Восточный заслон

​Глава 1: Прощание с куполом

Серый осенний рассвет неохотно процеживался сквозь плотную пелену облаков, окрашивая Белокаменный Аэлор в оттенки мокрого пепла.

Столица просыпалась неохотно, укутанная туманом, который сползал с высоких холмов прямо на мостовые Дворцового района. Отсюда, со смотровой площадки у Восточных Врат, шпили Академии Магических Искусств казались тонким тончеными иглами, вонзающимися в подбрюшье хмурого неба. Позолота на куполах королевского замка тускло поблескивала, но в этом блеске больше не было величия — лишь холодный, официозный глянец, прикрывавший свежевымытые от крови застенки.

Люциан Вейл натянул поводья своего коня, остановившись на самом краю подъемного моста.

Отказ от привычной шинели рекрута давался с трудом. Угольно-черный боевой доспех «Оружия Королевства» ощущался на плечах чужеродным монолитом. Сплав эфирной стали и вороненой меди был удивительно легким, но при каждом движении Люциан чувствовал, как застежки кирасы едва заметно вибрируют, резонируя с манией его собственного тела. Правый рукав был специально укорочен до локтя — вороненая сталь уступала место плотной драконьей коже, под которой, точно застывшие молнии, темнели рельефные шрамы-руны Векторного Распада.

— Не смотри так долго, парень, — раздался рядом сдержанный голос Дариана.

Генерал-Командор «Испепелителей» сидел в седле прямо, как и подобает ветерану. Его новый плащ с серебряным шитьем развевался на холодном верховом ветру, но взгляд серых глаз оставался устремлен вперед — туда, где за чертой городских стен на восток уходил старый Королевский Тракт.

— Чем дальше мы от этих шпилей, тем чище воздух, — добавил Дариан, поправляя эфес родовой шпаги. — В Аэлоре яд подают на золотых подносах, Люциан. На фронте враг хотя бы имеет совесть рычать перед тем, как перерезать тебе горло.

— Я думал об обугленном пергаменте, капитан… — тихо ответил Люциан, натягивая на правую руку плотную перчатку с серебряными застежками. — О слове «Наследный».

— Ищи в этом плюсы, — Дариан едва заметно ухмыльнулся, хотя улыбка вышла сухой и тревожной. — Принц Валериан отослал нас на край света, думая, что спрятал опасную игрушку на дальнюю полку. Он считает, что Кровавые Пустоши либо сломают тебя, либо похоронят наш отряд. Наша задача — доказать, что он ошибся в расчетах.

Сзади раздался глухой стук копыт и звонкое побрякивание арбалетных болтов в колчанах. К ним подтянулись остальные. Кира, заволоченная в легкий кожаный доспех разведчика, держала концы поводьев одной рукой, привычно сканируя взглядом верхушки городских башен. За ней на массивном гнедом коне возвышалась внушительная фигура Руперта.

Оружейник отряда выглядел так, будто ехал не на войну, а на загородную прогулку. Поверх его нагрудника наискось перекрещивались широкие ремни, на которых за спиной покоились два тяжелых, изогнутых клинка в ножнах из тисненой кожи. К левой луке его седла был приторочен круглый тарч, а к правой — внушительный пузатый бочонок, обмотанный веревками.

— Слава Богам и честным трактирщикам! — громко пробасил Руперт, выезжая из-под арки врат и глубоко вздыхая спертый пригородный воздух. — Я уж думал, нас заставят слушать речи этих парчовых индюков из Совета до самого обеда! Люциан, дружище, ты как? Доспех не жмет в паху? А то наши королевские портные любят сшить поплотнее, чтобы «герой выглядел подтянуто»!

— Нормально, Руперт, — Люциан впервые за утро едва заметно улыбнулся. — Только перчатка немного стягивает пальцы.

— Ничего, в первом же бою пропотеешь — ляжет как родная! — Руперт огладил свои пышные усы и с удовольствием хлокнул себя по бочонку. — Главное — не терять духа и иметь при себе проверенное лекарство от сырости.

— Если это снова то паленое зелье из «Смоляной бочки», я лично сброшу твои бочонки в первый же ров, Руперт, — не оборачиваясь, заметила Кира.

— Паленое?! — искренне возмутился ветеран, приложив ладонь к груди. — Девочка моя, это выдержанный настой на вереске и горном меде! Сам трактирщик божился, что эта штука поднимает на ноги даже тех, по кому уже отслужили панихиду! Впрочем, тебе я его и не предлагаю — молодежи полезнее пить водичку и развивать дыхалку.

Дариан поднял руку, прерывая словесную перепалку, и пустил коня рысью.

— Хватит зубоскалить. До первой переправы двадцать миль. Пошли!

Группа Первого Крыла Особого Назначения двинулась на восток. Впереди лежали сотни поприщ тракта, огибающего Великие Топи и уходящего к диким, израненным землям, где заканчивалось королевство и начинался ад. Люциан бросил последний взгляд назад. Аэлор медленно утопал в тумане, скрывая под своими белоснежными крышами палачей, заговорщиков и холодные глаза Наследника престола.

Глава 2: Походная фляга и сталь

К вечеру сухой осенний ветер сменился мелким, пронзительным дождем, превратившим Королевский Тракт в скользкое месиво из глины и опавшей хвои. Окрестные пейзажи изменились: ухоженные пашни и аккуратные деревеньки центральных провинций остались позади. Вокруг простерся Вересковый Кряж — мрачный край низкорослых кривых сосен, серых валунов и бесконечных болот.

«Испепелители» встали на ночлег в глуши заброшенного каменоломного карьера, укрытого от ветра высокими каменными осыпями.

Руперт орудовал у костра с грацией бывалого кашевара. В массивном чугунном треножнике уже закипала вода, в которую оружейник щедро крошил сушеное мясо, коренья и обрезки сала. Запах стоял такой, что даже у молчаливой Киры, сидевшей на еловом лапнике и чистившей пусковой механизм арбалета, выделилась слюна.

— Вот скажи мне, Люциан, — Руперт помешивал варево деревянной ложкой, пока отблески огня плясали на его широком, усатом лице, — на кой черт тебе эти столицы? Девок много, согласись, наряды у них — загляденье, но вины... Тьфу! Вода водой, да еще и берут по три золотых за бокал! Я вот в прошлый заезд захожу в «Золотой Фазан», прошу налить чего покрепче. Мне приносят хрустальный стаканчик, а там на дне — на три глотка, и пахнет как из аптекарской лавки. Я официанту и говорю: «Ты мне что, глазные капли принес, парень? Неси ведро, я плачу!»

— И что официант? — спросил Люциан, сидя на камне и разглядывая свою правую ладонь. Без перчатки руны казались слегка пульсирующими, притягивающими к себе крошечные искорки от костра.

— А что официант? Вызвал двух стражников, — хохотнул Руперт, доставая из-за пояса свою знаменитую посеребренную флягу. — Пришлось объяснить ребятам, что нападать на человека, у которого в руках два клинка и недопитый бочонок — это плохая примера. В общем, из ресторана мы уходили весело, через окно, зато с тремя бутылками их лучшего винтажа.

— Ты невыносим, Руперт, — качнула головой Кира, не отрываясь от смазки натяжной струны. — Нас отравили на войну, а ты думаешь только о выпивке и драках в тавернах.

— А о чем мне думать, птичка моя? — Руперт сделал внушительный глоток из фляги, крякнул и вытер усы тыльной стороной ладони. — О том, что на Востоке нас ждут пятиметровые твари с клыками в палец толщиной? Или о том, что в Аэлоре принц с чистыми ручками строит нам козни? Если я буду думать об этом каждый день, у меня волосы в бороде полысеют! А так — брюхо сыто, фляга полна, сталь остра. Что еще нужно честному солдату?

Он повернулся к Люциану и сбавил тон, став на удивительность серьезным: — Ты руки-то не перенапрягай, парень. Я видел, как ты смотрел на свой рукав весь день.

— Они жгут, Руперт, — тихо признался Люциан, сжимая и разжимая пальцы. — После того, как я уничтожил Некро-лорда… мания внутри изменилась. Она больше не просится наружу — она копьем бьет изнутри в кости.

Руперт отставил ложку, поднялся и подошел к Люциану. Тяжелая, мозолистая ладонь оружейника легла парню на плечо.

— Сила — она как дикий жеребец, Вейл. Если ты будешь натягивать поводья изо всех сил и ждать, пока он тебя сбросит, он тебя обязательно сбросит и копытом по черепу добавит. Ты не зажимай её. Сила должна гулять, но под твоим присмотром.

Он расстегнул ремешок на одном из своих ножен за спиной и с тихим, хищным шуршанием извлек один из своих спаренных клинков. Сталь полотна была необычного темно-серого оттенка, покрытая тонкой вязью долов.

— Смотри, — Руперт поднес клинок к свету костра. — Это не академический рапирный хлам. Это восточная ковка, гномий дол, развернутый клинок. Я его в Кровавых Пустошах у одного убитого Воеводы отжал… то есть, адаптировал для нужд Короны. Клинок тяжелый, но если ты поймешь вектор его веса — он сам начнет резать воздух. Твоя магия — то же самое. Не пытайся быть платиновой стеной. Будь рекой, которая ломает плотину.

Дариан, молча сидевший у края карьера и наблюдавший за округой, повернулся к костру:

— Еда готова? Завтра поднимаемся до рассвета. Пройдем Маркашские теснины. Места там глухие, разведка докладывала о бродячих отрядах мутантов.

— Все готово, капитан! — весело отозвался Руперт, наливая черпаком густую похлебку в деревянные миски. — Первой миской угощаю нашего спасителя столицы! Держи, Люциан. Ешь давай, а то на тебе доспех висит, как на огородном пугале. Тебе еще Кряж штурмовать, а там ветры такие, что худых рекрутов прямо в Разлом уносит!

Люциан взял горячую миску. Запах дикого мяса и пряных трав действительно придавал сил. Сидя в кругу этих людей — сурового Дариана, сдержанной Киры и неунывающего Руперта — он впервые за долгие недели почувствовал, что под тяжелой вороненой сталью «Оружия Королевства» всё еще билось сердце живого человека.

— Руперт… — проговаривал Люциан, делая ложку похлебки. — А откуда у тебя вторая фляга?

— О! — глаза оружейника азартно блеснули в темноте. — А это, мой юный друг, история о том, как я выиграл у капитана королевских гвардейцев его наградной пистоль и флягу в кости, используя лишь свое обаяние и честное слово!

— И три крапленые кости, которые я потом выбросила в реку, — меланхолично добавила Кира, даже не поднимая глаз от арбалета.

В каменоломне раздался дружный смех, глушивший шум осеннего дождя, шуршавшего по сосновым ветвям. До Кровавых Пустошей оставалось три дня пути.

Глава 3: Бастион на краю света

На исходе четвертого дня пути Вересковый Кряж окончательно сменился хмурыми, обрывистыми скалами из угрюмого гранодиорита. Воздух здесь стал тяжелым, горьковатым на вкус — в нем явственно ощущался металлический привкус озона и жженой серы.

Когда отряд обогнул очередной гигантский утес, дорожный тракт уперся в плоскую, выжженную плато-террасу. Перед «Испепелителями» во всем своем мрачном величии встал Железный Кряж — циклопический бастион, закрывавший собой единственную горную теснину, ведущую в Кровавые Пустоши.

Крепость выглядела так, будто её не воздвигали люди, а вытесали древние титаны из цельного массива черного базальта. Высота внешних стен достигала пятидесяти метров. Фасад стен был скошен под углом в шестьдесят градусов и сплошь закован в пластины рунического железа — за десятилетия осаждавших их атак металл потемнел, покрылся копотью и глубокими, оплавленными фурункулами от демонического огня.

Огромные зубцы бастиона венчали массивная баллистические платформы, на которых круглосуточно дежурили зачехленные эфирные излучатели. Над центральной цитаделью, срезая утренние тучи, возвышалась Башня Наблюдения. На ее вершине в стальной клети непрерывно пульсировал Око-Кристалл — багровый фокус размером с карету, посылающий в небо бледный защитный купол, от которого по воздуху разбегались мелкие фиолетовые искры.

— Мать пресвятая магия… — тихо присвистнул Руперт, поправляя на плече сползший ремень с клинками. — Вот это дура. В такой консервной банке даже от собственной тени эхо три дня гулять будет.

— Бастион заложен еще при Ольгерде Втором, — негромко отозвался Дариан, замедляя ход коня. — Архитектура Северного Ордена: ни одной лишней украшательской рюшечки, только сталь, камень и три метра живого рунического волокна внутри стен.

Попасть внутрь можно было только через Врата Осадного Щита. Это был не просто проход, а стометровый туннель, перекрытый тремя последовательными решетками из сплошного метеоритного чугуна. Когда отряд приблизился к первому подъемному мосту, со стен раздался протяжный, скрипучий гул рога.

— Кто идет?! — раскатился над каменным мешком усиленный раструбом голос дозорного.

Дариан поднял руку в черной кожаной перчатке, дернув поводья: — Первый Крыло Особого Назначения! Генерал-Командор Дариан и «Оружие Королевства» по указу Его Величества!

Тяжелые цепи заскрипели, и массивные чугунные ворота медленно поползли вверх, стряхивая с петель каменную крошку.

Внутри Железный Кряж встретил их оглушительным гулом военного лагеря, сжатого в тесные рамки каменных стен. Двор бастиона представлял собой трехъярусный амфитеатр. На нижнем ярусе неустанно дымили кузницы — звон молотов по наковальням сливался с шипением раскаленной стали, которую опускали в масла. Сотни солдат в израненных, покрытых окалиной доспехах сновали между ярусами, таская бочки с порохом, связки эфирных стрел и тюки с провизией. Здесь не было столичной утонченности: воздух пропитался запахом конского пота, дешевого табака, дёгтя и дезинфицирующих притирок.

Отряд спешился у подножия Комендантской Башни. К ним навстречу уже спускалась группа офицеров во главе с человеком, чей вид как нельзя лучше соответствовал самой крепости.

Генерал-комендант Варан Брант был высок, сух и казался высеченным из того же базальта, что и стены его цитадели. Ему было далеко за пятьдесят, левую половину его лица изуродовал старый, глубокий ожог от кислотного дыхания высшего беса, из-за чего левый глаз был закрыт кожаным наглазником с серебряным шитьем. На Бранте был тяжелый нагрудник, густо покрытый царапинами и въевшейся гарью, а на поясе висел простой, без изысков, длинный полутораручный меч.

— Генерал Дариан, — Брант голос звучал так, будто в горле у него перемалывали сухую гальку. Он отдал суховатый, скупой салют. — Нас предупреждали о вашем прибытии. Хотя, признаться, я рассчитывал получить два полка тяжелой пехоты и свежие кристаллы для Око-Кристалла, а не «особый отряд».

Взгляд коменданта перетек на Люциана.

Единственный серый глаз Бранта сузился, впитывая в себя детали: вороненый доспех, открытый рукав, шрамы-руны и моложавое, несмотря на перенесенное, лицо парня.

— Значит, это и есть то самое «Оружие Королевства», о котором наперебой раструбили все столичные газетенки? — Брант тяжело шагнул к Люциану, обдав его запахом крепкого махорочного дыма. — Выглядишь бледновато для парня, который разнес Некро-лорда, мальчишка.

Люциан выдержал тяжелый взгляд ветерана, не отводя глаз: — В столичных газетах много врут, генерал. Но Некро-лорд действительно мертв.

— Рад за него, — сухо отрезал Брант, поворачиваясь к Дариану. — Только учтите, господа «Испепелители»: здесь не Аэлор. У нас нет паркетных залов, а орды из Пустошей не ждут, пока вы расшаркаетесь перед ритуальным кругом. Здесь каждый день — это грязь, кровь и нехватка снарядов. Принц Валериан урезал нам нормы снабжения на треть за последний месяц, заявляя, что «столица требует ресурсов для защиты престола».

Дариан и Люциан переглянулись. Имя Наследника всплывало быстрее, чем они успели даже разгрузить лошадей. — Мы пришли сюда не учить вас воевать, генерал Брант, — спокойно произнес Дариан. — Мы пришли держать Заслон вместе с вами.

Брант смерил Командора длительным взглядом, затем хмыкнул, и угол его изуродованных губ дернулся вверх:

— Что ж, слова правильные. Посмотрим, как они выдержат первую же ночную вылазку. Расквартируйтесь на втором ярусе, в Восточных Казематах. Там сыро, зато стены толстые — если пробьют внешнюю куртину, поживете на десять минут дольше.

Комендант развернулся, чтобы уйти, но остановился и взглянул на Руперта, который в этот момент как раз пытался аккуратно сгрузить с седла свой пузатый бочонок.

— Эй, усатый! — окликнул Брант. — Если в этом бочонке не дёготь для колесниц, то лучше спрячь его подальше. Мои парни пронюхают за пять минут, и от твоей настойки останутся только щепки. — Не извольте беспокоиться, господин генерал! — Руперт лихо приложил пальцы к непокрытой голове, широчайше улыбнувшись. — Это личное медицинское средство против осадного сплина! Применяется исключительно по рецепту!

Брант лишь качнул головой и шагнул в прохладную тень башенного пролета:

— Вечером в штабе. Будем кроить карту Пустошей. Добро пожаловать на край Ада, «Испепелители».

Глава 4: Порох и презрение

Восточные Казематы оправдывали свое название с лихвой: сводчатые потолки сочились сыростью, а от массивных базальтовых стен веяло въевшимся за века холодом и плесенью. Однако для солдат, которые провели четыре дня в седле под осенним моросящим дождем, даже эти суровые каменные мешки с нарами, набитыми сухой соломой, казались королевскими покоями.

Разместив вещи и пристроив коней в подземных конюшнях нижнего яруса, отряд решил отправиться на поиски горячей пищи. Единственным местом, где можно было раздобыть хоть что-то кроме сухих пайковых сухарей, была «Хмурая Броня» — единственная таверна-столовая Железного Кряжа, высеченная прямо в толще скалы под вторым орудийным ярусом.

Помещение встретило их густым, тяжелым маревом. В воздухе мешались запахи пригорелой капусты, дешевого махорочного дыма, растопленного сала и намокшей суконной формы. За массивными дубовыми столами, скобленными томагавками и покрытыми глубокими щербинами, сидели десятки ветеранов гарнизона. На их лицах — обветренных, иссеченных мелким оспенным шрамом от пепельных бурь — читалась усталость людей, давно забывших, как выглядит мирная жизнь.

Когда Люциан, Руперт и Кира вошли в зал, разноголосый гул разговоров на мгновение затих. Взоры десятков пар глаз устремились на новоприбывших.

Люциан шёл первым. Его угольно-черный доспех «Оружия Королевства» слишком резко выделялся среди засаленных нагрудников и латанных-перелатанных бригантин местных бойцов. Особый предмет внимания привлекала его незащищенная правая рука, на которой под драконьей кожей перчатки приглушенно мерцали пепельно-синие шрамы.

— Глядите-ка, — раздался громкий, нарочито громкий голос из угла, где сидели застрельщики 4-го осадного полка. — Нам столичных щеголей завезли. Доспех-то какой… Воронёный! Ни единой царапинки. Наверное, в Аэлоре матушка каждое утро маслицем натирала.

За столом дружно хохотнули.

Люциан сжал челюсти, но не повернул головы, направляясь к стойке, где грузный повар разливал из огромного медного котла мутную серую баланду.

— Эй, мальчик! — не унимался тот же голос. Из-за стола поднялся коренастый ветеран с густой, клочками сбитой бородой и сломанным носом. На его выцветшем мундире болталась единственная награда — «За Восточный Заслон» из потемневшей бронзы. — Ты бы свой рукавчик-то прикрыл, а? А то у нас тут от этой вашей столичной магии изжога у половины батальона. Мы тут, знаешь ли, привыкли железом да порохом воевать, а не красивыми рунками перед носом крутить.

Люциан остановился у стойки и медленно повернулся. — Магия, которая у меня на руке, спасла Аэлор от краха, — спокойно, без вызова, но с ледяной отчетливостью в голосе произнес он. — И она уничтожит любого, кто встанет на пути Заслона.

— У-у-у, какие мы гордые! — Зачинщик сделал пару шагов вперед, обдавая Люциана перегаром от паленой свекольной наливки. — Спаситель! Да у нас тут таких «спасителей» каждую весну по сотне в братские могилы за периметром заколбашивают! Ты думаешь, напялил черные железки — и стал бессмертным? Да ты в первом же бою под пепельным дождем сопли распустишь и побежишь к своему королю под юбку!

Напряжение в таверне взвилось до предела. Несколько ветеранов поднялись со своих мест, а Кира меланхолично переложила руку на спусковой крючок компактного поясного самострела.

Люциан почувствовал, как внутри него качнулась мания. Руны на правой руке отозвались опасным, вибрирующим жаром. Векторный Распад был готов вырваться наружу и преломить пространство прямо перед носом наглеца.

И в этот самый момент между Люцианом и ветераном возникла туша Руперта.

— О-о-о! Ну зачем же так официально, любезнейший?! — пробасил оружейник, бесцеремонно вклиниваясь в разделявшую их дистанцию и с размаху хлопая бородатого ветерана по плечу так, что тот едва не присел на корточки. — Зачем эти словесные фехтования, когда горло сохнет, а баланда в котле остывает?!

Бородач от неожиданности поперхнулся и вытаращил единственный здоровый глаз:

— Ты чего ухватился, усатый?! — Я? Я схватился за возможность познакомиться с настоящими орлами Восточного Фронта! — Руперт с сияющей улыбкой расстегнул ремешок своего походного мешка и с победоносным видом извлек на свет божий тот самый пузатый бочонок, который чудом спас от коменданта Бранта. — Ветеран! Я вижу по твоему сломанному носу, что ты человек тонкой душевной организации и высокого вкуса!

Руперт со сноровкой опытного фокусника сбил деревянную втулку с бочонка. По таверне мгновенно разлился густой, ошеломительный аромат: терпкая смесь выдержанного верескового меда, сушеных лесных ягод, корицы и такого крепкого спирта, что у ближайших солдат мгновенно слезились глаза.

Шум в «Хмурой Броне» затих во второй раз, но на этот раз — по совершенно иной причине. Повар у котла застыл с черпаком в руке, судорожно втягивая носом воздух.

— Это... это что такое? — пробормотал бородатый застрельщик, потеряв всю свою спесь и невольно заглядывая в нутро бочонка.

— Это, дорогой мой друг, «Вересковый Слезник» пятилетней выдержки из погребов старого графа Дюрана! — торжественно провозгласил Руперт, выуживая из закромов своей куртки четыре деревянные кружки. — Выбито, спасено и транспортировано специально для поднятия боевого духа легендарного гарнизона Железного Кряжа!

Он щедро налил темно-янтарную жидкость до самых краев первой кружки и впихнул ее в руки обомлевшего ветерана. Вторую он налил себе, третью — Люциану, а четвертую — притихшему повару.

— Ну-ка! — Руперт высоко поднял свою кружку. — За то, чтобы наш железобетонный бастион стоял твердо, казенный порох никогда не сырел, а все столичные интриганы и восточные твари отправлялись к черту в один и тот же день! Дном вверх, братья!

Бородач посмотрел на кружку, затем на сияющее, добродушное лицо Руперта, потом на молчаливого Люциана. Поняв, что драки не будет, а драгоценный нектар может уйти к кому-то другому, ветеран крякнул и в один загон ополоснул кружку.

Его лицо мгновенно налилось багровым цветом. Он замер на секунду, вытаращив глаза, а затем издал оглушительный, удовлетворенный рык, от которого звякнули подвешенные на балках кружки:

— А-а-а-х-х-х!.. Мать твоя магия! Вот это пробрало! До самых пяток пробрало!

Таверна взорвалась дружным хохотом и одобрительным гулом.

— Руперт, мачта твоя нечесаная, где ты это взял?! — закричали с задних столов. — Эй, налей канонирам! Нам завтра на третью смену заступать!

через пять минут от первоначального напряжения не осталось и следа. Руперт уже сидел во главе центрального стола, одной рукой обнимая бородатого застрельщика (которого, как выяснилось, звали Марком), а другой щедро разливая настойку по подставленным посудинам.

— …И тогда я ему и говорю! — задорно басил Руперт под общий хохот. — «Слушай, любезный демон, твой клык, конечно, остренький, но у меня в фляге еще пол-литра оставалось, а ты мне всю обеденную перерыву испортил!» И как дам ему рукоятью по рогам!

Люциан сидел чуть в стороне, прислонившись спиной к шершавой каменной стене и медленно попивая свой напиток. Жар внутри него улегся. Напротив него за стол присела Кира, аккуратно жуя жесткую солонину.

— Опять он нас спас, — тихо сказала она, кивнув в сторону Руперта, который как раз демонстрировал ветеранам фокус с исчезновением монеты в густых усах. — Если бы ты применил Векторный Распад прямо здесь, Брант заковал бы нас в кандалы до заката.

— Я знаю, — признался Люциан, глядя на свою руку. — Я просто… отвык от того, что люди смотрят на меня с ненавистью просто за то, что я существую.

— Они смотрят так не с ненавистью, Вейл, — раздался рядом спокойный голос.

К их столу подошел Дариан. Генерал-Командор держал в руках два свитка с печатями штаба.

— Они смотрят так со страхом, — продолжить Дариан, садясь на скамью. — Каждую неделю они видят, как сопляки с академическими значками приезжают сюда с гордыми речами, а через день их приносят обратно в мешках для трупов. Они просто не хотят запоминать твоё имя, Люциан. Чтобы потом не было больно, когда тебя не станет.

Люциан посмотрел на пьющих и смеющихся солдат. В их грубом, неотесанном поведении действительно не было злого умысла — лишь глубокая, застарелая защитная реакция людей, живущих в тени постоянной смерти.

— Теперь они запомнят имя Руперта, — с легкой улыбкой заметила Кира. — И имя его бочонка, — добавил Дариан. — Но расслабляться рано. Я только что из штаба Бранта. Разведка зафиксировала движение на Чёрном Вереске. Завтра на рассвете мы выходим за периметр. Наш отряд идет в авангарде.

Люциан поставил пустую кружку на стол и натянул перчатку на правую руку. Векторные руны под кожей отозвались легким, спокойным покалыванием. — Я готов, командир.

— Вот и отлично, — Дариан поднялся. — А теперь иди и забери Руперта, пока он не выпил весь запас заслона и не проиграл свои спаренные клинки местным канонирам в кости.

Глава 5: Первый дозор

Предрассветный час над Железным Кряжем был пропитан пронизывающим ледяным холодом. Огромные чугунные створки Врат Осадного Щита разверзлись с протяжным, железобетонным скрежетом, выпуская дозорную группу «Испепелителей» во внешнее небытие.

Стоило переступить границу бледного защитного купола, удерживаемого Око-Кристаллом, как окружающий мир мгновенно преобразился. Воздух здесь был настоен на густой, маслянистой гари, раскаленной сере и сладковатом запахе гниения.

Перед отрядом простерлись Кровавые Пустоши — бескрайнее, изуродованное поле вечной битвы. Земля под копытами коней напоминала спекшийся, багрово-черный шлак, перемешанный с окаменевшими костями и осколками старого оружия. Вместо обычных деревьев из трещин в грунте рвались вверх рощи кристаллизованного «мертвого эфира» — застывшие, похожие на гигантские черные иглы структуры, которые тихо вибрировали и издавали едва слышный, тоскливый гул при каждом порыве ветра.

Небо над Пустошами никогда не знало чистого лазурного цвета. Оно было затянуто плотным, низким саваном из пепла и подсвечивалось изнутри зловещим, тусклым багровым свечением — словно где-то за горизонтом непрерывно горел гигантский подземный пожар.

— Ну и пейзажик… — прошептал Руперт, поправляя за спиной рукояти своих спаренных клинков. Даже его неизменная фляга сейчас мирно покоилась в сумке — оружейник был предельно собран, а его привычный шутливый тон сменился острой, звериной внимательностью. — Ни травинки, ни птички. Только этот проклятый гул. У меня от него зубы зудят, как от незрелой алычи.

— Это вибрация маноносных жил, — тихо ответила Кира, шедшая чуть впереди и держащая арбалет наготове. — Земля здесь мертва, но под поверхностью текут реки искаженной, гнилой мании. Внимательнее под ноги — если конь ступит на «пепельную плешь», провалится по самое брюхо в кипящий эфир.

Люциан ехал в центре строя. С каждым шагом вглубь Пустошей он чувствовал, как его правая рука наливается тяжестью. Векторные руны под перчаткой реагировали на окружающий фон: они не просто чесались — они жадно впитывали разлитую в атмосфере дикую энергию, заставляя мышцы руки пульсировать в ритме подземного гула.

— Не позволяй окружающей мании заходить слишком глубоко, Люциан, — предупредил Дариан, не оборачиваясь. Капитан держал руку на эфесе родовой шпаги, его серые глаза беспрестанно сканировали вершины черных кристаллических гряд. — Дикий эфир Кровавых Пустошей ядовит. Если потеряешь контроль хотя бы на секунду, твои собственные руны начнут выжигать каналы изнутри.

— Я держу её, капитан, — откликнулся Люциан, усилием воли подавляя резонанс.

Отряд углубился в Долину Тысячи Костей на пять миль. Стены Железного Кряжа за их спинами превратились в едва различимую, туманную черную полосу на горизонте. Вдруг Кира резко подняла руку, призывая группу к остановке, и мгновенно соскользнула с седла, пригнувшись за валуном из черного туфа. Отряд замер. — Что там, птичка? — шепотом спросил Руперт, с легким, почти бесшумным шуршанием извлекая оба клинка из ножен.

— Авангард, — так же шепотом ответила Кира, указывая пальцем в сторону высохшего русла древней речки. — Разведка Тьмы. Восемь… нет, десять особей. «Пепельные Гончие» и два «Пехотинца - Иссекателя».

Люциан осторожно выглянул из-за камня. В сотне шагов от них, среди хрустящих костей и обломков заставы, бесшумно передвигались твари. Гончие выглядели как огромные, лишённые кожи слепые волки, чьи тела состояли из сплетенных подкожных жил и костяных пластин. Из их пастей вместо слюны капала дымящаяся черная субстанция. Позади них выступали «Иссекатели» — трехметровые гуманоидные конструкции из проклятой стали и гнилой плоти, держащие в руках тяжелые двуручные фальшионы.

Но самым опасным было не это. На груди у каждого «Иссекателя» тускло мерцал впрессованный прямо в кости тускло-фиолетовый кристаллоид.

— Посмотри на их грудь, Дариан, — процедила Кира. — Это не дикие монстры Разлома. На них фокусы штучной работы. Это передовые ищейки Воеводы. --Они нас чуют! — рявкнул Руперт, когда одна из Гончих резко повернула слепую морду с развернутой пастью в их сторону и издала ультразвуковой, разрывающий уши визг.

— К бою! — скомандовал Дариан.

Гончие сорвались с места подобно серым молниям, за считанные секунды преодолевая разделявшую их дистанцию. Кира сработала первой: её арбалет щелкнул, и посеребренный болт с треском пробил череп первой твари, заставив ту перевернуться в воздухе и рухнуть мешком. Руперт с диким, азартным кличем сделал шаг вперед, принимая на свои клинки сразу двух нападавших бестий. Его клинки порхали в воздухе, описывая стальные дуги, осыпая тварей градом искрами и рассекая проклятые жилы.

— Налетай, собачки! На всех хватит! — задорно рявкнул оружейник, ловко уйдя от укуса и срубив гончей голову точно с одного замаха. Оба «Иссекателя» двинулись прямо на Люциана. Один из гигантов занес свой огромный фальшион, а кристаллоид у него на груди вспыхнул, формируя волновой кинетический щит.

— Люциан, на нем защита! — крикнула Кира, перезаряжая арбалет. Люциан шагнул навстречу. Он не стал обнажать обычное оружие. Сбросив кожаную перчатку с правой руки, он позволил пепельно-синим рунам вспыхнуть в полную силу.

«Векторный Сдвиг: Инверсия Массы!» Люциан не стал атаковать щит в лоб. Вместо этого он сделал короткий, точный выпад ладонью вперед, зафиксировав импульс не на теле монстра, а на тяжелом фальшионе в его руках.

ХЛОП! Вектор тяжести опускающегося клинка мгновенно изменился на противоположный. Огромное стальное оружие с такой силой рванулось вверх и назад, что вывернуло проклятому гиганту кованые суставы плеч. Иссекатель потерял равновесие и завалился навзничь.

Не теряя ни секунды, Люциан сделал шаг вплотную к упавшему монстру и прижал дымящуюся ладонь прямо к фиолетовому кристаллоиду у него на груди.

— Распад. Сине-пепельная вспышка короткого импульса проникла прямо внутрь фокуса. Кристалл мгновенно покрылся сетью паутинных трещин и с глухим детонационным хлопком взорвался, разорвав грудную клетку твари изнутри. Второй Иссекатель, лишившись поддержки маноносного центра своего сородича, на мгновение застыл — и этого мгновения Дариану хватило, чтобы точным, молниеносным выпадом своего меча пробить его сочленение в шее.

Через минуту всё было кончено. Вокруг лежали дымящиеся туши разведчиков Тьмы. Черная, разъедающая камень кровь тварей с шипением впитывалась в багровый шлак Пустошей.

Руперт вытер окровавленные клинки о шкуру убитой гончей и вложил их в ножны, слегка запыхавшись:

— Фух… Шустрые, но сталь пока режет лучше, чем их шкуры защищают.

Люциан стоял над телом уничтоженного Иссекателя, тяжело дыша. На его правой руке шрамы-руны медленно гасли, оставляя на коже глубокие, дымящиеся подпалины. Он нагнулся и поднял осколок взорвавшегося кристаллоида.

— Капитан, смотрите, — Люциан протянул осколок Дариану.

Дариан взял прозрачную грань и нахмурился. Внутри полупрозрачного фиолетового скола отчетливо просматривалось клеймо — тонкая, едва заметная литейная гравировка в виде лилии, перечеркнутой молнией.

— Герб Высшей Оружейной Палаты Аэлора… — тихо, с ледяной яростью произнесла Кира, подошедшая ближе. — Принц Валериан не просто саботирует снабжение бастиона. Он снабжает авангард Воеводы нашими собственными фокусами.

Дариан сжал осколок в кулаке так, что стальная перчатка заскрипела:

— Это уже не просто измена. Это война на два фронта. И мы находимся в самом ее центре.

Генерал-Командор посмотрел на восток, где над горизонтом сгущались багрово-черные тучи пепельной бури:

— Возвращаемся на бастион. Брант должен увидеть это собственными глазами.

Глава 6: Ночь у костра

Пепельная буря за стенами Железного Кряжа выла подобно раненому мифическому змею. Снаружи, за трехметровой толщей базальта и рунического железа, бушевал истинный хаос: сухой, раскаленный песок Пустошей со свистом бился о запертые створки Врат Осадного Щита, а искры дикого эфира вспыхивали в темноте фиолетовыми всполохами.

Но в глубоких казематах второго яруса царил относительный покой.

В углу сводчатой каменной ниши, укрытой от сквозняков, тихо трещал импровизированный очаг, сложенный из обломков осадных брусьев. Отряд Дариана отдыхал после возвращения из дозора. Сам Командор вместе с Кирой ушел в Комендантскую Башню — предоставленное клеймо Высшей Оружейной Палаты требовало срочного и закрытого разговора с генералом Брантом.

Люциан сидел у огня, опершись спиной о холодную стену. Снятый вороненый доспех покоился рядом, похожий на сброшенный стальной панцирь. На нем осталась лишь льняная походная рубаха с засученными рукавами.

Парень медленно втирал в кожу правой руки густую, пахнущую травами и дегтем мазь из армейского запаса. Руны Векторного Распада после столкновения с Иссекателями все еще ныли, наливаясь тусклым, пепельным светом при каждом глубоком вдохе.

— Дай-ка я, а то измажешься весь, как новобранец в мазуте, — рядом тяжеловесно опустился Руперт. Оружейник без лишних слов отобрал у Люциана баночку с притиркой, зачерпнул пальцами добротную порцию мази и с неожиданной для его огромных, мозолистых ладоней осторожностью начал растирать ее по израненному предплечью парня.

— Жжет? — тихо спросил Руперт, не поднимая глаз от шрамов.

— Жжет, — честно признался Люциан, поморщившись, когда пальцы ветерана задели особенно глубокую руническую подпалину у самого локтя. — Но дело даже не в боли, Руперт. Когда я активирую Распад... я чувствую, как эта сила буквально сжигает во мне всё человеческое. В момент удара мне кажется, что я сам состою из сухого льда и абсолютного ничто. Ни страха, ни жалости, ни памяти. Только вектор.

Руперт молча продолжал растирать мазь, а затем вытер руки о засаленную тряпку, достал из-за пояса свою неизменную посеребренную флягу, сделал скупой глоток и протянул ее Люциану.

— На, отпей немного. Только мелким глотком, а то горло сгорит. Люциан взял флягу, сделал глоток — горло мгновенно обжгло вересковым жаром, опустившимся приятным теплом прямо в желудок, — и вернул её оружейнику.

— Знаешь, Вейл, — Руперт прислонил свои спаренные клинки к камню рядом с собой, разглядывая, как отблески костра пляшут на темной стали долов, — я на войне уже шестнадцать лет. Я видел магов всех мастей. Видел столичных пижонов из Академии, которые считали себя богами, потому что умели поджигать свечи взглядом. Видел сумасшедших фанатиков, вроде твоего Арканула. И знаешь, чем они все заканчивали?

— Чем?

— Они все забывали, зачем им дана сталь или магия. Они начинали думать, что сила — это цель. А сила, парень, — Руперт похлопал ладонью по эфесу своего клинка, — это просто инструмент. Похожий на этот вот кусок железа. Им можно срубить сухую ветку для костра, чтобы согреть товарища, а можно перерезать горло спящему. Железу все равно. Оно не имеет души. Душа есть у того, кто держит рукоять.

Руперт пододвинулся ближе к огню, его обычно задорное, усатое лицо сейчас казалось глубоким и немного печальным: — Твой дар — он дикий. Он ломает саму суть вещей, расщепляет материю и преломляет мир. Но пока ты чувствуешь боль, пока ты боишься стать «холодным льдом» — ты человек. Как только ты перестанешь бояться этого состояния и примешь его как норму... вот тогда ты действительно станешь просто «Оружием Королевства». Чучелом из металлолома, которое бросают в мясные завалы.

Люциан посмотрел на свои ладони, затем поднял взгляд на ветерана: — А тебе не бывает страшно, Руперт? Ты всегда шутишь, пьешь эту свою настойку, смеешься над осадными тварями... Но ведь ты каждый день можешь не вернуться из дозора.

Руперт тихо хохотнул, но в этом смехе не было прежней беспечности — лишь тихая мудрость человека, многократно заглядывавшего в бездну.

— Страшно? Да я каждый раз перед боем в штаны готов наделать от ужаса, Люциан! — ветеран всплеснул руками. — Тот, кто говорит, что ему не страшно под стрелами или перед мордой трехметрового демона — либо законченный идиот, либо уже мертвец. Страх — это нормально. Он заставляет твои уши слушать шуршание травы, а глаза — искать укрытие.

Он снова приложился к фляге, закрутил крышку и аккуратно убрал ее за пояс.

— А шучу я потому, парень, что если перестать смеяться в этой собачьей жизни — останется только плакать. Жизнь — штука чертовски короткая и хрупкая, особенно на Восточном Заслоне. Сегодня ты сидишь у костра, ешь теплую кашу и подшучиваешь над Кирой, а завтра твоё имя выбьют на поминальной доске в казематах. И если ты проведёшь отведенное тебе время с угрюмой рожей, проклиная судьбу и свой дар — то на кой черт вообще жить?

Люциан молчал, вслушиваясь в глухой рев пепельной бури за стенами. Слова оружейника, простые и неотёсанные, ложились на душу удивительно легко, постепенно снимая то дикое, ледяное напряжение, которое копилось внутри со дня суда в Аэлоре.

— Береги себя, парень, — Руперт поднялся, поправил за спиной ремни клинков и тяжело похлопал Люциана по здоровому плечу. — И помни: твои руны — это не проклятие. Это просто твоя сталь. Главное — держи рукоять крепко и не давай ей решать за тебя.

В каземат тихо вошли Дариан и Кира. Судя по их суровым лицам, разговор с комендантом Брантом был не из легких.

— Брант принял доказательства, — без прелюдий произнес Дариан, подходя к костру. — Завтра в бастионе вводится особый режим. Но это только начало. Разведка докладывает: через две недели, когда пепельные бури улягутся, Воевода Асмодей бросит на Железный Кряж основные силы.

- Воевода Асмодей?- Переспросил Руперт. – Но ведь он когда-то служил в королевской армии. Неужели он перешел на сторону демонов? Дариан качнул головой – Так и есть…

— Значит, у нас есть четырнадцать дней, — Люциан поднялся с камня, натядевая рубаху и уверенно натягивая перчатку на правую руку. Боль в руке не исчезла, но стала понятной и подчиненной. — Чтобы научиться ломать его армию.

Руперт посмотрел на Люциана, ухмыльнулся в густые усы и тихо подмигнул: — Вот это уже слова не рекрута, а настоящего солдата. Ну что, каша осталась, или вы всё без меня сожрали?

Друзья! Пока наши герои отдыхают перед приключениями, а вы ждете продолжения, Руперт уже готов выпить с вами лучшего эля! Накидайте ему немного лайков - вам не сложно а Руперту и автору приятно))

Глава 7: Пепельные всадники

Четырнадцать дней — ничтожно малый срок, когда речь идет о подготовке к штурму. Но на нижних ярусах Железного Кряжа время измерялось не днями, а потными рубахами, сколами на тренировочных мечах и количеством выпитых обезболивающих отваров.

Утро началось на внутреннем плацу Бастиона. Ледяной ветер с Пустошей задувал сквозь бойницы, выбивая из выжженной земли фонтанчики черной пыли.

Люциан стоял в центре арены, тяжело дыша. Его правая рука, лишенная перчатки, была покрыта сетью пульсирующих сине-пепельных жил. В десяти шагах от него стоял Дариан с обнаженной шпагой.

— Слишком медленно, Вейл! — жесткий голос Командора рассек морозный воздух. — Ты снова пытаешься направить Вектор уже после того, как видит твой глаз. Твой дар — это не заклинание из книги! Это продолжение твоей нервной системы. Если ты задумываешься хотя бы на долю секунды, Пепельный Всадник прорубит твой доспех вместе с ребрами. Еще раз!

Дариан сорвался с места. Его сталь превратилась в стремительный серебряный росчерк.

Люциан не стал отступать. Вместо этого он закрыл глаза на полмгновения, поддаваясь уже знакомому чувству: мир вокруг замедлился, а кинетические линии движений Командора проявились в воздухе прозрачными синими нитями.

«Векторный Сдвиг: Поперечное Преломление!» Люциан коротко повел ладонью снизу вверх. Кончик шпаги Дариана, не долетев трех дюймов до горла Люциана, с резким щелчком ушел по дуге в землю, глубоко вонзившись между базальтовыми плитами. В ту же секунду Люциан сделал шаг вперед, зафиксировав импульс на левом плече капитана, и легким щелчком пальцев заставил того потерять равновесие.

Дариан ловко перекатился, погасив инерцию, и мгновенно поднялся на ноги. На его обычно непроницаемом лице промелькнуло подобие скупой ухмылки.

— Уже лучше, — Командор выдернул шпагу из камня и вложил её в ножны. — Ты научился преломлять вектор атаки одиночной цели. Но в реальном бою на тебя будет нестись бронированная лавина.

— На сегодня хватит тренировок, капитан! — на стену арены поднялась Кира, держась за перила и глядя на них сверху вниз. На её плече висел дальномерный окуляр. — Наблюдатели на южной башне подали сигнал. У границы Векторного Поля заметили движение. Это не обычные ищейки.

Спустя пятнадцать минут отряд «Испепелителей» уже мчался через растрескавшееся плато Долины Тысячи Костей. Пепельная буря спала, оставив после себя обманчивую, звенящую тишину. Воздух был прозрачен, но тяжел. В полумиле от плато, среди кристаллов мертвого эфира, бесшумно выстроилась кавалерия Тьмы. Пепельные Всадники Воеводы Асмодея.

Их было всего шестеро, но каждый из них стоял сотни обычных пехотинцев. Они восседали на закованных в вороненую сталь тварях — «Железных Кошмарах», чьи копыта оставляли на багровом шлаке обугленные, дымящиеся следы. Сами Всадники казались гигантскими монолитами: тёмные доспехи, покрытые пульсирующими красными рунами, и тяжелые трехметровые пики с насаженными на них кристаллами сфокусированного Распада.

— Элита... — процедил Руперт, проверяя натяжение ремней на спаренных клинках. — Личная гвардия Асмодея. Откуда они здесь за две недели до предполагаемого штурма? — Нащупывают слабые места в защите Кряжа, — хмуро ответил Дариан, обнажая шпагу. — Они проверяют, насколько далеко бастион может выдвинуть мобильные отряды. Если хоть один из них вернется к Воеводе с картой наших дозорных маршрутов — Вратам конец.

Всадник в центре — судя по резному шлему с рогами, командир авангарда — поднял пику. В тот же миг под копытами их тварей взрылась земля. Шесть стальных монстров сорвались в смертоносную галопирующую атаку. Воздух содрогался от ударной волны их разгона.

— Рассредоточиться! — скомандовал Дариан. — Кира — сними левый фланг! Руперт — подрезаешь жилы тварям! Люциан... сбей их клин! Шесть Пепельных Всадников неслись плотной стеной, создавая перед собой сплошной кинетический таран. Обычная стрела или заклинание просто испарились бы, соприкоснувшись с их объединенным маноносным щитом.

Люциан сделал глубокий вдох. Позволил ядовитой энергии Пустошей на мгновение коснуться его шрамов, заставляя руны гореть ослепительным сине-пепельным огнем. Он побежал навстречу несущейся лавине.

«Тридцать шагов... Двадцать... Десять...» Смертоносное остриё центральной пики было нацелено ему прямо в грудь. Люциан видела, как за забралом Всадника пылают два угля холодного, нечеловеческого пламени.

«Сейчас!» Люциан не стал атаковать щит или броню. Он ударил обеими руками по багровому шлаку у себя под ногами, вливая колоссальный векторный импульс прямо в пласт спекшейся породы.

«Векторный Сдвиг: Вертикальный Разрыв!»

Земля перед несущейся кавалерией не просто растрескалась — огромный блок породы размером с крестьянскую избу мгновенно взмыл вверх под углом в сорок пять градусов, превратившись в импровизированную каменную рампу.

Центральный Всадник и два его фланговых спутника на полной скорости врезались в этот неожиданный барьер. Их тяжелые твари, потеряв опору, взлетели вверх и с оглушительным, железным скрежетом перевернувшись в воздухе, рухнули на землю месивом из доспехов, костей и сломанных пик.

Два оставшихся Всадника попытались обойти препятствие, но там их уже ждали. Кира, сделав филигранный выстрел из своего тяжелого арбалета, вогнала особый, начиненный святой солью болт точно в сочленение шлема правого Всадника. Тот мертвым кулем вывалился из седла. Руперт, проскользнув под брюхом второго «Кошмара», с диким кличем описал крестообразный выпад спаренными клинками, подрезав задние сухожилия твари. Огромный конь с ревом завалился набок, придавив своего седока.

Люциан, тяжело дыша, поднялся на ноги среди дымящихся обломков. Командир Пепельных Всадников, выбравшись из-под туши своего убитого коня, поднялся на ноги. Его броня была измята, но из грудного кристаллоида всё еще вырывались языки фиолетового пламени. Он обнажил огромный, покрытый рунами зазубренный фальшион и сделал шаг к Люциану.

— Ты... измененный... — пророкотал глухой, металлический голос из-под рогатого шлема. — Воевода... знает о тебе. Ты сгоришь... вместе с этой стеной... Люциан спокойно сбросил остатки обгоревшей перчатки.

— Передай своему Воеводе, — тихо сказал парень, сделав быстрый выпад вперед и вонзив пальцы прямо в открытый стык доспеха на шее Всадника, — что Железный Кряж больше не обороняется.

«Распад.» Синяя вспышка осветила мертвый ландшафт. Всадник застыл, а затем его броня осыпалась на багровый шлак горсткой серого, неживого пепла.

Вокруг воцарилась тишина. Лишь ветер снова погнал по Кровавым Пустошам черную пыль. Дариан подошел к Люциану, оглядывая поле короткого, но жесткого боя.

— Они знали, кого ищут, — хмуро произнес Командор, глядя на дымящиеся доспехи командира Всадников. — Асмодей отправлял их не за разведданными. Он искал тебя, Люциан.

— Пусть ищет, — Люциан вытер запятнанный пеплом лоб и посмотрел на далекий силуэт Комендантской Башни Железного Кряжа. — Теперь мы знаем, что их щиты можно ломать.

Друзья! Очень рад, что книга находит отклики у вас. Капитан Дариан приветствует преданных читателей книги! напоминаю, что автору, как и всем героям очень нравится, когда вы пишите комментарии или ставите лайки))