Восхождение Примарха - 3

Глава 1

ОТ АВТОРОВ: Дорогие читатели, это третий том истории Никиты Державина. Первый вы можете прочитать по ссылке: https://author.today/work/310489

Один из телеканалов центрального телевидения Российской империи.

— А мы прерываем нашу программу передач для срочного выпуска новостей. Только что нам стало известно о мощном взрыве возле небоскрёба, принадлежащего министру транспорта Игорю Державину. Там уже работала наша съёмочная группа в надежде получить комментарии по поводу смерти нашей коллеги Виолетты Цыпочкиной, но на данный момент никто из той группы на связь на выходит. Мы надеемся, что все живы, а сейчас передаём слово нашему корреспонденту на месте. Мария, здравствуйте.

— Здравствуйте, Анастасия. Действительно, сильнейший взрыв потряс сегодня Воробьёвы горы. Мы стоим у ограждения, до небоскрёба Державиных более ста метров, но даже отсюда видно, что нижние этажи сильно повреждены. Выбиты практически все стёкла. Наклона башни незаметно, но будем ждать комментарии специалистов.

— Скажите, Мария, что известно к этому часу? Какие версии произошедшего? Кто пострадал и, вообще, как обстановка на месте?

— Да, Анастасия. Вот, что известно к этому часу: взрыв прогремел в двенадцать ноль две по Московскому времени. Весь род Державиных, за исключением старшей дочери младшей ветви Елены в замужестве Мещерской и Ольги Державиной – жены Игоря Всеволодовича, собрался в крематории для прощания с Ростиславом Леонидовичем, погибшим позавчера при взрыве на одном из заводов рода. Наши коллеги, кто присутствовал при этом, передают, что видели, как девять человек прошли в крематорий буквально за несколько минут до взрыва. И никто не видел, чтобы они оттуда выходили. Что же касается пострадавших, то мы можем говорить лишь о наших коллегах с разных каналов, присутствовавших в тот момент на месте. Ранено двадцать пять человек, трое погибли. Анастасия?

— Да, Мария. Скажите, что по поводу Державиных? Есть вообще какие-то сведения? Живы они или нет? Заявления от их представителей? Хоть что-нибудь? И ещё очень хотелось бы узнать о судьбе нашей первой съёмочной группы. Мария?

— Да, Анастасия. Что по поводу наших, на месте работает несколько бригад скорой помощи. Они вывозят всех, кого могут, и большая часть пострадавших без сознания. Взрывная волна была настолько мощной, то вывело из строя всё оборудование поблизости. Что касается Державиных, никаких комментариев ни от кого нет. Территория небоскрёба полностью закрыта от посещения, и мы видим, что на месте завалов работают их люди: медики и пожарные, но получить у них комментарий не представляется возможным. Анастасия?

— Да, Мария, скажите, пожалуйста, как оценивается ущерб от взрыва, что специалисты говорят о мощности взрывного устройства, кто за этим может стоять? Мария?

— Да, Анастасия. Ущерб пока сложно подсчитать, но совершенно точно ясно, что он исчисляется миллионами рублей. Как сказал нам один из медиков, который работал в медицине катастроф, рвануло не меньше ста килограмм, а, может быть, и больше. Если обойти огороженную территорию, можно найти отдельные фрагменты здания крематория. А это около ста метров, я напомню. Что же до заказчиков этого громкого теракта тут высказывается на данный момент несколько версий. Начиная от движения сопротивления аристократам, которое взяло на себя ответственность за смерть Ростислава Леонидовича, до переделов сфер влияния. Потому что тайно подготовить теракт, в котором, возможно, погиб целый род, причём, не самый последний в империи, просто так невозможно. В любом случае, повторюсь, никаких официальных данных и версий ещё нет, поэтому мы можем только фантазировать на эту тему. Анастасия?

— Да, Мария, мы вас поняли. Держите нас в курсе развития событий. А мы переходим изменённой сетке передач. Напомню, сегодня в полдень был взорван родовой крематорий Державиных, где в этот момент проходило прощание с одним из представителей рода…

* * *

— Ну что же, — сказала принцесса, смахивая занявшийся было огонёк на манжете. — Начнём сначала. Насколько можно доверять нашей службе безопасности?

Отец-император выглядел потерянным. Он часто моргал и то и дело открывал рот, пытаясь что-то сказать, но закрывал его, так и не проронив ни звука. Но на вопрос дочери отреагировал. Он мотнул головой, словно прочищая мозги, и потёр ладонью лоб. В целом, он производил впечатление человека, который долгое время шёл наощупь в темноте и вдруг, в единое мгновение вышел на яркий свет.

— Да к чёрту службу безопасности, — проговорил он ещё довольно глухим голосом. — Скажи мне про ребёнка. У меня будет внук?

— Ты всё узнаешь в своё время, — строго ответила на это Варвара. — Сейчас скажи мне, как ты относишься к Разумовскому и почему ты в последнее время так приблизил его к себе, хотя он на пенсии.

— Интересный вопрос, — ответил император и задумался. — Знаешь, — продолжил он через некоторое время, — мне казалось, что это неплохая идея, ведь он столько лет был при дворе. Щиты мне ментальные ставил.

— Судя по всему, не только щиты, да? — поинтересовалась принцесса. — Скажи, мог он попытаться использовать тебя в своих целях?

— Теперь я чувствую, что на меня было оказано ментальное воздействие. Ты вывела меня из себя, я психанул и сжёг щиты, поставленные Разумовским. А вместе с ними… Вот же гад! А я ему доверял…

— Контрольный вопрос: что ты думаешь про Скуратова и свадьбу с ним?

— С кем? Со Скуратовым? Да он же бастард, неизвестно чей. Какая ещё свадьба? Ах ты ж, сучёныш, — монарх вспомнил, что говорил несколько минут назад. — Теперь я понимаю твоё негодование. Но что с ребёнком-то? У меня будет внук?

— Когда-нибудь обязательно будет, — ответила Варвара. — Но не в этот раз. Мне нужно было лишь вывести тебя из себя, чтобы вернуть моего рассудительного отца.

— Что ж, — грустно усмехнулся император, — по крайней мере, одну мою болевую точку ты нащупала очень хорошо, — он огляделся. — Теперь понятно, почему мы с тобой тут.

— Так что будем с заговором-то делать? — поинтересовалась принцесса, видя, что отец полностью пришёл в себя. — Тут налицо прямая попытка захватить власть и воздействовать на действующего императора против его воли. Такое просто невозможно спустить с рук.

— Ты абсолютно права, — согласился Ярослав Иванович. — Но мне нужны доказательства, сама понимаешь. Скажи, откуда ты узнала о том, что на меня оказывается ментальное воздействие?

— Никита Державин попросил о свидании и рассказал, что ты под влиянием. Как ты понимаешь, я в этом убедилась сполна, — ответила Варвара.

— Державины, Державины, — себе под нос пробубнил монарх. — Опять эти Державины. Так, я сейчас же вызову их к себе, и всё у них узнаю.

И в этот момент телефон императора буквально завопил. Такой сигнал мог сработать только в одном случае, если кто-то инициировал протокол «ЧП».

— Да, слушаю, — ответил монарх.

— Род Державиных уничтожен в собственном небоскрёбе. Инициирован протокол «Война». Как прикажете действовать?

— Сварог всемогущий, — Ярослава Иваныча враз покинули силы. — Расследуйте и найдите виновных.

— Есть.

В то же время пришло сообщение принцессе.

«Никиту Державина взорвали на похоронах. Держись».

Варвара побелела, закусила губу, а по её щеке побежала слеза. Но на этот раз она сдержалась. Никаких больше бесконтрольных взрывов. Никогда

* * *

«Да, Мария, мы вас поняли. Держите нас в курсе развития событий. А мы переходим изменённой сетке передач. Напомню, сегодня в полдень был взорван родовой крематорий Державиных, где в этот момент проходило прощание с одним из представителей рода…»

Лишь только она дала согласие на сотрудничество, Валю перевели из допросной в комнату, больше похожую на апартаменты аристократов, нежели на тюремную камеру. Тут было всё: постельное бельё, халат, тапочки, холодильник, стиральная машина, телевизор. Вот последний-то она и включила от нечего делать. На свою беду.

И теперь стояла, впившись глазами в изображение развалин крематория Державиных. Развалин, под которыми находился дорогой её сердцу человек.

Стул, в который она вцепилась мёртвой хваткой ощутимо тлел. Девушка закусила губу и побледнела. И если бы хоть кто-нибудь во всём мире сравнил бы её и принцессу, нашёл бы их чрезвычайно схожими. Вот только Валю переполняла тихая ярость, которая в какой-то момент взяла верх над рассудком. Круг невыносимо жаркого пламени разошёлся от неё по апартаментам, а потом и за их пределы.

Взвыла пожарная сигнализация.

«Они использовали меня, — думала девушка. — И как только я согласилась занять трон, сразу же стали устранять всех неугодных. И начали с Никиты. С моего Никиты. А ведь я и согласилась-то только из-за надежды, что он когда-нибудь полюбит меня. Или не только?»

И тут она вспомнила. Словно некая скрывающая пелена упала с её памяти.

Варвара, целующая Никиту. «Это потому что ты не принцесса, — говорит старик Разумовский. — Согласись ею быть, и Державин – твой». Обломки крематория. «Державин - твой». Он соврал. Нагло соврал! Но это ещё не всё.

Скуратов, зачастивший к ней по два, а то и по три раза в день, чтобы «просто поговорить». О чём? О том, что ей нужен будет рядом надёжный человек. Например, такой как он. Не такой, как Державин. Державин ненадёжный. А такой, как он, Скуратов. И она же начала испытывать к нему симпатию? Как?! Как такое возможно?! Он же ей не понравился с первого взгляда.

Тогда в баре. Только сейчас она вспомнила и поняла, что напоил её чем-то именно Скуратов. Это он накачал её какой-то отравой, а потом стоял над ней, пока её рвало в подворотне, и выспрашивал всё про Никиту. Про Никиту! Они сразу не собирались оставлять его в живых. Вот эти двое: Скуратов и старик Разумовский.

— Вот твари, — вслух произнесла она, но за треском разрастающегося пожара даже она сама не услышала собственного голоса.

Это же Скуратов взял её кровь и выяснил, что она – бастард императора. Это он влез в её жизнь и сломал её на корню. Какую такую симпатию она могла испытывать к нему? Ясно одно, они использовали её. Они проникли в её мозг. Проникли в кровь. И хотели проникнуть в кровать.

Ну уж нет, этого она им теперь точно не позволит.

«Но куда бежать? Я могу выйти отсюда прямо сейчас, пока суматоха и неразбериха. Но куда я денусь? Домой нельзя. Никиты нет, он бы обязательно защитил меня. Куда? Куда?»

Телевизор давно оплавился и погас, но девушка всё ещё видела на нём картину разрушенного крематория.

— Куда?! Куда?! Куда?! — лихорадочно повторяла она.

И тут ей в голову пришла гениальная, как ей показалось, идея. Слившись с бушующим вокруг пламенем, она выскользнула из золотой клетки и поспешила туда, где, она на это надеялась, ей не только удастся найти приют и защиту, но также она сможет донести информацию о готовящемся покушении на императора. Причём, покушении от собственной же безопасности.

Решение далось очень нелегко, так как девушка не привыкла ни у кого просить помощи. Однако сейчас ситуация была совершенно иного характера. Опасность угрожала всей стабильности в империи. Поэтому просить она будет не для себя. Ну и плюс никто и никогда не догадается, к кому она пошла. Будь он хоть трижды менталистом.

«Так, — думала Валя, — надо только найти подходящий предлог, чтобы меня впустили. Ну и за причёску, конечно, придётся ответить».

* * *

За сутки до этого.

— Как ни прискорбно это признавать, — сказал дед, — они смогли заполучить одного из моих лучший сотрудников. Стас Громобой – это настоящий профессионал. Если ему доверили нас убить, поверьте, жить нам осталось недолго.

Кажется, лишь я да дядя Слава смогли в полной мере оценить весь недобрый юмор Игоря Всеволодовича. Остальные как-то попритихли.

Мы снова собрались на общеродовой совет, но теперь уже с новыми вводными данными. Итак, охотилась на нас имперская собственная безопасность, и влезть они смогли во все уязвимые места.

Мой отец сидел с отсутствующим взглядом. Ему показали допрос фон Боде, но его не отпустило. Скорее, наоборот. Он начал рыдать и пытался целовать экран. Деду вроде бы пообещали поработать со снятием психической привязки, но сейчас на него было страшно смотреть.

Конечно, император не одобрил бы подобных методов. Вообще даже во время войны кланов запрещены подобные приёмы. Просто потому, что размывают грань в понятии свой/чужой, и начинается не война, а настоящая бойня. Вообще, если вскроется, что творил Разумовский, ему грозит смертная казнь.

Но это в том случае, если мы выживем и предоставим необходимые доказательства. И именно сейчас мы вплотную занимались первым пунктом.

В дверь постучали.

— Входите, — распорядился дед.

В комнату вошёл бравый безопасник – косая сажень в плечах и с совершенно незапоминающимся лицом. Я бы его легко перепутал с любым другим.

— По вашему указанию прибыл, ваше сиятельство, — пробасил великан.

— Скажи, ты сегодня ответственный за зону лазарета и морга? — спросил дед у безопасника.

— Так точно, — ответил он.

— Как вахта? Без происшествий?

— Так точно, — снова отрапортовал громила. — Только в районе восьми утра Стас Громобой снял всю охрану с первого этажа. С морга, лазарета, крематория, нескольких технических помещений первого этажа. Но затем, после вашего отъезда в башню младшей ветви, охрана была восстановлена.

— И ничего необычного не заметили? — поинтересовался Игорь Всеволодович.

— Никак нет, — ответил безопасник.

— Собирайтесь, пойдёмте, — сказал дед нам, а затем перевёл взгляд на пришедшего. — Проводи-ка нас к записям с камер безопасности.

С дедом пошли не все. Николай остался с отцом, который всё ещё не до конца понимал, что происходит вокруг него. Я бы предпочёл, чтобы брат был рядом со мной, так как на него я ещё мог положиться, а вот на Леонида с Филиппом – нет.

Мы прошли в помещение, куда выводились картинки с сотен камер слежения. Система работала так, что пока в объектив камеры не попадало ничего подозрительного, изображение с неё передавалось лишь на второстепенный экран. Но в случае любой нестандартной ситуации, картинка выдавалась на один из главных экранов, перед которыми всегда дежурили люди.

— Какие камеры обслуживают тот сектор, — спросил у безопасника дед. — Я хочу посмотреть видео с них.

— Так, — пробасил великан. — Камера номер пятнадцать, номер двадцать семь, с тридцать второй по пятидесятую и девяносто восьмая.

— Ну, — дед тяжело вздохнул, — давай по порядку.

— Подождите, — вмешался я. — Давайте, первым делом посмотрим камеры из крематория.

— Почему? — спросил меня дед, и, кажется, тут же додумался сам. — Самое удобное место, согласен.

— О чём вы? — спросил дядя Слава.

— Если нас хотят устранить, делать это будут не в морге и не в лазарете, — ответил я.

— Ну да, — согласился дядя Слава. — Лучшего места, чтобы снести всех разом и не найти.

Видео на камерах не оказалось. Вообще. В промежуток времени между восемью и девятью часами утра они просто ничего не записывали.

— Как такое могло произойти? — сурово спросил у безопасника дед.

— Извиняюсь, ваше сиятельство, — тот буквально сначала побелел, а затем позеленел. — Никак не могу знать. Судя по всему, Громобой отключил запись.

— А на такой случай оповещение не предусмотрено? — удивился Игорь Всеволодович.

— Если отключение вещания производится по протоколу, то оповещение не срабатывает, — ответил громила.

— Понятно, — вздохнул дед. — Это нужно исправить. Но не прямо сейчас. Сейчас бери парней и дуй за нами в крематорий. Будем искать подарочек.

Уж не знаю, почему, но я сразу полез в печь. То ли чутьё сработало, то ли логика, но мне почему-то показалось, что печь выглядит неплохо для минирования. Правда, уже позже я понял, что, если бы минировали там, то крематорий рванул бы намного раньше, чем мы туда пришли.

Сначала я ничего не увидел. А потом, периферийным зрением уловил верёвочку. Как оказалось, это была завязка от вытащенной Стасом ленты для дожига костей.

— О, — сказал на это дядя Слава, — теперь точно ясно, куда.

Он одним резким движением рванул на себя боковину гроба. Дерево внешней отделки расщепилось, являя глазам широченную ленту взрывчатки, опоясывающую внутренний металлический ящик.

— Осторожней! — вскрикнул Леонид. — Это же для Ростика!

— Ого, — уважительно произнёс дядя Слава. — Композитное бабахалово, уважают, гады.

— Хорошая взрывчатка? — поинтересовался я, как и дядя, не заметив ремарки Леонида.

— Первый класс, — поглаживая смертоносное вещество, словно родную дочь, доложил дядя Слава. — И столько, что можно в Поднебесную улететь, не выходя из крематория. Один минус взрывать надо смертником.

— В смысле? — уточнил я.

— Из-за собственного излучения она блокирует сигналы дальше тридцати метров. И я пока не слышал, чтобы это как-то исправили.

— Надо найти детонатор и извлечь его как-нибудь, — сказал на это дед. — Я на самолётах привык летать, а не на бомбах.

— Нет, ну, про Поднебесную – это я, конечно, загнул, — проговорил дядя Слава, оглядывая ленту на предмет детонатора. — Но килограмм сто пятьдесят в тротиловом эквиваленте тут точно есть.

А у меня в это время родился план.

— А давайте не будем разминировать, — сказал я.

И как раз в этот момент примчались безопасники. Увидев композитную взрывчатку, опоясывающую гроб, они широко раскрыли глаза. Ещё бы, едва не проморгали покушение на хозяев.

— Что значит, не будем? — удивился дед. — Оно же тогда рванёт! — затем посмотрел на безопасников и добавил: — Подождите пока в комнате охраны. Я вызову.

Те ретировались.

— Конечно, рванёт, — ответил я. — И это будет нам на руку.

— Никита, ты что? Ты хочешь, чтобы мне весь небоскрёб разворотило? Ты с головой дружишь вообще? Я его собственными потом и кровью взрастил. Я в него душу вложил. А ты говоришь – взорвать.

— Но, если этого не сделать, под угрозой останется весь род. А это куда более ценный ресурс, нежели простое здание, не так ли?

— Никита дело говорит, — вмешался в разговор дядя Слава, до этого переводивший взгляд с одного на другого и обратно. — Это может быть сильным тактическим ходом. Если они решат, что все мы погибли, то переключатся на следующие пункты своего злодейского плана.

— Знать бы ещё на какие, — сказал я. — Но что-то мне подсказывает, не мы - их главная цель. Мы – так, одно из препятствий, которые надо устранить.

Дед смотрел на нас таким взглядом, словно мы его предали. А вот Леонид с Филиппом выглядели полным балластом. Более того, они вообще не понимали, что происходит.

— То есть вы хотите, чтобы всех нас взорвали и об этом раструбили по всем СМИ, так, что ли? — поинтересовался дед.

— Фактически так, — согласился я. — Полагаю, огласка из-за резонанса будет тотальной. Разумовский решит, что его план сработал, и немного расслабится. Тут-то мы его и прижучим.

— Вы понимаете, что это война? — спросил дед настолько беспечным тоном, словно хотел узнать, сколько сейчас времени. — И не просто война, а с менталистами. Вы же видели, что они с Сашей сделали? А он очень крепкий в плане воздействий.

— Не мы эту войну развязали, — сказал на это дядя Слава. — А взрывчатка в нашем крематории. Так что я за большой шурум-бурум.

— Нужно собрать доказательства и пробиться к императору, — проговорил я.

— Ага, — полным сарказма тоном сказал дед. — Явиться ему призраком и сказать: это Разумовский меня взорвал, у-у-у.

Я невольно улыбнулся, представив эту сцену. Особенно министра транспорта, укутанного в простыню.

— Но ты прав, — продолжил Игорь Всеволодович. — Мы должны собрать все доказательства, какие сможем, и обратиться к императору с просьбой разрешить сатисфакцию. И чует моё сердце, что инцидент с ветряками и тайфун – это всё одного дерева яблочки. И зовут это дерево - Виталий Кириллович.

— Отличный план, — сказал дядя Слава. — Мне нужно наше ЧВК предупредить, чтобы были готовы к любому развитию событий.

— Ты погоди, — сказал дед. — Нам надо ещё решить, как мы завтра действовать-то будем. А то взорваться-то всё взорвётся, а мы?

Я прикинул, где мы сможем отсидеться первое время. Понятно, что в башню младшей ветви возвращаться нельзя. Беллу тоже подставлять не хотелось. А вот готовить контрудар под крылом сильного рода – вполне приемлемо. И, кажется, у меня есть на примете такой род.

— А мы поедем отсюда прямиком к Громовым, — сказал я. — Наверняка, у тебя подземная ветка в ту сторону есть.

Насчёт последнего я не знал наверняка, но надеялся, что не ошибаюсь.

— Есть, — прищурившись ответил дед. — Не к ним, конечно, но проходит совсем недалеко. Надо будет подготовить машину, чтобы забрала нас из точки. Вот только я не уверен, что Громовы захотят нас укрыть.

— Не переживай, — проговорил я. — Я Катерину от смерти спас, так что я договорюсь. И машина тоже пусть будет их. Только скажи координаты точки.

— Ладно, я к бойцам, — сказал дядя Слава. — Потом скажете, что решили, а пока я не помощник.

— Хорошо, — дед, кажется, решился на сомнительную, по его мнению, операцию. — Стрибог нам в помощь.

После отъезда дяди Славы мы ещё обсудили, как сможем воздействовать на Разумовского. Ничего, кроме захвата его дочерей, нам в голову пока не приходило. Однако на подкорке этот вопрос остался.

* * *

Следующие приготовления заняли практически весь день.

Сначала я поехал к Громовым и едва пришедшему в себя Арсению рассказал и показал, что хотят с нами сделал. Так же упомянул, кто к этому причастен. Услышав про Разумовского, Громов сказал:

— Не хотел бы я ссориться с собственной безопасностью, а уж тем более с менталистами. Но, если речь идёт лишь о том, чтобы укрыть вас на время, то почему бы и нет? Всё-таки я у тебя в долгу.

— Спасибо, Арсений, — сказал я. — Понимаю твои опасения, но правда за нами. Тебе потом император ещё спасибо скажет. А, может, и медаль какую пожалует.

Громов грустно усмехнулся.

— Если доживу.

Затем я поехал к Белле на Патриаршие.

Она выслушала меня в гробовом молчании. Мне показалось, что она даже шампанское за это время ни разу не отпила. Когда я закончил, она встала.

— Ты очень смелый, — проговорила она. — Я счастлива, что у меня такой внук. Пусть у тебя всё получится!

В это же время дед с моим отцом поехали к Илье Святославовичу Вяземскому. Тот снял слепок воздействия на моего отца, а у каждого менталиста оно уникальное, как отпечатки пальцев, так что одним доказательством стало больше. А затем принялся избавлять Александра Игоревича от ментальной привязки к Матильде фон Боде.

— Будет непросто, — сказал он. — Потребуется время.

— У нас есть только сегодня, — ответил на это дед.

Вяземский вопросительно на него посмотрел.

— Завтра, — продолжил Игорь Всеволодович, — друг мой, ничему не удивляйтесь. А где-нибудь ближе к обеду я попрошу вас приехать в усадьбу к Громовым.

Илья Святославович поднял правую бровь.

— Дело государственной важности, — закончил дед.

И Вяземский кивнул. Он не любил много разговаривать.

Дядя Слава встретился с руководством нашего ЧВК. Им надлежало быть готовым к нескольким вариантам развития событий.

— В случае начала боевых действий против рода, — вещал дядя Слава, — вы получите сообщение с текстом «игры разума». Если нужно будет прикрыть Игоря Державина, пока он будет устранять неугодных, сообщение будет «прикрытие». Если нужны будут новые вводные, то «варианты». Ясно?

— Так точно, — ответили ему.

И, наконец, Николай отправился к нашей старшей сестре Елене, чтобы предупредить её. В последнее время она редко бывала в родном доме, но лишь по причине того, что её годовалый ребёнок постоянно болел. Все врачи разводили руками. Но я, услышав об этом, решил, что после того, как данное противостояние закончится, обязательно осмотрю малыша. Думалось мне, что не всё так просто с его болезнью.

* * *

В ночь перед взрывом мне очень хотелось спать. Пришлось буквально за волосы себя вытаскивать из царства Морфея.

«Архос, — позвал я. — Мне нужно научиться противостоять ментальной магии».

«За одну ночь? — поинтересовался мой наставник. — Не думаю, что это возможно».

«Судя по тому количеству магий, которые ты в меня запихал, мне жизни не хватит, чтобы их все изучить», — заметил я на это.

«У тебя будет долгая жизнь, — пообещал Архос. — И интересная».

«Если сегодня не научусь ставить блоки, — проговорил я. — То, возможно, очень короткая. Хотя и не менее интересная».

«Хорошо, — сдался Архос. — Закрой глаза. Я буду тебе рассказывать, что ты должен делать, а ты старайся повторять. Фактически, самый действенный ментальный блок – это второй слой сознания, в котором нет ни единой мысли. Такой вакуум вокруг мышления. Но любой менталист сразу же поймёт, в чём дело. Поэтому в вакуум разума-обманки нужно поместить ничего не значащие мысли, и вот это уже сложнее. А ещё более сложно управлять этими мыслями в зависимости от окружающей ситуации, не забывая, что они лишь обманка».

«Сложно, — согласился я. — Но я буду стараться».

И я старался до самого утра, пока у меня, наконец, не начало получаться. Для этого пришлось представить, что моя голова находится в центре аквариума, в котором плавают мысли-обманки.

Так мне этот аквариум и снился до тех пор, пока не разбудил будильник и не позвал специально для общественности взорваться вместе со всем родом.

Глава 2

Две самых больших проблемы заключались в том, чтобы защитить тело Ростика от грядущего взрыва. А вторая – уговорить деда, что, в целом, ничего страшного не происходит и, когда всё закончится, мы обязательно починим небоскрёб и крематорий.

Третья проблема вырисовалась сама собой и стала откровенным испытанием. Утром мы обнаружили, что дом деда осаждён репортёрами. Пара съёмочных групп паслась и возле нашей башни, но те были совсем отчаянные. Основная масса знала, что мы все соберёмся тут, в министерском небоскрёбе.

К нам их привело неожиданное убийство Виолетты Цыпочкиной. Если честно, мне было её жаль. Она была настоящим профессионалом своего дела. И, что характерно, погибла она после того, как связалась со мной. Однако это не моя вина.

— И что делать? — шепнул мне Николай, когда мы вышли из своих автомобилей. — Это же смертники! Шугануть их?

— Шугани, — согласился я. — Только вот не послушают они тебя. Подумают, что ты их свободы притесняешь.

Николай покачал головой, а затем попытался отогнать корреспондентов и остальных членов съёмочных групп, которые несли такую околесицу, что у меня за полминуты уши в трубочку свернулись. Ясное дело, ничего не вышло. Представители СМИ подняли вой и ещё теснее сгрудились вокруг башни и особенно крематория.

— Не берите в голову, — сказал дядя Слава. — Мы для них уже ничего не сможем сделать.

— Эх, надо было предвидеть, — проговорил я. — Мне ж ещё вчера позвонил Олег и предупредил.

— Всего не запланируешь, — отрезал дед. — Пойдёмте, пора парадно проходить на заклание.

В крематорий было два хода. Один, по прозрачному коридору, для скорбных торжеств. Второй – технический для чистки печки, сбора пепла и прочих санитарных процедур.

Войдя в крематорий у всех на виду, мы тут же повернули в технический вход и мгновенно ретировались от ста с лишним килограммов композитной взрывчатки. Прибавив шагу, мы спустились вниз и сели в вагон. Без одной минуты двенадцать мы покинули пределы небоскрёба на Воробьёвых горах.

Однако взрыв был такой силы, что свет в вагоне мигнул, нас немного тряхнуло. И это несмотря на расстояние в несколько километров.

— Мой дом, — шептал дед, закрыв лицо. — Мой любимый дом.

Вагон остановился в назначенном месте. Пока двое безопасников ходили выяснять, на месте ли машины, мы переоделись в неприметные костюмы рабочих. Сейчас в нас сложно было узнать аристократов. Лица мы закрыли лёгкими респираторами. Теперь нас можно было принять за канализационных техников или что-то вроде того.

Вернулись безопасники и доложили, что автомобили нас ожидают в условленном месте. Стараясь не привлекать ненужного внимания, мы погрузились и уже через пятнадцать минут были в усадьбе у Громовых.

По пути мы включили телевизор, по которому вовсю рассказывали, как нас взорвали.

— А ведь мы могли бы быть внутри, — задумчиво проговорил мой отец, который стал постепенно приходить в себя после вчерашнего посещения Вяземского.

— Почти для всего мира так оно и есть, — сказал дед.

* * *

Первой нас вышла встречать Катерина. Я буквально видел, как она себя сдерживает, чтобы не кинуться мне на шею. И всё-таки улучив момент, когда остальные были заняты приветствием друг друга, она крепко обняла меня и шепнула на ухо:

— Спасибо, ты - настоящий друг!

— Полагаю, так на моём месте поступил бы каждый, — ответил я с улыбкой.

Мне нравилось, что она в приподнятом настроении.

— Но не каждый способен был вернуть мне меня, — загадочно произнесла она, а затем запустила фонтан прозрачной воды из правой ладони.

Создав в воздухе полуметровую дугу, водный поток исчезал в её левой руке.

— О, — я почти искренне удивился, — ты снова можешь колдовать?

— Да, — ответила она, показывая всё своё удовольствие. — Я снова ведьма, а не чёртов нулевик!

— Но-но-но, — произнёс я потрясая указательным пальцем. — Нулевики тоже люди, не надо мне тут.

Она снова приблизилась ко мне и понизила голос до того, чтобы её никто, кроме меня не смог услышать.

— Ты-то уж точно не нулевик. Я больше на эту байку не поведусь.

— Хочешь, в академии проверим, когда… — я замялся, но достаточно быстро нашёлся. — Когда всё это закончится.

— Всё очень и очень серьёзно, да? — спросила она, заглядывая мне в глаза.

— Ещё как, — я пытался сохранять ироничное настроение. — Даже пришлось дедову халупу разнести.

— Да не, — засмеявшись ответила Катерина. — Говорят, даже не покосился ваш небоскрёб. Стёкла, конечно, повыбивало, но при таком взрыве это не удивительно.

— Это ещё дядя Слава сообразил, — припомнил я. — Он как-то хитро развернул гроб так, чтобы небоскрёб пострадал меньше всего.

— Вы, конечно, молодцы, — Громова смотрела на меня с нескрываемым восторгом. — Мои вряд ли бы на такое решились.

— Дети, вы идёте? — позвал нас дед. — Потом ещё наговоритесь.

Мы переглянулись и поспешили внутрь.

* * *

Переговоры устроили в большом конференц-зале. Громовы сели с одной стороны, нас усадили с другой. У самого стола сидели с их стороны Арсений, Вадим Давыдович, Андрей Вадимович, младший брат Арсения, и Катерина. Остальные Громовы расселись вдоль стены чуть поодаль.

С нашей стороны за стол сели Игорь Всеволодович, дядя Слава, Николай и я. Леонид с женой и сыном, а также Карина с отцом расположились у стенки.

Первым взял слово Арсений. Он встал, ещё раз всем кивнул и сказал:

— Уважаемый род Державиных, вы просили у меня помощи, вы её получили. Как мы и обещали, мы сможем укрывать вас неделю или две. Ровно столько, сколько будет нужно. Отдельно подчеркну, что это вряд ли стало бы возможно без той помощи, что была оказана Никитой Державиным мне и моей дочери.

Проговорив официальную часть, он выпил воды и обратился к нам уже более раскованно.

— Прошу располагаться. Ваши комнаты вам покажут, как только мы закончим. На улицу, ясное дело, пока выходить не рекомендую, а так мой дом – ваш дом, пока всё не наладится.

— Само-то оно и не наладится, — взял слово Игорь Всеволодович. — Мы на самом деле очень благодарны вам за приём. Естественно, в долгу мы не останемся и эту помощь не забудем, а воздадим вам сторицей. Однако, — дед вышел из-за стола и принялся прохаживаться по конференц-залу, — на том, что мы сказались убитыми и бросили свой дом, наша война не заканчивается. Она только начинается. Наши враги – менталисты из собственной безопасности, довольно опасные соперники. Поэтому я хотел бы просить вас, Арсений, и тебя, Вадим Давыдович, встать с нами в этой войне плечом к плечу.

Мысленно я даже поаплодировал. Речь была краткой, но блистательной.

— Нет, — ответил Арсений. — Мы в эту битву вмешиваться в качестве одной из сторон не будем. Любую поддержку мы вам окажем, но это ваша война. Нас она не касается.

— Я могу тебя поддержать, друг, — сказал Вадим, — но только как частное лицо. Дела рода в руках у Арсения.

Катерина напряглась от ответа отца и вся выпрямилась. А я вспомнил эту её позу. Именно такой я увидел её впервые в академии. Она явно что-то хотела сказать, но сдержалась, понимая, что пока время высказать свою позицию ещё не пришло.

Игорь Всеволодович приподнял бровь. Не то чтобы он удивился, он, видимо, был готов к подобному ответу, но всё-таки немного разочаровался в Арсении. А я подумал, будь я на месте отца Катерины, что бы ответил я? У меня ответственность за весь мой род, стану ли я ввязываться в драку на стороне другого рода? Да, мне оказали помощь, но не слишком ли великую цену за неё просят?

— Благодарю за прямоту, — ответил дед. — Я очень ценю, что вы говорите так, как думаете, — он встал позади своего стула и опёрся на его спинку. — Но я полагаю, что вы ошибаетесь, думая, что это исключительно наша война. Судя по всему, мы лишь незначительный элемент в грядущей битве. Одна из фигур, скинутая твёрдой рукой с доски в самом начале игры.

— При всём моём уважении, — Арсений весь подобрался на стуле, словно на него грозили напасть, — это всего лишь домыслы. Нет никаких оснований так думать. Да, есть факт угрозы вашему роду по невыясненным нами причинам. Продолжается это ещё с тех пор, как кто-то остановил ваши ветряки, всё так. Но ни о каких глобальных воздействиях лично я не знаю. Я просто не вижу смысла рисковать всем своим родом. Полагаю, вы меня прекрасно понимаете.

— Но как же, — проговорил Игорь Всеволодович, понимая, что переговоры затянутся, и занимая своё место за столом. — Ведь было воздействие на императора. Было покушение на принцессу. Доказанное воздействие на моего сына. Подтверждённое проникновение в сознание безопасника. Вы же понимаете, что на нашем месте мог быть каждый?

— Я позволю себе с вами не согласиться, — Громов явно не получал удовольствия от разговора, но и не прерывал его, так как хотел полностью обосновать свою позицию. — Что касается отца-императора, то, кроме ваших слов, у нас никакой информации на этот счёт нет. Покушение на принцессу было организовано графом Ошибкой, которому вообще не следовало носить титул, но это дело не нашей компетенции. А все остальные случаи связаны исключительно с вашим родом. Да, я соглашусь, что ментальное воздействие на сотрудников безопасности рода – это вопиющее преступление, которое должно быть расследовано должным образом. Ментальное программирование аристократов вообще нонсенс. И тут я полностью на вашей стороне. Но я не могу только по этим причинам ввязываться в драку, вот что я прошу вас понять.

— Какого рода доказательства вам нужны? — спросил Игорь Всеволодович.

Арсений взглянул на него, словно уже жалея, что вообще пустил нас. Он посчитал, что достаточно высказал свою позицию. Но нет, его упорно тащили к войне.

«Архос, я, что, стал понимать, что думают люди?»

«Не совсем. Ты улавливаешь не мысли, а, скорее, эмоции».

«То есть, эмпатия потихоньку подключается?»

«Это самая естественная для социальных существ магия, так что неудивительно. Я больше жду, когда в тебе джайв-магия проснётся».

«А это что ещё за магия такая?»

«Тебе понравится», — ответил Архос и, кажется, мерзко захихикал.

— Сын, — взял слово Вадим Давыдович. — Ты подумай, в чём-то Игорь прав. Это мог быть наш безопасник или наш родственник. А по поводу императора, мой друг не будет напраслину возводить.

— Отец, — сказал Арсений, как отрезал, — я бесконечно ценю ваше мнение, но в данной ситуации считаю нецелесообразным подставляться под удар менталистов. Вы же не зря отошли от дел и передали мне управление родом? И потом, мы только-только пережили болезнь Катерины. Что же до доказательств, — он обернулся к деду, — Игорь Всеволодович. Если мне кто-то ещё подтвердит это, и, если я пойму, что существует угроза империи, или монаршей семье, я незамедлительно встану возле вас.

А я подумал о том, что, к величайшему сожалению, не могу никак рассказать всем присутствующим о потоках энергии, собираемых с уважаемых семей по всей Москве и не только. И что все эти ручейки стекаются всё к тому же Разумовскому. И что из Громовой магию качали те же самые менталисты, что и решили взорвать нас. Я понимал, что такая информация мигом бы развернула Арсения в нашу сторону. Но… это была запретная тема.

В этот момент сработало оповещение на устройстве возле него.

— Слушаю, — сказал он, а затем поднял удивлённые глаза на Игоря Державина. — Там Вяземский… — с тоном, в котором сквозила нерешительность, произнёс он.

— Да, — сказал дед. — Это я его позвал ещё вчера. Надеюсь, его слова будет вам достаточно?

Арсений закатил глаза.

Вяземскому освободили место с нашей стороны, но не рядом со мной, а через стул, словно подчёркивая, что он – третья сторона. Полагаю, если бы о его прибытии было бы известно заранее, столы поставили бы вообще иным образом. А так пришлось убирать целых два стула, чтобы влезло инвалидное кресло Вяземского.

Все поприветствовали нового участника совещания, а затем уселись на свои места. Прислуга подала воду взамен выпитой в первом туре.

— Игорь Всеволодович, — произнёс Илья Святославович. — Для начала хочу отметить, что очень рад целости и сохранности вашей семьи. Честно говоря, увидев утренний репортаж, я уже хотел было отменить поездку. Но затем вспомнил, как вы сказали, чтобы я ничему не удивлялся и приезжал. Моё почтение, шоу удалось на славу.

Мой дед привстал и поклонился.

— Премного благодарю за тёплые слова. Я, собственно, хотел попросить подтвердить вас факт воздействия на императора, так как Арсений Громов при всём своём уважении ко мне нуждается в дополнительных свидетельствах.

— Ах, — сказал Илья Святославович. — Нет ничего проще. Можете дать видео с презентации телепорта куда-нибудь на экран?

Дед подсоединил свой телефон к проектору и включил нужный видеоролик.

— Вот тут остановите, пожалуйста, — попросил Вяземский. — Теперь посмотрите внимательнее, что вы видите?

Все присутствующие пожали плечами, кроме дяди Славы.

— Рот у него как-то странно скособочен, — сказал он.

Теперь увидели все. И действительно, одна сторона рта Ярослава Ивановича лучезарно улыбалась, а другая опустилась вниз, а в уголке было видно бисеринку слюны.

— Абсолютно верно. Такое могло произойти при инсульте, о котором мы с вами не слышали. Либо при чрезмерном ментальном воздействии. Причём, в этот момент человек, который контролировал императора, на что-то на секунду отвлёкся. Пустите ролик дальше.

И правда, буквально через секунду уголок рта монарха выправился, и тот уже улыбался полноценно и изображал полное счастье.

— Этого слишком мало, — сквозь зубы процедил Арсений, растирая ладонью лицо.

Всё его существо противилось происходящему. Он категорически не хотел вступать ни в какие конфронтации. Я прям чувствовал, как он бурлит изнутри. И что находится в шаге от того, чтобы не выгнать нас всех из усадьбы. Но не из-за страха. Точнее, не из-за страха за себя, а за весь свой род. Значит, надо ему доказать, что единственный способ выжить в данной ситуации – сражаться.

— В таком случае, расскажу, почему я оказался тут, — проговорил на это Вяземский. — Дело в том, что не так давно проходил приём у императора, где невесте присматривали подходящего жениха. Полагаю, ни для кого это не секрет. Так вот, среди большого количества нулевиков позвали туда и моего внука Павла. Во второй половине приёма он почувствовал себя плохо. Именно на уровне сознания, чтобы вы понимали. Но не смел уйти, это же всё-таки императорский приём, а не выступление бродячих артистов. И тогда Никита шепнул ему, что его пытаются вывести из себя. Когда Павел вернулся, первым делом он пришёл ко мне. Я вот такую дыру в его защите обнаружил, — и Илья Святославович показал ладонями круг сантиметров двадцати в диаметре. — Ещё бы чуть-чуть, и они своего добились бы. Так что господа менталисты из СБ что-то сильно разошлись. Считаю, что моему роду таким образом война объявлена.

Вадим Давыдович смотрел на Вяземского с удивлением. Я чувствовал, что между ними была какая-то давняя… не вражда даже, а антипатия. И возникла она из-за того, что Громов считал Вяземского мягким и не способным на реальные действия. И вот тут вдруг выясняется, что Илья Святославович - очень даже решительный человек.

— Разрешите, — попросил я голоса.

Арсений молча дал мне слово, махнув рукой.

— По поводу приёма хотел бы добавить. Вызвано было почти три десятка претендентов, а доехало чуть больше половины. Всех преследовали несчастные случаи. Мы с Олегом Чернышёвым едва избежали падения огромной вывески. А других вполне задело различными якобы случайностями. Одного сбило самокатом возле самого дворца. Но отдельно хотелось бы упомянуть про сошедший с рельсов сапсан. Вы понимаете, что для этих людей жизнь аристократов – просто ничто. Судя по всему, и жизнь императора тоже.

— Это всё ещё бездоказательные домыслы, — настаивал Арсений. — Хотелось бы более убедительных аргументов. Хотя, нет. Не хотелось бы. Вообще не хотелось бы, чтобы всё это происходило.

И я его понимал. Он очень сожалел о той спокойной жизни, когда дочь его ещё могла надеяться чуть ли не на восьмой-девятый уровень. Когда всё в империи было тихо и спокойно. Когда даже подозрений не возникало, что императором кто-то может управлять.

Это типичная грусть по былым временам, когда всё было легко и просто. Но так уж работает память. На самом деле и там проблем хватало. Но мы помним только светлое и тёплое.

— Да, воздействия на безопасника Стаса Громобоя и на Александра Игоревича я могу доказать, — сказал Вяземский. — У меня есть слепки ментального воздействия.

— Это их род, и проблемы их рода, — словно заученный урок твердил Громов.

— А я не удивлюсь, — подал голос Игорь Всеволодович, — если узнаю, что и тайфун наш, который мы, Вадим, с тобой разворачивали, - тоже их рук дело. Вот и Никита в нём почувствовал чей-то умысел.

— А я полностью согласен, — подтвердил Вадим Давыдович. — Я тоже ощущал нечто такое… рукотворное. Уж не знаю, имеют ли к этому отношение Разумовский со Скуратовым, которым мы тут кости полощем, но то, что буря была ручками докручена – это прям сто процентов. Ну и баржа наша – вообще в нас шла. Тут без наводки не обойдёшься.

— Так, может быть, нас с тобой устранить хотели? А, Вадим? — дед сцепил руки, и костяшки его пальцев побелели. Было видно, что он переживает из-за того, что никак не может переломить ход переговоров в свою пользу. — А что? Двое из десятки сильнейших в империи магов. Да ещё близкие к императору. Что думаешь?

Вадим пожал плечами.

— Исключать этого нельзя, — сказал он. — Тем более, что на вас продолжились нападения. Вот и Ростислав из-за этого погиб. И хотя, действительно, многое из того, что мы видим касается исключительно вашего рода, обстановка в империи и прям нездоровая. Если кому-то интересно моё мнение, то я считаю, что в воздухе пахнет заговором.

— Всё, что вы говорите, – эмоции! — Арсений поднялся с места. — А мне недостаточно эмоций, чтобы рисковать жизнью рода! Поэтому моё решение – нейтралитет. Мы в войну не вступим до тех пор, пока либо не будет непосредственной угрозы нашей семье, либо семье императора. Точка!

— Да как ты смеешь?! — без спроса поднялась Катерина.

Всё последнее время она сильнее и сильнее мрачнела. Она никак не могла понять, почему её отец занимает столь трусливую позицию. Но оно и понятно, в ней сейчас говорил юношеский максимализм. Либо победа, либо поражение, и вот это вот всё. Но мне было чрезвычайно приятно, что она так поступила. Хоть и полностью похерив весь протокол настолько, что у дедов даже рты пооткрывались.

— Как ты можешь вообще такое говорить?! — продолжала девушка. — Никита срывается посреди ночи по твоему звонку и едет меня спасать! Наплевав на всё! Вообще на всё! Он не ставит тебе условий, ничего не просит, просто приезжает. И спасает меня! Мало того, он мне ещё и магию вернул, чего не могли все эти шарлатаны доктора! Да, пускай пока это троечка, но уверенная. И я разовью её сильнее. Но не в этом дело. Человек готов пожертвовать всем, а ты отвечаешь ему дикой… просто лютой неблагодарностью. И говоришь, что недостаточно оснований для вступления в войну его союзником. Что ты не встанешь с ним плечом к плечу. Я не узнаю тебя, отец. Может быть, ты тоже под воздействием менталистов, а?

— Нет, — как-то слишком поспешно сказал Вяземский. — Арсений чист.

Громов с тоской в глазах посмотрел на свою дочь. Он взял стакан воды со стола и отпил глоток.

— Видишь ли, Катерина, — тихо и совсем по-отцовски сказал он. — Дело в том, что жизнь одного-единственного члена рода никогда не перевесит безопасности всего рода. Даже твоя жизнь, дочь, не стоит благосостояния всех Громовых. Я просто не могу утопить весь род в крови ради одной твоей прихоти. Ты просто не представляешь себе, что такое война кланов. Тем более, война с менталистами. Да мы просто-напросто все друг друга поубиваем, и всё. А они будут стоять у забора и смеяться над нашими трупами.

Я увидел в глазах Катерины ту несгибаемую твёрдость, которую впервые разглядел на пожаре. Она молча посмотрела на отца, затем на деда. А потом взяла и перешла на нашу половину, сев между мной и Вяземским.

Арсений закрыл руками лицо и тяжело выдохнул. Сегодняшние переговоры давались ему слишком сложно.

— Что ж, — глухим, уставшим голосом проговорил он, — если ни у кого больше нет вопросов и предложений по существу, то предлагаю сделать перерыв.

В этот момент в дверь постучали. А после разрешения войти, служанка Катерины передала ей записку.

Громова прочитала её про себя. Затем тихо ругнулась. Прочитала ещё раз. А потом передала её мне.

«Пришедшая девушка просит передать, что она ответственна за смену причёски Катерины Громовой, а также у неё есть информация про Никиту Державина. Представилась Валентиной Грымовой из рок-клуба и очень просит пустить для передачи важной информации».

— Валя? — удивился я и перевёл глаза на Катерину.

Но она понимала не больше моего.

— Пустить? — спросила она меня.

— Знаешь, если Валя пришла к тебе, а не к кому бы то ни было, да ещё и в косяке своём призналась, должно произойти что-то из ряда вон выходящее. Я прошу пустить её и пока не расходиться.

— Хорошо, — распорядилась Громова. — Приведите её сюд,а пожалуйста.

Прислуга удалилась, а все собравшиеся уставились на нас.

— Что нас ещё ожидает? — с ухмылкой спросил меня дед.

— Если бы я знал сам, — я развёл руками. — Но какое-то внутреннее чувство подсказывает мне, что дело важное.

Когда Валю ввели в конференц-зал, случилось сразу несколько вещей одновременно.

Для начала надо отметить, что явилась она в тех же вещах, в каких ходила у себя в трущобах, только слегка более обгорелых.

— Что это за детский сад?! — прошипел Арсений при виде неё. — Кать, это что?!

Он уже вставал с места, видимо, собираясь распорядиться, чтобы из его дома выгнали попрошайку.

Но в то же самое время Валентина увидела сначала Карину, сидящую у стенки, и уже в это мгновение до неё начало доходить. Затем она увидела моего отца. Повернув голову ещё, уставилась на Катерину. А когда я выглянул из-за девушки и помахал, прикрыла рот рукой.

По полу поползли языки пламени, которые, впрочем, быстро гасли. Но всё же грозили расплавить плитку на полу. Валя их не замечала. Она, словно загипнотизированная, смотрела на меня и слегка качала головой, всё ещё не веря своим глазам. Затем она всё-таки вспомнила, где находится, спохватилась, и огонь исчез.

— Простите, — проговорил Арсений, падая обратно на стул. — Дочь, представь нам, пожалуйста, барышню, которую ты посмела пригласить на тайный семейный совет. Будь добра.

— А, это… — начала было Громова.

— Не надо, — попросила Валя, сделав знак рукой Катерине молчать. — Я сама.

Она, улыбаясь, смотрела на меня, и было видно, что борется с подступившими слезами. Но сил ей было не занимать. Вдох-выдох. Ещё раз. И вот уже перед нами стоит молодая дама, полная собственного достоинства.

— Валентина Ярославовна Грымова, урождённая Рюриковна, первородная принцесса и будущая императрица Российской империи, — бедный Арсений бледнел всё больше при каждом новом слове, — во всяком случае по плану этого шизанутого мозгоправа Разумовского.

* * *

На фабрике Вюртемберга фон Эйнема вовсю шло приготовление свадебного торта для свадьбы в роду Долгоруковых.

Вот только двое кондитеров, занимающиеся украшением этого самого торта, были крайне недовольны.

— Макс, мы же уже сделали им один торт, почему мы должны украшать второй?

— Да хрен его знает, Петь. Начальник сказал, что нужно запасной приводить в надлежащий вид и тебя взять в помощь. А тот они, походу, при транспортировке раздавили.

— Да как так-то? Это же произведение искусства. Мы за полгода готовиться начали, а эти дуболомы довезти не могут. Я в ахере!

— Да я тоже, — сказал кондитер, который был повыше и потолще. — Ещё и эти звёздочки лепить заставили.

— Это вообще какой-то бред, — согласился тот, которого напарник назвал Петей. — Они вроде бы из карамели, но жёсткие, как мой тесть с похмелья. Я одну попробовал укусить, так чуть зубов не лишился. Помяни моё слово, на нас ещё за них жалобу напишут. И никакого обещанного бонуса за ночную смену, в которую мы их будем клеить.

— Я тогда уволюсь сразу, — сказал тот, которого звали Максом. — Мне это всё осточертело. Занимаешься, ночей не спишь, лишь бы красиво было, а они говорят, делайте другой. Этот-то вообще не такой. Тут и крем, смотри, дешевле. И они же его на каркасе умудрились сделать. Мол, чтобы, как с тем не было.

— Это, растопи мне шоколад, вообще никуда не годится, — согласился Петя. — Из чего они этот каркас сделали? Он же в крем даст привкус. Ох, чувствую, аукнется нам с тобой ещё этот тортик, ох, аукнется.

Макс тяжело вздохнул и продолжил вдавливать в крем крохотные звёздочки из твёрдой, как металл, карамели.

— Хоть бы не штрафанули, — проговорил он чуть позже. — Моя на новый год новый «имперфон» запросила и слышать ничего не хочет, что это для аристократов аппарат. А мне надо полгода пахать, чтобы самый дешёвый купить. Короче, — он махнул рукой и снова вздохнул.

— Женщины, — проговорил Петя, словно это всё объясняло. — Слушай, а откуда эти звёздочки? Я такого отвратительного качества в наших кондитерских не припомню.

— Да кто же его знает, — отозвался Макс. — Начальник дал мешок, сказал использовать все. А что да откуда, не сказал.

— Ох и порвёт Долгоруковых от этого торта, — качая головой от безысходности, вздохнул Петя. — А потом они нас порвут.

Глава 3

— Ни фига себе, — сказала Катерина Громова.

Арсений, кажется, что-то простонал, но на это мало кто обратил внимание.

Все, в том числе и я, с открытыми ртами смотрели на Валю. Только теперь я понял, кого она мне так сильно напоминала в нашу последнюю встречу. Не то чтобы она была копией Варвары, но общие черты, определённо, имелись.

— А теперь, милочка, можно всё сначала и по порядку? — попросил Вадим Давыдович, первым опомнившийся от потрясения, вызванного словами девушки.

— С самого начала рассказывать долго, — с грустной усмешкой заметила Валя. — Да и не знаю я, как император встретил мою маму на своём пути. Так что начну с того момента, как я сожгла рок-клуб. Кать, — она повернулась к Громовой, — ты уж меня извини, но я приревновала тебя жутко, вот и добавила огоньку в ваш с Никитой танец. А устраивать пожар я, правда, не хотела.

— Никогда бы на тебя не подумала, — поднимаясь и подходя к пришедшей, проговорила Катерина. — Но всё это в прошлом, я тебя прощаю, конечно. А ревновала ты, кстати, зря.

Затем Громова обняла Валю за плечи. Спустя мгновение та ответила тем же.

— Да я уж поняла, — проговорила Грымова. — У нашего Никиты другие увлечения.

— Сердцу не прикажешь, — ответил я. — И всё-таки, Валь, нам очень нужно услышать всё, что знаешь ты.

— Да, конечно, Никит, — проговорила она, а потом обвела взглядом всех присутствующих. — Вы уж извините, я до сих пор под впечатлением, что Державины живы. Мысли разбегаются, ничего не могу с собой поделать.

Затем я вновь увидел, как она собирает себя в кулак. Вдох, выдох с прикрытыми глазами, поиск первого верного слова, а после поток слов, рисующих весьма удручающую картину.

Она рассказала, как её вынесло из рок-клуба с толпой, как она хотела обратно, но её не пустили. Как обрадовалась, что я жив в очередной раз. А потом рассказала о незнакомце, подсевшем к ней в местном баре. О коктейлях и о полной дезориентации в пространстве.

Она очень горячо говорила про то, как очнулась утром и вспоминала, изнасиловали её или нет. Заметила кровоподтёк и боялась, что её накачали какими-то наркотиками. Но всё оказалось гораздо банальнее. Скуратов, а тем самым незнакомцем из бара был именно он, взял у неё кровь на анализ. Так и выяснилось, что она — императорских кровей.

А дальше тон повествования сменился и стал тёмным и тягостным. Она рассказала о том, как её посадили в спецмашину СБ. Она решила, что это из-за пожара в рок-клубе, и отчасти была права. Но затем её привели на допрос к седому старику, который, по её словам, мог убивать одним взглядом. И вот он уже рассказал ей страшную правду о том, что она — первородная принцесса, и неплохо было бы ей воссесть на трон. И то, что её поддержат простые люди, среди которых она выросла. Но самое главное, что, возглавив революционные настроения, она сможет сохранить монархию, которая в противном случае может пошатнуться и упасть.

— Я отказывалась, как могла, — сказала Валя. — Но это не помогло. В итоге он мне показал целующихся принцессу с Никитой, и тут я уже с катушек-то съехала. Но главное, что потом ко мне зачастил Скуратов. И сначала я не понимала зачем, ведь не рассматривала его как мужчину. А потом, как поняла… Короче, Разумовский этот, мозгоправ недоделанный, хочет Скуратова любыми путями консорт-императором сделать. И что-то мне показалось, что не просто так. Родственник он его что ли…

Она продолжила рассказывать, как сбежала, устроив пожар в отделе СБ, а я крепко задумался.

Действительно неспроста этот Скуратов везде в последнее время появляется. И на охоте. Там я увидел его в первый раз. Сначала он просто хотел выиграть у нас соревнования, но потом… он загадочным образом оказался возле принцессы в тот самый момент, когда ей потребовалась помощь. И, если бы не Люберецкий факел, то вполне оказался бы тем самым рыцарем на белом коне.

Но с принцессой не выгорело, и вот её уже саму хотят устранить, а на её место посадить другую девушку, которая окажется более внушаема. И рядом снова протискивается Скуратов. Рисковал бы ради него Разумовский карьерой, жизнью и репутацией, если бы он был ему никем? Полагаю, что нет.

И, помнится, Олег рассказывал про странно позднее рождение Скуратова. Кажется, у нас на руках есть козырь, о котором мы не знали.

— Ну и я решила, что никто никогда в жизни не подумает, что я сбегу сюда, — закончила Валя. — Вот и пришла предупредить о готовящемся перевороте.

— Ты — большая молодец и очень смелая девочка, — проговорил Игорь Всеволодович. — Твоя информация очень поможет нам.

— А откуда мы можем знать, что она прямо сейчас, вот в этот самый момент не находится под ментальным воздействием Разумовского? — пытаясь сохранить спокойствие, спросил Арсений.

— Разрешите я проверю, — попросил Вяземский Валю.

— Да, конечно, — разрешила та.

Илья Святославович сосредоточился на девушке. А я буквально видел, как от него к ней потянулись бархатные нити. Это была эмпатическая связь, которую ни с чем на свете не перепутаешь. Они обвили Валину голову и считывали нужную информацию.

— О, да, — проговорил Вяземский, когда закончил. — Я этот ментальный отпечаток ни с чем не перепутаю.

— То есть, на ней есть воздействие?! — взвился Арсений.

— Нет. Уже нет, — покачал Илья Святославович. — Одни только ошмётки. Она — очень сильный маг. Очень!

Последнее слово он произнёс с таким восторгом, что все в конференц-зале попритихли.

— Что же теперь делать? — Арсений взялся за голову. — Это же война!

— Война за отчизну и императора, — проговорил ему Вадим Давыдович. — Долг каждого из нас.

По всему было видно, что Катеринин отец находится в перманентном шоке с момента появления Вали.

— Я предлагаю собрать наши основные силы, — проговорил Игорь Всеволодович, вставая. — И отправиться в Кремль на защиту императора. Полагаю, после нашего устранения именно монаршая семья на очереди.

— Полагаю, императора уже освободили от воздействия, — проговорил я. — Надо срочно связаться с ним и предупредить.

— Свяжись пока ты через принцессу, — сказал мне дед. — А мы соберём войска.

— Хорошо, — ответил я.

Я включил телефон, который до этого момента имитировал гибель во взрыве.

Первое же сообщение, которое бросилось мне в глаза, было от принцессы.

«Если ты выжил и не сообщил мне об этом, я убью тебя лично и уже насовсем, Варя».

Я тут же набрал ответное.

«Привет, нужно срочно поговорить».

Я ожидал, что ответ придёт, если не сразу, то через несколько минут, но прошло уже минут пятнадцать, а реакции не было. Тогда я решил позвонить. Неприятный резкий звук сменился голосом робота:

— Абонент не отвечает или временно недоступен.

«То есть как? — подумал я. Не может быть такого, что у неё сам собой отключился телефон. Или может? А что, если мы опоздали? Что, если коварный план Разумовского уже приведён в исполнение? Но нет, ему для этого позарез нужна Валя, а она тут. Значит, ещё есть шансы, что с Варварой всё в порядке и она просто не уследила за зарядом телефона».

А после я и вовсе успокоил себя тем, что при разговоре с отцом случился сильный выброс, и гаджет расплавился. А новый пока ещё не куплен.

Тем временем дядя Слава уже вызвал нашу ЧВК. Громовы активизировали свои силы. С нашей стороны к Кремлю выдвигались: дед, дядя Слава, Николай и я. Отца, Леонида и Филиппа решили оставить тут — у Громовых. Вместе с Кариной и Авдотьей Ильиничной. От Громовых шли Вадим Давыдович, Арсений и ещё двое мужчин рода, которых я не знал. Мне их представили Георгием и Алексеем.

— Я, пожалуй, пойду, — сказала Валя, видя наши сборы.

— Вот же проклятие! — выругался на это Арсений.

— Что такое? — поинтересовался я, но тут же сообразил.

— Выпустить мы её не можем, — ответил мне Громов. — Потому что её тут же схватят.

— И часть наших усилий окажется напрасными, — согласился я и обернулся к Вале. — Останься, пожалуйста, тут на время.

— Будем надеяться, что они не нападут на усадьбу в наше отсутствие, — тяжело проговорил Арсений и потёр пальцами переносицу, затем достал рацию и проговорил уже в неё: — Охрана, усилить периметр вдвое. Никого не впускать, любые сборища вблизи пресекать.

Ему оттуда ответили: «Есть», и мы выдвинулись в сторону Кремля.

Принцесса на сообщение так и не реагировала.

* * *

— Сергей! Я иногда просто не понимаю, как ты попал в собственную безопасность?! Ты проваливаешь задания одно за другим! — Разумовский чуть ли ни бегал по своему московскому кабинету, при этом он рвал и метал из-за пропажи Вали.

— Вы же меня сами устроили, — пожал плечами Скуратов.

Он искренне не понимал, чем вызван столь бурный взрыв эмоций у Виталия Кирилловича. Валя пропала сразу после того, как увидела репортаж про взрыв крематория Державиных. И тут уж недоработка самого Разумовского, который ставил ей ментальные установки.

— Ты сейчас под дурачка косишь?! — бывший начальник собственной безопасности уставился на Сергея злыми глазками. — Ты не понимаешь, что на кону наши с тобой жизни? Нет? Так вот, я тебе напоминаю! Как ты упустил нашу будущую императрицу? Это же надо, сбежать у нас из-под носа! У меня это в голове не укладывается!

— Судя по видео с камер наблюдения, — спокойно ответил Сергей, — в момент просмотра репортажа о гибели Державиных, Валентина Грымова получила сильные психотравмирующие эмоции. Ваши ментальные установки не выдержали, девушка испугалась и убежала.

— Да как она могла убежать? Как?! — Разумовский всё ещё не мог соотнести девушку-простушку с сильным магом огня.

— Сожгла пол-этажа, — пожал плечами Скуратов. — Сама, растворившись в пламени, сбежала. Вы же сами распорядились снять с неё охрану.

— Да, но это не значит, что можно позволять ей сбегать. Вообще-то она — наш козырь. Если мы её потеряем, то это нам слишком дорого встанет, — Виталий Кириллович терпеть не мог, когда что-то шло не так, как он запланировал.

— Не потеряем, — ответил Скуратов. — Я уже распорядился отследить её по наружным камерам наблюдения. Это дело пары часов, не больше.

— Это хорошо, но не только в ней проблема. Ты мне расскажи, почему такой взрыв вышел? Вместо того, чтобы тихонько взорвать гроб и укокошить дорогих родственников покойного, ты устроил фейерверк со шрапнелью.

— Тут не моя вина. Я приказал Громобою заложить взрывчатку, кто ж знал, что он туда половину арсенала притащит? — ответил Скуратов.

— Половину арсенала, говоришь? У Голицыных и Барятинских стёкла потрескались от ударной волны. А их башни в нескольких километрах от Державинской. Но это ещё полбеды. Задействован спецпротокол с призывом к императору абсолютов. Понимаешь? — распалялся Разумовский.

— Понимаю, но разве это нам как-то помешает? — удивился Скуратов.

— Уж, как минимум, не поможет, — ответил Виталий Кириллович. — Но всё-таки ответь мне, как так вышло, что крематорий просто разнесло? Зачем такая демонстрация силы?

— Да говорю же, — Сергею не нравилось, что Разумовский пытается всех собак повесить на него. — Я тут абсолютно ни при чём! Я приказал Громобою только заложить взрывчатое вещество, остальное — его собственная инициатива.

— Ох, — Виталий Кириллович обхватил руками голову. — Как это всё непрофессионально. Ладно, ты напортачил, тебе и разгребать. У тебя есть два часа, чтобы найти Валю. И ещё пара, чтобы доставить ко мне. Я сам займусь другой целью.

— Хорошо, будет сделано! — ответил Скуратов и развернулся, чтобы идти к себе, но затем любопытство взяло верх. — А какой другой целью? Императором?

— Узнаешь, — усмехнулся Разумовский. — Одно могу сказать, наши противники точно не знают всей нашей мощи.

С тем Сергей и ушёл. Сам себе он признался, что в последние дни ему очень не нравился настрой Виталия Кирилловича. Что-то изменилось в старике, словно он стал злее и беспринципнее. Хотя уж, казалось бы, куда более?

Валю отслеживало целых четыре работника. Трудность заключалась в том, что приходилось «следовать» за ней от камеры к камере, так как в местах, где она должна была появиться, её так и не было.

Когда же Скуратов увидел, куда пришла его подопечная, у него, мягко говоря, волосы встали дыбом. С кем, с кем, а с Громовыми он точно не хотел бы сцепиться без подготовки.

Но главное, его поразил выбор девушки. Если бы ему предложили на выбор сто мест, куда может направиться Валя, усадьбу Громовых он назвал бы в последний момент, если назвал бы вообще. Он прекрасно помнил, по какой причине в московском рок-клубе начался пожар, и отношение девушки к юной сопернице тоже.

И вот тут он понял, что даже, если всё получится, и Валентина станет императрицей, а он консорт-императором, то править будет исключительно она. С таким складом ума он ей даже в подмётки не годится.

Ну, или есть ещё второй вариант, держать её на постоянном ментальном поводке. На очень коротком поводке. И ещё обеспечить его сохранность и неприкосновенность.

— Мне нужно две группы по пятнадцать человек, переодетых в анархистов, — распорядился он в трубку.

Конечно, можно сейчас вернуться к Разумовскому и получить у него санкцию на операцию в усадьбе Громовых, но после сегодняшнего нагоняя от Виталия Кирилловича Сергей больше не горел желанием с ним общаться.

В конце концов, он дал ему санкцию делать всё, что угодно, лишь бы Валя была в его руках. Именно этим Скуратов и займётся.

Кроме двух групп переодетых людей, которые изображали недовольных действиями аристократов, ему потребовался ещё водитель на спецмашине.

— Недалеко от усадьбы Громовых, — давал ему инструкцию Сергей, — есть неприметная общественная стоянка. Будешь ждать меня там. Как только получишь сообщение от меня со словом «готово», выезжай и следуй со скоростью десять километров в час ко входу в усадьбу. Там уже должен быть я. Если вдруг меня не увидишь, проезжай, разворачивайся и возвращайся. У входа не стой. Как понял?

— Слушаюсь, ваше сиятельство, всё будет исполнено, — взял под козырёк шофёр.

Теперь предстояло самое сложное — взять нахрапом усадьбу Громовых. Угораздило же сцепиться с одними из сильнейших магов-водников в империи.

Но тут никак сама удача улыбнулась Скуратову. Едва он прибыл на место и стал высматривать удобные позиции, как целая толпа представителей рода выехала из усадьбы. Это было настолько неожиданно и настолько на руку, что Сергей чуть не впал в эйфорию.

Но он тут же взял себя в руки. Усадьба от того, что из неё выехали многие представители рода, не перестаёт быть укреплённым местом.

Устроившись поудобнее, он наблюдал, как ко входу прибыла первая группа протестующих анархистов. Ещё немного, и те начали швырять бутылки с зажигательной смесью через забор усадьбы. Охрана долгое время ничего не предпринимала, но, наконец, не выдержала такой наглости и вышла утихомирить нарушителей спокойствия.

Завязалась драка.

Пользуясь ею как прикрытием, Скуратов без особых проблем проник внутрь. На себя он навесил заклинание отвода глаз, так что его видели только камеры. Но с ними он разберётся позже.

От Валентины остался чёткий след ментального воздействия Разумовского, поэтому найти её даже в огромном особняке не представляло особой сложности. На удачу она сидела и разговаривала с Катериной Громовой в небольшой, явно девичьей комнате.

Тут Сергею пришлось немного поднапрячься. С Валентиной он больше не собирался миндальничать, поэтому тут же вырубил её мощной мозговой волной. Частое воздействие подобным образом могло привести к скорой смерти, но от одного раза точно ничего не будет. А вот Катерине надо было кое-что внушить.

— Ты сейчас пойдёшь, — сказал он девушке, воздействуя на её центры принятия решений, — и отдашь всем камерам видеонаблюдения приказ самоуничтожиться. Протокол «слепая зона». Поняла?

— Я поняла, — механическим голосом проговорила Катерина. — Я иду и отдаю приказ уничтожить все файлы видеозаписи вместе с камерами.

— Ну или так, — согласился Скуратов.

Ему сейчас было некогда корректировать приказ. Он взвалил на плечо бесчувственную Валентину, отправил сообщение «готово» на нужный номер и поспешил к выходу.

Это задание он уже не мог провалить. Оно выходило у него на «ура».

Не встретив ни малейших трудностей, он вышел за пределы усадьбы, погрузил бесчувственное тело первородной принцессы в автомобиль, запрыгнул сам и был таков.

* * *

— Извините, что я так долго, — сказала Карина, заходя к Катерине в комнату, где та должна была сидеть с Валей.

Но в комнате никого не оказалось. Она выскочила в коридор, посмотрела в сторону противоположную той, откуда пришла и увидела знакомые платиновые волосы.

На окрики Катерина почему-то не отвечала, и Карина почуяла неладное.

Лишь на окрик и встряску девушка уставилась на сестру Никиты пустыми глазами, постепенно приходя в себя.

— Что случилось? Где Валя? — спросила Карина у Громовой.

— Не знаю, — замедленно, словно во сне, ответила Катерина. — Тут была.

Карина метнулась к окну, вспоминая, с какой стороны видно входную группу, и угадала. На её глазах подъехала машина, и в неё странный расплывчатый силуэт запихнул тело, сильно смахивающее на Валино. Затем дверь закрылась, и машина уехала.

— Ты видела? Видела? — тормошила Карина подошедшую Громову.

— Что видела? — переспросила та.

— Машину и то, что в неё грузили!

— Машину видела, а больше — ничего.

— Так, я звоню Никите. А ты ищи Валю, вдруг я ошиблась!

* * *

— Граф Валерий Чернышёв прибыл, — доложили императору.

— Ну вот, и все в сборе, — сказал император дочери. — Теперь мы сможем противостоять предателям.

— Разумовский со Скуратовым всё-таки менталисты, — заметила на это Варвара. — Против них нужно какое-нибудь специальное оружие. И да, ты уверен, что твои абсолютники не находятся под воздействием? — для отца она пыталась сделать вид, что держит себя в руках.

— Насчёт спецоружия, имеется такое, а вот по поводу воздействия ты абсолютно права. Знать бы только, кому можно доверять в сложившейся обстановке, — проговорил монарх.

— В сложившейся обстановке, — сказала принцесса, — ты можешь доверять мне.

— Это-то понятно, но ты же не разглядишь шлейф ментального воздействия на абсолюте, — с прискорбием заявил Ярослав Иванович.

— Тут уж извини, чего не могу, того не могу, — Варвара развела руками. — Но я не поверю, что у тебя нет человека, которому ты доверял бы и который мог это проверить. Или это только менталисты могут, а они все под Разумовским?

— Нет, это могут и эмпаты, — ответил император, и тут его осенило. — Слушай-ка, тогда на приёме среди нулевиков у нас был внук Вяземского. Разумовский, помню, им был очень недоволен, а это значит, что они не заодно.

— Будем надеяться, — сказала Варвара. — Вообще тяжело жить в обществе, где никому не можешь доверять. Так что скорее бы всё это завершилось.

— Именно, — ответил император, потрясая указательным пальцем. — Звоню Вяземским.

— Здравствуйте, ваше величество, — ответили ему.

— Могу я срочно видеть у себя Илью Святославовича? — поинтересовался монарх.

— Он сейчас на встрече, с вами имеет честь разговаривать его сын. Отец сможет подъехать к вам в течение двух часов.

— Это слишком долго, — проговорил император. — А быстрее никак?

— К сожалению, у отца отключён телефон, поэтому я никак не смогу ускорить его приезд. Но могу предложить свои услуги, если они, конечно, подойдут, — сказал он.

— А у тебя же дар отца, так? — поинтересовался Ярослав Иванович.

— Всё верно, — ответил ему Вяземский.

— Тогда срочно приезжай в Кремль, тебя проводят.

— Слушаюсь!

Буквально через пятнадцать минут прибыл сын Ильи Святославовича и оглядел всех абсолютов. Никаких посторонних вмешательств он не заметил, о чём и поспешил доложить отцу-императору.

Совещание же началось ещё до его приезда, но пока монарх не спешил выкладывать все обстоятельства дела, так как не был уверен, что служащие ему маги не находятся под ментальным воздействием. После вердикта Вяземского он стал выдавать более детальную информацию.

На совещании присутствовали четыре мага-абсолюта. Маг воздуха — Орлов. Маг земли — Чернышёв. Маг воды — Белозёрский. Маг огня — Тарковский. Также была тут и Варвара, но она предпочитала молчать.

— Защитники короны! — начал свою речь император. — Я вас сюда собрал в связи с тем, что был активирован спецпротокол «Война». Целый род был стёрт с лица земли, и есть все основания полагать, что опасность угрожает и моей семье.

Маги стояли навытяжку по стойке смирно.

— Мы с вами должны выработать план действий, опираясь на сложившиеся обстоятельства, — продолжал Ярослав Иванович.

— Нам нужно больше вводной информации, — бодро проговорил Орлов.

— Будет, но чуть позже, — сказал монарх. — А пока я должен удостовериться, что никого из вас не используют против меня.

После визита Вяземского император сказал:

— Я прошу прощения, но это была необходимая мера. Дело в том, что нам противостоит бывший начальник моей собственной безопасности, маг-менталист десятого уровня — Виталий Кириллович Разумовский.

— Он под старость лет из ума выжил? — поинтересовался Тарковский.

— Это мы узнаем чуть позже, когда справимся с ним и приведём к ответу. Но вы должны понимать, что этот человек не гнушался ничем, даже воздействием на меня самого.

— Да как он посмел! — разразился праведным гневом Чернышёв. — Сейчас же изловить и казнить!

— Он слишком хитёр и пронырлив для этого, — ответил на это император. — Поэтому у меня есть несколько другой план. Но сначала я должен обезопасить самое ценное, что у меня есть. Мне нужен кто-то из вас.

— Я готов, — сделал шаг вперёд Михаил Николаевич Орлов. — Что прикажете?

— У вас, кажется, есть неприступная крепость недалеко? — приподняв бровь, осведомился монарх.

— Всё так, — ответил Орлов.

— Поручаю вашим заботам свою единственную дочь. Что бы ни случилось, с её головы не должен упасть ни единый волосок, понятно?

— Так точно, — Михаил Николаевич поклонился императору и направился к Варваре. — Варвара Ярославовна, позвольте, — он взял девушку под руку. — Как доберёмся, я позвоню.

— Отлично, — кивнул император и переключился на остальных. — А мы с вами пойдём на свадьбу.

— На свадьбу? — удивился Белозёрский. — В такой-то обстановке?

— Мы должны заставить думать Разумовского, что всё идёт по его плану. Тогда он покажет своё истинное лицо, и мы его прищучим.

— Предлагаете ловить на живца? — прищурился Белозёрский.

— Именно, и живцом в данном случае буду я, — ответил монарх.

— Но, ваше величество… — начал было Чернышёв.

— Послушайте, этот человек задумал государственный переворот, — прервал его император. — Вы думаете, он не предусмотрел попытки устранить его, если вдруг всё вскроется? Поверьте, это очень умный человек, который продумывает свои ходы далеко вперёд. Сейчас наша задача постараться предугадать его действия и предотвратить развитие самого плохого для нас варианта.

* * *

Орлов пропустил Варвару в машину первой, когда водитель открыл дверь специальной правительственной «Волги». А затем сел сам.

Внутри было просторно и пахло карамелью.

Принцесса не горела желанием разговаривать с подручным отца. Все её мысли занимал сейчас один-единственный человек, телефон которого был выключен с того самого момента, как прогремел взрыв в крематории Державиных.

Повинуясь внезапному порыву, она написала ему сообщение.

«Если ты выжил и не сообщил мне об этом, я убью тебя лично и уже насовсем, Варя».

Она просто не могла поверить, что Никиты больше нет. Это не укладывалось в её голове. Варвара верила, что он нашёл способ выжить. А вот то, что он не предупредил её… Что ж, может быть, не было возможности, ведь все их телефоны наверняка прослушиваются.

Она смотрела в окно, но то было настолько сильно затонировано, что было не совсем понятно, куда они едут. Но принцесса не волновалась. Куда может отвести её один из ближайших доверенных отца, дававший ему личную клятву? Только туда, куда надо, правда?

Вот только запах карамели почему-то усилился, а воздуха стало катастрофически не хватать.

— Можете открыть форточку? — попросила Варвара. — Что-то мне тяжело дышать.

— Конечно-конечно, — ответил Орлов и, кажется, даже куда-то потянулся.

Но свежего воздуха так и не появилось. Вместо него всё вокруг занял карамельный запах, заполняющий всё её существо. Ещё несколько мгновений, и принцесса замерла на своём сидении без чувств.

Орлов подождал некоторое время, чтобы убедиться, что девушка действительно отключилась, а не притворяется, и только тогда открыл окно, проветривая салон. Ещё через минуту он высунулся наружу и вдохнул морозный московский воздух.

Дело было сделано. Дело, за которое он должен получить достойную награду.

«Жизнь порой преподносит неожиданные сюрпризы, — подумал он. — Иногда такое ощущение, что удача сама спешит тебе в руки».

Достав свой телефон, он набрал короткое сообщение.

«Везу тебе царский подарок. Встречай».

Глава 4

Пока мы ехали к Кремлю, я по большей части смотрел в окно и думал, почему принцесса не отвечает на сообщения. Моё внимание привлёк только Вадим Давыдович, дозвонившийся императору.

— Ваше императорское величество, — сказал он в трубку. — Рад приветствовать вас в добром здравии.

— Здравствуйте, Вадим Давыдович, — ответил монарх, и по голосу, доносящемуся до меня из трубки и усиленному мною для того, чтобы не пропустить ни единого слова, я бы не сказал, что тот сильно расстроен. Озабочен — да, но, полагаю у него были на то причины. — У вас что-то срочное? А то у меня тут дел невпроворот.

— К сожалению, да, — ответил Громов. — Касающееся непосредственно утренних событий. Я звоню, чтобы получить допуск в Кремль. Мы будем через пятнадцать минут.

Некоторое время в трубке царила тишина, лишь на заднем плане было слышно, как тихо переговариваются какие-то люди. Но это было слышно мне, не Громову.

— Да, — наконец, сказал Ярослав Иванович. — Вы же были друзьями с министром. Хорошо, жду вас через пятнадцать минут, по поводу пропуска сейчас распоряжусь.

«Странно, — думал я, совершенно никакого беспокойства по поводу дочери. — С другой стороны, если Варвара его уже предупредила по поводу Разумовского, то логично было бы спрятать её где-нибудь, да так, чтобы сложно было отследить».

Конечно, можно расстроиться по поводу того, что она не поставила меня об этом в известность. Но, во-первых, какая бы это была в таком случае тайна? А, во-вторых, я ничем не лучше и тоже не предупредил её, что взрываться буду не на самом деле.

Заезжали в Кремль мы со стороны Большого Каменного моста и тут же проехали к Московскому дворцу, построенному не так давно, дедом нынешнего императора.

Он ждал нас в окружении трёх магов, одного из которых я знал. Олег показывал мне фотографии своей семьи.

Сначала к нему подошёл Вадим Давыдович и поклонился, а затем подошёл дед, попутно снимая шляпу с широкими полями, скрывавшими его лицо.

— Игорь! — монарх был явно удивлён и даже взял Державина-старшего за руку. — Вы живы, голубчик. Я очень рад, правда. Очень!

— Я польщён, — ответил министр. — Но мы к вам прибыли с тревожными и откровенно недобрыми новостями.

— Вам известно, кто на вас покушался? — приподняв правую бровь спросил император. — Или вы это сами инсценировали?

— Известно, — ответил дед. — И вы знаете фамилию. Это всё тот же Разумовский, задумавший передел власти в империи. Но, к счастью, мы вовремя засекли взрывчатку. При желании могли бы обойтись и без взрыва, но решили сделать так, чтобы негодяй подумал, что полностью контролирует ситуацию.

— Это вы правильно сделали, — одобрительно кивнул император. — В таком деле любая фора важна. А по поводу Разумовского я, честно говоря, поражён. Столько лет безупречной службы короне, и вдруг в один-единственный момент — всё псу под хвост.

— Полагаю, у него есть мотивация и достаточно сильная, — проговорил Державин-старший. — Но узнать мы её сможем лишь тогда, когда поймаем его с поличным.

— Он ещё хочет устранить кого-то из близких мне родов? — поинтересовался Ярослав Иванович.

— Хуже, — на этот раз ответил Вадим Давыдович, стоявший рядом с дедом и императором. — Он хочет устроить государственный переворот.

Глаза монарха расширились. Он, вероятно, просчитывал такую вероятность, но у него были не все данные.

— Но как же это? Ему тогда надо было бы договориться с моей дочерью, а она меня не предаст. Наоборот, сняла воздействие…

— Вас планируют убрать вместе с дочерью и императрицей, — сказал на это Игорь Всеволодович. — А принцессу новую они уже нашли.

— Как так? Какую ещё принцессу? — удивился император.

— Вашу дочь. Зачатую ещё до Варвары. Так что чисто технически она будет первородной, — проговорил Громов. Они с дедом словно играли в теннис, отвечая на вопросы монарха по очереди.

— Вот даже как, — император задумался. — Значит, какую-то СБ всё-таки пропустила, и девочка выжила. А это даже приятная новость, если не обращать внимание на обстоятельства. У нас с супругой так и не вышло зачать запасную дочь, а тут уже готовая отыскалась. Жаль, правда, что она на стороне нашего врага.

— Отнюдь нет, — проговорил дед. — Она сама, рискуя быть обнаруженной, пришла к незнакомым людям и смогла довериться.

— Даже так! — Ярослав Иванович одобрительно кивнул. — Что ж, тогда воздам ей по заслугам, как только всё это безумие закончится.

— Разрешите присоединиться к вам в борьбе против Разумовского, — попросил Вадим Давыдович.

— Конечно, — император кивнул с явной благодарностью. — В данной ситуации мне понадобится любая помощь. Как только поймаем Виталия Кирилловича на попытке меня устранить, сразу же упаковываем и везём в темницу. Допрашивать придётся самим, а параллельно выяснять, кто ещё замазан из собственной безопасности. Затем Разумовского прилюдно судить и казнить. За одно лишь предательство я ему ещё пулю в лоб пускать бы не стал, а вот за желание устранить мою дочь — сделаю это. Никто не вправе поднимать руку на мою семью.

— Простите, пожалуйста, — вмешался в этот момент я, рискую навлечь на себя немилость. — Я Никита Державин. А где Варвара сейчас? Я уже больше часа не могу до неё дозвониться.

Император слегка поморщился от моих манер, но акцентировать внимание на этом не стал. Я чувствовал, что он вспомнил, кто передал принцессе новость о том, что на него производится ментальное воздействие.

— Всё в порядке, молодой человек, — ответил он. — Я её спрятал. Хотя странно, что телефон не отвечает. Я сейчас сам попробую.

Его звонок постигла ровно такая же участь, как и мой. Император сразу же ощутимо напрягся. Он позвонил ещё раз. А затем набрал другой номер.

— Абонент не в сети, — ответили ему на этот раз.

— Да что же это? — удивился монарх. — Орлов тоже пропал. Так, мне кто-то нужен срочно, чтобы найти мою дочь и приставленного к ней мага-абсолюта.

— У меня один из сыновей военный, — сказал Игорь Всеволодович. — У него бравые ребята под началом. Разрешите им заняться?

— Хорошо. Сейчас же выезжайте на поиски. Я вам делегирую сейчас самые широкие полномочия и допуски к базе данных мобильных операторов и камер слежения. Сделаете запрос на пеленг телефонов Орлова и Варвары. Только аккуратней, мы не знаем, кто у нас в СБ предатель, а кто нет. Как же всё это трудно, кто бы знал!

— Орлов мог соблазниться министерским креслом, — задумчиво проговорил дед. — Да и после нашего устранения мог претендовать на наши активы.

— Я проверил его перед поручением, — сказал на это император. — Он был чист от воздействий.

— Некоторым людям не нужно ментального воздействия, чтобы быть тварями, — задумчиво произнёс Громов. — Чем займёмся мы, ваше императорское величество?

— А мы с вами едем на свадьбу к Долгоруковым, — ответил император, на душе которого теперь скребли кошки. — Если я хоть что-то понимаю в тактике, удар будет нанесён там.

* * *

— Здравствуйте, меня зовут Анжелика Конкорд, и я — ваш навигатор по миру блистающей аристократии. Сегодня мы с вами отправимся на самое завораживающее событие этого года: свадьбу молодого князя Аполлона Долгорукова и юной княжны Троекуровой.

Надо сказать, что сегодняшнее событие, которое, к слову сказать, готовилось не один месяц, было омрачено жуткой трагедией. На похоронах Ростислава Державина, покинувшего этот мир совсем ещё мальчишкой, погиб весь род Державиных, находившийся на прощании с усопшим. Говорят, что выжила лишь старшая сестра младшей ветви и супруга министра транспорта, вот уже месяц проходящая лечение на горячих источниках.

Полагаю, если бы трагедия произошла не день в день, а немного раньше, торжественные мероприятия могли и перенести, но сегодня уже ничего сдвинуть не могли. Как заявил достоверный источник, рассматривались варианты переноса, но всё-таки решили праздновать, хоть и скромнее. Дело в том, что на свадьбу приглашён сам отец-император Ярослав Иванович вместе с семьёй, а также представители иностранных знатных родов.

В списке приглашённых: Гогенцоллерны, Медичи, Габсбурги и другие.

По сути, событие подобного масштаба всегда является плацдармом для демонстрации новых веяний моды, а также власти и могущества. По одним только подаркам молодым можно судить о расположении того или иного рода к российской знати вообще и к Долгоруковым в частности.

В ходе сегодняшнего репортажа мы ещё обязательно коснёмся и подарков, и одежды наших гостей, и даже их автомобилей. Каждый штрих важен в этом процессе.

Но давайте же окунёмся в атмосферу зимнего парка в Царицыно. Вся территория усадьбы сегодня оцеплена не только сотрудниками имперской безопасности, но и укреплена армией. Также можно увидеть множество сотрудников частных военных организаций разных родов. Как я уже говорила, в связи с трагической гибелью Державиных, приняты беспрецедентные меры безопасности. Даже нам стоило больших трудов попасть внутрь. И то, некоторые члены группы так и остались снаружи.

Нашей съёмочной группе, как официально аккредитованной в Кремле, разрешили снимать убранство парка со специального беспилотника. Давайте посмотрим вместе, как украсили усадьбу к столь значимой дате.

Мы видим повсюду разные световые инсталляции. Вот тут, у пруда, милующиеся журавли, а ближе к месту, где будет проходить главная церемония, взлетающая ввысь стая белых голубей. Интересно украшены деревья, превратившиеся в различные символы мира и гармонии.

Но больше всего привлекает внимание аллея, по которой молодые пройдут к тому месту, где дадут торжественные клятвы друг другу в любви и верности перед лицом людей и богов.

Вдоль главной аллеи расположились различные арт-объекты, напоминающие о различных стихиях и стилях магии. Каждый особенный и приковывает взгляд даже искушённой публики.

Достаточно сказать, что огонь представлен вулканом, из которого вырываются столбы пламени. Из жерла стекает горящая лава. Она светится, и от неё буквально пышет жаром. Иногда пламя начинает гореть в обратную сторону и это действительно завораживает. Словно языки огня выхватывают что-то в воздухе и утаскивают это обратно в жерло.

В канале нашего телеканала мы обязательно разместим видео этого объекта в хорошем разрешении. Дальше идёт необычный фонтан. Он словно вырывается из дыхала кита и затем разливается под ним. Получается это настолько волшебно, что и кит кажется настоящим, и выходит, что плывёт он по той воде, что сам же и заставил бить струёй в воздух.

У земли достаточно сложный арт-объект. Тут показаны недра, как всё в них живёт, расходится и сходится. Как одни пласты замещают другие. Как растут горы и появляются глубокие каньоны. Тоже потом посмотрите, очень интересно, но, конечно, больше на любителя.

Для магов воздуха сотворили небольшой торнадо под стеклянным колпаком. Это очень забавно. Он пытается выбраться, чтобы добраться до прохожих, но не может. От этого он будто злится и старается ещё больше, но у него ничего не выходит.

А сейчас, внимание! Только что подъехал кортеж жениха. Мы будем с вами внимательно наблюдать за каждым шагом молодожёнов, так как это торжество навеки останется в нашей памяти.

О, юный князь предпочёл классику. Тёмно-синий костюм-тройка, удачно подчёркивающий водную стихию Долгоруковых. Мы можем увидеть некоторые вольности в прекрасной дизайнерской бабочке вместо классического галстука с двойным виндзорским узлом и лишнюю расстёгнутую пуговицу на пиджаке. Но это лишь подчёркивает открытость молодого Аполлона для своей нежной невесты.

Машины отъезжают, и практически сразу на их место прибывает белоснежный лимузин. Лакей в белоснежном смокинге открывает дверь, и до нас доносятся потрясённые ахи и охи. Невеста выглядит настолько шикарно, что многие модницы уже со злости обдирают свой маникюр и звонят стилистам, чтобы потребовать от них компенсацию.

Молодая Троекурова же блистает, словно утренняя звезда. Князь кланяется невесте и спешит к клятвенному помосту. А невесту берёт под руку её отец и ведёт вслед за женихом.

Буквально через несколько минут нас с вами ждёт красивейший древний ритуал, который мы увидим сразу после рекламы.

* * *

Больно.

Кто-то хлёсткими ударами бил её по лицу.

Шлёп! Шлёп! Шлёп!

— Да очнись ты уже! — прорычал девичий голос над самым ухом.

Варвара открыла глаза и уставилась на девушку с тёмными волосами, обрамлявшими правильное и красивое лицо, которое сразу показалось ей знакомым.

— Перестань меня бить! — приказала принцесса, пытаясь отползти подальше от обидчицы.

Но сзади неё оказалась стена, на которую она и опёрлась. Подниматься на ноги сил не было совершенно.

— Ты кто?! — спросила Варвара. — Я видела тебя где-то раньше? Мне, определённо, знакомо твоё лицо.

— В зеркало давно смотрелась? — пренебрежительно ответила ей девушка.

— А… ты… — Варвара поняла, что никак не может сформулировать мысль, поэтому сочла за лучшее закрыть рот, и огляделась.

Она находилась в тёмном помещении с грязным полом и неровными стенами. Примерно так выглядел подвал котельной, в которой хранили уголь для отопления дворца в стародавние времена. Его сохранили для потомков, чтобы те представляли, как это выглядело.

Но этот был явно не музейной достопримечательностью, а действительно заброшенным подвалом. Варвара дёрнулась, но тут же осознала, что руки и ноги её закованы в блокираторы магии.

— Что здесь происходит?! — накинулась принцесса на девушку. — Зачем ты… — и тут она увидела точно такие же блокираторы и на своей обидчице.

Ничего не понятно. Надо сосредоточиться и вспомнить, что с ней произошло. Последнее, что она помнила, отец посылает её вместе с Орловым в безопасное место, они садятся в машину, но тут вдруг начинает сильно пахнуть карамелью, и она… она просит открыть окно, но больше ничего не помнит.

Так, с этим понятно. Кто эта девушка? Почему сидит рядом? И что за намёки на зеркало? Где они вообще находятся? Слишком много вопросов. Но на некоторые, кажется, ответы есть.

— Ты кто? — повторила свой вопрос Варвара, а затем добавила: — Как тебя зовут?

— Можешь звать меня просто: ваше императорское высочество, — с карикатурным пафосом ответила девушка.

Принцесса решила, что с неё хватит, и попыталась расплавить блокираторы, что в виде наручников сковывали её запястья. Точно такие же виднелись и на голенях.

Ничего не вышло. Варвара не чувствовала в себе ни капли магии. Словно в один-единый миг она стала обычным простолюдином.

— Да что здесь происходит?! — вопрос был риторическим, но девушка, только что приведшая её в сознание ударами по лицу, решила на него ответить.

— Сцапали нас с тобой, вот что происходит.

— Кто сцапал? — решила на всякий случай уточнить Варвара.

— Разумовский и сотоварищи, конечно же. Меня можешь звать Валей, я — первородная принцесса.

— Вот ещё, — фыркнула Варвара. — Бастарда от какой-то простолюдинки сравнивать с чистокровной принцессой? Нонсенс! Это тебя Виталий Кириллович надоумил монаршей особой-то представляться? Или Скуратов?

— Знаешь, что, — ответила ей Валя. — Ты меня лучше не задирай. Я выросла-то среди простых людей, где за слова принято отвечать. Вмажу так, что ещё в гробу синяки замазывать придётся. Да, на твоё место меня Разумовский прочил. Но я сбежала и предупредила друзей. И не делай так, чтобы я пожалела о своём решении. А то, может быть, стоило умыкнуть у тебя и титул, и Никитку.

Варвара вскинула глаза на собеседницу.

— Как ты смеешь! — со злостью проговорила она. — Никита мёртв, а ты…

— Ах, ты ещё не знаешь? — Валентина присела на раскатанный по полу грязный матрас. — Ну так я тебе расскажу…

В этот момент за дверью послышались шаги, а затем звук отпираемого замка. Отвратительно смазанного, надо заметить, замка. В приоткрывшуюся щель проник лучик жёлтого света, который тут же перекрыла чёрная тень.

* * *

— Ох, это просто нереальное зрелище!

Сколько раз присутствовала на высокородных свадьбах, но такого великолепия ещё не видела! С вами снова Анжелика Конкорд и свадьба в Царицыно, где сегодня узами брака сочетаются молодой княжич Аполлон Долгоруков и София Троекурова.

На помосте, символизирующем причал холостой жизни, находятся маги огня и воды, именно этим стихиям принадлежат молодые. Над головой мага в белом, который по традиции должен остаться неузнанным, поэтому закрывает лицо, полыхает самое настоящее пламя. Оно не касается глубокого капюшона, а горит в нескольких сантиметрах над тканью. Честно говоря, первый раз вижу воплощение подобной задумки.

У мага воды, у которого также не видно лица, над головой ходят самые натуральные волны. Причём, если приглядеться, то можно увидеть белые барашки над их вершинами. Причём, всё это абсолютно точно не является голограммой. Бушующие волны и пламя реальны, как и молодожёны. Это очень красиво.

Все действующие лица занимают свои места по протоколу, но действо не начинается. Все чего-то ждут.

Вероятно, в протокол внесены изменения. Что ж, посмотрим, к чему это ожидание, а пока вместе посмотрим рекламу. А перед тем я хочу напомнить, что все материалы вы сможете детально изучить на нашем сайте и в нашей группе в социальной сети.

* * *

— Ну что, девчонки, смотрю уже познакомились? — спросил вошедший в дверь Разумовский.

Тон его был не просто пренебрежительный, а какой-то даже уничижительный. Словно стоявшая перед ним принцесса уже не принадлежала к императорской семье, а была самой обычной девушкой.

— Ты понесёшь заслуженное наказание за свои действия! — высказалась Варвара. — Как только я отсюда выберусь, сразу же доложу отцу, что ты — предатель, — она чуть было не ляпнула, что он и так об этом знает, но вовремя прикусила язык, рассудив, что это может быть неожиданной информацией для Разумовского.

— Если ты отсюда и выберешься, — совершенно спокойно ответил бывший начальник собственной безопасности, — то мозги у тебя будут представлять хорошо прожаренную котлету, милочка.

Валя сидела молча. Она сочла за лучшее наблюдать за пикировкой этих двоих, нежели встревать в разговор. По её разумению какого-то более-менее приемлемого выхода конкретно для неё просто нет.

— Что ж вас заставило пойти на столь низкое предательство? — поинтересовалась принцесса. — Неужели вам чего-то не хватало в этой жизни? И деньги были, и уважение императорской семьи, и вся жизнь, как коробка конфет. А вы платите чёрной неблагодарностью.

Варвара попыталась встать с пола, чтобы быть примерно на одном уровне с Виталием Кирилловичем, но скованные руки и ноги не позволили этого сделать. Он возвышался над ней, словно седой судья.

— Всё могло бы быть иначе, — проговорил старик, проходя внутрь, открывая вид на двух громил из собственной охраны. — Тебе было достаточно выйти замуж за моего сына, Варвара, и в таком случае ваша семья избежала бы той трагедии, которую твоя разборчивость на неё навлекла.

— Что ты такое несёшь? Какой сын? Какая трагедия? Ты совсем с ума сошёл? — принцессу буквально распирали эмоции, но она совершенно ничего не могла сделать.

Впервые с момента, как она осознала себя, Варвара совершенно не могла колдовать. Нет, конечно, она слышала о блокираторах магии, но совершенно не представляла, каково это не ощущать в себе силы. Привыкшая к её бесконтрольным всплескам, она оказалась совершенно не готова к её полному отсутствию. Она словно ослепла и оглохла одновременно.

— Вот из-за подобного поведения я и не намерен больше терпеть ваши выходки, — заявил Разумовский и повернулся к Вале. — Тебе-то чего не хватало? Я пообещал тебе трон и честно собирался выполнить своё обещание. Зачем тебе понадобилось убегать? Что ты искала у Громовых? Что-то рассказала им? По крайней мере, я хотя бы на старости лет понял, почему совершенно никаких дел нельзя иметь с чернью. Пусть даже с родовитой чернью.

— Вы обещали мне не только трон, — холодно проговорила Валя. — И он интересовал меня меньше всего. Вы обещали мне Никиту Державина, но, получив моё согласие, тут же взорвали его. Я была в шоке. У меня случился неконтролируемый выброс магии, — при этих словах Варвара вскинула свой взгляд на девушку, — и я испугалась. Поэтому и убежала. А идти мне было некуда, и я решила отправиться к той, что тоже знала Никиту. Вот и всё.

— Какая чудесная, — нарочито сладко проговорил Разумовский. — Какая сладкая ложь. Девочка, я — менталист. Я враньё за версту чую. И ты не сказала ни единого правдивого слова. Кстати, Варвара, как тебе сестрёнка, а? Боевая, правда?

— Боевая, — себе под нос проговорила принцесса, понимая, что у неё до сих пор горят обе щеки, а затем сказала в полный голос. — Это единственное, что чуть-чуть скрасит твою вину, предатель.

И Разумовский, и Валя воззрились на принцессу.

— Я всегда хотела сестричку, — пожав плечами, пояснила та, причём, скорее для Вали. — Отца, помню, в детстве извела с этим. Он только отмахивался. Это уж потом я узнала, что после меня маменька стала бесплодной.

— Но-но, — проговорил на это Виталий Кириллович. — Никаких сантиментов. Вы мне обе надоели, поэтому я к вам с конкретным деловым предложением. Дабы избежать серьёзных перипетий в нашем с вами общем государстве, принцесса мне всё-таки понадобится.

— Боишься утонуть в хаосе анархии, предатель? — ехидно спросила принцесса.

— Мне всё равно скоро умирать, — спокойно заметил на это Виталий Кириллович. — Я же уже говорил, что не для себя стараюсь. А вот революция была бы довольно забавным зрелищем, да только, боюсь, затянется надолго. Посему одну из вас я посажу на трон. Но так, как обе вы доверия у меня больше не вызываете, мозги я вам, естественно, поджарю. Так что решайте, кто из вас взойдёт на престол в ранге императрицы. То есть одна получит быструю и безболезненную смерть, другая — жизнь, но в качестве исключительно марионетки. Вряд ли у вас после обработки возникнут какие-либо желания, кроме как накачать губы и заказать «имперфон» последней модели. Кто это будет, выбор за вами. Времени у вас, — он посмотрел на часы, — до полуночи.

— Тебе не победить, — сказала на это принцесса.

— Эх, знала бы, сколько раз мне говорили эту фразу ещё до твоего рождения, — притворно улыбнулся Разумовский. — Кстати, передать от тебя что-нибудь папке? Я его совсем скоро увижу. В последний раз.

— Передай, чтобы не вздумал тебя хоронить на русской земле.

Брови старика взметнулись на лоб, но почти сразу опустились.

— Ох уж эти пафос и юношеский максимализм, — пробормотал он, выходя из помещения, но в самый последний момент обернулся. — У вас примерно шесть часов, решайте, кто будет жить, а кто умрёт. Мне даже интересно, кто победит.

* * *

— А с вами снова Анжелика Конкорд, и мы все вместе в прямом эфире наблюдаем за церемонией бракосочетания молодожёнов Аполлона Долгорукова и Софии Троекуровой.

Прямо сейчас к бархатной дорожке подъезжает приметный кортеж прямиком из Кремля. Теперь стала ясна причина задержки церемонии. Все ждали прибытия отца-императора.

Надо сказать, что после утренних событий в небоскрёбе министра транспорта Державина, присутствие на церемонии монарха с семьёй было под большим вопросом. Совершенно неясно, кто и каким образом устранил целый род довольно значимых аристократов. По одной из версий это поднимающие голову тут и там анархисты. А в таком случае опасность грозит и самому отцу-императору.

Но, как мы видим, наш батюшка-государь не из пугливых, чтобы отсиживаться в каком-нибудь Кремлёвском бункере, а очень даже смелый человек, решившийся приехать на церемонию одного из главных родов в империи.

Правда, обязательно надо сделать оговорку, что изменения в протокол всё же были внесены. Вместо супруги-императрицы и дочери Варвары он прибыл с тремя магами-абсолютами, призванными защищать его, что бы ни случилось.

Интересно, что отсутствует четвёртый абсолют. Это маг воздуха — Орлов. Интересно, связано ли это как-то с тем, что Державины тоже были маги воздуха или нет?

Итак, император под шквал оваций проходит к помосту и в древнейшем ритуале благословляет молодых двигаться дальше по жизни рука об руку. Молодожёны становятся перед ним на одно колено, а он кладёт им руку на голову, словно провожает детей в дальний путь.

Следом за ним в действо включаются маги. И тут, и там начинают вспыхивать языки пламени, перемежающиеся лазурно-голубыми волнами. Князь и княжна встают с колен и проходят к великой книге судеб. Тут маги спрашивают, добровольно ли юные особы пришли к алтарю, те кивают. Затем их предупреждают, что они до конца жизни несут ответственность друг за друга, как перед своими родами, так и перед всей общественностью вообще. Что бы ни происходило в их жизни, союз их пары должен быть гармоничным и блистающим.

Глава 5

— Никит, говорить можешь? — спросила меня сестра, когда я принял звонок от неё.

И только это случилось, как я вдруг ощутил, что уровень тревоги возрос на порядок. Его и так в последнее время хватало, но тут он просто зашкалил.

«Куда уж больше? — подумал я. — И так несколько раз чуть не умер. А один раз даже умер».

«Раз простой смертью тебя уже не удивить, — философски размышлял Архос, — значит, на этот раз должно случиться что-то из ряда вон выходящее».

— Да, Карин, что случилось? — ответил я сестре.

«С тех пор, как я в этом мире, — ответил я Архосу, — только из ряда вон выходящее и случается».

«Ты должен быть закалён для великих свершений», — задумчиво проговорил мой ментальный наставник.

— Никит, тут такое дело... — и только теперь я понял, что голос сестры дрожит. — Мы Валю потеряли.

— Что?! В каком смысле?!

Я ехал в императорском кортеже, но в машине с дедом и братом. Дядя Слава с элитными воинами из своей ЧВК отправился на розыски принцессы. Николай и Державин-старший сразу напряглись и стали следить за моим разговором. Рассудив, что лишних в машине всё равно нет, я включил громкую связь.

— Мы с девчонками сидели и болтали, потом я почувствовала, что... Одним словом, мне понадобилось в туалет и в душ. Я зависла в новостном паблике, где всякую чушь про нас писали, а когда вернулась, никого уже не было. Я побежала по коридору и увидела Катерину. Она с пустыми глазами шла, как зомби, и твердила, что нужно уничтожить записи. Я её встряхнула, и она вроде бы пришла в себя. Но куда Валя делась, не знала. А я потом заметила, как кого-то грузят в машину. Мы посмотрели по камерам, и это тот... ну... Скуратов, кажется... Вот.

— Так, давай по порядку, — попросил я. — Скуратов проник к Громовым в усадьбу и похитил Валю?

— Да, — Карина всхлипнула, хотя до этого держалась молодцом. — И Катерину зачаровал, но несильно, и она сейчас уже в себя приходит. Хотел, чтобы она записи с камер видеонаблюдения уничтожила.

— Вот же, сучёныш, — понуро проговорил дед. — Всё им неймётся. Карин, а как он внутрь-то попал?

— Да тут выступления были каких-то людей. Они внутрь коктейли с зажигательной смесью бросали. Охрана и вышла их усмирить. В это время он и проник. Только его никто не видел. Думаю, он использовал что-то из уловок менталистов, чтобы ни единая душа не заметила, что он пробрался на территорию.

— Что будем делать? — спросил Николай.

— А что мы можем сейчас сделать? — дед развёл руками. — Сейчас мы едем на свадьбу, на которой, кстати, нас с вами быть вообще не может.

— Кстати, — произнёс я с несколько театральным пафосом. — Всё время забываю, что уже умер, — а затем снова перевёл внимание на Карину. — Мы всё поняли, меры, какие сможем, примем. Следи за ситуацией и за состоянием Катерины. Она совсем недавно на том свете побывала.

— Хорошо, я поняла, — ответила сестра и отключилась.

Мне очень не понравилось то, что я услышал, но сиюминутных решений у меня не было. Оставалось надеяться на то, что Валя сможет за себя постоять какое-то время. А когда мы покончим с Разумовским, то и ей уже ничего угрожать не будет.

Кортеж остановился недалеко от усадьбы Царицыно. Дверь нашей машины открылась, и к нам вошёл сам отец-император с супругой.

— Внутри будет очень опасно, — сказал он. — Поэтому свою дражайшую супругу я доверяю вам, Игорь Всеволодович. Вы уже доказали, что можете обманывать смерть, так что и императрицу защитить от неё сможете. А я пойду в пасть к Разумовичу-Горынычу лично.

— Будет исполнено, — поклонился императору дед. — Ваша супруга будет в полной безопасности. Можем мы ещё чем-то помочь?

— Будьте начеку, я, честно говоря, совершенно не представляю себе, чем это всё закончится.

— Всё закончится победой, мой дорогой, — произнесла тихим голосом императрица. По ней было видно, что она сильно переживает из-за дочери.

— Это понятно, — согласился император. — Знать бы только, чьей.

— Нашей, конечно, — отозвался я.

— Молодец, юноша, — сказал монарх. — За оптимизм хвалю.

— Разрешите пойти с вами, — попросил я, подчиняясь внутреннему инстинкту. — Возможно, я смогу чем-то помочь на месте.

В этот момент в машину заглянул Арсений Громов, видимо, решивший узнать, в чём заминка.

— Никита Александрович, — полуофициально сказал Ярослав Иванович. — Скажи, как я смогу объяснить твоё появление гостям, которым уже полдня показывают твою фотографию с траурной лентой?

— Я замаскируюсь, нет ничего проще, — ответил я.

— Простите, что вмешиваюсь, — произнёс Арсений, — но рекомендую взять парня с собой. У него просто масса скрытых талантов.

Я даже не понял, серьёзно он говорил или с подколом, но император к нему прислушался.

— Хорошо, иди во вторую машину к Громовым. Только сделай так, чтобы тебя не узнали.

— Будет сделано, — бойко ответил я и обратился к своим, — Наш род будут вспоминать ещё долго.

— Иди уже, — улыбнулся дед.

— Так их, — ответил Николай.

А я крепко задумался, как сделать так, чтобы меня никто не смог узнать.

«Если что, магию иллюзий я тебе закинул одной из первых, — сказал Архос. — Если хочешь, сделаем тебя эффектной блондинкой на двенадцатисантиметровых шпильках?»

«Нет, спасибо, — ответил я, представив себе эту картину. — Давай как-нибудь оставим меня в мужском обличии, но сделаем неузнаваемым».

«Согласен, тебе же надо ещё беспрепятственно перемещаться по всей территории, — заметил мой ментальный наставник. — Как насчёт уборщика?».

«Уборщик — это для меня чересчур брутально, — усмехнулся я. — А вот официант-разносчик шампанского — самое то».

«Мне даже интересно, через сколько бокалов ты научишься правильно держать поднос?» — не забыл меня поддеть Архос.

«Надеюсь только на твою помощь», — уел я учителя.

Весь этот внутренний диалог происходил уже в машине, где ехали Громовы. Улучив момент после остановки, я незаметно выскочил из машины уже с другим лицом. А увидев, как одеваются местные официанты-разносчики тут же стал одним из них.

* * *

— Прекрасно, — мрачно проговорила принцесса, когда Разумовский ушёл. — Жалко магия не работает, я бы этого старикашку на шашлык пустила бы.

— Жёсткий больно, на шашлык-то, — заметила на это Валя не менее мрачным тоном. — Вот на вопящую ракету из него я бы посмотрела.

— У-и-и-и, я управляю императорами, — изобразив старческий голос, проговорила Варвара. — И ничего, что у меня из задницы пламя, это так и задума-ано-о-о!

У неё получилось настолько натурально, что обе рассмеялись.

— Слушай, а ты серьёзно по поводу сестры сказала? — спросила Валя через пару минут. — Или так, к слову пришлось?

— Абсолютно, — ответила принцесса, глядя на новую знакомую. — Ты себе реально не представляешь, насколько одиноко во всех этих дворцах и теремах.

— У тебя же фрейлины там, обслуга всякая, — сказала на это Валя. — Разве с ними скучно?

— Ты просто не жила в этом, понимаю, но... Пойми, там каждый стремится тебе угодить. Сделать то, что ты от него ждёшь. Никакой искренности, каждое движение выверено, каждое слово по протоколу. Это просто убой. Ты знаешь, чем меня Никита зацепил? Тем, что он настоящий.

— Настоящий, — согласилась Валя. — А по поводу стремления угодить... ну не знаю, разве лучше, когда тебя вечно хотят изнасиловать или убить, и говорят об этом честно в лоб?

— Вот, как сейчас? — поинтересовалась принцесса, кивнув на дверь.

— Именно, — ответила Валя. — Хотя этот маньяк кровь от крови ваш, а не наш забулдыга.

— Сейчас, по крайней мере, он искренен. А ещё совершенно ясно, где друзья, а где враги, — сказала Варвара, пытаясь устроиться поудобней.

— Уверена? — спросила Валя и придвинулась к принцессе. — Ты сюда как попала-то? Меня вот Скуратов, падла такая, утащил. А тебя?

— А меня маг-абсолют, поклявшийся положить жизнь за моего отца и защищать его семью вместо собственной, — ответила Варвара, вспоминая последние минуты, которые помнила.

— Вот, а ты говоришь, — сказала Валя, вставая рядом с Варварой на колени.

— Эй, ты чего? — встрепенулась принцесса.

— Когда этот заходил, я увидела, что у тебя в волосах что-то блеснуло. Шпильки? — поинтересовалась Валя.

— Ага, — кивнула Варвара. — А зачем?..

— Видишь ли, эти блокираторы сделаны точь-в-точь, как обычные наручники. Единственное, что в них добавлено сверху — это именно блоки с подавляющими магию полями или артефактами, или я не знаю чем.

— Я тоже не знаю, — пожала плечами Варвара.

— Так вот, а простые наручники я умею открывать шпилькой для волос, — сказала Валя. — Так что не дёргайся, дай достану.

Спустя несколько секунд она подцепила грязными пальцами шпильку и вытащила её.

— Ого, серебряные, что ли? — спросила она в недоумении.

— Платиновые, — ответила принцесса, словно это было чем-то само собой разумеющимся. — У нас во дворце только такие.

— Тьфу, пропасть, — сплюнула Валя. — Стальные бы получше были. Ладно, будем пытаться этим дерьмом что-то сделать. Кстати, пока ты с блокиратором и не полыхнёшь почём зря, должна тебе сказать... — она помедлила несколько секунд. — Никита жив.

Варвара дёрнулась всем телом и сползла на грязный пол, ещё больше пачкая одежду и волосы.

— Что?! А ты откуда знаешь?!

— Видела, — ответила Валя. — Подставляй руки.

— Почему я первая? — с подозрением спросила принцесса. — Вдруг я тебя обману и одна улизну?

— Ну с себя мне начинать неудобно, да и поверила я тебе про сестру-то. Зря?

— Да нет, не зря, — смутилась Варя. — Прости, — а потом, словно что-то сломав внутри себя, спросила: — А как он? Сильно пострадал?

— Вообще не пострадал, — ответила Валя, ковыряясь шпилькой в замке наручников и попутно шипя на мягкий металл. — Они всё инсценировали. Точнее, не так. Взрывчатку им и правда подложили, но они вовремя её нашли. И вместо того, чтобы её вытаскивать, решили, пусть взрывается, чтобы Разумовский подумал, что выиграл.

— Он тебе сам это рассказал? — спросила принцесса.

И Валя услышала плохо скрытую ревность в голосе сестры. А сама подумала, что тоже испытала подобное, когда увидела их поцелуй. Но что-то внутри не позволило ей соврать, чтобы получить минутное удовольствие.

— Нет, вообще случайно получилось. Да не гнись ты! — последняя фраза прозвучала в адрес шпильки. — Я пришла к Громовым, чтобы рассказать о заговоре, а они там всем родом сидят, о чём-то договариваются. Как я поняла, чтобы те их в войне против старика этого поддержали. Ну а Громовы не хотели, мол доказательств шиш и так далее. А тут я, такая красивая, появляюсь... Да чтоб тебя в бога душу мать... Ну вот, появляюсь я и говорю, мол, старик-мозгоправ задумал императора извести. Ну и тут все засуетились забегали, помчались к императору. А меня там оставили, — Валя тяжело вздохнула, и тут раздался щелчок замка. — Ну, Скуратов-падла меня вычислил, вырубил и утащил.

Принцесса растирала руки. От долгого нахождения в одной позе они затекли.

— Теперь ты, — сказала Валя, протянула шпильку и вытянула руки с браслетами блокиратора.

— Я не умею, — ответила принцесса.

— Тогда план «Б», — решила Валя и склонилась к тому блокиратору, что был на ногах Варвары.

Этот поддался гораздо быстрее.

— Теперь плавь мои, — сказала Валя.

Но принцессу просить не было нужды. Она уже раскалила металл соединяющей браслеты цепи, и та, побелев, разорвалась. То же самое они проделали и с ножными. Однако основной проблемы с блокировкой это не решило, поэтому следующие полчаса Варвара то и дело под руку спрашивала:

— Ну как? Получается? — заглядывая в глаза сестре.

— Да что ж ты... Миленький, ну давай, не упрямься, — сопела Валя над собственными оковами. Пот бисеринками собирался у неё на лице, но она не отвлекалась, пытаясь подцепить заветный рычажок. В конце концов, она разозлилась и, грязно выругавшись, хрустнула большими пальцами, практически вывихнув их.

Стон боли разнёсся по камере, когда Валя снимала браслеты, так и не сумев их открыть. Варвара только ошалело следила за действиями девушки, ещё сильнее её глаза раскрылись, когда новообретённая сестра вправила вывих обратно.

— Что? Это был план «В», — пожала плечами Валя, — а теперь предлагаю бадабумс.

— Бадабумс? — не поняла Варвара.

— Ага, — улыбаясь подтвердила Валентина. — Большой бадабумс. С кричащими факелами.

— Ах, это, — приподняв брови, проговорила принцесса. — Это я могу, умею, практикую.

* * *

Довольно быстро я научился маневрировать с подносом, полностью заставленным бокалами с шампанским так, что пенящаяся жидкость не норовила выплеснуться на поднос, а то и того хуже на кого-нибудь из окружающих.

«Ну вот, — проговорил непонятно почему довольный Архос. — Если не выйдет с аристократией, ты всегда сможешь заработать себе на кусок хлеба официантом».

«Это умение тоже входит в необходимые для Примарха? — поинтересовался я в ответ. — Или ты считаешь, что этот менталист мне не по зубам?»

«Да я просто хотел атмосферу разрядить, — вздохнул мой ментальный учитель. — А то тучи так сильно сгустились, что и посмеяться некогда».

«Насмеёмся ещё, — заверил я. — Только надо понять, каким образом будет действовать наш враг. Ты можешь мне что-нибудь дельное подсказать?»

«Если бы я хотел устранить действующего главу государства, то вполне вероятно захотел бы проконтролировать этот процесс. Это, знаешь ли, не детей растить, тут делегировать гораздо сложнее».

«Он не рискнёт появиться тут сам, — ответил я. — Это исключено. Полагаю, его уже разыскивает много специально обученных людей».

«Ну, во-первых, собственная безопасность в его поимке не задействована, потому что её ещё всю придётся на лояльность проверять. Это как в той поговорке про паршивую овцу. А, во-вторых, тебя тоже не должно тут быть. А Разумовский — менталист, ему глаза отвести — раз плюнуть».

«И то верно, — озадаченно ответил я. — Ладно, будем искать. Другой вопрос, как можно при такой охране попытаться безнаказанно убить императора?»

«У семи нянек дитя без глазу», — ответил мне Архос и затих.

Что он хотел этим сказать, я не особо понял. Но, видимо, когда слишком много охраны, это не очень хорошо. Что ж, буду рассчитывать только на себя.

Итак, я подвёл итог, на что мне нужно обратить внимание. Первое: мне нужно всегда находиться где-то поблизости от императора, потому что покушение, ясное дело, произойдёт где-то поблизости. Второе: мне надо попытаться найти Разумовского, который вполне возможно находится прямо на этом мероприятии, но под чужой личиной. Это не такая магия иллюзии, как у меня, он просто транслирует другую личность на ментальном уровне, оставаясь собой по факту. Третье и самое непростое: попытаться понять, с помощью чего будет устроено покушение.

Что-то высокоточное? Вряд ли. Полагаю, ни одна пуля, ни один магический заряд не сможет приблизиться к императору. Я посмотрел на него сквозь эфирную линзу и чуть не ослеп. Монарх светился от защиты, как новогодняя ёлка. А в качестве игрушек на нём были развешаны различные артефакты. Нет, магией тут ничего добиться нельзя.

Обычной магией.

А если предположить, что будет использована эфирная магия? Может быть такое? Вполне. Её точно используют наши противники поэтому, почему бы не дать ей хода и тут? Эфир не видно, нельзя отследить, его воздействие незаметно для окружающих. По факту лучшего оружия и не найти.

Я тяжело вздохнул. А вот мне использовать зрение сквозь эфирную линзу постоянно не получится. Да и вообще следует с этим быть осторожнее. А вдруг среди приглашённых есть эфирник? Я почему-то не сомневался, что так оно и есть. Слишком уж резонансное событие.

«Ладно, — решил я, — буду использовать аккуратно и иногда, хорошенько перед этим осмотревшись».

— Молодой человек, — позвал меня старый барон с затёртым гербом на пиджаке. — Будьте добры бокальчик, пожалуйста.

Говорил он тихо, шамкая почти беззубым ртом, поэтому я лишь по губам понял, что он от меня хочет. Я поставил наполненный бокал и забрал пустые. А их тут был уже добрый десяток. По всей видимости, старый барон не отказывал себе в выпивке.

Он же показал мне два пальца.

— Ещё? — поинтересовался я.

— Да, — кивнул тот, и мне показалось, что голова у него сейчас отвалится. — А то это на один зуб.

Я поставил перед ним ещё два бокала, уверенный, что у старика всего один зуб и остался. Подчинившись внутренним установкам, я проверил его магическим взглядом, но ничего подозрительного не увидел. Старик и старик, да ещё и на кресле каталке с автоматическим управлением. Вдобавок ко всему вокруг него вился устойчивый старческий запах, перемешанный с запахом застоявшейся мочи. Неприятно, одним словом.

Я подумал о том, кто его мог сюда пустить, но потом оценил место. В самом углу, за колонной. Оттуда явно будет ничего не видно. Так что пусть там сидит и пьёт старый забулдыга, все достижения которого остались далеко позади во времена бурной молодости.

Тем временем император вовсю играл свою роль, разговаривая с гостями, уделяя внимание практически всем, кто этого желал. Внешне он находился в весьма благодушном состоянии, и только я, да и, вероятно, другие эмпаты видели, что на самом деле творится в его душе. Пожар, вот как я назвал бы это одним словом.

Но Разумовского или Скуратова не было ни следа. Даже моя тревога, последнее время выкрученная чуть ли ни на максимум, потихоньку улеглась.

«Может быть, он решил не бить сегодня? — решил я посоветоваться с Архосом. — Может, он подумал и отступил?»

«Ему некуда отступать, — ответил Архос. — Завтра проверят собственную безопасность, а затем объявят на него широкомасштабную охоту. У него нет времени, поэтому ищи».

И я искал. Но не находил.

Глава 6

* * *

Валя прислонила ухо к двери и прислушалась.

— Бубнят что-то, — сказала она, обернувшись к принцессе. — Человек пять-шесть. Но, думаю, их там больше.

— Почему? — удивилась принцесса. — Две хрупкие девушки, как мы с тобой...

— Два мага огня не самого низкого уровня, — в тон ей произнесла Валя. — Полагаю, боятся. Ну что, готова?

— Давай проговорим ещё раз, — попросила Варвара.

— Хорошо, — согласилась Валя, и они ещё раз по пунктам повторили схему придуманного ими побега.

В ней, конечно, имелось множество «если», но ничего другого девушкам не оставалось.

Сосредоточив своё внимание на двери, как её учила Хунь Ли, Варвара собрала всю возможную энергию в кулак и ударила в одну точку. Чуть выше центра двери.

Металл согнулся, словно был тонкой жестью, а не толстенной сталью, и мгновенно разогрелся. Дверь, кувыркаясь, как детская игрушка полетела в соседнюю комнату, по пути кого-то прибив.

Крики, вопли, визги, стоны боли наполнили соседнее помещение. Но тут же Валя запустила вслед двери волну такого огня, что плавились стены, пол и потолок. По бокам теперь стекали металл и камень, а всё вокруг дышало жаром, сравнимым с вулканическим.

Воплей стало значительно меньше.

И тут девушки взялись за руки, сконцентрировались и выпустили столько энергии, сколько вообще способны были выпустить в одно-единственное мгновение.

Воздух, застонав, сгорел в первую же секунду. Затем были лишь лепестки сжатого пламени, а потом...

Бабахнуло так, что в трёх километрах от заброшенной территории старой фабрики в домах выбило стёкла взрывной волной.

Сам подвал, в котором прятали девушек разворотило, погребя где-то в недрах полтора десятка охранников. Цех над этим самым подвалом раскололся надвое, а затем одна из половин упала на останки соседнего.

— Бадабумс, кажется, удался, — проговорила Валя, заправляя прядь грязных волос за ухо.

— Ещё бы, — согласилась принцесса. — И это только начало. Никогда не злите принцесс!

Они засмеялись и хлопнули ладонью о ладонь друг друга.

За соседним цехом отыскалась правительственная машина, не пострадавшая лишь по той причине, что её скрывали от взрывной волны основательные конструкции. Причём, если бы водитель не выскочил узнать, что случилось, то, возможно, и не нашли бы.

Подождав, пока тот пробежит к разрушенному цеху, девушки ринулись к машине.

— Чёрт, ключей нет, — сказала Варвара, первой забравшаяся на водительское сидение. — Придётся водителя вырубать.

— Да хрен с ним, — ответила на это Валя. — Дай-ка мне.

Принцесса подвинулась, дав сесть за руль нежданно найденной сестре. Валя откинула кожух под рулём и пару минут копалась в проводах.

— Подсвети, — попросила она.

Варвара хлопнула себя по немногочисленным карманам.

— Нечем, — ответила она. — Телефоны нам почему-то решили не оставлять.

— Ну да, — согласилась Валя. — Так, где же эта хреновина?..

— Вы чего там делаете? — донёсся до них голос водителя. — А ну-ка живо вылезайте из машины, пока я вас...

Остальных слов они не услышали, так как громко взревел мотор, и Валя от всей души вдавила педаль акселератора в пол. Оставляя за собой шлейф пыли и запах гари, девушки помчались в Москву, чтобы предотвратить покушение на императора.

* * *

— Ну и что ему нужно? — спрашивал император у Арсения Громова, который не отходил от монарха ни на шаг и находился даже ближе магов-абсолютов, которые предпочитали не замечать этого обстоятельства.

Арсений лишь пожимал плечами. Не мог же он сказать, что изначально был против всего этого безумия? Вот именно.

— Я уже и танцевал, и со всеми поболтал, и молодых поздравил... трижды. Мне по протоколу только кусок торта взять и уходить, всё.

— Ну и уйдёте, — сказал на это Арсений.

— Не люблю я, когда чего-то не понимаю. А тут я вообще ничего не понимаю, поэтому меня просто разрывает от неизвестности, — признался император. — Так что, смотри, осталось пятнадцать-двадцать минут, ничего не упускай поблизости, хорошо?

— Хорошо, — ответил Арсений, в душе надеясь, что всё образуется без его вмешательства. И уж тем более не выйдет так, что он окажется виноват в гибели императора.

И не в том дело, что Громов был недостаточно храбрым, нет, он больше всего переживал за свою семью, а уже потом за всех остальных.

В этот момент телефон в руках императора зазвонил.

— Ух ты! — монарх едва не подпрыгнул на месте. — Вот это да! — и уже в трубку: — Да! Где тебя черти носят?! Где Варвара?!

* * *

Подозрительно.

Настолько подозрительно тихо, что даже волнительно. Свадьба проходила настолько чинно и пасторально, что не возникало ни единой мысли, что что-то тут может пойти не по плану. Молодые уже приняли поздравления от всех делегаций, в том числе и от заграничных, и получили подарки. За их здоровье, благополучие и долгую совместную жизнь выпили несколько десятков раз. Особенно старался старый барон за колонной. Я, честно говоря, сбился со счёта выпитых им бокалам. То и дело в воздух взлетали разноцветные фейерверки.

Оставался только торжественный выезд торта и салют.

Может быть дело в торте? Но его вроде бы проверяли.

С другой стороны, могли что-то и пропустить, не так ли? Могли, конечно.

Пока я бегал туда-сюда за шампанским, а затем обратно — с пустыми бокалами, я видел его в боковой комнате. Огромный, четырёхярусный. Надо бы на него взглянуть сквозь эфирную линзу.

«Это слишком опасно, — одёрнул меня Архос. — Ты сам говорил, что тут могут быть скрытые эфирники».

«Торт пока не на виду. Кто меня увидит?»

«Полагаю, он под пристальным вниманием охраны, — сказал на это мой учитель, и мне пришлось с ним согласиться. — Но твои догадки не лишены смысла».

И вот что делать?

Проходя мимо в очередной раз, я окинул торт магическим зрением. Вроде бы ничего подозрительного. Торт, как торт. Только с каркасом. С другой стороны, такой огромный торт без него вряд ли сможет обойтись, так?

И всё-таки трубки показались мне слишком уж толстыми для поддержки торта. По моему мнению, на такой каркас можно было и доски застелить для строительных лесов.

Я вновь вышел с полным подносом шампанского с твёрдым желанием взглянуть в следующий раз на трубки внутри торта через эфирную линзу.

По уже сложившейся традиции я начал обход своей зоны с барона. Вот только тут меня ждал сюрприз. Старого алкоголика на месте не оказалось. «Видимо, уехал готовить место для новых порций», — подумал я и отправился дальше. Мне не давал покоя торт.

* * *

Когда шум отъезжающего автомобиля стих, водитель услышал слабые стоны от разрушенного цеха. Он подумал, что это невероятно. Никто не мог выжить в том аду, который там разверзся. Но, тем не менее, кто-то всё более усиленно ковырялся в завалах.

Затем в какой-то момент бабахнуло, и в воздух взмыла куча хлама, в том числе и искорёженная взрывом дверь, которая сейчас больше походила на бесформенный и оплавившийся ком металла.

Из-под взлетевшего мусора показался вымазанный грязью человек. Водитель вздохнул с облегчением: ну хоть работодатель жив.

— В машину, быстро! — распорядился Орлов, ковыляя к нему.

— Нет машины, — дрожащим голосом ответил водитель. — Две д-девушки заб-брали.

— Твоего ж полководца за ногу, — выругался Орлов. — А другие машины поблизости есть?

— Автобус охраны только, — развёл руками водитель. — Но я не знаю, где ключи...

— Неважно, ключей мы уже не найдём. Попробуй завести так и подгоняй сюда. А мне позвонить надо.

— Хорошо, — ответил водитель, понятия не имея, ни как заводить автобус без ключа, ни как им управлять. Нет, в теории все машины управляются одинаково, но есть и нюансы.

Орлов, оставшись один, достал телефон. Дисплей покрылся сетью трещин, но, как ни странно, аппарат включился. Маг-абсолют набрал номер из основного списка.

— Император? — сказал он в трубку, как только прервался гудок.

— Да! Где тебя черти носят?! — едва сдерживаясь, чтобы не закричать, спросил монарх. — Где Варвара?!

— Ваше императорское величество, не велите казнить, — запричитал Орлов. — Нас похитили, нацепили блокираторы магии, держали в каком-то подвале в промзоне. Здесь вокруг обгоревшие тела, но её среди них нет, так что... вероятно, принцесса вырвалась из плена. Предполагаю, что она могла отправиться либо в Кремль, либо на свадьбу к вам.

— Я тебя понял, — холодно ответил ему Ярослав Иванович. — Сам добраться до Москвы сможешь?

— Да.

— Тогда сразу в Кремль, там блокираторы снимут. Завтра нас с тобой ждёт серьёзный разговор.

— Понимаю, ваше императорское...

— До связи, — оборвал его император и повесил трубку.

Вдалеке послышался гул мотора. По всей видимости, водитель всё-таки сумел завести автобус.

* * *

— Громов, ты где? — император оборачивался, ища глазами Арсения.

— Я тут, — тот появился, словно из-под земли.

— Передай Державиным, чтобы их поисковый отряд сворачивался. Есть вероятность, что Варвара жива и едет к нам. Нужно встретить её на подступах, чтобы обезопасить. Понятно?

— Да, всё предельно ясно, — отрапортовал Арсений, довольный тем, что всё потихоньку начинает налаживаться. — Сейчас сделаю.

И он тут же стал набирать Игорю Всеволодовичу.

«Только бы всё это закончилось мирно, только бы пронесло», — думал он.

* * *

— Нас не догонят? — спросила Валя, сверяясь с навигатором.

— Нас не догонят, — уверила её принцесса. — А если даже остановят, то потом сами извиняться замучаются. Ну ты представь, правительственная тачка со спецномерами и принцессой на пассажирском сидении.

— Чёртов флэш-рояль, — согласилась Валя. Она приоткрыла окно, и холодный ветер трепал её волосы. — Куда едем? В Кремль? Или сначала по магазинам?

Принцесса внимательно пригляделась к ней.

— Ты точно моя сестра. Просто с языка сняла. Нет, не в Кремль. Сегодня свадьба у Долгоруковых в Царицыно, и я, кстати, должна там подружкой невесты быть. Как тебе такой прикид подружки невесты? — она указала на свою одежду, густо вымазанную грязью и сажей.

— Ты будешь эффектнее всех, — заявила на это Валя.

— Надо запомнить, — сказала Варвара. — Теперь не жалкое зрелище, а эффектное.

— Ну а что? — Валя на скорости входила в довольно крутой поворот. — Мы с тобой не по пьяни в грязи извазюкались, а жизни свои спасали.

— И то верно, — согласилась принцесса. — Ты вообще понимаешь, где мы находимся?

— Ага, — ответила Валя, уверенно орудуя органами автомобиля. — В получасе от МКАДа, в заброшенной промзоне.

— А почему она заброшена? — удивилась Варвара. — Я думала, земля в области дорогая.

— А это вас спросить надо, — ответила Валя. — С тех пор, как государство отжало эту фабрику у одного обедневшего рода, она так и стоит, разрушается. Уже лет десять.

— Ого! Кажется, нас с тобой ждут долгие и увлекательные беседы, — мрачно проговорила принцесса. — Сколько нам ещё ехать?

— Час, если не торопиться.

— А если торопиться? Очень торопиться?

— Минут сорок, думаю, — и Валя вдавила в пол педаль акселератора.

* * *

— Алло, Виталий Кириллович, здравствуй дорогой. Беда!

— Что случилось, Михаил Николаевич?! Только не говорите мне...

— Убежали, Виталий Кириллович, обе. Всех убили, я один насилу выжил. Машину угнали и сбежали.

— Да как так?! — рявкнул Разумовский. — Я был лучшего мнения о ваших способностях, господин Орлов. Не справиться с двумя малохольными девчонками! — и бросил трубку.

В этот момент к магу-абсолюту подъехал автобус.

«Надо затаиться, — подумал Орлов. — А потом идти на поклон к тому, кто выиграет».

* * *

— Скуратов! Слышишь меня?

— Слышу, почему ты так шипишь?

— Чтобы никто не услышал. Сейчас же дуй на перехват девчонок. Они на машине Орлова сюда едут.

— Понял, выполняю.

— И это...

— Да.

— Если не выживут, я не расстроюсь. Они знают слишком много. Революция, так революция.

— Понял, — с выражением непонимания собеседника ответил Скуратов и отключился, поспешив в свою машину.

Он дежурил недалеко от парка на случай всяких непредвиденных ситуаций. Таких, как эта, например.

* * *

Взглянуть на торт до его торжественного появления в зале я так и не успел. Причём, и тут не обошлось без шероховатостей. Официанты, везущие четырёхъярусную конструкцию, не заметили пьяного барона на автоматическом кресле-каталке и едва не зашибли его. Проявив чудеса изворотливости в своём состоянии, тот всё-таки избежал соприкосновения. Хотя мне показалось, что он мазнул рукой по самому низу.

А затем он практически наехал на меня, но вовремя затормозил, извинился и взял сразу два бокала.

— Благодарю вас, юноша, — прошамкал он и скрылся за колонной, занимая своё место.

«Странно, — подумал я, — на его месте резонно было бы остаться, чтобы получить свой кусок. Впрочем, он может не любить сладкого, правда?»

А вокруг торта уже начали толпиться люди. Понимая, что у меня есть лишь одна попытка, я на свой страх и риск взглянул на кремовую конструкцию через эфирную линзу.

И обомлел.

Глава 7

Точнее, не так.

Сначала я тоже ничего не увидел, так как трубки каркаса не позволяли мне рассмотреть, есть ли что-то внутри них. Но затем я, памятуя, что всё на свете есть эфир, решил проникнуть сквозь металл.

И нашёл искомое.

Всё та же композитная взрывчатка, что использовалась и для подрыва нашего крематория. А это означало, что торт вот-вот взорвётся, так как я словно в замедленной съёмке видел, как приближаются к нему молодожёны и император с магами-абсолютами. И в это сложно было поверить, но щиты у всех были либо деактивированы либо работали в полсилы.

А ещё это значило, что подрывник где-то совсем близко, так как дядя Слава упоминал, что для конкретно этой взрывчатки есть свои ограничения. Из-за собственного фона она не различает сигналы дальше тридцати метров.

Нужно было что-то делать, и срочно.

— Щиты! — крикнул я и ринулся к торту, словно мог полностью заслонить его собой.

И почему-то именно в этот момент в моей памяти возникла совершенно нелепая картина, когда Олег Чернышёв, пытаясь соединиться со своей стихией, принялся зарываться в землю моего сада на берегу ручья. Я, кажется, даже запах того места почуял.

Но именно это воспоминание позволило мне принять быстрое и максимально правильное, как мне казалось, решение.

Конечно, я мог бы закрыть торт эфирным щитом, вот только пуля Люберецкого этот щит пробила с лёгкостью. Смогу ли я сейчас создать что-то менее эфемерное для материальной угрозы? Времени на то, чтобы это выяснять, не было.

Я просто призвал эфир, пропустил сквозь своё новенькое эфирное сердце, перерабатывая его в магию земли, и создал провал ровно под тем местом, где находился торт. Внизу что-то заскрипело и застонало. Видно, утратив опору земли, стонал провисающий участок фундамента. Но мне было плевать. Нужно было срочно убрать чёртову сахарную бомбу с её быстрыми углеводами.

Не рассчитал я одного. Что мраморный пол окажется на редкость прочным. Он, кажется, треснул в нескольких местах непосредственно под взрывоопасной конструкцией, но продолжал держать.

Мне потребовалось ещё одно усилие, чтобы раздробить плиты мрамора толщиной в десять сантиметров. И в каждом хрусте я слышал звуки начинающегося разлёта взрывной волны.

Можно сказать, я спиной почувствовал, что кто-то жмёт на кнопку активации бомбы. Но я надеялся, что поздно. Слишком поздно.

Торт, словно безумная кремовая ракета принялся скрываться в шахте. Этакий полёт в космос, но наоборот. Или можно предположить, что у этого смертоносного снаряда просто не хватило сил, чтобы побороть притяжение земли.

И вот когда второй ярус вслед за первым скрылся под мраморным полом, началась цепная реакция взрыва. Основание торта просто разорвало на куски, затем разрушение коснулось следующего слоя и принялось подниматься выше.

Кажется, я применил эфирный щит, чтобы быстрее запихать разлетающийся крем в недра земли. И ещё я в какой-то момент понял, что тут служило ударной силой. Карамельные звёздочки, которым было усыпано лакомство должны были максимально посечь гостей свадьбы. И если пятым-шестым рядам досталось бы не сильно. То молодожёнов и императора с семьёй должно было просто разорвать на куски.

Я бы успел. На самом деле, я бы успел.

Но случилось так, что на взрывной волне торт решил всё-таки немного взлететь. И именно в это мгновение разлетелся верхний ярус.

Я совсем чуть-чуть не дотянулся щитом до императора. Зато его почти полностью прикрыл Валерий Чернышёв. Лишь левая нога монарха осталась незакрытой. Её и посекло пресловутыми карамельными звёздочками.

Ярослав Иванович охнул и осел на пол.

А воздух буквально разорвало от криков и визгов. У рухнувшей на пол невесты белая юбка постепенно пропитывалась красным. Перекошенное личико свидетельствовало о множественных ранах. Молодому князю тоже досталось, но он первым делом принялся помогать жене.

А вот их родне досталось по полной программе. Кому-то сладкой шрапнелью выбило глаза и зубы. Кому-то разворотило грудную клетку. Возле провала пол быстро окрашивался в красный цвет.

Кто-то умер сразу. Кто-то потерял сознание. Другие выли и пытались подняться. Тётя невесты отползала от провала, в котором скрылся торт, оставляя за собой кровавый след и волоча голень за собой на сухожилии. Мужчина, которому снесло половину черепа несколькими снарядами, бестолково прикладывал руку к ставшему бесформенной губкой мозгу, а затем долго разглядывал испачканные пальцы, да так и рухнул на пол.

Всё это дополнялось воплями паникующих людей и стонами раненных. Кто-то крепко матерился. А кто-то безумно хохотал. Слышались и мольбы к богам.

Всё это произошло в считанные секунды. Или мгновения.

Я развернулся, чтобы найти глазами того, кто активировал взрыв. Но, как оказалось, веселье ещё только начиналось. В толпе нарастала паника, и началась давка. У меня перед глазами тут же промелькнули картинки из горящего рок-клуба. «Нет, — подумал я, — больше не хочу повторения тех событий».

Взвыла сирена.

И тут же на окна и двери с грохотом опустились гермошторы, призванные уберечь посетителей в случае нападения. Вот только они предусматривали нападение извне, а не изнутри.

Мой взгляд упёрся в колонну, за которой сидел старый барон-алкоголик.

И паззл в мозгу сошёлся. Колонна полностью защищала от возможных попаданий калорийной шрапнели.

Я сделал шаг туда, но меня тут же чуть не сбили с ног.

От наполнявших помещение звуков хотелось сойти с ума. Визжала сигнализация, вопили люди: кто от боли, кто от страха. Где-то снаружи бил в небо салют.

Я вспомнил Валю

Вдох. Выдох.

— Первый ранен! Первый ранен!

Услышал я краем сознания.

Собственно, у меня есть выбор: встать спиной к императору и защищать его, хоть бы и ценой собственной жизни или воспользоваться суматохой и схватить подрывника.

Я снова огляделся, ища пути отхода и оценивая общую ситуацию.

Возле провала в земле осталось всего несколько человек. Император в окружении трёх магов. Молодожёны, причём, князь истекал кровью, но пытался утешить свою молодую жену. К ним пытался пробиться врач, но пока не мог этого сделать. Ещё двое гостей лежали в крови. Я быстро прикоснулся к ним и понял, что одной женщине уже не помочь, ей карамель попала в глаз. А вот мужчина просто потерял сознание.

С другой стороны зала также навстречу толпе пытался пробиться Вадим Давыдович Громов, предпочтя, судя по всему, быть рядом с императором в этот момент.

Ещё несколько десятков человек пытались пробиться сквозь бронебойные пластины, перекрывшие все выходы и входы.

Возможно, настало время вздохнуть спокойно и идти задерживать подрывника. Но я знал, что одним лишь взрывом дело не кончится. У Разумовского всегда есть запасной план. За свою долгую жизнь он научился прекрасно планировать.

Я ещё раз обернулся по сторонам.

А затем бросил взгляд на сидящего императора и окружающих его магов.

Мне показалось, или взгляды у всех троих затуманились?

* * *

Скуратову всё меньше и меньше нравилась затея Разумовского. Одно дело, когда тебе надо догнать и успокоить лошадь, а затем втереться в доверие к девушке, слегка надавливая на её триггерные точки в сознании. А совсем другое дело — участвовать в убийстве императора и членов знатных родов. Просто, если всё провалится, то казнить его будут дней десять, не меньше.

С другой стороны, и старик, кажется, всё хуже и хуже контролировал ситуацию. Сергею послышались не просто истеричные, а безумные нотки в его голосе, когда он приказал перехватить дочерей императора.

Ну перехватить, опять же, ладно, а вот зачем эта фраза: «Если не выживут, я не расстроюсь»? Такое ощущение, что речь идёт о слепых котятах, а не о наследницах престола.

Одним словом, Скуратов находился в полном смятении, но и ослушаться Разумовского не мог, так как всё, что он имел в жизни, он получил благодаря Виталию Кирилловичу.

— Поймать девчонок, — пробормотал он себе под нос, доставая карманный пеленгатор. — Мы всё ж таки не в каменном веке живём. Аппаратура, чай, имеется.

Он забил данные по автомобилю Михаила Николаевича Орлова и тут же получил сигнал. Прилететь машина должна была ещё минут через десять. Масса времени, если твёрдо знаешь, что делать.

* * *

Варвара и Валентина решили приземлиться перед парком, высадить там Валю, чтобы принцесса заезжала на вип-парковку уже одна, а сестра скрытно следила за ней. Они предполагали ловушку, но решили, что сразу дочь императора убивать не будут. Слишком людно, да и камер много.

Понимая, что предстоит ещё одна драка, девушки загрустили. Они настолько сдружились за время поездки, что совершенно не хотелось расставаться. Каждая из них, словно нашла недостающий кусок себя. И теперь приходилось отрывать его чуть ли не с кровью.

Валя крепко обняла Варвару и вылезла из машины.

— Успехов, — сказала она сестре и сжала пальцы в кулак, желая победы.

Принцесса кивнула, села за руль и моментально взмыла в воздух.

Её беспокоил только один вопрос: кто будет её брать. В том, что это произойдёт, она почти не сомневалась. Но вот Скуратов или Разумовский?

Если Виталий Кириллович, то это конец. Он исполнит своё обещание и просто расплавит ей мозги. А вот если Скуратов. Она почувствовала в нём слабину.

Более того, они обсудили его и с новообретённой сестрой. Она тоже подтвердила, что чувствует в Сергее сомнения. Словно он не совсем уверен в том, что делает. И это было им на руку.

Когда она приземлилась, в воздух вознеслись первые залпы салюта. Варвара с детства любила это разноцветное буйство огней. Вот и сейчас позволила себе отвлечься лишь на секунду, поглядев в небо на раскрывающиеся блистающие лепестки.

Она уже вышла из кабины и стояла, держась за дверь автомобиля, когда почувствовала, как в спину её упёрся холодный металл.

Она хотела возмутиться и поинтересоваться, знает ли человек, кому посмел угрожать, но тот её опередил.

— Идите со мной, принцесса, если хотите жить.

Она оглянулась на говорившего.

Этот работник безопасности был ей абсолютно не знаком. А вот его взгляд вполне. Пустой, затуманенный, ничего не выражающий взгляд покойника. Он становится таким, когда прекращается горение разума за окнами глаз.

То есть даже возмущаться и что-то отвечать бессмысленно. Это просто машина. Биологический робот, исполняющий чужие приказы.

Оставалось надеяться, что Валя успела добежать.

Заведя руку за спину, принцесса несколько раз зажгла на ладони огонёк. Условный знак для сестры, чтобы следовала за ней. Теперь только вперёд. Отступать уже некуда.

Безопасник, ожидаемо, повёл Варвару не в гущу веселящейся толпы, а к отдельно стоящему шатру. Судя по всему, предназначен он был для отдыха рабочих парка. Но нынче был захвачен врагами короны.

В тени, куда не доставал свет тусклой лампы, стоял человек. Видно было лишь его силуэт, но принцессе этого было вполне достаточно. Она едва сдержалась, чтобы не запустить маленький шарик пламени, чтобы осветить лицо похитителя.

— А что, Сергей, — спросила она. — Без стволов уже никак не получается даму на свидание пригласить?

Она понимала, что может вывести его из себя, но ничего не могла с собой поделать. Почему-то ей хотелось потешаться над этим юным менталистом.

Скуратов сделал едва заметное движение головой, и безопасник убрал пистолет и отошёл к выходу из шатра.

— Это для вашей же безопасности, — сказал он. — Чтобы не случилось чего-нибудь непоправимого.

— А-а, вот даже как, — широко, словно от удивления, раскрыв глаза, проговорила принцесса. — Это ты так о моей безопасности печёшься? Хорошо, что ты не в больнице работаешь, честно. А то с таким подходом там за тобой уже много душ числилось бы.

— Не стоит ёрничать, — ответил на это Сергей уставшим голосом. — Если бы я хотел вас убить, поверьте, у меня было предостаточно шансов сделать это.

— Благородный, понятно, — произнесла Варвара.

В этот момент за шатром со спины Скуратова ухнула сова. Натурально так, по-лесному. Это был условный знак, которым Валя должна была обозначить, что заняла позицию для атаки. У Варвары отлегло от сердца.

— Впрочем, это действительно так, — сказала принцесса, смягчившись. — Ты действительно мог убить меня несколько раз. В том числе и чужими руками. Мог не спасать на охоте.

— Вы помните? — грустно усмехнулся Скуратов и вышел на свет.

За последние дни он сильно сдал. Кожа его посерела и утеряла гладкость молодости.

— Конечно, помню, — ответила Варвара. — Я вообще потерей памяти не страдаю. Не страдала, — тут же поправилась она, — пока вы с Разумовским за меня не взялись.

— На вас наложить ментальное воздействие и не выходило, — смущённо улыбнувшись, проговорил он. — Вы практически невосприимчивы к воздействию.

— Ох, лис. Ох, лис, — сказала принцесса. — Знаешь, чем девушке угодить. Впрочем, ладно. Я действительно хотела тебя предупредить, чтобы ты не пытался на меня воздействовать. А теперь я слушаю, зачем ты привёл меня сюда?

— Да я... — Скуратов запнулся, вспоминая, что изначально он сделал это, чтобы устранить её. Но сейчас у него не поднялась бы рука.

— Понятно, — опередила его Варвара. — Вот, что я тебе хочу сказать. Человек ты неплохой, Сергей. Только сильно мягкий и восприимчивый к чужому мнению. Разумовский, наверняка, и на тебя воздействовал, так?

Скуратов нехотя кивнул.

— Смотри, что получается, — продолжила принцесса. — Дел ты натворить не успел...

Сзади неё что-то вдруг громко щёлкнуло. Она обернулась на звук, ожидая увидеть, направленное на себя оружие. Но это у расположенного у стены шкафа внезапно открылась дверца, и изнутри вывалился инвентарь.

Услышала звук и Валя. Она моментально прожгла дыру в стене за спиной Скуратова и встала там, держа на ладонях горящее пламя сантиметров тридцати в высоту. Таким можно поджарить до состояния стейка почти мгновенно.

— Кстати, — сразу нашлась Варвара. — Моя сестра. Хотя, ты же знаешь.

Сергей едва заметно кивнул. Он, не дёргаясь, ждал.

— Так вот, — как ни в чём не бывало, продолжала принцесса. — Меня ты на охоте спас. Дел особых натворить не успел.

— Меня похитил, — вмешалась Валя.

— Бил? Приставал? Что-нибудь плохое делал? — выпалила Варвара.

— Да нет, — ответила Валя. — Просто вырубил и вывез за город. Возможно, для убийства, но об этом уже история умалчивает.

— Можно сказать, что он просто выполнял свою работу? — спросила принцесса у сестры, глядя при этом на Скуратова.

— Думаю, что да, — ответила так.

— Так вот, Сергей, — Варвара расправила плечи, становясь истинной принцессой. — Ты сейчас бросаешь заниматься фигнёй и помогаешь нам скрутить Разумовского. Искупаешь, так сказать, свою вину действием. В благодарность я приближу тебя ко двору и найду подобающую должность. Как тебе такое, Сергей Скуратов?

— И помилование? — с огоньком в глазах спросил менталист.

— И полное помилование, — согласилась принцесса.

Вместо ответа безопасник у двери выронил оружие и упал без чувств на пол.

— Но-но, — возмутилась Варвара. — Поаккуратнее с моими людьми! Не дрова же!

* * *

Главное в магии менталистов — подготовить для себя подходящих марионеток. Чем дольше готовится нить, которой, образно говоря, управляются нужные люди, тем она прочнее. Тем лучше подчиняются избранные маги. Из них уже торчит нужный поводок, который нужно только взять и потянуть на себя.

У Виталия Кирилловича было время, чтобы наделать себе достаточно марионеток из представителей высшего общества. Сначала он делал это ради забавы. Смешно же, когда во время какого-нибудь очень важного приёма зарубежных гостей, скажем, генерал-губернатор начинает валяться по полу, лить слёзы и вымаливать у императора прощение. За то, что валяется.

Но потом Разумовский смекнул, что такие шуточки, в конце концов, его до добра не доведут, и он стал создавать себе некое подобие армии. Делал ментальные закладки в значимых людей, находящихся на вершине власти.

И основная их часть собралась сейчас тут, на свадьбе Долгоруковых.

Идея со взрывом торта принадлежала лично Разумовскому. Он хотел видеть, как сладость, символизирующая достаток и благоденствие, дарит страдания и смерть. По его расчётам должно было начисто выкосить первые два ряда — а это непосредственно император с семьёй, молодые Долгоруковы, маги-абсолюты и иностранные гости. Идеально для мирового скандала.

Но всё опять пошло не по плану.

Как слишком часто в последнее время.

Тот самый официант, которого он нещадно гонял за шампанским, прикинувшись старым алкоголиком, вдруг закричал: «Щиты!» И некоторые щиты активировали. Это уже было весьма неприятным обстоятельством.

Но куда хуже оказалось то, что сама земля разверзлась и основное орудие массового убийства, которое должно было задавать тон на этой свадьбе, провалилось в тартарары.

Немыслимо!

Невообразимо!

Кто-то сумел раскрыть его план? Но кто? Неужели, Скуратов сдал? Если так, то, вероятно, зря он молчал и не раскрыл юноше всей правды о происхождении того? Надо было при последнем разговоре всё-таки рассказать, что да как обстоит на самом деле.

На излёте торт всё же сумел ранить нескольких человек, но это было ничто в сравнении с тем, чем должен был стать этот свадебный атрибут.

Рядом с образовавшимся провалом крутился всё тот же молодой официант. Неужели это он сделал? Тоже неучтённый бастард? Впрочем, сейчас нет времени разбираться. Устранить! Его заказчики и так потеряли слишком много времени и сил, чтобы внедрить, наконец, телепорт в России. И он не позволит какому-то мальчишке сорвать грандиозные планы.

Он хотел направить кого-нибудь из абсолютов на официанта. Но в этот момент взревела тревога, и все выходы из помещения оказались заблокированы. С бронированными ставнями ему не потягаться. Что ж, раз так, значит, нужно принять бой.

Тем более, вон сколько верёвочек торчит для управления марионетками.

Первыми жертвами, пожалуй, будут император и этот наглый официант! «Достаточно для этого трёх абсолютов? — подумал он. — Думаю, да».

* * *

Когда я понял, что все три императорских абсолюта под контролем Разумовского, то, мягко говоря, охренел. Это же какой силы надо быть менталистом, чтобы так просто перенастроить разум трёх сильнейших магов?

В какой-то момент я даже оценивал свои шансы в прямой схватке с ними. Но быстро понял, что в одиночку ничего не смогу.

— Абсолюты под контролем! — крикнул я императору, лежащему в трёх метрах от меня.

Когда он обернулся ко мне, то я понял, что мне удалось удивить человека. Во-первых, как можно лишить его сразу всей защиты? Наверняка, подумал он. А, во-вторых, почему ему кричит об этом простой официант?

Но император оказался на редкость боевым магом. Он тут же переместился подальше от магов, выбрав удобную точку для защиты. И принялся поливать струями пламени Тарковского. Тот, хоть и был десяткой, но с императором тягаться ему оказалось тяжело.

Я судорожно соображал, что же делать? Решил для начала поставить усиливающую линзу Ярославу Ивановичу, так как уменьшающая Тарковскому была бы, что слону дробина. Ну и в порядке эксперимента поставил уменьшающую линзу на поток магии менталиста. Не знаю, какой уровень был у Разумовского, но хотя бы минимально давление на абсолютов она должна была уменьшить.

И тут же, почти незаметно для меня, в бой вступил Вадим Давыдович. Он протолкался сквозь толпу, услышал мои слова и, не удивлюсь, если даже узнал меня. Он взял на себя Белозёрского и сразу же лихо впечатал его в стену мощнейшей волной.

У меня под ногами заскрежетали мраморные плитки пола.

Я вскинул голову и увидел на себе мутный взгляд Валерия Чернышёва. А ещё за его глазами я явно увидел другой взгляд: жгучий, ненавидящий, желающий уничтожить угрозу и растереть её в порошок. И мне, кажется, была уготована участь торта. Вот только я был не настолько сахарный.

В момент, когда пол подо мной рассыпался в прах и ухнул куда-то в бездну, я остался на месте. Всё-таки уроки Ван Ли не прошли даром. Я действительно могу держать в воздухе не только яйца, но и себя самого.

А вот от летящей мраморной плиты толщиной десять сантиметров лучше увернуться.

Уже через минуту я понял, что даже втроём: я, император и Вадим Громов не вывозим. Белозёрский и Тарковский пришли в себя, если можно так сказать, после первых промахов и снова стали наседать на монарха и его защитника.

А вот с Валерием что-то творилось. Складывалось такое ощущение, что он боролся с воздействием, потому что атаковал он очень неохотно и редко. Когда уже не оставалось другого выхода.

Люди, на секунду затихшие из-за атаки на императора, вдруг запаниковали с новой силой. С момента взрыва торта не прошло и трёх минут. Время, как и всегда в таких случаях, стало совсем иным и растягивалось так, как хотело оно.

Чернышёв.

Я буквально чувствовал борьбу, происходящую внутри него. Последнее заклинание, которое должно было завалить императора землёй, он откровенно запорол. В лицо монарху прилетела лишь горсть сухой земли. Не такого ожидаешь от десятки, не так ли?

Сосредоточившись на нём, я потянулся к нему эмпатическими щупальцами и увидел, как внутреннее «я» мага холодно и расчётливо борется с воздействием.

Кажется, на мне подпалили одежду, но я не замечал этого. Мне нужно было нащупать настоящего Валерия. А когда у меня это получилось, я поставил ему ментальный щит.

Плохонький. Корявенький. Такой вот, что называется, самопальный в полном смысле этого слова. Дендро-фекальный.

Но рабочий.

Моментально глаза у Валерия прояснились, и он воззрился на меня, словно желая что-то спросить, но не находя слов.

— Чернышёва не бейте! — крикнул я императору. — Он уже за нас!

Валерий скорчил гримасу, но тут же повернулся и принялся помогать отбиваться императору и Вадиму Давыдовичу.

А я оказался в замороженном мгновении. Просто в один единственный момент воспринял всё происходящее вокруг.

Огромный праздничный зал в Царицынском дворце. Посередине зала огромная дыра, от которой разбегаются трещины по мраморным плитам. Недалеко от дыры у стены стоят император, Вадим Громов и Валерий Чернышёв, отбивающиеся от двух магов-абсолютов. Остальные люди, большая часть из которых маги, сгрудились у дверей и окон, закрытых бронированными гермошторами.

Я почувствовал руку на своей голове. Даже не так. На мозге. Непосредственно моего мозга касалась холодная влажная рука, пытающаяся погрузить пальцы прямо внутрь моего серого вещества. Оглянувшись, я увидел, как из-за колонны на меня смотрит старый барон. И как я мог не разглядеть в нём Разумовского?

«Кажется, к нам стучатся, — сказал Архос. — Отгрызть или кислотой залить?»

«Сначала кислотой, а затем отгрызть», — ответил я.

«Не, так не вкусно будет, — сказал мой ментальный учитель. — Но твои садистские пожелания учёл».

И тут же лицо «барона» исказилось от боли. Он обнажил зубы и показал мне жест, означающий смерть.

«Слишком быстро убрал, — пожаловался Архос. — Я не успел».

И вот тут время отмерло и помчалось таким галопом, что я не успевал следить, что где происходит. Большая часть гостей развернулась и уставилась на меня мутными глазами. Отныне главной целью бывшего начальника собственной безопасности был не император, а лично я.

В меня полетели куски пламени, красиво переливающиеся в воздухе. Пузыри воды. Замороженные брызги шампанского. Конфетти с пола. Куски картин.

Я создал маленькое торнадо и снёс все эти «подарочки». Но в меня летело ещё и ещё.

Я ставил линзы, зеркала, отбивался воздухом, перенаправлял что-то энергетической паутиной. Но нападающих было слишком много.

В какой-то момент рядом с моим виском раскрошился здоровенный булыжник. И это несмотря на всю защиту, какую я только мог поставить.

Архос старался изо всех сил, я чувствовал это. А слегка обернувшись в какой-то момент, я увидел, что со мной плечом к плечу стоят Вадим Громов, Валерий Чернышёв и император. Но даже этого было мало. Толпа подвергшихся воздействию магов грозила стереть нас в порошок.

Глава 8

Император, отбив очередную атаку, бросил беглый взгляд по сторонам. Первое, что бросилось в глаза, на неизвестного официанта, так вовремя предупредившего об опасности, наседало сразу несколько магов.

— Нужно прикрыть паренька, кем бы он ни был! — бросил он Громову.

— Да это ж наш, — посылая очередное мини-цунами в Белозёрского, ответил Вадим Давыдович и улыбнулся. Улыбка, правда, в пылу боя получилась немного жутковатой. — Никита Державин!

— Неужто?! — изумился монрах.

— Вы же сказали замаскироваться, вот он, по вашему приказу, и изменился, — Громов, казалось, даже немного развеселился от того, что только он один смог узнать Никиту.

— Тогда тем более прикрыть! — распорядился Ярослав Иванович и тут же защитился от летящего в него огненного диска.

* * *

Я чувствовал, что меня прикрывают со стороны. И в то же время качал через своё эфирное сердце немыслимые количества энергии, превращая их в доступные мне магии. Огонь и воду брали на себя император и Вадим Громов, но с остальными мне приходилось туго. От камней и земли эфирные щиты служили плохо, так что я загораживался валом из земли, которую поднял из-под фундамента.

Черпал энергию я тоже из своих, но надеялся, что не слишком сильно опустошал их. По факту мне нужен был лишь пример магии, а силу на её воплощение я брал из царящей вокруг мешанины магии.

И всё равно я не справлялся. Маги теснили меня в самый дальний угол зала, где я рисковал и остаться. Мне вспоминались Антонио Сан-Донато и то, как он отбивался от целой армии сильных магов. Мне бы его умения сейчас точно не помешали бы. Но пока, к сожалению, я был совсем не на том уровне владения эфиром, чтобы сдерживать напор половины московской знати.

И всё же я брал эфир, перерабатывал в какую-нибудь из стихийных магий и защищался ею от наседающих на меня подчинённых магов.

«Ты — настоящий паук, — сказал мне Архос, сам сейчас занятый мобилизацией всех моих сил. — Горжусь тобой».

«Паук? — я был даже рад немного отвлечь сознание от происходящего. — Почему?»

«А ты посмотри: сидишь посередине эфирной паутины и ткёшь из неё любую магию, какую захочешь. Конечно, паук».

«Будь по-твоему, — ответил я, отбивая очередное заклинание. — Я — крутой паук».

И в тот момент, когда я уже решил, что здесь меня в порошок и разотрут, что-то хрустнуло в стене неподалёку. Затем ещё раз и ещё.

Нападавшие слегка замедлились. Вероятно, управлявший ими Разумовский тоже отвлёкся на странные звуки.

А затем внезапно последовал новый взрыв, и стена толщиной в два кирпича обвалилась. В поднявшейся пыли и языках пламени были отчётливо видны три силуэта.

* * *

Скуратов последовал за девушками, понимая, что другого выхода у него просто нет.

— Думаю, нам надо поспешить, — сказал он принцессе.

— Где и когда планируется атака? — спросила та.

— Боюсь, уже всё случилось. В главном зале. Должен был взорваться торт. Прямо перед салютом.

— Твою ж мать, — вскрикнула Валя и побежала со всех ног к дворцу.

Варвара и Сергей ринулись за ней. Но догнать девушку получилось уже у самого дворца, где она в нерешительности встала перед закупоренной наглухо дверью.

— Как попасть внутрь? — требовательно спросила она.

— Я не знаю, — пожал плечами Скуратов. — Судя по всему, сработал охранный механизм, и двери с окнами перекрыли специальными заслонами от любого воздействия, в том числе и магического.

— От любого? — переспросила Валя.

— Да, — кивнул Сергей. — Даже абсолют не должен их пробить.

— Ну-ка, попробуем, — проговорила девушка.

— Подожди, — принцесса взяла её за руку. — Я знаю эти заслонки. Нам с тобой их не одолеть. У нас в Питере такие же.

— Что же делать? — поинтересовалась Валя.

— Помню я одни скандал, — задумчиво проговорила Варвара. — И, кажется, как раз по поводу этого самого дворца. Заслонки-то тут высший класс, а вот стены.

— Ты — молоток! — восхитилась сестрой Валя. — Давай жахнем в стену!

— Как думаешь, а мы сможем друг друга усилить?

Вопрос, конечно, был риторическим, но смысла лишён не был. Где-то принцесса читала, что два мага одной стихии и примерно одного уровня могут не только успешно противостоять друг другу, но и усилить воздействие при необходимости.

Девушки взялись за руки и, прежде чем направить удар в стену, переплели две энергетические линии между собой, словно пальцы рук.

Взрыв был рассчитан так, чтобы стена не ввалилась внутрь зала, иначе она могла бы кого-нибудь там покалечить, а просто обрушилась вниз. Но из-за силы, с которой её демонтировали, некоторые осколки всё-таки обрушились на головы заключённым внутри магам.

Даже сквозь взвесь столетней пыли было видно, что внутри происходит нечто невообразимое. Несколько десятков человек, используя практически весь свой магический потенциал, наседают на жалкую горстку обороняющихся. Причём, в этой горстке был император и Вадим Громов.

— Отец! — вскричала Варвара, увидев окровавленные штанины монарха, и бросилась к нему.

Валя же оставалась на месте чуть дольше. Она оценила обстановку и увидела отбивающегося от десятка магов официанта. И что-то в нём было такое, что выдавало в обороняющемся хорошо ей знакомого человека.

— Никита, — прошептала она себе под нос. — Твою ж мать!

И тут же резко ринулась к нему, по дороге расшвыривая иных магов, как слепых котят.

Скуратов, смотрящий ей вслед, подумал, что ему предстоит выяснить уровень этой внебрачной дочки. У него закрадывались очевидные подозрения, что перед ним абсолют. «И как она смогла скрывать это столько лет? — подумал он. — И ведь, если бы не рок-клуб, мы бы так ни о чём не догадались»...

Но поспешил он не за ней. А за Варварой. Это принцесса ему обещала помилование и чин. Это принцесса защитит его от гнева императора. Поэтому выбор очевиден.

А вот, если император с Варварой тут и останутся, то ему уж точно кирдык. В живых его не оставят.

Первым делом он оценил обстановку. Причём, по иронии судьбы именно так, как его учил Разумовский. Старику вообще нельзя было отказать в умении планировать. И что интересно, он был хорош, как в тактике, так и в стратегии.

Больше всего хлопот императору доставляли два мага-абсолюта. Виталий Кириллович недавно похвастался, что смог сплести им ментальные поводки всего за три года. Но при этом сетовал, что Чернышёв ему очень плохо подчиняется. Неудивительно, что Валерий стоял подле монарха и защищал его всей своей мощью.

Скуратов видел натянутые ментальные поводки тех, кто должен был защищать Ярослава Ивановича. Если бы он их просто перерезал, а он вполне мог это сделать, то маги тут же выбыли из битвы. Они бы потерялись и дезориентировались. Для того, чтобы вновь ввести их в дело, потребовалось бы несколько часов, которых, разумеется, не было.

Тогда Сергей взял и просто перехватил управление магами. Мгновенно разобравшись с управлением, он направил магов-абсолютов на защиту императора. Туда, где они и должны были быть. От неожиданности Разумовский выпустил их очень легко. А Скуратов ощутил на языке вкус предательства.

Но всё же он считал, что поступает правильно. Постепенно он отпускал поводки магов, и те приходили в себя «естественным» путём. А для того, чтобы Разумовский снова не взял их в оборот, он поставил ментальные щиты. Несложные, но для того, чтобы их преодолеть, даже его наставнику понадобится время, которого сейчас нет.

* * *

В какой-то момент Виталий Кириллович понял, что внезапно постарел. Не как маг, а как человек. Никогда раньше он не допустил бы тех ошибок, которые лепил сейчас. Сколько за этот вечер пошло наперекосяк? Сначала торт вместо фарша из гостей только ранил несколько человек и почти никого не убил. Затем этот официант непонятный... Или он был сначала? Не важно.

Он пытался задавить «официанта», которым, конечно, был кто-то из магов. Но кто? Натравил на него Чернышёва. Но вместо устранения неугодного он потерял контроль над одним из абсолютов. А вот это уж совсем немыслимо!

Но дальше — хуже. Он собрал небольшую группу магов и направил её в надежде, что они толпой задавят этого выскочку. Но не вышло. Он каким-то образом умудрялся отбиваться от всех стихий. Даже тогда, когда Разумовский решил его самого подчинить, он укусил его за ментальную руку.

Это всё было невозможно! Такое встречалось в детских сказках — маги, владеющие сразу всеми стихиями и вообще всеми видами магии. Но на практике такое невозможно. Даже былинные герои и легендарные эфирники не могли отбиваться от всего. А уж тем более кусать ментальную руку.

И вот в тот самый момент, когда казалось, что «официанта» получилось загнать в угол и задавить его массой, вдруг обрушилась часть стены. С одной стороны, это, конечно, было хорошо, так как открывались пути к отступлению. Вот только отступать-то как раз не хотелось. А, с другой стороны, теперь к императору подоспеет подкрепление.

Оно, кстати, и не заставило себя долго ждать. Две императорские дочки и Скуратов.

«Ну вот, — подумал Виталий Кириллович, — наконец-то что-то дельное сотворил. Видимо, втёрся в доверие к принцессе, чтобы подобраться к императору. А коли так, то драться осталось несколько секунд. И хорошо, а то устал».

Но оказалось всё совсем не так. Сегодня реальность решила бить Разумовского мордой об асфальт до тех пор, пока он не поймёт, что никогда не разбирался в людях.

Стоило ему вновь сосредоточиться на «официанте», которого он теперь считал основной угрозой, как два поводка абсолютов внезапно выскочили из его рук.

«Сергей! — хотел крикнуть он, но гортань подавила судорожный крик. — Что же ты делаешь, осёл? Разве этому я тебя учил?»

Эта битва была, судя по всему, проиграна. Стоило всего лишь раз ошибиться и поставить не на того человека, как всё посыпалось в тартарары. А самое поганое, что из-за этого самого человека-то всё и затевалось. Это свою жизнь Скуратов просрал.

Хотя, прямо скажем, какой он, к чертям, Скуратов? Если взять фотографии Виталия Кирилловича в молодости и сравнить их с сегодняшним Сергеем, ни у кого и вопросов не возникнет. Гены — штука сложная, пальцем их не раздавишь.

Впрочем, погибать Разумовский не собирался.

Дать финальный аккорд — это да, с удовольствием! И попытаться отправить в могилу как можно больше этих зажравшихся аристократов, которые и магией-то своей только кичатся, но не пользуются.

Бывший начальник собственной безопасности собрал все свои ментальные силы, создал купол и накрыл им всех оставшихся в помещении магов.

— Да будет хаос! — провозгласил он, с удовольствием наблюдая за тем, как большая часть собравшихся начала мутузить друг друга.

Файеры, водные мячики, комья глины, воздушные потоки — всё шло в ход.

Те, кого воздействие Разумовского не затронуло, в панике протискивались в дыру, сделанную дочерями императора.

— Крысы, — себе под нос проскрипел Виталий Кириллович. — Грязные крысы.

Но ему столпотворение этих «крыс» было на руку. Под прикрытием паникующей толпы он двинулся к провалу. Сегодня ему не повезло, но это не значит, что он сдался. Он ещё погрузит Российскую империю в десятилетия вражды и братоубийственных войн. Это уж он сможет.

Но выбраться наружу он не успел.

— Разумовский уходит! — крикнул кто-то за спиной. — Виталий Кириллович, куда же вы?

Скрежеща зубами, менталист обернулся и снова увидел рожу этого ненавистного «официанта». Кто же это? Ведь догадался, что под личиной барона скрывается Разумовский. Но кто он сам?

Неважно!

Бывший безопасник взял под полный контроль ближайшего мага, оказавшегося магом земли, и приказал ему уничтожить молодого человека, пока тот отвлёкся, давая знать императору о том, что он, Виталий Кириллович, пытается сбежать.

Маг земли зачерпнул грунта из провала в центре зала и запустил его в того, кто прикидывался официантом. Ну тут уж точно должно быть минус один!

Разумовский оскалился.

* * *

Первым делом Варвара накинула исцеляющие заклятия на отца. Конечно, она не врач, но азам в своё время обучилась. К тому же родственная помощь всегда очень действенна.

— Дочь, — бросил монарх, — берегись! Спасибо, — последнее относилось к облегчению его болей.

Даже в горячке боя он пытался защитить свою дочь. Вот только принцесса контролировала обстановку, и конкретно сейчас именно ей ничего не угрожало. Появилось несколько мгновений, чтобы оглядеться.

Магов-абсолютов уже нейтрализовал Скуратов. Даже не так, он их вернул на защиту императора. Девушка до конца боялась, что он решит всё-таки идти против них, но нет. Сергей выбрал сторону. Другое дело, что доверять такому флюгеру, тем более менталисту будет сложно, но об этом стоит подумать потом.

Вокруг царил хаос.

Большая часть гостей ринулась к провалу в стене, который сделали они с Валей. Ей в тот момент показалось, что их объединённая сила просто невероятна. Нечто новое в ощущениях магии.

По центру зала зиял провал, окантованный выкорчеванными мраморными плитами, кое-где густо залитыми кровью. Дальше лежали тела. Не слишком много, но, если понимать, что все они имеют непосредственное отношение к московскому градоуправлению, становилось не по себе.

С левой стороны от неё группа магов наседала на молодого официанта, которого внезапно взялась защищать её сестра. И тут Варвару словно молнией прошила. Это же Никита! Это всё его повадки! Он так держится и жестикулирует. Да, лицо у него сейчас другое, но это он!

И в этот момент он поднял глаза, его глаза, которые сияли на чужом лице. Но смотрел он не на неё, а мимо.

— Разумовский уходит! — крикнул он, как можно громче. — Виталий Кириллович, куда же вы?

Быстрее всех среагировал Скуратов, бросившийся наперехват. Хотя принцесса самого безопасника ещё не видела.

А затем запомнила. Этот тоже сменил личность и выглядел старым доходягой. Ну что за карнавал притворства?

Перед самым выходом Разумовский обернулся и что-то сделал. Ближайший к нему маг поднял из провала жидкую глину и метнул её в Никиту. Очень опасный снаряд. При умелом воздействии такой может ударить не хуже бетонной плиты.

И тут Никиту загородила Валя. «Девочка, — подумала принцесса, — ты же не знаешь, как противостоять этим снарядам. Только не щит! Только не щит!»

И, словно услышав принцессу, но решив сделать с точностью до наоборот, Валя закрыла их с Никитой огненным щитом.

Уже зная, что будет, Варвара смотрела на происходящее, не в силах отвести глаза.

Глава 9

Когда Валя подскочила ко мне и встала плечом к плечу, я не особо удивился. И лишь потом до меня дошло, что тут не так. Личина-то на мне сейчас была вовсе не Державинская.

Я с интересом глянул на неё, попутно отбиваясь от полудюжины магов. Она почувствовала взгляд и улыбнулась.

— Что, думал, не узнаю тебя? Ты хоть в дракона превратись, всё равно узнаю, — сказала она и подожгла ближайшему к ней магу пятую точку. Тот взвизгнул и, кажется, освободился от воздействия Разумовского. — Я же тебя с детства знаю, как облупленного.

— Зато я о тебе, как оказалось, многого не знаю, — парировал я, а затем добавил. — Ваше императорское высочество.

— Лучше просто: моя госпожа, — сказала Валя и засмеялась в голос. И пламя стекло с её ладоней.

— Больше не говори так, — сказала она, успокоившись. — А то я от хохота помру.

— Но мне всё-таки стоит на тебя рассердиться, — проговорил я, едва отмахнувшись от нескольких заклинаний, летевших в меня разом.

— Это ещё за что? — спросила она, справившись с очередным не особо сильным магом.

— Ты же всю жизнь знала, что маг. Что родилась от аристократа. Почему не сказала-то?

— Пыталась забыть, — сквозь стиснутые зубы, отражая особо сильную волну какого-то водника, сказала она. — Я маме-то родной не сказала и себе не признавалась. А ты говоришь, тебе.

— Почему? — поинтересовался я.

Мне даже показалось, что вереница магов, пытающихся нас убить, начала иссякать. Не то чтобы можно было вздохнуть спокойно, но появлялась надежда.

— Страшно было, — пожала плечами Валентина. — Я — уличная девчонка из трущоб и вдруг маг. Что друзья скажут? А мама? А потом мы же всё детство друг другу страшилки рассказывали про простого мальчика или девочку, у которого вдруг дар открылся. Он сунулся к аристократам, а те его съели.

— А когда поняла, что это неправда, почему не решилась? — мне оставалось сладить с троими. На Вале было двое.

— А тогда я поняла, что правда гораздо хуже, и решила навсегда остаться просто девочкой Валей. Если бы не ты... Так бы всё и продолжалось до сих пор.

— Нашла виноватого, — улыбнулся я.

И вдруг что-то случилось.

Я почувствовал, как под потолком разлилось что-то вроде ментальной отравы. По крайней мере, я почувствовал это так. И тут многие из тех, кто просто пытался выскочить из зала, сошли с ума. Маги забыли обо всех своих заботах и просто начали бить друг по другу самыми убойными заклинаниями из своих арсеналов.

По нам, естественно, отрабатывали целенаправленно, как и по императору.

Я понимал Разумовского. Он сейчас был крысой, загнанной в угол, поэтому взбесился и пытался утащить с собой как можно больше народу.

А вот мне надо было не только отбиться, но и обезвредить менталиста, чтобы больше он подобного не натворил. И вот это сейчас мне казалось самым сложным.

Нагрузка на нас возросла в разы из-за того, что было совершенно неясно, откуда последует следующий удар. Мы отбивались часто интуитивно. Но при этом ещё как-то умудрялись и болтать.

— А ты, я смотрю, решил устроиться на нормальную работу, — сказала Валя, указывая на мою одежду.

— Конечно, — сказал я. — Когда мы разрабатывали с тобой программу, я понял, что совершенно не понимаю чаяний простых людей, вот и решил стать поближе к народу, — ответил я первое, что взбрело в голову.

— А я думала, папа денег перестал давать, — ляпнула девушка. — И ты такой: пойду в официанты, там чаевые большие.

Если бы не обстоятельства, я бы обязательно сложился от смеха, но сейчас мне, честно говоря, было немного неудобно.

А ещё я заметил Разумовского, который всё в том же образе барона-алкоголика под шумок направлялся к пролому в стене.

— Разумовский уходит! — крикнул я, что было сил. — Виталий Кириллович, куда же вы?

Мне нужно было, чтобы его хоть немного задержали. Тогда я отобьюсь тут и ринусь к нему. Но прямо сейчас я этого сделать не мог. Мне даже шагу ступить не давали, хотя я использовал практически весь свой потенциал на сегодняшний день.

Бывший начальник собственной безопасности остановился и обернулся. Краем глаза я увидел, как к нему бросился Скуратов. А этот, интересно, на нашей стороне? Хотя лично я в перебежчиках не был бы уверен никогда.

Силы мои были на исходе.

Возможно, силы Разумовского тоже, но они у него ещё были. Он оскалился, взял под управление ближайшего к нему мага, словно тряпичную куклу из детского театра, и принялся им манипулировать. Маг зачерпнул из сделанного мной провала глину, на которой ещё оставались куски разлетевшегося торта, и бросил всё это в нас с Валей.

Девушка отреагировала мгновенно. Она загородила меня собой и поставила огненный щит.

Совершенно случайно я поймал взгляд Варвары. Он был обречённо-горький от бессилия.

Наверное, мне стоило бы попытаться остановить время, но я был слишком вымотан для этого. Кровь в венах молотом стучала в уши, требуя отдыха.

Грязь, глина и куски камня, проходя сквозь Валин щит, не испарились, как она рассчитывала. С них облетело всё лишнее, они утончились и заострились, став подобно сталактитам, растущим в пещере. Только тоньше. Сильно тоньше. Как иглы.

На мгновение застыли они в моём восприятии: острые, кровожадные, невосстанавливаемые.

А в следующий момент они уже прошили Валю, словно иглы бабочку на лету. Несколько штук прошло насквозь и оставили прорези на моей одежде.

Хлынула кровь. Сразу. Отовсюду. Из множества ран.

Валя упала на колени и повернула на меня удивлённое лицо.

— Даже не больно, — сказала она.

Затем у неё изо рта хлынул поток ярко-красной артериальной крови. И она упала замертво.

— Нет! — крикнул я. — Нет!

И где-то услышал злобный смех старика.

Он забрал моего друга и теперь радовался этому.

Но мне не было до этого никакого дела. Я встал над Валей на колени, перевернул её на спину, поднял на руки и прижал к себе.

Магическим взором я сканировал её внутренности, но, куда бы я не посмотрел, всюду были только разрывы и пробои. Казалось, из неё уже вытекла вся кровь. А вслед за ней вытекала и магия.

Каким-то удивительным образом не задело лицо. И теперь она смотрела на меня всё тем же удивлённым и чуть насмешливым взглядом.

— Валя, — шептал я. — Ну как же так? Как же так? Валя...

* * *

— Стой, где стоишь! — крикнул Скуратов, несясь наперерез Разумовскому.

Путь ему перекрывала толпа невменяемых магов, фонтанирующих заклинаниями направо и налево.

Разумовский остановился и обернулся.

— Сопляк! — прорычал он. — И слабак!

— Прекрати всё это! — приказал Скуратов. — Сейчас же!

— Ты — трус, Сергей! — продолжал Разумовский. — Даже здесь всё можно было исправить, устрани ты разом императора и принцессу, как и надо было сделать. И правил бы сам, дурак!

— Ты — кровожадный маньяк! — ответил ему Скуратов. — И не понимаешь, что одно дело: править, сдерживая взрывы магии принцессы. И совсем другое: устроить кровавую баню, уничтожая знатные семьи империи. Ты безумен! Остановись!

— Я ж ради тебя всё, а ты... Плевал я на тебя, размазня, — и Разумовский сплюнул себе под ноги, после чего полез перебираться через завалы.

Скуратов медлил.

* * *

«Четыре минуты, помнишь? — настойчиво пытался достучаться до моего сознания Архос. — Четыре минуты?»

«Это ты к чему?» — спросил я.

«Разумовский сейчас уйдёт! И тогда получится, что Валя подставлялась зря! — продолжил мой ментальный учитель. — Уничтожь Разумовского. А затем займись девушкой!»

Я даже отвечать ничего не стал.

Положил Валю у ног и поднялся.

Разумовский как раз пытался уйти через обрушившуюся стену на улицу.

— Стоять! — рявкнул я.

Мне было совершенно всё равно, остановится он или нет. Но, если мои слова его задержат, будет хорошо.

И они задержали. Разумовский обернулся. И, кажется, с него даже слетела личина барона. Он был удивлён, но не ожидал от меня ничего необычного.

Я же уже вкачал столько эфира, что можно было устроить небольшой апокалипсис в отдельно взятом парке. Злоба наполняла меня магией с такой силой, на какую ни одна медитация была не способна.

Жар стоял у моего лица. Гнев смотрел моими глазами. Ненависть плела заклинания. Месть нацелила своё остриё.

Огонь. Я потянулся к Варе. Её искренний смех раскрыл мне суть её магии. И взял у неё огонь.

Вода. Я потянулся к Вадиму Громову. Его искренняя дружба с моим дедом раскрыла мне суть его магии. И взял у него воду.

Земля. Я потянулся к Валерию Чернышёву. Я знал его силу, потому что дружил с его сыном. И в тот момент, когда я прикасался к сути магии Чернышёва, мне показалось, что я что-то понял про Олега. И взял у него землю.

Воздух. Я взял у себя.

Четыре стихи сплелись в один единый торнадо, выпущенный мной в Разумовского. Словно хищный пылесос, прошёлся он по обломкам и распростёртым на полу телам, но не заинтересовался ими. У моего торнадо была одна-единственная цель.

И когда он настиг её в провале стены, принялся размалывать, словно огромная мясорубка. Огнём, землёй, водой и воздухом. Не было такой стихии, которая помогла бы сейчас бывшему начальнику собственной безопасности.

Когда он понял, что уже не сможет уйти, то прищурился. Не боялся он меня. Он никого не боялся. Но что-то кому-то недоговорил.

Однако, когда он раскрыл кровоточащие от перемалывающего его заживо торнадо губы, оттуда вырвался лишь стон.

* * *

Скуратов видел, что Разумовский уходит, но не знал, что может предпринять. Как менталист он был куда слабее своего наставника, поэтому о попытке подчинить сознание Виталия Кирилловича не могло быть и речи.

И тут прилетел окрик от официанта, до этого бойко отбивавшегося от огромной кучи магов. Ещё одна неучтёнка?

Разумовский, на удивление, остановился и обернулся.

Произошла визуальная дуэль. И Скуратов потом мог поклясться, что увидел тот миг, когда его учитель понял, что проиграл. Его глаза посерели, а губы превратились в тонкую прямую линию.

Сергей перевёл взгляд туда, куда смотрел Разумовский, и сначала даже не понял, что он видит на самом деле. Трёхметровая воронка, похожая на торнадо, но совершенно необычная. В ней одновременно были видны всполохи пламени, закручивались волны вперемешку с частями земли и камней. И всё это было пронизано воздухом. Причём, каждая из стихий, словно не смешивалась с другими, но была с ними единым целым.

В мгновение ока этот круговорот настиг и обвил Разумовского.

Несколько мгновений было видно, как с него стёсывается одежда, за ней кожа, а потом и мышцы. Кровь пропитывала воронку и делала её устрашающе-красной.

Внезапно Разумовский протянул руку, и она с болтающимися ошмётками кожи протянулась к Скуратову. Старик открыл рот. Но звуком был лишь стон. Однако, по губам Сергей прочёл:

«Ты — мой сын, прощай».

А затем рука, торчащая из стенки воронки, сжалась в кулак и повернулась на девяносто градусов вокруг своей оси.

Скуратов закрыл ладонями лицо и рухнул на пол без сознания.

И в следующий же миг вихрь, состоящий из всех четырёх стихий, размолол Разумовского в кровавую кашу. А затем и в труху.

Когда торнадо иссяк, ничего уже не напоминало о Виталии Кирилловиче Разумовском — бывшем начальнике собственной безопасности Российской империи.

* * *

«Сколько у меня осталось времени? ­— судорожно спросил я у Архоса, возвращаясь к Вале. — Я успеваю?»

«Ещё две с половиной минуты, — ответил он. — Действуй наверняка».

Легко было сказать, куда сложнее было делать. И самое поганое заключалось в том, что от Валиного сердца начисто была отсечена аорта.

Я приказал себе не думать, что штопаю живого человека. Просто взял энергетическую паутину, обвил её эфиром, и принялся шить. Такой паукан за работой. За пошивом нового гнезда.

Вот только получалось у меня из рук вон плохо. Словно чего-то не хватало. Я пришивал стенку артерии к сердцу, но несмотря на эфирную подкладку всё равно оставались щели, в которые обязательно будет хлестать кровь.

«Что-то не так, — сказал я Архосу. — Я что-то упускаю».

«Задействуй её стихию, — посоветовал мне учитель. — Как ты сделал это с Катериной Громовой, использовав воду».

Я потянул эфир, прогнал его сквозь своё эфирное сердце, и вот уже на конце моей воображаемой, но тем не менее очень реальной иглы затрепетало пламя. Теперь шов выходил ровный и герметичный.

Аорту я пришил довольно быстро. Беглый осмотр показал, что ещё сильно повреждены лёгкие и печень. На них у меня ушло ещё секунд сорок-пятьдесят объективного времени.

Я уже хотел спросить у Архоса, сколько осталось, но не стал. Начну суетиться, напортачу ещё. Нет, мне просто нужно взять и запустить сердце Вали.

Ах, да, чуть не забыл, надо бы залить в неё крови.

Я не умел делать кровь, поэтому просто откачал немного эфиром у принцессы и императора. От них не убудет.

Ну всё, готово.

Пум-пум, пум-пум, пум-пум...

Моя эфирная рука совершала эти движения уже на автомате. Ещё бы, уже третье сердце запускаю, как-никак.

Пум-пум, пум-пум, пум...

Тут сердце не стало артачиться, а завелось почти сразу. Кровь мгновенно наполнила мозг и сосуды, устремившись по телу потоком, подчиняющимся ритму сердца. Тут же потекла и магия по каналам.

Валя судорожно попыталась вдохнуть, но у неё не получилось. Тогда она отхаркнула кровь, скопившуюся в гортани, и уже после этого смогла сделать полноценный вдох. А затем, задышав неглубоко, но часто, открыла глаза.

— Со мной всё норм, — сказала она. — Чуть-чуть споткнулась.

Я закрыл глаза, чтобы она не прочитала в них никакие эмоции.

«Ну вот, — сказал Архос. — Не хочешь официантом, тебя на скорой в бригадах реаниматологов с руками оторвут!»

Я улыбнулся и понял, что у самого сил не осталось даже встать.

Глава 10

Лос-Анджелес, США (Северные Штаты Америки).

Сегодня учёный в халате и несуразных очках чувствовал себя гораздо увереннее, чем во время всех предыдущих собраний вместе взятых. Сегодня он вполне мог отчитаться сразу о нескольких успехах. И это добавляло ему роста, потому что он, наконец, мог распрямить спину.

Было и ещё одно отличие в этом совещании: отсутствовал смайлик на первом экране. Монитор оставался тёмным и пустым.

— А где первый? — спросил второй смайл у третьего.

— Сегодня прошла информация, что он устранён. Была закладка на случай, если он не сможет отменить её отправку в центр. И сегодня ночью она пришла. Судя по всему, скоро нам пришлют замену.

— Надеюсь, на сегодня это единственная плохая новость? — поинтересовался второй и взглянул на учёного.

— Если вы обо мне, — затараторил мужчина, — то у меня только отличные новости.

— Ну вот и славно, — вздохнул второй смайл. — Приступай, мы слушаем.

— Во-первых, спешу доложить, что артефакт полностью заряжен и готов к работе. Все необходимые проверки на этот раз проведены, так что сбоя случиться просто не может. Мы даже перестраховались и в конце увеличили потребление энергии из магов, чтобы, так сказать, под завязку его наполнить, — проговорил учёный на одном дыхании с такой скоростью, что его собеседники поморщились.

— Ты можешь не частить? — попросил третий. — У меня мозг не успевает с такой скоростью информацию потреблять.

— Да-да, конечно, — смутился мужичок в халате и сразу как-то сник. — Я просто спешу рассказать, что всё хорошо. Всё прекрасно. Мы провели исследования и нашли, где у нас была недоработка в технологии телепорта. Часть массы перемещаемого предмета потреблялась артефактом в качестве подпитки. И если в случае с неодушевлёнными предметами это было не сильно заметно, то из живого организма нельзя просто так изъять его часть, поэтому и происходил… м-м… происходило некоторое… умирание.

— Что?! — рассмеялся третий смайл. — Что ты несёшь?! Какое ещё умирание? Там подопытных мышей по всей приёмной камере размазывало, как малиновый джем по твоему бутерброду. Нет, это не умирание, это совсем другим словом называется.

— Как вам будет угодно, — учёный поднял руки ладонями вперёд, показывая, что он, в принципе, согласен на любые формулировки. — Так вот, мы поняли, почему это происходит, и совсем скоро сможем устранить неполадку.

— Неполадка… Это в копилку к умиранию, — проговорил третий смайлик. — Полагаю, спрашивать вас, почему это происходило, бессмысленно?

— Почему же? — мужчина даже поднял брови от удивления. — Я вполне могу сказать. Потому что артефакт наш – сущий хищник. Если дать ему волю, он обязательно сожрёт то, что плохо лежит.

— О, как, — буркнул второй. — А я всё время думал, что мы говорим о неодушевлённой вещи.

— Там, где замешана магия, нет ничего неодушевлённого, — пожал плечами учёный.

— А мне, кстати, интересно, зачем вот это вот мутить с телепортом, — спросил второй смайл у третьего, — когда можно пиявок всем подсадить и так тянуть.

— Ну что вы, — ответил третий. — Пиявки – магические паразиты и могут послужить делу лишь на первом этапе. Их же тоже кормить надо. И потом, это слишком заметно, лишает достойных людей магии. А с телепортом никто ни о чём не догадается. Подумаешь, каких-то десять-пятнадцать процентов с каждого. Никто и не заметит.

— Умно, — согласился второй. — Но мне сколько не объясняют, я всё равно никак в толк не возьму.

— Ничего, — усмехнулся третий. — Вы, главное, сами этим телепортом не пользуйтесь, и всё.

— А так удобная была бы штука, — вздохнул второй. — Впрочем, мы отвлеклись. Продолжайте, пожалуйста, — он кивнул мужичку в халате. — Я слышал, что несколько стран уже согласились внедрить нашу передовую технологию?

— О, да, — кивнул учёный, но его перебил третий смайл.

— Одну секунду, получаю информацию по нашему отсутствующему товарищу. Угу… угу… так… Одним словом, он решил вместо общего дела посвятить себя личным проблемам. На том и погорел. Попытка устранить императора Российской империи потерпела неудачу. Когда мы теперь сможем туда внедрится даже богам неизвестно.

— Ничего, — хмыкнул второй. — Нашли одного, найдём ещё. Незаменимых нет.

— И то верно, — ответил третий смайл, и оба уставились на учёного. — Продолжайте.

— Да, спасибо. Нам ответили согласием Германия, Франция, Португалия и Дания. Ожидаем подтверждение ещё от трёх стран. Уже на следующей неделе мы начнём монтировать там наше оборудование. Запуск первых установок планируется в течение ближайших дней.

— Что ж, отличные новости, — сказал второй смайл. — Что-то ещё?

— Да, есть наблюдение, к которому мы не знаем, как относиться, — неуверенно проговорил учёный.

— Что ещё за наблюдение? — спросил третий смайлик. — Важное?

— Да, — кивнул мужчина, и очки от этого съехали на кончик носа, но он их тут же поправил. — По протоколу «Икс один».

— Ого! — высказался второй смайл. — Что-то на сверхсекретном?

— Именно, — ответил третий. — Говорите, а затем я отправлю шифровкой в центр, пусть там решают.

— Вчера, во время свадьбы Долгоруковых в Москве был замечен выброс эфира невероятных объёмов.

— Там был кто-то из высших? — спросил второй у третьего.

— Насколько я знаю, нет, — удивлённо ответил третий. — Продолжайте.

— Есть подозрение, что это какой-то новый эфирник. Дикий. Отследить его не получилось, очень уж много народу было на свадьбе, но полагаем, что скоро он снова даст о себе знать. Что прикажете? — спросил учёный.

— Это протокол «Икс один». Мы тут уже ничего не приказываем. Тут уже приказывают высшие. Но, полагаю, решение тут может быть только одно – смерть, — задумчиво проговорил третий.

— Так, что, пытаться отследить дикого эфирника? — поинтересовался мужчина в халате.

— Естественно, это даже не обсуждается. Найдёте, накиньте на него метку, чтобы не потерялся, — распорядился третий смайлик.

— Да земля-то маленькая, как на ней можно потеряться-то? — искренне удивился учёный и улыбнулся.

* * *

Ночь в Кремлёвском дворце выдалась нервной. Пришлось срочно проверять и перетряхивать всю собственную безопасность. Император остался весьма доволен Вяземскими, которые на первом этапе очень помогли, а также посоветовали малоизвестного менталиста по фамилии Блок.

Это был малоразговорчивый парень, худой и бледный, но с неимоверной внутренней энергетикой. С Разумовским он никогда не общался и до сегодняшнего дня состоял на службе у главы Твери.

Затем был короткий нервный сон, в котором вся монаршая семья едва ли отдохнула. Но, по крайней мере, пропал риск уснуть на ходу.

Утром Варвара пришла к отцу в кабинет. Тот выпроводил вновь назначенных начальников особых гарнизонов, отдав приказания, и приготовился к непростому разговору.

— Да, дочь, — произнёс он, лишь только закрылась дверь за последним безопасником. — Слушаю тебя.

— Я по поводу Вали, — сказала она.

— Ожидаемо, — проговорил император и встал со своего места. — Понимаю, что тебе неприятно, но в жизни каждого муж…

— Папенька, меня абсолютно не интересуют твои внутренние комплексы вины, это ты будешь с маменькой разбирать. Кстати, она явится через полчаса. Я, наоборот, хочу сказать, что целиком и полностью за Валю. Она меня спасла и вообще стала мне за последние часы настоящей сестрой. Я не хочу, чтобы с ней что-то случилось, а то знаю я ваши методы.

— Наши методы, — поправил её монарх. — Что ж, ты своевременно, я как раз рассуждал, что с ней можно сделать, — увидев, как принцесса вскинула на него глаза, он тут же поспешил добавить: — В хорошем смысле, естественно.

— Я понимаю, что ввести в семью её не получится, — Варвара многозначительно закатила глаза. — Но я всё же прошу, чтобы Валентине дали образование, научили её манерам и нашли достойное место среди знати. Пусть среди московской. Она после вчерашнего сильно нуждается в новой крови.

Теперь уже император вскинул глаза на дочь.

— Если это такой юмор, то он весьма чёрный.

— Какой есть, папенька, — принцесса карикатурно развела руками. — Одним словом, я прошу, чтобы ни единого волоса с головы моей сестры не упало. А иначе Разумовский вам покажется милым и добрым дедушкой. Я вам такие волнения замучу, что ни одного целого дворца вообще не останется, — и тут же она нацепила кукольную улыбку на лицо. — Хорошо, папуль?

Император потёр усталые глаза, чувствуя набухшие мешки под глазами. Очень хотелось, чтобы все последние дни оказались просто дурным сном.

— Да не собирался я её устранять, с чего ты это взяла? — ответил он, считая, что говорит совершенно искренне. — Она же моя дочь, в конце концов. А такой кровью попусту не расшвыриваются. Ты мне лучше скажи, как она? В смысле, сильный маг?

— Очень, — ответила Варвара. — И в отличие от меня, стабильный. Про Скуратова что-то докладывали?

— Волнуешься? — удивился Ярослав Иванович.

— Нет, — ответила принцесса. — Просто я ему обещала защиту и помилование, если он встанет на нашу сторону. А мне своё слово нужно держать. Я же не начальник безопасности и не маг-абсолют, — девушка пожала плечами.

— Скуратов всё ещё в коме, — ответил монарх, недовольный построением вопроса. — Пока только отправили его кровь для экспертизы. Есть подозрение, что он и не Скуратов вовсе.

— А Разумовский-младший? — хмыкнула Варвара. — Я думала, это и без экспертизы понятно.

— Что же до остального, да, я промахнулся. В какой-то момент не углядел государственной измены. Но не забывай, что этот человек шестьдесят лет плёл сеть своих интриг. Меня ещё не было, а он уже работал в собственной безопасности, понимаешь? — монарх прошёлся по кабинету. — А Орлова вместе с тобой держали. Но проверить его, конечно, не мешает.

— Да понимаю, у монархов сложно с доверием к людям, — принцесса тяжело вздохнула. — Иногда хочешь поверить внушающему уважение человеку, а затем творишь лютую дичь под воздействием. Я всё это понимаю, но почему не было второго контура защиты?

— Да потому что Разумовский всю защиту и выставлял. Но, да, моя беда, что не перепроверил. Хотя, мне кажется, он бы и тут что-нибудь придумал, — император подошёл к окну. — Ты же видела, он почти ушёл вчера.

— Если бы не Никита, ушёл бы, — согласилась Варвара.

— Эх, Державин, Державин, — Ярослав Иванович покачал головой. — С ним тоже предстоит разбираться.

— А с ним-то что? Он нас всех спас не по разу, а ты хочешь разборки какие-то? — удивилась принцесса.

— Если бы я, — грустно ответил император. — Слишком много народу видело, что он магии объединял. А как он это делал? Вдруг он угрозу представляет большую, чем менталисты? Одним словом, меня уже насчёт него одолели. Но я пока ссылаюсь на то, что мне некогда.

— Если что, за него я, как и за Валю, встану, — жёстко проговорила Варвара.

— Да, я тоже, — сказал монарх. — Но разбирательств не избежать.

В этот момент доложили, что на приём прибыла императрица.

— Побежала, — сказала на это принцесса и чмокнула отца в щёку. — Надеюсь, что ты всё понял, что я тебе сказала.

— Да, понял я, — ответил император и нацепил дежурную улыбку для жены.

Следующий разговор обещал быть куда менее приятным.

* * *

Императрица Елизавета Фёдоровна была бледна и молчалива.

— Как спалось вам, мой дорогой супруг? — поинтересовалась она, пройдя в кабинет.

В дверях она столкнулась с Варварой, но они лишь раскланялись друг другу, не проронив ни слова.

Император отметил, что супруга к нему обращается на «вы». Это был явный признак грядущего скандала. Тем более, повод был. Да ещё какой! Вале было всего лишь на десять месяцев больше Вари. Что ж, придётся отвечать за свои поступки.

— Не очень, — признался монарх. — Всю ночь кошмары снились.

— Ну а что же вы никого на этот раз не позвали к себе в кровать, чтобы утешиться? Эта твоя тоже от кошмаров появилась? — императрица с ходу решила обозначить своё недовольство.

— Лиза, прекращай, — сказал Ярослав Иванович. — Да, было, но давно. Девочка в этом уж точно не виновата.

— А кто виноват? Может быть, я? — Елизавета Фёдоровна выливала всю скопившуюся боль на супруга. — Может быть, Разумовский заставил под влиянием?

— Кстати, не исключено… — начал было император.

— Так! — перебила его супруга. — Не смей скидывать свою вину на других! Что ты собираешься с ней сделать?

Монарх развёл руками.

— Нет, ты просто пойми, если ты ничего не сделаешь, то я…

— Лиза! — на этот раз голос повысил император. — Всё, остановись! Только что тут была наша дочь и пообещала нам государственный переворот, если хоть волос упадёт с головы Валентины. Масштаб проблемы понятен?

— Ладно, — вздохнула императрица и закрыла лицо руками. — Успели уже сговориться против меня, — а затем она сурово посмотрела на мужа. — Но, чтобы при дворе её не было, ясно? Увижу, за себя не ручаюсь!

Ярослав Иванович некоторое время ходил туда-сюда по кабинету и вздыхал, пытаясь подыскать слова.

— Ты знаешь, они сдружились, — наконец, проговорил он. — Помнишь, Варвара всегда просила у нас сестру…

— Даже не начинай! — императрица заламывала руки. — Я всё сказала. Если с нашей дочерью что-то случится, я эту… девку…

— Стоп! — проговорил император. — Как бы там ни было, Валентина – моя дочь. Она – сильный маг. Её вполне можно использовать для защиты принцессы. Никто её во дворце селить не собирается. Но дать ей возможность выучиться и хорошо выйти замуж я обязан. Отдам её на воспитание кому-нибудь из наших, из огневиков.

Императрица запрокинула голову и картинно сглотнула слёзы.

— Лиза, ну ладно тебе, — он подошёл сзади и обнял её за плечи. — Мы едва не погибли, и я понял, что без тебя мне просто не жить, поэтому пытался сохранить тебя как самое дорогое сокровище. Я люблю только тебя.

— Правда? — спросила она и обернулась.

— Правда, — кивнул император и поцеловал супругу.

* * *

Варвара прямиком от отца поспешила в палату к своей сестре. Она не в шутку переживала за её жизнь, так как дворцовые интриги – та ещё бочка со змеями.

— Привет! — сказала Валя, когда увидела принцессу.

Она смотрела телевизор, где бесновался очередной «эксперт», буквально из пулемёта выдающий догадки, что вчера могло случиться в усадьбе Царицыно.

— Привет, — улыбнулась Варя и выключила телевизор. — Как спалось?

— Если честно, погано, — ответила Валя. — Мне всю ночь снилось, что я умираю. И, главное, натурально так. Пытаюсь вдохнуть и не могу. Хочу, хочу, а воздуха нет. И меня начинает уносить в темень.

— Я и правда думала, что ты… ушла, — проговорила Варя, присаживаясь к сестре на кровать. — Там так страшно всё выглядело. Хорошо, что на самом деле никакие жизненно-важные органы не задело. А всё остальное подлечим.

— Это хорошо, но я бы… — Валя всем своим видом показывала, что ей неловко. — Домой, наверное, пошла бы.

— Хм, — принцесса состроила недовольную гримаску. — Видишь ли, после того, что произошло, твоя жизнь в любом случае уже не будет прежней. Мы не сможем тебя просто взять и отпустить обратно в трущобы, — она развела руками. — Ты, как-никак, персона императорской крови, что накладывает свой отпечаток.

— А если я не хочу все эти балы-приёмы? — совсем по-детски спросила Валя. — Можно мне домой?

— Да дело же даже не в балах, понимаешь? — Варя села к Вале на кровать и обняла её за плечи. — В трущобах за тобой теперь охота будет, понимаешь? Да и вообще, тебе бы о маме подумать. О её устройстве. И о своём тоже.

— И что меня ждёт? — Валя поджала ноги и сжалась в комок.

Раны её проходили на удивление быстро. И, несмотря на то, что ею сейчас занимались ведущие лекари страны, поправлялась она всё равно гораздо быстрее, чем этого можно было ожидать после того, что с ней случилось.

— Для начала отдадим тебя в семью к магам огня. Они обучат тебя манерам и умению обращаться с твоей магией во всех тонкостях. Затем подыщем тебе знатного мужа…

— Манерам? — перебила её Валя. — А то я как дворовая девка, да?

— Валь, — принцесса прижала её к себе. — Ты же сама всё понимаешь. Я бы очень хотела забрать тебя к себе во дворец и самой тебя всему учить. Но мама не позволит…

— Тот момент, когда сказка разбивается о суровую действительность, — прокомментировала Валя. — Я всё понимаю. Но хочу жить, как прежде. Хочу с пацанами в футбол гонять. Летом на речку, и кто быстрее до того берега…

— Не хочешь, — сказала Варя, глядя сестре прямо в глаза. — Ты это сейчас просто так вспоминаешь, потому что боишься новой жизни. А на самом деле ты всегда чувствовала себя чужой среди них.

— А теперь буду чувствовать себя чужой среди вас. Чудненько, — Валя грустно улыбнулась. — Я тебе очень благодарна. Но идти в чужую семью, потом ещё замуж за того, за кого скажете. Не хочу. С тобой бы – да. С тобой я чувствовала бы себя в своей тарелке, а так – нет.

— Я буду навещать тебя, обязательно, — сказала Варвара.

Ей совсем не хотелось объяснять, что если Валя откажется, то защищать её будет крайне сложно. А защищать придётся, и в первую очередь от императрицы.

— Мне сначала подлечиться надо, — сказала Валя. — Я, может быть, из-за ран такая. А как вылечусь, то по-другому думать начну.

Ей очень не хотелось объяснять Варе, что если та будет настаивать на её отправке куда-нибудь, то она просто сбежит.

Обе поняли, что этот вопрос на данный момент острый, и для хороших отношений его нужно пока обходить. Они долго болтали на отвлечённые темы, а как только принцесса ушла, Валя достала свой телефон. Точнее, новый телефон, который ей принесли взамен её разбитого каменными сосульками.

И набрала номер.

— Никит, привет, ты как? — она плохо помнила, как всё вчера закончилось, но было ощущение, что Державин тоже чувствовал себя в конце не очень хорошо.

— Привет, да уже более-менее, спасибо. А ты? Ожила немного? — ответил ей голос уставшего, но относительно счастливого человека.

— Да, спасибо. Ты телевизор уже смотрел? — спросила она, и поняла, что почему-то спрашивает всякие глупости вместо того, чтобы сказать о том, что её на самом деле волнует.

— Нет ещё, а что? — ответил Никита.

— И не смотри. Там в связи с вашим возвращением из мира мёртвых уже такие теории настроили, что я хихикаю без конца. Слушай, я тебе вообще по другому поводу звоню-то, — она, наконец, решилась.

— Я тебя слушаю, — сказал Державин.

— Тут такое дело… короче, ко мне сейчас Варвара приходила, — как только речь полилась из неё, остановиться было уже трудно. — Говорит, нужно, чтобы я в роду аристократов жила, чтобы манерам меня учили и магии. А я не хочу. А потом ещё, говорит, замуж отдадут. Это ж за кого они захотят, за того и отдадут. А я тоже не хочу. Понимаю, что как прежде не будет, но этого всего не хочу. Можешь что-нибудь сделать, а?

— Хорошо, я что-нибудь придумаю, — ответил Никита. — И не бойся, никто тебя никуда против твоей воли не отдаст.

* * *

Никита, поговорив с Валей, задумался. В целом, планы императорской семьи на девушку вполне себе понятные. Неучтённый маг – это всегда некоторые неудобства, а в случае с императорской кровью – так и вдвойне, но жить ей прежней жизнью действительно не дадут. Хотя бы потому, что её довольно просто использовать как рычаг давления.

Но, по мнению Никиты, Валю было использовать крайне сложно. А, учитывая то, что она противится всему, что ей пытается дать императорская семья, бессмысленно. Но хлопот она действительно могла доставить. Просто сбежит, и потом вся королевская конница и вся королевская рать…

И тут у него в голове созрел план. Он набрал номер.

— Привет, Белла, ты ещё в Москве? — спросил он, не сомневаясь в ответе.

— Как же я могла пропустить столь фееричное зрелище, которое ты устроил вчера вечером? По этому поводу нас с тобой ждёт серьёзный разговор, так что, как только сможешь, приезжай. Жду.

— Я как раз хотел приехать. Но не один, — я решил, надо пояснить, но только усугубил ситуацию. — Одной девушке нужна помощь.

— Приезжайте, поговорим, — твёрдо проговорила бабушка и отключилась.

И тут же пришло сообщение с неопределяемого номера.

«Никита, нужно поговорить».

«Я сейчас к Вале собираюсь, можно где-нибудь встретиться», — ответил я и тут же подумал, что не очень хорошо получилось.

Но Варвара тут же ответила.

«Отлично, через полчаса возле клиники».

По своему обыкновению она пришла раньше. А, может, просто была где-то рядом.

— Что случилось? — спросил я. — Что-то серьёзное?

— Пока не знаю, не уверена, — Варвара против обыкновения была неулыбчива и нахмурена, как серый день. — Но отец сказал, что к тебе есть вопросы по поводу использования магии.

— Если есть вопросы, пусть задают, — сказал я. — Постараюсь на них ответить.

— Ты не понимаешь, — принцесса заглянула мне в глаза. — После вчерашнего гайки в империи закрутят так, что резьба захрустит. Твой торнадо из стихий пол-Москвы видело, и уже слухи пошли. В СМИ пока не просочились, но это дело времени.

— И что мне делать? — спросил я на всякий случай.

— Откуда я знаю? — принцесса пожала плечами. — Я должна была тебя предупредить. А ты уж попробуй придумать что-нибудь сам. Как смогу, я тебя, естественно, прикрою. И отец прикроет. Но решать будет не только он, в этом вся сложность.

— Понятно, сколько у меня времени? — поинтересовался я.

— День… два… неделя, — Варвара потёрла виски. — Я не знаю. Но, чем раньше ты найдёшь выход, тем лучше.

— Хорошо, — ответил я. — А я Валю забирать приехал.

— Как так? — всполошилась Варвара. — Ей нельзя, у неё режим! Да и вообще, из клиники она поедет в какой-нибудь дом, мы пристроим... — с каждым словом она говорила всё неувереннее, а затем спросила: — Это она захотела?

Я кивнул. Говорить что-либо тут было бессмысленно.

— Ладно, — ответила Варвара. — Оно и к лучшему, наверно. А куда, если не секрет? К кому?

— А у кого ты виноград пожгла в детстве? — улыбнулся я.

— Никита, ты гений! — сказала принцесса и впервые за сегодня улыбнулась в ответ. — Так мы и видеться с ней сможем часто. В Ливадии.

* * *

Белла провела меня внутрь, оставив Валю на время в прихожей.

— Насколько ты уверен в этой девочке? — спросила она.

— Про эфир она не в курсе, а вот всё остальное знает, — ответил я. — Бывает мстительной стервой, но доверяю ей, как себе.

— О, дорогой, когда дело касается любви, все мы – мстительные стервы, — хохотнула бабушка. — Так, тогда быстро по вчерашнему. Ты охренел?

От столько быстрой смены настроения Донатовой я аж застопорился.

— В смысле? — не понял я.

— Ты эфирную иллюминацию на пол-Москвы устроил! Я отсюда видела столб магии над Царицыно! Ты чем вообще думал? — она была явно напугана и не хотела застращать меня.

— Я, честно говоря, вообще не думал, мне нужно было уничтожить противника, — ответил я.

— Уничтожил? — спросила Белла.

— Уничтожил, — кивнул я.

— А теперь жди, — она уставилась невидящим взглядом куда-то в сторону, — потому что день-два, и уничтожат тебя. Маги эфира тебя терпеть не станут, пойми. Сметут, как ненужную фигуру с доски!

— Прости, но в тот момент я об этом вообще не думал, — проговорил я. — Там ситуация была очень серьёзная.

— Да я понимаю, что ты просто так не стал бы светиться, — бабушка перевела взгляд на меня, и я прочитал в нём массу сожаления и боли. — Но что теперь делать? Я ума не приложу. Вот тебе телефон, — она достала странный аппарат с кнопками. — Он защищён от прослушки. Если что, сможешь связываться со мной. Понял?

— Понял.

— Отлично, теперь пойдём разговаривать все вместе, — сказала бабушка, и мы вернулись к Вале. Та так и стояла посреди прихожей, смущаясь.

— Проходи, — сказал я. — Нам надо было немного пошептаться.

— Обо мне? — с ноткой обиды в голосе спросила она.

— Нет, зачем? — недоумённо спросил я. — У нас есть другие темы. О тебе мы будем говорить с тобой.

Мы прошли на кухню, где каким-то чудом пахло не шампанским, а кофе.

— Вот, знакомьтесь, — проговорил я. — Это Белла – моя бабушка. А это Валя – мой друг, хорошая знакомая и внебрачная дочь императора.

Белла подавилась кофе.

— Предупреждать надо! — сказала она.

— Я вот как раз и предупреждаю, — я улыбнулся такой бабушкиной реакции. — Ситуация такая, что её после вчерашнего хотят взять в оборот.

— В каком смысле? — бабушка спрашивала не у меня, а у Вали, а я захотел треснуть себя по лбу, но затем успокоил себя мыслью, что привёл подругу в нужное место.

— Долгая история, на самом деле, — ответила Валя. — Но, если вкратце, я вчера немного помогла принцессе, и теперь в благодарность меня хотят отдать каким-нибудь магам на обучение, а затем выдать за какого-нибудь аристократа.

— А ты? — приподняла бровь Белла.

— А я не хочу, — совершенно искренне ответила Валя. — Но понимаю, что и как прежде мне жить не дадут.

— Умница, что хоть это понимаешь, — бабушка допила кофе и тут же пошла за бутылкой шампанского. Не долго длилась её разлука с бокалом игристого. — И как видишь свою дальнейшую жизнь?

Валя пожала плечами.

— А я и не знаю. Я буквально вся в растерянности, — проговорила она. — Поэтому и Никите позвонила. Вдруг он что-то придумает. А он меня к вам привёл.

— Ну что скажешь? — спросил я. — Возьмёшь?

Обе повернули головы на меня.

— Вообще-то я уже не столь молода, чтобы воспитанием заниматься, — задумчиво проговорила Белла. — Но с другой стороны, уже давно ловлю себя на мысли, что мне одиноко и хочется с кем-то пообщаться. Поделиться опытом. Обсудить новости. Научить чему-то, почему нет? Знаешь, а я за! Мне даже нравится.

— И не надо будет круглыми сутками на цыпочках ходить? — спросила Валя.

И тут уж мы повернули на неё головы, ожидая разъяснений.

— Мне просто всегда казалось, что это тоже часть этикета, и все аристократы по дому передвигаются исключительно на цыпочках, — выдала девушка и даже немного покраснела.

Белла залилась смехом, но искренним и необидным.

— Нет, ты что, детка, — она продолжала широко улыбаться. — До такого точно не дойдёт!

Я видел, что они понравились друг другу. Что ж, ещё один мой неочевидный план сработал, посмотрим, какие плоды он принесёт.

— Кстати, Белла, — спросил я, собираясь уходить, — мне тут принцесса сказала, что со мной разбирательство будет. Что посоветуешь предпринять?

Бабушка тяжело вздохнула.

— Пойдём, провожу тебя, — сказала она.

Я подумал о том, что может быть нужно ввести Валю в курс моих скрытых способностей, но затем решил, что лишняя информация ей ни к чему. Мы попрощались с ней, и я вышел. Бабушка последовала за мной.

На крыльце Белла обняла меня и шепнула на ушко.

— Что они видели?

— Смешение стихий, — ответил я.

— Спроси у своего учителя, — прошептала она в ответ. — Кажется, в их храме есть подобные техники. Правда, они не носят такого масштаба, но ты спроси.

— Хорошо, — кивнул я.

— А раз принцесса тебя предупредила, значит, ты ей действительно дорог, цени, — сказала она, отстранившись. — И да сберегут тебя боги!

Глава 11

В баре было шумно. В игровой части мужики гоняли бильярдные шары по зелёному сукну, а девочки двигали филейными частями под современную в этом мире музыку.

В питейной части тоже всё шло своим чередом. За столиками работяги после трудового дня травили организм выпивкой. Звучали тосты, произнесённые хриплыми голосами, мужицкий хохот и куски весёлых, по мнению рассказчика, историй.

У стойки бара сидел одинокий посетитель, сильно отличавшийся ото всех остальных. Был он высок ростом и одет совсем не по моде: кожаный плащ и шляпа, на ногах сапоги с острыми носами и обычные синие джинсы. Лицо посетитель прятал в тени, но бармен, исправно подносивший ему шоты с экзотическим коктейлем, клялся потом друзьям, что видел пару углей, тлевших в этой тени.

Посетитель молча наблюдал за небольшим экраном, на котором шёл репортаж про трагические события на свадьбе Долгоруковых, которую уже окрестили кровавой.

Когда в зале расшумелись другие гости, и телевизор стало не слышно, посетитель не стал возмущаться, но звук репортажа усилился сам по себе.

— К этому часу, — вещал корреспондент, эффектная шатенка с глубоким декольте, — так и нет никакой официальной позиции на счёт произошедшего в усадьбе Царицыно. Что известно к этому часу: погибли главы трёх родов: Алексей Долгоруков, Георгий Троекуров, Иннокентий Пожарский. Все в момент трагедии находились возле свадебного торта, который по некоторым данным и стал её причиной. Вообще свидетельства очень противоречивы, поэтому мы и ждём официальной версии произошедшего, — девушка перевела дух. — Среди погибших также есть ещё представители трёх родов. По чистой случайности не погиб сам отец-император, присутствовавший на свадьбе. Есть также противоречивая информация о том, что не стало бывшего начальника собственной безопасности империи и что он чуть ли не грудью защищал монарха. Шокирующей новостью стало и то, что Державины, оказывается, не взорвались в своём небоскрёбе, а выжили и вели весьма активную деятельность в Царицыно. А сейчас мы с вами увидим кадры, снятые вчера камерой наблюдения. Это то ли момент первого взрыва, то ли были ещё. Пока, повторюсь, нам это неизвестно.

Включилось изображение с камеры, на котором уже было видно дыру в стене дворца. Из этой дыры поспешно, кто на четвереньках, кто ползком, выбирались люди. И вдруг...

Посетитель бара выпрямился, потому что увидел на экране широченный столб эфира, ударивший в небо. Он даже покосился по сторонам, но телевизор никто, кроме него, не смотрел. Более того, даже корреспонденты не комментировали это происшествие. А это значит, что для всех них событие это осталось незамеченным.

— Что ж, — сказал посетитель вслух, но так, что никто не услышал. — Кажется, на этот раз стоит задержаться в этом мире подольше.

Затем он расплатился и вышел из бара. Стоило завернуть за ближайший угол, как к нему подошли трое.

— Уважаемый, а не угостите денежкой? — сиплым голосом проговорил один.

— Может быть, сразу подерёмся? — спросил вышедший из бара.

И тут все трое подошедших увидели, как глаза его загорелись красным.

— Сразу б сказал, что благородь, — произнёс второй из подошедших максимально обиженным тоном.

— Ах, ну да, — проговорил посетитель бара. — В этом мире вам продали, что магия может быть только у аристократов. Мол, этим-то они и отличаются от простолюдинов. Смешно.

Окружившие его мужики начали пятиться назад. А вышедший из бара посетитель снял шляпу, и тусклый свет от случайного фонаря осветил молодое и добродушное лицо. Затем он полез в карман, вытащил несколько старых, но всё ещё имеющих хождение монет и бросил их опешившим личностям.

— Держите, — сказал он. — И выпейте за Магнуса, странника между мирами, подарившего вам сегодня жизнь.

* * *

После разговоров с принцессой и с Беллой я был, мягко говоря, озадачен. Почему-то я совершенно не рассчитывал на то, что меня призовут к ответственности. Да и было бы за что. Я, как-никак, всех спас. Но нет, и одна, и другая были весьма серьёзны, когда говорили мне о разбирательствах.

Что я могу сделать? Мне нужно каким-то образом доказать, что я не пользовался запрещённой магией.

«О, сколько, друг, открытий чудных, — нараспев проговорил Архос. — Тебе готовит этот мир, — затем сделал паузу и продолжил уже обычным своим голосом. — Для них смешение магии в одном человеке — это нонсенс, вот и чудится в этом преступление. Любой вид исторгает из своего круга непохожего на них».

«Спасибо за умные сентенции, — ответил я. — А можно русским языком?»

«Как скажешь, — добродушно пробурчал мой ментальный наставник. — Докажи, что ты такой же, как и они, и всё будет хорошо».

«Но как?», — поинтересовался я.

«Я думаю над этим вопросом. Но пока я солидарен с „мамма миа“ Беллой, которая сказала поговорить с Ван Ли. Он — мужик головастый, вместе что-нибудь придумаем».

Так я и оказался дома, чтобы встретиться со своим учителем из Поднебесной.

Пресса дежурила возле нашей башни уже вторые сутки, но охрана неплохо справлялась с тем, чтобы никто не подходил слишком близко, поэтому особых проблем у меня не возникло.

Ван Ли я нашёл вместе с Кариной в спортзале. Они как раз медитировали.

А я залюбовался. Над сестрой висело несколько десятков крошечных воронок, сквозь которые пробивали крохотные молнии. Судя по всему, он научил её такой степени концентрации, что мне и не снилась.

Я дождался, пока они закончат, обнял сестру и подошёл к мастеру.

— Приветствую вас, ваше сиятельство, — проговорил он. — Вы чем-то озадачены? Вам нужна моя помощь?

Меня всегда смущала его прозорливость. Несколько раз я даже специально проверял его, но никаких намёков на ментальную магию не увидел. Что-то другое позволяло ему точно ориентироваться в настроении собеседника.

— От вас ничего не скроешь, — ответил я. — Есть такое.

— Поговорим тут или пройдёмся на свежем воздухе? — спросил учитель.

Я окинул взглядом спортзал, втянул слегка застоявшийся воздух, а затем окинул глазами камеры слежения:

— Пожалуй, предпочту говорить на улице.

— Тогда попрошу вас подождать, я зайду к себе и подобающе оденусь.

Спустя пятнадцать минут мы уже шли по тропинке в заснеженном саду.

— Так что вас гнетёт? — Ван Ли начал беседу первым, что было ему несвойственно, но случалось. — Это как-то связано со вчерашним инцидентом?

— Да, — ответил я. — Напрямую. Дело в том, что ранили мою близкую подругу, ну я и разозлился. Пустил в противника смерч, но не простой, а состоящий из всех четырёх стихий. И вот теперь мне грозят разбирательства из-за использования запрещённых приёмов.

— Такой? — спросил Ван Ли, и я посмотрел на него.

На его ладони танцевал крохотный смерчик, состоящий из пламени, земли, воды и огня.

— Ну да, — кивнул я, не скрывая удивления. — Только мой был чуть больше. Но я был в ярости и, кажется, снова вышел на использование жизненной силы. Меня потом часа три в себя приводили.

Ван Ли сжал ладонь в кулак, и диковинный смерч пропал.

— Есть одна методика, — сказал он. — Если хотите, разберём.

— А долго этому учиться? — спросил я, прикидывая, что у меня-то есть день, максимум два.

— Нисколько, — ответил учитель. — И в то же время — всегда.

«Архос, вы споётесь, — сказал я, мысленно отбивая себе лоб. — Этот тоже, как что-нибудь ляпнет, соображай, что он сказал».

«Всё он правильно говорит, — усмехнулся Архос. — Имеющий уши да услышит».

У меня едва не вырвалось нецензурное слово, но тут Ван Ли продолжил.

— Видите ли, — сказал он. — Вся штука в том, что просветление всегда настигает мгновенно, но медитировать для того, чтобы прийти к нему, можно всю жизнь.

— Почти понятно, — кивнул я с кислым видом под хохот моего ментального наставника.

— Перед тем, как мы начнём, я хочу, чтобы вы поняли главное: никакого разделения на стихии не существует. Просто людям удобней воспринимать магию по частям. — Тут мне, кстати, было понятно, так как в моём мире так оно всё и было. — Вот возьмите себя самого, — проговорил Ван Ли, и я обхватил себя руками. — Я образно, — на лице мастера из Поднебесной появилась чуть заметная улыбка. — Сами вы — плоть от плоти — земля.

Я сразу вспомнил старую-престарую балладу со словами: «и прах от праха — я, и плоть земли».

— Ваше тело, являющееся вместилищем всего остального, и есть стихия земли. Как только вы осознаете это, так эта магия станет вам родной. Затем вода. Кровь в ваших жилах, вот она — магия воды. Она переносит жизнь по вашему организму. Чувствует её ритм. Именно крови вы обязаны всем нашим медитативным практикам. И как только вы поймёте, что кровь — это вода, так и эта магия станет для вас родной.

Я вспомнил, как запускал сердце Громовой. И да, тогда вода сыграла важную роль. Но откуда я её взял? Из крови. Из крови!

— Пламя, — говорил Ван Ли, не спеша шагая по саду. — Казалось бы, откуда ему взяться в нашем организме, да? — он посмотрел на меня.

— Ну да, — кивнул я. — С этим, наверное, самый большой затык.

— Коснитесь меня, — сказал учитель и протянул мне суховатую руку.

Я взял её и не почувствовал ничего из ряда вон выходящего. Обычная человеческая кожа. Чуть более гладкая, чем у меня, но не более того.

— Что вы чувствуете? — спросил Ван Ли.

— Ничего особенного, — я пожал плечами. — Рука, как рука.

— А теперь скажите, если бы пламя жизни угасло бы во мне, что вы почувствовали?

И тут я понял.

— Почувствовал бы холод, — ответил я. — Температура тела поддерживается магией огня!

— Всё так, — кивнул мастер. — Ну а про воздух и дыхание, полагаю, нет нужды упоминать?

— Мне нужно медитировать, чтобы спаять все стихии в смерч?

— Как вам нужно, так и делайте.

Я сел прямо в снег, закрыл глаза и сосредоточился. Вот моё тело, оно даёт мне силу земли. Вот кровь, она даёт силу воды. Жар моей жизни даёт силу пламени. А дыхание даёт силу воздуха.

Я открыл глаза, и на моей ладони кружился маленький вихрь, составленный из четырёх разных стихий.

— Вы — очень способный ученик, — с улыбкой кивнул Ван Ли. — Я горжусь вами. Но должен предупредить, что скоро не смогу обучать вас.

— Это ещё почему? — удивился я.

— Я могу обучать только до второго уровня, для более высоких рангов моя система не подойдёт. Ваша сестра — исключение, и мы с ней не прокачкой магии занимаемся, а улучшением концентрации и масштабированием, а это — другое.

— Так мне до второго уровня ещё далеко, — ответил я. — Или... сколько у меня сейчас?

— Один и девяносто восемь, — грустно ответил Ван Ли.

— А вы говорили, что не умеете определять, — усмехнулся я.

— Так и вы говорили, что скрепили стихии в смерче жизненной силой, — ответил мне Ван Ли и подмигнул. — Так что — квиты.

Я согласился, и мы пошли в башню.

Теперь у меня хотя бы был какой-то козырь. Я скажу, что это просто фокус. Просто медитативная практика с Востока.

«А то, что такой большой получился, — добавил Архос, — так это потому что мутировал по дороге, да?»

«Нет, почему? — мне казалось, что у меня твёрдая позиция. — Скажу, что это вышло случайно от сильных переживаний».

«И развоплотило сильнейшего менталиста империи, — в тон мне поддакнул Архос. — Ну-ну».

«У тебя есть другие предложения?», — спросил я.

«К сожалению, пока нет, — ответил Архос. — Но я думаю. Полагаю, можно сослаться на сильный выброс энергии магами во время паники. Это уже больше похоже на правду. Да и про стихии. Не стоит про все эти: тело моё — земля, кровь моя — вода, и вот это вот всё. Очень сектой какой-то попахивает. Скажи, там столько всего в воздухе витало, что я хватал, не глядя, и швырял, не видя. Как-то так».

* * *

— А ты совсем не изменился, — сказал император своему неожиданному гостю, в котором с трудом можно было узнать посетителя бара в районе трущоб.

— А должен был? — дружелюбно сощурился Магнус, став похожим на огромного сытого кота. — Я пока не хочу.

— Нет, конечно, — ответил Ярослав Иванович, оглядывая гостя. — Просто непривычно. Столько воды утекло. Тридцать лет? Тридцать пять?

— Тридцать три, — ответил гость. — Это в последний раз. Потом просто не до того было.

Одет он был в блистательный костюм столь шикарного кроя, что на вчерашней свадьбе занял бы второе место по популярности. Сразу после торта.

— Да-а, — протянул император, — знатно мы тогда начудили. Помню Разумовский меня тогда чуть не прибил, — и после этих слов нахмурился.

— Он меня всегда недолюбливал, — проговорил Магнус. — Всё хотел меня своими штучками извести, и всё бесился, что у него не получается. Даже убийц ко мне подсылал, гнида такая. Кстати, я слышал, он — всё. Пал смертью храбрых, защищая императора. То бишь тебя.

— Ну... — императору явно было неловко. — Это околоофициальная версия.

— А на самом деле, небось он всё и замутил, да? — и гость засмеялся. — Да я тебе тогда ещё говорил, что он гнилой насквозь. Будет у него повод предать, и предаст, не моргнёт. А ты меня всё не слушал.

— Слушай, — монарху явно не нравилось, как с ним общается Магнус. — Ты как прилетел, так и улетел, а он — здешний, домашний. Вот и втёрся потихоньку в доверие. А тут сын у него нарисовался, судя по всему, он и решил ему корону надеть.

— Аха-ха, — от души засмеялся гость, совершенно натуральным смехом. — Устроили тут игру престолов, понимаешь. Ладно, как жизнь, Яр. Как семья, дети?

— Да, — основательно сказал император, явно довольный тем, что можно перевести тему с Разумовского. — Сейчас покажу.

Он достал свой «имперфон» и первым делом открыл фотографию Варвары.

— Вот, дочка моя. Смотри, какая красавица вышла.

— То, что красавица, вижу, — моментально нахмурился Магнус. — А вот почему в ней дуга не закрытая?

— Что? — не понял император.

— Охо-хо, отсталые вы мои, — пробурчал себе под нос гость. — У неё какие-нибудь проблемы с магией есть? Например, не срабатывает иногда, или, наоборот, бесконтрольные выплески?

— Бесконтролка случается, всё так, — кивнул император. — Но в последнее время значительно реже. Мы мастера привезли из Поднебесной, так она что-то такое сделала, что у Варвары прекратились эти самые всплески неконтролируемые.

— Это, значит, она ей дугу замыкает, — сказал Магнус. — Это всё полумеры. А как так вышло-то? Где вторая половина?

— Ты мне объясни доступно, — попросил Ярослав Иванович.

— Ну, смотри, объясняю образно, — проговорил гость. — У человека есть два круга кровоснабжения: большой и малый. Малый от сердца к лёгким, большой от сердца по всему организму. Ну это анатомия, девятый класс, должен знать. Учили же анатомию в этом своём дворце? — хозяин кабинета кивнул. — Эти два круга образуют восьмёрку. В магии также. Есть магическая восьмёрка. Малый круг на обогащение и большой круг на само колдовство. Вот у твоей Вари часть большого круга с обломанными краями. Где малый, спрашивается?

— Дык, это... — император не планировал рассказывать каждому встречному про внебрачную дочь, но от Магнуса утаивать никогда ничего не получалось. — Оказалось, что есть у меня ещё одна дочь. Старшая. Но не от жены.

— А, нагулял, старый развратник, — улыбнулся гость. — Понятно.

— Так и что делать-то теперь? — спросил обескураженный монарх.

— В идеале, конечно, им бы вместе лучше быть, и тогда постепенно каждая себе полную восьмёрку отрастит. Но пока у них круг общий. Я так понимаю, жёнушка твоя бастарда дома не потерпит, даже на кухне?

— Нет, конечно, — ответил император.

— Ну вот тебе и ответ. Холь, лелей, держи в сухом и тёмном месте. Шутка, если что. Держи подальше от жены и поближе к дочери. Им, как это корректнее сказать-то... переопыляться надо, во. Но это вообще ботаника — пятый класс.

— А если с этой, старшей что-то случится... — осторожно начал Ярослав Иванович.

— Даже не думай, — оборвал его Магнус. — Останется твоя Варя с обломанной и открытой дугой. И будет её пробивать, как молнией без заземления.

— Понятно, — ответил император. — Хоть кто-то мне сказал, что делать. Слушай, а можно тебя ещё об одном одолжении попросить?

— Валяй, — гость махнул рукой. — Я всё равно у вас, походу, задержусь.

— У меня завтра разбирательство по делу одного мага из знатного рода.

— Чего-то спёр или кого-то убил? — спросил Магнус.

— Спас меня и дочь, и других людей неоднократно. Но по закону мне нужно бы его казнить.

Гость поднял на хозяина кабинета удивлённые глаза.

— Слушай, когда ты такой кровожадный-то стал? — спросил он. — Я тебя вообще другим помню.

— Да я и не хочу, — попытался оправдаться император. — Он и дочери моей нравится. И вообще парень хороший, хоть и молодой.

— Молодость вообще не показатель, — проговорил Магнус, вставая. — Иногда молодые куда мудрее старых пердунов. Пожалуй, что приду, мне даже интересно стало, за что вы хорошими людьми разбрасываетесь.

— Да говорю же, — повысил голос монарх. — На меня абсолюты давят. Говорят, что нельзя такого держать рядом с собой. Мол, трон захватит.

— Абсолюты, — гость будто пробовал это слово на вкус. — Мыло такое есть. Бактерии, кстати, убивает вообще пачками. Короче, я приду. Только ты мне скинь геолокацию, лады?

— Хорошо, — ответил император, отмечая, что иногда вообще не понимает, что говорит его собеседник. — Тогда до встречи.

Магнус вскинул руку в прощальном жесте и вышел из кабинета. А на улицу из дворца он вышел уже в совершенно другой одежде, в которой было удобно и тепло передвигаться по заснеженным улицам.

— Абсолюты, — сказал он себе под нос и усмехнулся, — «Дуру» они максимум и то без ароматизатора.

Глава 12

Дед разбудил меня рано утром и молча показал сообщение от императора.

«Собери своего внука и привози в Кремль. Ситуация серьёзная, но я помогу, чем смогу».

— Понял, — сказал я, протирая глаза. — Через десять минут буду готов.

— А из-за чего это может быть? — спросил меня дед.

Он вместе с дядей Славой временно жил в нашей башне, пока в его шли восстановительные работы.

— Из-за того, что я Разумовского убил, — сказал я, вылезая из-под одеяла.

— Стоп! — сказал дед. — Но тогда бы он убил императора, всю его семью и ещё боги знают сколько народу.

— Всё так, — согласился я.

— Так, а от тебя чего хотят? — продолжал выпытывать он.

— А я Разумовского не по правилам убил, — ответил я, заходя в ванную комнату. — А используя секретные методики захватчиков из параллельных миров.

— Что за бред? — удивился дед.

— Я просто предположил, — ответил я. — Ну, сотворил кое-что с перепугу, но зачем вести меня на разбирательство, правда, не знаю.

Перед выходом я набрал Белле с подаренного ею телефона без прослушки.

— Белла, привет, — сказал я. — Меня всё-таки вызвали в Кремль, собираются разбирать на запчасти.

Она что-то ответила на итальянском, и, как я понял, это было не совсем цензурно.

— Я хочу, чтобы вы вместе с дедом были моими представителями на слушаниях, — проговорил я в трубку.

— Хорошо, — ответила бабушка. — Буду.

И отключилась.

Я посмотрел на деда.

— Я с тобой, — ответил он.

Ван Ли тоже поехал с нами в качестве свидетеля. Он достаточно беспечно смотрел в окно и иногда перебрасывался ничего не значащими фразочками с дедом. Из их разговора я понял, что знакомы они достаточно давно, но большими друзьями никогда не были.

Комната, в которой проходило слушание, выглядела, как вместительный зал суда. А вот народу тут было не очень много. В специально отведённом месте сидели двенадцать человек.

— Все абсолюты, — шепнул мне дед, — ну или на грани того.

Некоторых из них я знал. Тут были Громов-старший, Чернышёв, Белозёрский и Тарковский. Остальных видел впервые, хотя, наверняка, слышал их фамилии раньше.

Со мной, соответственно, сидели Белла, дед и Ван Ли. В ложе для вип-персон расположились Варя и император рядом с каким-то типом в белом костюме с искрами. Самое интересное, что этот самый тип ободряюще мне улыбнулся и даже подмигнул.

Я решил не обращать пока на него особого внимания. Не то чтобы он мне не нравился. Скорее, я не чувствовал его. То есть обычно как: видишь человека и словно ощущаешь то пространство, которое он занимает, и силу, которая вокруг него распространяется. А тут — ничего подобного. Человек есть, но на его месте — зияющая пустота.

Отдельно от всех остальных сидели Илья Святославович Вяземский в качестве приглашённого эмпата и новый менталист, как мне снова шепнул дед.

Когда все собрались, император открыл заседание. После всех необходимых официальных слов он сказал:

— Попрошу присутствующих не забывать, что Никита Александрович Державин спас от смерти мою дочь. А также, возможно, и меня позавчера вечером. Плюс мы совершенно не знаем, насколько больше погибло бы народу, если бы он не предпринял всё от него зависящее, чтобы устранить угрозу.

Некоторое время маги переговаривались друг с другом, а затем поднялся древний, но сильный ещё маг, ни имени, ни фамилии которого я не знал.

— Мы всё это понимаем, — сказал он. — Но закон есть закон, и он запрещает оставлять жизнь человеку, который подчинил сразу четыре стихии. Это опасный прецедент, который не имеет права на существование.

— Так меняйте законы, если они у вас такие дерьмовые, — совершенно внезапно высказался человек, сидящий рядом с императором.

И вот теперь я почувствовал. От него повеяло такой силой, что у меня аж закружилась голова. И он запросто скрывал её. А тут решил высказаться, ну и заодно показать, что его не стоит недооценивать. Эдакий предупреждающий оскал хищника.

Император склонился к нему и что-то сказал. Тот кивнул и также коротко ответил. Как я понял, монарх попросил его пока не высказываться до поры до времени, а тот согласился.

Уж не знаю, почему, но меня этот эпизод сильно позабавил и внушил определённый оптимизм.

— И всё-таки, — маг сделал вид, что не заметил выступления из императорской ложи, — перед тем, как приговорить Никиту Александровича Державина к смерти, мы хотели бы узнать, как он действовал. Так как некоторые техники не включают в себя владения стихийными магиями, но предполагают их краткое и малое использование. Никита Александрович, расскажите, а самое главное, покажите, пожалуйста, как вы устранили Разумовского Виталия Кирилловича.

Я поднялся со своего места и ещё раз осмотрел всех присутствующих.

— Я, к сожалению, не совсем понимаю, сути предъявляемых мне претензий, — проговорил я. — Но для того, чтобы отстоять своё честное имя, готов к сотрудничеству. Что я могу рассказать? Мой учитель Ван Ли, — я указал на мастера, — показал мне в своё время, как использовать подручные средства для усиления своей магии. Если кто-то не знает, скажу, что я — очень слабый маг, поэтому пытаюсь использовать любую возможность, чтобы стать хоть сколько-нибудь сильнее.

И тут я понял, что во рту у меня от этой речи пересохло. Я взял со стола стакан воды и отпил два больших глотка. Затем подумал и закрутил воду в стакане, перемешав её с маленьким смерчем.

— Вот что-то типа этого, — сказал я, показывая абсолютам стакан.

— Вы можете продемонстрировать нам полную версию? — поинтересовался у меня всё тот же пожилой маг. — Чтобы мы, так сказать, смогли воочию всё увидеть и оценить степень угрозы?

— Но так, наверное, не получится, — сказал я на это. — Там все компоненты вокруг меня летали.

Валерий Чернышёв молча встал со своего места, подошёл ко мне и положил на стол небольшой мешочек с землёй. Я высыпал её в стакан, а затем мой взгляд невольно упал на принцессу. В глазах у неё застыли слёзы. А я никак не мог взять в толк, почему.

Она сама спустилась ко мне и протянула огонёк на ладони. Я бережно добавил его в свой миниатюрный торнадо, который не превышал и двадцати сантиметров, и теперь у меня на ладони кружил вихрь состоящих из четырёх стихий. Правда, он не продержался и минуты, сойдя на нет и распавшись на составные части.

— Но это же совсем не то, что мы видели во дворце! — возмутился один из магов, которого я, кажется, как раз и не заметил позавчера.

— Вы уж извините, — сказал я. — Но там у меня близкий друг на руках умирал. Да и Разумовский пытался уйти. Да и самого меня каждую секунду до этого убить пытались. Думаю, в этом дело.

— Мне кажется, — заметил маг, — что это вообще к делу не относится. Но мы можем выслушать экспертов.

— Державин прав, — поднялся Илья Святославович. — Любая психотравмирующая ситуация может в разы увеличивать потенциал. Вы же видите перед нами двойка без малого. Он не способен творить такие вещи на постоянной основе. Только в критических ситуациях.

«Они чувствуют угрозу в тебе, — сказал Архос. — Поэтому попытаются уничтожить».

— Я бы хотел послушать его учителя, господина Ван Ли, — вмешался в процесс Чернышёв. — Мой сын весьма лестно отзывался о нём.

— Спасибо, — поднимаясь, сказал мастер из Поднебесной. — Вы абсолютно правы, — проговорил он, обращаясь к Вяземскому. — Главную роль сыграли в данном случае эмоции. Более того, в тот момент ещё произошёл всплеск развития. А вы, ваши сиятельства, должны знать, что это сильно, но на короткий срок поднимает возможности.

— Это так, — кивнул Чернышёв.

— Так вот, — продолжил Ван Ли. — На моих тренировках был опыт, когда два слабых мага временно повышали себе уровень за счёт того, что вызывали в себе сильные эмоции.

— Можно ли подробнее? — поинтересовался старый маг.

— Безусловно, — поклонился мастер. — Ко мне на тренировку пришли друзья Никиты Александровича Катерина Громова и Олег Чернышёв. Они как раз интересовались тем, как можно в моменте увеличить свою силу. Никита Александрович рассказал о своём опыте с Сахалинским торнадо. И тогда ребята решили усилиться за счёт страха.

— За счёт страха? — спросил Чернышёв. — Это как?

— Катерина Громова, к примеру, прыгнула в речку, так как выяснилось, что она не умеет плавать. И хоть захлебнуться она вряд ли смогла бы, но чисто человеческие рефлексы позволили ей испытать страх. А Олег Чернышёв, насколько я понимаю, ваш сын, — Валерий кивнул, — закопался в землю так же, как до этого его закапывали родные братья.

— Что?! — Чернышёв даже побледнел.

— Олег Валерьевич ни в чём не виноват, — поспешил добавить Ван Ли.

— Мои эмоции не на его счёт, — буркнул Валерий Чернышёв.

— Семейные разборки, это, конечно, очень мило, — заметил грузный, похожий на кабана, маг. — Но мы хотели бы понять, как стал возможным вихрь, сплетённый из всех четырёх стихий, который ещё и смог развоплотить сильного мага.

— Я прошу прощения, — Ван Ли снова поклонился, и я узрел ту самую силу, которая влияет на людей, думающих, что им подчиняются, а на самом деле учитель гнул свою линию. Мне нужно поучиться у него в том числе и дипломатии. — Но, конечно же, ни о каком смешении стихий речи быть не может. Имеет место умелое использование всего того, что летало в тот момент под рукой. Ну и плюс ко всему, удержание вихря происходило не за счёт магии, а за счёт жизненных сил Никиты. Вы же знаете, что его потом ещё долго восстанавливали и приводили в чувства.

— Подтверждаю, — сказал со своего места император. — У меня медик потом недоумевал, как можно было себя настолько выжать.

— Это случалось и раньше, — продолжил Ван Ли. — На тренировках и на пожаре в рок-клубе, где он выносил на себе людей из огня. Как видите, последние два случая подтверждены медицинскими работниками. Так что полагаю, все обвинения в адрес Никиты Державина беспочвенны и преувеличены.

Мне хотелось аплодировать, но все остальные были не слишком радостно настроены. Немного странная, на мой взгляд, атмосфера повисла в зале.

— Разрешите сказать? — поднялся мужчина, сидевший рядом с императором.

— Говорите, — ответил старый маг и поморщился, ему явно не нравились искры, играющие на костюме мужчины.

— Всем привет, — сказал он, спускаясь из вип-ложи в центр зала ближе ко мне. — Меня зовут Магнус, у вас тут проездом. Я — старый друг вот этого... императора... хотя по мне, наверное, и не скажешь. Я хотел спросить у вас, господа присяжные-заседатели, что за фигня творится? Почему вы за каждый пук готовы людей казнить? Подождите, пока не отвечайте, я не договорил. Вот смотрите!

И он выставил вперёд ладонь, на которой завертелся маленький вихрь. Причём, в нём явно угадывались и огонь, и вода, и земля, и воздух. Магнус сделал несколько шагов по залу, демонстрируя всем смерчик на его ладони.

— И что? — спросил он. — Меня тоже казнить надо? Подождите! Секунду! — он подошёл к столу взял с него обычный карандаш и сунул закручивающуюся воронку.

Миг и от карандаша не осталось даже мимолётного воспоминания. Он попросту исчез в смерчике, развоплотился.

— И что это, по-вашему, смешение стихий? — продолжал Магнус. — Нет же, обычный фокус с воскресной ярмарки. Так, и что, казнить нельзя помиловать?

Пожилой маг закатил глаза. По всему было видно, что на него демонстрация не произвела должного впечатления.

— Уважаемый Магнус, — произнёс он без капли уважения, — мы понимаем, что вы — друг и консультант его императорского величества, лишь поэтому относимся к вам снисходительно. Вы поймите, во-первых, мы и собрались, чтобы разобраться, было ли нарушение закона или нет. А, во-вторых, если было, то казнить мы, естественно, будем не за демонстрацию каких-то смешанных торнадо, а только потому, что таковы законы.

— Опять двадцать пять, — теперь уже закатил глаза Магнус. — Вы хоть сами понимаете, что говорите? Закон то, закон это... Закон был создан для того, чтобы защищать, а не карать. В конце концов, сделайте исключение, а лучше, действительно, поменяйте эту норму закона. Поверьте, это будет лучше, чем лишать жизни ни в чём неповинных людей.

— Если потребуется, мы и вас казним, — не вставая, заявил со своего места свиноподобный маг. — Давайте переходить к сути.

— Казнилка не выросла, — нахально оскалился Магнус и выпустил силу.

Снова на некоторое время воцарилась тишина, которую так и хотелось назвать тревожной.

— Коллегия магов удаляется на совещание по данному вопросу, — сказал через добрых две минуты пожилой маг, которого остальные, кажется, решили сделать своим спикером.

А мне почему-то казалось это несправедливым. Тот же Вадим Громов, на мой взгляд, заслуживал куда большего пиетета, чем этот чванливый старик.

Объявили перерыв, и мы с дедом, Беллой и Ван Ли вышли в коридор.

* * *

Из вип-ложи был проход в шикарную комнату для отдыха императорской семьи и их друзей. Именно там монарх собрался выпить чашечку кофе, а Магнус, как заведённый, ходил вокруг него.

— Нет, ну это что такое? — говорил пришлый маг, наворачивая круги по ковру с высоким ворсом. — Он там что-то наколдовал, и мы его казним? Может, у мальчика талант, а? А они его под нож. Понятно, почему у вас прогресс такой слабый, потому что ретрограды вы все.

— Да я-то понимаю, — ответил император. — Да только сделать немногое могу. Собрание двенадцати абсолютов и близких к этому магов — это исторически очень сильный орган. Как они решат, так и будет. Я смогу вмешаться, если только у них возникнут разногласия между собой.

— И как у вас это... убивают? Пуля в затылок? Электрический стул? Отрава? Магическое воздействие? — спросил Магнус.

— Не убивают, а казнят, — поправил его император, но гость только отмахнулся, мол, это одно и то же. — Тебе-то зачем эта информация?

— Да паренёк шибко одарённый. Жаль будет, если его в расход пустят, — сказал на это пришлый маг.

— То есть, он на самом деле смог смешать стихии в одном смерче? — император поднял бровь.

— Я такого не говорил, — тут же отреагировал Магнус. — Тем более, тебе должно быть видней. Ты там был, не я.

— Ладно, — махнул рукой монарх. — Чего хотел-то, говори уже.

— Если его приговорят, то давай инсценируем его казнь, и я парнишку с собой заберу, а? — попросил Магнус. — Обещаю, что в этом мире он больше не появится. По крайней мере, при вашей жизни.

— Да ты чего? — у императора даже глаза от такой наглости расширились. — Совсем оборзел?! — он даже перешёл на подобие речи своего гостя.

— Не, ну а что такого? — маг в костюме с переливающимися искорками сделал невинное лицо. — Допустим, ты видишь, что кто-то хочет выбросить огромный и невероятно ценный бриллиант на свалку, что ты сделаешь?

— Попрошу... а, понял тебя, — император тяжело вздохнул. — Только так, чтобы все поверили, что он умер, даже я, хорошо?

— Идёт, друг, — Магнус улыбнулся. — А то я давно ученика присматриваю, но, как назло, не было подходящей кандидатуры.

Император покачал головой, не веря, что он идёт на преступление.

— Погоди, может, ещё обойдётся, — император сам не верил в то, что говорил.

— Как же, его ещё со входа приговорили. Фикция, а не разбирательство. Проредил бы я ряды твоих абсолютов, да ты потом жаловаться будешь, что оставил тебя с голой задницей против врагов.

* * *

Нас завели в небольшую комнату с прекрасной обстановкой, но без окон. Тут я окончательно понял, что статус мой, хоть и временно, но изменился. Жалел ли я о содеянном? Ни в коем случае! Не поступи я так, как поступил, жертв было бы куда больше, это раз. Валя, скорее всего, погибла бы, это два. И Разумовский от нас не отстал бы, это три.

Дед сел рядом со мной, негромко заговорил.

— Давай, прикинем шансы уйти отсюда также, как пришли, — сказал он.

— Давай, — согласился я. — А они есть?

— Обижаешь, — ответил дед. — Неужели ты думаешь, что я пущу такое дело на самотёк? Было бы это дело гражданское, я бы вызвал Минца, и дело с концом. Он — такая акула, что любую щуку юриспруденции перемелет и не почувствует. Но, к сожалению, нынешнее дело не в его юрисдикции. Что ж, будем думать сами.

— Я там из всех четверых знаю, — сказал я. — И то лишь в одном уверен, что он за меня.

— А вот это зря, — дед пытался говорить как можно тише, на случай прослушки, которая тут неминуемо была, но вряд ли могла сильно повлиять на результаты совещания магов-абсолютов. — Вадим, само собой, за тебя. Но есть информация, что Белозёрский и Тарковский — тоже.

— Ничего себе, — сказал я. — Я там их мутузил, образно говоря, а они за меня?

— В том-то и дело, что мутузил, — ответил дед, ехидно улыбаясь. — Но они же под ментальным воздействием были! А ты фактически исполнял их собственную работу. И спас тем самым императора. Так что этих двоих запиши себе в актив. Итого — трое.

— Из двенадцати — самое то, — сказал я. — Шансы уже не нулевые.

— Да ты не ёрничай. Смотри, наблюдай, запоминай, кто за тебя, кто против, — проговорил дед и задумался, оценивая шансы дальше. — Ещё есть Горчаков, — сказал он чуть погодя. — Мы с ним общались мало, но мнение у меня о нём сложилось неплохое. Запишем его в нейтралы. Дальше Шуйский — председатель комиссии, массивный, немного похожий на кабанчика — Карякин, Тихоцкий, что возмущался твоим поведением, — этих троих сразу можно записать в обвинительную когорту. Ты им не нравишься, и они этого не скрывают. Скорей всего, потому, что ты молод и у тебя вся жизнь впереди, а они уже — всё.

— Итого три-три и один в неизвестности, — подытожил я.

— Сразу же в недоброжелатели записывай Орлова. И дело даже не в том, что ты его сыну перешёл дорогу с принцессой или после свадьбы он не в фаворе у императора, а потому что вражда наших родов конкурентная, хочу заметить, длится уж лет триста, если не больше. Из последнего: я у него из-под носа увёл министерское кресло и заказ для твоего отца на ветряки.

— Отлично, — с сарказмом заметил я. — Тебе пора писать книгу: «Как завести друзей».

— Это всё мелочи, — усмехнулся дед моей подколке. — Вот только теперь у него появился шанс отыграться за все неудачи.

— Осталось четверо, — сказал я. — И среди них Чернышёв.

— Пу-пу-пу, — задумчиво проговорил дед. — Валерию очень не понравилась история с Олегом, но не думаю, что из-за этого он станет тебя топить. Видишь ли, это очень прагматичный человек, поэтому из каких соображений он будет исходить, принимая решение, я точно не знаю, но надеюсь на его разумность.

— Трое, — резюмировал я.

— Пашков, Кошкин и Еремеев, — выдал дед из памяти. — Ничего ни о ком сказать не могу, не пересекался. Репутация у всех нормальная, так что тут, полагаю, на какую сторону их мнение склонят, на ту чашу весов они свой голос и положат. В принципе, им всё равно, так что будем надеяться, что они встанут на твою сторону.

— А они могут воздержаться? — спросил я.

— Могут, но только не в таком серьёзном вопросе. Тут каждый будет обязан ответить, да или нет, — дед помнил все процессуальные правила наизусть.

— А если голосов будет поровну? — не отставал я.

— Тогда вступит в силу право голоса императора. Но на него бы я особо не рассчитывал бы, — ответил он.

— Это ещё почему?! — возмутился я, и дед на меня цыкнул, поэтому продолжил я уже тише: — Я ему жизнь спас, да и дочери. И вообще...

— Когда речь идёт о большой политике, к сожалению, это не играет такой роли, как в обычной жизни, — он встал, посмотрел на Беллу и Ван Ли, которые сидели на почтительном расстоянии, а затем повернулся снова ко мне. — Но ты не переживай, если что, мы тут.

Я не понял, к чему последняя фраза, но особо и не переживал. Любые проблемы я привык решать по мере их возникновения.

* * *

Заседание возобновилось со слов императора.

— Уважаемые члены комиссии, — обратился он к сидящим отдельно абсолютам. — Я попрошу каждого из вас проголосовать. «За» казнь или «против» казни, а значит, за сохранение жизни Никите Александровичу Державину, как рьяному защитнику императорской семьи, — все заметили последнюю оговорку монарха, и, как мне показалось, она сделала только хуже. — Но каждого я также обязываю обосновать своё мнение, чтобы оно не было слишком уж легковесным. А пока вы готовите свои речи, прошу высказаться Илью Вяземского и Андрея Блока. Так же, полагаю, никто не будет возражать, если выскажется моя дочь.

Первым взял слово Вяземский. Он единственный, кто продолжал сидеть, пока говорил, так как встать, судя по всему, он не мог.

— Скажу коротко, — сказал он. — Меня не связывают тёплые и длительные отношения с домом Державиных, однако в какой-то момент Никита Александрович спас моего внука. От позора точно, а, возможно, и от чего-то более серьёзного. Прошу это учитывать при вынесении своего приговора. Что по остальному, ни на кого из присутствующих в этом зале ментально не воздействуют. У меня всё.

Следом встал новый менталист Блок.

— Ментальных воздействий не обнаружено, как и закладок на конкретные действия, — отчеканил он и сел.

Слово взяла Варвара.

— Я просто хочу сказать, что Никита Александрович неоднократно спасал мою жизнь и выручал в трудных ситуациях, — сказала она ни разу не дрогнувшим голосом. — Поэтому могу сказать, что он не несёт опасности. И могу поручиться за него.

По залу прошли шепотки. Но, как и в случае с императором, я не был уверен, что это выступление пошло мне на пользу.

Дед от выступления отказался. Он сказал, что все и так понимают, что он будет за внука. Зачем лишний повод перемывать потом кости? В целом, я его позицию разделял. Вообще он мне казался оплотом здравого смысла в сложившейся ситуации.

Оказалось, что я его недооценивал. И сильно.

Первым из магов-абсолютов встал старый маг Шуйский.

— Общего мнения нам достичь не удалось, — сразу сказал он. — Поэтому голосовать мы будем сейчас. Я, как уже сказал, голосую «за» казнь, так как в сложившихся обстоятельствах умение смешивать стихии полагаю опасным для государства. Все мнения я услышал и вижу, как в них вместо здравого смысла говорят эмоции. Закон велит предать Никиту Александровича смерти. И я, как человек консервативной закалки, выбираю главенство закона над людьми.

— Ноль — один, — сказал я, решив считать тех, кто за меня первыми, а тех, кто против, вторыми.

Следующим слово взял Вадим Громов.

— Я против казни и за жизнь, — сказал он. — Не знаю уж, когда у нас стало считаться консервативным истреблять хороших людей, я в таком случае слишком молод для такого. Друзья, мы все друг друга знаем не один год! Давайте не творить фарс. Никита — отличный парень, не раз доказавший, что верен своему отечеству и роду. У меня всё! — и он с некой даже озлобленностью сел обратно.

И вот тогда я понял, что не всё идёт так, как он хотел бы.

Третьим встал Горчаков.

— Возможно, многие знают, что в моём роду не так давно случилось несчастье. Мой юный племянник до инициации подавал огромные надежды. Чего уж теперь скрывать, он должен был стать сильнее меня. Но во время инициации что-то пошло не так. Сначала он оказался нулевиком, а затем очень быстро умер от истощения магических сил. Если не понимаете, к чему это всё, сейчас объясню. Случай моего рода не единственный. Очень много молодых людей гибнет по неизвестным причинам. Обратитесь к статистике, и вы обомлеете. Очень скоро получится так, что вас некому будет сменять. А вы хотите здоровых и полных сил убивать. Побойтесь богов! И отпустите юношу домой. Магия у них смешалась против закона, тьфу!

— Два — один, — сказал я сам себе.

Но дальше встал Карякин, сходный с боровом. Даже нос был слегка пятачком. И, как я понял, он даже гордился своей внешностью, иначе давно уже привёл бы себя в порядок.

— Казнить однозначно, — высказался он. — Просто посмотрите, какую смуту он вносит в общество одним своим появлением. А, если посмотреть в будущее, будет видно, что он станет гораздо страшнее Разумовского и всех ему подобных. Зачистить проблему до её появления — таков мой девиз, — закончил он и тяжело бухнулся обратно в кресло.

— Два — два.

Затем сразу трое высказались против меня. И у всех примерно одно и тоже было: мол, человек, может, и хороший, но закон есть закон и вообще. Больше всех порадовал Анатолий Еремеев, который сказал примерно следующее:

— Если закон менять под каждого положительного человека, то смысл в таком законе сам собой отпадает. Все сразу станут «хорошенькими», и ни на кого управу не найдёшь. Мы казним не конкретного человека, мы даём урок другим, так было во все времена и так будет впредь.

«Класс! — поделился я с Архосом. — Если стану императором, возьму его к себе пресс-секретарём. Так мелет, что даже я заслушался».

«А я б его сослал бы на какие-нибудь рудники, — сказал тот. — Но перед тем в гипофиз покусал бы».

Я бы сейчас тоже кого-нибудь с удовольствием покусал бы, но что делать?

Тревога внутри начала подниматься и затапливать моё естество. А вот это уже плохо. Это значит, что всё может пойти не так, как надо.

Я глянул на деда, тот сидел с каменным лицом.

Дальше выступали друг за другом Тарковский и Белозёрский. Говорили они примерно одно и то же, поэтому приведу лишь одну речь.

— Если бы не он, погибли бы мы, погиб бы император, в империи сейчас царил бы хаос. Молодой человек нашёл в себе силы противостоять нам, магам-абсолютам, поэтому мы против казни.

— Четыре — пять.

Оставалось ещё трое. Кошкин, Чернышёв и Орлов, который точно был против меня. А значит, любой из оставшихся двоих, кто выскажется за казнь, решит мою судьбу.

И вдруг я услышал, как громко бьётся моё сердце, а во рту немного пересохло. Вот те на, я что, волнуюсь? И ощущение тревоги просто через край.

Встал Кошкин.

— Уважаемые дамы и господа, — сказал он нарочито растягивая буквы, словно натуральный кот. — Я долго раздумывал над ситуацией, так как она очень непроста. И хотел бы, чтобы всё решилось мирным путём. Вот только почему-то выступавшие до меня забывают одно интересное обстоятельство, — я всё ждал, пока этот тип мяукнет. — Что наш с вами Никита Александрович в одиночку одолел мага, с которым не смогли справиться четыре абсолюта, — он указал на Тарковского и Белозёрского. — Ладно, трое, так как Орлов отсутствовал. И скажите мне вот что, остановился кто-нибудь из вас от захвата власти, имея такую силу? Притом, что показывает Никита Александрович лишь второй уровень. Закрадываются вопросы, не так ли? И поскольку ответов на все эти вопросы мы не услышали, полагаю за лучшее расстаться с этим молодым человеком, чтобы потом не просыпаться по ночам в холодном поту.

— Четыре — шесть, — сказал я. — И Кошкина явно недогладили.

— Короче, так, — шепнул мне дед, пока садился Кошкин и вставал Чернышёв. — Я сунул тебе в карман два артефакта последнего дня. Один из них полностью вырубает магию у всех в радиусе нескольких десятков метров. Воспользуйся им правильно. Второй — тяжёлая артиллерия. Не оставит в живых никого из преследователей.

— Дед! — я шипел ему в самое ухо. — Ты чего?! Зачем?!

— Даже если Чернышёв наш, Орлов точно против. А я своего внука на растерзание шакалам не отдам! Будем прорываться. Ты уходишь с Беллой и Ван Ли, я с ними всё обговорил. Тем более Ван Ли и без магии хорошо сражается. Доберёшься к себе в башню, сядешь в метро и наберёшь убежище тридцать три. Ты понял?

— Дед, а ты?

— А я, — злобно усмехнулся Игорь Всеволодович, — умер ещё позавчера утром.

ОТ АВТОРОВ:

Друзья, дальше произведение станет платным. Если кто-то из-за этого нас покинет, мы все равно благодарны, что вы уделили время нашей истории. А для тех, кто остаётся с нами, сообщаем, что впереди ещё много интересного! Интриги, загадки, войны и и конечно же рост героя и его друзей!

И помните, что комментарии, лайки и наградки очень мотивируют писать авторов больше и выкладываться регулярно! Мы вас любим!