Восьмиклассница

Первая четверть. Глава 1

В ушах наушники, а в них гремели Smash Mouth с песней «All Star» из «Шрека». Басы били в такт шагам, и я чувствовала себя героиней клипа, а не школьницей с учебниками в сумке через плечо. Такие песни умеют творить чудеса: ещё секунду назад было сонное утро, а теперь хотелось улыбаться и качать головой под музыку.

Я ждала свой автобус, набитый под завязку, и в голове уже рисовала картинку: вот он подъезжает, двери распахиваются, и я врываюсь в него с таким пафосом, как Шрек вылезал из своего толчка.

Сентябрь. Восьмой класс. Каждое утро теперь начиналось вот так.

«Верните моё лето! — мысленно молилась я. — Солнце, пляж, тёплая вода, сладкое неведение, какое сегодня число… Почему лето длится всего три месяца? Требую четвёртый! И такой же жаркий. Почему я родилась в самой холодной стране на свете, а не на острове с пальмами и вечным солнцем? Несправедливость…»

Автобус подъехал. Я уже почти настроилась ворваться в него с размахом, но толпа мои планы быстро похоронила. Вместо героического появления пришлось скромненько протиснуться между локтями и рюкзаками. И тут же настроение всё равно подпрыгнуло: в конце салона стоял симпатичный парень.

«Интересно, он выйдет на моей остановке? — мелькнуло в голове. — Ой, он на меня посмотрел!»

— Ай! Проклятый поручень… — пробормотала я, хватаясь за висок.

Ну почему именно в этот момент я должна была врезаться в него головой?! Больно, обидно… А парень всё смотрел на меня. Я быстро решила: сделать вид, что ничего не произошло. А он засмеялся.

«Позорище…»

Плюхнулась на свободное сиденье у окна.

«Не смотри на меня. На такую тупицу нельзя смотреть».

Вздохнула и уставилась в стекло, но всё равно краем глаза поглядывала на него. Парень выглядел чуть старше меня — лет шестнадцать или семнадцать. И щетина! Забыл побриться? Зато смотрелся взрослее. Лохматая кудрявая шевелюра, длинная чёлка, скрывающая брови. Он отбросил её в сторону — белый лоб резко выделился на фоне тёмных волос.

«Совсем не загорел… Бедняжка».

И снова его взгляд упал в мою сторону. Я дёрнулась, отвернулась к окну, но внутри всё напряглось от смущения.

«Зачем я так пялюсь?»

Автобус затормозил на моей остановке, и я быстро выпрыгнула наружу. Подняла глаза — этот парень тоже вышел и пошёл в ту же сторону. Я замедлила шаг, боясь случайно его догнать. А он наоборот — шёл вразвалочку, не спеша. Высокий, стройный, плечистый. Баскетболист?

«Кроме моей школы тут больше ничего нет. А у него за спиной рюкзак. Неужели новенький? Я всех старшеклассников знаю. Вот они обрадуются. В любом случае, познакомиться с ним мне точно удастся».

Но стоп… Почему я раньше его не видела? В календаре уже было седьмое число. Может, по каким-то делам задержался? Хотя вариант, что с родителями в Турции отдыхал для него не прокатил бы, уж слишком он был бледным.

Краем глаза я наблюдала за ним, чувствуя себя немного сталкером. Он был в наушниках — и я прекрасно его понимала. Музыка всегда спасала: отвлекала от серости, давала силы терпеть одноклассников, учителей, а иногда даже и родителей.

У школы меня ждало прозрение — целых шесть уроков, а потом ещё и классный час.

«Может, свалить пораньше? Хотя нет, прогуливать в начале четверти — тупая идея. Да и за новеньким надо подглядеть».

Но стоило зайти в раздевалку и я его потеряла.

Первым уроком — моя нелюбимая история, с Ириной Владимировной, которая могла бы читать лекции о том, как быть злюкой-профи. В классе было шумно: все всё ещё делились впечатлениями о каникулах, хвастались поездками.

Прозвенел звонок. У нас в гимназии он был музыкальным, не как в обычных школах.

«Интересно, новенький уже катается по полу от смеха?»

Но тут дверь открылась и вошёл он.

«Ох! Как я могла забыть?!»

На пробном дне классная говорила, что к нам переведётся новенький. Переехал из другого города, но приедет с опозданием.

«Так это он?!»

Только выглядел он не как восьмиклассник — чистый старшеклассник.

Тишина накрыла класс, когда к доске вышли трое: директриса Раиса Вячеславовна, классная Людмила Михайловна и… он.

— Доброе утро, восьмой «А», — бодро произнесла директриса. — Поздравляю, у вас прибавление.

Все уставились на новенького. Девчонки тут же захихикали, переглядываясь.

— Сергей Нагимов перевёлся к нам из Воронежской гимназии… — дальше я уже не слушала.

Судя по всему, о дресс-коде его никто не предупредил. Хоть полшколы давно забило, но белый верх и чёрный низ носили почти все. А он стоял в потёртых джинсах, тёмной футболке и кедах.

«Как бы он смотрелся в школьной форме?» — тут же представила я. Пиджак, галстук, рубашка, заправленная в брюки с подтяжками… Смешнее картины я не придумала и от этого нечаянно фыркнула. Конечно же, именно в этот момент в классе была тишина. Все повернулись ко мне с вопросительными лицами: «Что смешного? Рассказывай, мы тоже посмеёмся». Щёки сразу же вспыхнули. Я украдкой посмотрела на новенького и замерла: он смотрел прямо на меня. Так, что мурашки побежали по спине.

— Ты? — вдруг возмутился он. — Девчонка из автобуса? Которая башкой о поручень врезалась? А потом ещё всю дорогу за мной шла?

— Блин… — проскулила я.

Класс взорвался смехом. Кто-то аж до слёз.

«Ну всё. Это конец. Новенький — редкостный болван».

***

День прошёл хуже некуда, и я молилась, чтобы он побыстрее закончился. Все не унимались, подшучивая над тем, что произошло утром.

«Этот придурок… Как он вообще посмел?! Ляпнул такое на весь класс!»

Не мог просто промолчать, а потом спокойно со всеми познакомиться? Нет, надо было устроить шоу.

«Не понимаю, как можно так обратиться к незнакомому человеку? Да чтоб он ко мне подошёл, поздороваться? Никогда! Таких смазливых типов, вроде него, лучше обходить стороной».

Но… Не знаю почему, но весь день я продолжала за ним наблюдать. Слушала, что говорят вокруг, ловила обрывки разговоров.

В школьном коридоре класс облепил новенького. Шум стоял такой, что их, кажется, было слышно на другом этаже. Ну, конечно, симпатичный мальчик — событие века. Особенно по лицам девчонок всё было ясно: скоро начнётся битва.

— А ты чего переехал? — спросил кто-то из пацанов.

— Отец военный, его перевели сюда, — спокойно ответил Серёжа, сидя на лавочке перед толпой одноклассников.

— А чего так задержался? Уже седьмое сентября!

— Да всё с переездом возимся, — вздохнул Нагимов, махнув рукой. — До сих пор не закончили.

— Ты, наверное, хорошо учишься, раз тебя сюда взяли?

— Так… — пожал плечами, — мог бы и лучше.

— Эй, Серёж, — томно протянула Катя Виноградова, самая популярная девчонка в классе. Она присела к нему вплотную, одёрнув короткую юбку. — А ты точно наш ровесник? Выглядишь старше. Да и выше всех наших мальчиков.

Серёжа лениво окинул её взглядом, растерянно ухмыльнулся:

— Да мне часто такое говорят. Я в школу пошёл позже, мне пятнадцать.

— Ого, ничего себе! — удивился наш одноклассник. — А почему?

Но вопрос остался без ответа, потому что Катя снова ворвалась в беседу.

— Серёж, а у тебя есть девушка? — кокетливо спросила она, накручивая прядь волос на палец.

— Хм… Ну, в перспективах… — тут же отозвался он, подмигивая ей.

Катя довольно улыбнулась, а все девчонки вокруг тяжело вздохнули. Новенький же, не теряя времени, приобнял за талию Виноградову. Та тут же прильнула к нему ещё ближе, смущённо хихикая.

«Фу. Как же меня бесят такие, как он! А ведь теперь он мой одноклассник…» — подумала я и отвернулась к окну.

— Чем занимаешься? — не унимались одноклассники.

— В баскетбол играешь? — сыпались вопросы со всех сторон.

— В онлайн-игры играю, — сухо ответил Серёжа.

— Ого, серьёзно?! — загорелись наши геймеры. — А во что?

— В Доту, КС, ВОВ, иногда в Батлу.

И понеслась бесконечная болтовня на тему игр. Меня это уже мало интересовало, но, к счастью, прозвенел звонок. Все нехотя поползли в кабинет.

Очередной скучнейший урок пролетел незаметно, а со следующим звонком весь класс ломанулся в столовую. Простояв в жутко длинной очереди в буфете ради крошечной булочки и стаканчика кофе, я, едва волоча ноги, добралась до своего столика, где уже сидели мои лучшие подруги — Лиля и Ксюша.

— Ненавижу эту толкучку, — пожаловалась Ксюшка, обиженно надувшись. — Все такие грубые! Какой-то пацан из шестого класса так двинул мне локтем в живот, что, кажется, у меня завтра будет синяк.

— Двинула бы ему в ответ! — поддержала Лиля.

— Ага, чтобы потом меня после уроков оставили?

Мы уселись и начали обедать. Ксюшка, как обычно, сидела с одной водой вместо нормальной еды — уверенная, что благодаря своей голодовке встретит Новый год с заветными сорока килограммами на весах.

— Кстати, как вам новенький? — невзначай поинтересовалась я, откусывая булку.

Длинноволосая блондинка вытянула руки на стол и мечтательно протянула:

— Он такой симпатичный...

— Ой, Ксюш, ну ты даёшь! Парень только пришёл, а ты уже на него запала, — покачала головой Лилька.

— Ничего я не запала, — буркнула Ксюша, уткнув подбородок в ладонь и уставившись в стол.

— Ты что, не видела, как он на Виноградову глазел?

— Видела, — тяжело вздохнула блондинка. — Думаешь, он бабник?

— Это и слепой бы заметил, — фыркнула Лиля, небрежно поправляя свои угольно-чёрные волосы.

— Оль, а как ты вообще с ним в автобусе пересеклась? — Ксюша прищурилась, сверля меня своими голубыми глазами. — Вы что, знакомы?

Я невольно подавилась кофе.

— Не-а, просто глупая случайность. Ударилась головой о поручень, а он поржал. Всё.

Подруги усмехнулись.

— Какая ты неуклюжая! Ну, так даже неинтересно.

— Ну… — я поёрзала на стуле. — Я за ним немного понаблюдала. Просто приглянулся. Но я же не знала, что он такой болван!

— О-о-о-оль, — протянула Лиля. — Он на нас смотрит.

— Что?!

— Только не оборачивайся!

Слишком поздно. Я уже повернула голову и столкнулась с его взглядом. Быстро развернувшись обратно, судорожно перевела дыхание. «Ну ладно, может, просто совпадение».

— Он идёт сюда, — шёпотом сообщила Лиля.

— Ч-чего?!

Но ответом стало лишь то, что Серёжа плюхнулся на стул прямо рядом со мной и, широко улыбаясь, заявил:

— Привет, девчонки! Кажется, только с вами я ещё не знаком.

— У нас ещё целый год впереди, чтобы исправить это, — сухо сказала Лиля, подтягивая очки повыше на переносицу и пряча взгляд за толстыми стёклами.

— А я бы и сейчас не отказался, — ухмыльнулся Нагимов. — Вот тебя как зовут, красавица?

— К-Ксюша, — смутилась та.

— Очень приятно, Ксюша. А вас, госпожа?

— Лиля, — твёрдо ответила подруга. — Кстати, добро пожаловать к нам.

— Спасибо, — перевёл взгляд на меня. — А тебя, дурашка из автобуса?

Я едва сдержала раздражённый вздох.

— Оля… И вообще это случайно произошло! Зачем ты выставил меня идиоткой перед всем классом?

— Да ладно тебе. Смешно же, — хмыкнул он, склонив голову набок и глядя мне прямо в глаза.

Я вспыхнула, вспомнив, как на меня все пялились из-за этого шутника.

— Не смешно, — буркнула я, стараясь не выдать дрожь в голосе. — Вообще ни разу.

Серёжа пожал плечами, как будто ему было всё равно, но взгляд всё ещё не отводил. Слишком наглый. Слишком спокойный.

— Ладно, — фыркнул. — Тогда прости, Оля, — и протянул моё имя так, словно пробовал его на вкус.

Я на секунду опешила. Не ожидала. В его голосе не было насмешки — только лёгкая улыбка в уголках губ.

— Ага, — вздохнула я, уставившись в стол.

— Ну, раз уж мы теперь знакомы, может, начнём сначала? — продолжил он, будто и не заметил моего настроя и протянул руку. — Будем дружить?

— Посмотрим, — отрезала я, не ответив на его рукопожатие.

Он ухмыльнулся, встал со стула и легонько щёлкнул меня по лбу.

— Ну-ну, — бросил он и, не спеша, с довольным видом направился обратно к своим новоиспечённым дружкам.

Подруги тут же прыснули со смеху.

— Что?! — злобно выпалила я.

— «Дурашка»… Походу, ты ему понравилась, — ухмыльнулась Лиля.

— Не говори ерунду! — я вскочила. — Пошли, урок сейчас начнётся.

Но в голове крутился только один вопрос: «Почему одна — красавица, другая — госпожа, а я — дура?»

Четвёртым уроком был русский язык с нашей классной руководительницей. И именно на нём весь класс дружно решал, куда посадить новенького. Девчонки тут же завизжали, наперебой предлагая место рядом с собой. Серёжа посмеялся, но когда учительница спросила, с кем он сам хочет сесть, он, не раздумывая, ответил:

— С Катей.

Катя, конечно, сделала вид, что удивлена, но мы-то её давно знали. Она этого и ждала! Как только в школе появлялся новый симпатичный парень, он автоматически становился её.

Серёжа пересел за вторую парту в ряду к Виноградовой, а её напарника-ботаника — единственную причину её приличных оценок — отправили ко мне. Теперь рядом сидел прыщавый Крылов, тот ещё вредина: «Стопудово списывать не даст!» Как Виноградова вообще с ним справлялась? Хотя… с её-то внешностью можно было уломать кого угодно.

У этой длинноногой дамы всё уже было «на месте». К своим четырнадцати годам она обзавелась формами, на которые, естественно, клевали все парни школы. А колкий взгляд и густые тёмные волосы до лопаток только усугубляли наше, её сверстниц, жалкое положение.

А я? Ну да, у меня были чуть волнистые русые волосы почти до поясницы и фигура «перевёрнутого сердечка», но груди — считай, нет. С моим «богатством» даже думать про отношения было смешно. Не то что у Кати — она уже жила как взрослая женщина, а мы все рядом выглядели как стая щуплых воробьёв.

А новенький теперь сидел параллельно со мной, на соседнем ряду. Что это означало для меня? Конец.

«Мои школьные прогулы теперь явно участятся… Может, вообще школу сменить? Смотреть, как эти двое флиртуют и строят отношения — ничего противнее не придумаешь».

До конца урока хотелось провалиться сквозь землю. Катя и Серёжа отвлекали весь класс. Они всё время перешёптывались, смеялись и явно не собирались слушать Людмилу Михайловну. А я слушала, о чём они говорили. Катя, конечно, делала то, что умела лучше всех: сплетничала про каждого одноклассника, не стесняясь в выражениях. Впрочем, в её словах была доля правды. Серёжа же подыгрывал, шутил — и, конечно, мгновенно добился её расположения. Но, чёрт возьми, его шутки были реально смешными. Я совсем тихо хихикнула, и тут наши взгляды встретились.

«Ой. Зачем я их слушала?..»

Нагимов слегка склонил голову и прищурился:

— Кать, а про неё что скажешь?

— А, ну, Олька у нас в команде поддержки, — пожала плечами Виноградова.

— Это которые на стадионе в коротких юбках прыгают и пляшут?

— Эти-эти, — язвительно бросила я. — Приходи, скоро будут матчи. Полюбуешься.

— Класс! Конечно, приду на тебя посмотреть, — ухмыльнулся он и так очень привлекательно, что я на секунду застыла.

— Эй, вы трое, сейчас выйдете за дверь! — раздался голос классной.

— Просим прощения, Людмила Михайловна, молчим! — беззаботно заявил Серёжа, даже не пытаясь выглядеть раскаявшимся.

Учительница зыркнула на него, но продолжила разбирать фонетические особенности русского языка.

После всех уроков и классного часа мы с подругами шли к автобусной остановке.

— Эта парочка уже начинает меня раздражать, — проворчала Ксюша.

Впереди нас Серёжа, Катя и их компания громко смеялись.

— Наверняка уже обменялись телефонами, и эта мымра скоро повиснет у него на шее.

— Ксюш, ты опять? Точно втюрилась, — съязвила Лиля. — Ах да, он же тебя «красавицей» назвал.

Ксюшка смущенно покраснела, продолжая сверлить взглядом компанию, идущую впереди нас.

— Блин… Всё-таки я завидую этой козе, — вздохнула подруга. — К ней мальчишки липнут с пятого класса. А у меня даже парня ни разу не было…

— Вот что за человек? Тебе четырнадцать! А уже на отношения тянет! — возмущённо воскликнула наша отличница. — Учиться надо!

— А ты не веди себя, как бабка старая!

Они продолжали пререкаться, а я не могла выбросить из головы два коротких разговора с Серёжей, снова утонув в мыслях: «Зачем я вообще ему предложила пойти на стадион? Он же не придёт. Ни за что. Да и зачем ему это? А вдруг он извращенец? Что меня дёрнуло звать его?»

— Оль, смотри, что творят! — Ксюша выдернула меня из раздумий.

Я подняла глаза и увидела, как на остановке Серёжа прощался с Катей. Она повисла у него на шее, и он тут же засиял, обнимая её в ответ за талию.

Подъехал автобус.

— Оль, тебе ведь на этом автобусе к центру ехать? — спросила Лиля.

— Я на следующем поеду, — буркнула я, лишь бы не столкнуться с этой парочкой.

— Серьёзно? Ты же на тренировку опоздаешь!

— Ладно, — я быстро сдалась. — Пока, девчонки.

Рванула к автобусу, в последний момент успев в него вскочить, — и тут же врезалась в Серёжу.

— Ты давай поаккуратнее, — сказал он с усмешкой. — Хорошо хоть, это я, а не снова поручень.

— Ты теперь мне это каждый раз припоминать будешь? — возмутилась я.

— Ага, — весело подмигнул он.

Я уже собралась что-то ему ответить, но тут вмешалась кондуктор. Мы передали деньги за проезд. А я только сейчас заметила, что Серёжа выше меня на целую голову.

— Какая ты, оказывается, маленькая, — тоже подметил он.

— С лосями не разговариваю.

— Ну, спасибо, мелкая! — обиженно отвернулся, а потом чуть тише добавил: — А, по-моему, это мило, когда девочка маленькая.

Сердце ёкнуло. Я подняла глаза и взглянула на него.

— Извини, — пробормотала. — Просто завидую высоким. Я уже два года как не расту.

— А какой у тебя рост?

— Метр шестьдесят.

— Ого… Морковку ешь, а то совсем крошечная.

— Я тебе что, крольчиха, чтоб морковку есть? — разозлилась.

Серёжа так громко рассмеялся, что на нас обернулся весь автобус.

«Обалдеть… Я его рассмешила».

— Ты куда едешь, Крольчиха? — спросил он, успокаиваясь.

— На тренировку. А ты?

— В детский сад. Малую забрать.

— «Малую»? — переспросила я.

— Ага. Сестру.

Первый раз услышала, чтобы так называли сестру.

— Везёт. Я вот единственный ребёнок в семье.

— Да ну, какое там везенье, — фыркнул Серёжа. — Для меня это пытка. Вика — сущий демон.

Я хихикнула.

— Не всегда же?

— Поверь, всегда. Однажды она сдала родителям, что я курю, — вздохнул он.

— Ты куришь?

— А ты не заметила? Я каждую перемену на улицу бегал. Всё-таки наблюдатель из тебя так себе. А утром-то взглядом чуть дыру во мне не прожгла.

— Как ты увидел, что я смотрела в твою сторону? — с вызовом бросила я.

— У меня глаз на затылке, — повернулся ко мне спиной, приподнял волосы и что-то там показывал.

— Да за твоей шапкой из волос ничего не видно! — фыркнула.

— Он есть, честное слово! Просто ты его напугала.

— Ага, конечно… Чем же? Я такая страшная?

Серёжа чуть наклонился, внимательно меня разглядывая.

— Ага. Страшнее ведьмы не видел.

— Зато у ведьмы хотя бы мозги есть. В отличие от некоторых, — сощурившись, парировала я.

— Эй! — наигранно возмутился. — Ты так и будешь дуться за утро?

Я смотрела на него, прислонившись к стенке автобуса, и прикидывала: «Может дать ему шанс? Он же всё-таки извинился».

— Нет, просто думаю, как вежливо тебя выгнать из автобуса.

— Можно и невежливо. Но тогда я точно решу, что ты без ума от меня, — сказал он, глядя в глаза из-под своих длинных ресниц.

Я фыркнула, отмахнувшись от него, как от назойливой мухи:

— Даже не надейся!

— Поздно, уже надеюсь, — хмыкнул. — Только не очень сильно, чтоб тебя не спугнуть.

Я рассмеялась и хлопнула его по плечу, а мои щёки предательски покраснели.

— О! — вдруг воскликнул Серёжа. — Смотри, там места освободились. Пошли, присядем?

— Ага.

Села у окна, а он устроился рядом.

— Тебе далеко ехать?

— Не-а, ещё три остановки, — сухо ответила.

— А мне, случайно, не знаешь?

Я уставилась на него, пытаясь понять, шутит он или нет.

— Ты что, серьёзно? — возмутилась. — Сел в автобус и даже не знаешь, где выходить?

— Всё так и есть, — с абсолютно невинным видом подтвердил Серёжа. — Ну, ты же поможешь мне найти дорогу?

— Спятил… Ладно, в каком садике сестра?

— В сто десятом.

Я объяснила, где ему выходить, а заодно и как добраться домой, потому что, как выяснилось, он и этого не знал.

— Спросил бы у родителей. Это так сложно?

— Батя ещё в Воронеже, а утром мамка увела малую в сад, пока я спал. Да и раньше мне как-то не было до этого дела, — пожал плечами. — Слушай, а дай мне свой номер?

— Зачем? — насторожилась я.

— А если я заблужусь в вашем городке? Кто меня спасать будет?

— Ха! Нашёл спасателя! Позвонишь кому-нибудь другому, у тебя уже наверняка есть куча номеров наших девчонок.

— Ни одного.

— Правда? — прищурилась я. — Да ты издеваешься!

— Ни капельки.

— И ты хочешь, чтобы я пошла наперекор своим принципам?

— Каким ещё принципам? — удивился он, недоверчиво подняв одну бровь.

— Я не даю номер телефона незнакомым людям.

— Пф! Я вообще-то твой одноклассник, а не левый чувак. Давай, диктуй!

Вытащил телефон, и мне ничего не оставалось, кроме как назвать свой номер.

«Да уж, не стоит упрямиться, вдруг ему и правда понадобится помощь?»

— Так и запишу — Крольчиха, — лукаво улыбаясь, сказал Серёжа.

Я лишь фыркнула и отвела взгляд. Он тут же набрал меня, проверяя, правильно ли записал.

— О, я знаю этот рингтон! — оживился. — Это же дабстеп!

— Да ладно? — съязвила я.

— А что ещё слушаешь?

— Рок… Да вообще, я меломанка.

— О, прикольно! Мне тоже многое нравится.

Автобус начал замедляться, и я невольно вздохнула. Честно говоря, с ним и правда было весело. Если бы не тренировка, я бы с удовольствием поехала дальше — просто поболтать ещё чуть-чуть.

— Вот и моя остановочка. До завтра.

Хотела выйти, но Серёжа специально вытянул ноги так, что мне пришлось остановиться.

— Выпусти меня.

— А поцелуй на прощание?

Я моргнула, не сразу сообразив, что он вообще несёт.

— Чего? Пусть тебя Виноградова целует, а я как-нибудь обойдусь.

— Ты ревнуешь? — ухмыльнулся он, явно довольный.

— С чего ты взял?

Автобус остановился, мне нужно было бежать, но Серёжа и не думал меня отпускать.

— Слушай, давай потом это обсудим, а? — предложила я, не скрывая раздражения.

— А я не выпущу, пока не поцелуешь. Или поедешь дальше?

— Девушка, выходите? — раздался раздражённый голос кондуктора.

«Вот же подстава».

— Я не буду тебя целовать, Серёж.

— Тогда на тренировку ты не попадёшь, так и передай своему тренеру.

«Ё-моё…»

— Девушка! — повторила кондуктор.

Я сжала зубы. Больше всего на свете я хотела либо сбежать, либо задушить этого наглеца. В итоге боролась с собой пару секунд… и всё-таки чмокнула его в щёку. Он самодовольно ухмыльнулся и развернул ноги, пропуская меня. Я уже бежала к выходу, но тут двери захлопнулись прямо перед носом.

— Извините! Откройте, пожалуйста! — крикнула.

Кондуктор посмотрела на меня так, словно перед ней было самое отвратительное существо на свете. Я скосила взгляд на Серёжу — он нагло лыбился, празднуя свою победу. Хорошо, что мне всё-таки открыли.

«Больше — никогда, Серёжа! Никогда в жизни ты от меня никаких поцелуев не добьёшься!»

Глава 2

«Чирлидинг (англ. cheerleading, от cheer — одобрительное, призывное восклицание и lead — вести, управлять) — вид спорта, который сочетает в себе элементы шоу и зрелищных видов спорта (танцы, гимнастика и акробатика)», — гласит Википедия.

Чирлидинг был для меня не просто словом — это была большая часть моей жизни. Хотя я занималась им пока только полгода.

Город у нас небольшой, и спортивные мероприятия тут редкость, но всё равно мы с девчонками собрались в команду. Если честно, многие думают, что чирлидинг — это только в американских фильмах, где все прыгают с помпонами и делают крутые поддержки на стадионах. Но нет. Даже до нашего городка этот спорт добрался. Пусть не супер профессионально, но мы старались.

Через неделю должны были начаться футбольные матчи юношеской сборной, и мы к ним серьёзно готовились. Тренировались почти каждый день. Понятно, что у нас не было прямо очень сложных акробатических трюков (вроде флая, когда девочку подкидывают вверх), но зато мы делали хорошие базовые поддержки и пирамидки.

Больше всего времени уходило на танцевальные связки, синхронность и кричалки, чтобы всё выглядело чётко и слаженно. Репетировали с помпонами и под музыку — у нас был трек от Black Eyed Peas (я обожаю их!). Особенно когда на репетиции включали «Pump It» — сразу энергия появлялась.

И вообще, некоторые думают, что девочки из поддержки просто «для красоты», но на самом деле завести трибуны и подбодрить команду — это реальная работа. Особенно, когда среди игроков были парни из нашей школы — хотелось, чтобы они нас заметили и чтобы им было легче играть.

В середине недели нам сообщили, что в субботу весь класс вместо уроков отправится на стадион. Парни обрадовались, как малые дети, а некоторые девчонки, недолюбливающие футбол, начали жаловаться на «этот отстой». Но классная их быстро утешила: «Уходить можно будет сразу после начала матча». Хотя многих всё равно обязали прийти, ведь ожидался приезд мэра, телевидения, а массовка нужна.

— Ну вот теперь я точно приду на стадион, — вдруг раздался рядом голос Серёжи.

Я вздрогнула — даже не заметила, как он подошёл. Он хитро улыбнулся, наклонился ко мне и, почти касаясь губами уха, прошептал:

— Все будут смотреть футбол, а я — на твою задницу в юбке.

«Что?.. Он... серьёзно?»

У меня перехватило дыхание, щёки вспыхнули, а уши запылали. Я застыла, не в силах подобрать хоть слово. Такого мне ещё никто не говорил. Особенно в такой форме. Особенно — почти незнакомый парень. А он, сделав шаг назад, хмыкнул, явно наслаждаясь эффектом:

— Смотри там, не облажайся.

«Идиот! Кажется, я не вынесу его присутствия на трибунах...»

Всю неделю я твердила себе, что тот поцелуй что-то значил. Ну, а как иначе? Серёжа же сам попросил меня сделать это! Но нет... Всё это время мы почти не общались. А если он вдруг и подходил ко мне, то только, чтобы посмеяться надо мной и довести до состояния переспелого помидора. А я... просто наблюдала за ним издалека. Но, конечно, Ксюшка не могла этого не заметить. В итоге меня ждал настоящий допрос.

— А что это ты всё время пялишься на Серёжку? — прищурилась она с хитрой ухмылкой, вставая передо мной и загородив весь обзор.

Мы были в коридоре в ожидании начала урока по английскому языку. Вокруг суетились одноклассники: кто болтал, кто ковырялся в телефоне, а кто просто маялся от скуки. А я только и успела вздохнуть, пытаясь сохранить лицо.

— А что, теперь запрещено просто смотреть на людей? — парировала. — Когда успели ввести табу на обычные взгляды?

— Я спрашиваю не вообще, а про него. Думаешь, я слепая? Всё прекрасно видно. Он тебе нравится.

Я не собиралась поддаваться на её провокации.

— Да на него уже половина школы влюблёнными глазами смотрит. Я просто со стороны наблюдаю за этим цирком, — наигранно приложила ладонь к груди. — И уж точно не собираюсь лезть в драку за какого-то кретина.

Ксюшка расхохоталась, но тут же нашла, чем меня поддеть:

— Между прочим, этот «кретин» знает английский лучше нас! И не вздумай спорить! — пригрозила пальцем. — Ты разве не слышала, как он заболтался с Татьяной Валерьевной прямо на первом уроке?

— Слышала. Он же перевёлся к нам тоже из какой-то гимназии. Видимо, и там хорошо учился.

— Я даже завидую ему.

— Надо просто учить и всё.

— Ага, вижу, как ты учишь, — усмехнулась Ксюшка. — Домашку вроде делаешь, а толку ноль.

— Ну, тут не поспоришь…

— Кстати, училка сегодня пересаживать всех будет. Хорошо, что у нас две группы и Виноградова в другой. А ещё лучше, что у нас теперь есть Серёжка, который, надеюсь, будет подсказывать. Пусть меня с ним посадят, — мечтательно вздохнула она.

— Так попросись.

— Оль, ты в своём уме? — Ксюша с притворным отчаянием постучала себя по лбу.

— А что такого? Тебе приятно будет, да и ему радость.

— Ты издеваешься? — нахмурилась она.

— Он же тебя «красавицей» назвал. Может, и приставать начнёт!

Ксюша тут же закатила глаза, но покраснела.

— Это он к тебе уже подкатывает, — вдруг заявила она. — В автобусе-то! Он заставил тебя его поцеловать!

«Вот ведь задела... Кто меня за язык тянул всё ей рассказывать?»

— Ну да, конечно! — вспыхнула я. — А что мне было делать? Тренировку из-за него пропускать?

— А как будто другого выхода не было! Ты сама этого хотела, вот и полезла. Не хотела бы — придумала бы что-нибудь.

Я замотала головой.

— Слушай, Ксюш, ну не полезла бы я к человеку, которому на меня плевать. Не выдумывай.

— А вот и полезла! И не ври! Если бы ему было плевать, он не стал бы тебя останавливать. Тем более на глазах у всех.

— Всё, хватит! Я не хочу больше обсуждать эту чушь, — вскинула руки и резко двинулась к кабинету, оставив Ксюшу позади.

«Да, я понимаю, что она просто любопытная, но не до такой же степени!»

По пути к кабинету я вдруг почувствовала на себе взгляд Серёжи.

«Блин… Он что, слышал наш разговор? Надеюсь, нет…»

Захотелось провалиться сквозь плитку пола. Я опустила глаза, изображая невинность, но потом рискнула поднять взгляд, чтобы уловить его реакцию. А он… просто улыбнулся — тепло, чуть хитро, без тени насмешки. И сердце у меня почему-то дёрнулось.

«Вот же дура».

Учительница английского прекрасно знала: если рассадить учеников так, как им хочется, уроки можно считать потерянными. Поэтому она всегда распределяла всех по своему усмотрению. И, как обычно, класс дружно начал ныть — никто не хотел сидеть там-то и с тем-то. Мне же всегда было всё равно. Я неплохо ладила со всеми одноклассниками, зрение отличное — хоть на первую парту, хоть на последнюю, без разницы. Но в этот раз… мне явно не повезло — меня отправили в самый дальний угол класса. И не одну. С ним. С Серёжей.

«Ну нет! Где угодно, только не с ним! Как назло… Из-за него я уже успела поругаться с подругой, а теперь, кажется, она меня точно прибьёт».

— Ну что, Крольчиха, — ухмыльнулся Серёжа, усаживаясь рядом. — Буду учить тебя английскому. Судя по прошлым урокам, ты в нём не особо блещешь.

Я закатила глаза.

«Ну неужели он собирается издеваться надо мной при каждом удобном случае?»

— Но не бойся, — он прикрыл губы ладонью и, наклонившись ближе, добавил заговорщицки: — Подсказывать буду.

Я усмехнулась и опустила взгляд в тетрадь.

— Может, мне начать учить английский, чтобы не быть тебе обузой?

Он приподнял бровь, хитро прищурился и ухмыльнулся уголками губ.

— Учить? — переспросил, насмешливо склонив голову. — Не смеши. Ты сдашься уже на третьем упражнении и сама начнёшь у меня списывать.

Я резко подняла голову.

— Вот теперь точно начну зубрить.

— Посмотрим, — хмыкнул он. — Но не удивляйся, если влюбишься в мой безупречный британский акцент.

Я громко фыркнула.

— Не переживай, я упорная.

Мы усмехнулись, и в этот момент я почувствовала пристальный взгляд Ксюши. По спине пробежал холодок.

«Надо срочно взять себя в руки. Лучше вообще не разговаривать с Серёжей, чтобы не дать Ксюше ни малейшего повода для ревности. Она же понимает, что он мне не нужен? Правда?..»

Но сейчас уже было не до этих мыслей. Завтра намечалось открытие молодёжного турнира по футболу, а сегодня у нас была финальная тренировка. Стоило выложиться по полной.

А я очень волновалась. Всегда слишком остро реагировала на ответственные события. Либо живот скручивало, либо голова болела, либо вообще не могла заснуть. А если бы этой ночью мне не удалось нормально поспать, я бы просто завалила всё — подвела бы команду.

И ведь выступать приходилось перед своим классом. Они меня в юбке-то последний раз в пятом классе видели, и то, она была чуть выше колена. А теперь… мне предстояло выйти к ним в яркой, обтягивающей форме. Даже подруги не видели меня в ней ни разу.

«Так, ладно. Спокойствие. Только спокойствие», — как говорил великий Карлсон.

***

На улице было всего десять градусов, и ледяной ветер пронизывал до костей. Кожаная куртка — бесполезная защита от холода. Если бы я заболела, вот бы было веселье. Конечно, в команде были девочки, которые могли бы меня заменить, но ведь хотелось самой участвовать в этом событии. Тем более, нас должны были показывать по телевизору.

Мы стояли в тепле последние несколько минут, но вот настало время выходить. Стоило оказаться на улице, как стало очевидно: нас либо сдует, либо мы просто превратимся в ледышки.

— Так, девочки, терпим! — бодро скомандовала тренер. — Открытие займёт всего полчаса. Вон, видите камеры? Бегите туда, улыбайтесь и не думайте о холоде! Всё, марш!

И мы, десять дрожащих девчонок, потрусили на другой конец поля. Я краем глаза искала среди зрителей знакомые лица. Было так много людей на трибунах.

— Оль, не тормози! — подгоняла меня одна из девочек.

— Ага, бегу.

Мы добежали до операторов и сбросили куртки. Собрались плотной группой, натянули улыбки и сделали несколько фотографий.

Пока была возможность, я вытащила телефон из кармана куртки. Скоро должны были выходить футбольные команды, но перед этим нам нужно было выстроиться перед трибунами. У меня оставалось несколько свободных минут.

«Может, успею найти свой класс?»

Выбежав с травы на асфальт, я стала осматривать трибуны. Ноги предательски дрожали.

— Оля! Оль, мы тут!

Я услышала знакомые голоса и обернулась. Мои одноклассники сидели почти на самом верху трибун. Две мои подруги уже спускались вниз, а потом буквально налетели на меня с объятиями.

— Олька, ты такая классная в этом наряде! — восхитилась Ксюша.

Моя форма была в цвет российского флага, лицо украшал яркий макияж, а волосы собраны в высокий хвост.

— Спасибо, — улыбнулась я и вспомнила, что вчера мы с Ксюшей чуть поругались, но, кажется, уже было всё в порядке.

— А тебе не холодно? — забеспокоилась Лиля. — Твой тренер в курсе, что сейчас осень, а не открытие пляжного сезона?

Я рассмеялась.

— У чирлидеров всегда такая форма. Так что придётся терпеть.

— Начало скоро? — вдруг раздался голос незнакомого парня с трибун. — Когда уже можно будет свалить отсюда?

Стало неприятно. Зачем вообще стоило звать учеников, если им неинтересно? Но я и так знала ответ: никто бы просто так не пришёл, а зрители для массовки нужны.

— Оль, ты тут на весь день? — спросила Ксюшка.

— Ага.

— Нам без тебя будет скучно… — протянула она, надув губы.

— Да не парьтесь, девчонки! — обняла я их. — Зато со следующей недели тренировок больше не будет.

— Ура-а-а! — закричали они в унисон. — Значит, гуляем каждый день?

Я кивнула, улыбаясь.

— Наконец-то! — Ксюша аж запрыгала от радости. — Мы обязательно должны закупиться новыми шмотками.

— Оль, а тебе потом не сложно будет снова вливаться? — с тревогой спросила Лиля.

Я пожала плечами.

— У нас никогда не было жёстких тренировок. Да и многие девочки постоянно пропускают, так что… Я вообще думаю бросить всё это.

У них синхронно отвисли челюсти. В глазах читался немой вопрос, но мне сейчас совсем не хотелось это обсуждать, тем более время поджимало.

— Ладно, девчонки, как-нибудь потом поговорим. Мне бежать надо.

Они пришли в себя и наперебой закричали:

— Удачи!

— Ни пуха!

— К чёрту! — отозвалась я и побежала обратно. Схватив помпоны, вместе с девочками мы рванули на поле.

Вот он — тот самый момент: возгласы, аплодисменты, восторженные взгляды. Я выкладывалась на полную. Гордилась собой, своими успехами. Эти полгода не прошли зря. Но это были последние выступления, записи, песни и пирамиды. В следующий раз кто-то другой должен был надеть форму и взять в руки помпоны.

После открытия люди потихоньку начали расходиться, но перед уходом успели прокричать, что мы — лучшие на этом поле. Мы с девочками рассмеялись. Неважно, сколько зрителей осталось. Наша задача была поднимать настроение и поддерживать команду.

Я оглядывала трибуны и вдруг поймала себя на мысли: «Серёжи нет. Может, он просто не пришёл?». Ему бы точно досталось от нашей классной. Она терпеть не могла, когда кто-то прогуливал такие мероприятия. А раз он уже успел засветиться в школе, за ним теперь был особый контроль.

«Если не привыкнет к нашим порядкам, придётся несладко».

Но почему мне вдруг стало обидно? На неделе он раз пять напоминал мне об этом открытии. И всё с такой издёвкой, будто если я не выложилась бы на сто процентов, он потом унизил бы меня перед всеми. Я старалась, хотела доказать, что могу. Хотела заслужить его уважение. А он… просто не пришёл.

К шести часам всё закончилось, и народ разошёлся по домам. С сумкой на плече я вышла из здания и направилась к автобусной остановке. Днём выглянуло солнце, прогрело воздух, так что теперь даже куртка была ни к чему — и так тепло.

Но больше всего мне хотелось есть. С самого утра во рту маковой росинки не держала, и казалось, ещё немного и я просто свалилась бы в голодный обморок. А автобус, как назло, нужно было ждать целую вечность. Он делал круг по всему городу, так что по расписанию его можно было дождаться хоть через полчаса, хоть через час.

«Нет, так я не выдержу. Где-то рядом "Макдональдс". Конечно, там вредная еда, но мне всё равно. А если запить бургер молочным коктейлем или горячим кофе, так вообще отлично. Так и поступлю».

— Еда! — воскликнула я, когда передо мной поставили тёплый бургер с сочной котлетой.

Уже за столиком набросилась на него с такой жадностью, что едва не съела вместе с упаковкой и собственными пальцами. Единственное разочарование в этом «празднике живота» — кофе оказался почти холодным. Но сил возмущаться у меня уже не было, так что пришлось пить.

Откинувшись на спинку мягкого кресла, я с довольным вздохом развалилась, положив руки на переполненный живот.

«Теперь я сыта! Правда, если потом будут проблемы с пищеварением, я себя за это прокляну».

Скосив взгляд в окно, принялась наблюдать за людьми, гуляющими по площади. Это был центр города, тут всегда полно молодёжи, особенно в субботний вечер.

Я настолько устала, что двигаться не было сил, и домой идти совсем не хотелось. Там мама засыпала бы меня поздравлениями, начала бы расспрашивать обо всём. А мне было так лень что-то рассказывать… Поэтому я приняла решение: ещё немного посидеть здесь.

Неожиданно телефон, лежащий на столе, завибрировал. Я посмотрела на экран и чуть не поперхнулась воздухом — звонил человек, от которого я точно не ожидала звонка.

— Абонент очень устал и не сможет ответить ни на какие вопросы, — пробормотала я в трубку, принимая вызов.

На другом конце послышался тихий смешок.

— Ну, так что мне с тобой делать, Крольчиха? — спросил Серёжа с нотками веселья в голосе.

— Со мной уже сделали всё, что могли, — протянула. — Я безумно устала.

— Тогда хотя бы скажи, где ты сейчас?

— С твоими знаниями города объяснить тебе это будет сложнее, чем найти иголку в стоге сена. Проще сказать, что я на другом конце планеты.

— Не переживай, за эту неделю я выучил несколько улиц, — гордо сообщил он.

— И зачем это тебе?

— Хотел проводить тебя до дома, — признался. — Ксюха сказала, что ты закончишь к шести, я подошёл к стадиону, но тебя тут уже нет. Вот и решил позвонить.

С одной стороны, то, что он пришёл, было… приятно. С другой — Ксюша, вот же…

«Зачем она вообще ему обо мне рассказывала? И о чём ещё они болтали?..»

— Так, где ты, Крольчиха? — повторил Серёжа, видимо, заметив, что я зависла.

— А… В «Маке», тут рядом! — спохватилась я. — Короче, жди там же, я сейчас подойду.

Взволнованная, я выбежала из кафе.

«Он пришёл ко мне… Ко мне!»

Кеды на ногах помогли мне идти быстрым шагом, потому что, будь я на каблуках, с такими-то трясущимися коленками вообще не смогла бы нормально передвигаться.

Издалека я увидела, как Серёжа шёл мне навстречу, опустив голову, в ушах наушники. На ногах «конверсы» в точности такие же, как у меня. Футболка, длинные шорты, толстовка, завязанная рукавами на бёдрах. Вся одежда чёрная, оттеняющая его светлую кожу.

Расстояние между нами сокращалось. Он вынул наушники, выключил плеер. Его губы тронула хитрая, довольная улыбка. А потом он широко развёл руки в стороны.

— Что ты здесь делаешь? — спросила я, но не успела услышать ответ — Серёжа обнял меня и, мягко поцеловал в волосы. У аж меня сердце чуть не остановилось.

— Хм… Как ты вкусно пахнешь… — протянул он, вдыхая аромат моих волос.

«Хорошо хоть, что я помылась после выступления».

Он нехотя разжал объятия, и я, собравшись с мыслями, вновь посмотрела на него.

— Ты так и не ответил на вопрос.

— По-моему, я уже ответил, — ухмыльнулся.

Я отвела взгляд. Слишком тяжело было говорить, когда он смотрел в глаза.

— Тогда почему на открытие не пришёл? Тебе же от классной в понедельник достанется…

— А ты хотела, чтобы я пришёл? — с издёвкой уточнил.

«Ах, вот как? Решил поиграть со мной?»

— Нет, конечно, — с вызовом ответила я. — Сбил бы мне весь настрой.

Серёжа тяжело вздохнул — кажется, такой ответ его не устроил.

— Просто ты ведь говорил, что обязательно придёшь, поэтому странно… — начала я, но он перебил.

— Дела появились.

— С Катькой гулял, что ли? А то её тоже не было, — прищурилась.

— Не-а, — устало отозвался.

Я пригляделась, и он вдруг улыбнулся.

— Она на свадьбу к сестре уехала, поэтому и не смогла прийти, — добавил.

Я опустила взгляд от стыда.

«Ладно… лучше промолчу и не буду обзывать себя ревнивой тупицей».

— Давай сумку. Тяжело, наверное? — неожиданно спросил он, протягивая руку.

— Я сама донесу, не надо, — отмахнулась.

Но Серёжа обошёл меня, приобнял за плечи, и в этом же движении ловко снял сумку.

— Эй!

Не обращая внимания на мой протест, он перекинул её через плечо, и мы двинулись вперёд. Я вздохнула и прикрыла глаза рукой.

«Блин… а это приятно».

Мы шли молча, и тишина становилась всё более неловкой. Надо было что-то сказать.

— Как день прошёл? — спросила я, чтобы хоть как-то разрядить обстановку.

— Неплохо. А ты вообще где живёшь? Докуда тебя провожать?

— Не хочешь — не надо. Я как-то не напрашиваюсь, — фыркнула я, но, выдержав две секунды, всё же сдалась: — На Строителей.

— Да это ж другой конец города, — удивился он. — И ты так каждый раз катаешься?

— Приходится. Поэтому и говорю — не провожай.

— Что ты заладила? — Серёжа раздражённо покачал головой. — Хочу и буду провожать. С первого раза не понятно?

— Хорошо, — пожала плечами. — Только потом не говори, что не знаешь дорогу обратно.

Он тихо рассмеялся.

— Даже не надейся. Ладно, рассказывай, как вы там выступили? — вдруг сменил тему и достал из кармана пачку сигарет.

Я на секунду притихла. Он впервые курил при мне.

— Обалденно! — с энтузиазмом ответила я, быстро отгоняя посторонние мысли. — Все девчонки очень старались.

— Молодцы, — кивнул Серёжа и щёлкнул зажигалкой. Сигарета зажглась, он затянулся, выдохнул в сторону. — Сложно выступать? Всё внимание на вас.

— Попробовал бы ты в юбке прыгать под музыку перед толпой, я бы посмотрела, как ты не занервничаешь, — фыркнула я, скрестив руки.

Он усмехнулся, затягиваясь сигаретой.

— Теперь жалею, что не пришёл, — подмигнул. — Но вообще респект, не думал, что это такая жесть.

Я чуть улыбнулась.

— Ага… жесть — это мягко сказано. Я как выжатый лимон.

Он взглянул на меня чуть внимательнее.

— Может, и тебя до дома донести? — вдруг предложил он, дёрнув моей сумкой.

Я вскинула на него округлившиеся глаза.

— Нет уж. Как-нибудь обойдусь.

— Да ладно тебе. Побудешь невестой, — лукаво улыбнулся.

— Твоей, что ли? — фыркнула я. — Сейчас единственное, о чём я мечтаю, — это присесть.

Собрав последние силы, я добежала до остановки и плюхнулась на лавочку, вытянув ноги. По телу разлилось облегчение, но спустя мгновение мышцы снова заныли. Серёжа поставил сумку рядом, сам отошёл чуть дальше, чтобы дым от сигареты не попадал на меня.

— Знаешь, я скоро ухожу из чирлидинга, — тихо призналась я, глядя в пустоту.

— В смысле? Ты же тогда растолстеешь… и мне больше не на что будет смотреть.

Я хихикнула, покачав головой.

— Просто скажи честно: ты хочешь, чтобы я страдал? Потому что если я больше не увижу эту задницу — всё, считай, конец.

Я рассмеялась громче, чем собиралась, и поспешно отвела взгляд от его самодовольной ухмылки.

— Постараюсь, чтобы ты не пострадал, — ответила я, скосив на него глаза. — Просто группу распускают. Мало кто приходит на тренировки, новенькие тоже не задерживаются…

— А ты бы хотела продолжить? — спросил он, внимательно глядя на меня.

— Не знаю, — пожала плечами. — Это круто, но я устала… Да и учёба. Родители постоянно ругаются: мол, совсем отбилась от рук, занимаюсь только этим дурацким спортом… Как будто учёба — единственное, что должно меня волновать! — в голосе прозвучала горечь. Слова отца до сих пор неприятно отзывались внутри. — Прости, что жалуюсь, — вдруг дошло до меня. — Наверное, тебе вообще не интересно всё это слушать…

Серёжа бросил сигарету в урну и сел рядом. Не опровергнул мои слова. Не сказал, что ему не всё равно. Просто молчал. Я украдкой взглянула на него — непонятное выражение лица, сосредоточенный взгляд.

«О чём он думает?»

И вдруг посмотрел прямо на меня. Я смутилась, но не смогла отвести глаз. В этих карих глазах будто было что-то, что не давало мне даже пошевелиться.

— Крольчиха, автобус уже подъезжает, — вдруг произнёс он, и его голос растворился в тёплом воздухе.

«Какой ещё автобус? Когда ты рядом, я, кажется, вообще не могу ни о чём думать, придурок…»

— О да, автобус, — рассеянно повторила я, продолжая смотреть на него.

Автобус остановился, двери распахнулись. Я замешкалась — следующий подъезжал только через полчаса…

— Так ты едешь или нет? — спросил Серёжа.

— Бежим, — решилась я и, улыбнувшись, сорвалась с места.

Мы бросились к уже тронувшемуся автобусу, громко окликнув водителя. Тот нехотя остановился, двери вновь открылись. Забегая внутрь, мы захохотали — пассажиры смотрели на нас с неодобрением, но нас это только больше веселило.

Когда заняли места, к нам подошёл кондуктор.

— У меня полтинник, заплачу за двоих, — сказал Серёжа, доставая деньги.

— Хорошо, но я сейчас отдам тебе свою часть, — я потянулась за кошельком.

— Не надо, — он улыбнулся мягкой, тёплой улыбкой. — От пятнадцати рублей я богаче не стану.

Перечить не хотелось, хоть я и терпеть не могла, когда за меня платили.

Серёжа откинулся назад, медленно сползая по сиденью.

— Чёрт бы всех побрал… Я так устал за сегодня, — пробормотал он, прикрыв глаза. — Ну, конечно, с твоими страданиями это не сравнится. Просто дома все достали.

И опустил голову мне на плечо. Его волосы слегка щекотали щёку, от них пахло каким-то классным шампунем.

— До твоего дома долго ехать? — сонно спросил.

— Да, минут двадцать, — пробормотала я, продолжая вдыхать его приятный запах.

— Хм… нормально.

На секунду стало неловко: «А вдруг он спешит? Зачем вообще пошёл со мной?»

— Если ты куда-то торопишься, я тебя не держу… — начала я, но он вдруг грубо перебил:

— Заткнись уже.

Я замерла.

— Чего?

«Как он смеет так со мной разговаривать?!»

— Так! Проваливай отсюда! — вспыхнула я, дёргая плечом, чтобы он убрал голову. — Я никому не позволю так со мной разговаривать!

— Эй-эй, Оль, да я же не в обиду, — тут же распахнул глаза. — Ну сколько раз повторять, что я хочу тебя проводить? Или я тебе настолько противен, что ты не можешь меня терпеть?

Я насупилась, уставившись в сиденье спереди — только бы не смотреть на него.

— Всё, я молчу, — буркнула и сложила руки на груди. — Делай что хочешь.

Он усмехнулся, явно наслаждаясь моментом:

— Ну-ну, я тебя за язык не тянул. — И вдруг, будто между делом, с той же ленивой ухмылкой добавил: — Надеюсь, ты не против…

Я не успела даже спросить «Чего?», как он уже приблизился и легко коснулся губами моей щеки.

— Придурок! — я мгновенно покраснела. — Я же не это имела в виду!

Он рассмеялся, а я сгорала от смущения, пялясь в окно.

Мы молчали буквально минуту, как Серёжа вдруг предложил:

— Хочешь музыку послушать, чтобы не скучно было?

— Смотря что ты включишь, — буркнула я, делая вид, что всё ещё обижаюсь, хотя уже еле сдерживала улыбку.

— Как ты относишься к русскому рэпу?

Я тяжело вздохнула.

«Ну почему все сейчас на нём помешаны?»

— Нейтрально. Раньше слушала, но потом поняла, что у большинства исполнителей жутко депрессивные песни. Обычно я добиваю себя ими, если настроение и так на нуле.

— У вас, девчонок, что ли, привычка такая — слушать грустную музыку, когда и так плохо? — усмехнулся.

— Возможно.

— Но знаешь, не все треки такие.

— Ну, по крайней мере, мне попадались только такие, — буркнула я.

— Ладно, на, послушай вот это. А потом суди.

Серёжа протянул мне один наушник, а второй вставил в своё ухо.

— Ну давай, — сдалась я.

«Пусть попробует меня удивить».

Мы погрузились в прослушивание, ловя каждое слово. Песня заставила меня раскраснеться, рассмеяться, а потом задуматься о том, какой же Серёжа идиот, если решил включить такое девушке, с которой был знаком всего неделю. Матерные слова я просто пропускала мимо ушей. Гораздо больше удивляло содержание: оно будто под копирку описывало самого Серёжу — упрямого, наглого шутника, который не умеет быть серьёзным. Но внутри у него, чёрт возьми, жила эта дерзкая теплота. Уверенность, что его будут любить несмотря ни на что. Будто кредо у него такое: «Да, я раздолбай, но ты всё равно будешь со мной рядом». Зараза харизматичная.

— Ты… ты… — я закрыла лицо руками от смущения.

— Выкусила? — самодовольно протянул он. — Это VALeev — «И что бы я не делал».

Я кивнула, признавая поражение.

— Вот! А хочешь, дам послушать то, что я скинул Катьке в «ВК»?

— Только из чистого любопытства, — тут же загорелась я, но старалась говорить небрежно.

Серёжа хитро улыбнулся. Я приготовилась к чему-то не менее хулиганскому, но… следующая песня оказалась совсем другой — сопливая. Как раз такие я не любила. Но если сравнивать песню, которую он дал послушать мне, и песню, которую скинул Виноградовой… Кажется, Серёжа перед ней строил из себя романтика, лапочку. А передо мной не стеснялся показать, что действительно слушал.

— А ну-ка, дай сюда! — я бесцеремонно выхватила у него плеер и начала изучать плейлист. Он даже не сопротивлялся.

Всю дорогу до дома мы слушали его музыку, комментировали, шутили друг над другом и громко смеялись. Сказать, что моё настроение поднялось — ничего не сказать. Оно взлетело. Вся усталость после выступления испарилась в одно мгновение. Я была так счастлива, находясь рядом с Серёжей. Но, наверное, моя глупая гордость не позволяла сказать ему простое «спасибо» за этот вечер.

— Ну, ладно, пока. Вот и мой дом, — бросила я, останавливаясь перед подъездом.

— Может, как-нибудь ещё погуляем? — спросил он, передавая мне спортивную сумку. В глазах — ожидание стопроцентного согласия.

И я вдруг поймала себя на мысли, что поняла, почему по нему сохли все девчонки. Не только из-за смазливого личика. Он действительно умел очаровать. Причём без выпендрёжа.

— Эй, зачем я тебе? — прищурилась. — Есть куча девчонок, которым ты очень нравишься. Не обламывай их. Особенно Виноградову. Если будешь её игнорировать, она тебя достанет.

Я правда не понимала, зачем Серёжа проводит со мной время. Да, нам было весело — и всё. Мне бы очень хотелось дружить с ним по-нормальному: как сегодня, просто слушать музыку в одних наушниках, бродить без дела и травить шутки друг над другом. Без этих его странных подколов вроде: «Все будут смотреть футбол, а я — на твою задницу в юбке». Без ещё более дурацкого «как ты вкусно пахнешь». И уж точно без этих непонятных поцелуев в щёку.

А Серёжа лишь хмыкнул. Потом вдруг без капли сомнений в голосе, сказал:

— Да, ладно, Оль? Давай серьёзно. Ты мне нравишься. И, если быть честным, я тебе тоже, — усмехнулся, слегка кивнув, будто всё уже решено. — Не будем тянуть. Давай встречаться?

Я замерла. Это… было неожиданно.

— А тебя не смущает, что мы почти не знаем друг друга? — осторожно спросила, пытаясь сбавить темп развития событий.

— Потом узнаем, — пожал плечами. — Так что? — стал медленно подходить ближе, нагло улыбаясь.

— Не-не-не… — я замахала руками.

Он остановился как вкопанный. Ухмылка погасла, взгляд стал холоднее — не злой, но острый, как лезвие.

— Понял тебя, — выдохнул. — Динамщица.

Я открыла рот, чтобы что-то сказать, но он уже смотрел мимо меня.

— Ладно, хочешь узнать меня получше? Окей, — сказал глухо, почти себе под нос, и развернулся, зашагав прочь, засунув руки в карманы.

«Не оглянулся. Даже не помахал».

Я проводила его взглядом и пробормотала:

— Придурок…

Дома я плюхнулась на кровать, схватила подушку и закрылась ею.

— И что мне теперь делать?

Убрала подушку и взяла на руки своего щенка.

— Бакс, подскажи… — обратилась я к нему, а тот лишь весело вильнул ушами.

Щенок забрался мне на грудь, радостно облизывая лицо. Я перевернулась на бок и начала чесать его за ушком.

— Ладно… Надеюсь, всё будет нормально.

Глава 3

Несмотря на жуткую усталость, я не смогла уснуть. Всё из-за этого Серёжи, которого, кажется, обидела. «Ненавижу такие ситуации. Особенно с парнями. Будто малые дети! Неужели он не мог сразу предположить, что я откажу? Или просто не привык слышать "нет"?..» И ведь сказал ещё с такой самоуверенной рожей: «И, если быть честным, я тебе тоже».

«Да кто ему вообще дал право делать такие выводы? Ну пялюсь я иногда. Ну красивый. Ну и что? Это ещё не значит, что я в него втюрилась по уши!»

«Наивный дурак. Думает, его милое лицо и харизма — это пропуск в чьё угодно сердце?»

Необходимо было позвонить Ксюшке и выяснить, о чём они с Серёжей болтали. Уверена, она переживала — ведь он наверняка выспрашивал, где и когда меня можно найти. Только вот рассказывать ей, что он мне предлагал встречаться, точно было нельзя. Иначе она решила бы, что я хотела у неё парня увести.

Но сначала был стадион — выступление, а потом уже разбирание личных проблем. Если бы у меня тогда остались на это силы.

Мы выступили просто на «ура»! А после матча эмоции зашкаливали: наша команда одержала победу. Счёт 2:1, и решающий гол забили буквально за две минуты до финального свистка. Мы уже и не надеялись, но… это было волшебно!

Прыгали, кричали, носились по полю, выкрикивая имя нашей команды. Я давно не испытывала таких сильных эмоций.

Эта победа означала, что мы точно проходим в следующий тур. На радостях мальчишки решили устроить праздник. Позвали всю команду поддержки в кафе, сказав, что без нас не смогли бы вырвать победу. Хотя, кажется, им просто не хотелось отмечать без девчонок.

Отказываться никто не стал. Да и у меня на вечер планов не было. Домашку я сделала, так что почему бы и нет?

Забежав домой, я быстро кинула вещи, собираясь в душ.

— Оль, это ты? — донёсся голос мамы из кухни.

Я удивлённо взглянула на часы. 16:18.

«Почему была дома? Она же собиралась весь день работать, несмотря на то, что воскресенье».

— Ага. А ты что здесь делаешь?

— Да мы там быстро разобрались, вот и приехала, — ответила она, выходя ко мне с кухонным полотенцем в руках. — Хотела приготовить ужин, а потом поехать за покупками.

— За чем? — спросила я, усаживаясь за стол.

— Надо обновить гардероб. Осень на дворе, а я всё в старом пальто хожу.

Я хмыкнула. Да, мама у меня ещё та модница.

— Не хочешь со мной? Заодно и тебе что-нибудь присмотрим.

Она поставила передо мной тарелку с горячим супом.

— Не-а, — довольно улыбнулась я. — Мам, меня в кафе пригласили.

— Кто? — удивилась она.

— Представляешь, наша команда сегодня выиграла матч! И они всех девчонок пригласили отметить это событие.

— Ого, молодцы какие, — мама улыбнулась, но, заметив мой прищуренный взгляд, добавила: — Ну и вы, конечно, тоже.

Я хихикнула и запустила в рот ложку с супом.

— Только ты там аккуратнее. Домой не возвращайся поздно.

— Ма-а-ам, — закатила я глаза. — Беспокоиться не о чем. А ты сама во сколько домой собираешься?

— Посмотрим, — пожала плечами она, ставя чайник.

Затем вдруг спросила:

— Я тут вспомнила, к вам же новенький пришёл. Как он? В коллектив влился?

«Ну началось».

— Ага, — кивнула я. — И представляешь, он меня на голову выше!

— Ну, правильно, ты же у нас маленькая, — усмехнулась она.

— Спасибо за комплимент, — фыркнула.

— Как учится?

— Неплохо. Особенно английский у него круто идёт.

— Уже успел выделиться?

Я усмехнулась.

— Ещё как! По нему уже все девчонки школы сохнут.

— Да ладно?! Он что, такой красавчик?

— Ну... — я задумалась. — Не сказала бы, что прям красавчик. Просто смазливый, худой, да ещё и плечи широкие.

Мама хитро улыбнулась.

— Мне такие тоже нравились в школе.

Я замешкалась: «Сказать ли ей, что Серёжа предлагал мне встречаться? Нет, не сегодня».

— А ты с ним общаешься?

— Иногда. Вот вчера он меня до дома провожал.

— Да-а? — приподняла бровь мама. — А я-то думаю, где это ты так задержалась.

— Я в «Мак» заходила поесть, а потом его встретила, — сказала небрежно. — Кстати, он даже на открытие не пришёл.

— Людмила Михайловна ругаться не будет?

— Конечно, будет. Она терпеть не может прогульщиков. Хотя, может, новенькому даст поблажку.

Она убрала чашку в мойку и повернулась ко мне:

— Ладно, топай в душ, а я поеду. Думаю, когда ты выйдешь, меня уже не будет. Так что давай, Оленька, до вечера.

Чмокнула меня в макушку и ушла в комнату. А я пулей бросилась в душ, наскоро вымыла голову, потом, босая, пробежала в свою комнату, вытирая волосы полотенцем.

«Так, так, так, быстрее! К шести надо быть в кафе… вроде успеваю».

Я выбрала голубое платье чуть выше колена и босоножки на небольшом каблуке — «мило и не слишком вызывающе, в самый раз», — решила я, глядя на себя в зеркало и поправляя волосы.

В кафе я вошла при полном параде, ощущая, как каблуки тихо постукивают по полу. Ребята не удержались от комментариев:

— Оль, ну ты просто красотка! — воскликнул кто-то из команды.

— Обалдеть!

— Да, да, да! — подхватили девчонки.

Я смущённо улыбнулась.

— Ну-ка, присаживайся, — Давид, защитник нашей команды, подвинулся, освобождая мне место рядом с собой.

— Спасибо, — я села, оглядывая компанию. — Ну, чем тут занимались без меня? Надеюсь, я не сильно опоздала?

— Всего на десять минут, не страшно, — заверили меня.

Я облегчённо выдохнула.

— Нам как раз принесли еду и напитки… Оль, ты что пить будешь?

— Мне вишнёвый сок, — заявила я.

После этого началась настоящая тусовка: болтовня, шутки, разговоры о будущем и мечтах. Атмосфера была лёгкой и тёплой. Парни знали, что нашу команду поддержки расформируют после всех игр, поэтому старались сделать этот вечер незабываемым.

— Девчонки, а давайте, если мы выиграем кубок, снова соберёмся? — предложил наш нападающий.

— Ох… Не зарекайтесь.

— Да что ты, Маш? Мы ещё всем покажем! — с энтузиазмом воскликнул вратарь.

— Утрём всем нос!

— Конечно, отметим! Вы ещё спрашиваете? — поддержали мы в один голос.

За время, что я занималась чирлидингом, мы с ребятами стали настоящей семьёй. Всегда болели за них до конца, переживали вместе поражения, радовались победам. И, несмотря ни на что, верили в них.

— У нас следующая игра в Муроме, а последняя — в Москве. Приезжайте болеть!

— Ну что, девчонки, приедем?

— А вы сомневаетесь?!

Я молчала. Это были последние дни, которые я проводила с ними. Потом всё изменится. Но говорить об этом сейчас — только портить момент.

Время подкралось незаметно. Часы показали восемь, и кто-то предложил прогуляться до набережной.

«О, нет… Полгорода пешком? На каблуках?! Я не рассчитывала на такую прогулку…»

Развесёлые и шумные, мы двинулись по улицам. Сумерки только начинали опускаться на город, но было тепло, и я даже куртку не взяла.

Ещё в кафе я заметила, что Давид всё время смотрел на меня — с улыбкой, такой… странной. А теперь он шёл рядом и обнимал меня за плечи. В принципе, мне не привыкать. Мы были друзьями, и я не придавала этому значения.

Давид — парень восточной внешности, но всю жизнь прожил в нашем городе. Он старше меня на год. В команде он был самым низким, но на самом деле рост у него приличный. А сейчас, когда я была на каблуках, мы стали одного роста. Он крепкий, с широкими плечами, рельефными руками и прессом, который точно не стыдно показать на пляже. В общем, парень, на которого девушки заглядывались.

И да, я замечала, что после тренировок его встречали симпатичные девчонки. Но самое забавное — ему нравились полненькие. Когда-то я смеялась над этим, но потом поняла, что у каждого парня свои предпочтения. Как-то в шутку даже сказала ему, что мне — со своими сорока семью килограммами — с ним не светит, и мы вместе посмеялись.

Минут через тридцать неторопливой прогулки мы добрались до набережной. И тут меня начал волновать только один вопрос: «Когда мы уже сядем?» Ног я не чувствовала.

— А где тут можно присесть? — осторожно спросила я, осматриваясь.

— Ах, да! — спохватился Давид. — На каблуках-то тяжело? Эй, парни, пошли присядем, а то девчонки у нас сейчас с ног повалятся.

После короткого обсуждения все сошлись на том, что лучшего варианта, чем длинная каменная ограда у реки, не найти. Я подошла поближе и тут же поняла: либо платье будет безнадёжно испачкано, либо ноги не выдержат. Давид заметил мой растерянный взгляд, усмехнулся и, прежде чем я успела что-то сказать, притянул меня, усадив к себе на колени.

— Эй, ты что делаешь?! — я замерла от неожиданности.

— Не хочу, чтобы ты испачкалась, — спокойно ответил он.

— А как же ты сам?

— На джинсах грязь не остаётся. Да и не так уж тут грязно, если не всматриваться. К тому же других вариантов всё равно нет.

Он обхватил меня за талию, притянув чуть ближе. Сердце забилось быстрее.

«Что, чёрт возьми, происходит?»

Сначала я напряглась, но, когда все вокруг расслабленно болтали и смеялись, постепенно и сама привыкла.

Через какое-то время несколько парней сбегали за газировкой и раздали каждому по бутылке. Атмосфера была лёгкой, все дружно смеялись, и в какой-то момент я почувствовала, как по моей ноге медленно скользит рука Давида. Вздрогнула.

— Давид, прекрати, — резко сказала я, обернувшись к нему.

Он смотрел на меня так, будто ничего не происходило. Остальные не обращали внимания — мы сидели немного в стороне.

— Почему? — удивился он, не убирая руку. — Тебе разве не нравится?

Я почувствовала, как его пальцы заскользили под подол платья. Холодок пробежал по спине. Резко дёрнулась, пытаясь встать, но он удерживал меня.

— Ты идиот?! Отстань от меня!

— Э-э-э… — протянул он, наконец отпуская. Я вскочила. — Ну ты и бешеная. Уже даже пошутить нельзя?

Сделал обиженный вид, отвернулся.

«Блин… Может, и правда переборщила? Зачем так резко? Из-за пустяка...»

— Ладно, извини.

Давид тут же повернулся ко мне и улыбнулся.

— А давай я тебя до дома провожу? — предложил он. — Уже поздно. Родители волноваться не будут?

Я скрестила руки на груди. Всегда бесило, когда меня считали ребёнком. Но в этот момент я и правда поняла, что пора домой. Да и холодно стало, стоило только отстраниться от него.

— Мама уехала, папа в командировке. Так что можно не торопиться.

— Ха… Но ты же не пойдёшь одна? Ночью таким красавицам лучше не гулять.

— Я справлюсь.

— Ты заставишь меня понервничать.

Я встретилась с ним взглядом и вдруг почувствовала, как внутри нарастает странное напряжение. Этот его взгляд… такой вроде бы заботливый, но с лёгкой насмешкой. Не выдержав, отвернулась.

— Ладно, пошли.

Мы подошли к компании, попрощались. Нас пытались задержать, но Давид отрезал:

— Пора домой, «Спокойной ночи, малыши» давно закончились.

Все рассмеялись, пожелали удачи.

Он случайно коснулся моей руки и тут же нахмурился.

— Ты же замёрзла! Почему сразу не сказала?

— А зачем? — буркнула я.

— Как это «зачем»? Ты с ума сошла? Не хватало ещё, чтобы ты заболела! Кто тебя заменять будет?

Я вздохнула, осознав, что он прав.

— На, держи, — он стянул через голову толстовку и протянул мне.

— Ты сам замёрзнешь.

— Не глупи. Ты девушка, я парень. Я могу потерпеть. Надевай.

Я колебалась, но выбора не было. Надевая его толстовку, представила, как нелепо это будет смотреться.

— Да тебе идёт! — усмехнулся он.

— Ха-ха… — фыркнула я с явным сарказмом.

Давид обнял меня за талию — якобы, чтобы согреть, — и мы медленно пошли в сторону моего дома.

Несколько минут просто молчали. Становилось как-то неловко. Мы давно друг друга знали, но почему-то именно сейчас нам не о чем было говорить. Или… это потому что он держал меня так близко?

— Оль, а я тебе нравлюсь?

Я моргнула, надеясь, что ослышалась. Сердце на мгновение замерло, а потом забилось с удвоенной силой. Но Давид смотрел прямо на меня, выжидая ответ.

— Слушай, я… я не знаю.

Он ухмыльнулся.

— Неужели я так плохо стараюсь?

«Кошмар. Что делать? Вчера — Серёжа, сегодня — Давид. Да что с ними случилось?!»

— Ответь что-нибудь, — его пальцы сжались на моей талии, словно требуя ответа.

— Не знаю, — снова повторила я, понимая, как жалко это прозвучало.

— Оригинально, ничего не скажешь, — усмехнулся он, но в голосе не было веселья.

— А что я ещё могу сказать? Ты мой друг, — мне пришлось сделать глубокий вдох. — Я не ожидала от тебя такого.

— А я не хочу быть просто другом.

Мы остановились. Он развернул меня лицом к себе, и я по-настоящему испугалась.

— Пожалуйста, ответь. Да или нет?

Я отвела взгляд. Невыносимо было смотреть в его глаза.

— Ты же замечала, как я пытался подкатить к тебе? — голос стал резче. — А ты всё корчишь из себя недотрогу!

Давид всегда говорил резко, я привыкла, но сейчас… Сейчас это звучало слишком грубо.

— Ответь.

Он давил. Его настойчивость пугала.

Я лихорадочно пыталась разобраться в себе. Он правда был хорошим другом, он поддерживал меня, когда мне было трудно. Я была ему благодарна. Но как парень… нравился ли он мне?

Пока я металась в мыслях, Давид вдруг резко наклонился ко мне. Я видела, как он целеустремлённо смотрит на мои губы. И я тут же выставила руки, резко отталкивая его.

— Ты издеваешься?! Нет! — вырвалось у меня.

Его лицо мгновенно изменилось.

— Почему? — он говорил тихо, но в этом «почему» было столько всего…

— Потому что ты мой друг. И на этом всё.

Давид сжал кулак, провёл рукой по затылку.

— Прости. Виноват, — выдохнул, снова посмотрел на меня, но уже по-другому. — Можно хотя бы проводить тебя до дома?

Я колебалась, но кивнула. Мы отправились дальше, так и не проронив больше ни слова друг другу.

Глава 4

Игры закончились. Я покидала стадион с улыбкой на лице, но с тяжестью в груди. Прощаться с людьми, которых, возможно, больше никогда не увидишь, чертовски трудно. Девочки обнимались, плакали, обещали друг другу звонить, встречаться. Всё это напоминало выпускной: когда не хочется уходить, но приходится.

Вечером перед школой, лежа в кровати, я вдруг осознала, что всего за два дня отшила сразу двоих парней. Как так вышло? Давид обиделся и больше со мной не разговаривал. Серёжа, который согласился на то, что мы должны лучше узнать друг друга, даже не удосужился написать. Наверное, успел забыть о моём существовании раз десять.

В школе я отсутствовала пару дней из-за матчей. И думала, что наверняка произошло что-то новое — ведь всегда так: когда находишься в школе, всё уныло и предсказуемо, но стоит уйти, как обязательно случается что-то интересное.

Наконец, я снова перешагнула порог учебного заведения и в тот же миг пожалела об этом.

Шок. Злость. Обида.

Я замерла в дверях раздевалки, не в силах поверить своим глазам.

Серёжа. Катя. Они целовались, обжимаясь прямо посреди курток.

Меня словно окатило ледяной водой. Чувствуя, как внутри всё сжимается от отвращения, я резко развернулась и быстрым шагом направилась к женскому туалету. Хотелось промыть глаза от увиденного.

Несколько дней назад Серёжа говорил, что хотел быть со мной. А теперь он уже был с ней. С этой...

«Как же они оба бесят!»

Я глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться. Но в груди всё равно бушевал ураган.

Когда прозвенел звонок, я пошла на урок, так и не успев поздороваться с Ксюшкой и Лилькой.

И, конечно же, Серёжа и Катя опоздали. Они вбежали в класс, довольные и сияющие. Вокруг сразу начался шёпот, смешки. Учительница посмотрела на них осуждающе, потребовала дневники. Они — естественно! — «случайно забыли их дома». Вздохнув, учительница махнула рукой и велела садиться.

Класс тут же принялся подшучивать над ними. Серёжа отшучивался в ответ. И вдруг его взгляд остановился на мне.

— Ну, привет, — произнёс он, но даже не попытался улыбнуться.

«Придурок».

Я качнула головой и уставилась в тетрадь, скрывая лицо за волосами. Не хотелось видеть его и даже слышать.

Как только урок закончился, я вышла первой. В столовой наконец встретилась с Ксюшей и Лилей. Они выглядели выжатыми, но попытались улыбнуться, садясь ко мне.

— Привет, — тихо сказала Ксюша.

Её лицо было бледным, губы поджаты. Видимо, она сильнее всех переживала из-за нашей новой парочки.

— Привет, — ответила я, бросив взгляд на обеих.

— Ну, как всё прошло? — спросила Лиля.

— Неплохо, — я постаралась говорить как можно бодрее. — Наша команда победила, мы здорово отпраздновали… И всё. С чирлидингом покончено. Больше выступать не буду. Теперь вся уйду в учёбу.

— Ну да, ты и так её совсем забросила, — заметила Лиля.

— Постой, а почему бросаешь? — нахмурилась Ксюша.

— Команду расформировали.

— Серьёзно?! — они обе вытаращили глаза.

— Никаких вариантов продолжить? — с надеждой спросила Лиля.

Я мотнула головой.

— Да и родители против. Считают, что пора готовиться к экзаменам, — мне не хотелось вдаваться в подробности, поэтому я быстро перевела тему разговора: — Ну а вы как тут без меня?

— Разве не заметно? — резко бросила Ксюша.

— Да ладно, ты из-за Нагимова с Виноградовой так убиваешься?

Этот вопрос я должна была задать самой себе. Ксюша опустила взгляд, не ответила. И я не стала давить.

День тянулся медленно, и я с ужасом осознала, что вообще ничего не понимала в уроках. Особенно в алгебре. Они уже прошли новую тему, а я ещё старую толком не разобрала. Учителя, как назло, объясняли так, будто перед ними не живые люди, а машины для запоминания формул.

Когда уроки закончились, моя голова была перегружена до предела. Казалось, мозг вот-вот взорвётся. За эту пару дней я настолько отвыкла от учёбы, что перестроиться обратно было невыносимо сложно.

А вечером меня добило количество домашки. Девятый час, а я сидела за уроками. Нужно было учить кучу всего, плюс найти материал для доклада про Александра Первого.

В половине десятого раздался звонок.

— Оля у аппарата, — устало ответила я, прикладывая свой старенький LG к уху.

— Привет… — донёсся убитый голос Ксюши.

— Чего такая мрачная?

— Всё ужасно… мне плохо…

— Из-за него? — мне даже имени не хотелось называть этого бабника. — Или есть ещё кто-то, кого надо ненавидеть?

— Не издевайся, — попросила она.

— Ладно, не буду. Ну рассказывай, что там у тебя стряслось.

Ксюша немного помолчала, потом вдруг спросила:

— Ты виделась с Серёжей в субботу?

Неожиданный вопрос.

— Виделась, — осторожно ответила я. — Но сначала давай разберёмся с другим. Почему ты сдала меня ему? Что ты вообще ему наговорила?

Я была на неё зла. Очень зла. Хотела говорить спокойно, но в голос всё равно прорывалась обида.

— Я не сдавала тебя! — вспыхнула Ксюша. — Он просто спрашивал, а я… я не могла промолчать.

Внутри всё перевернулось. Значит, он действительно интересовался мной. Причём у лучшей подруги — той, кто знала про меня буквально всё.

— И что ты ему рассказала? — спросила я, стараясь держать голос ровным.

— Где ты была, есть ли у тебя парень, какие парни тебе нравятся…

— И что ты ответила?

— Я пошутила, что он в твоём вкусе, — хмыкнула она. — Но ведь это не так?

Я вздрогнула: Серёжа и правда был в моём вкусе… хотя какой вкус мог быть у четырнадцатилетней девчонки? Но вслух я, конечно, сказала совсем другое:

— Даже думать не хочу, что мне могут нравиться такие кретины.

Ксюшка вроде бы удовлетворилась моим ответом, но вот я — нет. Потому что, как бы я ни злилась на Серёжу, перестать думать о нём у меня не получалось.

— И это всё, о чём вы говорили? — уточнила я.

— Нет, ещё кое-что… — по голосу я поняла, что она наконец улыбнулась.

— О, и о чём же?

— Он поделился впечатлениями о нашем классе. Сказал, что все ему понравились, что у нас весёлый, дружный класс. А я не удержалась и пошутила, мол, наверняка Виноградова ему понравилась больше остальных.

— И что он ответил? — я невольно напряглась.

— Сказал, что с ней весело, и... как же он выразился? — Ксюша напряглась вспоминая. — Ах да! Сказал, что она слишком легкодоступная, а такие девушки ему не нравятся.

— Смешно, — хмыкнула я с сарказмом.

— Да уж… — вздохнула Ксюшка. — На этом, в общем, всё. Но знаешь, что он сделал в конце? Подмигнул мне, снова назвал красавицей, поблагодарил за информацию и ушёл на встречу с тобой. А я… как наивная дура, стояла и радовалась, что он не хочет мутить с Виноградовой. А потом… В понедельник… — она осеклась. — Оль, я не знаю, что случилось. Но внезапно он стал к ней лезть. А потом… Я видела, как они целовались за школой.

Почему-то меня это не удивило.

— Ты ему что-то сказала в тот вечер? Что произошло между вами?

Иногда бывает плохо, когда твоя подруга знает тебя вдоль и поперёк. Ксюшка уже сложила в голове картинку, и, похоже, виноватой выходила я. Получалось, что Серёжа разбил ей сердце из-за меня.

— Оль? — её голос звучал требовательно. — Что между вами было?

Если бы я сказала правду, она бы возненавидела меня.

— Ксюш, да ничего. Мы просто гуляли, слушали музыку, он проводил меня до дома, — я старалась говорить спокойно, но голос предательски дрогнул.

— Пообещай, что не врёшь.

— Я не вру! — соврала я, не моргнув. — И вообще, не бери в голову. Этот идиот даже не думает о чувствах других людей.

— Оль… Я пытаюсь. Правда, пытаюсь… Но ничего не могу с собой поделать. Кажется, я влюбилась в него.

Глава 5

Когда подруги увидели меня утром, они разразились смехом.

— Ты во сколько спать легла? — сквозь смешок спросила Лиля.

— В половине третьего, — сонно пробормотала я, опустив голову на сложенные на парте руки.

— И чем ты там занималась?

— Зубрила английский. В итоге сейчас вообще ничего не помню.

— Гений! — хохотнула Ксюша.

Они снова рассмеялись, а я только тяжело вздохнула.

Сегодняшний день был просто катастрофой! Четыре двойки из пяти предметов — новый антирекорд! Подруги в шоке, а мне было даже не смешно.

Сначала на истории. Вместо обещанных докладов по Александру Первому нас внезапно ждал тест по всему материалу за седьмой класс. А я его вообще не помнила. Хотела было списать, но мой ботаник-сосед заболел, а остальные сами еле разбирались в вопросах. Учительница проверила работы прямо на уроке и поставила оценки в журнал. Итог: первая двойка.

Потом химия. Очередная самостоятельная. Очередной провал. Вторая двойка.

На физике меня спросили параграф — вроде бы ответила нормально, даже на четвёрку вытянула. Но тут же отправили к доске решать задачу. Стояла, смотрела на доску, а в голове пустота. Одноклассники потом сказали, что задача была элементарной. «Ну, класс! Значит, либо у меня интеллект ниже плинтуса, либо все вокруг скрытые гении».

Физкультуру пережила спокойно. Учитель даже похвалил за выступление на стадионе — хоть что-то хорошее.

И, наконец, английский. Я с гордостью ответила на пятёрку и, довольная собой, вернулась на место. Но тут раздался голос Серёжи:

— Ну, молодец! Три двойки, четвёрка и одна пятёрка — исправила все оценки!

«Что? Он что, следит за моими отметками?»

Я повернулась к нему — он смеялся, слегка склонив голову набок и с явным удовольствием наблюдая за моей реакцией.

— Завидуй молча! — гордо заявила я.

И тут учительница объявила:

— А теперь оценки за вчерашнюю самостоятельную…

Серёжа оживился, а я внутренне сжалась.

На прошлом уроке он меня предал. Сидел рядом и ни разу не подсказал, пока я судорожно выводила какие-то каракули в тетради.

— Нагимов — пять. Новикова… — учительница замерла, а потом недоумённо посмотрела на меня. — Два. Оля, как ты вообще могла написать такое? Там ни одной строчки без красной ручки!

Она подняла мою тетрадь, показывая её всему классу. Действительно, красного было больше, чем синего. Со всех сторон послышались смешки.

Серёжа прикрыл рот рукой, еле сдерживая смех:

— Четвёртая двойка?

— Татьяна Валерьевна, можно переписать? — с надеждой спросила я.

— Нет.

— Почему?!

— Такие простые работы не переписывают. Надо было учить!

— Но я же выступала…

— Меня это не волнует. Ты должна была быть готова.

Внутри вскипел гнев. Так и хотелось подойти и выдергать ей все волосы! Вместо этого, когда она отвернулась, я злобно показала ей средний палец.

Серёжа фыркнул:

— Какая ты жестокая.

— Она ещё пожалеет, — прошипела я.

Он стал корчить рожи англичанке, пока та что-то писала на доске. Ближайшие парты тоже подключились. В итоге нас всех отчитали, но я хотя бы знала, что мой класс на моей стороне. Они всегда могли поддержать, даже когда всё было ужасно.

Вечером я рассказала маме о своих «успехах». Она сразу села на стул, глядя на меня с открытым ртом.

— Мам, прости… — забеспокоилась я, чувствуя, как в глазах предательски защипало. — Я всё исправлю, обещаю!

Она тяжело вздохнула, подпёрла голову рукой… и вдруг улыбнулась.

— Да тебя в Красную книгу пора заносить за такое количество двоек! Надо же так постараться!

Я тоже улыбнулась. «Фух, пронесло!»

— Но, — тут же добавила она, — если ты их не исправишь, будешь сидеть дома до конца четверти. Никаких гуляний, только учёба!

Я поспешно закивала. Надо было срочно браться за голову. Всего-то два дня пропустила, а результат — просто катастрофа.

***

Прошло несколько дней, и я наконец-то начала разбираться в завалах учебного материала. Учёба оказалась сложнее, чем я думала. Иногда возникало ощущение, что учителя соревновались, кто задаст больше домашки, будто у нас, кроме школы, не было личной жизни. Хотя… какая тут личная жизнь. Всё катилось в тартарары, и только учёба хоть как-то отвлекала.

А вот Виноградова, похоже, вообще забила на предметы. По слухам, они с Серёжей каждый вечер гуляли и вытворяли такое, во что я отказывалась верить. И всё бы ничего, если бы не одно «но» — я была вынуждена видеть их отвратительные лица каждый день.

Если бы они сидели где-нибудь подальше, я, может, и не обращала бы на них внимания. Но нет! Они сидели в полуметре от меня, громко хихикая и обнимаясь прямо на уроках. А на переменах они бессовестно целовались во всех углах школы. Катя хохотала буквально над каждым словом Нагимова, каким бы мерзким его голос уже не был для меня. Они встречались чуть больше недели, а уже доводили меня до бешенства.

Когда я вошла в класс, то собиралась сесть на своё место, но… на моей парте кто-то сидел. Вернее, не просто кто-то, а задница Виноградовой в обтягивающих джинсах, а перед ней стоял Нагимов.

Звонок уже прозвенел, но учительница задерживалась, поэтому класс продолжал шуметь. Однако мне было не до этого. Моё место было занято, и я не собиралась отступать. Отступить — значит уйти за последнюю парту, подальше от этой «прекрасной» парочки. А я принципиально собиралась остаться здесь.

Подойдя ближе, я громко откашлялась.

Ноль реакции.

Они даже не заметили меня, слишком увлечённые друг другом.

Я скрестила руки на груди и с отвращением наблюдала, как они нагло целовались прямо на моей парте. Нет, даже не просто целовались — у них был настоящий французский поцелуй! Я видела, как их языки соприкасались, как он покусывал её нижнюю губу…

«Фу! Меня сейчас стошнит!»

— Прошу прощения, но не могли бы вы, уважаемая мадемуазель, убрать свой зад с моей парты? — я больше не могла молчать. Если бы не сказала это, то не знаю, что бы сделала. — Или, может быть, вам помочь? Скинуть? — чувствовала, как от злости дрожали руки.

Катя медленно повернула голову, лениво посмотрела на меня и скривила губы:

— Только попробуй. Новикова, ты что, завидуешь?

Она даже при Серёже не стеснялась так разговаривать.

— О да, конечно! — с издёвкой протянула я. — По ночам мечтаю о Серёже, заливаюсь слезами в подушку… Как же так, моя обожаемая Катенька заполучила в свои мерзкие ручонки такого парня! Да чтоб мне сквозь землю провалиться — никогда в жизни!

Катя ехидно улыбнулась.

— Никогда не говори «никогда».

Нагимов усмехнулся и прижался щекой к её виску, глядя на меня с откровенным интересом. Ждал реакции? Хотел позлить?

— Как-нибудь обойдусь без ваших советов, — отрезала я.

— Да ладно, Оль, не злись, — она вдруг потянулась ко мне и поправила воротник моей рубашки — театрально нежно, с мерзкой самодовольной улыбочкой. — Всё у тебя впереди. Жизнь — это полосы: белая, чёрная… мало ли что бывает. Встретишь ещё свою любовь.

«Как же хочется ей врезать!»

Катя наконец-то слезла с моей парты и направилась к своему месту. Серёжа же остался стоять. В последний момент он наклонился ко мне и прошептал:

— Не ведись на её провокации. Не показывай, что тебя это бесит.

— Да что ты? — прошипела я. — Прямо заметно, да?

— Очень, — ухмыльнулся он. — Ну, ничего. Поревнуешь немного и успокоишься. Со всеми бывает.

Я даже моргнуть не успела, как он наклонился, ещё ближе, чтобы сказать на ухо:

— Ты же сама упустила свой шанс, — и подмигнул.

У меня даже слов не было, чтобы выразить, насколько он мерзавец.

Я сжала кулаки, а потом… со всей силы наступила ему на ногу — прямо на его белую, идеально чистую кеду. Теперь на ней красовалось грязное пятно — я ведь с утра успела вляпаться в лужу.

Серёжа взвыл от боли, схватился за ногу и упал на стул.

— Ты что, рехнулась?! — заорал он.

Покраснел так сильно, что казалось, сейчас взорвётся.

Это было восхитительно. А мне — не было стыдно ни капельки. Наоборот, я вдруг почувствовала, как будто только что вдохнула полной грудью.

«Да, бесись. Это тебе — за всё».

Но весь кайф оборвала вошедшая в класс учительница. Кто-то из одноклассников тут же начал сдавать меня, но самое странное — Серёжа молчал. Может, ему вдруг стало стыдно за свои слова?

В итоге его повели в медкабинет. Перед уходом он кинул на меня недовольный взгляд. Я в ответ показала ему язык, а потом — средний палец.

Что с ним стало дальше? Без понятия. И, если честно, мне было наплевать. Я давно не чувствовала себя такой довольной.

— Ты беспощадный монстр! — Лиля положила мне руку на плечо после урока. Это она меня так хвалила.

— Ха! А ты сомневалась? — я гордо задрала нос.

— Оль, ну зачем ты так? — вмешалась Ксюшка, и в её голосе было искреннее возмущение. — Ему же было больно. Да ещё и кеды белые… Такую вещь испортить!

— Ксюш, либо ты заткнёшься, либо я и тебя ударю, — я сказала это спокойно, без малейшей жалости.

— Ладно, — буркнула она. — Ты, конечно, молодец. Видно же, как они тебя довели.

Я улыбнулась.

— Только вот… почему они оба говорили о твоей ревности и зависти? — вдруг спросила Ксюша. — Ты что, ревнуешь Серёжу к Виноградовой?

Моё сердце сжалось.

«Неужели догадывается? Неужели придётся рассказать правду?»

— Да ерунда, — я сделала вид, что мне смешно, и махнула рукой.

— Не-не-не! — Ксюша прищурилась, вглядываясь в моё лицо. — Ты что-то скрываешь!

Она смотрела прямо в глаза, а я… знала, что врала. Я не могла придумать, что сказать. Если бы призналась — ранила бы её. Возможно, разрушила бы нашу дружбу. Почему всё так получилось?

— Да ты и говорить ничего не должна, всё и так видно, — её голос вдруг изменился, стал тише, тяжелее. — Я ведь давно начала догадываться…

Ещё секунда и она заплакала бы. Ксюша резко развернулась и побежала прочь.

— Оль, не знаю, что там у вас произошло, но мне надо её догнать, хорошо? — серьёзно сказала Лиля.

— Да, конечно… — выдавила я из себя.

Лиля убежала следом, а я осталась одна. Прислонилась к холодной стене, закрыв глаза.

«Какая же я дура…»

***

— Вот же дерьмо… — пробормотала я, стоя под горячими струями душа.

Рука сама потянулась к крану, и в следующую секунду вода обрушилась на меня ледяным потоком.

— Блин! — я резко отшатнулась, тяжело дыша. Совсем не ожидала, что ледяная вода будет такой жестокой.

Пришлось несколько раз пересиливать себя, прежде чем удалось простоять под этим ледяным потоком хотя бы несколько секунд. Зато освежилась.

Уроки были сделаны, теперь можно было с чистой совестью посидеть в интернете. «ВКонтакте», как всегда, было уныло — лента забита бесполезными постами, в сообщениях тишина. Никто не писал.

Я задумалась: «Написать Ксюше? Может, помиримся?» Но страх сковывал пальцы. Что если бы она ответила сухо, с упрёком? Или, хуже того, не ответила бы совсем? Я никогда раньше не врала ей. Она это знала. Наверное, поэтому и обиделась так сильно.

К тому же её не было в сети. Возможно, лежала, уткнувшись лицом в подушку… Глупые мы обе.

Но тут вдруг пришло сообщение:

Екатерина [20:16]

Оль, будь добра, не лезь к моему парню!

к сожалению, я не могу тебе ничем помочь в твоём горе, но прошу — НЕ ВМЕШИВАЙСЯ В МОЮ ЖИЗНЬ!!!

только попробуй тронуть его хотя бы пальцем!

потом ты обязательно пожалеешь об этом!

Какое же устрашающее сообщение мне пришло от Виноградовой. Надо же, я прям «вздрогнула» и «спряталась под стол». Как же она меня бесила…

Ольга [20:18]

что ж ты так за него заступаешься?

наверно, он просто сам не в состоянии этого сделать?

какой же бедняжка, его девушка защищает!

хахахаха

Прошло минуты две, прежде чем она ответила. Либо долго соображала, либо реально сочиняла поэму. Хотя в жизни я не получала от неё сообщений длиннее пяти слов. Обычно это было что-то вроде: «что задали на завтра по матану?» А тут я прямо была польщена. «Низкий поклон Вам, Екатерина, что вы удостоили меня своим вниманием!»

Екатерина [20:20]

я за него не заступаюсь!

просто будет Серж тратить своё время на такую дуру, как ты!

слушай, он уже послал тебя, что ты к нему прицепилась?

неужели с первого раза не понятно?

Она угрожала мне и оскорбляла. Оставалось только в полицию на неё заявление написать.

«Послал»? Наверное, она думала, что я призналась ему в любви, а он отказал мне. «Серёжа рассказал ей всё? Скорее всего, наврал».

— Ну, я тебе ещё устрою, Нагимов! Я ведь могу ударить и ниже пояса! — в сердцах бросила я в экран ноутбука.

Ольга [20:26]

не, ты чего?

конечно, я всё поняла, и больше не буду мешать вашим отношениям

Таков был текст моего последнего сообщения, после чего я вышла из «ВК». Не хотелось травмировать нежную психику Виноградовой, не дай Бог она ещё бы разочаровалась в своём Серже.

***

На следующий день, на четвёртом уроке я написала записку и незаметно кинула её Серёже:

«Можно с тобой поговорить? После уроков, за школой?»

Он поднял записку, быстро пробежался глазами по тексту и, нахмурив брови, удивлённо посмотрел на меня.

«Ну давай, отвечай, зараза, иначе я устрою скандал прямо сейчас!»

Спустя пару минут записка вернулась ко мне:

«Ты что, убить меня хочешь? Тогда предупреди заранее, я хоть нож из столовки возьму. Буду защищаться XD»

«Ага, конечно! Как будто он тебе поможет, дорогой!»

Я прикусила губу и наспех нацарапала ответ:

«Против меня нож — слабое оружие. Лучше уж сразу ружьё! Так что?»

Серёжа усмехнулся. Причём так громко, что Виноградова подозрительно посмотрела в его сторону. Он тут же сделал невозмутимое лицо и склонился над тетрадью, изображая сосредоточенность.

Когда Катя с недовольным видом отвернулась, он снова посмотрел на меня и, не особо заморачиваясь с конспирацией, швырнул бумажку прямо мне в голову.

«Ок, маньячка =*»

«Ещё и звёздочки рисует, гад!»

Я сжала записку в кулаке, а потом разорвала её. Так бы и Серёжу разорвала на месте.

— Ну, так о чём ты хотела поговорить? — спросил он, когда мы оказались в раздевалке.

Хорошо, что Катя ушла после пятого урока — к врачу. Я молилась, чтобы ей там прописали что-нибудь, от чего она долго лечилась бы, чтобы мозги на место встали.

— Или это что-то настолько секретное, что обязательно нужно идти за школу? Ты меня изнасиловать хочешь?

— Мечтай-мечтай! — отрезала я с сарказмом.

Вышли на улицу.

— Всё сходится, — продолжал Серёжа. — Сначала ногу мне отдавила, теперь вот убить за школой задумала.

Я молча шагала вперёд, а он, ухмыляясь, смотрел на меня.

— Ну? Удиви меня!

«Не путай мне все карты! Я совсем по-другому это представляла…»

Глубоко вдохнула и, глядя ему в глаза, жёстко спросила:

— Какого чёрта на меня вчера наехала твоя Катя и заявила, чтобы я от тебя отстала?

Серёжа мгновенно перестал улыбаться, а я продолжила:

— А? Значит, это я, да? Я лезу к тебе с признаниями в любви? Я правильно понимаю?

Он тяжело вздохнул.

— Я, конечно, понимаю, тебе хочется покрасоваться перед девчонкой, но зачем меня-то впутывать?

— Слушай, у вас, девчонок, свои разборки. Катька просто хочет тебя позлить. Разве это не очевидно?

— Не понимаю одного: почему я? Может, объяснишь?

Серёжа явно не ожидал такого разговора.

— Катька вчера разозлилась из-за твоего отношения ко мне. Устроила мне допрос, пришлось выкручиваться, — он пожал плечами и засунул руки в карманы.

— Ага, и ты сказал ей, что это я предложила тебе встречаться?

— Нет, ты не так поняла. Я сказал, что мы просто общаемся. А она уже додумала своё.

— Не ври мне.

Я не могла поверить в его слова.

— С чего ты взяла, что я вру?

— Может, она и идиотка, но такого бы не выдумала… — я осеклась, представив себе Катю.

«Хотя… могла».

— Блин! — я опустила голову, признавая свою ошибку. — Ладно. Верю. Но больше не смей впутывать меня в ваши любовные разборки.

Серёжа ухмыльнулся.

— А у меня есть к тебе предложение…

Я посмотрела на него растерянным взглядом, нахмурившись. Серёжа вытянул руку и прижал ладонь к стене за мной, чуть наклонившись ко мне. Внутри всё сжалось.

— Какое предложение? — тихо спросила я, словно мышь загнанная в клетку.

Он чуть усмехнулся:

— Хочешь, я расстанусь с Катькой? Только при одном условии: ты станешь моей девушкой.

Сердце ухнуло вниз. Я замерла, пытаясь осознать, что только что услышала. Он говорил так, будто речь шла не о людях, а о вещах.

— Ты… Тебе самому не противно от своих слов? — медленно проговорила я. — Как вообще можно предлагать такое?

Серёжа убрал руку, будто ему было всё равно, и спокойно ответил:

— Я даю тебе ещё один шанс подумать, — развернулся и пошёл прочь, небрежно доставая из кармана сигареты.

Я опустилась на корточки и схватилась за голову.

«Как же он меня бесит… Но я ведь действительно хочу, чтобы они расстались».

Глава 6

Его голос, его слова не выходили у меня из головы. Перед глазами снова и снова всплывала та сцена. Я больше не могла думать ни о чём другом.

А потом, будто по цепочке, вспоминались все моменты, когда мы были вместе. Как смеялись, подкалывали друг друга, как он смотрел на меня… Как я однажды поцеловала его в щёку, а потом и он сам меня поцеловал, как он обнимал меня, как предлагал встречаться. И вот теперь — это предложение.

Я правда не знала, что ему ответить. С одной стороны, всё это было мерзко и подло. Но с другой… А ведь я никогда не задумывалась об этом всерьёз.

Серёжа мне действительно нравился, но я не понимала его. С ним весело, легко, но когда мы были не вдвоём — его поведение просто выводило меня из себя. И всё же каждый раз я возвращалась, каждый раз продолжала с ним общение, сколько бы боли это ни приносило Ксюше… да и, возможно, Кате.

Он притягивал меня. Необъяснимо бесил, но тянул.

«Он же так уверен в себе. Никого и ничего не боится. У него классное чувство юмора, хороший музыкальный вкус, он умеет найти общий язык с кем угодно. И что бы я там о нём ни говорила… он даже умный. Ну и, конечно… чертовски симпатичный».

Но я ему не верила. Точно знала, что он играет — просто хотел меня задеть, заставить сдаться.

«И если я соглашусь на его предложение… я никогда себе этого не прощу».

На следующий день я всё время наблюдала за Серёжей. Он был раздражён, временами даже агрессивен. На вопросы: «Что с тобой?» — он бурчал что-то про то, что всю ночь играл в комп и жутко не выспался.

Но я видела больше. Видела, как он старался держаться подальше от Кати. Как постоянно уходил куда-то с одноклассниками, гулял по школе, выходил покурить. Как отмахивался от Кати, когда та пыталась увязаться за ним.

— Я не в духе, — эта фраза стала его универсальной отговоркой.

На уроках он пересел за последнюю парту и откровенно не слушал учителей, занимаясь своими делами. На геометрии даже нагрубил учительнице, за что его выпроводили за дверь. Все были в шоке.

— Да, парень точно встал не с той ноги.

— А может, вообще не ложился?

В классе все сплетничали о том, что же случилось.

А я? Я провела этот день в полном одиночестве. Ксюша, естественно, со мной не разговаривала и даже не смотрела в мою сторону. Я так хотела с ней помириться, но… не могла.

Лиля разрывалась между нами. Она выбрала Ксюшку, но иногда подходила ко мне, чтобы перекинуться парой слов. Однажды тихо призналась:

— Меня вся эта ситуация так бесит. Лучше бы вообще не приходила сегодня… Получается, из-за вас обеих страдаю и я.

Я извинилась перед ней и попросила поддержать Ксюшу.

— Я… как-нибудь справлюсь.

Она кивнула, и я осталась одна.

А ещё думала: «Да Серёже вообще плевать на мой ответ. Какая разница? Он плюёт на меня с высокой колокольни, а я тут сижу и мучаюсь. Да пошёл он. Пусть делает, что хочет».

Шла домой после последнего урока по дорожке через школьный двор. Асфальт был усыпан золотыми листьями с таких же золотых деревьев по краям. День выдался неожиданно тёплым, и ветер иногда подхватывал складки моей школьной юбки, которую я зачем-то надела сегодня утром. Обычно я ходила в джинсах, но сегодня было так тепло, что захотелось надеть её.

И вдруг Серёжа появился на моём пути. Встал прямо передо мной, сунув руки в карманы, с сигаретой в зубах и самоуверенной ухмылкой. Подбородок задран вверх, в глазах — вызов.

— Ну, так что ты решила? — протянул он, глядя на меня из-под длинных ресниц.

Я на мгновение растерялась от этого наглого тона.

— А что я вообще могла решить? — пожала плечами. — Думаешь, я передумала? Нет. Твоё предложение всё так же отвратительно.

Серёжа высокомерно закатил глаза, быстро затянулся и выпустил дым в сторону, чтобы я не почувствовала запах.

— Назови три причины, — сказал он, делая новую затяжку.

Он не переставал меня бесить. Я сжала кулак и начала разгибать пальцы.

— Первая, — выгнула указательный. — Это мерзко. Как бы я ни ненавидела Виноградову, я не могу так поступить. Вторая, — разогнула средний. — Я не верю тебе.

Третья… Я замялась. В голову пришла Ксюшка, но говорить о ней сейчас было бы предательством. Я не имела права выдавать её чувства.

— И третья… — я запнулась, отчаянно соображая, что сказать.

— Если не сможешь придумать, тогда целуешь меня, — улыбнулся он, докурил сигарету и резким движением отбросил её в сторону.

— Нашёл, что предложить… — я возмутилась. — Это нечестно!

— А я обещал, что будет честно? — он насмешливо вскинул брови. — Ну, так что? У тебя два варианта.

Я раздражённо заправила выбившуюся прядь волос за ухо.

— В тебе нет ни капли жалости.

— Это у тебя её нет, — парировал он. — Ты меня уже второй раз отшиваешь. Ты первая, кто так со мной поступает. Так что хочешь, не хочешь — а поцеловать меня придётся.

«Ну, хоть в чём-то я первая!» — тут же подумала я.

— Да, Серёж, у меня нет третьей причины, но и целовать тебя я не собираюсь!

— Тогда разберём. Почему ты мне не веришь?

— Потому что ты так легко обманываешь Катю. Какой смысл мне тебе верить?

— Но это же она. А тебе я ни разу не врал, — уверенно заявил он.

— Ты в этом уверен? Я вот — нет.

— Ну, назови хотя бы один момент, когда я врал тебе.

В голове — пустота. «Когда он мог меня обмануть?»

— Ну… А! Точно! Вспомнила, — воскликнула я, когда нужное воспоминание всплыло само собой. — Ты же, когда только пришёл к нам в школу, всю неделю твердил, что придёшь на матч пятнадцатого числа посмотреть на меня, а в итоге не пришёл!

Серёжа удивлённо распахнул глаза.

— У меня вообще-то появились дела в тот день, — нахмурился он. — Я хотел прийти. Но приехал батя из Воронежа со всеми шмотками, и мы весь день таскали вещи. Тем более я зашёл за тобой после матча. Или ты уже забыла?

«Блин… Я ведь не знала. Тогда он просто сказал, что у него дела, но не уточнял, какие. А я и не подумала спросить».

— Ладно, да, окей, — пробормотала я, смущённо отводя взгляд. — А на английском?

— Что на английском? — непонимающе переспросил он.

Снова посмотрела на него.

— Ты обещал подсказывать мне на самостоятельных, а в итоге слился!

Серёжа едва не рассмеялся от абсурдности моего наезда, уголки его губ дрогнули в улыбке.

— Ну ты же сама сказала, что тебе не нужна помощь, — напомнил он.

«Да что ж такое… Неужели он и правда ни разу меня не обманул?»

Про то, что мы с Серёжей вроде как договорились сначала получше узнать друг друга, прежде чем начинать встречаться, я даже не вспомнила. А его представление о «более близком знакомстве», похоже, диаметрально отличалось от моего. Как ни крути, формально это и правда нельзя было назвать ложью с его стороны.

Я насупилась, сложила руки на груди и глубоко вздохнула.

— Вот видишь, — довольно усмехнулся Нагимов. — У тебя нет доказательств, что я когда-то врал тебе. Ты просто так решила.

— Да хоть бы и так!

— Ты просто не хочешь мне верить.

— Даже если так, это моё дело!

— Тогда ты проиграла. С тебя поцелуй, — ухмыльнулся он.

«Достал!»

— А если я скажу, что хочу остаться с тобой друзьями? Это считается?

— Не-а, — довольно хмыкнул он. — Давай, приступай. Вон, можешь даже на бордюр встать, чтобы дотянуться.

«Вот же гад…»

Но я встала на бордюр. Теперь мы были на одном уровне.

Я уже смирилась: «Будет ещё один поцелуй в щёку — и всё. Раз он так упёрся. Раз я, как дура, не сумела наскрести три внятные причины, почему мы не можем встречаться. Сама подписалась под этим глупым уговором».

Но сердце в груди колотилось так, будто внутри меня играл дабстеп без наушников. Казалось, что и Серёжа это чувствует.

А он просто улыбался — дерзко, самоуверенно, с ямочками на щеках. Все девчонки говорили, что ямочки выглядят невероятно мило, но я никогда не понимала их… до этого момента.

Уловила слабый запах сигарет, смешанный с чем-то другим — дорогим парфюмом с нотками цитрусов, морской свежести и чего-то пряного, острого, как перец.

Чёрт… Я облизнула губы.

Чёлка чуть падала Серёже на глаза, и он провёл рукой по волосам, пытаясь пригладить их — без толку. Я не могла оторвать взгляд от его лица. В глазах — целая палитра: тёмно-карие, но в глубине будто мерцало что-то тёплое, почти золотое. А губы… не слишком полные, не тонкие — именно такие, какие мне всегда нравились.

— Нравлюсь? — его голос прозвучал низко, почти шёпотом.

Я слишком долго разглядывала его и смогла выдавить только:

— Угу…

— Сильно?

— Не-а, — я неловко улыбнулась, опустив взгляд.

— Врёшь.

И прежде чем я успела осознать, он приблизился и поцеловал меня. Губы Серёжи мягко, но уверенно прижались к моим. Его ладони скользнули к моей талии, притягивая ближе.

Я должна была отстраниться. Должна была сказать что-то колкое, как обычно. Но… не смогла. Почему-то я не хотела, чтобы это заканчивалось.

Пыталась выгнать из головы все лишние мысли. Успокоить бешеное сердце.

«Этого не должно было случиться. На моём месте должна быть другая».

Серёжа прижался своим лбом к моему. Мы молчали, оба не сводя взгляда с губ друг друга.

— Это же я должна была поцеловать тебя, — прошептала.

— И ты бы это сделала?

— Я хотела в щёку, — смущенно улыбаясь, выдавила я.

Серёжа ухмыльнулся:

— Ну, тогда ты явно промахнулась.

Я фыркнула, чувствуя, как лицо заливает жар.

— Сам виноват.

— Не спорю.

Я положила руки ему на грудь и наткнулась на шнурки от капюшона. Пальцы сами собой начали рассеянно их теребить, в надежде унять тревогу. Сердце так колотилось, и только эти глупые, наивные движения хоть немного помогали справиться с волнением.

Завязала бантик, стараясь не смотреть Серёже в глаза. Он опустил взгляд на моё произведение искусства, а потом удивлённо посмотрел на меня:

— А с закрытыми глазами сможешь?

— Хм… Ну давай попробую.

Я подняла голову, так что наши носы слегка соприкоснулись. Закрыв глаза, снова принялась за узел.

Знала, что он смотрел на меня, чувствовала это каждой клеточкой кожи.

Завязать бантик оказалось сложнее, чем я думала, но через несколько секунд я справилась.

— Ха… Вышло… — шепнула.

И в тот же миг его губы снова прижались к моим.

Серёжа взял моё лицо в ладони, не оставляя ни малейшей возможности отступить, спрятаться, сбежать. Его поцелуй был не резким — скорее настойчивым. На какое-то мгновение его губы будто стали частью меня — чего-то нового, пугающе трепетного, чего я ещё никогда не чувствовала.

— Сегодня же расстанусь с Катькой, — хрипло выдохнул он прямо в мои губы.

Слова, как нож. Я даже не успела осознать, как одно единственное имя способно в одно мгновение разрушить всё — всё ощущение, весь этот хрупкий момент. Жгучий гнев вспыхнул внезапно.

— Слушай, делай с Катькой, что хочешь! — я выпрямила руки, упёрлась ладонями в его грудь. — Я уже ответила тебе на твоё дурацкое предложение!

— Значит, поцелуй для тебя ничего не значит? — его взгляд стал слишком серьёзным.

«Я ему не верю. Для него всё это игра. Я же ему не нужна».

В кармане Серёжи зазвонил телефон.

— Конечно, значит! — выпалила я, даже не думая, просто на эмоциях. — Но для тебя — нет! Да тебе вообще наплевать на меня, ведь так?!

Он удивлённо смотрел на меня, потом едва заметно улыбнулся. Пальцы мягко коснулись моего лица. Он спрятал за ухо выбившуюся прядь и большим пальцем провёл по моей щеке.

«Почему он так со мной поступает? Почему я не хочу, чтобы он убирал руку?.. Не отвечай на звонок. Пожалуйста…»

— Дурочка… — прошептал он, глядя на меня с тёплой нежностью.

И убрал руку. Отступил на шаг, доставая телефон из кармана.

— Ну, кто там трезвонит, так не вовремя? — пробормотал он и, глянув на экран, тут же улыбнулся. — О… Здорово, Дэн!

«А как же я? Мне уйти?»

— Ты чего звонишь? С ума сошёл? Тебе этот разговор примерно в миллион обойдётся, — хмыкнул Серёжа, отойдя чуть в сторону.

«Кажется на другом конце рассказывают что-то гораздо интереснее меня…»

— Что?! — он рассмеялся, чуть не выронив телефон. — Подожди-подожди… Что он сделал?

Ком в горле становился всё больше.

«Серёжа не ответил на мой вопрос, не попытался переубедить… Значит, для него всё это и правда лишь игра».

— А я-то думал вы там со скуки сдохнете без меня! — громко усмехнулся. — Он вообще там живой?

Я спрыгнула с бордюра и развернулась, не оглядываясь, но не успела сделать и пары шагов, как Серёжа заметил. Не прерывая разговора, догнал, схватил меня за руку, переплетая наши пальцы.

Дрожь пробежала по телу, но Серёжа лишь крепче сжал мою ладонь и нежно провёл большим пальцем по коже.

Хотелось исчезнуть.

«Зачем он так делает? Почему не отпустит? Ведь мне нравится. Слишком нравится…»

Но я догадывалась, чем это закончится. Он не воспринимал меня всерьёз. Рано или поздно, он сделал бы мне больно.

«Я не изменю своего решения. Я не буду с ним. Никогда».

Серёжа продолжал говорить по телефону с неизвестным мне Денисом. Я почти не слышала слов — только глухой фон его голоса, растворяющийся в бесконечном шуме моих собственных мыслей. Копалась в себе, зарываясь всё глубже, будто сама себе выкапывала яму.

Я даже не понимала, что там у него случилось. Это было так… неважно. Я могла думать только об одном: о том, как его рука всё ещё держала мою. Как он мягко поглаживал большим пальцем мою ладонь, иногда чуть крепче сжимая пальцы — словно боялся, что я выскользну. А мне ведь хотелось отдёрнуть руку, уйти, исчезнуть.

Было так обидно за себя. За то, как он поступал. За то, что даже сейчас он выбрал кого-то другого — того, кто далеко, на другом конце страны. А не меня. Ту, кто здесь.

«Если бы я была важна ему хоть немного, он бы просто положил трубку. В конце концов, разве девушка, которая тебе нравится, не важнее пустых разговоров?»

Но он уже двадцать минут говорил с другом.

«О чём я вообще думаю? Почему я всё ещё держу его за руку? Почему не убежала?»

Когда мы подошли к моему дому, я остановилась, встала перед Серёжей, заглянула в глаза. Он смотрел на меня, но не прекращал разговора.

Я ждала несколько секунд. Потом ещё. Но так и не дождалась. Рывком выдернула руку и развернулась, направляясь к подъезду.

— Ага, я понял, давай. Вечером спишемся, — вдруг резко сказал он в трубку и догнал меня. Снова схватил за руку.

— Не хочешь со мной разговаривать — не надо! — я дёрнула руку, но он её удержал.

— Оль… — Серёжа неожиданно притянул меня к себе, обнял со спины.

Я замерла. Он взял мои ладони, вновь переплетая пальцы, и обхватил меня. Тёплое дыхание у виска.

— Извини, — тихо сказал.

Кожей чувствовала, как он выдыхал, чуть сильнее сжимая мои руки.

— Друг звонил из Воронежа, — пояснил Серёжа. — Там такие новости… пришлось уделить ему две минуты.

— Двадцать две… — тихо поправила я.

Он усмехнулся, но не отпустил. Мурашки пробежали по спине.

— Простишь меня?

— Не-а…

Он заулыбался.

И прежде чем я успела что-то добавить, его губы коснулись моей щеки. По телу пробежал электрический разряд.

Он медленно отстранился, и я повернулась к нему. Серёжа снова взял меня за руки.

— Ладно… Я пойду. Надо срочно решить одно дело, — он загадочно улыбнулся мне. — До завтра?

Чуть крепче сжал мои пальцы, будто не хотел отпускать. И, несмотря ни на что, я тоже улыбнулась — неуверенно, но искренне.

— До завтра, — прошептала я, и он отпустил мои руки.

Стояла и смотрела ему вслед, всё ещё глупо улыбаясь. Ведь сегодня был день, когда я впервые поцеловалась — двадцать седьмое сентября.

Глава 7

На следующий день, в пятницу, по дороге в школу я чувствовала, как внутри всё сжималось от волнения, словно сердце стучало не в груди, а где-то в горле.

«Скоро увижу Серёжу», — от этой мысли по телу пробегала приятная дрожь. Хотелось снова ощутить его прикосновения, поймать его взгляд, почувствовать тепло его губ.

Но вместе с этим в голову лезли тревожные мысли.

«Ксюша… Катя… Как они отреагируют?»

«Сможет ли Ксюша простить мне такой предательский поступок? Или это конец нашей дружбы? Если она отвернётся… смогу ли я отступить? Смогу ли ради неё отказаться от Серёжи?»

«Как же всё сложно… Пожалуйста, пусть она поймёт меня… Пусть мы помиримся».

Я вошла в класс и сразу же начала искать глазами Серёжу, но его не было.

«Опаздывает? Или прогуливает?»

Когда учительница в начале урока спрашивала о тех, кто отсутствует, его имя прозвучало среди троих.

— А где он?

В классе повисла пауза. Никто не знал. Даже Катя.

И что страннее всего — выглядела она так, будто ей всё равно. Она пересела к Ване Орлову, смеялась над чем-то, оживлённо жестикулировала.

«Неужели она уже всё знает? Неужели ей действительно плевать?»

А мне? Мне было не всё равно.

На третьем уроке телефон в кармане завибрировал. Я осторожно вытащила его и увидела смску.

Серёжа: Извини, не смогу сегодня прийти, приболел

Губы сами собой дрогнули.

«Обидно. Я ждала его. Я так надеялась, что увижу его… Глупая. Наивная дура».

Прошлой ночью я почти не спала, мучаясь мыслями, прокручивая в голове каждую деталь нашей встречи. А он… просто заболел.

Глаза защипало. Я заставила себя не думать об этом.

К последнему уроку собрала себя в кучу и, наконец, ответила:

Я: Выздоравливай, пей горячее молоко с мёдом :)

Ответа не последовало. Прошло десять минут. Пятнадцать. Пусто.

«Ну и ладно. Мне тоже плевать».

***

В понедельник Серёжа всё же удосужился прийти. Но стоило мне увидеть его, как внутри что-то болезненно сжалось.

Будто ничего не было. Будто не было тех поцелуев, его теплых рук на моей талии, не было того трепета, от которого замирало сердце. Он даже не посмотрел в мою сторону.

Полный игнор, словно я пустое место.

Но и на Виноградову он тоже не обращал внимания.

«Что вообще происходит?»

«Он что, просто хотел удостовериться, что нравится мне, и на этом всё? Ему было весело, интересно поиграть, а теперь можно вычеркнуть меня из своей жизни? Придурок!»

На уроке я не выдержала и попросилась в туалет. Заперлась в кабинке, прислонилась лбом к холодной стенке и сжала руки в кулаки. Очень хотелось заплакать, но не смогла.

«Не из-за него».

Как назло, заболел живот, да ещё горло с выходных першило, насморк. Может, Серёжа меня заразил? «Ну спасибо. Просто идеальный день».

Хотелось уйти с уроков, но всё же решила — дожить до конца учебного дня.

Когда вернулась в класс, все уставились на меня удивлёнными глазами.

— Ты где столько времени пропадала? — кто-то бросил в тишине.

— В туалет ходила, — спокойно ответила я.

— На двадцать минут?! — всплеснула руками учительница. — Это уже прогул урока. Давай дневник.

«Блин! За что ещё и это?»

Я молча принесла дневник и осталась стоять рядом, пока Людмила Михайловна делала запись.

— Десять кругов вокруг школы, наверно, успела навернуть, — пробормотала она.

Я сжала зубы.

«Может, мне лучше знать, что я делала всё это время?! И так паршиво, а тут ещё это. Достали все».

Вернулась на место, засунула в уши наушники и спрятала их под волосами.

Оставшиеся два урока просто просидела так, слушая музыку. Только она и спасала.

После школы зашла к бабушке с дедушкой — они как раз вернулись из деревни. Бабуля, как всегда, постаралась: специально для меня приготовила вкусную еду, и это даже немного подняло настроение. Дедуля тоже не подвёл — помог разобраться с новой темой по математике.

Бабушка, как обычно, расспрашивала про школу. Я отвечала только про уроки: делиться ужасными оценками совсем не хотелось, этот момент я просто опустила. А про свои переживания — тем более. Зачем? Она всё равно бы не поняла.

***

Эта неделя выдалась просто сумасшедшей. Настолько, что заставила меня хоть чуть-чуть отпустить мысли о Серёже. И просто перестать замечать его в классе.

Всё началось с объявления о «Дне учителя» в пятницу. Конечно, к празднику надо было подготовиться заранее. Нашему классу поручили в четверг украсить актовый зал и подготовить поздравительный плакат. А ещё мне предложили выступить на сцене. Кошмар.

В среду, как член пресс-службы класса, я была вынуждена остаться после уроков и рисовать этот дурацкий плакат… одна! Двое одноклассников, которые тоже должны были помогать, просто слились, даже не удосужившись предупредить.

Настроение было хуже некуда. Я понятия не имела, сколько придётся проторчать в школе, выполняя работу за троих.

«Класс. Ну что сказать».

На одном из уроков я осторожно попросила Лилю составить мне компанию. Она колебалась.

— А это надолго? — спросила она с сомнением.

Если бы я сказала правду, она бы точно отказалась.

— Минут на двадцать, не больше, — попыталась я убедить её.

Лиля вздохнула, но всё-таки согласилась.

Когда мы пришли в кабинет, её глаза округлились от удивления. Перед нами лежал абсолютно чистый, нетронутый лист.

— Ты что, издеваешься? Это же за день не сделать! — возмутилась она.

— Знаю… но надо постараться, — вздохнула я.

Лиля театрально закатила глаза, но кинула сумку на парту и принялась двигать столы.

— Ладно, помогу тебе.

— Спасибо! — будто камень с плеч свалился.

Через пару минут к нам заглянула староста с телефоном в руках. Вместе мы нашли подходящие стихи в интернете, и она красиво переписала их на плакат. Всё заняло максимум пятнадцать минут. Всё остальное время мы работали вдвоём.

Классная руководительница ушла сразу после шестого урока, так что мы с Лилькой врубили музыку через учительский компьютер. Сразу стало веселее.

— Слушай, — я задумчиво вертела кисточку в руках. — Людмила Михайловна за прошлую работу влепила мне трояк… Может, ей стены разрисовать?

Лиля усмехнулась.

— И что же ты там нарисуешь?

— Напишу! «С Днём Учителя, дорогая Людмила Михайловна!»

Мы обе расхохотались.

— Отличная идея! Ей точно понравится!

Так, болтая, подтанцовывая под музыку и шутя, мы провели ещё час. Веселье прервал звонок.

— Да, Ксюш, привет, — ответила Лиля. — Что хотела?.. Да, представляешь, я ещё в школе… Плакат рисуем… Эм… — подруга глянула на меня. — Со старостой. Все свалили, так что нам досталось. Приходи, кстати! Нам лишняя пара рук не помешает!

Я застыла.

«Нет... Ксюшка идёт сюда». А мы ведь с ней с тех пор так и не разговаривали…

Зло посмотрела на Лилю.

— Почему ты ей не сказала, что я здесь?

— Ну, надо же как-то вас помирить! Потом ещё спасибо скажешь.

— А если мы ещё больше поругаемся?

— Не поругаетесь, — уверенно заявила подруга. — Ты же Ксюшку знаешь. Она больше часа обижаться не может.

Я хмыкнула, но тут же вздохнула.

— Она на меня злится уже неделю…

— Ты исключение. Люди сильнее всего обижаются на тех, кто им дорог.

— С какой страницы «ВКонтакте» ты это вычитала?

— Это факт, подтверждённый мировой психологией!

Я горько усмехнулась и пожала плечами:

— Вряд ли это про нас. Ксюшка же реально влюбилась в Серёжу, а я так с ней поступила…

— Ну вот и извинишься.

— Как будто это так легко…

— Легче, чем потом страдать! Миритесь сегодня же, иначе рискуете вообще перестать общаться.

Я покачала головой.

— Ладно, попробую.

Ксюша жила недалеко, так что через десять минут уже была в школе. Я как раз вышла в туалет поменять воду для красок, а когда вернулась, увидела её в кабинете. Она болтала с Лилей, но, заметив меня, тут же замолчала и напряглась.

Я глубоко вдохнула и сделала шаг вперёд.

— Ксюш, прости меня! — выдохнула, опуская взгляд. — Я правда виновата перед тобой. Если бы можно было всё исправить, я бы никогда не сделала тебе больно. Я больше не буду…

Я подняла глаза. Она улыбалась. В следующую секунду Ксюша сделала шаг ко мне и обняла.

«Она простила меня».

— Оль, я сама давно хотела помириться, но всё никак не решалась… Спасибо, что сделала это первой.

Мы втроём посмотрели друг на друга — и вдруг осознали, как же сильно соскучились.

«Снова вместе. Снова лучшие подруги!»

— Ну, так что вы тут колдуете? — поинтересовалась Ксюша, оглядывая наш беспорядок.

Рассказав ей о том, что мы уже сделали и сколько ещё предстоит, мы ожидали её возмущения. И не ошиблись.

— Что?! — воскликнула она. — Вы серьёзно? Это же нереально!

Но уже через секунду, бодро вздохнув, добавила:

— Ладно, до полуночи ещё далеко, как-нибудь управимся!

Мы рассмеялись, а затем вернулись к нашему шедевру.

К шести вечера, измотанные до предела, наконец покинули школу. Я села в автобус, взглянула в окно и почувствовала, как усталость затягивает в сон.

Как только оказалась дома, рухнула на кровать. Несмотря на изнеможение, внутри была лёгкость.

«Я помирилась с Ксюшей. Теперь всё должно быть хорошо. И это даже приятнее, чем начать встречаться с парнем. Простые слова извинения, а ведь так страшно было их произнести!»

***

Я так соскучилась по своим подругам, что болтала с ними без остановки на каждой перемене в четверг. Но, если честно, в этот день я больше всего ждала конца уроков. Ведь нам предстояло украшать актовый зал. Я никогда раньше не занималась таким, но жутко хотелось залезть на стремянку и прикрепить гирлянду или шарики с буквами.

А ещё я переживала за наш плакат. Мы трое — явно не великие художницы, и наши рисунки не блистали шедевральностью. Но когда болтаешь без перерыва, легко забыть о важных делах. Например, о том, что плакат вообще-то надо было сдать учителям.

— Почему вы до сих пор не сдали плакат?! — возмутилась на нас Людмила Михайловна в актовом зале. — И вообще, он у вас как у пятиклассников! Вам не стыдно?

Мы обменялись растерянными взглядами. А потом, даже не соображая, что делаем, бросились в классный кабинет. По дороге я взорвалась:

— Да что она на нас наезжает?! Лучше бы на Толю с Ильёй ругалась, они-то вообще свалили, как позорные крысы!

— Вот именно! — поддержала Ксюша.

— Вечно крайними остаёмся, — вздохнула Лиля.

Ворвались в кабинет, схватили плакат и побежали обратно в актовый зал. Но тут прозвенел звонок с шестого урока… И весь поток учеников рванул в раздевалки.

«Катастрофа».

— Пропустите! — надрывались мы, пытаясь пробиться сквозь толпу.

Кое-как, с боями, чуть не разорвав плакат пополам, мы донесли его до места назначения. Прикрепили на стену рядом с другими стенгазетами и наконец выдохнули. И тут меня осенило: «Наш плакат — самый лучший. А на нас ещё и наорали».

— Всё, я сейчас пойду и всё выскажу Людмиле Михайловне! — возмутилась я.

Но тут позади нас раздался спокойный голос:

— А у вас, кстати, неплохо получилось. Прикольно.

Мы синхронно обернулись. Перед нами стоял Серёжа — руки в карманах джинсов, взгляд вроде бы равнодушный, но в голосе слышалась едва заметная нотка одобрения.

А у меня внутри всё сжалось. Он первый раз заговорил со мной после того дня…

Лиля лишь закатила глаза.

— Премного благодарны за комплимент, — протянула она с сарказмом.

— Нет, правда, — пожал плечами он.

Ксюша улыбнулась:

— Ну наконец-то сдали!

— Девчонки, а не хотите помочь? Работёнка есть, — Серёжа почесал затылок и быстро скользнул взглядом по нашим ногам. — Только в юбке нельзя.

Я вскинула брови.

«Юбка? Я же в чёрных джинсах...»

— Что делать-то? — настороженно спросила Лиля.

— Буквы вешать. Вдвоём быстро не справиться, а стремянка всего одна. Меня отправили искать помощниц, — он выпрямился. — Я подниму кого-то на плечи, а дальше дело техники.

Мы переглянулись. Ксюша тут же сделала шаг назад, опустив взгляд.

— Ну, у меня юбка, — пожала она плечами.

Серёжа перевёл взгляд на Лилю.

— Э-э-э! — та замахала руками. — Я высоты боюсь, так что без меня!

Я задержала дыхание, ожидая, что он посмотрит на меня… но этого не произошло.

— Ладно, пойду тогда ещё девчонок поищу, — пробормотал он и уже отвернулся.

— Серёж, так Оля же в штанах, — заметила Лиля. — Подсади её.

Внутри будто что-то упало, когда Серёжа наконец посмотрел на меня. В его глазах мелькнула какая-то неуверенность, словно он вовсе не хотел связываться со мной. А ведь я так хотела украсить актовый зал…

— Поможешь? — растерянно спросил он.

— Да! — слишком поспешно выпалила я.

«Всего несколько минут. Просто работа».

Но когда я оказалась у него на плечах, жуткая неловкость накрыла меня с головой.

— Серёж, тебе не тяжело? — я инстинктивно запустила пальцы в его волосы, пытаясь удержать равновесие. — Есть же девчонки, которые легче меня…

Мне передали огромный лист бумаги — буква «С». Фраза должна была получиться: «Улыбайтесь, господа!»

— Ты же лёгкая, как пушинка, — спокойно ответил Серёжа.

Я нервно сглотнула, стараясь сосредоточиться на буквах, а не на его крепких плечах подо мной.

— Ага, пушинка… — пробормотала я себе под нос.

Чувствовала, как его пальцы крепко держали меня за бёдра, но он не делал ничего лишнего — просто держал, чтобы я не упала.

— Да всё нормально, — он слегка поднял голову, и мне показалось, что в уголках его губ мелькнула улыбка.

Я глубоко вдохнула, прогоняя тревогу, и продолжила крепить буквы булавками. Всё получилось ровно.

Актовый зал был готов. Украшения висели, гирлянды сверкали, и мы все с облегчением выдохнули. Но вместе с этим пришло осознание: «Завтра концерт». И моё волнение начало стремительно нарастать.

***

Всю пятницу мы носились по школе, поздравляя учителей с праздником. Дарили им цветы, коробки с чаем и кофе, конфеты. Фотографировались, смеялись, обнимались, дурачились — атмосфера была просто потрясающая.

А ещё… Домашку нам не задали. Ни на субботу, ни на понедельник.

К тому же, в субботу обещали всего два урока по тридцать минут — учителя уезжали загород отмечать праздник. Но раз уж так... может, стоило вообще отменить занятия?

— Завтра кто-нибудь в школу идёт? — поинтересовался Мишка Онисимов на пятом уроке, когда учительница вышла из класса.

Миша в классе был главным шутником. Невысокий белокурый парень с веснушками, один из самых добрых и весёлых одноклассников. А недавно к этому добавилось новое звание — друг Серёжи.

— Да ну, конечно нет! — ответили ему почти хором.

— А ты, что, собрался? Дурак, что ли?

— Почему сразу дурак? Уже спросить нельзя?! — возмутился Мишка, но быстро смекнул, что весь класс единогласно решил прогулять.

Но тут раздался голос нашей старосты:

— Вы хоть понимаете, что с нами сделает Людмила Михайловна?

В классе на секунду повисла тишина.

— Да-а… Она отомстит, — протянул Миша, осознавая масштабы катастрофы.

— Вот именно! — кивнула староста. — Так что, как хотите, но я завтра в школу иду!

— Слав, ну ты всё портишь! — раздалось со всех сторон.

— Да сжалься ты над нами! — с надрывом выдал Серёжа. — Сама, небось, устала. Отдохни, выспись. Если весь класс не придёт — никто даже не заметит!

И началось… Все принялись её уговаривать, кто-то даже встал на колени, сложив руки в мольбе. Слава смотрела на нас ошарашенными глазами, а потом резко вскочила со стула и рявкнула:

— Обнаглели совсем?! Не дождётесь! Я не собираюсь портить отношения с учителями!

«Эх… Никакие уговоры на неё не действуют. Придётся идти».

После уроков я отправилась в актовый зал для выступления на концерте. Когда вышла на сцену, ноги предательски задрожали. Зал был полон. Учителя, директриса, ученики… Все улыбались, переговаривались, смотрели на нас.

«Главное, не думать», — я всегда придерживалась этого правила перед выступлениями. Всё должно быть на автомате. Если голова, руки и ноги сами знают, что делать, волнение не помешает.

Выступление длилось около часа. А потом… Свобода! Оставалось пережить завтрашние два урока — и наконец-то отдых.

***

С великим трудом я вылезла из-под одеяла в субботу и, словно зомби, поплелась в ванную. Эти бесконечные ночи в интернете меня выматывали. Ужасно надоедало ложиться спать в два, а то и в три часа ночи. Но что ещё оставалось, если уроки я делала до одиннадцати, и свободное время появлялось только ночью? Только тогда я могла расслабиться и нырнуть в любимые сериалы.

В итоге я хронически не высыпалась, становилась раздражительной, срывалась на всех подряд, а потом возвращалась домой и просто падала на кровать — спать, спать, спать… Голова болела всё чаще, учёба катилась в тартарары, силы таяли. А ведь прошёл всего месяц с начала учебного года!

Так что единственное, о чём я мечтала, — это осенние каникулы. Хотя, зная себя, я бы всё равно не высыпалась: просто сменила бы учебники на сериалы и снова залипала бы до трёх ночи.

С утра в голове крутилась единственная мысль: «Сколько же человек сегодня появится в школе? Ведь вчера весь класс решил устроить массовый прогул, так что, по идее, в школе должно быть пусто».

«Ох, как же тем, кто не придёт, достанется в понедельник!»

Я зашла в кабинет обществознания и… чуть не рухнула от смеха. В классе сидели: Славка, Ксюша с Лилей, и… Серёжа. А рядом с ним — Костя и Мишка. Удивительно было застать эту троицу именно здесь: я была почти уверена, что они останутся дома и будут рубиться в компьютерные игры целый день.

Эти трое сдружились сразу, как только Серёжа перевёлся к нам. Костя — высокий, смуглый, коротко стриженный парень, вечно таскающий медали с соревнований по самбо — хоть и был грубоват в общении, но очень быстро стал лучшим другом Серёжи. А Мишка к ним приклеился, и с тех пор они держались неразлучной компанией: куда шёл один, туда следом отправлялись и двое остальных.

Я с огнём в глазах подошла к Серёже, облокотилась на парту и уставилась на него, светясь от радости.

— Ой, а кто вчера кричал, что ни за какие коврижки в школу не пойдёт!

Серёжа был явно не в духе. Он откинулся на спинку стула и лениво посмотрел на меня.

— Надо же сделать приятное учителям в их праздник, — протянул он. — Почтить их своим присутствием.

Я громко рассмеялась.

— Садись со мной за парту, — вдруг предложил он.

— Ого… — я приподняла брови. — Я думала, ты со своими братанами сидеть будешь.

— Не сегодня, — буркнул Серёжа, кивая в сторону, где Мишка и Костя уже садились за парту на соседнем ряду.

— А как же Катя? Она не придёт? — осторожно спросила я.

Он нахмурился и метнул на меня недовольный взгляд.

— Мы вообще-то расстались, если ты не заметила, — бросил он с упрёком. — И мне как-то пофиг, явится она или нет.

— А… ну, я просто уточнила, — пробормотала я, задумавшись: «Вроде и так было понятно — они с понедельника не разговаривают и не сидят вместе, но всё равно решила спросить».

Опустилась на стул рядом с ним, чувствуя лёгкое смущение.

На первом же уроке выяснилось, что Серёжа пришёл вовсе не ради учителей.

— Комп сломался, — уныло сообщил он. — Сердце кровью обливается на него смотреть, вот и решил отвлечься.

— Ну хоть зрение не посадишь, — прошептала я.

— Уже… — буркнул он.

Серёжа сидел всего-то за второй партой, но так щурился, чтобы что-то разглядеть с доски.

— А тебе очки не прописали? — спросила я.

— Да ну их, — быстро отмахнулся.

— Может, всё-таки сходишь, проверишься?

— Ой, конечно, прям сейчас побегу, — фыркнул с сарказмом.

«Да уж… На своё здоровье ему, похоже, тоже наплевать. Сколько времени он проводит в своих онлайн-играх? Вот и посадил зрение. Хотя… Интересно, как бы он выглядел в очках?»

После двух уроков мы всей компанией вышли из школы и направились к автобусной остановке. Пока шли, я заметила, как Ксюша смотрела на Серёжу — влюблёнными глазами.

«Неужели, я тоже так глупо выгляжу?»

— Ладно, народ, мне в магаз надо, — сказал Серёжа. — Всем пока!

— Эй, подожди! — Ксюша вдруг кинулась за ним. — Я же рядом живу.

— Да? Составишь мне компанию? — улыбнулся он.

Они пошли вместе, весело махнув нам рукой. Я смотрела им вслед, а внутри что-то сжималось.

«Это что… ревность? Как же хочется забыть всё, что между нами было».

Глава 8

Две ночи подряд я плакала в подушку. И всё из-за того, что Ксюша не уставала хвастаться, как классно они погуляли с Серёжей. Как ей было весело. Как ей показалось, что она ему понравилась. Я не видела её, но легко могла представить — сияющие глаза, восторженный голос, улыбка до ушей… Не хотела отвечать на её звонки. Не могла слышать её голос. Но и игнорировать её тоже не могла — ведь она моя лучшая подруга.

Мне так хотелось хоть кому-то рассказать о том, что творится у меня на душе. Но кому?

Ксюше? Нет, ей точно нельзя было. Она никогда бы мне этого не простила.

Лиле? Она не поняла бы. Начала бы читать лекции в своём стиле: «Лучше бы об учёбе думала!» Иногда мне казалось, что Лиля была больше похожа на сварливую пенсионерку, чем на мою одноклассницу.

Маме? Ну уж точно не ей! Я бы сгорела от смущения.

«Может, стоит поговорить с Серёжей? Выяснить, что между нами на самом деле?»

Я уснула поздно ночью в воскресенье с мыслью: «Да. Я должна это сделать».

Но в понедельник, когда увидела его в школе, я так и не решилась поговорить с ним.

Серёжа был таким беспечным, будто между нами пропасть. Мы почти не разговаривали — только на английском, и то лишь для того, чтобы обсудить задание.

Мне было очень одиноко.

Понимала, что нужно отпустить прошлое, как это сделал он. Жить дальше, забыть всё. Но, чёрт возьми, как же это было сложно! Мне было так хорошо с ним, и я просто хотела знать правду: «Почему он так поступил со мной?»

Во вторник на уроке мировой художественной культуры нам нужно было подготовить небольшую сценку — «Один день человека из Месопотамии». С девочками мы решили разыграть сцену о парикмахере. Всё подготовили, выучили… но оставалась одна проблема — нам не хватало ещё одного человека. Где его взять, мы не знали, но решили справиться своими силами.

До шестого урока оставалось пару часов, и тут к нам на перемене буквально подлетел Серёжа.

— Девчонки, вы моя последняя надежда! — воскликнул он, явно волнуясь. — Возьмёте меня в команду?

Мы переглянулись. Удивительное совпадение! Можно сказать, нам тоже повезло. Ксюша тут же оживилась, уже готовая вручить ему текст, но Лиля её остановила:

— Только не говори, что все отказались взять тебя в команду, — прищурилась она.

Серёжа театрально закатил глаза:

— Всё именно так, как ты говоришь.

— Врун!

— Да нет же, серьёзно!

— Неужели даже Костя с Мишкой отказались?

— Они вообще ничего не стали делать, сказали, что это полнейший идиотизм.

— А ты, значит, считаешь по-другому?

Серёжа поднял брови, наигранно надул губы и затряс головой. Мы дружно рассмеялись и всё-таки дали ему текст.

— Выучишь за два урока? — недоверчиво уточнила Лиля.

— А куда я денусь? Конечно!

Показали ему бумажную, нарисованную, вырезанную нами «бороду» и гордо протянули. Серёжа взял «бороду» двумя пальцами, будто это была какая-то реликвия, и с выражением мученика взглянул на нас:

— Вы, конечно, простите, но Да Винчи бы расплакался от такой художественной мощи. Где вы этому научились?

— Это Ксюшка рисовала, — быстро вставила я, стараясь не рассмеяться.

— Ну, тогда понятно, — он кивнул, пристально глядя на Ксюшу. — С таким талантом тебе бы не в Месопотамию, а сразу в Лувр.

Ксюша покраснела, Лиля закатила глаза, а я фыркнула.

Почему-то на душе у меня стало тепло. Всё-таки даже сейчас, после всего, что было, он мог заставить меня рассмеяться.

На пятом уроке Серёжи в классе не оказалось. Он пошёл за школу учить текст. С его феноменальной памятью это, конечно, не заняло бы много времени. Я никогда не видела, чтобы Серёжа серьёзно напрягал мозги, стараясь что-то запомнить. У него всегда всё получалось само собой!

Но прорепетировать мы, конечно, не успели.

Учительница по МХК была известна своим скверным характером, так что опаздывать на её уроки категорически нельзя.

Как назло, нас вызвали первыми.

Мой текст был небольшим, и я выучила его без проблем. Но когда по сценарию мне пришлось «подстричь» Серёжу, руки вдруг предательски задрожали. Я осторожно коснулась его волос… Они были такими мягкими, что я даже на секунду забыла, что мы на уроке.

Класс дружно расхохотался, когда Серёжа примерил нашу бумажную бороду. Учительница, похоже, тоже осталась довольна. Но больше всего меня удивило другое — он идеально выучил свою роль.

После урока Серёжа очень благодарил нас за то, что мы взяли его в свою команду, потому что буквально на большую часть класса учительница разгневалась и поставила всем двойки за невыполнение домашнего задания. А нам очень даже повезло.

***

В пятницу на последнем уроке истории учительница вышла из кабинета, и, как обычно, в классе сразу поднялся гул. Все начали переговариваться, кто-то смеялся, кто-то переглядывался.

А я с самого утра встала не с той ноги, так что настроение было хуже некуда. Наушники в уши — и проблема решена. Я почти никого не слышала.

Спустя пару минут я заметила, что по кабинету начали летать школьные принадлежности. Мальчишки отбирали у девочек тетради, пеналы, перекидывали их друг другу, а девчонки пытались поймать свои вещи.

«Ну, что за цирк?» Учительницы не было уже минут двадцать, и я начала задумываться, когда же мои одноклассники успокоятся. «Словно дети малые…»

Положила руки на парту, уткнулась в них лицом и попыталась хоть немного расслабиться…

Но вдруг позади раздался дикий визг. Ксюшкин.

Она резко вскочила с места, схватившись обеими руками за ухо. Лицо побагровело, по щекам текли слёзы, а тушь размазалась, оставляя тёмные разводы.

В классе моментально повисла тишина.

Краем глаза я увидела, как к ней бросился Серёжа. Он крепко обнял её, гладя по спине, что-то шепча, пытаясь успокоить. Его лицо было напуганным и растерянным.

Несколько человек тоже кинулись к Ксюше. Я растолкала всех и подошла ближе. Серёжа буквально передал её мне в руки.

Посмотрела на её красное ухо — из него выпала серёжка, но, к счастью, ничего серьёзного. Я, Ксюша, Лиля и Серёжа вышли из кабинета и направились к ближайшему умывальнику перед столовой.

Намочила платок ледяной водой и приложила к её уху.

— Легче? — спросила я.

— Угу…

Лиля принялась аккуратно вытирать потёкшую тушь с её лица.

— Ну и как я теперь домой в таком виде пойду? — загрустила Ксюша.

— Ты не о своём виде должна сейчас волноваться! — рявкнула Лиля.

— Уже и пошутить нельзя, — буркнула блондинка.

Мы улыбнулись. Серёжа стоял чуть в стороне, прислонившись к стене. Наконец, он поднял голову:

— Ксюш, правда, прости… Я не думал, что так выйдет. Я даже не видел, куда он полетел…

— Из тебя никудышный стрелок, — пробормотала она.

— Кстати, а что это было? — уточнила я.

— Ластик.

— Нет уж, Ксюш, ты не права. Попасть ластиком прямо в ухо с такого расстояния… Это талант! — злобно усмехнулась я. — Ну-ка, Серёж, рассказывай, где практиковался?

— Я же извинился! — возмутился он.

— А, ну раз извинился — и всё? Думаешь, этого достаточно?

Я сердито смотрела на него. Хотелось хоть немного отомстить за подругу.

— Давай так: Ксюшка загадывает желание, а ты его исполняешь. Отличный вариант, по-моему, — я хитро улыбнулась.

— Оль, ну ты чего… Не надо, — пробормотала Ксюша.

— Давай, давай! Я уверена, Серёжа не откажется! — я посмотрела на него с вызовом.

Он скривился, но потом подошёл к Ксюше.

— Ну, как мне искупить свою вину? — спокойно спросил он.

Ксюша смутилась:

— Просто больше так не делай…

— Ну ты даёшь! Такой шанс отомстить упускаешь! — возмущалась я.

Ксюша только покачала головой.

— Я, правда, не знаю… Мне ничего не нужно.

Серёжа задумался на секунду, а потом предложил:

— Тогда давай я тебя сегодня провожу до дома и понесу твой рюкзак. В знак извинения.

Я закатила глаза:

— Нашёлся рыцарь…

Но Ксюша просто засияла от счастья.

— Давай! — радостно согласилась она.

Раздался звонок с урока. Мы вернулись в класс за вещами, но тут Серёжу и Ксюшу окликнула учительница — ей нужны были объяснения. Ксюшу отпустили почти сразу, а вот Серёжа остался в кабинете. Даже в коридоре было слышно, как его отчитывают.

Когда мы уже выходили из школы, Серёжа догнал нас. В его руке что-то блестело — серёжка.

— Ого, ты её нашёл! — воскликнула Ксюша. — А я уже думала, потеряла… Спасибо Серёжке за серёжку, — улыбалась она.

— Под твоей партой валялась, — слегка улыбаясь, пояснил он.

И вдруг Ксюша встала на носочки и поцеловала его в щёку. Серёжа расплылся в смущённой улыбке.

— Это мои самые любимые серёжки, — тихо сказала она. — Я так рада, что ты её нашёл.

Мы все вместе проводили Ксюшу до дома. Серёжа нёс её рюкзак на плече. Когда она скрылась в подъезде, мы все разошлись.

А у меня… На душе было погано. Ксюша же поцеловала его.

***

В субботу я жутко опаздывала на первый урок литературы. Когда, запыхавшись, вбежала в класс уже через пять минут после звонка, тут же пожалела об этом.

— О, Оля! — радостно объявила Людмила Михайловна. — Как раз вовремя! Ты будешь дежурить с Серёжей, который тоже опоздал.

«Что?!»

Оказывается, класс уже распределял дежурства на следующую неделю.

— А… — я растерянно открыла рот, но ничего внятного сказать не смогла.

«Почему именно с ним? Как так вышло?»

— А где? — наконец, спросила я, надеясь, что хоть место окажется нормальным.

— В младшем блоке, второй этаж, — уточнила классная.

В этот момент я уже не сдержалась:

— Нет! Только не это! Людмила Михайловна, пожалуйста, поменяйте меня с кем-нибудь!

Это же было самое худшее место для дежурства — вечно шумные дети, которых не унять, мусор, беготня, беспорядок…

— Нечего было опаздывать, — безжалостно отрезала учительница. — Мы всё обсудили до урока, а вы сами виноваты, что не были в классе вовремя.

«Блин, нет! Просто кошмар!»

Глава 9

Нам сказали, что к восьми утра нужно уже было быть в школе, когда занятия начинались в 8:30. А я, как дура, пришла в 7:30. Ответственная, чёрт побери. Зато удалось увидеть школу в её редком состоянии — абсолютно пустую. На вахте скучал сонный охранник, а я устроилась неподалёку на диванчике.

«Тишина. Вот прямо сейчас бы и заснуть. Ну и чем мне заняться эти тридцать минут?»

Я пересела на лавочку подальше в коридоре, всунула наушники и закрыла глаза. Почти задремала.

Резкий хлопок в ладони перед лицом заставил меня вздрогнуть и вскрикнуть. Передо мной стояли Серёжа и Мишка — хохотали на всю школу.

— А нормально поздороваться нельзя было? — возмутилась я.

— Не-а, — ухмыльнулся Серёжа.

Я закатила глаза. Они плюхнулись рядом по обе стороны от меня.

— Проклинаю эту неделю, — тяжело вздохнул Серёжа.

— Это точно, — согласилась я. — Нечего было опаздывать на уроки.

— Кто бы говорил, — усмехнулся Миша.

— Как видишь, сегодня я не опоздал.

— Достижение, — заметила я.

Серёжа положил ладонь мне на плечо.

— Оль, нам с тобой не повезло.

— Почему?

— Я ненавижу детей. Надеюсь, сегодня никто не пострадает от моей руки.

Я удивлённо усмехнулась:

— У тебя же сестра маленькая.

— И что? Ты знаешь, как мы дерёмся? Поэтому, в этих дежурствах я целиком и полностью рассчитываю на тебя, — он подмигнул мне.

— А ты устрой детям дедовщину, — хихикнула я.

Серёжа усмехнулся в ответ:

— Ты, видимо, давно с детьми не общалась. Они, между прочим, так посылать умеют, что взрослые позавидуют.

— А ты купи жезл, как у ГАИшников, и собирай штрафы за превышение скорости. Пятнадцать рублей за нарушение.

— О-о, да я так разбогатею! Оль, идея супер! Ты будешь бухгалтером и будешь считать все деньги, — он хлопнул меня по плечу.

— А потом меня сделают соучастником преступления? Нет уж! Сам разбирайся. Хотя… посмотрим, как у тебя дела пойдут.

Мы рассмеялись и через несколько минут школа ожила — ученики начали подтягиваться. Ровно в 7:50 нас выстроили в линейку, и тут же завуч принялась критиковать меня за внешний вид. Якобы недостаточно парадный. Хотя я была в голубой блузке!

«Да не собираюсь я устраивать из дежурства праздник!»

На первых двух переменах в младшем блоке было тихо. Мы с Серёжей просто сидели на лавочке, слушали музыку или дописывали домашку. Точнее, он её у меня нагло списывал.

А вот на третьей перемене дети сошли с ума.

— А-а-а! Спасите меня от этого чудовища! — завопил какой-то мальчишка, улепётывая от Серёжи.

Тот попытался его остановить, но безуспешно.

— Так, пацан, быстро сел на лавку! Хватит бегать! — раздражённо рявкнул Нагимов.

Мальчишка резко обернулся, попятился назад и, ухмыляясь, показал средний палец, при этом высунув язык и подмигнув.

Я прыснула со смеху, а Серёжа взбесился.

— Тебе конец! — взревел он и рванул за малым.

Лицо мальчика в этот момент надо было видеть. Он побледнел и дал дёру по всему блоку. Серёжа — за ним. Я же просто не могла перестать смеяться.

В итоге мальчишка забежал в класс, а когда Нагимов уже собирался войти, паренёк высунулся из-за двери и закричал:

— Это наша территория! Зайдёшь — пожалуюсь учительнице!

— Ну и не выходи оттуда! — буркнул Серёжа и вернулся ко мне.

Он тяжело плюхнулся на лавку, сжав кулаки.

— Ненавижу их.

Я посмотрела на него и даже немного испугалась — лицо было напряжено до предела.

— Ты поосторожнее, а то действительно достанется нам.

— Осторожнее? Я посмотрю на тебя в следующий раз, когда ты попробуешь их успокоить!

На следующей перемене настал мой черёд отдуваться. Ко мне подбежала целая толпа девочек — человек семь или даже десять — и с горящими глазами предложили сыграть с ними в игру. Я, конечно, помнила игры из своего детства: «резиночка», «вышибалы», «классики»... В них я ещё кое-как могла бы поучаствовать. Но вот эта игра… Как же она называется?

— «Море волнуется раз, море волнуется два…» — начали наперебой девчонки.

Фигуры у меня выходили довольно неплохо — правила я знала с детства. Но эти маленькие привереды оказались строгими судьями! Им абсолютно не нравились мои «морские создания».

В какой-то момент, погрузившись в игру, я краем глаза заметила, как Серёжа, сидящий на лавке, откровенно потешается надо мной.

— Может, присоединишься? — прищурившись, бросила я ему.

— Не-не-не! — поспешно замахал руками. — У тебя так хорошо получается, что я не смею мешать!

Я фыркнула.

— Море волнуется раз, море волнуется два, море волнуется три — морская фигура, замри! — скомандовала ведущая.

Я встала в такую позу, что у Серёжи чуть глаза не выкатились — спиной к нему, выставив попу и ухватившись за неё руками. Он взорвался смехом на всю рекреацию.

Ведущая подошла ко мне, покачала головой и с улыбкой сказала:

— У тебя фигура ни на что не похожа.

— Как не похожа?! — я сделала вид, что ужасно удивлена. — Разве не видно, что это… — специально замолчала, надеясь, что девочка сама догадается.

— Что? — она смущённо улыбнулась.

— Морская звезда! — гордо объявила я.

Но малышка лишь закатила глаза и беспощадно сделала меня «водой».

«Предательство».

Когда прозвенел звонок, и я входила в кабинет первой, Серёжа, проходя мимо, неожиданно шлёпнул меня по пятой точке. Я замерла, уставившись на него.

— Ты об этом пожалеешь.

— Чего? Это не я! Я вообще ничего не делал, — он сделал невинное лицо.

— Извращенец! — рявкнула я и прошла к своему месту.

Серёжа хмыкнул и выкрикнул на весь кабинет:

— А сама-то! Пошлячка.

Я покраснела. Потом прыснула. Потом мы оба рассмеялись, когда все вокруг смотрели на нас с непонимаем в глазах.

На следующей перемене сидели на лавке в начальном блоке, и я с тоской протянула:

— Блин… Скоро каникулы, а мне ещё столько оценок исправлять…

— По каким предметам? — поинтересовался Серёжа.

— Например, по информатике у меня трояк выходит!

— Серьёзно? — он удивлённо приподнял брови. — Да там же всё легко.

— Тебе легко говорить. В вашей группе учительница добрая, а у нас… — я взмахнула руками. — Она сегодня влепила контрольную по теме, которую мы прошли только на прошлом уроке! И уроков больше не будет! Как мне теперь исправлять оценки?

— Ну, да… У нас училка и правда добрая. По этому предмету я даже не списываю домашку, только отвечаю на уроках.

Я покачала головой.

— Серёж, как ты умудряешься так учиться? Постоянно ничего не делаешь, нигде не стараешься, всё списываешь. Контрольные, самостоятельные, домашки... Тебя ещё ни разу не запалили?

Он ухмыльнулся и лениво откинулся на спинку лавки:

— Просто я вкачал скилл на «Скрытность» на максимум. Как в «Скайриме»: пока другие дерутся, я крадусь за спиной и лутаю сундук с пятёрками.

Я фыркнула.

— Ещё скажи, что у тебя прокачано «Красноречие», и ты договорился с училкой, чтобы она тебе двойки не ставила.

Он повернул ко мне голову, прищурился:

— Погоди… Ты что, шаришь за «Скайрим»?

— Ну да, — я неловко усмехнулась, глядя себе под ноги. — Играла у папы на компе. В «Ассасина», в первый и второй. А в «Нид Фор Спид: Андерграунд» я вообще чемпион.

— Серьёзно?.. — Серёжа удивлённо вскинул брови. — Ты что, геймерша?

— Ну, не прям как ты, но да — шарю.

— Ого… — он посмотрел с уважением, задирая подбородок, а потом хитро улыбнулся. — Ладно, раз ты в теме — давай так. Если меня хоть раз поймают на списывании во второй четверти, то ты выиграла.

Я кивнула. И тут он вдруг, неожиданно, обнял меня за плечи.

— А если нет… — он прищурился, глядя мне прямо в глаза, — идёшь со мной на дискотеку.

Я никогда раньше не была на школьных дискотеках. Они проводились только для старших классов.

— Не, ну класс… — я сложила руки на груди. — Вместо того, чтобы вести девушку в кино, ты сразу на дискотеку?

— Кино — скучно, — отмахнулся он.

«Что-то тут явно нечисто…»

— Ладно, дай подумать.

— Не-не-не! Пари заключается сейчас.

Я глубоко вздохнула.

— Что ж, выбора нет… — с понурым видом, но с лёгкой улыбкой сказала я. — А нас вообще пустят?

— Не парься! У меня там есть знакомые.

Я скептически покачала головой.

— Вот так всегда… Говорят: «всё будет супер!», а потом бац — и вечер обломался.

— Такого не будет, обещаю.

Мы переглянулись и засмеялись, понимая, что уже завтра забудем про это дурацкое пари.

Вторая четверть. Глава 10

Вот и закончилась первая четверть. Все мои оценки оправдались. Мама даже похвалила меня — мол, закончила гораздо лучше, чем в прошлом году. Ну, как лучше… Всего две тройки: по геометрии и информатике. А ведь раньше я была уверена, что информатика — это тот самый предмет, где ученики разбираются в материале лучше учителя. Показалось...

«Но! Делаю успехи. Глядишь, и до отличницы дорасту».

Что касается моих подруг — ну, они-то умницы. Лилька — отличница. Впрочем, как всегда. Как она только всё успевала? А вот Ксюшка — хорошистка.

Серёжа же удивил меня… но весьма своеобразно. У него по самым лёгким предметам — четвёрки и тройки, а по углублённому английскому — пятёрка. Как?

С утра восьмого ноября наш город накрыло отвратительной погодой.

Я с трудом встала под будильник, который бодро орал «Good Morning» — The Puppini Sisters. Вроде весёлая песня, но такая приставучая — целыми днями только её и напевала.

Настроение перед школой было бодрым. До того момента пока я не увидела это… Прямо перед входом стоял… турникет.

— Это ещё что такое?! — я остановилась, возмущённо таращась на новшество.

— Ого! — выдохнула Ксюша, которая шла со мной. — Нашу школу в тюрьму превратить решили?

— Похоже на то…

Мы переглянулись и усмехнулись.

Турникет, кстати, даже не работал. Мы спокойно прошли сквозь него и отправились в раздевалку, где наткнулись на небольшую компанию из нашего класса. Все обсуждали этот ужас.

— Я слышал, что скоро нам раздадут карточки, и тогда родителям будут приходить смски о каждом нашем входе и выходе…

— Чего?!

— О, нет!

— Какой кошмар!

Все ещё немного побурчали, но нас ждал первый урок.

Физика. Этот предмет у нас любили. Особенно в начале четверти, когда учитель не задавал ничего сложного.

Сам учитель, Андрей Львович, молодой, классный и весёлый. На его уроки было просто приятно приходить. Правда, стоило классу расслабиться, забить на домашку и начать отставать по программе — он обижался, мрачнел и переставал шутить.

Я в физике ничего и никогда не понимала, поэтому просто отсиживалась. Ксюшка, напротив, обожала физику. Упорно учила предмет, чтобы Андрей Львович похвалил её и позвал на проведение очередного эксперимента.

Но на этот раз эксперимент был… легендарным.

Учитель вышел из лаборантской с какой-то странной штуковиной. На вид — будто миниатюрная швабра для Барби, но он уверенно заявил, что это:

— Султанчик.

Класс покатился со смеху.

— Андрей Львович, вы точно в порядке? — хихикали мы.

Но всё стало ещё лучше. В руках у него появилась эбонитовая палочка.

— Сейчас будет магия! — объявил он.

Под многочисленные повторение «трём, трём, трём» он начал натирать палочку сукном — и выглядело это подозрительно похоже на те самые действия, которыми мальчики обычно занимаются за закрытой дверью в комнате или ванной. Парни уже загибались от смеха, девчонки пытались держать лицо, но всё равно прыснули.

И вот, когда палочка наконец «зарядилась», учитель поднёс её к султанчику. И у того «усики» взмыли вверх. Класс обомлел.

— Чудо! — разом выдохнули мы.

Андрей Львович довольно усмехнулся.

— Электростатика, ребят. Чистая физика.

И, довольный произведённым эффектом, начал объяснять явление.

Мы с хохотом вывалились из класса после урока, а мальчишки всё продолжали обсуждать эксперимент, устроенный Андреем Львовичем. Громче всех смеялся, конечно, Костя Ромашечкин.

Неожиданно Ксюша резко развернулась и, пылая праведным гневом, выпалила:

— Андрей Львович вовсе не извращенец! Это был эксперимент — и благодаря ему мы узнали, как электризуются тела!

Костя приподнял бровь и усмехнулся:

— Ого, какие мы умные! Саурова, а может, ты покажешь мне ещё один эксперимент? Только наедине, а то, знаешь, на людях как-то неудобно…

Мальчишки взорвались смехом. Орлов даже хлопнул Костю по плечу, подбадривая. Они напоминали табун ржущих коней.

Ксюша залилась краской, но вместо того, чтобы промолчать, заорала:

— Да пошёл ты, Ромашечкин!

Парни всё ещё хихикали, уходя в другую сторону, а мы втроём направились в туалет.

— Идиоты, — пробормотала я, закатывая глаза.

— Ромашка — конченый извращенец, — поддержала Лиля.

— Да… но вы видели? — Ксюша вдруг поникла. — Серёжа тоже смеялся...

Я едва слышно выдохнула: «Ну вот, опять».

— Ксюш, серьёзно? Сколько можно? — вспыхнула Лиля. — Всё время одно и то же! Серёжа то, Серёжа сё... Может, уже просто признаешься ему? Хотя, мне кажется, он и так в курсе. Над тобой весь класс уже подшучивает!

Мы с Ксюшей в полном шоке уставились на Лилю. Обычно она не стеснялась говорить нам, что думает, но вот такое… Ксюша несколько секунд хлопала глазами, переваривая услышанное, а потом подозрительно прищурилась:

— Это вы проболтались?

Лиля фыркнула:

— Ты издеваешься? Как мы, твои лучшие подруги, могли проболтаться? По тебе же всё видно, Ксюш! Ты постоянно на него смотришь. Такое невозможно не заметить!

Я замерла, наблюдая за подругами. «Почему Лиля говорит это? Разве Ксюше не больно?.. Мне бы было».

— Что, правда?.. — прошептала Ксюша, широко распахнув свои голубые глаза.

— Ну конечно, — пожала плечами Лиля.

Блондинка перевела взгляд на меня. Я неуверенно кивнула. Она опустила голову и жалобно простонала:

— А-а-а… Девочки, что мне теперь делать?

— Подошла бы и поцеловала его, — заявила Лиля, внезапно хитро улыбнувшись. — Но не в щёчку, а сразу в губы!

— Чего?! — Ксюшка ахнула. — Прямо так… взять и поцеловать? Я стесняюсь! И вообще… Я же никогда ни с кем не целовалась!

— Ну и что? — Лиля театрально закатила глаза. — Так ты хотя бы поймёшь, есть у тебя шансы или нет. И перестанешь мучиться!

— Но я даже не умею! Я понятия не имею, как это делать!

— Ты что, мелодрамы никогда не смотрела? — ухмыльнулась брюнетка.

— Смотрела, но это же совсем другое! — застонала Ксюша. — Оль, а ты чего молчишь?

Сердце сжалось. Они говорили о Серёже. О поцелуе с Серёжей.

— Оль? — повторила Ксюша, внимательно глядя на меня.

— А? Чего?

— Ты нас вообще слушаешь? — возмутилась она. — Ты ведь уже целовалась?

— Ну-у... — я замялась. — Было один раз.

Ксюшка вспыхнула:

— Ого! Расскажешь? Мне нужен подробный рассказ! Надо же научиться!

Я нервно хмыкнула:

— Думаешь, после одного раза я стала экспертом?

— О-о-о-оль… Ну расскажи! — заныла она.

Я закусила губу.

«Какой кошмар… Мне предстоит рассказать лучшей подруге о поцелуе с парнем, который нравится ей… и с которым целовалась я. Вот же я дура».

Глава 11

С самого утра у меня было на удивление хорошее настроение. Не знаю, почему. Может, потому что я решила не забивать голову всей этой любовной ситуацией и просто успокоиться? В конце концов, мир не рухнул бы из-за какого-то поцелуя. А если бы Серёжа выбрал Ксюшу, что ж… я была бы рада за них обоих. Ксюша — моя лучшая подруга, и терять её из-за парня я была не намерена.

«Как будто кроме Серёжи никого больше нет. Свет клином на нём не сошёлся. Если не он — найдётся кто-то другой».

Первым уроком у нас был французский язык. Я учила его уже второй год, и вроде бы неплохо получалось — по крайней мере, учительница хвалила. Она же была молодой и даже иногда доброй, что редкость среди учителей.

Вот только беда была в том, что в этот день я проспала всего пять часов. Снова засиделась до двух ночи, уткнувшись в аниме. Надо было прекращать — этот режим мог меня доконать. Неделю назад началась вторая четверть, а я до сих пор не могла войти в график.

Сидя за партой, я прислонилась к холодной стене и прикрыла глаза. Только на секунду. Но, похоже, провалилась…

Резкий звонок выдернул меня из полудрёмы. Я дёрнулась, схватилась за голову.

— Ты чего спать удумала? — Лиля обернулась ко мне, сидя впереди.

— Вроде не собиралась… но сейчас просто умираю, — простонала я, уткнувшись в ладони. — Может, свалить домой после урока?

— Ты с ума сошла? Как будто тебя кто-то отпустит. Забыла про турникет?

— О, да… Как я ненавижу этот турникет… — пробормотала я и стала напевать это несколько раз подряд.

Лиля рассмеялась, а в класс вошла Елена Владимировна.

— Девочки, не озоруйте, — улыбнулась она, погрозив пальцем.

— Что вы, Елена Владимировна? Мы и не думали, — невинно сказала я.

И тут услышала приглушённый смешок с задних парт. Обернувшись, увидела Серёжу. Он прикрывал улыбку рукой и смотрел прямо на меня.

«Он всё это время наблюдал за мной?»

Урок начался с проверки домашнего задания. Мы читали текст на французском, а потом отвечали на вопросы. Я с этим разобралась ещё дома, поэтому просто сидела и смотрела в окно.

По прогнозу на этой неделе обещали снег. Я так его ждала. Хотелось свалиться в первый же сугроб, рисовать ангелов, кидаться снежками… А потом уже и Новый год. И снова каникулы.

Вдруг в поле зрения попала странная сцена. В школьный двор вошли высокий парень и взрослая женщина. Они явно о чём-то спорили. Вроде бы не кричали, но жестикуляция была резкой. У самых дверей они остановились, потом парень резко развернулся и пошёл обратно. Женщина бросилась за ним. «Может, мать и сын? Скорее всего, так и есть».

— Оля, вопрос к тебе! — голос Елены Владимировны резко выдернул меня из размышлений.

Я моргнула, растерянно уставилась на неё.

— Простите, какой вопрос?

Учительница недовольно покачала головой, но всё же повторила. Я ответила.

Когда снова взглянула в окно, парень уже возвращался в школу один. Наверное, мамаша всё-таки заставила его пойти.

«Забавно. Такой взрослый, а мама чуть ли не за ручку его провожает», — я усмехнулась про себя, но тут Елена Владимировна снова сделала мне замечание.

— Оля, не отвлекайся!

«Да что ж такое? Мне хоть дышать можно?»

До конца урока оставалось минут двадцать пять. Есть уже хотелось невыносимо.

Прошло всего пару секунд, как в дверь нашего маленького кабинета кто-то постучал.

— Извините за опоздание, — раздался громкий, уверенный голос.

На пороге стоял высокий парень в сером худи, с явно спортивным телосложением.

Елена Владимировна прищурилась.

— Ты ведь не из восьмого «А»?

Он озадаченно нахмурился.

— А здесь восьмой класс? — удивился. — Я из одиннадцатого «Б»… вроде.

При этом «вроде» вся группа прыснула от смеха. Ну, кто не помнил свой класс?

— Ты ошибся кабинетом, — спокойно сказала учительница. — Посмотри своё расписание.

— Эм… — он почесал затылок. — Слушайте, а может, я у вас посижу?

Елена Владимировна заморгала от неожиданности.

— А почему ты не идёшь на свой урок?

— Не хочу, — пожал плечами, как ни в чём не бывало.

Мы снова захихикали.

— Как это — не хочешь?

Парень серьёзно взглянул ей в глаза:

— Если не разрешите остаться, я просто уйду на улицу.

— Тебя же учителя искать будут! А если с меня спросят?..

В этот момент зазвонил телефон, и учительнице пришлось отвлечься.

Я взглянула на странного гостя, и тут он неожиданно посмотрел прямо на меня. Улыбнулся уголком губ и шёпотом сказал:

— Привет.

Я смущённо улыбнулась в ответ.

— Привет…

— Меня Димой звать, а тебя?

— Оля.

Протянул руку. Я машинально пожала его немного шершавую ладонь.

— Оля? — он смерил меня внимательным взглядом. — Ты симпатичная. И не скажешь, что в восьмом учишься.

Почувствовала, как щёки начинают гореть. Теперь я точно была уверена — это тот самый парень, которого мама в школу тащила.

Тем временем Елена Владимировна закончила разговор.

— Пусть остаётся! Ну один же урок, что тут такого? — неожиданно воскликнул Серёжа.

Группа сразу его поддержала. Учительница вздохнула.

— Ладно…

— Спасибо! — обрадовался Дима и протянул Серёже руку. — Я Диман.

— Серёга, — отозвался тот, пожимая ладонь.

— Так, а где же ты у меня сядешь?.. — осмотрела кабинет Елена Владимировна. Свободных мест не было.

Дима скосил взгляд на подоконник.

— Можно я там?

Не дождавшись ответа, ловко проскользнул между партами и уселся на подоконник.

— А можно с ногами? Я вытру.

— А…

— Обещаю! И мешать не буду!

Она растерянно кивнула.

— Ладно… Только тихо.

Дима довольно закинул ноги на подоконник и притих. Но учебная атмосфера, конечно, мгновенно испарилась. Все поглядывали на старшеклассника, шептались и хихикали.

К тому же он своё обещание особо не сдерживал. Когда учительница что-то спрашивала, Дима бодро комментировал, мол, он ещё помнит французский.

В какой-то момент он вообще стянул у Лильки учебник, пробежался глазами по тексту и, запинаясь, начал отвечать. Получилось с кучей ошибок, но с таким выражением, что весь класс покатился со смеху.

Как только прозвенел звонок, Серёжа тут же метнулся к Диме, и они заговорили так, будто были старыми друзьями. Я наблюдала за ними и заметила, что Дима почти такого же роста, как Серёжа, только чуть выше. Правда, постоянно горбился. А ещё, в отличие от Серёжи, выглядел крепким и подтянутым. Светлые волосы, короткая стрижка — вполне симпатичный парень.

Но меня не покидало странное чувство. Я столько лет училась в этой школе, а его ни разу не видела. Вообще!

«Может, он новенький? Или перевёлся недавно? Что-то тут явно не так…»

Всю перемену их не было видно — Серёжа буквально утащил его куда-то. И только когда прозвенел звонок на урок английского, Нагимов вбежал в класс.

— Ну что, поближе с этим Димой пообщался? — тут же шёпотом спросила я. — Кто он такой?

— Да обычный, — пожал плечами Серёжа, выкладывая учебник из рюкзака.

— Обычный? Я его вообще ни разу не видела!

Нагимов вздохнул и сел на место рядом со мной:

— Он в первую четверть вообще в школу не приходил. А сегодня мамка его заставила. Типа, последний класс, экзамены скоро, надо учиться.

— Ого… А зачем он вообще пришёл к нам на французский? Почему не пошёл на свой урок?

— Так он же сам сказал — не хотел. Надо было где-то отсидеться первый урок, вот и зашёл к нам. Если бы пошёл в свой класс, пришлось бы отчитываться за два месяца прогулов. Оно ему надо?

— И что, он теперь домой пошёл?

— Ага. Просто перепрыгнул через турникет и свалил.

— Ничего себе… — я поражённая от такой дерзости покачала головой.

После урока направилась в туалет. Но не успела зайти, как сзади меня догнала Ксюшка — вся сияющая и счастливая.

— Ну что, ты спросила у Серёжи про меня?

— В смысле? — я моргнула.

— Оль! — заканючила она. — Я же просила узнать, что он обо мне думает!

Я вспомнила наш вчерашний разговор по телефону.

— Ох… Точно. Прости. Спрошу, обещаю.

— Ладно, только не забудь, — надула губы Ксюша. — А о чём вы тогда говорили?

Улыбка с её лица мгновенно исчезла.

— Да так… На прошлый урок к нам пришёл одиннадцатиклассник, который не захотел идти в свой класс. О нём и болтали.

Я старалась говорить спокойно, но Ксюша уже что-то себе напридумывала.

— Да? Ну и как? Познакомились? Он тебе понравился? Что ты у Серёжи про него спрашивала?

— Так, стоп! — перебила я её. — Давай помедленнее. Во-первых, он обычный прогульщик. Во-вторых, да, познакомились. Его зовут Дима. В-третьих, с чего ты вообще взяла, что он мне должен был понравиться?

— Ну, а зачем ты тогда у Серёжи про него спрашивала?

Я устало вздохнула.

— Ксюш, мне просто было интересно, кто он и почему я раньше его не видела. Всё. Не выдумывай ничего лишнего.

— Ага… — протянула она. — Покажешь его?

— Нет. Он уже ушёл.

— Как ушёл?!

— Взял и ушёл. Я же сказала, он прогульщик. Всё, хватит об этом!

— Оль, можно последний вопрос?

— Какой?

— Когда мне лучше поговорить с Серёжей? Или… может, вообще не разговаривать, а сразу подойти и поцеловать?

Я поморщилась.

— Ксюш, я не хочу вмешиваться в ваши отношения. Честно, мне даже всё равно, что ты собираешься делать.

Блондинка смотрела на меня с потерянным видом. Потом резко собралась, нахмурилась и зло бросила:

— А я думала, ты мне подруга.

Развернулась и ушла. Я тяжело вздохнула.

«Ну почему так происходит постоянно? Я ведь просто сказала правду…»

Глава 12

Прошёл почти целый месяц. С Ксюшей мы быстро помирились, а седьмого декабря у неё был день рождения.

Уверенно шагая по коридору, я направлялась в кабинет литературы. В руках — пять ярких шаров с надписями «С Днём Рождения» и смешными пожеланиями. Я и Лилька ворвались в класс сразу после звонка на урок, взбудоражив всех. Раздались радостные крики, аплодисменты. Ксюша подошла к нам с круглыми от удивления глазами.

— Любимая наша Ксюшенька! — высунулась я из-за шаров. — Поздравляем тебя! Желаем счастья, здоровья, любви, хороших оценок… В общем, море удачи и дачу у моря!

Класс засмеялся.

— И помни, мы тебя очень любим и ценим, — добавила Лиля. — Ты прекрасная подруга: добрая, красивая, умная… Оставайся такой всегда!

Мы вручили Ксюше шары, подарки, и она вдруг прослезилась, обнимая нас. Все наперебой поздравляли её, а потом дружно трижды прокричали:

— Поздравляем!

Учительница литературы тоже сказала несколько тёплых слов, а затем, вернувшись к уроку, заговорила о «Капитанской дочке» Пушкина.

Литературы в расписании вообще не было — её поставили вместо химии. Учительница заболела и даже попала в больницу. Никто не принёс учебники, да и кто вообще читал «Капитанскую дочку» летом? Одноклассники быстро достали телефоны, чтобы найти содержание книги в интернете. Пока Людмила Михайловна рассказывала про начало романа, большинство дремало. Литература — урок, на котором можно было поспать.

После шестого урока зазвенел звонок.

— Ксюш, ты идёшь? — спросила я, собираясь в раздевалку.

— Н-нет, — замялась она. — Иди без меня. До завтра!

«Какая-то она странная», — сразу подумала я.

— Ну, ладно. Ещё раз с Днём Рождения! — пожелала я и ушла.

Ксюшка не собиралась праздновать, и мы не настаивали. Тем более, задали кучу домашки. Успела бы подготовиться.

Вечером, мучаясь над сочинением по русскому, я решила сделать перерыв и зашла в «ВК». И тут же об этом пожалела.

У Ксюши обновилась аватарка. Селфи.

Она. Серёжа. Они целовались.

«Блин… Когда? Как? Что это значит? Неужели она призналась ему? И он… согласился?»

Сердце бешено застучало. Я тут же набрала Лилю.

— Ты видела новую аву Ксюшки?

— Нет, а что там? — поинтересовалась подруга.

— Она… с Серёжей целуется.

— Ого. Быстро она решила со всеми поделиться…

— Стоп! — я напряглась. — В смысле? Ты знала?

— Ну, да… — замялась Лиля. — Она тебе не звонила?

— Нет, — у меня всё внутри похолодело.

— Может, ещё гуляют… Ладно, расскажу. Я после литературы пошла в библиотеку, брала «Героя нашего времени» и «Тоску»…

«Да не до книжек сейчас!»

— Лиль, ближе к делу!

— Ладно-ладно, — фыркнула она. — Выхожу я из школы и вижу: во дворе стоит Ксюшка с нашими шарами… и целуется с Нагимовым.

У меня пересохло во рту.

— Я не знала, как подойти, но они сами меня заметили. Ксюшка покраснела как помидор, но такая счастли-и-ивая, — протянула Лиля.

Мои пальцы сжались в кулак.

— Она выпалила, что призналась ему в чувствах, а он сразу предложил встречаться. Представляешь? Всё оказалось так просто. А она столько времени мучилась.

— Да… — выдавила я.

— После этого он, вроде, позвал её в кафе отпраздновать или нет… Я не поняла. В общем, я рада за неё, но момент, конечно, выбрала… Он бы последним козлом оказался, если бы отказал ей в её день рождения.

Я почувствовала, как по щеке скатилась слеза.

— Ещё бы… — я с трудом держала голос ровным.

— Ладно, Оль, я больше ничего не знаю. Ты завтра её расспросишь, окей? Может, она ещё позвонит. А то мне утром на олимпиаду.

— Ага. Пока… Удачи…

— Спасибо! Спокойной ночи!

Лиля отключилась. Я медленно опустилась на кровать, обняла колени и уткнулась в них лицом. Слёзы текли без остановки.

Моё сердце было разбито — моя лучшая подруга начала встречаться с парнем, который мне нравился.

***

Утром я не знала, что делать со своим несчастным лицом. Всю ночь проплакала, под глазами — огромные тёмные круги. Пришлось замазать их тональником в три слоя, но даже так выглядело паршиво.

Но деваться некуда — надо было идти в школу. Оставалось пережить последний учебный день перед долгими выходными. В понедельник занятия отменили: у одиннадцатых классов пробные экзамены, а остальные ученики просто были счастливы от неожиданного бонуса. Я бы так хотела зарядиться их радостью.

Если бы не сочинение, я бы ни за что не пошла в школу. Но Людмила Михайловна третий день требовала его сдать. Вчера, с трудом сдерживая слёзы, я всё-таки дописала его и теперь протянула учительнице прямо перед первым уроком.

— Вот, держите, в лучшем виде, — с сарказмом произнесла я.

— Дождалась! — фыркнула она. — А я уж думала, что Новикова никогда не соизволит принести своё чудесное творение.

— Хорошего чтения, — натянуто улыбнулась я и поплелась к выходу.

Передо мной промчался пятиклассник, чуть не сбив с ног.

— Оль, постой! — окликнула Людмила Михайловна.

Я тяжело выдохнула. «Ну что ещё?»

— Да, Людмила Михайловна?

— Сегодня после уроков нужно нарядить ёлку и украсить кабинет. Поможешь ребятам?

— Конечно, — ответила я, мысленно закатив глаза.

«Ну да, попробуй тут отказаться».

— А кто ещё помогает?

— Да вот Ксюша вызвалась и Нагимов.

«Серьёзно? И зачем я только пришла в школу?»

— Ты как? — учительница вдруг пристально всмотрелась в моё лицо. — Ты какая-то жёлтая… Хорошо себя чувствуешь?

Я нервно улыбнулась.

— Это… просто тональник.

— А-а… — протянула она. — Оль, ты бы с этой косметикой поаккуратнее.

— Хорошо, — я поспешила на урок.

Когда увидела, как Ксюша весело обнимала Серёжу, внутри что-то оборвалось. Будто я вообще их не знала. Словно всё, что было раньше, вдруг перестало существовать.

Я бы предпочла, чтобы меня никто не заметил. Но Ксюша тут же позвала меня.

— Оля, иди к нам!

Нехотя подошла. Они встретили меня смехом.

— Оль, что ты с собой сделала? — Ксюша хохотала.

— Переборщила с тональником, — спокойно ответила я.

Они засмеялись ещё сильнее.

— Да тебе идёт! — с иронией бросил Серёжа и положил мне руку на плечо.

Я резко отдёрнула его руку. Смех затих.

— С тобой всё нормально? — обеспокоенно спросила Ксюша.

Я посмотрела в глаза Серёжи. Кажется, он всё понял, но молчал. А я… не знала, что сказать. Или, может, просто не хотела.

Ксюша была ни в чём не виновата. Это было глупо — злиться на неё. Но почему тогда внутри всё сжималось от этого мерзкого, удушающего чувства?

— Всё хорошо, — натянуто улыбнулась я. — Я рада за вас. Не хочу мешать.

Развернулась и ушла.

Я провела почти весь урок в туалете.

«Может, сбежать домой? Или хотя бы привести себя в порядок?»

Я встала перед зеркалом и смыла весь этот дурацкий тональник. На удивление, выглядела не так уж плохо. По крайней мере, хуже уже точно не стало.

Отправилась в столовую. Взяла пару булочек, села за ближайший стол. «Говорят, сладкое лечит. Проверим». Пока ела, сделала домашку на следующий урок.

Когда прозвенел звонок, нехотя поднялась и пошла в коридор. Там на меня налетела Ксюша — одна, без Серёжи.

— Оль, что с тобой? — подруга пристально смотрела на меня. — Ты обиделась?

— Какая ты смешная, Ксюш, — натянуто улыбнулась. — Как я могу на тебя обижаться?

По её лицу было видно, что она ничего не понимала.

— Тогда почему такая грустная?

— Я? Грустная? Это несовместимые вещи. Давай лучше расскажи, как тебе удалось охмурить Нагимова? — сказала это с лёгкой иронией.

Ксюшка, наконец, улыбнулась.

— Ах, ты об этом… Прости, что не рассказала раньше, просто времени не было. Мы вчера целый день провели вместе. Ну и вечер тоже.

— И чем же вы занимались? — я засмеялась, хотя внутри всё сжималось — интерес пересиливал.

— Не думай ничего такого! — она вспыхнула. — Я позвала его к себе домой, и мы вместе с родителями отпраздновали мой день рождения. Салатики, тортик, свечи — всё как положено.

— Хм… Ну и как, ему понравилось?

— Наверное. Он смеялся над рассказами родителей про моё детство.

Я усмехнулась.

— Твои родители так спокойно его восприняли?

Зная их строгость и желание выдать дочь замуж «по расчёту», это казалось странным.

— Пришлось немного схитрить, — Ксюша смущённо покраснела.

— В чём?

— Сказала, что мы с Серёжей близко общаемся с начала восьмого класса.

— М-да… И не стыдно тебе, Саурова?

— Чуть-чуть, — улыбнулась она. — Но так я избежала допроса. Родители только спросили, почему я раньше Серёженьку не приводила познакомиться.

«Серёженьку… Супер».

— А как ты ему призналась?

— Ой, лучше бы ты не спрашивала, — Ксюша прикрыла лицо руками.

— Ну-ка, рассказывай, — подтолкнула я её.

— Да я стесняюсь! — простонала она. — Я такого наговорила, что даже вспоминать стыдно… Давай просто сойдёмся на том, что я полная клуша.

— Ксюша-клуша, — хмыкнула я.

— Прекрати! Кстати, тебе Лиля не звонила?

— Звонила, но подробностей не рассказывала.

— Эх… Ну ладно. Вчера после шестого урока я подошла к Серёже. Он ещё раз поздравил меня с днём рождения, а потом я попросила его поговорить. Он, конечно, согласился — всё-таки именинница просит! Я сразу почувствовала себя увереннее, но всё равно внутри всё тряслось… Оль, ты не представляешь, как я волновалась!

— Ой, да представляю, — хмыкнула я, глядя на её раскрасневшееся лицо.

— Нет, не представляешь! — настаивала подруга. — В общем, мы вышли во двор школы. Всю дорогу я молчала, в голове крутилось, что сказать. А когда наконец заговорила, получилось просто ужасно… Я сказала, что он мне давно нравится, и если он отвергнет мои чувства, то разобьёт мне сердце навсегда. Это был такой стресс, что я готова была упасть в обморок! А потом вообще начала нести какой-то бред про то, что всё время наблюдала за ним…

Она встретилась с моим ошарашенным взглядом.

— В общем, он выслушал меня, сказал: «Давай попробуем»… и просто взял — поцеловал, — глаза Ксюши светились. — Знаешь, как я счастлива? Серёжа такой классный! После вчерашнего мне кажется, что я люблю его в три раза сильнее!

Я немного пришла в себя и спросила:

— То есть он предложил тебе встречаться? Теперь вы официально пара?

— Ну да, — она сияла. — Оль, это как в сказке! Я до конца не верила, что чудеса бывают, а вот оно… настоящее чудо!

— Ох… У меня нет слов, — я с трудом улыбнулась и обняла её.

Ксюша действительно была по уши влюблена. Может, даже больше, чем я. Разве я могла мешать их счастью? Подруги ведь для того и нужны, чтобы поддерживать друг друга.

— Представляешь, теперь мы с Серёжей вместе сидим! — радостно сказала Ксюша. — Ты бы видела, какой у всех был шок! Даже не верится, что я встречаюсь с самым популярным парнем в классе. А может, и во всей школе!

— Всё, теперь ты нас бросишь и будешь проводить с ним всё время, — пошутила я.

— Нет уж, тебя с Лилькой я не брошу! — серьёзно сказала Ксюша.

— Спасибо, конечно.

— Кстати, а где Лилька?

— На олимпиаде по английскому. Её ещё на Альбион отправляют в конце четверти.

— Серьёзно?! Кстати, я всегда хотела узнать, что это.

— Да я сама толком не знаю. Там какие-то сценки на английском показывают. Мы в начальной школе ходили, я тогда вообще ничего не поняла.

Ксюша усмехнулась.

— Что-то припоминаю. Оль, ты пойдёшь сегодня ёлку наряжать?

— Пойду. Людмила Михайловна заставила. А вы зачем напросились?

— Просто хочется ощутить новогоднее настроение. Праздник уже через месяц! Четверть так быстро пролетает…

— Точно…

Перемена закончилась, но наш разговор продолжился по SMS.

Ксюша: А ты в курсе, что на следующей неделе у Серёжи День Рождения?

Я: Нет, и что ты ему дарить собираешься?

Ксюша: Вот у тебя хотела спросить!

Я: Ну, подари ему какую-нибудь компьютерную игру, он же по ним с ума сходит

Ксюша: Ага, конечно! Чтобы он бросил меня?!

Я: Ну, тогда не знаю! Думай сама!

Ксюшка замолчала, поэтому я ненароком подумала, что она снова обиделась на меня.

Я: Может шарф? Шапка? Зима всё-таки

Ксюша: НЕТ!

Я: У меня фантазия закончилась

Ксюша: Думай!

И именно в этот момент меня с телефоном заметила учительница.

— Оля, убери телефон!

Я с неохотой спрятала его в карман.

После урока Ксюша вновь завела разговор:

— Оль, а как тебе идея с запонками для галстука?

— Ты хоть раз видела, чтобы он носил галстук?

— Нет, но если я ему подарю, то он...

— То он положит их в самый дальний угол шкафа, — перебила я её.

— Блин! Почему так сложно выбирать подарки? А особенно парню!

— Не кипятись. Что-нибудь придумаем.

Мы долго перебирали варианты, но в итоге решили, что до праздника ещё куча времени — успеется.

После шестого урока мы втроём отправились в классный кабинет наряжать ёлку. Настроения у меня и так не было, а теперь оно провалилось в бездну. Проблема была не в Ксюше — мне был противен сам Нагимов и их союз. Бесило всё. «Пусть только попробует что-нибудь сказать!»

— Здравствуйте, Людмила Михайловна! — радостно воскликнула Ксюша, врываясь в кабинет. — Где наше снаряжение?

— Всё там! — учительница указала на верхние шкафчики. — Серёж, помоги девочкам достать.

Тот взял стул и полез наверх.

— Фух… Сколько тут пыли, — поморщился.

— Да уж, — Ксюша оглядела коробки. — Всем этим игрушкам лет тридцать! Может, в следующий раз всем классом скинемся и купим новые? — предложила она, придерживая Серёжу, чтобы тот не упал.

— Я только «за»! — поддержала учительница.

Нагимов передал нам коробки с игрушками и гирляндами. И в этот момент я громко чихнула от пыли на коробках. Прямо на его джинсы.

— Будь здорова! — сказали все, кроме него.

Я смущённо улыбнулась Серёже:

— Прости.

— Новые джинсы мне теперь покупать будешь, — серьёзно заявил он.

— Я же извинилась!

— Да ладно, шучу. Всё нормально. Будь здорова, — улыбнулся и продолжил рыться в шкафу.

«Придурок».

— Оль, ставь коробки сюда, — командовала Ксюша. — Серёж, что дальше?

— Сама ёлка.

— Ну наконец-то!

— Держите, а то сейчас упадёт!

Мы бросились помогать ему вытаскивать части старой ёлки.

— Осторожнее, а то развалится! — предупредил он.

В этот момент зазвонил его телефон.

— Так, мы почти вытащили… Оль, лезь теперь ты наверх. А я пошёл отвечать на звонок.

И, не дожидаясь возражений, выскользнул из кабинета.

— Интересно, кто ему позвонил? — спросила Ксюша.

— Сейчас вернётся — узнаешь.

Я вскарабкалась на стул.

— Людмила Михайловна, сколько у этой ёлки всего частей?

— Вроде четыре. Три уже достали, осталась одна.

— А её тут нет.

Нагимов оставил меня одну с этой проблемой. «Отлично».

— Так… куда же мы её убрали в прошлом году? — учительница задумалась. — Тогда Орлов и Виноградова помогали украшать кабинет. Ещё места не хватило, поэтому полностью задвинуть её в шкаф не удалось. Ну что ж, открывай все шкафчики, может, она где-то там.

Я вздохнула и принялась за поиски. И, конечно же, последняя часть ёлки обнаружилась только в самом последнем, шестом по счёту шкафу. Надо было начинать с конца…

В этот момент вернулся Серёжа.

— Людмила Михайловна, Вы не против, если к нам присоединится мой друг?

— Конечно. Я как раз уже ухожу. Делайте что хотите, только кабинет и украшения не испортите… Хотя, если вы собрались покупать новые, мне уже всё равно.

С этими словами учительница собрала вещи и ушла.

— Серёж, а какой друг? — насторожилась Ксюша.

— Ты его не знаешь. А вот Оля — знакома.

Я удивлённо приподняла брови:

— Дима, что ли?

— Ну да. Сказал, что подойдёт через минут пятнадцать, поможет нам.

— А ему это зачем?

— Я предложил, а он не отказался.

— Ну, нам лишние руки точно не помешают, — пожала я плечами.

— С чего начнём? — спросила Ксюша.

— С ёлки, думаю, — ответил Серёжа, устало улыбнувшись.

— Мы — да. А ты займёшься гирляндами и настенными украшениями, — тут же скомандовала его девушка.

— Ты с ума сошла? Я там полгода копаться буду! — возмутился он.

— Иди-иди! — подбодрила я. — И побыстрее там, с огоньком в глазах!

Ксюша отправилась к ёлке, а Серёжа, проходя мимо, легонько толкнул меня плечом.

— Эй! — возмутилась я.

— Ты милая без косметики, — тихо сказал он и улыбнулся.

Я тут же вспыхнула.

«Зачем он так говорит? Почему он снова флиртует со мной, когда теперь у него есть Ксюша?»

Но он уже достал телефон и обратился к нам:

— Как насчёт музыки?

— Да-да! Её тут не хватает! — поддержала Ксюша.

Работа закипела. Ёлку нарядили сверху донизу, осталось только повесить гирлянды, но наш ленивый ди-джей до них так и не добрался. Он был слишком занят подбором музыки и сейчас включил Mr. Big — «Wild World». Мы все вроде как подпевали, но по-настоящему увлеклись только я и Серёжа. Ксюша, хоть и знала эту песню, стояла с каменным лицом — такая музыка не в её вкусе.

В кабинет постучали, и в дверном проёме показалась чья-то голова в шапке, нелепо сползшей на глаза.

— Не прошло и года! — фыркнул Серёжа и поспешил пожать руку Диме.

— Всем привет! — Дима снял шапку и подошёл ближе. — Я — Диман, а вы?

— Ксюша, — скромно ответила подруга.

— Эм… А ты? — он неловко посмотрел на меня, забыв моё имя.

— Оля, — улыбнулась я, поправляя украшения. — Ты правда пришёл помогать?

— Ага. У меня выходной, а дома мамка заколебала. Решил смыться к вам.

Мы дружно усмехнулись.

— Так, короче, Диман, — Серёжа подхватил коробку с декором и покачал её в руках. — Вот тебе эти… верёвки, или как они там называются. Прикрепи их к стенам булавками. Парты и стулья в твоём распоряжении, только сам будешь их расставлять.

— Это вообще-то называется серпантин, — поправила я и ткнула пальцем в коробку. — А ты, вместо того чтобы халтурить, займись гирляндами!

— Эй! — возмутился он. — Сама попробуй эти гирлянды распутать!

— А у тебя что, руки не из того места растут? — я прищурилась и скрестила руки. — Сам не справишься?

Он нахмурился, но в глазах у него мелькнул озорной блеск.

— Всё, тебе конец!

Я не успела даже отступить — Серёжа схватил меня и безжалостно вцепился пальцами в рёбра.

— Нагимов, прекрати! — завизжала я, выгибаясь и захлёбываясь смехом. — Ха-ха-ха! А-а-а!

— Нет уж! — он смеялся в ответ, ещё сильнее меня дразня.

— Отстань! — я пыталась вывернуться, но безуспешно.

— Извинись! — он остановился на секунду, держа руки наготове.

— Не подумаю! — я гордо вскинула подбородок, хотя дыхания едва хватало.

— Ах ты! — с торжествующим видом он снова набросился.

Щекотка продолжилась, пока я не сбилась с дыхания. Наконец он, тяжело выдохнув, всё-таки отпустил меня.

— И вообще, у меня имя есть!

— Да? Какое? — с усмешкой спросила я, глядя в упор.

Он сделал вид, что страшно обиделся, отвернувшись. И тут вмешалась Ксюша, подойдя ближе:

— Серёж, хочешь, помогу?

— Вот! — он тут же оживился и повернулся к ней. — Бери пример, Новикова! Пошли, Ксюш. Тебя мне как раз не хватало.

Я проводила их взглядом, ещё ловя дыхание после смеха. Только потом до меня дошло, что вообще творила: «Зачем я так с ним разговаривала?»

Я привыкла к тому, что Серёжа был свободен, что я могла обсуждать с ним всё что угодно, подшучивать, дурачиться… Мы вроде как наконец стали друзьями — по крайней мере, я хотела в это верить. Но теперь у него была девушка. И эта девушка — моя подруга. Если бы я позволила себе лишнего, Ксюша меня бы не простила. Нужно было держать себя в руках.

Дима подошёл ко мне.

— Громко смеёшься, — заметил он с улыбкой.

— Это комплимент? — притворно удивилась я.

Он усмехнулся, перебирая в руках серпантин.

— Поможешь? А то я вообще не разбираюсь в этом.

— Ты же слышал, как я только что отказала этому типу?

— Так ты вроде и не предлагала ему помощь, — Дима наклонил голову.

Я невольно улыбнулась.

— Ладно, сама не вижу причин тебе отказывать. Подсадишь на плечи? Чтобы парты ботинками не пачкать.

— А ты смелая, — присвистнул.

— Ой, — махнула рукой. — Я полгода чирлидингом занималась. Знаю, как забираться на плечи.

Он фыркнул:

— Чирлидинг? Первый раз слышу про такой развратный вид спорта.

Я рассмеялась.

— Видел же в американских фильмах девчонок с помпонами в коротких юбках?

— А-а, точно. Так ты этим занималась?

— Ага. Только бросила, — с легкой грустью сообщила я.

— Почему бросила?

— Группу расформировали.

— Понял. Ладно, залазь.

Я взяла серпантин и взобралась ему на плечи. Ленточки сыпались ему на лицо, и он то и дело сдувал их, чем вызывал у меня новый приступ смеха.

— А я думал, такие группы поддержки есть только в Америке, — вдруг сказал Дима.

— Не, — улыбнулась, понимая насколько же это распространенное мнение. — Представляешь даже в нашей глуши такое есть.

Новая порция ленточек упала Диме на голову, и я смахнула их с его коротко стриженной головы.

— А ты чем увлекаешься? — спросила я, прикрепляя серпантин.

— Четыре года в музыкалку ходил, потом два года занимался борьбой, но недавно бросил. Теперь вот… пишу тексты песен, у нас с ребятами группа.

— Вау! — восхитилась я. — Вы выступаете?

— Пока что в гараже. Иногда выходим на улицу, играем на площади.

— Обалдеть! Настоящая группа! Хотела бы послушать вас вживую…

Он ухмыльнулся. Мы закончили с развешиванием серпантина, и Дима вернул меня на пол.

— Приглашаю на репетицию. Послушаешь, оценишь.

— Да-да-да! — я радостно захлопала в ладоши. — Живое исполнение — это же мечта! Дим, это фантастика!

Он рассмеялся.

— Ты хоть к року нормально относишься? А то вдруг не понравится.

— Конечно! Я его обожаю!

— Окей, ты приглашена. Дашь номер?

— Записывай.

Я продиктовала цифры, чувствуя, как внутри растёт приятное волнение.

— Может, когда-нибудь на разогрев тебя пустим в качестве чирлидирши? — усмехнулся он.

— К сожалению, нужны минимум три участницы.

— Думаю, ты и одна справишься, — он мягко улыбнулся мне, вглядываясь в глаза.

— Ну что, закончили? — вдруг влез Серёжа. — А то заметил, что вы уже давно халтурите!

— В отличие от тебя — ни капельки! — возмутилась я.

— Ребят, вы посмотрите только, какая красота! — воскликнула Ксюшка позади Серёжи.

Мы все вчетвером отошли к доске, осматривая кабинет. Серпантин аккуратно свисал вдоль стен, на нём покачивались большие шары. Часы и картины оплела мишура, а её остатки мы разбросали вокруг горшков с цветами. С потолка на жалюзи падал серебряный «дождик». На окнах висели вырезанные из бумаги снежинки. А над школьной доской — пёстрая надпись «С Новым Годом!». В углу стояла наряженная ёлка, украшенная шарами, игрушками и яркой звездой на верхушке.

— Вот это я понимаю, постарались! — выдохнула я.

— Волшебно, — добавила Ксюша.

— А если в темноте?

Серёжа щёлкнул выключателем, и кабинет наполнился мягким светом гирлянд. Огоньки замерцали, отражаясь в стёклах, переливаясь по стенам.

— Невероятно, — прошептала я.

Глава 13

Мы втроём — я, Ксюша и Лиля — решили встретиться в понедельник и немного прогуляться. Погода в последнее время была ужасной: снег так и не собирался выпадать, а температура прыгала то в плюс, то в минус. Каждый день приходилось мучительно выбирать, что надеть — осеннюю куртку или зимнюю. Город выглядел серым и унылым, дороги покрылись гололёдом, а люди вокруг казались хмурыми и сердитыми. Но, несмотря на всё это, девчонки уговорили меня выйти на улицу. Точнее, уговорила Ксюша — ей срочно понадобилось заглянуть в магазины в поисках подарка для Серёжи на день рождения. В последнее время она говорила только о нём, что, если честно, уже начинало раздражать.

— А может, парфюм? — предложила Лиля, задумчиво оглядывая витрины.

Ничего особенного в её словах не было, но у меня внутри будто что-то дрогнуло. Я словно снова ощутила тот самый запах — его запах. Свежий, чуть пряный, совсем ненавязчивый, но почему-то оставшийся в памяти. Именно такой, каким пах Серёжа в тот день, когда он поцеловал меня.

— Может не надо? — тихо возразила я. — А если запах ему не понравится? Такое лучше вместе выбирать.

— Тогда пусть книга! Пускай просвещается!

Мы рассмеялись. Представить Серёжу с книгой было просто невозможно.

Гуляя по новогодне оформленному универмагу, мы любовались переливающимися гирляндами, ёлками, игрушками и бесконечными подарочными наборами. Казалось, что всего вокруг стало вдвое больше — одежды, обуви, сувениров.

— Может, фоторамку или альбом? — предложила Ксюша.

— На шестнадцать лет? Парню? Как-то странно, — покачала головой я.

Ксюша в отчаянии схватилась за голову.

— Ладно… А если футболка или рубашка?

— Вот это уже идея! — оживилась Лиля.

— Только ты хоть знаешь его размер? — наклонив голову спросила я.

Ксюша замерла.

— Блин… Нет.

— Ну, так спроси у него, это же несложно, — подбодрила её Лиля.

— Ты с ума сошла?! Тогда он догадается, а это должен быть сюрприз!

— Ох, как с тобой сложно, — вздохнула я. — Мы столько вариантов предложили, а ты всё никак не определишься.

Ксюша только нахмурилась, оглядываясь по сторонам, а потом вдруг пискнула от восторга и бросилась к стенду с новогодними товарами. Мы с Лилей переглянулись и поспешили за ней.

— Девчонки, смотрите, какая прелесть!

Она надела на голову ободок с заячьими ушками.

— Хвостик! Где хвостик? — бормотала она, перебирая товары.

И, конечно же, нашла. Прицепила его к своей коротенькой юбке, кокетливо повертелась перед нами и с важным видом заявила:

— Ну, теперь я готова!

Я разразилась смехом.

— Так ты это решила подарить Нагимову?

Ксюша моментально насупилась.

— Это вообще-то мило, а вы не пойми что подумали! — буркнула она, стягивая уши и хвостик и забрасывая их обратно в корзину.

Нам с Лилей уже изрядно надоел этот бесконечный выбор подарка, поэтому мы принялись шутить над каждой новой идеей Ксюши. Она же всё больше злилась.

— Да что с вами такое?! — сорвалась она. — У Серёжи скоро день рождения! Мне обязательно нужно ему что-то подарить!

— Ксюш, вы только начали встречаться, — спокойно заметила Лиля. — Ничего страшного не случится, если ты не подаришь ему.

— Он же тебе ничего не дарил на день рождения, верно? — добавила я.

— Подарил! — вспыхнула блондинка. — Он подарил мне свою любовь! А это лучший подарок!

— Ну, так и ты сделай то же самое, — пожала плечами Лиля.

— Он обидится!

— С чего вдруг? Ты не обязана тратиться.

— Обязана! Мы теперь пара!

— Ты не думаешь, что воспринимаешь это слишком серьёзно?

— Я всё делаю правильно! В отличие от вас… у которых даже парня никогда не было! — сказав это, Ксюша резко развернулась и быстрым шагом направилась к выходу.

Мы с Лилей ошарашенно переглянулись.

— Обиделась, что ли? — тихо спросила она.

— Хотя это нам обижаться надо, — пробормотала я, пожав плечами.

— Догоним её? — предложила Лиля.

— Ага. Кстати, у меня появилась идея для подарка. Думаю, ей понравится.

Брюнетка тут же оживилась:

— Надеюсь!

Мы бросились догонять Ксюшу. Я положила руки ей на плечи и прошептала на ухо:

— Как вы относитесь к ремням, Ксения Алексеевна?

Она резко остановилась и распахнула глаза.

— Ты гений, Олечка! — воскликнула, развернулась и крепко обняла меня.

Мы дружно рассмеялись и направились искать ремень. В итоге выбрали стильный чёрный с серебряной пряжкой — простой, но со вкусом. Подарок вышел не дорогим, зато практичным и точно не бесполезным. Ксюша всё не могла нарадоваться: то крутила его в руках, то примеряла на себе и всё повторяла, что это просто идеальный вариант.

А так как деньги ещё оставались, мы решили заглянуть в другие отделы — присмотреть красивые кофточки и подарки на Новый год. Итог прогулки был очевиден: кошельки пусты, руки заняты пакетами, а настроение — отличное.

***

Во вторник, после последнего урока, наш класс собрался обсудить важный вопрос.

— Людмила Михайловна, вы позвонили в «Сити»? — спросил Костя, усаживаясь на своё место.

«Сити» — это ресторан, где мы собирались отмечать Новый год.

— Позвонила, — кивнула учительница. — Праздник состоится двадцать третьего. У вас две с половиной недели на подготовку.

— Ура! — радостно зашумели одноклассники.

— Значит, нужно придумать новогоднюю программу.

— А тамада будет? — раздался голос Орлова.

— Да, но другая, не та, что была в прошлые годы. Она придёт после нашего концерта. Кстати, кто хочет быть ведущими?

— Мы! — закричали Ира и Влада в один голос.

— Хорошо. Тогда ваша задача — обойти всех и узнать, кто что будет делать на празднике.

— Людмила Михайловна, ну вы же знаете! Половина класса откажется! — вздохнула Влада.

— Ну, если откажется, то на празднике им делать нечего, — улыбнулась учительница, но интонация у неё была вполне серьёзная.

Я только вздохнула: «Ох, как же не хочется ничего придумывать...»

— Ещё один момент, — продолжила Людмила Михайловна. — В следующую среду у нас мероприятие «За здоровый образ жизни».

Класс отреагировал недовольным гулом.

— Кто возьмёт на себя презентацию?

— Я, — без особого энтузиазма подняла руку староста.

— Молодец, Слав! — с облегчением воскликнул Ваня Орлов.

— Не за что, — буркнула она.

— А те, кто занимается спортом, расскажут о нём. Материалы мне нужно сдать заранее. Орлов, ты же каратист? Начнёшь первым.

Ваня тяжело вздохнул.

— Новикова, ты тоже чем-то занимаешься.

— Нет-нет, Людмила Михайловна, — замахала я руками. — Я уже давно ничем не занимаюсь. Только дома сижу, уроки делаю!

— Всё равно расскажешь, — отрезала она. — Просто не упоминай, что бросила.

«Ну почему я?»

Учительница продолжала распределять задания, а девять «счастливчиков», включая меня, мрачно переглянулись. Повезло же Ксюше, Серёже и Лиле — их это не коснулось.

Когда все вопросы обсудили, народ разошёлся кто куда. За Ксюшей приехала мама, Лиле надо было в другую сторону. Осталась я одна. Или так мне казалось, пока меня не догнал Серёжа — как всегда беззаботный, будто у него вообще проблем в жизни не было.

— Привет, — сказал он с улыбкой, поравнявшись со мной.

— Уже здоровались, — буркнула я, уткнувшись в телефон и ускорив шаг.

Честно говоря, разговаривать с ним совсем не хотелось. Завтра у него день рождения, а Ксюша собиралась дарить подарок — тот, что я ей и подсказала.

— Чего такая злая? — он хмыкнул, чуть склонив голову набок.

— А ты не видел, как меня классная подставила? Настроения ноль, а она ещё и нагрузила... — раздражённо вздохнула.

— Ну ты чего? Скоро же Новый год, — Серёжа ткнул меня пальцем в плечо.

Я невольно дёрнула плечом и всё-таки улыбнулась.

— Через три недели. Очень скоро, — иронично бросила.

Разговор не клеился, но меня это устраивало. Мы шли молча около минуты, пока он вдруг не выдал:

— Думаю, двадцать третьего всех к себе позвать.

— Хочешь квартиру развалить? — я скосила на него взгляд и усмехнулась.

— Как получится, — пожал плечами. — Мама с сестрой на ночь к соседке уйдут, а батя завтра уезжает в Алабино до Нового года…

— Стоп! — я резко остановилась и уставилась на него. Само слово «уезжает» задело. — У тебя же завтра день рождения!

— Ты помнишь? — он даже приподнял брови от удивления. — Ого, я польщён.

— Конечно помню, я же помогала Ксюше с подарком!.. Ой, — прикусила губу.

Серёжа оживился и сделал шаг ближе.

— Какой? Колись.

— Нет! — я отошла чуть в сторону. — Даже не спрашивай. И Ксюше не говори, что я проболталась!

— Ладно-ладно... — поднял руки, но глаза хитро блестели. — Но я сюрпризы не люблю. Не ожидал от неё.

— Почему? Ксюша никогда ничего не забывает. Она очень старается для близких людей.

— Значит, подарок стоящий? — он с усмешкой почесал подбородок.

— Всё, молчу!

— А от тебя будет подарок? — склонил голову и прищурился.

— С чего бы? Я тебе не девушка, чтобы дарить подарки. Обойдёшься поздравлением, — ответила я нарочито холодно.

Он фыркнул и наклонился ближе:

— Ага, значит, так теперь? Холодно и официально.

— А что ты хотел? — я скрестила руки на груди.

Серёжа взглянул на меня хитро, будто точно знал что-то, о чём я не догадывалась.

— Ты не забыла про наш спор?

— Какой? — я искренне удивилась.

— Ну, дискотека, — он качнул головой.

Я моргнула. «Забыла. А он помнит?»

— Ох, только не начинай… Ты вообще-то не свободный парень. Зови Ксюшу.

— Пф… Это решается, — отмахнулся.

— Ага, и ей ты об этом расскажешь, да? — я уставилась на него в упор.

— Оль, я прикалываюсь.

— У тебя ужасные шутки, — фыркнула я.

— Да ладно тебе, — усмехнулся. — Я знаю, у тебя самой кое-кто есть.

— Кто? — я прищурилась.

— Ну… Диман.

Я пару секунд просто смотрела на него, а потом прыснула от смеха.

— Ты серьёзно? Если я с кем-то поговорила разок, это значит, что мы встречаемся?

— Ну мало ли, — пожал плечами.

— Дима, конечно, милый, но я с ним встречаться не собираюсь.

— Ну да, я видел, как вы друг на друга смотрели, — приподнял уголок губ.

— Ох, теперь и посмотреть нельзя?

— Да можно, — он вдруг многозначительно вздохнул и чуть задержал на мне взгляд.

Я стукнула его в плечо, но вдруг поскользнулась на замерзшей луже и полетела назад. Вскрикнув, я зажмурилась, уже готовясь к падению, но Серёжа подхватил меня в последний момент — машинально притянул к себе.

Почувствовала, как от его куртки исходил слегка пряный аромат парфюма. Его руки крепко и надёжно обхватили меня.

— Спасибо… — выдохнула я, всё ещё находясь в шоке, но не спешила отстраняться.

Серёжа молчал, не разжимая объятий. Он глубоко вдохнул запах моих волос, и от этого сердце забилось быстрее.

— Слышал, ты пойдёшь к нему в гараж музыку слушать, — негромко сказал он.

Кивнула.

Разум твердил, что нужно отстраниться, но… тут ведь никого не было. Никто бы не увидел.

— Будь осторожна, Оль. Диман — нормальный пацан, но от его друзей лучше держись подальше.

— Они что, такие ужасные? — усмехнулась я.

— Просто... вряд ли ты раньше встречала таких людей.

— Спасибо за предупреждение. Буду скромнее одеваться, — пошутила я.

Но Серёжа не улыбнулся. Он чуть отступил, но взгляд его был всё таким же напряжённым. Мы стояли напротив друг друга, а в холодном воздухе сталкивался пар наших дыханий.

Я смотрела на него — слегка нахмуренные брови, длинные ресницы, взъерошенные волосы. Почему-то именно в этот момент мне так захотелось сказать всё, что я к нему чувствую. Рассказать, что он мне дорог. Но ком в горле мешал.

«Так нельзя. Это ошибка. Я вообще не должна быть сейчас с ним».

— Мне пора домой, — наконец выдохнула я.

— Ага. Ну удачи.

Я слегка улыбнулась, а он лишь кивнул. И на этом наши пути разошлись.

Глава 14

В среду как только Серёжа вбежал в класс, опоздав на урок, все радостно закричали:

— Поздравляем!

Физик, улыбаясь, прислонился к кафедре, наблюдая, как ребята осыпают именинника пожеланиями. Все смеялись, каждый хотел сказать хоть пару слов, и в итоге от урока мы отняли минут десять. Да уж, не припомню, чтобы кого-то у нас поздравляли так долго.

Серёжа был единственным человеком, к которому абсолютно все относились хорошо. Он не грубил, никого не задирал, не строил из себя звезду, не приставал к девчонкам, всегда поднимал настроение и приходил на помощь, если это было нужно. Все одноклассники его действительно любили.

— Ну, всё-всё! — наконец попытался утихомирить класс учитель. — Сергей, поздравляю тебя!

— Спасибо, Андрей Львович! — Серёжа улыбался во весь рот.

— Желаю тебе хороших, преданных друзей… Ну, а всего остального пусть пожелают товарищи и другие учителя.

— Спасибо! — ещё раз усмехнулся Серёжа.

Физик хлопнул в ладоши, потёр их друг о друга и хитро прищурился.

— Ну, а теперь оценки за самостоятельную работу.

Класс тут же загудел — кто-то продолжал обсуждать день рождения, а кто-то с тревогой ожидал вердикта по самостоятельной. Я обернулась и увидела, как Ксюша вручает имениннику подарок. Серёжа заглянул в пакет, а затем резко притянул её к себе и чмокнул в щёку. Ксюша вспыхнула, её глаза сияли от счастья.

— Андрей Львович!

— Да, Нагимов?

— Можно мне с Сауровой выйти?

Класс стал переглядываться с хитрыми ухмылками. Учитель поморщился, махнул рукой:

— Идите! Только ненадолго.

Они вскочили с мест, держась за руки.

— Вы вообще вернётесь? — хохотнул Костя. — Тебя может и на следующий урок прикрыть?

— Дурак… — буркнул Серёжа, быстро приложив ладонь ко лбу, и, смеясь, они с Ксюшей выбежали из кабинета.

Андрей Львович тяжело вздохнул:

— Так! Вернулись в рабочую атмосферу! — строго сказал он, и класс тут же затих. — Начнём с тех, у кого пятёрки.

Оценки раздавались одна за другой. Вскоре очередь дошла до меня.

— Новикова, у тебя два. Приходи переписывать.

— Как два?! — возмутилась я. — Я же всё написала!

— Ну, с фантазией у тебя точно проблемы, — хмыкнул учитель. — Ты же с Крыловым сидишь. Неужели так сложно было списать?

Я посмотрела на Пашу — отличника, у которого, разумеется, стояла пятёрка. Он нервно поправил очки.

— Он закрывается, — пробурчала я, сложив руки на груди.

— Из тебя плохая шпионка выйдет, — усмехнулся Андрей Львович, доставая следующий листок. — А вот и Нагимов…

Он глянул на лист, нахмурился и перевёл взгляд на часы.

— Кстати, почему их до сих пор нет? Уже десять минут прошло…

Класс затаил дыхание.

— У Нагимова тоже двойка.

Учитель задумчиво посмотрел в потолок.

— Ну, раз у него сегодня День Рождения… Ладно, пусть будет три.

— Четвёрку, Андрей Львович! — выкрикнул Мишка с последней парты.

— Какая четвёрка? Он решил только половину первой задачи из четырёх! Нет, только три!

Учитель резко вскочил со стула.

— Где они там? Вздумали мне урок прогуливать?

Он стремительно вышел в коридор. Класс тут же загудел. Все заговорили шёпотом: «Ну всё, нашей парочке конец».

Через минуту в класс вернулись трое: хихикающие Серёжа с Ксюшей и сердитый Андрей Львович, который начал отчитывать их за прогул.

Урок закончился, как обычно — объявлением домашнего задания.

— А тебя, Нагимов, это в первую очередь касается! — строго добавил учитель. — Я тебя ещё спрошу! И переписывать чтобы пришёл!

Серёжа прижал руку к сердцу и торжественно поклялся прийти. А потом, смеясь с друзьями, вышел из кабинета.

В коридоре мы с Лилькой догнали Ксюшку.

— Где вы столько времени пропадали? — тут же спросила Лиля.

— Ну… Мы…

— Чем занимались? — настаивала я.

Ксюша опустила глаза и принялась теребить прядь волос.

— Серёжа просто… отблагодарил меня за подарок…

— Каким образом? — Лиля скрестила руки на груди.

Ксюша замялась, будто выбирая слова.

— Тебе понравилось, Саурова? — вдруг раздался ехидный голос нашего одноклассника Вовы Саранова, пробегающего мимо.

— Да пошёл ты! — отрезала я, и он тут же отстал.

Глупая улыбка сошла с лица Ксюши. Она нервно огляделась.

— Девочки, только обещайте никому не рассказывать, ладно?

— Конечно, не будем. Говори уже, — поторопила её Лиля.

— Мы просто… целовались.

Я с Лилей переглянулись.

— Если бы «просто», Нагимов не уводил бы тебя с урока в коридор, — прищурилась Лиля. — Он бы и в кабинете мог, хоть перед Андреем Львовичем! Так что давай честно: он что-то сделал?

Ксюша снова покраснела и с явной неловкостью пробормотала:

— Мы… обнимались. И он… ну… трогал меня… сзади.

Мы с Лилькой резко вдохнули, готовясь сказать всё, что думаем.

— Но, девочки, я сама не против! Всё нормально!

— Нет, Ксюша, это ненормально! — вспыхнула Лиля. — Ты вообще понимаешь, к чему это ведёт?

— Да брось ты, — отмахнулась Ксюша. — Серёжка так не поступит!

— Да? А я почему-то не уверена. Может, ты его плохо знаешь? — Лиля всё больше заводилась, привлекая внимание вокруг.

Я осторожно взяла её под локоть.

— Лиль, успокойся. Давай потом поговорим? Все уже смотрят.

Она осмотрелась, но не отступила.

— Ладно, скажу сейчас, чтобы не возвращаться к этому ещё раз. Тебе пятнадцать. Побереги себя.

— Лиль, да у тебя крыша поехала! Я даже не думала ни о чём таком!

— А он думал, — жёстко ответила Лиля. — Говорю тебе это со стопроцентной уверенностью, — положила руку на плечо подруги. — Пожалуйста, не позволяй ему так с тобой обращаться. Прошу.

Внутри всё сжалось. Судя по тому, как побледнела Ксюша, она тоже испугалась.

— Лиль, не буду. Только ты… не злись.

— Вот и отлично. Всё, пошли на урок, — Лиля рванула вперёд, оставив нас вдвоём.

Ксюша тяжело вздохнула.

— Что с ней творится? Зачем она так говорит?

— Она права, Ксюш.

— Я знаю. Но мы с Серёжей доверяем друг другу, и я… я вообще не думала об этом.

— И не думай.

Она слабо улыбнулась.

— Да не собираюсь, — обняла меня за плечи. — Оль, только Лиле не говори, ладно?..

Я насторожилась.

— Что ещё?

— Пока мы были вдвоём, Серёжа пригласил меня на празднование в кафе. Там будут ребята из класса… но про тебя он ничего не сказал.

— И что? — я нахмурилась.

— Он тебя не звал?

— Нет. Да и не собиралась я идти.

— Почему? Там весело будет!

— Просто не хочу, — я отвела взгляд.

— Ну, ладно… — она на секунду замолчала, а потом добавила: — А потом он сказал, что после кафе мы пойдём к нему… Только я и он.

Я закатила глаза.

— Ксюш, ты вообще слушала Лилю?

— Оль, ну хватит! Всё будет нормально.

— Если что-то пойдёт не так — сразу звони родителям. Или нам.

— Да перестаньте вы уже! — вспыхнула она. — Только настроение портите! Я же сказала — ничего не будет!

— Хорошо. Надеюсь на твоё благоразумие.

— Да сколько можно! — она раздражённо всплеснула руками и ушла.

И снова мы поссорились. И снова из-за Серёжи.

Каждый урок — смех, радость, поздравления. Будто не День Рождения одноклассника, а Новый год. После ссоры с Ксюшей всё это раздражало вдвойне. Учителя завышали ему оценки, не желая огорчать именинника. Серёжа щеголял с ремнём, продетым в джинсы, и хвастался подарками.

«Противно…»

Но сильнее всего в голове засели слова Лили. Надо было что-то делать.

Перед предпоследним уроком я подошла к весело болтающей компании — Костя, Мишка, Влада, Ира. Рядом стояли Серёжа и Ксюша, вцепившаяся в его руку. Мне стало не по себе, но я всё же решительно шагнула вперёд и встала рядом с ним.

— Нагимов, с Днём Рождения, — без улыбки сказала я, пытаясь как-то начать разговор.

— Спасибо, Новикова, — он вдруг положил ладонь мне на голову и взъерошил волосы.

— Ты что творишь? Не порть мне причёску! — возмутилась я, резко отстраняясь.

— Ладно-ладно, — он усмехнулся. — Чего хотела-то?

Я скользнула взглядом по Ксюше — её улыбка исчезла, как только я подошла.

— Можно поговорить с тобой? — обратилась я к Серёже.

— Говори.

— Наедине.

Он вопросительно взглянул на Ксюшу:

— Ты отпускаешь меня, зайка?

— Угу. Иди.

Поцеловал её перед тем, как уйти, а я отвернулась от этого зрелища.

— Ну, пошли, — он наконец отлепился от своей «зайки», и мы двинулись в сторону коридора.

— Слушай, а вам обязательно целоваться при всех? — спросила я, не сдержав раздражения.

— А что такого? — он посмотрел на меня так, будто я предложила что-то невозможное.

— Ну… даже не знаю, — пожала я плечами и подумала: «Поцелуи в школе — это как-то неприлично».

Свернули в пустой коридор, подальше от шума.

— Так, куда ты меня ведёшь? — прищурился он.

— Ксюша сказала, что после школы вы идёте в кафе?

— А, понял. Ты на приглашение напрашиваешься? — усмехнулся.

Серёжа прислонился к стене, а я встала перед ним.

— Как-нибудь обойдусь, — фыркнула я. — Дело не в этом.

— А в чём тогда?

— Ты сказал Ксюше, что потом пойдёте к тебе домой. Вдвоём, — я сложила руки на груди.

Он усмехнулся, медленно провёл ладонью по лицу и прикрыл глаза.

— Подруга твоя, конечно, секреты хранить не умеет.

— И? — я шагнула ближе. — Что скажешь?

— А что ты хочешь услышать? — потёр глаза и взглянул в сторону. — Что я не трону её и всё такое?

— Вообще-то да! — сорвалась я резче, чем планировала.

Он посмотрел прямо, без улыбки.

— Тебе поклясться?

— Ты не понимаешь? Она так влюблена в тебя, что даже не осознаёт, что делает! Я говорю это как её лучшая подруга!

— Понял, — коротко кивнул и сдвинулся с места. — Можно идти?

Я преградила путь, уперев ладонь в его грудь.

— Нагимов, если ты хоть пальцем её тронешь, я тебя убью.

— Какая ты опасная, — уголок его рта дёрнулся.

— Это не шутка! — я не отводила взгляд.

Лицо у него мгновенно стало жёстче. Он резко перехватил моё запястье — крепко, но не больно — и наклонился ближе. В его глазах блеснуло что-то тёмное.

— Твоя подруга не маленькая девочка, — произнёс ровно. — У неё своя голова на плечах. И она сама решает, чего хочет, а чего нет. Ты не можешь решать за неё.

Я невольно задержала дыхание от неожиданно возникшего страха перед ним.

Серёжа медленно разжал пальцы, обошёл меня и пошёл по пустому коридору. А я осталась стоять, слушая, как его шаги эхом уходили к лестнице.

«Может, мне и правда не стоит за неё переживать? А вдруг Лиля просто накручивает? Он же ведь ничего с ней не сделает… да?»

После уроков я подошла к Лиле, оглядываясь по сторонам, и тихо спросила:

— Может, проследим за ними?

— Ты с ума сошла? — подруга вскинула брови. — Оль, я всё понимаю, но не до такой же степени.

— В смысле? — я нервно сглотнула. — О чём ты?

— Да ты же ревнуешь! Может, Ксюшка слепая, но я-то всё вижу. Не делай из меня дурочку.

Я фыркнула.

— Ну, значит, прав был Андрей Львович — шпионка из меня никакая.

Мы обе улыбнулись, но внутри у меня всё было в напряжении.

— С чего ты вообще решила за ними следить? — поинтересовалась Лиля.

— Я за Ксюшку волнуюсь, — призналась я.

— Ага, конечно, — протянула она с усмешкой и спокойно направилась в раздевалку за курткой.

— Лиль, а ты разве не волнуешься?

— Оль, пускай делает, что хочет. Мы её предупредили. Ты не думаешь, что перегибаешь палку?

— Может быть. Но я просто думаю…

— Не думай! Вам с Ксюшкой это вредно, видимо.

Её тон бесил. Только недавно она была готова чуть ли не за руку тащить Ксюшу подальше от Серёжи, а теперь ей стало всё равно? Что с ней произошло за эти несколько уроков?

Но, несмотря на её слова, я всё равно пошла за ними.

Серёжа, Ксюша, Влада, Ира, Костя, Мишка и Ваня — все они шли настолько медленно, что мне постоянно приходилось тормозить шаг, лишь бы не попасться им на глаза. Смех, поддразнивания, кто-то поскальзывался на льду, остальные хохотали, вместо того чтобы помочь. Казалось, что им весело — всем, кроме меня.

«А мне зачем всё это? Что я вообще надеюсь увидеть?»

Я могла проследить за ними только до пиццерии. «А дальше? Когда Серёжа поведёт Ксюшу к себе домой, я уже ничего не увижу. Так зачем я иду?»

В пиццерии они выбрали столик у окна. Я же устроилась в дальнем углу, натянула капюшон и заказала десерт — просто чтобы не выглядеть подозрительно.

«Они тут ненадолго», — подумала я. В итоге они просидели два часа.

Я потратила все деньги, объелась, но не могла просто так сидеть. Смотреть на них было невыносимо. На их глупый смех, на Серёжу и Ксюшу, которые, кажется, вообще не могли расцепиться. Тем временем за окном стемнело, город озарился фонарями и светом фар машин.

И тут чуть не случился провал. Серёжа с Костей вдруг пошли в мою сторону. Оба направлялись к выходу — видимо, покурить.

Я вздрогнула. «Если он меня увидит…» В голове мелькали картинки: как он рассмеётся, спросит в упор, не слишком ли я увлеклась слежкой, потом проболтается Ксюше… а после и вовсе перестанет со мной разговаривать.

Резко натянула капюшон ещё сильнее, так что почти не видела ничего. Только слышала шаги.

«Прошли? Посмотрели? Узнали меня?»

Сердце бешено колотилось. Но, похоже, обошлось.

Я не стала больше ждать. Всё достало. Встала, сунула телефон в карман и ушла через другой выход.

«И зачем я вообще сюда пошла? Дура».

Глава 15

С утра вставать не хотелось совсем. За окном была вечная тьма: уходила из дома — темно, возвращалась — снова ночь.

Вообще, я люблю зиму. За снег, за горки, за возможность просто рухнуть в сугроб и утонуть в мягких холодных объятиях. За новогодние украшения, за сам Новый год.

Но не сейчас. Сейчас был гололёд, пятнадцатиградусный мороз, вечная серость, грязь из снежной каши и песка. Б-р-р.

Я думала о вчерашнем вечере: «Что же в итоге произошло между Ксюшей и Серёжей?» Хотелось узнать, но вряд ли бы кто-то из них мне что-то рассказал. Если бы она хотела, то позвонила бы.

«Неужели любовь и правда такая мощная штука, что человек перестаёт понимать, что делает? Влюблённые выглядят глупо. Но от них будто исходит свет. Они счастливы и это совсем не понять окружающим».

Ксюша была именно такой. Мне стало сложно вспоминать её прежнюю — ту, какой она была ещё до восьмого класса, до Серёжи. Тогда она говорила, что мечтает по-настоящему влюбиться. Я тогда не понимала: «Зачем? Что в этом хорошего — переживать, сомневаться, постоянно думать о ком-то? Разве это любовь?»

Но точно не то, что у них было.

«Она любит его. А он? Зачем он с ней?»

Серёжа делал её счастливой — просто тем, что рядом. Ксюша рассказывала, что они созванивались по вечерам, говорили обо всём.

«Может, ему правда не наплевать? Сколько они продержатся? Когда мне придётся успокаивать ревущую в три ручья подругу? Он же бросит её. А она будет продолжать его любить. Потому что дурочка».

Я посмотрела на своё отражение в зеркале и решила: «Да гори оно всё синим пламенем». Распустила волосы, накрасилась, оделась, вставила наушники в уши и отправилась в эту скучную, дурацкую школу.

По дороге я живо представляла: сейчас зайду в школу, увижу Ксюшу в слезах, и мы с Лилькой сразу пойдём к Серёже разбираться. Настучали бы ему по голове — и дело с концом. Все были бы довольны… кроме самой Ксюши, конечно.

Но всё оказалось совсем не так.

В раздевалке, на старом ободранном диванчике, сидели Ксюша с Лилей и спокойно болтали. Никаких слёз. Никакой обиды. Я нахмурилась — совсем не то, что я себе по дороге рисовала.

— Привет, — сказала я, вешая куртку на крючок.

— Доброе утро, — Ксюша подняла на меня глаза и мило улыбнулась.

— Оно добрым не бывает, — буркнула я, стягивая шарф.

— Почему же? — она вытянулась, расправила плечи. — У меня, по крайней мере, всё хорошо, — и улыбка её стала уж слишком счастливой.

— И что у тебя такого хорошего? — скептически приподняла я бровь.

— Да всё, — в голосе Ксюши проскользнула нотка высокомерия. — Жизнь прекрасна.

Я встала перед подругами, сдерживая раздражение.

— Расскажешь, что у вас вчера произошло? — осторожно спросила я. — Или это секрет?

— Да нет, ничего, — она махнула рукой. — Посидели в пиццерии, потом разошлись по домам.

— А как же визит к Нагимову? — я удивлённо распахнула глаза.

— Он сказал, что папу в командировку надо проводить, устал, вот и всё, — спокойно ответила Ксюша, поправляя волосы.

— А, ну ясно, — кивнула, но внутри всё закололо.

Я даже не понимала, радоваться мне или нет.

— Ксюш, ты на меня злишься?

— Нет, — коротко бросила она, глядя в сторону.

— Тогда что? — я подалась вперёд, вглядываясь в её лицо.

— Ничего, — пожала она плечами.

— Нет, ты обычно так не разговариваешь. Что случилось?

— Оль, всё нормально, — вздохнула она, но слишком резко, будто отмахивалась.

— Нагимов что-то сказал тебе? — спросила я с нажимом.

— Не называй его так, — резко бросила она. — У него имя есть!

Я сжала губы.

— И всё же?

Ксюша тяжело вздохнула и наконец посмотрела на меня прямо:

— Когда он провожал меня домой, то рассказал, что ты ему наговорила в ту перемену.

Я закатила глаза. «Блин! Кто его за язык тянул?!»

— Оль, правда, всё нормально, — тихо сказала Ксюша, но голос её был твёрдым. — Просто хватит вести себя так, будто ты моя мамочка. Я сама разберусь. Без тебя.

— Ты теперь так заговорила… — во мне вспыхнуло раздражение, руки сами сжались в кулаки. — Может, ты вообще не хочешь посвящать меня в свою жизнь? Этот придурок теперь стал для тебя авторитетом, и ты повторяешь его слова? Может, я вообще для тебя пустое место?!

С этими словами я схватила сумку и вылетела из раздевалки, хлопнув дверью.

«Как же они меня достали! Их отношениям всего неделя, а я уже мечтаю, чтобы он её бросил. Раз она не понимает элементарных вещей. Не понимает, что я вообще-то за неё волнуюсь. Что мне не плевать!»

Зайдя в класс, я сразу начала искать глазами Серёжу. Внутри всё кипело, а руки слегка дрожали. Когда я его увидела, в голове была одна-единственная мысль — подойти и ударить. Но я не могла.

Хотелось наплевать на всё — на него, на Ксюшу, на их отношения, на весь этот абсурд. Они не понимали меня. Никто не понимал.

Я молча села на своё место. Наверное, это был единственный урок в моей жизни, в который я по-настоящему вникла. Просто пыталась ни о чём не думать.

***

В пятницу на большой перемене, ко мне подбежала Ксюша. Она выглядела расстроенной.

— Оль, что случилось? Давай поговорим?

Я даже не взглянула на неё. Спокойно собирая вещи, бросила:

— Нам не о чем разговаривать. У тебя есть парень. Вот с ним теперь и разговаривай.

Встала и ушла.

«Никакой дружбы и быть не может, если она даже не пытается понять, что я чувствую».

***

В субботу Ксюша снова попыталась выйти со мной на контакт, но уже не напрямую. Вместо этого она уговорила Лилю выяснить, что со мной не так.

Лиля подошла ко мне с недовольным лицом, руки в боки.

— Ксюшка рвётся узнать, на что ты обиделась.

— Я ей всё сказала ещё в четверг в раздевалке, — сухо бросила я, даже не поднимая глаз от телефона.

— Я слышала, — протянула Лиля и скрестила руки. — Она всё равно не понимает.

— Ну так объясни ей! — я резко подняла на неё взгляд. — Ты же тоже уже всё знаешь, да?

Подруга закатила глаза и шумно выдохнула.

— Оль, что я должна знать? Я не слышала вашего разговора с Нагимовым. Но согласна, что Ксюша немного переборщила…

— Немного?! — я вскинулась, голос сорвался на крик. — Она теперь только и говорит про своего обожаемого Серёженьку! Ей плевать на всё остальное! Она перестала считаться с мнением подруг!

Лиля нахмурилась, тяжело вздохнула и развела руками.

— Да ты сама уже кипятишься из-за каждой мелочи…

— Отлично! — я резко забросила телефон в сумку. — Даже ты меня не понимаешь.

Я подхватила вещи и стремительно вышла, чувствуя, как внутри всё дрожит от злости и обиды.

***

В понедельник Ксюша предприняла третью, самую глупую попытку — отправить ко мне Серёжу.

На перемене перед последним уроком Ксюша, Серёжа и Лиля стояли в конце кабинета, что-то обсуждая. Я вошла как раз в этот момент. Внутри почти никого не было, поэтому я отчётливо услышала их разговор.

— Да она меня сразу пошлёт, — буркнул Серёжа. — Если даже вы вдвоём не смогли с ней поговорить…

«Умно рассуждает, надо признать».

Как только они заметили меня, тут же замолчали и уставились в мою сторону.

«Господи, как же это глупо!»

— Оль, стой! Давай поговорим! — крикнула Ксюша.

Но я вышла из кабинета, даже не обернувшись.

«Если это продолжится, я вообще перестану ходить в школу».

***

Во вторник во время урока мой сосед по парте, Паша Крылов, вдруг негромко сказал:

— Ты в последнее время совсем не общаешься со своими друзьями.

Я подняла на него взгляд.

— Тебе показалось. Именно в последние дни они достали меня сильнее всего.

— Ну так если достают, зачем с ними дружишь?

Удивилась.

— Ну, вот скажи, — начала громким шёпотом я. — Есть две подруги. У одной появляется парень. Она треплется о нём постоянно. А потом происходит недомолвка, и подруги ссорятся. Первая подруга перестаёт считаться с мнением второй, а вторая, естественно, обижается. Хотя всего лишь волнуется и хочет помочь. Но первая этого не понимает. Что делать второй, если она хочет сохранить дружбу?

— Ничего себе, у вас прям «Санта Барбара»! — Паша удивлённо посмотрел на меня своими большими серыми глазами и поправил очки.

Я улыбнулась. Со стороны это и правда выглядело забавно.

— Слушай, я, конечно, не эксперт в отношениях… — он занервничал, покраснел. — И у меня их вообще пока не было… Ну ладно, неважно! Но, по-моему, откладывать сложный разговор в дальний ящик — плохая идея. Разве не проще разобраться сейчас, понять друг друга, чем сидеть и дуться? Если эти две подруги действительно были близки, что им мешает помириться?

Я смотрела на него с открытым ртом.

— Паш, я никогда не думала, что ты такой… рассудительный.

Он снова покраснел, стал перебирать тетради, что-то искать в пенале. Я усмехнулась.

— Спасибо тебе за совет. Надеюсь, подруга номер два к нему прислушается.

— Да не за что. И всё, не отвлекай меня от урока! — пробурчал он и уткнулся в учебник.

«С Ксюшей просто нужно поговорить. Мы не сможем помириться, если я продолжу делать вид, что её не существует».

Разве стоит терять подругу из-за парня? Для чего же вообще нужны подруги? Они поддерживают друг друга в сложные моменты и дают советы, а не отворачиваются. И, как сказал Крылов, если дружба была настоящей, что мешало нам снова найти общий язык?

Кто из нас был неправ? Может, Ксюша, а может, и я со своей гиперопекой. Я ведь могла только советовать, но не вправе решать за неё.

«Это её жизнь, её выбор и её грабли. Если ей понадобится помощь, я всегда буду рядом, но больше не стану её упрекать».

Когда мы возвращались из школы, я шла позади всей компании — Костя Ромашечкин, Мишка Онисимов, Серёжа Нагимов, Ксюша Саурова и Лиля Журавлёва. Главная парочка держалась за руки, но выглядели они уже не так счастливо, как раньше. Больше говорили мальчики, а девочки молчали, даже не улыбаясь.

— Ребят, подождите! — окликнула я их.

Все обернулись. У Ксюши в глазах застыла такая боль, что мне стало стыдно.

— Новикова, чего хотела? — резко спросил Костя. «А ему-то я что сделала?»

Я глубоко вдохнула:

— Хотела извиниться перед друзьями.

Ребята переглянулись, явно не ожидая такого поворота.

— Я, правда, вела себя глупо, — голос предательски дрожал. — Ксюш, прости меня. Я никогда не хотела тебя упрекать, просто переживала за тебя… и, наверное, не доверяла Серёже.

Перевела взгляд на Нагимова.

— Серёж, и ты меня тоже прости. Я постараюсь изменить своё отношение.

Потом посмотрела на Журавлёву:

— Лиль, перед тобой я тоже виновата. Ты вообще ни при чём, а я сорвалась на тебя. Простите меня все. Я очень хочу, чтобы всё было, как раньше.

Мишка присвистнул:

— Ого… Оль, это точно ты?

Я невольно улыбнулась.

— Оль, ты первый раз за долгое время назвала меня по имени, — усмехнулся Серёжа.

— Мы все переборщили, — тихо сказала Лиля.

— Оля-я-я! — Ксюша бросилась ко мне с таким отчаянным порывом, что я едва устояла на ногах. — Прости меня! Я так испугалась! Думала, что ты больше не хочешь со мной общаться. Я буду рассказывать тебе всё-всё… Только, пожалуйста, больше не обижайся!

По щекам текли слёзы. Лиля подошла и тоже обняла нас.

— И ты меня прости, если я сказала что-то не так, — прошептала она.

— Ну всё, потоп! — рассмеялся Серёжа. — Давайте я вас тоже обниму!

Он тут же навалился на нас троих, а Ромашечкин с Онисимовым разразились хохотом.

— Уйди! Тут только девочки! — возмутилась Ксюша, отпихивая его локтем.

— Блин… Ну меня обнимите тоже!

— Перебьёшься! — дружно ответили мы, и все засмеялись.

Глава 16

В среду, как и обещали, провели мероприятие по здоровому образу жизни. Все готовились, и я тоже. Но когда я, за день до этого, показала Людмиле Михайловне содержание своего выступления, она потребовала переделать всё, что было написано лично мной, а не скопировано с интернета. А я старалась… В итоге, вместо того чтобы весело гулять с друзьями, пришлось пораньше отправиться домой и переписывать текст заново.

Перед выступлением мы репетировали целый день. Я хорошо выучила текст, и даже Людмила Михайловна меня похвалила.

— Если сегодня плохо выступите, каждому двойка и по литературе, и по русскому! — грозно предупредила она.

— Ну, Людмила Михайловна… — протянули мы в один голос.

— Хватит ныть! Учите текст на переменах!

Ребята поворчали, но на переменах всё же повторяли свои речи.

Самое забавное случилось в актовом зале. На сцене все справились отлично — без запинок, чётко и уверенно. Но наш класс, сидевший в конце зала, всячески пытался нас рассмешить. В результате мы улыбались, как дураки, но, к счастью, это восприняли хорошо. Нас даже похвалили за позитив!

Заняли первое место среди восьмых классов, и в награду нам вручили огромный пирог. Какое же это было счастье — голодные, уставшие, мы набросились на него сразу, как только вошли в столовую. Все говорили вперебой, смеялись, жевали, руки тянулись со всех сторон.

И вдруг у меня в кармане завибрировал телефон.

— Да? — я прикрыла ухо ладонью. — Ой, извини, тут слишком шумно. Подожди секундочку!

Выскочила в коридор. После седьмого урока школа уже почти опустела, и меня накрыла непривычная тишина.

— Привет, узнала? — в трубке раздался знакомый голос.

— Конечно, Дим, — улыбка сама вырвалась.

— Соскучилась?

Я резко смутилась.

— Эм… ну…

Дима чуть насмешливо засмеялся.

— Приходи сегодня к нам в гараж.

— Прямо сегодня? — удивилась я, остановившись посреди пустого коридора. — Думала, что на выходных.

— На выходных я занят. Но если неудобно, давай перенесём на следующую неделю.

— Нет-нет, я приду! — выпалила слишком быстро.

— Хорошо. Знаешь, где Пушкинская улица?

— Угу.

— Иди прямо, потом сверни направо, в гаражи. Я тебя встречу. В восемь.

— Ладно, — усмехнулась я. — Вроде бы ещё не забыла, как ты выглядишь, так что найду.

Он тоже усмехнулся.

— Ты где сейчас? — перевёл тему.

— В школе. А ты?

— Дома. Сестру кашей кормлю.

— Она у тебя такая маленькая? — я прижала телефон к щеке и приподняла брови.

— Ага, два с половиной года. Только вот маленькой её не назовёшь — сказала, что я мешаю, и сама давай есть!

Я невольно рассмеялась.

— Ты прям как папочка.

— Ну, о ней же кому-то надо заботиться.

— А как же родители?

— Эм… ну, отца нет. А мама после работы спит. Так что остался я.

— Какие они у тебя занятые, — неловко пошутила я и тут же прикусила губу.

— Ладно, Оль, увидимся?

— Ага, пока.

Я отключилась и, сама того не замечая, закружилась на месте, прижимая телефон к груди.

— С тобой всё в порядке? — голос Лили заставил меня резко остановиться. Она вышла из столовой и удивлённо смотрела на меня.

— Похоже, что нет, — призналась я и рассмеялась, чуть смущённо. — Сегодня я иду на репетицию к настоящей рок-группе!

— Круто, — подруга улыбнулась и пошла к раковине, закатывая рукава. — Только по ночам одна не гуляй по городу.

— Да я уже привыкла! — отмахнулась. — С тренировок всегда поздно возвращалась — пока никто не украл.

— Всё до раза, — она хмыкнула и бросила на меня косой взгляд. — Народ собирается домой. Ты с нами?

— Конечно! Вчера не удалось с вами погулять, так хоть чуть-чуть сегодня.

— И не забудь, завтра самостоятельная по химии. Не загуляйся, а то, наверно, даже не готовилась.

— Ты, как всегда, угадала, — я закатила глаза. — Попробую списать у Крылова, выкручусь!

— Ну-ну, — скептически протянула Лиля, вытирая руки бумажным полотенцем.

К шести вечера я стояла у шкафа и ломала голову: «Что надеть на встречу? Платье? Нет, зима всё-таки, да и вдруг в гараже холодно?..» В итоге я выбрала любимые джинсы, кеды и тёплую ярко-жёлтую толстовку. В ней было не жарко и не холодно, а сверху ещё куртку — и нормально.

Я уже шнуровала кеды в прихожей, когда мама появилась в дверях и прислонилась к косяку, скрестив руки.

— Куда это ты собралась так поздно?

— К знакомому, — я быстро натянула второй кед и подняла на неё глаза. — Он пригласил меня музыку послушать.

— А у меня сначала разрешения спросить не хочешь? — её голос был спокойный, но с ноткой подозрения.

— Ну, мам, я же ненадолго… — я торопливо застёгивала куртку.

— На сколько? — прищурилась она.

— Ну… часик, может, два… — протянула я, пытаясь улыбнуться виновато.

— Пф… Оль, тебе всего четырнадцать, — она вздохнула, покачав головой. — Не рановато гулять в такое время?

— Это всего один раз! — я вскинула руки, будто защищалась. — Я так ждала этой встречи! У него своя группа, и они пригласили меня. Это же моя мечта!

— Может, тебе лучше билеты на какой-нибудь концерт купить? — предложила она, приподняв бровь.

— Я, конечно, не откажусь, — даже не попыталась изобразить скромность. — Но это такой шанс! Они же только начинают!

Мама посмотрела на меня с тоской и всё же подошла ближе. Её ладони легли мне на плечи, а потом она крепко обняла.

— Ладно, отпущу, — тихо сказала она, — но с одним условием: кто-то должен проводить тебя до дома. Или звони — мы с папой приедем за тобой.

Я уткнулась ей в плечо и радостно кивнула.

— Хорошо. Спасибо! Я побежала!

Она чмокнула меня в лоб, задерживая чуть дольше, чем обычно, и только тогда отпустила. Я с улыбкой выскочила за дверь.

На автобусе доехала до Пушкинской улицы. Город сиял огнями, но людей вокруг почти не было. «Главное — не поскользнуться и найти Диму». Волнение охватило меня с новой силой. Я всегда стеснялась знакомиться с новыми людьми, но надеялась, что всё пройдёт хорошо.

Когда свернула в гаражный кооператив, тьма окутала меня со всех сторон. Почти ничего не было видно. В груди тут же сжалось — ни людей, ни фонарей, только глухая тишина и быстро нарастающий комок паники в горле. В фильмах ужасов в такие моменты на девушку обычно набрасывается маньяк…

«Ладно, Оля, соберись!»

Я судорожно достала телефон, но, набрав Диму, услышала только холодное:

— Абонент временно недоступен.

«Отлично».

Но отступать уже было поздно. Как бы страшно ни было, я продолжила идти вперёд. И наконец, прищурившись, заметила вдалеке слабый свет, пробивающийся из-за приоткрытых ворот.

«Наверное, они там».

Сердце бешено колотилось в горле, пока я осторожно шагала дальше, стараясь не оступиться.

Когда подошла ближе, увидела юношу, прислонившегося к открытой железной двери. Во рту у него тлела сигарета, а в воздухе смешивались пар и табачный дым. Он меня не заметил.

На нём были мешковатые штаны, объёмный чёрный пуховик и шапка, натянутая почти до бровей. Лицо казалось отстранённым, даже немного суровым. Он задумчиво достал пачку сигарет, но в этот момент я подала голос:

— Вас тут вообще не найти! — возмутилась я, но голос вышел неуверенным.

Дима вздрогнул, быстро посмотрел на меня, а потом вдруг улыбнулся.

— Пришла… — протянул он, пряча пачку обратно в карман. — Прости, не заметил. Позвонила бы.

— Да я звонила! У тебя абонент «не абонент», — буркнула.

Он достал из кармана куртки старенький кнопочный телефон, глянул на экран и поморщился.

— Блин, разрядился… Извини.

Затянувшись, он небрежно бросил окурок на каменистую дорогу перед гаражом.

— Ну, главное, я добралась! — с преувеличенной бодростью сказала я, потому что страх, наконец, начал отступать.

Из гаража доносилась болтовня и чувствовался запах старого металла, бензина, пыли и сигарет, который смешивался с сильным ароматом мужского парфюма.

Я заглянула внутрь и, стараясь казаться уверенной, сказала:

— А у вас тут… весело.

— Ага, очень, — усмехнулся Дима. — Мы проветрили перед твоим приходом. Теперь хоть дышать можно.

Я неловко улыбнулась, переминаясь с ноги на ногу. Дима мягко приобнял меня за плечи, и мы направились в гараж, где уже ждали трое его друзей — участники группы.

— О, явилась невеста Димана! — с ухмылкой воскликнул парень, развалившись на видавшем виды диване, лениво перекатывая в пальцах медиатор.

— А ты симпотная, — хитро прищурился юноша в толстовке, перебирая струны бас-гитары, сидя прямо на колонке.

Щёки вспыхнули от смущения. Дима позади меня тихо хмыкнул. Закрыв ворота, он обернулся и кивнул в сторону парней:

— Это Макс — гитара, — махнул в сторону парня на диване. — Кирилл — бас. И Матвей — ударные. Ну, а я — вокал.

— Ого, вас много! Приятно познакомиться, — я заставила себя улыбнуться, пытаясь скрыть волнение. — Я Оля.

— Сыграем что-нибудь для нашей гостьи? — оживился Макс, моментально вскакивая на ноги.

На стройном парне висела мятая белая рубашка в мелкую клетку, небрежно расстёгнутая на верхних пуговицах. С шеи свисали тонкие металлические цепочки, которые весело звякнули, когда он резко расправил плечи. Он провёл пальцами по коротким, слегка вьющимся тёмно-каштановым волосам, лениво пригладив их — тщетно, впрочем. Его серо-зелёные глаза сверкнули, а на лице заиграла очаровательная улыбка, от которой у меня непроизвольно дрогнули губы.

— Ага, давайте быстрее, а то я уже окоченел, — проворчал Кирилл, затушив сигарету. — Диман нас тут заморозить собрался.

Даже в своей объёмной чёрной толстовке он едва сдерживал дрожь. Короткая стрижка и массивный лоб придавали Кириллу вид, будто он только что вернулся из армии — хмурый, сдержанный, с лёгкой тенью раздражения во взгляде.

— Ничего страшного, — усмехнулся Дима. — Тебе после вчерашней вписки проветриться не повредит.

Кирилл лениво ухмыльнулся, и сказал:

— Да уж, Диман, тебе бы самому не мешало… А то от тебя до сих пор чужими духами несёт.

— Завали, Кир, — огрызнулся Дима, раздражённо бросив на него взгляд.

Вокалист тяжело вздохнул, чуть склонился ко мне и тихо добавил:

— Не обращай внимания.

Я неловко усмехнулась и принялась осматривать гараж.

Слева от меня стоял просевший диван, с порванной обивкой, на котором лежал старый красный ковёр. Перед ним, как на сцене, выстроились инструменты: красные барабаны, гитара, стойка с микрофоном, усилитель. Вокруг хаотично валялись провода — они вились по полу, запутывались в ногах.

Под инструментами лежал серый, выцветший ковёр с пятнами, похожими на чьи-то следы или на следы чьей-то жизни.

Стены гаража были покрыты облупившейся зелёной краской, в трещинах и пятнах, но их оживляли постеры. Green Day, Nirvana, My Chemical Romance, Muse — они висели кое-как, на скотче, на кнопках, некоторые с порванными уголками. Было даже несколько постеров групп, которых я уже не знала.

По стенам тянулись полки, сгибающиеся под коробками и инструментами.

Я чувствовала себя здесь, как в другом измерении. Словно открыла потайную дверь в жизнь, о которой раньше только мечтала. Всё было неидеальным, пыльным… Но именно в этом и была вся магия.

— Садись, — кивнул Дима на диван. — Надеюсь, Макс его ещё не добил.

— По-моему, его уже ничем не испортишь, — заметила я.

Ребята дружно усмехнулись. На меня украдкой поглядывали, и от этого становилось слегка неловко.

— Оль, ты не стесняйся. Мы не обидим, — сказал вдруг Матвей, пока Дима снимал куртку и шапку.

Я посмотрела в сторону барабанщика и растерянно пожала плечами. Он поправлял серую кепку, под которой торчали сальные белокурые волосы. Его щетина почти полностью закрывала тонкие губы, так что я еле разглядела улыбку. Он слегка нервно постукивал палочками друг о друга, будто уже предвкушая музыку.

Присела на самый край дивана и стянула куртку, стараясь расслабиться. Тем временем Дима подошёл к ребятам и принялся нервно наматывать провод микрофона на ладонь, затем снова разматывать.

— А как называется ваша группа? — спросила, чтобы разрядить обстановку.

— «Резонанс», — с гордостью объявил Максим.

— «Резонанс»? — переспросила я, приподняв брови.

— Ага, — кивнул Кирилл. — Это когда звук совпадает с частотой так мощно, что аж стены трясутся.

— Или когда бас так лупит, что у людей в животе вибрация идёт, — ухмыльнулся Матвей.

— Или когда у тебя уши закладывает после репы в гараже! — подколол Макс.

— Это просто мы с тобой в одном пространстве резонируем, брат, — отмахнулся Кирилл.

— Ну да, особенно когда ты мне в ухо орёшь, — буркнул гитарист.

Я хихикнула.

— А кто придумал название?

— Я, — гордо заявил Дима.

Кирилл закатил глаза:

— Он просто гуглил умные слова, связанные с музыкой.

— Хватит трепаться, — возмутился вокалист. — Я реально долго думал.

— Долго гуглил, — поправил его Макс с усмешкой.

— Ну и ладно, зато звучит нормально, — не сдавался Дима.

— Нет, правда, хорошее название, — похвалила я.

Макс поправил ремень гитары, Кирилл нехотя слез с колонки, а Матвей с ухмылкой крутанул барабанные палочки в руках, затем звонко ударил ими друг о друга.

— Ну что, раскачаем эту дыру? — с улыбкой сказал Макс, откидывая волосы и бросая взгляд на остальных.

И началось.

Рваная, громкая музыка буквально взорвалась в воздухе. Гитара взвизгнула первой, будто порвала тишину на куски. За ней вкатился тяжёлый бас, пробирающий до костей, а гулкие барабаны били прямо в грудную клетку. Голос Димы ворвался неуверенно, но быстро набрал силу, словно цеплялся за слова, вытаскивая из них то, что застревало в горле — злость, тоску и какую-то надежду. Он не пел — он жил в каждой строчке.

Макс двигался с гитарой так, будто это была часть его тела. Он то резко мотал головой, отбрасывая волосы с лица, то вскидывал взгляд в потолок, ловя звук. Матвей с отточенной яростью бил барабанными палочками. Каждым ударом он словно выплёскивал всё, что держал в себе. А Кирилл стоял, почти неподвижный, но из баса вырастал какой-то тёмный, вязкий ритм, держал всё вместе.

Дима сжимал микрофон обеими руками. Его глаза были прикрыты, голос чуть срывался.

Я не могла отвести глаз. Звук проходил сквозь меня, как ток. По коже бежали мурашки, волосы вставали дыбом. Всё это было… обалденно.

Песня резко закончилась и повисла короткая пауза.

— Ну как? — выдохнул Дима, глядя на меня.

Я тут же зааплодировала, не сдерживая восторг:

— Это очень круто!

Ребята переглянулись и усмехнулись, а напряжение, которое висело в воздухе, словно мигом растворилось.

— Давайте следующую, — решительно сказал вокалист — теперь в его голосе звучала уверенность.

Гитара заиграла тише, бас затаился низким гулом, а барабаны отбивали ровный, размеренный ритм. Мелодия казалась знакомой, но я никак не могла вспомнить, где её слышала.

А потом Дима запел.

Лиричная, пронзительная песня о любви, одиночестве, о желании быть услышанным. Я затаила дыхание, вслушиваясь в слова, в голос, который вдруг стал мягче, теплее… И в какой-то момент Дима взглянул прямо на меня — глаза в глаза. На мгновение показалось, что он пел именно мне.

Последняя нота растворилась в воздухе. В углу потрескивал усилитель, остывая после накала звука. Я уже стояла, даже не заметив, когда поднялась.

— Это… потрясающе, — выдохнула.

Парни, переглянувшись, улыбнулись.

— Бас в куплете сдулся, — заметил Макс, скрестив руки. — Ты специально играл тише или просто стесняешься?

— Да не тише я! — огрызнулся Кирилл, пощёлкав струнами. — Это ты опять ручку выкрутил до упора. Говорил же, убавь!

— Я нормально играл! — возмутился Максим. — Просто у тебя атака слабая.

— Да у меня атака нормальная! Это твой перегруз — каша.

— Это называется — стиль!

— Это называется — «не слышно бас»!

— Ну конечно, классика! Гитарист всегда виноват!

— Да успокойтесь вы, — негромко перебил их Матвей. — Проблема не в вас двоих. Мы с Диманом чуть размазались в середине.

Вокалист, который до этого молчал, резко поднял голову:

— «Мы»? Да ты там такой разгон дал, что я еле успевал!

— Так подстраивайся под меня, не?

— Ага, а ты пробовал слушать меня?

— Э-э-э, вообще-то вся группа слушает барабанщика, а не наоборот, гений.

Я хихикнула, слушая их разбор полётов. Дима бросил на меня быстрый взгляд и чуть улыбнулся.

— Ладно, ладно, — примирительно поднял руки Кирилл. — Давайте проще: я прибавляю бас, гитара убавляет перегруз, барабаны не летят вперёд, а Диман попробует не сбиваться, когда его никто не тащит.

— О, то есть я теперь единственный, кто косячил? — возмутился Дима.

— Ну, не единственный, но твой косяк был заметнее, — ухмыльнулся Матвей.

— Я-ясно, — протянул Дима, закатив глаза.

Музыканты продолжали спор, что менять, где усилить ритм, как сделать так, чтобы никто никого не заглушал. А я просто сидела и завороженно смотрела на них.

Они играли не просто на инструментах — они затрагивали самые тонкие струны моей души, заставляя её дрожать в такт их мелодиям. Я заворожённо наблюдала, как тусклый свет старой лампы в гараже падает на потёртый гриф гитары в руках Макса, как пальцы Кира ловко скользят по ладам, а Матвей отстукивает ритм, уверенно кивая в такт музыке.

После сыгранных песен ребята продолжали обмениваться комментариями, а я слушала их разговор, чувствуя, как будто очутилась в другой вселенной. И мне это та-а-ак нравилось…

— Ну что, как оно? — спросил Дима, закручивая провод микрофона и оглядываясь на остальных.

— Ну, сыгрались вроде, но бас все равно тонет, — отозвался Макс, поправляя ремень гитары.

— Да-да, гитарист снова громче всех, — закатил глаза Кирилл. — Ничего нового.…

— Ну, извини, не все могут позволить себе такую шикарную басуху, как у тебя, — усмехнулся Макс.

— Ага, «шикарную»… — фыркнул Кирилл, похлопав по корпусу своего потрёпанного инструмента, и глянул на меня. — Этот «Фендер» я выкупил у одного деда, который вообще не знал, что у него за сокровище в кладовке пылится. Отдал мне за копейки, лишь бы избавиться.

— Правда? — удивлённо распахнула глаза я.

— Ага. Дед думал, что это просто «какая-то старая гитара». Ну, я и не стал его разубеждать, — ухмыльнулся Кирилл.

— Бесстыжий ты человек, Кир, стариков обманывать! — наигранно осуждающе покачал головой Матвей, сматывая провода.

— Да ладно, ты бы сделал так же.

— Ну… Может, и сделал бы, — усмехнулся барабанщик и обратился ко мне. — У меня вот барабаны дядя подогнал. Он на них ещё в каком-то ансамбле в девяностых играл.

— Он хотя бы понимал, что отдаёт? — скептически посмотрел на него Кирилл.

— Ага. Перед этим ещё лекцию прочитал: «Сынок, это тебе настоящая вещь, не эти ваши пластиковые кастрюли».

— Ну, звучат они и правда круто, — кивнул Дима.

— А твоя гитара? — спросила я, глядя на Макса.

— О, это целая история, — он бережно провёл рукой по грифу. — Её чуть не выкинули.

— Что? — я выпрямилась.

— Ну, не прям на помойку. Один знакомый менял инструмент, а эту беднягу собирался продать или просто отдать кому-нибудь. Я ему говорю: «Ты чего, это же классная модель, с таким деревом уже почти не делают!» В общем, я её выкупил за пять тысяч, потом ещё десятку в ремонт вбухал.

— Ну и кто теперь громче всех кричит, что «выгодно урвал»? — подколол его Кирилл.

— В смысле? Я, в отличие от тебя, хотя бы вложился в инструмент, а не забрал его у деда на шару!

— Да хоть трижды вложился, звучать ты всё равно лучше не стал!

— Ты вообще струны шесть лет не менял, — фыркнул Макс.

— Ну и что? Зато звучит чище, чем твой перегруженный скрип!

— Опять начинается… — простонал Дима, закатив глаза. — Мой микрофон вообще из секонд-хенда. Я его, считай, даром забрал.

— Вот это реально самый грустный инструмент в группе, — хмыкнул Матвей, а я рассмеялась.

— Зато раритет, — не растерялся Дима.

Я смотрела на них с улыбкой. Было что-то особенное в том, как они говорили о своих инструментах — не просто вещи, а часть их самих, почти живые.

— А вам никогда не хотелось накопить денег и купить что-то нормальное? Из магазина? — спросила я.

Ребята переглянулись, а потом разом расхохотались.

— Новое?! — Макс едва не согнулся пополам от смеха. — Ты знаешь, сколько это стоит?

— Мне бы на новые струны наскрести… — выдохнул басист, вытирая слезу.

— А мне — на нормальный кабель для микрофона, а то он опять фонит, — вздохнул Дима.

Я фыркнула, и они расселись кто куда, продолжая болтать. Рассказывали забавные истории о своих выступлениях на улице и на школьных концертах.

Было так удивительно находиться рядом с ними, будто я приоткрыла дверцу в совершенно новый для себя мир. Мир рока, нищеты, драйва, мечт о будущем и бесконечной любви к музыке. Чувствовала себя маленькой девочкой, которой посчастливилось оказаться среди людей, живущих звуками, дыханием ритма, эмоциями, что разливаются по воздуху вместе с гитарными переборами.

Я бросила взгляд на Диму. Он всё чаще молчал, но его улыбка никуда не исчезала. Он не отрывал от меня взгляда и от этого становилось не по себе. Я смущалась, а как только он это замечал, сразу начинал говорить, будто не хотел, чтобы я чувствовала себя неловко.

— Блин, я сейчас лопну! — внезапно воскликнул Макс и, схватившись за живот, выскочил к выходу.

— Я с тобой, — тут же подхватил Матвей и поспешил за ним.

Я удивлённо посмотрела им вслед, а Кирилл с Димой расхохотались.

— Куда это они?

— Сама догадайся, — загадочно усмехнулся Дима, усевшись на колонку. — Из-за тебя терпели.

— В смысле из-за меня? Господи… — я в смущении прикрыла глаза рукой.

Через минуту парни вернулись, а Матвей, зевая, потянулся и пробормотал:

— Ладно, пацаны, хорош. У меня завтра пара в девять, надо двигать.

— О, да, — хлопнул себя по лбу Макс. — Уже поздно, что-то мы засиделись.

Началась суета — все натягивали куртки, собирали вещи. Я тоже поднялась с дивана, решив, что пора домой. Дима потянулся за пуховиком, но в этот момент рядом неожиданно возник Кирилл. Он наклонился ко мне, ухмыляясь.

— Слушай, а тебе вообще как наша музыка? Ну, объективно.

— Мне правда понравилось, — ответила я с улыбкой.

— Кайф. А ты, случайно, не хочешь как-нибудь выбраться со мной? Выпить кофе, например? Или… не только кофе, — он многозначительно пожал плечами.

Я застыла. Ещё минуту назад он просто шутил, а теперь в его взгляде появилось что-то слишком самоуверенное, даже наглое. Напряжение повисло в воздухе, и я вспомнила слова Серёжи — внутри всё сжалось.

Достала телефон из кармана, посмотрела на экран.

— О нет… Уже почти десять! Блин! — резко подняла голову и посмотрела на Диму. В его глазах мелькнула тревога. — Меня же мама прибьёт, я так и не позвонила ей!

Но Кирилл, похоже, не собирался так просто меня отпускать.

— Эй, ну ты чего? Мы же нормально болтали, — сделал шаг ближе. — Я ведь нормальный парень. Да и ты прикольная.

Я снова бросила быстрый взгляд на Диму. Он стоял чуть в стороне, сжимая в руках куртку.

— Ага, но мне правда пора, — я старалась, чтобы голос звучал ровно, но уже ощущала панику.

— Да ладно тебе, останься ещё, — ухмыльнулся Кирилл и неожиданно убрал прядь моих волос за ухо.

Я дёрнулась, но тут же между нами встал Дима.

— Руки держи при себе, — его голос был спокойным, но в нём чувствовалось предупреждение.

Кирилл вскинул брови, будто удивлённый.

— Чего ты напрягся, Диман? Просто разговор.

— Может, ты отвалишь, Кир? — ровно, но жёстко сказал Дима.

Матвей и Макс, уже почти собравшиеся уходить, замерли, чувствуя перемену в атмосфере.

Кирилл фыркнул, пожал плечами.

— Ладно, без обид. Просто предложил, — он поднял руки, изображая невинность. — Только не бейте.

Но в его глазах всё равно мелькала самоуверенная ухмылка.

Я выдохнула, когда Дима повернулся ко мне.

— Я провожу тебя, — быстро натянул куртку и взял меня под локоть.

— Оль, ты прости этого засранца. Надеюсь, мы ещё увидимся? — вдруг спросил Макс, неловко улыбнувшись.

Не успела ответить. За меня это сделал Дима:

— Посмотрим. Пошли.

И уверенно вывел меня из гаража. На улице стало ещё темнее, чем когда я пришла. Воздух был прохладным, но приятным, а тишина после громкой репетиции в гараже казалась почти осязаемой.

— Оль, извини за то, что произошло, — вдруг сказал Дима. — Не надо было вообще подпускать Кира к тебе.

— Ты ни в чём не виноват… — пробормотала я.

— Я больше не приведу тебя сюда.

— Почему? Мне же всё так понравилось!

— Правда? — он удивлённо посмотрел на меня.

— Да. У вас очень хорошо получается. Не идеально, конечно, но в этом есть что-то… — я замялась, подбирая слова. — Такое крутое. Не просто повторение чужих песен, а что-то свое.

Дима смущённо улыбнулся.

— Но вам есть над чем работать, — добавила я, не желая, чтобы это звучало как лесть. — А ещё мне понравился твой голос.

Он резко повернул голову, и я поняла, что сказала слишком прямо.

— Ну, я имею в виду… он звучит прикольно, — поспешила я объясниться. — В общем, вы классные. Хоть и спорите постоянно, но видно, что вы прям горите этим делом.

— Иногда мне кажется, что вся группа — чистый хаос.

— Да, но в этом и есть кайф, — улыбнулась я.

Дима на мгновение задумался, потом сказал чуть тише:

— Спасибо тебе… за твои слова. Пацаны будут рады.

— Ага, передай им.

Усмехнулся, а потом вдруг, чуть нерешительно, добавил:

— Оль, ты сама… классная.

Я удивлённо посмотрела на него.

— В смысле?

— В прямом, — он чуть улыбнулся, но взгляд был серьёзный. — Ты другая. Умная, честная. Ты слушала нас сегодня так... ну… и я… в общем, рад, что ты пришла.

Внутри что-то дрогнуло. Хотелось пошутить, отвести разговор в сторону, но его искренний взгляд остановил меня. Я просто молча кивнула.

Дима немного замялся, словно колебался, а потом осторожно спросил:

— А у тебя… есть парень?

Я не ожидала, что он спросит это так прямо.

— Эм… Нет. Да и вообще, я… никогда ни с кем не встречалась, — зачем-то призналась я.

— Серьёзно? — удивился он, а в его голосе проскользнуло что-то похожее на радость.

— Угу, — мне вдруг снова стало неловко.

Он кивнул, и мы продолжили идти по улице, когда на пару минут между нами повисла тишина.

Но тут Дима внезапно остановился и повернулся ко мне.

— Слушай… — начал, явно нервничая. — Я хотел бы предложить тебе свою кандидатуру.

— Кандидатуру? — я переспросила, не сразу сообразив.

Он смутился, но затем выдохнул и сказал:

— Ну… не хочешь ли ты встречаться со мной? То есть… не просто так, а быть парой. Ты мне нравишься.

Моё сердце забилось быстрее.

— Э… — я замялась, не зная, что сказать. — Я… не ожидала…

— Извини, если резко вышло, — почесал затылок под шапкой, опустив глаза. — Просто… ты мне правда нравишься, и я подумал, может, стоит попробовать.

Я сглотнула, чувствуя, как сбивается дыхание.

— Я… не знаю… — пробормотала я, отводя взгляд.

— Ну, можно я хотя бы поухаживаю за тобой?

Чуть раздражённо выдохнула.

— Да мне как-то без разницы.

— В смысле?

— Ну… типа да… но мне нужно время, — чувствовала, что оправдываюсь. — Я не уверена, что готова.

Дима кивнул, но в его взгляде мелькнуло разочарование.

— Понял. Извини, если смутил.

«Как же это тяжело и, чёрт побери, не вовремя».

— Нет, просто… всё не так просто, — сказала я, надеясь хоть как-то сгладить ситуацию. — Мне просто нужно немного подумать.

Дима тихо выдохнул, и напряжение повисло в воздухе. Мне стало так неловко, что я шагнула в сторону и пробормотала:

— Слушай, я, наверное, сама дойду. Тут уже недалеко.

Дима посмотрел на меня с сомнением. Лицо его стало серьёзным, он чуть ускорил шаг.

— Нет, — твёрдо бросил. — Я всё равно тебя провожу. Уже поздно, и тебе не стоит гулять одной.

— Да ничего страшного, я нормально… — начала я, но он перебил:

— Ты не поняла. Ты не должна ходить одна в такое время, — его голос стал мягче, но в нём чувствовалась решимость. — Я тебя провожу, и точка.

Поняла, что спорить бессмысленно. Мы шли дальше, но с каждым шагом натянутость, казалось, только нарастала.

И вдруг, словно пытаясь разрядить обстановку, Дима заговорил:

— Я вообще по ночам часто гуляю один. Ну, потому что работаю.

Я удивлённо взглянула на него.

— Кем?

— Грузчиком. В магазине.

— Вот почему ты в школу не ходишь?

Кивнул.

— Это одна из причин. Но в основном просто нужно зарабатывать.

Будучи из благополучной семьи, я никогда не знала тяготы жизни. Мне сразу захотелось чем-то помочь ему, но я просто не знала, как и чем, поэтому постыдно молчала.

— Но я не жалуюсь, — добавил он, заметив как я повесила нос. — Всё нормально. Просто иногда тяжело. Ночные смены дают хоть какие-то деньги, а мне нужно помогать… маме, сестре.

Не знала, что сказать. Хотелось как-то поддержать его, но все слова казались неуместными.

— Хотя мама всё равно заставляет меня доучиваться, — продолжил он с кривоватой усмешкой. — Говорит, что надо получить высшее образование. Но о нём даже речи не идёт. Я уже всё решил, а спорить с ней бесполезно.

— И что ты будешь делать после школы?

— В армию пойду. Подпишу контракт.

Я невольно замедлила шаг.

— В армию? Ты, правда, хочешь?

— Да, — в его голосе не было ни тени сомнения. — Всегда хотел быть частью чего-то большего. Не просто работать за копейки в магазине...

— Стоп, — перебила я его. — А как же музыка?

Дима слегка усмехнулся, но в глазах мелькнула тень грусти.

— Всё это, конечно, зашибись, но сама понимаешь… этим на жизнь не заработаешь. Это хобби. Не более того. А армия — это реальная жизнь. Контракт, служба, стабильность. Там хотя бы есть будущее.

— Но у вас же так классно получается! — я не понимала, как можно вот так просто отказаться от чего-то, что приносит радость.

— Да, но... — он запнулся, словно подбирая слова. — Группа… это была идея Макса. Он мечтает о сцене, а мы просто за компанию. Не думаю, что это то, с чем я хочу связывать свою жизнь.

Взглянул в сторону, словно обдумывая собственные слова.

— Я хочу построить нормальную карьеру, — тихо добавил.

Я молчала. Всё это звучало так… окончательно. «Как можно так легко отказаться от того, что ты любишь?» Но Дима, похоже, уже всё для себя решил.

— Я хочу попасть в горячие точки, почувствовать себя нужным. Хочу быть там, где важно то, что ты делаешь. Где твои действия, твоя ответственность — это не просто слова, а реальность…

— Но это же опасно! — перебила я, ощущая, как внутри всё сжимается от тревоги.

— Да, — вздохнул, — но у меня нет другого пути. Когда отец ещё не ушел, говорил, что именно там я найду настоящих друзей.

— А где твой отец?

— Умер. После рождения Янки. Моей младшей сестры.

Я смотрела на него, не в силах вымолвить ни слова. Дима говорил об этом так спокойно, будто эта боль давно стала частью его жизни.

— Прости, я не знала…

— Не извиняйся, всё нормально. Я привык без него.

— Получается, вся семья держится на тебе?

Кивнул.

Мне так хотелось сказать что-то утешительное, но любые слова казались жалкими. Смотрела на него с восхищением и сочувствием одновременно.

— Дим, ты… Ты такой молодец. Я восхищаюсь тобой. Правда. В семнадцать лет ты стал уже таким взрослым. Кажется, мне рядом с тобой делать нечего.

Он отвёл взгляд.

— По-моему, ты преувеличиваешь…

— Совсем нет! — настаивала я. — Ты потрясающий!

Увидела, как он смутился.

— Редко слышу такое в свой адрес, — пробормотал. — Слушай, можно мне…

Он аккуратно взял мою руку в свою. Его ладонь была такой горячей и сильной.

— Ты же уже это сделал. Тогда зачем спрашиваешь?

— Если тебе не нравится, я могу отпустить.

Не знала, что сказать.

— Молчание — знак согласия? — улыбнулся он.

— Не мучай меня такими вопросами! — вспыхнула я, пряча глаза за чёлкой.

Дима тихо рассмеялся, но руку не отпустил.

Так, держась за руки, мы дошли до моего подъезда.

— Вот мой дом, — сказала я, останавливаясь.

— Хм… А я в двухэтажке живу.

Мне снова стало неловко. Разница в наших жизнях вдруг ощущалась слишком явно.

— Я напишу тебе, как доберусь до дома, — бросил он.

И неожиданно поднял мою кисть к губам, мягко поцеловав костяшки пальцев.

Сердце застучало так часто, что, казалось, вот-вот выскочит из груди. Мне ещё никогда не целовали руку. И этот жест… он был таким странным, таким неестественным для меня. Словно я какая-то принцесса, а не просто четырнадцатилетняя школьница в жёлтой толстовке и кедах.

— Пока, — смущённо прошептала я.

— До встречи.

Быстро поднялась к подъезду, достала ключи и, прежде чем зайти, украдкой взглянула на Диму. Он всё стоял, глядя мне вслед.

Вызвав лифт, я прикрыла лицо руками. Щёки горели, руки дрожали. Всё это было так волнительно, так… неожиданно. Когда мы шли, я чувствовала, что наши ладони стали влажными, но он не отпустил мою руку. Ему было всё равно? Или... наоборот?

Поднялась на восьмой этаж и вдруг вспомнила про родителей. «О нет».

— Явилась! — раздался злой голос мамы. — Почему не отвечала на звонки?!

Я робко посмотрела на экран. Тринадцать пропущенных.

— Мам, прости… Я не слышала.

— Ты хоть понимаешь, как я волновалась?! Ты не сказала, куда идёшь, с кем! Я уже собиралась больницы обзванивать!

— Прости… Папа дома?

— Нет, ещё в дороге.

— Ты ему говорила?

— Не успела. Но знай: ты под домашним арестом! Никаких гуляний!

— Ну, ма-а-ам… — заскулила я.

— Я уже четырнадцать лет мама! — отрезала она. — Иди в свою комнату!

— Ладно…

— И не забудь: завтра в школу!

Я закрылась в комнате, рухнула на кровать и натянула одеяло до самого носа.

«Как тут уснёшь после такого?»

Около полуночи мне пришла смска:

Дима: Я дома. Уже скучаю по тебе. Увидимся завтра? :)

«Скучает? Мы же едва знакомы. Не слишком ли он откровенный?», — подумала я и набрала ответ:

Я: Не получится. Мама посадила меня под домашний арест

Ответ пришёл почти сразу:

Дима: Сильно ругалась?

Я: Не очень. Хорошо, что папы дома не было, а то бы досталось ещё больше

Дима: Хочешь, я познакомлюсь с твоей мамой и скажу, что теперь ты под моей защитой?

Меня бросило в жар. «Почему он такой настойчивый? Я так не могу!»

Я: Не надо, разберусь сама

Дима: Если что, только скажи. Можно я тебя завтра после школы встречу и домой провожу?

«О нет. Только не это!»

Я: Нас увидят одноклассники. Будут сплетни

Дима: Ты же в одном классе с Серым? Скажу, что за ним зашёл

«А ему не проще просто в школу прийти на занятия?»

Я: Ладно

Дима: Тогда спокойной ночи, зай

«Зая?! Я?»

Я: Спокойной ночи

Глава 17

С утра я увидела в зеркале опухшие от недосыпа глаза. «Ну вот, опять». Вчерашняя ночь прошла в привычных метаниях, в попытках уснуть среди нескончаемого потока тревожных мыслей.

«Боже… В таком состоянии мне на учёбе точно не сосредоточиться. А Лиля, кажется, говорила, что сегодня самостоятельная по химии… О нет».

— Ты сегодня не в лучшем виде, — заметила Ксюша, внимательно оглядев меня перед первым уроком. — Во сколько ты вчера домой вернулась?

— Что, Лилька уже всё разболтала? — я криво хмыкнула.

— Ага, — беззастенчиво улыбнулась подруга. — Её даже уговаривать не пришлось. Так как вчера погуляли?

— Одним словом не скажешь… — я села на диванчик в раздевалке и потёрла глаза.

— В смысле? — нахмурилась она и села рядом. — Что-то случилось?

— Ну… музыка у них реально классная, я в восторге, — оживилась на секунду, но тут же снова сникла. — Но потом один из участников группы начал ко мне приставать. А дальше Дима проводил меня до дома. Где, конечно же, меня ждала мама с лекцией о том, как неприлично поздно я вернулась.

— Ого… — Ксюша округлила глаза. — У тебя, похоже, был насыщенный вечер. Рассказывай подробнее!

Я шумно выдохнула и откинулась назад.

— Да нечего рассказывать, Ксю. Теперь я под домашним арестом. А сегодня ты, скорее всего, увидишься с Димой.

— Ничего себе! — она всплеснула руками. — Ты хоть понимаешь, что каждая твоя фраза несёт очень глубокий подтекст?

— Понимаю, — закатила глаза. — Но мне сейчас лень вдаваться в подробности. Я не спала всю ночь и вообще не знаю, как переживу этот день. Давай позже, ладно?

— Окей, — протянула она, хитро сощурившись. — Но знай: я всё равно добьюсь от тебя длинного и увлекательного рассказа. Хорошо хоть, что ты жива осталась после этого похода в гаражи.

— Это ты на что сейчас намекаешь?

— Ни на что, — она лукаво улыбнулась и подмигнула.

В этот момент дверь раздевалки скрипнула.

— О, Серёж, вот и ты! Я тебя тут жду.

Ксюша тут же сорвалась с места и бросилась к нему. Обняла за шею, чмокнула в губы. Он усмехнулся, а потом заметил меня на диванчике.

— Привет, Оль, — сказал, слегка кивнув.

— Привет, — буркнула я, уткнувшись взглядом в чужие куртки, чтобы не смотреть на эту парочку.

— Серёж, представляешь, Оля вчера весь вечер провела с Димой! — тут же выдала Ксюша.

«Вот одна из причин, почему я не хотела посвящать её в подробности. Теперь не хватает ещё, чтобы они узнали, что Дима собирается за мной ухаживать».

— Да? — удивился Нагимов, вешая куртку. — И как он тебе? Понравился?

«Ну нет… Зачем ты так со мной?»

— Ага, целую ночь не спала, всё о нём думала… — фыркнула я с сарказмом.

— Серьёзно? — ахнула Ксюша.

— Да шучу я! Всё, отстаньте, я пошла на урок, — вскочила с диванчика и вышла из раздевалки.

— Оль, подожди…

Ксюша, прихватив Серёжу за руку, поспешила за мной.

Наверное, любая другая девчонка на моём месте думала бы, как круто встречаться с вокалистом рок-группы и с нетерпением ждала бы новой встречи. Но только не я. Я делала всё, что угодно — училась, общалась, веселилась, спорила, нервничала из-за уроков, переживала за Ксюшку с её «бурным романом»… Но только не думала о Диме. Точнее, старалась не думать.

И всё-таки, уже в раздевалке после последнего урока, его имя всплыло в памяти. Вернее, меня заставил вспомнить о нём звонок. Серёже позвонил Дима.

Нагимов, услышав, что его друг хочет увидеться со мной, удивлённо вскинул брови.

— Ты чего сразу-то не сказала? — усмехнулся он.

В груди что-то неприятно кольнуло. Даже если я уже как-то смирилась с тем, что он встречался с Ксюшей, мои чувства никуда не делись. Они были всё ещё там, глубоко внутри, сколько бы я ни пыталась их заглушить.

— Костян, подай мне куртку! — крикнул Серёжа через раздевалку.

— Кость, не подавай! — ухмыльнулся Онисимов.

— Эй! — возмутился Нагимов, когда друзья решили подшутить над ним.

В итоге ему пришлось пробираться сквозь толпу, чтобы самому добраться до своей куртки. А я, разумеется, осталась ждать.

Мне совсем не хотелось, чтобы Дима стоял на улице у всех на виду. А вдруг его заметили бы учителя?

— Диман, привет! — Серёжа первым подошёл к нему и пожал руку.

— Здоров. Привет, Оль, — Дима посмотрел на меня, и я почувствовала, как лёгкое смущение прокатывается по телу.

— Привет, — ответила холодно, даже не взглянув в его сторону.

— Как у вас дела?

— Да вот, Олька не хочет признаваться, как вы вчера вместе гуляли, — пожаловался Серёжа с усмешкой.

— Сам у него спроси, — буркнула я и направилась к Ксюше и Лиле. — Познакомься, это Лиля, — кивнула в её сторону.

— Привет.

— Привет, — ровно откликнулась та.

— Извините, но мы не сможем пойти с вами, у нас появились дела, — виновато проговорила Ксюша. — Так что, пока!

Она прижалась к Серёже, и поцеловала его в щёку. После обе мои подруги ушли, оставив меня в чисто мужской компании. Стало как-то совсем неловко.

Серёжа и Дима непрерывно болтали, смеялись, а я просто шагала рядом, изредка улыбаясь. Сегодня я не блистала разговорчивостью, чувствовала себя некомфортно. Они шли по обе стороны от меня, и казалось, будто я разделилась на две половинки.

Серёжа… Практически с самого начала года он мне нравился, но теперь я даже не могла намекнуть на свои чувства.

А Дима… Серьёзный, заботливый, уверенный в себе… и, чёрт возьми, он же рокер! Да любая бы хотела с ним встречаться! Но после его вчерашних слов мне стало так неловко, что я даже в глаза ему смотреть не могла. Потому что… я ничего к нему не чувствовала.

Когда дорожка сузилась, Дима жестом пропустил меня вперёд. Я сделала шаг, и тут же поскользнулась. Он мгновенно поймал меня за локоть, удерживая на месте.

«Ну почему ты такой хороший?!» — сердце ухнуло куда-то вниз.

— Ты как без шапки ходишь? — с укором спросил Дима, наклоняясь ближе к Серёже. — У тебя что, волосы с подогревом?

Он протянул руку к нему и потянул за волосы, слегка наклоняя его голову.

— Ай! Осторожнее, — отозвался тот с улыбкой, но взглядом метнул искру.

— Вот таких, как ты, в драках и валят, — Дима усмехнулся и отпустил Серёжу. — Схватили за кудри — и привет, лежишь.

— А я в драках не участвую, — пожал плечами Нагимов.

— Ну-ну, — Дима снял шапку и потрепал свой ёжик. — А у меня вот — никакого слабого места.

Серёжа скользнул взглядом по его бритой голове и ухмыльнулся:

— Да, тебя разве что за уши схватить.

— В армии твоим патлам всё равно конец, — поддел Дима. — Машинкой — и под ноль.

— Не, ну это трагедия, — он изобразил драматический вздох. — Я, может, с ними всю жизнь связывал.

— Скажешь: «Верните как было, или увольняюсь»?

— Вот именно, — усмехнулся.

Они оба засмеялись, но смех Серёжи быстро сошёл на нет. Дима снова повернулся ко мне, и я ощутила, как его взгляд будто впился в кожу.

«Почему он не сводит с меня глаз?»

— Эм… Я, пожалуй, вас оставлю, — неожиданно сказал Нагимов, чуть отстраняясь.

— Ты уже уходишь? — слова сорвались слишком резко, и я даже не пыталась скрыть своё разочарование. Оставаться с Димой наедине совсем не хотелось.

«Блин! Серёж, пожалуйста, не уходи, умоляю!»

— Да. Надо сестру из детского сада забрать, — отвёл глаза.

— Ну, давай, пока, — слишком радостно отозвался Дима, пожимая ему руку.

Я злобно и с тоской смотрела вслед уходящему Серёже. Перед тем как скрыться за поворотом, он обернулся и подмигнул мне, но без улыбки.

«Чёрт побери, он что, специально меня бросил?!»

— Ты сегодня какая-то молчаливая, — заметил Дима, когда мы остались вдвоём.

— Меня весь день допрашивали насчёт нашего вчерашнего вечера, — вздохнула.

— И как? Добились чего-нибудь?

— Не-а… А стоило рассказать? — приподняла на него глаза.

— Мне пофиг, если честно. Говори, как считаешь нужным.

— Ясно, — буркнула я.

Мы замолчали, и эта тишина тянулась невыносимо.

«Ну, скажи же хоть что-нибудь! Почему ты так тихо ведёшь себя, когда мы вдвоём?»

— Слушай, а теперь тебя уже никто не спалит? — вдруг спросил Дима.

— Наверное. А к чему этот вопрос?

— Потому что я хочу сделать вот так, — он взял меня за руку.

Его ладонь снова оказалась горячей, почти обжигающей.

— А вот к чему… — пробормотала я, поёжилась и попыталась вырвать руку, но он крепко держал.

— Долго твоя мама собирается держать тебя под домашним арестом? А то я хочу видеть тебя чаще.

— Она всё ещё злится, — честно ответила я. — Даже сегодня утром почти не разговаривали.

— Тогда пока ты под замком, я буду встречать тебя после школы и провожать домой.

— А тебе не проще просто приходить в школу? — вырвалось у меня. — Так мы бы чаще виделись.

— Ну, в принципе, да, — он усмехнулся и переплёл наши пальцы. — Подумаю.

«Блин, зачем я это сказала?!»

— Расскажи что-нибудь про себя, — предложил Дима.

— Я даже не знаю, что именно.

— Ну, про семью, — не отставал он.

Я напряглась — не самая приятная тема для разговора.

— И что ты хочешь услышать? — пробормотала.

— Серый говорил, что ты по заграницам гоняешь.

— А, ну, видимо, он услышал это от моих одноклассников. Я ему такого не рассказывала.

— И где ты была? — в его глазах загорелось любопытство.

Дима явно был не тем человеком, с которым я хотела делиться этим.

«А вдруг он начнёт смотреть на меня по-другому? И не факт, что в лучшую сторону».

— В Турции, Египте и один раз в Испании, — быстро выпалила я, будто отчитывалась.

— Офигеть, — он реально удивился. — Я вообще ни разу за границей не был.

— Ничего страшного, ещё успеешь, — пожала плечами и ускорила шаг.

— Знаешь, Оль, — его голос вдруг стал серьёзнее, — я думал, ты окажешься другой.

Я нахмурилась.

— В смысле? Какой?

— Ну… обычно девчонки из таких семей, как у тебя, они другие.

— Из каких «таких»? — я остановилась и прищурилась.

— Серый говорил, что у твоего отца какой-то бизнес. Обычно у таких пап дочки… ну, с короной. Думают, что им всё можно.

Внутри вспыхнуло раздражение, словно меня ударили.

— Не говори о том, чего не знаешь, — резко ответила я и выдернула свою руку из его ладони.

— Да подожди, — он тут же пошёл на попятную. — Я не на тебя гнал. Просто большинство девчонок у нас реально такие. Думают, что все им должны.

— Я таких не встречала, — сухо бросила, отворачиваясь.

— Повезло, — вздохнул он, глядя куда-то мимо. — Меня такие бесят.

Потом снова посмотрел мягче.

— А ты… ты не такая. Ты мне именно этим и нравишься.

Я резко остановилась. Сердце ухнуло, а мысли спутались: «Что он о себе возомнил?! Он говорит так, будто прекрасно меня знает! Как он вообще может судить о том, чего не понимает?!»

Мы пошли дальше, но я шла рядом в злобном молчании, уставившись в снег. Даже смотреть на Диму не хотелось.

«Что сказать? Он едва не оскорбил мою семью — и тут же признался в симпатии. Что же мне делать?»

— Оль, ты чего? — он наклонился, пытаясь поймать мой взгляд. — Обиделась?

— Нет, — процедила я. — Просто неприятно слышать такое о своей семье.

— Понял, — быстро сказал. — Больше не буду.

И тут же снова взял меня за руку. Я дёрнулась, но он сжал крепче.

— Что ещё Серёжа рассказывал тебе про моего отца?

— Да ничего, — Дима пожал плечами. — Я сам у него спрашивал про тебя. Хотел понять, какая ты.

Я тяжело вздохнула, едва сдерживая раздражение:

— И что понял?

— Да так… — он усмехнулся. — Что ты в комп иногда играешь, рисуешь, аниме смотришь.

— Замечательно, — недовольно протянула я и закатила глаза.

Серёжа, конечно, молодец — сдал меня с потрохами. За то время, пока он ни с кем не встречался, мы успели получше узнать друг друга. Я почти открылась ему: рассказывала про свои увлечения, про то, что мне нравится, что люблю, даже показала пару рисунков. А про родителей Серёжа, конечно, узнал не от меня. Просто… когда ваши предки ходят на одни и те же родительские собрания в школе, жизнь становится слишком прозрачной. А теперь мне даже нечем было удивить Диму — всё уже разжевано.

— Да ладно тебе, — он усмехнулся, заметив мою реакцию. — Мне наоборот нравится, что тебе не скучно жить. А что ты рисуешь? Людей? Или этих… анимешных?

— Всякое, — я сделала вид, что мне всё равно. — Чаще просто черкаю в тетради на уроках.

— Покажешь как-нибудь? — в его голосе вдруг прозвучала надежда.

— Может быть, — уклончиво сказала я.

Оставалось пройти сквер, перейти дорогу — и вот он, мой дом. Когда мы подошли к подъезду, Дима неожиданно перехватил меня за плечи и крепко обнял.

— Мы завтра увидимся? — он почти шепнул, наклоняясь к моему уху.

— Не знаю, — отрезала я грубее, чем хотела, и отвернула лицо. — Если тебе будет удобно, приходи.

Он сразу заулыбался, словно мой ответ его обрадовал.

— Сегодня ночью работаю, утром отосплюсь и загляну. Ты всё ещё переживаешь, что нас увидят?

— Да, — призналась я и нахмурилась. — Мои одноклассники чересчур болтливые и обожают сплетни.

— Если кто-то начнёт гнать на тебя, — сжал мои плечи сильнее, — просто скажи мне. Я разрулю.

— Да ладно тебе. Я не слабачка.

— Вот за это ты мне и нравишься.

«Он что, собирается это повторять постоянно?..» — раздражённо подумала я.

Положила голову ему на грудь и нерешительно протянула руку к его спине, обняла. Он был такой тёплый, такой крепкий, что мне самой вдруг стало странно уютно.

— Только одной? — с лёгкой насмешкой спросил Дима.

Я улыбнулась и прижалась сильнее, обхватив его уже обеими руками.

Необъяснимое, но такое приятное чувство — быть в объятиях большого, сильного человека и ощущать себя Дюймовочкой.

Но момент внезапно нарушился: рядом с протяжным сигналом проехала полицейская машина. Дима тяжело вздохнул, сжал мои плечи чуть крепче.

— Что-то они сегодня разъездились, — пробормотал он.

— Ты что, против полиции что-то имеешь? — я усмехнулась, подняв голову и заглядывая ему в лицо.

— Не хочу об этом, — резко отрезал он и тут же отвёл взгляд.

— Ладно, не хочешь — не надо, — я попыталась сделать вид, что не придала значения.

Он помолчал, стиснув зубы, словно боролся с самим собой, потом всё-таки выдохнул:

— Просто… боюсь, ты начнёшь по-другому ко мне относиться.

— Ну, это вряд ли, — ответила я, стараясь говорить ровно, хотя внутри всё сжалось — ведь, чёрт побери, ещё несколько минут назад я думала то же самое.

Он замялся ещё на секунду, потом глухо бросил:

— В пятнадцать чуть в колонию не загремел. По сто шестнадцатой.

— Думаешь, мне это что-то говорит? — я неловко улыбнулась, пытаясь разрядить обстановку, словно речь шла о какой-то мелочи.

— Побои, — слишком спокойно ответил.

Я поперхнулась, глаза расширились.

— Кого ты…

— Девчонка, с которой я встречался тогда, решила налево сходить. А я её у дома увидел с этим… Ну, короче, сорвался.

Он говорил почти отрешённо, как будто рассказывал не о себе. А я не знала, что ответить, язык прилип к нёбу.

— Этот хмырь заяву накатал, — смотрел куда-то мимо. — Мамка штраф заплатила. Меня потом ещё по психологам таскали.

В груди холодком кольнуло осознание: человек, который держал меня так бережно, когда-то избил кого-то до больницы.

— Ты не парься, — Дима наклонился и посмотрел мне в глаза. — Это давно было. Я сейчас вообще не такой.

— Ну… ладно, — выдавила я улыбку, но она вышла кривой.

Пыталась скрыть растерянность, но пальцы дрожали.

Он казался таким спокойным, добрым… трудно было представить, что он когда-то был тем человеком, о котором рассказал.

Мы ещё какое-то время стояли в молчании, каждый из нас переваривал этот разговор. Потом Дима поцеловал меня в макушку и наконец отпустил.

Глава 18

Наше ежедневное общение с Димой продолжалось всю следующую неделю. Он каждый день приходил за мной после школы, и я постепенно перестала бояться, что нас кто-то увидит. Мы гуляли, разговаривали, узнавали друг друга лучше. Незаметно для себя я почти совсем перестала общаться с Серёжей — только по учёбе, и то когда это было действительно необходимо. Теперь большую часть времени я проводила с Димой. Это сближало нас всё больше.

Я уже привыкла к тому, что он почти всегда хотел держать меня за руку или обнять. Это перестало меня пугать, но к чему-то большему я пока не была готова. Впрочем, спешить было некуда.

Но если задуматься о том, что я чувствовала к Серёже и к Диме, то это совершенно разные ощущения.

С Серёжей меня постоянно захлёстывала волна эмоций, трепета. С ним было так просто общаться, шутить, дурачиться, подкалывать друг друга.

А с Димой… С ним мне, наверное, было спокойно. Он часто говорил комплименты, разговоры с ним были серьёзные, вдумчивые — о жизни, о будущем, о нашем месте в этом мире. Он не флиртовал, не подкалывал меня, не шутил, как это делал Серёжа. Он относился ко мне очень серьёзно. И это... наверное, было правильно?

Но, если совсем честно… мне с ним было скучно.

Я словно поймала себя на этой мысли, когда на уроке меня вырвал из раздумий голос Людмилы Михайловны:

— В это воскресенье мы отмечаем Новый год, — объявила она. — Вы подготовили сценарий выступлений, девочки?

— Нет! — возмутилась Ира. — Людмила Михайловна, все отказываются, и у нас уже нет ни сил, ни желания кого-то уговаривать!

— А вы ко всем подходили? — нахмурилась учительница.

Ира с Владой синхронно кивнули.

— Значит, сейчас всё решим…

И началось. Учительница по цепочке стала спрашивать каждого. Большинство предпочитало молчать, надеясь, что их пронесёт.

— Серёж, а ты что будешь делать? — дошла очередь до среднего ряда.

— Мы с Костей и Мишкой решили спеть.

Класс замер в удивлении.

— Да ладно?

— Вау, круто!

— А что исполнять будете?

— Эм… — Серёжа бросил взгляд на друзей. Они слегка замялись, но кивнули. — Звери — «Если ты скажешь да».

Девушки в классе тут же загалдели:

— О-о-о!

— Какая классная песня!

— Это так мило!

Мальчишки в ответ лишь усмехнулись.

— Это хотя бы приличная песня? — с прищуром спросила Людмила Михайловна.

— Конечно! — хором заверили её певцы-любители.

Настроение у неё, казалось, немного улучшилось, но уже через пару минут испортилось снова — никто больше не предлагал варианты выступлений.

— Ксюша, а у вас что? — с тяжёлым вздохом спросила учительница.

— Мы с Олей и Лилей выйдем с небольшим поздравительным выступлением, — отчиталась Ксюша.

— Хорошо…

«Вот и вся благодарность! Эх…»

После урока я направилась в сторону кабинета, где должен был быть следующий урок, и вдруг в коридоре увидела… Диму. Он был в школьной форме — в синей жилетке, белой рубашке, тёмных брюках. Шёл мне навстречу с лёгкой улыбкой.

Я так удивилась, что, кажется, даже открыла рот.

— Почему ты мне не сказал, что придёшь в школу? — изумлённо спросила, когда мы подошли друг к другу.

— Это был сюрприз, — довольно ответил Дима.

Я неловко усмехнулась.

— Ты правда решил начать ходить в школу?

— Посмотрим, как получится. Сегодня и завтра у меня выходной.

— О... Ну, в любом случае, я рада, что ты пришёл.

Неожиданно к нам подошли Ксюша, Лиля, Серёжа, Мишка и Костя — все весёлые, оживлённые. Начали здороваться, Миша с Костей познакомились с Димой, а остальные недоумённо переглядывались, явно удивлённые его появлением. Дима лишь усмехался, но вдруг наклонился ко мне и прошептал:

— Пошли, пройдёмся?

— Ну, давай… — не слишком охотно согласилась я.

— Народ, мы отойдём ненадолго, — бросил он, взяв меня за руку и уведя в дальний угол школы.

На первом этаже, под лестницей, было тихо и безлюдно.

— Дим, зачем ты берёшь меня за руку у всех на виду? — нервно проворчала я.

— А что такого? — он улыбался, прислонившись к стене.

— Я же говорила тебе…

— Ох, Оль, какая же ты застенчивая и… милая, — он вдруг притянул меня к себе за руку.

Оказавшись в его объятиях, я почувствовала себя более-менее спокойно, но тревога, что нас мог кто-то увидеть, не исчезала. Слишком резкий запах от его рубашки ударил в нос. Вроде бы приятный, но мне почему-то стало не по себе.

— Ты сказала, что рада, что я пришёл, — Дима снова улыбнулся.

— Ну, да, сказала. Но это же… просто вежливость, — неловко пояснила я, продолжая оглядываться.

Улыбка тут же исчезла с его лица. Он отпустил меня и отвернулся.

— Дим, ты чего?

Молчал, будто чего-то ждал.

— Ты обиделся?

— Нет, — твёрдо ответил, но его взгляд говорил об обратном.

Пару секунд я колебалась.

— Ладно, извини, — буркнула я, отводя глаза. — Наверное, это было грубо. Я правда рада, что ты пришёл.

— Ты сейчас просто хочешь мне одолжение сделать?

— Да нет же! — вспыхнула я. — Что ты заводишься на ровном месте?

Дима сжал руки в кулаки, его лицо покраснело.

— Потому что я пришёл сюда только ради тебя! Мне эта школа вообще не сдалась! Если ты ещё не поняла.

Он ещё несколько секунд смотрел на меня, потом резко развернулся и ушёл. Я осталась стоять, растерянно глядя ему вслед.

«Нет… Я не могу ему объяснить, что на самом деле думаю и чувствую. Потому что сама не понимаю».

Понуро вернувшись в класс, я опустилась на своё место, глядя в пустоту. Ксюша с Лилей сразу заметили, что со мной что-то не так, и подошли.

— Эй, Оль, что случилось? — спросила Ксюша.

— С Димой поругались? — добавила Лиля.

Я не выдержала и выпалила на одном дыхании:

— Да что я вообще могла ему сказать? Я не понимаю, как с ним общаться, как реагировать на всё это! У меня же никогда не было парня… Неужели он не может этого понять?

Ксюша вдруг хихикнула.

— Над чем ты смеёшься? — ещё больше разозлилась я.

— Оль, ты такая смешная… — сказала она, не переставая улыбаться.

— Что?

— Я думаю, тебе просто нужно сказать ему об этом, — пояснила Лиля. — Тогда он не будет обижаться на какие-то пустяки.

— Каким образом? Если я даже не могу искренне сказать, что рада его видеть…

— Успокойся, — Ксюша положила мне руку на плечо. — Вспомни меня. Думаешь, мне было легко признаться Серёже в своих чувствах? Это страшно, особенно когда не знаешь, ответят ли тебе взаимностью. Но ты ведь точно знаешь, что нравишься Диме. Так что не бойся. Он не станет смеяться над тобой, а для него это будет важно.

Слушать это от подруги, у которой был парень, который мне самой нравился — было тяжело. Она была уверена, что мне нравился Дима. А я не могла ей признаться в правде. Я совершенно не понимала, как мне поступить.

— Легко тебе говорить. Серёжа, наверное, постоянно слушает от тебя признания в любви... — сгоряча выпалила я.

Не хотела её задеть, но осознала, что наговорила лишнего, только когда слова уже слетели с губ.

— О, да! — неожиданно улыбнулась Ксюша. — Когда я снова говорю ему, как сильно он мне нравится, он целует меня.

Она слегка покраснела и прикоснулась к губам, явно смущаясь, но при этом выглядела невероятно счастливой.

Я ожидала, что она обидится на мой тон, ведь в моих словах была ирония, но она восприняла их буквально.

— Ксюш, а он тебе хоть раз в ответ что-то такое говорил? — вдруг спросила Лиля, внимательно глядя на подругу.

Блондинка вздохнула и, опустив взгляд, тихо ответила:

— Пока нет.

«Ого… Похоже, Серёжа вообще несерьезно относится к Ксюшке».

Лиля и я переглянулись.

— Ну… может, он просто стесняется, — неловко пожала плечами Ксюша.

— Нагимов? Смешно, — закатив глаза, фыркнула Лиля. — Кажется, ему просто проще целоваться с тобой, чем признаваться в чувствах.

Ксюшка на мгновение будто погрузилась в мысли, но тут же собралась:

— Но мне это не так важно. Главное, что мы вместе. Я чувствую, что ему со мной хорошо.

Я смотрела в окно, сдерживая всё, что рвалось наружу. Всё, что нельзя было говорить вслух.

Лиля бросила взгляд сначала на меня, потом на Ксюшу, и спокойно сказала, услышав звонок:

— Ладно, не переживайте. Разберёмся, — и пошла к своей парте.

На следующей перемене я с тяжёлым сердцем отправилась в столовую. Именно там должен был быть Дима. Он стоял у буфета, что-то купил и сел за маленький столик у окна. Когда я подошла, он мельком взглянул на меня, но ничего не сказал — просто продолжил пить кофе.

Я осторожно села напротив него.

— Как дела? — робко спросила.

— Нормально, — ответил он, глядя в сторону.

— Как класс отреагировал на твой неожиданный приход?

— Я к ним ещё не заходил.

— В смысле? — изумилась я. — А где ты был?

— У вашей училки по французскому.

— Снова на подоконнике сидел?

— Нет. Там место свободное было.

— Эм… Понятно.

Он явно не собирался поддерживать разговор — до сих пор обижался.

Я глубоко вздохнула и выпалила:

— Дим, прости меня. Я не думала, что так получится. Просто я никак не ожидала увидеть тебя сегодня. И мне, конечно, приятно, что ты пришёл сюда ради меня… Но я бы хотела, чтобы ты не забрасывал учёбу!

Вдруг он улыбнулся и подпёр подбородок ладонью, внимательно наблюдая за мной. От этого взгляда я ещё больше смутилась, но всё равно продолжила, опустив глаза в стол:

— У меня до тебя никогда никого не было. Я не знаю, как правильно говорить… как себя вести в таких ситуациях. Наверное, я глупая, но… я, правда, не знаю.

Я повторяла одни и те же слова, не в силах подобрать что-то более стоящее.

И тут… почувствовала лёгкое прикосновение его губ на своей щеке. Лишь на пару секунд. Но внутри меня будто что-то взорвалось, а за окном выглянуло яркое зимнее солнце.

— Ты не глупая, — произнёс Дима, снова усаживаясь напротив. — Это ты меня прости.

Моё лицо горело, ладони вспотели.

— Оль, ты просто… другая, — продолжил он, уже спокойнее. — Большинство людей вообще не парятся. Наденут маску — и норм. А если что-то не так, сразу виноват кто угодно, только не они. Бесит это, — дёрнул плечом. — Поэтому у меня и друзей немного. Может, я заморачиваюсь слишком. Но, блин… быть честным — это же не так сложно.

Я слушала его с открытым ртом. О таких вещах я раньше никогда не задумывалась. А он говорил это так осознанно и смело, что который раз убеждал меня в своей мудрости — совсем не детской, не похожей на рассуждения наших сверстников.

— Оль… — он замолчал на секунду, будто решал, стоит ли говорить дальше. — Я просто скажу.

Он выдохнул:

— Все девчонки, с которыми я был, в итоге меня бросали. Я им не врал. Вообще. А они… ну, делали по-своему, — усмехнулся, но без улыбки. — Мне каждый раз в душу плевали.

Я не знала, что сказать. Никогда не сталкивалась с подобным в жизни, не представляла, как это бывает.

«Может, он надеется, что я с ним так не поступлю? Но я не знаю, как сложится наша судьба. Не хочу давать пустых обещаний».

— Я не давлю, — тихо добавил он. — Просто хочу, чтобы ты меня узнала.

Серьёзный голос, внимательный взгляд, спокойствие без показной бравады — всё это был он. Дима. Слишком взрослый для меня тогда.

Вдруг он залез в рюкзак и достал наручные часы, аккуратно положив их на стол.

— Откуда они у тебя? У Елены Владимировны такие. Надеюсь, ты не украл их? — я попыталась пошутить.

— Конечно, нет. Я заметил, что они не ходят, и предложил ей починить.

— Ого… И ты, правда, сможешь?

— Да, тут ничего сложного. Знаешь, я вот думаю… Может, ещё ремешок поменять? В знак благодарности за то, что она уже второй раз приютила меня в своём кабинете. Поможешь выбрать?

— Конечно! — обрадовалась я. — Она, наверное, обалдела, когда ты предложил?

— Немного. Долго отказывалась, но в итоге согласилась.

Мы улыбнулись и начали обсуждать, где можно найти подходящий ремешок для таких старых, но, вероятно, дорогих ей часов.

После школы Дима, как обычно, пошёл провожать меня домой. Сегодня он особенно не спешил меня отпускать, и мы долго сидели на качелях на пустой детской площадке перед моим домом.

— Тебе не холодно? — спросил с лёгким беспокойством в голосе.

— Нет, всё хорошо.

— Ладно… Но ты какая-то напряжённая.

— Тебе кажется, — солгала я.

Он встал с качелей и подошёл ко мне сзади. Я не обернулась, продолжая задумчиво сидеть, но вдруг почувствовала его тёплое дыхание у самого уха. Невольно вздрогнула.

Дима медленно наклонился, прижался носом к моим волосам, глубоко вдыхая их запах. А затем… Я почувствовала, как его губы мягко касаются моего виска. От неожиданности затаила дыхание, но он не остановился. Поцелуй скользнул ниже — к щеке, к шее, едва припустив мой шарф.

Всё внутри сжалось. Меня охватило странное, незнакомое волнение, сковывающее тело. Понимала, что нужно остановить его, но не могла сказать ни слова.

Дима легко взял моё лицо в ладонь и мягко повернул к себе. Я встретилась с его немного взволнованными глазами. Наши носы почти соприкоснулись. Он потянулся ближе…

Но я собралась с духом и, наконец, на вдохе прошептала:

— Не надо.

Он замер на мгновение, затем медленно убрал руку с моего лица. Отстранился, сел на корточки сбоку, опустив голову.

— Прости… — тихо выдохнул.

Сердце сжалось от странной, острой боли.

— Оля!

Я дёрнулась, услышав знакомый голос. Изумление и стыд охватили разом.

— Мама? — я смотрела, как она приближалась к нам.

Дима тут же встал, оставаясь рядом, не убирая руки с качелей. Сердце бешено колотилось в груди. «Надеюсь, она ничего не видела…»

Я быстро поднялась и натянуто улыбнулась.

— Привет, мам. Ты чего не на работе?

Она широко улыбнулась мне:

— Надо было заехать в налоговую, поэтому освободилась пораньше, — затем её взгляд скользнул к Диме. — А ты нас не познакомишь?

— А… Это Дима. Мой друг! — поспешно ответила я, чувствуя, как от волнения перехватывает дыхание.

«Как она отреагирует? Я ведь до сих пор под домашним арестом, но всё равно гуляю… Сейчас, наверное, разозлится».

— Здравствуй, Дима. Я — Светлана, — мама дружелюбно улыбнулась.

— Здравствуйте, — вежливо ответил он.

— Мам, мы тут просто гуляли. Я уже собиралась домой.

— Да? А может, тогда все вместе пойдём? Чего вам на морозе стоять? — предложила она. — Надеюсь, Дима не откажется от кружечки чая, чтобы согреться? Заодно познакомимся поближе.

— Эм… Ну, если можно… — скромно ответил он.

— Конечно, можно! Пошли скорее.

«О нет. Какой кошмар. Зачем она это предложила?!»

Мы молча двинулись к подъезду. В лифте ехали рядом, не глядя друг на друга: я украдкой разглядывала своё отражение в зеркальной стенке и думала, как выгляжу со стороны, а Дима сосредоточенно смотрел на номера этажей.

Дома мы разулись в прихожей. Мама прошла на кухню и почти сразу включила чайник. Я повесила куртку, чувствуя, как напряжение только нарастает, и мельком поймала взгляд Димы: он выглядел спокойно, но всё равно чуть настороженно.

— Проходите сюда, — донеслось из кухни.

Мама достала из шкафа вазочку, насыпала туда печенье, конфеты, пару вафель и поставила на стол. Мы с Димой сели рядом. Я ощущала чудовищное напряжение, а вот эти двое, кажется, совсем нет.

— Ну, давай, Дима, рассказывай о себе, — начала мама, наливая чай. — Сколько тебе лет?

— Семнадцать, — спокойно ответил он, беря из вазочки вафлю.

— Ого… Так ты старше Оли? — удивилась мама, присаживаясь напротив. — Ты тоже в гимназии учишься?

— Ага. Одиннадцатый класс.

— А как вы познакомились?

«Вот этого лучше не знать… Если мама узнает, что Дима прогульщик, мне конец».

— Ну, мам, это же школа! — я поспешила вмешаться. — Мы все друг друга знаем.

— Ну да, логично. Дим, тогда расскажи, чем увлекаешься в свободное время?

— Да так… у нас группа есть, — буднично сказал он, делая глоток чая.

— Группа? — мама оживилась. — Так это ты Олю на музыку звал? — она посмотрела на меня. — А ты чего раньше не сказала?

Я неловко пожала плечами и опустила глаза в чашку.

— Значит ты музыкант, — продолжала она, призадумавшись.

— Ну это больше хобби, чем что-то серьёзное, — сказал так, будто оправдывался.

— И как, получается?

— Да вроде нормально, — коротко ответил он. — Я пою.

— Как интересно. Оль, а тебе понравилось как Дима пел?

— Очень! — быстро ответила я. — Они вообще классные.

Посмотрела на него, и он тепло улыбнулся в ответ.

— А я-то думала, обычный мальчишка, который за моей дочкой бегает, — засмеялась мама. — А ты, оказывается, творческий человек!

Я чуть не провалилась сквозь пол.

— Мам, ну пожалуйста…

Дима коротко кашлянул, пряча улыбку.

— Ну… не то чтобы бегаю, — сказал он.

— Ага, конечно, — хмыкнула она и подмигнула мне.

«Господи, какой стыд…»

— А вы давно дружите?

«Мам, хватит!»

— Недавно. Чуть больше недели, — спокойно ответил Дима.

— Чего ж ты такой скромный? — она подвинула вазочку ближе. — Бери печенье, угощайся. Чувствуй себя как дома.

— Спасибо, — он неловко улыбнулся. — Просто… у меня дома такое редко бывает.

Я напряглась, а мама заинтересованно спросила:

— Правда? Тебя дома не балуют?

— У нас неполная семья, — опустил взгляд. — Отец умер два года назад, а мама почти всегда на работе. Так что вот так, по-домашнему, за столом — редкость.

Мама на секунду замерла, словно осмысляя его слова.

— Дим, знаешь, приходи, когда захочешь. Оля пусть приглашает тебя почаще. Я только «за», — она посмотрела на меня.

«Что с ней сегодня?»

— Ага… — растерянно кивнула я.

— Дим, может, чего посытнее? Наверняка после школы проголодался.

— Нет, спасибо, — вежливо отказался он.

— Ну, смотри… Ладно, Оль, давай, покажи молодому человеку квартиру, а я пойду собираться — в спортзал пора.

Я застыла. «О нет. Мы с Димой останемся одни в квартире…»

Мама уехала быстро, оставив нас одних. Мы перешли на диван в гостиную, и тишина будто давила на уши.

— У тебя классная квартира, — сказал Дима, оглядываясь по сторонам. — Большая…

— Ну, да… — пробормотала я, теребя край подушки.

Его удивление вдруг сделало меня совсем неловкой. Обычно я не стеснялась того, что наша семья жила в достатке: четырёхкомнатная квартира, полный холодильник еды, абонементы в спортзал, и даже эта вазочка с вафлями на кухне, которые так понравились Диме. Мои одноклассники тоже не жили бедно — все всегда чувствовали себя на равных. Но рядом с Димой я почему-то ощущала стыд за то, что для меня всё это — обыденность.

Поэтому поспешила перевести разговор:

— Мама очень обрадовалась тебе. Наверное, я никогда не видела её такой, как сегодня.

— «Такой» — это какой?

— Ну… — замялась, подбирая слова. — Я ведь ни с кем её раньше не знакомила… Ну, в смысле с парнями.

— О… — Дима чуть удивлённо приподнял брови. — Думаешь, я ей понравился?

— Думаю, да.

Неожиданно он положил свою ладонь поверх моей.

— У тебя хорошая мама.

— Спасибо.

Он осторожно взял прядь моих волос и, словно невзначай, пропустил её сквозь пальцы. Я затаила дыхание, следя за его движением. Наши взгляды встретились, и, впервые, я не хотела отводить глаз. Серо-голубые глаза смотрели на меня так тепло и мягко.

Дима медленно наклонился ближе, дыхание стало осязаемым, обжигающим… Ещё бы чуть-чуть — и…

Внезапно в коридоре раздался звук открывающейся двери. Мы тут же отпрянули друг от друга, словно нас окатили ледяной водой.

— Я дома! — громкий голос отца эхом разнёсся по квартире.

Я резко вскочила, судорожно приглаживая волосы. Дима тоже выпрямился, явно не зная, куда деть руки.

В дверном проёме появился папа, снимая куртку.

— О, а у нас гости? — его взгляд тут же остановился на Диме.

— Эм… да, это Дима, мой друг, — пробормотала я, изо всех сил стараясь выглядеть непринуждённо, но, кажется, только сильнее себя выдала.

— Здрасте, — коротко кивнул парень.

Папа окинул его внимательным взглядом, задержавшись чуть дольше, чем мне хотелось бы.

— Ну, раз пришёл в гости, угощайся, не стесняйся, — сказал он, направляясь на кухню.

— Да не, спасибо, я ел уже, — Дима неловко улыбнулся.

— Ну-ну… — папа поставил пакет с продуктами на стол и вновь вернулся в гостиную. — А мама где?

— В спортзал уехала, — ответила я, стараясь держать голос ровным. — Вы с ней разминулись буквально на несколько минут.

— Вот это да. А я надеялся застать её дома, — папа глянул на наручные часы. — Она же писала, что освободилась раньше…

Он присел в кресло, оглядывая Диму с новым интересом.

— Ты не из её класса, я так понимаю?

— Не. Просто в одной школе учимся. Я в одиннадцатом.

— И чем увлекаешься?

Я чуть не застонала. «Серьёзно?! Опять этот разговор?»

— Музыкой, пою в группе, — повторил Дима с лёгкой улыбкой.

— Музыкант… — протянул отец, хмыкнув. — Надеюсь, не планируешь потом петь на улице?

— Да не, — он усмехнулся. — Это так, для себя.

— Ну ясно, — папа кивнул и посмотрел на меня. — Оль, сделаешь мне чаю?

— Конечно! — выдохнула я с облегчением, схватившись за возможность сбежать с этого допроса.

Поспешила на кухню и, пока наливала чай, в голове крутилась одна мысль: «Сегодня день самых неловких ситуаций в моей жизни». Руки предательски дрожали.

Не торопилась возвращаться, пытаясь успокоиться. Но любопытство брало верх: «О чём они там говорят без меня?»

Когда вернулась в зал, поставила папину кружку на кофейный столик и села рядом с Димой, стараясь не смотреть ни на кого.

Внезапно парень встал.

— Ладно, я, наверное, пойду, — сказал он, протягивая руку отцу. — До свидания.

— Да, — подхватила я. — Мне ещё домашку делать.

— Ну, давай, — равнодушно ответил папа, пожимая Диме руку.

Мы вышли в коридор, оставив отца наедине с телевизором.

— Не хочешь прогуляться со мной до остановки? — шёпотом спросил Дима, наклоняясь ко мне.

— Да, давай, — я быстро согласилась, лишь бы не оставаться в одной квартире с папой в таком неловком состоянии. — Одевайся, я сейчас.

Заглянув в зал, осторожно бросила:

— Пап, я скоро вернусь.

— А как же домашка? — отозвался он.

— Да я быстро.

Не дожидаясь его возражений, я выбежала в коридор. Быстро натянули куртки и захлопнули дверь. Мы ждали лифт, когда наши взгляды пересеклись.

— Капец… — выдохнула я, растерянно улыбаясь.

— Ага, — усмехнулся Дима. — Знакомство с родителями — засчитано.

Ещё мгновение смотрели друг на друга, а потом вдруг разразились смехом, наконец отпуская всю напряжённость этого дня.

Автобусная остановка находилась прямо перед домом, поэтому мы дошли до неё быстро.

— Оль, я не поеду на автобусе, — неожиданно сказал он.

— Почему? Ты же далеко живёшь.

— Денег на проезд нет. Пойду пешком.

— Давай я тебе дам. У меня как раз мелочь завалялась, — предложила я, доставая из кармана монетки.

Перебирая их в руках, я поняла, что не хватало всего четырёх рублей.

— Блин… Давай я домой быстренько сбегаю? — предложила я.

Дима взял меня за руки.

— Не надо. Хочу подышать свежим воздухом.

На улице уже совсем стемнело, хотя было всего пять вечера.

— Ладно…

Он улыбнулся.

— Ну… мне пора, — его голос прозвучал неуверенно, будто он спрашивал у меня разрешения уйти.

— Угу…

Обнял меня за талию, и наши взгляды встретились.

— Ты завтра в школу придёшь? — спросила я.

— Если ты захочешь, то приду.

— Вообще-то учиться надо, — нарочито строго произнесла я, стараясь сохранить серьёзность. — Как, кстати, твой класс тебя всё-таки встретил?

Я поспешно сменила тему — предыдущая была снова слишком неловкой для меня.

— Да народ уже привык к тому, что я с седьмого класса прогуливаю. А после смерти отца так вообще месяцами не появлялся. В общем, если мягко сказать, они удивились, а учителя вообще в осадок выпали.

— Если будешь ходить чаще, они вспомнят о твоём существовании, — хмыкнула я.

— Не надо. Всё равно через полгода все разойдёмся. Сдам экзамены и, наконец, свалю отсюда.

Я ничего не ответила, просто прижалась к нему. Дима тихо дышал мне в макушку.

— Кстати, ты заметила, что я сегодня совсем не курил? — спросил он.

— Заметила. Что с тобой?

— Ради тебя решил бросить.

Его слова напрягли меня.

— Не стоит. Мне всё равно, куришь ты или нет.

— Я давно хотел бросить, а теперь есть повод. Не хочу, чтобы ты мучилась из-за этого.

— Да не мучаюсь я! Мне нормально, понимаешь?

— Пассивный курильщик хуже обычного, так что не спорь, — настоял он.

Наши взгляды снова встретились.

— Надеюсь, сейчас-то мне никто не помешает, — ухмыльнулся.

Я снова почувствовала, как он приближается. Сердце забилось так быстро, что, казалось, вот-вот выскочит из груди. Крепко зажмурилась, но… Дима мягко поцеловал меня в щёку. Я не удержалась и улыбнулась:

— Пока. Завтра увидимся.

Отпустил меня, и мы разошлись.

Глава 19

Кажется, я и Серёжа стали ещё дальше друг от друга. Раньше мне казалось, что мы друзья, но теперь стали просто одноклассниками, которые почти не общались.

Совсем недавно мы разговаривали обо всём, он списывал у меня домашку, подкалывал, мы смеялись вместе… А теперь всё было наоборот. Теперь он даже не смотрел в мою сторону, в отличие от меня. Когда Ксюша подходила ко мне на перемене, Серёжа тут же уходил к своим друзьям. Он разговаривал со всеми в классе, кроме меня. Я это заметила. И просто хотела с ним поговорить.

Когда же всё изменилось?

Буквально неделю назад, когда Дима стал забирать меня после школы. С того дня Серёжа даже не здоровался и не прощался со мной. Они с Димой перекидывались парой слов, а потом он уходил, словно меня и не было. В груди всё сжималось, когда я пыталась сказать ему «пока» или «до завтра», но он будто не слышал. Словно я просто перестала существовать.

И что хуже всего — меня не покидало чувство вины.

«Почему он избегает меня? Может, я чем-то его обидела?»

Хотела спросить у Ксюши, но по её виду было ясно, что она ничего не замечала. А если бы я рассказала, то только заставила бы её нервничать. Или, ещё хуже, ревновать. А новых скандалов мне совсем не хотелось.

«Спросить у самого Серёжи? Нет, стесняюсь. Да и смысла нет. Он просто отшутится, как обычно».

Поэтому я решила начать своё маленькое расследование с Димы.

— А ты не знаешь, почему Серёжа с нами не гуляет? — спросила я прямо посреди разговора. — Ты же ему предлагал.

Он неожиданно замялся:

— Эм… А ты чего сама у него не спросишь? Он же твой одноклассник.

— А толку? В школе он меня игнорирует. Мы почти не разговариваем.

— Ну, знаешь… — он почесал затылок под шапкой. — Думаю, у него просто дела дома. Батя же у него уехал в Алабино, вроде как на учения, вот и помогает мамке.

— Вы, кстати, похожи, — заметила я. — У вас обоих есть младшие сёстры, и сейчас вам обоим приходится помогать матерям.

И, пожалуй, это было единственное, что хоть как-то их объединяло. Во всём остальном — два абсолютно противоположных по характеру парня.

— Ну, да… — задумчиво протянул он.

Потом взглянул на меня и вдруг усмехнулся:

— А чего это ты о нём заговорила? Он тебе нравится, что ли?

Я запнулась. Это, конечно, его дурацкая шутка, но ведь в его словах была доля правды… Да какая доля! Это чистая правда.

Несколько секунд я просто смотрела на него, не зная, что сказать, чтобы не обидеть. Вот зачем он это спросил?

— Ну, знаешь… Серёжа просто хороший человек, и мне нравится с ним общаться, — осторожно ответила я.

— Хм…

Мы шли по заснеженному футбольному полю позади школы, и вдруг Дима неожиданно подхватил меня на руки. Я вскрикнула, а сердце ухнуло вниз. Он закружил меня, а я смеялась и визжала, пока не упала вместе с ним в снег.

Дима смотрел на меня своими блестящими серо-голубыми глазами. Его шапка слетела с головы, а нос и щёки покраснели от холода. Изо рта вырывался тёплый пар. Каким же милым он был в этот момент.

— А меня тебе мало? — тихо спросил.

Сердце замерло.

— Дурак… — с улыбкой пробормотала я и вскочила.

Отбежав на пару шагов, я слепила снежок и запустила в него.

— Эй! — парень едва успел закрыться рукой. — Вот зачем ты это сделала?

— А что, нельзя? — хохотала я.

— Нельзя, — с улыбкой ответил он.

Мы начали бросаться друг в друга снежками, бегать, смеяться…

— Беги! Я догоню тебя!

— Как страшно! Боюсь-боюсь! — дразнила я его, убегая.

Мне пришлось соскочить с тропинки, и я тут же увязла в снегу. Он догнал меня и схватил за талию.

— Попалась! — зарылся носом мне в волосы у шеи.

Я продолжала заливаться смехом — щекотно же!

Мы повернулись друг к другу и встретились взглядами. Дима аккуратно коснулся моего лица ладонью, а затем его холодные пальцы пробрались к затылку, запутываясь в моих волосах. От этого прикосновения мне одновременно стало холодно и приятно.

Я бы хотела перестать думать. Хотела бы влюбиться в него с самого начала. Хотела бы, чтобы именно Дима был тем, кто мне сразу понравится. Потому что с ним — мне было бы спокойно, хорошо и надёжно. Он же потрясающий. Он бы сделал меня счастливой. Но я ничего не могла с собой поделать.

Дима наклонился и его горячие губы прижались к моим.

И в этот момент я чувствовала себя предательницей. Я думала о Серёже. Представляла, что это он целовал меня вот так. Я уже не помнила вкус его губ, но никогда не забывала тот поцелуй, который запал мне в самое сердце.

«Я ужасна. Я хочу, чтобы Дима возненавидел меня, потому что я сама себе противна!»

Пару мгновений я смотрела в его взволнованные глаза. Он, скорее всего, догадывался, что что-то было не так, потому что я не ответила на поцелуй.

Отвернулась и, не сказав ни слова, пошла в сторону дома.

Хотелось заплакать. Нет — зареветь, так, чтобы услышали все. Хотелось сдаться и забыть всё, что тянулось за мной с начала восьмого класса.

Дима догнал меня, взял за руку, сплетая наши пальцы. Так мы шли до самого моего дома — молча.

Мне было так жаль, что всё происходило именно так. Но я ничего не могла сделать со своими чувствами к Серёже. Не могла просто взять и отказаться от них.

Поэтому я должна была что-то предпринять — пока не наступил Новый год. Я не хотела начинать его с боли и страданий из прошлого.

***

До празднования Нового года с классом оставалось всего два дня. Волнение витало в воздухе, захватывая каждого из нас. Я думала только об этом, пока после второго урока неожиданно не зазвонил телефон. Незнакомый номер — скорее всего, это Дима. У него часто не хватало денег на оплату мобильной связи, поэтому он обычно звонил с чужих номеров. И я не ошиблась — это был он.

Ещё в первую перемену я удивилась, что не заметила его в школе, но, как оказалось, его и не было.

— Оль, я сегодня не приду, — сказал в трубку, и голос его звучал усталым и напряжённым.

— Почему? — я улыбнулась, хотя внутри кольнуло беспокойство. — Прогуливать школу нехорошо.

Передо мной стояли Ксюша и Лиля — обе не скрываясь подслушивали разговор, переглядываясь.

— После работы устал… очень, — Дима говорил тихо, словно ему было тяжело произносить слова.

— Бедный, — сочувственно отозвалась я, но девочки вдруг нахмурились. — Ладно. Придёшь завтра?

— Ага… Пока.

— Давай.

Я убрала телефон и наткнулась на строгий взгляд Ксюши.

— И ты так просто это приняла? — возмущённо воскликнула она, сложив руки на груди.

— Да, а что такого? Человек устал, хочет отдохнуть. Я же вам рассказывала, какая у него работа.

— Ну конечно! — всплеснула она руками. — Верь ему больше! Проворонишь своё счастье, Оленька!

— В смысле? — я непонимающе моргнула.

— Оль, не обращай внимания, — примирительно сказала Лиля. — Если ты веришь Диме, то всё хорошо.

— Вы вообще о чём? — теперь мне стало не по себе.

— Ни о чём, забей! — Ксюшка резко передумала продолжать разговор и только тяжело вздохнула. — Пошли в класс.

Но их странное поведение не выходило у меня из головы. Ещё минуту назад всё казалось простым и понятным, но теперь их подозрения начали тревожить и меня.

Я доверяла Диме. Не предполагала, что он стал бы мне врать.

«Но почему девчонки так реагируют? Почему они тоже не могут ему доверять?»

Уроки были в самом разгаре. В коридорах сновали школьники из младших классов, оглашая пространство звонкими голосами. Мы останавливали их, делая замечания. Наше дежурство на этой неделе подходило к концу. Завтра мне уже не пришлось бы следить за порядком, ведь малыши по субботам не учились.

За всё это время мы с Серёжей не обменялись ни единым словом. После замечания учителей о том, что дежурные должны стоять в разных частях коридора, а не толпиться в одном месте, между нами будто образовалась пропасть. Теперь мы даже не пересекались взглядами.

Моё сердце медленно разбивалось на мелкие кусочки. Я могла только смотреть на него издалека, но и это было мучительно. Хотелось заговорить, но после того, что случилось с Димой, я пообещала себе забыть о чувствах к Серёже.

Было так стыдно перед Димой. Наверное, было бы легче, если бы я вообще не видела Серёжу. Тогда, возможно, мне удалось бы переубедить себя, что всё в порядке. Но по ночам я плакала в подушку и пыталась подавить свои чувства, одновременно понимая, что это невозможно.

Я была влюблена в Серёжу настолько сильно, что была готова бросить всё, подойти к нему, сказать, что больше не могу жить в этой неопределённости, и поцеловать. Он бы растерялся, но, возможно, через день, месяц или даже год — он бы признался мне в ответ.

Он снился мне каждую ночь. Это единственное, что хоть немного приближало меня к нему.

«А у Димы я попрошу прощения за всё, что сделаю. Но он не поймёт. Он будет злиться. Очень».

Почему именно он встретился мне? Он был старше, серьёзнее, и я действительно ему нравилась. Но что оставалось делать мне? Я же просто хотела быть счастливой.

В следующую перемену Ксюша сидела на коленях у Серёжи, болтая с ним и периодически целовала его в щёку. Я смотрела в учебник, но каждое движение краем глаза подсказывало мне, что происходит. И мне не хотелось оборачиваться.

— Оль! — позвала меня Ксюша уже во второй раз. Первый раз я сделала вид, что не услышала. — Иди сюда!

Я нехотя повернулась и подошла. В её глазах было что-то серьёзное.

— Ты правда веришь Диме? — спросила она, не вставая с колен Серёжи.

— Да что ж вы ко мне пристали? — раздражённо выпалила я. — Верю! Достаточно?

— Ну вот! Я же говорила тебе! — победно сказала она, обращаясь к Серёже.

И тут он, впервые за долгое время, посмотрел мне в глаза. На мгновение. Всего на секунду.

— Пускай верит, — спокойно ответил он, опустив взгляд. — Диман её не обидит.

«Вот о чём они говорили. О моих отношениях с Димой. Господи, неужели им не о чем больше сплетничать?»

— Ага, конечно, — фыркнула Ксюша. — Доверяй, но проверяй.

— Ну ты же мне веришь? — с лукавой улыбкой спросил её Серёжа.

— Конечно! Но это же Дима… Мы его совсем не знаем.

— Если он нравится Оле, то почему бы и нет?

«Так вот как он это видит».

— Слушайте, хватит! — воскликнула я. — Может, просто объясните, в чём дело?

— Ты объясняй, — бросила Ксюша, вставая с его колен, — а то она меня не понимает.

Я шагнула ближе к Серёже, скрестив руки на груди.

— Приступай, — сказала твёрдо. — Раз уж я тут самая тупая и не вижу очевидного, просвети меня!

Я была на грани. Раздражало всё. Их подозрения в отношении Димы, их вмешательство в то, что их не касалось, и особенно — то, что Серёжа считал, будто Дима мне действительно нравился.

— Я не буду, — буркнул он и отвернулся.

— Нет, будешь! — вспыхнула я и положила ладони ему на колени, заставляя наконец посмотреть мне в глаза.

Он вздохнул и просто смотрел на меня. В его взгляде не было ни насмешки, ни злости — только равнодушие.

— Ну чего, — глухо сказал он. — Он реально к тебе неравнодушен. Так что хватит думать, что все вокруг врут. Поверь ему. Он тебя не кинет.

Внутри что-то оборвалось. Почувствовала, как глаза предательски наполняются слезами. Серёжа сразу это заметил — в его взгляде что-то дрогнуло. Он резко изменился: вместо равнодушия в глазах появилась тревога, даже растерянность.

Но я быстро собралась. Не позволила себе разрыдаться. Выпрямилась, глубоко вздохнула, смахнула единственную слезу и больше не позволила ни одной упасть. Подруги ничего не заметили.

Лиля подошла ко мне сзади и мягко положила ладонь на плечо.

— Оль, не хотела этого говорить, но раз никто не может… Дима бы пришёл, если бы действительно хотел. Даже через усталость, даже через проблемы. Если бы ты была для него важнее всего, он бы плюнул на всё и пришёл.

Я резко подняла голову.

— Нет… Не говори так! Вы его не знаете! — воскликнула я, чувствуя, как внутри всё сжимается.

Ксюша тяжело вздохнула и покачала головой.

— Господи, Оль... Мы даже не представляем, как ты там с ним общаешься! Вы всё время одни и мы совсем перестали видеться с тобой после школы. А когда он пришёл в школу, ты хоть бы видела, как он смотрел на нас. Словно мы враги какие-то и хотим отнять тебя у него.

Я опустила глаза.

— Это не так… — прошептала, сама не веря в собственные слова.

— Так! — отрезала Ксюша. — Он смотрит на тебя влюблёнными глазами, хоть бы, дура, заметила… Но сам он — человек, которому сложно доверять. Мы не хотим тебя обидеть, просто задумайся.

Я сжала кулаки.

— Ксюш, он не такой, как тебе кажется, — тихо сказала. — Я верю Диме. Но… после ваших слов…

Она вздохнула, а потом вдруг притянула меня к себе и обняла.

— Оль, поступай как хочешь, — прошептала. — Мы всегда рядом.

Я кивнула, обняв её в ответ. Серёжа по-прежнему сидел молча, с опущенной головой, даже не взглянув в мою сторону.

Остаток дня я провела в мучительных раздумьях. Всё перемешалось в голове, и учёба точно не входила в список приоритетов.

После школы Ксюша предложила прогуляться впятером — я, она, Лиля, Серёжа и Миша. Костя сразу отказался, сославшись на тренировку, а Серёжа хотел уйти, но Ксюша всё-таки его удержала. Я согласилась просто потому, что настроение было паршивым, а Дима всё равно меня кинул.

Мы шли, болтая о последних новостях. В основном разговаривали Миша и Ксюша — единственные, кто были в хорошем настроении. Остальные чаще молчали.

Когда начало смеркаться, мне пришло сообщение с просьбой перезвонить от Димы.

— Кто там? — заметила Ксюшка.

Я молча показала ей экран.

— О, прощения просить собрался? — хмыкнула она.

— Не знаю… Думаешь, перезвонить?

— Я бы не стала. Если он не пришёл, значит, не захотел.

Пришло ещё одно такое же сообщение. Я раздражённо вздохнула и набрала ответ:

Я: Извини, не могу говорить

— Не буду перезванивать, — сказала твёрдо.

— Вот и правильно! — Ксюша довольно улыбнулась. — Пусть помучается.

Я выключила телефон.

Мы дошли до супермаркета. Ксюша, Лиля и Миша пошли внутрь, а я и Серёжа остались на улице.

— Вам чего-нибудь купить? — спросил Мишка перед тем, как уйти.

— «Маунтин Дью» возьми мне, — бросил Серёжа.

Когда они скрылись за дверью, он достал пачку сигарет и закурил. Я молча стояла рядом, кутаясь в шарф. Дул пронизывающий ветер.

— Почему ты ему не перезвонила? — неожиданно спросил Серёжа. Его голос был совсем сухим и безэмоциональным.

— Какая разница? — буркнула я. — Тем более я не миллионерша, чтобы постоянно ему перезванивать. Пусть сам деньги положит.

Нагимов некоторое время молчал, а потом вдруг произнёс серьёзным голосом:

— Ты с ним играешь?

Я вздрогнула, продолжая смотреть в мокрый асфальт перед собой.

— Хватит из него дурака делать, Оль, — голос стал жёстче. — У пацана и так жопа в жизни, а ты ему ещё мозги… — он осекся, — делаешь.

Я резко обернулась к нему.

— Ничего я не делаю! — возмутилась.

— Да? — продолжил он, глядя мне прямо в глаза. — А кто заставил его курить бросить? А кто довёл до того, что он из «Резонанса» ушёл? Он вернулся в школу ради тебя, хотя работать должен, семью тянуть. Он реально старается, а тебе пофиг.

Я замерла, не веря своим ушам.

— Это неправда… — прошептала. — Я ничего не просила, не заставляла…

Он коротко хмыкнул и затянулся сигаретой:

— Ага, конечно.

У меня пересохло в горле. «Зачем он так со мной?»

— Я не виновата… Он сам… Это не я… — шептала себе под нос.

В кармане Серёжи зазвонил телефон. Он посмотрел на экран, потом взял трубку.

— Да, Диман… Я у «Карусели»… Ага, она рядом… Держи, — он протянул мне свой телефон.

Сердце бешено застучало в груди.

— Да? — мой голос дрогнул.

— Оль, ты чего трубку не берёшь? Я деньги закинул, а до тебя не дозвониться.

— Прости… — прошептала.

— Давай я сейчас приеду?

— Но ты же говорил, что устал…

— Забудь. Я хочу тебя увидеть. Подождёшь на остановке?

Я сглотнула.

— Х-хорошо…

Отключившись, я вернула Серёже телефон.

— Я пошла на остановку. Можете идти дальше без меня.

— В смысле? Ты домой?

— Нет. Дима приедет.

Серёжа нахмурился.

— Тогда подожди остальных. Пойдём вместе.

Минут через пять из магазина вышли ребята. Когда Серёжа сказал, что мы идём встречать Диму, девочки переглянулись и притихли. Кажется, их тоже мучила вина за сегодняшние слова.

Дима вышел из автобуса и сразу направился ко мне. Поцеловал меня в щёку, и только тогда я заметила — под его глазом темнел фингал, а у брови виднелись мелкие царапины. В тусклом свете фонарей это сначала ускользнуло от моего взгляда, но теперь я не могла не смотреть.

— Дима… — я потрясённо уставилась на него, но он только улыбнулся и, сжав мою руку, тихо прошептал:

— Потом расскажу.

К нам подошёл Матвей, приехавший с Димой. Он был в капюшоне, с затуманенным взглядом и покрасневшими глазами, будто только что проснулся после долгого сна или плавал где-то вне этого мира. Он вяло улыбнулся мне, и медленно моргнул, словно даже это движение давалось с трудом.

Мы обменялись коротким «привет», и в этот момент все вдруг обратили внимание на лицо Димы.

— Обалдеть! Ты где так? — первым спросил Миша.

— Подрался с парой козлов, — Дима улыбался, но в его словах не было ничего радостного.

— Больно? — сочувственно поинтересовалась Ксюша.

— Немного, но ничего страшного.

— Кошмар какой! — охнула она. — Неужели нельзя было решить всё мирно?

Он покачал головой.

— В той ситуации — нет.

— А что случилось-то? — спросил Серёжа.

— Неважно. Потом расскажу, — Дима бросил на меня тёплый взгляд. От него мне стало не по себе.

— Ладно, надо домой, — вмешалась Лиля. — Завтра контрольная. Дим, не задерживай Олю, ей ещё готовиться.

— Хорошо, — усмехнулся он.

— Я тоже пойду, — вдруг сказала Ксюша. — Серёж, ты со мной?

Я не дала ему ответить.

— Ксюш, можно я одолжу твоего парня на вечер? Пусть погуляет с нами.

Оба парня удивлённо уставились на меня, готовые возразить, но Ксюша их опередила:

— Ладно. Только если он завтра не поможет мне на контрольной, Оль, я спрошу с тебя!

— Поняла, — усмехнулась я.

Ксюша махнула и села в автобус. Вскоре ушёл и Миша.

— Куда пойдём? — спросил Дима, сжимая мою ладонь.

— Не знаю. Куда глаза глядят.

Мы долго бродили по улицам, разговаривая обо всём, но избегая серьёзных тем. Между мной и Димой чувствовалось напряжение. Он хотел побыть со мной наедине, но почему-то взял с собой Матвея. Я же позвала Серёжу, чтобы доказать ему: Дима менялся по своей воле, а не потому, что я его заставляла. Мне хотелось, чтобы Серёжа пожалел о своих словах. А ещё… чтобы он увидел, что я не страдаю по нему. Возможно, заревновал. Поэтому я наигранно ярко общалась с Димой, сама его обнимала, смеялась, говорила, что хочу гулять подольше, хотя он предлагал пойти домой.

— Ну и когда расскажешь, кто тебя так отделал? — спросил Серёжа, пристально глядя на него.

Дима бросил взгляд на Матвея, который тем временем сидел в стороне и молча тискал бродячую собаку.

— Да за Мотьку вписался, — глухо сказал он, опуская глаза.

Меня кольнула тревога.

— Что случилось? — спросила я, чувствуя, как сердце ускоряет ритм.

Он тяжело вздохнул и ответил он уже больше Серёже, чем мне, избегая встречаться со мной взглядом:

— Его на улице прижали какие-то уроды. Из-за долгов. Типа он должен барыге, а это — его шавки. Классические торчки.

Мне стало не по себе, по коже пробежал холодок.

— Жесть… — пробормотал Серёжа, вскинув брови.

— Господи… — прошептала я, в груди сдавило. — Они… они что-то сделали с ним?..

Дима покачал головой.

— Нет, я оказался рядом. Пара слов — пара ударов. Разошлись. Всё нормально.

«Вот почему он не пришёл сегодня в школу…»

— Дим… — я не смогла скрыть тревоги, качнула головой.

Он натянуто улыбнулся мне.

— Серьёзно. Всё нормально.

Я не поверила.

— А нельзя было решить это без драки? — спросила тише, чем хотелось.

— Сомневаюсь, что они вообще стали бы слушать, — спокойно ответил он, но глаза его сказали больше, чем слова.

В последнее время мне казалось, что рядом с Димой я всё больше познавала тёмную сторону этого мира: драки, предательства, штрафы, тюрьма, смерть… Теперь и наркотики. Раньше я никогда не сталкивалась с этим, и всё это пугало меня.

Мы пошли дальше по улице. Я и Дима — по левой стороне тротуара, держась за руки, Серёжа с Матвеем — по правой. Парни оживлённо болтали, обсуждая школу и техникум, шутили, и я даже смеялась над ними. Но вдруг, посреди рассказа Серёжи, Дима наклонился ко мне и тихо спросил:

— Оль, а я тебе хоть немного нравлюсь?

Я застыла. Вопрос прозвучал слишком внезапно.

— Я же говорила, что не знаю, — попыталась отшутиться.

— Твой ответ «не знаю» больше не принимается. Только «да» или «нет».

— «Или»! — попыталась я вывернуться.

— Давай серьёзнее, — его голос стал твёрже.

Захотелось испариться. Пару секунд я колебалась, а потом резко повернулась к Нагимову:

— Серёж, ответь мне. Как ты думаешь, мне нравится Дима?

Его плечи едва заметно дёрнулись — мой вопрос, похоже, застал его врасплох.

Я знала его ответ, уже слышала его сегодня, но всё же на что-то надеялась. Зачем? Что могло измениться? Я только сильнее запутала себя этим бессмысленным спектаклем.

— Дима сказал, что «не знаю» не подходит. А я правда не знаю! Помоги.

Серёжа глубоко втянул воздух, глядя куда-то вперёд.

— Да видно же, что нравится, — буркнул он. — Не притворяйся.

— С чего ты взял? — мой голос дрогнул, но я не сдавалась.

— Да вы ж вместе всё время торчите, — он пнул носком камешек, руки ещё глубже засунул в карманы. — Переписываетесь, гуляете, без него дня прожить не можешь.

— И что? — выдохнула я.

Он чуть усмехнулся, но горько:

— И смотришь на него так…

— Как? — сердце бухало в горле.

Чуть скривился, опустив глаза:

— Ну… так смотрят, когда влюбляются.

«Заткнись. Просто заткнись! Мне не нужны твои слова! Я не хочу их слышать!»

— Серёж, не знала, что ты такой слепой, — выпалила я.

Я ждала реакции — возмущения, злости, хотя бы улыбки… но в ответ только:

— Может, и слепой, — тихо сказал он, почти шёпотом. Скорее всего, Дима даже не услышал, но мне от этого не стало легче.

— Оль, — снова обратился ко мне Дима. — Вскоре я заставлю тебя ответить. Я упрямый.

Я чувствовала себя полной дурой.

Мы дошли до перекрёстка, и вдруг Дима обнял меня за талию.

— Давай, ты сядешь на автобус и поедешь домой?

— Зачем? — в голосе звенела злость. — Я хочу ещё погулять.

— Тебе же к контрольной готовиться.

Хотелось сделать им обоим больно, чтобы они поняли, что я чувствовала.

В этот момент с глухим стуком на асфальт упала бутылка «Маунтин Дью» из рук Серёжи. Она перекатилась к моим ногам. Я посмотрела вниз — пустая.

— Может, поднимешь и выбросишь? — сказала я, глядя на него.

— Не… — Серёжа ехидно улыбнулся.

Дима тяжело вздохнул.

И вдруг… я не знаю, что именно это было — вспышка злости, всплеск отчаяния, или всё сразу. Но меня накрыло с головой, и я со всей силы пнула бутылку в сторону Серёжи. Она просвистела мимо него, он едва успел увернуться.

— Так ему! — рассмеялся Дима.

Но Серёжа не засмеялся. Он напрягся, сжал кулаки. Поднял бутылку, но вместо того, чтобы просто выбросить её в урну за нами, прошёл мимо меня и… задел плечом.

— Эй! — взорвался Дима.

Прежде чем я успела что-то сказать, он резко оттолкнул ладонью Серёжу в то самое плечо.

— Извинись, — голос Димы был жёстким.

Моё сердце бешено заколотилось.

— Эй-эй! Парни, успокойтесь! — встрял Матвей, но не посмел подойти ближе.

— Моть, не лезь! — рявкнул Дима, не сводя яростного взгляда с Серёжи.

— Диман, да я случайно! — оправдывался он.

— Ага, я видел. Проси прощения давай.

Серёжа замялся, потом пробормотал:

— Оль, извини.

У меня дрожали губы. Хотелось закричать, убежать, исчезнуть.

— Ты прощаешь его? — спросил Дима, не отводя глаз.

— Дим, что ты несёшь?! — закричала я. — Он же случайно!

Посмотрела на него, и в тот же момент слёзы хлынули из глаз.

«Всё. С меня хватит».

Развернувшись, я бросилась к автобусной остановке. Забежала в подъехавший автобус, даже не глядя на номер маршрута. Мне было плевать, куда он увезёт меня, лишь бы подальше от них.

Я боялась, что кто-то из них бросится за мной, схватит за руку, заставит остановиться, снова заговорит, но никто не побежал.

«Это я виновата. Это я пнула бутылку. Из-за меня Дима разозлился на Серёжу».

Я не хотела больше их видеть — ни того, ни другого.

Глава 20

Вечером того же дня телефон без остановки вибрировал. Дима снова и снова звонил, присылал сообщения, умоляя перезвонить. Но я лишь выключила звук и уткнулась лицом в подушку, продолжая плакать.

Через какое-то время дверь распахнулась, и в комнату вошла мама. Она сразу же обняла меня, крепко прижав к себе, и мы сели на кровать.

— Оленька, что случилось? — в её голосе звучала тревога.

Я не могла ответить. Не могла объяснить.

— Почему ты плачешь? Кто тебя обидел?

— Я… дура! — выкрикнула сквозь слёзы.

— Солнышко, не говори так, — мягко произнесла мама. — Давай, милая, расскажи мне.

Она крепче прижала меня к себе. Я вцепилась в её футболку, пропитывая её слезами.

Мама не отпускала меня, пока мои рыдания не перешли в тихие всхлипы. Затем погладила меня по голове и спокойно сказала:

— Иди умойся тёплой водой.

Я поднялась, пошла в ванную и взглянула в зеркало — красное, опухшее лицо, спутанные волосы, глаза, в которых отражалась буря. Мне казалось, что я разрывалась изнутри. Включила воду и долго плескала её на лицо, пытаясь хоть немного успокоиться.

Когда вернулась в комнату, мама сидела на кровати, прислонившись к стене, и, увидев меня, протянула руки. Я снова прижалась к ней, положив голову на её колени.

— Оленька, ты напугала меня. Не заставляй меня так переживать, — тихо сказала она, проводя пальцами по моим волосам.

— Прости, мам…

— Просто скажи мне, что случилось.

Я глубоко вздохнула.

— Мой одноклассник Серёжа Нагимов… он мне нравится, — прошептала.

Мама внимательно посмотрела на меня.

— И из-за него ты так убиваешься?

— Не только из-за него…

— А как же Дима? — её голос стал мягче, но я чувствовала, что она всё уже поняла.

— В этом и проблема. У Серёжи есть Ксюша, у Димы есть… я. Всё было бы проще, если бы он мне действительно нравился.

— Тогда зачем ты стала с ним дружить, если не чувствуешь к нему того, что он чувствует к тебе?

Я на мгновение закрыла глаза.

— Я не знаю… Дима — хороший, заботливый. Он правда мне нравится. Но… не так. А Серёжа… Ему плевать на меня. Он уверен, что я влюблена в Диму. И… сегодня они чуть не подрались из-за меня.

Мама, чуть вздохнув, сказала:

— Солнышко, любовь — это не математика. Тут не всегда два плюс два равно четыре. Но я скажу тебе одно: нельзя строить отношения из-за страха кого-то обидеть. Это неправильно по отношению и к себе, и к другому человеку.

— Но как мне поступить?

— Будь честной. С собой и с ними. Если Дима тебе не нравится, не давай ему ложных надежд. Не привязывай человека, если в сердце у тебя уже есть другой.

— Но мне страшно…

Она улыбнулась, убрала с моего лица прядь волос.

— Если тебе нравится Серёжа, скажи ему об этом. Да, возможно, он не ответит взаимностью. Это будет больно. Но разве не больнее оставаться в подвешенном состоянии, мучиться догадками и терзать себя?

Я молчала.

— Если ты выберешь правду, ты хотя бы будешь знать, где стоишь. А если выберешь ложь — можешь потерять не только себя, но и тех, кто рядом.

Что-то тёплое разлилось внутри, будто стало чуть легче.

— Но, если… если всё пойдёт не так?

— Тогда ты справишься. Ты сильнее, чем думаешь.

Я вздохнула, а потом крепко обняла её.

— Спасибо. Я очень тебя люблю.

— И я тебя, солнышко, — с нежностью сказала она, целуя меня в макушку.

***

В субботу Серёжа избегал меня конкретно. Казалось, хуже уже некуда. Теперь я видела его только на уроках — и то, чтобы поймать его взгляд, приходилось разворачиваться на все сто восемьдесят градусов. Потому что я буквально ощущала, как он сверлил меня взглядом в спину. Это раздражало. Но я знала: «Мне нужно с ним поговорить».

Дима в школу не пришёл. Сообщений от него тоже не было. Телефон молчал, и это настораживало ещё больше.

— Серёж, подожди! — крикнула я, пробираясь через толпу в коридоре.

Он либо не слышал меня, либо нарочно делал вид, что не слышит.

— Серёжа! Нагимов! — не сдавалась я. — Да стой же ты!

Я схватила его за жилетку, и он, наконец, остановился.

— Чего тебе? — сухо бросил, даже не оборачиваясь.

— Надо поговорить.

— Может, хотя бы не здесь? — он раздражённо огляделся по сторонам.

— Хорошо, пошли на улицу.

Мы молча взяли куртки в раздевалке и вышли из школы. Лёгкий мороз мгновенно обжёг кожу, раскрасил щёки. Я глубоко вдохнула холодный воздух, а Серёжа уже доставал из кармана пачку сигарет. Щёлкнула зажигалка, и через секунду он выпустил в сторону густую струйку дыма.

— Ну, говори уже, — сказал он, избегая моего взгляда.

Я прикусила губу, собираясь с силами.

— Я хотела извиниться за вчерашнее. Дима набросился на тебя из-за меня. Прости.

— Всё? — он стряхнул пепел, будто это было самое неважное признание в мире.

Сердце болезненно сжалось.

— Что значит «всё»? — спросила я, и голос дрогнул.

«Он просто издевается надо мной?»

— Это всё, что ты хотела сказать? — снова затянулся.

— Да. Разве этого недостаточно? — бросила я, чувствуя, как в груди закипает обида.

Он шумно выдохнул дым, глаза его оставались холодными.

— Да нет, достаточно. Просто забудь об этом.

— Почему ты так грубо со мной разговариваешь? — я не выдержала, всплеснула руками. — Что, чёрт возьми, происходит?

— Не психуй, — сжал губы. — Диман попросил меня держаться от тебя подальше.

Я замерла, словно меня ударили.

— Что? Зачем?

— Это ваши разборки, я не хочу в них лезть, — сказал твёрдо.

— Серёж, мы с ним не встречаемся, чтобы он мог так поступать со мной! — голос сорвался.

Сигарета выскользнула из его пальцев и упала в снег.

— Но…

— Дима две недели назад предложил мне встречаться, — выпалила я, чувствуя, как дрожат руки. — Я сказала, что не знаю, что ему ответить, что не готова. Я никогда не говорила, что он мой парень.

Серёжа провёл рукой по волосам.

— Но он говорил мне, что вы вместе…

— Нет! — я покачала головой слишком резко. — Он… он просто очень настойчивый.

— Вы же целовались, — в его голосе появилась горечь. — И всё равно ты говоришь, что вы не встречаетесь?

Мой мозг тут же закрутился: «Откуда он это знает? От Ксюши? От самого Димы?»

— Да, мы целовались, — я смутилась и опустила глаза. — Но ты же тоже целовал меня, когда мы… ну… тогда.

Он усмехнулся, но взгляд оставался тяжёлым.

— Тогда ты сказала, что согласна быть со мной. И вообще, я не целуюсь с девчонками, с которыми не встречаюсь.

Горячая волна заливала лицо. Он всё помнил. Он действительно думал, что мы были вместе. На секунду кольнуло счастье, но тут же я вспомнила, чем всё закончилось.

— Слушай, — Серёжа потёр затылок, пытаясь подобрать слова, — тебе стоит сказать Диману. Ну… что вы не вместе.

— Я не могу… — тихо выдохнула я.

— Почему? — он шагнул чуть ближе, глаза сузились.

— Потому что, если я скажу ему, он возненавидит меня. Это точно его заденет… я не хочу его ранить.

Я сглотнула, но слово «боюсь» так и не вырвалось наружу, хотя именно оно лучше всего описывало всё, что я чувствовала в тот момент.

— Да не ранит это его, — усмехнулся Серёжа. — Он взбесится. Хуже, чем вчера.

— Что произошло после того, как я ушла?

— Ну, он сбил мусорную урну, всё разлетелось по дороге, — он скривился, вспоминая картину. — А потом ушёл.

— Он хотя бы домой вернулся?

— Без понятия, — пожал плечами. — Я с ним больше не разговаривал.

— Блин… — выдохнула я.

— Попробуй поговорить с ним. Скажи правду, — спокойно произнёс он, будто это было самым простым решением в мире.

— Я попробую, конечно… Не может же это продолжаться вечно.

Серёжа хмыкнул, повернув голову набок.

— Честно, не понимаю, что тебе в Димане не нравится. Нормальный же парень.

Я чуть не рассмеялась, но в горле застрял ком.

— Знаешь, Серёж… — я опустила глаза, чувствуя, как жар разливается по лицу. Мысли вихрем носились в голове, и всё вокруг будто поплыло.

Он вдруг внимательно посмотрел на меня и сказал:

— Хочешь, я скажу ему это за тебя? Раз тебе так сложно.

Я вскинула на него взгляд. На секунду внутри что-то дрогнуло — хотелось согласиться, чтобы он просто снял с меня этот груз. Но тут же сомнение защемило: правильно ли это?

— Нет, не надо, — тихо ответила я, покачав головой. — Я сама. Но спасибо.

Он чуть улыбнулся, и в этот момент я почувствовала, как всё напряжение на секунду ушло. Стало так легко — просто стоять рядом с ним.

— Пошли в школу, звонок уже прозвенел, — сказал он, засовывая руки в карманы и двинулся вперёд. — Ксюшка уже, наверно, готовит мне допрос.

— Только пусть этот разговор останется между нами, ладно? — я шагнула рядом.

— Окей, — кивнул он, глядя прямо.

«Маленький, общий секрет — тот, что останется только между нами».

После занятий я отправила Диме сообщение:

Я: Давай встретимся сегодня?

Прошло около получаса, прежде чем он наконец ответил. К тому времени я уже окончательно поняла, что нормального разговора у нас не получится. Дима, конечно, был виноват, но и я тоже… не лучше. Не могла дать ему ответ, не могла определиться со своими чувствами. А он, скорее всего, мучался от этой неопределённости. Я понимала, что поступала неправильно. Но нужно было всё исправить.

Мы встретились около четырёх, когда он подошёл к моему дому.

— Привет… — хмуро пробормотала я, не решаясь посмотреть ему в глаза.

— Привет, — ответил Дима так же натянуто.

Между нами повисла тишина. Я нервничала. Не знала, с чего начать.

— Ты чего вчера убежала? — он почесал затылок, уставившись в снег под ногами.

Я глубоко вдохнула. Оттягивать было бессмысленно.

— Потому что ты не можешь так поступать со мной, — я наконец встретилась с ним взглядом. — Мы даже не встречаемся, а ты уже цепляешься к каждому встречному у меня на глазах.

Он шумно выдохнул и вдруг присел на корточки.

— Да я просто… — провёл рукой по лицу. — Мне показалось…

— Тебе показалось неправильно, — перебила я. — Это не так.

Он помолчал.

— Я думал, если ты так себя ведёшь… значит, мы вместе, — глухо сказал и закрыл лицо ладонями. — Блин… прости, Оль. Я, походу, перегнул.

Напряжение внутри чуть отпустило.

— Я не буду на тебя давить, — добавил он, посмотрев на меня. — Если тебе надо время — окей.

«Нет, не так. Он не должен был этого говорить».

— Слушай, — вдруг сказал Дима, резко выпрямляясь и пытаясь улыбнуться. — А пойдём ко мне?

Я вспыхнула.

— Ты же только что сказал, что не торопишься… — пробормотала я, отводя взгляд.

Он вдруг рассмеялся.

— Да не в этом смысле! — покачал головой. — Я хочу тебя с сестрой познакомить.

Я удивлённо вскинула брови.

— Серьёзно?

— Ага. Мамы нет, мне домой срочно надо.

— Подожди… — нахмурилась. — Ты что, оставил маленького ребёнка одного?

— Янка спит, — отмахнулся он.

— Ты нормальный вообще?! Конечно, пошли! Почему ты сразу не сказал?!

— Да ты вчера трубку не брала… — пожал плечами. — Я подумал, что ты обиделась. Короче, не знал, что делать. А потом ты сама написала — я и рванул.

— Дурак, — я закатила глаза. — Пошли быстрее. На автобусе поедем, так быстрее.

Я схватила его за руку, но он замялся.

— У меня… денег на проезд нет.

— Забей. Я заплачу.

Потянула его к остановке, но он вдруг развернул меня к себе и обнял. Я застыла, чувствуя, как щёки вспыхивают.

— Знаешь… — сказал тихо. — Не каждая бы вообще заморочилась, что ребёнок дома один. Большинству пофиг. Все о себе думают.

— Как вообще можно так думать? — вспыхнула я. — Каким надо быть человеком, чтобы оставить ребёнка одного и не париться?!

Он усмехнулся.

— Вот поэтому ты мне и нравишься.

«Опять. Почему он всё время это говорит?..»

Я понимала, что должна была сказать ему правду. Прямо сейчас. Но слова всё равно застревали где-то внутри. Почему это было так трудно?

Когда мы зашли в квартиру, я сразу почувствовала, насколько там было тесно. Однокомнатная квартира казалась крохотной по сравнению с моей четырёхкомнатной.

«Как они втроём здесь уживаются?»

Дима открыл дверь в комнату, заглянул и вернулся ко мне, выглядя заметно спокойнее.

— Спит, — шёпотом сказал он.

— Слава Богу… — выдохнула я.

— Проходи. Давай посидим на кухне?

— Ладно.

Я сняла сапоги и замерла, не зная, куда их поставить. Дома у нас обувь всегда стояла в строго отведённом месте, а тут…

— Можешь оставить прямо у двери, — подсказал Дима.

Кивнула, оставила сапоги и пошла за ним в кухню. Он включил свет, и комната наполнилась жёлтым светом старой лампы.

Слева стояли деревянные тумбы с облупившейся краской и следами подтёков. В раковине громоздилась гора немытой посуды. На плите — большая кастрюля с поржавевшей крышкой и чайник.

— Чай будешь? Я знаю, что ты любишь кофе, но его нет.

— Мне и чай нравится.

Дима взял чайник и попытался налить в него воду прямо из-под крана, но не смог протиснуться среди тарелок. Пару раз он чуть не уронил посуду, а потом, выругавшись, просто ушёл в ванную. Вернулся с полным чайником и поставил его на плиту. Газ зажёгся только с третьего раза.

Я наблюдала за ним, поражённая. До этого дня я была уверена, что такие чайники уже давно канули в прошлое — у нас ведь электрический. Да и воду из-под крана мы не пили, только фильтрованную. А посуду у нас мыла посудомоечная машина, и плита электрическая…

Справа от меня стояли две старенькие табуретки и деревянный стол, заваленный крошками. Дима смахнул их ладонью, и я села, оглядывая кухню. Обои серо-бежевые, без рисунка, линолеум местами отходил от стен, на окнах — потрёпанная занавеска.

Дима посмотрел на меня и тут же отвёл взгляд.

— Ты, наверное… не привыкла к такому, — неловко сказал он.

— Немного, — я попыталась улыбнуться.

— Когда я уходил, тут почище было. Мамка вообще не убирает…

Он криво усмехнулся, но сразу стало ясно — ему не смешно. И мне от этого стало ещё неловче. Я не хотела, чтобы он стыдился своего дома.

— А она где? — спросила я, чтобы сменить тему. — Вроде рабочий день уже заканчивается.

— Эм… на встрече.

— Да? — я осторожно улыбнулась. — Деловая женщина?

Он замер, потом опустил голову.

— Не в этом смысле, — тихо сказал он. — На встрече анонимных алкоголиков.

У меня сжалось сердце.

— После того как отец умер, она начала пить, — продолжил он, глядя в пол. — Много. Я пытался её как-то тормозить… бесполезно. Мне пятнадцать было, когда я свалил из дома. Думал, она хоть испугается. Начнёт искать.

Он коротко усмехнулся.

— Не начала.

Замолчал, потом продолжил, уже глухо:

— Когда вернулся… она лежала на полу. В отключке. С бутылкой. А Янка рядом орёт так, что уши закладывало. Я сутки всего не был дома… а она, походу, даже не покормила её.

Провёл ладонью по лицу.

— Потом мамка говорила, что хотела Янку успокоить, взяла на руки… поскользнулась, упала, головой шандарахнулась. Я ей до сих пор не верю. Пришлось скорую вызывать. День под капельницей лежала.

Он выдохнул.

— Когда её выписали, я месяц вообще к Янке не подпускал. Сам всё делал.

Дима запустил руку в волосы.

— Потом она где-то увидела объявление про эти группы… Решилась. Сейчас вроде не пьёт. Работает. Все деньги — на еду и за хату. Поэтому я и в школу почти не хожу.

Во мне одновременно было столько жалости — и такого странного, тяжёлого уважения.

И вдруг всплыли слова Серёжи: «Дима в школу ходит только из-за тебя». Меня передёрнуло.

«Я — обуза. Лишний груз».

Слёзы сами потекли по щекам.

Дима тут же подскочил, сел передо мной на корточки и взял мои руки.

— Оль, ты чего? — встревоженно. — Я тебя напугал?

— Дим… прости меня, — я всхлипнула, вытирая лицо рукавом. — За всё. За то, что говорила. За то, что думала. Я не хочу быть для тебя проблемой… Забудь меня.

— Ты чего вообще несёшь? — тихо сказал он, и в голосе не было ни капли злости.

Он аккуратно вытер мои слёзы тыльной стороной ладони.

— Ты мне не обуза. Никогда. И если я говорю, что ты мне нравишься — значит, так и есть. Я словами просто так не кидаюсь.

Он слабо улыбнулся.

— Я просто хочу, чтобы ты всё про меня знала. Я не люблю что-то скрывать. Я хочу быть с тобой.

Я закрыла глаза, слёзы не останавливались.

— Не говори так больше, ладно? — тихо попросил он.

Я кивнула.

Дима положил голову мне на колени. Я наклонилась к нему, но слёзы всё равно лились. Внутри всё кричало: «Я не достойна его».

Он вдруг поднял голову. Мы встретились взглядами — и в следующий момент он поцеловал меня. Поцелуй был мягким, но наполненным чем-то глубоким, тем, что мне казалось недосягаемым. Его рука скользнула по моей талии, вторая зарылась в волосы. Я боялась прикоснуться к нему, позволить себе раствориться в этом моменте. Но всё же, преодолевая внутренний страх, осторожно обняла его.

И тут это чувство снова нахлынуло... Будто я целовала не Диму, а Серёжу.

Серёже я призналась, что между мной и Димой ничего нет. Но разве это правда, если происходило вот это? В каких мы были отношениях? Что всё это значило? Я боялась сделать шаг вперёд, боялась запутаться ещё сильнее, боялась причинить боль... А я знала, что мне будет тоже больно.

Дима внимательно посмотрел мне в глаза. Я не выдержала его взгляда и опустила голову, осознавая, что скоро мне придётся рассказать ему всё.

— Извини… — его голос был тихим, с едва уловимой ноткой сожаления. — Я просто… не знал, как успокоить тебя…

— Ничего, — мой голос почти сорвался, поэтому я повторила чуть громче: — Ничего... Где у тебя ванная?

— Там, — Дима указал на дверь в коридоре.

Я пошла в крошечную ванную комнату. Здесь было тесно, влажно, в воздухе смешались запахи стирального порошка, старых труб и плесени. Избитая временем чугунная ванна покрылась желтоватыми разводами, швы между плитками потемнели от сырости.

Я быстро умылась, глядя на своё заплаканное лицо в тусклом зеркале.

«Ну и дура… Разревелась перед ним».

Вернувшись на кухню, я не увидела Диму. Из комнаты лился тёплый жёлтый свет. Осторожно приоткрыв дверь, я застыла на месте. Он держал на руках маленькую девочку. Яна только проснулась, тёрла кулачками глаза.

— Проснулась, — тихо сказал он и чуть улыбнулся. — Ну привет, соня. Выспалась?

Я выдохнула, подходя ближе. Девочка сначала улыбнулась, но, заметив меня, застыла, разглядывая моё лицо.

— Ян, смотри, — спокойно сказал Дима. — Это Оля.

Я улыбнулась, чувствуя, как он смотрит на меня.

— О-о-оля… — старательно протянула Яна.

Мы засмеялись. Дима улыбался как-то особенно тепло, а Яна переводила взгляд с него на меня.

— Ян, кушать хочешь? — спросил он.

— Да! — бодро отозвалась девочка.

На кухне Дима усадил меня на табурет и вдруг аккуратно переложил Янку мне на руки.

— Подержишь? — спросил он. — Если не страшно.

— Нет… — растерянно ответила я.

Янка прижалась ко мне, и я сразу почувствовала, какая она лёгкая и тёплая.

— Я одна у родителей, — тихо сказала я. — Маленьких детей только у тёти видела.

— Серьёзно? — он посмотрел на меня с интересом. — Ну, можно было попросить брата или сестру.

Я усмехнулась.

— Я так привыкла быть одной, что мне уже никто не нужен. А то ещё скажут — няньчись.

Сказала это, не подумав.

— Ага, — хмыкнул Дима. — Памперсы менять — вообще мечта всей жизни.

— Это ты так приятного аппетита желаешь? — усмехнулась, когда он поставил перед нами тарелку супа.

— Ну а как, — он тихо рассмеялся. — Самый честный способ.

Яна с усердием начала ковыряться в тарелке, то и дело разбрызгивая суп вокруг. Дима терпеливо вытирал её подбородок и щёки, и каждый раз при этом мягко улыбался. Я наблюдала за ними, не скрывая улыбки. Он шептал Яне что-то весёлое, и она заразительно хихикала, захлёбываясь смехом, будто это был самый весёлый обед в её жизни.

После чая мы вернулись в комнату. Первое, что бросилось мне в глаза, — почти полное отсутствие игрушек. Те, что были, явно остались Янке ещё от Димы: машинки, солдатики, лошадки.

— А компьютер где? — спросила я. В гимназии без него было тяжеловато.

— Продал, — просто ответил он. — Полгода назад. За хату заплатить надо было.

Я снова посмотрела на Яну. Внутри что-то неприятно сжалось.

— Слушай, а давай я ей свои игрушки принесу? — вырвалось у меня. — У меня куча всего с детства осталась…

Дима резко поднял голову. Лицо сразу напряглось.

— Оль, не надо.

— Почему?

— Потому что не надо, — жёстко сказал. — Мы не нищие. Не делай из нас тех, кому подачки кидают. Если Янке что-то нужно — я сам куплю.

Я вспыхнула.

— Да какая подачка?! Ты что, хочешь, чтобы она выросла с одними машинками? Я просто хочу дать ей поиграть в нормальные девчачьи игрушки!

В комнате повисло напряжение. Дима и Янка уставились на меня. Он выдохнул и уже спокойнее сказал:

— Ладно. Если тебе так хочется — приноси. Янка будет рада, да?

— Угу! — тут же радостно отозвалась она. — А когда?

— Ну… скоро, — замялась я. — Завтра точно не смогу, у нас с классом Новый год…

— В смысле? — он прищурился. — И ты молчала?

— Да просто к слову не приходилось! Ян, я в понедельник кукол принесу, честно!

Яна довольно кивнула, а Дима продолжил уже мне:

— То есть завтра мы не увидимся?

— Скорее всего, нет. В три начало, в восемь конец, а потом мы с девчонками ещё гулять собирались.

— Понял, — коротко сказал он.

По нему было видно, что расстроился.

— А у вас в классе будет вечеринка? Наверняка с пьянкой? — улыбнулась я.

— Да какое там, — фыркнул. — Класснуха рядом. Да и вообще, мы почти не отмечаем.

— Ну да, логично.

— У нас все сами по себе, — добавил он.

Я кивнула. Повисла пауза, которую тут же заполнила Янка своим весёлым лепетом.

— Позвони, когда освободишься, — сказал Дима.

— А если я в два ночи домой вернусь?

— Мне пофиг, — пожал плечами. — Я на ночной буду, услышу.

— А если забуду?

— Тогда сам наберу. Не возьмёшь — приеду к вам. Потом к тебе домой. Ну а дальше уже по ситуации, — он усмехнулся.

— Ничего себе план.

— Я просто надеюсь, что ты где-нибудь в сугробе не уснёшь.

Я хмыкнула, и мы оба рассмеялись.

— А ты как сам Новый год встречаешь? — спросил он.

— Пока не знаю. Скорее всего с родителями. Может, к бабушке поедем…

— А как насчёт меня?

— В смысле?

— В прямом. Я бы хотел тебя увидеть первой в новом году.

Сердце неприятно сжалось.

— Думаю, родители не отпустят, — осторожно сказала я. — Всё-таки семейный праздник.

Он тихо выдохнул.

— Тогда хотя бы не напивайся.

— Да я вообще не пью!

— Ну-ну… — усмехнулся.

— Это что за «ну-ну»?

— Да ничего.

— Нет, говори!

Я подалась к нему. Он отодвинулся.

— Просто надеялся, что смогу удержать тебя от лишнего бокала шампанского…

— Я же сказала, что не пью! — возмутилась.

А потом ляпнула, не подумав:

— И вообще, кто бы говорил! Ты-то сам, наверное, с мамой напьёшься!

И тут же поняла, что сказала лишнее.

Дима опустил голову.

— Дим, прости… Я не это имела в виду.

— Да всё нормально, — тихо сказал он. — Просто я сам не пью. Вообще. Я боюсь, что если мамка увидит у меня хоть рюмку, у неё крышу сорвёт.

Наступила тяжёлая тишина. Он уткнулся в телефон. Я стала играть с Яной. И вскоре в замке щёлкнули ключи.

— Мамка пришла, — сказал Дима, поднимаясь с пола. — Сейчас познакомлю.

Меня тут же бросило в жар. Я никогда раньше не знакомилась с родителями друзей — разве что с мамой Ксюши, и то мельком. А уж с родителями мальчиков — тем более.

«Как она отреагирует? Что мне вообще делать?»

— Мам, у нас тут гостья, — сказал Дима из коридора. Голос у него сразу стал мягче.

— Да? — хрипло отозвалась женщина. — Ты же никого не приводишь. Кто там?

В голосе слышалось раздражение.

— Да я с Янкой хотел познакомить. А ты как раз пришла.

— Ну… показывай.

Она вошла в комнату вместе с Димой. Женщина выглядела уставшей, старше своих лет: осунувшееся лицо, тонкие губы, взгляд тяжёлый. Серое платье до колен, простое и какое-то безликое.

— Здравствуйте, — я неловко улыбнулась и тут же вскочила. — Меня Оля зовут. Мы с Димой в одной школе учимся.

— Здравствуй, — сказала она и внимательно меня оглядела, будто оценивая. — Чем с Яной занимались?

Она прошла мимо меня и наклонилась к девочке.

— Играли, — ответила я. — У вас очень хорошая дочка. Она такая общительная.

— Ну… хорошо, — коротко сказала женщина, поцеловала Яну в макушку и ушла на кухню.

Я осталась стоять, не зная, куда себя деть. Всё это было ужасно неловко.

Дима наклонился ко мне и тихо сказал:

— Пойдём. Я тебя провожу.

— Хорошо…

Я наклонилась к Яне:

— Мы ещё увидимся, ладно? Я принесу тебе игрушки.

Она радостно закивала. Мы вышли в коридор.

— Мам, я Олю провожу, — бросил Дима, надевая куртку.

— А она что, сама дойти не может? — отозвалась мать с кухни.

Дима напрягся.

— Я быстро, — сказал он уже жёстче. — Провожу и вернусь.

— Ты мне сейчас нужен, — буркнула она.

Он повернулся ко мне:

— Стой здесь.

— Дим, если мама против, не надо…

— Прекрати, — отрезал он. — Подожди тут.

И, не разуваясь, ушёл на кухню, хлопнув дверью. Я осталась в прихожей, чувствуя себя лишней и неуместной.

«Только бы они из-за меня не поругались…»

Но разговор был слышен. Дима говорил быстро и раздражённо, уверял, что отлучится ненадолго и всё равно вернётся помогать. Мама отвечала резко: что дело срочное и я могла бы спокойно уйти сама. И она была права. Мне хотелось просто исчезнуть. Но Дима сказал ждать.

Наконец дверь кухни открылась. Я успела заметить, как его мама стоит у окна, скрестив руки на груди. Они всё-таки поругались.

— Пошли, — коротко сказал он.

— Но…

— Всё нормально, — открыл дверь и пропустил меня вперёд.

На душе скреблись кошки. Как только мы вышли из подъезда, я сразу спросила:

— Зачем ты так сделал? Я спокойно могла дойти одна.

— Ага, конечно, — буркнул он. — По темноте, одна. Отличный план.

— Но ссориться с мамой из-за этого не стоило!

— Да мы и так постоянно цепляемся, — раздражённо выдохнул Дима. — Её просто перекосило.

Я усмехнулась:

— В смысле?

— В прямом. Заревновала она меня к тебе.

— Серьёзно?

— Ну а ты сама не видела, как она на тебя смотрела?

Я пожала плечами, и мы двинулись к моему дому, держась за руки, болтая о какой-то школьной ерунде. Я почти расслабилась, но потом всё-таки спросила:

— А что с Серёжей? Вы помирились?

Дима пожал плечами:

— Да я с ним со вчерашнего дня не общался.

— Только, пожалуйста, не ссорься с ним из-за меня. Он же ничего такого не сделал…

— Он тебя толкнул, — отрезал.

— Да случайно же!

— Случайно? — он фыркнул. — Ну-ну.

— В смысле?

Он помолчал, почесал затылок, потом махнул рукой:

— Забей.

— Нет, не забью, — я дёрнула его за руку, заставляя остановиться. — Говори.

Он тяжело вздохнул:

— Просто… ты на него смотришь не как на всех. И он тоже. Думаешь, я не вижу? Он к тебе лезет, а ты это позволяешь. Вот меня и переклинило.

Я застыла. Всё это никак не укладывалось в голове…

«Серёжа лезет ко мне?!»

Переведя дыхание, я начала объясняться:

— Дим, ты серьёзно? Серёжа — мой друг. И вообще у него есть девушка!

— Если он тебе нравится — так и скажи, — резко ответил он. — Не надо делать из меня идиота.

Сердце болезненно дёрнулось. Я осторожно сжала его руку:

— Дим, прекрати.

Он посмотрел на меня так, что мне стало невыносимо неловко.

— Серёжа мне не нравится, — соврала я. — Совсем. Он просто друг. Всё.

Дима выдохнул, но спорить не стал. Вместо этого просто притянул меня к себе и крепко обнял.

Когда мы дошли до моего дома, он не поцеловал меня, как обычно. Только обнял, развернулся и ушёл.

«Он обижается. И что бы я ни говорила, он всё равно чувствует, что я не до конца честна. Как же я плохо поступаю… Я совсем запуталась».

Глава 21

Утро воскресенья началось с того, что я проснулась слишком поздно — аж в двенадцать. Но я же заслужила наконец-то выспаться после долгой, утомительной недели.

Вторая четверть была уже почти на исходе, а там и год заканчивался… Я мечтала, что после Нового года обязательно смогу наконец отдохнуть.

Было тяжело совмещать все эти дурацкие подростковые переживания с учёбой в гимназии. Я сильно отставала по программе и всё чаще ловила себя на мысли, что без репетитора тут не обойтись. Но твёрдо решила: «Возьму себя в руки уже в следующем году».

Праздник начинался в три часа дня. Хотелось нарядиться, немного выпендриться перед всеми. Я выбрала белое платье и серебристые блестящие туфли. Мама с папой шутили, что на празднике я буду как невеста.

Из-за бигуди, с которыми пришлось спать, утром голова просто гудела, но результат стоил того — мягкие вьющиеся локоны. Я залила их лаком, накрасилась. Так ярко я не красилась, наверное, с сентября. И, вроде, выглядело очень даже круто.

Последнюю неделю Ксюшка мучила меня расспросами, в чём я пойду, как буду выглядеть, жаловалась, что ей нечего надеть. А потом радостно сообщила, что родители заказали ей платье, и оно наконец приехало. Она была счастлива и, кажется, совсем не замечала, что настроение у меня слегка паршивое.

Родители подвезли меня к ресторану, где должен был состояться праздник. Пронизывающий зимний ветер холодил ноги, задувал под пуховик, но внутри было тепло. Одноклассники уже сидели в углу, о чём-то весело болтая. Я сдала верхнюю одежду в гардероб, переобулась в туфли.

— Хорошего вечера! — пожелала мама. — Позвони, когда всё закончится.

Я кивнула, а в следующую секунду на меня налетели Ксюшка и Лилька. Обе выглядели потрясающе. Какими же красивыми становились мои девочки с каждым днём!

Ксюша была в голубом мини-платье на одной лямке, усеянном блёстками. Длинные светлые локоны плавно спадали на плечи и ниже, почти до пояса. Чёлка кокетливо закрывала лоб, подчёркивая её аккуратные, кукольные черты. Огромные голубые глаза сияли сквозь длиннющие ресницы, губы — яркие, аккуратно подведённые. Как всегда — ни шага без косметики, но ей это было только к лицу.

Лиля — полная противоположность. Высокая, стройная, в простом сером атласном платье и балетках. Чёрные, коротко подстриженные волосы аккуратно обрамляли лицо. На носу — очки в массивной тёмной оправе, за которыми прятались её тёмно-зелёные, серьёзные глаза. У неё же ни грамма косметики — даже на праздник. И всё равно в этой волшебной простоте было что-то особенное. Что-то очень Лилькино.

— Оль, ты шикарно выглядишь! — восхищённо сказали они в один голос.

— Спасибо! Вы тоже просто… вау!

Я хотела подойти к одноклассникам, но вспомнила, что нам нужно повторить речь для праздника. Мы с девочками начали репетировать, а я тем временем разглядывала гостей. Все были такими нарядными. Красота всегда вызывает улыбку.

И вдруг мой взгляд нашёл Серёжу.

Как же редко выпадал шанс увидеть его таким. Я жадно ловила каждую деталь, пытаясь запомнить его образ. Слегка расстёгнутая голубая рубашка, потёртые синие джинсы и, конечно, кеды. И почему именно на нём всё это выглядело так безупречно, будто он сошёл с обложки?

Тёмные, объёмные, слегка вьющиеся волосы небрежно падали на лоб. На губах — его фирменная, безупречная улыбка. Худой, но с удивительно широкими плечами. В нём было столько лёгкой силы, уверенности и свободы…

В груди странно защемило. Глядя на него, я терялась в собственных мыслях.

— А вы случайно с Серёжей не сговаривались насчёт цвета? — спросила я, прерывая репетицию.

— Как ты догадалась? — рассмеялась Ксюша. — Вчера я попросила его надеть что-нибудь голубое.

— Вы хорошо смотритесь вместе… — пробормотала я.

— Правда? — она засияла. — Спасибо, Оль!

И вдруг обняла меня.

«Неужели для неё это так важно?»

Мы продолжили повторять текст. Из-за того, что я больше думала о нарядах и своих проблемах, времени на заучивание у меня почти не осталось. Ещё и отвлекали…

— Привет, Оль, — Серёжа подошёл к нам и Ксюшка сразу же повисла у него на шее.

— Привет. Ты неплохо выглядишь, — сухо бросила я.

— Ты тоже, — он мягко улыбнулся мне, отчего я, кажется, покраснела, поэтому отвела взгляд.

— Серёж, вы готовы с песней? — поинтересовалась Ксюша.

— Да, определённо, — с иронией протянул он. — Мы её даже не репетировали.

— Мы будем долго смеяться, если вы провалитесь, — язвительно вставила Лиля.

— Ну, хоть какая-то от нас польза, — он вздохнул. — Кстати, говорил вам, что после праздника все идём ко мне?

— Нет, — удивилась Лиля. — А зачем?

— Продолжение вечера. Родителей дома нет, так что посмотрим, сколько народу соберётся. Придёте? И, на заметку, Лиль, ничего запрещённого не будет.

Мы захихикали, а Лиля с демонстративным видом скрестила руки и отвернулась, вскинув нос — явно не разделяла нашего веселья.

— Девочки, пошли? — взволнованно зашептала Ксюша.

— Ну, в принципе, я смогу. Во сколько разойдёмся? — спросила я.

— Утром, — ответил Серёжа. — Кто захочет, может остаться с ночёвкой

— Вообще-то завтра понедельник. И две контрольные, — буркнула Лиля.

— Блин, да… — он нахмурился.

— Не переживай! Я уже сказала родителям, что останусь у Лили. Да, Лиль? — хитро посмотрела на неё Ксюша. Судя по выражению лица Лильки, она была крайне удивлена этой новости.

Утешало одно — в окружении одноклассников Ксюша с Серёжей не смогли бы позволить себе лишнего. А я, как «охранник» Ксюши, держала бы ситуацию под контролем.

— Ладно, так и быть, я пойду, — наконец согласилась Лиля.

В этот момент Людмила Михайловна позвала нас занимать места за длинным столом.

Приглушённый свет, оригинальный интерьер — казалось, будто мы на песчаном берегу. Сбоку располагался настоящий бассейн с золотыми рыбками. Одноклассники тут же столпились вокруг, кто-то даже хотел опустить руку в воду, но в последний момент передумал. В другом углу зала возвышалась сцена, украшенная гирляндами. Рядом — огромная новогодняя ёлка.

Я, Лиля, Ксюша, Серёжа, Мишка и Костя заняли места в левом углу стола — наша небольшая компания обещала сделать этот вечер весёлым. Пока все рассаживались, я повторяла текст. Почему-то сегодня мне особенно не хотелось облажаться перед одноклассниками.

Ксюша с Серёжей сидели прямо напротив меня, и я не раз ловила его взгляд.

«Что со мной не так? Почему он так часто на меня смотрит? Неужели дело в моём образе?»

Серёжа ещё ни разу не видел меня такой, но это не давало ему права так откровенно пялиться! Я старалась просто слегка улыбаться в ответ на его ухмылки, надеясь, что Ксюша ничего не замечает.

На сцену вышли ведущие — Ира и Влада. Они поздравили нас и начали рассказывать про грядущий год. Я их почти не слушала, болтала с Лилей о всякой ерунде.

— Я, кстати, ненадолго на этой «вечеринке» у Серёжи, — напомнила она. — Папа будет ругаться, если загуляюсь.

Я нахмурилась.

«Если Лили там не будет, то мне самой делать у Серёжи нечего. Ксюша будет ворковать с ним, а кто ещё идёт — неизвестно. Может, вообще не идти? Провести вечер с Димой? Он наверняка был бы рад. Ах, да. У него же работа».

С каждой минутой этот день разворачивался не в самую лучшую для меня сторону.

Начались выступления. Все, как обычно, знали тексты плохо, но зато было весело. Когда пришла наша очередь, у меня едва не подкосились ноги от волнения. Голос звучал монотонно, без интонации и выражения. Мы с подругами читали поздравления собственного сочинения. Не думаю, что кто-то в зале был в восторге, но хотя бы похлопали. Уже хорошо.

Сев обратно, я услышала, как Серёжа похвалил Ксюшу, а та довольно заулыбалась. В последнее время её поведение перед ним сильно раздражало. Она старалась быть для него идеальной во всём. Будто не та Ксюшка, которую я знала раньше. За этот месяц она очень изменилась.

Нагимов вдруг посмотрел на меня:

— Ты чего так нервничала?

— А что, так заметно? — удивилась я.

— Ну да. У тебя руки трясутся. Смотри.

Я посмотрела на свои пальцы и поспешно спрятала их под стол.

— Блин…

Серёжа усмехнулся и отвернулся, наблюдая за следующими выступлениями. Вскоре пришла их очередь.

Костя и Серёжа встали, Миша схватил гитару и заиграл первые аккорды. Они начали петь, и постепенно весь класс подхватил песню. Мелодия была лёгкая, запоминающаяся, а ребята выглядели так увлечённо, что это даже было… забавно.

— «…Ты прекрасней всех, и я с тобой», — допели они, и зал взорвался аплодисментами.

Мальчиков дружно хвалили. Когда Серёжа вернулся на своё место, Ксюша тут же бросилась к нему, обвила руками шею и потянулась за поцелуем.

«Какая же она сентиментальная. Особенно учитывая, что он даже не взглянул на неё, пока стоял на сцене».

Серёжа поцеловал её в ответ. А потом… потом я увидела, как его язык скользнул ей в рот. И меня от этого чуть не вырвало. Я резко отвернулась, чтобы не смотреть дальше.

«Почему так больно? Почему я хочу, чтобы он пел это для меня? Целовал меня… Господи, я больше не могу так жить!»

На сцену снова вышли ведущие.

— А теперь мы хотели бы предложить вам поучаствовать в небольшой викторине, — объявила Влада. — Для этого мы приглашаем на сцену Катю Виноградову.

Катька, явно не ожидавшая этого, медленно встала и подошла к подругам.

— Кать, вытяни три записки. Те, чьи имена попадутся, выходят и поздравляют класс.

Катя сунула руку в коробку и вытащила первую бумажку.

— Миша Онисимов.

Мишка взялся за голову, но, вздохнув, вышел на сцену. Ему вручили микрофон.

— Дорогие одноклассники, — с важным видом начал он, — хочу поздравить вас с наступающим Новым годом и пожелать… э-э-э…

— Всё, он завис, — шепнул Серёжа, и мы хихикнули.

— ...Хороших оценок, не пропускать уроки, не болеть, — продолжил Мишка. — Понимать алгебру, геометрию…

— Это он к себе обращается? — тихо прокомментировала я, и Лиля прыснула со смеху.

— Желаю вам никогда не скучать и… В общем, всё!

— Спасибо, Миш, — натянуто улыбнулась Влада, и Катя вытянула следующую записку.

Я скрестила руки.

— Стопудово Орлов будет, — предсказала я.

— Ваня Орлов, — объявила Катя.

Мы с девочками расхохотались.

— Похоже, там только их имена и были, — съехидничала Лиля.

Орлов взял микрофон, замялся, опустил глаза, но потом собрался и с улыбкой сказал:

— Ну что… С наступающим Новым годом, народ! Желаю, чтобы в следующем году всё шло по кайфу — и в учёбе, и в жизни. Счастья, короче.

Он вернул микрофон под аплодисменты.

— И последний — Серёжа Нагимов, — объявила Ира.

Он подошёл к ней, взял микрофон и сказал спокойно, без улыбки:

— Ну, с наступающим.

Класс притих. В тишине играла фоновая музыка.

— Я тут недавно, но, если честно, вы меня приняли так, будто мы сто лет вместе за одной партой сидим. За это спасибо, — чуть развёл руками.

Девчонки за соседним столом переглянулись и вздохнули с улыбками.

— Чего вам пожелать?.. Ну, во-первых, не терять башку по пустякам. Во-вторых, иногда всё-таки делать домашку, а то Людмиле Михайловне за нас уже реально стыдно, — он глянул на классную, и та довольно хмыкнула. — Ну и в-третьих, пусть в новом году у каждого что-то сбудется… кроме двоек, — усмехнулся.

Помолчал секунду, обвёл взглядом класс и добавил мягче:

— Короче, держимся вместе. С новым годом.

Он вернул микрофон Ире, и как раз в этот момент влетела Снегурочка, сбив настрой и вызвав общий смех.

Следующие три часа пролетели в разгадывании загадок, конкурсах, дурацких приколах и зажигательных танцах под клубную музыку.

Самым эпичным моментом вечера стала, конечно же, сказка «Репка», которую ведущая решила адаптировать для нас. Мальчики, как всегда, первыми бросились в бой. Серёжа стал Жучкой, Мишка — бабкой, а Орлов, с присущим ему чувством стиля, превратился в кошку. Единственная девочка в постановке оказалась Ксюша, которая заняла роль внучки. На всех надели костюмы, и каждому вручили реквизит.

Чем дальше шло представление, тем сложнее было сдерживать смех. Серёжа и Орлов, стоящие на четвереньках и с трудом сдерживающие приступы хохота, выглядели как абсолютно несерьёзные участники сельского театра. Мишка, в красном платке, идеально вжился в роль бабки — смешно, но очень правдоподобно. А Ксюша, с наигранным высокомерным видом, держала веер, как будто только что сдала экзамен по манерам в высшем обществе.

Когда мини-постановка закончилось, принесли горячее. Но некоторые всё ещё не могли прийти в себя. Особенно Мишка. Его вдруг понесло: он бегом обошёл весь стол, собрал все бутылки с напитками и начал отливать понемногу в свой стакан.

— Готово! — торжественно объявил он, подняв бокал с мутной жижей.

Оказалось, он поспорил с Костей, что сможет это выпить. А Мишка у нас слишком азартный. Он залпом осушил полстакана, и его лицо тут же скривилось так, что словами не передать. Я даже почувствовала жалость… но тут же снова захохотала вместе со всеми.

— Ну давай, попробуй! — предложил он Косте, протягивая остатки адской смеси.

— Не-не-не… — тот брезгливо отмахнулся.

После горячего начались танцы, а затем предпоследний конкурс. Вызывали тех, кто мало участвовал, включая меня. Задача была проста: быстрее всех намотать на катушку длинную верёвку.

В финале остались я и Ксюша. Конечно, мне хотелось её обойти, но я знала, что если выиграю, она может обидеться даже из-за такой мелочи.

Раз, два, три…

Мой моток вдруг выскользнул из рук и упал на пол. Я проиграла.

Все аплодировали Ксюшке, а она застенчиво, но гордо улыбалась. Мы сели на места, и тут Серёжа приблизился к ней.

— А ты, оказывается, мастерица по работе руками, — протянул он с хитрой ухмылкой.

Ксюша, не уловив двусмысленности, спокойно ответила:

— Ну… вроде да.

Костя сразу же повернулся ко мне, положил руку на плечо и с самым серьёзным видом добавил:

— Оль, не расстраивайся. У тебя, уверен, тоже не хуже… просто в другой технике.

Я фыркнула, закатила глаза и отвернулась, а парни снова зашлись смехом.

До конца праздника оставался всего час, когда подали мороженое. Мы быстро съели его и снова отправились танцевать.

Серёжа отрывался на танцполе с Мишкой, Костей и Ксюшей. Лиля, как всегда, держалась в стороне — она вообще не любила танцы. А я хоть и любила всегда танцевать, но с такой компанией желание быстро пропало. В итоге решила выйти в прохладный коридор, прихватив с собой телефон.

Устроившись на красном диванчике, я заметила непрочитанную смску:

Дима: Как проходит вечер? Ты донесёшь себя до дома?

Я улыбнулась. Мне нравилось, когда Дима писал, но не особо нравилось, когда мы разговаривали вживую. В переписке всегда есть время подобрать правильные слова, чтобы не сказать лишнего, не задеть человека случайно.

Я: Всё супер! Тамада просто огонь! Мы смеялись до слёз! И да, я хорошо себя чувствую ;)

Через пару минут пришёл ответ:

Дима: Отлично :*

Я взглянула на время — 19:47. Скоро мы должны были идти к Серёже.

«Сказать об этом Диме? Или лучше промолчать? Не хочу портить себе настроение. Пусть думает, что хочет».

Ровно в восемь в зал зашёл администратор и объявил, что наше время истекло и пора расходиться.

Перед раздевалкой Серёжа громко заявил:

— Народ, всех приглашаю ко мне! Предков дома нет.

— Ура! — раздался дружный крик.

К нему тут же подбежали Виноградова с Ирой, Владой и Орловым.

— Мы идём!

— Окей, — слабо улыбнулся Серёжа.

Коля и Вова тоже согласились. Остальные ребята отказались, ссылаясь на то, что завтра понедельник, две контрольные, и надо прийти с трезвой головой. Ну да, конечно. Получилось, что балбесы только мы.

В итоге набралось двенадцать человек. Половина класса.

По дороге все начали играть в снежки, валяться в снегу, рисовать ангелов. Ночь выдалась тёплой, а снег липким — идеальным для снежных баталий.

Сначала Виноградова и Ксюша хмурились, отказываясь участвовать:

— Макияж испортится!

Но долго отнекиваться им не удалось. Ксюшку ловко уронил в снег Нагимов, а Виноградову — Ваня. После этого сопротивляться было уже бессмысленно.

Смех, крики, снежные брызги — мы дурачились как малолетние.

— Серый, ты совсем расслабился! — крикнул Мишка, сжимая в руке снежок, пока Серёжа и Ксюша целовались так жадно, будто вокруг никого не было.

— У вас двоих губы ещё не отвалились ? — усмехнулся Вова.

Ответом ему послужил прицельный снежок от Ксюши, за которым сразу же последовал второй — от Серёжи. В ответ в них полетел целый град снега от ребят.

Я не выдержала, сжала в ладонях комок снега, прицелилась и бросила прямо в Серёжу.

Он резко остановился. Ледяной взгляд впился в меня, дыхание вырывалось облачками пара.

— Новикова, — его голос прозвучал низко и хищно, — я думал, ты за меня.

— О-у… Ты ошибся, — игриво ответила я, делая шаг назад.

— Ну, значит, тебе конец!

С этими словами он бросился ко мне.

Я завизжала и помчалась прочь от толпы ребят, прорываясь сквозь снежную пелену. Умела бегать быстро, но по снегу — совсем другое дело: ноги вязли, я спотыкалась, проваливалась. И Серёжа оказался быстрее. Он поймал меня, сбил с ног, и мы оба рухнули в снег.

— Серёж! — мой голос утонул в снегу.

Перевернувшись, я замерла — Серёжа навис надо мной, его лицо было всего в нескольких сантиметрах от моего.

Его шапка упала и валялась где-то рядом. Волосы растрепались, мокрые кончики блестели под светом фонарей. Кожа побледнела от холода, но скулы пылали румянцем. А глаза… глубокие, тёмно-карие с золотыми искрами, смотрели прямо в мои, удерживали, не давали вырваться. Из приоткрытых губ вырывалось горячее дыхание, смешиваясь с морозным воздухом.

Он не двигался — просто смотрел: ошеломлённо и встревоженно.

Грудь сжималась, дыхание сбивалось.

Время застыло. Мир исчез. Остались только мы.

Сердце пропустило удар.

«Не уходи».

Серёжа смотрел на меня пристально, напряжённо, будто всматривался в самую глубину моей души. И вдруг его лицо смягчилось.

— У тебя тушь размазалась, — хрипло сказал он.

Я моргнула.

«Размазалась? Конечно, ведь я только что плюхнулась лицом в снег!»

Серёжа сделал движение, собираясь подняться, но я схватила его за ворот куртки, не давая уйти.

Он замер. Его глаза снова нашли мои. Так близко, что я слышала, как дрожало его дыхание.

— Я люблю тебя, — прошептала.

Секунда. Две. В его глазах что-то изменилось, но я не поняла что.

Он взял мою руку, что цеплялась за его куртку, сжал её в своей ладони. Его взгляд опустился вниз, и он едва слышно произнёс:

— Знаю.

Мир рухнул. Или наоборот — собрался воедино.

Я не успела осознать, как он уже поднялся и протянул мне руку.

Издалека донёсся голос Мишки:

— Ребят, куда вы провалились?! Серёг, мы идём быстрее, чем вы!

Серёжа помог мне подняться, но в следующий миг отпустил мою руку.

Наши взгляды встретились в последний раз, прежде чем он натянуто улыбнулся… и ушёл. А я осталась.

В груди гулко стучало сердце, мысли путались, тело дрожало — то ли от холода, то ли от эмоций, разрывавших меня изнутри.

Глава 22

Я молча плелась за ними, не зная, зачем. Чувствовала себя потерянным ребёнком в огромном чужом городе.

Я всегда думала, что Серёжа — глупый, ничего не замечающий идиот, которому всё нужно разжёвывать. Оказалось, что нет. И теперь я была в растерянности.

Если он знал о моих чувствах, почему молчал? Может, Ксюша мешала? Вряд ли. Если бы он действительно хотел, он давно бы с ней расстался. Или она ему всё-таки нравилась? Они же так часто целовались.

Может, он считал меня глупой? В учёбе я отставала от него, но разве это было важно?

Я совсем не понимала его. Почему он молчал? Чего ждал? А что он вообще мог сказать? Что догадывался о моих чувствах? Что за глупости? Если бы он признался мне в этом, я даже не знаю, как бы отреагировала. Я только-только начала разбираться в своих эмоциях, и вот опять всё спуталось.

«Я вроде бы рада, что смогла сказать ему эти важные слова, которые ещё ни разу в жизни не говорила ни одному парню, но что делать теперь? Как мне жить дальше с этим?»

Я нравилась Диме, но не могла ответить ему взаимностью. Мне нравился Серёжа, но ему нравилась не я. Ему нужна была Ксюша. А Ксюша — моя подруга.

«Какой-то замкнутый любовный квадрат! А я… я же навсегда останусь одна. И больше никогда никого не смогу полюбить».

— Оль, ты чего такая? Что с тобой? — спросила Лиля, догоняя меня.

Основная компания шла впереди, далеко от нас. Они не могли слышать.

— Лиль, я призналась Серёже… А он сказал, что в курсе, — пробормотала я.

— А, ну понятно, — спокойно ответила она.

Я застыла.

— Это всё, что ты можешь сказать? — удивилась я, резко посмотрев на неё.

— А что я должна? — пожала плечами подруга. — Молодец.

— Ха! Нормально! Ты издеваешься, что ли? — я даже растерялась.

— Нет. Я серьёзно. Ты молодец, что призналась, но что тебе это дало? Он ведь не сказал, что тоже по тебе сохнет?

Я сглотнула.

— Не сказал… Я просто… решила поделиться.

— Ну, спасибо.

— Да пожалуйста! — взорвалась я и ускорила шаг, догоняя остальных.

Мне стало противно от её равнодушия.

«Почему она так реагирует? Это же важно! Почему она не понимает? Как же бесит!»

Серёжа больше не смотрел в мою сторону, будто меня и не было, будто ничего не произошло. Просто шёл рядом со всей компанией с опущенной головой.

А Ксюша даже не оглядывалась на меня. Она болтала, смеялась. Когда она вообще успела так сблизиться с ребятами? Все предыдущие семь лет в школе Ксюша почти не разговаривала ни с Ирой, ни с Владой, ни с Орловым, ни с Мишкой, ни с Костей. А теперь — пожалуйста! Каждый день вместе, словно всегда были неразлучны. Почему я этого не заметила? Ах, да… Забыла. Я была занята переживаниями насчёт Димы…

И в итоге… я сама отдалилась от неё и от всех.

И мне стало страшно. «Вдруг она меня бросит?»

Она же моя первая подруга. Мы дружили со второго класса. До неё у меня никого не было. Возможно, у неё не самый лучший характер, но я любила её. За то, что она выбрала меня. Что не оставила гнить в одиночестве.

С Лилькой мы дружили с пятого класса. Но близки никогда не были. Она скрытная. В ней не было взрывных эмоций. Я, кажется, только раз в жизни видела, как она плакала. В шестом классе. Учительница поставила ей четвёрку вместо пятёрки за четверть. А она отличница. Её отец строгий. Лиля тогда много плакала. Тогда я не знала, как её утешить.

Мне было не к кому пойти. Я не хотела ссориться ни с Ксюшей, ни с Лилькой. Но по-другому не получалось. Они не понимали меня. Некому было рассказать, что творилось у меня внутри.

Опять маме? А смысл? Она, конечно, выслушала бы… но разве сказала бы что-то новое? Всё это уже было: «Ты сильная», «Время всё расставит», «Не держи в себе».

Я и так держалась из последних сил, но ей этого было не понять. Это казалось бессмысленным. Я чувствовала себя такой одинокой. Было ужасно паршиво.

Дом Серёжи возник перед нами неожиданно. Погружённая в свои мысли, я шагала рядом, словно тень, не говоря ни слова.

— Серёж, а чего ты раньше никого к себе не звал? — поинтересовалась Ира, пока первая партия загружалась в маленький лифт, отправляясь на девятый этаж.

— Хм… Сестра шумная и противная, — фыркнул он, отмахиваясь.

Все усмехнулись.

— А куда ты её дел?

— Папа в командировке, а мама с сестрой ушли к соседке с ночёвкой.

— И они просто так оставили тебе квартиру? — удивился Вова.

— Как видишь, — самодовольно улыбнулся Серёжа. — Она полностью в моём распоряжении.

— Кайф! — весело отозвался Вова.

Лифт резко остановился, двери распахнулись. Серёжа отослал его вниз и, достав из кармана ключи, открыл последнюю в коридоре дверь.

— Добро пожаловать, — широко распахнул он её, и все с шумом вломились внутрь, сбрасывая обувь на ходу.

Я не спешила. Суета меня раздражала, да и в тесноте прихожей меня просто снесли бы с пути. Раздеваясь, задумалась вслух:

— Эм… А куда повесить куртку?

— Эти дураки прямо в одежде ворвались … Давай, — он взял мою куртку и убрал куда-то в шкаф.

Мимолётное прикосновение к его пальцам. Его руки были обжигающе холодными. А у Димы были всегда горячие.

Когда-то я спросила его об этом, он ответил с улыбкой: «Руки у мужчины должны быть горячими, чтобы согреть свою девушку». Тогда это показалось милым. Теперь раздражало. Мне не нравилось, когда парень пытался быть чересчур нежным, теряя себя. Дима хотел понравиться мне любой ценой, вёл себя так, как считал правильным.

«Ладно, всё равно скоро я его больше никогда не увижу».

Квартира оказалась трёхкомнатной: зал, спальня родителей и детская с двумя кроватями — одна побольше, другая поменьше.

— Серёж, ты с сестрой в одной комнате живёшь? — не унималась Ира.

— Да, но она всё время убегает к мамке, а бати почти не бывает дома.

— Значит, ты ночи напролёт зависаешь за компом? — уточнил Вова.

— В точку, — Серёжа щёлкнул пальцами, — С Миханом в Доту катаем.

Он ушёл в ванную комнату.

Я медленно ходила по квартире, разглядывая детали. Костя и Вова тут же оккупировали компьютер, что-то возбуждённо обсуждая.

— Так-так… Нагимов, сейчас мы найдём у тебя порнушку! — громогласно объявил Вова.

Я покраснела, но рассмеялась.

В ванной послышался слив воды. Спустя мгновение Серёжа появился в дверях, поправляя джинсы. Увидев, как он застёгивает ширинку, я отвела взгляд, почувствовав странное смущение.

— Ищи, сколько хочешь. Я не такой извращенец, как ты, — фыркнул он, доставая из шкафа чёрную футболку с надписью «AC/DC». Не раздумывая, начал расстёгивать рубашку. Совсем не стесняясь.

Я тут же подтолкнула Иру к выходу, и мы перешли в коридор, где как раз встретились со второй партией, только что прибывшей на лифте.

— Вы чего так долго? — спросила Ира.

— Орлов — идиот, — обречённо вздохнула Катя.

— Чего сразу идиот-то? — возмутился тот, стягивая кроссовки. — Я же не виноват, что забыл, какой Серый этаж назвал!

— Ты забыл его через две секунды! — вспыхнула Виноградова. — Из-за тебя мы путешествовали по каждому этажу! Боже, у меня слов нет! Как можно быть таким придурком?!

Они ещё какое-то время препирались, но вскоре затихли.

Я смотрела на них и не могла понять, как Серёжа вообще мог встречаться с Катей. Пусть даже это длилось всего полторы недели, но ведь с ней же невозможно было находиться рядом!

Ксюшка и Лиля повесили свои куртки в шкаф в коридоре и отправились в зал. А из комнаты вышел уже переодетый Серёжа и оглядел всех:

— Чем займёмся?

— Картишки! — хлопнул в ладоши Вова. — На раздевание!

— Боже…

— Нет!

— Пошляк!

Девчонки загалдели в один голос.

— Вован, ты, как всегда, в своём репертуаре, — хмыкнул Ваня.

— Девчонки, а что вы так пугаетесь? Сами же согласились прийти, — усмехнулся Костя, кладя руку на плечо Влады.

— Но не на это, — отрезала она.

— Ладно-ладно, — примирительно поднял руки Серёжа. — Карты так карты, но попозже. И без раздеваний. На желание согласны?

— Да! — хором крикнули все.

Играть на желание всегда было круто. У меня внутри сразу зажёгся азарт — захотелось во что бы то ни стало обыграть Серёжу и заставить его сделать что-нибудь…

— А пока у меня для вас кое-что есть, — объявил он и повёл нас в гостиную.

Комната была просторной. В центре лежал огромный бежевый ковёр с чёрным узором. Справа — длинный диван во всю стену и два кресла. Слева — стенка с телевизором, книгами, рамками с фотографиями и разными фигурками.

Все расселись, кто как смог: Катя устроилась у Орлова на коленях, Ира с Владой закинули ноги на Костю и Мишку. Я, Лилька и Ксюша втиснулись в одно кресло, а Коля с Вовой заняли другое.

Серёжа притащил ноутбук, подключил его к телевизору, и на экране появилось изображение рабочего стола.

— Недавно видел один видос. Полмиллиона просмотров.

— Этот, что ли? Как его… — задумался Ваня.

— Ага. Я тебе в «ВК» ещё кидал.

— Точно! Я тогда так орал, что соседей разбудил!

На экране появилась страничка YouTube.

— Всё, смотрите, — сказал Серёжа и запустил видео.

Поначалу всё было спокойно, даже скучно.

— И в чём прикол? — буркнул Коля.

Но потом сюжет резко повернул в неожиданную сторону, и мы разразились хохотом. Кто-то захлёбывался от смеха, кто-то хлопал по коленям, а Миша вообще свалился на пол, весь красный, как помидор, и уже не смеялся, а просто хватал ртом воздух. Видео длилось всего секунд сорок, поэтому мы пересмотрели его ещё несколько раз.

— Всё, хватит, — задыхаясь, простонала Ира.

— Да, открой форточку, — прохрипел Коля, — а то Мишаня сейчас помрёт.

Серёжа встал, подошёл к балкону и приоткрыл окно. В это время Костя перехватил ноут и начал вбивать название нового видео. В итоге мы посмотрели ещё с десяток.

А потом Орлов внезапно решил включить страшилку.

— Я не хочу это смотреть, — заявила Ксюша.

Но большинство оказалось «за». Серёжа хитро улыбнулся, подошёл к стене и неожиданно выключил свет.

— Эй, ты что делаешь?! — взвизгнула Ксюшка.

— Да расслабься, — усмехнулся он. — Тут ничего страшного нет.

Сюжет нового видео был про паранормальные явления. Всё шло довольно спокойно, но в конце экран внезапно погас… и резко вспыхнул.

В комнате раздался дружный вопль.

— Нагимов, ты придурок! — Ксюша вскочила как ошпаренная. — Я же говорила, что не хочу это смотреть!

— Ну, извини, — пожал плечами Серёжа. — Не думал, что ты такая трусиха.

— Что?! — она уставилась на него, ожидая, что он скажет что-то ещё, но он даже не взглянул на неё.

Её лицо побледнело. В следующий момент она развернулась и пошла в прихожую.

— Ксюш, ты куда? — крикнул ей вслед Серёжа.

— Ухожу! Раз тебе плевать на мои чувства!

— Да, блин, я не это имел в виду!

Ксюша встала в дверном проёме, наматывая шарф вокруг шеи.

— А что ты имел в виду? Ты вообще обо мне хоть раз подумал?

— Да что за бред?! — взорвался он. — Это просто видос! Ты реально хочешь поссориться из-за какой-то ужастика?

— Дело не в видосе! Ты никогда меня не слышишь!

— О, ну давай, теперь ещё расстанемся из-за этой фигни!

— Не хочу тебя больше видеть!

— Ксюш! — крикнул он.

Но она уже выбежала в подъезд, громко хлопнув дверью. В комнате повисла тишина. Вова неловко кашлянул и осторожно предложил:

— Может, что-нибудь другое посмотрим?..

— Саранов, заткнись, — устало бросила Влада.

— Давайте по домам? — спросила Ира.

— Угу… Пора уже. Почти десять, — буркнул Коля.

Серёжа громко вздохнул:

— Не надо. Всё нормально.

— Ну да… Что у вас с Ксюшкой случилось? Или вы до этого были не в ладах? — поинтересовался Мишка, сидящий в центре комнаты по-турецки.

— Не… ты чего, не видел? — фыркнула Ира. — Они же всю дорогу сюда только и делали, что целовались.

— Не в этом дело. Просто забейте, — устало буркнул Серёжа.

— Ну, хоть домой пораньше попадёт.

— Ага, к контрольным подготовится, — хмыкнул Мишка, и все на секунду успокоились.

Лиля встала с кресла:

— Я, пожалуй, тоже пойду. Может, ещё догоню её.

— Давай, пока, — пробормотал Серёжа.

— И я, — сказал Коля, поспешив следом.

— Пока-а, — протянули им вслед.

Теперь нас осталось девять. И случилось то, чего я не хотела — я осталась без своих девчонок. Мне стоило пойти за Ксюшкой, понимая, как ей было плохо, поддержать её. Но потом я вспомнила, как на улице она весело общалась с Ирой и Владой и я сразу же передумала даже вставать с кресла.

— Ну, как насчёт картишек? — Костя попытался разрядить обстановку.

— Их час настал, — кивнул Серёжа с лёгкой улыбкой. — Переводной дурак. Две колоды. Семьдесят две карты. Играем не по правилам.

Он достал из шкафа две колоды.

— Каждый получает по восемь карт. Первый вышедший — победитель, последний — проигравший. Первый загадывает последнему желание.

— Любое? — уточнил Вова.

— Нет уж, давай рамки, — нахмурилась Влада. — А то нас Вова завалит.

— Да он играть-то не умеет, да, Саранов? — сказал Ваня, и все усмехнулись.

Мы сели в круг на полу. Почему-то я оказалась рядом с Серёжей. Слева от меня сидел он, дальше мальчики, а потом девочки.

— О! Я кое-что придумал, — вдруг воскликнул Серёжа. — Раздавай пока.

Он сунул карты Косте и выскочил на кухню. Через минуту вернулся со свечами.

— О-о… Только их тут не хватало, — простонала Виноградова.

Серёжа достал зажигалку, зажёг свечи и выключил свет. Тени заскользили по стенам.

— Знаете, ещё круче, когда сидишь у костра на природе, — сказал Мишка.

— Точно.

— Но хоть я и сказал вам чувствовать себя как дома, это не значит, что можно жечь костёр в моей квартире, — с усмешкой бросил Серёжа.

Мы рассмеялись, пока Костя раздавал карты. Первым ходил Серёжа. Круг пошёл, и я поняла, что, либо ты берёшь и проигрываешь, либо сразу кроешься и, если везёт, выходишь из игры.

Мне попались хорошие карты, и я быстро скидывала их одну за другой, умело переводя и подбрасывая. Вскоре остались только Вова и его огромный веер из карт.

— Так, я выиграл! — объявил Орлов, потирая ладони, будто уже предвкушал зрелище. — Что же тебе загадать?

— В пределах разумного, — буркнул Вова, нахмурившись.

— Отожмись двадцать раз.

— Двадцать?! — Вова возмутился так громко, что все прыснули.

— Да это мало вообще-то, — хмыкнул Ваня. — Давай! С огоньком в глазах! А-а… стой! Снимай рубашку, пусть девчонки полюбуются на твои «мускулы».

Вова сразу стушевался, засопел, пальцы замерли на пуговице.

— Какие там были рамки допустимого?

— Не-не-не, теперь поздно, — ухмыльнулся Нагимов, облокачиваясь на колено. — Саранов, ты сам предложил играть на раздевание, так что давай.

Я поймала себя на мысли, что Серёжа сам столько раз бы не отжался…

Вова медленно расстегнул рубашку, краснея от смущения.

— Пусть он этого не делает, я не хочу ослепнуть, — Катя отвернулась, и все засмеялись.

— Приступай, Вовчик! — подзадорил Ваня и, не выдержав, сам стянул с него рубашку.

Мне стало жаль Вову. Над ним откровенно издевались, а он даже не мог ответить.

На шестом отжимании он с грохотом рухнул на пол.

— Эх, Саранов, как тебе не стыдно! — Орлов покачал головой с ехидной улыбкой. — В восьмом классе и отжиматься не умеешь. Мне не о чём с тобой разговаривать. Но я ещё поиздеваюсь над тобой.

— Посмотрим! — выпалил Вова и торопливо натянул рубашку обратно, лицо его пылало.

— Поехали дальше. Раздавай, дурак, — Костя швырнул ему колоду и что-то шепнул на ухо Серёже.

— Ах ты, Ромашечкин! — фыркнул Нагимов и толкнул его локтем.

— Молчи, — только улыбнулся Костя, а я подозрительно покосилась на них.

— Что? — невинно спросил он.

— Ничего, — пробормотала я, делая вид, что не придала значения.

Мишка сделал ход.

— Кто тебя раздавать учил, Вован? — возмутился Серёжа и вдруг, не удержавшись, показал мне свои карты: все красные, одна чёрная.

— Молодец, Вов, у меня нормальные, — похвасталась я, прижимая карты к груди. — Завалю тебя, Серёж.

— Так вот почему ты рядом со мной села, — усмехнулся он, с прищуром глядя на меня.

— Как ты догадался?

— Какая хулиганка… — протянул он и придвинулся чуть ближе, так, что я почувствовала тепло его плеча.

В груди что-то кольнуло.

— Но знай, рядом со мной шулер, — шепнул он почти у самого уха. — В любой момент спасёт.

— Тебе это не поможет, — я старалась говорить уверенно, но голос всё равно дрогнул.

Серёжа улыбнулся и задержал на мне внимательный взгляд. От этого внутри всё сильнее запуталось.

«Почему он вдруг стал таким открытым? Совсем недавно я призналась ему в любви, а он делал вид, что меня не существует… Может, дело в ссоре с Ксюшей?»

Пока я тупила, ход дошёл до меня. «Блин, переводить нечем!» Пришлось взять.

— Чего ж вы козырную не подкинули? — возмутилась я.

— Могу поделиться. Последняя, — ухмыльнулся Серёжа и лениво показал карту.

— Не откажусь, — улыбнулась я, потянулась рукой.

— Эй! Так нечестно! — крикнул Вова.

Я резко отдёрнула руку, будто обожглась.

— Я ничего не делала!

Серёжа усмехнулся, явно наслаждаясь моментом.

— Нет, Вован, раздаёшь ты нормально. Я выиграл, — объявил он и откинулся назад с видом победителя.

Я скрипнула зубами. «Лучше бы он заткнулся!»

— Новикова, а ещё говорила, что выиграешь меня. Играть-то не умеешь, — Серёжа лениво перекинул руку мне через плечо и притянул ближе.

Его лицо оказалось всего в паре сантиметров. Щёки вспыхнули так, что я почувствовала жар до ушей.

— Какое же наказание вы заслуживаете, Ольга? — его голос звучал низко, чуть хрипло, с тянущейся насмешкой.

— Пусть выбежит на улицу в этом платьице и изваляется в снегу! — выкрикнул Ваня, хлопнув ладонью по колену.

— Не, это скучно, — Серёжа даже не глянул на него, всё ещё удерживая мой взгляд. У меня внутри всё сжималось от этого пристального внимания. — Придумаем что-нибудь поинтереснее. Для начала… иди сделай мне кофе.

Он отпустил меня, но тут же ухмыльнулся и добавил громче:

— А если снова проиграешь, заставлю показать Саранову грудь.

Комната взорвалась смехом. Кто-то даже свалился набок от хохота.

— Ни за что! — воскликнула я, чувствуя, как пылают щёки.

— Да-да, иди готовь кофе, — он подмигнул, явно наслаждаясь моим бешенством.

Меня словно кипятком окатило. Я резко вскочила, показала ему средний палец и направилась на кухню.

«Ещё и кофе ему подай! Придурок!»

В полумраке кухни я долго рылась в шкафчиках, гремя дверцами, пока не сорвалась:

— Где банка-то?!

— Верхняя полка, возле плиты, — донёсся ленивый голос из комнаты.

Встать на цыпочки оказалось бесполезно. Я тянулась, изо всех сил вытягивала руку, но до проклятой банки всё равно не доставала.

И вдруг… Тёплое дыхание над ухом.

— Вам бы росту прибавить, Новикова, — его голос прозвучал низко.

Серёжа встал вплотную, его грудь коснулась моего плеча, а рука с лёгкостью достала банку растворимого кофе. Чувствовала, как билось его сердце. Или это было моё?

Горло перехватило от дикого смущения, но молчать было нельзя.

— Пить кофе на ночь вредно, — пробормотала я.

Повернулась, и наши взгляды встретились.

«Так близко».

Серёжа поставил банку на столешницу, но не отошёл. Вместо этого упёрся руками по обе стороны от меня, загоняя в ловушку.

— Вредно, — сказал он с усмешкой, при этом его взгляд стал немного темнее. — Но, может, тебе не стоит переживать — я ведь всё равно держу себя в руках.

Я нервно сглотнула. «Он что, флиртует? Или просто дразнит?»

— Мне же придётся раздеться перед Вовой, если я не сделаю тебе кофе, — вырвалось у меня, и я почти сразу пожалела, что сказала это.

Серёжа усмехнулся и наклонился ближе. Я ощутила запах его кожи, лёгкий аромат парфюма. В груди всё сжалось, мысли путались. Так хотелось коснуться его губ… Но нет.

Я положила ладони на его грудь и отстранила от себя.

— Дай пройти, — выдохнула.

Он посмотрел на меня так, словно знал, о чём я думала.

— Давай быстрей, а то усну, — бросил он, уходя.

«Зараза!»

Через несколько минут, сгорая от раздражения, я схватила чашку с кофе и вернулась в гостиную. Там весело обсуждали футбол, а я пыталась сделать вид, что на кухне ничего не произошло. Только вот жар в груди никак не утихал.

— Вот ваш кофе, господин, — с сарказмом проговорила я, протягивая чашку Нагимову.

— О-о-о… — хором протянули все девять человек, переглядываясь.

— Оль, да ты вживаешься в роль официантки, — усмехнулся Миша, и компания дружно расхохоталась.

— Стараюсь, — буркнула я, не улыбаясь, до кончиков ногтей злющая.

— Оль, а ты так для всех пацанов кофе носишь, или только если над ухом подышат? — съязвил Серёжа.

Все вокруг снова рассмеялись, а я не нашла, что ответить ему — просто села на пол рядом с диким желанием придушить его.

Серёжа сделал глоток и довольно прищурился.

— А ты, кстати, в мою любимую чашку налила. Как угадала?

— Может, потому что она единственная стояла в раковине? — усмехнулась я.

Его глаза распахнулись и… он поперхнулся.

— Ты хоть её вымыла? — сипло выдохнул он. — Там ведь был… огуречный рассол!

Громкий смех разнёсся по комнате. Даже я не выдержала и прыснула, прикрыв рот рукой.

— Ты дурак, что ли? — Орлов хлопнул Нагимова по спине так, что тот чуть не пролил кофе, и сам согнулся пополам от смеха.

Серёжа нахмурился, но уголки губ предательски дёрнулись.

— У меня сестра терпеть не может малосольные огурцы, поэтому поспорила со мной утром, смогу ли я выпить целую кружку рассола… — пробормотал он, глядя в сторону.

— И? — протянула я, уже задыхаясь от смеха.

— И я проспорил. Меня чуть не вывернуло после третьего глотка, — признался он и качнул головой.

— Кошмар, — захохотала я и, всё ещё посмеиваясь, похлопала его по плечу. — Не бойся, я сполоснула чашку.

— Спасибо, уж, — проворчал он и сделал ещё глоток. — Но кофе у тебя отвратительный. Слишком сладкий.

Я сжала кулаки. Ох, как же захотелось вылить этот кофе ему на голову!

— Сам просил, я тут ни при чём.

— Ага, секретарша из тебя тоже так себе, — усмехнулся, и снова отпил.

«Кофе же ему не понравился?»

— Как насчёт следующей партии? — предложила Ира, протягивая мне колоду.

Я тяжело вздохнула и начала раздавать. Карты в руках дрожали, но, к счастью, никто этого не заметил — все болтали и смеялись.

Игра захватила, и первой вышла я. «Кто же достанется мне на растерзание?»

— Опа! — радостно выкрикнула я. — Серёжа!

Он хитро прищурился, и внутри у меня что-то затрепетало.

— Что же вы пожелаете, Ольга?

«Ох, как же мне нравится, когда он произносит моё полное имя…»

— Ну, раз уж вы со мной так гадко обошлись, Сергей, то… — я уже готова была выдать что-то ехидное, но слова вдруг застряли в горле.

— Ну? — он потянулся ближе, уголки губ дрогнули.

— Можно я отложу желание на потом? — выкрутилась я, обведя взглядом остальных. — Хочу придумать что-то супер коварное.

— Да, можно, — хором согласились ребята.

Я облегчённо выдохнула. Хотя ещё минуту назад у меня был целый список способов поиздеваться над Нагимовым, сейчас в голове была пустота.

— Если я выиграю, то могу отменить твоё желание, — прищурился он. — Не пожалеешь?

— Ты? И снова выиграешь меня? Очень смешно, — фыркнула я.

Он только усмехнулся и начал раздавать.

— А у Серёжки кривые ручки, — заметила Влада, глядя в свои карты, и мы дружно хихикнули.

Неожиданно Серёжа снова наклонился ко мне, показав свои карты сбоку.

— Сам себе раздал, сам себе и насрал, — с усмешкой пробормотал он прямо мне в ухо.

Я не удержалась и тихо рассмеялась, прикрывая рот ладонью.

Следующая игра принесла победу Саранову и поражение Влады.

— Иди покукарекай под столом, да так! — злорадно ухмыльнулся он, указывая пальцем вниз.

— Эй! И так сойдёт! — фыркнула Влада, но, одёргивая короткое платьице, всё-таки присела на корточки и попыталась изобразить курицу под столом.

Мы смеялись так громко, что казалось, слышал весь дом.

Игра продолжилась, и один за другим мы сдавались перед удачливыми победителями. На лицах проигравших — клеймо поражения, но азарт не ослабевал.

В какой-то момент мы заметили, что Костя не проиграл ни разу. Более того, он ни разу не воспользовался правом загадать желание.

— Ну, Кость, давай! — Катя почти умоляла, заглядывая ему в глаза. — Мне самой интересно, что ты можешь пожелать.

— Да не знаю я… — буркнул он, но потом, видимо, чтобы отделаться, бросил: — Раз тебе так хочется, можешь поцеловать коленку Вована.

— Фу-у-у… — дружно застонали ребята.

— Как это мерзко!

— Гадость!

— Ну что, приступай, Катенька, — с усмешкой произнёс Саранов, демонстративно задирая штанину.

Катя шарахнулась назад.

— Нет уж! Я не буду!

— Це-луй! Це-луй! Це-луй! — скандировали все.

Катя долго упиралась, но, краснея, всё же склонилась к Вове и торопливо коснулась губами его волосатой коленки.

— Фу! — она брезгливо вытерла рот, а мы наградили её аплодисментами.

— Вы у меня за это ещё ответите, — обещала она, раздавая карты.

Время летело, но азарт не стихал. Я поражалась, как нам так долго не надоело играть.

И вдруг настал мой трагический момент — я проиграла Кате. Она довольно прищурилась.

— А я уже знаю, что загадаю тебе, Оль.

По спине пробежал холод.

— Поцелуй Серёжу.

Я не сразу осознала сказанное. Ребята переглянулись, и только Ира нарушила молчание:

— Кать, у Серёжи вообще-то есть Ксюша.

Виноградова лишь закатила глаза.

— Господи, ну нашли проблему! Ксюша же ушла, так что теперь всё можно.

— Ну, технически да, — вставил Орлов, бросив взгляд на Серёжу. — Тем более, он с ней поругался. Она сказала, что видеть его не хочет.

Я краем глаза посмотрела на парня слева от себя. Серёжа положил локоть на колено и пристально смотрел на Катю. Он молчал, но по его лицу было видно — идея ему не по душе.

— Ребят, ну это же просто игра, — осторожно вмешалась Ира, но напряжение в воздухе не рассеялось.

Мне было вообще невдомёк, зачем Виноградова пожелала такое. К чему ей это было? Она хотела подставить меня? Выставить предательницей перед Ксюшей? Или это была своего рода месть бывшему? Но до чего же странная.

— Я ведь могу отказаться? — тихо спросила я.

— С самого начала договорились: никаких отказов, — напомнил Ваня.

— Но это нечестно! — я почувствовала, как накатывает паника. — Нельзя так.

Катя сложила руки на груди.

— Ну, извини, я тоже не хотела целовать Вову в коленку, но пришлось. А тебе вообще повезло! Тебе-то губы предлагают!

— Это другое! — воскликнула я, ощущая, как внутри всё перевернулось. — У Серёжи есть девушка!

— Ох, ну что ж ты такая упрямая! — Катя раздражённо фыркнула. — Это же просто поцелуй! Чмок — и всё. Или… — она сделала вид, что задумалась, склонив голову набок.

На мгновение в комнате повисла тишина.

— А может, и правда покажешь Саранову грудь? — невинно бросила она.

Все вокруг взорвались смехом. А меня будто обдало ледяной волной. Издёвка Кати больно ударила — я чувствовала себя загнанной в угол, словно попала в ловушку, из которой не выбраться.

И вдруг Серёжина рука легла мне на плечо. Я вздрогнула.

— Ладно, я это сделаю, чтобы тебя порадовать, — тихо сказал он, и Катя тут же преобразилась.

Серёжа серьёзно посмотрел на меня.

— Оль, это всего лишь поцелуй.

Но мне не удалось перевести дыхание. Я даже не осознала, как его губы коснулись моих. И в этот момент всё исчезло. Все звуки, весь шум вокруг, все взгляды, уставившиеся на нас. Я тонула в этом поцелуе. Но перед глазами всплыла Ксюша. «Прости меня…»

— А с язычком? — раздался довольный голос Кати. — Без него это не поцелуй.

Серёжа осторожно взял меня за подбородок и слегка потянул вниз.

Я замерла, а потом почувствовала его язык. Не смогла сдержать приглушённый стон. Не понимала, нравится ли мне это. Мой первый настоящий поцелуй…

«Вкус сладкого кофе. Почему же ему он не понравился?»

Внутри меня бушевал ураган. Я не могла совладать с эмоциями. Мне казалось, я расплачусь прямо здесь и сейчас.

Когда Серёжа отстранился, я не смогла отвести от него взгляд. Будто потерялась. Будто растворилась в этом поцелуе.

— Ты довольна? — спросил он, но я не сразу поняла, к кому он обращался.

— Нет, — Катя нахмурилась. — Я вообще-то хотела, чтобы это она тебя поцеловала, а не ты её.

— Какая теперь разница?.. — устало вздохнул он.

— Ладно, шучу, Серж, не кипятись, — ухмыльнулась она, протягивая мне колоду карт. — Видишь, Новикова, всё оказалось не таким страшным.

Во мне закипала ярость. Дикая пантера внутри рвалась наружу, готовая растерзать эту змею на месте. Но прежде чем я успела что-то сказать, Серёжа ловко выхватил колоду и сухо объявил:

— Мне кажется, всем уже надоело. Пошли на кухню пить чай, а то в ресторане нас явно им обделили.

Все тут же оживились, поднялись и побежали на кухню.

В небольшом помещении каким-то образом умудрились уместиться все девять человек. Одного чайника на всех не хватило, поэтому воду пришлось кипятить повторно.

И тут в кармане у меня завибрировал телефон. Я вышла в другую комнату и ответила:

— Да, мам?

— Оль, ты ещё долго? Пора домой, — её голос звучал напряжённо, почти взволнованно.

После ресторана я предупредила, что пошла к Серёже и, возможно, останусь на ночь. Но сама так и не решила, хочу ли этого.

— Мам, я ещё немного побуду и приеду, — сказала я, чувствуя, как её раздражение растёт.

— На чём? Ты вообще в курсе, сколько времени? Уже полдвенадцатого! Автобусы не ходят.

— Вызову такси… Хотя, знаешь что? Я лучше останусь. До завтра.

Я сбросила звонок, и меня накрыло чувство вины. Знала, что поступаю неправильно. Знала, что это невежливо по отношению к родителям. Но их опека сейчас волновала меня меньше всего.

Я стояла в комнате Серёжи, собираясь вернуться к остальным, но когда повернулась к двери, застыла на месте. В проёме стояла Катя.

«Она слушала, как я разговаривала с мамой?..»

— Ты чего от них ушла? — спросила я.

«Что она вообще здесь делает?»

— Скучно, — Катя лениво закатила глаза.

«Нет уж. С кем угодно, но с ней я разговаривать не собираюсь».

Я двинулась к выходу, но вдруг она захлопнула дверь прямо перед моим носом.

— Кать, дай пройти, — сказала я, сжимая кулаки.

Она ухмыльнулась, и у меня по коже побежали мурашки. В её взгляде было что-то хищное. Виноградова злилась. Она что-то задумала. И почему-то выбрала своей жертвой меня.

— Куда ты спешишь? К Нагимову, что ли? — рассмеялась она.

«Что, прости?!»

— Ага, именно к нему, — язвительно бросила я. — Сейчас пойду и придушу за то, что он послал тебя.

— Новикова, успокойся, — её голос стал твёрдым. — Никто никого не посылал. Просто я пришла тебя предупредить.

— О чём? — я нахмурилась.

— О том, что тебе стоит вести себя поскромнее. Изменять парню — дело нелёгкое, правда?

Я замерла.

— Если ты про то, что сама вынудила нас с Серёжей целоваться, то это не измена, — я старалась держать голос ровным.

— Ну, ты совсем тупая? Я не только про это. Все же видят, как ты на него смотришь. И когда Димы рядом нет, и даже когда он рядом.

Холод прокатился по спине.

— Откуда ты знаешь Диму?

— Оль, я знаю всех в школе. Думаешь, я ни разу не пересекалась с Морозовым? Да и мои знакомые нашептали, что вас не раз видели вместе.

Я попыталась перевести дыхание от такой наглости.

— Ладно, допустим. Но… Ты-то тут при чём? Ты же бросила Нагимова. Или, может, было наоборот?

Лицо Кати изменилось.

«Ха! Попала в больное место». Теперь я нападала — не вечно же мне защищаться.

— Ну давай, вспомни ещё, что было два года назад, — она быстро взяла себя в руки. — Я хоть и бросила Серёжу, но это не значит, что мне плевать на него. Я просто переживаю.

«Оправдывается? Серьёзно?»

— И вообще, — продолжила она, — он сделал ошибку. Ксюша… она слишком простая. Он достоин большего.

В голове вспыхнули события первой четверти. «Какого чёрта я тогда не отбила его у этой дуры?!»

— Слушай, если ты ещё хоть слово скажешь про Ксюшу, я убью тебя прямо здесь. Пусть потом Нагимов сам отмывает твою кровь со стен.

Катя напряглась. Страх. Вот он. То, чего я добивалась.

Но она быстро оправилась, усмехнулась:

— Эх… Как же ты красноречива, Новикова. Только вот вы с Ксюшкой уже так себе подруги, да? Не говори, что не заметила, как она теперь проводит время с Ирой и Владой. Может, вашей дружбе скоро придёт конец?

— Это вообще не твоё дело! Мы сами разберёмся.

— Да мне плевать на вас обеих, — фыркнула она. — Мы отвлеклись от главного.

Она сделала шаг ближе, и у меня по спине пробежал холод.

— Догадываешься, почему Серж кинул тебя тогда, осенью?

Я застыла. «Она и это знает?!»

— Я видела вас тогда, — сказала она. — А дальше, думаю, тебе не надо объяснять.

О, я прекрасно понимала, о чём речь. После того дня Серёжа просто перестал меня замечать. Я была призраком.

— Это было до Димы… — мой голос прозвучал слишком тихо.

— Ты знаешь, что я могу рассказать всё Морозову и Ксюше.

Это был тот самый момент, когда больше всего в жизни хотелось выругаться и разбить что-то о стену. Только одно удерживало меня — мысль, что Катя действительно могла пойти на гадость.

— И что с того? — я встретила её взгляд, не моргая.

— Думаешь, они спокойно отнесутся к тому, что ты тогда зацеловала Нагимова? И сегодня.

— Не смей, — выдохнула я.

Она усмехнулась.

— Может, просто отстанешь от Серёжи, и никто ничего не узнает? — продолжала ехидно улыбаться, отходила назад, направляясь к выходу. — Подумай на досуге.

Катя ушла, оставив меня одну. Я сжала в пальцах ткань платья. Руки дрожали.

Всё, к чему я шла, рушилось снова и снова. Почему мне не давали быть просто счастливой рядом с Серёжей? Почему все тянулись к нему? Почему он был такой?

«Лучше бы я вообще никогда не влюблялась. Лучше бы его никогда не было в моей жизни».

— Оль, ты чего тут одна? — в комнату ворвался Серёжа. — Катя сказала, что ты плохо себя чувствуешь.

Я вскинула голову. Он увидел меня сидящей на кровати, почти в слезах. Я быстро вытерла лицо и поднялась.

— Да. Знаешь, я, наверно, пойду домой. Мама звонила.

— Да? Ну, ладно, — равнодушно ответил он.

«Нет! Останови меня! Пожалуйста».

Я подошла к выходу.

— Где моя куртка?

— Сейчас подам.

— Оль, ты уходишь? — Катя выглянула из комнаты, её голос звучал невинно.

— Да. Поздно уже, — спокойно ответила я, чувствуя себя проигравшей.

Серёжа отдал мне куртку. Я надела её и вышла на улицу.

Полпервого ночи. А я шла пешком почти через весь город.

Глава 23

На следующий день я провалила всё — все предметы, без исключения. Я же совсем не готовилась, а помощи ждать было неоткуда. Впрочем, глупо было бы надеяться, что кто-то бросится меня спасать.

«Я закончу эту четверть позорно. Кто бы сомневался».

А потом… я увидела, как Ксюша мирится с Серёжей. Она сама подошла к нему и извинилась за то, что вспылила в воскресенье. На мгновение мне даже показалось, что Серёжа не особенно рад их примирению.

Всё это случилось с самого утра, перед первым уроком. Они обнялись, она поцеловала его и Ксюшка снова светилась от счастья, как будто ничего и не было.

Она даже не догадывалась, что на самом деле произошло у Серёжи дома. А мне было даже трудно дышать от осознания, что я не могла приблизиться к нему. Я не имела на это права.

В воскресенье, когда я вернулась домой, я даже не плакала. Наверное, слёзы просто закончились. Но боль не утихла. Я так хотела быть рядом, чувствовать его тёплые объятия, целовать его губы…

Во вторник я встретилась с Димой и сразу заметила, что он был обижен. Он не понимал, почему я отказалась от встречи накануне. И, честно говоря, мне было всё равно. Он что-то подозревал, но продолжал держать меня за руку.

Я смотрела на него и понимала: «Я не просто ничего не чувствую — рядом с ним мне невыносимо тяжело». Его забота душила, его нежность раздражала. Хотелось вырваться, сбежать. Я ненавидела себя за это. И, наверное, начинала ненавидеть его.

— Оль, ты чего такая? — спросил он, осторожно обняв меня, когда мы подошли к моему дому.

Я вздрогнула от его прикосновения. Он коснулся своим лбом моего, заглянул прямо в глаза, и у меня перехватило дыхание. В его взгляде была моя совесть — гнетущая и давящая.

— Ничего не случилось, — сухо ответила я, упрямо отводя взгляд.

Он не поверил. Его руки сжались крепче.

— Я же не слепой. Кто-то тебя обидел?

— Нет.

— Ты поссорилась с кем-то? Подруги? Родители?

— Нет.

— Праздник был неудачным?

— Нет! — сорвалась я, резко дёрнув плечом.

«Чёрт возьми, отстань!»

Дима тяжело вздохнул, затем вдруг резко притянул меня ближе. Его дыхание коснулось моего виска, но я упрямо смотрела в сторону. Снег медленно покрывал детскую площадку, кружился в воздухе, ложился на землю мягким белым одеялом.

— Почему ты не говоришь, что тебя мучает? — неожиданно спросил он.

Его голос прозвучал так серьёзно, что холодная дрожь пробежала по моей спине.

— С чего ты взял, что меня что-то мучает?

— Это видно, — упрямо сказал он, вглядываясь в меня так, словно пытался докопаться до самой сути.

Я сжала кулаки.

«Всё, хватит».

Попыталась сделать шаг назад, но он не отпустил.

— Дим, отпусти! — слова сорвались сами собой, и вдруг… его губы оказались на моих.

Это должно было стать спасением, должно было исцелить моё разбитое сердце. Дима мог бы сделать меня счастливой. Но я не чувствовала ничего. Ничего, кроме жгучего желания вырваться.

— Перестань! — выкрикнула я, резко оттолкнула его и отступила на пару шагов.

Мы встретились глазами. Его взгляд был полон боли, мой — отчаяния.

— Уходи… — голос предательски сломался, и я отвернулась.

— Оль, извини… — выдохнул он, шагнув ко мне.

Но я уже рванула к двери подъезда и захлопнула её за собой.

«Всё. Довольно. Я больше так не могу».

***

В четверг ко мне подошли Ксюша с Серёжей. Я сразу почувствовала напряжение — в памяти всплыли угрозы Виноградовой. Оглянулась по сторонам и с облегчением заметила, что её в кабинете не было.

— Оль, как дела? — неловко спросила Ксюша. — Мы с тобой на этой неделе почти не пересекались…

— Это точно, — кивнула я, стараясь скрыть, как сильно хотела, чтобы между нами снова всё стало как раньше. — Да нормально всё, потихоньку. А у вас?

— У нас хорошо, — ответила она за двоих. — Слышала, у тебя за четверть много троек выходит. Чего ты так сдала позиции?

Она пыталась подбодрить меня, но вышло неубедительно.

«Знала бы ты, Ксюша, что происходит на самом деле… Хотя, может, и к лучшему, что не знаешь».

Я бросила взгляд на Серёжу. Он стоял рядом с моей подругой, молчал, не поднимая глаз. Его пальцы нервно листали что-то в телефоне, как будто экран был щитом от всех неловкостей вокруг. Иногда он чуть прикусывал щёку, и это только сильнее подчёркивало, что он здесь не по своей воле.

— Просто много всего навалилось. Устала, — сказала я.

— Ну, ты старайся в новом году.

— И ты тоже, — хмыкнула.

Она вдруг оживилась:

— Слушай, Оль, у нас есть к тебе предложение.

«У нас?»

— Какое?

— В понедельник Новый год. Давай втроём куда-нибудь сходим с утра, посидим, отметим немного, а потом разойдёмся по домам. Что думаешь?

Я моргнула, переваривая услышанное.

«Когда мы в последний раз вот так просто гуляли с Ксюшей? Месяц назад?»

— А почему втроём? А Лиля?

— Я спрашивала, но она сказала, что уезжает с папой к бабушке в деревню.

— А… остальные ребята?

Ксюша опустила взгляд, ткнув пальцем в мою парту.

— Не хочу с ними.

«Странно… Тогда почему она не зовёт только меня? Без Серёжи?»

Я снова посмотрела на него. Он перестал листать телефон, убрал его в карман, но так и не сказал ни слова. Только едва заметно пожал плечами, будто давая понять: «Я тут ни при чём».

— Так ты пойдёшь? — Ксюша резко подняла глаза на меня.

— Да-да, конечно! — вырвалось у меня раньше, чем я успела осознать, на что соглашаюсь.

Прозвенел звонок на урок, но мне было плевать на все следующие занятия — я собиралась с Ксюшей и Серёжей в кафе на Новый год.

Были миллионы причин передумать, но я не хотела думать ни об одной. Просто хотела снова болтать с Ксюшей обо всякой чепухе, как раньше. Казалось, с нашей последней прогулки прошла целая вечность. И я чертовски скучала по ней.

Всё время до самой субботы Дима звонил мне без остановки. Я не взяла трубку ни разу. Объяснять в сотый раз, почему, — бесполезно. Но я знала: придётся встретиться с ним, сказать всё как есть и поставить точку. Так было лучше для нас обоих.

Только мне было страшно. Я боялась его реакции, боялась обидеть его, боялась… себя. Я и так знала, что делать, но это знание не приносило облегчения. И спросить совета было не у кого. Хотя какой тут совет? Всё уже было решено.

В субботу, подходя к школе, я увидела его.

Первый импульс — развернуться и уйти. К чёрту эти контрольные, оценки, школу. Всё, лишь бы не встречаться с ним.

Но Дима заметил меня. Подошёл быстро, с решимостью в каждом движении, и прежде чем я успела среагировать, резко потянул меня за угол школы.

— Ты чего творишь?! — крикнула я.

Он прижал меня к холодной кирпичной стене. Сердце сбилось с ритма. Его взгляд был тёмный, напряжённый, в глазах вспыхивала злость. Я уже видела этот взгляд… в тот момент, когда он толкнул Серёжу в плечо. Теперь он был такой же — сдержанный, но пугающий. И мне стало по-настоящему страшно. Я замерла, не в силах произнести ни слова.

— Ты вообще ничего мне сказать не хочешь? — спросил он, наклоняясь ближе.

Мотнула головой.

«Хочу. Очень хочу».

У меня было столько слов для него, но все они застряли внутри.

— Ты почему трубку не брала? — голос сорвался. — Или тебе телефон просто так купили?

Я отвела взгляд, чувствуя, как внутри всё сжимается.

— Ты можешь нормально объяснить, что происходит?

Снова мотнула головой.

— Оль… — он выдохнул. — Это из-за поцелуя, да?

У меня перехватило дыхание, и я выдавила из себя:

— Нет.

— Тогда из-за чего?! — резко. — Что я сделал? Скажи. Я разберусь. Исправлю. Ты после этого вашего тупого праздника вообще другая стала…

«Тупого праздника». Может, всё началось ещё раньше, когда он предложил встречаться? Ведь до этого я смотрела на него иначе — без этого раздражения. Может, он мне даже нравился… Пока я окончательно не влюбилась в Серёжу.

Дима вдруг отступил на шаг.

— Прости, — глухо сказал он.

«Зачем он это говорит? Это же я должна извиняться…»

— Ты мне реально нравишься, Оль, — тише продолжил он. — Я хочу быть с тобой. Но у меня, походу, всё через жопу выходит. Если ты хоть что-нибудь скажешь… хоть намекнёшь… я попробую всё по-другому. Клянусь.

«Чёрт-чёрт-чёрт!»

— Ты согласна? — почти прошептал он. — Скажи, что да.

«Замолчи. Пожалуйста, замолчи».

— Дим, мне пора. Классная не любит, когда опаздывают… — я сделала шаг в сторону.

— Ты меня сейчас бросаешь? — резко спросил он.

Внутри что-то рушилось.

«Мы ведь даже толком и не были вместе…»

Я повернулась, но он шагнул следом.

— Ответь, — его голос сорвался. — Я заслуживаю ответ.

Закрыла глаза.

— Да.

— Что «да»?

— Мой ответ — да. Я ухожу.

— Почему?

Не смотрела на него.

— Просто… вот так. Дим, прости… — выдохнула я.

— Иди, — бросил жёстко.

Я подняла глаза. Лицо у него было пустым, каменным. Больше сказать было нечего.

Развернулась и ушла. В груди что-то сжималось, тяжело наливаясь свинцом. Руки дрожали, ноги едва слушались.

Я не понимала, что это было за чувство. Боль? Жалость? Грусть? Или… облегчение? Я просто шла, а в голове крутилась одна фраза: «Мне так жаль».

Из кармана куртки свисали наушники. Глухо играла музыка. Ron Pope — «A Drop in the Ocean».

Глава 24

Я закончила четверть весьма трагично. Пять троек для профилирующей гимназии — это приговор.

После классного часа Людмила Михайловна попросила меня задержаться.

— Оля, сколько у тебя троек? — её голос звучал строго, но без раздражения.

— Пять, — я опустила голову.

«Только бы не началась лекция…»

— Ты понимаешь, что с такими оценками можешь не перейти в девятый класс?

— Людмила Михайловна, я постараюсь исправиться.

— Если бы ты сказала это директрисе, она бы ответила, что уже поздно стараться. Обещания никого не интересуют, важен результат.

— Я знаю, — перебила её, сжимая плечи.

Она вдруг смягчилась.

— Какие предметы собираешься сдавать на экзаменах?

— Ещё не решила.

— А кем стать хочешь?

— Не знаю…

— Ладно. Если определишься, подойди ко мне. Я помогу найти репетиторов или уговорю учителей подтянуть тебя.

— Спасибо, но я сама справлюсь.

«Круто я, конечно, справляюсь… Нечего сказать».

— Ну, смотри. И давай без самообмана. Работай!

— Постараюсь.

— Видела, как Катя закончила четверть? В прошлой тоже не блистала, а сейчас у неё одни четвёрки и пятёрки. Бери пример.

«Вот уж с кого, с кого, но только не с неё! Не дай Бог!»

— Ладно, иди домой. Родителей порадуй, — почти шёпотом сказала она.

«Раз я рассталась с Димой, у меня появится больше времени на учёбу. Никакой нервотрёпки. Никаких выяснений отношений».

Я устала. За этот месяц произошло столько событий, что трудно было поверить: всё это случилось со мной. У меня был первый парень. Он был старше на три года. Я думала, что для него слишком маленькая, что не нужна ему. А оказалось — всё наоборот.

Я благодарна Диме за всё и несмотря ни на что. Он дал мне понять, как не стоит поступать с людьми. Дал мне почувствовать, что значит быть любимой и нелюбимой одновременно.

Если бы не Серёжа… Если бы его не было в моей жизни… Я бы полюбила Диму. Но было уже поздно.

Дима был почти идеальным. Честный, искренний, заботливый, верный. Да, у него бывали вспышки гнева, но с ним я могла быть уверена, что меня не предадут. Я никогда не смогу его забыть.

Весь день мысли не давали мне покоя, но теперь всё стало ясно. Я сделала всё, что могла.

Теперь я хотела вернуть Ксюшу. Не хотела, чтобы нас разъединял кто-то третий. Не хотела ссор и обид из-за этого.

Понимала, что ошибалась. И не раз. Но я не была готова терять подругу из-за парня.

«Как сказала Виноградова, мне просто нужно оставить Серёжу в покое. Что ж, я так и поступлю. Это правильно. Просто уйти в сторону. Навсегда».

Всё потеряло смысл. Если он хотел быть с Ксюшкой — мне нечего было делать. А со мной он просто играл. Я для него была пустым местом. Мои слова для него — пустым звуком.

Так было бы лучше для всех.

***

Утром, в преддверии Нового года, позвонила Ксюша. На часах было одиннадцать.

— Через два часа идём в «Блин-бар»! — объявила она.

Предвкушение блинов со сгущёнкой моментально вызвало у меня обильное слюноотделение. Но сразу же возник вопрос: «Что надеть?» После недолгих раздумий я выбрала мягкую розовую кофточку и чёрную юбку — просто, но мило.

Наконец собравшись, я сказала маме, натягивая высокие сапоги в коридоре:

— Ну всё! Я пошла!

— Не задерживайся. И про нас не забудь, двоечница… — недовольно пробормотала она.

— Хорошо, — вздохнула я, стараясь не реагировать на её укол. — Вернусь через три-четыре часа. Ну, если только Ксюшка не решит съесть все блинчики в кафе.

Мама наконец чуть улыбнулась.

— Она же вроде следит за фигурой?

— Ага! Пыталась в сентябре, а через неделю голодовки сорвалась и слопала половину торта.

— Значит, силы воли у неё никакой, — хмыкнула она.

— Абсолютно!

Я чмокнула маму в щёку и выбежала из квартиры.

Мы договорились встретиться у дома Ксюши — он как раз находился посередине между мной и Серёжей.

Я шла, улыбаясь яркому солнцу, сверкающему на белоснежном снегу. Вокруг толпились прохожие с сумками продуктов, а на дорогах царили традиционные предновогодние пробки. И как же приятно было осознавать, что мне никуда не надо спешить.

Но внутри разгоралось странное волнение. С чего вдруг? Я знала Ксюшку с первого класса. Мы подруги. Раньше перед встречами с ней я никогда не нервничала.

«Может, дело в Серёже? Я призналась ему в чувствах. Мы целовались. А Ксюша об этом даже не догадывается… Какая же я после этого подруга?»

Но я хотела всё исправить.

— Оля-я-я! — закричала Ксюша, вылетая из подъезда и с ходу заключая меня в объятия.

Я едва удержалась на ногах, но не удержалась от улыбки. Как же я была рада её видеть!

— И тебе привет, — рассмеялась я, выдыхая, когда она наконец отпустила.

— Ну что, пошли? — оживлённо спросила она, поправляя светлые волосы.

— А как же твой благоверный? Бросила? — поддела я её, хитро приподняв бровь.

— Серёжа догонит нас по дороге, — махнула она рукой. — У него папа вернулся из командировки с подарками. Им приставку подогнал, теперь Вика терроризирует Серёжку — заставляет всё время играть.

— Вот что значит иметь младшую сестру, — кивнула я.

— Ты бы видела Вику! — Ксюша закатила глаза. — Это приставучее чудовище на маленьких ножках.

— Всё так плохо?

— Хуже некуда! — драматично вздохнула она. — Вика — маленький дьяволёнок. У Серёжи железные нервы, он её еле терпит.

— Он рассказывал, что она заставила его выпить огуречный рассол, — зачем-то ляпнула я.

— Да ладно? Какая гадость… — Ксюша передёрнула плечами. — А почему я этого не слышала?

— Он сказал это, когда мы были у него дома. Ты тогда уже ушла…

— А-а… — протянула она, прищурившись подозрительно. — Серёжа и Ира сказали, что вам там было скучно, делать вообще нечего. А ты, значит, осталась?

«Да уж, скучнее некуда. Вот сказочники».

— Да, ненадолго. Ночевать я, конечно, отказалась, — пожала плечами.

— И правильно! — фыркнула Ксюша. — В одной комнате с Виноградовой, с её-то аурой… Б-р-р! Я бы вообще глаз не сомкнула.

— Скорее всего, — согласилась я, чувствуя, что не блистаю разговорчивостью. Наверное, из-за странного волнения внутри.

— Ну, рассказывай, чем вы там занимались, пока меня не было? — Ксюша прищурилась и слегка толкнула меня локтем. — А то Серёжа и Ира с Владой ничего не рассказывают!

«Ну, я и попала…»

Кроме того, что произошло между мной, Серёжей и Катей, я вообще мало что помнила. Поэтому повторила заученную версию:

— Ксюш, там реально было скучно. Весь вечер играли в карты. Саранов, как всегда, пытался всех раздеть, но стабильно проигрывал.

— Это в его духе, — хохотнула она. — А ты?

— Что — я?

— Выигрывала? Вы же на желания играли?

— Ну, пару раз, — нехотя призналась я.

— И что загадывала? — Ксюша впилась в меня глазами, явно наслаждаясь допросом.

«Блин, зачем я вообще ляпнула про огуречный рассол?»

— Ничего особенного. Чаще всего просто прощала людей, — отмахнулась я.

— А когда проигрывала? — не отставала она.

— Ну… — замялась и отвела взгляд. — Когда проиграла твоему парню, он, конечно, не упустил шанса поиздеваться надо мной.

«Пусть хоть это знает».

— Надеюсь, он не заставил тебя пересчитать все снежинки на улице? — хмыкнула Ксюша.

— К счастью, нет, — фыркнула. — Я готовила ему кофе.

— Официанткой подрабатывала? — хитро ухмыльнулась она.

— Немного, — пожала я плечами.

Разговор плавно перешёл на другие темы. Я рассказывала, какие желания загадывали остальные, а Ксюша смеялась, то и дело качая головой, и одновременно недоумевала, почему Серёжа ей ничего не рассказал.

— Ну ничего, — хитро прищурилась она, сжимая кулачок. — Я ему это припомню!

«Чувствую, Нагимову не поздоровится…»

Спустя незаметные двадцать минут Ксюше позвонил Серёжа. Она сказала ему, где мы находимся, и у меня вдруг ёкнуло сердце: он был уже рядом. Но стоило Ксюше в трубку произнести: «Жду тебя, милый», как я тут же пришла в себя.

Вскоре мы встретились. Серёжа шёл к нам навстречу в чёрной шапке, которая смешно сползла ему на глаза. Ксюша подбежала, ловко стянула головной убор, спрятала в сумку и поцеловала его прямо в губы. Они вместе смотрелись идеально: она — длинноволосая красавица-блондинка, он — один из самых популярных парней школы. В груди что-то неприятно сжалось, но я тут же отогнала это чувство. Сейчас было не время.

— Привет, Оль, — сказал Серёжа, отрываясь от Ксюши.

— Привет, — кивнула я.

— Так что, идём сразу в «Блин-бар» или сначала прогуляемся? — спросил он.

— В кафе! — воскликнула Ксюша. — Я уже проголодалась.

— Ах ты обжора, — улыбнулся Серёжа.

— Обжора?! Кто бы говорил! Сам ешь как слон! — возмутилась она.

— Я вообще-то выносливость качаю, — ухмыльнулся он. — Ну, как в «Скайриме»: больше ешь — больше ХП.

Посмотрел на меня и вдруг подмигнул. Ксюша закатила глаза с видом «ничего не понимаю, но осуждаю», а у меня вырвался смешок.

— И вообще, не носи уже эту шапку! — фыркнула она. — Она тебе не идёт, да и на улице тепло!

Серёжа усмехнулся и взъерошил волосы.

— Может, пора подстричься? — он оттянул чёлку двумя пальцами.

— Ага, ещё на лысо побрейся, — подколола я.

— Ни за что! — тут же воскликнула Ксюша. — Если ты сострижёшь волосы, я тебе их потом обратно в рот засуну!

— Договорились, не трогаю, — улыбнулся он. — Но только если ты будешь их заплетать.

Так, весело болтая, мы добрались до «Блин-бара». Внутри было шумно и уютно, народу — битком. Мы кое-как протиснулись к столику у окна, скинули куртки на спинки стульев и заказали блины с молочными коктейлями. Пока ждали заказ, разговор не прекращался ни на секунду.

— Чем собираешься заниматься на каникулах? — Ксюша сделала первый глоток своего клубничного коктейля.

— Даже не думала, — пожала я плечами. — Скорее всего, родители что-нибудь придумают. А если нет, то просто дома засяду. А ты?

— Уезжаю с родителями в загородный клуб. Будем кататься на лыжах, — её глаза загорелись.

— Круто, — искренне улыбнулась я, подперев щёку рукой.

Серёжа лениво откинулся на спинку стула, крутя трубочку в своём стакане.

— Ты умеешь кататься на лыжах? — вдруг поинтересовался он, глядя на Ксюшу.

— Ещё как! — гордо подняла она подбородок. — Меня даже на школьные соревнования берут.

Он тихо усмехнулся.

— А я ни разу не катался.

— У тебя в третьей четверти будет отличный шанс попробовать, особенно с нашим физруком, — саркастично бросила я, подняв большой палец вверх.

— Да ну, — фыркнул. — Я уже столько уроков прогулял, а он даже слова не сказал.

— Везёт тебе, — Ксюша закатила глаза. — Видел бы ты, как он однажды меня отчитывал.

— После того случая я стараюсь не прогуливать физру, — добавила я, и мы с ней синхронно рассмеялись.

Серёжа только хмыкнул, и тут официантка принесла заказ: каждому — по две огромные тарелки с блинами. Я уставилась на горку теста и вздохнула.

— Мы объедимся… — пробормотала, но запах растопленного масла тут же свёл меня с ума.

— А ты, Серёж, чем займёшься? — спросила Ксюша, уже отрезая первый кусочек и с довольным видом отправляя его в рот.

Он пожал плечами.

— С пацанами в «Доту» катать будем и спать до обеда. Ну и с Викой на новом боксе порубимся.

— Эй! — Ксюша моментально округлила глаза и ткнула вилкой в его сторону. — Ты про меня не забудь!

Он даже не повернул головы, только ухмыльнулся.

— О тебе забудешь, — протянул с ленивым сарказмом.

— Будешь мне звонить? — спросила она уже мягче, чуть прищурившись.

Он кивнул, не переставая жевать.

Я смотрела на Серёжу и почти была уверена, что звонков она так и не дождётся. Но Ксюша, кажется, удовлетворилась этим коротким кивком и счастливо заулыбалась.

Следующие полчаса мы медленно ели. Точнее, я управилась за десять минут, а эти двое копуш никак не могли доесть свои блины. Меня спасало только то, что мы безостановочно болтали. Когда ничего не происходит, а разговор льётся сам собой — о новостях, сплетнях, подколках — мне становится спокойно.

В какой-то момент я уловила знакомую мелодию: из колонок тихо зазвучала «Hallelujah» от Paramore. Я даже улыбнулась — песня, будто под настроение.

— Серёж, закажи нам мороженое? — попросила Ксюша, облокотившись на стол и наклонив голову.

— Ага, я и сам буду. Вам какое?

— Мне клубничное, — тут же ответила Ксюша.

— А мне шоколадное, — спокойно сказала я.

Серёжа вдруг улыбнулся и посмотрел прямо на меня:

— Я тоже люблю шоколадное.

Я опустила взгляд, чувствуя как щёки слегка покраснели. Он встал и направился к стойке.

— Ну и ну, Оль, у вас вкусы так совпадают… — протянула Ксюша, склонив голову набок.

В её голосе прозвучали странные нотки — то ли удивление, то ли лёгкое раздражение.

— Разве? — я нахмурилась.

— Ага. Музыку одинаковую слушаете — он, как и ты, фанатеет от рока, хотя я до сих пор не понимаю, что вы в нём нашли… Ты в игры любишь поиграть, он вообще геймер. Оба аниме смотрите, — Ксюша недовольно сморщила нос. — Теперь вот ещё и мороженое одно и то же…

Я покосилась на неё, стараясь говорить спокойно:

— Знаешь, шоколадное любят многие.

— Но у нас с ним совсем мало общего… — она вздохнула, спрятала лицо в ладонях и потёрла виски.

Я пожала плечами, чуть улыбнувшись:

— Говорят, противоположности притягиваются.

Она тихо пробормотала сквозь пальцы:

— Это моя единственная надежда.

— Я заказал, ждите, — объявил Серёжа, возвращаясь за стол.

— Спасибо, — Ксюша тут же расправила плечи и улыбнулась, будто ни секунды назад не жаловалась.

Я только отвела взгляд к окну, пытаясь справиться с тем самым теплом, что всё ещё разливалось внутри после её слов.

Но Ксюша вдруг решила сменить тему:

— Оль, а чего я вас давно с Димой не видела? Расстались, что ли? — она хихикнула, наклоняясь ко мне.

— Ага, — спокойно ответила я.

Её глаза тут же округлились, и она буквально вцепилась в моё лицо взглядом.

— Серьёзно?! — воскликнула Ксюша, откинувшись на спинку стула.

Я нервно кивнула, чувствуя, как губы сами собой растянулись в улыбке.

«Боже, почему я вообще улыбаюсь?»

— Ты слышал? — обернулась она к Серёже, толкнув его локтем в бок.

— Слышал, — отозвался он, не поворачивая головы, глядя куда-то в окно. Казалось, ему всё равно. — Чего разбежались?

«Как будто ты не знаешь…»

— Это ты его бросила? — не унималась Ксюша, склонив голову набок.

«Ну всё, теперь начнётся допрос».

— Просто не получилось, — пожала я плечами.

— Почему? — её голос стал настойчивее.

— Не знаю, — соврала я и украдкой бросила быстрый взгляд на Серёжу. Он, как ни в чём не бывало, продолжал смотреть в окно, но пальцами нервно постукивал по столу. — Но мы вроде и не встречались.

— Чего? — Ксюша аж привстала со стула. — Издеваешься?

— Нет, Ксю, — твёрдо сказала я, сжав ладони в кулаки под столом. — Дима предлагал, но я не знала, что ответить. Всё тянула, а пару дней назад наконец сказала «нет».

— И что, он даже не настаивал? — она нахмурилась, словно это казалось ей невозможным.

— А должен был?

— Ну ты даёшь! — всплеснула руками. — Он же на тебя та-а-ак смотрел, никого вокруг не замечал. Конечно, должен был! Я от него такого не ожидала…

— Ксюш, что за бред? — раздражённо бросила я. — Он мне вообще не нравился.

Она растерянно уставилась на меня.

— Правда?

— Да. Именно поэтому мне и было тяжело сказать ему правду, — выдохнула я, опуская глаза в стол.

Она тяжело вздохнула, а я краем глаза заметила, как Серёжа достал телефон и стал кому-то набирать сообщение, словно вообще не хотел участвовать в нашем разговоре.

— Досадно… — пробормотала Ксюшка. — И как ты?

— Сейчас хорошо, — сухо ответила.

— Нет, я про другое, — она не отставала. — Как ты себя чувствовала, когда сказала ему это? Плакала потом?

— Нет, — искренне удивилась я, подняв на неё глаза.

— А зря. Такого парня потеряла!

«Ну всё, сейчас ещё и лекция начнётся…»

— Ксюш, хватит… — глухо сказала я, чувствуя, как внутри закипает раздражение.

Она подняла руки, словно сдаваясь.

— Ладно-ладно! Давайте сменим тему, а то заговорили о грустном.

Я кивнула, но разговор никак не клеился — пока, наконец, не принесли мороженое.

— Наконец-то! — воскликнули хором.

Ксюша первой зачерпнула ложкой и, облизав её с явным удовольствием, протянула:

— О, какая вкуснятина! Мама меня убьёт, если узнает…

— За что? — усмехнулся Серёжа, наблюдая за ней.

— Она уверена, что зимой нельзя есть холодное, чтобы не заболеть. А я опять нарушаю правила, — она закатила глаза.

— Ай-ай-яй, как тебе не стыдно, — улыбнулся он, покачав головой.

— Стыдно у кого видно, а у меня ничего не видно, — хитро прищурилась она, задержав ложку у губ и бросив на него игривый взгляд.

Я машинально перевела взгляд на Серёжу. Он медленно провёл языком по губам. Это выглядело… чертовски притягательно.

И вдруг они оба одновременно уставились на меня и рассмеялись.

— Вы чего? — насторожилась я.

— Оль, ты вся перепачкалась! — сквозь смех выдохнула Ксюша.

Она резко выдернула салфетку из подставки и поднесла её к моему лицу, начав вытирать рот, как заботливая мама ребёнку.

— Ксю, прекрати! — я тут же отдёрнулась.

— Ну, вот так-то лучше! — с победной улыбкой заключила она.

— Не делай так больше, — буркнула я, чувствуя себя униженно и стараясь не смотреть ей в глаза.

— А если ты есть нормально не умеешь?

— Да, и это ещё не всё, — внезапно вставил Серёжа.

Я уставилась на него в ожидании продолжения, но он молча потянулся ко мне. Его большой палец мягко коснулся кожи прямо под губой. Я замерла, перестав дышать.

— Тебя точно в детстве есть не научили, — с усмешкой сказал он, стирая остатки мороженого.

И тут же, без капли сомнения, облизнул свой большой палец.

У меня внутри что-то сорвалось с цепи. Жар волной обжёг тело, по коже пробежала дрожь. Дышать стало трудно, мысли спутались. На секунду я потеряла контроль.

Но боковым зрением я уловила взгляд Ксюши. Её глаза были опущены, губы плотно сжаты. В одно мгновение я собрала себя, стёрла с лица любые эмоции и сделалась непроницаемой.

— Спасибо вам, а то так бы и пошла домой вся испачканная, — произнесла я нарочито равнодушным тоном, хотя сердце бешено колотилось.

— Да не за что, — почти шёпотом ответила Ксюша, всё ещё не поднимая взгляда.

Меня накрыло чувство вины.

«Господи, только не это… Только не снова. Не обижайся. Не молчи!»

Но время уже было упущено. Я виновата. Виновата в том, чего даже не делала.

Оставшееся время в кафе прошло в напряжённой тишине. Серёжа пару раз пытался пошутить и завести разговор, но мы с Ксюшкой отвечали коротко, почти всё время молчали.

Когда наконец вышли на улицу, каждый натянул на лицо дежурную улыбку, словно маску — способ притвориться, что всё в порядке.

— Ну… давай, пока, — первой нарушила молчание Ксюша. — Мне домой надо, салаты с родителями резать.

— Мне тоже, — поспешила подхватить я.

— Ты же не умеешь готовить, — с усмешкой заметила она, скосив на меня взгляд.

Я невольно улыбнулась. Внутри разлилось лёгкое облегчение: «Она не злится на меня?»

— Зато бутерброды с икрой намажу, — пожала я плечами, стараясь пошутить в ответ.

Ксюша вдруг шагнула ко мне и неожиданно обняла. Я замерла, потом крепко прижала её к себе.

— Ладно, Оль, с наступающим, — тихо сказала.

— И тебя, — выдохнула я, чувствуя, как горло сжалось.

— С наступающим, — произнёс Серёжа, чуть улыбнувшись уголком губ.

Я кивнула с застенчивой улыбкой, опустив глаза.

— Теперь увидимся только после каникул, — продолжила Ксюша, отпуская меня. — Я позвоню тебе… или ты мне.

— Хорошо, — снова кивнула я.

Ксюша и Серёжа пошли вместе. Но они не держались за руки, не обнимались, даже не разговаривали между собой.

«Что с ними? Это я виновата?»

«Ксюша не обижается… или всё-таки обижается? Но тогда почему она молчит? Почему просто не выскажет мне всё в лицо, как всегда?»

Я не узнавала её.

***

В девять вечера мы с родителями сели за праздничный стол в гостиной. По традиции включили телевизор и смотрели новогодние программы. Это был наш первый Новый год, который мы встречали втроём. Раньше мы всегда ходили в гости.

Весь вечер я не находила себе места. В голове кружились мысли: «Что же загадать под бой курантов?» Я верила в чудеса, но даже не помнила, о чём просила в прошлом году. И сбылось ли это желание вообще.

Столько всего произошло за такой короткий срок — больше, чем за всю мою жизнь. Казалось, ещё вчера я жила спокойно, размеренно, без бурь в душе. А теперь… каждый день приносил что-то новое, захватывающее, порой сложное, но всегда важное. Во мне бурлила тысяча эмоций, и я стала задумываться о том, чего раньше даже не замечала.

Конечно, я знала, что когда-нибудь полюблю, но не думала, что это случится так скоро. И пусть мне не ответили взаимностью, я всё равно была счастлива. Потому что теперь я чувствовала себя взрослее… а может, даже чуточку мудрее.

И всё же… как же мне хотелось остаться в этом возрасте навсегда. Быть четырнадцатилетней, влюбчивой, наивной девочкой, которая верит в чудеса. Я не хотела взрослеть. Казалось, что дальше проблем будет только больше… хотя и сейчас их хватало с головой. Но почти все они уже были позади. Новый, 2013 год, я хотела встретить с чистого листа. В нём я собиралась стать другой. В нём я больше не хотела ни о чём жалеть.

По телевизору зазвучала песня Людмилы Гурченко «Пять минут». Я широко улыбнулась, слушая её, и в такт даже покачивалась из стороны в сторону. Родители переглянулись и тоже улыбнулись. Следом началось поздравление президента. Мы слушали внимательно, потом встали, взяли в руки бокалы.

Били кремлёвские куранты. Я задержала дыхание, загадывая желание: «Пожалуйста, пусть в новом году я встречу свою любовь… ту, что полюбит меня в ответ».

— Ура! — дружно крикнули мы и чокнулись бокалами.

Папа весело хлопнул ладонью по столу:

— Пойдём гулять?

— Конечно, фейерверки смотреть! — подхватила мама.

— Ага, — я улыбнулась и быстро допила свой сок. — Я тоже хочу на улицу!

Мы быстро собрались и вышли на воздух, который пах морозом и праздником. Со всех сторон вспыхивали яркие огни, небо то и дело расцветало разноцветными вспышками. Внутри было тепло, уютно и радостно. Я достала телефон и начала отправлять поздравления друзьям.

Но самым волнительным моментом стало то, когда я написала смску Серёже. Ничего оригинального я не придумала, просто отправила:

Я: С Новым годом! Пусть все мечты сбудутся!

Мы с родителями гуляли по праздничному городу. Кругом были счастливые люди, звучали радостные крики, взрывались хлопушки, кто-то запускал в небо китайские фонарики. В воздухе витало ощущение волшебства.

— Красотища! — восхищённо сказала я.

— Точно-точно! — согласилась мама.

Вдруг я ощутила вибрацию в кармане.

«Сообщение? Наверное, ещё одно поздравление».

Но сердце замерло, когда я увидела, от кого оно.

Дима: С Новым годом, Оль. Пусть у тебя всё сложится. Будь счастлива

Что-то внутри сжалось — то ли от боли, то ли от облегчения. Я хотела его поздравить, но так и не решилась, не захотела напоминать о себе. А он написал сам… Я поспешно набрала в ответ:

Я: Дим, спасибо за всё. Всего тебе самого наилучшего!

Сунула телефон обратно в карман. На лице застыла глупая улыбка, а в глазах уже блестели слёзы.

«Прости меня, Дим. Я правда тебе очень благодарна. За всё. За то, что ты был в моей жизни».

Был уже почти час ночи. Громыхание фейерверков не прекращалось и, казалось, не утихнет до самого утра.

— Ой, Оль, а кто это там? — вдруг спросила мама. — Не мама ли твоего одноклассника?

Я повернула голову в указанную сторону и… мои глаза чуть ли не вылезли из орбит.

Серёжа. С родителями и сестрой.

Его отец — настоящий гигант, высокий, широкоплечий, в военной зимней форме. А рядом с ним — хрупкая мама, закутанная в тёмно-серый пуховик и с платком на голове. Вика, его сестра, несмотря на поздний час, носилась вокруг брата, кидалась снежками, визжала от восторга. Серёжа пытался защищаться, но сдавался под её напором. Шестнадцатилетний парень проигрывал маленькой, но очень шустрой девчонке.

Я невольно рассмеялась, и тут мы пересеклись взглядами. Судя по лицу, Серёжа был удивлён не меньше моего.

— С Новым годом вас! — радостно поздравила моя мама.

Папа пожал руку отцу Серёжи, но как-то неуверенно. Да уж, рядом с этим великаном даже мой спортивный папа выглядел миниатюрным.

Я заметила ухмылку, скользнувшую по лицу Серёжи.

— Привет, — сказал он мне.

— Виделись, — улыбнулась, чувствуя лёгкую дрожь внутри.

— В том году, но не в этом, — хмыкнул он.

Я усмехнулась и перевела взгляд на его сестру.

— Привет, а ты — Вика?

— Да! А ты? — звонко ответила она, притопывая на месте.

— Оля. Я одноклассница твоего брата, — широко улыбнулась ей, надеясь, что понравлюсь.

В голове промелькнули слова Ксюши о том, что Вика «невозможная приставала». И тут его сестра выдала:

— Серёж, а это твоя другая подружка? — потянула брата за рукав.

Я чуть не подавилась воздухом.

«Что?! Подружка?! Другая?! Девочка, ты ничего не путаешь?!»

— Эм… — Нагимов улыбнулся, но выглядел слегка растерянным. — Да, Вик, она моя подруга.

Я тихонько выдохнула: «Просто друзья».

Вика кивнула и отбежала к родителям, болтающим между собой, а Серёжа подошёл ко мне ближе.

— Я с трудом поняла, что она имела в виду, — неловко улыбнулась. — Уж подумала, ты что-то не то ей ляпнул.

— Ну… да, ляпнул, — отвёл взгляд.

— В смысле? — я нахмурилась.

— Она увидела твоё поздравление в моём телефоне и спросила, не Ксюша ли это. Я ответил — моя другая подружка.

От неожиданности я закашлялась.

— Теперь твоя сестра думает, что ты бабник, — фыркнула я, пытаясь скрыть волнение.

— Ну, надо же было что-то сказать, — сердито буркнул он. — Тем более, если Ксюшка даже не ответила…

— Эм… теперь поподробнее! — я уставилась на него.

— Да мы поругались, — нехотя признался он.

— Опять? — округлила глаза.

— Снова. Теперь она сказала, что расстаётся со мной.

«Ксюша? Расстаётся? Она же без ума от него!»

— Из-за чего?

— Сама у неё спроси.

— Ага, буду я её от праздника отвлекать! — фыркнула. — Давай, рассказывай.

Но его перебил низкий голос отца:

— Сергей, мы уходим. Ты с нами?

Он помедлил, потом посмотрел прямо на меня.

— Может, как-нибудь потом? — Серёжа запнулся, затем добавил: — Или… прогуляемся, обсудим?

У меня внутри всё взорвалось.

«Ничего себе. В новогоднюю ночь? С ним?»

— А, давай, — машинально согласилась я.

— Пап, я погуляю с Олей.

Он произнёс моё имя и по коже почему-то пробежали мурашки.

— Оль, ты что, собралась по ночам гулять? — недовольно нахмурилась мама.

— Да я недолго, — робко ответила.

Она посмотрела на нас с Серёжей исподлобья, но всё же махнула рукой:

— Ладно. Только далеко не гуляйте.

— Спасибо, мам! — я подбежала, чмокнула её в щёку и едва удержалась, чтобы не засиять от счастья.

Мне повезло: родители были расслаблены из-за праздника, и сейчас они не так сильно волновались за мою безопасность.

Мы разошлись в разные стороны от наших родителей, а потом переглянулись.

— Куда пойдём? — спросил Серёжа, сунув руки в карманы.

— В наш единственный и неповторимый парк! — бодро предложила я.

— Там толпа народу. И, между прочим, мы несовершеннолетние. Нам нельзя шастать по улицам в такое время, — он прищурился и усмехнулся. — Не боишься?

— Да кому мы нужны? — пожала я плечами, стараясь выглядеть смело.

— Ну, людям с психическими отклонениями точно нужны, — ухмыльнулся он. — Я-то убегу, а вот тебя могут украсть.

— Посмотрим ещё, кто быстрее убежит! — возмутилась я. — Хотя у тебя ноги длиннее… — протянула задумчиво и нарочито официальным тоном добавила: — Но я-то, Сергей, надеялась, что вы меня не бросите!

Он тихо рассмеялся и подмигнул:

— Ладно. Обещаю: если что — отдамся маньяку первым. Только чтобы тебя не тронули.

Мы оба расхохотались, и смех на секунду снял с меня напряжение. Но тут я вспомнила, о чём хотела поговорить.

— Может, уже расскажешь, из-за чего вы с Ксюшей опять полаялись? — осторожно спросила я.

Серёжа закатил глаза и недовольно выдохнул.

— Блин… Ну… короче, из-за тебя, вроде как.

Я аж споткнулась о неровность дороги.

— Это из-за того, что ты мне рот вытер?

— Ну да, — криво усмехнулся. — Слышала бы ты, как она на меня орала сегодня после кафе…

— И что она сказала? Точнее, наорала?

— Что я мудак и козёл. Так, если вкратце, — пожал плечами.

— А ты что? — спросила я, стараясь держать голос ровным, хотя внутри всё уже сжалось в тугой ком.

Он опустил глаза.

— Да ничего. Пытался объяснить, что я просто… ну, не думал. Ты испачкалась, я увидел и… рефлекторно, типа. Как с человеком. Не как с девушкой, — нервно усмехнулся. — Если бы Михан испачкался, я бы ему тоже вытер…

Я фыркнула, и он тут же добавил тише:

— Ну ладно… с Михой, может, и нет. Но суть та же. Это был жест, а не какой-то флирт. Так и сказал.

— А она? — я смотрела на него испытующе.

— Кричала, что я с тебя глаз не свожу. Что смотрю на тебя не так, как должен, если у меня есть девушка.

«Серьёзно?! Ксюша правда так думает? Серёжа действительно не сводит с меня глаз?..»

Он провёл рукой по волосам, явно нервничая.

— А я, блин, сам не знал, что сказать. Не собирался с ней ссориться. Я просто хотел нормально день провести.

— И ты ей что? — мягко подтолкнула я его.

Он снова тяжело вздохнул.

— Говорил, что ты мне друг. Что я не вижу в этом ничего такого. Что если бы ты была парнем, она бы даже не заметила.

Честно? Лучше бы он замолчал. Моё сердце сжалось так сильно, что казалось — вот-вот исчезнет вовсе.

— И она поверила? — выдавила я.

— Конечно, нет, — горько усмехнулся Серёжа. — Сказала, что я вру. Потом крикнула, что всё, с неё хватит, и ушла.

Мы оба замолчали. В воздухе повисло что-то тяжёлое и неприятное. Я глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться.

— Ты с ней мириться собираешься вообще?

— Не знаю, — он отвёл взгляд и снова усмехнулся, без радости. — Но когда она ушла, у меня не было желания её догонять.

«Кажется, ему уже надоели эти отношения…»

— Слушай, давай о чём-нибудь другом поговорим? — предложил он, нахмурившись. — Уже поперёк горла всё это стоит.

— Хорошо, — кивнула.

Хоть ненадолго, но мне действительно хотелось отвлечься.

— Я тут недавно наткнулся на последний альбом Linkin Park. Хочешь послушать?

— Конечно! — оживилась я, услышав про одну из своих любимых групп.

Он протянул мне один проводной наушник, другой вставил себе, и мы пошли так — плечом к плечу, слушая музыку вместе. Это выглядело до смешного романтично, словно мы были связаны этой тонкой белой ниточкой.

Мы переглядывались, комментировали и восхищались каждой песней. Так, разговаривая и смеясь, мы добрались до площади.

Но, честно говоря, настроение гулять с Серёжей было испорчено. Всё из-за того, что в голове снова крутились мысли о нём и Ксюше.

Он её обманывал. Она же ему совсем не нравилась. Если бы нравилась — он бы не стал так себя вести. Не стал бы вытирать рот даже своей подруге, как бы ни пытался это оправдать.

А она всё это время верила. Надеялась, что хоть немного ему небезразлична. Она была счастлива просто быть с ним. Так же, как и я.

Но теперь всё было иначе. И от этого было особенно больно. Грустно думать, что он поступал с ней вот так.

«Так нельзя. Это несправедливо. Нечестно».

— Серёж, я пойду домой… — почти шепнула я, опустив глаза.

Он резко остановился и чуть подался вперёд, заглядывая мне в лицо.

— Останься, — сказал с улыбкой, будто пытаясь разрядить обстановку. — Посмотри, в какое место мы пришли. Тут со всех сторон фейерверки!

Я подняла глаза и встретилась с его взглядом. Он искрился тёплым светом, от которого перехватывало дыхание.

«Он просит меня остаться…»

И вот оно, самое мучительное: когда разум твердил одно, а глупое, влюблённое сердце — другое.

Я молчала, кусая губу и сжимая пальцы в кулак, а Серёжа, словно не замечая моего смятения, поднял голову к небу, где разрывались огни.

— Красиво, да? — его голос прозвучал мягко, почти спокойно.

Я лишь кивнула, но внутри всё горело.

Почему он так поступил? Почему не сказал Ксюше всё раньше — честно, прямо, без этой мучительной игры? Зачем давал надежду, если не чувствовал ничего в ответ? Теперь же ей было так больно.

Сердце замерло, когда я осознала, что сама поступала так же — только с другим человеком.

— Ты чего молчишь? — вдруг спросил Серёжа.

Я заставила себя усмехнуться, но вышло натянуто.

— Просто думаю.

Он недовольно нахмурился, но промолчал.

А Ксюша, наверное, проревела весь вечер. Праздник ей был не в радость. Она, скорее всего, жалела о своих словах и хотела попросить прощения.

Она была глупая. И я тоже.

Я всё ещё терзалась мыслями, когда Серёжа вдруг толкнул меня плечом и кивнул куда-то в сторону.

— Глянь, лавка, — сказал он. — С бенгальскими огнями, хлопушками… Давай купим что-нибудь?

Я проследила за его взглядом. Небольшой киоск, украшенный мишурой и гирляндами, манил яркими коробочками и искрами фейерверков, которые продавец демонстративно тряс в руках.

— Хочешь? — Серёжа чуть наклонился ко мне, будто разговаривал с ребёнком. — Бенгальские огни. Самое то для Нового года.

Я пожала плечами.

— Ну… можно, — выдохнула, стараясь скрыть равнодушие.

Он ухмыльнулся, но в глазах мелькнула тень — будто понял, что мне не до веселья.

— Окей, — сказал и пошёл к лавке.

Я смотрела ему вслед, а на самом деле хотелось кричать, спорить, злиться… но вместо этого я стояла, словно привязанная к месту.

— Ну что, устроим маленькое шоу? — с почти искренней улыбкой спросил Серёжа, вернувшись с коробочкой огней.

Слабо кивнула.

— Пошли вон туда и зажжём их, — предложил он и неожиданно взял меня за руку.

Я позволила вести себя вперёд, держась за его тёплую, уверенную ладонь.

Мы прошли по тропинке к небольшому холму, где почти не было людей. Снег под ногами тихо скрипел, дыхание вырывалось облачками пара.

Нагимов достал из кармана зажигалку и чиркнул. Пламя дрогнуло, коснулось тонкой проволоки, и бенгальский огонь вспыхнул, рассыпаясь искрами в темноте.

— Держи, — он передал мне огонёк, и через секунду сверкающих палочек стало уже две.

Я смотрела на Серёжу и невольно улыбнулась, наблюдая, как он машет рукой, вырисовывая светящиеся линии. В его глазах отражались золотые искры, и на мгновение он стал похож на маленького ребёнка.

— Смотри, как прикольно! — восторженно воскликнул он.

Я глубоко вдохнула и решилась:

— Серёж… зачем ты врал Ксюше? — тихо спросила, вглядываясь в его лицо, освещённое огоньком.

Его улыбка тут же погасла. Он опустил глаза, огонёк в руке замер.

— Я не врал ей, — хрипло сказал.

— Она ведь думала, что нравится тебе…

— Нравилась, — едва слышно признался он, отводя взгляд в сторону. — Просто… не так, как ей хотелось.

Замолк на пару секунд, теребя палочку, с которой сыпались последние искры.

— Я пытался разобраться. Думал, может… получится. Ну, типа, привыкну. Ага.

Я замерла, вцепившись в свой огонёк.

«О чём он говорит? Неужели про тот день, когда Ксюша призналась ему в любви?»

Серёжа криво усмехнулся, не поднимая на меня глаз:

— Не вышло.

— Ей, скорее всего, сейчас плохо, — выдохнула я, чувствуя ком в горле. — Мне так обидно за неё… Она же моя подруга.

Он коротко кивнул, будто и сам понимал, что это всё неправильно.

В этот момент позади меня с грохотом взорвался фейерверк, свистя и рассыпаясь мириадами огней. Я вскрикнула, резко дёрнулась и, закрыв лицо руками, неожиданно подалась вперёд — прямо в его объятия.

Наши бенгальские огни упали в снег, догорая там.

В груди всё сжалось, сердце билось так, будто вот-вот вырвется наружу. На мгновение перед глазами всё поплыло.

— Ты чего так испугалась? — усмехнулся Серёжа, но голос прозвучал мягко.

Я замерла, чувствуя, как он наклоняется ближе и зарывается носом в мои волосы. Его дыхание обжигало кожу.

«Пожалуйста, не делай этого», — кричал разум, но сердце молчало. Ему это нравилось… слишком сильно.

Тёплое дыхание коснулось моего виска, и по телу пробежали мурашки. Я едва удержалась, чтобы не закрыть глаза и не раствориться в этом ощущении.

— Помнишь, в то воскресенье мы играли в карты? — почти шёпотом спросил Серёжа, не отстраняясь.

— Угу… — еле выдохнула.

— Ты хотела загадать мне желание, но тогда отложила. Так вот… если это про «помирись с Ксюшей» — сделаю. Без вопросов. Если тебе это нужно.

Внутри всё задрожало, меня трясло изнутри. Я не могла принять такое решение.

«Зачем он вынуждает меня это делать? Зачем кидает выбор на мои плечи?»

Я встретила его взгляд. В его глазах — ни единой подсказки, что у него на уме. Но я догадывалась. Он хотел, чтобы я отказалась. Хотел услышать именно это.

«Я не могу предать свою подругу. Не могу. Пожалуйста, не мучай меня…»

— Ты же всё равно её бросишь, — обречённо выдохнула я. — Даже если я попрошу.

— Наверное, — честно признался он, чуть нахмурившись. — Но если ты скажешь — постараюсь не бросать.

— Я не могу решать за тебя, — с трудом произнесла я и, преодолевая безграничное желание остаться в его объятиях, всё же отстранилась на шаг. — Делай что хочешь.

Он чуть прищурился, словно проверяя меня.

— И тебе не жаль подругу?

— Жаль, — призналась я, сжимая пальцы в кулаки. — Поэтому я и не хочу, чтобы ты встречался с ней из жалости.

— Ну, ты прям философ, — сказал с лёгкой усмешкой.

— Кто-то должен быть, — сухо ответила я, пряча глаза.

Серёжа посмотрел на меня ещё несколько секунд, губы чуть тронула улыбка.

— Вот как ты считаешь… — начал он, но оборвал фразу на полуслове — просто продолжал смотреть, будто у него уже был свой ответ и он решил не делиться им.

Мы наблюдали, как в небе один за другим разрывались фейерверки, но эта красота больше не трогала меня.

Внезапно его телефон завибрировал. Серёжа посмотрел на экран, нахмурился, ответил:

— Уже иду, — сказал он в трубку и, убрав телефон обратно в карман, усмехнулся. — Это батя. Напомнил, что пора домой. Уже почти три.

Я выдохнула, почти с облегчением.

— Пошли, — добавил он, глядя на меня. — Провожу тебя.

Моя душа ликовала, словно внутри загорался маленький костёр.

«Он сам предложил. Он пойдёт со мной. Я пойду домой вместе с ним».

На самом деле, я безумно устала. Глаза слипались, дорога передо мной расплывалась, а огни вокруг превращались в размытые пятна. Снег переливался в свете фонарей, искрился как звёзды. Я улыбалась — просто так, без причины — и вдруг наткнулась на Серёжу.

— Ой, извини… — сонно пробормотала я, столкнувшись с ним.

— Да ничего, — он мягко поймал меня за плечи, удерживая от падения.

Я почти бессознательно обхватила его со спины рукой, ища опоры. И он не отстранился. Мы шли так, бок о бок, сквозь длинную аллею заснеженных деревьев, мимо домов и огней, смеясь над тем, как я постоянно спотыкалась о неровности дороги. Даже не осознавала, что держу его и… что он держит меня.

Добрели до автобусной остановки возле моего дома. Серёжа тяжело опустился на лавочку и устало улыбнулся.

— Спать хочу, — пробормотал он, прикрыв глаза.

Я стояла рядом, не зная, что делать.

— Иди сюда, — он протянул руку ко мне.

Я собиралась сесть рядом, но он внезапно притянул меня к себе так, что я оказалась у него между ног.

— Ты чего?.. — выдохнула я, застигнутая врасплох.

— Ничего, — тихо сказал, и вдруг положил голову мне на грудь.

По телу пробежал электрический разряд, но я не сделала и шагу назад.

Для зимней ночи на улице было неожиданно тепло. Мы оба были без шапок, и я, словно во сне, запустила пальцы в его густые волосы. Они были мягкими, почти шелковистыми. Я наматывала прядь на палец, отпускала, снова проводила рукой. Это было похоже на прекрасный сон — будто я уже провалилась куда-то глубже, и всё происходящее было не реальностью, а сновидением, где можно позволить себе всё.

— У тебя волосы такие классные… — прошептала я, заворожённая этим ощущением.

Серёжа поднял голову, посмотрел на меня и… тепло улыбнулся. Встряхнул головой, отбрасывая чёлку, и я увидела его светлый лоб — такой белый на фоне тёмных волос.

— У тебя такой белый лоб… — машинально выдохнула я, проводя по нему пальцами.

А он просто смотрел на меня — так близко и с каким-то особенным выражением в глазах. И в этот момент всё вокруг будто замерло: время, шум улицы, даже сердце, казалось, забыло, как стучать.

Серёжа снова опустил голову, прижимаясь ко мне.

— Я, короче… — нервно вздохнул, — я идиот. Запутался. В себе. В том, что правильно. В Ксюше. Во всём этом.

Его плечи чуть опустились, будто груз давил сверху.

— Только в одном уверен, — тихо добавил он, не поднимая глаз. — С самого начала мне хотелось быть с тобой. Не с Катей, не с Ксюшкой.

И потом, чуть тише, почти виновато:

— Оль, можно я снова попробую? Только с тобой.

Горло сжало, щёки вспыхнули жаром. Я не знала, как дышать, как думать, как вообще осознать всё это.

Серёжа поднял голову. Его взгляд был таким прямым.

Я нервно сглотнула и подняла глаза к небу, где всё ещё расцветали искры фейерверков.

— Ксюшка возненавидит меня, ты понимаешь?

Он тяжело выдохнул, будто заранее знал, что я это скажу.

— Понимаю… — шепнул. — Но, если честно… мне сейчас это не важно. Мне важна ты.

Смотрел прямо в глаза.

— Я не знаю, что будет потом, — он чуть сжал руки на моей талии. — Вообще не уверен, что делаю хоть что-то правильно. Но… я правда хочу быть с тобой.

«О Боже… Боже мой».

Ноги подкашивались, и я едва удерживала равновесие.

«Такого не бывает. Не со мной. Может, я уснула под бой курантов и всё это мне только снится? Может, я вовсе никуда не выходила и не встретила его здесь? Может, не услышала этих слов?..»

— Мне… страшно, Серёж, — прошептала. — Я не хочу никого предавать. Не хочу делать больно. Я не такая.

Он тихо кивнул.

— Я знаю.

Молчал, не торопил — просто ждал.

«Но всё, что я чувствую к тебе, — сильнее страха. Сильнее правил. Сильнее правильности».

Подняла глаза и посмотрела прямо в его лицо.

— Но я хочу быть с тобой, — выдохнула. — Очень.

Серёжа смотрел на меня секунду-другую — будто не поверил. А потом его губы расплылись в широкой улыбке. Он резко поднялся с лавочки и обнял меня, прижимая к себе.

— Наконец-то ты это сказала, — его голос прозвучал тихо, но в нём было столько облегчения, что у меня закружилась голова.

Я была смущена до глубины души. Спрятала лицо в его куртку на груди. Его чарующий, сводящий с ума запах наполнил мои лёгкие.

Серёжа наклонился, и его губы оказались совсем рядом с моим ухом. Я застыла, боясь даже вдохнуть.

— Можно тебя поцеловать? — хрипло спросил он, и по коже побежали мурашки.

«Почему он спрашивает об этом? Разве такие вещи спрашивают?»

Пальцы сами собой сжались на ткани его куртки.

Я подняла голову и в следующее мгновение наши губы соприкоснулись.

Земля ушла из-под ног. Меня будто засосало в водоворот — вихрь эмоций, таких сильных, что я терялась в них, растворялась. Всё внутри сжалось, затрепетало, горячо забилось в груди. Сердце, казалось, было готово разорваться от счастья.

Я не знала, что могу чувствовать так. Не думала, что могу быть такой счастливой.

С Димой это было иначе. Даже наши прошлые с Серёжей поцелуи — это было другое.

А этот… я ощущала его каждой клеточкой. Этот поцелуй пропитывал меня изнутри, становился частью меня. Он согревал, проникал в самую глубину, оставляя что-то большее, чем просто воспоминание.

Но вместе с этим счастьем приходил и страх. Я боялась оказаться просто дурацкой заменой — Ксюше, Кате… Что он устанет. Что ему станет скучно. Что он бросит меня.

«Вдруг всё это снова просто игра?.. И я снова останусь одна. С этой безответной любовью».

Серёжа вдруг крепче прижал меня к себе, его объятия стали почти отчаянными, а потом он всё же отстранился, но не отпустил.

— Ну… мне пора домой, — его губы растянулись в улыбке, но в голосе послышалось что-то странное. Скрытая грусть?

Взял меня за руку, крепко сжал, и я чувствовала, как его пальцы постепенно начинают ослабевать.

Он уходил.

«Нет. Останься».

Отвёл взгляд, посмотрел в небо, будто искал там ответ. И вдруг его улыбка стала шире. Затем он тихо выдохнул:

— Блин…

И прежде чем я успела понять, что происходит, он снова заключил меня в объятия.

— Не хочу уходить.

Я вцепилась в него, зарылась лицом в его куртку, чувствуя, как по щекам бегут горячие слёзы — то ли от счастья, то ли от переполняющих эмоций.

Подняла глаза выше, посмотрела через его плечо. И в этот момент небо взорвалось золотисто-красным фейерверком. Огромные искры разлетелись в разные стороны, освещая всё вокруг. И я улыбнулась.

Этот Новый год был настоящим чудом. Самым прекрасным чудом за мои маленькие, но такие бесконечно важные четырнадцать лет.

Третья четверть. Глава 25

Вечером первого января меня разбудил громкий, настойчивый звонок в дверь. Казалось, он звенел без остановки, будто кто-то решил разбудить весь дом.

— Ну, кого там принесло?.. — простонала я, зарываясь глубже в одеяло и пытаясь укрыться от реальности. Голова была тяжёлая, мысли тонули в вязком тумане.

«Нет… Дайте мне ещё хоть пять минут…»

Я пыталась снова ухватиться за тот сладкий сон, который подарил мне Новый год, но голоса в коридоре становились всё громче и отчётливее.

— Оля, вставай! — прокричала мама. — Бабушка пришла!

«Бабушка?.. Нет, только не вставать! Только не сейчас…», — подумала я и сжалась в комок, пряча лицо в подушке.

Дверь в мою комнату распахнулась, и мама вошла, грозно скрестив руки на груди.

— Ты уже целый день спишь. Сколько можно?

Я высунула нос из-под одеяла и жалобно пробормотала:

— Мам, ну ещё чу-у-уть-чуть… Каникулы же.

— Вставай! — её голос стал жёстче.

— Ма-а-ам… — я потянула одеяло выше, словно это могло спасти меня от её решимости.

Но нет — в одно мгновение моё драгоценное укрытие оказалось сорвано. Я взвизгнула и моментально свернулась калачиком, дрожа от холода.

— Верни… — жалобно протянула я, обнимая себя за плечи.

— Ещё слово и ты останешься в этой комнате на все каникулы! — отрезала мама.

«О, это уже серьёзно!»

— Ни в коем случае! — моментально подскочила на ноги, чуть не споткнулась о тапки и босиком, в одной майке и трусах, я понеслась в коридор.

Первым делом — бабушка.

— Ба-а-а! — радостно вскрикнула я и заключила её в крепкие объятия, уткнувшись носом в мягкий платок. — С Новым годом!

— С Новым годом! — засмеялась бабуля, гладя меня по спине.

И, под одобрительный смех родителей, побежала в ванную, чтобы хоть немного привести себя в порядок. Плеснув себе в лицо холодной воды, я подняла взгляд и встретилась с собственным отражением: немного взъерошенные волосы, заспанные глаза, распухшие губы…

«Неужели я так же выглядела вчера?»

Провела пальцами по щеке. В груди тихо теплел странный огонёк, от которого губы сами собой растянулись в глупую улыбку.

«Всё, что произошло ночью… это было взаправду? Теперь я с Серёжей? Мы… пара? Он мой парень, а я его девушка?»

— Он… мой… парень… — прошептала я едва слышно, пробуя эти слова на вкус.

«Господи, как непривычно это звучит! И как же приятно!»

Хотелось закричать, выбежать на улицу, позвонить всем подряд, рассказать каждой встречной кошке, что Серёжа теперь мой.

«Хочу его увидеть. Прямо сейчас. Очень хочу».

После ночной прогулки я вернулась домой почти в четыре утра. Папа спал, а мама сидела в гостиной, сжимая телефон в руках. Как только я вошла, она вскочила с места.

— Ты где была?! — её острый голос разорвал тишину квартиры.

Я стояла в прихожей с красными щеками и глупой, сияющей улыбкой, не в силах сдержать эмоции.

— Оля, я чуть с ума не сошла! — мама шагнула ближе, сверля меня взглядом. — Ты хоть понимаешь, сколько времени? Где твой телефон?

Я кивнула, всё так же улыбаясь.

— Ты что молчишь?! — она сорвалась почти на визг. — Ты понимаешь, что могла…

— Мам… — я тихо шагнула к ней и крепко обняла. — Прости, что заставила тебя волноваться.

Она замерла, не ожидая этого.

— Ты меня напугала… — уже спокойнее произнесла.

— Знаю, — шепнула я ей в плечо.

Мама тяжело вздохнула и провела ладонью по моим волосам.

— Ладно. Иди спать. Потом поговорим.

Я только кивнула и убежала в свою комнату.

Упав в кровать, я тут же провалилась в сон, где снова видела новогоднюю ночь: фейерверки, искры бенгальских огней, и Серёжу, который смотрел на меня так, будто в мире больше никого нет.

«Как же я хочу, чтобы этот сон длился вечно…»

— Оль, может, ты всё-таки объяснишь, что вчера произошло? — мамин голос выдернул меня из приятных воспоминаний.

Я застыла посреди кухни, держа в руках кружку. Папа, бабушка и мама сидели за столом и смотрели на меня, как три строгих судьи.

«Что им сказать? Правду? Нет… Папе — точно нет. И бабушке тоже».

— Ну… я вчера хорошо погуляла… — осторожно начала я, нервно потирая кружку ладонями.

— Насколько хорошо? — жёстко спросил папа.

— Ну… наверное, долго… — пробормотала я, готовясь к буре.

— Долго?! — папа повысил голос так, что я вздрогнула. — Ты пришла в половине четвёртого утра! Ты хоть понимаешь, что в такое время подростков может задержать полиция?!

— Понимаю, но ведь не задержали… — робко попыталась оправдаться я.

— Просто повезло! — он сердито качнул головой. — А если бы что-то случилось?

— Пап, ну перестань… — выдохнула я, с трудом сдерживая слёзы.

— Вов, хватит, — вмешалась мама, кладя руку на стол. — Думаю, Оля уже поняла, насколько серьёзно она поступила. Ведь так?

Её взгляд прожигал меня насквозь. Я быстро кивнула.

— Мы уже говорили об этом вчера, — добавила мама, не сводя с меня глаз.

Я молчала, ощущая неприятную тяжесть в груди. Папа проворчал ещё что-то под нос, но я уже не слушала. В голове пульсировала только одна паническая мысль: «Если меня посадят под домашний арест, я не увижусь с Серёжей на каникулах».

— Думаю, — спокойно прохрипела бабушка, — Оля сделала выводы, и такого больше не повторится.

Бабуля едва заметно подмигнула мне, а мама устало вздохнула:

— Ладно… Садись за стол, выбирай, что будешь есть.

«Еда… Это уже приятнее».

Ощутимо повеселев, я плюхнулась на стул и потянулась за салатом, чувствуя, как просыпается зверский голод.

— Ты бы видела себя сейчас, — хмыкнул папа.

— Голодная, как бегемот? — попыталась я пошутить.

— Именно, — мама улыбнулась, и напряжение наконец спало.

Я вздохнула с облегчением и набросилась на еду.

После моего… завтрака? Ужина? Ладно, после плотного приёма пищи я почти бегом помчалась в комнату и открыла на ноуте «ВКонтакте».

Сердце ухнуло — Серёжа был онлайн. Улыбка сама расползлась по лицу, но радость тут же сменилась нервным волнением.

«Кто напишет первым? Что если он ждёт моего сообщения? А вдруг я покажусь навязчивой?» — мысли путались, в голове звучали все те дурацкие советы про то, что «девушка не должна писать первой».

И тут, внизу экрана всплыло уведомление:

Сергей [19:12]

привет=)

Я едва не пискнула от счастья. Господи, до чего же глупо радоваться одному слову… но мне так хотелось прыгать по комнате, смеяться и кричать.

Быстро набрала ответ — пальцы буквально дрожали.

Ольга [19:13]

привет=)

Сообщение от него прилетело почти сразу:

Сергей [19:13]

как дела? чем занимаешься?

Самые обычные вопросы, но сердце уже билось так, будто я пробежала стометровку.

«Ему же правда интересно, чем я занимаюсь? Или он просто вежливый? Нет, он не из таких…»

Подтянула ноги к груди и уткнулась лицом в колени, пряча улыбку.

Ольга [19:14]

хорошо, спала целый день) только недавно проснулась, а ты?

Сергей [19:14]

я тоже=D

Я прыснула со смеху: «Мы оба сони!»

И вдруг:

Сергей [19:15]

погуляем завтра?

Пальцы застыли над клавиатурой.

«Мы… вдвоём? Завтра? Это что, свидание?!»

Ладони моментально вспотели, я вытерла их о штаны и быстро набрала ответ, боясь, что он передумает.

Ольга [19:16]

я не против) куда пойдём?

Сергей [19:16]

сюрприз=D

Я закатила глаза, но улыбка расползлась ещё шире.

Ольга [19:16]

эй, так нечестно! хотя бы намекни

Сергей [19:17]

завтра узнаешь)

Вскочила со стула, начала метаться по комнате, размахивая руками, то смеясь, то прижимая ладони к лицу. Волнение, азарт и счастье слились в один сумасшедший коктейль.

«Что со мной? Это и есть — влюблённость?»

Сергей [19:20]

сори, Оль, меня мамка просит посуду помыть, так что я пошёл=(

Я села обратно на кровать, уставившись в экран. «Вот так быстро? Эх…»

Ольга [19:21]

после Нового года?

Сергей [19:21]

ага

Ольга [19:22]

тогда удачи

Я ухмыльнулась, думая, что он, может быть, ещё задержится.

Сергей [19:22]

спасибо)

Закусила губу. «Он совсем не понял, что я хотела его поддеть…»

Сергей [19:22]

я ещё напишу тебе, мась=*

Я зажала рот ладонью, чтобы не заорать от восторга.

— «Мась»? Кто это? Что это вообще за слово?

Меня так ещё никто не называл. Но от этого простого «ласкового» звука захлестнула какая-то горячая волна счастья.

Когда увидела, что Серёжа вышел из сети, не выдержала и всё-таки написала.

Ольга [19:25]

я буду ждать)

Тут же захлопнула ноутбук и уставилась на собственное отражение в зеркале шкафа. Нервно вскочила, начала ходить по комнате туда-сюда, заламывая руки.

«А вдруг это было лишним? Вдруг он решит, что я навязываюсь? А вдруг я ему совсем не нравлюсь?»

— Так, стоп! — вслух сказала себе, резко останавливаясь. — Прекрати!

Сделала глубокий вдох, выдох, и снова села за стол, но руки всё равно дрожали. Чтобы отвлечься, я надела наушники и включила Snow Patrol на новом iPod, который подарили родители на Новый год. «Chasing Cars» немного успокоила, но сердце всё равно подпрыгивало при каждом звуке уведомлений на ноуте.

Минут через двадцать Серёжа снова появился онлайн, и экран мигнул новым сообщением. Улыбка сама вспыхнула на лице.

Сергей [19:49]

только знай, я приду, если ты меня потом вознаградишь)

«Чем?!»

Ольга [19:49]

и какую награду ты предпочтёшь?

Сергей [19:50]

поцелуй)

Я ахнула в ладонь.

Ольга [19:50]

куда?

Сергей [19:50]

в губы;)

«Господи… поцелуй…» — я прикусила губу, пряча идиотскую улыбку.

Ладони снова вспотели, и я взялась печатать, дрожащими пальцами, перебирая слова:

Ольга [19:59]

хорошо, как вам будет угодно:)

Отправила сообщение и только потом поняла, что с момента моего последнего ответа прошло уже десять минут.

«А вдруг он решил, что я передумала? Что не хочу? Что передумала встречаться?»

Внутри всё болезненно сжалось.

Серёжа больше не писал, и от этого в горле застрял ком.

«Наверное, ему просто всё равно. Наверное, он уже ушёл играть или куда-то ещё».

Чтобы не разреветься от этого глупого ощущения одиночества, и, чтобы хоть как-то отвлечься, сама задала вопрос:

Ольга [20:01]

а тебя вчера родители не убили за то, что поздно вернулся?

Сергей [20:01]

почти

Ольга [20:01]

в смысле?

Сергей [20:02]

ну, как видишь, живой ещё =D

а тебя?

Я улыбнулась, представив его фирменную ухмылку.

Ольга [20:03]

мама наорала, папа поворчал, бабушка всех успокоила и оставила меня в живых)

А дальше… дальше мы переписывались почти до полуночи. Серёжа шутил и теперь сам подкидывал новые темы. Я то смеялась в голос, то замирала, когда он писал что-то особенно тёплое. С ним было так легко и так весело.

«Кажется… он сам не хочет, чтобы переписка заканчивалась».

Я улыбалась в экран, как дура, и тихонько хихикала над его дурацкими шутками. А потом, лёжа в постели, до меня наконец дошло: «Это не сон. Это всё на самом деле».

***

Как только заметила Серёжу, быстро шагающего мне навстречу, всё вокруг словно застыло. Щёки тут же залило жаром, а пальцы предательски задрожали. Он улыбался с какой-то кошачьей уверенностью, словно знал, что я уже растаяла от одного его взгляда.

Когда оказался рядом, я прижалась к нему, ощущая его тёплое дыхание и едва уловимый аромат парфюма.

«Боже, почему он так приятно пахнет?»

Голова слегка закружилась, а ноги будто ослабли, и я едва удержалась, чтобы не вцепиться в него крепче.

С его куртки свисали наушники, и я уловила знакомую мелодию.

— Я знаю эту песню! — воскликнула, почти подпрыгнув. — Это же Rock Mafia — «The Big Bang»!

Серёжа довольно усмехнулся, не разжимая объятий:

— Ага, — лениво протянул, а потом добавил: — А теперь моя награда.

«Награда… Поцелуй».

Я думала о нём всю дорогу, тысячу раз прокручивала момент в голове, но сейчас, когда он действительно настал, всё внутри будто переворачивалось.

Меня бросало то в жар, то в холод. Я нервно огляделась — людей вокруг почти не было, но вдруг кто-то увидел бы?

«А если я сделаю что-то не так? А если ему не понравится?»

Серёжа чуть склонил голову набок, смотря на меня.

— Ты чего, испугалась? — тихо спросил, и от этой мягкой насмешки у меня задрожали колени.

— Нет… — выдохнула я, хотя голос звучал слишком тихо, чтобы быть убедительным.

Глубоко вздохнула, поднялась на носочки, зажмурилась и… наши губы прижались друг к другу. Едва ощутимое прикосновение, короткое, как вспышка.

Серёжа отстранился первым, с мягким причмокиванием, и лукаво усмехнулся.

— Ну, всё, награда принята, — пробормотал он, явно довольный.

Я открыла глаза и вдруг почувствовала лёгкое разочарование: «Так быстро? А я ведь надеялась на долгий, нежный поцелуй». Опустила взгляд, не желая показывать эмоции, но тут Серёжа поймал мою ладонь и переплёл наши пальцы. По спине побежали мурашки.

— Что, теперь думаешь, ты так легко от меня отделаешься? — хмыкнул он, слегка сжимая мою руку.

«Блин. Почему я так реагирую на каждое его движение и слово?»

Я неловко хихикнула, пытаясь заглушить бурю внутри, и поспешила сменить тему:

— Так… а куда мы, собственно, пойдём? — спросила, стараясь, чтобы голос звучал как можно более беззаботно.

Он хитро прищурился:

— Умеешь кататься на коньках?

— Ч-что? — опешила. — На коньках?!

— Ага, — усмехнулся он, явно наслаждаясь моим выражением лица.

— Э-э-э… нет… Я вообще на них никогда не стояла.

Серёжа повернулся ко мне лицом, его улыбка стала шире.

— Ну, тогда мне придётся тебя научить, — заявил он.

«Нет-нет-нет. Это худшая идея из всех возможных! Я же буду выглядеть, как корова на льду! Он точно будет смеяться надо мной!»

Но… я уже знала, что не отверчусь.

Когда мы дошли до катка, свет гирлянд отражался на гладком льду, откуда доносился звонкий смех, крики и стук лезвий — всё это делало атмосферу ещё более пугающей.

— Если я упаду, это будет твоя вина, — мрачно сообщила я, сложив руки на груди.

— Ой, да ты в любом случае упадёшь, — невозмутимо бросил он, даже не глядя на меня.

— Спасибо за поддержку! — фыркнула я, плюхаясь на скамейку и уставившись на коньки, будто они были орудиями пыток. — Как их вообще надевать?

— Ты даже этого не умеешь? — Серёжа уставился на меня.

— Да! — выпалила я, вспыхнув от стыда.

Он закатил глаза, но ухмыльнулся.

— Ладно, сейчас помогу.

И прежде чем я успела возразить, он уже опустился на одно колено и начал шнуровать мои коньки.

«Он… он реально делает это?»

— Д-давай я сама… — пискнула я, чувствуя, как щёки заливает жар, но он лишь отмахнулся.

— Сиди спокойно, не мешай.

Прикусила губу, наблюдая, как его пальцы ловко затягивают шнурки. Сердце колотилось так, будто я собиралась выйти не на лёд, а замуж.

— Готово, — сказал он, поднимаясь. — Ну, вставай.

Я глубоко вдохнула и осторожно оперлась на его ладонь, пытаясь подняться. Ноги тут же разъехались в разные стороны, и я с визгом вцепилась в его рукав.

— О, да ты уже прирождённая фигуристка, — с усмешкой заметил, удерживая меня.

— Не смешно! — злобно прошипела я, но сама едва не расхохоталась от абсурдности происходящего.

— А теперь — на лёд, — решительно заявил Серёжа.

— Что? Уже?!

— А что такого?

— Может, ты хотя бы объяснишь, как ногами передвигать? — паника в моём голосе была слишком очевидна.

— Ты вообще никогда не каталась?

— Вообще! — почти взвизгнула я.

Он хитро прищурился:

— Ну, тогда тебе не повезло с учителем, — наклонился ко мне, почти касаясь моего лица. — Я злой и беспощадный.

— А я плохая ученица, — выдавила, пытаясь состроить вызывающее выражение.

— Вот и отлично, — хмыкнул он, отстраняясь. — Значит, будет весело.

— Ты издеваешься…

— Нет. Готовься — на льду будет больно, — с довольной ухмылкой сказал он и резко потянул меня за руку вперёд.

— Серёжа! — взвизгнула я, вцепившись в его руку.

Но он только рассмеялся:

— Не бойся.

Мои глаза расширились, а ноги дрожали так, что казалось, будто подо мной ходила ходуном вся земля. Толпа вокруг шумела, кто-то громко смеялся, кто-то падал на лёд, а я вцеплялась в Серёжу, словно в спасательный круг. И вдруг он разжал пальцы и отпустил меня.

— Серёж! — я едва не закричала, дико вращая руками, пытаясь удержать равновесие. — Ты с ума сошёл?!

Он отъехал на пару шагов и жестом подозвал меня.

— Давай, сделай шаг. Один.

— Ты издеваешься! — я металась взглядом по катку, ища хоть кого-то, кто спасёт меня от этого кошмара.

«Так, отступать некуда. Оля, не будь трусихой!» — приказала я себе, крепче сжав зубы. Серёжа, кажется, заметил мою решимость и, кивнул.

— Смотри, всё просто, — сказал он спокойным, почти учительским тоном. — Чуть-чуть наклоняешься вперёд, вот так, — показал, слегка согнув колени. — И отталкиваешься ногами.

Я кивнула, хотя в голове царил хаос. Собрав всю волю в кулак, сделала первый шаг. И тут же с грохотом шлёпнулась задницей на лёд. Серёжа рванул ко мне, но было поздно — я уже сидела на льду, красная от стыда.

— Ай! — пискнула я, и на секунду зажмурилась от боли и холода.

Нагимов сначала замер, а потом громко расхохотался, чуть не согнувшись пополам.

— Ты хоть бы посочувствовал! — возмущённо фыркнула я, пытаясь встать сама, но тут же едва не упала снова.

— Сочувствую, — ухмыльнулся он, протягивая руку. — Просто… это выглядело очень эпично.

— Ага, спасибо, — буркнула я, но всё равно взяла его ладонь.

— Давай, — рывком поднял меня на ноги, так что я буквально впечаталась в его грудь.

«Слишком близко…»

Правым ухом слышала, как ровно и спокойно билось его сердце. Завидовала этому спокойствию, потому что сама в этот момент была полным его антиподом. Меня снова накрыла волна паники. Не из-за коньков, а из-за него. Из-за того, как он держал меня, из-за того, что рядом с ним я словно забывала, как дышать.

— Слушай, а тебя не смущает, что у меня ладони потеют? — вдруг вырвалось у меня, и я тут же захотела забрать слова обратно.

«А если ему неприятно? А если он подумает, что я какая-то мерзкая?..»

— Нет, — быстро ответил он, не давая мне раскрутить собственную истерию.

Я невольно улыбнулась и снова прижалась к нему, на секунду забывая, где мы вообще находимся.

Через миг Серёжа повернул меня к себе спиной, уверенно положил ладони мне на талию.

— Я тебя сейчас подтолкну, — сказал почти в самое ухо. — А ты даже не думай падать.

— Что?!

Он оттолкнул меня.

— Ты что творишь?! — вскрикнула я, теряя равновесие и размахивая руками.

— Разводи ноги в стороны! — смеялся он, догоняя меня.

— Чего?!

Я едва не рыдала от ужаса, а он уже оказался рядом, снова схватил меня за талию и подтолкнул вперёд. Зажмурилась, закрыла лицо ладонями и завизжала:

— Нет-нет-нет! Серёж, прекрати!

— Оль, открой глаза! — рявкнул он, но без злости.

Медленно убрала руки с лица и вдруг поняла, что мы уже пересекли весь каток.

— Ты издеваешься… — выдохнула. — Давай останемся здесь, пожалуйста!

— Ещё скажи: «Пошли с катка»! — ухмыльнулся.

— Вот именно! — огрызнулась я.

— Нет уж, — Серёжа покачал головой. — Я обещал тебя научить.

Дрожа, я сделала неуверенный шаг. Потом ещё один. И… не упала. Это уже казалось личной победой.

— Так мы никуда не уедем, — насмешливо заметил он, легко подкатившись ближе.

— Ты меня сам сюда притащил! — буркнула я, с досадой глядя на лёд.

Цокнул языком, но с улыбкой.

— Ты держишь ноги прямыми. Согни колени, — спокойно сказал он.

Я подчинилась.

— Эй, ты переусердствуешь, — тихо засмеялся он.

Я прыснула и чуть выпрямилась.

— Так, — продолжил с самым серьёзным видом. — Когда поедешь, отталкивайся не носком, а ребром конька.

— Ладно… А если я снова упаду?

— Это неизбежно, — с ухмылкой отозвался он.

— Вот только попробуй меня не поймать! — фыркнула я, но уже не так испуганно, как раньше.

Серёжа засмеялся, вытянул руки вперёд, готовый поймать меня в любой момент. Собравшись с духом, я оттолкнулась и покатились. Неловко, неуверенно, но — покатились! С каждым движением внутри разливался восторг.

— Молодец, у тебя неплохо выходит, — донёсся его голос.

Я тут же повернула голову к нему, ожидая увидеть насмешку, но вместо этого встретила его одобрительный, тёплый взгляд.

— У меня просто хороший учитель, — улыбнулась.

Серёжа усмехнулся в ответ, и я вдруг заметила, что его щёки немного раскраснелись.

«Это из-за мороза? Или… из-за меня?»

— Давай теперь вместе, — вдруг предложил.

Я не успела даже открыть рот, чтобы возразить, как он уверенно взял меня за руку. Мы медленно покатились по льду. В этот же миг все мои хлипкие суперспособности разлетелись, как карточный домик. Колени дрожали, ноги не слушались, и я почти была готова рухнуть. Серёжа заметил это и тут же мягко обнял меня за талию, притянув ближе.

— Спокойно, я держу, — тихо сказал. — Попробуй не смотреть на ноги.

Я подняла взгляд и застыла. Он смотрел прямо в мои глаза как-то мягко и загадочно. Всё вокруг словно перестало существовать — ни смеха людей, ни хруста льда, только он. Его глаза, его улыбка, его тёплое дыхание, вырывающееся в морозный воздух.

И вдруг Серёжа взял мои руки в свои, аккуратно вытянул их передо мной.

— Что ты делаешь? — спросила.

— Хочу покружить тебя, — с какой-то мальчишеской искрой в глазах ответил он.

Я моргнула от удивления, но он уже шагнул назад, увлекая меня за собой. Мы закружились на льду, и я не сдержала визг от восторга. Смех вырвался сам собой.

Я летела, парила и была самой счастливой на свете. Мы смеялись на весь каток.

Серёжа учил меня толкаться, держать равновесие, останавливаться на льду, не врезаясь в бортики. Я продолжала спотыкаться, падать, визжать, но он поднимал меня, ворчал вполголоса и снова смеялся вместе со мной. Люди постепенно расходились, и вскоре каток почти опустел. Время растворилось, словно его и не было. Три часа пролетели незаметно.

— Ну, как тебе? — спросил Серёжа, присев на корточки передо мной и помогая снять коньки.

Я моргнула, как будто только сейчас вернулась в реальность.

— Что?

Он усмехнулся и слегка тронул меня за колено.

— Понравилось на льду?

Расплылась в широкой улыбке.

— Очень круто! Давай ещё придём? — но тут же замялась, прикусив губу. — Хотя… — протянула я, ёрзая на месте.

Серёжа вопросительно склонил голову, глядя на меня снизу вверх.

— Что такое?

Я покраснела и, отведя взгляд, пробормотала:

— У меня будет куча синяков… на заднице.

Его глаза тут же загорелись, и он прыснул со смеху.

— Серёж! — возмутилась я и шлёпнула его по плечу, но сама едва сдерживала улыбку.

— Ну хочешь, я тебя пожалею? — шутливо предложил он, вдруг положив ладони мне на бёдра.

Я вспыхнула до кончиков ушей и тут же отшвырнула его руки.

— Ага, конечно!

— О, всё, понял… — драматично протянул. — Я, значит, с заботой… а ты мне — «не трогай мою синюю задницу».

Не выдержала и расхохоталась, согнувшись пополам.

— Серёж, ты извращенец!

— Я?! — возмутился он, широко разведя руки. — Это ты об этом подумала. Только ты тут у нас одна пошлая.

— Я не пошлая! — воскликнула, топнув ногой, но он лишь лукаво усмехнулся и покачал головой.

Попыталась встать, но в ту же секунду болезненно поморщилась. Громко выдохнула, схватившись за лавку.

— Чего ты? — нахмурился Серёжа и подался ко мне ближе.

— Земля… она такая твёрдая, — жалобно простонала я.

Он хмыкнул и взял меня за руку, крепко переплетя пальцы. Мы сдали коньки и вышли на улицу. Снег под ногами тихо хрустел, солнце медленно клонилось к закату.

— Сколько времени? — спросила я, оглядывая небо, окрашенное в розово-оранжевые тона.

Серёжа достал телефон, глянул на экран и тихо выругался.

— Половина четвёртого.

— И что? — удивилась я, чуть приподняв бровь.

— Да я обещал в четыре дома быть, — вздохнул, почесав затылок.

Я ехидно фыркнула, скрестив руки на груди.

— Ну подумаешь, немного опоздаешь. Или мама отругает? — с издёвкой спросила я.

Но вместо усмешки он чуть опустил плечи.

— Да нет… Просто она просила посидеть с Викой. У мамки смена в больнице.

«Блин. Зачем я так пошутила?»

— Ладно… Тогда пошли скорее, — пробормотала я, чувствуя себя виноватой.

Серёжа кивнул, достал из кармана пачку сигарет, закурил. Я следила, как он выпускает дым, и как тот на секунду скрывает его лицо, оставляя только блеск глаз.

Мы шли молча. Снег тихо скрипел под ногами, а тишина между нами с каждой секундой становилась тяжелее.

«Что, если он обиделся? Что, если я сказала что-то не то?»

Внутри начинала подниматься тревога, накрывая горячей волной.

«Надо что-то сказать…»

— Серёж… а ты…

Слова застряли в горле.

«Почему так трудно говорить? Почему от одного его взгляда у меня перехватывает дыхание? Что со мной происходит?»

— О, нет… — почти шёпотом выдохнул Нагимов и резко остановился.

Его глаза вдруг расширились. Я быстро огляделась по сторонам, но ничего подозрительного не заметила.

— Что случилось? — с тревогой спросила.

Серёжа моргнул и быстро кинул окурок в снег, затаптывая его носком ботинка.

— Блин… — пробормотал он, оглядываясь, в глазах мелькнула настоящая паника.

— Серёж? — я напряглась, не понимая, что происходит.

— Оль, помоги мне, — резко выдохнул.

— В чём?

Он бросил взгляд в сторону и чуть слышно процедил:

— Там соседка из нашего дома. Мамина подруга. Если она увидит, что я курю — всё, мне конец. Она сразу мамке сдаст.

И пока он говорил, буквально прятался за мной, судорожно роясь в карманах.

— Но ты же говорил, что твои родители знают, что ты куришь? — вспомнила я, удивлённо приподнимая брови.

— Они думают, что я бросил, — быстро ответил он, нервно усмехнувшись.

— А-а… — я еле сдержала смешок.

— Держи! — скомандовал он и схватил мою руку, вложив в неё пачку сигарет, зажигалку и — на секунду я офигела — свой телефон.

— Зачем?

— Просто держи. Она уже идёт.

Я едва успела сунуть всё в карман, как к нам подошла женщина.

— Ой, Серёж! — радостно воскликнула она. — Вот так встреча! Не ожидала увидеть тебя здесь!

Женщина была немолодая, но ухоженная — короткая рыжая стрижка, яркий макияж, аромат её духов ударил в нос.

Серёжа выпрямился, натянул на лицо маску, но я видела, как у него чуть дёрнулись скулы.

— Я тоже… не ожидал, — ответил натянуто, явно через силу.

— Ну как у тебя дела? — спросила она, внимательно глядя на него.

— Всё нормально, — коротко бросил он, глядя куда-то поверх её головы.

Её изучающий взгляд скользнул ко мне. Машинально я глубже затолкала сигареты и телефон в карман.

— Здравствуйте, — кивнула я.

— Мы просто гуляем. С катка идём, — буднично сказал Серёжа, явно стараясь поскорее закончить разговор.

— Ой, какие молодцы! — оживилась она. — Ну и как покатались?

— Хорошо, — коротко кивнул он.

— А это твоя девушка? — вдруг спросила она, прищурившись.

— Эм… — Серёжа на секунду замер, затем коротко выдохнул: — Ну, да.

Жар прилил к лицу.

«Его девушка. Мама дорогая…»

— А как же та блондиночка? — продолжила соседка с интересом.

— Мы с ней расстались, — спокойно сказал он, даже не моргнув.

— Ох, Серёжа… — женщина театрально вздохнула и погрозила ему пальцем. — Ты прямо Дон Жуан!

Он ухмыльнулся.

— Не преувеличивайте.

— Ну-ну, покоритель женских сердец! — засмеялась она. — Ладно, не буду вам мешать.

Она весело махнула рукой и направилась прочь. Мы замерли на месте, пока её фигура не скрылась за углом, и только тогда Серёжа шумно выдохнул, словно сбросил с плеч мешок кирпичей.

— Уф… — пробормотал он и, не выдержав, тихо рассмеялся, а потом провёл рукой по волосам, глядя на меня.

Я фыркнула, всё ещё пытаясь прийти в себя.

— Ты хоть понимаешь, что я чуть не умерла от страха?

— Да ты герой, — ухмыльнулся он. — Спасла меня.

— А если бы она заметила?! — возмутилась я, но сама не удержалась и засмеялась.

Серёжа качнул головой, на губах заиграла улыбка:

— Хорошо хоть не полезла обниматься, — хмыкнул он. — Так бы точно унюхала, и всё — прощай, моя жизнь.

Я прыснула, а он подмигнул и добавил:

— Теперь я твой должник.

И прежде чем я успела что-то сказать, он снова взял меня за руку и уверенно повёл дальше. Его ладонь была тёплой, сильной, и я почти спотыкалась, пытаясь угнаться за его быстрым шагом.

— Пошли вон туда, — сказал он, кивая на тёмный поворот.

— Зачем? — спросила я, но осталась без ответа.

Мы зашли за угол, где было тихо и никого не было видно. Серёжа внезапно обнял меня за талию и притянул ближе. Его тепло обволокло меня, как мягкий, невидимый кокон, и сердце глухо ударилось о рёбра. Я встретилась с его карими глазами, которые словно видели меня насквозь. Не выдержала, опустила глаза… и остановилась на его губах. Серёжа улыбнулся и медленно наклонился ближе.

— Хм… — протянул он, словно обдумывал что-то.

Я не успела спросить, что он задумал, как его губы мягко коснулись моих. Всё внутри взорвалось миллионом искр.

Он целовал так, будто знал, что я целый день ждала именно этого. Его руки крепче сжали мою талию, притянули ближе, а потом он чуть наклонил меня назад, заставив ухватиться за его плечи сильнее. Я не сдержала тихий смешок — это было так неожиданно и так волшебно, что я выдохнула какое-то довольное мычание:

— Хм… — легонько постучала пальцами по его груди.

Серёжа рассмеялся прямо в поцелуй, но не отстранился. Я приоткрыла глаза и встретилась с его чуть насмешливым взглядом.

— О-о-оль… — протянул он и криво усмехнулся.

— Что-о-о?! — подражала я, глядя куда угодно, только не на него.

Он вдруг стал серьёзнее, но в глазах всё ещё плясали озорные огоньки.

— Ты правда любишь меня?

Сердце болезненно сжалось, дыхание перехватило.

— Я… — горло пересохло, я кашлянула, чтобы хоть как-то вернуть себе голос. — Я уже говорила…

Серёжа лукаво прищурился, но в уголках губ играла мягкая улыбка.

— А повторишь? — тихо спросил.

— Зачем? — прошептала я.

— Ну, если это правда… разве сложно это сказать? — он словно нарочно дразнил меня.

— Вообще-то да. Это не так уж и легко… — выдавила я, чувствуя, как краснею ещё сильнее.

Он медленно наклонил лоб к моему, и мне пришлось поднять взгляд.

— Ну, пожалуйста, — прошептал.

Мои пальцы дрожали, когда я положила руки ему на плечи, затем чуть выше — на шею. Его улыбка стала шире.

Я не понимала, как он мог оставаться таким спокойным, когда внутри меня всё гремело и кричало, когда я едва держалась на ногах.

— Ты так волнуешься, — прошептал он и его тёплое дыхание щекотало мою кожу.

— А что мне ещё остаётся, когда ты так со мной поступаешь? — пробурчала я, отводя взгляд.

— Я же ничего такого не делаю, — он изобразил невинную улыбку.

— Ну конечно… — фыркнула. — Чуть не убил меня сегодня на катке, у меня вся задница в синяках, да и сейчас…

— Что «сейчас»? — наклонился ближе.

— Издеваешься надо мной, — выдавила я, почти шёпотом.

Он тихо усмехнулся, прикрыл глаза и качнул головой.

— Ты такая смешная, Оль.

— Что во мне смешного? — я нахмурилась.

— Ты очень наивная, — сказал он с едва заметной усмешкой, будто его это забавляло. — Но мне это нравится.

Я застыла, будто молния ударила. «Нравится? Ему?»

— Ладно, пошли, — неожиданно бросил он и, отпустив меня, развернулся. — Провожу тебя до дома.

Он уже сделал шаг вперёд, когда у меня вырвалось:

— Серёж… — голос сорвался.

Обернулся, а я почувствовала, как кровь бешено застучала в висках, а всё вокруг будто потускнело, но я больше не могла молчать.

— Я… правда люблю тебя, — выдохнула, еле слышно, но достаточно громко, чтобы он расслышал.

На секунду Серёжа даже приоткрыл рот, но потом его лицо осветила самая нежная улыбка, которую я когда-либо видела. От неё у меня закружилась голова.

Он протянул ко мне руку.

— Иди сюда, — тихо сказал.

С деревянными ногами я подошла ближе. Он взял мою ладонь в свою, сжал крепко и мы пошли рядом, шаг за шагом, сквозь вечерний город.

«Он не ответил… Опять. Ни слова на моё признание. Неужели он не чувствует ко мне того же?»

Несколько минут я боролась сама с собой, пока, наконец, не сунула руку в карман и не вытащила телефон Серёжи. Пальцы дрожали от какой-то странной смеси азарта и страха. Открыла меню. Мысль заглянуть в сообщения промелькнула в голове, но я тут же отогнала её.

— Ты чего там делаешь? — Серёжа поднял на меня взгляд, но голос звучал спокойно.

— Я слышала у тебя классную песню, пыталась найти в интернете, но не смогла, — быстро начала оправдываться я. — Так что решила скачать.

Он выхватил телефон из моих рук, усмехнулся и лениво приподнял бровь.

— Говори, какая?

— Кажется, «Sunlight», — довольно заулыбалась я.

— О-о, Modestep, — одобрительно кивнул. — Уважаю.

Я засияла, словно пятилетний ребёнок, которому подарили мороженое. Даже не столько из-за песни — сколько из-за того, что он её одобрил.

Серёжа протянул ладонь ко мне.

— Ну и верни уже сигареты с зажигалкой.

Я хмыкнула, вытаскивая пачку и красную «Крикет».

— А я уже подумала, что ты забыл про них.

Он ухмыльнулся и сунул вещи в карман.

— Про такое я не забываю.

И стал перекидывать трек на мой телефон.

— Откуда у тебя вообще такая любовь к этой музыке? — спросила я.

Серёжа хмыкнул, не отводя взгляда от экрана.

— Ну… Года два назад я встречался с одной девчонкой. Ей тогда семнадцать было. Такая… с пирсингом, в рваных кедах, всё время с наушниками и с какой-то дичью в плеере.

Я удивлённо подняла бровь.

— Бунтарка?

Он кивнул, чуть усмехнувшись.

— Ага, та ещё. Без тормозов. Могла среди ночи вытащить меня куда-то просто потому, что «звёзды красивые». Я тогда зубрил как ненормальный, отличником был. А она появилась — и всё… Понеслось. Я вообще другим стал.

Мои глаза округлились.

— Ого, так вот кто тебя испортил!

Серёжа фыркнул, прикрыл лицо ладонью, пряча улыбку.

— Ну, в хорошем смысле — испортила.

Я тут же начала мысленно сравнивать себя с той девчонкой и чем больше думала, тем сильнее понимала: «Мы полные противоположности. Неужели ему раньше нравились такие?»

— Получается, связался с плохой компанией, — осторожно заметила я.

Он засмеялся, спрятав телефон в карман.

— Да не, нормальная была компания. Просто шумная и слегка с приветом.

— А ты прям сильно поменялся?

— Думаю, да, — медленно кивнул он. — Тогда я понял, что можно быть просто собой. Не соответствовать чужим ожиданиям.

Его взгляд стал чуть рассеянным, словно он на секунду утонул в воспоминаниях. Я сглотнула и, чтобы сменить тему, быстро спросила:

— А сколько школ ты сменил?

— Четыре.

— Серьёзно? Это же так тяжело! Каждый раз — новые люди, новые правила.

— Ну, сложно было только в самом начале. А потом уже легче — начинаешь видеть, что везде всё плюс-минус одно и то же. Люди только немного разные…

Вдруг мой телефон завибрировал в ладони, заставив меня вздрогнуть.

— Если это мама, мне конец…

Экран загорелся.

— О, нет… — простонала я и обречённо нажала зелёную кнопку. — Да, мам.

— Оль, ты долго ещё гулять собираешься? — голос матери был строгим, как на допросе.

— Ещё чуть-чуть, — заскулила я, закатывая глаза.

Серёжа, шедший рядом, едва сдерживал смех, глядя на мою мученическую мину.

— Хорошо, но папа уже собирается ехать за тобой, — продолжила мама. — Где ты?

Я растерянно огляделась по сторонам. Дворы казались одинаковыми.

— Эм… где-то… — протянула я, чувствуя, что прозвучало это очень неубедительно.

— Что значит «где-то»? — она повысила голос.

— В каких-то дворах… — попыталась я пошутить, но вышло жалко. — Не волнуйся, Серёжа меня проводит.

На том конце повисла короткая пауза, а потом мама тяжело вздохнула:

— Ох, горе ты моё… Ладно. Если что — сразу звони!

— Ага, пока, — выпалила я и, отключив звонок, шумно выдохнула.

Серёжа покачал головой.

— Ты такая напряжённая, — заметил он, улыбаясь.

— А что ты хотел? — возмутилась я, пихнув его локтем в бок. — Мама меня с таким трудом отпустила, а теперь ещё и контролирует каждую минуту!

Он хмыкнул, обнял меня одной рукой, положив ладонь на плечо.

— Так и быть, — протянул он с напускной серьёзностью. — Больше не буду вас задерживать, мисс.

— Ой-ой-ой! — передразнила я его и показала язык.

— Непослушная, — ухмыльнулся он.

Я, смеясь, положила руку ему на талию, и мы пошли дальше, бок о бок.

Через пару минут показалась знакомая улица. Лёгкое разочарование разлилось в груди — вечер подходил к концу. Мы одновременно замедлили шаг и остановились.

Серёжа лениво плюхнулся на лавочку на детской площадке перед моим подъездом и, ухмыльнувшись, махнул рукой:

— Иди ко мне.

Я устроилась рядом, но он вдруг встал, опустился передо мной на корточки и посмотрел снизу вверх, прямо в глаза.

— Мы завтра увидимся? — спросил он тише обычного.

Щёки мгновенно залило жаром.

— Не знаю… — протянула я, нарочно делая вид, что мне всё равно. — Как хочешь.

— В смысле «как хочешь»? — прищурился. — У тебя дела?

— Какой глупый вопрос, — я не удержалась от улыбки. — Каникулы же.

Он кивнул, но взгляд отвёл в сторону, будто задумавшись о чём-то своём.

Меня вдруг осенила «гениальная» мысль. Я осторожно положила свои ледяные руки ему на шею. Он тут же вздрогнул, но не двинулся с места:

— Вот и оставь их там, — сказал он, прикрыв глаза и накрыв мои ладони своими тёплыми руками.

Он грел мои пальцы, и от этого смущённая улыбка сама расползалась по лицу.

— Ма-а-ась… — протянул он вдруг, приоткрывая один глаз.

«Я никогда не привыкну в этому прозвищу».

— Что?

— Тебе домой не пора? — его уголок губ чуть приподнялся.

Магия момента тут же рассыпалась. Я убрала руки на колени и фыркнула:

— Ах вот как… Значит, прогоняешь?

Он тихо засмеялся, выпрямился и начал неторопливо топтать снег носком ботинка.

— Ну так что?

— Наверное, пора… — выдохнула я, но добавила совсем тихо: — Но я не хочу.

Серёжа мягко улыбнулся.

— Иди уже. А то мама будет нервничать, да и мне потом прилетит.

— Причём тут ты? — возмутилась. — Это я гуляю допоздна, а не ты.

— А я тебя задерживаю, — пожал плечами.

— Ишь какой ответственный нашёлся! — фыркнула я, но не успела добавить что-то ещё — он взял меня за руки, рывком поднял с лавки и заключил в свои объятия.

Я прижалась к его груди, сердце забилось как сумасшедшее. Серёжа наклонился, коснулся своим лбом моего.

— Угу, — только и сказал он, закрыв глаза.

Смотрела на него, словно боялась пропустить хотя бы миг. Его лицо казалось слишком любимым. Я буквально сражалась с собой, чтобы не зацеловать его прямо сейчас. Но вместе с этим внутри бурлил страх: «А что, если завтра он передумает? Если больше не позовёт? Если я не смогу коснуться его вот так ещё раз?»

А Серёжа… вдруг наклонился и поцеловал меня, будто отгоняя тысячи глупых, ненужных мыслей. Но даже его губы не помогали мне успокоиться.

«А что бы сказала мама, если бы увидела меня сейчас из окна?»

«Почему я думаю об этом во время поцелуя? Это же бред!»

«Почему я не могу просто отдаться моменту?»

И ещё больнее кольнуло другое: «Мне не с кем поделиться этим счастьем. Из-за Серёжи я, скорее всего, потеряю подругу. Был ли мой выбор правильным?»

Я судорожно сжала его куртку в пальцах.

«Пусть Серёжа целует меня вечно. Может, когда-нибудь я научусь просто чувствовать, перестану думать во время поцелуя».

— До завтра, — тихо сказал он, опуская мои руки.

Я выдавила улыбку, чтобы не расплакаться. Он развернулся и быстро пошёл прочь, даже не оглянувшись.

«А Дима бы оглянулся…» — язвительно шепнул голос внутри.

Сжала кулаки.

«Хватит. Не думай о нём. Теперь в моей жизни новый человек. Тот, которого я ждала».

Говорят, если сильно чего-то ждёшь, это сбывается. Наверное, это и было моё маленькое чудо.

Глава 26

Я не спала всю ночь, слушая музыку. Пялилась в потолок и понимала, что улыбаюсь до ушей. Мне снова до невозможности хотелось увидеть Серёжу.

За окном уже был рассвет. Почти восемь утра, а сна не было ни в одном глазу. iPod разрядился, и теперь делать было абсолютно нечего. За дверью слышала, как мама с папой проснулись, возились на кухне, готовили завтрак. По телевизору на каком-то музыкальном канале играла песня Ёлки — «Хочу». Я улыбалась, потягивалась на кровати и смотрела в окно, где солнце медленно заливало комнату светом.

Ночью я не спала из-за Серёжи. И почему-то была рада этому.

Вчера он буквально вынудил меня признаться в любви. Я краснела, просто вспоминая этот момент. Но вместе с этим в голову лезли и другие мысли: «Я эгоистка. Ужасная подруга. Как отреагирует на всё это Ксюша? Она возненавидит меня?»

Я прекрасно понимала, что подруги так не поступают. Осознавала степень предательства. Но не хотела, чтобы она меня ненавидела… Может, потому, что когда-то я сама ненавидела её за то, что она встречалась с Серёжей. А потом… просто привыкла. Это было сложно. Невероятно сложно.

Я не обвинила бы Ксюшку, если бы она не смогла меня простить. Я её любила и готова была понять всё.

Мысли сменяли друг друга. В голове был полный хаос.

«Интересно, что скажет Серёжа, если я напишу ему "Доброе утро"? Наверняка он ещё спит. Хотя… во сколько он обычно просыпается по выходным? А вдруг разбужу его своим сообщением?»

Прижала ладони к лицу.

«Нет, не буду писать. Тем более… я же девушка. Разве мне можно писать первой?»

Я тихо замычала, поджимая губы.

«А, пофиг!»

Взяла телефон, набрала и отправила смску. Ладони вспотели, и я вытерла их об одеяло. Глупо так нервничать из-за обычного «Доброго утра». Хотя с Серёжей я волновалась из-за всего.

«Теперь я его девушка. Боже, как же я счастлива!»

Через несколько минут пришёл ответ:

Серёжа: Доброе, мась ;) как спалось?

Не сдержала улыбку.

«Знал бы он, как мне спалось!»

Я: Не очень, а тебе?

Серёжа: Вчера с малой в майнкрафт на боксе зависли до ночи) так что я тоже не выспался

А чего я ожидала? Встречалась же с геймером. Но хоть что-то радовало — он тоже не выспался.

Я: Сочувствую) а чего тогда так рано проснулся?

Я успела встать с кровати, поприветствовать родителей, умыться, начать завтракать — и только тогда пришла новая смс:

Серёжа: А кто тут первая мне написала?) вот и проснулся

Прыснула со смеху прямо за столом, а родители удивлённо посмотрели на меня.

— С кем это ты с утра пораньше переписываешься? — подозрительно спросила мама.

— Эм… — я моментально вспыхнула, чувствуя, как щёки начинают гореть. — С Серёжей. Он просто… ну… пожелал мне доброго утра.

Папа, до этого молчавший, хмыкнул и отложил вилку.

— Это с ним ты теперь по ночам шляешься? — его голос был слишком спокойным, от чего стало только хуже.

— Ну, да… — пробормотала я, буквально вдавливаясь в стул.

«О нет. Только не этот разговор. Только не с папой!»

— Вчера тоже, считай, ночью вернулась, — фыркнул он.

— Ну, па-а-ап… — жалобно протянула я, спешно доедая творог, лишь бы сбежать из-за стола. — Я же в пять пришла…

— А тебе во сколько говорили возвращаться? — его брови поднялись выше.

— До темноты… — буркнула я, чувствуя себя самой несчастной дочерью на свете.

— Тебе об учёбе надо думать, а не о гулянках.

— Вот именно, — поддакнула мама, неожиданно встав на папину сторону.

— Вы что, сговорились?! — я чуть не взвизгнула.

— Мы просто за тебя переживаем, — ровно ответила мама, но в её взгляде было больше серьёзности, чем мягкости. — Ты сегодня опять с ним гуляешь?

Я поморщилась, но честно кивнула.

— Наверное…

Мельком глянула на телефон — на экране мигала новая смска:

Серёжа: Во сколько встретимся?

Я замерла, вцепившись в телефон.

«Блин. Я не могу сейчас ответить. Если всё так и продолжится, я сегодня из дома не выйду! Надо срочно переубедить родителей».

Папа поставил чашку на стол с таким стуком, что я вздрогнула.

— Ну, и во сколько? — уточнил он, глядя на меня испытующе.

— Пока не знаю… — тихо ответила я.

— Так, если это ещё раз повторится, — он поднялся из-за стола, поправляя ремень, — гулянки закончены.

Внутри всё оборвалось.

«Только не это!»

— Пап… — жалобно протянула я, но он уже отвернулся.

Я перевела отчаянный взгляд на маму, надеясь, что она вмешается и спасёт меня.

— Мам… Я приду вовремя, больше не буду задерживаться. Честно!

Её взгляд чуть смягчился.

«Неужели я выгляжу настолько жалко?»

Папа ушёл, бросив через плечо:

— Спасибо за завтрак.

Дверь в коридор закрылась, и я сжала телефон в руках.

«Как теперь выбраться на встречу с Серёжей?»

— Ох, Оля, Оля… — вздохнула мама, покачав головой.

— Что? — я подняла на неё глаза.

— Ты же сама всё понимаешь.

— Знаю… Простите меня, — пробормотала я и опустила голову, почти теряя надежду.

Она провела пальцами по лбу и сказала:

— Мы поедем к твоей тёте на несколько дней, до конца каникул. Так что видеться с Серёжей ты не сможешь.

— Что? — только и смогла выдавить. — Когда?

— Послезавтра.

— Понятно… — буркнула я, чувствуя, как внутри болезненно сжалось.

— Сегодня хотим покататься по магазинам, купить кое-что. Для тебя тоже, — добавила мама, явно пытаясь смягчить удар.

— Не думаю, что смогу… — пробормотала я почти себе под нос.

В голове крутилась только одна мысль: «Скоро придётся прощаться с Серёжей».

— Поеду в чём есть.

— Это ненадолго. Если поедем сейчас, то вернёмся к часу. Ты как раз успеешь погулять с ним пару часов.

«Пару часов?! Мне и целого дня не хватит!»

— Я видела в магазине хорошенькое платье, тебе бы очень подошло, — мама улыбнулась, стараясь соблазнить меня обновкой.

— Я не люблю платья, — соврала.

— Оно и для школы подойдёт, — не отставала она.

Я закатила глаза. Никакое платье не заменило бы мне Серёжу, но мысль о том, как я пришла бы в нём в школу… или как он посмотрел бы на меня, вдруг согрела изнутри.

— Ладно, — сдалась я наконец, и мама довольно улыбнулась.

Теперь надо было написать Серёже.

«Он, наверное, уже успел подумать, что я о нём забыла».

Я: Я сегодня еду по магазинам, так что около часа дня, пойдёт?

Ответ пришёл почти мгновенно:

Серёжа: Ок, мась)

Я расплылась в улыбке.

Почему же мне так нравилось, когда он называл меня так? «Мася»… Я всё ещё не понимала, что это значит, но сердце каждый раз делало сальто.

***

— Что ж ты сразу не сказала? — удивился Серёжа, приподняв брови.

Я смущённо пожала плечами, опустив взгляд.

— Ну, знаешь… — он задумался, поднял голову к небу. — Мася — это как… малышка.

— А-а… — протянула я, нарочито возмущённо прищурившись. — Это из-за моего роста, да?

Серёжа ухмыльнулся, глядя на меня:

— Ну да. Удобно же — в карман положил и пошёл.

Я фыркнула, собираясь что-то остроумное ответить, но он вдруг мягко провёл большим пальцем по моей руке. От этого жеста все мысли вылетели из головы. Сердце пропустило удар, а дыхание стало каким-то рваным.

Тёплая волна внутри неожиданно сменилась тенью воспоминания.

— У меня, кстати, ещё одна новость… — мой голос стал почти робкий.

— Какая? — он чуть склонился ко мне.

— Послезавтра я уезжаю… — выдохнула и отвела глаза. — К тёте. До конца каникул.

— О-у… понятно, — протянул Серёжа. Улыбка всё ещё оставалась на его лице, но взгляд он уже отвёл куда-то в сторону.

«Это всё? Ему правда всё равно?»

— Мы не увидимся до начала занятий… — осторожно добавила я, словно проверяя его реакцию.

— Долго, конечно… — он чуть кивнул. — Но ты хотя бы развеешься. Лучше, чем дома сидеть.

Я сжала его руку крепче, раздражённо нахмурившись.

— У моей тёти трое детей, все разного возраста. Да, с ними не соскучишься, но… — я понизила голос почти до шёпота. — Я думала, что проведу каникулы здесь. С тобой…

Он коротко усмехнулся:

— Да ладно. Будет чем заняться. Весело время проведёшь.

Я недовольно замычала от раздражения.

«Он издевается?! Он что, совсем не понимает?!»

Вдруг Серёжа тихо рассмеялся, и в его глазах мелькнуло озорство:

— Хочешь, чтобы я с тобой поехал?

Я густо покраснела и чуть не споткнулась на ходу.

— Вряд ли родители разрешат, — буркнула я, глядя в сторону.

— А ничего идея, — ухмыльнулся он и, прищурившись, добавил с намёком: — Спали бы в одной кровати…

— Извращенец! — воскликнула я, тут же ткнув его локтем в бок. Он согнулся, но только рассмеялся сильнее.

Я закатила глаза, но уголки губ всё равно дрогнули. И вдруг он резко замолчал, стал серьёзнее.

— Пошли, кое-что покажу, — сказал он и неожиданно потянул меня за собой.

— Куда?

— Тут недалеко.

Мы свернули в узкий переулок. За углом показалась старая бетонная лестница, ведущая вниз. Внизу была приоткрытая железная дверь. На её поверхности виднелись глубокие царапины и выцветшие, почти стёртые граффити.

Мы спустились вниз, и воздух сразу стал тяжелее. Он пах плесенью и сыростью. От стен тянуло холодом, штукатурка местами осыпалась, обнажая серый бетон. Под ногами хрустел мусор: смятые банки, осколки стекла, чей-то старый ботинок. В глубине тянулся тёмный коридор, густая непроглядная тьма, в которой, казалось, могло скрываться что угодно.

Я непроизвольно поёжилась.

«Эй! Он ведь не собирается… Нет, бред! Если я закричу, меня же кто-нибудь услышит, да?»

— Зачем ты меня сюда притащил? — напряглась я.

Серёжа вдруг остановился и развернулся ко мне. Его глаза блеснули в полумраке.

— Ты чего такая? — он чуть нахмурился.

Я промолчала, и он, прищурившись, склонил голову набок.

— Ты что, подумала, что я… тебя… — в его взгляде промелькнуло что-то дразнящее.

— Нагимов, даже не думай! — возмущённо выпалила. — У меня пятёрка по физре — убегу за секунду!

С самым серьёзным лицом на свете он выдержал паузу, и на миг я поверила, что он способен на что угодно. Но едва уголки его губ дрогнули, я не выдержала и мы разом расхохотались. Смех разлетелся по подвалу, эхом отражаясь от стен, и стало немного теплее и не так жутко.

— Это я-то извращенец? — сквозь смех фыркнул он, вытирая уголок глаза.

— Прости, — всё ещё смеясь, выдохнула я. — Просто место жутковатое. Так зачем мы здесь?

— Хотел тебе кое-кого показать, — сказал он загадочно.

— Бомжа? — невинно уточнила я.

— Новикова! — рявкнул он, но улыбка его выдала.

Я снова прыснула, но послушно пошла за ним. Серёжа подвёл меня к куче старых коробок и нагнулся.

— Давай, смотри.

Он приподнял крышку, и вдруг изнутри раздалось тихое:

— Мяу!

Внутри коробки, свернувшись клубочком, дрожал котёнок, а под ним лежал тёплый шерстяной шарф Серёжи.

— Боже, он такой маленький! — взвизгнула я от восторга, присев на корточки.

— Совсем кроха, — подтвердил Серёжа с какой-то нежностью в голосе. — Я нашёл его вчера, когда шёл домой от тебя.

Я осторожно протянула руку и запустила пальцы в мягкую, чуть спутанную шёрстку маленького чёрного котёнка с белым пятнышком у носика. Он сразу прижался к моей ладони и тихонько пискнул.

— Не смог оставить его на улице.

— Но всё-таки оставил, — проворчала я, аккуратно подхватывая малыша на руки.

Он был такой тёплый, но дрожал всем тельцем. Я прижала его к себе, и он жалобно мяукнул, словно жалуясь на весь мир.

— Он, между прочим, чуть под машину не попал! — возмутился Серёжа, нахмурившись. — Я хотя бы не прошёл мимо и принёс его сюда!

— Мог бы домой взять, — не уступила я, поглаживая котёнка по голове.

— Хотел, — признался он и почесал затылок, явно смущаясь. — Но с предками надо сначала обсудить.

— Мог бы мне позвонить, я бы забрала, — упрямо заметила я. — Хотя… у меня же Бакс.

— Кто? — Нагимов приподнял бровь и ухмыльнулся. — Доллар?

— Собака, — фыркнула. — Маленький шпиц. Хотя он скорее мамин — я с ним почти не гуляю.

— А-а, — понимающе протянул он, качнув головой и чуть улыбнувшись.

Я снова прижала котёнка к себе, слушая его тихое, едва слышное мурлыканье.

— Как назовёшь?

— Пока не придумал, — пожал плечами Серёжа. — Но я точно заберу его к себе. Только есть одна проблема...

— Какая? Аллергия? — я настороженно взглянула на него.

— Хуже, — он безрадостно усмехнулся. — Батя терпеть не может животных.

— Ого… Почему?

На секунду замолчал, будто решая, стоит ли вообще рассказывать.

— Долгая история. В детстве на его глазах застрелили собаку.

Я ошарашенно замерла, прижав котёнка к груди.

— Боже… Ужас какой.

— Вот он и не хочет заводить питомцев, — кивнул Серёжа. — Говорит, слишком быстро к ним привязываешься, а потом они умирают.

— Ну, нельзя же так! — возмутилась я. — Может, переубедишь его?

— Не придётся, — пожал плечами. — Он через пару дней снова уезжает на сборы. То ли в Краснодар, то ли под Омск… А мамка сказала, что не будет против.

Я улыбнулась и чуть покачала котёнка на руках, как младенца.

— Вот и отлично! Котёнок будет рад новому дому.

— Это девочка, — усмехнулся Серёжа, глядя на нас.

— Правда? Значит, будешь в окружении одних девчонок, — поддела я его.

— Видимо, судьба такая, — он тихо рассмеялся.

Я протянула ему котёнка, но он неожиданно отшатнулся.

— Нет-нет! — покачал головой. — Я ещё не проверил её у ветеринара. Вдруг у неё блохи или лишай.

— Ну, ты и брюзга! — закатила глаза и закутала котёнка в свою куртку, прижимая к себе сильнее.

— Это всего лишь предосторожность.

— Конечно, — протянула я нарочито недовольно.

Серёжа снял с плеча рюкзак, поставил его на одну из коробок и открыл молнию.

— Я тут перед встречей с тобой в магазин зашёл, — пояснил он. — Купил колбасы, воды… Ещё из дома прихватил пару контейнеров.

Начал доставать из рюкзака всё, что принёс, и, глядя на это, я почувствовала, как глаза защипало. Слёзы умиления подступили к горлу — я и представить не могла, что у Серёжи такое доброе сердце.

— А ты колбасу чем резать собрался? — спросила я, пытаясь отогнать нахлынувшие эмоции.

— Блин... Не подумал. Может, зубами?

— Ну давай, — улыбнулась я, решив подыграть.

— А может, ты? — бросил он с невинной ухмылкой.

— С какой стати?

— У тебя хотя бы опыт общения с животными есть.

— Хм… — я криво усмехнулась. — Ладно. Но вообще надо было не колбасу тащить, а что-нибудь тёплое. Домашнюю еду или хотя бы влажный корм купить… — я чуть осуждающе посмотрела на него, и Серёжа тут же опустил голову.

— Мне это и в голову не пришло…

— Ничего страшного, — мягко улыбнулась. — Главное, что ты вообще подумал про то, чтобы помочь.

— Просто жалко стало, вот и всё, — почти шёпотом произнёс он, не поднимая головы.

Я с трудом разорвала зубами упаковку, откусила кусочек и поднесла его котёнку. Та осторожно понюхала, но тут же отвернулась, недоверчиво фыркнув.

— По-моему, это для неё слишком, — хмыкнул Серёжа, наблюдая за реакцией животного.

— Надо мельче, — решила я.

Аккуратно разломила кусочек на совсем маленькие части и снова протянула. На этот раз котёнок принюхался чуть дольше, а потом нерешительно начал есть.

— Получилось, — восторженно шепнул Нагимов, словно ребёнок, увидевший чудо.

Пока я продолжала кормить малышку, он открыл бутылку и налил немного воды в один из пищевых контейнеров.

— А мне дашь? — вдруг спросил он.

Я на секунду замерла, чувствуя, как жар поднялся к щекам, но тут же заметила его хитрую улыбку и поняла — речь о колбасе.

— Сам возьми, — фыркнула я, покосившись на оставшийся кусок.

— Ну, Оль… — жалобно протянул, глядя на меня с такой притворной мольбой, что я не удержалась и улыбнулась.

Закатив глаза, я откусила небольшой кусочек и положила ему в ладонь. Серёжа тут же закинул его в рот и довольно облизнулся.

— Ты сам как кот, — рассмеялась я.

— Ага, только без усов, — хмыкнул он, весело глядя на меня.

Я разобрала оставшуюся колбасу на мелкие кусочки и положила их во второй свободный контейнер, чтобы котёнок доел позже. Осторожно опустила животное в коробку, но не убрала руку. Маленькое тёплое существо тут же начало облизывать мои пальцы. Шершавые, тёплые касания вызвали во мне непонятное волнение.

— Я тоже так хочу, — тихо произнёс Серёжа.

Он сказал это нарочно так, чтобы я услышала каждую ноту его голоса, уловила каждый едва заметный оттенок интонации.

Резко подняла на него взгляд. Серёжа улыбался — не насмешливо, не вызывающе, а так… как будто только я существовала в этом мире.

А время будто застыло и я застыла вместе с ним.

«Как же я хотела всего этого. Хотела просто быть с ним, говорить, смеяться, слушать его голос, который звучит только для меня. Хотела смотреть в его тёплые, глубокие глаза, любоваться этим чертовски красивым лицом. Я столько раз представляла себе эти моменты».

И вот теперь это было реальностью. Он смотрел только на меня. Улыбался только мне. Разговаривал только со мной.

Я же полюбила его с первого дня, с первого взгляда. Тогда — седьмого сентября — я не осознала, что это была любовь. Но теперь Серёжа проник в каждую клетку моего сердца, занял там место, и я уже не хотела, чтобы это когда-нибудь изменилось.

Хотела держать его за руку, чувствовать, как его большой палец лениво скользит по моей коже, как тепло его ладони сливается с моим. Хотела обнимать его крепко-крепко, чтобы сердце срывало ритм. Хотела целовать его, касаться его мягких губ, растворяться в их вкусе, в его дыхании, в этом ощущении абсолютного счастья. И вдыхать его запах полной грудью — этот дурманящий коктейль из сигарет, классного парфюма, шампуня и еле уловимого лосьона после бритья. Всё это — он. Всё это сводило меня с ума.

Я даже не думала, что влюблённость может быть такой… безумной. Она сносила меня с ног, переворачивала весь мир вокруг. Я никогда не чувствовала ничего подобного. И оттого было страшно. Страшно потерять всё это в один миг.

— Иди ко мне, — позвал Серёжа.

Я смотрела на него слишком долго, слишком пристально и он это заметил. Медленно поднялся, а я, будто заворожённая, последовала его примеру. В следующее мгновение я оказалась в его объятиях.

Задержала дыхание, не в силах отвести взгляд. Он смотрел на меня пару секунд, потом чуть наклонил голову набок. Сердце подпрыгнуло: «Он хочет меня поцеловать?». Казалось, Серёжа читал мои мысли.

Я почувствовала его тёплое дыхание раньше, чем его губы прижались к моим. За долю секунды мурашки пробежали по всему телу, словно кто-то включил ток. А потом он мягко и медленно поцеловал меня. Щёки мгновенно загорелись, дыхание сбилось.

И вдруг… Серёжа провёл языком по моей нижней губе. Я замерла, но всё-таки приоткрыла рот. Его язык скользнул внутрь, а я, не зная, что делать, пыталась повторить его движения дрожащим языком. Но тут… заметила вкус колбасы.

Мы оба резко отстранились и расхохотались.

— В следующий раз надо выбрать что-нибудь другое, — ухмыльнулся Серёжа, вытирая уголок губ. — Например, конфеты.

— Я люблю молочные, — выдохнула я, пытаясь успокоить дыхание.

— А я — карамельные.

— Так, значит, ты хочешь меня подсадить на сладкое? — я попыталась изобразить строгость.

— Возможно, — протянул он, с самым невинным видом, но в глазах блеснула дерзкая искорка. — Хотя это далеко не всё, что я хочу.

— Что? — я вскинула брови. — Что ты ещё там задумал?

— Да так, ничего… — он прикрыл рот ладонью, и я невольно залюбовалась его длинными пальцами.

— Нет уж, говори!

Серёжа медленно улыбнулся, словно смакуя момент, и произнёс с нарочитым спокойствием:

— Знаешь, у тебя… сейчас был довольно шаловливый язычок.

Я застыла. Распахнула глаза. А потом меня накрыло тако-о-ой волной смущения, что я буквально отскочила назад, едва не споткнувшись.

— Ч-что? — пискнула, не понимая, смеяться мне или провалиться сквозь землю.

— Да ничего, — Серёжа ухмыльнулся, наблюдая за моей реакцией. — Прикольно было.

«Что он вообще имеет в виду?..»

Я прижала ладони к пылающим щекам, пытаясь спрятаться от этого позора.

— Эй, не обижайся, мась, — он тихо рассмеялся, явно довольный собой. — Я же пошутил. Ты чего?

— Ничего, — выдавила я, чувствуя, как горю изнутри.

— Скажи мне, о чём ты думаешь, — сделал шаг вперёд.

— Ни о чём, — пробормотала я, пятясь назад.

Хотелось провалиться сквозь землю.

— Оль, — он обхватил мои плечи, и его глаза пронзили меня, будто он мог вытащить мои мысли наружу. — Если не скажешь, я тебя защекочу.

Улыбнулся, и мои уголки губ, несмотря на пылающее лицо, тоже дрогнули.

— Просто… — начала я.

— Что «просто»? — его голос стал более настойчивым.

Сглотнула и опустила глаза.

— Я пыталась повторять твои движения… и… не думала, что получится так… ужасно…

Я уже была готова исчезнуть от стыда, а Серёжа вдруг прыснул со смеху, прикрыв рот ладонью.

— Боже, — выдохнул он, чуть наклонившись, — ты же даже не поняла, что я имел в виду.

— Что? — я нахмурилась, чувствуя, как щёки ещё больше горят. — Что ты имел в виду?

Он, всё ещё посмеиваясь, покачал головой:

— Ты просто слишком старалась.

— В смысле?..

Серёжа хмыкнул и почти шёпотом добавил:

— Ну, в таких делах не надо так стараться. Надо — мягче.

Я уставилась на него, окончательно смутившись, но он только ухмыльнулся.

— Эй, не пугайся, — отпустил мои плечи и положил ладонь мне на щёку. — Хочешь, я научу тебя?

— Чему?.. — пискнула я, уже не зная, что ожидать от него.

— Целоваться. С языком, — он произнёс это почти шёпотом, но так уверенно, что внутри всё сжалось от волнения.

Я судорожно вдохнула: «Он серьёзно?..»

Серёжа улыбнулся своей фирменной, чуть дерзкой улыбкой:

— Давай, мась. Тебе понравится.

Казалось, из ушей вот-вот повалит пар.

Прежде чем я успела передумать, ноги сами шагнули вперёд. Я уткнулась лбом в его куртку и выдохнула почти неслышно:

— Научи меня.

Подняла голову и увидела как его лицо расплылось в широкой, довольной улыбке.

— Вот так-то лучше, — тихо сказал он, глядя мне прямо в глаза.

Я застыла, ожидая, что сейчас Серёжа снова поцелует меня… но он неожиданно взял меня за руку.

— Пошли. Тебе пора домой, — говорил легко, будто ничего не произошло. — А то опять родители ругать будут.

«Блин… Ну, нет! Так быстро? Я же уже приготовилась…»

Сжала его ладонь чуть сильнее, но послушно пошла рядом, украдкой косо взглядывая на него сбоку. Он выглядел абсолютно спокойным, даже чуть насмешливым, словно прекрасно понимал, что творится у меня в голове, и намеренно дразнил.

По дороге к моему дому Серёжа внезапно свернул к ларьку.

— Куда ты? — я остановилась, растерянно нахмурившись.

Он только загадочно усмехнулся, махнул рукой:

— Сейчас.

Через минуту вернулся, держа в руках упаковку жвачки, и протянул мне.

— Зачем? — я недоверчиво приподняла бровь.

— Ну ты же хочешь научиться целоваться, — лениво ухмыльнулся. — А свежее дыхание, знаешь ли, облегчает понимание.

Забросил жвачку в рот, а я не выдержала, рассмеялась и молча бросила свою подушечку жвачки.

Держась за руки, мы дошли до моего дома. Серёжа с важным видом плюхнулся на скамейку, широко расставляя ноги. Я подошла, и он тут же поймал меня за запястья, притянул ближе, так что я оказалась у него между ног.

— Выплюнула жвачку? — спросил, глядя на меня снизу вверх.

— Угу, — кивнула я, чувствуя, как сердце гремит в груди.

— Тогда поцелуй меня, — сказал он почти шёпотом. — С языком.

— Я?..

— Оль, прекрати делать такое напуганное лицо, — он усмехнулся и чуть наклонился вперёд. — В этом нет ничего страшного.

— Тебе легко говорить! — выпалила я, отводя взгляд. — Ты же уже далеко не первый раз целуешься…

Он улыбнулся, и в его взгляде мелькнуло что-то дразнящее, но при этом неожиданно мягкое.

— Хочешь, расскажу, как я научился целоваться?

Я начала мять ворот его куртки, пытаясь успокоиться.

— Как хочешь… — я делала вид, что мне всё равно, но любопытство пересиливало.

— Мне было лет двенадцать, — в уголках его губ мелькнула улыбка. — Лето. Деревня. Жара, закат солнца…

— Хорошее начало, — не удержалась я от комментария.

— Мы сидели в беседке. Человек десять. Играли… угадай, во что? — смотрел на меня испытующе.

Я нахмурилась, думая пару секунд.

— В «бутылочку»?

— Ага.

— И ты там всех своих подруг перецеловал? — я насмешливо выгнула бровь.

— Скорее, они надо мной славно поиздевались.

Я рассмеялась, прикрыв рот рукой, а он закатил глаза, но улыбнулся.

— Ну, тебе же было всего двенадцать!

— Это им не мешало, — он опустил голову мне на грудь.

Я замерла, но потом осторожно зарылась пальцами в его волосы. Серёжа довольно вздохнул, его плечи расслабились.

— Как приятно… — пробормотал он, а потом вдруг поднял на меня глаза, полные лукавства: — Поцелуй меня.

И прежде чем я успела ответить, ловко усадил меня к себе на колено.

— Не заслужил, — буркнула я.

Серёжа округлил глаза, притворяясь возмущённым, но губы его растянулись в широкой усмешке. Он медленно приблизился, едва коснулся губами уголка моих губ.

— А так заслужу? — прошептал, чуть наклонив голову набок.

Я сжала губы, чтобы не улыбнуться, и отвернулась, но сердце всё равно ухнуло куда-то вниз.

— Я подумаю.

— Вот и думай, — его губы оказались у самого уха, дыхание коснулось моей кожи.

По спине пробежали мурашки.

— Что ты делаешь?.. — едва слышно бросила я.

И вдруг — лёгкое покалывание. Он мягко прикусил мочку моего уха, и по телу прокатилась горячая волна. Я дёрнулась, не зная, что делать — смеяться или закричать от неожиданности.

— Почему ты не носишь серьги? — спросил он, чуть отстраняясь и разглядывая моё ухо.

— Родители не разрешили прокалывать в детстве. Не знаю, почему, — пробормотала я, чувствуя, что лицо у меня горит.

Серёжа загадочно улыбнулся, чуть склонив голову.

— А без них… очень удобно.

Я сглотнула.

— Что мне ещё сделать, чтобы ты меня поцеловала? — его голос прозвучал низко, и от этого у меня закружилась голова.

— Да ничего, вроде бы, не надо… — промямлила я.

Он улыбнулся, медленно наклонился ближе, его нос почти коснулся моего.

— Тогда… — прошептал.

Медленно положил тяжёлую, обжигающе нежную ладонь мне на щёку. Взгляд стал серьёзнее и глубже. Я осторожно наклонилась ближе и робко коснулась его губ, закрыв глаза.

— Не спеши, — прошептал он мне в губы. — Не думай ни о чём. Просто чувствуй.

Его губы медленно, но настойчиво вернулись к моим. Чуть приоткрылись и мои — тоже. Я не знала, как дышать.

— Расслабься, — снова шепнул он, и от этих слов внутри меня всё будто расплавилось. — Всё хорошо.

Я потянулась ближе, крепче прижимаясь, чувствуя, как дрожь пробегает по коже. Его тёплые губы двигались медленно, задавая темп. Скользил ими по моим — сначала по верхней губе, потом по нижней. Влажный след оставался на коже, и я старалась повторять движения, двигаясь в том же ритме — мягко, уже без той спешки, что была в прошлый раз.

Серёжа едва заметно улыбнулся, словно был доволен моими попытками, и провёл кончиком языка по моей губе. У меня вырвался тихий вздох — от неожиданности и жара, который мгновенно окатил всё тело. Я снова попыталась сделать так же, неловко, но стараясь повторить за ним.

И в следующий момент его язык осторожно скользнул чуть глубже, приглашая меня следовать за ним. Всё стало медленным, тягучим, как в замедленной съёмке.

Его ладони сильнее сжали мою талию, удерживая, не давая отодвинуться. Поцелуй стал смелее. Наши языки переплелись, и от этого накатила такая волна эмоций, что я зажмурилась, боясь, что не выдержу.

Это было похоже не просто на поцелуй, а на какой-то медленный танец, в котором Серёжа вёл, а я шла за ним, полностью доверяя. Всё вокруг казалось нереальным и слишком прекрасным.

Голова действительно опустела, в ней не осталось ни одной связной мысли. Я чуть сползла с его колена, но он тут же подхватил меня, крепче прижав к себе. Его ладонь скользнула выше, к моему затылку, запуталась в волосах. А я чувствовала всё: его дыхание, его прикосновения, жар его кожи — и то, как горели мои пальцы, когда я сжимала его куртку.

Мы целовались, пока дыхание не сбилось окончательно. Наконец, нам не хватило воздуха, и мы неохотно оторвались друг от друга. Губы горели. Сердце колотилось так громко, что, казалось, его было слышно на всю улицу.

Я подняла глаза и встретила взгляд Серёжи — чуть смущённый, но невероятно счастливый.

— Вот, — усмехнулся он, не убирая руки с моей шеи. — Совсем другое дело.

— Ты… ты специально так дразнишься? — пробормотала я.

Он хмыкнул, не отпуская меня.

— Конечно. Но это же работает. Ты краснеешь, как помидор.

Я закатила глаза и прижалась носом к его шее.

— Ненавижу тебя.

— Ага, — усмехнулся, гладя меня по спине. — Поэтому сама попросила научить тебя целоваться.

Толкнула его в бок, но он только засмеялся, прижимая меня ещё сильнее. Но потом смех стих. Серёжа опустил голову и тихо спросил:

— Зачем ты уезжаешь?

Я замерла, не сразу поняв смысл его слов.

«Он что, не хочет, чтобы я уезжала?».

— Мама хочет, чтобы мы съездили к тёте, — я сама не знала, пытаюсь ли оправдаться или просто объясняю. — Мы не виделись полгода, она соскучилась…

Серёжа нахмурился, а потом поднял на меня взгляд:

— Мы завтра увидимся?

— Не знаю… — с грустью произнесла я.

Осторожно подняла руку и убрала чёлку с его лба. Серёжа едва заметно улыбнулся и внутри у меня потеплело.

В следующую секунду он резко подался вперёд и снова поцеловал меня. Я даже не успела закрыть глаза, но и он тоже. Мы оба улыбнулись прямо в поцелуе.

Нацеловавшись до такой степени, что у нас уже заболели губы, мы всё-таки поднялись с лавочки и двинулись к подъезду. Перед дверью я остановилась, сжав ключи в кармане.

— Хочешь зайти? — неуверенно спросила я. — Ну… ненадолго.

Серёжа коротко кивнул, поэтому я поспешно достала ключи, и мы вошли в подъезд.

— Как же тут тепло, — с облегчением выдохнул он, прислоняясь к стене.

— По сравнению с улицей — да, — стряхнула с куртки снег.

Я стояла рядом, не решаясь подойти ближе. Серёжа заметил мою нерешительность и протянул руки. Я вложила ладони в его и сделала шаг вперёд. Наши пальцы переплелись, а расстояние между лицами сократилось почти до нуля. В тусклом свете подъездной лампочки я видела, как он чуть ухмыльнулся. Он точно замечал, как я краснела и терялась.

Нужно было что-то сказать. Я выдавила первое, что пришло в голову:

— Моя тётя живёт за городом. Там… скорее всего, связь плохо ловит.

Его улыбка тут же исчезла.

— То есть мы даже не сможем созваниваться?

Я виновато кивнула, не решаясь поднять взгляд.

— А интернет там есть? Или она прям в лесу живёт?

— Почти в лесу… но вроде был, — пробормотала я.

— Ну вот, «ВКонтакте» спишемся, — сказал он чуть мягче.

— Не думаю, что у меня будет время… — машинально ляпнула я и тут же осознала, что зря сказала это.

Серёжа нахмурился, брови сошлись к переносице.

— Ты как будто специально ищешь причину, чтобы со мной не общаться, — глухо произнёс он и разжал объятия.

«Нет! Только не думай так! Ради тебя я готова остаться, наперекор всему! Боже, какая же я дура…»

— Ты неправильно меня понял, — поспешно выдохнула я, хватая его за рукав, потому что боялась, что он уйдёт. — Просто… скорее всего, мне придётся помогать всем по дому. Но как только появится свободная минутка — я сразу напишу!

Серёжа молчал ещё несколько секунд, глядя на меня, а потом опустил взгляд и тяжело выдохнул.

— Ладно. Я понял. Извини. Я домой пойду.

«Даже не поцелуешь меня на прощание?..»

Опустила голову, чувствуя, как подкашиваются ноги, и судорожно вцепилась в край своей куртки, чтобы не разрыдаться.

«Сегодня всё было так хорошо, а сейчас… мне хочется провалиться сквозь землю».

Но он не уходил.

Серёжа осторожно взял моё лицо в свои ладони, заставил поднять взгляд. Его пальцы были холодные от мороза, но прикосновение — такое нежное, что у меня всё внутри перевернулось.

— Ты будешь по мне скучать? — шепнул он, и его карие глаза будто заглянули прямо в душу.

Я резко кивнула, вцепившись пальцами в его куртку. Слёзы обожгли глаза, но я отчаянно моргала, не давая им упасть.

— И я… буду, — тихо выдохнул он.

«Он будет скучать? Правда?»

Я не верила… и всё же улыбка сама пробилась сквозь мои слёзы. Обняла его так крепко, как только могла, скользя пальцами по спине его куртки. Он сжал меня в ответ ещё сильнее, прижимая к себе.

— Быстрее бы пролетели эти каникулы, — вздохнул он, отстраняясь лишь чуть-чуть, чтобы посмотреть на меня. — Никогда бы не подумал, что захочу обратно в школу.

Я фыркнула сквозь слёзы, пытаясь улыбнуться.

— Уже поздно, — выдохнула я, наконец разжимая руки, хотя каждое движение давалось с трудом. — Тебе пора.

Серёжа аккуратно взял моё лицо в ладонь и поцеловал так… будто мы расставались не на несколько дней, а на целую вечность.

— Не плачь, — прошептал у моих губ, мягко проведя большим пальцем по щеке. — Я ненавижу, когда девушки плачут. Особенно те, которые мне так нравятся.

«"Так нравятся"… Он правда это сказал?»

Сердце сделало кульбит, а потом с размаху ударилось о рёбра. Мне хотелось закричать от счастья, поблагодарить вселенную за то, что этот парень появился в моей жизни.

— Я больше не буду, — выдохнула, кивнув, хотя прекрасно понимала, что сдержать обещание не смогу.

Серёжа вдруг усмехнулся, его взгляд стал мягче.

— И носи там варежки, — пробормотал он, чуть склонив голову набок. — Тебе уже не об кого будет греть руки.

Я не выдержала и расплылась в улыбке.

«Боже, он реально волнуется обо мне!»

— Хорошо. А теперь иди… — слова сорвались почти шёпотом, потому что если бы сказала громче, наверняка расплакалась бы.

— Давай, мась, — он ещё раз сжал мою ладонь.

— Напиши, как доберёшься до дома, — попросила я, делая усилие, чтобы не вцепиться в него и не удержать силой.

Серёжа кивнул, задержал на мне последний долгий взгляд и отошёл к двери. Его силуэт скрылся.

Я осталась стоять в полутёмном подъезде, прислонившись спиной к стене. Внутри всё вдруг похолодело, словно кровь совсем перестала приливать к конечностям. Горло сжало так сильно, что я едва могла дышать.

«Так. Надо собраться. Подняться домой. Сказать родителям, что я пришла. А потом… потом можно. Можно уткнуться лицом в подушку и рыдать сколько угодно, пока не станет хоть немного легче».

Глава 27

Я входила в школу на трясущихся ногах.

«Сейчас увижу Серёжу».

Во время каникул, когда я гостила у тёти, мы с ним переписывались по вечерам, но… мне этого было катастрофически мало. Я так скучала, что даже слов не находила, чтобы это выразить.

Серёжа, как и говорил, провёл все новогодние праздники за компьютером, иногда отвлекаясь на приставку — играл с младшей сестрой. А ещё он забрал котёнка из того подвала и отвёз её к ветеринару. Проверил на всё, что только можно, сделал кучу прививок. В общем, подошёл к делу очень ответственно. Теперь котёнок каждую ночь спал у него в кровати и ни на шаг от него не отходит — настоящий хвостик.

Я, конечно, тоже не сидела без дела — у тёти всегда находились какие-то дела и приключения. Мы катались на ватрушках с гор в лесу рядом с их загородным домом, жарили шашлыки в саду, грелись у костра. Почти всё время я проводила с младшими братьями и сестрой. Самый младший доставлял больше всех хлопот: вечно бегал за мной и канючил, чтобы я поиграла с ним в игрушки.

Не то чтобы я не любила маленьких детей — просто мне было совсем не до этого. Я всё время ловила себя на одном желании: поскорее уехать оттуда и, наконец, увидеться с Серёжей.

И вот он… шёл по коридору первого этажа, высокий, чуть сутулясь, а я как раз выходила из раздевалки. Лицо само собой расплылось в улыбке. Сердце ухнуло куда-то вниз от радости.

«Сейчас он меня обнимет, и всё снова встанет на свои места».

— Привет, — бросил, на ходу положив руку мне на плечо, даже не глянув в глаза.

— Привет… — растерянно ответила я в пустоту, но он уже шёл дальше.

Не обернулся и не обнял.

«Почему ты не посмотрел на меня? Почему сказал только "привет"?»

Я проводила его взглядом, а потом заметила, что рядом с ним кто-то был — высокий, худой парень в растянутой белой футболке, заправленной наполовину в рваные джинсы, свисающие почти до колен. На ногах старые кеды, через плечо болталась сумка Adidas. Но больше всего в глаза бросались ярко-зелёные волосы. Парень выглядел вызывающе и дерзко. На улице я, может, даже восхитилась бы — мне в чём-то нравился такой стиль. Но прийти так в школу? Это было смело. Очень даже смело.

Я встала у стены, прислушиваясь к их разговору.

— Ты проспорил, Серый! — ухмыльнулся старшеклассник и с силой ткнул Серёже пальцем в грудь. — Я покрасился в зелёный и пришёл в школу, как договаривались.

Он повернулся из стороны в сторону, давая Серёже возможность рассмотреть его во всей красе.

— Ну ты псих, конечно… — Нагимов широко раскрыл глаза, покачал головой и даже присвистнул. — Но, блин, респект. Я думал, ты сольёшься.

Я уже собиралась подойти к ним, но вдруг… заметила директрису. Раиса Вячеславовна шла по коридору, сосредоточенно глядя себе под ноги, прижимая к груди папку. Пока она их не видела.

— Серёж! — выкрикнула я, не выдержав.

Он обернулся ко мне, на лице мелькнула улыбка, но в этот момент директриса подняла голову. Даже через её большие очки в чёрной оправе я увидела, как расширились её глаза.

«Бли-и-ин!»

Раиса Вячеславовна ускорила шаг, каблуки застучали по плитке, звук эхом отдался в коридоре. Парни обернулись.

— Здравствуйте, Раиса Вячеславовна, — сказали они почти одновременно, стараясь выглядеть невинно.

— Что ты себе позволяешь?! — резко бросила она, сверля взглядом старшеклассника с зелёной шевелюрой.

Серёжа что-то быстро шепнул другу и чуть отступил назад. Тот метнул в его сторону злой взгляд, но Нагимов лишь развёл руками и выдавил неловкую улыбку, мол, «я тут вообще ни при чём». Заметил меня и быстрым шагом направился навстречу.

— Что вы натворили? — зашипела я, вытаращив глаза.

Серёжа был красный как рак — то ли от смеха, то ли от смущения.

— Да ничего, — пожал плечами, всё ещё пытаясь сдержать хохот. — Просто поспорили… ну, он сам нарвался.

— Боже… — я закатила глаза. — Крамская же его теперь точно из школы выгонит!

Он фыркнул, чуть отдышался и постепенно успокоился. Вдалеке раздавался строгий голос директрисы — она устраивала зелёноволосому парню настоящий разнос, и мне даже стало его немного жаль.

— Ладно, нечего тут торчать, — Серёжа слегка подтолкнул меня ладонью в спину. — Пошли в класс.

— А он? — я обернулась на шум в конце коридора.

— Надеюсь, его не выгонят прямо сейчас. Схожу к нему после первого урока, гляну, что с ним.

Я кивнула, и мы зашагали по коридору. По дороге нам попались Мишка и Костя, и Серёжа тут же принялся пересказывать им историю про своего зеленоволосого товарища. Одноклассники заржали так, что Онисимов чуть не упал, держась за живот.

Я шла рядом, крутя в голове мысль: «Рассказал ли Серёжа им про нас? Судя по всему, нет. А как они к этому отнесутся? Ох…»

Мы с Серёжей за все каникулы так и не обсудили, как вести себя в школе — стоит ли говорить одноклассникам, что мы встречаемся, или делать вид, что ничего не изменилось. Мне даже в голову не пришло поднять этот разговор. Всё казалось таким естественным, что я решила — само собой всё как-нибудь разрулится.

Но нет. Я вдруг поняла: «Без разговора не обойтись». А Серёжа, кажется, уже всё для себя решил — выбрал тактику отстранения.

Я глубоко вдохнула и заставила себя не зацикливаться: «Главное, он рядом. Главное, он не игнорирует меня». Если бы он вдруг начал делать вид, что меня не существует, я бы, наверное, просто провалилась сквозь землю.

У дверей кабинета риторики я резко остановилась.

Ксюша.

«Как она отреагирует, если увидит нас с Серёжей вместе?» — одной этой мысли хватило, чтобы внутри всё сжалось. Мне стало так страшно… а ещё больно и грустно. Ведь рано или поздно она всё равно узнала бы… и, скорее всего, возненавидела бы меня. А я не знала, как с этим жить.

«Что же мне делать?..»

В кабинете играла Asaf Avidan и The Mojos, песня — «One Day». Помню, когда впервые услышала её, мне показалось, будто солиста режут на мелкие кусочки. Но грустная мелодия отзывалась где-то глубоко внутри.

Что чувствовала Ксюша? До каникул они с Серёжей сидели за одной партой, а теперь он даже не сказал ей «привет». Сел с Мишей за последнюю парту, подальше от всех. Мелькнула идея, что он мог бы сесть со мной, но я тут же отогнала её.

Прозвенел звонок, и урок начался с обсуждения прошедших праздников.

— Ну, кто как встретил Новый год?

Ох, этот Новый год я бы никогда не забыла.

На следующей перемене ко мне подсела Ксюшка. Её лицо было напряжённым, взгляд потухшим. Она опёрлась локтями на парту и спрятала лицо в ладонях. От неё приятно пахло ванилью. Её светлые, всегда идеально уложенные волосы были собраны в высокий, чуть растрёпанный хвост. Она выглядела усталой, словно не выспалась.

Я хотела подойти к ней ещё перед первым уроком. Придумывала фразы, но так и не решилась. А теперь она сама оказалась рядом. И это пугало меня куда сильнее.

Украдкой посмотрела на неё, теребя в руках ручку, скручивая резинку до боли в пальцах.

— Привет, — выдохнула она и слабо улыбнулась. Её голос звучал глухо, почти неузнаваемо.

— Привет, — я скрестила ноги, стараясь выглядеть спокойно. — Как праздники?

Она посмотрела в сторону, на мутное окно, за которым медленно кружились редкие снежинки.

— Нормально, — быстро ответила она, а потом добавила: — Ну… не совсем.

В горле пересохло. Слова застряли где-то в груди, и воздух показался тяжёлым.

Ксюша долго смотрела вперёд, на доску, исписанную чужими каракулями, а потом вдруг произнесла:

— Мы с Серёжей расстались.

Мир внутри меня сжался в крошечный узел, но я не показала этого, не моргнула, даже не дышала. Я не имела права выдать себя — не сейчас и не здесь.

— Почему? — аккуратно спросила.

Она пожала плечами. На лице — маска безразличия, но в глазах… в глазах зияла трещина.

— Просто. Не получилось, — её голос был слишком ровным, будто это была выученная фраза, сказанная, чтобы не расплакаться.

— Мне жаль, Ксю… — прошептала я, чувствуя, как внутри всё крошилось.

Она коротко кивнула, и тут раздался звонок на урок.

— Поговорим после школы? — бросила она, уже поднимаясь с места.

— Да, хорошо, — машинально ответила я, не узнавая собственного голоса.

На физике Андрей Львович в очередной раз рассказывал что-то умное. Я почти не слушала. Вместо этого наблюдала за Серёжей. Он уткнулся в телефон, один наушник был в ухе. Казалось, находился где-то совсем не здесь.

«Надо сообщить ему про Ксюшку».

Я набрала смску и сразу отправила.

Я: Ксюша подошла ко мне, предложила поговорить после школы

Мгновением позже Серёжа поднял глаза и посмотрел на меня. Наклонил голову, словно молча спрашивал: «О чём?»

Я закатила глаза. Поставила бы сотку, что он просто играл — судя по тому, как активно водил пальцем по экрану. Явно не переписывался. Даже на сообщение нормально не мог ответить.

Я: Она не сказала, о чём хочет поговорить

Снова посмотрела на него. Он прочитал, бросил на меня короткий взгляд, лениво пожал плечами и тут же вернулся к экрану. Лицо было абсолютно спокойным, даже скучающим. Ни капли волнения.

«Блин… Он что, вообще не переживает?!»

— Ах, Нагимов, совести у тебя нет, — вдруг раздался голос физика, с характерной полуулыбкой.

Серёжа даже не шелохнулся.

«О-о… Сейчас влетит».

Все знали: Андрей Львович терпеть не мог, когда его игнорировали. А уж если кто-то сидел в телефоне и не реагировал на прямое обращение — считай, сам подписал себе приговор.

— На-ги-мов Сер-гей, — протянул физик, приближаясь к его парте.

Класс тихонько захихикал.

Серёжа всё так же игнорировал происходящее, пока Костя не толкнул его в плечо сзади.

— Что? — раздражённо бросил он, оборачиваясь.

Костя кивнул в сторону учителя. Андрей Львович стоял перед партой Нагимова, сложив руки на груди, с ехидной улыбкой. Серёжа быстро выдернул наушник, пытаясь невинно улыбнуться.

«Попался».

— Давай сюда, — учитель протянул открытую ладонь.

— Ну, Андрей Львович… — жалобно выдал Серёжа.

— Повторить?

Физик строго посмотрел, и Нагимов, смирившись, передал телефон с наушниками. Андрей Львович унёс технику на кафедру.

— После урока заберёшь, — отрезал он.

Костя и Серёжа сидели не так далеко от меня, поэтому я слышала их громкий шёпот, впрочем, как и весь класс.

— Ты придурок, — ухмыльнулся Ромашечкин, довольный, что успел поиздеваться.

— А ты мог бы и пораньше предупредить! — прошипел Нагимов.

Да уж, наушники для него были как священная реликвия.

— Сергей! — неожиданно окликнул физик.

Тот поднял голову, резко отбрасывая чёлку.

— Что? — спросил с наигранным удивлением.

Класс разразился смехом, даже физик усмехнулся, покачав головой:

— Симпатичное личико, но физиономия бесстыжая.

Серёжа ничего не ответил. И правильно сделал — нарываться дальше было бы глупо. А я не смогла сдержать улыбку.

Но потом снова погрузилась в свои мысли о Ксюше, параллельно разрисовывая тетрадь, вместо того чтобы решать задачу.

Я даже представить не могла, что будет, если Ксюша узнает, что произошло между мной и Серёжей во время каникул.

«Как она это выдержит? Да и меня она точно возненавидит».

«Подруга, ё-моё… Блин, что же я наделала? Я же знала, что буду жалеть».

«И что теперь? Расстаться с Серёжей, сделать вид, будто ничего не было? Никто и никогда не узнает?»

«Нет. Не-е-ет, я так не могу!»

Внутри всё болезненно сжалось от этих мыслей.

«Почему я не могу просто быть счастливой? Почувствовать себя влюблённой? Ведь это мой первый раз! Но почему так страшно?»

Я до безумия боялась совершить ошибку. Но рассказать Ксюше правду не могла.

«Так! Соберись! — приказала я себе. — Надо успокоиться и думать трезво».

«Я должна поговорить с Серёжей о том, как нам поступить, даже если ему это не понравится».

После урока, когда все вывалились в коридор, я быстро огляделась в поисках Ксюши — её не было рядом. Я подошла к Нагимову, который весело трепался с Костей и Мишкой. Он стоял вполоборота, что-то оживлённо рассказывал, смеялся. Я тихонько ткнула его пальцем в плечо, и он обернулся.

— Нам надо поговорить, — тихо сказала я, когда он развернулся ко мне, прерываясь на полуслове.

— О чём? — спокойно спросил он, глядя сверху вниз, будто мы собирались обсуждать домашку по биологии.

Я округлила глаза, вскинула брови и чуть наклонила голову вбок, всем своим видом говоря: «Серьёзно, Серёжа?» Он вздохнул с лёгким раздражением, повернулся к друзьям и бросил:

— Я на улицу, курить.

Те только лениво махнули рукой: мол, иди.

Пройдя коридор, Нагимов наклонился ближе ко мне и, почти касаясь щекой, прошептал:

— Просто скажи, что соскучилась.

По мне будто ток прошёл. Я вскинула глаза — он смотрел с такой наглой, самодовольной ухмылкой, от которой хотелось одновременно и укусить, и обнять.

— Нет! — почти взвизгнула я шёпотом, пока мы спускались по пустой лестнице вниз.

— Эх… А я вот соскучился, — спокойно сказал он, чуть наклоняя голову набок.

Меня тут же бросило в жар, щёки вспыхнули. Знал бы он, насколько я скучала. И как тяжело было сдерживаться, чтобы не поцеловать его прямо сейчас.

В раздевалке мы накинули куртки, даже не застёгивая их, и направились в школьный двор. Завернули за угол здания — туда, где не было видно ни окон, ни учителей.

Серёжа отошёл на пару шагов, достал сигареты и зажигалку. Молча затянулся. Только изредка бросал на меня косые, хитрые взгляды.

— Серёж… — горло сжалось, но я заставила себя продолжить: — Я же после школы… пойду говорить с Ксюшей.

— Ага, — выдохнул он дым в сторону, опустил глаза и пнул какой-то камешек ботинком. — А я хотел проводить тебя до дома.

«Как он это делает?.. Каждое его слово будто удар под дых».

— Я была бы только рада, — ответила, и взгляд сам собой ушёл куда-то вбок. Щёки снова горели. Надеюсь, он списал это на мороз. — Просто я не знаю, о чём она хочет поговорить.

— Да всё же очевидно.

Его лицо скрывал клуб дыма, но взгляд был прямой и серьёзный.

— А вот мне — нет! — воскликнула я, чувствуя, как в груди снова нарастает тревожный ком.

Посмотрел на меня пару секунд, в затяжке, будто выбирая, что сказать и что промолчать. Потом медленно выпустил дым, поморщился и сдержанно, но мягко ответил:

— Оль, ты правда думаешь, что она не догадывается? Ты же её знаешь. Она всё чувствует. Особенно когда дело касается меня… и тебя.

Серёжа поправил воротник своей куртки и продолжил:

— Мне жаль, что так вышло. Честно. Но я ведь уже выбрал тебя. Я с тобой и не собираюсь это прятать вечно.

А я так и не могла во всё это поверить. Не могла поверить, что это на самом деле происходит со мной. У меня даже не нашлось ответа на его слова. Я же думала, что ему всё равно…

— Просто… — он остановился на секунду, потом сказал чуть тише: — Дай ей шанс принять. Или не принять. Это уже не наша с тобой задача — подстраиваться.

Он погасил сигарету о стену, не дотлевшую до конца, и бросил окурок в снег. Потом снова посмотрел прямо на меня, серьёзно:

— Ты боишься, что она тебя возненавидит, — засунул руки в карманы расстёгнутой куртки. — А я вот боюсь, что ты решишь, будто правильно — это значит «не быть со мной».

Я едва сдержалась, чтобы не расплакаться прямо перед Серёжей. Он видел меня насквозь, как раскрытую книгу. А когда озвучивал вслух мои самые страшные, самые постыдные мысли — становилось невыносимо больно. И вдвойне стыдно.

— Если хочешь, я поговорю с ней сам. Если хочешь — подождём. Но только если ты тоже хочешь быть вместе. Не жалеешь, и просто хочешь.

Я растерянно посмотрела на него. Он улыбнулся едва заметно.

— Я не жалею. Ни о чём, — я старалась вложить в эти слова всю свою уверенность.

Он улыбнулся шире и в этой улыбке было столько тепла, что у меня перехватило дыхание.

Я не выдержала. Всё остальное вдруг перестало иметь значение: кто что подумает, что скажет, кто увидит… всё померкло. Резко кинулась к нему, обхватила руками спину под курткой, крепко прижалась щекой к его груди. Уловила знакомый, обволакивающий запах, от которого у меня начала кружиться голова.

Серёжа накрыл мои плечи своими руками и крепко прижал к себе. Медленно гладил меня по спине, одним и тем же движением. А потом тихо сказал, почти шёпотом:

— Мне не надо, чтобы ты была храброй ради меня, — чуть отстранился, чтобы увидеть мои глаза. — Просто… будь честной. С ней. С собой. Со мной.

Наклонил голову, и снова сказал так просто и искренне, что у меня сжалось сердце:

— Я не уйду. Ни из-за неё, ни из-за твоих сомнений, ни из-за чужого мнения.

Я посмотрела на него растерянными, влюблёнными глазами, а он провёл пальцами по моей щеке, еле касаясь.

— А если не хватит смелости… ну, значит, не хватит. Это не делает тебя плохой, — легко коснулся лбом моего лба. — Я с тобой. Как решишь — так и будет.

Я так любила его. Бесконечно любила. Его уверенность делала меня сильнее и смелее.

— Я попробую поговорить с ней. Рассказать всё, — тонким голосом произнесла.

— Хорошо, — Серёжа слабо улыбнулся и медленно отстранился от меня. — Пошли. Сейчас на урок опоздаем.

Я кивнула, но, на самом деле, так сильно хотела, чтобы мы ещё немного постояли вот так — в обнимку. Хотела, чтобы, возвращаясь в школу, он взял меня за руку, переплёл наши пальцы, но он этого не сделал.

Я понимала, почему. Нас могли увидеть, пошли бы слухи... Я же сама сказала подождать хотя бы до разговора с Ксюшкой после школы. Но… здесь ведь никого не было, даже окна из школы сюда не выходили.

Я так скучала. Так хотела, чтобы он поцеловал меня. Неужели он не хотел? Ведь в итоге это я сама обняла его, не сдержавшись.

А вдруг он и правда не хотел? Вдруг он закурил нарочно, чтобы отстраниться, спрятаться за этим вонючим дымом? Может, он думал, что если от него будет пахнуть сигаретами, я передумаю... не захочу к нему прикасаться, не стану его целовать? Ох... нет. Меня бы точно это не остановило.

После последнего звонка мы собирались в раздевалке. Ксюша поправляла свой любимый сиреневый шарфик.

— А чего тебя родители после школы не забирают? — спросила я, натягивая пуховик.

— Меня уже со второй четверти не забирают, вообще-то, — ответила она таким тоном, будто я давно должна была это знать.

Я мысленно закатила глаза: «Как же это в её духе — грустная, но с оттенком высокомерия».

— Пошли? — Ксюшка наклонила голову набок.

У меня мгновенно участился пульс, а пальцы дрожали в карманах, когда мы вышли на улицу. Вся уверенность, которую мне подарил Серёжа, куда-то улетучилась.

«Может, я и правда уже не заслуживаю её дружбы… Но терять её не хочу. Как бы больно ни было, я не могу просто отвернуться. Не могу быть эгоисткой».

Снег скрипел под ногами, небо было серым и тяжёлым, как будто вот-вот начнётся снегопад. Мы свернули на улицу, где почти не было людей, только редкие машины и одинокие фонари. Ксюша шла чуть впереди, руки в карманах, капюшон не надет — волосы трепал ветер.

— Знаешь, — вдруг начала она, — я влюбилась в него с первого взгляда.

Я сжала ремешок сумки.

— Вот он только зашёл тогда в класс в начале года, — продолжила Ксюша, — я сразу же подумала: «Вот он. Парень моей мечты». Глупо, да?

«И моей мечты…»

Я помотала головой, хотя она не смотрела в мою сторону.

— Я столько про него мечтала. Придумывала, как мы будем вместе гулять, смеяться, смотреть фильмы. Я писала в своём дневнике о нём каждый вечер. Рисовала сердечки в тетрадках на уроках. Слушала песни и думала, что они про нас, — она усмехнулась, но в этом смехе не было ничего весёлого. — И на свой день рождения я... ну... я просто не выдержала — призналась ему.

Её голос был таким грустный, что стало больно слушать, но она всё равно продолжала:

— Я же тебе не сказала… но у меня уже тогда появилось ощущение, будто я заставила его встречаться со мной. Может, сама того не заметила… Просто я была в такой эйфории — он ведь согласился, поцеловал меня, всё это казалось каким-то чудом. Я будто была ослеплена тем, что он выбрал меня.

Мы подошли к забору детской площадки. Ксюша остановилась, посмотрела куда-то вдаль. Я тоже встала, чуть позади.

— Я была так счастлива… — сказала она, глядя куда-то в пустоту. — Что он понравился моим родителям. Мама сказала, что он вежливый, воспитанный. Папа одобрительно кивнул, когда увидел, как Серёжа открыл мне дверь. И я такая... гордая была.

Ксюша присела на скамейку возле качелей, а я осталась стоять рядом, положив сумку на лавочку. Вокруг было тихо, даже машины почти не проезжали. Только скрип снега и редкое поскрипывание металлических конструкций под ветром.

— Мне нравилось, как мы обнимались в школе, совсем не стесняясь. Как мы целовались в коридоре, на виду у всех. А ещё как мы созванивались вечерами. Просто болтали ни о чём. Или молчали, а мне всё равно казалось, что это самое милое молчание на свете. А потом… я начала замечать. Он всегда смотрел не на меня. Даже когда смеялся — глазами искал кого-то другого.

Ксюша сжала ладони на коленях.

— Я же всё видела. Просто… не хотела верить. Думала, если не говорить вслух, то всё как-нибудь рассосётся. Я была такой слепой. Наивная дура в розовых очках! — голос её задрожал. — Я не должна была признаваться ему в чувствах. Тем более в свой день рождения. Я же буквально поставила его в угол. Он не мог отказать — выглядел бы как последний козёл. Я сама всё испортила.

Я тихо присела рядом.

— Ксюш… сердцу не прикажешь.

Глаза у неё блестели, но она сдерживалась.

— Да, — выдохнула она. — Но, может, иногда стоило бы попытаться.

Я мысленно усмехнулась: «Это непередаваемое чувство любви у нас к одному человеку — странная штука».

Она чуть сгорбилась и тихо сказала:

— А потом во время каникул… мне написала Влада.

Мне вдруг стало так стыдно — я ведь ни разу не написала Ксюше. Было так неловко перед ней из-за всего, что случилось, что мысль просто набрать ей даже не пришла в голову. Я будто пряталась от чувства вины.

— Просто спросила, как дела, — продолжила Ксюшка. — Я не собиралась ничего ей говорить, но... вдруг прорвало. Написала, что мы с Серёжей расстались. А она в ответ: «Ещё бы! Он же с Олькой целовался».

Я резко подняла взгляд. Плечи напряглись. Сердце бухнуло куда-то вниз.

«Она знает…»

— Когда мы ходили к нему домой, — пояснила блондинка, — я же тогда раньше ушла. Мы поругались. А вы все остались.

Внутри уже разгорался пожар, и я заранее знала, к чему она ведёт.

— Влада сказала, что когда вы играли в карты на желание, эта змея, Виноградова, решила «пошутить». И загадала, чтобы ты поцеловала Серёжу.

Я сглотнула — горло стало сухим.

— Ксюш… я… я пыталась отказаться, правда. Говорила, что это бред. Что у Серёжи есть ты. Но Виноградова — она начала смеяться, заводить всех. Я сказала «нет», но никто не слушал. Это была просто игра. Дурацкая…

Она внимательно посмотрела на меня. И в её взгляде не было ни злости, ни обиды — только усталость и странная ясность.

— Я не злюсь на тебя, Оль. Я понимаю. Ты — не виновата. В этой ситуации… тварь — Катя. А Серёжа — подлец. Он ведь мог отказаться. Но согласился. Потому что ему было плевать. На меня. На всё.

Я виновато опустила голову.

— Я просто чувствовала себя полной дурой, — бросила она. — Все знали. Все. И никто мне ничего не сказал. Будто Серёжа сам всех подговорил — молчать. Чтобы я оставалась в неведении. Чтобы всё выглядело красиво.

Она отвернулась, глядя на качели.

— А потом ещё на Новый год… когда мы пошли в кафе. Серёжа потом пытался оправдаться, мол, он просто машинально вытер тебе рот. Ну да, конечно… Машинально, — она фыркнула. — Если бы он правда хоть что-то чувствовал ко мне, он бы просто сказал: «Оль, у тебя мороженое на губе». Но нет. Полез к тебе. Придурок.

— Ксю, я не хотела, чтобы всё так вышло… — прошептала я, чувствуя, как подступает ком.

— Знаю, — коротко ответила она и пнула камешек под ногой. — Ты тут ни при чём. Это всё он.

Каждое её слово резало по-живому. Но больнее всего было не это, а то, что она совсем не обвиняла меня.

— После кафе я сорвалась. Кричала на него посреди улицы. Так орала, что, кажется, слышал весь квартал. Аж стыдно, — она резко сунула руки в карманы и посмотрела куда-то вдаль. — А я ведь верила ему…

С неба крупными хлопьями стал медленно падать снег. Он садился на скамейку, на наши капюшоны, на дорогу. Ветер стих, и мир будто затаил дыхание вместе с нами.

Я чувствовала, как слова копятся где-то в груди. Они стучались — просились наружу. Я уже почти сказала: «Ксюш, я…», но ком в горле встал намертво. Слова предательства застряли между зубами, так и не сдвинувшись.

Ксюшка вдруг глубоко вздохнула и сказала:

— Знаешь… теперь для меня это всё — в прошлом. Вот прям окончательно. Я не хочу больше думать о нём. Не хочу думать, как и что было. Хочу просто жить дальше. Забуду его — к чёрту. И точно не хочу терять тебя из-за какого-то тупого парня.

Я подняла на неё глаза. Улыбнулась слабо, но искренне.

— Я тоже не хочу тебя терять. Никогда. Я тебя люблю, Ксю. Ты мне как сестра.

Она опустила взгляд и кивнула. На секунду её подбородок дрогнул, но она быстро взяла себя в руки.

— Жаль только, что я вообще… — она с грустью усмехнулась, — что я в него влюбилась. Что вообще всё началось. Первый парень, первый поцелуй — и такая мерзость на выходе. Ну серьёзно… могло бы быть как в «Спеши любить», а получилось как в дешёвом сериале на «Домашнем».

Я тихо хихикнула. В её дрожащем голосе всё равно угадывалась моя Ксюша. Та, с которой мы когда-то не могли сдержать смех на уроках, шепча друг другу глупости и передавая записки с шуточками про учителей. Та, с которой мы устраивали бесконечные споры в примерочной, потому что влюблялись в одно и то же платье. Та, что вечно списывала у меня домашку, потому что накануне залипла в очередную серию «Клона». Та, которую я любила всем сердцем… и, кажется, всегда буду.

Мы встали со скамейки. Снег поскрипывал под ногами, когда мы пошли по направлению к её дому. Я шла чуть позади, смотрела на её спину и снова думала: «Скажи ей. Сейчас. Пока не поздно».

Но в следующую секунду Ксюша обернулась через плечо, усмехнулась и бросила:

— Ну что ж… Вот и мой подъезд. Спасибо за приём на психотерапевтической лавочке. Пожалуй, ты заслужила медаль за выслушивание нытья.

Я улыбнулась. Хотела сказать, но она уже сделала шаг к подъезду.

— Мне правда стало легче. Спасибо тебе, Оль. Пока.

— Пока, — буркнула я, и голос чуть сорвался. — Созвонимся?

— Конечно, — кивнула она и скрылась за дверью.

Слова, что так и не вышли, будто окаменели внутри. Мне хотелось закричать и признаться, но… было поздно.

Глава 28

Вернувшись домой, я сразу же написала Серёже, что не смогла признаться Ксюше. Сказала, что мне просто не хватило смелости… и попросила его подождать ещё немного.

Я боялась, что он осудит меня, обидится. Ведь он сам говорил, что не хочет скрывать наши отношения. Но он не осудил и не упрекнул — просто написал:

Сергей [16:36]

я понял

ты молодец, что хотя бы попыталась, но я не хочу всё это держать в секрете

хочу, чтобы все знали, что ты моя

Я расплылась в улыбке до ушей.

«"Моя"…»

Обняла себя за плечи, будто это он меня обнимал. Если бы можно было — я бы вообще не выпускала его из объятий никогда.

Позже Серёжа снова написал — предложил завтра пойти к нему домой после школы. Я аж застыла, уставившись в экран.

«Конечно, понимаю, в школе мы не можем даже просто держаться за руки… но пойти к нему домой?..»

И он ещё добавил:

Сергей [19:17]

никого не будет

«Только мы. Вдвоём».

Я закусила губу, сердце бухало где-то в горле. Всё внутри загудело. Но я всё же набрала ответ:

Ольга [19:19]

хорошо

На следующий день в школе мы почти не разговаривали — только перекинулись парой слов на английском, пока выполняли общее задание. Зато он невзначай касался своей коленкой моей ноги, иногда легко дотрагивался до моей руки под партой своими длинными, прекрасными пальцами. От каждого такого случайного — но будто нарочного — прикосновения я заливалась краской. Сердце колотилось, мысли сразу же сбежали с урока. Но кажется… у него было то же самое, потому что мы улыбались как дураки.

На одном из уроков я написала Серёже сообщение: предложила после школы пойти в разные стороны, чтобы никто ничего не заподозрил. Он нехотя ответил, но согласился.

И, когда я уже стояла у перекрёстка, вдали от школы, дожидаясь зелёного сигнала светофора, вдруг ощутила, как чьи-то длинные руки обхватили меня за плечи. Я вздрогнула — от неожиданности, от резкого всплеска в груди — но тут же узнала мой любимый запах парфюма. Сразу стало спокойно. Только вот щёки не слушались — они просто пылали.

— Вот я тебя и нашёл, — прошептал Серёжа, всё ещё не отпуская. — Я уже думал, ты передумала.

Я расхохоталась сквозь дрожь. Он тут же уловил это и прижал меня крепче, подбородком слегка коснулся макушки. Я положила свои ледяные, влажные ладони на его рукава и изо всех сил старалась скрыть смущение.

— Не дождёшься, — бросила я, улыбаясь.

Серёжка усмехнулся и мягко отпустил меня. Я обернулась к нему и он сразу же поймал меня за руку, переплетая наши пальцы.

— Ну, вообще-то, — начал он с ухмылкой, — ты сегодня на английском чуть ли не под парту нырнула. Я даже подумал: всё, сейчас сгорит прямо на месте, вызывать МЧС.

— Это ты меня отвлекал! — вспыхнула я, выдернула руку, но он тут же снова поймал её. — Сидит, значит, такой весь невинный… А сам специально! Пальцами своими! Ещё эти взгляды, улыбочки… Господи…

— Хм, — кивнул он с улыбкой. — Ну да, я тебя отвлекал.

И вдруг наклонился ближе.

— Просто всё время думал о том, как хочу тебя поцеловать. Прямо там. На том долбаном английском. Но не мог.

Прищурился и посмотрел на меня в упор.

— А вот сейчас могу… а не целую.

Я буквально задыхалась от жара. Он же издевался. Честно издевался.

— Ты… ты изверг.

— О да. И мучитель. И манипулятор, — фыркнул он, даже не стараясь скрыть улыбку, лишь бы позлить меня. — Только тебе же это нравится.

— Нет, вообще нет! — зашипела я и отвернулась, а он всё равно тянул меня ближе за пальцы.

Щёлкнул зелёный сигнал светофора. Люди вокруг рванули вперёд, а мы всё ещё стояли. Я — в нерешительности, Серёжа — с этой своей дразнящей ухмылкой, будто уже знал, что будет дальше. Смотрел на меня из-под длинных ресниц, улыбался так, что кровь гудела в висках.

И вдруг что-то во мне щёлкнуло.

«Плевать».

— Придурок, — выпалила я и в тот же миг резко схватила его за ворот куртки, встала на носочки и горячо поцеловала.

Он чуть отшатнулся от неожиданности — всего на полшага, на полсекунды, — а потом с жадностью притянул меня к себе. Я закрыла глаза и в последнюю секунду всё-таки поймала его довольный и совсем не удивлённый взгляд.

Мимо проходили люди, кто-то оборачивался, кто-то хмыкал, но нам было плевать на весь мир.

Я так любила его. Может, всё это было ошибкой, неправильно, не вовремя, не так… но я не могла иначе. Я делала только то, что шёпотом подсказывало мне сердце.

— Ну наконец-то, — выдохнул Серёжа, когда я отстранилась, раскрасневшаяся, с дыханием, которое никак не удавалось выровнять.

— Сам виноват, — проворчала я, пряча улыбку. — Слишком долго ждал.

— Так я ждал, чтобы ты сорвалась, — он сжал мою руку в своей. — Знал, что не выдержишь.

— Дурак, — пробормотала я себе под нос, но губы сами собой растянулись в улыбке.

Я растерянно поправила чёлку, и мы, наконец, перешли дорогу — уже на следующий зелёный. Его ладонь крепко держала мою. Мы шагали рядом, почти в такт, и от этой простой близости в груди становилось удивительно спокойно.

Когда показался знакомый поворот к его дому, я спросила:

— Как поживает твой котёнок?

Мы зашли в подъезд, не спеша стряхивая снег с ботинок.

— Сейчас сама увидишь.

— А как ты её назвал?

— Вика назвала… — Серёжа неожиданно замолк и странно посмотрел на меня.

Я приподняла бровь.

— Ну? — поторопила его.

Он отвернулся, приложил ладони ко рту, согревая их дыханием.

— Только не злись, — пробормотал, избегая моего взгляда.

Мы вошли в лифт, двери с глухим скрежетом закрылись. Серёжа нажал кнопку девятого этажа.

— Говори уже, — потребовала я, начиная нервничать.

Он секунду смотрел на меня, потом резко отвёл взгляд и бросил так, что у меня отвисла челюсть:

— Она назвала её Маськой.

«Что? Он же, чёрт побери, меня так называет! То есть теперь кошку также зовут?!»

Я перевела дыхание. В голове крутилась лишь одна мысль: «И как он вообще догадался, что я разозлюсь?»

— А придумать другую кличку никак было? — процедила я, скрестив руки на груди.

— Вике она очень понравилась, — оправдывался он. — Видимо, услышала, когда я с тобой по телефону болтал… Я пытался её переубедить.

Я подняла палец вверх и, как только двери лифта открылись, вышла первой.

— Раз так, то больше не смей называть меня масей, — объявила я, даже не взглянув на него.

Серёжка усмехнулся и догнал меня.

— Оль.

— Что? — резко повернулась я к нему.

Он хитро прищурился, уголки губ дрогнули.

— А тебе нравится, когда я тебя так называю?

«Вообще-то… мне нравится всё, что ты делаешь со мной».

— Уже нет! — заявила я и, складывая руки на груди, демонстративно отвернулась.

Я вела себя как пятилетний капризный ребёнок, а Серёжа только хмыкнул, открыл дверь квартиры и, не сказав ни слова, пропустил меня вперёд.

— Да ты, оказывается, джентльмен, — заметила я, стараясь скрыть смущение за насмешкой.

Он усмехнулся:

— Бывает.

Затем снял с меня пуховик, аккуратно повесил его на крючок в шкафу и кивнул на дверь.

— Проходи.

— Куда? — скинула сапоги.

— На кухню.

Я нерешительно толкнула дверь и вошла. Прошло всего три недели с моего последнего визита, но ничего не изменилось. Только теперь в этой кухне будто витало больше воспоминаний, чем запахов.

Серёжа прошёл вперёд и остановился в центре кухни.

— Что будешь? — спросил он, обернувшись.

Я машинально уставилась на столешницу. Здесь, в прошлый раз, я готовила ему кофе… А потом он ворвался в моё пространство, приятно его разрушив.

— А что есть? — ответила я вопросом на вопрос.

— Чай, кофе? — предложил он, потянувшись к верхней полке за кружками.

В этот момент живот предательски скрутило от голода.

— Кофе, — решилась я, скрестив руки на груди. — Посмотрим, как ты с ним справишься.

— В смысле? — нахмурился он, уже ставя кружки на стол.

— Когда я в прошлый раз была у тебя, ты заставил меня сделать кофе… который тебе, между прочим, не понравился.

Серёжа изобразил удивление и невинно развёл руками:

— Какой кофе? Не помню такого.

— Очень смешно, — уселась за стол.

И тут мимо меня вальяжно промчался пушистый комок.

— А вот и ты! — радостно воскликнула я, наклоняясь и подхватывая котёнка. Та возмущённо пискнула, замолотила лапками, но через секунду прижалась ко мне и затихла.

«Пусть теперь эта Маська привыкает к моим объятиям», — злорадно подумала я, уткнувшись носом в её мягкую шерсть.

Пока чайник закипал, Серёжа сел напротив и, подперев подбородок рукой, с интересом наблюдал. Я буквально ощущала на коже его внимательный взгляд. Медленно повернула голову, готовая встретить его глаза… но заметила, что он всё это время смотрел не на меня, а на Маську.

«Блин».

Мысленно я со всего размаху ударилась лбом о стену.

«Конечно, кошка для него интереснее, чем я!»

— Ты её так замучаешь, — усмехнулся он, когда я начала нетерпеливо теребить пушистый комочек в руках.

Огляделась и заметила в углу две миски: в одной почти закончился сухой корм, в другой блестела чистая вода. Рядом свернулся тёмный шерстяной клубок.

— Смотрю, она у тебя тут уже обжилась, — сказала с лёгкой улыбкой.

— Ага. Теперь она даже с Викой спит.

— Ого… А ты же говорил, что Маська поначалу от тебя ни на шаг не отходила.

— Ага, бегала хвостом, — хмыкнул он. — Но теперь хотя бы не только ко мне пристаёт.

Я бросила на него укоризненный взгляд, но он только нагло ухмыльнулся в ответ.

— Скажешь тоже, — фыркнула. — Как будто жалеешь, что с улицы её забрал.

Обняла маленькую кошечку крепче, чмокнула её в пушистое местечко между ушами и нежно потерлась носом о её тёплый лоб.

Серёжа, наблюдая за моей нежностью, усмехнулся:

— Да не, не жалею. Просто… спать с ней — тот ещё квест.

— В смысле?

— Да она занимает половину кровати, — он изобразил обречённость, качая головой. — А если я хочу подвинуть её — дышит на меня обиженно и уходит демонстративно. А через полчаса возвращается и устраивается у меня на голове.

Я прыснула со смеху и спрятала лицо в мягкой шерсти:

— Она просто тебя воспитывает. Учит делиться.

— Ага. Особенно — одеялом и подушкой, — фыркнул он.

Чайник вскипел, и Серёжа лениво потянулся, зевнув в полголоса:

— Может, сама нальёшь?

— Нет уж, — фыркнула. — Не хочу снова вас разочаровывать.

— А с чего ты взяла, что разочаровала меня в прошлый раз? — он приподнял бровь.

Я вскинула свои, не веря своим ушам:

— Ты сам это сказал.

— Я сказал, что кофе вышел слишком сладким, — поправил он, улыбнувшись уголком губ. — Но не говорил, что он мне не понравился.

Я замерла, чувствуя, как по щекам горячей волной разлился румянец.

— Тогда зачем надо было позорить меня перед ребятами?

— Хотел позлить тебя, — без тени сомнения ответил он.

— Ах ты, гад!

Я тут же опустила кошку на пол и в два шага подскочила к нему, принявшись колотить кулачками по его плечам. Серёжа расхохотался и попытался прикрыться руками.

— Ладно-ладно, прости! — выдохнул он сквозь смех, чуть наклоняясь назад. — Я просто пошутил!

— Да-да, конечно! — ударила его ещё раз.

Но в следующий миг он резко перехватил мои запястья, потянул и усадил к себе на колени.

— Эй! — я заёрзала, пытаясь вырваться, но он только сильнее сжал меня в объятиях.

Дёрнула ногами, но и их он прижал своими, полностью обездвижив меня. Сердце бешено колотилось, и я отчётливо осознала своё положение.

— Теперь ты никуда не денешься, — прошептал он мне прямо в ухо, и от его горячего дыхания стало щекотно.

Серёжа устроил подбородок у меня на плече, чуть улыбнулся и тихо спросил:

— Успокоилась?

Если бы я сказала «да» — этот момент закончился бы. А я не хотела. Поэтому я продолжала извиваться, а он только крепче сжимал меня, не отпуская. В какой-то момент запрокинула голову назад и прижалась затылком к его плечу, задыхаясь от смеха и волнения.

— Какая ты неугомонная, — буркнул он, глядя на меня сбоку.

— Угу, — я улыбнулась, поворачиваясь к нему лицом.

Его взгляд медленно скользнул по моим глазам, по щеке… и остановился на губах. Прежде чем я успела что-то понять — его губы мягко накрыли мои.

Резко захотелось петь, танцевать, убежать — и тут же вернуться обратно, раствориться в этом моменте и никогда его не отпускать.

Серёжа чуть ослабил объятия, давая мне возможность двигаться. Я сама развернулась к нему, обвила руками его шею, а он прижал меня ближе.

Этот поцелуй был таким нежным, будто сам воздух вокруг нас стал мягче. И время словно остановилось.

Я не знала, что будет дальше. Не знала, навсегда ли это. Но сейчас я дышала только этим мгновением, впитывала его каждой клеточкой и запоминала это тепло, чтобы унести его с собой — надолго. Очень надолго.

После поцелуев мы пили кофе с пирогом — его мама заботливо испекла его — и разговор как-то сам собой перетёк к обсуждению предстоящей поездки. В марте, на весенних каникулах, наша учительница по французскому организовывала автобусный тур по Европе для группы из пятидесяти человек. Ещё в декабре я твёрдо решила, что поеду. И теперь, глядя на Серёжу, спросила:

— А ты? Тоже едешь?

Он кивнул, засовывая в рот очередной кусок пирога:

— Почти уломал родителей. Осталось только дождаться их окончательного «да».

Я едва не подпрыгнула от радости. Просто кинулась к нему с объятиями, не в силах сдержать восторг.

Серёжа рассказал, что ни разу не был за границей и на самом деле очень хотел — увидеть Польшу, Германию, Бельгию, Францию.

— А почему ты хочешь поехать? — прищурилась я. — Только не говори, что ради круассана.

Он фыркнул, запивая пирог чаем, и ухмыльнулся:

— Не-ет, ты чего. Ради третьей Батлы, конечно. Париж, перестрелки, разрушенные улицы…

Я закатила глаза.

— Ясно.

— Ну а что? — он развёл руками и сделал вид, что держит воображаемый автомат. — Готовлюсь к уличным боям. А вдруг пригодится.

— Надеюсь, экскурсовод в бронежилете будет, — парировала я.

— Минимум! — с видом знатока кивнул он. — И с аптечкой, — добавил и подмигнул.

— Ну-ну, — фыркнула. — А в Польшу ты чего собрался? К ведьмакам?

Серёжка усмехнулся, чуть не подавившись пирогом, и кашлянул в кулак:

— Кстати, было бы круто. Но вообще… — его лицо вдруг стало серьёзнее. Он смахнул крошки с колена и понизил голос: — Я летом прочитал «На Западном фронте без перемен». У отца нашёл, случайно. Так вот, Ремарк — немец.

Я удивлённо моргнула, застыла с кружкой в руках. Увидеть Серёжу с книгой? Это казалось чем-то из области фантастики. Я-то думала, он вообще не читает.

— Ты прям читал?

— Ага, — кивнул он и чуть нахмурился. — Жёсткая книга. Не про героизм, а про то, как всё на самом деле. Такое ощущение, будто сам в окопе сидишь. Ты читала?

— Не-а, — покачала головой, по-прежнему не веря своим ушам.

— Почитай, — серьёзно сказал. — Она простая, но сильная. После неё как-то по-другому всё видишь — и про войну, и про людей. После неё почему-то захотелось увидеть Германию своими глазами. И Францию тоже. Представить, как всё это было.

Он пожал плечами и снова спрятался за чашкой. А я сидела, ошеломлённая. Несколько секунд молчала, а потом выдохнула с улыбкой:

— Ты меня сейчас, наверное, сильнее удивил, чем если бы сказал, что хочешь стать президентом.

Он усмехнулся, и в глазах загорелась хитрая искорка:

— А ты думала, я только в шутки и пиксели умею?

— Ага, — кивнула я, не скрывая ухмылки. — Именно так и думала.

Серёжа вдруг наклонился ближе, опёрся локтем о стол и низким голосом пробормотал:

— Ну тогда тебе точно стоит поехать. Вдруг в Париже я тебя вообще удивлю окончательно.

Я резко выдохнула, будто меня обдало жаром, и уставилась на него во все глаза.

Серёжа довольно хмыкнул и снова сделал вид, что спокойно пьёт чай, а я мысленно только и просила, чтобы весна наступила как можно скорее. Все каникулы вместе, новые страны, новые впечатления… это казалось чем-то невероятным.

***

Незаметно пролетела первая неделя третьей четверти. Я с головой ушла в учёбу, стараясь, наконец, не отставать по программе… но, если честно, просто пыталась не думать о Ксюше и о том, что она не знала о наших отношениях с Серёжей.

В школе мы с ним почти не разговаривали — притворялись, что всё как обычно. Зато после уроков с лихвой наверстывали упущенное: на детской площадке и в подъезде он целовал меня так, что я возвращалась домой с алыми губами.

Он всё чаще напоминал, что долго так продолжаться не может. Иногда даже злился, но никогда не давил. Я кивала, обещала, что расскажу. Завтра. И снова завтра… И так каждый день. Ещё чуть-чуть. Просто… каждый день я была с Ксюшей. Я видела, как она смотрит на него. Уже не влюблённо — скорее с грустью, в которой плескалась едва заметная горечь. И это разбивало мне сердце. Казалось, если я сейчас признаюсь, она окончательно уйдёт в себя, и я потеряю её насовсем.

А потом, в среду, Серёжа совершил самый безрассудный поступок.

Перед первым уроком французского я пришла в школу раньше обычного. Даже не знала, зачем. Обычно я появлялась за пару минут до звонка, а тут — за сорок.

В школе ещё было темно, только на вахте тускло светило жёлтым светом. В глубине коридоров тянулись сумерки, и мне стало как-то не по себе идти в конец здания к кабинету. Поэтому я просто села на лавочку у входа, сунула в уши наушники от iPod и включила Ника Кейва.

Музыка медленно окутала меня, унося в другой мир. Но потом я вспомнила, что из-за того, что прошлым вечером заболталась с Серёжей совсем забыла сделать домашку по риторике — нужно было выписать десять любимых цитат.

Когда я закончила с домашкой, облегчённо вытянула руки на парту и уронила на них голову. В плеере сменилась песня — Ганза, «Так просто». Я улыбнулась… и тут же почувствовала, как по носу скользит слеза. Эта песня слишком честная. Слишком про меня.

«Я хочу расслабиться, выдохнуть, сбросить с себя весь этот ком напряжения, который душит меня изнутри. Но не получается. Я просто… устала. Устала скрывать своё счастье. Устала бояться за Ксюшку, устала думать, что из-за меня наша дружба может треснуть по швам и рассыпаться».

В конце коридора царил полумрак. Тут меня никто не видел. Можно было немного поплакать.

Плеер тихо сменил трек. Orange House — «Когда ты ждёшь чуда». Ещё одна слеза упала на парту. Я тихо шмыгнула носом.

— Что слушаешь?

Вздрогнула и подняла голову — передо мной был Серёжа. Он сел рядом и, наклонившись чуть ближе, спросил:

— Дашь наушник?

Я молча выдернула правый и протянула ему, оставив левый в своём ухе. Серёжа ловко подхватил провод, вставил наушник и чуть улыбнулся.

— О, я знаю их, — удивился он, вслушиваясь в мелодию.

Я даже не отреагировала. Наши музыкальные вкусы совпадали так часто, что это уже не казалось чем-то невероятным.

Нервно вытерла рукавом остатки слёз с носа.

— У меня есть одна их песня, — сказал он и достал из кармана телефон. — Послушай.

— Давай, — тихо ответила я.

Вставил провод в свой телефон, нашёл нужный трек и включил «Всё гораздо проще». Я сидела, сложив руки на коленях, и перебирала пальцы. После первого куплета я уже не контролировала свои движения — почти не дыша, опустилась на его плечо. В этот момент мне уже было всё равно. Ладно, не совсем всё равно — просто вокруг не было ни одной живой души. И Серёжа, будто прочитав мои мысли, обнял меня за плечи и прижал к себе.

Я молча смотрела в пол, на вытертую плитку коридора, вдыхая потрясающий и свежий запах Серёжи. Он будто замедлял время. А медленное поглаживание по плечу было словно подтверждением: всё будет хорошо.

Песня закончилась фразой: «Всё гораздо проще». Я тяжело выдохнула, пыталась выдохнуть всю тревогу сразу.

— Ну что ты такая грустная... — прошептал Серёжа, сильнее прижимая меня к себе. Его подбородок лёг на мою макушку.

— Просто устала, — почти неслышно ответила я.

— Я вижу. Ты уже неделю как выжатый лимон, Оль.

Глаза снова предательски защипало, и я зажмурилась, чтобы остановить слёзы.

— Мы не можем так всё время, — продолжил он, удерживая меня за плечо. — Прятаться, встречаться только после школы.

Я нервно сглотнула.

— Я просто не могу, Серёж… Ксюша… она же всё ещё… Я вижу, как она смотрит на тебя. Как ей больно.

— И что? — он нахмурился, губы дрогнули. — Мы что, будем скрываться до конца школы? До пенсии? Пока она не найдёт себе кого-то другого?

— Я не хочу быть предательницей! — сорвалась я. — Она мне как сестра. Я не могу просто взять и сказать: «Привет, я начала встречаться с твоим бывшим в день вашего расставания». Это будет конец. Конец всему!

Серёжа резко отвёл взгляд. Его пальцы сжались в кулаки.

— Ты же понимаешь, что конец и так уже где-то рядом? — хрипло выдохнул он.

— Что?

— Если ты не решишься, — резко вскинул глаза на меня, — это нас просто сожрёт. Я себя чувствую... как будто украл тебя. И прячу, как какую-то вещь. А я не хочу тебя прятать.

Я резко вскочила с места, развернулась к нему спиной. Воздуха не хватало. Казалось, я задыхаюсь.

— Я пыталась… — прошептала еле слышно. — Я каждый день хочу. Но не могу. Ты не понимаешь. Если я расскажу — я навсегда потеряю её.

— Я понимаю. Лучше, чем ты думаешь. Но от этого не легче, — его голос звучал низко.

Он тоже поднялся. Несколько секунд мы стояли молча, будто в разных мирах.

— Может, ты просто скажешь мне, сколько ещё ждать? — вдруг выпалил он. — Месяц? Год?

Я обернулась и сразу увидела, как он злится. Его глаза метали искры, но он из последних сил держался, чтобы не сорваться.

— Не говори так... — прошептала я, дрогнувшим голосом.

— А как? — развёл руками. — Как, если ты каждый раз смотришь на меня так, будто я вообще не должен был появиться в твоей жизни?

Я не выдержала — развернулась и пошла прочь. Шаги гулко отдавались в пустом коридоре. Серёжа не побежал за мной и даже не окликнул. А я всё шла и шла до самого кабинета французского, где вот-вот должен был начаться урок.

«Я предала Ксюшу. И Серёжу — тоже».

Он же знал, как сильно я его любила. Зачем тогда говорил такие слова? Зачем делал так больно? Я ведь не специально… Я просто… не знала, как правильно.

«Всё это слишком сложно. Слишком взрослое. Не то, с чем должна справляться глупая четырнадцатилетняя девчонка».

Как наш разговор вообще перешёл в ссору?.. В первую ссору. И почему внутри так щемило?

Я почти вбежала в кабинет французского и буквально упала на своё место, стул жалобно скрипнул.

— Здравствуйте, Елена Владимировна, — машинально пробормотала я, уткнувшись в парту.

Учительница подняла голову от тетрадей и смерила меня внимательным взглядом.

— Здравствуй, Оль. Ты чего такая?

— Какая? — слишком резко выдохнула я.

— Напряжённая, — спокойно уточнила она.

«Только не сейчас! Я не вынесу ругаться ещё и с училкой».

— Нет, я бы сказала — очень возбуждённая, — усмехнулась она, щёлкнув ручкой. — Что-то случилось?

— Нет, всё нормально, — я поспешно отвела глаза, сцепив пальцы в замок.

— Ладно, как знаешь, — она вернулась к записям.

«Неужели так сложно просто меня не трогать?!»

Дверь скрипнула, и в кабинет вошла Лиля, поправив волосы.

— Ого, ты сегодня рано, — удивилась она моему появлению. — Здравствуйте, Елена Владимировна.

— Доброе утро, Лиля, — отозвалась та, не поднимая головы.

Журавлёва плюхнулась за парту впереди, а потом тут же обернулась ко мне, прищурившись.

— А у кого-то оно, кажется, не очень доброе, — протянула она.

— Прекрати, — буркнула я.

— Ладно, могу вообще молчать, — она пожала плечами и уже начала разворачиваться обратно.

Я перехватила её за локоть.

— Лиль, извини. Просто я не в духе.

— Ох, Оля-Оля, — она положила подбородок на ладонь. — Ты человек-настроение. Если у тебя плохой день, это не значит, что нужно портить его другим.

«Отлично. Теперь ещё и она меня отчитывает».

— Сама знаю, — выдохнула я.

Лиля посмотрела на меня внимательнее, почти прожигая взглядом.

— Не расскажешь, что случилось?

«Блин. Договорилась. Что теперь сказать? Очередная ложь?..»

— С родителями поругалась, — пробормотала я, стараясь не моргать.

— Из-за чего?

«Боже, сколько вопросов…»

— Поздно домой вернулась, — добавила я, и это хотя бы было правдой.

Лиля приподняла бровь.

— С кем загулялась?

Я подняла глаза — и встретилась с её хитрой, почти насмешливой улыбкой.

— С собакой, — выстрелила первое, что пришло в голову.

Подруга вскинула бровь ещё выше.

— С собакой?

— Да.

— И из-за этого они тебя ругали?

Я закивала с таким видом, будто это было настоящее преступление, но мне каким-то чудом удалось остаться в живых.

— Строгие у тебя родители, — заметила Лиля, чуть скривив губы.

— Да, очень, — буркнула я, и в этот момент раздался звонок.

Кабинет быстро наполнился одноклассниками, но один стул оставался пустым — Нагимова.

«Он что, решил прогулять? И пусть. Пусть не приходит. Я не готова его видеть. Не готова снова слышать его голос».

Его слова до сих пор звенели в ушах: «Может, ты просто скажешь мне, сколько ещё ждать? Месяц? Год? До пенсии? Пока она не найдёт себе кого-то другого?» и «Ты каждый раз смотришь на меня так, будто я вообще не должен был появиться в твоей жизни».

«Но это же не так… Я же люблю его. Я с ним счастлива. Почему он этого не видит? Или… может, всё это ошибка? Мы — ошибка? Или просто я — ошибка?..»

Я не могла больше сидеть здесь. Не могла дышать этим воздухом — он казался слишком тяжёлым. Мне нужно было уйти.

Резко подняла руку.

— Можно выйти?

Елена Владимировна оторвала взгляд от тетрадей.

— Оль, урок только начался…

— Мне очень надо, — выдавила я, чувствуя, как голос дрогнул.

Она секунду колебалась, но кивнула:

— Иди.

Я вскочила, опустила голову, стараясь ни с кем не встречаться взглядом. Глаза были на мокром месте.

«Только бы никто не заметил…»

Но в этот момент дверь резко распахнулась. Я подняла голову и увидела Серёжу. Горло сжало, глаза защипало, по щекам побежали предательские слёзы.

Он замер на пороге. Его взгляд сразу вцепился в меня.

— Серёж, ты опоздал, — строго сказала учительница.

Но он не отрывал от меня своих удивлённых глаз.

— Извините, Елена Владимировна… — рассеянно бросил.

В следующее мгновение решительно шагнул ко мне, схватил за руку и буквально вытащил из кабинета.

— Нагимов! — выкрикнула учительница, но он даже не оглянулся.

Мы шли по коридору быстро, почти бегом, пока не упёрлись в тупик около библиотеки. Серёжа резко повернулся ко мне. Его лицо… оно было таким… растерянным. Он медленно протянул руку и кончиками пальцев коснулся моей щеки.

— Ты плачешь… — тихо сказал он, как будто это было самое страшное, что могло случиться.

Я тут же отвернулась. Слёзы больше не капали — они текли сами собой, бесконечной рекой, и остановить их было невозможно. Я судорожно шмыгнула носом.

— Ты же обещала, Оль… — прошептал. — Ты обещала, что не будешь.

«Господи… Я виновата. Я опять виновата. Всегда виновата…»

— Прости… я… — слова застряли, горло сдавило.

Он опустил глаза, молчал пару секунд, а потом хрипло произнёс:

— Я так не могу. Не хочу видеть тебя… вот такой.

Сделал шаг назад, его плечи опустились.

— Каждый день я вижу, как ты отворачиваешься, как смеёшься с ней… будто меня нет, — стиснул зубы. — А потом мы целуемся у тебя в подъезде, и я чувствую себя каким-то воришкой.

Я вскинула на него глаза, полные мольбы.

— Серёж… Я не хочу её терять. Она… я знаю, как ей больно. Я вижу это каждый день.

Сделала шаг вперёд, схватила его за руки.

— Я просто не знаю, как. Что сказать. Как она посмотрит на меня потом?.. Я боюсь.

Он резко дёрнул руки, его голос стал жёстче и холоднее:

— А ты думаешь, я не боюсь? Думаешь, мне это всё в кайф?

— Нет! Но каждый день я разговариваю с Ксюшкой, слушаю, как она рассказывает о тебе, как старается тебя забыть. Я каждый раз вру ей в глаза.

Он нахмурился и прислонился к стене.

— Я не железный, Оль.

— Пожалуйста… — я замотала головой, шагнула ближе. — Дай мне ещё время. Я скажу… только потом, чуть позже…

Он поднял брови, криво усмехнувшись.

— Сколько? — жёстко произнёс он. — Ещё неделю? Месяц? До выпускного?

Я открыла рот, но слова так и не вышли.

«Боже, мне нечего сказать…»

Серёжа смотрел прямо в меня. Его дыхание сбилось, скулы были напряжены.

— Знаешь, что больше всего бесит? — хрипло сказал. — Что вроде как мы встречаемся, а ощущение, что… что я просто жду, когда тебе станет удобно. Когда всё само собой рассосётся. А я не хочу ждать.

Он сделал шаг ко мне, и воздух между нами стал невыносимо густым.

— Я не хочу делать вид, что ничего нет. Мне плевать, что подумает Ксюша. Что подумают все. Пусть знают.

Я сжала пальцы.

— Я просто… я не знаю, как правильно…

— Да не надо «как правильно», — резко перебил. — Надо честно.

Он посмотрел в сторону, а потом снова на меня.

— Вот следующий урок. Мы зайдём в класс вместе. И я скажу всем, что мы встречаемся. Потому что мне уже всё равно. Я задолбался это скрывать.

— Ты что?! Прямо всем?

— Да, — твёрдо ответил он.

«Господи… он серьёзен. Он реально готов это сделать. А я?.. Я готова?»

Смотрела на него, тихо всхлипывая и обнимая себя руками.

— Блин… — тяжело выдохнул.

Серёжа резко огляделся по сторонам, нервно провёл по волосам, качнул головой, словно пытался справиться с собой.

— Не могу смотреть, как ты плачешь… ну что ты делаешь, а?

Сделал шаг ко мне. Потом ещё один — неуверенный. И снова рывком — вперёд. Схватил и крепко прижал к себе. Лбом я упёрлась в его грудь. Чёрная рубашка моментально намокла от моих слёз, но он ничего не сказал.

И вдруг за спиной раздался до боли знакомый голос:

— Вот вы где!

Я резко дёрнулась, обернулась и увидела Лилю.

«Господи! Почему она подкралась так бесшумно?!»

Она стояла, прижав ладонь ко рту, но её глаза уже смеялись. Я в ужасе вырвалась из объятий Серёжи.

— Ух ты… — протянула Лилька, оценивающе оглядывая нас. — Не хотела мешать, но француженка в бешенстве.

Она уже развернулась, собираясь уйти, но я подбежала и схватила её за руку.

— Лиля!

Вместо ответа она вдруг громко расхохоталась.

— Лиль! — снова крикнула я, срываясь на почти панический тон.

— Оль, прости, — сквозь смех выдавила она. — Просто… просто всё это так неожиданно! — с иронией бросила подруга.

— Прости, что не сказала тебе раньше… — я опустила глаза, чувствуя, как стыд давит на плечи. — Я решила, что вообще никому не буду рассказывать.

— Не переживай, — мягче улыбнулась подруга. — Я уже давно догадывалась, что вы вместе.

Позади меня Серёжа вдруг тихо хмыкнул, но промолчал.

— Как?! — вырвалось у меня с искренним удивлением.

Она фыркнула:

— Ну, вы на каждом уроке играете в гляделки. Не особо сложно было.

Я встретилась взглядом с Серёжей. Он посмотрел на меня чуть насмешливо. Мы оба невольно улыбнулись. Кажется, впервые за это утро.

— Даже не знаю, возвращаться вам в кабинет или нет… — протянула Лиля.

— Почему? — нахмурилась я.

— Ну, Елена Владимировна вас прибьёт. Хотя Серёже-то не страшно, а у тебя там вещи.

— Блин… — я закатила глаза. — Придётся идти.

— Я с тобой, — неожиданно сказал Нагимов.

— Зачем? — я вытаращила глаза.

— Чтобы отчитывали нас обоих, — пожал плечами и криво улыбнулся. — Это ведь я утащил тебя с урока.

«Блин… он реально готов подставиться ради меня».

В итоге мы пошли втроём. По дороге я пыталась стереть с лица потёкшую тушь, но без зеркала это выходило жалко.

Елена Владимировна отчитывала нас по полной программе. Казалось, её голос пробирался прямо в мозг и вибрировал в висках.

— Думаешь, у неё когда-нибудь болит горло? — тихо спросил Серёжа, едва мы вышли из кабинета после урока.

Я вскинула на него взгляд и едва сдержала смешок.

— От того, что она так громко орёт?

— Ага, — кивнул он с самым серьёзным видом. — По-моему, она принимает специальные таблетки, чтобы голос звучал громче.

Я не выдержала — прыснула со смеху.

— Нет. Она как в «Гарри Поттере»!

— Сонорус! — подхватил Серёжа, ухмыльнувшись, и театрально развёл руками. — Только где она прячет палочку?

— Думаю, если бы она у неё была, мы бы давно оглохли, — выдохнула я, держась за живот.

Мы шли по коридору, захлёбываясь от смеха, забыв обо всём. Его плечо иногда касалось моего, и от этого внутри поднималось какое-то щекочущее, лёгкое чувство.

Но вдруг я застыла. Ксюша шла прямо к нам, опустив голову. На ней было модное вязаное платье с широким воротником, сапожки на плоской подошве, в руке — аккуратная сумка. Всё серое. Даже волосы, длинные, светлые, до самой поясницы, будто потускнели на фоне.

«Она такая красивая… даже когда грустная».

Ксюшка старалась не задерживать взгляд на Серёже. Только коротко, сдержанно бросила мне:

— Привет.

И тут же отвернулась, зашла в кабинет.

Я шла и чувствовала, как сердце проваливается вниз. Серёжа резко остановил меня, крепко ухватив за локоть.

— Ты садишься со мной. За последнюю парту второго ряда, — его голос прозвучал тихо, но твёрдо, прямо у моего уха.

Я попыталась выдернуть руку.

— Нет! — резко прошептала, едва сдерживаясь, чтобы не сорваться на крик.

— Да. Ты забыла? — он посмотрел в упор, не моргнув. — Мне плевать, что все скажут.

Вгляделась в его лицо — он был абсолютно серьёзен.

«Неужели он и правда решил это сделать? Неужели всё, что он говорил на уроке, было не сгоряча?»

Я же надеялась, что он передумает… что не станет. Что даст мне время… хоть чуть-чуть.

— Может… не прямо сейчас? — попросила я дрогнувшими губами.

— Прямо сейчас. И не спорь, — в его голосе ни капли сомнений, ни тени улыбки.

А потом мы вошли в кабинет.

«Я. Не. Сяду. К. Нему».

Пока Серёжа шёл к последней парте, я, опустив голову, шмыгнула на своё обычное место рядом с Пашей Крыловым.

«Только бы Серёжа ничего не сделал… Только бы промолчал».

Но вдруг:

— Оля! — его голос разнёсся на весь класс.

«Боже-Боже-Боже!»

Я медленно повернула голову. Серёжа смотрел прямо на меня — твёрдо и с вызовом. Пошёл вперёд, шаг за шагом, пока весь класс оборачивался.

— Ты, кажется, не туда села, — упрямо сказал он.

— Нам… нам не разрешают пересаживаться, — выдавила я, чувствуя, как внимание всего класса впилось в меня.

Серёжа не отводил взгляда.

— Пошли.

Прежде чем я успела хоть что-то сказать, он наклонился, схватил мою сумку и просто унёс её к последней парте.

«Нет! Что он делает?!»

Всё будто замедлилось. Гул в кабинете стих, перешёптывания оборвались. Они все смотрели. Одноклассники переглядывались, кто-то прикрыл рот ладонью, кто-то распахнул глаза. Никто не понимал, что происходит.

Серёжа положил мою сумку на парту и повернулся ко мне.

— Иди сюда.

Колени дрожали, пальцы подёргивались, дыхание сбивалось.

«Я не могу… Я не могу противоречить. Но и спрятаться уже не получится».

Он смотрел на меня так, будто знал, что я всё равно подойду. А я…

«Я боюсь перемен. Боюсь, что меня осудят…»

Меня бросило в жар. Сердце билось так сильно, что, казалось, его слышал весь класс. Я быстро провела ладонями по джинсам, стирая липкий пот, и резко встала. Краем глаза заметила, как весь класс уставился на меня.

«Все пялятся… Зачем он это сделал?»

Но пути назад не было. Я сделала шаг. Потом ещё один. Казалось, что шла целую вечность, будто каждый метр растянулся в десятки.

Все смотрели. Я чувствовала каждую пару глаз на своей спине, каждый немой вопрос, зависший в воздухе.

«Остановиться? Сбежать? Нет, уже поздно. Иди. Просто иди…»

Наконец я подошла. Серёжа резко положил ладонь мне на плечо и уверенно усадил за парту. Я опустила голову и закусила губу до боли. Нагимов наклонился ко мне, оперевшись ладонями в свои колени. Его лицо оказалось совсем близко. Взгляд цепко поймал мой и не отпускал.

— Теперь ты сидишь со мной. Ясно? — тихо, но жёстко произнёс Серёжа.

Я открыла рот, но слова застряли в горле.

И тут — свист. Орлов развалился за своей партой, ухмыляясь, и медленно захлопал в ладони.

«Нет… Господи, пожалуйста, не надо! Только не он!»

— Серый, Новикова стала твоей новой подружкой? — протянул он, растягивая слова.

Я увидела, как Серёжа напрягся всем телом. Он медленно выпрямился. На секунду мне показалось, что он сейчас взорвётся, ответит так, что всё кончится дракой.

«Только не вздумай! Не сейчас, прошу…»

Но он лишь долго смотрел на Орлова.

— Ага, — наконец сказал Нагимов громко и чётко, так, чтобы слышали все. — Стала. Есть вопросы?

В классе повисла тишина — ни смешков, ни шороха, даже Ваня замер, не ожидая такого прямого ответа.

А потом Серёжа положил руку мне на плечо, как будто сказал: «Теперь всё будет по-другому».

Глава 29

Моё сердце провалилось куда-то на дно Марианской впадины, осознавая всё то, что произошло.

Раздался звонок на урок, и Серёжа обошёл парту, направляясь к своему месту рядом со мной. Я знала, что должна подняться, поприветствовать учителя, но тело не слушалось.

Ольга Анатольевна вошла в кабинет, ровно в момент, когда звонок смолк. Её взгляд скользил по классу, оценивая порядок. Я даже не понимала, как успела заметить это. Через пару секунд до меня дошло, что я одна продолжаю сидеть, в то время как все уже встали.

— Олечка, ты разве не хочешь со мной поздороваться? — прозвучал её мягкий голос и в нём появилась лёгкая обида. — И почему ты пересела от меня так далеко?

Меня пробрал холод, но не от её слов. Когда учителя обращались ко мне уменьшительно-ласкательно или проявляли заботу, мне всегда становилось невыносимо некомфортно.

Из груди вырвался тяжёлый, нервный вздох. Я пыталась собраться, но ощущение комка в горле только усилилось.

«Самый кошмарный момент, который только можно вообразить, развернулся прямо сейчас…»

— Эм… Просто… — выдавила я, и пока в голове судорожно роилось хоть какое-то объяснение, Ольга Анатольевна уже отвлеклась:

— Но я всё равно рада всех вас видеть. Садитесь.

Я почувствовала благодарность к ней за это. Она не задала лишних вопросов, не стала вдаваться в подробности. Это спасало меня от дальнейшего позора.

— Эй, всё хорошо, — тихо сказал Серёжа.

«Ах да… я ведь здесь, рядом с ним».

Сидела, втянув голову в плечи, избегая любых взглядов. Казалось, если я встречусь хоть с кем-то глазами, всё внутри разлетится на тысячи осколков.

— Зачем ты это сделал? — тихо спросила я, пряча лицо за волосами.

— Я же сказал, что сделаю. И сделал. Оль, я не бросаю слов на ветер.

Резко сжала руки в кулаки, чтобы не затрястись.

— Но Ксюша же здесь…

Сердце бешено колотилось. Оно ощущалось где-то в горле, а не в груди.

— Я с ней закончил. Я с тобой, а не с ней, — серьёзно ответил он, и я поняла, что бесполезно что-то доказывать.

Украдкой глянула на Ксюшу. Она опустила голову, её лица не было видно, но я знала — ей больно. И от осознания этого больнее стало и мне.

Как же мне хотелось подойти, сказать ей что-то… Но что? Что можно было сказать в такой ситуации?

«Прости, Ксюш, я не хотела, но… влюбилась. Влюбилась в твоего бывшего, и мы начали встречаться, как только вы расстались»?

Какая глупость. Как я могла так поступить с ней?

Ксюша приложила ладони к лицу, потом резко поднялась и срывающимся голосом попросила разрешения выйти. Ольга Анатольевна молча кивнула, и Ксюша, не оборачиваясь, почти выбежала из класса.

Тишина длилась всего секунду, а потом — приглушённые перешёптывания. Я знала, кого они обсуждали. Знала, что это обо мне и о ней.

«Всё. Теперь она меня точно ненавидит. Я разрушила её доверие. Я разрушила всё».

Я должна была выйти за ней, сказать хоть что-то, но страх парализовал меня. Не могла пошевелиться.

«Почему я не могу сделать это? Почему не могу быть смелой?»

Вдруг рука Кати Виноградовой поднялась:

— Ольга Анатольевна, можно выйти? — её голос был почти умоляющим, но на губах играла игривая улыбка, та, что она всегда использовала, когда хотела добиться своего.

— Сейчас Ксюша вернётся, и тогда пойдёшь, — сказала учительница, не отрывая глаз от доски.

— Но мне очень надо, — продолжала Катя, при этом не сдерживая самодовольную нотку в голосе.

— Это всего лишь второй урок, и перемена была всего пару минут назад.

— Ну, пожалуйста!

— Иди уже, — сдалась Ольга Анатольевна, махнув рукой.

Катя резко вскочила, обернулась и взглянула на нас с Серёжей. Этот взгляд…. он был странным, что-то злорадное в нём было.

«Что она собирается делать? Что если она скажет что-то Ксюше? О, нет... »

Паника мгновенно охватила меня.

«Что мне делать? Как поступить? Что я вообще должна сказать?»

Внутри всё переворачивалось. Я была как потерявшийся ребёнок, пытающийся найти дорогу в этом странном мире. Всё происходило так быстро, что я не успевала осознать. Даже думала, что если закрою глаза, всё остановится.

«Хочу спрятаться, просто спрятаться под одеяло и плакать».

«Я предательница», — эти слова крутились в голове, словно порочный круг. Я не хотела всего этого. Я не хотела так поступать. Но внутри я уже знала, что всё к этому и приведёт.

«Если бы я только могла вернуть время назад… Не влюбляться в Серёжу. Просто ничего не почувствовать. Тогда бы всё было по-другому. Я бы не мучилась, не страдала, не засыпала бы с этим тяжёлым чувством вины».

Взгляд Серёжи на меня был полон беспокойства. Я чувствовала его руку. Его крепкие пальцы, сжимали мою ладонь под партой.

Когда Ксюша и Катя вернулись, прошло минут двадцать. Катя улыбалась уголком губ, её лицо было полным победы. А вот у Ксюши не было на лице ни следа макияжа.

Ольга Анатольевна ничего не сказала, лишь тяжело вздохнула.

Мы с Серёжей молчали до конца урока, но он не отпускал мою руку. Это помогло хотя бы немного прийти в себя.

После звонка мы направились на урок английского. Но далеко уйти не успели — почти весь класс устремился за нами.

— Вы серьёзно встречаетесь? — спросил Мишка, прищурившись.

Прежде чем я успела придумать, что ответить, Серёжа переплёл наши пальцы. Жар мгновенно ударил в лицо. Не знала, что сказать. И, честно говоря, не была уверена, что вообще стоит что-то говорить.

«Пусть сам выкручивается».

— Да, — без тени смущения заявил Нагимов.

— И давно? — продолжил Онисимов.

— С Нового года, — ответил Серёжа, всё так же уверенно.

Миша приподнял бровь, понимающе ухмыльнулся и хлопнул друга по плечу.

Мы дошли до кабинета и, скрывшись за дверью, наконец смогли перевести дух. Внутри никого не оказалось.

Серёжа плюхнулся на стул у окна. Я села рядом и тихо спросила, стараясь не выдать, как тревога разъедает меня изнутри:

— Что эта идиотка ей наговорила?

— Понятия не имею… — тяжело вздохнул.

Я медленно протянула руку, едва касаясь его пальцев, которые лежали на коленях. Его ладонь уверенно обхватила мою.

— Ксюша плакала… — выдохнула я. — Не знаю, что ей наговорила Виноградова. Может, она её даже утешала, хотя в это слабо верится. Но сейчас… сейчас я ненавижу её, как никогда!

Отвела взгляд, зная, как это может звучать. Потому что говорила о его бывших. Но мне было важно поделиться этим.

Его губы чуть дернулись в усталой усмешке:

— Ты… ревнуешь?

Щёки начали гореть.

— Нет, — выдохнула я, едва выговаривая это слово, — я злюсь. Потому что она, блин… всегда улыбается, когда делает гадости. Потому что у неё это получается так легко.

Серёжа покачал головой, его взгляд скользнул в окно.

— Катька такая, — его голос был ровным, почти отстранённым, — снаружи — весёлая, типа крутая. А внутри… пусто. Всё, что её волнует — это внимание. Лучше негативное, чем никакое.

Его слова меня немного успокоили. Его отношение к ней не было привязанностью, а скорее, пренебрежением.

— Я был с ней, потому что… не знаю. Просто был. Это была ошибка.

В этот момент дверь кабинета с грохотом распахнулась. Я чуть ли не подпрыгнула от неожиданности.

— О! — воскликнул Костя и уселся за парту впереди нас, ухмыльнувшись. — Чем занимаетесь, голубки? Может, я вам мешаю?

Он хохотал, явно наслаждаясь моментом. Я быстро выдернула ладонь из руки Серёжи и скептически посмотрела на Ромашечкина.

— Совсем нет, — ответила с явной долей сарказма.

«Блин… Мы не успели обсудить всю ситуацию!»

Когда прозвенел звонок и кабинет начал наполняться одноклассниками, я машинально огляделась в поисках Ксюши — её нигде не было.

— Где Ксюша? — прошептала я.

— Кажется, она свалила, — ответил мне Серёжа, не отрываясь от телефона.

Я резко повернулась к нему.

— Она никогда не уходит с уроков, — громко прошептала. — Ни с контрольных, ни даже когда у неё поднималась температура.

Он криво усмехнулся.

— Ну и пусть, — бросил вполголоса. — Подышит воздухом, поплачет — отпустит.

— Ты серьёзно? — я не верила свои ушам.

— Оль, ты же сама говорила, что не знаешь, что ей Виноградова в уши вливала. Я ж не виноват, что Ксюшка всё близко к сердцу принимает. Мы не сделали ничего плохого.

Я вздохнула и отвернулась, уставившись в край стола. Логика у него была как бетон, но всё равно скребло внутри.

Серёжа бросил на меня взгляд из-под бровей.

— Не накручивай себя, ладно? После уроков с ней созвонишься.

«Как будто это так просто…»

— Оля с Серёжей, вы скоро закончите? — строго спросила Татьяна Валерьевна.

— Извините, — бросил Серёжа, убирая телефон в карман.

На следующей перемене я перехватила Лилю в коридоре и сразу же задала ей главный вопрос:

— Ты не знаешь, куда ушла Ксюша?

Ответ был предсказуемым. Точно таким же, как у Серёжи. Но Лиля вдруг серьёзно спросила:

— Оль, зачем вы так поступили?

— Серёжа всё сделал, не я! — поспешно начала оправдываться я, чувствуя, как гнев и тревога сплетаются в одну точку. — Я не хотела, чтобы он объявлял это всему классу!

Подруга прищурила глаза, её выражение становилось всё более недоумевающим.

— Что ты за бред несёшь? Ты вообще ничего не понимаешь?

— Конечно, понимаю! — взорвалась я. — Думаешь, я не задумывалась о последствиях?

Лиля взглянула на меня, как на глупого ребёнка. Отступила на шаг, её голос стал тише, но не менее резким:

— Видимо, нет.

— Лиль, пожалуйста… мне и так тошно от всего этого, — выдохнула я, сжимая руки.

— Ладно. Если хочешь, я вообще могу с тобой больше не разговаривать, — рявкнула она, ускоряя шаг.

Я чуть не осталась стоять в коридоре, ощущая, как внутри меня что-то обрывается. Но потом не выдержала и крикнула ей в спину:

— Лиля!

Она не остановилась, но я побежала за ней, и, оказавшись впереди, пятилась назад, не отрывая взгляда от её лица.

— Слушай, просто всё навалилось… У меня уже нервы не выдерживают…

Она резко встала, и я чуть не врезалась в неё.

— И это даёт тебе право так себя вести?

— Прости, я не хотела… — промямлила я.

Лиля скрестила руки на груди, её взгляд стал ещё более тяжёлым.

— Что ты собираешься делать?

— Я позвоню ей после уроков… — эти слова вышли как-то безжизненно, будто я уже знала, что они не помогут.

Брюнетка усмехнулась, не скрывая разочарования:

— И ты думаешь, она возьмёт трубку?

Я тихо выдохнула и сжала губы в тонкую линию.

— Надеюсь…

Лиля повернула голову, взглянув на меня с лёгким отчаянием.

— По-моему, ты плохо знаешь Ксюшу.

— И что мне делать? — выдавила я.

— Просто не донимай её, — тяжело выдохнув, ответила она.

— Но, Лиль, я ведь перед ней виновата!

— Поверь, так будет лучше. Если ты сейчас полезешь с извинениями, вы разругаетесь так, что потом уже никогда не помиритесь.

Я покачала головой, не зная, как поступить. Всё внутри меня протестовало.

— Ты думаешь, мы вообще сможем помириться?

Её взгляд стал мягче, но в нём всё равно была горечь.

— Честно? Не знаю. Но я знаю Ксюшку. Она поревёт, успокоится… и тогда, возможно, сама к тебе придёт.

— Если так, то, пожалуй, правда лучше просто подождать…

— Вот и правильно, — сказала она с улыбкой. — Всё, пошли. Грех опаздывать на алгебру.

— Это не просто грех, это опасно для жизни, — ответила я, и мы обе усмехнулись.

С Лилей рядом стало легче, но тревога всё равно не оставляла меня.

Глава 30

— Чего?! — голос Орлова пронзил оглушительную тишину, разорвав её, словно удар грома.

На следующий день Людмила Михайловна сообщила нам шокирующую новость — одна из наших одноклассниц попала в аварию.

Я сидела неподвижно, а сердце бешено колотилось, будто хотело вырваться наружу. В груди сжимало так, что дышать становилось невыносимо. В висках пульсировала паника, и единственное, что я могла повторять себе под нос, было: «Господи, пожалуйста, пусть это не она… Пусть это не она…» — мантра, за которую я цеплялась, как утопающий за воздух.

Меня трясло и я не могла взять себя в руки. Ещё секунда и я бы потеряла контроль — сорвалась, закричала, разрыдалась бы прямо в кабинете, перед всеми.

— Мне позвонила мама Ксюши Сауровой… — голос Людмилы Михайловны дрогнул. — И сообщила об этом несчастном случае.

«Вот почему она вчера не ответила на мой звонок…»

— Ксюша… — классная руководительница сглотнула и закрыла глаза. — Слава Богу, жива.

«Жива…»

— Переходила дорогу в неположенном месте… У неё переломы — правая рука, нога… Вчера сделали срочную операцию. Врачи говорят, состояние стабильное, но…

— Ужас какой… — прошептала Влада.

— Да… — тихо откликнулась Людмила Михайловна и, не выдержав, всхлипнула. — Ох, дурёха! Господи, какой чёрт её туда понёс…

В классе зашептались. Кто-то пытался её успокоить, но слова терялись в накатывающей тревоге.

— Вам же перед каждыми каникулами говорят, как опасно на улицах! — голос учительницы надломился. — Лихачей на дорогах — не пересчитать! Один не увидит, другой не затормозит! А вы у родителей одни, вы же… Ох…

Она снова закрыла лицо руками, и я видела, как её плечи содрогаются от беззвучных рыданий.

— В больнице она пробудет не меньше трёх недель, — продолжила она, утирая глаза. — Я хочу, чтобы каждый из вас её навестил! Поняли? Каждый!

Серёжа сидел рядом со мной, но я даже не чувствовала его присутствия. Мир будто затих, превратившись в гулкую пустоту. Передо мной лежал телефон, но он расплывался перед глазами. Я смотрела на него, а в голове звенело одно-единственное имя: Ксюша. Меня сковал холодный ужас.

«Это моя вина? Нет… Господи, только не это… Прошу, скажите, что это не из-за меня! Неужели она сама бросилась под машину? Зачем?.. Почему?.. Из-за кого?..»

Я еле высидела этот урок. Каждая минута тянулась, как бесконечность, а воздух в кабинете будто стал гуще, давя на грудь.

Когда прозвенел звонок, я рванула к выходу, едва не сбивая людей на своём пути.

— Оля! — крикнули мне вслед Лиля и Серёжа.

Понеслась по коридору второго этажа, слетела вниз по лестнице, пересекла холл и, наконец, добежала до раздевалки для средних классов. Дверь была открыта. Схватив свою куртку, я уже собиралась выбежать, но в дверном проёме вдруг возникли Серёжа с Лилей, загородив мне путь. Наверное, они переживали за меня или пытались меня остановить.

— Ты никуда не пойдёшь, — твёрдо проговорил Серёжа, шагнув ко мне.

Я попятилась назад, крепче сжимая куртку в руках.

— Пойду! — выкрикнула, срываясь на крик. — Я должна извиниться перед ней!

Лиля в одно мгновение захлопнула дверь раздевалки и, скрестив руки на груди, направилась ко мне. Я никогда не видела её такой — грозной, холодной и настолько осуждающей.

— Ты идиотка?! В чём ты виновата, чтобы извиняться?! — прорычала она, сверля меня взглядом.

— Да во всём! — отчаянно выдохнула я, чувствуя, как внутри нарастает паника. — Это из-за меня всё это случилось!

— Это не ты толкнула её под машину! — Лилин голос, наполненный яростью, пронзил меня, как удар кнута.

По спине пробежал холод, а волосы на затылке словно встали дыбом.

— Что ты творишь, а? — её глаза полыхали огнём. — Если у Ксюши нет мозгов, то пора ей уже ими обзавестись! Обе дуры конченые! Сохнут по одному парню, которому плевать. Которому лишь бы играть с чувствами других!

Она резко метнула взгляд на Серёжу. Он застыл, глядя на неё.

— А если ты так хочешь её навестить, то иди! — бросила Лиля мне. — Но это ничего не изменит! Абсолютно ничего!

Я судорожно сглотнула, но не нашла в себе сил что-то ответить.

— И вообще, разберись уже со своими проблемами, Оль, — её слова резанули по сердцу, оставляя глубокую рану.

Она ещё раз посмотрела на нас обоих, а потом развернулась и вышла, хлопнув дверью. Я бессильно опустилась на диванчик, растерянно моргая.

«Что вообще только что было? Что со мной случилось за какие-то полчаса?»

Рядом сел Серёжа. Он медленно выдохнул, опуская голову, и сжал пальцами свои колени.

И мы просто сидели среди тишины, в которой гремели наши собственные мысли. Я потеряла ход времени. Минуты или секунды — уже не имело значения.

Нагимов провёл руками по волосам, взъерошил их и закрыл лицо ладонями. Казалось, он пытается спрятаться — от мыслей, от меня и от всего происходящего.

После он убрал руки и выдохнул:

— Я схожу к Ксюше. На этой неделе.

Я кивнула, опустив глаза.

— А мне, наверное, не стоит…

Он едва заметно кивнул, подтверждая то, что я и так понимала.

— Я поговорю с ней, — добавил он.

— И что ты ей скажешь?

Он провёл ладонью по лицу.

— Не знаю… Просто… попробую.

Мы снова замолчали. В раздевалке было тихо, только из-за закрытой двери доносился гул школьного коридора.

— Знаешь… — вдруг сказал Серёжа, не глядя на меня. — Может, ну его? Эти оставшиеся уроки, весь этот день. Просто уйдём?

Я удивлённо посмотрела на него.

— Уйдём?

— Да, — кивнул. — Просто не могу больше здесь сидеть и притворяться, что всё нормально.

— Пошли.

Мы натянули куртки и вышли из раздевалки. Турникет уже был открыт, как всегда после четвёртого урока, и мы беспрепятственно вышли на улицу. Морозный воздух резко ударил в лицо, словно приводя в чувство. Я глубоко вдохнула, впитывая этот колкий, свежий запах зимы.

Серёжа взял меня за руку, и мы пошли молча. Каждый думал о чём-то своём, не в силах произнести ни слова.

Я думала о Ксюше. О том, как она сейчас, как ей больно, страшно… О Лиле и её словах, которые, как осколки стекла, царапали изнутри. О парне, идущем рядом. О его виноватых глазах. О том, что именно он стал катализатором всей нашей Санта-Барбары. О родителях Ксюши, которые, наверное, провели эту ночь в тревоге, молитвах и бесконечных слезах. О Людмиле Михайловне и о том, как редко она плакала, а тут не смогла сдержаться. О наших одноклассниках, которые, кажется, впервые задумались о том, что жизнь может оборваться в один случайный момент. О себе. О том, что, возможно, я самая глупая из них всех. Я так долго бежала за своими чувствами, не замечая очевидного.

Наконец, я разжала губы.

— Серёж…

— Что?

— Давай расстанемся.

Я подняла голову и встретилась с его взглядом. Серёжа остановился, и на его волосы медленно падали снежинки.

«Я люблю его. Люблю так сильно, что это стало проблемой. "Разберись уже со своими проблемами!" Лиля права. Пора это закончить. Так будет лучше для всех».

Глава 31

Сколько слёз я пролила после того дня — не счесть. Я просто плакала, пока не высохла изнутри. Начинался заснеженный февраль, когда я поняла, что больше не могу рыдать, будто внутри меня что-то выключилось.

Утром я села за стол, где меня уже ждала тарелка с хлопьями. Рядом стоял стакан молока. Машинально взяла его и залила хлопья, наблюдая, как они впитывали жидкость, размокая.

— Солнышко, — мама, как обычно, хлопотала по кухне, даже не оборачиваясь ко мне. — В это воскресенье твой день рождения. Хочешь отметить, пригласить друзей?

«Мне исполнится пятнадцать. Какие-то пятнадцать лет. Смешная цифра. Так мало, но почему-то я чувствую себя старухой».

— Нет, — твёрдо ответила я. — Давай, как в прошлом году. Просто втроём.

Она повернулась ко мне и нежно улыбнулась:

— Конечно. Пойдём в суши-бар?

— Давай, — слабо отозвалась.

— Я же знаю, как ты обожаешь роллы.

Я едва заметно кивнула.

«Может роллы меня порадуют?»

Солнце заливало улицы холодным, но ярким светом. Теперь по утрам, выходя из дома, было уже не так темно, как раньше. День заметно прибавлялся.

Когда я вошла в школу, сразу заметила Лилю. Она сидела на скамейке, наушники в ушах, взгляд рассеянный.

Мы помирились так же быстро, как и поссорились. Хотя Лиля настаивала, что мы вообще не ссорились — она просто сказала, что думает, и не видела в этом никакой проблемы. А вот когда я сказала, что рассталась с Серёжей, она так удивилась.

«Разве не она говорила мне разобраться со своими проблемами? Вот я и разобралась».

Тогда Лиля молча обняла меня, давая возможность выговориться, выплакаться в её плечо.

Сейчас мне было не легче, хотя прошло уже почти три недели. Ладно, пятнадцать дней. Я просто ждала, когда время ускорит ход. Когда оно унесёт мои страдания далеко-далеко, оставив только лёгкую тень на памяти, о которой можно будет вспоминать с улыбкой.

В тот день, когда я предложила Серёже расстаться, я уже знала — никакие его слова не переубедят меня. И, кажется, он тоже это понял. Он просто смотрел на меня — с самыми грустными глазами на свете, от которых у меня разрывалось сердце. Но я даже не плакала — просто тихо отпустила его руку и ушла.

Когда, отойдя подальше, я всё-таки решилась обернуться, то увидела, как он всё так же стоял на том же месте — не сдвинувшись, с опущенной головой. И вот тогда я разрыдалась. Развернулась и побежала домой. Я пообещала себе не жалеть: «Так же действительно стало лучше. Для всех».

— Ты сегодня припозднилась, — с хитрой улыбкой заметила Лиля.

Я бросила взгляд на часы, висящие на стене коридора первого этажа.

— Всего-то на пять минут.

— Ну, хоть чему-то я тебя научила — хотя бы на уроки не опаздывать.

Я чуть улыбнулась, а потом вспомнила, как в прошлый раз пришла в школу пораньше. Это был тот самый день, когда Серёжа объявил всему классу, что я его девушка. А теперь я уже была бывшей…

— Он идёт, — вдруг протянула подруга, скривившись и многозначительно косясь в сторону.

Я машинально обернулась, но только в пол-оборота, чтобы не выглядеть слишком заинтересованной. В руках сжимала телефон, но не могла не заметить — Серёжа смотрел прямо на меня. Его шаги ускорились, и вот он скрылся за дверью раздевалки.

Я медленно повернулась обратно к Лиле.

— Какая теперь разница… — прошептала я и спрятала телефон в сумку.

— У вас это что, игра такая? — с лёгкой улыбкой спросила Лиля.

— В смысле?

— Ну, вы постоянно смотрите друг на друга, будто соревнуясь — кто первый отведёт взгляд. И, кстати, по моим наблюдениям, Серёжа всегда проигрывает, потому что смотрит на тебя дольше.

Я уставилась на неё, пока смысл её слов медленно доходил до меня.

— Полный бред, — отрезала я, но Лиля только тихо рассмеялась.

Она снова перевела взгляд на коридор, где Серёжа прошёл мимо.

— Он опять смотрел на тебя.

— Неправда, — сказала я, а Лиля хохотнула. Сегодня у неё, кажется, был прилив особенной игривости.

Но ведь её слова были правдой. Каждый грёбаный день я чувствовала на себе его взгляд. Как будто он прожигал мне спину. Каждый день был пыткой. Серёжа не подходил, не говорил, мы даже не здоровались.

Он почти не смеялся с друзьями. На переменах его не было видно в школе — он выходил на улицу, наверное, курил. Или просто уходил, чтобы не пересекаться со мной.

Пересел на последнюю парту. Даже на английском. Татьяна Валерьевна тогда, в первый день после нашего расставания, недовольно бурчала, что без разрешения пересаживаться нельзя. Но ему было плевать. В этом весь он — упрямый, дерзкий, нарушающий дурацкие, школьные правила.

И всё же… спасибо ему за это. Хоть не пришлось сидеть рядом, ломать себя, делая вид, что всё в порядке.

Теперь он почти не поднимал голову на уроках, словно весь мир потерял для него всякий смысл.

А я… каждый раз отворачивалась, как только он ловил мой взгляд. Потому что если смотрела в эти глаза — в груди всё разрывалось. Эта дыра внутри меня становилась только больше и глубже.

— Помирись ты уже с ним, — спокойно сказала Лилька.

Я тут же вздрогнула из-за того, что потерялась в собственных мыслях.

— Нет, — резко отрезала я, отвернувшись.

— Почему «нет»? — подруга приподняла брови, сложив руки на груди.

— Потому что двум идиотам не суждено быть вместе, — выпалила я. — Один обязательно всё испортит.

— О, Боже… — она закатила глаза и театрально всплеснула руками. — Точно два идиота. К тому же упрямых.

— Всё, давай сменим тему, — вздохнула я. — Уже надоело.

Лиля чуть улыбнулась уголком губ и кивнула.

— Хорошо. Как собираешься отмечать день рождения?

Я опустила взгляд и чуть смягчилась:

— Пойду с родителями есть роллы.

— Ого, круто, — оживилась она. — Я давно их не ела.

— Я тоже, — призналась с лёгкой улыбкой.

— Значит, не смогу вручить тебе подарок в воскресенье, — протянула она с притворной печалью. — Придётся в понедельник.

Я удивлённо распахнула глаза.

— Ты купила мне подарок?

— Ты ещё спрашиваешь? — возмущённо фыркнула Лиля. — Конечно!

— Спасибо… — приятное смущение накрыло меня. — А что это?

— Узнаешь, — многозначительно ухмыльнулась она.

— Ладно, — пробормотала я, пытаясь скрыть довольную улыбку.

Я села рядом с ней и начала теребить ручки от сумки, собираясь с духом.

— Слушай, Лиль… — неловко начала я, чувствуя, как внутри всё сжимается.

— Что? — она посмотрела на меня в упор, слегка наклонив голову.

— Я сегодня собираюсь пойти к Ксюше.

— Да? — вскинула брови. — Иди.

— Так просто? — я растерянно моргнула.

Подруга уверенно кивнула.

— Она спрашивала про тебя. Несколько раз.

— Правда?

— Ну да, — спокойно ответила. — Спрашивала, как у тебя дела, про вас с Серёжей…

— Ты сказала, что мы расстались?

— Давно уж.

— И что? — прошептала я.

— Не знаю, — пожала она плечами. — По-моему, ей уже всё равно.

— В самом деле?

Лиля медленно выдохнула:

— Оль, у неё столько всего произошло, что, мне кажется, ей уже совсем не до вас и ваших разборок.

У меня будто камень с души свалился. Я прикрыла лицо ладонями.

«Господи, наконец-то хоть что-то хорошее!»

— Ты так переживала из-за этого? — в её взгляде мелькнуло лёгкое недоумение.

— Ну, если я собираюсь к ней идти, я должна знать, что она меня не прогонит.

— Не беспокойся. У неё в палате ещё три человека, да и гости постоянно приходят, — Лиля усмехнулась. — У неё просто совести не хватит тебя выгнать при всех.

Я невольно улыбнулась, выдохнув чуть свободнее:

— Надеюсь.

— И, кстати, — она положила ладонь мне на плечо, — не неси ей фруктов и соков.

— Почему? — удивлённо моргнула.

— От них её уже тошнит, — фыркнула.

Я улыбнулась шире и кивнула:

— Ладно.

***

После четырёх часов дня я отправилась в супермаркет и накупила целую кучу сладостей — шоколадки, конфеты, мармелад, сладкую газировку.

«Ксюшка меня убьёт, — подумала я, стоя на кассе. — Она же так заботится о своей фигуре».

Найти нужное отделение травматологии оказалось сложнее, чем я ожидала. Сначала я приехала не туда, долго кружила по территории, но, разобравшись, наконец вошла в нужное здание.

В холле было полно людей — кто-то сидел в очереди, кто-то нервно ходил из угла в угол, кто-то разговаривал с врачами. Лиля сказала, что Ксюша лежала на втором этаже, в седьмой палате.

Когда я нашла дверь с цифрой «7», сердце отчаянно заколотилось.

«А могу ли я войти? Нужно ли это мне… а ей? Как она воспримет мой визит? Мы же так и не разговаривали с тех пор», — с этими мыслями я дёрнула за ручку двери.

Палата оказалась полной людей — не меньше восьми человек. Их голоса сливались в единый гул, из-за чего я не сразу заметила Ксюшу. Она лежала почти передо мной.

— Оля? — её голос вырвал меня из оцепенения.

Ксюша выглядела тяжело. Бледная, измученная, с синяками, которые особенно бросались в глаза с правой стороны. Правая рука и нога зафиксированы в гипсе. Кожа на ноге отёкшая, местами с синюшными пятнами от кровоподтёков. Гипс на руке держал её в удобном положении, но видно было, как сильно она отекла. На её лице — следы боли. В глазах — усталость от бессонных ночей. Рядом медицинские приборы: капельница, монитор давления.

— Присаживайся, — сказала Ксюша.

Только спустя пару секунд я поняла, что это она мне.

Рядом с её кроватью стоял стул, но я не решилась сразу сесть.

— Это тебе, — я протянула пакет с гостинцами.

Ксюша устало, но тепло улыбнулась.

— Покажешь?

Я подалась ближе, чтобы ей не пришлось двигаться.

— Хотела тебя хоть чем-то порадовать.

Она заглянула в пакет, и на её лице появилось удивление.

— Ого… Я так растолстею, — фыркнула она.

— Прости, — неловко улыбнулась я.

— Ладно уж, спасибо.

Я отложила пакет в сторону, села на стул и снова посмотрела на Ксюшу. Она едва заметно улыбалась.

— Как ты? — спросила она.

Её вопрос эхом разнёсся в моей голове.

«Это же я должна спросить, как она…»

— Не знаю… А ты?

Боль на её лице невозможно было скрыть даже за улыбкой. Она на мгновение закрыла глаза, словно собираясь с силами.

— Ну… я уже почти привыкла… к этим штукам, — кивнула на гипс, скреплявший руку и ногу. — Но вначале было ужасно.

Я молча слушала, ощущая всю тяжесть её слов. Голос Ксюши становился тише, чуть дрожал.

— В первый день врачи говорили, что переломы сложные, но ничего критичного. Но… это неважно, когда ты просто лежишь и не можешь встать.

На её губах мелькнула натянутая улыбка.

— Но знаешь, всё не так плохо, как могло бы быть. Я тут столько времени провела, и много думала. Может, даже больше, чем нужно.

Я взяла её левую руку в свои ладони и тихо спросила:

— Как ты так умудрилась, Ксю?

Она тяжело вздохнула.

— Я просто шла домой. Помнишь, где я хожу?

— Да.

— Через ту дорогу, где нет светофора. Кажется, посмотрела по сторонам — никого. Не помню. И вдруг… машина. Откуда ни возьмись. А дальше… — она нахмурилась, пытаясь восстановить картину в памяти, но затем выдохнула. — Я уже столько раз это рассказывала всем подряд…

Она закатила глаза и уставилась в потолок.

— Папа теперь говорит, что никогда больше не отпустит меня одну.

Я тихо хмыкнула, но без улыбки:

— Жестоко.

— Ага. Но я пока не стала спорить. Потом, когда восстановлюсь, разберёмся.

«Мда… Ксюша даже вся переломанная упрямится».

— А этого мужика, который меня сбил, — вдруг сказала она, не отрывая взгляда от потолка, — освободили. Типа я сама виновата. Родители пытались засудить его, подали заявление… но толку — ноль. Он отделается только компенсацией.

Она тяжело вздохнула, а потом с горечью добавила:

— Спасибо, конечно, что скорую вызвал и не оставил меня подыхать, но чёрт бы его побрал…

— Ох… Господи, Ксюш, мне так жаль, — в груди всё сжалось. — Какой же он… подонок.

Она едва заметно кивнула.

— Когда я узнала… — тихо сказала я, — чуть с ума не сошла. Подумала: если бы… если бы ты…

Слова застряли в горле. Ксюша отвернулась, но почти сразу прошептала:

— А я подумала, что никому не нужна. Что если бы я умерла — никто бы и не заметил.

Я резко сжала её руку.

— Нет. Не говори так. Мне — не всё равно. Слышишь?

Она медленно повернула ко мне голову.

Я искала хоть какие-то слова, чтобы её утешить. Всё звучало мелко и неуместно, но я выдохнула:

— Прости меня. Это всё из-за меня.

— Перестань… — слабо прошептала она, отводя взгляд. — Это же не ты была в той машине.

— Да, но если бы тогда Серёжа не сказал всего этого… ты бы не убежала из школы.

Глаза начало предательски щипать, в горле снова нарастал ком.

— Наверное, — у неё в глазах заблестели слёзы. — Но я не виню ни тебя, ни его.

Я чуть ослабила хватку — не потому что не верила, а потому что не могла осознать, как она вообще могла так говорить.

— Он приходил ко мне.

— Серёжа?

— Угу. На прошлой неделе. Когда уже почти закончилось время для посещений, — её голос был тихим, но ровным. — Он просил прощения.

На секунду замолчала, а потом добавила:

— Оль, я была уверена, что он не придёт. Что ему плевать, что он не считает себя ни в чём виноватым. В голове я тысячу раз прокручивала, как его посылаю. Но когда он действительно появился и произнёс это вслух… Я простила. Сразу.

В её взгляде уже не было боли — только усталость. Это уже была не та Ксюша. Это была взрослая, сильная Ксюша, которую я раньше не знала.

— Я очень устала. От всего этого дерьма, которое свалилось на меня. Я чуть не умерла. А теперь хочу жить. Просто жить и забыть всё, что было.

— Понимаю, — прошептала я.

Мне вдруг захотелось исчезнуть — уйти, не мешать, не напоминать о себе. Но Ксюша сама крепко сжала мою руку.

— Если он тебя любит, и ты любишь его — я желаю вам счастья. Только… пожалуйста, больше не впутывайте меня в свои отношения.

Я ошеломлённо посмотрела на неё и только прошептала:

— Больше никогда.

— Спасибо, — выдохнула она. — А теперь обними меня.

Я тут же прижалась к ней, едва сдерживая слёзы. В этих объятиях было всё: боль, страх, любовь, прощение и благодарность.

Я медленно отстранилась, смахивая слезу. Увидела, как Ксюшка сделала то же самое, и сказала:

— Но мы больше не встречаемся с Серёжей. Всё кончено.

— Да ладно тебе. Помиритесь, — отмахнулась она.

— Нет, — твёрдо ответила я. — Всё это было ошибкой.

— Ой… Нашлась, философ второго сорта.

Ксюша усмехнулась, а я всё ещё не могла поверить в её лёгкость.

— Забей. Серёжа хоть и идиот, но упрямый идиот. Придумает, как тебя переубедить. А если не догадается — ему подскажут, — она хитро улыбнулась, и я не смогла удержаться — закатила глаза, но тоже с улыбкой.

«Ну вот что она со мной делает?..»

— Ладно, давай больше не будем, — выдохнула я. — Расскажи лучше, как ты тут? К тебе кто-нибудь приходит? Людмила Михайловна сказала, что всем поставит двойки за четверть, если каждый не отметится.

— Серьёзно? — Ксюшка вдруг громко прыснула. На нас обернулись почти все в палате. — Ну теперь понятно, почему они все сюда прутся, — добавила она, скривившись с притворным возмущением.

Я не смогла не улыбнуться во весь рот.

«Вот она — моя Ксюша. Такая родная, моя самая любимая, самая лучшая подруга на свете».

— Ага. Уже все приходили?

— Да, почти все из класса. Представляешь, даже Орлов приходил. С Мишкой и Костей.

— Неожиданно.

— Да уж… И знаешь, что они принесли? Почти весь «Макдональдс»! А потом сами всё съели.

Я широко распахнула глаза, и мы обе тихо рассмеялись.

— Обалдеть. Я в шоке.

— И я, — хмыкнула она. — Людмила Михайловна тоже часто заходит, проверяет. Сказала, что после выписки меня переведут на домашнее обучение до конца года.

Улыбка тут же сползла с моего лица.

— Прямо до конца? Ты вообще не вернёшься в школу?

— Ага. Ты, наверное, думаешь, что это круто, но нет. Ко мне домой будут ходить все учителя.

— Ох… Я тебе искренне сочувствую. Особенно если придёт химичка.

— Да-а, — ещё больше оживилась Ксюшка. — Я же вообще не понимаю химию! А математичка… да и Татьяна Валерьевна… Они со свету меня сживут!

Я сжала её руку, чтобы она не разошлась, потому что на нас всё больше косились люди в палате.

— Ага… — только и выдохнула я.

Не могла нарадоваться — мы снова были вместе. Мы снова стали подругами, как и прежде, будто ничего не произошло. Но всё, что случилось, навсегда осталось во мне. И отдавало болью в сердце каждый раз, когда я смотрела на неё. Потому что я считала, что во всём виновата я.

— Ксюш, а в тот день… — вспомнила я. — Когда ты вышла с риторики, за тобой пошла Виноградова…

— Ага.

— О чём вы говорили?

Подруга вздохнула, приподняла брови и отвела взгляд.

— Она пыталась меня утешить в туалете. Ну, ты представляешь, в духе Виноградовой.

«Катя и утешение? Смешно».

— И у неё получилось? — спросила я, ведь Ксюша тогда вернулась в кабинет уже не в слезах.

— В своём роде, да. Но было противно слушать, как она обзывает тебя и Серёжу последними словами.

Я прижала ладонь к лицу, прикрыв глаза.

— Кроме меня на это больше никто не имеет права, — добавила Ксюша. — Я так понимаю, она хотела нас с тобой поссорить, но у неё ничего не выйдет.

Я даже вздрогнула от её слов, а внутри разлилось приятное тепло. Крепче сжала её руку.

— Ещё ко мне почти каждый день заходит Лиля, — вдруг сказала она.

— Да, я знаю.

— Она забирает у меня лишние продукты.

— Зачем?

— Слишком много людей приходит, приносят столько еды, что мне просто не съесть. Вот и отдаю.

— О… Ну, тогда понятно.

— Кстати, у тебя ведь скоро день рождения, — вспомнила Ксюшка. — Не забудь заскочить ко мне на следующей неделе, я тебе подарок отдам.

— Подарок? — удивилась я. — Серьёзно?

— Ага. Я его ещё в декабре купила. Увидела и сразу про тебя подумала, — она слабо улыбнулась.

— Ксю... Боже... — я опустила взгляд. — Спасибо.

— Да пока не за что. Я попрошу папу завезти его в больницу.

— А когда тебя выписывают?

— Через неделю.

— Это же круто! — обрадовалась я.

— Ага. Я уже задолбалась пялиться на эти стены.

Я улыбнулась, а потом заметила, как Ксюшка бросила взгляд на часы.

— Ладно, скоро конец времени посещений. Топай домой.

— Да, хорошо, — растерянно сказала я. — Хотя, если честно… я бы ещё посидела.

— Я тоже, — её улыбка стала шире. — Приходи. Я буду очень рада.

— Обязательно приду, — кивнула я и сжала её руку чуть крепче.

— Давай, иди.

Я встала, наклонилась и обняла её.

— Спасибо тебе, Ксю, — прошептала ей на ухо. — Я так тебя люблю.

— И я тебя, Оль, — тихо ответила она, крепче обнимая меня левой рукой.

Глава 32

Я мирно спала в своей постели, укутанная в тёплое одеяло, как вдруг дверь в комнату резко распахнулась. От неожиданности даже вздрогнула.

— С днём рождения, солнышко! — нежно воскликнула мама и, подбежав ко мне, осыпала поцелуями всё моё лицо.

Я ещё была в полусонном состоянии, но счастливо улыбнулась. Мама села рядом на кровать, поглаживая меня по волосам.

— Наверное, она и забыла, что у неё сегодня день рождения, — с лёгкой усмешкой бросил папа, стоя у кровати.

— С вами забудешь! — фыркнула я.

Мы все дружно рассмеялись.

— Ну, именинница, куда ты хочешь пойти? — спросила мама.

— Мы же договаривались на суши, разве нет?

— Если ты хочешь…

— Ты ещё спрашиваешь? Конечно, хочу! — оживилась я.

— Но у нас есть ещё один сюрприз, — загадочно произнёс папа.

Я приподнялась на локтях, с подозрением вглядываясь в их сияющие лица.

— Какой?

Родители переглянулись, и мама, выдержав паузу, произнесла:

— Папа вчера заехал в кинотеатр и купил билеты на «Отверженных», которых ты так ждала.

Я застыла, пытаясь осознать услышанное.

— Серьёзно?!

— Ага, — мама улыбнулась, явно довольная моей реакцией.

— Я же ждала этот фильм вечность, с тех пор как дочитала роман Гюго!

— Ну вот, увидишь. Идём всей семьёй.

— А-а-а! — я подскочила и сжала маму в крепких объятиях. — Энн Хэтэуэй же там!

Этот день был просто волшебным. Фильм превзошёл все мои ожидания, роллы казались вкуснее, чем когда-либо, а звонки от родных с поздравлениями только поднимали настроение.

Мне желали всего самого наилучшего, и от бесконечной улыбки даже начали болеть скулы. Самое забавное — почти каждый намекал на мой возраст, упоминая, что теперь мне пора бы встретить свою любовь. Я только смеялась, отмахивалась и говорила, что мне пока не до этого. Ведь мои истории с Димой и Серёжей знала только мама… хотя, возможно, некоторые всё же догадывались.

Днём я встретилась с дядями и тётями, которые, конечно, пришли не с пустыми руками. А когда мне позвонила двоюродная тётя, её пожелание было… скажем так, неожиданным.

— Ну, дорогая, теперь самое время отрываться с мальчиками по полной! — заявила она, даже не пытаясь скрыть веселье в голосе.

Я вспыхнула, как спелый помидор.

— Э-э… спасибо… хорошо… — пробормотала я, не зная, куда себя деть.

Родители просто заливались смехом, слушая мои возмущённые жалобы:

— Ну почему она говорит мне такие вещи?!

Поздним вечером я зашла на свою страничку «ВКонтакте» и начала принимать поздравления от друзей. В тот момент для меня было важно не столько то, что именно они писали, сколько сам факт их внимания. Пусть даже простое «С Днём Рождения!» — мне этого было достаточно. Я улыбалась, не переставая, и каждому отвечала коротким, но искренним «спасибо».

Но когда в личные сообщения пришло поздравление от Серёжи — моё сердце ухнуло в самую бездну.

В школе мы теперь были чужими друг для друга людьми. Но Лиля упорно твердила, что он продолжал смотреть в мою сторону, а я ведь чувствовала это...

«Если всё кончено — пусть так и будет кончено! Но… Я не могу перестать думать о нём…»

Никогда раньше я не испытывала такого сильного чувства. Да, мне нравились мальчики, но чтобы любить… Любить так, что до дрожи, до комка в горле, до слёз… Это необъяснимо.

И каждый раз, когда Лиля говорила, что Серёжа снова смотрел в мою сторону, мне хотелось лишь спрятаться в угол и выплакаться.

«Почему он не принимает тот факт, что мы расстались? Почему продолжает держаться за то, чего уже нет? Зачем он так со мной поступает?»

Сергей [19:06]

я знаю, что, может, не очень вовремя, но если ты не против, может, завтра после школы немного прогуляемся?

просто поговорим

если не хочешь — ок

просто подумай

Когда на экране ноутбука появилось это сообщение, у меня перехватило дыхание. Сердце сжалось так, словно его сдавили в кулаке.

«Он не давит. Я могу отказаться… Но не хочу».

Ольга [19:10]

ладно, только ненадолго

Отправив это сообщение, я тут же осознала: «Я совершаю огромную ошибку». Но уже было поздно.

«Хорошо. Раз он хочет поговорить — пусть. Я объясню ему, что всё между нами кончено. И он поймёт, что наши отношения были всего лишь глупостью, и что возвращаться к ним бессмысленно».

Но этой ночью мне приснился Серёжа. Он приходил в мои сны часто. Но не так, как в этот раз.

Я чувствовала его уверенные прикосновения. Его губы скользили по моей коже, оставляя за собой огненный след. Пальцы медленно изучали каждую линию моего тела, находили самые чувствительные места, и от этих движений меня бросало в дрожь…

Резкий вдох — и я проснулась. Сердце гулко стучало в груди, кожа горела, была влажной, словно я только что вынырнула из тёплой воды.

«Господи… что со мной…»

Волнение, возбуждение, стыд — всё смешалось в один пульсирующий ком, не давая прийти в себя. Граница между сном и реальностью будто стёрлась.

Я лежала, продолжая сжимать ноги, надеясь, что дрожь уйдёт, а дыхание успокоится. Но образ его рук и губ не отпускал, заставляя тело вспыхивать снова и снова.

Только через какое-то время мне удалось вновь провалиться в беспокойный, тревожный сон.

«Завтра я встречусь с Серёжей. И понятия не имею, чем это закончится».

***

— О чём ты хотел поговорить? — спросила я Серёжу, когда школьный день закончился, и он, перехватив меня на улице, подбежал ко мне.

Засунула руки в карманы, стараясь казаться невозмутимой, но внутри всё бурлило.

«Спокойно… будь гордой и холодной».

Но разве можно притворяться, когда перед тобой стоит человек, которого ты так сильно любишь?

Он смотрел прямо в глаза. Его взгляд был не обиженным, не умоляющим, не злым… Просто до боли тёплым и родным. Таким, каким он был до всего.

— Я не буду тебя задерживать, — тихо сказал Серёжа.

Я молчала, пытаясь не выдать, как быстро застучало сердце.

Он замялся, неловко потёр затылок. Я прямо чувствовала, как он волнуется.

— Я просто… хотел сказать, что… ну… мне жаль. За всё, — сглотнул, опустив глаза. — И... я понимаю, что, может, ты уже всё решила. И я приму это. Только…

Он засунул руку в карман, достал маленькую коробочку и протянул мне.

— Это тебе. С прошедшим днём рождения.

Я машинально взяла коробочку. Мои пальцы чуть коснулись его, и по телу словно пробежал ток.

«Блин… почему так? Почему он всё ещё заставляет меня дрожать?»

— Я ничего не прошу. Просто… хотел, чтобы ты знала, что ты всё равно важна для меня.

У меня перехватило дыхание, и я медленно открыла коробочку. В ней была тонкая серебряная цепочка с кулоном из небольшого голубого камня, переливавшегося на свету. Я не могла оторвать взгляда.

«Почему? Зачем он это сделал? Как он узнал?.. Я обожаю такие украшения. Подруги знают. Мама знает. Но он? Откуда?.. Неужели… Ксюша?»

— Зачем? — мой голос прозвучал еле слышно. — Ты же знаешь, что всё кончено, Серёж…

Он напрягся, будто заранее знал, что я скажу это. Сжал губы, отвёл взгляд.

— Не стоило… — продолжила я чуть громче. — Не стоило ничего дарить. Тем более… — я перевела взгляд на цепочку, которую всё ещё держала в руках, — тратиться. Мы же расстались.

Я аккуратно закрыла коробочку и протянула ему обратно, но он не взял — просто смотрел на меня. Молчание стало невыносимым.

— Возьми. Пожалуйста, — попросила я, стараясь не показывать, как сильно всё внутри рвалось, но всё же выдавила: — Это неправильно.

Он будто застыл на несколько секунд и вдруг сорвался.

— Неправильно?.. — глухо повторил. — Оль, я не какой-то левый парень, который решил на тебя произвести впечатление. Я…

Сделал шаг назад, словно хотел поставить между нами дистанцию.

— Я просто хотел сделать тебе приятно. Хоть что-то. И не ради того, чтобы ты вернулась. Просто… просто потому что ты мне, чёрт возьми, не безразлична.

Он резко выхватил коробочку из моих рук. Я успела увидеть, как на его лице сменяется боль, злость и отчаяние. А потом — резкий взмах руки. Коробочка со звоном ударилась о ветки и исчезла в снегу.

— Серёж! — я вскрикнула. — Ты что, совсем?..

Рванула к кустам, падая коленями прямо в снег. Пальцы дрожали, когда ворошила ветки.

«Где она?! Где?! Господи, только бы найти!»

Снег осыпался на ладони. И вдруг — тонкий серебристый отблеск.

«Фух… нашла…»

Осторожно подняла цепочку, вывалившуюся из коробочки, сдувая снежинки и чувствуя, как внутри всё горит от злости и боли.

Серёжа медленно подошёл ко мне, шаги его тихо скрипели по снегу. Лицо хмурое, губы сжаты, но в глазах — растерянность и что-то почти виноватое. Он присел на корточки рядом, опершись локтями о колени.

— Прости, — тяжело выдохнул. — Это было тупо. Я не хотел. Я просто… вообще не понимаю, как вести себя с тобой.

Снег пропитывал ткань моих джинсов, но продолжала сидеть с цепочкой в ладонях.

— Я и сама не знаю, — прошептала.

— Оль, — тихо сказал он, глядя перед собой, — за это время я тысячу раз прокручивал в голове, как нам стоило всё сделать иначе. Ты была права, не надо было говорить в школе, всем. Нужно было просто поговорить с Ксюшкой. Наедине. Объясниться. Может, тогда бы ничего этого не произошло…

Я опустила глаза.

— Мы сделали глупость. Я чуть не потеряла подругу.

Он кивнул, а потом продолжил:

— А ещё я думал… что, если отпущу тебя — тебе станет лучше. Что, может, я только мешаю.

Я сильнее сжала цепочку в пальцах.

— Я всё испортил. Я правда не хотел. Просто… я идиот, — он хмыкнул и чуть опустил голову.

— Ты не идиот, — тихо сказала я, поднимая на него глаза. — Просто поторопился.

Он чуть подался ко мне, но не коснулся. В его взгляде застряла боль и облегчение одновременно.

— Я не хочу больше без тебя, — его голос дрогнул. — Я не могу выкинуть тебя из башки. Ты — мой человек. Понимаешь? Просто… мой.

«Он сказал это. Он сказал, что я — его человек. Это же почти признание… в любви».

Я проглотила ком в горле.

— Я каждый день думаю о тебе. Я столько плакала, — слова вырвались сами собой. — На самом деле я совсем не хотела с тобой расставаться.

— Оль…

Серёжа осторожно потянулся к моей руке. Я встретилась с его тёмными, серьёзными глазами. Он взял мою руку, и его ледяные пальцы обожгли кожу. Холод пробрал до самой глубины души.

— Давай попробуем ещё раз? — тихо спросил он.

Моё дыхание сбилось, но я неуверенно кивнула.

— Давай.

Он помог мне подняться с колен, потянув на себя.

И вдруг я поняла, насколько устала быть сильной. Сколько держала в себе… Я сделала шаг вперёд и просто прижалась лбом к его груди — и будто домой вернулась. Серёжа выдохнул со смешком. Его руки крепко обняли меня за плечи. И я больше не сдерживалась. Сжала его куртку в пальцах.

— Прости меня, — прошептала я. — За всё.

«Я ведь тоже виновата — тянула с признанием Ксюшке. Если бы я решилась раньше, ничего этого бы не произошло…»

Он наклонился чуть ближе, кончиками пальцев касаясь моей щеки.

— Я скучал, — сказал почти шёпотом.

И прежде чем я успела хоть что-то ответить, его губы накрыли мои.

Глава 33

Февраль промчался так быстро, что я и не успела осознать, как наступило Восьмое марта. Но март оказался вовсе не таким, каким его рисовало воображение — ни тебе капель, ни весёлого щебета птиц, ни сладкого запаха весны. Вместо этого — проклятый снегопад! Он накрыл всё белым покрывалом, будто зима решила взять реванш за своё скорое отступление.

Но хуже всего было не это. Хуже всего было то, что наш учитель по физкультуре вдруг возомнил себя генералом зимнего фронта и решил, что лыжам в марте быть! Он с воодушевлением объявил, что если каждый ученик не сдаст хотя бы один зачёт, весь класс получит двойки за четверть.

А для меня это было сущим кошмаром. Каждый год я пыталась избегать лыж любыми способами — то учителя заменяли, и мне просто ставили зачёт за то, что я приносила лыжи, то мама спасала меня справками о «плохом самочувствии». Но в этот раз ситуация зашла в тупик. После такой угрозы даже подойти к учителю мне казалось страшноватым.

Серёжа, в отличие от меня, выбрал совсем иную тактику. Он попросту не ходил на физкультуру. Учитель, кажется, почти забыл о его существовании. А если вдруг встречал его в коридоре, Нагимов тут же прятался за друзей или делал вид, что это вовсе не он.

Но сегодня он почему-то решился — впервые в жизни надеть лыжи.

— В честь праздника, что ли? — смеясь, спросил Миша.

— Ага, — саркастично ответил Серёжа, когда я устроилась рядом с ним, а он обнял меня за талию. — Надо же когда-нибудь начинать.

— Именно на Восьмое марта? Ты, похоже, решил сделать Ольке подарок, — хмыкнул Онисимов.

Я резко повернулась к Нагимову, выпучив глаза.

— Возможно, — протянул он, глядя на меня с какой-то хитрой улыбкой.

— О, это будет действительно неожиданный, но очень приятный подарок, — сказала я, задумчиво прикоснувшись пальцем к подбородку.

— Да ну?

— Конечно! Мне будет безумно весело наблюдать, как ты грохнешься с лыж, — лукаво улыбнулась я.

— Ага, весело… особенно когда я утащу тебя за собой и мы вдвоём свернём себе шею, — хмыкнул он, покачав головой, а я рассмеялась.

Начался урок риторики. Я нехотя отползла от Серёжи и села рядом за парту, чувствуя его тёплый взгляд на себе. Миша, ухмыляясь, вернулся на своё место.

Ольга Анатольевна поднялась со стула, улыбнулась нам и поприветствовала класс. Как это часто бывало на её уроках, она неожиданно попросила одну из учениц раздать небольшие листочки. На любом другом уроке это вызвало бы тревогу — вдруг контрольная? Но на риторике мы уже привыкли: такие опросы были обычным делом, чаще всего они предназначались для каких-нибудь ученических конференций.

На прошлой неделе, например, нас спрашивали про молодёжный сленг — используем ли мы его, как к нему относимся. Все хихикали, быстро обводили нужный вариант ответа и сдавали листочки. Затем их передавали какому-то ученику, который делал выводы и включал их в свою презентацию. Всё просто.

Но иногда вопросы бывали сложнее. Те, на которые не ответишь сходу, и тогда большинство просто ставили галочки наугад. Сегодня же нам предстояло кое-что другое.

— И что нам делать? — как всегда громко спросил Мишка, привлекая к себе внимание всего класса.

Ольга Анатольевна откинула рыжую чёлку в сторону и начала объяснять:

— На одной стороне листка мальчики пишут пять лучших качеств девушек, а девочки — пять лучших качеств юношей. Причём самое первое — это то, что вы считаете важнее всего. А на другой стороне девочки пишут, что они хотели бы получить в подарок на Восьмое марта, а мальчики… — она замялась, будто придумывала задание на ходу. — А мальчики пишут, что они считают хорошим подарком для девушки на этот праздник.

— О, я вам сейчас такое напишу! — театрально взмахнул руками Вова.

Все засмеялись, а учительница, улыбаясь, ответила:

— Пиши, что хочешь.

— Прям совсем? — Вова прищурился.

— Ну, что для тебя самое главное в девушке?

— А-а… Тогда это сложно, — протянул он.

Я поставила локти на парту, глубоко задумавшись: «Что для меня самое главное в мужчине?.. Даже никогда не задумывалась». Украдкой взглянула на Серёжу. Он тоже о чём-то размышлял, постукивая ручкой по листку.

— Что будешь писать? — спросил он, скользнув по мне внимательным взглядом.

— Понятия не имею, — призналась я, пожав плечами.

— Что, у меня нет ни одного качества, которое тебя устраивает? — притворно удивился он.

Я прищурилась, пристально глядя ему в глаза, затем медленно приблизилась. Серёжа улыбнулся, а в его взгляде заиграли озорные огоньки.

— Даже не знаю… — томно протянула я, затем быстро отвела взгляд, пока он не начал думать лишнего.

— А моя неотразимость — вообще что, не в счёт? — вдруг заявил он, наклонившись ближе ко мне.

Я едва сдержала смех.

— Это, безусловно, одно из твоих самых выдающихся качеств, — хихикнула я и, не раздумывая, легонько провела пальцем по кончику его носа.

Серёжа на секунду застыл, рот приоткрылся от неожиданности, а я, довольная своей маленькой шалостью, поспешно опустила глаза к листку.

«О! Придумала!»

Первая строчка: «Честность». Вторая: «Чувство юмора».

Класс бурно обсуждал опрос, шум заполнял весь кабинет. Кто-то выкрикивал смешные варианты, кто-то возмущался сложностью задания, но Ольга Анатольевна спокойно продолжала что-то искать в своём компьютере, не обращая внимания на этот балаган. Видимо, она понимала, что нам нужно выговориться. Ведь это действительно странное задание — заставлять восьмиклассников всерьёз размышлять о пяти лучших качествах противоположного пола. Даже представить было страшно, что напишут мои одноклассники.

«Надеюсь, эти ответы никто не будет зачитывать вслух».

— Что ты первой строчкой написала? — снова спросил Серёжа, бросая на меня хитрый взгляд.

— Конечно же, неотразимость, — без тени сомнения ответила я.

— Да? — он приподнял бровь.

— А ты мне не веришь? — я изобразила обиженное выражение лица.

— Дай посмотреть.

— Нет, сначала ты.

— У меня пока пустой лист, — он продемонстрировал мне свою чистую бумажку, — а у тебя, кажется, почти всё готово.

Серёжа резко потянулся к моему листку, но я успела спрятать его за спиной.

— Эй! — воскликнула я.

— Покажи, — твёрдо сказал.

— Не-а.

— Тогда знаешь, что напишу? — его губы изогнулись в улыбке.

— Что?

Взял ручку и, поглядывая на меня, медленно вывел на своём листке корявыми буквами: «Оля Новикова». Я затаила дыхание. Сердце замерло, а затем резко ухнуло куда-то вниз.

«Он что, серьёзно?!»

— Отдай мне листок, — выдавила я.

— Ни за что, — ухмыльнулся.

— Так нечестно! — я заморгала, пытаясь прийти в себя. — Там должны быть пять качеств, а не имя!

— А у меня будет имя. Потому что ты для меня идеальна, — спокойно ответил он, поднялся и, как ни в чём не бывало, пошёл относить листок учительнице.

Я осталась сидеть в ступоре.

«Я? Идеальна?! Господи… Верните меня на землю!»

Серёжа остановился у учительского стола, взял ручку у старосты и, склонившись над своим листком, что-то быстро дописал, что я уже не видела.

Когда вернулся и увидел, что я всё ещё не могу вымолвить ни слова, он просто взял мой листочек и, не глядя, отнёс его на учительский стол.

— Что ты творишь?! — тихо возмутилась я, когда он снова плюхнулся на лавку рядом.

— Что хочу, то и творю, — весело ответил.

— Ты… — я схватилась за голову, а он рассмеялся, явно наслаждаясь моей реакцией.

«Придурок!»

— Все сдали листочки? — спросила Ольга Анатольевна, вставая со своего места.

Класс молчал, что означало — да. Учительница взяла стопку бумажек и начала их рассортировывать.

— Пока приготовьте тетради и расчертите два столбика. Над первым напишите «Женский взгляд», над вторым — «Мужской».

— А что, вы сейчас всё это будете зачитывать? — поинтересовался Ваня Орлов.

— Конечно! — с энтузиазмом воскликнула Ольга Анатольевна. — Как раз закончила, так что начинаем с «Женского взгляда».

— Ох, сейчас начнётся… — пробормотала я, прикрывая лицо ладонью.

Серёжа усмехнулся, наслаждаясь моим волнением.

«Кажется, я написала всё нормально, но, о Боже, у меня руки дрожат!»

— Записывайте первые пять качеств, а потом обсудим: честный, искренний, уверенный… Хм… Лидер!

— Ого! — раздались одобрительные возгласы.

— Красивый, — подчеркнула учительница, и класс тут же зашептался. — Теперь обратите внимание: первое написанное качество самое значимое, перед ним ставим цифру один. Остальные отмечаем чёрточкой.

— Угу, — раздалось в ответ.

— Следующий листочек… Воспитанный, трудолюбивый…

— О-о, наверняка Славка писала! — съязвил Костя.

— Не угадал! — тут же парировала староста, оборачиваясь к нему.

— Скромный, добрый, честный… — продолжала Ольга Анатольевна. — О, снова честность на первом месте! Далее… внимательный, компромиссный…

Она на секунду запнулась, осмысливая написанное.

— Думаю, у автора были непростые отношения… Но важно, чтобы к компромиссу приходили оба, а не только мужчина уступал. Дальше: воспитанный и искренний.

Учительница взяла следующий листок.

— Верный, оригинальный, умный, храбрый, заботливый… Мужественный, верный, понимающий… Ого! Эгоист?!

Класс дружно расхохотался.

— Ну, может, кому-то это нравится, — шутливо отозвалась Ольга Анатольевна. — Как говорится: «На вкус и цвет товарищей нет». Хм… Написано — «достоинство».

Я широко раскрыла глаза, а класс взорвался смехом.

— Сто пудово Виноградова писала! — встрял Костя.

— А ещё что придумаешь?! — возмутилась Катя.

Я задумалась, пока учительница зачитывала дальше, но потом быстро списала пропущенное у Серёжи. Внезапно услышала:

— Честный, с чувством юмора…

— О нет, это моё… — простонала я, прикрывая лицо руками.

Нагимов бросил на меня ехидный взгляд.

— Целеустремлённый, умный, преданный…

— Как собака, что ли? — снова выкрикнул Костя и вдруг изобразил лай. — Хатико!

Я отняла руки от лица и нервно сжала бумажку перед собой.

— Я просто забыла слово «верный», — буркнула я, а класс, включая Серёжу, дружно рассмеялся.

— А моя неотразимость? Харизма? Ты что, забыла? — он наклонился, положив руку на моё колено.

Я фыркнула, не удостоив его ответом, чтобы не зазнавался.

— Дальше: заботливый, умный, храбрый… О! Собственник и с большим…

Класс не расслышал окончание, потому что слово «собственник» вызвало новую волну смеха.

— Что-что, простите? — переспросил Орлов.

— С большим внутренним миром! — Ольга Анатольевна уже сама хохотала, прикрывая лицо тетрадкой. — Видимо, имелось в виду «глубокий внутренний мир».

— Да-да! — выкрикнула Влада, и ребята залились смехом ещё громче.

Можно было бы ещё долго смеяться над девичьими «щедрыми, деловыми и с внутренней красотой» идеальными мальчиками, но Ольга Анатольевна напомнила, что урок уже наполовину прошёл, и пришлось ускориться.

Теперь очередь мальчиков — и, кажется, хохота стало ещё больше.

— Весёлая, умная, добрая, красивая, спокойная, — читала учительница. — Хозяйственная… хм… Смиренная.

— Это примерно так должно выглядеть? — спросила Ира, прежде чем продемонстрировать. Она указала в пустоту и, понизив голос, провозгласила: — Смирись со своей участью, неблагодарная!

Класс вновь расхохотался. Когда все немного успокоились, Ольга Анатольевна продолжила:

— Верная, мудрая, любящая…

— О! Мало того, что она должна смириться, так ещё и любить! — не унималась Ира.

Я легла на парту, держась за живот — уже невозможно было смеяться.

«Вот за что я люблю школу! За эти моменты, когда безудержный хохот перекрывает всё остальное».

Когда класс пришёл в себя, учительница взяла следующий листок, посмотрела на него и вдруг приложила к груди.

— Ой, как это мило! Тут написано «Оля Новикова».

— Ого! — раздались удивлённые возгласы.

Я снова закрыла лицо руками: «Только не это!» А Серёжа подпёр голову ладонью и самодовольно смотрел на меня.

— Еще тут написано, — продолжила Ольга Анатольевна, — «В ней сочетаются все пять идеальных качеств».

В классе воцарилась тишина.

— Обалдеть… — выдохнул Миша и, протянув руку, пожал Серёже ладонь.

Тот лишь усмехнулся. Все вокруг улыбались, кто-то переглядывался, а я просто сидела в ступоре.

Прозвенел звонок. Учительница напомнила, что на следующем уроке мы обсудим выводы по проделанной работе. Но мне после риторики было как-то не по себе. Одноклассники украдкой смотрели в мою сторону. Кто-то с улыбкой, кто-то с недовольством. А вот с Серёжей у меня разговор не клеился. Он что-то говорил, но я едва слушала, потому что боялась поднять на него взгляд.

«Не знаю, что со мной происходит. Катька или Ксюша на моём месте прыгали бы от счастья. Нет, я, конечно, тоже радуюсь… но как-то странно. Осознавать, что ты для кого-то идеальна, — это вообще… слишком. У меня ведь столько тараканов в голове! Не понимаю…»

День выдался ослепительно солнечным. Небо — без единого облачка, воздух морозный и свежий. Мы всем классом вышли в лес неподалёку, хотя изо всех сил пытались уговорить физрука отменить урок — всё-таки праздник. Но, увы, у нас были лыжи.

— Оль, не поможешь? — услышала я голос Серёжи, когда сама уже экипировалась.

Я подъехала ближе и наступила лыжей на его, чтобы она не скользила.

— Почему ты раньше не катался? — спросила, наблюдая, как он возится с креплениями.

— Да кто катался-то? Никто — и я тоже.

— Даже в других школах?

— Угу. Наступи на вторую.

Я выполнила просьбу, а он криво усмехнулся.

— Тем более, какой из меня спортсмен?

Наши взгляды встретились.

— Никудышный, — хмыкнула я, отъезжая.

Позади послышался смешок.

— Эй! А кто меня учить будет? — возмутился Серёжа.

— Ты думаешь, я сама помню, как кататься? — обернулась я к нему.

— Получше, чем я!

Я закатила глаза.

— Попроси кого-нибудь другого, — буркнула я и тронулась вперёд.

«Что-то я сегодня не в духе. Может, всё дело в том, что он сделал на риторике? Теперь я не знаю, как себя с ним вести. Как будто после его слов мне надо соответствовать. А вдруг ему что-то не понравится во мне? Вдруг… Оля, хватит. Прекрати накручивать себя. Хотя… Как тут не накручивать?!»

Я пыталась успокоиться, просто скользила по снегу, чувствуя, как холод щиплет щёки. Дыхание вырывалось изо рта белыми облаками. И вдруг — резкий, глухой звук падения.

Я резко обернулась и увидела Серёжу. Он лежал в снегу, нелепо раскинув руки, беспомощно ворочался, пытаясь выбраться, лыжи запутались.

На секунду мне стало и правда смешно — губы дёрнулись, но внутри всё сжалось: «Блин… больно же, наверное…»

Я подъехала и осторожно спросила:

— Ты жив?

Он не сразу ответил — отфыркивался, поднимался на локтях, морщился. Щёки горели от холода и злости, волосы растрепались.

— Ага, — буркнул он, не поднимая на меня взгляда.

Я медленно подкатилась ближе. Он возился с креплениями лыж, пытаясь встать, но всё выходило криво: то лыжа уезжала в сторону, то палка падала в снег.

Протянула руку:

— Дай помогу.

— Не надо, — резко бросил он.

— Слушай… — начала я, но он перебил:

— Всё норм. Езжай. Я догоню.

— Серёж…

— Оль, серьёзно, — выдохнул. — Я не хочу ссориться.

Даже не посмотрел на меня. А я стояла и уезжать не собиралась.

— Ты злишься?

Он пожал плечами, не глядя.

— Сказал же — всё нормально.

— Нет, не нормально. Я же вижу.

Уставился в снег:

— Просто… забей, ладно?

Вот тут внутри меня что-то щёлкнуло.

— Нет уж, — твёрдо сказала. — Я никуда не поеду.

Он бросил на меня быстрый взгляд, и в нём мелькнуло всё сразу: раздражение, смущение и обида.

— Не надо было вообще вставать на эти грёбаные лыжи, — буркнул он, глядя в сторону.

— Ага, это была ужасная идея, — подыграла я и, сама не понимая зачем, толкнула его в плечо.

Он пошатнулся, не удержался и бухнулся в сугроб. Секунда — и я уже прыгнула за ним следом, прямо на него.

— Эй! — выкрикнул он, захлебнувшись то ли смехом, то ли удивлением.

Я прижалась щекой к куртке Серёжи, чувствуя её холод и его тепло под ней.

— Снег везде, блин… — пробормотал он, пытаясь подняться, но я обвила его за талию и не пустила.

— Никуда не пойдёшь, пока не скажешь, что с тобой.

— Сказал же — всё норм.

— Серёж, — я подняла голову и посмотрела в его глаза, — я хочу понять.

Он шумно выдохнул и наконец сдался:

— Да нечего понимать. Просто… стыдно. Бесит, что ты видела, как я валяюсь, — он скривился. — И что не помогла. Уехала. А я остался, как… как дурак.

«Боже… Какая же я дура!»

— Прости, — тихо сказала я.

Он долго смотрел на меня. Потом вдруг закрыл глаза и обнял меня, прижимая к себе так крепко, что я почувствовала, как его сердце колотится.

— И ты прости, — хрипло сказал и тёплым лбом коснулся моего. — Нам, кажется, двойку влепят за физру.

— Ну и ладно, — улыбнулась я. — Давай снимем эти дурацкие лыжи?

— Давай, — тут же согласился он с облегчением.

С горем пополам мы отстегнули крепления и наконец освободились. Сели прямо на снег, тяжело дыша, смеясь без причины.

Вдруг Серёжа приподнял голову и сказал:

— О, смотри!

Я быстро вскинула взгляд и ахнула.

Ветер сорвал снег с верхушек сосен, и он полетел вниз, будто метель сошла с неба. Мягкие, пушистые хлопья медленно падали, кружились, переливаясь на солнце, а воздух вокруг стал тихим-тихим. Я не могла отвести взгляд от такого волшебства.

Когда ветер стих, а с сосен перестал сыпаться снег, я повернулась к Серёже. Мы несколько долгих секунд просто смотрели друг на друга. И вдруг он резко опрокинул меня на спину. Я громко выдохнула, ошеломлённая неожиданностью.

В голове вспыхнуло воспоминание: «На Новый год с классом мы тоже лежали вместе в снегу».

Серёжа навис надо мной, опираясь ладонями о снег. Сердце забилось так сильно, что, казалось, он его слышал. Наклонился ближе, его тёплое дыхание коснулось моей кожи, и я мгновенно забыла обо всём.

Зажмурилась, и его губы мягко коснулись моих. Поцелуй был нежным, но в то же время жадным. Его язык скользнул в мой рот, встретился с моим, вызывая новую волну жара, которая разлилась по всему телу. Серёжа переплёл наши пальцы и запрокинул руки за мою голову.

Меня трясло — от волнения, от близости, от его прикосновений. Пульс стучал в висках, в груди, в каждой клеточке тела. Наши дыхания смешались, и я вдруг поняла, что он тоже дрожит.

Когда оторвался от моих губ, казалось, что весь мир перевернулся. Я смотрела на него, чувствуя, как горят щёки. Он тяжело дышал, но всё же чуть улыбался. А потом слегка наклонил голову, щекой коснулся моей и почти шёпотом сказал в самое ухо:

— Ты меня… с ума сводишь, Новикова. Я вообще не знаю, как сдержать в себе всё это.

«Что "всё это"? Что он имеет в виду? Неужели любовь? Или что-то другое?»

Он внимательно посмотрел на меня.

— Но мне это даже нравится, — чуть усмехнулся.

Я не знала, что ответить — только улыбнулась и обняла его крепче, пряча лицо у него в вороте куртки.

Через пару мгновений Серёжа перевернулся и лёг рядом со мной. Мы молчали, глядя в небо. Снег медленно оседал на наши волосы, одежду, ресницы.

После мы встали и пошли обратно, туда, откуда приехали.

— Всё, мы их совсем потеряли, — выдохнула я, оглядывая заснеженный лес. — Если физрук спалит, что нас нет, нам конец.

— Может, тогда вообще к ним не возвращаться? — предложил Серёжа.

Я резко остановилась, и он тоже.

— И чем мы будем заниматься эти два урока?

Пожал плечами.

— Эти два урока — последние. Потом вы, девчонки, отправитесь в кабинет Людмилы Михайловны, а мы будем вас поздравлять.

— Ого… — мои глаза тут же вспыхнули любопытством. — А что вы нам подарите?

— Секрет.

— Ну скажи! — я тут же начала капризничать, нарочито изображая из себя пятилетку, топнула ногой и сжала кулачки.

Серёжа ухмыльнулся, покачав головой.

— Не-а. Сама скоро узнаешь. Неужели у тебя совсем нет терпения?

Я громко вздохнула и закатила глаза.

— Хотя бы намекни.

Он сжал губы в тонкую ниточку, хитро прищурился, глядя на меня испытующе.

— Ах так?! — воскликнула я, быстро нагнулась, схватила пригоршню снега и швырнула в него снежок.

Он успел поднять руки, защищая лицо. Рассмеялся, а потом тоже начал кидаться в меня снежками. Я отошла от него, громко хохоча. Серёжа нагнулся, сгребая снег руками, даже не пытаясь лепить аккуратные снежки, и просто осыпал меня снежной лавиной. Я закричала со смехом, пытаясь укрыться, но тут порыв ветра стряхнул с сосны целый сугроб прямо мне на голову. Холодный снег тут же забрался за воротник, стекал по шее вниз ледяной струйкой.

— Блин! — взвизгнула я и, извиваясь от холода, бросилась прочь.

За спиной раздался заразительный смех Серёжи, но я не успела отбежать далеко — он догнал меня, схватил за талию и поднял в воздух.

— А-а-а! Серёж, отпусти! — завизжала я, болтая ногами в воздухе, но он только смеялся, крепче прижимая к себе.

В конце концов он опустил меня на землю. Я обернулась и встретила его довольное лицо, его тёплый, сияющий взгляд.

Мы одновременно двинулись друг к другу. Поцелуй вышел чуть прохладным — губы у нас были замёрзшие, но от этого ощущения стали только острее.

С сосен медленно осыпались снежинки, оседали на наших волосах, плечах, руках, но мы не замечали.

— Я люблю тебя, — прошептала я, едва отстранившись.

Серёжа пристально посмотрел на меня, а потом медленно улыбнулся и вновь потянулся к моим губам.

«Я готова стоять так вечно. Это самое прекрасное, что со мной случалось. Быть влюблённой — самое волшебное ощущение в мире. Но когда же… когда же он скажет, что тоже любит меня?»

Когда мы, наконец, вернулись к классу, учитель даже не заметил нашего отсутствия. Физрук явно был погружён в свои мысли и, похоже, мало интересовался тем, кто из учеников находится рядом. Другое дело — наши одноклассники. Они бросали на нас косые взгляды, гадая, куда мы пропали. Но мы ничего не стали объяснять.

После шестого урока мальчики внезапно перестали пускать нас в кабинет, что-то там усердно готовя. Мы же сидели в коридоре, извелись от нетерпения и пытались угадать, что же они задумали. Они выбегали из класса, переругивались, делали загадочные лица — выглядели настоящими заговорщиками. Нам оставалось только хихикать, наблюдая за этим спектаклем.

Я с Лилей устроилась на лавочке у окна. Она закинула ноги мне на колени, а я, придерживая их рукой, задумчиво смотрела на падающий за окном снег. Думала о том, как мы с Серёжей дурачились в лесу. От этой мысли у меня на губах сама собой появилась неловкая улыбка. Конечно же, Лиля тут же это заметила.

— О чём думаешь? — спросила она. — О Серёже?

Я фыркнула, уставилась на носки её балеток.

— Мы сегодня чуть не поругались, — призналась. — Я бросила его в лесу и не помогла разобраться с лыжами.

Подруга удивлённо приподняла брови, медленно опуская ноги с моих колен.

— Ого… Идеальная девушка, оказывается, тоже может накосячить?

— Да ну тебя! — я закатила глаза и драматично откинулась назад. — Я только-только об этом забыла, а ты напоминаешь! И вообще, я не идеальная. Просто Серёжа решил надо мной подшутить.

— В смысле? — Лиля прищурилась, чуть подалась вперёд.

— Я не показала ему, какие пять качеств написала, вот он и решил меня позлить.

Она фыркнула, скрестила руки на груди.

— Думаешь? По-моему, это слишком жёстко для простой шутки.

— А ему всё равно! — я возмущённо всплеснула руками. — Ему только дай повод! А потом сиди как помидор и мучайся, что рот не закрыла!

Она прыснула со смеху и толкнула меня в плечо.

— Всё равно цени своё счастье, — сказала, хитро щурясь.

— Стараюсь, — пробормотала я, пряча улыбку. — Когда он не ведёт себя как кретин.

Мы обе рассмеялись, и в этот момент по лестнице мимо нас пронеслись Ваня с Колей. Они держали что-то под куртками, старательно изображая невинные лица.

— Эй, а что это вы тащите? — с любопытством спросила Катя.

Орлов хитро прищурился и, не останавливаясь, бросил:

— То, от чего ты в дверь не влезешь!

Подмигнул, и парни скрылись в кабинете. Мы с девчонками разразились смехом, а Катя тут же насупилась, пытаясь угадать, что бы это могло значить.

Я повернулась к Лиле, сделала заговорщический вид и наклонилась к ней:

— А я, между прочим, знаю один секрет.

— Ну давай, удиви, — она слегка напряглась.

Я почти прижалась губами к её уху и прошептала:

— Ты нравишься Ромашечкину.

Лиля несколько секунд сидела с круглыми глазами, будто забыла, как разговаривать.

— Серёжа мне это ещё неделю назад сказал, но я всё не решалась… — добавила я.

— Оля! — перебила она. — Что за чушь?! Я знаю Ромашку с первого класса! Чтобы он хоть раз намекнул… Да никогда такого не было!

— Тш-ш! — я быстро приложила палец к её губам, оглянувшись на дверь. — Хочешь, чтобы все вокруг услышали?

— Да мне всё равно! Это бред!

Она была явно потрясена. Я не удержалась и улыбнулась, глядя на её растерянное лицо:

— Давай поспорим?

— На что?

— Скоро мальчики начнут раздавать подарки. Они каждый год распределяют, кто кому дарит. Если Ромашка выберет тебя — значит, я права.

Лиля закатила глаза и демонстративно поправила очки.

— И ты правда веришь, что он мне что-то подарит?

— Я уверена.

Она шумно выдохнула, потёрла глаза, пытаясь прийти в себя.

За дверью кабинета вдруг стало тихо. Я прищурилась, переглянувшись с девочками:

— Что-то они там подозрительно замолчали…

И тут дверь с шумом распахнулась. На пороге стоял Серёжа, улыбаясь во весь рот.

— Заходите, дамы, — сказал он нарочито важным тоном, делая широкий жест рукой.

Девочки со вздохами начали подниматься с лавочки.

— Наконец-то! — воскликнула Влада, и народ всей гурьбой двинулся внутрь.

Мы с Лилей шли последними. Она впереди, а я, проходя мимо Серёжи, поднялась на носочки и шепнула ему на ухо:

— Лиля знает про Ромашку.

Он растерянно моргнул, не ожидая такого поворота.

«Ох, блин… А что, если Костя ей ничего не подарит? Это будет полный провал! Лиля решит, что я просто поиздевалась над ней… Но ведь я говорила правду! Что же теперь делать?»

На стенах в классе висели воздушные шарики, а на доске красовалась надпись: «С 8 Марта, девочки!» Наши мальчишки, выстроившиеся вдоль доски в белых рубашках, выглядели на редкость собранными. Девочки расселись по местам, Людмила Михайловна стояла у двери и улыбалась. В колонках заиграла «Can’t Take My Eyes Off You» в исполнении Frankie Valli, и атмосфера стала совсем праздничной.

Каждый парень держал в руках шарик, жёлтый тюльпан, плитку Milka и открытку. Они начали по очереди читать поздравления. Когда называли имя, девочка выходила за подарком.

Я внимательно следила за происходящим, но вдруг заметила, как Серёжа с Костей шепчутся.

— Вов, отдай открытку! — зашипел Серёжа.

— Зачем?

— Просто отдай!

Вова закатил глаза, но передал открытку через всю линию мальчишек. Та оказалась у Серёжи, потом перекочевала к Косте. Они снова что-то быстро обсудили, переглянувшись.

И тут дошла очередь до Нагимова.

— А? Что? Я? — он вскинулся, когда Мишка толкнул его локтем в бок.

Девочки в классе начали перешёптываться и хихикать. Кто-то даже тихо предположил, что Серёжа может поздравить не меня.

«Только попробуй! Я сгорю со стыда, если ты подаришь кому-то другому…»

Серёжа взял открытку, и именно в этот момент из колонок раздались слова:

«I love you, baby,

And if it’s quite all right,

I need you, baby,

To warm the lonely night…»

У меня внутри всё сжалось. Сердце ёкало так сильно, что даже стало больно. А Серёжа спокойно читал:

— Дорогая наша Оля!

В женский день счастливой будь!

Счастье пусть придёт надолго,

Чтобы впредь не ускользнуть!

Я встала и пошла к нему. Улыбаясь, он протянул мне тюльпан и подарки. Я задержалась рядом чуть дольше, чем нужно, заглядывая ему в спокойные, уверенные глаза. И он сейчас почему-то показался мне особенно классным.

— Откуда поздравления брали? — спросила я.

Серёжа ухмыльнулся.

— С сайта с SMS-поздравлениями, — прошептал мне на ухо, чуть наклонившись.

Я закатила глаза и, хихикая, вернулась на место. В открытке корявым почерком Серёжи были выведены дурацкие стишки.

«Эх, вот бы он когда-нибудь сам что-нибудь сочинил, а не скопировал из интернета…»

Следующий был Костя. Он взял свою открытку и прочитал, явно волнуясь:

— С Восьмым марта, Лилия, тебя

Раньше всех хочу поздравить я.

В этих строках буду я желать —

Улыбаться чаще и мечтать.

Будь весёлой и счастливой ты,

Пусть исполнятся все-все мечты.

Пусть уйдут надолго холода,

Не печалься, Лиля, никогда!

Я следила за ним: голос вроде был ровный, но напряжение читалось невооружённым глазом. Лиля сидела, вытаращив глаза, явно не зная, как на это реагировать. И вдруг она резко вскочила, быстрыми шагами подошла к Косте, выхватила подарки и коротко бросила:

— Спасибо.

Опустив голову, она так же быстро вернулась на своё место.

Я едва сдержала улыбку, посмотрела на Серёжу и показала ему большой палец вверх. Он ухмыльнулся и незаметно толкнул Костю локтем в бок.

«План выполнен!»

После всех поздравлений Людмила Михайловна обратилась к нам с тёплыми словами, а мы в ответ тоже её поздравили. Потом мальчики хором выкрикнули поздравление, хлопая в ладоши, и весь класс наполнился смехом и радостью. Девочки улыбались так широко, что казалось — счастливее нас в этот момент не было никого на свете.

А потом наступил самый приятный момент — пир! Столы были уставлены тортами, пирожками, конфетами и прочими вкусностями, которые мальчишки так старательно от нас прятали.

После праздника мы пошли по домам. Серёжа держал меня за руку. Я сжимала тюльпан, на его лепестки медленно опускались снежинки. К моему запястью была привязана ленточка от воздушного шарика, который покачивался на ветру.

— Как думаешь, он не лопнет по дороге? — спросила я.

— А он тебе так нужен? — усмехнулся Серёжа.

— Конечно! — возмущённо ответила я. — Это же подарок!

Он закатил глаза.

«Ну вот. Опять я со своими странностями…»

— Даже моя сестра меньше радуется шарам, чем ты, — улыбнулся.

— Ну и ладно! — фыркнула я, поднеся тюльпан к носу. Он пах волшебно.

— Иди сюда, — вдруг сказал Серёжа и притянул меня к себе.

Я послушно прижалась к нему, и он шепнул мне на ухо:

— Главное, чтобы ты не лопнула от счастья раньше, чем шарик.

Глава 34

— У вас на следующей неделе будет зачёт по опциям, — объявила Татьяна Валерьевна на уроке английского.

— На последней неделе четверти?! — воскликнули мы хором, потрясённые этой новостью.

— Да. Так что подготовьтесь основательно. А на завтра перескажите мне вот этот текст на семьдесят первой и семьдесят второй страницах.

— Как?! Он же огромный, Татьяна Валерьевна! — возмущённо загудел класс.

«Ну вы чего? Спорить бессмысленно. Только хуже будет».

— А ещё подготовьте комментарий из пяти-семи предложений на эту цитату, — добавила учительница, записав её мелом на доске.

— Татьяна Валерьевна… — жалобно застонали одноклассники.

— Вам мало? — она подняла брови, сев за стол. — Могу ещё задать выписать все глаголы из учебника в словарь.

— Нет-нет! Нам хватает! — замахали руками ребята.

— Вот и хорошо. Возмущаются они тут ещё! Всё же для вас. Вы даже не представляете, сколько задавала нам Раиса Вячеславовна.

— Сколько? — спросил Мишка.

— Побольше этого! И ничего, учили!

Она ещё какое-то время рассказывала, какой беспощадной была наша директриса, когда учила её саму, но мы с Серёжей уже не слушали.

— Мы, кстати, уезжаем двадцать восьмого. Сразу после зачёта, — вспомнил он, уткнувшись виском в руки, сложенные на парте.

— Да-а… — выдохнула. — Я на зачёт не пойду.

— В смысле? — Серёжа тут же поднял голову и нахмурился. — Почему?

— Каждый год Татьяна Валерьевна пугает, что зачёт придёт принимать директриса. Я её боюсь до ужаса, поэтому не хожу. Последний раз была, наверное, в пятом классе.

— Серьёзно? — он недоверчиво приподнял бровь. — Она что, прям настолько злая?

— Ещё какая! Ты что, забыл, как Крамская отчитывала твоего зеленоволосого дружка в январе?

— Помню. Он потом на следующий день сразу перекрасился, — усмехнулся он. — Но не думаю, что она специально будет валить.

— Ох, как же ты ошибаешься… — я покачала головой.

Но продолжить разговор не удалось — Татьяна Валерьевна грозно сверкнула глазами и, решив, что мы слишком много болтаем, вызвала Нагимова к доске.

Разговор возобновился на следующей перемене, когда о зачёте узнала вторая группа. Мы всей толпой шумно обсуждали, кто пойдёт, а кто попробует избежать этой участи.

— Почему ты не пойдёшь? — поинтересовалась Лиля, склонив голову набок, когда я ей это сказала.

— Я же каждый год не хожу, — пожала плечами. — Татьяна Валерьевна опять заявила, что зачёт будет принимать директриса.

— Но ведь не факт, что она придёт именно в вашу группу, — подруга развела руками.

— Какая разница? Всё равно не приду.

«Да что вы все прицепились? Будто от моего присутствия что-то изменится! Хотя… да, без зачёта у меня будет двойка за четверть».

— Знаешь, как забавно вышло? — я вдруг вспомнила одну деталь и даже хмыкнула. — Мы спросили у Татьяны Валерьевны, как будет сдавать зачёт Ксюша. И знаешь, что она ответила? Что директриса лично придёт к ней домой и примет опцию.

— У-у… — протянула Лиля, морщась. — Не думаю, конечно, что Раиса Вячеславовна станет так заморачиваться. У неё дел по горло.

— Вот-вот, — я активно закивала. — Я тоже так подумала. Но потом спросили, что будет, если кто-то просто не придёт на зачёт.

— И?

— Этот «счастливчик» сдаст опцию директрисе лично.

— Обалдеть… — она закатила глаза. — А ваша Татьяна Вареньевна не перегибает палку?

Я широко улыбнулась, но улыбка вышла скорее нервной:

— Ещё как перегибает! И теперь я вообще не знаю, что делать…

— Пойдёшь в среду со всеми и сдашь. Что тут непонятного? — невозмутимо заключила Лиля.

— Ага, «подбодрила», блин…

— Знаю, — ухмыльнулась она. — Ты вообще опции учила?

— Ну да… Но ты же знаешь, как я учу: выучила, ответила, забыла.

— Так повторишь — и всё вспомнишь. Хочешь, я помогу? Будем зубрить до среды.

— Спасибо, но не надо. Сама справлюсь.

— Ну, как знаешь.

Я замолчала, но через секунду, почти на грани слёз, сложилась пополам и выдохнула:

— Бли-и-ин! Я так боюсь!

— Да чего ты нервничаешь? Всё будет нормально, — подруга положила ладонь мне на спину, пытаясь успокоить.

— Конечно! — я резко выпрямилась. — И это мне говорит отличница!

— И? Думаешь, отличники не нервничают?

— Тебе-то проще!

— Ага, конечно. Придумай что получше.

Я жалобно вздохнула и начала стучать каблуками по полу, выбивая нервную дробь.

— Успокойся, козлик, — усмехнулась Лиля, толкнув меня локтем.

— Попробую… — буркнула я. — Но кто знает, что мне попадётся из этих пятнадцати опций… Вдруг именно та, которую я не помню?!

Она закатила глаза и выдала:

— Попроси Серёжу, чтобы он тебя как-нибудь успокоил перед зачётом.

— О, он успокоит! — я фыркнула. — Только ещё больше нервов намотает своими шутками.

— Ну, тогда я не знаю… Попей валерьянки!

— Попью, обязательно, — я драматично взвыла.

«Я столько лет избегала этих зачётов, а теперь мне не отвертеться. Блин… ненавижу. Ненавижу!»

***

Среда настала слишком быстро. Всё это время я отчаянно сопротивлялась, пытаясь избежать зачёта. Боролась с Лилей, Серёжей, мамой, а порой и с самой Татьяной Валерьевной… и всё зря. Но в конце концов решила: «Тройка за четверть мне всё равно обеспечена, так что волноваться не о чем. В крайнем случае скажу хоть что-нибудь — не убьют же меня за это. Тем более, сказали, что всё-таки директриса не будет принимать у нас зачёт. Будет всего лишь учительница из другой группы. Но от этого не легче».

Мы сидели в кабинете английского, ожидая, когда к нам кто-нибудь зайдёт. Почти все молчали, нервно повторяя опции. Я же ничего не делала — проверенная теория: чем больше зубришь перед зачетом, тем быстрее всё вылетает из головы в решающий момент.

Разглядывала сидящего рядом мной Серёжу. Таким серьёзным он бывал редко, так что я наслаждалась моментом.

— Ты во мне сейчас дыру просверлишь, — пробормотал он, не отрываясь от книжки.

Я только широко улыбнулась, но ничего не ответила.

— Что-то ты совсем не волнуешься, — отметил он, искоса взглянув на меня.

— Я посчитала это бесполезным.

— Ого… Ты меня удивила.

— Поаплодируйте мне стоя, — иронично проговорила я.

Серёжа усмехнулся и снова уткнулся в учебник. Спустя минуту в класс вошла учительница.

— Здравствуйте, Татьяна Валерьевна! — бодро выкрикнул Миша.

— Здравствуйте, — коротко бросила она и направилась к столу. Она выглядела напряжённой, будто сама волновалась не меньше нас. — Так, разбивайтесь на три группы.

— Сами?

— Нет. Первыми идут Серёжа, Миша, Костя, Влада. Последними — Оля, Коля и Женя. Остальные — во вторую группу. Все выходите в коридор, а я пойду к другой группе.

«Ну вот. Как и ожидалось, я в числе последних. Троечница же, что тут говорить. Обидно».

Мы вышли в коридор и уселись за две парты. В руках у всех были книжки и листочки с опциями, и, кажется, каждого трясло от напряжения.

— Ненавижу этот день, — бормотал Миша, уставившись в никуда. Остальные с сочувствующими улыбками наблюдали за его страданиями. — Клянусь, я сожгу всё это к чёртовой матери!

— Не обольщайся, — хмыкнул Серёжа. — Татьяна Валерьевна стопудово задаст ещё что-нибудь из этой книжки.

Онисимов громко застонал и согнулся в три погибели. Меня тоже накрыло нервное напряжение: «Если я останусь здесь ещё секунду, я сорвусь».

И я сорвалась.

— Всё! Я ухожу отсюда, — вскочила, схватив сумку, и быстрым шагом рванула к лестнице, чувствуя, как внутри всё кипит.

— Стоять, Новикова! — раздался позади резкий голос Серёжи.

Он догнал меня, схватил за руку и развернул лицом к себе. За его спиной я заметила, что вся группа уставилась на нас.

— Я ухожу! — почти выкрикнула.

— У тебя была куча времени свалить, но ты этого не сделала. Так что лучше уж отмучайся, — спокойно, но твёрдо сказал он.

— Я не могу! — голос сорвался. — У меня сейчас истерика начнётся, ты не понимаешь?!

— Понимаю, — глаза у него оставались серьёзными.

— Отлично! — я дёрнула рукой. — Тогда пошли со мной?

— Татьяна Валерьевна нас уже видела.

— Какая разница?! — я почти топнула ногой, чувствуя, как к глазам подступают слёзы.

— А я не думал, что ты такая трусиха, — бросил он, прищурившись.

Я замерла.

«Трусиха?! Я?!»

— Да, я трусиха! — выкрикнула. — Пусть так, но я не могу!

Попыталась вырваться, но Серёжа перехватил меня и заключил в крепкие объятия. Сердце колотилось, как бешеное, но его руки держали крепко.

— Отпусти, — выдохнула я, пытаясь говорить спокойно.

— Так, — его голос стал тише. — Представь, как мы потом будем смеяться над этим. Разве ты не будешь гордиться собой? Это всего лишь зачёт. Сколько всего тебе ещё придётся пройти. Начни хотя бы с этого. Не убегай от проблемы, как только увидишь её.

«Блин… Он прав. Настолько прав, что больно».

Я медленно выдохнула, прижалась лбом к его плечу и слабо улыбнулась.

— Ты говоришь, как моя мама.

Серёжа усмехнулся. Его дыхание коснулось моего виска.

— Ты остаёшься? — почти шёпотом спросил он, а затем осторожно дотронулся губами моего уха, и от этого по коже пробежали мурашки.

Я слегка кивнула и отстранилась от него. Выставила указательный палец вперёд, нахмурившись:

— Это всё из-за тебя. Вернее, ради тебя. И если я свалюсь в обморок от волнения — ты будешь виноват.

Он улыбнулся.

— Я польщён, — взял меня за руки и сделал шаг ближе.

Прикрыл глаза и наклонился ко мне. Его волосы едва коснулись моего лба — и вот, его губы уже прижались к моим. По телу пробежал электрический разряд, дыхание перехватило. Я невольно зажмурилась и вцепилась в его руки.

— Серый! — вдруг окликнул Костя.

Серёжа нехотя оторвался от моих губ, но успел подарить ещё пару коротких поцелуев, от которых у меня закружилась голова.

И вдруг за спиной раздался звук открывающейся двери и уверенный стук каблуков.

— Здравствуйте, Татьяна Ивановна! — торопливо и с неловкой улыбкой поприветствовали мы с Серёжей учительницу из другой группы.

Когда Нагимов ушёл в кабинет вместе с остальными, я пожелала ему удачи и осталась ждать своей очереди.

Примерно через десять минут начали впускать следующих — по одному, с интервалом в две-три минуты. Я сидела как на иголках, сжимая в руках учебник и перебирая в голове слова Серёжи, так глубоко засевшие в душе.

«Надо только пережить этот момент. Завтра я об этом забуду. Завтра сяду в автобус с родителями и Серёжей, уеду отсюда. Далеко-далеко».

Из кабинета вышел Нагимов. Глаза у него были круглыми, как блюдца, и я едва поверила, что это он. Вскочила, и он сразу же крепко обнял меня за плечи.

— Ты ответил? — робко спросила я, заглядывая ему в глаза.

— Да-а… Ответил. Первым, — выдавил замороженным голосом и тяжело выдохнул. Потом отстранился, но положил ладони мне на плечи.

— И как? Она засекала две минуты?

— Ага, — усмехнулся краешком губ. — Я говорил-говорил, смотрю — время уже на исходе, а она как возьмёт и перевернёт эти песочные часы!

Я округлила глаза.

— И тут я такой: «Bu-u-ut…» — Серёжа театрально изобразил, как замялся.

Мы оба усмехнулись, но тут из кабинета выглянула мрачная Татьяна Ивановна.

— Быстро зашёл обратно! Во время зачёта запрещено разговаривать!

— Извините, — пробормотал Нагимов, напоследок хлопнув меня по плечу.

Я снова опустилась на лавочку и продолжила ждать своей очереди.

Минуты тянулись мучительно медленно. Я пыталась сосредоточиться, но мысли разбегались. Вокруг было слишком тихо — все сидели, уткнувшись в книжки, повторяли опции. А я не могла нормально думать.

«Соберись! Просто соберись! Хотя нет… не могу. Не могу!»

Прошло ещё пять минут, и в коридоре остались только мы с Колей. Я уставилась в дурацкую книжку, но буквы перед глазами начали расплываться.

«Всё. Паника. Сейчас точно всё забуду».

Дверь впереди нас распахнулась, и из неё выглянул Миша.

— Следующий!

Я посмотрела на Колю с немым вопросом: «Я или ты?».

— Можно, я буду последним?

Выдохнула, встала и направилась к двери.

— Тяни левый крайний, — шепнул мне Миша.

Я ошеломлённо взглянула на него, а внутри всё сжалось. Когда прошла дальше, поймала взгляд Серёжи — в его глазах было беспокойство.

«Он переживает за меня? Ох… Как приятно».

Подошла к столу и увидела, как Татьяна Ивановна сверлит Мишку подозрительным взглядом. Она взяла три билета, перемешала их и выложила передо мной. За спиной раздалось разочарованное «Тьфу» от Миши, и я нервно улыбнулась. Но всё равно вытянула левый крайний. И — о, чудо! — попалась самая простая опция!

Когда всё закончилось, Татьяна Ивановна собрала билеты и двинулась из кабинета. Я с опущенной головой сидела рядом с Серёжей. Как только дверь закрылась, все дружно выдохнули, переглянувшись.

— Я думал, она никогда не уйдёт, — буркнул Костя.

Ребята обсуждали зачёт, но я почти не слушала. Просто тихо пробормотала, так, чтобы услышал только Серёжа:

— Я дура.

Он тут же повернулся ко мне:

— Прекрати. Ты же что-то сказала. Пусть это был полный бред, но ты ответила.

— Всё равно дура.

Он сощурился, слегка наклоняясь ко мне:

— Ну, если ты дура, то самая умная из всех, кого я знаю. И самая красивая.

Я наигранно всхлипнула и опустилась плечом ему на грудь. Серёжа вздохнул, обнял меня за талию и тихо добавил:

— Даже если ты не хочешь в это верить, мне пофиг. Всё равно правда.

Благодаря Серёже про свой позор я забыла уже через час. Теперь все мои мысли были заняты предстоящей поездкой — ночью мы уезжали. Третья четверть для нас закончилась.

Четвёртая четверть. Глава 35

Ночью мы с родителями выехали на такси. Шёл снег, хлопьями ложась на дорогу — и это в конце марта! Мама переживала, что я замёрзну в осенних сапожках, но мне было вполне тепло.

Когда добрались до автобуса, там уже собралось много людей. Почти сразу я заметила Владу — она прощалась с родителями. Оказалось, что только я ехала в поездку с родителями.

Мы вошли в автобус и принялись искать место. Оно нашлось почти в самом конце, на «Камчатке». Внутри было прохладно, но меня это мало волновало. Я лишь думала: «Где носится Серёжа? Уже без двадцати три ночи, а его всё нет!» Нервно ёрзала, проверяла телефон, но сообщений не было.

Прошло ещё пять минут, и в автобус, наконец, заскочил Сергей Нагимов. Щёки и нос у него покраснели от холода — явно бежал. Заметив меня, сразу направился в мою сторону.

— Ты где был? А если бы мы без тебя уехали? — взвилась я, злясь на него.

— И тебе привет, — ответил он с ухмылкой, швырнул рюкзак на полку и рухнул рядом. — Но ты же меня не бросишь?

Коротко поцеловал меня в губы, и я тут же замолчала.

— Здравствуйте, — вежливо поприветствовал моих родителей, сидевших позади нас.

— Здравствуй, Серёж, — с улыбкой ответила мама.

Папа только коротко кивнул, не отрываясь от телефона.

«Боже… Даже руку не пожал. Он что, даже в три часа ночи настолько занят работой?»

— Как хорошо, что тебя отпустили, а то бы Оля совсем заскучала, — радостно сказала мама.

«А вот этого можно было и не говорить!»

Я молча отвернулась, чтобы не видеть реакцию Серёжи.

— Думаю, с такими родителями, как вы, заскучать сложно, — ответил он, явно стараясь понравиться.

— Ой, ладно! — засмеялась мама. — Она же как домой приходит, сразу запирается в комнате — и ни видно её, ни слышно. Только и делает, что пялится в ноутбук.

Нагимов усмехнулся:

— Это у всех так.

— Ты тоже?

— Бывает…

«Ага, "бывает"! И это говорит геймер! Лжец».

Минут десять мама расспрашивала его про то, что он взял с собой, про семью, про сестру. Я засунула наушники в уши и уставилась в окно, стараясь их не слушать. Закрыла глаза и почти задремала, как вдруг почувствовала лёгкий толчок в бок.

— Ау, — пробормотала я, открывая глаза.

Серёжа смотрел на меня с мягкой улыбкой, чуть наклонив голову. Я нехотя вытащила наушник.

— Поделишься? — спросил он, кивнув на мой плеер.

Я протянула ему один наушник, и он ловко вставил его себе. Дэмиен Райс заполнил пространство между нами.

— Ты бы, правда, скучала без меня? — спросил он, не глядя, будто невзначай.

«Ну вот! Спасибо, мамочка, теперь он будет приставать с этим вопросом».

— Да-да, — проворчала я, — не спала бы ночами, вместо Эйфелевой башни только о тебе и думала.

Серёжа откинулся назад, закрыл глаза.

— Так неинтересно.

— Вот видишь, тебе со мной неинтересно…

— Это был сарказм, Новикова. А теперь помолчи и дай мне поспать.

Я обиженно отвернулась к окну.

— Иди сюда, — он неожиданно перекинул руку через моё плечо и крепко прижал к груди. — И сама спи.

— Не хочу, — соврала я.

— Заткнись уже, — спокойно сказал он, прижимая меня ещё сильнее.

«Ладно… Если мы будем сидеть так всю дорогу, я согласна молчать. Лишь бы он меня обнимал».

Ночью я спала плохо, только под музыку, а Серёжа даже не шелохнулся — уснул сразу и проспал всю дорогу. Даже завидовала ему.

Ближе к утру, когда мы подъезжали к Москве, я всё так же клевала носом, едва держась в полусне. Серёжа уже весело болтал с Ирой и Владой, сидевшими впереди. Я отвернулась к окну, закрыла глаза и задремала.

Разбудил меня резкий, громкий хохот девчонок.

— Господи, а потише нельзя?.. — пробормотала я в полудрёме, зажмуриваясь.

— Извини, Оль, это всё он! — быстро оправдалась Влада.

Я недовольно замычала и посмотрела на Серёжу. Он неловко улыбнулся, пожав плечами.

— Мы где? — спросила я хриплым, сонным голосом.

— В пробке, — ответила мама.

— Долго уже?

— Час. Мы опаздываем.

Я глянула на часы — двенадцать. Поезд в час.

«Блин… А свернуть-то нельзя? Мы точно успеем?..»

— Этот водитель — идиот, — ворчал папа. — Всю Москву нам показал.

— Мы опаздываем! — возмутилась мама, хлопнув ладонью по колену.

Напряжение в автобусе стало почти осязаемым. И тут встала женщина — наш гид:

— Все поднимаемся и одеваемся. Выпрыгиваем!

Глаза у всех округлились. Автобус затормозил, и началась суматоха: куртки, чемоданы, все вскакивали, толкались, кричали. Группа из пятидесяти человек вывалилась из автобуса и рванула к метро.

Я пыталась успевать, но вскоре начала отставать. Перед глазами мелькали силуэты, шаги грохотали по асфальту.

«Нет! Только не это!»

И вдруг — пустота. Ни родителей, ни Серёжи.

«Господи, нет, только не надо так, как тогда…» — я вспомнила себя маленькой в Турции: ночь, огромный отель, паника, слёзы, бегаю по коридорам, ищу родителей. Тогда я их нашла… А сейчас?

Споткнулась, чудом удержалась на ногах и в этот момент увидела Серёжу. Он бежал ко мне, нахмуренный, но в глазах блеск решимости.

— Оль, не отставай! — сердито буркнул.

— Прости… — выдохнула я, чувствуя, как горло сжимает страх.

— Скорее, а то своих потеряем.

Выхватил у меня чемодан и зашагал быстрее.

— Серёж, я бы сама! — возмутилась я, пытаясь идти вровень.

— Я вижу, — усмехнулся он, не сбавляя темпа.

Мы наконец настигли родителей и вместе влетели в метро. Вагон оказался забит, мы прижимались друг к другу. Учительница что-то громко говорила про пересадки, а я только цеплялась за поручень и думала: «Лишь бы успеть. Лишь бы успеть!»

Наконец выбрались на вокзал. Никто не знал, куда идти, все метались. И тут из-за угла появилась Елена Владимировна.

— Быстрее!

Мы рванули за ней. От радости у кого-то даже навернулись слёзы.

— Мы думали, вы без нас уедете! — сказала мама, тяжело дыша.

— Без пятидесяти человек ни один поезд не уйдёт, — улыбнулась учительница.

Влетели в вагон, расселись по местам. Серёжа оказался в нашем купе, и я почувствовала, как напряжение спадает.

«Фух… Хорошо, что он здесь. Я думала, его посадят к кому-то другому».