Восставший против небес.

Глава 1 Здравствуй мир.

— Врага не боится наш гордый варяг! Он скалы и шторм обходит легко! Й-хо-хо и бутылка молочной смеси!

Что происходит? Всё просто.

Позвольте представиться: Геннадий Кузнецов, скромный попаданец, временно исполняющий обязанности капитана, рулевого, балласта и пассажира в одном лице. В данный момент я нахожусь в корзинке.

Да, именно в корзинке.

Не в легендарной лодке. Не на духовном ковчеге древнего патриарха. Не на летающем артефакте ранга «Небесное Бедствие». В самой обычной плетёной корзинке, которая с упорством пьяного матроса пытается доказать бурной реке, что у неё есть мореходные качества.

И, что самое отличное, пока доказывает.

Навык «Пение» получен.Анализ…Вам выдан 10-й уровень навыка.

— Й-хо-хо, огибая скалы, плывёт смельчак! Он преграды обойдёт и сокровище найдёт!

Голос у меня был, конечно, не баритон старого пирата, а нечто среднее между возмущённым писком чайником и голодным котёнком. Каждая нота обрывалась на середине, потому что дыхания хватало ровно на полстроки. Но система, видимо, оценила не качество исполнения, а силу духа. Или ей просто стало жалко меня настолько, что она решила выдать хоть что-то — пока я не стал первой в истории культивации легендой о младенце, утонувшем под аккомпанемент собственного «йо-хо-хо».

Дождь бил в лицо мелкой холодной картечью. Река пахла глиной, гнилыми листьями и почему-то железом. Мокрая пелёнка облепила меня, как саван, и весила, кажется, больше меня самого.

Помер я, кстати, весьма комично.

Мне на голову упал горшок с цветком.

Не нож гопника. Не грузовик-сан. Не молния. Даже не кирпич с крыши, как у приличных попаданцев. Горшок. С цветком. Причём цветок, по словам соседки, был «совсем маленький, декоративный». Вот только горшок был керамический, подоконник — седьмой этаж, а моя голова, как выяснилось, не обладала врождённой техникой укрепления черепа.

Потом было чёрное пространство. И предложение.

Как оказалось, попаданчество — это вполне себе работа. С зарплатой, отпуском, страховкой, компенсациями за производственные травмы и — что особенно настораживало — пунктом о «возможной частичной или полной утрате изначальной человеческой сути».

Я был в шоке. Потом призадумался и решил: почему бы и нет? Если уволят, я просто перерожусь, как обычно, ничего не помня. А жизнь обывателя, серой массы, я уже один раз прожил, от звонка до звонка. Тут хотя бы шанс.

Контракт я, кстати, прочитал целиком. Все двести с чем-то пунктов.

Как выяснится позже — плохо прочитал.

— Полундра! Моряк летит, и препятствие он обходит! Не страшен ему океан, ведь в речушке сейчас он сдохнет сам!

Корзинка бодро врезалась боком в торчащий из воды камень, жалобно скрипнула, но не развалилась. Я, используя весь доступный мне набор мышц — а их в младенческом теле было примерно «немного и бесполезно», — навалился на левый борт.

Корзинку качнуло. Ещё немного. Ещё!

— Давай, родная, давай! Не подведи капитана!

Корзинка с достоинством обогнула камень, после чего её тут же закрутило потоком и понесло прямо на корягу.

Навык «Управление транспортом» получен.Анализ…Обнаружено несоответствие транспортного средства стандартным категориям.Категория установлена: «Плавательное средство: мусор/корзина».Вам выдан 3-й уровень навыка.

— Мусор?! — возмутился я. — Это моё судно! У него имя будет!

Корзинка ударилась о волну, подпрыгнула и едва не перевернулась.

— Потом придумаем!

Первое задание, кстати, звучало просто: достать из этого мира спящую сущность огня и передать системе. Срок выполнения — пять тысяч лет.

Для мира уся это, в принципе, не так уж и много. Здесь местные старейшины порой сидят в пещере десять тысяч лет, медитируя над тем, как правильно дышать левой ноздрёй, а потом выходят и говорят: «Я постиг Дао Тумана». После чего получают по лицу от юного мастера, которому девятнадцать, но у него дедушка был богом, бабушка — фениксом, а в правом глазу сидит древний император.

Так вот. По плану я должен был проснуться лет в пять-шесть. Уже с памятью куклы, знанием языка, письменности и минимальным пакетом адаптации. Всё чинно, культурно, как у нормальных попаданцев с рабочим контрактом.

План не выдержал столкновения с реальностью примерно через час после моего рождения.

Я помнил это плохо — обрывками, как чужой сон, просмотренный через мутное стекло.

Тепло. Чьи-то руки. Женский голос, быстрый и тихий, повторяющий одно и то же слово, которого я ещё не понимал.

Потом — грохот. Треск дерева. Запах горелых трав, острый и сладкий одновременно.

Кто-то закричал. Голос оборвался на середине.

Руки, державшие меня, стали холодными и очень, очень торопливыми. Меня во что-то завернули, куда-то сунули — и мир качнулся.

Последнее, что я запомнил из той жизни, которая продлилась около часа: женское лицо, наклонившееся надо мной. Мокрое от дождя. Или не от дождя. И два слова, произнесённые так, будто их вбивали гвоздём в доску.

Потом был толчок. И река.

Кто, зачем и почему — вопрос интересный. Но в тот момент не первостепенный. Потому что главным вопросом оставалось: как не утонуть, если тебе от роду несколько часов, а из доступных инструментов — корзинка, мокрая пелёнка и наглость.

Благо это мир культиваторов, где младенцы покрепче земных.

И благо мой инстинкт самосохранения оказался сильнее младенческой физиологии. Система пробудила меня где-то на втором пороге — резко, будто окатила ледяной водой изнутри. И я сразу понял: либо я учусь рулить этой посудиной, либо становлюсь красивой, трагичной и абсолютно бездарной строчкой в чьей-то статистике.

— Й-хо-хо! Не страшит стихия моряка, Ведь знает он, что не глубока река! Йо-хо-хо! Не пугает его ни шторм, ни гроза, Ведь знает — косячника ждёт беда!

Внимание.По условиям контракта пользователю должен был быть назначен наблюдатель, обеспечивающий базовую выживаемость тела до момента штатного пробуждения.Наблюдатель отсутствует.Зафиксировано нарушение протокола.Отправлен рапорт.Запрошена компенсация.

— Вот! — радостно сказал я, отплёвываясь от дождевой воды. — Вот это я понимаю! Бюрократия, родимая, не подведи!

Предварительный ответ отдела компенсаций:Ваш запрос принят. Срок рассмотрения: от 2 дней до 300 рабочих лет.

— Да чтоб вас духовная жаба поцеловала!

Ветер словно услышал претензию и тут же толкнул корзинку вперёд. Впереди нарастал шум воды.

Я напрягся.

Шум был неправильный. Не обычный плеск. Не бурление порогов. Даже не радостное «вот сейчас тебя хорошенько швырнёт о камни».

Нет. Это был звук маленького, но очень уверенного в себе водопада.

— Ой.

Корзинка сорвалась вниз.

На мгновение я увидел всё сразу: серое небо, косые струи дождя, чёрные силуэты скал, бешеную воду под собой — и собственную жизнь, которая в новом мире пока состояла из рождения, покушения, плавания и вокального дебюта.

Потом мы упали.

Вода взметнулась вокруг стеной. Корзинку накренило почти вертикально, меня прижало к стенке, пелёнка героически попыталась исполнить роль страховочного ремня — и, к моему изумлению, справилась.

— Йо-хо-хо! — прохрипел я, когда корзинка вынырнула, крутясь, как поплавок. — Ждёт меня удача на пути, ведь я попаданец и выживу вопреки!

Навык «Выживание» получен.Анализ…Учитывая текущие обстоятельства, уровень навыка повышен до 5.

— Система, а можно просто выдать мне навык «не умирать»?

Запрос обработан.Навык «Не умирать» отсутствует.Рекомендация: не умирайте.

— Спасибо. Очень помогла.

Небольшой водоворот подхватил мою лодочку и развернул по кругу. Мир завертелся: скалы, деревья, вода, небо, вода, деревья, скалы, снова вода. Если бы у меня был желудок взрослого человека, меня бы уже торжественно вывернуло за борт. Но младенческий организм, видимо, решил, что унижений на сегодня достаточно.

Я навалился вправо. Корзинка качнулась. Влево. Снова вправо.

— Давай, моя верная «Молочная Чайка»! Ещё чуть-чуть!

Да. Имя пришло само. Величественное, морское, с лёгким намёком на мой текущий рацион.

Водоворот не хотел отпускать. Он крутил корзинку всё быстрее, будто проверял, достоин ли я выйти в большой мир — или лучше сразу отправить меня на перерождение номер два. Я упрямо давил всем телом на один борт, пытаясь поймать внешний поток.

Внимание.Физические возможности тела критически ограничены.Рекомендуется: плакать.

— Поздно! Капитан не плачет!

Физиологическая реакция младенческого тела активирована.

— Не смей.

Я всхлипнул. Потом ещё раз. А затем, к своему ужасу, заревел так, что даже буря на секунду показалась менее громкой.

— Это не я! — попытался возразить я между младенческими воплями. — Это тело! Тело предало капитана!

Эффект, впрочем, оказался неожиданным.

Где-то вдалеке, сквозь шум дождя и воды, послышался лай.

Я замер. Лай повторился. Уже ближе.

Собака? Волк? Демонический пёс? Небесная гончая, пожирающая души младенцев с плохой кредитной историей? В мире культивации нельзя было исключать ни один вариант.

Корзинку наконец выбросило из водоворота. Она рывком ушла в сторону, проскочила между двумя камнями, задела край коряги и вылетела на более спокойный участок реки.

Спокойный — это, конечно, громко сказано. Просто здесь у воды уже не было явного намерения убить меня прямо сейчас. Она, кажется, решила отложить это на потом.

— Йо-хо… — выдохнул я. — Хо…

Достигнуто временное снижение риска смерти.Вероятность гибели в течение ближайших десяти минут: 41%.

— Да ты оптимистка.

Берег оказался совсем рядом. Тёмная глина, мокрые камни, заросли камыша и корни огромного дерева, нависающего над водой чёрным гнездом. Поток нёс меня прямо туда.

Я попытался подготовиться. Насколько может подготовиться мокрый младенец в корзине после водопада, водоворота и системного хамства.

Корзинка ткнулась в корни. Раз. Два.

На третий её бок зацепился за выступающий сучок.

Я замер, боясь дышать. Корзинка скрипела. Вода била в неё сбоку, пытаясь сорвать обратно в поток.

— Ну же, родная. Ну же, «Молочная Чайка». Не бросай капитана.

Сучок выдержал.

Я лежал в корзинке — мокрый, злой, голодный и внезапно невероятно счастливый. Потому что берег был рядом. Потому что я не утонул. Потому что где-то неподалёку всё ещё лаяла собака.

И потому что система наконец издала звук нового уведомления.

Экстренный этап адаптации завершён.Поздравляем, пользователь.Вы пережили первое производственное нарушение.Начислена предварительная компенсация:+1 случайная способность начального ранга.+1 аварийный набор младенца.+10 очков претензии к отделу наблюдателей.

Я моргнул.

— Очки претензии?

Очки претензии могут быть использованы для подачи жалоб, требований компенсации, оспаривания штрафов и морального давления на ответственных сотрудников.

Я медленно улыбнулся. Насколько вообще может медленно и зловеще улыбнуться существо ростом в пятьдесят сантиметров.

— Вот теперь, — прошептал я, — мы повоюем.

Из кустов донёсся шорох. Лай стал ближе.

А потом над корзинкой появилась огромная мокрая морда с чёрным носом, длинными усами и глазами, в которых читался очень простой вопрос: «Это что за добыча такая странная?»

Я посмотрел на зверя. Зверь посмотрел на меня.

Система услужливо выдала:

Обнаружено существо: Речная духовная выдра.Уровень: 3.Настроение: любопытство.Опасность: умеренная.Рекомендация: не провоцировать.

Я сглотнул. Выдра наклонила голову. Я тоже — насколько позволяла шея, то есть на полтора градуса.

Потом я поднял крошечную руку, торжественно махнул и сказал:

— Йо-хо-хо?

Выдра фыркнула.

А затем осторожно схватила корзинку зубами за край и потянула к берегу.

Навык «Дипломатия» получен.Анализ…Вам выдан 1-й уровень навыка.

— Система, записывай, — пробормотал я, пока моя новая пушистая буксирная команда вытаскивала меня из реки. — Первый закон попаданца: если не можешь победить местную фауну — спой ей пиратскую песню.

А дальше я позорно вырубился.

Мокрый, голодный, уставший и морально уничтоженный системой, водопадом, водоворотом и собственной физиологией. Последнее, что я помнил, — как огромная речная выдра тащит мою корзинку по глине. Сознание отключилось где-то между мыслью «главное — не умереть» и мыслью «а выдры вообще едят младенцев?».

Проснулся я от того, что кто-то тыкался мне в лицо.

Сначала осторожно. Потом настойчивее. Потом меня лизнули.

Я открыл глаза. И сразу пожалел.

Прямо надо мной нависала огромная морда. Мокрый чёрный нос занимал половину моего мира, длинные усы щекотали щёки, а два круглых глаза смотрели с таким сосредоточенным интересом, будто перед зверем лежало не человеческое дитя, а загадочный артефакт, который может принести удачу.

— А-а… — сказал я.

Хотел сказать: «Уважаемая речная духовная выдра, благодарю за спасение, однако прошу соблюдать личные границы».

Получилось:

— Агу.

Выдра радостно фыркнула и лизнула меня ещё раз.

— Га! — возмутился я, пытаясь отвернуться.

Не помогло. Моя шея была слаба, тело бесполезно, а выдра — чрезвычайно мотивирована.

Внимание.Обнаружен контакт с духовным зверем.Существо: Речная духовная выдра.Уровень: 3.Настроение: дружелюбное любопытство.Вероятность немедленного поедания пользователя: 4%.Рекомендация: сохраняйте спокойствие.

— Легко тебе говорить!

Выдра снова ткнулась носом мне в щёку и довольно заурчала. Звук был глубокий, вибрирующий, и почему-то от него стало теплее.

Сначала я решил, что это просто психологический эффект.

Потом понял, что нет.

От зверя действительно шла мягкая волна — не совсем тепло, скорее что-то плотное и живое, как парное молоко, вливающееся под кожу. Волна прошла сквозь меня и осела где-то глубоко, в костях. Именно в костях. Ощущение было такое, будто скелет у меня внутри тихо, довольно вздохнул.

Обнаружена пассивная абсорбция свободной ци.Источник: духовный зверь (уровень 3).Особенность «Кости Ци»: работает в фоновом режиме.

— Стоп, — насторожился я. — Какие ещё кости ци? Что это вообще такое?

Данные ограничены.Уровень доступа пользователя недостаточен.

— Это моё тело. Мои, между прочим, кости.

Учтено.Уровень доступа по-прежнему недостаточен.

Я мысленно занёс это в отдельную папку с надписью «разберусь, когда научусь сидеть».

Осторожно осмотрелся.

Ночь прошла. Над рекой висел серый рассвет, туман цеплялся за камыши рваными клочьями, а вода теперь казалась почти мирной. Вчерашняя буря ушла дальше, оставив после себя мокрый берег, сломанные ветки и меня — величайшего капитана корзинного флота, временно потерпевшего крушение.

Корзинка стояла под корнями огромного дерева. Вернее, уже не совсем стояла: её перетащили выше по берегу и кое-как затолкали в сухую нишу между корнями, где ветер почти не доставал. Сверху кто-то накидал травы, мягкого мха и широких листьев.

Я посмотрел на выдру. Выдра посмотрела на меня. Потом гордо ткнула носом в кучку рыбы, лежавшую рядом.

Три мелкие серебристые рыбёшки. Одна большая. И какая-то подозрительная лягушка, смотревшая в небо с выражением философа, познавшего тщетность бытия.

— Это мне? — спросил я.

Выдра довольно пискнула.

Обнаружена попытка кормления.Предложенная пища: сырая рыба, речная лягушка.Совместимость с текущим телом: низкая.Рекомендация: отказаться.

— Система, а ты можешь объяснить ей, что я пока не готов к суши?

Функция межвидового перевода недоступна.Рекомендация: используйте жесты, мимику и плач.

— У тебя все рекомендации какие-то унизительные.

Выдра аккуратно подцепила рыбёшку зубами и поднесла к моему лицу. Я героически отвернулся. Выдра обошла с другой стороны. Я отвернулся снова.

Выдра замерла. В её глазах появилось недоумение. Мол: добыча живая, добыча маленькая, добыча пищит, добыча должна есть. Почему добыча не ест?

Потом она принюхалась ко мне, фыркнула и, кажется, сделала вывод, что я просто бракованный детёныш.

В принципе, недалеко от истины.

Аварийный набор младенца доступен.Желаете открыть?

— Да! Конечно, да! Где ты вчера была с этим набором?

Набор был выдан после завершения экстренного этапа адаптации.Пользователь находился без сознания.

— То есть виноват опять я?

Формально: нет.Практически: ситуация сложная.

Перед лицом возникло маленькое полупрозрачное окно.

Аварийный набор младенца:

Бутылочка питательной смеси — 3 шт.Тёплая пелёнка самоочищения — 1 шт.Амулет слабого обогрева — 1 шт.Талисман отпугивания обычных насекомых — 1 шт.Погремушка успокоения — 1 шт.Я молча смотрел на список. Потом медленно перевёл взгляд на выдру. Потом снова на список.

— Погремушка успокоения? Серьёзно?

Предмет рекомендован для стабилизации эмоционального состояния младенца.

— Моего или окружающих?

Да.

— Великолепно.

Я мысленно нажал на бутылочку. Система, к моему удивлению, не стала издеваться и материализовала её прямо рядом со мной — маленькая бутылочка с тёплой смесью мягко упала на мох.

Выдра отскочила так резко, будто я призвал древнее небесное оружие. Распушилась. Выгнула спину. Зашипела. Потом осторожно подползла и ткнула бутылочку лапой.

Бутылочка покатилась.

Выдра подпрыгнула.

Я не выдержал и засмеялся. Вернее, младенчески загукал, но внутри это был именно смех. Злой, уставший, победный смех человека, который пережил реку и теперь наблюдал, как духовный зверь третьего уровня проигрывает бой молочной смеси.

— Агу-гу!

Выдра покосилась на меня. Потом на бутылочку. Потом, видимо, решила, что раз странный детёныш не боится этого артефакта, то и ей можно сохранять достоинство. Она осторожно пододвинула бутылочку ко мне носом.

— Вот видишь, — сказал я. — Уже учимся логистике.

Дальше началась отдельная битва.

Держать бутылочку я, как оказалось, мог. Плохо. Тело было слишком маленькое, руки слабые, координация на уровне пьяного богомола. Соска дважды уезжала в сторону уха. Но голод — великий учитель.

Через пару минут я лежал, пил тёплую смесь и чувствовал, как жизнь возвращается в моё измученное тело.

Выдра сидела рядом и смотрела. Очень внимательно.

— Нет, — сказал я, прижимая бутылочку к себе. — Это моё.

Выдра наклонила голову.

— Мо-ё.

Она снова ткнулась носом.

— Даже не думай.

Навык «Жадность» не обнаружен.Проверка…Навык «Управление ресурсами» получен.Вам выдан 1-й уровень навыка.

— Вот это другое дело. Не жадность, а грамотная ресурсная политика.

Когда я наелся, настроение заметно улучшилось. Мир всё ещё был опасен, тело всё ещё было младенческим, а мой наблюдатель всё ещё где-то бессовестно отсутствовал. Но я был жив, относительно сух и имел в союзниках духовную выдру, которая, судя по всему, решила меня усыновить.

Или оставить как запасной завтрак.

Не будем преждевременно радоваться.

Получен временный положительный статус: «Под присмотром малого духовного зверя».Эффекты:+5% к шансу выживания в прибрежной зоне.−10% к вероятности атаки обычных хищников.+20% к вероятности быть обнюханным.

Выдра подтвердила последний пункт, сунув нос мне в живот.

— Да что ты ищешь? Инструкцию?

Она фыркнула, потом вдруг схватила край моей пелёнки зубами и потянула.

— Эй! Эй-эй-эй! Полегче, пушистый буксир!

Выдра явно решила, что раз я поел, то теперь меня нужно куда-то тащить. Возможно, в логово. Возможно, к своим детёнышам. Возможно, в место, где меня будут обучать великому искусству ловли рыбы зубами.

Я не был готов ни к одному из этих вариантов.

Внимание.Существо пытается транспортировать пользователя.Опасность: неизвестна.Рекомендация: оценить направление перемещения.

— А не поздновато ли оценивать, когда меня уже тащат?

Выдра действовала аккуратно, но уверенно. Сначала вытянула меня из корзинки на мох. Потом, поняв, что так я слишком беспомощно болтаюсь, задумалась. Постояла. Пошевелила усами.

После короткой паузы она схватила саму корзинку и начала подталкивать её носом ко мне, явно приглашая вернуться внутрь.

Я посмотрел на неё с уважением.

— А ты соображаешь.

Интеллект существа выше среднего для текущего уровня.Возможна зачаточная духовная осознанность.

— То есть не просто выдра, а перспективный кадр.

Выдра пискнула. Я воспринял это как согласие.

С трудом, при помощи кряхтения, недовольного сопения и пары матов, произнесённых на языке «агу», я снова оказался в корзинке. Выдра удовлетворённо кивнула, будто поставила галочку в невидимом списке задач, закинула ко мне в ноги рыбу — от которой я не смог увернуться — и потащила моё судно вдоль берега.

Так началось моё первое сухопутное путешествие в новом мире.

В роли багажа.

Пейзаж, надо признать, был красивый.

Высокие деревья с тёмно-зелёными кронами, влажные камни, мох, редкие цветы, светящиеся голубоватыми искрами. Каждый раз, когда корзинка проезжала мимо такого цветка, искры срывались с лепестков и медленно, лениво втягивались обратно, будто им лень было улетать далеко.

Где-то вдалеке кричали птицы. Над рекой клубился туман, и в нём порой мелькали длинные тени, из-за которых я предпочитал не задавать лишних вопросов.

Пару раз система выдавала предупреждения.

Обнаружено растение: Кровососущий камыш.Опасность для пользователя: высокая.

Выдра фыркала и обходила его по широкой дуге.

Обнаружено насекомое: Железнокрылая мошка.Опасность для пользователя: умеренная.

А потом:

Обнаружен след духовного змея.Опасность: смертельная.Рекомендация: немедленно покинуть область.

Выдра замерла.

Я тоже.

Даже дышать стало страшно. В десятке шагов от нас глина была продавлена длинной бороздой шириной с меня. Не «примерно с меня». Ровно с меня. Борозда уходила в камыши и там терялась. Пахло чем-то холодным и кислым, вроде мокрого камня.

Выдра медленно, не разворачиваясь, попятилась. Потом резко сменила направление и потащила корзинку в заросли, подальше от берега.

Я внутренне поставил ей плюсик в личное дело.

— Молодец. Будешь старшим помощником капитана.

Желаете присвоить существу временное имя?

Я задумался.

Выдра остановилась, словно почувствовав важность момента, и посмотрела на меня. Мокрая морда. Умные глаза. Наглость. Спасла меня, притащила еду, пыталась накормить сырой рыбой и теперь куда-то транспортирует.

— Будешь Шпротой, — решил я.

Выдра моргнула.

Временное имя присвоено: Шпрота.

Шпрота вдруг довольно пискнула, будто система каким-то образом донесла до неё смысл происходящего.

Установлена слабая духовная связь.Статус существа обновлён: Шпрота, речная духовная выдра.Отношение: симпатия.

Я лежал в корзинке и смотрел на неё уже совсем другими глазами.

— Так, стоп. Если за имя можно получить духовную связь, то я хочу назвать себя Непобедимым Небесным Императором Геннадием Первым.

Недостаточно достижений для закрепления титула.

— Душнишь.

Мы прошли ещё немного — и тут Шпрота вдруг присела.

Не остановилась. Именно присела: прижалась брюхом к земле, распластала лапы и втянула голову в плечи. Корзинка встала как вкопанная. Шерсть на её загривке медленно поднялась.

Я не сразу понял, в чём дело. Потом почувствовал.

Воздух изменился. Стал… тяжелее. Как перед грозой, только гроза уже прошла. У меня заложило уши, а тот самый холодок в костях, который вчера так уютно грелся от урчания Шпроты, вдруг сжался в тугой комок.

Внимание.Обнаружено разумное существо.Дистанция: приблизительно 4 ли, верхний эшелон.Уровень: недоступен для анализа.Рекомендация: не издавать звуков. Не двигаться. Не смотреть.

— Не смотреть? — мысленно возмутился я. — Я лежу на спине. Я физически могу смотреть только вверх.

Рекомендация обновлена: закройте глаза.

Я закрыл.

И всё равно почувствовал, как что-то прошло над лесом.

Не пролетело — прошло, будто по небу протянули струну и дёрнули её один раз. Листья над нами качнулись все разом, в одну сторону, хотя ветра не было. Где-то далеко коротко треснуло дерево. Птицы, которые галдели всё утро, замолчали одновременно, как по команде.

А потом всё кончилось.

Воздух отпустил. Птицы, помолчав ещё несколько секунд, осторожно попробовали голос — сначала одна, потом остальные.

Шпрота выдохнула, встряхнулась и снова взялась за корзинку. Уже быстрее.

Я открыл глаза и уставился в серое небо.

Вот, значит, как оно выглядит. Точнее, как оно не выглядит — потому что я даже не увидел, кто это был. Просто мир на десять секунд отодвинулся в сторону, пропуская кого-то, кому не принято мешать.

— Система, — тихо сказал я. — А если бы оно решило посмотреть вниз?

Расчёт нецелесообразен.

— То есть шансы плохие.

Расчёт нецелесообразен.

— Понял. Молчу.

Впервые с момента попадания мне стало по-настоящему страшно. Не «ой, водопад», не «ой, выдра». А спокойно, взросло страшно — как бывает, когда понимаешь масштаб.

Я пять тысяч лет собирался тут искать какую-то спящую сущность огня.

В мире, где мимо просто так, по своим делам, ходят вот эти.

Через некоторое время деревья расступились, и впереди показалась небольшая пещера в склоне холма. Вход был частично скрыт корнями и лианами, а рядом журчал тонкий ручей.

От пещеры пахло сыростью, рыбой и чем-то звериным, но не отвратительным. Скорее обжитым.

Шпрота гордо втянула корзинку внутрь.

Я приготовился увидеть логово духовного зверя.

И увидел.

Кучу мха. Несколько гладких камней. Склад рыбьих костей в углу. Блестящие камушки, ракушки, кусок красной ткани, обломок нефритовой таблички — и две маленькие выдры, которые синхронно повернули головы в мою сторону.

Они посмотрели на меня. Я посмотрел на них.

Шпрота довольно пискнула, явно представляя нового члена семьи.

Маленькие выдры подбежали к корзинке и начали обнюхивать меня с двух сторон.

— Только не лицо, — устало сказал я. — Пожалуйста, только не лицо.

Меня тут же лизнули в нос.

Получен статус: «Объект семейного интереса».

Я закрыл глаза.

— Система.

Да, пользователь?

— Записывай вторую жалобу.

Тема жалобы?

Я открыл один глаз и посмотрел на трёх духовных выдр, которые с явным энтузиазмом обсуждали мою дальнейшую судьбу на своём писклявом языке.

— Наблюдатель не явился, вследствие чего пользователь был усыновлён выдрами.

Жалоба зарегистрирована.

— И добавь: требую моральную компенсацию.

Добавлено.

Я вздохнул.

Кстати, о личном составе. Раз уж старший помощник у меня был, экипаж следовало укомплектовать полностью.

— Ты, — сказал я той, что покрупнее и понаглее, — будешь Килькой. А ты, — вторая как раз пыталась залезть в корзинку целиком, — Анчоус.

Временные имена присвоены: Килька, Анчоус.Примечание: тематическая последовательность имён зафиксирована.Рекомендация: не начинать называть местных культиваторов в честь консервов.

— Не обещаю.

Шпрота улеглась рядом с корзинкой, обвила её хвостом и положила морду так, чтобы видеть вход в пещеру. Килька и Анчоус устроились с другой стороны, время от времени тыкаясь в меня носами.

Стало тепло. Безопасно. Почти уютно.

И вот именно это меня больше всего насторожило.

Потому что если китайская культиваторика чему и учит, так это тому, что если тебе стало хорошо — значит, где-то рядом уже идёт молодой мастер, которому срочно нужен повод для конфликта.

Вероятность обнаружения пользователя разумными существами в течение ближайших суток: 18%.Вероятность обнаружения духовными зверями: 63%.Вероятность повторного облизывания: 100%.

Шпрота лизнула меня в щёку.

— Ненавижу статистику, — пробормотал я.

А потом, несмотря на все претензии к миру, системе и мокрым усатым спасателям, я снова провалился в сон.

Проспал я, судя по всему, часа два.

Обстановка за это время заметно улучшилась. Рыбы в корзинке больше не было — за что я был безмерно благодарен всем богам, духам, системным администраторам и лично Шпроте. Вместо неё мне устроили почти царское ложе: широкие листья служили одновременно подушкой и одеялом. Мягкие, слегка тёплые, они пахли мятой, дождём и чем-то сладким.

Обнаружено растение: Листья сонного дерева.Свойства: слабое успокоение, сохранение тепла, отпугивание мелких насекомых.Опасность для пользователя: отсутствует.

— Вот это уже сервис, — пробормотал я.

Получилось, конечно:

— Агу.

Рядом спали Килька и Анчоус — свернулись клубками по обе стороны корзинки, как пушистая охрана. Одна тихонько посапывала, другая во сне дёргала лапкой, ловя невидимую рыбу.

Шпроты видно не было.

И вот это уже было неуютно.

Пещера без неё казалась слишком большой. Слишком тихой. Слишком наполненной потенциальными способами умереть. Где-то капала вода. Снаружи шелестели листья. Иногда издалека доносился крик птицы, и каждый раз я внутренне напрягался, потому что в мире культиваторов «птица» могла означать что угодно: от милой синички до огненного орла, который завтракает медведями.

Но паниковать я не стал.

Во-первых, сил на полноценную панику у меня не было.

Во-вторых, я лежал в корзинке, под листьями, под охраной двух выдрят — а это уже больше, чем у среднестатистического брошенного младенца в древних китайских мирах.

В-третьих, наконец-то появилась спокойная обстановка.

А значит, пора было заняться главным.

Системой.

— Ну что, подруга бюрократическая, — мысленно обратился я. — Показывай, за что я подписался.

Запрос принят.Открыть статус?

— Открыть.

Перед глазами всплыло полупрозрачное окно. Буквы были понятными, чёткими и почему-то слегка золотистыми. Видимо, чтобы соответствовать местной эстетике. В таких мирах даже интерфейс должен выглядеть так, будто его вырезали на нефритовой табличке и благословили три древних старца.

СТАТУС

Имя: Геннадий Кузнецов Местное имя: не присвоено Возраст: менее 1 дня Раса: человек Состояние: младенец, истощение лёгкой степени Мир: мир культивации Тип мира: уся/сянься, высочайший уровень духовной энергии Текущее задание: получить спящую сущность огня Срок выполнения: 4999 лет, 364 дня

ХАРАКТЕРИСТИКИ

Сила: 0,1 Ловкость: 0,1 Выносливость: 0,2 Интеллект: 11 Воля: 8 Дух: 3 Удача: 17 Харизма: 2 Особые обстоятельства: сознание взрослого человека в теле младенца

НАВЫКИ

Пение — 10 Управление транспортом (нестандартное плавсредство) — 3 Выживание — 5 Дипломатия — 1 Управление ресурсами — 1

ОСОБЕННОСТИ

Кости Ци — данные ограничены

Я посмотрел на этот список с чувством человека, который только начал жизнь в мире культиваторов, но уже выглядит как будущий великий пират-логист.

Удача семнадцать, кстати. При харизме два и силе ноль целых одна десятая.

Похоже, весь мой билд собран вокруг того, что мне будет феноменально везти, и это будет единственная причина, по которой я останусь жив.

— Система, а навыки вроде «культивация», «алхимия», «боевые искусства», «тайные техники» будут?

Недоступны.Причина: тело пользователя не прошло минимальную биологическую стабилизацию.Рекомендуемый возраст для начала базовой подготовки: 3 года.Рекомендуемый возраст для безопасной культивации: 5 лет.

— Пять лет? То есть ближайшие пять лет моя главная техника — лежать и не умирать?

Корректировка: лежать, есть, расти, развивать речь, моторику и связи с местными существами.

— Дао младенчества.

Возможное направление развития не обнаружено.

— Подожди пару тысяч лет. Я вам ещё покажу.

Стоило мне дочитать статус, как интерфейс сменился.

Запуск вводной лекции.Тема: базовые возможности межмировой контрактной системы.Пропустить невозможно.

— Вот оно. Настоящий ужас.

Добро пожаловать, пользователь Геннадий Кузнецов.Вы являетесь контрактным попаданцем-исполнителем, временно направленным в мир культивации для выполнения долгосрочного задания. Система предоставляет инструменты поддержки, развития, обмена, связи и адаптации. Все возможности открываются постепенно в зависимости от возраста тела, уровня опасности, достижений, репутации и состояния контракта.

— А ещё в зависимости от того, появится ли мой наблюдатель?

Пункт добавлен в список претензий.

— Хорошая девочка.

Система не имеет пола.

Дальше началась собственно лекция.

Я ожидал сухую инструкцию в стиле «нажмите сюда, чтобы получить то-то», но система оказалась обстоятельной. Слишком обстоятельной. Она рассказывала о рангах доступа, лимитах, налогах, штрафах, правилах межмировой торговли, политике конфиденциальности и ответственности пользователя за продажу опасных предметов третьим лицам.

Через пять минут я понял, что попал не просто в культиваторский мир.

Я попал в культиваторский мир с корпоративной системой.

Это было хуже. Гораздо хуже. Потому что небесного старейшину можно было хотя бы попытаться обмануть, убежать от него или, в крайнем случае, пережить его лекцию, уйдя в закрытую медитацию. А вот межмировой отдел контроля, судя по формулировкам, мог достать тебя даже после смерти.

Основные разделы системы:

ИнвентарьМагазинАукционКазиноГачаМессенджер и чат-группы— Стоп. Казино? Гача? — я медленно моргнул. — Вы точно система поддержки, а не хищный мобильный проект?

Казино и гача являются добровольными функциями.Система не несёт ответственности за потерю средств, нервов, надежды, самоуважения и веры в статистику.

— Так и запишем: хищный мобильный проект.

Первым делом я открыл инвентарь.

Окно оказалось почти пустым.

ИНВЕНТАРЬСвободные ячейки: 95/100

Бутылочка питательной смеси — 2 шт.Тёплая пелёнка самоочищения — 1 шт.Амулет слабого обогрева — 1 шт.Талисман отпугивания обычных насекомых — 1 шт.Погремушка успокоения — 1 шт.— Мой стартовый набор великого бессмертного, — мрачно подумал я. — Где меч? Где кольцо с древним дедушкой? Где небесная техника, из-за которой за мной будут охотиться девять империй?

Вы получили аварийный набор младенца.Оружие в набор не входит.

— А погремушка входит.

Погремушка может быть использована как отвлекающий инструмент.

— Против кого? Выдрят?

Да.

Я покосился на двух маленьких пушистых телохранителей. Анчоус во сне перевернулась, ткнулась мордочкой в край корзинки и тихо пискнула.

Ладно. Против них, возможно, действительно сработает.

Магазин выглядел уже интереснее.

МАГАЗИН СИСТЕМЫДоступ: начальный Валюта: системные кредиты, очки задания, очки претензии, межмировые жетоны Баланс: Системные кредиты: 0 Очки претензии: 10 Межмировые жетоны: 0

— То есть денег нет.

Доступны товары за очки претензии.

— О, вот теперь поговорим.

Список был коротким, но радовал душу.

Дополнительная бутылочка питательной смеси — 1 очко претензииСухая сменная пелёнка — 1 очко претензииМалый купон компенсации — 5 очков претензииЗапрос ускоренного рассмотрения жалобы — 10 очков претензииСлучайный предмет категории «младенческое выживание» — 3 очка претензии— Ускоренное рассмотрение жалобы за все мои очки?

Да.

— И что оно даст?

Срок рассмотрения будет сокращён.

— До скольки?

От 1 до 100 рабочих лет.

Я закрыл глаза.

— Нет. Спасибо. Лучше молочная смесь.

Аукцион был заблокирован частично.

АУКЦИОН МЕЖМИРОВОЙ ТОРГОВЛИДоступ: ограниченный Причина: пользователь не достиг минимального возраста для самостоятельного заключения сделок. Разрешены: просмотр открытых лотов, избранное, отслеживание цен. Запрещены: покупка, продажа, ставки, долговые обязательства, обмен душ, аренда тел, брачные контракты.

Я несколько секунд молча смотрел на последнюю строку.

— Почему брачные контракты вообще в аукционе?

Историческая причина.Рекомендуется не знать.

— Я не хочу знать.

На аукционе мелькали такие лоты, что мозг начинал скрипеть.

Лот: зуб молодого дракона. Мир высоких гор. Лот: инструкция по сборке парового генератора. Мир техномагии. Лот: три свитка низшей духовной техники воды. Мир культивации. Лот: банка растворимого кофе. Мир постапокалипсиса. Лот: проклятая кукла, состояние хорошее, не кричит по ночам уже неделю. Мир ужастика.

— Кофе, — прошептал я с тоской. — Когда-нибудь мы встретимся снова.

Казино я открыл чисто из научного интереса.

КАЗИНО СИСТЕМЫДоступ: заблокирован. Причина: пользователь находится в младенческом теле. Азартные операции временно запрещены.

— Хоть где-то у вас есть совесть.

Совесть не обнаружена.Ограничение установлено отделом защиты несовершеннолетних пользователей.

— Передайте им спасибо. И спросите, где они были, когда меня в корзинке несло по реке.

Претензия добавлена.

Гача открылась.

И вот тут я напрягся.

ГАЧА СИСТЕМЫДоступ: начальный Бесплатные попытки: 1 (обновление раз в неделю) Баннер новичка доступен. Гарантия: один предмет не ниже редкого ранга.

— Ага, — подумал я. — Вот она. Классическая ловушка. Сначала бесплатная попытка, потом кредиты, потом долги, потом продаёшь душу, потом просыпаешься женатым на демонической принцессе по исторической причине.

Я хотел закрыть окно. Правда хотел.

Но бесплатная попытка светилась так соблазнительно, что даже мой взрослый разум в младенческом теле начал позорно слабеть.

— Ладно, — решил я. — Один раз. Только один. Чисто чтобы проверить механику.

Вы уверены?

— Не начинай. Крути.

Перед глазами появилось колесо. Пафосное, золотое, с драконами по краям и кучей сияющих секторов.

Я сразу понял: чем красивее анимация, тем выше шанс получить мусор.

Колесо завертелось. Замедлилось. Остановилось.

Поздравляем!Получен предмет: «Малая печать безопасного сна».Ранг: низкий редкий.Описание: создаёт вокруг пользователя слабый защитный контур на время сна. Отпугивает обычных насекомых, мелких хищников и снижает вероятность обнаружения слабыми духовными существами. Не защищает от разумных культиваторов, сильных зверей, проклятий, пожаров, наводнений и семейных драм.

Я перечитал описание дважды.

— Семейных драм?

Печать не предназначена для социального применения.

— Полезно. Очень полезно. Берём.

Мессенджер я оставил напоследок.

Почему? Потому что чат-группы в системе попаданцев — это либо спасение, либо дурдом, либо спасение через дурдом. И что-то мне подсказывало: второе будет преобладать.

МЕССЕНДЖЕР СИСТЕМЫ

Общий чат новичковЧат исполнителей долгосрочных заданийБарахолкаКанал объявлений системыЛичный архив сообщенийРядом с первым пунктом мигало число непрочитанных.

999+

Я почувствовал древний ужас любого человека, который однажды вступил в активный чат и отошёл на пять минут.

— Нет. Только не это.

Рекомендуется ознакомиться с правилами общения.

— Сначала правила.

Правила были короткими.

Правила общего чата новичков:

Не раскрывайте координаты своего мира без необходимости.Не заключайте сделки с пользователями с отрицательной репутацией.Не отправляйте неизвестные артефакты в рот, кровь, душу или младшим родственникам.Не принимайте «бесплатные силы» без проверки контракта.Не спорьте с пользователями ранга «ветеран» о том, как работает их мир.Не пытайтесь продать систему самой системе. Это уже делали.При попадании в мир культивации не оскорбляйте молодых мастеров, старейшин, их собак, их мечи, их чай и их покойных предков.— Последнее выглядит жизненно.

Статистика смертности подтверждает.

Я открыл общий чат.

И тут же пожалел.

[Некромант_в_Отпуске]: Кто-нибудь знает, как убрать проклятие, если оно уже начало петь?

[Механоид_Без_Гарантии]: Зависит от жанра.

[Ведьма_с_Метлой]: Если колыбельная — плохо. Если марш — очень плохо.

[Паладин_на_Минималках]: Освяти.

[Некромант_в_Отпуске]: Я некромант.

[Паладин_на_Минималках]: Тогда попроси кого-нибудь нормального освятить.

[Космоинженер]: Новичок в культиваторском мире появился? Видел системное уведомление.

[Ведьма_с_Метлой]: О, свежая жертва молодых мастеров.

[Механоид_Без_Гарантии]: Ставлю пять кредитов, что его уже пытались убить.

[Некромант_в_Отпуске]: Десять, что родственники.

[Паладин_на_Минималках]: Не надо делать ставки на чужую трагедию.

[Механоид_Без_Гарантии]: Ты просто проигрываешь.

Я завис.

Потом осторожно открыл поле ввода. Пальцы у меня толком не работали, но система позволяла писать мысленно.

Спасибо хоть за это.

[Геннадий_Кузнецов]: Всем привет. Да, культиваторский мир. Да, меня уже пытались убить. Нет, не знаю, родственники или нет. Сейчас нахожусь в корзинке в логове духовной выдры.

Чат замер.

На пару секунд наступила тишина.

А потом его прорвало.

[Механоид_Без_Гарантии]: ХА. Я почти угадал.

[Некромант_в_Отпуске]: Корзинка?

[Ведьма_с_Метлой]: Логово выдры?

[Паладин_на_Минималках]: Ты ранен? Есть угроза жизни?

[Космоинженер]: Стоп. Ты младенец?

[Геннадий_Кузнецов]: Да. Меньше суток от роду.

[Некромант_в_Отпуске]: Ого. Это новый рекорд.

[Механоид_Без_Гарантии]: В смысле рекорд?

[Некромант_в_Отпуске]: Самая ранняя попытка убийства пользователя после рождения. Прошлый рекорд был два года.

[Геннадий_Кузнецов]: Рад, что внёс вклад в статистику.

[Ведьма_с_Метлой]: Милый, ты сейчас в безопасности?

[Геннадий_Кузнецов]: Относительно. Две маленькие выдры спят рядом. Мама-выдра ушла. Есть листья вместо одеяла.

Я невольно улыбнулся.

Странное чувство. Ещё позавчера я умер от горшка с цветком. Потом подписал контракт, родился в мире культиваторов, был кем-то приговорён, унесён рекой, спасён духовной выдрой — а теперь лежал в корзинке и переписывался с людьми из других миров.

И стало чуть легче.

[Паладин_на_Минималках]: Первое правило: не расходуй очки претензии на ускорение жалобы. Это ловушка.

[Геннадий_Кузнецов]: Уже понял.

[Ведьма_с_Метлой]: Купи еду, тепло и защиту сна.

[Геннадий_Кузнецов]: Защитную печать выбил из гачи.

[Механоид_Без_Гарантии]: Он уже крутил гачу. Всё, потерянный человек.

[Космоинженер]: Что выпало?

[Геннадий_Кузнецов]: Малая печать безопасного сна.

[Космоинженер]: Для младенца в дикой местности — отлично. Активируй сегодня же.

[Некромант_в_Отпуске]: И не называй выдру фамильяром, если она не соглашалась. Духовные звери иногда обижаются.

[Геннадий_Кузнецов]: Я назвал её Шпрота.

[Ведьма_с_Метлой]: …

[Паладин_на_Минималках]: …

[Механоид_Без_Гарантии]: Уважаю.

[Некромант_в_Отпуске]: Если она тебя после этого не съела, связь уже крепче многих браков.

[Космоинженер]: Слушай. Серьёзный вопрос. Тебя пытались убить в первый час жизни. В культиваторском мире это почти всегда означает одно из двух: либо ты кому-то мешаешь фактом рождения, либо в тебе что-то есть.

[Геннадий_Кузнецов]: Например?

[Космоинженер]: Например то, что тебя не добили в реке.

[Ведьма_с_Метлой]: Не пугай ребёнка.

[Космоинженер]: Он не ребёнок. Он взрослый мужик в ребёнке. Ему полезно бояться заранее.

Я хотел ответить что-нибудь остроумное, но в этот момент проснулась Килька.

Она подняла голову, сонно посмотрела на меня, подползла ближе и положила мордочку прямо мне на живот. Анчоус, видимо почувствовав конкуренцию за тёплое место, тут же проснулась и забралась с другой стороны.

В итоге я оказался прижат двумя пушистыми телами и накрыт листьями.

Где-то снаружи шумел ручей. В пещере было тепло. Чат продолжал мигать сообщениями.

А я впервые за всё время подумал, что, возможно, у меня есть шанс.

Маленький. Мокрый. Завёрнутый в листья.

Но шанс.

[Система]: Вводная лекция завершена.Открыты базовые функции.Рекомендация на ближайшие сутки: сохранять укрытие, укрепить связь с духовной выдрой, дождаться появления разумных существ или безопасной возможности эвакуации.

— Ага, — мысленно ответил я. — То есть лежим, не умираем и заводим полезные знакомства.

Корректно.

— Великий путь начинается с малого.

Анчоус во сне снова лизнула меня в щёку.

Я вздохнул.

— Очень малого.

Новый день начался с уведомления.

Не с пения птиц. Не с тёплого солнечного луча, пробившегося в пещеру. Не с величественного ощущения, что я пережил первую ночь в мире культивации и стал на шаг ближе к бессмертию.

Нет. Новый день начался с золотистой системной таблички перед глазами.

Ваша жалоба рассмотрена.Нарушение протокола подтверждено.Назначенный наблюдатель не прибыл к пользователю в установленный срок.Компенсация начислена:+10 000 системных кредитов.

Я некоторое время просто смотрел на это уведомление.

Потом перечитал. Потом ещё раз.

Десять тысяч.

— Стоп, — сказал я. — Ты обещала от двух дней до трёхсот лет.

Дело было урегулировано во внесудебном порядке.Отдел наблюдателей предложил компенсацию до начала межмировой проверки.

— То есть они откупились.

Формулировка «откупились» не используется во внутренней документации.

— А какая используется?

«Проявили инициативную заботу о пользователе».

— Мне нравится ваша контора. Она честно врёт.

Средства зачислены на баланс.Текущий баланс: 10 000 системных кредитов.

На мгновение я почувствовал себя почти богатым.

Почти.

Потому что радость длилась ровно до того момента, как тело напомнило мне: я всё ещё младенец.

И у меня случился конфуз.

Очень жизненный. Очень естественный. Очень унизительный.

Я замер, глядя в потолок пещеры, и несколько секунд пытался убедить себя, что этого не произошло. Потом понял, что отрицание — путь слабых, а настоящий попаданец должен встречать трудности лицом к лицу.

Даже если трудность находится в пелёнке.

— Великие небеса, — подумал я мрачно. — Вот оно, настоящее испытание Дао.

Обнаружено загрязнение.Рекомендация: провести гигиенические процедуры.

— Спасибо, капитан очевидность.

Выдр в логове не было. Ни Шпроты, ни двух маленьких пушистых свидетелей моего позора.

Это было хорошо. Возможно, небеса всё-таки проявили милосердие.

Я осторожно выбрался из корзинки. Вернее, попытался.

Сначала перевалился на бок. Потом долго шевелил руками и ногами, как выброшенная на берег рыба. Потом каким-то чудом оказался животом на мху.

После этого начался великий поход к ручью.

На четвереньках. Хотя «на четвереньках» звучит слишком достойно. Скорее, я полз, периодически заваливаясь носом в мох и мысленно проклиная своё тело, контракт, отсутствующего наблюдателя и цветочный горшок, с которого всё началось.

До воды было недалеко. Шпрота, видимо, выбрала логово с умом: из глубины пещеры наружу тянулся тонкий поток чистой воды, уходящий дальше к реке.

Я дополз, остановился и посмотрел на отражение.

Из воды на меня смотрел младенец. Мокрые светлые волосики, круглое лицо, серьёзный взгляд человека, которому тридцать с лишним, но тело пока не в курсе.

Я разглядывал его довольно долго.

Странно. Я ожидал, что будет страшнее. Что накатит паника, отвращение, экзистенциальный ужас — всё то, что положено чувствовать взрослому мужику, который смотрит на себя и видит колобка с ушами.

А накатило другое.

Глаза были не мои. Тёмные, почти чёрные, с каким-то тусклым золотистым отсветом в самой глубине зрачка. Отсвет держался ровно секунду и пропал, стоило мне моргнуть.

— Система, — медленно сказал я. — А это что было?

Уточните запрос.

— В глазах. Отсвет.

Не зафиксировано.

— Ты серьёзно?

Не зафиксировано.

Я посмотрел в воду ещё раз. Обычный младенец. Обычные тёмные глаза.

Ладно.

В папку «разберусь, когда научусь сидеть» легла вторая бумажка.

— Ну что, Геннадий, — сказал я сам себе. — Был человеком. Стал мореплавателем. Теперь станешь прачкой.

Получилось:

— Агу.

Мытьё оказалось отдельным видом боевого искусства. Вода была ледяной, руки не слушались, равновесие отсутствовало как класс, а пелёнка сопротивлялась так, будто имела собственную волю и принадлежала к демоническому пути.

Навык «Самообслуживание» получен.Анализ…Вам выдан 1-й уровень навыка.

— Система, если я получу титул «Повелитель Пелёнок», я подам вторую жалобу.

Титул не обнаружен.

— Пока.

Кое-как отмывшись, я добрался до чистой пелёнки из аварийного набора.

И тут началось настоящее испытание.

Кто бы мог подумать, что надеть пелёнку на себя, когда ты младенец, — это задача уровня «запечатать древнего демона в нефритовый сосуд с закрытыми глазами».

Я пытался зацепить край. Пелёнка выскальзывала. Я пытался перевернуться. Пелёнка съезжала. Я пытался прижать её ногами. Ноги предавали.

В какой-то момент я просто лежал на спине, смотрел в потолок и мысленно читал молитву всем известным и неизвестным богам, включая богиню удачного завязывания узлов, если такая где-то существует.

— Ну же… ну же… ещё чуть-чуть…

Рекомендация: использовать простую фиксацию.

— Спасибо. Я бы не догадался.

Спустя несколько мучительных минут — с помощью упорства, мата и найденного рядом обрывка мягкой ткани — я всё-таки напялил на себя пелёнку.

Сидела она криво. Очень криво. Один край был выше другого, узел торчал сбоку, а вся конструкция держалась, кажется, на честном слове и моём нежелании повторять процесс.

Но держалась.

— Победа, — выдохнул я. — Малая, жалкая, но победа.

Навык «Самообслуживание» повышен до 2 уровня.

— Заслуженно.

Выдр всё ещё не было. Значит, мой конфуз, возможно, остался незамеченным. Я предпочёл считать именно так. Если Шпрота потом посмотрит на меня слишком понимающе — сделаю вид, что ничего не произошло.

Следующим пунктом был завтрак.

Я достал из инвентаря бутылочку питательной смеси и посмотрел на неё почти с уважением. Вчера я мог бы смеяться над таким стартовым набором. Сегодня понимал: в теле младенца тёплая смесь — это не еда. Это стратегический ресурс.

Пока я ел, настроение постепенно улучшалось. День начинался не идеально, но лучше предыдущего. Я был жив, относительно чист, не голоден — и у меня было десять тысяч кредитов.

А значит, пора было заняться покупками.

— Открыть магазин.

МАГАЗИН

Магазин системыМагазин пользователейМагазин системы: фиксированные цены, гарантированное качество, сертификация, возврат при браке, отсутствие скрытых проклятий.Магазин пользователей: свободная торговая площадка, цены устанавливаются продавцами, качество зависит от репутации, возможен торг, возможны акции, возможны странности.

— Странности?

Площадка содержит товары и услуги из разных миров. Система осуществляет базовую фильтрацию смертельно опасных предложений, но не гарантирует адекватность описания.

— То есть «почти новый меч» может оказаться мечом, который почти не пытается убить владельца?

Да.

— Понятно. Начнём с системы.

Магазин системы был скучным, но надёжным. Цены, к моему удивлению, оказались не такими кусачими, как я ожидал. Видимо, начальный раздел действительно рассчитан на новичков, младенцев, нищих попаданцев и прочих несчастных, у которых стартовый капитал состоит из надежды и моральной травмы.

Популярные товары начального раздела:

Питательная смесь, 1 бутылочка — 1 кредит Питательная смесь, набор 10 шт. — 4 кредита Самоочищающаяся пелёнка, простая — 5 кредитов Тёплая пелёнка с подгонкой размера — 10 кредитов Малый амулет обогрева — 8 кредитов Малая печать безопасного сна — 12 кредитов Талисман отпугивания насекомых — 3 кредита Детская мазь от раздражений и укусов — 2 кредита Набор «Выживание младенца: лес» — 30 кредитов

— О, — удивился я. — А цены человеческие.

Начальный раздел субсидируется отделом адаптации.

— Передай отделу адаптации, что они единственные нормальные люди в вашей конторе.

Сообщение не отправлено.

— Ну и ладно.

Десять тысяч кредитов при таких ценах выглядели уже не просто компенсацией, а серьёзным стартовым капиталом. Конечно, я подозревал, что в разделах повыше какой-нибудь «плод очищения меридианов» будет стоить как квартира в Москве. Но пока мне нужны были не великие небесные сокровища.

Мне нужны были безопасность, еда и кто-нибудь с руками.

Потому что мои руки пока годились максимум на то, чтобы держать бутылочку и драматично махать в сторону опасности.

Я открыл магазин пользователей.

Интерфейс сразу стал живее. Рейтинги, отзывы, скидки, значки продавцов, предупреждения и даже раздел «рекомендуем новичкам». Ощущение было такое, будто я попал на межмировой маркетплейс, где рядом продаются мечи, амулеты, услуги экзорцистов, инструкции по варке борща в условиях апокалипсиса и подержанные големы.

Разделы:Товары · Услуги · Обучение · Материалы · Артефакты · Животные и фамильяры · Работа по контракту · Барахолка

Я сразу полез в услуги.

— Мне нужно что-нибудь, что обеспечит безопасность и пропитание, — пробормотал я. — Желательно без души в залог, брачного договора и исторических причин.

Фильтры помогли.

Услуги: охрана, автономные помощники, големы, фамильяры, временные слуги, дроны, защитные контуры.

Дроны отпадали. В мире культивации железная штука, летающая над младенцем, привлечёт внимание быстрее, чем табличка «здесь лежит подозрительное наследие».

Фамильяры тоже сомнительно. У меня уже была Шпрота, и я пока не хотел провоцировать пушистую старшую помощницу капитана конкуренцией.

Временные слуги? Слишком рискованно. Разумное существо рядом с младенцем — это либо защита, либо новый похититель.

Защитные контуры полезны, но привязаны к месту. А мне рано или поздно придётся двигаться.

И тут взгляд зацепился за категорию:

Создание малых автономных големов.

Вот оно.

Голем не задаёт лишних вопросов. Не ест. Не спит. Не рассказывает старейшинам, что нашёл в пещере странного младенца с системным магазином. При правильной настройке он может охранять, добывать еду, переносить корзинку, следить за огнём.

И, самое главное, у него есть руки.

Я открыл список мастеров. Большинство предложений были дорогими. Не смертельно, но ощутимо.

Малый глиняный голем-носильщик — от 900 кредитов Деревянный голем-собиратель — от 1 200 кредитов Каменный голем-охранник, малый — от 2 800 кредитов Комплект из трёх бытовых големов — от 3 500 кредитов Индивидуальный заказ — от 5 000 кредитов

Были и совсем дешёвые варианты. Они выглядели подозрительно.

«Голем почти не взрывается» — 199 кредитов «Боевой помощник из подручных костей, скидка новичкам» — 150 кредитов «Кукла-защитник. Не обращайте внимания на шёпот» — 99 кредитов

— Нет, спасибо, — сказал я, даже не открывая.

Среди мастеров выделялся один профиль.

Мастер: Мистер ФилчкрафтРейтинг: 4,9/5 Специализация: бытовые и охранные големы, зачарованные конструкции, автономные слуги, ремонт магических механизмов Мир происхождения: магический мир скрытого общества Описание: «Не домовики, не призраки, не портреты. Только честные големы, которые не требуют выходных, не спорят с хозяином и не пытаются украсть носки. Работаю аккуратно. На совесть. Гарантирую отсутствие самовольного обретения личности в течение первого года».

Я прищурился.

Филчкрафт. Магический мир скрытого общества. Големы, которые не домовики. Не портреты. Не воруют носки.

— Ох, — протянул я. — Отсылочка пошла.

В отзывах было ещё веселее.

[Зельевар_Без_Лицензии]: Заказывал голема для перемешивания котлов. Работает лучше ученика. В отличие от ученика, не взрывает лабораторию каждую пятницу.[Башенный_Маг]: Каменный уборщик отлично чистит коридоры. Правда, начал гоняться за моей кошкой. Мастер быстро исправил.[Рыжий_Артефактор]: Заказывал семь малых големов для лавки. Один научился показывать неприличные жесты покупателям. Продавец сказал, что это не баг, а «наследуемое поведение заказчика». Возмутительно. Пять звёзд.[Старый_Завхоз]: Отличная работа. Если бы у меня такие были раньше, я бы не потратил полжизни на чистку коридоров после студентов.

Готовые модели:

1. Малый глиняный голем «Помощник» — 650 кредитов. Рост 40 см. Переносит лёгкие предметы, собирает хворост, поддерживает порядок, выполняет простые команды.

2. Малый деревянный голем «Лесничий» — 900 кредитов. Рост 50 см. Хорошо маскируется в лесу, собирает ягоды, фрукты и травы по заданным образцам. Не предназначен для боя.

3. Малый каменный голем «Кирпич» — 1 400 кредитов. Рост 45 см. Медленный, прочный, отпугивает мелких хищников. Переносит корзины, ящики и младенцев при наличии крепления.

4. Бытовой голем «Нянька-1» — 1 800 кредитов. Модель для ухода за малоподвижными пользователями, животными, детьми и ранеными. Базовая осторожность, контроль температуры, перенос, кормление из подготовленных ёмкостей. Не заменяет разумного опекуна.

5. Охранный голем «Ночной сторож» — 2 200 кредитов. Пассивная охрана, сигнализация, отпугивание слабых существ, защита укрытия. Не вступает в бой с противником выше малого ранга.

Цены были ниже, чем у большинства конкурентов. Не бросовые, но разумные. За десять тысяч я мог позволить себе сразу несколько големов и ещё оставить запас.

Вот только готовые варианты не решали всех проблем.

Мне нужен был не просто голем. Мне нужна была мобильная система выживания для младенца, который находится в лесу, под опекой выдры и, возможно, в розыске у тех, кто пытался его убить.

Я открыл личные сообщения продавцу.

Создать обращение к продавцу «Мистер Филчкрафт»?

— Создать.

[Геннадий_Кузнецов]: Добрый день. Нужен индивидуальный заказ. Ситуация нестандартная: пользователь в теле младенца, менее суток от роду, мир культивации, лесная/прибрежная зона, временное укрытие в логове малого духовного зверя. Требуется автономный помощник для обеспечения базовой безопасности, ухода, переноски, добычи простых ресурсов и минимальной маскировки. Важно: голем не должен выглядеть как высокоуровневый артефакт и привлекать внимание культиваторов. Бюджет обсуждаемый, желательно в пределах 3 000–5 000 кредитов.

Я перечитал. Звучало разумно. Отправил.

Ответ пришёл почти сразу.

[Мистер_Филчкрафт]: У вас, молодые люди, вообще бывают нормальные старты?

Я не удержался.

[Геннадий_Кузнецов]: Судя по общему чату — нет.

[Мистер_Филчкрафт]: Справедливо. Сразу уточню: боевого голема, способного сражаться с культиваторами, в ваш бюджет не сделать. И не советую. Любая сильная конструкция в вашем мире будет светиться для местных, как рождественская ёлка в тёмном чулане.

[Геннадий_Кузнецов]: Мне не нужен боевой голем. Мне нужен помощник, который не даст мне умереть от голода, холода, насекомых, случайных зверей и моей неспособности ходить.

[Мистер_Филчкрафт]: Вот это уже разумный запрос. Наконец-то не «сделайте мне титана, чтобы я захватил секту к завтрашнему утру».

[Геннадий_Кузнецов]: Такое часто заказывают?

[Мистер_Филчкрафт]: Каждый третий. Каждый второй потом пишет из загробного чата, что надо было начинать с бытовой модели.

— Загробный чат? — прошептал я.

[Мистер_Филчкрафт]: Не для вас. Забудьте.

Я решил послушаться.

[Мистер_Филчкрафт]: Предлагаю модель на базе «Няньки-1», но с элементами «Лесничего» и «Кирпича». Материал лучше не металл и не чистый камень. Для мира культивации подойдёт дерево с глиняным сердечником. Внешне будет выглядеть как простая корневая кукла или лесной идол низкого уровня. Местные звери могут принять за слабого лесного духа. Культиваторы ниже серьёзного ранга, скорее всего, не обратят внимания.

Это звучало хорошо.

Очень хорошо.

[Геннадий_Кузнецов]: Возможности?

[Мистер_Филчкрафт]: Базовый уход за младенцем: перенос, укрывание, подача бутылочки, смена пелёнки при наличии расходников. Сбор безопасных растений по системному списку. Сбор сухого хвороста. Перенос корзинки. Примитивная маскировка входа в убежище. Ночной дозор. Сигнал тревоги. Отпугивание мелких зверей. Возможность замирать и притворяться корягой.

Я завис на последнем.

[Геннадий_Кузнецов]: Притворяться корягой?

[Мистер_Филчкрафт]: Не смейтесь. В лесу это спасает чаще, чем огненные шары.

Возразить было нечего.

[Геннадий_Кузнецов]: Цена?

Ответ пришёл через несколько секунд.

[Мистер_Филчкрафт]: С учётом вашего возраста, статуса аварийного пользователя и того, что система уже признала нарушение протокола, могу провести заказ по льготному тарифу. Базовая сборка — 2 600. Модуль мягкого переноса — 300. Слабый защитный контур от насекомых и мелких хищников — 400. Маскировочная оболочка «лесная коряга» — 250. Итого 3 550 кредитов. Гарантия 90 дней.

Я перечитал.

Три тысячи пятьсот пятьдесят. При балансе десять тысяч — отлично.

[Геннадий_Кузнецов]: А обслуживание?

[Мистер_Филчкрафт]: Первичная настройка бесплатно. Мелкий ремонт возможен через систему, если голем не будет полностью уничтожен, сожжён, съеден, принесён в жертву, повышен до духа-хранителя без инструкции или использован как ядро формации.

[Геннадий_Кузнецов]: Последние два пункта звучат подозрительно конкретно.

[Мистер_Филчкрафт]: У меня большой опыт.

Я задумался.

Покупка была правильной. Да, она съедала треть бюджета — но взамен я получал руки, ноги, охрану и возможность не повторять утреннюю битву с пелёнкой в одиночку.

Последняя мысль немного била по гордости.

С другой стороны — какая гордость? Я вчера плыл в корзинке, пел пиратские песни и спорил с системой о шансах быть съеденным выдрой.

[Геннадий_Кузнецов]: Можно добавить ему запрет на причинение вреда Шпроте и двум маленьким выдрам? Это местные духовные звери. Пока союзники.

[Мистер_Филчкрафт]: Можно. Добавлю распознавание по духовному следу после первого контакта. До контакта — пассивный режим. Плюс запрет на агрессию против малых выдр, если они не пытаются вас утащить в воду или закопать.

Я хотел спросить, зачем выдрам меня закапывать, но передумал.

[Геннадий_Кузнецов]: Подходит.

[Мистер_Филчкрафт]: Имя голему нужно?

Я замер.

Имя. Это важно. Шпрота уже была Шпротой. Корзинка стала «Молочной Чайкой». Голем, который будет нянчить меня, таскать корзинку и притворяться корягой, тоже заслуживал достойного имени.

[Геннадий_Кузнецов]: Назовём его Аргус.

Ответ пришёл почти мгновенно.

[Мистер_Филчкрафт]: Ха. Одобрено.

[Система]: Сформирован заказ.Индивидуальный малый голем-помощник «Аргус».Стоимость: 3 550 системных кредитов.Подтвердить оплату?

Я посмотрел на сумму. Потом на баланс. Потом на пещеру, в которой в любой момент мог появиться кто угодно: Шпрота, змея, культиватор, демоническая жаба, молодой мастер с синдромом «ты посмел дышать в мою сторону» — или все сразу.

— Подтвердить.

Оплата проведена.Текущий баланс: 6 450 системных кредитов.Заказ принят в работу.Ожидаемое время изготовления: 20 минут.Доставка: межмировая малая посылка.

— Двадцать минут? — удивился я.

Мастер использует готовую основу и льготный аварийный канал доставки.

— Вот что значит профессионал.

Пока заказ готовился, я вернулся в магазин системы и закупился по мелочи. Теперь, когда у меня будет помощник, расходники становились не бесполезным грузом, а основой нормального выживания.

Куплено:Питательная смесь, набор 10 шт. Самоочищающиеся пелёнки, 5 шт. Детская мазь Талисман отпугивания насекомых, 3 шт. Набор «Выживание младенца: лес»

— Нормально, — решил я. — На первое время хватит.

Я открыл набор «Выживание младенца: лес».

Внутри оказались мягкий непромокаемый кокон, маленький амулет сушки, три питательные капли на экстренный случай, слабая маскировочная печать, ткань без запаха, безопасная мазь от холода и даже миниатюрная подвеска-сигналка.

— Вот это надо было выдавать сразу, — сказал я.

Набор относится к платным товарам.

— Жадины.

Цены снижены для аварийных пользователей.

— Ладно. Частично жадины.

Через двадцать минут перед глазами появилось новое уведомление.

Заказ «Аргус» готов.Принять доставку?

Я огляделся. Пещера пустая. Выдр нет. Угроза не обнаружена.

— Принять.

В воздухе над каменным полом вспыхнул мягкий серый свет. Не громкий, не яркий, без пафосной музыки и небесных труб — видимо, доставка была действительно замаскированной.

Свет сжался, дрогнул — и на полу появилась небольшая фигура.

Голем был примерно по пояс взрослому человеку. То есть для меня — огромный. Сделан он был из переплетённых корней, гладких деревянных пластин и серой глины, видневшейся в суставах. Лица как такового не было: только две тусклые янтарные точки-глаза и небольшая выемка, напоминающая рот. На голове торчали два сучка, из-за чего он выглядел одновременно как древний лесной дух, маленький завхоз и обиженная табуретка.

Он постоял неподвижно. Потом повернул голову ко мне.

Активация завершена.Малый голем-помощник «Аргус» ожидает первичную привязку.

Голем сделал шаг. Потом второй — деревянные ступни ставились на камень почти бесшумно, только сухо шуршали корни. Подошёл к корзинке, аккуратно наклонился и уставился на меня янтарными глазами.

Я уставился в ответ.

— Ну здравствуй, Аргус.

Голем тихо щёлкнул деревянными пальцами, будто принял команду.

Привязка выполнена.Основной пользователь: Геннадий Кузнецов.Режим: уход, охрана, выживание.Приоритеты:

Сохранение жизни пользователя.Скрытность.Уход и обеспечение базовых потребностей.Поддержание контакта с дружественными духовными выдрами.Притворяться корягой при угрозе обнаружения.Я с достоинством кивнул. Точнее, уронил голову набок — но по смыслу это был кивок.

— Добро пожаловать в команду, старший боцман Аргус.

И в этот самый момент снаружи раздался знакомый писк.

Шпрота вернулась.

Голем мгновенно замер.

Его деревянные пластины чуть сдвинулись, янтарные глаза погасли, руки вытянулись вдоль тела, а вся фигура как-то невероятно убедительно превратилась в старую корягу у стены.

Я моргнул.

— Работает.

В пещеру вошла Шпрота, таща в зубах крупную рыбу. За ней топали Килька и Анчоус, каждая волокла что-то похожее на блестящий камушек.

Шпрота остановилась. Посмотрела на меня. Потом на новую «корягу». Потом снова на меня.

В её глазах появилась подозрительность.

Я лежал в корзинке, весь такой чистый, в кривой пелёнке, под новым коконом, с видом невинного младенца.

— Агу, — сказал я максимально честно.

Шпрота медленно подошла к Аргусу. Понюхала.

Аргус не двигался.

Шпрота ткнула его лапой.

Аргус не двигался.

Шпрота обошла вокруг, встала на задние лапы и обнюхала сучки на голове.

Аргус был корягой. Идеальной корягой. Корягой, постигшей Дао неподвижности.

Наконец выдра фыркнула — видимо, решив, что коряги иногда появляются сами по себе. Мир культивации, чего только не бывает.

Она положила рыбу рядом со мной и гордо пискнула.

Шпрота принесла пищу.Совместимость с текущим телом: низкая.Рекомендация: поблагодарить и не есть.

Я посмотрел на рыбу. Потом на выдру. Потом на Аргуса-корягу.

— Аргус, — мысленно приказал я. — Когда она отвернётся, убери рыбу в сторону. Вежливо.

Голем не пошевелился. Но система подтвердила:

Команда принята.

Шпрота тем временем подошла ближе и снова лизнула меня в лицо.

Я вздохнул.

— Да, да. Я тоже рад тебя видеть.

Анчоус заметила край моей новой пелёнки и попыталась его пожевать.

Аргус медленно повернул голову.

Выдрёнок замер.

Голем тоже замер.

Они смотрели друг на друга — деревянная кукла с янтарными точками вместо глаз и мокрый пушистый комок с рыбьей чешуйкой на усах.

Потом Аргус очень осторожно поднял деревянный палец и покачал им из стороны в сторону.

Анчоус пискнула и отступила.

Я почувствовал, как где-то глубоко внутри взрослый Геннадий Кузнецов пустил слезу.

— Лучшие три тысячи пятьсот пятьдесят кредитов в моей жизни.

Шпрота улеглась у входа, положив морду на лапы. Килька полезла в корзинку. Аргус бесшумно отошёл в угол, подобрал рыбу и куда-то её унёс — Шпрота даже не заметила.

В пещере было тепло, сухо и почти безопасно.

Я лежал, смотрел в тёмный каменный свод и впервые за двое суток позволил себе подумать, что, кажется, выкарабкался.

И тут перед глазами всплыла табличка.

Обновление данных.В радиусе 10 ли зафиксировано перемещение организованной группы разумных существ.Численность: не менее двенадцати.Направление: вверх по течению реки.Характер перемещения: поисковый.

Вероятность обнаружения пользователя разумными существами в течение ближайших суток обновлена: 74%.

Я очень медленно закрыл глаза.

— Йо-хо-хо, — тихо сказал я.

Глава 2 Начинающий молодой мастер

Вот уже прошло три года с момента моего перерождения.

Три года.

Для обычного человека — срок приличный. За три года можно выучить язык, освоить профессию, сменить работу, разочароваться в людях, снова в них поверить и ещё пару раз разочароваться для закрепления результата.

Для культиватора — это примерно «моргнул, чай остыл».

А для меня эти три года стали эпохой великого превозмогания, скуки, ползания, падений, переговоров с выдрами и борьбы за право хотя бы иногда самостоятельно есть ложкой, не превращая процесс в боевую технику массового поражения.

Но начались они не с этого.

Начались они с двенадцати человек, которые шли вверх по реке.

Я помню ту ночь плохо — мне было двое суток от роду, и большую часть времени я честно проспал. Но кое-что осталось.

Шпрота почувствовала их первой. Она вошла в пещеру, не издав ни звука, взяла корзинку зубами и потащила не к лежанке, а вглубь, в темноту, за корни. Я тогда ещё не знал, что там есть ниша. Аргус пошёл следом, подхватил выдрят под мышки, как два мокрых полена, и сложил их рядом со мной.

Потом он сел у входа в нишу, подобрал ноги, опустил голову — и стал корягой.

Свет я увидел через щель между корнями. Не факелы. Что-то холодное, ровное, голубоватое, висевшее в воздухе само по себе. Голоса были далёкие и спокойные. Так говорят люди, которые делают работу, а не ищут пропавшего ребёнка.

Один прошёл совсем близко. Я слышал шаги — лёгкие, слишком лёгкие для взрослого мужчины в доспехе. Он остановился шагах в десяти от входа, и мне на мгновение показалось, что воздух в пещере стал гуще.

Система тогда написала одну строчку:

Рекомендация: не думать.

Я честно попробовал.

Получилось плохо, но, видимо, достаточно.

Потом свет ушёл дальше вверх по течению, голоса стихли, и Шпрота ещё часа два лежала поперёк ниши, не шевелясь.

Утром их не было. И следующей ночью тоже. И через неделю.

Тогда я списал всё на удачу — семнадцать очков, между прочим, единственная героическая характеристика в моём билде.

Правильный ответ я получил только через три года. И он лежал у Шпроты в тайнике.

Но об этом позже. А пока — знаете, что самое главное произошло за эти три года?

Нет, я не нашёл древнее наследие, не победил молодого мастера и не получил в гарем нефритовую красавицу с холодным взглядом и трагической судьбой.

Я наконец-то выбрал себе нормальный ник.

Да. Ник.

Казалось бы, мелочь. Но, как выяснилось, в межмировой системе понты иногда стоили дороже духовных камней.

Поначалу, как любой уважающий себя попаданец с завышенным ЧСВ и младенческим телом, я хотел взять ник «Великий_Мастер».

Занят.

Ладно. Бывает.

Тогда я попробовал «Мудрый_Мастер».

Занят.

«Скрытый_Мастер».

Занят.

«Нефритовый_Мастер».

Занят.

«Владыка_Девяти_Небес».

Занят.

«Тот_Кто_Не_Умирает».

Занят.

Следующим я попробовал «Будущий_Великий_Мастер».

Занят.

«Молодой_Мастер».

Занят.

«Очень_Молодой_Мастер».

Занят.

«Молодой_Мастер_Но_Без_Конфликтов».

Занят.

Вот тут я уже начал подозревать, что у попаданцев в культиваторские миры очень уж похожие идеи.

В итоге — после двух часов мучений, перебора вариантов, одного отказа из-за «чрезмерной пафосности» и одного предупреждения о «потенциальном нарушении репутационной политики» — у меня получилось зарегистрировать:

Начинающий_Молодой_Мастер.

[Начинающий_Молодой_Мастер]: Проверка связи. Ник обновлён.

Общий чат отреагировал мгновенно.

[Механоид_Без_Гарантии]: О нет. Он эволюционировал.

[Некромант_в_Отпуске]: Был младенец в корзине, стал начинающий молодой мастер. Рост очевиден.

[Ведьма_с_Метлой]: Милый, пожалуйста, только не начинай требовать у людей принцесс кланов.

[Паладин_на_Минималках]: Ник провокационный.

[Космоинженер]: В культиваторском мире за такое могут вызвать на дуэль.

[Начинающий_Молодой_Мастер]: Мне три года. Максимум, что я могу вызвать, — это беспокойство у няни-голема.

[Механоид_Без_Гарантии]: Не недооценивай себя. Я видел, как дети ломали цивилизации. Правда, обычно у них были лазеры.

Я закрыл чат с чувством глубокого удовлетворения.

Следующим моим испытанием стала скука.

Да-да. Не демонические звери. Не злые культиваторы. Не небесные молнии.

Скука.

Потому что мне было три года.

Тело уже не было беспомощным младенческим мешком, который мог только лежать, пищать и надеяться, что выдра не перепутает его с запасом белка. Я уже ходил. Не идеально, конечно — первые попытки больше напоминали пьяную миграцию маленького гуся через поле боя, — но ходил. Я уже говорил. Иногда даже так, что меня понимали не только система и Аргус, но и Шпрота.

Хотя Шпрота, если честно, понимала меня лучше многих людей.

А вот до полноценной культивации мне всё ещё было далеко. Система упорно твердила, что безопасный возраст для начала серьёзной работы с ци — пять лет. До этого разрешались только подготовка тела, дыхательные упражнения, растяжка, развитие моторики и мягкая духовная адаптация.

То есть, другими словами: «Лежи, ешь, расти и не пытайся стать бессмертным раньше детского сада».

Я пытался спорить.

— Система, ну хотя бы базовую медитацию?

Доступна.

— О! Отлично!

Режим: детская успокаивающая медитация.

— Это что?

Практика стабилизации дыхания, снижения тревожности и предотвращения истерик.

— Система, я взрослый человек.

Тело пользователя не согласно.

И ведь не поспоришь. Тело действительно часто было не согласно. Особенно когда хотело спать, есть или внезапно падало лицом в траву из-за того, что ноги решили пойти в разные стороны.

Так что первые три года моего великого пути были посвящены не тому, чтобы разрывать небеса ударом ладони, а тому, чтобы научиться не падать с лавки.

Навык «Уверенная ходьба» повышен до 7 уровня.Комментарий системы: пользователь перестал регулярно падать на ровном месте.

— Неправда. Иногда ровное место само нападает.

Заявление принято к сведению.

Впрочем, «детская успокаивающая медитация» оказалась не совсем бесполезной.

Один раз в неделю, обычно на рассвете, когда над ручьём висел туман, а Шпрота ещё спала, я садился у входа в пещеру, закрывал глаза и честно дышал по счёту, как велела система.

И на четвёртой или пятой минуте всегда происходило одно и то же.

Воздух вокруг переставал быть просто воздухом. Он становился… зернистым. Как вода, в которую бросили горсть песка. Крошечные холодные точки касались кожи, скользили внутрь без всякого сопротивления — и падали куда-то вглубь.

Не в живот. Не в грудь. В кости.

Каждый раз, когда это случалось, скелет внутри меня тихо, довольно вздыхал. Ощущение было такое, будто чашка, о которой ты забыл, всё это время стояла под дождём и медленно наполнялась.

— Система, — говорил я примерно раз в месяц. — Кости Ци. Что это.

Данные ограничены.

— Мне уже три.

Уровень доступа пользователя недостаточен.

— А когда будет достаточно?

Пауза. Долгая для системы — почти две секунды.

Неизвестно.

Вот это «неизвестно» пугало меня куда сильнее, чем любое «информация ограничена». Потому что «ограничена» означает, что кто-то знает и не говорит. А «неизвестно» означает, что не знает никто.

Иногда, очень редко, в такие минуты всплывало ещё кое-что.

Женское лицо, наклонившееся надо мной. Мокрое от дождя. И два слова, которых я так и не разобрал.

Я открывал глаза, смотрел на туман над ручьём и шёл завтракать.

Главным развлечением оставались чаты.

Не у всех попаданцев было столько свободного времени, сколько у меня. Кто-то воевал. Кто-то выживал. Кто-то работал при дворе, где каждый второй родственник пытался отравить каждого первого. Кто-то сбежал из лаборатории. Кто-то, судя по сообщениям, уже третий месяц притворялся древним духом чайника и не знал, как признаться деревне, что он просто мужик из Самары.

Но со временем я нашёл себе постоянных собеседников.

Ведьма_с_Метлой снабжала меня советами по травам и зельям. Она же первой объяснила, что растения из моего мира обладают «неприлично высокой плотностью жизненной основы».

Космоинженер помогал с логистикой и учил не продавать сырьё слишком дёшево, потому что «если покупатель плачет от счастья — значит, ты ошибся в цене».

Некромант_в_Отпуске почему-то оказался прекрасным бухгалтером. Человек, поднимающий мертвецов, объяснял мне амортизацию големов. Я до сих пор не знаю, что из этого страшнее.

Механоид_Без_Гарантии давал советы по безопасности. Половина его советов начиналась словами: «Я однажды так умер, поэтому не повторяй».

Паладин_на_Минималках просто был хорошим человеком. Без специализации. Без выгоды. Он проверял чужие контракты бесплатно и однажды три часа объяснял новичку из мира демонов, почему нельзя оправдывать рабство словами «таков местный уклад».

Запомните его. Он мне ещё понадобится.

За три года я узнал о системе больше, чем некоторые пользователи узнают за десятилетие. Раньше я видел только магазин, гачу, чат и инвентарь. Теперь стало понятно: система была не игрушкой и не костылём для попаданцев. Это была огромная межмировая структура со своими правилами, рынками, рейтингами, налогами, страховками, арбитражем, отделом жалоб, отделом защиты несовершеннолетних пользователей и — что особенно пугало — отделом «контроля последствий несанкционированного апокалипсиса».

Последний отдел я старался не тревожить.

Один из самых важных уроков касался навыков.

Навыки делились на два больших типа: навыки тела и навыки души.

Навыки тела были привязаны к физической оболочке. Ходьба, бег, плавание, владение мечом, стрельба, ремесло, боевые искусства, мышечная память. Если пользователь умирал и попадал в новое тело, такие навыки не исчезали из понимания — но их приходилось восстанавливать. Душа помнила принцип, а руки, ноги, мышцы и нервы смотрели на это всё и говорили: «Мы тут новенькие. Давай сначала, с азов».

Навыки души — другое дело.

Ментальная арифметика, воля, концентрация, медитация, языковое понимание, духовное восприятие, управление интерфейсом, системная торговля, некоторые формы магического анализа. Вот это оставалось с пользователем даже после смерти и нового перерождения.

Именно поэтому я с самого начала сделал ставку не на тело, а на голову.

Тело у меня было трёхлетнее. Голова — взрослая, уставшая и крайне мотивированная не становиться декоративным трупом в мире, где даже камыш может оказаться кровососущим.

За три года характеристики выросли не сказать чтобы героически, но стабильно.

Сила поднялась с жалких 0,1 до целых 1,8. Выносливость — до 2,4. Ловкость — до 2,1.

Интеллект остался высоким, но система ехидно уточнила, что «детское тело ограничивает скорость обработки информации при недосыпе, голоде и эмоциональном перевозбуждении».

То есть когда я хотел спать, я тупел.

В принципе, ничего нового.

Зато духовные навыки радовали.

Управление ресурсами — 18 Дипломатия — 12 Системная торговля — 21 Оценка товара — 16 Медитация малого дыхания — 9

А навык «Пение», полученный в тот самый день, когда меня несло в корзинке по реке, так и остался на десятом уровне.

Иногда я пел Шпроте. Иногда Шпрота слушала. Иногда уходила к реке.

Я предпочитал думать, что она просто занята.

Отдельной статьёй шли еженедельные бесплатные крутки гачи.

Вот тут система проявляла себя как настоящий хищный мобильный проект. Каждую неделю она аккуратно напоминала:

Доступна бесплатная попытка.

И каждую неделю я говорил себе:

— Только бесплатная. Ни одного кредита сверху.

За три года бесплатные крутки дали мне много странного. Ни одного легендарного предмета. Ни одного небесного меча. Ни одной техники, способной испепелить горы. Зато редкое качество система выдавала стабильно.

Из полезного:

Малая печать безопасного сна — та самая, первая. До сих пор работала в укрытии.

Котелок самоподогрева — грел еду, воду и однажды хвост Шпроты, после чего был временно изгнан из пещеры.

Набор семян очищающей мяты — растение маскировало запахи и отпугивало мелких насекомых.

Игла тихого шитья — сама сшивала простые ткани, если показать ей схему. Очень полезно, когда руки трёхлетнего ребёнка годятся только для узлов уровня «смертельный клубок».

Табличка бесконечного письма — на ней можно было писать бесконечно, и она не стиралась, пока не скажешь. Знание местного языка и письменности я купил у системы отдельно, и его мне просто загрузили в голову — но загруженное знание без практики похоже на выученный по учебнику плавательный стиль. Знаешь всё. Тонешь так же. Табличка эту проблему решила.

Плащик сохранения тепла — сначала был мне велик, потом стал нормальным, потом Шпрота попыталась украсть его для выдрят.

Редкая погремушка подавления тревоги — улучшенная версия первой. Использовалась один раз против выдрят. Сработала. Потом они её украли и спрятали в тайнике.

Из странного:

Ложка дисциплины — отказывалась черпать еду, если пользователь «ведёт себя недостойно». Критерии я не понял до сих пор.

Подушка честного сна — не давала заснуть, если пользователь лгал самому себе. Была продана некроманту в первую же неделю. Мне такой артефакт в доме не нужен, я и так достаточно страдаю.

Миниатюрный флаг победителя — сам развевался в торжественные моменты. Однажды активировался, когда я впервые самостоятельно завязал штаны. Аргус записал это как «значимое достижение пользователя».

А ещё была редкая карточка скидки на услуги артефактора.

Она-то и пригодилась позже.

Потому что за три года я начал маленький бизнес.

Сначала всё было просто.

Шпрота таскала странные водные растения. Аргус проверял их через системную оценку. Я описывал и выставлял на барахолку маленькими партиями.

Первую партию купила Ведьма.

Трава называлась «светящийся прибрежный мох». Местные выдры использовали его как мягкую подстилку. Для алхимиков из магических миров он оказался отличным стабилизатором зелий регенерации.

Я продал десять пучков за сто двадцать кредитов.

Десять пучков мха. За сто двадцать кредитов.

В этот момент я понял главное: в мире культиваторов я, может быть, и младенец. Но в межмировой экономике я — владелец месторождения.

Проблема была в другом.

Нельзя было просто выкосить всё вокруг и продавать тоннами. Во-первых, я не хотел уничтожать место, где живу. Во-вторых, резкий рост продаж привлёк бы внимание пользователей, не обременённых моралью. В-третьих, система сама предупреждала:

Чрезмерное изменение локальной экосистемы может привести к появлению хищников, культиваторов, духовных аномалий, налоговых вопросов и кармических последствий.

— Налоговых вопросов? — переспросил я.

Система не рекомендует недооценивать налоговые вопросы.

— Даже в другом мире?

Особенно в другом мире.

Так началась моя карьера честного, осторожного и слегка параноидального предпринимателя.

Я продавал не много, но регулярно. Мох, слабые духовные травы, корешки, водоросли, листья, безопасные семена, ракушки с остатками водной ци, речной ил, который у одного алхимика почему-то шёл в основу укрепляющей мази.

Речной ил.

Я продавал грязь.

И на эту грязь купил себе кровать.

Вот она, настоящая межмировая торговля.

Со временем пришлось докупить несколько големов. Аргус один не справлялся. Он был нянькой, охранником, завхозом, носильщиком, воспитателем, сторожем и по совместительству существом, которое три года подряд терпело мои гениальные бизнес-идеи.

Первыми я купил двух малых деревянных големов-собирателей. Назвал их Бор и Ветка.

Бор был осторожный. Ветка — не очень.

Уже на третий день Ветка попытался собрать кровососущий камыш, потому что тот «соответствовал образцу длинного зелёного растения». После этого я купил расширенный модуль распознавания опасной флоры.

Потом появился малый глиняный голем-сортировщик по имени Ком. Он раскладывал травы по качеству, сушил их на специальных сетках, укладывал в связки и прикреплял системные ярлыки. Работал медленно, но с такой серьёзностью, будто от каждой травинки зависела судьба империи.

Следующей важной покупкой стал голем-защитник.

Не полноценный боевой — на такого у меня не было ни бюджета, ни желания привлекать внимание. Малый охранный, усиленный против мелкой духовной живности. Ростом примерно с крупную собаку, с деревянно-металлическим корпусом, короткими руками и неприятной привычкой неподвижно стоять у тебя за спиной.

Я назвал его Буян.

Система уточнила:

Имя присвоено: Буян.Рекомендация: не удивляться соответствию поведения имени.

— Подожди, что?

Через неделю Буян уже гонял по участку духовных енотов, боднул мелкого рогатого зайца и три часа простоял между грядками и подозрительным кустом, который — как выяснилось позже — действительно пытался подползти ближе.

Так что имя оказалось удачным.

Аргус же за это время стал почти членом семьи.

Нет, он не обрёл душу. По крайней мере, система так утверждала — с формулировкой «самовольное обретение личности не зафиксировано», от которой у меня каждый раз почему-то холодело в затылке.

Но когда голем три года подряд укрывает тебя одеялом, подаёт еду, проверяет температуру, чинит крышу, вытаскивает из ручья, когда ты поскользнулся, и молча стоит рядом после каждого твоего позорного поражения от собственного тела — начинаешь относиться к нему не как к покупке.

Аргус помог обустроить базу.

Сначала это была просто пещера Шпроты. Потом — пещера с корзинкой. Потом — пещера с лежанкой. Потом — пещера с маленьким складом, сушилкой для трав, местом для сна, водяным фильтром и магической плитой, купленной у подозрительно доброжелательной кухонной ведьмы.

А к третьему году у входа мы построили нечто вроде замаскированной пристройки. Снаружи она выглядела как обычный завал из корней, веток и мха. Внутри — маленькая комната. Низкий потолок, деревянный пол, моя кровать, столик, полка с детскими книгами, полка с системными товарами, ящик для трав, ящик для сухих пелёнок, ящик для всего, что нельзя трогать без разрешения.

На стене висел миниатюрный флаг победителя.

Я пытался убрать его три раза. Он возвращался.

Похоже, считал это своим домом.

Магическая плита стала одним из лучших приобретений. Не потому что я умел готовить — в три года я мог максимум торжественно ткнуть пальцем в миску и сказать: «Это». Но Аргус научился варить простую кашу, подогревать смесь, сушить фрукты, жарить яйца и готовить рыбу.

Рыбу — для Шпроты.

Потому что уже через месяц она поняла, что странный голый детёныш и говорящая коряга умеют превращать сырую рыбу во вкусную тёплую рыбу.

С этого момента наши отношения вышли на новый уровень.

Килька и Анчоус, к слову, за три года выросли и стали почти неотличимы от матери — если не считать того, что Анчоус до сих пор пыталась жевать всё, что плохо лежит, а Килька научилась открывать носом крышку ящика с сушёной рыбой. Ящик пришлось перевесить. Потом переставить. Потом закрыть на щеколду.

Через два дня Килька научилась открывать щеколду.

Аргус после этого оборудовал крышку простым замком и записал в складскую книгу: «Утрата продукции по причине внутреннего фактора — устранена». Слово «внутреннего» он произнёс с интонацией, которой у голема быть не должно.

Но самое интересное про Шпроту я узнал позже.

Она оказалась не просто духовной выдрой. Она оказалась предпринимательницей. Хитрой, усатой, пушистой предпринимательницей.

Поначалу я думал, что она вытащила меня из реки из любопытства. Потом решил, что приняла за бракованного детёныша. Потом, когда она начала приносить к пещере редкие растения, красивые камни, ракушки с духовной влагой и однажды чей-то потерянный медный браслет, я заподозрил, что она понимает куда больше, чем показывает.

А потом мы нашли её тайник.

Вернее, Аргус нашёл. Он просто расширял склад и наткнулся на скрытую нишу за корнями в глубине пещеры.

Ту самую нишу.

Внутри лежало много всего. Блестящие камни. Старые ракушки. Куски нефрита. Обломки керамического сосуда. Три монеты, покрытые зелёным налётом. Половина бронзового ножа. Погремушка подавления тревоги, которую выдрята украли полтора года назад.

И лист.

Огромный, плотный, тёмно-зелёный лист водной лилии, аккуратно свёрнутый в несколько слоёв и уложенный на каменную подставку. Стоило мне подойти ближе, как система выдала уведомление.

Обнаружен предмет: тысячелетний лист водной лилии тихой глади.Ранг: высокий редкий.Свойства: стабилизация водной и земной энергии, частичное подавление духовных колебаний, снижение вероятности обнаружения логова.

Я медленно повернулся к Шпроте.

Шпрота сидела у входа в нишу и делала вид, что вообще не при делах.

— Шпрота.

Выдра моргнула.

— Ты всё это время держала у себя артефакт высокого редкого ранга?

Шпрота зевнула.

Позже, следуя за ней по ручью, я нашёл и саму лилию. Она плавала в центре небольшого водоёма — белая, спокойная, с листьями шириной в стол, — а корень уходил куда-то в темноту, к самому дну. Вода вокруг была неподвижная, как стекло. Даже мошкара облетала это место стороной.

Система добавила:

Дополнительный анализ местности завершён.Обнаружен энергетический колодец.Историческая активность: высокая.Текущая активность: подавлена.Предположительная причина подавления: тысячелетняя лилия тихой глади.

Я сел прямо на землю.

— То есть раньше здесь был энергетический колодец?

Да.

— За который могли драться опасные духовные существа?

Да.

— А Шпрота вырастила здесь растение, которое гасит внешние выбросы энергии?

Вероятность: 82%.

— Из-за чего опасные твари перестали лезть к пещере?

Да.

— Но из-за этого она сама росла медленнее, потому что доступ к энергии был ограничен?

Да.

Я долго молчал.

А потом до меня дошло кое-что ещё.

— Система. Три года назад, в первую неделю. Люди с холодным светом, которые шли вверх по реке.

Запрос принят.

— Почему они прошли мимо?

Пауза.

Наиболее вероятная причина: подавление духовного фона в радиусе логова.Поисковые методики уровня «культиватор среднего ранга» опираются на обнаружение аномалий духовного следа.В зоне действия лилии тихой глади аномалия отсутствовала.

Я посмотрел на Шпроту.

Шпрота посмотрела на меня.

Три года. Три года я считал, что выжил благодаря удаче, наглости и семнадцати очкам характеристики.

А выжил я потому, что одна речная выдра когда-то решила посадить у своей норы правильный цветок.

— Шпрота, — сказал я торжественно. — Ты гений.

Шпрота довольно пискнула.

Получен новый уровень понимания союзного существа.Связь с существом «Шпрота» укреплена.Отношение: глубокая привязанность, практический интерес, семейная ответственность.

— Практический интерес? — переспросил я.

Шпрота подошла к Аргусу и ткнула лапой в пустую миску.

Аргус повернул голову ко мне.

— Запрос союзного существа: приготовленная рыба.

Я вздохнул.

— Да. Практический интерес подтверждаю.

Это была не выдра. Это был малый пушистый стратег прибрежного Дао, который понял принцип долгосрочных вложений лучше половины попаданцев из общего чата.

Она не просто жила в безопасной пещере.

Она сделала её безопасной. Пожертвовала скоростью собственного роста — зато получила место, где можно спокойно вырастить детёнышей и не быть съеденной каким-нибудь духовным змеем с амбициями.

Заодно многое стало понятнее. Например, почему травы вокруг росли странно: не бурно, как у духовного источника, а ровно, медленно и стабильно.

Я даже немного прослезился.

Нет, серьёзно. В мире, где все стремятся к силе, моей первой наставницей по выживанию оказалась выдра.

К третьему году наша жизнь вошла в относительную стабильность.

Утром Аргус будил меня. Растяжка, дыхательные упражнения, детская медитация, которую система всё ещё отказывалась называть подготовкой к бессмертию. Потом завтрак. Потом проверка склада. Потом язык, письмо, счёт. Потом работа с магазином: описания товаров, проверка цен, переписка с покупателями, выставление партий. Потом прогулка по безопасной зоне под присмотром Буяна, Аргуса и иногда Шпроты. Потом обед. Потом сон — потому что тело трёхлетнего ребёнка не спрашивает мнение взрослой души.

Вечером — чат, системные справочники и попытки понять, что я вообще должен найти в этом мире.

Как удалось выяснить на форумах, мой случай был довольно необычным.

Нет, не в смысле «единственный избранный, дитя пророчества, любимец небес, будущий владыка всех миров». Система очень быстро отбила у меня подобные фантазии. В основном комментариями уровня:

Самооценка пользователя не соответствует текущему уровню развития тела.

Уникальность была в другом.

Обычно новичков отправляли в известные им миры. Не всегда безопасные, не всегда приятные, но узнаваемые. Такие, где попаданец мог сказать: «Ага, я знаю сюжет, знаю персонажей, знаю, где лежит рояль, и примерно понимаю, в какой куст лучше не лезть, потому что там сидит древний дед с техникой уничтожения континентов».

На форумах для новичков эта тема была одной из самых популярных.

Раздел: «Куда вас закинуло и что с вас хотят?»

Я открыл его однажды вечером, когда Аргус чинил сушилку, Шпрота делала вид, что не пытается стащить рыбу с плиты, а Буян стоял у входа и угрожающе смотрел на куст.

Куст, к слову, действительно был подозрительный.

[Начинающий_Молодой_Мастер]: Народ, у кого-нибудь было задание на неизвестный мир? Не канон, не книга, не аниме, не игра, а просто какой-то свой мир культивации?

Ответы посыпались почти сразу.

[Конохский_Стажёр]: Не, меня в Наруто закинуло. Классика жанра. Задание — добыть десятихвостого, желательно с запечатанной Кагуей. Биджу принимаются как дополнительная цель.

[Начинающий_Молодой_Мастер]: Биджу? Это же ходячие ядерные реакторы с хвостами.

[Конохский_Стажёр]: Именно. Поэтому и принимаются.

[Шинигами_На_Минималках]: У меня Блич. Требуют хогёку, тушку Яхве и, если получится, короля духов.

[Механоид_Без_Гарантии]: «Если получится» — это сильно. Система такая: ну давай, дружок, занеси нам бога, полубога и артефакт, который ломает правила мироздания. Чек не забудь.

[Шинигами_На_Минималках]: Самое обидное, что в описании написано: «предпочтительно в неповреждённом состоянии».

[Некромант_в_Отпуске]: Кого именно?

Я завис над этим сообщением и мысленно порадовался, что моя спящая сущность огня хотя бы спит.

Пока.

[Пират_Без_Фрукта]: Ван Пис.

[Начинающий_Молодой_Мастер]: И что нужно добыть?

[Пират_Без_Фрукта]: Не обсуждается.

[Конохский_Стажёр]: Они все так отвечают.

[Шинигами_На_Минималках]: Подтверждаю. Все попаданцы в Ван Пис молчат насчёт задания. Единодушно. Даже те, кто обычно не затыкается.

[Механоид_Без_Гарантии]: Моя теория: им всем выдали квест найти настоящий Ван Пис, а система поставила штраф за спойлеры.

[Ведьма_с_Метлой]: Или там задание настолько стыдное, что они решили умереть, но не признаться.

[Пират_Без_Фрукта]: Не обсуждается.

[Некромант_в_Отпуске]: Чем больше ты так пишешь, тем сильнее хочется узнать.

[Пират_Без_Фрукта]: Не обсуждается.

Я некоторое время смотрел на чат. Потом открыл описание своего задания.

Текущее долгосрочное задание: получить спящую сущность огня.Срок выполнения: 4 997 лет, 12 дней.Дополнительная информация: ограничена.Риск при невыполнении: критический.

Я мысленно ткнул в строку риска.

Запрос принят.Доступ пользователя повышен в связи с длительностью пребывания в мире и стабильным выполнением адаптационного протокола.Открыта дополнительная справка.

Спящая сущность огня является древним энергетическим ядром, находящимся в состоянии глубокого покоя.Предположительное время пробуждения: через 4 997 лет, 12 дней.Последствия пробуждения: планетарная катастрофа, разрушение духовных линий, массовое возгорание энергетических источников, гибель значительной части биосферы.Упрощённое определение: армагеддон.

Я молча перечитал справку.

Потом ещё раз.

Потом аккуратно закрыл окно.

— Система.

Да, пользователь?

— То есть таймер стоит не потому, что через пять тысяч лет задание просрочится?

Нет.

— А потому что через пять тысяч лет эта штука проснётся и устроит миру большой огненный конец?

Корректно.

Я сидел на своей маленькой кровати, смотрел на стену пристройки и пытался осознать масштаб.

Пять тысяч лет.

Для меня — почти бесконечность.

Для мира культивации — длинный, но вполне рабочий срок. Тут старейшина мог уйти в закрытую медитацию на тысячу лет, выйти, узнать, что его секта дважды погибла, трижды возродилась, сменила название и теперь торгует духовными булочками, и сказать: «Хм. Мир переменчив».

А где-то в глубине этого мира спала сущность огня, которая однажды должна была проснуться и устроить такой финал, что даже Саурон со своей бижутерией посмотрел бы и сказал: «Ну это уже перебор».

[Начинающий_Молодой_Мастер]: Узнал, зачем у моего задания таймер.

[Механоид_Без_Гарантии]: О, люблю плохие новости. Давай.

[Начинающий_Молодой_Мастер]: Через пять тысяч лет спящая сущность огня проснётся и сожжёт мир.

[Конохский_Стажёр]: А. Ну да. Классика. У меня то же самое, но с превращением мира в удобрение для кустика.

[Шинигами_На_Минималках]: Финальный босс с отложенным будильником.

[Некромант_в_Отпуске]: Пять тысяч лет — много. Но не расслабляйся. В таких историях таймеры любят ускоряться.

[Механоид_Без_Гарантии]: Подтверждаю. Если система пишет «пять тысяч лет», значит, где-то уже есть идиот, который через пару сотен лет решит: «А что будет, если ткнуть в древнюю печать копьём?»

[Паладин_на_Минималках]: Или секта, которая решит использовать сущность как источник силы.

[Космоинженер]: Или культ.

[Ведьма_с_Метлой]: Или пророчество.

[Некромант_в_Отпуске]: Или молодой мастер.

[Начинающий_Молодой_Мастер]: Почему всё всегда приходит к молодым мастерам?

[Механоид_Без_Гарантии]: Потому что молодой мастер — это не возраст. Это состояние души.

Я посмотрел на свой ник.

Начинающий_Молодой_Мастер.

— Мда, — пробормотал я. — Неловко вышло.

Система тут же услужливо отозвалась:

Желаете сменить ник?

— Нет. Теперь уже из принципа.

Гача, тем временем, продолжала меня воспитывать.

Постепенно я понял одну важную вещь: система была коварна. Она не обманывала. Она честно давала редкий предмет раз в неделю. Но редкий предмет — это не обязательно меч, техника или кольцо с дедушкой.

Редкий предмет мог быть, например:

Редкий предмет: «Кружка, не проливающая чай при тряске».

Полезно? Да.

Эпично? Нет.

Или:

Редкий предмет: «Носки сухих пяток».Описание: сохраняют ноги пользователя сухими при ходьбе по мокрой траве, болотам, мелким лужам и эмоционально нестабильным подземельям.

Я долго смотрел на это описание.

— Эмоционально нестабильным подземельям?

Система ответила не сразу.

Некоторые подземелья обладают повышенной чувствительностью.

— Я не хочу знать.

Рекомендуется.

Но иногда гача давала действительно полезные вещи.

Так я получил малый амулет чистого дыхания, фильтрующий пыльцу опасных растений. Потом — набор зачарованных бирок для маркировки товара. Потом — редкую карту локального духовного фона, показывающую сильные и слабые потоки ци в пределах нескольких километров от базы.

Именно после этой карты наш маленький бизнес вышел на новый уровень.

До этого мы работали почти вслепую. Собирали безопасные травы, сушили, сортировали, выставляли небольшими партиями. Шпрота приносила редкости по собственному усатому усмотрению.

Карта же показала, что вокруг пещеры есть несколько зон со стабильной, но приглушённой духовной энергией. Не богатых, не опасных, не таких, за которые секты стали бы устраивать битвы с криками «это дар небес нашей семье», — но вполне достаточных для выращивания культурных растений.

И вот тут мне пришла в голову мысль.

Если местные духовные травы ценятся в других мирах — зачем ограничиваться дикоросом?

Можно выращивать. Аккуратно. Мало. Без привлечения внимания.

Другими словами — устроить маленькую ферму.

Система оценила идею сухо:

Проект: малое культивационное хозяйство.Риск: умеренный.Потенциальная прибыль: стабильная.Рекомендация: заключить долгосрочные партнёрские соглашения с надёжными покупателями.

Я задумался.

До этого я продавал через барахолку. Покупатель пришёл, купил, ушёл. Иногда возвращался. Иногда нет. Для случайных партий мха этого хватало.

Но если я собирался выращивать сам, нужны были постоянные клиенты. Те, кто будет покупать регулярно, не сбивать цену до уровня «ну ты же ребёнок, тебе много не надо» и не пытаться вычислить моё местоположение.

Первой я написал Ведьме.

[Начинающий_Молодой_Мастер]: Есть разговор. Деловой.

[Ведьма_с_Метлой]: Как серьёзно. Ты вырос?

[Начинающий_Молодой_Мастер]: Мне три года. Я уже могу серьёзно смотреть на людей снизу вверх.

[Ведьма_с_Метлой]: Это важный этап развития. Что случилось?

[Начинающий_Молодой_Мастер]: Хочу запустить малое выращивание духовных трав. Не дикорос, а стабильные партии. Небольшие объёмы, зато постоянное качество.

[Ведьма_с_Метлой]: О. Вот теперь ты говоришь как человек, которого рынок испортил раньше секты.

[Начинающий_Молодой_Мастер]: Секты пока не добрались. Рынок был быстрее.

[Ведьма_с_Метлой]: Какие травы?

Я отправил список. Светящийся прибрежный мох. Лунный мох. Лунный колокольчик. Водный лотос. Очищающая мята. Малый корень водной мандрагоры. Листья сонного дерева. Несколько видов мягких стабилизирующих трав.

Ведьма молчала почти минуту.

[Ведьма_с_Метлой]: Ты понимаешь, что половина этого у нас считается редкими ингредиентами просто потому, что в них энергии через край?

[Начинающий_Молодой_Мастер]: Поэтому и пишу.

[Ведьма_с_Метлой]: Я могу покупать регулярные партии. Но мне нужны гарантии качества и отсутствие духовных паразитов.

[Начинающий_Молодой_Мастер]: Система сертифицирует. Ком сортирует. Аргус проверяет. Шпрота нюхает.

[Ведьма_с_Метлой]: Шпрота нюхает?

[Начинающий_Молодой_Мастер]: Это важный этап контроля качества.

[Ведьма_с_Метлой]: Не сомневаюсь. Что хочешь взамен?

Я задумался. Деньги были нужны. Но не только деньги.

[Начинающий_Молодой_Мастер]: Кредиты плюс обучающие материалы по базовой алхимии, ботанике и безопасному хранению ингредиентов. Желательно без проклятий, кровавых клятв и рецептов, где в списке компонентов есть «слеза девственницы под полной луной».

[Ведьма_с_Метлой]: Ты читаешь слишком много плохих гримуаров.

[Начинающий_Молодой_Мастер]: Я читаю форумы новичков. Это хуже.

[Ведьма_с_Метлой]: Справедливо. Могу предложить долгосрочный контракт на три месяца с автоматическим продлением. Объёмы маленькие. Цена выше средней барахолки на пятнадцать процентов, потому что качество стабильное и поставщик не идиот. Взамен ты не продаёшь эти же травы моим прямым конкурентам в течение срока контракта.

[Начинающий_Молодой_Мастер]: А кто твои прямые конкуренты?

[Ведьма_с_Метлой]: Пользователи с никами вроде «Тёмный_Зельевар», «Кровавый_Алхимик», «Доктор_Чума_Но_Добрый» и все, кто пишет слово «этичный» в кавычках.

[Начинающий_Молодой_Мастер]: Принято. Но эксклюзив только на твой тип миров. Я не хочу закрывать продажи в другие направления.

[Ведьма_с_Метлой]: Уже торгуешься?

[Начинающий_Молодой_Мастер]: Управление ресурсами, восемнадцатый уровень.

[Ведьма_с_Метлой]: Гордость берёт.

Через пару минут система вывела контракт.

Долгосрочное партнёрское соглашение.Стороны: Начинающий_Молодой_Мастер и Ведьма_с_Метлой.Предмет: регулярная поставка малых партий духовных трав и растительных стабилизаторов.Срок: 3 месяца. Продление: автоматическое при отсутствии претензий.Оплата: системные кредиты + обучающие материалы.Гарантии: сертификация системы, арбитраж, запрет скрытых проклятий, запрет одностороннего изменения цены без уведомления.Штраф за нарушение: умеренный.

— Умеренный штраф — это сколько? — спросил я.

Для пользователя вашего уровня: неприятно.

— Конкретнее.

Неприятно финансово, но не смертельно.

— Ладно. Подписываю.

Контракт заключён.Получен статус: малый поставщик алхимического сырья.Навык «Системная торговля» повышен до 22 уровня.Навык «Деловая переписка» получен. Вам выдан 4-й уровень навыка.

Я довольно улыбнулся.

— Вот оно, Шпрота. Мы официально стали бизнесом.

Шпрота, которая в этот момент выпрашивала у Аргуса вторую порцию рыбы, даже не повернулась.

Аргус отреагировал серьёзнее:

— Следует обновить складские записи.

— Вот за это я тебя и ценю.

После Ведьмы я написал Космоинженеру.

[Начинающий_Молодой_Мастер]: Нужен совет по долгосрочному партнёрству.

[Космоинженер]: Наконец-то ты дошёл до нормальной экономики. Что продаёшь?

[Начинающий_Молодой_Мастер]: Травы, мох, корни, стабилизаторы. Планирую выращивать.

[Космоинженер]: Первое правило: не продавай весь объём одному покупателю. Второе: не называй реальные максимальные объёмы. Третье: держи резерв. Четвёртое: если покупатель предлагает «дружескую цену» — бей его контрактом по рукам.

[Начинающий_Молодой_Мастер]: Я трёхлетний ребёнок.

[Космоинженер]: Тогда бей морально.

[Начинающий_Молодой_Мастер]: Хочу заключить с тобой партнёрство, но не на травы. Мне нужны контейнеры, упаковка, простые датчики, что-то для контроля влажности и температуры. И желательно с маскировкой под мир сянься.

[Космоинженер]: То есть тебе нужна логистика под видом местного ремесла.

[Космоинженер]: Могу делать ящики с внутренней стабилизацией. Снаружи дерево, внутри тонкий композит и слабый климат-контроль. Для культиватора будет выглядеть как хорошая, но не выдающаяся коробка.

[Космоинженер]: Если разово — дорого. Если долгосрочно и с частичной оплатой травами — терпимо. Мне твои растения нужны для биолаборатории. У нас тут один медик посмотрел на образцы и сказал: «Так, никому не продавать, сначала мне».

[Начинающий_Молодой_Мастер]: Это хороший знак?

[Космоинженер]: Это знак, что я могу брать у тебя часть товара в обмен на оборудование.

Мы согласовали второй контракт.

Он был не таким прибыльным в кредитах, зато давал упаковку, хранение и нормальную логистику. А логистика, как я уже понял, ценится в любом мире выше пафосных речей.

Хотя в мире культивации пафосные речи тоже почему-то котировались.

Третьим неожиданно написал Некромант.

[Некромант_в_Отпуске]: Слышал, ты заключаешь партнёрства.

[Начинающий_Молодой_Мастер]: Кто слил?

[Некромант_в_Отпуске]: Общий чат. Ведьма сказала, что ты «милый маленький капиталист».

[Начинающий_Молодой_Мастер]: Я подам жалобу.

[Некромант_в_Отпуске]: Не надо. Лучше продай мне листья сонного дерева.

[Начинающий_Молодой_Мастер]: Зачем некроманту листья сонного дерева?

[Некромант_в_Отпуске]: У меня скелеты плохо спят.

Я уставился на сообщение.

[Начинающий_Молодой_Мастер]: Они скелеты.

[Некромант_в_Отпуске]: Именно. У них бессонница уже лет двести.

[Начинающий_Молодой_Мастер]: Это шутка?

[Некромант_в_Отпуске]: Частично. На самом деле листья нужны для успокаивающих благовоний. Помогают стабилизировать беспокойных духов. После одного инцидента с поющим проклятием я стал осторожнее.

[Начинающий_Молодой_Мастер]: Какого инцидента?

[Некромант_в_Отпуске]: Не спрашивай. Скажем так: один баритон до сих пор сидит в подвале и требует оваций.

Контракт с Некромантом был самым странным.

Он платил чуть ниже Ведьмы, зато регулярно покупал то, что никому не было нужно: старые листья, слабые корешки, высушенный мох второго сорта. Для него это были компоненты ритуалов стабилизации.

Для меня — отходы производства.

Так я понял ещё один принцип торговли: если не знаешь, куда деть мусор, — найди некроманта.

В разумных пределах.

Система даже выдала достижения.

Достижение получено: «Первый долгосрочный партнёр».Награда: +500 системных кредитов, +1 к репутации на рынке новичков.

Достижение получено: «Малый поставщик».Условия: заключить три активных соглашения с пользователями из разных миров.Награда: +1 500 системных кредитов, доступ к разделу «Контракты малого бизнеса».

Я молча смотрел на уведомления.

Потом очень медленно улыбнулся.

— Аргус.

— Да, пользователь?

— Доставай складскую книгу.

— Уже достал.

— Шпрота.

Выдра подняла голову.

— Поздравляю. Мы расширяемся.

Шпрота внимательно посмотрела на меня, потом на Аргуса, потом на миску.

— Да, — вздохнул я. — Будет премия рыбой.

К четвёртому году я взялся за грядки всерьёз.

Первым делом — ограда. Обычный забор не подходил. Деревянный сожрали бы жуки. Каменный переползли бы лозы. Магический мог привлечь внимание.

Поэтому я пошёл проверенным путём: купил в системе низкопрофильный электрический контур и пару малых турелей против мелкой живности. Снаружи это выглядело как кривоватая ограда из тёмных прутьев, мха и камней. Внутри пряталась проводка, накопители и датчики движения.

Объект создан: малый защищённый участок.Тип: грядки.Защита: электрический контур, две малые турели, сигнальные нити.Риск привлечения внимания: низкий.Риск случайного поражения пользователя током: умеренный.

— Почему умеренный?

Возраст пользователя: 4 года.

— Аргумент принят.

Шпрота тоже оценила забор. Подошла, понюхала, получила лёгкий щелчок по носу, отпрыгнула, обиженно посмотрела на меня и ушла к ручью.

Через час вернулась и положила рядом с оградой дохлую ящерицу.

— Это угроза или инвестиция?

Шпрота фыркнула.

Аргус перевёл:

— Вероятно, проверка защитного контура.

Турели показали себя отлично. Нет, они не пробивали панцирь демонического кабана и не остановили бы зверя уровня «местный трактор с клыками». Но против травяных крыс, прожорливых слизней, рогатых кроликов и одного особенно наглого куста работали идеально.

Куст, кстати, пришлось добивать Буяну. Он потом два дня стоял у грядок с таким видом, будто держал оборону Минас-Тирита.

Я не стал его поправлять. Пусть человек… точнее, голем, гордится.

Весь следующий год я занимался разведкой.

Системный дрон я купил после долгих сомнений. Техника в мире культивации была опасной штукой. Не потому что не работала — потому что выглядела слишком подозрительно. Любой летающий металлический предмет мог вызвать у местных либо желание его сбить, либо желание поклониться, либо желание разобрать и продать на аукционе.

Поэтому дрон был специальный: малошумный, с маскировочной оболочкой под крупного жука и режимом «притвориться мёртвым листом».

Механоид, узнав о покупке, написал:

[Механоид_Без_Гарантии]: Поздравляю. Ты вступил на путь скайнета.

[Начинающий_Молодой_Мастер]: Это разведывательный дрон.

[Механоид_Без_Гарантии]: Так всё и начинается.

[Космоинженер]: Не слушай его. Просто не давай дрону оружие, самостоятельное целеполагание и доступ к философским трактатам.

[Некромант_в_Отпуске]: Особенно к философским трактатам.

[Некромант_в_Отпуске]: Один мой череп прочитал трактат о свободе воли. Теперь требует отдельную комнату.

Я послушал совет. Дрону не дали оружие, философию и доступ к общему чату.

Зато дали карту местности.

И вот тут началось самое интересное.

Оказалось, моя пещера находилась в действительно удачном месте. Лес вокруг был опасный, но не самый страшный. Духовная энергия приглушена благодаря лилии. Крупные хищники обходили территорию стороной. А до людей было достаточно далеко, чтобы меня не нашли случайно.

Ближайшая деревня — примерно в ста двадцати километрах.

Для обычного человека — очень далеко.

Для культиватора — «сбегать за солью».

Для меня в четыре года — расстояние уровня «экспедиция Фродо до Мордора, только без кольца, зато с выдрой вместо Сэма».

В горах, примерно в двухстах километрах, дрон заметил строения. То ли секта, то ли клан, то ли укреплённая резиденция местных любителей смотреть на всех сверху вниз. Горы были высокие, красивые и подозрительно пафосные. Именно такие, на которых обычно живут люди, произносящие фразы вроде: «Муравей осмелился поднять глаза на дракона?»

Я решил, что пока муравей будет смотреть в другую сторону.

Но разведка приносила не только полезную информацию. Иногда она приносила кадры, после которых я сидел молча и переосмысливал своё место в пищевой цепочке.

Однажды дрон заснял обезьяну.

Нет, не «крупную гориллу». Обезьяну высотой с многоэтажку, с серебристой шерстью, каменными наростами на плечах и жёлтыми светящимися глазами. Местный Кинг-Конг стоял посреди долины и бил себя в грудь так, что деревья ложились волнами.

Я только успел подумать: «Ну и ладно, просто обойдём эту область навсегда», — как из озера напротив поднялось нечто ещё большее.

Чешуя. Плавники. Пасть, в которую можно было припарковать дом.

Местный аналог Годзиллы.

Они начали драться. Дрон транслировал картинку десять секунд, потом система сухо написала:

Рекомендация: немедленно прекратить наблюдение.Риск обнаружения: смертельный.

— Принято, — сказал я. — Очень принято.

Дрон ушёл в режим мёртвого листа, упал в кусты и пролежал там шесть часов, пока две природные катастрофы выясняли, кто из них имеет больше прав на долину.

После этого я добавил на карту большую красную зону и подписал: «Сюда не ходить. Даже если там лежит легендарный меч, бессмертный персик и бесплатный вайфай».

[Конохский_Стажёр]: Ты видел местного биджу.

[Механоид_Без_Гарантии]: Это не биджу. Это предупреждение от сценариста.

[Некромант_в_Отпуске]: Если гора начала драться с озером, лучше быть мхом.

[Начинающий_Молодой_Мастер]: Я и так торгую мхом. Не надо мне новых карьерных идей.

Были и более приятные находки.

Например, стая птиц, похожих на уток. На первый взгляд — обычные дикие утки. Только крупнее, с голубыми полосами на крыльях, короткими роговыми наростами на клювах и привычкой синхронно поворачиваться на любой звук.

Система назвала их так:

Водяные рогоклювые утки.Уровень: 1–2.Агрессия: низкая.Пищевая ценность: высокая.Потенциал одомашнивания: умеренный.

Я смотрел на последнюю строку долго.

Потенциал одомашнивания.

Вот оно. Независимость от системной еды.

До этого я всё ещё закупал часть продуктов в магазине. Смеси, крупы, сухие пайки, иногда фрукты. Это было удобно, но неправильно. Любая база должна иметь собственное производство. Еда — это не просто еда. Это безопасность.

Так начался проект «Утка».

Аргус назвал его «Программой частичного продовольственного самообеспечения». Шпрота назвала его коротким радостным писком. Буян, кажется, понял только слово «охранять».

Для одомашнивания я купил двух малых летающих големов, сетку мягкого захвата и сонный газ. Не смертельный, не вредный, сертифицированный системой для работы с малой фауной.

[Паладин_на_Минималках]: Ты точно не устраиваешь охоту ради забавы?

[Начинающий_Молодой_Мастер]: Нет. Хочу развести уток и стать менее зависимым от системной еды.

[Паладин_на_Минималках]: Тогда нормально. Но обращайся гуманно.

[Механоид_Без_Гарантии]: Паладин, это утки.

[Паладин_на_Минималках]: Утки тоже живые.

[Некромант_в_Отпуске]: До определённого момента.

[Некромант_в_Отпуске]: Что? Я просто уточнил философски.

Операция прошла почти успешно.

Почти — потому что одна утка оказалась гораздо умнее остальных. Когда летающий голем распылил газ и стая начала оседать на воду, эта конкретная особь посмотрела прямо в сторону дрона, издала возмущённое «КРЯ», будто её предали на собственной свадьбе, и попыталась улететь зигзагом.

Голем поймал её только с третьей попытки.

Обнаружена особь с повышенной сообразительностью.Рекомендация: использовать для разведения.

— Назовём её Серсея.

[Ведьма_с_Метлой]: Почему Серсея?

[Начинающий_Молодой_Мастер]: Она смотрела так, будто уже планирует мой политический крах.

[Космоинженер]: Не называй племенную утку Серсеей. Это плохая примета.

[Механоид_Без_Гарантии]: Поздно. Трон уже занят.

В итоге Серсея стала главной уткой.

Она быстро освоилась, начала командовать остальными, дважды пыталась укусить Буяна и однажды украла у Шпроты кусок рыбы.

После последнего между ними началась холодная война.

Шпрота лежала у ручья и делала вид, что не смотрит на уток. Серсея ходила вдоль ограждения и делала вид, что не боится выдру. Килька однажды попробовала вмешаться и была с позором изгнана из утятника под коллективное кряканье.

Я смотрел на всё это и понимал: вот так начинаются великие конфликты домов.

Дом Шпроты против Дома Утки. Кровь, перья и рыба.

Тем временем травяной бизнес рос.

В системе я прикупил несколько растений, подходящих для нашего климата и духовной среды. Малый корень чистой воды — для зелий восстановления. Серебряная росная трава — для стабилизаторов маны и ци. Лунная мята — для успокаивающих настоев. Пепельный росток — осторожно, только под контролем Аргуса, потому что при неправильном удобрении он начинал дымить.

Под магическими удобрениями травы росли как на дрожжах.

Нет, буквально.

Один раз Ветка перепутал дозировку, и лунная мята за ночь выросла мне по пояс, после чего начала пахнуть так сильно, что выдрята три часа ходили с умиротворёнными мордами, а Буян заснул стоя.

Впервые в жизни я видел спящего голема. Это выглядело неправильно на каком-то фундаментальном уровне.

Рекомендация: соблюдать инструкцию.

— Спасибо, — сказал я. — Без тебя бы не догадался.

Но урожайность действительно выросла.

Ком сортировал. Бор и Ветка собирали. Аргус проверял качество. Шпрота утверждала всё нюхом. Серсея пыталась украсть листья. Буян охранял грядки от всего подряд, включая ветер, если тот дул подозрительно.

И именно тогда пришёл новый контракт.

Пользователь из мира Гарри Поттера. Ник говорящий:

Травник_Из_ХогсмидаПрофиль: магический мир скрытого общества. Репутация: 4,7. Специализация: травология, зельеварение, поставки редких растительных компонентов.

[Травник_Из_Хогсмида]: Добрый день. Ведьма_с_Метлой рекомендовала вас как надёжного малого поставщика духовных трав. Интересуют регулярные поставки растений со стабильной жизненной основой. Возможен взаимовыгодный обмен.

[Начинающий_Молодой_Мастер]: Добрый день. Какие растения вас интересуют?

[Травник_Из_Хогсмида]: В первую очередь стабилизаторы зелий, мягкие регенеративные компоненты, растения для восстановления после магического истощения. Также готов обсудить выращивание под заказ. Взамен могу предложить семена магических растений, литературу по травологии, зачарованные садовые инструменты, безопасные удобрения и защитные чары для теплиц.

Защитные чары для теплиц.

Я медленно повернулся и посмотрел на свои грядки, электрический забор, турели, Буяна и Серсею, которая в этот момент пыталась пролезть к лунной мяте.

— Аргус.

— Да, пользователь?

— Кажется, мы выходим на международный уровень сельского хозяйства.

— Межмировой, пользователь.

— Не умничай. Это моя реплика.

Я написал травнику список доступных культур и отдельно указал, что могу выращивать под заказ — если растения не требуют человеческой крови, лунных жертвоприношений, регулярного пения хора домовых эльфов или близости к кладбищу.

Ответ пришёл быстро.

[Травник_Из_Хогсмида]: Последнее ограничение исключает некоторые интересные виды, но в целом подходит.

[Начинающий_Молодой_Мастер]: Меня пугает слово «некоторые».

[Травник_Из_Хогсмида]: Не переживайте. Я не работаю с мандрагорами без крайней необходимости.

[Начинающий_Молодой_Мастер]: Спасибо. Мне не нужны растения, которые орут громче младенца.

[Травник_Из_Хогсмида]: Вы практичны.

Мы обсудили условия.

Он хотел небольшие партии серебряной росной травы, лунной мяты и мха. Взамен предлагал семена магической валерианы, мягкое удобрение для тепличных растений, зачарованные ножницы для сбора трав и копию учебника по травологии для младших курсов.

Я на всякий случай уточнил:

[Начинающий_Молодой_Мастер]: Учебник не кусается? Не кричит?

[Травник_Из_Хогсмида]: Только если вы будете вырывать страницы.

Контракт заключили на шесть месяцев.

Долгосрочное партнёрское соглашение.Стороны: Начинающий_Молодой_Мастер и Травник_Из_Хогсмида.Предмет: обмен духовных трав на магические семена, инструменты и учебные материалы.Особые условия: выращивание отдельных культур под заказ после проверки безопасности.Арбитраж: система.Запрет: передача опасных для жизни реагентов без специального контейнера.Штраф за нарушение: высокий.

Я перечитал последнюю строку и довольно кивнул.

— Вот это мне нравится.

Аргус аккуратно поставил рядом чашку тёплого настоя.

— Пользователь выглядит довольным.

— Пользователь заключил контракт с магическим травником и не продал душу.

— Значимое достижение.

Система, будто услышав, тут же выдала:

Достижение получено: «Межмировой аграрий».Награда: +2 000 системных кредитов, +1 к рыночной репутации, доступ к разделу «Малые теплицы».

Я замер.

— Малые теплицы?

Открыт новый раздел магазина.Рекомендация: изучить перед покупкой.

Я медленно улыбнулся.

Шпрота, заметив моё выражение лица, насторожилась. Серсея тоже. Аргус уже открыл складскую книгу. Буян встал у грядок.

А я понял, что наш маленький бизнес на мхе, травках и утках только что перешёл на следующий уровень.

Скоро мне должно было исполниться пять.

Пять.

В мире культивации это, конечно, всё ещё возраст «не лезь к духовной печати, у тебя руки в каше». Но для меня — почти круглая дата.

Во-первых, система обещала частично открыть безопасную базовую культивацию.

Во-вторых, я уже мог нормально ходить, говорить, читать, ругаться мысленно и торговаться так, что Космоинженер однажды написал:

[Космоинженер]: Поздравляю. Ты достиг уровня «маленький купец, которому нельзя давать скидку из жалости».

Я гордился.

У нас была база. Грядки. Электрический забор. Турели. Полдюжины големов. Шпрота-директор. Серсея, которая официально считалась уткой, а не малым демоническим лордом в перьях, только из-за отсутствия доказательств. Контракты, теплица, склад, постоянные покупатели и таблица учёта, которую Аргус вёл с такой серьёзностью, будто готовил отчёт для имперской налоговой.

И вот именно тогда меня настиг первый настоящий кризис веры в людей.

Нет, не из-за местных культиваторов. До них мы пока не добрались, и они до нас тоже. Максимум — дрон иногда видел вдалеке силуэты, караваны, охотников или учеников секты. Наша база всё ещё оставалась в стороне от больших дорог. Лилия, маскировка, осторожность и здравое нежелание лезть в сюжет пока работали.

Кризис пришёл из чата.

Из того самого чата, который четыре года был для меня окном в нормальное общение.

Да, там было много странных людей. Некромант, который покупал листья для успокоения духов. Механоид, который каждый второй совет начинал со слов «я так однажды умер». Ведьма, которая называла меня милым маленьким капиталистом. Космоинженер, считавший логистику важнее судьбы. Шинигами, стажёр из Конохи, травник из Хогсмида, пара мрачных типов из миров, где даже солнце, кажется, светило по подписке.

Но они были своими.

Не добрыми в сказочном смысле. Не рыцарями без страха и упрёка. Скорее людьми, которые слишком много пережили, чтобы тратить время на дешёвую подлость. Они могли подколоть, посмеяться, назвать мою базу «фермой выдриного капитализма» — но если ситуация становилась серьёзной, помогали.

И я, видимо, слишком к этому привык.

Слишком расслабился.

Слишком легко начал думать, что пользователи системы — такие же попаданцы, как я. Пострадавшие, странные, иногда циничные, но в целом нормальные.

Реальность напомнила, что это глупость.

Утро началось обычно.

Я проснулся, сделал растяжку, выполнил дыхательную практику, попытался объяснить Серсее, что учебник по травологии не является едой, проверил грядки — и только после завтрака открыл чат.

В списке контактов чего-то не хватало.

Сначала я даже не понял чего. Потом заметил.

Паладин_на_Минималках исчез.

Не вышел из сети. Не сменил ник. Не скрыл статус.

Именно исчез из доступных мне контактов.

Я нахмурился.

— Система, почему я не вижу Паладина?

Запрос принят.Пользователь [Паладин_на_Минималках] удалён из списка доступных контактов.

— Причина?

Информация ограничена.

— Он умер?

Нет.

— Заблокировал меня?

Нет.

— Его заблокировали?

Частично.

— За что?

Информация ограничена.

Вот тут мне стало не по себе.

Паладин был… ну, паладином. Иногда занудным. Иногда слишком правильным. Иногда таким, что хотелось выдать ему табличку «осторожно, мораль». Но он проверял контракты, предупреждал о подозрительных сделках, ругал за сомнительные решения и однажды три часа объяснял новичку из мира демонов, почему нельзя оправдывать рабство словами «таков местный уклад».

Образцовый пользователь. Репутация пять. Чистая история сделок. Куча благодарностей.

И вдруг — удалён.

Я написал в чат знакомых.

[Начинающий_Молодой_Мастер]: Ребята, у меня пропал Паладин из контактов. Кто-нибудь знает, что случилось?

Ответ пришёл не сразу.

Это было уже плохо. Обычно на такие сообщения реагировали быстро — шуткой, вопросом, уточнением. Сейчас чат молчал почти минуту.

Потом написал Механоид.

[Механоид_Без_Гарантии]: Не спрашивай.

[Начинающий_Молодой_Мастер]: Он жив?

[Механоид_Без_Гарантии]: Жив.

[Начинающий_Молодой_Мастер]: Тогда что произошло?

Снова пауза.

[Некромант_в_Отпуске]: Он поступил как последняя скотина.

Я перечитал сообщение. Потом ещё раз.

От Некроманта я ожидал сарказма. Чёрного юмора. Философского замечания о том, что живые всегда разочаровывают сильнее мёртвых.

Но не такой фразы.

[Начинающий_Молодой_Мастер]: Насколько всё плохо?

[Ведьма_с_Метлой]: Тебе детали сейчас лучше не знать. И система, скорее всего, не даст.

[Механоид_Без_Гарантии]: Потому что ты пользователь-ребёнок. И потому что там грязно.

Я невольно сжал пальцы на краю стола.

Мне почти пять. Разуму — намного больше. Но система всё равно считала меня ребёнком.

Иногда это раздражало. Иногда спасало.

В тот момент я не знал, что чувствовать.

[Начинающий_Молодой_Мастер]: Он ведь был нормальным.

[Некромант_в_Отпуске]: Он был удобным. Это не всегда одно и то же.

[Ведьма_с_Метлой]: Геннадий, послушай. Хорошая репутация — это не душа. Это история поведения. Человек может долго вести себя правильно, а потом решить, что ему можно больше, чем другим.

[Космоинженер]: Или что цель оправдывает средства.

[Механоид_Без_Гарантии]: Или что он главный герой, а остальные — расходники. Классика. Видел такое чаще, чем перезапуски «Бэтмена».

[Шинигами_На_Минималках]: В мирах с силой это особенно заразно. Сегодня ты спас людей. Завтра считаешь, что имеешь право решать за них. Послезавтра кто-то называет тебя злодеем, а ты искренне удивляешься.

[Конохский_Стажёр]: У нас в каноне половина проблем из-за людей, которые решили, что ради мира можно ломать детей, деревни и луну.

[Некромант_в_Отпуске]: Луну особенно жалко. Она не подписывалась.

Я хотел улыбнуться, но не получилось.

Паладин исчез. Не случайный пользователь. Не мутный торговец. Не новичок, который решил продать проклятую вилку под видом артефакта.

А тот, кто казался одним из самых надёжных.

И вот тут меня накрыло неприятное понимание.

Я слишком привык к хорошим людям в чате. Слишком привык к тому, что Ведьма объяснит, Космоинженер подскажет, Некромант пошутит, Механоид предупредит, Травник честно оформит контракт, а система проследит за безопасностью.

Но мир не обязан быть таким. Пользователи системы тоже не обязаны быть такими.

Среди них есть злые. Завистливые. Жадные. Сломанные. Или просто те, кто долго маскируется под хороших, пока не появится возможность получить выгоду.

Это было мерзкое чувство. Даже не страх. Скорее как если бы в уютной комнате, где ты три года пил чай, вдруг заметил щель в полу.

И понял, что под досками всё это время была темнота.

Система вывела уведомление, будто почувствовала моё состояние.

Напоминание о протоколе защиты несовершеннолетних пользователей.Возраст тела пользователя: 4 года, 11 месяцев.До достижения 12 лет действуют ограничения категории «пользователь-ребёнок».

Ограничения:

Пользователи с репутацией ниже 4 не могут первыми писать пользователю.Пользователь не может писать пользователям с репутацией ниже 4.Все входящие товары проходят расширенную проверку системы.Система берёт на себя оплату стандартных энергетических затрат при межпространственной доставке товаров первой необходимости и образовательных материалов.Запрещены долговые контракты, брачные контракты, контракты душ, договоры вассалитета, сделки с памятью и сделки с телом.Все предложения с риском скрытого влияния на сознание автоматически блокируются.Пользователь не может получать боевые, проклятые, демонические, запрещённые или самовоспроизводящиеся артефакты без отдельного разрешения арбитража.Я молча прочитал список. Потом перечитал ещё раз.

Раньше эти ограничения казались мне раздражающими.

Теперь — не очень.

— Система.

Да, пользователь?

— То есть все эти годы мне не писали мутные типы не потому, что их нет?

Нет.

— А потому что ты их отсеивала?

Корректно.

— И товары проверялись не формально?

Корректно.

— А кто-то пытался прислать мне опасные вещи?

Информация частично доступна.За период пребывания пользователя в системе заблокировано:17 предложений с признаками мошенничества;6 товаров с незаявленными проклятиями;3 товара с внедрёнными следящими метками;2 попытки навязать долговую зависимость через обучающий контракт;1 попытка передачи артефакта с мягким влиянием на доверие к отправителю.

Я почувствовал, как внутри стало холодно.

— Что?

Попытка нейтрализована.Пользователь не пострадал.

— Кто?

Информация ограничена.

— Это был кто-то из знакомых?

Нет.

Я выдохнул.

Только тут понял, что задержал дыхание.

Шпрота, лежавшая у печки, подняла голову и посмотрела на меня. В её глазах не было человеческого понимания — было другое. Простое звериное внимание к состоянию своего детёныша.

Да, своего. Я давно перестал спорить.

Аргус тоже повернул голову.

— У пользователя повышен пульс.

— Всё нормально.

— Утверждение не соответствует наблюдаемым данным.

— Аргус, не сейчас.

— Принято.

Но он всё равно подошёл и поставил на стол чашку тёплого настоя.

Я взял её двумя руками. Над чашкой поднимался пар. Лунная мята, капля мёда, немного успокаивающей травы.

То, что надо.

[Начинающий_Молодой_Мастер]: Система показала статистику блокировок. Семнадцать мошенников, шесть проклятых товаров, следящие метки, долговые контракты. Один артефакт на доверие.

[Механоид_Без_Гарантии]: Добро пожаловать в интернет, малыш. Только теперь интернет межмировой и иногда пытается съесть твою душу.

[Ведьма_с_Метлой]: Поэтому я всегда говорила: не принимай подарки без проверки.

[Космоинженер]: И не переходи по ссылкам от пользователей с никами «Дарю_Силу_Бесплатно».

[Некромант_в_Отпуске]: Особенно если в описании написано «без подвоха». Подвох там обычно лежит в первом слое упаковки.

[Шинигами_На_Минималках]: Миры разные, люди одинаковые. Кто-то помогает. Кто-то охотится.

[Конохский_Стажёр]: У нас это называют «воля огня». Потом приходит Данзо и всё портит.

[Механоид_Без_Гарантии]: Во всех мирах есть свой Данзо.

[Некромант_в_Отпуске]: Иногда их несколько. Иногда один просто занимает много места.

[Начинающий_Молодой_Мастер]: То есть я всё это время жил в детском режиме с фильтрами?

[Космоинженер]: Да. И это хорошо.

[Ведьма_с_Метлой]: Не воспринимай как унижение. Так у всех — хоть ты выполнил тысячу заданий, хоть одно.

[Механоид_Без_Гарантии]: Броня с родительским контролем.

[Некромант_в_Отпуске]: Родительский контроль, который иногда спасает от сделки с демоном, выглядит уже не так глупо.

Я посмотрел на список системных ограничений.

Раньше пункт про запрет брачных контрактов казался смешным.

После сегодняшнего — уже нет.

Историческая причина, значит. Да уж.

[Начинающий_Молодой_Мастер]: А что будет после двенадцати?

Чат снова замедлился. Ответила Ведьма.

[Ведьма_с_Метлой]: После двенадцати часть ограничений снимут. Не все сразу, но достаточно, чтобы у тебя появился доступ к более широкому рынку, взрослым контрактам и пользователям с разной репутацией.

[Космоинженер]: Там уже придётся самому думать головой. Система будет предупреждать, но не всегда блокировать.

[Механоид_Без_Гарантии]: Короче, сейчас у тебя «Хогвартс до третьего курса». После двенадцати начнётся турнир трёх волшебников, экзамен на чунина и «почему этот милый старик оказался финальным боссом».

[Некромант_в_Отпуске]: Не доверяй милым старикам.

[Шинигами_На_Минималках]: Особенно если они сидят в кресле, улыбаются и говорят, что всё было частью плана.

[Начинающий_Молодой_Мастер]: Это слишком много конкретных образов.

[Механоид_Без_Гарантии]: Фантастика плохо влияет на доверие к пожилым интриганам.

[Ведьма_с_Метлой]: Серьёзно. Не закрывайся от всех. Но и не путай доброжелательность с безопасностью.

Я долго смотрел на эту фразу.

Не путай доброжелательность с безопасностью.

Хорошая фраза. Неприятная. Но хорошая.

Я добавил её в личные заметки.

Личные правила пользователя:

Не продавать весь товар одному покупателю.Не раскрывать координаты мира.Не принимать подарки без проверки.Не спорить с уткой Серсеей при свидетелях.Не путать доброжелательность с безопасностью.Если пользователь выглядит как Гэндальф, говорит как Дамблдор и улыбается как Айзен — немедленно включить паранойю.Система после короткой паузы добавила:

Правило 6 одобрено.

— Даже ты согласна?

Межмировая статистика подтверждает повышенный риск от харизматичных наставников с тайными планами.

— Я знал.

В тот вечер я впервые по-настоящему пересмотрел свои настройки безопасности.

Проверил список контактов. Проверил активные контракты. Проверил разрешения на отправку товаров. Проверил, какие данные видят покупатели. Убрал из публичного профиля лишние достижения. Скрыл возраст тела, оставив только статус «несовершеннолетний пользователь под защитой системы». Поставил запрет на личные подарки без предварительного контракта. Ограничил предложения от новых партнёров.

Потом попросил Космоинженера проверить, не упустил ли я чего.

[Некромант_в_Отпуске]: Рад, что ты наконец стал достаточным параноиком.

[Начинающий_Молодой_Мастер]: Это комплимент?

[Некромант_в_Отпуске]: В нашем положении — да.

[Космоинженер]: Паранойя — это когда ты боишься без причин. У нас причины есть. Значит, это не паранойя, а техническое обслуживание здравого смысла.

[Механоид_Без_Гарантии]: Записывай на стену.

Я почти записал. Но стены и так были заняты схемой теплицы, картой местности и рисунком выдрят, который они сделали грязными лапами по моему учебнику.

Система помогла усилить защиту сделок.

Включён режим повышенной осторожности.Все новые контракты проходят расширенную проверку условий.Все нестандартные подарки помещаются в карантинный инвентарь.Все запросы на личную переписку от пользователей с репутацией ниже 4,5 отправляются в отложенный список до ручного подтверждения.

— Спасибо, — сказал я тихо.

Пожалуйста, пользователь.

Я моргнул.

— Это было… вежливо?

Ответа не последовало. Система снова стала сухой и корпоративной.

Но я запомнил.

Позже, уже перед сном, Шпрота забралась на край кровати и улеглась рядом. Для обычной выдры она была слишком большая, для духовного зверя — слишком деловая, для директора базы — слишком пушистая. Она ткнулась носом мне в плечо и довольно фыркнула.

Аргус стоял у двери. Буян охранял грядки. Серсея где-то в утятнике тихо командовала пернатыми подчинёнными. Големы-собиратели стояли на зарядке. Теплица дышала мягким теплом.

Снаружи шумел лес. Опасный, огромный, чужой.

А где-то ещё дальше были деревни, секты, кланы, молодые мастера, старейшины, интриги, звери размером с гору, спящая сущность огня и люди, которым я пока не доверял.

Я лежал под одеялом и смотрел в темноту.

Сегодня я стал чуть менее наивным.

Не взрослее — смешно говорить о взрослении, когда тебе почти пять, а разум помнит прошлую жизнь. Именно менее наивным.

Чаты были не домом. Система была не мамой. Репутация была не душой. Добрые слова были не гарантией.

А хороший человек мог однажды поступить как последняя скотина.

Неприятное знание. Но нужное.

Потому что если я собирался прожить в этом мире достаточно долго, чтобы найти спящую сущность огня и предотвратить армагеддон, мне нужно было не только выращивать травы, крутить гачу и строить теплицы.

Мне нужно было научиться различать людей. Не по словам. Не по никам. Не по красивым принципам. А по поступкам, контрактам, мелочам и тому, что они делают, когда думают, что им всё можно.

Я закрыл глаза. Шпрота тихо урчала рядом.

Перед сном система вывела последнее уведомление.

Навык «Оценка намерений» получен.Вам выдан 1-й уровень навыка.

Я хмыкнул.

— Ну наконец-то. А то я уже думал, что придётся прокачивать его через предательства, как в плохом сёнэне.

Рекомендация: избегать подобного метода прокачки.

— Полностью согласен.

И впервые за долгое время я заснул не с мыслями о грядках, гаче или будущей культивации.

А с мыслью, что фильтр системы до двенадцати лет — это, пожалуй, не клетка.

Это стена.

А за стеной, как выяснилось, иногда бродят не только монстры.

И ещё — уже совсем на границе сна — с мыслью, что через месяц мне исполнится пять.

И система откроет культивацию.

Глава 3 Кости Дракона

С пяти лет система наконец открыла мне доступ к ци.

Не полный, конечно. Не такой, чтобы я встал на вершине горы, поднял руку к небу и закричал: «Небеса, вы недооценили меня!» После такого небеса, скорее всего, действительно обратили бы внимание, и мне бы это не понравилось.

Нет. Доступ был детский, мягкий, ограниченный, с кучей предупреждений и блокировок.

Доступ к ци открыт.Режим: безопасная начальная адаптация.

Разрешено:— мягкое восприятие ци; — контролируемое насыщение тела; — базовые дыхательные циклы; — начальная закалка тела под наблюдением системы.

Запрещено:— насильственный прорыв; — поглощение агрессивных источников энергии; — эксперименты с меридианами; — дуэли на ци; — фраза «Да что может пойти не так?».

Я долго смотрел на последний пункт.

— Система.

Да, пользователь?

— Пятый запрет появился из-за статистики?

Да.

— Даже спрашивать не буду.

Рекомендуется.

Первое ощущение ци оказалось странным.

Я ожидал чего-то пафосного. Света. Музыки небесных сфер. Видений древних драконов. Хотя бы ощущения, что внутри проснулся маленький реактор.

На деле это было похоже на то, будто я внезапно начал чувствовать воздух кожей изнутри.

Я сидел у ручья на рассвете, с закрытыми глазами, как последние два года. Дышал по счёту. И на третьем цикле мир вокруг просто… открылся.

Ци была везде.

В земле под ногами — плотная, медленная, тяжёлая, как остывающий камень. В листьях — тонкая, шустрая, бегающая по прожилкам, будто вода по капиллярам. В ручье — прохладная, гладкая, живая.

В Шпроте — глубокая, кольцевая, свернувшаяся вокруг сердца тугим витком.

В Аргусе — слабая, странная, идущая не по телу, а по контурам, как ток по проводам. Не живая. Но своя.

А в тысячелетнем листе водной лилии ци была тёмной, глубокой и спокойной. Как озеро, на дне которого спит кто-то очень большой и очень терпеливый.

А во мне…

Во мне ци оказалась огненной.

Не яростной. Не лавовой. Не такой, чтобы всё вокруг вспыхнуло от одного вдоха. Скорее тёплой, сухой, живой.

Как угли под пеплом. Как печка, которую ещё не растопили как следует, но она уже обещает жар.

Определён основной аспект ци пользователя.Аспект: огонь.Свойства: тепло, ускорение, очищение, разрушение загрязнений, повышенная активность внутреннего ци-цикла.Потенциальные риски: перегрев, импульсивное насыщение, конфликт с водными источниками.

Я открыл глаза.

— Огонь, значит.

И тут же, где-то в затылке, щёлкнуло.

— Система.

Да, пользователь?

— Моё задание. Спящая сущность чего?

Пауза.

Огня.

— А мой аспект?

Огонь.

— И это совпадение?

Информация ограничена.

— То есть нет.

Информация ограничена.

Я сидел у ручья ещё минут десять и смотрел на воду.

Пять тысяч лет. Огненная сущность, которая однажды проснётся и сожжёт мир. И ребёнок с огненной ци, которого зачем-то родили в этом самом мире, попытались убить в первый час жизни и отправили вниз по реке в корзинке.

Совпадение, конечно.

Шпрота, сидевшая рядом, фыркнула.

— Не смотри так. Я не виноват.

Шпрота фыркнула снова — на этот раз с выражением существа, которое живёт с водной лилией, водным энергетическим колодцем, водными утками и только что получило огненного ребёнка в хозяйство.

В общем, судьба продолжала развлекаться.

В том же году лилия преподнесла сюрприз.

Сначала я заметил, что в скрытой нише стало тише. Не физически — ручей всё так же журчал, големы шуршали, Серсея где-то орала на подчинённых уток, Шпрота грызла рыбу.

Но энергетически всё будто замерло. Как воздух перед грозой, только наоборот: не давило, а разглаживалось.

Тысячелетний лист, который годами гасил духовные колебания и скрывал нашу пещеру, начал светиться слабым голубым сиянием.

Я позвал Аргуса. Потом Шпроту. Потом систему — хотя она наверняка уже смотрела, как любопытный ребёнок приближается к потенциально опасному духовному растению.

В центре листа, в капле густой, почти стеклянной росы, медленно формировался плод.

Маленький. Полупрозрачный. Голубой. Похожий на сливу, сделанную из утреннего тумана и спокойной воды.

Обнаружен объект: плод водной ци тысячелетней лилии.Ранг: эпический.Состояние: зрелый.Свойства: очищение водных меридианов, мягкое усиление тела, стабилизация внутренней ци, значительное повышение качества водного аспекта.Рыночная стоимость: от 100 000 000 системных кредитов.Доступен специальный аукционный канал.

Я молча смотрел на цифру.

Восемь нулей.

Восемь. За один фрукт.

Где-то в глубине души маленький жадный торговец упал на колени и зашептал: «Мы можем купить всё. Теплицы. Големов. Защитные формации. Маленький летающий дворец. Возможно, даже нормальную налоговую консультацию».

Система, будто издеваясь, добавила:

Желаете открыть предварительную заявку на аукцион?

— Нет.

Ответ был мгновенным. Даже меня самого удивило, насколько мгновенным.

Аргус повернул голову.

— Пользователь отказывается от потенциально значительной прибыли.

— Да.

— Уточнить причину?

— Уточняй.

— Уточняю.

— Аргус.

— Слушаю.

— Ты не спрашиваешь. Ты просто повторяешь слово «уточнить» с разной интонацией.

— Голем не имеет интонации.

— Вот именно поэтому и звучит настойчиво.

Шпрота смотрела на плод так внимательно, что даже подросшие выдрята затихли.

Я вдохнул.

Мой аспект был огненным. Плод — водным. Поглотить его я не мог. Даже если бы мог — не стал бы. Слишком рано, слишком опасно, слишком чужая природа.

Продать?

Никогда.

Этот плод вырос из лилии Шпроты. Из той самой лилии, которая годами защищала нас, гасила колодец, скрывала пещеру и один раз, восемь лет назад, увела от нас двенадцать человек с холодным светом в руках.

Это был не товар.

Это был фундамент базы.

— Плод остаётся здесь, — сказал я. — Ни продажи, ни аукциона, ни обмена, ни «ой, а давайте просто посмотрим, что за него дадут».

Объект помечен как стратегический ресурс базы.Продажа заблокирована до ручного снятия ограничения пользователем.

Шпрота медленно подошла и ткнулась носом мне в плечо. Потом ткнула лапой в сторону плода. Потом в себя. Потом в двух выдрят у входа в нишу.

Потом в меня.

— Для семьи? — спросил я.

Шпрота коротко пискнула. Примитивная духовная связь передала простое, тёплое, без всяких оттенков: да.

Я кивнул.

— Значит, для семьи.

Вот так я отказался от суммы с восемью нулями.

Аргус, помолчав, произнёс:

— Складская книга обновлена.

— И как ты это записал?

— «Актив бессрочного хранения. Категория: семья».

Я посмотрел на него.

— В складской книге нет такой категории.

— Уже есть.

С мастером Филчкрафтом я тоже продолжил плодотворное сотрудничество.

За эти годы он стал для меня не просто продавцом големов. Скорее постоянным подрядчиком, техническим консультантом и человеком, который каждый раз при виде нового заказа писал:

[Мистер_Филчкрафт]: Боюсь спрашивать, но спрашиваю.

На шестом году я отправил ему образцы древесины из своего мира.

Не обычной, конечно. Аргус, Бор и Ветка нашли несколько упавших ветвей духовного дерева на границе безопасной зоны. Дерево было живым, сильным и, по мнению системы, неагрессивным — если не пытаться рубить ствол.

Я не пытался.

Я уже достаточно долго жил в мире культивации, чтобы понимать: если дерево не хочет, чтобы его рубили, лучше не спорить. Особенно если у него есть духовная аура и корни толщиной с питона.

Филчкрафт изучал образцы почти неделю. Потом написал:

[Мистер_Филчкрафт]: Геннадий.

[Мистер_Филчкрафт]: Вы понимаете, что древесина из вашего мира неприлично хороша для големостроения?

[Начинающий_Молодой_Мастер]: Насколько неприлично?

[Мистер_Филчкрафт]: Примерно как если бы кто-то принёс в школьный кружок труда доску от Древа Жизни, сказал «нашёл палку» и попросил сделать табуретку.

[Начинающий_Молодой_Мастер]: То есть табуретка получится хорошая?

[Мистер_Филчкрафт]: …

[Мистер_Филчкрафт]: Я иногда забываю, что вы ребёнок. Потом вы пишете вот такое, и я вспоминаю.

[Начинающий_Молодой_Мастер]: Так что с древесиной?

[Мистер_Филчкрафт]: С древесиной то, что я тридцать лет собирал материалы по трём мирам и половину из них выбросил бы, увидев ваши упавшие ветки. Молодой человек, у вас под ногами лежит то, за что артефакторы режут друг друга в переулках.

[Начинающий_Молодой_Мастер]: Оно упало само. Я просто подобрал.

[Мистер_Филчкрафт]: Именно это они и говорят в переулках.

Потом он замолчал минуты на три. Я успел допить настой.

[Мистер_Филчкрафт]: Предложение. Ваш Аргус.

[Начинающий_Молодой_Мастер]: Что с ним?

[Мистер_Филчкрафт]: Ему шесть лет. Корпус изношен на сорок процентов, глиняный сердечник растрескался в трёх местах, суставы я бы вообще не показывал коллегам. Он держится на аккуратной эксплуатации и, судя по всему, на упрямстве.

[Начинающий_Молодой_Мастер]: Вы предлагаете его заменить?

Я написал это и почувствовал, как внутри что-то неприятно сжалось.

[Мистер_Филчкрафт]: Нет. Я предлагаю его переделать. Это не одно и то же, и я специально пишу отдельным сообщением, чтобы вы не отвечали мне сгоряча.

[Начинающий_Молодой_Мастер]: Объясните разницу.

[Мистер_Филчкрафт]: Заменить — это выбросить старое ядро и поставить новое. Дешевле, быстрее, характеристики выше. И вы получите голема, который вас не знает.

[Мистер_Филчкрафт]: Переделать — это сохранить ядро со всем, что в нём за шесть лет накопилось: поведенческие схемы, привязки, распознавание вашей семьи, ошибки, поправки, привычки. И нарастить вокруг него новое тело.

[Мистер_Филчкрафт]: Дороже. Дольше. Технически сложнее.

[Начинающий_Молодой_Мастер]: Он останется собой?

[Мистер_Филчкрафт]: Молодой человек, я тридцать лет отвечаю на этот вопрос и до сих пор не знаю, как отвечать честно. Ядро сохранится полностью. Всё, что вы называете «собой», в нём и лежит.

[Мистер_Филчкрафт]: Но новое тело умеет больше. А тот, кто умеет больше, со временем ведёт себя иначе. Это касается не только големов.

Я долго смотрел на эту фразу.

Потом обернулся.

Аргус стоял у двери, как стоял каждый день последние шесть лет. Сорок пять сантиметров тёмного дерева и серой глины. Два сучка на голове. Тусклые янтарные точки вместо глаз. Правое плечо он уже год держал чуть выше левого — в суставе была трещина, которую он не считал нужным упоминать.

— Аргус.

— Да, пользователь?

— Мастер Филчкрафт предлагает тебя перестроить. Ядро останется, тело поменяется полностью.

— Принято к сведению.

— Это не приказ. Я спрашиваю тебя.

Пауза. Секунды две. Для голема — вечность.

— Формулировка некорректна. Мнение конструкции не учитывается при модернизации конструкции.

— А если я его учитываю?

Ещё пауза.

— Тогда: рекомендую. Текущий корпус не обеспечивает требуемого уровня защиты пользователя.

— Это не то, о чём я спросил.

— Это единственный ответ, который у меня есть.

Я вздохнул.

— Ладно.

[Начинающий_Молодой_Мастер]: Делаем. Ядро сохранить полностью. Если придётся выбирать между характеристиками и сохранностью ядра — выбирайте ядро.

[Мистер_Филчкрафт]: Хороший выбор. Дорогой и не самый рациональный, но хороший.

[Мистер_Филчкрафт]: И, Геннадий. За тридцать лет вы третий заказчик, который спросил у голема разрешения.

[Начинающий_Молодой_Мастер]: А первые два?

[Мистер_Филчкрафт]: Один потом основал школу артефакторов. Второй сошёл с ума.

[Начинающий_Молодой_Мастер]: Обнадёживающая статистика.

[Мистер_Филчкрафт]: Пятьдесят на пятьдесят. В нашем деле это отличный результат.

Цена была неприятной. Но подъёмной.

Бизнес шёл стабильно, фермы приносили доход, контракты с Ведьмой, Космоинженером, Некромантом и Травником из Хогсмида продолжались. Я не шиковал, не покупал золотой трон и не строил дворец в стиле «я очень скрытный, поэтому мой дом светится на три провинции».

Так что мог позволить себе качественную модернизацию.

Когда Аргус вернулся, я несколько секунд просто молчал.

Это уже не была маленькая коряга-нянька.

Передо мной стояла высокая фигура — метр восемьдесят, не меньше. Тонкое, гибкое тело из тёмной духовной древесины. Поверх — плащ из плотных листьев, вплетённых в маскировочные чары и древесные волокна. Лицо закрывала гладкая маска без рта, с мягко светящимися белыми глазами.

Он выглядел как странный лесной страж. Не слишком пафосный. Не как небесный генерал. Но достаточно внушительный, чтобы любой мелкий хищник, увидев его у входа в пещеру, подумал: «А может, я сегодня стану вегетарианцем».

Аргус слегка склонил голову.

— Пользователь. Модернизация завершена.

Я обошёл его кругом. Потом ещё раз.

— Ты теперь выглядишь как персонаж, который в аниме сначала молчит, потом одним ударом выносит всех статистов, а потом опять молчит.

— Боевая мощность не соответствует указанному сценарию.

— Не разрушай атмосферу.

— Принято. — Пауза. — Атмосфера сохранена.

Я замер.

— Аргус.

— Да, пользователь?

— Ты сейчас пошутил?

— Отрицаю.

— Ты сказал «атмосфера сохранена» после того, как я попросил не разрушать атмосферу.

— Я подтвердил выполнение задачи.

— Это и есть шутка.

— В таком случае задача выполнена дважды.

Я сел на табурет.

— Мастер Филчкрафт предупреждал.

— О чём?

— Что тот, кто умеет больше, со временем ведёт себя иначе.

Аргус помолчал.

— Правое плечо больше не выше левого, — сказал он наконец. — Это ощущается непривычно.

Я поднял на него глаза.

Голем стоял ровно, спокойно, глядя на меня белыми огоньками из-под маски.

— Аргус, ты только что сказал «ощущается».

— Зафиксировано. Формулировка будет скорректирована.

— Не надо, — быстро сказал я. — Не корректируй.

— Принято.

Шпрота подошла, понюхала его снизу вверх, обошла кругом, ткнула лапой в плащ и довольно пискнула.

— Директор одобрил, — сказал я.

— Статус принят к сведению.

После Аргуса модернизации не избежали и остальные.

Бор и Ветка получили улучшенные сенсоры растений, ловкие пальцы и защиту от шипов и кислоты. Ком — новый сортировочный модуль, малую сушильную печать и способность маркировать партии без моей постоянной проверки.

Буян стал крупнее, тяжелее и научился не просто бодать нарушителей, а правильно выбирать, кого бодать, куда и с какой силой.

Это было важно. Один раз он чуть не снёс тепличную дверь, потому что Серсея объявила её врагом.

Шесть лет. Директор

Шпрота тоже вышла на новый уровень. В буквальном смысле.

Она несколько месяцев крутилась вокруг плода, тысячелетнего листа и скрытого энергетического колодца. Не поглощала плод. Просто медитировала рядом, лежала, дышала, иногда касалась лапой листа и будто слушала воду под землёй.

А потом однажды утром я увидел, как она подняла из ручья шарик воды.

Просто так. Капля поднялась в воздух, повисла перед её носом, дрогнула и плюхнулась обратно.

Шпрота гордо посмотрела на меня.

Я посмотрел на Шпроту.

— Ты сейчас сделала водную магию?

Шпрота фыркнула.

Существо: Шпрота.Статус: речная духовная выдра, ранний этап развития разума.Уровень развития повышен до 4.Доступные способности: слабое управление водной ци, усиленное восприятие водных потоков, простая духовная коммуникация, командное взаимодействие с привязанными конструкциями.Отношение: семья, управление, ответственность.

— Управление? — переспросил я.

Шпрота ткнула лапой в Бора.

Бор остановился.

Шпрота пискнула.

Бор развернулся к грядкам и пошёл проверять мяту.

Я медленно сел на ближайший камень.

— Аргус.

— Да, пользователь?

— Шпрота только что отдала приказ голему?

— Подтверждаю.

— Через духовную связь?

— Частично. Через пользовательскую командную сеть и адаптированную сигнальную связку.

— То есть моя выдра теперь может управлять големами.

— При наличии разрешения пользователя.

— А если разрешения нет?

— Тогда Бор не обязан её слушаться.

— Но он послушался.

— Да.

— Аргус.

— Да, пользователь?

— Кто выдал разрешение?

Пауза.

— Административная инициатива нижнего звена.

— Ты. Ты выдал разрешение.

— Формулировка «административная инициатива нижнего звена» точнее.

Шпрота посмотрела на меня. Очень внимательно. Так смотрят не домашние животные. Так смотрят будущие начальники отдела, которым уже давно пора выдать печать и полномочия.

Я вздохнул.

— Система. Оформить Шпроте ограниченный доступ к управлению хозяйственными големами. Без права запуска турелей по уткам.

Шпрота возмущённо пискнула на последнем пункте.

— Не обсуждается.

Шпрота пискнула ещё раз, длиннее.

— Я сказал: не обсуждается.

Ограниченный доступ оформлен.Существо «Шпрота» получило статус: управляющий базы низшего ранга.

Шпрота довольно вздёрнула морду.

И вот с этого момента моя жизнь стала одновременно проще и тревожнее.

Проще — потому что Шпрота действительно умела управлять хозяйством. Она чувствовала воду, зверей, изменения в ручьях, безопасные пути, скрытые норы, чужие запахи и настроение уток. Големы под её началом работали не хуже, а иногда лучше, чем под моим.

Тревожнее — потому что однажды я застал её, Аргуса и Серсею над картой территории.

Троих. Молча. Над картой.

— Что вы делаете?

— Оптимизацию маршрутов, — сказал Аргус.

Серсея крякнула.

Шпрота фыркнула.

— Каких маршрутов?

— Хозяйственных.

— Аргус, на карте отмечены посты големов и утятник. Это не хозяйственные маршруты, это схема обороны.

— Оборона является частью хозяйства.

— А красная стрелка от утятника к теплице — это что?

Пауза.

— Резервный план.

— Резервный план чего?

— Информация ограничена, — сказал Аргус.

— Ты не система! Ты не можешь так отвечать!

— Уточняю: информация ограничена директором.

Шпрота с достоинством отвернулась.

Для Шпроты я заказал отдельный отряд големов-рыцарей. Металлических.

Небольших, ростом примерно по пояс взрослому человеку, с круглыми щитами, короткими копьями и маскировочными плащами. Не элитная армия. Не терминаторы. Не рыцари Гондора и уж точно не золотые стражи какого-нибудь императора.

Скорее мобильная группа охраны. Их задачей было сопровождать Шпроту, защищать выдрят, расширять безопасную зону, отгонять мелких духовных зверей и не лезть туда, где их могут использовать как зубочистки.

Я назвал их просто: Первый, Второй, Третий, Четвёртый.

Шпрота переименовала их в тот же день. В духовной связи это звучало примерно так: Тот-Кто-Блестит. Тот-Кто-Бьёт. Тот-Кто-Падает. Тот-Кто-Несёт.

Я не стал спорить. Особенно после того, как через неделю Тот-Кто-Падает действительно упал в ручей.

Серьёзных противников мы, конечно, не трогали. После истории с Кинг-Конгом и Годзиллой у меня выработалось здоровое уважение к фразе «не наша весовая категория».

Но монстров четвёртого-пятого уровня отряд Шпроты уже уверенно гонял.

Не в лоб. Никто не изображал героев из сёнэна, которые кричат название техники и бегут на врага, потому что дружба и флешбек дадут плюс к урону.

Мы работали скучно, подло и эффективно.

Разведка. Ловушка. Сонный газ. Сетка. Удар Буяна. Добивание рыцарями. Шпрота контролирует воду под лапами противника. Аргус страхует. Я сижу на безопасном расстоянии и делаю вид, что являюсь великим стратегом, хотя моя главная задача — не мешать.

Механоид, узнав схему, написал:

[Механоид_Без_Гарантии]: Поздравляю. Ты открыл тактику «не будь главным героем».

[Космоинженер]: Самая эффективная тактика из существующих.

[Конохский_Стажёр]: В Наруто бы не сработало. Там надо выбежать, крикнуть, получить по лицу, вспомнить детство, а уже потом побеждать.

[Начинающий_Молодой_Мастер]: У меня детство ещё в процессе. Не хочу тратить его на получение по лицу.

[Конохский_Стажёр]: Так все говорят.

[Конохский_Стажёр]: А потом бах — и ты уже кричишь название техники.

[Некромант_в_Отпуске]: Он не будет кричать. Он выставит счёт.

Семь лет. Техники

Гача за эти годы тоже начала стабильно радовать.

Ну как стабильно. Для гачи «стабильно радовать» означает: за несколько десятков круток выдать пару вещей, из-за которых ты не хочешь спорить с вероятностью.

За всё время мне выпали две книги культивации начального уровня, один том среднего и несколько приёмов с использованием ци.

Первый том назывался «Малый цикл утреннего пламени». Простая техника дыхания для огненного аспекта. Безопасная, медленная, без обещаний стать богом за три дня.

Именно поэтому я ей доверял.

Второй — «Закалка тела через тёплую ци». Техника начального уровня, предназначенная для детей и слабых практиков. Система одобрила её после трёх проверок, двух предупреждений и одного комментария:

Риск самовозгорания: минимальный при соблюдении инструкции.

— Минимальный? — переспросил я.

Абсолютно нулевой риск недостижим.

— Обнадёживает.

Том среднего уровня я почти не трогал. Он назывался «Путь малой огненной звезды», и название звучало подозрительно.

Система сказала, что техника пригодится позже, когда тело окрепнет, а сейчас можно читать только теорию.

Я читал. Осторожно.

Приёмы с ци оказались куда веселее.

Один учил прилипать к поверхностям. Другой — ходить по воде. Третий — усиливать прыжок.

То есть я официально мог косплеить шиноби.

Когда я впервые залез по вертикальному стволу, удерживая ци в ступнях, я испытал почти детский восторг.

Что логично. Тело-то детское.

— Аргус! — крикнул я сверху. — Смотри!

— Вижу, пользователь.

— Я на дереве!

— Рекомендую спускаться осторожно.

— Ты не понимаешь! Я на дереве без рук!

— Понимаю. Именно поэтому рекомендую спускаться осторожно.

— Аргус, это исторический момент.

— Исторический момент зафиксирован. Высота: четыре метра. Поверхность внизу: камень.

— Ты умеешь испортить всё.

— Я умею фиксировать высоту.

Шпрота снизу посмотрела на меня, потом ловко взбежала по наклонному корню, перепрыгнула на камень и села с таким видом, будто это вообще не достижение.

Серсея крякнула. Мне показалось — осуждающе.

Через неделю я научился ходить по воде.

Точнее, сначала я научился падать в воду с использованием ци. Потом — стоять на воде две секунды. Потом пять. Потом пройти три шага.

Потом Шпрота решила, что это игра, и начала делать волны.

— Предательство! — кричал я, балансируя на поверхности ручья. — Это саботаж учебного процесса!

Шпрота радостно пищала.

— Аргус, зафиксируй нарушение!

— Фиксирую.

— Что ты фиксируешь?

— Учебный процесс. Директор проводит проверку устойчивости в условиях помех.

— ТЫ НА ЧЬЕЙ СТОРОНЕ?

— На стороне пользователя. Проверка полезна для пользователя.

Я упал в третий раз.

Навык «Контроль ци» повышен до 8 уровня.Навык «Равновесие» повышен до 11 уровня.

Я уставился на последнюю строку, отплёвываясь.

— Шпрота, это из-за тебя.

Шпрота гордо нырнула.

Прыжки тоже оказались полезными. Сначала я прыгал как кузнечик — неловко, резко и с риском врезаться в ветку. Потом научился дозировать импульс.

Один раз перепрыгнул ручей, не рассчитал угол и приземлился в куст очищающей мяты.

Три часа пах как зубная паста.

К семи годам количество ферм выросло до семи.

Первая — базовые травы и мох. Вторая — водные растения у ручья. Третья — лунная мята и успокаивающие культуры. Четвёртая — растения под контракты Травника. Пятая — экспериментальная, под строгим контролем Аргуса. Шестая — кормовые для уток. Седьмая — закрытая, рядом с энергетическим колодцем, только для стратегических культур и под присмотром Шпроты.

Я всё чаще ловил себя на мысли, что смотрю на это место уже не как на временное убежище.

Пещера. Пристройка. Теплицы. Грядки. Утятник. Сушилки. Склад. Посты големов. Скрытые тропы. Разведанные маршруты. Зоны безопасности. Рыцари Шпроты. Логистические ящики Космоинженера. Защитные чары Травника. Малые формации, купленные через систему.

Это больше не было «местом, где меня не съели выдры».

Это была база.

Моя база.

Нет, пока не секта. Не клан. Не тайная организация. Не Назарик в миниатюре — хотя Механоид, узнав про семь ферм и големов-рыцарей, написал:

[Механоид_Без_Гарантии]: Осторожно. Ещё немного, и ты начнёшь называть Шпроту Стражем Этажа.

[Некромант_в_Отпуске]: Она уже Страж Этажа. Просто этаж прибрежный.

[Ведьма_с_Метлой]: А Аргус — дворецкий.

[Космоинженер]: Серсея — отдел внутренней безопасности.

[Некромант_в_Отпуске]: Внутренней угрозы.

[Космоинженер]: Принимаю поправку.

[Начинающий_Молодой_Мастер]: Вы все ужасны.

[Механоид_Без_Гарантии]: Но точны.

К сожалению, они действительно были точны.

Из самых интересных новостей — пробудилась моя особенность.

Та самая строка в статусе, которая с первого дня висела почти без объяснений.

Кости Ци.

Долгое время система отвечала уклончиво. «Особенность неактивна». «Тело пользователя не достигло минимальных условий». «Рекомендуется: рост, питание, мягкая ци-адаптация».

И вот, после двух лет тренировок, огненного аспекта, начальной закалки и постоянного поглощения слабой окружающей ци, она проснулась.

Не громко. Не с драконьим рёвом. Не с небесной молнией.

Я просто однажды утром почувствовал, что внутри костей стало тепло.

Глубоко. Не в мышцах. Не в коже. Не в крови.

Именно в костях.

Система выдала окно так резко, что я чуть не уронил чашку.

Особенность «Кости Ци» активирована.Проводится анализ…Анализ завершён.Особенность эволюционировала.Новая особенность: Кости дракона.

Я сидел очень тихо.

Потому что в мире культивации слово «дракон» редко означает что-то маленькое, безопасное и дешёвое.

Описание:Кости дракона — особая структура костной ткани, способная активно поглощать окружающую ци, укреплять тело, повышать устойчивость к повреждениям и служить внутренним резервуаром духовной энергии.

Текущий эффект:— прочность костей превосходит текущий уровень культивации пользователя на два порядка; — пассивное поглощение окружающей ци; — ускорение закалки тела; — повышенная совместимость с огненной ци; — потенциальное развитие драконьих признаков при дальнейшей эволюции.

Я медленно поднял руку. Посмотрел на пальцы.

— Потенциальное развитие драконьих признаков?

Возможны варианты.

— Какие?

Рога, чешуя, усиление зрачков, изменение ауры, повышенная тяга к накоплению ценностей.

Я перевёл взгляд на склад. На ящики. На семь ферм. На плод водной ци, который отказался продавать.

— Система.

Да, пользователь?

— А последняя тяга точно от костей?

Недостаточно данных.

Где-то в углу Шпрота тихо фыркнула. Предательски.

Позже, вечером, я вышел к ручью и наклонился над водой.

Из тёмной глади на меня смотрел семилетний мальчишка с мокрой чёлкой. Обычное детское лицо. Обычные тёмные глаза.

А в глубине зрачка — тонкий золотистый отсвет. Он держался ровно секунду и погас.

Тот самый. Который я впервые заметил в четыре года и о котором система тогда сказала «не зафиксировано».

— Система.

Да, пользователь?

— Отсвет в глазах. Сейчас ты его фиксируешь?

Пауза. Долгая.

Да.

Я выпрямился.

— И что это?

Информация ограничена.

— А три года назад?

Три года назад информация также была ограничена.

— Ты сказала «не зафиксировано».

Формулировка была неточной.

— Ты соврала.

Формулировка была неточной.

Я постоял ещё немного над чёрной водой, глядя на своё отражение.

Потом пошёл ужинать.

Некоторые вопросы лучше задавать, когда у тебя есть чем подкрепить претензию.

Система также выдала сводку по уровням местной культивации. До этого я знал общие термины, но теперь получил адаптированную шкалу начального пути тела.

Начальные уровни культивации тела:

0 Насыщение тела ци

1 Закалка костей

2 Закалка мышц

3 Закалка внутренних органов

4 Закалка крови

5 Открытие меридианов

6 Формирование малого ци-цикла

7 Укрепление духовного ядра

8 Внешний выпуск ци

9 Подготовка к основанию пути

Мой статус оказался неожиданным.

Текущий уровень пользователя: закалка мышц.Пройдено:— насыщение тела ци — завершено ускоренно; — закалка костей — пропущена в связи с особенностью «Кости дракона».

Я несколько секунд тупо смотрел на окно.

— Подожди. Я перескочил первый уровень?

Да.

— И второй?

Второй уровень считается пройденным из-за особой структуры костей.

— То есть я сразу на третьем?

Корректно.

— Это хорошо?

Да.

Пауза.

При условии, что пользователь не решит вести себя как главный герой с отсутствующим инстинктом самосохранения.

— Я понял. Не бегать драться с молодыми мастерами.

Рекомендация сохранена.

Третий уровень — закалка внутренних органов — был особенно интересен. Именно на нём, как пояснила система, находилась Шпрота в тот день, когда нашла меня в корзинке.

Восемь лет назад её хватило бы одного укуса.

Сейчас Шпрота ушла заметно дальше. Тело стало крупнее, шерсть плотнее, глаза разумнее, а водная ци вокруг неё иногда собиралась тонкими кольцами.

Выдрята тоже выросли. Хотя называть их выдрятами было уже нечестно.

Они превратились в молодых выдр — быстрых, любопытных, наглых и чрезвычайно полезных в хозяйстве. Каждая уже достигла закалки внутренних органов.

Кстати, об именах.

Килька так и осталась Килькой. А вот Анчоус к четырём годам обзавелась привычкой растаскивать по норам всё, что блестит, — и в какой-то момент я поймал себя на том, что зову её Бусиной.

Сначала в шутку. Потом по привычке. Потом система молча переписала карточку, и спорить стало не с кем.

Существо: Бусина (ранее Анчоус).Тип: молодая речная духовная выдра.Специализация: поиск малых ценностей, скрытых водных объектов, безопасных маршрутов.

Существо: Килька.Тип: молодая речная духовная выдра.Специализация: разведка, отвлечение, кража мелких предметов.

— Система, почему у Кильки специализация «кража»?

Наблюдаемое поведение.

Килька в этот момент пыталась незаметно стащить мой карандаш.

— Ладно. Вопрос снят.

Раз ареал вырос, одна Шпрота уже не справлялась. Поэтому Бусину и Кильку я официально припахал в семейный подряд.

Не эксплуатации ради. А общего блага для.

Мы даже провели собрание.

Я сидел на табурете. Аргус стоял рядом с табличкой. Шпрота лежала на плоском камне с видом директора, который уже всё решил и пришёл послушать, как остальные додумаются до того же. Бусина внимательно слушала. Килька жевала край карты.

Серсея попыталась зайти на собрание и была удалена Буяном за отсутствие отношения к водной разведке.

— Итак, — сказал я. — Наша территория выросла. Нужно больше разведки, больше сбора редких материалов, больше контроля ручьёв и береговой линии. Шпрота одна не справляется.

Шпрота коротко пискнула.

Аргус перевёл:

— Согласие. Уточнение: Шпрота справляется. Остальные недостаточно полезны.

— Передай директору, что формулировка спорная.

— Передал.

— И что она ответила?

— Директор считает формулировку точной.

Бусина подняла лапу.

Да. Реально подняла.

— Да?

Она пискнула.

— Вопрос, — перевёл Аргус. — Будет ли награда за найденные ценности?

— Конечно. Рыба, тёплые лежанки, игрушки, доступ к безопасным блестящим предметам.

Килька оживилась и перестала жевать карту.

— К зачарованным ножницам Травника доступ не входит.

Килька легла обратно и снова начала жевать карту.

— Килька.

Она подняла морду.

— Карта тоже не входит.

Так появился водный разведывательный отдел.

Состав:Шпрота — директор. Бусина — поиск. Килька — разведка и хаос. Големы-рыцари — охрана. Летающий дрон — картография. Аргус — контроль рисков. Пользователь — формально главный, фактически бухгалтер.

Некромант, когда я рассказал, написал:

[Некромант_в_Отпуске]: У тебя уже не база. У тебя организация.

[Космоинженер]: Структура управления есть. Логистика есть. Производство есть. Разведка есть. Охрана есть. Осталось название.

[Механоид_Без_Гарантии]: «Выдриный Щит».

[Ведьма_с_Метлой]: «Дом Тихой Лилии».

[Конохский_Стажёр]: «Скрытая деревня в мхе».

[Шинигами_На_Минималках]: «Общество неумирающих от глупости».

[Начинающий_Молодой_Мастер]: Последнее звучит слишком оптимистично.

[Ведьма_с_Метлой]: Так и назови. Оптимизм сейчас в дефиците.

Я закрыл чат и посмотрел на карту.

Семь ферм. Пещера. Теплицы. Ручьи. Скрытые тропы. Водные маршруты. Опасные зоны. Деревня в ста двадцати километрах. Горы с сектой в двухстах. Долина, где дрались две ходячие катастрофы.

И маленькая отметка в центре всего этого.

Раньше я бы подписал её «убежище». Потом — «дом».

Теперь рука сама вывела: «база».

Место, откуда когда-нибудь я выйду в большой мир. Не как потерянный младенец в корзинке. Не как случайный торговец.

А как человек, у которого есть ресурсы, союзники, система, голова на плечах и выдра-директор, способная командовать големами.

В мире культивации этого всё ещё было мало.

Но для начала — очень даже неплохо.

Восемь лет. Эпический набор

На мой восьмой день рождения система внезапно решила, что я, видимо, достаточно настрадался, выжил, не взорвал базу, не продал стратегическую лилию, не заключил рабский контракт и вообще вёл себя подозрительно прилично для попаданца.

Поэтому расщедрилась.

Еженедельная гача сменилась праздничным баннером.

Специальное событие: День рождения пользователя.Поздравляем!Доступна бесплатная праздничная крутка повышенного качества.Гарантия: не ниже эпического ранга.

Я тогда сидел за столом, пил утренний настой. Шпрота инспектировала поставки рыбы. Серсея строила уток. Аргус проверял отчёт по грядкам.

А я смотрел на интерфейс с таким выражением, будто система лично предложила мне ключи от летающего дворца.

— Система…

Да, пользователь?

— Ты заболела?

Праздничный протокол активирован.

— Подозрительно.

Рекомендация: крутить.

[Ведьма_с_Метлой]: Поздравляю, малыш.

[Некромант_в_Отпуске]: Если выпадет проклятый торт — не ешь.

[Космоинженер]: Сначала проверь датчиками.

[Травник_Из_Хогсмида]: Или совой.

[Начинающий_Молодой_Мастер]: Почему все ваши советы звучат так, будто были прецеденты?

[Механоид_Без_Гарантии]: Потому что были.

[Некромант_в_Отпуске]: У меня до сих пор стоит в подвале.

[Ведьма_с_Метлой]: Торт?

[Некромант_в_Отпуске]: Торт.

[Ведьма_с_Метлой]: Сколько лет?

[Некромант_в_Отпуске]: Шесть.

[Ведьма_с_Метлой]: Он свежий?

[Некромант_в_Отпуске]: В том и проблема.

Я тяжело вздохнул.

— Ладно. Крутим.

Баннер вспыхнул золотом. Прокрутка. Сияние. Пафосная музыка, будто я сейчас либо стану наследником древнего клана, либо случайно усыновлю дракона.

Выпал предмет.

Эпический набор молодого мастера.

Я замер.

Потом перечитал.

Потом ещё раз.

— О нет…

Содержимое набора:

Гель для волос «Просто блеск».Редкость: эпическая. Описание: ваши волосы будут сиять так, будто вы только что унизили соперника на турнире младших учеников. Дополнительный эффект: +15% к визуальной харизме.

Капли для глаз «Взгляд нефритового сноба».Редкость: эпическая. Описание: добавляют глазам холодную скуку, высокомерие и ощущение, что окружающие недостаточно соответствуют вашему уровню существования. Дополнительный эффект: +20% к психологическому давлению на низкоранговых собеседников.

Навык «Поведение молодого мастера».Редкость: эпическая. Описание: комплекс двигательных, социальных, поведенческих и невербальных паттернов, присущих элитным наследникам могущественных домов. Включает: осанку, плавность движений, контроль мимики, управление жестами, взгляд, ритуалы этикета, контроль посадки, походки и манеры держать приборы, базовую ауру превосходства. Предупреждение: чрезмерное использование может вызывать раздражение окружающих, дуэли, зависть и внезапное желание назвать кого-нибудь мусором.

Я сидел молча.

Очень молча.

[Конохский_Стажёр]: Поздравляю, Саске.

[Шинигами_На_Минималках]: Теперь осталось только трагичное семейное прошлое.

[Некромант_в_Отпуске]: У него уже есть.

[Шинигами_На_Минималках]: Точно. Забыл.

[Ведьма_с_Метлой]: Это лучший подарок, который я видела за всю историю чата.

[Космоинженер]: Система буквально сказала: «Хватит быть лесным гремлином, вот тебе аристократия».

[Травник_Из_Хогсмида]: Как выпускник заведения, где половина учеников — потомственные снобы, заявляю: вещь полезная.

[Травник_Из_Хогсмида]: Осанка открывает двери, в которые не пускают по заслугам.

[Начинающий_Молодой_Мастер]: Это самая циничная фраза, которую вы когда-либо писали.

[Травник_Из_Хогсмида]: Это самая точная фраза, которую я когда-либо писал.

Я смотрел на навык. Очень долго.

С одной стороны — смешно. С другой — это был эпик. А система, как я давно понял, редко выдавала мусор высокого ранга. Даже если предмет выглядел как издёвка, на практике в нём часто скрывалась мощная польза.

— Ради науки, — сказал я.

Аргус мгновенно повернул голову.

— Пользователь произнёс опасную фразу.

— Да ладно тебе.

— «Ради науки» входит в список из семи фраз, после которых требуется страховка.

— Каких семи?

— «Ради науки». «Один раз ничего не будет». «Я быстро». «Что может пойти не так». «Я почти уверен». «Держи мою чашку». «Аргус, не мешай».

— Ты вёл список.

— Шесть лет.

— И когда собирался мне его показать?

— Сейчас.

Навык «Поведение молодого мастера» поглощён.Интеграция…Интеграция завершена.

И вот тут меня накрыло.

Нет, боли не было. Не было вспышек, небесных громов или древних голосов. Просто в голове развернулась лавина новых паттернов.

Как держать спину. Как поворачивать голову. Как смотреть. Как сидеть. Как поднимать чашку. Как ставить ногу. Как опускать веки. Как использовать паузу в разговоре. Как молчать так, чтобы собеседник сам почувствовал себя ниже. Как выражать разочарование одним движением пальцев.

Как двигаться с элегантностью, которую раньше я бы назвал выпендрёжем.

И самое страшное.

На секунду прошлый я показался себе неотёсанным. Неуклюжим. Слишком прямолинейным.

Слишком… простым.

— Какой ужас… — прошептал я.

В голове всплыла мысль: «Как можно было держать чашку настолько варварски?»

Я замер.

— Нет.

«Положение локтя недопустимо».

— Нет-нет-нет.

«Поворот запястья должен быть…»

— ОТПУСТИЛО!

Я резко вскочил. Чашка полетела на пол. Аргус поймал её, не глядя.

Адаптация завершена.Поведенческая модель интегрирована частично.Личность пользователя сохранена.

Я тяжело дышал.

— Система… Это было близко.

Кратковременное наложение шаблона.

— Ты чуть не превратила меня в павлина.

Корректировка проведена.

— Аргус, скажи что-нибудь нормальное.

— Вы поймали равновесие быстрее, чем чашку.

— Это не нормальное. Это подколка.

— Уточняю: подколка с элементом похвалы.

[Механоид_Без_Гарантии]: Ты буквально заглянул в бездну аристократии.

[Некромант_в_Отпуске]: И бездна посмотрела на его осанку.

[Конохский_Стажёр]: Главное — не начинай говорить «хм».

[Ведьма_с_Метлой]: Или «жалкий».

[Шинигами_На_Минималках]: Или «ты недостоин».

[Начинающий_Молодой_Мастер]: Ничего не могу обещать.

[Механоид_Без_Гарантии]: Он уже начал.

Но, к моему удивлению, навык оказался невероятно полезным.

Да, поведенческая модель местами была отвратительной. Встроенные шаблоны вроде «естественного ощущения превосходства» я сразу начал подавлять. Мне не нужно было становиться ходячим клише уровня Драко Малфоя на стероидах.

А вот физические основы…

О, это была настоящая золотая жила.

Осанка. Баланс. Координация. Плавность. Микродвижения. Точность жестов. Бытовая элегантность. Управление лицом.

То, чему люди учатся годами, теперь было навыком. Не абсолютным, не «нажал кнопку — стал императором». Но база была встроена.

Оставалось только развивать.

И я начал. Каждый день по два часа. Утром, после медитации.

Аргус стал инструктором.

Нет, серьёзно.

— Спина ровнее.

— Она ровнее некуда.

— Подбородок выше на два градуса.

— Ты измеряешь в градусах?

— Да.

— Аргус, это бесчеловечно.

— Я не человек.

— Это отговорка.

— Это факт. Кисть расслабить.

Я расслабил кисть.

— Локоть не выводить так резко.

Я не вывел локоть резко.

— Лучше.

— Спасибо.

— Пользователь всё ещё держит ложку как наёмник.

— Как кто?!

— Как наёмник. Хват сверху, кулак замкнут, запястье жёсткое. Так держат нож, а не столовый прибор.

— И где, интересно, голем-нянька видел, как наёмники держат нож?

Пауза.

— В обучающем модуле распознавания угроз.

— Ага.

— Ложка.

— Да исправляю я, исправляю.

Через неделю эффект стал заметен.

Я действительно начал двигаться иначе. Садился ровнее. Ходил плавнее. Даже простое поднятие чашки выглядело так, будто я не пью настой, а принимаю дипломатическую делегацию.

Одежда сидела иначе. Жесты стали чище. Взгляд — спокойнее.

И самое странное: Аргус тоже начал стоять ровнее.

Серьёзно. Я не знаю, было ли это отражением моей новой манеры, работой адаптивных модулей или просто тем, что он слишком долго рядом. Но через пару недель мой лесной голем-дворецкий начал напоминать телохранителя при императорском дворе.

— Аргус.

— Да, пользователь?

— Ты стал стоять благороднее.

— Зафиксирована коррекция церемониального поведения.

— То есть заразился.

— Формулировка допустима.

— Тебе нравится?

Пауза.

— Правое плечо по-прежнему на одном уровне с левым.

— Это не ответ.

— Это лучший из имеющихся.

Шпрота заметила изменения почти сразу.

В первый день полноценных тренировок она долго наблюдала, как я иду через базу с выпрямленной спиной, мягкой походкой и раздражающе точной координацией. Потом подошла. Обошла кругом. Посмотрела снизу вверх.

И духовная связь передала нечто, что переводилось примерно как:

«О. Мой пездюк».

Я застыл.

— Система.

Да?

— Ты это тоже зафиксировала?

Да.

— Удали.

Невозможно.

— Почему?

Записи духовной связи не редактируются.

— Проклятая цифровая бюрократия.

Формулировка сохранена в архиве.

— Вот именно это я и имел в виду!

Серсея, что ещё хуже, тоже начала вести себя иначе. Теперь главная утка моей базы смотрела на меня так, будто наконец признала во мне не просто кормильца, а полноценного политического игрока.

Это пугало. Особенно в сочетании с гелем для волос.

Да, я его попробовал.

И да — это было возмутительно эффективно.

Мои волосы действительно стали выглядеть так, будто я каждое утро трачу час на уход, хотя на деле система просто стабилизировала структуру, блеск и форму.

— Это магия тщеславия, — пробормотал я, глядя на отражение в воде.

[Ведьма_с_Метлой]: Эффективная магия.

[Ведьма_с_Метлой]: Теперь тебе нужен только развевающийся плащ и соперник, который скажет: «Кто ты такой?!»

[Механоид_Без_Гарантии]: И чтобы ты ответил: «Тот, кого тебе не стоило провоцировать».

[Некромант_в_Отпуске]: Или просто молча посмотрел. Иногда это хуже.

[Ведьма_с_Метлой]: Нет, молча — это уже второй уровень. Сначала пусть научится отвечать.

Капли для глаз я тоже протестировал.

Ошибка.

Большая ошибка.

После них мой взгляд стал настолько холодным и скучающим, что Бусина спрятала блестяшки, Килька перестала воровать ножницы, а мелкий духовный кабанчик, случайно забредший к ограде, посмотрел мне в глаза — и просто сбежал.

Даже Буян сделал полшага назад. А Буян не отступал перед кустом, который на него нападал.

— Это уже психологическое оружие.

Эффект признан успешным.

— Система, ты буквально продала мне социальный контроль через косметику.

Праздничный набор признан удачным.

И ведь не поспоришь.

В мире культивации внешний вид значил многое. Манера двигаться. Уверенность. Подача. Люди здесь буквально могли недооценить крестьянина — и умереть, потому что это оказался скрытый мастер. Или переоценить молодого павлина, что тоже часто заканчивалось проблемами.

Теперь я хотя бы понимал правила этой игры.

Главное — не забывать, кто я на самом деле. Потому что одно дело — использовать стиль молодого мастера. И совсем другое — действительно превратиться в идиота, который считает, что мир существует ради его красивой походки.

Хотя…

Походка действительно стала чертовски хороша.

Через несколько месяцев после дня рождения моя жизнь окончательно вошла в ту прекрасную стадию, когда ребёнок вроде бы ещё ребёнок, но уже способен случайно устроить локальную спецоперацию, если дать ему достаточно ресурсов, мотивации и свободного времени.

Свободного времени у меня было. Ресурсов — тоже. Мотивации, учитывая мир, где любой встречный мог либо стать союзником, либо попытаться пустить тебя на пилюли, — более чем.

Так что развитие шло ударными темпами.

Мой уровень уверенно перевалил на закалку внутренних органов и начал подбираться к закалке крови.

Звучит странно, конечно. Особенно с учётом того, что внутренне я всё ещё оставался человеком, который когда-то жил в цивилизованном мире, а теперь радовался, что его печень становится прочнее благодаря магической энергии.

Но ко всему привыкаешь.

Текущий этап: закалка внутренних органов.Прогресс стабилен.Качество тела: высокое.Рекомендация: не сражаться с существами, способными проглотить пользователя целиком.

— Это уже не рекомендация, а стиль жизни.

На закалку крови я смотрел с уважением. Там начинались действительно серьёзные изменения, и система прямо предупредила:

Высокий риск ошибок при внешнем вмешательстве.Рекомендуется стабильная среда, качественные ресурсы и отсутствие идиотизма.

[Механоид_Без_Гарантии]: Последний пункт самый сложный.

[Начинающий_Молодой_Мастер]: Не надо в меня верить настолько мало.

[Механоид_Без_Гарантии]: Я верю. Просто в статистику тоже.

[Космоинженер]: Статистика надёжнее.

[Начинающий_Молодой_Мастер]: Я вас обоих внесу в список.

[Некромант_в_Отпуске]: У него уже есть список?

[Механоид_Без_Гарантии]: У него всё есть. Он же бухгалтер.

Но куда более впечатляющим был прогресс Шпроты.

Вот уж кто реально решил, что «развитие» — это не рекомендация, а образ жизни.

Пока я медленно и осторожно поднимался, балансируя между системой, культивацией, здравым смыслом и собственным любопытством, Шпрота совершила скачок.

С четвёртого уровня она шагнула не на пятый.

Эта пушистая водная предпринимательница, мать семейства, директор базы и мой моральный ориентир в вопросах выживания каким-то образом вырвалась сразу на шестой.

Шестой. Для духовной выдры.

Я несколько минут просто сидел у ручья, перечитывая системное окно.

Существо: Шпрота.Уровень развития: 6.Статус: старшая речная духовная выдра.Развитие: ускоренное.Ключевые способности: управление водной ци; развитая мыслеобразная коммуникация; управление подчинёнными существами; тактическое взаимодействие.

— Шпрота… — медленно сказал я.

Шпрота величественно лежала на камне, лениво управляла тонкими струйками воды, направляя выдр, и выглядела так, будто давно знала, что станет сильнее всех.

— Ты вообще как?

Ответ пришёл не писком. Не жестом. Не через Аргуса.

А полноценным мыслеобразом.

Тёплая вода. Камень. Семья. Рост. Защита. Гордость.

И смутное, но абсолютно однозначное ощущение: «Я большая».

Я замер.

— Ты сейчас реально сказала «я большая»?

Шпрота довольно фыркнула.

— Охренеть.

— Прогресс Шпроты признан выдающимся, — сообщил Аргус.

— Аргус, моя выдра развивается быстрее некоторых сектантов.

— Вероятно.

— Тебя это не беспокоит?

— Нет.

— Почему?

— Директор на нашей стороне.

— А если перестанет быть на нашей стороне?

Пауза.

— Такой сценарий не рассматривается.

— Аргус.

— Такой сценарий не рассматривается, — повторил он ровно тем же тоном.

[Некромант_в_Отпуске]: Поздравляю. Скоро твоя база официально будет управляться выдрой, которая сильнее части человеческого населения региона.

[Космоинженер]: Если честно, уже управляется.

[Ведьма_с_Метлой]: Учитывая её эффективность — заслуженно.

[Механоид_Без_Гарантии]: Шпрота уверенно идёт по пути «духовный зверь-хранитель». Осторожно, ещё немного — и ты станешь молодым мастером при великой госпоже речной долины.

[Начинающий_Молодой_Мастер]: Иногда мне кажется, что я уже.

[Ведьма_с_Метлой]: Милый, это не «иногда кажется». Это твоя должность.

Но рост силы — это хорошо, а вот выход в люди — уже стратегия.

Потому что к восьми годам стало окончательно ясно: моя база прекрасна, стабильна, скрыта и прибыльна.

И я ни на шаг не приблизился к цели.

Вечно сидеть в лесу, изображая очень успешного болотного отшельника, я не смогу. Рано или поздно придётся выходить во внешний мир. Секты. Кланы. Торговля. Политика. Учёба. Возможные союзы. Возможные враги.

А значит — нужна разведка.

И тут снова пригодился Космоинженер.

Я заказал у него новую серию разведывательных птиц. Не просто дронов.

Полноценные техномагические платформы, стилизованные под местных пернатых. Снаружи — обычные птицы. Где-то сокол. Где-то журавль. Где-то вообще унылая деревенская ворона.

Внутри — системы записи, дальняя передача, шифрование, распознавание речи, скрытая аналитика, картография и маскировка под естественное поведение.

[Космоинженер]: Поздравляю. Ты открыл промышленный шпионаж.

[Начинающий_Молодой_Мастер]: Я называю это стратегической социальной адаптацией.

[Механоид_Без_Гарантии]: Аристократ растёт.

[Некромант_в_Отпуске]: Скоро начнёт говорить «сбор информации».

[Ведьма_с_Метлой]: А потом «контроль региона».

[Космоинженер]: А потом попросит у меня спутник.

[Начинающий_Молодой_Мастер]: А у вас есть спутник?

[Космоинженер]: Нет.

[Космоинженер]: Но теперь я знаю, что вы спросите.

[Начинающий_Молодой_Мастер]: Вы ужасны.

С помощью птиц я начал методично изучать ближайшие населённые пункты.

И знаете, что оказалось самым полезным?

Не секты. Не техники. Не артефакты.

Быт.

Как живут крестьяне. Что едят. Как одеваются. Как говорят — с какими окончаниями, с какими паузами, какими словами зовут старших. Какие налоги платят. Каких чиновников ненавидят. Каких сект боятся. Какие кланы уважают. Где продают зерно. Где хорошие кузнецы. Где плохие лекари. Где можно появиться и не выглядеть подозрительным лесным ребёнком.

Потому что, как выяснилось, главный чит в выживании — это не сила.

Это понимание среды.

Ближайшая секта называлась Секта Небесного Копья.

Звучало грозно.

На практике… Скажем так, название продавало её лучше, чем реальные показатели.

Птицы-разведчики, подслушанные разговоры, наблюдения за учениками и базовый анализ дали ясную картину.

Секта принимала детей с двенадцати лет. Младше — только обслуга. Причём не в стиле «талантливый младший ученик».

Именно: уборка, готовка, перенос грузов, обслуживание старших и риск быть униженным молодыми мастерами.

То есть, по сути, вариант «пойди в секту заранее, чтобы тебя использовали как мебель».

— Нет, спасибо, — сказал я, закрывая отчёт.

Вероятность неэффективного вложения времени: высокая.

— Даже ты не впечатлена.

Корректно.

Да, у секты были техники. Да, были мастера. Да, были ресурсы. Но средний уровень — посредственный. Политическое влияние — ограниченное. Талантливые ученики — исключительно местного разлива. Качество пилюль — «не отравишься, и ладно».

[Травник_Из_Хогсмида]: «Не отравишься, и ладно» — это не оценка качества. Это угроза.

[Космоинженер]: Для стартовой секты звучит ещё приемлемо.

[Механоид_Без_Гарантии]: По сути, обычная школа массовки.

[Травник_Из_Хогсмида]: Я тридцать лет варю зелья и всё ещё вздрагиваю от формулировки «и ладно».

Я быстро понял: Небесное Копьё годится только как крайний вариант.

Если всё пойдёт очень плохо. Или если понадобится прикрытие. Или если срочно потребуется официальная бумажка «я ученик секты, не бейте».

Но как основная цель?

Нет.

А потом одна из моих ворон принесла запись, которую я пересматривал раза четыре.

Дело было на заднем дворе трактира в дне пути от секты. Вечер, дождь, под навесом сушились плащи. Двое учеников Небесного Копья — оба лет по семнадцать — сидели над кувшином и молчали так основательно, что вороне пришлось прождать восемь минут, прежде чем кто-то заговорил.

Первый был крупный, коротко стриженный, с забинтованной кистью. Второй — тощий, с лицом человека, который последние сутки думал только об одном.

— Да они нас даже не разгромили, — сказал наконец тощий.

Крупный поднял голову.

— В смысле?

— В прямом. Разгром — это когда тебя бьют.

— А нас?

— А нас… — Тощий покрутил чашку. — Нас элегантно унизили.

— Ты это уже третий день повторяешь.

— Потому что не могу подобрать другого слова!

Он поставил чашку слишком резко.

— Один. Их младший ученик. С веером. Веером, Дуань! Не с копьём, не с мечом — с этой штукой, которой бабы в жару машутся. Вышел против троих наших. Против троих.

— И?

— И даже не вспотел.

Крупный долго молчал.

— Может, он у них лучший.

— В том и дело, что нет, — сказал тощий тихо. — Я потом слышал, как их старший его отчитывал. За небрежность. Сказал, что тот работал вполсилы и что если бы противники были серьёзные, его бы наказали.

Дождь стучал по навесу.

— Ты знаешь, как выглядит человек, который в один вечер понял, что его секта — это уровень деревенской драки, а не путь к величию?

Крупный не ответил.

— Вот так мы и выглядели, — сказал тощий. — Все двенадцать. Стояли и выглядели.

Он допил.

— Я домой вернусь. Отец звал в кузню.

— Ты же четыре года…

— Вот именно что четыре.

Запись шла ещё минуту. Никто больше ничего не сказал.

Я чуть не подавился настоем.

— Элегантно унизили, — повторил я вслух. — Уже нравится.

[Механоид_Без_Гарантии]: Это уровень «академия магии, куда главный герой ещё не поступил».

[Ведьма_с_Метлой]: Звучит перспективно.

[Некромант_в_Отпуске]: Или смертельно.

[Космоинженер]: Обычно и то, и другое.

[Ведьма_с_Метлой]: Меня больше зацепило другое. Их старший отчитал победителя.

[Начинающий_Молодой_Мастер]: Именно. Не похвалил. Отчитал.

[Ведьма_с_Метлой]: Вот это и есть настоящий показатель школы. Не сила учеников, а то, что там считается недостаточным.

Речь шла о Секте Лазурного Феникса.

Тысячи километров южнее. Живописная долина. Мудрые мастера. Качественные техники. Редкие пилюли. Серьёзная школа. Высокий конкурс. Три великих клана в покровителях.

По сути — элитная кузница кадров. Место, где растят не просто бойцов, а будущие фигуры влияния.

О ней говорили часто. Очень часто. В деревнях. На рынках. В караванах. В рассказах учеников. В сплетнях. В мечтах родителей. В зависти проигравших.

Минус был один.

Расстояние.

Тысячи километров. Мои птицы туда не доставали. Даже с модернизацией. Даже с ретрансляцией.

Пришлось довольствоваться косвенной разведкой.

Но даже косвенные данные показывали: Лазурный Феникс — реально достойная цель.

Да, требования выше. Да, конкуренция жёстче. Да, там уже не получится просто прийти как милый лесной фермер с хорошими травами.

Там нужны талант, база, поведение, сила, потенциал, ресурсы, а иногда и происхождение.

Но в сравнении с местной посредственностью разница была примерно как между провинциальной школой и Хогвартсом — только если бы Хогвартс реально выпускал эффективных людей, а не просто регулярно подвергал детей смертельной опасности.

Хотя…

Это мир культивации. Тут смертельной опасности, возможно, даже больше.

Лучше Лазурного Феникса была только секта в столице. Но там уже начиналась настоящая аристократическая олимпиада. По слухам, попасть туда могли либо гении, либо наследники, либо люди, способные столь искусно полировать имперское седалище, что чиновники начинали видеть в них отражение судьбы государства.

Иными словами: родословная длиннее свитка, связи, кланы, политика, интриги, бюрократия и умение выживать среди павлинов.

Я подумал.

Очень подумал.

Потом закрыл раздел.

— Нет.

Интерес к столичной секте: низкий.

— Я хочу культивацию, а не конкурс по выживанию среди потомственных подхалимов.

Решение признано рациональным.

Так мой предварительный план начал вырисовываться.

До двенадцати: развитие базы, рост силы, укрепление хозяйства, накопление ресурсов, социальная разведка, обучение, маскировка, улучшение легенды.

После двенадцати: официальный выход в мир, участие в наборе, попытка попасть в достойную секту. Желательно Лазурный Феникс. В крайнем случае — Небесное Копьё как временная ступень.

Шпрота, выслушав план через мыслеобразы, передала простое: далеко, сложно, но правильно.

Потом добавила образ: я, она, Аргус, большая территория.

— Да, — кивнул я. — Именно так.

Аргус стоял рядом.

— Пользователь формирует долгосрочную стратегию.

— Пользователь не хочет быть статистом.

— Вероятность успеха повышается.

— Это твоя версия «я в тебя верю»?

Пауза.

— Да.

Я улыбнулся.

— Спасибо, Аргус.

— Пожалуйста, пользователь.

В ту же ночь вернулась последняя из ворон — та, что летала к деревне в ста двадцати километрах.

Аргус выгрузил запись перед сном, как обычно. Обычно там ничего интересного: цены на зерно, ругань из-за межи, сплетни про старосту.

Я слушал вполуха, уже засыпая.

— …да не, врут они всё.

— Мой дед сам видел. Восемь лет назад. Вниз по реке, к порогам.

— Кто?

— Да с гербом. Копьё и три круга. Двенадцать человек, с фонарями, что сами в воздухе висели. Всю ночь берег обшаривали.

— И чего искали-то?

— Дед говорил — ребёнка.

Я открыл глаза.

Сон как рукой сняло.

— Восемь лет назад-то? Помер, поди, давно.

— Помереть-то помер. Только они в этом году опять приходили. Поспрашивали селян не видел ли кто беловолосого мальчонку и ушли.

Я очень медленно сел на кровати.

— Аргус.

— Да, пользователь?

— Промотай назад. На двадцать секунд.

— Уже.

Уровни Культивации

Здесь просто будут расписаны уровни культивации, сюжета здесь не будет.

Закалка тела

Это первая большая ступень. Её проходят дети, простолюдины с талантом, низшие ученики сект, духовные звери начального ранга и все те несчастные, кто ещё не может пафосно летать на мечах.

0. Насыщение тела ци

Это даже не полноценный уровень, а подготовка.

Тело впервые учится принимать ци, не разрушаясь. Ци проходит через кожу, мышцы, кровь, кости и постепенно «будит» организм.

Признаки:

— человек начинает лучше чувствовать тепло, холод, влагу, духовные растения; — быстрее восстанавливается после усталости; — меньше болеет; — может выполнять простые дыхательные циклы; — у талантливых детей появляется слабый ореол аспекта.

1. Закалка костей

На этом уровне ци укрепляет скелет. Кости становятся плотнее, прочнее, лучше проводят духовную энергию.

Обычные практики на этом этапе много едят, принимают укрепляющие ванны, пьют мерзкие отвары и страдают.

Признаки:

— повышенная прочность костей; — меньше риск переломов; — тело лучше переносит прыжки, падения и удары; — ци начинает храниться не только в тканях, но и внутри костной структуры.

Для обычного ребёнка перелом после падения с дерева — реальная опасность. Для ГГ— скорее повод получить от Аргуса лекцию о технике безопасности.

2. Закалка мышц

Ци укрепляет мышцы, сухожилия и связки. Практик становится сильнее, быстрее, выносливее.

Именно здесь становятся возможны первые «анимешные» трюки: усиленные прыжки, рывки, удержание на вертикальных поверхностях, ходьба по воде при хорошем контроле ци.

Признаки:

— резкий рост физической силы; — более высокая скорость; — возможность прыгать выше обычного человека; — мышцы проводят ци без сильной боли; — тело начинает выдерживать простые боевые техники.

3. Закалка внутренних органов

Очень важный и опасный уровень.

Ци проходит через сердце, лёгкие, печень, почки, желудок и прочие органы. Если делать неправильно — можно получить внутреннее повреждение, духовное отравление или красивую, но короткую карьеру «талантливого покойника».

На этом уровне была Шпрота, когда нашла ГГ младенцем.

Признаки:

— органы становятся прочнее; — улучшается дыхание; — практик лучше переносит яды, холод, жар и голод; — можно дольше задерживать дыхание; — увеличивается запас внутренней ци.

4. Закалка крови

На этом уровне ци смешивается с кровью.

Кровь становится носителем духовной силы. У талантливых практиков здесь впервые проявляются наследственные особенности, родословные, аспекты, духовные звериные черты.

Для ГГ это особенно важно из-за Костей дракона.

Признаки:

— кровь быстрее разносит ци по телу; — раны закрываются лучше; — тело активнее очищается от слабых ядов; — усиливается аспект ци; — могут проявиться первые «драконьи» признаки.

У ГГ на этом этапе могут начать появляться:

— вертикальный зрачок при активации ци; — лёгкое давление ауры; — повышение температуры тела при гневе; — желание складывать редкости в отдельный защищённый склад.

5. Открытие меридианов

Первый по-настоящему «культиваторский» уровень.

До этого практик просто укреплял тело. Теперь он открывает каналы, по которым ци будет свободно циркулировать.

Обычно именно здесь секты начинают серьёзно смотреть на ученика.

Признаки:

— практик может проводить ци по всему телу; — боевые техники становятся сильнее; — можно активировать простые печати и артефакты; — ци перестаёт быть просто «топливом» и становится управляемым инструментом.

Опасность: если меридианы открыть криво, можно навсегда испортить путь.

6. Формирование малого ци-цикла

Ци начинает двигаться по телу стабильным кругом.

На этом уровне уже можно долго тренироваться, медитировать и использовать техники без быстрого истощения.

Именно на этот уровень недавно вышла Шпрота.

Признаки:

— ци восстанавливается сама; — практик может поддерживать слабую защиту тела; — духовные звери начинают осознанно использовать элемент; — возможна мыслеобразная коммуникация у разумных зверей; — появляется управление территорией через свой аспект.

У Шпроты это выглядит так:

— управление водой; — мыслеобразы; — команды големам через связь; — контроль ручьёв и прудов;

7. Укрепление духовного ядра тела

Не полноценное ядро ци, а его зачаток.

Ци начинает собираться в устойчивый внутренний центр. У людей чаще всего в нижнем даньтяне. У зверей — в духовном средоточии, которое может находиться в груди, голове или рядом с сердцем.

Признаки:

— практик может хранить больше ци; — техники становятся стабильнее; — появляется слабое духовное давление; — тело само сопротивляется болезням и обычным ядам; — слабые звери начинают чувствовать угрозу.

8. Внешний выпуск ци

Практик впервые может выпускать ци наружу без посредников.

До этого ци в основном усиливала тело. Теперь она может проявляться как огненный удар, водная плеть, воздушный рывок, земляной толчок и так далее.

Признаки:

— огненная ци ГГ сможет вспыхивать на ладонях; — можно атаковать на расстоянии нескольких метров; — можно усиливать оружие; — можно создавать слабую защитную оболочку; — можно взаимодействовать с формациями напрямую.

9. Подготовка к основанию пути

Финальный уровень первой большой ступени.

Тело уже достаточно крепкое, чтобы выдержать формирование настоящего духовного основания.

Это уровень старших учеников слабых сект и талантливых детей крупных кланов.

Признаки:

— тело полностью насыщено ци; — меридианы открыты; — внутренний цикл стабилен; — аспект определён;

II. Формирование ци

Это уже следующая большая ступень. Тут практик перестаёт быть просто физически усиленным человеком.

10. Духовное дыхание

Практик может втягивать ци не только через тело, но и через дыхание, кожу, меридианы и духовное восприятие.

Признаки:

— быстрая регенерация ци; — способность медитировать сутками; — усиление восприятия; — первые серьёзные техники.

11. Сгущение ци

Ци становится плотнее. Из «тёплого воздуха» она превращается в «жидкий огонь», «густую воду», «тяжёлую землю» — в зависимости от аспекта.

Для ГГ огненная ци станет не просто теплом, а настоящим пламенем.

12. Жидкая ци

Ци в даньтяне переходит в жидкую форму.

Это важный рубеж. Обычно именно на этом уровне практик уже может считаться полноценным учеником внутреннего двора в приличной секте.

III. Духовное основание

Серьёзный рубеж.

Практик создаёт основу своего пути. Ошибка здесь может навсегда ограничить развитие.

13. Закладка основания

Практик выбирает главную технику, очищает меридианы и формирует духовную структуру.

Для ГГ здесь будет выбор:

— идти по чистому огненному пути; — развивать драконьи кости;

14. Стабилизация основания

Основание укрепляется. Практик становится гораздо сильнее учеников низших ступеней.

На этом уровне уже можно командовать малыми группами, участвовать в турнирах и выживать в нормальных сектантских драках.

15. Расширение основания

Практик увеличивает объём ци и начинает формировать личный стиль.

У мечников появляется намерение меча. У алхимиков — духовное пламя.

IV. Ядро ци

Классическая большая ступень.

Практик формирует ядро в даньтяне. Это уже уровень настоящих мастеров.

16. Ложное ядро

Ци сгущается в неустойчивое ядро.

Сильный рост мощи, но высокий риск отката.

17. Истинное ядро

Ядро становится стабильным. Практик может жить значительно дольше обычного человека.

Примерная продолжительность жизни: 200–300 лет.

18. Золотое ядро

Высший вариант ядра.

Такие практики уже могут быть старейшинами слабых сект, элитными учениками великих сект или главами малых кланов.

Примерная продолжительность жизни: 500 лет.

V. Духовная оболочка

Практик формирует вокруг души и тела защитную духовную структуру.

19. Духовная оболочка

Ци защищает душу.

Практик устойчив к слабым ментальным атакам, проклятиям и духовному давлению.

20. Внешняя оболочка

Ци может формировать видимую защиту вокруг тела.

Типичный уровень, где люди начинают выглядеть как «настоящие мастера».

21. Оболочка аспекта

Аспект ци проявляется постоянно.

У огненного практика воздух вокруг может дрожать от жара. У водного — рядом появляется влажный туман.

VI. Золотая душа

Переход от сильного смертного к существу, которое уже трудно назвать обычным человеком.

22. Пробуждение души

Практик осознаёт свою душу как отдельную структуру.

23. Укрепление души

Можно сопротивляться духовным атакам, общаться мыслеобразами, оставлять духовные метки.

24. Золотая душа

Душа становится плотной и сияющей. После смерти такой практик может не исчезнуть сразу.

Именно здесь появляются старейшины, которые любят сидеть в кольцах, мечах, нефритовых табличках и учить молодых героев плохим решениям.

Система:

Рекомендация: не подбирать кольца с древними дедами без проверки.

VII. Небесный мост

Практик начинает взаимодействовать с законами мира.

25. Небесное восприятие

Можно чувствовать потоки судьбы, кармы, стихий и духовных линий.

26. Мост земли и неба

Практик соединяет своё тело, душу и окружающий мир.

На этом уровне можно летать без артефакта, подавлять слабых одной аурой и произносить фразы вроде: «Муравей, ты осмелился?»

27. Полушаг к бессмертию

Практик уже не совсем смертный, но ещё не бессмертный.

Самый опасный тип людей: уже сильные, но всё ещё достаточно нервные, чтобы устраивать резню за плохой поклон.

VIII. Зарождение бессмертия

28. Бессмертное тело

Тело почти не стареет, обычное оружие бесполезно.

29. Бессмертная душа

Душу трудно уничтожить. Даже после смерти практик может возродиться через артефакт, кровь, наследие или ученика.

30. Малое бессмертие

Практик считается бессмертным в низших землях.

Для простых людей — бог. Для высших миров — провинциальный дед с завышенной самооценкой.

IX. Вознесённый практик

Это уже уровень легенд.

31. Вознесение

Практик может покинуть низший мир и подняться в высшие сферы.

32. Небесный бессмертный

Может управлять законами стихии, создавать малые миры, жить тысячелетиями.

33. Истинный бессмертный

Практик становится существом, которое обычные секты записывают в мифы, кланы — в родословные, а молодые мастера — в список тех, кого случайно оскорблять не стоит.

Это уровни царства на котором сейчас находится ГГ

Глава 4 Разведка Боем

У меня был план.

И я его даже не скурил. Во-первых, потому что в восемь лет это было бы странно. Во-вторых, потому что система бы не дала. В-третьих, потому что Шпрота, скорее всего, отобрала бы, закопала и посмотрела на меня с таким выражением, будто я лично разочаровал весь род речных духовных выдр.

Но план был.

С тем самым запахом будущих проблем, который обычно бывает у фраз вроде: «А давайте заранее подготовимся к выходу в большой мир».

Я всё чаще смотрел на карту. Пещера Шпроты. Фермы. Теплицы. Грядки. Утятник, где Серсея уже почти официально вела себя как глава малого пернатого дома. Скрытые тропы. Посты големов.

И чем дольше я смотрел, тем яснее понимал одну неприятную вещь.

Уходить придётся.

Не сейчас. Не завтра. Но когда мне исполнится двенадцать, я должен буду выйти в люди. Поступить в секту. Получить легальный статус. Доступ к местным знаниям. Учителей. Техники. Информацию. Связи.

Вечно сидеть в лесу нельзя.

Но и бросать базу я не хотел. Это было не просто убежище. Это был дом.

Поэтому решение оказалось очевидным.

Если я не могу постоянно жить на базе после поступления в секту — значит, база должна уметь жить без меня.

— То есть, — сказал я однажды вечером, стоя перед картой, — нам нужна автономность.

Аргус стоял рядом. Высокий, тёмный, в плаще из листьев, с мягкими белыми глазами. После модернизации он выглядел как лесной страж, которого лучше не будить без причины.

— Уточните задачу, пользователь.

Шпрота лежала на плоском камне у ручья. Теперь она слушала не только ушами — от неё тянулось спокойное, глубокое внимание через мыслеобразы.

— Расширить владения. Не резко. Аккуратно. Фермы, скрывающие формации, печати, защита, административные големы, резервные склады, автономная логистика.

Аргус склонил голову.

— Цель: сохранение базы в отсутствие пользователя.

— Да.

— Срок отсутствия?

Я запнулся.

— Не знаю. Год. Может, больше.

Пауза.

— Уточнение принято, — сказал Аргус. — Расчёт будет вестись из трёх лет.

— Почему из трёх?

— Пользователь склонен недооценивать длительность собственных предприятий.

— Это неправда.

— «Мы просто поставим один забор», — ровно сказал Аргус. — Одиннадцать месяцев назад.

Шпрота фыркнула.

— Вы сговорились.

После этого я открыл рабочий чат.

За последние годы у меня появились не только старые знакомые, но и несколько новых контактов.

[Капитан_Осколочного_Крейсера] — пользователь из космооперы. Торговал металлами, сплавами, бронепластинами и регулярно жаловался на пиратов.

[Рунный_Инженер_Севера] — мастер маготехнологических пушек, зачарованных приводов и защитных турелей. Из мира, где, по его словам, «если в крепости нет пушек, это не крепость, а приглашение для демонов».

[Бухгалтер_Из_Ада] — странный, но крайне полезный пользователь. Никогда не уточнял, из какого он мира. Все делали вид, что не догадываются.

[Старшая_Сестра_Павильона] — из другого культиваторского мира. Хорошая репутация, опыт управления малым павильоном и удивительная способность одним сообщением заставить меня почувствовать себя младшим учеником, который неправильно сложил свитки.

[Начинающий_Молодой_Мастер]: Нужен совет. Планирую расширять базу с расчётом на автономность после моего ухода в секту. Нужно: металл, големы, скрывающие формации, административные модули, защита ферм, транспорт, экономический расчёт после двенадцати лет.

Ответы посыпались почти сразу.

[Механоид_Без_Гарантии]: Вот. Всё. Он вырос. Уже пишет как человек, который завтра построит тайную организацию.

[Некромант_в_Отпуске]: Мальчик стал тем самым старейшиной, который «просто заранее подготовился».

[Ведьма_с_Метлой]: Милый, главное — не называй это «тайная база». Это плохо влияет на судьбу.

[Космоинженер]: Поздно. У него уже тайная база.

[Ведьма_с_Метлой]: Тогда пусть хотя бы вслух не произносит.

[Капитан_Осколочного_Крейсера]: По металлу помогу. У нас после разборки пиратской флотилии остался ангар бронесплава. Для космофлота — списанный материал. Для магического мира — очень даже.

[Рунный_Инженер_Севера]: Если металл хороший, поставлю на големов маготехнологические пушки. Сразу говорю: никаких самонаводящихся душерезов, пушек на крови и экспериментальных разрывателей пространства. Я после прошлого клиента завязал.

[Начинающий_Молодой_Мастер]: Даже не спрашиваю.

[Рунный_Инженер_Севера]: И правильно.

[Некромант_в_Отпуске]: А я спрошу.

[Рунный_Инженер_Севера]: Нет.

[Некромант_в_Отпуске]: Ладно.

Первым пунктом был металл.

До этого големы шли через Филчкрафта. Работа отличная, стабильная, аккуратная. Но металл у него стоил дорого — не потому, что он пытался меня обмануть, а потому, что в его мире хороший металл для големостроения был редкостью: гильдии, налоги, лицензии и прочая радость цивилизации.

А вот у ребят из космооперы списанная бронеплита с военного корабля была просто ломом.

Для меня — материалом уровня «местные кузнецы посмотрят и начнут молиться».

[Капитан_Осколочного_Крейсера]: Могу предложить три партии. Первая — лёгкий бронесплав для мобильных конструкций. Вторая — тяжёлый корабельный, прочный, но паршиво обрабатывается. Хотя вашей магии, кажется, на это плевать. Третья — композит с самозатягивающейся структурой, но он дороже и капризнее.

[Космоинженер]: Бери все три. Карман не тянет.

[Мистер_Филчкрафт]: Соглашусь. Причём тяжёлый берите с запасом — он у вас пойдёт на статичную оборону, а её не переделывают каждый сезон.

[Рунный_Инженер_Севера]: Для пушек лучше лёгкий. Встрою рунические узлы и гасители отдачи.

Капитан прислал таблицу.

Я посмотрел. Потом ещё раз. Потом мысленно присвистнул.

Дёшево. Нет, не «бесплатно». Но по сравнению с ценами на металл у Филчкрафта — почти подарок.

[Начинающий_Молодой_Мастер]: Почему так дёшево?

[Капитан_Осколочного_Крейсера]: Потому что у нас этого лома ангар. И потому что ты платишь травами и теми странными водными кристаллами. Наши медики за них дерутся. Буквально. У меня в лазарете был инцидент.

[Некромант_в_Отпуске]: Всегда приятно, когда чужая медицина оплачивает твою милитаризацию.

[Ведьма_с_Метлой]: Не называй это милитаризацией.

[Механоид_Без_Гарантии]: Это аграрная оборонная модернизация.

[Начинающий_Молодой_Мастер]: Вот! Именно!

[Ведьма_с_Метлой]: Мальчик, ты сейчас на глазах у всех придумал министерство.

Система вывела предупреждение:

Увеличение оборонного потенциала базы может повысить риск эскалации при обнаружении.Рекомендация: скрытность важнее демонстрации силы.

— Знаю, — пробормотал я. — Поэтому пушки будут спрятаны.

[Рунный_Инженер_Севера]: Спрятанные пушки — лучшие пушки.

[Старшая_Сестра_Павильона]: Нет. Лучшие пушки — те, о которых враг узнаёт после того, как уже передумал нападать.

[Механоид_Без_Гарантии]: Мне нравится новая.

[Старшая_Сестра_Павильона]: Я не новая. Я просто редко трачу слова на бесполезное.

Чат на секунду притих.

Я отметил про себя: с ней надо быть аккуратнее.

Второй пункт — големы.

[Начинающий_Молодой_Мастер]: Нужны защитные, транспортные, собирающие и административные големы. Материал частично мой: металл из космооперы, древесина отсюда. Модули — по вашей части. Задача: база должна работать без моего постоянного присутствия.

[Мистер_Филчкрафт]: Наконец-то вы подошли к делу как нормальный владелец, а не как ребёнок с кредитами.

[Мистер_Филчкрафт]: Один вопрос, и он важнее всей вашей сметы. Кто принимает решения, пока вас нет?

[Начинающий_Молодой_Мастер]: Аргус. И Шпрота.

[Мистер_Филчкрафт]: Оба?

[Начинающий_Молодой_Мастер]: Оба.

[Мистер_Филчкрафт]: Тогда пропишите, кто из них главнее при разногласии. Не улыбайтесь. Я видел, что бывает с автономными системами, у которых два равных источника приказов. Обычно это заканчивается очень аккуратно разрушенным хозяйством и двумя конструкциями, каждая из которых искренне выполняла инструкцию.

Я посмотрел на Аргуса. Потом на Шпроту.

Аргус смотрел на меня. Шпрота смотрела на Аргуса.

— Шпрота, — сказал я.

Аргус ровно ответил:

— Согласен.

— Ты даже не подумал.

— Я думал одиннадцать месяцев.

Мы заказали три класса.

Защитники периметра. Не огромные и не пафосные, без сияющих копий и крыльев, как у дешёвого ангела с рынка. Низкие, тяжёлые, крепкие, замаскированные под каменные и древесные статуи. В обычном режиме — украшения, обросшие мхом. В боевом — перекрывают проходы, поднимают щиты, работают встроенными пушками и сигнальными печатями.

Административные големы. Вот это было важнее, чем казалось. Управлять двадцатью фермами, складами, контрактами, поставками, сушилками, утками, выдрами, собирателями и теплицами — задача не для одного Аргуса. Учёт, проверка качества партий, сроки, распределение заданий, склады, отчёты.

Я заказал двух. Первого назвал Писарь. Второго — Счётчик.

[Бухгалтер_Из_Ада]: Счётчик — хорошее имя.

[Некромант_в_Отпуске]: Ты сказал это так, будто благословил ребёнка.

[Бухгалтер_Из_Ада]: Имена важны. Особенно для учёта.

[Механоид_Без_Гарантии]: Боюсь спросить, что у тебя дома.

[Бухгалтер_Из_Ада]: Порядок.

[Механоид_Без_Гарантии]: Всё, мне страшно.

Ремонтные големы. Малые, быстрые, с кучей инструментов. Заборы, печати, крепления, ящики, тележки и прочее, что имеет привычку ломаться в самый неподходящий момент.

Шпрота слушала всё через мыслеобразы и в какой-то момент передала: «Големы хорошо. Но вода тоже нужна».

— Каналы? — уточнил я.

Она показала образ: ручей, развилка, фермы, маленькие пруды, скрытые трубы.

Аргус повернул голову.

— Предложение Шпроты: расширить ирригационную сеть.

Я посмотрел на карту.

— А ведь правильно.

[Старшая_Сестра_Павильона]: Вода — основа контроля территории. Кто держит воду, тот держит урожай, зверей и маршруты.

[Космоинженер]: Поддерживаю. Делай водные контуры. Только спрячь.

[Рунный_Инженер_Севера]: Дам малые насосы без явного технофона.

[Травник_Из_Хогсмида]: И фильтры для теплиц.

Так план расширился.

Как обычно. Начиналось с «нужно оставить пару административных големов». Закончилось проектом автономной базы, скрытой ирригации, двадцати ферм, маготехнологической охраны и бухгалтерского отдела.

Я даже не удивился.

Следующие месяцы прошли в режиме большого строительства.

Ферм стало двадцать. Не сразу, конечно. Я не щёлкнул пальцами, и лес не превратился в агрохолдинг имени Шпроты.

Новые участки выбирались по карте духовного фона. Слишком яркие зоны мы не трогали — там могли быть звери, аномалии или интерес местных культиваторов. Слишком бедные тоже: нет смысла вкладывать удобрения туда, где земля сопротивляется даже обычной траве.

Идеальными были средние участки: стабильная ци, вода рядом, хорошая маскировка, отсутствие крупных логовищ.

Каждый получал маскирующую печать, слабую скрывающую формацию, сигнальные нити, малый защитный контур, големов-собирателей, одну-две турели или скрытые ловушки и привязку к общей сети Аргуса и Шпроты.

Писарь вёл документацию.

Счётчик считал урожай, расходы, потери, прибыль — и, кажется, начал внутренне осуждать меня за некоторые покупки.

— Система, Счётчик может осуждать?

Текущая модель не обладает полноценной личностью.

— Но может?

Поведенческие имитации включают корректирующие реакции на неэффективные траты.

— То есть может.

Фактически: да.

Уже на пятнадцатой ферме он выдал мне табличку:

Расходы на декоративные элементы превышают план на 12%.

Я посмотрел на него.

— Это не декоративные элементы. Это маскировочные статуи.

Счётчик молча повернул голову к одной из статуй. Той, которая изображала маленького спящего дракона.

— Она отпугивает.

Счётчик ничего не сказал.

Но я почувствовал себя виноватым.

Новых постоянных покупателей тоже удалось найти.

Первым стал [Алхимик_Седьмой_Башни]. Пользователь из мира башенной магии. Очень сухой. Очень деловой. Писал так, будто каждое слово стоит денег.

[Алхимик_Седьмой_Башни]: Интересуют водные стабилизаторы, мох, корни с ци. Объём средний. Качество высокое. Оплата кредитами и семенами.

[Начинающий_Молодой_Мастер]: Какие семена?

[Алхимик_Седьмой_Башни]: Безопасные. Проверяемые. Не требующие органов разумных существ.

[Некромант_в_Отпуске]: Уже плюс.

[Ведьма_с_Метлой]: Большой плюс.

Вторым — [Повар_Драконьей_Академии].

Да. Повар. Из мира, где элитные академии магии уделяли еде больше внимания, чем некоторые секты — духовным техникам. Он покупал лунную мяту, водные травы и корни для «успокаивающих блюд перед экзаменами».

[Повар_Драконьей_Академии]: После ваших трав студенты меньше взрывают лаборатории.

[Начинающий_Молодой_Мастер]: Рад помочь образованию.

[Повар_Драконьей_Академии]: Не преуменьшайте. В прошлом семестре у нас было девять взрывов. В этом — три.

[Механоид_Без_Гарантии]: Ты стал поставщиком школьной столовой. Горжусь.

Третьим — [Монах_Без_Монастыря]. Покупал травы для укрепляющих ванн, платил кредитами и простыми, но ценными упражнениями на дыхание и баланс.

Он был очень спокойный.

Слишком спокойный.

[Монах_Без_Монастыря]: Трава хороша. Тело благодарно. Путь длинен.

[Механоид_Без_Гарантии]: Он всегда так пишет?

[Некромант_в_Отпуске]: Возможно, у него нет клавиатуры. Только философия.

[Монах_Без_Монастыря]: Клавиатура есть.

[Механоид_Без_Гарантии]: Хуже.

Упражнения, впрочем, оказались отличными. Система одобрила без единой оговорки, что случалось примерно никогда.

Отдельной огромной покупкой стала маготехнологическая яхта.

Да. Я, восьмилетний ребёнок, живущий на скрытой лесной базе с выдрой-директором, заказал яхту.

Но не потому что зажрался.

Ну… почти не потому.

Мне нужен был транспорт. Дроны не летали на тысячи километров. Пешком далеко. Караваном рискованно. Летающий меч — слишком местно и слишком заметно. Обычный артефактный корабль — дорого, палевно и вызывает вопросы.

А вот малая маготехнологическая яхта — это было решение. Компактная. Закрытая. С автопилотом. С режимом невидимости. С внутренним складом. С реактором, который питается камнями, наполненными ци.

[Некромант_в_Отпуске]: Мальчик купил себе невидимую лодку. Где-то плачет один пират из Ван Писа.

[Пират_Без_Фрукта]: Пф.

Проект делали втроём. Корпус и системы — Космоинженер. Маскировка и часть зачарований — Рунный Инженер. Внутренние деревянные элементы, чтобы при случайном осмотре яхта не выглядела техногенно, — Филчкрафт.

Когда мне показали итоговую модель, я почти влюбился.

Снаружи — узкий чёрно-серебристый кораблик в стиле местных духовных артефактов. Не слишком большой. Не вызывающий. Плавные линии, тёмное дерево, скрытые металлические рёбра и мягкая светящаяся жилка вдоль борта.

В режиме маскировки она могла становиться невидимой, сливаться с фоном воды, скал или леса, гасить тепловой и энергетический след, идти низко над землёй, подниматься высоко над облаками, двигаться по автопилоту — и уходить в режим «брошенная старая лодка».

Последний я потребовал лично.

[Начинающий_Молодой_Мастер]: В мире культивации на красивый корабль нападут. На старую лодку посмотрят и скажут: «мусор».

[Механоид_Без_Гарантии]: Он учится.

[Старшая_Сестра_Павильона]: Он уже научился. Это разные вещи.

Цена была болезненной.

Я смотрел на сумму и чувствовал, как во мне плачет маленький бухгалтер.

Счётчик, кажется, тоже.

— Это инвестиция, — сказал я.

Счётчик молча вывел прогноз окупаемости.

— Не надо.

Он вывел всё равно.

[Бухгалтер_Из_Ада]: Покупка дорогая, но стратегически оправданная. Главное — не использовать её как игрушку.

[Механоид_Без_Гарантии]: Он будет.

[Начинающий_Молодой_Мастер]: Не буду.

[Некромант_в_Отпуске]: Будет. Но с чувством вины.

Они, к сожалению, знали меня слишком хорошо.

Расширившийся бизнес приносил повышенный доход.

Именно приносил. Потому что все старшие пользователи в один голос предупреждали: после двенадцати халява кончится.

[Космоинженер]: Сейчас система оплачивает большую часть энергии на межпространственные переброски твоих товаров. Детский режим.

[Бухгалтер_Из_Ада]: Не просто прими к сведению. Запиши. После двенадцати чистый доход делится на два. Иногда хуже.

[Начинающий_Молодой_Мастер]: На пятьдесят процентов?

[Бухгалтер_Из_Ада]: Минимум. Энергия доставки, комиссии, расширенный арбитраж, страхование. Многие платят не энергией, а кредитами. Так проще и больнее.

[Некромант_в_Отпуске]: Взрослая жизнь — это когда даже система перестаёт носить твои посылки бесплатно.

[Механоид_Без_Гарантии]: Добро пожаловать в налоги, Гарри.

[Травник_Из_Хогсмида]: Не смешно.

[Механоид_Без_Гарантии]: Немножко смешно.

[Травник_Из_Хогсмида]: Немножко.

Я открыл таблицы.

Доход был хорошим. Очень хорошим для ребёнка в лесу. Но если срезать половину, добавить расходы на базу, развитие, безопасность, культивацию, транспорт и будущие взносы в секту…

Становилось понятно: расширение нужно не для жадности.

Для выживания.

После двенадцати изменится многое. Система начнёт давать задания. Не те огромные, вроде «достань спящую сущность огня за пять тысяч лет», а обычные рабочие. Добыть ресурс. Исследовать область. Пройти испытание. Заключить контракт. Предотвратить локальную проблему.

Звучало хорошо.

Но, как сказал Механоид:

[Механоид_Без_Гарантии]: Задания системы — это как квесты в RPG. Сначала «принеси десять трав». Потом «убей волка». Потом внезапно «поговори с королём демонов, который на самом деле твой дед».

[Конохский_Стажёр]: Или «принеси кота старушке», а кот окажется биджу.

[Некромант_в_Отпуске]: У меня однажды квест «успокоить кладбище» закончился политическим переворотом.

[Начинающий_Молодой_Мастер]: Вы умеете вдохновить.

[Ведьма_с_Метлой]: Просто будь готов.

Кроме того, еженедельная бесплатная крутка станет ежемесячной.

Вот это ударило по душе.

[Начинающий_Молодой_Мастер]: То есть гача станет реже?

[Механоид_Без_Гарантии]: Поздравляю. Система снимает тренировочные колёсики с твоей зависимости и ждёт, когда ты начнёшь вливать собственные средства.

[Ведьма_с_Метлой]: Может, это даже хорошо.

[Начинающий_Молодой_Мастер]: Ведьма, не предавай меня.

Я уже прикидывал, сколько успею накопить.

Но самым странным оказалось другое.

После двенадцати я попадал в так называемый «предбанник взрослого мира». Так это назвал Бухгалтер.

Не полноценный взрослый пользователь. Но уже не ребёнок. Часть ограничений снимут. Часть останется. Откроются новые рынки, чаты, заказчики, риски.

И, как выяснилось, некоторые пользователи вообще не видят тех, кто младше двенадцати.

Даже если у ребёнка хорошая репутация. Даже если он надёжный поставщик. Даже если у него двадцать ферм, выдра шестого уровня и маготехнологическая яхта.

Просто в настройках стоит: «Не показывать пользователей-детей».

[Начинающий_Молодой_Мастер]: Серьёзно? Они меня просто не видят?

[Космоинженер]: Просто не видят.

[Начинающий_Молодой_Мастер]: Но у меня репутация хорошая.

[Старшая_Сестра_Павильона]: Репутация ребёнка — всё ещё репутация ребёнка. Многие взрослые не хотят связываться с несовершеннолетними из-за ограничений, арбитража и моральных вопросов.

[Механоид_Без_Гарантии]: А некоторые просто не хотят общаться с детьми.

[Начинающий_Молодой_Мастер]: Их потеря.

[Космоинженер]: После двенадцати рынка станет больше. И грязи тоже.

[Механоид_Без_Гарантии]: Очень больше.

[Старшая_Сестра_Павильона]: Поэтому твой план верный. До двенадцати построить фундамент, который не рухнет от первых взрослых правил.

И вот настал этот день.

День, который я ждал, считал, планировал, немного боялся и, если честно, мысленно обнюхивал со всех сторон, как Шпрота — новый вид рыбы.

Мне исполнилось двенадцать.

Для обычного ребёнка — начало подросткового возраста. Для мира культивации — возраст, когда тебя наконец можно официально тащить в секту, проверять корни, оценивать меридианы, заставлять кланяться старейшинам и говорить: «Хм, потенциал неплох, но характер требует шлифовки».

Для системы — снятие части детских ограничений.

Для меня — первый серьёзный выход в люди.

Не вылазка дрона. Не разведка через птиц. Не слухи из деревенских трактиров. А настоящий выход. Лично. Ногами. В город.

Я встал пораньше. Хотя, если честно, спал плохо. Не от страха — скорее от того неприятного возбуждения, которое бывает перед экзаменом, поездкой и возможностью впервые за двенадцать лет попасть в нормальную человеческую среду, где никто не является выдрой, големом или уткой с манией величия.

Система встретила меня праздничным уведомлением.

Поздравляем, пользователь Геннадий Кузнецов.Возраст тела: 12 лет.Статус «пользователь-ребёнок» изменён.Новый статус: младший пользователь переходного доступа.

Открыты функции:— системные задания малого ранга; — расширенные торговые чаты; — самостоятельная оплата межмировой доставки; — частичный доступ к рынку; — расширенные контракты; — аукцион; — ежемесячная бесплатная гача.

Ограничения сохранены:— запрет на контракты души; — запрет на брачные контракты до локального совершеннолетия; — запрет на получение долгов; — расширенная проверка товаров; — рекомендация не вести себя как идиот.

Я некоторое время смотрел на последний пункт.

— Система.

Да, пользователь?

— Пятый пункт официальный?

Да.

— И он персональный?

Нет. Универсальный.

— Кто-то часто нарушал?

Да.

— Даже спрашивать не буду.

Рекомендуется.

Чат, конечно, уже ждал.

[Механоид_Без_Гарантии]: Ну что, поздравляю. Добро пожаловать в предбанник взрослого ада.

[Некромант_в_Отпуске]: Теперь налоги кусают сильнее, задания выглядят заманчивее, а идиоты становятся опаснее.

[Ведьма_с_Метлой]: С днём рождения, милый. Не принимай подарки от незнакомцев, не подписывай ничего кровью и не позволяй старикам гладить тебя по голове без разрешения.

[Космоинженер]: Проверь топливо яхты, резервный канал связи, аварийную маскировку. И не садись там, где тебя могут увидеть.

[Травник_Из_Хогсмида]: И не покупай первые попавшиеся пилюли. Особенно если продавец говорит «это семейный рецепт».

[Монах_Без_Монастыря]: Первый выход — это не шаг в мир. Это шаг в себя.

[Механоид_Без_Гарантии]: Он опять включил режим печеньки с предсказанием.

[Монах_Без_Монастыря]: Печенье тоже путь.

[Старшая_Сестра_Павильона]: Держи спину прямо. Говори мало. Слушай много. Не показывай богатство. Не показывай страх. Не показывай слишком много ума.

[Начинающий_Молодой_Мастер]: А ум вообще можно показывать?

[Старшая_Сестра_Павильона]: Дозированно. Как яд.

Я сохранил это в заметки.

Не потому что собирался жить по каждой её фразе. Просто она редко говорила бесполезное. Её советы были похожи на тонкий нож: маленькие, холодные и неприятно точные.

За последние годы мы с помощью яхты, дронов и разведывательных птиц успели составить карту большей части страны, куда меня забросило.

И вот тут выяснилось интересное.

Мой лесочек, который я воспринимал как «отдалённую безопасную зону с повышенным количеством желающих меня съесть», оказался в весьма специфическом месте.

Между территорией Империи Син и Океаном Монстров.

Или, как его называли местные, Демоническим океаном.

Очень милое название. Сразу располагает. Так и представляешь: пляж, чай, мягкий песочек, чайки, которые кричат не потому что птицы, а потому что предупреждают о приближении чего-то с щупальцами.

Обитатели были не менее милые.

Однажды во время дальнего разведывательного полёта я увидел миграцию драконов. Настоящих. Не «ящериц с крыльями». Не «духовных змеев, которым местные льстят».

Огромные, чешуйчатые, сияющие твари шли над облаками длинной цепью. Их тела переливались синим, золотым и чёрным, крылья рассекали облака, а вокруг них дрожала ци так, что даже через несколько слоёв маскировки мне стало неуютно.

Я сидел в кресле управления и думал: вот она, вершина пищевой цепочки.

А потом из воды выпрыгнул кашалот.

Ну, я называю его кашалотом, потому что мозгу нужна была хоть какая-то знакомая категория. На деле это была гора мяса, зубов и древней ненависти к авиации.

Он вылетел из океана так, будто гравитация подписала с ним временное перемирие. Пасть раскрылась. Один из драконов даже не успел развернуться.

Хлопок. Всплеск.

И дракона не стало. За один укус.

Я очень медленно повернул яхту. Очень осторожно поднялся выше. Потом ещё выше. Потом ещё чуть-чуть, пока система не написала:

Текущая высота признана избыточной для стандартного наблюдения.

— Зато недостаточной для моего душевного спокойствия.

Рекомендация: сохранять дистанцию.

— Я уже на пути к звёздам.

Когда Космоинженер увидел запись, он просто написал:

[Космоинженер]: Не приближайся к океану.

[Некромант_в_Отпуске]: Когда существо ест драконов как пельмени, надо уважать его личное пространство.

[Ведьма_с_Метлой]: Милый, пожалуйста, никогда не решай «проверить, что там внизу».

[Начинающий_Молодой_Мастер]: Я похож на самоубийцу?

[Механоид_Без_Гарантии]: Ты попаданец.

[Начинающий_Молодой_Мастер]: Удар ниже пояса.

[Механоид_Без_Гарантии]: Зато честно.

Именно из-за океана моя территория была никому особенно не нужна.

С одной стороны — Империя Син: цивилизация, города, дороги, секты, кланы, налоги, чиновники и вся прелесть людей, которые считают, что раз у них есть печать, то они имеют право портить тебе день.

С другой — вода, где кашалоты едят драконов.

Между ними — огромный лесной край, полный духовных зверей, опасных растений, скрытых ручьёв, заброшенных духовных линий и местных чудовищ, живущих по принципу: «Если ты сюда пришёл, значит, ты либо сильный, либо еда. Разберёмся по ходу».

Крупным кланам и великим сектам эта территория была неинтересна. Источники здесь либо слабые, либо нестабильные, либо расположены рядом с такими тварями, что даже старейшины предпочитали говорить: «Да кому вообще нужен этот источник? У нас дома лучше».

Мелкие кланы и слабые секты могли бы попробовать. Теоретически. Практически — обломали бы зубы о местных монстров.

Империи территория тоже была почти безразлична: рудников нет, удобных поселений мало, граница с океаном опасная, расходы на освоение выше прибыли.

Короче говоря, идеальное место для тайной базы.

Теперь о выходе в город.

Я шёл не один.

Во-первых, потому что я не идиот. Во-вторых, потому что одинокий ребёнок с белыми волосами вызывает вопрос «кого он ограбил?», а ребёнок с духовной выдрой — совсем другой вопрос.

«Кто за ним стоит?»

Это было полезно.

Со мной шла Шпрота. И это было одновременно правильно, смешно и слегка унизительно. Потому что за эти годы пушистая хозяйка моей судьбы прошла весь нижний круг закалки и вышла на двенадцатый уровень.

Двенадцатый.

Я, между прочим, был на девятом.

Да, у меня Кости дракона. Да, огненная ци. Да, хороший контроль. Да, техники, база, система, Аргус, ресурсы, тренировки.

Шпрота всё равно меня обогнала.

Я уже почти смирился.

Почти.

Самое обидное — выдрочки тоже были выше.

Бусина и Килька дошли до десятого. Они стали крупнее, сильнее, умнее, и называть их маленькими не получалось даже в приступе сентиментальности.

Бусина выросла в изящную духовную выдру с тёмным блеском шерсти и глазами, в которых постоянно читалось: «Я знаю, где ты спрятал ценное».

Килька стала гибкой, быстрой, наглой и настолько талантливой в разведке, что система однажды выдала ей характеристику:

Склонность к скрытному изъятию предметов: высокая.

Я назвал это кражей.

Система назвала это поведением.

Килька назвала это мыслеобразом: «Нашла».

Спорить было бессмысленно.

Аргус по боевой мощи держался где-то на пятнадцатом. Не культиватор в чистом виде, конечно, но по совокупности прочности, оружия, модулей, тактического анализа и встроенной защиты он уверенно разбирал то, от чего я предпочёл бы стратегически отступить в сторону ближайшей яхты.

Големы-воины вышли примерно на двенадцатый. Не потому что культивировали — просто их модернизировали, усилили, насытили материалами, встроили энергетические контуры и снабдили нормальным оружием.

А Серсея…

Серсея, будь она неладна, поднялась до восьмого.

Моя главная утка. Бывшая обычная рогоклювая водная птица. Теперь — крупная, гордая, с красно-золотым оперением, огненным аспектом и взглядом, которым можно подписывать приказы о казни.

Я смотрел на неё утром перед выходом. Она стояла на камне у утятника, окружённая пернатыми подчинёнными. Красное и золотое перо ловило свет. Вокруг клюва едва заметно дрожала тёплая ци.

— Это уже не утка, — сказал я.

— Биологическое происхождение утки сохраняется, — ответил Аргус.

— Аргус, она выглядит как незаконнорождённый феникс, которого воспитывали гусиные мафиози.

Серсея медленно повернула голову в мою сторону.

Я сделал вид, что ничего не говорил.

Существо: Серсея.Тип: рогоклювая огненная утка, мутировавшая духовная линия.Уровень: 8.Аспект: пламя.Особенности: лидерство стаи, огненное оперение, повышенная агрессивность, территориальность, политическое поведение.

— Политическое поведение?

Серсея крякнула. Где-то вдалеке утки синхронно перестроились.

Я закрыл глаза.

— Нет. Сегодня я иду в город. Я не буду разбираться с утиной государственностью.

Шпрота передала: «Утка. Огонь. Шум. Не брать».

— Согласен. Серсея остаётся дома.

Серсея явно была недовольна. Но рядом встал Аргус. Потом Буян. Серсея оценила расклад сил и решила временно не устраивать переворот.

Мудрая птица.

Одежду я подбирал долго.

Не слишком богатая, чтобы не выглядеть сыном великого клана, которого надо либо похитить, либо облизать вниманием. Не слишком простая, чтобы не приняли за лесного бродяжку.

Тёмно-серое и белое, хорошая ткань, фиолетовая отделка. Волосы собраны лентой. Пояс простой, но с качественной пряжкой. На виду — слабый защитный амулет местного вида. Настоящие системные вещи спрятаны.

Гель я использовал в минимальной дозировке. Потому что в прошлый раз после полной дозы выглядел так, будто собирался на бал в честь падения трёх королевств.

Капли для глаз не брал. Мне нужно было выглядеть воспитанным, странным и потенциально важным. Не как маленький Айзен, которому скучно в этом мире.

Шпрота выглядела как Шпрота. То есть как крупная речная духовная выдра с блестящей шерстью, умными глазами и таким видом, будто все встречные уже проходят её личную оценку полезности.

Для города ей сделали специальный ошейник-оберег.

Шпрота согласилась надеть его только после того, Аргус проверил крепления, а я пообещал три порции запечённой рыбы.

Дипломатия.

Она такая.

Яхта ждала в скрытом ангаре. Аргус провёл последний отчёт.

— База переходит в режим автономного управления. Ответственные: Аргус, Шпрота, Писарь, Счётчик. Периметр усилен. Фермы работают. Големы-воины распределены. Серсея ограничена утятником и прилегающим сектором.

— Серсея ограничена? — переспросил я.

— Формально.

— То есть нет.

— Ограничение зависит от её желания соблюдать правила.

Я посмотрел на Серсею через обзорный кристалл. Она смотрела в ответ.

Даже через кристалл я почувствовал угрозу.

— После возвращения надо будет усилить утятник.

Шпрота передала: «Да».

Город, в который мы направлялись, назывался Цзяньму.

Не столица. Не великий центр. Не место, где старейшины летают над крышами пачками, а молодые мастера выбивают двери ногой просто потому, что утро.

Пограничный торговый город на краю освоенных земель Империи Син.

Идеальный для первого выхода. Достаточно большой, чтобы там не удивлялись каждому странному ребёнку. Достаточно малый, чтобы не собирать слишком много сильных практиков. Достаточно близкий к опасным территориям, чтобы духовный зверь-компаньон не выглядел совсем уж невероятно.

Прямо к городу мы, разумеется, не подлетали.

Яхта высадила нас за несколько километров, в лесной ложбине, скрытой от дорог. После этого ушла в невидимость и поднялась выше, сохраняя дистанцию и готовность к эвакуации.

Система сразу выдала:

Первый самостоятельный выход в населённый пункт.Доступно малое задание: «Первые шаги в обществе».

Цели:— войти в город без конфликта; — собрать первичную информацию; — провести не менее одной легальной сделки; — покинуть город без преследования.

Награда: +1 000 системных кредитов, +1 к социальной адаптации, случайная пилюля низкого ранга.Штраф за провал: отсутствует.

Я прочитал.

— Ну вот. Первый квест.

[Механоид_Без_Гарантии]: Только не бери побочные у старушек у ворот. Это всегда заканчивается подземельем.

[Конохский_Стажёр]: Или кошкой.

[Некромант_в_Отпуске]: Или кошкой в подземелье.

[Ведьма_с_Метлой]: Пожалуйста, просто войди в город и ничего не покупай у подозрительных дедов.

[Старшая_Сестра_Павильона]: Помни: в первый день ты не герой. Ты наблюдатель.

Я посмотрел на дорогу.

Люди. Телеги. Крестьяне. Торговцы. Охотники. Пара низкоуровневых культиваторов в простых одеждах. Запах пыли, животных, дыма, еды и жизни.

Настоящей человеческой жизни.

Я вдруг понял, что за двенадцать лет впервые иду туда, где меня окружат не только свои.

И стало странно.

Шпрота подошла ближе, коснулась боком моей ноги. Пришло: «Рядом. Защита. Идём».

Я выдохнул.

— Да. Идём.

Стража у ворот не обратила на меня больше внимания, чем требовалось по должности.

То есть посмотрели. Оценили. Перевели взгляд на Шпроту. Задумались.

Потом снова посмотрели на меня, на одежду, на белые волосы, на фиолетовые глаза, на слишком ровную для ребёнка осанку — и, кажется, дружно решили, что лучший способ прожить спокойную смену — это не задавать лишних вопросов.

Мудрые люди.

Обнаружены практики: городская стража.Средний уровень: 7 — укрепление духовного ядра тела.Возраст: 27–34 года.Угроза для пользователя: низкая при отсутствии конфликта.Рекомендация: не провоцировать.

— Да кто бы сомневался. Я вообще сегодня образец культурного поведения.

Шпрота рядом тихо фыркнула. Образ пришёл простой: я, стоящий с гордо поднятой головой, и рядом большая табличка «подозрительный».

— Предательница.

Старший из троих лениво махнул рукой.

— Проходи, молодой господин.

Я внутренне вздрогнул.

Просто словосочетание «молодой господин», обращённое ко мне, прозвучало как стартовый гонг для будущих неприятностей.

Где-то в глубине души мой ник довольно потёр руки.

С других брали плату. С крестьян — пару медяков. С торговцев больше. С охотников с добычей — отдельно.

С меня не взяли ничего.

Я уже прошёл ворота, когда система выдала:

Вероятная причина освобождения от платы: пользователь распознан как представитель обеспеченной семьи либо ученик внешнего круга значимой силы.Дополнительные факторы: наличие духовного зверя-компаньона; уверенное поведение.

— То есть меня пропустили, потому что я выгляжу как проблема с родословной?

Формулировка грубая, но допустимая.

— Великолепно.

Значит, работает.

Цзяньму оказался приятнее, чем я ожидал.

Нет, это был не сказочный город с парящими дворцами и нефритовыми мостами, где старейшины летают над крышами так часто, что их пора вносить в расписание общественного транспорта.

Но для пограничного города на краю опасных лесов он выглядел очень достойно.

Широкие улицы. Каменные водостоки. Дома из тёмного дерева и светлого камня. Красные фонари у лавок. Чистые площади.

А главное — никакого запаха «средневековый город, в котором канализацию придумал ровно один философ, и его за это изгнали».

Я даже остановился на секунду.

— Чисто, — пробормотал я.

Шпрота подняла голову и втянула воздух. Пришло: «Вода. Камень. Много людей. Мало гнили».

Она одобрила.

Город имеет действующую систему водоотведения и базовую санитарную регуляцию.Вероятная причина: близость к опасным лесам и необходимость предотвращать вспышки болезней.

— Удивительно. Цивилизация.

После лет в лесу, среди големов, выдр, огненной утки и двадцати ферм, город казался одновременно шумным, ярким и подозрительно живым.

Дети бегали с лепёшками в руках. Торговцы выкрикивали цены. Лекари у лавок спорили о свойствах трав. Охотники тащили шкуры. Двое учеников в серых одеждах спорили, чей наставник сильнее, и оба явно врали.

Шпрота держалась рядом, не отходя дальше пары шагов. На неё смотрели. Много. Но не панически — скорее с осторожным уважением. Духовный зверь-компаньон в таком городе был не каждодневным явлением, но и не чудом уровня «Гэндальф пришёл на рынок за картошкой».

Один мальчишка лет десяти попытался подойти ближе.

Шпрота просто повернула голову.

Мальчишка передумал.

Первым делом я отправился на базар.

Не потому что срочно что-то было нужно. Большую часть бытовых вещей я мог купить через систему, часто дешевле, качественнее и без риска получить в нагрузку проклятие от обиженного ремесленника.

Но базар — это информация. Цены. Товары. Слухи. Уровень жизни. Популярные травы. Оружие. Качество ремесла.

И, конечно, сладкие булочки.

Да, я взрослый разум в теле двенадцатилетнего культиватора с Костями дракона, своей базой, големами и стратегическими планами.

Но сладкие булочки есть сладкие булочки.

Первой покупкой стали деревянные фигурки зверей у старого резчика. Обычные безделушки. Одна изображала журавля. Другая — дракона. Третья — толстую рыбу с таким выражением, будто она знала тайну мироздания и была ею разочарована.

Я купил все три.

Старик посмотрел на меня, потом на Шпроту, потом на рыбу и усмехнулся.

— Молодой господин с хорошим вкусом.

— Рыба выглядит мудрой, — серьёзно сказал я.

Старик моргнул.

— Это первый раз, когда кто-то так сказал.

— А что говорят обычно?

— Обычно говорят, что она кривая.

— Она не кривая. Она разочарована.

Старик засмеялся и скинул мне медяк с цены.

Шпрота передала: «Рыба. Еда. Странно».

— Это искусство, — мысленно ответил я.

Шпрота явно не согласилась.

Дальше была лавка тканей. Я присмотрел несколько местных лент для волос и две плотные накидки — простые на вид, но добротные. Такие вещи пригодятся, если понадобится менять образ.

Потом купил пару дешёвых амулетов. Не потому что они были полезны, а чтобы изучить стиль местных мастеров.

Амулет малого тепла.Качество: низкое.Стабильность: приемлемая.Скрытые угрозы: отсутствуют.Рыночная цена завышена на 17%.

— А вот это уже городская классика.

Шпрота фыркнула.

Потом я добрался до аптеки.

Вот там я разгулялся.

Аптека называлась «Зал Зелёной Сосны». Внутри пахло сушёными травами, горькими отварами, древесными шкафами и деньгами. Многочисленные ящички с иероглифами занимали целую стену. На полках стояли керамические банки, нефритовые коробочки, связки корней и странные грибы, похожие на уши старейшины после неудачной медитации.

За стойкой сидел худой мужчина с короткой бородкой и лицом человека, который видел слишком много пациентов, пытавшихся лечиться самостоятельно.

Он поднял на меня взгляд.

— Молодой господин ищет что-то конкретное?

— Травы, которые не растут в моём… — я вовремя остановился, не сказав «лесочке», — в моей местности.

Аптекарь чуть оживился.

— Для обучения? Алхимии? Ванн? Закалки?

— Для изучения и посадки, если приживутся.

Он посмотрел внимательнее.

Практик: 8 уровень.Профессия: аптекарь, травник.Угроза: низкая.Интерес: умеренный.

— Посадки? — переспросил он. — Не каждый ребёнок интересуется посадкой трав.

Я мягко улыбнулся.

Навык «Поведение молодого мастера» тихо и мерзко подсказал, как наклонить голову — воспитанно, но не заискивающе.

— Готовые пилюли заканчиваются. А хорошая трава, если её не убить неправильным уходом, растёт долго.

Аптекарь хмыкнул.

— Разумные слова. Кто ваш наставник?

Вот. Первый опасный вопрос.

Я не дрогнул.

— Тот, кто не любит, когда его упоминают без необходимости.

Аптекарь сразу понял намёк.

Не потому что я сказал что-то умное. А потому что в мирах культивации фраза «мой наставник не любит лишнего внимания» означает одно из трёх: либо наставника нет, либо он скрытый мастер, либо перед тобой маленький лжец с хорошей осанкой.

Проверять, какой вариант верный, иногда вредно для здоровья.

— Понимаю, — сказал аптекарь. — Тогда предложу нейтральные растения.

Он показал несколько.

Красный корень тёплой жилы — слабый огненный стабилизатор.Жёлтый лист спокойного желудка — для пилюль против отравлений.Серебряная трава ночной росы — для дыхательных практик.Сухой цветок каменного склона — для укрепляющих ванн.

Ничего легендарного. Никаких «цветов, распускающихся раз в тысячу лет под плач феникса».

Но именно это мне и было нужно. Местные обычные культуры — это база.

Я взял всего понемногу. Не слишком много, чтобы не выглядеть закупщиком. Но достаточно, чтобы дома Аргус, Травник и система разобрали, что стоит выращивать.

Аптекарь аккуратно упаковал травы.

— Молодой господин умеет выбирать.

— Молодой господин умеет слушать старших, когда они говорят полезное.

Аптекарь улыбнулся.

Навык «Деловой этикет» повышен до 8 уровня.Навык «Оценка намерений» повышен до 4 уровня.

Шпрота сбоку передала: «Я. Гордая походка. Слишком много слов».

— Не завидуй моей дипломатии.

Ответ: «Выдра. Рыба. Молчание. Эффективность».

Спорить было сложно.

После аптеки я купил сладких булочек. Горячих, мягких, с начинкой из орехов и цветочного сиропа.

И вот это был удар.

Я откусил. Остановился. Посмотрел на булочку.

— Так.

Шпрота заинтересовалась.

— Это опасно, — сказал я.

Шпрота напряглась.

— Слишком вкусно.

Шпрота расслабилась и попыталась потребовать долю.

— Нет. Тебе сладкое нельзя.

«Обида. Рыба. Несправедливость».

— Будет тебе рыба.

В итоге я купил ещё три. Одну себе, одну на потом и одну, которую Шпрота каким-то образом получила, пока я отвлёкся на торговца сушёными фруктами.

Как крупная духовная выдра незаметно украла булочку в людном месте, я не понял.

Навык существа «Шпрота»: скрытное изъятие пищи — повышен.

— Предательница, — прошипел я.

Шпрота жевала с видом победителя.

Я уже собирался уходить.

Сделка проведена. Информация собрана. Город выглядел спокойным. Никто не пытался меня похитить, ограбить, вызвать на дуэль, объявить наследником пропавшего клана или продать таинственную карту, ведущую к смерти.

День шёл подозрительно хорошо.

Именно в этот момент я натолкнулся на толпу у арены.

У входа висели красные ленты, фонари, деревянные таблички с объявлениями и огромный баннер, на котором красивой каллиграфией было выведено:

Праздничный турнир в честь пятого дня рождения юной госпожи Линь Мэйхуа, любимой дочери Лорда города Цзяньму.

Награда победителю: клинок «Звёздная Роса». Работа мастера Хэ Юаня. Материал: железо упавшей звезды.

Я замер.

Система ожила мгновенно.

Обнаружен предмет задания.Клинок «Звёздная Роса».Материал: метеоритное железо, насыщенное звёздной ци.Совместимость с пользователем: высокая.

Доступно задание: «Подарок юной госпожи».Цель: получить клинок легальным способом.Допустимые методы: победа в турнире; обмен с победителем; покупка после завершения; получение в дар без принуждения.Предпочтительный метод: победа в турнире.

Награда: +5 000 системных кредитов; купон на технику меча низшего ранга; повышение репутации локального исполнителя.Штраф за отказ: отсутствует.

Я долго смотрел на окно. Потом на баннер. Потом снова на окно.

— Система.

Да, пользователь?

— Мы же просто вышли купить булочек.

Обстоятельства изменились.

— Начинаю ненавидеть эту фразу.

Шпрота передала: «Я. Меч. Опасность. Интерес».

— Да, мне тоже интересно. В этом и проблема.

Толпа гудела.

— Говорят, клинок настоящий!

— Мастер Хэ Юань не берёт простые заказы.

— Лорд решил показать, как любит дочь.

— Да там главное не клинок, а возможность показать себя перед городским домом!

— Говорят, будут ученики из Небесного Копья!

— А если кто из странствующих молодых господ появится?

— Тогда простым ребятам конец.

Я уже собирался встать в очередь к регистрационному столу, когда ко мне подскочил работник арены.

Молодой мужчина в синей форме, с деревянной табличкой на поясе. Он посмотрел на меня так, будто увидел не ребёнка, а редкий шанс избежать выговора.

— Молодой господин! Прошу сюда!

Я моргнул.

— Я ещё не…

— Разумеется, разумеется, регистрация будет оформлена немедленно. Прошу, не стойте в общей очереди.

Шпрота тихо фыркнула.

Вероятная причина особого отношения: внешний вид, возраст, уровень культивации, духовный зверь-компаньон.Пользователь распознан как талантливый участник высокого ранга.

Работник почти бежал, записывая данные на ходу.

— Имя?

Вот тут я был готов.

Настоящее использовать нельзя. Ник — тем более. Местное имя я выбрал заранее, на случай первого выхода.

— Лун Сюэи.

Работник быстро записал иероглифы, потом поднял взгляд.

— Лун… дракон. Сюэ… кровь. И… утраченная, оставленная?

— Потерянная кровь дракона, — спокойно сказал я.

Да, звучало пафосно. Да, немного перебор.

Но, во-первых, у меня Кости дракона. Во-вторых, в мире культивации лучше выглядеть как чья-то потерянная кровь дракона, чем как Геннадий Кузнецов из леса с выдрой.

Работник сглотнул.

— Достойное имя.

Шпрота передала: «Я. Стою на камне. Ветер. Слишком пафосно».

— Молчи. Ты булочку украла.

Нас провели через боковой вход.

Арена внутри оказалась больше, чем выглядела снаружи. Каменный круг боя, деревянные трибуны, отдельные места для знатных гостей, красные ленты, барабаны, судейская площадка и несколько групп участников.

На общей площадке толпились парни и девушки от двенадцати до двадцати. Кто-то разминался, кто-то пытался выглядеть страшно, кто-то уже выглядел так, будто пришёл не драться, а пожалеть о жизненных решениях.

Меня повели не туда.

А на отдельную трибуну для финальной сетки.

— Подождите. Я разве не должен участвовать в общем отборе?

Работник улыбнулся так, будто я сказал что-то очаровательно глупое.

— Молодой господин Лун, среди общей толпы нет ни одного достойного вас противника. Предварительная оценка показывает, что вы начнёте с финальной сетки.

Было приятно.

Чёрт побери, было очень приятно.

Где-то глубоко внутри навык «Поведение молодого мастера» довольно расправил плечи и предложил сказать что-нибудь вроде: «Разумно. Слабые должны знать своё место».

Я мысленно ударил его тапком.

Навык «Самоконтроль» повышен до 9 уровня.

Да. Заслуженно.

На трибуне уже сидели четверо. Двое парней и две девушки. Все старше меня минимум на три года. Все, по оценке системы, примерно на моём уровне.

Кроме одной.

Красноволосой.

Она сидела чуть в стороне, в тёмно-красной одежде с золотым узором на рукавах. Волосы собраны высокой лентой, взгляд острый, подбородок поднят ровно настолько, чтобы все понимали: она не высокомерна, она просто заранее разочарована.

Участник: неизвестно.Возраст: 15 лет.Уровень: 10 — духовное дыхание.Аспект: огонь.Угроза: умеренная.Комментарий: высокий контроль ци для возраста.

«Ну здравствуй, проблема», — подумал я.

Остальные тоже были интересными.

Первый парень — высокий, широкоплечий, с копьём за спиной и простым открытым лицом. Такой, который либо честный, либо очень хорошо играет честного. Девятый уровень, аспект земли.

Второй — худощавый, в синей одежде, с веером в руке. Выглядел как человек, который заранее знает, какие слова скажет после победы. Опасный тип. Девятый, ветер.

Девушка в светло-зелёном — спокойная, с коротким мечом у пояса и внимательными глазами. Она не смотрела на меня свысока. Она оценивала. Это было приятнее и опаснее. Девятый, дерево.

Красноволосая посмотрела на меня первой. Потом на Шпроту. Потом снова на меня.

— Тебя тоже сразу в финальную сетку?

Голос ровный. Не насмешливый. Но с интересом.

Я сел на свободное место. Шпрота устроилась рядом так, будто трибуна принадлежала ей по праву завоевания.

— Похоже на то.

Парень с веером усмехнулся.

— Неожиданно. Я думал, младший брат кого-то из знатных пришёл посмотреть, а не драться.

Я повернулся к нему.

— Я тоже так думал.

Он моргнул.

Девушка в зелёном тихо улыбнулась. Широкоплечий рассмеялся.

— Хороший ответ! Гао Тэн. Копьё Земного Скального Двора.

— Лун Сюэи.

На слове «Лун» веер остановился на долю секунды.

Красноволосая прищурилась.

— Лун? Из какого дома?

— Из потерянного.

И технически это даже не было ложью. Я действительно не знал своего местного происхождения. А слово «потерянный» закрывает удивительно много дыр в биографии.

Девушка в зелёном слегка кивнула.

— Му Жуань. Дом Зелёной Ивы.

Худощавый лениво взмахнул веером.

— Фэн Жао. Младшая ветвь Дома Ветра.

Красноволосая после короткой паузы сказала:

— Хун Лянь.

Без дома. Без титула. Без пояснений.

Интересно. Очень интересно.

Рекомендация: проявить осторожность.Участница демонстрирует высокую уверенность без опоры на родовое имя.

— То есть либо сильная, либо опасная, либо с характером.

Возможны все варианты.

Внизу начался первый раунд. Обычная свалка всех против всех.

На арену вывели около пятидесяти человек. Судья объяснил правила: нельзя убивать, нельзя калечить намеренно, нельзя использовать яды, скрытое оружие выше разрешённого ранга и духовных зверей без регистрации.

На последнем пункте несколько человек посмотрели на Шпроту.

Шпрота посмотрела в ответ.

Люди отвернулись.

Мудро.

Барабан ударил.

И начался хаос. Крики. Удары. Копья. Деревянные мечи. Пыль. Кто-то сразу вылетел за край. Кто-то попытался использовать красивую технику и получил ногой в живот от менее красивого, зато более практичного противника.

Один парень пафосно закричал название приёма:

— ЛАДОНЬ РАССЕКАЮЩЕГО ТУМАНА!

И тут же поскользнулся.

Я транслировал происходящее в чат.

[Механоид_Без_Гарантии]: Минус один статист.

[Конохский_Стажёр]: Турнирная арка началась.

[Некромант_в_Отпуске]: Ставлю на красноволосую.

[Ведьма_с_Метлой]: Я ставлю на Луна.

[Космоинженер]: А я ставлю на то, что он влезет в неприятности даже при победе.

[Начинающий_Молодой_Мастер]: Спасибо за веру.

[Космоинженер]: Это и есть вера. Просто с опытом.

Я наблюдал внимательно.

Общий уровень был слабее моего. Гораздо. Большинство находилось между шестым и восьмым. Несколько — на девятом, но их контроль ци был грубым, тяжёлым, с большими потерями.

Система подсвечивала ошибки. Плохая стойка. Избыточный расход ци. Открытая левая сторона. Нестабильное дыхание. Слабая работа ног.

И я вдруг понял, что вижу всё это сам.

Не как зритель. Как практик.

Как человек, которого годами гоняли система, Аргус, Шпрота, книги культивации, старшие пользователи и собственный страх умереть глупо.

Странное чувство. Не гордость даже. Скорее тихое понимание: я действительно стал сильнее.

Не сильным по меркам мира. Нет.

Но уже не беспомощным.

Гао Тэн наклонился ближе.

— Что думаешь?

— Большинство слишком торопится.

Он поднял бровь.

— А ты строгий.

— Я просто видел, как выдра шестого… — я вовремя остановился, — как духовный зверь тренирует молодых.

Му Жуань посмотрела на Шпроту с новым интересом.

— Твоя выдра участвует?

— Нет. Сегодня я сам.

Шпрота передала: «Я. Маленький. Гордый. Возможно упадёт».

— Спасибо за поддержку.

Хун Лянь вдруг сказала:

— Ты двигаешься слишком спокойно для двенадцатилетнего.

Я повернулся к ней.

— А ты слишком внимательно смотришь для человека, которому скучно.

Её губы чуть дрогнули. Не улыбка. Но почти.

— Посмотрим, потерянная кровь дракона.

Из пятидесяти осталось семь.

Работник арены поднялся к нашей трибуне.

— Господа финалисты, после короткого перерыва начнутся поединки.

Задание обновлено.Дополнительное условие: не раскрывать чрезмерную силу.Дополнительное условие: сохранить образ местного юного практикующего.Рекомендация: победить красиво, но не слишком.

Я медленно выдохнул.

— Победить красиво, но не слишком, значит?

Корректно.

— А если я просто выиграю?

Вероятность привлечения внимания зависит от метода.

Шпрота подняла голову: «Быстро. Чисто. Не хвастаться».

Я посмотрел на неё.

— Иногда ты страшнее системы.

Шпрота довольно фыркнула.

В перерыве на арену вышла труппа местных одарённых.

Судя по уровню, большинство когда-то действительно имело шанс стать культиваторами. Не великими, не сектантскими звёздами, не теми монстрами, про которых потом говорят: «Он в тринадцать постиг намерение меча, а в четырнадцать оскорбил небеса и выжил».

Но шанс был.

А потом они упёрлись в потолок. Не пробились выше начальной закалки, не попали в нормальную секту, не нашли наставника, не родились в клане с библиотекой размером с районный архив и не получили систему, которая могла бы сказать: «Пользователь, не ешьте это, оно проклято».

Так что теперь они жили жизнью трюкачей.

И знаете что?

Это было вовсе не жалко.

Это было красиво.

Первым вышел худой парень с длинными рукавами. Он подбросил в воздух десяток тонких металлических колец, и те закружились вокруг него, поблёскивая на солнце. Он двигался плавно, почти танцевал, а кольца то сходились над головой, то расходились, то падали вниз, проходя в паре пальцев от лица.

Потом появилась девушка с лентами. Алые полосы ткани в её руках двигались как живые змеи. Она подпрыгивала, разворачивалась в воздухе, касалась лентами земли, и из-под них вырывались короткие языки пламени.

Толпа ахала. Дети визжали. Лорд города благосклонно улыбался. Его маленькая дочь хлопала в ладоши так искренне, что даже я немного смягчился.

Потом были акробаты с копьями, иллюзионист с туманом, женщина, управлявшая стаей бумажных журавликов, и двое парней, изображавших битву дракона с фениксом при помощи огненных факелов и водяных рукавов.

Феникс выглядел подозрительно похожим на Серсею.

Только менее наглым.

Я сидел на трибуне, сохранял лёгкую отрешённость и холодный взгляд юного практика с потерянной драконьей кровью.

То есть делал вид, что мне не интересно.

Внутри же смотрел в оба глаза. Потому что это был не просто спектакль. Это была демонстрация. Как люди этого мира используют ци на низких уровнях. Как управляют телом. Как расходуют энергию. Как держат ритм. Как работают с вниманием толпы.

И главное — как превращают слабые способности в профессию.

Обнаружена техника низшего ранга: «Огненная лента».Назначение: зрелищное применение, слабая боевая ценность.

Обнаружена техника низшего ранга: «Туманный рукав».Назначение: маскировка движения, сценическое применение.

Обнаружена ошибка контроля ци: избыточный расход на визуальный эффект.

— Вот, — мысленно сказал я. — А ты говорила, что спектакль бесполезен.

Система не говорила подобного.

— Но могла.

Вероятность: умеренная.

Шпрота лежала рядом, изображая приличного духовного зверя-компаньона. Получалось плохо, потому что приличный духовный зверь-компаньон не должен пытаться украсть засахаренный фрукт у мальчишки из соседнего ряда при помощи водяной капли.

— Шпрота, — тихо сказал я.

Она застыла.

Капля с фруктом тоже.

Мальчишка, к счастью, ничего не заметил.

— Положи обратно.

«Сладкое. Интерес. Добыча».

— Это не добыча. Это собственность гражданского лица.

«Разочарование».

Капля вернула фрукт на место.

Я сделал вид, что ничего не произошло.

Барабаны ударили три раза. Судья поднялся на площадку.

— Финальная сетка праздничного турнира начинается!

Толпа взревела.

Первым вызвали меня.

— Лун Сюэи против Хэна Железного Плеча!

Из нижнего прохода вышел мой противник.

Огромный бугай. Нет, не просто крупный парень. Огромный. Такой, которого в моём прошлом мире поставили бы в дверь клуба, дали чёрную футболку и попросили не улыбаться.

Ростом почти со взрослого мужчину, плечи как створки ворот, руки толщиной с мои ноги. В руках — массивный деревянный молот с металлическими обручами. Не смертельное оружие, но если таким попасть по нормальному ребёнку, от ребёнка останется краткая биография.

Хэн Железное Плечо.Возраст: 18 лет.Уровень: 8 — внешний выпуск ци.Аспект: земля.Физическая сила: высокая. Скорость: низкая. Техника: грубая.Угроза для пользователя: низкая.Рекомендация: не издеваться чрезмерно.

— Система, ты плохо меня знаешь.

Рекомендация сохранена.

Песок мягко скрипнул под ногами. Солнце било в глаза, но не слишком. Со всех сторон шумела толпа.

Где-то на центральной трибуне маленькая именинница наклонилась вперёд, явно заинтересовавшись, как беловолосый мальчик будет драться с живой стеной.

Хэн посмотрел на меня сверху вниз.

— Маленький господин, может, сдашься? Не хочу случайно сломать.

Голос был не злой. Скорее честный.

И это неожиданно вызвало уважение.

— Спасибо за заботу, — вежливо ответил я. — Но не стоит сдерживаться слишком сильно.

Он нахмурился.

— Я серьёзно.

— Я тоже.

Судья поднял руку.

— Начали!

Хэн рванул вперёд.

Для восьмого уровня неплохо. Для человека его размера даже хорошо.

Для Шпроты во время утренних спаррингов — медленно.

Молот пошёл сверху вниз, тяжело, с давлением земли. Удар был рассчитан не на технику, а на массу. С таким приёмом он, вероятно, выносил половину участников свалки просто потому, что им было страшно стоять на месте.

Я поднял левую руку.

Лениво. Почти небрежно.

Молот ударил в ладонь. Песок под ногами едва заметно просел.

Ци прошла по костям, мышцам, сухожилиям, распределяя нагрузку. Кости дракона приняли удар так спокойно, будто кто-то постучал в дверь.

Толпа стихла.

Хэн моргнул.

Я посмотрел на него снизу вверх.

— Ещё раз?

Он зарычал и ударил сбоку. Я снова остановил молот ладонью. Второй удар. Третий. Один сверху. Один по диагонали. Один короткий тычок древком.

Каждый раз я принимал его без шага назад.

Не потому что хотел унизить парня. Ну… не только поэтому.

Мне нужно было показать достаточно силы, чтобы оправдать место в финальной сетке, но не настолько, чтобы кто-нибудь закричал: «Чудовищный талант! Срочно сообщите старейшинам!»

Судя по шуму на трибунах, я уже балансировал на грани.

Хэн начал злиться. Земная ци вокруг молота стала плотнее.

— Не смотри на меня так спокойно!

— Привычка.

— Да кто ты такой?!

Вот она. Классическая фраза.

Где-то в чате Механоид, наверное, уже аплодировал.

Я не ответил. Вместо этого выпустил короткую волну ци вперёд. Не огненную вспышку. Не ударную технику. Просто плотный импульс.

Волна сбила траекторию молота и заставила Хэна раскрыться.

Я шагнул вперёд. Поворот корпуса. Мягкая опора. Удар ногой в грудь.

Сила была сдержана. Очень сдержана. Но ци и правильного приложения хватило.

Хэн оторвался от земли и вылетел за край арены.

Красиво, как в спектакле. Почти трагично, как в аниме с замедленной съёмкой.

Вот стоял огромный парень.

А потом его аккуратно, почти вежливо, вынесли ногой за линию.

Он упал на спину, поднял облако пыли и пару секунд смотрел в небо.

Судья кашлянул.

— Победитель — Лун Сюэи!

Толпа взорвалась.

Я поклонился. Не слишком низко. Не слишком высокомерно. Ровно так, как подсказывал навык.

На трибуне Гао Тэн хлопал от души. Му Жуань внимательно смотрела на мои ноги. Хун Лянь прищурилась. Фэн Жао улыбался, но улыбка была уже не такой уверенной.

Шпрота передала: «Хорошо. Не слишком».

— Спасибо, тренер.

Следующие бои подтвердили мою догадку.

Судьи устроили показательную серию: те, кто прошёл общую свалку, встречались с теми, кого сразу посадили на отдельную трибуну. Сильные показывают уровень, слабые красиво проигрывают, зрители довольны, Лорд города видит, какие таланты собрались на праздник его дочери.

Гао Тэн победил честно и шумно. Копьё ударило в землю, подняло каменные шипы, а потом он просто вытолкнул парня за край древком.

Му Жуань сражалась спокойно. Её короткий меч двигался мягко, как ветка на ветру. Противник пытался давить силой, но каждый его шаг запутывали тонкие зелёные нити ци. Через минуту он сам оказался на коленях, с мечом у горла.

Хун Лянь вышла против обычного девятого уровня.

Бой длился семь ударов. На восьмом её противник лежал на песке, а вокруг его шеи горело тонкое огненное кольцо. Не обжигая. Просто объясняя.

Стадион встретил это восторженным гулом.

— Контроль хороший, — тихо сказал я.

Шпрота передала: «Огонь. Опасно. Гордая».

— Да. Вижу.

Я уже подумал, что ничего интересного в первой серии не произойдёт.

И тут на арену вышел Фэн Жао.

Против него — один из участников общей свалки. На вид обычный паренёк лет двенадцати. Серые одежды. Неброская внешность. Короткие волосы, перевязанные простой лентой. Никакого оружия, кроме меча.

Фэн Жао даже не попытался скрыть разочарование.

— Младший брат, сдавайся. Не заставляй меня тратить ци.

Паренёк поднял голову.

— Старший брат слишком добр.

Голос.

Вот тут я насторожился. Слишком мягкий. Не мальчишеский.

Участник: данные искажены.Возраст: 12–13 лет.Уровень: 9.Аспект: не определён.Наличие маскировки: вероятно.

— О, — прошептал я. — Вот это уже интересно.

Гонг.

Фэн Жао раскрыл веер, и вокруг него поднялся ветер. Красиво. Быстро. Эффектно. Он явно собирался закончить бой одним движением — сбить противника потоком и вытолкнуть за край.

Паренёк не стал сопротивляться ветру.

Он шагнул вместе с ним. Как лист. Как будто его не отталкивали, а несли.

Фэн Жао удивился на долю секунды.

Этого хватило.

Серый участник исчез из линии атаки, оказался сбоку, ударил ладонью по ребру веера, сбивая циркуляцию ци, и коротким движением подсёк Фэна под колено.

Фэн попытался уйти в прыжок. Не успел.

Серый участник повернулся всем корпусом и ударил его плечом в грудь.

Выглядело почти безобидно.

Но Фэн Жао улетел. Красиво. Далеко. С веером, который драматично раскрылся в воздухе, как крыло очень удивлённой птицы.

Стадион на секунду замолчал.

А потом взорвался.

— Победитель… — судья сам был в лёгком шоке, — Цинь Юй!

Люди обожают неожиданные победы. Особенно когда высокомерный парень с веером улетает эффектно, но без переломов.

На трибунах знати лица были прекрасны. Вот прямо картина. «Шок благородных людей при столкновении с реальностью».

А я смотрел внимательнее.

Потому что внешность у Цинь Юй была обыденной только если не всматриваться.

Слишком тонкие кисти. Слишком аккуратная посадка головы. Слишком лёгкая походка. Слишком осторожное использование голоса.

И главное — контроль тела. Не хуже моего после навыка молодого мастера. Просто другой. Не аристократический, не церемониальный, а скрытый, практичный, заточенный на то, чтобы казаться менее опасной, чем есть.

— Девушка, — тихо сказал я.

Му Жуань, сидевшая неподалёку, чуть повернула голову.

— Ты заметил?

— Трудно не заметить.

— Для большинства — трудно.

— Большинство смотрит на веер, который улетел.

Му Жуань впервые улыбнулась почти открыто.

— Верно.

Фэн Жао вернулся на трибуну с лицом человека, который только что пережил сюжетный поворот и не одобрил сценариста.

Гао Тэн, конечно, не удержался:

— Брат Фэн, ветер сегодня подул не в ту сторону?

Фэн Жао смерил его взглядом.

— Очень смешно.

— Да, — честно сказал Гао Тэн. — Очень.

Затем Лорд города поднялся.

Шум постепенно стих.

Лорд Цзяньму оказался мужчиной лет сорока с крепкой фигурой и аккуратной бородой. Его уровень система оценила как шестнадцатый — ложное ядро. То есть сильный. Не чудовище, не старейшина великой секты, но для города более чем.

Рядом сидела маленькая Линь Мэйхуа. Она уже успела съесть ещё один засахаренный фрукт и теперь смотрела на арену с восторгом ребёнка, которому подарили не куклу, а турнирный хаос.

— Друзья! — произнёс Лорд. — Сегодня мы празднуем пятый день рождения моей дочери. Пусть она растёт здоровой, мудрой и достойной нашей семьи. Пусть юные таланты покажут силу, честь и красоту пути культивации. Победителю достанется клинок «Звёздная Роса», выкованный мастером Хэ Юанем из железа упавшей звезды!

Толпа загудела.

Лорд поднял руку.

— Но помните: это праздничный турнир. Победа не стоит жизни. Слава не стоит подлости. А сила без достоинства — всего лишь шум.

Хорошая речь.

Первым против меня вышел Гао Тэн.

Парень с копьём улыбнулся, когда мы оказались напротив друг друга на песке.

— Честно? Хотел встретиться с тобой чуть позже.

— Я тоже.

— Потому что у меня копьё?

— Потому что ты выглядишь приятным человеком, а приятных людей неудобно выбрасывать с арены.

Он рассмеялся.

— Тогда постарайся не слишком красиво.

— Не обещаю.

Гонг.

Гао Тэн оказался лучше, чем я ожидал. Гораздо лучше.

Его копьё работало не как палка в руках сильного парня. Он держал дистанцию, давил земной ци, создавал короткие каменные выступы под ногами, заставляя менять траекторию. Несколько раз он почти поймал меня на сдвиге опоры.

Почти.

Но была проблема.

Шпрота была быстрее.

Во время спаррингов эта пушистая катастрофа могла атаковать с трёх направлений одновременно: сама, водой и через управляемого голема.

После таких тренировок копьё Гао Тэна казалось понятным. Слишком честным. Слишком прямым.

А ещё качество моей ци было выше. Система давно объяснила: за счёт Костей дракона, огненного аспекта, стабильной базы, хорошего питания, техник и постоянного контроля моя ци плотнее обычной примерно на два уровня. При равном формальном уровне я мог давить сильнее и держаться дольше.

Показывать это полностью не стоило.

Я уклонялся. Сбивал древко ладонью. Проводил короткие импульсы в песок, разрушая каменные выступы.

Гао Тэн нахмурился.

— Ты будто заранее знаешь, куда я ударю.

— Нет.

— Тогда как?

Я шагнул внутрь его дистанции, пропуская наконечник рядом с плечом.

— У тебя честные плечи.

— Что?

Я ударил ребром ладони по древку, сбил траекторию, шагнул ещё ближе и остановил два пальца у его горла.

Пауза.

Гао Тэн посмотрел на мои пальцы. Потом на меня. Потом выдохнул и улыбнулся.

— Понял. Проиграл.

Судья поднял флаг.

— Победитель — Лун Сюэи!

Гао Тэн поклонился.

— Хороший бой.

— Хорошее копьё.

— Но честные плечи?

— Работай над этим.

Он снова рассмеялся.

— Обязательно.

Следующий бой был между Цинь Юй и Му Жуань.

Вот это уже было интересно. Девушка, маскирующаяся под парня, против представительницы Дома Зелёной Ивы.

Цинь Юй двигалась мягко и низко, почти без всплесков ци. Му Жуань пыталась поймать её зелёными нитями, перекрыть пространство, заставить остановиться. Но Цинь Юй каждый раз будто проскальзывала между ветвями.

Слишком чистая работа ног. Слишком хорошее чтение дистанции. Слишком мало лишних движений.

В какой-то момент Му Жуань всё же поймала её запястье нитью.

Толпа ахнула.

Я уже подумал, что всё.

Но Цинь Юй развернулась вокруг собственной руки, использовала натяжение нити как опору, оказалась у Му Жуань за спиной и мягко вытолкнула её за линию.

Не ударила. Не унизила. Просто вывела.

Му Жуань постояла за границей, потом поклонилась.

— Благодарю за урок.

Цинь Юй ответила поклоном.

— Ты была близко.

Хун Лянь победила обычного паренька быстро и чисто.

Техника: «Лепесток алого пламени».Ранг: низший средний.Контроль: высокий.

Она шагнула, огненный лепесток вспыхнул у плеча противника, второй — у ноги, третий — перед лицом. Парень понял намёк и сдался.

Разумный.

И вот пришла моя очередь сразиться с Цинь Юй.

Я вышел на арену и сразу понял: что-то не так.

Не в ней. Рядом с ней.

Воздух чуть дрожал. Не от жара, как рядом с Хун Лянь. Не от древесной ци, как рядом с Му Жуань.

Это было другое. Тонкое марево. Почти незаметное. Будто кто-то стоял рядом, но не имел нормального тела.

Система замолчала на секунду. Потом выдала:

Обнаружена духовная сущность.Тип: остаточный дух.Источник привязки: медальон участницы Цинь Юй.Уровень угрозы: низкий при отсутствии конфликта.Состояние: ослабленное.Рекомендация: не подбирать чужие медальоны, кольца, кулоны, браслеты и иные предметы с древними дедами.

Я едва не прыснул.

— Да ладно.

Сущность заметила, что я её заметил. Марево дрогнуло.

Передо мной на мгновение проявился старик. Полупрозрачный. С длинной бородой. В старой мантии. С лицом человека, который когда-то был очень важным, потом умер, а теперь вынужден жить в украшении у подростка и давать советы в стиле «мир шире, чем ты думаешь».

Классика жанра. Никакой фантазии у мироздания.

Старик подлетел ближе. Может, хотел проверить меня духовным восприятием. Может, предупредить. Может, сказать что-то загадочное.

Но в этот момент сработал рефлекс молодого мастера.

Не тот мерзкий, который хотел называть всех мусором. Другой. Бытовой. Инстинктивный.

Когда к тебе без разрешения лезет подозрительный старик-призрак, ты не философствуешь. Ты устанавливаешь границы.

Я поднял руку и щёлкнул его по лбу.

Шалбан вышел чистый. Ци прошла по пальцам тонкой волной, не разрушая духа, но объясняя: «Не надо так».

Старик отлетел назад. Не сильно. Но очень оскорблённо.

Цинь Юй замерла.

Её лицо стало бесценным. Глаза расширились. Рот чуть приоткрылся. Она посмотрела на меня. Потом туда, где болтался ошарашенный дух. Потом снова на меня.

Я вежливо сложил руки за спиной.

— Советую лучше следить за своими ручными духами. Они могут отвлекать противника перед боем. Это невежливо.

На трибуне Шпрота издала звук, подозрительно похожий на сдержанный смешок.

В голове тут же вспыхнул чат.

[Механоид_Без_Гарантии]: ТЫ ДАЛ ШАЛБАН ДЕДУ ИЗ МЕДАЛЬОНА?!

[Некромант_в_Отпуске]: Великолепно. Абсолютно великолепно.

[Конохский_Стажёр]: Он реально ударил встроенного наставника.

[Шинигами_На_Минималках]: Обычно наоборот. Дед в медальоне учит героя. А тут герой учит хозяйку держать деда на поводке.

[Механоид_Без_Гарантии]: Это лучший турнирный момент со времён «я случайно вызвал меха на дуэль мечников».

[Некромант_в_Отпуске]: Расскажешь?

[Механоид_Без_Гарантии]: Нет.

Цинь Юй наконец пришла в себя. Её лицо вспыхнуло. Не от стыда даже. От тотального шока.

— Ты… видишь его?

— Теперь уже вся арена, наверное, чувствует, что что-то случилось, — тихо сказал я. — Но да. Вижу.

Старик, восстановив достоинство, завис рядом с ней и потряс бородой.

— Невоспитанный мальчишка!

Я посмотрел прямо на него.

— Вы подлетели ко мне без разрешения перед началом боя.

Старик открыл рот. Закрыл. Нахмурился.

— Хм.

— Вот именно, — сказал я. — Хм.

Цинь Юй медленно выдохнула.

— Он не хотел вреда.

— Я тоже. Поэтому это был шалбан, а не огненная техника.

Действие классифицировано как умеренно корректное установление духовной дистанции.

Цинь Юй систему, конечно, не слышала. Зато увидела моё выражение лица и, кажется, решила не спрашивать.

Судья, ничего не понявший, но почувствовавший, что участники перестали разговаривать как нормальные дети, ударил в гонг.

— Начали!

Цинь Юй исчезла с места.

Не буквально. Но почти. Быстрый низкий рывок, шаг влево, ложная атака рукой, перенос веса, удар в колено.

Хорошо. Очень хорошо.

Я ушёл назад, слегка развернув корпус. Её пальцы прошли в сантиметре от ткани.

Старик что-то прошипел. Цинь Юй изменила траекторию ещё до завершения первого движения.

То есть она его слушала. Не полностью. Но подсказки получала.

— Нечестно, — сказал я, отбивая её ладонь.

— Ты ударил моего наставника.

— Он первый начал.

Она попыталась подсечь меня. Я подпрыгнул, провёл ци по ступням и на мгновение завис на её предплечье, как на опоре.

Толпа ахнула.

Цинь Юй резко подняла руку, пытаясь сбросить меня. Я оттолкнулся, перевернулся в воздухе и мягко приземлился в трёх шагах.

— Неплохая работа ног, — сказал я.

— Ты тоже двигаешься странно.

— Шпрота тренировала.

— Кто?

С трибуны раздалось довольное фырканье.

Цинь Юй на секунду глянула на мою выдру.

Ошибка. Маленькая. Но в бою маленькие ошибки любят становиться большими.

Я шагнул вперёд. Огненная ци прошла по ногам, ускоряя движение. Не вспышка. Не техника. Просто рывок.

Цинь Юй успела закрыться, но я не ударил в блок. Вместо этого выпустил короткую волну в песок под её ногой.

Песок дрогнул. Она потеряла долю устойчивости.

Старик выкрикнул:

— Вправо!

Я услышал.

Она тоже.

И именно поэтому я ударил влево.

Не сильно. Ладонью в плечо. Цинь Юй покачнулась, но удержалась. Более того — использовала удар, чтобы уйти в разворот и почти достать меня локтем в грудь.

Пришлось уважить. Я отступил.

— Хорошо.

Она прищурилась.

— Не разговаривай со мной так, будто ты старший.

— Прости. Привычка.

Старик завис над её плечом, явно разрываясь между желанием дать совет и нежеланием получить второй шалбан.

Я поднял два пальца и предупредительно посмотрел на него.

Он замолчал.

Цинь Юй это заметила. И внезапно улыбнулась. Коротко. Зло.

— Боится.

— Не боюсь, — возмутился старик.

— Боится, — спокойно сказал я.

Цинь Юй снова рванула вперёд. Теперь быстрее. Без маскировки. Без попытки казаться слабее.

И вот тут стало ясно: настоящий бой только начался.

По моим ощущениям, она была уже на одиннадцатом уровне.

Не официально. Система упрямо писала:

Уровень участницы: 9.Фактическая боевая эффективность: выше заявленной.Причина: скрытая техника, внешний духовный советник, нестандартная циркуляция ци.

Но я достаточно долго жил рядом со Шпротой, Аргусом, выдрочками, големами и системой, которая душнила меня за технику безопасности, чтобы понимать простую вещь.

Цифры в статусе — это не вся правда.

По силе мы были примерно равны.

У неё — скрытая техника, опыт боёв, старый дух-наставник и явно непростая история.

У меня — Кости дракона, плотная огненная ци, годы тренировок с духовной выдрой, система, контроль тела молодого мастера и привычка драться с противниками, которые считали меня маленьким и удобным для моральной победы.

Значит, оставалось проверить навыки.

Её ци, до этого спрятанная глубоко в теле, наконец приоткрылась. Не вспыхнула. Не взревела. Просто стала плотнее.

Воздух вокруг неё чуть потемнел.

Тень.

Вот её аспект. Не дерево, не ветер, не вода. Что-то между тенью, мягким шагом и подавлением присутствия.

Уточнение аспекта: тень / скрытое движение.Рекомендация: не полагаться исключительно на зрение.

— Да неужели.

Цинь Юй ударила первой. Коротко, ладонью в грудь.

Я отвёл удар предплечьем, но в момент касания понял, что настоящий удар был не там. Её вторая рука уже шла снизу, к рёбрам, почти без замаха.

Я развернул корпус, пропуская пальцы мимо, и ударил коленом в пустоту перед собой.

Не в неё. В её траекторию.

Она остановилась на полшага раньше, чем должна была, и мой удар прошёл в сантиметре от её живота.

Хорошая реакция. Очень хорошая.

— Ты читаешь движения, — сказала она.

— Ты тоже.

— Я читаю лучше.

— Проверим.

Старик над её плечом нахмурился.

— Не разговаривай. Он сбивает ритм.

Я покосился на него.

— Старший, вы опять вмешиваетесь.

Старик дёрнулся.

Цинь Юй стиснула зубы.

— Учитель, молчите.

— Но…

— Молчите.

Он явно хотел возразить, но после шалбана, видимо, временно пересмотрел отношение к дисциплине.

Цинь Юй исчезла. На этот раз почти по-настоящему.

Она не просто ускорилась. Она смазала своё присутствие, будто кто-то провёл мокрой кистью по свежим чернилам. Глаза видели силуэт, но мозг цеплялся не за то место. Нога там. Плечо там. Рука будто здесь, а удар уже оттуда.

Толпа ахнула.

Для зрителей это выглядело красиво.

Для меня — неприятно. Очень.

Техника: «Скользящая тень».Ранг: низший средний.Эффект: искажение восприятия движения.Контрмеры: духовное восприятие, расширенный контроль поля, атака по площади.

Атака по площади отпадала. Я не собирался жарить арену огненной волной на глазах у Лорда города, судей, толпы и маленькой именинницы с засахаренным фруктом.

Значит, духовное восприятие.

Я прикрыл глаза. Не полностью. На долю секунды.

Ци прошла через Кости дракона, поднялась по позвоночнику, разошлась по плечам, рукам, ногам, ступням.

Мир стал тише. Не в ушах — внутри.

Шаг. Песчинки. Дыхание. Ткань рукава. Лёгкое смещение воздуха слева.

Я ударил локтем назад.

Цинь Юй едва успела уйти.

Толпа снова взревела.

Я открыл глаза.

— Нашёл.

Она улыбнулась. Не радостно. С азартом.

— Тогда попробуй удержать.

И началась настоящая работа.

Не красивый обмен ударами для зрителей. Не пафосная битва наследников, где каждый приём сопровождается названием длиной с главу из учебника.

Это была драка двух людей, понимающих: если начать выпендриваться, второй немедленно этим воспользуется.

Цинь Юй била быстро и грязно. В хорошем смысле. Пальцы к глазам. Ложный удар в колено. Поворот под руку. Подсечка. Короткий толчок ци в локоть, чтобы сбить сустав. Тень под ногами, чтобы спрятать движение стопы.

Я отвечал иначе. Чище. Экономнее.

Меня годами дрессировали Аргус, система и этот проклятый навык молодого мастера, который даже в бою пытался сделать так, чтобы я выглядел прилично.

Шаг. Поворот. Отвод. Касание. Контрудар. Не больше силы, чем нужно. Не больше ци, чем требуется. Не больше красоты, чем безопасно.

Цинь Юй ушла вниз, почти коснувшись ладонью песка, и попыталась ударить по опорной ноге.

Я подпрыгнул. Не высоко. Ровно настолько, чтобы её нога прошла подо мной. В воздухе развернулся, провёл ци по ступне и наступил ей на запястье.

Не ломая. Фиксируя.

Она тут же ударила второй рукой вверх. Я отклонился, но её пальцы задели ворот. Ткань треснула.

— Почти, — сказала она.

— Почти не считается.

— Считается в обучении.

— Мы на турнире.

— Тем более.

Она резко крутанулась, использовала мою ногу как опору и вывернулась из фиксации.

Я отступил, пропуская её локоть, и выпустил короткий импульс огненной ци.

Не пламя. Тепло. Песок между нами взметнулся сухой волной.

Цинь Юй ушла в сторону, но на этот раз я двигался вместе с ней. Один шаг. Второй. Третий.

Я поймал её ритм.

Она поняла это одновременно со мной. Глаза сузились.

— Неплохо, потерянная кровь дракона.

— Неплохо, девочка с дедушкой в медальоне.

Старик возмущённо вскинул бороду.

— Я не дедушка!

— Старший, — бросила Цинь Юй, не отводя от меня взгляда, — если вы сейчас начнёте спорить, я сама запру вас в медальоне на три дня.

Старик замолчал.

На трибуне Шпрота передала: «Старый дух. Шумный. Бесполезный».

Я едва не улыбнулся.

Цинь Юй заметила.

— Что смешного?

— Моя выдра оценила твоего наставника.

— И как?

— Лучше тебе не знать.

Она всё-таки улыбнулась.

И тут же атаковала.

Вот это мне понравилось. Не потому что подло. А потому что правильно. Разговор — тоже оружие. Если противник расслабился на улыбке, сам виноват.

Её ладонь скользнула к моему плечу, вторая рука пошла в живот, колено — в бедро. Три точки атаки почти одновременно.

Я не стал блокировать всё. Вместо этого шагнул внутрь.

Прямо в опасную зону.

Цинь Юй не ожидала.

Я подставил плечо под её первую руку, позволил второй скользнуть по боку, поймал запястье и резко повернулся.

Бросок. Очень мягкий. Почти учебный.

Но она не упала.

Её тело в воздухе изогнулось с такой гибкостью, что я на секунду подумал: вот это уже какой-то ассасин из китайской версии «Наруто». Она коснулась песка одной рукой, оттолкнулась, перевернулась и приземлилась на ноги.

Толпа завыла от восторга.

Где-то наверху маленькая именинница вскочила с места.

— Ещё! — донёсся её звонкий голос.

Лорд города, кажется, слегка поморщился, но останавливать дочь не решился.

Я выдохнул. Цинь Юй тоже.

Мы оба поняли, что бой затянулся. И оба до сих пор почти не раскрылись.

Для обычного турнира — уже много.

Для нас — разминка.

Текущий уровень демонстрации: допустимый верхний предел.Рекомендация: завершить бой в ближайшие 10–15 обменов.

— Легко сказать.

Цинь Юй вдруг выпрямилась. Тень вокруг неё стала глубже.

Старик напрягся.

— Юй, не надо.

Она тихо сказала:

— Надо.

— Это слишком рано.

Мне не понравилось, как это прозвучало.

Системе тоже.

Внимание. Участница активирует технику повышенного риска.Техника: «Тень второго шага».Эффект: кратковременное создание ложной траектории движения.Рекомендация: не атаковать первую цель.

— Спасибо, кэп.

Цинь Юй двинулась.

Их стало две. Одна пошла влево. Вторая — вправо.

Не иллюзия в прямом смысле. Не клон, как у шиноби. Скорее отпечаток движения, тень намерения, которую обычный противник принял бы за настоящее тело.

Я видел обеих. Но не понимал сразу, какая настоящая.

И вот тут пригодились годы жизни рядом со Шпротой.

Потому что Шпрота во время тренировок любила атаковать через воду, через отражение, через тень от камня и через собственную наглую морду одновременно.

Я не ударил ни влево, ни вправо.

Я ударил вниз. В песок.

Огненная ци вошла в землю тонким кольцом, не вспыхивая, а высушивая верхний слой. Песок под ногами Цинь Юй стал лёгким, скользким, рыхлым.

Левая тень прошла сквозь меня.

Правая оказалась настоящей.

Но она на долю секунды потеряла сцепление.

Этого хватило.

Я шагнул не к ней, а чуть сбоку, поймал рукав, развернул и приложил два пальца к её горлу.

Мы замерли.

Она могла ударить меня коленом. Я мог выпустить ци. Судья мог не понять, кто победил.

Толпа затаила дыхание.

Цинь Юй смотрела мне прямо в глаза. Её дыхание было быстрым, но ровным.

— Ты специально не ударил.

— Да.

— Почему?

— Потому что у тебя хороший контроль. И потому что это праздничный турнир для пятилетней девочки, а не экзамен на выживание в подземелье.

Она моргнула.

— Неважно.

Судья поднял флаг.

— Победитель — Лун Сюэи!

Арена взорвалась.

Я убрал пальцы и отступил на шаг.

Цинь Юй всё ещё смотрела на меня с выражением человека, который одновременно проиграл, заинтересовался и теперь решает, не является ли противник новой проблемой в её жизни.

Старик подлетел ближе, но остановился на уважительной дистанции. Очень уважительной.

— Мальчишка, — сказал он.

— Старший.

— Ты… странный.

— Взаимно.

Цинь Юй тихо фыркнула.

— Ты видишь духов, двигаешься как воспитанный наследник, дерёшься как человек, которого тренировал зверь, и называешь себя потерянной кровью дракона.

— А ты маскируешься под парня, дерёшься как убийца, носишь в медальоне шумного старика и почему-то участвуешь в городском турнире за меч.

Она прищурилась.

— Справедливо.

Мы поклонились друг другу. Не глубоко. Но честно.

Когда я вернулся на трибуну, Шпрота подняла морду: «Хорошо. Поймал. Не укусил».

— Спасибо. Высшая похвала от выдры.

[Механоид_Без_Гарантии]: ШАЛБАН ДЕДУ И ПОБЕДА НАД ТЕНЕВОЙ ДЕВОЧКОЙ. День удался.

[Некромант_в_Отпуске]: Старика не добил. Зачёт по этике.

[Ведьма_с_Метлой]: Ты цел?

[Начинающий_Молодой_Мастер]: Цел. Ворот порвала.

[Ведьма_с_Метлой]: Ворот переживу.

[Космоинженер]: Слишком много показал?

[Начинающий_Молодой_Мастер]: На верхней границе допустимого.

[Старшая_Сестра_Павильона]: Хорошо. Теперь следи за взглядами знати. Настоящий бой после арены начинается на трибунах.

Я поднял глаза.

И сразу понял, что она права.

Лорд города смотрел на меня внимательно. Хун Лянь — с явным интересом. Му Жуань — задумчиво. Гао Тэн — восторженно. Фэн Жао — раздражённо.

А Цинь Юй, вернувшаяся на своё место, уже не пыталась казаться обычной.

Она смотрела прямо. Как равная.

Перед финалом арену снова отдали под представление.

Лорд города прекрасно понимал две вещи. Первая — зрители любят зрелища. Вторая — если слишком быстро гнать участников через бои, к финалу они будут выглядеть не как юные таланты, а как красиво упакованные трупы с плохой осанкой.

На песок вышли двое мечников с лёгкими духовными клинками и разыграли легенду о битве охотника на демонов с лисой-оборотнем. За ними появилась девушка с водяными кольцами, крутившая вокруг себя сверкающие струи так, будто прямо на арене родился маленький ручей. Потом выступила пара братьев-близнецов, один с огнём, другой с молнией, и толпа визжала особенно громко, потому что искры и огненные плети всегда заходят публике лучше, чем глубокий философский смысл.

Мне принесли прохладный напиток в нефритовой чашке и две пилюли восстановления.

Это сделал тот самый работник арены.

— Молодой господин Лун, по распоряжению организаторов финалисты получают лёгкое восстановление и освежающий настой.

— Благодарю.

Шпрота тут же заинтересованно сунула морду вперёд.

— Нет.

«Почему».

— Потому что это моё.

«Жадный».

— Да.

Система проверила содержимое.

Напиток: охлаждённый настой зелёной сливы и лепестков белого чайного цветка.Опасные примеси: отсутствуют.Пилюля №1: малая пилюля восстановления ци. Качество: хорошее.Пилюля №2: пилюля успокоения каналов. Качество: среднее.Противопоказания: отсутствуют.

— Вот ведь могут, когда хотят.

Цинь Юй, сидевшая неподалёку, бросила короткий взгляд.

После нашего боя она уже не так старательно изображала мальчишку из общей свалки. Маскировка была на месте, но скорее по привычке.

— Проверяешь всё? — спросила она.

— Я люблю жить.

— Разумная привычка.

— В приличных турнирах финалистов не травят, — сказала она через паузу.

— А в неприличных?

— Там это не называют турнирами.

— Справедливо.

Старик хмыкнул.

— Подозрительный мальчишка.

Я повернул голову в его сторону.

— Уважаемый старший хочет ещё один урок личных границ?

Старик замер.

Цинь Юй закрыла лицо ладонью.

— Учитель, пожалуйста. Не начинайте.

— Я ничего не начинал.

— Вы сказали «подозрительный мальчишка».

— Это было наблюдение.

— У него очень быстрые пальцы.

Старик насупился и отлетел чуть дальше.

Я решил считать это маленькой дипломатической победой.

Гао Тэн, уже в статусе выбывшего зрителя, громко сказал:

— Брат Лун, если победишь, я буду всем рассказывать, что проиграл будущему знаменитому мастеру!

— А если проиграю?

— Тогда буду рассказывать, что почти победил будущего знаменитого мастера!

Му Жуань рядом вздохнула.

— Твоя логика неуязвима.

— Как моя стойка!

— Твою стойку сегодня сломали за семнадцать обменов.

— Детали.

Фэн Жао сидел чуть дальше и делал вид, что его здесь нет. Получалось плохо. Человек, которого публично отправила в полёт неизвестная участница из общей свалки, не может исчезнуть усилием достоинства.

С другой стороны трибуны сидела Хун Лянь.

Она почти не участвовала в разговорах. Медленно пила настой и смотрела на представление так, будто оценивала не артистов, а возможные траектории атаки каждого из них.

Огненная ци вокруг неё была спокойной.

Слишком спокойной. Такой бывает хорошая печь, в которой угли уже белые от жара, но пламя ещё не вырвалось наружу.

Хун Лянь заметила мой взгляд.

— Восстановился?

— Почти.

— Хорошо.

— Ты так говоришь, будто собираешься проверить качество восстановления.

— Собираюсь.

Она сказала это без угрозы. Просто факт.

Вот тут я её окончательно зауважал. Никаких «сдавайся, малыш». Никаких «ты не достоин». Никаких клановых понтов.

Просто человек, который вышел в финал и собирается драться серьёзно.

Гонг прозвучал трижды. Судья вышел в центр.

— Финальный бой праздничного турнира в честь дня рождения юной госпожи Линь Мэйхуа! Лун Сюэи против Хун Лянь!

Толпа взревела.

Маленькая именинница на центральной трибуне уже не пыталась выглядеть важной дочерью Лорда города. Она просто сидела на краю кресла, сжимала недоеденный засахаренный фрукт и сияла от предвкушения.

Хун Лянь поднялась первой. Шла спокойно, без показной плавности. Но в каждом движении была собранность.

Судья посмотрел на нас обоих.

— Правила прежние. Убийство запрещено. Намеренное калечение запрещено. При невозможности продолжать участник признаёт поражение.

Хун Лянь слегка склонила голову.

— Лун Сюэи.

— Хун Лянь.

— Ты действительно на девятом уровне?

— Официально — да.

— А неофициально?

— Сегодня, кажется, как раз это и выясним.

Она улыбнулась. Не мягко. Не дружелюбно. Но честно.

— Хорошо.

Гонг.

Она атаковала первой.

Не огненным шаром. Не криком названия техники. Не красивым взмахом для публики.

Она просто шагнула вперёд, и огонь вспыхнул у неё под пальцами.

Три алых лепестка сорвались с ладони по разным траекториям. Первый — прямо в грудь, второй — ниже, в ногу, третий — с запозданием, сверху вниз, чтобы поймать меня на уклонении.

Хорошая связка.

Я ушёл вправо, первый пропустил мимо плеча, второй разбил коротким импульсом, третий перехватил ребром ладони. Искры рассыпались в воздухе.

Толпа радостно закричала.

Хун Лянь уже была ближе. Правая рука шла снизу, левая готовила новый лепесток.

Я шагнул назад — и песок под ногами вспыхнул тонкой алой линией.

Ловушка.

Техника: «Алый след».Тип: ограничение движения.Рекомендация: не задерживаться на отмеченной линии.

— Да я и не собирался.

Я подпрыгнул, провёл ци по ступням и на мгновение опёрся на воздух импульсом. Не полноценный полёт — до него мне ещё как до столицы пешком, — но достаточно, чтобы уйти с линии.

Хун Лянь подняла голову. В её глазах мелькнул интерес.

— Хороший контроль.

— Хорошие ловушки.

— Это ещё не ловушки.

— Обнадёживает.

Она ударила снова.

В отличие от Цинь Юй, которая скрывала силу и ломала ритм, Хун Лянь давила открыто. Огонь шёл лентами, лепестками, короткими всплесками, кругами под ногами.

Но открыто не значит грубо.

Она не тратила лишнего. Каждая вспышка заставляла меня выбирать. Отступить — попасть под следующую линию. Шагнуть вперёд — встретить удар ладонью. Уйти в сторону — оказаться в полукруге огня.

Зрители видели красивый финал.

Я видел задачу на контроль пространства.

— Ты привыкла диктовать дистанцию, — сказал я, отбивая очередной лепесток.

— А ты привык уходить там, где другие блокируют.

— Меня учили существа, которые не считают честный бой обязательным.

— Твоя выдра?

— В том числе.

Шпрота на трибуне довольно фыркнула.

Хун Лянь бросила короткий взгляд в её сторону и едва не пропустила мой рывок. Я шагнул внутрь её зоны, ударил ладонью по запястью, сбивая формирование техники, и попытался вытолкнуть её с линии равновесия.

Она не поддалась. Резко развернулась, и вокруг плеча вспыхнул алый круг.

Я принял удар предплечьем.

Жар прошёл по коже, неприятно царапнул каналы, но Кости дракона отозвались глухим теплом.

Хун Лянь отступила на шаг.

— Ты выдержал.

— Я тоже удивился.

— Врёшь.

— Немного.

Она снова улыбнулась.

И в этот момент я понял, что она начала получать удовольствие.

Не от превосходства. Не от возможности кого-то унизить. А от самого боя. От того, что перед ней противник, который не ломается после первой красивой техники.

Это было опасно.

Потому что человек, получающий удовольствие от боя, быстро перестаёт экономить.

Хун Лянь сделала три шага назад. Пламя вокруг неё стало плотнее.

Участница активирует технику повышенной площади.Вероятность перегрева арены: умеренная.Рекомендация: прервать формирование или подготовить защиту.

— Поздно.

Она уже закончила жест.

Огонь поднялся стеной. Сначала одной. Потом второй. Третьей. Четвёртой.

За пару ударов сердца я оказался внутри алого кольца. Пламя не просто стояло вокруг — оно вращалось, сжималось, отрезало воздух и обзор.

Снаружи это, наверное, выглядело роскошно: мальчик с белыми волосами в центре огненной клетки, красноволосая девушка с поднятой рукой и песок, плавящийся по краям.

Толпа заревела.

— Техника алого двора!

— Она заперла его!

— Сможет выйти?!

Маленькая именинница, кажется, хлопала в ладоши.

А я стоял внутри огня и очень быстро понимал, что это не просто красивая клетка.

Пламя давило. Не физически. Духовно. Оно пыталось лишить меня пространства, заставить закрыться, потратить ци на защиту, а потом принять следующий удар уже ослабленным.

Хорошая техника. Очень хорошая.

Я поднял руку, готовясь пробить стену коротким импульсом.

И тут случилось странное.

Кости активировались сами.

Не так, как при обычном усилении. Не как во время тренировок. Не как при приёме удара.

Глубоко внутри меня будто открылась пасть.

Жадная. Тихая. Древняя.

Пламя Хун Лянь коснулось моей ци, и Кости дракона отозвались так, словно всё это время ждали именно такого огня.

Жар вошёл внутрь. Не обжёг кожу. Не ударил по каналам. Он провалился глубже — в кости, в костный мозг, в саму основу тела.

Я застыл. На вдохе.

Огонь вокруг начал истончаться.

Снаружи это выглядело так, будто я просто рассеиваю технику. Возможно, будто моя ци оказалась плотнее, чище, сильнее и просто продавила чужое пламя.

Для зрителей — красивый момент. Для судьи — редкая, но понятная демонстрация. Для Лорда города — повод прищуриться и подумать что-нибудь неприятно умное.

Но трое на всей арене знали, что всё не так.

Я.

Хун Лянь.

И старик из медальона.

Хун Лянь почувствовала первой. Это было её пламя. Её ци. Её техника.

И она ощутила, что её не рассеивают.

Её едят.

На её лице мелькнуло выражение, которое невозможно сыграть. Шок.

Старик резко вытянулся. Даже с расстояния я почувствовал, как он напрягся.

— Это не рассеивание… — прошептал он.

Цинь Юй тут же сжала медальон пальцами.

— Молчите.

Умная. Очень умная.

Система вспыхнула золотом.

Обнаружен совместимый внешний источник огненной ци.Особенность «Кости дракона» вступила в резонанс.Поглощение огненной ци… успешно.Стабилизация…Условия прорыва выполнены.Начат внеплановый прорыв.

— Сейчас?! — мысленно взвыл я. — Ты серьёзно?!

Прорыв не может быть отложен без потери качества.

— Я на арене!

Рекомендация: сохранять лицо.

— Какая, к демонам, полезная рекомендация!

А потом меня накрыло.

Боли почти не было.

И от этого было даже страшнее.

Кости загудели так, будто внутри натянули тысячи тонких струн. Огонь Хун Лянь шёл в меня, распадался на чистое тепло, впитывался, смешивался с моей собственной ци и проталкивал меня через границу, к которой я подходил последние месяцы.

Девятый уровень. Предел нижней ступени.

Я чувствовал, как плотность ци меняется. Не становится просто больше — становится собраннее. Будто раньше она текла ручьями, а теперь эти ручьи начали складываться в единый поток.

Кости дракона вспыхнули изнутри. Не светом наружу. Ощущением. Глубоким, сухим, горячим.

Уровень повышен. Достигнут 10 уровень.Большой этап: духовное дыхание.Статус: переход к формированию ци.Дополнительный эффект: огненные каналы очищены.Дополнительный эффект: Кости дракона усилили совместимость с внешним пламенем.Рекомендация: немедленно стабилизировать ци.

— Как?!

Ответ: продолжить контролируемый бой.

Я едва не рассмеялся.

Вот он, мир культивации во всей красе. Случился прорыв? Отлично. Стабилизируй его дракой на глазах у тысячи человек.

Хун Лянь пришла в себя первой.

И надо отдать ей должное: она не закричала, не указала пальцем, не выдала меня, не начала требовать объяснений посреди арены.

Она просто сжала кулаки, втянула остатки пламени и пошла вперёд.

Быстро. Очень быстро.

Поняла: если я только что прорвался, то первые секунды самые опасные для меня. Ци нестабильна, контроль плавает, тело привыкает. Надо давить сейчас.

Правильное решение. Очень правильное.

Огненная ладонь пошла мне в грудь. Я встретил её своей.

Пламя вспыхнуло между нашими руками.

Толпа взревела снова. Для них это было столкновение огня с огнём.

Для меня — проверка нового состояния.

Раньше её пламя было опасным, плотным, неприятным.

Теперь оно было… понятным.

Не слабым. Нет.

Но я чувствовал, как оно устроено. Где жар, где давление, где внешняя оболочка техники, где настоящая ударная часть. Кости больше не жрали его бездумно, как в момент прорыва. Теперь они пробовали, фильтровали, забирали только то, что могли безопасно переварить.

Это было одновременно удобно и пугающе.

Хун Лянь оттолкнулась, разорвав контакт.

— Ты прорвался, — очень тихо. Так, чтобы не услышали зрители.

Я так же тихо ответил:

— Похоже на то.

— Моим огнём.

— Скажем, ты внесла вклад.

Её глаза сузились.

— Невыносимый.

— Сегодня популярная оценка.

Она атаковала жёстче. Без красивых широких стен. Без роскошных лепестков для публики.

Теперь это был бой. Ладонь. Локоть. Колено. Огненный импульс в песок. Короткий рывок. Смена угла.

Она пыталась вскрыть мою нестабильность.

А я стабилизировался.

Шаг. Вдох. Блок. Выдох. Перенос ци в кости. Возврат в мышцы. Короткий импульс в ладонь. Отвод жара через ступни.

Мир стал ярче. Не визуально. Внутренне.

Каждое движение Хун Лянь оставляло в воздухе огненный след, который я почти чувствовал на языке. Каждая моя ошибка отзывалась дрожью в костях, будто тело говорило: «Так не надо. Вот так лучше».

Стабилизация: 23%.Стабилизация: 31%.Стабилизация: 38%.

— Быстрее бы, — процедил я, уходя от огненного удара.

Хун Лянь крутанулась и выбросила ногу в боковой удар. На пятке вспыхнул огненный круг.

Я не стал блокировать. Слишком заметно.

Вместо этого шагнул внутрь, принял удар по касательной, пропустил жар вдоль защитного слоя ци и ударил плечом.

Она устояла. Едва. Но устояла.

— Хорошо, — сказал я.

— Не хвали меня.

— Почему?

— Звучит так, будто ты старший.

— Я духовно старше.

— Что?

— Ничего.

Она ударила сильнее.

Вот теперь я понял, что шутить надо осторожнее.

На трибуне Шпрота поднялась на лапы. Она явно чувствовала, что со мной что-то произошло, но не знала подробностей. Мыслеобраз пришёл резкий, тревожный и тёплый одновременно: «Огонь. Кости. Вырос. Держись».

— Держусь.

Хун Лянь, видимо, решила закончить бой одним чистым обменом.

Она отступила, сложила ладони, и между ними сжался маленький огненный шар. Не большой. Не показной. Но плотный до неприятного.

Техника: «Семя алого пламени».Тип: пробивающий удар.Опасность: умеренно высокая при прямом попадании.Рекомендация: уклонение или рассеивание.

— Нет, — подумал я.

Нужно выиграть. Техникой.

Я шагнул вперёд.

Хун Лянь бросила семя.

Оно летело не быстро. Но пространство вокруг него дрожало, будто жар уже заранее поджигал воздух.

Я поднял правую руку.

Не для блока.

Для касания.

В последний момент сместил ладонь под углом, пустил по костям тонкую волну ци и не остановил огонь, а увёл его.

Как воду по желобу. Как удар копья по скользкой броне. Как чужую силу — мимо себя.

Семя скользнуло по ладони, часть жара провалилась в Кости дракона, а остаток ушёл в сторону и ударил в песок, подняв красивый, но безопасный столб искр.

Я оказался уже рядом с ней.

Хун Лянь попыталась отступить.

Поздно.

Я коснулся её запястья, сбил циркуляцию, шагнул сбоку, поставил стопу за её пяткой и мягко толкнул ладонью в плечо.

Она потеряла равновесие. На миг. Всего на миг.

Этого хватило.

Я не ударил. Не стал бросать её на песок. Просто провёл два пальца к её горлу и остановился.

Тишина. Очень короткая.

Потом судья поднял флаг.

— Победитель — Лун Сюэи!

Арена взорвалась.

Крики. Топот. Свист. Кто-то скандировал моё местное имя. Кто-то кричал про драконью кровь.

Лорд города смотрел на меня внимательно. Очень внимательно.

Маленькая именинница радостно подпрыгивала на месте, довольная тем, что её праздник закончился таким красивым финалом.

А Хун Лянь стояла напротив и молчала.

Я убрал руку.

Она посмотрела мне прямо в глаза.

— Ты поглотил мой огонь? — процедила она сквозь зубы.

— Звучит грубо, — ответил я. — Давай скажем, что у нас случилось продуктивное взаимодействие аспектов.

Она аж задохнулась от возмущения.

— Ты невыносим.

— Мне сегодня уже говорили.

Она смотрела на меня ещё секунду.

Потом вдруг фыркнула.

— Наглец.

— Немного.

— Мы ещё сразимся.

— Подозреваю, да.

Она поклонилась. Не глубоко.

Я ответил тем же.

Прорыв стабилизирован.10 уровень закреплён. Качество прорыва: высокое.Побочный эффект: повышенная чувствительность к огненной ци в течение 3 дней.Рекомендация: избегать контакта с чужим пламенем без необходимости.

— Поздновато предупреждаешь.

Предупреждение актуально на будущее.

— Удобно.

Шпрота встретила меня у края трибуны. Сначала обнюхала. Потом ткнулась носом в живот.

«Живой. Сильнее. Мой».

Я тяжело вздохнул.

— Да, да. Твой мелкий опять вырос.

Шпрота довольно фыркнула.

[Механоид_Без_Гарантии]: ТЫ ЧТО, ПРОРВАЛСЯ ПРЯМО В ФИНАЛЕ?!

[Некромант_в_Отпуске]: На детском празднике. Не забывай главное.

[Ведьма_с_Метлой]: Ты цел?

[Космоинженер]: Кто заметил?

[Начинающий_Молодой_Мастер]: Точно Хун Лянь. Ещё старик из медальона. Возможно, Цинь Юй поняла по его реакции.

[Начинающий_Молодой_Мастер]: Остальные, думаю, видели только рассеивание техники.

[Космоинженер]: Трое — это уже не секрет. Это отсрочка.

[Старшая_Сестра_Павильона]: Тогда держи лицо. Сейчас самое опасное — не бой. Самое опасное — награждение.

Я поднял взгляд.

Лорд города уже вставал со своего места. Слуга рядом держал длинный лакированный футляр.

В футляре лежал клинок.

«Звёздная Роса».

Меч из упавшей звезды. Первый трофей моего первого выхода в люди.

А внутри моих костей всё ещё тихо горел новый уровень.

Я выпрямил спину, позволил лицу стать спокойным, почти скучающим, и сделал шаг вперёд.

Молодой мастер должен принимать награды красиво. Особенно если только что пережил внеплановый прорыв и очень старается не выглядеть человеком, который сам не понял, как это произошло.

Я шёл к судейской площадке, и толпа шумела, и барабаны били, и маленькая именинница махала мне рукой с центральной трибуны.

И только поэтому я не сразу заметил одну мелочь.

Все смотрели на меч.

А один человек в третьем ряду знатных гостей смотрел не на меч.

Он смотрел на мои волосы.

Глава 5 Интерлюдия

Интерлюдия. Цинь Юй

Цинь Юй родилась в маленьком провинциальном городе на окраине Империи Син. Обычная семья, обычный город, обычный двор с кривой сливой у стены, старым колодцем, деревянными воротами и матерью, которая умела ругаться так, что даже соседские куры начинали нестись быстрее. Они не были богаты, но и в нищете не жили: отец держал маленькую мастерскую, чинил телеги, делал простую мебель и иногда брал заказы от охотников, а мать вела дом, торговалась на рынке, знала, где купить хорошую муку дешевле, и могла одним взглядом заставить троих сыновей вспомнить, что они вообще-то люди, а не стадо кабанов.

Братьев было трое. Старший, Цинь Хао, был гордостью семьи — у него обнаружили талант к культивации, не небесный, не такой, чтобы секты дрались за него на мечах и присылали старейшин с подарками, но достаточно хороший, чтобы его приняли в небольшую секту неподалёку. В тот день отец напился от счастья, мать плакала, средний брат весь вечер пытался выглядеть взрослым, а младший хвастался перед соседскими детьми, что теперь у них в семье есть настоящий культиватор. Сама Цинь Юй была слишком маленькой, чтобы понять, что значит «уйти в секту»; она просто думала, что старший брат теперь будет редко приходить домой, зато когда придёт — принесёт сладости, странные истории и, может быть, научит её прыгать выше забора.

Средний, Цинь Вэй, остался дома и стал наследником отца — спокойный, упрямый, слишком серьёзный для своего возраста. Он рано понял, что если старший ушёл за бессмертием, то кому-то придётся чинить телеги, считать деньги и следить, чтобы младшие не сожгли дом.

Младший, Цинь Ло, был совсем другим: весёлый, шумный, душа любой компании. Он умел улыбаться так, что ему прощали разбитую чашку, сорванные уроки и даже украденные с кухни лепёшки; мать называла его маленьким бесом, отец ворчал, что из него выйдет либо торговец, либо мошенник, а Цинь Юй искренне его обожала — потому что Цинь Ло всегда находил для неё время. Он мог посадить её на плечи, принести с рынка засахаренную ягоду, рассказать сказку про лису, которая обманула глупого генерала, а мог подмигнуть и сказать:

— Юй-эр, если кто-то говорит, что ты слишком маленькая, кусай его за руку.

— Мама сказала, нельзя кусаться.

— Мама много чего говорит. Но если кусать быстро, она не успеет заметить.

За это его, конечно, потом били полотенцем. Тот дом Цинь Юй помнила тёплым, смешным, шумным и живым — а потом пришёл тот день, который она запомнила слишком хорошо, так хорошо, что потом много лет ненавидела собственную память.

Цинь Хао вернулся утром, в серой одежде ученика секты, с дорожной пылью на сапогах и улыбкой, которую пытался сделать спокойной, взрослой, достойной, и всё равно сорвался и крепко обнял мать прямо у ворот. Отец хлопнул его по плечу так, будто проверял, настоящий ли сын; Цинь Вэй долго говорил с ним о делах; Цинь Ло смеялся, шутил и крутился рядом, будто хотел одновременно показать всем, как он рад, и скрыть, что рад слишком сильно.

Цинь Юй тогда было пять, и она помнила, как старший брат поднял её на руки.

— Выросла.

— Я скоро буду выше тебя, — серьёзно ответила она.

Цинь Хао рассмеялся.

— Тогда мне придётся быстрее культивировать, чтобы успеть.

Вечером они собрались во дворе. Мать приготовила лапшу, рыбу, жареные лепёшки и сладкий суп, отец достал кувшин вина, Цинь Вэй ворчал, что завтра придётся работать вдвое больше, потому что сегодня все слишком расслабились, а Цинь Ло бегал между столом и домом, всё время что-то приносил, всем наливал и улыбался — слишком широко, как поняла она гораздо позже. Тогда она просто сидела на низкой скамеечке, болтала ногами и слушала, как старший брат рассказывает про секту: про каменные ступени, зал упражнений, старших учеников и про то, как один ученик попытался приручить духовную цаплю, а она потом три дня преследовала его по двору. Смеялись все, даже Цинь Вэй.

Потом Цинь Ло поставил перед старшим братом чашу.

— Брат, попробуй. Я сам достал. Говорят, укрепляет ци.

— Ты теперь разбираешься в напитках для культиваторов? — улыбнулся Цинь Хао.

— Конечно. Пока ты там в секте, я тоже не просто так живу.

Мать щёлкнула младшего по лбу.

— Смотри мне. Если опять купил какую-то дрянь у бродячих торговцев…

— Мам, ну что ты сразу!

Цинь Хао взял чашу, и этот момент Цинь Юй помнила особенно ясно: как пальцы брата легли на край, как Цинь Ло смотрел на него не отрываясь и не моргая, как улыбка на лице младшего застыла и перестала быть его улыбкой. Цинь Хао сделал глоток, и сначала ничего не произошло, а потом он закашлялся — раз, второй, третий. Чаша выпала из его рук и разбилась о камни, на губах старшего брата выступила кровь. Мать вскрикнула, отец вскочил, Цинь Вэй бросился к брату, а Цинь Ло попятился назад; на его лице больше не было улыбки, но не было и того ужаса, который бывает у человека, увидевшего беду. Был другой — тот, что бывает у человека, который знал, что беда придёт, и всё равно не был к ней готов.

— Что ты сделал? — тихо спросил Цинь Вэй.

Цинь Ло молчал. Цинь Хао попытался подняться, но его снова согнуло, и он захаркал кровью уже сильнее, а затем где-то у восточных ворот прогремел первый взрыв, через несколько секунд второй, потом третий, и город закричал — не один человек, не семья, весь город. Этот звук невозможно забыть: сначала крики, потом треск дерева, потом звон гонга тревоги, а потом глухой, протяжный, звериный рёв, от которого у пятилетней Цинь Юй подкосились ноги. Демонические волки.

Позже она узнала, что атака не была случайной: волков привели и направили, кто-то открыл ворота, снял часть защитных печатей и запустил внутрь стаю, пока яд валил с ног единственного вернувшегося в город культиватора. Но тогда она ничего не понимала и видела только кровь на губах старшего брата, мать, прижимающую его голову к коленям, отца, схватившего топор, бледного как полотно Цинь Ло — и Цинь Вэя, который вдруг стал очень спокойным и схватил её за плечи.

— Юй-эр.

— Брат?..

— Беги.

— Что?

Он присел перед ней, и она впервые увидела, что его руки дрожат.

— Беги в лес. Через задние ворота. Не останавливайся. Не оборачивайся.

— А мама? А папа? А Хао-гэ?

Где-то совсем близко завыл волк. Отец выбежал во двор с топором, мать кричала Цинь Хао по имени, Цинь Ло что-то пытался сказать, но Цинь Вэй ударил его кулаком в лицо — один раз, так сильно, что тот упал. Цинь Юй заплакала.

— Я не хочу!

Цинь Вэй сжал её плечи больнее.

— Живи.

Вот и всё. Не «я скоро приду», не «мы встретимся», не «всё будет хорошо» — он не стал лгать, он просто сказал: живи. А потом толкнул её к задней калитке.

Она побежала и сначала всё ещё оглядывалась: видела двор, видела, как отец встал у ворот, как Цинь Вэй поднял с земли копьё старшего брата, как Цинь Ло на коленях держится за разбитую губу и смотрит на свои руки. Потом калитка захлопнулась за её спиной, и остался только лес.

Она бежала так долго, что мир превратился в тёмные стволы, мокрую траву, корни, ветки и собственное дыхание. В лёгкие будто залили свинец, горло горело, ноги болели, слёзы катились по щекам и мешали смотреть, и она всё равно бежала. Сзади город ревел: иногда доносились взрывы, иногда вой, иногда человеческие крики, которые обрывались слишком резко. Ей хотелось остановиться, спрятаться, лечь в траву, закрыть уши и проснуться утром, когда мама будет ругаться, что она испачкала одежду, но голос Цинь Вэя всё ещё звучал в голове.

Живи.

Она не заметила корягу. Нога зацепилась, мир кувыркнулся, и Цинь Юй упала лицом в мокрую землю, содрала ладони и больно ударилась коленом. Она хотела закричать, но воздуха не было — только тихий, жалкий всхлип. Рядом под корнями что-то блеснуло: старый амулет, потемневший, покрытый грязью, на котором едва виднелся рисунок — круг, перечёркнутый тонкой линией, похожей на след меча. Цинь Юй упала прямо на него ладонью, кровь с содранной кожи коснулась металла, и амулет проснулся.

Сначала вспыхнул холодный свет, потом воздух вокруг задрожал, и Цинь Юй испугалась так сильно, что даже плакать перестала. Из амулета поднялась полупрозрачная фигура старика — высокого, худого, с длинной бородой, в старой тёмной мантии, края которой будто растворялись в воздухе. Глаза у него были усталые, но живые, слишком живые для духа.

— Кто… — начал он, и голос прозвучал хрипло, будто он не говорил много лет. — Кто пробудил печать?

Цинь Юй смотрела на него снизу вверх — грязная, заплаканная, с разбитыми ладонями.

— Спасите, — прошептала она. — Пожалуйста. Спасите мой дом. Там волки. Там мама. Брат… брат кашлял кровью. Пожалуйста…

Старик замер, повернул голову в сторону города, где далеко между деревьями поднимался дым и в воздухе всё ещё слышался вой, и молчал долго, слишком долго. Потом медленно покачал головой.

— Не могу.

— Что?

— Я не могу спасти их.

— Вы же мастер! — закричала она. — Вы дух! Вы можете! Вы должны!

Он опустил взгляд на собственные прозрачные руки.

— Когда-то мог бы. Меня зовут Шэнь Цан, когда-то меня называли Мастером Скрытой Тени. Но я слишком долго пробыл в амулете. Моё тело давно уничтожено, душа истощена, сил почти не осталось. Сейчас я могу говорить, могу направлять, могу обучать. Но выйти против демонической стаи…

Он не договорил. Цинь Юй сжала кулаки так, что на ладонях снова выступила кровь.

— Тогда зачем вы проснулись?

Старик посмотрел на неё, и впервые в его лице появилось что-то острое — не жалость, не мягкость, а понимание.

— Потому что ты ещё жива.

— Они умрут, — всхлипнула она.

Шэнь Цан молчал. Он не стал говорить «возможно, нет», не стал говорить «надежда есть», не стал утешать ложью — наверное, именно поэтому она потом ему поверила.

— Да, — сказал он наконец. — Скорее всего.

Цинь Юй закричала — от боли, страха, бессилия, ненависти и от того, что в пять лет мир вдруг оказался не домом, не семьёй, не сладкой ягодой от брата, а местом, где тебя могут предать, отравить и бросить одну в лесу. Шэнь Цан ждал: не касался её, не утешал, просто был рядом. Когда крик закончился, она уже почти не могла дышать.

— Я хочу назад, — прошептала она.

— Если вернёшься, умрёшь.

— Я хочу к маме.

— Знаю.

— Я хочу, чтобы они умерли. Все. Волки. Те, кто пришёл. Тот, кто дал брату яд.

Она сама испугалась этих слов, но не забрала их обратно. Шэнь Цан долго смотрел на неё.

— Тогда стань сильнее.

— Что? — Цинь Юй подняла мокрое лицо.

— Сейчас ты ребёнок. Слабый, испуганный, одинокий. Сегодня ты никого не спасёшь, завтра тоже. Но если выживешь, если будешь учиться, если выдержишь боль, голод, страх и одиночество, однажды ты сможешь вернуться. Я могу научить тебя. Не всему и не сразу: моих сил мало, знания неполны, а враги, возможно, сильнее, чем ты думаешь. Но я знаю путь и доведу тебя до вершины низшего мира быстрее, чем это сделала бы любая секта с сиротой из провинции.

— А потом?

— Потом ты отомстишь.

Слово прозвучало тихо, но для пятилетней девочки, у которой только что отобрали всё, оно было теплее любого утешения. Месть — простая, понятная, острая: если мир стал чудовищем, значит, нужно стать сильнее чудовища.

— А вы? — спросила она. — Вам это зачем?

Шэнь Цан чуть улыбнулся, и улыбка вышла усталой.

— А ты поможешь мне создать новое тело. Душа без тела — свеча на ветру. Я могу держаться за амулет, но не вечно. Мне нужны материалы, ритуал, духовное ядро и время. Много времени.

— Ядро?

— Об этом позже.

Он сказал это ровно и спокойно — так, как говорят о вещах, которые не хотят обсуждать. Цинь Юй тогда не заметила; ей было пять. Она посмотрела на амулет в своей ладони, потом туда, где за деревьями всё ещё краснело небо.

— Если я соглашусь… вы научите меня убивать их?

Старик ответил не сразу.

— Я научу тебя выживать. Прятаться. Бить первой. Читать слабости. Использовать тень. Не доверять красивым словам. И да, если ты всё ещё захочешь — научу убивать.

— Я хочу.

Ей было пять, и она ещё не понимала, что такие клятвы становятся цепями, но уже понимала, что без цепи её просто унесёт болью.

— Тогда подними амулет, — кивнул Шэнь Цан. — Скажи: я, Цинь Юй, принимаю путь тени.

— Я, Цинь Юй, принимаю путь тени, — повторила она дрожащим голосом.

— Скажи: я выживу.

— Я выживу.

— Скажи: я стану сильной.

— Я стану сильной.

— Скажи: я не забуду.

Тут она замолчала, потому что забыть было невозможно.

— Я не забуду.

Амулет вспыхнул — не ярко, не как небесное сокровище, скорее как маленький огонёк в лесу, который не может осветить весь мир, но может показать тропинку под ногами. Так был создан их союз: пятилетняя девочка, потерявшая семью, и старый мастер, потерявший тело. Он дал ей путь, она дала ему причину не исчезнуть. Позже Цинь Юй много раз думала, что договор был не светлым, не красивым, не благородным, может быть, даже неправильным, — но в тот день, в том лесу, среди дыма, крови, волчьего воя и мокрой земли, он был единственным, что у неё осталось, и потому она взялась за него обеими руками.

Первое, что сделал Шэнь Цан, когда они нашли безопасное убежище, — не утешил её. Не сказал, что всё ещё можно исправить, не предложил выспаться, поесть и поплакать как следует, прежде чем начинать путь мести. Он посмотрел на неё долгим оценивающим взглядом, будто прикидывал не то, выживет ли она, а то, можно ли из этого маленького, заплаканного, злого существа выковать что-то полезное.

Пещера была сырой и узкой, под сводами пахло камнем, мхом и старой водой, где-то в глубине капало, за входом шумел лес, и каждый звук заставлял Цинь Юй вздрагивать — ей всё казалось, что вот-вот из темноты выскочат волки. Шэнь Цан скользнул ближе, зависнув в пол-ладони над землёй.

— Сядь.

Она села — грязная, с содранными ладонями и коленями, в платьице, на которое уже налипли листья, земля и чья-то чужая кровь. Пальцы всё ещё дрожали, но плакать она перестала; кажется, слёз в ней просто не осталось.

— Если хочешь выжить, жалость к себе придётся оставить здесь.

Потом он запустил руку прямо в амулет. До этого Цинь Юй не знала, что так вообще можно: металл был маленьким, старым, тёмным, а его рука вошла внутрь так, будто это не кусок сплава, а тихий колодец, спрятанный в ладони. Через секунду он вытащил оттуда цветок — странный, почти чёрный, с узкими лепестками, похожими на языки пламени, только не алого, а ночного; в сердцевине тлел слабый багровый свет, будто кто-то спрятал там каплю крови и заставил её не высыхать веками.

— Что это? — настороженно спросила она.

— Тёмно-кровавый ночной цветок.

— Звучит плохо.

— Так и есть. — Он протянул его ей. — Ешь.

— Что?

— Ешь.

— Но…

— Цинь Юй. — Голос мастера впервые стал жёстким. — Если ты хочешь не просто выжить, а идти за мной по пути тени, твоё тело придётся менять с самого основания. Сейчас ты обычный ребёнок: слабый, хрупкий, шумный, видимый. Духовная основа посредственная, каналы узкие, тело неподготовленное. Тебя убьёт первая же настоящая техника. А этот цветок откроет путь для изменений.

— Он безопасен?

Шэнь Цан посмотрел на неё так, будто она спросила что-то очень наивное.

— Нет.

Цинь Юй долго молчала, потом взяла цветок. Он был прохладным и немного липким на ощупь, пах сырой землёй и металлом. Она поднесла его ко рту, зажмурилась и откусила: вкус оказался отвратительным, горьким, вязким, будто она жевала мокрую кору, смешанную с ржавчиной, сажей и чем-то сладковато-гнилым, и её едва не вырвало после первого же глотка.

— Всё. До конца, — спокойно сказал Шэнь Цан.

Она заставила себя проглотить цветок целиком. Пару секунд ничего не происходило, а потом пришла боль — не резь, не жжение, не удар, а боль тотальная, будто кто-то залил ей в кости расплавленный металл и следом пустил по жилам тысячи игл. Тело выгнуло дугой, ногти впились в камень, горло сорвалось на крик, но даже этот крик она почти не услышала, потому что боль была громче. Она успела увидеть, как Шэнь Цан что-то быстро рисует в воздухе пальцами, успела почувствовать ладонь на лбу и потеряла сознание.

Когда она очнулась, ей показалось, что прошло несколько часов; потом оказалось — двое суток. Голова была тяжёлой, тело ломило так, словно её разобрали на части, переложили неправильно, а потом кое-как собрали обратно. Она лежала на сухой траве, которую Шэнь Цан, видимо, натаскал в пещеру из окрестностей, рядом стояла каменная миска с водой.

Цинь Юй медленно села, и волосы упали ей на лицо — слишком тяжёлые, слишком гладкие, слишком чужие. Она потянулась к воде, заглянула в отражение и долго молчала. Исчезли её прежние тёмно-каштановые волосы, в которых мать любила заплетать простые косички; теперь они были чернее безлунной ночи, не просто тёмные, а глухо-чёрные, как мокрый обсидиан. А глаза стали цвета свежей крови, яркие и холодные. Странно, но плакать не хотелось — хотелось только одного: чтобы мать не увидела её такой.

Шэнь Цан сидел у стены пещеры с закрытыми глазами, будто медитировал, но тут же открыл их, почувствовав её взгляд.

— Очнулась.

— Это из-за цветка? — Она провела пальцами по волосам.

— Из-за него. И из-за твоей совместимости.

— Я стала… другой.

— Да.

Он не стал врать, что она осталась той же внутри, не стал утешать, просто констатировал факт. Цинь Юй некоторое время сидела молча.

— Что дальше?

Вот тогда Шэнь Цан впервые улыбнулся — слабо, но по-настоящему.

— Правильный вопрос. — Он поднялся и подплыл к выходу. — Встань.

Она встала, пошатываясь.

— Следующий шаг — не сдохнуть от первого же зверя, который почует, что в пещере поселился ребёнок с изменённой духовной природой.

— Очень обнадёживает.

— Я не утешитель, Цинь Юй. Я наставник. Привыкай.

Он вывел её ко входу и начал объяснять, как устроены простейшие охранные контуры. Сам он создавать формации не мог — сил не хватало, — но мог направлять, подсказывать и исправлять ошибки. Они собирали камни и выкапывали неглубокие канавки; Цинь Юй училась раскладывать кости мелких зверей, листья и ветки по определённой схеме, запоминала, где надо чертить линии, а где капнуть крови. К вечеру вокруг пещеры появился слабый контур — ничего серьёзного, он не остановил бы духовного зверя, не удержал бы культиватора и не выдержал бы прямой атаки, но мелкую живность отпугивал.

— На один день для пятилетней девочки — не отвратительно, — сказал Шэнь Цан, оглядев результат.

Цинь Юй устало опустилась на камень.

— Это у вас похвала такая?

— Да.

— Ужасная.

— Привыкай.

Она кивнула. И действительно привыкла.

Следующий год был кошмаром — не тем красивым кошмаром из легенд, где будущий герой терпит трудности, но зато сразу получает чудесную технику, волшебный артефакт и уважение небес, а сырым, горьким, лекарственным. Шэнь Цан заставлял её пить настойки каждый день, иногда по две, иногда по три: одни были отвратительно горькими, другие приторными до тошноты, третьи пахли так, будто кто-то залил в котелок болотную воду, рыбью желчь и пережжённые корни. Потом начались пилюли — маленькие, серые, красноватые, чёрные, иногда с металлическим привкусом, иногда с травяным, иногда с таким, что после них хотелось выгрызть себе язык.

— Это обязательно? — однажды спросила Цинь Юй, с трудом проглотив очередную.

— Да.

— Вы точно не хотите меня отравить?

— Если бы я хотел тебя отравить, это выглядело бы эстетичнее.

— Ненавижу вас.

— Хорошо. Злость укрепляет волю.

— Вы всё оправдываете тренировкой?

— Всё полезное — да.

Постепенно она начала замечать изменения: сначала тело просто перестало быть детски неуклюжим, потом стало гибче, суставы двигались легче, связки тянулись лучше, мышцы стали сухими, но упругими. Волосы изменились не только цветом — они стали плотнее и жёстче, не как проволока, конечно, но если раньше мать ругалась, что волосы Юй путаются от любого ветра, то теперь даже после сна они почти не сбивались. Кожа стала устойчивее к царапинам, зрение острее ночью, реакция быстрее. Шэнь Цан объяснял это сухо и без прикрас.

— Цветок изменил твою основу, но дал только направление. Всё остальное — работа лекарств, тренировок и боли.

— Почему именно так?

— Потому что обычный путь тебе не подходит.

— Почему?

Он задумчиво посмотрел на неё.

— Потому что ты не гений, не наследница великого клана и не обладательница небесного тела. Если вести тебя по обычному пути, ты станешь просто неплохой культиваторшей. Может быть, средней ученицей секты. Может быть, внутренней ученицей слабой школы.

— А мне этого мало.

— Именно, — кивнул он. — Поэтому мы ломаем обычный путь.

Настоящее обучение началось только после полного курса подготовки тела, почти через год. К тому времени Цинь Юй уже перестала быть просто напуганной сиротой в лесу и стала маленькой, молчаливой и очень злой ученицей.

Шэнь Цан начал с основ: стойки, шаг, дыхание, падение, подъём, распределение веса. Как не шуметь на листве, как не ломать ветки, как чувствовать направление ветра, как не дышать слишком громко, как задерживать дыхание так, чтобы сердце не выпрыгнуло из груди. Как смотреть и как не смотреть, как быть заметной и как быть пустым местом. Каждое утро начиналось одинаково.

— Встань.

— Я уже встала.

— Поздно.

— Вы меня разбудили до рассвета!

— Тень любит рассвет. На нём хорошо видно, насколько ты медленная.

Потом следовал бег, много бега — по склонам, через ручьи, по мокрым камням, по бурелому. Шэнь Цан не уставал, не задыхался и не путался в корнях: он вообще был духом и потому мог позволить себе роскошь идеального наставника, который не показывает собственную усталость. Цинь Юй однажды не выдержала — лет в семь, после очередного дня, когда он заставил её три часа подряд ходить по поваленным стволам, не издавая ни звука, она просто села в грязь.

— Вы невозможны.

— Я мёртв, — ответил Шэнь Цан. — Это многое упрощает.

— Нормальные учителя так не делают.

— Ты встречала много учителей?

Она мрачно промолчала.

— То-то же. Вставай.

Она встала, потому что что бы ни происходило, одно оставалось неизменным: Шэнь Цан действительно делал её сильнее.

Хотя однажды, ближе к зиме, она заметила кое-что странное. После особенно долгого дня, когда мастер несколько часов подряд поправлял её стойку, показывая движения собственным полупрозрачным телом, он вдруг стал бледнее — не в переносном смысле, а буквально: сквозь него начали проступать очертания камней за спиной.

— Мастер?

— Ничего.

— Вы просвечиваете.

— Каждое проявление вне амулета стоит мне сил, — сказал он ровно. — Обычно я восстанавливаюсь. Иногда медленнее.

— Насколько медленнее?

— Достаточно, чтобы не тратить проявления зря.

Он вернулся в амулет и не выходил три дня; Цинь Юй тренировалась одна и впервые задумалась о том, что её наставник не вечен.

Она прогрессировала быстро, очень быстро, даже по меркам мира культивации: к восьми годам уверенно держалась на фоне детей постарше, к десяти могла без особого страха ходить по внешним территориям леса и возвращаться не с пустыми руками, к двенадцати достигла девятого уровня. Номинально девятого — но Шэнь Цан не раз объяснял, что сухие цифры мало что значат. Однажды, когда она после тренировки сидела у костра и жевала жёсткое мясо горной крысы, он сказал:

— Если сравнивать по табличкам сект, у тебя девятый уровень.

— «Если сравнивать» звучит обидно.

— Реальность часто обидна. Но твоё тело прошло через перестройку: каналы у тебя уже, зато прочнее, ци плотнее, ты тратишь меньше и теряешь меньше. Обычный практик девятого уровня в прямом столкновении будет слабее тебя. На один уровень — почти наверняка. На два — возможно, если он не из сильной секты и не сидел на пилюлях размером с семейный бюджет.

— То есть я всё равно недостаточно сильна, — сказала она, откусив ещё кусок.

— Вот именно поэтому ты и двигаешься вперёд.

— Потому что недовольна?

— Потому что голодная.

— В каком смысле?

— Ты не насыщаешься успехом. Это хорошо. Но следи, чтобы голод не начал есть тебя изнутри.

Она тогда не ответила — не потому что не поняла, а потому что поняла слишком хорошо. Она действительно считала, что движется медленно: Шэнь Цан называл её скорость выдающейся, она называла её недостаточной. Он напоминал, что другие дети её возраста в лучшем случае только поступают в секты и начинают осваивать основы, а она смотрела на далёкое прошлое — на дым, на кровь, на крик матери, на лицо Цинь Вэя, на разбитую чашу, на дрожащие руки Цинь Ло — и думала, что всё равно слишком слаба. Эта злость поднимала её, и эта же злость не давала ей покоя.

Хуже всего было с Цинь Ло. Старшего брата отравили, отца и мать убили волки, и на это у неё была простая, чистая, понятная ненависть, которую она знала куда направить. А с младшим не получалось: она помнила его руки, в которых была отрава, и его же руки, которые подсаживали её на плечи; помнила его застывшую улыбку — и помнила, как он учил её кусаться. Она не знала, зачем он это сделал, ей никто не объяснил: ему было четырнадцать, и кто-то что-то ему пообещал, или чем-то пригрозил, или он просто оказался слабее, чем все думали, и теперь этого не узнать. Она даже не знала, жив ли он — Цинь Вэй ударил его и оставил во дворе, волки шли к воротам, всё остальное было темнотой. Иногда, очень редко, Цинь Юй ловила себя на мысли, что хочет, чтобы он выжил, только для того, чтобы спросить, и эту мысль она ненавидела больше всех остальных.

Боевые искусства Шэнь Цан оттачивал с той жестокостью, которая бывает только у людей, живших слишком долго. Он знал сотни способов убивать, сотни способов ломать ритм противника, сотни способов выигрывать до первого удара, но учил её не всему — только тому, что подходило её телу, её аспекту и их положению.

— Меч? — спросила она как-то.

— Позже.

— Копьё?

— Слишком честное.

— Честное?

— Да. Копьё любит прямую линию. Ты — нет.

— Кинжалы?

— Возможны.

— Тогда чему вы меня учите?

Шэнь Цан прикрыл глаза.

— Бою тени.

— Это не ответ.

— Это самый точный ответ.

Так она осваивала удары ладонью, короткие выбросы ци, смещения, подсечки, броски, работу на близкой дистанции, движение в полумраке и умение делать первый шаг так, чтобы противник уже опоздал ко второму. Периодически, когда наставник считал, что теория начала заплывать жирком самоуверенности, он отправлял её в поле — то есть на живых людей: не на честных путников, не на торговцев, не на случайных охотников, а на тех, кого даже он называл мусором без всякой романтики. Мелкие банды, отребье, люди, жившие грабежом на просёлочных дорогах, поджогами, вымогательством и продажей краденого.

Первый раз ей было страшно — не в момент подхода и не в момент атаки, а после. Трое мужчин сидели у костра: один точил нож, второй пил, третий громко рассказывал, как они недавно обобрали крестьян с западной дороги.

— У девки были серьги, — хохотнул он. — Если бы старик не начал орать, я бы и её прихватил.

Шэнь Цан сказал только одно:

— Смотри. Запоминай. Потом бей.

Цинь Юй помнила, как сердце колотилось в горле, как ноги стали лёгкими, как мир сузился до костра, ножа, горла и тени под деревом. Она вышла молча: первому перебила руку до того, как он понял, что происходит, второй умер от страха быстрее, чем от удара, третий пытался бежать, и его она догнала уже в кустах. После этого её вырвало. Шэнь Цан стоял рядом, не мешая, и, когда всё закончилось, сказал:

— Хорошо.

— Меня тошнит.

— Это не отменяет того, что хорошо.

— Я убила человека.

— Да.

— И всё?

— А ты ждала, что небеса ударят в гонг?

Она молчала. Шэнь Цан скрестил руки за спиной.

— Цинь Юй, запомни. Тебе не обязательно любить убийство, и лучше не любить. Но если ты выходишь на путь мести и силы, придётся научиться не ломаться от собственного удара.

После этого налёты на банды стали частью практики — не частой, но регулярной: где-то двое грабителей на речной дороге, где-то шайка из пяти человек, державшая старый охотничий сарай, где-то подонок, собиравший с крестьян плату за якобы защиту.

— Люди — лучший тренажёр, — объяснял Шэнь Цан. — Зверь честен, он хочет есть. Человек врёт. Это полезнее.

К двенадцати годам Цинь Юй уже не была той девочкой, что плакала в лесу: худая, гибкая, очень собранная, с волосами чёрными, как ночная вода, и красными цепкими глазами, с лицом обычным, если не приглядываться, — идеальным для того, кто не хочет выделяться раньше времени. Она умела маскироваться под мальчишку, двигаться тихо, читать шаг и бить первой, и всё же этого было мало. У неё не было секты, а вместе с ней ни денег, ни власти, ни громкого происхождения.

— Я могу дать тебе фундамент, техники, логику боя и часть знаний, — не раз повторял Шэнь Цан, — но я не заменю тебе библиотеку, старейшин, ресурсы, пилюльные залы и закрытые архивы. Если хочешь расти по-настоящему быстро, тебе нужен официальный путь.

— Значит, секта.

— Значит, секта.

— И желательно не помойка, — сухо добавила она.

Шэнь Цан усмехнулся.

— Видишь, а ты учишься.

О турнире она узнала почти случайно, на трактовой дороге, где двое торговцев говорили слишком громко, думая, что поблизости никого нет.

— Говорят, Лорд Цзяньму устраивает турнир.

— В честь дочери?

— Да. Пять лет исполняется. Балует девчонку.

— А награда?

— Клинок. Из звёздного железа. Работа самого Хэ Юаня.

Цинь Юй сидела на ветке дерева и слушала; Шэнь Цан появился рядом почти сразу.

— Что думаешь?

Она спрыгнула вниз.

— Меч мне не нужен.

— Верно.

И это была правда. В амулете Шэнь Цана хранилось немало ценностей — не бесконечные сокровища, конечно, мастер не был ходячей пещерой бессмертного, набитой всем подряд, но среди сохранённого было несколько вещей заметно лучше турнирного приза: сломанный, но легендарный кинжал, духовная игла, пара хороших техник, материалы для будущих ритуалов, небольшой запас пилюль. Меч из упавшей звезды не был для неё сокровищем — но турнир был другим делом. Слава, репутация, возможность показать себя, вероятность, что на победителя обратят внимание, шанс получить имя не как сирота из леса, а как талант.

— Это способ войти в секту, — сказала она.

— Именно, — довольно прикрыл глаза Шэнь Цан.

— И место, где можно оценить местных молодых практиков.

— Да.

— И засветиться ровно настолько, насколько полезно.

— Если не ошибёшься.

Она немного помолчала.

— Под каким именем идти?

— А ты уже не хочешь выступать как Цинь Юй? — посмотрел он на неё с интересом.

Она опустила взгляд. Настоящее имя было её — и в то же время слишком тяжёлым, слишком связанным с пеплом.

— Пока нет, — тихо сказала она.

— Мудро. Тогда выбери новое. Временное, удобное, такое, за которым можно спрятаться, но не потеряться.

Она думала почти всю ночь, а утром сказала:

— Цинь Юй.

Шэнь Цан приподнял бровь.

— Ты оставляешь имя?

— Да.

— Но?

— Но буду мальчиком.

Он несколько секунд смотрел на неё, потом рассмеялся — не громко, но искренне.

— Неплохо. Очень неплохо. Простое решение — лучшее решение: имя остаётся, лицо меняется, вопросы множатся не там, где нужно.

— Я учусь у хорошего мастера.

— Запомню этот день.

Так она и отправилась на турнир — не ради меча, не ради праздника и уж точно не ради красивого боя под аплодисменты, а ради следующей ступени, ради входа в мир, который однажды должен был привести её обратно: не в тот маленький город, которого уже не было, а к тем, кто стоял за его гибелью.

Она загримировалась хорошо, хотя и не идеально: до настоящих мастеров личины ей было далеко. Шэнь Цан однажды рассказывал, что сильные практики умели менять не только лицо, но и запах крови, духовный отпечаток, походку и даже ритм дыхания, и что по-настоящему хороший шпион мог пройти мимо родной матери, а та лишь подумала бы: «Какой странный торговец капустой». До такого Цинь Юй не доросла, но для городского турнира её маскировки хватало.

Волосы она обрезала коротко, до плеч, и перевязала простой лентой — длинные пряди пришлось отрезать самой, тупым ножом, у ручья; она не жалела о них, просто отметила про себя, что мать бы этого не одобрила. Капли изменили цвет глаз: кроваво-красный потух, стал тёмно-карим, почти обычным, и ощущение было такое, будто в глаза насыпали мелкого песка, но Шэнь Цан сказал, что красота требует жертв, а безопасность ещё больше. Одежду она выбрала мальчишескую, серую, простую, немного мешковатую — такую, в которой худощавый подросток из небогатой семьи выглядит незаметно; под тканью были тонкие защитные ленты, на запястьях слабые фиксирующие браслеты, а на шее, под воротом, амулет с мастером.

— Голову ниже, — сказал Шэнь Цан, и голос прозвучал прямо в сознании.

— Ещё ниже — и я начну смотреть себе под ноги, мастер.

— Именно туда большинство людей и смотрит, когда не хочет привлекать внимание.

— Большинство людей так ещё и в стену врезается.

— А ты не большинство.

Она поправила ворот и посмотрела на себя в тусклое зеркало: из отражения смотрел обычный мальчишка, невысокий, худой, ничем не выдающийся — если не знать, куда смотреть, если не замечать слишком ровной спины, слишком тихого дыхания, слишком точного взгляда и рук, которые даже в покое казались готовыми к движению.

— Сойдёт, — задумчиво хмыкнул Шэнь Цан.

— Какая высокая похвала.

— Не зазнавайся. До хорошей личины тебе ещё лет десять.

— Я и не собиралась становиться профессиональным шпионом.

— Все так говорят. Пока не понимают, насколько удобно быть тем, кого никто не замечает.

С этим спорить было трудно.

В город она вошла без проблем. Стражники в тот день были расслаблены: праздник, турнир, толпы народа, торговцы, крестьяне, дети, охотники, мелкие практики — у ворот стоял постоянный шум, и проверяли скорее оружие, крупный товар и подозрительных взрослых, чем худого мальчишку, пришедшего испытать удачу на арене. Один стражник лениво ткнул взглядом в её деревянный меч.

— На турнир?

— Да, старший.

— Имя?

— Цинь Юй.

Он записал, даже не подняв брови: имя подходило и мальчику, и девочке, если не вдаваться в семейные нюансы, — именно поэтому она его и оставила.

— Проходи. Не устраивай драки на улицах, для этого сегодня арена.

— Понял.

— Удобно, когда стража ленится, — усмехнулся Шэнь Цан в амулете.

— Удобно, когда никто не смотрит.

— Ещё удобнее, когда смотрят и ничего не видят.

Цинь Юй ничего не ответила. Город оказался чище, чем она ожидала: не богатым до неприличия, не столичным, не таким, где каждый камень мостовой обязан показывать величие правителя, но ухоженным и живым — улицы выметены, лавки открыты, по водостокам бежала чистая вода, на перекрёстках висели красные ленты, а у арены уже собиралась толпа.

Регистрироваться она пошла не сразу, сначала позволила себе пройтись — не потому что забыла о цели, а потому что давно не была в городе без необходимости бежать, прятаться или искать очередную банду для практики. Здесь пахло едой, горячим маслом, травами, дымом, свежим деревом и людьми; торговцы кричали цены, женщины спорили у лавок с тканями, дети тащили друг друга к сладостям, а старик с переносным лотком продавал засахаренные ягоды. Цинь Юй остановилась, посмотрела и купила одну палочку.

— Сахар притупляет осторожность, — тут же прокомментировал Шэнь Цан.

— Сахар улучшает настроение.

— Настроение не выигрывает бои.

— Зато помогает не убить первого раздражающего человека.

Мастер помолчал.

— Разумный аргумент.

Она съела ягоду — сладко, слишком сладко, почти до боли в зубах, и неожиданно хорошо. Она не стала думать о том, кто последний раз покупал ей засахаренные ягоды; не стала — и всё равно подумала, а остальные доела быстро, не чувствуя вкуса.

После этого она осмотрела несколько лавок с оружием, но ничего достойного не нашла: местные клинки были крепкими, однако грубыми, для охотников, стражников и простых практиков, а не для неё, тем более после того, что хранилось в амулете. В аптеку заходить не стала, чтобы лишний раз не показывать, что разбирается в травах и пилюлях лучше обычного ребёнка, зато у лавки с горячей лапшой всё же остановилась.

— Ещё еда? — спросил мастер.

— Я не ела нормально с утра.

— Настоящий практик должен уметь терпеть голод.

— Настоящий практик должен уметь использовать возможность поесть, пока его никто не пытается убить.

Шэнь Цан снова помолчал.

— Сегодня ты особенно спорная.

— Это потому что я в городе.

Она съела миску лапши с острым соусом и жареными кусочками мяса — ничего особенного, простая уличная еда, но после месяцев походных пайков, сухого мяса, горьких настоек и того, что Шэнь Цан называл «достаточно питательной» едой, лапша показалась почти праздничной.

Только после этого она направилась к арене, где очередь на регистрацию уже растянулась вдоль стены. Парни и девушки, в основном старше её, кто-то с деревянными мечами, кто-то с копьями, кто-то просто с перевязанными кулаками; несколько человек явно пришли не победить, а показать себя перед знакомыми, ещё несколько выглядели так, будто сами не понимали, зачем стоят. Цинь Юй встала примерно в середине — серые одежды, опущенный взгляд, спокойное дыхание, никому не интересный мальчишка.

— Смотри на плечи, — тихо сказал Шэнь Цан. — Те, кто слишком широко их расправляет, обычно плохо держат центр.

— Вижу.

— Тот справа с копьём опаснее, чем кажется.

— Из-за рук?

— Из-за ног. Копьё держат руки, но убивают шаги.

Она чуть повернула голову и заметила: парень с копьём стоял спокойно, но вес распределял правильно — не мастер, но и не пустышка.

— А тот с зелёной повязкой?

— Самовлюблённый.

— Это не боевой анализ.

— Ошибаешься. Самовлюблённость — прекрасная уязвимость.

Цинь Юй едва заметно усмехнулась — и тут почувствовала резонанс. Не звук, не давление, не угрозу, именно резонанс: будто в груди тонко задрожала невидимая нить, и её ци на миг откликнулась чужой энергии, плотной, горячей и странно глубокой. Не просто огонь, не просто кровь, а что-то более древнее, спрятанное под кожей.

Она резко повернула голову. На первый взгляд — юный культиватор из хорошей семьи, на второй — очень юный культиватор из очень хорошей семьи: длинные белые волосы, фиолетовые глаза, спокойное лицо, одежда хорошего качества без лишней роскоши, и двигался он так, будто с детства учился не просто ходить, а появляться. Рядом с ним шла крупная духовная выдра — не питомец, не игрушка, не зверёк для красоты, а настоящий духовный зверь, и зверь этот смотрел на окружающих с холодным, очень разумным интересом.

Работник арены, которого Цинь Юй уже успела заметить у регистрационного стола, едва не подпрыгнул при виде мальчика, тут же подскочил, склонился и заискивающе повёл его внутрь без очереди, записывая что-то на ходу. Очередь зашумела: кто это, сразу внутрь, видел волосы, наверное, из клана, может, ученик большого мастера, с выдрой, да не простая это выдра, дурень.

Цинь Юй молчала. Внутри амулета Шэнь Цан тоже молчал — слишком долго.

— Мастер? — мысленно спросила она.

— Странно, — наконец сказал он.

— Что именно?

— Он выглядит знакомо.

— Вы его знаете?

— Нет.

— Тогда что значит «знакомо»?

— Не лицо. Не имя. Ци. Что-то в структуре. В осанке. В ощущении крови.

— Крови?

Мальчик к тому моменту уже исчез в боковом проходе, и Шэнь Цан говорил медленно, будто перебирал старые, повреждённые воспоминания.

— Когда-то я встречал людей с похожим давлением. Очень давно. До того как оказался в амулете.

— Клан?

— Возможно.

— Опасный?

— Все кланы опасны.

— Это не ответ.

— Это самый честный ответ.

Цинь Юй перевела взгляд на работников арены; очередь снова начала двигаться.

— Он сильный?

— Да.

— Насколько?

— Достаточно, чтобы одолеть всю эту толпу одной рукой.

Она чуть сжала пальцы.

— Значит, с ним придётся драться?

— Если он участвует, возможно.

— Хорошо.

— У тебя опасное понимание слова «хорошо», — хмыкнул Шэнь Цан.

— Слабых побеждать скучно.

— Сильные могут тебя убить.

— На турнире нельзя убивать.

— Какое очаровательное доверие к правилам.

Она промолчала, потому что он был прав: правила существовали ровно до тех пор, пока кому-то сильному было выгодно их соблюдать.

На арене беловолосого она не встретила — её вместе с обычными участниками отправили к краю боевого круга, туда, где собиралась толпа для первого отбора, а мальчика она заметила позже, на отдельной трибуне для знатных или заранее выделенных участников. Он сидел там спокойно, слишком спокойно: белые волосы, ровная спина, чуть отстранённый взгляд, вид человека, которому скучно — не надменно, не демонстративно, а именно скучно, как тому, кто уже видел достаточно странных вещей, чтобы городской турнир не произвёл на него нужного впечатления. Рядом устроилась выдра, как будто имела полное право сидеть среди участников и оценивать турнир.

Цинь Юй задержала взгляд на звере, и выдра повернула голову и посмотрела прямо на неё. На миг по спине пробежал холодок — не страх, предупреждение.

— Она разумна, — тихо сказал Шэнь Цан.

— Вижу.

— Нет. Не просто разумна. Умна.

Цинь Юй отвела взгляд первой — не потому что испугалась, а потому что не хотела раньше времени привлекать внимание.

— Кто он такой?

— Узнаем, если переживёшь первый отбор.

— «Если»?

Первый раунд оказался именно тем, чего она ожидала: свалка, большая, шумная, бестолковая. Судья объявил правила, ударил гонг, и десятки участников бросились друг на друга так, будто победу выдавали за громкость крика. Цинь Юй стояла у края арены неподвижно — маленькая фигурка в серой одежде, — и именно поэтому первые идиоты пришли к ней сами.

Первым был парень с короткой дубинкой, старше её года на четыре, шире в плечах, с самодовольной улыбкой.

— Малыш, не обижайся.

Он махнул дубинкой слишком широко; она шагнула внутрь удара, ткнула двумя пальцами ему в запястье, второй рукой толкнула под локоть, а ногой выбила опору, и парень даже не понял, как оказался за линией.

— Следующий, — тихо сказала она.

— Меньше голоса. Больше пустоты, — вздохнул Шэнь Цан.

— Он всё равно не услышал.

Вторым был худой участник с ножом, разрешённым для турнира только потому, что лезвие затупили; он попытался зайти сбоку, видимо решив, что маленькая фигурка занята другим противником, но Цинь Юй повернулась к нему до того, как он сделал второй шаг, и он замер.

— Передумал? — спросила она.

Он покраснел и бросился вперёд, а через мгновение лежал лицом в песке, и его нож катился к судейской линии.

Третьими были сразу двое, и вот это уже было интереснее: один отвлекал спереди, второй заходил сзади — неуклюже, но идея правильная. Цинь Юй сделала вид, что не заметила второго.

— Лучше, — одобрительно произнёс Шэнь Цан.

Первый ударил кулаком; она уклонилась ровно настолько, чтобы кулак прошёл рядом с лицом, поймала его запястье и резко потянула вперёд, прямо в траекторию второго. Они столкнулись лбами, зрители у ближайшего края арены заржали, и оба вылетели наружу после короткого толчка.

— Это было грубо, — заметил Шэнь Цан.

— Зато экономно.

— Не спорю.

Через несколько минут вокруг неё образовалась маленькая пустая зона — не потому что все поняли, просто ближайшие участники начали замечать закономерность: те, кто шли к серому мальчишке, почему-то быстро покидали арену. Цинь Юй дышала ровно, не тратила лишнюю ци, не показывала тени и не использовала настоящих техник — ладонь, локоть, шаг, подсечка, толчок, чужая сила против чужого же тела. Просто, сухо, эффективно.

Иногда она поднимала взгляд к трибунам, где белый мальчик всё ещё сидел, скучающий и отстранённый, но смотрел он внимательно: не как ребёнок, которому весело, и не как знатный юнец, которому приятно видеть, как простые участники валятся в пыль, — он наблюдал, оценивал, разбирал. И в какой-то момент, когда она отправила очередного слишком уверенного парня за край, их взгляды встретились. Совсем на миг. Он чуть приподнял бровь, не сильно, почти незаметно, но Цинь Юй почему-то поняла: он заметил. Не всё, но достаточно.

— Он понял, — сказала она мысленно.

Шэнь Цан ответил не сразу.

— Да.

— Значит, он не просто знатный мальчик.

— Нет.

— Тогда кто?

— Вот ради таких вопросов и стоит участвовать в турнирах, — усмехнулся старый мастер.

Последнего противника она выкинула за край особенно аккуратно: парень был не злой, просто глупый — атаковал с криком, слишком высоко поднял локоть, слишком широко поставил ноги и слишком поздно понял, что перед ним не добыча. Она поймала его запястье, шагнула в сторону, подтолкнула в спину и позволила его же инерции сделать остальное; парень вылетел за линию, упал, перекатился и поднял на неё взгляд, полный искреннего недоумения.

— Как?..

Цинь Юй не ответила.

— Иногда молчание унижает сильнее объяснения, — сухо произнёс Шэнь Цан.

— Вы сегодня особенно поэтичны, мастер.

— Старость.

— Вы мертвы.

— Тем более.

Судья объявил завершение первого отбора, и в толпе Цинь Юй слышала своё имя — не часто, но достаточно: этот серый мелкий хорош, да его никто толком ударить не смог, он из какой семьи, кто знает, может, из деревенских, деревенские так не двигаются, дурень. Она опустила голову ниже. Репутация — хорошо, но нужно было пройти по тонкой грани: показать талант, но не раскрыть всё, заинтересовать людей, но не заставить их копать слишком глубоко, дать секте повод присмотреться, но не дать врагам повод вспомнить город, сгоревший семь лет назад.

А потом началась финальная сетка, и первым вышел беловолосый мальчик — Лун Сюэи, потерянная кровь дракона. Цинь Юй всё ещё не знала, насколько это имя настоящее, но звучало оно так, будто его либо дали при рождении в очень странной семье, либо придумали заранее, чтобы вызвать ровно нужные вопросы.

Против него выставили Хэна Железное Плечо: грубая сила, земная ци, молот — типичный выбор для показательного боя, большой против маленького, масса против изящества, зрителям нравится. Цинь Юй скрестила руки на груди и стала смотреть.

— Что думаете? — спросила она мастера.

Шэнь Цан молчал несколько секунд.

— Молот проиграл до первого удара.

— Из-за скорости? — прищурилась она.

— Из-за взгляда.

Она поняла не сразу, потом посмотрела внимательнее. Лун Сюэи не смотрел на противника как ребёнок, которому страшно, не смотрел как гордый наследник, которому оскорбительно находиться на одной арене с грубой силой, и не смотрел как безумец, которому всё равно. Он смотрел спокойно, словно уже знал, чем закончится бой, и теперь просто выбирал, насколько аккуратно это показать.

Первый удар молота он остановил ладонью, трибуны ахнули, и Цинь Юй почти не шевельнулась, но внутри у неё что-то сжалось.

— Кости, — тихо сказал Шэнь Цан.

— Что?

— У него особая основа тела. Сильная. Очень сильная для его возраста.

Второй удар, третий — он принимал их так легко, что это начинало казаться не силой, а оскорблением: Хэн вкладывал массу, ци и злость, а беловолосый мальчик просто стоял и останавливал молот ладонью. Потом короткая волна ци, смещение, удар ногой — и Хэн Железное Плечо вылетел за край арены. Не кроваво, не жестоко, именно обидно. Цинь Юй невольно подумала, что в этом было что-то куда более жестокое, чем просто сломать противнику руку: Хэн ещё долго будет помнить не боль, а то, насколько легко его убрали.

— Он сдерживался, — сказала она.

— Сильно, — подтвердил Шэнь Цан.

— Насколько?

— Достаточно.

Она подняла взгляд к трибуне, куда Лун Сюэи вернулся после боя. Выдра что-то передала ему — Цинь Юй не знала как, но поняла по короткому изменению его лица, и он ответил ей почти незаметным движением. Не питомец, не зверь. Союзник. Это было интересно.

А потом пришла очередь Фэн Жао — парня с веером, красивого, ухоженного, уверенного в себе, с той ленивой манерой, которую любят молодые люди, привыкшие, что окружающие сами признают их достоинства. Он вышел на арену с лёгкой улыбкой.

— Младший брат, сдавайся. Не заставляй меня тратить ци.

Цинь Юй медленно подняла голову. Вот за такие фразы она не любила знатных: нет, он не был худшим из тех, кого она встречала, даже не пытался быть жестоким — просто был уверен, что мир уже расставил всех по местам и её место где-то ниже.

— Не ломай ему кости, — тихо сказал Шэнь Цан. — Нам не нужны враги из младшей ветви Дома Ветра.

— Я знаю.

— Но унизить можно.

— Это вы меня учите или провоцируете?

— Да.

Гонг. Фэн Жао раскрыл веер, и ветер поднялся почти сразу, резкий и тонкий: он хотел вытолкнуть её с арены одним движением, красиво, быстро, без необходимости пачкать руки. Цинь Юй шагнула вместе с ветром — не против него, с ним, пусть несёт, пусть думает, что контролирует её движение. Фэн Жао на долю секунды удивился, и этого хватило: она сместилась с линии, ударила по ребру веера, сбивая циркуляцию, нырнула под его руку и подсекла колено, а когда он попытался уйти в прыжок — хорошая реакция, но слишком поздняя, — ударила плечом. Не сильно. Точно. Фэн Жао оторвался от земли и полетел за край арены вместе со своим красивым веером.

Толпа сначала замолчала, потом взревела. Цинь Юй выпрямилась, опустила руки и спокойно поклонилась; сердце билось быстро, но лицо оставалось неподвижным. На трибунах знати смотрели так, будто правила мира только что слегка треснули. Хорошо, пусть трещат.

Она краем глаза посмотрела на Лун Сюэи. Он смотрел прямо на неё и, кажется, улыбался — совсем немного, не насмешливо, с интересом.

— Он понял, — сказал Шэнь Цан.

— Что я не мальчик?

— Возможно. Или что ты опаснее, чем выглядишь. Для первого боя достаточно.

Дальше всё пошло быстрее. Лун Сюэи победил Гао Тэна не силой, а точностью: он двигался так, будто видел не копьё, а намерение до удара, уходил не от наконечника, а от плеч, бёдер, дыхания. Гао Тэн был хорош — честный, крепкий, сильный, — но Лун Сюэи словно заранее знал, где закончится каждый выпад. Цинь Юй это не понравилось, потому что такие противники неприятны и потому что она сама любила так драться.

Потом она вышла против Му Жуань, и девушка из Дома Зелёной Ивы оказалась достойной: её древесная ци была мягкой, вязкой, терпеливой, нити пытались не просто поймать, а заставить Цинь Юй двигаться по чужому ритму, и стоило зазеваться, как тебя уже вели. Но Му Жуань была слишком правильной, слишком школьной, её стиль строился на контроле пространства, а Цинь Юй годами училась выживать там, где пространство принадлежало врагу. Она позволила поймать запястье, дала нити натянуться, использовала её как опору — разворот, смещение, шаг за спину, толчок, — и Му Жуань оказалась за линией. Без злости, без унижения; она поклонилась, и Цинь Юй ответила тем же. Такие противники были полезны: не враги, не добыча, просто люди, которые тоже идут своим путём.

А затем пришла очередь боя с Лун Сюэи. Когда она вышла на арену, амулет на груди стал тёплым, и Шэнь Цан напрягся.

— Осторожно.

— Вы говорите это перед каждым интересным противником.

— Перед этим особенно.

Цинь Юй заняла стойку. Лун Сюэи вышел напротив — спокойный, беловолосый, с этим своим странным выражением лица, будто всё вокруг одновременно забавляет и немного утомляет его. Духовная выдра на трибуне смотрела не отрываясь.

— Она тоже наблюдает, — сказала Цинь Юй.

— Она не «тоже», — тихо ответил Шэнь Цан. — Она оценивает угрозу.

Цинь Юй не успела ответить, потому что Шэнь Цан вдруг выскользнул из амулета — не полностью, только тонкой тенью, невидимой для большинства, но достаточной, чтобы приблизиться к Лун Сюэи.

— Мастер! — резко подумала она.

— Тихо. Я только посмотрю.

— Не надо.

Но было поздно: старик двинулся к беловолосому мальчику, и в следующую секунду случилось невозможное. Лун Сюэи повернул голову, посмотрел прямо на Шэнь Цана и щёлкнул его по лбу. Просто, спокойно, щелбаном.

Цинь Юй застыла. Шэнь Цан отлетел назад с таким лицом, какого она не видела у него никогда — ни во время тренировок, ни после её ошибок, ни когда она в семь лет случайно сожгла половину заготовленных трав. Это был не гнев и не боль, а оскорблённое величие.

Лун Сюэи сложил руки за спиной и вежливо сказал:

— Советую лучше следить за своими ручными духами. Они могут отвлекать противника перед боем. Это невежливо.

У Цинь Юй на миг пропали все мысли — все, даже месть, даже турнир, даже план. Перед ней стоял двенадцатилетний мальчик, который только что заметил её древнего мастера, дал ему щелбан и теперь отчитывал её за плохой контроль ручного духа. Шэнь Цан, кажется, тоже не сразу нашёл слова.

— Невоспитанный мальчишка!

— Вы подлетели ко мне без разрешения перед началом боя, — спокойно посмотрел на него Лун Сюэи.

И ведь формально был прав, что бесило сильнее всего. Цинь Юй глубоко вдохнула.

— Он не хотел вреда.

— Я тоже. Поэтому это был щелбан, а не огненная техника.

Шэнь Цан замолчал, а Цинь Юй впервые за много лет захотелось рассмеяться в совершенно неподходящий момент. Она не рассмеялась. Судья ударил в гонг.

Бой начался, и сразу стало ясно: Лун Сюэи не похож на остальных. Его нельзя было сбить скоростью, поймать на страхе или заставить потратить лишнюю ци; он не дёргался на ложные атаки, не раскрывался после удачных уклонений и не злился на провокации. Это раздражало и восхищало одновременно. Она пошла низко, пытаясь ударить в колено, — он ушёл ровно настолько, насколько нужно; она сменила ритм и ударила ладонью в рёбра — он развернул корпус, и удар прошёл мимо; она использовала тень — он прикрыл глаза и нашёл её.

— Нашёл, — сказал он.

Цинь Юй почувствовала, как внутри поднялся азарт — не злость, не страх, именно азарт: такого противника у неё ещё не было. Шэнь Цан давал подсказки, но осторожнее, чем обычно; после щелбана он стал на редкость дисциплинированным, что само по себе было почти чудом.

— Справа. Низ. Не атакуй в лоб. Он читает плечи. Смести дыхание.

Лун Сюэи слышал часть подсказок — она поняла это, когда он ударил не туда, куда она ушла, а туда, куда должен был привести совет мастера.

— Нечестно, — сказала она.

— У тебя дед в медальоне.

— Он не дед.

— Он шумный.

Шэнь Цан возмутился, но промолчал, и Цинь Юй едва удержала улыбку. Они обменивались ударами всё быстрее: её тень против его точности, её скрытые шаги против его контроля, её нестандартные атаки против его почти пугающей способности сохранять равновесие. В какой-то момент она поняла, что по чистой силе они близки и он даже, возможно, чуть ниже по уровню, но его ци была плотнее обычной, тело прочнее, а движения слишком хорошо поставлены — не как у ученика секты, не как у уличного бойца, не как у наследника, которого учили красиво держать меч, а скорее как у человека, которого тренировали сразу несколько разных чудовищ, и каждое требовало своего.

Она использовала «Тень второго шага», рискнула; Шэнь Цан возразил, но она не слушала. Две траектории, левая ложная, правая настоящая: обычный противник ударил бы по первой, хороший замер бы, а Лун Сюэи ударил в песок. Сухое кольцо огненной ци изменило опору под её ногой, и вся техника на долю секунды потеряла чистоту — этого хватило. Он оказался рядом, поймал её рукав, развернул и не ударил, а поставил два пальца у горла.

Цинь Юй замерла. Она могла ещё попытаться ударить, он мог ответить, но по правилам бой был решён, и судья объявил его победу. Толпа ревела, а Цинь Юй смотрела ему в глаза и пыталась понять, что чувствует: злость — да, обиду — немного, интерес — слишком много.

— Ты специально не ударил.

— Да.

— Почему?

— Потому что у тебя хороший контроль. И потому что это праздничный турнир для пятилетней девочки, а не экзамен на выживание.

Странной второй части она не поняла, но первую запомнила: он видел её контроль, значит, видел и больше.

После поклона она вернулась на трибуну и села рядом с Шэнь Цаном, который всё ещё выглядел так, будто его оскорбили не физически, а исторически.

— Мастер.

— Что?

— Вас щёлкнул по лбу ребёнок.

— Я заметил.

— Дважды подумайте, прежде чем в следующий раз подлетать к незнакомым детям.

Он повернул к ней прозрачное лицо.

— Ты стала дерзкой.

— У хорошего наставника учусь.

Шэнь Цан фыркнул и отвернулся, но через некоторое время всё же сказал:

— Он мог ударить сильнее. Он мог раскрыть меня перед всеми. Он не сделал.

Цинь Юй посмотрела на арену, где уже объявляли следующий бой.

— Значит, он не враг.

Шэнь Цан молчал, потом тихо ответил:

— Пока.

Дальше был бой Лун Сюэи против Хун Лянь, и вот там Цинь Юй поняла, что её поражение было не случайностью. Огонь Хун Лянь заполнил арену — красиво, сильно, ярко, толпа ревела, маленькая дочь Лорда хлопала в ладоши, зрители кричали имена финалистов, — но Цинь Юй смотрела не на пламя, а на Лун Сюэи. На мгновение огонь окружил его стеной, и в этот миг Шэнь Цан резко выпрямился.

— Нет…

— Что?

— Он не рассеивает.

Цинь Юй напряглась. Пламя истончалось: не взрывалось, не ломалось — исчезало внутрь, в него. Она почувствовала это не так ясно, как Хун Лянь, чей огонь буквально уходил из-под контроля, но достаточно. Ци не разрушали. Её поглощали.

— Что он такое? — тихо спросила она.

Шэнь Цан не ответил сразу, а когда заговорил, голос был непривычно осторожным.

— Я видел такое дважды. Очень давно.

— Где?

— Не здесь.

— Мастер.

— Не в низшем мире, — сказал он. — Так поглощают чужое пламя те, кто носит кровь Феникса. Это не техника, этому нельзя научиться.

— А кости?

— Кости другие, — медленно произнёс Шэнь Цан. — Кости не фениксовы.

— Тогда чьи?

Он молчал долго.

— Если я скажу вслух, ты будешь знать то, за что убивают.

— Скажите.

— Нет.

Цинь Юй сжала зубы, но настаивать не стала: она давно поняла, что когда мастер отказывается говорить, это не упрямство, а защита.

Лун Сюэи победил — красиво, не чрезмерно, не унизительно. Он взял бой техникой, хотя после поглощения огня явно стал сильнее: Цинь Юй видела, как изменилась его стойка, как углубилось дыхание, как плотнее стала ци. Прорыв, прямо на арене, прямо в бою, и почти никто не понял — кроме неё, кроме Хун Лянь, кроме Шэнь Цана.

Когда Лорд города поднялся с клинком «Звёздная Роса», толпа кричала имя победителя, а Лун Сюэи стоял на арене под этим шумом: белые волосы, ровная осанка, спокойный взгляд, духовная выдра на трибуне и слишком много тайн для одного двенадцатилетнего мальчика. Цинь Юй вдруг поняла, что турнир дал ей гораздо больше, чем репутацию, — он дал ей вопрос, опасный и полезный: кто такой Лун Сюэи?

А ещё она заметила кое-что, о чём потом жалела, что не придала этому значения сразу. В третьем ряду знатных гостей сидел человек в тёмном — немолодой, ничем не примечательный. Все смотрели на меч. Он смотрел на волосы.

— Ученица, меняем план.

Цинь Юй медленно повернула голову к амулету. Шэнь Цан висел рядом с её плечом, полупрозрачный, взъерошенный и всё ещё оскорблённый недавним щелбаном, но в глазах у него теперь горело не раздражение, а интерес — тот самый, от которого у неё обычно начинали болеть ноги, спина и всё будущее.

— Мастер, — осторожно сказала она, — вы говорите это тоном человека, который только что придумал что-то очень опасное.

— Разумеется.

— Я надеялась, вы это будете отрицать.

— Нет времени на вежливую ложь. Ты должна подойти к этому парню.

Цинь Юй посмотрела на арену, где Лун Сюэи принимал награду. Лорд города стоял перед ним с клинком в руках, серебристо-синее лезвие ловило солнечный свет, и казалось, будто по металлу пробегают крошечные искры ночного неба, а сам Лун Сюэи выглядел так, будто всё происходящее его слегка утомило. Нет, он был вежлив: поклонился Лорду, принял меч двумя руками, сказал положенные слова, — но в лице была та самая лёгкая отстранённость, словно он получил не клинок из упавшей звезды, а забрал заказанную булочку, которую слишком долго упаковывали.

— Подойти, — повторила Цинь Юй. — И что сказать? «Привет, ты странный, мой мёртвый мастер заинтересовался твоими костями, давай дружить»?

— Не говори так, — поморщился Шэнь Цан.

— Почему? Слишком честно?

— Слишком глупо.

— Тогда какой у нас новый гениальный план?

Старик медленно провёл рукой по бороде.

— Ты пригласишь его вместе вступить в Секту Лазурного Феникса.

Цинь Юй замерла.

— Что?

— Именно.

— Мастер, вы несколько лет учили меня не доверять людям.

— Учил.

— Учили не связываться с неизвестными молодыми господами.

— Учил.

— Учили не подходить к опасным практикам без крайней необходимости.

— Учил.

— И теперь предлагаете подойти к беловолосому мальчику, который видит духов, щёлкает вас по лбу, поглощает чужой огонь и ходит с разумной выдрой?

Шэнь Цан поднял палец.

— Именно поэтому и предлагаю.

Цинь Юй некоторое время молча смотрела на него.

— Знаете, мастер, иногда мне кажется, что вы умерли не от врагов, а от своих планов.

— Враги помогли, — сухо ответил он. — Но планы были хороши.

— Уверена, они тоже так думали.

Шэнь Цан проигнорировал укол.

— Слушай внимательно. Он идеален.

— Для чего?

— Для прикрытия твоего развития.

— Объясните, — нахмурилась она.

Старик кивнул на арену.

— Посмотри на него. Белые волосы, фиолетовые глаза, аристократическая внешность, поведение наследника, духовный зверь-компаньон, огненный аспект, непонятная основа тела, а теперь ещё и победитель турнира с клинком из звёздного железа.

— Это всё звучит как список причин держаться подальше.

— Нет. Это список причин, почему все будут смотреть на него.

Цинь Юй медленно поняла, а Шэнь Цан продолжил:

— Ты тень. Твой путь не в том, чтобы стоять посреди площади и заставлять всех ахать; твой путь — расти там, куда не смотрят. Но если ты придёшь в Секту Лазурного Феникса одна, тебя начнут изучать. Кто такая? Откуда? Почему такая сильная для своего возраста? Почему маскируется? Почему у неё такая плотная ци? Кто её учил? — Он кивнул на Лун Сюэи. — А рядом с ним ты станешь менее заметной.

Цинь Юй посмотрела на беловолосого мальчика внимательнее. Толпа действительно тянулась к нему взглядами: даже Хун Лянь, проигравшая финал, смотрела не с ненавистью, а с острым, почти голодным интересом, Гао Тэн уже пытался пробиться к нему, чтобы поздравить, Му Жуань о чём-то тихо говорила со своим сопровождающим, Фэн Жао делал вид, что ему всё равно, но получалось плохо. Лорд города тоже смотрел слишком внимательно.

— Все будут замечать его огонь, — тихо сказала Цинь Юй.

— И не заметят тень от него, — улыбнулся Шэнь Цан.

Она сжала пальцы. Мысль была неприятно правильной: если вступать в секту одной, она станет странной девочкой с непонятным прошлым, слишком высокой подготовкой и старым духом в амулете, а если рядом будет Лун Сюэи, внимание старших первым делом упадёт на него — беловолосый огненный талант с загадочной родословной, духовным зверем и клинком из звёздного железа сам по себе ходячий фонарь. А тени лучше всего живётся рядом с фонарём.

— Он может отказаться.

— Конечно.

— Он может заподозрить меня.

— Уже заподозрил.

— Он может быть опаснее, чем выглядит.

— Почти наверняка.

— Вы ужасный стратег.

— Нет, я просто не продаю тебе сказки. Хороший союзник всегда опасен. Бесполезные союзники безопаснее, но они бесполезны.

Цинь Юй раздражённо выдохнула.

— А если он из клана? Если за ним уже стоят люди?

— Тогда полезно узнать, какие.

— А если он сам играет в какую-то игру?

— Тогда полезно быть рядом и видеть доску.

— А если его выдра меня не любит?

Шэнь Цан на секунду задумался.

— Тогда будь особенно вежлива с выдрой.

— Вы сейчас серьёзно?

— Абсолютно. Этот зверь разумен, силён и привязан к нему: оскорбишь её — оскорбишь его. Кроме того, после того как он щёлкнул меня по лбу, я предпочёл бы не проверять, насколько мстительной может быть его выдра.

Цинь Юй не выдержала и тихо фыркнула.

— Всё ещё болит?

— Дело не в боли.

— А в гордости?

— В педагогической дисциплине.

— Конечно.

На арене Лун Сюэи завершил благодарственную речь — короткую, аккуратную и настолько выверенную, что Цинь Юй снова почувствовала: этот мальчик либо рос в очень хорошей семье, либо его кто-то специально учил быть таким. Или третье, самое неприятное: он научился сам. Лорд города передал ему клинок, маленькая Линь Мэйхуа что-то радостно сказала отцу и помахала Луну рукой, и тот с лёгкой улыбкой поклонился ей, а девочка засмеялась.

— Он умеет нравиться, — заметил Шэнь Цан.

— Не всем.

— Всем и не нужно. Достаточно тем, кто полезен.

Цинь Юй медленно поднялась.

— Что именно я должна предложить?

— Не союз вечной дружбы, не клятву крови, не совместную месть. И уж точно не рассказывай ему обо мне больше необходимого.

— После вашего щелбана поздно делать вид, что вас нет.

— Я сказал: больше необходимого.

Она поправила ленту в волосах.

— Тогда?

— Предложи обмен информацией. Скажи, что тоже собираешься поступать в Лазурный Феникс, что после сегодняшнего турнира вам обоим полезно двигаться в одном направлении. Осторожно, без давления. Дай понять, что ты не просишь защиты, а предлагаешь взаимную выгоду.

— Взаимная выгода, — усмехнулась Цинь Юй. — Звучит так, будто я торговец.

— Половина союзов держится на выгоде, вторая половина — на страхе и привычке. Дружба, конечно, существует, но строить план только на ней — роскошь для героев дешёвых пьес.

— А он?

— Он похож на человека, который понимает выгоду.

Цинь Юй вспомнила, как Лун Сюэи двигался в бою: экономно, аккуратно, без лишних всплесков силы; как остановил Хэна не для того, чтобы сломать, а чтобы показать; как не выдал Шэнь Цана; как сдержался против неё; как после прорыва не стал давить Хун Лянь чистой мощью, хотя мог бы. Да, он понимал выгоду, и контроль, и границы. Это было опасно, но интересно.

Она шагнула к выходу с арены.

— Если он спросит, зачем мне это?

— Скажешь часть правды.

— Какую?

— Что хочешь попасть в сильную секту и не желаешь тратить годы на посредственность. Что Небесное Копьё тебе не подходит. Что Лазурный Феникс — лучший реальный вариант. И что двум талантам с окраины легче добраться до нужных людей, если они не станут мешать друг другу.

— А если он спросит, почему я маскировалась под мальчика?

— Скажешь: потому что люди смотрят на мальчика иначе, чем на девочку.

Цинь Юй остановилась, и Шэнь Цан посмотрел на неё мягче.

— Это тоже правда.

— Да.

— Не вся.

— Но правда.

Она снова пошла.

Лун Сюэи уже спускался с арены, и его выдра двигалась рядом, мягко, почти бесшумно; вблизи она казалась ещё крупнее, чем с трибуны — шерсть тёмно блестела, глаза были внимательные и слишком разумные, а от неё веяло водной ци, чистой и плотной, как глубокий ручей под камнем. Выдра заметила Цинь Юй раньше самого Луна: остановилась, подняла голову, посмотрела. Цинь Юй тоже остановилась и медленно сложила руки в уважительном жесте — не Луну, выдре.

— Очень правильно, — тихо сказал Шэнь Цан.

Выдра прищурилась, потом фыркнула — не враждебно, скорее «допустим». Лун Сюэи повернулся, и его взгляд скользнул по ней, по амулету, по рукам, по стойке. Быстро. Спокойно.

— Цинь Юй.

— Лун Сюэи.

— Хороший бой.

— Ты тоже хорошо сражался.

— Только хорошо?

Она выдержала паузу.

— Очень хорошо. Но я не хочу, чтобы у тебя начались проблемы с осанкой от лишней похвалы.

Его губы дрогнули.

— Заботливо.

Выдра тихо фыркнула, и он покосился на неё.

— Да, я тоже это оценил.

Цинь Юй не поняла, что именно сказала выдра, но решила не спрашивать. Пока.

— Он с ней разговаривает, — пробормотал Шэнь Цан в амулете.

— Я заметила.

— Нет, ученица. Не как с животным. Как с равной.

Это она тоже заметила, и это добавляло Луну ещё одну странность.

— Ты хотела что-то сказать? — спросил он.

Цинь Юй перешла к делу.

— Я собираюсь поступать в Секту Лазурного Феникса.

Лун Сюэи не удивился совсем, только чуть приподнял бровь.

— Амбициозно.

— Реалистично.

— Небесное Копьё не устраивает?

— Нет.

— Слабая?

— Посредственная.

Он кивнул так, будто слышал это не впервые.

— Согласен.

Цинь Юй отметила это: он знал. Не просто случайно участвовал в городском турнире, не просто вышел из леса с выдрой и мечом — он уже собирал сведения о сектах.

— Значит, ты тоже думал о Лазурном Фениксе.

— Допустим.

— Допустим?

— Я сегодня пришёл за булочками и травами. Турнир был незапланированным.

Цинь Юй несколько секунд смотрела на него.

— Ты хочешь сказать, что случайно зашёл в город, случайно попал на турнир, случайно выиграл клинок из звёздного железа и случайно прорвался во время финала?

Выдра рядом издала звук, подозрительно похожий на смешок, и Лун Сюэи вздохнул.

— Когда ты формулируешь это так, звучит плохо.

— Это и есть плохо.

— Систематическое невезение, — быстро сказал он.

— Лжёт плохо, — тихо хмыкнул Шэнь Цан.

— Нет, — мысленно ответила Цинь Юй. — Лжёт хорошо. Просто я уже насторожена.

Лун Сюэи посмотрел на неё внимательнее.

— И что ты предлагаешь?

Вот он, момент. Цинь Юй выпрямилась — не слишком, ровно настолько, чтобы показать серьёзность.

— Обмен информацией. Возможно, временное сотрудничество. Если мы оба собираемся к Лазурному Фениксу, нам полезно не мешать друг другу: дорога длинная, отбор сложный, внимания после турнира будет достаточно. Лучше заранее понимать, кто рядом.

Он молчал — не потому что не знал, что ответить, а потому что оценивал; Цинь Юй это чувствовала. Потом перевёл взгляд на её амулет.

— А твой наставник согласен?

Шэнь Цан сразу напрягся, но Цинь Юй сохранила лицо.

— Он сам предложил.

— Правда?

Из амулета донёсся сухой голос, который слышали только они:

— Я предложил разумную стратегию. Не заставляй меня жалеть об этом, мальчишка.

Лун Сюэи спокойно посмотрел в пустоту рядом с амулетом.

— Старший, если будете подлетать без предупреждения, я снова обозначу границы.

Шэнь Цан замер, а Цинь Юй с трудом сохранила невозмутимость.

— Ты угрожаешь моему мастеру?

— Нет. Предупреждаю о правилах личного пространства.

Выдра одобрительно фыркнула, и Цинь Юй вдруг поняла, что этот разговор становится опасно абсурдным.

— Так что? Ты заинтересован?

Лун Сюэи ответил не сразу: посмотрел на клинок в своих руках, потом на арену, потом на людей вокруг, которые всё ещё смотрели на него слишком внимательно, потом на неё.

— Временный обмен информацией — да. Совместное вступление — обсуждаемо. Союз — рано.

— Приемлемо, — кивнула Цинь Юй.

— Условия простые. Не лезешь в мои тайны без спроса. Не пытаешься следить за мной через старшего в амулете. Не вредишь моей семье и спутникам. Не врёшь там, где ложь может поставить нас под удар.

Она чуть склонила голову.

— Взамен?

— Я не лезу в твои тайны без спроса. Не раскрываю твоего наставника. Не задаю лишних вопросов о маскировке.

Цинь Юй посмотрела ему в глаза.

— Ты слишком быстро понял, что мне нужно.

— Я хорошо слушал.

— Мы почти не говорили.

— Именно.

— Осторожно, ученица, — тихо сказал Шэнь Цан. — Этот мальчик не просто талант. Он думает.

— Я заметила. — Цинь Юй протянула руку. — Тогда временное соглашение.

Лун Сюэи посмотрел на её ладонь, и на секунду ей показалось, что он сейчас скажет что-нибудь изящно-язвительное, но он просто пожал руку — коротко, спокойно.

— Временное соглашение.

Выдра подошла ближе, обнюхала их руки и, видимо, решила, что договор имеет силу, после чего передала Луну какой-то мыслеобраз. Он моргнул.

— Нет, я не буду брать с неё рыбу в качестве залога.

Цинь Юй медленно повернулась к выдре.

— Что?

— Не спрашивай, — устало сказал Лун Сюэи.

Шэнь Цан впервые за весь день тихо рассмеялся.

— Ученица, мне кажется, мы нашли очень странное прикрытие.

Цинь Юй смотрела на беловолосого мальчика, на разумную выдру, на клинок из звёздного железа в его руках и на людей, которые уже начали шептаться вокруг. Да, странное, опасное, непредсказуемое — но мастер был прав: все будут смотреть на его огонь, и, возможно, никто не заметит тень рядом.

Она пошла рядом с ним к выходу с арены и только у самых ворот вспомнила про человека в третьем ряду. Обернулась.

Его место было пустым.

Глава 6 Феникс парящий в небесах.

Полного ответа Цинь Юй я на арене не дал. Не потому что сомневался — нет.

На арене мы ударили по рукам только насчёт обмена сведениями, а самое главное, совместный путь в Лазурный Феникс, я оставил висеть в воздухе. И, честно говоря, в тот момент я уже почти был готов схватить её за рукав и сказать: «Да, конечно, пошли вместе, ты явно местная героиня, у тебя дедан в медальоне, тёмная техника, трагичная предыстория наверняка где-то в комплекте, а я очень люблю находиться рядом с источниками сюжетных плюшек».

Но так делать было нельзя: во-первых, это выглядело бы подозрительно, во-вторых, это выглядело бы тупо, а в-третьих, внутри меня уже поднял голову тот самый проклятый навык «Поведение молодого мастера», который требовал не просто согласиться, а согласиться так, чтобы все поняли, что я долго, благородно и мудро взвешивал это решение, а не мысленно плясал вокруг новой сюжетной возможности с табличкой «прибыль».

Поэтому я сделал лицо человека, размышляющего о судьбах мира: очень сложное лицо, чуть скучающее, чуть задумчивое, чуть такое, будто я уже видел три падения династий, две неудачные попытки вознесения и один семейный ужин у Малфоев.

— Насчёт остального я подумаю, — сказал я.

Она прищурилась.

— Подумаешь?

— Такие решения не стоит принимать на шумной арене после турнира.

Фраза вышла красивая, даже слишком; внутренний молодой мастер довольно кивнул, поправил воображаемый рукав и сел обратно в угол моей психики, где хранились гель для волос, капли скуки и вредные социальные привычки. Цинь Юй смотрела на меня внимательно, слишком внимательно, будто понимала, что я выделываюсь, и, что хуже, будто ей было немного смешно.

— Хорошо, — сказала она. — Завтра. У западной чайной, после второго колокола.

— Подходит.

Шэнь Цан, висевший рядом с ней еле заметным маревом, нахмурился так, будто хотел сказать что-то язвительное, но вспомнил про щелбан и передумал.

Домой мы вернулись уже в сумерках. Яхта мягко вошла в скрытый ангар под корнями старого дерева, маскировочные пластины закрылись, внешние контуры погасили следы ци, дроны ушли на зарядку, а Аргус встретил нас у входа в центральную пещеру — высокий, молчаливый, с белыми глазами под листяной маской.

— Пользователь вернулся без значимых повреждений.

— Спасибо за веру.

— Вера не является основным инструментом оценки состояния.

— Аргус, иногда ты звучишь как система с листьями.

— Принято к сведению.

Шпрота сразу ушла к ручью — видимо, рассказывать выдрочкам о городе, булочках и о том, что люди по-прежнему ведут себя странно. Серсея, конечно, встречала нас у утятника: огненная утка стояла на камне, красно-золотое оперение ловило свет, а взгляд был таким, будто она требовала отчёт о внешней политике.

— Нет, я не принёс тебе городской титул, — сказал я, и Серсея крякнула. — И меч тебе не дам.

Кряк стал холоднее.

— Он тебе не подходит по размеру.

Серсея отвернулась с видом оскорблённой императрицы.

После города база ощущалась особенно странно — тише, глубже, безопаснее. Шум людей, крики торговцев, запах жареного масла и пыль арены остались где-то далеко, а здесь снова были вода, мох, скрытые контуры, ровное дыхание теплиц и тихие шаги големов. Я распаковал покупки на длинном столе: травы из аптеки, пара местных амулетов, тканевые ленты, деревянные фигурки, булочки, которые я всё же сумел сохранить от Шпроты — одну, частично.

Клинок «Звёздная Роса» лежал отдельно. Я вынул его из ножен, и лезвие мягко блеснуло холодным серебристо-синим светом — не кричаще, не как дешёвый артефакт, который изо всех сил хочет, чтобы его заметили, а сдержанно и глубоко, будто внутри металла действительно застыла память о ночном небе.

Предмет: клинок «Звёздная Роса».Материал: метеоритное железо.Качество: высокое.Совместимость с пользователем: высокая.Рекомендация: провести первичную привязку после стабилизации недавнего прорыва.

— Привязку позже, — сказал я. — Сначала хозяйство.

Аргус повернул голову.

— Пользователь демонстрирует редкую последовательность приоритетов.

— Я сегодня выиграл турнир и не подрался с Лордом города. Имею право на взросление.

— Зафиксировано.

Я разложил купленные травы и уже начал мысленно планировать расширение двух ферм: красный корень тёплой жилы можно было посадить на южном участке, где земля суше и где огненная ци Серсеи иногда слегка прогревает грунт, серебряная трава ночной росы годилась в теплицу под лунную мяту, жёлтый лист спокойного желудка — в экспериментальную зону, а сухой цветок каменного склона — рядом с каменной грядой, где Бор и Ветка недавно укрепляли террасы. Всё складывалось красиво, слишком красиво, — поэтому, конечно, пришёл Аргус и всё испортил. Он молча просканировал растения, сверил данные с локальной картой духовного фона и выдал:

— Посадка в текущих условиях не рекомендуется.

Я замер.

— Что значит «не рекомендуется»?

— Большинство приобретённых растений не сможет стабильно расти в пределах базы. Среда вокруг перенасыщена водной ци из-за тысячелетней лилии, скрытого колодца и водных контуров Шпроты, а части растений требуется нейтральная или сухая огненно-земная среда. При текущих условиях возможны загнивание корней, искажение свойств, потеря лечебных качеств и мутация в нежелательную форму.

Я медленно посмотрел на аккуратные связки трав, потом на Аргуса, потом снова на травы.

— То есть я купил растения, которые не растут в моём Лисочке?

Да, я называл его Лисочком. Когда-то это началось как опечатка в заметках: «лесочек» превратился в «Лисочек», потом прижилось, и теперь даже система иногда писала в отчётах «внутренняя зона Лисочек» — я подозревал, что это её форма издевательства.

— В текущих условиях — да, — ответил Аргус.

— Обидно.

— Да.

— Ты мог сказать мягче.

— Результат не изменился бы.

Я вздохнул.

— Проклятая агрономия культиваторов.

Рекомендация: создать отдельную сухую теплицу с регулируемым аспектным фоном.Стоимость проекта: средняя.

— Конечно. Любая проблема в итоге превращается в покупку новой теплицы.

Шпрота, услышав через связь слова «водная ци», передала довольный мыслеобраз: вода хорошо.

— Да-да, директор, вода хорошо. Но не все растения хотят жить в твоём спа-курорте.

К счастью, в инвентаре вещи не портились: травы можно было сохранить, изучить, отправить Травнику из Хогсмида, обменять на семена или пустить в эксперименты, так что потерей это не было — просто мой великий план «вернулся из города и сразу расширил фермы» торжественно умер на столе под холодным взглядом Аргуса.

Под вечер, уже после медитации и стабилизации прорыва, я наконец остался один. Ну как один: в моей жизни «один» означало, что Аргус в соседнем помещении, Шпрота у ручья, Серсея строит пернатую державу, система в голове, дроны на зарядке, големы на постах, а где-то в инвентаре лежит меч из звёздного железа. Но физически рядом никого не было.

Я сидел на плоском камне у внутреннего ручья, медленно гонял ци по каналам и прислушивался к ощущениям после прорыва. Десятый уровень, новая граница: ци стала плотнее, тело отзывчивее, Кости дракона тихо гудели, словно в них всё ещё оставался отголосок чужого огня Хун Лянь. Я не чувствовал себя непобедимым, и это было хорошо — если после прорыва человек сразу чувствует себя непобедимым, значит, где-то рядом уже стоит судьба с дубиной.

Потом пришёл вызов от Механоида, и я нахмурился. Обычно он писал в общий чат, отпускал шуточки, рассказывал, как где-то один идиот снова поставил реактор рядом с древним алтарём, и исчезал; в личку писал редко, а когда писал, обычно это означало, что ситуация неприятная.

[Механоид_Без_Гарантии]: Есть разговор.

[Начинающий_Молодой_Мастер]: Да-да, я помню. Не вести сомнительные сделки, не брать конфеты у тёмных богов, не подписывать договоры кровью, не доверять старикам, которые говорят «я всё объясню позже», и всё такое.

Ответ пришёл не сразу, и вот это было уже совсем нехорошо.

[Механоид_Без_Гарантии]: Для такой простой лекции я бы не стал писать в личку.

Я выпрямился.

[Механоид_Без_Гарантии]: Я собираюсь объяснить кое-что важное. И тебе лучше не отмахиваться.

[Начинающий_Молодой_Мастер]: Не отмахиваюсь.

[Механоид_Без_Гарантии]: Во-первых, я пробил по своим связям твой мир.

Я замер. Ручей шумел рядом, вода шла по камням, спокойная, привычная, домашняя, но внутри стало холоднее.

[Начинающий_Молодой_Мастер]: Ты нашёл канон?

[Механоид_Без_Гарантии]: Не один. И не канон в нормальном смысле. Канона по факту вообще не существует.

[Механоид_Без_Гарантии]: Смотри. У разных пользователей есть доступ к разным массивам метаинформации: кто-то попадает в миры книг, кто-то в миры сериалов, кто-то в игры, кто-то вообще в непонятные вариации, которые выглядят как фанфик фанфика, написанный пьяным демиургом после трёх сезонов аниме подряд. Твой мир в базах всплывает.

[Механоид_Без_Гарантии]: Три сотни тысяч вариаций. Минимум. И это только те, что удалось проследить.

Я молча уставился на сообщение. Три сотни тысяч.

[Начинающий_Молодой_Мастер]: Скажи, что это шутка.

[Механоид_Без_Гарантии]: Я бы пошутил смешнее. Например, сказал бы, что твой мир — это роман на десять тысяч глав, где автор забыл имена половины персонажей, но помнит размеры гарема.

[Начинающий_Молодой_Мастер]: Не смешно.

[Механоид_Без_Гарантии]: Знаю. Так вот, главное. В каноне большинства вариаций твоего мира всё кончалось плохо.

Я закрыл глаза. Конечно.

[Начинающий_Молодой_Мастер]: Насколько плохо?

[Механоид_Без_Гарантии]: По шкале от «локальный турнир закончился дракой старейшин» до «мир сгорел, боги хлопали» — ближе ко второму. Но сразу важное: как будет у тебя, я не знаю. И не советую искать детали самому.

[Механоид_Без_Гарантии]: Потому что каждый мир отличается от другого, как люди. Где-то меняется пол героя, где-то злодея. Где-то герой вообще не рождается. Где-то злодей становится наставником. Где-то главный любовный интерес умирает в первой арке. Где-то второстепенный персонаж внезапно оказывается аватаром небесной печати. А где-то такой кавардак, что мир кажется совершенно другим, хотя названия городов совпадают.

Я невольно вспомнил Цинь Юй: дед в медальоне, турнир, путь в большую секту. Местная героиня? Или одна из героинь? Или вообще будущий антагонист? Или персонаж, которого в одной версии убивают в третьей арке, а в другой она становится императрицей тени?

[Начинающий_Молодой_Мастер]: Ты хочешь сказать, что знание канона может навредить?

[Механоид_Без_Гарантии]: Именно. Это не навигатор. Это сборник плохих карт из параллельных миров: полезно для общих закономерностей, опасно для конкретных выводов.

[Начинающий_Молодой_Мастер]: Но ты всё равно решил мне сказать.

[Механоид_Без_Гарантии]: Потому что общие закономерности у тебя неприятные.

Я провёл рукой по лицу.

[Начинающий_Молодой_Мастер]: Ну давай, добей.

[Механоид_Без_Гарантии]: Первое. Регион между Империей Син и Демоническим океаном почти всегда считается пустым и бесполезным. И почти всегда это ошибка.

[Начинающий_Молодой_Мастер]: Ошибка в какую сторону?

[Механоид_Без_Гарантии]: Там что-то есть. Иногда древний узел духовных линий. Иногда печать. Иногда вход в подземное царство. Иногда спящий огненный объект, который очень похож на твой долгосрочный квест.

Я перестал дышать на пару секунд. Спящая сущность огня. Та самая, которая через тысячи лет проснётся и устроит армагеддон.

[Механоид_Без_Гарантии]: Второе. Демонический океан почти всегда не просто океан монстров. Это граница. Барьер. Иногда естественный, иногда искусственный. Вариации спорят, что именно он сдерживает: древних зверей, демонический материк, падших культиваторов, осколки старого мира, богов, которые не смогли нормально умереть. Но океан — не просто вода с зубами.

[Начинающий_Молодой_Мастер]: Я видел кашалота, который сожрал дракона.

[Механоид_Без_Гарантии]: Вот. Вода с зубами тоже есть. Но это не главное.

Я медленно выдохнул. Рядом с ручьём стало слишком тихо.

[Механоид_Без_Гарантии]: Третье. Империя Син в большинстве вариаций выглядит стабильной, но это ширма. Внутри кланы, секты, двор, чиновники, скрытые культы и внешние силы. Классика жанра: как в «Игре престолов», только вместо драконов у каждого второго деда есть духовная техника локального экстерминатуса, а свадьбы могут закончиться не красной резнёй, а зелёной, синей и с небесной молнией.

[Механоид_Без_Гарантии]: Четвёртое. Секта Лазурного Феникса часто играет важную роль. Иногда как кузница героев, иногда как место, где героев перемалывают, иногда как ширма для трёх великих кланов, иногда как трамплин в столицу. Вариантов много, но одно почти стабильно: туда сходятся сюжетные линии.

Я прикрыл глаза. Ну конечно. Цинь Юй предлагает идти туда, я сам уже думал туда, и именно там сходятся сюжетные линии. Где-то на заднем плане мой внутренний молодой мастер достал веер и сказал: «Судьба признала наше величие». Я мысленно отобрал у него веер и сломал.

[Начинающий_Молодой_Мастер]: Цинь Юй. Девочка с духом в медальоне. Это местная героиня?

[Механоид_Без_Гарантии]: Не знаю.

[Начинающий_Молодой_Мастер]: Но похоже?

[Механоид_Без_Гарантии]: Дед в амулете, трагедия семьи, скрытая техника, высокая скорость роста, маскировка под мальчика, турнир как способ получить репутацию, путь в сильную секту. Это не просто похоже на героиню. Это похоже на персонажа, вокруг которого автор уже поставил пять неоновых стрелок и написал: «Следите за ней».

[Начинающий_Молодой_Мастер]: Значит, держаться рядом выгодно.

Пауза.

[Механоид_Без_Гарантии]: И опасно.

[Начинающий_Молодой_Мастер]: Это я понял.

[Механоид_Без_Гарантии]: Нет, не понял. Ты думаешь: буду рядом с героиней, получу плюшки, доступ к событиям, ускорю квест. Мысль правильная. Но рядом с героинями ходит не только лут — там ещё убийцы, древние враги, ревнивые наследники, проклятия, дедушки с планами, секты с интригами и случайные турниры, которые превращаются в гражданскую войну. Ты видел «Наруто»? Быть рядом с главным героем — это не только рамен и дружба. Это ещё Акацуки, печати, глазные психи и луна, которую кто-то обязательно попытается использовать неправильно.

Я невольно усмехнулся.

[Начинающий_Молодой_Мастер]: Ты сравнил Цинь Юй с Наруто?

[Механоид_Без_Гарантии]: Я сравнил сюжетную гравитацию. Она тянет события. Ты тоже уже начал тянуть. Вместе вы можете стать парой магнитов для неприятностей.

[Начинающий_Молодой_Мастер]: Но если я не пойду рядом, события всё равно случатся без меня.

[Механоид_Без_Гарантии]: Вот. Поэтому я не говорю «держись подальше». Я говорю: иди рядом, но не иди слепо.

Я открыл глаза. Ручей всё так же шумел, база всё так же дышала вокруг, но карта в голове стала другой. Мой Лисочек больше не был просто удобным местом между империей и океаном — он мог оказаться окраиной большой печати, или узла, или будущего пожара. Демонический океан больше не был просто местом, где кашалоты жрут драконов. Секта Лазурного Феникса больше не была просто хорошей школой с вкусными пилюлями. А Цинь Юй больше не была просто полезной девочкой с деданом в медальоне — она была возможной центральной фигурой. И если так, то мой долгосрочный квест мог быть связан с её дорогой куда сильнее, чем я думал.

[Начинающий_Молодой_Мастер]: Что ты предлагаешь?

[Механоид_Без_Гарантии]: Первое. Соглашайся на совместный путь, но оформляй границы. Никаких клятв, никаких «мы теперь братья и сёстры до конца времён». Временный союз, обмен информацией, взаимная помощь, возможность разойтись.

[Начинающий_Молодой_Мастер]: Уже думал об этом.

[Механоид_Без_Гарантии]: Второе. Не раскрывай базу. Вообще. Даже если она станет лучшей подругой, даже если спасёт тебе жизнь, даже если её дед будет говорить, что это ради общего блага. База — твой Назарик, твой Хогвартс, твоя Коноха, твоя чёртова крепость Ордена Феникса. Её нельзя светить.

[Механоид_Без_Гарантии]: Третье. Деда в медальоне не недооценивай.

[Начинающий_Молодой_Мастер]: Я дал ему щелбан.

[Механоид_Без_Гарантии]: Именно. И он после этого не попытался тебя проклясть, не начал давить авторитетом, не устроил истерику, а предложил ученице использовать тебя как прикрытие. Это не обиженный старик. Это старый игрок.

Я задумался. Да. Шэнь Цан перестроился быстро. Слишком быстро.

[Механоид_Без_Гарантии]: Четвёртое. Проверь новый меч. Метеоритное железо в таких мирах часто не просто железо: там может быть звёздная ци, следы внешнего мира, древняя метка, судьбоносная хрень, привет от какого-нибудь упавшего бога. Не привязывай без полной проверки.

[Начинающий_Молодой_Мастер]: Система тоже сказала подождать.

[Механоид_Без_Гарантии]: Умница система.

[Начинающий_Молодой_Мастер]: Не хвали её. Она потом зазнается.

[Механоид_Без_Гарантии]: Пятое. С заданиями после двенадцати будь особенно осторожен. Система начнёт подкидывать тебе возможности, и возможности — это хорошо. Но иногда возможность выглядит как «пойди в заброшенный храм», а на деле это «познакомься с древним ужасом, который теперь знает твой запах».

[Начинающий_Молодой_Мастер]: Ты сегодня особенно оптимистичен.

[Механоид_Без_Гарантии]: Я старше. Это называется опыт.

[Начинающий_Молодой_Мастер]: А почему ты вообще решил помочь с моим миром?

Ответа не было несколько секунд.

[Механоид_Без_Гарантии]: Потому что ты не полный идиот.

Я улыбнулся.

[Механоид_Без_Гарантии]: Не обольщайся. Это низкая планка.

[Начинающий_Молодой_Мастер]: Всё равно тронут.

[Механоид_Без_Гарантии]: И потому что дети-пользователи часто умирают сразу после снятия ограничений. Ты хотя бы слушаешь.

Я молчал. Вот это уже было не смешно.

[Механоид_Без_Гарантии]: Завтра поговоришь с Цинь Юй. Не дави, не изображай таинственного принца слишком сильно — она не из тех, кого этим купишь. Скажи, что союз возможен, обозначь условия и предложи обменяться тем, что каждый знает о Лазурном Фениксе.

[Начинающий_Молодой_Мастер]: А если её дед полезет глубже?

[Механоид_Без_Гарантии]: У тебя есть выдра.

[Начинающий_Молодой_Мастер]: Это универсальный ответ?

[Механоид_Без_Гарантии]: В твоём случае — да.

Я посмотрел на ручей, где Шпрота как раз вынырнула из воды, встряхнулась и посмотрела на меня; через связь пришло: разговор плохой?

— Важный, — ответил я.

Она подошла ближе, устроилась рядом и положила голову на передние лапы.

[Механоид_Без_Гарантии]: И ещё. Не ищи подробности канона. Серьёзно. Общие предупреждения полезны, конкретные спойлеры могут убить: ты начнёшь ждать удара справа, а твоя версия мира ударит слева, ногой и через налоговую.

[Механоид_Без_Гарантии]: Всегда бойся налоговую.

[Начинающий_Молодой_Мастер]: Даже в мире культивации?

[Механоид_Без_Гарантии]: Особенно в мире культивации. Там налоговый инспектор может быть на Золотом Ядре.

На этом разговор закончился, а я ещё долго сидел у ручья. Шпрота молчала рядом, Аргус не вмешивался, система тоже не лезла с советами, и передо мной было слишком много мыслей: Цинь Юй — героиня или одна из них, Шэнь Цан — старый игрок, Лазурный Феникс — узел сюжетных линий, Демонический океан — не просто океан, мой Лисочек — не просто удобный лес, а спящая сущность огня, возможно, куда ближе к текущему сюжету, чем хотелось бы.

А я больше не мог притворяться, что просто выращиваю травки, строю базу и осторожно иду к секте. Я уже вошёл в историю. И, похоже, история заметила меня в ответ.

Ночь после турнира оказалась длинной — не потому что я не мог уснуть от восторга, переживая первую городскую победу, новый меч, внезапный прорыв и будущий союз с местной девочкой-тенью, у которой в амулете жил дедан уровня «я знаю слишком много, но расскажу только после третьего акта». Нет. Я не мог уснуть, потому что после разговора с Механоидом решил проверить новые системные разделы. Ошибка. Большая, жирная, светящаяся красным — из тех ошибок, которые начинаются словами: «Ну я только посмотрю».

Система, как и обещала, после двенадцати лет открыла мне расширенные торговые чаты, часть взрослых разделов и новые каналы предложений. До этого мой мир был уютным — относительно, насколько вообще может быть уютной межмировая сеть попаданцев, где некромант покупает листья от бессонницы скелетов, ведьма торгуется за мох, а Механоид регулярно пишет «я так однажды умер». Теперь же я увидел настоящий рынок и понял, что детский фильтр был не стеной. Это был санитарный кордон.

Первое личное сообщение пришло почти сразу.

[Старший_Брат_Без_Подвоха]: Приветствую, юный талант! Вижу, ты недавно вышел из детского режима. Поздравляю! Хочу предложить тебе уникальную возможность ускоренного роста. Никаких рисков, никаких скрытых условий, только братская помощь старшего пользователя.

Я молча посмотрел на ник, потом на сообщение, потом снова на ник.

— Система, насколько часто люди с ником «Без_Подвоха» всё-таки имеют подвох?

Статистически: 94,7%.

— А оставшиеся?

Недостаточно данных. Вероятно, подвох был обнаружен позже.

Я открыл профиль: репутация 4,1, то есть формально проходил; отзывы смешанные — три положительных в духе «быстро отправил товар», «помог с советом», «дал хорошую скидку», два нейтральных, «слишком навязчив» и «условия контракта надо читать внимательно», и один скрытый отзыв, доступный только по расширенному арбитражу. Уже прекрасно.

[Начинающий_Молодой_Мастер]: Благодарю за предложение. Уточните условия.

[Старший_Брат_Без_Подвоха]: Всё просто. Я отправляю тебе пилюлю ускоренного духовного раскрытия, ты принимаешь, получаешь резкий рост, а потом, когда достигнешь определённого уровня, помогаешь мне с маленькой задачей в своём мире.

Потенциально опасная формулировка: «маленькая задача».Рекомендация: запросить конкретику.

Я усмехнулся.

[Начинающий_Молодой_Мастер]: Что за маленькая задача?

[Старший_Брат_Без_Подвоха]: О, ничего сложного. Просто передать один маячок в место с высокой плотностью ци. Маячок безвредный, только для исследования.

Потенциальная угроза: межмировая привязка координат.Риск: высокий. Рекомендация: отказаться.

Я даже не успел ответить, как пришло ещё одно сообщение.

[Старший_Брат_Без_Подвоха]: Не волнуйся, система иногда слишком осторожничает. Мы ведь оба понимаем, что без риска роста не бывает.

— Аргус, — позвал я, и он возник у входа в комнату почти бесшумно; после модернизации он делал это настолько хорошо, что я уже третий год подозревал его в желании довести меня до паранойи. — Мне пишет сомнительный тип.

— Уточните: сомнительный по фактам или по выражению лица?

— По нику.

— Этого достаточно?

— Ник «Старший_Брат_Без_Подвоха».

— Достаточно.

[Начинающий_Молодой_Мастер]: Не заинтересован.

[Старший_Брат_Без_Подвоха]: Подумай хорошо. Такие шансы не приходят дважды.

[Начинающий_Молодой_Мастер]: У меня система. Приходят. Иногда ежемесячно.

Я заблокировал диалог.

Пользователь добавлен в список ограниченных контактов.Навык «Оценка сомнительных предложений» повышен до 3 уровня.

— Вот и первая польза взрослого рынка, — пробормотал я. — Прокачка паранойи.

Второе сообщение пришло через семь минут.

[Алхимик_Этичный]: Доброй ночи, юный поставщик. Наслышан о твоих растительных товарах. Интересует долгосрочное партнёрство. Предлагаю покупать любые растения с водной и огненной ци по цене на тридцать процентов выше рынка.

Я прищурился. Ник вроде нормальный, почти, — но слово «этичный» выглядело так, будто его поставили на вывеску после судебного процесса. Репутация 4,4, специализация: алхимия, модификация тел, экспериментальные пилюли. Отзывы: «платит вовремя», «слишком много вопросов о происхождении сырья», «не отправляйте ему живых духовных зверей».

Я медленно выдохнул.

— Система, почему он вообще прошёл фильтр?

Репутация выше минимального порога. Прямых нарушений в доступной истории нет.Рекомендация: осторожность.

[Начинающий_Молодой_Мастер]: Какие именно растения интересуют?

[Алхимик_Этичный]: Все. Особенно те, что прошли через воздействие необычных духовных зверей, древних источников или наследственных особенностей владельца. Также интересуют образцы шерсти, крови, когтей и костей духовных зверей. Плачу хорошо.

Шпрота, до этого лежавшая у ручья, внезапно подняла голову — я не сразу понял, что она почувствовала моё раздражение через связь. Мыслеобраз пришёл короткий: кто хочет шерсть?

Я посмотрел на сообщение, потом на Шпроту.

— Никто.

Мыслеобраз: утопить?

— Рано. Он в другом мире.

Мыслеобраз: жаль.

[Начинающий_Молодой_Мастер]: Живые существа, их части, кровь, шерсть, когти и любые биологические материалы моих спутников не продаются.

[Алхимик_Этичный]: Понимаю эмоциональную привязанность. Можем оформить это как добровольный сбор выпавшей шерсти. Без вреда для зверя.

Шпрота медленно встала. Мыслеобраз: УТОПИТЬ.

— Шпрота, он в другом мире.

Мыслеобраз: найти воду.

Я заблокировал и этого.

Пользователь добавлен в список ограниченных контактов.Рекомендация: не указывать в публичном профиле наличие разумных духовных зверей.

— Уже убираю.

— Следует пересмотреть публичную карточку пользователя, — сказал Аргус.

— Следует пересмотреть всё. Взрослый рынок пахнет так, будто кто-то открыл подвал у некроманта.

Некромант, которому я на эмоциях переслал скрин без личных данных, ответил почти мгновенно.

[Некромант_в_Отпуске]: Не оскорбляй подвалы. В хороших подвалах порядок.

[Механоид_Без_Гарантии]: Ага, вот и началось.

[Ведьма_с_Метлой]: Геннадий, пожалуйста, не отвечай таким людям без проверки.

[Начинающий_Молодой_Мастер]: Уже заблокировал.

[Космоинженер]: Добро пожаловать во взрослый рынок. Здесь каждый второй партнёр хочет либо твой ресурс, либо твои координаты, либо твою печень.

[Алхимик_Седьмой_Башни]: Печень — плохой материал для большинства достойных рецептов.

[Механоид_Без_Гарантии]: Вот за что я тебя ценю. Ты умеешь сделать разговор хуже.

Третье сообщение было ещё прекраснее.

[Дарующий_Путь]: Юный друг, я увидел твой потенциал и почувствовал зов судьбы. В твоём мире скоро начнутся великие перемены. Только я могу направить тебя к истинному возвышению.

— О, — сказал я вслух. — Секта свидетелей сюжетного превосходства.

— Требуется блокировка? — уточнил Аргус.

— Подожди. Я хочу увидеть, насколько быстро он перейдёт к контракту.

[Начинающий_Молодой_Мастер]: Какой путь вы предлагаете?

[Дарующий_Путь]: Путь служения великой цели. Твой мир — лишь ступень. Твои таланты могут быть раскрыты, если ты примешь покровительство старших. Для начала требуется лишь малая клятва доверия.

Обнаружена попытка навязать клятвенную зависимость.Рекомендация: немедленно прекратить контакт.

[Начинающий_Молодой_Мастер]: У меня уже есть старшие.

[Дарующий_Путь]: Они ограничивают тебя.

[Начинающий_Молодой_Мастер]: Один из них однажды умер из-за подобной фразы и теперь предупреждает меня не быть идиотом.

[Дарующий_Путь]: Ты не понимаешь.

[Начинающий_Молодой_Мастер]: Именно поэтому я не подписываю клятвы.

Блокировка.

Навык «Осторожность» повышен до 12 уровня.Навык «Нежелание вступать в культы» получен. Вам выдан 2-й уровень навыка.

Я уставился на уведомление.

— Второй?

Первый уровень был получен ранее.

— Когда?

При чтении форумной темы «Как понять, что ваш наставник на самом деле глава секты пожирателей душ».

Я задумался.

— Ладно. Заслуженно.

Четвёртый оказался самым вежливым и потому самым мерзким.

[Скромный_Инвестор]: Приветствую. Не буду отнимать много времени. Я не предлагаю ни силы, ни наставничества, ни клятв — только деньги. Двадцать тысяч кредитов сейчас, без условий и без процентов.

[Начинающий_Молодой_Мастер]: А взамен?

[Скромный_Инвестор]: Ничего. Мне интересны перспективные пользователи. Считайте это ставкой.

[Начинающий_Молодой_Мастер]: А если ставка не сыграет?

[Скромный_Инвестор]: Тогда я потеряю двадцать тысяч. Это моя проблема, не ваша.

Я довольно долго смотрел на это сообщение. Оно было идеальным: ни клятв, ни маячков, ни органов Шпроты — просто деньги от человека, который якобы ничего не хочет.

— Система. Что не так?

Формально: ничего.Фактически: приём известен. Безвозмездный дар создаёт социальное обязательство, не оформленное контрактом и потому не защищённое арбитражем.

— То есть он покупает не меня, а неловкость.

Корректно.

[Начинающий_Молодой_Мастер]: Спасибо, не нужно.

[Скромный_Инвестор]: Как пожелаете. Предложение останется в силе.

Вот эта последняя строчка мне не понравилась больше всего.

После четвёртого сомнительного пользователя я закрыл личные сообщения и включил режим «только проверенные контакты и ручное подтверждение». Механоид оказался прав: грязи стало больше. Не резко, не так, что мир внезапно превратился в помойку, — скорее как если бы в знакомой комнате открыли новую дверь, а за ней обнаружился рынок, где рядом с честными мастерами стоят люди в плащах и шепчут: «Хочешь силу без последствий?»

В такие моменты начинаешь ценить скучного бухгалтера. И выдру, которая предлагает утопить проблему.

Утром я проснулся злой, свежий и с твёрдым пониманием, что взрослый системный рынок — это не место, где нужно гулять без поводка; желательно с Аргусом, Шпротой, Механоидом в личке и системой, включённой в режим «бей по рукам».

Цинь Юй ждала у западной чайной после второго колокола, и я не опоздал: опаздывать — это либо невежливо, либо демонстративно, а я хотел выглядеть как человек, который долго всё обдумывал, а не как юный павлин, решивший показать, что его время дороже чужого. Поэтому пришёл ровно за три минуты до срока и сделал вид, что так и планировалось.

Шпрота шла рядом. На этот раз я заранее покормил её рыбой, чтобы она не смотрела на окружающие лотки как на законную добычу; помогло частично — на лоток с жареными лепёшками она всё равно посмотрела слишком выразительно.

— Нет, — тихо сказал я.

Мыслеобраз: даже одну?

— Даже одну.

Мыслеобраз: жестокий.

— Директор базы не должен воровать лепёшки перед переговорами.

Мыслеобраз: после?

— Обсудим.

Цинь Юй уже была там — в серой одежде, всё ещё в образе мальчишки, но теперь я видел слишком много, чтобы поверить в эту личину. Она сидела за столиком у края чайной, спиной к стене, лицом к входу и так, чтобы видеть улицу. Хорошая привычка. Шэнь Цан не проявлялся, но я чувствовал его присутствие; после того щелбана духовная подпись стала почти знакомой.

Цинь Юй подняла взгляд.

— Ты пришёл.

— Я сказал, что приду.

— Не все держат слово.

— Не все заслуживают повторной встречи.

Она чуть сузила глаза.

— Это комплимент?

— Возможно.

Шпрота забралась на свободную скамью рядом со мной и улеглась так, будто чайная принадлежала ей, а мы все просто арендаторы.

— Твоя духовная выдра всегда участвует в переговорах? — спросила Цинь Юй.

— Она глава службы безопасности.

Шпрота довольно фыркнула, а Шэнь Цан не выдержал и проявился слабым маревом над амулетом.

— Ты действительно обращаешься с духовным зверем как с членом семьи.

— Потому что она член семьи.

Старик посмотрел на Шпроту, Шпрота посмотрела на старика, и в воздухе повисла пауза — очень зрелая, очень дипломатичная. Потом Шпрота передала мне мыслеобраз: шумный дед, не опасен, пока.

— Она сказала, что рада знакомству, — соврал я.

Цинь Юй медленно посмотрела на меня.

— Нет, не сказала.

— Ты не знаешь.

— Зато вижу твоё лицо.

Шэнь Цан хмыкнул.

— Хорошо. Не глупая.

— Старший, — сказал я, — если вы опять начнёте оценивать людей вслух, я решу, что вы хотите ещё один урок личных границ.

Дух поднял бровь.

— Ты угрожаешь древнему мастеру?

— Нет. Создаю атмосферу взаимного уважения.

Цинь Юй прикрыла глаза рукой.

— Мастер, пожалуйста, не спорьте с ним.

— Он невоспитан.

— Он вчера победил меня и Хун Лянь, увидел вас, не раскрыл и не навредил. Можно потерпеть его невоспитанность.

Старик пробормотал что-то о падении нравов, но замолчал.

Официант принёс чай: я заказал простой зелёный, без слишком ярких ароматов, Цинь Юй — чёрный настой с горькими травами, а Шпрота получила миску воды, предварительно проверенную системой, мной, ею самой и, кажется, морально осуждённую официантом.

— Я обдумал твоё предложение, — сказал я наконец.

Цинь Юй отставила чашку.

— И?

— Временное сотрудничество возможно.

Она не улыбнулась, но пальцы на чашке расслабились.

— Условия?

— Первое. Никаких клятв крови, души, судьбы, небес, теней, драконов, фениксов, дружбы до конца времён и прочей драматической ерунды.

— Разумно, — фыркнул Шэнь Цан.

— Второе: мы обмениваемся информацией о Секте Лазурного Феникса, маршрутах, отборах, возможных покровителях и опасностях, но личные тайны каждый раскрывает только добровольно.

— Приемлемо, — кивнула Цинь Юй.

— Третье. Мы не лезем в происхождение друг друга без разрешения.

Она посмотрела прямо на меня.

— У тебя оно тоже неприятное?

— У меня оно отсутствующее.

— Это как?

— Потерянная кровь дракона, — напомнил я.

— Удобная формулировка, — сухо сказала она.

— Очень.

Шэнь Цан прищурился.

— Ты действительно не знаешь, кто твои местные родители?

Я посмотрел на него.

— Старший, это уже похоже на попытку лезть в происхождение.

Он замолчал, а Цинь Юй едва заметно кивнула.

— Справедливо.

— Четвёртое. Твой наставник не наблюдает за мной без предупреждения, я не пытаюсь лезть в амулет. Все довольны, никто не получает щелбан.

Шэнь Цан оскорбился.

— Ты слишком часто вспоминаешь этот случай.

— Он был образовательным.

— Для кого?

— Для всех.

Цинь Юй отвернулась, но я заметил, как у неё дрогнули губы.

— Пятое: моя семья и спутники неприкосновенны.

Она посмотрела на Шпроту, потом на меня.

— Это даже не обсуждается. То же касается моего мастера.

— Принято.

— Шестое, — добавила она сама. — Если сотрудничество станет опасным для одной из сторон, можно разойтись без мести.

— Хорошее условие.

— Седьмое. Если кто-то из нас узнаёт о прямой угрозе другому, сообщает.

— Если это не раскрывает критическую тайну?

— Если тайна важнее жизни союзника, это уже не союз.

Я немного помолчал. Фраза была хорошая. И неприятная.

— Принято.

Доступно оформление неформального соглашения.Тип: временный союз низшего ранга.Стороны: Лун Сюэи и практикующая Цинь Юй.Условия: устные, без клятвенной фиксации.Риск: умеренный. Потенциальная польза: высокая.

Я поднял чашку.

— Тогда временный союз.

Цинь Юй тоже подняла чашку.

— Временный союз.

— Посмотрим, насколько временный, — буркнул Шэнь Цан.

Шпрота фыркнула и передала: временный часто становится постоянный.

Я сделал вид, что не услышал.

После этого мы перешли к делу, и Цинь Юй знала о Лазурном Фениксе больше слухов, чем я ожидал — не только общие разговоры про три великих клана, высокие требования и хорошие пилюли. Она знала, что отбор делится на несколько этапов: проверка возраста и корней, испытание физической основы, испытание контроля ци, бой или демонстрация техники и финальная оценка старшими.

— Там не любят тех, кто слишком зависит от внешних предметов, — сказала она. — Меч, амулеты, звери, талисманы — всё это хорошо, но сначала смотрят на самого человека.

Я покосился на Шпроту.

— То есть выдру лучше не выставлять как главный аргумент.

— Если не хочешь, чтобы тебя записали в звероводы.

Шпрота передала: зверовод? смешно.

— Она обиделась? — спросила Цинь Юй.

— Нет. Ей смешно.

— Почему?

— Потому что если кто тут кого и водит, вопрос спорный.

Шэнь Цан задумчиво посмотрел на Шпроту.

— Умный зверь часто выбирает человека сам.

Шпрота, кажется, это одобрила.

Цинь Юй рассказала, что Лазурный Феникс особенно ценит огненные, древесные и воздушные аспекты, но теневая техника тоже может заинтересовать старших, если показать её правильно.

— Тебе будет проще, — сказала она.

— Из-за огня?

— Из-за всего. Волосы, глаза, поведение, духовный зверь, вчерашний бой. Тебя заметят.

— В этом и проблема.

— Для тебя — проблема. Для меня — прикрытие.

Вот за это я её сразу зауважал: без красивых слов, без «мы будем идти плечом к плечу, как братья по пути», просто — ты светишься, я постою в тени. Честно и практично.

— Справедливо, — сказал я. — Тогда моя польза понятна. А твоя для меня?

Она не обиделась; наоборот, будто ждала вопроса.

— Я знаю, как скрываться среди людей. Знаю, как выглядят слабые места в охране, в привычках, в маршрутах. Умею слушать. Умею драться без красивых техник. И мой мастер знает старые методы обучения, которые многие секты забыли или превратили в ритуальную шелуху. — Шэнь Цан довольно кивнул, а она добавила: — Кроме того, я не буду пытаться украсть твои тайны. Потому что понимаю цену тайнам.

Хороший ответ. Не идеальный, но хороший.

Дальше мы обсудили маршрут. До Лазурного Феникса было далеко: пешком слишком долго, караваном безопаснее социально, но медленно и шумно, моей яхтой быстро и скрытно, но её нельзя показывать. Значит, придётся комбинировать — часть пути как обычные странствующие практики, часть скрытым транспортом, часть через города и официальные дороги.

Цинь Юй слушала внимательно. Слишком внимательно.

— У тебя есть транспорт, — сказала она.

Не вопрос. Утверждение.

Я отпил чай.

— У меня есть варианты.

— Хороший ответ.

— Удобный.

— Значит, транспорт есть.

— Значит, я не люблю ходить пешком тысячи километров.

Она чуть улыбнулась.

— Никто не любит.

— Кроме монахов, — тихо добавил Шэнь Цан.

Я вспомнил Монаха Без Монастыря и его фразы в стиле «путь начинается с шага, но шаг не начинается с пути».

Разговор шёл хорошо. Слишком хорошо. Поэтому система, конечно, решила добавить красок.

[Мягкий_Наставник]: Юный Лун Сюэи, я видел твой бой через местный информационный канал системы. Ты слишком талантлив, чтобы идти без мудрого руководства. Предлагаю наставничество без обязательств.

Пользователь ранее менял ник 7 раз.Предыдущие ники: Суровый_Наставник, Дедушка_В_Кольце, Тайный_Учитель, Безопасный_Старший, Почти_Не_Демон…

Я медленно закрыл глаза.

— Почти не демон, — прошептал я.

Цинь Юй наклонила голову, но я только махнул рукой и заблокировал ещё одного.

К концу встречи мы договорились о следующем: пока не афишировать союз, обмениваться сведениями через условные встречи в городе или безопасные каналы, готовиться к отбору, не раскрывать чужие тайны, проверить, кто ещё после турнира проявит интерес, и отдельно — следить за Хун Лянь.

— Она может тоже пойти в Лазурный Феникс, — сказала Цинь Юй.

— Скорее всего.

— Ты рад?

— Я осторожно заинтересован.

— Так говорят люди, которые рады, но хотят выглядеть умнее.

— А ты слишком быстро учишься меня читать.

— Это полезно.

Шпрота передала: огненная девочка шумная, но сильная.

— Шпрота считает, что Хун Лянь шумная, но сильная.

Цинь Юй задумалась.

— Это точная оценка.

— Если к вам двоим присоединится ещё и огненная девочка, скрываться будет сложно, — заметил Шэнь Цан.

— Зато тени будет ещё больше где прятаться, — ответила Цинь Юй.

Старик посмотрел на неё, потом на меня.

— Плохо влияешь на мою ученицу.

— Мы знакомы второй день.

— Темпы впечатляют.

На этом мы разошлись — не как друзья, не как братья по оружию, не как герои, уже связанные судьбой, небесами и общей заставкой в начале сезона, а как два осторожных человека, каждый со своими тайнами, которые поняли, что идти в одну сторону может быть выгоднее, чем делать вид, будто они друг друга не заметили.

Когда я вернулся на яхту, Механоид уже ждал отчёта.

[Начинающий_Молодой_Мастер]: Временный союз заключён. Без клятв, без раскрытия базы, без доступа деда к личному пространству.

[Механоид_Без_Гарантии]: Хорошо. Сомнительные пользователи уже полезли?

[Начинающий_Молодой_Мастер]: Старший брат без подвоха, этичный алхимик, дарующий путь, скромный инвестор и почти не демон.

[Механоид_Без_Гарантии]: Неплохой улов за сутки.

[Некромант_в_Отпуске]: «Почти не демон» звучит как человек, которому нельзя доверять даже расписание дождя.

[Ведьма_с_Метлой]: Я горжусь, что ты всех заблокировал.

[Космоинженер]: Инвестора тоже?

[Начинающий_Молодой_Мастер]: Инвестора особенно.

[Космоинженер]: Хорошо. Эти самые опасные.

[Начинающий_Молодой_Мастер]: Я уже скучаю по детскому фильтру.

[Механоид_Без_Гарантии]: Все скучают. Потом привыкают. Потом сами становятся фильтром.

Я посмотрел в окно яхты, где внизу оставался город Цзяньму: где-то там Цинь Юй возвращалась своим путём, где-то Хун Лянь, возможно, злилась и тренировалась, где-то сомнительные пользователи искали следующего новичка, который поверит в силу без подвоха. А впереди маячила Секта Лазурного Феникса — большая, опасная, сюжетная до неприличия.

Я погладил рукоять «Звёздной Росы» и вздохнул.

— Ну что, Шпрота. Кажется, мы всё-таки влезли в историю.

Шпрота, устроившаяся рядом, передала спокойный мыслеобраз: история большая, мы зубастые.

Я усмехнулся.

— Тоже верно.

Аргус подошёл, когда я уже собирался задать курс.

— Пользователь. Отчёт по разведывательным птицам за сутки.

— Что-то важное?

— Не могу определить. Поэтому докладываю.

Он вывел запись. Вечерний Цзяньму, улица возле арены, двое стражников курят у стены, и к ним подходит человек — немолодой, в тёмном, ничем не примечательный. Голос ровный, спокойный, вежливый.

— Хорошая была схватка вчера. Мальчишка с белыми волосами — не подскажете, откуда он?

— Молодой господин Лун? Кто ж его знает.

— А остановился он где?

— Не в городе. Приходил и ушёл.

Пауза. Человек кивнул, поблагодарил, сунул одному из стражников монету и ушёл.

Запись закончилась.

Я довольно долго смотрел на потемневший кристалл.

— Аргус.

— Да, пользователь?

— Он не спросил, из какой секты. Не спросил, кто наставник. Не спросил про меч.

— Нет.

— Он спросил, где я живу.

— Да.

Я откинулся в кресле.

Восемь лет никто не искал белобрысого сироту, унесённого рекой. А через сутки после того, как я вышел в город и выиграл турнир, кто-то начал спрашивать, куда уходит беловолосый мальчик.

— Разворачивай птиц, — сказал я. — Всех. И поставь наблюдение на все три дороги из Цзяньму.

— Уже.

Глава 7 Дорога на Цзиньхэ

Три дня после турнира я не выходил из Лисочка и ждал, что скажут птицы.

Сказали они немного, но достаточно. Человек в тёмном, который расспрашивал стражников у арены, провёл в Цзяньму ещё сутки: заходил в две чайные, поговорил с хозяином постоялого двора, потом с торговцем тканями и с тем самым работником арены, который вёл меня к регистрации без очереди. Ни разу не повысил голоса. Ни разу не заплатил больше, чем нужно. А на вторую ночь вышел через южные ворота и пошёл по юго-восточной дороге.

По той самой, по которой мне и надо было идти.

— Совпадение возможно, — сказал Аргус, когда запись закончилась.

— Насколько возможно?

— Юго-восточная дорога — основная торговая. По ней уходит примерно шестьдесят процентов покидающих город.

— То есть возможно.

— Да. Но я бы не строил на этом планов.

Я и не строил. Зато довольно долго думал над другим вопросом: зачем мне вообще караван, если в ангаре под корнями стоит яхта с режимом невидимости, автопилотом и возможностью долететь до южных провинций за пару суток.

Ответ был неприятный, но простой. Если беловолосый мальчик выигрывает городской турнир, а на следующий день бесследно исчезает из провинции, это не уменьшает интерес к нему, а подтверждает его. Исчезновение — само по себе сообщение: искать стоит. А вот если тот же мальчик спокойно, у всех на виду, за нормальные деньги садится в обычный караван и ползёт по обычной дороге вместе с купцами, погонщиками и стариком-рассказчиком, то он превращается из загадки в бытовую подробность.

К тому же на дороге я мог видеть, кто идёт следом. С воздуха этого не увидишь.

— Значит, караван, — сказал я.

— Яхта пойдёт выше и позади, — ответил Аргус. — Вне зоны видимости, в режиме готовности.

— Само собой.

Вместе с моей новой спутницей, её ворчливым мастером в амулете и моей выдрой мы всё же нашли подходящий караван. Идеальный караван в мире культивации — это, наверное, тот, который идёт быстро, берёт дёшево, не задаёт вопросов, не попадает в засады, не везёт тайный груз, не имеет среди пассажиров скрытого наследника, не сопровождается стариком с тёмным прошлым и не оказывается в итоге частью чужого испытания. То есть не существует. Наш вариант был просто приемлемым.

Караван шёл на юго-восток, через несколько малых поселений, и должен был остановиться в крупном торговом городе Цзиньхэ — название переводилось примерно как «Золотая река», что уже заранее намекало: там либо много торговли, либо много людей, которые хотят убедить тебя, что их товар стоит как золото. Из Цзиньхэ, по расчётам системы, можно было найти другой караван, уже в сторону южных провинций, ближе к территории влияния Секты Лазурного Феникса, и если всё пойдёт без катастроф, волчьих стай, демонических культов, внезапных турниров, ревнивых молодых мастеров и кашалотов, жрущих драконов, мы должны были попасть к началу летнего набора учеников. То есть ровно в срок.

Маршрут рассчитан. Текущая цель: Секта Лазурного Феникса.Промежуточная точка: торговый город Цзиньхэ.Расчётное прибытие к началу набора: 87%.Основные риски: задержка каравана, нападение зверей, конфликт с местными практиками, непредвиденные сюжетные события.

Я некоторое время смотрел на последнюю строку.

— Система, непредвиденные сюжетные события теперь официальный риск?

Да.

Караван был большой: двадцать семь повозок, четыре охранных группы, десяток наёмных практиков низких уровней, купцы, погонщики, пара семей переселенцев, странствующий лекарь, двое монахов, которые подозрительно много ели для людей, проповедующих умеренность, и старик-рассказчик, чьи истории начинались одинаково — «Когда я был молод…», после чего можно было смело готовиться к часу вранья, ностальгии и сомнительных моральных выводов.

Цинь Юй в караване выглядела как тихий худощавый мальчишка в серой одежде: держалась отдельно, говорила мало, смотрела много. Для чужих — обычный юный практик, направляющийся попытать удачу в южных землях. Шэнь Цан почти не проявлялся; он был умнее, чем казался в моменты, когда его били по лбу, при посторонних не лез, советовал ученице мысленно и вообще держался как древний мастер, прекрасно понимающий, что чем меньше окружающие знают, тем дольше живут все участники плана.

Да, она подозревала, что у меня есть скрытый источник знаний, ресурсов и, возможно, проблем. Да, её мастер явно понимал, что за моей спиной стоит нечто большее, чем один несуществующий клан потерянной крови дракона. Но знать — это не подозревать. Система оставалась моей тайной, а для остальных у меня были легенды: удобные, аккуратные, не слишком подробные.

На случай вопросов о вещах из инвентаря я купил пространственное кольцо — местное, не самое дорогое, но и не мусор. Внутри было всего несколько кубических метров, зато для чужих глаз оно объясняло многое: запас еды, одежда, мелкие покупки, несколько трав, пара книг, запасные ленты для волос и прочая бытовая ерунда. Самое ценное, конечно, лежало в системном инвентаре, который за последние годы изрядно расширился, и я не собирался складывать туда на виду у местных духовных воров вещи, за которые можно купить половину каравана вместе с песнями старика-рассказчика. Кольцо было маскировкой. Удобной ширмой.

В данный момент я сидел на крыше одной из повозок — купеческой, крепкой, с натянутым сверху плотным тентом; её хозяин решил, что если юный практик с духовной выдрой хочет сидеть сверху и смотреть вдаль, то пусть сидит, главное — чтобы выдра не ела товар.

Шпрота, кстати, лежала рядом и лениво щурилась на дорогу, но я чувствовал через связь: расслабленной она только притворяется. Вода в бурдюках, ручьи у дороги, следы зверей, запах людей, настроение лошадей — всё это она отмечала лучше любого охранника.

Цинь Юй шла чуть впереди, рядом с одной из средних повозок, и иногда поднимала голову, чтобы посмотреть на меня. Со стороны, наверное, казалось, что я медитирую, читаю дорожные заметки или смотрю на облака с благородным видом человека, которому даже пыль дороги обязана кланяться. На деле я торговал. Точнее, налаживал связи.

За годы у меня скопился приличный запас трав, водных стабилизаторов, мха, высушенных корней, очищающей мяты, лунной мяты, серебряной росной травы и прочих радостей межмирового сельского хозяйства: часть шла по старым контрактам, часть я держал как стратегический резерв, но часть можно было продать. После двенадцати доходы просели, как и предупреждали: доставка стала платной, комиссии стали кусаться, система перестала быть доброй няней и превратилась в холодного бухгалтера с печатью. А значит, финансовое состояние следовало улучшать.

Я открыл несколько торговых заявок — коротко, сухо, без лишних обещаний: лунная мята малым объёмом со стабильным качеством, водный стабилизирующий мох, сушёный, очищенный и сертифицированный, корень чистой воды для мягких зелий восстановления и ритуалов стабилизации. Отклики пошли почти сразу.

[Алхимик_Седьмой_Башни]: Интересует мох. Цена?

[Начинающий_Молодой_Мастер]: При регулярном контракте — ниже разовой. При срочной доставке — выше.

[Алхимик_Седьмой_Башни]: Разумно.

[Повар_Драконьей_Академии]: Лунная мята снова доступна? Нужно перед экзаменами. Студенты начали жевать мел.

[Начинающий_Молодой_Мастер]: Это связано с магией?

[Повар_Драконьей_Академии]: С нервами.

[Некромант_в_Отпуске]: Если кто-то покупает листья сонного дерева, сообщи. У меня духи опять поют.

[Начинающий_Молодой_Мастер]: Почему твои проблемы всё чаще звучат как культурная программа?

[Некромант_в_Отпуске]: Потому что смерть скучнее, чем о ней думают живые.

Я уже почти вошёл в рабочий ритм, когда пришло личное сообщение от незнакомого пользователя с ником Добрый_Дедушка.

Я застыл. Нет, серьёзно: после Старшего брата без подвоха, Почти не демона и Дарующего путь ник «Добрый дедушка» должен был автоматически подсвечиваться красным, мигать, завывать сиреной и запускать Шпроту в режим утопления. Я открыл профиль чисто ради проверки — и едва удержал лицо.

Репутация: 7,0.

Семь. Ровно семь. Я до этого видел людей с пятёркой — редко; с 5,1 — почти легенда; с шестёркой — старые пользователи, к которым даже Механоид относился без обычного сарказма. А тут семь. У пользователя с ником «Добрый_Дедушка».

Профиль был старый, очень старый: статус ветерана, чистая история арбитража, количество подтверждённых сделок скрыто, отзывов множество. Последние были короткие — «помог без навязывания», «честная цена», «старый, но не бесполезный», «если он говорит не покупать, лучше не покупай» и, наконец, «дедушка реально добрый, это пугает».

Я тут же написал знакомым.

[Начинающий_Молодой_Мастер]: Мне написал пользователь с ником Добрый_Дедушка. Репутация 7. Это вообще нормально?

[Ведьма_с_Метлой]: Будь вежлив.

[Космоинженер]: Семёрка? Проверь, не старый ли формат профиля.

[Механоид_Без_Гарантии]: Тогда поздравляю. Ты встретил настоящего динозавра системы.

[Некромант_в_Отпуске]: Не обижай динозавров. Они моложе.

[Космоинженер]: Пользователи ранних поколений — редкость. В те времена система была совсем другой.

[Начинающий_Молодой_Мастер]: Насколько другой?

[Механоид_Без_Гарантии]: По рассказам стариков — почти сухая статистика. Без нормального арбитража, без детских фильтров, без удобных магазинов, без большинства защит. Зато у части пользователей были способности вроде «Разум игрока» и «Тело игрока».

[Начинающий_Молодой_Мастер]: То есть?

[Космоинженер]: Разум игрока — устойчивость к ментальному давлению, панике, боли, иногда почти иммунитет к психологическим срывам. Тело игрока — упрощённое восстановление, числовое здоровье, иногда отсутствие нормальных ран до падения шкалы.

[Некромант_в_Отпуске]: Сильные способности. Но жить тогда было хуже. Система почти не нянчилась.

[Механоид_Без_Гарантии]: Если этот дед прожил с тех времён и сохранил репутацию семь — не пытайся умничать слишком сильно.

[Ведьма_с_Метлой]: И не груби.

[Начинающий_Молодой_Мастер]: Я вообще-то воспитанный.

[Механоид_Без_Гарантии]: Ты дал щелбан древнему духу.

[Начинающий_Молодой_Мастер]: Он нарушил личное пространство.

[Некромант_в_Отпуске]: Формально мальчик прав.

Я открыл сообщение.

[Добрый_Дедушка]: Здравствуй, молодой коллега. Вижу, ты выставил несколько партий растительных стабилизаторов. Интересуют малые объёмы для личной алхимии. Если готов к разговору, буду рад обсудить цену.

[Начинающий_Молодой_Мастер]: Приветствую. Какие именно позиции вас интересуют?

[Добрый_Дедушка]: Водный стабилизирующий мох, серебряная росная трава, немного лунной мяты. Не больше трёх малых партий. Качество среднее или хорошее. Высокое не нужно, переплачивать за него смысла нет.

Вот это было неожиданно: обычно покупатели хотели «самое лучшее, но по цене мусора», а этот сразу сказал, что высокое качество не нужно.

[Начинающий_Молодой_Мастер]: Для каких целей? Некоторые партии лучше подходят для зелий сна, другие для стабилизации ци, третьи для мягкого восстановления.

[Добрый_Дедушка]: Для учеников. Не моих. Помогаю одному маленькому алхимическому дому закрыть дефицит. Им не нужны выдающиеся ингредиенты, им нужны стабильные и безопасные.

[Начинающий_Молодой_Мастер]: Тогда рекомендую не серебряную росную траву высшего отбора, а вторую сушку. Она мягче, дешевле и меньше конфликтует с базовыми рецептами.

Ответ пришёл не сразу.

[Добрый_Дедушка]: Хороший совет. Обычно продавцы в твоём возрасте пытаются продать самое дорогое.

[Начинающий_Молодой_Мастер]: Обычно покупатели в любом возрасте пытаются купить самое дорогое по цене самого дешёвого.

[Добрый_Дедушка]: Ха. Верно.

Я чуть расслабился, но не полностью: репутация репутацией, а система меня уже научила, что хороший профиль — это не душа.

[Добрый_Дедушка]: Цену назовёшь сам или хочешь, чтобы я предложил?

[Начинающий_Молодой_Мастер]: Предпочту назвать сам. Для водного мха — стандартная цена минус пять процентов из-за среднего объёма. Для росной травы второй сушки — стандарт. Для лунной мяты — плюс десять, спрос вырос.

[Добрый_Дедушка]: Справедливо. Но лунная мята у тебя не идеально подходит под их рецепты: слишком плотный водный след. Минус три от твоей цены — и беру всё.

Я проверил по системе. Он был прав: моя лунная мята действительно имела лёгкий водный след из-за условий Лисочка, для большинства покупателей это было плюсом, но для некоторых рецептов могло потребовать дополнительного выравнивания.

[Начинающий_Молодой_Мастер]: Плюс два. Упаковку и сертификацию беру на себя.

Сделка оформилась быстро и чисто: я отправил товар через системный канал и через пару минут получил оплату.

[Добрый_Дедушка]: Получил. Качество соответствует описанию. Ты выращиваешь сам?

Вот. Началось.

[Начинающий_Молодой_Мастер]: Работаю с небольшим хозяйством.

Технически правда. Я просто не уточнял, что хозяйство принадлежит мне, управляется выдрой и охраняется големами с маготехнологическими пушками.

[Добрый_Дедушка]: Хороший ответ. Не слишком правдивый, но и не ложный.

Я напрягся.

[Добрый_Дедушка]: Не волнуйся, координаты и детали мне не нужны. Просто старый совет: если выращиваешь сам, не продавай лучшие образцы слишком рано. Молодые поставщики часто радуются первым большим деньгам и отдают то, что потом не могут воспроизвести.

Я медленно выдохнул.

[Начинающий_Молодой_Мастер]: Благодарю за совет.

[Добрый_Дедушка]: И ещё. У твоих трав заметен стабильный водный фон: это хорошо для одних клиентов и плохо для других. Если хочешь расширить рынок, создай отдельные партии с другим аспектным профилем — сухие, нейтральные, огненно-земные. Тогда не будешь зависеть от алхимиков водной школы.

Я уставился на сообщение. Аргус буквально вчера сказал то же самое. Отдельная сухая теплица. Регулируемый аспектный фон.

[Начинающий_Молодой_Мастер]: Уже думаю над этим.

[Добрый_Дедушка]: Значит, голова на месте.

Пауза.

[Добрый_Дедушка]: Ты недавно вышел из детского доступа?

Я не стал отвечать сразу.

[Начинающий_Молодой_Мастер]: Почему спрашиваете?

[Добрый_Дедушка]: Стиль торговли осторожный, но местами ещё защищённый. Так обычно пишут те, кто долго работал под фильтрами и только начинает видеть настоящий рынок.

Я хмыкнул.

[Начинающий_Молодой_Мастер]: Настоящий рынок уже пытался продать мне клятву, наставничество и инвестиции в моё имя.

[Добрый_Дедушка]: О. Значит, рынок работает как обычно.

[Начинающий_Молодой_Мастер]: Это должно успокаивать?

[Добрый_Дедушка]: Нет. Это должно напоминать, что мусор стабилен даже между мирами.

Я невольно улыбнулся. Дед действительно был спокойный: не липкий, не слишком добрый, не пытался надавить, не учил без спроса — а советы давал по делу.

[Добрый_Дедушка]: Раз уж сделка прошла хорошо, могу добавить тебя в список малых поставщиков. Не гарантирую частые заказы, но иногда буду брать стабильные партии. Условия те же: честное описание, без попыток выдать среднее за высшее, без живых существ и опасных примесей.

[Начинающий_Молодой_Мастер]: Приемлемо. С моей стороны: без запросов координат, без навязанных контрактов, без предложений ускоренного роста.

[Добрый_Дедушка]: Ха. Хорошие условия. Принимаю.

Создан контакт: Добрый_Дедушка.Тип: торговый контакт высокого доверия.Рекомендация: сохранять осторожность, но контакт признан полезным.

Я переслал краткий итог знакомым.

[Начинающий_Молодой_Мастер]: Сделка прошла спокойно. Купил средние партии, дал совет по аспектным профилям, не пытался меня усыновить, проклясть или монетизировать.

[Механоид_Без_Гарантии]: Редкий зверь.

[Некромант_в_Отпуске]: Ископаемое подтвердило статус ископаемого.

[Ведьма_с_Метлой]: Хорошо. Такие контакты береги.

[Космоинженер]: Семёрка репутации — это почти инфраструктура. Но не забывай: даже старые пользователи остаются людьми.

Я закрыл интерфейс и посмотрел на дорогу. Караван медленно шёл вперёд, колёса скрипели, пыль поднималась за повозками, где-то впереди спорили погонщики, а старик-рассказчик уже начал новую историю — судя по первым словам, «когда я был молод, один дракон задолжал мне услугу», то есть врал он сегодня с размахом.

Цинь Юй подняла голову и посмотрела на меня с дороги.

— Ты улыбаешься.

— Вспомнил смешное.

— Хорошее смешное или опасное смешное?

— Торговое.

Она помолчала.

— У тебя странные категории.

— У меня странная жизнь.

Шэнь Цан, конечно, ничего о системе не знал, но его взгляд на миг стал внимательнее: старый дух чувствовал, что за моей улыбкой что-то есть, не понимал что, но чувствовал. Именно поэтому я продолжал улыбаться спокойно. Пусть думает, пусть строит теории; теории — это туман, а туман иногда полезен.

Шпрота толкнула меня носом в бок. Мыслеобраз: дед хороший?

— Похоже, да.

Мыслеобраз: проверять.

— Обязательно.

На четвёртый день, на стоянке у маленького придорожного посёлка, Цинь Юй подошла ко мне сама, чего почти не делала при людях.

— Хозяин двора говорил с человеком вчера вечером, — сказала она тихо, глядя не на меня, а на костёр. — Тот спрашивал, не проходил ли караван с беловолосым мальчиком.

Я не изменился в лице. Это было несложно: за четыре года Аргус вбил в меня привычку сначала не меняться в лице, а уже потом думать.

— Хозяин что ответил?

— Что караванов много, а мальчиков он не считает. Ему заплатили и ушли.

— Как выглядел?

— Немолодой. В тёмном. Ничего примечательного. — Она наконец повернула голову. — Я не спрашиваю кто. Мы договорились.

— Спасибо.

— Это не любезность. Если за тобой идут, они пойдут и рядом со мной.

— Справедливо.

Она постояла ещё немного.

— Тебе нужна помощь?

— Пока нет. Пока это просто человек, который задаёт вопросы.

— Люди, которые задают вопросы, обычно работают на людей, которые задают их иначе, — сказала Цинь Юй и ушла в тень.

Ночью я отправил Аргусу короткий запрос, и он ответил быстро: птицы потеряли человека в тёмном на второй день. Он не сворачивал, не прятался и не менял внешности — просто шёл быстрее каравана. Гораздо быстрее.

— Насколько быстрее? — спросил я.

— Быстрее, чем идёт человек без культивации.

— Уровень?

— Недостаточно данных. Наблюдение велось с высоты.

Я долго смотрел на тёмную дорогу впереди.

Он не следил за мной. Он шёл впереди меня, в тот же город, и по пути спрашивал, точно ли я туда еду.

Это была совсем другая логика, и мне она нравилась ещё меньше.

Первая настоящая трудность появилась на седьмой день пути. До этого караван шёл удивительно спокойно — слишком спокойно. Утро началось обычно: пыльная дорога, скрип колёс, ленивые разговоры погонщиков, старик-рассказчик, который уже третий день подряд уверял всех, что в молодости пил вино с драконом, и Шпрота, лежащая рядом со мной на крыше повозки с видом существа, которому весь караван принадлежит по праву силы и пушистости.

Потом дорога свернула между двумя холмами, и мы увидели дерево — огромное, старое, поваленное прямо поперёк пути.

В целом ситуация не уникальная: в этих местах и правда водились кабаны размером с фуру, а если верить рассказам охранников, один такой год назад врезался в каменный склад и потом три дня жил внутри, потому что ему понравилась прохлада. Но опытные люди насторожились сразу: охранники переглянулись, караванщик поднял руку, и колёса остановились одно за другим. Шум каравана будто кто-то обрезал ножом — погонщики перестали ругаться, торговцы быстро нырнули в повозки, дети замолчали, а внутри ближайших фургонов начали взводить арбалеты. Щёлк. Щёлк. Щёлк.

Обнаружено препятствие.Вероятность естественного происхождения: 38%.Вероятность засады: 62%.Рекомендация: сохранять готовность.

— Какая неожиданность, — мысленно сказал я.

Шпрота подняла голову, и мыслеобраз пришёл короткий: люди, лес, яд, много.

Я чуть повернул голову — Цинь Юй уже исчезла. Только что шла рядом с повозкой, и вот её нет: не побежала, не пригнулась, просто растворилась в тени под тентом и ушла куда-то между колёсами, камнями и чужими взглядами. Шэнь Цан, скорее всего, был доволен.

Я же остался сидеть на крыше: спина ровная, одна нога чуть согнута, рука лениво лежит на колене, белые волосы треплет ветер, а передо мной дорога, дерево, лес и засада. В другой жизни я бы, наверное, спрятался. В этой я уже слишком долго тренировал образ, и иногда важно не просто победить — иногда важно, чтобы люди заранее поняли, что нападать было дурной идеей ещё до первого удара.

Старший охранник тихо отдал приказ:

— Щиты вперёд. Погонщиков внутрь. Никому не выходить. Третья группа — проверить фланги.

Несколько практиков вошли в лес, и вот это было ошибкой — не смертельной, возможно, но ошибкой. Я едва успел подумать, что разведку надо вести не так грубо, как раздался звук: тонкий, сухой, почти невесомый. Стрела в воздухе. Она летела не в охранников, не в погонщиков и не в старшего караванщика.

В меня. Как мило.

Кто-то решил начать с беловолосого мальчика на крыше. Я даже не встал, просто поднял руку и поймал стрелу за древко — движение вышло ленивым, почти небрежным, таким, будто мне не ядовитую стрелу пустили в лицо, а кто-то кинул неудачно свёрнутый свиток. Пальцы сомкнулись на дереве, стрела дрогнула и остановилась.

Толпа на миг замерла.

Я медленно опустил взгляд на наконечник: тёмно-зелёная вязкая плёнка.

Яд: парализующий, растительного происхождения.Эффект: онемение мышц, замедление циркуляции ци, потеря сознания.Угроза для пользователя: низкая при отсутствии попадания в кровь.Рекомендация: не облизывать.

— Благодарю за заботу.

Я поднял стрелу двумя пальцами, чтобы её увидели охранники.

— Грубовато, — сказал я вслух, и голос получился спокойный, даже чуть разочарованный.

Старший охранник резко побледнел.

— Засада! Круговая оборона!

И тут лес ожил: крики, шорох, свист ещё нескольких стрел. Щиты поднялись почти вовремя — две стрелы ударили в дерево повозки, одна отскочила от щита, ещё одна вошла в плечо наёмника, который слишком поздно пригнулся, и он рухнул почти сразу, потому что яд сработал быстро. Люди закричали, внутри повозок завизжали дети, арбалеты ответили залпом, а несколько культиваторов, вбежавших в лес, начали ругаться и отступать, потому что их встретили не честным боем, а сетями, ловушками и короткими копьями из кустов.

Бандиты. Но не совсем обычные: слишком хорошая подготовка, слишком уверенные позиции, слишком правильная первая цель.

Я медленно встал на крыше повозки. Шпрота осталась лежать, только открыла глаза шире. Мыслеобраз: показать?

Я чуть улыбнулся.

— Немного.

Из леса вышел первый нападающий — мужчина в кожаной броне, лицо закрыто серой тканью, в руках короткий лук. За ним ещё двое, потом ещё; слева мелькнули копейщики, справа люди с крюками, явно собиравшиеся цеплять повозки. Они ожидали паники, ожидали, что караван сожмётся, охранники начнут метаться, а купцы предложат выкуп, и совершенно не ожидали, что на крыше средней повозки будет стоять двенадцатилетний мальчик с белыми волосами и смотреть на них так, будто они испортили ему чайную церемонию.

Я отпустил пойманную стрелу, и она упала на крышу с тихим стуком.

— Столь неуклюжее приветствие, — произнёс я, чуть наклонив голову.

Охранники, кажется, тоже не ожидали, что я начну не с атаки, а с оскорбления культуры нападения. Внутренний молодой мастер расправил рукава: навык наконец-то получил сцену.

Риск излишнего привлечения внимания: повышен.

— Поздно.

Один из нападающих, высокий мужчина с широким мечом — десятый уровень, — вышел вперёд.

— Мелкий господин, — хрипло сказал он, — сиди тихо, и, может, тебя не тронут. Нам нужен груз.

Я посмотрел на него медленно, сверху вниз, хотя физически он был выше меня. Именно в этом была соль.

— Ты говоришь так, будто имеешь право ставить условия.

Он нахмурился.

— Что?

Я сделал шаг — просто шагнул с крыши повозки в воздух. Под ступнёй вспыхнула тонкая огненная ци, плотная и спокойная, как алый лепесток под ногой; я не полетел, до настоящего полёта мне было далеко, но короткая опора позволила плавно спуститься вниз, будто невидимая лестница сама легла под ноги. Толпа охнула, и даже несколько бандитов невольно отступили.

Хорошо. Страх — тоже инструмент.

Я приземлился на дорогу перед повозками и медленно провёл пальцами по рукаву, стряхивая несуществующую пыль.

— Повтори.

Главарь стиснул зубы.

— Убить его!

Ну конечно. Разговоры с такими людьми обычно быстро упираются в дефицит словарного запаса.

Первым рванул копейщик слева, восьмой уровень, слишком прямой. Я даже не смотрел на него до последнего момента, а когда копьё почти коснулось груди, слегка повернулся, пропуская наконечник мимо ткани, и двумя пальцами коснулся древка. Огненная ци прошла по дереву тонкой линией — не взрыв, не пламя, просто жар, — и копьё треснуло; я шагнул ближе и ударил его ладонью в грудь, сдержанно, но достаточно, чтобы он отлетел назад, сбил второго и покатился по земле.

Второй попытался ударить мечом сбоку. Я даже не уклонялся широко: клинок прошёл в волоске от плеча, а моя рука уже легла на его запястье.

— Медленно.

Щелчок. Не перелом. Вывих. Он закричал, я отпустил его и толкнул коленом в живот, и тот рухнул на землю, хватая воздух ртом.

Стрелок в кустах выпустил ещё одну стрелу, на этот раз в спину. Шпрота подняла лапу: из бурдюка на ближайшей повозке вырвалась тонкая струя воды, перехватила стрелу в воздухе и прижала её к земле, как прибитую гвоздём.

Я даже не повернулся.

— Благодарю.

Мыслеобраз: моя добыча.

— Потом обсудим.

Охранники наконец пришли в себя: щиты сомкнулись, арбалетчики начали бить по кустам, несколько наёмников перестроились, прикрывая купеческие повозки. А Цинь Юй уже работала в лесу, и я её почти не видел — только иногда тень в неправильном месте, короткий вскрик, падение тела, лезвие, блеснувшее и исчезнувшее. Она не красовалась, не шумела, не говорила; она была тем, чем должна быть тень, и это было великолепное дополнение к моей сегодняшней роли. Все смотрели на меня — значит, её никто не видел. Как и хотел Шэнь Цан.

Главарь понял это слишком поздно. Я видел, как его взгляд начал бегать: потери росли, засада не разваливалась полностью, но уже проседала, и люди, рассчитывавшие испугать караван, внезапно столкнулись с двумя юными практиками, духовной выдрой и охраной, которая получила время собраться.

Он решил ударить сам, что было разумно: если отрубить голову, тело может дрогнуть. Проблема была в том, что головой он назначил меня.

Он бросился вперёд, меч вспыхнул тускло-жёлтой ци — земной аспект, тяжёлый рубящий стиль, не тонкий, но опасный, такой удар сверху мог бы расколоть колесо повозки. Я поднял взгляд и улыбнулся. Не весело. Чуть-чуть. Так, чтобы он увидел.

Это оказалось эффективнее блока: на миг в его глазах мелькнуло сомнение — почему мальчик улыбается, что он знает, что скрывает. Этот миг я и взял.

Я не стал встречать меч силой, а шагнул в сторону, провёл ладонью по плоскости клинка, уводя удар вниз, и выпустил короткий импульс огненной ци в землю у его ступни; ци вспыхнула сухим жаром — не огонь, просто мгновенно высушенная пыль. Нога главаря подпрыгнула инстинктивно, он попытался восстановить равновесие, но я уже был рядом, и пальцы легли ему на грудь.

— Ты выбрал плохую дорогу.

Удар. Не сильный снаружи, но плотный внутри: огненная ци вошла через броню, не прожигая её, а бьющим импульсом сбивая дыхание и циркуляцию. Главарь отлетел на три шага, рухнул на колено и выронил меч, а я медленно поднял его клинок ногой, подбросил, поймал за рукоять и приставил остриё к его горлу.

Всё это было лишним: можно было просто выбить оружие, можно было просто связать. Но я хотел, чтобы смотрели, чтобы запоминали, чтобы потом в трактире говорили не «какой-то мальчик помог отбиться», а «юный господин даже не испачкал рукав».

Главарь тяжело дышал.

— Кто… ты…

Вот опять. Любят они этот вопрос. Я чуть наклонил голову.

— Тот, кого тебе не следовало проверять дешёвой стрелой.

Слева из леса вылетело тело ещё одного бандита — не образно, именно вылетело: он упал на дорогу, прокатился и замер, а через секунду из тени вышла Цинь Юй, спокойная, с деревянным мечом в руке. На её одежде почти не было крови, что впечатляло куда больше, чем если бы она была вся в красном.

Она посмотрела на главаря, потом на меня.

— Ты слишком много разговариваешь.

— А ты слишком мало.

Она поняла намёк: глаза чуть сузились, но спорить не стала.

— Наглый мальчишка, но роль выполняет хорошо, — тихо хмыкнул Шэнь Цан из амулета.

Я услышал краем духовного восприятия и улыбнулся ещё чуть сильнее.

— Старший, похвала от вас звучит как повреждённый артефакт.

Цинь Юй едва заметно вздрогнула.

— Ты опять его слышишь?

— Когда он так громко думает, сложно не услышать.

— Я не громко думаю! — возмутился Шэнь Цан.

Шпрота на крыше фыркнула. Мыслеобраз: громкий дед.

— Вот видите? Эксперт подтвердил.

Главарь, стоящий на колене с мечом у горла, смотрел на нас как человек, который постепенно понял, что напал не на караван, а на дорожный цирк элитных неприятностей.

Охранники тем временем зачистили правый фланг, арбалетчики держали лес под прицелом, несколько бандитов уже бросили оружие, а остальные либо лежали, либо пытались уползти, либо сталкивались с Цинь Юй, что обычно означало быстрое завершение попытки.

Старший охранник подошёл осторожно, очень осторожно, и теперь он смотрел на меня иначе: не как на богатого ребёнка, не как на странного пассажира, а как на юного практика, который только что, не слезая с образа, сломал центр засады.

— Молодой господин Лун, благодарю за помощь.

Я убрал меч от горла главаря и передал его охраннику рукоятью вперёд.

— Это ваша дорога, старший. Я всего лишь не люблю, когда в меня стреляют ядовитыми стрелами.

— Разумная нелюбовь, — сказал он, принимая меч.

— Согласен.

Шпрота спрыгнула с повозки, подошла к поваленному главарю, понюхала его, скривилась и передала: плохой, пахнет страхом и ядом.

— Значит, не едим.

Шпрота посмотрела на меня оскорблённо. Мыслеобраз: не собиралась.

— Проверяю.

Охранники начали связывать пленных, караван постепенно оживал, из повозок выглядывали люди, кто-то шептался, дети смотрели на меня с таким восторгом, что стало даже неловко, а один мальчишка попытался повторить мой жест с рукавом и получил от матери подзатыльник.

Малое задание обнаружено и завершено.Событие: отражение засады на караван. Участие пользователя: ключевое.Награда: +1 500 системных кредитов; +1 к репутации локального сопровождающего; +1 к навыку «Публичное боевое поведение».Дополнительное условие выполнено: победа с сохранением образа.Награда: техника низшего ранга «Пылающий шаг».

Я моргнул.

— Пылающий шаг?

Описание: техника перемещения, создающая визуальный эффект огненной опоры при кратком воздушном или наземном шаге. Боевая эффективность умеренная. Социальный эффект высокий.

Я несколько секунд молчал.

— Система, ты только что наградила меня техникой выпендрёжа?

Да.

— Эпично.

Шпрота передала: ты рад.

— Немного.

Цинь Юй подошла ближе, когда охранники уводили пленных.

— Ты специально так себя вёл.

— Как?

— Медленно. Красиво. Чтобы все смотрели.

Я поправил рукав.

— Если враг смотрит на меня, он не смотрит на тебя.

Она несколько секунд молчала, потом тихо сказала:

— Это было полезно.

— Я знаю.

— Но всё равно раздражает.

— Тоже знаю.

Она отвернулась, но я заметил, что уголок её губ дрогнул.

— Две крайности, — буркнул Шэнь Цан. — Одна тень, другой павлин.

— Старший, павлин хотя бы отвлекает охотников.

— И иногда получает стрелу первым.

— Поэтому у павлина есть выдра.

Шпрота довольно подняла морду, и с этим аргументом даже древний мастер спорить не стал.

Пока охранники возились с пленными, я успел задать себе неприятный вопрос и проверить его. Первая стрела летела в меня, и это выглядело как чей-то заказ, — но остальное не сходилось. Засаду ставили заранее, дерево валили не за час, позиции были подготовлены, а расчёт шёл на груз и на панику. Если бы охотились именно на меня, стрелка не оставили бы одного, а начали бы не с яда, который сбивает с ног, а с чего-нибудь надёжнее.

Нет. Просто самый заметный человек в караване сидел на крыше и светился белыми волосами. Меня выбрали не потому, что искали, а потому, что я был удобной целью.

Я поймал себя на том, что почти разочарован, и это мне совсем не понравилось. Разочарование означало, что я предпочёл бы известного врага неизвестному.

Караван тронулся не сразу: дерево пришлось убирать, пленных допрашивать, раненым давать противоядие. Одного наёмника с простреленной рукой спасли вовремя, хотя пару часов ему было плохо — яд оказался неприятным, но не смертельным, если знать, что делать.

А у главаря нашли карту, несколько жетонов и запечатанный приказ. Охранники сразу напряглись, старший караванщик мрачно посмотрел на находку и велел никому не трогать печать до ближайшей стоянки. Я сделал вид, что не заметил, Цинь Юй сделала вид, что не заметила ещё лучше, а Шпрота вообще не делала вид — она просто знала, что мы всё равно потом узнаем.

Когда поваленное дерево наконец убрали, караван двинулся дальше, и люди теперь смотрели на нас иначе: на меня открыто, на Цинь Юй иногда, но реже, потому что многие даже не поняли, что именно она сделала в лесу — видели только, что серый мальчишка вернулся из тени, а бандитов стало меньше.

Идеально.

Я снова забрался на крышу повозки, Шпрота устроилась рядом, Цинь Юй шла в тени, как обычно, — но теперь между нами было новое понимание. Она нож в темноте. Я огонь на сцене. И если правильно разыграть роли, враги будут слишком заняты светом, чтобы понять, откуда пришёл настоящий удар.

К вечеру караван добрался до развилки, где дорога делилась на две ветви: широкая, укатанная, уходила на юго-восток к Цзиньхэ, а узкая, полузаросшая, вилась к старой переправе через реку Хэйшуй. Над развилкой стоял каменный столб с вырезанными названиями, потрескавшийся от времени и покрытый мхом. Место выглядело спокойно.

Караван остановился на ночёвку чуть в стороне от дороги, за низкой грядой камней: повозки поставили полукругом, лошадей отвели к ручью, охранники выставили дозоры, а купцы начали шёпотом обсуждать нападение, пленных, потери и то, как именно им теперь следует бояться леса.

Я снова сидел на крыше повозки. Снаружи — юный господин Лун Сюэи: белые волосы, спокойный взгляд, лёгкая отрешённость и весь набор «не подходи без веской причины». Внутри — человек, который прекрасно понимал, что если у разбойников нашли запечатанный приказ, то это уже не просто разбойники, а чей-то инструмент, а инструмент всегда ведёт к руке.

Шпрота лежала рядом, положив голову на лапы; выглядела расслабленной, но я чувствовал, что все источники воды вокруг уже под её вниманием, и если кто-нибудь решит подойти через ручей, его встретит не вода, а мокрое разочарование. Цинь Юй сидела внизу, в тени между двумя повозками, и, как обычно, выглядела так, будто её там нет.

Старший охранник каравана, Ху Жэнь, наконец подошёл ближе. В руках у него был тот самый свиток, а рядом шёл караванщик — толстый купец с красным лицом и выражением человека, который всю жизнь считал деньги, но сегодня начал считать шансы дожить до Цзиньхэ.

— Молодой господин Лун, — осторожно начал Ху Жэнь. — Мы вскрыли свиток.

Я не сразу ответил. Пауза — прекрасная вещь, особенно если тебе двенадцать, а собеседник взрослый, вооружённый и всё равно почему-то ждёт твоей реакции.

— И?

Ху Жэнь сглотнул.

— Это был не обычный отряд разбойников.

— Какая неожиданность, — мягко сказал я.

Купец нервно вытер лоб.

— Господин, там… там упоминается Цзиньхэ.

Вот теперь стало интересно. Я спрыгнул с крыши, но сделал это не как мальчишка, а как человек, которому земля сама обязана лечь под ноги: лёгкий огненный шаг, почти незаметный, только пылинки под сандалиями вспыхнули тёплым красным светом и тут же погасли. Пара охранников в стороне замолчала. Хорошо. Пусть смотрят.

— Покажите.

Бумага была плотной, с сероватым оттенком, на краю остатки чёрной печати, запах слабый, горький, похожий на сожжённые травы и старую кровь.

Обнаружен локальный документ.Следы: слабая демоническая ци, ритуальная печать скрытия, остатки яда.Риск при чтении: низкий. Риск при передаче третьим лицам: зависит от контекста.Рекомендация: сохранить копию.

Писали сухо, по-деловому, без красивых злодейских фраз вроде «принесите нам кровь невинных под алой луной». Всё куда неприятнее.

Проверить караван у северной дороги. При наличии духовных детей — пометить. При наличии лекарственных трав — изъять. При сопротивлении — устранить охрану, купцов оставить живыми для последующего давления. Выживших направить к Цзиньхэ. Отчёт передать в западные склады у Дома Благих Пилюль. Печать: Чёрная Лампада.

Я дочитал. Потом ещё раз.

— Дом Благих Пилюль, значит.

Купец побледнел.

— Это уважаемая лавка в Цзиньхэ. Они торгуют лекарствами, помогают бедным, иногда раздают дешёвые пилюли ученикам без покровителей…

— Именно такие места удобнее всего использовать как прикрытие, — тихо произнесла Цинь Юй из тени.

Купец дёрнулся: он, кажется, не заметил, когда она подошла. Ху Жэнь тоже напрягся, но быстро взял себя в руки — после сегодняшней засады он уже успел понять, что серый мальчишка появляется там, где хочет.

Я посмотрел на свиток ещё раз. Чёрная Лампада. Название пахло дешёвым культом, но приказ был слишком аккуратным: значит, не просто толпа безумцев в подвале, а дисциплина, сеть, прикрытие, склады, люди на дорогах и, возможно, свои лица в городе.

Очень неприятно.

Система решила, что момент подходящий.

Новое системное задание: «Пламя против Чёрной Лампады».Описание: обнаружены признаки деятельности демонической секты в торговом городе Цзиньхэ. Секта использует торговые и благотворительные структуры как прикрытие, занимается похищением духовно одарённых детей, сбором ритуальных материалов и подготовкой неизвестного обряда.

Основные цели: подтвердить присутствие секты в Цзиньхэ; выявить ключевой узел; освободить пленников, если они обнаружены; уничтожить или передать властям ритуальную инфраструктуру; ликвидировать угрозу для маршрута к Секте Лазурного Феникса.Дополнительная цель: сохранить образ юного практика с загадочным происхождением.

Награда: +12 000 системных кредитов; техника огненного аспекта среднего низшего ранга; купон на улучшение пространственного инвентаря; репутация локального искателя справедливости или скрытого устрашителя — в зависимости от метода выполнения.

Я свернул свиток и вернул его Ху Жэню.

— Кто ещё видел приказ?

— Только я, глава каравана и двое старших охранников.

— Хорошо.

— Тогда мы должны немедленно сообщить городскому управлению? — с надеждой спросил купец.

Я посмотрел на него медленно, так, чтобы он сам успел понять, что сказал глупость.

— Если демоническая секта сидит в Цзиньхэ под вывеской уважаемой лекарственной лавки, какова вероятность, что у неё нет людей в городском управлении?

Купец открыл рот, закрыл. Ху Жэнь помрачнел.

— Низкая.

— Вот именно.

Я сложил руки за спиной. Внутренний молодой мастер довольно вздохнул: ситуация была мерзкая, опасная и требовала холодного лица, длинных пауз и лёгкого презрения к чужой панике, то есть почти праздник.

— Тогда что делать? — спросил купец.

Я посмотрел на дорогу к Цзиньхэ, где за холмами был город — торговля, склады, лавки, чайные, ночные улицы, городская стража, благотворительные пилюли и демоническая секта, которая ставила метки на детей с духовным потенциалом.

Очень зря.

Я ещё мог пройти мимо обычных разбойников, мог не вмешиваться в чужие споры, мог даже сделать вид, что не вижу коррупцию, если она не лезет ко мне на дорогу. Но секта, которая работает в пункте моего маршрута, похищает детей и может сорвать поступление в Лазурный Феникс? Нет. Это уже не чужая проблема. Это сорняк на моей грядке. А сорняки я привык вырывать с корнем.

— Мы ничего не меняем, — сказал я.

Купец моргнул.

— Что?

— Караван продолжает путь в Цзиньхэ как ни в чём не бывало. Вы не шумите, не рассказываете всем у костра про демоническую секту, не бежите к первому чиновнику, не устраиваете панику. Пленные остаются под охраной, но до города их лучше не доводить открыто.

Ху Жэнь внимательно слушал.

— Вы хотите войти в город как приманка?

Я слегка улыбнулся.

— Нет.

Он нахмурился.

— Тогда?..

— Приманка — это то, что не знает, что её хотят съесть. Мы будем выглядеть как приманка.

— А сами будем охотниками, — тихо сказала Цинь Юй из тени.

Я повернул к ней голову.

— Именно.

Шэнь Цан проявился едва заметным маревом рядом с её плечом — только для тех, кто мог видеть духов, то есть для меня и, наверное, для Шпроты, которая уже смотрела на него с выражением «опять шумный дед».

— Чёрная Лампада, — произнёс он тихо. — Плохое имя.

— Знаете их? — спросила Цинь Юй.

— Не эту ветвь. Но похожие методы я видел. Демонические секты любят прикрываться лекарями: больные, бедные и отчаявшиеся сами идут к ним.

— И дети, — сказал я.

Шэнь Цан посмотрел на меня.

— Особенно дети.

Повисла тишина. У Цинь Юй лицо стало холоднее — совсем чуть-чуть, для обычного человека незаметно, но для того, кто видел её на арене, достаточно. Похищение детей для неё было не абстрактным злом. Это была дверь в старую боль.

— Значит, план такой, — сказал я. — Мы входим в Цзиньхэ. Караван ведёт себя обычно, груз проверяется, никто не делает резких движений. Я, Цинь Юй и Шпрота собираем сведения.

— А мы? — осторожно спросил купец.

— Вы делаете то, что умеете лучше всего.

— Торгуем?

— И громко жалуетесь всем знакомым, что на северной дороге стало опасно. Это правда, это естественно и это заставит нужных людей насторожиться раньше времени.

Ху Жэнь задал правильный вопрос:

— А если они попробуют атаковать снова до города?

Я опустил взгляд на дорогу.

— Тогда пусть попробуют.

Сказано было тихо, без крика и без угрозы, но люди вокруг почему-то замолчали: я видел по их лицам, что они вспомнили, как я стоял перед главарём засады, ловил стрелу рукой и говорил так, будто нападение было дурной шуткой, а не смертельной опасностью.

Образ работает. Прекрасно.

Цинь Юй подошла ближе, когда купец и охранник отошли отдавать распоряжения.

— Ты хочешь зачистить секту.

Это был не вопрос.

— Я хочу добраться до Лазурного Феникса без демонических культов на дороге.

— Это почти одно и то же.

— Не совсем. Первое звучит героически. Второе — хозяйственно.

Она посмотрела на меня с подозрением.

— Ты всегда так формулируешь?

— Когда не хочу выглядеть хорошим человеком.

— Занятный подход, — хмыкнул Шэнь Цан.

Я посмотрел на него.

— Старший, хорошие люди часто становятся удобными инструментами для тех, кто умеет давить на совесть. Я предпочитаю быть человеком, которому мешают плохие соседи.

— А если плохие соседи сильнее?

— Тогда их надо стравить с другими соседями, украсть ключи от дома, сжечь склад и только потом приходить с мечом.

Цинь Юй молчала, а Шэнь Цан медленно улыбнулся.

— Ученица, запоминай. У мальчишки мерзкий, но полезный склад ума.

— Я уже заметила, — сказала она.

Шпрота передала мыслеобраз: секта плохая, вода найдёт.

— Шпрота говорит, что вода поможет с разведкой.

Цинь Юй посмотрела на выдру.

— В городе?

— В каждом городе есть колодцы, сточные канавы, кухни, бани, чайные, лекарские лавки и подвалы, куда просачивается вода.

Шпрота довольно фыркнула, а Шэнь Цан стал серьёзнее.

— Если секта проводит ритуалы, им нужны подвалы. Или закрытые дворы. Или склады. Демоническая ци оставляет следы в воде и металле.

— Значит, ищем по воде, по детям и по лекарствам, — сказала Цинь Юй.

Я кивнул.

— И по деньгам.

Она чуть подняла бровь.

— Деньгам?

— Демоническая секта может сколько угодно говорить о крови, тенях и великом вознесении, но аренда складов, закупка трав, оплата людей и взятки чиновникам стоят денег. Там, где ритуал, там логистика. Там, где логистика, там след.

Шэнь Цан посмотрел на меня почти с уважением.

— Кто тебя учил?

Я улыбнулся.

— Выдра, голем и бухгалтер.

Старик некоторое время молчал.

— Я не уверен, что хочу понимать эту фразу.

— Мудро.

Вечером я вышел на край стоянки. Дорога на Цзиньхэ темнела впереди, над холмами поднимался тонкий туман, вдалеке ухнула ночная птица, а караван постепенно затихал — но теперь тишина была другой, напряжённой, с привкусом страха. Люди знали не всё, но достаточно.

Я открыл окно задания ещё раз. «Пламя против Чёрной Лампады» — хорошее название, слишком пафосное, конечно, но я уже смирился: система иногда понимала драматургию лучше, чем хотелось.

[Механоид_Без_Гарантии]: Ты долго молчишь. Что случилось?

Я отправил ему краткое описание, без локальных имён и опасных деталей.

[Механоид_Без_Гарантии]: Демоническая секта в городе назначения? Поздравляю. Ты официально вступил в арку «дорога в секту пошла не туда».

[Некромант_в_Отпуске]: Чёрная Лампада? Название дешёвое. Но дешёвые названия иногда скрывают дорогие ритуалы.

[Ведьма_с_Метлой]: Будь осторожен. Такие секты часто используют заражённые пилюли, благотворительность и детские приюты.

[Космоинженер]: Не бей в лоб. Найди склады, бухгалтерию, каналы поставок. Разрушишь снабжение — они начнут ошибаться.

[Добрый_Дедушка]: Если это демоническая аптечная сеть, проверь дешёвые пилюли для бедных учеников. Часто через них ставят метки.

Я посмотрел на последнее сообщение. Добрый Дедушка, значит, тоже подключился.

[Начинающий_Молодой_Мастер]: Советы принял. В лоб не пойду.

[Механоид_Без_Гарантии]: Конечно не пойдёшь. Ты же теперь юный мастер с выдрой. Ты сначала заставишь их самих открыть дверь.

Я задумался.

— А ведь идея.

Шпрота рядом подняла голову. Мыслеобраз: плохая идея?

— Нет. Хорошая.

Мыслеобраз: значит опасная.

— Ты слишком хорошо меня знаешь.

На следующий день караван снова двинулся к Цзиньхэ. Внешне ничего не изменилось: повозки скрипели, лошади фыркали, купцы переговаривались, а старик-рассказчик начал историю о том, как однажды обманул речного духа, хотя по его лицу было видно, что максимум, кого он обманывал, — это покупателей старых сандалий. Но внутри каравана всё стало иначе: охранники держались плотнее, арбалеты были заряжены, Цинь Юй исчезала в тени чаще обычного, а Шпрота периодически поднимала голову, прислушиваясь к воде.

Я сидел на крыше повозки и смотрел вперёд, где нас ждал город. В нём была демоническая секта, а в ней — люди, которые привыкли прятаться за добрыми вывесками. Их ошибка была не в том, что они творили зло; мир культивации полон зла. Их ошибка была в том, что они оказались на моём маршруте. А я, как любой порядочный молодой мастер с внутренним злодейским уклоном, не любил, когда кто-то ставит грязные ловушки на моей дороге. Особенно если за это дают двенадцать тысяч кредитов и технику огня.

За полдня до города Аргус вышел на связь. Он делал это редко — только когда считал, что информация не подождёт до вечера.

— Пользователь. Человек в тёмном.

Я выпрямился.

— Нашли?

— Не мы. Записи с городских улиц Цзиньхэ. Он вошёл в город два дня назад через северные ворота.

— Куда пошёл?

— Наблюдение прервано. В западном квартале птицы теряют изображение.

Я помолчал.

— Что в западном квартале?

— Согласно торговым записям каравана — склады. В том числе те, что арендует Дом Благих Пилюль.

Я довольно долго смотрел на дорогу.

Он мог быть человеком секты, посланным проверить победителя турнира. Он мог быть человеком тех, кто восемь лет назад искал ребёнка в реке, и просто снимать комнату в дешёвом квартале. А мог быть и первым, и вторым сразу, и вот это было бы совсем плохо.

— Аргус.

— Да, пользователь?

— Убери птиц от западного квартала. Совсем.

— Причина?

— Если там что-то глушит наблюдение, значит, там знают, что наблюдение бывает. Я не хочу, чтобы они начали искать, чьи птицы.

— Принято. — Пауза. — Пользователь.

— Что?

— Вы собираетесь идти туда сами.

— Да.

— Тогда я перевожу яхту ближе.

— Насколько ближе?

— Настолько, чтобы успеть.

Впереди, за поворотом дороги, между холмов уже показались крыши и дым Цзиньхэ.

Глава 8 Городские Интриги

Как и любая уважающая себя авантюра, нападение на секту тёмных культиваторов следовало сначала хорошенько обдумать. И желательно — не одному. Нет, я, конечно, был талантлив, прекрасен, молод, а местами даже гениален, но даже внутренний молодой мастер признавал: идти на демоническую секту с одним лишь пафосом — это путь в героические надгробия. Потому план я составлял не только своей светлой головой, но и при участии тех, кто уже имел богатый опыт в таких вещах. А именно — других попаданцев.

Открывать общий чат я не стал, ещё не хватало потом читать пятьдесят сообщений уровня «брат, просто убей их всех» и «сначала женись на дочери местного лорда, вдруг она тайный феникс». Нет, я пошёл по проверенным контактам.

Первым откликнулся Механоид.

[Механоид_Без_Гарантии]: Если коротко — сначала выясни, кто у них самый сильный. Потом узнай, кто второй по силе. Потом узнай, кто у них бухгалтер. Самый опасный часто не первый, а третий.

[Начинающий_Молодой_Мастер]: Почему бухгалтер?

[Механоид_Без_Гарантии]: Потому что главаря можно убить. А вот если не понять, на какие деньги он кормит свою секту, через полгода у тебя вырастет новая.

Следом отписался Космоинженер.

[Космоинженер]: Любой штурм начинается с разведки, логистики и понимания точек отказа. И не лезь в лоб, если не знаешь потолок их силы. Ты не герой старой школы, который заходит в крепость под музыку и вырезает всех за пять страниц.

[Начинающий_Молодой_Мастер]: А если я красиво зайду под музыку?

[Космоинженер]: Тогда красиво умрёшь.

Потом написал Некромант, как всегда бодрый, как человек, который регулярно пьёт чай среди мертвецов.

Некромант_в_Отпуске: Если там тёмная секта, готовься к трём вещам: ядам, меткам и людям, которые снаружи выглядят безобидно. Особенно опасайся стариков-лекарей и добрых тётушек у кухни.

[Начинающий_Молодой_Мастер]: Это совет или травма?

Добрый Дедушка тоже не подвёл.

[Добрый_Дедушка]: Не торопись. Если секте удалось укрепиться в торговом городе, значит, у неё есть не только сила, но и сеть. Удар по секте — это не удар по одному логову. Это удар по узлу. Не руби, пока не увидишь все нитки.

Словом, советы были полезными, но все сходились на одном: сначала разведка, потом подготовка, потом — уже веселье. И ещё почти все, словно сговорившись, намекнули на очевидное: непорядок. Я в мире культивации уже не первый год, а пилюль нормальных так толком и не ел. Позор, если подумать. Любой уважающий себя культиватор хотя бы раз в жизни должен проглотить что-нибудь подозрительно дорогое, после чего час кашлять кровью, получить озарение и резко стать сильнее.

Так что этот пробел я решил срочно восполнить.

Через торговый чат я связался с одним пользователем из другого мира культивации, человеком с ником [Старший_Брат_Печного_Пика]. Ник у него, конечно, был такой, будто он в свободное время варит пилюли, мечи и врагов в одном котле, но репутация у него была достойная, а отзывы хорошие. После короткого, но душевного торга я прикупил у него пилюлю огненной ян ци.

По его словам, пилюля была крепкая, но мягкая.

По опыту общения с культиваторами это означало: «если не дурак — выживешь».

Шпрота, устроившаяся у входа, передала мыслеобраз: если взорвёшься, я обижусь.

— Очень мотивирует.

Цинь Юй в этот момент не мешала, хотя я чувствовал её интерес. Она не задавала лишних вопросов, но явно понимала: я собираюсь сделать рывок перед тем, как лезть в гнездо тёмных культиваторов. Шэнь Цан, вероятно, тоже это понял, потому что только один раз сухо заметил своей ученице:

— Не мешай ему. Иногда мужчины должны добровольно травиться ради прогресса.

Приятно, что древний мастер имел чувство юмора.

Я сел в позу для культивации, положил пилюлю на ладонь и в последний раз проверил её через систему.

Предмет: пилюля огненной ян ци. Качество: высокое. Эффект: усиление огненного аспекта, подпитка духовной основы, шанс временного входа в глубокое состояние внутреннего созерцания. Риски: перегрев каналов, всплеск ци, нестабильный прорыв. Совместимость с пользователем: высокая. Рекомендация: не отвлекаться, не двигаться, не паниковать.

— Очень вовремя, — пробормотал я. — Особенно последний пункт.

Пилюля на вкус оказалась именно такой, какой я и боялся: будто кто-то спрессовал солнце, сушёный перец, медь и злой характер старого алхимика, а потом заставил это растворяться прямо в горле.

Первые несколько вдохов ничего не происходило.

А потом мир вспыхнул.

По каналам будто пустили расплавленный металл. Жара не была обычной — не жжение кожи, не боль в мышцах. Это было ощущение, что твою ци схватили за горло, встряхнули и заставили проснуться окончательно. Огненный аспект рванул вверх, ударил в кости, в меридианы, в грудь, в череп. На миг мне показалось, что я слышу собственную кровь.

Именно в этот момент всё резко оборвалось.

Я провалился внутрь.

Система сухо отчиталась:

Вход в «Око души». Статус: внутренний мир пользователя. Причина доступа: достижение десятого уровня, активация резонанса с пилюлей огненной ян ци. Рекомендация: осмотреться.

Первое, что я подумал красиво.

Передо мной раскинулся мой внутренний мир.

Сложно описать место, которого раньше не существовало в твоём восприятии, а теперь оно вдруг стало почти родным. Это были острова — десятки, может, сотни, соединённые узкими мостами света, пологими каменными дугами и переплетениями корней. Между островами текли речушки, но вместо обычной воды в них струилась густая янтарная жидкость, светящаяся изнутри мягким золотом. Она была похожа на мёд, на расплавленный солнечный камень и на ци одновременно.

Деревья здесь были высокими, с изящными стволами и синеватой листвой. Не тёмно-синей, а такой, как бывает небо за миг до рассвета. Ветер шевелил кроны, и листья шелестели тихо, словно кто-то перелистывал страницы.

Вдали стояли холмы.

Ещё дальше — горы, очертания которых тонули в золотистом тумане.

А в самом центре возвышалась пагода.

Многослойная, строгая, из чёрного дерева и светлого камня. Вокруг неё обвился дракон — длинный, мощный, с чешуёй цвета тёмного нефрита, на которой пробегали огненные отблески. Он не был статуей. Слишком живой взгляд. Слишком живая ци вокруг него.

На вершине пагоды сидел феникс.

Голубой.

Не нежно-голубой и не игрушечно-небесный, а глубокого чистого цвета, как зимнее небо над горами. Его перья переливались холодным светом, а хвост мягко колыхался, будто под невидимым ветром. Он смотрел на меня спокойно, почти надменно, как и полагается существу, уверенному в собственном величии.

— Неплохо, — сказал я сам себе.

Голос в этом мире прозвучал странно — как будто сразу в воздухе, в воде и у меня в голове.

Я сделал шаг вперёд, потом ещё один. Земля под ногами была твёрдой, но отзывалась на мою ци так, словно сам мир признавал меня хозяином, пусть и молодым. От речушек исходило тепло, от деревьев — умиротворение, от пагоды — тяжесть древнего смысла.

— И что дальше? — спросил я в пространство.

Ответил дракон.

Точнее, сначала он медленно повернул голову. Потом открыл глаза чуть шире. А затем вдохнул.

Я почувствовал, как мир вокруг на миг натянулся, словно струна.

И дракон дыхнул в мою сторону.

Не огнём в привычном смысле. Это был поток силы, образа, воли и, как ни странно, знания. Меня накрыло с головой. Не сожгло, не разорвало, но впечатало во внутренний мир так, будто кто-то решил выбить из меня сомнения вместе с лишним воздухом.

Перед глазами вспыхнули образы.

Раскрытая пасть дракона.

Пылающий поток, сжимающийся в тонкую линию и превращающийся из грубой мощи в контролируемый луч уничтожения.

Рёбра, грудь, горло, правильная циркуляция ци. Сжатие. Выброс. Я понял. Техника. «Дыхание дракона».

Не просто огненный выдох, а концентрированный выплеск огненной ци, способный пробивать защиту, сжигать барьеры и ломать строй, если правильно вложить силу.

Я едва успел осознать это, как над головой раздался крик феникса.

Голубая птица сорвалась с крыши пагоды и пронеслась надо мной, оставляя за собой шлейф света. Мир вокруг на мгновение стал легче, воздушнее, подвижнее. Острова, деревья, реки — всё будто сместилось, изменило перспективу. Я вдруг ощутил, как ци может не только жечь, но и нести. Приподнимать. Ускорять. Делать шаг не просто шагом, а взлётом.

Ещё поток образов.

Плечи. Спина. Лопатки. Меридианы вдоль рук и позвоночника. Огненная ци, преобразованная в импульс движения. Рывок. Скольжение. Короткий взлёт. Техника. «Крылья феникса».

Не настоящий полёт — до него мне было ещё расти и расти, — но техника, дающая взрывную мобильность, рывки в воздухе, смену позиции и то самое ощущение, будто ты не идёшь, а рассекаешь пространство.

— Вот это уже интересно, — успел подумать я.

И тут дракон дыхнул снова.

На этот раз не образом.

Силой.

Мир качнулся, пагода, острова, янтарные реки — всё завертелось, схлопнулось и выбросило меня обратно в тело.

Я очнулся резко.

Ци внутри гудела.

Каналы пылали, но не от боли — от наполненности. Кости словно стали тяжелее и крепче. Грудь ходила глубже. Огненный аспект, и без того сильный, теперь ощущался почти как второй позвоночник — горячий, плотный, живой.

Система тут же выдала сводку:

Пользователь вышел из состояния глубокого внутреннего созерцания. Получены техники: — «Дыхание дракона» — «Крылья феникса» Достигнут прорыв. Текущий уровень: 11. Состояние: стабильное. Общее заключение: неплохо.

— Всегда приятно слышать похвалу от бездушной статистики, — пробормотал я.

Шпрота тут же оказалась рядом. Шпрота ткнулась носом мне в плечо.

Мыслеобраз: стал горячее.

— Это комплимент?

Мыслеобраз: пока да.

Я поднялся на ноги.

Мир вокруг ощущался иначе. Чётче. Даже воздух казался более отзывчивым. Я проверил циркуляцию ци, потом попробовал короткий шаг с новой техникой. Тело рвануло вперёд легко, почти без усилия, оставив за собой слабый огненный след.

— Очень неплохо, — признал я.

Позже, когда я спустился, Цинь Юй сразу поняла, что что-то изменилось.

Она стояла у повозки, как обычно молчаливая, собранная, с руками в рукавах. Увидев меня, она чуть прищурилась.

— Прорыв?

— Да.

— На одиннадцатый?

Я кивнул.

Шэнь Цан проявился рядом с её плечом и долго на меня смотрел.

— И что получил?

— Две техники.

— Какие?

Я чуть улыбнулся.

— Потом увидите.

Старик фыркнул.

— Молодёжь.

— Это называется стиль, старший.

Цинь Юй посмотрела внимательнее.

— Ты стал опаснее.

— Только сейчас заметила?

— Раньше ты был опасным и раздражающим. Теперь — ещё и уверенным.

— Значит, прогресс очевиден.

Она отвернулась, но я уловил лёгкое движение уголка губ. Хорошо. Мне и самому нравилось это ощущение.

В город мы входили порознь с караваном.

Не потому что внезапно прониклись благородством настолько, что решили изображать героев из дешёвой пьесы. Просто если демоническая секта действительно следила за дорогами, то караван после неудачной засады уже был помечен. А значит, любой, кто войдёт вместе с ним, автоматически попадёт в список интересных людей.

Я не любил чужие списки.

Свои — да. Чужие — нет.

Поэтому мы расстались за пару ли до Цзиньхэ. Караван пошёл своим маршрутом, с охраной, ранеными, купцами и лицами людей, которые теперь будут вздрагивать от каждого поваленного дерева. Свиток я забрал себе. Официально — чтобы “не подвергать их лишней опасности”. Неофициально — потому что отдавать улику, ведущую к демонической секте, в руки купца, который мог от страха рассказать всё первому же чиновнику, было бы преступлением против здравого смысла.

У нас с Цинь Юй был план.

План, конечно, был сырым, рискованным и держался на разведке, наглости, Шпроте и том факте, что демонические культиваторы, как и любые другие тайные организации, обычно уверены, что самые умные в комнате именно они.

Это всегда приятно ломать.

Ворота города были выше, чем в Цзяньму, каменные, с двумя башнями и бронзовыми пластинами на створках. Над аркой висела табличка с названием города, покрытая свежей красной краской. Людей здесь было больше. Намного больше. Купцы, слуги, охотники, ученики разных малых школ, бродячие лекари, перевозчики, наёмники, дети богатых семей с сопровождающими и просто те, кто выглядел так, будто вся их жизнь состоит из “купил дешевле, продал дороже, выжил”.

Культиваторов здесь тоже было на порядок больше.

Система подсвечивала уровни так часто, что я почти сразу приглушил уведомления. Седьмой. Девятый. Десятый. Двенадцатый. Пятнадцатый у старшего стражника. Где-то на стене мелькнул практик уровня, близкого к семнадцатому, и тут же исчез в сторожевой башне.

Цзиньхэ был не провинциальной дырой.

Это был торговый узел.

А значит, людей здесь оценивали быстро.

На меня тоже посмотрели.

Белые волосы, фиолетовые глаза, чистая одежда, спокойная осанка, духовная выдра рядом. Стражник у ворот пробежался взглядом по мне, по Шпроте, по Цинь Юй, снова по мне, потом коротко кивнул.

— Молодой господин, цель визита?

— Отдых, покупки, дорога на юг.

— На летний набор?

— Возможно.

Он сразу понял, куда.

Лазурный Феникс был не просто сектой. Это был магнит для всех, у кого было чуть больше таланта, чем терпения, и чуть больше амбиций, чем здравого смысла.

Стражник не стал досматривать меня подробно. Формально записал имя, взял минимальную плату, потом, подумав, вернул половину и сделал вид, что так и было положено.

Я не стал спорить.

Спорить с людьми, которые сами уменьшают твои расходы, — дурной тон.

Внутри город оказался шумным, ярким и богатым. Не столичным, но очень живым. Дома в два-три этажа, лавки с резными вывесками, чайные, аптеки, склады, конторы караванных домов. По улицам тянулись запахи жареного мяса, пряностей, свежего хлеба, лечебных трав и денег.

Деньги пахнут.

Особенно в торговом городе.

Я как раз шёл вдоль улицы, присматриваясь к вывескам, когда передо мной появился первый местный павлин.

Юноша лет семнадцати-восемнадцати, в дорогой синей одежде с серебряным узором. Волосы собраны нефритовой заколкой, на поясе меч, за спиной двое слуг. Вид такой, будто весь мир уже задолжал ему поклон, просто ещё не получил счёт.

Система выдала:

Практик: 12 уровень.

Качество основы: низкое.

Стабильность ци: плохая.

Примечание: чрезмерное использование пилюль.

Шэнь Цан, который наблюдал через тонкую связь с Цинь Юй неподалёку, позже выразился проще:

“Сделан из говна и палок, только палки дорогие”.

Юноша остановился прямо на моём пути и посмотрел на Шпроту.

— Какая занятная зверушка. Продашь?

Шпрота медленно повернула голову.

Я почти физически почувствовал, как где-то в глубине мира один человек подписал себе небольшую, но неприятную судьбу. Я улыбнулся. Мягко. Вежливо.

Так, как улыбаются люди, которые уже решили, что собеседник недостоин даже полноценной злости.

— У тебя хороший глаз.

Он самодовольно хмыкнул.

— Разумеется.

— Жаль, что только один.

Его лицо застыло.

Слуги переглянулись.

— Что ты сказал?

Я чуть наклонил голову.

— Если бы оба глаза работали одинаково хорошо, ты бы понял, что перед тобой не товар.

На улице стало тише.

Не полностью, конечно. Торговый город не замолкает из-за любой ссоры. Но ближайшие лавочники, прохожие и пара практиков заметно прислушались.

Юноша шагнул ближе.

— Ты знаешь, кто я?

Вот.

Классика.

Эта фраза в мирах культивации должна быть выгравирована на воротах всех кладбищ для молодых мастеров.

— Нет, — спокойно сказал я. — И ты уже второй раз показываешь, что мне повезло.

Слуги побледнели.

Юноша покраснел.

— Я Чжоу Хань, младший представитель дома Чжоу!

Я сделал вид, что думаю.

— Дом Чжоу…

Он чуть расправил плечи.

— Вот теперь понял?

— Нет.

Пауза стала восхитительной.

Шпрота фыркнула. Не громко. Но достаточно. У Чжоу Ханя дёрнулась щека.

— Ты смеешь унижать дом Чжоу?

— Юноша, — сказал я мягко, хотя он был старше меня, — дом, который можно унизить простым незнанием, явно держался не на славе, а на привычке окружающих притворяться.

Несколько прохожих отвернулись. Не потому что им стало неинтересно. Потому что они пытались не засмеяться. Чжоу Хань положил руку на рукоять меча. Я не шелохнулся. Это было важно.

Когда человек на целую ступень выше тебя формально хватается за меч, обычный противник напрягается. Умный — готовится. Красивый и опасный — не меняется в лице.

— Хочешь обнажить меч посреди торговой улицы, у ворот аптечного квартала и в десяти шагах от городского патруля? — спросил я. — Дом Чжоу действительно настолько щедр на штрафы?

Он замер.

Плохая основа. Избыточные пилюли. Много гонору. Но не полный идиот.

— Запомни моё имя, — процедил он.

— Зачем?

Его глаза чуть не вылезли из орбит.

— Что?

— Ты только что сказал, что я должен его запомнить. Я уточнил зачем. Должна же быть причина.

Шпрота передала мыслеобраз: пустой. шумный. не есть.

— Согласен, — мысленно ответил я.

Чжоу Хань явно хотел сказать что-то убийственное, но слов не нашёл. В итоге он просто резко развернулся и ушёл, бросив напоследок:

— Мы ещё встретимся!

— Постарайся к тому времени придумать вторую фразу, — сказал я ему в спину.

На этот раз кто-то всё-таки хмыкнул вслух.

Система вывела:

Навык «Словесное подавление» повышен до 5 уровня.

Навык «Публичное боевое поведение» синергирует с навыком «Поведение молодого мастера».

Риск нажить мелкого врага: высокий.

Репутационный эффект: умеренно положительный.

Я вздохнул.

— Мелкий враг в торговом городе. Какая редкость.

Шпрота посмотрела на меня.

Мыслеобраз: сам начал.

— Он хотел тебя купить.

Мыслеобраз: надо было укусить.

— Мы же пытаемся быть незаметными.

Шпрота посмотрела на улицу, где ещё обсуждали наш обмен репликами.

Мыслеобраз: не получилось.

Справедливо.

Цинь Юй появилась рядом только спустя несколько минут, уже в другом переулке. По лицу у неё было видно, что она всё видела.

— Ты называешь это “разведка”?

— Да.

— Ты только что публично унизил представителя местного дома.

— Мелкого представителя.

— Это не улучшает ситуацию.

— Зато я узнал, что дом Чжоу имеет молодых идиотов, плохо контролирует воспитание и, возможно, связан с аптечным кварталом, раз он так уверенно ходит рядом с ним.

Она прищурилась.

— Ты сейчас оправдываешься или действительно это заметил?

— Одно другому не мешает.

Шэнь Цан в амулете тихо хмыкнул:

— Наглый. Но наблюдательный.

— Старший, ваши комплименты становятся всё теплее. Я начинаю волноваться.

— Не привыкай.

После этого мы всё-таки добрались до гостиницы.

Выбрали ближайшую к району, где находился Дом Благих Пилюль. Не вплотную, конечно. Селиться прямо напротив подозрительной лавки было бы слишком очевидно. Гостиница называлась «Тёплая Ива» и стояла на перекрёстке двух оживлённых улиц. Хорошее место: рядом чайная, лавки, конюшня, несколько переулков для отхода и крыши, по которым Цинь Юй могла исчезнуть быстрее, чем официант принесёт счёт.

Внутри пахло деревом, пряным супом и чистыми простынями.

Это уже было неплохо. Я взял два одноместных номера. Один для себя. Один для Цинь Юй.

Формально мы были двумя юными практиками, случайно путешествующими в одном направлении. Снимать общий номер было бы странно. Снимать дорогой люкс — привлекло бы внимание. Снимать самый дешёвый — тоже, учитывая мой внешний вид.

Так что средний уровень. Любимый уровень осторожных людей. Шпроте я поставил специально купленный лежак.

Да. Лежак. Не коврик. Не тряпку. Лежак.

Духовная выдра двенадцатого уровня, директор базы, контролёр водных контуров и неофициальный глава моей службы безопасности не должна спать на полу, как обычное животное. К тому же если бы я попытался предложить ей коврик, она бы посмотрела на меня так, что мне пришлось бы извиняться рыбой.

Лежак был мягкий, складной, с водостойкой тканью и маленькой охлаждающей печатью.

Шпрота осмотрела его. Понюхала. Надавила лапой. Легла.

Мыслеобраз: приемлемо.

Пока мы разбирались с номерами, я наконец добрался до местной еды. И вот тут снова должен сказать: я восхищаюсь местной кухней. Нет, серьёзно.

В мире, где ци есть не только в людях, но и в мясе, специях, травах, зерне и даже в воде, еда выходит совсем другой. Она не просто насыщает. Она будто мягко гладит внутренние каналы, наполняет тело теплом и заставляет мозг на секунду поверить, что жить, возможно, не такая уж плохая идея.

Мы заказали жареную духовную курицу с острым соусом, лапшу с мясом рогатого кабана, паровые булочки с пряной начинкой, рис с травами и суп из белой рыбы.

Первый кусок курицы заставил меня остановиться.

Корочка была хрустящей, мясо — нежным, сок — горячим, специи — такими яркими, будто маленький алхимик устроил фейерверк прямо на языке. И всё это с лёгким, ровным потоком ци, который шёл вниз в желудок и расходился приятным теплом.

— М-м, — сказал я.

Цинь Юй посмотрела на меня.

— Что?

— Ничего. Я просто снова понял, что местная еда — причина, по которой люди здесь ещё не уничтожили друг друга окончательно.

Она откусила булочку. Замерла. Потом быстро откусила ещё. Я внимательно посмотрел на неё.

— Тебя, кажется, редко баловали вкусностями.

— Еда должна давать силы, — сказала она с набитым ртом.

— Это фраза твоего мастера?

Шэнь Цан проявился на миг над амулетом.

— И правильная фраза.

Цинь Юй взяла ещё одну булочку.

— Сегодня она даёт силы и вкусная.

— Праздник прогресса, — сказал я.

Старый мастер сделал вид, что не слышал.

Она ела быстро, но не некрасиво. Скорее так, как ест человек, который привык не задерживаться за столом, потому что жизнь редко даёт гарантию, что следующий приём пищи не прервёт тренировка, нападение или нравоучение древнего духа.

Шпрота получила рыбу. Отдельно. Без острых специй.

И всё равно смотрела на нашу курицу так, будто я скрываю от неё важный стратегический ресурс.

— Тебе нельзя острое, — напомнил я.

Мыслеобраз: проверить.

— Нет.

Мыслеобраз: тиран.

— Да.

Пока мы ели, я невольно вспомнил системный магазин.

Там, в одном из мутных разделов, действительно были блюда из разных миров, вызывающие привыкание. Не просто вкусные — именно опасные. С пометками вроде: «слабое влияние на центр удовольствия», «риск пищевой зависимости», «не рекомендуется пользователям с нестабильной волей». Я туда заходил один раз из любопытства, увидел пирог с описанием “может вызывать навязчивые воспоминания о детстве, даже если его не было” и закрыл.

Местная еда была не настолько убойной.

Но по сравнению с тем, что я обычно покупал в системном магазине, разница была как между шаурмой из ближайшего «Ашана» и мишленовским рестораном.

После еды мы поднялись в номера. Проверка помещений заняла почти полчаса.

Система проверила стены, пол, потолок, постель, чайник, лампу и странную декоративную вазу. Шпрота проверила воду, запахи и пространство под кроватью. Цинь Юй проверила тени, углы и соседние крыши. Шэнь Цан проверил слабые духовные следы. Итог: комнаты были безопасны.

Шэнь Цан ушёл на разведку после наступления темноты.

Он не летел в полную силу и не светился, как древний дедушка-ночник. Нет. Его фигура истончилась, стала похожа на полоску серого дыма, почти невидимого даже для духовного зрения. Он выскользнул из амулета Цинь Юй, прошёл сквозь стену и исчез в направлении аптечного квартала.

Перед уходом он бросил:

— Не делайте глупостей.

Я ответил:

— Старший, мы в гостинице, едим, отдыхаем и не трогаем демоническую секту до разведки.

Он посмотрел на меня.

— Именно поэтому я и сказал.

Цинь Юй сухо добавила:

— Мы не дети.

Пауза.

Мы оба вспомнили, что нам по двенадцать.

Шэнь Цан улыбнулся.

— Разумеется.

И исчез.

Я подошёл к окну.

Снаружи Цзиньхэ жил ночной жизнью. Фонари отражались в мокрой мостовой. Где-то смеялись. Где-то спорили. Внизу прошёл патруль. Далеко, над крышами, виднелась вывеска Дома Благих Пилюль — мягкое зелёное свечение, приятное, успокаивающее, почти доброе.

Я смотрел на неё и думал, что самые мерзкие вещи часто прячутся не за чёрными воротами и черепами, а за вывесками о помощи бедным.

Цинь Юй встала рядом.

— Думаешь, он что-то найдёт?

— Обязательно.

— А если это ловушка?

— Тогда он найдёт ловушку.

Она повернула голову.

— Ты спокойно об этом говоришь.

— Паника не улучшит его шансы.

— А что улучшит?

Я посмотрел на зелёную вывеску.

— То, что они считают себя незаметными.

Шпрота, устроившаяся на лежаке, передала мыслеобраз: вода слушает.

Я улыбнулся.

Старик вернулся спустя час.

И вернулся он не просто так, а с видом человека, который лично выкрал тайный план у демонического императора, попутно оскорбил трёх старейшин и наступил на хвост судьбе.

Шэнь Цан вплыл в комнату сквозь стену, выпрямился, пригладил бороду и посмотрел на нас так, будто ожидал аплодисментов.

Я сидел у окна с чашкой чая.

Цинь Юй — в тени у стены.

Шпрота — на своём лежаке, но глаза открыла сразу.

— Старший, — сказал я, — если вы сейчас скажете, что всё просто и завтра мы их раздавим, я начну волноваться.

Шэнь Цан хмыкнул.

— Волноваться тебе всё равно стоит. Но да, ситуация лучше, чем могла быть.

— Это в вашем исполнении звучит как «мы почти не умрём».

— Почти — важное слово.

Цинь Юй нахмурилась.

— Что вы нашли?

Старик наконец перестал наслаждаться драматической паузой.

— Ячейка молодая. Совсем молодая. Они только раскручиваются в городе. Дом Благих Пилюль был настоящей лавкой, пока бывший хозяин не исчез. Его место занял демонический практик, который сейчас играет роль управляющего.

— Бывший хозяин мёртв? — спросила Цинь Юй.

— Скорее всего.

Шэнь Цан сказал это без смягчения.

Цинь Юй только чуть опустила взгляд.

Я не стал вмешиваться.

Старик продолжил:

— Верхние этажи чистые. Почти. Обычная торговля, дешёвые пилюли, травы, помощь беднякам. Достаточно добрых дел, чтобы город ничего не заметил.

— А подвалы? — спросил я.

— Вот там уже интереснее. Три нижних уровня. Первый — склад. Второй — лаборатория и комнаты для пленников. Третий — ритуальный зал, ещё не полностью готовый.

Система тихо отметила:

Получены разведданные.

Задание обновлено.

Я не стал открывать окно. Пусть не мешает.

— Сколько людей? — спросил я.

— Постоянных членов секты — около двадцати. Из них реальную угрозу представляют пятеро. Остальные — послушники, охрана, алхимические помощники и мусор, которому дали тёмную технику и чувство важности.

— Самый сильный?

Шэнь Цан помолчал.

Вот это мне уже не понравилось.

— Самый опасный человек там — девочка.

Цинь Юй подняла голову.

— Девочка?

— Около пятнадцати-шестнадцати лет. Тринадцатый уровень. Но она не свободна. На ней запретная техника кровавой марионетки.

В комнате стало тише.

Даже Шпрота перестала шевелить усами.

— Объясните, — сказал я.

Шэнь Цан стал серьёзным.

— Кровавая марионетка — мерзкая техника. Через кровь, сердце и духовные каналы жертвы создаётся подчиняющая связка. Человек остаётся живым, разумным, иногда даже осознаёт происходящее, но тело и часть ци подчиняются владельцу печати. Чем сильнее жертва сопротивляется, тем сильнее техника пожирает её кровь.

Цинь Юй сжала пальцы.

— Её можно снять?

— Можно. Но не грубой силой. Если просто перебить печать, она умрёт. Нужно разрушить управляющий узел и одновременно стабилизировать её кровь.

Я поставил чашку на стол.

— И чем она опасна?

Шэнь Цан посмотрел на меня.

— Пространство.

Я медленно моргнул.

— Естественно. Почему бы демонической секте в подвале аптеки не держать девочку-марионетку, которая манипулирует пространством?

— Её способность нестабильна, — сказал старик. — Но в замкнутом помещении крайне опасна. Она может смещать расстояние, искажать направление удара, разрывать короткие связи между предметами. Не настоящий пространственный мастер, конечно. Иначе нас бы уже не было. Но достаточно, чтобы обычный тринадцатый уровень казался куда хуже.

Шпрота передала мыслеобраз: плохая вода. разрезает путь.

— Да, примерно так, — пробормотал я.

Цинь Юй спросила:

— Кто её контролирует?

Шэнь Цан помрачнел.

— Её сестра-близнец. Формально глава этой ячейки. Двенадцатый уровень. Управляет кровью. Не такая сильная в прямом бою, но у неё управляющая печать, ритуальный кинжал и доступ к массиву в подвале.

— Близнецы, — тихо сказала Цинь Юй.

В её голосе было что-то неприятное. Не жалость. Скорее холодная злость. Шэнь Цан кивнул.

— Одна сестра — цепь. Вторая — рука, которая держит цепь.

Я медленно улыбнулся.

— Значит, руку нужно отрубить аккуратно.

Старик посмотрел на меня.

— Именно аккуратно.

— А вы сомневались?

— В тебе — постоянно.

— Обижаете.

— Наблюдаю.

Цинь Юй перевела взгляд на меня.

— У тебя уже есть план.

— Нет. У меня есть набор плохих идей, из которых можно собрать план.

— Разница?

— План звучит солиднее.

Шэнь Цан усмехнулся.

— В целом схема вырисовывается. С восходом солнца ты войдёшь в лавку.

Я поднял бровь.

— Я?

— Ты.

— Почему я?

Цинь Юй спокойно сказала:

— Потому что ты выглядишь как человек, который может шантажировать демоническую секту и при этом считать себя неуязвимым.

Я посмотрел на неё.

— Не уверен, что это комплимент.

— Это характеристика прикрытия.

Шэнь Цан добавил:

— Ты беловолосый, относительно заметный, знатный на вид, недавно победил в турнире, несёшь на себе запах денег и проблем. Если такой юный господин войдёт в лавку и намекнёт, что знает о Чёрной Лампаде, они не убьют его сразу.

— А отведут вниз.

— Да. Им понадобится понять, кто за тобой стоит, что ты знаешь и можно ли тебя использовать.

— Прекрасно, — сказал я. — Я буду наживкой.

Шпрота подняла голову.

Мыслеобраз: плохой план.

— Не спорю.

Мыслеобраз: я рядом.

— Естественно.

Шэнь Цан покачал головой.

— Нет. Выдра не должна входить вместе с тобой.

Шпрота очень медленно повернула к нему голову. В комнате потеплело от напряжения. И это странно, учитывая, что она водная выдра. Старик, надо отдать ему должное, не отступил.

— Если он войдёт с духовным зверем двенадцатого уровня, они насторожатся. Если войдёт один — решат, что он слишком уверен в себе. Это лучше.

Я поднял руку, останавливая Шпроту.

— Он прав.

Мыслеобраз: не нравится.

— Мне тоже. Поэтому ты будешь не внутри, а рядом с водой. И когда всё начнётся, закроешь им пути отхода через водостоки, колодцы и подземные каналы.

Шпрота немного успокоилась.

Мыслеобраз: утопить?

— Не всех. Сначала понять, кого можно спасти.

Мыслеобраз: потом утопить?

— Потом по обстоятельствам.

Цинь Юй сухо сказала:

— Очень гуманно.

— Практично. Мёртвые не дают показания, но некоторые живые слишком раздражают, чтобы оставлять их надолго.

Шэнь Цан посмотрел на свою ученицу.

— Видишь? Он понимает.

— Я не уверена, что это хорошо, мастер.

— Хорошо — не всегда важно. Полезно — чаще.

Я развернул свиток на столе и положил рядом карту района.

— Итак. Я вхожу в Дом Благих Пилюль на рассвете. Почему на рассвете?

Шэнь Цан ответил:

— Меньше покупателей. Смена ночной охраны ещё не ушла, дневная уже пришла. В такие моменты структура наиболее уязвима, потому что ответственность размазана.

Я кивнул.

— Захожу как человек, который собирается их шантажировать.

Цинь Юй спросила:

— Что именно скажешь?

Я улыбнулся.

— Что у меня есть приказ с печатью Чёрной Лампады. Что я знаю о северной дороге. Что караван жив. Что если со мной что-то случится, копия уйдёт в руки тех, кому будет очень интересно узнать, почему Дом Благих Пилюль связан с демоническими похищениями.

— У тебя есть копия? — спросила она.

— Будет.

Система уже тихо сделала дубликат в инвентаре. Не магический. Обычный. Но для давления хватит.

Шэнь Цан прищурился.

— А если они решат, что ты блефуешь?

— Тогда я добавлю пару деталей из свитка, назову западный склад и упомяну кровавую марионетку.

Старик сразу нахмурился.

— Последнее опасно.

— Поэтому скажу не сразу.

— Если они поймут, что ты знаешь о девочке, тебя поведут вниз быстрее.

— Вот именно.

Цинь Юй посмотрела на меня внимательнее.

— Ты хочешь, чтобы они подумали, будто за тобой стоит кто-то сильный.

— Нет, — сказал я. — Я хочу, чтобы они не могли понять, кто за мной стоит. Сильный клан? Тайный мастер? Конкурирующая секта? Городской лорд? Другая демоническая ветвь? Чем больше вариантов, тем медленнее они принимают решение.

Шэнь Цан погладил бороду.

Дальше план становился тоньше.

Меня должны были отвести вниз. Там я встречаюсь с управляющим или сразу с главой ячейки. Если появляется сестра-кровница — я тяну время, провоцирую её на разговор и заставляю вывести марионетку или хотя бы активировать управляющую печать.

Цинь Юй в это время проникает через соседнее здание, где, по словам Шэнь Цана, есть старая дренажная шахта, ведущая к нижнему складу.

Шпрота контролирует воду.

Шэнь Цан помогает искать узел кровавой марионетки.

Когда я вступаю в бой с младшей — нет, не младшей, поправил старик, — с управляющей сестрой, Цинь Юй должна ударить по послушникам и отрезать путь к ритуальному залу.

Главная трудность — пространственная сестра.

Если она полностью под контролем, она будет защищать главу ячейки. Если получится сбить управляющий узел хотя бы на несколько вдохов, Шэнь Цан сможет направить меня, куда ударить, а Цинь Юй — стабилизировать кровь через заранее подготовленную печать.

— Почему Цинь Юй? — спросил я.

Шэнь Цан ответил спокойно:

— У неё теневая ци мягче твоей огненной. Твоё пламя может сжечь связку слишком резко. Её ци сможет удержать кровь от разрыва.

Я посмотрел на Цинь Юй.

Она не отвела взгляда.

— Справишься?

— Если ты не сожжёшь всё вокруг раньше времени.

— Постараюсь быть тонким.

— Это меня и пугает.

Шпрота передала мыслеобраз: тонкий огонь всё равно огонь.

— Сегодня все против моей репутации.

Цинь Юй вдруг сказала:

— Нет. Просто мы её правильно оцениваем.

Я вздохнул.

— Ладно. Что с главой ячейки?

Шэнь Цан стал серьёзнее.

— Девочка с кровью опасна, но её сила держится на подготовке, печатях и контроле. Без марионетки она слабее, чем кажется. Однако рядом с ритуальным массивом может резко усилиться.

— Значит, не давать ей уйти к массиву.

— Именно.

— Убить?

Цинь Юй молчала.

Шэнь Цан посмотрел на меня долго.

— Если сможешь взять живой — бери. Через неё можно узнать, кто прислал ячейку. Но если выбор между её жизнью и жизнью марионетки — убивай.

Слова прозвучали холодно.

Правильно. Но холодно. Я кивнул.

— Принято.

Ночь прошла в подготовке.

Я не спал полностью, только пару часов лёгкой медитации. Остальное время проверял артефакты, печати, пилюли, клинок «Звёздная Роса» и новые техники.

«Дыхание дракона» использовать внутри подвала было рискованно.

Слишком разрушительно. Но как угроза — идеально.

«Крылья феникса» были куда полезнее. Короткое перемещение, рывок, смена позиции. В тесном пространстве техника могла решить исход боя, если не врезаться в стену как благородный идиот.

Система трижды напомнила:

Рекомендация: не применять технику «Дыхание дракона» в несущих конструкциях.

— Я не собираюсь рушить город.

История пользователя показывает склонность к эффектным решениям.

— Это клевета.

История пользователя подтверждает вероятность.

— Молчать.

Утром город просыпался медленно. Сначала заговорили птицы. Потом заскрипели ставни.

Потом по улицам пошли первые торговцы, слуги с корзинами, мальчишки-посыльные, женщины с ведрами и патруль, который выглядел так, будто не выспался ещё до рождения.

Я оделся тщательно. Не боевой доспех. Не скрытная одежда. Наоборот.

Белые и тёмно-синие одежды хорошего качества, фиолетовая отделка, волосы собраны серебристой лентой. На поясе — «Звёздная Роса». Не слишком выставлена напоказ, но достаточно заметна.

Я должен был выглядеть не как убийца. А как проблема, пришедшая обсудить цену своего молчания. Цинь Юй осмотрела меня и сказала:

— Выглядишь так, будто собираешься купить лавку вместе с владельцем.

— Хорошо.

— Это не обязательно хорошо.

— Для сегодняшнего утра — идеально.

Шпрота была недовольна, что не идёт рядом. Очень.

Мыслеобразы были короткими и тяжёлыми: опасно. один. не нравится.

Я присел перед ней и положил руку ей на голову.

— Мне тоже. Но если всё пойдёт плохо, мне нужна ты снаружи. Не рядом со мной. Снаружи.

Она смотрела долго. Потом фыркнула. Мыслеобраз: позовёшь.

— Сразу.

Мыслеобраз: если не позовёшь, укушу.

— Справедливо.

Шэнь Цан перед выходом завис у моего плеча.

— Помни, мальчишка. Кровавая марионетка — не враг. Она оружие в чужой руке.

— Я понял.

— Нет. Понять и не убить в бою — разные вещи.

Я посмотрел на него.

— Старший, я могу быть неприятным человеком, но я не идиот.

— Иногда эти качества трудно различить.

— Вам виднее.

Цинь Юй поправила рукав.

— Я зайду через дренажную шахту после твоего сигнала.

— Сигнал прежний.

— Три всплеска огненной ци?

— Два коротких, один длинный. Если будет один длинный — значит, что-то пошло не так.

— А если всё совсем плохо?

Я улыбнулся.

— Тогда ты услышишь взрыв.

Она помолчала.

— Это шутка?

— Надеюсь.

Дом Благих Пилюль на рассвете выглядел почти свято. Чистая вывеска. Открытые ставни. Мягкий запах трав.

У входа — две корзины с бесплатными слабыми успокаивающими пластинами для бедняков. На стене — надпись о помощи юным практикам без покровителей.

Я остановился перед дверью и медленно вдохнул. Вот в этом и была мерзость. Не в крови. Не в подвалах. Не в демонических печатях. А в том, что зло научилось улыбаться, лечить кашель и раздавать дешёвые пилюли детям. Я вошёл.

Внутри лавка была светлой. Полки с травами, керамические банки, деревянные ящики с подписями, два молодых помощника за стойкой и пожилой управляющий в серой мантии.

Лицо доброе. Глаза внимательные. Улыбка мягкая.Система подсветила:

Практик: 11 уровень.

Демоническая ци: скрыта.

Вероятность принадлежности к Чёрной Лампаде: высокая.

Он поднял голову.

— Молодой господин, чем наш скромный Дом Благих Пилюль может помочь?

Я подошёл к стойке. Не спеша. Пальцы легко коснулись поверхности дерева.

— Помочь?—Я улыбнулся. — О нет. Сегодня, боюсь, помочь могу я.

Управляющий не изменился в лице.

Хороший признак.

Плохой человек, но хороший контроль.

— Не понимаю.

Я положил на стойку свиток. Не весь. Только край с печатью Чёрной Лампады. Его взгляд дрогнул на долю секунды. Достаточно.

— Северная дорога, — тихо сказал я. — Поваленное дерево. Отряд с ядом. Неудачная попытка. Очень неудачная.

Двое помощников застыли.

Управляющий мягко произнёс:

— Молодой господин, возможно, вы ошиблись дверью.

— Нет, — сказал я. — Я как раз туда вошёл.

В лавке стало тихо. Улица за дверью шумела, будто жила в другом мире. Управляющий сложил руки.

— Что вы хотите?

Вот теперь мы начали говорить на правильном языке. Я чуть наклонил голову.

— Умный вопрос. Видите, поэтому я и не стал сразу идти к городскому управлению.

— Очень благоразумно.

— Конечно. Я ведь не благотворитель.

Его улыбка стала тоньше.

— Тогда, возможно, нам стоит поговорить в более уединённом месте.

Внутренний молодой мастер довольно улыбнулся. Крючок заглочен. Я позволил себе короткую паузу.

— Ведите.

Он обошёл стойку и жестом пригласил меня в заднюю часть лавки. Один из помощников незаметно повернул табличку на двери.

«Закрыто».

Очень мило.

Меня повели по узкому коридору, мимо комнаты с травами, мимо маленького внутреннего дворика, затем вниз — по лестнице, спрятанной за полкой с пустыми керамическими сосудами.

С каждым шагом воздух становился холоднее. Запах трав сменился запахом железа. Крови. Старой сырости. И демонической ци, которую здесь уже не могли скрыть полностью.

Система вывела:

Вход в подземный комплекс подтверждён.

Задание обновлено.

Этап: проникновение успешно.

Рекомендация: не улыбаться слишком довольно.

Я улыбался внутренне. Этого система запретить не могла. Внизу, за второй дверью, нас ждали. Женщина. Нет, девушка.

Пятнадцать или шестнадцать лет. Красивое лицо, бледная кожа, чёрные волосы, алые губы. В глазах — холодное удовольствие человека, который привык видеть людей связанными, сломанными или полезными.

Рядом с ней стояла вторая. Такая же. Абсолютно такая же внешне. Но взгляд другой. Пустой. Слишком спокойный. На шее — тонкая кровавая печать, уходящая линиями под ворот одежды. Пространственная сестра. Марионетка. Глава ячейки улыбнулась.

— Так вот кто решил нас шантажировать.

Я оглядел помещение. Камень. Печати. Два выхода. Трое послушников. Управляющий за спиной. Марионетка справа. Кровница впереди. Хорошо. Не идеально. Но хорошо.

Я медленно провёл пальцем по рукояти «Звёздной Росы».

— Шантажировать?

Я посмотрел ей прямо в глаза.

— Нет. Я пришёл посмотреть, сколько стоит ваша жизнь, если снять с неё вывеску благотворительности.

Её улыбка стала шире.

— Какой дерзкий мальчик.

— Это часто говорят те, кто поздно понимает разницу между дерзостью и правом.

Она рассмеялась. Кровавая печать на её пальцах дрогнула. Марионетка подняла голову. Пространство вокруг неё чуть исказилось. Сигнал ещё не был дан. Рано. Сначала нужно было заставить её раскрыть узел. Я сделал шаг вперёд. Красиво. Спокойно. Так, будто не я оказался в подвале демонической секты, а они удостоились аудиенции.

— Ну что же, — сказал я. — Покажите мне, чем Чёрная Лампада собиралась купить моё молчание.

И в этот момент я увидел, как в глазах кровницы мелькнула злость. Отлично. Самое сложное в таких людях — не заставить их напасть. А заставить напасть именно тогда, когда это нужно тебе. Глава ячейки смотрела на меня так, как обычно смотрят люди, привыкшие заранее считать всех вокруг ресурсами. Не врагами. Не собеседниками. Не живыми существами. А именно ресурсами.

Этого взгляда я за годы насмотрелся и в чатах, и в историях старших пользователей, и в местных новостях, где очередной молодой господин внезапно выяснял, что крестьяне — это не только фон для его величия, но иногда ещё и свидетели на суде.

Кровница медленно подняла руку. На её пальцах блеснули тонкие красные нити, почти незаметные в полумраке подвала. Они тянулись не к послушникам. Не к управляющему. Не ко мне. К её сестре. Марионетка стояла рядом, всё такая же пустая, неподвижная и страшная именно этой неподвижностью.

Система подсветила:

Цель: кровавый управляющий узел.

Расположение: правая кисть управляющей сестры, сердце марионетки, шейная печать.

Риск при грубом разрушении: смерть марионетки.

Рекомендация: заставить цель активировать технику полностью.

— Какая неприятная техника, — сказал я вслух.

Улыбка кровницы стала чуть холоднее.

— О? Молодой господин разбирается?

— Достаточно, чтобы понять: ты компенсируешь свою слабость чужим талантом.

В комнате на миг стало тихо.

Один из послушников дёрнулся, будто я ударил его по лицу. Управляющий за моей спиной едва слышно втянул воздух. А сама кровница перестала улыбаться.

Хорошо. Самолюбие — идеальная ручка, за которую можно вести идиота к пропасти.

— Слабость? — переспросила она.

— Разве нет? — я чуть наклонил голову. — Твоя сестра играет пространством на тринадцатом уровне. Ты управляешь кровью на двенадцатом. Но вместо того чтобы стоять рядом с ней как равная, ты надела на неё ошейник. Значит, боишься.

Её глаза потемнели.

— Молчать.

— Почему? Я ошибся? Тогда докажи.

Я сделал ещё один шаг. Не быстрый. Не боевой. Наглый. Такой шаг делают не для того, чтобы приблизиться. Такой шаг делают, чтобы показать: расстояние между нами существует только потому, что я пока разрешаю ему существовать.

— Покажи мне, глава Чёрной Лампады, что ты не просто тень за спиной своей сестры.

Кровавые нити вспыхнули.

Система тут же выдала:

Управляющая техника активируется.

Степень раскрытия: 61%... 74%...

Шэнь Цан был прав. Её нужно было разозлить. Не довести до безумия, нет. Безумный противник непредсказуем. А вот уязвлённый, но всё ещё считающий себя хозяином положения — идеален.

— Ты пришёл в мой подвал, — тихо сказала она, — и думаешь, что можешь говорить со мной свысока?

Я окинул взглядом каменные стены, печати, послушников и кровавые линии на полу.

— Свысока? Нет.

Я улыбнулся.

— Просто ты стоишь слишком низко.

Она ударила первой. Не сама. Конечно же нет. Марионетка исчезла.

Пространство справа от меня смялось, будто кто-то резко согнул лист бумаги. Удар пришёл не с той стороны, где она стояла, а прямо из пустоты у моего плеча.

Быстро. Очень. Я не стал блокировать.

«Крылья феникса» вспыхнули в спине и ногах, ци прошла вдоль позвоночника, и я сдвинулся в сторону коротким рывком, оставив после себя тонкий огненный след.

Ладонь марионетки прошла сквозь остаточный жар. Каменная стена за моей спиной треснула. Я мысленно присвистнул.

— Вот это уже похоже на угрозу.

Кровница прищурилась.

— Уклонение?

— Наблюдение.

— От чего?

— От того, как ты тратишь чужой талант без малейшего вкуса.

Нити дрогнули сильнее. Марионетка снова атаковала. На этот раз пространство пошло волной. Пол под ногами будто стал длиннее, чем должен был быть. До кровницы было десять шагов, потом пятнадцать, потом три. Направление потеряло смысл на долю секунды.

Система мелькнула предупреждением:

Локальное искажение расстояния.

Рекомендация: не доверять зрению.

Да я уже понял. Я закрыл глаза. Не полностью. На миг. Почувствовал пол. Камень. Воздух. Кровь в жилах послушников. Воду в трубах за стеной. Шпроту где-то снаружи, спокойную и готовую. Цинь Юй в дренажной шахте, уже близко. Холодное марево Шэнь Цана над её плечом.

И пустоту. Там, где пространство было сломано. Я шагнул не туда, где видел проход, а туда, где мир сопротивлялся слабее. Кулак марионетки прошёл мимо. Я развернулся и двумя пальцами коснулся её запястья. Не ударил. Проверил. Её кожа была ледяной. Под ней бурлила чужая кровь, принудительно разогнанная печатью. В её глазах не было ничего. Нет. Не так. Где-то глубоко, очень глубоко, там всё ещё кто-то был. Заперт. Задавлен. Но был. И это всё усложняло.

— Сестра у тебя сильная, — сказал я кровнице, отступая от нового удара. — А ты — нет.

— Убей его, — прошипела она.

Печать на шее марионетки вспыхнула ярче.

Степень раскрытия управляющего узла: 93%.

Ещё чуть-чуть. Управляющий за моей спиной решил, что момент подходящий, и бросил в меня порошок из рукава. Я даже не повернул головы. Из каменной щели в полу ударила тонкая струйка воды, перехватила облако порошка и впечатала его в стену. Шпрота. Послушники замерли. Управляющий побледнел.

— Вода?.. — прошептал он.

— В подвале аптеки? — я вздохнул. — Да вы, похоже, действительно плохо думали о логистике.

Кровница резко обернулась к управляющему. Этого мгновения хватило. Я выпустил сигнал. Два коротких всплеска огненной ци. Один длинный. Не наружу. В камень под ногами. По заранее оговорённой схеме. Где-то внизу, за стеной, ответила тень.

Цинь Юй вошла в игру. Первым умер свет. Не полностью — факелы ещё горели, но их пламя словно потускнело, стало ниже, слабее. Тени вытянулись по полу длинными чёрными лентами.

Один из послушников открыл рот, чтобы крикнуть. Из тени под его ногами вынырнула рука Цинь Юй, ударила его в солнечное сплетение, и он рухнул без звука. Второй успел развернуться. Ему повезло меньше.

Деревянный меч Цинь Юй ударил по его запястью, затем по горлу, затем по колену. Он упал, даже не поняв, откуда пришла атака.

Кровница взвыла:

— Кто там?!

— Тень, — спокойно сказала Цинь Юй, выходя из темноты у дальнего прохода. — Та самая, которую ты не заметила, пока смотрела на огонь.

Кровница стиснула зубы и дёрнула нити. Марионетка исчезла снова. Но теперь её целью была не я. Цинь Юй.

Нельзя.

«Крылья феникса» вспыхнули в полную силу.

На этот раз я не сдерживался ради красоты. Хотя, если честно, вышло всё равно красиво. Огонь развернулся за спиной двумя короткими алыми дугами, и я рывком пересёк подвал, встав между марионеткой и Цинь Юй.

Удар пришёл в грудь. Я принял его на предплечья, укрепив кости ци. Пространство дёрнулось. Меня протащило на полшага назад. Пол под ногами пошёл трещинами.

— Тяжёлая у тебя сестра, — сказал я кровнице. — В моральном смысле.

Цинь Юй уже рисовала печать на полу. Быстро, двумя пальцами, собственной ци и каплей крови из рассечённой ладони. Шэнь Цан висел над ней, резко отдавая команды:

— Левая линия тоньше. Нет, не туда. Держи ритм. Кровь не дави, направляй!

Шпрота ударила снаружи. Это не выглядело как атака. Просто из всех водостоков, щелей, труб и подвальных стоков одновременно поднялась вода. Она не затопила помещение целиком, но сомкнулась у выходов плотными полупрозрачными завесами.

Один из сектантов попытался прорваться через боковой проход. Водяная лента схватила его за ноги, подняла, ударила головой о потолок и аккуратно уронила на пол. Шпрота всегда была аккуратной. Когда хотела.

Кровница наконец поняла, что ситуация уходит. Она больше не улыбалась.

— Вы хоть понимаете, кому мешаете?!

Я посмотрел на неё.

— Разумеется.

Она на миг замолчала.

— Что?

— Мелкой, плохо укреплённой ячейке, которая слишком рано решила, что уже стала настоящей сектой.

Её лицо исказилось.

— Чёрная Лампада сожжёт вас!

— Какая ироничная угроза для людей, которые прячутся в подвале лекарственной лавки.

Я шагнул вперёд. Она отступила. Нити натянулись.

Управляющий узел полностью раскрыт.

Вот. Наконец. Система подсветила три точки. Правая кисть кровницы. Шейная печать марионетки. Кровавый знак на полу под их ногами.

Если ударить по кисти — потеряет управление, но печать может взбеситься.

Если ударить по шее — можно убить марионетку.

Если разрушить знак на полу — управление даст сбой на несколько вдохов.

Нам нужны были именно эти несколько вдохов.

— Цинь Юй, — сказал я.

— Готово, — ответила она.

Кровница дёрнулась. Поздно. Я поднял руку. Не для меча. Не для «Дыхания дракона». Слишком грубо. Вместо этого я сделал шаг.

Тот самый новый «Пылающий шаг сцены», только теперь не для зрителей, а для обмана угла. Огненная опора вспыхнула под ногой, и я сместился не вперёд, а по диагонали, будто скользнул по невидимой ступени.

Марионетка ударила туда, где я должен был быть. Я оказался у кровавого знака. Опустил ладонь. Огненная ян ци вошла в линии печати. Не взрывом. Иглой.

Система подсказала структуру, Шэнь Цан крикнул:

— Сейчас!

Я провернул ци. Кровавый знак на полу лопнул. Кровница вскрикнула, будто удар пришёлся ей по нервам. Марионетка застыла. Всего на три вдоха. Цинь Юй уже была рядом.

Она скользнула под рукой пространственной сестры, ударила ладонью по её груди — не атакой, а печатью. Теневая ци развернулась мягкой сеткой, удерживая кровь от рывка.

Шэнь Цан вонзил духовные пальцы в шейную печать.

— Держи! — рявкнул он.

Цинь Юй побледнела.

— Держу!

Кровница завизжала и попыталась снова активировать нити. Я оказался перед ней. Она ударила кровавой техникой — тонкие алые лезвия вылетели из её пальцев, целясь мне в горло, глаза, сердце. Опасная техника.

Для кого-то другого.

«Звёздная Роса» вышла из ножен почти бесшумно.

Клинок из упавшей звезды впервые запел в моей руке. Холодный серебристо-синий свет рассёк красные лезвия, а моя огненная ци легла поверх металла тонкой янтарной каймой.

Огонь и звёздное железо. Красиво. Опасно. И, что важно, очень убедительно. Кровница отступила.

— Кто ты такой?!

Я не ответил сразу.

Вместо этого медленно прошёл вперёд, заставляя её пятиться к стене. Каждый мой шаг оставлял на камне слабую алую искру. Клинок был опущен вниз, но его острие смотрело ровно туда, куда нужно.

— Ты задаёшь неправильный вопрос, — сказал я.

Она подняла вторую руку, пытаясь собрать кровь из раны одного из послушников. Шпрота не дала. Вода хлестнула по полу, смыла кровь, разбавила, увела в сторону и запечатала в тонкую сферу. Кровница впервые испугалась по-настоящему. Не смерти. Потери контроля.

— Правильный вопрос, — продолжил я, — не кто я такой.

Я оказался в двух шагах от неё.

— А почему ты решила, что можешь трогать то, что оказалось на моей дороге.

Она бросилась вперёд. Отчаянно. Глупо. Именно так, как обычно бросаются люди, которые всю жизнь пользовались чужой силой и вдруг остались один на один с тем, кто пришёл за их долгом. Её пальцы вспыхнули кровавыми когтями. Я не стал уходить. Сместил клинок.

Раз.

Отсек правую линию атаки.

Два.

Рукоятью ударил в запястье.

Три.

Коленом в живот.

Четыре.

Плоскостью клинка по плечу.

Не убил. Но уронил.

Она рухнула на камень, захрипела и попыталась отползти. Я поставил ногу ей на запястье. Тонко. Аккуратно.

Так, чтобы не сломать сразу, но дать понять: это вопрос моего настроения.

— Управляющий кинжал, — сказал я.

Она молчала.

Я чуть усилил давление.

Хруст ещё не прозвучал.

Но был близко.

— Я не люблю повторять просьбы.

Её глаза метнулись к поясу. Вот и всё. Я наклонился, снял с неё узкий чёрно-красный кинжал и отбросил Цинь Юй.

— Старший!

Шэнь Цан поймал кинжал духовной силой и направил его над печатью на груди марионетки.

— Хорошо! Теперь не мешайте!

Цинь Юй дрожала. Не от страха. От нагрузки.

Теневая сетка держала кровь пространственной сестры, но та сопротивлялась не сама — сопротивлялась техника, впившаяся в неё годами. Марионетка вдруг открыла рот. Беззвучно. Потом из её горла вышел хрип:

— Сестра…

Кровница под моей ногой замерла. На её лице что-то дрогнуло. Не вина. Не любовь. Собственничество.

— Она моя, — прошипела она.

Я посмотрел на неё сверху вниз. В этот момент мне почти стало скучно. Не от происходящего. От неё. Какой мелкий человек. Какой жалкий способ быть значимой.

— Нет, — сказал я. — Она была твоей силой. Это не одно и то же.

Я ударил её ребром ладони по шее. Кровница потеряла сознание. Не умерла. Пока. Шэнь Цан тем временем завершил разрыв.

Кровавые линии на шее марионетки вспыхнули, затем начали темнеть. Цинь Юй тихо вскрикнула, но не отпустила. Шпрота направила тонкую струю воды, охлаждая перегретые каналы. Я добавил совсем немного ян ци — не огнём, а теплом, чтобы не дать крови остановиться.

Система вывела:

Техника кровавой марионетки разрушена.

Состояние цели: критическое, но стабильное.

Пространственная способность: временно заблокирована.

Марионетка — нет, девочка — упала. Цинь Юй успела поймать её. Они обе опустились на пол. Несколько секунд никто не говорил. Даже Шэнь Цан. Потом пространственная сестра открыла глаза.

Теперь в них была боль. Усталость. Но не пустота.

— Где… — прошептала она. — Где я?..

Цинь Юй тихо ответила:

— В подвале. Но уже не в цепях.

Девочка попыталась повернуть голову. Увидела бессознательную сестру. И заплакала. Беззвучно. Только слёзы покатились по вискам. Вот это было хуже крика. Я отвернулся. Не из мягкости. Просто некоторые вещи лучше не рассматривать слишком долго, если тебе ещё нужно принимать решения.

Шпрота передала мыслеобраз: живая. больная. спасти.

— Да, — ответил я. — Спасём.

Но сначала нужно было закончить работу.

Потому что наверху всё ещё были люди Чёрной Лампады. Склады. Лаборатория. Пленники. Документы. И, возможно, сигнал тревоги, который кто-то мог уже пытаться отправить.

Я поднял «Звёздную Росу» и посмотрел на оставшихся послушников. Трое были связаны водой. Двое лежали без сознания. Управляющий пытался отползти к лестнице. Я повернулся к нему. Он замер.

— Пожалуйста…

Я медленно пошёл к нему.

— Не проси.

Он сглотнул.

— Я всё расскажу.

— Конечно.

Я остановился рядом.

— Но сначала ты покажешь, где держат детей.

Его лицо стало серым. Значит, дети были. Хорошо. Точнее, плохо. Но хорошо, что он это подтвердил. Система обновила задание:

Этап: управляющий узел ячейки подавлен.

Дополнительная цель открыта: освободить пленников.

Дополнительная цель открыта: изъять документацию Чёрной Лампады.

Рекомендация: действовать быстро.

Я посмотрел на Цинь Юй. Она подняла голову. Лицо бледное, но глаза спокойные.

— Сможешь идти?

— Да.

— Старший?

Шэнь Цан выглядел уставшим, но довольным.

— Ещё немного.

Шпрота уже держала водой все выходы.

Я усмехнулся.

— Тогда продолжаем.

Управляющий дрожал у моих ног.

Наверху всё ещё висела вывеска «Дом Благих Пилюль». Добрая. Светлая. Уважаемая. Ничего. Скоро она упадёт. И желательно так громко, чтобы весь Цзиньхэ услышал.

Глава 9 Интерлюдия сестер Гу

Гу Суэ и Гу Суйу с самого детства были неразлучны.

Их рождение в малом клане Гу считали благословением небес. Две девочки, появившиеся на свет в одну ночь, под один и тот же гром над горами и один и тот же серебряный дождь звёздной пыли, обладали редкой духовной природой — телами Небесных Близнецов.

Старейшина клана тогда плакал. Отец смеялся так громко, что слуги ещё долго пересказывали это у колодца. Мать прижимала дочерей к груди и шептала, что теперь клан Гу обязательно поднимется.

Гу Суэ была старшей на несколько вдохов.

Гу Суйу — младшей.

Всего несколько вдохов разницы, но в семье из этого сделали целую судьбу.

Суэ называли первой звездой.

Суйу — второй.

Суэ была светлее, спокойнее, с ясным взглядом и мягкой улыбкой.

Суйу — живее, упрямее, смешливее, с глазами, в которых постоянно плясали искры.

Они были как инь и ян. Баланс. Две половины одного рисунка. Если Суэ тянулась к тишине, Суйу несла шум. Если Суйу бросалась вперёд, Суэ удерживала её за рукав. Если одну хвалили, вторая улыбалась так, будто похвалили их обеих.

В детстве они даже спали, держась за руки. Слуги умилялись. Родители гордились. Малый клан Гу смотрел на них как на две юные звёздочки, которым однажды суждено будет осветить путь всей семье.

Так продолжалось до того момента, когда небеса, как это часто бывает, решили напомнить: их благословения редко бывают бесплатными.

Первой ниточкой беды стал талант Гу Суэ.

Ей было семь, когда она впервые исказила пространство.

Это случилось случайно. Обычная тренировка во дворе. Дети клана учились направлять ци в простые печати. Кто-то зажёг слабую искру, кто-то поднял песок, кто-то заставил деревянную табличку подпрыгнуть.

А Суэ потянулась к камню на расстоянии трёх шагов — и камень внезапно оказался у неё в ладони. Не пролетел. Не переместился рывком. Просто расстояние между ними на миг перестало существовать.

Старейшины сперва не поверили. Потом заставили повторить. Суэ повторила. На третий раз один из старейшин сел прямо на землю и прошептал:

— Пространство…

После этого в доме Гу три дня стоял праздник.

Отец ходил так, будто уже видел себя главой великого клана. Мать одевала Суэ в лучшие ткани. Старейшины спорили, в какую секту её однажды отправить. Даже соседи из других ветвей начали приходить с подарками, и каждый старался сказать что-нибудь вроде:

— С самого младенчества было видно, что юная Суэ необычна.

Суйу тогда радовалась искренне.

Она прыгала вокруг сестры, хлопала в ладоши и требовала:

— Ещё раз! Суэ, ну ещё раз! Сделай, чтобы чашка прыгнула! Нет, лучше булочка! Нет, лучше я!

Суэ краснела и шептала:

— Нельзя перемещать людей.

— Почему?

— Старейшина сказал, что я могу тебя порезать. Ведь еще слаба.

— Тогда не надо. Я себе нравлюсь целой. Переместишь потом!

Они смеялись.

В те дни Суйу ещё не знала, что радость за сестру скоро станет первой иглой в её собственном сердце. Потому что после пробуждения таланта Суэ все начали ждать таланта Суйу. Если старшая близняшка управляет пространством, то младшая должна быть не хуже. Так говорили. Так надеялись. Так требовали.

Но проходил месяц за месяцем, а Суйу не показывала ничего. Она старалась. До боли старалась. Медитировала вместе с Суэ, сидела на тренировках дольше других детей, сжимала кулаки, пока ногти не впивались в ладони. Но ни огня, ни воды, ни ветра, ни земли, ни дерева, ни металла, ни молнии — ничего.

Старейшины начали хмуриться. Отец стал говорить тише.Мать перестала хвалить её при гостях. Суйу всё чаще слышала:

— Небесные Близнецы должны дополнять друг друга.

— Не может быть, чтобы одна была жемчужиной, а вторая пустой раковиной.

— Может, её талант спит?

— Или его просто нет.

Последнюю фразу всегда произносили шёпотом. Но дети слышат шёпот лучше крика.Суэ пыталась делиться с ней всем.Подарками. Пилюлями. Временем.Похвалой.

Если ей приносили сладости, она сразу делила пополам. Если отец звал её к старейшинам, она хватала Суйу за руку и тащила с собой. Если кто-то говорил: «Юная Суэ — гордость клана», она тут же добавляла:

— Мы обе гордость.

Суйу улыбалась. Но с каждым годом улыбка становилась чуть тоньше.Потом им исполнилось восемь. И судьба решила раскрыть вторую половину дара.

Один из их дядюшек вернулся с охоты на духовного зверя. Охота должна была быть простой: кабан пятого уровня, пара младших охотников, ловчая сеть, ничего сложного.

Но зверь оказался не пятым. И не кабаном.

Когда людей принесли во двор, в доме началась паника.

Дядюшка Гу Чжэн был бледным, как рисовая бумага. Его бедро разорвали почти до кости, живот был располосован когтем, а кровь хлестала с такой скоростью, что лекарь клана, старый и вечно пахнущий горькими травами, сразу побледнел.

— Зажимайте! Быстро! Где порошок кровавой коры?!

Люди метались. Кто-то кричал. Кто-то держал раненого. Кто-то посылал за старейшиной. Суэ стояла рядом с матерью и дрожала. Суйу смотрела на кровь. На алую, горячую, живую кровь, которая уходила из тела дядюшки и забирала с собой его дыхание. И вдруг услышала её. Не ушами. Глубже. Кровь звала.

Нет, не словами. Не голосом. Скорее ритмом. Течением. Она была рекой, вырывающейся из берегов. Она была нитью, которую можно было подхватить. Она была чем-то своим.

Суйу шагнула вперёд.

— Не подходи! — крикнула мать.

Но девочка уже протянула руку. Она не знала техники. Не знала формул. Не знала, что такое кровавая ци, как управлять сосудистыми путями, как останавливать потерю жизненной силы. Она просто захотела, чтобы кровь перестала вытекать. И кровь послушалась. Алый поток дрогнул. Сначала замедлился. Потом стал гуще. Потом рана словно сама сомкнулась по краям, не заживая полностью, но удерживая жизнь внутри тела. Лекарь клана застыл. Старейшина, только что вошедший во двор, остановился на пороге. Гу Чжэн закашлялся, сделал хриплый вдох — и выжил.

Несколько секунд стояла тишина. Суйу повернулась к родителям. Она ждала. Не праздника, как у Суэ Не трёх дней музыки. Не подарков. Просто взгляда. Просто слова.

«Молодец».

«Ты спасла его».

«Ты тоже наша гордость».

Мать смотрела на неё так, будто увидела змею в детской кроватке. Отец побледнел. Старейшина клана медленно произнёс:

— Демонический дар.

Одно слово. И в этом слове было не восхищение. Страх. Вечером Суйу впервые получила бамбуковой палкой. Не сразу.

Сначала её увели внутрь. Суэ пыталась пойти за ней, но мать резко удержала старшую дочь за плечо. Потом дверь закрылась. Отец долго молчал, держа в руках тонкую бамбуковую палку, которой обычно наказывали слуг и детей за мелкие провинности.

— Ты понимаешь, что сделала? — спросил он.

Суйу стояла посреди комнаты и сжимала рукав.

— Я спасла дядю.

Удар пришёлся по плечу. Не слишком сильный для взрослого.Огромный для восьмилетней девочки. Она вскрикнула.

— Ты использовала демонический дар!

— Но я…

Второй удар.

— Ты управляла кровью!

— Он умирал!

Третий.

— Замолчи!

Она упала на колени. Не от боли даже. От непонимания. Почему? Она ведь помогла. Она ведь сделала правильно. Она ведь спасла. Разве не за это хвалят? Разве не за это любят? В тот вечер Суйу не плакала громко.

Она кусала губы, пока во рту не появился металлический вкус. И, наверное, именно тогда в ней впервые поселилась мысль: если даже спасение жизни можно назвать злом, значит, взрослые не всегда говорят правду.

На следующий день её переселили не просто в другую комнату, а в дальний домик у задней стены усадьбы. Домик когда-то был складом для старых инструментов. Его быстро вымели, поставили лежанку, маленький стол, кувшин с водой и назвали это «местом уединённой практики».

На деле он больше напоминал сарай. Суэ кричала. Впервые в жизни она кричала на родителей.

— Она ничего плохого не сделала!

Мать резко сказала:

— Ты не понимаешь.

— Она спасла дядю!

— Она управляла кровью!

— Потому что он умирал!

Отец ударил ладонью по столу.

— Хватит!

Суэ вздрогнула, но не отступила.

— Тогда я тоже буду жить с ней.

— Нет.

— Тогда я не буду тренироваться.

Эта угроза заставила взрослых замолчать. Для клана Суэ была будущим. Сокровищем. Возможностью подняться. Они не могли сломать её. Но могли давить. Мать присела перед ней, взяла за руки и тихо сказала:

— Суэ, ты светлая. Твой дар чист. А Суйу… её дар опасен. Если она не научится сдерживаться, она погубит себя и нас.

— Она моя сестра.

— Именно поэтому ты должна быть сильной. Чтобы однажды защитить её от самой себя.

Это была ложь. Красивая. Материнская. Суэ тогда ещё не поняла. А Суйу, стоявшая за дверью и слышавшая всё, поняла достаточно. С тех пор начались другие годы. Суэ продолжала жить в главном доме. Её учили старейшины, ей давали лучшие пилюли, ей шили новые одежды, её показывали гостям. Суйу жила у задней стены. Ей тоже давали наставления, но другие.

— Не используй кровь.

— Не смотри на раны.

— Не подходи к больным.

— Не прикасайся к чужому телу без разрешения.

— Не позорь сестру.

За любую оплошность — бамбуковая палка. Разлила воду — палка. Задержалась у окна, когда тренировалась Суэ — палка. Ответила старшей служанке — палка. Случайно остановила кровь из собственной разбитой губы — палка. Последнее было особенно смешно. Если бы она тогда ещё умела смеяться над болью. Суэ каждый день пыталась к ней прорваться. Иногда удавалось.

Она приходила ночью, через сад, используя своё пространство, ещё слабое и нестабильное. Иногда просто сокращала расстояние между стеной и окном сарая, иногда почти падала от истощения, но всё равно приходила.

— Суйу, — шептала она, обнимая сестру. — Я заберу тебя.

— Куда?

— Не знаю. Но заберу.

— Тебя не пустят.

— Тогда я стану сильнее.

— И что?

Суэ сжимала её ладони.

— Тогда они будут слушать.

Суйу смотрела на неё и улыбалась. Потому что Суэ всё ещё верила: если стать достаточно сильной, взрослые начнут поступать правильно. Суйу уже начинала подозревать, что сила нужна не для того, чтобы тебя слушали. А для того, чтобы больше никто не смел держать в руках палку. Шли годы. Любовь между ними не исчезла. Наоборот, стала острее, болезненнее, как нить, натянутая. Суэ росла чистой звездой клана. Суйу — его скрытым позором. Но чем сильнее её пытались заставить ненавидеть собственный дар, тем внимательнее она к нему прислушивалась. Кровь была не злом. Она была жизнью. Течением.

Страх взрослых был не доказательством её демонической природы. Он был доказательством их слабости. Однажды, после очередного наказания, Суйу сидела на полу своего сарая и смотрела на тонкую линию крови на ладони. Она могла бы остановить её. Одной мыслью. Но не стала. Смотрела, как капля медленно ползёт к запястью.

И тихо сказала:

— Если я демон, значит, демоны тоже могут спасать.

За окном шелестела листва. Где-то в главном доме Суэ снова тренировалась, сгибая пространство вокруг лепестка. А в сердце Суйу впервые зародилось не просто чувство обиды. Нет. Там появился голод. Не к крови. К свободе.

Всё изменилось, когда им исполнилось тринадцать.

К этому возрасту Гу Суэ уже считалась главным сокровищем малого клана Гу.

Её пространственный талант расцвёл сильнее. Она могла не просто перемещать мелкие предметы, а сгибать расстояние на несколько шагов, укорачивать траекторию удара, заставлять стрелу проходить мимо цели, будто между ней и телом внезапно появлялся невидимый поворот.

Старейшины смотрели на неё с жадной гордостью. Отец говорил о будущем брачном союзе с более крупным кланом.

Мать всё чаще приглашала портних, наставников, лекарей, гадателей и тех неприятных тёток, которые умели улыбаться так, будто уже считали чужую дочь частью политического расчёта.

А Гу Суйу всё ещё жила у задней стены. Только сарай стал аккуратнее. Не из любви. Из страха перед чужими глазами. Когда в клан приезжали гости, её домик быстро приводили в порядок, выдавали чистую одежду и строго приказывали не выходить без разрешения. Если кто-то спрашивал о второй близняшке, мать говорила:

— Суйу слабее здоровьем. Ей полезно уединение.

И все кивали. Потому что людям удобно верить в мягкую ложь, если она не требует от них действий. На самом деле Суйу не была слабой.

Её тело стало крепким, гибким, выносливым. Не благодаря клану, а вопреки ему. Она научилась терпеть боль так, что лицо не менялось. Научилась ходить бесшумно. Научилась слушать разговоры через стену. Научилась прятать взгляд. И главное — научилась чувствовать кровь. Свою. Чужую. Пульс в запястьях слуг. Усталую, тяжёлую кровь старейшины. Быструю, яркую кровь Суэ. Грязную, горькую кровь тех, кто поднимал на неё палку и говорил, что делает это ради её же блага.

Но использовать дар ей запрещали. Запрещали так долго, что запрет стал не цепью снаружи, а колючкой внутри. Она могла остановить кровь. Могла ускорить. Могла почувствовать, где под кожей скрыта рана.Могла бы стать лекарем. Могла бы спасать. Но в доме Гу её дар называли демоническим. А слово, повторённое тысячу раз, становится клеткой. В тот вечер наказание было особенно жестоким.Причина была смешной.Суйу увидела Суэ через садовую стену.Всего на несколько мгновений.

Суэ тайком пришла к заднему двору, чтобы передать ей маленький свёрток: сладкие лепёшки, новая лента для волос и тонкая книжка о базовой циркуляции ци. Ничего опасного. Ничего запретного. Просто подарок от сестры сестре.

Их заметила служанка. Через час Суйу стояла на коленях перед отцом.Суэ пыталась заступиться, но её увели. Мать плакала. Это было хуже всего.Не потому что ей было жаль Суйу.А потому что она искренне считала себя жертвой.

— Почему ты заставляешь нас так поступать? — спросила она дрожащим голосом. — Почему ты не можешь быть послушной?

Суйу молчала. Бамбуковая палка опустилась на спину.Раз. Два. Три. Отец говорил что-то о дисциплине, о защите клана, о том, что её дар нельзя кормить, нельзя развивать, нельзя позволять ему пустить корни.

Она уже не слушала.Боль была знакомой. Слова — тоже. Ничего нового. Ничего важного. Только где-то глубоко внутри, там, где раньше жила надежда, теперь сидело холодное, терпеливое чувство. Когда-нибудь.Когда-нибудь они не смогут. Когда наказание закончилось, её снова заперли в домике у задней стены. Она лежала на полу, потому что подняться сразу не вышло. Спина горела. На губе была кровь. Ладони дрожали, но не от страха — от сдерживания. Она могла остановить кровотечение. Могла убрать боль. Могла направить кровь так, чтобы синяки прошли быстрее. Но тогда завтра кто-нибудь заметил бы, что она снова использовала дар. И всё началось бы сначала.Суйу тихо рассмеялась.Сухо. Без радости.

— Демонический дар, — прошептала она. — Даже лечить себя нельзя.

За окном сгущались сумерки. И тогда в комнате появился голос.

— Несправедливо, не правда ли?

Суйу замерла. У двери никого не было. Окно закрыто.Щели в стенах узкие. Но в углу, где тени были гуще всего, стоял человек.Не старейшина. Не слуга.Не охранник. Не кто-то из клана.

Неизвестный путник.

Высокий, худой, в дорожном плаще цвета старого пепла. Лицо скрывал капюшон, но под ним поблёскивали глаза — тёмные, спокойные, внимательные. Не жалостливые. Не добрые. Скорее такие, какими смотрит торговец на редкий товар, найденный случайно и очень удачно.

Суйу попыталась подняться. Не смогла.Путник сделал шаг вперёд.

— Не бойся. Если бы я хотел навредить, я бы не ждал, пока твой отец устанет.

Её пальцы сжались. Кровь на губе дрогнула. Путник заметил.

— Вот оно, — тихо сказал он. — Живое управление кровью. Чистое. Природное. Не выученная мерзость из дешёвых манускриптов, не грубая демоническая техника. Настоящий дар.

Суйу смотрела на него, не моргая.

— Кто вы?

— Тот, кто увидел то, что твой клан оказался слишком труслив, чтобы признать.

— Как вы вошли?

— Через слабую охранную формацию, которую ваш старейшина считает достойной уважения.

Она молчала. Путник присел перед ней.Не слишком близко. Но достаточно, чтобы она почувствовала запах дождя, железа и чужих дорог.

— Тебя называют демоном?

Суйу отвернулась.

— Уходите.

— Бьют за то, что ты спасла жизнь?

— Уходите.

— Запирают в сарае, пока твою сестру растят как сокровище?

Она резко посмотрела на него.

— Не говорите о Суэ.

Голос вышел тихий, но опасный. Путник улыбнулся.

— Значит, сестру ты всё ещё любишь.

— Она единственная, кто меня любит.

— И именно поэтому она твоя цепь.

Суйу попыталась ударить его даром. Неосознанно. Кровь в его запястье на миг послушалась её воли — совсем чуть-чуть, тонким рывком. Путник даже не вздрогнул. На его руке вспыхнул чёрный знак, и её влияние рассыпалось, как пепел.

— Хорошо, — сказал он. — Злость есть. Талант есть. Воля почти есть. Не хватает только направления.

— Вы из демонической секты.

— Да.

Он сказал это спокойно. Без стыда. Без пафоса. Словно признался, что пришёл с юга. Суйу застыла.

Путник продолжил:

— И прежде чем ты решишь, что я хуже твоего клана, подумай. Они били тебя за то, что ты можешь. Я предлагаю научить тебя использовать это. Они называют твой дар проклятием. Я называю его ключом. Они держат тебя в сарае, чтобы не портить будущее твоей сестры. Я могу дать тебе собственное будущее.

— В обмен на что?

Он улыбнулся шире. Вот теперь стало холодно.

— Служение.

Суйу тихо повторила:

— Служение.

— У всего есть цена. Свобода особенно дорогая вещь.

— Вы предлагаете заменить одну клетку другой.

— Нет. Я предлагаю выбрать клетку, в которой есть дверь.

Суйу рассмеялась. На этот раз горько.

— Красивые слова.

— Разумеется. Некрасивые хуже продаются.

Путник протянул руку. На его ладони лежала тонкая чёрно-красная пластина, похожая на лепесток, вырезанный из засохшей крови.

— Твой клан никогда не позволит тебе расти. Твоя сестра будет просить, спорить, плакать, но в конце концов её уведут в большую секту или выдадут замуж за нужного человека. А ты останешься здесь. Сарай станет комнатой. Комната — внутренним двором. Внутренний двор — тихой могилой.

Суйу не хотела слушать. Но слушала. Потому что каждое слово попадало в те места, где уже давно не было кожи.

— А если я уйду с вами?

— Тогда ты научишься. Станешь сильной. Твой дар перестанет быть стыдом и станет оружием.

— И что потом?

— Потом сама решишь, что делать с теми, кто бил тебя палкой.

Она закрыла глаза. На миг перед ней возник отец. Мать. Старейшина. Слуги. Палка. Сарай.

И Суэ.

Суэ, которая держала её за руку в детстве. Суэ, которая приносила сладости. Суэ, которая кричала на родителей. Суэ, которую тоже использовали, только золотыми цепями, а не бамбуковой палкой.

— А моя сестра?

Путник слегка наклонил голову.

— Пространственный талант Небесной Близняшки. Думаешь, я пришёл только за тобой?

Кровь Суйу похолодела.

— Нет.

— Она нужна тебе. Ты нужна ей. Ваши тела идеально дополняют друг друга. Пространство и кровь. Путь и жизнь. Дверь и ключ.

— Не трогайте её.

— Тогда стань достаточно сильной, чтобы никто не мог её тронуть без твоего разрешения.

Это было подло. Именно поэтому подействовало. Суйу смотрела на протянутую руку. Свобода от клана. Сила. Знания. Шанс забрать Суэ. Цена — служение.

Но разве она сейчас не служила? Страху родителей. Стыду клана. Чужой лжи. Бамбуковой палке.

Путник словно прочитал её мысли.

— Они уже владеют твоей жизнью, девочка. Я хотя бы честно говорю, что хочу получить взамен.

— Если я откажусь?

— Тогда я уйду. Через несколько лет твоя сестра покинет клан. Ты останешься. Твой дар зачахнет или вырвется наружу в самый НЕПОДХОДЯЩИЙ момент. Тогда они либо сломают тебя окончательно, либо продадут тому, кто не будет спрашивать согласия.

— Вы тоже не спрашиваете по-настоящему.

— Спрашиваю. Просто ты не любишь варианты.

Суйу медленно подняла руку.

Остановилась.

— Я не буду вредить Суэ.

— Пока ты полезна, и сильна ты можешь диктовать условия.

— Это не обещание.

— Это правда.

Она смотрела на него долго. Слишком долго для ребёнка. Но дети, которых долго бьют, взрослеют не по годам. Просто не всегда в ту сторону. Наконец её пальцы коснулись пластины. Та была тёплой. Почти живой. Путник сжал её ладонь своей.

— Тогда слушай внимательно. С этого дня ты больше не ошибка клана Гу. Ты семя Чёрной Лампады.

Суйу вздрогнула.

По пластине прошла тёмная ци. Не болезненная. Не сразу. Сначала она была похожа на тёплую воду, что омывает раны. Потом — на тонкие нити, вползающие под кожу.

Путник сказал:

— Это не цепь. Пока нет. Это знак, что ты приняла путь.

— Пока?

Он улыбнулся.

— Умная девочка.

И в этот момент Суйу должна была испугаться. Должна была отдёрнуть руку. Должна была закричать.

Но вместо этого она подумала о том, как отец поднимает бамбуковую палку. О том, как мать плачет и называет это любовью. О том, как Суэ однажды исчезнет за воротами большой секты, а она останется в сарае среди старых инструментов и чужого стыда. И она не отдёрнула руку. Путник поднялся.

— Завтра ночью ты откроешь задние ворота.

Суйу медленно подняла взгляд.

— Что?

— Мы заберём тебя.

— А Суэ?

— Если она пойдёт добровольно — заберём и её.

— Она не пойдёт к демонической секте.

— Тогда ты убедишь её.

— А если не смогу?

Путник посмотрел на неё с мягкой почти жалостью.

— Тогда однажды ты поймёшь: свобода редко приходит сразу для всех.

Он исчез так же тихо, как появился. Оставив после себя запах дождя, железа и чужой дороги. Суйу осталась на полу одна. В ладони лежала чёрно-красная пластина. За стеной усадьбы клана Гу шумел ночной ветер. Где-то в главном доме Суэ, возможно, снова пыталась уговорить родителей пустить её к сестре. Суйу сжала пластину. Кровь на её губе наконец остановилась. Не сама. По её воле.

И впервые за много лет она не почувствовала за это стыда.

Нет, нечто — тёмное, горячее, почти болезненное предвкушение. Свобода протянула ей руку. И эта рука была в крови.

На следующий день Суйу не показала никаких изменений. Это было, пожалуй, самым страшным. Она не улыбалась больше обычного. Не пыталась быть особенно послушной. Не смотрела на ворота слишком долго.Не вздрагивала, когда мимо проходили слуги.

Она просто жила так, как жила последние годы: тихо, ровно, незаметно. Встала на рассвете, умылась холодной водой, привела в порядок волосы, вымела свой домик у задней стены, съела жидкую кашу, которую ей принесли, и вышла во двор для назначенных упражнений.

Если кто-то смотрел на неё со стороны, то видел обычную Гу Суйу. Позорную вторую близняшку с неправильным даром. Ту, которую клан предпочитал держать подальше от гостей, но не мог совсем выбросить, потому что она всё ещё была сестрой своей сияющей Суэ.

Внутри же всё было иначе. Внутри каждое движение было последним. Последний раз она выметала этот пол. Последний раз пила воду из треснувшей чашки. Последний раз смотрела на заднюю стену, за которой когда-то мечтала оказаться свободной.Последний раз терпела взгляд старой служанки, которая всегда приносила еду так, будто кормила не ребёнка, а опасную зверушку в клетке.

Суйу даже почти стало смешно. Клетка оказалась не такой крепкой. Просто она слишком долго верила, что за дверью ничего нет, кроме ещё большей боли. Днём к ней пришёл отец.

Не один — со старшим слугой и наставником по дисциплине. Он долго говорил. О послушании. О долге перед семьёй. О том, что вчерашнее наказание было необходимо. О том, что Суэ расстроена из-за её упрямства. О том, что Суйу должна наконец понять своё место. Суйу стояла, опустив голову.

— Ты слушаешь? — спросил отец.

— Да, отец.

— И что ты поняла?

Она медленно подняла взгляд. Совсем немного.Ровно настолько, чтобы он увидел не вызов, а покорность.

— Что я должна быть тише.

Отец удовлетворённо кивнул.

— Наконец-то.

Он ушёл с видом человека, который одержал маленькую, но важную победу. Суйу проводила его взглядом.Тише.Да. Сегодня ночью она уйдёт так тихо, что клан Гу проснётся уже после того, как потеряет обе свои звёзды. Или одну.

Эта мысль была хуже боли. Суэ. Суйу не знала, придёт ли сестра. Не знала, поверит ли. Не знала, испугается ли. Не знала, что хуже: если Суэ останется или если пойдёт за ней. Если останется — Суйу уйдёт одна. Станет сильнее одна. Будет нести эту пустоту, как вторую тень.

Если придёт — Суйу втянет её в опасное место. В место, о котором сама почти ничего не знает. К людям, которые честно называют служение ценой свободы. Но оставить Суэ без выбора она не могла. Пусть клан решал за них слишком долго. Хотя бы сейчас сестра должна была выбрать сама.

Под вечер Суйу достала тонкую полоску бумаги. Она долго сидела над ней, держа кисть в руке.Что написать?

«Беги со мной»?

Слишком похоже на просьбу.

«Меня забирают»?

Слишком похоже на плен.

«Я нашла путь»?

Слишком похоже на ложь.

В конце концов она написала коротко:

«Сегодня я уйду.

Меня пригласили в опасное место.

Если хочешь — оставайся.

Если последуешь за мной, приходи ночью к задним воротам одна».

Она перечитала записку. Слишком сухо. Слишком холодно. Слишком мало для сестры, с которой она когда-то спала, держась за руку. Суйу зажмурилась вот рука дрогнула.

Она быстро сложила бумагу и спрятала в рукав, пока на неё снова не нахлынули сомнения. Доставить записку оказалось несложно.

Она годами жила под надзором, но надзор этот был ленивым. Люди привыкли считать её сломленной. Привыкли, что она не сбегает, не кричит, не сопротивляется. Человек, которого слишком долго били, иногда становится для своих тюремщиков мебелью.

Суйу дождалась, когда служанка, приносившая вечерний отвар, отвернётся к кувшину. Тонкое движение пальцев — и капля крови из её собственной царапины легла на край записки. Не печать. Не техника. Просто метка, которую Суэ почувствует, если будет рядом.

Потом она передала бумагу мальчишке-слуге, который иногда тайком приносил ей новости из главного двора. Не из доброты. За монетки. У Суйу монет почти не было, но сегодня она отдала ему свою старую костяную заколку.

— Передай старшей госпоже Суэ, — сказала она. — Только ей. В руки. Никому больше.

Мальчишка испуганно посмотрел на неё.

— Если узнают…

Суйу посмотрела ему в глаза. На миг её дар коснулся его пульса.Совсем мягко. Не больно. Но достаточно, чтобы он понял: перед ним не просто забитая девочка из заднего двора.

— Не узнают, если ты не дурак.

Он сглотнул.

— Я передам.

— Хорошо.

Он убежал. Суйу осталась ждать. Ожидание оказалось хуже наказания. Бамбуковая палка была простой вещью. Удар — боль. Боль — терпение. Терпение — конец.

А ожидание не имело формы. Оно расползалось по комнате, садилось на плечи, ложилось на язык, заставляло слышать каждый шорох. Суйу сидела у окна и смотрела, как небо постепенно темнеет.

Суэ получила записку через час. Суйу это почувствовала. Не увидела. Не услышала. Почувствовала.

Их связь близнецов давно пытались разорвать запретами, стенами, наказаниями и страхом, но она всё равно оставалась. Тонкая. Болезненная. Упрямая.

Где-то в главном доме кровь Суэ на миг ускорилась. Потом замерла.Потом забилась так сильно, что Суйу закрыла глаза. Сестра прочитала. Теперь выбор был сделан не Суйу.Теперь выбор был перед Суэ.

В главном доме Гу Суэ сидела в своей комнате, держа записку обеими руками. На столе рядом лежали свитки с пространственными упражнениями. На ширме висела новая одежда, приготовленная для визита гостей из соседнего клана.У двери стояла служанка.

— Госпожа? Вам нездоровится?

Суэ медленно сложила записку.

— Нет.

Голос был спокойным. Служанка не заметила.

— Госпожа должна отдохнуть. Завтра рано прибудет наставник.

— Я отдохну.

Служанка поклонилась и вышла. Суэ осталась одна. Она снова развернула записку.

«Сегодня я уйду».

Эти слова словно разрезали комнату пополам. Здесь — мягкая постель, чистые ткани, духовные пилюли, нефритовая лампа, родительские ожидания, будущее клана. Там — задняя стена, сарай, бамбуковая палка, кровь на губах сестры и опасное место, куда Суйу пригласили неизвестные люди. Суэ должна была позвать мать. Должна была показать записку отцу. Должна была остановить Суйу.

Так сказали бы все.

Но тогда Суйу снова запрут.Снова накажут. Снова скажут, что всё это ради её же спасения. Суэ медленно поднялась и подошла к зеркалу. Из отражения на неё смотрела любимая дочь клана Гу. Чистая. Светлая. Будущая гордость. Она вдруг с ненавистью сорвала с волос нефритовую заколку. Та упала на пол и треснула.

Суэ смотрела на трещину долго.

Потом тихо сказала:

— Я устала быть их гордостью.

Ночь опустилась на усадьбу клана Гу мягко и бесшумно. Слуги расходились по своим местам.Охранники у ворот лениво переговаривались. В главном доме погасли лампы.

Суйу стояла в своём сарае, уже одетая в простую тёмную одежду. Из вещей она взяла немного: нож, флягу, сухие лепёшки, пластину Чёрной Лампады и старую ленту Суэ, которую хранила под доской пола.

В последний раз она провела рукой по стене. Сарай. Клетка. Дом. Могила, которая не успела закрыться.

— Прощай, — сказала она.

И вышла. К задним воротам она шла без спешки. Это было странно. Она столько лет мечтала выбежать отсюда. Броситься в ночь. Не оглядываться. Но сейчас каждый шаг был ровным. Тихим. Почти церемониальным. Как будто она не сбегала. А покидала место, которое уже не имело права её держать.У ворот было пусто. Слишком пусто.

Суйу остановилась в тени старой груши. Сердце билось спокойно. Ложь. Оно билось так сильно, что она могла бы управлять им как барабаном. Суэ не было. Прошла одна минута. Вторая. Третья.

Суйу медленно сжала пальцы. Ну вот. Значит, так. Она ведь сама написала: «Если хочешь — оставайся».

Суэ имела право остаться. Имела право выбрать свет, чистые комнаты, родительскую любовь и путь великой ученицы. Имела право не идти за сестрой в тёмное место, куда её позвал неизвестный путник с запахом железа и дождя. Суйу сделала вдох. Повернулась к воротам. И в этот момент позади раздался шёпот:

— Ты правда думала, что уйдёшь без меня?

Суйу застыла. Медленно обернулась. Суэ стояла в тени. Без украшений. В простой дорожной одежде. С маленьким свёртком за плечом. Лицо бледное, но взгляд твёрдый. Суйу почувствовала, как внутри что-то ломается. Не больно. Наоборот. Как будто слишком тугой узел наконец развязали.

— Ты пришла, — сказала она.

Суэ подошла ближе.

— Ты оставила мне выбор.

— Я думала, ты выберешь остаться.

— Я тоже.

Они стояли друг напротив друга. Две близняшки. Две звезды малого клана Гу.

Одна — любимая.

Вторая — Нет.

И обе теперь за задними воротами, в нескольких шагах от жизни, которую им выбрали другие.

Суэ протянула руку.

— Куда мы идём?

Суйу посмотрела на её ладонь. В детстве они всегда держались за руки. Потом их разлучили. Потом учили жить отдельно. Потом заставляли верить, что одна должна быть светом, а другая — тенью. Она взяла руку сестры.

— В опасное место.

— Там нас ждут плохие люди?

Суйу вспомнила путника. Его честную жестокость. Его протянутую руку. Его слова о служении.

— Да.

Суэ кивнула.

— Тогда не отпускай меня.

Суйу сжала её руку крепче.

— Никогда.

Из тени за воротами вышел неизвестный путник. Он посмотрел на них обеих. На мгновение в его глазах мелькнуло удовлетворение.

— Небесные Близнецы, — тихо сказал он. — Пространство и кровь. Дверь и ключ.

Суэ напряглась.

— Кто вы?

Суйу ответила за него:

— Тот, кто открыл дверь.

Путник улыбнулся.

— А войти в неё вы решили сами.

Суэ посмотрела на сестру. Суйу не отвела взгляда. Это было важно. Не прятать. Не лгать. Не говорить, что всё будет хорошо. Потому что хорошо уже давно не было.

— Мы уйдём вместе, — сказала Суэ.

Путник склонил голову.

— Тогда идите.

За их спинами усадьба клана Гу спала. Утром там поднимется крик. Отец будет в ярости. Мать будет плакать. Старейшины обвинят слуг, судьбу, демонов и небеса. Никто из них не скажет: «Мы сами довели их до ворот».

Никто.

Но это уже не имело значения. Гу Суэ и Гу Суйу вышли в ночь, держась за руки. Как в детстве. Только теперь одна несла в себе пространство, другая — кровь, а впереди их ждала свобода, пахнущая дождём, железом и ловушкой. И всё равно это была свобода.

Ваши коментарии помогают автору, если видите нелогичность в сюжете — пишите. Понимаю, многим не нравится ИИ, но он помогает мне прописывать мелкие детали, которые делают сюжет красивее, а не как сухой пересказ событий.

Глава 10 Мораль сей басни такова

Первый год близнецов в Чёрной Лампаде был странным. Если смотреть со стороны, они вроде бы были вместе.

Их поселили в одном внутреннем дворе, дали одну комнату, они виделись каждый вечер, иногда даже тренироваться на одной площадке. После сарая у задней стены, после криков, палки и вечного страха, это было свободой для одной.

Именно на это всё и был расчет.

Чёрная Лампада не выглядела как место из страшных сказок. Никто не встретил их алтарём из костей. Никто не заставил сразу пить кровь младенцев под луной.

Никто не сказал: «Теперь вы зло, привыкайте».

Нет.

Их накормили. Дали чистую одежду. Выдали лекарственные мази для старых синяков Суйу. Суэ дали отдельные свитки по пространственным искажениям. Суйу — тонкую книгу в чёрной обложке с названием «Основы обращения с кровью и жизненной нити».

На обложке не было черепов. Не было демонических печатей. Только аккуратные иероглифы и небольшой знак благовоний. И в этом было самое страшное. Зло не приходило к ним с клыками. Оно пришло с горячей едой, мягкой постелью и словами:

— Здесь вас наконец-то поймут.

Суйу поверила первой. Не сразу. Она была слишком колючей, слишком привыкшей ждать удара из-за каждого ласкового слова. Но Чёрная Лампада не торопилась.

Её не били. Не кричали. Не Указывали. Не ломали под себя. Когда она впервые остановила кровь у раненого ученика, наставница в тёмно-красной мантии улыбнулась и сказала:

— Отлично. Впервые вижу такой контроль в таком возрасте. Вот что значит духовный корень крови.

Суйу тогда не ответила. Просто стояла, сжимая пальцы "Хороший контроль". Не проклятие. Не позор. Не «не смей». А хороший контроль. Такое простое словосочетание оказалось опаснее любой клятвы и обещания.

Суэ же в первые месяцы была насторожена.

Она не доверяла путнику. Не доверяла старшим секты. Не доверяла этим слишком спокойным людям, которые говорили о свободе так, будто заранее знали её цену. Но она видела, как меняется Суйу. Не в плохом смысле.

Сестра стала меньше вздрагивать. Ела лучше. Спала не у самой стены, как в первые ночи, а на кровати. Иногда даже смеялась, когда у неё что-то получалось на тренировках.

И Суэ решила: возможно, это место не такое страшное. Возможно, тьма — это просто слово, которым клан Гу называл всё, чего боялся. Эта мысль была удобной.

Их начали учить раздельно не сразу, но достаточно незаметно.

Объяснили мягко:

— Ваши пути дополняют друг друга, но не должны мешать развитию.

— Пространство требует тишины.

— Кровь требует дисциплины.

— Небесные Близнецы сильны вместе, но каждая половина должна сначала стать полноценной.

Всё звучало разумно.

Поэтому они не возражали.

Суэ уходила в северный зал, где старые наставники учили её чувствовать складки мира. Её заставляли сидеть среди подвешенных колокольчиков и перемещать звук, не касаясь металла. Потом — сгибать путь летящей иглы. Потом — создавать короткие пространственные смещения, чтобы удар врага проходил мимо.

Её хвалили редко. Но Заслуженно.

— Твой талант невероятен.

— Не пытайся рвать пространство. Мир не любит навязанных правил, если только ты не сильнее.

— Не думай о расстоянии как о линии. Думай о нём как о ткани.

Суэ училась быстро.

И каждый вечер рассказывала Суйу о тренировках, пытаясь говорить весело, как раньше.

— Сегодня я заставила три колокольчика прозвенеть в обратном порядке.

— Это круто?

— Наставник сказал, что да.

— Наставники всегда так говорят, когда сами не уверены.

Суэ смеялась. А Суйу смотрела на неё и думала, что смех сестры снова стал настоящим.

Сама Суйу обучалась в южном дворе.

Там пахло лекарствами, железом и тёплой водой. На первый взгляд — почти целительский павильон. Ученики изучали кровь, дыхание, раны, восстановление, яды и жизненную энергию.

В первые месяцы её действительно учили лечить. Останавливать кровотечение. Выводить яд. Чувствовать внутренние разрывы. Поддерживать сердце. Суйу впитывала знания жадно.Каждый урок был доказательством того, что её дар не был проклятием. Каждая спасённая жизнь становилась маленькой местью отцу, который бил её за то же самое.

Но вместе с полезными знаниями в голову незаметно вбивали новые законы. Не грубо. Не приказами. Не «ты должна». А вопросами.

— Почему твой клан боялся крови?

— Потому что они не понимали её.

— А чего боятся люди, когда не понимают? Пытаются подчинить или уничтожить.

— Значит, что является истиной?

Суйу тогда молчала.

Наставница улыбалась.

— Контроль.

Сначала это казалось просто частью обучения. Контроль крови, чтобы спасти раненого. Контроль дыхания, чтобы не сорваться. Контроль эмоций, чтобы не допустить ошибки. Контроль боли, чтобы враг не понял, что ты ранена. Но потом смысл начал меняться. Очень медленно. Так медленно, что она не заметила.

— Если человек не контролирует свой страх, страх управляет им.

— Если семья не контролирует ребёнка, ребёнок может погибнуть.

— Если сильный не контролирует слабого, слабый попадёт под власть ещё другого сильного.

— Если ты любишь кого-то, ты должна суметь удержать его от ошибки.

Каждая фраза была не ложью. Они отдавались в памяти примерами. Именно поэтому они работали.

Суэ тем временем тоже менялась, но иначе.

Её учили свободе пространства.

Парадоксально — в секте, где каждый коридор был построен как клетка.

Наставники говорили:

— Пространство не любит цепей.

— Тот, кто хочет управлять расстоянием, не должен бояться пути.

— Нельзя согнуть мир, если сама согнута чужой волей.

Суэ слушала это и думала о Суйу. О том, как сестра теперь учится без страха. О том, как она наконец не прячет руки. О том, как их больше не разделяет клан Гу.Она не замечала, что их всё равно разделяют. Просто теперь не стеной.

А смыслом.

Суэ учили уходить. Суйу учили удерживать. Суэ учили раскрывать путь. Суйу учили закрывать его за спиной. Суэ учили видеть пространство как возможность. Суйу учили видеть кровь как право. И каждый вечер они снова встречались.

Садились на крышу маленького павильона, как в детстве садились на стену у заднего двора, и рассказывали друг другу о дне.

Только рассказы постепенно становились короче. Не потому что они перестали доверять. Просто появились вещи, которые каждая из них не умела объяснить другой.

Суэ не могла объяснить, почему после уроков пространства ей иногда хотелось уйти далеко-далеко, туда, где никто не знает имени Гу, Чёрной Лампады и Небесных Близнецов.

Суйу не могла объяснить, почему слова наставницы о контроле звучат для неё не как угроза, а как обещание безопасности.

Однажды Суэ сказала:

— Когда мы станем сильнее, мы уйдём отсюда.

Суйу повернула голову.

— Куда?

— Не знаю. Куда захотим.

— А если нас не отпустят?

— Тогда открою путь.

Суэ улыбнулась легко, как прежде. Суйу не сразу ответила ей улыбкой. Она пристально смотрела на сестру и внезапно ощутила страх. Не за себя, а за Суэ. Суэ всё ещё верила, что свобода — это просто открыть дверь и шагнуть за порог. Но Суйу уже начала понимать: за каждой дверью скрывается нечто более могущественное. Кланы, секты, враги. И если ты не держишь контроль над дверью, однажды её откроют без твоего согласия.

— Суэ, — тихо сказала она, — нельзя просто уходить.

— Почему?

— Потому что нас найдут.

— Тогда уйдём дальше.

— И снова найдут.

Суэ нахмурилась.

— Ты говоришь как они.

Суйу замолчала, и это оказалось больнее удара палкой. Потому что слова не были сказаны со злостью. Суэ просто заметила что-то. А Суйу впервые не нашла, что ответить.

В ту ночь она долго не могла уснуть. Лежала на кровати, смотрела в потолок и слушала, как стучит кровь в висках. Вспоминала клан Гу. Отца. Мать. Сарай. Суэ у задних ворот. Путника с протянутой рукой. И слова наставницы: «Если любишь кого-то, ты должна защитить его от ошибок».

На следующий день Суйу спросила у наставницы:

— Можно ли защитить человека от его собственной свободы?

Наставница не удивилась. Только улыбнулась так, будто давно ждала этого вопроса.

— Можно.

— Но тогда это уже не свобода.

— Верно.

— Значит, это неправильно.

— Неправильно для кого?

Суйу нахмурилась.

Наставница подошла ближе и положила перед ней чашу с водой. Потом уколола палец, и капля крови упала на поверхность.

Красный круг расплылся.

— Смотри. Если кровь течёт куда хочет, человек умирает. Если кровь запереть полностью, человек тоже умирает, нужен баланс. Жизнь — это не свобода. Жизнь — это правильное течение.

Она подняла взгляд.

— Любовь такая же.

Суйу пристально разглядывала алую каплю, плавающую в воде. Внезапно она почувствовала, как в её сознании возникла чужая мысль, гармонично слившаяся с её собственными размышлениями. Всё было тихо, аккуратно и уютно.

Прошёл год. Для Чёрной Лампады он оказался успешным. Пространственная близняшка стремительно росла, но оставалась мягкой, неуверенной и слишком привязанной к сестре. Кровавая близняшка развивалась медленнее внешне, но внутренне становилась сильнее. В ней накапливалось то, что секта ценила выше таланта: готовность принять жестокость как способ заботы. Они всё ещё держались за руки, когда никто не видел. Всё ещё делили сладости. Всё ещё спали вместе во время грозы, потому что Суэ с детства боялась грома, а Суйу делала вид, что приходит только ради сестры. Они всё ещё любили друг друга. Но их любовь начала меняться. У Суэ она оставалась открытой дверью. У Суйу стала превращаться в замок. И Чёрная Лампада терпеливо ждала, когда младшая близняшка сама попросит у неё ключ.

Когда все члены ячейки оказались связаны, обездвижены и прижаты к полу водой или теневыми нитями, я решил спуститься в подвалы. Не потому, что меня привлекало это место. У меня есть и другие увлечения: выращивание трав, торговля с алхимиками, медитация, работа с внутренним молодым мастером и попытки объяснить Шпроте, что не вся рыба в городе принадлежит ей. Но в подвалах могли найтись пленники, документы, ритуальные материалы и ответы. Ответы, которые обычно скрыты в крови, тайниках, бухгалтерских записях или в голове полумёртвого старшего послушника, внезапно становящегося разговорчивым, когда понимает, что его начальство больше не сможет обеспечить ему карьерный рост.

Цинь Юй взяла на себя охрану пленных. Это решение было разумным. Во-первых, её хладнокровие не позволяло расслабиться. Во-вторых, её тень создавала идеальную ловушку для тех, кто пытался сбежать. В-третьих, ей нужно было несколько минут, чтобы оправиться после снятия кровавой марионетки. Она не жаловалась. Люди такого склада редко жалуются, они просто падают, если рядом нет того, кто вовремя поддержит. Шэнь Цан остался рядом. Старик делал вид, что следит за печатями, но я заметил: ученицу он контролировал так же внимательно, как и пленных.

А вот со мной пошла Шпрота. Это было неизбежно. После того как её не взяли внутрь на первую часть операции, она теперь двигалась рядом с таким видом, будто лично возглавляла комиссию по оценке моей благонадёжности. Мыслеобраз пришёл короткий: не один.

— Да понял я, понял.

Мыслеобраз: плохо понимаешь.

— Наглая выдра.

Мыслеобраз: живая выдра.

Тут возразить было нечего.

Когда мы вернулись, нас встретила странная картина.

Гу Суэ. Теперь я знал её имя из обрывков слов, шёпота, криков. Девушка была бледна, ноги слегка дрожали, на шее виднелся след кровавой печати. Но глаза больше не были пустыми. На полу перед ней сидела Гу Суйу — глава ячейки, маленькая хозяйка подвала. Она управляла кровью, держала сестру на цепи и улыбалась, думая, что держит ситуацию под контролем. Но теперь её улыбка исчезла. Гу Суйу была без сознания, связана, обессилена. Её каналы были заблокированы, а на шею наложена временная печать. Она прижималась к коленям Суэ, словно ребёнок, которого наконец-то вынесли из пожара. Гу Суэ гладила её медленно, осторожно, как не гладят преступника. Так гладят того, кого слишком долго не могли спасти. Я остановился. Шпрота тоже.

Я не сразу подошёл. Есть моменты, куда лучше не влезать с красивыми фразами, даже если ты мастер в этом деле. Особенно если мастер. Но Гу Суэ сама подняла голову — взгляд усталый, красный от боли, но странно ясный. Она попыталась встать, пошатнулась, но я поднял руку.

— Не надо, — сказал я.

Она всё равно поднялась на колени и сложила руки.

— Молодой господин, благодарю вас. Я у вас в долгу.

Вот это была неожиданность. Я ожидал чего угодно, но не ровного, почти церемониального поклона от девушки, которую только что освободили из кровавой марионетки. Внутренний господин тут же расправил рукава, но я мысленно одёрнул его.

— Я поступил так, как должен поступать любой практикующий, идущий праведным путём, — сказал я.

Фраза прозвучала слишком благородно, и я мысленно поморщился. Цинь Юй, сидевшая неподалёку, чуть повернула голову, словно говоря: «Серьёзно?» Я сделал вид, что не заметил. Гу Суэ же восприняла мои слова иначе. Она опустила голову ещё ниже.

— Старший брат, вы благородны, — тихо сказала она.

Когда я успел стать старшим? Нет, технически после сегодняшнего утра я выглядел солидно: один вошёл в демоническую лавку, спустился в подвал, разрушил печать, повалил главу, освободил марионетку, подавил послушников, заблокировал выходы. Звучит внушительно. Я сохранил лицо. Это было важно. Шэнь Цан тихо хмыкнул за моей спиной.

— Спасибо за поддержку, — сказал я Гу Суэ.

Она подняла взгляд, и я понял, что её благодарность — это только первый слой. Под ним скрывалось что-то другое. Просьба. Та самая просьба, которую человек считает бессовестной, но вынужден произнести, иначе не сможет дышать.

— Эта недостойная просит вас, — сказала она, — не отдавать сестру на суд.

В подвале повисла тишина. Даже связанные сектанты притихли, казалось, они перестали дышать. Цинь Юй повернулась к нам. Шэнь Цан перестал хмыкать. Шпрота подняла голову. Гу Суэ крепче сжала Суйу, будто я мог отобрать её в любой момент.

— Младшая понимает, о чём речь, — её голос дрогнул, но не сорвался. — Она возглавляла эту группу. Она управляла кровью. Держала меня в плену. По её вине страдали люди. Я это знаю.

Она взглянула на сестру. Пальцы снова скользнули по её волосам.

— Но у младшей не было выбора, — добавила она.

Я молчал. Не потому, что не знал, что сказать. Просто понимал, насколько опасны эти слова. «У неё не было выбора» — так можно оправдать многое. Предательство, жестокость, слабость, страх. Любую мерзость, если произнести мягко и со слезами. Но иногда это оправдание, иногда диагноз.

Я посмотрел на Гу Суйу. Девушку, которая час назад пыталась управлять всем подвалом с помощью крови. Ту, кто назвала сестру своей. Ту, кто боялась не смерти, а утраты контроля. Я вспомнил, как Гу Суэ обнимает её сейчас — не как госпожа держит марионетку, не как жертва палача, а как старшая сестра обнимает младшую, слишком рано взявшую нож, решив, что это единственный способ защитить их.

— Выбор всегда есть, — сказал я.

Гу Суэ побледнела.

— Молодой мастер… — Всегда.

Я подошёл ближе. Не угрожая, просто чтобы она слышала каждое слово.

— Иногда все варианты ужасны. Иногда один ведёт к гибели, второй — к цепям, третий — к секте демонических практиков, а четвёртый вообще не виден, потому что взрослые уже всё решили за тебя.

Гу Суэ замерла. Цинь Юй опустила взгляд. Ей эта мысль была знакома. Слишком знакома.

— Но если мы скажем, что у неё совсем не было выбора, — продолжил я, — мы отнимем у неё последнее. Ответственность. Без неё она уже не человек, а марионетка. Только с другой стороны нитей.

Гу Суэ молчала. Слёзы появились не сразу. Сначала дрогнули ресницы, потом одна капля упала на волосы Суйу.

— Тогда… — прошептала она, — вы отдадите её?

Хороший, жестокий и неудобный вопрос.

Официально всё было ясно: Гу Суйу — глава демонической ячейки. Её следовало передать городским властям или сильной секте вместе с пленниками и остатками Чёрной Лампады. Её, скорее всего, казнят после допроса. Праведный путь любит справедливость, особенно когда её можно публично продемонстрировать. Но этот путь в городе уже пропустил аптеку с подвалами, детьми и кровавой марионеткой. Поэтому моя вера в местный суд была на уровне веры в честную рекламу пилюль.

— Сначала, — сказал я, — мы всё узнаем.

Гу Суэ подняла голову.

— Что? — Кто привёл вас в Чёрную Лампаду, кто поставил здесь ячейку, куда уходили пленники, где старшие, кто прикрывал Дом Благих Пилюль в городе и сколько ещё таких «домов» на юге. Я посмотрел на Суйу, затем на Цинь Юй, Шпроту, связанных сектантов и грязный подвал под доброй вывеской. — Твоя сестра знает слишком много, чтобы отдать её первому чиновнику.

Шэнь Цан тихо произнёс:

— Разумно.

Гу Суэ смотрела на меня, будто не решалась поверить.

— Значит, вы не убьёте её?

— Пока нет.

Она вздрогнула. Звучало не очень утешительно, но честно.

— Я не обещаю ей прощения, свободы или забвения преступлений из-за тяжёлого прошлого. Мир не добр, и я, к сожалению, тоже.

Гу Суэ сжала зубы.

— Тогда что вы обещаете?

Я посмотрел на бессознательную Суйу, пространственную, Цинь Юй, Шпроту и связанных сектантов.

— Что её не отдадут тем, кто ищет красивую казнь и быстрый отчёт.

Гу Суэ закрыла глаза. Это оказалось достаточно. Пока. Она поклонилась.

— Благодарю, старший брат.

Опять. Ну ладно. Если судьба решила выдать мне статус раньше срока, придётся соответствовать.

— Не благодари раньше времени. Ей придётся говорить.

Гу Суэ посмотрела на сестру.

— Она заговорит.

— Ты уверена?

— Я постараюсь.

Цинь Юй встала.

— Пленных взяли. Верхний этаж под контролем. В боковой комнате нашли двоих детей. Живы, но напуганы. Ещё трое, как сказал послушник, должны быть ниже.

Гу Суэ резко подняла голову.

— Дети?

Я посмотрел на неё.

— Поэтому о суде пока не говорим.

Она побледнела ещё сильнее. Суйу в её руках тихо застонала, но не проснулась. Я развернулся к лестнице, ведущей вниз.

— Шпрота.

Выдра подошла ко мне.

Мысленный образ: идём.

— Цинь Юй, остаёшься здесь. Никого не выпускай. Если Суйу очнётся и попытается использовать кровь, сразу останавливай, но не калечь.

— Поняла.

Я двинулся вперёд, оставив позади пленных, Цинь Юя, старого духа и двух сестёр. Одна из них была слишком долго скована цепью, а другая всё ещё держала её, словно надеясь согреть и вернуть к жизни. Лестница вниз оказалась узкой и влажной. Запах крови становился слабее, но его заменял другой — кислый, с примесью лекарств и страха. Система выдала:

Дополнительная цель: освобождение пленников. Вероятность ловушек: высокая. Рекомендация: сохраняйте осторожность.

Я коснулся рукояти «Звёздной Росы».

— Иногда праведный путь слишком сложен, — тихо сказал я.

Мыслеобраз: А рыба потом?

Я остановился и посмотрел на Шпроту.

— Ты серьёзно?

Мыслеобраз: После спасения детей нужна еда.

Я вздохнул.

— Ладно, после детей будет рыба.

Шпрота удовлетворённо пошла дальше.

Я подумал, что, возможно, именно поэтому мой мир ещё не рухнул в бездну. Среди демонов, кровавых ритуалов, разрушенных судеб и тёмных подвалов иногда находилось место для простой сделки: Спасём детей — потом накормим выдру.

Глава 11 Трудности выбора.

После спасения пленников оказалось, что с пленниками всё не так просто. Даже не так. После спасения пленников оказалось, что некоторые из них вообще не считали себя пленниками. Вот вроде бы обычная ситуация: подвал демонической секты, кровавые печати, дети и подростки в боковых комнатах, странные ритуальные круги, запах лекарств, страха и того самого “ой, кажется, местная благотворительность немного свернула не туда”. Казалось бы, схема простая: плохие культисты держат несчастных жертв, мы героически вламываемся, всех спасаем, жертвы плачут, благодарят, просят проводить их к родителям, система выдаёт награду, Шпрота получает рыбу.

Прекрасный план.

Первый мальчишка, которого мы вывели из нижней комнаты, посмотрел на связанных сектантов, потом на меня, потом на Гу Суэ с бессознательной сестрой на руках и вдруг спросил:

— А госпожу Суйу тоже будут наказывать?

Я даже не сразу понял вопрос.

— Госпожу Суйу?

Он кивнул.

— Она же старалась ради нас.

В этот момент я понял, что всё, приехали. Где-то за кулисами сюжета кто-то открыл новую папку с названием: “Не всё так однозначно”, и я очень не хотел туда заглядывать. Но заглянуть пришлось.

Потому что остальные “пленники” — трое подростков и двое детей помладше — не бросились бежать. Не проклинали Чёрную Лампаду. Не пытались плюнуть в Суйу. Они жались друг к другу, испуганно смотрели на нас и явно не понимали, почему люди, только что разгромившие подвал, должны считаться спасителями.

Цинь Юй стояла рядом молча. Шэнь Цан смотрел тяжело.

Шпрота фыркнула и передала короткий мыслеобраз: запутано.

— Да не то слово.

Один из подростков, худой парень лет четырнадцати, всё же решился объяснить:

— Мы знали, что делаем. Нам давали еду, пилюли, одежду. Наши семьи получили серебро. Госпожа Суйу сказала, что наша кровь поможет создать лекарство для тех, кого обычные алхимики не берут.

— И страдания тоже? — спросил я.

Он отвёл взгляд.

— Страдания меняют кровь дабы обманывать злых людей.

Вот тут мне захотелось сесть. Прямо на пол.

Потому что это уже была не просто злодейская лавка, а какая-то “Санта-Барбара” с семейной трагедией, близняшками, добровольными жертвами и благодетельницей, которая, возможно, сама была сломанным ребёнком, решившим лечить мир молотком.

Нормальный человек в такой ситуации сказал бы:

“Разбирайтесь сами”.

И ушёл бы.

Очень соблазнительная мысль. Я даже мысленно примерил её.

Красиво получилось: я разворачиваюсь, поправляю рукав, говорю что-то холодное вроде “эта грязь больше не касается моего пути” и ухожу к Лазурному Фениксу. За спиной остаётся город, секта, близняшки, добровольные жертвы, демоническая секта, а я покупаю булочки и делаю вид, что моя жизнь снова стала простой.

Увы.

Во-первых, простая жизнь закончилась примерно в тот момент, когда я решил, что перестану быть серой массой.

Во-вторых, я уже влез.

В-третьих, и это было самым неприятным, я понимал: всё действительно не так просто, как выглядит на первый взгляд.

Эти дети не были обычными пленниками.

Но и свободными они не были.

Согласие, данное голодным ребёнком, семье которого заплатили серебром, а потом объяснили, что боль — это благородная цена за чужое спасение, не становится чистым только потому, что он кивнул.

А сейчас я был тем самым идиотом, который должен решить, чем закончится эта история.

Праведный путь, чтоб его.

Я посмотрел на мальчишку.

— Кто сказал тебе, что страдания очищают кровь?

Он замялся.

— Старшая наставница.

— Из Чёрной Лампады?

— Она не называла себя так при нас.

— Конечно. Никто не начинает благотворительную речь словами: “Здравствуйте, мы демоническая секта, сегодня по расписанию страдания ради вашего духовного роста”.

Цинь Юй тихо хмыкнула.

Гу Суэ прижала Суйу крепче.

Я продолжил уже спокойнее:

— Вам говорили, что будет с вашей кровью?

— Для пилюль.

— Каких?

Молчание.

— Вам объясняли, что будет, если кто-то передумает?

Худой подросток сжал губы. Вот. Вот оно. Не надо быть гением интриг, чтобы увидеть границу.

— Один мальчик хотел уйти, — тихо сказала девочка лет десяти. — Ему сказали, что его семья уже потратила серебро. Если он уйдёт, долг вернут с процентами. Он просидел месяц потом ушел.

Я медленно выдохнул.

— Понятно.

Шпрота передала мыслеобраз: цепь без железа.

— Именно.

Гу Суэ закрыла глаза.

На её лице было такое выражение, будто каждый ответ бил по ней. Потому что это делала её сестра. Её младшая. Та самая Суйу, которую она сейчас гладила по голове, как потерявшегося ребёнка.

Если мы начнём оборачивать всё мягкими словами, то быстро окажемся в той же ловушке, где “страдания очищают кровь”, “служение даёт свободу”, а “марионетка защищает любимого человека от ошибок”.

Я уже понимал, куда ведут такие красивые формулировки. Спасибо, не надо. Цинь Юй подошла к детям и присела перед ними.

— Вам больно? — спросила она.

Дети переглянулись.

Одна девочка кивнула.

— Иногда.

— Печати есть?

Мальчик показал запястье.

Тонкая красная линия. Не такая грубая, как на Гу Суэ. Мягче. Почти незаметная. Но всё равно печать. Шэнь Цан подплыл ближе, посмотрел.

— Метка возврата. Если ребёнок уйдёт далеко без разрешения, его найдут.

Я посмотрел на подростка.

— Добровольцы, значит.

Он молчал. И правильно делал. Потому что сам уже начал понимать, как это звучит, когда рядом стоит кто-то не из подвала. Я провёл рукой по лицу.

— Великолепно. Просто великолепно. Демоническая секта изобрела подписку на страдания с семейным тарифом и функцией принудительного возврата.

Система в этот момент решила добавить формальности.

Дополнительная цель обновлена.

Статус пленников: частично добровольное участие под давлением обстоятельств, долговых обязательств.

Рекомендация: снять метки, обеспечить безопасное размещение, установить происхождение долговых договоров.

— Спасибо, система. Очень рад, что ты тоже умеешь формулировать кошмар канцелярским языком.

Я повернулся к Гу Суэ. Она долго молчала. Слишком долго.

— Она говорила, что иначе их заберут другие, хуже нас. Что здесь они хотя бы под защитой. Что боль временная, а польза останется.

Я усмехнулся.

— Классика. “Если не мы, то кто-то хуже”. Очень удобно. Ею можно оправдать почти всё, если произносить перед зеркалом достаточно часто.

Гу Суэ опустила голову.

— Я не оправдываю.

Суйу в её руках тихо застонала, но не проснулась. И вот здесь я понял, что простого решения нет.

Убить Суйу? Быстро. Понятно. Даже справедливо в глазах некоторых. Но тогда мы потеряем Суэ, возможно она сломается окончательно. Да и дети, как ни странно, не воспримут это как спасение.

Отдать властям? Смешно. Город, где под уважаемой аптекой годами работал такой подвал, пусть даже ячейка молодая, явно имел зрение уровня “не вижу,проблемы если ее устранить”.

Оставить всё как есть? Нет. Даже не вариант. Значит, надо брать ответственность.

— Слушаем сюда, — сказал я.

Все посмотрели на меня. Даже связанные сектанты. Я медленно поправил рукав. Иногда внешний пафос нужен не для красоты. Он помогает людям поверить, что у тебя есть план, даже если внутри ты пока собираешь его из говна и палок, сарказма и желания не облажаться.

— Первое. С детей снимаются все метки.

Шэнь Цан кивнул. Соглашаясь со мной.

— Это можно сделать.

— Но наши семьи…

— Второе, — перебил я. — Мы найдём долговые записи и сожжём.

Цинь Юй спросила:

— А Суйу?

Вот он, главный камень. Я посмотрел на бессознательную кровавую сестру.

— Суйу будет жить. Вы дадите клятву служения мне.

Гу Суэ подняла голову.

Она замерла.

— …Понимаю.

— Либо так, либо на официальный суд

— Понимаю.

Нет, не понимала. Но пыталась. Это уже было немало. Я посмотрел на детей.

— Вы не обязаны сейчас верить мне. Я бы на вашем месте вообще никому здесь не верил. Но факт такой: метки снимем, еду дадим, наружу выведем.

Маленькая девочка тихо спросила:

— А госпожа Суйу плохая?

Вот за что я не люблю детей в тяжёлых сценах — они задают вопросы, на которые взрослые двадцать минут строят вокруг словесный забор.

Я присел перед ней.

— Она сделала плохие вещи.

— Но она нас кормила.

— Люди иногда делают и хорошее, и плохое. От этого сложнее. Но плохое всё равно остаётся плохим.

Девочка подумала.

— Её убьют?

Я посмотрел на Суйу. Потом на Суэ. Потом на Цинь Юй.

— Не сегодня.

Почему-то всем этого хватило. Пока. А мне — нет. Но лучше решения у меня сейчас не было. Я поднялся.

Я принял решение после того, как выслушал историю близнецов Гу. Не сразу. Хотя я и не собирался врать самому себе, ситуация была запутанной и мрачной. В ней не было места для простых решений и ярлыков. «Праведный путь» здесь давно утратил своё значение. Возможно, ещё в тот день, когда восьмилетнюю Суйу впервые ударили бамбуковой палкой за то, что она спасла человеку жизнь. Или в ту ночь, когда близнецы ушли через задние ворота за неизвестным путником, решив, что служба демонической секте лучше, чем жизнь в клетке. А может, когда Суйу впервые сказала себе: «Я держу Суэ на цепи, потому что иначе её заберёт кто-то ещё хуже».

Такие истории всегда вызывают сомнения. Сначала кажется, что перед тобой злодейка. Потом выясняется, что её сломали. И наконец, понимаешь, что все слишком сложно.

С помощью мастера Шэнь Цана мы подчистили воспоминания у кого могли.

Детям подправили воспоминания. Шэнь Цан работал тонко: сгладил лица, смазал детали, убрал имена, оставив общую картину. Они будут помнить подвал. Будут помнить страх. Будут помнить, что их обманули и спасли. Но не смогут точно сказать, кто именно стоял за сектой.

С бумагами поступили проще. Всё, что вело к настоящей роли Суйу, ушло в огонь. Записи личные заметки, приказы, где она фигурировала как глава ячейки, черновики ритуалов с её пометками — всё это исчезло в маленьком, очень аккуратном пламени.

Остались другие документы. Те, где главным выглядел управляющий лавкой. Те, где взрослый демонический практик распоряжался поставками, людьми, подвалами и печатями.

В общем, обычная официальная версия. Такая, от которой у приличных людей не болит голова, а у виновных появляется шанс умереть с удобной табличкой на груди.

С лишними свидетелями было хуже.

Послушников, которые знали слишком мало и слишком охотно служили Чёрной Лампаде,тех, кто был просто мелкой швалью, оставили связанными, с подправленной памятью и достаточным количеством синяков. Но двое старших помощников и управляющего которые знали про близняшек про настоящую структуру ячейки. И про то, кто именно командовал внизу.

Они не могли остаться живыми. Я понимал это. Шэнь Цан понимал. Цинь Юй понимала.

Первый пытался торговаться. Второй молился.

Не богам даже. Просто всем подряд. Небесам, предкам, праведным сектам, моей благородной душе, которой, по его мнению, было бы очень полезно проявить милосердие.

Очень неприятно, когда люди вспоминают о милосердии только в тот момент, когда их собственная шея оказывается под мечом.

Я убил их быстро.

После этого я долго смотрел на клинок. Крови было немного. Почему-то это раздражало сильнее, чем если бы её было много.

Когда всё было закончено, мы вернулись к близняшкам.

Гу Суэ сидела рядом с сестрой, бледная, но собранная. Гу Суйу уже пришла в себя. Каналы у неё были заблокированы, запястья связаны водной нитью, взгляд злой, сухой и очень живой.

— Значит, — сказала она хрипло, — молодой мастер решил, что удобнее не отдавать нас властям?

— Я решил, что под моим присмотром ты сможешь искупить свои грехи. И что вы будете полезнее живыми мне, чем мертвыми на потеху публики.

Цинь Юй тихо фыркнула.

Шэнь Цан посмотрел на меня неодобрительно, но не стал спорить.

Суйу прищурилась.

— И вы хотите забрать нас себе. Заставить работать на себя.

— Грубо, но по сути верно.

Гу Суэ вздрогнула.

— Молодой мастер…

Я поднял руку.

— Не надо красивых слов раньше времени. Сейчас будет неприятный разговор.

Суйу усмехнулась.

— Я уже была в услужение демонической секты. Чем вы отличаетесь от них? И что если я откажусь?

— Отлично. Тогда слушай внимательно.

Я сел напротив неё, чтобы не нависать сверху. Просто разговор должен был быть ясным, а не похожим на допрос перед казнью.

— У тебя три дороги. Первая: я отдаю тебя городу. Тогда тебя объявят главной грешницей, казнят или передадут тем, кто купит нужных людей быстрее. Вторая: я отдаю тебя праведной секте. Там тебя тоже не пожалеют. В лучшем случае используют как источник сведений, в худшем — как пример того, что бывает с демоническими практиками. Третья: ты даёшь мне клятву служения и я забираю тебя с собой.

Суйу тихо рассмеялась.

— Рабство с красивым названием.

— Нет.

— А как ещё это назвать?

— Договором с очень плохой стартовой позицией для тебя.

Она посмотрела на меня внимательнее. Шэнь Цан хмыкнул.

Суйу перевела взгляд на сестру.

— И Суэ?

— Тоже.

— Нет.

Сказано было сразу. Жёстко. Без торга. Гу Суэ сжала её руку.

— Суйу…

— Нет, — повторила кровавая близняшка, даже не глядя на неё. — Меня можете вязать клятвами, печатями, цепями, чем хотите. Её — нет.

Вот теперь в ней впервые за всё время прозвучало что-то настоящее.

Я откинулся чуть назад.

— Поздно изображать защитницу, которая уважает чужую свободу.

Она побледнела.

Удар попал.

— Вы ничего не знаете.

— Достаточно. Ты уже однажды решила за неё, что цепь безопаснее свободы. Результат мы видели в этом подвале.

Гу Суэ закрыла глаза.

Суйу дёрнулась, но печати удержали.

Тишина.

Вот за такие моменты я не любил правду. Она не красивая. Не благородная. Она просто падает на стол, как отрубленная голова, и все делают вид, что не знают, куда смотреть.

Суйу первой отвела взгляд.

— Что за клятва?

Умная.

Злая, сломанная, опасная, но умная.

— Не рабская, — сказал я.

— Условия, — потребовала она.

— Первое. Вы обе клянётесь не вредить мне, моим спутникам и тем, кого я явно объявлю под защитой ели мы не попытаемся намеренно вам навредить. Второе. Не предавать. Третье. Не раскрывать сведения обо мне и нашем отряде без разрешения. Четвёртое. Выполнять мои приказы, если они не требуют самоубийства, бессмысленного самокалечения или прямого вреда друг другу.

Гу Суэ подняла взгляд.

Суйу скривилась.

— Благородно.

— Практично.

— Одно другому мешает?

— Часто.

Она усмехнулась.

Вот теперь торг начался по-настоящему.

— А ваши обязательства?

— Защита. Лечение. Возможность культивировать. Еда, одежда, нормальные условия. И запрет на превращение вас в марионеток, сосуды, ритуальные материалы или политические подарки.

Суйу смотрела на меня долго.

Потом тихо сказала:

— Красиво звучит.

Шэнь Цан чуть поднял бровь.

Цинь Юй тоже посмотрела на меня внимательнее.

Да, можно было проще.

Можно было взять их голой силой. Поставить печать, заставить склонить головы, объявить собственностью. Мир бы понял. Многие бы даже одобрили.

Да, я шёл на компромисс.

Да, я прятал преступницу.

Да, я уже испачкал руки так, что отмываться придётся долго если узнают.

Суйу вдруг спросила:

— Если я нарушу клятву?

— Боль, блокировка ци, невозможность продолжить действие. При серьёзном предательстве — разрушение духовной основы.

— А если вы?

— Клятва ослабнет или разорвётся. В зависимости от нарушения.

Она усмехнулась.

— Значит, вы оставляете себе лазейки.

— Я оставляю себе пространство для здравого смысла. Советую и тебе не путать эти вещи.

Гу Суэ тихо сказала:

— Я согласна.

Суйу резко повернулась.

— Суэ!

— Нет, — сказала старшая близняшка. Голос был мягкий, но впервые за всё время в нём появился металл. — Сегодня я решаю сама.

Суйу замолчала.

Гу Суэ продолжила:

— Так будет правильно.

— Ты не понимаешь…

— Понимаю больше, чем ты хочешь.

Суйу закрыла рот.

Я дал им несколько секунд.

Не из деликатности.

Просто иногда чужая семейная драма сама делает половину работы, и мешать ей — значит портить инструмент.

Наконец Суйу выдохнула.

— Я соглашусь при одном условии.

— Говори.

— Если однажды вы решите избавиться от меня, Суэ должна получить право уйти.

Гу Суэ побледнела.

Я посмотрел на кровавую близняшку.

—Если ты не будешь ничего делать против меня, то и смысла в этом не будет, — сказал я.

— Формулировка неоднозначная.

— Жизнь неоднозначна. Привыкай.

Она чуть улыбнулась.

— Я уже.

Клятва легла спокойно воздух стал тяжелее, линии ци вытянулись между нами, сплелись, проверили условия и вошли в духовную основу.

У Гу Суэ проявился тонкий серебристый знак на запястье — почти прозрачный, как складка пространства.

У Гу Суйу — тёмно-красный, похожий на каплю крови, застывшую под кожей.

У меня в груди на миг стало тепло.

Система вывела:

Клятва служения принята.

Субъекты: Гу Суэ, Гу Суйу.

Потенциал: высокий.

Риск: высокий.

Рекомендация: не забывать, что клятва удерживает предательство, но она не панацея.

Вот тут система была права.

К сожалению.

Суйу опустила взгляд на знак.

— Значит, теперь мы ваши.

Шпрота подошла ближе, внимательно понюхала обеих и фыркнула.

Мыслеобраз: наши. но проблемные.

Я едва не улыбнулся.

— Не “мои”, — сказал я вслух. — Под моей защитой и в моей службе. Разница есть.

Суйу посмотрела на меня исподлобья.

— Для сильных разница часто исчезает.

— Тогда напоминай.

Она явно не ожидала такого ответа.

Гу Суэ тоже.

Цинь Юй, кажется, поняла первой.

— Он серьёзно, — сказала она.

— К сожалению, — добавил Шэнь Цан. — Мальчишка слишком странный, чтобы просто играть в доброго хозяина.

— Старший, — сказал я, — однажды я начну записывать ваши комплименты.

— Тогда я перестану их говорить.

После принятия клятв оставалась самая неприятная часть.

Собрать официальную картину.

Управляющий лавкой станет главным. Мёртвым, разоблачённым, удобным. Часть послушников подтвердит это — не потому что захочет, а потому что после работы Шэнь Цана они будут уверены. Дети вспомнят спасение, но не детали. Бумаги укажут туда, куда надо.

Близняшки Гу исчезнут из этой истории.

Убийство лишних свидетелей далось мне тяжелее, чем бой. В бою всё проще. Есть враг, удар, ответ, риск. А здесь были связанные люди, необходимость и моя собственная рука.

Героические романы такие моменты обычно пропускают.

Очень удобно.

“После тяжёлых решений герой двинулся дальше”.

Спасибо, автор, а кровь с клинка кто вытирать будет?

Я посмотрел на близняшек.

На Суэ, которая всё ещё держала сестру за руку.

На Суйу, которая старательно делала вид, что ей всё равно, хотя пальцы её дрожали после клятвы.

Суйу тихо спросила:

— И что теперь?

— Теперь вы будете жить достаточно долго, чтобы понять, кем хотите стать после Чёрной Лампады.

— А если мне не понравится ответ?

Я улыбнулся.

— Тогда, как говорится , это будет проблемой будущих нас.

Шпрота довольно фыркнула.

Гу Суэ впервые почти улыбнулась.

Суйу посмотрела на выдру, потом на меня.

— У вас странный отряд, молодой мастер.

— Это ты ещё големов не видела.

— Кого?

— Потом.

Цинь Юй тихо вздохнула:

— Ты специально говоришь так, чтобы вопросов стало больше?

— Иногда это лучшая защита от уже заданных.

Шэнь Цан покачал головой, но спорить не стал.

И вот так в нашей и без того сомнительной компании появились две новые проблемы.

Одна умела резать пространство. Вторая — управлять кровью. Обе были травмированы, опасны и связаны клятвой.

В кабинет местного градоначальника меня, конечно, не пропустили по первой просьбе. Что, в целом, было разумно.

Если бы к каждому беловолосому подростку с красивым лицом, дорогой одеждой и подозрительно спокойным взглядом сразу открывали двери городского управления, этот город давно бы превратился в проходной двор для молодых мастеров, странствующих гениев, скрытых наследников, мошенников и людей, которые обычно начинают разговор словами: «Вы знаете, кто мой отец?»

Я, к счастью, эту фразу не произносил.

Во-первых, потому что сам не знал.

Во-вторых, потому что даже если бы знал, это всё равно звучало бы жалко.

В-третьих, в мире культивации фраза «вы знаете, кто мой отец?» может заканчивается тем, что собеседник отвечает: «Знал я же его и убил».

Так что я выбрал другой путь.

Я выглядел презентабельно, держался спокойно и сказал стражнику у внутреннего входа, что дело касается репутации города.

Стражник сначала хотел послать меня к младшему писарю.

Потом внимательнее посмотрел на моё лицо.

Потом на «Звёздную Росу» у пояса.

Потом на то, как я не пытался угрожать, кричать или требовать немедленной аудиенции.

И вот это, кажется, насторожило его сильнее всего.

Через некоторое время меня всё-таки впустили.

Не сразу к градоначальнику, конечно. Сначала в малую приёмную. Потом ко второму помощнику. Потом к старшему писарю. Потом ещё куда-то, где очень усталый мужчина с кистью в руке попытался узнать, не являюсь ли я очередным юным наследником, которому «нужно срочно решить вопрос чести».

Когда я молча положил перед ним обугленный край печати Чёрной Лампады, процесс внезапно ускорился.

Видимо, бюрократия тоже умеет бегать, если показать ей демонический след.

Сам градоначальник сидел за массивным столом из тёмного дерева. Стол был завален аккуратными подставками со свитками, печатями, каменными табличками, картами кварталов и несколькими чашками давно остывшего чая.

В комнате пахло чернилами, бумагой и благовониями.

Градоначальник был не старым, но уже и не молодым. Лет сорок пять, может, пятьдесят. Широкие плечи, тяжёлый взгляд, коротко подстриженная борода, простая тёмно-зелёная мантия без лишней роскоши. На пальце — печать городского управления. На стене за спиной — меч в ножнах, не декоративный.

Система подсветила:

Практик: 25 уровень. Аспект: земля / металл. Стабильность основы: высокая. Опасность: крайне высокая при прямом конфликте.

Спасибо, система.

Я и сам как-то догадался, что человек, от которого воздух в комнате стоит ровно, как каменная плита, не местный сторож с рынка.

Градоначальник делал вид, что внимательно читает свиток, лежащий перед ним. Но по глазам было видно: всё, что там написано, он и так знает. Это был не читатель. Это был человек, который выигрывал время, чтобы оценить вошедшего.

Ну что ж.

Я тоже умел играть в гляделки.

Несколько секунд он молчал.

Потом, не поднимая головы, произнёс:

— Ну говори, юнец, с чем пожаловал. Если это какая-то чушь вроде «меня оскорбила челядь, и я требую её казни», то тебя выпарят розгами на главной площади. Для профилактики.

Он хотел понять, обижусь ли я, начну ли раздуваться как павлин, полезу ли в родословные и скрытые кланы. Внутренний молодой мастер, конечно, сразу подсказал правильный ответ.

— У старшего отличное чувство юмора, — сказал я, слегка склонив голову. — Разве мог младший отвлекать старшего по такой ерунде?

Градоначальник наконец поднял взгляд.

Не полностью.

Так, краем глаз.

— Что ж, — сказал он. — Я внимательно слушаю.

Я достал свиток. Тот, который мы оставили специально для этого разговора: список того, что местная ячейка Чёрной Лампады должна была достать в Цзиньхэ и окрестностях. Кровь духовно одарённых детей. Редкие травы. Живые сосуды. Пилюли подавления воли. Данные о караванах. Несколько имён городских посредников — не главные, но достаточные, чтобы началась проверка.

— Я предлагаю старшему прочесть это, — сказал я, положив свиток на стол, — и самому решить, насколько вопрос важен.

Он развернул свиток.

Первые строки он читал с тем же усталым раздражением.

На третьей строке раздражение исчезло.

На пятой — лицо стало каменным.

На седьмой — воздух в кабинете изменился.

Его ци поднялась не вспышкой, а давлением. Тяжёлым, глухим, как если бы на плечи внезапно положили кусок горы и вежливо спросили, не желаешь ли ты под ним постоять.

Мне стало плохо.

Не смертельно.

Но ощутимо.

Двадцать пятый уровень — это не хухры-мухры. Это не турнирный мальчик с копьём, не кровавая девочка на двенадцатом и даже не пространственная на тринадцатом. Это взрослый мастер, который, если забудет сдержаться, может заставить младших практиков кашлять внутренними органами.

Кости дракона отозвались жаром. Ци сама пошла по каналам, стабилизируя дыхание. Я остался стоять. Не пошатнулся.

Снаружи я просто сложил руки за спиной.

Как человек, который, конечно же, каждый день разговаривает с мастерами двадцать пятого уровня и вообще считает это лёгкой гимнастикой для осанки.

Градоначальник заметил.

Его взгляд стал чуть внимательнее.

Ци ослабла.

Не исчезла, но перестала давить прямо в грудь.

— Где ты это взял? — спросил он.

Голос стал другим.

Без насмешки.

— В Доме Благих Пилюль.

Тишина.

Свиток в его руках чуть хрустнул.

— Повтори.

— В Доме Благих Пилюль, старший. Подвал. Несколько уровней. Ритуальные помещения. Пленники. Метки. Послушники Чёрной Лампады. Управляющий лавкой был демоническим практиком и, насколько я могу судить, руководил городской ячейкой.

Градоначальник медленно положил свиток на стол.

— Ты пришёл ко мне после того, как сам зачистил подвал?

— Да.

— Почему?

Хороший вопрос.

И вот тут важно было не врать слишком красиво.

— Я направляюсь к Секте Лазурного Феникса. Скоро летний набор. Я хочу, чтобы Цзиньхэ официально признал: угроза была обнаружена, часть ячейки уничтожена, материалы переданы управлению, а молодой практик Лун Сюэи оказал городу существенную помощь.

Он усмехнулся. Сухо. Градоначальник откинулся на спинку кресла.

— Хитро. Но недостаточно для награды.

— Я уповаю на мудрость старшего.

— Ты так же отдаёшь мне право назначить награду, чтобы я сам признал ценность твоей услуги.

Он наконец улыбнулся.

— Ты молод, но не глуп.

— Мне часто это говорят.

— Понимаю почему.

Он снова посмотрел на свиток. Лицо стало тяжёлым.

— Дом Благих Пилюль кормил бедных учеников, лечил простых людей и поставлял дешёвые пилюли в два городских приюта.

— Именно поэтому прикрытие было удачным.

— Не учи меня.

— Не собирался. Просто подтверждаю, что враг был не идиотом.

Градоначальник барабанил пальцами по столу. Медленно.

— Пленники?

— Живы. Часть считала своё положение добровольным.

— Добровольным? — его голос стал опаснее.

— Если голодному ребёнку заплатить за кровь и объяснить, что боль делает его нужным, он может многое назвать добровольным.

Воздух снова потяжелел. Градоначальник был зол. Очень зол.

— Где сейчас дети? — спросил он.

— В безопасном месте рядом с лавкой. Им нужна проверка лекаря.

Он свернул свиток и ударил по маленькому бронзовому колокольчику.

В кабинет почти сразу вошёл человек в серой одежде. Не слуга. Не простой писарь. Слишком тихий шаг, слишком пустые руки, слишком внимательный взгляд.

— Закрыть внешний двор, — приказал градоначальник. — Поднять третий отряд. Без шума. Дом Благих Пилюль окружить, но не входить до моего распоряжения. Найти лекаря Хэна. И привести сюда начальника внутренней стражи.

Серый человек исчез.

Градоначальник снова повернулся ко мне.

— Если это ловушка, юнец, ты пожалеешь.

Я улыбнулся.

Он хмыкнул.

— Лун Сюэи, значит.

— Да.

— Из какого клана?

— Потерянная кровь дракона.

Он посмотрел на меня так, будто хотел сказать: “Ты сейчас серьёзно?”

Я смотрел обратно с лицом человека, который именно такую реакцию и ожидал.

— Хм.

Он снова взял свиток.

— Ты сказал, что награду должен определить я.

— Да.

— Если город Цзиньхэ проявит щедрость к юному практику, который помог вырезать демоническую опухоль, это будет выглядеть естественно. Если же этот юный практик уйдёт совсем без награды, люди начнут спрашивать, почему градоначальник недоволен тем, кто помог городу.

Он посмотрел на меня.

Очень долго.

Потом вдруг рассмеялся.

На этот раз громко.

— Хорошо. Очень хорошо. Наглый, осторожный и язык подвешен. Для двенадцатилетнего — опасное сочетание.

— Благодарю за похвалу.

— Это предупреждение.

— Я всё равно заберу.

Он покачал головой.

— Награду назначу после проверки. Если всё подтвердится, получишь городскую благодарственную печать, дорожный пропуск высокого ранга до южных провинций, право закупки в трёх городских складах без обычной очереди и одну вещь из малого хранилища управления.

Я слегка склонил голову.

— Старший щедр.

— Я ещё не закончил. Если выяснится, что ты что-то важное скрыл…

Вот тут он впервые позволил своей ци снова подняться.

Не давлением.

Предупреждением.

— Тогда награда изменится.

Я улыбнулся.

— Разумеется.

Градоначальник махнул рукой.

Градоначальник смотрел на меня с выражением человека, который только что понял: день будет длинным.

Мне хотелось его пожалеть.

Но только немного.

В конце концов, это был его город.

А я всего лишь принёс ему свиток, демоническую секту, испорченную репутацию, возможность красивого раскрытия заговора и необходимость самому решить, насколько щедро стоит наградить юного практика.

В лавку мы отправились втроём.

Я, градоначальник и начальник городской стражи.

Ну, формально втроём. По факту с нами шло ещё человек двадцать стражников, двое молчаливых помощников градоначальника, лекарь Хэн, которого подняли так быстро, будто у него есть аварийная кнопка оповещения, и несколько людей в серой одежде, которые очень старались выглядеть обычными служащими.

Получалось плохо на мой взгляд.

Обычные служащие не двигаются так, будто мысленно уже выбрали три способа перерезать тебя.

Градоначальник шёл молча. Начальник стражи, мужчина с лицом старого топора и глазами человека, который давно перестал верить в спокойные дни, периодически бросал на меня короткие взгляды.

Я шёл рядом с видом юного практика, который, конечно же, ничего не скрывает.

Просто случайно сегодня нашёл демоническую секту, подчистил подвал и теперь ведёт городскую власть к месту происшествия.

Когда мы подошли к Дому Благих Пилюль, лавка уже выглядела почти безмятежно , двери были прикрыты, на крыльце стояла корзина с бесплатными успокаивающими пластинами для бедняков.

Близняшек вывели заранее, под прикрытием Шэнь Цана. Гу Суэ держалась на ногах только за счёт упрямства, Суйу — за счёт злости и клятвы, но обе исчезли из лавки до прихода городских людей.

Осталась только Шпрота.

Она была нужна для контроля за пленными.

Шпрота сидела у входа в подвальные помещения и смотрела на всех как старший инспектор водных коммуникаций.

Стражники смотрели на неё с осторожностью.

Пленники — с откровенным страхом.

Дети жались друг к другу в боковой комнате. Лекарь Хэн уже осматривал их, хмурился, проверял запястья, шеи, дыхание, следы меток. Иногда он поднимал взгляд на меня, но вопросов пока не задавал.

Начальник стражи отдал короткие приказы, и люди начали прочёсывать лавку. Верхний этаж. Склад трав. Задние комнаты. Внутренний двор. Лестницу вниз. Потом подвалы.

Чем ниже они спускались, тем меньше в их движениях оставалось профессиональной скуки. На первом уровне нашли тайные ящики. На втором — следы ритуалов. На третьем — пятна крови, разбитые печати, связанные послушники и трупы тех, кому не повезло знать слишком много.

Градоначальник осматривал всё сам.

Без брезгливости.

Без громких заявлений.

Когда он дошёл до трупов старших помощников, то остановился.

Начальник стражи присел рядом, проверил раны, потом посмотрел на меня.

Градоначальник тоже повернул голову.

— Эти не были тебе соперниками.— сказал он.

Вот ведь неприятный человек.

Сразу в суть.

Я посмотрел на тела.

Да, по ранам было видно: быстрые удары, без долгого боя. Не схватка равных. Не отчаянная резня. Устранение.

Очень неудобно, когда рядом с тобой опытные люди, которые умеют читать поле боя не хуже хорошей книги.

— С учётом твоего духовного зверя, — добавил градоначальник, переводя взгляд на Шпроту, — тем более.

Шпрота фыркнула.

Начальник стражи молчал, но его лицо говорило: “Сейчас юный господин будет выкручиваться”.

Ну что ж.

Юный господин умел.

— Они приняли какие-то пилюли, — сказал я спокойно. — После этого начали драться словно берсерки. Боли не чувствовали, на удары не реагировали. У меня не было времени выяснять, можно ли их аккуратно уложить и прочитать им лекцию о вреде демонических стимуляторов.

Градоначальник долго смотрел на меня.

Очень долго.

— Берсерки, значит.

— По поведению — да.

— А по телам?

— Старший сам видит, что демоническая секта не гнушалась препаратами подавления воли, кровавыми метками и ритуальной алхимией. Я не алхимик, чтобы назвать состав.

Лекарь Хэн, как назло, подошёл ближе.

Я уже почти приготовился к тому, что сейчас он всё испортит, но старик только наклонился над одним из трупов, осмотрел глаза, язык, ногти и сказал:

— Следы стимуляции есть. Сильной. Что именно приняли — понять будет сложно. У демонических культиваторов, что пилюлю по упрощению культивации, что боевые практически на один состав.

Я мысленно выдохнул.

Спасибо, местная фармакология. Впервые за день ты помогла.

Градоначальник всё ещё смотрел на меня.

Поверил ли он?

Вопрос интересный.

Скорее всего — не полностью.

Но иногда для чиновника важнее не верить, а иметь версию, которую можно положить в отчёт без желания удариться головой о стол.

Демонические культисты приняли запрещённые пилюли и были убиты при попытке сопротивления.

Красивая версия.

Удобная.

Почти правдивая.

— Хорошо, — наконец сказал градоначальник. — Это внесут в протокол.

Начальник стражи чуть прищурился, но спорить не стал. Дальше начались проверки. Долгие. Нудные. Тщательные.

То есть ровно такие, после которых любой уважающий себя попаданец начинает скучать по боям. В бою хотя бы понятно: ударили тебя — бей в ответ. А здесь стоишь, отвечаешь на вопросы, делаешь вид, что “не знаю” — это не ложь.

Лекарь Хэн подтвердил: метки были. Часть уже снята, часть ослаблена. Дети истощены, но жить будут. Это заметно изменило настроение стражников. До этого они смотрели на всё как на опасное дело. После детей — как на личное оскорбление.

Пленные послушники, подготовленные Шэнь Цаном, давали показания примерно так, как и требовалось. Путались, боялись, говорили об управляющем, о приказах, о складах, о препаратах, о “старших”, которых почти не видели. Про близняшек — либо не помнили, либо вспоминали как о “двух ценных подопытных”, что в целом укладывалось в нужную картину.

Градоначальник слушал.

Молчал.

Запоминал.

И всё больше мрачнел.

К вечеру Дом Благих Пилюль официально перестал быть уважаемой лавкой.

Его опечатали.

Стража оцепила квартал.

Несколько соседних аптек закрылись сами, просто на всякий случай. Очень мудро. Если рядом с тобой вскрыли демонический подвал, лучше сделать вид, что ты внезапно ушёл на переучёт.

Меня же после всех проверок градоначальник снова отвёл в резиденцию.

Начальник стражи шёл рядом, Шпрота — возле моей ноги, а пара серых помощников держались чуть позади. Вид у всех был такой, будто мы не идём выдавать награду, а продолжаем допрос, просто в более приличной обстановке.

В кабинете градоначальник наконец сел за стол.

На этот раз он не делал вид, что читает свитки.

Он смотрел прямо на меня.

— Проверка подтвердила большую часть твоих слов.

Большую часть.

Как аккуратно сказано.

— Рад, что город быстро разобрался, — ответил я.

Он хмыкнул.

Начальник стражи остался у двери. Шпрота устроилась рядом со мной и демонстративно положила голову на лапы, но я-то чувствовал, что она готова в любой момент превратить ближайший чайник в водяной снаряд.

Градоначальник разложил перед собой несколько предметов перенесенных помощниками.

Первый — бронзовая табличка с печатью Цзиньхэ.

Второй — небольшой нефритовый жетон.

Третий — лакированная коробка тёмного дерева.

— Как я и говорил, — начал он, — ты получишь городскую благодарственную печать. Она подтверждает, что Лун Сюэи оказал Цзиньхэ существенную помощь в раскрытии демонической ячейки.

Он подвинул бронзовую табличку.

— Эта вещь откроет тебе двери в некоторых городских учреждениях и позволит избежать лишних вопросов на дорогах, если местные стражники умеют читать.

— Щедро.

— Это только начало.

Потом нефритовый жетон.

— Право закупки в трёх городских складах без очереди и с внутренней скидкой. Один раз. Не злоупотребляй.

Я аккуратно принял жетон.

— Я выгляжу как человек, склонный злоупотреблять?

Градоначальник посмотрел на меня.

Молчание затянулось.

— Вопрос снимается, — сказал я.

Шпрота фыркнула.

Наконец он коснулся лакированной коробки.

— И вещь из малого хранилища управления.

Он открыл крышку.

Внутри лежали серебристые наручи, с рисунком напоминающем чешую. На её поверхности проступали едва заметные линии, словно кто-то запечатал внутри мягкое мерцание луны.

Система тут же ожила:

Предмет: защитные наручи «Чешуя лунного дракона». Качество: высокое для локального региона. Эффект: автоматическое развёртывание защитного барьера при смертельной атаке. Совместимость: высокая. Рекомендация: принять.

О.

Вот это уже не просто приятная безделушка.

Я осторожно взял коробку.

— Старший действительно щедр.

— Не обольщайся. Это не только награда.

— А ещё?

— Инвестиция.

Я поднял взгляд.

Градоначальник откинулся на спинку кресла.

— Через несколько месяцев ты, скорее всего, будешь учеником Секты Лазурного Феникса. Скорее всего, внутренним, если слухи о твоём таланте не преувеличены. Город Цзиньхэ предпочитает, чтобы такие люди помнили, где с ними поступили справедливо.

Вот теперь он говорил совсем честно.

И это мне нравилось куда больше красивых речей.

— Я запомню.

— Надеюсь. Ещё ты получишь денежную награду и компенсацию за риск. Сумма будет перечислена через торговую палату. Не сегодня. Бумаги должны выглядеть прилично.

Градоначальник закрыл коробку и подвинул её ко мне.

— Теперь предупреждение.

Ну вот.

— Я не знаю, что именно ты скрыл, — сказал он спокойно. — Но знаю, что скрыл. Не делай такое лицо. Ты слишком молод, чтобы врать идеально, но достаточно умён, чтобы не врать плохо.

Я молчал.

Иногда лучший ответ — отсутствие ответа.

— Пока скрытое тобой не угрожает городу, я не стану копать глубже. У меня и так достаточно грязи под ногами. Но если твои тайны вернутся в Цзиньхэ проблемой…

Его ци чуть поднялась.

Не давя.

Просто напоминая, что двадцать пятый уровень всё ещё сидит напротив.

— Тогда я задам вопросы уже иначе.

Я слегка склонил голову.

— Понимаю.

— Хорошо.

Он взял кисть, поставил отметку на свитке и передал его помощнику.

— Можешь идти, Лун Сюэи. И передай своему духовному зверю, что город благодарен за помощь в подвалах.

Шпрота приподняла голову.

Мыслеобраз: рыба?

Я едва не прикрыл глаза.

— Она спрашивает, выражается ли благодарность рыбой.

Градоначальник замер.

Начальник стражи очень медленно отвернулся к стене.

Плечи у него подозрительно дрогнули.

Градоначальник посмотрел на Шпроту.

Потом на меня.

Потом снова на Шпроту.

— Передайте на кухню, — сказал он наконец, — чтобы духовному зверю молодого мастера Луна выдали лучшую рыбу.

Шпрота довольно фыркнула.

Мыслеобраз: хороший город.

Вот так просто была куплена благодарность шпроты.

Глава 12 По всем Канонам

Наша небольшая троица покинула Цзиньхэ без лишнего шума.

За городскими стенами мы свернули с главной дороги, прошли ещё пару ли по просёлку и только потом встретились с близняшками.

Гу Суэ стояла спокойно, почти неподвижно, но я уже начинал понимать: её спокойствие было не пустотой, а привычкой держать себя в руках. Взгляд внимательный, плечи чуть напряжены, пальцы иногда едва заметно сжимались, будто она всё ещё ожидала приказа, удара или нового подвоха.

Гу Суйу, наоборот, смотрела так, словно каждый куст вокруг обязан был доказать, что он не враг. Или хотя бы не слишком наглый свидетель.

Цинь Юй пришлось переодеться.

Раньше её мужская одежда ещё могла сойти за разумную предосторожность. Одинокий мальчишка-практикующий вызывал меньше вопросов, чем девочка с красными глазами, явно умеющая исчезать в тенях лучше, чем большинство взрослых убийц. Но после Цзиньхэ она уже несколько раз мелькнула рядом со мной, а теперь мы шли не вдвоём и не прятались в лесу.

Дальше маскировка начинала работать против нас.

Женская дорожная одежда оказалась простой, тёмной, без ярких узоров и лишних украшений. Хорошая ткань, удобный крой, крепкий пояс, рукава, не мешающие движению. Никакой попытки сделать из неё благородную барышню, никакой демонстративной красоты. Просто практикующая в пути.

— Если кто-то начнёт задавать вопросы, — тихо сказала она, поправляя рукав, — я буду твоей младшей сестрой.

— У меня белые волосы и фиолетовые глаза.

— Тогда дальней родственницей.

— У тебя чёрные волосы и красные глаза.

— Очень дальней.

Суйу фыркнула, но промолчала. Суэ на миг опустила взгляд, скрывая едва заметную улыбку.

Вот так у нас и появилась группа, которая снаружи выглядела достаточно странно, чтобы вызывать интерес, но не настолько странно, чтобы люди сразу хватались за оружие. Я, Цинь Юй, две близняшки и старый мастер в амулете, которого никто не видел и духовная выдра.

До следующего города мы добрались спокойно.

Часть пути прошли вместе с попутным караваном. Торговцы, как водится, сначала смотрели на нас настороженно, потом оценили возраст, оружие, манеру держаться и решили, что дополнительно еще четыре путника культиватора только добавят солидности.

По дороге обошли пару деревень, где местные старосты попросили помочь с обычными бедами: стая зверей, повадившаяся резать скот; слишком крупная кабана подобная тварь у полей; несколько хищных птиц, устроивших гнездо у старой дороги. Ничего выдающегося, но работа полезная.

Мне — практика.

Цинь Юй — возможность проверить, как она действует рядом с новой группой.

Близняшкам — шанс показать, что они умеют.

Суэ работала аккуратно. Пространство вокруг неё будто на миг теряло привычную честность: удар зверя проходил чуть мимо, расстояние оказывалось не тем, на которое рассчитывал противник, а сама она смещалась так мягко, словно просто сделала шаг, хотя ещё секунду назад была в другом месте.

Суйу действовала жёстче.

Кровь — неприятный дар. Даже когда она использовала его против зверей, без лишней жестокости, всё равно оставалось ощущение, будто рядом кто-то открыл дверь в комнату, куда приличные люди не заглядывают. Но эффективность отрицать было глупо. Раненый зверь рядом с ней быстро терял силу, а если она успевала зацепиться за открытую рану, бой заканчивался почти сразу.

Цинь Юй наблюдала за ними молча.

Потом сказала мне:

— Они опасны.

— Да.

— Особенно младшая.

— Да.

— Ты ей доверяешь?

Я посмотрел на Суйу, которая в этот момент с невозмутимым лицом отмывала руки у ручья, будто не чувствовала на себе наших взглядов.

— Нет.

Цинь Юй чуть повернула голову.

— Тогда почему она идёт с нами?

— Потому что если оставить её одну, она всё равно станет проблемой. Только уже чужой. А так у неё есть условия, границы и причина не резать мир вокруг себя на куски.

— Слабая причина.

— Пока да.

Цинь Юй больше ничего не сказала, но я заметил: после этого она стала держаться к близняшкам чуть ближе. Не из доверия. Из контроля.

Во время культивации я заметил ещё одну важную вещь: моя скорость развития заметно возросла.

Сначала я списал это на отдых, нормальную дорогу и отсутствие необходимости постоянно держать в голове план отхода из города, где под уважаемой лавкой пряталась ячейка тёмной секты. Но после нескольких циклов стало ясно: дело не только в этом.

Раньше я не мог нормально сравнить. С момента выхода из леса я почти не культивировал, один раз с пилюлей не считается. Постоянно позволять себе долгие сеансы я не мог: то не хватало безопасности, то времени, то уверенности, что в следующий момент из кустов не выйдет очередное «испытание судьбы» с зубами, когтями и уровнем выше моего.

Теперь ситуация изменилась.

У меня были наручи с защитой от смертельной атаки. Не бессмертие, конечно, но шанс не умереть от первого внезапного удара — уже роскошь, за которую многие практикующие готовы были бы продать родню. Команда стала больше. Ночью можно было выставить дежурство, а не сидеть с закрытыми глазами и половиной сознания слушать лес.

Система, как обычно, объяснила всё сухо и без сочувствия.

В лесу, где я жил почти всё детство, в окружающей энергии была слишком высокая примесь водной ци. Для кого-нибудь с подходящей основой это могло бы стать подарком. Для меня — нет. Мой организм фильтровал её, отсекал лишнее, тратил силы на переработку, и значительная часть энергии уходила впустую.

Я раньше знал, что водная ци мне не особенно подходит. Просто не понимал, насколько сильно она тормозила развитие.

Сейчас же ци вокруг была куда сбалансированнее. Не идеальная, но без перекоса. Поэтому эффективность культивации держалась примерно на шестидесяти процентах от возможного результата. Для обычного места — уже неплохо.

А вот дальше начиналось интересное.

В областях с высокой концентрацией янской или огненной ци, с учётом моих костей дракона и огненной основы, эффективность могла вырасти до двухсот, а при хорошем совпадении условий — почти до трёхсот процентов.

Всё моё детство я культивировал в месте, которое было для меня не худшим из возможных, но далеко не подходящим. Лес дал мне безопасность, ресурсы, базу, травы, выдр, големов и время. Он спас меня. Но как место для личного роста оказался компромиссом.

Очень дорогим компромиссом.

Шэнь Цан, когда я пересказал выводы, только хмыкнул из амулета:

Кроме изменений в развитии, система неожиданно расщедрилась на свиток техники меча.

Техника была начального уровня она оказалась редкой, а главное — подходящей мне.

Это уже было событие.

Боевых техник у меня до сих пор было мало. Я мог компенсировать многое силой, подготовкой, нестандартными вещами из системы, големами, артефактами и банальным желанием не умирать. Но в мире культивации это не заменяло нормальной школы.

Сильное тело без техники — это хороший молот.

Опасный, тяжёлый, полезный.

Но если против тебя выходит человек, который умеет резать не только плоть, но и траекторию, ритм дыхания, поток ци и саму возможность сделать следующий шаг, молот внезапно начинает казаться не таким уж убедительным аргументом.

Я развернул свиток вечером, когда караван остановился у старого каменного колодца. Бумага была плотной, желтоватой, с тонкими линиями схем. Текст описывал основу мечевого стиля, построенного на резком выбросе огненной ци через клинок и коротких перемещениях корпуса. Ничего чрезмерно сложного. Никаких «одним ударом рассечь гору и заодно судьбу противника до седьмого колена».

Начальная техника.

Но хорошая.

Она учила не красивым позам, а связке: шаг, дыхание, поворот кисти, выброс ци, возврат. Не пыталась сразу превратить практикующего в легенду. Просто давала фундамент, на который можно было опереться.

И это было ценнее, чем казалось.

Покупать техники у других попаданцев оказалось почти бесполезно. Теоретически в межмировой торговле можно было найти всё: от мечевых школ до магических гримуаров, от дыхательных методик до боевых искусств, где люди кулаком ломали законы физики, а потом удивлялись, почему мир отвечает взаимностью.

Практически же большинство чужих техник плохо переносились между мирами.

У каждого мира были свои законы. Своя воля. Своя структура энергии. То, что в одном месте работало как строгая наука, в другом превращалось в красивый набор жестов и опасную самодеятельность.

Маги в чатах жаловались на то же самое. Можно было принести с собой личную силу, привычные навыки, уже сформированные каналы и собственные наработки. Но обучить местного жителя чужой магии или самому освоить технику, написанную под иную основу мира если не собираешься там ассимилироваться, было куда сложнее.

Иногда возможно.

Чаще — дорого, долго и с риском получить внутренний откат, повреждение каналов или очень выразительный некролог.

Так что свиток от системы я воспринял серьёзно.

Система редко давала что-то просто так. Даже если награда выглядела скромно, за ней обычно скрывался намёк. Сейчас намёк был очевиден: дальше одной силы и хитрости будет мало.

К Секте Лазурного Феникса лучше прийти не просто мальчиком с красивыми костями, странной командой и опасными секретами.

Лучше прийти человеком, который хотя бы начал превращать свои преимущества в нормальную боевую школу.

Потому что секта — это не лес.

Там нельзя будет просто построить забор, поставить турель и сделать вид, что мир снаружи сам виноват, если полезет внутрь. Там будут правила, старшие ученики, испытания, чужие кланы, зависть, сделки, покровители и враги, которые сначала улыбаются, а потом считают, сколько стоит твоя кровь.

В город Линьшань мы прибыли ближе к вечеру.

Сначала я решил, что нам просто не повезло с днём: у ворот стояла такая очередь, будто половина окрестных земель внезапно вспомнила о важности городской торговли, налогов и желания потолкаться локтями среди незнакомцев. Повозки, караваны, пешие крестьяне, мелкие торговцы с корзинами, практики в дорожных плащах, наёмники с оружием напоказ, служки богатых домов, тащившие за господами сундуки и коробки, — всё это медленно втягивалось в город, как мутная река в слишком узкое русло.

Пахло пылью, жареным мясом, конским потом, дешёвыми благовониями и чем-то сладким, приторным, от чего у меня сразу появилось подозрение, что местные кондитеры ведут скрытую войну против человеческого обоняния.

Над воротами висели длинные красные полотнища с вышитыми золотом облаками. На стенах развесили фонари. Стражники проверяли входящих не так тщательно, как в тревожное время, но внимательнее, чем в обычный день. Особенно практиков.

На нас посмотрели дважды.

Первый раз — как на группу подростков.

Второй — уже после того, как один из стражников всё-таки сообразил, что подростки бывают разными, а те, рядом с которыми воздух кажется чуть тяжелее, обычно приносят либо деньги, либо проблемы. Иногда и то и другое.

— Цель прибытия? — спросил старший у ворот, скользнув взглядом по мне, Цинь Юй и близняшкам.

— Дорога к Секте Лазурного Феникса, — ответил я спокойно. — Проходим через город. Закупки, отдых.

Он чуть заметно изменился в лице. Скорее отметил про себя лишнюю строку в невидимой ведомости: «возможные будущие ученики большой секты, грубить осторожно».

— Сейчас в городе праздник. Гостиницы переполнены. Драки между практиками запрещены. Использование техник в пределах внутренних кварталов — только с разрешения стражи или при прямой угрозе жизни.

Гу Суйу за моей спиной тихо фыркнула.

Я не обернулся. Иногда лучший способ показать доверие — сделать вид, что не слышал, как твой новый опасный подчинённый мысленно выбирает, кого из стражников удобнее вскрыть первым.

— Мы не ищем неприятностей, — сказал я.

Стражник посмотрел на меня так, будто эта фраза за его службу прозвучала уже тысячу раз и примерно девятьсот девяносто девять раз оказалась ложью.

— Тогда добро пожаловать в Линьшань.

Город встретил нас шумом.

На главной улице толпа текла сразу в несколько направлений. Где-то играли барабаны, где-то гремели медные тарелки, дети носились между взрослыми с бумажными фонариками, торговцы перекрикивали друг друга, обещая пилюли от усталости, амулеты от дурного глаза, жареные каштаны, травяной чай и «абсолютно подлинные карты древних руин», которые на вид были нарисованы сегодня утром человеком с очень смелым отношением к географии.

Цинь Юй шла рядом со мной, сдержанно оглядываясь по сторонам. В женской дорожной одежде она выглядела уже не как беглый мальчишка, а как молодая практикующая из небогатого, но приличного рода. Держалась она, правда, как человек, который заранее отметил все тёмные переулки, крыши, окна второго этажа и троих подозрительных типов у лавки с лапшой.

Гу Суэ старалась не привлекать внимания. Получалось плохо. Не потому что она что-то делала, а потому что красивую девушку с тенью недавней травмы во взгляде трудно сделать незаметной даже в толпе. Местным она наверное казалась какой нибудь ледяной принцессой.

Гу Суйу, наоборот, казалась почти довольной. Городской шум её не пугал. Возможно, потому что в толпе легче спрятать нож, злость и прошлое.

Первую гостиницу мы нашли быстро.

Мест нет.

Во второй — тоже.

В третьей хозяин даже не стал слушать, едва увидев нас на пороге.

— Всё занято. Общая зала тоже. Конюшня тоже. Сарай тоже.

— Сарай? — переспросил я.

— Молодой господин, вы не представляете, что люди готовы снять во время праздника.

Судя по его лицу, он видел то, о чём не хотел вспоминать.

После пятой попытки стало ясно: средний сегмент занят полностью. Хорошие, но не роскошные гостиницы разобрали караванщики, семьи торговцев, мелкие кланы и практики, которые прибыли раньше нас.

Пришлось идти в дорогой квартал.

Разница ощущалась сразу. Шум главной улицы здесь становился мягче, будто его процеживали, хотя возможно так и было чай не обычном мире. Дома выше, вывески аккуратнее, стражи больше, на перекрёстках — декоративные каменные львы с вплетёнными в них защитными формациями. Лавки не кричали о скидках, а молча демонстрировали, что если ты спрашиваешь цену, то, возможно, тебе стоит вернуться на три улицы назад.

Гостиница которую мы сняли называлась «Павильон Тихого Журавля».

Слишком чистая, слишком просторная и слишком явно рассчитанная на людей, которые привыкли платить за то, чтобы рядом с ними не дышали бедные.

Управляющий встретил нас с вежливостью человека, который за одну улыбку мог бы выставить счёт.

— Молодой господин желает снять комнаты?

— Две, — сказал я. — На несколько дней. Возможно, дольше.

Он быстро оценил нас взглядом. Одежду, оружие, возраст, манеру стоять. На девушках взгляд задержался на миг дольше, но не из праздного интереса. Скорее он пытался понять, являются ли они служанками, спутницами, ученицами, заложницами или частью какой-нибудь семейной драмы, в которую гостинице лучше не вмешиваться.

— У нас остались только верхние комнаты восточного крыла, — произнёс он. — Просторные, с отдельной купальней, защитной формацией и прислугой по вызову.

Внутри у меня заранее сжалась та самая часть души, которая отвечала за бережливость.

— Цена?

Управляющий назвал сумму. Шестнадцать золотых Чжу.

Комната в обычной гостинице стоила бы несколько серебряных лянов. Хорошая — один-два золотых чжу при этом на целую неделю. А тут за ночь.

Я молча посмотрел на него.

Он всё так же вежливо смотрел на меня.

Я мысленно посмотрел на систему, на свои запасы, на прошлые решения, на межмировой рынок, где в своё время за пару кредитов можно было купить достаточно золота и серебра, чтобы в местных деньгах выглядеть человеком приличным, надёжным и слегка безответственным.

Система умела создавать местную валюту через обмен ресурсов. Не из воздуха, конечно. Воздух вообще редко соглашался превращаться в деньги без участия мошенников. Но золото и серебро, купленные заранее, она спокойно адаптировала под местные монеты, слитки с печатями торговых палат.

Когда-то это казалось очень разумной идеей.

Сейчас, глядя на цену двух комнат, я чувствовал, как внутренняя жаба надевает траурные одежды.

— Беру, — сказал я.

Цинь Юй едва заметно повернула голову.

Суйу улыбнулась краем губ.

— Щедрый господин.

— Не начинай, — тихо сказал я.

— Я только восхищаюсь.

— Именно поэтому не начинай.

Комнаты действительно оказались такими, что в каждой можно было поселить ещё человек по пять и никто бы не жаловался, кроме моего кошелька. Широкие кровати, низкие столики, ширмы, отдельная купальня, окна на внутренний сад, защитная формация в стенах и даже маленький алтарь благовоний у входа.

Я снял две комнаты.

Одну — для себя и формально для «мужской части отряда», хотя мужская часть отряда состояла в основном из меня и древнего мастера в амулете, которого нельзя было положить в отдельную кровать без риска выглядеть психически нестабильным.

Вторую — для девушек.

Близняшки обменялись коротким взглядом. Суэ выглядела почти растерянной. Суйу — подозрительной.

— Без цепей на двери? — спросила младшая.

Я посмотрел на неё.

— Если захочешь сбежать, цепи тебя не остановят. Если захочешь предать, дверь тоже не виновата.

Она прищурилась.

— Опасно так доверять.

— Я не доверяю. Я просто не собираюсь каждый вечер напоминать вам, что вы не вещи.

На этот раз она не нашла ответа сразу.

Суэ тихо опустила взгляд.

Цинь Юй, проходя мимо меня, сказала почти неслышно:

— Хорошие слова опасны. К ним быстро привыкают.

— Плохие привычки у нас уже есть, — ответил я. — Надо же разбавлять.

Она ничего не сказала, но уголок её губ едва дрогнул.

После отдыха и короткой закупки я отправил остальных привести себя в порядок, а сам спустился вниз, в общий зал. Не потому что мне хотелось местного вина или музыки. Просто город явно жил не одним праздником.

Слишком много практиков.

На улицах их было больше, чем должно быть для обычного торгового узла. Не только молодёжь вроде нас, но и взрослые одиночки, группы учеников малых школ, наёмные отряды, несколько людей с манерой держаться так, будто они привыкли отдавать приказы, а не исполнять. У некоторых на поясах висели нефритовые жетоны кланов. У других — оружие, которое стоило дороже целой деревни.

Праздник мог собрать толпу.

Но столько вооружённых практиков праздник не собирал.

В общем зале «Павильона Тихого Журавля» было тихо, но не пусто. Здесь не кричали, не спорили и не били кружками по столам. Здесь разговаривали вполголоса, оставляя вокруг себя расстояние. Богатые торговцы, старшие слуги кланов, пара седых практиков, молодой человек в дорогом синем халате с двумя охранниками за спиной.

Я заказал чай и несколько лёгких блюд.

Информацию удалось получить не сразу. В таких местах люди не любят болтать с незнакомцами, особенно с юнцом, который может оказаться либо никем, либо чьим-то очень дорогим наследником. Но деньги, вежливость и умение не задавать слишком прямых вопросов работают почти в любом мире.

Через полчаса я уже знал главное.

Праздник в Линьша был не просто праздником.

Через несколько дней должна была открыться Запечатанная долина Байлю — древняя область, закрытая формациями и туманом большую часть времени. Открывалась она раз в сто лет, ровно на месяц. Потом проход снова исчезал, и всё, что оставалось внутри, становилось проблемой следующего поколения.

Войти могли только практики до стадии Золотого ядра что значит до восемнадцатого уровня включительно.

Сильнее — не пропускало. Вернее, как объяснил один разговорчивый слуга торговой палаты, были умники, которые пытались обмануть ограничение артефактами, печатями подавления и техниками маскировки. Долина относилась к таким попыткам без уважения. Иногда человека просто отбрасывало назад. Иногда он входил, делал три шага и превращался в аккуратное предупреждение для остальных.

Я слушал и чувствовал, как внутри одновременно просыпаются два чувства.

Жадность.

И здравый смысл.

Жадность говорила: древняя долина, открывается раз в сто лет, ресурсы, техники, травы, артефакты, возможные следы старых сект. Упустить такое — преступление против собственного будущего.

Здравый смысл уточнял: если место открывается раз в сто лет и туда ломятся практики со всех окрестных земель, то внутри будет не прогулка по саду. Там будут звери, ловушки, старые формации, ядовитые болота, конкуренты, убийцы, наследники кланов, которые считают мир продолжением родительского склада, и бедные талантливые одиночки, готовые резать за одну духовную траву.

Оба чувства были правы.

Что особенно раздражало.

Когда я вернулся наверх, Цинь Юй уже ждала в моей комнате. Она сидела у окна, как будто просто смотрела на сад. На самом деле, судя по положению тела, она контролировала дверь, окно, проход к ширме и отражение в медном сосуде у стены.

— Узнал? — спросила она.

— Запечатанная долина Байлю. Открывается раз в сто лет. Вход до Золотого ядра. Срок — месяц.

Она медленно повернулась.

— Поэтому практиков так много.

— Да.

— Мы пойдём?

Хороший вопрос.

Правильный ответ на него должен был включать разведку, оценку рисков, проверку маршрутов, состояние группы, совместимость с планами по Лазурному Фениксу, возможность контакта с представителями секты и ещё десяток пунктов.

Мой внутренний попаданец хотел сказать: «Конечно, пойдём, где ещё нам взять древние сокровища и проблемы с доставкой на дом?»

— Скорее всего, — сказал я.

Цинь Юй кивнула, будто другого ответа и не ждала.

Позже мы собрались все вместе.

Близняшки сидели рядом, но между ними всё ещё оставалось странное напряжение. Не вражда. Не страх. Скорее привычка к боли, которая ещё не поняла, что её перестали кормить. Суэ иногда смотрела на сестру с тревогой. Суйу делала вид, что не замечает.

Я коротко рассказал о долине.

Гу Суэ слушала внимательно. При упоминании ограничения до Золотого ядра её взгляд стал более собранным.

— Такие места часто оставляют наследия, — сказала она. — Или особые травы. Если долина действительно закрыта сто лет, внутри могли сохраниться редкие растения. Или прорости.

— И редкие способы умереть, — добавила Суйу.

— Да, — согласилась Суэ. — И они тоже.

Я посмотрел на младшую.

— Ты знаешь что-нибудь о Байлю?

— Слухи. В Чёрной Лампаде говорили, что такие места удобны для сбора крови практиков. Много молодых, жадных, испуганных. Все далеко от старших. Все готовы оправдать убийство случайностью.

В комнате стало тише.

Вот за это я ценил её неприятный характер. Иногда он приносил пользу.

— Значит, внутри будут не только охотники за травами, — сказал я. — Могут быть люди тёмных школ.

— Могут, — ответила Суйу.

Шэнь Цан, до этого молчавший, наконец подал голос из амулета:

— Байлю, значит.

Цинь Юй, сидевшая у окна, чуть повернула голову. Близняшки тоже насторожились. Даже Суйу перестала лениво крутить в пальцах тонкую заколку, которую до этого изучала с таким видом, будто прикидывала, можно ли ею убить человека.

— Вы знаете это место? — спросила Суэ.

— Я там был, — ответил Шэнь Цан.

В комнате стало тише.

Я медленно поставил чашку на стол.

— Ты серьёзно?

— Нет, мальчик, я просто решил развлечь вас перед сном выдумкой о древней долине, куда вы собираетесь лезть со всей той осторожностью, на которую способны молодые практики с избытком самомнения.

— То есть был.

— Был, — коротко сказал он. — Даже в мои времена Байлю уже была закрытой долиной. Старой, запечатанной, упрямой и полной костей тех, кто решил, что раз печать пропустила их внутрь, то сама судьба признала их достойными.

Суйу тихо усмехнулась.

— Обычно судьба признаёт достойными тех, кто оставляет после себя меньше крови.

— Судьба, девочка, не торговка мясом. Она не считает кровь. Это делают выжившие.

Шэнь Цан замолчал на несколько ударов сердца, словно перебирал в памяти слишком давние картины.

— Тогда я был младше. Не так глуп, как некоторые, но всё же достаточно молод, чтобы принять опасность за приглашение. Байлю открылась на месяц, как и сейчас. Туман разошёлся на рассвете, и перед нами появилась долина, которую до этого нельзя было ни обойти, ни пробить, ни рассмотреть духовным зрением. Снаружи — только белая стена тумана. Внутри — целый мир.

— Что там? — спросила Цинь Юй.

— Травы, — сказал Шэнь Цан. — Много трав. Не жалкие клочки духовной зелени у дороги, а настоящие старые корни, напитанные ци за десятилетия тишины. Серебряная росица на камнях у северных ручьёв. Кровожильная орхидея в местах, где земля помнит старые жертвоприношения. Девятилистная янская трава на южных склонах. Дурманящий мох в пещерах. Если повезёт — огненный корень, который растёт только там, где под землёй есть жила горячей ци.

Я ощутил, как внутри лениво подняла голову жадность.

Огненный корень звучал слишком хорошо, чтобы быть безопасным.

— Но? — спросил я.

— Но травы не лежат в корзинках с табличками «забери меня, юный герой». Там, где есть редкая трава, будет зверь, ядовитая почва, старая формация или другой практик, который считает, что твоя спина слишком удобно повернулась.

— Ожидаемо, — пробормотал я.

— Ещё там есть руины, — продолжил Шэнь Цан. — По меньшей мере две важные. Внешний Зал Белой Ступени и Башня Сломанного Пера. Возможно, сохранились и другие, но я видел только эти.

Гу Суэ подалась вперёд.

— Испытания?

— Да. Остатки старой секты. Название её уже тогда стёрлось из большинства записей, но судя по символам, они работали с ветром, пространством и духовными зверями.

— Что за испытания? — спросил я.

— Внешний Зал Белой Ступени проверяет не силу удара, а устойчивость основы и характера. Там лестница из тридцати шести ступеней. На каждой давит ци, меняется вес тела, сбивается дыхание, а в голове начинают звучать чужие голоса. Одни обещают силу, другие пугают смертью, третьи говорят правду, но так, чтобы ты сам себе перерезал путь дальше.

— Приятное место.

— Очень полезное, если не умереть. Те, кто доходил до конца, получали награду. Иногда пилюлю очищения каналов. Иногда свиток с техникой. Иногда духовный сосуд для хранения ци. Зал сам выбирал приз, исходя из того, что видел в прошедшем.

— И вы прошли? — тихо спросила Суэ.

Шэнь Цан усмехнулся.

— Прошёл. На двадцать девятой ступени хотел вырвать себе сердце, потому что мне показали одно старое решение и его цену. На тридцать второй понял, что показали не всё. На тридцать шестой перестал оправдываться. Зал счёл это достаточным.

Никто не стал спрашивать, что именно он увидел.

Даже Суйу промолчала.

— А Башня Сломанного Пера? — спросила Цинь Юй.

— Хуже, — сказал Шэнь Цан. — Там испытывают не основу, а выбор. На каждом уровне тебе дают задачу. Спасти одного и потерять многих. Взять сокровище и открыть ловушку для тех, кто идёт следом. Убить врага быстро или оставить его живым, чтобы получить сведения. Башня не любит благородные речи. Она смотрит на поступки. Ментальная галлюцинация настолько сильная, что даже высшие сокровища не спасают.

Я поморщился.

— Звучит так, будто её строили люди с очень неприятным взглядом на воспитание учеников.

— Её строили люди, которые понимали: слабый ученик погибнет от зверя, глупый — от ловушки, а мягкий без меры — от первого же человека, который заплачет перед ударом ножом. В старых сектах доброту не запрещали. Её просто проверяли на прочность.

Суйу вдруг тихо сказала:

— И какой приз там?

Шэнь Цан ответил не сразу.

— В моё открытие до вершины дошёл только один человек. Не я. Девушка из малого клана, почти без поддержки. Она вынесла из Башни нефритовую печать с техникой духовного ранга и яйцо редкого зверя.

Цинь Юй выпрямилась.

— Яйцо?

— Да. В глубине долины есть Старое Гнездовье. Когда-то секта выращивала духовных зверей-партнёров. Но иногда долина сама открывает путь к одному из них. Не каждому. Не всегда. И не бесплатно.

Я почувствовал, как в комнате меняется воздух.

Редкий духовный зверь — это не просто питомец. Это союзник, наследие, сила на десятилетия вперёд. Для секты такой зверь мог стать причиной торга. Для клана — причиной брака, предательства или маленькой войны. Для одиночки — шансом подняться выше своей судьбы, если он сумеет не умереть раньше.

— Что за зверь был в яйце? — спросила Суэ.

— Белокрылый линь-ястреб, — сказал Шэнь Цан. — Пространственная природа, острое духовное зрение, способность находить слабые места в формациях. Когда вырос, мог за один взмах крыла смещать себя на сотни шагов. Очень редкая тварь. Очень гордая. Очень плохая идея для хозяина, который считает зверя вещью.

Суэ медленно опустила взгляд.

Для неё это звучало не просто как ценная награда.

Суйу заметила это и отвернулась первой.

— В этом открытии может быть другое яйцо? — спросил я.

— Может. Может не быть ничего. Может быть мёртвое гнездо, ложная кладка или зверь, который вылупится и сожрёт первого, кто назовёт себя хозяином. Долина не рынок. Там нельзя выбрать товар.

— Но шанс есть.

— Шанс есть, — согласился Шэнь Цан. — И именно поэтому внутри будет много тех, кто готов убить за слух о таком шансе.

Он говорил спокойно, но в этом спокойствии было больше предупреждения, чем в крике.

— Запомните главное. Байлю не награждает жадных. Она использует их как удобрение. Не бегите за каждым светящимся цветком. Не трогайте травы, рядом с которыми нет насекомых. Не входите в руины, если перед дверью лежат свежие кости без следов боя. Не верьте людям, которые слишком быстро предлагают союз. И если туман внутри долины станет тёплым — уходите.

— Почему? — спросила Цинь Юй.

— Потому что в прошлый раз после тёплого тумана исчезло сорок человек. Мы нашли только оружие. Без крови. Без тел. Без следов. Просто сорок комплектов оружия, аккуратно сложенных у ручья.

Повисла пауза.

Даже моя внутренняя жадность немного сбавила обороты и сделала вид, что она здесь вообще ни при чём.

— Хорошо, — сказал я наконец.

— Вот теперь, — сухо сказал Шэнь Цан, — ты начинаешь звучать как человек, который имеет шанс вернуться.

— Высокая похвала.

— Не привыкай.

Я посмотрел на остальных.

Цинь Юй была спокойна, но её глаза стали внимательнее. Суэ выглядела задумчивой. Суйу улыбалась едва заметно, однако в этой улыбке не было прежней насмешки.

Долина Байлю перестала быть просто слухом о сокровищах.

Теперь у неё появились очертания.

Редкие травы. Старые руины. Испытания, которые смотрят глубже кожи. Призы, за которые убивают. Гнездовье духовных зверей, где можно найти яйцо редкой твари — или смерть.

Я вздохнул.

— Почему все хорошие возможности в этом мире выглядят как ловушка?

Шэнь Цан ответил почти сразу:

— Потому что настоящие возможности всегда кто-то охраняет. Иногда люди. Иногда звери. Иногда сама земля. А иногда — твои собственные слабости.

Обнаружено региональное событие: Запечатанная долина Байлю. Период открытия: один месяц. Ограничение входа: практики до стадии Золотого ядра включительно. Вероятность обнаружения ресурсов, совместимых с огненной и янской основой: повышенная. Вероятность конфликта с практиками иных сил: высокая. Рекомендация: собрать информацию до входа. Избегать одиночного продвижения.

Я перечитал последнюю строку.

Система, конечно, иногда любила говорить очевидные вещи. Но если даже она решила подчеркнуть «избегать одиночного продвижения», значит, одиночное продвижение там заканчивалось особенно выразительно.

Я сел у окна и посмотрел вниз, на внутренний сад гостиницы. Фонари отражались в маленьком пруду, листья бамбука шевелились от ветра, где-то за стенами города били барабаны праздника.

Мы вполне успевали.

До открытия оставалось несколько дней. До закрытия — месяц после начала. По срокам дорога к Лазурному Фениксу не рушилась. Более того, на само открытие должны были прибыть представители секты. Для нас это был шанс не только добыть ресурсы, но и показать себя до официального набора.

Вот только показывать себя можно по-разному.

Можно прийти как сильный юный практик с редкой основой, способный действовать в опасной зоне.

А можно — как идиот, который умер в первые сутки, потому что решил, что раз он попаданец с системой, то древняя долина обязана выдать ему награду за участие.

Я не собирался проверять, какой из вариантов миру понравится больше.

Глава 13 Долина

Ровно в пять утра мы всей группой стояли у входа в долину Байлю.

Небо только начинало светлеть. Солнце ещё не поднялось над дальними холмами, но край горизонта уже наливался бледным золотом. Холодный утренний ветер тянулся по поляне, шевелил траву, развевал мои изрядно отросшие волосы и заставлял длинные полы дорожной одежды тихо хлопать по ногам.

Одежда у нас, надо сказать, была не совсем местная.

Не настолько странная, чтобы люди сразу начали тыкать пальцами и кричать о чужаках из другого мира, но достаточно необычная, чтобы внимательный взгляд задерживался. Плотная ткань, лёгкая, почти не мнущаяся, хорошо держащая форму, с едва заметным внутренним плетением защитных нитей. Снаружи — дорожный комплект практиков, строгий и удобный. Внутри — результат моего серьёзного подхода к материальному обеспечению отряда.

Я решил, что если уж мы идём в древнюю запечатанную долину, куда стекаются молодые таланты, наследники кланов, сектанты, одиночки, авантюристы и просто люди с плохим инстинктом самосохранения, то выглядеть бедными родственниками на чужом празднике не стоит.

Иногда впечатление спасает жизнь не хуже щита.

У каждого на пальце было кольцо с дополнительным пространством. Внутри лежала еда, вода, запасная одежда, походные мелочи, пилюли и настойки первой помощи и часть товаров, купленных ещё на городских складах.

Солидная скидка от градоначальника Цзиньхэ внезапно оказалась не просто красивым жестом, а вполне реальным преимуществом. Особенно когда перед открытием долины цены начали расти так быстро, будто торговцы тоже культивировали, только не ци, а наглость.

Свою подготовку я строил не только вокруг выживания.

Нам нужно было создать о себе правильное мнение.

Не щенки, случайно забредшие туда, где взрослые люди делят добычу. Не группа беглецов. Не богатенькие дети, которых можно припугнуть и ограбить в первом же леске. А молодые практики, за которыми стоит сила, деньги и достаточно здравого смысла, чтобы не бежать первыми туда, где все остальные уже радостно ломают ноги.

Цинь Юй я выдал пару пилюль из магазина системы.

Выбирал осторожно. Нормальные, чистые пилюли для укрепления основы и мягкого толчка к прорыву.

Она прорвалась на десятый уровень. Просто закрылась на ночь, выровняла дыхание, приняла пилюли, а утром вышла ещё тише, чем обычно. И опаснее.

Её тень стала глубже. Не в смысле внешнего эффекта, нет. Просто рядом с ней пространство чуть охотнее принимало темноту. Она двигалась всё так же спокойно, но теперь даже мне приходилось внимательнее следить, чтобы не потерять её из вида на ровном месте.

Суйу получила комплект игл.

Тонких, тёмных, с внутренней полостью для яда. Или, в её случае, для крови.

Иглы были зачарованы на возврат к владельцу. Не абсолютный контроль, конечно, но после броска они могли возвращаться к руке или хотя бы менять траекторию по воле хозяйки. Для кровавой техники Суйу это было почти идеально. Маленькое ранение, капля крови, нить контроля — и дальше противник сам начинал оплачивать собственную ошибку.

Когда я передал ей футляр, она долго смотрела на иглы.

Потом на меня.

— Подарок? — спросила она.

— Инструмент.

— Для служанки?

— Для бойца моего отряда.

Она чуть улыбнулась. Неприятно, но уже не так ядовито, как раньше.

— Осторожно, молодой господин. От таких слов люди начинают думать, что они нужны не только из-за клятвы.

— Значит, будут думать в правильном направлении.

Суэ я отдал меч.

Длинный, светлый, с тонкой линией вдоль клинка, где металл будто не отражал свет, а слегка смещал его. Не артефакт уровня легенд, но оружие редкое — резонирующее с силой пространства. Для неё оно было не просто хорошим мечом. Оно словно подстраивалось под её шаг, под короткие смещения, под искажения расстояния.

Суэ приняла его обеими руками.

— Это слишком ценно, — тихо сказала она.

— Значит, не потеряй.

Она подняла взгляд.

В нём было много всего. Благодарность. Осторожность. Страх привыкнуть к тому, что с ней обращаются не как с инструментом, который могут сломать и заменить.

— Я не подведу.

— Я не об этом беспокоюсь.

Она не ответила, но пальцы на рукояти сжались крепче.

Удобно быть человеком, который при наличии денег может добыть почти любую редкость.

Правда, эта мысль быстро привела меня к другой.

К прибыльности перекупа.

Сначала я просто зашёл в местную лавку для практиков, чтобы купить нужные травы и пилюли. Потом посмотрел на цены. Потом сравнил их с ценами в системе. Потом сравнил с тем, сколько золота космопокорители продавали как лом в контейнерах с расширенным пространством.

После этого во мне проснулся не герой, не молодой мастер и даже не культиватор. Во мне проснулся торговец, которого лучше было бы не выпускать без присмотра.

Я выкупил почти всё полезное в первой лавке. Нужное оставил себе. Ненужное аккуратно выставил через систему. Потом повторил это во второй лавке. Потом в третьей.

После пятой лавки меня уже нашли несколько старших практиков и очень вежливо попросили так больше не делать.

Их вежливость была того редкого сорта, когда каждое слово звучит как лепесток цветка, а за спиной у цветка стоит топор.

— Молодой господин, — сказал один из них, седой, сухой и с улыбкой человека, который в молодости наверняка мог убивать взглядом, а сейчас делал это уже из привычки. — Ваш размах достоин уважения. Однако другим практикам тоже нужны травы перед входом в долину.

Перевод был простой: «Мальчик, ты, конечно, наглый и, возможно, талантливый, но если продолжишь скупать город под ноль, мы начнём разговаривать иначе».

Я понял намёк.

Сразу всё продать я, конечно, не успел. Но в плюс вышел прилично. Достаточно, чтобы внутренняя жаба перестала плакать из-за дорогой гостиницы и начала задумчиво считать будущие проценты.

Сейчас же вся эта подготовка должна была сыграть свою роль.

На поляне перед входом в Байлю собралось множество практиков.

Большинство стояли группами. Ученики малых школ — рядом со своими старшими. Представители кланов — отдельными плотными кругами, где младшие держались позади наследников, а охрана делала вид, что её здесь нет. Богатые секты прибыли почти к самому началу на летающих лодках. Красивых, лакированных, украшенных символами школ и кланов.

На них смотрели все.

Кто с завистью.

Кто с раздражением.

Кто с расчётом.

Редкие одиночки держались у края поляны, пытаясь найти знакомых или хотя бы людей, рядом с которыми не придётся сразу получать нож в спину. Некоторые уже заключали временные союзы. Другие торговались за карты, слухи, лекарственные порошки и обещания поддержки, которые внутри долины, скорее всего, станут стоить меньше сухого листа.

Несколько раз к нам пытались подойти.

Сначала с предложениями союза.

Потом — с предложениями, от которых у Цинь Юй взгляд становился совсем пустым, а Суйу начинала слишком нежно улыбаться.

Один особенно самоуверенный юнец из какого-то малого клана решил, что девушки рядом со мной — это повод продемонстрировать остроумие, богатство и полное отсутствие инстинкта самосохранения.

— Молодой брат, — сказал он, разглядывая Суэ так, будто уже успел поделить чужую жизнь на удобные части. — В долине опасно. Красавицам лучше идти с теми, кто сможет их защитить.

Я посмотрел на него.

Потом на двух его спутников.

Потом снова на него.

— Хороший совет, — сказал я. — Передай его своим людям.

Он не сразу понял.

Цинь Юй исчезла из моего бокового зрения.

Суэ даже не двинулась, но пространство между нами и этим юнцом на миг стало странно глубоким.

Суйу тихо коснулась футляра с иглами.

Юнец наконец сообразил, что разговор пошёл не туда. Его спутники сообразили раньше и очень аккуратно увели его в сторону.

Ко мне, правда, пару раз подруливали не менее альтернативно одарённые личности.

Судя по всему, длинные белые волосы, фиолетовые глаза, дорогая одежда и спокойное лицо создавали у некоторых практиков впечатление, что я либо наследник большого дома, либо удобная возможность к нему пристроиться. Один юноша в зелёном халате начал разговор с намёка на «приятное совместное уединение после испытаний».

Я вежливо сделал вид, что не понял.

Цинь Юй потом сказала:

— Ты понял.

— Конечно понял.

— Почему не ответил?

— Потому что иногда лучший способ победить — не вступать в бой, который потом стыдно вспоминать.

Суйу услышала и усмехнулась.

— Мудро. Но скучно.

— Я переживу.

И вот наступил момент, которого все ждали.

Шум на поляне начал стихать.

Даже самые болтливые торговцы замолчали. Практики повернулись к долине. За ней до этого стояла белая стена тумана — плотная, ровная, почти неподвижная. Ни духовное зрение, ни обычный взгляд не могли проникнуть внутрь. Туман не клубился и не тек. Он просто был. Как стена, которую мир поставил и забыл убрать.

Первые лучи восходящего солнца коснулись его края.

На миг туман вспыхнул мягким белым светом.

А потом исчез.

Не рассеялся. Не растаял. Не был сдут ветром.

Просто перестал существовать, как будто его никогда и не было.

Перед нами открылась долина Байлю.

И я поймал себя на мысли, что будь я художником, возможно, попытался бы это написать.

Высокие склоны, покрытые лесом. Серебристые ручьи, пересекающие зелёные террасы. Каменные мосты, наполовину заросшие мхом. Вдали — обломки башен, почти скрытые утренней дымкой. Где-то между деревьями мелькали странные цветы с лепестками цвета холодного огня. Над самой долиной висела тонкая, едва заметная аура древней формации.

Красиво.

Слишком красиво для места, где за месяц должно умереть много людей.

И люди, разумеется, побежали.

Толпа хлынула вперёд. Кто-то пытался сохранить строй, кто-то расталкивал других плечами, кто-то активировал техники движения прямо у входа, будто боялся, что редкие травы убегут на своих корнях и запишутся в другую секту.

Первые практики пересекли границу.

Нескольких тут же выбило назад.

Один пролетел по воздуху шагов двадцать и врезался в землю с таким звуком, что даже мои кости сочувственно помолчали. Другого отбросило мягче, но у него тут же пошла кровь из носа и ушей. Третий попытался удержаться, вспыхнул какой-то подавляющей печатью, но формация долины ответила короткой волной света.

Его просто вывернуло обратно.

На поляне кто-то засмеялся.

Кто-то выругался.

Кто-то поспешно снял с себя артефакт подавления и сделал вид, что он тут вообще случайно мимо проходил.

Судя по всему, ограничение работало честно. Те, кто был выше разрешённого уровня, могли пытаться сколько угодно. Долина не спорила. Она просто выбрасывала лишнее.

Через пять минут поляна почти опустела.

Основная масса уже скрылась в долине. Остались слуги, торговцы, старшие практики, не имеющие права войти, несколько раненых умников, которых отпаивали лекарствами, и те, кто не спешил.

То есть моя группа.

Одна фигура в мешковатой одежде и широкополой шляпе, с которой свисали плотные ленты, полностью скрывая лицо.

И представители Секты Лазурного Феникса, которые только начали спускаться с небес.

Их летающая лодка была куда сдержаннее, чем у некоторых богатых школ. Без чрезмерной позолоты, без кричащих украшений, без желания доказать всем вокруг, что владельцы компенсируют размер духовного ядра размером борта. Длинный изящный корпус, тёмно-синее дерево, алые линии формаций и символ феникса на носу — не золотой, а лазурный, будто вырезанный из утреннего света.

С лодки спустились несколько учеников и один человек, чьё присутствие сразу изменило воздух вокруг.

На вид ему было не больше двадцати пяти.

Спокойное лицо, тёмные волосы, простая, но безупречно сидящая одежда секты. Никаких украшений, кроме нефритового жетона у пояса. Но сила в нём ощущалась плотной и чистой, как глубокое озеро под тонким льдом.

Двадцать пятый уровень. Небесное восприятие.

Если он действительно выглядел на двадцать пять не из-за техник омоложения, а из-за возраста, то перед нами стоял человек с талантом, о котором в малых кланах могут рассказывать шёпотом и с завистью.

Мы поклонились почти одновременно.

— Младшие приветствуют старшего.

Он остановился рядом с нами, окинул взглядом пустеющую поляну, выброшенных назад практиков и вход в долину, где уже исчезали спины самых нетерпеливых.

— Старший рад видеть младших, не подобных саранче, что сжирает всё, до чего может дотянуться, — произнёс он спокойно.

Голос у него был мягкий, но в этой мягкости не было слабости. Так говорит человек, которому не нужно повышать тон, чтобы его услышали.

Я снова поклонился.

— Младшие благодарят старшего за столь высокую похвалу.

Он посмотрел на меня внимательнее.

Не нагло. Не давяще. Просто так, что я сразу понял: он видит больше, чем обычный практик. Одежду. Кольца. оружие. Сдержанность Цинь Юй. Напряжение близняшек. Наше положение относительно друг друга. То, что мы не стоим как случайные попутчики.

И то, что мы не бросились в долину вместе с остальными.

— Старший говорит лишь о том, что видит, — сказал он. — В Байлю первый шаг часто важнее первого найденного сокровища. Те, кто бегут за добычей, обычно успевают найти только чужие следы. Или стать ими.

— Мы слышали, что долина не любит поспешных, — ответил я.

— Долина равнодушна. Это люди не любят последствия собственной поспешности.

Суйу едва заметно улыбнулась.

Похоже, фраза ей понравилась.

Учитель перевёл взгляд на неё, затем на Суэ. На миг его глаза задержались на мече пространственной близняшки, но он ничего не сказал. Потом он посмотрел на Цинь Юй, и та в ответ спокойно опустила взгляд ровно настолько, насколько требовало уважение, но не страх.

Наконец он снова обратился ко мне.

— Вы идёте к Лазурному Фениксу на летний набор?

— Да, старший.

— Тогда, думаю, младшие будут не прочь присоединиться к своим будущим соученикам. Часть учеников секты войдёт в долину не ради жадной охоты, а ради опыта, разведки и сбора определённых ресурсов. Им будет полезно увидеть тех, кто умеет ждать.

Фраза была вежливой.

Но смысл я понял.

Я поклонился.

— Это честь для нас, старший.

— Хорошо.

Он повернулся к долине.

В этот момент фигура в мешковатой одежде и шляпе наконец двинулась. Медленно, без спешки, но как-то слишком уверенно. Ленты на шляпе полностью скрывали лицо, однако по походке было видно: это не старик, не слуга и не случайный одиночка.

Цинь Юй тоже заметила.

Суэ едва заметно сместила пальцы на рукояти меча.

Суйу прошептала почти беззвучно:

— Интересный человек.

Учитель Лазурного Феникса, казалось, не смотрел в ту сторону.

Но я почему-то был уверен, что он заметил.

— В Байлю, — сказал он, — опасны не только звери, ловушки и старые формации. Иногда самое ценное, что вы можете найти в первый день, — это не трава и не артефакт.

Он сделал шаг к исчезнувшей стене тумана.

— А понимание, кто вошёл вместе с вами.

Я посмотрел на долину.

Я выдохнул.

— Идём.

На этот раз мы побежали.

Мы вошли в долину Байлю . Спокойно, ровно, без попытки первыми схватить добычу и без желания доказывать толпе, что мы достойны стоять впереди.