Вот и свела нас судьба (хотят ли русские войны)...

Заглавие, пролог

* * *

Патман Анатолий

Вот и свела нас судьба (хотят ли русские войны)...

Фантастика (альтернативная история)

Аннотация:

Как сладок хруст французской булки, но слегка пропитанной бунтарским духом…

У одного юного князя дела, вроде, стали налаживаться. Но это только на первый взгляд. Ранее он был никому неизвестен и неинтересен. Но теперь уже другое дело. Кому надо, всегда будут за ним приглядывать. И мешать...

Очередная попытка что-то сочинить на тему альтернативной истории. Лютые Марти Хью и Мэри Сью, и рояли в кустах!

Черновик, и текст по мере сил и желания будет чиститься и изменяться. Всем читателям, высказавшим конструктивные замечания и пожелания, автор выражает самую искреннюю благодарность. Все события вымышленные, персонажи выдуманные, но есть и исключения.

Текст книги, думается, вполне соответствует соглашению «Красный конвент» (http://samlib.ru/k/krysolow/redkonvent.shtml).

Оглавление

Пролог

Глава 01. Без неприятностей никак?

Глава 02. В Петербурге без перемен?

Глава 03. Не балетом единым?

Глава 04. Не только родственники?

Глава 05. Опять сочиняю?

Глава 06. События идут своим чередом?

Глава 07. Нужные знакомства?

Глава 08. Нас обкрадывают?

Глава 09. Пока всё спокойно?

Глава 10. Обложили, вороги?

Глава 11. У нас своя жизнь?

Глава 12. Грехи наши тяжкие?

Глава 13. Свадьба пела и плясала?

Глава 14. Продолжаем развлекаться?

Глава 15. Да здравствует рабочий класс?

Глава 16. Уже праздники?

Глава 17. Странные и опасные разговоры?

Глава 18. Праздники, ох, праздники?

Глава 19. И зимой не скучно?

Глава 20. Неужели разлука?

Глава 21. Заслуженно признание?

Глава 22. Я просто пою, сударыня?

Глава 23. Я тоже немец?

Глава 24. Надо, дорогие, надо?

Глава 25. Не всё прощается?

Глава 26. Дела на миллион?

Глава 27. Можно и пыль в глаза пустить?

Глава 28. Зря хлеб не едим?

Глава 29. Для тебя я Луну улыбаться заставлю?

Глава 30. А завтра уже война?

Эпилог

Пролог

– И как Вам отдыхается в Париже, Владимир Григорьевич?

– Хорошо, Станислав Казимирович. Лучше и не пожелаешь. Эти французы столь милые и обходительные. Такого в нашей сиволапой России ожидать не приходится. Даже видеть чернь не хочется!

– Ну, почему же? И в нашей империи не всё так плохо. Слышите музыку, что играют музыканты в кафе напротив? «Sous le ciel de Paris» или «Под небом Парижа» называется. Так ведь как бы наш русский князь сочинил. Недавно в самой Парижской Гранд-опере целый концерт прошёл. И там выступила княгиня Церетелева, и с блеском. Она исполнила многие русские песни. И прозвучала самая разная музыка. И большинство именно его сочинения. Парижане были в полном восторге.

– А, Вы об этом юном князе Куракине? Музыка его, конечно, интересная и душевная. Этого не отнимешь. Но наглец, каких мало. Прикрылся Юсуповыми и только так использует их.

– Почему же? Тут, скорее, сам Николай Борисович и Татьяна Александровна пожелали использовать юное дарование. Только вот, к сожалению, многие влиятельные французы разочарованы. Князь и его супруга пока никак не пожелали сделать хоть какие-то шаги им навстречу. Похоже, посчитали, что мало предложили?

– А, это Вы, Станислав Казимирович, уже о новой одежде? Что же, неплохо утёрли нос французам. Пусть сильно не задираются. А то решили, что у них самая передовая мода? Оказалось, что и в России есть таланты. Хоть этот юнец и наглец, но, несомненно, способный малый. Хотя, без помощи Юсуповых точно бы не выдвинулся.

– Это, Владимир Григорьевич, конечно, так. Хотя, пока в особом продвижении музыки князя Куракина Юсуповы не замечены. Да, у них замечательный домашний театр, но не для широкой публики. И получить привилегии или патенты на новую одежду за границей они пока не торопятся. Только вот во Франции они, скорее всего, ничего не получат. Французы сильно обижены и патенты точно не выдадут.

– Э, Станислав Казимирович, почему же? Очень интересная и нужная одежда. И вполне удобная и своевременная. Скоро весь Петербург в ней будет ходить. Думаю, что французов бесит, что её именно в нашей империи придумали и выпускают. Согласен, что они большие деньги теряют. Хотя, Вы, тут, похоже, на что-то намекаете?

– Да, Владимир Григорьевич. Некоторые знакомые французы попросили содействия. И именно у Вас неплохие возможности.

– Ну, возможностей у меня действительно много. Но, знаете, что использовать их для содействия французам как-то несподручно.

– Ну, не просто же так, Владимир Григорьевич. И французов сама одежда не сильно и интересует. Они её и так повторить смогут. Главное, это новые замыслы юного князя. Наверняка он ещё что-то придумал. Если аккуратно всё сделать, и комар носа не подточит, и французы довольными останутся. И Вы сами тоже не пожалеете.

– Э, тут, Станислав Казимирович, уже интереснее. Как вернусь домой, так постараюсь всё обдумать в спокойствии. Надеюсь, время ещё терпит? Может, что-то и удастся предпринять? Есть у меня нужные знакомства. Вполне способные провернуть это дело. Авось помогут? Почему бы не поспособствовать столь милым людям, как французы. Да и юный наглец мне нисколько не нравится.

Глава 01

* * *

Глава 01.

Без неприятностей никак?

– Значит, Борис Павлович, сестру защищали? Но Вы понимаете, что ещё несовершеннолетний, и носить оружие права не имеете? И вы там все спокойно могли засесть в усадьбе, а потом подошла бы полиция и во всём разобралась. Зачем же по невинным крестьянам стрелять? Они же вам ничего не сделали.

Я чуть не вспылил, но всё-таки сумел сдержаться. Это уже слишком! Ага, сначала нам надо было что-то сделать? Покойникам уже ничего не нужно! Оказалось, что в нашу шестую гимназию из полиции Новоладожского уезда ещё в конце июня поступили сведения и подтверждающие бумаги о моей стрельбе, надо же, чуть ли по невинным крестьянам! Как бы из-за буйности характера. Да ещё и приписали ношение недозволенного для юного отрока оружия. Но теперь у меня на руках имелась и чуть поздняя записка станового пристава совсем иного характера! Хотя, бумаги в гимназию были составлены чуть ранее. Да, как полиция всё перевернула! С другой стороны, могли и новые бумаги прислать. Уже с опровержением! Похоже, решили нам немножко пакость сделать? А тётя Арина там матрёшки всем подарила, но взяток деньгами не дала. Ничего, в следующий раз я и сам полиции пакость сделаю! Мало не покажется!

Семнадцатого августа, уже на следующий день после тихого возвращения в Петербург, я, как и положено, отправился на учёбу. Хотя, первый торжественный день мной, конечно, был пропущен, но ничего страшного. Правда, многие ученики опоздали. Ну, это как всегда... Хоть учителя и посмотрели на меня косо, но пока, вроде, прокатило. Потом, не так-то просто на меня, ага, наехать. Ну, да, я уже не прежний нищий и тихий мальчик из дворян Переверзевых, а что ни есть князь Куракин. Единственный ученик в гимназии с таким высоким титулом. Уже не совсем нищий, и успевший и отметиться многочисленными музыкальными творениями и другими вещами.

Да, никакого желания учиться. Совсем как в милой сказке про Дюймовочку. Есть да спать и квакать, то есть, петь, и наслаждаться жизнью. Хотя, для женитьбы я ещё маловат. И, конечно, пока погода позволяла, наверное, никому не хотелось прервать свой отдых. Было тепло, и всё ещё светило солнце. Даже в Петербурге. Жаль, что нам с тётей Ариной пока не совсем до прогулок по городу.

Выпускники, конечно, разлетелись кто куда. Друзей и близких знакомых я среди них так и не завёл, как их не было у меня и среди оставшихся учеников. Хотя, Иван Бычков, Алексей Павловский и Франц Рицца в последние полгода неплохо ко мне относились. Но теперь у них совсем другие интересы и куда они подались, я не знал. Зато в гимназии появились незнакомые ученики, конечно, новых первых классов. Я сам уже перешёл в пятый, но для меня почти ничего не изменилось. Какие-то дисциплины перестали изучать, какие-то добавились, но, в основном, нагрузки не особо изменились. И, вообще, мне было без разницы, что изучать.

Конечно, началось выяснение того, кто как провёл лето. Среди учеников из богатых семей были и те, кто отдыхал за границей или в имении родителей, но большая часть гимназистов так и провела лето в Петербурге. Некоторые даже и на разные работы поступили, зарабатывая на жизнь себе и своей семье. Хотя, я же тоже всё лето возился в огороде и растил разные овощи, пусть и в собственном имении Берёзовая горка. Ну, ещё и деревенька неподалёку, наша бывшая, так называлась. И всего лишь в верстах сто от Петербурга, в Новоладожском уезде, к тому же, недалеко от берегов Волхова. Вот и ходил я всё лето в наш лес и собирал ягоды и грибы, да ещё лекарственные травы в окрестностях имения. Ах, да, ещё и рыбачил, но уже не в безымянном, а Княжеском озере, ловил вволю жёлтых карасей, золотистых линей, полосатых окуней и зубастых щук. На новых прудах на Княжеском ручье рыба ещё не успела подняться. Вот об этом я спокойно и рассказал другим ученикам. Как бы ничего интересного. И некоторые другие гимназисты победнее тоже немало покопались за лето в огородах. И тоже неплохо порыбачили.

Да, пока о нашем новом имущественном положении никто не знал и явно и не догадывался. Мне пришлось умолчать и как бы об очередных своих успехах. Ничего, со временем всё станет известно. К примеру, до продаж матрёшек ещё немного осталось.

Тут я, слегка подумав, ознакомил некоторых одноклассников, конечно, прежде всего, Александра Авилова и Павла Бельковского, с которыми как бы приятельствовал, своей очередной сказкой под названием «Приключения в Простоквашино». Вот тут интерес у всех появился. Не к самому летнему времяпровождению, а к сказке и песням к нему. «Песенка кота Матроскина», хотя, «Песенка кота Леопольда», вполне душевная детская песня. А вот «Травы-травы» уже взрослая, но так красиво описывает природу, что я придал её к сказке. Хотя, просто тогда мне ничего другого и не вспомнилось. И «Кабы не было зимы» и «В лесу родилась ёлочка» не совсем как бы в тему. Явно требовалось продолжение для них. И, конечно, оно у меня будет, просто не всё было ещё продумано. Не до него пока и других песен к сказке. Так что, как-нибудь позже.

Ничего необыкновенного и неприятного в гимназии меня пока не ждало. Но немного потрепать себе нервы всё равно пришлось. Уже на второй день меня вызвали к директору гимназии Николаю Яковлевичу Максимову. И он решил, получается, показать мне свою директорскую волю? Я же как бы что-то там из правил для учеников гимназии нарушил. Правда, не в гимназии или Петербурге, а у себя в имении? Ничего, и у меня достойные ответы имеются!

– Уже имею, Николай Яковлевич. Правда, только на территории своего уезда. Сам становый пристав вручил мне это разрешение. Но револьвер я и так в имении оставил. И, заметьте, это подарок князя Николая Борисовича Юсупова, и у меня имеется дарственная от него. И, между прочим, я только защищал жизнь и честь сестры, своей семьи и всех обитателей усадьбы. Запросто могли всех убить и разграбить имение. В меня и камнями кидали. В записке станового пристава всё это изложено. И полиция ко мне никаких обвинений не предъявила. Если Вы намерены применить ко мне необоснованные взыскания, то нам с Ариной Васильевной придётся обратиться в суд. И, будьте уверены, что мы её выиграем!

Подействовало! А нечего меня пугать! Да, мне пришлось резко объясниться с недовольными мной директором и инспектором Леонидом Петровичем Пустонским. Ну, да, как бы лишних хлопот им добавил. Хотя, присутствовал ещё наставник класса и учитель по латыни и древнегреческому, немец Иоганн Карл или Иван Карлович Дитрих. Хотя, он ко мне никаких претензий не высказал.

Конечно, мои учителя так и не смогли предъявить мне никаких обвинений. Тем не менее, я получил предупреждение, что, если будут новые нарушения, то меня сразу же исключат из гимназии. Жаль, но директор и инспектор спокойно пропустили мимо ушей новость о появлении у меня сводной сестры. Пусть в полицейских бумагах сведения о ней имелись. Странно, конечно, но, похоже, что просто кто-то на них сильно надавил. Явно господа из Министерства народного просвещения. Ведь наша гимназия в одном здании с ним находится. Ещё и с Русским географическим обществом. Далеко ходить не надо. И нам, гимназистам, лишь лишние волнения. Только непонятно отчего. Моей вины уж точно не имелось. Местный наглый богач-кулак Прохор Соломин, пусть и из крестьян, хотел насильно сделать Александру женой своего сынка-разбойника Демьяна, и так уж забившего насмерть первую жену. Просто без причин! Всё равно нельзя! И явно откупился! К счастью, вовремя мы с тётей Ариной в имение приехали! Хотя, похоже, что директор с инспектором просто посчитали меня зазнавшимся аристократом, возомнившим о себе невесть что, и решили поставить на место. Ну, да, я и сам не любил и не уважал таких охамевших, ага, мажоров: аристократов и богачей. Полно их в Петербурге было. Ходило множество нехороших слухов. А ведь в городе ещё и обычных бандитов с разбойниками хватало.

Но до этого всё это ко мне отношения как бы не имело! Да и сейчас тоже! А теперь учителя гимназии и меня стали считать именно таким охамевшим мажором? Конечно, не дело. Само собой, я пообещал, что буду иметь самое скромное поведение. Надо как-то выдержать оставшиеся четыре года или сдать экзамены, ага, досрочно. Хотя, угрозы директора и инспектора меня уже нисколько не пугали. Пусть исключают. Если пожелают, то повод могут найти любой. Всё равно мои знания, за редким исключением, нынешнюю гимназию уже сильно переросли. Жаль, что потом просто куда-нибудь учиться не примут. Могу остаться без высшего образования. Но и это меня не пугало. Даже без него обойдусь!

*

Да, уже шестнадцатого августа мы с тётей Ариной, Александрой и Федотом Колычевым да Марьей Акимовой вернулись в Петербург. Конечно, нашему приезду были сильно рады и их родные. Мальчик и девочка за лето сильно загорели и поправилась. В нашем имении у них было и хорошие питание, и условия жизни, и необходимые физические нагрузки. А ещё они научились слегка и читать, и писать, и считать. Не говоря уже о подаренных нами одежде и обуви. На эту зиму. Но чуть позже они, конечно, будут им малы и достанутся их младшим сестрёнкам Варваре и Василисе. Те ещё больше слабы, и придётся нам их тоже подкормить и приодеть. Жалко будет, если вдруг такие милые и сообразительные малышки ненароком, и на на наших глазах, помрут. Не хотелось бы. Наши помощники привезли с собой ещё и по набору матрёшек, хотя, не с членами семьи Матрёны Захаровны Малютиной, а с клыкастым Серым волком, симпатичной Красной Шапочкой, её бабушкой и тремя храбрыми поросятами. Наш подарок. Заготовки выточили и разрисовали, конечно, не они, но раскрашивали сами, и неплохо. Тут уметь надо! И, главное, Федот и Марья привезли большое количество разной деревенской снеди. Тоже подарки, и не только наши. Им ещё по семь рублей полагалось, но деньги получат семьи, конечно, тоже едой.

В сущности, за время нашего отсутствия в Петербурге для нас как бы ничего не изменилось. Или эти изменения нас почти не затронули. Немного подумав, мы никуда переезжать не стали и остались в своём же Столярном переулке. Привыкли уже, да и центр города, и до гимназию не так далеко добираться. Просто из своей скромной трёхкомнатной квартиры за субботу и воскресенье, кстати, с помощью семейств Колычевых и Акимовых, перебрались в другую в этом же доме, но уже большую, пятикомнатную. Правда, и плата за него выросла до сорока рублей в месяц. Но мы теперь могли себе это позволить. У каждого стало по комнате, потом общие гостиная и столовая. Ничего, терпимо.

В воскресенье мы в церковь не пошли. Отвыкли уже за лето. Ведь с начала июня по середину августа безвылазно сидели в своём имении. Отдыхали! Тётя Арина хоть в Сольце, в волостном центре, несколько раз побывала. А мы с Александрой только в окрестностях имения время и проводили. Хорошо, что и в Киреше церкви не имелось, а съездить в Солец мы и не подумали. Во-первых, на другой стороне Волхова, потом, как бы в целях безопасности. Нам после отбития наглого нападения кирешских кулаков приходилось немного остерегаться. Да, этого злобного Прохора Соломина и его жестокого сынка-бугая Демьяна забрали куда-то, но ведь их родня в Киреше никуда не делась. Пусть они там как бы бесправные крестьяне, а мы дворяне и помещики, но в нашей глуши всё может произойти. Тем более, эта родня тут же резво прибрала к рукам все оставшиеся без хозяев богатства. Хотя, там и полицейские чины себя не обидели. Вот оттого даже у себя в имении и его окрестностях мы одни никогда не ходили, да я и сам не расставался с револьвером Смит-Вессон второго образца. Он пока немного тяжеловат для меня, так я и сам уже достаточно окреп. И стрелок, честно говоря, неплохой.

Мы уже не бедствовали, и доходы от имения для нас особой роли не играли. Они пока нисколько не выросли. Ну что нам теперь тысяча рублей в год? Мы, наоборот, больше на обустройство имения потратились. За лето на счёт тёти поступило где-то даже десять тысяч рублей. Сказать было трудно, но, похоже, Юсуповы нас не совсем обижали. Худо-бедно, но одежда нового фасона явно шилась. И оно было довольно дорогим. Как и новое бельё. И осенью можно было ожидать ещё большего роста продаж. Кстати, и наши игрушки выпускались, и самые разные, и явно в немалом количестве. Мы пока не интересовались объёмом продаж в Доме Моды «Татьяна», но тётя как-нибудь проверит. И она имела на это право.

А так, люди с важными титулами и большими состояниями постепенно переходили на новую одежду. Тем более, они сейчас дружно начали возвращаться из заграницы и своих имений. Правда, императорская семья, летом отдыхавшая где-то в Германии, вроде, по слухам, пока находилась в Крыму. Ну, не моё дело...

Да, с первого январского детского бала, где я познакомился с княжной Татьяной Юсуповой, прошло лишь каких-то семь месяцев, но наша жизнь сильно изменилась. И для счастья, оказывается, нужно всего лишь немного денег. Но, наверное, пока у нас и счастье маленькое? А если мы разбогатеем, как Юсуповы, то и счастья у нас станет намного больше?

Хотя, если так подумать, то богатства знати и прочих богатых всегда от устройства самой власти. Это государственная система работает на них! Российские императоры щедро раздаривали своим приближённым и прочим дворянам земли, да ещё крестьян, как скотину, в крепость отдавали. А те полный беспредел творили! Как можно людей, как имущество, продавать? Это саму жестокую рабскую государственную систему полностью уничтожать надо! И даже во время недавнего «освобождения» помещики за земли, как бы отданные крестьянам, получили немалые деньги. И именно от государства! А самих крестьян загнали в ещё большую кабалу, но уже немного скрытую. Да, и мой отец получил эти деньги, но они мне как раз и не достались. Всё было расстрачено им на погашение своих прежних долгов, да немного и на семью.

Тем не менее, не повезло моим родным... Сильно! Я теперь являлся круглым сиротой. К сожалению, и мой отец, князь Павел Александрович Куракин, и моя мать княгиня Софья Васильевна, и мои старшие сёстры княжны Агнесса и Екатерина так и не смогли спастись во время одной из эпидемий разной заразы, время от времени беспощадно прокатывающихся по необъятным просторам нашей Российской империи. И остался я один как перст. Хотя, вместе с тётей Ариной Васильевной Переверзевой, младшей сестрой моей матери. И за это ей вечная благодарность. Она сразу же взяла меня к себе и спасла, не дала умереть! Особенно выходила во время последней болезни. Ведь именно в августе прошлого года со мной всё и случилось. Целых три месяца проболел! Я несколько раз был при смерти, но, к счастью, выкарабкался. Только чудом тётя Арина вытащила меня даже с того света. Правда, теперь ещё и приобрёл странные воспоминания, а с ними и очень ценные знания.

И теперь у меня добавился и ещё один повод для радости. Мы вселились в новую квартиру даже втроём! Моя комната была сильно больше старой. Такие же достались и тёте Арине, и моей сводной сестре Александре, уже Павловне, Железновой. Ну и пусть, что у нас матери разные. Так ведь отец всё равно один. Так уж получилось, что он, пользуясь положением помещика, почти насильно обрюхатил свою крепостную крестьянку Вассу Лебедеву, а затем подло продал и так же насильно выдал её замуж за крепостного крестьянина помещика Хвостова Карпа Железнова. Уж не знаю, что было бы с моей сестрой, если это проклятое крепостное право до сих пор не отменили? Хорошо, что император Александр Николаевич всё же полтора десятка лет назад как бы «освободил» крестьян из крепости. Мне не важно, что Александра пока считается простой крестьянкой, и с этим как бы ничего поделать нельзя. Да, крестьяне до сих пор бесправные подданные, не чета дворянам. Всё равно она моя родная сестра! И я точно её и сам не обижу, и в обиду никому не дам.

И, вообще, Александра очень хорошенькая девица. Настоящая прелестница. С тётей Ариной они немного разные, но от них трудно отвести взгляд. Сестра больше похожа на нашего отца, точнее, бабушку Агнессу, а тётя, раз они родные сёстры, на мою мать. И я был очень рад, что они у меня есть!

Глава 02

* * *

Глава 02.

В Петербурге без перемен?

Да, новая квартира нас устраивала больше. Самую большую комнату мы обоснованно отвели под гостиную. Ещё одна изначально была предназначена и оборудована для столовой. Хотя, везде стояла самая дешёвая мебель, и мы сразу же дополнили её своей, хотя, не особо лучшей. Конечно, в течение следующей недели нам пришлось докупить и недостающую посуду, как и немного мебели и одежды, больше для сестры. А ещё сразу же две швейные машины «Зингер», вместо оставленного в имени. И гитару, вместо прежней, временно взятой тётей у знакомых. А то подарок Юсуповых мы оставили в имении. И, кстати, у нас появилась тульская гармонь фабрики Воронцовых. Я попробовал сыграть на ней «Голубой вагон», а потом и танго «Ах эти чёрные глаза», и неплохо получилось. Правда, мне ещё надо было привыкнуть играть.

Будут деньги, может, купим и фортепиано? Всё-таки и оно нам сильно нужно. Мы обладаем, пусть и не такими большими, но всё равно музыкальными способностями. И у меня в памяти ещё множество самых разных музыкальных произведений, которые так и просятся в свет. Но их немного и довести надо, и слова песен подогнать требуется. Поэтому без музыкальных инструментов мне никуда. Да и тёте Арине. У нас и у Александры голос хороший. За пару летних месяцев она смогла немного изучить грамоту, но до настоящей образованности ей было ещё сильно далеко. Всё-таки княжеской дочери требовалось не только уметь слегка читать и писать, и немного рисовать, а быть всесторонне образованным. Но нам придётся учить сестру и самим, и нанять ей хороших учителей. Всё же ей уже шестнадцать лет, и отдать в этом возрасте на обучение в разные образовательные учреждения, это только нанести ей тяжёлые душевные травмы. Могут не так отнестись к бывшей крестьянке. Ничего, рано или поздно выучим. Лишь бы сама старалась. Пока ей замуж торопиться не надо. Но видно было, что сестра как раз и страстно хотела получить хорошее образование.

А так, далее у нас дома просто потекла размеренная и очень даже спокойная жизнь. Конец августа и десяток дней сентября пролетели только так! И ведь погода стояла преотличная! Но у нас было полно дел! Тётя Арина и Александра, раз появились некоторые дорогие заказы, срочно занялись шитьём, а я учился в гимназии и время от времени помогал им. А ещё больше времени у меня уходило на занятия с сестрой. Мы с ней стали усиленно изучать чтение и письмо, потом начальный счёт, заодно и французский язык. Немецкий и английский пока не особо востребованы, и сестре они так сразу не потребуются. Потом мы обязательно возьмёмся за математику, точнее, алгебру и рисование с черчением. Вот они точно нужны. Немного прошлись, пока просто для общего развития, по химии, физики и космографии. Интересно, конечно, но их изучать придётся уже позже, когда грамота хоть немного будет освоена. Историю сестра может прочесть и сама, да пока и нечего там голову забивать всяким мусором. Стоит просто прочесть газеты, и всё станет ясно. Там как раз для нас, обывателей, всё по истории разжёвано и преподнесено как на блюдечке. А на древнегреческий язык и латынь я даже обращать её внимание не стал. Как и на древнеславянский. К сожалению, пока просто не до них. Уж они ей в жизни вряд ли пригодятся. Медицинским работником и учителем этих языков сестре пока точно не стать. Разве что где-нибудь за границей. Хотя, и там для женщин немало препон. Ну, да, можно идти в сёстры милосердия. Потом, скоро война. Её туда охотно возьмут. Но лучше будет, если она выучится хоть к чему-то!

Вот, если надо будет, то позже эту латынь Александра и сама выучит. Я уже видел, что она очень способная и трудолюбивая. И с характером! Похоже, так и так придётся сделать сестру немецкой баронессой! Оттого ей лучше будет побольше и получше выучить иностранные языки,пока французский и немецкий. Хотя, этих немецких языков пруд пруди! Интересно, что за диалект в Веймаре?

*

Хоть мне самому не особо хотелось в гимназию, но постепенно я стал втягиваться в учёбу. Да и многие дисциплины не очень меня интересовали. Всё равно они мне ничего не дадут. Но вот древним и иностранным языкам, как и физике с химией, потом, рисованию с черчением, не говоря уже о гимнастике с пением, всё же пришлось уделить внимание. Лишняя практика не помешает. Да и не дело привлекать к себе сильное внимание.

Я сейчас старался вести себя намного скрытнее, чем весной или в имении. Особо бояться некоторых старших одноклассников мне уже не приходилось. Уже и сам учусь в средних или «верхних» классах. И за лето я окреп и успел изучить и немало разных приёмов и ухваток из самбо, английского бокса, да и кулаками махать научился прилично. И удары смог поставить. Да, веса у меня ещё не хватало, но за себя постоять уж точно мог.

Зато в гимназии на меня навалилось много сведений о самых разных событиях и у нас, в Российской империи и Петербурге, и мире. У себя в Берёзовой горке мы были отключены о них. Хотя, многие из них мне просто были неинтересны. Но имелись и такие новости, что касались именно нас. Оказалось, что ещё в середине июня в журнале «Татьяна» были напечатаны моя сказка «Приключения деревянного мальчика Буратино», песни к ней и изображения самых разных кукол. Я и не знал, и из-за нашего отсутствия в городе нам и журналы не были переданы. Вот ученики об этом помнили до сих пор.

Конечно, и в гимназии было много разговоров о печальных событиях в Сербии и Черногории. Положение этих стран пока было откровенно плохое. И только вмешательство нашей страны и других великих держав, потребовавших перемирия, спасло их от полного разгрома и разорения турками-османами. Как в Болгарии. Как бы всю мировую общественность возмутили резня в Батаке и другие их зверства. Даже в Англии всколыхнулось. Это у них на днях какой-то лорд Гладстон издал свою брошюру «Болгарские ужасы». Жаль, что так поздно. Понятно, что англичане просто у себя власть делят, вот и решили использовать зверства турок в своих, ага, предвыборных целях. Ну, да, и в самой Османской империи ещё в июне в ходе борьбы за власть был убит молодой султан Абдул-Азиз, потом вот только что недавно был свергнут Мурад пятый, и на трон сел уже Абдул-Хамид Второй. Да, жестоко у них там режутся меж собой! И султанов только так убивают! Правда, эти события мне были не особо интересны. Ну, и они ни на что не влияли. Турки как были, так и остались русским врагами. Просто осенью, в предверии зимы, как бы начинать войну немного поздновато. Вот весной всё и начнётся. И никто пока не знал о тайной договорённости нашего императора Александра Николаевича с австрийским Францом-Иосифом о как бы разделе сфер влияния на Балканах и передаче Хорватии, Боснии и Герцоговины Двуединой империи. Может, сама передача ещё и не состоялась, но моя память говорила, что без этого никак. Иначе просто воевать с турками будет опасно.

Вот другое событие меня заинтересовало. Хоть об этом все гимназисты старались говорить тайком и без посторонних, в том числе и от меня, но много и восхищённо обсуждался дерзкий побег князя Крапоткина в конце июня из самой Петропавловской крепости. В общем-то, и в нашей шестой гимназии многие ученики, хотя, как и я, особым благоволением к Их Императорским Величествам и прочим Великим князям не блистали. А вот смелый князь им вполне импонировал. А что меня стали немного сторониться, так слухи о моей несчастной стрельбе по крестьянам, как бы и бунтовщикам, уже успели распространиться. И не от меня. Явно само начальство слило. Пришлось мне несколько раз аккуратно разъяснить своим одноклассникам, что я просто спасал свою новоявленную сестру от насильной выдачи замуж за одного из местных деревенских богачей, к тому же и тайно промышлявших разными разбойными делами. Но эта новость, хоть и сильно удивила других учеников, но полностью подозрения в отношении меня не сняла. Всё-таки, род Куракиных и сейчас считался одним из знатных семейств, потом, я как бы и был вхож к Юсуповым. Тонкости вроде того, что Куракины меня за своего так до сих пор и не признали, как и Юсуповы не считали равными себе, многим не были известны, не были приняты во внимание или их нисколько не волновали.

Если честно, а как признают меня другие князья Куракины, так и бароны Вревские и Сердонины? Тогда им волей-неволей, хоть и прошло много времени, придётся поделиться со мной наследством деда Александра Борисовича. Да и многие обиды уже нанесены и моим бабушке и отцу, а потом как бы и мне. Даже если и простить, всё равно ведь осадок останется. Так что, никто из Куракиных меня точно не признает. А чтобы стать вровень с Юсуповыми, нам с тётей Ариной много времени и усилий, и везения понадобится. И, скорее всего, этого и не случится. С другой стороны, это меня нисколько не волновало. У них своя жизнь, у нас другая. А что у меня с княжной Татьяной как бы и взаимный интерес, так пока только детский. И он с возрастом наверняка пройдёт. Уж у княжны точно, да и не сможет она пойти наперекор воли отца. Да, и моя память тут предупреждала, что мать у неё всё-таки безнадёжно больна. Жаль, конечно, что я, похоже, однолюб, но и мне, скорее всего, придётся отказаться от своих привязанностей. Хотя, время ещё покажет. Рано об этом думать. И только и остаётся, что стараться не влюбляться в кого не надо и искать себе подругу по возможностям. Если не получится, то смириться и постараться всё забыть.

Из местных, но не особо заметных событий, явился пожар. Оказалось, что в начале августа дотла сгорело здание минеральных вод в Новой Деревне. Хотя, опять же это место было известно лишь обеспеченным ученикам. А мы с тётей Ариной там никогда и не были. Разве что как-нибудь заглянем? Меня больше интересовало, где же находится знаменитое Комарово из песни «Я уеду в Комарово», но пока такого курорта на Карельском перешейке не существовало. Мало того, он почти весь входил в Великое княжество Финляндское, что мне откровенно не нравилось. И река Сестра, где проходила граница, протекала всего в каких-то тридцати верстах от Петербурга! Ну, это уже слишком! Если и строиться, то только у себя в имении! Можно, конечно, ещё в Крыму или, ага, Анапе. Всё-таки мой отец Севастополь оборонял. Но уж точно не в Гаграх! Там злые абреки, и никаких зимних вечеров проводить в нём я не собираюсь.

А что ещё особо интересовало других учеников, так мои, как говорится, творческие замыслы, и пока какие там подвижки с постановкой «Щелкунчика». Ну, разные музыка и песни у меня уже были готовы, но я всё равно отговорился тем, что в имении больше отдыхал и занимался разными сельскими делами. Новости о наших матрёшках, как говорится, широкой общественности пока не были известны. И я был намерен о них умолчать. Как сообщила тётя Арина, прошения на множественные привилегии, и только на её имя, уже были поданы. Всё-таки там разные наборы и, ага, производственные тайны. Раз сами Юсуповы в Петербурге отсутствовали, то возиться с оформлением части привилегий на них приказчики и стряпчие не стали. И в Доме Моды «Татьяна» уже усиленно велось производство самых разных матрёшек. И пока большая часть игрушек поступила из нашего имения. Их глава нашей мастерской Никита Малютин вместе с одним молодым работником по Волхову, Ладоге и Неве на пароходе привёз. Они у нас переночевали и обратно домой уже по железной дороге отправились. Ничего, хоть и в первый раз в такую дальнюю дорогу тронулись, не растерялись, и товар в целости доставили, и Петербург немного посмотрели. И по полсотни рублей премию получили! А вот продажа самих, не существовавших ранее, матрёшек должна была начаться со скорым выпуском нового журнала «Татьяна» с очередной моей сказкой «Приключения в Простоквашино». Так-то, до середины сентября немного осталось. Надеюсь, что всё пройдёт успешно.

Чтобы отвязаться от внимания, я отдал своим одноклассникам ещё ноты и слова «Ваше благородие» и «Пообещайте мне любовь». Даже и напел их. Новые песни всем понравились. Наверняка чуть позже наш учитель музыки Апполон Григорьевич Лядов точно потребует показать их на уроке музыки. Потом, последняя песня однозначно придётся по душе и нашим знакомым певицам. Пока их, вроде, в Петербурге не было. Нас они ещё не навещали.

А так, этим шедеврам точно обеспечена долгая жизнь. Мне самому больше нравилась вторая песня. Согласно моей памяти, она была очень душевно исполнена одной замечательной певицей, и, вроде, тоже Татьяной, конечно, в другой, наверное, тоже, моей жизни. Вот такие у меня в голове странные мысли. Хотя, я ещё не успел показать её тёте Арине. Не до песен ей было. Она, как мы заселились в новую квартиру, так сразу же, пока имелось свободное время, начала хлопоты по покупке имения помещика Рогинского в Киреше.

И, честно говоря, мне в исполнении этой певицы Татьяны больше нравилась уже другая песня. Я как вспомнил «Прекрасное Далёко», так в душе у меня стало тепло и спокойно. Ничего, будем жить! Может, ещё и придёт это Прекрасное Далёко? Конечно, путь к ней гладким никак не будет, но бороться надо. Хотя бы с теми же жестокими укропами, коварными наглами и наглыми пиндосами? Наверное, и с теми же австрийскими чехами, если так поворошить у себя в памяти, откровенными пособниками врагов России? Что-то у меня в отношении них тоже появилось сильное предубеждение. Как и в отношении некоторых балканских народов, точнее, их верхушки. Не говоря уже о немцах и французах. Вот взрастили близорукие российские императоры нового могучего врага. Им, что, австрийцев не хватило? А ведь немцы намного опаснее французов будут! И они рядом! Хотя, англичане всех коварнее!

Честно говоря, мне совсем не хотелось, чтобы русские солдаты и на этот раз шли на войну против турок-османов именно с целью освобождения этих народов. Вот чтобы показать туркам, где раки зимуют, да и хоть немного ослабить их, это да. Выгоды хоть какие-то для России приобрести, тоже. Только вряд ли это возможно? И не разрешат! И понятно было, что это во многом и оттого, что и самой власти интересы России не особо волновали. Она у нас, вообще-то, и не российская, а французская там, английская, точнее, больше немецкая! Вся императорская фамилия вообще из чистых немцев состоит и связана с заграничной аристократией самими близкими родственными узами. Хотя, и в Англии у власти как бы те же немцы. Ну и пусть, что они там меж собой как бы лаются? Но проливать они будут кровь простых русских людей. Для решения своих корыстных интересов, ничего общего с интересами русского и других народов в Российской империи не имеющих. Просто такие властные и кровавые игры. И пока ничего против поделать нельзя!

Но у нас в России ещё и безбожно воруют! Как сказал сам же царь, не воруют только он и наследник. Но они как раз и являлись главными основами этой воровской Системы! Угнетавшей весь народ в Российской империи! Самодержавие! И отсюда следовал простой вывод, что надо было бороться и с безобразиями внутри самой страны! Даже с основами! Но меня от этой простой, но как бы и сильно кощунственной мысли, когда она вдруг ненароком появлялась в памяти, самого начинало бросать в сильную дрожь! Правда, она, конечно, в глаза колет, но эта была очень опасной. Тут однозначно и меня, как ранее отважного князя Крапоткина, миг в казематы Петропавловской крепости замуруют, и навечно, и мне оттуда уже никак и никогда не вырваться. Разве что в могилу! Моментом в море, точнее, momento more! А то, как вдруг мне припомнилось, у тех же Юсуповых в одном тёмном чулане особняка на Мойке уж давно скелет лежит, и он там будет найден лишь сильно позже детьми нынешней княжны Зинаиды. Вроде, бесшабашная княгиня Зинаида, бабушка девочек, запрятала там навечно тайного возлюбленного! Как бы спасала от императора Николая Павловича. Хотя, она уж давно безвылазно обитала в Париже вместе со своим французским аристократом с купленными титулами и, конечно, никому ничего не расскажет. Да, странно, конечно, но, ага, факт! Вот уж меня в тёмном чулане никто не спрячет. И не надо!

Глава 03

* * *

Глава 03.

Не балетом единым?

Да, мысли у меня, конечно, слишком грустные и опасные. Да и дела во многом не от меня зависели. Вот и насчёт «Щелкунчика» я пока точно ничего не мог сказать. Хоть Модест Петрович Мусоргский, великий русский композитор и как бы и мой старший товарищ, уже через неделю после нашего приезда навестил нас и рассказал о нынешних делах, но пригласить меня на репетиции, оказывается, он не мог. Просто некоторыми важными особами было велено меня вообще к балетным делам не подпускать. Хорошо, что они уже сам «Щелкунчик» запретить не могли. После успешных концертов с моим и тёти Арины участием, да и успеха «Танца маленьких лебедей», в обществе, хотя, в основном не очень заметных, но влиятельных околобалетных кругах, к этому откровенно детскому балету как бы под моим соавторством, и особенно «Лебединому озеру», имелся большой интерес. Модест Петрович сам так и сказал. Он уж точно там во многом разбирался и, что надо, знал. И, конечно, и без меня «Щелкунчик» плотно опекали он и другие мои старшие товарищи и соавторы. Один из них, Александр Порфирьевич Бородин, и тоже великий русский композитор, всё ещё с женой находился на отдыхе, вроде, где-то за границей. А вот знаменитый пианист и профессор Петербургской консерватории Фёдор Осипович Лещетицкий, как и другой великий русский композитор Пётр Ильич Чайковский, уже профессор Московской консерватории, оттуда успели вернуться и приступили к обучению своих учеников. Ну, пока они меня к себе не приглашали, а в Москву я и так не поеду.

Модест Петрович вручил нам ещё и благодарственное письмо от Ивана Захаровича Сурикова. Надо же, несмотря на все жизненные трудности и препоны властей, он смог творить, и из-под его пера вышли такие чудесные творения, как «Тонкая рябина» и «Степь да степь кругом»! Теперь он точно станет знаменитым ещё ранее! Поэт с женой прожили у нас в прежней квартире, пока мы отъехали в имение, до начала августа. Жаль, что мы их не застали! Оказалось, что поэт в Петербурге хлопотал об издании книги своих стихов и, вроде, ему это удалось. Он приглашал нас и к себе в Москву. В ответ мы с тётей Ариной написали Ивану Захаровичу, что для нас большая честь быть знакомым с одним из великих поэтов нашей страны и помочь ему было не трудно, и что мы, будучи в Москве, обязательно навестим их с супругой. Правда, наверное, ещё не скоро?

Хотя, к балетным делам меня всё-таки как бы и допустили. Модест Петрович нежданно передал мне либретто «Баядерки» и просьбу Мариуса Ивановича Петипы сделать рисунки к некоторым сценам. Великий балетный мастер, конечно, в моей помощи не особенно нуждался, но, похоже, ему всё-таки было интересно мнение юного «дарования». Премьера балета должна была состояться, вроде, где-то в начале февраля. Я, конечно, уже начал работу, но пока никому ничего не передавал. Времени ещё полно было.

Тут я ничего скрывать не стал и сообщил другим гимназистам, что уже с весны неизвестно отчего в большой немилости у балетных чиновников и к репетициям как бы и своего балета просто не допущен. И вряд ли меня на них позовут. Ещё и добавил, что меня это нисколько не волнует, так как совсем юн ещё, и у меня просто всё впереди. Сказал, что меня точно ждёт Прекрасное Далёко!

Да, что-то я никак не мог отойти от «Прекрасного Далёка»!

Мои собеседники возрились на меня удивлённо!

– А что это такое? И когда оно у тебя наступит?

Тут я и ответил:

– Оно наступит тогда, когда точно не будет тех, кто только и умеет заниматься разными непотребными делами!

Тут до меня дошло, что я как бы и сделал слишком смелое и возвышенное заявление. И с тайным намёками! Вдруг куда не надо дойдёт? Меня ведь не поймут, особенно те же балетные чиновники. Они уж, кроме непотребных дел, просто ничем другим заниматься не умеют и не желают. Согласно своему положению. Правда, никаких имён не было названо и как бы открытых намёков не сделано.

И ведь точно дойдёт! Тут среди учеников всяких доносчиков или, ага, «стукачей», точно хватало. Уже чуть позже всё донесут до учителей и директора гимназии! А потом их донесения уйдут наверх, хоть и неспешно, по инстанции! Того и гляди, на меня скоро наш законоучитель в гимназии протоиерей Леонид Петрович Петров епитимью наложит! Ведь мы с тётей Ариной и Александрой так ещё ни разу не удостоились сходить в церковь! И под конец я нежданно расстроился и из-за этого заявил, что больше балетной музыкой заниматься не намерен. Мол, у меня и других дел полно.

Конечно, мои собеседники сразу же поинтересовалась, что за дела. Ну, пока насчёт матрёшек никому ничего не было известно. Вот на это я и сообщил, что мне пока больше интересны новые танцы, особенно латиноамериканские. И тут же мои приятели получили от меня ноты танго, конечно, «Татьяна», но пока без слов, и «Рио-Рита», но уже со словами на французском языке. Заодно я показал самые характерные движения из танго, хотя, как бы почти и весь танец. И мои приятели довольно легко их повторили. Чтобы было понятнее, я даже раздал имевшиеся у меня рисунки. Хотя, они заранее были нарисованы и с собой прихвачены. Вот, буду продвигать в широкие массы новый танец. Уж очень он нравился мне в другой жизни. И сейчас тоже. И пока я умел танцевать его лучше всех!

*

Помимо занятий с Александрой, мне надо было нарисовать вторые портреты своих родных. Или их списки. Оригиналы остались у нас в имении, Берёзовой горке. Работы двигались быстро, и к началу сентября часть из них заняла свои места в гостиной. Как и положено, в центре мой отец князь Павел, слева и справа княгини Агнесса, моя бабушка, когда-то фрайфрау фон Либендорф, и Софья, уже моя мать. Правда, портрет бабушки мы привезли из имения. Там она была нарисована в свои молодые годы, ещё в Веймаре, когда-то столице великого герцогства Саксен-Веймар-Эйзенах, а ныне, уж лет пять как, присоединённого к Германской империи. А дальше я продолжил работы над портретами своих сестёр княжон Агнессы и Екатерины. На портретах в имении они вышли весьма похожими на бабушку. Такие же красавицы! Хотя, как при жизни. Ничего, скоро рядом с матерью добавится и портрет тёти Арины, а с сёстрами – и Александры. Если тётя разрешит, то по памяти нарисую и портрет тёти Вассы, мамы моей сестры. Рядом с её портретом и повесим. Достойна! Стыдиться своих корней мы не собираемся! Надо бы ещё найти и портрет князя Александра Борисовича Куракина, нашего деда, или нарисовать его самому. Ну, это не трудно, вроде, у тех же Юсуповых он имелся. Если попросить посмотреть, а то и сделать список прямо на месте, то, думаю, что управляющий их особняком на Мойке разрешит. Мне много времени не надо. Может, удастся найти и в других местах? В крайнем случае, где-нибудь купим.

В свободное время я занялся рисованием отдельных сцен для «Баядерки». Просьбу Мариуса Ивановича лучше выполнить. И у меня неплохо получалось. Как бы и видел я этот балет, и музыку оттуда, пусть и не всю, но знал. Всё-таки у меня в другой жизни, похоже, интересы были слишком обширными. Хотя, как мне стало понятно, просто тогда жизнь была другой. Можно сказать, информационной. Всё же последствия научно-технического прогресса сказывались. И возможностей и у простых людей больше имелось. Но это никак не означало, что все они жили хорошо. Просто постепенно простые люди выгрызли для себя у жестоких и продажных властей и алчной и коварной знати больше возможностей, и только всего. Но за это пришлось заплатить множеством своих жизней. И я накрепко запомнил, можно сказать, и записал в своей памяти, что за счастье народа, и своё тоже, надо постоянно бороться. А как, то это уже сама жизнь покажет. Может, придётся и мне тоже стать даже и таким дерзким и идейным борцом против царского самодержавия, как князь Крапоткин? Но для этого мне многому надо было научиться, особенно разным военным премудростям. И, конечно, таиться и ничего не рассказывать даже самым близким людям. Чтобы и не расстраивать их, и не подводить. На войне, как на войне! Хотя, если меня разоблачать, то им тоже придётся туго!

Уже в начале сентября нас навестила и княгиня Церетелева, Елизавета Андреевна Лавровская. Оказалось, что она почти всё лето вместе с пианисткой Софьей Малоземовой гастролировала за границей. Успела посетить Вену, Милан и Париж, а потом вернулась в Петербург через Берлин и Варшаву. И дала множество концертов. Конечно, больше певица исполняла арии из разных опер, но много внимания уделила и русским романсам. И вот она порадовала нас, что все те песни, что она получила от меня, были ей исполнены за границей с большим успехом. Кроме того, и другие, что уже были представлены на наших концертах. А так, их мы вообще разрешили использовать всем! Потом, она менялась песнями с другой певицей Александрой Григорьевной Меньшиковой, тоже нашей хорошей знакомой, которая, оказывается, ещё и не вернулась из гастролей за границей! И ими были исполнены и детские песенки из журналов «Татьяна», так как они все были напечатаны и на французском языке. Оказалось, что европейская публика очень тепло приняла, наверное, и все четыре десятка песен, особенно на французском языке. Вообще-то, из взрослых песен на нём княгине были известны только «Если б не было тебя» и «La Paloma adieu». И, конечно, стал известен и как бы их автор. И мне это было приятно.

А пока певице надо было продолжить работу в Мариинском театре. Хотя, насчёт следующего года она не загадывала. Вроде, ей хотелось опять отправиться на гастроли. Понятно, что требовались новые песни. Хотя, чего уж скрывать, именно за границей Елизавета Андреевна зарабатывала себе всемирную славу и деньги. А потом уже здесь, дома, получала заслуженные почести. К сожалению, и как всегда, ага, через тернии к звёздам. И через заграницу! Может, и мне сорваться на этот «загнивающий Запад»? Теперь я там худо-бедно известен. Нам с тётей Ариной и Александрой тоже деньги нужны!

Ну, тут я хоть что-то обещать Елизавета Андреевна не стал. Пока мы отдали ей «Пообещайте мне любовь», «Ваше благородие» и, раз ей требовались песни на французском языке, то «Melodie» и «Шербурские зонтики». Песни хорошие, считай, шедевры! Первые две с успехом приняты и в гимназии. Наш учитель пения Апполон Григорьевич таки вынудил меня исполнить их на нескольких уроках. Я и сам не оплошал, и всем ученикам они сильно понравилось. И кому, как не Елизавете Андреевне, исполнить их на большой сцене! У неё получится! Конечно, мы передали ей и «Тонкую рябину» и «Степь да степь кругом». Похоже, певица об этих песнях ещё ничего не знала. Я просто сообщил ей, что летом в нашей квартире жил один замечательный крестьянский поэт из Москвы Иван Захарович Суриков, и что его хорошо знает Модест Петрович. И что эти песни точно станут народными. Прямо так и сказал. И ведь правду!

Конечно, Елизавета Андреевна пришла к нам не просто так. Она одарилась разными заграничными подарками: тёте Арине достались золотые колечко и браслет с небольшими драгоценными камушками, а вот мне – шестиструнная гитара. Не была забыта и Александра. Не знаю, откуда княгиня успела узнать о ней, но моей сестре подарила прелестное колье. И оно оказалось первым её дорогим украшением. Просто мы ещё не успели озаботиться украшениями для неё. А так, платья и прочяя одежда были сшиты и куплены уже в достатке. И обувь имелась. Всё-таки впереди нас ждала зима.

*

Уже почти через месяц после возвращения из имения, в середине сентября, в пятницу, к нам на квартиру, в сопровождении служанки и охранника нежданно и ненадолго заглянула другая моя тётя Надежда Фёдоровна Нелидова. Конечно, мы её встретили тепло. Она всё же являлась нашей родственницей, хоть немного и дальней. И её отец, Фёдор Лукич Переверзев, бывший саратовский и киевский губернаторы, уже лет как пятнадцать отошёл в иной мир. Понятно, что я его никогда не видел. И тётю Надежду в первый раз увидел только в прошлом году. Это она как-то случайно пригласила нас на приём и детский бал к Юсуповым. А моя мать Софья и тётя Арина относились к другой, обедневшей ветви Переверзевых. Оказалось, что на этот раз тётя Надежда захотела пригласить нас на эту же субботу, конечно, как бы тётю Арину, но, прежде всего, меня, на очередной приём, но не к чужим, а именно к себе! И это нас сильно удивило. А уже меня, как брата, как бы приглашала к себе в гости её старшая дочь Мария. Ага, тоже ведь сестра получается? Уж сколько лет и знать не хотела! Хотя, сама не явилась, а просто передала через маму простую записку с приглашением. Ладно, всё-таки приём был взрослым. Потом, тётя Арина без меня бы и не пошла.

Я как раз успел закончить портреты Агнессы и Екатерины, и они уже висели в гостиной в положенном месте. Как бы между делом мне удалось повторить и портрет княжны Татьяны. Он пока висел отдельно на другой стене. И все работы у меня получились лучше, чем в имении. И, конечно, я сразу же начал работы над портретами Александры и тёти Вассы.

– Словно живые! Точно такими они и были!

Слова тёти Надежды мне были сильно приятны. Оказалось, что и она видела и запомнила всех наших родных. Значит, хоть какая-то память о них останется. И портрет княжны Татьяны тоже сильно привлёк внимание Надежды Федоровны. Узнав, что это мои работы, она одарила меня сильно задумчивым взглядом. Может, даже хотела попросить нарисовать и себя, но пока не решилась. Или просто поменяла, хоть немного, прежние взгляды?

Честно говоря, мне никуда не хотелось идти. Но тётя Арина поговорила со мной и убедила, что родственников надо уважить. И там мы, особенно теперь, сильно уж белыми воронами и бедными родственниками выглядеть не будем. Да и Нелидовых с семейством князей Юсуповых никак не сравнить. Потом, у нас и деньги на жизнь появились, и мы, что я, что сама тётя, заимели кое-какой вес в обществе. Уж слухи о том, что у нас дела с самими Юсуповыми, точно сумели просочиться в свет и дошли и до наших родственников. Хотя бы увидели и прочли в журнале «Татьяна». Потому что и номер с моей последней сказкой успел выйти. Потом, уже начались и продажи матрёшек. Люди удивлялись странным игрушкам, но брали.

С другой стороны, теперь и сама Арина Васильевна являлась самой настоящей помещицей. Пару дней назад были оформлены все нужные грамоты и произведена оплата, и даже на полную сумму. Конечно, её имение тоже бедное, как и моё, но, главное, оно есть!

Немного подумав, я и сам решил, что прежние обиды имеют место быть и останутся, но и на жизнь надо смотреть трезвее. Всё равно нас ещё много раз и обидят, и признавать не будут, и предадут! Так что, надо было быть готовым ко всему!

Тут я захотел взять с собой и Александру! Немного подумав, и тётя Арина со мной согласилась. Да, мы, ага, сильно рисковали и подставляли сестру, но попробовать стоило. И чтобы она заранее настроилась и потом чувствовала себе увереннее, я сразу же откровенно всё ей и объяснил:

– Александра, извини, пожалуйста, но этот приём будет для нас довольно неприятным и как-бы проверкой на вшивость самих наших родственников. Нас, если откровенно, пригласили на приём просто как разных диковинок. Конечно, Надежда Фёдоровна и Нелидовы как бы считаются нашими родственниками, но до этого они нас и знать не хотели. Хотя, в первый раз к Юсуповым нас позвали просто случайно, как бы из-за милости к бедным родственникам. Но теперь мы уже не прежние сироты. Поэтому, сестра, будь настороже. Считай, что мы сейчас идём в гости не к родственникам, а как бы даже на разведку к врагам! Знай, что, прежде всего, для того, чтобы набраться разных знаний. Мы должны уметь вести себя в разных случаях и знать, как там и что делать. Тебе там точно придётся тяжело. Нам могут устроить и разные мелкие подлости. Но ты ни на что не обращай внимания. Главное, что ты моя сестра, и остальное уже не важно! И знай, что мы с мамой Ариной тебя в обиду не дадим!

Глава 04

* * *

Глава 04.

Не просто родственники?

И в субботу мы отправились к Нелидовым прямо втроём. Они жили в собственном особняке рядом с Невским проспектом не так и далеко от Казанского собора, просто немного восточнее. Конечно, с дворцом Юсуповых на Мойке никак не сравнить. Гораздо скромнее и по размеру, и богатству. Правда, нам о таком особняке ещё долго мечтать надо. Хотя, особой зависти у меня точно не было.

Уже при встрече, увидев Александру, Надежда Фёдоровна скривила рот, но ничего не сказала. Кстати, сам Иван Аркадьевич нас так и не соизволил встретить. Уж я его успел неплохо запомнить на концертах ещё весной. Явно посчитал ниже собственного достоинства? Пусть! После всего случившегося со мной на такие вещи я уже обращал мало внимания. Ничего, надо будет, напомню. Конечно, что мы живём в сильно сословном и неприятном обществе, мне однозначно следовало принимать во внимание. Это для меня Александра родная сестра. А для многих на приёме она окажется просто подлой крестьянкой, да ещё незаконнорождённой, и они ещё и посчитают себя оскорблёнными из-за её общества. Мы точно нарывались на скандал. Могло дойти и до того, что Нелидовы будут вынуждены отказать нам от своего дома. Пусть! Лучше сразу определиться, с кем можно иметь дело. Жили до этого без этих родственников, так проживём и далее.

Хотя, чуть позже тётю Арину, как взрослую, увела Надежда Фёдоровна. Наверное, посплетничать? А нас с Александрой сразу же перехватила Мария. Ну, да, к себе же приглашала. Правда, увидев мою сестру, она тоже скорчила недовольную рожу. И ведь явно уступает ей красотой! Вместе с ней нас встретил и её младший брат Аркадий примерно десяти лет. Первый раз увидел. Немного пухлый и точно на отца похож. Тоже при виде моей сестры рожу скривил. Ничего, и это не забуду. Другие дети Нелидовых были ещё малыми, и поэтому присутствовать на приёме они просто не могли. И нам их просто не представили. Семилетнего Василия и трёхлетнюю Катюшу я тоже никогда не видел и о них ничего не знал. Просто слышал состав семьи. Ну, пусть подрастут.

Хотя, мы явились не с пустыми руками. В подарок хозяевам и их детям нами были преподнесены мягкие детские игрушки с героями моих сказок и ещё пять наборов матрёшек. Конечно, с семейством самой Матрены Захаровны, пара с Серым Волком в компании смелых поросят и козлят, ещё и наборы с героями сказок о Чебурашке и Буратино. Так что, достойные подарки. У Аркадия глаза прямо засияли от счастья. Конечно, потом родители всё купят, но пока, похоже, у Нелидовых их не было. Я ещё Марии, совсем как княжне Татьяне, вручил и тетрадку со сказками о Сером Волке, конечно, и на русском, и на французском языках. Хотя, у неё с русским намного получше. А сказки о Чебурашке, Буратино, как и «Приключения в Простоквашино», и так были напечатаны в номерах журнала «Татьяна», и они у Нелидовых наверняка имелись. Так что, Мария точно знала, что они ещё не напечатаны.

Так-то, приём, согласно моим представлениям, ничем таким особым не отличался от других. Важных гостей, конечно, одетых роскошно, встречала Надежда Фёдоровна, временами появлялся и Иван Аркадьевич. И они сразу же уводили взрослых в большой парадный зал. А немногочисленные дети попадали в руки Марии и Аркадия. Хотя, их было немного. Правда, я ведь, кроме несколько раз у Юсуповых, на других и не был. Мы с Александрой не видели, как там тётя Арина, так как с Марией и Аркадием, и ещё несколькими мальчиками и девочками, сразу же уединились в одной большой комнате. Хотя, просто отделённой от парадного зала лёгкой и тонкой ширмой. Так слегка огородили один конец. Что там происходило у взрослых, мы не видели, но некоторые разговоры слышали. Вроде, ничего такого. Обычные светские разговоры ни о чём. И знакомства молодых кавалеров и дам друг с другом.

Все дети были нам незнакомы, и самым старшим из них, на вид, оказалось не больше пятнадцати лет. Ну да, у Юсуповых свой круг общения, и Нелидовы редко в него попадают. Потом, Александра уже выглядела почти взрослой девушкой и ей, конечно, не совсем удобно было вместе с детьми. Ещё она и держалась скованно, так как в первый раз оказалась в обществе как бы благородных господ. Ну да, хоть и дети, но все дворяне и некоторые даже титулы имели. Но всё это лично меня не смущало. Главное, сестра была при мне. И она от меня и не отходила.

Мы, конечно, почти сразу же занялись музицированием. Само собой, Мария тут же усадила меня за фортепиано. Уж очень ей захотелось послушать моих песен. Потом, не детский же бал, и нас к взрослым просто не пустили бы. И чем нам другим заниматься? И волю хозяйки тоже надо уважить.

Ничего, я взял и почти без перерыва сыграл «Танец маленьких лебедей», потом «Вальс дождя» и «Весенний вальс». Прелестные мелодии! Ей, думаю, что и другим детям, они уже были известны. Наверняка успели распространиться после концертов. Хоть я уже с весны, как бы проводов княжны Татьяны, считай, после исполнения «Принцессы», не садился за фортепиано, но, ничего, не растерял умения и справился. Видно было, что всем присутствующим сыгранная мной музыка понравилась.

А потом я взял поданную Марией гитару и заиграл одну песню. Вообще-то, «Горит рябиновая гроздь» очень даже взрослая вещь! И, на удивление всех, вдруг эту песню стала петь Александра!

– Горит рябиновая гроздь,

Да нету сладкой ягоды.

Быть может, лучше было б врозь,

Да повстречались я и ты.

И слаще не было тогда

Осенней ягоды-рябины.

А возвратимся ли сюда,

Когда настанут холода,

Не надо, не надо спрашивать, любимый.

Да, эта душевная песня не совсем детская. Но собравшиеся дети и не ждали от меня исполнения «Песенки Чебурашки» или «Песенки Буратино». Наверняка уже видели в журналах «Татьяна» и сами же исполнили. Всем нам хотелось послушать и более взрослые песни. Тем более, среди собравшихся были мальчики и девочки и постарше меня. И они старались вести себя почти как взрослые. Хотя, и малышей тоже хватало. Правда, я и сам ещё малыш...

Трогательный голос моей сестры нежданно сильно удивил собравшихся детей. На это я и рассчитывал. Александра любила и могла неплохо петь, и сейчас она исполнила песню, можно сказать, с огоньком и блеском. Мария, хоть и смотрела на неё с каким-то потаённым восхищением, но от досады закусила и свои тонкие губки. Вот уж, она так точно не сможет! И, что ни говори, есть в ней что-то от моей мамы и тёти Арины. Можно сказать, что настоящая родная кровь! Конечно, больше от своей мамы. Но Надежда Фёдоровна, что ни говори, тоже ведь Переверзева! Вот и передалось. Я и сам лишь полгода назад числился в гимназии Переверзевым. Откровенно таился от насмешек и приставаний. Как-то неудобно было считаться нищим князем. Сейчас это как-то позабылось.

Конечно, я уже заметил, что в комнате находились не только дети. Явно и взрослые потянулись на наше музицирование и теперь внимательно слушали пение Александры. Кстати, явилась и тётя Арина, и она, на удивление, о чём-то мило беседовала с высоким и статным военным много старше себя. Тут мне отчего-то вдруг захотелось немного посвоевольничать:

– Уважаемые дамы и господа! В память о моём отце князе Павле Александровиче Куракине!

И я тут же подобрал на гитаре нужные аккорды и задорно спел «Песенку кавалергарда»:

– Кавалергарда век недолог,

И потому так сладок он.

Труба трубит, откинут полог,

И где-то слышен сабель звон.

Ещё рокочет голос струнный,

Но командир уже в седле.

Не обещайте деве юной

Любови вечной на земле.

Да, мой отец не был кавалергардом. Но он являлся князем и, значит, вполне достоин этой песенки! Кстати, её ещё никто не слышал, и даже тётя Арина. И видно было, что многим понравилась.

Конечно, тут в комнату потянулись и другие взрослые. Явно надоели шатания и пустопорожние разговоры! Сегодня ведь не бал даже, а просто приём. Я пересел уже за фортепиано.

– Вот, господа, разрешите исполнить ещё и другую песенку. Марш «Прощание славянки» называется!

– Наступает минута прощания,

Ты глядишь мне тревожно в глаза,

И ловлю я родное дыхание,

А вдали уже дышит гроза.

Прощай, отчий край,

Ты нас вспоминай,

Прощай, милый взгляд,

Не все из нас придут назад…

На этот раз меня встретили удивлённые взгляды. Некоторые смотрели как-то и злобно. Не ожидали? Если уж давать концерт, так давать. Чтоб ещё больше удивились! И тут я вновь взял в руки гитару и начал петь «Журавли». И всё! Все присутствующие миг затихли, и даже погасли злые взгляды! А что, знай наших!

– Мне кажется порою, что солдаты

С кровавых не пришедшие полей,

Не в землю нашу полегли когда-то

А превратились в белых журавлей.

Они до сей поры, с времён тех дальних

Летят и подают нам голоса.

Не потому ль так часто и печально

Мы замолкаем, глядя в небеса?

После окончания песни несколько мужчин, и явно когда-то воевавших, просто подошли ко мне и один за другим дружно пожали руку. И на лицах многих гостей стояли и слёзы. Что делать, Россия вечно воюет со своими недругами, и немало солдат точно «не в землю нашу полегли когда-то, а превратились в белых журавлей». Ещё недавно, в Восточную или Крымскую войну. Вот пусть хоть эта песня будет напоминать о них!

Да, сильно отметился. До слёз! Но, с другой стороны, что-то наши детские посиделки превратились в концерт военной музыки. Так ведь я могу и сорвать важный приём. Хоть ещё и юн!

Чтобы немного успокоиться, я начал играть, уже на фортепиано, «Облака». Действительно, надо отвлечь взрослых от нежданного поворота и излишнего внимания к себе. И Александра, уже звонким голосом, вполне задорно мне подпела. И у неё неплохо получилось!

– Мимо белого яблока луны,

Мимо красного яблока заката,

Облака из неведомой страны

К нам спешат и опять бегут куда-то.

Облака, белогривые лошадки,

Облака, что ж вы мчитесь без оглядки?

Не смотрите вы, пожалуйста, свысока

И по небу прокатите нас, облака.

Собравшиеся, а их в комнату уже набилось полно, заулыбались. Чтобы ещё больше успокоиться и, главное, привлечь внимание к Александре, я заиграл «К Элизе», конечно, великого Людвига ван Бетховена. Но вот продолжения никто не ожидал. Всё видели, чтоАлександра опять приготовилась петь, но что, оказалось сильно неожиданным. Но мы точно постарались!

– Col à jabot à sa chemise

Enraciné à son piano.

Le jeune homme écrit à Élise

Avec des notes, sans un mot.

(Кружевной воротник его рубашки

Слился с пианино.

Молодой человек пишет Элизе

Нотами, без слов.)

Да, за короткое время нельзя было выучить французский язык. Но моя сестра намертво затвердила слова этой трогательной песни, конечно, написанные русскими буквами. Да и произношение у неё вышло не таким уж плохим. Вот так мы с ней изучали французский язык. Чтобы и для пользы дела!

После этого я уже прикинулся усталым и больше петь и играть не стал. Зато отметилась тётя Арина и именно по просьбе военного спела под гитару «Черёмуху» и «Не ищите ландышей в месяце апреле». И очень хорошо! Аж даже раскраснелась и стала краше. После, конечно, захотели музицировать другие дамы, но после нас им, честно говоря, особо ловить уже было нечего.

Чуть позже всех позвали на трапезу. Да, многие гости злобно косились на Александру, но никто не осмелился хоть как-то её подколоть и унизить. Конечно, многие однозначно знали, кто она. Пусть только попробуют! Да, пусть как бы и крестьянка, но моя сестра! Я был весь взвинчен и готов был немедленно отомстить обидчику. Да и военный поглядывал на нас внимательно. Но он не забывал оказывать знаки внимания и тёте Арине.

Мы особо на приёме задерживаться не стали. Главное было сделано. Я и сам устал, и Александра под конец заволновалась сильно. Всё-таки ей пришлось тяжелее всего.

А так, всё прошло спокойно. Единственное, после трапезы ко мне ненадолго подошёл незнакомый военный и попросил слова и ноты исполненных песен. Они у меня уже и так были записаны в нотную тетрадку, которую я как раз и прихватил с собой. Там имелись и аккорды к гитаре. Конечно, тут же отдал. Пусть хоть что делает! Если даже доложит куда следует о странных песнях одного молокососа, не жалко. Все равно пока мне ничего не будет. Тем более, ничего крамольного в текстах нет. А музыка вечна!

Мои красавицы приёмом были сильно довольны. Ну, тёте Арине уже как бы и не привыкать. Она уж привыкла общаться с самими Юсуповыми. Потом, покупка имения придала ей самой уверенности и, вообще, сильно увеличила вес в обществе. Одно дело чувствовать себя нищей бесприданницей, а другое – уже считаться вполне состоятельной невестой. Потом, тётя помнила, что я был полностью согласен и готов на её замужество. Оказалось, что и кавалер, оказывавший ей знаки внимания на приёме, ей понравился. Это оказался неизвестный нам полковник Генерального штаба Иван Фёдорович Тутолмин, и даже неженатый. Ещё ни разу. Да, много старше тёти, но пока ему не было и сорока. А вот другой военный, попросивший у меня ноты и слова песен, оказался его младшим братом Николаем, имевшим чин майора и служившем, на удивление, в лейб-гвардии Уланского полка. Надо же, кого мы тут нечаянно заинтересовали! Ну, нам теперь не привыкать. И тётя Арина от души поздравила Александру с выдержанным испытанием. Тяжко ведь ей пришлось. Переволновалась. Ведь многие на приёме однозначно знали о её происхождении. Уж Надежде Фёдоровне всё было рассказано заранее ещё у нас. Просто мы не предупредили, что возьмём сестру с собой. Конечно, теперь пойдут разговоры и, боюсь, что Нелидовы могут нам на время отказать и от дома. Ведь сам Иван Аркадьевич к нам так и не подошёл. Оказывается, он не общался и с Ариной Васильевной. Ну, невелика птица, и нисколько не страшно.

А другие дворяне и так Александру точно не пригласят, а без неё уже я сам к ним не пойду. Конечно, тётя взрослая, и ей и свою судьбу устраивать надо, поэтому никаких ограничений для неё не будет. А мы с сестрой будем сидеть дома и учиться.

*

– Господа, не кажется ли вам, что это чересчур? Юный князь притащил на приём крестьянку, и мы с удовольствием послушали её пение. Это был как бы её выход в свет?

– Нет, не чересчур. Позвольте с Вами не согласиться. Пусть как бы и крестьянка, но девица чудо как хороша! И как божественно пела! И не стоит забывать, что она его сестра. Мальчик и так смотрел волком, точно готовый накинуться на любого, кто её хоть чем-то обидит. Думаю, что он будет хлопотать, чтобы ей дали дворянство.

– Да, господа, видна кровь. Они однозначно сильно похожи. Эта девица скоро любому жениху составит достойную партию. И сам князь сочинитель славный, и его тётя хорошо поёт. Будто она недавно и имение прикупила. Так что, деньги в семействе появились, и мальчик точно найдёт для своей сестры хорошее приданое. Сами знаете, они вместе с Юсуповыми новую одежду шьют. И, знаете, как я слышал, опасно с ним связываться. Хоть и возрастом не вышел, но ведь может и запросто на дуэль вызвать. А потом отдувайся!

– Да, господа, может быть опасно. Было дело, что он господина Скальковского сильно напугал и с репетиции выгнал. И ещё, по слухам, он свою сестру у местных крестьян отбил. Сразу троим с дюжины шагов бёдра из револьвера прострелил. Сходу, и ни разу не промахнулся. Так что, стрелок отменный. А что у девки мать крестьянка, так что с того? Всё равно княжеская кровь. Брат её признал и теперь точно в обиду не даст. Княжной её, конечно, никто не сделает, а дворянство точно получит. Правильно князь сделал, что её на приём взял. И нам никакого ущемления чести не было.

– Да, согласен, господа. Как она пела! Божественно! И на французском! Это показывает её с самой лучшей стороны. И наряды сшиты по самой последней моде, и они ей очень идут. И украшения у неё дорогие. Немало стоят. Так что, господа, скоро у этой девицы много кавалеров, и самых достойных, появится. И, может статься, что мы в их число вообще не попадём!

Глава 05

* * *

Глава 05.

Опять сочиняю?

Как оказалось, история с новыми военными песнями имела и нежданное продолжение. Через несколько дней нас с тётей Ариной вдруг пригласили в консерваторию. Конечно, мы взяли с собой и Александру. Пусть привыкает к достойному общению с самыми разными людьми и даже высокими особами.

Так-то, нас как бы пригласил Фёдор Осипович, но на встрече присутствовали и другие профессора консерватории. Я их, конечно, не знал, но с некоторыми успел слегка познакомиться ещё весной. На концертах нам, точнее, своим ученикам, постоянно помогали преподователи по фортепиано Густав Густавович Кросс и Моника Викентьевна Терминская. Они даже приглашали меня подучиться у них. Но и времени не нашлось, да больше высокие особы помешали. И за лето они в консерватории ещё и директора поменяли: вместо Михаила Павловича Азанчевского назначили Карла Юльевича Давыдова. Хотя, вряд ли я тому виной. По слухам, некоторым высоким особам не очень нравились взгляды прежнего директора. Вроде, он хотел превратить консерваторию в более доступное для широких народных масс учебное заведение, но власти этого не пожелали. Понятно, что упрощение доступа – это и увеличение трат из государственного бюджета. Но высокие особы больше желали, чтобы высокое искусство предназначалось для их развлечения. И балерины тоже лишь для них! Понятно, что продолжалась политика ограничения развития простых людей. Чтобы легче было управлять, ага, «кухаркиными детями». Закона такого, конечно, пока нет, но через некоторое время могут и принять. Согласно и моей мысли, музыка должна развлекать не только знать, но служить и народу. Как душевно пели наши же бывшие крестьяне во время посиделок в Берёзовой горке! И как они внимали нашей с тётей Ариной игре на гитаре. И сколько их там не смогли развить своих способностей. Уж Александра тому явный пример. Проклятые кулаки убили бы не только её способности, а, может, и саму мою сестру!

На встрече профессора ненавязчиво поинтересовались, что же мы там исполнили на приёме у Нелидовых. Хотя, думаю, что им уже всё было известно. Ну, да, ноты и тексты всех песен, исполненных на приёме, я, конечно, предоставил им сразу же и без слов. Уж такие замечательные произведения не должны просто так потеряться. Мало того, я ещё и присоединил к ним пару маршей или вальсов, и неплохих. Конечно, мне было известно, где это плохая Манчжурия, и что там потом может произойти, но пока до этих времён ещё дожить надо! Так что, очень даже подойдёт. Музыка «На сопках Манчжурии», теперь уже «Балканских гор», замечательная, но слова песни я решил пока никому не показывать. Как и к «Дунайским волнам». Не ко времени. Если понадобится, чуть позже сам же и представлю изменённые тексты. И будет лучше, если их сочинят другие. А мои тексты будут просто вариантом. Вот третьим, и самым настоящим солдатским маршем, у меня стали «Аты-баты». И ведь вполне военная песня, хоть и немного шуточная. Но ничего крамольного для нынешних времён там однозначно не имеется. А вот «Тёмную ночь» я пока придержал. Жаль, но слова там показались мне не для всеобщего достояние. Как и «Священную войну». Явно для них ещё не пришло время. Но последняя песня такая сильная! Мне прямо так хотелось выпустить её на свет. Может, не выдержу и выпущу?

Конечно, прямо тут же состоялся небольшой концерт. И когда ученики академии прогнали сначала как бы военные песни, а потом и другие, тут все точно увидели, что нежданно получилось сильно, ага, патриотично! Конечно, и не могло быть по-иному! Хотя, меня не тронули, а вот тётю Арину и Александру попросили спеть по очереди «Горит рябиновая гроздь» и «К Элизе» или уже «Elise». Ну, да, первая песня у тёти песня получилась лучше, но вот вторую искреннее спела сестра. Хотя, они обе эти песни исполнили замечательно.

Ну, да, засиделись мы сильно, до самой темноты. Важные профессора никак не торопились отпустить нас. Всё обсуждали новые произведения. Явно им надо было отчитаться перед кем-то свыше. И только под самый конец они сообщили, что мы с тётей как бы приглашены на очередной ученический концерт в консерватории, но только на один. И нам предлагалось исполнить на концерте по одному номеру. Ну а для второго, хоть мы и не участвовали, от меня всё равно запросили и другие песни. Ведь они ещё весной видели, что как бы моя музыка точно будет иметь успех, вот и желали включить её в свои ученические концерты. Часть у них имелась, но требовалось ещё столько же. И, конечно, Фёдор Осипович тут ничего не решал. Его тоже просто отодвинули в сторону.

Тут уже заупрямился я сам. Мне песен не жалко, и они так-то совсем не мои, но надо как бы держать и честь аристократа. Целого князя, пусть и малолетнего, просто нагло оттирают в сторону! Как бы и автора этих самых произведений! У меня и особых обид на такое открытое пренебрежение к нам не появилось. Не в первый раз уже сталкиваюсь. Явно кому-то там наверху захотелось посмотреть на действия неразумного молокососса.

Ясно, что так дело не пойдёт. Оттого я тут же объявил, что сам уж точно не горю желанием участвовать, но Арина Васильевна и, главное, Александра, должны исполнить по три песни на каждом концерте. И участвовать мы будем только под присмотром Фёдора Осиповича. Потому что к другим господам, хоть мы их всех уважаем, особого доверия у нас не имеется. В этом случае готов предоставить и другие композиции самого разного направления. И никак иначе! Что уже предоставили, пусть исполняет кто хочет, но новых не будет. И уж точно в таком урезанном концерте и сами не будем участвовать. Просто заявил, что у нас и так дел полно!

Конечно, договорились. И даже мне самому было предложено исполнить по одной песне или композиции. Концерты должны были состояться почти через три недели. Ничего, можно успеть.

А вот на репетиции «Щелкунчика» или даже «Баядерки» меня так и не пригласили. Первый балет должен быть показан в конце ноября, а второй – уже в феврале. Я отдал Мариусу Ивановичу множество рисунков, но от него никаких предложений так и не дождался. Одни пустые любезности. Но, однозначно, что мастер полученными рисунками был доволен.

*

Понедельник для меня оказался немного праздничным. Ведь я родился двадцать первого сентября, и мне стукнуло тринадцать лет! Всего лишь! А так, ещё и у тёти Арины день рождение будет скоро, уже седьмое ноября. Вот у Александры он был двадцать второго апреля, поэтому ещё не скоро.

Не знаю, интересовался ли кто этим днём, но мы и сами никого не пригласили. Пока просто некого! Хотя, нет, семейства Колычевых и Акимовых получили от нас немного вкусной еды, а вот Федот и Марья, теперь считавшиеся как бы воспитанниками тёти Арины, были приглашены даже к нам. Хотя, ещё и вместе с младшими сестрёнками Варварой и Василисой. Тётя решила на них посмотреть. К счастью, хоть девочки и оказались истощёнными, но было ещё терпимо. Аккуратно подкормить, и постепенно поправятся.

Ничего, мы неплохо посидели даже в столь малой компании. Вкусно поели, немного помузирировали, сыграв с тётей в две гитары «La Belle» про Собор Парижской Богоматери и потанцевали вальс под «Мой ласковый и нежный зверь». У нас получился как бы и не мой день рождения, а детский праздник. И я, несмотря на все прежние невзгоды, был счастлив. Мне было за кого держаться и кого защищать. И, конечно, нас ждало много самых разных дел.

А вот в субботу у нас с тётей нежданно состоялся небольшой концерт в гимназии. Не хотел я. Всё-таки учитель пения Апполон Григорьевич настоятельно попросил, и директор Николай Яковлевич уговорил, но еле-еле. Они тут меня отчислять грозятся, а я им ещё и концерты устраивать буду? Да шишь! Одни препятствия чинят со всех сторон и наказать хотят! Потом, что обещал в прошлом году, я уже выполнил. А в этом точно никаких обещаний не давал, и не буду. И ноты, и слова новых песен зажал и учителю музыки не отдал. Сказал, что ещё не сочинил. Мол, не было у меня вдохновения. А когда Апполон Григорьевич намекнул о музицировании у Нелидовых и будущем концерте в консерватории, то я сразу ответил, что меня попросили соблюсти тайну. Мол, для сохранения интереса публики. Потом, часть музыки мне надо было ещё только подобрать. И что там будет на концерте, мне тоже не сообщили.

Поэтому в гимназии мы с тётей и Александрой почти ничего нового не исполнили. Большинство номеров было с весны. Сначала мы с Ариной Васильевной сыграли на гитарах «Путь домой». А потом я сел за фортепиано и исполнил «Весенний вальс» и «Eleana». Замечательные мелодии! Уже после этого тётя Арина спела «У природы нет плохой погоды» и «Рябиновые бусы». Какой хороший у неё голос! Все ученики заслушались. Чуть позже подключились мы с Александрой и под две гитары сестра спела «Тонкую рябину»:

– Что стоишь качаясь тонкая рябина,

Головой склоняясь до самого тына?

Головой склоняясь до самого тына?

Неплохо получилось. А ещё сестра душевно исполнила «Elise», конечно, на французском языке. Уже лучше получилось, чем у Нелидовы и в консерватории. И, конечно, концерт я закончил «Мелодией слёз». Вся гимназия и так знала, что она посвящена моим сёстрам Агнессе и Екатерине. Тоже вот такая память о них.

Честно сказать, гимназисты, особенно старших классов, были в полном восхищении от Александры. Они никак не ожидали, что у меня, помимо тёти Арины, ещё имеется и прехорошенькая сестра как раз подходящего для них возраста. К тому же, и имеющая хороший голос. И то, что она крестьянка, их нисколько не смущало. Так на девиц с титулами им и рассчитывать было нечего. А тут вполне себе княжеская дочь, и брат уже князь, теперь как бы и не нищий. Вполне можно было рассчитывать на хоть какое-то приданое. Я и не отрицал, что готов дать, но отнекивался тем, что моя сестра выйдет замуж только по своему желанию и за жениха, кто будет ей люб.

Так как разными изобретениями пока не надо было заниматься, то я ещё до приёма у Нелидовых спокойно засел за очередное сочинение. Кстати, вместе с Александрой. Так мы ещё и учились. Примерно как в гимназии. А в перерывах меж репетициями в консерватории уже продолжил. Уж давно мне хотелось взяться за «Землю Санникова». Просто руки не доходили. Место действия я перенёс из Северного Ледовитого океана в Антарктиду. И, конечно, сюжет изменился почти полностью. Парусный крейсер «Аврора», следовавший осенью из Охотска в Крепость Русскую в Калифорнии, океанским штормом отнесло именно туда! Хотел из Ситки, но не стал. И главных героев подобрал других. К сожалению, не поймут, если увидят в тексте кого-нибудь из беглых каторжников, к примеру, князя Петра Крапоткина. Сразу запретят, и меня самого выкинут из гимназии! Тут меня вполне удовлетворили князь Павел Санников, поручик Ямбурского полка Владимир Крестовский, купец Савелий Мамонтов и матросы Василий и Григорий, кстати, уроженцы Новой Ладоги. Вот именно эти пятеро смельчаков на шлюпке и высадились на ледяной берег Антарктиды. К сожалению, внезапно налетевший ураганный ветер и здоровенные ледяные глыбы или айсберги заставили крейсер срочно выйти в открытое море, а потом вообще надолго покинуть Антарктиду. Тут главным героям пришлось искать себе хоть какое-то укрытие. Еды в виде пушистых пингвинов разного вида хватало, но под сильным ледяным ветром находиться было невозможно. Вот и забрели они в большую ледяную пещеру, на дне которого текла небольшая речка с горячей водой. И другой конец этой длиннющей, чуть ли не в сотню вёрст, и очень опасной пещеры, раз лёд на потолке постоянно падал вниз, и происходили сильные наводнения, нежданно вывел их в широкую горную долину с многочисленными фонтанами горячей воды. Так главные герои попали в огромный кратер вулкана, весь заросший диковинными растениями с древнейших времён. Ну и нарисовал я дивную картину о временах Юрского периода, и даже вывел небольших летающих и наземных динозавров. Само собой, в этом кратере жили и люди, оказалось, южноамериканские индейцы. Сначала инки сбежали на Антарктиду от испанцев, и позже, хотя, не так уж и давно, лет сто всего, и аруканы, уже от аргентинцев и чилийцев. Кстати, они вполне оказались обычными белокожими людьми, правда, ростом немного не вышли. Похоже, условия жизни повлияли. Вроде, на малых площадях и люди мельчают.

И ещё в кратере, в дальней от ледяной пещере половине, жили могучие и волосатые да опасные неандертальцы, чудом выжившие с древнейших времён. И между ними и индейцами шла война, хотя, вялотекущая. Людей разных видов в кратере всё же обитало мало, и им больше приходилось опасаться тупых и злых динозавров. Да и ресурсов хватало. В обилии имелось и золото, и драгоценные камни, но тут они никого не интересовали. Главную ценность представляли еда и разные орудия труда, лучше из железа. Конечно, и оружие. Но мастеров, умеющих их выделывать, у индейцев было мало. А неандертальцы так вообще жили в каменном веке и пользовались дубинами и каменными топорами. И они, раз своих не хватало, любили похищать женщин индейцев и тоже постепенно мельчали.

А вокруг вулканического кратера высились сплошные ледяные горы и стены, и холода стояли страшнейшие. И ветра зловещие выли! И временами всё таяло в тумане! Поэтому людям просто некуда было выбраться. Запросто можно было превратиться в ледяную скульптуру. Как покойники у индейцев, которых они относили наверх, чтобы когда-нибудь можно было оживить. Такие странные поверья были. Кстати, могли и живьём, понятно, что неугодных и всяких преступников. Раз не было хищников, никто трупы и не трогал.

Главные герои тоже опасались так сразу отправиться назад по слишком опасной пещере, поэтому они, когда их окружили аруканы племени Кипящей воды, решили недолго пожить у них в качестве уважаемых гостей. Всё же против огнестрельного оружия слабыми луками и простыми копьями особо не повоюешь. Тут они вместе с индейцами стали ходить на охоту, добывать золото и драгоценные камни, уже отдельно, и даже обзавелись жёнами от арукан и инков. Просто выиграли спортивные соревнования, типа древнегреческих Олимпиад, и за это их всех оженили на местных красавицах. Хотя, купец не очень хорошо выступил, и его забрала к себе одна самая высокая и сильная девушка. Как нуждающегося в её защите. Князю Павлу, как особо сильному и удачливому спортсмену, достались даже две жены. Первая, аруканка Лилит, была чуть темнее и ниже второй, уже дочери младшего вождя инков Аннуит. Жаль, но две красавицы князя не поладили с самого начала. Что-то из прежних времён. И, вообще, не всё так уж гладко было в жизни неудачливых путешественников. Шаман аруканов Распутин, сразу невзлюбивший пришельцев, отравил матроса Василия и самого князя Павла. И отраву ему тайком подкинула в еду даже первая жена Лилит. Но Аннуит оказалась травницей и спасла князя. Из-за проделок купца, захотевшего больше золота и драгоценных камней, ещё тайком ограбившего и святилище инков, против пришельцев встали и они. Оказалось, что прохиндей сумел несколькими патронами к своему револьверу подкупить охрану сокровищницы племени. Хотя, тут его хитро и умело подставил именно шаман. И у тайника, устроенного в ледяной пещере, купца как раз и подстерегли воины аруканов. А заколола его своя же жена. Только чудом князю и поручику удалось выпросить тело купца и похоронить его. Правда, сокровища пока так никому и не удалось достать. Они были запрятаны надёжно.

Да, конечно, полный отход от всего того, что я помнил и видел, получился. Ну, ничего, зато саму Антарктиду постарался живописать так, что сильно неуютно становилось от его ледяных просторов. И ведь так и есть! Столько льда нигде не имеется. И Александра сообщила, что прямо при чтении сказки ей становилось холодно, но оторваться от неё она не могла. Значит, будут читать!