Восхождение вниз

Глава 1

Коридор… Длинный, ярко освещенный. Пол выложен плиткой, я иду босиком, холодно… Где-то здесь должна быть дверь в мой класс. Сегодня контрольная, а я опаздываю. Может быть, еще успею?

Вот она дверь! Толкаю. В глаза бьет яркий свет, вижу насмешливые лица одноклассников. Куда они смотрят? Чёрт! Я же босой! Что? Еще и брюк нет? Зачем я сюда пришел?

Зажмуриваю глаза. Стыд и отчаяние наполняют мой разум.

— Эй, Виктор Васильевич! С вами все в порядке?

Открываю глаза. Надо мной одиноко висит странная прозрачная лампочка. Я такие только на уроках физики видел. Яркий свет слепит, но я постепенно привыкаю.

— Вы как, Виктор Васильевич? — молодая женщина дотрагивается до моего плеча. — Может ему давление померить? Есть у кого тонометр?

— Ничего с ним не будет. Очухается и пусть к детям идет.

— Что? Каким детям? — приподнимаюсь на локте и с ужасом смотрю по сторонам.

Вокруг меня стоит с дюжину разновозрастных дам. Глаза горят, взгляды колкие, полные нетерпения.

— К нашим, каким же еще! То есть и к вашим теперь тоже.

— Не понял? Где это я?

Старый надоедливый сон про школу сменился еще большим кошмаром — реальным.

— В убежище, забыли, что ли? Нет у него точно давление. Чего он разлегся посреди коридора?

— А может обезвоживание? Посмотри у него в рюкзаке, воды нет?

Пока я поднимаюсь, одна из женщин шарит в лежащем рядом рюкзаке.

— Есть, почти полня ноль пять!

— Давай сюда!

— Не дам! У меня двое детей, нам вода нужнее!

— Ты чего, он сейчас опять в обморок хлопнется. К детям ты пойдешь? Они вон визжат уже битый час без присмотра.

— Так, что здесь происходит, дамы? — я встаю и окончательно прихожу в себя.

— Да, вы не переживайте, Виктор Васильевич, все у нас нормально. Ждем вот, когда службы до нас какие-нибудь уже доберутся. Два дня без воды и еды тут сидим, сами еле на ногах держимся. Вы к деткам идите, они вас заждались.

— Во-первых, я не Виктор Васильевич. А во-вторых, чего это вы сами к своим детям не пойдете?

Я уже и сам отчетливо слышал детские крики и вопли доносящееся откуда-то из соседнего помещения.

— Так вы ж учитель, не мы! Наше дело детей одеть, накормить да спать уложить. А присмотр и воспитание пусть специально обученные люди осуществляют, — громко просветила меня высокая полная женщина в короткой тунике и светло-бирюзовых «велосипедках», обтягивающих ее фигуристые мощные ноги.

— Согласен исключительно со второй частью. Только я то тут причем? Я никакой не учитель.

— Как не учитель? Как не при чем? Нет, ну посмотрите на него? Головой что ли ударился? Вы еще какой учитель! Вот идите и учите, воспитывайте! Вот ваш диплом, он тоже в рюкзаке был. Здесь все написано: Жданов Виктор Васильевич, учитель начальных классов, диплом выдан Северогорским государственным педагогическим университетом. Так, вперед! С документами все в порядке!

— А с чего вы взяли, что этот рюкзак мой и диплом тоже мой?

— Ну так, а чей же еще, если не ваш? — женщина обернулась и обвела взглядом всех остальных мамочек кивая и широко улыбаясь. — Никаких других Ждановых Викторов, как видите, здесь больше нет.

По толпе прошелся смешок и остальные закивали головами тоже. Кто-то покачал даже, пытаясь уличить меня в обмане.

— Ладно, я пойду, а вы что делать будете?

— Как чего? Ждать!

— Да, мы все тут ждем! Второй день уже. Ужас, что за беспредел творится! Сказали всем в укрытие, а сами нам ни воды, ни еды сюда не подвозят, — решила высказаться белокурая молодая женщина с широкими голубыми глазами.

— Идите, идите, давайте! Дети вас заждались!

Та самая плотная мамаша, уж не знаю скольких детей, толкая меня в спину своей наманикюренной пятерней, направила к входу в большое душное помещение, где бегали и сходили с ума, визжали и кидались всем чем только можно не меньше тридцати детей совершенно разных возрастов.

— Виктор Васильевич, а Маша меня по голове ударила!

— Он первый начал!

— Не правда, сначала ты меня толкнула и обозвала!

— Можно выйти? У меня живот болит!

— А Коля блеванул!

— Так! — я шлепнул ладонью по старому столу с облупившимся лаком. — Кто-нибудь мне объяснит, что здесь происходит? Почему мы все здесь?

— Нас мамы сюда привели. И вас!

— А папы, где ваши?

— Мы не знаем, наверху наверно остались, — пожала руками, та самая Маша, которая ударила невысокого чумазого мальчишку и, судя по всему, планировала это сделать снова.

— А мы значит внизу?

— Да. Мы сюда по лестнице спускались.

— И где эта лестница?

— Там! — дети «хором» указали руками куда-то в сторону. — Только она теперь закрыта. Там еще дверь такая большая. Моя мама даже ударяла по ней несколько раз, но не помогло.

— Кто из вас самый старший?

— Вот, Ваня.

— Ваня! Ему двенадцать!

— Мне тоже через неделю двенадцать исполнится, — завопил смуглый парнишка, яростно стучавший пустой пластиковой бутылкой по столу.

— Тебе через неделю исполнится, а Ваньке уже двенадцать. Он самый большой! Бееее!

— Я тоже большой!

— Ты мелкий, сиди молчи!

— Виктор Васильевич, а Рави бутылкой в меня кинул, — дразнившая смуглого парня девчонка собралась плакать, а я готов был уже на стену ползти от всего этого шума и гвалта.

— Тихо! Успокоились все! Отвечать на мои вопросы по очереди! — дети на мгновение затихли и уставились на меня. — Понятно?

— Да!

— Понятно, Виктор Васильевич!

— Я пить хочу!

— А я в туалет!

— У нас будет сегодня обед? В школе нас каждый день кормили!

— А что дадут?

— Я ненавижу омлет! Фуэээ

— А я дурацкий суп!

— Можно выйти, Виктор Васильевич? У меня живот болит…

— Иван! Пойди сюда, — смирившись с тем, что в помещении снова начинается бедлам, я подозвал к себе старшего. — Что произошло? Там наверху? Как мы все здесь оказались?

— Я не знаю. Мы с братом пришли домой после школы, а потом на улице завыла сирена. Мама как раз за компьютером сидела. У нее блог свой по пэчворку.

— И вы побежали в убежище?

— Нет. Мы ждали, когда она нам пельмени сварит. А потом всем на смартфоны пришло сообщение, что нужно взять с собой воды и еды на трое суток, и идти по какому-то адресу в убежище.

— И вы пошли?

— Ага. Только без пельменей. Мама сказала, что нас здесь накормят.

— Ну и как, накормили?

Парень покачала головой и шмыгнул носом.

— И ты уже два дня ничего не ел?

— Да нет, ел. Тетя Лена нам печенья дала и сок один на двоих с братом.

Я потрепал парнишку по голове и отошел в сторону, прислонившись к стене. Значит воды и еды на три дня. Два уже прошли…

Остается только непонятным, как здесь оказался я, да еще с чужими документами?

— Та толстуха твои ботинки стащила, пока ты там валялся без сознания. А на тебя, пацана вон того, кеды дырявые надела. Я думал ты уже того… Как у вас, человеков, говорят — коньки отбросил.

Непонятный голос раздавался откуда-то снизу, словно под опрокинутым старым стулом вещал радиоприемник.

Я нагнулся пытаясь понять, кто это, или что говорит, а заодно взглянул на убогие истертые до дыр кеды. Не жмут и ладно!

Там, где я планировал обнаружить транзистор, сидел какой-то странный зверь и смотрел на меня ярко-красными выпученными глазами. Уши чуть короче, чем у кролика, но все же довольно длинные, тело в сидячей позе больше напоминало кота… Хотя задние лапы точно кроличьи!

— Чего уставился? Я надеюсь ты не настолько голодный… — зверь запнулся и встал на четыре лапы, готовый к побегу, если что.

— Это ТЫ со мной говоришь?

— Ну, допустим, я, — кото-кролик забавно потянулся и поднял длинный пушистый хвост, а потом протяжно добавил, — Я со всеми тут говорю, но слышишь меня почему-то только ты. Странно да?

Нет, ну точно чем-то на кота похож!

— Действительно, странно, — я во все глаза рассматривал неведому зверюгу.

Может я спятил в этом бункере или как его еще тут называли — убежище?

Я встал и схватился за голову. В этот момент ко мне подбежала совсем маленькая девчушка со слезами на глазах.

— Он заблал мою куклу! Я маме скаааазууу! Ааааа…

Кото-кролик ощетинился и встал на дыбы при виде малышки.

— Ты там по тише! Не напугай ребенка!

— Тоже мне папашка нашелся! Ты там с ними поаккуратнее, а то еще нахватаешься чего. Они два дня не мылись. А может и больше… И лазят везде!

Я отвел девочку в компанию подружек и попросил присмотреть за ней. А затем вернулся к валявшемуся на полу стулу.

— Эй, ты тут? Или исчез уже?

— Тут я. Исчезнуть я не могу, а двери все закрыты наглухо. Мне самому их не открыть.

— Какие двери?

— Какие-какие… Те, которые наружу ведут.

— И ты знаешь, где они?

— Конечно знаю, — мне показалось что кото-кролик сделал жест, похожий на пожатие плечами.

Чур меня! Да, что же это такое?

Я снова отошел в сторону и попытался вдохнуть побольше воздуха полной грудью.

— Дыши неглубоко, а то радона нахватаешься. Здесь вентиляция не особо работает, — из-за стула снова послышался голос.

Вернувшись, я нагнулся и уставился на неизвестное науке животное.

— Слышь, покажи, где дверь.

— Думаю их будет несколько, — кото-кролик вскочил и как-то заметно оживился. — Но ты парень крепкий, уверен справишься. Раз с этими… — кивнул в сторону шумящих и бегающих детей, — Справился. Ну, что идем?

— Идем!

— Лады.

— Чего стоишь?

— На руки меня возьми! Я тебе словами путь указывать буду. Тут слишком пыльно, а я только умылся недавно, боюсь опять шерсть свою испачкать.

Я закатил глаза и покачал головой. Моя галлюцинация похоже довольно наглая и дерзкая. Но если она меня выведет отсюда, то я готов мириться с ней.

Протянул руки и довольно увесистый кото-кролик запрыгнул на них, тут же юркнув за пазуху пиджака.

— Ты правда что ли учитель?

— Нет.

— Я так и подумал. Да и пахнешь ты по-другому.

— Чего? — я попытался обнюхать свои подмышки.

— Да я не об этом запахе, — кото-кролик усмехнулся, и снова как-то слишком по-человечьи. — Ты чего встал? Эти тебя сейчас спохватятся. Не отпустят же!

— Слушай, надо кого-то позвать. Нельзя детей вот так просто оставлять одних.

— А они и не одни. Вон в соседней комнате их мамашки сидят балагурят. Да, не переживай ты так! Завтра за ними явится спецпомощь! Первый раз что ли?

— А они тут до завтра с голоду и от обезвоживания не помрут?

— Там некоторые тётки с кастрюлями сюда пришли и целыми пачками макарон. Ничего, на сухую погрызут. Для зубов полезно. Ты лучше думай, как отсюда выбраться, а то вопросов будет много, как ты с бабами сюда попал.

Действительно как? Последнее, что я помнил, это весенний солнечный день. Пятница. Я вышел с работы, еще светило солнце… Потом что-то завыло и перед глазами все потемнело. И вот я здесь!

Ладно, с этим разбираться позже буду. Сейчас главное выбраться отсюда.

— Ну, куда дальше?

Мы вышли в длинный узкий коридор, который освещался неровно горящими светильниками, висящими на осыпающихся стенах через равные расстояния.

Нет, кто все-таки запер здесь людей и зачем?

— Слушай, ты не знаешь, зачем мы здесь оказались?

— Знаю. Блекаут случился. Мужиков всех на учения командировали, а жен и детей в бункеры. Тут сейчас безопаснее, поверь. Свет вон есть, канализация худо-бедно работает. Что смотришь? Я проверял!

— Значит, вода есть?

— Есть, но мало и техническая. Для питья не годится. Да, все с ними будет нормально! Порядок в городе наведут, и они выйдут. Так, вот эту давай… Ага, вот так. Замок-штурвал поднажми!

Дверь тяжело и плавно отворилась, за ней был еще один коридор, но пошире и заканчивался он крутой лестницей.

— Они ж и сами, если бы захотели, то вышли. Что им в конце концов мешает? Не хотят просто!

— Как так?

— А вот так! Им так удобно — сидят, детей на какого-то несчастного попавшегося учителя сбагрили, галдят, возмущаются, еду друг у друга таскают, ждут когда помощь в виде полевой кухни подоспеет и прочие ништяки. А ты чего в обморок то бахнулся ни с того ни с сего? Болезный что ли?

— Не помню. И как оказался тут тоже не помню.

— А, понятно… Точно болезный, — кото-кролик тяжело вздохнул. — Еще одна наверху и считай выбрались.

Город встретил нас ночной прохладой и полным отсутствием какой-либо жизни и света.

Судя по предрассветным очертаниям это была окраина.

Недалеко располагался жилой квартал. Высокие коробки многоэтажек опасливо чернели на фоне начинающего светлеть неба. С другой стороны плотной стеной стоял тёмный мрачный лес.

Не выпуская кото-кролика из-за пазухи, я уверенным шагом двинулся в сторону города.

— Стой! Стой, кому говорю!

Останавливаюсь. Достаю животину из-за пазухи и опускаю вниз.

— Ну, это было делать не обязательно. На улице не так уж и тепло, — протянул тот, выгибая по кошачьи спину и зевая вытянутой кроличьей мордой. — А, ладно. Пройдусь немного. Только в город я сейчас бы идти не советовал.

— А куда?

— А вон туда, — коток-кролик забавно махнул головой и ушами в сторону леса.

— И что мы там будем делать?

Так, стоп. Я уже говорю «мы»?

— Прятаться. И ждать.

— О, прям как те дамочки из подземелья.

— Без проигрышная стратегия, кстати.

— Ты как хочешь, а я в город. Мне домой зайти надо.

Я уверенным шагом направился в сторону безжизненных черных коробок мысленно попрощавшись со своей галлюцинацией и искренне надеясь, что она больше не вернется.

Чего только в критической ситуации не привидится? Надо же! Говорящий то ли кот, то ли кролик! Я хохотнул во весь голос и тут же осмотрелся по сторонам.

— Ничего смешного, — послышался сбоку знакомый голос.

— Ты все еще тут?

— Да. Не бросать же тебя, болезного… — ответил кото-кролик, явно желая меня задеть.

— Ты вообще кто такой?

— А сам ты как думаешь?

— Да без понятия! Может гаджет какой китайцы новый изобрели? Робото-кото-кролик, — я снова засмеялся.

— Фамильяр я, не видишь, что ли? Забили себе голову этими гаджетами.

— И откуда ты такой взялся?

— Оттуда. Из бункера. Забыл уже что ли? — зверюга отвечал явно с неохотой, видимо моя идея пройтись по городу ему действительно совсем не нравилась. — Ты когда в обморок упал, я думал ты нежить. Меня ж никто из людей обычных не видит. Девчонка только та, которая куклу потеряла видела.

— Поэтому ты на нее шипел?

— Ага, а то схватит и всю шерсть помнет. Не люблю, когда меня тискают и лапают! Я ж не животное какое-то там. Я — магическое существо. Полезное кстати! — кото-кролик притормозил и значительно взглянул на меня своими красными глазищами. — Ну так вот. А потом подполз поближе и обнюхал, как следует. Вроде и не нежить. Пахнешь вкусно, человечинкой.

— Ты че облизываешься? — насторожился я.

— Жрать хочу. У тебя дома есть что съестное?

— Должно быть. Правда холодильник два дня уже не работает, судя по всему.

— Говорил же, в лес идти надо! Там грызунов наловить можно, птицу какую, если повезет, белку…

— У меня консервы есть на такой вот случай.

— Консервы?

— Скумбрия, горбушка в собственном соку. Мясо какое-то тоже имеется. Да, много чего. Слышь, зверюга, а имя у тебя есть?

— Какой я тебе зверюга? Говорю же — фамильяр я! Имя есть. Но я тебе его не скажу!

— Это почему?

— Мы еще не достаточно близки.

— А, ну ладно. Буду тогда звать тебя зверюгой, — я пожал плечами.

— Фррр… Зови, как хочешь.

— Значит я человек и вижу тебя, хотя другие люди не видят.

— Значит так. Долго еще? Я давно не разминался, лапы ноют уже.

— Почти пришли.

Я подошел к витрине круглосуточного магазина, что был в квартале от моего дома и заглянул внутрь.

— Не смей даже! Если там что-то осталось, то это просто приманка.

— А почему не осталось то?

— Хозяева все убрали, а что не убрали так наверно уже растащили. Мы пока там с бабами сидели, самую бурую, когда тут паника была, переждали.

Кото-кролик явно чего-то недоговаривал…

Я огляделся по сторонам. Посветлевшее за последние двадцать минут небо теперь достаточно освещало улицы, чтобы понять, что совсем недавно тут что-то произошло.

Многие витрины были разбиты, входные двери выломаны.

Дороги и тротуары усыпаны обертками, пакетами и какими-то обрывками. Стекла окон первых этажей то же были разбиты или распахнуты. Шторы колыхались на легком утреннем ветру.

Автомобилей почти не было, а те что стояли были припаркованы абы как, словно их бросили впопыхах.

От всего этого по моей коже поползли мурашки. Надо быстрее дойти до дома, может быть, до моей холостяцкой квартиры не добрались. В конце концов, чего там брать, кроме нескольких банок тушенки?

Подъезд дома был открыт нараспашку. Окна па первых этажах частично выбиты, как и везде.

— Тут? — почему-то шепотом спросил фамильяр.

Я не ответил, только кивнул.

— Слушай, может я тебя снаружи подожду?

— Как хочешь. Только уже светает. Если в городе ничего не работает, то безопаснее наверно внутри будет.

— Ладно, — ответил кото-кролик и неуклюже запрыгал меж осколков.

Я в пару прыжков догнал его и, подхватив снизу за мягкий пушистый живот, потащил с собой наверх, на пятый этаж.

— Аккуратно! Шерсть же помнешь! — с досадой заныл фамильяр, но вырываться не стал.

Глава 2

— А ты запасливый, — кото-кролик с интересом обнюхивал консервные банки и пакетики с чаем, которые кто-то небрежно раскидал по полу.

В квартире явно кто-то побывал, но продукты их видимо не заинтересовали.

— Ищешь чего?

— Ноут похоже пропал… А ты и читать умеешь?

— А то! И на латыни тоже! Ну, енохианский, понятное дело, мой родной язык.

— Ено… какой?

— Енохианский! — кото-кролик выпучил на меня свои налитые кровью маленькие глазки. — Современный магический язык! Немного и на тёмном наречии нижнего мира соображаю. Образованный я.

Последние слова зверь произнес с каким-то особо грустным придыханием.

Я покачал головой, но комментировать больше не стал.

Странный же все-таки он, зверюга этот!

Я открыл холодильник и тут же его закрыл обратно, решив, что примусь за его уборку позже.

— Кто же тебя такого создал? И главное — зачем? — спросил я, накладывая в уцелевшую чистую тарелку кусочки мяса с желе, стараясь не задевать жир, оставляя его в жестянке.

— Хозяйка моя создала. Ведьма нижнего мира. Сильная и древняя была, — задумчиво произнес кото-кролик, обнюхивая предложенную еду. — Качественная!

— Так для себя брал. Я ж один живу, готовить или заказывать не всегда есть время или желание. А где теперь твоя хозяйка?

— Слушай, я вот никак не пойму, ты со мной контактируешь беспрепятственно, а значит видишь меня и понимаешь, и такие вопросы задаешь странные? Ты хоть раз по сторонам оглядывался?

— Допустим оглядывался и не раз, только причем здесь это?

— И ничего необычное не видел?

— В каком смысле необычное?

— Существ всяких, магов, колдунов, ведьм, демонов?

— До того момента, как в подземелье попал с кучей народу, галлюцинациями не страдал.

— Болван.

— Возможно, — я пожал плечами.

Раз с тобой сижу разговариваю, то наверно болван и есть.

— Имя то у тебя есть? Или мне тебя Виктором Васильевичем называть?

— Полагаешь мы уже достаточно сблизились, чтобы представиться друг другу? — попытался подколоть животное, которое отказалось со мной знакомиться, когда мы совершали побег из бункера.

— Это сарказм? Мяса еще положи.

— Меня зовут Гаррик.

— Фамилия?

— Меземиров.

Животина кивнула головой, дескать «принято», и принялась уплетать добавку.

— Теперь твоя очередь.

— Обойдешься. Сначала докажи, что достоин обладать таким знанием!

Ну и загнул недокот! Или все же недокролик?

Наевшись, неизвестный науке зверь запрыгнул на подоконник и принялся облизываться и «умываться», а я попробовал открыть кран, но вместо воды меня обдало воздухом с какими-то вкраплениями.

— Слушай, так, что случилось в городе? Последнее, что я помню, так это, как шел по улице после работы, а потом…

— Тебе официальную версию или хочешь правду знать?

— Предпочел бы начать с правды.

— Облава была.

— И кого ловили?

— Нежить в основном отлавливают, но в этот раз многие под раздачу попали.

— Хозяйка твоя значит тоже попала?

Зверокот тяжело вздохнул и посмотрел куда-то в даль, за окно.

— Еще как попала. Развоплотили ее. Сам еле ноги унес.

— Ты выходит нежить?

— Нежить. Чего уставился? Сам не известно кто еще. Пахнешь человеком, а по факту им не являешься. Да и есть в тебе какие-то нотки, едва уловимые, — фамильяр повел носом в мою сторону и забавно подергал им. — И фамилия какая-то странная.

— Обычная фамилия. От родителей мне досталась. Так, а чем твоя хозяйка занималась? Она из этих, что ли? Гадание, привороты, все такое?

— Да не… Она проводницей была. Последние сто лет в этом мире жила — в среднем.

— А тебя когда создала?

— Молодой я еще. Тридцати даже нет, — кото-кролик встал на четыре лапы потянулся и отряхнулся. — Я ж не первый ее фамильяр. Предыдущего разволплотили, ей предписание выдали и запретили переправой заниматься. Но такие, как она по-другому жить не могут. Да и не местная она была, говорю — ведьма нижнего мира. Не здешняя.

— И сколько миров таких существует?

— Основных три — нижний, средний и высший. Но каждый из них на свои подпланы еще разделен. Хотя условно это все. А вот основные миры, они, конечно, границы четкие имеют и просто так эти границы не пересечь. Так вот, хозяйка моя бывшая, она как раз через такую границу проводить могла — из нижнего мира в средний, и наоборот. Когда ресурса поднакопила смогла в средний мир перебраться, в городе поселилась, помощника- фамильяра себе завела. Но быстро попалась, здесь правила жесткие. И, насколько я знаю, всегда такими были. Ведьмы и колдуны никогда в почете в среднем мире не были, вечно их у вас здесь гнобят. Про остальных вообще молчу. Нежить испокон веков тут под запретом строжайшим.

— То есть ты выходит вне закона?

— Выходит, что так.

Фамильяр снова сделал жест похожий на пожатие плечами.

— А кто вас тут прессует так? Службы что ли какие специальные?

— Ага, тайный противомагический спецназ «Огниво». Раньше хорошо было, они нас по наводкам искали, а наводчиков этих наши быстро вычисляли и того… — кото-кролик красноречиво провел лапой по шее. — А теперь закупили китайского барахла — энерговизоры, очки потустороннего видения, детекторы разные… Прятаться сложнее стало.

— А где вы с хозяйкой жили то? Ты, говоришь, она городская была последние сто лет.

— А тут и жили. В пригород правда переселились лет пять назад. Там воздух чище и не так шумно. Но я туда больше не ходок, даже не проси. Там еще хуже, чем у тебя кавардак устроили, пока меня искали.

— Нашли?

— Меня? Нет, конечно. Я за ширмой магической прятался. А вот след мой они уловили, и по нему уникальный узор вычислили, ее персональный. Отвертеться не смогла, даже шанса на оправдание не оставили никакого. Как вспомню, как они ее гиперволновым развоплотителем расплавили, аж мурашки под шерстью. Фррр… Одно мокрое место осталось!

— Как же ты спасся?

— А вот так! Пересидел за ширмой. Благо она еще после развоплощения моей хозяйки какое-то время держалась. А когда спецназовцы ушли, я и улизнул по-тихому.

— И что? Прямо в бункер бегом?

— Ну.

— Значит знал куда бежать прятаться?

— Конечно знал. Первый раз что ли? Моя хозяйка продвинутая была, она ваш мир вдоль и поперек изучила. Когда меня создала сразу рассказала, где и как прятаться, без всякой магии и колдовства. У нее список всех укрытий города был. Туда при облавах всегда женщин и детей отправляют. Бабы своим фоном околомагическим «Огниву» работать мешают. Думаешь, просто так их в Средние века сжигали? Женщины они такие, опасные. Почти, как ведьмы, только без принципов всяких. Поэтому сейчас их, от греха подальше, сразу в подземных бункерах закрывают. Слушай, Гаррик, — фамильяр вперился в меня своими немигающими глазами. — А ты прям совсем ничего не помнишь, как в том бункере оказался?

— Нет, ничего. Тебе чай наливать?

Пока кото-кролик рассказывал мне сии невероятные вещи, в которые я конечно же не верил до конца, я успел на спиртовой горелке вскипятить немного бутилированной воды.

— С сахаром. Дело в том, что я точно знал куда бежать надо, когда ширма магическая, скрывающая меня, развеялась. Но ты? Не спроста ты там оказался. Зуб даю, то же прятался. Да еще чужими документами прикрывался.

Коток-кролик спрыгнул в подоконника и уселся прямо на стол, с которого я старательно смахнул все осколки.

— Ерунда!

— А у тебя знакомых с таким именем, что в дипломе написано было, нет?

— Жданов Виктор Васильевич? — я задумался на мгновение. — Не-а, нет.

— Точно?

— Абсолютно.

— А провалы в памяти у тебя давно?

— Чего? Ты, что имеешь ввиду?

— То и имею. Сам говоришь, что шел с работы, упал, потерял сознание, очнулся…

— Я не падал и сознание не терял, — неуверенно ответил я. — Просто ничего не помню и все.

— Тогда в бункере терял! Я сам видел, как ты в обморок бахнулся. А когда очнулся, другим человеком прям стал. Думал, ты того, кукухой немного съехал, а потом понял, что так и задумано было.

— Да ничего я не задумывал и не планировал. На, держи!

Пододвинул чашку с крепким сладким чаем к фамильяру.

— В блюдце налей, как я из чашки пить то буду? Не видишь — у меня лапки!

Кото-кролик протянул вперед свои мохнатые лапы и покрутил ими в разные стороны.

— Вся посуда почти побилась. Кто же здесь лазил? И зачем?

Блюдце я целое и чистое все же нашел и отлил туда немного чаю. Зверёк тут же начал усиленно лакать, периодически облизываясь.

— Кстати, на площадке только твоя дверь открыта. Соседские квартиры похоже в порядке. Гаррик! — коток-кролик вскочил и тут же ровно сел, а на его морде появилась мимика, очень смахивающая на глубокий мыслительный процесс. — А что, если и за тобой тоже приходили? А ты хитромудрый такой удрал, стащив перед этом чужой рюкзак с нужными документами, что бы те бабы тебе доверились. Заодно и память себе подтер, чтобы наверняка не попасться?

Звучало странно, но правдоподобно. По крайней мере я сам себе никак не мог объяснить то, что со мной произошло. Но если я действительно каким-то образом стер себе память, то как теперь ее восстановить?

— Чего задумался? Теперь видишь, насколько я полезен могу быть? Печенье вон то подай. Можно всю пачку. И чайку еще подлей.

В словах фамиляра был резон, и эта мысль меня почему-то сильно захватила. Дальше чай мы пили молча, каждый был погружен с свои думы.

— Слушай, — первым прервал молчание фамиляр, умяв почти всю пачку «юбилейного». — Я знаю, кто тебе поможет память восстановить. Но дело это не дешевое.

— Говори.

— Есть тут недалеко одна… Ты слышишь?

Фамиляр как-то странно напрягся, а его торчащие вверх уши развернулись в сторону окна.

К подъезду подъехала машина и судя по звуку хлопающих дверей из нее вышло сразу несколько человек.

Я тихонько подошел к окну. Стекла, к счастью, были целы, а половинка рамы на кухне, как раз была открыта «качелями» на проветривание — сам оставил два дня тому назад.

Из камуфлированной буханки вышло четверо вооруженных людей, и еще один без оружия в фуражке с высоко поднятой тульей и дерзко изогнутой выпушкой.

Даже со своего пятого этажа я отчетливо видел на их темно-зеленой униформе черные шевроны с изображением вечно горящего огнива.

Выходит, фамильяр говорил правду? Или я совсем спятил и мое болезненное воображение не на шутку разбушевалось. Я не исключал оба варианта…

— Дом семнадцать по улице Герцена, — зачитал человек в фуражке командирским голосом. — Подъезд шесть.

Поднял глаза и взглянул под козырек подъезда, где должен был висеть его номер, убедившись, что стоят в нужном месте.

— Товарищ командир, так еще позавчера были здесь. Нету упыря дома, и на работе человеческой его не было. Там сказали, что он раньше на час ушел, отпросился по семейным обстоятельствам.

— Во-первых, Семенов, мы ищем не упыря, а неустановленный демонический конструкт! А во-вторых, семьи у него нет, значит он знал, что будет проводиться магическая зачистка. Домой конструкт не вернулся, следовательно может еще вернуться. Отставить все разговоры. Этаж пятый, квартира семьдесят два. Семенов и Гералиев на перехват, остальные двое — у подъезда. Вперед!

— За тобой пришли, — хрипло шепнул фамильяр и начал метаться по наспех прибранной кухне.

— Тссс… — я схватил зверюгу в одну руку, а валявшуюся у протухшего холодильника скалку — в другую, сам толком не понимая, что делать, кинулся в коридор и открыл входную дверь, попутно бросив пустую банку из-под тушенки и грязные тарелки с блюдцем в мусорное ведро.

Потом вернулся и встал в ванной за дверью, которую так же до конца закрывать не стал.

— Пусти, паскуда! Дай уйти отсюда. Сколько тут еще этажей в доме? Отпусти, кому сказал! — кото-кролик как-то совсем по дикому сверкнул глазами и зашипел.

— Тихо. Не дергайся.

— Ага, сейчас. Ууу, гад… Под монастырь ведь подведешь, демонюка поганая! И как я не учуял тебя сразу?

— Да вы все меня с кем-то путаете. Но спрятаться надо. Все, сиди вот тут. И тихо.

— А ты чего? — на меня из-под ванной смотрели два настороженных красных глаза.

— А я на страже буду! Не боись! — подмигнул я фамильяру.

— Сам смотри не обпрудись со страху! Или еще чего по хуже…

У входной двери послышались шаги.

— Мы позавчера с ребятами тут все уже проверили.

— А у соседей спрашивали?

— Спрашивать не у кого. Женщины с детьми на эвакуации по убежищам рассредоточены, а мужики под мороком нам помогают пригород зачищать.

— Ладно, ты зайди, а я тут постою отдохну. В ТикТок второй день уже не заглядывал. Левашов на задании совсем расслабиться не дает.

— А чё я то? Сам иди!

— Да говорю, смотреть там нечего. Технику изъяли и на экспертизу отправили.

— Опасная тварь? Конструкт этот?

— Да хрен его знает! Говорят, что из воинства какого-то. Чуть ли не высший или типа того.

— И нас на него с глушилками и сетями отправили? Хоть бы один гиперволновой развоплотитель дали.

— А что толку? От таких китайцы еще ничего не изобрели, а стандартный их не берет. Все что мы можем так это оглушить и сеть набросить, а дальше пусть начальство разбирается куда его.

— В топку наверно, куда ж еще.

— Наверно.

— Ну так ты идешь?

— Вместе пошли.

Двое вооруженных спецназовцев прошли по коридору мимо ванны. Я превратился в натянутую струну, совершенно не понимая о ком или о чем они говорили. Костяшки пальцев, сжимавшие скалку, побелели. Сам я наверно тоже.

Один зашел на кухню, второй в единственную комнату.

Пока я стоял за дверью в ванной сжимая скалку, обдумывал кому и зачем могла понадобиться моя более чем скромная персона.

Кто я такой? Никто. Обычный офисный работник, клерк, ничтожная вошь, плодящая технические задания для продвижения интернет-магазинов. Неудачник по жизни. Без сбережений, без семьи. Даже старенького автомобиля нет, хотя всегда мечтал водить свою машину, но денег еще не собрал, а кредиты больше не дают, так как прежний за крутой смартфон я выплачивал долго, надрывно, никогда не укладываясь в сроки.

— Да нет тут никого! — послышался голос из комнаты. — На энерговизоре почти без помех. След разве что только слабый. Обычный человеческий.

— А человеческий откуда?

— Мало ли? Может мародёр какой захаживал. Некоторые мужики под таким бабским мороком находятся, что наш на них не действует. Это они вон на радостях все стекла побили и магазины обчищают пока в городе магическая зачистка проходит. Пользуются моментом, думают конец света настал.

— Ну, что пойдем отсюда?

— Пошли.

— А в ванной и туалете смотрел?

— Там двери открыты, и так все видно.

— Ладно. Давай на выход.

Проходя мимо ванной, один из непрошенных гостей тормознул.

— Чёрт! Это еще что? Пика вверх пошла, словно где-то магический субъект имеется.

— А частота какая?

— Ниже двадцатки.

— Может лярва сидит где. Или соседка подклад сделала. Забей. Мы другого типа сущность ищем. Если он поблизости окажется, помехи на высокой частоте будут. Могут даже за диапазон выйти. Когда Азмодана ловили, приборы вблизи него сначала зашкаливали, а потом и вовсе из строя все повыходили. Пошли уже, через час смена заканчивается, не хочу из-за какой-то ерунды рапорт писать.

Постояв еще минут пять на лестничной площадке и поговорив на отвлечённые темы, спецназовцы спустились вниз и отчитавшись командиру, погрузились в буханку, благополучно уехав.

— Уф… Пронесло, — неспеша, принюхиваясь и осматриваясь, кото-кролик выбирался из-под ванны.

— Ай! Ой! Что это?

Я отшвырнул скалку и изо всей силы стал размахивать кистями рук, пытаясь потушить пламя. По инерции кинулся к крану, но тот ответил уже привычным шипением воздуха.

Фамильяр выбежал в коридор и с интересом наблюдал за тем, как неистово пытаюсь «смахнуть» с со своих рук, а точнее с ладоней, горящие языки пламени, которые, к слову сказать, совершенно меня не обжигали.

Обмотав обе руки банным полотенцем, я вышел в коридор, и прислонился к стене. Из-за толстых махровых складок шли тонкие струйки дыма, но ощущения, что что-то горит полностью пропало.

— Нда… — кото-кролик вернулся на кухню, запрыгнул на подоконник и убедившись, что буханка уехала, переместился на свое место на столе. — Слышал?

— Что именно?

— А то, что таких как ты даже гиперволновой развоплотитель не берет! Возможно ты — высший. Из воинства… — последние слова фамильяр произнес с каким-то благоговейным трепетом.

— Какого воинства? Небесного что ли? — усмехнулся я, потихонечку разматывая ладони и осматривая их.

Следов от пламени не осталось, кожа целая, не повреждена. Но ведь я точно помню, что мои руки горели! Как факелы!

— На это не рассчитывай даже! Ишь чего надумал себе уже! Неустановленный демонический конструкт! Де-мо-ни-чес-кий!

— Ничего не понятно, но очень интересно. Ты видел это? — я протянул руки ладонями вверх в сторону фамильяра.

— Чего пятерни свои растопырил? Я гаданием не занимаюсь. И вообще вся эта хиромантия полная ерунда.

— Какая еще «мантия»? Руки мои видел там в ванной? А сейчас посмотри! Целые!

— Ах это! Я бы назвал это недержание. Но не то недержание, о котором ты подумал, а другого рода. Когда от сильного напряжения магическая сила прорывается через заслоны. А то, что на тебе стоит заслон я теперь нисколько не сомневаюсь. Это и объясняет то, почему я ничего не чую, но в то же время отчетливо понимаю, что ты не совсем человек. А может быть даже вообще не человек, — подытожил фамильяр и принялся вылизывать свою шерсть.

Я еще раз посмотрел на свои ладони. Никакого намека на то, что они десять минут назад полыхали вполне себе обычным желтым таким огнем.

— Слушай, так что там насчет леса?

— О, наконец-то понял, что в городе оставаться опасно?

— Понял.

— Отлично. Собирай провизию и теплую куртку надень.

— А куртка зачем? Весна же!

— Нда… Твоя человеческая ипостась совсем не далекая, как я погляжу, — кото-кролик покачал головой. — В лес же идем. Прятаться будем. Скрываться. Замерзнешь!

— Может лучше тогда спальный мешок захватить? У меня где-то был. Правда без палатки.

— И его тоже возьми. А куртку сразу надень. Чую я скоро конец магической зачистки, морок снимать будут. А это дело не из приятных.

— И потом тех детишек из бункера выпустят?

— Ага. И мамаш их то же.

Я нашел старый рюкзак и начал в него забрасывать оставшиеся целые консервы и все, что смог найти в кухонных шкафчиках. Что-то мне подсказывало, что все только начинается!

Глава 3

Моих личных документов в квартире не оказалось, хотя мне казалось я перерыл все, устроив в квартире еще больший беспорядок.

Или их нашли и забрали вместе с моим старым ноутбуком, или тот, кем возможно я был, сам все спрятал заблаговременно.

Хотя какое это теперь имеет значение, кем бы я не был, теперь я в бегах вместе с чужим фамильяром.

Я скинул старые потрепанные кеды и надел нормальные ботинки. На качественную обувь я денег никогда не жалел.

Через полчаса мы с кото-кроликом уже активно топали обратно — туда откуда пришли.

На улице жара, плюс двадцать пять не меньше, а я в куртке. Зимней. Я покачал головой своим мыслям, чувствуя, как первые струйки пота потекли под моей белой рубашкой. Хоть пиджак дома оставил и то ладно.

Интересно как я выгляжу со стороны? Дома почему-то в зеркало я так и не посмотрелся. Должно быть весь оброс щетиной трехдневной, несвежая белая рубашка офисного работника, черные брюки, трекинговые ботинки, зимняя куртка на распашку.

— Я уже похож на бомжа или еще нет?

Семенящий рядом зверь едва взглянул на меня.

— Недотягиваешь немного.

Немного значит. Ну, ладно. Кому в конце концов я нужен там в лесу. Да и здесь тоже.

— А когда магическая зачистка закончится? Странно вот так город видеть абсолютно пустым.

— Он не пустой, просто все притаились. И наблюдают.

— За кем?

— За нами! Кем же еще. Два олуха чешут через весь город, подернутый мороком…

— Не ной, недолго осталось. Так, а что у нас с официальной версией?

— Ее я озвучил еще в убежище. Официально в городе произошел блэкаут — авария на трансформаторной подстанции. А так как у нас тут имеется несколько предприятий общественного питания, очистные, да и по мелочам кое-чего, то во избежание риска отравления людей хлором и аммиаком, их всех временно эвакуировали. Мужчин за город, а женщин и детей сам знаешь куда.

— И что они под мороком видят?

— А что покажут то и видят. Мужики скорее всего думают, что последствия какой-нибудь аварии устраняют, а на самом деле магических существ ищут в пригороде в частном секторе. После того как найдут, спецназ уже по факту нарушений либо предписания выдает, чтобы устранить нарушения — это, как правило, для тех, кто впервые попался. Либо — развоплощают.

— Что-то похолодало, — поежился я.

— Никак тоже чуешь?

— Что чую?

— Так, куртку застегни! Да погоди ты! Меня сначала к себе за пазуху возьми!

Я взял фамильяра и тот быстро юркнул под куртку.

— Давай, застегивай наглухо и капюшон надень! — скомандовал кото-кролик.

— А то, что?

— Не болтай уже, действуй!

Я и сам ощущал какой-то непонятный наползающий со всех сторон холод.

Небо затянуло серой пеленой, да и пространство вокруг тоже словно подернулось какой-то серой дымкой.

— Повернись лицом к центру! — крикнул фамильяр, пытаясь докричаться до меня из-под пазухи. — А то рожу отморозишь свою демоническую!

Да, что он заладил! Не демон я, точно это знаю!

— Разве демоны могут себе лицо отморозить?

— Магической заморозкой еще как могут! Поворачивайся я сказал и нагнись.

Едва я развернулся, как с окраины налетел такой порыв ветра, что я едва удержался на ногах.

По земле поползла пыль, смешанная с чем-то белым. Что это? Весенняя поземка?

Развернувшись, чтобы посмотреть, что несет эта буря я тут же получил пригоршню снега в лицо и за шиворот, а после капюшон сорвало и я кроме дикого холода почувствовал пронзительный свист.

Уши дико заболели. Я схватился за них руками, стараясь как можно сильнее прижать ладони, но звук и не думал ослабевать.

— Капюшон надень, дурень… И отвернись… — едва расслышал далекий и глухой голос фамильяра, словно он говорил это не из-за моей пазухи, а откуда-то из-за толстой бетонной стены.

Кое-как натянув и придерживая капюшон, я попытался развернуться спиной к ледяному бурану, но тот меня таки сбил. Я едва успел опереться на одно колено и тут же прижал к нему голову, скрестив на затылке, для пущей надежности, руки «замком».

Не знаю сколько времени я так простоял, но постепенно свист и ветер начали утихать и небо снова прояснилось, а воздух стал опять по-весеннему чистым и прозрачным.

— Что это было? — спросил я у фамиляра, когда тот высунул морду из-за края куртки, опасливо осматриваясь по сторонам.

— «Огниво» морок снимало.

— А наводят они его так же.

— Ага. Только тогда ветер из центра в разные стороны раздувает наваждение. Ладно, я пока тут посижу, а ты давай вперед топай. Нам до леса еще столько же идти.

Я шел и оглядывался. Остатки белых ледяных кристаллов, больше похожих на сахар, не таяли, а словно испарялись, исчезая на глазах.

Интересно, что теперь с молодой листвой и цветущими деревьями будет? Как бы не померзли от такого… А потом в новостях напишут, что в мае случились аномальные заморозки.

Когда мы наконец-то вышли из города, я услышал веселый крик детей.

— О, твои старые знакомые из бункера выбрались.

Я тут же метнулся в сторону, ища глазами место, куда можно было бы спрятаться. Рядом стояла какая-то заброшка без окон и дверей. Долго не раздумывая я юркнул в одну из зияющих прямоугольных дыр и прижался к внутренней стороне стены, прислушиваясь к тому, что происходило рядом на дороге.

Женщины и дети прошли мимо. Кто-то из ребят кинул в проем, где я стоял, увесистый камень. Следом полетел еще один и еще.

Вот так башку пробьют и ничего им за это не будет ввиду малолетства. И куда только матери смотрят? Хоть бы одна замечание сделала!

Но женщинам судя по разговорам было некогда, они пытались воззвать к совести и призвать к ответу тех, кто их сопровождал и, судя по всему, вывел из бункера.

— Как же вам не стыдно? Три дня без горячего и нормальных условий! Я на вас жалобу напишу!

— С вами же все в порядке, женщина! Чем вы недовольны?

— В прокуратуру завтра же письмо отправлю! — не унималась чья-то мамаша. — И еще в министерство образования пожалуюсь! Кого вы нам прислали? Алкаша какого-то, а не учителя! Он сначала пьяный валялся, вместо того, чтобы детьми заниматься, а потом и вовсе сбежал.

— О чем это вы?

— Не о чем, а о ком! О Жданове Викторе Васильевиче. У нас, кстати, его рюкзак с документами остался. Так, что на кого жаловаться я теперь точно знаю.

Остальные одобрительным гулом и редкими репликами подтвердили свое согласие с самой активной родительницей.

Постепенно голоса отдалились и затихли. Но я не спешил выходить из своего временного укрытия и фамильяр вел себя на удивление тихо и смирно. Он словно замер у меня под круткой.

И только простояв лишние полчаса решился выйти наружу. Оглядевшись по сторонам и убедившись, что разношерстная компания ушла, я двинуться в сторону леса.

Только на опушке, фамильяр подал свой голос, высунув морду.

— Уф! Обошлось… Никогда так не боялся! Даже у тебя в квартире было куда спокойнее, хотя берцы спецназовцев-огненосцев от меня в метре стояли.

Я и сам был еще под впечатлением, словно мне удалось избежать какой-то невероятной опасности.

— Так, куда теперь?

— Тут где-то вход поблизости есть. Тропинку надо найти. По траве высокой смотри не иди!

— А то, что?

— Ну, ты совсем что ли? Клещей нахватаешься! Вот что!

— Так я же возможно не человек. Зачем они меня кусать будут?

— Тело то у тебя человечье. С кровушкой, все как положено.

— Значит, я все же человек?

— Обличье у тебя человеческое, но не суть.

— Ты этого не знаешь наверняка!

— Ничего, скоро выясним! Тропинку видишь? Где-то здесь должна быть.

— По-моему я на ней стою…

Зверокот замотал головой и положив лапу на лоб между ушей изобразил что-то типа обморока, соскользнув обратно за пазуху.

Я, не долго думая, дернул за молнию и расстегнул куртку. Фамиляр тут же свалился на неширокую тропинку, покрытую листвой и сосновыми иголками.

— Ты чего? Я чуть не убился!

— Ну не убился же. А мне жарко, аж голова кругом идет.

— Так предупреждать надо было.

— Куда теперь?

— А дорожка тут одна и ведет она в глубь леса в самую чащу. Вот туда нам и надо. К Ведогоре.

— Тоже ведьма, как и твоя бывшая хозяйка?

— Не совсем. Ведунья она. Много чего знающая. Только вот проблема… Она за даром ничего не скажет и не сделает. А у тебя ни шиша нет!

— Как это нет? Полный рюкзак консерв.

— Едой что ли расплачиваться собрался? А мы что жрать будем? — фамильяр насупился.

— Грызунов, птиц, если повезет, белок… — напомнил я животине его же слова.

— Ловить их ты будешь?

— Нет, ты. Ты у нас маленький и юркий.

— Даже не мечтай. И твои эпитеты неуместны.

Весенний лес жил своей жизнью. Морок «Огнива» его не затронул, а потому за каждым кустом и кочкой здесь кипела бурная деятельность.

Время текло здесь по-особенному, медленнее, чем в городе, но оно охватывало все грани бытия, все было в движении — росло, перемещалось, строилось, цвело и благоухало…

— Кажется пришли.

Впереди виднелся небольшой каркасный домик. Даже не представлял, что в здешнем лесу кто-то может жить. Интересно, как? Вокруг не было ни проводов, ничего. Возможно, коммуникации проложены под землей, но я в этом сильно сомневался.

— Вроде недалеко от города, а стоит себе, как ни в чем не бывало. Неужели еще никто из шпаны не залез?

Ни забора нет, ни даже простой рабицы вокруг. В окнах без решеток колыхались простые занавески в цветочек.

Аккуратное, выкрашенное в нежно голубой цвет крыльцо вело к такой же дверце.

Дом выглядел слишком милым и даже каким-то воздушным, что было странно для этой местности. Ладно если бы здесь был жилой массив, а то стоит один посреди леса.

— В дверь постучи три раза.

— Почему три? — насторожился я сразу.

— Ну два стучи или четыре, — развел лапы в сторону фамильяр.

Я стукнул три раза и замер.

— Веда! Открывай! Свои пришли! — крикнул кото-кролик глядя в распахнутое у самого крыльца окно. — Эй! Дома? Хозяюшка?

Пространство вокруг дрогнуло и я почувствовал уже знакомый укол холода, а после с глаз словно спала поволока — и дом и крыльцо, на котором мы стояли, преобразились.

Теперь передо мной была невысокая дверь, сколоченная из грубых досок, а тонкая крашеная вагонка снаружи преобразилась в каменную кладку, судя по наружному состоянию — очень, очень давнюю.

— Ничего себе! — присвистнул я, заново оглядывая открывшийся мне каменный дом.

Да и местность вокруг то же изменилась. Лес выглядел куда дремучей, зато тропинка, по которой мы пришли, стала больше похожа на вполне себе нормальную дорогу…

Мы простояли еще минут пять, переминаясь кто с нога на ногу, а кто с лап на лапу, перед тем, как дверь с легким скрипом отворилась.

Нас не встретил никто.

В глубине дома что-то мерцало.

— Что встал? Иди! — то ли прошептал, то ли прошипел фамильяр.

— Сам иди! — не шелохнулся я.

— Давай вперед! Мы тут по твоему делу. Или забыл уже?

Нерешительно пригнувшись, чтобы не ударится головой о низкий неровный косяк, я все-таки шагнул внутрь через порог.

Внутри горел очаг в небольшом каменном камине, именно он и создавал слабое освещение, которое с улицы казалось загадочным мерцанием внутри. Рядом с камином стоял стол, заваленный какими-то старыми свитками, обрывками пожелтевших страниц, словно их кто-то старался приладить друг к другу, и один громоздкий стул с накинутой на спинку мохнатой темной шкурой.

— Кого это ты с собой привел, Али? — послышался на удивление мягкий голос и к нам из тени вышла женщина средних лет, вполне себе приличная, хотя, признаюсь, ожидал увидеть кого-то типа бабы Яги.

— И тебе не хворать, Ведогора! Вот, познакомься — Гаррик. Память недавно потерял, восстановить хочет.

— Память? А я тут причем? — женщина, с аккуратно убранными в пучок седыми волосами, — положила на столь монокль, и уставилась на меня ясными серыми глазами.

— Помоги разобраться, ситуация патовая. За ним «Огниво» охотится, а он не знает почему.

— Так ты ко мне еще и беглеца притащил? — взгляд хозяйки странного дома вдруг стал чересчур колким.

— Да он не с пустыми руками, разумеется!

— Я заплачу, — короткой ответил я и утвердительно кивнул головой.

— Интересно знать чем? Ой, ладно, — вдруг переменилась Ведогора. — Вы с дороги, а я даже чаю не предложила. Пойду заварю свежего, вы пока присаживайтесь.

Там куда указала хозяйка рукой, вдруг появились еще два стула, хотя, бьюсь об заклад, когда мы вошли, их здесь не было.

Ведогора ушла куда-то вглубь комнаты, но я никак не мог рассмотреть даже ближайшую стену.

— Слышь, ты куда меня привел?

— Куда надо. Садись!

Я присел на стул, продолжая озираться. Мне казалось, что у этого странного жилища посреди леса совершенно отсутствуют стены изнутри. Хотя снаружи они были. Но все, что я видел сейчас так это то, что освещал огонь из камина — часть каменного пола, стол, три стула… Все остальное слово находилось в тени, или отсутствовало вовсе.

Я поежился собственным мыслям.

— Говорить буду я. Ты сиди помалкивай. А о том, что ты вероятно… высший, — последнее слово фамильяр произнес почти беззвучно, двигая лишь своим странным кроличьим ртом, — Ей знать точно не стоит. Тем более это не точно.

— Как не точно? Сам же слышал.

— Ну слышал или нет, это еще вопрос, что я там слышал. Ничего определенного они не сказали.

— Так засекреченная информация наверно, — шептал я в ответ.

— Может и так. Но знать об этом ведунье не стоит. А то еще сдаст.

Я хотел было уточнить «кому», но не успел. К столу словно из ниоткуда вышла хозяйка, держа в руках поднос с чашками и чайником.

— Вот, — поставила она перед нами пустые чашки на блюдцах и принялась разливать темную жидкость из чайника. — Только заварила. Свеженький, на травах лесных.

— Спасибо, — ответил я, придвигая к себе чашку и втягивая ноздрями тонкую струйку пара. — Тебе в блюдце налить? — обратился я к фамильяру.

Как там его Ведогора назвала — Али? На моих губах расползлась широкая улыбка.

— Ну рассказывайте, что у вас стряслось, — отпив глоток из своей чашки, обратилась ко мне странная хозяйка не менее странного дома.

— Рассказывать особо нечего, — тут же встрял кото-кролик, двигая носом над блюдцем, в которое я заботливо перелил часть травяного чая. — Во время облавы, которая намедни в городе три дня длилась, этот вот товарищ, память потерял.

— Частично, — скороговоркой вставил я, а то подумает еще чего обо мне не то.

— Не помнит, как в бункере оказался. Там, собственно, мы и встретились с ним. Я его фактически вытащил оттуда, — деловито добавил фамильяр, не притронувшись к чаю в блюдце.

— А все что до бункера было — помнит?

— Помню! Я с работы возвращался, услышал сирену, а потом… Потом ничего.

— Головой не ударялся? Или может приложил тебя кто, чем-нибудь увесистым?

— Не понял? — уставился я на ведунью.

— Чего не понял то? Враги у тебя есть?

— Вроде бы нет. Но я не только, как в бункер попал не помню. Кое-что из повседневной жизни тоже подзабылось. Не помню с кем общался, с кем дружил или враждовал.

Про себя подумал, что вероятно просто никаких приятелей и тем более друзей у меня попросту не было, но зачем-то решил набить себе цену, типа я такой весь крутой и общительный. Коллег по работе я вроде всех помнил, но ни с кем из них близко не общался. Они меня даже в контакты к себе не добавляли, игнорили…

— Значит, про врагов то же ничего не помнишь? — прищурилась Ведогора.

Я отрицательно покачал головой. Нет, дескать, ничегошеньки.

— Ну ты это, помочь сможешь?

— Слышала хозяйку твою развоплотили? — ведунья повернулась к фамильяру. — А ты удрал выходит? И как тебе это удалось прям из-под носа огненосцев?

— Так она меня спрятала надежно, знаешь же сама о ее способностях прятать кого надо, переправлять. Ты чего, мать? Подозреваешь меня в чем-то?

Кото-кролик навострил уши и стал коситься куда-то в сторону.

— Просто странно все это, сначала ты спасаешься, а та, что тебя создала прекращает свое существование. Потом ты притаскиваешь ко мне этого…

— Он, кстати, дорогу сам нашел! Я же не умею! Не вижу их!

— Вот, как?

— Точно тебе говорю. Я его только к опушке подвел. А он меня прям на тропинку эту кааак кинет!

— Я не кидал, ты чего? Сам из-за пазухи свалился.

— Значит, видишь?

— Что вижу?

— В том то и вопрос, что именно ты видишь.

— Послушай, видит или нет, но дорога ему открылась и привела к тебе. Ты прогнать нас, то есть его, просто так не можешь.

— Его нет, но вот тебя — могу.

— И меня не можешь! Я ведь теперь ему служу! Правда, Гаррик? Скажи ей! Ну, говори, а то она меня в топку вон ту кинет!

— Не надо его в топку! — опешил я. — Он полезный!

— И я о том же!

— А еще образованный.

— Точно. И верный. До самого конца!

Последнее достоинство звучало скорее, как угроза, но я решил заступиться за фамильяра, понимая, что он мне еще нужен.

— Не смогу я тебе помочь, Гаррик, — откинувшись на спинку стула сказала Ведогора. — Нет твоей истории жизни здесь, — она указала на стопки, которые вдруг осветились огнем из камина.

Аккуратно перевязанные листы бумаг, сложенные в высокие стопки стояли… у стены? Или они и были стенами этого странного жилища? Их было много очень много, они поднимались куда ввысь, растворяясь в итоге во тьме, стояли по сторонам, и я понимал, что это только малая часть того, что она позволила мне увидеть.

— Как это так нет? Ты же все про всех знаешь, во всех мирах!

— Про него не знаю ничего. Не ведаю. А значит и помочь не могу.

— И что же мне теперь делать? В город я вернуться не могу, после того как у меня в квартире все перевернули. В лесу прятаться? А жить на что? Бред какой-то!

— В Перекресток тебе надо.

— В магазин? Это еще зачем?

— Нет, в город Перекресток или город трех дорог. Там сходятся четыре основные дороги в разные миры. Дорога нижнего мира, дорога среднего мира и дорога высшего мира. Вот какая дорога откроется, по той и идти искать свои истоки.

— Не понял, город трех дорог, а сходятся четыре. Что за четвертая?

— Четвертая не для таких как ты, — ведунья усмехнулась и ее серые глаза больно полоснули меня скрытой ледяной силой.

— И все же? Есть у нее название?

— Есть конечно. Ахамера.

— И куда она ведет, если мира только три?

— Все, ступайте. Больше мне вам сказать нечего!

Мир снова дрогнул, и я сам не понял, как очутился на тропинке посреди леса.

Обернулся — дорожка тянулась дальше, дом исчез.

Через минуту буквально из пространства над тропинкой вылетел кубарем кото-кролик, вывалившись в дорожной пыли и иголках. Он взъерошенный вскочил на четыре лапы и ощетинился.

— Фррр… Чертовка! Совсем совести у старухи не осталось. Видно, с мозгом в Лету канула с возрастом.

— Ну что? Куда теперь? Обратно в город?

— Нет, конечно. Дорогу все еще видишь?

— Вижу.

— Дальше пошли.

Глава 4

— Значит, ты у нас Али? — усмехнулся я, глядя на взъерошенного кото-кролика, который тут же уселся и стал усердно чесать за ухом.

— Это сокращенно.

— А полностью как тебя величают? Выкладывай давай! Ты теперь мне служишь, забыл, что ли?

Кото-кролик закатил глаза и замотал ушами, но потом вздохнув выдал свое полное магическое имя.

— Алифар Занбаур.

Вот тут я не удержался и начала хохотать.

— Как, как? А ну-ка еще раз? Онлифар Занзибар?

— Зан-ба-ур! — рявкнул кото-кролик. — Слушай, Гаррик, хватит паясничать, а? Ты же прекрасно слышал, как меня Ведогора назвала — Али. Зачем имя мое коверкаешь?

— И ты еще говорил, что моя фамилия странная.

— Очень странная. Меземиров… Слышал я историю одну, про некоего Меземира… А, ладно! Легенда это, сейчас времена уже совсем другие.

— Так значит мне тебя то же Али называть?

— Ага. Я к этой кликухе привыкший уже. Полным именем ни к чему. Оно для официальных случаев. Итак, что мы имеем в сухом остатке?

— Ничего не имеем. Так ничего и не узнали, — я поежился, вспомнив внутренне убранство странного лесного домика.

— Почему не узнали? Узнали.

— Так она ничего не сказала толком.

— Сказала и много чего. Нет тебя в ее хрониках — это главная информация. Значит ты ее видишь, а она тебя нет. Эй, ты чего?

— Да что-то голова кружится.

Меня как-то странно повело в бок. Я качнулся, но удержался на ногах. Перед глазами запрыгали темные «мушки»…

— Ты чай ее пил?

— Ну, пил.

— Ой, дурень…

— Сам такой, — успел пролепетать я, падая прям на тропинку посреди леса.

Бум. И все затихло и исчезло. Темнота полная и… Тишина.

Вдруг сквозь темную пелену проступило лицо Ведогоры с серыми глазами. Медленно очертания стали расплываться и вот передо мной какая-то старуха с моноклем. Вглядывается в меня, словно в самую душу нырнуть пытается.

— Чего лезешь, старая?

— Кто ты, голубчик? — вместо приятного женского голоса, слышу скрипучий неприятный говор. — А ну-ка расскажи бабушке.

— Сам не знаю. Отвали.

— Ах, ты грубиян! — в руке старухи появляется что-то похожее на скальпель. — А вот я сейчас тебя вскрою, и сама все увижу. А то ишь, замаскировался он!

Пытаюсь сделать шаг назад, но тут же понимаю, что не могу сдвинуться с места. Руки, ноги оцепенели, только головой могу пошевелить и губами.

— Отвали, сказал! — процеживаю максимально грозно сквозь зубы.

Но старая карга не слушает, отводит свою костлявую руку и со всего размаху полосует меня своим ножичком.

Ощущаю жгучую боль, а потом холод в районе солнечного сплетения. Но не такой, как тот который был при снятии морока в городе, а другой. Ледяной, мощный, сковывающий и… Освобождающий одновременно!

— Это же сердце… Сердце зи...

— Зря ты это сделала, бабушка, — не даю договорить старухе и через силу поднимаю руку. Она вся окутана каким-то невероятным синим пламенем, живым, переливающимся.

Хватаю старую за горло и сдавливаю, что есть мочи.

— Да ты… ты… — ведунья пытается что-то сказать мне.

— Я это я, все верно.

— Использовал меня, — выдавливает из последних сил старуха, рассыпаясь хрупкими ледяными осколками к моим ногам.

Сразу чувствую облегчение, а потом снова проваливаюсь в темную бездну.

— Эй, Гарррик, очнись! Очнись кому говорю!

Чувствую что-то холодное на своем лице. Вздрагиваю и открываю глаза.

— Уфффф… Наконец-то! Я думал ты уже того…

— Коньки отбросил? Как тогда в бункере.

— Ага. Умеешь же ты произвести впечатление своими обмороками!

— Похоже это мой конек!

— Ты как? Голова все еще кружится?

Сажусь на землю и понимаю, что с головой моей теперь все в порядке, а вот с телом…

— Ерунда какая-то привиделась. Аж мороз по коже.

— Так ты с битый час тут валяешься, а куртку у ведуньи в доме забыл. Замерз поди! Я на тебя вон сколько воды истратил. В чувство пытался привести.

— Как истратил? — насторожился я, отгоняя наваждение и сосредотачиваясь на происходящем.

— А вот так, — кото-кролик отхлебнул из бутылки без всякого блюдца и как пустит фонтан брызг мне в лицо — Пффффррррр!

— Да ты совсем ошалел что ли?

Я тут же вскочил на ноги и стал отираться.

— Зато вон как действует!

— Не смей так больше делать, не приятно же.

— Не приятно ему, — насупился фамильяр. — Я тебя спасал, между прочим, а не развлекался тут.

— Ладно прости, — я отряхнулся и поднял рюкзак. — Ну, что? Пошли дальше?

— Пошли.

Через пару часов мы решили сделать небольшой привал и перекусить. Нашли поляну, пенек и расположились там.

— Ты рассказать мне ничего не хочешь?

— О чем?

— Как ты после чая того себя чувствуешь? Идешь, молчишь.

— Нормально чувствую. Только вот пока я там лежал видение у меня было. Блюдец больше нет, чай из кружки металлической пить будешь. И не надо про лапки задвигать мне, ладно?

Я поставил перед Али кружку с горячим сладким чаем и положил пару печенек, остальные сложил и убрал в рюкзак.

— А я сразу учуял аромат руты и сон-травы. Опасное сочетание, позволяет опоенного этим чаем под контроль взять, правда только во сне. А на тебя вон как подействовало! Наверно из-за куртки. Нельзя у таких как Ведоргора никакие личные вещи оставлять. Так, что ты там увидел?

Так вот как она на меня вышла, с помощью личной вещи — куртки!

— Ведорогу эту и увидел. Рассекла она меня ножичком своим.

— Зачем? — фамильяр поднял голову над кружкой, с его усов на землю капал чай.

— А шут его знает? Что-то увидеть хотела, что там в записях своих не нашла.

— Ну и? Рассекла?

— Ага, — кивнул я утвердительно, вспоминая детали странного видения. — Я толком ничего не понял, что произошло. Но думаю, ей это не понравилось еще больше, чем мне.

— Что не понравилось? То, что рассекла тебя или то, что увидела после?

— А ни то и ни это. Ничего не понравилось. Скажи мне лучше, кто-нибудь кроме огнеборцев из «Огнива» развоплощать магических существ умеет?

— Ик, — поперхнулся печеньем кото-кролик. — На что ты намекаешь?

— Ни на что, просто спрашиваю.

— Ножичком для вскрытия писем развоплотить точно никого не получится, если ты об этом. А никакого другого оружия у Веды и быть не может.

Насчет старухи из странного дома с эдакими «хрониками Акаши» я так не был уверен. По моим ощущениям ведунья эта была тварью довольно опасной. Но озвучивать свои подозрения фамильяру не стал. Так же, как и то, что Ведогоры больше нет. Думаю, я ее каким-то образом развоплотил, но виновата в этом она исключительно сама.

Не трожь, как говорится… Запахов никаких лишних и неприятных не будет. А она потрогала, причем ой, как беспринципно и нагло это сделала.

«У нее был выбор, и она его сделала», — пришла в голову отчетливая мысль, словно не моя, но я был полностью с ней согласен.

— Или ты не о ней? Эй, Гаррик, ты ничего мне больше рассказать не хочешь?

— Нечего больше рассказывать. Чай допивай и пошли этот ваш Перекресток искать!

— Он и твой тоже!

— Вот и расскажи мне про него, пока идем. Что за город такой? Бывал ты там?

— Бывал пару раз, когда хозяйка меня с собой в нижний мир брала.

— И по дорогам значит трем ходил?

— По двум. По дороге нижнего мира мы в ее вотчину ходили, а по средней обратно сюда возвращались. Мы и сейчас по ней идем, правда она не проявлена.

— Как это не проявлена?

— А вот так, раз выглядит как обычная лесная, значит мы вроде как на ней, но как видишь еще никуда не пришли. Кругом одни деревья, нет ни домов постоялых, ни хижин, ничего.

— Что надо сделать что бы проявилась?

— Тебе лучше ничего не делать. Боюсь, она себя не обнаруживает именно потому, что ты уже что-то натворил.

— И когда же я успел?

— А когда в обмороке лежал, — фамильяр как-то опасливо покосился на меня. — Ты после обмороков всегда другим каким-то являешься. Не тем, кем был до…

— Ерунда, я ничего такого не замечаю, — соврал я, хотя отлично понял, что имел ввиду фамильяр.

— Зато я замечаю.

— По запаху?

— Угу, — кивнул головой вместе с ушами Али.

— Так что там? В Перекрестке?

— Город магический. Самый популярный среди ведьм, колдунов, нежити, демонов… Разных существ со всех уголков Трехмирья. Многие там прячутся, пережидают, а кто-то на постоянке живет, торговлей занимается. Нейтральный город, всех принимает и каждый может там себе место найти. Но цивилизация там, конечно, не та, что в городах среднего мира. Отрастает по многим параметрам. Хотя бургомистр старается изо всех сил его современным сделать.

— Бургомистр? Это кто еще такой?

— Типа градоначальник местный. Истинный хозяин города. Они во всех городах есть. Может слышал, их еще духами места называют, князьями, хозяевами?

Я замотал головой, никогда ничего подобного слыхом не слыхивал.

— Скоро сам все увидишь. Город трех дорог… Сердце Трехмирья, — с придыханием закончил свой монолог кото-кролик.

— Почему трех-то? Веда твоя упомянула про четвертую дорогу. Что за Ахамера такая, знаешь? Почему о ней старуха говорить не захотела.

— Никогда о ней не слышал. Да и не нужна она тебе! Забей. Думаю, твой путь — дорога высшего мира, — мечтательно произносит кото-кролик. — Никогда по ней не ходил. Возьмешь с собой? Истинную твою суть искать?

— Возьму конечно. Ты же теперь вроде как мой четвероногий друг, значит я за тебя в ответе.

— Оскорбить пытаешься? — насупился фамильяр.

— Нет. Что это там впереди?

Кото-кролик махнул лапой и побежал вперед.

Перегородив дорогу, прям на нашем пути стояла буханка типа той, которая подъезжала к моем подъезду. Сбоку на дверце красовалось вечно горящее пламя — огонь, с помощью которого люди боролись с магией испокон веков.

— Убрать сможешь или по зарослям обойдем? — уставился на меня Али.

— Ни то ни другое. Мы здесь заночуем. Я по ночам шастать не собираюсь. Устал и спать хочу. Вторые сутки без сна.

— В транспортном средстве своих врагов?

— Ну и что? Оно пустое. Судя по виду давно его здесь бросили. Диски вон все заржавели и шины спущены. Наполовину в землю ушли.

Я заглянул внутрь в приоткрытое окно.

— Сиденья мягкие дерматиновые. Задние похоже раскладываются, а значит можно неплохую лежанку себе организовать.

— Не буду спорить, — фамильяр смачно зевнул своей крольчией мордой и потянулся, вытянув передние лапы и отставив зад. — Спать, так спать!

Время и правда было уже позднее. Часов восемь вечера. В лесу это ощущалось иначе, чем в городе. Солнце сюда уже практически не попадало, а темные тени от деревьев делали дальнейший путь опасным и непредсказуемым.

Я разложил задние сидения и расстелил спальный мешок.

Али настоял на горячем чае перед сном с остатками печенья. Я же просто выпил воды, есть совершенно не хотелось, сказывалась усталость и долгое отсутствие сна.

Закрыв еле-еле окно ручкой-вертушкой, мы улеглись. Я в спальном мешке, а кото-кролик рядом на рюкзаке.

— Ты что делаешь? — я высунул голову, слыша рядом усердное сопение и пыхтение, никак не похожее на то, которое бывает при засыпании.

— Я просто так без вечернего туалета спать никогда не ложусь, — ответил фамильяр, вылизывая себе живот.

— Долго еще?

— Не знаю, по настроению.

— Слышь, Али, пока ты там зад себе вылизываешь, расскажи про фамильяров. Существа эти вроде, как ведьмам и колдунам служат, а я не тот ни другой.

— Избавится от меня хочешь? — кото-кролик оторвался от вылизывания своей шерсти и уставился на меня своими налитыми кровью глазенками.

— Да нет…

— Так да или нет?

— Нет, не хочу. Эй ты куда?

Фамильяр прыгнул с рюкзака ко мне под бок, нас разделяла теперь только тонкая прослойка спального мешка.

— На полу поддувает. Видимо днище у этой калымаги прогнило. Странно, мы сколько раз ходили по этой дороге, ни разу здесь никаких препятствий не встречали.

— Разве это препятствие? Считай, что нам повезло, есть где переночевать.

— Все равно странно…

— Так что насчет тебя? Как ты мне служить собрался? Я ведь тебя выходит не по назначению использую?

— А что ты знаешь про назначение фамильяров?

— Да толком ничего…

— Да, ты не колдун. И не ведьма само собой… — кото-кролик изогнулся, вытянул заднюю лапу и принялся чесать за ухом.

Еще блох мне тут натрясет!

— Вот, и я о том же.

— Но и не человек. А потому я смогу тебе помогать покуда судьба не разлучит нас.

— А в чем твоя помощь то заключается?

— Советы даю бесплатные толковые. Запахи чувствую. И не только обычные — пота там подмышечного или носок не свежих, но и тонких магических энергий.

— Это я уже заметил, а еще чего умеешь?

— Основная моя задача — это информацию добывать. Я как искусственный интеллект в ваших этих интернетах, только анализирую пространство того мира, в котором нахожусь, погружаюсь во все его слои и подпланы и выуживаю то, что хозяину надо. Для этого меня и создают, этим же я и ненавистен огнеборцам и их хозяевам из среднего мира. Им то мы не служим, да и создавать они нас не умеют.

— Как не умеют? Искусственный интеллект то создали!

— Жалкое подобие… Фррр. Идею скомуниздили и сидят клепают из цифры суроггаты. Думаешь просто так они всю реальную жизнь к виртуальной привязать пытаются? Запихнуть незапихиваемое внутрь этих ваших гаджетов.

— Получается ведь.

— Ага, получается. Пока рубильник кто не опустит вниз. В среднем мире с энергией проблемы. Не могут люди ее извлекать легко и непринужденно, как магические существа, прям из окружающего пространства.

— Значит, ты можешь информацию собирать нужную…

— Могу, но только если истинная суть хозяина четко идентифицирована. А с тобой у нас непонятки до сих пор, не понятно кто ты — какой такой демон? А значит настроить меня не сможешь как положено. Поэтому пока только советы.

— Я не демон.

— Откуда такая уверенность?

— Это не уверенность, это чистое непоколебимое знание. Не демон я и точка.

— Сам же слушал, что командир спецназовцев-огнеборец говорил о тебе.

— Да они сами толком не знают ничего.

— Нет, ну ты опять после обморока переменился! Может почаще тебя в нокаут отправлять? Так, и раскроем твою истинную суть без всяких там долгих хождений.

— Ага, поговори мне еще, панчер.

— Думаю ты — высший. А это прям моя мечта, изучить все подпланы высшего мира. Там я еще ни разу не был и, честно говоря, не надеялся даже, — кото-кролик смачно зевнул. — Средний я изучил достаточно хорошо, но там интересного не особо много. Нижний частично, заданий мало мне моя бывшая хозяйка давала. Да и брала она меня туда всего два раза.

— Ладно, спать давай, — я чувствовал, как мои глаза слипаются.

Кото-кролик подобрался к ногам и устроился сверху. Минут пять крутился, пытаясь то распрямиться, то свернуться в клубок. Наконец-то зверюга успокоилась, и на этот раз размеренно засопела.

Следом уснул и я, абсолютно уверенный, что нас никто не потревожит в этом странном укрытии.

Сон был глубоким и полным видений недавнего прошлого.

Передо мной мелькали обрывки прошедших за последние два дня событий, которые мой мозг пытался сложить в пазл.

Я очнулся в бункере посреди женщин и детей с чужими документами. Мне думалось, я попал в ад, но оказалось, что это было самое безопасное место на тот момент в городе, который погрузился в искусственно наведенный морок.

Там же, оказался чужой фамильяр, хозяина которого развоплотили. Совпадение?

Потом встреча с «Огнивом» от которого я ранее бежал? Но почему? Если я сам в себя заложил порядок действия в чрезвычайной ситуации, которая настала, то зачем настоял на возвращении в квартиру?

Зачем я вернулся? В этом тоже должен был быть какой-то смысл, но он ускользал от моего человеческого разума. Если только… Хотел проверить обнаружат ли они меня?

Не обнаружили — это факт.

Ведунья тоже не обнаружила. Поначалу.

Перед взором возник слабый лик старухи Ведогоры. Ее взгляд полный ужаса и осознания… Чего?

Она все-таки «вскрыла меня» и узрела мою суть, но это стало последним, что она увидела. Значит тот другой я позволил это сделать.

Что она сказала перед тем, как рассыпалась на тысячи ледяных осколков?

«Использовал меня…» — сквозь сон пронесся шелест последних слов Ведогоры и ее лицо растаяло в небытии навсегда.

Как использовал? Если только ее «вскрытие» освободила некую скрытую часть меня самого, которую я надежно спрятал.

Все логично, кто еще, если не ведунья Трехмирья сможет разведать то, что сокрыто. Раскрыть, распаковать своей магической куртаной…

Глава 5

Выхожу из прозрачных дверей, на улице день в самом разгаре, расстегиваю пуговицу на пиджаке.

— Гаррик! — окрикивает приятный женский голос. — Вот вы где!

Оборачиваюсь.

Ко мне подходит невысокая миловидная блондинка. Кажется, я ее знаю… Пытаюсь вспомнить имя.

— Уф! А я вас по этажам бегаю ищу! Степан Игнатьевич сказал, что вы сегодня пораньше уйти решили, а вещи ваши почему-то на месте лежат. Думала вы за ними еще вернетесь.

Значит я что-то оставил на работе. Может документы?

— А вы…?

— Да, да, — перебивает меня блондинка. — Все принесла, вот здесь распишитесь. Вот ваша посылка. Доверенность на получение они зачем-то себе оставили.

— Все нормально, — я чиркаю на бланке и возвращаю его и ручку женщине. — Спасибо!

— И вам спасибо! Ой, а вам смска странная не приходила?

— Что за смска?

— Не приходила значит… Да нет, ничего, — машет рукой. — Ерунда какая-то с адресом ближайшего убежища. Всего доброго! Обращайтесь!

Киваю головой, улыбаюсь и ищу глазами пустую скамейку.

Пятница, вторая половина дня, весна в самом разгаре и многие уже праздно прогуливаются по бульварам и улицам, идут парами в парки.

Шагаю в разношерстной веселой толпе, рядом бегают веселые детишки, кто-то подрезает меня на самокате…

Сирена. Ее звук заставляет меня действовать быстрее. Срываю упаковку с посылки и кидаю в ближайшую урну.

В руках у меня обычный ничем не примечательный рюкзак. Закидываю его на правое плечо и иду в противоположную парку сторону.

Через четверть часа звук сирены повторяется. Народ начинает суетится и куда-то бежать, но есть и такие кто не обращает внимания.

После третьего сигнала у меня будет не больше 10 минут.

Голова начинает дико болеть, на глаза наползает поволока, но я успеваю в Любушки — пригород Заречного, недалеко от леса.

Сирена звучит еще раз, и я ощущаю дикий налетающий со стороны города холод. Но остальные словно его не замечают.

— Мужчина, с вами все в порядке? — женщина с ребенком на руках смотрит на меня с опаской, но совесть судя по всему не позволяет пройти мимо сгорбившегося мужика. — У вас кровь из носа идет!

— Все хорошо спасибо. Где-то здесь укрытие… — с трудом выдавливаю из себя.

— И мы туда же идем. А вас кто направил?

— Смска пришла, в укрытие идти. Там дети будут, понимаете, а я учитель. Мне родительницам помочь надо, за ребятишками присмотреть. Только вот голова что-то по пути сильно разболелась.

Мамочка внимательно смотрит на меня.

— А документы у вас есть?

— Да, все с собой.

— Ладно, пойдемте с нами.

По пути к нам присоединяются еще несколько женщин с детьми, все обсуждают происшествие и то, куда отправили их мужей.

— Так вы значит за нашими детьми присматривать будете? Вас мэрия направила?

— Меня штаб по чрезвычайке направил, по согласованию с минобром.

Проходим мимо заброшки. Впереди небольшой холмик и вход в подземное убежище, двери открыты настежь, у входа два здоровых абмала в черной спецодежде без опознавательных знаков в бронежилетах.

Дамы с ребятишками проходят мимо них спокойно, словно так и надо.

Я же притормаживаю и пытаюсь свернуть в сторону опушки. Не нравится мне эта затея, можно и в лесу переждать.

— Эй, а вы чего остановились? Нам сказали вы учитель, будете за детьми нашими в подземке присматривать.

— Я… я…

Кто-то грубо толкает меня вперед, глаза слезятся, все расплывается…

Я открываю глаза, сердце бешено колотится. Что это было? Сон в котором ко мне вернулась память?

Стекла буханки вспотели. Приподнимаюсь на локте и протираю рукой то, которое находится прям над моей головой, выглядываю наружу.

— Аааафффчи! — зверь рядом с о мной смачно чихнув, облизывается и перевернувшись на спину продолжил сладко спать.

— Эй, Али… Ты спишь?

— Теперь уже нет.

— В окно посмотри…

Кото-кролик вскакивает и не обращая внимания на взъерошенную шерсть выпучивает свои вечно краснющие глаза, рассматривая пейзаж за окном, потом смачно зевает.

— А это… Криводорье.

— Криво… Что?

— Криводорье! — взвизгивает зверь и снова припадает к окну буханки. — Ты что ее завести смог?

— Кого? Буханку что ли? Нет, конечно.

— А тогда как мы здесь оказались?

Пожимаю плечами. И перемещаюсь к другом окну — напротив. Протерев его, наблюдаю привычную картину — лес с тропинкой, никакой суеты, никого…

Вся сонливость пропадает мгновенно…

— Непростая буханочка, ой, непростая, — махнув пару раз по лапе языком, кото-кролик проводит ею по морде. — И откуда она только взялась?

Теперь смотрит на меня.

— Чего уставился? Не знаю я! Ну, что? Пошли в это твое Криводорье?

Я аккуратно открываю дверь и фамильяр еще до того, как я опускаю ногу на землю, выпрыгивает вперед и отряхнувшись, начинает осматриваться уже на месте.

Следую за ним.

Перед нами открывается небольшая местность. Дорога здесь снова из тропинки стала полноценным трактом, только вот шла она теперь не прямо, а вся извивалась, огибая невысокие деревянные постройки.

Вокруг снуют люди, правда выглядят некоторые из них не совсем по-людски.

Мы обошли с Али пару невысоких домишек и прямо-таки уткнулись в каменную постройку, округлой формы, чем-то напоминавшее водонапорную башню.

— Ну, вот и пришли, — как-то обреченно сказал кото-кролик и, со вздохом, взглянул на меня.

— Нам заходить сюда обязательно? — на всякий случай спросил я, хотя уже итак понимал, что мне ответит фамильяр.

— Раз дом хозяина показался, деваться некуда. Стража надо уважить.

Глава 6

— Дом хозяина говоришь? Что еще за страж такой?

— Местный владыка. Я и сам током ничего не знаю, но однажды уже башню эту видел, правда хозяйка моя тогда меня внутрь не взяла, здесь, снаружи оставила.

— Значит, был здесь уже?

— Ага, — самодовольно ответил фамильяр.

Теперь он был настроен решительно и планировал зайти внутрь со мной. Я и не был против!

Вжих! Вжииих!

Перед глазами прям у самой двери промчался какой-то летательный аппарат.

Вжжжжу-вжих!

Со второго раза мне удалось рассмотреть в страной «посудине» с двумя короткими дутыми крыльями взлохмаченное существо с крупным носом в круглых затемненных очках по типу мотоциклетных.

— У него там штурвал что ли? — я покосился на Али.

— Похоже на то… — протянул кото-кролик. — Слышь, а чего это он перед нами разлетался тут? Ты с ним знаком что ли?

— Нет, не знаком.

— Ну тогда давай быстрее вперед, а то судя по звуку он опять приближается.

Я, подхватив фамильяра, в два шага очутился у самой двери.

«Вжих!» — попять пронеслось на этот раз где-то за спиной.

Не успел я постучать, как дверь приотворилась и из нее выглянула девушка с кукольным лицом.

— Вы к господину?

— Да, к нему.

— Он вас ждет, — девушка с аккуратной толстой русой косой и в платье по типу русского сарафана отошла в сторону, пропуская нас внутрь. — Ой, а кто это с вами?

— Вы про этого? — я опустил фамильяра на пол. — Это мой четвероногой друг. Я с ним не расстаюсь!

Кото-кролик недовольно зыркнул на меня своими красными глазенками, но промолчал.

— Ладно, — девушка с ровным круглым румянцем и ярко-голубыми глазами пожала плечами. — Пойдемте я вас провожу. Только осторожно, тут лестница крутая.

Мы пошли следом за девицей в красном расписном одеянии с длиннющей гладко-заплетенной косой.

— Девушка, а вас как зовут?

— Матрёна Тимофевна я. Помощница господина нашего.

— Говорите заждался нас он?

— Да, уж с третьи сутки от окна не отходит, — четко проговаривая слова, ответила девица

Красивая, но уж больно какая-то она идеальная Матрёна эта, словно не настоящая.

— А позвольте спросить, как зовут вашего… То есть нашего господина?

— Зовут? — Матрёна остановилась и как-то странно повернув голову набок уставилась на меня своими большими яркими глазами.

— Величают то есть. Имя у него есть?

— Ах, имя! Конечно есть! Да, вы не отставайте! Скоро уж, скоро.

Так, понятно. Имя она мне не скажет. Не велено, значит.

— Слышь, Гаррик, — шепотом позвал меня скачущий рядом со ступеньки на ступеньку фамильяр. — Не нравится мне все это. Поднимаемся, а вокруг ничего, одна только лестница. Так и заплутать недолго.

— Да все нормально, мы ж не одни тут. И плутать негде. Два направления верх или обратно вниз.

— Ты вниз то посмотри… — не унимался кото-кролик.

По совету Али я взглянул в пролет, который мы прошли. Он уходил куда-то нереально далеко вниз, даже я бы сказал вглубь.

По ощущениям мы прошли не больше трех этажей, но лестница тянулась покуда хватало глаз и ее окончание, если оно и было, терялось теперь в темной бездне.

По телу побежали мурашки.

— Матрёна Тимофевна, долго нам еще? — на этот раз я спросил раздражённо.

— Так пока не дойдем, — как ни в чем не бывало ответила она.

— А ну стой, кукла заведенная! Где твой хозяин? А? Показывай давай вход!

— Да вы не переживайте, гости дорогие, еще немного и считай пришли. Идемте, идемте! — мотнула головой девица.

— Ишь! Издевается еще, — прошипел где-то сзади кото-кролик.

Как только мы поравнялись с небольшим круглым окном, я остановился.

— Все, дальше я не ходок. Отворяй ворота!

— Нельзя стоять тут. не положено! Хозяин не велит!

— Ворота открывай! Кому сказал! — я схватил Матрёну за косу.

— Ай-яй! Не могу я!

— А кто может?

— А вот он и может, — девица уставилась своими круглыми редко моргающими глазами на Али. — Ваш четвероногий друг.

— Я? — фамильяр попятился. — Ничего такого я не могу. Не надо на меня стрелки переводить!

Обмотав косу вокруг руки, я не давал Матрёне идти вверх.

— Как ему это сделать?

— А как обычно делает, так и сейчас пусть сделает, — ровным тоном отвечала Матрёна, словно я не держал ее за косу.

— Понял? Как обычно ты это делаешь, а?

— Да я сроду никаких скрытых дверей не искал! — запротестовал Али и яростно замотал ушами.

Вжих!

У окна послышался знакомый звук летательного аппарата. Значит мы вес же не так высоко, как могло бы показаться, глядя вниз на лестницу.

— Сейчас оба у меня в окно это спланируете, поняли? — прикрикнул я, адресуя это скорее фамильяру, чем девице.

Али яростно задвигал носом обнюхивая каменную кладку стены.

— Ты что делаешь?

— Что-что? Действую как обычно!

— По запаху дверь что ли ищешь?

— А по-другому не умею! — рявкнул озадаченный кото-кролик.

— Тебя кто послал? — я снова обратился к Матрёне.

— Говорила же — хозяин наш и послал. Ай, яй, отпустите меня! Мне идти надо!

— Ну иди! Я стряхнул с себя скользкую увесистую косу и не стал больше удерживать Матрёну.

— Идемте! Идемте со мной! — как ни в чем не бывало заговорила наша проводница и пошла наверх.

Проводив странную девицу взглядом, я уставился на фамильяра.

— Ну что? Чуешь что-то?

— Да, вот отсюда сквозняком тянет, — указал лапой на ровную кладку Али. — И запах еще такой, как будто масла машинного.

— И все?

— Нет. Еще там кто-то давно не мылся…

Я ударил ладонью по ровно сложенной стене.

— Открывай давай, владыка Криводорья! Гостей принимай!

— Думаешь он знает, что мы тут?

— А думаешь, кто это на «вжихе» вокруг нас давно не мытый и нечёсаный летает?

Стена стала растворятся и перед нами открылась большая просторная комната.

— А чего это сразу не мытый и не чесанный? — скороговоркой проговорил тот самый лохматый большеносый… карлик. — Я слежу за собой!

Я шагнул с лестницы внутрь башенной комнаты, следом за мной на пол прыгнул фамильяр, как всегда, оглядываясь с любопытством и опаской.

— Ну, здравствуйте, господин начальник!

— Ага, и вам не хворать, — на меня смотрел невысокий косматый получеловек. — Какими такими судьбами к нам в Криводорье занесло? Ищите чего или кого?

— Вас ищем, господин хороший! Вы же неспроста нам свою башню показали? Пригласили значит, — я покосился на Али, тот спокойно сидел у моих ног, а значит я пока говорил все правильно. — Ну, вот мы вас и решили уважить.

— Башня моя, что бы вы знали, показывается тем, кому помощь нужна. Кто в Криводорье не просто так ступил, а за услугою.

— Да? И какие же вы услуги здесь оказываете?

— Нет, ну вы посмотрите на него! Материализовался значит у самой границы тракта, одной ногой в Криводорье и сам не знает зачем? То-то ты сразу мне не понравился!

— Поэтому вы меня на лестнице сгнобить решили? С помощью этой вашей тюльпы — Матрёны Тимофевны.

Али многозначительно посмотрел на меня.

Я и сам поразился тому откуда я все это знал и почему меня так несло в этой странной башенной комнате.

К слову, помещение было довольно просторным, но больше походило на техническое, чем на жилое.

На ничем не огороженном балконе стоял то самое загадочно воздухоплавательное «судно», теперь больше похоже на игрушечный самолетик из детских аттракционов. Но он летал! Я сам видел это.

У закругленной стены справа от нас находился странный агрегат со множеством рычагов и кнопок, похожий на что-то типа пульта управления. Сверху на нем поочередно мигали то белая, то красная лампы.

Слева — небольшой круглый стол без стульев, заваленный картами и журналами в странных кожаных переплетах. Там же лежали те самые мотоциклетные круглые очки, которые были на карлике, когда он летал вокруг нас.

— Владыка, — вперед вышел на своих четырех лапах Али. — Вынужден признать, что у моего хозяина весьма скверный характер. Всему виной последние печальные события в среднем мире, откуда мы, собственно, и прибыли к вам.

— Что очередная зачистка? — хохотнул карлик, наморщив свой огромный мясистый нос.

— Вижу вы прекрасно осведомлены о делах, которые творятся у ваших соседей! — как ни в чем не бывало продолжал фамильяр, демонстрируя свое незаурядное красноречие. — Визит к вам — это вынужденная мера. Не откажите помочь бедным заплутавшим путникам!

— Значит, вы куда-то направляетесь и вам нужно транспортное средство?

— Да, нам нужно средство.

— Тогда я вам отказываю.

— Это почему?

— Бедным я не помогаю. Бедные пусть на своих двоих плутают дальше! У меня тут не богадельня, я благотворительностью не занимаюсь.

— Гарик тушонка с тобой? — сквозь зубы процедил фамиляр, косясь на меня.

— Обойдется!

— То есть как это обойдусь?

— А вот так!

Я подошел к столу и поднял несколько карт, которые не больше месяца назад заказывал в «Документсервисе» распечатать на плоттере.

Я не помнил зачем их печатал и для кого, и куда они делись после, но зато отлично помнил, что эти, так сказать, «нестандартные карты» заказывал точно я. Причем на специальной синтетической бумаге с особыми сверхстойкими цветными чернилами.

Значит магические существа из иных миров не брезговали технологиями среднего мира.

— А я уж думал тебе совсем память отшибло, — рот карлика искривился, и он впился в меня своими глубоко посаженными темными глазками. — Поговаривают ты не одну пинту зелья забвения принял.

Владыка Криводорья обошел меня оглядывая со всех сторон с явной неприязнью и тщательно скрываемой опаской. Очевидно, прикидывая про себя, что еще я помню после некого загадочного зелья забвения.

— Нам надо в Перекресток.

— Надо им! Всем надо! Только вот занято все! Нет ничего!

— А это что? — я указал на красный дутый «самолет», стоящий на балконе.

— Это моя личная разработка, для таких как ты она не подходит. Не влезешь! Тем более с этим…

Карлик покосился на Али, отчего тот встал на дыбы, но шипеть не стал.

— Мой летучий голландец! Мой покоритель небес! Автоматический сенсорный механический резонатор — Дюмон АСМР версии 2.0. Даже не смейте думать о нем! Я на нем каждый день облетаю Криводорье, слежу за порядком. Он — это часть меня.

— Ладно, я на ваше и не претендую, владыка, — я решил не напирать на хозяина Криводорья, все же, раз мы здесь, значит он нам нужен. — Но ведь что-то у вас еще есть? Раз мы с вами договорились... Картами вы пользуетесь, как я погляжу.

— Говорю же, все магические средства передвижения заняты. Пока еще никто не вернулся и ничего назад не вернул.

— То есть плату ты взял, а средство передвижения представлять отказываешься?

Я медленно подошел к столу с другой стороны и глядя в глаза изворотливому стражу порога щелкнул пальцами, отчего из моей ладони вырвалось небольшое, но вполне себе реальное ярко-желтое пламя, как тогда в ванной, после ухода огнеборцев. Только теперь я, вспомнив о нем, вызвал его сознательно, усилием воли.

— Ты чего это задумал? — лохматый и низкорослый владыка Криводорья, как в замедленном кино сделал шаг в мою сторону и замер с поднятой ногой в ярко-красном сапожке

— Оставить тебя без навигационных карт.

— Погоди! — на лице карлика засияла широкая «доброжелательная» улыбка. — Да стой ты! Я вспомнил! Есть у меня тут кое-что для вас! Особенное!

При последнем слове карлик поднял вверх короткий и пухлый указательный палец.

Он подошел к пульту управления и нажал на рычаг, а потом прошелся пальцами по крупным кнопкам, которые тут же подсветились изнутри зеленоватым светом.

Лампа наверху ярко замигала белым.

— Ковер-самолет с нейронным двигателем чародей еще неделю назад забрал, в Темный Дол отправился, вернется нескоро.

Карлик нажал на кнопку, опустил рычаг, теперь замигала красная лампа. Небольшая рука тут же переместилась и легла на другой рычаг. Хозяин тут же проделал все снова и опять загорелась и замигала белая лампа.

— Чарокрыл у ведьмы Лихолесья…

— А вороного крыла нет? Мы с хозяйкой летали на нем.

— Он не предназначен для скоростных полетов в междумирье. По нему только по дебрям нижнего мира пробираться, — брезгливо буркнул карлик и продолжил поиск свободного транспортного средства. — Так, алгарийский укротитель бури в верхнем мире, облачный протозмей и расскекатель небес в ремонте, а винтокрыл мастер призыва арендовал… Остался урзгул… Точно он! Его-то я для тебя и приберег!

Улыбка карлика стала еще шире, оголив ряд острых неровных зубов, отчего мне стало не по себе.

— Урзгул? Что это еще за зверь такой?

— Не зверь, а демон-возница саней! Сверхскоростных!

— Саней значит?

— Ага, — кивнул косматой головой карлик.

— Только вот, как скажи мне, пожалуйста, господин-пилот автоматического сенсорного механического резонатора второй версии, как я на санях в это время года в Перекресток отправлюсь? На улице весна заканчивается, впереди лето, потом осень… М?

— Аааа, это уже не моя забота! — карлик развел свои короткие руки в стороны и деловито направился к столу, сгребая карты, хотя пламя я давно погасил. — Меня сии тонкости не касаются. Мое дело свою часть уговора выполнить, транспортное средство предоставить. Вот получите, распишитесь. Расписываться конечно нигде не надо, это я так на вашей среднемирской фене выражаюсь.

Ехидно хохотнул карлик.

Нет, за кого он все-таки меня принимает?

И хотя я сам еще не знаю кто я такой и что именно из себя представляю, что-то мне подсказывает, что так обращаться я бы тот другой с собой не позволил.

— Слышь, Гаррик, может ну его? Пойдем отсюда? Криводорье оно и есть Криводороье и хозяин у него такой же кривой весь, непонятный.

— А вас я попрошу не выражаться! — как-то визгливо прикрикнул на моего фамильяра карлик, а потом повернулся ко мне. — Ну что? Берешь урзгула? Вызывать мне его?

— Вызывай. Только у меня одно условие, чтобы он появился прям перед входом в башню.

— Это все? — надменно взглянул на меня карлик с кривой ухмылкой.

— Да, это все.

— В любом месте Криводорья, где пожелаешь!

Хозяин башни и местности вокруг нее снова подошел к пульту управления проделал нехитрые манипуляции, после чего мы увидели, как белая лампочка весело замигала, не переключаясь на красную.

— Возница с санями на месте. Матрёна проводит вас вниз.

— Позвольте…

Я прошел на что-то типа балкона, на котором стоял «звездолет» карлика и взглянул вниз что бы убедится, что он нас снова не провел.

Прям под дверью стояли вместительные ослепительно белые сани, выстланные внутри голубовато-серыми меховыми шкурами.

Возница был укрыт от взора черным плащом, потрепанным по нижнему краю и на рукавах. Его тощие костлявые руки держали поводья, в которые были запряжены костяные лошади с горящими как угли глазами.

— На этом мы далеко не уедем, — на меня погрустневшими красными глазами смотрел фамильяр, прижавший уши.

— Еще как уедем! Да с ветерком морозным! — ответил я Али и потрепал его за холку, видя, как приуныл мой четвероногий друг.

— Насчет морозного ветерка — это ты хорошо заметил!

Карлик зашелся заливистым смехом, отчего его и без того маленькие глаза стали похожи на мелкие узкие щелки, а нос снова избороздили складки.

— Правда будет это не скоро! — карлик так разошелся, что теперь едва держался на своих коротких ногах, трясясь от смеха. — Зима в Криводолье не как в вашем захолустном среднем мире приходит через каждые 9 месяцев, тут она может и через пару лет не наступить! Ну, все, все, идите! Приятно было позна…

Я сделал шаг к карлику и схватил его за горло не дав договорить фразу. С его лица тут же сползла наигранно-веселая маска, а широкий рот исказился в злобно-растерянной гримасе.

— Я дал тебе то, что ты просил! Как и договаривались! - с трудом выдавил он из себя.

— Когда договаривались?

— Месяц назад!

— Я здесь уже был?

— Тебя не припомню. Твой дружок Абигор приходил, карты от тебя принес. Сказал, что сам ты под зельем забвения...

— Еще что-то говорил?

— Сказал любое подойдет, главное, что бы быстро доставило… — голос карлика сипел, а сам он болтал ногами пытаясь высвободится. — Отпусти! Я все выполнил! Урзгул самый скоростной!

— Но нужна зима верно? Снег, мороз, наледь…

— Это проблема для тебя? Прости, я не знал.

— Нет, это не проблема для меня. Но это проблема для тебя и твоего Криводорья, а также для тех, кто пользуется твоими услугами. Прости, я не знал.

— Чего не знал?

— Того, что мне придется сделать это.

Не выпуская карлика из руки, я выпустил из тыльной стороны ладоней струи ледяной магической силы. Она поползла поверх всего, что было на ее пути, ложась плотным ледяным покрывалом.

— Что ты за дьявол такой? — пролепетал немеющим языком карлик, яростно вращая своими маленькими глазами.

— Я не дьявол.

Когда вся башня и то, что было за окном покрылось толстым слоем льда, я поставил заледеневшего хозяина Криводорья на пол.

— Гаррик, ты что натворил? — спросил меня все это время находящийся рядом фамильяр. Он весь покрылся инеем и трясся от холода. — Ты ж все Криводорье заморозил.

— Ничего, отмерзнет вместе с этим, когда урзгул вернется, — карлик больше не мог мне отвечать, из подвижного у него остались только глаза, их я не стал замораживать специально, чтобы хозяин места призванного служить, а не препятствовать, всё видел и осозновал, ожидая разморозки. — А теперь в сани!

Мы в два счета спустились вниз по обледенелой, но вполне себе конечной лестнице и вышли из башни.

Костяные лошади приобрели ледяные мощные тела, да и сам возница преобразился. Теперь из-под плотного черного капюшона добротного широкого плаща выглядывал беловолосый молодой юноша с горящими алым глазами.

Я подошел к лошадям и положил им ладони на морды, передавая часть магической силы, что бы они могли сами прокладывать поверх дороги среднего мира ледяной путь.

— Куда поедем, господин? — весело крикнул демон-урзгул очутившись в своей родной стихии.

— В Перекресток! По тракту, никуда не сворачивая!

— Будет сделано!

Мы забрались с, все еще дрожащим от холода, кото-кроликом в сани.

Иехххууу! — крикнул возница и ударил по ледяным мощным крупам лошадей короткой серебряной плетью.

Лошади понесли нас сквозь кривые улочки и заиндевевшие дома в сторону леса, вынося на дорогу среднего мира - тракт ведущей в Перекресток.