и на экранчике появлялась новая надпись «В работе». Я опасался, что не все «элементы» будут исправны, даже если на них горят цифры в девяносто девять процентов и они зелёного цвета. Но всё обошлось. Четыре из возможных пяти контейнеров с гелием-3 заняли свои места. Осталось лишь закрыть крышки и посмотреть, наконец, что на всё это скажет компьютер. Помнится мне, заряда основного и резервного реактора у нас было ещё предостаточно.

— Готово, можно стартовать на край Вселенной, — поздравил меня Женька.

— Подумаешь, тринадцать с копейками миллиардов световых лет, — ответил я. — А вдруг там ничего нет?

— Пустота-то должна остаться.

— А прикинь, попадаем мы туда, а там сидит игрок, удивлённо смотрит на нас и спрашивает: «Как вы тут вообще оказались»?

— Не, звучит нереалистично, — не согласился Евгений. — Если не пустота, то новое начало — окно в другую Вселенную в пене Мультиверсума.

— Ага, и можно прильнуть к стеночке и посмотреть, что там за ней. Прямо как на гравюре Фламмариона.

— Кого?

— Да был такой французский популяризатор астрономии в начале прошлого века, — пояснил я. — А гравюру не видел разве? Известная штука, там на ней пилигрим добрался до небесного свода, просунул голову наружу и рассматривает устройство мира.

— Всё, вспомнил, — ответил Женька. — Так бы сразу и сказал, а то каким-то Фламмарионом ругаешься.

— Французским популяризатором, — произнёс я, стараясь не засмеяться.

— Да понял я, понял.

— Он нарисовал гравюру и выдал её за средневековую.

— Ну… — протянул Женька. — Давай заканчивай просветительскую деятельность, это уже не смешно. Лучше скажи, что там с гелием?

— А ничего, — ответил я. — Не смотрел ещё, всё про Камиля Фламмариона рассказывал.

Женька осуждающе закатил глаза и тяжело вздохнул.

— Погоди… — я подключился к интерфейсу диагностики, запустил проверку и дождался её результатов. — Интересно-интересно.

— Что именно?

— Мы с тобой почти что сорвали джек-пот.

— Давай вот без этих хождений вокруг да около, — попросил Женька. — Сразу говори суть.

— В общем, дело такое: если заряд реакторов уже стопроцентный, то эти элементы работают, как запасные топливные баки. И перекачка топлива происходит по мере необходимости.

— И? Куда можем прыгнуть? Что там с краем Вселенной-то?

— Не доберёмся маленько. Это не технологии богов, а просто продвинутых гуманоидов. В общем, хватит ровно на пять прыжков до дома и обратно. Учитывая, что реактор и так был почти полностью заправлен на Маддаре.

— Вот это хорошо! Вот это просто очень замечательно! — обрадовался Женька. — Так чего же мы ждём? Айда домой, глянем на потомков!

— А как же твоё испытание антиматериальной пушки? Разок точно можно пальнуть.

— Хороший вопрос, — Женька попытался почесать несуществующую бороду, силовой кокон даже пропустил руку внутрь. — И я сейчас отвечу — нет. Хочется, конечно, попробовать, вот только сам знаешь, какие у нас последнее время постоянные проблемы с топливом. Подождёт пушка.

— А Гарза? Стазис-капсулы? — добавил я.

— Подождут. Давненько что-то я не бывал дома.

— Втихую пойдём или как на параде?

— Даже не знаю. Я верю в «прекрасное далёко» и гостиницу «Сигма», но внутреннее чутьё подсказывает мне всё же перебдеть и не выпрыгивать около Земли, как чёртик из табакерки, и не кричать «Здравствуйте, а вот и мы! Соскучились?»

— Понял, режим параноидальный: нигде не светимся, изучаем ситуацию.

— Почти что так, — согласился Женька.

Результаты сканирования поверхности Арраи я заботливо сохранил, поэтому по второму разу проходить планету не придётся, если мы захотим вернуться и проверить оставшиеся потенциально интересные места. Таковых сейчас было совсем немного, гораздо меньше, чем при самом первом посещении. Пески сделали своё дело. И если бы не остатки экспедиции Вигура Дженназа, приведшие нас к находке ремкомплекта для прыжкового двигателя, то пришлось бы нам куковать здесь неизвестно сколько лет в надежде отыскать нужную запчасть. Но всё вроде обошлось. Надолго ли?

В космос мы стартанули не сразу: я ещё раз пять всё перепроверил на наличие ошибок, пересмотрел журналы в поисках каких-либо сообщений о подозрительном поведении устройств корабля. Всё было чисто. Можно пробовать сделать тестовый прыжок на пару световых лет вбок, как и планировали изначально. А чтобы провести его с некоторой пользой, я ввёл в уровневый компьютер координаты ближайшей колонии арраяр.

Нам на Земле так не повезло: рядом с нашим домом, по космическим меркам, конечно, пригодных для жизни экзопланет нет. А у древних арраяр такая нашлась. Или они сами её когда-то терраформировали, точнее, арраеформировали. Ну нет, буду употреблять привычный термин, иначе придётся подстраиваться под каждую новую цивилизацию. Откроем ещё, времени у нас достаточно. А если починим стазис-капсулы, то и почти что вечность!

— Готов? — спросил я Женьку.

— Всегда, — ответил он. — Запускай свою шайтан-машину, поглядим на другую арраярскую планету.

— Было бы чего там смотреть, тоже один песок. Или ещё хуже — поле обломков. Мифический Фаэтон в реальности.

— Это чего такое?

— Серьёзно? — с удивлением спросил я и, не дождавшись ответа, продолжил: — Это из гипотезы, что на месте нашего нынешнего пояса астероидов была когда-то планета — Фаэтон. Была да вся вышла.

— Выглядит вполне логично, — пожал плечами Женька.

— Вот только масса всех астероидов примерно пять сотых массы Земли. Не из чего крупную планету делать, да и там гравитационные возмущения большие. Удалось только на Цереру наскрести.

— А представляешь, если на ней сейчас люди живут.

— Где? На Церере? — уточнил я.

— Ну да, сначала создали базу, затем колонию, а потом и вовсе отделились от остального человечества. Всё в рамках исторических канонов! Злая метрополия, угнетаемые народы.

— И стали меняться физически, так что о возвращении на Землю и речи быть не может.

— Это ещё почему?

— Гравитация! Не думаю, что наши научились ей управлять. И в итоге вытянутые тела, хрупкие кости.

— Вечно ты, Серёга, думаешь о плохом! Я ему про «Сигму», а он…

— Я реалист. Обычно. Просто у нас не получается никак объединиться, а если и выходит, то ненадолго и не все участвуют. Каждый тянет одеяло на себя. Не быть нам великой космической цивилизацией.

— Ага, — горько усмехнулся Евгений и кивнул на изображение Арраи. — Эти были да сплыли, мадрибцы тоже не особо пережили катастрофу. Что с корфу, пока не знаю.

— Ладно-ладно, вернёмся и посмотрим, использовало ли человечество время нашего отсутствия в благих целях или как всегда потратило на войны. Сейчас только тестовый прыжок сделаем.

— Я уж думал, ты со своей болтовнёй про всё забыл.

— Нет, — ответил я и «нажал» на кнопку.

— И?

— Чего и?

— Мы до сих пор здесь, — Женька «ткнул» пальцем в виртуальный экран, где висела коричнево-ржавая планета.

— Ничего подобного, — не согласился я. — Это Камая.

— Да ладно! А выглядит точно так же, как и Аррая.

Прыжок прошёл по всем правилам, мы вывалились из гиперпространства на орбите Камаи. И солнце здесь другое и звёзды немного поменяли своё расположение, но вот внешний вид планеты на сто процентов походил на унылое гнилое яблоко Арраи. Терраформирование когда-то превратило её в абсолютное подобие материнской планеты. Одинаковый вид, одинаковая судьба. Но это всё же лучше поля обломков.

— Сканировать будем? — предложил я.

— Нет, — ответил Евгений. — Домой, тест же прошёл успешно. Я посмотрел, это действительно Камая.

— Домой так домой, — улыбнулся я. — Пристегни ремни, самолёт летит на родину.

— Ты хоть расчёт-то прыжка запустил, капитан? — не удержался от подколки Женька.

— Лучше! Я нашёл возможность ставить их в очередь. Фоновый режим и всё такое.

— Где же ты был раньше? Стольких проблем удалось бы избежать!

— Сложная техника, что поделаешь, — я деланно развёл руками. — А образование у меня всего лишь три класса церковно-приходской. А и Б сидели на трубе, два плюс два равно пять с половиной.

— Кончай прибедняться, видел я твой диплом космонавта-исследователя. Висит на стеночке в рамочке.

— Хорошо-хорошо, кон… тьфу, то есть стартую. А ремни ты всё же пристегни.

* * *

Никаких спецэффектов, открытия мерцающего портала, никакого сужения или расширения пространства. Мы перенеслись в другую галактику тихо и скрытно. Вот только что тут, в этой точке пространства, никого не было, и вот… снова никого нет. Режим инкогнито я включил заранее, ещё на орбите Арраи.

Значения координат корабля стали непривычными, даже слишком. Мы словно перенеслись в другой конец карты со сменой точки отсчёта. Да так оно и было.

Мы молча смотрели на знакомые с детства очертания созвездий и на далёкое маленькое Солнце. Оно было совсем крохотным, лишь немногим больше других светил, разбросанных по «небесной тверди». Я не стал нарушать возникшую в рубке управления тишину и так же молча запустил сканирование окружающего пространства. Судя по всему, мы вышли из гиперпространства где-то глубоко на окраинах Солнечной системы. Может, даже за орбитой Плутона или вовсе не в плоскости эклиптики. Скоро узнаем.

— Мы точно дома? — Женька почему-то вдруг засомневался в результатах прыжка.

— С вероятностью близкой к ста процентам — да, — ответил я. — Но можем быть и где-то рядом, хотя я не вижу никаких искажений в расположении звёзд в созвездиях. И солнце вроде наше. А ты что-то заметил?

— Нет, просто вдруг стало как-то не по себе. Не могу объяснить.

— Погоди чуток с иррациональными страхами, — попытался я успокоить Женьку. — Сейчас дождёмся результатов сканирования, и всё встанет на свои места.

Тактический сканер, как и многие другие арраярские технологии, работал через гипер, позволяя в буквальном смысле прощупать все объекты в округе. Размер, масса, относительная скорость, идентификация и опознание, принадлежность к арраяр, возможная угроза кораблю и так далее. Но как и везде без ограничений не обошлось: с увеличением расстояния чувствительность сканера сильно падала, и компенсировать её потерю было невозможно. Только если не подлететь ближе.

Когда на виртуальной карте стали появляться в увеличенных пропорциях примерные очертания планет, Женька облегчённо выдохнул:

— Точно дома.

— Но он какой-то странный, — в задумчивости произнёс я, смотря на результаты сканирования.

— Почему?

— Система как будто пустая, планеты и всё. Мы словно перенеслись в прошлое, а не в будущее, и не только в докосмическую, но и в эпоху до изобретения радио.

— А ты хотел, чтобы тут был проходной двор, как у мадрибцев в системе? — поинтересовался Женька.

— Сам же рисовал прекрасную картину: колонии на Плутоне, базы на лунах Юпитера…

— Так, может, радиоволны перестали использовать почти. Всё по оптике.

— А связь с кораблями? Тоже провода тянуть? — чуть с издёвкой произнёс я.

— Используют гипер, — предположил Женька.

— Повторю: где тогда базы и колонии?

— Вот ты заладил, подлетим поближе и посмотрим, правнуки твоих «Титаников» небось до сих пор бороздят просторы пояса астероидов. Просто сканер их не видит.

— Или всё же сразу к Земле?

— О, нет, — замотал головой Евгений. — Ты знаешь, была у меня ещё одна мечта: прокатиться к каждой планете Солнечной системы. Поглазеть, так сказать, на чудеса природы.

— Плутон считать?

— А как же, он хоть и карликовая, но всё же планета. Легендарный лишенец звания! А дальше по классике, не будем отвлекаться на всякую мелочь.

— А на Цереру там заглянуть? — уточнил я. — Где твоя знаменитая колония располагается.

— Хм, — Женька потёр подбородок — никак не мог отделаться от привычки в задумчивости гладить бороду. — Наверное, стоит посетить. Знаешь, наши могли и безо всяких гиперов попробовать обосноваться там.

Мне и самому хотелось побывать на всех планетах нашей родной системы. Какой космонавт об этом не мечтает? Да и не космонавт тоже. Но если ты обычный шахтёр астероидного пояса, а не исследователь дальних окраин, то шансов заглянуть в неизведанное у тебя почти никаких. Конечно, иногда маршруты рудодобытчиков проходили мимо Марса, но совсем не рядом и совсем иногда. Мне ни разу не повезло: всё, что я видел в космосе — это мелкие каменюки на экранах мониторов. А угонять «Титаник» для полёта в один конец, например, к Юпитеру, не было ни возможности, ни желания погибать за просто так. Да и без ног сложновато осуществить высадку на спутники планеты-гиганта. К тому же карта радиационных поясов не являлась обязательной частью программного обеспечения «Титаников». Никакая руда или вода в трюмах не спасёт от жёсткого облучения Юпитера.

А вот арраярские скафандры и сам «Вояджер» — вполне, высаживайся на любой из галилеевых спутников и ходи осматривайся, делай селфи и вообще изображай из себя первооткрывателя.

Так что перед посещением Земли мы устроили себе краткое турне по всей системе. Быстрый прыжок и ты уже с открытым ртом смотришь на кольца Сатурна, изучаешь полосатый Юпитер и ищешь на нём знаменитое Красное пятно, погружаешься в плотную атмосферу Венеры и разглядываешь её обнажённый кроваво-красный пейзаж. Сокрушаешься, что на Церере не создали базу, не находишь ничего примечательного на Меркурии, разочарованно хмыкаешь, увидев невнятный Уран, и радостно улыбаешься, когда перед глазами появляется «сердце» Плутона.

И поражённо восклицаешь «Великая пустота!», когда вместо Луны у Земли оказывается светящееся полукольцо из гигантских обломков, а сама наша родина выглядит поразительно похожей на Арраю.

— Допрыгались…

Глава 7

Земля, время неизвестно, даже предположительно

Ни киберпанка, ни упадка цивилизации, ни перевод её в полную виртуальность, ни счастливого будущего с космическими перелётами в другие миры. Вообще никакого будущего, гибель, полная и окончательная. Чтобы поверить своим глазам, мы даже вышли в открытый космос. Картина не изменилась, виртуальный экран «Вояджера» не врал. Нашего дома больше нет. Конец. Мы последние из людей.

— Погоди так думать, — неожиданно произнёс Женька. — Может, ещё не всё потеряно. Ты забыл про Марс, там же была база в наше время, а мы её даже не стали искать. Летим?

— Летим, — грустно ответил я. — Вот только результат будет немного предсказуем. Терраформирование там вряд ли проводилось, мы бы заметили, жили они на почти всём привозном, кроме воды. Так что сам понимаешь, найдём разве что засыпанные руины, на Марсе с этим давно полный порядок.

— Возможно.

— Как бы узнать, что вообще случилось? Электроника, а вместе с ней и весь интернет давно сдохли, а бумажные газеты перестали печатать лет за двадцать до начала наших приключений.

— Война, — предложил самый очевидный вариант Евгений. — Что если мы с тобой запустили её со свои тараном «Голиафа»?

— Ты ещё скажи, что это результат неудачного эксперимента на нашей странной российской лунной базе. Там скрытно руками заключённых добывали таинственный «нулевой элемент».

— Тоже ничего версия, — Женька даже не засмеялся, такое развитие событий вполне укладывалось в картину полного разрушения Луны.

Предполагать можно всякое, и без точных сведений, или хотя бы зацепок, целостной картины произошедшего не выстроить. Но… тут я подумал, а нужны ли нам ответы? Прошлого не изменить, да и передать знания будет некому. Не верю я в никакую колонию на Марсе. А больше и негде: Меркурий слишком близко к Солнцу, лететь туда без прыжковых двигателей неудобно, температуры плавают от жуткого холода, до жуткой же жары. Венера — адское пекло, а для гипотетических летающих островов, как и на Марсе, нужна подпитка ресурсами извне, с поверхности-то ничего не получить. Про Луны Юпитера с их радиацией я уже говорил, ну а дальше лететь вообще бессмысленно.

И разве что на Земле остались выжившие в каких-нибудь подземных городах или оазисах типа фантастических Лиса и Диаспара Артура Кларка. Разве что. Проверим Марс и вернёмся поищем. И пусть это всё будет зазря, но ответы я всё же хочу знать. Просто из принципа, из любопытства, которые обычно свойственны всем двум оставшимся представителям рода Homo Sapiens Extinct. Вымершие, чего уж там говорить. Мы, вероятнее всего, починим стазис-капсулы, и это продлит на какое-то время наше существование, вот только смысла в нём уже не будет.

* * *

Дорога на Марс, как и на все другие планеты Солнечной системы, была просчитана заранее, поставлена в очередь и ждала активации. До красной «обители» бога войны сегодня недалеко, уж очень удачная взаимная конфигурация сейчас сложилась. Впрочем, это всё интересно для кораблей на обычной тяге, типа моих «Титаников». «Вояджеру» прыгнуть на такое расстояние плёвое дело. Мы попрощались на время со старушкой Землёй и переместились к планете, где когда-то жили коварные уеллсовские марсиане. В воображении автора, конечно.

Жизнь здесь, если и была, то очень-очень давно. И одновременно недавно — где-то здесь, среди бесконечных песков Марса, люди основали колонию. Правда, в наше время больше походившую на чуть разросшуюся базу. Никто особого смысла в ней не видел, вот и всё, и не нужно искать какой-то глубокой подоплёки. Одни расходы, а выхлоп почти нулевой. Вот если бы здесь нашли тот самый мифический «нулевой элемент» или ещё какую-нибудь полезную вещь! А так только удовлетворять любопытство учёных за государственный счёт да выманивать деньги из кошельков богатеньких туристов.

На мой неискушённый взгляд, и на Женькин тоже, планета выглядела точно так же, как и на картинках из нашей уже далёкой мирной земной жизни. С орбиты не просматривались гигантские купола со спрятанными под ними городами, не видать было и разветвлённой сети дорог. И терраформирование никто не проводил, это точно. Ну может быть, начали, но в итоге всё откатилось к первоначальному состоянию. Яблони на Марсе не цвели.

Но с орбиты с помощью такого несовершенного инструмента, как человеческие глаза, многого не разглядишь, а если люди ушли под землю, то есть под «марс», то тем более. Если ушли, конечно. К тому же мы даже не знали, где конкретно искать ту самую старую базу, просто не интересовались никогда. Лучше для этого воспользоваться чем-то более серьёзным, например, сканером. Возможно, при беглом просмотре на всё про всё уйдёт не более суток. Мне не хотелось торчать тут целую неделю.

Недели не случилось, даже часа не прошло, как сканер выдал информацию по бывшей человеческой колонии. Именно бывшей — висели мы не слишком высоко, и разрушения виднелись даже отсюда. Размерами она не потрясала, но все же была несколько больше того, что я видел в рекламных и документальных фильмах в своё время. За прошедшие годы колония несколько разрослась, но по своей конструкции осталась прежней: только специальные герметичные строения, никаких футуристических прозрачных куполов. Впрочем, отчего бы и не пофантазировать, что наши «потомки» открыли и научились использовать аналоги силовых коконов, какими арраяр оснастили свои скафандры. Предположение, не более. И не слишком вероятное, иначе поверхность внутри такого энергетического купола была бы и вправду терраформирована.

Спуск с орбиты на «Веясандаре» прост, безопасен и довольно быстр. Несмотря на то, что печальный итог существования опорного пункта землян на красной планете был виден издалека, мы всё же решились спуститься и убедиться воочию. Оценить, так скажем, труды и старания человечества.

С атмосферой Марса точно ничего не делали: процентное содержание различных газов примерно совпадало с запомненным мною на лекциях во время обучения на пилота рудодобытчика. Место «примарсения» мы точно так же, как и на Аррае, на всякий случай просканировали на наличие подозрительных пустот. Подземные жилища и ходы-коммуникации — почему бы и нет? На Луне же сделали в своё время. Строить долго, и может быть, дорого, но зато безопасно. Подходящая для дыхания человека атмосфера вместе с нужным давлением — слишком ценный ресурс, чтобы постоянно зависеть от капризов суровых условий Марса и возможного человеческого фактора.

Приземление прошло гладко, мы сели совсем рядом с самым крайним зданием колонии, когда-то куполообразным, а теперь больше поминающим вскрытое сверху яйцо всмятку.

— Встречать никто не выходит, — констатировал Женька очевидный факт.

Запустение — это самое лестное слово, которое можно применить к марсианской колонии. Вездесущий песок вернул свои законные права на безраздельную власть. Дорожки, вымощенные небольшими пластиковыми квадратами, были частично засыпаны, а кое-где и полностью скрывались под наносами, эдакими мини-дюнами. Уцелевшие здания, по старой космической привычке когда-то ослепительно белые, превратились в мрачные, матово-красные коробки. Я даже заметил несколько вездеходов около полуоткрытого ангара, но и они выглядели давно заброшенными. Если вдруг здесь кто-то и выжил, то транспорт ему давно без надобности.

В теории, кто-то мог спрятаться под землёй, когда сюда пришла беда. Была ли это атака извне, или что-то произошло между обитателями колонии, пока не ясно. Но часть зданий не просто сложилось внутрь от времени и от воздействия недружелюбного Марса, а наоборот, раскрылась, как будто там произошёл сильный взрыв. С другой стороны, явных признаков последующих пожаров нет.

Однако это всё-таки Марс, и я не знаю, как здесь что должно гореть в такой атмосфере, где кислорода меньше процента. Кончилась подпитка изнутри здания и всё. Наверное, так.

— И что конкретно будем искать? — спросил я Женьку, как главного по предложениям исследовать Марс.

— Не знаю, — пожал плечами мой друг. — Документы, возможно, какие-то работающие приборы. Нам нужно узнать текущую дату, чтобы правильно сориентироваться во времени. На Марсе нет магнитного поля, ты же в курсе, почти всё излучение из космоса добирается до поверхности, поэтому есть у меня надежда, что электроника здесь по большей части защищённая. А с другой стороны, если углубиться под землю, то можно пользоваться и обычной. Посмотрим, в общем.

— Посмотрим, — согласился я.

Наверное, мы первые люди, которые вот так просто могут слышать безжизненную планету. Скафандры звук не отфильтровывали, и тихое завывание ветра постоянно напоминало о конце истории человечества на Марсе. От этого мне постоянно казалось, что я нахожусь посреди дешёвого космического ужастика. Группа немного туповатых спасателей прилетела на планету, чтобы узнать судьбу переставшей выходить на связь колонии. Они беспечно ходят посреди развалин, увлечённо разглядывают всё вокруг. И как и должно быть, внезапно из полуразрушенного здания на людей выпрыгивает кровожадное инопланетное чудовище. Вот прямо сейчас!

Нет, конечно, ничего не произошло, пока мы шли к открытой двери ангара, чтобы осмотреть вездеходы. Они, по крайней мере, выглядели целыми, вдруг удастся их запустить? Результат в любом случае не гарантирован, но почему бы и не попытаться?

Внутри стояли вполне себе приличные аппараты-вездеходы, как по габаритам, так и по конструкции превосходящие лунные, довольно хрупкие багги, которые были в основном сделаны из труб различного диаметра. У каждого по шесть колёс низкого давления с хорошо развитым протектором. Что удивительно, воздух внутри, или что туда закачали, на части машин до сих пор был. Смахнуть пыль и в путь!

Конструкция ангара не предполагала герметичности: залезать внутрь вездеходов нужно было в скафандрах. А уж там предлагалось раздеться — кресла в пилотской кабине явно предназначались для сидения в обычной одежде. Забрался, закрыл все двери, накачал воздух, проверил и можно раздеваться. Или всё ещё гораздо проще, и на Марсе были в ходу скафандры жёсткой конструкции, напоминающие эдакие футуристические латные доспехи из лёгкого материала со множеством подвижных сочленений. Прямо как в фантастике. Практично, удобно и снимать внутри вездехода не нужно, даже в туалет. Скафандр же!

Я попытался вспомнить, что применялось на Марсе в наше время, но оказалось, что планетарные исследования меня тогда не интересовали. Женьку тоже. Как-то люди справлялись. Наверняка.

Попасть в первый, более-менее прилично выглядевший марсоход труда не составило: обе двери в водительскую кабину были не заблокированы. И несмотря на то что они, как и положено, плотно закрывались, внутри обнаружилось достаточное количество песка и пыли. То ли занесли предыдущие операторы, которые совсем не заботились о чистоте во время работы, то ли где-то всё же есть лишние, не предусмотренные конструкцией дырки, и ветер этим воспользовался.

Женька, как опытный «водитель» инопланетных нелетающих аппаратов занял место за вполне обычным земным рулём, я сел рядом на пассажирское кресло.

— Посмотрим, что тут у нас имеется, — произнёс мой друг и начал переключать тумблеры, которые как в старых космических кораблях были с ограничителями по краям, чтобы не дай пустота не задеть случайно соседнюю кнопку. Полностью сенсорное управление по какой-то причине для Марса предпочли не использовать. Или просто нам попалась такая модель.

У нас не имелось ничего. Абсолютно. Человеческая техника не захотела столько служить и ушла в полный и бесповоротный каюк. Все вездеходы были полностью мертвы, и никакой полезной информации от них получить не удалось. Даже табличек с датой выпуска и заводом изготовителем не нашлось, хотя все подозрительные места их установок мы обсмотрели. Сведения не то что бы совсем полезные в нашем случае, но какую-никакую временную точку получить можно. Единственное, что пополнило почти пустую копилку знаний — это марка вездеходов и их бортовые номера. Создатели не стали проявлять иронию, как в случае с «Титаниками» и «Айсбергами», и назвали машины просто «Марс», что и было написано на кабине спереди. Стоит заметить, на русском языке. Наш, так сказать, вклад в обеспечение первой настоящей инопланетной базы.

Оставив в покое мёртвых марсоходов, мы вернулись на «улицу» и начали обход колонии. Женька всё же планировал найти уцелевшее здание, а ещё лучше спуск под поверхность, если он вообще существовал. В наше время его вроде как не было: слишком затратно было везти в такую даль тяжёлую технику. Но в будущем, которое мы пропустили, почему бы и нет? Вездеходы же как-то сюда попали.

День на Марсе по длине почти такой же, как на Земле, а мы сели почти что утром. Времени ещё навалом. Ночью мне почему-то не слишком хотелось бродить по развалинам. Большинство зданий посёлка, назовём это место так, были действительно разрушены, и, как я уже упоминал, часть «раскрылось» изнутри. Вот только чтобы как-то понять произошедшее, надо применить все свои знания и умения по археологии. У нас не было ни того, ни другого. И всё из-за того, что песок прилично так скрыл все улики, причём работал он явно не один год. А за семьсот лет, обозначенных на прихваченном с Арраи планшете, вполне. И у меня, в отличие от Женьки, надежды найти хоть какое-то живое, да к тому же электронное, оборудование не было.

Поэтому и ковыряться в песке не стали, а сосредоточились на поисках «живого» входа внутрь. Здания здесь по большей части соединялись либо переходами, либо просто стояли вплотную друг к дружке. Лишний раз заниматься шлюзованием — это потеря времени и ресурса. Всё когда-нибудь изнашивается и приходит в негодность, и происходит оно в самый неподходящий момент. А на Марсе катастрофы в большинстве случаев фатальны.

— Кстати, а ты не заметил при спуске, корабли на стартовой площадке были? — спросил меня Женька, пока мы шли к одному из сохранившихся зданий.

— Нет, я и её саму как-то не заметил.

— Вот! — Евгений многозначительно поднял указательный палец вверх. — Возможно, здесь вообще никто не погиб, все улетели, а разрушения произошли из-за отсутствия должного обслуживания. Знаешь, техника, когда за ней не следят, бывает преподносит сюрпризы.

— Но итог всё равно печальный, — напомнил я о Земле. — Да и почему вездеходы стоят здесь, а не там?

— Это вопрос, — задумчиво произнёс Женька. — Был избыток транспорта, не понадобилось просто. И вообще, что если колонию закрыли задолго до катастрофы?

— Как найдём учебник по истории, там и посмотрим. А пока мы даже дату не знаем. Пока твоей работающей электроники не видать.

— А по-другому никак? Ну там по расположению звёзд?

— Идея неплохая, но непонятно как реализовать: земных программ по астрономии у нас нет, как и работающих компьютеров, а на «Вояджере» я что-то подобного не видел. Гляну, конечно, но на успех особо не рассчитывай.

Здание, к которому мы подошли, ничем особо не выделялось на фоне остальных, кроме что разве более-менее приличным состоянием. А так тот же кирпично-красный налёт песка, та же простая и незамысловатая форма в виде многогранной призмы, положенной на бок. Как и на некоторых других сооружениях, крышу венчала небольшая поворотная ферма с резервными солнечными панелями, которые за долгие годы успели покрыться толстым слоем пыли и давно ничего не вырабатывали. Какие либо надписи, говорящие о конкретном предназначении здания, на нём отсутствовали, только видимые издалека гигантские цифры «05» и название Martian Dream.

Выступающий шлюз, такого же призматично-многогранного вида, был на наш взгляд вполне себе цел, по крайней мере, чисто механически. Индикаторы состояния не горели, панель доступа матово темнела обесточенным экраном. Для доступа внутрь можно, конечно, воспользоваться захваченными с собой резаками, но зачем, если сбоку от двери приделана табличка с инструкцией по ручному аварийному открыванию?

А как же безопасность? Проникновение вражеских или инопланетных элементов и всё такое? Видимо, на Марсе об этом не слишком-то беспокоились: в то время спасение своего сотрудника в экстренной ситуации было важнее гипотетических угроз извне. К тому же от надёжного запирания «калитки» толку мало, когда сами здания собраны из материалов, легко поддающихся вскрытию обыкновенным консервным ножом. Заводов по выплавке стали тут не построили, а таскать с Земли что-то надёжное, но жутко тяжёлое, себе дороже.

— Интересно, нормальная атмосфера внутри сохранилась? — спросил Женька, рассматривая механизм ручного открытия двери шлюза.

— Сомневаюсь, — ответил я и пояснил: — Наверняка от старости и износа материалов где-то появилась утечка. Да и зачем тебе атмосфера? Если она и есть, то там теперь такой спёртый воздух, что ты скорее всего задохнёшься от неземных ароматов.

Способ открытия шлюза оказался довольно бесхитростным: вытащи специальные запоры, предохраняющие от случайностей, да крути ручку по часовой стрелке до упора, пока не щёлкнет. Щёлкнуло, и вместе с чуть приоткрывшейся дверью наружу с шипением вышел оставшийся воздух. Видимо, кручение не только передвигало запирающие задвижки, но и уравновешивало давление в шлюзе с окружающей средой.

— Ну вот, а ты говорил, что атмосферы внутри не сохранилось, — заметил Женька.

— Я не утверждал, а сомневался, к тому же она могла быть только в шлюзе.

И всё же Евгений оказался прав: когда открылась вторая дверь, датчики скафандра радостно сообщили, что воздух вполне пригоден для дыхания. Но я, следуя предыдущему опыту, не стал убирать защитный кокон. И не то что бы я боялся унюхать здесь нечто невообразимо вонючее, как случилось со мной при первом посещении «Вояджера» или на «Трентоне», сколько просто из безопасности. Запертый, и возможно, на столетия воздух, который за это время никак не фильтровался, мог быть наполнен ядовитыми результатами постепенного распада материалов здания. Да, вроде как скафандр ничего такого не показывал, но всецело доверять ему всё же не следовало.

Сразу же в модуль гостей не пускали, им ещё предстояло пройти процедуру очистки в небольшом «предбаннике» с кучей отверстий на стенах, полу и потолке. Меня это ничуть не удивило, на «Айсбергах» было точно так же. Но так как все системы давно отключены за отсутствием питания, задерживаться здесь мы не стали и просто отодвинули вбок последнюю дверь, отделяющий суровый внешний мир от земного уюта базы.

Света внутри, конечно же не было: электричество кончилось ещё в мезозойскую эру, а окон я не видел и у других зданий. Режим ночного видения включился автоматически, как только закрылась наружная дверь шлюза. В фильмах ужасов герой должен пользоваться тусклым фонариком или в крайнем случае допотопным «ночником», отображающим всё в зловеще зелёных тонах. И уж никак в такой ситуации по задумке автора сценария не обойтись без внезапно появляющегося монстра или злодея. У зрителя от этого сердце уходит в пятки, а из груди вырывается испуганный крик.

Скафандры же, в отличие от киношных штампов, показывали картинку превосходного качества, практически в естественных цветах. Поэтому никто из нас и не ойкнул, когда мы увидели на стене намалёванную чем-то белым надпись «Уходите отсюда! Здесь смерть!».

Глава 8

Марс, время неизвестно

— Хорошенькое начало, — произнёс Евгений. — Что же нас ждёт дальше?

— Ничего, — пожал плечами я. — Ты веришь этой надписи?

— У того, кто её оставил, были причины для предупреждения.

— Эти причины сдохли за давностью лет, нет здесь ничего и никого, — заверил я Женьку.

— Арраяр тоже вроде как померли тысячи лет назад, а до сих по аукается их наследие, — не согласился мой друг.

— Ты слишком оптимистичен насчёт человечества.

Наверное, когда на Марсе только-только появились люди, каждый клочок защищённого пространства был нужен для чего-то конкретного, каждый модуль имел какое-то очень узкое функциональное предназначение. Исследовательская лаборатория, например, или жилой отсек. Но чем дальше развивалась колония, пускай и не теми бешеными темпами, какими представлялись они в умах великих писателей-фантастов, тем всё чаще «марсиане» отходили от необходимости экономить место. Вот и мы оказались не в тесноте служебных помещений, а во вполне просторном по местным меркам холле, когда-то бывшем официальной зоной прибытия.

Не зря модуль носил немного пафосное название Martian Dream — Марсианская мечта. Именно сюда прибывали новые поселенцы, здесь же отмечались на стойке регистрации, отдыхали на мягких креслах и любовались неземными пейзажами на ныне потухших экранах. Мы же с Женькой, как оказалось, зашли не с главного входа, а с резервного. На нём так и было написано с внутренней стороны.

В холле всё выглядело вполне чисто и аккуратно, никакого бардака, свойственного экстренной эвакуации, не было. Кроме предупреждающей надписи, конечно. И конечно же слоя пыли, вечного спутника давно покинутых помещений. Будоражить воздух некому и нечему, вентиляции не слышно, в холле стояла неправдоподобная тишина.

Космос кажется тихим местом только для незнакомых с его спецификой людей. При отсутствии гравитации в привычном нам всем понимании не происходит перемешивание воздуха и его циркуляции по всему герметичному объёму корабля. Грубо говоря, весь выдыхаемый человеком углекислый газ так и остаётся рядом, что может привести к неприятным последствиям. Поэтому-то внутри космического корабля всегда работают мощные вентиляторы, которые гоняют воздух туда-сюда. На Марсе с гравитацией всё в порядке, но от герметичности помещений никуда не уйти: нормальной, пригодной для дыхания человека, атмосферы на планете нет.

Пыль и мёртвая тишина успокаивали, здесь нет никаких монстров, кроме двух человек, косвенно причастных к уничтожению целых станций.

Первый след на полу за много лет оставил Женька, подойдя к стене, отделанной пластиковыми панелями под дерево, и потрогав оставленную неизвестным предупреждающую надпись. Краска от прикосновения стала шелушиться и падать вниз.

— Давно нанесено, — озвучил очевидное мой друг. — Да и пластик тоже уже начал портиться. Хороший, столько лет продержался.

— Тащить в космос всякую дрянь себе дороже, — пояснил я.

— Это понятно, — согласился Евгений. — Другое дело, как там с электроникой?

— Всё ещё надеешься отыскать работающий компьютер?

— Почему бы и нет? — Женька подошёл к стойке регистрации и осмотрел монитор. — Моноблок, модель и производитель мне неизвестны. Странно.

— А чего странного? Ты сзади глянь на дату производства, и сразу станет ясно. Или ты веришь в вечность IBM и Apple?

— Тот же IBM ведёт свою историю с девятнадцатого века. Ты в курсе, что подсчёт результатов первой и единственной всеобщей переписи населения в Российской империи производилась на их оборудовании?

— Нет, — признался я. — А разве компьютеры появились не после Второй мировой?

— После, но до них была ещё куча всяких аналоговых счётных машин, — произнёс Евгений, развернул моноблок и принялся изучать этикетку. — Нихрена себе!

— Чего там?

— Если угадаешь, какой тут стоит год, то…

— Говори уж, давай, не тяни!

— Восемьдесят четвёртый.

— Да ну, не может быть, — удивился я. — Я в этом году только-только стартовал на поиски «Вояджера».

— Может, — Евгений улыбнулся. — Столетие-то не указано! Сам понимаешь, в обычной жизни мало кому это надо. Поэтому вариантов у нас масса: и сто восемьдесят четвёртый, и двести, а то и все четыреста. Хотя по мне так более вероятен первый вариант, уж за столько лет колония могла бы и побольше вырасти, а техника измениться сильнее. Жаль, включить не получится, электричества нет.

— А если попробовать почистить солнечные батареи? — предложил я.

— Или запустить заново реактор.

— Ну уж нет, — не согласился я. — Во-первых, мы не умеем…

— А во-вторых, как бы ни устроить вторую «Жемчужину». Есть у меня сомнения в надёжности оборудования, лет-то сколько прошло!

— Тогда, думаю, для начала надо вернуться на улицу и почистить солнечные батареи.

— Погоди, — не согласился с моим предложением Женька. — Давай всё же дальше посмотрим, что тут к чему. А то вдруг подачей электричества нечаянно оживим какого-нибудь монстра?

— Ага, так и представляю, как он «спит» где-то тут под столом около розетки с воткнутым в неё зарядным устройством и ждёт, кто бы включил главный рубильник. Да и вообще, чего нам боятся? Любого человеческого монстра уложим с полтычка.

— А ты пистолетик-то взял, Аника-воин?

— Нет, — я и вправду забыл оружие на корабле.

— Всё мне приходится за тебя делать, — притворно вздохнул Женька и продемонстрировал мне вынутый из кармана корфинянский пистолет.

— А что ж тогда арраярскую винтовку не взял? — не остался в долгу я. — С ней сподручнее врагов убивать.

— В закрытых пространствах не очень удобно ей пользоваться, — пояснил Евгений. — И вообще, хватит препираться, пошли.

И мы пошли.

Когда мы спускались с орбиты, я попытался оценить прогресс человечества по освоению Марса, и результаты меня не слишком-то впечатлили. Ничего масштабного, циклопически футуристичного, лишь продолжение идей, заложенных ещё в двадцать первом веке. И идеи, скажем так, довольно приземлённые. Вся колония представляла собой почти замкнутое кольцо из соединяющихся зданий. Отдельно стояли ангары с вездеходами, к краю «очень длинного дома» примыкал тот самый разрушенный купол, около которого мы приземлились, и ещё к нескольким небольшим строениям неподалёку от основных шли почти засыпанные песком дорожки. Я прикинул диаметр получившейся «подковы», вышло примерно метров пятьсот. Совсем ничего по сравнению с поселениями мадрибцев и корфу на астероидах. Если только не предполагать наличие той самой «подмарсианской» части.

И зачем же предполагать, когда оно и так есть? Жёлтых, синих, красных и ещё, пустота знает, каких путеводных линий на полу не было, зато на одной из стен висел до сих пор не выцветший красочный плакат с общим планом колонии. Всё для удобства прибывающих! А старожилы и так знают.

Есть, но не такое уж и большое, примерно с один из модулей. Или просто здесь не отмечены какие-нибудь служебные помещения, типа того же зала с реактором, когда-то обеспечивавшего энергией всю колонию. Туристам-то оно и вправду зачем? А мы вот археологи-любители, нам бы точно такие знания не помешали.

Несмотря на то, что база находилась на Марсе, особых ожиданий от её конструкции мы не испытывали. Человеку надо здесь жить и работать, и условия для этого примерно одинаковы, как на Земле, так и за миллионы километров от дома. Можно просто представить, что какую-нибудь подводную исследовательскую станцию с глубин Тихого океана перенесли на другую планету. Делов-то. Лаборатории, столовые, ремонтный цех, склады, герметичный пассажирский транспортный ангар, примыкающий прямо к зоне прибытия, где мы сейчас находились, жилые модули, под разрушенным куполом когда-то была оранжерея. Бассейн! Именно он и находился под поверхностью. Интересно, воду здесь добывали, или как я в своё время с астероидов?

— Ага, вот здесь у нас главный энергоузел, — Женька ткнул пальцем в центр плаката.

— Мы же вроде как договорились его не трогать, — напомнил я.

— Но прогуляться туда надо. Здесь мы монстра не нашли, вдруг он там затихарился?

— Греется во сне результатами ядерного распада?

— И похрапывает ещё причмокивая.

Мы в последний раз осмотрели зону прибытия. Кроме предупреждения на стене, здесь не было ничего интересного. Люди просто ушли и даже не забыли заблокировать межмодульные двери, чтобы при случайной разгерметизации проблема не перешла на всю колонию. Плановая консервация колонии? Вполне, если бы не надпись. А если её оставил случайно забытый здесь человек? Или… не случайно.

Несмотря на анфиладную компоновку, колония в прямом смысле ей не являлась. Судя по схематичному плану, вариантов перехода из модуля в модуль было множество, некоторые не смежные даже соединялись напрямую, минуя основной широкий коридор, когда-то, наверное, всегда открытый, будто центральная улица. Впрочем, она именно ей здесь и являлась.

Несмотря на желание Женьки прогуляться дальше вглубь колонии к энергоузлу, я всё же в первую очередь настоял на проверке пассажирского ангара, выход в который и был основным в зоне прибытия. Это вам не исследовательские вездеходы, стоящие просто под крышей, здесь нужен комфорт и полная изоляция от недружелюбного Марса.

Ручная система управления межмодульным шлюзом ничем не отличалась от уже виденной и использованной нами ранее. Разработчики не просто установили герметичную дверь, а учли вариант с непредвиденной разгерметизацией соседнего отсека в случае аварии. И как потом туда попадать? Откачивать весь воздух из исправного модуля? Вариант рабочий, но совсем не продуктивный, а иногда и опасный.

На наше счастье пассажирский ангар с честью выдержал испытание временем, как и механизмы шлюза. Нет, попотеть немного пришлось, двери чуть прикипели, но не более того. Скафандры показывали вполне нормальную земную атмосферу внутри, давление тоже совпадало: никаких утечки за многие годы не произошло. И это Женька ещё сомневался в надёжности нашей космической техники?

— Никакой эвакуации не было… — тихо произнёс я.

Все транспортники стояли на своих местах, свободные места отсутствовали.

— Один, два, три, — начал считать Женька. — Десять.

В отличие от вездеходов, эти машинки были гораздо меньше по размерам и не предназначались для ползанья по марсианским дюнам: только по хорошей дороге, проложенной к стартовому полю. А может, и ещё куда, теперь не узнать, всё скрыл песок. Я вполне допускал наличие отдельных исследовательских лабораторий или автоматических периодически обслуживаемых станций, добираться до которых на настоящих внедорожниках нерационально. Да мало ли ещё куда?

На всякий случай мы попробовали запустить пару машин. Результат был немного предсказуем: полный разряд аккумуляторов, а возможно и полный их выход из строя, даже если подадим сюда питание. На крыше каждого модуля стояли солнечные батареи, но гарантию, что они полностью не деградировали, никто не даст. Как и вся электроника. Да скорее всего, так оно и будет. Внутри ангара никаких свидетельств произошедшего. Полный порядок, даже надписей нет. Кто бы её ни оставил в зоне прибытия, сюда он почему-то не заглянул, хотя именно сюда по идее должны в первую очередь заглянуть спасатели или любители внеземной археологии.

Оставив модуль с машинами в покое, мы вернулись обратно в «Марсианскую мечту». Блокировать обратно дверь не стали, если только, когда соберёмся уходить совсем. Пока же у нас другая цель — осмотреться. И энергоузел был только лишь остановкой.

Общий план колонии я сохранил в памяти скафандра, плутать не придётся. Мы решили пройтись по главному коридору, открыть анфиладу, так сказать, для просмотра. Но дальше выхода из зоны ожидания пройти не удалось. Оба главных выхода в соседние модули были заблокированы, как будто кто-то специально их перекрыл с другой стороны. Жаль, здесь нет никаких стёкол в дверях, чтобы посмотреть, как там дела по ту сторону. Из каких-то неведомо строгих соображений безопасности здесь даже окна отсутствовали. Только тёмные мониторы на стенах, которые скорее всего раньше транслировали окружающий пейзаж.

Пришлось возвращаться к резервному шлюзу и выходить наружу. Других коридоров, соединяющих зал ожидания и ангар с остальными модулями мы не нашли. Марс нисколько не изменился за последний час, что мы пробыли внутри базы. Даже ветерок не поднялся. Тусклое солнце стояло ещё высоко, времени у нас полно. Выбирать дальнейший путь долго не стали: «Марсианская мечта» находилась почти с краю, слева от неё были пристыкованы только два модуля, обозначенные просто и без изысков как склады. Там может храниться что-то интересное, и если будет время, попытаемся туда попасть. А нас ждёт, как ни удивительно, жилой модуль №1. Прилетел и сразу же в гостиницу, и ходить далеко через всю базу не надо.

Каких-либо внешних повреждений, могущих быть причиной блокировки изнутри, мы не заметили. Почти у каждого модуля был свой шлюзовой отсек, а у некоторых и по несколько. «Дом 1» тоже имел свой собственный вход.

Чем мы и попытались воспользоваться. Бесполезно: ручка встала, как мёртвая, хотя упоры были выдвинуты нормально.

— Интересное дело, — задумчиво произнёс Женька. — Что же там они такого скрыли от нас?

— Без понятия, но явно что-то не для посторонних глаз.

— И именно поэтому мне и хочется проникнуть туда в первую очередь. А реактор пока подождёт.

— Есть идеи, как туда попасть? — спросил я.

— Так, что у нас говорит схема? — Женька видимо открыл сохранённый план и на время ушёл в себя.

Я не стал просто ждать и тоже вывел на виртуальный экран силового кокона нужную фотографию. Так, «Дом 1» соединяется с зоной прибытия и с, как ни удивительно «Домом 2» через главный коридор — это понятно. Сейчас путь заблокирован — и это нам известно. Скорее всего, с обеих сторон или, что менее вероятно, заперт вместе со вторым жилым модулем. Надо проверять. А вот это интересно: спуски в «подземелья» Марса с тем самым обещанным бассейном имелись у каждого из мест обитания колонистов. И что ещё интереснее, туда вёл ещё один проход, начинающийся вон в том отдельно стоящем здании. Стоит попробовать посмотреть именно там, вдруг забыли запереть?

— Что нарыл? — поинтересовался я у Женьки, хотя был уверен в совпадении хода наших изысканий.

— Вон видишь тот странный домик? — Евгений указал в сторону моего подозреваемого.

— Попробуем пройтись под Марсом?

— Ну так не интересно, — чуть обиделся Женька. — Чего тогда спрашивал?

— Ну вдруг ты нашёл ещё что-то интересное.

— Издеваешься? Это же не подробные планы «Аресты», а просто почти рекламный плакат.

— Ладно-ладно, — я с усмешкой поднял руки вверх в знак примирения. — Идём?

Но прежде чем войти, мы на всякий случай проверили остальные ближайшие шлюзы. И ничего удивительного, что они оказались заперты. Как будто всем будущим гостям предоставили только один вход, чтобы они уж точно не пропустили надпись о смерти. Конечно, на корабле оставались резаки, но проникать с помощью них в целые модули с сохранившейся атмосферой вариант так себе. А повреждённые нас не интересовали: мы их успели мельком осмотреть и ничего там хорошего не нашли. Время лишь поставило окончательную точку в судьбе зданий, остальное сделали те самые древние «взрывы».

Идей, зачем для прохода к бассейну построили отдельный вход у меня пока не было. Да и обозначение на строении в виде больших цифр «05» ясности не добавляло. Зато шлюз в этот раз был исправен и мы довольно скоро попали внутрь. От обработки против марсианской пыли снова пришлось отказаться за отсутствием электричества.

Открывшееся помещение не встретило нас ничем интересным, таинственные предупреждающие надписи отсутствовали. Зато в этой небольшой, почти пустой комнатке имелся стол с точно таким же компьютером, как и в зоне прибытия. Женька первым делом проверил дату изготовления, но она тоже была равна восьмидесяти четырём. Вполне логично, если парк вычислительной техники завозился одномоментно.

Электричество здесь так же отсутствовало, запускать старый компьютер бесполезно. Переход на полный электронный документооборот сильно осложнил нам задачу по поиску сохранившихся записей прошедшей эпохи. Стол, на котором стояла техника, был девственно чист, за исключением слоя пыли, теперь уже потревоженного Женькой. Никаких бумажных журналов, блокнотов и записочек на мониторе. А больше внутри ничего интересного и не оказалось. Не стоит же к этому относить несколько завядших и превратившихся в труху растений в горшочках. Или стоит? Как-никак почти что яблони, которые должны цвести на Марсе.

Следующая дверь открылась без особых усилий. И здесь уже было что посмотреть. Висящие на стенах скафандры, ряды шкафчиков для переодевания, сложенные в специальные переносные ящики инструменты. В отличие от пустого и довольно унылого входа, здесь царил рабочий беспорядок. Как будто вот только-только закончилась смена, вернулись люди, сняли скафандры, сложили у стенки всякие космические отвёртки и куда-то вышли. И не вернулись.

Мы покопались в шкафчиках в поисках каких-либо документов, но здесь, похоже, было не принято их оставлять. Только какие-то запасные детали к скафандрам, несколько нерабочих планшетов неизвестных нам фирм, что-то вроде термосов для воды, открывать которые мы не решились, и так по мелочи. Ничего существенного.

Дверь на выход отсюда не была герметичной, она даже не сдвигалась вбок. За ней обнаружилась довольно широкая лестница вниз. Спустились мы не сильно глубоко, по моим прикидкам метров на три-четыре. По земным меркам, конечно, а так попробуй-ка на Марсе вырыть хоты бы небольшую траншею. Длинный коридор вёл в одном, уже известном нам направлении. И путь этот не проложили просто так ради создания отдельно стоящего выхода на поверхность. На плане ничего подобного отмечено не было, там вообще работали больше дизайнеры, нежели профессиональные чертёжники. Подземный коридор просто пестрел с обеих сторон от количества дверей на каждые метров шесть-семь.

Мы сильно застопорились, заглядывая в каждую. Но… вот тут нас ждало первое разочарование. Кто-то специально здесь занимался знаменитым на весь оставшийся Маддар уничтожением всего имущества. Будто стая тех самых луддитов-мадрибцев прошлась по марсианской колонии. Уничтожили всё, до чего смогли дотянуться. А руки у этих товарищей были длинные-предлинные. И так до самого конца. Другое дело, что почему-то никто из них не стал выносить своё безумие в сам коридор, тот оставался относительно целым. Да, кое-где светильники были оторваны и свисали с потолка, лёгкие металлические скамейки для отдыха в паре мест оторвали от стены, разбили несколько кадок с искусственными цветами, но не более. Но ни надписей, ни поджогов пластика, ни вырванных из кабель-каналов проводов. В общем так, лёгкий беспорядок.

О предназначении почти всех помещений удалось узнать по сохранившимся табличкам на дверях. Тут ничего странного и удивительного: лаборатории. Испытательные, технологические, физические, химические и так далее. И даже две биологические, обычная и микро. Жизнь на Марсе искали всё время.

И как обычно, никаких бумажных журналов или записей. Разломанные планшеты, разбитые экраны компьютеров и только. Мы, как обычно поискали даты и наконец-то нашли что-то более-менее интересное: две тысячи двести девяносто восьмой год, именно такая дата стояла на этикетке сломанной ценрифуги. Двести лет. Больше двухсот лет прошло с нашего отлёта отсюда. А сколько сейчас? Узнать время по когда-то остановившимся часам невозможно, нужно искать дальше. Здесь больше делать нечего.

Последняя дверь, ведущая, как мы предполагали, в помещение с бассейном имела небольшой шлюз, как и в модуле наверху. Вот только в отличие от неё, перед выходом из неотмеченного на карте лабораторного модуля, рабочему персоналу предписывалось пройти обязательные процедуры по дезинфекции, переодеться в другую одежду, отметится на небольшом КПП и лишь потом пройти. Или что-то в этом духе, откуда мне знать точный порядок процедур? На стене висели сохранившиеся плакатики, но там всё слишком схематично, для понимающих.

Первая герметичная дверь открылась без особых проблем, это уже был большой прогресс по сравнению с модулями наверху. Закрыв её изнутри, мы повторили процедуру на следующей. Штифты вышли нормально, ручка закрутилась без особых усилий. Кто бы там наверху ни заблокировал проходы, здесь он сделать это забыл. Или не успел. Воздух здесь был, нас не вышвырнуло из отсека, дверь с лёгким пшиком приоткрылась.

Наверное, нам не стоило сюда заходить. Лучше бы полетели домой на Землю искать свидетельства гибели цивилизации там. А не видеть вот это вот всё: десятки старых, скукоженых трупов в подгнившей от давнего разложения плоти одежде наполняли бывший бассейн почти доверху. Воды там, конечно же, не было.

Глава 9

Меня не стошнило, я даже не изменился в лице. И вовсе не потому, что ожидал увидеть здесь нечто подобное, совсем нет. К такому никогда не подготовиться, всё дело в привычке. Мог ли я ещё несколько лет назад подумать, что запросто буду перетаскивать засохшие трупы арраяр к утилизатору, одной левой пробивать насквозь защищённых бронёй корфу или отбиваться от заживо пожирающих меня мадрибцев? То-то и оно. Да и трупы в помещении бассейна выглядели вполне себе безобидно, если не считать самого факта, конечно. В Эрмитаже или там в Британском музее можно увидеть мумии и поинтереснее, и пострашнее.

А вот Евгения, наоборот, вид древней гекатомбы ввёл в состояние приближенное к паническому ужасу. Мой друг резко побледнел, развернулся и бросился обратно в коридор лаборатории, откуда вскоре послышались не совсем приятные звуки. Силовой кокон скафандра вещь умная, однако я всё же решил проверить, не придется ли работать спасателем. Всё было в порядке: на полу образовалась положенная «по протоколу» лужица, а Женька, скрючившись, тяжело дышал и отплёвывался.

— Живой? — поинтересовался я.

Евгений только рукой махнул, мол, нормально всё, отвали пока. Я и отвалил, пускай приходит в себя. Хотя мне было непонятна такая реакция друга, ведь уж чего-чего, а всяческой расчленёнки и кровищи мы навидаться успели. Ну да ладно, оклемается, сам скажет, а я пока решил вернуться к бассейну. Мне-то ничего не мешает там осмотреться.

Засохшие трупы лежали на своих местах, никакой тебе леденящей душу мистики с восстающими древними египетскими мумиями. А то я уже начал привыкать к подобным фортелям нашей не спешащей заканчиваться истории.

Ну что же, пока Ватсон собирается с силами, побуду марсианским Шерлоком Холмсом. И самая первая пришедшая мне в голову догадка гласила: никакой массовой резни здесь не произошло: следов крови на полу нет, а впитаться ей некуда, по-любому остались бы засохшие пятна на пластике. Могли ли они полностью исчезнуть за давностью лет? Вряд ли, вентиляция здесь если и работала, то только сразу после всех событий, света нет по той же причине — отсутствие электричества.

Эксперт-криминалист по преступлениям каменного века из меня так себе, но вроде как даже на древних тканях находят пятна крови. Я присел на корточки возле ближайшей мумии и постарался внимательно её осмотреть. Висевший на шее у мертвеца бейдж поведал мне имя несчастного: Марк Шрайбер, инженер.

Понятное дело, я его не знал, он моложе меня лет на двести, в пра-правнуки годится. Одежда вполне прилично сохранилась, у других есть и похуже. Явных следов крови не видно, откровенные раны или переломы отсутствуют, поза расслабленная, как будто уснул и не проснулся. Интересное дело. Я поднялся с корточек и подошёл к следующему телу. Результаты осмотра в точности совпали с предыдущим, кроме разве что неестественной позы. Нет, никаких вывернутых и сломанных конечностей, просто человека принесли и бросили, не заботясь о приличиях. И таких здесь большинство, кто-то сильно заморочился с перетаскиванием трупов, может, и этот неизвестный Марк Шрайбер.

Спускаться в бассейн и осматривать остальных я не стал: мне не сильно-то и хотелось оказаться посреди кучи скукоженных мумий. Да, они не встанут и не побегут за нарушителем их спокойствия, да, они мертвы уже несколько столетий, но всё же это зрелище не для живого человека, если только он не маньяк какой-нибудь. Я маньяком не был, как и следователем по особо важным делам, которому по статусу положено носом рыть места преступлений. И ещё это люди, не корфу и не мадрибцы — люди. Разница для меня была существенной.

Я вернулся к слишком подозрительному Марку. Но прежде чем начать «запускать руки» во многочисленные карманы комбинезона мёртвого инженера, вызвал Женьку. Тот в ответ послал меня подальше и вроде как сказал не мешать ему отходить от увиденного. Не мешать, так не мешать.

Липучки на карманах Шрайбера до сих пор открывались с характерным звуком, который в могильной тишине бассейна тут же превращался в зловещий хруст ломающихся костей. К моему великому сожалению и удивлению, мёртвый инженер в последний путь не взял собой ничего, вообще ничего. Все карманы оказались, как и сам Марк, подозрительно пусты. Я не удержался и всё же проверил ещё несколько трупов, результат тот же. Интересное дело вдвойне.

Люди всегда таскают с собой всяческую мелочёвку, даже не нужную по работе, просто безделушку или талисман. А тут прослеживается нечто сектантское. Вполне-вполне. Истории известны случаи массовых самоубийств среди последователей деструктивных культов. И что если здесь произошло нечто подобное? Тогда зачем оставлять предупреждающую надпись в зоне прибытия? Кто именно её сделал? Отступник? И он же заблокировал все двери?

Мои размышления прервал голос Женьки:

— Ты там ещё не свихнулся?

— Нет, с чего бы, — пояснил я. — Насмотрелся уже такого, да и ты вроде тоже.

— Вот не поверишь, со всякими гуманоидами легко, а тут прям поплохело.

— Почему же, верю, мне самому от этого не по себе.

— Я дальше не пойду, — заявил Женька.

— А как же осмотр реактора, солнечные батареи и поиск сохранившейся электроники?

— Элементарно, ты пойдёшь один и просто откроешь дверь в зону прибытия изнутри. Не думаю, что это займёт много времени.

— А если и там такие же массовые захоронения? Тогда как? Может, ты закроешь глаза, и я тебя проведу через бассейн?

— Не-не-не, мне до сих пор тошно как представлю… — Евгений недоговорил, в эфире послышался не самый приятный для человека звук избавления желудка от остатков содержимого.

Я вернулся в коридор лаборатории.

— Нормально, всё уже нормально, — Женька выпрямился, и не дожидаясь моего ответа побрёл к выходу. — Пойду прогуляюсь на «свежем воздухе», буду ждать тебя в зоне прибытия. Иди.

— Погоди, — остановил я друга. — Пистолет дай.

Евгений на мгновение задумался, затем достал из кармана требуемое мной оружие и произнёс:

— Не потеряй только.

— Уж постараюсь, и ты тоже. Мы там всё проверили, но мало ли что.

— На этот случай у меня имеется запасной вариант, — Евгений немного натужно улыбнулся и достал второй, точно такой же пистолет.

— Ну ты точно жучара!

— Какой есть, — Женька пожал плечами. — Всё, не потеряйся там и сам.

Я не стал ничего говорить или шутить, лишь проверил оружие и убрал его в «бездонный» карман скафандра. Затем попытался вспомнить, куда дел оттуда слиток мадрибского золота, взятый на «Жемчужине», но так и нашёл в голове ответа. Пьянки до добра не доводят! И во время приборки не видел, мистика какая-то. Ну да и ладно, дальше корабля оно никуда не денется, и вообще очень сомнительно, что оно мне когда-нибудь понадобится.

Женька уже подходил к выходу из лаборатории, когда я вернулся обратно в бассейн. Задерживаться здесь смысла особого не было: новых идей не появилось, а сыщик из меня не слишком походил на Шерлока Холмса, чтобы виртуозно подмечать еле заметные улики. Уж скорее я Лестрейд из Скотланд-Ярда.

Единственное новое, что пришло в голову, так это версия о существовании бассейна как такового. В планах то он был и нарисован, и запланирован, и даже выстроен, но наполнялся ли когда-нибудь водой? Иначе мне не объяснить странное соседство с лабораторией. Хм, а ведь её и саму нигде не обозначили, только как обычный проход! Ладно, спишем на сложности при строительстве колонии, так далеко от дома ничто и никогда не может идти по чёткому плану.

Выходов отсюда, помимо того, откуда мы пришли, было два, и оба вели на поверхность в жилые модули, обозначенные, как «Дом 1» и «Дом 2». Мне надо в первый, так как зона ожидания напрямую прилегала именно к нему. В отличие от строений на поверхности, помещение под марсианской поверхностью сделали в более привычном формате со всеми прямыми углами. Вытянутый параллелепипед начинался с выхода в лабораторию, а заканчивался широкими проёмами с ведущими наверх лестницами.

Видимо, проектировщики решили, что избыточно городить здесь ещё парочку микрошлюзов, когда у модулей есть собственные.

Пара десятков ступеней и я стою на небольшой площадке с запертой дверью, ведущей в «Дом 1». Знакомые операции по открытию: тут повернуть, там покрутить, это вытащить и… ничего, проход опять заблокирован изнутри. Хм. Даже дважды. Ну да ничего, есть ещё один. Я возвращаюсь к «бассейну», теперь именно так, в кавычках, и поднимаюсь к «Дому-2». Надо было идти сюда сразу: дверь в этот раз вообще открыта! Впервые на Марсе. А снизу так и не заметишь, пока не поднимешься. И кто её не запер? Марк?

Жилой модуль меня удивил и порадовал, в кои-то веки человечество изобрело нечто долговечное. И где-то я уже подобное видел. Хотя нет, на «Веясанриве» стены после аварийного отключения питания еле-еле тлели, а здесь светились настолько ярко, что скафандр выключил режим ночного видения. В наше время подобного точно не было: и на космических станциях, и на Земле использовались обычные светодиоды.

Приятный мягкий свет создавал уют, именно так и должно быть в жилом модуле. Именно так. Всё портили длинные бурые разводы на полу, будто кто-то специально вылил бочку крови, а потом всё тщательно размазал. Женьке здесь точно не понравится.

— Мне придётся задержаться, — сказал я в эфир. — Первый жилой модуль заблокирован, попробую открыть проход через второй.

— Принято, — ответил Евгений. — Ты не торопись, я тут кое-что нашёл, изучаю.

— Что именно и где?

— Так, ерунда, придёшь — покажу. Отбой.

Отбой так отбой. И что у него за вечная мода говорить загадками? Нет бы сразу ответить, а то постоянно «вау-эффект» ему подавай, приятно смотреть на удивлённо-туповатое выражение моего лица.

У меня тут тоже для него сюрприз есть, неприятный. Хотя погоди-ка: я который раз вывел на голографический экран эрзац-план колонии. Ну всё верно, жилые модули связывал ещё один коридор, наверняка технический. Если что, там и пройдём. Ага, и найдём тех, от кого остались эти разводы на полу. Бр-р. Слишком много крови здесь было пролито, как бы до расчленёнки колонисты не дошли.

Жилой модуль по структуре сильно напоминал подземную лабораторию: центральный коридор, по обеим сторонам двери, где-то в центре виднелась небольшая рекреация. Сразу идти к выходу к «Дому-1» я не стал, сперва неплохо бы проверить проход в соседний модуль. Если тот заблокирован, то нам остаётся только расписаться в собственном бессилии или всё-таки взять с корабля резаки и проделать путь самым варварским способом.

Слава пустоте, двери были в рабочем состоянии, а в соседнем модуле сохранилась атмосфера. Больше там ничего и не разглядеть — темно и тихо, как в склепе старого скряги. Я не стал заходить внутрь или включать режим ночного видения, чтобы глянуть прямо из проёма, как дела в… это главная столовая. Проверил работу микрошлюза и хорошо, нечего распыляться сразу по нескольким задачам. Итак сначала хотели просто включить солнечные батареи в зоне ожидания, а в итоге почему-то решили прогуляться к реакторному модулю. Видишь ли, вдруг там затаилось что-то смертельно опасное! Да самым опасным зверем здесь был человек, и результаты его деятельности налицо. И на полу. И в бассейне тоже.

Я не стал оставлять проход открытым и снова его «запечатал». А вдруг именно в столовой за пологом непроглядной тьмы и прячется хищник? Тот самый, что охотится за черепами людей. Шучу, конечно: без стазис-капсул дольше своей обычной жизни не протянешь, а тут и питаться нечем, разве что законсервированными людьми. Вон и следы на полу от разделки на мелкие порции имеются. Закрыл проход я по простой причине: здания колонии слишком старые, и что в некоторых модулях сохранился воздух — чистое везение. Не хотелось бы из-за проблем в одном месте получить взрывную разгерметизацию. Мы-то выживем, а вот нежная техника и, главное, возможные улики вряд ли. Перестраховка, не более.

Снова повернувшись лицом к тёплому, уютному, всему в кровавых разводах коридору, я тяжело вздохнул и, немного переиначив Пушкина, произнёс:

— О сколько нам открытий странных готовит марсианский дом… И страшных.

После чего подошел к первой же двери и дёрнул её на себя за ручку. Заперто. Этого следовало ожидать, здесь почти всё заперто. Но у меня есть одно маленькое преимущество, которым я не пользовался, пустота знает, сколько! Последний раз вроде «музыканта» Вагнера так по голове приголубил. Старые добрые времена! В общем, делаю скафандр на руке твёрже металла и просто бью кулаком в дверь. Есть пробитие! Почти, как при воздействии VRX, оно же «синяя жидкость». Правда и дверь тут хлипковата, марсианский картон.

Замок был элекромеханическим, он открывался либо со считывателя снаружи, либо поворотом рукоятки изнутри. Ну или как сделал я: стою себе снаружи, а рука как раз внутри.

В отличие от общего коридора, в каюте… или всё же в комнате? Ну не кабинет и не квартира точно, жилой отсек, в общем. В жилом отсеке было темно, обычно человек не любит спать при свете, исключения встречаются, но не слишком часто.

Первое, что я увидел, когда включил «ночник» — это сделанная размашистым почерком бурая надпись почти через всю стену напротив. «Предатель!» Ни больше ни меньше. Сам обвиняемый лежал тут же на полу, приговор был приведён в исполнение сразу на месте вынесения. И смерть колонисту досталась не самая лёгкая. Обесточенная и закупоренная со всех сторон марсианская база стала почти идеальным местом для массовой консервации трупов. Вот и сейчас передо мной лежала хорошо сохранившаяся мумия, очень похожая на своих собратьев из бассейна. Единственным видимым отличием была грубо вскрытая грудная клетка, как будто её топором прорубали, чтобы достать сердце. Мне тут же на ум пришли ритуальные жертвоприношения ацтеков. Но здесь-то зачем? История красного Марса становится всё более и более запутанной.

Что-то мне подсказывало, в других отсеках я увижу то же самое. Крови в «Доме-2» пролито предостаточно: она на полу, она на стенах, она на всём. Фонтаны крови! Да уж.

Сходить всё-таки проверить? Ну чтобы точно знать. Так, заглянуть в парочку комнат, но не более. Не хватало мне ещё передозировки впечатлениями от древних ритуалов.

Оставив жертву древних ритуалов в покое, я вернулся в раскрашенный когда-то в «багрянец и пурпур» общий коридор. И только сейчас замечаю, что кровавые следы ведут почти под каждую дверь, а не просто так размазаны по полу. Значит, ритуальное вскрытие совершили где-то ещё, а уж потом приволокли сюда. Ладно, раз уж решился, то чего теперь менять решение? Не укусят же они меня, право слово?

Ещё один удар и в запертой двери появляется незапланированное отверстие на месте замка, затем лёгкий толчок и она тихо исчезает в темноте каюты. Ну да, ну да. Другого ожидать и не стоило. Внутри всё повторяется почти точь-в-точь, за мелким исключением: почерк на надписи другой, а так тот же «Предатель». И кого собственно они предали? Колонию? Землю? Идеалы последователей культа? И какой был в этом смысл, если всё в итоге свелось к массовому самоубийству? Бред чистой воды. Нет, я конечно, вполне допускаю, что после пропадания связи с Землёй, здесь наступили тёмные времена. Колония не самодостаточна и без поддержки извне долго бы не прожила, но вот чтобы так сразу начать творить настоящую варварскую дичь? Ведь судя по всему, всё произошло довольно быстро, я как-то не заметил следов длительного проживания в условиях крайне ограниченных ресурсов.

В этот раз сразу с места последнего пристанища бедного колониста уходить не стал и осмотрел каюту. Особого беспорядка нет, так, мелочи, связанные с перетаскиванием трупа и рисованием надписи. Люди не особо заботились о соблюдении осторожности, и некоторые предметы спихнули на пол. Разбитый планшет, раздавленная лампа, несколько распечатанных фотографий и даже парочка цветных фломастеров валялись рядом со столом, на котором когда-то и находились. Бумаг с рисунками было не видно.

Я поднял фотографии. Снимки хорошо сохранились, скафандр в режиме ночного видения отлично передавал сочные и яркие цвета того земного лета, когда неизвестный фотограф сделал эти кадры. Семейный праздник на природе. Теперь никого из этих людей нет в живых. Я перевернул фотографии, но ни дат, ни подписей не нашёл — владелец и так знал. Нет, всё же владелица: во-первых, волосы у мумии были намного длиннее, чем обычно носят мужчины в космосе. Мы вообще стараемся стричься как можно короче, да и как иначе? Не прилетит же парикмахер лично «подровнять кончики»? А во-вторых, хоть все виденные трупы усохли до состояния изюма, размер обуви у них не изменился. На глаз, ботинки были где-то тридцать шестого тридцать седьмого размера. Можно ещё конечно посмотреть для точности на бейдже, но тут как раз поджидала засада: сердце вырвали, не заботясь о сохранности комбинезона.

Фотографии я положил на стол и уже собирался уходить, когда снова заметил валяющиеся на полу фломастеры. Почему я решил, что они для рисования? Из-за цветов? Всего-то синий и красный. Девушка, ну или женщина, кто сейчас скажет её возраст, вполне могла вести дневник. Понимаю, делать записи на бумаге несколько старомодно, да ещё и на Марсе, но почему бы и нет?

И где она могла хранить свой дневник? В столе не получится, выдвижного ящика нет. Да и нельзя так просто оставлять столь интимные вещи там, где любой может их увидеть. А личные записи такими и являлись. Под подушкой? Банально, но посмотреть стоит. Небольшая кровать была до сих пор аккуратно заправлена, памятник аккуратности. Но я со всей своей неуёмной жаждой разрушения нарушил многовековой порядок. Хм, под подушкой пусто, с наскока решить задачу не удалось. Поищу под кроватью. Вообще удобно, когда не надо светить фонариком во всякие тёмные уголки, спасибо режиму ночного видения. Однако даже техника арраяр не помогла отыскать дневник. И под кроватью, и под матрасом нашлось оглушающее ничего.

Тогда где? В шкафчиках? Нет, долго доставать, должен быть более легкодоступное, но в то же время безопасное место. Я повертелся по каюте, прикидывая возможные варианты. Вентиляция отпадает: в решётку разве что ручка пролезет; пол, ясное дело, без потайных лючков, монолитный, стены тоже. А может, и нет никакого дневника? А ручки тогда зачем? Рисовать узоры на запястьях? Не-ет.

А чем мне стол-то изначально не понравился? Нет ящика? А если… Я пригнулся, чтобы посмотреть, нет ли под ним чего. Вот ты где, родной! Небольшая книжечка была засунута за самодельную, прикрученную двумя маленькими саморезами пластиковую пластинку. Чрез мгновение дневник оказался у меня в руках. Я провёл пальцами по обложке: та хоть и была похожа на кожаную, но всё же была сделана из искусственного, немного шершавого бежевого материала. Без рисунков и тиснения, лишь одна-единственная надпись в правом нижнем углу: «Notes». Записки, так записки.

Нехорошо читать дневник живого человека, это как будто копаться в чужом грязном белье. Но хозяйка этого умерла много-много лет назад, она не обидится, да и бельё давно перестало вонять и стало почти стерильным. Если пахнет, то только немного, быльём и стариной.

Я открыл книжечку и перелистал её в конец.

«6 января, 2303. Сегодня Саша сообщил, что Земля перестала отвечать и никто не знает почему. Наши спутники и передатчики исправны. При последнем сеансе связи оттуда пришла электронная почта, Саша взял на себя ответственность и прочитал её. Ничего интересного, обычные личные сообщения. Хотя чего скрывать, интересные, конечно!

7 января, год тот же. Связи по-прежнему нет. Стали поступать предложения отправить туда корабль, у нас есть парочка. Настроение в колонии возбуждённое, но в целом нормальное. Большинство думают, что это просто проблемы со связью.

2 февраля, 2303. Долго не писала, было не до этого. Отправленные корабли не вернулись, связи так и нет. Запасов ещё достаточно, говорят, года на три хватит. Но в колонии чувствуется тревожность, никто не понимает, что будет с нами дальше. Некоторые устраивают собрания, что-то там обсуждают, меня не приглашали.

6 февраля. Ура! Саша сообщил, что на орбите появился транспортный корабль с Земли, названия он не знает, тот почему-то не отвечает. Все в предвкушении посадки! Радуются.

----

Я боюсь. Мне страшно. Они уже здесь».

Глава 10

Марс

Я закрыл дневник. Боялась она не зря, такой участи никому не пожелаешь. Вот только кого боялась? Прилетевших на корабле? Сектантов, что «стали устраивать собрания» и продолжили в нехорошем ключе? Или ещё кого-то?

— Ты долго там ещё? — мои раздумья прервал Женька. — Сколько можно ждать? Проход заблокирован?

— Ещё не проверял, — отвечать на первые вопросы я посчитал бессмысленным.

— А чего застрял тогда?

— Тебе лучше не знать, точнее, не видеть.

— Опять трупы?

— Ты сам спросил, теперь не жалуйся.

— Когда они далеко, мне всё равно.

— Тогда да, куча трупов, крови и всякого такого. Марсианская резня бензопилой.

— Откуда бы тут взяться бензопиле?

— Без понятия, — ответил я. — Может, по ошибке привезли вместо каких-нибудь отбойных молотков.

— Погоди, серьёзно? Ты её там нашёл?

— Нет, конечно, но очень похоже. Ты не переживай, здесь есть технический проход, смотреть на мумии будет необязательно.

— Успокоил, — с облегчением сказал Женька.

— Если только он сам не перегорожен трупами, — я не упустил возможности чуток напустить саспенса.

— Не успокоил, — засмеялся Евгений. — Придумаем, что-нибудь, может, и возьму на вооружение твою идею про закрытые глаза. Всё жду, давай быстрее.

— Вот этого не гарантирую, занимайся пока своей, как ты её назвал, «ерундой». Я ещё здесь осмотрюсь, тоже нашёл кое-что интересное. История с сектантами немного усложняется. Или на много.

— Ладно-ладно, мне есть чем пока заняться, говорил уже. Ты, главное, сам не откопай Балрога в своих изысканиях.

— Не гарантирую, — повторил я свой ответ и отключился.

Несмотря на свой же, данный ещё десять минут назад зарок не ходить и не смотреть, я приступил к планомерному взлому кают «Дома-2». Найти ответы на вопрос, кто же это такие — таинственные «они», хотелось больше, чем получить «передозировку впечатлениями». Да по правде сказать, она уже произошла, и мой мозг просто подстроился под новую обстановку, став игнорировать возникающие в голове красочные реконструкции произошедшего столетия назад. Ну как эксперт-криминалист холодно и почти безразлично смотрит на выловленный в реке вздувшийся обезображенный труп, воспринимая его лишь как объект для изучения. Вот и я.

В длину жилой модуль был примерно метров пятьдесят. Учитывая, что таких здесь как минимум два, и в каждом по сорок «номеров» для колонистов, то количество жителей получается не таким уж и большим. И не исключено, что почти все как раз и лежат в бассейне. Жаль, не посчитал, хотя просто так и не получится: не зря умерших сложили в аккуратные штабеля на дно искусственного марсианского водоёма.

«Предателей» было ещё пятеро, остальные каюты оказались пусты — их хозяева лежали в другом месте. В первую очередь я искал какие-либо физические носители, те же дневники, какой вела безымянная девушка. Но, как и в моё время, бумагу здесь не особо жаловали, да и специфика места накладывала свой отпечаток. Личных и рабочих планшетов с посаженными вусмерть батареями было предостаточно. Забытые устройства лежали на незаправленных кроватях, на столах, валялись с разбитыми экранами на полу. Однако для меня всё это было бесполезно. И сомневаюсь, что даже если найду, куда подключить зарядку, старые планшеты заработают. Это Женька живёт надеждой, что сможет реанимировать земную технику, и посмотреть, наконец, текущее время. А как его посмотреть, даже если встроенные часы от чего-то питаются? В переносных девайсах от основного аккумулятора, в компьютерах от небольшой батарейки.

В общем, итог моего «сокрушительного» осмотра был печален. Эх, если бы попасть сюда хотя бы через пару лет после всех событий! А так, почти без шансов. Нет, конечно, можно потратить на поиск улик ближайший месяц, но мне почему-то не хотелось. У нас ещё целая Земля вот такого. А может быть и целая галактика, и даже две. Но думать о том, что мы остались вообще одни, не хотелось. Застать гибель всех цивилизаций — это не для маленького человеческого разума.

Хотя… закралась ко мне одна дурная мысль. А что если попробовать оживить мумии? Ну когда починим стазис-капсулы. Женьку-то они воскресили, правда, он и не умер особо тогда: времени прошло чуть, думаю, с реанимацией справились бы и наши земные врачи. Жаль, выкинул в самом начале настоящих хозяев «Вояджера». Нет, почему зря? Воняли они как миллион дохлых крыс, и к тому же на корабле энергии не хватало даже на поддержание собственных штанов, а тут такой бессмысленный перерасход. Но сейчас-то почему бы и нет? Впрочем, есть у меня сомнения в успехе: человеческий мозг слишком сложная машина, которая очень быстро и очень окончательно выходит из строя в случае прекращения «подачи питания». А тут прошла не одна сотня лет. Ладно, посоветуюсь потом с Женькой, может, и решимся на эксперимент, если будет с помощью чего экспериментировать, конечно.

Предпоследним, чем я собирался заняться в «Доме-2», — это осмотр рекреации. Надежды найти там что-то интересное не было, но не пропускать же её? Или… нет, это бесполезно. Несколько диванчиков, большой сборный экран во всю стену, когда-то служивший псевдоокном, увядшие до состояния трухи растения в кадках с настоящей землёй, пересохший кулер. И всё таки да — тонкий глянцевый журнал, валяющийся точнёхонько за перевёрнутым прозрачным столиком. Столик я легко поставил на место, взял журнал, сел на всё ещё мягкий диван и углубился в чтение.

Ненадолго. Это была всего лишь реклама, а не полноценное издание со статьями, иллюстрациями и письмами вопрошающих читателей. Даты на самом буклете, а на большее он не тянул, не стояло, зато её проставили в объявлениях о скидке. Я достал прихваченный с собой дневник и сверил числа: 2302 год, выпуск почти свежий, привезён с Земли незадолго до катастрофы.

А по содержанию почти ничего не изменилось с моих времён: чудодейственные мази, отдых на Средиземном море, новые модели электромобилей, выгодные тарифы на связь, сезонные скидки на трансфер во внеземные колонии. Только последнее хоть как-то выделялось на фоне обложки журнала «Нива» за тысяча девятьсот пятый год. Видел я в интернете. Хм, внеземные! Так, и что там? Марс — это понятно. Венера? Прямо на поверхности? А, понятно — летающие острова, мечта фантастов двадцатого века. Упали, наверное, давно на поверхность, а если и нет, то надо сканировать было, такую мелочь с орбиты не разглядишь. Недооценил я, не всё так плохо было в нашем будущем, смогли всё же скооперироваться на такой сложный проект.

Что ещё? Вторая колония на Марсе? А где? Координаты не указаны. Я открыл интерфейс тактического модуля «Вояджера» и пробежался по результатам сканирования. Ничего. Поторопились мы прервать работу модуля: обрадовались, что не пришлось долго искать, а результат в итоге вышел половинчатый. Как закончим здесь, обязательно пройдёмся второй раз. Не факт, что полетим туда, но метку поставим. Я бы и сейчас дистанционно отправил «Вояджер» обратно на орбиту, да вот Женька, боюсь, не поймёт и будет возмущаться.

Больше ничего интересного в журнальчике не нашлось, разве кроме вопроса самого его появления здесь. Тащить за тридевять земель лишний, да к тому же бесполезный груз — зачем? Опять ненужные тайны прошлого.

Как не принес ничего полезного и беглый осмотр жилого модуля, только зря время потратил. Целый арраярский час, это примерно… да вроде почти столько же, как и на Земле, сравнить не с чем, только полагаться на внутренние ощущения, а они после первого же посещения стазис-капсулы немного подкорректированы в пользу арраяр. И это мне ещё повезло с дневником, а сколько тут такого спрятано в действительности, только пустота знает. И чтобы всё отыскать, нужна бригада специалистов и неделя свободного времени, а лучше две. И бригады и недели, ведь есть ещё и «Дом-1», о котором я пока вообще ничего не знаю. Ну или подсветка ключевых предметов, как бывает в компьютерных играх.

Я положил бесполезный буклет на столик. Надо идти, ответы сами себя не найдут. Но прежде чем встать, подумал, а не забрать ли этот удобный диванчик на корабль? Почему бы и нет? Хорошая вещь, за столько лет не развалилась в пыль. Будем отсюда улетать, захватим обязательно.

Шлюзовую дверь, напрямую ведущую в первый жилой модуль, надо бы было проверить сразу. Я же вместо этого стал метаться из каюты в каюту в поисках незнамо чего.

Вот теперь и получай — заблокировано, как Женька и предсказывал, придётся идти в обход. Ну да ладно, невелик крюк, если, конечно, и этот путь тоже не перегорожен.

Дверь в технический коридор немного отличалась от остальных: была шире и сделана не из марсианского «картона», а из светлого металлопластика. При отсутствии солнечного света материал не потрескался и не пожелтел, и оставался прочным. Но ломать не пришлось: обычная ручка легко провернулась, сама дверь уехала в проём в стене, и передо мной предстала небольшая лестница вниз, заканчивающаяся поворотом налево. Хм, новое подземелье? На планах там простой прямой коридор. А с другой стороны, не всё ли равно? Да и планы эти не отличались точностью.

Десяток ступенек, поворот и… ничего. Темнота. Дальше на люминесцентных красках решили сэкономить. Ничего ещё раз, у меня есть против этого средство. Режим ночного видения разогнал тьму. Почти полностью. Где-то в самом конце всё же притаилась чернота. Трупов не оказалось, как и кровавых полос, здесь вообще ничего не тронули, хотя было и нечего: только длинные трубы по обеим стенкам уходили на противоположную сторону.

Тихо, заброшено, пусто и ничего пугающего. Всё плохое уже произошло когда-то, страшно не было ни капельки. Появись я тут в самый разгар событий, то наверняка услышал бы душераздирающие крики, грохот, лязг чего-то металлического, мигающий из-за проблем с реактором свет. И это ещё полбеды: ведь где-то совсем рядом орудовали бы неизвестные «они», вырывая из людей сердца. Не позавидуешь оказавшимся по другую сторону баррикад колонистам, спрятаться здесь почти негде, да и найдут. Без скафандра дальше обитаемых отсеков не убежишь, а если и удастся, то долго ли проживёшь на куцых запасах кислорода? Наверняка, такие были, и теперь их тела где-то лежат посреди песков Марса.

Я шёл к делящей технический коридор на две части двери. Ещё одна часть системы безопасности, которая вполне может помешать мне. И что тогда? Возвращаться к Женьке и узнавать, чего он там сам интересного накопал, а потом на Землю. Марс и так отнял у нас слишком много времени, а ответы всё так же скрыты под толстым слоем неизвестности.

Я шёл и не понимал, почему темнота впереди не рассеивается. Там как будто образовался участок, поглощающий в себя любое излучение, и даже мой супернавороченный скафандр ничего не мог с этим поделать. И чем ближе подходил, тем больше мне не нравилось происходящее. Я остановился, не доходя до конца примерно метров пять. Мистика какая-то, но как раз в мистику верилось не очень. Это же всего лишь наш родной Марс! И я не в кинофильме про вторжение инфернальных чудищ. Портал в ад и всё такое. Но пистолет, отданный мне Женькой, достал.

— Скажи-ка мне, Евгений, — тихо произнёс я в эфир, хотя и так знал,что защитный кокон настроен на фильтрацию голоса, — ты нашёл нечто странное, похожее на чёрную дыру?

Ответа не последовало.

— Евгений! — повторил я.

Молчание повторилось. Тогда я вызвал панель состояния.

#связь с пилотом №2 — отсутствует;

Какого хрена тут происходит?! Я начал пятиться назад, подальше от странной черноты. Сердце резко забилось, на лбу выступил холодный пот. Шаг, другой, третий, развернуться и бежать. А-а-а!

Что-то хватает меня за ногу и с силой дёргает, увлекая за собой. Мгновение и темнота обволакивает всё вокруг. Тук-тук, тук-тук.

* * *

Какое-то повторение пройденного. В который раз уже? Я лежал, да, наверное лежал. Плевать, чтобы проверить направление гравитации, как советуют попавшим в снежную ловушку альпинистам, не хотелось. Я тоже находился подобной ловушке, не пошевелиться. И темнота вокруг, её не может разогнать и система ночного видения. И связи нет: ни с Женькой, ни с кораблём, как будто кто-то заблокировал не только эфир, но и гипер. Это очень странно, последнюю такую глушилку я видел в миллионах световых лет отсюда на Маддаре, правда я не видел, как она взрывается, однако сути это дело не меняет.

Я выключил весь интерфейс и превратился в слух, единственное чувство, которое у меня осталось. Ничего. Только тихое дыхание, сердце давно успокоилось, а мозг ещё не начал генерировать недостающие звуки, как он любит делать в подобных ситуациях. Есть у него такая нехорошая привычка, не может он принять реальность, где существует только пустота.

Часы на виртуальном экране исправно отсчитывали секунды: с момента «происшествия» прошло примерно полчаса. И мне до сих пор непонятно, где вообще нахожусь. В конце времён? Преисподней? В самом начале истории, перед моментом большого взрыва? Хотя нет, времени тогда ещё не существовало. И по датчикам ничего не проверить, они показывали абсолютную белиберду: то отсутствие кислорода, то чистую атмосферу из него, температура за бортом тоже скакала от абсолютного нуля до миллиона арраярских градусов.

Свет в «конце туннеля» появился внезапно. Я даже сначала принял маленькую светящуюся точку за наконец-то пришедшую галлюцинацию. Однако маленькое солнце постепенно увеличивалось в размерах, пока резко не заполонило всё поле зрения, а потом… потом я вывалился на пол, какой только что видел в колонии. Приложился не сильно, скафандр скомпенсировал удар, но красивой позы супермена не получилось. Распластался, как корова, которая решила прогуляться по льду.

— Пустота, — выругался я и попытался встать.

Гравитация, что-то с ней не так: меня подбросило вверх, будто я опять стал Джоном Картером. Вот только не помню, чтобы выкручивал компенсаторы на максимум.

— Ещё один, — раздавшийся за спиной голос почти заставил меня подпрыгнуть снова. — И откуда вы такие красивые берётесь?

Я медленно повернулся.

Честно сказать, даже не знаю, что из увиденного мною было более удивительно: брюнетка лет тридцати с жёстким, оценивающим взглядом, одетая в белый халат, клетка с толстыми прутьями, в которой я находился, и точно такая же с грустно улыбающимся Женькой, или обстановка, напоминающая научную лабораторию.

— И откуда? — девушка повторила свой вопрос.

— Оттуда, — неловко пошутил я и указал пальцев наверх.

— О, ещё один весельчак, — фыркнула наша пленительница. — Впрочем, хм… Это очко в вашу пользу. Наверное. Хотя они могли вас попросту воскресить, да. Наверное, так и есть.

— Кто именно они? — уточнил я. Об одних таких «они» я уже недавно читал.

— Не знаю, — девушка пожала плечами, — вам видее. Только не говорите, что пробыли пятьсот лет в анабиозе.

— Нет, — ответил я. Женька пока не вмешивался, видимо, уже наговорил всякого непотребного. — Но однажды я пролежал почти год в регенерационной капсуле.

— Интересно бы знать, где такие есть?

— Далеко, на другом конце Вселенной.

— Да уж понятно, что не на Земле, — девушка скептически хмыкнула. Если бы у неё были очки, она наверняка бы их поправила, а так только наморщила нос.

— А вот насчёт пятисот лет — это точно? — наконец, Женька вставил своё слово. — А то мы тут немного потерялись в летоисчислении.

— Путешественники во времени, да? — незнакомка впервые улыбнулась. — Погодите, не рассказывайте, дайте сама угадаю. Так, из будущего не подходит, разве что вы оба мои дети, которых по понятным причинам не может быть. Ну если только где-то не раздобуду подходящий материал. Хм…

Девушка поводила головой по сторонам, как будто изучая стоящие на полочках баночки на предмет содержимого, с помощью которого появляются дети.

— Нет, ничего подходящего, — с тоном учительницы заявила она. — Тогда остаётся прошлое. Но что-то я не припомню изобретение машины времени.

— Фотонный звездолёт, разгон до бешенных скоростей, замедление времени, — то ли в шутку, то ли в серьёз предложил Женька.

— Это я бы точно не пропустила, — девушка замолчала, потом резко вскинула палец вверх и заявила: — Вот что, мальчики. С вашим неожиданным появлением у меня в гостях я как-то позабыла выпить кофе. А я, знаете, не люблю просыпаться и не выпить чашечку. Посидите пока тут одни, только смотрите не шалите, клетки сделаны из мифрила и находятся под напряжением.

— Мифрил, да? — почему-то кроме этого мне ничего не пришло в ум спросить.

— А я Владычица озера, милые хоббитцы, — на этом странная девушка из странного места развернулась и быстро вышла из лаборатории, а перед этим зачем-то выключила свет.

Сказать, что это из разных сказок, я не успел.

Мы остались в почти полной темноте: работающая аппаратура весело перемигивалась разноцветными светодиодами, на прутьях решётки иногда проскакивали искры. А потом и вообще включился режим ночного видения.

— Вот так-то, братец Кролик, — весело произнёс Женька и без особого страха коснулся решётки. — Ну что, пойдём на выход?