Вот и свела нас судьба (на войну, да, на войну)...

Заглавие, пролог

* * *

Патман Анатолий

Вот и свела нас судьба (на войну, да, на войну)...

Фантастика (альтернативная история)

Аннотация:

Как сладок хруст французской булки, но слегка пропитанной бунтарским духом…

Юный русский князь начал добиваться немалых успехов не только в музыке, но и других делах. Не везёт ему лишь в любви, но пока и рано. И тут началась русско-турецкая война...

Тем не менее, князь решил съездить в Одессу-маму...

Очередная попытка что-то сочинить на тему альтернативной истории. Лютые Марти Хью и Мэри Сью, и рояли в кустах!

Черновик, и текст по мере сил и желания будет чиститься и изменяться. Всем читателям, высказавшим конструктивные замечания и пожелания, автор выражает самую искреннюю благодарность. Все события вымышленные, персонажи выдуманные, но есть и исключения.

Текст книги, думается, вполне соответствует соглашению «Красный конвент» (http://samlib.ru/k/krysolow/redkonvent.shtml).

Оглавление

Пролог

Глава 01. Всё только начинается?

Глава 02. Один раз в году?

Глава 03. Тайные дела?

Глава 04. Всё-таки война?

Глава 05. Удивил?

Глава 06. Дела земные?

Глава 07. Наверное, надо подготовиться?

Глава 08. Тоже дела?

Глава 09. Маху не дам?

Глава 10. Опять мечтаю?

Глава 11. Сочиняю?

Глава 12. Тайные дела продолжаются?

Глава 13. Новые знакомства?

Глава 14. Нежданные гости?

Глава 15. Лето, ах, лето?

Глава 16. Не всё хорошо?

Глава 17. Хорошие новости?

Глава 18. Труба зовёт?

Глава 19. В путь?

Глава 20. Ещё дальше на юг?

Глава 21. Встреча со святой?

Глава 22. Вперёд в Одессу?

Глава 23. Одесса-мама?

Глава 24. И в Одессе не скучаем?

Глава 25. Море, море, мир бездонный?

Глава 26. Нам в Одессе нравится?

Глава 27. Нежданные повороты судьбы?

Глава 28. Всё для счастья влюблённых?

Глава 29. Веселье продолжается?

Глава 30. Прощай, Одесса?

Эпилог

* * *

Пролог

– Беримор, не кажется ли тебе, что этот мальчик слишком разошёлся? А то в этой сказке об Индии он вылил на нас немало грязи. Не пора ли наставить его на путь истинный?

– Да, сэр, точно так. И в «Приключениях принца Флоризеля» тоже. И французы ими недовольны. Вот немцев он не трогает.

– Ну, это и так понятно. Он же сам немец и нисколько не князь Куракин. Грязный немецкий бастард! Вот Куракины и отказались его признать. Но, похоже, он в их признании и не нуждается. Шустрый малый! Даже сестру-крестьянку и то протащил в баронессы.

– Да, сэр. Не только протащил, но и десятую часть в Доме Моды «Wejmar» обеспечил. А ещё и имение где-то там в глуши ей купили. Как немцы развернутся, так её состояние постоянно будет расти. Теперь она, похоже, уже стала богаче самого юного князя. У него осталось только имение, и то, как говорят русские, худое. Ну, ещё что выделит тётя из своих доходов. И гонорары за книги и музыку. Но ими много не заработаешь. Да и сам князь раздаёт свою музыку направо и налево. Исполняй, кто хочешь.

– Слушал я, Беримор, его музыку. Да, талантливый мальчик. Не зря с самим Моцартом сравнивают. Только вот сильно смущает, что слишком у него музыка разная. И слова к песням все словно не ребёнок написал, а взрослые люди. И его сказки навевают те же мысли. Действительно, странный мальчик.

– Вот и французы, сэр, тоже самое говорят. Вы же просили разузнать у них насчёт новой одежды. Пока они, конечно, думают, но скоро созреют. Потом, им и помощь против немцев понадобится. В Берлине уже начался массовый выпуск и платьев, и костюмов, и нижнего белья. Немцы не русские, у них всё по порядку делается. И быстро. А русские пусть спят в своей берлоге. Конечно, у Дома Моды Юсуповых медвежонок симпатично выглядит, но они князья, то тоже не шевелятся. А вот немцы уже начали готовить против французов судебные иски. Похоже, что-то раскопали. Хотя, и так всё на виду.

– Получается, что всё же это французы украли бумаги мальчика? И что они говорят по этому поводу?

– Они, сэр. Не ожидали, что немцы так быстро подсуетятся.

– И как там насчёт авторства мальчика над этими музыкой, сказками и новой одеждой? Неужели всё сам выдумал?

– Похоже, сэр, что сам. Бумаги ясно говорят об этом. Музыка, без сомнения, его. Теперь ясно, что и сказки юный князь сам написал. Но, получается, и новую одежду придумал тоже он. Мне французы всё же показали его рисунки, правда, не так много. И больше художественные. Пейзажи там, портреты, зарисовки. Жаль будет, если они будут уничтожены. Очень высокий уровень, сэр.

– Думаешь, Беримор, французы решатся на это? Если так, как ты говоришь, то они же представляют немалую ценность.

– Это так, сэр. Настоящие произведения искусства. Французы сильно поражены. Говорят, что не ожидали. Думали, что всё создала тётя мальчика. А он, как писали в русских газетах, для прикрытия. Ошиблись, сэр. Если судить по журналу моды у Юсуповых, то даже рисунки по новой одежде, попавшие к французам, тоже должны представлять немалую ценность. Там показаны такие сказочные девы, а лица как у самой княгини и её дочерей. Очень они красивые получились. Или взять тётю князя. Тоже красивая женщина и весьма способная. Скоро сильно разбогатеет. Но французам как-то придётся скрыть следы. Могут и уничтожить все бумаги мальчика. Чтобы ничего потом не всплыло. Жаль будет.

– Если хотят уничтожить, то пусть нам продают. Никто ничего не узнает. Нам тоже интересно посмотреть, что там.

– Я бы и сам купил, сэр. Очень хорошее вложение средств будет. Со временем эти бумаги сильно подорожают.

– Вот и постарайся, Беримор, чтобы французы продали их нам, и подешевле. А уж мы все следы скроем так, как будто ничего и не было. И кивать на нас побоятся! Даже немцы!

Глава 01

* * *

Глава 01.

Всё только начинается?

Полковник Иван Фёдорович Тутолмин, муж моей любимой тёти Арины, уехал в свою первую бригаду Кавказской казачьей дивизии ещё четырнадцатого апреля. Жаль, но у военных приказ превыше всего. Хоть и не сообщил куда, но мы предполагали, что под Одессу.

Хотя, беременной молодой женщине волноваться было вредно. Правда, сроки у неё ещё небольшие. Ведь они поженились только двадцать пятого ноября прошлого года. Ещё и пяти месяцев не прошло. Но всё равно вредно. Чтобы тёте Арине было спокойней, на следующий же день после отъезда Ивана Фёдоровича, к ней, на съёмную квартиру неподалёку от Сенного рынка, переехала моя сестра Александра. Так-то она Арине Васильевне, в девичестве Переверзевой, младшей сестре моей покойной матери Софьи, можно сказать, и не совсем родня. Но у нас с Александрой отец всё равно один – князь Павел Александрович Куракин. Вот её мать Васса Тихоновна Железнова, в девичестве Лебедева, являлась крестьянкой и пока вместе с другими детьми – сыновьями Архипом и Симоном четырнадцати и двенадцати лет, и дочкой Ульяной десяти лет, уже от покойного мужа Карпа, конечно, крестьянина, проживала в нашем имении Берёзовая горка, что находилось в Новоладожском уезде. Это, вообще-то, на реке Волхов, в верстах ста от Петербурга. Там же находились и недавно купленные имения и самой Александры, и тёти Арины. Теперь мы все трое являлись обыкновенными помещиками, ага, как мне постоянно вспоминалось, эксплуататорами трудового народа. Титул князя от отца, конечно, достался мне. А вот сестре, уже полтора месяца назад, я передал титул баронессы, доставшийся нам от покойной бабушки Агнессы, фрайфрау фон Либендорф. Её имение находилось в Веймаре, что даже в Германской империи. Теперь Александра как бы и немецкая аристократка!

Иван Фёдорович происходил из курской ветви Тутолминых. А ещё много было их в Тверской губернии, где в Старице, вроде, даже находились семейная усыпальница. Но это уже у другой ветви. Конечно, Тутолмины и Переверзевы знали друг друга, но, вроде, не особо общались. Вообще-то, и из-за имущественного неравенства. По сравнению со многими дворянскими родами, уж слишком обнищали наши курские родственники. Может, теперь, после породнения семей, связи между двумя родами и наладятся? С другой стороны, на слишком близкие отношения надеяться не стоит. Всё-таки мы с остальными Тутолминами вообще не знакомы. И на свадьбе тёти и Ивана Фёдоровича, кроме его младших братьев Дмитрия и Николая, никого из других его родственников не было. Похоже, отчего-то он их не пригласил. Ну, его дело...

Получилось, что я как бы остался в нашей пятикомнатной съёмной квартире в Столярном переулке один. Хотя, это не совсем так. Теперь вместе со мной почти постоянно (хотя, и ранее при Александре), обитали дети столяра Семёна Колычева и его жены прачки Авдотьи десятилетий Федот и семилетняя Варвара, а также и дети столяра Тараса Акимова и его жены прачки Прасковьи десятилетняя Марья и семилетняя Василиса. Они лишь изредка отлучались в тесные и грязные каморки родителей, Ну и пусть, что такое странное соседство. Странный юный князь приютил у себя детей простолюдинов, и при живых родителях? Меня они нисколько не стесняли. Зато всё домашнее хозяйство держалась на них. Зарплату я им, конечно, не платил, но они и так находились, можно сказать, почти на полном моём довольствии. Я и на разные, да, карманные расходы деньги всегда им выдавал. Дома у родителей детишки так бы никогда не питались и в хороших условиях не жили. Потом, мы уже давно, ну, почти год, справляли им и подходящую одежду, и обувь, само собой, как бы и простолюдинскую, но немного и получше. Так теперь для нас и затраты не особо большие. Помимо этого, все они усиленно изучали грамоту да и иностранные языки. Сам ученик гимназии, я невольно стал их учителем. Хотя, тоже почти год. И мои случайные ученики теперь показывали неплохие успехи, само собой, больше старшие. Федот и Марья уже могли слегка разговаривать и на французском языке! Способные они! Со мной, конечно, не сравнить, но, по сравнению со многими безграмотными простолюдинами, вполне достойно. Мальчик с девочкой теперь как бы считались воспитанниками тёти Арины, а вот малышки Варвара и Василиса – уже Александры. Почему бы не сделать бедным людям хоть немного добра? От нас не убудет. Притом, мы относились ко всем четверым ровно и, вообще, не как слугам, а почти членам своей семьи. И об этом многие в нашем доходном доме знали и относились к детям соответственно. Может, как и нас самих, не уважали, но обижать остерегались. Мы все им этого не простили бы. Теперь с нами связываться тоже было опасно. Хотя, в доходном доме хватало и хороших людей, в том числе и выходцев их простолюдинов.

А ещё Федот состоял при мне как бы, ну, да, ординарцем и ещё выполнял в квартире роль домоправителя. Вот Марью можно было считать экономкой и кухаркой. А, что, вообще неплохо, притом, они со своими добровольными обязанностями справлялись. Им и сейчас не в тягость, и в дальнейшей жизни пригодится.

Ранее особенно худо было малышкам. От недоедания и плохих условий жизни девочки сильно сдали в здоровье. Тётя Арина даже испугалась, что они могут умереть. Вообще, в Российской империи повышенная детская смертность. Хотя, и взрослые мрут только так. Жизнь у простых людей хуже некуда и постоянно сопровождается разными бедами. Когда бедствовали, я и сам прекрасно успел в этом убедиться. Можно сказать, тоже лишь чудом выжил.

Но с осени прошлого года, как мы взяли детишек под своё покровительство, девочки поправились и теперь выглядели вполне здоровыми и симпатичными. Вырастут, точно станут красавицами. И, вообще, они оказались живыми и сообразительными детьми и тоже немало преуспели в изучении грамоты. Читать и писать, и даже немного разбираться в счёте малышки уже могли. Вот бы все дети могли ходить в школы! Жаль, пока это невозможно! Со временем, если ничего не изменится, мы уж точно постараемся дать нашим воспитанникам и неплохое образование. Они способные, справятся.

Так-то теперь лучше чувствовали себя и семьи Колычевых и Акимовых. Мы взяли на себя заботу об их младших детях. Так и сами взрослые, и остальные их дети тоже получали от нас посильную помощь. Главы семейств теперь работали на меня и выполняли мои заказы, и за хорошую оплату. Семнадцатилетний Микола не только помогал отцу, но и выполнял отдельные мои поручения, и тоже за оплату. Вообще-то, теперь и он являлся одним из моих помощников, и это внесло в его жизнь довольно значительные изменения. Правда, мы, и я, конечно, пока не особо вникали и вмешивались в жизнь пятнадцатилетних Глаши и Феклуши, но и им кое-какая помощь оказывалась. Симпатичным и рослым девушкам скоро и замуж выходить, поэтому требовалось собрать им хоть какое-то приданое. А без него никак! Могут замуж и не взять! Жаль, что не совсем успешно получалось учить их грамоте, но им требовалось помогать своим матерям. А уж брать обе семьи на своё полное обеспечение мы всё же не собирались. Не принято так.

*

После отъезда Ивана Фёдоровича наша жизнь немного как бы и замерла. Ну, да, теперь тёте Арине уж точно не до развлечений было. Раз мужа дома нет, то и гости стали наведываться к ней сильно меньше. Всё-таки требовалось соблюдать и приличия, и сама она не желала давать поводов для слухов, так и работы у ней хватало. Её швейная мастерская «Арина» осваивала всё больше новых моделей мужской и женской одежды нового фасона, свадебных платьев, так и игрушек, а ещё и приступила, пусть пока и в незначительном объёме, шитью охотничьей формы. Моя тётя, как бы и незаметно для нас самих, и стремительно для других, стала весьма богатой женщиной! Уже в марте она получила от мастерской больше двадцати тысяч рублей дохода! Хотя, четыре тысячи тут же отошло Великому князю Петру, моему ровеснику, как бы приятелю и нашему компаньону, владеющему одной пятой частью мастерской, и что ни есть сыну Великого князя Николая Николаевича, одного из братьев императора нашей великой Российской империи Александра Николаевича. Конечно, не сам Пётр постарался отхватить часть нашей мастерской, а его отец. Хотя, всё-таки не просто так, всё по-честному и по взаимному согласию. Было и вложение нужных средств в полном объёме. Ещё мы как бы приобрели одного из влиятельнейших покровителей, а сам Великий князь Николай Николаевич и его сын – неплохой источник доходов. Тоже по-честному. Хотя, для них, наверное, и не совсем большой...

Вот для нас, да, получались весьма хорошие доходы! К тому же, и Татьяна Александровна Юсупова, жена князя Николая Борисовича, перечислила на счёт тёти за март двадцать тысяч рублей, тоже пятую часть доходов от их мастерской «Татьяна». Уже там такая доля принадлежала тёте Арине. Как и в совместном с немцами Доме Моды «Wejmar» или «Веймар», действовавшем даже в Германской империи. И Александре там досталась десятая часть. Хотя, и Петру тоже. Так что, теперь и моя сестра достаточно богатая и знатная девица! И умная, и умелая, и грамоту, и языки знает! А уж красавица, каких мало. И голос нежный и бархатный! Уже сейчас разные важные кавалеры на неё засматриваются.

Вот я сам, конечно, больше стараниями тёти Арины, сумевшей уломать, уговорить немцев, хотя,не особо и противившихся, смог стать владельцем долей уже в других совместных предприятиях с ними. Три доли из пяти в новой, ещё строящейся мастерской игрушек «Волхов» в Киреше вполне принадлежали мне и моему приказчику Дормидонту Исаевичу. Хотя, ему лишь пять процентов, но это было весьма достойно! Вот в обществе «Volhov» по выпуску велосипедов, находящемуся уже в Веймаре, в Германской империи, мне, как ни жаль, принадлежала лишь пятая часть. Но тоже весомо! Когда немцы и мы развернёмся, и я буду получать немалые доходы. Хотя, у меня и других задумок много имелось.

*

Пока для меня важной и обязательной являлась учёба в шестой гимназии, находящейся, к сожалению, даже в здании Министерства народного просвещения Российской империи, что на Чернышева площади. Хоть уровень знаний у меня был намного выше того, что изучалось там, но всё равно требовалось её закончить. Потому что потом меня не взяли бы ни в один университет. Всё-таки высшее образование тоже нужно. Это и новые знания, и возможности.

А дома мне не особо мешали, и раз начатая в начале апреля сказка «Остров сокровищ» шла туго, я охотно занялся портретами и разными картинами, в том числе и в «кубическом» стиле. Хотя, просто повторил часть ранее нарисованного. «Чёрный квадрат» и «Красный крест» получились у меня почти сразу же. За десяток дней я успел почти полностью повторить портреты бабушки Агнессы, умершей ещё сорок с лишним лет назад, потом отца и сестёр Агнессы и Екатерины, заболевших во время очередной эпидемии и умерших все вместе девять лет назад. Бабушке было тридцать семь лет, отцу – пятьдесят, а сёстрам лишь одиннадцать и восемь! Мне и самому тогда едва исполнилось четыре года! В шесть лет, после смерти матери, я вообще остался полным сиротой! Только ведь чудом выжил! И я был сильно рад, что у меня имелась такая добрейшая тётя Арина! Она тоже моя мама! Ей сейчас лишь двадцать девять, и после смерти своей старшей сестры она семь лет растила меня в любви и оберегала как родного сына. И, к счастью, теперь у меня нашлась и третья сестра!

Все портреты получились даже лучше, чем ранее! Все картины предназначались для имения Александры. И она наших родных, кроме бабушки, несколько раз видела и, в отличие от меня, хорошо запомнила. Всё-таки она на четыре года меня старше и уже вполне взрослая девица. Даже на выданье! Завидная невеста! Сам я успел лишь слегка запомнить маму, княгиню Софью, умершую семь лет назад, в возрасте тридцати четырёх лет! Жестоко, но судьба!

*

В понедельник, после занятий в гимназии, оставив дома Федота, я вместе с Марьей и крошками Варварой и Василисой отправился к тёте Арине. Александра теперь почти всё время проводила у неё, и у моей милой и любимой сестры в этот день, двадцать второго апреля, был день рождения. И ей исполнилось семнадцать лет.

Конечно, к нашему приходу было приготовлено много разной вкусной еды. Девочки, хоть и скромничали, но с удовольствием попробовали всего помаленьку. Основное празднество должно было состояться вечером. Конечно, как раз тогда и ожидалось больше всего гостей. Жаль, конечно, что мать, братья и сестра Александры отсутствовали. Судя по их письмам, и последнему тоже, с поздравлениями, неплохо жили. Конечно, не так, как мы, но намного лучше, чем ранее. Теперь они тоже являлись членами нашей семьи. Так как моя сестра уже обрела неплохое положение в обществе, то осенью мы хотели перевезти их всех в Петербург. Само собой, снимем жильё тут рядом с квартирой Ивана Фёдоровича, в том числе, и для меня, найдём для всех занятие и наймём учителей для их обучения. Может, кого-то и устроим в мою же шестую гимназию? Хотя, мальчики вполне могут жить и заниматься вместе со мной.

Как только явились, мы все дружно преподнесли Александре подарки. Я, конечно, украшения, а Марья и малышки – свои поделки. Старались они и как раз успели пошить несколько кукол из сказки про Маугли, само собой, с моей помощью. Главное, что все подарки были от чистого сердца. Варвара с Василисой сильно привязалась и ко мне, но больше тянулись всё-таки к Александре. Так женщины же. Они чуяли в ней и нужную им поддержку, но и воспринимали её теперь, хотя, и меня с тётей Ариной, как близких им людей. И мы обижать их и позволять сделать это другим не собирались. Так-то, теперь малышки воспитанницы Александры! Целой баронессы! А это много значит! Пусть хоть детство у девочек будет счастливым!

После вручения подарков я взялся за прихваченную с собой тульскую гармонь, и мы все дружно спели «Песенку крокодила Гены». Вот пусть будет у нас и такой обычай! Не зря же малышки учили!

– Пусть бегут неуклюже

Пешеходы по лужам,

А вода по асфальту рекой.

И не ясно прохожим.

В этот день непогожий

Почему я весёлый такой?

Можно было, конечно, спеть «С днём рожденья тебя», но я никак не любитель всего английского или американского. Увидеть Париж и умереть, конечно, можно, но вот никак не желаю, ага, балдеть от Лондона. Тем более, пока там, согласно слухам, часто стояли туманы и даже сплошные смоги. Не зря же туманный Альбион. Ну, да, угля же много сжигают. И то, что где-то там стоит Статуя Свободы, тоже не совсем означает, что там обязательно царит свобода. Особенно, ага, для бедных индейцев! Скоро их всех поголовно сведут в могилу, и тогда для них точно наступит полная свобода! Даже от собственной жизни. Негров как бы освободили, но, как говорили мои странные знания, расовые порядки продлятся ещё долго. И про это много чего осталось в моей памяти. Ну, да, свободу Анджеле Дэвис! Хотя, негры не коренные жители Америки. А вот индейцев точно жалко. Они, конечно, тоже не сахар, и друг другу только так кровь пускали и с голов скальпы снимали, но всё же земли как бы принадлежали им. А теперь у них ничего не останется. Наверное, и могил не будет? Как говорится, Россия хоть и тюрьма народов, но Европа и Северная Америка – это уже могилы! Правда, и народы в Азии тоже не сахар!

А мне своя снежная Россия всё же ближе и дороже. Я тоже могу по любому случаю кричать «Вау!» или «О кей!», и даже показать средний палец, но сейчас просто глупо будет выглядеть. Не по-русски это, и пока Англия и всё английское не в моде. И, как многие российские аристократы, хотя бы моя подружка княжна Татьяна, не француз я. Меня всё-таки вырастила тётя Арина, и на чистом русском языке, правда, с курским говорком. Можно даже сказать, что курский соловей я, пока просто не оперившийся.

Глава 02

* * *

Глава 02.

Один раз в году?

Может, и соловей, и даже курский, но, вообще-то, я уже успел несколько раз неосторожно обозвать себя и Александру немцами. Хотя, имелись и весомые основания. Наша бабушка фрайфрау или баронесса Агнесса фон Либендорф, умершая ещё четыре десятка лет назад, являлась чистейшей немкой из Веймара. Такие, вот, у нас корни. Но не стоило отбрасывать и подозрения, что наш отец Павел мог являться не сыном престарелого князя Александра Борисовича Куракина, а бастардом самого веймарского Великого герцога Карла Августа. Не зря же остальные Куракины, в те далёкие времена ещё влиятельные и крутившиеся вокруг царского Двора, не признали и отца с бабушкой. И меня! Про Александру и речи нет. Всё же у нас разные матери и до этого сильно отличалось, ага, социальное положение. Это мне без разницы, а для многих дворян и особенно знати крестьяне и сейчас как бы низшие существа, оттого они будут смотреть на мою сестру с пренебрежением, пусть и скрытым. Вот моя мать Софья Васильевна и дворянка, и являлась законной женой. Жаль, конечно, но с тётей Вассой, тогда беззащитной крепостной крестьянской, отец, пользуясь своим положением помещика, поступил, чего уж отрицать, крайне подло. К сожалению, такое тогда происходило сплошь и рядом. Но, правда, у меня такой милой и любимой сестры тоже бы не появилось! Хотя, по сравнению с другими, наш отец кажется почти святым. Вон и Александр Порфирьевич Бородин, один из моих старших товарищей и великий композитор, является сыном одного грузинского князя от крепостной крестьянки, но непризнанным. Наш дед князь Александр Куракин так вообще умудрился оставить после себя семь десятков побочных детей, и многих от бесправных крепостных крестьянок. Даже не знаю, что тут сказать в его оправдание. И только некоторые из них стали баронами Сердобиными и Вревскими. Но и их потомки про меня и знать не знали. Мои бабушка и отец сразу же были резко отвергнуты всеми родственниками и потомками князя Александра, и теперь вряд ли кто из них знал о моём существовании. Хотя, уже наверняка знали, но... за семьдесят лет после смерти деда много воды утекло. Теперь этот разрыв так просто не исправить.

Ясно, что других Куракиных, так и Сердобиных, и Вревский, я за родственников никогда не считал. Хотя, и насчёт них не особо интересовался. Правда, тётя Арина, не в пример мне, была довольно сведущей о наших родственных связах.

Конечно, я слышал немного, к примеру, о бывшем кавалергарде, князе Фёдоре Алексеевиче, ещё молодом, лет тридцать с лишним всего, теперь просто помещике, владеющем многими землями моего деда, вроде, в Сердобском уезде Псковской губернии, доставшемуся ему уже от отца. И, честно говоря, без всякой зависти. Всё равно дела минувших дней. Или о князе Анатолие Александровиче, тоже тех же лет, бывшем военном, и теперь, вроде, успешно занимавшимся сельским хозяйством в своём имени в Мологском уезде в Ярославской губернии. Хотя, вроде, и другими делами. Вроде, ещё был жив и барон Борис Александрович Вревский, тоже владеющий небольшой частью земель моего деда, и тоже в Псковской губернии. Ну, пусть владеет. Родной ведь сын и мне как бы дядя. Но уже полностью чужой. Когда моим бабушке и отцу было плохо, ни один из Куракиных, Сердобиных и Вревских не признал их, и от них не было никакой помощи. Тётя Арина сильно их всех недолюбливала. Хоть она пока многое из своей прежней жизни и моих родных мне не рассказала, но было понятно, что все родственники деда Александра давно отвернулись и от меня. Для них я был чужой. А об Александре и говорить не стоило. Хотя, для неё важнее было то, что мы нашли друг друга! А про всяких бывших родственников она и не думала.

Так что, живут где-то там, даже рядом, тут, в Петербурге, чужие люди, когда-то являвшиеся и родственниками, ну и ладно. У них своя жизнь, у нас тоже, пусть и бедноватая. Хотя, уже нет. Мы теперь смогли выбраться из нужды и далее, если ничего не случится, будем жить намного лучше. И сейчас я, наверное, известен и больше них, и моя известность, может, европейская и мировая, надолго останется. У нашей семьи и немалое влияние в обществе появилось. Так что, мы теперь в прежних родственниках нисколько не нуждались.

Кстати, теперь к таким чужим могли добавиться и некоторые Переверзевы, точнее, уже Нелидовы. Правда, мне нисколько не хотелось отвергать Марию и её братьев Аркадия и Василия, и сестру Екатерину. Всё-таки их мать Надежда Фёдоровна из Переверзевых, хоть и другой ветви. Уж она от нашего родства не отказывалась. Это у неё муж, Иван Аркадьевич, вредный. Всё-таки потомок проклятого Гришки Отрепьева. Хоть и давно было, но, оказывается, не забылось...

Хорошо, что мне удалось исправить подлость отца. Сестра, хоть и переживала, была сильно рада, что всё решилось благополучно. Хотя, я в любом случае признал бы Александру своей сестрой. Даже без родства с Куракиными, в нас всё равно текла, ага, «голубая» кровь! Хоть и немецкая! Пусть, что и веймарские Великие герцоги не подумали признать и отца, и меня! К счастью, мне удалось вовремя спасти сестру и от произвола проклятых кулаков. Если бы кто попробовал причинить ей вред или обидеть, я бы его сразу убил!

Конечно, у меня имелись и другие близкие родственники – дядя Афанасий и тётя Агриппа, старшие брат и сестра моей мамы Софьи и тёти Арины, их одиннадцать детей и шестеро внуков. Да, сильно разрослись курские Переверзевы. Я и сам больше чувствовал себя Переверзевым, чем Куракиным. Так и в своей шестой гимназии мне почти четыре года пришлось ходить под этой фамилией. Только год, как я как бы раскрыл там своё инкогнито. Жаль, что отец оказался у бабушки Агнессы единственным сыном.

Так что, не такой уж я одинокий. Сейчас дядя и тётя были старше тёти Арины на восемнадцать и пятнадцать лет. Правда, я их почти не знал и оттого так близко, как маму Арину, не воспринимал. Да, родственники, и близкие, но как-то далёкие от меня. Хотя, когда я во время свадьбы тёти Арины встретился и поближе пообщался с приехавшими к нам племянниками и племянницами, то что-то такое кровное встрепенулось и в моей душе. Да, мы, можно сказать, и подружились, и признали друг друга родственниками, но мне всё же тётя Арина и Александра намного ближе, и я буду судить близких людей по отношению к ним. Пусть только кто попробует их обидеть! Как там, ага, их обидчикам точно пасть порву и моргала выколю! Не прощу и мстить буду! Они для меня очень дороги. И хочется быстрее увидеть детей мамы Арины. Их тоже буду любить сильно.

*

...А так, вышло очень мило. Малышки спели песню на уровне. Как раз на день рождения. Нарочно и не придумаешь.

А потом мы все вместе, в том числе и наши воспитанницы, сели пить чай. Конечно, основную помощь тёте Арине оказывала прислуга. Кухарка Мелания и горничная Агафья, молодые женщины немного старше тёти, и их дочки Настасья и Прасковья, помогавшие матерям, и как раз мои ровесницы, и так уже почти всё подготовили. А мне только и осталось развлекать приходящих гостей музыкой.

Кстати, нас немного отвлёк и порадовал, конечно, больше всего сестру, нежданный курьер из немецкого посольства, доставивший грамоту как бы от самого посла Ганса Лотара фон Швайница, с поздравлением gnädige freifray Александру с днём рождения. Явно барон Генрих фон Николаи, наш хороший знакомый в немецком посольстве и даже как бы партнёр, ага, деловой, хотя, что ни есть коварный шпиён, постарался. Но всё равно было приятно.

Чуть позже к нам заглянули, хоть и ненадолго, нисколько не важные и высокомерные, Лавровская Елизавета Андреевна или княгиня Церетелева, и Меньшикова Александра Григорьевна. Теперь они ещё и дружили с тётей Ариной. Тоже ведь почти одного возраста с ней, лишь чуть старше. Кстати, они прибыли именно для того, чтобы поздравить Александру! Великие певицы про её день рождения знали и, хоть и странно, но, надо же, не забыли. И это моей сестре было приятно. Они, оказалось, недавно ненадолго выезжали на гастроли, и как раз в Одессу, и дали там несколько концертов для высших чинов российской армии. Не раз были исполнены и как бы мои песни и музыка. Среди военных они пользовались успехом. Вот Ивана Фёдоровича певицы не видели. Скорее, он готовился со своими казаками к предстоящей войне? Вроде, уже немного осталось? Кто-кто, а мы в семье прекрасно понимали, что её не избежать. А я просто знал об этом...

Но сейчас, чтобы в лишний раз не волновать тётю Арину, мы ничего такого о будущей войне не обсуждали. Вот и с певицами тоже немного послушали об их гастролях и перешли на другие темы. Речь ожидаемо пошла о новой одежде и делах в мастерской «Арина». Всё же наши гостьи были там частыми и важными клиентками. Конечно, так слегка затронули и Дом Моды «Татьяна». Всё-таки пока основную часть заказов на новую одежду в Петербурге выполняли именно там. Особенно для императорской семьи и высшей знати. Певицы порой заглядывали и туда. Нас это нисколько не трогало. Дело хозяйское. Пусть где им удобно, там и покупают! И в «Арине» заказов хватало. Правда, в нашу мастерскую приходили уже менее знатные и богатые аристократы, чем к Юсуповым. У нас и цены были меньше, и часть высшей знати, связанная с ними, как бы не желала признавать нас, в том числе и тётю Арину. Но мы нисколько не расстраивались. Важных и вполне обеспеченных клиентов хватало и у нас. И много было военных, понятно, что офицеров и ещё казаков, собиравшихся скоро отправиться в действующую армию. Они начали заказывать именно охотничью форму. Похоже, несоответствие её официальной их не пугало. Удобно же и больше подходило. Мы ожидали рост заказов, чуть позже и из казны, оттого тётя Арина решила заранее расшириться и купила через немцев новое оборудование. Конечно, были набраны и дополнительные работники, частью и неумелые. Кстати, Глаша с Феклушей тоже стали ученицами швей.

А позже мы опять вернулись к музыке. «Les Moulins de Mon Coeur» или «Мельницы моего сердца», и на обеих языках, выпросила для себя Елизавета Андреевна. Уж с её замечательным голосом песня вообще зазвучит! А «La Peregrinación» или «Паломничество», и тоже на обоих языках, мы отдали уже Александре Григорьевне. Хотя, сначала они даже послушали, как Александра исполнила эти песни и на русском, и на других языках. Душевно получилось. Кстати, даже лучше, чем на концертах. Явно стала привыкать.

И после ухода певиц к тёте Арине потихонечку, хоть и ненадолго, заглядывали разные гости. Больше её личных клиентов и некоторые прежние знакомые. Так и друзья Ивана Фёдоровича. Кто-то и знал о дне рождении Александры, больше, конечно, нет. Так всё равно тётя Арина всем гостям была рада. На работу она сегодня не собиралась. И мы с сестрой тоже посвятили весь день отдыху и помогали тёте. Кому, как не нам, поддерживать её!

Кстати, точно зная о том, что мы именно у тёти Арины, к нам под вечер, и тоже ненадолго, и, конечно, с подарками, заглянули мои старшие товарищи и, можно сказать, наставники. Все трое. Вместе с Анной Николаевной Есиповой, молодой, но уже знаменитой и в Европе пианисткой. Больше года назад нас с тётей Ариной вдруг навестил профессор Петербургской консерватории и знаменитый пианист Фёдор Осипович Лешетицкий. Хоть он сам, вроде, не так много музыки сочинил, но скольких замечательных пианистов уже подготовил и подготовит! А ещё меня опекали и постоянно помогали мне великие русские композиторы Модест Петрович Мусоргский и Александр Порфирьевич Бородин. Действительно, известные всему миру люди! У Модеста Петровича одна опера «Борис Годунов» чего стоит! Уже третий год в Мариинском театре ставят. Я знал, что у него были близки к завершению оперы «Хованщина» и «Сорочинская ярмарка». Жаль, что сейчас музыка на «русскую» тему не совсем в почёте, вот и не хотят выпустить их в свет. Да много чего им написано, ещё в работе и будет написано! Я о многих его работах просто не знал. Потому что мимо меня прошли.

Вот и Александр Порфирьевич много разной музыки сочинил. В феврале этого года в Мариинском театре была исполнена его Вторая симфония, ну, да, «Богатырская». Да, теперь считавшаяся одним из шедевров классической музыки. Я на концерте не присутствовал, но отрывки из второй симфонии мне уже приходилось слышать во время репетиций учеников консерватории. И она же хранилась в моих воспоминаниях. Кстати, и его первая симфония тоже шедевр.

Хотя, думаю, что теперь у Александра Порфирьевича забот и без музыки хватало. Всё же именно он являлся одним из важных русских учёных. И я обоснованно подозревал, что мой наставник в последнее время как раз и работал над выполнением одной моей скромной просьбы. Хотя, тоже очень важной и опасной.

А так, в прошлом году мы с моими наставниками, конечно, ещё и с участием самого Петра Ильича Чайковского, как бы сочинили балет «Щелкунчик». Они, конечно, точно сочинили, а я вот просто вспомнил и записал хранившиеся в моей памяти сюиты. Мои наставники уже не раз, даже без моего участия, готовили номера с как бы моей музыкой для разных концертов в консерватории. Я и не возражал, и не собирался.

Мы нашим дорогим гостям однозначно обрадовались. Уж о том, что у Александры день рождения, знали и они. Сестра была сильно тронута. Я вместе с малышками в очередной раз спел для неё «Песенку крокодила Гены». Правда, больше для гостей, и чтобы порадовать малышек. Заодно мы обсудили и свои дела. Прежде всего, сочинение «Весёлой вдовы». Я отдал Модесту Петровичу ноты и слова арии Камиллы и «Ради женщин». Анна Николаевна сразу же, и как всегда виртуозно, попробовала сыграть их на фортепиано. Всем понравилось. Я успел подготовить и большое количество рисунков – как с отдельными сценами, так и образами героев оперетты. Потом, как оказалось, что и сами великие композиторы уже начали работу над разными частями оперетты. Правда, пока особых подвижек у них не наблюдалось. Просто их тоже немало отвлекали и другие дела. Но, главное, начало было положено, и новая работа их явно увлекла. Значит, быть новому достижению русской культуры...

*

– Трудно стало, Генрих, работать с русскими. Всё суетятся, и стараются отправить на юг больше войск. Явно намерены воевать с османами всерьёз. Хотя, отсюда, от Петербурга, ничего не снимают.

– Наверное, herr секретарь, англичан опасаются? Что ни говори, столица империи. Но пока русским нечего опасаться.

– Да, Генрих. Ладно, пусть суетятся. У нас и своих дел хватает. Как там у тебя дела с юным князем? Чем он там занимается?

– Пока неизвестно, herr секретарь. Один живёт, вместе с детьми простолюдинов. После отъезда полковника Тутолмина в русскую армию freifray Александра переехала к тёте мальчика. С утра он уходит в гимназию, а после почти каждый день занимается во дворе с мальчиками-простолюдинами гимнастическими упражнениями. И явно не простая система, а даже что-то от борьбы от их казаков. В остальное время больше сидит дома. Может, сочиняет очередную сказку или что-то придумывает? Гости его не навещают. Изредка бывает у тёти. Вот и сегодня вместе с девочками-простолюдинками отправился на день рождения freifray Александры.

– Не забыл, Генрих, сделать ей поздравления? Всё-таки у неё наш титул. И девица привлекательная и явно способная. Теперь это она же занимается разной новой одеждой?

– Да, herr секретарь. Госпожа Тутолмина теперь больше занята расширением своей мастерской «Арина». Конечно, идеи в основном подаёт мальчик, а freifray Александра доводит придуманные им модели. А курьер к ней уже отправлен. Herr посол решил даже сам подписать поздравление. Он тоже доволен нашими отношениями с мальчиком и его родными, тем более, они нам вполне выгодны. Все договорённости соблюдаются. Хоть пока нам не удалось узнать об их новых замыслах, но, думаю, если что, они к нам обратятся.

– Ну, раз так? Что же, Генрих, мальчик нам интересен, поэтому продолжаем работать, как и ранее. Может, он ещё созреет для более близких отношений с нами?

Глава 03

* * *

Глава 03.

Тайные дела?

Музыка, конечно, хорошо, но у меня и другие интересы имеются. Позже я ненадолго уединился с Александром Порфирьевичем. У нас с ним намечались такие дела, что про них пока лучше не знать и моим близким. И не поймут, и могут помешать.

Великий композитор и учёный был взволнован:

– Борис, мы с Николаем Николаевичем на днях всё же сумели получить твой тринитротолуол. Самим пришлось заняться. У немцев его пока не имеется. Они там получили химическую смесь, наверное, и с присутствием этого вещества, но мало, и не знают, что с ней делать. Не беспокойся, мы выясняли очень осторожно и им ничего не сообщили. Решили, что лучше самим произвести. Пока тоже немного. Больше времени пришлось уделить именно его выделению из смеси с другими веществами. Скажи, для чего тебе он? Я так понимаю, что это вещество сильно взрывоопасное. Правда, оно только горело, но не взрывалось. Раз ты просил, то мы его тебе, конечно, предоставим. Чуть позже. И денег больше не надо. Обойдёмся своими силами.

– Я скажу, Александр Порфирьевич, для чего. Только, опять же, всё должно остаться в тайне. Тротил должен взрываться, и хорошо. У господина Нобеля уже имеются подходящие запалы. Вроде, можно спокойно применить номер восемь. Само собой, отливаете из этого тринитротолуола небольшие бруски, вставляете в них запалы и взрываете. Хоть тротил и безопаснее других взрывчаток, но тоже надо быть осторожнее. Кстати, его можно применять и в составе разных смесей. Наверняка сильнее будет взрываться.

– И ты, Борис, всё это, конечно, знал, и заранее? – тут я всё-таки не сдержался и согласно кивнул. – Я так и думал. Хотя, понятно, что не зря тебя считают странным. Нет, не беспокойся. Никто ничего не узнает. Для нас с Модестом Петровичем это не имеет никакого значения. Ты наш друг, и мы, как в твоей песне, будем поддерживать тебя до конца. И, конечно, я постараюсь выполнить твои просьбы.

– Спасибо, Александр Порфирьевич. Это хорошо, что Вы быстро получили тринитротолуол. Из него действительно можно изготовить лечебные мази. А вот мне нужны уже ручные гранаты или бомбы. Не беспокойтесь, я не бомбист. Точно не собираюсь никого взрывать, да у меня для изготовления бомб и особых умений не имеется. Это для Ивана Фёдоровича и наших войск. Против турок как раз пригодятся. Сами понимаете, что война с ними скоро будет. Хотя, примерные наброски и описания, да и некоторые части этих гранат у меня уже имеются. Через пару дней я загляну в консерваторию и всё Вам отдам. Только, пожалуйста, обо мне лучше никому ни слова. И, конечно, нужно немедленно на всё оформить привилегии. Именно на Вас и ещё на Николая, брата Ивана Фёдоровича. Можно как-нибудь включить и Арину Васильевну. Свяжитесь, пожалуйста, с Николаем Фёдоровичем. Их полк пока здесь. На меня, пожалуйста, лучше не ссылаться. Просто намекните, что я просил Вас выслушать. Он и так всё поймёт и лишнее болтать не станет. Хотя, я и сам его попрошу. И, сами понимаете, Александр Порфирьевич, что всё это однозначно связано с государственными тайнами и, само собой, очень большими деньгами. Придётся подумать, если разрешат власти и получится, и о создании нужной химической компании. Не всё же отдавать другим. Потом, и тайна недолго сохранится. Нам и самим деньги пригодятся. А всякие Нобели только будут выводить их за рубеж.

– Хорошо, Борис. Я возьму с собой ещё и Николая Николаевича. Не беспокойся, не выдаст. Пусть считают, что он просто один из твоих поклонников. Ему действительно очень нравится твоя музыка. И с ним легче будет наладить и само производство, и привилегии получить, и доля в компании и ему будет заслуженной наградой.

После мы спокойно присоединились к трапезе. Я, хоть и поел, но тоже не отказался от очередных пирожков с мясом и блинчиков с мёдом. Марья с Варварой и Василисой, настороженно встречавшие каждую группу новых гостей, уже только так показывали Фёдору Осиповичу и Модесту Петровичу сшитые ими куклы и, довольные вниманием к себе, рассказывали им о них. А у Анны Николаевны с тётей Ариной и Александрой, конечно, имелись свои женские тайны. Жаль, что мои старшие товарищи так быстро с нами распрощались.

Вечером явились очередные гости. Хотя, постоянные. Это были братья Ивана Фёдоровича Дмитрий и Николай, потом несколько улан, в том числе и корнет Шереметев. Хотя, из молодых только он и был. И как раз тётю Арину навестили её управляющий и поверенный Лукиан Осипович с супругой Татьяной Петровной и симпатичной дочкой Верой, как раз ровесницей Александры, и сыном Павлом, хоть чуть и постарше меня. Прибыли и несколько прежних знакомых тёти Арины. Несмотря на разное положение, все гости чувствовали у нас спокойно. Все знали, что для нас это как раз и не имело никакого значения. И уже никого не удивили принаряженные малышки, пусть и самые настоящие простолюдинки. Так-то, многие знали, что они под нашим покровительством. Хотя, тоже ведь гости, и одни из близких. Да, у тёти Арины девочки как бы только во второй раз. Но многие видели их ещё на её свадьбе. Как раз наряжённые, словно куколки, Варвара с Василисой да моя восьмилетняя двоюродная сестрёнка Анфисса из Курской губернии, дочь дяди Афанасия, и несли шлейф её свадебного платья. Странно, да, но кому попало такую честь не оказывают. Я за девочек горой буду стоять!

А уж после множественных поздравлений и вручения подарков радостной и покрасневшей имениннице, потом и лёгкой трапезы, мы опять охотно занялись музицированием и танцами. Сначала я сыграл на тульской гармонии «Sous le ciel de Paris» или «Под небом Парижа», а потом уже тётя Арина на фортепиано исполнила «Белый танец». Так как для меня подходящих барышень не было, то я пригласил Марью. Девочка уже хорошо научилась танцевать вальс. Вот мы и показали! А корнету Шереметеву повезло больше. Он сначала потанцевал с Александрой, а потом его шустро пригласила Вера.

Чуть позже мы ненадолго прервались, и уже малышки под мою игру на гитаре вместе с Марьей старательно станцевали «Танец матрёшек», а потом, набравшись храбрости, задорно спели, конечно, под тульскую гармонь, и «Песенку матрёшек»:

– Мы матрёшки раз, два, три, раз, два, три, раз, два, три,

Как похожи, посмотри, посмотри, посмотри.

Ай-люли, ай-люли, сарафаны до земли,

Ай-люли, ай-люли, сарафаны до земли.

Научил я их. И всем понравилось. А потом я сыграл, и тоже на тульской гармони и даже спел, конечно, на французском, «Рио-Рита»:

– Pour toi, Rio-Rita,

Je viens sous un balcon, belle seniorita

Pour toi, Rio-Rita,

Je sacrifire ma vie et mon amour.

А потом песня была уже повторена на русском:

– К тебе, Рио-Рита,

Пришёл я под балкон, о, сеньорита.

Тебе, Рио-Рита,

Отдам и жизнь свою я, и любовь.

Да, танго мне и самому сильно нравится. Жаль, конечно, что он пока и в нашей гимназии не совсем прижился. Хотя, некоторые гимназисты уже могли свободно сыграть на гитаре «Romance De Barrio» и «Татьяну», да и, раз отдал и слова, полностью исполнить ту же «Рио-Риту». Ещё имелись и танцоры, неплохо освоившие танец. А так, хоть ноты и слова предоставил ещё осенью, пока тишина. Но наши гости о танго всё-таки были немного наслышаны. На концертах в консерватории уже и так были исполнены «Танго любви» и «Ах эти чёрные глаза». А ещё публике неплохо был известен «Der Pariser Tango». Вот «Голубые глаза», хоть и были напечатаны и в книжках, но пока, похоже, ещё никем не исполнялись. По крайней мере, мне об этом не было известно. Ну, ещё не всё потеряно...

И чуть позже тётя Арина сыграла на гитаре «Romance De Barrio». Тут уж мы с Александрой показали и сам танец. Красиво получилось. Далее мне вновь пришлось взять в руки гармонь. Ох и натанцевалась под «Рио-Рита» моя сестра. Корнет Шереметев, под предлогом, что тоже хочет научиться танцевать новый танец, вообще не хотел отходить от неё, но и другие мужчины, пусть и семейные, составили ей компанию. А ещё Вере. И у неё, хоть сначала не очень, но позже тоже получилось вполне неплохо. Так уж чужих в гостях у тёти Арины не было. Поэтому у нас нежданно получился приятный танцевальный вечер. Всё-таки людям и веселиться, и отдохнуть хочется. И танго никакого отторжения у наших гостей не вызвало. Все остались довольными. Всё-таки красивые песни и интересный танец. И, если получится, может, потом именно Россию назовут родиной танго!

Хотя, я не забыл о своих делах и мимоходом сообщил Николаю Фёдоровичу, что с ним хотел переговорить Александр Порфирьевич. Мол, сказал, что очень важно. Возможно, позже сам явится в полк или пригласит куда-нибудь. Конечно, майор посмотрел на меня немного удивлённо, но допытываться не стал. Лишь сообщил, что будет ждать. Он, конечно, был знаком с моим старшим товарищем, но близко не общался. Всё же разные круги общения.

*

Во вторник я навестил консерваторию и, как и договорились, встретился там с Александром Порфирьевичем. И он, как и обещал, на встречу пришёл вместе с самим Зининым! Николай Николаевич был уже сильно в возрасте, и даже его длинные усы поседели. Ну, да, ему было за шестьдесят. Нечего и сравнивать с зелёным и наивным юнцом тринадцати лет! Хотя, слегка возомнившим о себе! Великий учёный ожидаемо глядел на меня сильно недоверчиво, но когда я сходу и спокойно передал старшим товарищам рисунки и описания не только ручных гранат с тёрочным запалом, так и самих запалов, а ещё и корпуса с ручками и прочими частями, конечно, не всё удалось принести, он только весело хмыкнул:

– Необычный у тебя подопечный, Александр Порфирьевич! Хоть и столь юный. Не ожидал! И скрытный какой! Ладно, Борис Павлович, примите нашу искреннюю благодарность. Не переживайте, теперь уж точно справимся. Так и быть, мы постараемся произвести как можно больше этого вещества, а потом и собрать, и испытать предложенное Вами оружие. Интересная и как раз нужная вещь может получиться. Знакомые военные у нас свои имеются. Хотя, будет привлечён, как Ваш представитель, и Николай Фёдорович. Можете будь уверены, что никто раньше времени ничего не узнает. Как Вы заметили, на этот раз как с динамитом не будет. Немцам уже ничего не отдадим. Мы тоже научены и умеем соблюдать тайны. Хотя, до Вас точно далеко!

Конечно, я сразу же рассыпался в благодарностях великому учёному и выразил восхищение им. Ещё и попросил, конечно, когда немного подрасту, взять меня в свои ученики. В общем, постарался очаровать. Николай Николаевич меня быстро раскусил, но, видно было, что остался доволен. Но он всё равно предупредил:

– Да, Борис Павлович, нам, конечно, весьма приятно, что Вы как бы отдаёте авторство нам. Отказываться точно не будем. Но мы всё же укажем в прошениях на привилегии на вещество и оружие, что идеи принадлежали одному известному нам лицу, пока пожелавшему остаться неизвестным. Пусть гадают. А так, все договорённости в силе. И, конечно, мазями мы займёмся чуть позже. Уже убедились, что возможно и их получение. Они нам тоже пригодятся.

Я опять рассыпался в благодарностях старшим товарищам. Это они ведь настоящие учёные. И, наверное, Александр Порфирьевич правильно сделал, что привлёк своего учителя? Это же именно он занимался разными взрывчатками. Большой опыт и авторитет! За спинами таких учёных мне спрятаться легче! Я бы всё им рассказал, но опасно. Так что, пусть остаются в неведении и гадают.

Потом мы, раз находились в консерватории, и требовалось прикрыть истинные цели нашей встречи, занялись музицированием. Николай Николаевич и на самом деле пожелал выслушать немного моей музыки. Сначала я старательно сыграл на фортепиано пару милых композиций. Хотя, «Весенний вальс», а ещё «A comme amour» или «Приди ко мне любовь» уже были знакомы великому учёному. Они теперь много где и часто исполнялись. А потом я спел, уже под гитару, «Млечный путь», «Пора-пора-порадуемся» и «Есть только миг»:

– Призрачно всё в нашем мире бушующем,

Есть только миг, за него и держись.

Есть только миг между прошлым и будущим,

Именно он называется жизнь!

– Хорошие песни, Борис Павлович! Так держать и далее!

– Постараюсь, Николай Николаевич! И я очень рад знакомству с Вами! Для меня это большая честь!

Вот такая у нас необычная, ага, маскировка встречи получилась. Вся консерватория подтвердит, что точно музицировали. Тем более, я занёс Фёдору Осиповичу ещё ноты и слова арии Джудитты, и даже на русском и немецком языках. Одна знаменитая оперная дива как раз её и исполняла в другой моей жизни. Видимо, я, помимо любви к опере и балету, ещё и являлся поклонником её творчества, хоть и не особо ярым. Удачно вспомнилось. А потом я отдал профессору ноты «Dreams» и «Paris Nichts». Ну, да, увидеть Париж и умереть, может, и не от восторга. Это и сейчас у многих такая мечта. Наверное, и у меня? К тому же, красивая музыка. Хотя, просто для будущих концертов, и необязательно с моим участием. Ну, может, и какие ошибки исправит? Всё-таки не так чётко всё вспоминалось.

Понятно, что состоявшейся встречей я остался доволен. Хоть никакие сроки и не назывались, думаю, что гранаты будут.

*

– Скажи, Александр, откуда у твоего юного друга такие научные данные? Он же химией не занимается?

– Да, Николай Николаевич, Борис очень странен. Я знаю его уже больше года, и он всё больше и больше удивляет нас.

– Странен, это не то слово! Конечно, не виртуоз, но играет и поёт он неплохо. Похуже, чем ученики консерватории, но не так сильно. И музыка хорошая! Мне понравилась. Вот только слова к песням слишком взрослые! А автор юн! И всё сочиняет сам? Может, есть у него тайные взрослые авторы?

– Это Вы, Николай Николаевич, про наши газеты? Если уж и кто есть, то только мы, его старшие товарищи. Да, мы ему помогаем исправлять ошибки, но сами ничего для него не сочиняем! И Арина Васильевна занималась лишь обработкой народных песен. А что сам, мы уже не раз убеждались. Может записать какую-нибудь мелодию прямо при нас. Заодно и рисунки нарисовать. И так было много раз. И, кстати, у него хорошая память. Хотя, удивляться не приходится. Вон, и Лев Иванович, что ставил нашего «Щелкунчика», почти сходу может запомнить недавно услышанную мелодию и позже сыграть её. У моей Екатерины тоже как бы абсолютный слух.

– Знаю, Александр. И верю тебе. Что мальчик музыкален, я уже успел убедиться. И его как бы сказки тоже просматривал. Хоть и странные, но интересные творения, особенно некоторые! О полётах в космосе! Но тут всё-таки химия, да ещё и взрывчатые вещества!

– Да, странно, Николай Николаевич. Но не стоит и удивляться. Я же Вам говорил, что Борис автор множества изобретений. Хоть они и приписаны, опять же, Арине Васильевне. Кстати, многое отдано и Юсуповым. Конечно, пришлось. Но всё-таки смогли развернуться. Тут и новая одежда, нижнее бельё, а ещё куклы, и охотничья, точнее, защитная военная форма. Кстати, это он заставил изменить тюники у балерин. И по его рисункам созданы декорации к «Щелкунчику» и «Лебединому озеру». И к «Баядерке» тоже. Кстати, судя по сказкам Бориса, у него вообще множественные интересы. Наверное, мальчик интересуется и химией, просто до этого нам об этом не было известно. А сейчас вынужденно раскрылся.

– Судя по его записям, похоже, что так. По крайней мере, он знает и формулы, и разбирается во многих реакциях. Хотя, такому в гимназиях не учат. Конечно, ко мне в ученики он напросился, чтобы польстить, но из него тоже может выйти не только музыкант, но и неплохой учёный. А тебя он уважает. Ты и так у него в наставниках. Просто теперь будешь и по химии. Так что, Александр, не отпускай его от себя и пригляди за ним.

– Конечно, Николай Николаевич. Прослежу. Просто до этого я не знал, что Борис интересуется химией. Возможно, он удивит нас ещё не один раз? Хотя, и так уж загрузил по полной.

Глава 04

* * *

Глава 04.

Всё-таки война?

Двадцать четвёртого апреля в гимназии было спокойно. Никто ко мне не приставал и после занятий не оставил. Разве что кое-кому из гимназистов ноты к музыке и слова к песням записал. А потом я поспешил домой. Дел полно было. Я уже начал пару трогательных картин с видами в нашей Берёзовой горке. В «Девочках у пруда» мне хотелось изобразить своих покойных сестёр, любовавшихся лилиями. Это Александра мне подсказала, сообщив, что они любили часто ходить на речку. Вот в «Девушке-весне» я решил изобразить уже саму сестру в венке из жёлтых и пушистых одуванчиков, радостно идущей по весеннему полю в сторону нашего имения, видневшегося немного в отдалении. Ещё мне хотелось нарисовать портрет княжны Татьяны Юсуповой в «кубическом» стиле. Думаю, что после выставок Петра у себя дома мне никто слова не скажет. Хоть она на пару лет меня младше, но всё равно как бы моя подруга. А больше у меня знакомых девочек и нет. Конечно, я теперь часто общаюсь с Глашей Колычевой и Фёклой Акимовой, но они, хоть вполне симпатичные и уже неплохо округлились, не нашего круга, да меня и старше. А Марья, младшая сестричка второй, хоть и немного лишь младше Татьяны, мне тоже как бы не ровня да ещё и находится под моей опекой.

Хотя, я решил не обижать и старшую сестру Татьяны Зинаиду. Вот она была старше меня на пару лет. Точно вредная и обидится, и будет настраивать сестрёнку против меня. Правда, и стиль для неё неподходящий. Поэтому я нарисую лишь её обычный портрет, и небольшого размера. Вполне достаточно.

Но следующий день вызвал немалые волнения. Это я как-то проморгал, но многие ученики уже знали и сообщили мне, что наша Российская империя объявила войну Османской империи. Оказалось, что и Манифест нашего императора Александра Николаевича был объявлен об этом. Нам его не зачитали, но кое-какие выдержки из него сообщили. И мне удивительно было наблюдать, что многие ученики отчего-то воодушевились этой войной. Все они считали, что турки-османы однозначно проиграют, и балканские славяне получат долгожданное освобождение. Конечно, это так, но придётся пролить немало крови и отдать жизни русских солдат. Я знал, что для знати и тех же дворян жизнь простых людей ничего не стоила. Чуть ранее они их и за людей не считали. Хотя, и сейчас тоже. Ну, да, чего там как бы беспокоиться насчёт необразованной, тупой и грязной черни? И в шестой гимназии многие ученики относились к простым людям свысока. Уж дети крестьян у нас тоже не учились. Так как я как бы считался противником этой войны, то некоторые ученики из старших классов осмелились и позубоскалить надо мной:

– Вот, Борис, скоро наши солдаты будут мыть свои сапоги в Мраморном и Эгейском морях.

Такое шапкозакидательство мне было неприятно и непонятно. Я-то примерно представлял, чем всё может закончиться.

– Так-то, друзья, я не против этого. Раз война объявлена, то её уже не остановить. И победа, несомненно, будет за нами. Но, знаете, что главное и самое трудное? Даже не победить врагов, а достойно воспользоваться плодами победы! А вот этого будет очень трудно добиться! Просто не дадут!

Так-то, я не особо уж вступал в беседы об объявленной войне. Больше старался отмалчиваться. У меня и других забот хватало. Вот и после уроков и занятий я сразу же побежал к тёте Арине. Сейчас её требовалось успокоить и поддержать. Ясно, что Иван Фёдорович не просто так отправился в войска. Может, уже и воюет?

Да, жаль, что нашу мирную жизнь так зло нарушила война. Тётя Арина тосковала по мужу, и мы на себе испытывали её зловещее дыхание. Как было объявлено о начале войны, то уже в последующие дни цены на все необходимые для жизни товары в Петербурге вдруг сильно выросли. Ясно, что это, ага, спекулянты-барышники решили так подло нажиться. Только вряд ли кто их за это накажет. Хозяин – барин. И властям до этих безобразий, ага, до фонаря и лампочки. Да, недостатка в деньгах мы уже не ощущали. Если что, многие продукты нам можно было привезти и из наших собственных имений. А бедные люди? Их жизнь, и так плохая, ухудшилась в одно мгновение. Хорошо, что мы с тётей Ариной за последний год успели заработать себе на жизнь и позаботиться об Александре. И, слава богу, что и родные моей сестры в нашем имении Берёзовая горка могут чувствовать себя спокойно и в безопасности.

А патриотизм в обществе зашкаливал. Даже у нас в гимназии многие учителя и ученики были сильно воодушевлены. Вроде, хотя, согласно газетам, один за другим разные важные и влиятельные лица объявляли о своей поддержке вековых чаяний балканских славян. Многие смельчаки даже вызвались на войну добровольцами. Такие объявления уже были. И первые же значимые успехи русской армии подняли настроение русских людей. Как сообщили «Санкт-Петербургские ведомости» и другие газеты, русская кавалерия уже через пару дней после начала войны достигла Галаца и с ходу заняла какой-то Барбошский мост через Серет. Мои приятели в гимназии тут же нашли на карте это место. Да, важный стратегический мост. Хотя, газеты ещё сообщили, что отчего-то румынское правительство даже объявило протест из-за ввода русских войск. Наверное, металось? Хотя, это ни на что не повлияло, и наши войска и далее продолжили движение вглубь румынской территории.

Да, раз война, то, конечно, сразу началась мобилизация. Правда, Петербурга она не сильно коснулась. Хотя, ещё только начало. Как говорили, много войск, в том числе и Гвардия, так и останутся в окрестностях имперской столицы. Вдруг опять проклятые англичане с французами нападут? От них такой подлости вполне можно было ожидать. Хотя, говорили, что именно с англичанами и достигнуто какое-то тайное соглашение. Конечно, часть офицеров и генералов, вроде, и некоторые боевые части, но точно не гвардейские, начали спешно отправляться на юг, похоже, в ту же Одессу, в расположение русской армии. Конечно, о своих истинных намерениях русское командование на каждом углу кричать не будет. Военная тайна! Его Императорскому Величеству Александру Николаевичу виднее. Ещё и Главнокомандующему русской армией Великому князю Николаю Николаевичу. Ему теперь точно не до наших семьи и дел. Хотя, пока никто на нас не посягал. А насчёт боевых действий понятно, что сначала надо занять позиции вдоль Дуная и, наверное, отразить османские атаки. Хотя, вроде, турки-османы пока и не наступали, а больше оборонялись на правом берегу Дуная.

*

Прямо в конце недели, через четыре дня после объявления нашей Российской империей войны Османской империи, и в нашей Петербургской консерватории был дан концерт учеников. Конечно, чтобы показать, как и в других местах, свой верноподданный и, так сказать, патриотический дух. На этот раз основная часть номеров без слов имела подходящий характер. Иначе общественность и власти не поняли бы. Ясно, что была исполнена и как бы моя музыка. Теперь у меня её хватало, и самой привлекательной и интересной для публики. Мне даже ничего нового не пришлось представлять. Почти половина номеров, целых десять, состояла из как бы моей музыки. Было даже удивительно! Но вот мне самому выступить никто не предложил. И Александре тоже. Хотя, не такой случай, чтобы возмущаться и, ага, права качать. Не с моим детским голосом выступать в больших залах и на таком важном концерте. И пока и с нужными инструментами я не так виртуозно владею, как те же ученики консерватории. С другой стороны, для домашних концертов или разных приёмов я вполне подхожу. И этого пока достаточно.

Хотя, мне и в нашей шестой гимназии выступить предложили и даже обязали. Его высокородие статский советник, наш директор Николай Яковлевич Максимов строгий наказ дали. Он и Александру пригласил. Конечно, чтобы выступить.

А тётя Арина и здесь, и там будет просто важной гостьей. Она больше и не собиралась участвовать в разных концертах. Положение замужней и важной дамы не позволяло. Всё же жена настоящего русского боевого офицера, отправившегося освобождать бедных балканских славян от жестокого османо-турецкого ига! Полковника, командира первой бригады Кавказской казачьей дивизии! И именно это слегка успокаивало тётю Арину. Всё же казаки хорошие воины. Возможно, всё обойдётся?

Да, молодцы ученики нашей Петербургской консерватории! Славно выступили. Конечно, сначала вступительное слово произнёс директор консерватории Марк Юльевич Давыдов. Он и обозначил, что концерт в основном будет посвящён нашим славным русским воинам, вставшим на смертный бой с проклятыми басурманами, конечно, во главе с императором и его верными полководцами. Как и положено в таких случаях, был исполнен гимн нашей Российской империи «Боже царя храни». И весь зал слушал его стоя. Конечно, и я тоже. Мы с тётей Ариной и Александрой даже сидели довольно близко к сцене, конечно, после семей разных аристократов и прочих важных господ. Ясно, что тоже не самые последние люди. Ранее нам такую честь просто не оказали бы. Хотя, нас это нисколько не волновало! Лично я мог присесть где угодно, даже посреди толпы разбойников! Правда, их никто добром в консерваторию не пустит. Разве что силком пробьются. Есть тут кого пограбить!

Хотя, на этот раз на концерте никого из членов императорский семьи и Великих князей, как и семей самых важных и знатных аристократов Российской империи, не было. Как не присутствовала, к сожалению, и княжеская семья Юсуповых. Мне было бы намного приятней, если на концерт пришла и княжна Татьяна. Хотя бы на меня посмотреть. Да, говорили, что все самые важные лица нашей империи просто собрались прослушать примерно такой же концерт в более важном Мариинском театре. Жаль, конечно! Ну, значит, не судьба. А то мне захотелось, хоть и не особо, ещё раз встретиться со своей как бы подружкой. Пусть после нашей прошлой встречи, тем более, случайной и совсем короткой, прошло лишь две недели. С другой стороны, до этого мы вообще целый год не встречались! И её родители были против наших встреч! Нам с Александрой вообще отказано от их дома! И это сделали и многие другие аристократы! Будто мы с сестрой им неровня! Ну, пусть так считают. Меня это, конечно, трогает, но не так сильно. Жили же мы до этого и без их общества! И дальше проживём! Просто придётся нам с Татьяной пока ограничиться, ага, тайной перепиской. Хотя, это даже намного интереснее! Глядишь, мы так ещё сильнее друг к другу привяжемся? Бывает, что запреты не разъединяют, а больше объединяют. Даже в любви... Хотя, вряд ли Татьяна, даже потом, решится нарушить волю родителей. Так что, не будет мне счастья с ней...

После гимна были исполнены песни нескольких авторов, само собой, восславлявших нашу Российскую империю и ещё больше царствующих особ. И уже после них прозвучала, и сильно, как бы моя «Хотят ли русские войны». Хор и оркестр из учеников консерватории исполнили эту песню столь грозно, что она получилась как бы предупреждением самым разным ворогам нашей страны.

И, да, как ни жаль, разных знаменитых певцов и певиц, как ранее, и в зале, и на сцене, не наблюдалось. Не было ни Елизаветы Андреевны, ни Александры Григорьевны. Это у них в репертуаре было много как бы моих песен. Не наблюдался и знаменитый певец Иван Александрович Мельников. Они, скорее всего, как и многие другие, участвовали в более важном и представительном концерте в Мариинском театре. Всё же одни из самых знаменитых русских артистов. Зато меня надёжно опекали и поддерживали – и ранее, и на этот раз, мои старшие товарищи. Это они, вообще без моего участия, подготовили все как бы мои песни и музыку для концерта. Так что, нам с сестрой лишь осталось наслаждаться мастерством учеников консерватории.

Ну а потом, опять же после замечательных номеров других авторов, последовали «Песенка кавалергарда» и «Аты-баты». Правда, именно кавалергардов на концерте было мало. Эти песни, особенно последняя, внесли некоторое расслабление. Хотя, и последовавшая чуть позже песня как бы о нашей России «Позови меня тихо по имени». Ученики консерватории достойно их исполнили и заслужили сильнейшие овации. Потом, само собой, пошли музыка и песни других авторов военной направленности. И их воинственность немного сбавили «Дунайские волны» и «Балканские горы», виртуозно исполненных, хотя, как обычно, на двух фортепиано и один за другим Анной Николаевной и одним из учеников консерватории и, конечно, в сопровождении немалого оркестра. Красиво и душевно сыграли. Жаль, что она меня к себе на пару не взяла. Ведь и я мог справиться, хоть и играл чуть похуже этого ученика, но не так сильно. Хотя, так решили организаторы. И я всё-таки не ученик консерватории.

Чуть позже, за произведениями других авторов, были душевно исполнены «Офицерский романс» и «Там за туманами». Да, хорошие песни! Понятно, что их особенно тепло встретили присутствовавшие на концерте офицеры, в том числе и морские. И не такие уж важные и «блестящие», как ранее, из знатных и богатых семей, а просто обыкновенные офицеры, служившие в Петербурге. Первые на этот раз все отбыли в Мариинский театр. Само собой, исполнители и оркестр, и заслуженно, были вызваны на «бис».

И вот чуть позже я первый раз услышал исполнение хором учеников ещё одной как бы моей песни «Меркурий». И нынешние слова песни мне нравились намного больше:

– Свистит, и гремит, и грохочет кругом

Гром пушек, шипенье снаряда,

Бесстрашный «Меркурий» плюётся огнём,

Мы сами исчадия ада!

Хотя, говорили, что песня ещё не исполнялась нигде и никем, кроме меня на приёме у Нелидовых и ещё у Тутолминых, хотя, тоже в присутствии многих офицеров. На этот раз получилось сильно грозно и трогательно. Да, ранее исполнению песни в столь большой аудитории помешало моё резкое высказывание, хоть и случайное, о подлых и наглых снабженцах-казноградах из Черноморского флота, погубивших, точнее, даже отравивших, храброго командира брига «Меркурий» капитана Казарского. А ведь он являлся доверенным лицом самого императора Николая Павловича! Но даже это не остановило проклятых воров-снабженцев! И теперь, раз война началась, власти, похоже, посчитали уместным и исполнение этой, без сомнения, патриотической песни. И, конечно, никому и никогда не надо забывать таких отважных и достойных героев прошедших времён! Ведь «Меркурий», в отличие от фрегата «Рафаил», не сдался туркам и победил. И он не был затоплен командой, как крейсер «Варяг», и вернулся домой. Конечно, это не мне судить о таких вещах. Но я и сам в другой жизни был воином и тоже погиб, без сомнения, смертью храбрых при защите своей Родины! Конечно, никто не знал и никогда не узнает про это, но имевшиеся у меня воспоминания грели моё сердце и требовали, хоть и слишком странно звучит, мести! За нынешние и даже будущие обиды!

Незадолго до конца, хоть концерт и завершился исполнением патриотических произведений других авторов, а потом и «Боже царя храни», хор учеников трогательно спел «Прощание славянки». Жаль, что в концерт не включили «Священную войну». Высокие особы всё же посчитали, что слишком. Я уже готов был предоставить и текст песни, хоть немного и изменённый. С другой стороны, и на самом деле, рано. Ну, не тянет это война с турками-османами на священную. Да, извечные враги, но за их спинами стоят и более опасные противники. Хорошо, кто они, ясно уже по Восточной или Крымской войне. Это им, вообще-то, надо так выбить зубы, чтобы больше не скрежетали! Хотя бы в ближайшее время. Потом уже другие враги, и более грозные, появятся. Но, к сожалению, знать, верхушка или так называемая «элита» нашей империи и страны всегда благосклонно относилась ко всяким европейцам и презирала собственный народ. Честно говоря, не дураки и дороги, а именно они являлись главной бедой нашей многострадальной России!

Глава 05

* * *

Глава 05.

Удивил?

После исполнения «Прощания славянки» нежданно на сцену вызвали и меня. Просто и на этот раз хор и оркестр вызвали на «бис», и тут устроители концерта посчитали, что без автора никак. Ведь после исполнения и некоторых других произведений, хотя, не моих, на сцену приглашались их авторы. А при предыдущих номерах вызвать меня, похоже, или не решались, или разрешения не было.

Но всё-таки вызвали. Пришлось мне быстро подняться на сцену и произнести, как и другие авторы, краткую благодарственную речь. Ничего важного и озорного я не сказал. Но овации продолжились. И тут устроители попросили меня спеть хоть что-то. Хотя, это и так было понятно. Публика жаждала развлечений. Можно было немного поозорничать, но я всё же не решился. И так после февральского концерта приходили жандармы, и прямо домой. Я передумал спеть «Это просто война», так и «Песню о звёздах». Хотьони и подходили под гитару. Конечно, в первой песне требовалось немного изменить текст, но, как ни жаль, песни немного другой направленности. Сильно хотелось, но было понятно, что благородная публика меня просто не поймёт. Пока тут, в Петербурге, общество сильно воодушевлено и патриотически настроено, а ему напоминают о том, что войны без жертв не бывают. Как-нибудь в другой раз. И так многие на меня косо смотрят. Просто, хоть и юнец только, но уже вынуждены считаться.

Но я всё равно постарался, ага, не слабо удивить публику:

– Позвольте мне спеть одну грустную песню, которая не имеет никакого отношения к нынешней войне. Хотя, она как бы и о войне, но и о дружбе тоже. Потому что на войне много значит и помощь друзей. – Тут я решился и на подробные объяснения. – В последнее время у меня нежданно возникли задумки насчёт нескольких песен о приключениях французских королевских мушкетёров. Ну, тех, что давно уж описаны Александром Дюма. Правда, песни, вынужден признать, предназначались для шуточной сказки, где мушкетёры выступали бы в образе боевых псов, а гвардейцы кардинала – уже котов, но тоже боевых. Есть же сказка об отважном и хитром коте в сапогах, который не побоялся даже жестокого графа-людоеда. Да, и Д'Артаньяна я хотел представить в образе пса, хоть и немного дикого, которому во время неравной схватки с дикими котами нежданно помогли и после предложили дружбу верные мушкетёры короля Атос, Портос и Арамис, что служили в роте капитана Де Тревиля. И лишь потом вмешались гвардейцы кардинала. Не враги, а просто, согласно своим обязанностям, не смогли пройти мимо. Как говорят немцы, везде должен быть порядок. Даже у боевых псов и котов.

Тут я ненадолго прервался. Публика насторожённо слушала мою странную речь. Похоже, ожидали чего-то такого. Конечно, грех её разочаровать, но ничего такого предлагать я не собирался.

– Странная, конечно, сказка. В каком образе задумывались Его Величество или Его Святейшество, уже не расскажу. Чтобы ничего такого не подумали, смею заверить, что точно хотел отнестись очень уважительно. Констанция у меня задумывалась, прошу заранее извинить, в образе пушистой и нежной кошечки с большими глазами и длинными ресницами. А Её Величество хотел представить уже в образе прелестной собачки, но чуть светлее и крупнее, и, конечно, нарядной и со множеством украшений. И строже. В общем, красивой и величественной. Всё же положение такое. Хотя, я уже передумал. Чтобы никто не поругал меня за неуважение к высоким особам, не буду сочинять эту сказку. Но пару песен мушкетёров, хоть и хотел больше, я уже успел написать. Одна была показана полковнику Тутолмину Ивану Фёдоровичу и его друзьям, отправившимся ещё две недели назад в действующую армию. Удачи им! На войне она много значит. Думаю, кто он, в том числе и для нашей семьи, многие прекрасно знают. А вот вторая песня новая, никому не показывалась и ещё ни разу не исполнялась. Если не понравится, прошу меня сильно не ругать. Всё же у меня и голос не сложившийся, и сам я ещё юный и неразумный отрок. Как написал даже великий французский фантаст Жюль Верн, многого в жизни не понимающий. Хотя, надеюсь, что скоро вырасту и пойму.

А потом я просто попросил у одного из учеников гитару и, как смог, спел «Песню про друзей»:

– На волоске судьба твоя,

Враги полны отваги.

Но, слава богу, есть друзья,

Но, слава богу, есть друзья,

И, слава богу, у друзей есть шпаги.

Когда твой друг в крови,

À la guerre comme, à la guerre,

Когда твой друг в крови

Будь рядом до конца.

Но другом не зови,

На войне, как на войне,

Но другом не зови

Ни труса, ни лжеца!

Услышав моислишком резкие вскрики в конце припевов и песни, сопровождаемые не менее яростными ударами в воздух, публика на мгновение замерла. Явно не совсем уловила содержание песни? А я вот, похоже, выдохся. Эмоции били через край. Пот вовсю тёк по лицу и неприятно холодил тело. Всё же, как говорится, постарался вложить в песню душу.

А потом публика вдруг взорвалась и наградила меня сильными овациями, да такими, что пришлось исполнить песню ещё раз. Хотя, и на этот раз вытянул. Правда, после я просто сбежал за сцену и в зал спустился только после окончания концерта. Не хотелось лишний раз показываться публике, хоть и довольной концертом. И точно сильно устал! Понятно, что переволновался!

*

Хоть и не хотел, но получилось, что я всё-таки соозорничал. Но тут и важные профессора консерватории мне ничего не сказали. Хоть они меня и не ругали, и не похвалили, но было видно, что довольны.

Конечно, и старшие товарищи меня одного не оставили. Слегка похвалили, успокоили и сразу же без всяких обязали записать для них и консерватории обе песни о французских мушкетёрах. А ещё и содержание самой сказки, хоть как бы и странной, да нарисовать и несколько рисунков с образами главных героев. Как мной и было заявлено. Вдруг я задумал ещё что-то интересное? Конечно, чтобы всё было без политики!

А так, концерт без слов удался, и я своей самодеятельностью его нисколько не испортил. Да, если так подумать, и песни бесплатно предоставил, и сам, ага, не слабо выступил. А ещё мы с Александрой и тётей Ариной, как и все зрители, для посещения концерта билет покупали. Конечно, так уж особо в деньгах мы теперь не нуждались, потом и собранные средства предназначались именно для нужд учеников Петербургской консерватории, так половина, как было объявлено, направлялась и на лечение раненных воинов, конечно, пока просто намечавшихся. Раз общество так решило, то и нам не стоило жадничать. И ещё, честно говоря, все эти песни и музыку не я же сам сочинил. Они, как мне уже было понятно, из будущего! Хотя, может, и не совсем моего? Правда, однозначно так сказать было трудно. Вот, не знаю, сам Господь Бог или неведомая сила вдруг одарила меня довольно чёткими воспоминаниями и странными знаниями одного крепкого мужчины, хотя, вроде, ещё не достигшего и тридцати лет. Но однозначно военного, скорее, и офицера, в чине, возможно, поручика или штабс-капитана. Так-то, молодой совсем. Но я всё воспринимал так, словно это именно мои воспоминания. Потом, у меня в памяти и никаких данных на этого мужчину не сохранилось. Лишь его, да, не имя и никак не кличка, а самый настоящий боевой позывной «Бурлак». И, как я уже знал, погиб он при выполнении боевого задания, при взрыве противопехотной мины вместе со своим боевым товарищем, жаль, что тоже оставившим мне на память лишь позывной «Орк». Ну, так сам захотел прозваться. И этот трагический случай, как ни странно, произошёл ещё и на территории Новороссии, называемой в далёком будущем Донбассом, на войне с непонятными и жестокими украми. Ну, это галичане в будущем так себя прозвали. Вроде, это именно они какие-то древние укры и, как шутили тогда, даже сумели выкопать в глубокой древности Чёрное море. Это, конечно, уж слишком, но, получается, что именно я в другой своей жизни, и у меня на этот счёт никаких сомнений не имелось, погиб на мине, выставленной как раз этими проклятыми украми. Конечно, немного и смешно звучит, но вот им требовалось хоть как-то отомстить или чем-то насолить. Лучше всего, сделать так, чтобы никаких укров не появилось. А то они, хоть и в будущем, могли принести немало бед. Уж я надеюсь, что у меня и дети и другие потомки останутся. А кому хочется, чтобы и далее продолжалась лишь плохая жизнь. Наверняка мне могли достаться воспоминания одного из своих потомков. Получается, и у него жизнь как бы не удалась. Хотя, у меня уж точно всё впереди...

*

– Вот вечно ты, Борис, что-то такое выдумываешь! – немного проворчала тётя Арина. Хотя, не сильно. – Но эта песня, однозначно, хорошая, и удачно пришлась. Если что, то будут вспоминать именно её. А ещё и слова из неё насчёт войны.

Да, так и есть. Именно потому я её и спел. А что тётя Арина меня немного пожурила? Так все матери такие. Это же именно она после смерти родителей меня спасла и вырастила. Ещё и выходила в прошлом году. Настоящая мать и есть, пусть я лишь племянник, сын её старшей сестры, но любимой. Так-то, родная кровь. Видно было, что тётя, вообще-то, просто довольна. Не зря же я сказал про Ивана Фёдоровича. Ведь многие, кто знал нас, сразу же бросили взгляд на тётю Арину. И она в своём тёмно-голубом платье нового фасона со светлыми волнистыми полосками, хотя, расплывчатыми, выглядела, как говорится, на все сто. Очень красиво и, ага, стильно! Как и Александра в строгом светло-розовом платье. Сами же и сшили. Можно сказать, очередные модели. Хотя, платья. А вот мои тётя и сестра точно настоящие бриллианты! Даже без украшений. Хотя, их немного на них было, и очень красивых и достаточно дорогих. Но всё равно, по сравнению с другими дамами, скромно. Не из-за того, что у нас украшений не имеется. Уже имеется. Как мы сами купили, так и подарки. Ещё и от бабушки, и матери осталось. Но, как говорится, не совсем бриллианты украшают человека, а скромность. Тем более, если есть чем гордиться!

И, да, моих родных хоть сейчас, без всякого сомнения, можно было выставить на обложку и страницы, ага, весьма популярного и модного в Петербурге, пусть и год только, журнала моды «Татьяна», выпускаемого юсуповским Домом Моды «Татьяна». Правда, тётя Арина там уже не раз была напечатана, ещё в прошлом году. Пусть в Доме Моды ей и мне принадлежала пятая доля, и, соответственно, действительно выплачивалась ежемесячно такая же часть доходов, я бы назвать его нашим не стал. Вроде, после осенних попыток укрывательства доходов ничего такого больше не намечалось, но наши отношения с княжеским семейством Юсуповых были сильно испорчены. Они и ранее воспринимали нас за пустое место, так теперь ещё и считали своими врагами.

Да, на фоне тёти Арины и Александры я в простом ученическом мундире выглядел вообще бедно. Жаль, но официальные требования такие, даже к бедным гимназистам. Мы в присутственных местах обязаны были ходить в мундире. Если честно, гимназистам, как и мне, как бы нельзя было ходить и на концерты в консерватории, но тут уж особый случай. Я же теперь не абы кто, а как бы и автор многих замечательных музыкальных произведений!

Хотя, не так уж важно, как там знать к нам относилась. Теперь нашу семью трудно было воспринимать за пустое место. А одним врагом больше, другим меньше. Они всегда были и будут, пусть даже и такие опасные. Главное, чтобы с нами считались.

*

– Борис, скажи, а что за сказку ты решил написать? Ты про неё мне не говорил. И что ты там делал за сценой? Похоже, Фёдор Осипович с Модестом Петровичем тебя так просто не отпустили?

– Извини, Александра. Всё как-то неопределённо было. Ты же знаешь, что у меня пока на очереди «Остров сокровищ». Пусть и имелась у меня мысль написать и сказку об этих мушкетёрах, но, сама видишь, что и времени нет, и желание пропало. Опять ведь придерутся. И жандармов могут послать. Опасно писать сказки об Их Величествах, даже французских. Не так подумать могут. Ты же только недавно прочла эту книжку о французских мушкетёрах. Хоть и интересно, но слишком всё сложно и неоднозначно. Честно говоря, одни грязные интриги, разные нехорошие дела и предательства, и даже у высоких особ. А тут какой-то странный юнец захотел представить Их Величества, хоть и французские, в образах собак и кошек. Точно не одобрят. Могут даже в бунтовщики записать. Хотя, ничего плохого и недостойного я не задумывал. Вот, смотрите! – И я подал тёте и сестре несколько альбомных листов с нотами, текстами песен и карандашными рисунками. Красивые получились. – Это списки. Точно такие же оставил Фёдору Осиповичу. Прямо сразу пристали и заставили написать. Если скажут, то придётся и эту сказку сочинить. Хотя, у них тоже времени нет. Они сейчас начали оперетту «Весёлая вдова» и уже несколько арий написали.

– Да, опять твоя задумка. Скажи, Борис, а интересная вещь должна получиться? Вот и «Щелкунчик» получился интересным, и «Баядерка» не хуже вышла. Хотя, в ней у тебя не так много сюит было, но одни из самых лучших. Говорят, что и в «Лебедином озере» твои сюиты пришлись к месту. Раз сам Пётр Ильич признал.

– Да, мама Арина. Но слишком большие произведения мне точно не под силу. С другой стороны, какая мне разница, что только часть написал? Всё равно ведь скажут, что написал и молодец! А у Фёдора Осиповича и особенно Модеста Петровича, умений намного больше. Уж они точно справятся. Может, и Александр Порфирьевич подключится? Правда, он сейчас сильно занят у себя в академии. Зато у меня больше времени на учёбу и другие занятия останется. Глядишь, ещё что-нибудь другое придумаю?

– Ладно, старайся, Борис. Придумки – это хорошо. Лишь бы эта война быстрее закончилась, и Иван Фёдорович жив остался.

Вот тут всё было сложно. Не знаю, как поведут себя другие державы, но турки-османы всё-таки не самые слабые противники. И коварные, и жестокие. И насчёт Ивана Фёдоровича сказать было сложно. Войны без погибших не бывают, и не обязательно это только простые солдаты. Если Плевну проморгают, то тогда точно много русской крови прольётся.

*

Хоть где-то далеко и шла война, но мы продолжали жить своей жизнью. И в консерваторию больше приглашений не было. Хотя, пока достаточно. Зато на следующий же день ко мне пристали в гимназии. Некоторые учителя и, оказывается, наш учитель музыки Апполон Григорьевич Лядов тоже присутствовали на концерте. Смогли попасть и ученики из обеспеченных семей. Хорошо, что учителей сказка о собаках-мушкетёрах и кошках-гвардейцах не особо заинтересовала. Да, если подумать, не совсем их дело. Они теперь и цепляться ко мне опасались. Зато инспектор Пустонский Михаил Васильевич сразу же вцепился в меня. Хоть наш законоучитель, протоиерей Леонид Петрович Петров, в этот день отлучился из гимназии куда-то. Он, вроде, и на концерте не присутствовал.

Предвидя неприятности, я нарисовал множество рисунков с образами главных героев несуществующей сказки. На всякий случай. Рисунки у меня вышли красивыми и чудными. Особенно трудно было оторвать взгляд от Констанции в образе пушистой кошечки и королевы Анны, уже миленький белой собачки. Они точно вышли прелестными. Как и обещал на концерте в консерватории.

– Всё играете с огнём, Борис Павлович. Вы, конечно, способный ученик, но, сами понимаете, кому-то из высоких особ такие образы могут и не понравиться. Оставили бы Вы такие шутки? Хотя бы на некоторое время. Тем более, сами же объявили, что передумали. И мы тут, в гимназии, полностью приветствуем такое решение. Потом как-нибудь напишете. Всё-таки ведь война и, думаю, что тяжёлая, началась. А Вы считаетесь её противником. Хотя, да, для многих Ваше мнение, так сказать, имеет значение. Даже у нас в гимназии. Но многие, в том числе и высокие особы, Вас не понимают и не поймут. Так что, пока лучше не злоупотреблять их терпением. А песня, да, хорошая получилась. И к месту пришлась. Хоть и о французских мушкетёрах. Вот песнями и займитесь. Никто слова не скажет.