Восставший против небес

Глава 1

Я открыл глаза на две минуты раньше будильника. Часы показывали 06:58. Еще один, последний день. Нужно как-то его вытерпеть. Какие-то несносные 12 -15 часов и я абсолютно свободный человек.

Проведя все необходимые гигиенические процедуры я спустился в гостиную за завтраком. Огромный длинный стол стоял посреди зала, на котором расположилось приличное количество блюд. Около пяти или шести. Почти что шведский стол, но не совсем. Все блюда предполагались только лишь для моего завтрака. Конечно,я не собирался уплетать все шесть. Мне всего восемнадцать лет и вешу я, стандартные по местным меркам, шестьдесят килограмм. Но таковы гастрономические традиции практически любого уважающего себя аристократического рода.

Стол был одновременно заполнен и пуст. Еды было вдоволь, а я среди завтракающих я один. Что ж, понятная ситуация для прокаженного отпрыска, от которого Род избавится через те же 12-15 часов.

Одно могу сказать точно, здорово, когда в семье присутствует взаимность. Даже если это взаимная ненависть.

Я окончил трапезу и вышел во двор имения. У порога уже стоял мой бронированный лимузин. Помимо физической брони он также защищен магическим доспехом. Отпрыски аристокраических родов - идеальная мишень для враждующих кланов. Убьешь наследника - убьешь и род. Правда, смерть рода будет медленной. Вместе со старостью своего главы.

Надо признать, по лимузину я точно буду скучать. Единственное место, где я мог уединиться несмотря на водителя.

- Жду указаний - сказал он, как только я сел в авто

- Академия - сухо ответил я. Ведь каждый, кто сопричастен с родом Соколовых люто меня ненавидит. Даже водитель.

Я сразу нажал на кнопку у подлокотника и закрыл перегородку между мной и водителем. Я бы держал ее закрытой всегда, впрочем, как и водитель. Но протокол безопасности обязывает держать ее открытой. Как водитель, так и я, садясь в машину, должны убедиться, что никакой опасности нет.

Как только перегородка закрылась - я увидел на ее отражающей поверхности свое лицо. Два года назад оно стало для меня новым, когда я оказался в этом теле. Нарочитая надменность - единственное что оно выражало, несмотря на внешнюю привлекательность. По местным меркам, я был тем еще красавчиком. Чем изрядно пользовался. Это и привело меня к всеобщей ненависти. Я был обвинен в растлении дочери главы известного Рода Орловых. Хотя она сама проявляла изрядную сноровку во время своего растления! И что я должен был делать в такой ситуации?

Несмотря на внешнюю надменность и скуку - внутри было приятное предвкушение свободы. Я снова посмотрел на свое отражение в перегородке

“Никому ты не нравишься. Все тебя ненавидят. Ты обречён на поражение. Улыбнись, ублюдок!” - мысленно проговорил я. Отвернувшись в окно, едва заметная улыбка проступила на моем лице.

Сегодня, после вручения диплома и окончания академии отец отрекнется от меня и изгонит меня из нашего рода, лишив всех привилегий. Это поможет остановить клановую войну, в которой Соколовы уже давно вынуждены только обороняться и сдавать позиции. Орловы против Соколовых, какая ирония. Ну а вся ненависть и жажда сатисфакции Орловых будет направлена на меня, ведь я лишусь защиты нашего рода.

Я приспустил перегородку.

- Кажется, академия в другой стороне - угрюмо сделал замечание водителю, смотря в окно.

- Я знаю. И я знаю твой план - ответил старый пес, глядя в зеркало. Он решил уйти от формальностей и перейти на “ты”. - Тебе не удастся сбежать просто так!

Да знаю я, что ты знаешь про мой план. Кто тебе его раскрыл? Я. Я тебе подсказывал все это время, что собираюсь сбежать после вручения диплома.

- Я не дам тебе сбежать и уйти от мести Орловых! Ты опозорил Род, опозорил своего отца! Я доставлю тебя прямиком к Орловым в поместье, чтобы они расправились с тобой! - старик дал волю эмоциям.

Он закрыл перегородку и заблокировал двери и окна на своем пульте, активировав протокол безопасности. Теперь автомобиль - неприступная крепость. Никто не может войти и выйти…

Как удачно. Мне как раз нужно было пересечь мост, что лежит по дороге к имению Орловым.

Их имение и земли находились на окраине города Самара. Самые дорогие и плодородные земли, речной порт у Волги - основа их процветания.

Водитель нажал плотнее на газ и машина устремилась в нужном мне направлении. Пока он гнал к Орловым я приготовился к взрыву. Я подложил взрывчатку под дно машины. Да, она никак не повредит саму машину. Да и я не идиот подрывать сам себя!

А вот если прикрепить взрывчатку левее центральной оси и правильно направить взрыв, то машину просто выбросит в нужном направлении. Аккурат через ограду моста, прямиком в воду. Я отлично учился в школе. Особенно хорошо давалась химия. Я методично создавал образ ветреного отпрыска-аристократа. Так что, никому в голову не придет, что это моих рук дело. Особенно, если все обставить как нужно…

Я спокойно пристегнул ремень, который никогда прежде не пристегивал. Лишние травмы мне ни к чему. Я посмотрел на часы как только мы въехали на мост и выпил зелье трансмутации, чтобы ненадолго вырастить маленькие жабры.

БАМ!

Ох… Неуправляемый полет. Несколько переворотов в воздухе. Крик водителя. И машина плюхается крышей в один из притоков Волги.

Хоть машина и бронирована со всех сторон, будто сейф, но небольшие щели и зазоры в корпусе имеются, как и в любом другом авто. Как говорится, вода камень точит, а в щели она и подавно проникнет.

Кажется, моего “верного” слугу здорово оглушило падение. Либо он забыл пристегнуться и его тело здорово помотало по переднему ряду. Не зря же говорят, безопасность в первую очередь!

Как только машина полностью скрылась под водой - пошли течи в корпус. Грязная речная вода начала заполнять салон. Сначала мелкими струйками, а затем, прорываясь, начала вливаться большими струями. Нужно продержаться около пятнадцати - двадцати минут, когда вода окончательно заполнит машину и электроника закоротит. Тогда сейф будет открыт. Спустя десять минут она окончательно заполнила салон. Весь воздух вышел. Пришлось пару минут посидеть в машине, заполненной грязной водой, пока не услышал гулкий щелк…

Я зажал кнопку на панели управления, перегородка с водителем медленно опустилась. Отлично. Пора за работу. Я поплыл вперед, к бездыханному телу водителя и вынырнул с ним на поверхность. Его голова была разбита. Убедившись, что он отдал Богу душу я сбросил его обратно в реку. Сильное течение сразу начало уносить его.

У меня будет достаточно времени, чтобы замести следы.

Свидетелей на мосту не было. Хватятся меня только вечером, когда я должен буду прибыть в имение после получения диплома. Именно после этого начнутся поиски, так как, формально, я еще буду числиться наследником рода.

По расчетам, машину найдут еще спустя через три часа. Так что, около восемнадцати часов у меня есть в запасе. Тело водителя уплывет за это время довольно далеко. Мое тоже пропадет. Так что все будет выглядеть как возможная месть Орловых.

Теперь мне нужно в город Тольятти. Некогда автомобильная столица Европы. Но двадцать пять лет назад, после клановой гражданской войны и свержения императора, на весь этот город, как и на остальное производство просто положили..

Сейчас производство стоит, работы нет, зато процветает преступность. Именно туда мне и надо. Там легко затеряться. Тем более, через час меня уже будут ждать в одном кабаке для передачи новых документов…

Я переоделся в менее аристократичную одежду и снял фамильную печатку. Свой костюм закинул в рюкзак. Лишнее внимание мне ни к чему. Поймав обычную попутку я въехал в славный Тольятти. Бросил водителю червонец, что было довольно много. А для жителя Тольятти так почти состояние. Можно было пить неделю и не просыхать.

Кабак “Надежда” светил неоновым светом посреди серых бетонных девятиэтажек и разбитой дороги. Этот город принял на себя львиную часть клановых сражений. Неудивительно, завод был бриллиантом, которым хотел владеть каждый клан. Но, однажды, его просто разбомбили, чтобы он не достался никому.

Я вошел в шумное помещение. В отличие от самого города - в кабаке бурлила жизнь. Алкоголь лился рекой, как и речи присутствующих.

Я заметил в углу трех мужчин, угрюмо смотрящих на всю эту веселуху. Праздник жизни, казалось, обходил их стороной. Как раз эти товарищи меня и интересовали. Их клички - Кабан, Копченый и Калач. В принципе, визуально они соответствовали своим кличкам. Трое диллеров, которых я нашел в сети, торговали нет… не запрещенными веществами. Они торговали новыми жизнями. Другими словами просто делали тебе новые документы и вуаля, ты новый человек. Как правило, по документам тебя делали либо простолюдинам, либо представителем мелкого аристократического рода. Который, по сути, кормился только ежегодными взносами от таких вот “новоприбывших” представителей рода. Мне же достаточно было документов для простолюдина.

- Алексей Соколов - подошел я к их стоячему столику и представился

Один из них сплюнул в сторону остатки кальмара и снова перевел взгляд на меня. Диллеры безмолвно настаивали на кодовой фразе

- Моя теща любит окрошку на квасе - выдал я, слегка закатив глаза

- А нормальные люди на кефире - ответил копченый

Калач довольно хмыкнул, и только тогда они наконец-то поверили, что я свой. Он засунул руку во внутренний карман кожаной куртки и положил на стол конверт с документами. Я потянулся рукой к конверту как один из них отодвинул его в сторону. Поняв намек, я тоже засунул руку в карман и достал пачку денег, положив ее на стол.

Калач взял пачку, взглядом пересчитал купюры и положил в карман. В этот момент кабан забрал пакет с документами и выдал:

- Свободен.

Я недовольно выдохнул.

- Свободен я буду с новыми документами. Положи их обратно сюда - я ткнул пальцем на стол, где они и лежали.

Тройка борзых переглянулась и разгоготалась.

Я схватил центрального за руки и резко дернул к себе. Он жестко шмякнулся лицом о стол и отлетел назад с разбитым носом из которого хлестала кровь.

- Ах ты сук.. - не успел закончить Кабан как я пустил в него энергетический импульс, припечатав к стене. Музыка и бормотание гостей мгновенно прекратились.

Копченый в панике застыл на месте. Смотрел то на прибитых друзей, то на меня с мольбой о пощаде.

- Документы - спокойно сказал я, протянув руку

С трясущимися руками он полез в карман к Кабану и достал мне документы. Самолично лезть и пачкать руки мне не хотелось.

- Только это… не бей - промямлил он

Я усмехнулся, глядя на него. Открыв пакет я увидел свой новый паспорт - Александр Исаев. В графе “Род” стоял прочерк, как и у каждого простолюдина.

- Тут не хватает

- Как?.. Мы все…все собрали, честно!

- Не хватает моральной компенсации за ваше поведение - сказал я угрюмо посмотрев на него.

- А, да! Щас, щас! - засуетился он.

Умный малый

- Вот, держи. Тут все что у нас есть - он протянул мне их бумажники.

Я вытащил купюры и выкинул бумажники обратно. Лишняя денюжка мне не помешает.

- Хорошо. Теперь хватает. Вы тут кем будете?

- К-как понять кем будете? - задумался он

- Я говорю, в этом районе или городе кем являетесь?

- А, ну так мы это… авторитеты тут, главные! - начал он с гордостью, затем поник, осознав какую чушь порит, глядя на побитых товарищей.

- Ладно, авторитет, про меня никому не слова. Ясно?

- Да, конечно!

- Узнаю что распускаете слухи обо мне - мало не покажется. Я не минздрав, предупреждать не буду.

- Усек! - отрапортовал он.

Я вышел из кабака, накинув капюшон. Что-что, а скрываться от поисков я умею. Моя прошлая жизнь была отчасти посвящена этому. Нет, я не скрывался ни от кого. Напротив, ловил тех, кто пытался скрыться. Преступников разных мастей. Я носил гордое звание Прокурор в моем мире. Вопреки тому, кем является прокурор здесь, я не был просто следователем или обвинителем. Я был всем. И обвинителем и судьей в одном лице. И старался свято чтить законы моего мира. И чтил. До последнего своего вздоха. А именно до казни.

Спасибо лучшему другу.

Мой друг и напарник решил уйти с законного пути и начал брать взятки. Дела под его ведомством начали разваливаться. Одно за другим. Слишком подозрительно. Сначала я закрывал глаза, стараясь отгонять от себя тревожные мысли. Все таки, лучший друг. Много лет работали вместе и прикрывали друг другу спины. Но потом… Простая проверка и все вылезло. Он даже не пытался прятать свой след. А просто предложил долю. Я отказался и призвал отказаться и его. Пригрозил ему, что если он не остановится, то мне придется предать его совету прокуроров. Но ублюдок меня опередил. Моим оружием убили невиновных и меня казнили. А казнь в моем мире - изгнание. В более примитивный мир. Выселки вселенной, коими оказалась Российская Империя. Теперь я тут, скрываюсь от своего Рода и Рода Орловых.

Пока я предавался воспоминаниям, такси довезло меня до порта. Впереди меня ожидает сутки по Волге до Казани, крупного узла Империи. Там рукой подать до пункта назначения.

Вход на паром тянулся большой очередью. Наконец очередь дошла до меня.

- Ваш билет и документы пожалуйста - дежурно пробормотал усатый моряк

Я протянул новый паспорт и свой билет на нижнюю палубу

- Каюта 429, нижняя палуба для простолюдин.

- Простите, нельзя ли выбрать другую каюту?

- Что? Какую еще другую каюту? - нарочито начал возмущаться господин

- Посмотрите пожалуйста паспорт внимательней. Вот здесь - я слегка приподнял страничку паспорта, откуда показалась банкнота в пятьдесят рублей. Достойно для повышения в классе.

- Ой, барин, прошу прощения - начал оправдываться моряк. - Под бликом света не заметил запись о Роде - быстро сообразил уж.- Верхняя палуба, каюта номер семь!

- Спасибо. И впредь будьте внимательней! - строго ответил я, воспользовавшись положением.

Поднявшись на верхнюю палубу я долго искал свою каюту. Начало кают люкс-уровня начиналось в хвосте корабля. Видимо, чтобы богатые господы не нервничали от многочисленних проходящих мимо.

Огромная каюта встретила меня не менее огромной кроватью королевского размера. То, что нужно.

Я закинул свой рюкзак и новые документы и пошел обедать. Кабак “Надежда” не дал мне насладиться сытной и вкусной пищей. Точнее, не дали посетители кабака. Так что я готов съесть каждое блюда из всех категорий в меню. Желудок буквально прилипал к спине. Хотя деньгами я и располагал, но были они в ограниченном количестве. Я ведь теперь пропал без вести. Притока новых денег у меня нет. Всего тысяча рублей. Карманные расходы обычного аристократа. Плюс триста рублей от моих новых дружков. Вот и весь навар. Честно сказать, отбирать деньги не мое любимое занятие, как бывшего законника. Но это было наказание. Своего рода урок справедливости.

Войдя в ресторан, который был по сути, огромным помещением, я осмотрелся. Столики почти все были свободны. Народ только прибыл на борт, только-только отплыли. Не многие успели проголодаться. Разве что, в дальней части зала сидела девушка, простолюдинка. Скромная одежда. Скромный обед - всего лишь полтарелки супа. Слегка сутулится, будто боится расправить плечи и дышать полной грудью. Видимо, забежала поесть пока ресторан не заполнился аристо.

Я сел в центре зала. Моментально ко мне подскочил официант.

- Чего изволите, Господин? - заискивающе спросил он, в надежде на чаевые

- Всего! Я хочу всего и побольше! Неси суп, горячее, закуски! - глаза разбегались от разнообразия.

- Сию минуту! С чего начнете, Господин? Могу принести вина, пока ждете еду - а он знает толк в обслуживании

- Нет. Давай воот эту тарелку закусок - я ткнул пальцем в меню на огромную тарелку с разными закусками - сыром, мясной нарезкой, оливками и прочим.

Цены, конечно, были приличные. Странно, что простолюдинка сюда забралась. Возможно, заблудилась. У них должна была быть какая-то своя столовая где-нибудь на нижней палубе. Задумавшись и засмотревшись на нее, я решил, что как только она доест - я позову официанта и закрою ее счет. Хотя, нет, сделаем по другому.

- Официант

- Да, господин - моментально отозвался он

- Еще одну тарелку со всеми закусками отправьте вон за тот столик - я показал глазами в сторону простолюдинки. На мгновение официант замолчал. - И что-то из горячего. Ваше фирменное.

- Будет сделано. Что-то нужно передать вместе заказом?

- Нет, не нужно ничего передавать - от кого и как. Просто скажите, что приветственный комплимент за счет заведения. Счет за суп я тоже оплачу.

- Принято - ответил он, черкнув в своем блокноте.

Мой заказ занял весь стол. Закуски были что нужно. Сыр разных видов, мясо. То ли руки шеф-повара поцеловал Бог, то ли это я так дико голоден, что кажется, это лучшая еда на свете.

Пока я уплетал эту божественную пищу, простолюдинке принесли мой заказ. Она минуты две удивлялась. Спорила с официантом, пытаясь убедить, что возникла какая-то ошибка. Наконец-то она сдалась и после непродолжительной паузы принялась за еду.

Как только я мой взор вернулся в мою же тарелку в зал вошла гогочущая группа пьяных аристократов. Я видел эту шумную компанию еще перед посадкой. Они уже были под градусом.

- О, сморите, весь ресторан наш - раскинув руки громко заявил своим товарищам первый из вошедших, упитанный аристократ.

Глава 2

- Так, бедолага, ну ка сюда - начал другой, пальцем подзывая официанта.

Внутри у меня появилось глухое раздражение, но я посчитал излишним делать замечание по этому поводу.

Официант послушно подскочил к группе четверых аристократов и принялся, по их указанию, сдвинуть столики для их удобства.

Как же я не люблю обедать в шумной обстановке.

- Так, подождите, друзья - остановился их главный упитанный товарищ. - Среди нас есть, кто портит обстановку. - он повернул голову в сторону простолюдинки.

Медленно и вальяжно он направился к ее столику. Дружки потянулись за ним.

- Позвольте спросить - начал он издалека. - Простолюдинка решила почувствовать себя госпожой?

- Я только поесть и уйду, честно - попыталась она сбить их агрессивный настрой

- О, нет-нет, оставайся, раз пришла. Личико у тебя в грязи, сейчас почистим. А то как же ты среди благородных с таким… фейсом? - он достал платок и начал жестко и грубо тереть ее лицо. Девушка просила отпустить и пыталась вырваться, но он не отпускал ее.

- Прошу прощения, Господа - громко бросил я. - Не могли бы вы прекратить шум? Я ем.

Аристократы переглянулись между собой, не ожидав что кто-то будет им перечь. Упитанный отпустил девушку, она плюхнулась на стул. Толпа разошлась и медленно двинулась ко мне. Я откусил половину сочной, ароматной брускетты и откинулся на спинку. Аристократы обступили мой стол, ближе всех подошел упитанный. Я продолжал жевать брускетту, глядя ему в глаза.

- Ешь, значит? - ехидно спросил он и взял тарелку с ризотто со стола. Затем он перевернул ее рядом с моим столом и все содержимое плюхнулось на пол разлетевшись.

- На вот, поешь. Приятного аппетита - сказал он рассмеявшись. Толпа вторила ему.

Я не сдвинулся с места. Медленно дожевал брускетту, а затем аккуратно промокнул губы салфеткой, сложил ее и положил на стол. Откинувшись обратно на спинку.

- Ты часом не глухой, урод? пробасил он, теряя терпение. — Я сказал, поешь с пола, псина. Мое спокойствие бесило его больше, чем взбесил бы любой грубый ответ.

- Во первых - сказал я, глядя на ризотто на полу - это перевод продуктов. Повара очень старались. А во вторых, ты испачкал мне ботинки. - сказал я и немного спустившись на спинке стула ударил носом ботинка его в голень. Он заскулил и загунлся.

Я выскочил из-за стола и схватив бутылку вина, разбил ее о голову второго. Он сразу потерял сознание и свалился.

Третий начал кастовать огненное заклинание. Огненное заклинание на корабле! Просто гений! Я перепрыгнул через стол и влетел в него ногой, он отлетел на несколько метров. Четвертый выхватил нож и побежал на меня. Я перехватил его руку с ножом и перебросил через себя. Выхватив нож из рук, ударил его рукояткой по носу, от чего по ресторану разлетелся громкий хруст. Упитанный, тем временем, смог подняться. Его кулак, размером с небольшую дыню, полетел мне в лицо. Удар был сильным, но предсказуемым. Движение пьяного человека всегда размашисто и полно инерции.

Я сделал легкий шаг в сторону, уходя с линии атаки. Его рука пролетела мимо, а тело по инерции подалось вперед. Этого мгновения было достаточно. Ребром ладони я встретил его ударом в поддых. Он захрипел, согнулся, и тут же получил коленом в лицо. Он отлетел сначала на столик, а потом сполз вниз, упав лицом в ризотто. Вся драка заняла у меня не больше пяти секунд.

Я подошел к упитанному, который лежал на полу и кряхтел, измазав лицо в ризотто. Я достал из кармана платок и бросил ему.

- На, почисти личико. А то как ты с таким фейсом среди благородных?

- Ты... ты знаешь, кто я?! - прохрипел он. - Я из Рода Быковых! Тебе конец, простолюдин!

Я спокойно обошел представителя Рода Быковых, решив просто не отвечать на истерику. Подошел к своему столу и достал из бумажника несколько крупных купюр. Бросил их на стол, с запасом покрывая и свой счет, и испорченную мебель.

- За беспокойство и испорченную мебель - сказал я растерянному официанту. Спустя пару мгновений он вышел из коматоза

- Мы можем сделать новый ризотто с доставкой в каюту

- Замечательно! Жду! - ответил я

Бросил взгляд на испуганную девушку, которая закрыла лицо руками. Только глаза, выражающие шок. Я кивнул ей и вышел из ресторана.

Я решил прогуляться и осмотреться, выйдя на прогулочную палубу и оставив позади духоту ресторана. Вечерний воздух был прохладным, Волга тянулась серой лентой до самого горизонта. Справа шумела компания купеческих сынков — карты, звон монет, пахло дешёвым табаком и дорогим ромом. Чуть дальше, у носа, собрались офицеры в отставке. Толстые сигары, медные пуговицы, поблёскивающие в свете фонарей, и вечные байки о том, «как они ставили на место поляков».

Навстречу мне прошло две расфуфыренные девицы, чей промысел был написан на их лицах. Таких периодически пускают на теплоходы, чтобы они развлекали состоятельных господ. Так сказать, клиентский сервис - все включено.

Я вышел на корму теплохода и закурил. Прохладный воздух прямо в лицо. Я решил еще раз пройтись по своему плану. Казань была крупным узлом страны. После длительных аристократических дрязг она стала почти что артерией всей империи, соединяя Восток и Запад. Все города у границ опустели, население ушло вглубь страны. Именно в Казани сосредоточили главный распределительный центр народного ополчения, которое много лет поставляет добровольцев для защиты империи от вторжения демонических существ через пространственные разрывы. Как правило, большинство добровольцев простолюдины, коим я сегодня стал. За два года безупречной службы обещают сделать дать титул аристократа и немного земли. Конечно, без особых привилегий. Но как-никак, повышение в классе. Остальное дело наживное.

- Ого, Соколов, ты что-ли?! - чья-то рука хлопнула меня по плечу, вырвав из потока размышлений.

Я нервно повернул голову в сторону. Развернувшись, я увидел, что передо мной стоит Румянцев Кирилл. Изрядно выпивший, разумеется.

- А я стою, смотрю, ты или не ты - не могу понять. Ударная волна перегара влетела мне в лицо.

Румянцев учился со мной в академии, был на год старше. Раньше мне здорово доставалось от него. Ну как мне… прежнему мне, еще до того, как я оказался в этом хиленьком на тот момент теле. Постоянные поборы и избиения. А потом, одним днем, я просто выбил из него всю дурь и он стал меня избегать. И лучше бы, избегал и сегодня.

- Боюсь вы обознались - бросил я и, квинув, поспешил уйти. - Прошу меня извинить.

- Как обознался то? Соколов… подожди, выпьем хоть! - невнятно выпалил он мне вслед.

Твою ж дивизию… Румянцев. Мне совсем не нужны свидетели моего нахождения здесь после мнимой смерти. Фактически, я все еще являюсь наследником рода Соколовых. Ведь официально отец не успел от меня отречься. Конечно, я мог дождаться официального отречения. Но тогда, выйдя за границы имения, меня поджидала бы карманная армия Орловых, с которыми в одиночку было бы проблематично сражаться. Да и не нравится мне самая идея того, что от меня отрекаются и выгоняют. Уж лучше я сам уйду!

Что же делать с этим алколыгой? Видимо, мне лучше все время просидеть в каюте, ибо встречу кого-то еще. Но что с Румянцевым то делать? Если он вернется обратно в Самару, то его точно настигнет известие о том, что я числюсь пропавшим без вести. И он точно расскажет где и при каких обстоятельствах видел меня. Ниточка приведет в Казань, а там дальше и раскроют меня по горячим следам.

Но все это если Румянцев вернется… А что если нет? Румянцев мне и в академии досаждал. Так что наказания он заслуживает как никто другой. Да и свидетели мне не нужны…Так, отбросить подобные мысли! Лимит по трупам я сегодня уже выполнил. Нужно что-то другое придумать. И чем быстрее, тем лучше.

С этими мыслями я прошелся по верхней палубе, направляясь в свою каюту, где скоро мне должны были подать новый ризотто. Навстречу мне попались две куртизанки, засмотревшись на меня, словно на новое мясо.

- Привет красавчик! Соскучился - начала брюнетка

- Нет, дамы - я ухмыльнулся, покачав головой. - Хотя вот мой друг… вот он очень соскучился по женскому вниманию, знаете ли.

- Ой, ну вы тогда точно по адресу! Мы снимем его скуку как рукой - блондинка сделала характерный жест рукой, наглядно показывая, как именно она планирует его снимать.

Я оглянулся по сторонам и пригласил дам отойти немного в сторону.

- Сколько стоит ночь с вами обеими?

- Сто рублей и все услуги уже включены - игриво начали распутницы

- Отлично. Вот вам деньги . По пятьдесят каждой.- блондинка нарочито спрятала банкноты у себя в бюстгальтере

- А это - достал еще один полтинник. - Это, скажем так, на накладные расходы. Суть дела в следующем… Мне нужно, чтобы мой “товарищ” забыл сегодняшний вечер, забыл что видел меня. Эта ночь должна быть напрочь стерта у него из головы. Поэтому, берете бутылку текилы и поите его ей. Он должен выпить все до капли и лечь спать. И проспать всю ночь, понятно? - я посмотрел на них обеих

- Красавчик, эта ночь будет лучше в жизни твоего друга! Он запомнит ее навсегда - ответила блондинка

- Девочки, вы не поняли. Ваша задача не в том, чтобы он запомнил эту ночь. А в том, чтобы он ее напрочь забыл. Полная амнезия, пустота в голове. За это я и плачу сверх нормы - слегка возмущенно ответил я. Нынче в куртизанки берут кого ни попадя.

Девчата закивали

- Он будет стоять один с бокалом в руке. Лысый такой, в темном костюмчике. Давайте девочки, я в вас верю. Теперь идите наружу.

Девушки отправились работать радуясь практически халявному суточному заработку. А я обрадовался дешевому решению дорогой проблемы и ушел в свою каюту наслаждаться вкусным ужином и отдыхать. Сегодня был насыщенный день, впрочем завтрашний обещает быть таким же.

Утренние лучи солнца и блики по воде пробивались сквозь шторы и разбудили меня. Я взглянул на часы - на две минуты раньше будильника. Я собрался и вышел из каюты, как впрочем и большинство.

Казань встретила меня шумом и запахами. Порт кипел, как самовар на ярмарке. В одной стороне грузчики ворочали ящики, ругаясь на все голоса. В другой - толпа рекрутов в разношерстной одежде, только что набранных простолюдинов, строилась под окрики вербовщиков. Лица у ребят были одинаковые - молодые, уставшие, с застывшей решимостью. Они знали, что идут в мясорубку, но два года службы сулили титул и землю, а значит хоть какую-то надежду на светлое будущее.

Где-то на площади разносчики орали о свежих газетах: «Империя держит фронт! Новый прорыв разрыва под Тобольском!».

Особняком держались аристократы. Они даже не смотрели в сторону рекрутов, будто это не люди, а мешки с мясом. Цель у них была примерно такая же, как и у простолюдин - выслужиться, заработать репутацию, которая в нынешнем обществе ценилась не меньше, чем материальные заслуги.

Я спустился и направился согласно указателям в ближайший пункт сбора, который находился прямо в здании порта. Средних размеров зал с облезлой краской на стенах. В центре сидели новобранцы с сумками. В дальней части - два окошка для приема.

- Александр Исаев, доброволец, простолюдин - заявил, протянув новенький паспорт

Сотрудница пункта сбора долго вглядывалась в паспорт, чем немного вызвала мое волнение. Сейчас главное пройти все документарные мероприятия и все - пиши пропало, дорогой Род Соколовых!

- Одаренный? - она пристально посмотрела на меня из своей будки

- Да - спокойно выдал я.

Два года я старался скрывать свой дар, хоть и дал сегодня слабину. Я сознательно провалил инициацию, после чего отношение рода ко мне изменилось не в лучшую сторону. Темные паладины, считающие себя санитарами миров, охотились на изгнанников. Они ищут своих жертв по энергетическому следу. Чуют одаренных как волки кровь. Чем чаще используешь дар - тем проще им вычислить тебя. Но пространственный разрыв - сам по себе мощный выброс энергии. Там мой след затеряется и я смогу вдоволь его использовать. Во благо спасения империи и моего статуса.

Сотрудница поставила галочку и еще полминуты разглядывала мой новенький паспорт, после чего выдала мне информационный лист и направила к группе крепких парней, стоящей в дальнем углу зала. Тут же взяв трубку телефона и проговорив “Дежурный ВЧС-2, группа набрана, забирайте”.

Через несколько минут в здание вошел немолодой, худощавый мужчина.

- Новоприбывшие - за мной. Автобус уже ждет - скомандовал он и мы направились за ним.

Я загрузился в старенький автобус, который встречает всех пассажиров запахом бензина и выхлопов. Я сел на скрипучее сиденье у окна. Пока проходил к свободному месту успел окинуть взглядом остальных добровольцев. Группа попалась разношерстная. Кто-то сидел с потухшими глазами, явная не имея надежды отслужить все два года и будто бы, надеялся лишь на выплаты семье при гибели. Чьи-то глаза напротив горели в ожидании будущих битв со всеми видами инородных существ из разрывов. Мой же настрой был где-то посередине между этими полярностями. Я не горел желанием сражаться два года. Большой срок, за который можно многое сделать в жизни. Но таковы условия контракта. И я точно не впадал в упаднические настроения. За свою долгую карьеру прокурором я побывал в таких местах и повидал такое, что эта аномалия покажется мне курортом.

Автобус тронулся едва закрылись двери. Многие еще не успели рассесться.

- Свободно? - спросил меня улыбчивый здоровяк с не менее здоровым рюкзаком наперевес.

- Падай - кивнул я ему. Он закинул рюкзак на верхнюю полку и плюхнулся рядом.

- Сергей - протянул руку

- Александр - ответил я.

- Первый раз?

- Да. А ты что, не первый?

- Нет, у меня, можно сказать вторая ходка - ухмыльнулся он.

- Второй раз подписываешь контракт?

- Да. Два года отслужил уже. Теперь еще два года.

Любопытство взыграло у меня и я спросил как там, в аномалии? Сергей мгновенно изменился в лице, улыбка сошла с его лица.

- Тяжело - ответил он, закатив рукав левой руки, в котором не сразу узнается протез.

- Понятно - сочувственно кивнул я.

- Это еще так…мелочи. Многих товарищей потеряли. Хорошие ребята, молодые. Мой тебе совет - он посмотрел на меня. - Не игнорируй инструкции наставника. Они написаны кровью. Кровью молодых бойцов. Видишь этих всех? - он окинул взглядом автобус. - Большая часть из них не вернется.

- Спасибо за совет - я пожал ему руку, надеясь его подбодрить. - Слушай, а чего ты туда второй раз отправляешься? Титул есть, землю получил... Зачем снова брать на себя такой риск? Постоянно вести не может, ты же понимаешь сам...

- Понимаю - тяжело выдохнув ответил Сергей - Титул - титулом, а кушать то надо. Землю выделили далеко от места жительства. Да и земля такая, что ничего не вырастишь. Жалованье тут хорошее. Я такое больше нигде не получу.

Я понимающе кивнул.

- Долго еще нам ехать то?

- Часа четыре, не меньше… Смотря что с дорогой. Если размыло, то и все шесть придется, в объезд.

Я отвернулся и стал смотреть в окно. Город начал сменяться небольшими поселениями. А они, в свою очередь, полями, редкой лесополосой и озерами. Погода была хорошая, светило солнце и дорога выглядела сухой. Сергей уткнулся в какую-то книжку “Меняя маски” . А я уткнулся в свои размышления.

Дорога заняла меньше времени, чем я ожидал и чем говорил Сергей. Мы подъехали к большой военной базе. Вышки с дозорными, оборонительные укрепления по всему периметру.

Автобус остановился у шлагбаума, за которым возвышались бетонные блоки и металлические ворота с магическими печатями. На вышках — часовые в касках и с артефактными винтовками, каждый взгляд прожигает, будто они заранее знают, кто из нас не вернётся.

Водитель коротко переговаривался с дежурным офицером, потом ворота с лязгом поползли в стороны. Автобус, рывком тронувшись, медленно въехал на территорию.

Глава 3

Первое, что бросилось в глаза - суета. Повсюду носились бойцы. Кто-то тащил ящики с патронами и зельями, другие катили носилки с ранеными, третьи отрабатывали строевые команды прямо на плацу. Воздух был тяжёлым: смесь запаха машинного масла, крови и серы, доносящейся со стороны купола аномалии.

Нас выгрузили у длинного барака с облупившейся краской. Перед строем вышел сухощавый мужчина в форме, с нашивкой капитана. Седые волосы, глаза холодные, голос громкий и резкий:

- Добровольцы! Теперь вы часть гарнизона «Каменск-7». Здесь забудьте про свои прошлые жизни. Есть только служба, посты и приказы. Нарушение инструкций - расстрел на месте. Всё ясно?

Кто-то неуверенно пробормотал «так точно», кто-то промолчал. Я промолчал тоже.

- Одаренные имеются? - спросил он, проходя мимо нашей разношерстной группы.

- Есть - спокойно ответил я.

- Всем на оформление документов и получение разнарядки. Разойтись! - скомандовал он, рукой указав на двери барака. - Одаренный тут жди.

Толпа медленно потянулась внутрь, растянувшись в длинную линию. Ко мне подошел Сергей.

- Ну что, мне в другую сторону - сказал он с той же доброжелательной улыбкой, с которой приветствовал меня в автобусе. - Если все пройдет гладко - просись в третий батальон, будем служить вместе! Надеюсь, еще увидимся! - и протянул руку

- Я тоже надеюсь. Давай там, аккуратнее. - пожал ему руку в ответ и он направился в другую сторону. Видимо, у опытных бойцов другое расположение, нежели у новичков.

Пока новобранцы медленно рассыпались и веренейкой шли в здание барака, я остался стоять. Мимо прошла толпа бойцов. Форма у них была довольно странная. Мундиры были без рукавов, оголяя руки бойцов. На левом плече у каждого была татуировка - расправивший крылья дракон. Сам же дракон заточен в круг и сверху была нарисована звезда. Какая-то эмблема ополченцев, видимо.

- Одаренный - окликнул меня тот же капитан. - Давай внутрь, в кабинет номер 12.

Я вошел в здание гарнизона, которое явно было построено много лет назад и не получило ни одного ремонта. На полу многократно перестелены обрывки линолеума, стены обшарпанные, с выцветшей краской. Двери старые, деревянные, слегка покосившиеся. Войдя в средних размеров кабинет, я увидел высокого мужчину в темно-синем мундире. Выглядел он как настоящий офицер. Гладко-выбритое лицо. Голова также была выбрита, однако немного проступала седая щетина. Высоко поднятый и волевой подбородок. Как только он увидел меня - спешно сделал последнюю затяжку сигаретой, выдохнул и потушил ее. Жестом руки пригласил присесть за стол.

- Александр Исаев? - спросил он, взяв мою папку в руки

- Так точно! - вспомнил я, как было принято отвечать в моем мире старшему по званию. Надеюсь, здесь ответ схожий.

- Алексей Григорьевич Глухарев, подполковник, командующий гарнизоном. Так-так, Александр - он многозначительно провел глазами по моему личному делу. - Простолюдин, но одаренный. А опыт боевых сражений имеется? - он оторвал взгляд и пристально посмотрел мне в глаза, словно сверлил взглядом.

- Отсутствует - ответил я, хотя я многое мог ему рассказать, но приходится держаться легенды. Кто знает, если раскроюсь - причислят к иноземным тварям и решат убить, в целях безопасности империи. Не удивился бы такому повороту, вполне логично было бы.

- Тогда как ты собираешься подписывать контракт и сражаться?

- Подписывать? Я вроде уже подписывал документы в пункте приема.

- Да, но не контракт. Там было согласие на отправку сюда и отказ от ответственности за происшествия по дороге. Контракт твой тут - он ткнул пальцем на папку на столе. - Я последняя инстанция в этом вопросе.

- Отлично. Я готов все подписать. У Вас найдется ручка?

- Не так быстро, Александр. Тут я решаю, кто и что будет подписывать. - он снова пристально посмотрел на меня, как будто желал прочитать в моих глазах, готов ли я к сражениям или нет. - Ты можешь продемонстрировать свой дар?

- К сожалению нет - ответил я. Я уже демонстрировал свой дар вчера, если и дальше буду светить им направо и налево, меня будет легко вычислить. Как только окажусь под куполом аномалии смогу разгуляться.

Глухарев усмехнулся.

- Ни боевого опыта, ни дара как такового. Как же ты сражаться планируешь, Александр? В аномалии ты столкнешься с тем, чего никогда не видел раньше. И сам вы уже никогда не будешь прежним.

При всем уважении к этому офицеру, но за время службы прокурором в мега-городе я уже видел все, что только возможно. Мы отгородились от пустошей огромными стенами и сосредоточились в них. Мы контролировали все - социум, рождаемость, генетику. Генетические эксперименты в стенах города были под строгим контролем, однако изгнанные за его пределами не стеснялись в экспериментах. Они скрещивали свои геномы с любыми существами, которых могли найти в пустоши, уничтоженной ядерной войной. А затем осуществляли варварские набеги на жителей мега-городов, терроризируя населения. Защищая город от них, я повидал то, что этому офицеру и не снилось.

- Прошу меня извинить, Алексей Григорьевич, но мой дар активируется не по щелчку пальцев. И это не фокус, который показывается в цирке. Он активируется при смертельной опасности, такой, как, например, встреча с тем, что ждет меня в аномалии.

- Ты, Александр, либо глупец либо безумец.

- А какая разница?

- Разница небольшая, но я больше склоняюсь к первому.

- Ваше право, Алексей Григорьевич. Но я готов подписать контракт и готов к любому экзамену или проверке. В том числе, проверке в бою.

Глухарев задумчиво почесал лоб и отвернулся в сторону. Через пару секунд он снова взял мою папку в руки.

- Ладно. По крайней мере, я не думаю, что ты сразу сбежишь с поля боя. А такие нам нужны. Тебе контракт на два или на четыре года?

- О.. у вас и такие опции есть? Меня не предупреждали..

- Да. Есть и такие. Я не люблю подобного рода рекламу и уговоры. Но обязан по долгу службы. Контракт на два года предполагает титул аристократа и земельный участок в один гектар. Контракт на четыре года предполагает все тоже самое, но жалованье станет больше на 25% с третьего года. Плюс, увеличены выплаты родным и близким в случае.. хмм, невозврата из рейда к аномалиям. Но подписывать надо сразу. Прийти через два года и подписывать новый контракт с повышенным жалованьем не получится.

- Я так понимаю, на второй контракт особо то и приходить некому?

Глухарев слегка прищурил глаза

- Выходит, осведомлен о статистике? Не буду спрашивать откуда познания, но это даже хорошо. Значит, решение твое осознанное.

- Да, я думал над ним продолжительное время. Я возьму контракт на два года. Все равно у меня нет близких, круглый сирота, так что выплачивать компенсацию некому будет.

Глухарев убрал контракт из папки и вытащил новый из ящика стола. Видать, с него требуют подписывать сразу четырех-летние контракты. Я быстро подписал все страницы и получил на руки свой экземпляр. Вместе с контрактом мне выдали какой-то буклет о важности службы, о деталях контракта и прочих формальностях. И направили в отдел снаряжения. Коридоры корпуса были оживлены снующими туда-сюда новобранцами.

- Исаев! Исаев!- кричал красивый женский голос в спину, я не сразу отозвался с непривычки. Все-таки, я только второй день как новый человек. Как только обернулся - увидел девушку около тридцати лет. Русые волосы до плеч, большие карие глаза и пухлые губки. Она была одета в камуфляжный комбинезон, который плотно облегал ее стройную талию и объемную грудь.

- Исаев, отдел снаряжения в другой стороне. Иди за мной - она развернулась ко мне спиной и вид сзади был не менее хорош, чем спереди.

- Как Вас зовут? Вы не представились - пытался завязать светскую беседу, догнав ее. Почему бы и не поболтать пока идем по длинным коридорам корпуса

- А это и не требуется. Мы никак не будем пересекаться. - парировала она

А вот это немного обидно, конечно.

- Требоваться то может и не требуется. Но вы то знаете мое имя. А я Ваше нет? Было бы справедливо и мне знать.

Она легко улыбнулась на ходу. Скорее даже не улыбнулась, а будто стала менее грозной.

- Полина Марковна меня зовут. Смогла удовлетворить твое любопытство?

Сказать ей, что-ли, что не только любопытство стоит удовлетворить? Пожалуй, с этим позже.

- Любопытство да, полностью.

Полина Марковна никак не отреагировала на мою колкость - ни словами, ни мимикой. Мы дошли до хозяйственного отделения, где за импровизированным прилавком стоял хиленький парень, небольшого роста.

- Этому стандартный набор - скомандовала Полина Марковна. Похоже, она тут вроде завхоза. - Исаев, получишь и распишешься в журнале, понятно? - она кивнула в сторону тетрадки на прилавке.

- Предельно. Куда мы потом пойдем?

- Со мной уже никуда - она немного ухмыльнулась. Дальше тебе нужно будет набить наколку на плечо, а потом пойдешь на курс молодого бойца. - она развернулась и ушла. Еще несколько секунд я стоял и смотрел на ее вид сзади, пока она не завернула за угол. Как только обернулся - хиленький паренек уже собрал большую сумку вещей и развернул тетрадь для подписи. Шустрый малый.

Я забрал вещи, расписался и отправился на следующий этап. Странные ощущения, конечно. Я двадцать пять лет отслужил прокурором. Прошел все стадии, от курсанта до главного прокурора. Стал членом верховного совета. Совета, который меня потом и осудил, конечно. Но не об этом сейчас. Я привык сам вершить судьбы, подчиняться только закону. Я достиг вершины карьеры прокурора и надо мной не было никого. А теперь я снова курсант, новобранец. И теперь мне придется пройти весь путь заново. Но я к этому готов.

Кабинет, в котором делали наколки - был, по сути, медицинским кабинетом. Видимо, решили сделать для стерильности.

Я постучался в дверь и не дождавшись ответа, распахнул дверь. В кабинете у стола сидела молоденькая медсестра, в коротком халате, едва прикрывающим бедра и глубоким декольте. Мне начинает нравиться здесь. Если здесь такие симпатичные девушки, то два года службы пролетят незаметно.

- Здравствуйте! Я к Вам - выпалил я, уверенно и даже немного вальяжно направившись к ней.

- Ко мне? - удивленно спросила она, сглотнув чай и осматривая меня с головы до ног. Видимо, ища какие-то повреждения или раны.

- Да, к вам. Я Александр Исаев. Мне нужно набить наколку. Отправили к Вам - улыбаюсь.

- А, так это не ко мне. Это я щас, позову - она встала и подошла к двери в кабинете - Коля. Тут к тебе пришли.

Из кабинета вышел Коля. Взрослый татуированный мужчина, лет 45 - 50, слегка в теле. Лицом своим походившим на мексиканца, благодаря своей бородке. Черт. Немного неприятно, конечно.

- Еще один за первой звездой... - сухо пробормотал он, вытаскивая из кармана перчатки. - Ну присаживайся, чего стоишь.

Я присел на кресло-кушетку. Мастер присел рядом, взяв все свои инструменты. Пока он набивал наколку, решил уточнить, что значит “за первой звездой”.

- Помимо первой есть еще звезды? - спросил я Колю, который с каменным, суровым лицом делал свою работу.

- Да. Есть еще - также сурово ответил он. Собеседник из него тот еще.

- И сколько?

- А ты думаешь, их просто так набивают? Вторую половина не получает.

- Насчет вторых я в курсе, мало кто подписывает второй контракт. А всего то сколько? И что они значат?

- Всего их семь. Одному даже я набивал седьмую - тут его лицо стало менее суровым. Звезды дают за заслуги - сколько лет отслужил, сколько ходок, проще говоря, сделал, сколько монстров замочил. И каких. Некоторым, по желанию, могу набить тварь, которую замочил. Ну это уже по желанию. Империей утвержден именно этот вариант со звездами.

- А седьмую звезду за какие заслуги дали? - заинтересовался я

- Седьмую - мой вопрос вызвал у него насмешку. - Тот, кому я ее набивал - настоящая легенда. Всего таких трое в нашей империи. Ты что, брошюрку не читал?

- Не успел еще, только дали - отмахнулся я

- Особая честь, набивать седьмую. Того, кому я ее набивал, уже давно в Санкт-Петербург вызвали. Советником в начальстве генерального штаба работает.

Рука у мастера была легкая, опыт наработан. Так что я и не заметил, как быстро он набил такую же наколку, как и у остальных бойцов. Не говоря уже о том, что я почти не чувствовал неприятных ощущений. За разговором он поделился еще некоторой информацией о гарнизоне, бойцах. В принципе, ничего нового. Только подтвердил слова Сергея об огромных потерях в числе новобранцев. Около трех четвертей среди них погибает в сражениях. Среди тех, у кого это уже вторая, как тут выражаются, ходка - процент погибших резко падает. Что наводит на мысли о том, что четырехнедельный курс молодого бойца недостаточен. Но не для меня. Я готов и сейчас в бой идти и не тратить время на подготовку. Я уже готовился к этому моменту последний год, после того как узнал про ополчение и планы отца отречься от меня и выгнать из рода. Но порядок есть порядок, придется вместе с остальными готовиться.

Выйдя из кабинета и вообще из здания гарнизона я поковырялся в документах и решил все же почитать брошюру. Выходит, что наш гарнизон “Каменск - 7” является одним из опорных пунктов всей империи. Подобные есть в разных частях империи - на юге, севере, западе, востоке и в центре. Также, в брошюре было детально расписано о наколке со звездами, видах тварей, с которыми придется столкнуться и карта территории. Мы находились в нескольких километрах от аномалии. Гарнизон был защищен магическим куполом и не видим для тварей из аномалии. Но регулярно отсюда отправлялись в рейд боевые группы. Первая линия пехоты должна была ввязываться во все сражения и убить как можно большей тварей, чтобы маги, идущие за пехотой могли залатать портал. Особой ценностью становились живые твари, пусть и раненые. Их использовали в научных экспериментах и также продавали их органы. Особенно сердце, которое продолжало биться сутки после смерти и могло напитывать магической силой. Поэтому рядом с каждым гарнизоном была вертолетная площадка или небольшой аэродром.

Все бараки располагались за гарнизоном, ближе к аномалии, как первая линия сопротивления при атаке. В них жили простолюдины. Для аристократов же были построены специальные коттеджи, вмещающие также прислуг. Они находились с другой стороны гарнизона, дабы уберечь высоких господ от любой опасности. Что ж, мой барак был за номером 2. Солнце уже давно село и мне нужно было перевести дух и набраться сил.

Я открыл глаза на две минуты раньше будильника. Часы показывали 05:58. Старая привычка из прошлой жизни перекочевала в новую. Утро выдалось слегка нервным и суетным. В шесть утра крик дневального и резкий свет ламп внесли большой сумбур в поведение новобранцев, не особо привыкших к подобной дисциплине. Я поднялся раньше остальных и собрался.

Завтрак мой теперь разительно отличался от того, который был пару дней назад. К хорошему быстро привыкаешь. Вместо пяти-шести разнообразных блюд и топпингов к ним - большая тарелка овсяной каши и кусок хлеба с маслом. Один большой стол для всех простолюдин. Как я понял, с аристократами нас максимально разводят. Мы будем с ними сходиться лишь на тактических занятиях и боевых тренировках.

Курс молодого бойца начался с марш-броска через полосу препятствий. Для меня ничего сложно. Целый год упорных тренировок и я был на пике своих возможностей. От чего и закончил прохождение полосы раньше остальных. Стартовав одним из последних, я обошел всех своих “однополчан” и финишировал с большим отрывом.

Глава 4

Я подбегал первым к финишу, в гордом одиночестве. Одиннадцать, мать их, километров с препятствиями. Кого они тут готовят в первый день? Терминаторов? Я хоть и тренировался, но не назвал бы этот забег легкой прогулкой. Небольшая одышка, боль в боку, но оно того стоит. Я первый. После меня огромная пропасть и только потом второй участник. Ей богу, не удивлюсь, если кто-то помер на этой полосе. Мало кто мог бы просто осилить одиннадцать километров бега, так еще и различные рвы, канатные дороги, деревянные стены, через которые придется перелезть и никак не обойти.

Лайтово подбегая к финишу - вижу удивленное лицо инструктора Иннокентия. Он стоял со спортивным секундомером и чем ближе я подходил к нему, тем больше он посматривал то на меня, то на секундомер. Как только я поравнялся он выдал:

- Исаев! Ты что совсем обнаглел?! Три наряда вне очереди! - почти на крик перешел Иннокентий.

Я удивленно посмотрел на него.

- С какой стати? Знал бы - не приходил бы к финишу первым.

- Самый умный что-ли? Тоже мне, нашелся! И не таких обламывал!

О нет, Иннокентий, таких ты точно не обламывал. Потому что таких больше нет.

- В чем дело? - я слегка повысил голос и грозно посмотрел ему в глаза.

- Исаев, на всем участке трассы есть камеры! И я увижу и покажу начальству как ты срезал трассу!

- Срезал? Если бы я срезал - то был бы тут на полчаса раньше минимум.

- Ой не дури, Исаев. Ты рекорд почти в два раза побил. За идиота меня не держи!

- А за кого тебя держать? - я подался вперед, немного нависая над Иннокентием, который был худощавым, невысоким мужчиной. Рука сжалась в кулак. Молодое тело все еще реагировало агрессией на любую несправедливость. Гормоны быстро выбрасывались. - Ты иди и посмотри все камеры. А потом не забудь доложить начальству гарнизона, что я побил рекорд и установил новый, вечный рекорд.

Иннокентий застыл на месте, не зная как реагировать. Видимо, не привык, чтобы ему перечили. Он медленно перевел взгляд обратно на секундомер.

- Честно побил рекорд? - почти шепотом пробормотал он

- Честно, Иннокентий. "Слово прокурора" - чуть не вырвалось у меня.

И для чего, по его мнению, мне все это нужно? Зачем мне обманывать кого-то. Ведь понятно, что тренируемся мы тут не для кого-то. Не ради формальных рекордов, славы и наград. А ради готовности идти в разлом и убивать иномирцев. А иначе они убьют тебя. И кого я в таком случае надурю? Только себя и ценой своей же жизни.

Я вытер пот со лба и начал ходить недалеко от финиша, приводя тело в порядок. Резкие остановки ни к чему. Периодически поглядывал на Иннокентия. Мы все еще стояли одни и он задумчиво смотрел на секундомер и что-то шептал. Уверен, сегодня вечером он просидит у мониторов и займется пересмотром трассы.

К финишу начал подбираться второй. Еле добежав до финишного рубежа он плюхнулся в грязь, практически окунув в нее свое лицо.

- Вставай, нельзя лежать! Пройдись легким шагом.

Парень с отчаянием посмотрел на Иннокентия, глаза его молили о том, чтобы его оставили лежать тут до завтра как минимум. Я решил помочь, подошел к нему и взял под руку.

- Давай. Надо пройтись. А то потом могут быть проблемы с сердцем.

Парень был крупным, но сейчас его мышцы казались бесполезным грузом. Он поднял на меня взгляд, в котором смешались благодарность и крайняя степень измождения.

- Спасибо... – прохрипел он. – Думал, тут и помру.

- Никто не помрет. По крайней мере, не сегодня, – ответил я, помогая ему подняться. – Меня Александр зовут.

- Михаил, – выдавил он. – Но можно просто Миша.

Мы медленно пошли кругами по финишной площадке. Его дыхание постепенно выравнивалось. Миша оказался тем самым простым и открытым парнем, я сразу это почувствовал. Мелочных и мерзких людей я вижу за километры и от Миши не исходило подобного. Такие, как он, не плетут интриг. Их сила в честности и надежности.

Минут через десять к финишу начала подтягиваться основная группа. Новобранцы появлялись по одному, по двое, шатаясь, хромая, некоторые чуть ли не ползком пересекали черту. Среди финишировавших в первой десятке был один здоровенный детина с тяжелым, бычьим взглядом и лицом, будто высеченным из камня. Он не упал, как остальные, а просто остановился, тяжело дыша и оглядывая меня с ног до головы с нескрываемым подозрением. Его кулаки, размером с мою голову, сжимались и разжимались. Я почувствовал исходящую от него угрозу. Он был из тех, кто привык быть первым за счет грубой силы, и мой результат явно был для него как кость в горле.

Когда последний из выживших пересек финишную черту, Иннокентий построил нас. Вернее, то жалкое подобие строя, на которое мы были способны.

- Результаты! - рявкнул он, чтобы перекричать стоны и тяжелое дыхание.

- Худшее время - два часа сорок две минуты. Поздравляю, боец, ты бегаешь медленнее беременной черепахи! - сказал он посмотрев на одного новобранца. Из строя послышались уставшие усмешки. - Лучшее время... – он сделал паузу, посмотрел на меня, и в его голосе прозвучало почти благоговение. – ...двадцать восемь минут семнадцать секунд. Рекрут Исаев. Предыдущий рекорд гарнизона побит на двадцать одну минуту.

По строю пронесся удивленный гул. Я заметил, как тот самый здоровяк, которого, как я позже узнал, звали Зубов, злобно сплюнул на землю. Моя победа была для него личным оскорблением.

- Все свободны! - скомандовал Иннокентий. - Привести себя в порядок, обед, а после обеда - теория в лекционном зале номер три. Это касается только вас, простолюдинов. У аристократов своя программа. Не опаздывать!

Казарма встретила нас запахом пота, грязной формы и лечебных мазей. Многие, добравшись до своих коек, просто рухнули на них без сил. Я же спокойно принял душ, переоделся и сел на свою койку, обдумывая, можно ли пройти курс молодого бойца экстерном. Нет у меня большого желания месяц возиться тут целый месяц. Я готов идти в аномалию хоть сейчас. Сэкономлю себе целый месяц. Миша, чья койка оказалась напротив моей, уже пришел в себя и с благодарностью смотрел на меня.

- Слушай, Саш, спасибо тебе, что помог. Не знал, что нельзя так сразу останавливаться.

- Пустяки. Мы в одном отряде, надо друг другу помогать, - ответил я.

- А как ты это сделал? - он понизил голос. - Я серьезно. Я всю жизнь в деревне, работаю с утра до ночи, думал, сильный. А тут чуть не сдох. А ты будто и не бежал вовсе. У тебя дар какой-то специальный? На выносливость?

Я покачал головой.

- Нет. Простые тренировки и плюс расчет. Где-то бежал в полную силу, где-то - экономил. Перед препятствием сбрасывал темп, чтобы на рывке пройти. Все дело в распределении сил.

В этот момент проход между нашими койками перегородила массивная фигура. Зубов. За его спиной маячили двое прихлебателей.

- Слышь, рекордсмен, - пробасил он, насмешливо растягивая слова. - Распределение сил, говоришь? Может, хватит тут сказки рассказывать? В нашем бараке выскочек не любят. Особенно таких тощих.

Миша напрягся, готовый вскочить, но я остановил его легким жестом.

- Я никого не заставляю слушать, - спокойно ответил я, не сводя глаз с Зубова. - Уши не казенные, можешь не пользоваться.

- Ты борзый, я посмотрю, - Зубов сделал шаг вперед. - Здесь уважают силу. А твой бег - это так, фокусы. Я хочу посмотреть, какой ты сильный, когда бежать некуда.

Он явно провоцировал меня на драку, желая утвердить свой авторитет "вожака" среди простолюдинов. Драться сейчас было верхом глупости - нас обоих ждали бы наряды, а то и карцер.

- Всякой силе свое время и место, - я медленно поднялся, встречая его тяжелый взгляд. Мой тон был ледяным. - Здесь мы все носим одинаковую форму и жрем одну и ту же кашу. Хочешь помериться силой - дождись спаррингов. Там и посмотрим, кто фокусник, а кто боец. А здесь устраивать цирк я не собираюсь. И тебе не советую.

Он был выше и массивнее, но в моем взгляде было то, чего не было в его - абсолютное хладнокровие и готовность идти до конца. Он был уличным быком, я - опытным хищником, знающим, когда нужно нападать, а когда - выжидать. Зубов сжал кулаки, побагровел, но отступил. Он понял, что я не испугался.

- Ну-ну, посмотрим, как ты на ринге запоешь, теоретик, - прорычал он и, развернувшись, ушел. Конфликт был отложен, но не исчерпан.

Лекционный зал номер три был обычной аудиторией с деревянными скамьями и большой доской на стене. За кафедрой стоял пожилой мужчина в очках и потрепанном мундире, от которого пахло пылью и книгами. Это был лектор Борис Захарович, местный специалист по ксенобиологии.

- Тема сегодняшней лекции - «Классификация угроз первого уровня. Падальщики и стайные хищники», - монотонно начал он.

Большинство рекрутов, измотанных утренней пробежкой, клевали носом. Зубов и его компания откровенно не слушали, считая теорию бесполезной тратой времени. Я же слушал с предельным вниманием. Это был устав выживания. Каждое слово, каждая деталь о повадках тварей могла спасти мне жизнь. Мой прокурорский мозг впитывал информацию, анализировал, классифицировал, искал слабые места, как если бы я изучал материалы дела на серийного убийцу.

- ...таким образом, «скакуны» всегда атакуют с флангов, используя свою скорость, в то время как «ползуны» предпочитают атаки из-под земли, ориентируясь на вибрацию... - бубнил лектор.

Я поднял руку. Борис Захарович удивленно посмотрел на меня поверх очков. Вопросы здесь, видимо, были редкостью.

- Да, рекрут?

- Моя фамилия Исаев. У меня вопрос по «ползунам». Вы сказали, они ориентируются на вибрацию почвы. Означает ли это, что их сенсорная система имеет нижний и верхний пороги восприятия? Возможно ли создать акустический или магический резонанс определенной частоты, чтобы «ослепить» их или, наоборот, создать ложную цель, имитируя вибрацию от крупного отряда?

В аудитории повисла тишина. Я услышал, как Зубов сзади фыркнул и прошептал своим дружкам: "Ботан". Лектор снял очки и протер их.

- Это... весьма нетривиальный вопрос, рекрут Исаев, - медленно произнес он. - Теоретически, да. Лабораторные исследования показывают, что частоты в диапазоне от ста до ста пятидесяти герц вызывают у них дезориентацию. Но создание такого резонанса в полевых условиях требует специального оборудования или очень тонкого контроля энергетических потоков. Это уровень магов третьего ранга, а не новобранцев. Но ход ваших мыслей... мне нравится. - глаза Бориса Захаровича загорелись. Видно никто особо не проявлял здесь сильной заинтересованности в теоретической подготовке. И очень зря.

Я сел, чувствуя на себе полный непонимания взгляд Миши и презрительный - Зубова. Для него я был просто умником, который пытается выслужиться. Он не понимал, что я искал не похвалу, а оружие. Интересно будет на него посмотреть, когда он растеряется в первом же рейде, столкнувшись с тварью низшего класса. Может, с помощью дара натравить на него парочку ползунов? А что, пущу энергетическую волну под ноги Зубову, пусть ползуны ему ноги по самую задницу откромсают. Эх, Зубов, знал бы ты, что я уже тебя спас... благодаря самоконтролю.

День заканчивался. После ужина и вечернего построения мы вернулись в казарму. Свет погас ровно в десять. Я лежал на своей койке, прокручивая в голове события дня. Я заявил о себе. Слишком громко, возможно. Но отступать было поздно. Вроде как, товарищей тут постепенно приобретаю. Хотя и не без говнюков в нашем отряде. А еще я понял главное. Этот мир, эта армия, эти разломы – все это подчиняется законам. Жестоким, кровавым, но законам. А я, как никто другой, знаю о необходимости знания и соблюдения законов.

Перед тем как уснуть, я услышал тихий шепот с койки Зубова. Он говорил своим прихвостням: "Ничего, пацаны. Завтра спарринги. Там мы и посмотрим, чего его теория стоит против моего кулака". Я усмехнулся в темноте. Что ж, Зубов, посмотрим.

Утро следующего дня в казарме было пропитано густым, как кисель, напряжением. За завтраком никто не клевал носом. Все знали, что сегодня теория уступает место практике. Зубов и его компания сидели в дальней части стола, и он то и дело бросал на меня тяжелые, многообещающие взгляды, демонстративно разминая шею и кулаки. Какой же клоун... Миша, сидевший рядом, нервно ерзал на скамье.

- Саш, ты только осторожнее с ним, - прошептал он, ковыряя кашу. - Слышал, что он до армии в портовых драках участвовал, за деньги. Может, тебе стоит... ну, не знаю, заболеть?

- Заболеть перед первым спаррингом? - я усмехнулся. - Худшего способа потерять уважение и придумать нельзя, Миша. Не волнуйся, уличная драка и армейский спарринг - это разные вещи.

После завтрака нас повели в крытый тренировочный ангар. Посередине ангара стоял ринг, окруженный матами. Воздух пах резиной и потом. Нас встретил инструктор, которого я еще не видел. Это был кряжистый мужчина лет сорока, с короткой стрижкой и абсолютно спокойным, почти безразличным лицом. На его форме была нашивка старшего сержанта и фамилия «Волков». Мы зашли в зал и выстроились в шеренгу перед сержантом.

- Вольно, – бросил он, когда мы выстроились. - Сегодня у нас основы рукопашного боя. Ваша задача - не покалечить друг друга, а научиться нейтрализовать противника. Бой ведется в защитном снаряжении. Запрещены удары в пах, горло и по затылку. Магические импульсы тоже запрещены по регламенту. Но лично я считаю, что учиться надо сходу, поэтому даю добро на использование дара у того, у кого он есть. Но магическая атака должна быть малой мощности, для дезориентации. Бой заканчивается по моей команде, потерей сознания или признанием поражения. Все ясно?

- Так точно! - хором рявкнули мы.

- Отлично. Разбились на пары. Партнеров выбираете сами.

Не успел он договорить, как из строя вышел Зубов.

- Старший сержант, разрешите обратиться?

- Говори, - кивнул Волков, не меняя выражения лица.

- Я хочу в пару рекрута Исаева, - громко, на весь ангар, заявил Зубов. Волков бросил взгляд на меня.

- Не возражаешь, Исаев? - спросил он.

- Никак нет, – ровно ответил я, пожав плечами. Не могу отказать Зубову в желании остаться без зубов...

- Что ж, - Волков едва заметно усмехнулся. - Публика требует зрелищ. Зубов, Исаев, на ринг. Покажите им как надо, или как не надо делать.

Мы разошлись по разным углам ринга, чтобы надеть защитные жилеты и небольшие, тонкие перчатки. Они слабо гасили удар, но зато позволяли с легкостью делать захваты. Миша помогал мне с застежками, его руки слегка дрожали.

- Ты только держись от него подальше, он как медведь, - шептал он.

- Медведи неуклюжие, Миша, - ответил я, разминая шею. Давненько мне не приходилось никого мутузить. Аж целых два дня.

Мы сошлись в центре ринга. Зубов был на голову выше и килограммов на двадцать тяжелее. Он ухмылялся, предвкушая легкую победу. Волков дал сигнал к началу боя.

Зубов рванул вперед без всякой разведки, как бык на красную тряпку. Я же решаю сначала присмотреться. Держу комфортную дистанцию, даю ему возможность помахать кулаками. Пока решаю не отвечать, отхожу, уклоняюсь, держу защиту. Толпа начинает сердито улюлюкать в мой адрес, ожидая шоу. Подождите немного, ребята, будет вам шоу. Зубов работает на средней дистанции, бьет сильно, комбинирует мало. Долго готовит свой мощный удар, чтобы снести меня им. За 2 минуты он несколько раз повторил одну и ту же комбинацию: делает 3 прямых удара и на 4-м заряжает мощный боковой с правой, чтобы попытаться меня вырубить. Вкладывает в этот удар всю силу и именно поэтому затем теряет равновесие. Слабое место найдено. Тупой скучный дуболом, машет своими ручищами направо и налево, сила есть – ума не надо.

Что ж, настало время делать шоу. Я решаю выйти в центр ринга и поиграть с Зубовым на потеху публике, а то ребята недовольны моим боем. Убираю руки за спину и выпячиваю вперёд свое лицо, приглашая его вмазать мне посильней. Даю ему провести его любимую комбинацию. Левый прямой мне в голову, уклоняюсь вправо от себя. Правый прямой – делаю уклон в левую сторону. Ещё один левый прямой – снова уклоняюсь вправо. Четвертый удар правой рукой, мощный, заряженный, пытается меня вынести. Слегка приседаю и подсаживаюсь под его правую руку, выныривая сбоку. Зубов теряет центр тяжести, открывает руки. Бам! Фирменный хук слева. Спокойной ночи! Зубов всей тушей падает на ринг от чего по рингу прошла мощная волна ринготрясения.

В ангаре стояла мертвая тишина, которая тут же прервалась аплодисментами нескольких товарищей из отряда, включая Мишу. Зубов лежал на ринге без сознания. Не завидую ему когда он очнется. Он был побежден и унижен на глазах у всех, в той самой дисциплине, где считал себя королем. Но побежден не мышцами, а головой. Как говаривал наш инструктор по самообороне для прокуроров - "Тут тебе не шахматы, тут думать надо!".

Я повернулся к инструктору. Волков смотрел на меня своим невозмутимым взглядом, но в уголках его губ я заметил тень одобрения.

- Бой окончен, - его голос прозвучал как всегда ровно. - Исаев подойди - он подозвал меня жестом.

Я спустился с ринга, подошел к нему, снимая перчатки.

- Хорошая работа, - тихо сказал он, чтобы слышал только я. - Ты не просто дрался. Ты думал. Это здесь редкость.

Глава 5

Последствия спарринга не заставили себя ждать. Атмосфера в казарме неуловимо изменилась. Это было не просто затишье после бури; это была смена власти. Зубов, бывший негласный вожак, чья иерархия строилась исключительно на грубой силе, превратился в тень. Он больше не ходил по проходу, расправив плечи, а старался держаться своего угла. Его прихлебатели растеряли всю свою спесь и теперь смотрели на меня со смесью страха и любопытства.

Уважение в таком месте, как гарнизон «Каменск-7», было валютой, и я только что совершил крупную транзакцию. Новобранцы, ранее державшиеся от меня на расстоянии, теперь сами подходили с вопросами. Кто-то просил совета по физической подготовке, кто-то – разъяснить очередной параграф из бестиария. Я не отказывал, отвечал коротко и по делу, не пытаясь заискивать или строить из себя нового лидера. Мой авторитет строился не на страхе, а на компетенции, и это было гораздо прочнее. Да и я не сильно гнался за каким-то авторитетом в чьих бы то ни было глазах. У меня цель другая - получить титул, какую-никакую землю и возвести на вершину свой новый Род. Все остальное - напускное...мелочи жизни. Забавно... два года, будучи в этом теле, я был аристократом. Теперь два года, пока идет служба, буду простолюдином. Затем снова аристократ. Белая полоса, теперь черная, затем будет снова белая.

Миша сиял, как начищенный пятак.

- Я же говорил, ты его сделаешь! - шептал он мне за ужином. - Видел его лицо? Он же чуть не заплакал! Теперь никто к тебе не полезет.

- Полезет, Миша, - спокойно ответил я, размешивая безвкусную ячневую кашу. - Только теперь будут делать это не кулаками, а интригами. Это куда опаснее. Ох уж мне эти подковерные игры. Надеялся, что после смены статуса смогу избежать всяческих интриг, как это было в бытность аристократом. Но теперь понимаю - этому не бывать.

Следующие две недели пролетели в изнурительной рутине Курса молодого бойца. Мы вставали до рассвета - учились стрелять из артефактных винтовок, метать учебные гранаты, оказывать первую помощь при ранениях магической природы, бегали кроссы, занимались строевой подготовкой и чистили оружие. На занятиях по контролю Дара я продолжал придерживаться своей легенды, демонстрируя лишь базовые способности к созданию слабых кинетических импульсов. Я был середнячком, не привлекающим лишнего внимания. Инструкторы, помня мой рекорд на полосе препятствий и победу над Зубовым, смотрели на это с недоумением, но ничего не говорили. Моя сила была в другом, и я не спешил ее показывать. Но среди этой серости были и ключевые занятия, отделявшие будущих покойников от будущих ветеранов.

Одним из таких занятий были стрельбы.

Нас привели на стрельбище, где на столах лежали артефактные винтовки «Молот-3». Старший сержант Волков лично проводил инструктаж.

- Это не игрушки, - его тихий голос идеально ложился на мертвую тишину полигона. - Винтовка не стреляет пулями. Она формирует сгусток вашей собственной энергии, стабилизирует его в камере и выпускает со скоростью звука. Чем сильнее ваша концентрация и воля, тем точнее и мощнее выстрел. Тот, кто думает, что достаточно просто нажать на курок, будет стрелять в молоко. Цельтесь не глазом, а разумом.

Первые попытки были провальными почти для всех. Энергетические сгустки летели куда угодно, но не в мишени. Я тоже столкнулся с проблемой. Мой мозг, привыкший к законам баллистики из прошлого мира, пытался рассчитать упреждение, учесть ветер, вес «пули». Но здесь все было иначе. Это была не физика, а метафизика.

Зубов, стоявший через два огневых рубежа от меня, наоборот, палил вовсю. Его выстрелы были мощными, они с грохотом врезались в защитный вал позади мишеней, но точность была ужасающей. Он вливал в винтовку грубую, неконтролируемую силу, как и в свои кулаки.

Я закрыл глаза на несколько секунд, отгоняя старые знания. Нужно было не думать, а чувствовать. Я представил не выстрел, а продолжение своей воли. Тонкую нить энергии, тянущуюся от моего сознания к центру мишени. Я нажал на спуск. Выстрел был почти бесшумным. Точно в «десятку». Я выстрелил снова. И снова. Пять выстрелов – пять идеальных попаданий в центр.

Волков, проходивший мимо, остановился за моей спиной. Он ничего не сказал, лишь молча смотрел, как я методично поражаю цель. Я чувствовал его взгляд. Я знал, что он видит не просто хорошего стрелка. Он видит человека, обладающего абсолютным самоконтролем. В мире, где паника означала смерть, это было самым ценным качеством.

Настоящим полем битвы для меня стали тактические занятия. Нас разбили на отряды по десять человек и загрузили в симуляционные капсулы – громоздкие агрегаты, погружавшие сознание в виртуальную боевую обстановку. Я был приятно удивлен такому развитию технологий. Время в Российской Империи текло неравномерно. Где-то чуть ли не средневековье, где-то словно далекое технологическое будущее. Но идея, конечно, хорошая. Здесь, в цифровом аду, я наконец-то мог развернуться.

Первые несколько симуляций были стандартными: зачистка местности, оборона точки, сопровождение конвоя. Наш отряд, где я быстро стал неформальным тактиком, проходил их без блеска, но и без серьезных потерь. Я отдавал команды через Мишу, который, благодаря своему простодушию и громкому голосу, идеально подходил на роль командира-марионетки. Я оставался в тени, анализируя, просчитывая, направляя.

Все изменилось в начале четвертой недели. Старший сержант Волков собрал все отряды новобранцев в главном симуляционном центре.

- Сегодня, - сказал он своим ровным голосом, в котором не было и намека на эмоции, – у вас будет особое задание. Симуляция «Последний патруль». Сценарий основан на реальных событиях. За пять лет существования этой программы ни один отряд курсантов не смог ее пройти. Задача - выжить в течение двенадцати часов и передать пакет данных в командный центр. Все.

На огромном экране перед нами появилась карта: разрушенный городской квартал, окруженный красной зоной. Наша точка старта была в центре, а точка эвакуации – на дальней окраине, в десяти километрах по прямой.

- Что за «реальные события»? – прошептал Миша, когда мы загружались в капсулы.

- Скорее всего, рейд, который закончился полным провалом и гибелью всего отряда, - ответил я. - И теперь командование использует эту симуляцию, чтобы понять, можно ли было выжить. Это не учение, Миша, это вскрытие.

Как только мы погрузились мир вокруг растворился и собрался заново. Мы стояли посреди разрушенной улицы. Серое небо, остовы сгоревших зданий, ветер, гоняющий радиоактивную пыль. В руках – стандартные винтовки, на поясе – по две обоймы и аптечка. В углу виртуального интерфейса тикал таймер: 12:00:00.

- Командир, что делаем? - спросил один из бойцов, обращаясь к Мише. Миша посмотрел на меня.

- Проверить боекомплект. Занять круговую оборону, - отдал я первую команду. - Ни шагу с места, пока я не скажу.

Первые полчаса не происходило ничего. Некоторые из бойцов начали нервничать. Но не я... Нервы здесь оружие противника.

- Может, надо идти к точке эвакуации? - предложил кто-то. - Чего мы ждем?

- Ждем, - отрезал я, внимательно изучая карту и интерфейс. - Они хотят, чтобы мы побежали. Это ловушка.

Я заметил странность. В данных симуляции были помехи, слабые, почти незаметные. Словно какой-то сигнал пытался пробиться сквозь стандартные протоколы. Это не было похоже на обычный сценарий. Это было похоже на ошибку в коде. Или на намеренно оставленную зацепку.

- Миша, прикажи всем отключить стандартный канал связи и перейти на резервную частоту, – сказал я. – И полный режим радиомолчания.

- Но зачем? – удивился он.

- Миша, выполняй.

Как только мы сменили частоту, на старом канале раздался оглушительный визг помех, а затем - серия мощных взрывов точно в тех местах, где должны были бы находиться бойцы, передающие стандартные сигналы о своем местоположении.

- Что это было? - вздрогнул Миша.

- Артиллерийский обстрел, - констатировал я. - Противник отслеживал наши стандартные передатчики. Первый фильтр. Тех, кто поддался панике и побежал, накрыло бы на первой же улице.

Теперь стало ясно, почему никто не проходил эту симуляцию. Это была не просто бойня. Это была головоломка.

Следующие несколько часов мы двигались по руинам, как призраки. Я вел отряд не по широким проспектам, а по подвалам, канализационным тоннелям, через проломы в стенах. Мы избегали открытых пространств, постоянно меняя направление. Я использовал свой дар, но не для атаки. Я посылал короткие, слабые импульсы, «ощупывая» пространство впереди, словно эхолотом. Это позволяло обнаруживать засады тварей задолго до того, как мы в них попадали.

Мы столкнулись с несколькими группами «скакунов», но я не давал ввязываться в бой. Мы просто обходили их, растворяясь в тенях разрушенного города. Наша задача была не сражаться, а выжить.

Когда до конца симуляции оставалось три часа, мы вышли к последнему препятствию – широкой площади перед точкой эвакуации. Площадь кишела тварями. Сотни «ползунов» и стая «летунов» в небе. Пройти было невозможно.

- Все, это конец, - выдохнул один из бойцов. - Нас тут всех положат.

- Заткнись, - прошипел я. - Думать надо.

И тут я вспомнил свой вопрос на лекции Бориса Захаровича. Про резонанс. Про ложную цель.

- Миша, мне нужно, чтобы пять человек, включая тебя, открыли по площади шквальный огонь. Бейте по зданиям на противоположной стороне, создавайте как можно больше шума и вибрации. Это отвлечет «ползунов», - скомандовал я. - Остальные четверо, за мной.

Пока группа Миши превращала руины на той стороне площади в пыль, я повел свой малый отряд вдоль края площади, под прикрытием разрушенной стены. «Ползуны», как я и рассчитывал, полностью переключили свое внимание на источник вибрации, игнорируя нас. С «летунами» было сложнее. Они кружили в небе, выискивая цели.

- Мне нужно прикрытие. На тридцать секунд, – сказал я троим бойцам. – Откройте огонь по «летунам», заставьте их спикировать. Я побегу.

- Один? Ты с ума сошел! – воскликнул один из них.

- Выполнять!

Они открыли огонь. Небо прочертили энергетические разряды. «Летуны» с визгом спикировали на них. И в этот момент я побежал. Я несся через площадь, вливая в ноги всю доступную энергию. Я был не просто быстрым. Я был молнией. За десяток секунд я промчался на сотню метров. Вокруг свистели когти и плевалась кислота, но я был уже вне зоны их досягаемости. Я ворвался в здание, которое было точкой эвакуации, и в последнюю секунду успел нажать на кнопку передачи данных.

Таймер на моем интерфейсе замер на отметке 00:00:01. Симуляция закончилась.

Я вывалился из капсулы, тяжело дыша. Тело было в порядке, но мозг кипел от напряжения. Вокруг из капсул выбирались остальные курсанты. Мой отряд смотрел на меня с благоговейным ужасом. Мы были единственными, кто продержался до конца. Миша начал аплодировать в тишине. Остальные через пару секунд начали за ним повторять.

- УСПЕХ, - бесстрастно высветилось на главном экране. - ОТРЯД НОМЕР СЕМЬ ВЫПОЛНИЛ ЗАДАЧУ. ПОТЕРИ: 0.

В зале повисла мертвая тишина. Даже инструкторы, наблюдавшие за симуляцией, молчали, не веря своим глазам. Старший сержант Волков медленно подошел ко мне. Его лицо, как всегда, было непроницаемым, но в глазах я увидел то, чего не видел раньше – пристальный, оценивающий интерес.

- Исаев, - тихо сказал он. - За мной.

Он повел меня не в казарму и не в кабинет для разбора полетов. Он провел меня по пустым коридорам в сектор базы, куда новобранцам вход был строго воспрещен. Мы остановились перед неприметной стальной дверью без номера. Волков приложил свою ладонь к сканеру, и дверь беззвучно открылась.

- Тебя ждут, - сказал он и остался снаружи.

Я вошел в небольшой, минималистично обставленный кабинет. Какая-то женщина стояла и смотрела в окно. Она медленно повернулась, и я узнал ее. Полина Марковна. Но сейчас на ней был не комбинезон завхоза, а строгий офицерский мундир с нашивками майора службы безопасности. И смотрела она на меня совсем не так, как у отдела снаряжения. Что-то изменилось в ее взгляде.

- Присаживайся, рекрут Исаев. Или мне стоит называть тебя как-то иначе? - ее голос был холодными твердым. Она обошла стол и уперлась в него своей упругой пятой точкой. Ее длинные стройные ноги, облаченные в строгие офицерские туфли на небольшом каблуке, почти касались моих. Опасная дистанция, однако. - Подполковник Глухарев был прав на твой счет. Ты действительно либо глупец, либо безумец. Но теперь мы склоняемся к тому, что ты нечто третье. Рассказывай...кто ты такой на самом деле?

Воздух в кабинете казался густым и тяжелым, как ртуть. Я молча смотрел на Полину Марковну сидя в кресле, а она – на меня. Это была не просто пауза в разговоре. Это была дуэль взглядов, тихая схватка воли. В ее глазах не было гнева или угрозы, лишь холодный, беспристрастный интерес хирурга, изучающего необычный образец перед вскрытием. Но вскрытия она не дождется, я еще тот орешек, хрен расколите. Мой прошлый опыт подсказывал, почти что кричал - передо мной не просто офицер безопасности. Передо мной был профессиональный следователь, инквизитор. Человек, чья работа - ломать маски и вытаскивать правду из самых глубоких тайников души. Рыбак рыбака, как говорится...

Я спокойно выдержал ее взгляд. Паника - это роскошь, которую я не мог себе позволить. Мой разум, закаленный десятилетиями допросов и судебных баталий, работал с предельной скоростью, просчитывая варианты. Полное отрицание - глупо. Мои действия говорили сами за себя. Правда - самоубийство. Рассказ о другом мире, о казни и переселении души мгновенно отправит меня в палату для душевнобольных или на лабораторный стол. Перспектива мрачная, с какой стороны не посмотри. Нужна была третья опция, какая-нибудь легенда. Достаточно правдоподобная, чтобы объяснить мои навыки, и достаточно туманная, чтобы ее было невозможно проверить до конца.

- Я тот, кто указан в моем личном деле, майор, - мой голос прозвучал ровно, без единой нотки страха. - Александр Исаев. Доброволец-простолюдин. "А еще гений, миллиардер, плэйбой, филантроп... в скором времени" - мысленно добавил я.

Полина Марковна усмехнулась, но ее глаза остались холодными.

- Не трать мое время, Исаев. Твое личное дело - фикция, и мы оба это знаем. Оно чистое. Слишком чистое. Создано меньше месяца назад в Тольятти. До этого момента человека по имени Александр Исаев не существовало. Но появился он очень вовремя, как раз после того, как наследник Рода Соколовых, Алексей, утонул в реке вместе со своим водителем. Какое совпадение, не находишь?

«Твою ж дивизию…» - выругался я, но я не позволил и мускулу дрогнуть на лице. Они копнули глубже, чем я ожидал. Ох уж мне эта троица - Калач, Кабан и Копченый. Авторитеты, блин... Уверен, что раскололись мгновенно, как только товарищ майор косо посмотрел. Протяните еще два года ребята, чтобы я лично покарал вас по возвращению.

- Совпадения случаются, – так же спокойно ответил я. Каждый день кто-то умирает. В том числе из аристократов. Дуэли там всякие у них происходят, клановые войны... Ну Вы в курсе. И что же, Вы теперь будете подозревать каждого простолюдина, что он умерший аристократ? Ну это же бред какой-то - довожу ее позицию до абсурда.

- Такие совпадения, безусловно, случаются, - согласилась она, подавшись вперед. Она медленно развернулась, дав полюбоваться широкими бедрами и упругими выпуклостями и присела за стол. - Но они не объясняют твоих навыков. Рекорд на полосе препятствий - это можно списать на природный талант и хорошую подготовку. Победа над Зубовым - на технику и хладнокровие. Но симуляция... Ты не просто прошел ее, ты взломал ее. Ты нашел уязвимости в коде, о которых не знали даже наши программисты. Ты мыслишь не как солдат, а как аналитик, как стратег. Так что, я спрошу еще раз: кто тебя обучал?

Интересная постановка вопроса... Выходит, ей нужен был не столько я, сколько источник моих знаний.

- Мой учитель, - я сделал паузу, подбирая слова. Это была самая важная речь в моей новой жизни. - Его звали Петр Ордынцев. Возможно, вы не слышали такого имени. Он был... в опале.

- Продолжай, - ее интерес стал более явным.

- Он был офицером имперской разведки. Можно сказать из старой школы. Участвовал в Клановой войне, дослужился до полковника. Но его методы были слишком... радикальными. Его взгляды на ведение войны не совпадали с генеральной линией. После свержения императора его тихо отправили в отставку, лишив всех званий и наград. Он осел в Тольятти, в том самом городе, где я вырос. Я был сиротой, воровал на рынке. Он поймал меня однажды... Но вместо того, чтобы сдать страже, он увидел во мне что-то. Я не знаю, что именно - я развел руками, - не мне судить, но он взял меня под опеку и по сути, заменил мне отца.

Глава 6

Я говорил медленно, тщательно выверяя каждое слово, играл интонациями, создавая образ из полуправды и вымысла.

- Он был одержим идеей, что империя не готова к настоящей войне. Не к клановым дрязгам, а к войне с внешним врагом, который мыслит иначе. Он считал, что наша военная доктрина устарела. Последние десять лет он обучал меня всему, что знал. Физическая подготовка была лишь малой частью. В основном это была теория. Тактика, стратегия, анализ данных, психология противника, выживание... Он заставлял меня решать тактические задачи, которые сам составлял на основе старых военных отчетов. Поэтому я сейчас здесь, сижу напротив Вас. Я готовился к поступлению сюда.

- И где сейчас этот твой "учитель" ? – спросила Полина Марковна.

- Умер год назад, от старых ран - без колебаний ответил я. - Все его архивы и записи я, по его же приказу, сжег. Он не хотел, чтобы его имя снова всплыло. Он умер сломленным человеком, уверенным, что все его знания пропадут зря. Я пошел в ополчение, потому что это был единственный способ применить то, чему он меня научил. И доказать, что он был прав.

Я замолчал, поставив точку в своей, только что сочиненной истории. Она объясняла все: мою физическую подготовку, мои тактические знания, мое чистое прошлое и даже мою мотивацию. И главное – ее было практически невозможно опровергнуть.

Полина Марковна откинулась на спинку стула и несколько секунд молча изучала меня. Я видел, как в ее голове идет работа. Она взвешивала мои слова, искала несостыковки. Нужно будет запомнить слово в слово то, что я сейчас тут насочинял. Иначе завтра кто-нибудь другой из офицеров придет и заставит рассказывать историю заново. Потом еще и еще, пока не пойдут несостыковки...

- Интересная история, Исаев, - наконец произнесла она. - Очень удобная. Но допустим, на мгновение я тебе поверю. Что дальше? Ты думал, мы позволим добровольцу с подготовкой элитного диверсанта просто служить обычным рекрутом?

- Я не прошу особого отношения, майор. Я лишь хочу служить. Хочу отработать свой контракт, получить титул и все причитающееся.

- А вот это ты зря, - она криво усмехнулась. - Потому что именно особого отношения мы от тебя и ждем.

Она встала и подошла к стене, на которой висела большая тактическая карта сектора.

- Этот допрос был не только для того, чтобы проверить твою легенду, – сказала она, указывая на карту. – Это была последняя часть твоего вступительного экзамена. И ты его сдал. Подполковник Глухарев и я давно ищем кого-то вроде тебя.

- Искали аналитика-самоучку? – с усмешкой спросил я.

- Мы искали человека со свежим взглядом. Того, кто не зашорен уставами и доктринами. Видишь ли, Исаев, у нас серьезные проблемы. Гораздо серьезнее, чем пишут в отчетах для столицы. Она обернулась, и ее лицо стало предельно серьезным. Надеюсь, ты понимаешь, что данная информация не должна выйти из этого кабинета. Из обычных рекрутов я делюсь ею только с тобой. И если эта информация куда-то просочится, мы будем понимать, кто источник. Так что, если ты дорожишь своей жизнью, тебе следует держать все в строгой секретности. Это ясно? - строго спросила она.

- Конечно - я понимающе кивнул. Тем более, ценная тактическая информация мне сейчас нужна как воздух.

- Твари из разломов... они эволюционируют и становятся умнее. Раньше это были просто дикие звери. Теперь они действуют согласованно. Они строят засады, используют приманки. Отряд «Вега-5», чью гибель ты расследовал в симуляции, попал в идеально спланированную ловушку. Их заманили в узкий коридор и обрушили на них часть построек с двух сторон, отрезав пути к отступлению. Это не поведение животных. Это тактика разумного противника.

Я слушал, и по моей спине пробежал легкий холодок. Мое прошлое снова догоняло меня. Разумный, нечеловеческий враг... Я уже имел с этим дело.

- Командование гарнизона считает, что это единичные случаи, проявление аномальной активности, – продолжала Полина. – Они боятся паники. Боятся признать, что наша стратегия сдерживания больше не работает. Но мы с Глухаревым думаем иначе. Мы считаем, что у тварей появился... лидер. Разум, который ими управляет. "Пастух", как мы его называем. Но у нас нет доказательств. Только косвенные улики и гора трупов... Вот здесь и появляешься ты. Твой официальный статус не изменится. Ты будешь рекрутом Исаевым из седьмого отряда. Будешь ходить в наряды, чистить картошку и маршировать на плацу. Но неофициально... ты будешь работать на меня. Ты станешь моим личным аналитиком. Я дам тебе доступ ко всем закрытым отчетам, к полным записям с рейдов, включая ту самую запись «Веги-5». Твоя задача – найти в этом хаосе систему. Найти доказательства существования «Пастуха». Найти его почерк.

Это было предложение, от которого я не мог отказаться. Это был не просто шанс выжить, это была возможность заниматься тем, что я умел лучше всего. Снова стать чем-то наподобие прокурора в моем мире, только вместо преступников у меня будут монстры, а вместо кодексов – кровавые отчеты с поля боя.

- Что я получу взамен? – спросил я.

- Жизнь, – просто ответила Полина. – Пока ты работаешь на меня, я гарантирую, что никто не будет слишком глубоко копать твое прошлое. Ни наша служба безопасности, ни агенты Рода Соколовых, которые уже начали задавать вопросы в Самаре. Ты получишь защиту и доступ к информации. А если ты найдешь то, что мы ищем... тогда мы поговорим о настоящем вознаграждении.

- У меня есть условие – сказал я, откинувшись в кресле.

- Условие? - удивленно переспросила она

- Да, условие. Я на все согласен, кроме одного... Никакой чистки картошки и маршев по плацу.

Полина Марковна слегка приподняла бровь в удивлении. В некотором смысле, как бывший представитель закона, я ее понимаю. Идеально, чтобы я ничем не выделялся среди остальных - также чистил картошку и маршировал. Но желания заниматься подобной ерундой у меня не много. За время службы в своем мире я начистил, наверное, тонны картошки и промаршировал добрую сотню километров. Так что, с меня хватит. Тем более, надо отсечь все лишнее. Все то, что не приближает меня к достижению моей цели.

- Я ожидала от тебя чего-то подобного. Хорошо, условие принято. Но больше никаких других условий - сказала она и выдвинула ящик стола и достала тонкий, как кредитная карта, датапад черного цвета. – Это твой рабочий инструмент. Здесь зашифрованный канал связи со мной и первичный пакет данных по делу "Вега-5". Изучай. В казарме его не включай, только там, где тебя никто не видит. Ну и в специально разрешенных местах. Каких именно - Волков тебе покажет. Завтра после отбоя жду от тебя первый отчет о прочитанном. Она протянула мне датапад. Когда я взял его, наши пальцы на мгновение соприкоснулись. Ее кожа была очень нежной. Совсем не такой, как характер. Молодое тело мгновенно отреагировало, выплеснув кучу гормонов. С таким офицером я бы с удовольствием прошел курс молодого бойца с персональными тренировками.

- И еще одно, Исаев, – сказала она, когда я уже встал, чтобы уйти. – Надеюсь, твой учитель хорошо тебя подготовил.

- Он подготовил меня к худшему, майор, – ответил я. – Надеюсь, этого будет достаточно.

Я вышел из кабинета. Волков молча ждал меня у двери. Он не задал ни одного вопроса, лишь кивнул и повел меня обратно. Мы шли по тем же тихим коридорам, но теперь я смотрел на все иначе. Эта база была не просто крепостью. Это был узел интриг, заговоров и скрытых истин.

Когда я вернулся в шумную, пропахшую потом казарму, я почувствовал себя абсолютно чужим. Миша уже спал, как и большинство новобранцев. Они были солдатами. А я, с холодным датападом в кармане, снова стал тем, кем был всегда. Одиноким следователем, идущим по следу невидимого врага.

Ночь в казарме – время для двух вещей: сна и работы. Сон для тех, кто верит в завтрашний день. Работа для тех, кто хочет его дожить. Мой выбор был очевиден. Пока барак наполняло сонное бормотание и храп новобранцев, я уже сидел в пыльном техническом отсеке за бойлерами. Единственное место с тусклой лампочкой, которое не патрулировалось. В руках – черный датапад от майора службы безопасности. Мой новый рабочий инструмент. Или мой персональный ящик Пандоры.

[Активация устройства. Защищенный протокол СБ «Каменск-7». Ввод пароля... Доступ разрешен.][Открыть файл: «ВЕГА-5. Инцидент 34-Гамма. Полный лог»?][>Да / Нет]

Я нажал "Да". На экране появилась рябь, а затем – изображение с нашлемной камеры. Четкая картинка, стандартный тактический интерфейс: в углу – пульс и состояние бойцов отряда, внизу – карта сектора.

[Воспроизведение лога. Точка отсчета: 00:00:01]

Голос капитана Рябинина, командира "Веги-5", был бодрым. Таким, каким он должен быть у настоящего командира-профессионала.

00:15:42 – Рябинин: "Центр, это Вега-5. Входим в промышленный сектор. Видимость – семьдесят метров, следов противника нет. Продолжаем движение по маршруту".

Я смотрел на мир его глазами. Узкий, как траншея, переулок между двумя остовами заводских корпусов. Арматура, торчащая из бетонных плит, как ребра доисторического зверя. Идеальная западня.

00:47:16 – Боец "Туман": "Кэп, что-то не так. Слишком тихо. Даже падальщиков нет".

00:47:25 – Рябинин: "Всем внимание. Проверить датчики движения".

Как опытные бойцы они уже чувствовали засаду. Но продолжали идти вперед, подчиняясь приказу из центра.

[Анализ ситуации. Переменные: Отсутствие противника низшего класса. Акустическая аномалия (тишина). Вывод: Сектор искусственно зачищен. Высокая вероятность организованной засады.]

А потом началось.

01:03:21 – [Аномальный аудиосигнал. Частота: 15 кГц. Длительность: 0.8 сек.]

01:03:22 – [Обрушение конструкций. Источник: верхние этажи зданий А и Б. Выход из сектора заблокирован.]

Не было никакой паники. Просто сухие, профессиональные команды.

01:03:25 – Рябинин: "К бою! Сектор-три, огонь на подавление! Сектор-один, отходим к укрытиям!".

С другого конца переулка хлынул поток "Скакунов", класс - Бета. Но их атака была странной. Не хаотичный напор, а четкое построение в два клина, в четкие классические "клещи". Пока Вега-5 пыталась отбиться от них, из окон первых этажей ударили "плеточники".

[Тактический анализ. Противник использует комбинированную атаку: тяжелая пехота (Скакуны) для фронтального давления, диверсионные группы (Плеточники) для удара во фланг. Цель: полное уничтожение отряда в огневом мешке. Уровень тактического планирования: соответствует уровню командира роты имперской армии.]

Запись превратилась в ад. Крики в эфире, вспышки выстрелов, индикаторы жизни бойцов на интерфейсе один за другим становились красными, а затем серыми.

[БОЕЦ «ТУМАН» – OFFLINE]

[БОЕЦ «СКАТ» – OFFLINE].

01:06:14 – Рябинин: "Центр, я Вега-Один! Мы в капкане! Повторяю, это координированная атака! Они...".

Связь оборвалась. В последние секунды капитан, оставшись один, развернул камеру на крышу одного из корпусов. На фоне серого неба на мгновение мелькнул высокий и тонкий силуэт. Картинка была размыта, но все равно можно было разглядеть легкое свечение от этого силуэта. Аудиосигнал, который я заметил ранее, был приказом того, кто стоял на крыше. "Пастух", как его назвала ПОлина Марковна. Странное, конечно, название, как по мне... но пусть будет "Пастух". Я сохранил кадр. Качество было отвратительным, но этого было достаточно.

[Задача: Проанализировать данные. Результат: Найдены доказательства существования командной структуры у противника. Миссия Вега-5 была не провалом, а спланированным уничтожением. Новая переменная: неизвестный тип противника, «Командир».]

Я выключил датапад, по спине пробежал легкий холодок. Это была не война с монстрами, это была война с другим разумом.

На следующее утро произошло событие, вызвавшее в казарме небывалый ажиотаж. После завтрака старший сержант Волков собрал нас всех и объявил:

Через час – общее построение на центральном плацу. Форма одежды – парадная. Сегодня состоится первое совместное тактическое занятие для всех рекрутов - и простолюдинов, и аристократов.

Новость просто взорвала казарму. До этого дня мы существовали в параллельных вселенных, а теперь два мира должны были столкнуться. Все вокруг бормотали и обсуждали новое занятие. В основном, конечно, в негативном свете. Наш отряд за четыре недели подготовки уже успел кое-как сплотиться и заново притираться к другим уже у ни кого не вызывало желания. Особенно негодовал Зубов, который на дух не переносил аристократов и поносил их на чем свет стоит. - Ребята, ну хватит вам языками чесать. Аристократов что-ль никогда не видели? - попытался я успокоить товарищей. - Повидали и достаточно. Терпеть не могу этих высокомерных тварей - огрызнулся Зубов. - Так ты и сам без пяти минут аристократ - парировал я, от чего казарма залилась смехом. Зубов молчаливо побагровел.

Центральный плац был огромным. На одной его стороне в идеальном строю стояли мы – сотня простолюдинов в наших серых, поношенных мундирах. На другой стороне, напротив нас, застыли аристократы, цвет нации. Разница была колоссальной. Их мундиры были сшиты из дорогой ткани темно-синего цвета. Их артефактные винтовки последней модели блестели на солнце. Но главное было во взгляде - они смотрели на нас не как на товарищей по оружию, а как на инструмент, скорее даже на живой щит. Ясное дело такой подход не порождает ничего, кроме ответной реакции как у Зубова. Но мне на это все было наплевать. У меня своя цель - успешно отслужить и получить титул. К тому же, Полина Марковна смогла пробудить во мне мою истинную страсть - поиск и выслеживание опасного преступника. Так что теперь я совмещу приятное с полезным. Во главе строя аристократов стоял светловолосый парень - Глеб Ратмиров. Я видел его еще на теплоходе. Профессиональная привычка бывшего прокурора - фиксировать все, что видишь. Он окинул нас ленивым взглядом, в котором читалось одно: «биомасса».

Наше совместное занятие вел лично подполковник Глухарев. Он толкнул приветственную речь о важности совместных тренировок и огласил программу на день. Весь день мы изучали тактику ведения боя, различные маневры, схемы взаимодействия между подразделения и прочее. К концу дня, руководство в лице Глухарева собрало нас снова на плацу и решило проверить как мы усвоили материал. - Сегодня первый день совместных учений – начал он – сегодня мы проверим, как вы умеете работать вместе. Перед вами голографическая карта города N. Десять минут назад в промышленном секторе открылся разлом. Ваша задача: эвакуировать гражданский персонал и уничтожить его. Тип разлома - улей. У вас в распоряжении два отряда простолюдинов и один отряд аристократов. Ратмиров, каков будет ваш план?

Глеб Ратмиров сделал шаг вперед, еще раз окинул взглядом весь состав.

- План прост и эффективен. Наш отряд наносит концентрированный магический удар по центру разлома. Отряды простолюдинов в это время служат живым заслоном, отвлекая на себя основной поток тварей. Пока Ратмиров говорил, у меня в голове уже складывалась мрачная картина. Его план был планом мясника. Да, он, скорее всего, сработает. Но какой ценой? Я почти физически видел, как его «живой заслон» из наших ребят захлебывается в крови. Семьдесят, а то и восемьдесят процентов потерь. Это была тактика, рожденная высокомерием и презрением к чужой жизни. Он бросал на алтарь победы пехоту, чтобы его драгоценные маги, ни дай Бог, не поцарапали свои сапоги или не испортили маникюр. Пока такие как Ратмиров будут командовать отрядами, процент выживших и заключивших второй контракт будет явно меньше половины.

- Исаев, твой план, – Глухарев посмотрел на меня. Я шагнул вперед. Все взгляды – и наши, и их – были прикованы ко мне.

- План рекрута Ратмирова чушь собачья приведет к катастрофе, – спокойно сказал я. По строю аристократов пронесся возмущенный ропот. По нашему строю - одобрительное улюлюканье. Ратмиров побагровел. А что он ожидал? Что я с ним тут сюсюкаться буду? Я и сам, буквально пять минут назад был аристократом, так что мне можно.

- Ты что себе позволяешь, грязь? – процедил он.

Но позволить здесь я себе могу все что угодно. Тем более, когда аристократами предлагается такая чушь, из-за которой напрасно гибнет львиная доля солдат. Не важно, аристократов или простолюдинов. И по этой же причине, война продолжается так долго. А пока мы на контракте, на службе - мы все равны. А после окончания контракта мы оба будем аристократами. Так что потом как-нибудь и разберемся.

Глава 7

- Ну ка отставить разговорчики! Отвечать только по существу - осадил Ратмирова и меня сержант Волков. - Обоснуйте суть плана, Исаев!

- План аристократа Ратмирова предполагает, что враг - тупой зверь. А он, как я считаю, способен на тактику, – ответил я, вспоминая запись «Веги-5». - Ваш удар по улью станет для врага сигналом. Пока ваши маги будут перезаряжаться, мобильные группы тварей ударят по флангам. Ваш «периметр оцепления» будет сметен за три минуты. Хотя - я повертел рукой в воздухе - скорее даже за две. После чего вы окажетесь в окружении.

Я повернулся к голографической карте.

- Мой план другой. Аристократы не атакуют в лоб. Их задача - создание укрепленного коридора для эвакуации гражданских. Это первоочередной приоритет - снизить потери гражданских. Мой отряд «Альфа»... Уж такое название я ему дал, выдвигается к улью и начинает «шумовую» атаку, провоцируя противника, вытягивая его на себя. Отряд «Бета» в это время минирует фланги. Затем «Альфа» начинает ложное отступление, заманивая орду в ловушку. После подрыва мин в рядах противника начнется хаос. И только тогда аристократы наносят свой удар. По дезорганизованному и деморализованному врагу.

На плацу воцарилась тишина. План был сложнее, на порядок рискованнее для моего отряда, но он сохранял жизни. Много жизней. Он был планом солдата, а не мясника. Единственное, его нужно было отточить как следует на тактических тренировках и тогда процент успеха будет прилично за девяносто.

Глухарев несколько секунд молча смотрел на карту, потом на меня.

- Штаб проанализирует оба плана, - наконец произнес он. - Разойдись.

Когда мы возвращались в свой сектор, Ратмиров решил снизойти до обычной челяди и догнал меня.

- Ты чего там болтаешь, простолюдин? - громко начал он.

Я развернулся и посмотрел на него, пожирая тяжелым, как титан, взглядом.

- Я просто показал несовершенство Вашего плана, Господин - ехидно отвечаю ему

- Посмотрим как ты запоешь на поле боя. Там тебя не спасет сержант Волков. - Он схватил отворот мундира.

Я жестко схватил его кисть своей рукой так, что кости Ратмирова негромко захрустели, а сам он слегка присел и едва слышно завопил.

- На поле боя - тихо сказал я ему почти на ухо - тебе лучше не попадаться мне. - я оставил Ратмирова с больной кистью и направился дальше к казарме. Но когда я уже подходил к нашей казарме, меня окликнул другой голос. Я обернулся. Передо мной стоял молодой аристократ из отряда Ратмирова, с тонкими, интеллигентными чертами лица.

- Рекрут Исаев? – он говорил тихо, почти заговорщицки. - Меня зовут Константин Воронцов.

- Слушаю.

- Я просто хотел сказать... это был блестящий план. Ратмиров - напыщенный индюк, который считает, что любая проблема решается большим огненным шаром. Не все из нас такие - он протянул мне руку.

- Мне ли не знать, господин Воронцов. - пожал ему руку

- Вот, возьми мой жетон, загрузи его в датапад, чтобы мы могли держать связь. Если тебе когда-нибудь понадобится союзник по ту сторону баррикад... дай мне знать.

Я с удивлением пожал его руку. Неожиданно, но приятно, когда к тебе относятся по человечески независимо от твоего класса. Я и сам исповедовал подобную философию в бытность аристократа, чем сильно расстраивал отца. Он считал, что есть мы, высшая каста, и есть все остальные - грязь из под ногтей.

Как только я вошел в казарму - отряд сильно загудел, словно увидели звезду футбола. Отдельные личности просто аплодировали стоя. Кроме Зубова. Его всеобщее ликование обошло стороной. Уверен, он наоборот дожидался мести Ратмирова и мысленно потирал ручки.

Миша подбежал ко мне, его лицо было бледным.

- Саш, ты что наделал? – прошептал он. – Это же Ратмиров! Его отец – генерал, член Военного совета! Тебя теперь в порошок сотрут!

- Успокойся, Миша, – я положил руку ему на плечо. – Во-первых, он первый начал. Во-вторых, его отец далеко, а я близко. И я гораздо опасней. Пусть привыкает, что титул не дает ему права калечить солдат в первом же бою.

- Мистер Исаев, позвольте сфотографироваться с Вами! Всегда мечтал! - подлетел Дима и начал юморить в своем стиле.

- Сфоткайся, сфоткайся...пока он еще жив - ехидно заметил Зубов.

- Давайте ребята, выпьем, отметим окончание теории и знатную оплеуху Ратмирову - сказал Дима, подойдя к своей койке и достав из под матраса бутылку виски.

- Откуда? - удивился Миша, как и я.

- Сходил в увольнение. Съездил в Казань. Там меня встретила прекрасная девица по имени Анжелика и мой хороший товарищ Джек - он потряс бутылкой виски с именитым брендом по имени Джек.

Казарма засвистела ему.

- А откуда ты взял деньги на такие развлечения? - спросил я Диму, когда он разливал виски по стаканам.

- Нашел тут недалеко останки одной твари, которая вырвалась из разлома. Ее убили, но почему-то бросили гнить в лесу. Я вырвал ей когти, почти единственное, что осталось целым и сдал - пожал плечами Дима.

- Я вот думаю... а может ну его, службу эту? Просто пойдем по местам разломов, поищем останки тварей.. - начал Миша

- Ага. Без оружия и подготовки. Привет тебе, суицидник - отшутился Дима.

Я задумался. В сумке у меня оставались деньги. Но крайне мало. В принципе, если обходиться только казенным имуществом и питаться только тем, что дают в столовой - можно прилично сэкономить. Но после слов Димы во мне проснулась моя гедонистическая сущность. Я вспомнил как обедал и ужинал лобстерами, икрой, лучшими в мире стейками. Желудок жалобно заурчал. На казенных харчах долго не протянешь. Так что, зачистка разломов и сбор трупов может оказаться выгодным мероприятием. Если, конечно, ты выйдешь живым из разлома.

Ночь прошла спокойно, на удивление спокойно. Никто не пришел меня прирезать или задушить. Утренняя сирена разорвала тишину казармы. Я был на ногах за две секунды до нее. Схватка с Ратмировым была не просто стычкой, а декларацией. Я обозначил свою позицию и теперь ждал ответного хода.

Он не заставил себя ждать. Не успели мы вернуться с завтрака, как по громкой связи разнеслось:

- Рекрут Исаев, немедленно в кабинет старшего сержанта Волкова.

Миша проводил меня сочувствующим взглядом. Зубов, доедавший свою кашу, злорадно хмыкнул. Он был рад, что теперь проблемы не у него одного.

Кабинет Волкова был спартанским: стол, два стула, стойка с учебным оружием. Сам старший сержант сидел за столом и чистил массивный артефактный револьвер. Он не предложил мне сесть.

- Исаев, - начал он, не поднимая глаз от оружия. - Ты создал нам большую проблему... Рекрут Ратмиров подал официальную жалобу. Нанесение телесных повреждений старшему по званию в неформальной обстановке. Его отец, генерал Ратмиров, уже отправил запрос подполковнику Глухареву.

- Он напал первым, – сухо констатировал я.

- Это неважно, - Волков наконец поднял на меня свои холодные глаза. - В мире аристократов тот, у кого ниже статус, всегда неправ. Глухарев может отмазывать тебя до поры до времени, но генерал найдет способ тебя убрать. Есть только один способ решить эту проблему раз и навсегда.

- Какой?

- Доказать, что твоя ценность для этого гарнизона выше, чем связанные с тобой проблемы.

Он отложил револьвер и выдвинул ящик стола, достав оттуда тонкую папку.

- Ты любишь драться, как я посмотрю, и считаешь себя готовым к бою. Я дам тебе шанс это доказать. Или сдохнуть, пытаясь. И то, и другое решает мою проблему с тобой.

Он бросил папку на стол.

- Контракт на зачистку. Сегодня ночью во время грозы открылся аномальный разлом низшего уровня в секторе «Дельта-7». Это наш дальний тренировочный полигон. Разлом стабилен, но из него лезут «падальщики» и прочая мелочь. Посылать туда целый отряд нецелесообразно, но и оставлять активный портал под боком – нарушение протокола.

Он посмотрел мне прямо в глаза.

- Твоя задача: в одиночку войти в разлом, уничтожить всех тварей и установить дестабилизирующий маяк у источника. Это твой выпускной экзамен по КМБ. Справишься – инцидент с Ратмировым будет официально закрыт как «незначительная стычка во время тренировки». Все претензии будут сняты. Провалишься – тебя никто искать не будет.

Датапад завибрировал.

[Получено новое задание: «Экзамен на выживание».][Цель 1: Зачистить разлом в секторе «Дельта-7».][Цель 2: Установить маяк.][Условия: Одиночное выполнение.][Награда: Снятие дисциплинарного взыскания, присвоение первой звезды ранга, право на получение стандартной экипировки бойца.]

- Кроме того, - добавил Волков, будто прочитав мои мысли, – согласно уставу, все биоматериалы и артефакты, добытые во время одиночных контрактов, являются собственностью исполнителя. Можешь сдать их на склад за кредиты. Вот оно, приятный бонус к решению проблемы. Совмещение полезного с полезным и приятным.

- Я согласен, – без колебаний ответил я.

- Я не сомневался, – кивнул Волков. – Снаряжение получишь на складе. Стандартный комплект для рекрута. Выдвигаешься через час.

На складе меня встретил тот же хилый паренек. Узнав, куда я отправляюсь, он посмотрел на меня как на покойника.

- В «Дельту-7»? Один? – прошептал он, выдавая мне потертый бронежилет. – Туда на прошлой неделе троих посылали. Вернулся один. Без ноги.

- А ты умеешь подбодрить - отшутился я. Меня начали терзать смутные сомнения. Сержант Волков действительно хочет помочь мне реабилитироваться или это все с подачи рода Ратмировых?

Я начал проверять снаряжение. Старенькая винтовка «Молот-2», четыре обоймы с энергетическими зарядами, стандартная аптечка с двумя стимуляторами и бинтом, нож, фонарь. Скудный набор.

- Есть что-нибудь посерьезнее? – спросил я. – Осколочные там или светошумовые?

- Не положено, – развел руками парень. – Только штатный комплект.

Ясно. Меня отправляли туда не побеждать, а проверять на прочность. Я взял снаряжение и направился к выходу с базы. Никто меня не провожал. Это была моя личная война.

Сектор «Дельта-7» представлял собой группу полуразрушенных зданий, бывших домов небольшого поселения. Скорее всего, тут просто жили семьи военных из гарнизона "Каменск-7". Сами дома выглядели так, будто тут катком прошлась вся артиллерия и все маги из гарнизона. Во всем поселении стояла странная тишина. Лишь от лесополосы доносились редкие крики птиц. Разлом находился в подвале самого большого из них. Пока я шел к нему, я даже не разглядел ни одного целого здания. Сам разлом выглядел как рваная, мерцающая рана в пространстве, из которой сочился фиолетовый туман и доносился запах озона и гниющей плоти.

Датапад снова завибрировал

[Внимание! Вход в нестабильную зону. Возможны искажения реальности и ментальное воздействие.]

Ха-ха... ментальное воздействие, напугали ежа голой ж...Я вошел. Мир за спиной исчез. Я оказался в подобии пещеры, стены которой состояли из пульсирующей органической массы. Воздух был тяжелым и влажным. Здесь тоже было подозрительно тихо.. Только слышно было как капают капли где-то в далеке, да под ногами хюпает какая-то фиолетовая и светящаяся слизь. Первым моим трофеем стал падальщик. Он выскочил из-за нароста на стене. Уродливое существо, похожее на облезлую гиену с лишней парой конечностей. Я не стал тратить заряд винтовки. Короткое движение, и мой нож вошел ему точно в основание черепа. С тихим хлипом падальщик медленно сполз на землю по моей ноге и начал медленно впитываться слизью. Возможно, это какой-то живой организм, который питается органикой, падающей на нее. Я читал упоминания о подобных созданиях. Надо побыстрей тут все зачистить, пока слизь не начала переваривать меня. Пока падальщик утопает в слизи я достал единственную его лапу, незапятнанную слизью и срезал коготь, закинув его в специальный короб и убрал в рюкзак.

[Противник: Падальщик (уровень 1) – уничтожен. Получен биоматериал: Коготь падальщика (качество: низкое).]

Я двигался медленно и методично вглубь пещеры, прижавшись к стене. Мой дар работал как сонар, сканируя пространство впереди. Через метров тридцать, пройдя по каким-то закоулкам пещеры я засек движение. Трое. Я швырнул в темноту камень. Падальщики тут же среагировали на звук, выдав свои позиции. Блин, опять они. Хотелось бы уже что-то более весомое и ценное. Два коротких, точных выстрела из винтовки. Третьего я снова снял ножом в ближнем бою. Экономия патронов – первое правило.

Следующие полчаса я планомерно зачищал пещеру. Падальщики были слабыми, но брали числом. Я работал как хирург – точные разрезы, минимум лишних движений. Наконец, я вышел в центральный зал. В его центре пульсировал источник разлома – шар чистого, вибрирующего света. А перед ним стояло оно.

Оно не было похоже на падальщика. Ростом с человека, покрытое хитиновыми пластинами, с длинными, как лезвия, когтями на передних лапах. «Жнец», как гласил бестиарий. Угроза второго уровня. Его не должно было быть в разломе первого.

Датапад среагировал. На тусклом экране появилось сообщение

[Внимание! Обнаружен противник, превышающий уровень угрозы миссии. Рекомендация: Отступление.]

Аха-ха, что? Отступать? Надо бы настроить этот датапад под себя. Так сказать, персональные настройки, без подобных рекомендаций. Жнец заметил меня и издал пронзительный визг. Он рванул ко мне, сокращая дистанцию с невероятной скоростью. Я открыл огонь. Энергетические заряды отскакивали от его хитина, не причиняя вреда. Я понял, что винтовка бесполезна. Он был уже в пяти метрах. Я отбросил винтовку и выпустил ему навстречу свой дар. Не слабый учебный импульс. А концентрированный удар кинетической энергии, который я так долго сдерживал. Здесь я мог разгуляться.

Удар врезался в Жнеца, отбросив его на несколько метров. Его хитин треснул, но он выстоял. Ярость в его глазах сменилась удивлением. Он не ожидал такого сопротивления. И в этом была его ошибка. Пока он приходил в себя, я уже был рядом. Я не стал целиться в его броню. Мой нож, направленный таким же коротким импульсом дара, вошел в сочленение между головой и туловищем – единственное уязвимое место.

[Противник: Жнец (уровень 2) – уничтожен. Получен биоматериал: Хитиновая пластина жнеца (качество: среднее), Нейроузел жнеца (качество: высокое).]

Я тяжело дышал, адреналин гудел в крови. Обыскав тело твари, я нашел кое-что еще. В его когте был зажат кусок металла. Жетон. С выгравированной эмблемой – дракон в круге и три звезды. Жетон бойца элитного отряда. Интересно. У меня появляется все больше и больше вопросов.

Я вышел из разлома и установил маяк - маленькую полусферу. Я бросил ее рядом с разломом. Пульсирующий свет разлома начал меркнуть. Ну что ж, свою часть контракта я выполнил.

Я вернулся на базу под утро, грязный, в слизи монстров, но целый. На складе я сдал биоматериалы. За нейроузел Жнеца мне начислили три тысячи кредитов – больше, чем месячное жалованье новобранца. Затем я отчитался Волкову. Я молча положил на его стол жетон бойца. Он долго смотрел на него, потом на меня.

- Понятно, – коротко сказал он. – Значит, слухи о пропавшем патруле в «Дельте» не были слухами. Ты справился, Исаев. Твое дисциплинарное дело закрыто. Получишь свою первую звезду.

Когда я выходил из его кабинета, в коридоре меня ждал Константин Воронцов. Он выглядел так, будто не спал всю ночь.

- Я слышал, куда тебя отправили, – сказал он. – Весь наш барак уже гудит. Ратмиров был уверен, что ты не вернешься. Он даже заключил несколько пари.

- Надеюсь, ты поставил на меня, – усмехнулся я.

- Я не игрок, Исаев. Я аналитик, – он стал серьезным. – То, что ты выжил там, где погиб целый отряд ветеранов... это меняет дело. Ратмиров – грубая сила. Ты – нечто иное. Нам нужны такие, как ты.

Он протянул мне руку. На этот раз я пожал ее без колебаний.

- Хорошо, Воронцов. Посмотрим, как вы, аристократы, умеете держать слово.

Я шел в свою новую одиночную комнату, чувствуя в кармане холодную тяжесть жетона и тепло заработанных кредитов. Кстати да, мне выделили персональную комнату в офицерском корпусе. Аккурат напротив комнаты Полины Марковны. Приятное соседство, как ни крути. Но главное - я прошел экзамен. Я доказал свою ценность. Я больше не был просто рекрутом. Я стал Охотником. И моя настоящая игра только начиналась.

Глава 8

Когда я вернулся в свою новую, одиночную и на удивление тихую комнату, я не чувствовал ни эйфории, ни гордости. Только холодный, трезвый расчет. Кстати комната тоже была довольно холодной. И я имею в виду совсем не температуру. Здесь явно не достает женской руки и тепла. Эх, Полину Марковну бы сюда. С женщиной в доме, конечно, куда “теплее”. Я к этому очень привык. Не то, чтобы у меня была жена в моей прошлой жизни. Но женщин всегда хватало в моем доме.

Вчерашний день на плацу был публичной декларацией войны. Я бросил вызов не просто Ратмирову, а всей кастовой системе, на которой держался этот гарнизон. Мой план был принят к сведению, но это лишь отсрочило неизбежное. Ратмиров и ему подобные не простят мне этого унижения. А значит, следующая наша встреча, будь она в симуляции или в реальном разломе, будет для меня проверкой на выживание. Чтобы выжить, мне нужно было преимущество. И я собирался его купить.

На мой личный счет поступило три тысячи кредитов за зачистку разлома в секторе «Дельта». Один кредит равнялся одному полновесному имперскому рублю. Сумма, которая для новобранца казалась состоянием. Плюс остатки моих карманных денег. Большинство потратило бы ее на выпивку в кабаке на гражданской территории или на женщин легкого поведения. Но для меня эти кредиты были не деньгами. Это были патроны, броня и секунды, которые отделят меня от смерти. Надеюсь, у меня будут принимать оплату вперемешку - кредиты и рубли.

Утром, вместо того чтобы идти на общую тренировку, я, получив официальное разрешение от Волкова на «пополнение снаряжения после боевой операции», направился в «Техно-ряд». Так бойцы называли несколько мрачных ангаров на отшибе базы, где обитали местные умельцы: оружейники, техники, алхимики. Это был официальный рынок и неофициальная биржа, где можно было достать все, если у тебя были нужные связи и достаточно кредитов.

Я искал конкретное место – мастерскую Деда Хрома. О нем мне рассказал Сергей еще в автобусе. «Если тебе нужно, чтобы твоя железяка стреляла туда, куда ты целишься, а не туда, куда Бог пошлет, иди к Хрому», – сказал он тогда. Вообще он много чего наговорил мне тогда в автобусе, но я пропустил мимо ушей львиную долю. Но про Деда Хрома запомнил. Уж слишком звучное имя.

Мастерская Хрома оказалась самым дальним и самым грязным ангаром. Внутри пахло раскаленным металлом, озоном и чем-то кислым. Повсюду были разбросаны детали оружия, пустые энергоячейки и скелеты каких-то мелких тварей. За верстаком, склонившись над разобранной винтовкой, стоял седой, кряжистый мужчина с огромными, мозолистыми руками. Одной ноги у него не было – вместо нее был грубый, скрипучий протез.

- Чего надо, салага? – прохрипел он, не отрываясь от работы.

А я как посмотрю, тут не сильно жалуют рядовых бойцов. Посмотрим, как тут запоют, когда вернусь после нескольких вылазок и парой тройкой звезд над драконом.

- Мне сказали, вы лучший оружейник на базе, – начал я.

- Тебе наврали, – буркнул он. – Я единственный, кто не взорвет тебе винтовку в руках при первой же попытке ее улучшить. Что принес?

Я молча положил на верстак свою винтовку «Молот-2» и выданный мне датапад с балансом счета. Хром окинул винтовку презрительным взглядом.

- Стандартный мусор. С этим только на ворон охотиться. Что хочешь?

- Насчет мусора полностью согласен - развел руками я. - Мне не нужна новая винтовка. Мне нужна надежная. Я хочу поставить на нее гироскопический стабилизатор для компенсации отдачи при быстрой стрельбе, заменить стандартную энергоячейку на модель «Циклон-3» с повышенной емкостью и откалибровать фокусирующую линзу. И мне нужны три типа зарядов: стандартные, бронебойные и ЭМИ-заряды малой мощности.

Хром наконец оторвался от своей работы и впервые посмотрел на меня. В его выцветших глазах мелькнул интерес. Он ожидал услышать просьбу «сделать, чтобы стреляло сильнее», а услышал конкретный технический заказ.

- А ты не так прост, как выглядишь, – он взял мою винтовку, взвесил ее в руке. – Стабилизатор – тысяча двести. «Циклон» – восемьсот. Калибровка – триста. Заряды по сто за обойму. Итого – две тысячи шестьсот.

- Идет, – кивнул я. – Но при одном условии.

- Это у меня тут условия, парень, – усмехнулся Хром.

- Не сомневаюсь Но мне нужно, чтобы вы объяснили мне, как это все работает. Принцип действия стабилизатора. Почему бронебойный заряд теряет в скорости, но выигрывает в пробивной силе. Я хочу знать свою винтовку, а не просто нажимать на курок.

Старик крякнул и посмотрел на меня с чем-то вроде уважения.

- Вот это правильный подход. Хорошо. Садись. Заодно и поможешь.

Следующие три часа я провел в его мастерской. Он не только установил все модификации, но и подробно, на пальцах, объяснил мне всю подноготную артефактного оружия. Я узнал, что «бронебойный» заряд – это не просто сгусток энергии, а двойной импульс: первый, слабый, «размягчает» хитин или броню, а второй, основной, наносит урон. Я научился самостоятельно чистить и калибровать линзу, проверять емкость ячейки. Это были знания, которые не давали на лекциях. Это была мудрость, купленная кровью и потерянными конечностями. Когда я уходил, моя винтовка ощущалась в руках совершенно иначе. Она стала продолжением моей воли.

- Заходи, если что, – бросил мне в спину Хром. – Для тех, кто с головой дружит, у меня всегда скидка найдется.

- Скидки - это хорошо. А есть ли возможность Вам что-то продавать? Скажем, что найду в аномалии?

Глаза Деда Хрома сами засветились хромом.

- А ты не такой, как остальные. Соображаешь. Скажу тебе прямо - дед оперся на прилавок и понизив тон - Продать - нет. Это незаконно, а черную бухгалтерию я не веду. Но вот обменяться…это мы всегда можем - закивал он головой.

Я ухмыльнулся и кивнул ему. И молча вышел из его мастерской. Я подозревал, что сдача всего, что я найду в разломе в официальные руки будет не таким выгодным мероприятием, как торговля на черном рынке. И Дед Хром подтвердил мои догадки.

Мое возвращение в казарму с модифицированной винтовкой произвело фурор. Теперь я был не просто везучим рекордсменом. Я был профессионалом, который вкладывает ресурсы в свое ремесло. Зубов, увидев мое оружие, лишь мрачно отвернулся. Он понимал, что разрыв между нами стал еще больше. Его грубая сила была инстинктом. Моя сила была результатом тщательной подготовки.

Вечером того же дня я использовал жетон Воронцова. Ответ пришел почти мгновенно: «Площадка техобслуживания. Через час. Будь осторожен».

Ночная база жила своей жизнью. Гудели генераторы, перекрикивались патрульные. Площадка техобслуживания была идеальным местом для тайной встречи – лабиринт из ржавеющих остовов бронетехники и контейнеров. Я занял позицию на крыше одного из них, откуда просматривались все подходы.

Константин появился ровно в назначенное время. Он двигался нервно, постоянно оглядываясь. Его аристократическая выправка плохо сочеталась с этим царством грязи и ржавчины.

- Ты пришел один? – спросил я, бесшумно спрыгнув за его спиной. Он вздрогнул.

- Один, конечно. Думаешь, я хочу, чтобы Ратмиров узнал об этой встрече? Ты сумасшедший, Исаев.

- Я прагматик, Воронцов. Что у тебя?

- Плохие новости, – он понизил голос. – Твой план произвел впечатление на Глухарева. Слишком сильное. Ратмиров был в ярости. Его отец уже надавил на штаб. И они нашли «компромисс».

- Какой?

- Завтрашние учения отменены. Вместо них через три дня будет проведен «экзаменационный рейд» в реальный разлом. Сектор «Квартал-9». Второй уровень опасности. Будут участвовать два отряда: наш, аристократов, под командованием Глеба, и ваш, лучших из простолюдинов. Под твоим командованием. Я молчал, переваривая информацию. Реальный бой вместо симуляции. Ставки взлетели до небес.

- И в чем подвох? – спросил я.

- В том, что официально задача одна – зачистить сектор. Но у Глеба есть и неофициальный приказ от его отца. Он должен доказать превосходство своей тактики и своего снаряжения. Он собирается бросить свой отряд в лобовую атаку, как и планировал, чтобы выполнить задачу максимально быстро и эффектно. А на твой отряд и твои «хитрые» планы ему плевать. Он оставит тебя без поддержки при первой же возможности. Он хочет, чтобы ты провалился. Чтобы твой отряд понес максимальные потери. Я не исключаю какой-то подлянки от Ратмирова. Он хочет, чтобы ты умер, Исаев. Но так, чтобы это выглядело как несчастный случай.

Теперь все было предельно ясно. Меня бросали в мясорубку, где моим врагом будут не только твари, но и так называемые «союзники».

- Спасибо за информацию, Воронцов, – сказал я. – Почему ты мне это рассказываешь?

- Потому что я тоже буду в этом рейде, – в его голосе прозвучала горечь. – И я не хочу умирать из-за амбиций напыщенного идиота. Я видел, как ты сражался с Зубовым. Я слышал твой план. Ты хочешь выжить. И я тоже.

- Что ты предлагаешь?

- Я буду его вторым номером. Буду в курсе всех его приказов. Я могу передавать тебе информацию. Но если он прикажет нам атаковать, я не смогу ослушаться.

- Тебе и не придется, – сказал я, и в моей голове уже начал складываться новый, гораздо более дерзкий план. – Просто держи канал связи открытым. И когда придет время, будь готов действовать быстро.

Я оставил его в лабиринте ржавого железа и вернулся в свою комнату. Предстоящие три дня будут самыми важными в моей новой жизни. Мне нужно было не просто подготовиться к бою. Мне нужно было подготовить свой собственный отряд. Превратить десяток испуганных новобранцев в команду, способную выжить там, где их бросят умирать. И я знал, с чего начну. Первым в моем списке был Миша. Вторым – Зубов.

Три дня. Всего семьдесят два часа, чтобы превратить разрозненную группу вчерашних фермеров, портовых грузчиков и уличных бродяг в боевую единицу, способную противостоять не только монстрам из разлома, но и предательству аристократов. Задача казалась невыполнимой. Но в моей прошлой жизни я сталкивался и с более сложными делами, где на кону стояли судьбы целых городов.

Первым делом я запросил у старшего сержанта Волкова список десяти лучших по физическим и стрелковым показателям рекрутов-простолюдинов. Он выдал мне его без лишних вопросов, лишь хмыкнув:

- Собираешь свою гвардию, Исаев? Смотри, не поведи их на убой.

В списке, к моему удивлению, под номером один значился я. Вторым шел Зубов. Его грубая сила была неоспоримым фактом. Третьим был Миша – его выносливость и упорство были почти так же высоки, как у Зубова, но без лишней агрессии. Остальные семеро были крепкими, но ничем не примечательными ребятами. Это был сырой материал. Глина, из которой мне предстояло вылепить щит и меч.

Вечером, после отбоя, я собрал их всех в пустом учебном классе. Свет тусклых ламп выхватывал из темноты напряженные, недоумевающие лица. Зубов стоял в стороне, скрестив руки на могучей груди. Он смотрел на меня с вызовом, ожидая, что я начну командовать и отдавать приказы.

- Парни, – начал я, обводя их взглядом. – Через три дня нас отправляют в рейд. В настоящий разлом второго уровня. Командовать отрядом назначили меня.

По рядам пронесся тихий гул. Зубов скрипнул зубами.

- Вы все знаете, что там будет и отряд аристократов под командованием Ратмирова, – продолжал я. – Официально – они наша поддержка. Неофициально – они бросят нас при первой же возможности. Их командир считает нас расходным материалом. Его задача – вернуться с победой и минимальными потерями среди своих. Наши жизни в его уравнении не значат ничего.

На лицах бойцов появилось понимание, смешанное со страхом и гневом. Они не были дураками и прекрасно знали, как аристократы относятся к простолюдинам.

- Я не могу обещать вам, что мы все вернемся живыми, – мой голос звучал ровно и жестко. – Шансы не в нашу пользу. Но я могу обещать одно: я сделаю все, чтобы эти шансы повысить. Я не буду прятаться за вашими спинами. Я не буду бросать вас на убой. Мы либо выживем все вместе, либо умрем, но заберем с собой как можно больше тварей. И если понадобится, то и пару высокородных ублюдков.

Я посмотрел прямо на Зубова.

- Мне плевать, кто кем был на гражданке. Здесь это не имеет значения. Зубов, ты самый сильный из нас. Твое место – на острие атаки, в штурмовой группе. Ты будешь нашим тараном. Зубов удивленно вскинул брови. Он ожидал чего угодно – приказа, унижения, но не признания его силы.

- Миша, – я повернулся к другу. – Ты будешь его прикрывать. Твоя задача – не дать никому ударить Зубову в спину, пока он крушит врага. Вы двое – наш бронированный кулак.

Я распределил роли для каждого, основываясь на их сильных сторонах: двое стали снайперской парой, трое – группой поддержки с автоматическим оружием, еще двое – специалистами по взрывчатке.

- Но этого мало, – закончил я. – Наша сила не в мышцах и не в винтовках. Наша сила – в слаженности и сплоченности. В ближайшие два дня мы будем тренироваться. Не по уставу. А по-настоящему. Я покажу вам, как двигаться, как думать и как убивать, чтобы выжить. Завтра, за час до подъема, жду всех на дальнем полигоне. Кто не придет – может сразу писать завещание.

Я не оставил им выбора. Я дал им врага, дал им цель и дал им надежду. Когда они расходились, в их глазах вместо страха была мрачная решимость. Даже Зубов, проходя мимо, коротко кивнул мне. Лед тронулся.

Следующие два дня превратились в адский марафон. Мы поднимались задолго до сирены и уходили на заброшенный полигон. Я гонял их до седьмого пота. Но это была не бессмысленная муштра. Я учил их тому, чего не было в уставе.

Я учил их двигаться в «мертвых зонах», используя тени и складки местности. Я учил их общаться жестами, без единого слова. Я заставлял их стрелять не по мишеням, а по внезапно появляющимся целям, развивая рефлексы. Мы отрабатывали тактику «бей-беги», штурм зданий, отход под прикрытием. Я делился с ними всем, что знал сам из своего прошлого опыта, адаптируя тактику элитных прокурорских отрядов под наши реалии.

Самым сложным было заставить Зубова работать в команде. Поначалу он пытался действовать в одиночку, пер напролом. На одной из тренировок я поставил его против троих бойцов, включая Мишу. Он бросился на них, как разъяренный бык, и уже через минуту был условно «убит», получив три лазерных «ранения» в спину и бок.

- Ты сильный, Зубов, – сказал я, когда он, тяжело дыша, поднялся с земли. – Но против стаи волков любой медведь – это просто большой кусок мяса. Твоя сила бесполезна, если за твоей спиной нет никого, кто ее прикроет. Пойми это, или ты станешь первым, кого мы будем хоронить.

Этот урок он усвоил. Он начал слушать Мишу, начал прикрывать фланги, начал действовать как часть единого механизма. Медленно, со скрипом, разрозненная группа людей превращалась в отряд. В мою стаю.

Накануне рейда, поздно вечером, я собрал их снова.

- Завтра бой, – сказал я. – Забудьте все, что вам говорили на лекциях. Забудьте про план командования. У нас будет свой план. Слушайте только меня. Выполняйте только мои приказы. Не доверяйте никому, особенно аристократам. Наша задача – не выполнить приказ. Наша задача – выжить.

Я раздал им модифицированные боеприпасы, которые выменял у Деда Хрома на остатки своих денег и пару ценных компонентов, что остались у меня после зачистки «Дельты-7». Несколько бронебойных обойм для штурмовой группы и ЭМИ-гранаты для всех. Это было нарушение устава, но устав не спасет тебя, когда союзник целится тебе в спину.

- А теперь идите отдыхать. Этой ночью вы должны выспаться, поэтому выкиньте все мысли из головы и постарайтесь отдохнуть, – сказал я в конце. – Завтра будет долгий день.

Когда все разошлись, ко мне подошел Миша.

- Саш, я хочу досконально понять план, все его детали и нюансы – тихо сказал он. Я посмотрел на него. Его лицо было серьезным, в нем не было и тени прежнего деревенского простодушия. Он стал солдатом.

- План простой, Миша, – я усмехнулся. – Мы позволим Ратмирову думать, что он самый умный. Мы дадим ему сыграть свою игру. А потом, когда он меньше всего будет этого ожидать, мы начнем свою. И в нашей игре правила будем устанавливать мы.

Глава 9

Утро перед рейдом было холодным и серым, под стать настроению бойцов. Нас собрали на том же центральном плацу, где несколько дней назад я бросил вызов Ратмирову. Сегодня слов почти не было. В воздухе висело густое, как смола, напряжение. Мой отряд, который я мысленно назвал «Альфа», стоял в стороне. Десять человек, включая меня. Мы не выглядели как элитные бойцы. Потертая форма, стандартные винтовки, пусть и модифицированные у меня, но на лицах каждого была стальная решимость. За последние двое суток ребята прошли через личный ад моих тренировок. Как сказал бы один майор - “С этого момента Вы уже не какашки! Вы выросли до личинок!” Мы стали командой.

Напротив нас, у транспортных броневиков, стояли аристократы. Отряд «Гамма». Их было двенадцать. Блестящая броня, новейшие модели винтовок, дорогие артефактные амулеты, тускло светящиеся на груди. Они смеялись, переговаривались, всем своим видом показывая, что для них это – очередная увеселительная прогулка, сафари на монстров. Ратмиров, с перевязанной кистью, которую он демонстративно не прятал, смотрел в мою сторону с откровенной ненавистью. Он ждал этого дня. Ждал момента, когда сможет отомстить.

Подполковник Глухарев провел финальный брифинг. Его речь была короткой и сухой. Карта сектора «Квартал-9», расположение разлома, официальная задача – зачистка. Он говорил общие слова о долге и чести, но его глаза, когда он смотрел на меня, говорили совсем другое: «Ты заварил эту кашу, Исаев. Посмотрим, как ты будешь ее расхлебывать».

- Отряд «Альфа» идет первым, проводит разведку боем, – закончил он. – «Гамма» – следует за ними, обеспечивает поддержку. Вопросы? Вопросов не было. Все было решено заранее. Нас бросали вперед в качестве наживки.

Мы погрузились в разные броневики. Дорога до «Квартала-9» прошла в молчании. Я прокручивал в голове план, снова и снова ища в нем слабые места. Миша рядом со мной тихо читал какую-то молитву. Даже Зубов, наш таран, сидел молча, сжав в руках тяжелый штурмовой пулемет, который он выпросил у Деда Хрома в обмен на будущие трофеи. Благодаря мне, кстати. Я уже познакомил моих ребят с Дедом Хромом.

«Квартал-9» встретил нас мертвой тишиной. Разрушенные панельные девятиэтажки, как гнилые зубы, смотрели на нас пустыми глазницами окон. Разлом находился в центре площади, на месте бывшего детского сада. Он выглядел как дрожащее марево, искажающее реальность, – рана на теле мира.

- «Альфа», на выход! – раздался в наушниках приказ. – Занять периметр у входа в разлом. Мы высыпали из броневика, рассредоточиваясь за остовами сгоревших машин. Группа аристократов осталась внутри своей комфортабельной машины, выжидая.

- Входим, – сказал я по нашему внутреннему каналу связи. – Порядок тот же, что и на тренировке. Зубов, Миша – вы впереди. Снайперы – прикрываете тыл. Я в центре. Работаем!

Шаг внутрь разлома – это как нырнуть в ледяную воду. Реальность дернулась, воздух стал плотным, вязким, запахло грозой и сырой землей. Мы оказались в искаженной копии того же квартала, но теперь все было покрыто багровым мхом, а с неба свисали странные, похожие на лианы, отростки.

- Контроль, – скомандовал я. – Докладывайте.

- Сектор один, чисто, – доложил снайпер.

- Сектор два, чисто, – отозвался второй.

- Зубов, что впереди?

- Пусто, командир. Слишком пусто.

Он был прав. Как и в записи «Веги-5», нас встречала подозрительная тишина. Я активировал свой дар, посылая слабый импульс. Ответ пришел почти мгновенно. Они были здесь. Прятались в зданиях, в подвалах, под слоем мха. Ждали.

- Готовность, – сказал я в микрофон. – Начинаем «шумовую» атаку. План, как на плацу. Работаем.

И начался ад. Зубов заорал что-то яростное и открыл огонь из своего пулемета по ближайшему зданию. Его поддержали остальные. Мы не целились в конкретных врагов. Мы создавали хаос. Штукатурка, стекло, куски бетона летели во все стороны. И твари ответили.

Из всех щелей, из-под земли, из окон полезли «ползуны» и «скакуны». Их было гораздо больше, чем мы ожидали. Целая орда. А нас - рать!

- «Гамма», это «Альфа»! – крикнул я в общий канал. – Противник обнаружен, вступили в бой! Вытягиваем основные силы на себя! Выдвигайтесь к эвакуационным коридорам, как договаривались! В ответ – тишина.

- Ратмиров, твою мать, ответь! – рявкнул я. Такое обращение он точно не оставит без внимания.

- Говорит «Гамма», – раздался в ушах его ленивый, полный презрения голос. – Мы наблюдаем. Ваша группа попала в плотное окружение. Выдвижение нашего отряда в данный момент нецелесообразно. Оцениваем ситуацию.

Я выругался. Он даже не пытался врать. Он просто ждал, когда нас сожрут. В тот же момент на мой личный канал пришло сообщение от Воронцова: «Он не двинется. Приказ – стоять. Говорит, вы сами себя подставили. Саша, он вас бросил».

- План «Капкан», – коротко скомандовал я по нашему каналу. – Отступаем! К парковке! Бегом! Это было частью моего настоящего плана, но теперь это был не маневр. Это было наше единственное спасение. Мы начали отходить, отстреливаясь. Твари, видя нашу слабину, хлынули за нами, предвкушая легкую добычу.

Многоуровневая парковка, которую я заприметил еще на карте, была идеальной крепостью. Узкие заезды, бетонные колонны. Мы заняли оборону на втором этаже.

- Минировать вход! – крикнул я. – Снайперы – наверх! Зубов, Миша – держите пандус!

Орда тварей хлынула на пандус, ведущий на наш этаж. Пулемет Зубова загрохотал, выкашивая первые ряды. Миша, стоя рядом, методично менял ему перегревшиеся энергоячейки и прикрывал фланги из своей винтовки.

- Командир, они лезут по стенам! – крикнул один из бойцов. «Скакуны» карабкались по бетонным стенам, как гигантские пауки.

- Снайперы! – рявкнул я. – Снимайте стенных!

Бой был в самом разгаре. Мы были в ловушке, но мы дорого продавали свои жизни. Я стрелял, отдавал приказы, постоянно контролируя поле боя. Мой мозг работал на пределе, просчитывая траектории, оценивая угрозы, управляя этим маленьким оркестром смерти.

- Они прорываются! – крикнул Миша. Несколько «ползунов» проскочили сквозь шквал огня и уже карабкались по пандусу. Зубов взревел, отбросил бесполезный в ближнем бою пулемет, выхватил огромный тесак, который носил за спиной, и бросился им навстречу.

- Получайте, твари! – орал он, разрубая хитиновые панцири.

- Крот! – крикнул я нашему технику, который все это время возился с взрывчаткой у опорных колонн. – Готово?

- Готово, командир! Все заминировано!

- Всем отходить на третий этаж! Быстро!

Под прикрытием огня Зубова и Миши мы перебежали на следующий уровень. Последним отходил я.

- Крот, подрывай!

Техник нажал на кнопку. Раздался оглушительный взрыв. Пандус, по которому на нас лезла основная масса тварей, с грохотом обрушился, увлекая за собой в пропасть сотни монстров. На мгновение воцарилась тишина. Мы выжили. Мы отбились. Но мы были все еще в ловушке!

И тут из пыли и дыма внизу появилось оно. То, чего не было в отчетах. Огромная, четырехметровая тварь, покрытая черным, как обсидиан, панцирем. Вместо рук у нее были два гигантских костяных лезвия. Она подняла свою уродливую голову и посмотрела прямо на нас. В ее глазах горел разумный, холодный огонь. Это был лейтенант «Пастуха».

- Что это за хрень? – прошептал Миша.

- Наш экзамен, – ответил я, перезаряжая винтовку и переключая ее на бронебойные заряды.

Тварь не стала карабкаться. Она просто ударила своим лезвием по одной из опорных колонн. Бетон треснул.

- Упс. Это не к добру - заметил Миша

Еще удар. Колонна разлетелась на куски. Парковка начала содрогаться.

- Оно хочет обрушить на нас все здание! – догадался я. – План меняется! Мы не обороняемся! Мы атакуем!

Это было безумие. Но сидеть и ждать, пока нас похоронят под тоннами бетона, было еще большим безумием. А лучшая защита - это нападение.

- Зубов, Миша, вы со мной! Отвлечем его! Снайперы, цельтесь в сочленения на его шее, там броня тоньше! Остальные – подавляющий огонь по всему, что движется! Вперед!

Мы втроем бросились вниз, на второй этаж, навстречу этому монстру. Я бежал, стреляя на ходу, посылая точные выстрелы в те места, где, как я предполагал, должны были быть его глаза. Зубов с ревом атаковал его в лоб, пытаясь отрубить ему ноги своим тесаком. Миша прикрывал нас, не давая мелким тварям ударить нам в спину.

“Черт, вот же тварь. Заставит повозиться с ней.” - выругался я. Монстр был невероятно быстр и силен. Он отбросил Зубова, как куклу, ударом лезвия. Ранил Мишу в плечо. Я остался с ним один на один. Я уворачивался от его смертоносных ударов, пытаясь найти слабое место. И я его нашел. В тот момент, когда он занес лезвие для решающего удара, я увидел под его «рукой» незащищенное место, где хитин сходился с мышцами.

Я бросил винтовку. Вложив всю свою ярость, всю свою волю, всю силу своего Дара в один-единственный импульс, я ударил. Мой кулак, окруженный невидимой энергией, врезался точно в это уязвимое место. Раздался отвратительный хруст. Тварь замерла. А затем медленно, как срубленное дерево, начала заваливаться на бок.

Я стоял, тяжело дыша, над поверженным монстром. Вокруг воцарилась тишина. Остатки орды, потеряв своего командира, в панике разбегались. Крот, наш техник, подбежал ко мне.

- Командир, я все записал! – его глаза горели. – Весь бой! И переговоры! У меня есть запись приказа Ратмирова стоять на месте!

Я посмотрел на свой отряд. Все были изранены, измотаны, но живы. Зубов, потирая ушибленный бок, смотрел на меня с нескрываемым уважением. Миша, зажимая рану, улыбался.

- Теперь домой, – сказал я.

Мы нашли служебный тоннель в подвале парковки, который вел за пределы квартала. Когда мы, хромая, вышли из разлома обратно в серый, привычный мир, нас уже ждали. Не аристократы. А отряд бойцов во главе со старшим сержантом Волковым.

- С возвращением, «Альфа», – сказал он, и впервые протянул мне руку. Я пожал ее в ответ. А потом каждый боец. – Подполковник ждет ваш отчет. И, думаю, ему будет очень интересно посмотреть некоторые записи.

Я посмотрел в сторону позиций, где должен был стоять отряд Ратмирова. Их броневик уже уезжал. Они думали, что оставили нас на съедение. Они не знали, что мы не только выжили. Мы принесли с собой доказательства их предательства. Рейд был окончен. Но настоящая битва только начиналась.

Обратная дорога в броневике Волкова прошла в звенящей тишине. Мы были слишком измотаны, чтобы говорить. Каждый сидел, погруженный в свои мысли, заново переживая ужас и триумф последних часов. Кровь и слизь монстров засыхали на нашей броне, смешиваясь с потом и грязью. Мы пахли смертью, но были живы. И это было главной победой.

Когда наш броневик въехал на территорию базы, нас встретили десятки удивленных взглядов. Солдаты, техники, офицеры – все, кто был на плацу, останавливались и молча смотрели на наш вернувшийся из ада отряд. По гарнизону уже наверняка пронесся слух, что «Альфа» сгинула в «Квартале-9». Думаю, что большинство похоронило нас еще даже до отправки в разлом. Наше возвращение было сродни воскрешению из мертвых. Зубов, несмотря на боль в ушибленном боку, гордо расправил плечи. Мы вернулись победителями, и теперь это видел каждый.

Первой остановкой был лазарет. Волков лично проследил, чтобы нас немедленно приняли. Мише, чье плечо превратилось в кровавое месиво, сразу занялся дежурный хирург. Остальные отделались ушибами, царапинами и крайним истощением. Пока Мише накладывали швы, я сидел в коридоре, глядя на свой отряд. Они держались вместе, не расходясь, молча поддерживая друг друга. Той разобщенной группы рекрутов, которую я собрал три дня назад, больше не существовало. На ее месте родилась команда, спаянная кровью и огнем. Крот, наш техник, не выпускал из рук датапад с записью боя, прижимая его к груди, как величайшую драгоценность. Он понимал, что в его руках – бомба, способная взорвать всю иерархию гарнизона.

- Исаев. Подполковник Глухарев ждет тебя, – голос Волкова вырвал меня из размышлений. – Только тебя. Остальные – отдыхать.

Я посмотрел на ребят, они молчаливо кивнули и я направился к Глухареву. Я вошел в уже знакомый кабинет. Глухарев был не один. Рядом с ним, у тактической карты, стояла майор Полина Марковна. На ее лице не было ни тени удивления. Кажется, она единственная на этой базе не сомневалась, что я вернусь.

- С возвращением, рекрут, – сухо произнес Глухарев, хотя в его глазах я заметил неподдельный интерес. – Докладывай.

Я начал свой отчет. Я говорил ровно, четко, как когда-то на судебных заседаниях. Численность противника, их тактика, особенности ландшафта... Обнаружение элитной твари, не числившейся в бестиарии сектора. И, наконец, действия отряда «Гамма».

- ...в 14:32 я запросил поддержку у командира Ратмирова, согласно утвержденному плану. В ответ получил отказ, мотивированный «оценкой ситуации». После чего связь с его стороны была прервана. Мой отряд оказался в окружении, отрезанный от путей отступления.

- У тебя есть доказательства? – спросил Глухарев, его пальцы сжались в кулак.

- Есть нечто большее, господин подполковник, – ответил я. – У нас есть полная тактическая запись. Рекрут Крот…- я заметил на лице Глухарева удивленную гримассу - ну, так мы называем рекрута Афанасьева, нашего специалиста по связи, сумел записать весь бой и все переговоры, включая прямой приказ Ратмирова своему отряду стоять на месте.

Полина Марковна едва заметно улыбнулась. Этого она, похоже, не ожидала.

- Показывай, – коротко бросил Глухарев. Я подключил датапад Крота к большому экрану на стене. Следующие двадцать минут в кабинете стояла тишина, нарушаемая лишь звуками боя с записи. Глухарев и Полина молча смотрели, как разворачивалась трагедия и триумф «Квартала-9». Они видели, как орда тварей смыкается вокруг нас. Они слышали презрительный голос Ратмирова, обрекающего нас на смерть. Они видели, как мы держим оборону на парковке, как рушится пандус, как появляется гигантский монстр. И как мы, десяток брошенных на смерть простолюдинов, убиваем его.

Когда запись закончилась, Глухарев медленно повернулся ко мне. Его лицо было похоже на грозовую тучу.

- Это... осложняет ситуацию, – наконец произнес он. – Генерал Ратмиров – не тот человек, с которым можно ссориться без последствий. Он член Военного совета.

- Он вырастил сына-предателя и труса, который готов погубить своих солдат ради амбиций, – вмешалась Полина. Ее голос был резок, как сталь. – И у нас есть прямое доказательство. Если эта запись попадет в штаб корпуса, карьера и Глеба, и его отца закончится.

- Они похоронят эту запись вместе с нами, майор, – возразил Глухарев. – У них хватит на это влияния. Нам нужен другой подход.

Он задумался, барабаня пальцами по столу. Я понял, что сейчас решается не только судьба Ратмирова, но и моя собственная.

- Исаев, – Глухарев посмотрел на меня. – Ты не только выжил. Ты принес нам бесценные данные о тактике нового врага. И ты создал из группы новобранцев эффективный боевой отряд. Такие люди мне нужны. Он нажал кнопку на селекторе.

- Вызовите ко мне рекрутов Ратмирова и Воронцова из отряда «Гамма». Немедленно.

Глеб Ратмиров вошел в кабинет с видом победителя. Он, видимо, уже успел доложить свою версию событий – о том, как отряд простолюдинов безрассудно бросился в гущу врагов и героически погиб. Увидев меня, живого и невредимого, стоящего рядом с командующим, он застыл на месте. Его лицо вытянулось, на нем отразилось чистое, неподдельное изумление, которое быстро сменилось тревогой. Вошедший следом Воронцов, наоборот, держался спокойно, лишь едва заметно кивнул мне.

- Рекрут Ратмиров, – начал Глухарев дежурным тоном. – Доложите об итогах рейда в «Квартал-9».

Глава 10

- Господин подполковник, – начал Глеб, уже придя в себя и пытаясь вернуть самообладание. – Отряд «Альфа» проявил преступную халатность. Они нарушили приказ, углубились на территорию противника и были отрезаны. Я принял тактическое решение не рисковать своим элитным отрядом ради спасения тех, кто сам себя обрек на гибель...

- Достаточно, – прервал его Глухарев, подняв ладонь вверх. Он молча нажал кнопку на пульте, и на экране за его спиной снова появился эпизод боя, где четко и ясно звучал голос Ратмирова: «...Выдвижение нашего отряда в данный момент нецелесообразно. Оцениваем ситуацию».

Лицо Глеба стало белым, как мел. Он смотрел на экран, потом на меня, и в его глазах плескалась чистая, бессильная ненависть.

- Это... это монтаж! – выдавил он. – Этот простолюдин... он все подстроил!

- Да. Смонтировал на коленке на обратном пути, от скуки - парировал я.

- Рекрут Воронцов, – Глухарев проигнорировал вопли Ратмирова. – Вы подтверждаете подлинность этой записи?

- Подтверждаю, господин подполковник, – четко ответил Константин. – Приказ не выдвигаться был отдан лично командиром Ратмировым.

Это был конец. Ратмиров понял, что проиграл. Смелый шаг от Воронцова. Такие ребята самых честных правил, на вес золота для нашей империи.

- Я не могу отдать вас под трибунал, Ратмиров, – медленно сказал Глухарев. – Ваш отец этого не допустит. Но и командовать людьми я вам больше не позволю. С этой минуты вы отстранены от командования отрядом «Гамма». Вы переводитесь в резерв до окончания официального расследования.

Он повернулся к Воронцову.

- Рекрут Воронцов, вы принимаете временное командование отрядом. Ваша первая задача – наладить взаимодействие с отрядом «Альфа». Хотя, я думаю, взаимодействие вы уже наладили… Будете учиться у рекрута Исаева. Ратмиров задохнулся от ярости, но промолчал. Его публично унизили, поставив под начало того, кого он презирал.

Вечером того же дня меня и мой отряд снова собрали в кабинете Глухарева. Миша был с нами, с рукой на перевязи, но с гордым видом.

- Приказом по гарнизону «Каменск-7», – зачитал Глухарев официальным тоном, – Курс молодого бойца для вашего подразделения считается пройденным досрочно. Отныне вы больше не безымянные рекруты. Вы – отдельный разведывательно-диверсионный отряд «Альфа». Командир – Александр Исаев.

Он посмотрел на меня.

- Вам выделяется отдельный барак в секторе ветеранов. Полное переоснащение по высшему разряду. Ваше подразделение переходит в мое личное подчинение. Будете выполнять особые задачи. Команда ясна?

- Так точно! - хором ответили ребята с нескрываемой гордостью.

- И, кстати, - добавил он после небольшой паузы, окинув взглядом всех бойцов - Вам полагается единовременная премия в размере десяти тысячи кредитов.

- Охренеть.. - выдал Зубов и сразу же закрыл рот рукой, осознав что он ляпнул.

Мои бойцы переглянулись между собой, молчаливо поздравляя друг друга с внезапно привалившей премией. Огромной премией, я бы сказал.

- Рядовой Зубов, давайте без лишних вольностей - с еле заметной улыбкой сказал Глухарев.

- Да..то есть, так точно! - виновато ответил Зубов.

Позже, когда мы шли в наш новый дом, мимо пронеслись несколько черных лимузинов. Они направлялись к штабу.

- Инспекция от генерала Ратмирова прибыла, – сказал я своим парням. – Кажется, война на этом не закончилась.

- Пусть приезжают, командир, – усмехнулся Зубов, закидывая на плечо новый, только что выданный пулемет. – Мы готовы.

- И не только к этому готовы - ворвался в диалог Дима

- К чему еще? - спросил я его

- Еще мы готовы к мощной попойке, потому что я раздобыл целый ящик алкоголя! - выдал Дима

- Ай как хорошо! - подхватили ребята

Мы вошли в новый барак в секторе ветеранов. Топтать до него пришлось прилично. Где-то тут, наверное, Серега еще находится. Надо будет заглянуть в гости.

Новый барак был гораздо опрятней обычного барака для рядовых салаг. Нормальный, чистый пол, покрытый лаком. Кровати, которые точно не разломаются под весом. Даже немного стремно, что у меня теперь отдельная, одиночная комната.

По бараку разошелся громкий звон бокалов, залитых приличного сорта виски.

- Так, командир. Давай тост - сказал Миша

- За вас, ребята! - толкнул я “огромную” речь, подняв бокал в воздух.

- Не-не-не, это за тебя командир! - перебил меня мой отряд.

Виски пошел хорошо

- Я хочу внести предложение - начал Зубов. - Я думаю, вы все его поддержите. Поскольку, план разработанный командиром, сработал идеально, то я предлагаю половину нашей премии отдать Александру!

Ребята захлопали, засвистели, поддержав предложение Коли. Я сделал глоток виски

- Ребята…так не пойдет. Приятно, конечно, не буду спорить. Но… Дело в том, что у меня есть, скажем так, определенный опыт. Не буду говорить где и как я его получил, но он есть. Я принимал участие в разных сражениях, как сам, так и в составе организованный группы. Так что, с уверенностью могу сказать, что в одиночку большие дела не делаются. Да, я молодец, чего греха таить - ребята усмехнулись, - но ваша работа там, в разломе, а также полная самоотдача во время подготовки стоит каждого кредита, который вы получили. Поэтому, предложение рядового Зубова я отменяю. Вам эти деньги еще пригодятся. Ну, вздрогнули!

Я смотрел на свой отряд. На этих уставших, но полных решимости людей. И я знал, мы. были готовы ко всему.. Рейд в «Квартал-9» был лишь первой строчкой в нашей истории. И я собирался написать ее до самого конца.

Празднование было недолгим, но необходимым. Виски, который притащил Дима, помог смыть остатки адреналина и пыль «Квартала-9». Он стал тем ритуалом, который окончательно превратил десять незнакомцев в единый отряд. В братьев по оружию. Когда я отверг их предложение о деньгах, я увидел в их глазах нечто большее, чем просто уважение. Я увидел преданность. Они были готовы идти за мной в огонь и в воду, и это было ценнее любых кредитов.

Но похмелье от победы, как и от виски, проходит быстро, оставляя после себя трезвую реальность. А реальность была такова: на нас точил зуб генерал Военного совета, а в разломах нас ждал враг, способный мыслить и строить ловушки. Расслабляться было нельзя.

Утро я начал с собрания. Моя отдельная комната, которую я едва успел обжить, тут же превратилась в импровизированный штаб.

- Итак, парни, – начал я, когда все расселись на полу и на моей койке. – У нас есть три вещи. Первое – новый статус. Второе – десять тысяч кредитов на брата. И третье – могущественный враг, который уже прислал сюда своих ищеек.

Я посмотрел на их посерьезневшие лица.

- Наша задача – использовать первые два пункта, чтобы пережить третий. Деньги – это не для кабаков и девок. Это – наше снаряжение, наше оружие, наше выживание. Сегодня мы не тренируемся. Сегодня мы делаем покупки.

Я развернул на столе тактическую карту базы.

- Мы идем в «Техно-ряд». Каждый из вас – специалист. И каждый получит инструмент, достойный его работы. Я уже составил список. Зубов, Миша, вы – наша штурмовая двойка. Значит, вам нужна лучшая броня и средства для ближнего боя. Дима, ты и Паша – снайперская пара. Вам – новая оптика и маскировка. Крот… – я посмотрел на нашего худощавого техника, который до сих пор не мог поверить в происходящее. – …ты – наши глаза и уши. Тебе достанется самое интересное.

Мой план был прост. Мы потратим эти два дня затишья не на отдых, а на тотальное перевооружение. Я хотел, чтобы к моменту, когда инспекция генерала Ратмирова начнет совать свой нос в наши дела, мы выглядели не как отряд новобранцев, а как команда профессиональных ликвидаторов.

Поход всего отряда в «Техно-ряд» выглядел как целое событие. Мы шли единым строем, и другие бойцы расступались перед нами. Слухи о нашей вылазке и щедрой награде уже облетели всю базу. Я повел их прямиком в самый дальний и грязный ангар – в мастерскую Деда Хрома.

Старик, увидев на пороге десять человек, хотел было нас выгнать, но тут он заметил меня во главе.

- А, теоретик, – прохрипел он. – Опять пришел голову мне морочить?

- Пришел тратить деньги, дед, – ответил я, и мой отряд выложил на прилавок свои датапады. – У нас крупный заказ.

Следующие несколько часов были похожи на сон для моих ребят. Я подходил к каждому и вместе с Хромом мы подбирали снаряжение. Со стороны это выглядело как шоппинг настоящему мужика, но по сути, это была лекция по выживанию.

Зубову я выбрал тяжелый штурмовой бронекостюм с сервоусилителями на руках.

- Так, Коля…твоя задача – проламывать стены и вражеский строй, – объяснял я ему. – Эта броня выдержит прямое попадание «скакуна». Но она медленная. Поэтому…

Я повернулся к Мише.

- Тебе – легкий композитный щит с интегрированным энергетическим экраном. Ты – его защита. Пока он крушит, ты прикрываешь его от фланговых атак. Вы работаете как единое целое. Понятно? Оба кивнули, глядя на свое новое снаряжение с благоговением.

Снайперам, Диме и Паше, мы взяли новые стволы для винтовок, баллистические вычислители и маскировочные плащи с эффектом «хамелеон». Кроту достался целый рюкзак гаджетов: портативный сканер, набор для взлома электронных замков, несколько ЭМИ-гранат улучшенной модели и дрон-разведчик размером с ладонь.

Дед Хром, поначалу ворчавший, постепенно втянулся в процесс. Он видел, что я не просто трачу деньги, а строю команду, где у каждого своя, четко определенная роль. В моменте мне показалось, что Дед сам очень хочет помочь ребятам со снаряжением и увеличить их шансы на выживание. Он как будто наконец почувствовал себя кому-то нужным. Наверняка я этого не знаю…немного додумываю, но похоже на то.

- Первый раз вижу, чтобы салагам столько бабла отвалили, – пробурчал он, когда подсчитывал итоговую сумму.

- Дед - начал я, облокатившись на прилавок и окинув взглядом отряд -. Тут нет салаг. Тут только мужчины.

- Для меня вы всегда салаги!

- Ладно, дед, разве что только тебе позволено нас так называть.

- Ладно, за такой оптовый заказ и за то, что у командира вашего голова на плечах, сделаю скидку. - подмигнул мне Дед

Мы оставили у него почти все наши премиальные, но вышли из мастерской совершенно другим отрядом. Теперь мы были не просто сборищем храбрецов. Мы были вооружены, оснащены и опасны.

Мы вернулись на территорию базы. Черные лимузины, как я и предсказывал, привезли с собой не комиссию, а карательный отряд в штабной форме. Возглавлял их полковник с холодным, пронизывающим взглядом и фамилией Сомов. Он не тратил время на осмотр базы. Уже через час после прибытия меня вызвали в штаб на допрос.

Кабинет Глухарева превратили в зал для трибунала. По одну сторону стола сидел сам подполковник и Полина Марковна. По другую – полковник Сомов и двое его адъютантов.

- Рекрут Исаев, – начал Сомов без приветствия, его голос был резок, как удар хлыста. – Я изучил ваш отчет о рейде в «Квартал-9». А также жалобу рекрута Глеба Ратмирова. В ваших действиях усматриваются признаки преступной халатности, превышения полномочий и прямого неподчинения.

Я молчал. Это была их игра, и я собирался играть по их правилам.

- Вы, простой новобранец, самовольно изменили утвержденный план операции, – продолжал полковник. – Вы повели свой отряд в незащищенный сектор, спровоцировали противника и отказались подчиняться приказам командира аристократического отряда поддержки. В результате чего его отряд был вынужден отойти, чтобы избежать потерь из-за ваших безрассудных действий. Вы признаете это?

- Нет, не признаю, полковник, – спокойно ответил я. – Я действовал в соответствии с боевой обстановкой, которая кардинально отличалась от данных разведки. Моей первоочередной задачей было спасение жизней вверенных мне солдат, с чем я успешно справился. Мой отряд вернулся без потерь.

- Ценой провала основной миссии! – рявкнул Сомов.

- Миссия была выполнена. Разлом зачищен, элитная тварь-командир уничтожена. Все это зафиксировано на тактическую запись, которая является частью официального отчета, утвержденного подполковником Глухаревым.

Я перевел взгляд на командующего. Сомов был вынужден сделать то же самое.

- Полковник, – вмешался Глухарев, и его голос был спокоен. – Вы ставите под сомнение мой официальный отчет? Отчет командира гарнизона? Сомов на мгновение запнулся. Этого он не ожидал.

- Я лишь указываю на вопиющие нарушения устава со стороны вашего… подчиненного, – процедил он.

- Я вижу здесь не нарушения, а проявленную инициативу, которая спасла жизни десятерых имперских солдат, – парировал Глухарев. – Возможно, в столичных штабах к такому не привыкли, но здесь, на передовой, мы ценим результат, а не слепое следование бумажке.

Чтобы добить его, Глухарев нажал кнопку на селекторе.

- Старший сержант Волков, пригласите отряд «Альфа» на демонстрационные стрельбы для комиссии.

Через десять минут мы стояли на стрельбище. Сомов и его свита наблюдали за нами с видом людей, ожидающих провала. Волков поставил задачу: поразить десять движущихся мишеней на разной дистанции за минимальное время. То, что произошло дальше, было показательной поркой. Мы действовали как единый организм. Снайперы сняли дальние цели еще до того, как они вышли на открытую позицию. Зубов и Миша шквальным огнем подавили цели в центре. Остальные методично зачистили фланги. Я сделал всего два выстрела, убрав две самые сложные мишени, которые появились на несколько секунд. Мы закончили упражнение за сорок две секунды. Норматив для отряда ветеранов был полторы минуты.

Лицо полковника Сомова превратилось в каменную маску. Он молча развернулся и, не прощаясь, зашагал к своему лимузину. Он понял, что проиграл. Он приехал за головой простого рекрута, а наткнулся на слаженный элитный отряд под личным покровительством командира базы.

Вечером, когда инспекция, не солоно хлебавши, покинула гарнизон, меня вызвала Полина. Когда я вошел в ее кабинет, она вновь была в обтягивающем камуфляжном комбинезоне, который задавал не самый серьезный тон для встречи

- Ты ходишь по очень тонкому льду, Исаев, – сказала она, когда я вошел в ее кабинет. Но в ее голосе не было укора, скорее… интерес.

- Да… Мне это нравится. Я к этому привык, – ответил я.

- Генерал Ратмиров этого так не оставит. Он проиграл битву, но не войну. Он будет ждать твоей ошибки. Малейшего промаха.

- А я не промахиваюсь.

Уголки ее рта расплылись в легкой улыбке.

- Хорошо. Потому что у меня для тебя новая работа. Я проанализировала данные, которые ты принес из «Квартала-9», и сопоставила их с делом «Веги-5». Твоя догадка верна. «Пастух» не просто командует. Он использует какую-то технологию для усиления своих лейтенантов. Какую-то форму артефакта или магию…я пока не могу понять. И мы нашли еще один такой сигнал. Очень слабый. Он исходит из сектора «Тихая роща». Официально – это стабильный, зачищенный сектор первого уровня. Там не было активности уже полгода.

- Вы думаете, это логово? – спросил я.

- Я думаю, это стоит проверить. Но я не могу послать туда целый батальон или даже небольшой отряд без веских причин. А вот если туда самовольно, совершенно случайно забредет один рекрут…

Она посмотрела мне прямо в глаза, я ухмыльнулся. В прошлой жизни я часто прибегал к неформальным действиям ради достижения общей цели. С Полиной Марковной, как два представителя силового блока, мы мыслили одинаково. Да и ребят хотело бы поберечь. Лично я, со своим опытом, даром, информационной подготовкой имел большое преимущество. А им еще стоит поднабраться опыта. И пока пусть передохнут на базе, осознают и обдумают полученный боевой опыт.

- Это будет нестандартное задание… Не зачистка, а скорее разведка. Проникнуть в сектор, найти источник сигнала, собрать данные и уйти незамеченным. Никакого шума, никакого боя, постарайся никого не прихлопнуть. Чистая работа. Справишься?

Начало было интересным, а вот кончила она плохо. Отменять охоту мне вообще не хотелось. Мне нужны кредиты на новое обмундирование. Я хочу сходить в увольнение и как следует оттянуться. А главное, нужны деньги для будущего главы нового Рода Исаевых. Так что в этот раз я прямиком пойду к Деду Хрому со своей добычей.

- Конечно справлюсь, товарищ майор –бодро ответил я.

Глава 11

В моем голосе не было и тени сомнения. Полина Марковна кивнула, удовлетворенная моим ответом. Она получила своего неофициального агента, я – свой неофициальный контракт. Идеальная сделка. Я мысленно уже подсчитывал будущую прибыль. Разведка – это хорошо, но «постарайся никого не прихлопнуть»? Это она зря. Если в этой «Тихой роще» найдется что-то ценное, оно будет изъято. А если это «что-то» будет сопротивляться, оно будет ликвидировано, а его останки – проданы Деду Хрому. План по основанию нового Рода Исаевых сам себя не профинансирует. На днях я прикинул, что мне понадобится около полумиллиона полновесных имперских рублей, чтобы прикупить какое-никакое нормальное имение. Не шибко роскошное, но достаточно неплохое, дабы не стыдно было позвать гостей. Конечно, можно и дешевле обойтись. Но это уже будет имение далеко от крупных городов, на отшибе. А такое мне не подходит.

Подготовка к самовольной вылазке требовала конспирации. Я не мог просто пойти на склад и запросить снаряжение для рейда. Мне пришлось обходиться тем, что у меня уже было. И, к счастью, после визита к Хрому у меня было все необходимое.

Ночь я провел не за анализом данных, а за тщательной подготовкой. Я разобрал и заново смазал свою модифицированную винтовку, проверяя каждый механизм. Зарядил обоймы, чередуя стандартные заряды с бронебойными. В подсумки легли три ЭМИ-гранаты, профессиональная аптечка, моток троса и миниатюрный дрон-разведчик «Стрекоза», которого я выторговал у Хрома. Все лишнее было оставлено в комнате. Я шел налегке. Разведчик не должен быть обвешан, как новогодняя елка. Его главное оружие – скорость и незаметность.

Сложнее было придумать алиби. Я не мог просто исчезнуть на целые сутки. Утром я подошел к Мише и Зубову.

- Парни, меня вызвал Волков, – соврал я, глядя им в глаза. – Какая-то специальная тренировка по навигации для командиров. Буду отсутствовать до завтрашнего утра. Вы за старших. Без глупостей. Особенно ты, Зубов. Тот лишь хмуро кивнул. После рейда в «Квартал-9» он беспрекословно выполнял мои приказы. Он видел, что моя тактика работает, а это было единственным, что он уважал.

Выйти с базы незамеченным было проще, чем я думал. Я дождался утренней пересменки патрулей. За несколько дней я внимательно изучил распорядок и повадки патрулировавших солдат. Не то, чтобы я делал это специально. Просто в прошлой жизни из главной тюрьмы, в которой содержались самые отмороженные преступники и маньяки случилось несколько побегов и я решил лично проинспектировать все тюрьмы мега-города. И нашел изъян в каждой из них. А по сути какая разница тюрьма или военная база? Очень много общего, так что… Когда внимание охраны было притуплено, и просто перелез через забор в «мертвой зоне» за техническими ангарами. Через полчаса я уже был в лесу, двигаясь в сторону сектора «Тихая роща», который находился в пяти километрах к северу от гарнизона.

«Тихая роща» встретила меня звенящей, неестественной тишиной. Ни пения птиц, ни шелеста листвы, ни стрекота насекомых. Мертвый лес. Деревья здесь были странными – их стволы были покрыты не корой, а какой-то серой, чешуйчатой пленкой. Под ногами хрустели не ветки, а хрупкие, как стекло, трубки неизвестного происхождения. Место было официально зачищено полгода назад, но я чувствовал себя так, будто попал на другую планету. По сути, так оно и было на самом деле. В разломах между мирами начиналось взаимопроникновение флоры и фауны. ДНК разных растений, микроорганизмов смешивались и выходило что-то, чего не было ни в каких учебниках биологии. Пока что не было. Местные биологии очень внимательно и дотошно разбирают образцы новой жизни,. возникающих вблизи разломов. Лично я вижу в этом огромный потенциал, не только опасность. Это же перспективные виды лекарств или зелий, которые можно сварганить и получить совершенно новые эффекты.

Я двигался медленно, от дерева к дереву, постоянно сканируя местность. Мой энергетический дар, работающий на минимальной мощности, был как радар. Он не показывал живых существ, но улавливал странные энергетические флуктуации, исходящие от самой земли.

Пройдя около километра, я наткнулся на первое доказательство того, что Полина была права. Это был лагерь. Несколько палаток, кострище, разбросанные консервные банки. Судя по состоянию, его покинули несколько недель назад. Но покинули в спешке, если не сказать в панике. Одна из палаток была разорвана изнутри. На земле виднелись бурые пятна запекшейся крови. Но не было ни тел, ни гильз, ни следов борьбы. Просто пустой, брошенный лагерь. Словно его обитатели просто испарились.

Я достал «Стрекозу». Дрон бесшумно взмыл в воздух, передавая картинку на мой датапад. С высоты картина стала еще более зловещей. Весь лес был испещрен странными, идеально ровными просеками, которые не были отмечены ни на одной карте. Они сходились в одной точке, в центре рощи, у подножия невысокого, поросшего лесом холма. Именно оттуда, судя по показаниям сканера, исходил слабый сигнал, который засекла Полина. Я отозвал дрон и начал пробираться к холму, используя просеки как ориентир. Чем ближе я подходил, тем сильнее становилось ощущение тревоги. Воздух стал холоднее, а от земли начал подниматься едва заметный фиолетовый туман.

У подножия холма я нашел то, что искал. Вход был искусно замаскирован под груду камней и поваленных деревьев. Без точных координат я бы никогда его не нашел. Это был вход в старый, еще довоенный военный бункер. Я вытащил винтовку. Внутри было темно и тихо. Слишком тихо... Я включил подствольный фонарь. Луч выхватил из темноты длинный бетонный коридор, уходящий вглубь холма. Стены были покрыты той же органической слизью, что и в разломе, где я бился со Жнецом.

Я двинулся вперед, прижимаясь к стене, каждый шаг отдавался гулким эхом. Мой дар работал на пределе, сканируя каждый угол, каждую тень. Пусто..ни одной живой души. Но ощущение чужого присутствия становилось почти невыносимым.

В конце коридора была стальная гермодверь, вырванная из петель, словно консервная банка. За ней находился большой зал. То, что я там увидел, заставило меня застыть на месте.

Зал был превращен в подобие лаборатории и инкубатора одновременно. В центре стоял огромный, пульсирующий багровым светом кристалл – источник сигнала. От него тянулись десятки трубок к стенам, где в прозрачных коконах из застывшей слизи висели… люди. Те самые, из покинутого лагеря. Они были живы, их грудные клетки слабо вздымались. Но они были не одни. Рядом с ними, в таких же коконах, висели твари из разломов – «ползуны», «скакуны». Кристалл, казалось, вытягивал из них жизненную энергию, смешивая ее и перераспределяя. Это было не логово, это была фабрика. Фабрика по созданию чего-то нового.

Я поднял датапад и начал лихорадочно фотографировать, записывать показания сканера. Это были те самые доказательства, которые были нужны Полине.

И тут мой дар взвыл, предупреждая об опасности. Из тени за кристаллом выскользнула тень. Она двигалась абсолютно бесшумно. Тонкое, гибкое существо, покрытое черной, поглощающей свет шкурой. У него не было глаз, лишь гладкая голова, но я чувствовал, что оно прекрасно меня «видит». Это был «Фантом». Элитный убийца, тварь третьего уровня, о которых я читал лишь в закрытых отчетах.

Я вскинул винтовку, но тварь была быстрее. Она метнулась в сторону, сливаясь с тенями. Я видел лишь смазанный силуэт. Стрелять было бесполезно. Я отпрыгнул назад, к выходу из зала. Фантом снова атаковал, его когти прочертили воздух там, где я был секунду назад. Это была игра в кошки-мышки. И я был мышкой. Но это ненадолго, дружище…

Я вспомнил слова Полины: «Никакого боя. Чистая работа». Ага, как же. Видимо Фантом не в курсе, что мне запретили драться... Я бросил на пол ЭМИ-гранату. Взрыв был бесшумным, но вспышка электромагнитного импульса на мгновение ослепила тварь, нарушив ее способность к маскировке. На долю секунды она стала видимой. Этого хватило. Мой выстрел бронебойным зарядом ударил точно в центр ее груди. Фантом взвизгнул, но не упал. Он лишь отшатнулся, и в его теле начала разрастаться светящаяся трещина.

Я не стал ждать, что будет дальше. Я схватил с ближайшего стола небольшой, но явно инородный артефакт, похожий на скальпель из черного кристалла, и бросился к выходу. За спиной раздался оглушительный взрыв – Фантом, перегруженный энергией, сдетонировал. Весь бункер содрогнулся.

Я несся по коридору, не разбирая дороги. С потолка сыпалась бетонная крошка. Бункер начал рушиться. Я выскочил наружу за мгновение до того, как вход окончательно завалило.

Я лежал на земле, тяжело дыша, прижимая к груди трофейный артефакт и улыбался. Ну и кто теперь здесь мышь? Миссия была выполнена. Я собрал данные и ушел почти незамеченным. Ну, если не считать взорванного бункера и трупа элитного монстра. И главное – я был почти богат. Нейроузел Жнеца был ценным, но этот скальпель… я чувствовал исходящую от него энергию. Дед Хром за него озолотит меня. На поместье, конечно, не хватит но все равно это будет очень весомая сумма. А Полине Марковне об это совсем необязательно знать.

Обратный путь до базы занял гораздо больше времени. Да и я сам не особо торопился. Ноги гудели, в боку кололо от рваной раны, оставленной когтем Фантома, но в руке я сжимал холодный, тяжелый артефакт, а в голове крутились кадры из бункера-фабрики. Я получил больше, чем рассчитывал: бесценную информацию для Полины и бесценный трофей для себя.

Проникнуть обратно на базу оказалось даже проще, чем выйти. Я дождался, пока патрульный броневик проедет мимо дальнего периметра, и одним рывком перемахнул через забор. Ноги утонули в грязи технической зоны. Я был дома.

Первым делом – не в лазарет и не на доклад. Первым делом – к Деду Хрому. Бизнес есть бизнес. Его мастерская тускло светилась в предрассветной мгле. Старик не спал, возился с каким-то плазменным резаком.

- Опять ты, теоретик? – прохрипел он, не оборачиваясь.

Я оглядел себя с головы до ног - грязного, раненого, с ценным артефактом в мешке и добытыми важными данными для Полины Марковны. Да, я определенно походил на теоретика.

- Не опять, а снова Дед Хром. Дело есть.

- Что, патроны кончились?

- Кончились враги, – ответил я, выкладывая на верстак завернутый в тряпку инопланетный скальпель.

Хром медленно повернулся. Когда он развернул тряпку, его единственный глаз расширился. Он осторожно, почти с благоговением, коснулся артефакта.

- Ксенотех… – прошептал он. – Чистый, неповрежденный. Где ты это взял, парень?

- В тихом месте, – уклонился я от ответа. – Выкупите эту штуку?

- Выкупить? – он нервно рассмеялся. – Парень, за такую штуку некоторые коллекционеры из столичных Родов готовы отдать половину своего поместья! Выкупить ее я не смогу – меня за торговлю нелегальными артефактами повесят на воротах базы. Но обменять…

Он заковылял к дальнему углу мастерской, где стоял массивный стальной сейф. Присев к нему, он начал с ним возиться, пару раз повернувшис назад и проверив, не выкину ли я чего. Нервный малый. Повозившись с замком, он достал оттуда небольшой браслет из темного металла.

- Персональный генератор поля «Мираж», – сказал он. – Военная разработка, снятая с производства из-за дороговизны. Активируешь – и на десять секунд становишься почти невидимым для оптических и магических сенсоров. Жрет энергию, как не в себя, перезаряжается минуту. Но эти десять секунд могут спасти тебе жизнь.

Он бросил браслет мне. Я поймал его. Холодный металл приятно лег в руку. Это был не просто гаджет. Это был козырной туз. Я немного был расстроен тем, что Дед не ведет черную бухгалтерию и не готов выплатить мне наличными за мой артефакт, но эта штука, предчувствую, сослужит мне хорошую службу.

- По рукам, – кивнул я. – И, дед… ни слова никому об этом.

- Могила, – серьезно ответил Хром, не сводя восторженного взгляда со своего нового сокровища.

Вернувшись в свою пустую комнату, я отправил Полине по защищенному каналу одно слово: «Вернулся». Ответ пришел через минуту: «Обзорная вышка-7. Через час».

Это было странное место для встречи. Старая, списанная вышка на самом краю базы, откуда открывался вид на мертвый лес и далекий, едва заметный купол аномалии. Когда я поднялся наверх, Полина уже была там. Она стояла, оперевшись на перила, и смотрела на горизонт. Ветер трепал ее русые волосы. Сегодня на ней снова был тот самый обтягивающий камуфляжный комбинезон. Она была похожа не на майора службы безопасности, а на хищницу, высматривающую добычу.

- Докладывай, Исаев, – сказала она, не поворачиваясь.

Я начал свой рассказ. О пустом лагере. О странных просеках. О замаскированном бункере. Когда я дошел до описания коконов с людьми и тварями, она резко обернулась. На ее лице отразился шок.

- Они их скрещивают? Создают гибридов?

- Хуже, – ответил я. – Они используют их как биореакторы. Кристалл в центре зала вытягивал из них энергию, смешивал и, как я полагаю, направлял на «усиление» элитных особей. Я нашел там вот это.

Я протянул ей датапад с фотографиями и данными сканера. Она быстро пролистала их, и ее лицо становилось все мрачнее.

- Фабрика… Настоящая фабрика под нашей базой… – прошептала она. – А Фантом? Ты столкнулся с тварью третьего уровня и выжил?

- Он не ожидал серьезного сопротивления, – пожал я плечами, умалчивая о деталях.

Она сделала шаг ко мне и только сейчас, кажется, по-настоящему меня разглядела. Моя форма была порвана, на щеке запеклась кровь, а через прореху в рукаве виднелась глубокая царапина от когтя монстра, уже начавшая воспаляться.

- Ты ранен.

- Царапина. Пройдет.

- Не пройдет, – ее голос стал жестким. – Заражение от тварей такого уровня – не шутка! Дай сюда...

Прежде чем я успел возразить, она взяла мою руку. Ее пальцы были холодными, но прикосновение – на удивление мягким. Она достала из набедренного кармана не стандартный армейский стимулятор, а тонкий, серебристый инъектор.

- Это регенератор «Вита-7». Личная аптечка, – пояснила она, обрабатывая рану. – Считай это бонусом к контракту.

Когда игла вошла в кожу, я почувствовал не боль, а приятное тепло, растекающееся по руке. Рана на глазах начала затягиваться. Мы стояли очень близко. Я чувствовал тонкий, едва уловимый запах ее духов, смешанный с запахом озона и ночного ветра. Профессиональная дистанция между нами опасно сократилась.

- Почему ты так рискуешь, Исаев? – неожиданно тихо спросила она, не поднимая глаз от моей руки. – Деньги? Слава?

- Будущее, – честно ответил я. – Я хочу дожить до того дня, когда мне не придется оглядываться через плечо, и основать свой собственный Род. Для этого нужны и деньги. Слава мне ни к чему. Я не люблю быть на виду…

Она закончила обработку и отпустила мою руку. На месте раны остался лишь тонкий белый шрам.

- У каждого свои причины, – глухо сказала она, отворачиваясь обратно к горизонту. – У меня с этими тварями… личные счеты. Мой младший брат был в отряде «Вега-5».

В этой фразе было больше боли, чем во всех отчетах о потерях, которые я читал. Теперь я понял, почему она так одержима этим расследованием. Для нее это была не просто служба.

- Мы найдем того, кто отдал приказ, майор, – тихо, но твердо сказал я. Она кивнула, будто только этого и ждала.

- Я знаю, – профессиональный тон вернулся в ее голос, но что-то неуловимо изменилось.

Между нами больше не было стены, которую она выстраивала с момента нашей первой встречи при выдаче амуниции. И, я бы даже сказал, появился какой-то мост.

- Изучи данные, которые принес. Особенно тот артефакт, который ты забрал. Мне нужно знать его предназначение. Отдыхай, ты это заслужил. Но будь начеку. Твой успех в «Квартале-9» и провал инспекции взбесил генерала Ратмирова. Он будет действовать.

Глава 12

Я вернулся в свою комнату, когда уже светало. Откивнувшись на кровать, я наконец, смог выдохнуть и расслабиться. Тело ныло и болело, но это была боль от сражения в котором я победил. Так что, в каком-то смысле, это приятная боль. Я поднял руку, рассматривая новый браслет «Мираж». Дед Хром не обманул. Это была вещь совершенно другого уровня.

Внезапно мой личный датапад, который я оставил на столе, коротко пискнул. Входящее сообщение по защищенному каналу. От Воронцова.

«Срочно. Ратмиров что-то затевает. Он использовал влияние отца и добился назначения нашего отряда в экстренный патруль в сектор «Зеркальный». По официальным данным, сектор чистый, его проверяли неделю назад. Но моя интуиция кричит, что это подстава. Нас отправляют через два часа. Глеб ухмыляется. Он что-то знает».

Я смотрел на сообщение, и холодная ярость поднималась из глубины души. Ратмиров не мог достать меня, поэтому решил отыграться на том, кто был слабее. На моем единственном союзнике среди аристократов. Он отправлял Воронцова в ловушку.

Я не мог официально вмешаться. Я не мог поднять тревогу, не выдав своего информатора. Но и сидеть сложа руки, пока моего человека ведут на убой, я не собирался. Я посмотрел на браслет «Мираж» на своей руке, потом на модифицированную винтовку. Мой отдых отменялся. Похоже, сегодня мне снова предстояла самовольная прогулка. Только на этот раз – спасательная операция. Я встал и начал снова проверять снаряжение. Надо что-то решать с этим Ратмировым, от него слишком много мороки. Такие командиры, как Ратмиров, были раковой опухолью на теле армии. Так что, я окажу услугу не только себе, но и всей империи.

Я взвешивал варианты, как привык это делать всю свою прошлую жизнь.

Вариант 1: Бездействие. Доложить Полине Марковне. Она вмешается, патруль отменят. Ратмиров получит очередной выговор. Воронцов будет спасен. Но мы потеряем инициативу. Ратмиров поймет, что у меня есть информатор среди аристократов, и Воронцов окажется под ударом. Стратегически – проигрышный вариант.

Вариант 2: Вмешательство. Я должен был действовать сам. Риск раскрытия – высокий. Вероятность столкновения с неизвестной угрозой – почти стопроцентная. Но в случае успеха я не просто спасу Воронцова. Я сделаю его своим должником. А долг чести среди аристократов, даже таких прагматичных, как он, ценится высоко. Да и парень он приятный что не говори. Кто знает, может быть даже подружимся.

Решение было очевидным. Я снова стану тенью.

Для прикрытия мне нужна была легенда. Я связался с Полиной по защищенному каналу.

- Майор, это Исаев. Мне нужен доступ в аналитический центр. Срочно. Артефакт, который я принес из «Тихой рощи», начал проявлять нестабильную активность. Я должен изучить его под наблюдением специалистов. Это была наглая ложь, но она звучала правдоподобно.

- Что за активность? – ее голос в комме был встревоженным.

- Слабое эманационное поле. Пульсирует. Боюсь, это может быть какой-то маяк или передатчик.

- Поняла, – ответила она после короткой паузы. – Разрешение на доступ будет у тебя через десять минут. Действуй.

Теперь у меня было идеальное алиби на всю ночь. Я мог официально находиться в изолированном секторе базы, куда ни у кого не будет доступа. Я оставил короткую записку для Миши: «Срочный вызов в штаб. Буду к утру», надел свой новый браслет «Мираж» и, прихватив модифицированную винтовку, растворился в ночи.

Сектор «Зеркальный» полностью оправдывал свое название. Это была долина, усеянная огромными, гладкими кристаллическими образованиями. Лунный свет отражался в их гранях и создавал дезориентирующую иллюзию. Десятки ложных отражений, бликов, «зайчиков» плясали вокруг, превращая местность в идеальное место для засады.

Я двигался быстро, но осторожно, придерживаясь теней. Моей задачей было обогнать отряд Воронцова и разведать местность до их прибытия. Я нашел их следы у входа в долину. Судя по построению, они двигались слишком расслабленно, стандартным патрульным порядком. Ратмиров гнал их, как на прогулку.

- Идиот, – прошептал я себе под нос.

Я обогнал их по высокому хребту, откуда долина была как на ладони. И увидел ловушку. В центре долины, в низине, лежал труп крупной твари, «камне-краба». Он был еще свежим, от него исходило слабое тепло. Идеальная приманка для патруля, который должен был доложить об обнаружении и дожидаться группы зачистки. А вокруг, в кристаллах, затаились они.

Я не сразу их заметил. Даже мой дар едва улавливал их присутствие. Они были частью этого места. «Хрустальные росомахи». Твари, способные мимикрировать под кристаллическую поверхность. Их почти невозможно было увидеть, пока они не двигались. И их было не меньше трех десятков. Они ждали, когда аристократы спустятся в низину, чтобы взять их в кольцо.

Я связался с Воронцовым по защищенному каналу.

- Воронцов, это я. Кодовый ответ.

- Принял, – его голос был напряженным. – Что происходит?

- Вы идете в ловушку. В низине приманка. По периметру – засада. Минимум тридцать росомах. В канале на несколько секунд повисла тишина.

- Я понял. Глеб не послушает меня. Он увидит труп и потащит нас вниз, чтобы записать на свой счет еще один трофей.

- Я знаю. Поэтому слушай внимательно. Когда начнется бой, твоя задача – не дать им себя окружить. Отходите к западному склону, там есть узкий проход между тремя большими кристаллами. Это единственное место, где вы сможете держать оборону. Я прикрою.

- Ты что, здесь?! – в его голосе прозвучало изумление.

- Я всегда там, где некомпетентность начальства ставит под угрозу жизни хороших людей. Действуй, конец связи.

Я занял позицию на скале в двухстах метрах от низины. Идеальное снайперское гнездо. Я установил винтовку на сошки и переключил оптику в режим тепловизора. Теперь замаскированные твари стали видны как более холодные пятна на фоне кристаллов.

Отряд аристократов вошел в долину. Как я и предсказывал, Ратмиров, увидев приманку, пришел в восторг.

- Вперед! – услышал я обрывок его команды. – Осмотрим трофей!

Они начали спускаться. И «куницы» атаковали. Они вынырнули из кристаллов со всех сторон, бесшумные, смертоносные тени. Двое аристократов упали в первые же секунды, даже не успев вскрикнуть. Началась паника. Магические разряды полетели в разные стороны, попадая в кристаллы и создавая еще больше хаоса из-за рикошетов.

- Назад! К западному склону! – я услышал отчаянный крик Воронцова, который пытался организовать оборону.

И в этот момент я начал свою работу. Я не стрелял по всем подряд, я выбирал цели. Альфа-самец, самый крупный, который координировал атаку. Росомаха, который заходила Воронцову за спину. Еще один, готовящийся к прыжку на девушку-медика.

Моя винтовка, настроенная Хромом, работала безупречно. Выстрелы были тихими, почти неразличимыми в грохоте боя. Твари просто падали. Одна за другой. Аристократы, дерущиеся за свою жизнь, не понимали, что происходит. Они видели лишь, как невидимая сила помогает им, убирая самые опасные угрозы.

Я активировал «Мираж». На десять секунд я стал невидимкой. Этого хватило, чтобы сменить позицию, переместившись на пятьдесят метров в сторону, чтобы меня не засекли. Я перезарядился и снова начал стрелять.

Под моим прикрытием Воронцову удалось собрать остатки отряда – всего семерых из двенадцати – и отступить в тот самый проход, который я указал. Они заняли круговую оборону, и атака "росомах", потерявших своего вожака и элемент внезапности, захлебнулась. Потеряв еще несколько особей, стая растворилась обратно в кристаллах.

Я еще десять минут наблюдал за ними в прицел, чтобы убедиться, что опасность миновала. Затем так же тихо, как и пришел, я исчез. Моя работа была сделана. Игра теней, блин.

Я вернулся на базу ближе к обеду. Уставший, но довольный. Я, наконец, расслабился и лег на свою койку, и впервые за долгое время сон пришел почти мгновенно.

Проснулся я от сигнала на датападе. Сообщение от Воронцова. «Мы вернулись. Потери – пятеро. Ратмиров докладывает штабу о героически отбитой атаке превосходящих сил противника под его гениальным руководством. Он даже не понял, что произошло. Но я и те, кто выжил, – мы знаем. Я не знаю, как ты это сделал. Но теперь мы твои должники. Этот долг будет оплачен».

Я стер сообщение. Мне не нужна была их благодарность. Мне нужно было их доверие. И сегодня ночью я его купил. Ценой пяти жизней аристократов, которых можно было бы спасти, если бы их командир не был самовлюбленным идиотом. Ратмиров, сам того не зная, показал мне свою главную слабость – он был предсказуем. Его гордыня и ненависть делали его ходы простыми и очевидными. И это было то, чем я собирался пользоваться в дальнейшем.

Первым делом я отправил Полине Марковне короткое сообщение: «Анализ артефакта завершен. Требуется личный доклад. Данные могут быть... неожиданными». Я намеренно добавил интриги. Пусть думает, что я всю ночь провел в лаборатории, а не бегал по лесу, спасая аристократов.

Ответ пришел почти мгновенно: «Мой кабинет. Немедленно».

Когда я вошел, она уже ждала меня, стоя у стола с чашкой дымящегося кофе. На ней снова был строгий мундир майора. Кажется, ее обтягивающий комбинезон был униформой для неофициальных, рискованных заданий, а мундир – для серьезных разговоров.

- Докладывай, Исаев, – сказала она, указывая на стул. – Что за «неожиданные данные»? Я сел. Пришло время для самой опасной части игры – рассказать правду, но подать ее под правильным соусом.

- Майор, пока я изучал эманации артефакта, я обнаружил кое-что тревожное, – начал я. – Я зафиксировал всплеск фоновой энергии, похожий на тот, что был на записи «Веги-5». Он исходил из сектора «Зеркальный». Полина напряглась.

- Там сейчас патруль. Отряд Ратмирова.

- Именно, – кивнул я. – Я предположил, что это может быть ловушка. Используя свое положение в аналитическом центре, я сумел подключиться к их тактическому каналу для мониторинга ситуации.

Я выложил перед ней свой датапад.

- Мои опасения подтвердились. Отряд был атакован. Превосходящими силами противника, использовавшими тактику засады и идеальную маскировку под окружающую среду.

- Потери? – резко спросила она.

- Пятеро. Но могло быть больше... гораздо больше. Но рекрут Воронцов сумел организовать оборону и вывести остатки отряда. Ратмиров, судя по переговорам, впал в панику и практически утратил командование.

Я не сказал ей, что был там. Я не сказал, что руководил обороной из теней. Я лишь представил сухие факты, которые мог бы узнать, «случайно» перехватив их переговоры. Я давал ей информацию, но сохранял за собой свой главный козырь – свою полную автономию.

Полина Марковна несколько секунд молча смотрела на меня. Она была слишком умна, чтобы поверить в эту историю на сто процентов. Она понимала, что я что-то недоговариваю. Но она также понимала, что я принес ей бесценные разведданные, подтверждающие, что враг действует активно и хитро, а их «золотой мальчик» Ратмиров – некомпетентный командир. Этого мне было более чем достаточно.

- Ты самый неуправляемый актив, который у меня когда-либо был, Исаев, – наконец сказала она, и в ее голосе я услышал смесь раздражения и восхищения.

Хмм, нечасто меня кто-то называл активом. Точнее сказать, никто никогда меня так не называл.

- Актив? Звучит неоднозначно. Что-то кроме неуправляемости еще добавите?

- И, возможно - она сделала паузу - самый ценный. Что по артефакту?

- Он не просто оружие, – я перевел тему. – Он скорее ключ. Или носитель информации. Я не могу взломать его структуру, но его энергетическая подпись уникальна. Если «Пастух» использует такие для своих лейтенантов, мы можем научиться их отслеживать.

- Хорошая работа, – кивнула она. – Очень хорошая. Я передам данные Глухареву. А ты… возвращайся к себе и постарайся хотя бы один день не ввязываться в неприятности. Тебе нужен отдых.

- Это не я ввязываюсь в неприятности. Они сами меня находят - усмехнулся я.

Полина Марковна недовольно приподняла бровь.

- Так точно, товарищ майор, – сказал я, поняв ее по взгляду и встал, направившись к выходу.

- Исаев, – окликнула она меня у самой двери.

- Да, майор?

- Будь осторожен. Ратмиров теперь будет винить в своей неудаче кого угодно, но только не себя. И ты – первый в его списке.

- Неудивительно. Я первый в любых списках - подмигнул я ей и ушел.

Возвращение в казарму было триумфальным. Новость о провальном патруле аристократов разлетелась мгновенно. И хотя официальная версия гласила о «героически отбитой атаке», все понимали, что потерять пятерых бойцов в «зачищенном» секторе – это позор. Мой авторитет и авторитет моего отряда вырос в разы. Теперь мы были не просто везунчиками. Мы были теми, кто вернулся без потерь.

Вечером ко мне подошел Воронцов. На этот раз он не прятался. Он подошел ко мне прямо в столовой, на глазах у всех.

- Исаев, – сказал он, и в его голосе звучала неподдельная благодарность. – Я пришел отдать долг.

- Я не давал тебе в долг, Воронцов.

- Ты спас мне жизнь. И жизни моих людей. Это долг, который не измеряется кредитами. Спрашивай что угодно. Информация, поддержка, мое слово против слова Ратмирова на любом совете. Все, что в моих силах.

- Мне пока ничего не нужно, – ответил я. – Но я запомню твое предложение.

Наше рукопожатие на глазах у сотен солдат – простолюдинов и аристократов – было чем-то большим, чем просто жест. Это был символ того, что старые барьеры начинают рушиться. Что компетентность становится важнее происхождения. Ратмиров, сидевший за своим столом, позеленел от злости. Я бросил на него короткий взгляд с ухмылкой...этого было достаточно.

Следующие несколько дней прошли в напряженном затишье. Мы тренировались, оттачивая слаженность действий. Я ждал следующего хода. Я успел снова сходить в разлом в одиночку в одну из ночей, сбежав с базы. Охота не принесла больших дивидендов. Один зачищенный полностью разлом и один, в котором была мелкая живность, почти ничего не стоящая ни на официальном, ни на черном рынке. Даже Дед Хром, к которому я сходил на следующий день, удивился моему скудному "луту". Но отсыпал причитавшиеся пятьсот рублей.

Я вернулся к обеду в столой. Воронцов тепло поприветствовал меня, как только я вошел в казарму. Не успел я закончить трапезу, как по громкой связи пришло объявление.

Нас всех – мой отряд «Альфа», остатки отряда Воронцова и то, что осталось от группы Ратмирова – собрали в главном зале для брифингов. Перед нами стоял сам подполковник Глухарев. Его лицо было серьезнее, чем когда-либо.

- У нас новые разведданные, – начал он, и на голографической карте появилось изображение огромного промышленного комплекса. – Благодаря информации, полученной рекрутом Исаевым, мы смогли засечь источник повторяющихся аномальных сигналов. Мы считаем, что именно там находится главный улей или командный центр противника в этом регионе. Гнездо «Пастуха».

По залу прошел взволнованный шепот.

- Задача беспрецедентной сложности, – продолжал Глухарев. – Лобовая атака исключена. Нам нужна глубокая разведка. Проникнуть в центр комплекса, установить там сканирующий маяк дальнего действия и вернуться с данными. Это миссия, от которой зависит будущее всего гарнизона. Он обвел взглядом всех присутствующих.

- Для ее выполнения будет сформирован сводный штурмовой отряд. Лучшие из лучших.

Он начал называть имена. В отряд вошли я, Миша и Зубов из моей команды. Воронцов и еще двое его самых толковых бойцов из аристократов. И, к моему изумлению, Глеб Ратмиров.

- Что он здесь делает?! – не сдержался Воронцов.

Глава 13

Я смотрел, как лицо Ратмирова искажается от ярости и бессилия, и с трудом подавлял усмешку. Этот момент был слаще любой награды. Десятилетия в моей прошлой жизни я провел, борясь с такими же высокомерными, уверенными в своей безнаказанности ублюдками, которые прятались за титулами и связями. И вот, в новом мире, в новом теле, я снова поставил одного из них на место. Это было упоительно.

Глухарев распустил нас. Я нарочито медленно повернулся к своему новому, сводному отряду. На лицах моих парней из «Альфы» играли ехидные ухмылки. Миша победно подмигнул мне. Аристократы из группы Воронцова выглядели слегка растерянными, но в их глазах читался интерес к происходящему. И только Ратмиров и пара его ближайших прихвостней смотрели на меня так, будто я лично сжег их родовое имение.

- Тактический зал номер пять. Через пятнадцать минут жду всех с датападами, – бросил я, не обращаясь ни к кому конкретно, но мой взгляд задержался на Ратмирове ровно на секунду дольше. После этого я первым вышел с собрания, оставив весь отряд осознать произошедшее. Особенно аристократическую его часть.

Через пятнадцать минут я вошел в пятый зал. К моему приятному удивлению все были на месте. Я встал перед голографической картой, которая все еще показывала предполагаемое местоположение «Гнезда».

- Итак, джентльмены, – начал я нарочито бодрым тоном. – У нас двадцать четыре часа, чтобы из этого сборища…индивидуальностей сделать боевой отряд. Времени мало, поэтому слушайте внимательно. С этой секунды здесь нет аристократов и простолюдинов. Здесь есть бойцы моего отряда. И есть я – ваш командир. Мои приказы не обсуждаются, не оспариваются и не интерпретируются. Они выполняются точно и беспрекословно! - Подполковник Глухарев обещал трибунал, и я лично прослежу, чтобы он свое обещание сдержал. Тот, кто с этим не согласен, может выйти в эту дверь - я указал рукой.

Я обвел взглядом комнату - никто не шелохнулся. Даже Ратмиров, сжав кулаки до побелевших костяшек, стоял на месте. Он теперь официально моя с.. собственность.

- Отлично. Тогда перейдем к плану, – я вывел на карту схему нашего построения. – Миссия – разведка боем. Мы не идем туда умирать. Мы идем, чтобы собрать информацию, установить маяк и вернуться. Поэтому работать будем как хирурги – аккуратно, точно и без лишнего шума. И, желательно, быстро.

Я начал распределять роли, основываясь на том, что знал и предполагал.

- Мой отряд «Альфа» – ядро группы. Мы идем в авангарде. Разведка, навигация, целеуказание. Миша, Зубов – вы наш щит и таран.

Я повернулся к аристократам.

- Отряд Воронцова. Вы – наша поддержка. И не как в прошлый раз.. - я бросил взгляд на Ратмирова, чей задранный нос почти царапал потолок. - Ваша задача – магическое прикрытие, создание защитных барьеров и подавление второстепенных целей. Константин, ты будешь моим заместителем по связи с твоей группой. Все команды им ты дублируешь лично.

Я вновь посмотрел на Глеба.

- Ратмиров. Твой Дар – самый мощный атакующий потенциал в этом отряде. Ты – наш главный калибр. Наш козырь, который мы не будем тратить по пустякам. Ты будешь двигаться в арьергарде, под личным прикрытием двоих бойцов Воронцова. Твоя задача – уничтожение тяжелобронированных и элитных целей по моему личному приказу. И только по моему приказу. Один выстрел без команды, одно проявление инициативы, которое поставит под угрозу отряд – и я лично напишу в отчете, что «рекрут Ратмиров героически пожертвовал собой, чтобы спасти товарищей». Ты меня понял?

Ребята настороженно захлопали глазами, услышав мою угрозу в адрес Ратмирова. Я давал ему самую почетную, на первый взгляд, роль, но при этом сажал его на короткий поводок, как бешеную собаку. Он все понял, но деваться ему было некуда. Его лицо исказилось, но он, через силу, выдавил сквозь зубы:

- Так точно.

- Хорошо, – кивнул я. – А теперь, когда с теорией покончено, перейдем к практике. У нас осталось двадцать три часа. Восемь часов вам на отдых и сон. Один час оставлю Вам на вечерний марафет. Остальные пятнадцать мы проведем в симуляционных капсулах. Старший сержант Волков любезно согласился настроить для нас симуляцию, полностью копирующую ландшафт и предполагаемые угрозы «Гнезда». Мы будем отрабатывать наш план до тех пор, пока каждый из вас не сможет выполнять свои действия с закрытыми глазами. Если пятнадцати часов не будет достаточно - значит отменяем час личного времени. Если шестнадцати не хватит - минус час сна. И так далее и так далее, пока не достигнем идеальной слаженности. Не рискуйте - изучите план сразу. Это ясно?

Ребята понимающе закивали, не проронив лишних слов. Даже Ратмиров одобрительно кивнул. Я выдохнул… уверен, они все усвоили и с первой же попытки пройдем симуляцию.

Первый прогон симуляции был абсолютной катастрофой. Мы не продержались и пятнадцати минут. Ратмиров, проигнорировав мой приказ, ударил по первой же крупной твари, которую увидел. Мощный взрыв обрушил часть тоннеля, отрезав нас от отступления и выдав наше местоположение всей округе. Через две минуты нас разорвала на части контратакующая орда.

- Стоп симуляция! – рявкнул я в общий канал. Картинка перед глазами погасла. Мы снова были в зале.

- На повтор! – я вывел на главный экран запись наших действий. – Смотрите все! Вот, Ратмиров! Твоя гордыня только что убила двоих бойцов Воронцова, которые тебя прикрывали! Твой выстрел обрушил свод и похоронил под завалами снайперскую пару из моего отряда! Твое неподчинение стоило нам миссии и жизни половины отряда! Ты хочешь, чтобы завтра так же было по-настоящему?!

Я не кричал. Я говорил холодно и методично, как на допросе, раскладывая его вину по полочкам. Он молчал, глядя на экран, где виртуальные копии его товарищей разлетались на куски.

- Заново! – скомандовал я. Мы погрузились снова. На этот раз мы продержались полчаса. Ратмиров стрелял только по моей команде, но его действия были медленными, он саботировал приказы, задерживая атаку на доли секунды. В реальном бою эти доли секунды стоили бы жизни. Мы снова погибли…

- Заново! Третий раз. Четвертый. Пятый. Ангар превратился в чистилище. Мы раз за разом погружались в виртуальный ад, умирали и начинали все сначала. Пот лился с нас градом. Я был безжалостен. Я доводил их до полного изнеможения, снова и снова прогоняя через одни и те же сценарии, оттачивая каждое движение, каждую команду.

Прорыв случился на восьмом часу... Мы в очередной раз попали в засаду. Я скомандовал Воронцову поставить силовой щит слева. В тот же момент я приказал Ратмирову ударить по скоплению тварей справа. В этот раз он не колебался. Аллилуйя! Его ненависть ко мне наконец-то нашла выход в виде безжалостных и мощных атак на врага. Его огненный шар, пущенный точно по моей наводке, испепелил десяток монстров за секунду до того, как они атаковали. Щит Воронцова выдержал удар с другой стороны. Мы впервые вышли из засады без потерь.

Мы не стали друзьями. Но в этот момент, в виртуальной реальности, мы впервые стали отрядом.

- Еее… вот так это делается! - выдал Миша, с которого стекал пот ручьем, вылезая из симуляционной капсулы.

- Куда?! - строгим голосом спросил я его

- Так мы же это… выиграли же - растерянно выдавил он, озираясь на товарищей.

- Один раз? А сколько перед этим было поражений? Одна победа не перечеркнет все это. Давайте, еще раз контрольно! - скомандовал я. Миша с недовольным лицом лез обратно в капсулу

Последний, семнадцатый прогон мы завершили за шесть часов, выполнив все поставленные задачи. Мы двигались как единый организм. Приказы выполнялись еще до того, как я успевал их договорить. Ратмиров бил редко, но каждый его выстрел был смертоносен и своевременен. Воронцов и его маги действовали как идеальный щит. Моя «Альфа» была скальпелем, вскрывающим оборону врага.

Когда симуляция закончилась, и мы, шатаясь, выбрались из капсул, в зале стояла тишина. Мы были выжаты, как лимоны, но в глазах каждого горел огонь.

- А теперь следующая задача… - начал я, Зубов меня перебил.

- Еще?!

- Да Коля, еще одна задача. И важна она не меньше отработки в симуляции… Следующая задача - отдохнуть и выспаться. - Миша ухмыльнулся

- Чего смеешься? Эта задача не менее важная, чем симуляция. Кто плохо отдохнет - будет завтра отстранен. Это понятно?

- Так точно.. - послышалось в конце зала.

За два часа до выхода на миссию я собрал их в оружейной для получения снаряжения. Атмосфера была совершенно другой. Никакой вражды. Только мрачная, сосредоточенная тишина. Каждый молча проверял свое оружие, подгонял броню.

Ко мне подошел Воронцов.

- Я никогда не видел, чтобы Глеб кого-то слушал, – тихо сказал он. – Не знаю, как ты это сделал. Но вчера… вчера мы впервые действовали как единый отряд. Спасибо.

- Благодарить будешь, когда вернемся, – ответил я.

Даже Ратмиров, получая свой комплект боеприпасов, бросил на меня короткий, почти уважительный взгляд. Он все еще ненавидел меня. Но теперь он знал, что я могу привести его к победе. И для такого амбициозного человека, как он, это было важнее личной неприязни.

Я дал им последние инструкции.

- Вы все знаете задачу. Вы знаете свои роли. Никакой самодеятельности. Четко выполняйте приказы. Прикрывайте спину товарища. Наша цель – не умереть героями. Наша цель – вернуться с выполненным заданием. А теперь – отдыхайте. Последний час перед выходом – ваш. Кому надо - сходите на горшок, там такой возможности не будет.

Я остался в оружейной один, в последний раз проверяя свою модифицированную винтовку и браслет «Мираж». Я сделал все, что мог. Я спрессовал месяцы боевого слаживания в одни сутки адских тренировок. Я превратил враждующие фракции в отточенный клинок. Но симуляция – это одно, а реальность «Гнезда» – совсем другое. Сегодняшний день покажет настоящую цену моих усилий. Я был готов к этому экзамену. Мы были готовы. И мы собирались сдать его на «отлично».

Когда я смотрел на лица своего нового сводного отряда, собранного в оружейной за час до выхода, я видел не друзей. Я видел инструменты.. Каждый со своим назначением, своей прочностью и своим потенциальным дефектом. Миша был надежным щитом. Зубов – тяжелым, но предсказуемым молотом. Воронцов – точным скальпелем, который, однако, мог дрогнуть в решающий момент. А Ратмиров… Ратмиров был нестабильным зарядом взрывчатки у меня за спиной. Опасным для врага, но еще более опасным для своих. Моя задача как командира – использовать каждый инструмент по назначению и не дать самому опасному из них взорваться раньше времени.

- Проверка снаряжения! – мой голос гулко разнесся по оружейной. – Докладывайте по очереди.

Каждый боец отчитался о состоянии своей брони, оружия и боезапаса. Я слушал, отмечая про себя каждую деталь. Мой отряд «Альфа» был оснащен по высшему разряду после визита к Хрому. Аристократы щеголяли новейшими артефактами, но я видел, что некоторые из них держат свои винтовки не так уверенно, как мои парни. Они привыкли полагаться на мощь Дара, а не на надежность железа. Это могло стать их фатальной ошибкой.

- Диспозиция на марше, – я указал на голографическую карту. – «Альфа» идет в авангарде, в построении «Клин». Я, Зубов, Миша – на острие. Снайперы прикрывают тыл. Группа Воронцова – в десяти метрах за нами, обеспечивает магическую поддержку. Ратмиров, ты замыкаешь их группу. Твоя задача – арьергард. Прикрывать наш тыл и быть готовым нанести удар по моей команде. Все ясно?

Я намеренно поставил его в самый конец. Подальше от себя и от врага. Пусть копит свою ярость. Она мне еще понадобится.

- Выдвигаемся.

Дорога до промышленного комплекса, где предположительно находилось «Гнездо», прошла в тишине. Мы ехали в двух броневиках. В моем царила сосредоточенная, профессиональная атмосфера. Во втором, где ехали аристократы, я был уверен, Ратмиров изливал свой яд, настраивая людей против меня. Это не имело значения сейчас, главное чтобы в бою они выполняли приказы. С остальным я как-нибудь справлюсь.

Разлом зиял в центре разрушенного сборочного цеха. Он был больше и темнее, чем все, что я видел до этого. Воздух вокруг него вибрировал, и в нос ударил резкий запах озона и чего-то сладковатого, но при этом тошнотворного.

- Входим – скомандовал я. – Щиты на максимум. Двигаемся короткими перебежками. Не терять визуальный контакт.

Шаг внутрь был как прыжок в бочку с мазутом. Тьма, вязкий, тяжелый воздух. Мы оказались не в искаженной копии нашего мира, а в чем-то совершенно чужом. Мы стояли на узком уступе из черного, похожего на базальт, камня. Внизу, в огромной пещере, раскинулся город. Город монстров. Он был построен из той же биомеханической органики, что и стены бункера в «Тихой роще». Пульсирующие вены размером с человека тянулись между зданиями-наростами. Вдалеке, в самом центре возвышалась гигантская башня, похожая на термитник, увенчанный мерцающим кристаллом. то был пункт назначения..наше "Гнездо".

- Крот, запускай «Стрекозу», – прошептал я в комм. – Мне нужна карта местности и маршрут до той башни. Наш техник выпустил миниатюрного дрона, который бесшумно растворился в багровом полумраке. На моем тактическом планшете начала прорисовываться карта.

- Командир, – раздался в наушнике голос одного из снайперов. – У нас движение. Сектор четыре. Патруль. Я посмотрел в бинокль. По одному из «мостов»-вен двигался отряд из пяти тварей. Это были не «падальщики». Двухметровые, покрытые хитином, с четырьмя руками, две из которых заканчивались костяными клинками. «Преторианцы», как я мысленно окрестил их. Стража.

- Всем занять позиции. Не стрелять без моей команды, – прошептал я. – Это проверка. Проверка нашего слаживания.

Я начал отдавать приказы жестами. Зубов и Миша залегли за каменным выступом. Снайперы выбрали позиции выше по склону. Воронцов и его маги приготовились ставить звукопоглощающий купол. Ратмиров стоял сзади, его лицо было непроницаемым.

Патруль приближался. Они двигались не как звери, а как солдаты. Осматривали фланги, прикрывали друг друга.

- Сейчас, – скомандовал я по внутреннему каналу.

В тот же миг Воронцов накрыл нашу позицию куполом тишины. Снайперские винтовки выстрелили одновременно. Два преторианца, идущие по краям, рухнули с пробитыми головами. Оставшиеся трое мгновенно среагировали, приходя в боевую готовность, но было поздно. Зубов и Миша выскочили из укрытия. Зубов своим тесаком снес голову ближайшему, а Миша принял удар второго на щит. Пятого преторианца, который попытался поднять тревогу, я снял лично, точным выстрелом в сочленение на шее.

Все произошло за пять секунд. Тихо, быстро, профессионально.

- Отличная работа, – сказал я в общий комм. – Двигаемся дальше. Маршрут от Крота получен.

Я посмотрел на Ратмирова. Он стоял на месте, как я и приказал. Его кулаки были сжаты. Он был взбешен тем, что его мощь оказалась не нужна.

- Спокойно, Глеб. На тебя тоже хватит монстров…еще повоюешь.

Он молча посмотрел на меня. Мне было бы плевать на него за периметром разлома. Но здесь - он часть команды…часть корабля. Так что его боевая готовность, его мотивация были мне необходимы и только поэтому я решил его поддержать.

Мы спускались в город монстров, используя уступы и тени. Это было похоже на спуск в преисподнюю. Чем ниже мы опускались, тем сильнее становилось ментальное давление. В голове начали всплывать страхи, сомнения.

- Маги, поддерживайте ментальный щит! – скомандовал я Воронцову. – Держите строй!

Мы почти добрались до основания башни, когда ловушка захлопнулась. Из десятков боковых тоннелей хлынули сотни тварей. Кажется нас ждали!

- К бою! Занять круговую оборону! – заорал я.

Началась бойня. Мы оказались на небольшой площади, окруженные со всех сторон. Мой отряд «Альфа» и маги Воронцова создали плотный огневой вал, сдерживая натиск.

- Ратмиров! – крикнул я. – Северо-западный сектор! Самое большое скопление! Удар полной мощности! По моей команде! Я видел, как он колеблется. Это был его шанс. Он мог проигнорировать приказ, и тогда нас бы просто смели.

- Ратмиров, сейчас!

Глава 14

Возможно, сработала муштра в симуляторе. Возможно, инстинкт самосохранения. Он вскинул руки, и между его ладоней начал формироваться шар ослепительно-белого огня.

- Огонь! Шар сорвался с его рук и, пролетев над нашими головами, врезался в самую гущу тварей. Взрыв был колоссальным. Целый сектор площади был выжжен дочиста. У меня аж в ушах зазвенело.

- Перегруппировка! Прорываемся к башне! – воспользовавшись замешательством врага, скомандовал я.

Мы рванулись вперед, к единственному входу в центральное здание. Но у самого входа нас ждал сюрприз. Путь преградил «Страж». Огромная тварь, с которой мой отряд бился в «Квартале-9». Но этот был крупнее и, казалось, светился изнутри темной энергией.

- Зубов, Миша, на себя! – крикнул я. – Воронцов, щиты! Снайперы, ищите уязвимые места! Страж взревел и бросился на нас. Зубов принял его удар на свою броню, но его отбросило на несколько метров. Миша выставил щит, и тот треснул под ударом костяного лезвия.

- Ратмиров, перезарядка! – крикнул я, поливая тварь огнем из своей винтовки.

- Пять минут минимум! – прохрипел тот в ответ. Он был истощен после такого мощного удара.

Мы не продержимся пять минут. Страж был слишком силен. Он отбросил Мишу и теперь двигался на меня.

- Командир! – крикнул Крот. – Я у входа! Дверь заблокирована, но я могу попытаться ее взломать! Мне нужно время!

- У тебя его нет! – прорычал я, уворачиваясь от очередного удара.

Погодите ка... до меня кое-что дошло. Это был не просто страж, это ключ! Его энергия была связана с дверью.

- Крот! Подключись к моему датападу! Я передам тебе энергетическую сигнатуру! Попробуй инвертировать ее и послать в замок!

Я активировал «Мираж» и исчез на десять секунд. Страж на мгновение потерял меня из виду. Я подскочил к нему вплотную и приложил сканер своего датапада прямо к его панцирю. Устройство взвыло, считывая потоки энергии.

- Есть! – крикнул я. Данные ушли Кроту. Я снова появился, и разъяренный монстр развернулся ко мне.

Тво ж душу...кажется, мне конец. Но в этот момент массивная дверь за спиной Стража с шипением поползла вверх.

- Готово, командир! – заорал Крот.

- Всем внутрь! – скомандовал я. – Отходим! Мы бросились в открывшийся проход. Страж, поняв, что мы уходим, развернулся, чтобы броситься в погоню. Но в этот момент Ратмиров, восстановивший часть сил, выпустил в него последний, отчаянный заряд. Он не убил тварь, но сбил ее с ног, давая нам несколько драгоценных секунд.

- Крот, закрывай!

Дверь с грохотом рухнула вниз, отсекая нас от ревущей орды и яростного Стража. Мы оказались внутри башни. В самом сердце «Гнезда». Мы были измотаны, ранены, почти без боеприпасов, но мы были внутри. И мы были живы. Остальное уже детали... Миссия перешла в новую, самую опасную фазу.

Я посмотрел на Ратмирова. Он тяжело дышал, оперевшись о стену.

- Спасибо, – коротко сказал я. Он лишь кивнул, впервые посмотрев на меня без ненависти. Возможно, из этой пороховой бочки и вправду мог получиться клинок. Но сначала нам нужно было выжить.

Несколько секунд мы просто стояли, тяжело дыша, облокотившись о стену. Воздух здесь был другим – густым, с привкусом озона, металла и чего-то органического, неуловимо сладковатого. Стены коридора, в котором мы оказались, больше выглядели не как построенные и возведенные, а будто бы сами выросшие. Темный, блестящий хитин переплетался с пучками оптоволоконных кабелей, которые тускло пульсировали в такт какому-то невидимому сердцу. Мы были не в здании.

- Как будто мы в живом организме - сказал Воронцов, повертев головой.

- Контроль! – мой голос, хриплый от крика, прозвучал неестественно громко. – Доложить о состоянии!

Первым отозвался Миша. Он сидел на полу, зажимая раненое плечо, но его глаза были ясными.

- Жить буду, командир. Пара стимуляторов, и смогу держать строй.

- Зубов?

- Царапины, – прорычал он, поднимаясь на ноги. Его тяжелая броня была покрыта вмятинами, но он стоял твердо. – Готов идти дальше.

Я перевел взгляд на аристократов. Двое из них были ранены, но не тяжело. Воронцов быстро и умело накладывал им регенерирующие повязки. А вот Ратмиров… Он стоял, оперевшись о стену, и его била мелкая дрожь. Он был полностью истощен, а его Дар иссяк. Впервые в жизни он столкнулся с ситуацией, где его врожденная сила оказалась бесполезной, и это его сломало. Он посмотрел на меня, и в его глазах я увидел не ненависть, а растерянность.

- Боезапас? – продолжал я перекличку.

- Почти на нуле, командир, – доложил Крот. – У штурмовиков по одной обойме бронебойных. У снайперов – по пять выстрелов на брата. Маги почти пусты. Ситуация была хуже, чем я думал. Мы прорвались внутрь, но стали калеками. Без патронов и магии мы были просто куском мяса, забравшимся в пасть к хищнику.

- Отсиживаться здесь нельзя, – сказал я, принимая решение. – Они знают, что мы внутри. Рано или поздно они проломят эту дверь. Наша задача – найти то, за чем мы пришли, установить маяк и искать другой выход.

Я подошел к Ратмирову.

- Ратмиров, – сказал я тихо, чтобы слышали только мы. – Мне все еще нужен твой Дар, но не для атаки. Мне нужен твой внутренний компас. Ты чувствуешь энергию лучше всех нас. Ядро Гнезда, кристалл, который мы видели снаружи, – он должен фонить. Ты сможешь указать направление?

Он удивленно посмотрел на меня. Я не отчитал его, не унизил. Я дал ему новую, важную задачу. Это был единственный способ вернуть его в строй. Он на мгновение закрыл глаза, концентрируясь.

- Туда, – он слабо махнул рукой вглубь коридора. – Оно… поет. Очень тихо.

- Поет? Забавная хреновина. Ну да ладно, – я хлопнул его по плечу. – Ты наш навигатор. Воронцов, ты и твои маги создаете защитный контур. Миша, Зубов – вы в авангарде. Двигаемся.

Мы пошли вглубь башни. Коридоры ветвились, создавая настоящий лабиринт. Крот, сверяясь с картой, которую успел загрузить его дрон, вел нас, но карта показывала лишь общую структуру. Деталей не было и по сути, мы шли вслепую.

Чем глубже мы уходили, тем более странной и жуткой становилась архитектура Гнезда. В стенах начали появляться прозрачные мембраны, за которыми можно было разглядеть движение каких-то личинок размером с человека. С потолка свисали коконы, некоторые из которых слабо подергивались.

- Мать твою. Да это какой-то инкубатор

- Да, Зубов, похоже на то - задумчиво ответил я, продолжая оглядывать коконы

Через полчаса мы вышли в огромный круглый зал. Путь дальше преграждала не дверь, а нечто иное. Это была живая стена из переплетенных щупалец, в центре которой горел один-единственный багровый глаз.

- Приехали, – пробормотал Зубов. – Эту хрень нам не пробить.

Я подошел ближе. Мой дар подсказывал, что это не просто барьер. Это был замок. Биометрический замок.

- Крот, идеи? – спросил я.

- Это… это нейронная сеть, командир, – прошептал техник, глядя на показания своего сканера. – Она не откроется от ключа или кода. Она ждет определенный генетический маркер. ДНК-ключ.

- ДНК кого? «Пастуха»? – спросил Миша.

- Или одного из его лейтенантов, – догадался я. Таких, как Страж у входа.

Мы были в тупике. У нас не было этого ключа.

Командир, – вмешался Воронцов. – Может, попробовать по-другому? Если это нейронная сеть, она должна быть уязвима для ментального воздействия. Если я и мои маги объединим силы, мы можем попытаться… обмануть ее. Показать ей то, что она хочет увидеть.Это был рискованный, но единственный план.

- Что тебе нужно?

- Прикрытие. И образец. Энергетический отпечаток, который мы будем имитировать. У тебя есть что-нибудь от того Стража?

Я на мгновение задумался, а потом достал из подсумка окровавленный осколок его хитинового панциря, который откололся во время боя. Моя награда... Успел подхватить, чтобы продать потом Деду Хрому. Надеюсь, Воронцов не испортит мне ее.

- Подойдет?

- Более чем, – кивнул Воронцов.

Он и двое его магов сели на пол, образовав треугольник. Воронцов положил осколок в центр.

- Нам нужно полное сосредоточение. Любой шум, любое нападение – и наши мозги превратятся в кашу.

- Вас никто не тронет, – пообещал я. – «Альфа», занять позиции! Защитный периметр! Ни одна тварь не пройдет!

Маги закрыли глаза. Я почувствовал, как воздух вокруг них начал вибрировать. От них потянулись тонкие, едва видимые нити ментальной энергии к живому барьеру. Я видел, как напряглись их лица, как пот стекал по вискам. Они вступили в безмолвную битву разумов.

Прошла минута. Две. Пять... Ничего не происходило. И тут из боковых коридоров послышался знакомый скрежет. «Преторианцы». Новая волна стражи.

- Они нас нашли! – крикнул Зубов.

- Огонь на поражение! – скомандовал я. – Не подпускать их к магам!

Начался бой. Но теперь у нас почти не было патронов. Каждый выстрел был на вес золота. Мы стреляли короткими, точными очередями, целясь в сочленения и головы. Зубов и Миша встали живой стеной, отбивая атаки тесаком и щитом.

- Не могу больше! – крикнул один из бойцов, когда его винтовка щелкнула, оставшись без зарядов.

- Ножи! – рявкнул я, выхватывая свой. – Держаться до последнего!

И в тот момент, когда первый преторианец уже прорвался через нашу оборону и занес свои клинки над одним из магов, живая стена перед нами дрогнула. Глаз в ее центре моргнул и погас. Щупальца медленно, неохотно расползлись в стороны, открывая проход.

- Есть! – выдохнул Воронцов, падая на спину. Двое других магов были без сознания.

- Отходим! Быстро! – я схватил Воронцова, Зубов подхватил одного из магов, Миша – второго. Мы рванулись в открывшийся проход. За спиной щупальца снова начали смыкаться.

Мы оказались в месте, которое было сердцем всего Гнезда. Это был огромный зал, залитый багровым светом от гигантского кристалла под потолком. Но не он привлек наше внимание. Вдоль стен, уходя ввысь, стояли сотни прозрачных капсул. В некоторых были твари, которых мы уже знали. В других – чудовищные, невиданные ранее монстры. А в третьих… в третьих были люди. Пленные солдаты, гражданские. Они висели в питательной жидкости, опутанные трубками, и их тела… их тела менялись. У одного из них из спины прорастал хитиновый панцирь. Рука другого превращалась в костяной клинок.

Это была не просто лаборатория. Это была конвейерная линия по производству ужаса. «Пастух» не просто вел за собой армию монстров. Он создавал ее, используя человечество как сырье.

- Боже… – прошептал Миша, и его вырвало прямо на пол. Зубов, видевший, казалось, все, молча стоял с широко раскрытыми глазами. Даже Ратмиров, прислонившись к стене, смотрел на это зрелище с нескрываемым ужасом.

- Крот, – мой голос прозвучал как скрип ржавого металла. – Устанавливай маяк. Прямо здесь. Передавай все, что видишь. Пусть командование знает, с чем мы на самом деле воюем.

Пока техник дрожащими руками доставал маяк, я подошел к одной из капсул. В ней была молодая девушка, одетая в форму медика. Я видел таких в лазарете. Она была без сознания, но ее тело конвульсивно подергивалось. От ее плеча к стенке капсулы тянулась толстая вена, по которой текла темная, почти черная субстанция.

Я поднял винтовку.

- Командир, что ты делаешь? – спросил Миша.

- Проявляю милосердие, – ответил я.

Я не мог их спасти. Но я мог прекратить их мучения. Я прицелился в систему жизнеобеспечения ее капсулы. И в этот момент из тени в центре зала раздался спокойный, полный иронии голос. Человеческий голос.

- Я бы не советовал этого делать, командир. Она – очень ценный образец.

Голос был спокойным, с легкими нотками иронии, и абсолютно человеческим. Он прозвучал в гробовой тишине зала как гром среди ясного неба. Мой палец замер на спусковом крючке. Весь мой отряд застыл, медленно разворачиваясь на источник звука.

Из-за центрального биомеханического «трона», из глубокой тени, выступила фигура. Это был человек. Вернее, то, что им когда-то было. Высокий, худой, он был одет в остатки белого лабораторного халата, надетого поверх серого офицерского мундира. Но его тело было чудовищной пародией на человеческое. Вдоль его шеи и висков змеились и тускло светились синим вживленные кабели. Его левая рука ниже локтя отсутствовала, вместо нее был смонтирован сложный механизм из черного хитина и металла, заканчивающийся тремя длинными, острыми когтями. Но самым страшным были глаза. Они были полностью черными, без белков и зрачков, и в их глубине горел холодный, нечеловеческий разум.

- Кто ты? – спросил я, держа его на прицеле.

- Вопрос не «кто», а «что», рекрут Исаев, – ответил он, медленно выходя на свет. – Когда-то у меня было имя. Доктор Ариман. Я был ведущим научным сотрудником имперского проекта «Химера». Теперь… теперь я нечто гораздо большее. Я – первый глас. Правая рука и воля Пастуха в этом секторе.

- Проект «Химера»… – потрясенно прошептал Воронцов за моей спиной. – Но он же был закрыт много лет назад! После катастрофы на станции «Арктур»!

- Он не был закрыт. Он был успешно завершен, – усмехнулся Ариман. – Вы, люди, как дети, играющие с огнем. Вы прикоснулись к великой силе, испугались ее и попытались спрятать. Но Пастух… он не боится. Он видит истинный потенциал.

Он обвел рукой зал, указывая на капсулы.

- Вы называете это ужасом. Я называю это спасением. Человечество – это вирус, хаотичный, эгоистичный, обреченный на самоуничтожение в бесконечных войнах и интригах. Посмотрите на себя. Простолюдины, аристократы… даже здесь, на краю гибели, вы делите друг друга на сорта. Пастух предлагает вам выход. Настоящее единство, какого вы никогда не знали. Настоящую эволюцию. Каждая из этих тварей, каждый из этих ассимилированных людей – это шаг к созданию совершенного организма. Без боли, без страха, без сомнений. С единой волей и единой целью.

Его речь была речью безумца, но в ней была своя, чудовищная логика. Он говорил, а я лихорадочно анализировал. Проект «Химера». Генерал Ратмиров. Предательство. Все звенья цепи начали складываться в единую картину.

- Ты предал человечество, – сказал я.

- Я выбрал сторону победителей, – пожал он плечами. – А вы… вы – всего лишь пережиток прошлого. Агрессивные обезьяны с артефактными дубинками. Ваше время вышло. Но я дам вам шанс. Присоединяйтесь и станете частью чего-то великого.

- Зубов, – тихо сказал я в комм.

- Слушаю, командир.

- Видишь ту большую пульсирующую вену над его троном?

- Так точно.

- Через пять секунд всади в нее всю очередь.

Это был мой ответ.

- Почти убедил присоединиться, но есть маленькая проблема, по фамилии Зубов. - доктор Ариман прищурил свой черный взгляд.

Огонь! – заорал я. Зал взорвался грохотом. Пулемет Зубова затрясся, выплевывая огненную трассу. Одновременно открыли огонь все остальные. Снайперы били по капсулам. Маги Воронцова ударили по кристалл. Но Ариман лишь усмехнулся. Он вскинул свою механическую руку, и перед ним возник мерцающий силовой щит, который с легкостью поглотил наши выстрелы.

- Как предсказуемо, – сказал он.

В тот же миг десятки капсул по периметру зала с шипением вскрылись. Из них на пол посыпались не до конца сформированные, но оттого не менее опасные гибриды.

- Держать оборону! – крикнул я. – Крот, маяк! Устанавливай маяк, чего бы это ни стоило!

Начался самый страшный бой в нашей жизни. Мы оказались зажаты между десятками мелких тварей и одним практически неуязвимым командиром. Ариман не вступал в бой сам. Он стоял у своего трона, дирижируя атакой. Зловещий, мать его, композитор.

- Ратмиров! Удар по щиту! Полная мощность! – крикнул я. Глеб, бледный от ярости, сконцентрировал всю свою энергию и ударил по Ариману огненным шаром. Щит выдержал, но по нему пробежала рябь.

- Он питается от трона! – крикнул я. – Снайперы, забейте на мелочь! Бейте по кабелям, что идут от трона к стенам!

Глава 15

Две точные бронебойные пули перебили один из толстых кабелей. Щит Аримана на мгновение моргнул.

- Так держать! Крот, что там?!

- Почти готово, командир! Еще минута!

- У нас нет минуты!

Ариман понял нашу тактику. Он щелкнул пальцами, и из пола перед ним выросли три хитиновых барьера, полностью закрыв его и трон от наших выстрелов. Вот же хитрая тварина! А затем он сам перешел в атаку. Его механическая рука превратилась в плазменное орудие. Первый выстрел испепелил одного из магов Воронцова. Второй тяжело ранил Зубова, пробив его хваленую броню так, что тот отлетел к стене.

- Рассредоточиться! – заорал я, оттаскивая Зубова в укрытие. – Воронцов, магический заслон!

Константин и оставшийся маг выставили перед нами дрожащий силовой экран. Плазменный заряд врезался в него, и экран покрылся трещинами.

- Долго не продержим! – крикнул Воронцов.

Мы были в ловушке, мы никак не могли пробить его оборону, а он методично расстреливал нас из-за укрытия, гад!

- Командир! – раздался в комме голос Крота. – Маяк установлен! Но тут… тут центральный терминал улья! Я могу попробовать его взломать, скачать данные!

- Взломай его к чертовой матери! – прорычал я. – Ратмиров! Мне нужен твой самый мощный удар! Не по нему! По потолку над ним!

Ратмиров удивленно посмотрел на меня, но времени на споры не было. Он снова начал концентрировать энергию, но на этот раз направил ее вверх.

- Воронцов, помоги ему! Влей в его заклинание всю свою энергию! Константин, поняв мой замысел, положил руку на плечо Глебу. Потоки их магии сплелись в один ослепительный вихрь.

- Огонь!

Объединенный удар врезался в свод пещеры прямо над троном Аримана. Кристалл под потолком треснул. На хитиновые барьеры и на самого доктора посыпались огромные обломки. Его укрытия были уничтожены. Он снова был открыт.

- Всем огонь! – скомандовал я. Все, что у нас оставалось, мы всадили в него. Десятки выстрелов ударили в его мерцающий щит. Тот держался, но я видел, как Ариман напрягся. Он не ожидал такой дерзости.

- Крот! – крикнул я. – Что там?

- Есть! Я в системе! Качаю! Командир, тут все! Данные по «Химере», карты других Гнезд! И… списки! Списки имперских офицеров-предателей!

В этот момент Ариман понял, что проиграл. С диким, нечеловеческим воплем он направил всю энергию трона не на щит, а на свою руку-орудие. Она начала светиться, готовясь к выстрелу, способному уничтожить весь зал вместе с нами.

- Пора кончать с этим, – прошептал я.

Я активировал «Мираж». На десять секунд я исчез. Пока Ариман искал цель, я уже был в движении, обходя его с фланга. Десять секунд. Семь. Пять. Я был рядом. Я видел его спину, сеть кабелей, уходящих под кожу. Два. Один. Я появился прямо за ним. Он начал разворачиваться, но было поздно.

Я вложил в удар остатки своего Дара. Нож, который я выменял у Хрома, вошел в сочленение между его шеей и кибернетическими имплантами, перерубая кабели. Черные глаза Аримана удивленно расширились. Свечение в них погасло. Он рухнул на пол, как сломанная марионетка.

В зале воцарилась тишина.

- Командир… – прошептал Крот. – Я все скачал. Но… система улья перешла в режим самоуничтожения. У нас пять минут. Я посмотрел на свой израненный, но живой отряд. На поверженного врага. На мигающий красным таймер на терминале.

- Значит, у нас на четыре минуты больше, чем нужно, – сказал я. – Забираем раненых и на выход. Бегом салаги!

Мой голос прозвучал как выстрел в оглушительной тишине, наступившей после смерти Аримана. Отряд, застывший в шоке, вздрогнул и пришел в движение. Инстинкты, вбитые часами тренировок, взяли верх над ужасом и усталостью. Не было ни паники, ни вопросов. Только четкое, отлаженное выполнение приказа.

Миша и один из бойцов Воронцова, крепкий парень по имени Саныч, подхватили под руки стонущего Зубова. Его броня была пробита, но он был в сознании и пытался идти сам, рыча от боли и ярости. Воронцов, сам едва стоявший на ногах, поддерживал полностью истощенного Ратмирова, который, казалось, вообще не понимал, что происходит. Крот прижимал к груди датапад с бесценной информацией, как собственное дитя.

- Куда, командир?! – крикнул Миша. – Вход завалило!

- Обратно! Тем же путем, что и пришли! – скомандовал я, возглавляя отряд. – Двигаемся! Время пошло!

Таймер на моем тактическом планшете показывал 4:52. Мы рванулись по коридорам, которые теперь превратились в смертельную ловушку. Башня умирала. Стены содрогались, с потолка падали хитиновые обломки и рваные кабели, искрящие энергией. Пульсирующие вены, которые мы видели по пути сюда, лопались, как перезревшие плоды, разбрызгивая едкую, шипящую жидкость.

- Не наступать на слизь! Прожжет ботинки! – крикнул я.

- Я уже наступил - бросил Миша

- Сам будешь себе новые покупать, за свой счет! - на ходу крикнул я

Мы бежали, петляя по лабиринту, который, казалось, менялся на глазах. Коридоры оседали, проходы сужались. Это была гонка со смертью, и кажется, мы проигрывали.

- 3:45! – доложил Крот.

Мы выскочили в круглый зал, где маги вскрывали биометрический замок. Теперь он был разрушен, но путь дальше, в главный коридор, ведущий к выходу, был завален полностью. Огромные глыбы биомеханической плоти и камня преграждали нам путь.

- Приехали, – выдохнул Зубов. – Это конец.

- Молчать! – рявкнул я. – Конец – это когда я скажу!

Я лихорадочно изучал карту, которую успел скачать дрон. Должен быть другой выход. Должен быть!

- Там! – я указал на едва заметную вентиляционную решетку у потолка. – Техническая шахта! Она ведет на верхние уровни, к аварийному выходу! Это наш единственный шанс!

Проблема была в том, что решетка находилась в шести метрах над полом.

- Снайперы! Трос с кошками! Быстро! Дима и Паша, наша снайперская пара, сработали безупречно. Два точных выстрела, и кошки намертво вцепились в край шахты.

- Первыми – раненых! – скомандовал я. – Обвязать и поднять!

Начался самый тяжелый подъем в нашей жизни. Мышцы горели, раны кровоточили. Под нами содрогалось и рушилось Гнездо. Мы поднимали тяжелого Зубова, сантиметр за сантиметром. Ратмиров, придя в себя, оттолкнул помощь Воронцова.

- Я сам, – прохрипел он и, шатаясь, полез по тросу. В его глазах больше не было высокомерия, только отчаянное, упрямое желание выжить.

- 2:10! – крикнул Крот.

Когда мы почти добрались до верха, из глубины шахты послышался скрежет. Из вентиляционных отверстий поползли твари. Мелкие, быстрые, похожие на скорпионов, они были падальщиками этой умирающей экосистемы.

- Отстреливайтесь тем что осталосб! – заорал я, повиснув на одной руке и стреляя из пистолета вниз.

Бой в вертикальной плоскости был кошмаром. Мы отбивались, пытаясь не сорваться вниз. Одна из тварей прыгнула на Мишу. Он инстинктивно выставил свой треснувший щит, и тварь, отскочив, улетела в пропасть, но сам он едва не сорвался. Я успел схватить его за руку.

- 1:20! Мы выбрались наверх, в узкий технический коридор. Впереди, в сотне метров, виднелся тусклый свет – выход в реальный мир.

- Вперед! Не останавливаться! – крикнул я, и мы побежали, хромая и таща на себе раненых.

И тут, у самого выхода, путь нам преградил тот самый страж, которого мы заперли у входа. Он был изранен, из его панциря торчали куски арматуры, один из костяных клинков был сломан. Но он был жив и был в ярости. Он стоял, перегородив весь коридор, и ревел, сотрясая стены.

- Ты что, обиделся что мы тебя не пустили? - спросил его я, он снова взревел

- 0:55! Командир не время шутить!

Мы застыли. У нас не было ни сил, ни патронов, чтобы драться с ним. Это было попадалово. Причем конкретное.

- Обходить негде, – прошептал Воронцов.

- Значит, только через него, – прорычал Зубов, пытаясь встать в боевую стойку.

И в этот момент вперед вышел Ратмиров. Он оттолкнул Воронцова, который пытался его удержать, и встал между нами и монстром.

- Исаев! – крикнул он, и его голос, впервые за все время, звучал твердо и чисто, без капли надменности. – Ты был прав. Я был напыщенным идиотом. Но даже идиот может умереть с честью.

- Ратмиров, назад! Это приказ! – заорал я.

Он лишь усмехнулся.

- К черту приказы. Я задержу его! Выводи людей! Это… это просьба. От аристократа Рода Ратмировых!

Прежде чем я успел что-то сделать, он шагнул навстречу Стражу. Он раскинул руки, и все его тело начало светиться. Он собирал не просто остатки своего Дара. Он собирал всю свою жизненную силу в одну-единственную, последнюю вспышку. Он превращался в живую бомбу, в маяк, в сверхновую. Страж, ослепленный и привлеченный этой невероятной концентрацией энергии, забыл о нас и ринулся на него.

- Прощайте! – крикнул Глеб Ратмиров. И обернувшись к нам он добавил - не забудьте меня...

- Мы не забудем - кивнул я в ответ

Ослепительно-белый свет поглотил его и монстра.

- Вперед! – я схватил застывшего Воронцова за шиворот. – Не дать его жертве пропасть зря!

Мы рванулись к выходу, пробегая через место, где только что стояли аристократ и чудовище. Нас хлестнула волна жара. Я не оглядывался.

Мы вывалились из разлома обратно в серый, привычный мир за мгновение до того, как таймер на моем планшете показал нули. За нашими спинами не было взрыва. Весь промышленный комплекс, где находился разлом, просто… сжался. Словно невидимая рука смяла его, как бумажный стакан, и он исчез в беззвучной вспышке черного света, оставив после себя лишь огромный, дымящийся кратер.

Мы лежали на земле, оглушенные, израненные, но живые. Мы выполнили миссию, мы принесли данные, которые могли изменить ход войны. Но мы оставили одного из нас там, в аду. Большую часть времени он был моим врагом, но умер он как герой.

Я медленно поднялся на ноги, бросив последний взгляд на дымящийся кратер. Мы вывалились из разлома в серый, привычный мир, и реальность обрушилась на нас всей своей тяжестью. За спиной умирающее Гнездо беззвучно схлопнулось, увлекая за собой в небытие и промышленный комплекс, и тело Глеба Ратмирова. Мы лежали на земле, оглушенные, израненные, покрытые кровью и слизью, но живые. Тишина, наступившая после грохота боя и предсмертного крика башни, давила на уши.

Первым поднялся я. Тело ломило, каждый мускул протестовал. Я посмотрел на ребят - все были живы и относительно здоровы. Все, кроме одного. Воронцов сидел на земле, обхватив голову руками. Он не плакал. Он просто смотрел в пустоту, на дымящийся кратер, где только что пожертвовал собой его друг и вечный соперник. Зубов, тяжело дыша, пытался подняться, опираясь на свой пулемет. Миша, бледный как полотно, перетягивал жгутом рану на ноге одного из аристократов. В этот момент не было ни простолюдинов, ни благородных. Были только выжившие.

Из-за ближайших руин выехал броневик. Старший сержант Волков. Он выпрыгнул из машины еще на ходу, его лицо было непроницаемой маской, но в глазах я увидел плохо скрываемое изумление. Он, как и все, наверняка уже списал нас со счетов.

- Отряд, – его голос был хриплым. – Погрузка. Быстро. Раненых в первую очередь.

Дорога обратно на базу прошла в молчании. Никто не находил слов. Каждый из нас пытался осмыслить то, что мы видели и пережили. Я смотрел в пыльное окно на проносящиеся мимо руины, но перед глазами у меня стояла картина биомеханической фабрики и пустые глаза девушки-медика в капсуле. Последним "видением" было лицо Глеба Ратмирова, в момент перед вспышкой света. А в кармане лежал датапад, холодный и тяжелый, как надгробный камень. Он хранил в себе тайну, которая была страшнее любого монстра.

Наше возвращение вызвало на базе эффект разорвавшейся бомбы. Когда наш потрепанный, окровавленный отряд, шатаясь, выгружался у лазарета, все, кто был рядом, застывали на месте. Мы должны были быть мертвы. Наше выживание было чудом, нарушавшим все законы статистики этого проклятого места.

Первые несколько часов прошли как в тумане. В медпункт мы не вошли, а ввалились. Насм встретил резкий запах антисептиков. Хирурги колдовали над раной Зубова, извлекая из его брони осколок хитина. Мише наложили несколько швов. Мне вкололи тройную дозу регенератора. Но физическая боль была ничем по сравнению с тем, что творилось в душе.

Я нашел Воронцова в пустом коридоре. Он стоял у окна, глядя на плац.

- Его тело… его даже не похоронить, – тихо сказал он, не оборачиваясь.

- Он умер как герой, Воронцов, – сказал я. – Он спас нас всех. Именно это я и напишу в своем отчете. Род Ратмировых будет им гордиться. Константин медленно повернулся ко мне. В его глазах стояли слезы, но он не давал им волю.

- Он был заносчивым, невыносимым ублюдком, – прошептал он. – Но он был моим другом с самого детства. Он не должен был так умирать.

- В этой войне никто не выбирает, как ему умирать, – ответил я. – Мы можем лишь выбрать, за что. Он свой выбор сделал.

Он кивнул, принимая мои слова. В этот момент наш союз, рожденный из прагматизма, был скреплен общим горем. Теперь мы были связаны не только общим врагом, но и общей потерей.

- Что бы ни случилось дальше, Исаев, – сказал он твердо. – Знай, что Дом Воронцовых этого не забудет. Ты можешь на меня рассчитывать.

Вечером меня, едва я успел вернуться в свою комнату, вызвали в штаб. В кабинете Глухарева царила напряженная атмосфера. Кроме самого подполковника, там была и майор Полина Марковна. На этот раз никаких комбинезонов – на обоих была парадная форма. Они ждали официального доклада.

Я стоял перед ними, вытянувшись в струнку, и докладывал. Сухо, по-военному, без эмоций - о тактике врага, о структуре Гнезда, о бое с наместником Ариманом. И о последнем поступке Глеба Ратмирова, который я описал как акт высочайшего мужества и самопожертвования, позволивший отряду выполнить задачу и вернуться живыми.

- …таким образом, основная задача, поставленная перед сводным отрядом, была выполнена, – закончил я.

- Это не основная задача, Исаев, – голос Полины был тихим, но в нем звенела сталь. – Основная задача была – данные. Что на датападе?

- Я попросил рекрута Крота подготовить презентацию, – ответил я. – Он лучше меня разбирается в технических аспектах. Глухарев кивнул, и через минуту в кабинет ввели нашего бледного, осунувшегося техника.

- Господин подполковник, Госпожа майор, – начал Крот, и его руки заметно дрожали, когда он подключал датапад к большому экрану. – Я… я скачал все. Весь центральный архив Гнезда. На экране появились первые файлы. Схемы, чертежи, биологические отчеты.

- Это… это исследования «Пастуха», – продолжал Крот, набираясь уверенности. – Он не просто создает тварей. Он их проектирует. Вот, посмотрите - это ранняя модель «Жнеца». А вот – улучшенная, с усиленным панцирем и нейротоксином. Он проводит селекцию, отбраковывает неудачные образцы. Но это не главное.

Он открыл следующую папку. «Проект Химера». На экране замелькали отчеты, видеозаписи экспериментов. Мы увидели, как имперские ученые, среди которых был и молодой Ариман, работают над скрещиванием человеческой и инопланетной ДНК.

- Они не закрыли проект, – прошептала Полина. – Они просто перенесли его… на сторону врага.

- И это тоже не главное, – голос Крота дрогнул от несогласия с майором. – Главное – вот. Он открыл последний файл. Это был простой текстовый документ, озаглавленный «Партнеры. Транзакции». На экране появился список. Десятки имен. Имперские офицеры, логисты, ученые, аристократы. Напротив каждого имени – даты и суммы переводов, перечень поставленного оборудования или «биоматериала». И во главе этого списка, с самыми крупными транзакциями, значилось одно имя: Генерал-лейтенант Игнат Ратмиров.

В кабинете повисла такая тишина, что было слышно, как гудит электричество в лампах. Я посмотрел сначала на Глухарева, затем на ПОлину Марковну. Глухарев медленно поднялся со своего места. Его лицо превратилось в каменную маску, но в глазах бушевала буря.

- Это… – прохрипел он. – Это не просто предательство. Это государственная измена. Это гражданская война, которая уже идет, а мы о ней даже не знали.

Глава 16

- Теперь знаем, – сказала она. – И самое главное - мы знаем имена.

Глухарев подошел к окну и несколько минут смотрел на темный плац. Затем он резко обернулся.

- С этой минуты в гарнизоне вводится режим чрезвычайной ситуации, – его голос обрел прежнюю твердость. – Вся связь с внешним миром – под мой личный контроль. Ни одно сообщение не покинет базу без моего ведома. Мы не можем доверять никому. Враг может быть где угодно.

Он посмотрел на меня взглядом командира, взглядом человека, принимающего на себя всю полноту ответственности.

- Исаев, твой отряд – единственные, в чьей преданности я уверен на сто процентов. Ваша война в разломах на время окончена. Теперь ваша охота будет проходить здесь. Внутри нашего дома. Он подошел к столу и выключил экран с ужасающим списком.

- Вы больше не разведывательно-диверсионный отряд. С этого дня вы – оперативная группа внутренней контрразведки «Альфа». Мой личный кулак. Ваша первая цель, командир, – он посмотрел мне прямо в глаза. – Найти и бесшумно нейтрализовать всех агентов из этого списка, которые находятся здесь, в стенах «Каменск-7». Выполнить любой ценой.

Я вытянулся в струнку.

- Так точно, господин подполковник.

Я принял приказ. Я больше не был просто солдатом, сражающимся за титул и деньги. Я снова стал тем, кем был рожден. Прокурором, судьей и палачом в одном лице. Правильно говорят - от себя не убежишь. Вроде бы и хотел тихо, мирно поохотиться в разломах на тварей, скопить денежек и припеваючи жить, а судьба опять меня настигла. Даже в этом мире.

Я вышел из кабинета Глухарева, и на моих плечах лежал груз, который был тяжелее любого снаряжения. Я нес в себе знание, способное расколоть армию, знание, которое превращало вчерашних товарищей в потенциальных врагов. Мой отряд ждал меня в нашем новом бараке. Десять человек, только что вернувшихся из ада, уверенных, что заслужили отдых. А я должен был сказать им, что настоящая война только начинается, и проходить она будет не в разломах, а здесь, в наших собственных коридорах.

Когда я вошел, они вскочили на ноги. На их лицах было ожидание. Они ждали похвалы, подробностей о награде, планов на будущее. Я посмотрел на Мишу, на его честное, открытое лицо. На Зубова, который смотрел на меня с уважением. На Крота, который все еще не мог поверить, что он – часть всего этого. И я понял, что не могу просто вывалить на них всю правду... По крайней мере не сейчас.

- Вольно, парни, – сказал я, и мой голос прозвучал устало, но твердо. – У нас новые приказы. Я собрал их вокруг стола в своей командирской комнате.

- Наш рейд в Гнездо вскрыл серьезные проблемы. Командование считает, что утечка информации, которая привела к гибели отряда «Вега-5» и засаде, в которую попали мы, произошла отсюда. С нашей базы. По комнате пронесся недоуменный шепот.

- Что это значит, командир? – спросил Миша. – Крысы? Среди нас?

- Это значит, – я обвел их всех тяжелым взглядом, – что подполковник Глухарев сформировал из нас специальную оперативную группу. Наша официальная задача – усиление внутренней безопасности и проверка протоколов. Неофициально… мы будем охотиться на крыс.

Я видел, как меняются их лица. Восторг от победы сменился мрачной сосредоточенностью. Одно дело – убивать безликих монстров. Совсем другое – выслеживать людей, с которыми ты, возможно, вчера сидел за одним столом в столовой.

- Наш статус засекречен, – продолжал я. – Для всех остальных мы – элитный развед-отряд на переформировании. Ни слова никому о нашей настоящей задаче. Ни братьям, ни подругам. Ни даже горячо любимой маме. Это приказ.

Они молча кивнули.

- А теперь – отдыхать, – закончил я. – Вы заслужили. Но будьте начеку. С этого дня мы спим с одним открытым глазом.

Следующий день я провел не с отрядом. Я провел его в запертом кабинете вместе с Полиной Марковной, изучая тот самый список. Это была грязная, кропотливая работа, так знакомая мне по прошлой жизни. Мы анализировали каждого фигуранта. Должность, доступ, связи, финансовые операции. Мы искали слабое звено. Первую ниточку, потянув за которую, можно было бы распутать весь клубок.

- Генерал Ратмиров и высшие чины – пока вне нашей досягаемости, – сказала Полина, указывая на верхние строчки списка. – Любое действие против них вызовет войну, к которой мы не готовы. Нам нужны неопровержимые доказательства.

- Значит, начинать надо снизу, – согласился я. – С тех, кто здесь, на базе.

"Снизу" - подумал я и бросил взгляд на красивые ножки Полины Марковны. Они были облачены в офицерскую юбку и колготки телесного цвета. Или это были чулки? Кто ж ее знает. Почему-то думается мне, что эта женщина-кремень на службе, такая же горячая во всех остальных вопросах.

Черт, все это юное тело! Реагирует на все, что хоть немного можно двойственно трактовать. Надо собраться...

Наш выбор пал на фигуру, которая на первый взгляд казалась незначительной. Прапорщик Сычев, начальник продовольственного склада. Согласно списку, он получил несколько крупных денежных переводов из неизвестного источника.

- Продовольственный склад? – удивился я. – Что ценного он мог передать врагу? Координаты ящиков с тушенкой?

- Не будь наивным, Исаев, – Полина увеличила на карте схему базы. – Продовольственный склад «С-3» – это не просто ангар с едой. Он имеет прямой выход к старому техническому тоннелю, который ведет за внешний периметр. Это идеальный «почтовый ящик» для передачи контрабанды, информации или для тайных встреч. К тому же, фуры со снабжением – единственный транспорт, который регулярно покидает базу без тотального досмотра. Сычев – не просто завскладом. Он – потенциальный курьер.

- Он наша первая цель, – решил я.

- Как будем действовать? – спросила она.

- Пока что никак. Будем наблюдать. Мы должны увидеть, как он работает. Узнать его маршруты, его контакты. Нам нужен не только он. Нам нужна вся его сеть.

Вечером я снова собрал свой отряд. На этот раз задача была конкретной.

- Наша цель – прапорщик Сычев. Мы устанавливаем за ним круглосуточное наблюдение. Задача – выявить все его контакты, зафиксировать любые подозрительные действия. Работаем в тени. Никакого прямого контакта.

Я разделил роли. Это была уже не армейская операция, а полицейская.

- Крот, ты – наш мозг. Мне нужен доступ к его коммуникациям, к камерам наблюдения на складе, к его личным файлам. Сможешь? Техник нервно сглотнул, но в его глазах загорелся азартный огонек.

- Попробую, командир. Система безопасности здесь старая. Думаю, найду лазейку.

- Дима, Паша. Вы – наши глаза. Напротив склада есть старая водонапорная башня. С нее сектор просматривается идеально. Оборудуете там наблюдательный пост. Фиксируете всех, кто входит и выходит. Фото, видео.

- Зубов, Миша. Вы – наружка. Будете вести его по базе. Меняйтесь каждые четыре часа, чтобы не примелькаться. Ваша задача – не упустить его из виду, но и не попасться. Это не штурм. Тут нужна тонкость. Зубов недовольно хмыкнул, но кивнул. Слово «тонкость» явно не входило в его лексикон, но приказ есть приказ.

- Не слишком ли нас много? - спросил Миша. - Ради одного-то Сычева.

- Может быть и так... Но мы будем вести его по очереди. Нельзя примелькаться. Одного-двух следящих он точно заприметит и ляжет на дно. А нам это надо? Нам это не надо

- А ты что будешь делать, командир? – снова спросил Миша.

- Я буду думать, – ответил я. – Я буду связывать все ваши данные в единую картину и ждать, когда наша крыса сделает ошибку.

Зубов понимающе закивал, словно, оценил мой план как "гениальный".

Операция началась. Следующие трое суток превратились в напряженное, монотонное ожидание. Моя комната стала настоящим аналитическим центром. Крота я направил к Полине Марковне. Вместе с ней он сумел подключиться к основным камерам и прослушивать коммуникатор Сычева. Снайперы с башни присылали почасовые отчеты. Миша и Зубов докладывали о каждом шаге прапорщика.

Сычев вел себя идеально. Образцовый завскладом, собака. Он принимал товар, ругался с водителями, гонял своих подчиненных. Ничего подозрительного. Его разговоры были исключительно о просроченных консервах и недостаче мешков с крупой.

- Может, мы ошиблись, командир? – спросил Миша на третий день. – Может, он чист, а деньги ему теща из деревни прислала?

- У его тещи вся деревня столько не зарабатывает за десять лет, – ответил я, не отрываясь от экрана, где в реальном времени отображались перемещения нашей цели. – Он ждет. Он залег на дно после нашего рейда. Наш успех в Гнезде напугал их всех. Он ждет сигнала.

И сигнал пришел. На четвертую ночь Крот, который уже почти засыпал за своим терминалом, резко вскинулся.

- Командир! Есть!

- Что там?

- Шифрованное сообщение на его личный датапад. Очень короткое. Два слова: «Завтра. Полночь». И координаты. Я посмотрел на карту. Координаты указывали на заброшенный склад ГСМ на самом дальнем краю базы. Идеальное место для тайной встречи.

- Все, ребята. Он наш, – сказал я, ухмыльнувшись. – Поднимай всех. Через час – общий сбор.

План захвата был прост и дерзок. Мы не будем ждать его на месте. Мы проследим за ним и возьмем его вместе с контактом.

- Нам нужно не только его признание, – объяснял я своему отряду, собравшемуся вокруг карты. – Нам нужен «язык». Тот, с кем он встретится.

Ночь была темной и безлунной. Мы заняли позиции вокруг склада ГСМ за два часа до полуночи. Я лежал на крыше соседнего ангара вместе со снайперами, наблюдая за местностью через тепловизор. Зубов и Миша залегли у единственного въезда. Остальные бойцы блокировали возможные пути отхода.

Ровно в полночь к складу подъехал небольшой грузовик Сычева. Он вышел, огляделся и вошел внутрь. Мы ждали. Через десять минут с другой стороны, со стороны леса, появилась фигура. Она двигалась быстро и бесшумно. Это был не солдат. На нем был темный комбинезон без опознавательных знаков.

- Контакт на месте, – прошептал я в комм. – Всем готовность.

Я наблюдал за ними в прицел. Они встретились в центре склада. Сычев передал незнакомцу небольшой контейнер. Тот, в свою очередь, отдал ему пачку кредитных чипов. Сделка состоялась.

- Берем, – скомандовал я. – Группа «Альфа», на штурм. Группа «Бета», отрезать пути отхода. Работаем тихо.

Мои парни двинулись, как тени. Но в этот момент что-то пошло не так. Незнакомец, будто почувствовав опасность, резко оттолкнул Сычева и бросился к дальней стене склада. Он двигался с нечеловеческой скоростью.

- Стоять! – крикнул я, понимая, что он уходит.

Но он не остановился. Он ударил по стене, и ветхий металл разлетелся в стороны. Он был «усиленным». Таким же, как Ариман.

- Всем огонь! – заорал я.

Но было поздно. Он уже растворился в темноте леса. Сычев, в панике, бросился к своему грузовику.

- Зубов, Миша! Взять его! Живым!

Два моих штурмовика выскочили из укрытия и перегородили ему дорогу. Прапорщик попытался оказать сопротивление, выхватив пистолет, но Зубов одним ударом выбил оружие у него из руки, а Миша профессионально заломил его, повалив на землю.

Мы провалили половину миссии. Главная цель ушла. Но вторую половину мы выполнили - у нас остался Сычев. Испуганный, сломленный, он был ключом ко всему. Я спустился с крыши и подошел к нему. Он лежал на земле, и в его глазах стоял животный ужас.

- Ну что, прапорщик, – сказал я, присаживаясь перед ним на корточки. – Поговорим? Или ты хочешь, чтобы я отдал тебя на растерзание тварям в ближайшем разломе? Уверяю, они куда менее разговорчивы, чем я.

Сычев затрясся, как в лихорадке. Он был мелкой сошкой, складской крысой, привыкшей к тихой, сытой жизни в тылу. Столкновение с реальностью в лице моего отряда и перспектива оказаться в разломе сломали его почти мгновенно. Мы доставили его не на гауптвахту, а в сектор службы безопасности, в одну из звуконепроницаемых комнат для допросов, которые любезно «освободила» для нас Полина Марковна.

Я остался с ним наедине. В соседней комнате, за односторонним зеркальным стеклом, находились Полина и подполковник Глухарев. Это был мой допрос, мой спектакль. Я сел за стол напротив Сычева, положив на стол его собственный пистолет и контейнер, который он пытался передать.

- Я ничего не знаю, – залепетал он, едва я открыл рот. – Я просто выполнял приказ! Я солдат!

- Ты не солдат, Сычев. Ты – торговец, – мой голос был спокойным, почти безразличным, и это пугало его куда сильнее, чем крики. – Ты продавал безопасность этой базы, жизни своих товарищей за пачки кредитных чипов.

Я пододвинул к нему его личное дело, которое мне передала Полина. Он посмотрел на папку, безмолвно удивившись наличию его личного дела в руках у простого, по его мнению, рекрута.

- Давай посмотрим. Сычев Андрей Петрович. Сорок два года. Жена, двое детей. Живут здесь же, в гражданском секторе базы. Дочка в школу ходит, в третий класс. Сын вот-вот в кадетское училище собирался поступать. Хорошая семья. Крепкая. Жаль будет, если с ними что-то случится.

Он вскинул на меня взгляд, полный ужаса.

- Вы не посмеете! Они ни в чем не виноваты!

- Я – нет, – согласился я. – А вот твои хозяева… Как ты думаешь, что они сделают, когда узнают, что ты провалил задание и попался к нам? Они не могут рисковать. Свидетели им не нужны. Особенно свидетели с семьями, которые могут что-то рассказать. Прямо сейчас, пока мы тут с тобой беседуем, к твоему дому, скорее всего, уже идет «чистильщик». Такой же, как тот, что сбежал от нас сегодня. Он не будет задавать вопросов, Сычев. Он просто решит проблему.

Я лгал. Нагло, беззастенчиво. Дом Сычева был уже под наблюдением моих снайперов. Но он этого не знал. Я видел, как в его голове рушится последняя надежда. Он оказался между молотом и наковальней. С одной стороны – мы и трибунал. С другой – его бывшие хозяева и тихая смерть для всей его семьи.

- Но… что мне делать? – прошептал он, его лицо было мокрым от слез и пота.

- У тебя есть один выход, – я подался вперед. – Один-единственный шанс спасти себя и свою семью. Ты рассказываешь нам все - имена, маршруты, схемы. Взамен я даю тебе слово, что твою жену и детей немедленно вывезут с базы и спрячут по программе защиты свидетелей. А твою статью «государственная измена» мы переквалифицируем в «преступную халатность». Получишь десять лет, но останешься жив. И твоя семья – тоже.

Это было предложение, от которого он не мог отказаться. Он смотрел на меня несколько секунд, а затем сломался окончательно. Он зарыдал, как ребенок, и начал говорить.

Через час я вышел из допросной. Полина и Глухарев ждали меня в соседней комнате.

- Ну что? – спросил подполковник.

- Он раскололся, – ответил я, наливая себе стакан воды. – Рассказал все, что знал.

Информация, которую мы получили, была бесценной. Сычев был лишь мелким курьером. Контейнер, который он передавал, содержал образцы редких минералов, добываемых в разломах. Минералов, необходимых для стабилизации био-имплантов, которыми пользовались «усиленные» агенты вроде Аримана. Он не знал имен. Он получал приказы и контейнеры через посредника, своего прямого начальника на базе.

- Кто? – спросила Полина.

- Капитан Иноземцев, – ответил я. – Начальник всей службы тыла и логистики гарнизона.

Глухарев выругался. Иноземцев был тихим, исполнительным офицером, который служил на базе последние десять лет. Человек, через руки которого проходил каждый патрон, каждый литр топлива, каждый грамм продовольствия. Он контролировал все транспортные потоки. Идеальный кандидат на роль главы местной резидентуры предателей.

- Мы не можем его просто арестовать, – сказал Глухарев, расхаживая по кабинету. – Он слишком осторожен. У него наверняка все схвачено. Он просто уйдет в отказ, а генерал Ратмиров поднимет такой шум, что нас самих обвинят в провокации.

- Значит, нам нужно поймать его на горячем, – сказала Полина. – Нам нужно заставить его совершить ошибку.

В этот момент в кабинет ворвался Крот.

- Командир! Майор! – его лицо было встревоженным. – Они начали зачистку!

- Что?! Кто начал?

- Я отслеживал зашифрованные каналы, как вы и приказали. Пятнадцать минут назад по всей их сети прошел кодовый сигнал «Омега». После этого они начали стирать файлы, обрывать контакты. Наш «чистильщик», который сбежал, доложил о провале. Они ложатся на дно. Еще час-два, и мы потеряем все ниточки!

Мы опаздывали. Пока мы допрашивали Сычева, сеть предателей уже сворачивалась.

Глава 17

- У нас нет времени на долгое наблюдение, – сказал я. – Мы должны заставить Иноземцева действовать. Прямо сейчас.

В моей голове мгновенно созрел дерзкий, рискованный план.

- Мы используем Сычева как приманку, – сказал я. – Крот, ты сможешь с его коммуникатора отправить зашифрованное сообщение, которое он использовал?

- Не вопрос, командир, сделаю!

- Отлично. Отправь Иноземцеву сообщение от имени Сычева. Текст такой: «Провал. Ухожу. Требую экстренную эвакуацию. Точка встречи – резервный протокол «Гамма»».

- Они могут не поверить, – усомнилась Полина.

- Поверят, – с ухмылкой уверенно сказал я. – Они знают, что Сычев – трус. Первое, что он сделает в случае провала – попытается сбежать. Иноземцев не сможет его бросить. Живой Сычев, который может заговорить – это для него смертельная угроза. Он будет вынужден послать группу, чтобы забрать его. Или чтобы заставить замолчать навсегда. И мы будем их там ждать.

- Где находится точка «Гамма»? – спросил Глухарев.

- Заброшенный вертолетный ангар на северном периметре, – ответил я, изучая карту. – Идеальное место для засады.

Час спустя мой отряд уже был на позициях. Мы залегли в тени вокруг старого, ржавого ангара. Сычев, бледный и трясущийся, сидел в центре освещенной площадки перед ангаром. Он был нашей приманкой. Я обещал ему жизнь, и я собирался сдержать слово. Но сначала он должен был сыграть свою последнюю роль.

Мы ждали. Напряжение было почти физическим. Каждый шорох, каждый порыв ветра заставлял вздрагивать. Прошел час. Затем два...

- Командир, может, они не придут? – прошептал Миша в комм.

- Придут, куда они денутся... – ответил я. – Терпение.

И они пришли. Со стороны жилого сектора показался тяжелый армейский грузовик. Он медленно подъехал к ангару и остановился. Из кабины никто не выходил.

- Что за черт? – пробормотал Зубов.

И тут задний борт грузовика с грохотом откинулся. Но оттуда выпрыгнули не «чистильщики» в черных комбинезонах. Оттуда высыпал десяток бойцов в полной боевой броне аристократов. В новейших экзоскелетах, с винтовками «Луч-7». И вел их не Иноземцев. Впереди, сняв шлем, стоял Константин Воронцов.

- Командир, это… это же наши! – воскликнул Миша. Но я видел то, чего не видел он. Они окружили Сычева, но не для того, чтобы спасать. Они взяли его на прицел.

- Воронцов, что это значит? – прорычал я в наш защищенный канал. В ответ я услышал лишь треск помех. Они заблокировали нашу связь.

Из кабины грузовика наконец вышел последний пассажир. Капитан Иноземцев. Он подошел к дрожащему Сычеву и улыбнулся.

- Спасибо за службу, прапорщик, – сказал он и выстрелил ему в голову.

А затем он повернулся в нашу сторону, в темноту, где мы прятались.

- Выходи, Исаев, – его голос разнесся по громкой связи грузовика. – Игра окончена. Или ты хочешь, чтобы мои люди выкурили тебя оттуда, как крысу? Кстати, спасибо за то, что собрал весь свой отряд в одном месте. Это сильно упрощает мою задачу.

Мы были в ловушке. Он знал, что мы здесь. Вся эта операция с самого начала была не нашей ловушкой для него, а его ловушкой для нас. И Воронцов… он был либо гениальным актером, либо его тоже использовали втемную.

- Огонь, – тихо скомандовал я в наш, к счастью, работающий внутренний комм. – Огонь на поражение.

Мои парни, сидевшие в засаде, не нуждались в повторном приказе. Они были натянутой тетивой, и моя команда стала щелчком спускового крючка. Два снайперских выстрела, сделанные Димой и Пашей с крыши противоположного ангара, ударили первыми. Они не целились в бронированных бойцов. Они целились в прожекторы на крыше грузовика, который привез врага. Яркие лампы с лопающимся звуком взорвались, погружая половину площадки в спасительный полумрак.

Одновременно с этим Зубов, лежавший за грудой ржавых бочек, дал длинную очередь из своего пулемета. Он стрелял не по людям. Он бил по земле, прямо перед их строем, поднимая тучу пыли, грязи и бетонной крошки, создавая плотную завесу. Это дало нам две, может быть, три драгоценные секунды.

- Рассредоточиться! Уходим с первичных позиций! – скомандовал я, откатываясь в тень под прикрытие старого крана.

Враг был профессионалом. Они оправились от первого шока почти мгновенно. Воздух прорезали десятки ответных выстрелов. Энергетические разряды их винтовок «Луч-7» были гораздо мощнее наших. Они били наотмашь, прошивая тонкие стены укрытий, за которыми мы прятались мгновение назад. Там, где я лежал секунду назад, теперь зияла дыра размером с кулак.

- Командир, они под щитами! – доложил снайпер. – Стандартные заряды их не берут!

Я и сам это видел. Каждый из вражеских бойцов был окутан едва заметным, мерцающим полем. Аристократы Воронцова, которых я видел в деле, тоже выглядели впечатляюще, но это было нечто иное. Их щиты были мощнее, стабильнее. Это была не стандартная экипировка. Это была элита. Карательный отряд.

Иноземцев стоял в центре их построения, защищенный тремя бойцами. Он даже не прятался, уверенный в своей неуязвимости.

- Исаев! – его усиленный шлемом голос гремел над полем боя. – Твоя дерзость была забавной, но игра окончена! Сдавайся, и я, возможно, сохраню жизнь твоим щенкам!

- Зубов! Миша! Огонь на подавление по центральной группе! Не дайте им прицелиться! – проигнорировав его, приказал я. – Снайперы! Ищите цели без щитов! Техников, медиков, если они есть! Крот, сканируй их частоты! Мне нужна любая информация!

Началась позиционная война. Мы были в роли мышей, которых загнали в угол стая хорьков. Они были сильнее, лучше вооружены, и они знали, где мы. А мы… у нас был только наш опыт, наша слаженность и моя голова.

Я внимательно следил за боем, мой мозг работал на пределе, обрабатывая информацию. Я смотрел не на врагов. Я смотрел на Воронцова. Он стоял в общем строю, стрелял, как и все. Но было в его действиях что-то странное. Его выстрелы были неточными. Один заряд ушел в землю в метре от укрытия Миши. Второй ударил в контейнер высоко над головой Зубова. Он не просто мазал. Он подавал мне сигналы. Он показывал позиции моих людей, но делал это так, чтобы не причинить им вреда.

- Командир! – раздался в ухе голос Крота. – Я не могу взломать их общую сеть, она слишком защищена. Но я перехватил сигнал с личного коммуникатора Воронцова. Он транслирует в эфир сигнал бедствия на старой офицерской частоте. Очень слабый. Похоже, это все, что он может сделать. Он просит помощи.

Теперь я был уверен. Воронцов не предатель. Он – наша единственная надежда внутри их строя.

- Крот, сможешь отправить ему одно слово по той же частоте?

- Попробую, командир.

- Отправь: «Генератор».

Теперь нужно было дать ему цель. Я переключился на снайперский канал.

- Дима, Паша. Видите грузовик, на котором они приехали?

- Так точно.

- На крыше, рядом с разбитыми прожекторами, есть блок питания. Похож на большой ящик. Видите?

- Видим.

- Это генератор их щитов, – соврал я. Я понятия не имел, что это, но это была крупная, важная на вид цель. – Если его выбить, мы снимем с них защиту. Мне нужно, чтобы вы оба выстрелили в него одновременно. Бронебойными. По моей команде.

Я снова переключился на общий канал.

- Зубов! Миша! Дайте мне шквал! Вся мощь по центральной группе! Отвлеките их! Пулемет Зубова и винтовка Миши загрохотали с новой силой, заставляя врага вжаться в укрытия.

- Снайперы… Огонь!

Два бронебойных заряда, светящиеся синим, прочертили ночь и ударили точно в генератор. Раздался оглушительный взрыв! Грузовик содрогнулся, его окутало облако черного дыма и искр. И в тот же миг, как я и рассчитывал, произошло то, чего враг не ожидал. Воронцов, воспользовавшись тем, что все внимание было приковано к взрыву, «споткнулся» и рухнул на землю, а силовой щит, который он поддерживал вместе с двумя другими магами, на долю секунды погас со стороны Иноземцева.

Это был наш шанс.

- Сейчас! – заорал я, активируя свой «Мираж».

Я исчез. Десять секунд невидимости. Я не побежал на Иноземцева. Я рванулся в обход, по теням, к флангу их построения. Одновременно Зубов и Миша, поняв мой замысел, с ревом бросились в лобовую атаку, отвлекая на себя основное внимание.

Я появился из невидимости прямо за спиной двух аристократов, прикрывавших Иноземцева. Они даже не успели понять, что произошло. Короткий удар рукоятью ножа в висок одному. Выстрел в упор в сочленение шлема второму. Двое готовы.

Иноземцев развернулся ко мне. Его лицо, скрытое забралом шлема, было искажено яростью. Он не был простым штабным офицером. Он вскинул руку, и из его наруча вырвался сгусток плазмы. Я едва успел откатиться в сторону. Бетон за моей спиной расплавился.

- Умри, выскочка! – прорычал он.

Началась дуэль. Он был быстрее и сильнее, его тело было усилено имплантами. Но я был опытнее. Я не пытался пересилить его. Я уклонялся, рвал дистанцию, заставляя его тратить энергию. Моя винтовка была бесполезна против его персонального щита. Я отбросил ее и выхватил нож.

В это время на другой стороне площадки Воронцов, воспользовавшись суматохой, перешел в контратаку. Он и двое верных ему аристократов ударили в спину тем, кто сражался с Зубовым и Мишей. Вражеский строй рассыпался. Они оказались между двух огней.

Иноземцев понял, что проигрывает. Он развернулся, чтобы бежать к остаткам своего отряда.

- Не уйдешь! – крикнул я, бросаясь за ним.

Я догнал его у самого грузовика. Он развернулся для последнего удара, но я был готов. Я не стал атаковать его. Я бросил под ноги ему последнюю ЭМИ-гранату. Вспышка. Его щит и экзоскелет с шипением отключились. На мгновение он остался беззащитным. Этого хватило. Я ударил его в солнечное сплетение, выбивая дух, а затем нанес точный, оглушающий удар по затылку. Капитан рухнул на землю без сознания.

Бой был окончен. Оставшиеся в живых бойцы-аристократы, видя, что их командир захвачен, а Воронцов направил на них оружие, побросали винтовки.

- Капитан Иноземцев – предатель Империи! – громко объявил Воронцов. – Всем сложить оружие! Это приказ Военного совета! Его блеф, подкрепленный видом поверженного Иноземцева и нашими стволами, сработал идеально.

Грохот подъезжающих броневиков и вой сирен разрезали ночную тишину. Я стоял над бесчувственным телом капитана Иноземцева, и адреналин медленно отступал, уступая место ледяной, всепоглощающей усталости. Вокруг мои парни, бойцы «Альфы», медленно поднимались из своих укрытий. Кто-то, шатаясь, перевязывал рану товарищу, кто-то просто сидел на земле, глядя в пустоту. Мы победили. Но это не ощущалось как победа. Это было похоже на окончание грязной, кровавой работы.

Первым к нам подбежал старший сержант Волков. Он выскочил из головного броневика, его лицо было каменным, но глаза быстро, профессионально сканировали сцену: тела убитых аристократов-предателей, наш потрепанный, но живой отряд, и в центре всего этого – поверженный командир заговорщиков.

- Медиков сюда! – рявкнул он в свой комм. – Периметр! Всех пленных в автозаки! Живых и мертвых! Исаев, Воронцов, со мной! Подполковник ждет.

Пока прибывшие бойцы службы безопасности оцепляли территорию, а медики колдовали над нашими ранеными, я подошел к своему отряду. Миша сидел, прислонившись к контейнеру, его рука была на перевязи. Зубов сплюнул кровь на землю, но стоял прямо, глядя на меня с мрачным удовлетворением. Я молча кивнул каждому из них.

В кабинете Глухарева нас уже ждали. Сам подполковник и майор Полина Марковна. Они стояли у голографической карты, но их внимание было полностью приковано к нам, когда мы с Воронцовым вошли.

- Сначала в лазарет, – коротко приказал Глухарев, увидев нашу кровь и грязь.

- Сначала отчет, господин подполковник, – ответил я. – Пока следы свежие.

Следующий час я и Воронцов докладывали. Рассказывали все. О ловушке. О сигнале Воронцова. О бое. И о захвате Иноземцева. Когда я закончил, Глухарев несколько секунд молча смотрел на меня.

- Ты превратил самоубийственную миссию в операцию по захвату, Исаев, – наконец произнес он. – И привел назад всех своих людей. Живыми.

- Не всех, – вмешался Воронцов, и его голос дрогнул. – Рекрут Ратмиров…

- Рекрут Ратмиров будет представлен к высшей награде Империи. Посмертно, – твердо сказал Глухарев. – Он погиб, спасая свой отряд. Его имя войдет в списки героев гарнизона. А его отец получит официальное извещение о доблести и чести своего сына. Это закроет многие вопросы.

- Это был умный политический ход. И справедливый. Глеб Ратмиров, при всех его недостатках, в последний момент сделал правильный выбор.

- А теперь, – Глухарев повернулся ко мне, – у нас есть его начальник. И я хочу знать все, что он знает.

*Чуть позже*

Допрос Иноземцева я вел лично. Это была моя территория. Мы сидели в той же звуконепроницаемой комнате, где я несколько дней назад сломал прапорщика Сычева. Но Иноземцев был сделан из другого теста. Он был профессионалом. Он сидел напротив меня, закованный в магические подавляющие кандалы, и на его лице была лишь холодная, презрительная усмешка.

- Можете не стараться, Исаев, – сказал он, едва я вошел. – Я не скажу ни слова. Мои покровители позаботятся о том, чтобы я отсюда вышел. А вот ты… ты подписал себе смертный приговор. Генерал Ратмиров спустит на тебя всех собак.

- Генерал Ратмиров скоро будет очень занят, – спокойно ответил я, садясь напротив. – Ему придется объяснять Военному совету, почему детали его секретного проекта «Химера» оказались в руках врага.

Усмешка на его лице дрогнула. Я выложил на стол датапад и включил запись, сделанную в Гнезде. Видео допроса доктора Аримана. Иноземцев смотрел на экран, и его самообладание начало давать трещины.

- Вы думаете, вы партнеры Пастуха? – продолжал я, используя тот же метод, что помог мне в прошлый раз. – Вы для него – сырье. Подопытные кролики. Он изучает вас, вашу генетику, вашу магию. Проект «Химера» был не сотрудничеством. Это был эксперимент, который Пастух проводил вашими же руками. Он дал вам игрушки, а вы, как дикари, радостно начали себя ими улучшать, не понимая, что в каждый имплант зашит «троянский конь».

Я видел, как его уверенность тает. Идея о том, что он не избранный союзник, а всего лишь лабораторная крыса, била по его гордыне сильнее любого физического воздействия.

- Ты врешь… – прошипел он.

- Я? – я усмехнулся. – Посмотри на себя, капитан. На твоего сбежавшего «чистильщика». На Аримана. Вы все – прототипы. Первые образцы. Пастух просто смотрит, приживется ли его технология на человеческом носителе. А когда он закончит свои эксперименты, он вас просто утилизирует. Как и весь ваш прогнивший мир аристократов.

Он молчал. Я видел по глазам, как в его голове идет отчаянная борьба. Мыслевирус, посаженной мною в его голову начинает заражать весь мозг.

- У тебя есть шанс, Иноземцев, – я перешел к финальной части. – Расскажи нам все. И я, возможно, найду способ убедить командование, что ты был не предателем, а агентом под прикрытием, который пытался внедриться в их сеть. Это ложь, конечно. Но на фоне того скандала, который скоро разразится, в нее могут поверить. Это твой единственный путь к спасению.

Он смотрел на меня несколько секунд, которые, казалось, превратились в часы. А потом он рассмеялся. Тихим, безумным смехом.

- Спасение… – прохрипел он. – Слишком поздно. Вы ничего не понимаете. Вы думаете, вы выиграли битву за этот гарнизон? Вы проиграли войну еще до ее начала!

- О чем ты говоришь?

- Контейнер, который должен был забрать Сычев… это была приманка! Пустышка! Пока вы гонялись за нами здесь, по всей Империи прошла целая сеть таких же поставок! Десятки! Сотни! Технология уже там, где нужно! В столице, в региональных штабах, в кадетских корпусах! Она распространяется, как вирус!

Он подался вперед, и его черные глаза горели фанатичным огнем.

- Вы ничего не остановили! План Пастуха уже в действии! Генерал Ратмиров – лишь один из многих. Он лично курирует доставку главного компонента в Санкт-Петербург! Прямо сейчас! Пока вы тут празднуете свою жалкую победу, Пастух уже вживляет свои щупальца в самое сердце Империи!

Глава 18

Слова Иноземцева прозвучали как похоронный колокол. Мы выиграли локальную битву, но стратегически проигрывали по всем фронтам. Я молча смотрел в его глаза, понимая, что нас обвели вокруг пальца как детишек. Допрос пришлось закончить за ненадобностью.

Глухарев немедленно связался со своим контактом в Генштабе по защищенной линии. Я и Полина стояли рядом, слушая его отрывистый, напряженный доклад. Ответ из столицы был быстрым и безжалостным.

- Приказ Императорского Совета Безопасности, – сказал Глухарев, положив трубку. Его лицо было серым. – Объявлен протокол «Черный туман». Все гарнизоны на границе переходят в режим полной изоляции. А нам… нам приказано действовать.

Он посмотрел на меня.

- Информация подтвердилась. Последний конвой с главным артефактом под личной охраной генерала Ратмирова движется в столицу. Наша задача – перехватить его любой ценой. Любой ценой, Исаев. Это больше не внутренняя разборка. Это миссия государственной важности.

Он снова нажал на кнопку селектора.

- Волков! Отряд «Альфа» – полная боевая готовность! Подготовить к вылету скоростной транспортник «Стриж»! Время на сборы – тридцать минут!

Я вышел из штаба и направился в нашу казарму не особо понимая, как мне снова сказать своим людям, что им опять придется идти в бой. Я зашел в казарму, увидел свой отряд. Они смотрели на меня уставшими глазами.

- Парни...- начал я свою речь. - Кажется, мы облажались. Нет, не мы с вами конкретно, а гарнизон. Весь, целиком. Все командование и управление. И мы упустили главную угрозу, из-за которой судьба всей империи под угрозой. Нам нужно перехватить конвой, который... - я не успел закончить свою речь, как в кабинет стремительно вошла Полина Марковна.

- Отставить, – ее голос был резок и не допускал возражений. – Отряд «Альфа» остается на базе. Мы все удивленно посмотрели на нее.

- Майор, что это значит? – спросил я. – Приказ подполковника…

- Приказ изменился, Исаев, – она подошла к карте. – Я только что говорила со штабом корпуса. Ситуация еще хуже, чем мы думали. Конвой генерала Ратмирова – это не просто грузовики. Его сопровождает эскадрон «Грифонов», личная гвардия генерала. Тяжелая броня, маги высшего ранга. Послать против них даже весь ваш отряд – это верное самоубийство. Это не штурмовая операция. Это должна быть хирургическая.

Она посмотрела на меня, и в ее глазах я увидел стальную решимость.

- Большой отряд будет замечен за десятки километров. Нужна группа, способная проскользнуть сквозь их защиту как призрак. Два человека. Максимум.

- Я и… – начал я, переводя взгляд на Мишу.

- Нет, – прервала она. – Это не работа для штурмовика. Это работа для аналитика и специалиста по безопасности. Ты – наш скальпель, Исаев. Ты знаешь, как думать, как враг. А я… я знаю протоколы их защиты и коды доступа, которые могут дать нам несколько драгоценных секунд. Мы летим вдвоем.

Мой отряд загудел.

- Командир, мы тебя одного не отпустим! – выкрикнул Зубов.

- Это приказ, Зубов! – осадил я его, хотя и сам был в смятении. – Ваш приказ – оставаться здесь и держать базу. Вы – мой резерв и моя единственная надежда, если мы с майором провалимся. Миша, ты за старшего.

- Это странное решение - ответил Миша, посмотрев на Полину Марковну.

- Решение вынужденное. Ничего страшного- ответил я. - Я пришлю вам открытки.

Я попрощался со своими парнями. Было странно оставлять их, но я понимал логику Полины. Это была миссия не для грубой силы, а для ума и хитрости.

Я встретил ее у транспортника «Стриж». Она уже была там, в своем обтягивающем камуфляжном комбинезоне, проверяя крепления на винтовке. Она выглядела не как майор штаба, а как настоящий полевой оперативник. Как Охотник.

Двигатели «Стрижа» взревели, набирая мощность. Рампа начала медленно подниматься.

- Готов к самой безумной авантюре в своей жизни рекрут? – спросила она с легкой усмешкой.

- Я думал, она уже идет полным ходом, майор, – ответил я.

Рампа с грохотом закрылась, и наш корабль, пронзая облака, устремился на запад.

Внутри «Стрижа» было тесно и аскетично. Кокпит для двух пилотов, которых мы не видели, и небольшой грузовой отсек, где были лишь восемь кресел, прикрученных к полу, и стойка с оружием. Весь полет нас швыряло из стороны в сторону – корабль шел на предельно низкой высоте, огибая рельеф, чтобы остаться невидимым для радаров. С иронией вспоминаю полеты первым классом в своей прошлой жизни. Когда я стал верховным прокурором - мне выделили персональный борт, в котором можно было спокойной выспаться.

Мы были одни, запертые в этой вибрирующей металлической коробке, несущейся навстречу почти неминуемой смерти. Идеальная обстановка для романтического свидания, как ни крути.

- Вот данные, – Полина передала мне датапад. Ее лицо в тусклом свете аварийных ламп казалось сосредоточенным и немного уставшим. – Последние спутниковые снимки и маршрут конвоя. У нас есть одно «окно». Через шесть часов они будут проходить через горный перевал «Волчьи врата». Там узкая дорога, скалы. Идеальное место, чтобы их замедлить и попытаться подобраться поближе.

Я углубился в изучение схемы. Конвой был настоящей крепостью на колесах. Десять бронемашин сопровождения, две тяжелые зенитные установки и в центре – массивный, шестиосный командный центр генерала Ратмирова.

- Он везет не просто артефакт, – сказал я, анализируя состав охраны. – Он везет целую лабораторию. И он боится нападения не с земли, а с воздуха.

- Верно, – кивнула Полина. – Он ждет удара от имперских ВВС. Но он не ждет двух одиночек, которые подберутся к нему пешком.

Пешком? Это не входило в мои планы. Надеюсь, нас хотя бы высадят поближе. Топать километры по пересеченной местности - такая себе идея.

Она откинулась в кресле и прикрыла глаза. Впервые за все время я увидел на ее лице не маску майора службы безопасности, а простую человеческую усталость.

- Ты так и не спросил, почему я вызвалась на эту миссию, – неожиданно сказала она.

- Я решил, что спрошу сейчас. Почему же ты вызвалась?

- Приказ был – отправить лучшего оперативника. Я могла послать тебя одного. Или кого-то из отряда «Драконов». Но я полетела сама. Мой брат, который погиб в отряде «Вега-5»… его звали Кирилл. Он был младше меня на пять лет. Я фактически его вырастила, когда родители погибли. Он пошел в ополчение по моему совету. Я сказала ему, что это честь, долг…

Она замолчала. Я не стал ее торопить.

- Я нашла его в списке тех, кого Ариман использовал для своих экспериментов, – глухо продолжила она. – Запись с камер в Гнезде… он был в одной из капсул. Я должна была это сделать. Закончить то, что погубило его. Это мой личный долг.

Я не знал, что ответить. Все мои заготовленные колкости и циничные замечания показались неуместными. Я просто протянул ей флягу с водой.

- Мы сделаем это, Полина, – впервые я назвал ее по имени. – Мы закончим это. Вместе. Она взяла флягу, и наши пальцы соприкоснулись. Она посмотрела мне в глаза, и в ее взгляде я увидел не только решимость, но и благодарность. Стена между нами дала еще одну трещину.

«Стриж» приземлился в лесу, в десятке километров от перевала. Ну круто, что я могу сказать. Придется дальше – пешком. Мы двигались быстро и бесшумно, как два призрака. Через три часа мы были на месте, заняв позицию на скалистом уступе, нависавшем над дорогой. Внизу, в ущелье, извивалась тонкая нитка асфальта.

- Они будут здесь через двадцать минут, – прошептала Полина, глядя в бинокль.

- Этого хватит, – ответил я, доставая из рюкзака небольшое взрывное устройство.

План был дерзким и простым. Я заложил заряд под скальный карниз над дорогой. Небольшой, направленный взрыв должен был вызвать камнепад и перегородить дорогу, заставив конвой остановиться. Что-что, а направленные взрывы уже стали моей фирменной фишкой. Практически фетиш.

Я должен подорвать скалу, перегородить им дорогу и в наступившем хаосе мы должны были подобраться к командному центру.

- Я пойду, – сказала Полина, когда мы вернулись на позицию. – У меня есть коды доступа старшего офицерского состава. Если меня заметят, я смогу выиграть несколько секунд, выдав себя за курьера из штаба. У тебя такого шанса не будет. Ты установишь маяк. Твоя задача – прикрывать меня.

- Это слишком опасно, – возразил я.

- Вся наша жизнь – это слишком опасно, Исаев, – отрезала она. – Просто делай свою работу.

Через десять минут на горизонте показалась голова колонны. Бронированные машины медленно ползли по ущелью. Я сжал в руке детонатор. Сердце стучало где-то в горле.

- Сейчас, – прошептал я.

Колонна въехала в зону поражения. Я нажал на кнопку. Раздался глухой хлопок. Небольшой камнепад, как я и рассчитывал, перегородил дорогу. Головная машина резко затормозила. Колонна встала. Из броневиков высыпали бойцы «Грифоны», занимая оборону.

- Пора, – сказала Полина, и мы начали спускаться по заранее подготовленному тросу.

Под прикрытием хаоса мы подобрались к центральной части колонны. Командный центр Ратмирова был настоящим монстром – огромный, покрытый дополнительными бронелистами и утыканный сенсорами.

- Я иду, – шепнула Полина. – Прикрывай.

Она выскользнула из-за нашего укрытия и, пригибаясь, побежала к тягачу. Она двигалась быстро и грациозно. Она почти добралась. Она уже достала маяк, чтобы прикрепить его к днищу… И тут взвыла сирена.

Десятки прожекторов ударили по ней, пригвоздив ее к месту. С брони командного центра со щелчком выдвинулись автоматические турели и нацелились на нее. Она застыла, пойманная в свете, как мотылек. Это была ловушка. Они знали. Они ждали ее.

На броне тягача открылся люк, и из него показался сам генерал Ратмиров. Его лицо искажала триумфальная, хищная улыбка.

- Майор Полина Марковна, – его усиленный динамиками голос прогремел по ущелью. – Какая приятная встреча. Я так и думал, что вы не сможете удержаться от соблазна сунуть свой нос в мои дела. Взять ее!

Двое «Грифонов» бросились к ней. Полина была в ловушке. Безоружная, ослепленная, в центре прицелов. Я лежал на своей позиции в ста метрах от нее. Мой план провалился. Наш план провалился. Теперь начиналась импровизация. И единственным правилом этой импровизации было – спасти ее. Любой ценой.

Я медленно поднял свою винтовку, ловя в прицел самодовольное, лоснящееся лицо генерала Ратмирова, который с триумфом смотрел на захваченную в плен Полину. В этот момент весь мир сузился до перекрестья оптики и этой ненавистной цели. Палец сам лег на спусковой крючок, ощущая его холодную, ребристую поверхность. Один нажим, всего одно выверенное движение, и мозг этого предателя, этого торговца смертью, превратится в кровавый туман, забрызгав дорогую обивку его командного центра. Во мне все кричало, требуя этого выстрела, этого простого и понятного акта возмездия за Глеба, за Кирилла, за всех тех, кого погубила алчность и гордыня этого человека. Но другая, более холодная и рациональная часть моего сознания, та самая, что десятилетиями вела меня по лезвию закона в прошлой жизни, настойчиво шептала, что такой выстрел станет концом всему. Убийство генерал-лейтенанта Империи, члена Военного совета, превратит меня из секретного агента в самого разыскиваемого преступника, а нашу тихую войну с заговором – в открытую бойню, в которой у нас не будет ни единого шанса на победу. С тяжелым, раздирающим душу вздохом я заставил себя опустить винтовку, понимая, что месть – это блюдо, которое придется отложить на неопределенный срок, потому что сейчас на кону стояла не только моя жизнь, но и судьба всей этой операции.

План провалился. Теперь начиналась импровизация. И единственным правилом этой импровизации было – спасти ее. Любой ценой.

Я активировал браслет «Мираж», который получил от Деда Хрома, и мое тело на десять секунд подернулось рябью, растворяясь в окружающем ландшафте. Этого времени мне хватило, чтобы беззвучно переместиться на новую позицию, ближе к колонне, в густые тени под нависающей скалой. Генерал Ратмиров, наслаждаясь своей победой, приказал своим «Грифонам» обыскать Полину и погрузить ее в транспортник. Он был слишком уверен в себе, он считал, что угроза миновала, и в этом была его главная ошибка. Он не учел меня. Надеюсь, что не учел.

Когда Полина, которую двое гвардейцев вели к броневику, поравнялась с командным центром генерала, я привел в действие вторую часть своего плана. Я не стал стрелять в людей. Я выстрелил в скалу, высоко над ними, используя бронебойный заряд. Точный выстрел ударил в заранее намеченную точку, где виднелась глубокая трещина. Раздался оглушительный грохот. Огромный валун, размером с грави-кар, сорвался вниз, падая прямо на дорогу и отрезая головную часть конвоя от основной колонны.

Начался хаос. «Грифоны» инстинктивно вскинули оружие, пытаясь понять, откуда исходит угроза. Генерал Ратмиров испуганно вжался в люк своего командного центра. А двое гвардейцев, конвоировавших Полину, на мгновение ослабили хватку, отвлекшись на грохот. Этого мгновения ей хватило. Я увидел, как она молниеносным, отточенным движением ударила одного локтем в горло, а второго – коленом в пах. Пока те сгибались от боли, она уже нырнула в тени под брюхо массивного тягача, где я ее и ждал.

- Неплохо для штабного офицера, – прошептал я, когда она оказалась рядом.

- Я не всегда работала в штабе, Исаев, – ответила она, тяжело дыша. Ее лицо было бледным, но в глазах горел стальной огонь.

Под прикрытием суматохи мы начали отходить. Мы выползли с другой стороны тягача. Я нажал кнопку дистанционного взрывателя и дальше в скале взорвалась еще одна маленькая бомба. Абсолютно бесполезный, на первый взгляд, взрыв отвлек внимание всей группы. Мы двигались от укрытия к укрытию, как два призрака, пока разъяренные «Грифоны» прочесывали скалы в поисках несуществующего снайпера. Через час мы были уже в нескольких километрах от перевала, в точке, где нас должен был ждать «Стриж». Наш побег удался.

Обратный полет на базу прошел в почти полной тишине. Мы сидели в тесном отсеке, и напряжение медленно отпускало, уступая место гулкой усталости. План провалился, но мы были живы, и у нас был главный трофей – маячок, который Полина все-таки успела прикрепить к броне командного центра в той суматохе. Она была настоящим профессионалом.

- Он знал, – нарушила она молчание, глядя в иллюминатор на проносящиеся внизу облака. – Ратмиров знал, что мы там будем. Это была ловушка, подстроенная специально для меня.

- Утечка информации? – спросил я.

- Или кто-то из верхушки, кому он доверяет, работает на Пастуха, – она повернулась ко мне. – Наш список предателей, который ты добыл в Гнезде, видимо, неполный. Заговор проник еще глубже, чем мы думали.

Она достала из кармана тот самый серебристый инъектор и протянула мне.

- У тебя на виске кровь. Я коснулся виска. Пальцы окрасились в красный после контакта со сгустком застывшей крови. Видимо, меня зацепило осколком камня во время взрыва. Я даже не заметил.

- Спасибо, – сказал я, принимая инъектор.

- Мы в одной лодке, Исаев, – ответила она. – Если один из нас пойдет ко дну, второй утонет вместе с ним.

- Мне нравится такая компания - подмигнул я ей в ответ.

- Исаев! - Полина Марковна снова превратилась в майора. - Никаких заигрываний! Иначе три наряда в неочереди!

- Не заигрываю, Полина Марковна. Это сухая констатация факта.

Легкая улыбка приступила на ее лице. В конце концов, она решила дать волю чувствам.

Когда мы вернулись на базу, нас уже ждал Глухарев. Он встретил нас не в штабе, а в одном из дальних, заброшенных ангаров.

Глава 19

- Докладывайте, – коротко бросил он, когда мы вошли.

Мы рассказали все. О ловушке и о провале. Но и об успехе тоже. Маячок, все-таки, был установлен.

- Активируйте, – приказал подполковник.

Полина открыла свой датапад. На экране появилась карта Империи. Яркая красная точка медленно двигалась по ней, удаляясь от нас. Это был конвой генерала. Но маячок передавал не только координаты. Он был сложным устройством, которое сканировало окружающий эфир, перехватывая зашифрованные сигналы. Следующие несколько часов мы втроем, как заговорщики, склонились над экраном, пытаясь взломать и расшифровать потоки данных. Крот, которого мы вызвали, творил чудеса, обходя имперские протоколы шифрования один за другим. И то, что мы обнаружили, заставило кровь застыть в жилах.

Конвой генерала Ратмирова не шел в столицу. Он свернул с основного тракта и теперь двигался к цели, которая не была отмечена ни на одной военной карте. Это было частное, хорошо укрепленное поместье, принадлежащее одному из самых древних и влиятельных аристократических Родов Империи - Роду Шуйских.

Шуйские… – прошептал Глухарев. – Они же всегда держались нейтралитета. Старые деньги, старая честь. Это просто невозможно. Возможно, – возразила Полина. – Перехваченные сообщения говорят о «встрече совета» и «презентации нового актива». Они не просто перевозят артефакт. Они собирают всех ключевых заговорщиков в одном месте.

Это был их съезд, их сходка.

- Слет всей нечести на шабаш - пробормотал я задумчиво. ПОлина и Глухарев бросили на меня задумчивые взгляды.

Все главные предатели, самые влиятельные фигуры, соберутся в одном месте. Неприступном, защищенном лучше, чем любой наш гарнизон.

- Мы не можем ударить по поместью Шуйских, – сказал Глухарев. – Это будет означать объявление войны одному из великих Родов. Император нас не поддержит без стопроцентных доказательств. Нас просто раздавят.

Он был прав. Мы знали, где они, но ничего не могли сделать. Мы были в шаге от победы и одновременно – в полном тупике. Я смотрел на карту, на эту точку, где собирались враги, и чувствовал, как меня душит бессилие. Но затем мой взгляд зацепился за одну деталь. За протоколы безопасности, которые Крот сумел вытащить из сети поместья.

- Постойте-ка, – сказал я. – Здесь… здесь указан список гостей, которые прибудут на прием в ближайшие два дня. Так ведь?

Полина и Глухарев склонились над экраном.

- Стандартный список, – сказала Полина. – Род Голицыных, Род Долгоруких… Все их старые союзники.

- Не все, – я указал пальцем на одну строчку. – Посмотрите. Сюда, с официальным дружественным визитом, через два дня прибывает делегация из Рода Воронцовых.

Мы переглянулись. Константин. Мой должник. Мой союзник. Он будет там. Внутри змеиного гнезда.

- План провалился, – медленно сказал я, и новая, безумная идея начала формироваться в моей голове. – Теперь начинается импровизация.

Я посмотрел на Полину.

- Майор, как вы смотрите на светскую жизнь? - с ухмылкой посмотрел я на Полину Марковну. - Мне кажется, нам с вами пора нанести визит вежливости в одно очень гостеприимное поместье.

Она смотрела на меня несколько секунд, а затем на ее губах появилась опасная, хищная улыбка.

- Я как раз привезла из столицы новое вечернее платье, Исаев. Все думала - брать или не брать в гарнизон...Думаю, оно идеально подойдет для такого случая.

В моей голове уже начал складываться дерзкий, почти безумный план. Полина, увидев блеск в моих глазах, поняла все без слов. Она не стала спорить или сомневаться, а лишь кивнула, принимая правила моей новой игры. В этом мы с ней были похожи: оба предпочитали рискованный, но эффективный маневр долгой и изнурительной осаде.

Следующие два дня превратились в калейдоскоп лихорадочной подготовки. Наш неофициальный штаб переместился в один из самых защищенных кабинетов службы безопасности, где мы с Полиной и Глухаревым, отрезанные от всего мира, прорабатывали детали нашей авантюры. Первым делом мы связались с Константином Воронцовым по защищенному каналу. Я включил датапад на громкую связь и мы с Полиной Марковной будто бы нависли над ним. Вместе с нами нависла аппетитная грудь Полины... буквальная выпрыгивая из расстегнутой молнии комбинезона

Когда Воронцов услышал наш план, на том конце провода на несколько секунд повисла потрясенная тишина.

- Вы… вы хотите проникнуть в поместье Шуйских? Во время съезда? – его голос дрожал от смеси ужаса и восторга. – Вы понимаете, что это самое охраняемое место в центральных губерниях? Там охраны больше, чем во всем нашем гарнизоне!

- Именно поэтому никто не будет ждать атаки изнутри, – спокойно ответил я, нависая над датападом вместе с Полиной. – Нам нужен пропуск. Твоя делегация – наш единственный шанс. Ты сможешь включить в свой официальный список еще двоих гостей?

- Кого? – напряженно спросил он.

- Барона Александра Исаева, героя «Каменск-7», который находится в регионе с инспекцией своих новых владений. И его личную помощницу, представителя службы безопасности гарнизона, майора Полину Марковну. Легенда правдоподобная. Героя войны, которого только что наградил сам Император, не посмеют не пустить.

Воронцов снова замолчал, обдумывая.

- Это безумие… – наконец произнес он. – Но это может сработать. Хорошо. Я все устрою. Но, Исаев, если нас раскроют, нам не поможет даже вмешательство Императора. Глава Рода Шуйских имеет право казнить любого на своей земле без суда и следствия.

- Мы не планируем быть раскрытыми, – отрезал я. "Как грудь Полины Марковны" - мысленно добавил.

Пока Воронцов занимался дипломатической частью, мы с Полиной и Кротом работали над технической. Обычное оружие и броня отпадали. Нам нужно было снаряжение для шпионов, а не для солдат. Крот, получив доступ к секретным складам службы безопасности, превзошел сам себя. Он выдал мне тяжелый перстень с гербом несуществующего баронского рода. На самом деле это был миниатюрный сканер, способный анализировать энергетические поля и передавать данные. Для Полины он изготовил элегантные серьги, которые являлись сверхчувствительными микрофонами и одновременно устройством связи. Нашим главным оружием стал браслет «Мираж» у меня и парализующий инъектор, замаскированный под заколку в ее волосах. Мы шли на бал, но готовились к бою.

Последним штрихом была одежда. Глухарев, используя свои связи, достал для нас соответствующие наряды. Для меня – строгий, идеально сшитый темно-синий мундир с аксельбантами и едва заметным орденом за храбрость на груди. Он сидел на мне непривычно, сковывая движения, но придавая совершенно иной, аристократический вид. Я посмотрел на себя в зеркало. Было приятно видеть себя снова в подобном облачении, как и в прошлой жизни. Но когда я увидел Полину, я на мгновение забыл, как дышать.

Она вышла из соседней комнаты, и я не узнал ее. Вместо привычного камуфляжа или строгого мундира на ней было длинное, облегающее вечернее платье из темно-изумрудного шелка, которое открывало ее плечи и подчеркивало каждый изгиб ее фигуры. Волосы, обычно собранные в тугой пучок, теперь водопадом спадали на плечи. Она была не просто красивой. Она была ослепительной. Опасной. Как драгоценный клинок, извлеченный из ножен.

- Неплохо для штабной крысы, а, Исаев? – она усмехнулась, заметив мое ошеломленное выражение лица.

- Вы выглядите непростительно хорошо, товарищ майор. Я бы даже сказал - преступно.

- Что ж, арестовать и допросить меня не получится. Это моя прерогатива - она подмигнула мне. - Но сочту за комплимент.

- Боюсь, вы привлечете слишком много внимания.

- На это и расчет, – ее улыбка стала хищной. – Пока все будут смотреть на меня, никто не будет смотреть на тебя. Пора, барон. Наш выход.

Поместье Шуйских было воплощением имперской мощи и богатства. Мы подъехали к нему на грави-карете Воронцова, и вид, открывшийся нам, поражал воображение. Огромный дворец из белого мрамора, окруженный идеально подстриженным парком, где в свете луны поблескивали фонтаны. Но мой взгляд профессионала замечал и другое: десятки скрытых турелей, датчики движения на каждом дереве, снайперские гнезда на крыше и патрули «Грифонов», бесшумно скользящие по дорожкам. Это была не просто усадьба. Это была крепость.

Константин встретил нас у входа. Он был бледен, но держался уверенно.

- Все прошло гладко, вас ждут, – прошептал он, пока мы поднимались по парадной лестнице. – Атмосфера внутри… напряженная. Все ждут вечерней «презентации» от генерала Ратмирова. Она пройдет в западном крыле после полуночи. Это наш единственный шанс.

Мы вошли в бальный зал, и я почувствовал себя так, будто окунулся в аквариум с пираньями. Сотни аристократов в роскошных нарядах, тихая музыка, звон бокалов. Но за каждой улыбкой, за каждым вежливым кивком я чувствовал холодную оценку и скрытую угрозу. Мое появление произвело эффект разорвавшейся бомбы. «Герой-простолюдин», «выскочка», «барон Исаев» – шепот пронесся по залу, как змеиное шипение.

Полина была великолепна. Она мгновенно вошла в роль, ведя светскую беседу, улыбаясь, представляя меня нужным людям. Она была моим щитом, отвлекая на себя основное внимание. Я же молча сканировал толпу, запоминая лица, фиксируя, кто с кем говорит, кто кому кланяется. Это был тот же анализ поля боя, только вместо тварей здесь были хищники в шелках и бархате.

Я заметил его почти сразу. Генерал Ратмиров стоял в центре группы самых влиятельных аристократов. Он выглядел триумфатором. Увидев меня, он не изменился в лице, лишь в его глазах блеснул холодный, торжествующий огонь. Он был в своей стихии, уверенный, что его победа близка.

- Барон Исаев! – раздался рядом со мной скрипучий голос. – Какая честь видеть в приличном обществе героя с крестьянскими корнями.

Я обернулся. Передо мной стоял какой-то древний, сморщенный аристократ, чье лицо я помнил по спискам из стана Ратмирова.

- Крестьянские корни помогают твердо стоять на земле, ваше сиятельство, – вежливо ответил я. – В отличие от некоторых, чьи родовые древа уже давно прогнили изнутри.

Старик побагровел, но не нашел, что ответить. Я не собирался быть здесь мальчиком для битья. Я пришел сюда как равный.

Время шло. До полуночи оставалось меньше часа. Пора было действовать.

- Я пройдусь подышу свежим воздухом, – сказал я Полине так, чтобы слышали окружающие.

Она едва заметно кивнула. Воронцов, извинившись перед своими собеседниками, направился за мной. Мы вышли на огромный балкон, с которого открывался вид на ночной сад.

- Западное крыло оцеплено, – быстро зашептал он. – Туда пускают только по особому приглашению. Охрана на каждом углу.

- Нам не нужно идти через парадный вход, – ответил я.

Мой план был прост. Пока Полина отвлекала генерала Ратмирова и его свиту в бальном зале, мы с Воронцовым должны были проникнуть в западное крыло через служебные помещения. Я уже наметил маршрут, изучая план поместья, который раздобыл Крот.

Мы спустились с балкона в сад и, пригибаясь, двинулись вдоль стены дворца. Холодный ночной воздух после душного зала бодрил. Мы обогнули оранжерею и оказались у неприметной служебной двери.

- Здесь, – прошептал я.

Крот снабдил меня миниатюрным устройством, способным вскрывать электронные замки. Через двадцать секунд дверь бесшумно открылась. Мы оказались в тускло освещенном коридоре для прислуги. Здесь не было ни позолоты, ни хрусталя. Лишь голые стены и тишина.

- Презентация будет в оружейной палате, на втором этаже, – шептал Воронцов, ведя меня по лабиринту коридоров. – Это самое защищенное помещение во всем дворце.

Мы почти добрались. Лестница на второй этаж была прямо перед нами. Но когда мы вышли из-за угла, мы застыли. У подножия лестницы стояли двое «Грифонов» в полной боевой броне. Они охраняли проход. Обойти их было невозможно.

- Черт, – выругался Воронцов. – Их не должно было здесь быть.

Я быстро оценил ситуацию. Времени на раздумья не было.

- У тебя есть приглашение, – сказал я. – Ты пройдешь.

- А ты?

- А я найду другой путь. Отвлеки их. Разговори там как-нибудь.

- Чем я их разговорю?! - почти шепотом возмущался Костя

- Ты же тоже боец, столько всего прошел. Они ж салаги рядом с тобой. Дай мне тридцать секунд. Давай, я в тебя верю! - с этими словами я почти вытолкнул Воронцова к бойцам. Первое мгновение на его лице была растерянность и паника, но видно парень смог собрать бубенцы в кулак.

- Именем Рода Воронцовых! Что здесь происходит? – его голос зазвучал властно и высокомерно, как и подобает аристократу. Охранники вытянулись в струнку.

- Господин Воронцов, нам приказано…

- Мне плевать, что вам приказано! – рявкнул он. – Я иду в оружейную палату!

Пока он отвлекал их, я скользнул в тень. Я увидел то, что искал – узкую вентиляционную шахту, идущую вдоль стены наверх. Беззвучно, как ящерица, я начал карабкаться по трубам. Это было рискованно, но другого пути не было.

Я добрался до уровня второго этажа и нашел решетку, выходящую в коридор прямо над оружейной. Я осторожно снял ее. Внизу Воронцов как раз проходил мимо поста. Охранники не сводили с него глаз. Я бесшумно спрыгнул на ковер.

Мы встретились с Константином у самой двери в оружейную. Массивная, обитая железом дверь была прикрыта, но не заперта. Изнутри доносился гул голосов. Мы опоздали. Презентация уже началась. Интересно, нас пустят или откажут, сославшись, что уже прозвенел третий звонок? Я достал миниатюрный микрофон-«иглу» и осторожно просунул его в щель у дверного косяка. В серьге Полины Марковны, а теперь и в моем собственном скрытом наушнике, раздался усиленный голос генерала Ратмирова.

- Господа, – торжественно вещал он. – То, что вы сейчас увидите, изменит не только ход войны. Оно изменит саму природу власти в Империи.

Мы с Воронцовым замерли у двери, фактически прижавшись к ней и вслушивались в каждое слово, доносящееся через мой скрытый микрофон. Я чувствовал, как напрягся Константин рядом со мной; он узнавал голоса тех, кого считал столпами аристократического общества, верными слугами Императора. Для него это был момент крушения идеалов. Наивный малый...столько еще повидать ему придется. Для меня –это было лишь подтверждением старой прокурорской истины: чем больше власти, тем слаще искушение предательством.

- Довольно пустых слов, Игнат, – раздался другой, более старый и властный голос, который Воронцов тут же опознал как голос князя Шуйского, хозяина этого поместья.

- Мы собрались здесь не для того, чтобы слушать твое красноречие. Пора показать товар лицом, так сказать.

Внутри что-то тяжело щелкнуло, и даже сквозь толстую дубовую дверь мы почувствовали волну странной, чужеродной энергии. Она была холодной, давящей, от нее веяло бездной космоса и разумом, бесконечно далеким от человеческого. Я невольно положил руку на эфес спрятанного под мундиром ножа.

- Вот оно, – с благоговением произнес Ратмиров. – Сердце Улья. Или, как его называли создатели, «Семя». Артефакт, который наш несчастный доктор Ариман сумел стабилизировать и адаптировать. Это не просто оружие, господа. Это ключ.

Раздался восхищенный гул.

- Что он открывает? Врата в сокровищницу? – спросил кто-то.

- Гораздо лучше, – рассмеялся Ратмиров. – Он открывает разлом!

Толпа ахнула и зашепталась

- Что??! Вы с ума сошли, Ратмиров! - начал кто-то восклицать из зала.

- Заткнись и сядь на место - грубым тоном возразил Ратмиров. - Это не просто Разлом. Это управляемый, стабильный разлом, в любой точке, где мы пожелаем. Но и это не главное. Главное то, что любая тварь, прошедшая через такой разлом, оказывается под нашим полным ментальным контролем.

Тишина в оружейной стала абсолютной. Даже я, готовый ко многому, почувствовал, как по спине пробежал холодок. Это было не просто предательство. Это была попытка заполучить абсолютное оружие, абсолютную власть.

Глава 20

- Представьте себе, – голос Ратмирова стал вкрадчивым, соблазняющим, как шепот змея. – Завтра в столице состоится заседание Высшего Военного совета. Все наши «друзья» соберутся в одном месте. Император, его верные псы… А теперь представьте, что прямо посреди тронного зала мы открываем небольшой, всего на пару минут, разлом. И выпускаем из него несколько десятков элитных «Жнецов». Полностью подконтрольных нам.

Он сделал паузу, давая слушателям насладиться этой картиной и буквально смакуя власть, появившуюся в его руках.

- Пока столица будет тонуть в хаосе, пока гвардия будет пытаться отбить Дворец у монстров, которых невозможно убить, мы… мы явимся как спасители. Мы возьмем под контроль армию, уничтожим «внутреннего врага» и наведем в Империи порядок. Железной рукой. И никто не посмеет нам возразить, ведь у нас будет армия, которой не страшны ни пули, ни магия.

Это был план тотального государственного переворота. Идеально продуманный, чудовищный в своей простоте.

- Полина, ты это слышишь? – прошептал я в свой скрытый передатчик.

- Слышу, Саша, – ее голос в наушнике был напряжен, как струна. – Но этого мало. Запись голоса они назовут фальшивкой. Нужны визуальные доказательства. Фото или видео артефакта и всех, кто находится в этой комнате. Без этого Совет Безопасности даже не пошевелится.

- Мне что, зайти к ним и попросить селфи на память, напротив артефакта? - ответил я

- Я не знаю, придумай что-нибудь!

Я посмотрел на Воронцова. Его лицо было белым, как мраморные стены этого дворца.

- Мне нужно попасть внутрь, – сказал я.

- Это невозможно, – прошептал он. – Дверь заперта изнутри. Там личная охрана Шуйского.

- Мне не нужна дверь. Мне нужна возможность. Отвлечение.

Я связался с Полиной.

- Майор, мне нужна диверсия. Громкая. В главном бальном зале. Через три минуты.

- Что именно?

- Да что угодно... Урони хрустальную люстру. Устрой пожар. Соблазни старого князя Голицына. Мне все равно. Мне нужны тридцать секунд хаоса.

- Будет тебе хаос, барон, – в ее голосе прозвучала улыбка. – Готовься.

Я повернулся к Воронцову.

- Как только услышишь шум, стучи в эту дверь. Кричи, что во дворце пожар, что на вас напали. Они откроют, чтобы проверить. В этот момент я должен буду проскользнуть внутрь.

Это был отчаянный план. Но другого у нас не было. Мы ждали. Секунды тянулись, как часы. И вдруг из главного крыла дворца донесся приглушенный грохот, звон разбитого стекла и волна панических криков. Полина сработала.

- Сейчас! – скомандовал я. Воронцов забарабанил в дверь оружейной.

- Охрана! Тревога! Открыть! Во дворце нападение!

Изнутри послышались встревоженные голоса. Замок щелкнул. Дверь приоткрылась, и из нее выглянул один из гвардейцев Шуйского.

- Что происходит?.. В этот момент я активировал «Мираж». Десять секунд невидимости. Я метнулся мимо ошарашенного охранника и Воронцова внутрь комнаты и тут же скользнул за тяжелую гобеленовую штору у стены.

Я успел. Дверь снова закрыли. Я стоял в темноте, мое сердце колотилось о ребра, как пойманная птица... ну или рыба. Я осторожно выглянул из-за шторы. Комната была именно такой, как я представлял. Десяток самых влиятельных аристократов Империи, включая Шуйского и Ратмирова, стояли вокруг стола, на котором лежал он. «Семя». Пульсирующий, черный кристалл, от которого исходила аура холода и могущества. Я активировал записывающее устройство в своем перстне. У меня было доказательство.

И в этот момент все пошло не так. Рядом с кристаллом, на специальной подставке, сидело небольшое, похожее на летучую мышь существо. «Наблюдатель». Тварь, которую Ариман использовал в своей лаборатории. Оно не видело, но оно чувствовало. Его голова как-будто оторвалась от тела и медленно повернулась в мою сторону. Оно издало пронзительный, тонкий писк.

- Что это? – спросил Шуйский.

Ратмиров едва заметно усмехнулся

- Это незваный гость, – спокойно сказал Ратмиров, и его взгляд впился точно в то место, где я прятался.

Мой «Мираж» уже не работал. Я был виден.

- Выходи, Исаев, – сказал генерал. – Я знал, что ты слишком умен, чтобы сидеть сложа руки.

Выбора не было. Я откинул штору и шагнул на свет. На меня мгновенно было направлено не меньше десятка стволов личной охраны.

- Один, – констатировал Ратмиров. – Смело. И очень глупо.

- Глупо думать, что я здесь один - ответил я, направляясь к ним уверенной и неспешной походкой.

- Неужели? - самоуверенно переспросил Ратмиров.

- Именно. Сдавайтесь. Все вы, стоящие тут. - я окинул их взглядом. - Вы окружены. Все ваше имение, господин Шуйский, окружено элитными бойцами гвардейского спецназа. Ваши солдаты из "Грифона" уже сложили оружие. Я здесь по личному приказ его величества. Неужели вы думали, что его величество Император не в курсе ваших тут делишек? - я усмехнулся глядя на них.

- Я тебе не верю, Исаев - ответил Ратмиров.

- О, это Ваше право, господин Ратмиров

В этот момент дверь в оружейную снова распахнулась, и внутрь ворвался Воронцов.

Дядя, генерал, что здесь происходит? – он идеально играл роль испуганного племянника. – Исаев?

- А вот и второй, – усмехнулся Ратмиров. – Взять обоих.

Но Воронцов пришел не один. За его спиной в комнату ворвались двое его людей, обнажив энергетические клинки.

- Исаев, беги! – крикнул он, бросаясь на охрану Шуйского.

Началась бойня. Короткая, жестокая, кровавая. Оружейная палата была не местом для полномасштабного боя. Это была резня. Я не стал вступать в бой с охраной. Моя цель была одна – артефакт. Пока Воронцов и его люди отвлекали на себя «Грифонов», я рванулся к столу.

Ратмиров преградил мне путь. Он был без оружия, но я видел, как его руки окутывает боевая аура.

- Ты никуда не пойдешь, грязь! – прорычал он.

Наш поединок был коротким. Он был сильным магом, но никудышным бойцом. Я уклонился от его энергетического удара, проскользнул под его рукой и нанес точный удар в солнечное сплетение. Генерал согнулся пополам, хватая ртом воздух. Я схватил со стола «Семя». Артефакт был ледяным и, казалось, живым. Он пульсировал у меня в руке.

- Уходим! – крикнул я Воронцову, который уже потерял одного из своих людей.

Мы прорвались к выходу. За нами – крики, выстрелы и рев взбешенного Ратмирова. В коридоре уже выла сирена. Весь дворец был поднят на уши. Наш тихий шпионаж превратился в откровенную войну.

- Сюда! – крикнул Воронцов, открывая дверь на один из боковых балконов. Мы выскочили наружу, в холодную ночь. Внизу, в трех этажах под нами, был дворцовый парк. Пути назад не было.

- Саша, я не могу вас забрать, все выходы перекрыты! – раздался в моем наушнике отчаянный голос Полины. – Вам придется прорываться самим! Повторяю, прорывайтесь сами!

- Провремся, не беспокойся майор! Где ты сейчас?

Ответа не последовало

- Полина, где ты? Прием?

В дверях балкона показались «Грифоны». Они взяли нас на прицел.

- Прыгаем, – сказал я Воронцову.

- Что?! Мы разобьемся!

- Возможно, – я посмотрел на него. – А если останемся – нас убьют наверняка. Выбор за тобой.

Я не стал ждать его ответа. Сжимая в руке бесценный и смертельно опасный артефакт, я оттолкнулся от перил и прыгнул вниз, в спасительную темноту дворцового парка. Воронцов, не колеблясь ни секунды, последовал за мной.

В те несколько мгновений, что мы летели навстречу промерзшей земле, мой разум работал с холодной, отстраненной эффективностью. Я инстинктивно просчитывал нашу траекторию, общую массу и ту сокрушительную силу удара, которая неминуемо превратит наши кости в пыль. Времени на раздумья не было, только на действие. Я выставил руки под собой и Константином, обращаясь не к мышцам, а к своему Дару. Я собрал потоки окружающей энергии, скручивая их под нами в плотную, невидимую подушку. Я не пытался остановить падение – это было невозможно. Я стремился его смягчить. За метр до земли мы врезались в эту упругую, сопротивляющуюся преграду. Воздух под нами, казалось, превратился в плотный гель, который с треском принял на себя наш вес, погасил смертельную инерцию и грубо швырнул нас в сторону, в колючие объятия огромного розового куста.

Боль была резкой, выбивающей дух, но кости были целы. Я мгновенно вскочил на ноги, выхватывая нож и прислушиваясь. Воронцов рядом со мной застонал, держась за вывихнутое плечо.

- Тихо! – прошипел я, зажимая ему рот.

Дворец за нашими спинами взорвался светом и звуком. Завыли сирены. Яркие лучи прожекторов начали резать темноту парка. Раздался яростный, заливистый лай – охрана спустила псов. Это были не простые овчарки. Я чувствовал их ментальный след – твари, выведенные специально для охоты на одаренных. Пси-псы. Ну или псы-пси... кому как удобней их называть.

- Куда бежать теперь? - прохрипел Воронцов.

- Теперь никуда - ответил я, сжав крепче нож в руке. - Они загнали нас в угол. Они думают, что победили. Пора преподать им урок: никогда не загоняй в угол того, кто опаснее тебя.

Я связался с Полиной.

- Майор, прием. Вы на связи?

- На связи, Исаев! Где вы?

- Докладываю. Артефакт у меня. Мы с Воронцовым на земле, в парке.

- Саша! Уходи оттуда! – ее голос в наушнике был полон тревоги. – К вам стягивают все силы! Я засекла три патруля «Грифонов», они окружают… Ее голос прервался треском помех, а затем раздался звук энергетического выстрела и ее сдавленный вскрик. Связь оборвалась.

- Полина! Полина, ответь! - тишина и редкие помехи отзывались в ухе

- Черт! Они ее засекли.

- Они загонят ее в угол и убьют! – с ужасом сказал Воронцов.

- Нет, – мой голос стал ледяным. – Они этого не сделают. Потому что мы доберемся до них первыми. - ответил я, подняв свой нож

Моя миссия изменилась. Теперь это было не просто бегство, теперь это была спасательная операция. И я собирался преподать этим аристократическим ублюдкам урок тактики, который они запомнят на всю жизнь.

- Костя, мне нужно отвлечь их. Очень сильно отвлечь, – сказал я, доставая из кармана «Семя». – Артефакт реагирует на мой Дар. Я могу заставить его выплеснуть энергию. Это вызовет мощный электромагнитный импульс. Вся электроника в поместье, все их сенсоры и связь отключатся на пару минут.

- Но это же выдаст наше местоположение! – возразил он.

- Именно. Они все сбегутся сюда, на источник вспышки. А мы в это время уже будем в другом месте. Там, где держат Полину.

Я нашел силовой кабель, питавший дворцовые фонтаны, и, сконцентрировавшись, направил всю свою волю в артефакт. «Семя» в моей руке взвыло, завибрировало, а затем выплеснуло из себя беззвучную волну чистой энергии, которая ударила в кабель. По всему парку и дворцу на мгновение моргнул и погас свет. В моем наушнике воцарилась тишина – вся связь была заглушена.

- Пошли! – скомандовал я, и мы рванулись в противоположную сторону, к последним координатам Полины – небольшому летнему павильону у пруда.

Мы добрались до павильона как раз вовремя. Картина была ясной: Полина, прижавшись к мраморной колонне, вела бой против четверых «Грифонов». Она была великолепна – двигалась быстро, стреляла точно, но силы были неравны. Ее щит уже почти иссяк, а враги обходили ее с флангов, беря в кольцо.

- Двоих справа беру я, – прошептал я Воронцову. – Двое слева твои. Работай магией, мне нужно, чтобы ты их дезориентировал.

Воронцов кивнул. Он вытянул руки, и воздух вокруг левой пары «Грифонов» пошел рябью, создавая десятки иллюзорных копий Полины. Гвардейцы растерялись, не понимая, где настоящая цель. В этот момент я атаковал. Я не стал использовать «Мираж». Я просто ударил из тени. Как молния. Мой нож вошел под шлем одному гвардейцу. Развернувшись, я бросил его тело в другого, сбивая того с ног, и всадил ему в грудь заряд из пистолета.

Полина, увидев нашу поддержку, тут же перешла в контратаку. Она бросила под ноги одному из оставшихся врагов световую гранату, и пока тот был ослеплен, Воронцов пронзил его бронированный торс ледяным копьем. Четвертый гвардеец, увидев, что все кончено, попытался бежать, но я метнул свой нож. Клинок вонзился ему точно в основание шеи. Бой закончился.

- Я же приказала тебе прорываться самому, – выдохнула Полина, опуская винтовку. В ее голосе была смесь злости и облегчения.

- А я не люблю когда мне приказывают, майор, – ответил я, подходя к ней. – К тому же, вы пропустили все веселье.

Мы переглянулись, и, несмотря на смертельную опасность, поймали себя на том, что улыбаемся.

- Связь восстановлена! – раздался в ухе голос Крота. – Командир, они в ярости! Все патрули стягиваются к вам!

- Пора заканчивать этот цирк, – сказал я.

Мы не стали прятаться. Мы не стали бежать. Мы втроем – я, Полина и Воронцов – вышли из парка и направились прямо к парадному входу дворца. Нас уже ждали. Генерал Ратмиров, князь Шуйский и около двадцати «Грифонов», взявших нас в плотное кольцо.

- Конец игры, Исаев, – триумфально произнес Ратмиров. – Ты окружен. Бросай артефакт и оружие.

- Боюсь, вы не в том положении, чтобы ставить условия, генерал, – спокойно ответил я.

Я поднял руку, в которой держал «Семя». Артефакт, почувствовав мое намерение, снова ярко запульсировал.

- Этот артефакт, как вы знаете, крайне нестабилен, – я говорил громко, чтобы слышали все. – Особенно после небольшого скачка напряжения, который мы устроили. Один неверный выстрел, один резкий магический импульс, и он сдетонирует. Радиус взрыва превратит ваше прекрасное поместье и всех ваших высокородных гостей в очень большой, живописный кратер.

В рядах аристократов-заговорщиков прошел испуганный шепот. Они смотрели на артефакт в моей руке, как на живую смерть.

- Мы просто уйдем, – продолжал я. – Вы опустите оружие, расступитесь и предоставите нам транспорт. А мы, в свою очередь, не будем взрывать вас к чертям собачьим. По-моему, честная сделка.

- Ты блефуешь! – прорычал Ратмиров. - Второй раз.

- А вы хотите проверить? – я посмотрел на князя Шуйского. – Ваше сиятельство, вы готовы поставить на кон свой дом, свой Род и свою жизнь ради амбиций этого генерала? - я кивнул головой в сторону Ратмирова

Шуйский, бледный, как полотно, посмотрел на меня, потом на Ратмирова.

- А какая мне разница? - ответил Шуйский. - Или ты сейчас нас всех уничтожишь вместе с собой. Или мы сдадимся и через три дня нас казнит сам император? Я выбираю третий вариант.

- Глупое решение, господин Шуйский - спокойным тоном ответил я.

- Убить их! - скомандовал он. И сразу же бойцы "Грифона" защелкали затворами, заряжая оружие.

Я мгновенно сконцентрировался, направляя свою волю не на разрушение артефакта, а на призыв. Я «подумал» об ужасе, о боли, о голодных тварях, которых мы встретили в Гнезде. И артефакт ответил! Мгновенно между нами возникло огромное яркое и ослепляющее пятно. Оно заслонило нас от бойцов "Грифона" и Ратмирова с Шуйским. В один миг из него вырвалась куча разных тварей, набросившихся на солдат. Они начали отстреливаться, но твари молниеносно набрасывались и разрывали их.

Я схватил Полину и Воронцова и развернулся в сторону причала.

- Валим отсюда!

- Но там же разлом, мы должны... - пытался возразить Воронцов.

- Это уже не наша война - на ходу бросил я.

Мы забежали в эллинг. Огромное здание из стекла и дерева на берегу замерзшего озера. И внутри, на стапелях, стояла она. «Сокол». Хищная, стремительная лодка представительского класса.

- Заводи! - крикнул я Воронцову, помогая Полине Марковне в ее роскошном платье запрыгнуть в лодку.

- Я не знаю как управлять этой штукой! - запаниковал Воронцов.

- Твою ж душу, Костя... - бросил я, перенеся Полину в лодку.

Глава 21

Паника Воронцова была почти осязаемой. Он, наследник великого Рода, умеющий фехтовать, танцевать на балах и управлять сложнейшими магическими плетениями, оказался беспомощен перед простой приборной панелью небольшой яхты. В этот момент вся его аристократическая спесь слетела, оставив лишь испуганного парня, попавшего в мясорубку.

Чуть ли не "бросив" Полину Марковну в ее шикарном платье на одно из сидений, я метнулся к Косте и быстро убрал его от управления яхтой.

В моей прошлой жизни мне доводилось управлять всем, что имело двигатель – от служебных седанов до боевых флаеров во время подавления мятежей в Пустошах. Приборная панель яхты была сложной, но логика оставалась той же. Я завел ее ключом, мотор тут же зарычал.

- Уу... да это настоящий зверь - бросил я, взяв в руки пулевое колесо. - У Шуйского есть вкус... и деньги.

Я резко поднял рычаг газа. Яхта сорвалась со стапелей, проломив стеклянную стену эллинга, и вылетела на простор подмерзшего озера. Она чуть ли не взлетала, подняв нос.

- Держитесь! – крикнул я.

За нашими спинами, во дворцовом парке, разворачивался настоящий апокалипсис. Визг тварей, которых я призвал с помощью «Семени», смешивался с криками «Грифонов» и грохотом энергетических выстрелов.

- Саша, ты… ты умеешь этим управлять? – спросила Полина, крепко вцепившись в кресло. Ее вечернее платье было порвано, волосы растрепаны, но в глазах горел азартный огонь.

- Когда на кону стоит твоя жизнь, учишься очень быстро, – ответил я, резко закладывая вираж, чтобы уйти от выстрела какой-то стационарной турели, которая все еще работала.

Я на мгновение обернулся на поле боя - картина была чудовищной. Твари, вырвавшиеся из моего импровизированного разлома, не разбирали, кто друг, кто враг. Они рвали на части всех. Я видел, как генерал Ратмиров, окруженный остатками своей гвардии, отчаянно отбивается от пары «Жнецов». Князь Шуйский, кажется, уже был мертв – его разорванное тело лежало у фонтана. Мой блеф, который они не приняли, обернулся для них куда более страшной реальностью. Что ж, сами виноваты, я честно их предупреждал.

- Мы не можем их так оставить! – крикнул Воронцов, глядя на то, как гибнут аристократы. – Там же наши люди!

- Они сделали свой выбор, Костя, – жестко ответил я, выводя яхту из зоны поражения. – Они выбрали смерть вместо унижения. Это их право. Наша задача – доставить «Семя» и информацию. Живыми.

- Ты самый безумный, наглый и везучий ублюдок, которого я когда-либо встречала, Исаев, – сказала Полина, когда мы оторвались на приличное расстояние

- Я знаю, – ответил я, глядя на ее улыбку. – И кажется, вам это нравится, майор. Она не ответила, лишь покачала головой. Но улыбка с ее губ так и не сошла.

Я направил «Сокол» на другой берег озера, который находился почти в сотне километров от поместья Шуйского и включил маскировочное поле. Яхта под нами подернулась рябью и исчезла. Полезная штука. Заберу ее себе. Надеюсь, номера мне перебивать не придется. Ну или как тут, в этом мире, присваивают трофейное имущество.

Почти час мы плыли в полной тишине, удаляясь от этого проклятого места. Я вел яхту на ручном управлении, полностью сосредоточившись на приборах. Полина обрабатывала рану Воронцова, которую он получил в схватке. Напряжение медленно спадало, уступая место осознанию того, что мы натворили.

- Ты понимаешь, что произошло, Исаев? – наконец подал голос Константин. Он сидел в пассажирском кресле, глядя на меня. – Ты не просто сорвал их съезд. Ты уничтожил главу одного из Великих Родов и спровоцировал бойню, в которой погибнет половина верхушки заговора.

- Он первый начал - парировал я.

- Тебя теперь будет искать не только Ратмиров. Тебя будет искать вся имперская служба безопасности.

- Пусть ищут, – ответил я, не отрываясь от штурвала. – У меня на руках доказательства их измены. И у меня есть это.

Я кивнул на «Семя», которое лежало на соседнем кресле, надежно закрепленное ремнями. Артефакт перестал пульсировать и теперь казался просто куском черного, отполированного камня.

- Этот артефакт… – вмешалась Полина. – Ты смог его контролировать. Не просто подавлять, а использовать. Как?

- Я не знаю, – честно признался я. – Я просто… пожелал. Я представил себе ужас, который должен был их остановить. И он ответил. Кажется, он реагирует на сильные эмоции и волю. Опасная игрушка.

- Смертельно опасная, – поправила она. – И теперь она у нас. Что дальше, командир?

Я не стал вдаваться в подробности и рассказывать, что артефакт на мгновение почти захватил мое сознание. В тот момент в мои мысли ворвался тот самый "Пастух" и я увидел его план, его мотивы и желания. Через этот артефакт он призвал меня стать частью его плана и наделил силой для открытия разлома. Такой силы, манящей и опьяняющей я не ощущал никогда. Это мгновение длилось буквально полсекунды для окружающих, но для меня прошло немало времени. Было очень трудно совладать с собой и выйти из этого транса.

Я открыл навигационную карту. Путь в «Каменск-7» был отрезан. После такого инцидента все базы в регионе будут подняты по тревоге. Нас будут искать. На грави-яхте, принадлежащей убитому князю, мы – самая заметная мишень во всей Империи.

- В гарнизон нам нельзя. Это первое место, где нас будут ждать, – сказал я, думая вслух. – В столицу – тем более. Это ловушка. Нам нужно залечь на дно. Найти место, где нас никто не станет искать. Место, где мы сможем изучить артефакт и проанализировать данные, которые добыл Крот.

- Но где такое место? – спросил Воронцов. И тут я вспомнил. Мой титул. Моя награда. То, о чем я почти забыл в этой суматохе.

- Но где такое место? – спросил Воронцов.

Мой титул барона был всего лишь легендой для проникновения, фикцией. Никакого поместья рода Исаевых в реальности не существовало. Мы были бездомными беглецами с украденным артефактом и списком врагов, включающим половину правительства. Нам нужно было не просто укрытие. Нам нужна была нора, глубокая и темная, куда не сунется ни один имперский ищейка.

- Есть одно место, – после долгой паузы сказал я. Мой взгляд упал на карту, на огромную, почти неисследованную территорию на востоке. «Мертвые земли». Регион, который был почти полностью выжжен во время первого, самого страшного прорыва полвека назад. Официально – он необитаем. Но я знал, что это не так.

- Мертвые земли? – с ужасом переспросил Воронцов. – Но там же… там же ничего нет! Только руины, мутанты и застарелый радиационный фон!

- Там нет имперских патрулей, – возразил я. – Там нет правительственной связи. Там нет власти аристократов. Там царит свой собственный закон. И там есть люди. Свободные старатели, контрабандисты, дезертиры, ренегаты… Все те, кто не захотел жить по законам Империи.

- Сталкеры, – поняла Полина. – Ты хочешь спрятаться среди них.

- Именно. Они не задают лишних вопросов, если у тебя есть чем платить. Они ненавидят правительство и аристократов.

Я бросил ехидный взгляд с ухмылкой в сторону Кости. Он ответил мне негодующим, почти презрительным взглядом, от чего мне стало еще смешней.

- Они – единственный наш шанс. - продолжил я. В Мертвых землях есть несколько вольных городов. Я слышал об одном из них, самом крупном. Называется «Ржавый оазис».

Это была авантюра. Прыжок из огня да в полымя. Но это был единственный логичный выход.

- Это безумие, – сказал Воронцов.

- Это наш единственный шанс, – поправил я его. – Костя, ты аристократ. Ты можешь покинуть нас, попытаться вернуться в свой Род. Возможно, тебя простят…

- Нет, – твердо прервал он меня. – После того, что случилось, для них я такой же предатель, как и ты. Мой путь теперь – с вами. Куда бы он ни вел.

Я посмотрел на Полину. Она лишь молча кивнула, подтверждая, что она в деле.

- Хорошо, – сказал я. – Тогда решено.

Я изменил курс, направляя «Сокол» на восток, в сторону выжженных, но свободных территорий. Впереди нас ждала неизвестность. Мы были беглецами, на которых объявят охоту самые могущественные силы в государстве. У нас не было ни поддержки, ни союзников, кроме нас самих. Но у нас был главный козырь – информация, способная перевернуть Империю, и артефакт, способный уничтожить мир.

- Нам нужно избавиться от яхты, – сказала Полина, когда на горизонте показалась серая линия, отмечавшая береговою границу.

- Блин, не хотелось бы... я уже к ней прирос душой - ответил я, окинув ее взглядом. - Может все-таки оставим, командир? Как трофей. Может пригодиться в какой-нибудь операции в будущем. Тем более, быть капитаном мне идет. Еще бы треуголку на голову...

- Исаев! Яхта слишком заметная - перебила она

- Знаю, – ответил я.

Мы довели «Сокол» до берега озера и аккуратно затопили его на глубине, предварительно забрав с собой все ценное: оружие, медикаменты, запасы и, главное, компьютер с его базами данных.

- Черт, обидно. Я уже представил как катаюсь на ней на Лазурном берегу Франции, прихватив пару моделей. Эх, мечты... они тонут вместе с моей яхтой.

- Яхтой Шуйского - перебил меня Воронцов. Я закатил глаза

- Последний час она была моей яхтой, Костя.

Теперь до берега вплавь. Там, на небольшом холме, в глубине леса нас ждал "Стриж". Полет длился несколько часов и прошел почти безмолвно. Я посмотрел на Полину Марковну в красивом вечернем платье и немного расстроился, что не довелось с ней потанцевать в этот вечер.

- Садимся! - скомандовала Полина Марковна

- Стоп, что? - удивился я. - До города лететь еще примерно столько же, мертвые земли только начались.

- Да, только начались и нас уже могут сбить. Кто знает, какое оружие имеется у местных. Ты хочешь, чтобы тебя поджарили в небе, Исаев? Лично я - нет.

- Вы и так очень горячая, товарищ майор...

- Исаев!

- Понял, понял. Садимся - значит садимся.

Когда мы стояли на холме, глядя на простирающиеся перед нами серые пустоши и остовы разрушенных городов, я посмотрел на своих спутников. Наследник великого Рода, который потерял все, но обрел цель. Майор службы безопасности, которая стала ренегатом в поисках справедливости. И я. Бывший прокурор из другого мира, а ныне – беглец, охотник и враг Империи номер один.

- Ржавый оазис, – сказал я, указывая на горизонт. – По картам, до него три дня пути. Если повезет.

- А если не повезет? – спросил Воронцов.

- Тогда мы хотя бы умрем свободными, – усмехнулся я. – Вперед.

Мое слово прозвучало как выстрел в оглушающей тишине, Мы оставили "Стрижа" за нашими спинами и он постепенно растворился в тумане. Мы остались одни у порога мертвых земель.

Это было зрелище, от которого кровь стыла в жилах. Ни единого зеленого пятна. Лишь серая, потрескавшаяся земля, усеянная остовами ржавеющих конструкций и скелетами гигантских, давно вымерших деревьев, чьи ветви-коряги тянулись к свинцовому небу, словно руки утопленников. В воздухе висел едва уловимый привкус металла и пепла. Здесь полвека назад закончилась война, но земля так и не оправилась. Она помнила огонь, радиацию и крики миллионов.

- Итак, – нарушил молчание Воронцов, ежась не то от холода, не то от открывшегося вида. Его дорогая аристократическая одежда выглядела здесь нелепо и чужеродно. – Три дня пути. Куда именно мы идем, барон?

- Мы идем туда, где есть люди, вода и стены, – ответил я, сверяясь с картой на своем датападе. – Ржавый оазис. Судя по слухам, это крупнейший вольный город в этом секторе. Бывший шахтерский поселок, построенный вокруг глубокой артезианской скважины. Его окружает стена из мусора и старой техники, а правят там не законы Империи, а авторитет местных баронов-сталкеров. Если мы хотим выжить, нам нужно добраться туда. И не называй меня барон. Операция у Шуйских уже закончилась.

- Ты так говоришь, будто это увеселительная прогулка, – пробормотал Константин.

- Я смотрю на вещи прагматично, – я убрал датапад. – У нас ограниченный запас воды и еды. У нас оружие, которое привлечет внимание любого местного хищника. И у нас есть вот это.

Я похлопал по тяжелому контейнеру за спиной, где лежало «Семя». Артефакт молчал, но я чувствовал его холод даже через несколько слоев ткани. Он был нашей главной ценностью и нашей главной угрозой.

- Наша первая задача – выжить в пути. Вторая – добраться до Оазиса. Третья – не быть убитыми и выжить в пути – я посмотрел на своих спутников.

- Исаев, ты повторился про выживание.

- Именно так, Костя. Это самое главное тут и самое сложное.

- Полина, ты служила в разведке. Твой опыт здесь будет бесценен. Воронцов, твои магические навыки могут спасти нас от того, чего не увидит обычный глаз. Я беру на себя тактику и общую навигацию. Вопросы?

Они молча покачали головами. Наше странное трио двинулось в путь.

Первый день был самым тяжелым. Не физически, а морально. Мы шли по абсолютно безжизненной местности. Единственными звуками были скрип гравия под нашими ботинками и вой ветра в руинах. Солнце, едва пробивавшееся сквозь плотную облачность, не грело. Оно лишь делало этот мертвый пейзаж еще более унылым.

- Следы, – тихо сказала Полина, указывая на землю. Я присел на корточки. Это были не человеческие следы. Огромные, трехпалые, они принадлежали какой-то крупной твари.

- Свежие, – констатировал я. – Не больше часа. Судя по глубине, вес – килограммов триста. Одиночка.

- Что это может быть? – спросил Воронцов, нервно озираясь.

- Кто угодно, – ответила Полина. – Мутировавший медведь, пустынный рейдер… Бестиарий Мертвых земель не обновлялся десятилетиями. Главное – что он один. И, судя по направлению, он идет не на нас, а к тем руинам.

Впереди, на горизонте, виднелись остатки небольшого городка. Разрушенные коробки домов, занесенные пеплом.

- Обойдем, – решил я. – Лишние встречи нам ни к чему.

Мы изменили маршрут, взяв большой крюк. Это отнимало время и силы, но я не был готов рисковать. Не в первый же день. Мы шли молча, каждый погруженный в свои мысли. Я постоянно сканировал местность своим Даром, но не чувствовал ничего, кроме фонового излучения и давящего ощущения пустоты. Это место было не просто пустым, а мертвым.

К вечеру мы добрались до останков старой железнодорожной насыпи и решили устроить привал в одной из дренажных труб, проходивших под ней. Это было убогое, но относительно безопасное укрытие.

- Разводить огонь нельзя, – сказала Полина. – Дым и свет привлекут внимание.

Мы ели всухомятку – стандартные армейские пайки, которые успели захватить со «Стрижа». Они казались верхом кулинарного искусства после пережитого.

- Никогда не думал, что буду скучать по баланде в столовой гарнизона, – с горькой усмешкой сказал Воронцов, разжевывая жесткий галет.

- Привыкай, аристократ, – бросил я ему. – Теперь это твой новый уровень комфорта.

- Я пытаюсь, – он посмотрел на свои руки, покрытые грязью и царапинами. – Просто… все это так быстро. Еще месяц назад я выбирал, на какой из трех балов пойти. А теперь сижу в грязной трубе посреди пустоши, ем сухари и прячусь от монстров.

- Добро пожаловать в реальный мир, Костя, – сказала Полина, и в ее голосе не было издевки, только усталая констатация. – Большинство жителей Империи так живут всю свою жизнь.

Ночью мы дежурили по очереди. Я взял первую смену. Сидя у входа в трубу, я смотрел на звезды. Здесь, вдали от огней городов, они были невероятно яркими и близкими. Я думал о своем отряде. О Мише, Зубове, Кроте. Как они там? Надеюсь, что весь гарнизон в порядке и нет никаких происшествий. Не хотелось бы, чтобы что-то произошло и я не мог вмешаться и помочь. Я дал себе слово, что обязательно вернусь за ними.

Когда меня сменила Полина, я не мог уснуть.

Глава 22

Я слушал ее ровное дыхание рядом и думал о том, какой странный оборот приняла моя жизнь. Я, бывший прокурор, беглец из другого мира, теперь сидел в одной трубе с майором имперской службы безопасности и наследником великого аристократического Рода, и мы все были в одинаковом положении – вне закона, без будущего, с одной лишь надеждой на выживание.

Именно в этот момент я почувствовал это. Резкий, холодный укол тревоги, идущий не от моего Дара. От «Семени». Артефакт в моем рюкзаке, казалось, проснулся.

- Полина, – прошептал я.

- Я тоже это чувствую, – ответила она, вскидывая винтовку.

Что-то приближалось. И оно было не одно.

Мы разбудили Воронцова. Втроем, прижавшись к стенам трубы, мы приготовились к бою. Снаружи не было слышно ни звука. Но ощущение угрозы нарастало с каждой секундой. Это было ментальное давление, волны чистой, неприкрытой враждебности.

- Они не идут. Они… охотятся, – прошептал Воронцов, его глаза светились в темноте от магической энергии. – Я чувствую их. Они окружают нас.

Я осторожно выглянул наружу. Пустошь была залита тусклым лунным светом. Ничего. Ни движения.

- Где они? – спросил я.

- Под землей, – ответил Константин, и по моей спине пробежал холодок.

И тут земля перед входом в трубу вспучилась. Из-под гравия вырвалось несколько тонких, как змеи, щупалец, покрытых хитиновыми лезвиями. Они с невероятной скоростью метнулись к нам.

- Назад! – заорал я, открывая огонь.

Мы отскочили вглубь трубы. Энергетические заряды били по щупальцам, отсекая их, но на их месте тут же появлялись новые. Они лезли со всех сторон, пытаясь пробиться в наше укрытие.

- Что это за твари?! – крикнул я.

- Песчаные черви! – ответила Полина, перезаряжая винтовку. – Мерзкие твари. Охотятся стаями. Их привлекает любая вибрация. И, видимо, энергия… Она посмотрела на мой рюкзак. «Семя». Артефакт был для них маяком, пиршественным столом.

- Мы не можем здесь оставаться! Они нас похоронят заживо! – крикнул Воронцов, создавая ледяной барьер, который на мгновение сдержал натиск щупалец.

- Нужно прорываться! – решил я. – К тем скалам! Там твердая порода, они не смогут нас достать!

Это было самоубийство. До скал было метров двести открытого пространства.

- Полина, бросай световую! Костя, как только она взорвется, дай по земле ледяной волной! Заморозь их норы! Я прикрываю!

Они кивнули.

- Готов? – спросила Полина.

- Всегда готов.

Она выдернула чеку и бросила гранату. Яркая, ослепительная вспышка на мгновение озарила пустошь. И мы их увидели. Десятки песчаных червей, чьи уродливые, зубастые пасти показались из-под земли. В тот же миг Воронцов ударил ладонями по земле. Волна ледяной магии растеклась от него, покрывая землю коркой льда и сковывая движения тварей.

- Вперед! – заорал я.

Мы выскочили из трубы и побежали. Я бежал последним, стреляя назад по тем тварям, которые уже начали проламывать лед. Один из червей вырвался и бросился на меня. Я едва успел выставить винтовку, и его зубастая пасть сомкнулась на стволе. Меня сбило с ног. Я лежал на земле, пытаясь оттолкнуть от себя эту пульсирующую, вонючую тушу.

И тут я увидел, как Полина развернулась. Ее лицо было искажено яростью. Она подбежала и всадила в бок твари всю обойму. Червь задергался и затих.

- Я же сказала, Исаев, – сказала она, помогая мне подняться, – в этой лодке мы тонем только вместе.

Мы добрались до скал, когда уже начало светать. Израненные, на последнем издыхании. Мы забрались на высокий уступ и посмотрели вниз. Пустошь кишела червями, которые кружили на том месте, где мы были, но не могли к нам подобраться. Мы снова выжили. Но теперь у нас почти не осталось боеприпасов, а до Ржавого оазиса было еще два дня пути.

- Нам нужно оружие, – сказал я, глядя на кишащих внизу тварей. – И еда. И эта проклятая пустошь только что предложила нам и то, и другое. Полина и Воронцов посмотрели на меня, не понимая.

Рассвет над Мертвыми землями был таким же серым и безжизненным, как и все вокруг. Тусклый диск солнца едва пробивался сквозь плотную пелену облаков, окрашивая потрескавшуюся землю в унылые, пепельные тона. Внизу, у подножия нашего скального укрытия, земля все еще слабо подрагивала. Песчаные черви, потревоженные и разъяренные, не уходили, чувствуя наше присутствие. Они кружили под землей, как акулы, ожидая, когда мы ослабим бдительность или попытаемся спуститься.

- Они никуда не денутся, – констатировал Воронцов, глядя вниз. Его лицо было бледным, руки мелко дрожали после ночного боя. – Будут ждать, пока мы не умрем от голода или жажды.

- У нас осталось по полфляги воды на каждого, – добавила Полина, проведя ревизию наших скудных запасов. – Патронов – по три выстрела на винтовку, и один пистолетный магазин у меня. Мы в ловушке.

Она была права. Но в ее голосе не было отчаяния, лишь холодная констатация факта. Она была солдатом. Она знала, что паника – это первый шаг к смерти.

- Нет, – сказал я, поднимаясь на ноги. Я подошел к краю уступа и посмотрел вниз, на кишащую под землей угрозу. – Это не мы в ловушке. Это они – в нашей столовой.

Полина и Воронцов удивленно посмотрели на меня.

- Ты хочешь сказать… мы будем на них охотиться? – с недоверием спросил Константин. - Саша, мы едва отбились от них, имея полный боезапас! Сейчас у нас нет ничего!

- У нас есть кое-что получше, – ответил я. – У нас есть мозги. И у нас есть приманка.

Я достал из рюкзака контейнер с «Семенем». Артефакт был холоден, как лед.

- Эта тварь, как сказала Полина, реагирует на энергию, – я начал излагать свой план. – Всю стаю она привела сюда, потому что учуяла этот камень. Но если мы сможем выдать короткий, направленный импульс, мы сможем выманить одну особь. Не всю стаю. Одну. И не на открытое пространство, а туда, где нам будет удобно ее убить.

Мой взгляд остановился на узком ущелье, рассекавшем нашу скальную гряду. Оно было не шире трех метров, с отвесными стенами. Идеальная западня.

- Вот наш разделочный стол, – я указал на ущелье. – План такой. Костя, ты – наш инженер. Твоя магия льда. Ты сможешь создать на выходе из ущелья максимально толстую и прочную ледяную стену? Чтобы тварь, войдя, не смогла сразу же уйти обратно под землю.

- Смогу, – кивнул Воронцов, поняв мой замысел. – Но это отнимет почти все мои силы.

- Этого и не потребуется. Мне нужно лишь несколько минут. Полина, ты – наш главный калибр. Займешь позицию вон на том уступе, прямо над ущельем. У тебя будет идеальный сектор обстрела. Цель – сочленения между хитиновыми пластинами на спине. Как только тварь окажется в ловушке, все три твоих бронебойных заряда должны войти точно в цель.

- Поняла, – ее лицо было сосредоточенным.

- А я? – спросил Воронцов.

- А мы с тобой, Костя, будем наживкой и забойщиками, – я усмехнулся. – Я выманю ее. А когда Полина ее ранит, мы должны будем ее добить. Вблизи.

Это был безумный план. Он требовал идеальной синхронизации и стальных нервов. Любая ошибка означала мгновенную смерть.

Подготовка заняла около часа. Полина заняла свою снайперскую позицию. Воронцов приготовился к созданию ледяного барьера. Я же, взяв «Семя», спустился к входу в ущелье. Я глубоко вздохнул и, сконцентрировавшись, позволил своему Дару слегка коснуться артефакта. Я не стал его использовать, лишь немного ослабил ментальный кокон, который его сдерживал.

Эффект был мгновенным. Земля под ногами завибрировала. Из-под земли донесся низкий, голодный гул. Я тут же снова заблокировал артефакт. Было поздно. Одна из тварей, ближайшая к нам, учуяла всплеск и ринулась на приманку.

- Идет! – крикнул я.

Вход в ущелье вспучился, и из гравия показалась гигантская зубастая пасть. Червь, извиваясь, полез в узкий проход, скрежеща хитином о скалы. Он был огромен, но ущелье сковывало его движения.

- Сейчас! – скомандовал я Воронцову.

Константин ударил ладонями по земле. За спиной у червя, перекрывая ему путь к отступлению, из воздуха начала расти толстая, полупрозрачная стена льда. Тварь, поняв, что попала в ловушку, взревела и попыталась развернуться, но было поздно.

- Полина! – заорал я. Сверху раздались три сухих, почти одновременных выстрела. Три бронебойных заряда ударили точно между пластинами на спине монстра. Червь дико задергался, его тело билось о стены ущелья, разбрызгивая во все стороны темную, густую кровь. Он был тяжело ранен, но еще жив и смертельно опасен.

- Костя, держи его! Воронцов, собрав остатки сил, выставил руки вперед. Десятки ледяных копий выросли из стен ущелья, пронзая тело твари и пригвождая ее к месту. Это дало нам несколько секунд.

- За мной! – крикнул я.

Я выхватил из-за спины длинный кусок арматуры, который нашел на скалах – единственное оружие, которое у меня было, кроме ножа. Мы с Воронцовым бросились на раненого, обездвиженного монстра. Это была уже не охота. Это была бойня. Я запрыгнул ему на спину и, найдя рану от выстрела Полины, начал бить арматурой, как копьем, пытаясь добраться до жизненно важных органов. Воронцов, создавая в руках острые ледяные клинки, рубил его сбоку, отсекая щупальца.

Тварь ревела и извивалась, ломая ледяные оковы. Один из ударов хвоста пришелся по скале рядом со мной, и меня сбросило на землю. Я больно ударился, на мгновение потеряв сознание. Я очнулся от того, что зубастая пасть была уже в метре от моего лица. Но в этот момент между мной и ней возникла фигура Полины. Она спрыгнула со своего уступа и, не имея больше патронов, просто метнула свою тяжелую винтовку, как копье, прямо в открытую пасть монстра. Это был отчаянный, но гениальный ход. Винтовка застряла в глотке, не давая челюстям сомкнуться. Я воспользовался этой секундой. Я вскочил и вонзил арматуру со всей силы в глаз твари. Раздался омерзительный хруст. Монстр в последний раз дернулся и затих.

Мы стояли, тяжело дыша, покрытые с ног до головы кровью чудовища. Мы сделали это. Мы победили.

Следующие несколько часов мы потратили на разделку туши. Это была грязная, кровавая работа, но она была необходима. Под моим руководством мы сняли с червя самые прочные хитиновые пластины.

- Это будут наши импровизированные щиты, – объяснял я. Мы вырезали ядовитые железы.

- Начиним ими гранатные корпуса. Получатся неплохие химические ловушки. И, конечно, мы срезали несколько огромных кусков белого, плотного мяса.

- А это – наш ужин.

- Выглядит не очень аппетитно - констатировала Полина.

- Боже, куда же делись все эти лобстеры и омары, черная икра, которыми я объедался буквально пару месяцев назад - почти скулил Воронцов.

Но при этом, стоит отметить, этот аристократ до мозга костей, работал наравне со всеми, не выказывая ни капли брезгливости. Пустошь меняла его на глазах, счищая, как наждаком, всю его столичную спесь.

Именно в этот момент, когда мы, уставшие и перепачканные, сидели у туши поверженного монстра, они и появились. На гребне ущелья бесшумно, как призраки, возникло около десятка фигур в причудливой броне из кожи и металла. Сталкеры. Нас заметили.

- Не дергаться, – тихо сказал я своим спутникам. – Без моей команды не стрелять.

Их лидер, огромный мужик в броне из панциря какого-то жука, медленно спустился к нам. Его лицо скрывала маска с красными линзами.

- Я видел, как вы его завалили, – прохрипел его усиленный динамиком голос. – Работа чистая. Либо вы лучшие новички, которых я видел в Пустошах, либо вы очень большие неприятности. В любом случае, разговор у нас будет долгий. Он остановился в нескольких шагах от нас.

- Начнем с того, что мое имя - Кремень. А закончим тем, что вы делаете с моей добычей на моей земле?

Голос Кремня, искаженный и усиленный динамиком маски, прозвучал как скрежет металла по камню. Он не угрожал. Он констатировал факт. В его мире право собственности определялось не документами, а силой и территорией. И сейчас мы были на его территории. Мои спутники напряглись. Я видел, как Полина незаметно сместила вес, готовясь к бою, как Воронцов инстинктивно начал собирать в пальцах магическую энергию. Один неверный шаг, одно резкое движение – и это ущелье станет нашей братской могилой.

Я медленно выпрямился, вытирая нож о штанину. Мои движения были плавными, неагрессивными, но полными уверенности. Я посмотрел не на Кремня, а на его бойцов, стоявших на гребне ущелья. Я оценивал их. Их оружие, их броню, их стойку. Мой разум, работающий в привычном прокурорском режиме, собирал улики, составлял психологический портрет.

Группа примерно 10 человек. Вооружение: модифицированное, но изношенное. Броня: кустарная, собрана из трофеев. Вывод: опытные, но ограниченные в ресурсах. Лидер, Кремень, не атаковал сразу. Он оценивает. Уважает силу, но ищет выгоду. Он – хищник, но не безмозглый берсерк. Он – бизнесмен. А с бизнесменами всегда можно договориться.

- Твоей земле? – я усмехнулся, и моя усмешка прозвучала спокойно, даже лениво. – Эта земля, Кремень, не принадлежит никому. Она принадлежит тем, кто достаточно силен, чтобы взять то, что ему нужно. Сегодня мы оказались достаточно сильны, чтобы взять этого червя. – Я кивнул на огромную тушу. – Это доказывает нашу силу. Тот факт, что ты не пристрелил нас на месте, а спустился поговорить, доказывает твой ум. Я предпочитаю иметь дело с умными людьми.

Кремень молчал, но я видел, как красные линзы его маски внимательно изучают меня.

- Мы идем в Ржавый оазис, – продолжал я. – Эта добыча – наше пропитание и наш стартовый капитал. Но я не жадный человек. Я готов обсудить… плату за проход. Или, если хочешь, гонорар за консультацию.

- Консультацию? – в его голосе прозвучало откровенное изумление, смешанное с насмешкой. – Ты, городской щенок в чистом комбинезоне, хочешь консультировать меня, как выживать в Пустоши?

- Я не щенок, – мой голос стал жестче. – И я вижу то, чего не видишь ты. Например, то, что у твоего бойца слева, с тяжелым плазмометом, уже тридцать часов течет охладитель из-за микротрещины в корпусе. Еще один полноценный бой, и эта пушка взорвется у него в руках. А твой снайпер на правом фланге - я кивнул головой в сторону холма, где прятался снайпер - заходит не стой стороны. Блики света в его прицеле быстро его выдали. И ваше построение при подходе к месту боя было слишком плотным. Один подземный червь, выскочивший в центре вашей группы, унес бы с собой половину отряда.

Я говорил спокойно, рубя фактами, как топором. В рядах сталкеров прошло движение. Боец с плазмометом невольно посмотрел на свое оружие. Снайпер покраснел под своей маской. Я попал в точку.

- Ты предлагаешь мне свои услуги тактика, барон? – Кремень использовал мой титул, давая понять, что слухи о событиях в «большом мире» дошли и сюда.

- Я предлагаю взаимовыгодное сотрудничество, – поправил я. – Мы идем вместе до Ржавого оазиса. Туша червя – наша общая добыча и плата за проход. В пути я помогаю тебе советом, чтобы твои люди не умирали по глупости. А ты, в свою очередь, гарантируешь нам безопасный вход в город и вводишь в курс дела. По-моему, справедливо.

Кремень долго молчал. Я видел, как он борется с собой. С одной стороны – его гордость и законы Пустоши, требующие забрать все у слабых. С другой – его прагматизм. Он видел, что мы не слабые. Он видел, что я могу быть полезен.

- Хорошо, барон, – наконец сказал он. – Мне нравится твое безумие. И твоя наглость. Вы пойдете с нами. Но запомни: один неверный шаг, одна попытка нас обмануть, и я лично разберу твою спутницу на запчасти, а твоего дружка-аристократа скормлю мутантам. А твой модный артефакт, который ты так старательно прячешь, я заберу себе. Договорились?

- Договорились, – кивнул я.

Так начался наш странный караван. Следующие два дня мы шли вместе. Это было погружение в совершенно новый, жестокий мир. Я старался держаться рядом с Кремнем, и наши разговоры были похожи на партию в шахматы. Мы оба были ветеранами, пусть и разных войн, и говорили на одном языке – языке выживания. Он рассказывал мне о Ржавом оазисе. О его фракциях: «Старой Гвардии» – основателях города, которые держали власть; «Синдикате» – банде отморозков, контролировавшей черный рынок и контрабанду; и «Механистах» – странном культе техников, поклонявшихся технологиям Древних. Он говорил о законах Оазиса, главным из которых был «закон контракта». Любая сделка, скрепленная на местной «бирже», была священна. Ее нарушение каралось смертью.

Я, в свою очередь, рассказывал ему выхолощенные истории из своего «прошлого», представляясь бывшим командиром элитного наемного отряда, который «ушел на покой» после неудачной операции. Я говорил о тактике, о психологии врага, о важности дисциплины. Он слушал внимательно, впитывая информацию. Мы узнавали друг друга, и между нами рождалось нечто вроде уважения. Уважения двух хищников, признавших силу друг в друге.

Полина тоже не теряла времени. Она держалась особняком, но я видел, как она наблюдает, анализирует иерархию в отряде Кремня, отмечает их слабые и сильные стороны. Она была разведчиком до мозга костей, и даже здесь, в этой дикой глуши, она продолжала свою работу, собирая информацию, которая могла спасти нам жизнь.

Самые большие изменения происходили с Воронцовым. Для него это был настоящий культурный шок. В первый вечер, у костра, один из сталкеров, здоровенный, бородатый мужик по прозвищу «Хряк», протянул ему на кончике грязного ножа шипящий кусок жареного мяса червя.

- Угощайся, благородный, – прохрипел он. – У нас тут не трюфеля, зато от души.

Я видел, как Константин на мгновение побледнел, борясь с рвотным позывом. Вся его аристократическая натура восставала против этой сцены. Но затем он посмотрел на меня, увидел мой ободряющий кивок, глубоко вздохнул, взял кусок мяса и отправил его в рот.

- Спасибо, – сказал он, стараясь не морщиться. – Очень… сытно. Сталкеры вокруг заржали. Но в их смехе не было злобы. Это был смех принятия. В этот вечер Константин Воронцов сделал свой первый шаг от аристократа, по воле случая оказавшегося в Пустоши, к человеку, который учится в ней выживать.

Наш союз был скреплен на второй день пути. На караван из-за скал напала стая «бритвокрылов» – быстрых, похожих на птеродактилей тварей, которые атаковали с воздуха. Сталкеры открыли беспорядочный огонь, но твари были слишком быстры.

- Не стрелять поодиночке! – рявкнул я, принимая командование. – Секторный обстрел! Кремень, твой отряд – сектор «альфа»! Мои – сектор «бета»! Огонь по команде!

Глава 23

Кремень, не колеблясь ни секунды, продублировал мой приказ. Это была демонстрация доверия. Под моим руководством хаотичная перестрелка превратилась в методичный отстрел. Мы создали плотную завесу огня, и твари, потеряв нескольких особей, с визгом убрались прочь. Мы не потеряли ни одного человека. После этого боя сталкеры смотрели на меня уже не как на чужака, а как на своего, пусть и временного, но командира.

- Отличная работа. Ты не зря ешь свой хлеб - подошел один из них ко мне и пожал руку

- Вы тоже, ребята - я пожал его руку в ответ и кивнул

На рассвете третьего дня мы вышли на вершину последнего холма. Впереди, в огромном высохшем карьере, лежал он. Ржавый оазис. Это было невероятное и уродливое зрелище. Город, собранный, как конструктор, из тысяч ржавых контейнеров, остовов кораблей, бронемашин и вагонов. Все это было свалено в кучу, образуя гигантскую, многоуровневую стену, утыканную пулеметными гнездами и наблюдательными вышками. Над городом висел густой смог от сотен печных труб, а в самом его центре, пронзая небо, возвышалась исполинская буровая вышка – сердце и символ этого места. Город жил. Он гудел, скрипел, дымил, как огромное, больное, но упрямо цепляющееся за жизнь существо.

Мы спустились к главным воротам – гигантскому пролому в стене, перегороженному бронированным бульдозером. Нас встретили хмурые, тяжело вооруженные охранники. Кремень перекинулся с ними парой слов, бросил в их сторону несколько кусков мяса червя в качестве «входного налога», и нас пропустили.

Мы оказались внутри. Хаос и грязь... Узкие улочки, заваленные мусором. Тысячи людей – сталкеры, торговцы, техники, женщины в лохмотьях, грязные дети. В воздухе стояла невообразимая смесь запахов: жареного мяса, дешевого алкоголя, пота, машинного масла и отчаяния. Это был муравейник, полный жизни в самом ее диком, неприкрытом проявлении. Кремень провел нас через главную улицу к самому шумному месту в городе – огромному бару, собранному из фюзеляжа разбившегося транспортного самолета. Над входом висела кривая, мигающая неоном вывеска: «Последняя Капля».

- Ну что, барон, – Кремень повернулся ко мне, и я впервые увидел, как он снял свою маску. Под ней оказалось грубое, покрытое шрамами лицо с усталыми, но умными глазами. – Добро пожаловать домой. Первое правило Оазиса: хочешь, чтобы тебя уважали – покажи зубы. Хочешь найти работу – иди в кабак. Хочешь выжить… никому здесь не доверяй. Особенно мне. Добро пожаловать - слова Кремня прозвучали как приговор и приглашение одновременно.

На моем лице появилась еле заметная ухмылка.

- Принято - ответил я и протянул ему руку. Кремень молча пожал ее и хлопнул меня по плечу.

Он развернулся и, не оглядываясь, вместе со своим отрядом растворился в густой, движущейся толпе, оставив нас троих стоять посреди этого бурлящего котла. Мы были одни. Чужаки в чужом мире, где каждый взгляд казался оценивающим, а каждая тень скрывала потенциальную угрозу. Ржавый оазис встретил нас равнодушным гулом тысяч голосов, скрипом металла и запахом жареного мяса, смешанным с едкой вонью химикатов.

- И что теперь? – голос Воронцова был едва слышен за общим шумом. Он выглядел как человек, случайно попавший из стерильной операционной в средневековую чумную яму. Его аристократическая брезгливость боролась с инстинктивным страхом.

- Теперь мы делаем то, что нам посоветовал Кремень, – ответил я, мой взгляд был прикован к вывеске бара «Последняя капля». – Мы идем в кабак.

Я понимал, что это не просто совет. Это был единственный правильный ход. В подобных местах, будь то портовый город на окраине галактики или вольный город в постапокалиптической пустоши, все нити всегда сходятся в одном месте – в самом большом и грязном баре. Это была биржа, парламент, зал суда и место для казней одновременно. Войти туда – значило заявить о себе. Не войти – расписаться в собственной слабости и стать легкой добычей для местных шакалов.

- Держитесь рядом, – бросил я. – Не говорите ни с кем без моего разрешения. И, Костя, – я посмотрел на Воронцова, – постарайся не выглядеть так, будто у тебя сейчас отберут родовое имение. Изображай скуку и высокомерие. Здесь это сойдет за уверенность.

Мы двинулись к входу. Бар, устроенный в развороченном фюзеляже гигантского транспортника, был еще более хаотичным местом, чем улицы снаружи. Внутри стоял густой полумрак, едва разгоняемый тусклыми лампами и неоновым светом от работающих игровых автоматов. Воздух был тяжелым и прокуренным. За десятками столов, сколоченных из чего попало, сидели они – обитатели Оазиса. Закованные в броню сталкеры с пустыми глазами, нервные торговцы в пыльных плащах, аугментированые до неузнаваемости «механисты» с мерцающими имплантами, женщины с лицами, твердыми, как камень, и оружием, лежащим на коленях.

Когда мы вошли, разговоры стихли. Не все, но достаточно, чтобы тишина стала ощутимой. Десятки глаз впились в нас. Они оценивали все: нашу чистую, хоть и потрепанную, одежду, наше современное оружие, аристократическую осанку Воронцова и вызывающую красоту Полины, которая даже в полевом комбинезоне притягивала взгляды. Я чувствовал себя так, будто мы – три породистых скакуна, случайно зашедшие на бойню.

«Первый тест. Не показать страха. Не показать агрессии. Продемонстрировать статус. Найти позицию. Укрепиться» - пронеслось в мыслях.

Я спокойно, не ускоряя и не замедляя шаг, прошел вглубь зала. Я выбрал угловой столик, самый темный и самый защищенный, откуда просматривалось все помещение и оба выхода. Это был инстинкт, вбитый годами оперативной работы.

- Садитесь, – сказал я, оставаясь стоять и осматриваясь.

За длинной барной стойкой, собранной из крыла самолета, стоял бармен. Старый, худой, с лицом, похожим на высохшую карту пустыни, и умными, всевидящими глазами. Он невозмутимо протирал стакан, но я знал, что он не упустил ни одной детали нашего появления. Он был центром этой паутины. И мне нужно было с ним поговорить.

- Ждите здесь, – сказал я своим спутникам. – Легенда такая: мы – независимая исследовательская группа. Наш транспорт потерпел крушение в пустошах. Мы ищем работу, временное жилье и возможность связаться с «большой землей». Мы профессионалы, но нам не повезло. Все поняли?

Они кивнули. Я оставил их, зная, что Полина сможет справиться с любой ситуацией, и направился к бару. Я сел на высокий табурет и подождал, пока бармен неспешно подойдет ко мне.

- Что будешь, чужак? – его голос был скрипучим, как несмазанная петля.

- Информацию, – ответил я. – И два стакана самого чистого спирта, что у тебя есть.

Я не стал размениваться на деньги, которых у нас почти не было. Я медленно вытащил из подсумка и положил на стойку тяжелый, идеально сохранившийся зуб песчаного червя, которого мы убили.

- Я слышал, ты здесь главный по рыночным ценам, – сказал я. – Что скажешь об этом?

Бармен, которого, как я позже узнал, звали Сыч, отложил тряпку. Он взял зуб, взвесил его в руке, поскреб ногтем. Его глаза-буравчики оценивали не только товар, но и меня.

- Зуб. Большой. Самец, судя по изгибу, – наконец вынес он вердикт. – Мясо и хитин сейчас не в цене, этого добра после последней вылазки «Старой Гвардии» навалом. Но вот такой образец… «Механисты» дадут за него неплохие чипы. Им для резцов в буровых установках нужно. Скажем… двести чипов.

- Триста, – без колебаний ответил я. – И ты расскажешь мне, кто есть кто в этом городе.

- Двести пятьдесят, – он прищурился. – И я расскажу тебе то, что тебе нужно знать, чтобы не сдохнуть в первую неделю. Идет?

- Идет.

Он убрал зуб под стойку и налил два стакана. Один пододвинул мне, второй оставил себе. Хорошо хоть наливал при мне. Иначе, я бы заподозрил неладное.

- Пей. По местному обычаю, сделка скрепляется выпивкой. Я залпом осушил стакан. Спирт обжег глотку, как расплавленный металл. Сыч одобрительно кивнул и сделал то же самое.

- Значит, слушай сюда, барон, – он сразу перешел на «ты». – Титулы свои засунь куда подальше. Здесь всем плевать, кто твой папа. Здесь важно лишь то, что ты умеешь, и кто стоит за твоей спиной. Власть в Оазисе делят трое. Первый – Кремень и его «Старая Гвардия». Они основатели, ветераны. Считают себя законом. Не лезут в чужие дела, но если кто-то нарушает их правила на их территории – хоронят тихо и без памятника. Второй – Борман и его «Синдикат». Бандиты. Контролируют черный рынок, оружие. Если тебе нужно что-то достать или кого-то убрать – это к ним. Но помни: они кинут тебя при первой же возможности. И третий – Гефест и «Механисты». Помешанные на технологиях фанатики. Живут в своем секторе, копаются в старом железе, никому не мешают. Но за нужную деталь или артефакт готовы перегрызть глотку.

- А ты? – спросил я. – Какая твоя фракция?

- Я, парень, фракция «Мой бар», – усмехнулся он. – Я наливаю всем. И я слышу все. Мое дело – информация. И я ее продаю.

- Мне нужно жилье. Тихое, безопасное, – сказал я.

- Есть пара свободных контейнеров в «тихом» секторе. Пятьдесят чипов в неделю. Защитные поля, автономный генератор. Крысы размером с собаку – в подарок. Считай, бесплатный обед

- Аппетитно звучит - саркастично ответил я Сычу. Ладно, мне подходит. Беру.

Пока я заключал сделку, за нашим столиком назревали проблемы. Я заметил это боковым зрением. К Полине и Воронцову подошли трое. Громилы в кожаной броне с эмблемой «Синдиката». Один из них, с уродливым шрамом через все лицо, что-то говорил Полине, нагло ухмыляясь и слишком близко наклоняясь к ней. Воронцов сидел бледный, сжав кулаки, но Полина держалась холодно и отстраненно, игнорируя его.

Когда я подошел, громила как раз протягивал свою лапу к ее плечу.

- Красавица, наш босс, господин Борман, приглашает тебя…

- Боюсь, она не пойдет, – сказал я, останавливаясь за его спиной. Он медленно обернулся.

- А ты еще кто такой, герой? Муж?

- Я тот, кто сейчас сломает тебе руку, если ты ее не уберешь, – мой голос был тихим и ровным.

Он рассмеялся и шагнул ко мне, вынимая из-за пояса вибрирующий нож. Посетители бара, почуяв кровь, оживились и начали делать ставки.

- Ты совершил большую ошибку, чужак…

Я не стал ждать, пока он закончит. Мое движение было молниеносным. Я шагнул не назад, а вперед, внутрь его замаха. Моя левая рука перехватила его запястье с ножом, выворачивая сустав под неестественным углом. Раздался хруст. Он взвыл от боли. Моя правая рука, державшая тяжелый стакан со спиртом, врезалась ему в висок. Стакан разлетелся, и громила рухнул на пол, как мешок с мусором.

Двое его дружков замерли, а потом бросились на меня. Но они были медленными, неуклюжими. Я уклонился от удара одного и, используя его же инерцию, швырнул его на столик, где сидела компания сталкеров. Третьего я встретил прямым ударом ноги в колено. Он с криком рухнул, держась за раздробленную чашечку.

В баре воцарилась тишина. Все смотрели на меня. Я спокойно подошел к первому громиле, который приходил в себя на полу, и приставил к его горлу осколок разбитого стакана.

- Передай своему боссу, господину Борману, – прошипел я ему на ухо, – что мы не ищем проблем. Но если проблемы найдут нас, мы их решим. Радикально. А теперь убирайтесь отсюда.

Они, хромая и поддерживая друг друга, поспешно ретировались. Я выпрямился, отбросил осколок и посмотрел на Сыча. Тот невозмутимо протирал стойку, будто ничего не произошло.

- На пятьдесят чипов дороже, – сказал он мне. – За уборку и разбитую посуду.

Я развел руками в сторону и скривил недовольную гримасу. Сыч продолжал непоколебимо сверлить меня глазами.

- Ай ладно. Как скажешь - махнул я рукой. Все таки моих рук дело

Мы вышли из бара. Теперь на нас смотрели по-другому. Не как на добычу. А как на хищников. Мы показали зубы. И в Ржавом оазисе это было единственным языком, который все понимали.

- Вот ключи от вашего контейнера, – Сыч догнал нас у выхода. – Сектор «Гамма», номер тринадцать. И еще кое-что, барон. В качестве бонуса за хорошее представление. Он сунул мне в руку небольшой чип.

- Информация. Пару часов назад в город прибыл еще один отряд чужаков. Слишком чистые, слишком хорошо вооружены. Задают вопросы. Ищут кого-то. Не могу быть уверен, но возможно именно вас.

Я сжал чип в руке. Мы думали, что оторвались. Мы ошибались. Охота продолжалась даже здесь, в самом сердце Пустоши. Я посмотрел на темные, ржавые улицы Оазиса.

- Мы не одни, – тихо сказал я Полине. – За нами идут. И это не сталкеры.

Мои слова повисли в тяжелом, пропитанном запахами гари и дешевого алкоголя воздухе. Улыбка мгновенно исчезла с лица Полины, сменившись знакомой, холодной маской профессионала. Воронцов, стоявший рядом, напрягся, его рука инстинктивно легла на эфес спрятанного под одеждой клинка. Мы только что показали зубы местной гиене, но теперь понимали, что за нами по пятам идет стая волков – породистых, сытых и обученных убивать.

Сыч, бармен, сунув мне информационный чип, уже растворился за своей стойкой, делая вид, что наш разговор не имел к нему никакого отношения. Он продал информацию, а дальнейшая судьба покупателя его не касалась. Это было первое правило Ржавого оазиса, которое я усвоил: здесь каждый сам за себя.

- Уходим, – коротко бросил я. – Немедленно.

Мы вышли из «Последней капли» и погрузились в хаос ночных улиц. Теперь я смотрел на этот город по-другому. Каждый темный переулок, каждая груда мусора, каждая фигура, притаившаяся в тени, казалась потенциальной засадой. Мы не просто чужаки. Мы – мишень.

Наш новый дом, контейнер номер тринадцать в секторе «Гамма», оказался на удивление неплохим убежищем. Снаружи – обычный ржавый ящик, один из сотен, составлявших этот многоуровневый муравейник. Но внутри кто-то явно постарался. Стены были обшиты звукоизоляционными панелями, в углу гудел автономный генератор, а по периметру двери мерцало силовое поле – слабое, но способное остановить случайного воришку или мутировавшую крысу. Здесь было три койки, небольшой стол и главное – ощущение относительной безопасности.

Едва за нами закрылась тяжелая стальная дверь, я вставил чип, полученный от Сыча, в свой датапад.

- Крот бы сейчас пригодился, – пробормотал я, обходя примитивные системы защиты.

- Что там? – спросила Полина, занимая позицию у единственного узкого окна-бойницы.

На экране появилась информация. Сыч не обманул. Это были данные с камер наблюдения у главных ворот Оазиса. Несколько часов назад в город вошла группа из пяти человек. Они не были похожи на сталкеров. На них была дорогая, но практичная гражданская одежда. Никакой громоздкой брони, никакого кустарного оружия. Лишь скрытые под плащами кобуры и пустые, внимательные глаза профессионалов. Они не платили «входной налог». Они просто показали охраннику какой-то жетон, и тот поспешно их пропустил.

- «Чистильщики», – констатировала Полина, взглянув на экран. – Личная гвардия Ратмирова. Или, что еще хуже, агенты имперской службы безопасности, работающие на него. Судя по их экипировке и поведению, это не просто солдаты. Это ликвидаторы.

- Они задавали вопросы, – я открыл следующий файл – аудиозапись, сделанная одним из шпионов Сыча. – Описывали нас. Искали «троих чужаков, аристократа, женщину и их командира». Они знают, что мы здесь.

- Как?! – воскликнул Воронцов. Он расхаживал по тесному контейнеру, как зверь в клетке. – Мы ушли! Мы оторвались!

- Ты забываешь, Костя, с кем мы имеем дело, – ответил я, увеличивая изображение лидера группы. Это был мужчина средних лет с седыми висками и шрамом на подбородке. – Они контролируют инфосеть. У них есть спутники. Они отследили курс «Сокола» до того, как мы его затопили. А затем, видимо, сели на хвост "Стрижу". Они не знали точно, куда мы направимся, но вычислили примерный сектор – границу Мертвых земель. И Ржавый оазис – единственное крупное поселение в этом квадрате. Они не искали нас в пустоши. Они просто пришли туда, куда неизбежно придет любой беглец. Они ждали нас здесь.

Осознание этого было похоже на удар под дых. Мы не оторвались. Мы сами пришли в ловушку. Этот город, который должен был стать нашим убежищем, оказался их охотничьими угодьями.

Глава 24

- Они не будут штурмовать нас в открытую, – начала анализировать Полина, ее мозг заработал в привычном режиме разведчика. – Здесь это не принято. Слишком много шума, слишком много свидетелей. Это привлечет внимание и Кремня, и Бормана. Они будут действовать тихо. Попытаются выследить нас, поймать в темном переулке, устранить по одному.

- Значит, у нас есть время, – сказал я. – Немного. Пока они нас ищут, мы должны сделать первый ход.

Я вывел на экран карту Оазиса, которую успел скачать.

- Они – профессионалы. Но они здесь такие же чужаки, как и мы. Они не знают города. Они не знают местных законов. И в этом наше преимущество. Мы не будем прятаться. Мы будем охотиться.

Я посмотрел на своих спутников.

- План такой. Мы разделяемся.

- Это безумие! – тут же возразил Воронцов. – Поодиночке они нас перебьют!

- Нет, – возразил я. – Вместе мы – слишком заметная мишень. Поодиночке, если действовать грамотно, мы можем раствориться в этой толпе. Костя, ты – наша приманка и наши уши. Ты отправишься в «Последнюю каплю». Сядешь за самый видный столик и будешь делать то, что у тебя получается лучше всего – изображать скучающего аристократа, который сбежал от папочки в поисках приключений. Ты будешь слушать. Все слухи, все разговоры. «Чистильщики» неизбежно начнут задавать вопросы, и эти вопросы дойдут до тебя. Твоя задача – собрать любую информацию об их перемещениях и планах.

- Они же поймут, что я с вами! – запротестовал он.

- Нет. Ты будешь вести себя так, будто мы тебя бросили. Будешь жаловаться на своих «неотесанных попутчиков», которые кинули тебя в этой дыре. Аристократическая гордость – лучшее прикрытие.

Я повернулся к Полине.

- Ты – наши глаза. Я видел на карте старую радиовышку в центре города. С нее просматривается весь Оазис. Ты оборудуешь там снайперское гнездо и наблюдательный пункт. Твоя задача – отслеживать их перемещения, координировать нас и прикрывать в случае боя.

- Поняла, – коротко кивнула она.

- А ты? – спросил Воронцов. – Что будешь делать ты?

- А я иду на охоту, – ответил я. – Они ищут троих. Но выслеживать и атаковать они будут меня. Я – командир. Я – главная угроза. Я выманю их. Отделю одного или двоих от группы. И допрошу. Мне нужно знать, кто их послал, какие у них приказы, и, самое главное, знают ли они про «Семя».

Это был рискованный план. Он ставил под удар каждого из нас. Но это был единственный способ перехватить инициативу.

- Вопросы? - Их не было. В наших глазах была мрачная решимость.

- У матросов нет вопросов. Вот и молодцы. - заключил я

Подготовка заняла несколько часов. Мы разделили оставшееся снаряжение. Полине досталась дальнобойная винтовка и оптика. Воронцову я отдал пистолет и несколько магических амулетов для защиты. Себе я оставил нож, пистолет с последним магазином и, конечно, браслет «Мираж».

- Если что-то пойдет не так, – сказал я им на прощание у двери контейнера. – Если меня возьмут или убьют. Ваша задача – выжить. Заберите «Семя» и уходите как можно дальше. Это приказ.

Они молча кивнули. Полина на мгновение задержала на мне взгляд. В нем не было страха. Лишь холодный блеск стали и невысказанное «вернись живым».

Я вышел в ночь. Ржавый оазис жил своей жизнью. Из баров доносились пьяные крики, в темных переулках кто-то торговал краденым, где-то вдалеке выли мутанты за стеной. Я растворился в этом хаосе, превратившись в тень.

Мой план был прост. Я должен был стать заметным, но не очевидным. Я направился в сектор «Синдиката», на территорию Бормана. Я знал, что люди Ратмирова, как представители власти, в первую очередь попытаются наладить контакт с местной «силовой структурой». Они придут к Борману, чтобы купить информацию или нанять его головорезов.

Я нашел небольшую, захудалую оружейную лавку. За прилавком сидел угрюмый, одноглазый торговец. Он был грязным, как и все вокруг. Но при этом упитанным.

- Мне нужно кое-что продать, – сказал я, выкладывая на прилавок трофейный вибрирующий нож, который я забрал у громилы в баре. Торговец лениво осмотрел его.

- Пятьдесят чипов - сказал он, даже не взглянув на меня

- Он стоит двести.

- Сто. И это мое последнее слово. Здесь все знают, что ты вчера уделал людей Бормана. Продавать тебе что-либо – уже риск.

- Хорошо, – я согласился. – Сто. И еще одна услуга.

Я наклонился к нему.

- Я ищу работу. Я слышал, господин Борман иногда нанимает людей со стороны для деликатных дел. Я специалист по устранению проблем. Если кто-то будет спрашивать, ты скажешь им, что я оставил свои контакты.

Одноглазый торговец хитро прищурился. Он понял мою игру.

- Еще пятьдесят чипов, – сказал он. – За риск.

- Договорились.

Я оставил ему фальшивый контактный чип и вышел. Приманка была заброшена. Теперь оставалось только ждать, когда хищник ее заглотнет.

Я засел в заброшенном здании напротив оружейной лавки, откуда мне был виден вход. Прошел час. Два. И вот они появились. Двое. Лидер со шрамом на подбородке и еще один, высокий и худой. Они вошли в лавку. Через десять минут они вышли. Лидер держал в руках мой контактный чип. Они клюнули.

Я не стал их преследовать. Я позволил им уйти. Я уже знал, где они меня будут ждать. Это будет тихое, уединенное место, идеальное для засады. И я собирался прийти туда. Но на своих условиях.

Я связался с Полиной.

- Они у меня на крючке. Двое. Направляются в промышленный сектор. Скорее всего, к старым складам.

- Вижу их, Саша, – ответила она. – Они действительно идут туда. Это ловушка. Там три огневые точки, которые я могу засечь.

- Я знаю, – ответил я. – Передай Косте, пусть готовится. Сейчас начнется представление.

Я не пошел к складам. Я направился в другую сторону – в сектор «Механистов». Это был самый безумный ход. Но именно поэтому он должен был сработать. Они ждут меня в одном месте, а я появлюсь совсем в другом. И не один. Я подошел к границе их территории, которую охраняли странные, молчаливые киборги.

- Я хочу говорить с Гефестом, – сказал я им. – У меня есть то, что его заинтересует.

Я достал из кармана небольшой, но идеально сохранившийся нейроузел, который я вырезал из того самого «Жнеца» в самом первом моем разломе. Я хранил его как козырь. И сейчас пришло время его разыграть.

Один из киборгов просканировал артефакт, а затем молча указал мне дорогу вглубь их территории. Я шел в самое сердце логова безумных гениев, чтобы просить их о помощи. Я шел на встречу, которая могла закончиться либо моим триумфом, либо тем, что меня разберут на запчасти. Но в этой войне, чтобы победить, нужно было рисковать всем.

Я шел по территории Механистов, и ощущение было такое, будто я попал внутрь часового механизма, созданного безумным богом. Воздух здесь был другим – чище, чем в остальном Оазисе, но с постоянным привкусом озона и раскаленного металла. Шум города сменился ритмичным, гипнотическим гулом работающих генераторов, шипением пневматики и мелодичным звоном металла, по которому методично били молоты. Улицы здесь были не завалены мусором, а представляли собой упорядоченный лабиринт из кабелей, труб и стальных платформ, соединявших огромные, похожие на соборы, цеха.

Но самыми странными были люди. Они двигались с тихой, сосредоточенной целеустремленностью. Почти у каждого из них часть тела была заменена механическим протезом. Но это были не грубые, армейские импланты. Это были произведения искусства. Изящные, отполированные до блеска руки из хрома и латуни, светящиеся сложным узором оптические глаза, позвоночники, усиленные экзоскелетами, которые двигались с неестественной грацией. Они не просто использовали технологию. Они поклонялись ей. Для них аугментация была не увечьем, а путем к совершенству, формой религиозного служения "Богу-Машине". Мой молчаливый провожатый-киборг провел меня через огромный сборочный цех, где десятки механистов, словно жрецы в храме, склонились над разобранным двигателем какого-то древнего звездолета, и подвел к самому большому зданию, похожему на доменную печь. Это была Кузня. Сердце их мира.

Внутри было жарко. В центре огромного зала горел огонь плазменной горна, освещая стены, увешанные инструментами невероятной сложности. И там, у наковальни размером с броневик, я увидел его - Гефеста.

Это был не человек. Это был симбиоз. От первоначального тела остался лишь торс и голова старика с длинной седой бородой и глазами, которые, казалось, видели мир в спектре чистого кода. Все остальное было машиной. Его тело было встроено в гигантский манипулятор, который мог с одинаковой легкостью поднять многотонную балку или впаять микросхему размером с пылинку. Десятки кабелей и трубок уходили от него к системам жизнеобеспечения и диагностическим терминалам. Он был одновременно и мастером, и частью своей собственной Кузни.

- Подойди, чужак, – его голос был синтезированным, лишенным эмоций, но в нем чувствовалась огромная, древняя власть. – Мои стражи сказали, ты принес дар. Или проклятие. Покажи.

Я подошел и молча положил на стальной стол нейроузел Жнеца. Гефест не прикоснулся к нему. Из его механического тела выдвинулся тонкий манипулятор с десятком линз и сканеров. Несколько секунд он изучал артефакт.

- Совершенство, – наконец произнес он, и в его синтезированном голосе я впервые уловил нотку, похожую на восхищение. – Биомеханическая нейронная сеть, основанная на кристаллической структуре. Самовосстанавливающаяся, с почти нулевой потерей данных. Примитивная, но гениальная в своей простоте. Это технология Роя. Технология Пастуха. Где ты это взял?

- Вырвал из головы одного из его носителей, – ответил я.

- Ты сражался с ними, – это был не вопрос, а утверждение. – Ты видел их… божественное творение. И выжил.

- Я видел кое-что и похуже - дерзнул я. И я видел не творение, а угрозу. Я не просто выжил - я победил.

Гефест медленно повернул ко мне свою голову. Его механические глаза сфокусировались на мне.

- Что ты видишь в этом артефакте, барон Исаев? – неожиданно спросил он. – Трофей, который можно выгодно продать? Опасную игрушку? Или нечто большее?

Что? Откуда он знает... впрочем, ладно.

- Я вижу оружие, – честно ответил я. – Идеально спроектированное, эффективное. Но у него есть недостаток. Оно централизовано. Оно полностью зависит от внешнего управляющего сигнала. Лиши его этого сигнала – и оно превратится в бесполезный кусок мяса и кремния. Элегантный дизайн, но фатальная уязвимость в архитектуре.

В Кузне воцарилась тишина. Гефест долго смотрел на меня.

- Ты… понимаешь, – наконец произнес он. – Ты не просто воин. Ты видишь структуру. Ты видишь замысел. Это редкость. Хорошо, этот узел останется у меня. Что ты хочешь взамен?

- У меня есть другой артефакт, – начал я. – Гораздо более сложный и опасный. Я называю его «Семя». Он тоже принадлежит Рою. Мне нужно понять, как он работает. Мне нужен ваш анализ, ваши знания.

- Ты принесешь его сюда? – в его голосе прозвучала жадность ученого.

- Нет, – твердо ответил я. – Он слишком опасен. Но я дам вам полный доступ ко всем данным, которые я с него сниму. Это первая часть сделки.

- А вторая?

- А вторая – это услуга. Прямо сейчас в вашем городе находятся пятеро имперских агентов-ликвидаторов. Они охотятся на меня. Я заманил двоих из них в ловушку в промышленном секторе. Но я не хочу их просто убивать. Я хочу взять их живыми и допросить. Для этого мне нужно преимущество. Мне нужен хаос.

Я вывел на один из его терминалов карту Оазиса.

- Через час. Мне нужно, чтобы вы устроили массовый сбой электросети в секторах «Дельта» и «Омега». Перегрузите генераторы, вызовите серию коротких замыканий. Это отвлечет внимание и «Старой Гвардии» Кремня, и головорезов «Синдиката» Бормана. Они решат, что это начало войны за территорию между ними. Пока они будут выяснять отношения, город будет наш.

Гефест посмотрел на карту, потом на меня.

- Ты хочешь, чтобы мы разожгли войну в городе, чтобы ты мог спокойно провести свою маленькую спецоперацию.

- Да, это по мне - кивнул я. - Я хочу, чтобы вы помогли мне устранить общую угрозу. Эти имперские агенты – предвестники. За ними придет армия. И тогда вашему нейтралитету, вашему тихому миру технологий придет конец. Я предлагаю вам помочь мне вырвать жало у змеи, пока она не укусила нас всех.

- Хаос – это сбой в системе, – произнес Гефест, повторяя свои мысли вслух. – А мы – те, кто исправляет сбои. Мне нравится твоя логика, чужак. И мне нравится твоя дерзость. Ты получишь свой хаос.

Он протянул мне один из своих тонких манипуляторов. На его конце был закреплен небольшой металлический диск.

- Возьми. Это резонатор. Когда начнется сбой, он создаст вокруг тебя «тихую зону» радиусом в сто метров, невидимую для любых электронных сенсоров. Подарок в знак нашего… партнерства.

- Я ценю это, – сказал я, принимая диск. – Представление начнется через час.

- Я вышел из Кузни с чувством триумфа. Я не просто получил то, что хотел. Я нашел нового, могущественного союзника. Я связался с Полиной и Воронцовым.

- Все готово. Возвращайтесь на исходные позиции у складов. Представление начинается - передал я им.

Я шел по гудящим улицам Механистов, направляясь обратно в нейтральную зону. Я уже прокручивал в голове детали предстоящей операции по захвату. План был идеален. Но, как учил меня мой опыт, идеальные планы всегда первыми летят к чертям. Я почти дошел до границы сектора, когда мой Дар взвыл, предупреждая об опасности. Я резко остановился. Из темного прохода между двумя цехами вышел человек. Кремень. Он был один, без своих людей, без своей громоздкой брони. В простом кожаном плаще, из-под которого виднелась рукоять тяжелого револьвера.

- Хорошо играешь, барон, – сказал он, останавливаясь в нескольких шагах от меня. Его усталые глаза смотрели на меня с нескрываемым интересом. – Я тоже люблю играть. Только вот ты сейчас играешь на моей доске, с моими фигурами.

- О чем ты, Кремень? – спросил я, моя рука легла на рукоять пистолета.

- О том, что мои люди только что доложили мне о странной активности в секторе Механистов. А мой старый друг Сыч рассказал, как ты вчера играл мускулами с псами Бормана, а потом расспрашивал про имперских ищеек. А теперь ты, как я погляжу, для чего-то наведался к Гефесту. Ты собираешь союзников, барон. Ты готовишься к войне.

Он шагнул еще ближе.

- Мне плевать на твои разборки с Империей. Но мне не плевать на мой город. Прежде чем ты начнешь свою войну, ты сначала поговоришь со мной. О том, почему из-за тебя Ржавый оазис вот-вот утонет в огне.

Слова Кремня упали в тишину цеха, как тяжелые молоты на наковальню. В его голосе не было прямой угрозы, но была сталь. Это был голос человека, который привык быть хозяином на своей земле и не терпел, когда кто-то разжигал пожар у него на пороге. Я оказался в классической патовой ситуации, цугцванге, где любой мой ход, казалось, лишь ухудшал положение. С одной стороны – имперские ликвидаторы, ждущие меня в засаде. С другой – негласный правитель этого города, который мог раздавить меня одним словом. А где-то на фоне уже тикал часовой механизм диверсии, которую я заказал у Гефеста. Ну блин! Почти идеально разыгранная партия летит к чертям собачьим..

Мой разум заработал с удвоенной скоростью, прокручивая варианты. Угрозой номер один сейчас длдя меня был Кремень. Ресурсы: до сотни бойцов "Старой Гвардии", полный контроль над территорией. Мотивация: сохранение стабильности и власти. Угрозой номер два являлись "Чистильщики". Ресурсы: 5 элитных агентов, превосходство в технологиях. Мотивация: мое устранение. Мои ресурсы были несколько ограничены. Полина, Воронцов, внезапная диверсия Гефеста, элемент неожиданности. Не густо, прямо скажем... Прямое столкновение с Кремнем – фатально. Игнорирование Кремня – фатально. Единственный выход – превратить угрозу в актив.

- Ты прав, Кремень, – я медленно повернулся к нему. Мои руки были на виду, я не делал резких движений. – Я действительно готовлюсь к войне. Но ты ошибся в одном. Я ее не начинаю. Я заканчиваю ту, что принесли в твой город.

Глава 25

Он хмыкнул, но не перебил меня, а продолжил слушать. Это был хороший знак.

- Те пятеро, за которыми я охочусь, – это не просто какие-то наемники. Это элитные агенты имперской службы безопасности. «Чистильщики», – я намеренно использовал их прозвище, показывая, что владею информацией. – Они здесь с одной целью – убрать меня. Потому что я владею информацией, которая может стоить голов нескольким очень влиятельным аристократам в столице. Я – политический беженец, если тебе так будет понятнее.

Я сделал шаг ближе, понижая голос.

- Они действуют на твоей территории без твоего ведома. Они считают твой город, твой Оазис, просто удобным охотничьим угодьем. Сегодня их цель – я. А кто будет завтра? Какой-нибудь торговец, который заключит не ту сделку? Техник из кузни Гефеста, который создаст что-то, что понадобится Империи? Ты построил этот город на одном простом правиле – свободе от имперских законов. А они пришли сюда, чтобы наплевать на твое правило. Они – это чума. А я – лекарство.

Кремень молчал, но я видел, как за его маской идет напряженная работа мысли. Кажется, я зашел с правильной стороны. Я надавил не на жадность, а на его гордость как основателя и защитника этого места. Жалости такие люди не знают, зато прекрасно понимают, что такое авторитет.

- И что ты предлагаешь, барон? – наконец спросил он. – Чтобы я ввязался в твою войну с Империей из-за красивых слов о свободе?

- Я предлагаю тебе сделку, – мой тон стал деловым. – Простой и понятный контракт, как принято в Оазисе. Я собираюсь устранить этих пятерых. Операция будет быстрой и, по возможности, тихой. От тебя мне нужно одно – невмешательство. Более того, я хочу, чтобы твои люди оцепили промышленный сектор на час. Просто чтобы ни одна из моих целей не ушла. Чтобы весь мусор остался внутри арены.

- И что я получу взамен за этот риск? – спросил он.

- Трофеи, – ответил я. – Пять комплектов новейшей имперской брони «Хищник-3». Пять штурмовых винтовок «Луч-7» с полным боекомплектом. Персональные силовые щиты, коммуникаторы, медицинские стимуляторы. Все их снаряжение. На черном рынке Оазиса это состояние. Ты получишь все это. Подобный набор - неплохой перевес в твою сторону в вопросе противостояния другим фракциям. Простой контракт на утилизацию и сбор трофеев. Я делаю грязную работу – ты забираешь награду.

Это было предложение, от которого такой прагматик, как он, не мог отказаться. Он получал огромное технологическое преимущество для своего отряда, избавлялся от опасных чужаков на своей территории, и все это – не рискуя ни одним своим человеком.

- Ты очень убедителен, барон, – после долгой паузы сказал Кремень. – И очень опасен. Мне не нравятся люди, которые так легко играют фракциями в моем городе. Но сделка… сделка хорошая. Он протянул мне свою закованную в перчатку руку.

- Я запечатаю сектор на один час. - продолжил он. - Ровно на один час. Если через час ты не закончишь свою работу, или если твоя война выплеснется за пределы промзоны, мои люди начнут свою зачистку. И они не будут разбирать, где имперец, а где беглый аристократ. Они убьют всех.

- Мне хватит и тридцати минут, – ответил я, крепко пожимая его руку. Хрупкий, смертельно опасный союз был заключен.

Я немедленно связался со своими.

- Полина, Костя, прием. План меняется. У нас новый союзник. Кремень и «Старая Гвардия» оцепят промзону. Они формируют внешний кордон. Наша задача – зачистка внутри.

- Ты… ты договорился с Кремнем?! – в голосе Полины было откровенное изумление.

- Скажем так, у нас были общие деловые интересы, – уклонился я от ответа. – Диверсия Гефеста в силе. Она будет нашим сигналом. Как только в городе погаснет свет, представление начнется. Займите позиции.

Я сам направился к промышленному сектору. Это был лабиринт из ржавых складов, заброшенных цехов и гор металлолома. Идеальное место для засады. И для охоты. Я забрался на крышу самого высокого склада, откуда мне, как на ладони, была видна вся зона предстоящей операции. Я видел две снайперские точки «чистильщиков» и основную группу из трех человек, затаившуюся в центральном пакгаузе. Они ждали меня.

Ровно через час, как и обещал Гефест, город вздрогнул. Сначала погасли огни в жилых секторах. Затем с воем отключились генераторы «Синдиката». По всему Оазису прокатилась волна паники, криков и ругани. Связь заполнилась белым шумом. Хаос, который я заказал, был подан. И в тот же миг я увидел, как из теней, словно призраки, появились люди Кремня. Они бесшумно блокировали все выходы из промзоны, отрезая «чистильщикам» пути к отступлению. Арена была запечатана.

- Начинаем, – прошептал я в свой комм, который, благодаря резонатору Гефеста, работал идеально.

"Чистильщики" были в замешательстве. Их высокотехнологичное оборудование, их связь, их сенсоры – все это превратилось в бесполезный хлам. Они оказались в темноте, оглушенные и ослепленные. Из охотников они превратились в добычу.

- Полина, снайпер на восточной вышке. Твой, – скомандовал я. – Костя, группа из трех человек в пакгаузе. Мне нужен твой фирменный трюк с иллюзиями. Создай внутри панику. Заставь их стрелять по теням.

- А ты?

- А я займусь вторым снайпером. Лично.

Я активировал «Мираж» и спрыгнул с крыши, растворяясь в темноте. Я двигался бесшумно, как ночной хищник. Снайпер сидел на старой крановой установке, вглядываясь в темноту через свою дорогую, но теперь почти бесполезную оптику. Он не услышал, как я поднялся по лестнице за его спиной.

- Искал меня? – прошептал я ему на ухо. Он дернулся, пытаясь развернуться, но мой нож уже перерезал ему горло.

В тот же миг с другой стороны промзоны раздался одинокий, приглушенный выстрел. Полина свою работу выполнила. А из центрального пакгауза донеслись крики и беспорядочная стрельба. Воронцов начал свое представление.

Я спустился на землю и направился к пакгаузу. Двое моих врагов были мертвы. Оставалось трое. Запертые в темном складе, одураченные магией Воронцова, они были как крысы в ведре. Я подошел к главному входу в пакгауз. Внутри метались тени и лучи фонарей. Я видел, как двое агентов стреляют в одну сторону, в то время как третий, их командир со шрамом, пытается восстановить связь.

Я не стал врываться внутрь. Я подошел к огромному распределительному щиту на внешней стене склада. Внутри еще оставалось остаточное напряжение. Я положил на щит ладонь, концентрируя свой Дар.

- Костя, уводи иллюзии к дальнему выходу! – приказал я. Иллюзорные тени метнулись вглубь склада, и все трое «чистильщиков» бросились за ними. Прямо под то место, где я стоял.

Я ударил. Весь мой Дар, вся моя сила обрушилась на щит. Десятки толстых, как рука, кабелей, идущих по потолку склада, взорвались снопом искр, и вся металлическая крыша оказалась под колоссальным напряжением. Все трое агентов задергались в чудовищных конвульсиях, их экзоскелеты заискрились, и они рухнули на пол, поджаренные заживо в своих собственных доспехах.

Я вошел внутрь. В воздухе пахло горелым мясом и озоном. Пятеро элитных имперских ликвидаторов были мертвы. Операция заняла меньше десяти минут. Я включил свой старый коммуникатор, настроенный на частоту Кремня.

- Кремень, это Исаев. Работа выполнена. Можешь присылать своих людей за трофеями.

- Чисто, барон, – раздался в ответ его голос, в котором слышалось уважение. – Очень чисто. Сектор будет разблокирован через пять минут.

Я подошел к телу лидера "чистильщиков". На его поясе я нашел то, что искал – зашифрованный инфо-чип с их приказами и отчетами. Я посмотрел на Полину и Воронцова, которые как раз входили в склад.

- Собираем трофеи и уходим, – сказал я. – У нас новая информация. И, боюсь, она нам не понравится. Охота в Ржавом оазисе была окончена. Но теперь, благодаря этому инфо-чипу, мы знали, где искать нашего следующего врага.

Тишина, наступившая после короткой и жестокой бойни, была почти такой же оглушительной, как и грохот боя. В воздухе пахло горелым металлом, озоном и кровью. Пятеро элитных имперских "чистильщиков", которые еще полчаса назад были вершиной пищевой цепи, теперь лежали бездыханными телами среди ржавого мусора промзоны. Мой план, скорректированный на ходу благодаря вмешательству Кремня, сработал идеально. Даже лучше, чем я ожидал.

Из теней, словно призраки, начали появляться сталкеры из «Старой Гвардии». Они не издавали лишних звуков, их движения были отточены годами выживания в Пустошах. Они молча оцепляли территорию, собирая оружие и обыскивая тела. Это была их награда. Их право, оговоренное в нашем контракте.

Кремень подошел ко мне. Он снял свою маску с красными линзами, и я снова увидел его грубое, покрытое шрамами лицо. Он посмотрел на тела "чистильщиков", потом на меня. В его глазах не было ни радости, ни удивления. Лишь глубокое, почти философское уважение профессионала к хорошо выполненной работе.

- Десять минут, барон, – прохрипел он. – Ты просил час, а уложился в десять минут. Либо ты сильно недооценивал свои возможности, либо сознательно вводил меня в заблуждение, готовясь к худшему. И то, и другое мне нравится.

- Я всегда готовлюсь к худшему, – ответил я, вытирая клинок своего ножа о комбинезон одного из убитых. – Это лучший способ гарантировать, что оно не наступит.

- Мудрые слова, – кивнул он. – За трофеи спасибо. Такого снаряжения в Оазисе не видели со времен последней имперской зачистки. Мои парни будут довольны. А довольные парни – это верные парни.

Он помолчал, наблюдая, как его люди упаковывают дорогие винтовки «Луч-7».

- Я слышал, ты ищешь жилье и работу, – продолжил он. – То, что ты сделал сегодня, впечатляет. Не только меня. Слухи по Оазису разлетаются быстрее, чем чума. Ты показал зубы и «Синдикату», и имперцам. Это здесь ценят. «Старая Гвардия» предлагает тебе покровительство. Контейнер в секторе «Гамма» – хорошее временное укрытие, но долго вы там не протянете. Я могу выделить тебе и твоим людям укрепленный блок в нашем секторе. С охраной. В обмен на твои услуги в качестве… скажем так, военного советника.

Это было щедрое предложение. Стать частью главной фракции города. Получить безопасность и статус. Но я понимал, что у этого предложения есть и обратная сторона. Это означало бы ввязаться в их внутренние войны, стать фигурой на их шахматной доске.

- Я ценю твое предложение, Кремень, – вежливо, но твердо ответил я. – И я принимаю твое покровительство. Но мой отряд – независимая единица. У нас своя война. И она, боюсь, скоро выведет нас далеко за пределы Оазиса. Однако, пока мы здесь, я готов к взаимовыгодному сотрудничеству. Мои тактические знания в обмен на твою информацию и ресурсы.

- Союз, а не вассалитет, – он усмехнулся. – У тебя есть стержень, барон. Хорошо. Я согласен. Наш союз в силе. Если тебе что-то понадобится – ты знаешь, где меня найти.

Он развернулся и ушел, оставив нас с Полиной и Воронцовым посреди зачищенного поля боя. Мы не просто выжили. Мы закрепились. Из беглецов мы превратились в уважаемую, независимую силу, с которой считался сам король этого города.

Мы вернулись в свой контейнер, который теперь, под негласной защитой «Старой Гвардии», казался самой безопасной точкой во вселенной. Усталость навалилась свинцовым одеялом. Воронцов, который во время операции действовал безупречно, сейчас просто рухнул на койку, мгновенно уснув. Полина, напротив, была полна энергии. Адреналин победы еще не отпустил ее. Она расхаживала по тесной комнате, анализируя произошедшее.

- Это было гениально, Саша, – сказала она. – Использовать Гефеста и Кремня вслепую, стравив их интересы с интересами «Синдиката» и заставив их работать на тебя… Ты разыграл эту партию как гроссмейстер.

- Я просто использовал те фигуры, что были на доске, – ответил я, подключая трофейный инфо-чип к нашему компьютеру. – А теперь посмотрим, какой ход приготовил для нас противник.

Процесс взлома был похож на цифровую дуэль. Чип был защищен новейшими криптографическими протоколами имперской СБ. Но у нас было преимущество – программы, которые Крот скачал из Гнезда. Технологии Роя против технологий Империи. Это была битва двух титанов, и наш маленький компьютер трещал по швам от напряжения. Спустя час, который показался вечностью, на экране появилась зеленая надпись: «ДОСТУП ПОЛУЧЕН».

Информация на чипе подтвердила наши худшие опасения. Приказ «чистильщикам» был однозначен: вернуть артефакт «Семя» любой ценой. Наши жизни были вторичны. В случае невозможности захвата – активировать термоядерный заряд и уничтожить артефакт вместе с половиной Ржавого оазиса. Заговорщики панически боялись, что их главное оружие попадет в чужие руки.

Но настоящим сокровищем были журналы связи. Мы нашли зашифрованные переговоры лидера отряда с его куратором. И куратором был не генерал Ратмиров. Все сигналы уходили в одну точку, на сверхсекретный узел связи, который не значился ни на одной имперской карте.

- Вычисляю координаты… – пробормотал я, запуская программу анализа.

На голографической карте мира появилась отметка. Но она указывала не в пустоту космоса. Она указывала на самую северную точку континента. На архипелаг ледяных островов в Полярном море, далеко за Полярным кругом.

- Станция «Цербер», – Полина увеличила изображение. Мы увидели несколько едва заметных строений, почти полностью погребенных под снегом и льдом. – Официально – это заброшенная метеорологическая и сейсмическая станция, законсервированная тридцать лет назад. Она должна быть необитаема.

- Похоже, у нее появились новые хозяева, – сказал я. – И это не просто узел связи. Судя по мощности сигнала и объему трафика, это их главный нервный центр в этом полушарии. Место, откуда они координируют всех своих агентов.

Мы переглянулись. Осознание было подобно вспышке молнии.

- Если мы захватим его… – начала Полина.

- …мы сможем прослушать всю их сеть, – закончил я. – Мы вскроем весь заговор, от Ратмирова до самого верха. Мы узнаем все их имена, все их планы.

Это была цель. Абсолютная, ультимативная цель, которая могла положить конец этой войне. Но она казалась еще более недостижимой, чем звезда в небе.

- Арктика… – выдохнул Воронцов. – Это на другой стороне планеты! Чтобы добраться туда, нам придется пересечь десятки зон имперского воздушного контроля. Нам нужен военный транспортник и разрешение самого Императора! Он был прав. Наша победа над "чистильщиками" казалась теперь мелкой, незначительной стычкой. Мы нашли логово дракона, но оно было защищено ледяной пустыней и всей мощью имперских ПВО.

Я молча смотрел на карту. На точку, символизирующую станцию «Цербер». На схему Ржавого оазиса. На отчеты о технологиях, добытых в Гнезде. Детали, фрагменты, возможности… В моей голове, как в калейдоскопе, они начали складываться в единый, безумный, но единственно возможный план.

- Нам нужен корабль, – тихо сказал я.

- И где мы его возьмем? – усмехнулся Воронцов. – Угоним у Имперского Флота?

Я посмотрел на него, и на моих губах появилась холодная, хищная улыбка.

- Зачем угонять, Костя? Мы его построим.

Я развернул к ним экран своего датапада, на котором уже был открыт план города.

- В этом городе, полном ржавого железа и забытых технологий, есть все, что мне нужно. Гефест – гений механики. Его люди поклоняются технологиям. Я дам им чертежи двигателей «Сокола» и трофейные системы маскировки "чистильщиков" – технологии, о которых они и мечтать не могли. Они разберут нашу угнанную яхту на атомы и построят нам «Призрак» – скоростной, незаметный атмосферный транспорт, способный пересечь континент на предельно малой высоте, оставаясь невидимым для радаров.

Я переключил изображение на отчет о встрече с Кремнем.

- Кремень и его «Старая Гвардия» – лучшие выживальщики, которых я видел. Для них что раскаленные пески, что вечная мерзлота – просто работа. Они пойдут за мной куда угодно, если я пообещаю им самую большую добычу в их жизни – полностью оборудованную полярную станцию, полную имперских технологий. Они станут моей командой.

Я выключил датапад и посмотрел на своих ошеломленных спутников.

- А я… – я посмотрел на далекую точку на карте, – я поведу их на охоту. На самую холодную охоту в нашей жизни.

Глава 26

Мои слова повисли в густой, спертой атмосфере нашего контейнера-убежища. Воронцов смотрел на меня с откровенным ужасом, словно я только что предложил ему совершить ритуальное самоубийство. Полина же, напротив, смотрела с напряженным, анализирующим интересом. Она не видела безумия. Она видела расчет. Она пыталась понять, просчитал ли я все ходы в этой невозможной шахматной партии, или это был лишь блеф отчаяния. Ох ты моя маленькая...ну конечно же я все просчитал!

- Построить корабль… – наконец выдохнул Константин. – Саша, ты понимаешь, о чем говоришь? Для постройки даже простого атмосферного челнока нужны верфи, ресурсы, сотни специалистов и месяцы работы! А ты хочешь построить боевой, стелс-транспорт в городе, сделанном из ржавчины и мусора!

- Ты мыслишь как аристократ, Костя, – ответил я, подходя к голографической карте города. – Ты видишь ржавчину и мусор. А я вижу ресурсы. Ржавый оазис – это не свалка. Это кладбище старого мира. Здесь, под тоннами хлама, похоронены технологии, которые твоей Империи и не снились. А Механисты – это не просто культ. Это лучшие инженеры и техники, которые существуют. Они способны собрать из двигателя от трактора и обшивки от консервной банки то, что будет летать. А у нас есть нечто поинтереснее.

- Технологии "Сокола" и "чистильщиков", – догадалась Полина.

- Именно, – подтвердил я. – Для Гефеста это как священный Грааль. Он согласится. Вопрос лишь в том, какую цену он запросит.

Наш визит в Кузню на следующий день был уже совсем другим. Нас не вели под конвоем. Нас встречали. Механисты, молчаливые и аугментированные, расступались перед нами, и в их оптических сенсорах я читал не враждебность, а любопытство и толику уважения. Слухи о ночной зачистке пронеслись по Оазису со скоростью степного пожара. В этом городе сила была единственной валютой, которая не нуждалась в обмене.

Гефест ждал нас в своем святилище. Пламя горна отбрасывало на его механическое тело тревожные, живые блики.

- Барон, – проскрипел его синтезированный голос. – Я слышал, у тебя была… шумная ночь. Говорят, ты избавил город от нескольких незваных гостей.

- Я просто выносил мусор, – ответил я. – Но теперь у меня к тебе деловое предложение, которое гораздо интереснее простой утилизации.

Следующий час я излагал ему свой план. Я говорил на его языке. Не о войне и не о политике. Я говорил о технологиях. О возможности создать уникальный, не имеющий аналогов летательный аппарат. Я показал ему чертежи двигателей "Сокола", которые смог скопировать с бортового компьютера. Я продемонстрировал ему принципы работы маскировочного поля, снятые с брони "чистильщиков".

Глаза Гефеста, единственное, что оставалось в нем живого, горели фанатичным огнем. Он смотрел на мои чертежи, как верующий смотрит на священные тексты.

- Невероятно… – прошептал он. – Комбинированный гравитационно-плазменный двигатель… адаптивное стелс-покрытие, поглощающее, а не отражающее эхо-сигналы… Это… это поэзия. Это музыка сфер, заключенная в металле.

- Да, именно... Так ты сможешь это построить? Или это слишком сложно– спросил я, беря его на "слабо".

- Построить? – он рассмеялся, и этот смех был похож на скрежет шестерен. – Чужак, с такими технологиями я смогу построить корабль, способный долететь до луны! Но…

И я знал, что сейчас прозвучит это «но».

- Для такого корабля, для такого стелс-поля нужен источник энергии, которого у меня нет. Идеально очищенный, способный работать при сверхнизких температурах. Нам нужен крио-стабилизатор.

- Где его достать?

- Его нельзя достать. Его можно только добыть, – Гефест вывел на экран изображение. Это была огромная, неуклюжая фигура, словно высеченная из глыбы льда и камня, в центре которой горело холодное синее пламя. – Ледяной голем. Реликтовая тварь, которая обитает в «Холодных руинах» на севере Пустоши. Остатки какого-то довоенного криогенного комплекса. В его груди находится природный кристалл, который мы и называем «сердцем». Он обладает уникальными свойствами. Принеси мне сердце ледяного голема, барон, и я построю тебе твой «Призрак». Не сможешь – значит, ты не достоин такой машины.

Это была не просто просьба. Это было испытание. Проверка на право обладать его искусством.

- Я принесу тебе твое сердце, Гефест, – твердо сказал я.

Следующим был Кремень. Я нашел его в штабе "Старой Гвардии", который располагался в укрепленном остове старого военного транспортника. Он сидел за столом, чистя свой массивный револьвер.

- Я слышал, ты был у Гефеста, – сказал он, не поднимая головы. – В этом городе новости распространяются быстро.

- Я пришел к тебе с предложением, Кремень. Контракт. Самый большой контракт в твоей жизни.

- Я слушаю.

Я выложил перед ним все. Не про заговор. А про миссию. Я рассказал ему о сверхсекретной имперской базе в Арктике, полной нетронутых технологий, оружия и данных. Я рисовал перед ним картину невиданной добычи, которая сделает его "Старую Гвардию" самой могущественной фракцией в Мертвых землях.

- База называется «Цербер», – закончил я. – И я знаю, как туда попасть.

- На чем? – спросил он. – На крыльях своей наглости?

- На них я могу улететь хоть на луну - дерзнул я, вспомнив метафору Гефеста. - Но только один... А с попутчиками - на корабле, который для меня построит Гефест. Но мне нужна команда. Лучшие из лучших. Люди, которые не боятся ни холода, ни имперских патрулей, ни самого черта. Мне нужны твои люди, Кремень.

Он отложил револьвер и посмотрел на меня.

- Ты хочешь, чтобы мои лучшие парни пошли за тобой на край света, в ледяной ад, поверив тебе на слово?

- Я хочу, чтобы они пошли за мной, потому что это лучшая сделка в их жизни, – поправил я.

- Возможно. Но они пойдут только за тем, кого уважают. За тем, кто доказал, что он не просто городской пижон, а настоящий выживальщик. Ты хочешь мою команду? Докажи, что достоин ею командовать.

Он поднялся.

- Я слышал, Гефест послал тебя на охоту. За сердцем ледяного голема. Так вот, барон, я иду с тобой. Без своих людей. Ты, я и твои спутники. Я хочу своими глазами посмотреть, чего ты стоишь в настоящем деле, а не в городской потасовке. Если выживешь и добудешь трофей – ты получишь мою команду. Если сдохнешь – что ж, значит, ты был не так хорош, как рассказывал.

Это тоже было испытание. Еще более опасное.

- Идет, – кивнул я.

Подготовка к походу в Холодные руины заняла остаток дня. Наш отряд из четырех человек превратился в странное сборище. Я, Полина в теплой парке поверх своего комбинезона, Воронцов, кутающийся в магический согревающий плащ, и Кремень, облаченный в тяжелую броню из шкур и металла, похожий на варварского вождя.

- Ты ставишь все на одну карту, Саша, – сказала мне Полина, когда мы проверяли снаряжение. В ее голосе была тревога.

- В этой игре, майор, по-другому не выигрывают, – ответил я.

Мы стояли у северных ворот Оазиса. Перед нами простиралась уже другая пустошь. Не серая и пыльная, а белая. Земля была покрыта тонкой коркой льда, а с севера дул пронизывающий до костей ветер. Температура стремительно падала.

- Ну что, готовы к прогулке? – пробасил Кремень, протягивая мне тяжелый, подбитый мехом плащ.

Я надел его, чувствуя, как он защищает от ледяного ветра. Я посмотрел на своих спутников. На Полину, чье лицо было решительным. На Воронцова, который, несмотря на холод, выглядел более уверенным, чем когда-либо. На Кремня, для которого это была лишь очередная охота. И на дорогу, уходящую в белую мглу.

- В Пустошах, барон, есть много способов умереть, – сказал Кремень, когда мы сделали первый шаг. – Но смерть от холода – самая медленная и самая унизительная. Добро пожаловать на север.

- Спасибо Кремень, но с горячим сердцем мне холод нипочем! - ответил я, подмигнув ему.

Надо признать, конечно, что его слова не были пустой угрозой. Разница была ощутимой почти мгновенно. Если южные пустоши были раскаленной сковородой, то северные оказались морозильной камерой. Ледяной ветер, дувший с заснеженных равнин, пронизывал до костей, находя малейшую щель в нашей одежде. Серая пыль сменилась колючей снежной крупой, которая больно секла по лицу. Земля под ногами, твердая, как камень, была покрыта вечной мерзлотой, и каждый шаг по ней отдавался гулким, неестественным эхом. Мы вошли в царство холода, и я чувствовал, как это место испытывает нас на прочность с каждой минутой.

Наш отряд из четырех человек двигался в строгом тактическом порядке. Кремень, как самый опытный в этих землях, шел впереди, читая следы на снегу и выбирая безопасный путь. Я шел за ним, постоянно сканируя местность своим Даром, но холод, казалось, приглушал его, делая ощущения смазанными и нечеткими. За нами двигались Полина и Воронцов, прикрывая тыл.

- Это место… оно не просто холодное, – сказал Константин, и пар от его дыхания тут же превращался в ледяные кристаллики. Он поддерживал вокруг себя и Полины едва видимую магическую сферу, которая немного смягчала укусы мороза. – Оно мертвое. Даже магия здесь ощущается по-другому. Она вязкая, ленивая.

- Радиация и десятилетия работы криогенных установок изменили саму структуру реальности в этом секторе, – пояснил Кремень, не оборачиваясь. – Местные твари давно приспособились. А вот чужаки здесь долго не живут.

Костя посмотрел на него недовольным взглядом, будто бы решил в этот момент доказать Кремню, что в душе Костя тоже кремень.

Мы шли к нашей цели – руинам довоенного научного комплекса «Полюс-7», который местные сталкеры называли Холодными руинами. Именно там, по словам Гефеста, обитало то, за чем мы пришли. Путь занял почти весь день. Мы видели следы гигантских, похожих на волков, созданий. Видели замороженные, вмерзшие в лед трупы сталкеров, которым не повезло. Это место не прощало ошибок.

К вечеру мы добрались до руин. Это было жуткое зрелище. Огромные, покрытые инеем и сосульками здания из бетона и стали, соединенные переходами, которые теперь были похожи на ледяные мосты. Из проломов в стенах сочился холодный белый пар. Весь комплекс тихо гудел, словно гигантский зверь, спящий во льдах.

- Он где-то там, в центральном криохранилище, – сказал Кремень, указывая на самое большое здание в центре комплекса. – Спит. Но если мы его разбудим, у нас будет только один шанс.

Мы разбили лагерь в одном из боковых строений, забаррикадировав вход. Ночью температура упала до немыслимых значений. Даже магия Воронцова едва спасала. Мы сидели в полной темноте, прижавшись друг к другу, чтобы сохранить тепло.

- Итак, барон, – нарушил тишину Кремень. – Я привел тебя сюда. Я видел, как ты идешь, как читаешь ветер. Ты не новичок. Но завтрашняя охота – это не стычка с патрулем. Голем – это стихия. Какой у тебя план?

Все взгляды были обращены на меня. Это был мой экзамен.

- Мы не будем драться с ним на его условиях, – начал я, мысленно прокручивая все данные, что у меня были. – Его сила – в холоде и регенерации. Он черпает энергию из самого комплекса. Значит, наша первая задача – выманить его из логова, из центральной камеры, где он сильнее всего. Вторая – лишить его подпитки. Третья – нанести точный, концентрированный удар по уязвимому месту.

Я разложил на полу импровизированную карту комплекса.

- План такой. Кремень, ты и я – наживка. Мы входим в хранилище и провоцируем его. Выводим его наружу, вот на эту площадь. Здесь много открытого пространства, но оно окружено старыми конденсаторными башнями. Полина, ты займешь позицию на крыше вот этого административного корпуса. У тебя будет идеальный прострел всей площади. Твоя задача – не голем. Твоя задача – кабели питания, которые идут от башен к земле. Как только я дам сигнал, ты должна будешь их перебить.

- Лишить его источника энергии, – поняла она.

- Именно, – кивнул я. – Воронцов, ты – наша артиллерия. Как только голем окажется на площади, а Полина оборвет кабели, ты должен будешь ударить по нему всем, что у тебя есть. Но не льдом. Огнем. Максимально мощные огненные заклинания. Нам нужен термальный шок, чтобы ослабить его ледяную броню.

- А что потом? – спросил Кремень.

- А потом, когда он будет дезориентирован, ослаблен и лишен подпитки, мы нанесем удар. Вдвоем. Прямо в сердце.

На рассвете мы начали. Мы с Кремнем вошли в центральное криохранилище. Это был гигантский, похожий на собор, зал. Вдоль стен уходили ввысь ряды разбитых крио-капсул. В центре, в облаке ледяного пара, спал он. Ледяной голем. Он был огромен, метров пять в высоту, сложен из векового льда, в который были вморожены куски металла и бетона. В его груди, как плененная звезда, пульсировало холодным синим светом его сердце.

- Красавец, – с уважением прохрипел Кремень. – Будить будем громко?

- Максимально громко, – ответил я, устанавливая на одной из колонн небольшой взрывпакет.

Мы выбежали из зала, и я нажал на детонатор. Взрыв сотряс все здание. Из криохранилища донесся оглушительный рев, полный боли и ярости. Через мгновение стена зала разлетелась на куски, и на площадь вырвался разбуженный голем.

- Работаем! – крикнул я в комм. Мы с Кремнем разделились, открывая по монстру огонь из тяжелого оружия. Наши выстрелы лишь откалывали от него куски льда, не причиняя серьезного вреда. Но наша задача была другой – мы тянули его на центр площади.

- Полина, сейчас! – заорал я, когда голем оказался в нужной точке.

Раздались три точных выстрела. Три толстых, покрытых инеем, кабеля, уходящих от башен в землю, снопами искр разлетелись на куски. Голем на мгновение замер, и синее свечение его сердца слегка потускнело. Мы лишили его внешней подпитки.

- Воронцов! - Константин, стоявший на крыше соседнего здания, уже был готов. Он выкрикнул слова заклинания, и с его рук сорвался огромный огненный шар, который врезался голему в спину. Лед зашипел, растаял, обнажая под собой каркас из темного металла. Термальный шок сработал. Голем взревел, дезориентированный, и ударил кулаком по земле. Из-под снега во все стороны вырвались острые ледяные шипы. Один из них пронзил крышу, где стоял Воронцов, и тот едва успел отскочить.

- Он все еще слишком силен! – крикнул Кремень, уворачиваясь от брошенного в него куска бетона.

- Мы не ослабили его до конца! – крикнул я. – У него есть внутренний резервуар!

Я активировал «Мираж». Пока Кремень отвлекал монстра, я, невидимый, рванулся к нему. Я запрыгнул ему на спину и побежал вверх по его неровной, ледяной поверхности. Моя цель – голова. Я добрался до его затылка и вонзил свой нож в сочленение между ледяными плитами. Это не причинило ему вреда, но я получил то, что хотел – прямой контакт. Я влил в него импульс своего Дара, пытаясь нащупать его внутреннюю структуру.

И я нашел. Внутри его тела была сложная сеть капилляров, по которым циркулировал жидкий хладагент, питавший его сердце. И был центральный клапан. Прямо у основания шеи. Я спрыгнул на землю, снова становясь видимым.

- Кремень! Мне нужно, чтобы ты попал ему в основание шеи сзади! Там уязвимое место!

Старый сталкер все понял без слов. Он переключил свой плазмомет в режим резака и, пока я отвлекал голема спереди, зашел ему за спину. Короткая, ослепительная вспышка плазмы ударила точно в указанную мной точку. Голем замер. Синее свечение его сердца начало мерцать и гаснуть. Мы пробили его систему охлаждения. Он начал перегреваться изнутри.

- Сейчас! – заорал я. Это был наш шанс. Мы с Кремнем одновременно рванулись к ослабевшему монстру. Я, усилив свое тело Даром, оттолкнулся от земли и в прыжке вонзил свой длинный нож прямо в треснувшее от выстрелов Полины сердце-кристалл. Кремень, действуя с силой, ударил в то же место своим огромным тесаком. Раздался оглушительный треск, похожий на расколовшийся ледник. Синее свечение в груди голема вспыхнуло в последний раз и погасло. Огромная туша застыла, а затем медленно начала рассыпаться, превращаясь в груду мокрого снега и искореженного металла.

Глава 27

Мы стояли, тяжело дыша, посреди площади. Мы победили. Я подошел к тому месту, где лежало сердце, и поднял его. Кристалл был размером с мою голову, он больше не светился, но был ледяным на ощупь и слабо вибрировал. Кремень подошел ко мне. Он посмотрел на кристалл, потом на меня. Я видел в его глазах уважение. Он молча протянул руку и крепко стиснул мое плечо.

- Я видел много безумцев, барон, – наконец сказал он. – Но ты первый, кто заставил меня поверить, что его безумие может сработать. Ты получил свою команду. Теперь веди нас к своей проклятой Арктике. Я кивнул, сжимая в руке холодное сердце зимы.

Наше возвращение в Ржавый оазис было триумфальным. Мы не крались в город под покровом ночи. Мы вошли через главные ворота, и Кремень, шедший рядом со мной, нес на плече огромный, тускло светящийся синим светом кристалл – Сердце Зимы. Слухи в Пустоши распространяются быстрее ветра, и новость о том, что отряд чужаков не просто выжил в Холодных руинах, но и вернулся с легендарным трофеем, облетела город еще до того, как мы дошли до центральной площади.

На нас смотрели. Десятки, сотни глаз. Но теперь в этих взглядах не было хищной оценки. В них было нечто иное – смесь страха, удивления и, самое главное, уважения. В Ржавом оазисе, где сила была единственной религией, мы только что совершили акт, равный чуду. Мы убили одного из старых богов этого проклятого мира. Наш статус изменился. Из подозрительных чужаков мы превратились в живых легенд.

Не теряя времени, я направился прямиком в сектор Механистов. Гефест уже ждал нас. Когда я вошел в его Кузню и положил на наковальню ледяное сердце голема, старый киборг-патриарх надолго замолчал. Его многочисленные манипуляторы и сенсоры окружили кристалл, сканируя, анализируя его структуру.

- Идеальная низкотемпературная кристаллическая решетка, – наконец проскрипел его синтезированный голос, и в нем слышалось почти религиозное благоговение. – Способна поглощать и стабилизировать колоссальные объемы энергии без перегрева. Это… совершенство. Божественная инженерия.

- Ты получил то, что хотел, Гефест, – сказал я. – Теперь твоя очередь выполнять свою часть сделки.

- Ты получишь свой корабль, барон Исаев, – ответил он. – И это будет не просто транспорт. Это будет лучший корабль, когда-либо созданный в этих землях. Шедевр. Молитва, отлитая в металле.

- Молитва? Первый раз слышу такую метафору - Гефест был любителем странных метафор, судя по всему.

И работа закипела. Гефест мобилизовал весь свой клан. Самый большой и самый охраняемый сборочный цех в их секторе был полностью закрыт для посторонних. Туда, под покровом ночи, мы доставили все, что осталось от «Сокола» – его уникальные гравитационные двигатели, системы управления, броневые листы. Туда же отправились и трофеи, снятые с «чистильщиков» – их персональные стелс-генераторы, системы наведения, блоки связи.

Кузня Гефеста превратилась в настоящий муравейник. Днем и ночью там не смолкал гул инструментов. Я проводил там большую часть времени, работая вместе с Гефестом и его лучшими мастерами над чертежами. Я был не просто заказчиком. Я был главным конструктором. Мой разум, привыкший к системному анализу, и мои знания из другого, более развитого мира, оказались бесценны. Я предлагал решения, о которых Механисты и не догадывались: принципы дублирования систем, нестандартные схемы распределения энергии, аэродинамические решения для полетов на сверхмалой высоте. Гефест слушал меня, спорил, но в итоге соглашался, и в его механических глазах я видел растущее уважение. Он видел во мне не просто воина, а такого же творца, как и он сам.

Пока я пропадал в Кузне, Полина и Воронцов занимались другими, не менее важными делами. Полина, используя трофейный инфо-чип, сутками напролет анализировала данные по станции «Цербер». Она вскрывала их протоколы безопасности, составляла подробные схемы внутренних помещений, вычисляла график смены караула и слабые места в их обороне. Она готовила нашу высадку, и ее работа была так же важна, как и постройка корабля. Воронцов же, к моему удивлению, нашел себя в другом. Он, используя свою магию, создавал для нашего будущего корабля и для команды уникальные артефакты – амулеты, способные защищать от экстремального холода, и обереги, скрывающие ментальный след от пси-сенсоров. Аристократ, который еще недавно не знал, как разжечь костер, теперь плел сложнейшие заклинания, став нашим главным специалистом по магической защите.

Параллельно шла работа с Кремнем. Он сдержал свое слово. На следующий день после нашего возвращения он привел меня в штаб «Старой Гвардии». Там, в прокуренной комнате, меня ждали двенадцать человек. Дюжина самых опытных, самых опасных и самых циничных сталкеров, которых я когда-либо видел. Это были его лучшие люди. Моя будущая команда.

Они смотрели на меня без всякого уважения. Для них я был просто удачливым выскочкой, городским франтом, который случайно завалил большую тварь.

- Парни, – сказал Кремень, – это барон Исаев. Он поведет вас в поход.

- В поход на тот свет? – усмехнулся один из них, здоровенный детина с плазменным резаком за спиной. – Я не хожу в рейды с теми, чьи руки чище, чем у моей бабы.

- Меня зовут Громов, – представился он. – Я здесь лучший пилот. Ты хоть знаешь, с какой стороны подходить к штурвалу, барон?

Я не стал отвечать. Я молча подошел к старому летному симулятору, который стоял в углу.

- Маршрут: каньон «Дыхание Дьявола», сложность «максимальная», с боевыми дронами, – сказал я. – Посмотрим, кто из нас пилот, Громов.

Следующие полчаса весь отряд, затаив дыхание, наблюдал за нашей дуэлью. Громов летал отлично. Агрессивно, рискованно, на грани фола. Но я летал по-другому. Я не рисковал. Я просчитывал. Я использовал рельеф, заманивал дронов в ловушки, наносил удары с неожиданных ракурсов. Когда симуляция закончилась, на моем счету было двенадцать сбитых дронов и ноль повреждений. На счету Громова – восемь дронов и два критических попадания.

- У тебя еще есть вопросы по поводу штурвала? – спокойно спросил я, вылезая из капсулы. Громов молчал. Но в его глазах я увидел уважение.

Так я завоевывал их доверие. Одного за другим. Со снайпером я соревновался в стрельбе на предельной дистанции, выигрывая за счет умения читать ветер. С их подрывником я спорил о типах взрывчатки, демонстрируя знания, которых у него и быть не могло. Я не пытался стать их другом. Я доказывал им, что я – лучший профессионал, чем они. И этот язык они понимали.

Но наша бурная деятельность не могла оставаться незамеченной. Борман и его «Синдикат», униженные в баре и лишившиеся власти после моего союза с Кремнем и Гефестом, затаились, но я знал, что они готовят удар. И они ударили.

Это случилось на седьмую ночь. Строительство «Призрака» шло полным ходом. Мы как раз устанавливали основной двигатель. Я почувствовал угрозу за мгновение до того, как сработали сенсоры Полины.

- Тревога! – ее голос в комме был резок. – Несанкционированное проникновение в цех! Двое!

Это были саботажники. Люди Бормана, переодетые в робы Механистов. Они пробрались внутрь и уже закладывали взрывчатку под корпус нашего корабля.

- Я займусь тем, что слева, – скомандовал я Полине, которая находилась на наблюдательном мостике. – Правый твой. Работаем тихо.

Я скользнул в тень, активировав «Мираж». Первый диверсант как раз заканчивал установку заряда. Он не видел и не слышал меня. Мой нож вошел ему в шею, прерывая его работу и жизнь. В тот же миг я услышал наверху приглушенный хлопок. Полина сняла второго точным выстрелом из бесшумной винтовки. Все заняло не больше пятнадцати секунд.

Мы не стали поднимать тревогу. Я подошел к телу первого диверсанта. Это был один из тех громил, которых я побил в баре. Борман не отличался оригинальностью. Я снял с убитого его комм.

- Борман, – сказал я, меняя голос. – Это Змей. Заряд установлен. Уходим.

- Чистая работа, – раздался в ответ довольный голос главаря «Синдиката». – Возвращайтесь. Награда ждет. Я отключил связь.

На следующее утро один из патрулей «Старой Гвардии» нашел у ворот Оазиса ящик. Внутри, аккуратно упакованные, лежали две головы. И записка. «Возвращаю ваших людей. Больше не присылайте. Исаев». После этого «Синдикат» затих. Борман понял, что связался не с той добычей. Он понял, что я не просто солдат, а хищник, который не прощает тех, кто пытается охотиться на него.

Время шло. «Призрак» обретал форму. Это был не корабль. Это был шедевр. Угловатый, черный, покрытый пластинами, которые, казалось, поглощали свет. Он был похож на застывшую тень. Гефест, вложивший в него всю свою душу и гений, целыми днями не отходил от него.

Пока шло строительство, я не терял времени. Я уединялся в подвале, пытаясь понять «Семя». Я научился входить с ним в контролируемый контакт, черпая из него информацию, но не позволяя разуму Пастуха овладеть моим. Я узнал о них больше. Об их структуре, о их целях. И я понял, насколько они опасны. И насколько уязвим был их главный дар – коллективный разум. Если разорвать связь, улей слепнет и впадает в хаос. Станция «Цербер» была их главным передатчиком. Уничтожив ее, мы не просто вскроем заговор. Мы нанесем самому Пастуху страшный, ослепляющий удар.

Наконец, на двадцать первый день, все было готово. «Призрак» стоял на скрытой стартовой площадке в глубине сектора Механистов. Моя команда – дюжина лучших сталкеров Кремня во главе с Громовым – была в сборе. Они были одеты в новую, созданную специально для них, полярную броню. Их лица были суровы, но в глазах горела решимость. Они верили в эту миссию. Они верили в меня.

Кремень, Полина и Воронцов стояли рядом со мной, глядя на черный, хищный силуэт корабля.

- Он прекрасен, – выдохнул Воронцов.

- Он – орудие возмездия, – поправила его Полина.

- Он – билет на самую большую охоту в истории, – усмехнулся Кремень.

Я посмотрел на свою команду, на своих верных спутников, на корабль, который мы создали потом и кровью. Все было готово. Впереди нас ждал ледяной ад Арктики и сердце вражеского заговора. Я шагнул к трапу.

- Экипаж, по местам, – мой голос прозвучал в общем комме, твердый и уверенный. – Взлет через пять минут. Следующая остановка – Полярный круг.

Мой голос, усиленный общей системой связи «Призрака», прозвучал в абсолютной тишине сборочного цеха. Не было ни аплодисментов, ни прощальных речей. Лишь сосредоточенное молчание и лязг запираемых шлюзов. Дюжина сталкеров из отряда Кремня, моя новая команда, без лишних слов заняла свои места в десантном отсеке. Их лица были скрыты за шлемами полярных боевых костюмов, но я чувствовал их настроение – смесь азарта, недоверия и жажды наживы. Они были лучшими в своем деле, настоящими волками Пустоши, но они еще не были моим отрядом. Мне предстояло завоевать их верность не обещаниями, а делом.

Я занял место в командирском кресле в кокпите. Рядом, в кресле второго пилота, сидел Громов, лучший ас Ржавого оазиса, чье уважение я завоевал в симуляторе. За ним, у тактического дисплея, расположилась Полина. Она была нашим центром тактической разведки и связи. Воронцов находился в центральном отсеке, контролируя работу магических систем корабля, которые он сам же и создавал.

- Все системы в норме, командир, – доложил Громов, его пальцы привычно забегали по приборной панели. – Двигатели Гефеста – это какая-то магия. Работают бесшумно, как кошка.

- Это не магия. Это наука, – ответил я.

Кокпит «Призрака» был воплощением функциональности. Никакой роскоши, как в «Соколе». Лишь матово-черные панели, десятки дисплеев, показывающих тактическую информацию, и огромное лобовое стекло, превращавшееся в голографический экран. Это была не яхта для прогулок. Это была машина для убийства.

- Готовность номер один, – сказал я в общий комм. – Слушайте все. Наша цель – сверхсекретный имперский объект. Наша задача – хирургическое проникновение, захват данных и полный саботаж. Оплата – все, что мы сможем унести с трупа врага. Риск – полное и безоговорочное уничтожение. Если кто-то хочет выйти, выходите сейчас. Вопросов не будет.

В десантном отсеке царила тишина. Никто не двинулся с места.

- Отлично, – сказал я. – Громов, взлет.

«Призрак» не взревел двигателями. Он просто отделился от земли. Бесшумно, как тень, он выскользнул из огромного ангара и, не набирая высоты, устремился прочь от Ржавого оазиса, сливаясь с ночным небом. Гефест создал шедевр.

Наш полет был похож на путешествие по телу мертвого гиганта. Мы летели на предельно малой высоте, и под нами проносилась бесконечная панорама разрушенного мира. Первые несколько часов мы шли над Мертвыми землями, и это был знакомый ад: серые равнины, остовы городов, похожие на торчащие из земли ребра, и гигантские, светящиеся фосфорическим светом шрамы аномальных зон.

Затем ландшафт начал меняться. Мы вошли в пределы Империи. Но и здесь картина была не сильно радостнее. Огромные, окруженные стенами и защитными полями агрокомплексы, где в идеальных условиях выращивали пищу для столичных аристократов, сменялись ядовитыми болотами промышленных отстойников и вымершими лесами. Мы пролетели над руинами старой столицы, Москвы, – гигантским кладбищем небоскребов, уходящим в облака, где, по слухам, до сих пор обитали твари, которых боялись даже ветераны Пустошей. Этот мир был болен. Он был сломан. И такие, как Ратмиров, вместо того чтобы лечить его, пытались добить, чтобы на его костях построить свою тиранию.

Я оставил управление Громову и Полине и отправился в десантный отсек. Пора было знакомиться с командой. Они сидели в своих креслах, проверяя оружие. Атмосфера была напряженной. Я не был одним из них. Я был чужаком, «бароном», который пообещал им несметные сокровища. Я сел на ящик со снаряжением напротив одного из них, самого молодого на вид.

- Как зовут? – спросил я.

- Хмурый, – буркнул он, не отрываясь от своей винтовки.

- Не имя, а кличка, – заметил я. – У тебя есть имя. Он на мгновение замер, а потом посмотрел на меня.

- Костя.

- Я – Александр. Рад знакомству, Костя. Я видел твое досье. Лучший подрывник к востоку от Уральских гор. Твоя работа на «Цербере» будет ключевой. Я рассчитываю на тебя.

Я прошел по отсеку, поговорив с каждым. С «Ведьмой», единственной женщиной в отряде, специалистом по электронным системам. С «Тихим», их снайпером. С «Молотом», огромным детиной, их тяжелым штурмовиком. Я не пытался подружиться с ними. Я говорил с ними как командир с профессионалами. Я обсуждал их роль в предстоящей операции, спрашивал их мнение по поводу снаряжения, давал понять, что ценю их навыки. Это был язык, который они понимали. Кремень, сидевший в углу и наблюдавший за мной, одобрительно кивнул. Я сдавал еще один экзамен.

Напряжение разрядила тревога.

- Командир, в кокпит! – раздался в комме голос Полины.

Когда я вернулся, она указывала на тактический экран.

- Имперский дальний патруль. Два тяжелых корвета класса «Ястреб». Идут встречным курсом. Судя по всему, плановая проверка воздушного пространства. Они нас еще не видят. Но через три минуты мы войдем в зону их сканирования.

- Громов, уходим вниз, – немедленно скомандовал я. – Максимально низко. Вон тот каньон. «Призрак» нырнул вниз, в узкую расщелину между скалами. Мы летели в нескольких метрах от земли, повторяя каждый изгиб рельефа. Это был рискованный, виртуозный полет.

- Воронцов, – связался я с ним. – Мне нужен магический экран. Рассеивающий. Искази наши тепловые и энергетические сигнатуры. Сделай так, чтобы мы выглядели как стая птиц или просто фоновый шум.

- Будет сделано, командир.

Над нами, в ночном небе, прошли две хищные тени имперских корветов. Несколько секунд, которые показались вечностью, мы ждали. Пронесло. Они прошли мимо, не заметив нас.

- Чисто, – выдохнула Полина. – Они нас не увидели. Технологии Гефеста и магия Воронцова… это работает.

- Это работает, потому что у нас лучший пилот, – сказал я, глядя на Громова. Старый сталкер ничего не ответил, но я увидел, как напряженные черты его лица слегка смягчились. Он только что проверил и себя, и корабль в реальном деле. И он был доволен.

Когда мы пересекли Полярный круг, мир за бортом изменился окончательно. Бесконечная белая пустыня. Ледяные торосы, снежные бури и полярная ночь, которую лишь изредка озаряли всполохи Северного сияния. Температура за бортом упала до минус шестидесяти.

Глава 28

- Мы на подлете, – доложила Полина. – Через час будем над целью. Начинается прогнозируемая метеослужбой Империи снежная буря. Идеальное прикрытие.

Я собрал весь экипаж, включая Кремня, в десантном отсеке. Посреди отсека висела голограмма станции «Цербер», воссозданная Полиной по данным с чипа.

- Итак, джентльмены, – начал я финальный брифинг. – Вот наша цель. Станция «Цербер». Три уровня, уходящие под лед. Гарнизон – около полусотни бойцов. Скорее всего, частная охрана, а не регулярные войска. Плюс технический персонал. Я начал излагать план.

- Фаза первая: «Полярная ночь». Мы садимся в двух километрах от станции под прикрытием бури. Фаза вторая: «Тихий лед». Делимся на две группы. Группа «Альфа» – я, Полина, Кремень и пятеро из вас, штурмовая группа, – проникает внутрь через технический тоннель системы охлаждения. Наша цель – центральный серверный зал и реактор. Группа «Бета» – Воронцов и оставшиеся бойцы – остается снаружи. Ваша задача – заминировать внешний периметр, уничтожить антенну дальней связи и быть готовыми прикрыть наш отход.

Я говорил долго, подробно разбирая каждый шаг, каждый возможный сценарий. Сталкеры слушали молча, впитывая информацию. Это был их мир. Дерзкие рейды, саботаж, захват.

- Главная цель – не уничтожение, а захват данных, – подчеркнул я в конце. – Нам нужен их главный сервер. Целым. Как только он будет у нас, мы устанавливаем заряды на реакторе и уходим. Чисто, быстро, без лишнего шума. Вопросы?

- Какая доля наша? – спросил Громов.

- Все, что не является информацией, – ответил я. – Оружие, технологии, личные вещи персонала. Все трофеи – ваши... Унесете столько, сколько сможете унести. Контракт есть контракт.

Они были довольны. Глаза бойцов загорелись потенциальной наживой.

Мы начали готовиться. Проверка полярных костюмов, оружия, взрывчатки. Я смотрел на этих суровых, закаленных в боях людей. Они больше не были чужаками. Они были моей командой. Моей стаей. И я вел их в самое сердце вражеского логова.

«Призрак» начал снижение, погружаясь в ревущую снежную бурю. Видимость была нулевой. Мы летели вслепую, доверяя лишь приборам и мастерству Громова.

- Снижаюсь… – докладывал он. – Сто метров… пятьдесят… Внезапно на приборной панели тревожно запищал датчик.

- Командир! – крикнула Полина. – У нас проблема!

- Что там?

- Я засекла тепловые сигнатуры! Прямо под нами! Вокруг станции! Они не соответствуют ни одному известному типу имперской техники. Они… органические. И они огромные. Что-то живое движется под льдом. Станция не одна.

Слова Полины прозвучали в оглушительной тишине кокпита, как треск ломающегося льда. Весь экипаж, до этого момента расслабленный после долгого перелета, мгновенно напрягся. На главном голографическом экране, где до этого мирно кружила снежная буря, появились три, а затем и четыре огромных красных пятна. Они двигались медленно, кружа под многометровой толщей льда, словно гигантские акулы, патрулирующие свою территорию вокруг станции.

- Что это за твари? – голос Громова, нашего пилота, был напряжен. – Ни один известный вид арктической мегафауны не достигает таких размеров. И они движутся слишком… осмысленно.

- Это не дикие животные, – сказал я, мой разум уже работал на пределе, анализируя новые данные. Тепловые сигнатуры были ровными, движение – цикличным. Это была не охота. Это был дозор. – Это биологическая система охраны. Живой периметр. Похоже, наши заговорщики научились кое-чему у Пастуха и создали собственных сторожевых псов.

В десантном отсеке повисла тяжелая тишина. Я слышал, как сталкеры переглядываются. Они подписывались на рейд против имперских солдат, а не на бой с неизвестными левиафанами. Мораль экипажа, моя главная опора, висела на волоске.

- Барон, – раздался в комме хриплый голос Кремня. – Неизвестный противник – это билет в один конец. Мои парни не пойдут вслепую в пасть к чудовищу. Может, стоит пересмотреть план? «Пересмотреть план» на его языке означало «убраться отсюда подобру-поздорову». Отступить сейчас означало потерять все: уважение команды, инициативу, единственный шанс нанести удар по заговору.

- План не меняется. Он усложняется, – мой голос прозвучал ровно и спокойно, в нем не было ни тени сомнения. Я не мог позволить себе показать слабость. – Эти твари – проблема. Но любая проблема может стать решением, если посмотреть на нее под правильным углом. Они – сторожевые псы. А псы, как известно, срываются с цепи, если их как следует подразнить.

Я вывел на экран тактическую карту.

- План меняется следующим образом. Группа «Бета» под командованием Воронцова больше не занимается только саботажем антенны. Ваша задача становится ключевой. Вы создаете диверсию. Громкую, яркую, на противоположной от точки нашего входа стороне. Вы должны разбудить этих тварей, привлечь их внимание, заставить их броситься на вас. Ваша цель – не уничтожить их, а увести за собой, оттянуть от станции.

- Ты посылаешь нас на самоубийство? – в голосе одного из сталкеров прозвучала паника.

- Я посылаю вас выполнить самую важную часть работы, – отрезал я. – «Призрак» будет оказывать вам огневую поддержку. Громов, твоя задача – не дать им сожрать «Бету». Будешь кружить, отвлекая огонь на себя, пока парни делают свое дело. А пока вы будете устраивать для этих левиафанов корриду, группа «Альфа», под моим командованием, проникает на станцию. Тихо и незаметно.

Я посмотрел на голографическое изображение Кремня.

- Ты просил самую большую добычу в своей жизни, Кремень. Она ждет нас внутри. Но чтобы до нее добраться, кому-то придется подержать за хвост дракона. Твои люди готовы? Старый сталкер несколько секунд молчал, глядя на меня. Затем он усмехнулся.

- Мои парни готовы на все, если им хорошо заплатят. А бой с ледяными чудищами – это двойной тариф. Мы в деле, барон.

Я получил то, что хотел. Я превратил страх в азарт, а панику – в часть плана.

- Отлично. Десантирование через десять минут.

Высадка была похожа на прыжок в кипящее молоко. Снежная буря ревела, видимость была нулевой. Ледяной ветер пронизывал даже через нашу современную полярную броню. Температура минус шестьдесят ощущалась как физический удар. Мы стояли на ледяном панцире планеты, и единственным ориентиром были данные на наших тактических дисплеях.

- Группы разделились, – доложила Полина. – «Бета» пошла на восток. Мы идем на север. Наш путь, путь группы «Альфа», лежал через ледяные торосы, похожие на зубы гигантского зверя. Мы шли медленно, ступая след в след, чтобы не создавать лишних вибраций. Я постоянно ощущал их. Огромные, спящие сознания под нашими ногами. Одно неверное движение, и лед под нами мог взорваться, явив нам наш личный кошмар.

Через двадцать минут в наших коммах раздался треск и крик одного из сталкеров из группы «Бета»:

- Контакт! Боже, какая она огромная! Огонь! Началось. На тактической карте Полины мы видели, как четыре красные точки левиафанов пришли в движение и устремились в сторону группы «Бета». Одновременно с этим над ледяной пустыней пронесся низкий гул двигателей «Призрака» и грохот его плазменных орудий. Шоу началось.

- У нас есть окно, – сказал я. – Вперед.

Мы добрались до точки входа. Это был огромный, покрытый инеем, технический люк системы охлаждения реактора. Точно как в данных с чипа.

- «Ведьма», работай, – скомандовал я. Девушка-сталкер, специалист по электронике, подключила свой инструмент к замку.

- Защита серьезная. Имперский код «Дельта-7». Но у меня есть кое-что получше… Она запустила один из алгоритмов, скачанных из Гнезда. Через десять секунд замок с тихим щелчком открылся.

Мы вошли внутрь. Мы оказались на верхней площадке гигантской вертикальной шахты, уходящей вглубь ледника. Вдоль стен тянулись огромные, обледенелые трубы, и снизу доносился низкий, мощный гул работающего реактора.

- Спускаемся, – скомандовал я, и мы начали спуск по техническим лестницам.

Внутри станция была полной противоположностью Ржавому оазису. Стерильная, белая, высокотехнологичная. Коридоры из полированного металла, беззвучно скользящие сервисные дроны, яркое, холодное освещение. Это был островок имперского порядка посреди первобытного хаоса.

- Слишком тихо, – прошептал Кремень, и я был с ним согласен. Тревога, поднятая группой «Бета», должна была всполошить всю базу, но здесь царило жуткое, неестественное спокойствие.

И тут мы их встретили. Из-за поворота вышел патруль. Пять бойцов в белоснежной арктической броне, которая полностью скрывала их лица. Они двигались с идеальной, бесчеловечной синхронностью, будто марионетки.

- Стоять! Назовите себя! – скомандовал их лидер. Но это была не команда. Это был протокол. Они уже поднимали оружие.

- Тихо, – скомандовал я. Бой был коротким и жестоким. Мы не могли использовать огнестрельное оружие. Кремень и его штурмовик бросились вперед, принимая первые выстрелы на свою тяжелую броню и связывая врага ближним боем. Я, активировав «Мираж», обошел их с фланга. Полина, действуя как хирург, всаживала из своего бесшумного пистолета точные выстрелы в сочленения их доспехов.

Я появился из невидимости за спиной их командира и вонзил свой нож ему в шею. Я ожидал почувствовать сопротивление плоти и костей, но клинок вошел внутрь с неприятным скрежетом, будто я проткнул клубок проводов. Боец дернулся и замер. Через тридцать секунд все было кончено. Пять белых фигур неподвижно лежали на полу.

- Что за черт? – Кремень перевернул одного из них. – Ни крови, ни стонов. Я подошел к командиру, которого убил, и снял с него шлем. Под ним было лицо молодого парня. Но его глаза были подернуты молочной пленкой, а кожа была неестественно бледной. Из-под воротника на шее виднелись тонкие, темные вены, которые, казалось, слабо пульсировали. Это были не просто вены. Это были кабели. Полина подбежала и провела над телом своим сканером. Ее лицо побледнело.

- Саша… – прошептала она, показывая мне дисплей. – У них в крови нано-боты. Продвинутая версия, такая же, как у Аримана. Они не просто охрана… Они био-киборги, подключенные к центральной системе. Они – часть станции.

Я посмотрел на белые, стерильные коридоры, на беззвучно снующих дронов, на тела у наших ног. И я понял, почему здесь было так тихо. Тревога не была поднята, потому что станция и так знала о каждом нашем шаге. Она просто послала один из своих органов, чтобы устранить инфекцию.

- Мы не в крепости, – глухо сказал я, и мои слова эхом разнеслись по коридору. – Мы внутри живого организма. И в этот момент по всей станции беззвучно вспыхнули красные аварийные огни, а тяжелые гермодвери во всех концах коридора с лязгом начали закрываться, отрезая нам путь к отступлению.

Мои слова повисли в стерильном, холодном воздухе коридора, отражаясь от полированных металлических стен. Тяжелый лязг последних гермодверей, захлопнувшихся где-то вдали, прозвучал как щелчок замка на крышке гроба. Красные аварийные огни, беззвучно мигая, заливали все вокруг тревожным, пульсирующим багрянцем, превращая наши лица в безжизненные маски. Мы были заперты. Заперты внутри хищника, который только что проглотил нас и теперь начинал процесс переваривания.

Паника – это яд, который убивает быстрее любой пули. Я видел, как она зарождается в глазах сталкеров. Их дикая, вольная натура, привыкшая к открытым пространствам Пустошей, бунтовала против этой клаустрофобной, стерильной ловушки. Их кличи, их бравада, их уверенность в собственном праве сильного – все это разбилось о холодную, безмолвную реальность этой станции.

- Что за чертовщина, барон?! – прорычал Кремень, и его голос, усиленный динамиком шлема, был полон сдерживаемой ярости. – Ты привел нас в мясорубку!

- Я привел вас к самой большой добыче в вашей жизни, – мой голос прозвучал спокойно, и этот контраст с общей паникой подействовал на них, как ушат ледяной воды. – Ситуация изменилась. План «тихого проникновения» отменяется. Мы переходим к плану «агрессивного саботажа».

Я подошел к ближайшей информационной панели на стене.

Полина, сюда. Мне нужен доступ. И нужен анализ. Наш враг - централизованная био-механическая система. Преимущества: полный контроль над окружением, неограниченный в пределах станции ресурс живой силы . Слабости: централизация. Если отрубить голову, тело умрет. Задача: добраться до головы – центрального сервера. Препятствие: тело. Станция будет использовать саму себя как оружие. Необходимо действовать быстро, нестандартно, навязывая свой темп.Полина подключила свой датапад к панели. Ее пальцы летали над сенсорным экраном.

- Система заблокирована. Полный локдаун. Я не могу взломать ее отсюда. Мне нужен прямой доступ к одному из узловых серверов. Ближайший, судя по схеме… на втором уровне. Прямо под нами.

- Значит, мы идем на второй уровень, – решил я. – Кремень, твои парни – авангард. «Молот», «Громов» – вы двое со мной. Мы пробиваем путь. Остальные – прикрывают тыл. Воронцов, ты – наша главная защита. Мне нужен постоянный магический щит, способный гасить энергетические разряды. И будь готов к сюрпризам.

- Каким еще сюрпризам? – напряженно спросил Константин.

- Эта станция – гибрид технологии и биологии. Я не знаю, как она отреагирует на твою магию. И как твоя магия отреагирует на нее. Ты – наш козырь и наше самое слабое звено одновременно.

И в этот момент станция нанесла свой первый удар.Это был не патруль. Это была сама среда. Из вентиляционных решеток на потолке с шипением хлынул ледяной газ. Температура в коридоре начала падать с катастрофической скоростью. Металлические стены мгновенно покрылись толстым слоем инея.

- Криогенная атака! – крикнула Полина. – Она пытается нас заморозить!

- Воронцов! – заорал я.Константин, не дожидаясь приказа, уже действовал. Он выставил руки вперед, и вокруг нашей группы возникла едва видимая, мерцающая сфера теплого воздуха. Ледяной туман обтекал ее, не в силах проникнуть внутрь. Но я видел, как напряглось лицо аристократа, как пот выступил на его лбу. Поддерживать тепловой щит в таких условиях отнимало колоссальное количество энергии.

- Долго я не продержусь! – выдохнул он. – Эта станция… она высасывает магию, как губка!

- Долго и не нужно! – я указал на запертую гермодверь впереди. – «Молот»! Твоя работа!

Огромный сталкер, чьим основным оружием был модифицированный плазменный резак, шагнул вперед. Ослепительный луч ударил в центр двери. Металл зашипел, раскаляясь добела.

- Не поможет! – крикнула Полина. – Дверь из композитного сплава, она выдержит!

- Мне не нужно ее уничтожать. Мне нужно ее разогреть, – ответил я.

Когда центр двери раскалился, я крикнул Воронцову:

- Костя, теперь лед! Максимальная мощность! В ту же точку!Константин перенаправил свою магию. Ледяная струя ударила в раскаленный металл. Раздался оглушительный треск, похожий на выстрел пушки. Термический шок. Композитный сплав не выдержал чудовищного перепада температур, и по всей двери пошли глубокие трещины.

- А теперь все вместе! – заорал Кремень.

Мы ударили в дверь плечами, ногами, прикладами. С третьей попытки она с оглушительным скрежетом поддалась, открывая нам путь. Мы прорвались.

Второй уровень был другим. Он был похож на гигантскую лабораторию. Бесконечные ряды столов с непонятным оборудованием, прозрачные колбы, в которых плавало что-то органическое, и сотни кабелей, которые, словно лианы, свисали с потолка. Но самым жутким было то, что стены здесь, казалось, дышали. Под тонким слоем белого пластика проступали и медленно пульсировали темные вены. Мы действительно были внутри живого существа.

Глава 29

- Узловой сервер… вон там, – Полина указала на небольшую, защищенную силовым полем, комнату в центре зала. – Мне нужно пять минут.

- У тебя будет три, – отрезал я. – Занять круговую оборону!

Мы едва успели рассредоточиться, когда из боковых коридоров и из-за стеллажей начали появляться они. Новые патрули. Но это были не просто киборги в белой броне. Это были «хирурги». Гибкие, быстрые создания, чьи руки были заменены на набор острых, как скальпели, лезвий и манипуляторов. Они двигались с грацией насекомых, бесшумно перебегая от укрытия к укрытию.

- Не подпускать их близко! – крикнул Кремень, открывая огонь из своего тяжелого штурмового дробовика.

Начался бой. Но это был не тот бой, к которому привыкли сталкеры. «Хирурги» не шли в лобовую атаку. Они использовали укрытия, нападали с флангов, спрыгивали с потолка. Они действовали как единый рой, управляемый одним разумом.

- Они анализируют нас! – крикнул я, уворачиваясь от броска одного из них. – Меняют тактику!

Я видел это. Они прощупывали нашу оборону, находили слабые места. Один из сталкеров, увлекшись стрельбой, не заметил, как «хирург» зашел ему за спину. Прежде чем кто-либо успел среагировать, лезвия вспороли его броню сзади. Он упал, даже не вскрикнув. Наша первая потеря.

- Полина, что там?! – заорал я, прикрывая Воронцова, который отчаянно отбивался от двух тварей.

- Еще минута! Я почти внутри! – ее голос был напряжен.

Я видел, что мы не продержимся. Их было слишком много. Они теснили нас. Я достал из-за спины контейнер с «Семенем». Это был мой последний, самый отчаянный козырь.

- Костя, Полина, приготовьтесь! – крикнул я. – Сейчас будет громко!

Я сорвал с артефакта защитный кожух и, сконцентрировавшись, направил в него всю свою ярость, всю свою волю. Но я не стал призывать тварей. Я сделал нечто иное. Я нашел управляющую частоту, на которой станция контролировала своих киборгов, и ударил по ней диким, хаотичным всплеском ментальной энергии, усиленной мощью артефакта. Это было все равно что крикнуть в ухо человеку, который слушает тихую музыку в наушниках.

Все «хирурги» и киборги в зале одновременно замерли. Они задергались, их движения стали хаотичными. Некоторые начали биться головой о стены. Другие атаковали друг друга. Я разорвал их связь с ульем. Я посеял в их рядах безумие.

- Готово! – в тот же миг крикнула Полина. – Я внутри! Система разблокирована! Все гермодвери на уровне открыты!

- Уходим! – скомандовал я. – К центральному лифту!

Мы бросились бежать через поле боя, где бывшие идеальные солдаты теперь рвали друг друга на части. Но когда мы подбежали к центральному лифту, ведущему на третий, самый нижний уровень, к серверной и реактору, мы застыли. Двери лифта медленно открывались. Но внутри была не пустая кабина. Там, ожидая нас, стоял он.

Он был огромен, на голову выше любого из нас. Его тело было заключено в черную, матовую броню, которая, казалось, поглощала свет. В одной руке он держал гигантский энергетический топор, в другой – тяжелый штурмовой щит. Но самым страшным был его шлем – глухой, без забрала, с единственной красной, немигающей оптической линзой в центре, которая сейчас была направлена точно на меня.

- Альфа-протокол… – прошептала Полина, глядя на данные своего сканера. – Элитный страж. Личный телохранитель командного центра. Уровень угрозы – максимальный.

Этот не был просто еще одним киборгом. Это был палач. Претор. Хранитель этого ада. И он стоял на нашем пути к цели. Он не говорил. Он просто шагнул из лифта нам навстречу, и пол под его ногами едва заметно прогнулся под его весом.

Он стоял на пороге лифта, как изваяние из обсидиана и ночи. Претор. Его единственная красная линза-глаз безмолвно сканировала нас, и в этом не было ни ярости, ни ненависти. Лишь холодная, бесстрастная оценка угрозы, подлежащей немедленному уничтожению. Воздух вокруг него, казалось, уплотнился, стал тяжелым. Станция, до этого бросавшая на нас своих псов-«хирургов», наконец, спустила с цепи своего волка.

- Занять позиции! – мой голос прозвучал как выстрел в наступившей тишине. – Огонь на подавление!

Инстинкты взяли верх над шоком. Отряд, моя разношерстная стая из сталкеров, аристократа и майора, мгновенно рассредоточился. Грохот десятка стволов разорвал стерильную тишину лаборатории. Энергетические заряды, пули, магические стрелы Воронцова – все это огненным дождем обрушилось на черную фигуру. Но Претор даже не пошевелился. Он просто поднял свой гигантский штурмовой щит. Все наши атаки бесследно утонули в его мерцающем силовом поле, не оставив на нем ни единой царапины.

- Щит слишком мощный! – крикнула Полина, меняя позицию. – Наши заряды его даже не греют!

Претор опустил щит. И перешел в атаку. Его движение было нечеловечески быстрым, чудовищным для такой массы. Он не побежал. Он сократил дистанцию одним плавным, скользящим рывком, оказавшись в центре нашей группы. Его гигантский энергетический топор со свистом рассек воздух. «Молот», самый крупный и сильный из сталкеров Кремня, попытался принять удар на свой плазменный тесак. Раздался оглушительный треск. Оружие сталкера разлетелось на раскаленные осколки, а сам он, с пробитой броней, отлетел к стене и сполз на пол, оставляя на белом металле кровавый след.

- Рассредоточиться! Не давайте ему зацепить нескольких! – заорал я, уходя в сторону.

Начался танец смерти. Претор не был просто машиной. Он был гением тактики. Он двигался по залу, используя свое превосходство в силе и защите, методично оттесняя нас, разбивая наши порядки. Кремень и его парни, привыкшие к хаотичным боям с мутантами, пытались навязать ему ближний бой, но их удары отскакивали от его брони. Воронцов создавал ледяные стены, но Претор проламывал их одним ударом. Полина вела прицельный огонь, пытаясь выцелить сочленения, но он двигался слишком быстро, постоянно прикрываясь щитом.

«Анализ. Противник: тяжелобронированная штурмовая единица. Защита: многослойная композитная броня, персональный силовой щит высокой мощности. Вооружение: энергетический топор, способный пробивать стандартную броню. Тактика: агрессивное подавление, использование превосходящей физической силы. Вывод: лобовая атака – самоубийство. Необходим нестандартный подход. Найти уязвимость».

Я активировал «Мираж» и исчез, выходя из основной схватки. Мне нужно было время, чтобы подумать. Пока Кремень и остальные отчаянно пытались сдержать натиск этой машины смерти, я, невидимый, кружил по залу, наблюдая. Я смотрел не на его оружие. Я смотрел на его движения, на его связь с окружением. И я заметил это.

Каждые тридцать секунд он делал едва заметное движение, касаясь ногой или щитом одной из силовых шин, утопленных в полу. Это было почти незаметно, но это было. Он не просто сражался. Он подзаряжался. Его щит, его оружие, его сила – все это питалось напрямую от реактора станции. Он был не просто стражем. Он был живым терминалом, аватаром самой станции.

- Полина! – крикнул я в комм. – Силовые шины в полу! Желтые полосы! Мне нужно, чтобы ты пробила одну из них! Не уничтожила, а повредила изоляцию!

- Поняла! – ответила она.

Я снова стал видимым, появляясь с другой стороны зала.

- Кремень! Костя! Мне нужно, чтобы вы загнали его в сектор «Гамма-7»! К тем разбитым колбам! Это был самый опасный маневр. Заставить этого монстра двигаться туда, куда нужно нам.

- Сделаем, барон! – прорычал Кремень.

Он и его люди, действуя с отчаянной храбростью, начали теснить Претора, рискуя собой, заходя ему за спину, заставляя его разворачиваться и смещаться в нужную нам сторону. Воронцов помогал, создавая перед ним призрачные стены, которые Претор с яростью крушил, теряя драгоценные секунды и смещаясь все ближе к нашей ловушке.

Наконец, он оказался там, где нужно. Огромная черная фигура стояла прямо над поврежденной секцией пола, где Полина уже пробила изоляцию.

- Сейчас! – скомандовал я.

Я не стал атаковать Претора. Я выстрелил из своего пистолета в одну из колб на стеллаже за ним. Колба взорвалась, и на пол хлынула вязкая, электропроводящая жидкость, которая тут же залила поврежденную шину и ноги Претора. Одновременно Воронцов, собрав все свои силы, ударил в эту лужу мощным разрядом молнии.

Раздался оглушительный электрический треск. Претор взвыл – не от боли, а от системного сбоя. Его тело забилось в конвульсиях. Через его броню прошел колоссальный разряд, вызвав короткое замыкание. Его силовой щит замерцал и погас. Красная линза его шлема на мгновение потускнела. Окно. У нас было всего несколько секунд.

- Всем огонь! – заорал я, но это было не для них. Это было для меня.

Я активировал «Мираж». Пока все оставшиеся сталкеры всаживали в обездвиженного гиганта все, что у них было, я уже был в движении. Я не стал целиться в его броню. Я рванулся ему за спину, туда, где, по моим расчетам, находился основной силовой кабель, соединяющий его тело с реактором.

Я появился из невидимости прямо у него за спиной. Я запрыгнул на него и, игнорируя электрические разряды, бьющие по его броне, вонзил свой нож, усиленный всей мощью моего Дара, в сочленение у основания его шеи. Клинок вошел с отвратительным скрежетом, перерубая толстый бронированный кабель.

Претор замер. Красная линза в его шлеме вспыхнула в последний раз и погасла. Гигантская черная фигура качнулась и с грохотом, сотрясшим весь зал, рухнула на пол. Тишина.

Мы стояли, тяжело дыша, посреди разгромленной лаборатории. Двое сталкеров были мертвы. Кремень был ранен. Но мы победили. Мы убили Цербера.

Я подошел к поверженному гиганту и с трудом снял с него шлем. Под ним не было лица. Лишь сложная система из проводов, оптических сенсоров и био-пасты, в центре которой слабо мерцал угасающий процессорный кристалл. Это была не просто машина. Это был мозг. Мозг, который управлял всей станцией.

И в тот момент, когда я смотрел на него, в моем комме раздался взволнованный голос «Ведьмы», девушки-техника из группы «Бета».

- Командир! Что вы там наделали?! После того, как вы вырубили эту штуку, вся система защиты станции перешла в автономный режим! Реактор… он переходит в режим самоуничтожения! У вас пятнадцать минут, пока все здесь не превратится в ядерный пепел!

Я посмотрел на открытые двери лифта, ведущие вниз, в самое сердце этого ада. Потом на своих израненных, но живых товарищей.

- Полина, Кремень, вы уводите раненых и готовите «Призрак» к экстренному взлету, – скомандовал я. – Воронцов, ты со мной. Нам нужно забрать то, за чем мы пришли. Быстро. Победа в бою обернулась гонкой со смертью. И наш главный приз ждал нас внизу, в самом сердце взрывающегося реактора.

- Полина, Кремень, вы уводите раненых и готовите «Призрак» к экстренному взлету. Воронцов, ты со мной. Нам нужно забрать то, за чем мы пришли. Быстро.

Мой приказ прозвучал как удар хлыста в оглушенном тишиной зале. Не было времени на споры, на прощания, на сомнения. Каждый из нас был деталью в часовом механизме, который отсчитывал последние минуты до нашего полного и окончательного уничтожения. Полина на мгновение встретилась со мной взглядом. В ее глазах не было страха, лишь холодная, стальная решимость и невысказанный приказ – вернуться живым. Она кивнула Кремню, и они, подхватив раненых и выживших сталкеров, бросились к выходу, их тяжелые ботинки гулко стучали по металлическому полу.

- Таймер на моем комме. Четырнадцать минут тридцать секунд, – сказал я Воронцову, который уже стоял рядом, готовый к действию. – Этого должно хватить.

- А если нет? – спросил он. В его голосе не было паники, лишь мрачное любопытство.

- Тогда мы станем частью местной экосистемы, – ответил я, направляясь к лифту, в котором еще недавно стоял Претор. – Постараемся не стать.

Мы вошли в кабину. Она была повреждена в бою, свет внутри тревожно мерцал. Я ударил по панели управления, выбирая самый нижний уровень – «Реакторное ядро/Центральный сервер». Лифт со скрежетом тронулся вниз. Это был спуск в преисподнюю. С каждой секундой гул станции усиливался, стены вибрировали, а сквозь щели в дверях пробивались всполохи аварийных огней.

- Станция умирает, – констатировал Воронцов, создавая вокруг нас легкий кинетический щит, который тут же принял на себя сноп искр от короткого замыкания в потолке. – Она агонизирует.

- Значит, мы должны успеть вырвать ее сердце до того, как она испустит дух, – ответил я.

Лифт с оглушительным скрежетом остановился, не доехав до цели метров десять. Двери заклинило.

- Приехали, – я выломал сервисную панель и силой разорвал провода, отключая магнитные замки. – Дальше пешком.

Мы вдвоем раздвинули тяжелые створки и оказались в шахте лифта. Внизу, в десяти метрах под нами, зиял проход на третий уровень. Мы спустились по аварийным скобам, и жар ударил нам в лицо.

Реакторный зал был похож на собор, посвященный какому-то темному, технологическому богу. Огромное, гудящее сердце плазменного реактора пульсировало в центре гигантской сферы, удерживаемое магнитным полем. От него во все стороны расходились толстые, как вековые деревья, кабели, питавшие эту ледяную гробницу жизнью. Но нашей целью был не реактор. Над ним, в самом центре зала, подвешенный на антигравитационных стабилизаторах, парил он. Центральный сервер.

Это была не просто груда железа. Это было произведение искусства. Идеальная сфера из черного, переливающегося кристалла, внутри которой, как галактики, кружились потоки света – чистая информация. Это был мозг. Мозг всего заговора в этом секторе.

- Двенадцать минут, – напомнил я, и мы побежали по узкому техническому мостику к центральному терминалу доступа, находившемуся прямо под сервером.

- Пока ты будешь качать данные, я прикрою, – сказал Воронцов, занимая позицию.

- Здесь не от кого прикрывать, – возразил я, подключая свой датапад к терминалу. – Все боевые единицы были на верхних уровнях.

- Ты убил тело, Саша, – тихо ответил он. – Но мы в гостях у призрака. А призрак так просто не умирает.

Я запустил программу взлома, используя алгоритмы Роя. Защита сервера была чудовищной, но она была рассчитана на отражение внешних атак, а не на вторжение изнутри, да еще и с использованием технологий ее создателей. Полоса загрузки медленно, мучительно поползла по экрану.

- Десять минут.

И в этот момент Воронцов оказался прав. Станция нанесла свой последний удар. Это не был физический противник. Это была атака чистого разума. Как только мой датапад установил прямое соединение с кристаллом, я почувствовал это. Словно ледяной бур вонзился мне в мозг. Это не была боль. Это было нечто хуже. Это был поток. Бесконечный, нефильтрованный поток информации, мыслей, образов, который хлынул из сервера прямо в мое сознание.

Я увидел все. Тысячи отчетов, миллионы шифровок, лица предателей, схемы баз, планы переворота. Я видел холодный, математический разум Пастуха, для которого гибель цивилизаций была лишь переменной в уравнении. Я видел его презрение к нам, к хаотичным, эмоциональным существам из плоти. И я почувствовал его соблазн. Он не просто атаковал. Он предлагал. Знания. Власть. Место в его идеальном, упорядоченном мире. Мое сознание захлебывалось в этом океане данных, мои собственные мысли тонули, растворялись…

- Саша! – я услышал крик Воронцова как будто издалека. Я рухнул на колени, вцепившись в голову. Из носа хлынула кровь.«Психическая атака. Логическая бомба. Система пытается интегрировать мое сознание или уничтожить его перегрузкой. Сопротивление… неэффективно…»

- Держись! Я не позволю этой твари сожрать твой мозг! – заорал Воронцов.

Он подскочил ко мне. Но он не стал атаковать сервер. Он положил обе руки мне на плечи. Я почувствовал, как через него в меня вливается другая сила. Не хаотичная и горячая, как моя. А холодная, упорядоченная, кристально чистая, как лед. Магия его Рода, веками отточенная для защиты разума, для ментальных дуэлей в аристократических салонах, сейчас стала моим единственным щитом.

Он не пытался блокировать поток. Он его фильтровал. Я видел, как перед моим мысленным взором возникают ледяные, полупрозрачные барьеры, похожие на стены его заклинаний. Они не останавливали лавину данных, но разбивали ее на управляемые потоки, отсекая самый опасный ментальный мусор, самую ядовитую идеологию Пастуха. Воронцов стал моим живым файрволом. Его лицо исказилось от чудовищного напряжения, из его носа тоже потекла кровь. Он принимал на себя часть удара.

- Качай… быстрее… – прохрипел он.

Я заставил себя сфокусироваться. Используя созданный им канал, я направил всю свою волю на одну задачу – копирование. Полоса загрузки побежала в несколько раз быстрее.

- Пять минут!

- Командир! Воронцов! Какого черта вы там делаете?! – раздался в комме отчаянный голос Полины. – Весь комплекс рушится! У нас раненые! Мы не можем ждать!

- Еще две минуты, Полина! – крикнул я в ответ. – Две минуты и убирайтесь отсюда! С нами или без нас! Это приказ!

«ЗАГРУЗКА ЗАВЕРШЕНА».

Глава 30

- Есть! – я вырвал кабель из порта.

В тот же миг ментальное давление исчезло. Воронцов рухнул на пол рядом со мной, полностью обессиленный.

- Вставай, аристократ! – я рывком поднял его на ноги. – Умирать будем потом!

Мы побежали. Реакторный зал содрогался, с потолка падали раскаленные куски обшивки. Путь, которым мы пришли, был отрезан огнем.

- Туда! – я указал на огромную вентиляционную шахту системы охлаждения. – Она должна вести на поверхность! Мы выломали решетку и оказались внутри гигантской вертикальной трубы. Снизу поднимался невыносимый жар, сверху – ледяной холод. Мы начали карабкаться вверх по скобам. Это был отчаянный, безумный подъем. Станция разваливалась у нас под ногами.

- Три минуты! – докладывал мой комм.

- Командир! Мы видим вас на тепловизоре! Вы почти у поверхности! – кричал голос Громова. – Но лед… лед под нами трескается! Мы не можем держать позицию!

Мы карабкались, подгоняемые ревом умирающего реактора. Наконец, я увидел свет. Я выбил плечом тонкую внешнюю заглушку, и нас ослепило светом и ударило ураганным ветром. Мы были на поверхности.

«Призрак» висел в ста метрах от нас, его двигатели ревели, борясь с бурей. Его рампа была опущена.

- Бегом! – заорал я, таща за собой едва живого Воронцова.

Мы бежали по трескающемуся льду. За нашими спинами земля начала вспучиваться. Мы были в эпицентре.

- Быстрее! – я видел лицо Полины на рампе, искаженное криком. Мы добежали. Я зашвырнул Воронцова внутрь и запрыгнул сам в тот самый момент, когда лед под моими ногами провалился в огненную бездну. Рампа с грохотом начала закрываться. «Призрак» рванул вверх.

Я лежал на холодной металлической палубе десантного отсека, и рев двигателей «Призрака», уносящих нас прочь от эпицентра взрыва, был самой сладкой музыкой, которую я когда-либо слышал. Рампа с лязгом зафиксировалась в верхнем положении, отсекая нас от ревущей бури и ослепительного света умирающей станции. Наступила относительная тишина, нарушаемая лишь гулом систем жизнеобеспечения и тяжелым, прерывистым дыханием выживших. Мы сделали это. Мы победили. Но это чувство триумфа было горьким, как пепел, и холодным, как арктический лед, который мы оставили за спиной.

Я медленно сел, опираясь на стену. Тело было одной сплошной раной, каждый мускул протестовал. Но физическая боль была ничем по сравнению с гулкой пустотой в голове, оставшейся после ментальной дуэли с центральным сервером. Я поднял руку, в которой все еще был зажат датапад. Теплый. Живой. Внутри этого маленького устройства, как плененный джинн, теперь хранилась тайна, способная ввергнуть Империю в гражданскую войну или спасти ее от самой себя.

«Анализ. Основная задача: выполнена. Данные захвачены. Объект «Цербер»: уничтожен. Вторичная задача: выживание группы. Статус: частично выполнен. Потери: одна боевая единица из группы «Альфа», двое из группы «Бета». Раненые: три человека, включая ключевого союзника (Воронцов). Состояние корабля: неизвестно. Мое личное состояние: на грани истощения. Вывод: победа одержана. Цена: высока».

Из кокпита вышла Полина. Ее лицо было бледным, в волосах запутались кристаллики льда, но глаза горели стальной, несломленной решимостью. Она подошла и молча опустилась на колени рядом со мной. Она не стала задавать вопросов. Она просто положила свою ладонь на мое плечо, и этот простой, молчаливый жест сказал больше, чем любые слова. В нем была благодарность за спасение, горечь потерь и признание общей, кровавой победы. Мы выжили. Вместе. И в этот момент это было единственное, что имело значение.

- Раненые? – спросил я, мой голос был хриплым.

- Стабильны, – ответила она. – Воронцов без сознания, но его пульс ровный. Магическое истощение, ничего критичного. Кремень получил осколочное в ногу, но сам себе уже наложил жгут. Остальные – ушибы и обморожения. Мы вытащили всех, кого смогли. Кроме…

Она не закончила. Я и так все понял. Я поднялся на ноги, игнорируя протестующие мышцы, и прошел по отсеку. Моя команда. То, что от нее осталось. Выжившие сталкеры сидели, прислонившись к стенам, их лица были серыми от усталости. Они молчали. А в центре отсека, накрытое термостойким плащом, лежало тело. Я подошел и откинул край плаща. «Тихий». Их снайпер. Молодой парень, который еще вчера спорил со мной о баллистике. Его лицо было спокойным, почти безмятежным. Рядом сидел Кремень. Он снял свой шлем и молча смотрел на своего погибшего бойца. В его глазах, обычно полных цинизма и жесткости, сейчас была лишь глубокая, выжигающая скорбь.

- Он был хорошим парнем, – глухо сказал он, не глядя на меня. – Лучшим стрелком, которого я знал. У него в Оазисе осталась дочь. Я молча положил руку ему на плечо. В Пустоши не было места для долгих речей. Но было место для уважения.

- Он умер как воин, Кремень. И он умер не зря, – сказал я. – Вся добыча, которая предназначалась ему, до последнего чипа, будет передана его дочери. Это мой долг как командира этой операции. Я даю тебе слово барона. Кремень медленно поднял на меня взгляд. В нем больше не было недоверия. Он посмотрел на меня как на равного. Как на командира, который понимает цену потерь.

- Спасибо, барон, – кивнул он. – Это… правильно.

Я прошел дальше, в небольшой медицинский отсек. Воронцов лежал на койке, подключенный к капельнице. Он был бледен, но дышал ровно. Я обязан ему жизнью. Если бы не его магический щит в моей голове, сервер «Цербера» превратил бы мой мозг в кашу. Наша связь, начавшаяся с недоверия и вражды, теперь была скреплена кровью и общей тайной. Он был больше не просто союзником. Он был моим братом по оружию.

Путь назад был долгим и тихим. «Призрак» шел на автопилоте, его стелс-системы надежно скрывали нас от имперских патрулей. Мы летели над миром, который хотели взорвать изнутри, и несли с собой ту самую искру, которая могла поджечь этот пороховой погреб.

Через двенадцать часов, когда мы уже были на подлете к Мертвым землям, я собрал «военный совет» в кокпите. Я, Полина, пришедший в себя, но все еще слабый Воронцов, и Кремень. Я вывел на главный экран данные, которые мы добыли.

- Это лишь поверхностный слой, – сказал я. – Полная расшифровка займет недели. Но даже то, что мы видим сейчас, меняет все.

На экране замелькали имена, названия корпораций, номера счетов, маршруты поставок. Это была бухгалтерия предательства. Мы увидели, как Род Ратмировых и их союзники годами тайно финансировали проект «Химера». Как они поставляли Ариману и другим ученым-ренегатам «биоматериал» – пленных, дезертиров, даже политических заключенных. Как они получали взамен технологии Роя – не только оружие, но и системы связи, нано-ботов, медицинские препараты, дающие почти бессмертие.

- Вот оно что… – прошептал Воронцов, указывая на одну из транзакций. – Корпорация «Фарм-Генезис», принадлежит Роду Мещерских. Они поставляли Ратмирову препараты для подавления воли у «доноров». Я сидел с князем Мещерским за одним столом на Императорском балу…

Кремень тоже узнал знакомые названия.

- Контрабандные маршруты… – прорычал он. – Так вот кто стоял за теми караванами с «медикаментами», которые «Синдикат» Бормана гонял через мои земли. Они везли не наркоту. Они везли компоненты для этих тварей.

Картина была чудовищной. Заговор был не просто группой военных, мечтающих о перевороте. Это был огромный, разветвленный спрут, чьи щупальца проникли во все сферы жизни Империи: в армию, в аристократию, в промышленность, в медицину. Они не просто хотели захватить власть. Они строили новое общество. Свое. Общество «улучшенных» сверхлюдей, для которых все остальные были лишь скотом.

- Они почти создали свое теневое правительство, – констатировала Полина, ее лицо было жестким, как камень. – И «Цербер» был их столицей. Мы отрубили им голову. Но тело… тело все еще живо. И оно будет в ярости.

- Это значит, что теперь охота на нас выйдет на совершенно новый уровень, – сказал я. – Они бросят все силы, чтобы найти и уничтожить нас. И этот датапад.

Я положил руку на устройство, лежавшее на столе.

- У нас в руках оружие массового поражения. Информационное. Но если мы просто опубликуем эти данные, Империя утонет в гражданской войне. Лоялисты схватятся с предателями, Род пойдет на Род, армия расколется. Пастух получит именно то, чего он хочет – хаос и миллионы трупов.

- Значит, мы не можем использовать его в открытую, – поняла Полина.

- Нет. Мы будем действовать как хирурги. Мы будем наносить точечные удары. Сливать информацию нужным людям, стравливать наших врагов друг с другом, разрушать их союзы, банкротить их корпорации. Мы не будем разжигать пожар. Мы будем выжигать эту заразу изнутри, одну опухоль за другой.

- Но для этого нам нужна поддержка, – возразил Воронцов. – Мы не можем вечно прятаться в Пустошах. Нам нужен доступ к ресурсам, к власти.

- Ты прав, – согласился я. – И поэтому наш первый шаг – не прятаться. А выходить на свет.

Я вывел на экран портрет сурового мужчины в форме подполковника.

- Мы возвращаемся в «Каменск-7». Неофициально. Мы передадим копию этих данных Глухареву. Он – наш единственный надежный канал связи с теми силами в столице, которые еще верны Императору. Он должен передать эту информацию на самый верх. Лично.

- А мы? – спросил Кремень.

- А мы, Кремень, готовимся к новой жизни, – я посмотрел на него. – Твои парни получат свою долю трофеев. Но я предлагаю тебе и твоим лучшим бойцам нечто большее, чем просто добычу. Я предлагаю вам постоянный контракт. Стать костяком моей личной армии. Армии, у которой скоро будет очень, очень много работы. И очень, очень много врагов.

Мы вернулись в Ржавый оазис под покровом ночи. Наше появление на черном, испещренном боевыми шрамами «Призраке» было встречено молчаливым изумлением. Мы улетели как беглецы, а вернулись как ветераны с победой.

Я не стал терять времени. Пока Кремень и его люди делили трофеи, а Гефест с благоговением изучал данные, которые мы скачали с систем «Цербера», я, Полина и Воронцов снова поднялись в воздух на «Призраке». Нашей целью был «Каменск-7».

Мы летели несколько часов и «приземлились» не на базе, а в нескольких километрах от нее, в глухом лесу. Я связался с Глухаревым по защищенному каналу.

- Подполковник, это Исаев. У меня для вас подарок. Через час он лично прибыл на место встречи на неприметном вездеходе. Когда он увидел нас – живых, уставших, но несломленных, – на его суровом лице впервые промелькнуло нечто похожее на улыбку.

- Я знал, что вы справитесь, – сказал он.

Я молча протянул ему зашифрованный инфо-чип с копией данных «Цербера».

- Здесь все, – сказал я. – Имена. Планы. Доказательства. Этого хватит, чтобы повесить половину Военного совета. Но действовать нужно осторожно. Мы не знаем, кому можно доверять. Глухарев взял чип, и его рука слегка дрогнула. Он понимал, какой груз ответственности только что лег на его плечи.

- Я доставлю его по адресу, Исаев, – твердо сказал он. – Лично. Что будете делать вы?

- Мы возвращаемся в Оазис, – ответил я. – Нам нужно залечь на дно и ждать. Ждать, пока в столице начнется буря.

- Хорошо. Я свяжусь с вами, как только будут новости. Берегите себя, барон.

Он назвал меня бароном. Это прозвучало не как легенда, а как признание. Мы вернулись на свою тайную базу. Мы сделали свой ход. Бросили камень в тихое болото имперской политики. И теперь нам оставалось только ждать, какие круги пойдут по воде. Но я знал, что это будет не рябь. Это будет цунами. И мы должны были быть готовы оседлать эту волну.

Возвращение «Призрака» в Ржавый оазис не было похоже на возвращение обычного рейдового отряда. Мы не крались к городу под покровом ночи. Мы вошли в его воздушное пространство открыто, нагло, и наш черный, угловатый корабль, похожий на осколок застывшей ночи, совершил медленный, демонстративный круг над центральной площадью, прежде чем бесшумно приземлиться на площадке, которую уже расчищали люди Кремня. Это был не просто прилет. Это была декларация. Декларация силы, успеха и нового порядка.

Когда рампа опустилась, и мы, усталые, израненные, но несломленные, спустились на ржавую землю, нас встретила тишина. Не враждебная, а почтительная. Сотни глаз смотрели на нас из темных переулков, с крыш контейнеров, из окон бара «Последняя капля». Они смотрели на нашу новую, покрытую боевыми шрамами броню, на тела трех погибших сталкеров, которые мы вынесли с честью, и на уверенность в наших движениях. В этот день мы перестали быть чужаками. Мы стали одной из легенд этого проклятого места.

Кремень встретил нас лично. Он молча посмотрел на тела своих павших бойцов, и на его грубом, покрытом шрамами лице не дрогнул ни один мускул. Но в его глазах я увидел тень скорби.

- Они знали, на что шли, – глухо сказал он. – В Пустоши у каждого своя цена. Они свою заплатили сполна. Добыча будет передана их семьям. До последнего чипа.

- Они были хорошими солдатами, – ответил я. – И они заслуживают большего, чем просто чипы. Я повернулся к Громову, моему пилоту, который стоял рядом.

- Организуй похороны. Со всеми почестями, какие только возможны в этом городе. И тройной салют из плазменных винтовок. Сталкеры переглянулись. В их мире мертвых просто оставляли там, где они упали. Похороны, почести – это были забытые ритуалы из другого, цивилизованного мира. Мой приказ был не просто знаком уважения. Это был культурный шок. Это был еще один кирпичик в фундамент моего авторитета.

Следующие недели были похожи на странный, лихорадочный сон. Ржавый оазис, до этого бывший для нас лишь временным убежищем, начал превращаться в наш дом. Нашу базу. Кремень, верный своему слову и впечатленный нашей дерзостью, выделил нам не просто укрепленный блок, а целый сектор на верхнем уровне города – бывшие административные помещения старого карьера. Это была настоящая крепость внутри крепости, с собственным источником энергии, толстыми бетонными стенами и единственным охраняемым входом.

Жизнь вошла в новое, напряженное русло. Мы залечивали раны и готовились к новой войне. Полина превратила один из залов в наш тактический центр. Днем и ночью она, вместе с «Ведьмой» – девушкой-техником из отряда Кремня, – корпела над взломанными данными «Цербера». Они систематизировали информацию, составляли досье на каждого заговорщика, отслеживали их финансовые потоки, выстраивали схемы их взаимосвязей. На голографической карте Империи медленно, но верно проступала чудовищная раковая опухоль заговора, и мы были единственными хирургами, кто знал ее точное расположение.

Воронцов, едва оправившись от магического истощения, полностью погрузился в работу. Близость к смерти и ментальный поединок с сервером «Цербера» изменили его. Он стал жестче, молчаливее, но в его глазах появилась глубина и сила, которых не было раньше. Он больше не был просто аристократом, играющим в войну. Он стал магом. Он часами медитировал в нашем импровизированном святилище – подвале, где мы разместили «Семя». Он не пытался его контролировать. Он учился его чувствовать, понимать его природу, создавать магические барьеры, способные сдерживать его темное влияние. Он становился хранителем нашего самого опасного оружия.

Я же занимался строительством нашей маленькой армии. Я тренировал сталкеров Кремня. Я учил их не просто стрелять, а думать, как единый отряд. Я проводил с ними тактические занятия, устраивал учебные бои на симуляторах «Призрака», делился с ними знаниями, которые в Империи были доступны лишь выпускникам высших военных академий. И я видел, как они меняются. Из своры одиноких волков они превращались в слаженную стаю. Они все еще были циничными, жестокими детьми Пустоши, но теперь у них была дисциплина. И у них был командир, которого они уважали не за титул, а за дело.

Но самым сложным испытанием для меня были ночи. Ночами я уединялся в подвале, один на один с «Семенем». После того мимолетного, но чудовищного контакта с разумом Пастуха, я понял, что не могу просто игнорировать этот артефакт. Я должен был понять его, чтобы противостоять ему.

Глава 31

Каждую ночь я погружался в ментальный поединок. Я входил в кристалл, защищенный барьерами, которые мы разработали вместе с Воронцовым, и блуждал по его информационным лабиринтам. Это было похоже на плавание в бездонном, ледяном океане. Я видел отголоски тысяч поглощенных миров, слышал эхо миллиардов ассимилированных сознаний. И я чувствовал его – Пастуха. Он был где-то там, в центре этой паутины, и он знал обо мне. Он больше не пытался меня соблазнить. Он изучал меня. Как ученый изучает аномальное, не поддающееся классификации насекомое. Эта ментальная дуэль выматывала, оставляла меня опустошенным, но с каждой ночью я учился. Я учился думать, как он. Я учился видеть его логику. И я искал в ней уязвимости.

В одну из таких ночей, когда я, опустошенный, поднялся из подвала, я нашел в нашем общем зале Полину. Она не спала. Она сидела за столом и чистила свою снайперскую винтовку. Движения ее рук были медленными, механическими, но я видел, что ее мысли далеко.

- Не спится, майор? – тихо спросил я, наливая себе стакан воды.

- Слишком много думаю, – ответила она, не поднимая головы. – О том, что будет дальше. О том, что мы натворили. О тех, кто не вернулся. Она замолчала. Я сел напротив. Тишину нарушал лишь тихий щелчок смазываемых деталей винтовки.

- Я видела твое личное дело, Саша, – неожиданно сказала она. – То, что было доступно по моему уровню допуска. Родился на окраинной планете. Сирота. Прошел программу ускоренной подготовки ополчения. Ничего особенного. Но это все ложь, не так ли? Я молчал.

- Твои тактические знания, твои аналитические способности, то, как ты говоришь, как ты думаешь… Ты не похож на простого рекрута. Даже на гениального. Иногда мне кажется, что ты из другого мира.

Ее взгляд был прямым, пронзительным. Она не допрашивала. Она искала ответ. И я понял, что больше не могу ей лгать. Не после всего, что мы прошли.

- Ты права, – тихо сказал я. – Я не из этого мира. Я рассказал ей. Не все. Но достаточно. О своем прошлом. О том, что я был прокурором. О мире, где не было магии и аристократических Родов, но была своя грязь, своя несправедливость. О том, как я оказался здесь. Она слушала молча, не перебивая. Когда я закончил, она долго смотрела на меня.

- Значит, ты и правда один, – наконец сказала она. – Совсем один. В чужом мире.

- Не совсем, – ответил я, глядя ей в глаза. – У меня есть ты. И Костя.

Напряжение, которое копилось между нами с самой первой встречи, достигло своего пика. Мы сидели в нескольких сантиметрах друг от друга, и я чувствовал тепло ее кожи, видел свое отражение в ее расширившихся зрачках. Мир за стенами нашей крепости, с его войнами, заговорами и монстрами, перестал существовать. Были только мы. Два одиночества, два воина, нашедшие друг в друге единственную точку опоры.

Я медленно протянул руку и коснулся ее щеки. Она не отстранилась. Она лишь закрыла глаза, подавшись навстречу моему прикосновению. В этот момент не нужны были слова. Все было сказано в ледяных коридорах «Цербера», в огне боя, в молчаливом понимании того, что каждый из нас готов умереть за другого.

- Полина… – начал я, но она приложила палец к моим губам.

- Молчи, – прошептала она. – Просто молчи.

Буря в столице грянула на двадцать восьмой день нашего ожидания. Связь с Глухаревым была односторонней. Мы могли только слушать. Однажды ночью наш секретный приемник ожил. Голос подполковника был напряженным и усталым, но в нем звучала сталь.

- Исаев, если ты меня слышишь, слушай внимательно. Информация дошла до адресата. Император знает все. Началась «Тихая чистка». Несколько генералов из ближайшего окружения Ратмирова арестованы по обвинению в коррупции. Активы Рода Мещерских заморожены. Ратмиров-старший заперт в своем столичном дворце, он под негласным домашним арестом. Он в ярости, но он в ловушке. Он не может начать открытую войну, не признав своего поражения.

Глухарев сделал паузу, переводя дух.

- Но это еще не все. Император принял решение. Он играет на опережение. Он хочет не просто уничтожить заговор. Он хочет создать новую опору для своего трона. Силу, не связанную со старыми Родами. Через час будет оглашен Высочайший Указ.

Я, Полина и вошедший Воронцов, привлеченный звуками, затаив дыхание, слушали.

- Указом Его Императорского Величества, – торжественно, но с ноткой изумления в голосе зачитал Глухарев, – за беспрецедентные заслуги перед Империей, раскрытие масштабного антигосударственного заговора и проявленное в боях мужество, рекрут Александр Исаев, считавшийся погибшим при исполнении, «воскрешается» и жалуется потомственным дворянским титулом барона Российской Империи. Ему даруются земли и состояние, конфискованные у предателя князя Шуйского. Его бывший отряд «Альфа» получает статус личной гвардии нового барона, а все его члены – личное дворянство. Барон Исаев вызывается в столицу для принесения присяги и официальной церемонии инвеституры.

В комнате повисла оглушительная тишина, нарушаемая лишь треском помех из умолкнувшего приемника. Я – барон. Не по легенде, придуманной для одной отчаянной операции. По-настоящему. Высочайшим Указом Императора. Новость обрушилась на наше маленькое убежище, как ударная волна, снося все привычные устои и барьеры.

Воронцов, наследник древнего Рода, смотрел на меня с открытым ртом. В его глазах читалась смесь шока, изумления и искренней, неподдельной радости за друга, который только что совершил невозможное – перепрыгнул через пропасть, разделяющую простолюдинов и аристократию. Полина же смотрела на меня совсем иначе. В ее взгляде я видел не только гордость за своего лучшего агента, но и что-то новое, сложное и, возможно, немного пугающее. Барьер, который негласно существовал между нами – барьер звания, происхождения, субординации, – только что был уничтожен не нашими чувствами, а волей самого Императора. Теперь я был ей ровней. Теперь все стало гораздо сложнее.

- Похоже, барон, – наконец нарушил тишину Константин, и его голос дрогнул от сдерживаемого смеха, – твоя охота в Пустошах окончена. Добро пожаловать в настоящий гадюшник. Добро пожаловать в большую политику.

Я посмотрел на Полину. Она медленно подошла ко мне, и ее лицо было серьезным.

- Теперь ты один из них, – тихо сказала она.

- Нет, – ответил я, беря ее за руку. Ее пальцы были холодными. – Теперь я – это я. И я иду в столицу. Но я иду туда не один.

Новость о моем новом статусе разнеслась по Ржавому оазису быстрее, чем пожар. Когда на следующее утро я вышел из нашего укрепленного сектора, я почувствовал, как изменилось отношение ко мне. Раньше на меня смотрели с опаской и уважением, как на опасного хищника. Теперь к этому добавилось нечто иное – любопытство, зависть, а у некоторых – и подобострастие. Я стал не просто сильным. Я стал важным.

Первым, с кем я должен был поговорить, был Кремень. Я нашел его на вершине городской стены, откуда он, как всегда, обозревал свои владения.

- Слышал, ты теперь птица высокого полета, барон, – сказал он, не оборачиваясь. – Улетаешь от нас в свою золотую клетку.

- Я улетаю, – подтвердил я, вставая рядом с ним. – Но это не значит, что я забываю, кто помог мне взлететь. Я смотрел на уродливый, но живой город, который стал мне временным домом.

- Я пришел к тебе с последним контрактом, Кремень. Самым важным. Он повернулся ко мне, его лицо под маской было непроницаемо.

- Я улетаю в столицу. Но моя война только начинается. Мне нужна своя армия. Верная, закаленная, не знающая страха. Мне нужны твои лучшие люди. Не на один рейд. Навсегда. Я предлагаю им то, чего не может дать Пустошь – легальный статус, жалование из имперской казны, лучшее снаряжение и будущее. Они станут личной гвардией барона Исаева. Моим кулаком. И моей семьей. Кремень долго молчал. Я предлагал ему отдать мне самое ценное, что у него было, – его стаю.

- Они – вольные сталкеры, – наконец сказал он. – Они не служат никому, кроме удачи и выгоды.

- Я предлагаю им и то, и другое, – парировал я. – И третье – цель. Большую, чем просто выживание.

- А что взамен получу я? – спросил он. – Останусь один со стариками и щенками?

- Ты получишь союзника в самом сердце Империи, – мой голос стал тише. – Ты получишь доступ к технологиям, о которых и не мечтал. Ты получишь торговые пути, защищенные моим именем. Ржавый оазис перестанет быть просто убежищем для отбросов. Он станет моей неофициальной столицей, моим тылом. Моей крепостью. Мы с тобой, Кремень, из королей этой свалки превратимся в игроков на имперской доске.

Я протянул ему руку.

- Союз? Он смотрел на мою руку, потом мне в глаза. И я увидел, как в его усталых глазах загорается огонь амбиций.

- Союз, барон, – он крепко пожал мою руку. – Но если ты предашь моих парней или забудешь о нас, я найду тебя даже в императорском дворце. И этот разговор у нас будет последним.

Так я заручился поддержкой самого могущественного человека в Мертвых землях. Громов, «Ведьма», «Молот» и еще девять лучших бойцов «Старой Гвардии» без колебаний согласились стать моей гвардией. Для них это был шанс всей жизни.

Прощание с Гефестом было иным. Он не интересовался политикой. Его интересовали лишь знания.

- Твой «Призрак» почти готов, барон, – проскрипел он, когда я пришел в его Кузню. – Мы установили новые системы маскировки и форсировали двигатели. Теперь он – самый быстрый и незаметный атмосферный корабль на планете. Мой шедевр.

- Я улетаю, Гефест, – сказал я. – Но наше сотрудничество только начинается. В столице у меня будет доступ к закрытым архивам, к технологиям, которые ты и представить себе не можешь. Я буду делиться с тобой всем, что смогу достать. В обмен на твою лояльность и твои услуги.

- Знания… – в его синтезированном голосе прозвучало благоговение. – Новые знания – лучшая плата. Мы будем ждать твоих вестей, барон. И если тебе понадобится что-то… особенное… моя Кузня всегда к твоим услугам.

Мы покидали Ржавый оазис на рассвете. «Призрак», черный и хищный, бесшумно поднялся со своей скрытой площадки. На борту была моя команда: Полина, Воронцов и двенадцать моих новых гвардейцев. Наш путь лежал в Санкт-Петербург.

Полет был долгим и напряженным. Мы летели над Империей, и теперь я смотрел на нее другими глазами. Не как беглец, прячущийся в тенях, а как ее новый хозяин, осматривающий свои владения. Мы видели все то же уродство: выжженные земли, промышленные зоны, гигантские агрокомплексы. Но теперь я видел и другое. Я видел мощь. Огромные города, сверкающие огнями, патрульные корветы, величественно проплывающие в небе, нити транспортных магистралей, связывающие континент в единое целое. Я летел в сердце этой мощи, чтобы стать ее частью.

Когда на горизонте показалась столица, даже мои закаленные в боях сталкеры притихли, прильнув к иллюминаторам. Санкт-Петербург был жемчужиной Империи. Гигантский мегаполис, раскинувшийся на островах, пронизанный каналами, по которым скользили бесшумные гондолы. Над ним возвышались шпили старинных дворцов, соседствующие с уходящими в облака иглами современных небоскребов. В центре, на Заячьем острове, сияла золотом Петропавловская крепость, а дальше, на берегу Невы, раскинулся исполинский комплекс Зимнего Дворца – резиденции Императора.

Нас не повели на общий космопорт. Нас встретил эскорт из четырех истребителей «Су-57» с личным гербом Императора на крыльях и сопроводил на закрытый военный аэродром «Пулково-3». Там, на взлетной полосе, нас уже ждали. Не оркестр и не почетный караул. Нас ждал один-единственный черный бронированный лимузин и два десятка бойцов в черной форме с серебряными аксельбантами – Преображенский полк, личная гвардия Императора.

Из лимузина вышел высокий, седовласый офицер в чине полковника. Его лицо было строгим и непроницаемым, а на груди висела планка ордена Святого Георгия. Он подошел ко мне, когда я спустился по трапу, и отдал честь.

- Барон Исаев? Полковник Орлов, командир эскорта. Приветствую вас в столице от имени Его Императорского Величества. Прошу вас и ваших спутников проследовать за мной. Его взгляд был холодным, оценивающим. Он изучал меня, моих людей в их грубой броне, наш странный, угловатый корабль. Мы были чужеродным элементом в этом мире идеальной выправки и блестящих сапог.

Нас привезли в центр города. Наш новый дом. Конфискованный дворец князя Шуйского. Это было огромное, величественное здание на берегу Мойки, настоящий архитектурный шедевр. Но когда мы вошли внутрь, я почувствовал не восторг, а холод. Мраморные полы, позолоченная лепнина, хрустальные люстры, портреты предков Шуйских, смотревшие на нас со стен с нескрываемым презрением, – все это давило. Это было не наше место. Это было логово врага, которое нам отдали в качестве трофея. Позолоченная клетка.

Нас встретил управляющий, оставшийся от прежних хозяев. Он и вся прислуга смотрели на нас со смесью страха и плохо скрываемой ненависти. Для них мы были варварами, захватчиками.

- Располагайтесь, господин барон, – проскрипел управляющий. – Ваши апартаменты готовы.

Вечером, когда мои гвардейцы, ошарашенные роскошью, разошлись по своим комнатам, а Полина и Воронцов пытались наладить в одной из гостиных наш тактический центр, ко мне подошел дворецкий.

- Господин барон, к вам посетитель. Граф Оболенский.

Я не знал, кто это. Но Воронцов, услышав имя, побледнел.

- Оболенский… Глава одного из нейтральных Великих Родов. Он никогда не вмешивался в политику. Если он пришел к тебе в первый же день… это значит, они пришли тебя прощупать.

Я встретил его в большом зале. Граф был полной противоположностью тому, что я ожидал. Молодой, элегантный, с вежливой, почти дружелюбной улыбкой.

- Барон Исаев, какая честь, – сказал он, легко поклонившись. – Вся столица гудит, обсуждая ваш подвиг. Новый герой, взошедший на небосклон, как комета. Мы все заинтригованы. Принесет ли эта комета свет или сожжет все дотла?

Его слова были мягкими, как шелк, но я чувствовал под ними сталь. Это был первый укол. Первая проба на прочность.

- Кометы не приносят ни света, ни огня, граф, – ответил я, глядя ему прямо в глаза. – Они лишь высвечивают то, что и так уже сгнило и готово вспыхнуть от одной искры. Я пришел не разрушать. Я пришел наводить порядок. Он на мгновение замер, его улыбка стала чуть менее искренней. Он понял, что перед ним не просто солдат.

- Что ж, у вас будет такая возможность, барон, – сказал он, доставая из кармана запечатанный свиток. – Я здесь лишь в качестве скромного курьера. Он протянул его мне. На свитке была личная печать Императора.

- Его Императорское Величество желает видеть вас завтра, в полдень, для частной аудиенции в Зимнем Дворце.

Он откланялся и ушел, оставив меня одного посреди огромного, холодного зала. В моих руках был вызов на встречу с самым могущественным человеком в мире. Я посмотрел на свое отражение в огромном, от пола до потолка, зеркале. На меня смотрел незнакомец. Мужчина в простом, но качественном мундире, с уставшими глазами и шрамом на виске. Барон Исаев. Я получил все – титул, дворец, признание. Но я был так же одинок и находился в еще большей опасности, чем когда-либо. Моя настоящая война только начиналась. И завтра мне предстояло взглянуть в глаза тому, кто затеял эту игру.

Я стоял один посреди огромного, холодного бального зала дворца Шуйских. Моего дворца. Свет от хрустальных люстр отражался в отполированном до зеркального блеска мраморном полу, создавая бесконечный коридор из моих собственных отражений. На стенах висели портреты предков рода-предателя, и их надменные, писанные маслом лица, казалось, насмехались надо мной, безродным выскочкой, который по воле случая занял их место. Роскошь этого места давила, она была чужой, враждебной. Я чувствовал себя не хозяином, а пленником в позолоченной клетке. В руке я сжимал свиток с императорской печатью. Завтра. Завтра я встречусь с человеком, который одним росчерком пера изменил мою судьбу.

Глава 32

Я прошел в свой новый кабинет – огромную, отделанную темным дубом комнату с книжными шкафами до потолка. Здесь пахло старой кожей, пылью и властью. Я налил себе в бокал янтарного, густого коньяка из графина, оставшегося от прежнего хозяина. Напиток аристократов. Горький, как и моя победа.

Дверь тихо отворилась, и в кабинет вошла Полина. Она уже сменила свой полевой комбинезон на строгий, но элегантный офицерский китель. Без брони и оружия она казалась хрупкой, почти уязвимой, но я знал, что за этой хрупкостью скрывается сталь. Она молча подошла к столу и тоже налила себе коньяк.

- Готовишься к встрече с богом? – спросила она, и в ее голосе не было привычной иронии, только усталость.

- Пытаюсь понять, в какую игру он меня втянул, – ответил я, глядя в окно на огни ночной столицы. – Император не жалует титулы простолюдинам из доброты душевной. Он не наградил меня. Он превратил меня в оружие. В фигуру на своей шахматной доске, которую он выставил против Ратмирова. И мне это не нравится.

- Ты всегда был оружием, Саша, – она подошла и встала рядом со мной у окна. – Сначала моим, потом Глухарева. Разница лишь в том, что теперь у этого оружия есть имя. И власть.

- Власть, которой я не умею пользоваться, – я горько усмехнулся. – Я умею убивать монстров, взламывать системы, вести отряд через ледяной ад. Но я не умею улыбаться в лицо тем, кого ненавижу, плести интриги и выбирать, с кем танцевать на балу. В этом гадюшнике меня сожрут за неделю.

Она молчала, глядя на город.

- Ты не один, – наконец тихо сказала она. – Ты не умеешь. Но я умею. И Костя умеет. Мы будем рядом. Я буду твоими глазами и ушами в коридорах власти. А Воронцов станет твоим голосом в аристократических салонах. Ты не один, слышишь?

Она повернулась ко мне, и ее лицо было всего в нескольких сантиметрах от моего. Я видел свое отражение в ее расширившихся зрачках. Мир за стенами этого дворца, с его войнами, заговорами и будущими битвами, перестал существовать. Остались только мы. Два человека, официально считавшиеся погибшими, два воина, которые прошли через ад и выжили только потому, что доверяли друг другу больше, чем самим себе. Напряжение, которое копилось между нами с самой первой встречи, с той самой проверки в разломе, теперь стало почти осязаемым, густым, как ночной воздух. Барьер субординации, званий, происхождения – все это было смыто кровью и огнем «Цербера» и окончательно уничтожено императорским указом.

Я медленно протянул руку и коснулся ее щеки. Ее кожа была мягкой и теплой. Она не отстранилась. Она лишь закрыла глаза, подавшись навстречу моему прикосновению, и я почувствовал, как она едва заметно дрожит.

- Полина… – начал я, но она приложила палец к моим губам.

- Молчи, – прошептала она. – Завтра начнется новая война. Еще более грязная и жестокая, чем та, что была в Пустошах. Завтра мы снова наденем маски, станем бароном и майором. Но сегодня… сегодня у нас есть только эта ночь. Одна ночь, чтобы просто быть собой.

Она взяла мою руку и прижалась к ней щекой. В этот момент я увидел в ее глазах не майора службы безопасности, не хладнокровного аналитика, а просто женщину. Уставшую, потерявшую брата, нашедшую в этом чужом, враждебном мире единственного человека, которому она могла доверять. И я понял, что чувствую то же самое.

Я не помню, кто сделал первый шаг. Это было неважно. Мои губы нашли ее губы, и это был не поцелуй страсти. Это был поцелуй двух выживших, двух одиночеств, нашедших друг в друге спасение. Это была наша безмолвная клятва верности, скрепленная не на бумаге, а здесь, в тишине кабинета поверженного врага, в ночь перед решающей битвой. Это был наш единственный момент мира перед погружением в ад.

На следующее утро мир снова обрел свои четкие, жесткие рамки. Я стоял перед зеркалом, и лакей, старый слуга Шуйских, с нескрываемым презрением помогал мне застегивать воротник нового парадного мундира. Мундир барона Империи. Черный, с серебряным шитьем, он сидел на мне идеально, но ощущался, как чужая кожа. В комнату вошла Полина. Она тоже была в парадной форме, строгая, собранная. Но когда наши взгляды встретились в зеркале, я увидел в ее глазах тень улыбки и теплоту, которой там никогда не было раньше. Мир изменился, но то, что произошло между нами ночью, осталось нашей тайной, нашим невидимым щитом.

- Выглядишь почти прилично, барон, – сказала она своим обычным, чуть ироничным тоном. – Главное, не начни кланяться всем подряд и не ешь с ножа.

- Постараюсь не опозорить твою безупречную репутацию, майор, – ответил я в тон.

Внизу нас ждал Воронцов. Он провел для меня краткий, но емкий инструктаж по дворцовому этикету.

- К Императору обращаешься «Ваше Величество». Не говоришь первым. Не садишься, пока не предложат. И, ради всего святого, не смотри ему прямо в глаза дольше трех секунд. Говорят, он может читать мысли.

- Полезный навык, – заметил я.

Путь в Зимний Дворец был демонстрацией имперской мощи. Наш бронированный лимузин в сопровождении эскорта преображенцев несся по выделенной полосе, и вся столичная жизнь замирала, провожая нас взглядами. Мы проехали через главные ворота, и я увидел его. Зимний Дворец. Гигантское, подавляющее своей роскошью и размерами здание, фасад которого выходил на огромную Дворцовую площадь.

Внутри было еще более ошеломляюще. Бесконечные анфилады залов, позолота, мрамор, картины великих мастеров, сотни гвардейцев в сияющих кирасах, застывших, как статуи. По коридорам бесшумно скользили придворные, одетые в шелка и бархат. Они провожали меня любопытными, оценивающими, а порой и откровенно враждебными взглядами. Здесь, в этом храме власти, я был чужим. Варваром, которого привели на показ.

Полковник Орлов провел меня через тронный зал, где я мельком увидел пустующий трон, и подвел к неприметной двери, которую охраняли двое гвардейцев в черных мундирах – личная охрана Императора.

- Его Величество ждет вас, барон. Один. Дверь открылась, и я вошел.

Кабинет Императора был полной противоположностью дворцовой роскоши. Большая, строгая комната, заставленная книжными шкафами. Единственным украшением была огромная голографическая карта Империи, занимавшая всю стену. За массивным столом из темного дерева сидел он. Император Петр V.

Он не был похож на свои парадные портреты. Это был старик. Очень старый. С худым, пергаментным лицом, покрытым сетью морщин, и редкими седыми волосами. Он был одет в простой военный китель без знаков различия. Казалось, дунь на него – и он рассыплется в прах. Но потом я встретился с ним взглядом. И я понял, почему этот человек правит Империей уже шестьдесят лет. Его глаза – блеклые, почти бесцветные – были живыми, острыми, как осколки льда. Они смотрели не на меня. Они смотрели в меня. В самую душу.

- Барон Александр Исаев, – его голос был тихим, скрипучим, но в нем чувствовалась привычка повелевать. – Герой «Каменск-7». Победитель «Цербера». Человек, который вернулся с того света. Присаживайтесь.

Я сел на стул напротив него.

- Я прочел ваш отчет, барон. И отчет подполковника Глухарева. Впечатляюще. Вы сделали для Империи больше, чем целая армия. И вы принесли мне доказательства, которые я искал много лет.

- Я лишь выполнял свой долг, Ваше Величество, – стандартная фраза, которую мне посоветовал Воронцов.

- Долг? – Император усмехнулся. – Не лгите мне, барон. Вы не похожи на человека, который верит в долг. Вы верите в справедливость. А это гораздо более опасная вера.

Он помолчал, постукивая тонкими пальцами по столу.

- То, что вы вскрыли, – это раковая опухоль на теле Империи. И я намерен ее вырезать. Но хирургу нужен скальпель. Острый, точный, безжалостный. Скальпель, который не дрогнет, даже если придется резать по живому. Старые Рода, моя гвардия, Совет Безопасности – все они пронизаны метастазами. Я не могу доверять им.

Он посмотрел на меня в упор.

- Поэтому я создал вас, барон Исаев. Я дал вам титул, богатство, имя. Я сделал вас своим личным оружием. «Тихая чистка», которую я начал, – это лишь верхушка айсберга. Основную работу предстоит сделать вам.

Он нажал на кнопку на своем столе, и на голографической карте вспыхнули десятки красных точек по всей Империи.

- Я дарую вам особый мандат. С этой минуты вы, барон Исаев, назначаетесь главой новообразованного Особого Департамента Имперской Безопасности. Секретной службы, которая будет подчиняться только мне. Ваша задача – найти и уничтожить каждую из этих ячеек. Всех предателей из вашего списка. Без суда, без следствия, без шума. Вы – мой судья, мой присяжный и мой палач.

Я сидел, ошеломленный масштабом задачи. Это была не просто миссия. Это была лицензия на ведение тайной войны в пределах всей Империи.

- Я не могу дать вам официальную поддержку, – продолжал Император. – Для всех вы будете просто новоиспеченным бароном, пытающимся удержаться при дворе. Все, что у вас есть, – это ваш титул, ваши люди и моя тайная воля. Вы станете целью для всех. Ваши враги будут пытаться вас убить. Ваши «союзники» будут пытаться вас использовать. Добро пожаловать в большую политику, барон.

Он поднялся, давая понять, что аудиенция окончена.

- И еще одно, – сказал он, когда я уже был у двери. – Артефакт, который вы принесли. «Семя». Он у вас?

- Так точно, Ваше Величество. В надежном месте.

- Хорошо. Берегите его. Это единственное, что сейчас стоит между нами и полномасштабным вторжением. Изучите его. Поймите его. И будьте готовы его использовать. Потому что, боюсь, скоро у нас не останется другого выбора.

Я вышел из кабинета Императора, и холодный, пропитанный запахом воска и старой бумаги воздух дворцовых коридоров показался мне обжигающе горячим. Шаги гулко отдавались в тишине мраморных залов. Я шел мимо застывших, как изваяния, гвардейцев в сияющих кирасах, мимо скользящих тенями придворных, и чувствовал их взгляды на своей спине. Но теперь это были не просто взгляды любопытства или презрения. Теперь я видел в них оценку. Оценку новой фигуры, которую их повелитель только что поставил на шахматную доску. Фигуры, чьи правила игры еще никто не знал.

Полковник Орлов ждал меня у выхода. Его лицо было, как всегда, непроницаемо, но я уловил в его взгляде новое, едва заметное уважение.

- Ваша Светлость, – впервые он обратился ко мне по полному титулу. – Позвольте сопроводить вас. «Ваша Светлость». Это простое обращение резануло слух. Оно было таким же чужеродным и неуместным, как и парадный мундир на моем теле.

Возвращение во дворец Шуйских прошло в молчании. Я смотрел на проносящиеся за бронированным стеклом лимузина улицы столицы, но не видел их. Перед моим мысленным взором была голографическая карта Империи, усеянная красными точками, как язвами. Моя карта. Моя охота. Император не просто дал мне миссию. Он повесил мне на шею дамоклов меч и одновременно вручил топор палача.

Полина и Воронцов ждали меня в главном зале. Они не задавали вопросов, увидев выражение моего лица.

- Собери моих гвардейцев, – сказал я Воронцову. – Всех. В оружейном зале. Через десять минут.

- Полина, ты со мной, – я кивнул в сторону своего нового кабинета.

Когда за нами закрылась тяжелая дубовая дверь, она нарушила тишину первой.

- Судя по твоему лицу, разговор был… продуктивным.

- Он сделал меня своим цепным псом, – ответил я, наливая себе бокал коньяка. Руки слегка дрожали. – Главой нового Особого Департамента. Моя задача – вырезать всю заразу из списка «Цербера». Тайно. Без суда и следствия.

Она на мгновение замерла. Как профессионал, она тут же оценила весь масштаб и весь ужас этого приказа.

- Он дал тебе право на убийство, – тихо констатировала она. – И сделал тебя врагом для половины аристократии Империи.

- Он сделал меня самой могущественной и самой уязвимой фигурой при дворе одновременно, – я залпом осушил бокал. – И теперь нам нужно научиться ходить по этому лезвию.

Я рассказал ей все детали разговора. О мандате. О том, что у нас нет официальной поддержки. О том, что мы должны играть роль.

- Он прав в одном, – сказала она, когда я закончил. – Ты не можешь вечно прятаться за спинами своих штурмовиков. Тебе придется войти в их мир. Стать одним из них.

- Я не умею, – признался я.

- Ты научишься, – в ее голосе прозвучала сталь. – Я научу. Наша первая битва состоится не в катакомбах и не в ледяных пустошах. Она состоится послезавтра. В Большом театре. На премьере новой оперы. Там будет весь свет. Вся твоя… новая семья. И все твои враги.

Через десять минут я стоял перед своим отрядом. Двенадцать закаленных в боях сталкеров из Ржавого о-азиса. Мои волки. Они стояли в огромном оружейном зале, среди стоек с антикварными шпагами и рыцарскими доспехами, и выглядели здесь так же неуместно, как стая хищников на выставке фарфора.

- Парни, – начал я без предисловий. – Наша жизнь в Пустошах окончена. Вы больше не вольные сталкеры. Вы – гвардейцы барона Исаева. Моя личная преторианская гвардия.

Я видел в их глазах недоумение.

- Я знаю, о чем вы думаете, – продолжал я. – Что вас ждут парады, чистка сапог и скучная караульная служба. Вы ошибаетесь. Наша война не закончилась. Она просто перешла на новый уровень. Я получил от Императора особый мандат. Право на охоту. На самых опасных хищников в этой Империи. Мы не будем стоять на страже дворцов. Мы будем выжигать скверну. Тайно, быстро, безжалостно. Наша работа останется той же. Изменится лишь масштаб и цена ошибки.

Я обвел их тяжелым взглядом.

- Но чтобы охотиться на волков, нужно выглядеть, как пастух. С этого дня вы начинаете новую подготовку. Вас будут учить не только стрелять. Вас будут учить этикету, танцам, тому, как носить фрак и отличать бордо от бургундского. По залу пронесся смешок.

- Смешно? – я повысил голос. – А теперь представьте: вы стоите на балу рядом с герцогом, который является одним из главных предателей. И вам нужно незаметно подменить его инфо-чип или снять с него отпечатки. Как вы это сделаете в своей боевой броне? Вашим новым оружием станут не только винтовки, но и вежливая улыбка, светская беседа, умение оставаться незаметным в толпе. Вы станете моими тенями. Моими шпионами и моими убийцами, одетыми в шелка.

Смех прекратился. Они поняли.

- Вашим инструктором по светской жизни станет барон Воронцов, – я кивнул на Константина. – Вашим инструктором по тактике и контрразведке – майор Маркова. А вашим командиром остаюсь я. Тренировки начинаются завтра. А теперь… – я позволил себе усмехнуться. – Можете разойтись и попытаться не заблудиться в этом проклятом дворце.

Следующие два дня были похожи на безумный фарс. Мой дворец превратился в странный гибрид кадетского корпуса и школы благородных девиц. В одном зале Воронцов, хватаясь за голову, пытался научить Громова и «Молота» правильно держать бокал и не сморкаться в салфетку. В другом – Полина проводила для «Ведьмы» и «Тихого» инструктаж по методам скрытого наблюдения в условиях светского раута. Я же заперся в нашем новом штабе – глубоко в подвалах дворца, где раньше были винные погреба Шуйских.

Мы с Полиной и Воронцовым выбрали нашу первую цель. Не самую крупную, но самую важную. Это был не человек. Это был банк. «Имперский Финансовый Дом Голицыных». Князь Голицын, согласно данным «Цербера», был главным казначеем заговора. Через его банк проходили все теневые потоки, финансировавшие Ратмирова.

- Если мы обрушим его, мы перекроем им кислород, – сказала Полина, указывая на сложную схему их транзакций. – Это будет болезненнее, чем устранение десятка генералов.

- Но как? – спросил Воронцов. – У Голицыных безупречная репутация. Просто так их не обвинишь.

- А мы не будем обвинять, – ответил я. – Мы посеем панику. У меня есть номера их секретных счетов в офшорных зонах. Информация об их махинациях. Если эта информация «случайно» просочится к их главным вкладчикам… начнется бегство капиталов. Банк рухнет за три дня.

- Но кто эти вкладчики? – спросил Костя.

- Союзники Ратмирова, – ответила Полина. – Те, кто еще не попал под «Тихую чистку». Мы не просто обрушим банк. Мы заставим заговорщиков сожрать друг друга в борьбе за спасение собственных денег.

Идеальный план. Но для его запуска не хватало одной детали. Нам нужен был канал для «слива» информации. Надежный, анонимный и такой, чтобы информация гарантированно дошла до нужных ушей.

Глава 33

Вечер премьеры. Я стоял перед зеркалом, и Воронцов в последний раз поправлял мой белоснежный галстук.

- Главное, Саша, помни, – напутствовал он. – Ты не солдат на задании. Ты – барон Исаев. Тебе скучно. Тебе все это смертельно надоело. Ты здесь, потому что так положено. Чем больше высокомерия и скуки будет на твоем лице, тем лучше. Я вошел в главный зал, где меня ждала Полина. Я замер. Она была в длинном, облегающем платье из черного бархата, которое открывало ее плечи. Ее волосы были уложены в сложную прическу, а на шее сияло бриллиантовое колье, которое мы нашли в сокровищнице Шуйских. Она была не просто красива. Она была королевой.

- Неплохо для штабной крысы, а, барон? – усмехнулась она.

- Вы… ослепительны, майор, – только и смог выдохнуть я.

- Это часть маскировки, – она подмигнула. – Сегодня я не майор Маркова. Я – таинственная и прекрасная спутница героя Империи. Моя задача – отвлекать на себя внимание, пока ты будешь делать свою работу.

Когда мы прибыли в Большой театр, я понял, что такое настоящий высший свет. Сотни аристократов в орденах и бриллиантах, тихая музыка, шампанское. Мы вошли в императорскую ложу, и все взгляды обратились на нас. Я чувствовал их на себе, как физические уколы. Враждебные, любопытные, оценивающие. Я увидел их всех. Ратмирова-старшего, который сидел в своей ложе, бледный от ярости, и смотрел на меня, как на личного врага. Князя Мещерского. Других фигурантов нашего списка. Я спокойно выдержал их взгляды, на моем лице была лишь вежливая скука, которой меня учил Воронцов. Первый акт оперы я почти не слушал. Я наблюдал. За тем, кто с кем говорит, кто кому кланяется, кто кого игнорирует. Это была та же охота, только вместо следов на снегу были взгляды и полуулыбки.

В антракте началось главное. Воронцов повел меня в центральное фойе, где представил своей тете, графине Воронцовой. Это была маленькая, сухонькая старушка с невероятно живыми и умными глазами.

- Ах, вот он, наш герой! – проскрипела она, разглядывая меня через лорнет. Пока она говорила мне комплименты, Воронцов, «случайно» пролив на ее платье шампанское, увел ее в сторону, чтобы помочь. Это был наш сигнал. У них было не больше двух минут. В это время ко мне подошла Полина.

- Кажется, князь Мещерский очень хочет с вами познакомиться, – прошептала Полина, и ее веер едва заметно указал в сторону одной из центральных лож.

Я посмотрел туда. Князь, пожилой, полный мужчина с холеным лицом и маленькими, глубоко посаженными глазками, действительно смотрел в нашу сторону. Он был одним из ключевых фигурантов нашего списка, одним из столпов фракции Ратмирова. Его открытый интерес ко мне был провокацией, прощупыванием.

- Время начинать представление, – тихо сказал я Полине.

Я оставил ее в окружении молодых офицеров, которые тут же, как мотыльки на огонь, слетелись на ее ослепительную красоту, и медленно, с той самой скучающей ленцой, которой учил меня Воронцов, направился через гудящее фойе. Каждый мой шаг был выверен. Я чувствовал себя, как на минном поле. Вежливые улыбки, кивки, почтительные поклоны – все это было лишь маскировкой. Я шел сквозь строй хищников, и каждый из них ждал, когда я оступлюсь.

Когда я подошел к ложе Мещерского, он сам вышел мне навстречу.

- Барон Исаев! Какая честь! Позвольте представиться, князь Мещерский, – его голос был мягким, вкрадчивым, но рукопожатие – сильным, властным. Он пытался прощупать меня, оценить.

- Князь, – я вежливо, но холодно кивнул, высвобождая руку. – Наслышан о вас. Ваша фармацевтическая империя «Фарм-Генезис» известна даже в самых отдаленных гарнизонах. Особенно ваши… успокоительные препараты. Говорят, они творят чудеса.

Это был прямой удар. Намек на те самые препараты для подавления воли, которые его корпорация поставляла заговорщикам. Улыбка на его лице на мгновение застыла, а в маленьких глазках мелькнул холодный блеск. Он понял, что я не так прост.

- Мы всего лишь служим на благо Империи, барон, – он быстро взял себя в руки. – Как и вы. Ваш подвиг на «Цербере»… невероятно! Должно быть, это было захватывающее приключение.

- Скорее, грязная работа, князь, – ответил я, беря с подноса проходящего мимо лакея бокал шампанского. – Когда приходится разгребать мусор, оставленный другими, в этом мало захватывающего. Но кто-то должен это делать.

Наш разговор привлекал все больше внимания. Вокруг нас образовался небольшой круг из любопытствующих. Это была публичная дуэль.

- Мусор… какое меткое слово, – проговорил Мещерский. – Действительно, в последнее время в нашей Империи скопилось много… мусора. Выскочки, не помнящие родства, которые пытаются занять не свое место. Но я уверен, скоро порядок будет восстановлен.

- Я тоже в этом уверен, князь, – я посмотрел ему прямо в глаза. – Метла в хороших руках. И она начала свою работу с самого верха.

Он побагровел. Это был уже не намек. Это была открытая угроза. Я видел, как в противоположном конце фойе за нами наблюдает Ратмиров-старший, и его лицо превратилось в каменную маску.

Тем временем, в другом углу зала, разыгрывался второй акт нашего спектакля. Воронцов, под предлогом помощи своей тетушке, графине Воронцовой, увел ее в тихий уголок.

- Тетя, какой ужас, я совершенно испортил ваше платье! – сокрушался он, промокая пятно от шампанского белоснежным платком.

- Пустяки, Костя, не будь ребенком, – отмахнулась старая графиня. Но ее острые, как иглы, глазки внимательно изучали племянника. – Ты какой-то сам не свой сегодня. Что-то случилось? Неужели твой новый дружок-простолюдин уже втянул тебя в неприятности?

- Что вы, тетя! Наоборот! – Воронцов понизил голос до заговорщицкого шепота. – Я как раз хотел вас предупредить. По старой дружбе. У отца в кабинете я случайно услышал разговор… Кажется, у князя Голицына большие проблемы.

Глаза старухи сузились. Князь Голицын, глава крупнейшего частного банка, был ее давним финансовым консультантом и держателем значительной части состояния Рода Воронцовых.

- Какие еще проблемы? – резко спросила она.

- Что-то связанное с его заморскими счетами… Вроде бы, какая-то утечка информации из банковской сети на Каймановых островах. Говорят, всплыли какие-то очень некрасивые цифры. Отец был в ярости, говорил, что нужно срочно выводить активы, пока все не рухнуло. Но, умоляю вас, тетя, это строжайший секрет! Если отец узнает, что я проболтался…

Он не договорил. Ему и не нужно было. Графиня уже все поняла. Она была старой, опытной хищницей и знала, что такое паника на финансовых рынках. Она лишь похлопала племянника по руке.

- Не волнуйся, мальчик мой. Я буду осторожна. И спасибо… за заботу.

План сработал. Семя сомнения было посеяно в самую плодородную почву. Графиня Воронцова не станет рисковать состоянием своего Рода из-за туманных слухов. Она начнет действовать. Тихо, осторожно, но решительно. И ее действия вызовут цепную реакцию.

Когда прозвенел третий звонок, приглашая зрителей обратно в зал, я вежливо откланялся князю Мещерскому.

- Был рад знакомству, князь. Уверен, мы еще встретимся.

- Непременно, барон. Непременно, – прошипел он мне в спину.

Я вернулся в нашу ложу. Воронцов уже был там, бледный, но с торжествующим блеском в глазах.

- Сделано, – прошептал он.

- Отлично.

Второй акт оперы прошел для меня как в тумане. Я не слушал музыку. Я слушал тишину. Тишину в инфосети. Я наблюдал за залом через специальные линзы, которые дала мне Полина. Я видел, как графиня Воронцова, сделав вид, что ей стало душно, покинула свою ложу. Через пять минут ее личный финансовый помощник, сидевший в партере, тоже незаметно вышел. Еще через десять минут я засек короткий, сверхзащищенный импульс, ушедший из здания театра в сторону банковского квартала. Процесс пошел. Первый камень был брошен, и лавина начала свое движение.

- Посмотри, – шепнула Полина, кивнув в сторону ложи Голицыных. Князь Голицын, маленький, похожий на хорька человечек, до этого спокойно дремавший, вдруг встрепенулся. Ему на личный комм пришло какое-то сообщение. Его лицо мгновенно изменилось. Оно стало серым, покрылось испариной. Он что-то торопливо зашептал своему соседу, и они оба, не дожидаясь конца арии, поспешно покинули ложу.

- Началось, – констатировал я.

Наш удар достиг цели. Мы не стреляли, не взрывали. Мы просто прошептали правду в нужное ухо. И теперь финансовая империя одного из главных заговорщиков начала рушиться под тяжестью их собственного страха и жадности.

Когда опера закончилась, и мы выходили из театра, я снова столкнулся взглядом с Ратмировым-старшим. Он стоял на верхней площадке парадной лестницы и смотрел на меня сверху вниз. В его глазах больше не было презрения. В них была чистая, неприкрытая, ледяная ненависть. Он еще не знал, что именно произошло. Но он чувствовал, что сегодня ночью он что-то потерял. Он чувствовал, что правила игры изменились. Что на доске появилась новая, дерзкая фигура, которая не собирается играть по его правилам. Я спокойно выдержал его взгляд и, вежливо улыбнувшись, предложил Полине руку.

- Пойдемте, майор. Кажется, представление окончено.

Мы вышли в холодную, пронизанную ветром ночь Санкт-Петербурга. Мы выиграли первую битву. Но я знал, что ответный удар не заставит себя ждать. И он будет гораздо более жестоким, чем просто злой взгляд и пара колких фраз. Моя война в столице только начиналась. И следующая битва будет уже не такой бескровной.

Мы вернулись во дворец Шуйских, когда холодный рассвет только начинал окрашивать свинцовые воды Мойки в жемчужные тона. Атмосфера триумфа, витавшая в лимузине, испарилась, едва мы переступили порог нашего нового дома. Дворец встретил нас мертвой, давящей тишиной. Я чувствовал себя не победителем, а гладиатором, который только что выиграл первый раунд на арене, зная, что завтра его снова выпустят против еще более голодных львов.

- Они ответят, – сказала Полина, когда мы собрались в нашем импровизированном штабе в подвале. Она уже сменила вечернее платье на строгий китель и работала за терминалом, ее пальцы летали над клавиатурой. – Ратмиров не из тех, кто прощает унижение. Он загнан в угол, но у него все еще есть клыки.

- Пусть отвечают, – ответил я, глядя на голографическую схему дворца. – Мы должны быть готовы.

Следующие два дня дворец Шуйских превратился в укрепрайон. Мои гвардейцы, под руководством Громова, с неприкрытым удовольствием осваивали новое пространство. Они, привыкшие к тесным контейнерам и заброшенным руинам, теперь имели в своем распоряжении целую крепость. Они устанавливали скрытые сенсоры в бальных залах, оборудовали снайперские гнезда на крыше, превращали старинные винные погреба в арсенал. Насмешливые взгляды прислуги сменились испуганным почтением, когда они видели, как эти «варвары» с профессиональной методичностью превращают их изящный дворец в неприступный бастион.

Полина и «Ведьма» взломали городскую систему наблюдения, получив доступ ко всем камерам в радиусе километра от дворца. Воронцов, вместо того чтобы посещать светские рауты, часами плел сложные защитные заклинания по периметру, создавая невидимые барьеры, способные замедлить любого незваного гостя – будь то человек или тварь.

А я… я ждал. И анализировал. Результаты нашего «шепота в антракте» превзошли все ожидания. Как и предсказывала Полина, финансовый дом Голицыных зашатался. Слух, пущенный через графиню Воронцову, упал на благодатную почву паники. Несколько крупных вкладчиков, тайно связанных с Ратмировым, начали в спешке выводить свои активы. Это вызвало цепную реакцию. Банк Голицыных, казавшийся незыблемой скалой, начал осыпаться. На второй день Имперский Центральный Банк был вынужден ввести там внешнее управление «для проверки финансовой стабильности», что было равносильно смертному приговору. Ратмиров лишился своего главного кошелька.

- Он в ярости, – доложила Полина вечером второго дня, показывая мне данные перехваченных сообщений. – Его агенты в панике. Он не может понять, откуда пришел удар. Он винит всех: конкурентов, лоялистов, даже своих собственных союзников. Их альянс трещит по швам.

- Хорошо, – кивнул я. – Змея, пожирающая собственный хвост, – это именно то, что нам нужно. Но загнанная в угол змея – самая опасная.

***

Удар был нанесен на третью ночь. Стояла глубокая, безлунная ночь. Столица спала. Я сидел в своем кабинете, просматривая отчеты, когда на моем комме раздался тихий, тревожный сигнал.

- Командир, – это был голос «Тихого», нашего снайпера, дежурившего на крыше. – У нас движение. На крышах соседних зданий. Несколько фигур. Двигаются быстро. Очень быстро.

Я посмотрел на экраны наблюдения. Камеры ничего не показывали. Пустота.

- У них стелс-поля, – констатировала Полина, появившаяся в дверях кабинета. – Но они не могут скрыть тепловые следы от наших новых сенсоров. Четверо. Заходят с крыши и со стороны канала.

- Общая тревога, – скомандовал я в общий комм. – Всем занять боевые посты. План «Цитадель».

Дворец мгновенно ожил. Но без сирен и криков. Мои гвардейцы, обученные действовать в тишине, бесшумно заняли заранее подготовленные позиции. Тяжелые шторы на окнах были опущены, свет погашен. Дворец замер, превратившись в темную, молчаливую ловушку.

Первый удар пришелся по «Тихому». На крыше раздался приглушенный звук борьбы и короткий вскрик.

- «Тихий» не отвечает! – доложила «Ведьма» из нашего штаба.

- Они сняли нашего снайпера, – констатировал я. – Это не обычные наемники. Это профи.

В следующий миг два окна в бальном зале на втором этаже беззвучно разлетелись на осколки, и внутрь влетели две темные, расплывчатые фигуры. Одновременно с этим еще двое, поднявшись из ледяной воды канала, как демоны, вскарабкались на балкон моей спальни.

- Огонь! – скомандовал я.

Дворец взорвался грохотом выстрелов. Залы, еще вчера видевшие блеск бриллиантов и шелест шелковых платьев, превратились в зону боевых действий. Я видел, как мои парни, мои волки из Пустошей, ведут бой. Они дрались яростно, отчаянно, используя знание местности. Но враг был слишком силен.

Это были не люди. Это были «улучшенные». Бойцы проекта «Химера». Они двигались с нечеловеческой скоростью, их тела, усиленные имплантами и препаратами, были невероятно сильны. Пули отскакивали от их легкой, но прочной брони. Они не использовали огнестрельное оружие, только короткие клинки, вибрирующие на высокой частоте, и собственные кулаки, способные пробить мраморную колонну.

- Они прорываются к центру! – крикнул Громов, отступая под натиском одного из них. – Эти твари слишком сильны! Один из моих гвардейцев, молодой парень по кличке «Шустрый», попытался остановить одного из ассасинов в коридоре. Тварь просто отшвырнула его, как куклу, и он, пробив стену, рухнул без движения.

«Анализ. Противник: штурмовая группа «Химер». Физические параметры превосходят стандартные в 3-4 раза. Высокая сопротивляемость к кинетическому урону. Цель: мое устранение. Тактика: быстрый, силовой прорыв. Вывод: необходимо изменить правила игры».

- Костя! – крикнул я в комм. – Мне нужны твои ловушки! Коридоры! Лестницы! Замедли их!

- Уже делаю! – раздался в ответ голос Воронцова.

В ту же секунду мраморный пол в главном холле, куда прорвались двое ассасинов, покрылся зеркальной коркой льда. Твари, не ожидавшие этого, потеряли равновесие. Этого мгновения хватило. Кремень и «Молот», ждавшие в засаде, обрушили на них шквал огня из тяжелых плазменных дробовиков. Плазма, в отличие от пуль, прожигала их броню. Один из ассасинов взвыл и рухнул, объятый пламенем. Второй, раненый, отскочил назад.

Глава 34

Я сам уже двигался им навстречу. Я знал, что их цель – я. И я собирался дать им то, что они хотели. Я вышел в центр огромного бального зала, освещенного лишь лунным светом из разбитых окон.

- Я здесь! – крикнул я. – Хватит ломать мой дом!

Они появились. Трое. Раненый и еще двое, спустившиеся с верхних галерей. Они окружили меня, медленно сходясь. Их лидер, самый крупный из них, шагнул вперед.

- Барон Исаев, – его голос был искажен вокодером шлема. – Генерал Ратмиров передает вам свой последний привет.

Я выхватил свой нож. В другой руке у меня был пистолет.

- Передай своему генералу, что я принимаю его привет, – ответил я. – И скоро приду с ответным визитом.

Начался бой. Это была не перестрелка. Это был танец смерти. Трое против одного. Они были быстрее, сильнее. Но я был умнее. Я не пытался блокировать их удары. Я уклонялся, использовал их собственную инерцию против них, заставляя их сталкиваться, мешать друг другу. Я двигался между колоннами, опрокидывал столы, превращая роскошный зал в полосу препятствий.

Один из них бросился на меня в лобовую. Я отскочил в сторону, и он по инерции пролетел мимо. В тот же миг Полина, стрелявшая из укрытия на верхней галерее, всадила ему в спину, в незащищенное сочленение брони, точный выстрел. Он рухнул.

Осталось двое. Лидер и его напарник. Они атаковали одновременно, с двух сторон. Я понял, что мне не увернуться.

- Костя! Пол! – заорал я.

Воронцов, который уже был готов, ударил магией. Пол под ногами ассасинов не замерз. Он стал вязким, как болото. Их ноги увязли на долю секунды. Этого хватило. Я выстрелил одному в колено, заставляя его упасть, и бросился на лидера.

Наш поединок был коротким и жестоким. Он был машиной для убийства, но я был Охотником. Я парировал его удар клинком, мой нож прошелся по его броне, высекая искры. Он ударил меня кулаком, и я, несмотря на блок, отлетел на несколько метров, врезавшись в стену. В глазах потемнело. Он уже был надо мной, занося свой клинок для последнего удара. Но в этот момент в зале погас свет. Полностью. Абсолютная, непроглядная тьма. Это сработал мой последний приказ, который я отдал «Ведьме». Вырубить все электричество во дворце.

Мои враги, полагавшиеся на свои оптические сенсоры, на мгновение ослепли. А я… я привык драться в темноте. Мой Дар позволял мне чувствовать противника, его движение, его дыхание. Я ударил вслепую, снизу вверх. Мой нож нашел щель в его шлеме. Раздался хриплый, булькающий звук, и огромная туша рухнула на меня.

Когда через минуту включилось аварийное освещение, бой был окончен. Я стоял посреди разгромленного зала, тяжело дыша. Вокруг лежали тела четырех ассасинов и двух моих гвардейцев. Цена. За все приходится платить.

Я подошел к телу лидера. На его руке был тактический комм. Я сорвал его. Он был поврежден, но карта памяти, скорее всего, уцелела.

- Полина, – я связался с ней.

- Я здесь, – она спустилась ко мне. Ее лицо было в саже, на щеке – кровоточащая царапина. – Ты в порядке?

- Буду, – я протянул ей чип. – Узнай, откуда они пришли. И куда должны были вернуться.

Я посмотрел на разрушения в своем новом доме. На тела своих павших людей. Ратмиров ответил. Он показал, что готов вести эту войну без правил.

- Он думал, что это меня напугает, – тихо сказал я, глядя на мертвое лицо ассасина. – Он ошибся. Он только что развязал мне руки. Моя война в столице перестала быть тихой. Теперь она стала личной.

Холодный, серый рассвет Санкт-Петербурга проникал сквозь разбитые окна бального зала, его тусклые лучи смешивались с миганием аварийных огней. Воздух был тяжелым, наполненным запахом горелого озона, мраморной пыли и терпким, металлическим запахом крови. Я стоял посреди этого хаоса, и победа ощущалась как пепел на языке.

Четыре мертвых «химеры» – чудовищный трофей, доказывающий, насколько далеко зашел Ратмиров. И двое моих. Двое гвардейцев, которых я вывел из Ржавого оазиса, пообещав им новую жизнь. «Шустрый» и «Тихий». Они лежали, накрытые простынями, которые еще вчера были частью роскошного убранства этого дворца. Я привел их в этот мир, и этот мир их сожрал.

- Командир… – голос Громова, моего пилота, прозвучал хрипло. Он и остальные выжившие сталкеры стояли у тел своих товарищей. Их лица, обычно непроницаемые, были искажены яростью и тихой скорбью. Они смотрели на меня. Не на барона. На своего командира. Они ждали. Ждали, что я скажу. Ждали, что я сделаю.

Это был мой главный тест на лидерство. Важнее, чем бой с ледяным големом. Важнее, чем рейд на «Цербер».

- Они умерли, защищая мой дом, – сказал я, и мой голос прозвучал в мертвой тишине зала гулко и твердо. – Они умерли, как гвардейцы Рода Исаевых. И они будут похоронены не как безымянные сталкеры. Они будут похоронены как герои.

Я посмотрел на Кремня, который молча стоял в дверях, его лицо было мрачнее тучи.

- Мы похороним их здесь, в столице. На лучшем кладбище, какое можно купить за деньги. С полными воинскими почестями. Я хочу, чтобы вся столица, каждый аристократ, каждый чиновник видел, как барон Исаев хоронит своих людей.

Сталкеры переглянулись. В их мире, в мире Пустошей, смерть была обыденностью. Мертвых оставляли там, где они упали. Мое решение было не просто данью уважения. Это был политический акт. Это было заявление.

- Воронцов, – я повернулся к Константину, который, бледный, стоял у колонны. – Мне нужны твои связи. Организуй все. Александро-Невская лавра. Самый престижный некрополь. Я хочу, чтобы все было по высшему разряду. Газеты, репортеры. Все.

- Саша, ты понимаешь, что ты делаешь? – прошептал он. – Ты превращаешь это в публичный спектакль.

- Именно, – кивнул я. – Ратмиров нанес удар в тени. А я отвечу ему при свете дня. Я использую скорбь как оружие. Я превращу своих павших солдат в мучеников. И я заставлю весь город говорить о том, что на нового героя Империи, на человека, которого наградил сам Император, было совершено чудовищное нападение в его собственном доме.

Я смотрел на своих гвардейцев.

- Ваша верность – это фундамент, на котором будет стоять мой Род. И я никогда не забуду кровь, пролитую за меня. А теперь за работу. Мы должны достойно проводить наших братьев. И мы должны подготовить ответный удар.

Это сработало. Я увидел, как в их глазах на место скорби приходит мрачная решимость. Я не просто пообещал им месть. Я пообещал им справедливость. И в этом мире интриг это было гораздо ценнее.

Мы переместились в наш подземный штаб. Тела павших унесли. В воздухе висело напряжение. Пока Воронцов уехал, используя все свои связи, чтобы организовать невозможное – публичные похороны для «простолюдинов» в святая святых аристократии, – мы с Полиной и «Ведьмой» занялись главным трофеем. Тактическим коммом лидера «химер».

- Он сильно поврежден, – сказала «Ведьма», подключая к нему провода. – Удар твоего ножа почти пробил ядро памяти. Но я попробую вытащить данные.

- Мне не нужно все, – сказал я. – Мне не нужны их планы атак. Мне нужно то, что их связывает с Ратмировым. Финансы. Приказы. Что угодно.

Пока она работала, Полина вывела на главный экран отчет о разрушениях.

- Они знали план дворца, – сказала она, ее голос был холоден. – Они шли целенаправленно. Они обошли защитные руны Кости. Это значит, у них был свой маг, который их провел. Или…

- Или у них был информатор. Здесь. Внутри, – закончил я ее мысль.

Я посмотрел на Полину.

- Прислуга.

- Они все – люди Шуйских, – кивнула она. – Ненавидят нас. Идеальный источник информации.

- Проверь всех. От управляющего до последней судомойки. Полная проверка на полиграфе. Тех, кто чист, – рассчитать и вышвырнуть. Тех, кто виновен, – в подвал. Я поговорю с ними лично. С этого дня в моем доме будет работать только тот, кому я доверяю. Мои люди. Люди из Оазиса.

- Это вызовет еще больший скандал, – заметила Полина. – Барон-выскочка выгоняет старую, верную прислугу и набирает в штат головорезов из Пустошей.

- Пусть. Я предпочитаю скандал ножу в спине. Мой дом – моя крепость. Это правило отныне нерушимо.

- Есть! – воскликнула «Ведьма». – Я пробилась! На экране замелькали строчки поврежденного кода.

- Большая часть данных уничтожена. Приказы стерты. Но я нашла кое-что в кэше. Финансовые логи. Последние транзакции. Она вывела на экран список переводов. Несколько крупных сумм. Но отправителем был не личный счет Ратмирова. И не его Родовой фонд.

- Что это? – спросил я.

- Это… – Полина увеличила код отправителя. – Боже мой. Это счет Управления Закупок Императорской Гвардии. Мы переглянулись.

- Он использует государственные деньги? – спросил я.

- Хуже, – ответила Полина, ее глаза лихорадочно забегали по цифрам. – Это «черная касса». Фонд, предназначенный для экстренных закупок вооружения в военное время. Он не просто ворует. Он использует самые секретные фонды Империи для финансирования своих личных эскадронов смерти. Он покупает на эти деньги компоненты Роя, оплачивает операции «химер».

Это была бомба. Доказательство прямого предательства было у нас в руках.

- Мы несем это Императору, – сказал я.

- Нет, – Полина покачала головой. – Мы не знаем, кто еще в этом замешан. Управление Закупок Гвардии – это вотчина двоюродного брата Императора, Великого Князя Николая. Если мы ударим напрямую, нас просто раздавят, а улики исчезнут. Это слишком высокий уровень.

- Что ты предлагаешь?

Полина на мгновение задумалась, а затем на ее лице появилась холодная, хищная улыбка.

- В Империи есть две силы, которые ненавидят друг друга сильнее, чем Пастуха. Это Армия, которой неофициально руководит Ратмиров, и Министерство Внутренних Дел, имперская жандармерия, которой руководит граф Толстой. Они десятилетиями ведут подковерную войну за бюджеты и влияние. И сейчас мы дадим Толстому то, о чем он и мечтать не мог.

- Компромат на Ратмирова?

- Компромат на всю верхушку Гвардии. Доказательство их чудовищной коррупции и нецелевого расходования средств.

- Но как мы передадим ему это? – вмешался я. – Я не могу просто прийти к министру МВД и сказать: «Здравствуйте, у меня тут для вас подарочек».

- И не нужно, – улыбнулась Полина. – Для этого у нас и есть наш спектакль.

Вечером вернулся Воронцов. Он выглядел измотанным, но довольным.

- Все готово, – доложил он. – Я использовал все свое влияние. Имя Шуйских, которое теперь твое, открывает любые двери. Места в Лавре выделены. Пресса уведомлена. Все высшее общество будет там. Они придут не из уважения к павшим. Они придут из любопытства. Посмотреть на барона-варвара, который хоронит своих слуг как принцев.

- Отлично, – кивнул я. – И еще одно. Ты должен убедиться, что там будет министр Толстой. И что у тебя будет возможность передать ему кое-что. Конфиденциально.

План был готов. Циничный, холодный, жестокий. План, рожденный в коридорах столичной власти.

- Ты уверена, что это сработает? – спросил я Полину, когда мы остались одни.

- Абсолютно. Ратмиров ударил по нам силой. Мы ответим ему тем, что для него страшнее – законом. Мы натравим на него другую стаю волков. И будем наблюдать, как они рвут друг друга на части.

- А мы?

- А мы, – она подошла ко мне и поправила воротник моего мундира, – будем стоять в стороне. Скорбные, непонятые, но несгибаемые герои. Жертвы чудовищной интриги.

Я посмотрел на нее. На эту хрупкую, но смертельно опасную женщину.

- Ты пугаешь меня, майор, – признался я.

- Привыкай, барон, – усмехнулась она. – Ты еще не видел меня в гневе.

На следующий день состоялись похороны. Это было зрелище, которое столица не забудет долго. Весь Невский проспект был перекрыт. Впереди траурной процессии шел я. В полном парадном мундире, с обнаженной головой. За мной – Воронцов и Полина. А за ними – десять моих гвардейцев. Они несли на плечах два простых, но дорогих гроба. Они шли не в парадной форме, а в своей боевой броне сталкеров, со снятыми шлемами. Десять диких, покрытых шрамами воинов из Пустошей, несущих своих павших братьев через сердце блистательной Империи.

Толпы зевак смотрели на нас с изумлением. Аристократы, прибывшие в своих лимузинах, шептались за нашими спинами, шокированные этим нарушением всех традиций.

- Это неслыханно! – шипел кто-то. – Холодная, вдова герцога Лихтенбергского. – Он хоронит простолюдинов рядом с императорской семьей!

- Говорят, они спасли ему жизнь, – отвечал другой. – Он эксцентричен. Но у него есть стержень.

Я видел их всех. Я видел Ратмирова, который был вынужден приехать, чтобы «выразить соболезнование». Его лицо было серой маской. Я видел Мещерского. Я видел Голицына, который выглядел так, будто не спал неделю. И я видел графа Толстого, главу МВД, высокого, сухого человека с пронзительным взглядом. Во время прощальной церемонии, пока я произносил короткую, жесткую речь о верности и долге, Воронцов «случайно» столкнулся с адъютантом Толстого. Незаметное движение, и маленький инфо-чип перешел из одних рук в другие.

Когда мы бросали первые горсти земли на крышки гробов, я встретился взглядом с графом Толстым. Он смотрел на меня через всю площадь. Он ничего не сказал, но я увидел, как едва заметная, хищная улыбка тронула его тонкие губы. Он получил мой подарок. Я посмотрел на Ратмирова. Он тоже смотрел на меня. Он думал, что этот день – день моего унижения. Он еще не знал, что это был день, когда я подписал ему смертный приговор. Война перешла на новый, невидимый фронт. И я только что выпустил на своего главного врага цепного пса Империи.

Траурная процессия завершилась, но тишина Александро-Невской лавры еще долго давила на меня. Мы возвращались во дворец Шуйских. Впервые я ехал в бронированном лимузине, предоставленном Императорской службой безопасности, не как беглец, а как его полноправный владелец, барон Исаев. Но я не чувствовал триумфа. Я чувствовал лишь холодную, звенящую пустоту и тяжесть сотен взглядов, которые, казалось, прожигали броню автомобиля. Я бросил вызов. Я, безродный выскочка, совершил неслыханное – похоронил простолюдинов, своих солдат-сталкеров, в святая святых имперской аристократии. Я публично продемонстрировал, что мой Род будет жить по своим законам. И теперь весь город ждал, что будет дальше.

Когда мы вошли в мраморный холл нашего дворца, нас уже ждали. Десять моих гвардейцев стояли в ряд, как вкопанные. Их боевая броня, все еще неуместная в этой позолоченной роскоши, была вычищена до блеска. Они не были на похоронах. Они охраняли крепость. Но они все видели. Трансляцию вели все новостные каналы столицы.

Кремень, их негласный лидер, шагнул вперед. Он снял свой шлем. На его лице, покрытом шрамами, не было привычной циничной усмешки. Он смотрел на меня долго, тяжело, а затем медленно, с каким-то ржавым скрипом, опустился на одно колено. За ним, как один, преклонили колени все остальные. Десять самых опасных хищников Пустошей, не кланявшихся в своей жизни никому, кроме смерти.

- «Шустрый» и «Тихий»… – хрипло начал Кремень. – Они были мусором. Как и все мы. Мы рождались в грязи, жили в грязи и должны были сдохнуть в грязи, чтобы наши кости обглодали мутанты. Так было всегда. Он поднял на меня взгляд, и в его глазах горел дикий, незнакомый мне огонь.

- Ты… ты похоронил их, как князей. Ты сказал Империи, что их жизни имели значение. Что наши жизни имеют значение. Он ударил себя закованным в латную перчатку кулаком в грудь.

- «Старая Гвардия» мертва, барон. Ее больше нет. С этого дня есть только личная гвардия Рода Исаевых. Мы не просто твои наемники. Мы – твои люди. Твоя семья. Прикажи нам умереть – мы умрем. Прикажи нам убить Императора – мы спросим, в какой цвет покрасить стены тронного зала его кровью. Мы твои. До последнего вздоха.

Глава 35

Я стоял, ошеломленный этой присягой. Я не планировал этого. Я просто хотел отдать дань уважения павшим. Но в этом мире, прогнившем от сословного высокомерия, простой человеческий поступок, простое уважение к жизни солдата, оказалось более сильным оружием, чем любая интрига. Я не просто получил отряд. Я обрел Род. Фундамент моей власти был заложен не на золоте или титулах, а на крови и верности.

- Встаньте, – мой голос прозвучал тверже, чем я ожидал. – Гвардейцы Рода Исаевых не стоят на коленях. Ни перед кем. Кроме меня. А я этого не требую. Мне нужны воины, а не рабы.

Я помог Кремню подняться.

- Ваша верность – моя самая большая ценность. И я ее не предам. А теперь за работу. Наш враг думает, что мы скорбим. Он ошибается. Мы готовимся к новой атаке. Удвоить периметр. Проверить все системы. Сегодня ночью в столице будет жарко.

Мы собрались в подземном штабе. Я, Полина и Воронцов. Адреналин от публичного выступления прошел, оставив место холодному расчету.

- Ну, ты произвел фурор, – сказал Константин, наливая себе бокал вина. Его руки слегка дрожали. – Моя тетушка, графиня Воронцова, уже оборвала мне комм. Вся столица стоит на ушах. Они в шоке. Половина Двора считает тебя варваром и выскочкой, оскорбившим прах их предков. Вторая половина… боится тебя.

- Чего они боятся? – спросил я.

- Того, что ты – популист, – серьезно ответил Воронцов. – Что ты показал простолюдинам, что можно быть сильным и не иметь за спиной тысячи лет родословной. Для них это страшнее, чем вторжение Пастуха. Они видят в тебе угрозу их миру, их устоям.

- Пусть боятся, – отрезал я. – Это полезно.

- Они уже действуют, – вмешалась Полина. Она вывела на главный экран входящее сообщение. – Это только что пришло по официальным каналам. Не из дворца. Не из армии. На экране высветилась эмблема – перекрещенные шпаги на фоне гербового щита.

- «Высший Суд Чести», – прочитал Воронцов, и его лицо побледнело. – Ох, черт.

- Что это? – спросил я.

- Это… аристократическая инквизиция, – пояснил Константин. – Древний орган, который стоит над законами Империи. В него входят главы десяти старейших Родов. Они судят не преступления, а «поступки, недостойные дворянина». Оскорбление традиций, трусость, нарушение кодекса чести.

- И что они мне прислали? Приглашение на чай?

- Вызов, – Воронцов увеличил текст. – «Барон Исаев вызывается на заседание Высшего Суда Чести для дачи объяснений по факту осквернения имперского некрополя».

- Они хотят устроить мне публичную порку, – понял я. – Лишить меня статуса, выставить на посмешище. Это ответный ход Ратмирова. Он не может убить меня силой, поэтому пытается уничтожить меня социально.

- Если они вынесут обвинительный вердикт, – мрачно добавил Воронцов, – ты станешь изгоем. Ни один аристократ не подаст тебе руки. Твои приказы перестанут иметь вес. Это политическая смерть.

Я смотрел на вызов. Ловушка. Если я не пойду – я признаю свою вину и свой страх. Если я пойду – меня разорвет стая старых, опытных интриганов.

- Когда заседание? – спросил я.

- Послезавтра.

- У нас есть время. Они думали, что это будет их ход. Они не знают, что настоящая игра уже началась. Полина, что у нас с графом Толстым?

Полина улыбнулась. Хищно, как волчица.

- Он заглотил наживку. Глубже, чем я ожидала. Она включила городские новостные каналы. Сначала ничего. Обычные репортажи о погоде, об опере, о скандальных похоронах «солдат барона-выскочки». А потом, в 16:00, все каналы одновременно прервали вещание. Экстренный выпуск. На экране появилось бледное, испуганное лицо диктора.

- …Только что поступила срочная информация. Здание Управления Закупок Императорской Гвардии в Адмиралтейском районе оцеплено бойцами особого назначения Министерства Внутренних Дел.

На экране появились кадры. Бронированные фургоны жандармерии, бойцы в черной штурмовой броне с эмблемами МВД, выбегающие из них. Они не просто оцепили здание. Они шли на штурм.

- Они… они дерутся? – ошеломленно спросил Воронцов, глядя, как из окна здания Гвардии кто-то открыл ответный огонь.

- Они дерутся, – подтвердила Полина. – Толстой не стал играть в подковерные игры. Он получил от нас данные о «черной кассе» и пошел ва-банк. Он наносит удар не по Ратмирову. Он бьет по его финансовой базе и по его главному союзнику – Великому Князю Николаю, который курирует Гвардию.

- Это же… это же гражданская война! – Константин в ужасе смотрел на экран, где бойцы МВД выламывали двери в штаб-квартиру другого силового ведомства.

- Нет, – сказал я, наблюдая за бойней с ледяным спокойствием. – Это не война. Это хирургическая операция. Толстой получил негласное разрешение от самого Императора. Он вырезает опухоль. И он делает это максимально громко и публично, чтобы Ратмиров и его союзники не успели спрятать концы в воду.

Мои гвардейцы, привлеченные шумом, вошли в штаб. Они смотрели на экран, и их лица были выражением крайнего изумления.

- Имперцы… месят имперцев? – прохрипел Кремень.

- Добро пожаловать в столицу, Кремень, – усмехнулся я. – Здесь это называется «политика».

Мы смотрели, как из здания выводят первых арестованных – высокопоставленных офицеров Гвардии, интендантов, финансистов. Их лица были полны ярости и непонимания.

- Он сделал это, – прошептала Полина. – Он отрубил Ратмирову денежный поток. Теперь «химеры» останутся без финансирования.

- И это только начало, – сказал я. – Ратмиров в ярости. Его бьют со всех сторон. Сначала банк Голицыных, теперь это. Он видит, что его топят, но не понимает, кто именно держит его голову под водой.

В этот самый момент мой личный комм, тот, что мне выдали в Зимнем Дворце, издал тихий, мелодичный сигнал. Входящее сообщение. Не от Глухарева. Не от Императора. Я открыл его. Текст был коротким и вежливым. «Барон Исаев. Мой дядя, Его Императорское Высочество Великий Князь Николай, крайне обеспокоен сложившейся ситуацией и недоразумением, возникшим между двумя уважаемыми ведомствами. Он был бы весьма признателен, если бы вы смогли уделить ему немного времени для частной и неформальной беседы. Сегодня. Во дворце Великого Князя».

Сообщение на экране моего комма светилось холодным, вежливым огнем. Воронцов, заглянувший мне через плечо, поперхнулся вином.

- Великий Князь Николай… – прошептал он, и его лицо стало бледнее, чем мраморные стены этого дворца. – Саша, ты не можешь туда ехать. Это… это не просто ловушка. Это логово зверя.

- Объясни, – потребовал я, глядя на мерцающие строчки.

- Великий Князь Николай – двоюродный брат Императора, – начал Константин, его голос дрожал. – Он – негласный глава «старой гвардии» аристократии. Он покровительствует имперской гвардии, которую сейчас штурмует Толстой. Он ненавидит выскочек, он презирает Императора за его «либеральные» реформы. И он – главный покровитель и, по слухам, дальний родственник Рода Ратмировых. Если кто и является настоящей головой заговора, то это он.

- Значит, Толстой ударил прямо по нему, – поняла Полина, ее глаза возбужденно блестели. – И он зовет тебя. Почему?

- Он не знает, кто мы, – сказал я. – Мы для него – темная лошадка. Он не понимает, кто нанес удар. Толстой? Или мы? Он не может поверить, что какой-то безродный барон мог провернуть такое. Он думает, что я – пешка в руках Толстого или самого Императора. Он хочет прощупать меня. Понять, кто я.

- И убить, если твои ответы его не устроят! – взорвался Воронцов. – Отказаться! Мы сошлемся на подготовку к Суду Чести!

- Отказаться? – я усмехнулся. – Отказаться от «неформальной беседы» с членом императорской семьи в тот самый день, когда его ведомство погрязло в скандале? Это будет равносильно признанию. Это покажет, что я боюсь. Нет, Костя. Я поеду.

- Тогда мы едем с тобой, – мрачно сказал Кремень, шагнув вперед. – Мои парни разнесут его дворец на куски, если потребуется.

- Нет, – я покачал головой. – Взять с собой штурмовой отряд на «частную беседу» – это объявление войны. Туда поеду я. И Воронцов.

- Я?! – поперхнулся Костя.

- Ты – мой аристократический щит, – я положил ему руку на плечо. – Ты – наследник Великого Рода. В твоем присутствии они не посмеют просто свернуть мне шею в темном коридоре. Это будет нарушением всех их кодексов. Ты – моя гарантия того, что это останется в рамках «беседы».

Константин сглотнул, но кивнул. Он понимал, что я прав.

- Полина, – я повернулся к ней. – Ты – наш мозг. «Призрак» должен быть в воздухе. Я хочу, чтобы ты висела в верхних слоях атмосферы над его дворцом. Слушай каждый шорох. Если мой био-сигнал пропадет или если я подам кодовый сигнал…

- …«Призрак» разнесет его дворец на куски, – закончила она за меня, и в ее голосе была ледяная ярость.

- Нет. Ты немедленно сольешь всю информацию с «Цербера» во все новостные каналы Империи. Если я умру, я заберу их всех с собой.

- Принято, – кивнула она. – Кодовый сигнал?

- «Беседа была крайне познавательной», – сказал я.

Подготовка к этому визиту была совсем иной, чем к рейду. Я не надевал броню. Я надел свой лучший парадный мундир барона Исаева. Я был выбрит, отутюжен, и от меня пахло дорогим одеколоном. Воронцов тоже был одет с иголочки. Мы были похожи на двух аристократов, едущих на светский прием. Но под мундиром у меня был скрыт тонкий бронежилет, в рукаве – вибронож, а браслет «Мираж» был замаскирован под дорогие часы. Я шел на переговоры, но готовился к войне.

Дворец Великого Князя Николая находился на Дворцовой набережной и превосходил своей мрачной, подавляющей готикой даже Зимний. Это была не резиденция. Это была цитадель старой, темной аристократии. Нас встретил не племянник, а личный адъютант Великого Князя. Он провел нас через анфиладу залов, где было темно, холодно и пахло веками. На стенах висели не картины, а древнее оружие и головы убитых мутантов, служившие трофеями.

- Его Высочество ждет вас в Оружейной палате, – сказал адъютант и оставил нас у массивных резных дверей.

Мы вошли. Зал был огромен. И в нем было трое. Первым я увидел генерала Ратмирова. Он стоял у окна, бледный от ярости, и смотрел на нас, как на личных врагов. Рядом с ним стоял молодой, элегантный аристократ, который, очевидно, и был племянником князя. А в центре зала, в огромном кресле у камина, сидел он. Великий Князь Николай. Он был полной противоположностью Императора. Огромный, тучный мужчина с багровым лицом, тяжелой челюстью и в густых усах. Он был одет в парадный мундир гвардии, на котором, казалось, не было живого места от орденов. Он не смотрел на нас. Он смотрел в огонь.

- Так вот он, – пророкотал его бас, заставив воздух в комнате вибрировать. – Герой. Выскочка. Щенок, которого мой венценосный братец подобрал в грязи и натравил на лучших людей Империи.

- Ваше Высочество, – Воронцов поклонился так низко, как только мог. – Барон Исаев прибыл по вашему приглашению.

- Молчать, Воронцов! – рявкнул Князь. – Твоего отца я уважал. Но ты, якшаясь с этим… – он брезгливо махнул рукой в мою сторону, – ты позоришь свой Род.

Я молчал. Я был гостем. Первое слово было за ним.

- Итак, барон, – он медленно повернул на меня свои маленькие, свиные глазки, в которых горел холодный, умный огонь. – Ты наделал много шума. Ты устроил бойню в центре столицы. Ты думаешь, я не знаю, кто слил Толстому эти бумаги?

- Ваше Высочество, – начал я спокойно, – я не понимаю, о чем вы. Я – солдат. Я выполняю приказы моего Императора. Сегодня я похоронил своих людей, убитых неизвестными террористами. А сейчас я здесь, по вашему приглашению.

- Лжец! – вскочил со своего места Ратмиров. – Ты! Это ты все устроил! Я уничтожу тебя!

- Сядь, Игнат, – лениво бросил Князь, и Ратмиров, сжав кулаки, подчинился. В этом логове он не был главным.

Великий Князь медленно поднялся. Он был на голову выше меня и вдвое шире. Он подошел ко мне вплотную, и я почувствовал запах дорогого табака и алкоголя.

- Ты думал, я не знаю, что такое «Цербер»? – прошептал он мне прямо в лицо. – Я знаю. Я знаю, что вы оттуда забрали. Ты думаешь, ты можешь играть со мной, мальчишка? Ты принес в мой город огонь.

- Я принес правду, – так же тихо ответил я. – А огонь разожгли те, кто этой правды боится. Он рассмеялся. Тяжелым, лающим смехом.

- Правду! Он говорит о правде! – он повернулся к Ратмирову. – Он мне нравится. У него есть стержень. В отличие от некоторых. Он снова посмотрел на меня.

- У тебя в руках информация, барон. Информация, которая может уничтожить меня, Ратмирова, половину Двора. Или… может сделать тебя самым богатым и влиятельным человеком в Империи. После меня, разумеется.

Я понял. Это был не допрос. Это была вербовка.

- Зачем ты это делаешь? – продолжал он. – Служишь старому маразматику в Зимнем? Ради чего? Ради титула? Ради этого проклятого дворца? Я дам тебе больше. В десять раз больше.

- Что вы предлагаете, Ваше Высочество? – спросил я, играя в его игру.

- Я предлагаю тебе союз, – он положил свою тяжелую, как медвежья лапа, руку мне на плечо. – Ты – сила. У тебя есть дерзость, у тебя есть отряд фанатиков, у тебя есть информация. Я – власть. У меня есть ресурсы, армия, Рода. Мы оба хотим одного. Порядка. Император слаб. Он окружил себя либералами и торговцами. Он губит Империю. Ратмиров, – он кивнул на генерала, – был прав в своей идее. Но он действовал слишком грубо. Слишком… по-солдатски. Он наклонился еще ближе.

- Отдай мне данные с «Цербера». Полностью. Присягни на верность мне. Помоги мне навести порядок. И когда я займу трон, который принадлежит мне по праву, ты станешь моей правой рукой. Канцлером. Герцогом. Кем захочешь.

Вот он. Момент истины. Вся суть заговора, изложенная мне на блюдечке. Он не просто хотел переворота. Он хотел корону. Я смотрел в его налитые кровью глаза, и мой мозг лихорадочно работал.

- Это… очень щедрое предложение, Ваше Высочество, – медленно начал я. – Я ошеломлен. Мне нужно время подумать.

- Думать? – он нахмурился.

- У меня послезавтра Суд Чести, – напомнил я. – Который инициировали ваши… друзья. Как я могу вам верить, если ваша же стая пытается меня сожрать?

Он снова рассмеялся.

- Суд Чести! Мелочь. Я отменю его одним звонком. Это была глупость Игната. Тебе не о чем беспокоиться.

- Тем не менее, – я сделал шаг назад, убирая его руку со своего плеча. – Я должен все обдумать. Вы предлагаете мне изменить присяге. Это серьезный шаг.

- Хорошо, – он не стал давить. Он был уверен, что я в его власти. – Думай. Но недолго. У тебя до завтрашнего вечера. Придешь ко мне с чипом – станешь всем. Придешь с отказом… или попробуешь сбежать… – он улыбнулся, – в этом городе, барон, очень холодные реки. И они умеют хранить тайны. А теперь убирайся.

Мы выходили из дворца под тяжелым взглядом Ратмирова, в котором читалась неприкрытая ненависть. Он понял, что его только что предали, променяв на более сильную фигуру. В лимузине Воронцов не мог вымолвить ни слова.

- Он… он… он только что признался во всем! – наконец выдохнул он. – Он хочет захватить трон!

- Да, – сказал я, глядя на темные воды Невы за окном. – Он признался. И он думает, что загнал меня в угол. Он думает, что у меня есть только два выбора: присоединиться к нему или умереть.

- А что мы будем делать?! – спросил Костя.

- Мы дадим ему третий вариант, – я достал свой комм и связался с Полиной. – Полина, ты все записала?

- Каждое слово, Саша, – раздался в ответ ее счастливый, как у кошки, наевшейся сметаны, голос. – Каждое гребаное слово. У нас есть все. Прямое признание. Государственная измена. У нас есть сам Великий Князь.

- Отлично, – я откинулся на спинку сиденья. – Теперь у нас есть все, чтобы выиграть эту войну.

- И что мы делаем? – спросила она. – Несем запись Императору?

- Нет, – я усмехнулся. – Завтра утром у меня Суд Чести. И я собираюсь устроить им такое представление, которое они не забудут никогда.

Глава 36

Мы вернулись во дворец Шуйских, когда ночь уже начала уступать место холодному, серому рассвету. В лимузине царила оглушительная тишина. Воронцов, бледный как полотно, кажется, забыл, как дышать. Он только что стал свидетелем прямой государственной измены, исходящей от члена императорской семьи. Он видел, как Ратмиров, гроза армии, был унижен своим же покровителем, и как этот покровитель попытался переманить меня, безродного выскочку, на свою сторону, предложив мне весь мир.

- Он… он… он только что признался во всем! – наконец выдохнул Константин, когда тяжелые ворота дворца за нами закрылись. – Он хочет захватить трон!

- Да, – сказал я, глядя на темные воды Невы за окном. – Он признался. И он думает, что загнал меня в угол. Он думает, что у меня есть только два выбора: присоединиться к нему или умереть.

- А что мы будем делать?! – в его голосе слышалась паника.

- Мы дадим ему третий вариант, – я достал свой комм и связался с Полиной, которая уже ждала нас в подземном штабе.

- Полина, ты все записала?

- Каждое слово, Саша, – раздался в ответ ее счастливый, как у кошки, наевшейся сметаны, голос. – Каждое гребаное слово. У нас есть все. Прямое признание. Государственная измена. У нас есть сам Великий Князь.

- Отлично, – я откинулся на спинку сиденья. – Теперь у нас есть все, чтобы выиграть эту войну.

- И что мы делаем? – спросила она. – Несем запись Императору?

- Нет, – я усмехнулся. – Завтра утром у меня Суд Чести. И я собираюсь устроить им такое представление, которое они не забудут никогда.

Утро Суда Чести было холодным и ясным. Столица, казалось, затаила дыхание. Это событие – публичная порка нового барона-героя – было главной темой для сплетен во всех аристократических салонах. Меня ждали. Ждали, чтобы увидеть, как я сломаюсь.

Я стоял перед зеркалом в своей новой спальне. На кровати лежал безупречный парадный мундир барона, сшитый лучшими портными Империи. Воронцов, нервно расхаживавший по комнате, указывал на него.

- Саша, мы должны торопиться. Заседание в десять. Ты должен быть одет с иголочки. Это твой единственный шанс…

- Нет, – спокойно прервал я его.

Я отвернулся от зеркала и подошел к своему походному баулу, который так и не разобрал. Я достал из него свой старый, выцветший, местами прожженный полевой комбинезон «Альфы». Тот самый, в котором я прошел Гнездо. Тот, что был в крови и грязи «Цербера». Я начал неторопливо его надевать.

- Ты… ты с ума сошел?! – Воронцов потерял дар речи. – Ты не можешь! Это Высший Суд Чести! Это оскорбление! Они сожрут тебя за одно это!

- Они и так хотят меня сожрать, Костя, – ответил я, затягивая ремни. – Так зачем притворяться одним из них? Они называют меня варваром и выскочкой. Они ждут, что я буду лебезить, извиняться, пытаться подражать им. Я не буду. Я приду к ним таким, какой я есть. Герой, которого создал их Император. Солдат, который хоронил своих солдат.

В комнату вошла Полина. Она увидела мой наряд, и на ее губах появилась едва заметная улыбка.

- Идеально, – сказала она. – Они ждут барона. А к ним придет Охотник. «Призрак» в воздухе. Я на тактической связи. Если что-то пойдет не так, кодовая фраза…

- «Беседа была крайне познавательной», – кивнул я, закрепляя на поясе свой пустой нож-чехол. Оружие на Суд проносить было запрещено. – Но она не понадобится. Сегодня я буду сражаться их же оружием. Словами.

Здание Дворянского Собрания было одним из старейших и самых помпезных в столице. Мраморный зал, весь в темном бархате, золоте и гербах Великих Родов. Галереи были забиты публикой. Вся аристократия, весь свет, все мои враги и немногие союзники – все были здесь. Это был не суд. Это был цирк, и я был в нем главным клоуном.

Когда мы с Воронцовым вошли, по залу пронесся шокированный шепот. Мой боевой комбинезон на фоне их фраков, мундиров и бриллиантов был как пощечина. Я видел, как побагровело лицо генерала Ратмирова, сидевшего на скамье обвинителей. Я видел презрительные усмешки Мещерского и Голицына. Я прошел через весь зал и встал на место, отведенное для обвиняемого. Спокойно. Не опуская глаз.

На высоком помосте, за столом, покрытым алым бархатом, сидели они. «Десятка». Десять старейшин, главы древнейших Родов. Их лица были похожи на пергаментные маски. Это были живые мумии, чья власть была основана не на законе, а на традиции, которая была древнее самой Империи. Председатель, седой, как лунь, князь Шаховской, ударил резным молоточком по столу.

- Начинаем заседание Высшего Суда Чести, – проскрипел он. – Ввести обвиняемого.

- Я уже здесь, Ваша Светлость, – громко сказал я.

Он поднял на меня свои блеклые глаза, и я увидел в них ярость.

- Барон Исаев, вы обвиняетесь в…

- Прошу прощения, Ваша Светлость! – в этот момент двери зала распахнулись, и в них вбежал запыхавшийся распорядитель. – Срочное сообщение! От Его Императорского Высочества, Великого Князя Николая!

В зале воцарилась тишина. Ратмиров вскочил. Он не понимал, что происходит. Распорядитель подбежал к Шаховскому и дрожащими руками протянул ему запечатанный конверт. Князь сломал печать и пробежал глазами по тексту. Его лицо из пергаментного стало меловым. Он посмотрел на меня. Потом на Ратмирова. В его глазах был шок, непонимание и страх.

- Что там, князь? – нетерпеливо выкрикнул Ратмиров.

- Его Императорское Высочество… – Шаховской сглотнул. –…настоятельно просит отложить это заседание. На неопределенный срок. Взрыв. В зале взорвалась информационная бомба. Все загудели. Ратмиров был в ярости.

- Что?! Это невозможно! Суд Чести не подчиняется приказам! Даже Великого Князя! Мы должны продолжать!

- Вы не поняли, генерал, – Шаховской смотрел на меня. – Он не приказывает. Он просит. Как покровитель этого Суда.

Я понял. Великий Князь Николай выполнил свое обещание. Он «отменил» Суд Чести, чтобы показать мне, своему новому потенциальному союзнику, свою власть. Он защищал меня. И этим он только что подписал смертный приговор Ратмирову, показав всем, что старый генерал больше не его фаворит. Ратмиров это тоже понял. Его лицо было серым.

И в этот момент, когда все были в замешательстве, я шагнул вперед.

- Я протестую! – мой голос прозвучал на весь зал.

Тишина. Теперь на меня смотрели как на сумасшедшего. Я отказывался от спасения.

- Ваша Светлость, – обратился я к Шаховскому. – Мое имя было публично очернено. Честь моих павших гвардейцев была втоптана в грязь. Я пришел сюда за правосудием. Я не уйду, пока не получу его. Я требую, чтобы Суд продолжился. Или вы, старейшины десяти Великих Родов, публично признаете, что боитесь правды?

Это был удар под дых. Я поставил их в безвыходное положение. Отказать мне – значило признать свою трусость перед всем светом. Продолжить – значило пойти против воли Великого Князя. Шаховской ненавидел меня в эту секунду.

- Суд… – проскрипел он, –…продолжится.

Ратмиров торжествующе улыбнулся. Он думал, я совершил фатальную ошибку. Он не знал, что ловушка захлопнулась.

- Князь Мещерский, огласите обвинение, – приказал Шаховской. Мещерский поднялся и начал зачитывать свою пафосную речь о том, как я, безродный плебей, осквернил святыни, похоронив «грязь из Пустошей» рядом с героями Империи.

- …попрал традиции, оскорбил память предков, и посему недостоин носить высокий титул барона! – закончил он под одобрительный гул в зале.

- Барон Исаев, – обратился ко мне Шаховской. – Что вы скажете в свое оправдание?

Я вышел в центр зала. Я посмотрел на «Десятку». На Ратмирова. На сотни надменных лиц в галереях.

- В оправдание? – я усмехнулся. – Я не буду оправдываться. Я буду обвинять. Шепот в зале стал громче.

- Вы говорите о чести? Вы? – я обвел их всех взглядом. – Вы, кто сидит в позолоченных ложах, пока лучшие сыны Империи гибнут в грязи? Вы, кто отправляет на войну тысячи, а потом отказывает им в праве на клочок земли после смерти? Вы говорите о традициях? О каких? О традиции предательства?

- Это измена! – взвизгнул Мещерский. – Он оскорбляет высшую аристократию!

- Я оскорбляю? – я посмотрел ему прямо в глаза. – А вы, князь, не считаете оскорблением финансировать террористов на деньги Империи? Мещерский застыл.

- Вы говорите о чести, генерал Ратмиров? – я повернулся к нему. – Вы, кто посылал отряды «химер» убивать имперских героев в их собственных домах? Вы, кто вступил в сговор с врагом человечества, с Пастухом, ради собственной власти?

- Доказательства! – взревел Ратмиров. – У тебя нет доказательств, щенок! Это клевета!

- О, у меня есть доказательства, – я улыбнулся. – У меня есть полные архивы «Цербера». Но сегодня я принес кое-что поинтереснее.

Я поднял руку, в которой был зажат инфо-чип.

- Вы все еще не поняли, что здесь происходит? Вы думаете, это Суд надо мной? Нет. Это Суд над вами. Генерал Ратмиров, вы думаете, ваш покровитель, Великий Князь, пытался меня спасти? Вы ошибаетесь. Он пытался купить меня. Он пытался спасти себя. Я посмотрел на судей.

- Я был вчера во дворце Его Высочества. У нас была… крайне познавательная беседа. Он был очень откровенен. Он предложил мне титул герцога. Место канцлера. В обмен на одну маленькую услугу – помочь ему свергнуть Императора и захватить трон.

Если бы в зале взорвалась бомба, эффект был бы слабее. Люди вскакивали со своих мест. Кто-то вскрикнул. Ратмиров окаменел. Он понял, что его только что публично предал его хозяин.

- У меня здесь запись, – я помахал чипом. – Полная, от первого до последнего слова. Прямое признание в государственной измене. Я посмотрел на Шаховского.

- Итак, князь. Вы все еще хотите судить меня за то, что я с честью похоронил своих солдат? Или, может быть, мы обсудим более насущные проблемы? Например, то, что половина этого зала – предатели, а ваш покровитель – узурпатор?

Шаховской был раздавлен. Он понимал, что я держу в руках фитиль от пороховой бочки, которая взорвет всю Империю.

- Это… это дело… – пролепетал он, – не подлежит юрисдикции Суда Чести…

- Вы правы, – согласился я. – Это дело для Императора. И я как раз направлялся к нему с этим отчетом. Но вы меня отвлекли. Так каков ваш вердикт, Ваша Светлость? Я виновен? В том, что чту своих людей?

Князь Шаховской посмотрел на Ратмирова, на Мещерского, на испуганные лица в зале. Он был в ловушке.

- Высший Суд Чести… – он облизнул пересохшие губы, – находит, что барон Исаев действовал в состоянии… крайней необходимости и скорби. Поступок его необычен, но не бесчестен. Обвинения сняты. Заседание закрыто! Он ударил молотком с такой силой, что тот треснул.

Я неторопливо поклонился.

- Благодарю за ваше мудрое решение. Я медленно пошел к выходу сквозь расступившуюся, мертвенно-бледную толпу. Я прошел мимо генерала Ратмирова, который стоял, как статуя, и смотрел в пустоту. Он только что потерял все.

- Ваш покровитель предложил мне вашу голову, генерал, – тихо сказал я, проходя мимо. – Он сказал, что вы действовали слишком грубо. Вам стоило выбрать союзников понадежнее. Я вышел из зала, оставив за спиной руины их мира. Я не просто выиграл суд. Я выиграл войну. И теперь мне оставалось лишь забрать свой приз – голову Великого Князя.

Я вышел из Дворянского Собрания, и толпа, заполнившая зал и галереи, расступилась передо мной, как воды моря перед пророком. Но в их взглядах не было благоговения. В них был шок, страх, ненависть и капля невольного восхищения. Я, безродный барон в грязном полевом комбинезоне, только что на их глазах публично высек старейшин десяти Великих Родов и обвинил в измене члена императорской семьи. Я сжег все мосты. Я поставил на кон все.

- Ты… ты… ты сумасшедший! – Воронцов, бледный как полотно, догнал меня уже на выходе, на парадной лестнице. – Ты знаешь, ЧТО ты сделал?! Ты плюнул в лицо Великому Князю! Ты публично унизил Ратмирова! Они не дадут нам дойти до лимузина!

- Они не посмеют. Не здесь, – спокойно ответил я, хотя каждый нерв в моем теле был натянут до предела. – Слишком много свидетелей.

Я был прав. Нас никто не тронул. Десятки гвардейцев из личной охраны аристократов, стоявшие в холле, лишь провожали нас тяжелыми, ненавидящими взглядами. Но никто не двинулся с места. Они были в шоке от той бури, которую я поднял.

Мы вышли на площадь. Холодный столичный воздух ударил в лицо. У входа нас ждал наш бронированный лимузин, присланный из императорского гаража. Рядом с ним, как каменные изваяния, стояли четверо преображенцев – моя официальная охрана от Императора.

- Во дворец, – коротко бросил я водителю, и мы с Воронцовым нырнули на заднее сиденье. Лимузин плавно тронулся.

- Ты не понимаешь, Саша, – Воронцов вцепился в подлокотник так, что побелели костяшки пальцев. – Ты думаешь, это конец? Это только начало! Он не даст нам доехать до Зимнего. Он не может. Ты только что подписал ему смертный приговор, и он это знает!

- Я знаю, – сказал я, доставая свой личный комм. Я включил тактический дисплей, на котором уже отображался наш маршрут. – Полина, прием.

- Слышу тебя, командир, – ее голос в ухе был спокоен, как штиль перед бурей. «Призрак» висел где-то в верхних слоях атмосферы, невидимый и неслышимый. – Я видела трансляцию. Это было… сильно. У тебя теперь много новых врагов.

- У меня старые враги, которые просто перестали притворяться, – ответил я. – Внимание. Кодовая фраза: «Беседа была крайне познавательной». Активировать протокол «Возмездие». На том конце провода на секунду повисла тишина.

- Принято, Саша. «Возмездие» активировано. Снижаюсь. Мои гвардейцы уже в воздухе?

- Кремень, прием, – переключился я на вторую частоту, связываясь с дворцом Шуйских.

- На связи, барон! – рявкнул в ответ голос Кремня. – Мы тут чуть от смеха не померли, глядя на рожи этих аристократов! Ты дал им прикурить!

- Представление еще не окончено. Протокол «Возмездие». Выдвигайтесь. Немедленно. «Призрак» подберет вас на точке рандеву.

- Уже в пути, командир!

Я убрал комм.

- Что… что такое «Протокол Возмездие»? – нервно спросил Воронцов.

- Это мой план на случай, если Великий Князь окажется не таким гостеприимным, как обещал, – ответил я. – План, по которому все мои силы наносят удар по его резиденции. Но теперь… он стал нашим планом экстренной эвакуации.

Мы неслись по Невскому проспекту. Движение было перекрыто для нашего кортежа. По обеим сторонам стояли зеваки, привлеченные слухами о скандале в Дворянском Собрании.

- Быстрее, – сказал я водителю.

- Не могу, Ваша Светлость, – ответил тот. – Впереди затор. Какая-то авария на Дворцовом мосту. Придется свернуть на Адмиралтейскую набережную.

«Ловушка». Мой разум мгновенно оценил ситуацию. Они перекрыли самый прямой и охраняемый путь – Дворцовый мост, – чтобы заставить нас свернуть на более узкую и безлюдную набережную, зажатую между рекой и стенами Адмиралтейства.

- Не сворачивать! – приказал я. – Прорывайся через затор!

- Но, Ваша Светлость, это против протокола…

- ВЫПОЛНЯТЬ! – заорал я.

Водитель, подчиняясь стальному приказу в моем голосе, вдавил педаль в пол. Лимузин взревел. Но было поздно. С крыши здания слева что-то метнулось вниз.

- РАКЕТА! – успел крикнуть я.

Удар был чудовищным. Ракета, предназначенная для уничтожения танков, ударила в капот нашего головного джипа сопровождения. Бронированный автомобиль разлетелся на куски, превратившись в огненный шар. Наш лимузин, идя на полной скорости, врезался в горящие обломки. Меня швырнуло вперед, ремень безопасности впился в грудь, ломая ребра. Мир взорвался болью и скрежетом металла.

Машина перевернулась несколько раз и замерла, лежа на крыше. Я висел, пристегнутый к креслу, вниз головой. В ушах звенело. Сквозь разбитое стекло я видел перевернутое небо и слышал крики.

Глава 37

- Костя! – прохрипел я.

- Я… я здесь… – раздался стон Воронцова откуда-то сбоку. – Кажется, я сломал руку.

- Полина! Прием! Мы атакованы! Адмиралтейская набережная!

Я ударил ногой в заклинившую дверь. Она не поддавалась.

- Огонь! – раздался снаружи крик. По уцелевшей броне лимузина забарабанили пули. Двое выживших преображенцев из нашего эскорта вступили в бой. Но это был не бой. Это была бойня. Я увидел их. Бойцы в черной, матовой броне «химер». Люди Ратмирова. Их было не меньше дюжины. Они действовали быстро, профессионально, отрезая нас от любой помощи.

- Мы в ловушке! – крикнул Воронцов.

- Нет! – я выхватил пистолет. – Мы в укрытии!

Я разбил прикладом боковое стекло.

- Костя, мне нужен лед! Много льда! Вокруг машины! Воронцов, превозмогая боль, выставил свою здоровую руку.

- Сейчас… Вода из разбитого гидранта на набережной, смешанная с водой из Невы, мгновенно замерзла. Вокруг нашего лимузина выросла стена ледяных шипов, на мгновение остановив натиск «химер».

- Вылезаем!

Мы выбрались из перевернутой машины под прикрытием ледяного барьера. Двое преображенцев были уже мертвы. Мы остались вдвоем против дюжины элитных убийц.

- Каковы наши шансы? – спросил Воронцов, создавая в руке острый ледяной клинок.

- Примерно такие же, как у меня на Суде Чести, – усмехнулся я. – Так что работаем.

«Химеры» не стали ждать. Они пошли на штурм, не обращая внимания на лед.

- Полина, мне нужна поддержка с воздуха! СЕЙЧАС!

- Две минуты, командир! Держись!

Две минуты. В аду эти две минуты были вечностью. Первый «химера» перепрыгнул через ледяной бруствер. Я встретил его выстрелом в упор, целясь в оптические сенсоры. Он отшатнулся, и в этот момент Воронцов пронзил его ледяным клинком сбоку, в сочленение брони.

- Неплохо, аристократ!

- Я учусь!

Но на нас уже неслись еще трое. Я понимал, что нам не выстоять.

- Костя, набережная! – крикнул я, указывая на гранитный парапет. – Вода! Заморозь их! Воронцов понял. Он ударил ладонью по мостовой. Ледяные щупальца потянулись к «химерам», сковывая их ноги, примораживая их к брусчатке. Но их лидер, тот самый, что командовал отрядом, напавшим на мой дворец, просто разорвал ледяные оковы и бросился на меня.

Я активировал «Мираж». Я исчез за мгновение до того, как его виброклинок рассек воздух, где я только что стоял. Я появился у него за спиной и всадил ему нож под основание шлема. Но в этот момент на меня навалились двое других. Мой пистолет выбили из руки. Я упал. Один из них занес ногу для удара, способного проломить мне грудную клетку.

- Саша! – закричал Воронцов.

И тут с неба ударил луч света. Небеса, казалось, разорвались. Из плотной облачности, пробив ее, как копье, вырвался черный, угловатый силуэт «Призрака». Он появился из ниоткуда. Его стелс-поле отключилось прямо над полем боя. Тяжелые плазменные орудия корабля, установленные Гефестом, открыли огонь. Это был не бой. Это была казнь. Лучи раскаленной плазмы превращали элитных «химер» в дымящиеся лужи расплавленного металла.

Корабль завис в десяти метрах над набережной, и из его открытого десантного люка, на тросах, посыпались мои гвардейцы. Кремень, Громов, «Молот» – двенадцать дьяволов в черной броне Пустошей. Они приземлились вокруг нас, мгновенно создавая оборонительный периметр.

- Опоздали к началу, барон? – прорычал Кремень, протягивая мне руку.

- Вы как раз вовремя, – ответил я, принимая ее.

С другого конца набережной, со стороны Дворцового моста, взвыли сирены. К нам неслись бронетранспортеры. Но не «химер». Это были черные машины Преображенского полка. Лоялисты.

- Полина! Не стрелять! Это свои! – крикнул я.

Из головного БТР выскочил полковник Орлов. Он и его бойцы с изумлением смотрели на эту сцену: на дымящиеся останки «химер», на мой разбитый лимузин, и на нас – группу, состоящую из аристократа, меня и дюжины диких сталкеров, которых прикрывал с воздуха неизвестный черный корабль.

- Барон Исаев! – крикнул Орлов, подбегая ко мне. – Что здесь, во имя Императора, происходит?! Я молча протянул ему инфо-чип с записью признания Великого Князя.

- Государственная измена, полковник. И попытка устранить главного свидетеля. Я должен немедленно доставить это Императору.

Орлов посмотрел на чип, потом на меня, потом на мой корабль. Он был солдатом Императора, и он принял решение.

- Вы ранены, барон. Пересаживайтесь в мой БТР. Мои люди обеспечат вам безопасный коридор до Зимнего.

- Я полечу на своем корабле, – отрезал я.

- Это против всех протоколов! – возразил он.

- Ваши протоколы только что привели к тому, что весь мой эскорт мертв, а я едва не погиб, – холодно сказал я. – Я больше не доверяю вашим протоколам. Мой корабль будет сопровождать вас по воздуху. И если хоть одна пушка на земле повернется в нашу сторону, я сотру ее в порошок. Вам ясно, полковник?

Он смотрел на меня несколько секунд, а потом отдал честь.

- Ясно, Ваша Светлость. Я повернулся к своей команде.

- На борт! Мы поднялись в «Призрак». Я сел в кресло командира.

- Полина, следуем за эскортом. Медленно и демонстративно. Я хочу, чтобы вся столица видела, как мы летим. «Призрак» поднялся над разгромленной набережной и медленно полетел в сторону Зимнего Дворца, окруженный эскортом преображенцев на земле. Война вышла на улицы. И я только что выиграл ее.

- Полет от Адмиралтейской набережной до Зимнего Дворца занял меньше минуты, но эта минута была самой громкой в истории Санкт-Петербурга. «Призрак» не крался. Я приказал Громову лететь низко, над крышами, вровень с эскортом полковника Орлова на земле. Мы, черный, угловатый, покрытый копотью и боевыми шрамами корабль, рожденный в анархии Ржавого оазиса, летели над имперской столицей. Под нами проносились дворцы, каналы, ошеломленные лица горожан, задравших головы. Это была не просто демонстрация. Это был мой ответ. Вы ударили по мне в моем доме. Вы атаковали меня на улицах. Вы думали, я тень, пешка. Так посмотрите же на мои клыки. Полковник Орлов, осознав мой маневр, не стал спорить. Он лишь отдал по рации приказ: «ПВО Дворца – не стрелять! Корабль барона Исаева под моей личной ответственностью!» Он поставил на кон свою карьеру и, возможно, жизнь, но он был солдатом, который выбрал сторону. «Призрак» не стал заходить на гостевые площадки. Я приказал Громову садиться в самом сердце Империи – на Дворцовой площади, прямо перед Александровской колонной, напротив главных ворот Зимнего. Это был неслыханный, дерзкий, оскорбительный акт. Это была земля Императора, священная, парадная. И я только что приземлил на нее свой пиратский корабль. Корабль с шипением выпустил шасси, коснувшись брусчатки. В ту же секунду рампа опустилась, и из нее, с лязгом, высадились мои гвардейцы. Десять воинов Пустоши в своей черной боевой броне, с тяжелым оружием наизготовку. Они не ждали. Они заняли круговой оборонительный периметр вокруг «Призрака», взяв под прицел ошеломленных гвардейцев Преображенского полка, охранявших ворота.

- Кремень, – сказал я в комм. – Любой, кто не носит форму Орлова и попытается приблизиться к кораблю, – стрелять на поражение.

- С удовольствием, барон, – прорычал он в ответ.

- Я, Полина и Воронцов спустились по трапу. Я не стал дожидаться, пока Орлов доедет до нас. Я пошел прямо к воротам, сжимая в руке инфо-чип. Я был в своем грязном, залитом кровью и копотью полевом комбинезоне. Я не барон, идущий на аудиенцию. Я был воином, пришедшим с поля боя требовать справедливости. Капитан преображенцев у ворот преградил мне путь.

- Стоять! По протоколу…

- Полковник Орлов проведет меня, – отрезал я. В этот момент к нам подлетел бронированный БТР Орлова. Полковник выскочил из него, его лицо было серым.

- Пропустить его! – рявкнул он на капитана. – Приказ Императора! Капитан неохотно отдал честь. Ворота открылись.

- Мы шли по бесконечным залам Зимнего Дворца. И это был совсем другой проход, нежели в прошлый раз. Тогда я был любопытным новичком. Сейчас я был угрозой. Придворные в шелках и бархате, дамы с веерами, адъютанты с папками – все они шарахались от нас, как от зачумленных. Они видели мой боевой комбинезон, кровь на моем лице, копоть на бронежилете. Они видели идущую за мной по пятам Полину, чье лицо было маской ледяной ярости, и Воронцова, который, несмотря на сломанную руку, придерживал рукоять своего клинка. Мы несли с собой запах войны. Запах той самой уличной бойни, грохот которой только что разбудил столицу.

- Куда ты его ведешь, Орлов?! – крикнул нам вслед какой-то пожилой граф. – Кабинет Императора не место для грязных солдат!

- Я выполняю приказ, Ваша Светлость, – процедил Орлов, не оборачиваясь.

- Мы не стали ждать в приемной. Орлов распахнул двери кабинета Императора и вошел первым.

- Ваше Величество, барон Исаев. Срочно. Мы вошли следом.

- Император был не один. Картина, открывшаяся мне, была достойна кисти великого мастера. У окна, бледный от ярости, стоял генерал Ратмиров. В центре комнаты, перед столом Императора, стоял сам Великий Князь Николай. Он не выглядел испуганным. Он выглядел разъяренным. Очевидно, Император вызвал его немедленно после того, как поступили доклады о штурме Управления Закупок, а затем – о перестрелке на набережной. Они были в разгаре спора. Они пытались оправдаться.

- …абсолютное самоуправство! – гремел Великий Князь в тот момент, когда мы вошли. – Этот выскочка Толстой, ваш цепной пес, осмелился напасть на гвардейский объект! А этот ваш… барон… – он с презрением выплюнул слово, – устроил бойню в центре города! Его нужно немедленно арестовать, судить и повесить!

- Он здесь, Ваше Высочество, – тихо сказал Император, глядя не на своего брата, а на меня. – Можете сказать ему это лично.

- Великий Князь Николай развернулся. Когда он увидел меня, его багровое лицо пошло пятнами. Он увидел не испуганного просителя, не мертвого свидетеля. Он увидел свой худший кошмар.

- Ты?! – прорычал он. – Как ты смеешь входить сюда в таком виде?! Стража! Арестовать его!

- Стража подчиняется мне, Ваше Высочество, – так же тихо сказал Император. – Сядьте. Оба.

- Ратмиров и Великий Князь, нехотя, подчинились.

- Барон Исаев, – Император посмотрел на меня. Его блеклые глаза были холодны, как арктический лед. – Вы устроили на моей парадной площади вооруженный лагерь. Вы привели в мой дворец войну. Вы обвинили половину моего Двора в предательстве на Суде Чести. У вас есть ровно минута, чтобы объяснить мне, почему я не должен приказать полковнику Орлову расстрелять вас на месте.

- У меня нет этой минуты, Ваше Величество, – ответил я, делая шаг вперед.

- Я прошел мимо окаменевшего Ратмирова, мимо Великого Князя, чьи кулаки сжимались от ярости, и подошел к столу Императора. Я молча положил перед ним инфо-чип.

- Что это? – спросил он.

- Это, Ваше Величество, – сказал я громко, чтобы слышали все в комнате, – запись моего вчерашнего визита во дворец Великого Князя Николая. Ратмиров побледнел. Великий Князь вскочил.

- Клевета! Он лжет!

- На этой записи, – продолжал я, глядя прямо в глаза Императору, – Его Высочество предлагает мне титул герцога, пост канцлера и несметные богатства. В обмен на одну маленькую услугу. Я сделал паузу. В комнате было так тихо, что я слышал, как стучит кровь у меня в висках.

- Помочь ему свергнуть вас, Ваше Величество, и захватить трон.

- ЛОЖЬ! – взревел Великий Князь. Он выхватил из ножен парадную шпагу. – Я убью тебя, щенок!

- Сядьте, Николай! – голос Императора ударил, как кнут. – Если это ложь, вам нечего бояться. Если это правда… шпага вам не поможет. Великий Князь замер, его рука дрожала.

- Майор Маркова, – приказал Император. Полина шагнула вперед и подключила мой чип к терминалу на столе Императора.

- Включите. На общий вокодер. И комната наполнилась голосами. Моим. И голосом Великого Князя.

- «…Я предлагаю тебе союз… Император слаб… Отдай мне данные с «Цербера»… Присягни на верность мне… И когда я займу трон, который принадлежит мне по праву, ты станешь моей правой рукой…» Запись продолжалась, но ее уже никто не слушал. Лицо Великого Князя Николая из багрового стало пепельно-серым. Он смотрел на меня с такой ненавистью, что, казалось, она могла бы испепелить. А генерал Ратмиров… он не смотрел на меня. Он смотрел на своего покровителя. И в его глазах была не ярость. В них была пустота человека, который понял, что его предали, списали со счетов и променяли на более сильную фигуру. Когда запись закончилась, Император несколько секунд молчал.

- Николай, – сказал он, и его тихий, скрипучий голос был страшнее любого крика. – Брат. Ты всегда был глупцом, но я не думал, что ты такой идиот. Ты не просто предал Империю. Ты признался в этом самому опасному человеку в этой комнате.

- Это подделка! – слабо возразил Великий Князь.

- Это не важно, – ответил Император. – Полковник Орлов. Полковник, стоявший у двери, вошел в кабинет, отдавая честь.

- Арестовать Его Высочество Великого Князя Николая по обвинению в государственной измене. Доставить в Петропавловскую крепость.

- Ваше Величество! Брат! Ты не можешь! – взмолился Князь.

- Могу, – ответил Император. – И сделаю. Двое преображенцев вошли и взяли Великого Князя под руки. Он не сопротивлялся. Он обмяк. В один миг вся его власть, все его высокомерие испарились.

- И его, – Император кивнул на Ратмирова. – Генерал Игнат Ратмиров. За пособничество, за организацию нападений на имперского барона, за растрату казны и сговор с врагом. В ту же камеру. Ратмиров, в отличие от Князя, не молил. Он выпрямился, посмотрел на меня и прошипел:

- Ты не победил, выскочка. Ты не понимаешь, во что ввязался. Ты не понимаешь, кто такой Пастух. Он придет за тобой. Он придет за всеми вами.

- Я буду ждать, – ответил я. Их вывели.

- Мы остались одни в кабинете. Я, Полина, Воронцов и Император. Старик тяжело откинулся в кресле. Он выглядел изможденным. Маска всемогущего правителя спала, и я снова увидел просто очень старого, уставшего человека.

- Вы сделали то, чего я не мог сделать шестьдесят лет, – тихо сказал он. – Вы вырвали гнилой зуб, который отравлял всю Империю.

- Я лишь защищал свою жизнь, Ваше Величество, – сказал я.

- Да. И попутно спасли мою корону. – Он посмотрел на меня долгим, тяжелым взглядом. – Ваш корабль на моей площади, барон. Это неслыханная дерзость.

Это была демонстрация, Ваше Величество. Моим врагам и моим союзникам. Демонстрация того, что Род Исаевых будет отвечать на удар ударом.

- Мне нравится, – он слабо улыбнулся. – Мне это чертовски нравится. С сегодняшнего дня корабль «Призрак» получает официальный статус личного транспорта Особого Департамента Имперской Безопасности. Ваши гвардейцы – получают тот же статус. Полковник Орлов, – он обратился к вошедшему офицеру, – выделите барону Исаеву казармы Преображенского полка для расквартирования его людей. Они должны получить лучшее снабжение.

- Он снова посмотрел на меня.

- Вы отрубили голову гидре, барон. Но у нее еще много щупалец. Список «Цербера» все еще в силе. Ваша работа только начинается. Граф Толстой очистит армию от коррупции. А вы… вы очистите Империю от предателей. Ваш Особый Департамент получает полный карт-бланш и неограниченное финансирование. Я кивнул. Я выиграл. Я получил все. Власть, признание, ресурсы.

- Идите, барон, – сказал Император. – Отдохните. Вы заслужили. Война перешла в новую фазу.

- Мы вышли из кабинета. Мы снова шли по залам Зимнего Дворца. Но теперь придворные не просто расступались. Они кланялись. Низко. Они кланялись не титулу.

Глава 38

Они кланялись человеку, который только что на их глазах обезглавил два Великих Рода и вышел из кабинета Императора не в кандалах, а с его негласным благословением. Они кланялись силе. Чистой, концентрированной, безжалостной силе.

Полковник Орлов, провожавший нас, молчал, но я видел, как ходят желваки на его лице. Он был солдатом старой закалки, и то, чему он стал свидетелем – арест члена императорской семьи по доносу безродного выскочки, – было для него крушением мира. Но он был солдатом, а приказ есть приказ.

- Ваша Светлость, – сказал он, когда мы вышли на площадь. – Казармы Преображенского полка будут готовы принять ваших людей к вечеру.

- Мои люди остаются со мной, полковник, – ответил я.

- Но, барон… приказ Императора…

- Приказ Императора был выделить мне казармы. Он не приказывал мне их использовать, – я посмотрел на свой черный, хищный корабль, стоявший посреди площади, как вызов всему этому миру. Вокруг него, как волки, застыли мои гвардейцы. – Моя армия остается со мной. Во дворце Шуйских достаточно места. Передайте в интендантскую службу, чтобы провизию и боеприпасы доставляли туда.

Орлов на мгновение замер, а затем кивнул.

- Будет исполнено, Ваша Светлость. Он понял. Я не собирался становиться частью их системы. Я собирался строить свою.

Мы поднялись на борт «Призрака». Рампа за нами закрылась, отсекая шум столицы. Внутри десантного отсека царила тишина. Мои сталкеры смотрели на меня во все глаза. Они слышали весь разговор по общей связи.

- Командир… – Громов снял шлем. – Мы… мы только что видели, как ты…

- Мы только что выиграли бой, – прервал я его. – Но война только началась. Кремень, с этой минуты ты – комендант дворца Исаевых. Твоя задача – безопасность. Внутренняя и внешняя. «Ведьма», ты – начальник моей личной службы связи и безопасности. Я хочу знать о каждом чихе в этом городе. Остальные – вы костяк моего Особого Департамента. Вы – мои преторианцы. Я обвел их взглядом.

- Нам предстоит много работы.

Обратный полет в наш дворец был быстрым. Я посадил «Призрака» прямо во внутреннем дворе, смяв колесами ухоженный газон, на котором еще месяц назад прислуга Шуйских устраивала пикники. Плевать. Это была моя земля.

Едва мы вошли в главный холл, нас встретил Воронцов. Он не был с нами в Зимнем, и теперь, видя наши лица, он сгорал от нетерпения.

- Ну?! Что?!

- Великий Князь Николай арестован. Ратмиров арестован, – ответил я, снимая свой грязный полевой комбинезон прямо в холле и бросая его на мраморный пол. – Меня назначили главой нового Особого Департамента. С неограниченными полномочиями и финансированием. Константин сел на ступеньку лестницы. Просто сел, не в силах стоять.

- Ты… ты… ты только что, за один день, выиграл войну, которую наши Рода вели десятилетиями, – прошептал он. – Ты уничтожил «старую гвардию».

- Я вырвал сорняки, – ответил я. – Но корни остались. Полина, Костя, ко мне в кабинет. Кремень, займись дворцом. Я повернулся к застывшей у стены прислуге. Старый управляющий дрожал, как осиновый лист.

- Ты, – я указал на него. – Собери всех. Каждого лакея, каждую горничную. У вас один час, чтобы получить полный расчет за два года вперед и убраться из моего дома.

- Но, Ваша Светлость! Куда же мы…

- Это не моя забота, – отрезал я. – Я не буду жить и спать в доме, полном шпионов и ненавидящих меня людей. К вечеру здесь не должно остаться никого, кто служил Шуйским. Воронцов, проследи.

Я больше не был гостем. Я не был солдатом. Я был бароном. И я строил свой Род. С нуля. На своих правилах.

Вечером мы втроем сидели в моем кабинете. Огромная комната была погружена в тишину, нарушаемую лишь потрескиванием огня в камине. Дворец опустел. Ушли последние слуги. Теперь в его гулких залах были только мы и мои гвардейцы, которые несли патрульную службу.

- Итак, – я налил три бокала коньяка. Того самого, что пил Шуйский. – Мы победили. И мы в еще большей заднице, чем раньше.

Полина, сидевшая в кресле напротив, кивнула. Она тоже переоделась в простую черную униформу без знаков различия.

- Ты прав. Ты стал самой большой мишенью в Империи. Весь Двор, вся аристократия, которая только что потеряла своего негласного лидера, Великого Князя, ненавидит тебя. Они не смогут атаковать тебя в открытую, пока тебя прикрывает Император. Но они начнут социальную войну. Интриги, слухи, подставы. Они попытаются тебя изолировать.

- «Гадюшник», – кивнул Воронцов. – То, о чем я тебя предупреждал. Завтра начнется самое сложное. Тебе придется войти в их мир. Тебе нужны союзники среди них.

- У меня есть ты, – сказал я.

- Этого мало. Я – наследник своего Рода. Но мой Род не самый сильный. Тебе нужно будет заключать союзы, появляться на балах, вести переговоры. Тебе придется доказывать, что ты не просто варвар с большим мечом, но и политик.

- Этим мы и займемся, – сказал я. – Наш Департамент должен начать работу. Полина, ты официально – мой заместитель. Твоя первая задача – взять под контроль все активы «Цербера». Всю агентурную сеть Ратмирова. Не уничтожить ее, а перевербовать. Я хочу, чтобы к концу месяца его шпионы стали моими шпионами.

- Это будет несложно, – усмехнулась она. – Змеи всегда ползут к новому, сильному хозяину.

- Воронцов, – я повернулся к нему. – Ты – мое лицо при Дворе. Мой атташе. Ты займешься финансами этого дворца и всеми конфискованными активами. Я хочу, чтобы ты нашел мне лучших финансистов, юристов. Людей, которые не связаны со старыми Родами. Я начинаю строить свою собственную экономическую империю.

- А ты? – спросил Костя. – Что будешь делать ты, барон?

- Я, – я посмотрел в огонь, – буду делать то, что у меня получается лучше всего. Я буду Охотником. Император дал мне список. И я начну по нему работать. Одного за другим. Тихо. Но теперь у меня на это есть его официальное разрешение. А еще… Я посмотрел на сейф в углу кабинета, где теперь хранилось «Семя».

- Я должен понять эту штуку. До конца. Потому что Ратмиров был прав в одном. Пастух придет. И когда он придет, у нас должен быть готов ответ.

Воронцов, измотанный событиями дня, кивнул.

- Я начну завтра. А сейчас… если позволишь, барон, я пойду спать. Кажется, я не спал целую вечность. Он вышел, оставив нас с Полиной наедине.

Тишина в кабинете стала почти осязаемой. Мы сидели друг напротив друга, и пламя камина отбрасывало на ее лицо живые, теплые блики. Вся сталь, вся броня майора Марковой, казалось, испарилась. Передо мной сидела просто женщина. Невероятно красивая, сильная и такая же уставшая, как и я.

- Ты сделал это, – тихо сказала она. – Ты действительно это сделал. Ты порвал их всех.

- Мы сделали, – поправил я ее.

- Нет, Саша, – она покачала головой, впервые за долгое время назвав меня так просто, без звания. – Я была твоим оружием. Костя был твоим щитом. Но ты был волей. Ты был силой, которая вела нас вперед. Она встала и подошла к окну, глядя на темные воды Мойки.

- Все закончилось. И все только начинается.

- Полина… – я подошел и встал за ее спиной. Я чувствовал тепло, исходящее от нее.

- Я… – начала она, и ее голос дрогнул. – Я думала, что когда все закончится, я почувствую облегчение. Что отомщу за брата. Но я ничего не чувствую. Только пустоту. Ратмиров и Князь арестованы, но это не вернет Кирилла. Это не вернет «Тихого» и «Шустрого». Я положил руки ей на плечи. Она не отстранилась. Она откинула голову назад, прислонившись ко мне. Я чувствовал, как напряжены ее мышцы.

- Мы не можем вернуть мертвых, – тихо сказал я. – Но мы можем защитить живых.

Она развернулась в моих объятиях. Ее лицо было в нескольких сантиметрах от моего. Я смотрел в ее глаза, и в их глубине я видел не майора службы безопасности. Я видел женщину, которая прошла через ад, которая видела смерть, предательство, и которая отчаянно цеплялась за единственного человека в этом проклятом мире, которому она могла доверять.

- Завтра, – прошептала она, – начнется новая война. Еще более грязная. Тебя попытаются убить. Тебя попытаются купить. Тебя попытаются женить.

- Женить? – я усмехнулся.

- Ты – самый завидный жених в Империи, – на ее губах появилась горькая улыбка. – Герой, барон, глава секретной службы, личный фаворит Императора. У тебя нет Рода, нет обязательств. За тебя начнется охота. И она будет страшнее, чем у «химер».

- Пусть, – сказал я.

- Я буду рядом, – сказала она. – Но… я не знаю, кем я буду для тебя теперь. Я больше не твой куратор. Я официально твой заместитель. Но это…

- Полина, – я прервал ее, взяв ее лицо в свои ладони. – Ты – мой партнер. Ты – мой самый доверенный союзник. Ты – единственный человек в этой Империи, кому я верю на сто процентов.

- Я… – она закрыла глаза. – Саша, я так устала. Я притянул ее к себе и поцеловал. Не так, как в ту ночь перед аудиенцией, – не как клятву. А так, как целуют женщину, которую не хотят отпускать. Это был поцелуй, полный отчаяния, нежности и обладания. Это был наш общий вдох после долгого погружения в ледяную воду.

Она ответила мне со всей страстью, которую так долго скрывала под маской майора. Она вцепилась в мой мундир, прижимаясь ко мне, будто боясь, что я сейчас исчезну, растворюсь.

- Завтра будет война, – прошептал я ей в губы.

- Я знаю, – выдохнула она.

- Но сегодня… – я поднял ее на руки. Она была почти невесомой.

- Сегодня у нас есть эта ночь, – закончила она за меня.

Я нес ее из холодного, враждебного кабинета, мимо портретов мертвых аристократов, вверх по парадной лестнице. В этой войне я получил не только титул, дворец и армию. Я получил нечто большее. Я получил союзника, чья верность была абсолютной. И эта ночь была нашей. Единственная ночь мира, которую мы вырвали у судьбы, прежде чем погрузиться в новый, еще более глубокий и темный омут столичных интриг.

Я проснулся не от сигнала тревоги или криков. Я проснулся от тишины. Густой, тяжелой, непривычной тишины, которую может дать только огромный, пустой дворец. Солнечный свет, бледный и холодный, как и положено в Санкт-Петербурге, пробивался сквозь щели в тяжелых бархатных шторах, рисуя на полу золотые полосы. Впервые за все это время я проснулся не в грязной казарме, не в ржавом контейнере и не на ледяной земле. Я проснулся в кровати размером с небольшой грави-кар.

Полина спала рядом. Ее дыхание было ровным, спокойным. В свете утра, без своей брони, без мундира, без маски ледяного майора, она казалась почти хрупкой. Ее темные волосы разметались по белоснежным шелковым подушкам, оставшимся от княгини Шуйской. На ее плече, которое я видел впервые, белел тонкий шрам – память о каком-то старом бое. Я смотрел на нее, и во мне боролись два чувства. Чувство воина, нашедшего своего единственного, абсолютного союзника. И чувство мужчины, который после долгой, ледяной зимы вдруг ощутил тепло. Я знал, что эта ночь изменила все. Она была не просто физическим актом. Это была присяга. Наша взаимная присяга, скрепленная не на крови, а на доверии, которое было прочнее любой стали.

Но эта тишина была обманчива. Я это знал. Я осторожно высвободился из ее рук и поднялся. Холодный мраморный пол неприятно остудил ноги. Я подошел к окну и отдернул штору.

Столица жила. Внизу, по набережной Мойки, уже спешили люди, катились автомобили, скользили речные трамваи. Вчерашняя бойня на Адмиралтейской набережной, посадка моего «Призрака» на Дворцовой площади, арест Великого Князя – все это уже стало историей. Сегодня начинался новый день. И новая война.

Полина проснулась в тот же миг, как я двинулся. Привычка солдата. Она не потягивалась, не зевала. Она просто открыла глаза, и ее взгляд мгновенно стал ясным и сфокусированным.

- Доброе утро, барон, – сказала она, и в ее голосе прозвучала легкая, новая для меня, теплая усмешка.

- Доброе утро, майор, – ответил я.

Она поднялась, не выказывая ни малейшего смущения, и, запахнув шелковый халат, который, очевидно, тоже принадлежал бывшей хозяйке, подошла к терминалу в углу комнаты.

- Посмотрим, как наш маленький спектакль отразился на утренних новостях.

То, что мы увидели, превзошло все ожидания.

- Они в панике, – констатировала Полина, просматривая заголовки.Весь имперский инфонет гудел. Но не так, как мы ожидали. Официальная версия событий была стерильной до тошноты: «Попытка вооруженного ограбления кортежа барона Исаева была пресечена силами Преображенского полка. Несколько преступников убиты». «Великий Князь Николай и генерал Ратмиров вызваны в Зимний Дворец для экстренных консультаций по вопросам безопасности». Ни слова правды. Ни слова об измене, о «химерах», об арестах.

- Они боятся, – понял я. – Император не стал рубить сплеча. Он не хочет гражданской войны. Он обезглавил заговор, но дал остальным предателям сигнал: «Я все знаю. Сидите тихо, или вы – следующие».

- Это значит, что они не будут атаковать нас в открытую, – продолжила мою мысль Полина. – Они будут действовать так, как и должны были с самого начала. Интригами. Социальным давлением. Экономикой.

Именно в этот момент мой комм издал резкий сигнал. Это был Воронцов.

- Саша! Включай финансовый канал! Немедленно!

Полина переключила экран. То, что мы увидели, было хуже, чем атака «химер».

- «Имперская фондовая биржа. Торги остановлены», – гласила красная бегущая строка. – «Паническое падение котировок всех промышленных и сырьевых активов. Индекс Империи рухнул на тридцать процентов за один час торгов».

- Что происходит? – спросил я.

- Они отвечают, – прошептал Воронцов, который в этот момент ворвался в мой кабинет, не дожидаясь приглашения. Его лицо было бледным, как у покойника. – Они не могут ударить по тебе или по Императору. Поэтому они бьют по Империи. По ее экономике. Он вывел на экран данные.

- Род Мещерских, Голицыных, остатки Рода Ратмирова, все их союзники, все, кто был в списке «Цербера» и кого не успел арестовать Толстой, – они все одновременно выбросили на рынок свои акции. Они обрушают собственные компании!

- Но это же самоубийство! – не поняла Полина.

- Нет! – вскричал Воронцов. – Это шантаж! Они провоцируют тотальный коллапс. Они показывают Императору: «Ты тронешь нас – мы утопим всю страну». Они создают хаос, панику. Через день заводы остановятся, начнутся бунты. И знаешь, кого обвинят во всем этом? Он посмотрел на меня.

- Тебя. Безродного выскочку, который принес войну в столицу, разрушил вековые устои и спровоцировал кризис. Они делают из тебя козла отпущения. Они хотят, чтобы народ и другие Рода, которые тоже теряют сейчас миллиарды, потребовали у Императора твою голову.

«Анализ. Противник: фракция заговорщиков. Оружие: финансовая паника. Цель: моя социальная и политическая ликвидация. Уязвимость: они сами несут чудовищные убытки. Это акт отчаяния. Они блефуют, надеясь, что Император моргнет первым. Но они не учли одного. Я – не Император. И я не моргаю».

- Костя, – мой голос прозвучал так спокойно, что Воронцов вздрогнул. – Где сейчас находятся арестованные активы Шуйских, Голицыных и «черная касса» Гвардии, которую вчера взял Толстой?

- Как где? Они заморожены. Переданы в ведение… – он на мгновение замер, осознавая. – В ведение твоего Особого Департамента. То есть, тебе.

- Точно, – я усмехнулся. – Полина, немедленно свяжись с графом Толстым. Мне нужен разговор. Срочно. «Ведьма», Громов, Кремень – ко мне в штаб. Мы начинаем ответную операцию.

Наш подземный штаб гудел, как улей.

- Они продают, – сказал я, глядя на красные цифры, летящие вниз. – Они в панике избавляются от своих лучших активов, чтобы обрушить рынок. Они думают, что это их оружие. Они идиоты.

- Что ты задумал, Саша? – спросила Полина.

- Когда твой враг в панике бежит, поджигая за собой мосты, что ты делаешь? – я посмотрел на Кремня.

Глава 39

Кремень посомтрел на меня холодным взглядом и ответил:

- Режешь ему глотку и забираешь все, что он бросил, – прорычал старый сталкер.

- Именно. Воронцов! Ты – мое лицо. Я перевожу на твой личный счет все доступные средства из конфискованных активов. Активы Рода Шуйских. Активы банка Голицыных. Это миллиарды.

- Что?! – у Кости округлились глаза.

- Ты немедленно отправляешься на биржу. Торги возобновятся через час. И в тот момент, когда они откроются, ты начнешь скупать. Все. Ты скупишь подешевевшие акции Мещерских, Ратмировых, всех их союзников. Ты будешь покупать их за бесценок на их же собственные, конфискованные у них деньги. Воронцов схватился за голову.

- Это… это гениально. И это чудовищно. Мы не просто остановим панику. Мы разорим их до нитки. Мы заберем у них их Родовые предприятия.

- Они хотели устроить мне социальную смерть? – я усмехнулся. – Я устрою им экономическую.

В этот момент на экране появился граф Толстой. Его лицо было мрачным.

- Барон Исаев. Вы устроили мне веселый день. Половина Двора требует моей отставки.

- А я предлагаю вам триумф, граф, – ответил я. – Прямо сейчас ваши враги уничтожают экономику Империи. Я собираюсь их остановить. Но мне нужна ваша помощь. Пока Воронцов будет скупать их активы, мне нужно, чтобы ваши люди нанесли визит вежливости. Ко всем, кто стоит за этим обвалом. Мещерскому, и остальным из моего списка.

- Нанести визит? – не понял Толстой.

- Арестовать. По обвинению в экономическом саботаже и подрыве государственной стабильности в военное время.

- У меня нет прямого приказа Императора! – возразил граф.

- А он вам и не нужен. У вас есть мой. Как у главы Особого Департамента, – я пошел ва-банк. – Император дал мне мандат на устранение угроз. Они – угроза. Действуйте, граф. Или мы утонем вместе. А если вы преуспеете… – я улыбнулся, –…то вся слава за спасение имперской экономики и арест последних предателей достанется вам. Я останусь в тени.

Граф Толстой смотрел на меня несколько секунд, оценивая. Он был таким же хищником, как и я.

- Вы – дьявол, барон, – наконец сказал он.

- Я – необходимость, граф. Так мы договорились?

- …Договорились, – он отключился.

Я повернулся к своей команде.

- Итак. План ясен. Костя – на биржу. Полина, «Ведьма» – вы обеспечиваете ему информационную поддержку и взламываете их торговых ботов. Кремень, Громов, «Молот» – вы личная охрана Воронцова. Сегодня он будет самой важной и самой ненавидимой фигурой в столице. Ваша задача – чтобы он дожил до вечера.

- А ты, командир? – спросил Кремень.

- А я, – я посмотрел на свой новый парадный мундир, – иду на войну.

Имперская фондовая биржа была похожа на улей, который подожгли. Тысячи брокеров, финансистов, аристократов метались по огромному залу, кричали, рвали на себе волосы. На огромных табло горели апокалиптические красные цифры. Паника была почти осязаемой. И в этот момент, ровно в полдень, когда должны были возобновиться торги, двери распахнулись.

В зал вошел я. Я был не в полевой форме. Я был одет в безупречный, сшитый на заказ черный костюм. Рядом со мной шел Воронцов, бледный, но решительный. А за нами – десять моих гвардейцев. Они не были в своей сталкерской броне. По моему приказу, они надели черную, строгую униформу моей новой гвардии, с серебряным гербом Рода Исаевых – волчьей головой, пронзенной мечом. Они выглядели не как дикари. Они выглядели как элитные штурмовики.

Весь зал замолчал. Все взгляды обратились на меня. На того, кого они считали причиной этого хаоса. Я не сказал ни слова. Я прошел через весь зал к главной брокерской ложе, которая принадлежала Роду Голицыных. Теперь она принадлежала мне. Я сел в кресло. Воронцов сел рядом за терминал. Гонг ударил, объявляя о возобновлении торгов.

- «Фарм-Генезис» Мещерских. Пакет в пятьдесят процентов. Покупаем, – спокойно сказал я Воронцову.

- «Рудники Ратмировых». Семьдесят процентов. Покупаем.

- «Транспортная Империя Юсуповых». Все, что есть на рынке. Покупаем.

По залу пронесся шок. Они ожидали, что я буду оправдываться. Что я буду молить. А я… я скупал их Империю. За их же деньги. В тот же миг в зал ворвались бойцы МВД во главе с самим графом Толстым.

- Именем Императора, – прогремел его голос. – Князь Мещерский! Барон Юсупов! Вы арестованы по обвинению в государственном саботаже! Начался хаос. Но это был уже управляемый хаос.

Я сидел в главной брокерской ложе, которая еще утром принадлежала Роду Голицыных. Вчерашний запах страха и паники сменился мертвой, ошеломленной тишиной. Торги были завершены. На гигантских табло, где еще несколько часов назад горели апокалиптические красные цифры, теперь зеленели индикаторы стабилизации. Но это была не просто стабилизация. Это был передел.

- Это… это было… – Воронцов сидел рядом со мной, его руки, лежавшие на терминале, мелко дрожали. Он только что, за один час, провел самую крупную и самую враждебную операцию поглощения в истории Империи. – Саша, ты понимаешь, ЧТО мы сделали?

- Мы купили акции, – спокойно ответил я, допивая свой остывший кофе.

- Мы не просто купили акции! – он вскочил, его глаза горели безумным огнем. – Мы выкупили контрольные пакеты «Фарм-Генезис»! Мы теперь владеем рудниками Ратмировых! Мы, по сути, стали владельцами всей транспортной сети князя Юсупова! Мы не просто разорили их. Мы забрали их. Мы забрали их дома, их заводы, их наследие, которое они строили веками. За их же собственные, конфискованные у них деньги.

- Они сами выставили их на продажу, – пожал я плечами. – Это был честный рынок.

Я поднялся. Мои гвардейцы, десять черных, молчаливых статуй, тут же сомкнули строй вокруг нас. Толпа в зале расступилась. Брокеры, финансисты, аристократы – они смотрели на меня не просто с ненавистью. Они смотрели с суеверным ужасом. Я был не просто выскочкой. Я был чумой, варваром, который не просто убивал, а забирал себе души, переписывая родовые книги.

- Пойдем, Костя, – сказал я. – У нас много новой собственности. Нужно проводить инвентаризацию.

Мы вышли из здания Биржи, и я впервые полной грудью вдохнул холодный, влажный воздух Санкт-Петербурга, чувствуя себя не гостем в этой столице, а ее полноправным хищником. Война в тенях была окончена. Я вывел ее на свет. И я победил.

Вечер того же дня. Дворец Шуйских – теперь уже официально дворец Исаевых – гудел, как потревоженный улей. Но это был не гул страха. Это был гул работы. Мои гвардейцы, мои волки из Пустошей, осваивались. Я прошел по главному холлу и усмехнулся. Кремень, мой новый комендант, уже наводил свои порядки. В огромном бальном зале, где еще недавно кружились пары в шелках, он оборудовал тактический полигон. «Молот» и Громов, с голыми торсами, отрабатывали приемы ближнего боя на бесценных персидских коврах.

- Барон! – Кремень подошел ко мне, оттирая пот со лба. – Эта позолота на стенах – дрянь. Мягкая. Пуля 5.45 прошивает ее навылет. Нужно укреплять кевларовыми панелями.

- Укрепи, – кивнул я. – Делай все, что считаешь нужным. Это наш дом. Наша крепость.

- И еще, – он понизил голос. – Прислуга, которую ты выгнал… Их люди пытались их перехватить. Мои парни взяли троих. Шпионы Мещерских. Сейчас они в подвале. В том самом, где ты держал «Семя». Ждут твоего слова.

- Поговори с ними, – ответил я. – Узнай все, что они знают. А потом отдай их графу Толстому. Мы больше не мараем руки. Мы работаем по закону. По моему закону.

Я поднялся в наш штаб. «Ведьма» уже превратила бывшую библиотеку Шуйских в нервный центр нашей операции. Десятки мониторов, серверные стойки, гудящие среди старинных фолиантов.

- Командир, – она кивнула мне. – Я взяла под контроль службы безопасности всех наших новых активов. «Фарм-Генезис», рудники… Везде наши люди. Мы отсекаем всех, кто был лоялен старым хозяевам.

- Хорошо. А что Полина?

- Она в твоем кабинете. Вместе с Воронцовым. Ждут тебя. У них, кажется, новости.

Я вошел в кабинет. Полина и Костя стояли у голографической карты Империи. Атмосфера триумфа, царившая на бирже, улетучилась. Их лица были серьезны.

- Что еще? – спросил я, наливая себе стакан воды.

- Мы победили, Саша, – тихо сказала Полина. – И мы проиграли.

- Объясни.

- Граф Толстой выполнил свою часть сделки, – она вывела на экран новостную сводку. – Мещерский, Юсупов и еще дюжина аристократов из твоего списка арестованы. МВД ликует. Фракция Ратмирова обезглавлена экономически и арестована физически. Великий Князь в Петропавловской крепости. Казалось бы, полная победа.

- Но? – я чувствовал подвох.

- Но ты видел зал биржи, – вмешался Воронцов. – Ты видел их лица. Ты напугал не только предателей. Ты напугал всех. Старые Рода, даже те, что были лояльны Императору, сейчас в ужасе. Ты, безродный выскочка, только что показал им, что можешь уничтожить любой Род за один час. Что ты можешь переписать историю. Они видят в тебе не спасителя. Они видят в тебе чудовище, которое Император спустил с цепи.

- Они боятся, что станут следующими, – понял я.

- Именно, – кивнула Полина. – Ты стал слишком сильным, Саша. Слишком быстро. У тебя есть личная армия, которую ты привел из Пустошей. У тебя есть свой собственный стелс-корабль. У тебя теперь есть финансовая империя, сравнимая с герцогской. У тебя есть прямой мандат от Императора на убийство. Ты – абсолютная, неконтролируемая сила. И ты ни с кем не связан.

- И это делает меня самым одиноким и самым уязвимым человеком в Империи, – закончил я ее мысль. – Они объединятся против меня. Лоялисты, нейтралы, остатки врагов. Они создадут альянс, чтобы уничтожить общую угрозу. То есть меня.

- Именно так, – подтвердил Воронцов. – И Император это тоже понимает. Он не может позволить себе новую гражданскую войну, на этот раз против тебя. Ты стал проблемой. Ты – его самое сильное оружие, которое стало слишком острым, и теперь оно угрожает самому владельцу.

- И что он будет делать? – спросил я.

- Он будет тебя «приручать», – сказала Полина. – Интегрировать. Делать частью системы, чтобы ты стал предсказуемым.

В этот самый момент мой личный комм – тот, что связывал меня напрямую с Зимним Дворцом, – издал тихий, мелодичный сигнал. Вызов. Не от Орлова. От личного секретаря Императора. «Его Императорское Величество ожидает барона Исаева на частную аудиенцию. Немедленно».

- Он не теряет времени, – усмехнулся я.

- Будь осторожен, Саша, – Полина подошла ко мне и поправила воротник моего кителя. В ее глазах была тревога, которую я не видел там со времен «Цербера». – Эта битва будет сложнее, чем штурм Биржи.

Я снова был в Зимнем Дворце. На этот раз меня не везли под конвоем. Меня встретили с почетом. Гвардейцы отдавали мне честь. Придворные кланялись, и в их глазах был плохо скрываемый страх. Император принял меня не в своем рабочем кабинете, а в Малахитовой гостиной. Небольшой, но невероятно роскошный зал, где все – от колонн до ваз – было сделано из зеленого уральского малахита. Это была неформальная обстановка. Что было еще хуже.

Он был один. Сидел в кресле у камина, укутанный в плед. Он выглядел хрупким, почти прозрачным.

- Барон, – он слабо улыбнулся, когда я вошел. – Прошу. Присаживайтесь. Я сел напротив.

- Вы произвели много шума, Александр, – начал он, глядя в огонь. – Очень много. Вы не просто выполнили мой приказ. Вы превзошли его. Вы вырвали опухоль не скальпелем. Вы снесли пол-тела пушечным ядром.

- Я устранил угрозу, Ваше Величество. Как вы и приказывали.

- Да. И теперь вы сами стали угрозой, – он посмотрел на меня, и его блеклые глаза были острыми, как иглы. – Или, вернее, воспринимаетесь как угроза. Старые Рода в панике. Они видят в вас гунна у ворот Рима. Они боятся, что завтра вы придете за их активами, за их землями. Они готовы объединиться и начать войну, лишь бы остановить вас.

- Я не давал им повода, – возразил я.

- Вы существуете. Этого достаточно, – отрезал Император. – Вы – аномалия. Вы – человек без Рода, без корней, без связей, но с армией, флотом и состоянием герцога. Вы никому не подчиняетесь, кроме меня. А они боятся, что однажды вы перестанете подчиняться и мне.

Он сделал паузу, давая мне осознать всю тяжесть моего положения.

- Я не могу защищать вас вечно, барон. Моя власть сильна, но она опирается на баланс сил. Вы нарушили этот баланс. И теперь мы должны его восстановить.

- Что вы предлагаете, Ваше Величество?

- Вы должны стать частью этого мира. Не просто по титулу. По крови. Ваш Род должен пустить корни. Связать себя с этой землей, с этой аристократией. Вы должны стать предсказуемым.

Я молчал, уже догадываясь, к чему он клонит. Это был классический ход, древний, как сам мир.

- A род, – продолжал Император, – это не только основатель. Это его потомки. Его Наследие. У вас нет ни того, ни другого. У вас есть сила, но нет легитимности в их глазах. Вам нужна жена. Я подумал о Полине. О ночи, которую мы провели. О ее тепле, о ее стальной верности.

- Ваше Величество, моя личная жизнь…

- Ваша личная жизнь закончилась в тот момент, когда вы приняли титул барона и главенство в Особом Департаменте! – его голос стал жестким. – У вас больше нет личной жизни. У вас есть только долг. Долг перед Родом, который вы основали, и перед Империей, которая дала вам эту власть.

Он нажал кнопку, и в зал вошел его секретарь, неся на бархатной подушке инфо-чип.

- Я уже все устроил. Это – ваш следующий шаг. Ваша следующая, и, возможно, самая важная миссия.

- Что это?

- Это – союз. Я даю вам не просто жену. Я даю вам самую могущественную семью в Империи из тех, что сохранили нейтралитет. Род, который не был замешан в заговоре, но чье слово равно закону. Род, который станет вашим щитом от старой гвардии и вашим мостом в их мир. Он взял чип и протянул его мне.

- Я договорился с герцогом Щербатовым. Он – один из столпов трона. Его Род старше моего. Он согласен отдать за вас свою единственную дочь.

Я замер, чип в моей руке казался тяжелее, чем «Семя».

- Княгиня Елена Щербатова, – произнес Император, словно пробуя имя на вкус. – Первая красавица Двора, лучшая выпускница Имперской Академии Магии, наследница колоссального состояния. И, что важнее, – символ нерушимости старых традиций. Союз вашего нового огня и их древнего льда. Этот брак, барон, сделает вас неприкасаемым. Он свяжет вас с ними, а их – с вами. Он – залог мира в Империи. Я смотрел на него, и мир, который я только что завоевал, начал рушиться. Я выиграл войну с Ратмировым, я выиграл войну на бирже. И я только что проиграл самую главную битву.

- Это не предложение, барон, – Император встал, давая понять, что аудиенция окончена. – Это приказ. Мой личный приказ вам. Не как солдату. А как моему верному вассалу. Свадьба состоится через месяц. Готовьтесь. Вам предстоит познакомиться с невестой.

Я вышел из Малахитовой гостиной, и позолоченные двери Зимнего Дворца беззвучно закрылись за моей спиной. В руке я сжимал инфо-чип с досье на мою будущую жену. Он казался тяжелее и опаснее, чем «Семя». «Семя» угрожало моей жизни. Этот чип угрожал моей душе.

Полковник Орлов ждал меня в коридоре.

- Аудиенция окончена, Ваша Светлость? – в его голосе было вежливое любопытство.

- Да, полковник, – ответил я, мой голос звучал глухо, как из-под воды. – Можете поздравить меня. Его Величество только что даровал мне невесту.

Орлов на мгновение замер, его армейская выправка дала сбой. Он, как никто другой, понял истинный смысл произошедшего. Я видел в его глазах мимолетное, почти человеческое сочувствие, которое тут же сменилось профессиональной отстраненностью.

- Мои поздравления, барон. Это… великая честь. Союз с Родом Щербатовых – это нерушимая скала.

- Да, – горько усмехнулся я. – Скала, к которой меня только что приковали. Доставьте меня во дворец.

Обратный путь прошел в полном молчании. Роскошный салон лимузина, который еще утром казался символом моего триумфа, теперь ощущался как катафалк, везущий меня на собственные похороны. Я смотрел на мелькающие за окном улицы столицы, на людей, спешащих по своим делам, и завидовал им. Они были свободны. А я, барон Исаев, глава Особого Департамента, герой Империи и спаситель трона, только что был продан, как породистый жеребец, для выведения новой, послушной линии.

Глава 40

Я думал о Полине. О прошлой ночи. О тепле ее кожи, о ее силе, о том, как мы впервые за все это время были не солдатами, а просто мужчиной и женщиной. Я думал о том, как мне теперь смотреть ей в глаза. Я, умевший просчитывать тактику боя на десять ходов вперед, не имел ни малейшего понятия, что сказать женщине, которой я, по сути, только что солгал, пусть и невольно.

Я ворвался в наш подземный штаб, как ураган. Воронцов и Полина тут же подняли на меня глаза. Они ждали отчета, ждали приказов, ждали плана новой войны. По моему лицу они поняли все еще до того, как я открыл рот.

- Что? – первой спросила Полина, ее голос был напряжен. – Что он сказал?

- Он был… доволен, – я швырнул чип на голографический стол. – Он дал мне все, о чем я просил. Полный карт-бланш. Неограниченное финансирование. Мой Департамент легализован.

- Но?! – Воронцов видел, что это не все. – Саша, в чем дело?

- Он боится, – сказал я. – Боится меня. Боится моей армии, моего корабля, моей независимости. Боится, что старые Рода объединятся против меня и начнут новую войну.

- Логично, – кивнула Полина. – Он должен стабилизировать ситуацию. Как?

- Он решил меня «интегрировать», – я посмотрел ей прямо в глаза, не в силах отвести взгляд. – Привязать меня. Надеть на меня позолоченную цепь.

- Саша, не тяни… – прошептал Костя.

- Император приказал мне жениться.

В штабе воцарилась тишина. Густая, тяжелая, как вода на дне разлома. Воронцов рухнул в кресло.

- Жениться? На ком?

- На Елене Щербатовой.

Если бы я сказал, что на меня напала стая «химер», это произвело бы меньший эффект. Воронцов побледнел, затем покраснел, а затем схватился за голову.

- Щербатова… – выдохнул он. – Елена… Святые угодники! Саша, ты… ты понимаешь, кто это? Это не просто аристократия. Это один из Пяти Столпов, на которых держится Империя! Их Род древнее Рода самого Императора! Это… это все равно что жениться на живой иконе!

- Он не просто интегрирует тебя, – продолжил Воронцов, его мозг финансиста и аристократа мгновенно просчитал все ходы. – Он сливает тебя с ними! Он делает тебя неприкасаемым! Любой, кто захочет ударить по тебе, теперь будет бить и по Щербатовым. А на это не посмеет пойти никто. Старик… он гений! Он только что защитил тебя лучше, чем любая армия!

Я не слушал его. Я смотрел на Полину. Она не побледнела. Не покраснела. Не вскрикнула. Она просто стояла. Ее лицо на мгновение превратилось в ту самую маску, которую я так хорошо знал, – маску майора Марковой. Холодную, непроницаемую, анализирующую. Женщина, которая была со мной прошлой ночью, исчезла. На ее месте стоял мой заместитель.

- Логичный ход, – ее голос был идеально ровным, почти механическим. – Это стабилизирует твое положение. Даст тебе щит против социального давления старых Родов. Обеспечит тебе союз с одной из самых могущественных нейтральных фракций. Император сыграл идеально. Ее клинический, отстраненный анализ был больнее, чем если бы она дала мне пощечину.

- Полина… – начал я, делая шаг к ней.

- Это разумное политическое решение, барон, – она отрезала, впервые за долгое время использовав этот титул как стену между нами. – Ваш новый статус требует определенных… жертв. На благо Империи. На благо вашего нового Рода.

- Полина, то, что было…

- То, что было, – она прервала меня, ее голос стал тише, но еще тверже, – было ошибкой. Минутной слабостью. Празднованием победы двух солдат, которые выжили в войне. Война окончена, барон. Началась политика. Она повернулась к терминалу, ее спина была идеально прямой.

- Мои поздравления, Ваша Светлость. Вы заключили блестящий союз. Моя задача, как вашего заместителя, обеспечить, чтобы этот союз был безопасным. Я немедленно начну сбор информации по Роду Щербатовых.

Я стоял, как оглушенный. Я только что победил Великого Князя. Я сокрушил Ратмирова. Я стал одной из самых влиятельных фигур в Империи. И я только что потерял единственное, что имело для меня значение. Я чувствовал себя самым одиноким человеком в мире.

- Она… она права, Саша, – тихо сказал Воронцов, когда Полина вышла из штаба под предлогом срочного дела. – Это политика. Ты больше не принадлежишь себе. Но…

- Что «но»?

- Тебе не позавидуешь.

- Что ты знаешь о ней? Об этой… Елене? Воронцов вздохнул.

- Я же говорил тебе, ее называют «Ледяная герцогиня». Она – первая красавица Двора. И самый холодный человек из всех, кого я знаю. Гений магии льда. Лучшая выпускница Академии. Умная, как дьявол, и красивая, как ангел смерти. Она отказала десяткам женихов, включая наследников Великих Родов. Она… она не человек. Она – статуя. Идеал аристократии. И ее отдают тебе. Варвару. Выскочке.

- Значит, она тоже в восторге не будет, – мрачно усмехнулся я.

- В восторге? – Костя рассмеялся нервным, лающим смехом. – Да она тебя презирать будет! Она будет ненавидеть тебя каждой фиброй своей аристократической души. Император не просто приковал тебя. Он приковал тебя к айсбергу. Удачи тебе, барон. Боюсь, в ледяных коридорах «Цербера» было теплее, чем будет в твоей супружеской спальне.

Я сжал кулаки. Ярость. Холодная, белая, как лед моей будущей невесты, ярость затопила меня. Они все – Император, старые Рода, и эта «Ледяная герцогиня» – все они решили, что я их игрушка. Пешка, которую можно двигать по доске, женить, использовать, приковывать. Они думали, что я сломаюсь. Что я стану послушной марионеткой. Они ошибались.

- Костя, – мой голос стал спокойным, и от этого спокойствия Воронцов вздрогнул.

- Да?

- Ты сказал, мне нужно полное досье на нее. Хобби, друзья, враги, привычки.

- Я уже начал…

- Ускорься. Полина. Я связался с ней по внутреннему комм. Она ответила мгновенно, ее голос был ровным и деловым.

- Да, командир.

- Ты – мой заместитель по Особому Департаменту. Мне нужен полный оперативный профиль на Род Щербатовых. Не то, что лежит на поверхности. Все. Их теневые активы, их секретные соглашения, их скелеты в шкафах. Я хочу знать, где они уязвимы. Я хочу знать, чем они дышат.

- Это… это один из Пяти Столпов, Саша! – в ее голосе впервые прорезалась паника. – У них иммунитет!

- У моего Департамента мандат от Императора. Используй его. Я не собираюсь входить в эту семью слепым щенком. Если я женюсь на айсберге, я хочу знать каждый его разлом и каждую трещину.

- …Будет исполнено, – ответила она после паузы.

Я отключился и посмотрел на голографическую карту.

- Они все думают, что это игра, – прошептал я. – Они думают, что война окончена. Но она только начинается. Они хотели приручить меня, приковать. Они не поняли одного. Они не надели цепь на волка. Они добровольно засунули руку ему в пасть.

Я посмотрел на инфо-чип с досье.

- Итак, княгиня Елена Щербатова… – я усмехнулся. – Посмотрим, кто кого заморозит. Моей новой миссией была моя собственная свадьба. И я собирался подготовиться к ней, как к самой сложной диверсионной операции в своей жизни.

На следующий день я проснулся в своем дворце, который за ночь успел превратиться в улей. Мои гвардейцы, окончательно освоившись, с энтузиазмом вешали в бальном зале мишени для стрельбы, а Воронцов с утра пораньше притащил ко мне целую армию. Это были портные, парикмахеры, стилисты, учителя по этикету.

- Что это? – прорычал я, осматривая эту суетливую толпу.

- Это твоя новая армия, Саша, – с мрачным видом заявил Костя. – Ты едешь на смотрины. Сегодня в три часа дня ты официально представлен Роду Щербатовых. И ты не можешь явиться туда в своем полевом комбинезоне.

- Я не буду…

- Будешь! – отрезал он, впервые в жизни повысив на меня голос. – Ты больше не солдат. Ты – барон. И ты идешь в гости к герцогу, чья родословная длиннее, чем список твоих убийств. Ты должен выглядеть безупречно. Это твой новый бой, и твой мундир – твоя броня.

Следующие несколько часов были адом. Адом из шелка, бархата, примерок, лекций о том, какой вилкой есть устриц и как правильно обращаться к герцогине. Я чувствовал себя медведем, которого учат танцевать вальс. Но я терпел. Я стиснул зубы и впитывал информацию. «Анализ. Новая среда. Новые правила. Необходимо адаптироваться для выживания. Этикет – тот же устав, только бескровный. Ошибка в обращении равна ошибке сапера. Принято к исполнению».

Когда они закончили, я посмотрел на себя в зеркало. Из него на меня смотрел незнакомец. Мужчина в безупречном черном мундире Особого Департамента – строгом, без лишней позолоты, но сшитом из невероятно дорогой ткани. Серебряный герб Рода Исаевых – волчья голова, пронзенная мечом, – тускло блестел на воротнике. Волосы, обычно растрепанные, были коротко и аккуратно подстрижены. Я выглядел как один из них. Почти. Только глаза выдавали меня. Взгляд Охотника, который смотрит на мир как на враждебную территорию.

- Ну, – сказал Костя, обходя меня кругом. – По крайней мере, они не вызовут стражу, едва тебя увидят. Поехали, барон. Твоя Голгофа ждет.

Дворец Щербатовых на Английской набережной был полной противоположностью моему. Дворец Шуйских был демонстрацией богатства – кичливый, позолоченный, кричащий о деньгах. Дворец Щербатовых был демонстрацией власти. Старый, суровый, построенный из темного гранита, он был похож не на резиденцию, а на цитадель. Он не кричал. Он молча давил своим возрастом и нерушимой основательностью.

Нас встретил не герцог. Нас встретил мажордом – высокий, худой старик в ливрее, такой древний, что казалось, он служил еще прадеду нынешнего владельца. Он посмотрел на меня и Воронцова с таким вежливым презрением, будто мы были грязью, прилипшей к его начищенному полу.

- Барон Исаев и барон Воронцов, – проскрипел он. – Его Светлость, герцог Щербатов, ожидает вас в Зимнем саду. Прошу. Он вел нас через бесконечные залы. Здесь не было позолоты. Только темное дерево, холодный мрамор и портреты предков, которые смотрели на нас не с насмешкой, как у Шуйских, а с холодным, осуждающим безразличием. Тишина в этом доме звенела.

Зимний сад оказался огромной оранжереей, полной экзотических, странных растений. Было тепло и влажно. И посреди этого буйства зелени, у небольшого фонтана, стояли двое. Герцог Щербатов, глава Рода, был сухим, высоким стариком, похожим на высушенного ястреба. Он был одет в простой, но безупречный костюм. Его глаза, блеклые, как у Императора, казалось, видели меня насквозь. Рядом с ним стояла она.

Я читал досье. Я видел голограммы. Но ничто не могло подготовить меня к реальности. Княгиня Елена Щербатова. Воронцов был прав. Она была не просто красива. Она была совершенна. Нечеловеческой, ледяной, отстраненной красотой. Идеальная фигура, точеная, как у статуи, кожа, белая, как фарфор, и глаза… огромные, цвета зимнего неба, в которых не было ни единой эмоции. Ее длинные платиновые волосы были уложены в сложную прическу, открывая безупречную шею. На ней было простое белое платье, которое на любой другой женщине выглядело бы блекло, но на ней смотрелось, как наряд снежной королевы.

Но я, своим Даром, чувствовал не только ее красоту. Я чувствовал ее силу. От нее исходила аура. Мощная, холодная, как арктический лед, и при этом идеально контролируемая. В ней не было ни единой трещины, ни единого всплеска. Она была живым, идеальным кристаллом.

- Барон Исаев, – голос герцога был сухим, как шорох старого пергамента. – Мы наслышаны о вас. Я поклонился. Ровно настолько, насколько требовал этикет, которому меня за два часа научил Костя.

- Ваша Светлость.

- Вы проделали для Империи большую работу, – продолжил он, не меняя тона. – Его Величество очень ценит вас.

- Я служу Империи, – ответил я.

- Да, – он кивнул. – И Империя решила, что вы должны послужить ей еще раз. Так же, как и моя дочь. Его слова были холодны и точны. Он не делал вид, что это брак по любви. Он сразу обозначил, что это – сделка. Жертва.

- Елена, – он повернулся к ней. – Познакомься со своим женихом. Бароном Александром Исаевым.

Она повернула голову. Ее взгляд скользнул по мне. Сверху вниз. Оценивающе. Как энтомолог изучает новое, неприятное насекомое.

- Барон, – ее голос был мелодичным, как звон хрустальных льдинок. И таким же холодным. – Добро пожаловать в наш дом.

- Княгиня, – я встретил ее взгляд, не отводя глаз. Это была наша первая дуэль. Дуэль взглядов. Я видел в ее глазах ледяное презрение аристократки, которую заставили выйти замуж за варвара. А она, как я надеялся, видела в моих не раболепие выскочки, а сталь Охотника.

- Отец, – сказала она, не отрывая от меня взгляда. – Не могли бы вы оставить нас с бароном на несколько минут? Я хотела бы… обсудить с ним детали нашего… будущего союза. Герцог кивнул и, взяв Воронцова под руку, медленно пошел вглубь сада, оставив нас одних у фонтана.

Мы молчали несколько секунд.

- Вы хорошо одеты, барон, – наконец сказала она. – Я удивлена. Мне описывали вас как дикаря в шкурах.

- Я умею приспосабливаться к окружающей среде, княгиня. Даже к враждебной. Ее идеальная бровь едва заметно изогнулась.

- Значит, вы считаете мой дом враждебной средой?

- Я считаю эту ситуацию враждебной. Для нас обоих.

Она сделала шаг ко мне. Я чувствовал холод, исходящий от ее Дара.

- Давайте проясним все с самого начала, барон, – она выплюнула мой титул, как оскорбление. – Вы – приказ Императора. Не более. Вы – его попытка влить грязную, но сильную кровь в старые Рода. Вы – его цепной пес, которого он решил привязать к моей двери.

- А вы – позолоченная цепь, которую на меня надели, – парировал я.

- Она замерла. Я видел, как в ее ледяных глазах на долю секунды вспыхнул огонь. Настоящая, чистая ярость. Она не ожидала отпора. Она ожидала, что я буду лебезить или рычать, как дикарь. Она не ожидала, что я приму ее вызов и отвечу ее же оружием.

- Вы дерзкий, – прошипела она.

- Я честный, – ответил я. – Вы и я, княгиня, – мы оба жертвы в этой игре. Нас обоих продали. Вас – ради сохранения баланса сил. Меня – ради того же. Мы можем ненавидеть друг друга и превратить нашу жизнь в личный ледяной ад. Этого от нас и ждут. Я сделал шаг к ней, вторгаясь в ее личное пространство.

- Или мы можем заключить сделку.

- Сделку?

- Да. Вы – идеальный аристократический фасад. У вас есть имя, связи, безупречная репутация. Я – сила. У меня есть армия, деньги, мандат Императора на убийство и враги, которых хватит на нас обоих. Этот брак – фикция. Так давайте сделаем его выгодным.

- Что вы предлагаете? – ее голос был все таким же холодным, но теперь в нем слышался интерес.

- Я предлагаю партнерство. На публике мы – идеальная пара. Влюбленный герой-барон и его прекрасная аристократическая жена. Мы будем появляться на балах, улыбаться, жать руки. Вы будете моим щитом от этого гадюшника. Вы будете учить меня их правилам. Вы будете моим лицом в высшем свете.

- А взамен? – спросила она.

- А взамен, – я усмехнулся, – я гарантирую вам и вашему Роду полную безопасность. Я гарантирую, что ни один предатель из списка «Цербера», ни один Ратмиров или Мещерский, никогда больше не посмеет угрожать вашей семье. Я буду вашим мечом. И еще… – я понизил голос. – Я дам вам то, чего вы хотите больше всего. Свободу.

- Свободу?

- За закрытыми дверями нашего дворца у нас будут раздельные спальни. Вы будете жить своей жизнью, я – своей. Этот брак будет контрактом. Союзом двух сил. Вы получите защиту и независимость от светских условностей под прикрытием моего имени. А я получу легитимность и ваш ум. Я протянул ей руку.

- Так что скажете, княгиня? Союз?

- Елена Щербатова смотрела на мою протянутую руку, потом мне в глаза. Она искала подвох. Она видела перед собой не простака-солдата, которого ей описали. Она видела игрока, равного ей. Она не пожала мою руку.

- Вы предлагаете мне деловую сделку вместо приказа Императора. Это… интересно. Вы прагматик, барон. Это похвально. Она сделала шаг назад.

- Я подумаю над вашим предложением. А пока… наслаждайтесь садом. Отец будет ждать вас к чаю. Она развернулась и медленно пошла прочь, ее белое платье скользило между зеленых листьев. Я остался один у фонтана. Я не знал, выиграл я или проиграл. Но я знал одно. Эта женщина была не просто айсбергом. Она была ледником. И сдвинуть ее с места будет самой сложной задачей в моей жизни. Война только что стала еще сложнее.

Глава 41

Я остался один в огромном, влажном Зимнем саду Щербатовых. Тишину нарушало лишь мелодичное журчание фонтана и шелест экзотических листьев. Елена Щербатова ушла, оставив меня с моим «деловым предложением» и ощущением, будто я только что пытался заключить контракт с ледником. Ее финальное «я подумаю» было таким же вежливым и холодным, как и она сама. Она не сказала «нет». Но она и не сказала «да». Она просто взяла паузу, оставив за собой право первого хода.

Я простоял так несколько минут, анализируя каждый нюанс нашего короткого, но невероятно напряженного разговора.«Анализ. Объект: Елена Щербатова. Статус: враждебный, но контролируемый. Мотивация: презрение к неравному браку, лояльность Роду, подчинение приказу Императора. Уязвимость: гордость. Она не ожидала отпора. Она ожидала либо раболепия, либо варварской агрессии. Я не дал ей ни того, ни другого. Я предложил ей логичный, прагматичный выход. Выход, который сохраняет ее достоинство и дает ей свободу. Это ее зацепило. Мой ход был верным».

- Вы произвели на нее впечатление, барон. Я обернулся. Герцог Щербатов и Воронцов вернулись. Старый аристократ, похожий на хищного ястреба, смотрел на меня без всякой враждебности. Теперь в его взгляде был холодный, оценивающий интерес.

- Она не стала звать стражу и не заморозила вас на месте, – продолжил он. – Это уже больше, чем я ожидал. Моя дочь… специфична.

- Она защищает свои границы, Ваша Светлость, – спокойно ответил я. – Я это уважаю.

- Уважаете? – он хмыкнул. – Интересный выбор слов. Что ж, чай ждет.

Чаепитие было еще одним испытанием. Нас провели в Малую гостиную, где уже была накрыт стол. Фарфор, тонкий, как яичная скорлупа, серебро, блестящее так, что слепило глаза, и десяток видов выпечки, к которой я не знал, как подступиться. Здесь снова была она. Елена. Она сидела напротив меня, безупречная и отстраненная, как богиня из мрамора, и молча наблюдала за мной. Это был экзамен. Они ждали, что я ошибусь. Что я возьму не ту вилку, пролью чай, заговорю не вовремя. Я это чувствовал. Воронцов рядом со мной потел, несмотря на прохладу в зале, и пытался глазами подавать мне сигналы. И тогда я сделал свой ход.

Я полностью проигнорировал еду. Я взял чашку с чаем, отпил глоток и посмотрел прямо на герцога.

- Ваша Светлость, – начал я, нарушая все правила этикета, по которым первый должен был говорить хозяин. – Я не буду тратить ваше время, притворяясь тем, кем не являюсь. Я не аристократ. Я солдат. И я привык говорить прямо. Елена подняла на меня свои ледяные глаза. Герцог перестал размешивать сахар.

- Император приказал нам породниться. Вы выполняете его волю, как верный вассал. Я – как его солдат. Я понимаю, что этот союз – унижение для вашего Рода. Выскочка из Пустошей, без имени, без истории.

- Вы весьма проницательны, барон, – сухо заметил герцог.

- Но я также понимаю, что Император не делает ничего просто так, – продолжил я, игнорируя его реплику. – Он дал мне титул, состояние и огромную власть. Он дал мне Особый Департамент. Он сделал меня своим личным топором. И он отдал меня вам, самому могущественному нейтральному Роду, не просто так. Он не просто приковал меня к вам. Он дал вам в руки свой топор. Герцог отложил ложечку. Он перестал быть вежливым хозяином. Передо мной сидел политик.

- Продолжайте, – сказал он.

- Вы – Пять Столпов. Вы – гарант стабильности. Но недавние события показали, что Империя прогнила. Ратмиров, Великий Князь… они были лишь симптомами. Болезнь глубже. Вы не можете оставаться в стороне. Император втянул вас в эту войну, нравится вам это или нет. Он сделал ваш Род моим щитом. А меня – вашим мечом.

- И что же вы предлагаете, барон? – спросила Елена. Впервые за весь вечер она задала прямой вопрос. В ее голосе был не просто холод, а сталь.

- Я предлагаю вам то же, что и ей, – я кивнул в ее сторону. – Партнерство. Вы даете мне свою легитимность, свои связи, свои знания этого гадюшника. Вы учите меня. Вы прикрываете меня от Судов Чести и светских сплетен.

- А вы? – спросил герцог.

- А я делаю то, что умею. Я охочусь. Я буду выжигать эту скверну. Я буду устранять угрозы вашему Роду, о которых вы даже не подозреваете. Я стану нерушимой стеной, которая защитит вас от всех врагов – и внешних, и внутренних. Вы получите всю мощь моего Департамента и мою личную силу. Я предлагаю вам не просто зятя. Я предлагаю вам союз двух Родов. Моего, нового, основанного на крови и стали. И вашего, древнего, основанного на чести и льде.

Я отставил чашку.

- Это моя позиция, Ваша Светлость. Я не буду извиняться за свое происхождение. Я не буду притворяться придворным. Я тот, кто я есть. И я готов служить Империи. И вашему союзу. Герцог Щербатов долго молчал. Он смотрел на меня, и его взгляд был тяжелым, как гранитная плита.

- Вы… – наконец сказал он. – Вы именно тот, кем вас описал Император. Варвар. Наглый, дерзкий варвар.

- Отец… – начала Елена.

- Молчать, – оборвал он ее. Он встал. – Вы предложили сделку. Я услышал вас. У нас есть месяц до свадьбы. У вас есть месяц, барон, чтобы доказать мне, что вы не просто топор, а топор, который умеет думать. Что вы – актив, а не обуза. Докажете – мы станем партнерами. Нет… – он улыбнулся ледяной, неприятной улыбкой, –…значит, моей дочери придется быстро овдоветь. Несчастные случаи в столице случаются часто. Даже с главами Особых Департаментов. Он кивнул Воронцову.

- Константин, проводите барона. Прием окончен.

Обратная дорога во дворец Исаевых прошла в звенящей тишине.

- Ты… ты бросил ему вызов! – наконец выдохнул Воронцов, когда мы въехали в наш внутренний двор. – Ты предложил ему, ледяному герцогу, партнерство! Ты угрожал ему!

- Я говорил с ним на единственном языке, который он уважает, – ответил я, вылезая из лимузина. – На языке силы. Он, она, Император – они все думают, что я их пешка. Пора показать им, что пешка дошла до конца доски.

Я ворвался в наш подземный штаб. Полина была там. Она сидела перед терминалом, и ее лицо было бледным.

- Я ждала тебя, – сказала она.

- Ты что-то нашла? – я понял это по ее взгляду.

- Я нашла, – она вывела на главный экран сложную генеалогическую схему Рода Щербатовых. – Я нашла их «скелет в шкафу». Их главную уязвимость.

Я смотрел на экран. Официальная часть: безупречная родословная, пятнадцать поколений Великих Магов Льда. Неофициальная, которую Полина вытащила из закрытых архивов Академии Магии и личных медицинских карт:

- Дар угасает, – прошептала Полина. – Саша, их легендарный «Дар Льда» угасает. Последние три поколения рождались все более и более слабые маги. Герцог Щербатов – силен, но его братья и сестры были почти пустышками. Они скрывают это. Они десятилетиями отчаянно ищут способ возродить силу Рода. Они искали «чистую кровь», тестировали десятки аристократов. Все напрасно.

Она вывела на экран еще один файл. Мой. Тот самый, что был заведен на меня в «Каменск-7».

- А потом появился ты, – сказала она. – Твой Дар. Он не классифицируется. Он не «огонь», не «вода», не «ментальный». Он – чистая, сырая, первобытная энергия. Уровень «Альфа-Плюс». Аномалия. Воронцов, вошедший следом за мной, прикрыл рот рукой.

- Боже… – прошептал он. – Так вот в чем дело… Император не просто приковал тебя к ним. Он дал им тебя! Он предложил им то, что они искали всю свою жизнь! «Новую кровь»! Дикую, аномальную, невероятно сильную! Он предложил им шанс возродить их угасающий Род!

- Вот почему Герцог согласился, – закончил я. – Вот почему он готов отдать свою дочь, свою «живую икону», за безродного варвара. Я для них – племенной жеребец.

Эта мысль была омерзительнее любого оскорбления. Я посмотрел на Полину. Она стояла, скрестив руки на груди, ее лицо было непроницаемой маской. Она доложила об этом с холодной эффективностью своего звания. Она не пожалела меня. Она просто констатировала факт.

- Спасибо за информацию, майор, – я намеренно использовал ее звание, принимая ту стену, которую она выстроила между нами. – Исчерпывающе. Вы свободны. Я увидел, как она на мгновение вздрогнула от моего формального тона, но тут же взяла себя в руки и, отдав честь, молча вышла из штаба.

- Саша, что ты будешь делать? – Костя был в ужасе. – Они… они будут использовать тебя. Елена не примет твое «деловое предложение». Она теперь знает, зачем ты ей нужен. Она будет презирать тебя еще больше. Я молчал, глядя на свое досье на экране. «Аномалия. Уровень Альфа-Плюс».

- Они думают, что я не знаю, – наконец сказал я. – Они все. Император. Герцог. И она. Они думают, что я – неотесанный дикарь, который слепо идет на убой в их позолоченное стойло. Они думают, что ведут игру. Я повернулся к Воронцову, и на моем лице появилась та самая холодная, хищная улыбка, которую он так хорошо знал по Ржавому оазису.

- Они ошибаются. Они не учли одного. Я – Охотник. И я не люблю, когда меня пытаются запереть в клетке.

- Но что ты можешь сделать?!

- Я сделаю то, чего они от меня не ждут. Я не буду ни бунтовать, ни подчиняться. Я приму их правила. Но я буду играть по-своему. У меня есть месяц до свадьбы. У меня есть месяц, чтобы подготовить почву.

- Для чего?

- Она – «Ледяная Княгиня», – сказал я. – Гений магии льда. Лучшая выпускница Академии. Ее сила – это ее гордость, ее пьедестал, ее единственное оружие против этого брака. Я должен понять, как эта сила работает. Я должен понять, как работает магия в этом мире на фундаментальном уровне.

- Ты идешь в Академию? – не понял Костя.

- Я иду в Академию, – подтвердил я. – Я не буду ее мужем-плебеем. Я стану ее… соперником. Единственным, кто равен ей по силе. Или превосходит ее. Только так можно заслужить уважение «Ледяной Княгини». А уважение – это первый шаг к контролю.

Я открыл инфо-чип, который мне дал Император. Официальное досье. Десятки голограмм. Елена на балах. Елена на лекциях. Елена на дуэльном полигоне, одним жестом создающая ледяные скульптуры невообразимой сложности. Я смотрел на ее холодное, идеальное, надменное лицо.

- Посмотрим, княгиня, – прошептал я. – Посмотрим, чей лед окажется крепче.

***

Я спал всего три часа. Это был не сон, а тяжелое, вязкое забытье, из которого я вынырнул с головной болью и тяжелым, как гранитная плита, предчувствием. Мой новый дом, дворец Шуйских, был наполнен тишиной, но это была не та тишина, к которой я привык. Это была не тишина пустоши, полная скрытой жизни. Это была холодная, мертвая тишина музея, где я был самым неуместным экспонатом.

Я вышел из спальни в тот самый час, когда серый рассвет едва начал лизать шпили Петропавловской крепости. Дворец был моим, но я не чувствовал себя его хозяином. Я был его пленником. Пленником титула, пленником приказа Императора и, что хуже всего, пленником той лжи, в которой я теперь барахтался.

Первой, кого я встретил, была Полина. Она уже была в нашем подземном штабе. На ней был строгий черный мундир моего Особого Департамента, волосы туго стянуты в узел. Ни следа той женщины, что была со мной в кабинете всего несколько дней назад. Передо мной снова был майор Маркова. Мой заместитель. Идеальная, холодная, непроницаемая.

- Доброе утро, барон, – ее голос был ровным и деловым, пока она просматривала утренние сводки. – Вы рано.

- Не спалось, – ответил я, наливая себе крепкий, как смола, кофе. – Что у нас?

- Род Щербатовых, – она, не моргнув, вывела на главный экран досье, которое я запрашивал. – Как вы и приказали, полный оперативный профиль. Она начала докладывать. Сухо, четко, по-военному. Она перечисляла их активы, их политические союзы, их скрытые финансовые потоки, их уязвимости. Она говорила о герцоге, о его братьях, о его жене. Она говорила обо всем. Кроме одного.

- …таким образом, их финансовая стабильность не вызывает сомнений, а политическое влияние основано на глубоких, многовековых связях, а не на сиюминутной конъюнктуре. Они – скала. Как и сказал полковник Орлов. Она замолчала.

- Ты пропустила один файл, – тихо сказал я.

- Прошу прощения?

- Файл о магическом вырождении. О том, зачем я им на самом деле нужен. Полина на мгновение замерла. Ее пальцы застыли над клавиатурой.

- Я… сочла эти данные непроверенными слухами, не относящимися к оперативной работе Департамента.

- Не лги мне, Полина, – мой голос стал жестче. – Никогда. Она медленно подняла на меня глаза. И я увидел. За маской идеального офицера, за стеной из стали и льда, я увидел ту, которую знал. Я увидел ее боль. Боль женщины, которая отдала себя мужчине, а на следующее утро узнала, что его, как племенного быка, продают другой.

- Это не… – начала она, но голос дрогнул.

- Я не знал, – сказал я. – Ты должна мне поверить. Приказ Императора был для меня таким же ударом, как и для тебя.

- Это не имеет значения, – она отвернулась, снова обретая контроль. – Приказ есть приказ. Вы – барон. Вы – глава Департамента. У вас есть долг перед Империей.

- А что насчет долга перед собой? Перед тобой?

- У нас нет нас, барон, – отрезала она. – Была ошибка. Минутная слабость в эйфории после победы. Этого больше не повторится. Я ваш заместитель. И я буду выполнять ваши приказы. Что касается Рода Щербатовых… они действительно видят в вас лишь инкубатор для своего угасающего Дара. Это правда.

Эта правда, сказанная ее голосом, была в тысячу раз больнее.

- Спасибо за честность, майор, – холодно ответил я, принимая ее правила игры. – Мой следующий приказ. Я отправляюсь в Императорскую Академию Магии. Она удивленно вскинула брови.

- С какой целью? Выездная проверка?

- С целью обучения.

- Обучения? – она не смогла скрыть шока. – Барон, туда поступают в семнадцать лет. Курс длится шесть лет.

- У меня нет шести лет. У меня есть месяц до свадьбы. Я не собираюсь входить в их семью необразованным варваром. Я должен понять, как работает их магия. Как работает моя магия. Я должен понять их оружие.

- Это невозможно, – покачала она головой. – Вас не примут.

- Меня примут, – я усмехнулся. – Я не буду просить. Я приду с инспекцией от Особого Департамента. Я приду изучать их «аномальные» исследования. И никто не посмеет мне отказать. Подготовь официальный запрос Ректору. И, Полина…

- Да, барон?

- Найди мне все, что есть на эту Елену Щербатову. Не официальное досье. Настоящее. С кем она дружит, кого ненавидит, чего боится. Я иду на ее территорию. И я должен знать о ней все.

Она молча кивнула. Стена между нами стала еще выше, еще толще.

Два часа спустя я уже был не один. В моем кабинете, помимо меня и Воронцова, сидел человек, которого я вызвал по защищенной связи графа Толстого. Это был низкорослый, суетливый чиновник из Министерства Образования, отвечающий за связь с Академией.

- Барон Исаев, Ваша Светлость, – он вытирал пот со лба, хотя в кабинете было прохладно. – Я… я не понимаю. Ректор Академии, князь Одоевский, в ярости. Вы… вы требуете доступа к «Ковчегу»? К закрытым архивам? Это… это беспрецедентно!

- Мой Департамент, – отчеканил я, – расследует дело о государственной измене. Мы считаем, что технологии Роя, которые использовал Ратмиров, могли быть частично изучены или даже созданы в недрах вашей прославленной Академии. Я должен лично убедиться, что угрозы нет.

- Но «Ковчег» – это святая святых! Туда имеет доступ только Ректор и сам Император!

- А теперь еще и я, – я положил перед ним свой мандат, подписанный Императором. – Через час я буду у ворот Академии. И если они не откроются, я отдам приказ графу Толстому оцепить ее как рассадник измены. Вы меня поняли? Чиновник вылетел из моего кабинета, как пробка из бутылки шампанского.

- Ты наживаешь себе еще одного врага, Саша, – с восхищением и ужасом сказал Воронцов. – Князь Одоевский – троюродный брат Великого Князя Николая! Он – часть старой гвардии! Он тебя возненавидит!

- Отлично, – сказал я, надевая свой новый, идеально сшитый черный мундир Департамента. – Пусть ненавидят. Мне нужно, чтобы они меня боялись. А теперь, Костя, пока я буду штурмовать цитадель знаний, ты штурмуешь цитадель финансов.

- В каком смысле?

- Я передал тебе все наши новые активы. «Фарм-Генезис», рудники, транспорт. Я хочу, чтобы ты начал их реструктуризацию. Мне нужны не просто деньги. Мне нужна власть. Найди лучших управляющих, лучших аналитиков. Людей, не связанных со старыми Родами. Людей голодных, как мы. Я хочу, чтобы к моей свадьбе «Империя Исаева» была не просто слухом, а силой, с которой придется считаться.

- Это… это работа на год!

- У тебя месяц, – отрезал я. – Ты аристократ. Ты знаешь их игры. Так покажи мне, на что способен твой Род. Я хлопнул его по плечу и вышел. Моя гвардия, десять моих волков, уже ждали меня у «Призрака». Сегодня они были не в броне. Они были в такой же черной форме, как и я. Без знаков различия, только герб Рода на плече. Они выглядели как тени, как палачи.

Глава 42

Императорская Академия Магии не была похожа на дворец. Она была похожа на готический собор, посвященный знанию. Древние, покрытые плющом стены, шпили, уходящие в свинцовое небо, огромные стрельчатые окна. Она стояла на отдельном острове, окруженная вековыми деревьями и собственным защитным полем, которое мерцало на солнце. Я приказал Громову садиться не на гостевую площадку, а на главный плац. Прямо на герб Империи, выложенный из мрамора.

«Призрак» бесшумно опустился, и от его двигателей по идеальной брусчатке пошла рябь. Когда рампа опустилась, и мы – я и десять моих гвардейцев – вышли на плац, на нас смотрели сотни. Студенты. Юные аристократы в безупречных синих мундирах. Они прекратили свои занятия и с шоком и презрением смотрели на наш черный корабль и на нас. На варваров, вторгшихся в их храм.

Нас встречал сам Ректор, князь Одоевский. Высокий, худой, с надменным лицом и холодными глазами. Он был воплощением всего, что я ненавидел.

- Барон Исаев, – прошипел он, не скрывая своей неприязни. – Ваше появление вызвало… переполох. Академия – не место для военных учений.

- Я здесь не с учениями, князь, – ответил я, подходя к нему вплотную. – Я здесь с инспекцией. От имени Императора. Мои люди останутся здесь и оцепят плац. Вы проводите меня в «Ковчег».

- Я не могу…

- Вы можете, – я посмотрел ему прямо в глаза, вливая в свой взгляд всю ту тяжесть, что получил от Императора. – Или я могу прямо сейчас отдать приказ графу Толстому проверить вашу причастность к делу Великого Князя Николая. Выбор за вами, Ваша Светлость.

Он побледнел. Он понял, что я не блефую.

- …Следуйте за мной, барон, – процедил он.

«Ковчег» находился глубоко под Академией. Это был не архив. Это был бункер. Гигантское помещение, где хранились самые опасные артефакты и запретные знания, которые Империя собирала веками. Воздух здесь был холодным и пах озоном и пылью.

- Вот, – Одоевский указал на терминал. – Здесь все наши исследования по аномальным Дарам. Изучайте. У вас час. Он демонстративно остался стоять у входа, показывая, что я здесь под надзором.

Я сел за терминал. Я не искал компромат. Я искал ответы. Я ввел свой код доступа – код главы Особого Департамента. Система моргнула и открыла мне высший уровень допуска. Я увидел то, что было скрыто даже от Ректора. Файлы, помеченные грифом «АЛЬФА-ПЛЮС». Я читал. Час пролетел как одна минута. Я погрузился в теории магии, в описания Даров, в попытки ученых классифицировать то, что не поддавалось классификации. Я читал о себе. О том, что мой Дар – это не магия огня или льда. Это «нулевой» Дар. Способность управлять самой структурой энергии. Не создавать ее, а перенаправлять. Не контролировать, а повелевать.

Я нашел то, что искал. Исследования по криомантии высшего порядка. Теории о том, что магия льда – это не созидание холода, а полное прекращение движения. Абсолютный ноль. Стазис. То, чего так отчаянно пытались добиться Щербатовы. И я нашел ее имя. «Княгиня Елена Щербатова. Дипломная работа: "Теория Абсолютного Стазиса. Управление субатомной вибрацией"». Она была не просто магом. Она была гением. Ученым.

- Ваше время истекло, барон. Я оторвался от экрана. В дверях архива стояла она. Елена Щербатова. Она не была в том белом платье, что в оранжерее. На ней был строгий синий мундир Академии, который сидел на ней как влитой. Волосы были собраны в тугой пучок. Она выглядела не как принцесса. Она выглядела как генерал. Рядом с ней стоял Ректор Одоевский.

- Княгиня Елена – наш главный специалист по этому вопросу, – с ехидной улыбкой сказал он. – Она будет вашим… консультантом. Уверен, вы найдете общий язык.

Она сделала шаг вперед. От нее исходил тот же холод, то же ледяное высокомерие.

- Так это правда, – ее голос звенел, как льдинка. – Варвар решил поиграть в ученого. Что вы здесь ищете, барон? Способ поджечь что-нибудь посильнее?

- Я изучаю своего будущего союзника, княгиня, – спокойно ответил я, вставая из-за терминала. – И должен сказать, ваша дипломная работа впечатляет. Она на мгновение замерла. Она не ожидала, что я не просто найду ее, но и смогу прочитать и понять.

- «Теория Абсолютного Стазиса», – продолжил я, медленно идя ей навстречу. – Блестяще. Но у вас ошибка.

- Что?! – Ректор Одоевский поперхнулся воздухом. Елена молчала, но я видел, как ее глаза сузились, превратившись в ледяные щели. Я задел ее. Я задел ее гордость.

- Ошибка в исходных данных, – сказал я. – Вся ваша теория построена на попытке понизить энергию до нуля. Вы пытаетесь остановить движение. Вы тратите колоссальные силы, чтобы отнять энергию.

- Это и есть магия льда, барон, – процедила она.

- Это ваша магия льда, – возразил я. – Вы подходите к этому как к торможению. А нужно подходить как к балансу.

- О чем вы говорите?

- Вы не можете создать абсолютный ноль. Но вы можете создать точку, где все векторы энергии сойдутся и аннигилируют друг друга. Вы пытаетесь осушить океан, когда нужно просто построить плотину. Вы тратите силы на борьбу с системой. А нужно просто перенаправить ее потоки, чтобы они сами себя уничтожили.

Я не был магом. Я был прокурором. Я был аналитиком. Я видел логическую ошибку в ее гениальном уравнении. Она смотрела на меня, и впервые в ее ледяных глазах я увидел не просто презрение. Я увидел шок. Шок ученого, который встретил не дикаря, а оппонента с совершенно иным, чуждым, но пугающе логичным образом мышления.

- Вы… – начала она. – Вы не можете этого знать. Это…

- Я не знаю, – прервал я ее. – Но я чувствую. Мой Дар – это не лед и не огонь. Мой Дар – это баланс. И я говорю вам, что ваш подход – тупиковый. Вы никогда не достигнете Абсолютного Стазиса, пока будете воевать с энергией. Вы должны подружиться с ней.

Я прошел мимо нее, бросив на ошеломленного Ректора короткий взгляд.

- Моя инспекция окончена. На сегодня. Я вернусь завтра, князь Одоевский. И я хочу получить доступ на ваш дуэльный полигон.

- Зачем?! – вскрикнул он. Я остановился в дверях и посмотрел через плечо на Елену, которая все еще стояла, как громом пораженная, посреди архива.

- Я же сказал. Я – быстрый ученик. Раз уж я женюсь на лучшем маге льда в Империи, я должен хотя бы научиться не отморозить себе что-нибудь на свадьбе. Я вышел, оставив их в ледяной тишине «Ковчега». Я не просто бросил ей вызов. Я только что объявил ей новую войну. Войну не за власть и не за титулы. А войну за то, в чем она была уверена больше всего. За ее собственный Дар.

День свадьбы настал не с пением птиц, а с громом барабанов Преображенского полка. Исаакиевский собор, громада из золота и гранита, был оцеплен так, словно там короновали Императора, а не венчали барона. И в каком-то смысле так оно и было. Сегодня короновали новую силу.

Я стоял у алтаря, чувствуя спиной тысячи взглядов. Весь цвет Империи, все те, кто еще неделю назад мечтал меня уничтожить, теперь стояли в нефах собора, склонив головы. Я был в парадном мундире главы Особого Департамента — черном, как ночь, с серебряным шитьем. Рядом со мной, в роли шафера, стоял Воронцов. Он был бледен, но горд. С другой стороны, в тени колонны, стояла Полина. Она была в форме, при оружии, возглавляя периметр безопасности. Мы не смотрели друг на друга. Мы уже все сказали.

Заиграл орган, и тяжелые двери распахнулись. Вошла она. Елена Щербатова. Она не шла. Она плыла. Ее свадебное платье было не просто одеждой, это был шедевр магии и портновского искусства. Белоснежная ткань, казалось, была соткана из инея и лунного света. Длинный шлейф тянулся за ней, как зимняя поземка. Она была прекрасна той пугающей, нечеловеческой красотой, от которой останавливается сердце. Ледяная Богиня, идущая на жертвоприношение.

Она подошла ко мне и встала рядом. От нее веяло холодом. Не метафорическим, а реальным физическим холодом, который пробивал даже плотную ткань мундира.

- Вы готовы, барон? – прошептала она, не глядя на меня.

- Я родился готовым, княгиня, – ответил я.

Патриарх начал церемонию. Но в Родах уровня Щербатовых брак скреплялся не словами. Он скреплялся Даром.

- Соедините руки, – провозгласил Патриарх. Мы повернулись друг к другу. Я снял перчатку. Она подала мне свою руку. Ее ладонь была ледяной, как кусок льда из «Цербера». Как только наши пальцы соприкоснулись, началось.

Это не было нежным слиянием. Это был удар. Елена не сдерживалась. Она ударила по мне всей мощью своего Дара. Колоссальная волна холода, Абсолютного Стазиса, о котором я читал в ее диссертации, хлынула через наши руки в мое тело. Она хотела заморозить меня. Подчинить. Показать мне и всему миру, кто в этом союзе главный. Кто здесь древняя кровь, а кто — выскочка. Она хотела превратить меня в ледяную статую, в послушное приложение к своему величию.

Я увидел, как иней мгновенно покрыл рукав моего мундира. Я почувствовал, как замедляется биение моего сердца. Толпа ахнула. Воронцов дернулся, но Полина, наблюдавшая издали, даже не шелохнулась. Она знала. Елена смотрела мне в глаза, и в ее взгляде был триумф. «Ты силен, варвар, но ты не ровня стихии».

«Ошибка, Елена», – подумал я. «Ты пытаешься остановить энергию. А я… я и есть энергия».

Я не стал сопротивляться холоду. Я не стал ставить блоки огня или щиты. Я сделал то, о чем говорил ей в архиве. Я открылся. Мой Дар, моя аномалия «Альфа-Плюс», моя Пустота, рванулась навстречу ее Льду. Я не отталкивал ее силу. Я поглощал ее. Я стал черной дырой, которая втягивала в себя ее бурю. Ее глаза расширились. Она почувствовала, как ее магия уходит в никуда, как ее попытка доминировать проваливается в бездну. А затем я вернул ей энергию. Но не как удар. А как баланс.

Я взял ее холодную, колючую силу, пропустил через свой Дар, очистил от агрессии и вернул обратно, смешав со своим теплом. Иней на моем рукаве исчез. Вокруг нас, прямо у алтаря, воздух задрожал. Лед Елены и моя Пустота сплелись, образуя идеальную сферу. Внутри нее, вокруг наших соединенных рук, начали распускаться цветы. Не настоящие. Призрачные цветы из чистого света и льда. Невероятно красивые, хрупкие и вечные.

Это была не магия Академии. Это было что-то новое. Творение. Я сжал ее руку чуть крепче.

- Баланс, Елена, – прошептал я, глядя в ее потрясенные глаза. – Не война. Не подчинение. Баланс. Она смотрела на меня. Впервые я видел в ее взгляде не высокомерие, не презрение. Я видел страх, смешанный с восхищением. Она поняла. Я не просто выдержал ее удар. Я мог бы уничтожить ее. Но я выбрал создать красоту.

Сфера распалась, осыпавшись на мраморный пол сверкающей алмазной пылью. В соборе стояла мертвая тишина. Даже Патриарх забыл слова молитвы.

- Согласны ли вы… – наконец выдавил он.

- Согласен, – сказал я.

- Согласна, – ответила она, и ее голос дрогнул. Но она не отняла руки.

Когда мы выходили из собора под звон колоколов, я чувствовал, как меняется мир. Я вошел туда бароном-выскочкой. Я вышел оттуда главой Рода, который только что на глазах у всей Империи укротил Ледяную Княгиню. Герцог Щербатов встретил нас на паперти. Он смотрел на меня, как на равного.

- Впечатляюще, зять, – только и сказал он. – Весьма впечатляюще.

Прием во дворце Исаевых должен был стать кульминацией моего триумфа. Весь свет, тысячи гостей, реки шампанского. Мои гвардейцы, в парадной форме, стояли в почетном карауле, и даже самые спесивые аристократы смотрели на них с опаской. Я стоял на балконе с Еленой. Мы принимали поздравления.

- То, что вы сделали в соборе… – тихо сказала она, не глядя на меня. – Это невозможно.

- В моем мире нет невозможного, Елена. Есть только цели и средства.

- Вы… пугаете меня, Александр, – призналась она.

- Это хорошо. Страх – начало мудрости. И начало уважения.

Ко мне подошли Полина и Воронцов.

- Поздравляю, командир, – сказала Полина. В ее руке был бокал, но она к нему не притронулась. – Ты выиграл. Ты получил все.

- Не все, – ответил я, глядя на ночное небо над Петербургом. Звезды были яркими и холодными. – Но достаточно, чтобы начать строить.

Я чувствовал себя на вершине мира. Ратмиров в тюрьме. Великий Князь низложен. Мой Род легализован и усилен союзом с Щербатовыми. У меня есть армия, деньги, власть. Казалось, ничто не может омрачить этот вечер. Казалось... Но именно в моменты величайшего триумфа судьба любит наносить свои самые страшные удары.

***

Бал был в самом разгаре. Оркестр играл вальс, пары кружились в огромном зале, где еще недавно лежали тела убитых «химер». Теперь здесь царили блеск и роскошь. Я стоял в центре, с бокалом в руке, принимая очередной тост от графа Толстого, который сиял, как начищенный пятак, после своей победы над Гвардией.

- За новую силу Империи! – провозгласил он. – За Род Исаевых!

- За Исаевых! – подхватил зал.

Внезапно мой Дар кольнул меня. Резко. Больно. Как игла в основание черепа. Это было не предупреждение об опасности. Это был крик. Я замер. Улыбка сползла с моего лица.

- Саша? – Воронцов, стоявший рядом, заметил перемену. – Что случилось? Я не ответил. Я прислушался. Крик шел не снаружи. Он шел снизу. Из подвала. Из сейфа, где лежало «Семя».

Комм Полины взвыл сиреной. Не сигналом вызова. Боевой тревогой высшего уровня.

- Командир! – она посмотрела на свой датапад, и ее лицо стало белым, как мел. – Сенсоры… в подвале… уровень энергии зашкаливает! Артефакт! Он… он активировался!

- Кремень! – заорал я, перекрывая музыку. – Эвакуация! Выводи людей! Живо!

Музыка оборвалась. Гости замерли, не понимая, что происходит. Почему жених кричит приказы, а его гвардейцы, отбросив подносы с шампанским, хватаются за оружие.

- Что происходит, барон? – нахмурился герцог Щербатов.

Я не успел ответить. Здание тряхнуло. Сначала слабо, так что зазвенел хрусталь на люстрах. Потом сильнее. Пол ушел из-под ног. А затем пришел звук. Низкий, вибрирующий гул, от которого заныли зубы и пошла кровь из носа. Гул, который я слышал только один раз. В Гнезде. Голос Пастуха.

- Он здесь… – прошептал я. – Он нашел нас.

Пол в центре зала вспучился. Мрамор треснул, и из разлома ударил столб фиолетового света. Он пробил потолок, пробил крышу дворца и устремился в небо. Крики ужаса заполнили зал. Аристократы, забыв про честь и достоинство, бросились к выходам, давя друг друга.

- Гвардия! К бою! Защищать гражданских! – крикнул я. Мои парни, Кремень, Громов, «Молот», – они не побежали. Они, как волнорезы, встали в толпе, организуя эвакуацию, прикрывая собой паникующих дворян.

Я, Полина, Воронцов и Елена остались в центре.

- Что это?! – крикнула Елена, создавая ледяной купол, чтобы защитить нас от падающих обломков потолка.

- Это твой новый враг, дорогая, – крикнул я, доставая пистолет. – Добро пожаловать в реальный мир!

Мы выбежали на балкон. И то, что мы увидели, заставило нас застыть. Столб света из моего дворца был не единственным. По всему Санкт-Петербургу, в ключевых точках, били в небо такие же лучи. Из Петропавловской крепости. Из здания Адмиралтейства. Из самого Зимнего Дворца. Они сходились в одной точке, высоко в облаках, прямо над городом. Небо начало трескаться. Реальность рвалась, как гнилая ткань. Огромная, черная воронка, обрамленная фиолетовыми молниями, медленно раскрывалась над столицей Империи. Это был не разлом, из которого лезут твари. Это были Врата.

И из этих Врат, заслоняя звезды, начал спускаться Он. Не корабль. Город. Гигантская, биомеханическая цитадель, похожая на перевернутую гору, утыканную шпилями и орудиями. Флагман Пастуха.

- «Цербер» был приманкой… – прошептала Полина, глядя в небо с ужасом. – Мы уничтожили их передатчик… и тем самым активировали маяк. Мы сами позвали их сюда.

- Нет, – сказал я, глядя на спускающуюся смерть. – Мы не позвали их. Мы заставили их прийти лично.

Из Врат, как рой саранчи, посыпались десантные капсулы. Тысячи. Они падали на улицы, на площади, на дворцы. Город запылал. Сирены воздушной тревоги выли, смешиваясь с грохотом взрывов и нечеловеческим визгом тварей, вырывающихся из капсул. Это был не переворот. Не бунт. Это был Апокалипсис.

Я повернулся к своим. Воронцов, бледный, но с клинком в руке. Полина, перезаряжающая винтовку. Кремень, выбежавший на балкон с пулеметом. И Елена. Моя жена. Она не плакала и не бежала. Она смотрела на горящий город, и в ее руках формировались ледяные копья такой мощи, что воздух вокруг них замерзал.

- Ну что, – сказал я, чувствуя, как мой Дар откликается на вызов, закипая в крови яростным огнем. – Мы хотели власти. Мы хотели величия. Мы его получили. Я посмотрел вверх, на гигантскую цитадель, нависшую над моим городом.

- Теперь давайте покажем этому космическому ублюдку, как встречают гостей в России.

Я нажал кнопку на комме.

- «Призрак», взлет! Гвардия, полная боевая готовность! Мы не отступаем! Мы атакуем! Черный силуэт моего корабля поднялся из дыма во дворе, разворачивая орудия в сторону неба. Первый том моей жизни закончился. Началась Война Богов.