Восхождение. Навья вода

Пролог

До яйца Муян был никем.

Он родился слугой, освоив ровно столько техник огненного Пути, чтобы управляться с печью в захудалой перегонной мастерской. Дни его проходили в дыму и угольной пыли, а заработка едва хватало на жизнь.

А потом небеса сделались алыми. Вместе с другими слугами он укрылся в остывшей печи, и они жались друг к другу долгие дни, пока земля не перестала дрожать, а воздух — сочиться кровавой аурой. Когда они, трясущиеся, но живые, выбрались наружу, яйцо уже ждало его.

Оно лежало среди обломков хозяйского цеха — гладкий, отполированный шар размером с человеческую голову. В отличие от здания, яйцо ничуть не пострадало. Ни пятнышка, ни трещины. Чистейшая красота.

Душой он ощутил заключенное в нём обещание: кровавая аура, что затопляла мир долгие дни, сгустилась именно здесь. Муян никогда не считал себя честолюбцем, но в глянцевой скорлупе увидел собственное будущее.

Отражение больше не показывало слугу. Не человека, бредущего по обрывочному, полузабытому Пути, который школы и секты сочли бы никчёмным. Он увидел короля, коронованного и крещёного кровью, и это обещание ухватило что-то тёмное в его душе и потянуло на поверхность.

Когда он шагнул к яйцу, другие шагнули тоже. Он повернул голову налево, направо и понял, что окружён ворами.

Схватка вышла короткой и уродливой — не поединок благородных адептов священных искусств. Яйцо упивалось пролитой кровью, а когда он остался стоять победителем, мысли текли не о ранах и не о павших товарищах.

Яйцо принадлежало ему.

Сам не понимая как, он втянул его внутрь. Даже сейчас оно гнездилось в его душе — тёплое, укрытое подле ядра, — и его сила полыхала в нём, точно жертвенный костёр.

Муян был всего лишь Золотым учеником, и не самым могучим. Но какое значение теперь имело продвижение? Золотой мастер — ничто рядом с мощью яйца.

Теперь он восседал на верхнем этаже лучшего ресторана в городе. Сильнейшие мастера священных искусств округи склонялись перед ним, трепеща, не смея поднять глаз. Теперь слугами были они.

До яйца Муян не посмел бы заговорить в присутствии троих Золотых мастеров, что ныне кланялись ему, каждый с особой Золотой меткой и в особом облачении. Все они шли разными Путями, но ни один из их Путей не мог противостоять его собственному.

Яйцо меняло не только дух, но и тело. Прежде он был щуплым и сутулым; мальчишкой его часто называли крысёнышем. Теперь же он стал поджарым и хищным, словно голодный волк. Его Золотая метка — переливчатый узор пламени на тыльной стороне ладони — налилась алым, точно кровь. Багряные прожилки тянулись от кисти к плечу по мере того, как сила яйца расходилась всё дальше, пропитывая его до самой сердцевины.

Он повелительно шевельнул пальцами, и молодая женщина из его слуг-Золотых мастеров вздрогнула, поднося к его губам ломтик редкого духовного плода. Даже моложе него, а уже Золотой мастер. Неудивительно, что она была о себе столь высокого мнения. Потребовалось немало явлений его новой силы, чтобы она осознала его мощь, но теперь она уважала его. Он читал это уважение в дрожи её пальцев и в завесе, которой она окутывала собственный дух.

Муян надкусил плод, смакуя ледяную свежесть. В каналы его яри хлынула успокаивающая сила, хотя ядра достигла лишь жалкая доля. Почти всё ушло на подпитку яйца.

Так было даже лучше. На яйце уже проступали трещины, и когда оно вылупится, он едва ли мог вообразить, какая мощь окажется в его руках.

Он приоткрыл рот для нового кусочка, но рука служанки замерла. Она глядела куда-то вдаль, расширяя глаза.

Она всё ещё смела отвлекаться от него?

В воздухе вокруг его головы вспыхнули крохотные искры огня, рождённые раздражением. Яйцо вторило ему, исторгая шары кроваво-красного пламени размером с кулак. Отражения яйца были мощнее его собственных, но это лишь разжигало предвкушение. Сила яйца принадлежала ему.

Не успел он силой вернуть внимание молодой женщины, как заметил, что и остальные Золотые мастера — старик с тремя рогами на голове и дородная женщина с серо-стальной кожей — уставились в ту же сторону.

Он послал свои шары пламени к их затылкам. Все трое рухнули на колени с криками боли — мощь опалила им кожу.

— Говорите, в чём дело, — потребовал он. Пусть он обладал силой за пределами любого Золотого мастера, рангом он оставался лишь Золотым учеником. Их духовное восприятие превосходило его собственное.

Они переглянулись, и это лишь подстегнуло его гнев. Огненные шары задрожали, готовые прошить их тела насквозь. Кровавая аура поражала плоть, и пламя яйца жгло людей куда жаднее, чем дерево.

— Мы кого-то чувствуем, — вымолвила молодая женщина. Она покосилась в потолок и облизала губы.

Больше она не сказала ничего.

Ему захотелось её ударить — сила яйца превратила бы простейшую технику Усиления в удар, дробящий череп. Вместо этого он встал и ухватил её за подбородок. Её лицо побледнело, глаза скользнули в сторону, избегая взгляда.

— По-твоему, когда я задаю вопрос, мне нужна половина ответа? Говори…

— Это Вышняя стража, — выпалила с пола старшая женщина и поклонилась ещё ниже. — Должно быть, они прибыли восстановить порядок после великой битвы.

Старик тоже не осмелился подняться после того, как Муян заставил его опуститься на колени.

— Они будут рады узнать, что вы уже навели порядок.

Несмотря на их заверения, — или, скорее, из-за них — сердце Муяна пронзила тревога. Вышняя стража была не просто стражей; они были странствующими судьями, облечёнными властью Княжества карать преступников. Он вырос на историях о независимых мастерах, принятых в ряды Вышней стражи, что становились величайшими героями Княжества Ночного огня. Даже нынешний Великий князь когда-то годами служил среди них.

Они могли отнять всё, что он добыл для себя. Они могли ощутить яйцо в его духе — и тогда убьют его и заберут яйцо из его сколотка.

Мысль о потере яйца заставила его потеть куда сильнее, чем мысль о собственной смерти.

Муян выпустил подбородок Золотого мастера и быстрым шагом направился прочь; шары пламени погасли, мигнув. Для такого случая он подготовил комнату, усиленную печатями. Он спрячется там, пока они не уберутся восвояси.

— Держите их подальше от меня, — приказал он. — Ничего им не говорите.

Кто-то постучал в окно.

Четыре пары глаз как одна метнулись на звук. Снаружи, на тёмно-зелёном облаке, стоял, скрестив руки, человек в глубоких синих одеждах. Почти как форма Яриличей, но вряд ли он явился мыть окна. Широкоплечий, крепко сбитый, он нависал над комнатой, хмуро взирая на всех, точно палач, готовящийся огласить приговор. Его правой рукой был протез из сколотка — скелетисто-тонкая конечность из белого света. Несмотря на молодость, от него исходило гнетущее чувство, словно он раздумывал, кого уничтожить первым.

Муян содрогнулся, увидев его, и не посмел вытянуть духовное восприятие, боясь кары. Пусть яйцо сделало его завоевателем, сейчас он снова чувствовал себя слугой, вздрагивающим всякий раз, когда мимо проходит умелец.

Не дожидаясь указаний, старик метнулся к окну и распахнул его. Только теперь Муян заметил значок на груди чужака: зелёное облако. Эмблема Вышней стражи, хотя полноправный член носил бы комплект изумрудных доспехов. Может, ученик? Или подручный, призванный справиться с чрезвычайным положением?

Кем бы ни был этот незнакомец, Муян решил, что пора ускользнуть, пока его не заметили. Вышняя стража всё равно решат, что заправляют здесь Золотые мастера, а от парня исходила аура человека, который ищет, кого бы покарать. Пусть его гнев падёт на них, пока Муян скроется. Яйцо послужит ему не хуже в любом другом городе.

— Прошу прощения, — заговорил молодой незнакомец, — не подскажете, кто здесь главный? — голос звучал почти извиняющимся, и он даже слегка поклонился.

Муян застыл на верхней ступени лестницы.

Все трое Золотых мастеров покосились назад, но старик кашлянул прежде, чем ответить:

— Я счастлив представлять моего господина перед Вышней стражей, — произнёс он, и Муян выдохнул с некоторым облегчением.

— Вашего господина? — ученик Вышней стражи выглядел удивлённым. — В городе есть Золотой отблеск? — теперь, приглядевшись, Муян понял, что мужчина ещё моложе, чем показалось вначале. И не такой пугающий, как можно было бы решить по его телосложению.

По духу Муяна пробежала дрожь — чужак просканировал его. Но касание вышло мягким, точно пёрышко. Восприятие Золотого отблеска могло бы придавить, но это ощущалось легче ветерка. То ли незнакомец придержал силу из уважения, то ли…

Осторожно, готовый отпрянуть в любой миг, Муян протянул собственное восприятие к чужаку. Лишь тончайшей нитью осознания он коснулся духа юного Вышнего стража.

Тот был не сильнее духа самого Муяна.

При столь лёгком касании он не мог уловить подробностей, но не было в нём и той бездонной мощи, какую ожидаешь от Вышнего стража. Более того, сама ярь чужака ощущалась почти детской: чистый, незамутнённый родник. Без более тщательного осмотра он не мог оценить глубину ядра этого человека, но плотность и сила яри не превышали уровня среднего Золотого ученика.

В сердце Муяна просочился стыд, быстро сменяясь гневом. Подумать только, он позволил какому-то прислужнику Вышней стражи напугать его. Он ненавидел себя за это мгновение слабости.

Обмен сканированиями занял меньше вздоха. Незнакомец со значком перевёл взгляд на Муяна, брови его приподнялись. Вместо того чтобы уплыть прочь на своём облаке, парень поднял обе руки, показывая, что безоружен, — растопыренные пальцы делали призрачную конечность менее угрожающей.

Муян сотворил шар кроваво-красного пламени; презрение подстегнуло его ярь.

— Здесь правлю я, — отрезал он. — Если Вышняя стража хочет говорить со мной, пусть приходят сами.

Всё ещё паря за окном, незнакомец сложил кулаки и поклонился над ними в приветствии мастера священных искусств.

— Прошу прощения. Мы не намеревались вас тревожить. Это честь для нас; мы как раз гадали, кто так превосходно защитил город после нападения Владыки Нави.

Багряное пламя всё ещё танцевало у головы Муяна, но он помедлил. Он ведь и впрямь оборонял город, хоть и не ждал от Вышней стражи признания правды.

Муян выпрямил спину и повернулся к чужаку лицом.

— У них не было Вышней стражи для защиты. Им требовался сильный вожак.

— Они живы благодаря вам, — проговорил посланец Вышней стражи с искренностью в голосе. Чем дольше Муян вглядывался в него, тем мягче он казался. — Как вы этого добились?

Неподдельное восхищение в вопросе пробило брешь в подозрительности Муяна. Его распирало от гордости; давно пора было кому-нибудь задать ему этот вопрос.

— Люди любят следовать за сильными. Нужно показать им мощь… но не просто показать. Они должны её прочувствовать. Её нужно вдалбливать в них, чтобы твоя сила стала столь же неоспоримой и вездесущей, как солнце.

Двое из троих Золотых мастеров дрогнули при этих словах. Но не молодая женщина. Она нахмурилась, глядя в дальний верхний угол комнаты, будто старалась пронзить его взглядом. Муян не удостоил её и мысли.

Незнакомец серьёзно кивнул, потирая подбородок живой рукой, — весь вид его выражал внимание, словно он запоминал каждое слово. На лице его застыло то, что Муян назвал бы мрачноватым прищуром, но злости там не было. Что ж, человек не властен над тем, с каким лицом родился. Явно разумный парень, что бы там ни говорила его внешность.

— Что ж, если ваш подход так хорошо сработал здесь, не терпится увидеть, как он поможет в следующем городе.

Муян замялся, пламя вокруг головы заколебалось.

— В следующем?

— Из-за кризиса горожане в опасности куда больше, чем способных вожаков. Мне придется доложить начальству, но я уверен, что под вашу юрисдикцию захотят передать ещё городок-другой. Если вы, конечно, согласитесь послужить Княжеству таким образом.

Яйцо. Всё это благодаря яйцу.

Горожане платили ему дань: чешуйки, зелья, сокровища — больше, чем он видел за всю жизнь до яйца. Ещё один город сделает его сказочно богатым.

Но сильнее богатства его воображение пленяли люди. Ещё больше людей, кланяющихся ему. Мастера священных искусств, исполняющие его приказы.

Он впервые за долгое время улыбнулся, и двое Золотых мастеров выдавили улыбки в ответ, хотя их лица, пожалуй, дрожали сильнее, чем ему хотелось бы. Молодая женщина замешкалась, всё ещё таращась в угол потолка, но наконец стряхнула оцепенение и заулыбалась даже шире остальных.

Червячок подозрения пополз обратно, и Муян вытянул восприятие. Яйцо одарило его частью своей кровавой мощи, что помогала яри прожигать плоть, но ничего не дало для расширения духовного чутья. Он напряг дух, насколько мог, и не почувствовал ничего, кроме духов уцелевших горожан, съёжившихся по домам… и одного присутствия высоко в небе. Золотой отблеск, и он направлялся сюда.

Настоящая Вышняя стража близко.

Их слуга просто тянул время.

Страх, ярость, боль — всё это захлестнуло Муяна одной чёрной волной, и он скормил всё яйцу. Щупальца его силы проникли глубже в душу, и он приветствовал их. Шар пламени над головой раздулся, наливаясь густым алым, и незнакомец попятился. Он вскинул белую руку, защищая лицо. Он понял свою ошибку… но слишком поздно.

Муян погнал ярь по телу, шагнул вперёд и выбросил технику Ловчего. Созданный им огненный шар полетел вперёд падучей звездой, за ним — восемь меньших огней. Когда-то эту технику использовали лишь для растопки дров, но яйцо вознесло её на совершенно новый уровень. Она развилась, став подлинным оружием.

Сплавленная с ярью огня, кровавая сила позволит ей жечь плоть, словно сухой хворост. Тело Золотого ученика она сожрёт за секунды.

Хотя целил он не в Золотого ученика.

Юная Золотая мастер поспешно закрутила дух, возводя щит из ледяного тумана, но его техника прожгла её защиту, не сбавив хода. На миг на её лице застыло потрясение, а в животе зияла обугленная дыра.

Затем она вспыхнула, точно факел. Она открыла рот для крика, но пламя уже поглотило дыхание. Грудь превратилась в чёрные развалины прежде, чем её настигли восемь меньших искр, мчавшихся следом за первым шаром.

Как Золотой мастер, она горела на пару секунд дольше.

После всего, что он сделал для этого города, они всё равно посмели позвать Вышнюю стражу. Она почуяла их приближение и не предупредила его; сколько бы явлений он ни устраивал, они всё равно строили козни за его спиной. Правда вонзилась в спину ножом, и чёрная ненависть хлынула из яйца.

Пусть оно и не пользовалось слышимым голосом, но, казалось, шептало ему:

«У тебя нет выбора. Они сами тебя вынудили».

Не прошло и мгновения, а первая Золотая мастер ещё не лишилась половины плоти, как он уже прицелился во вторую.

Старик активировал технику движения, снопы искр брызнули из-под ног, когда он метнулся к окну. Он всё ещё смел бежать; это разожгло гнев Муяна ещё жарче. Если придётся прожечь насквозь прислужника Вышней стражи, чтобы достать старика, — так тому и быть.

Но чужака за окном больше не было. Он мчался по деревянному полу, уставившись на Муяна, точно на кровного врага, и отводил живую руку назад, будто собираясь вогнать её Муяну в живот.

Муян не стал бить вперёд, а обрушил алый шар прямо на голову прислужника Вышней стражи.

Парень упал на одно колено, уклоняясь в сторону, и был вынужден ударить вверх навстречу запястью Муяна. Его ладонь достигла цели, но недостаточно мощно, чтобы остановить движение. Он казался слабее обычного Золотого ученика. Чистая ярь влилась в запястье, не пошевелив и волоска на руке, — но она втекла в дух, нарушая технику.

…примерно так же, как лёгкий ветерок нарушает жертвенный костёр.

Кровавый шар пал без помех, мгновенно прожёг синюю мантию слуги и проник в его тело. С кровавой мощью яйца он был уже мёртв.

Тот закричал, но Муян уже миновал его. Нечего было играть в эти игры. Против Муяна они не сработают.

Настоящая Вышняя стража прибудет и не найдет от города ничего, кроме пепла.

Муян выпрыгнул в окно и приземлился на зелёное Облачного скакуна чужака. С этой высоты он видел старика почти у края города — тот мчался по пыльной дороге мимо полуразрушенных зданий, уцелевших после прохода Кровавого огнекрыла. Ещё несколько секунд, и он окажется за пределами досягаемости Муяна.

Но пока — нет.

Муян метнул ещё один шар пламени в обрамлении восьми малых отголосков, и тот устремился к цели. Алчная сила яйца притянет его к запаху крови.

Он бы и смотрел, но укол опасности заставил обернуться. Вокруг пожилой женщины кружили шесть зелёных кинжалов, и её дух вцепился в его дух. Она побледнела, когда он повернулся, и выпустила свою технику Ковки раньше времени.

Зная её ярь, Муян понимал: эта техника содержит жизненный яд, который почти невозможно остановить. Он сожрёт жизнь так же, как его собственный огонь пожирает тело, но оставит труп без единой отметины.

Волна кровавого пламени поглотила все кинжалы. То, что он сделал, едва ли можно было назвать техникой; это была просто грубая сила, исторгнутая из него. Поэтому багряные языки, опалившие её кожу, не сожрали её мгновенно.

И не беззвучно.

Она закричала так, что могла бы разбудить и мёртвых, пока он спрыгивал с Облачного скакуна, приземляясь на землю двумя этажами ниже. В духе запульсировала первая ноющая боль истощения, и он ещё глубже потянулся к яйцу, чтобы утолить её.

Городок представлял собой скопление домов вдоль одной широкой просёлочной дороги. Большинство жили над своими лавками, и не одно лицо выглянуло из окон верхних этажей на звуки криков. Увидев, что это он, они поспешно захлопнули ставни.

Трусы. Все они вызывали у него отвращение.

Наполняемый яйцом, он выплёскивал в воздух один шар пламени за другим, удерживая их на орбите вокруг своего тела. Теперь он настолько полагался на яйцо, что они больше походили на капли крови размером с кулак, принявшие форму пламени, нежели на настоящую огненную ярь. Вокруг каждого кружили восемь меньших огней, так что его окутало кружащееся созвездие силы.

Энергия внутри него жаждала. Он это чувствовал. Каждая техника натягивала поводок, словно пёс, умоляя отпустить её на охоту.

Кто-то тяжело рухнул на землю рядом, взметнув кольцо пыли.

Это был незнакомец из Вышней стражи.

Кожа его, несомненно, обгорела, лицо кривилось от боли, но он не был поглощён пламенем. Ненависть Муяна запылала жарче; должно быть, Вышняя стража тратит ценные защитные конструкты на своих прислужников. Они тратят столько средств, лишь бы противостоять ему, хотя могли бы заполучить в нём союзника.

Он покажет им истину их выбора.

Незнакомец развёл руки, глядя на огненные шары, окружавшие Муяна.

— Тебе не нужно больше никому причинять боль, — произнёс он, голос его был мягок и успокаивающ. — Это не ты хочешь. Это хочет Багряная тень. Давай просто замедлимся, и мы поговорим о том, как дать тебе то, чего ты хочешь на самом деле.

Из груди Муяна вырвался громкий, ядовитый смех.

— Я покажу тебе, чего я хочу.

Он отпустил техники.

Шестнадцать шаров пламени, каждый в окружении восьми искр, брызнули от него линиями алого света, так что он оказался в центре багряной паутины. В городе оставалось шестьдесят два живых духа.

В мгновение ока число сократилось до сорока шести.

Сила яйца ещё не иссякла. После гибели первых тел они вспыхнули голодным алым пламенем. Этот огонь жаждал плоти и за секунду перепрыгивал от жертвы к жертве. Вторая волна умирала не так быстро.

Крики переросли из соло в хор.

Муян крутанулся к слуге Вышней стражи, гнев переполнял тело. Он заполнил ладонь кровоточащим пламенем, но ощущалось оно просто как сгусток крови.

— Моё! — взвизгнул он, и сам не понимая, относит ли это к яйцу или к городу. — Ты не…

Муян замер. Горло перехватило.

Что-то изменилось.

Незнакомец стоял, расширив в ужасе глаза, полуоткрыв рот, глядя на чёрные дыры, прожжённые в стенах домов. Он выглядел как человек, взирающий на собственный горящий дом.

Но ощущался он чудовищем.

Его дух внезапно навис, словно тень пролетающего дракона. Гнев сменился ледяным страхом; Муян просканировал дух незнакомца. Его ядро всё ещё не было достаточно плотным или ярким для Золотого мастера. Миг Муян гадал, что же изменилось. Затем он понял: ярь человека больше не была чистой. Его каналы наполнились чёрным пламенем.

Тьма залила глаза незнакомца, как чернила, а радужки вспыхнули кольцами горящего красного. Этот пугающий взгляд вонзился в Муяна.

— Зачем? — спросил прислужник Вышней стражи, и слово это прозвучало мольбой.

Муян потянул из яйца ещё глубже. Его сила была высшим лекарством от страха.

Он метнул шар алого света, что держал в руке, вложив в него вдвое больше яри, чем обычно. Сопровождавшие его огни походили на звёзды, и каждый мог поглотить тигра, словно свечу.

Как только техника покинула его ладонь, тело прислужника Вышней стражи окуталось дымкой чёрного с красным. То было подобие призрачного пламени, полыхавшего вокруг него, но оно давило на дух Муяна тяжёлым грузом.

Незнакомец ждал неподвижно, пока кровавый шар почти не коснулся его груди.

Затем с взрывной силой он прыгнул прямо вверх.

Огненный шар Муяна пробил облако пыли, оставленное им, и пыль потянулась в воздух. Техника Ловчего развернулась в воздухе, взмывая вверх, и девять огней на орбите устремились за незнакомцем.

Тот уже начал падать, собирая в живой руке чёрное пламя с алыми прожилками. Оно собиралось медленно, куда дольше, чем техника Муяна, но несло в себе огромную угрозу.

Муян потянулся назад и выхватил из-за пояса искривлённый нож с зелёным остриём. Сокровище Золотого мастера, одно из ценнейших оружий в городе. Кровавый огонь вздымался навстречу падающему слуге, и даже если тот приземлится невредимым, этот клинок будет его ждать.

Зелёное облако метнулось слева, подхватив незнакомца в падении. Он улетел на своём Облачном скакуне, и вновь техника Муяна прошла сквозь пустое пространство, где только что была цель.

Его огненные шары были техниками Ловчего. Их не ковали, так что они быстро иссякали. Этот уже уменьшился почти до нуля, и Муян чувствовал, как он расплетается. Он зарычал, вновь заставляя дух превозмогать истощение, зачерпывая из яйца новую техника. Он вперился взглядом в изумрудное облако Вышнего стража.

На нём никого не было.

Великая, жаркая, всепоглощающая сила вздыбилась за спиной. Муян развернулся, вскинув кинжал, и белый кулак поймал его в челюсть.

Прежде, в своих завоеваниях, Муян держал удары Золотых мастеров. Мощь яйца укрепила его тело, пока ему не начало казаться, что у него кожа — дублёная шкура, а кости — камень. Он мог принять удар молота одной рукой, стоя твёрдо, будто сапоги прибиты к земле.

На этот раз он не почувствовал ничего, кроме вспышки боли и оглушительного рёва. Затем он осознал, что лежит на полу постоялого двора в куче щепок. Одурманенный, он поднял голову и увидел дыру в передней стене размером с лошадь.

В проёме стоял силуэт незнакомца на фоне неба, сжимая шар чёрного пламени. Вокруг него призрачной короной бушевало ещё больше огня. Тень его пала на Муяна, словно призрак смерти.

Нет. Муян не позволит себе умереть здесь. Не от Золотого ученика.

Сила яйца была куда больше этого.

В единый миг Муян вычерпал ядро досуха. Он тянул так сильно, что мог нанести постоянный ущерб каналам яри, но ему было уже всё равно. Он вытянул всю силу духа, жадно припав к яри яйца.

Между его ладоней расцвело алое сияние. Оно ничуть не походило на пламя; это был чистый пунцовый свет, застывший меж ладоней, словно красное солнце. Вот техника, достойная яйца. Она пела силой, эхом того пения Огнекрыла, что окрасило небо в красный.

Торжествуя, он толкнул её вперёд, выпуская на слугу Вышней стражи. Река света, прямая, как стрела, и толстая, как человеческая нога, вырвалась наружу со всей его яростью и бешенством.

В ответ незнакомец выставил левую ладонь, и его шар тёмной яри завис перед ним. Он извергся струёй жидкого огня — чёрного с алыми прожилками.

Два потока пламени столкнулись лоб в лоб, всего в футе от вытянутой руки ученика Вышней стражи.

Муян приготовился к прямой схватке духов, вдавливая ярь яйца в технику, чтобы пробиться сквозь технику незнакомца.

Этого не хватило.

Тёмное пламя пожирало его собственное, перемалывая дюйм за дюймом. К тому времени, когда Муян начал паниковать, сила противника была почти у его груди.

— Ты не можешь… — начал Муян.

Затем полоса чёрного пламени прожгла его живот.

И яйцо исчезло.

Тёмный огонь распространился внутри, и он рухнул на пол, точно соломенная кукла. Было не так больно, как он ожидал. Только покалывало — словно он угасал, как сколоток.

У него осталось время на одну последнюю завистливую мысль. У этого чужака было столько силы, а он вёл себя, как слуга. Имей Муян такие священные искусства и объедини их с яйцом, он мог бы править миром.

Секунды спустя Муян был всего лишь горсткой пепла.

Неудовлетворённое, тёмное пламя растеклось от его тела, пожирая разрушенный постоялый двор. Крики, доносившиеся из города, медленно затихали, пока уцелевшие съёживались в тишине и темноте, надеясь, что их не заметят.

Посреди чёрного пламени ученик Вышней стражи стоял один.

Глава 1

На своих облаках Светозар и двое Золотых отблесков Вышней стражи вернулись в Буревой утёс — чёрный город, вмёрзший в небеса. Они опустились на самую высокую башню, предъявив входные коды стражам в зелёных доспехах. Башня Око звёзд, оплот Вышней стражи, для Ренеи и Баюра была домом. Светозар же очутился здесь лишь во второй раз.

Он молча шёл за двумя фигурами в броне, минуя редких встречных стражей. Все выглядели такими же измотанными, каким он чувствовал себя сам, и в коридорах тяжело висел запах крови. Не раз и не два ему попадался слуга в тёмно-синей форме рода Яриличей, оттиравший багровую лужу, оставленную кровавым отродьем. Или одной из его жертв. Кровавый Огнекрыл даже не атаковал город напрямую — лишь пробудился на несколько дней. А последствия предстояло разгребать долгие годы.

Все Вышние стражи либо пропадали на заданиях, либо готовились к ним, либо оказались слишком изранены для службы. Людей не хватало настолько, что даже Золотым ученикам не давали ни минуты покоя.

Молча Ренея и Баюр привели Светозара в крохотную, скудно обставленную комнату. Её освещал резкий белый круг вязи на потолке, а из мебели были лишь круглый стол и девять стульев. В деревянной столешнице зияла трёхфутовая зазубрина — совсем свежая на вид. Светозар пристроил громоздкий коричневый рюкзак на один из стульев и повернулся, чтобы уйти.

Баюр выставил руку в броне. Жёлтые глаза полыхнули в тени под плетёной шляпой.

— Жди здесь.

Светозар больше всего на свете хотел рухнуть в кресло, но его грызли куда более неотложные заботы.

— Прошу прощения, я сейчас вернусь. Я хотел бы проведать Ерину.

Ренея, худая и решительная, с вечным чёрным облаком над головой, ткнула пальцем в стол:

— Садись. Мы скоро вернёмся. Не покидай комнату.

— Я бы предпочёл убедиться лично, если вы не возражаете. — В последнюю их встречу душа Ерины была истощена, а Багряная тень едва держалась в узде. Светозар слишком хорошо понимал: Вышняя стража не станет церемониться с носителем такого паразита. Тем более сейчас.

Баюр шагнул вперёд — настоящая кирпичная стена в броне.

— Садись.

При всём своём росте Баюр возвышался над Светозаром от силы на пару дюймов. Разница в духах казалась более подавляющей, но Светозар вдруг осознал, что отвечает на жёлтый взгляд взглядом в упор. В глазах уже сгущалась тёмная ярь. Ночной огонь, гневный и дерзкий, струился по телу. Усилием воли он отвернулся, смаргивая черноту, и сосредоточился на чистом ядре. Ледяной холод реальности окатил его: ещё миг — и он затеял бы драку с двумя вооружёнными и закованными в броню Золотыми отблесками прямо в их собственном штабе.

— Прошу прощения. Я был… напряжён.

Лицо Ренеи не выражало сочувствия, но по крайней мере она не потянулась за молотом, висевшим у пояса.

— Не стоит. Миссия выполнена, мертвец обезврежен. Не думай об этом лишнего, просто делай, что говорят.

Светозар опустился на ближайший стул, изо всех сил стараясь не рухнуть лицом в стол и не заснуть. Попытался опереться правой рукой о столешницу, но забыл пропустить через неё ярь, и рука-сколоток погрузилась прямо в дерево.

— Приношу извинения за мою дерзость, но я беспокоюсь о Ерине. Прошу, мне нужно знать, что с ней хорошо обращаются.

***

С Ериной обращались как с призовым поросёнком, выставленным перед толпой мясников.

Её руки сковали кандалами из половинного серебра и цепями прикрутили к каменной стене. Несколько Вышних стражей без брони прощупывали её дух. Под щекоткой их сканирований трудно было не дрожать, точно бритый медведь на снегу.

— И вы считаете, что Вышняя стража обращалась с вами… дурно? — судя по голосу человека в зелёном капюшоне, нож по горлу и неглубокая могила казались ему лучшим обращением, чем она заслуживала.

— С чего ты это взял? — спросила Ерина, уставившись на него.

Одна из фигур позади застрочила на дощечке. Ерина догадалась: они проверяли, всё ли ещё она — это она, а не оболочка, в которую забралась Багряная тень. Вот только как они собирались это определить, если совсем не знали её, было неясно.

— Не возникало ли у вас желания навредить или убить ближнего?

— Сейчас вот прямо возникает.

— Какого цвета эта карточка? — он поднял бумагу с жёлтым мазком.

Золотые метки Ерины дрогнули — серебряные клинки, свисавшие за плечами, рвались рассечь путы. Она успокоила их: сотканные из яри, они всё равно не смогли бы разрезать половинное серебро, так что пришлось бы крошить укреплённый вязью камень позади. А едва она начала бы пытаться, её тут же изжарили бы, как кусок бекона.

И всё же она была на камень уверена: они лишь зря жгут её время.

— Что это тебе должно сказать? Багряная тень не различает цвета?

Дознаватель, казалось, едва сдерживался, чтобы не плюнуть ей под ноги.

— Отвечайте на вопрос.

— Жёлтый. Теперь хочешь, чтобы я формы называла?

Он поднял зелёную карточку.

— А эта?

— …если сам не можешь понять, что это за цвет, тебе нужно менять работу. — Все Вышние стражи в башне носили зелёное, когда снимали броню.

Он помедлил, словно прикидывая, можно ли дать ей пощёчину, но ответ принял. Достал карточку с нарисованным треугольником.

— Знаете ли вы, что это за фигура?

Она уставилась на него.

— Ты сейчас дурака валяешь?

— Отвечайте на вопрос.

Она тряхнула запястьями, звеня цепями.

— Можешь прикончить меня прямо сейчас, если это положит конец балагану.

Дознаватель шагнул ближе, зелёная ярь ветра закружилась вокруг него. Лицо с жидкой бородкой исказилось таким взглядом, будто она убила его детей и заставила смотреть.

— Не испытывай меня, Багряный чертог.

Она оскалилась в ответ.

— Не Багряный чертог. Ярилич. — Лишь имя Ятана удерживало её от топора. Тронь он её без печати Великого князя или хотя бы другого Младшего воеводы, Ятан носил бы его шкуру вместо шарфа.

Дознаватель побагровел и отвернулся — в дверь вошёл Баюр. Дознаватель и писец слетелись к нему, точно стервятники к трупу, и принялись бубнить. Ерина была уверена: рассказывают сказки про неё.

Горящие жёлтые глаза крупного мужчины метнулись к ней, и она обратила на него свою улыбку, точно лезвие. Он не показал, пустила ли она кровь, но возвысил голос, чтобы ей было слышно:

— Она чиста?

— Состояние стабильное, — ответил писец, — но никто не поручится, как долго это продлится. Всё зависит от неё.

— Она обернётся против нас ещё до заката, — прошипел дознаватель.

Баюр скрестил руки и опёрся о стену, глядя на неё.

— Она идёт со мной.

Ерина брякнула цепями.

— Мы только воздух сотрясаем. Ключ у тебя есть, или мне до седины здесь сидеть?

Её освободили, несмотря на протесты дознавателя, но кандалы из половинного серебра оставили на запястьях.

Баюр вывел её в коридор и погнал по нему без единого слова. Ерина ловила на себе враждебные взгляды, грубое ощупывание духа, вспышки полуоформленных техник. Ну и хребет надо иметь, чтобы бряцать оружием перед девушкой в цепях. Им лучше молиться, чтобы она не запомнила их лиц. Мало того что в ней сидела сила Чертога Багряного месяца, так ещё и воля была — обрушить её на обидчиков. А ведь один Вышний страж уже сбросил её со скалы и бросил умирать.

Самым умным было бы убить её сразу. Дадут ей достичь Золотого отблеска — пожалеют.

— Ищешь, куда бы меня скинуть? — спросила она.

Баюр промолчал.

— Убить не можешь, значит, хочешь приставить к делу. Светозар там один не справляется?

Она пыталась скрыть беспокойство. Её заставили оставить Светозара на попечении двух Золотых отблесков, а она и раньше-то доверяла Вышней страже на ноготок. Теперь и эта кроха высохла. Мечей против него не обнажат — имя Ятана над головой не позволит, — но и на помощь не поспешат. Светозару нужна была её помощь.

— Ночной огонь выполнил задание, — ответил Баюр. — Мы поговорим с вами обоими. Это всё.

— Да ну? Насколько я помню, нас было трое. Что насчёт новой девушки?

В жёлтых глазах промелькнуло беспокойство, и это её порадовало.

— Она тоже идёт, — бросил он хмуро.

***

Ренея остановилась перед дверью комнаты, где оставила Арину Милицу восстанавливаться. Дверь бесшумно распахнулась, открывая сгусток тьмы — плотный, почти осязаемый. Просунь она руку за порог, и та словно утонула бы в бесконечной ночи.

В чернильной мгле видно было лишь одно: ярко-пурпурную книгу, парящую в центре комнаты. Она светилась, но не излучала света — лишь сама книга была зрима, единственный чёткий образ в океане мрака. Страницы плотны, раскрыты, и книга давила на дух Ренеи ощущением запредельной мощи и непостижимой древности.

Затем книга исчезла, и из темноты выпрыгнула Арина.

Если бы не широко распахнутые пурпурные глаза, она больше походила бы на приветливую дочку трактирщика, чем на отпрыска могучего рода Милиц. Она просияла, глядя на Ренею, спрятала руки за спину и подалась вперёд с искрящейся улыбкой:

— Простите, простите! Знаю, мрачновато. Я слышала ваш стук, но знаете, как бывает, когда глубоко в медитации, — теряешь голову!

Из темноты выпал посох. Сработанный словно из полированных чёрных корней, он был выше Арины, а навершие изображало оскаленную драконью пасть с пурпурными точками-глазами. Или, возможно, не изображало: глаза не двигались, но Ренея была уверена, что они уставились прямо на неё, и ей почудилось шипение.

Этого хватило, чтобы ярь заструилась по телу, а рука метнулась к молоту.

Арина попыталась поймать падающий посох, промахнулась, дёрнулась перехватить другой рукой, едва не потеряла равновесие и в итоге ухватила его обеими. Победно подняла:

— Поймала!

Взгляд Ренеи метнулся от неё к тени за спиной.

— Чем вы там занимались? — спросила она, не желая того, голосом Вышней стражи — тоном профессионального начальства.

— Медитировала. — Арина взмахнула рукой, будто надеясь развеять тьму как дым. — Не самая моя любимая аура для медитации. Трудно не заснуть.

В комнате стоял покров из теней — глубоких, смешанных с иными, более тёмными гранями, которые таяли, даже пока Ренея пыталась ощутить их. Она вспомнила слухи о Путях Милиц и почувствовала, как каменеет лицо. Знатное гадючье гнездо ей поручили нянчить.

Арина наблюдала за ней и медленно выпрямилась. Ренею пронзило мимолётное предчувствие: сейчас она увидит, что скрывается за маской жизнерадостной, невинной девушки.

Золотая ученица Милица подняла руку в перчатке — глянцево-чёрной, будто обмакнутой в смолу, — и легко коснулась пальцами руки Ренеи.

— Вы, должно быть, измотаны.

Ренея вгляделась в её лицо в поисках насмешки, но нашла лишь сочувствие. Ученице не подобало обращаться к Вышней страже с такой фамильярностью, а Золотой ученице следовало выказывать больше уважения Золотому отблеску. Но она была из Милиц, и этого следовало ожидать. Должно быть, росла среди тех, кто мог испарить Ренею одной мыслью. Порой Ренея гадала, почему хоть кто-то из Милиц остаётся Золотым учеником, пусть даже столь юная, как Арина.

— Обо мне можете не волноваться. — Ренея развернулась в коридор. — Следуйте за мной, встретимся с вашими… напарниками.

Арина пошла рядом, покрутила посох и едва не выронила его.

— Не могу и представить более тяжкого времени для Вышней стражи, — заметила она беззаботно.

— Я такого уж точно не припомню, — ответила Ренея. Как и последнего раза, когда она спокойно сидела за едой, вместо того чтобы есть на ногах или на облаке.

— Не понимаю, как вы находите время на сон.

— Сон? — сухо переспросила Ренея. — Никогда о таком не слышала.

Арина понимающе закивала:

— Работаешь каждый час дня, а дел всё равно больше.

— Нас не хватало бы, даже будь у нас вдвое больше Вышних стражей. В следующем году набор точно подскочит, но это значит ещё больше работы для наставников и вербовщиков…

***

Ренея и Арина прибыли первыми. Светозар с надеждой поднял взгляд, но, увидев, что это не Ерина, снова откинулся на стуле. Почтительнее было бы встать, но заставить себя двигаться он не мог. Ренея окинула его быстрым взглядом, явно всё заметив. Он поморщился.

Впрочем, она не удостоила его больше чем мимолётным взглядом, продолжая легко беседовать с Ариной. Та держала за спиной высокий чёрный драконий посох, и его пурпурные глаза-самоцветы, казалось, угрюмо впились в Светозара. Девушка из Милиц запрыгнула на стул напротив и едва не опрокинулась назад, ухватившись за стол.

Ренея хмыкнула, и Светозар подумал, что впервые видит её смеющейся. С ним и Ериной она всегда была суровой и деловитой, если не холодной, даже до их прямого столкновения. Теперь же обращалась с ними как с подозреваемыми, которых в любой момент могут казнить. С Ариной она держалась иначе — как с дочерью рода Милиц. Хотя, с другой стороны, трудно держать оборону против той, кто изо всех сил пытается подтянуть стул, чтобы не свалиться.

Усевшись наконец и облегчённо выдохнув, Арина помахала Светозару:

— Ты тоже много работал, правда? Я доставила тебе хлопот, — добавила она извиняющимся тоном.

Она всё ещё восстанавливалась после истощения яри и ран, полученных в битве с кровавыми отродьями и в дни, проведённые в подвале. Духовные целители Вышней стражи сочли её негодной для службы, так что она осталась здесь поправляться. Она даже протестовала, когда Светозара отправили одного, пыталась подняться с кровати, пока Баюр не удержал её.

Странным было другое: Светозара объявили годным быстро. Багрянорожденное Железное тело восстановило его после трёх дней в подвале почти полностью, а прикосновения Крошки Синей, водовика Речного семени, облегчили давление на дух. Но против духовной усталости она была бессильна, и Светозар всё ещё чувствовал глубинную боль в каналах яри. Он гадал, был ли и впрямь в лучшей форме, чем остальные, или Вышняя стража попросту послала его, не заботясь, выживет ли он.

— Нет-нет, — поспешно сказал он, — я надеюсь, вы в порядке. Я не мог…

— Тихо. — Ренея оборвала его. — Болтать будете в свободное время.

Он не мог не заметить, что Арину она не перебивала.

Дверь снова распахнулась, и Баюр втолкнул Ерину вперёд.

При виде Ерины — целой, невредимой — Светозар выдохнул разом, будто скинул с плеч пудовый груз. Её кожа покрыта сеткой тонких шрамов, чёрные одежды изорваны — но так было всегда. Два отростка кованой серебряной яри тянулись из спины, расплющиваясь в клинки: её Золотые метки.

Кандалы из половинного серебра на запястьях поначалу его встревожили, но он понял их необходимость. Багряная тень, сотканная из живой яри, как сколоток, не смогла бы проявиться сквозь половинное серебро, не потеряв изрядный кусок своей сути. А сама Ерина с огромным трудом пропускала бы ярь через ладони, и любая техника далась бы куда тяжелее обычного. Её надёжно обуздали. Но без таких мер она, возможно, не покинула бы это место живой.

Её лицо тронула полуулыбка при виде Светозара, и она начала говорить, но Ренея повторила свою реплику насчёт болтовни. Ерина закатила глаза и села рядом. Арина помахала ей, улыбнулась и беззвучно, одними губами, произнесла: «Привет!»

Ерина, слегка озадаченная, кивнула в ответ.

Баюр захлопнул дверь и привалился к ней спиной. Поля шляпы опустились, прикрывая глаза, — то ли охранял от побега, то ли просто изображал угрозу.

Ренея бросила на стол матерчатый мешочек. Шнурок был затянут, но из горловины лился водянисто-голубой свет. Она обвела их взглядом, точно оценивая вражеское войско. Облако над её головой казалось темнее и плотнее, чем когда-либо.

— Все вы Золотые, — начала она. — Не буду тратить слова. Мы все знаем, почему начальник собрал вас вместе. Ночной огонь, Багряная тень и Милица — каждый по-своему опасен и неудобен, но у каждого слишком сильное покровительство. Убить или заточить без причины нельзя.

— Потому что вам плевать, выживем мы или сдохнем, — бросила Ерина, подперев подбородок рукой.

И это тоже было правдой.

— Я бы не ставила вас в одну команду, не прикажи начальник. — Ренея не обратила на неё внимания. — И даже так мы никогда не собирались давать вам задания. Держать подальше от глаз и под надзором было бы достаточно.

Она и впрямь не тратила слов. Светозар почти впечатлился, но внезапная откровенность насторожила его. К чему она ведёт?

— Теперь всё изменилось. Мы используем любой доступный запас, и если выяснится, что мы не можем использовать вас, — вышвырнем.

— Сдаётся мне, вы это уже пробовали, — сказала Ерина, но прежде чем она закончила, из Ренеи выплеснулся тёмный туман. Ярь Пути Небесной булавы. С виду — дымка, но духовно Светозар ощутил подобие могучей крепостной стены.

— Не относитесь к этому легкомысленно. — Ренея пригвоздила Ерину взглядом.

Та не отступила, но рот закрыла.

— Либо мы используем вас во благо Княжества, либо бросим в камеру. В лучшем случае. Итак, при обычных обстоятельствах команды Вышней стражи выбирают задачи совместно. Но вам троим нельзя показываться на глаза людям. Слухи о Ночном огне на свободе — плохо; слухи о Ночном огне под началом Вышней стражи — хорошо, но лишь если он под нашим контролем. Понятно?

Это касалось их всех. Если Ерина заслужит доверие, будет казаться, будто Вышняя стража пленила члена Чертога Багряного месяца и заставила служить. А Милица, работающая на Княжество, а не наоборот, заставила бы всё Княжество Ночного огня выглядеть сильнее.

Никто не произнёс ни слова, но Арина энергично закивала.

— Я буду краткой: через час отплываем на облачном корабле. — Ренея активировала вязь на наруче, и луч света набросал в воздухе призрачную модель острова посреди бушующих волн. Светозар не особо впечатлился — Отсвет горностая создавал куда более живые иллюзии, со звуком и даже с запахом.

— Три дня пути в Море Забвения. Будет тесно и неудобно, я жду, что вы будете молча медитировать весь путь, если только не придётся драться. Пункт назначения — карманный мир Навья вода, созданный Властителем Идущим по стуже.

По комнате пронёсся всеобщий вздох.

— Карманный мир? — Ерина жадно подалась вперёд, клинки-метки застучали по столу. — Там общины хранят свои сокровища.

Арина потёрла руки в чёрных перчатках:

— Я всегда хотела побывать в таком! У нашей семьи есть один, но он слишком опасен для всех, кто ниже Владычицы.

— Прошу прощения, — сказал Светозар, — карманный мир — это…

— Мир размером с карман, — отрезала Ренея. — Изолированное пространство, куда меньше нашего, но отдельное. Ровно то, что следует из названия.

Лучше бы он не спрашивал.

— Этот мир задумывался как исследовательский посад. Почитаемый Властитель покинул его почти пятьдесят лет назад, а затем погиб.

Если верить Ятану, большинство полагало, что Властитель погиб семь лет назад. Но Светозар видел Идущего по стуже живым меньше двух лет назад. Сведения Вышней стражи были неточны — хотя ему бы не поверили, поправь он их. К тому же Властитель вряд ли стал бы возражать против вторжения в мир, брошенный им десятилетия назад. Ведь так?

— Битва Матриарха Милиц с Владыкой Нави повредила якорь, связывающий тот мир с нашим. Если наши умельцы правы, он разрушится за несколько месяцев.

Светозар умирал от желания спросить об этом «якоре», но подозревал, что Ренея и сама не знает. И не оценила бы расспросов, даже если бы знала.

Запустив руку в мешочек, она извлекла сапфир, мерцающий, словно солнечный свет сквозь толщу воды. Белые и зелёные огоньки горели в его сердце, отбрасывая на стены синие отсветы.

— О текущей беде нас предупредил этот знак: Око Бездны. Его оставил на хранение последнему Великому князю из рода Ночного огня один из Велигоров Властителя. Он даёт доступ к главным урочищам Навьей воды. Я понесу его и буду вести. Держитесь рядом — без него вы умрёте в одиночестве, когда пространство начнёт рушиться.

— Прошу прощения, но в чём наша задача? — спросил Светозар. Ему и впрямь было любопытно увидеть построенное Идущим по стуже, но у их присутствия должна быть цель. Ни он, ни Ерина не умели стабилизировать миры.

— Мы идём как разведчики, — ответила Ренея. — Определим, действительно ли Навья вода повреждена. Если да — изымем как можно больше сокровищ для Княжества и доложим. Великий князь решит, как распорядиться оставшимся временем.

Один из мечей-рук Ерины приподнялся.

— И насколько жарко там будет?

Жёлтые глаза Баюра сузились, бровь Ренеи изогнулась в недоумении:

— Море холодное, и почти зима. Захвати плащ.

— Я не о том.

На этот раз ответил Баюр:

— Защита мира отключена. Возможны мародёры.

Ерина кивнула — похоже, именно это она и хотела услышать.

— А внутри кто-нибудь живёт? — спросила Арина.

— Нет. — Ренея убрала Око Бездны обратно в мешочек и кивнула Баюру. Тот отступил от двери. — Итак, мы вступаем в неведомое, с неведомыми врагами, за пределами Княжества. Кто не готов — можете остаться в камере.

Перед тем как выйти, она повернулась к Светозару:

— Нам понадобятся любые ноги, какие только сможем выставить на землю. Забери свою черепаху. Полчаса.

И исчезла.

***

Перелёт до острова был тихим, скучным и тесным. Облачный корабль имел крышу, но едва вмещал шестерых. Коркош один занимал большую часть верхней палубы и почти весь путь просидел, спрятавшись в панцире и делая вид, что они не в небе. Ерина и Арина могли медитировать корабле, но развести огонь, не убив всех, было нельзя, так что Светозар просто вершил Круговорот Сварги и Земли в своих ядрах. Ощущение — словно три дня носить железные обручи на лёгких.

После первого полного дня, проведённого в стиснутых, тёмных недрах, Арина подсела к Ерине и Светозару. Коркош храпел позади, двое Золотых отблесков были наверху.

— Как думаете, каков карманный мир? — прошептала Арина, сияя восторгом.

Светозар переглянулся с Ериной. Та сидела у стены, поджав метки к плечам, чтобы не царапать потолок.

— Подозреваю, вы знаете больше нашего, — вежливо ответил он. Они с Ериной пока не поняли, как вести себя с Ариной. Та с первой встречи держалась так, будто они друзья, и это сбивало с толку.

— О, я ничего не знаю о нашем мире! А теперь мы увидим новый! — Она хлопнула Ерину по плечу, и та стряхнула её руку.

— Вот бы узнать, что Ятан думает о том, что нас утаскивают, — пробормотала Ерина Светозару.

— Если бы не хотел, явился бы и забрал. — Ятан оставил их здесь не без причины, а объясняться не любил. Светозар наслаждался возможностью решать сам, но Младший воевода до сих пор не обучил его ни одной технике чистой яри.

— Мой учитель тоже оставлял меня, чтобы я сама шла на риск, — сказала Ерина. — Далеко не уйдёшь без риска. Особенно если пытаешься уйти… так далеко.

Светозар знал, о чём она. Ятан поделился с ними своими амбициями — видением, посланным небесами. Это заострило устремления Светозара, но обсудить видение с Ериной пока не было случая. Даже сейчас Арина не отходила от них.

Та подалась ближе, глаза сияли:

— О чём это вы?

Ерина проигнорировала, а Светозар состряпал хлипкую отговорку.

Наконец они достигли острова.

Он оказался крупнее, чем представлялось по эскизу: с их наблюдательной позиции, зависшей прямо над деревьями, противоположный берег терялся из виду. Остров густо порос лесом, если не считать пляжей, а заметный холм в центре вполне сносно изображал гору.

Ренея опустила корабль на пляж — тёмно-зелёное облако замерло в дюйме над песком. Достав Око Бездны, она направилась к кромке леса.

Светозар, Арина и Ерина выпрыгнули при первой же возможности, разом застонав от наслаждения размять ноги. Коркош последовал за ними, рухнув на песок как валун. Голову он не вытянул. Более того, упав, втянул и лапы.

Над духом черепахи нависла тень. Светозар чувствовал это через договор. Коркошу нужна была Крошка Синяя, и как можно скорее, иначе он станет бедой для всех. Светозар стянул с плеча рюкзак, собираясь достать водовика.

— Здесь, — позвала Ренея. Она взмахнула рукой, и сгусток тёмного облака врезался в дерево, круша его и отправляя катиться в лес.

Перед ней стояла нефритовая арка, не соединённая ни с какой стеной. Прямоугольная дверь, покрытая вязью, мерцала сине-зелёным, точно мутный пруд с возмущённой гладью.

Ренея глянула на Око Бездны и перевела взгляд на напарника.

— Баюр.

Огромный мужчина в зелёной броне уже покинул корабль, соломенная шляпа затеняла лицо. Он зашагал к ней, и они обменялись оживлёнными репликами.

— Что им под броню заползло? — спросила Ерина, толкнув Светозара ребром серебряной метки.

Арина споткнулась на песке, но удержалась с помощью посоха. Драконья голова зашипела, сверкая пурпурными глазами.

— Дверь не должна быть открыта.

Светозар положил руку на панцирь Коркоша, задумавшись.

— Они нас разделят. — Он понизил голос. Обе спутницы повернулись к нему: Арина с покорным видом, лицо Ерины помрачнело. — Одна группа пойдёт разведывать, вторая останется здесь, пока первая не доложит. Поделят так, чтобы каждый из них мог справиться с группой в одиночку.

Рука Ерины скользнула к рукояти меча. Оружие ей вернули — никто из Вышней стражи не ощутил в нём ничего исключительного. Это было оружие Воплощения, но ни она, ни Светозар не сказали ни слова. Похоже, меч Мечебора умел скрываться от слабейших мастеров.

— Пусть только попробуют нас разделить. Сейчас наш шанс: Коркош свяжет здоровяка, а мы втроём возьмём Ренею.

Светозар обменялся взглядами с Ариной, и оба протянули руки в успокаивающем жесте.

— Незачем заходить так далеко, — проговорила Арина.

— Слишком большой риск. Нам не нужно больше врагов.

Ерина окинула их кислым взглядом:

— Быстро вы спелись. — Но руку от меча убрала, хотя метки дрогнули, будто готовые к действию.

— Светозар! — крикнула Ренея. — Ты и зверь — со мной. Дамы остаются с Баюром. Оценим обстановку и доложим в течение часа; я могу передать весть Баюру в любой миг.

Ничуть не удивлённый, Светозар постучал костяшками по панцирю.

— Время, Коркош.

Конечности черепахи медленно выскользнули наружу. Усталости он не чувствовал — наоборот, казалось, Коркош изо всех сил сдерживает сам себя. Кольца алого в чёрных глазах горели ярко, но он кивнул Светозару.

Светозар с Коркошем присоединились к Ренее, вставая лицом к вратам. Колеблющаяся поверхность не давала ни малейшего намёка на то, что ждало по ту сторону.

— Проходим вместе, — сказала Вышняя стража; облако катилось над её головой.

Светозар глубоко вздохнул и шагнул вперёд. Ерина остановила его, коснувшись левой руки. Казалось, слова застряли у неё в горле.

— …гляди в оба, — наконец вымолвила она.

Арина помахала.

— Благодарю. — Светозар склонил голову перед обеими.

Затем, с Коркошем слева и Ренеей справа, они шагнули в нефритовый проём.

Как и прежде, мир поглотила бескрайняя синева света — густая на вид, точно завеса, до которой можно дотронуться рукой. Но на этот раз она длилась лишь мгновение.

Глава 2

Воздух разорвался, словно выдранная страница.

Светозар шагнул сквозь врата в воздушный пузырь размером с замок. Под ногами захрустел сухой песок океанского дна; он простирался до самых краёв пузыря. Торчали изогнутые скальные образования, пучки похожих на кустарник водорослей росли неровными пятнами, крохотные крабы перебегали от тени к тени. Вода за пределами пузыря была чернее чернил, но внутри всё ярко освещало… Светозар запнулся, не решаясь назвать это «деревом». Скорее уж светящаяся абстрактная скульптура, которой полагалось изображать дерево: пучок синих трубок расходился точно корни и сплетался в ствол, а наверху — где ожидаешь листву — висели гроздья жёлтых огней. По отдельности они не слепили, но вместе заливали пузырь светом, точно поздний вечер.

Океанская прогалина безмолвствовала так, как никогда не безмолвствует суша. Ни ветер не шевелил здешние растения, ни волны не разбивались поблизости. Лишь редкий шорох песка да тихая капля воды нарушали неподвижность, а воздух был пропитан солью и запахом зелени. Над пространством тяжело нависало чувство благоговейного трепета, словно Светозар вторгся в древнюю гробницу. Незримое давление навалилось на него, будто он взвалил на плечи всю тяжесть океана над головой.

Он лишь мгновение спустя осознал, что давление — не игра воображения. К тому времени он заметил, что Ренея застыла, рука на молоте, и её ярь влекла струйки тёмного облака вокруг брони. Коркош зарычал — низко и громко, так что песок задрожал.

Они были не одни.

На ближайшем валуне сидел, скрестив ноги, юноша. Одежды его были белы, распущенные волосы струились по спине, а черты лица — столь утончённы, что поначалу Светозар принял его за женщину. За головой, точно тёмный нимб, висел диск тени. Были здесь и другие, способные привлечь взгляд, но этот человек притягивал его духовное восприятие точно магнит. Он ощущался глубокой, тёмной тяжестью, и Светозар отдёрнул восприятие прежде, чем коснулся духа юноши. Сейчас тот медитировал — глаза закрыты, дыхание ровное, — но Светозар боялся, что даже легчайшее касание разбудит его.

Далеко на противоположном конце прогалины, там, где край пузыря встречался с песком, сверкал раскинувшийся миниатюрный дворец из золотой яри. Двое слуг в простых одинаковых белых одеяниях застыли по стойке смирно перед занавесью, заменявшей дверь. Из-за занавеси выглядывало… существо… сверкающее даже ярче, чем дворец. Оно походило на женщину, слитую с драконом: покрытое золотой чешуёй, с лицом скорее ящерицы, нежели человека. На шее у неё слоями висели нити нефрита, серебра и жемчуга, а вместо облачения мастера священных искусств она обмоталась шёлком всех мыслимых цветов. Увидев вновь прибывших, она растянула кожистые губы в улыбке и небрежно сотворила меж когтей сияющую каплю золотой яри.

Светозар начал пропускать через себя энергию Ночного огня. Однажды он застал врасплох Золотой отблеск и сжёг тому руку. Если он сумел так страшно ранить Гордея из Змей пустошей, может, есть шанс и против этих чужаков. Если только они не заметят его первыми.

Его внимание отвлекла более смертоносная угроза: вспышка алого слева, вдалеке и от медитирующего юноши, и от женщины-дракона. Он узнал этот цвет. Узнал это ощущение в духе: содрогающийся отпечаток тысячи трупов, утопленных в багряном море. Вперёд шагнула молодая женщина; Багряная тень окутывала её, точно плащ. Волосы падали на глаза, скрадывая выражение лица, но кровавая ярь сочилась из-под её ног, неумолимо растекаясь по песку. Она не потрудилась завуалировать дух, и потому полыхала в восприятии Светозара, словно кровавый факел. Золотой отблеск, без сомнения, и весьма сильный. Она производила то же впечатление, что Ренея или Баюр, и выглядела лет на десять моложе.

Женщина Чертога Багряного месяца была третьей, но рядом ощущалось и четвёртое присутствие. Светозар выбросил восприятие и немедленно заметил крохотную хижину справа. Казалось, её слепили наспех из грязи и пучков сушёной травы, хотя ни того ни другого материала он вокруг не видел. Ещё один юноша, примерно ровесник Светозара, выпростался из дверного проёма хижины, точно труп, выползающий из могилы. Глаза его были налиты кровью и полуприкрыты, серый плащ — в пятнах и грязи. Изо лба росли два изумрудных рога, устремлённых вверх. Светозар нечаянно задел дух этого человека восприятием и поспешно отдёрнул его. Кажется, тот не заметил, но аура его ощущалась столь же сильной и неколебимой, как корни горы.

Он озирал обстановку с видом человека, который предпочёл бы оказаться где угодно, только не здесь. И хотя на взгляд Светозара он ровным счётом ничего не сделал, золоточешуйчатая женщина замерла на месте, нервно поглядывая в его сторону. Девушка из Чертога Багряного месяца наблюдала за всеми.

— Кто вы? — устало спросил рогатый у Вышней стражи.

Ренея бормотала себе под нос:

— Баюр, не заходить. Повторяю, удерживай позицию и вызывай подкрепление. Множественные противники. Будем пытаться выйти из боя. — Когда мужчина обратился к ней, она выпрямилась и намеренно убрала руку от оружия. Чёрное облако над головой перекатывалось и глухо рокотало.

— Мы — Вышняя стража Княжества Ночного огня, — объявила Ренея. — Мы отреагировали на сообщения о возмущениях вокруг этого урочища после прохода Кровавого Огнекрыла.

Голос её звучал гладко и заученно, но напряжение заразило и Светозара. Он убрал Ночной огонь, сменил технику дыхания и потянул силу из чистого ядра. Ночной огонь лучше послужил бы в бою, но в схватке Золотых отблесков — способен ли он вообще что-то изменить? Незаметность послужит ему лучше.

Восприятие мужчины прошлось по их группе — медленно и небрежно. Светозара он отмёл в мгновение ока, но дух его тяжело навалился на Коркоша и Ренею.

— Кто за вас стоит? Зимнее Воплощение?

Коркош зарычал, дым и багровый свет взвились из панциря.

— Мы не обязаны отвечать тебе.

Незнакомец уставился на Коркоша с выражением полнейшего безразличия, будто даже отвечать было для него чрезмерным усилием. Судя по ощущению духа рогатого, его уверенность имела все основания.

Поверх его слов раздался женский голос — воздушный и забавляющийся:

— Когда закончишь, оставь мне их безделушки. Так волнительно видеть рюкзак, набитый неведомо какими сокровищами. И мне нравится, как выглядит эта броня.

Зелёнорогий вздохнул:

— Не всякую драку нужно вести насмерть, дракон. Что у них может быть с собой?

— Им не следует здесь находиться, — донёсся жуткий шёпот от девушки из Чертога Багряного месяца. Жидкая форма её Багряной тени почти достигла основания врат. — Они не связаны правилами. Кто знает, кто их послал?

— Мы здесь от лица Княжества Ночного огня, — громко произнесла Ренея, — под защитой рода Милиц. — Она метнула взгляд на мужчину, медитирующего на валуне. — Если мы потревожили почтенного представителя Чертога Багряного месяца, мы приносим извинения и немедленно отступим.

— Назад, — бросила она вполголоса Светозару. — Назад через врата.

Светозар немедля повернулся, но от земли оторвался усик крови и застыл перед ним, точно змея, готовая нанести удар.

— Стоять, Золотой ученик, — приказала молодая женщина. — Ждём указаний.

— Не стоит беспокоить этим ваше Воплощение, — пропела золотая драконица. Она уже приближалась, неторопливо шагая к вратам, хотя Светозар заметил, что валун медитирующего она огибала на почтительном расстоянии. — Раздеть их и отправить тела в океан. А что это у тебя за спиной, Вышняя стража?

Впервые Светозар осознал, что Ренея сжимает в левой руке за спиной Око Бездны. Кулак её стиснулся вокруг камня, но она всё ещё пятилась.

— Я приветствую почтенную представительницу Пустынного Властителя и Короля всех Драконов и заверяю вас: если нам позволят вернуться в наше княжество, мы пришлём вам приветственный дар, который далеко превзойдёт любые наши скудные пожитки. Более того…

Мир затих, когда юноша на валуне открыл глаза. Как и у Арины, они мерцали, точно глубокий аметист.

Тень выплеснулась из сидящего мужчины, будто сорвалась с цепи, гася свет. Правая рука его взмыла вверх, потом опустилась — словно художник неспешно добавлял мазок на холст.

— Тишина, — произнёс он, когда ладонь опустилась.

В мгновение ока — так что Светозар подумал, не привиделось ли ему, — тонкая линия тени скользнула вниз, проходя сквозь середину тела Ренеи от макушки до низа.

Представитель Милиц закрыл глаза.

Ренея распалась надвое.

Броня её осталась нетронутой, но тело рухнуло кровавой грудой. Светозар уставился на это, слишком ошеломлённый, чтобы ужаснуться, и прежде чем успел отвести взгляд, Багряная тень накрыла труп Ренеи. Мгновением позже колоссальный исполин из чёрных туч выскользнул из Тени со взрывом силы, отбросившим и Светозара, и Коркоша прочь от врат. Сколоток ударил двумя кулаками тёмного тумана друг о друга с грохотом, похожим на раскаты грома, и бросился вперёд.

Золотая драконица встретила его звенящим смехом, послав реку жидкого золота толщиной с запястье, пронзившую духа насквозь, но у Светозара не было времени наблюдать. Багряная тень перестраивалась, собираясь поглотить его.

Сверху рухнул массивный валун, врезался в песок, отрезая Багряную тень и заслоняя Светозара.

Зелёнорогий стоял, глядя на яму рядом с собой — туда, где только что покоился этот валун. Он и виду не подал, что вообще двигался; грязный плащ безжизненно висел с плеч.

— Он не твой противник, Янева, — устало произнёс он.

— Зато ты — мой, — ответила она, стягивая вокруг себя Багряную тень и бросаясь вперёд.

Юноша подошёл к другому валуну и легонько пнул его. В месте касания ноги вспыхнуло зелёное кольцо, и валун выстрелил, точно из катапульты. Совпадением ли, умыслом ли — он приземлился в дюймах от первого валуна, между Светозаром и вратами.

Светозар нырнул за камни, выглядывая из-за них на место, где упала Ренея. Сложный клубок чувств перехватил горло при виде её полулица: облегчение, что её больше нет, сожаление, что не сможет вернуть тело её семье, и страх теперь, когда её нет рядом и некому его защитить. Пусть он никогда не доверял ей, но она хотя бы была на его стороне.

Но искал он не её тело. Он искал выход.

Её броня по-прежнему осталась невредимой; видимо, теневой меч ударил сквозь зелёный панцирь Вышней стражи, не повредив металла. Светозар хотел забрать её с собой, но броню всё ещё наполовину окутывала Багряная тень Яневы, а Светозар был не настолько глуп, чтобы совать туда любую из своих рук. Может, его рука-сколоток и смогла бы питаться ею, как питалась кровавыми отродьями, но испытывать судьбу он не желал.

Молота нигде не было видно, и об этом Светозар жалел даже больше, чем о броне. Как оружие Золотого отблеска из общины Пути Небесной булавы, он был бы бесценен.

Но важнее всего…

Сапфир, который она сжимала за спиной, выкатился на свободу, потемневший от капель её крови.

Светозар подхватил его, торопливо засовывая в рюкзак. Если у него есть Око Бездны, он сможет деактивировать врата после ухода. Может, даже запереть чужаков внутри, чтобы дрались друг с другом.

Коркош взревел, выбрасывая дыхание дракона в золоточешуйчатую девицу, схватившуюся со сколотком Ренеи, но та лишь качнулась в сторону от его техники Ловчего, с лёгкостью уклоняясь. Сколоток Пути Небесной булавы занёс кулак, готовясь обрушить плотный удар в голову девицы.

Вздох рассёк битву, и юноша Милиц снова открыл глаза. Тень вернулась.

— Я просил тишины.

Мелькание чёрного — словно перья в ночи.

Сколоток Ренеи рассекло на два облака, и они разошлись в стороны, начиная растворяться в суть.

Драконица, затормозив так резко, что взметнула песок, замерла. Теневой клинок прошёл прямо перед ней, оставив идеально ровный разрез на земле.

Рогатый вскинул руку, и перед ним вспыхнул круг зелёной вязи. Край тени врезался в него, и письмена затрепетали при контакте, а затем разбились вдребезги, точно стекло. Должно быть, его щит ослабил атаку, потому что он не распался надвое, как Ренея. Вместо этого кожа на его руке рассеклась, источая кровь. Он уставился на рану безжизненными глазами, будто глядел на чужую ладонь.

Плащ Багряной тени Яневы раскололся пополам, открывая тёмно-красные одежды мастера священных искусств под ним. Она зашипела и попятилась; Тень её стягивалась обратно, но сама она, похоже, осталась невредима.

Вспышка боли пронзила душу Светозара, и Коркош взвыл.

Панцирь его треснул, разбрызгивая тёмную кровь и багряный свет в равной мере. Он отшатнулся, выбрасывая всполохи яри Ночного огня от чистой паники и инстинкта. Его боль затуманила разум Светозара, но так же разожгла ярость Пути Ночного огня. Недолго думая, Светозар подключился к своему ядру Ночного огня, и Плащ огня вспыхнул вокруг него.

Всё заняло лишь несколько вздохов, и битва протекала настолько выше уровня Светозара, что он невольно съёжился. Но теперь у него была задача, с которой он мог справиться: доставить Коркоша обратно к вратам. Если им удастся выбраться живыми — это уже будет победой.

Потребовалась вся мощь его техники Усиления, чтобы сдержать Коркоша, слепо мечущегося от боли, но Светозар сумел остановить его и начал толкать к вратам. Он оглянулся на человека Милиц — лишь затем, чтобы увидеть, как тот снова поднимает руку.

Одного этого жеста хватило наполнить Светозара ужасом, но пурпурные глаза смотрели не на него.

Они смотрели на врата.

Проследив за его взглядом, Светозар с содроганием заметил, что с этой стороны врата прозрачны.

Баюр удерживал Арину одной рукой в броне, оттаскивая её от врат. Он явно пытался отступить. Пригоршня жёлтых капель яри брызнула из другой его руки, целя в Ерину.

А та неслась к вратам.

Она рубанула назад, не оборачиваясь; белый клинок исторг бурю незримых мечей, в клочья разметавших технику Ловчего Баюра. Глаза её были прикованы к вратам.

Порой Светозару казалось, что с тех пор, как он покинул Святоборье, прошла целая жизнь. В иные же моменты он чувствовал себя ребёнком, только что ушедшим из дома. Правда же была такова: за пределами Долины он провёл полтора года. Его захлёстывал груз этого времени. Не могло ведь пройти так много. Но в то же время он не понимал, как умудрился втиснуть столько событий в столь краткий срок.

И всё это время с ним была Ерина. Теперь он знал её так, как знал любого другого человека. Увидев её лицо, когда она бежала, он в долю мгновения понял, о чём она думает. В этот миг он понимал её мысли лучше, чем свои собственные.

Она шла за ним.

Почувствовала ли она что-то с той стороны, или услышала доклад Ренеи Баюру — она знала, что случилась беда. Она бежала прямо в лапы этих Золотых отблесков, даже не подозревая об этом.

Но если бы и подозревала — только побежала бы быстрее.

С тех пор как Светозар впервые ступил на Путь Ночного огня, он сокрушался, как долго приходится собирать дыхание дракона. Но никогда ещё каждая доля секунды не жгла его так, как сейчас, когда он выбросил вперёд живую руку и влил в неё ярь.

Тёмный огонь собирался в ладони, нацеленный на врата. Быстрее ли он тени, которую призывал Милиц? Этого Светозар не знал. И не мог узнать, не обернувшись, а это заняло бы драгоценные мгновения.

Ерина оттолкнулась от каменного пола. Светозар палил собственные каналы яри, проталкивая силу петлёй сквозь душу с каждым вздохом, и Ночной огонь обжигал тело и дух, пока он заставлял его двигаться быстрее.

Мир потемнел. Тень мелькнула.

И полоса яри Ночного огня прожгла насквозь тонкую зелёную металлическую раму врат.

Мгновенно окно в другой мир погасло. Лезвие тьмы вырезало гладкую борозду в песке там, где только что стояли врата.

Песок был пуст. Никакой Ерины.

Вздох облегчения Светозара на миг нарушил его технику дыхания.

Густое, удушающее духовное давление навалилось на него, точно свинцовая сеть, но он всё ещё не мог оглянуться. Его рука-сколоток не проходила сквозь живых существ, как сквозь предметы, так что он толкал Коркоша обеими руками, сражаясь с мощью огромного яровитого зверя.

Милиц мог в любой миг сразить его со спины, но Светозар упорно волок Коркоша по песку. Плащ огня работал короткими рывками силы, потому что бить или пинать было легче, чем тащить тяжесть, и он мог продвинуть Коркоша лишь на пару саженей за раз, подтаскивая его к ближайшему валуну. Светозар не знал, устоит ли камень против теневых клинков юноши, но хотя бы они не будут так открыты.

Давление исчезло прежде, чем Светозар достиг валуна, и он так удивился, что не мог удержаться от взгляда назад.

Молодой человек Милиц вновь закрыл глаза, вернувшись к медитации. Разрушение врат он воспринял как сущий пустяк.

Но он был единственным таким.

Остальные трое уставились на повреждённую раму врат, забыв о битве. Девушка из Чертога Багряного месяца взирала сквозь завесу волос и дрожала так, будто смотрела, как горит её собственный дом. Мужчина с изумрудными рогами перевёл взгляд с врат на Светозара и провёл ладонью по лицу. А драконица зажала рот обеими когтистыми ладонями, широко распахнув глаза.

Затем она и Янева повернулись к Светозару. Ярость алого и бешенство золота надавили на его духовные чувства.

Чёрно-красная дымка вспыхнула вокруг Светозара, когда он изо всех сил рванул Коркоша, затаскивая черепаху за валун. Сопротивление Коркоша становилось всё слабее, и Светозар чувствовал, как его сознание угасает. Это пронзило Светозара тревогой — он надеялся, что это просто истощение от усилий и ран, но ощущалось это как соскальзывание в смерть.

Сжавшись за валуном, Светозар ощутил, что всполохи яри отступили. Похоже, остальные старались свести любое возмущение к минимуму, чтобы не разбудить медитирующего Милица снова.

А значит, у него появилась возможность найти путь наружу.

Подавляя страх и тревогу, он просканировал тьму воды вокруг. Его отделяло лишь несколько шагов от пузыря, что сдерживал холодную, чёрную воду.

Чем бы ни кончился бой Золотых отблесков, Светозару это ничего хорошего не сулило. Ему нужно было куда-то бежать. Он закрыл врата, и этот факт висел над ним, словно меч на единой нити: он уничтожил единственный путь домой.

Но он запихнул эту паническую мысль в дальний уголок головы — на потом. Должен быть другой путь домой, и теперь, когда у него Око Бездны, он держит ключ ко всему посаду Навьей воды. Если путь есть — он его найдёт.

Сейчас нужно лишь выбраться отсюда.

Он всматривался в чёрную воду океанского дна, ища другие пятна света.

Позади взошло золотое солнце, и его усиленный ярью прыжок взметнул песок за спиной. Плащ огня взревел, каналы яри всё ещё вопили в знак протеста после того, как он истерзал их, выжимая дыхание дракона.

Светозар извернулся в воздухе, выставляя вперёд белую руку как щит.

Золотая драконица стояла перед ним; ожерелья висели на золотой груди, шёлка переливались всеми цветами. Она протянула коготь.

— Сапфир, рюкзак за спиной и всё, что лежит в карманах. Ты понятия не имеешь, как дорого обойдётся вернуться домой без этого прохода.

Стало быть, выход есть, и эти Золотые отблески знают о нём. Светозар мысленно взял это на заметку.

— Если возместишь мне мои траты и дашь что-то, что стоит больше твоей жизни, я, возможно, оставлю тебя невредимым, — она понизила голос, то и дело бросая взгляды туда, где медитировал черноволосый.

Светозар поклонился ей, подняв руки и позволяя Пути Ночного огня угаснуть в духе. Ночной огонь подгонял его сразиться с ней за превосходство, но он подавил его и вместо этого потянулся к чистому ядру. Ему нужна была ясная голова.

Коркош зарычал и, шатаясь, поднялся рядом, но рухнул на брюхо. Глаза его затрепетали и закрылись.

— Прошу, простите за грубость, пусть я и недостоин этого, — Светозар спустил рюкзак с одного плеча. — Я верю, что у меня есть кое-что, способное вам угодить, но прошу — пощадите мою никчёмную жизнь и моего спутника.

Гребень чешуи, заменявший ей брови, приподнялся; она молчала, позволяя ему продолжать. Светозар запустил руку в рюкзак и вытащил самую крупную коробку из тех, что брал с собой в этот поход. Футляр Облачного скакуна, одолженного Вышней стражей.

Прежде чем он успел открыть коробку, глаза Коркоша резко распахнулись, и дух его закипел тем же безумным гневом, что владел им при первой встрече со Светозаром.

Светозар в шоке уставился на него, а Коркош поднялся на ноги, и Плащ огня вспыхнул вокруг панциря. У Светозара аура была каплевидной формы вокруг тела, но панцирь Коркоша возвышался на высоту конской спины, а сам он был почти так же широк, как высок. Казалось, его окутывает чёрное солнце.

Даже во власти ярости он лишь рычал, но не ревел, как прежде. Светозар не мог понять, то ли он всё ещё частично владеет собой, то ли у него просто не осталось сил.

Драконица оскалила клыки и собрала линии жидкой золотой яри в обеих руках.

— Чёрные драконы, — тихо проговорила она, выбрасывая одну руку вперёд. — Немногим лучше псов. — Кнут яри развернулся из кулака и хлестнул перед головой Коркоша. Хотя атака сверкнула как молния, звук вышел не громче щелчка пальцев.

Коркош не дрогнул, уклоняясь в сторону, и вытянул шею, пытаясь цапнуть её за руку.

Светозар остался не для того, чтобы смотреть бой. Как только Коркош ринулся вперёд, он отбросил коробку с Облачным скакуном и позволил плотному, травянисто-зелёному облаку развернуться перед ним. Он взобрался на него, сливая ярь с конструктом и устремляя его вперёд. В воду.

Вдалеке мерцал жёлтый огонёк. Может, это отражение от этого пузыря, и Светозар предпочёл бы найти что-то более ясное и близкое, но выбирать особо не приходилось. Достигнув пузыря, он осторожно сбавил скорость и провёл пальцами сквозь воду.

Они легко пронзили пузырь. Как он и надеялся, этот пузырь был создан массивным кругом вязи, манипулировавшим аурой, чтобы сдерживать воду. Он должен пройти без препятствий.

— Коркош! — крикнул Светозар, обернувшись в надежде, что у яровитого зверя осталось довольно разума, чтобы услышать.

Он увидел, как на него опускается линия золота, подобная изогнутому лезвию.

Светозар извернулся в последнюю секунду, принимая кнут яри на рюкзак. Удар обжёг его над ухом и по бедру, точно раскалённое клеймо, но боль была не худшим.

Худшим было тошнотворное ощущение, когда облако исчезло у него из-под ног.

Облачный скакун, выданный Вышней стражей, чтобы он следовал за ними на задания, рассеялся зелёными прядями тумана, едва кнут ударил в ядро конструкта. Расколотый шар, покрытый вязью, упал на землю, обугленный. Остатки конструкта истаяли в суть облачной яри.

Долю секунды спустя Светозар тоже рухнул на песок. Он перекатился, игнорируя боль, пытаясь разорвать дистанцию с противницей.

Перекатившись на несколько саженей, он заметил, что оставляет за собой след: рюкзак его разорвало. Обгорелая, рваная ткань, бывшая когда-то сменной одеждой. Разбитая вязь, раскрошенные камни. Сердце застряло в горле, когда он увидел, как вода и сломанные деревца выплёскиваются на землю между двумя треснувшими половинками прозрачного контейнера. Резервуар Крошки Синей.

Он нырнул к двум половинкам.

Быстрый взгляд показал ему, что Коркош удерживает золотую драконицу, но чем заняты двое других, он не мог понять. Видимо, их молчаливое перемирие сохранялось.

Первая половина была пуста. Только грязь и песок, попавшие внутрь после падения из распоротого рюкзака. Он опорожнил её, просто чтобы убедиться, но никаких следов водовика Речного семени.

И ничего, кроме мусора, во второй половине.

Глаза Светозара метались от одного к другому, пока по стеклу играли отблески золота и алого. Ночной огонь, точно поднимающийся жар, просачивался в его вены. Истощённые каналы ныли, но он тянул ещё.

Прежде чем ярость Пути Ночного огня захлестнула его, он собрался и выпустил духовное восприятие.

Ощущение позади, точно свежий ветерок, ослабило его напряжение. С выдохом он отпустил Ночной огонь и наклонился, чтобы заглянуть за крохотный песчаный холмик.

За ним съёжилась Крошка Синяя, прижимая ладошки к голове, будто пытаясь отгородиться от звуков. Она выглядела как женщина из тёмно-синей яри, лишь немногим выше его ладони, в струящемся платье, что на самом деле было частью её тела.

Светозар протянул к ней руку, и она обернулась к нему широко распахнутыми глазами, которые, казалось, вот-вот наполнятся слезами. Светозар был почти уверен, что дух не может плакать, но взгляд её дрожал. Она побежала к нему с распростёртыми руками, звеня, точно колокольчик, и взобралась по его руке. Каждый шажок был ледяным покалыванием, и каждый — напоминанием, что она всё ещё жива.

Волна песка взметнулась в воздух, когда Коркош рухнул рядом с ним. Его дух угасал по мере иссякания яри, и сознание снова начинало меркнуть — почти казалось, что он движется во сне, но черепаха встряхнулась и перевернулась с панциря, рыча на золотую драконицу.

Прижимая Крошку Синюю к плечу, Светозар метнулся к коробке, оставшейся от Облачного скакуна. Он начал запихивать туда всё уцелевшее: кожаный рулон с орудиями Коваля Душ, полированный деревянный футляр с коллекцией значков, заметки о яри голода и своё руководство «Средоточие двух огней». Особенное облегчение он испытал, обнаружив его в целости.

Око Бездны отправилось внутрь тоже, но ему, видимо, досталось от кнута женщины. Самоцвет перечеркнула единственная длинная трещина, и из неё сочился прядями тумана бело-пурпурный свет яри грёз.

Если физический сосуд лопнет, конструкт внутри рассеется. Светозар не мог сейчас об этом тревожиться — оставалось лишь надеяться, что он продержится достаточно долго.

Светозар захлопнул крышку левой рукой и попытался застегнуть защёлку правой, но рука-сколоток прошла сквозь неё как призрак. Торопливо он использовал левую руку, чтобы запечатать коробку. Она будет достаточно велика, чтобы вместить все уцелевшие орудия, но, что важнее, она была водонепроницаемой.

Он метнулся мимо Коркоша, хватая черепаху за хвост. Коркош протащил его вперёд мгновение, готовый рвануть на противницу, но в конце концов заметил человека, вцепившегося в него.

Светозар указал на свет в воде и крикнул: «Бежим!» — а затем побежал сквозь пузырь.

Чёрная, ледяная вода поглотила его.

Глава 3

Ерина прошла сквозь нефритовую арку мечом вперёд.

И вышла с другой стороны.

Она споткнулась о подлесок и крутанулась на месте, оглядываясь на Арину и Баюра на пляже позади. Баюр прижимал Арину к песку одной рукой, а вторую вытянул к Ерине; жёлтая ярь клубилась вокруг его латной перчатки. Глаза его, тлеющие тем же цветом в тени шляпы, впились в неё.

— Вернись, рекрут.

Ерина уставилась на дверь. Прошла сквозь неё снова, прощупывая восприятием.

Врата исчезли.

Светозар был внутри.

Направляя дух, она влила в вязь всю ярь, какую смогла. Руны вокруг рамы вспыхнули серебром, затем подёрнулись мерцающей сине-зелёной рябью и погасли. Дверь осталась пуста.

Она взирала на артефакт, пытаясь думать, но разум вяз, точно муха в смоле. Весть Ренеи Баюру прозвучала достаточно громко для всех, и слов «множественные противники» ей хватило с лихвой.

Но Вышний страж не дал ей шагнуть во врата. Он остановил её.

Ярь Пути тысячи клинков потекла по жилам. Белый клинок очутился в руке.

Кулак Баюра сжался, и его ярь рассыпалась дождём капель, что полетели на неё боком, точно ливень, гонимый порывом ветра. Она уже сталкивалась с его силой прежде; та проедала разум так же, как плоть. Путь Янтарного источника — так назвал его Ренея. Он равно сгодился бы и для допроса, и для усмирения противников. Одна капля на коже — и не факт, что она удержала бы меч в руке. Эту же технику он испробовал на ней всего мгновение назад, чтобы не дать пройти сквозь дверь.

Не помешай он — может, она и успела бы.

Она могла рассеять технику аурическим клинком, применив Путь тысячи клинков, но вместо этого сжала серебряную ярь в лезвии.

Ерина рубанула вниз, высвобождая технику Ловчего — Вспененный клинок. Косой росчерк исторг всплеск серебряного света, серповидную бурю мечевой яри и ауры, что устремилась в Баюра, разметав его технику и швыряя песок в обе стороны по мере того, как неслась к нему.

Он был на ступень выше неё; его техники должны были втаптывать её собственные, а не наоборот. Но как брызги дождя могли устоять против полновесного мечевого удара?

Баюр подставил предплечье, и техника врезалась в броню, разбиваясь, точно волна о скалу. Она отхватила кусок от его шляпы, пустив солому по ветру.

Страж собирал ярь для новой техники, но Ерина знала, что не сможет пробить зелёную броню так легко.

Она ринулась вперёд, сокращая разрыв.

Путь тысячи клинков почти не имел полноценной техники Усиления на всё тело, но об этом позаботилось её Стальнорожденное Железное тело. Оно потянуло из неё ярь, и она метнулась вперёд со скоростью, равной Светозару в его Плаще огня.

И показала Баюру ту технику Усиления, что у неё была.

Клинок засиял серебром от мощи Текущего клинка. Техника вбирала и ауру, и ярь, становясь всё сильнее и сильнее по мере продолжения битвы. В конце концов она ударит достаточно крепко, чтобы проломить броню этого Золотого отблеска.

Удержать её так долго, не теряя контроля, будет стоить трудов, но злости хватало, чтобы попытаться.

Сияющий клинок обрушился на Стража, точно небесный суд, и ему вновь пришлось принимать удар на подставленную руку. Вторая была занята вырывающейся Ариной.

На этот раз удар вбил его в землю. Следующий выпад отправил щепку зелёного металла кружиться в воздухе. Третий расколол один из его наручей.

Она уже кричала к тому времени, когда он отпустил Арину, чтобы задействовать обе руки. Мечница могла простить ему, что сбросил её с городской стены и оставил умирать. В каком-то смысле это было милосердно; он мог убить её сам, пока она, беспомощная, находилась под властью Багряной тени. Она могла простить ему угрозы, то, как он обращался с ними, словно с врагами, его бесконечные напоминания, что убьёт их при первом признаке неповиновения.

Но он удержал её от спасения Светозара. Это было слишком.

Жёлтая ярь собралась вокруг его ладоней, и, получив миг свободы, он переломил бы ход боя своим превосходящим могуществом.

Она не дала ему этого мига. Обратив последний рубящий удар, она вонзила меч снизу вверх ему в грудь.

Он отлетел так быстро, что врезался в полосу прибоя, взметнув столб воды.

Ерина прилипла к нему, точно пиявка, мчась следом. Её сияющий клинок ударил его снова, прежде чем он выпрямился, опрокидывая в воду, и Вспененный клинок устремился за ним в океан, рассекая волны.

Она начала погружаться, но не прекращала техник Ловчего. Нанесла две, затем три, прежде чем вода поглотила её.

Силой своего Железного тела она продиралась сквозь воду, но видела лишь облака песка и мутную взвесь. Духовное восприятие улавливало его общее направление: он ощущался разжиженным кошмаром. Она поплыла к нему.

Вода вокруг неё поднялась, будто кто-то зачерпнул её гигантской незримой чашей.

Она почувствовала, как сама, вместе с куском океана вокруг, поднимается в воздух. Она метнулась вперёд, но вода сместилась, так что она не сдвинулась с места, кувыркаясь в хаотичной буре пузырей и пыли.

Она раскинула восприятие, пытаясь ощутить, что происходит, и одновременно напрягая глаза, чтобы уловить хоть проблеск сквозь вращающийся водяной шар.

Лишь когда пыль осела, она увидела полную картину.

Баюр применил технику Владыки, повелевая водой. Аура подняла сферу моря, держа её внутри как в ловушке. Он стоял на поверхности океана под ней, наклоняясь, чтобы выудить из прибоя намокшую шляпу.

Его жёлтый взгляд пронзал воду, и дух его высвободил всю свою мощь, точно рушащийся прилив. Половину яри ему приходилось тратить на удержание этой техники Владыки, но остаток духа сосредотачивался в ладони. Всего через миг он либо пронзит её как рыбу, либо заполнит эту воду своей ярью и растворит её. Возможно, и то и другое. Но его ярость не могла сравниться с её собственной.

Что и заставило её утратить бдительность.

Отношения Ерины с незваной гостьей изменились за последнюю неделю. Та была теперь свободна, но Ерина показала ей, чей меч острее. Паразит стал тише, но Ерина не могла отделаться от мысли, что теперь ещё и умнее. Прежде он был волком в клетке, а теперь — затаившимся убийцей, выжидающим своего часа.

И теперь он сорвался с поводка.

Тень выплеснулась из неё — масса кровавой яри, что выпросталась из спины и оформилась в её двойника, плывущего рядом. Багряная тень не была точным отражением; она выглядела почти как сколоток-версия её самой — вся из острых, зазубренных углов, залитая алой краской. Два тонких отростка вытянулись из её плеч и расплющились в клинки, под стать её собственным серебряным Меткам. Меча она не несла, но кончики пальцев заострились в шипы.

Ерина попыталась сдержать её, но та уже вышла из-под контроля. В это мгновение они желали одного.

Тень потекла, просачиваясь наружу из водяной сферы и падая на Баюра. Её не слишком заботило всё, что удержало бы обычное тело. Ярь остановила бы её, но простая вода помогала не лучше бумажного зонта.

Баюр обрушил свою технику на Тень, и это была уже не пригоршня дождя. То был поток яри Пути Янтарного источника, что извивался подобно дракону, ныряя в кровавого духа. Он рассёк левую руку Багряной тени начисто, отчего по паразиту прошла волна боли. Ерина чувствовала это, но не сказала бы, что ей было больно. Скорее как услышать о том, что кто-то другой потерял руку.

Багряная тень приняла рану как издержки дела, беззаботно превратив падение в бросок.

Клинки на её плечах ударили, точно пара скорпионьих жал, неся с собой техники Ловчего. Её Вспененные клинки были залиты алым и несли в себе мощь от крови не меньше, чем от меча.

Она и не знала, что Тень так может.

В любое другое время ей было бы омерзительно и жутко видеть техники своего Пути тысячи клинков, используемые этой тварью, но сейчас… сейчас она просто хотела, чтобы Баюр страдал.

Он проскользнул в сторону, ноги скользили по волнам, точно по гладкому камню, уклоняясь от первого удара в тот самый миг, как выброс жёлтой яри рассеял второй.

Её Багряная тень приземлилась на него.

Она вцепилась в него, точно обезьяна в дерево, вонзая когтистые руки и свои Метки в его тело. Он отвернул голову, отталкивая лезвия, так что принимал всё на броню. Но броня Вышней стражи славилась недаром.

Зелёный свет вспыхнул меж пластин, и импульс изумрудной яри ветра взрывом вырвался из него, отшвыривая всё прочь. Тень отбросило назад, и она рухнула в океан.

Но Баюр попытался раздробить внимание слишком многими способами. Его техника Владыки распалась.

Ерина рухнула вниз, когда вода вокруг неё пролилась обратно. Направлять ярь под водой было всё равно что проталкивать гравий по каналам, так что она и не пыталась использовать иные техники, пока не могла дышать. Лёгкие горели, но это даже близко не стояло к главной её заботе.

А Текущий клинок она так и не отпускала. Клинок сиял, как серебряная звезда в её руке, — костёр из яри и ауры. Он нёс мощь, подобную оружию Золотого отблеска, и она собиралась проверить, как эта мощь устоит против его брони.

Она нацелилась упасть рядом с ним, занося меч для удара. Он как раз отворачивался от Багряной тени, его восприятие скользнуло по её духу с дрожью. Она возликовала в душе; он опоздал. Он был у неё в руках.

Затем чёрное копьё пробило ей грудь насквозь.

Она не сводила глаз с Баюра, так что не получила ни малейшего предупреждения, пока не ощутила горячую боль под ключицей. Чёрное остриё, тонкое как палец, торчало из одежд.

Дыхание перехватило. Её дух сражался с тёмной ярью, проходящей сквозь неё, — но это состязание она легко выиграла. Чёрная ветвь растворилась за секунду, но этого хватило, чтобы нарушить техники. Сила слетела с её меча, словно пыль на ветру, и она рухнула в море.

Боль исчезла вместе с ярью, и она коснулась кожи кончиками пальцев. Ни раны. Даже синяка не чувствовалось.

Ярость вскипела вновь, и она извернулась в воде, загоняя ярь обратно в меч. Ядро её было почти пусто, остались лишь крохи, но она пошла бы на Баюра с зубами, если бы пришлось.

Чёрный усик, словно обгорелый древесный корень, обвился вокруг неё. Она рассадила его, но три новых заменили его, удерживая её и волоча обратно сквозь волны. Она боролась, но от берега была недалеко. Ветви вытащили её на сушу, и она, перекатившись, встала на ноги, вырываясь на свободу.

Арина стояла рядом, тяжело дыша, вся в песке, с растрепавшимся хвостом. Тёмная ярь тянулась из её руки в чёрной, точно смола, перчатке. Она приняла его сторону.

Ерина направила последние крохи яри в оружие, готовя Путь тысячи клинков, но Арина отпустила свою технику и рухнула обратно на песок, хватая ртом воздух.

— Это… труднее, чем… кажется, — проговорила она сквозь надсадное дыхание.

Багряная тень истаяла в багровый свет, что потёк из океана и втянулся в спину Ерины. Он проскользнул в дух, обвиваясь вокруг ядра — ослабленный и неудовлетворённый. Ерина чувствовала себя примерно так же.

Она шагнула в сторону, держа меч на Арине и не отпуская восприятием Баюра. Он не двигался. Почему?

Посох Арины лежал рядом с ней; глаза драконьей головы светились пурпурным, но она не тянулась к нему.

— Мы не можем драться друг с другом, — тихо сказала она.

Ерина издала слабый, злой смешок. Она перевернула меч и вонзила его в пляж в вершке от Арины, но девушка Милиц даже не вздрогнула.

— «Мы»? Ты меня закопала. — Она ткнула большим пальцем через плечо. — Думаешь, теперь он даст мне уйти? Пропал мой единственный шанс. — Ерина стояла над Ариной; ярость и горечь неудачи бурлили внутри.

Арина подняла руки, показывая пустые ладони.

— Я подумала, нам стоит больше волноваться о них. — Она указала обеими руками в небо.

С тех пор как врата исчезли, Ерина держала дух прикованным к Баюру. Теперь же она наконец заметила остальной мир.

Золотое облако висело всего в сотне футов над ними — Облачный скакун, достаточно большой, чтобы вместить несколько домов. Как они не увидели его, когда прибыли? Как не ощутили тех, кто на нём? В духе они сияли, будто горящее ламповое масло.

На один из этих вопросов ответ нашёлся, когда очередная завеса пала на другой стороне острова. Присутствие ощущалось диким, свирепым, жаждущим битвы. Тысяча зверей взревела вместе с восходящей мощью, сотрясая лес. Крылатые твари взмыли в небо тучей.

Но завесы она ещё могла понять. Чего она не понимала — это как воздух мог разойтись всего в нескольких саженях от неё, открывая вздымающийся чёрный замок, что тянулся от пляжа в лес. Он бросил тень и на неё, и на Арину. Выглядел он так, будто его уронили с неба: полураздавленные деревья торчали из его фундамента, но она не слышала хруста. Неужто они стояли здесь всё это время, а её глаза обманулись?

Весь дворец окружала гладкая прямоугольная внешняя стена; единственным видимым проёмом в ней были высокие остроконечные ворота. Из-за этих врат Ерина ощущала тьму, страх и бесконечное отчаяние.

Завесы продолжали падать по всему лесу — столь могучие, что она не сомневалась: среди этих сил должны быть как минимум Младшие воеводы. С дальнего берега она ощутила знакомое чувство тошнотворной бойни: Багряная тень. Может, и не одна.

Бессильная, Ерина рухнула на песок рядом с Ариной. Они никогда не были одни на этом острове. Они были в кольце врагов.

***

В то мгновение, когда врата были разрушены, Яневу захлестнул гнев. Её Багряная тень уловила волнение и начала струиться к Золотому ученику.

Дело было не только в волнении. Что-то в его тонкой, белой заменяющей руке разжигало аппетит Тени — осложнение, которое ей было ни к чему.

Она опомнилась как раз вовремя и отозвала её. Зыль, рогатый мальчишка из Пустошей, был рядом, а она знала его по репутации. Он славился тем, что выжидал на обочине в поисках преимущества. В тот миг, когда она ударит Золотого ученика, он воспользуется её отвлечением и нанесёт удар.

Между Чертогом Багряного месяца и мастерами священных искусств Пустошей особой любви не водилось. Тем более сейчас, после буйства Владыки Нави.

Вместо этого, следя краем глаза за Зылем, она втянула Тень обратно в плащ вокруг себя и начала отступать. Вопреки её ожиданиям, он совсем не смотрел на неё. Он уставился на сломанную раму врат с мёртвым выражением лица.

Может, у него не было врат-камня. Янева не сомневалась, что у золотой драконицы и Милица они были, а значит, если у Зыля нет, он мог оказаться единственным запертым здесь, в этом карманном мире. Если так, она, пожалуй, была обязана тому Золотому ученику благодарностью.

…хотя гнев вернулся, когда она подумала о том, что придётся разбить свой врата-камень. Каждый из них представлял собой дни работы Воплощения или кого-то сильнее; их не раздавали бездумно.

Он был призван спасти её жизнь в ситуации верной гибели. Разбить его ради того, что должно было быть бесплатным возвращением домой, было по меньшей мере обидно.

Она пятилась, пока не ощутила холодный воздух, идущий от стены воды за спиной. Зыль таращился на врата — то ли потерянный в отчаянии, то ли на связи со своим мастером. Ладислав всё ещё медитировал, и хвала небесам за это. Он заставлял дрожать даже её Багряную тень. Радина и черепаха схватились в бою, пока Золотой ученик метался вокруг, собирая что-то в песке.

Согласно перемирию, никто из них не мог покинуть это место обитания, пока не прибудут все шесть представителей общин. Они всё ещё ждали юного князя Обители волноходцев и посланца от Круга Девяти облаков.

Однако без врат не было смысла ждать. Договор был составлен высшими в каждой общине, так что Янева ни в коем случае не должна нарушать его лишь по своему усмотрению, но…

Она проскользнула в тёмную воду.

Воплощение Багряной Веры одобрил бы её решение. Даже если какие-нибудь надзирающие Велигоры могли ощутить, что здесь происходит, они не обвинили бы её, когда не она нарушила пакт.

Никто не последовал за ней и даже не заметил её ухода. Она была свободна охотиться.

***

Радина щёлкнула очередным кнутом по отступающему драконо-черепахе. Кнут вырвал из панциря изрядный кусок, но противник не обернулся. Вместо этого он использовал свою технику Усиления, чтобы метнуться прочь и последовать за своим человеком сквозь пузырь водной ауры, сдерживающий бескрайний океан Навьей воды.

Она хлестнула золотым хвостом в раздражении. За сколоток чёрного дракона можно выручить груду высококачественных чешуек, если знать верного покупателя, — а она знала. Его панцирь стал бы достойным украшением или основой для очистительной печи седьмого ранга. Это самое малое сотня чешуек среднего качества. И кто знает, что ещё осталось в той коробке, которую тащил человек?

У него по крайней мере был сапфировый конструкт, а она подозревала, что тот связан с Навьей водой. Если это правда, Велигоры заплатят ей чешуйками высшего качества. Язык её непроизвольно скользнул наружу.

Она бы уже получила их, если бы не Ладислав.

Радина покосилась на юного Милица на валуне. Её гордость жгло, что приходилось ограничивать техники, чтобы не потревожить человека, но гордость — ничто перед реальностью силы. Приходилось признать: она никогда не видела Золотого отблеска, обладающего таким мастерством, как этот элитный Милиц. Она знала драконов на уровне Младшего воеводы, которые не давили на её дух так сильно.

Она почти пускала слюни при мысли о том, какие богатства он, должно быть, носит при себе. Где-то на нём должен быть пространственный ключ, в котором могут лежать сокровища самой Ясны Милицы. Её мастер будет доволен, если она сможет передать нечто, что выставит род Милиц в неловком свете. Он может даже одарить её своей улыбкой лично.

Радина вернулась к реальности. Она снова потерялась в мечтах — давняя её привычка.

Проведя когтем по стене тёмной воды, она щёлкнула хвостом. Тотчас же двое её слуг — в простых белых одеяниях — появились позади. Они были всего лишь Золотыми учениками, но их Путь был разработан специально, чтобы служить вожакам вроде неё.

— Свяжитесь с Велигором, — приказала она. — Опишите ей положение и скажите, что остальные не прибудут. Врата уничтожены. Я запрашиваю разрешение начать немедленно.

Двое слуг поклонились, но прежде чем они успели что-либо сделать, мир Радины смягчился до белизны.

— Радина золотой крови, — прозвенел в самой её душе ровный, всеподавляющий голос.

Это не был голос Велигора.

Она пала на колени в благоговейном трепете, слёзы жгли лицо от того, что её имя прозвучало из этих уст.

— Я вижу тебя, — произнёс он. — Я с тобой. Можешь начинать.

Радина позволила себе ещё один последний поклон, извиваясь в песке, чтобы выказать почтение, а затем метнулась в воду.

Она не смела откладывать приказ Властителя Драконов даже на секунду дольше.

***

Ладислав Милиц дышал тьмой.

Это место обитания было ярким, но со всех сторон извне давила бесконечная ночь. Сосредоточившись, он мог отбирать теневую ауру из воды снаружи и втягивать в себя, очищая и совершенствуя тень в своём ядре.

Он был на пределе Золотого отблеска, всего в малом шаге от Младшего воеводы. Его душевное пространство было заполнено, и искра душевного огня ждала в сердце души. Подобное обычное дыхание давало ему очень мало, пока он не пробьётся во владения Воевод.

Но Ладислав не был человеком, пропускающим ступени. Если приходилось ждать — он медитировал. Когда выдавалась свободная минута — упражнялся. Когда заканчивал упражнения — упражнялся ещё.

Среди его родичей были те, кто стоял ближе к тому, чтобы стать наследником Ясны Милицы, но они были на поколения старше Ладислава. И они могли решить вознестись — туда, куда уходят Воплощения и Велигоры вместо того, чтобы остаться и стать Властителями.

Ладислав намеревался однажды сам встать перед этим выбором. И чтобы достичь этого, нельзя было тратить впустую ни единого вздоха.

Эти посторонние нарушили его покой своим шумом, поэтому он ударил по ним. Это был предел того, чему он позволил занять его внимание. Он даже не потрудился вытянуть духовное восприятие и просканировать их; это было бы слишком большим отвлечением от медитации.

Внутри него эхом прозвенел голос его двоюродной бабки, хотя звучал он моложе его собственного.

— Начинай, — приказало Воплощение Серебряного Сердца.

Без секунды колебаний Ладислав открыл глаза, поднялся и зашагал во тьму. Даже Зыль из Пустошей уже ушёл, так что он покидал место последним. Его это не заботило.

Лишь род Милиц знал об истинной награде в сердце Навьей воды. Пока он будет пировать, остальные передерутся за объедки.

У него здесь не было соперников.

***

Ятан не гасил улыбки, глядя на великокняжеского клерка и пытаясь не выказать женщине своего раздражения.

— Я, разумеется, не хочу причинять неудобств Его Великокняжескому Величеству, — произнёс он. — Поэтому и действую подобным образом. Он просил меня больше не появляться в его покоях без аудиенции, вот я и запрашиваю аудиенцию.

Клерк фыркнула. Золотой отблеск, женщина лет семидесяти, она напоминала ему более высокую рыбачку Горяну; седые волосы были собраны в пучок, и выглядела она так, будто строга с внуками.

Она сидела за столом в Великокняжеском дворце в городе Ночного огня, в скромном кабинете, который более уместно смотрелся бы в одном из корпусов рода Яриличей. Как Младший воевода, он мог входить во дворец без приглашения, но для аудиенции с Великим князем всё же полагалось запрашивать разрешение.

Он ожидал, что эта часть обряда будет простой.

— В это чрезвычайное время от всех Младших воевод ожидается вклад в оборону Княжества. Великий князь не примет никого из Младших воевод, если только они не обладают сведениями, способствующими чрезвычайным усилиям, или если не представляют интересы крупного рода или семьи. — Она оглядела его с головы до ног. — Вы больше не Владыка рода Яриличей, так что не имеете права подавать подобный запрос.

Ятан знал, что это доставит ему бездну хлопот. Касьян и его отец отобрали у него титул Владыки, чтобы призвать к порядку. Когда угроза Чертога Багряного месяца останется позади, ему придётся выразить своё раздражение предельно ясно.

Он успокоил себя, сосредоточившись на дыхании своей яри.

— Ах, я вижу непонимание. У меня есть сведения, жизненно важные для борьбы с Чертогом Багряного месяца. Но они крайне деликатного свойства. Боюсь, я могу говорить только с самим Великим князем.

Она сузила глаза.

— Она сказала, вы это скажете.

Он мог бы спросить, кого она имеет в виду, но у него была хорошая догадка. Ятан повернулся, окликая коридор:

— Под «она», я полагаю, ты имеешь в виду себя.

На миг повисло замешательство — Соя Нравич боролась с собой в холле. Спустя несколько секунд она выпрямила спину и прошагала прямо к двери.

Младшая сестра Великого князя была признанной красавицей и вся трепетала от едва сдерживаемой силы. Крылья её были сложены за спиной, а за ухом красовался веер из павлиньих перьев.

Соя промаршировала к Ятану без дальнейших колебаний.

— Если у тебя и впрямь есть сведения, можешь передать их мне. Я доставлю их Его Великокняжескому Величеству.

Он отвесил ей глубокий поклон, завершив его взмахом верхней свиты.

— Ваша щедрость трогает мой дух, но, боюсь, я могу говорить лишь с вашим братом.

Девушка прижала основание ладони ко лбу, словно борясь с головной болью.

— Я в городе не больше дня, а завтра снова отправляюсь на поле боя. Пока я здесь, я разбиралась с чрезвычайными запросами от каждой обители, общины и рода в Княжестве. Моё терпение давно почило. Если не хочешь, чтобы я пропнула тебя отсюда до самого Моря Забвения, то скажи, чего ты хочешь.

— Я хочу место в Вышней страже, — немедленно ответил он. — У меня есть два многообещающих ученика, из которых, я верю, смогут вырасти Младшие воеводы для нашего Княжества, и я надеюсь подхватить третьего. Они набираются опыта в составе Вышней стражи, но я должен быть там, чтобы направлять их лично.

Соя опустила руку, озадаченно глядя на него.

— Ты никогда не займёшь место моего дяди.

— Уверен, Вышней страже пригодился бы второй Младший воевода вне начальства. Особенно сейчас.

Соя пожевала это мгновение. Она начала поворачиваться, затем покачала головой, затем всплеснула руками, затем снова сложила их. Было похоже на то, как две женщины спорят в одном теле.

В конце концов она издала раздражённый вздох.

— Ладно, слушай. Вот что я сделаю. После того как поможешь мне выследить последних послов Младших воевод, я устрою тебе встречу с братом.

— Или я мог бы проскользнуть туда сам, — возразил Ятан.

— Ты так или иначе будешь сражаться. Ты знаешь, что он просто скажет тебе возвращаться в бой. Сделай это, покажи себя с лучшей стороны, и он тебя выслушает.

В этом был определённый резон. Во многом именно поэтому он и пытался получить аудиенцию вместо того, чтобы внезапно возникнуть в покоях Великого князя; ему нужно было оставаться на хорошем счету у Хвана Нравича.

Ятан повернулся и отсалютовал великокняжескому клерку.

— Прошу прощения, госпожа. Похоже, я более не нуждаюсь в вашем содействии.

Она фыркнула на него и вернулась к работе.

Он жестом пригласил Сою Нравич показать дорогу; это было не только вежливо, но и неизбежно — иначе пришлось бы протискиваться мимо, отодвигая её крылья.

— Мы обрушимся на них, — жадно проговорила Соя, и крылья её затрепетали. — Быть может, нам удастся избавиться от них навсегда.

Это напомнило Ятану об идее, которую он обдумывал последние несколько недель. Его улыбка стала шире.

— Прежде я хотел бы сделать небольшую остановку.

Глава 4

Светозар прорвался в следующий пузырь, дрожа и судорожно глотая воздух. Перед глазами плыли цветные пятна, лёгкие обжигало — ещё секунда, и он бы вдохнул воду. Крошка Синяя трепетала у плеча. За стеной пузыря, в чёрной толще океана, скользили длинные змееобразные твари с цепочками светящейся синевы вдоль боков. Издали он принял их за рыбий косяк. Теперь же лишь поёжился, вспоминая их истинные размеры.

По крайней мере, никто не бросился в погоню. Всю дорогу Светозар держал восприятие позади, но не уловил ничьих духов — только отголоски тех громадных пятнистых змеев.

Ядро Ночного огня иссякло почти до дна, каналы яри саднило так, будто сгоревшую на солнце кожу натёрли наждаком. Он мечтал, чтобы Крошка Синяя уняла эту боль, но когда она подняла крохотную ладошку, Светозар мягко остановил её: водовик и сам был слаб, а силы его требовались кое-кому другому.

Коркош выбрался следом, и в треснувшем панцире теплился едва заметный багровый свет. Ступив на сушу, черепаха закатила глаза и рухнула. Светозар бросил коробку и поднёс водовика к её боку. Ледяное прикосновение послало успокаивающую искру в каналы зверя — он ощутил это через договор. Помогло ли? Понять не хватало сил.

Дрожа от усталости всем телом и духом, он впервые оглядел новый пузырь.

Лес. Лес из высокой, медленно плывущей травы — такой, какой она, наверное, видится муравью. Тёмно-зелёные стебли вздымались на высоту доброго дерева и колыхались в незримом океаническом течении, будто по-прежнему стояли под водой. Меж ними оставалось довольно простора, чтобы видеть на десятки шагов вперёд, но повсюду были лишь новые заросли. Сумрачно, тенисто. Свет исходил от жёлтых дисков, пучками торчащих из песка, — сперва Светозар принял их за рунные светильники, но, приглядевшись, узнал живые светящиеся растения. Среди стеблей высотой с дерево это мерцание рождало целый лабиринт плывущих теней.

По песку скользнуло синее свечение — мимолётная вспышка звёздного света, — и он поднял взгляд. В тёмной воде над головой лениво проплывал шлейф голубых огней, похожий на живое змеиное созвездие. Светозар, вздрогнув, отодвинулся подальше от водяной стены: если пузырь пропустил его, что помешает одному из этих чудовищ?

Крошка Синяя тихонько звякнула у его уха, и он обернулся к Коркошу. Дух черепахи всё ещё был слаб, дыхание неровное. Прежде всего нужно было добыть помощь.

Он гнал чистую ярь в мышцы просто чтобы не упасть, а Багрянорожденное Железное тело усердно латало ссадины и ушибы, о которых он даже не подозревал. В руках — Око Бездны. Оставалось лишь найти дверь. За ней ждало нечто способное помочь — он обязан был в это верить.

Лес из песка и колышущейся травы не давал подсказок, но всякий выход наверняка располагался у стены пузыря. Если же стены нет, и он заперт в пузыре на дне бескрайнего океанического мира… что ж, тогда придётся ждать, пока другие отыщут способ его спасти. Ерина, по крайней мере, не бросит. Если, конечно, у них останется способ найти его — с разрушенными вратами и ключом на этой стороне. Вот где сидела заноза.

Светозар зашагал прочь от воды, неся коробку с пожитками в одной руке. Яри, чтобы провести её через руку-сколоток и не дать той пройти сквозь коробку, уже не осталось. Он рассчитывал вернуться к Коркошу по собственным следам — взять яровитого зверя с собой было бы куда легче на словах, чем на деле. Сперва разведка, а потом оставалось лишь надеяться, что черепаха продержится.

Ужас и паника давили, точно океанская тьма снаружи, но он отодвинул их и полез в коробку за Оком Бездны. Круглый гранёный сапфир был чуть больше кулака. В руке казался тёплым — возможно, лишь по контрасту с ледяной водой. Светозар поглядывал по сторонам, высматривая движение среди танцующих теней, но нить яри уже скользнула в самоцвет.

Трещина выдохнула новую струйку рассеивающейся яри. Внутренний конструкт умирал. Нужно было либо запечатать брешь в сапфире, либо перенести конструкт, пока тот вовсе не утратил форму; каждое облачко означало потерянную часть. Камень продержится ещё какое-то время, но бесполезным станет задолго до того, как рассыплется окончательно.

На этот раз конструкт ожил. Духовный рывок указал направление — над стеблями загорелась видимая лишь ему синяя искра. Что именно показывало Око, Светозар не знал: его не учили этому. Может, выход. Может, чулан для мётел. Но это было хоть что-то. Он убрал камень и побрёл дальше.

Шагал с открытыми глазами и насторожёнными чувствами. Духовное восприятие держал лёгким, точно пёрышко, чтобы не задеть врагов, но и брести вслепую не мог. Воздух пах рыбой и солью, с примесью цветочных ноток — будто он шёл по приморскому саду. Следов на песке, кроме его собственных, не было. Навья вода считалась заброшенной до недавнего времени — возможно, здесь и впрямь никого.

Резкий звук разнёсся в отдалении — приглушённый крик, похожий на шёпот. Светозар замер, прикидывая, не расширить ли восприятие. Источник находился не близко, и он осторожно шагнул дальше.

Голубой свет затёк за тень ближайшего стебля. Он ждал нового змея в вышине, но духовные чувства взвыли тревогой, и глаза взметнулись вверх. Из-за травины выплыла рыба размером с медведя. Она скользила сквозь воздух, как сквозь воду, и клыкастая пасть не закрывалась до конца над иглами зубов. Медное зрение на миг выхватило сине-зелёную ауру, собранную подушкой под плавниками: она плыла в водной ауре.

Серебряная чешуя мерцала, пока тварь проплывала всего в двух футах от его головы. Кожа на затылке сжалась от близости этих зубов, но рыба не замечала его и не чуяла. Прошествовала мимо — в ту сторону, откуда пришёл Светозар.

Он развернулся и, не имея ни малейшего понятия, есть ли у этих созданий уши, прокрался следом. Тащиться за тигром обратно в джунгли — глупее не придумаешь, и воображение уже рисовало, как рыба вылетает из-за стебля с разинутой пастью, но она направлялась к Коркошу.

Спустя мгновение визг раздался вновь — резкий, режущий слух, за ним шаркающий звук, точно что-то рылось в песке. Светозар побежал.

Он ушёл недалеко — всего несколько секунд по собственным следам обратно к проёму, где оставил черепаху. Рыба терзала Коркоша. Чудовищные клыки вгрызались в панцирь, тварь мотала головой, силясь прожевать броню. Тело черепахи тряслось, как тряпка в пасти пса, разбрызгивая песок. С панцирем у рыбы не выходило, но она быстро перехватила в новом месте, поворачивая Коркоша всё ближе к незащищённому брюху.

Последняя ярь Ночного огня рванулась по каналам Светозара.

В живой ладони начал собираться шар тёмного, жидкого пламени — требовалось ещё вздох-другой, чтобы сгустить его для техники Ловчего, но рыба уже почуяла опасность. Выпустила Коркоша, крутанулась, скаля клыки, и с серебряной вспышкой бросилась в атаку.

Зажечь Плащ огня он не успевал, но правая рука взметнулась сама — белая, скелетистая, жадная. Когтистые пальцы скребли по чешуе в поисках зацепа. В яровитом звере текла ярь, так что рука-сколоток могла ухватить его без труда, но ей было мало одной пригоршни. Она остановила рыбу рывком — самого Светозара протащило по песку, он едва не утратил контроль над техникой драконьего дыхания, но бороться с собственной конечностью не осталось душевных сил.

Наконец чёрное пламя вырвалось из левой ладони. Полоса тёмного огня пронзила рыбу посередине, прожигая изнутри, и вышла из хвоста фонтаном дыма и горящих ошмётков. Ярь ударила в воду над головой и исчезла. Правая рука жадно втянула пригоршню силы, точно москит, сосущий кровь, и стала чуть ярче. По духу скользнуло мимолётное ощущение утолённого голода.

В отдалении поднялся хор визгов — точь-в-точь как у убитой рыбы.

Черпая из чистого ядра — оно ещё сияло ярко, как луна, — Светозар погнал силу по телу, зажал коробку под левой рукой и ухватил панцирь Коркоша снизу белой хваткой. Коробка под мышкой, Крошка Синяя на плече — он волок черепаху вперёд, шаг за шагом. Позади разгорался серебристо-синий свет, отбрасывая всё больше колеблющихся теней, но он сосредоточился на одном: двигаться. Свободной руки для Ока Бездны не было, однако направление лежало прямо прочь от стены, где он вошёл. Кстати: позади поднимался сколоток рыбы.

Он заставлял себя идти быстрее, хоть колени и подгибались на каждом шагу. Вот здесь и требовался Плащ огня, но Ночной огонь иссяк полностью, а каналам яри грозил серьёзный урон, продолжай он их напрягать. Чистая ярь давалась им куда легче.

Нужна была помощь Крошки Синей. А ещё лучше — духовное целебное зелье, несколько добрых трапез и три дня отдыха.

Новые рыбы, неотличимые от первой, вылетели из стеблей. Сколотка видно не было, но остальные описали вокруг Светозара круг и с единой целеустремлённостью косяка повернулись к нему. Он простёр над ними восприятие: рыбы ощущались яростными водоворотами, сколоток — бушующей рекой. Но было и что-то ещё — нечто, выступившее из тьмы, точно рассвет.

Прежде чем рыбы бросились в атаку, возник золотой кнут и стеганул одну из них по чешуе, оставив выжженный след. Оглушительные визги взмыли снова, и три твари в бешенстве обернулись на источник жара. Светозар не стал смотреть, как яровитые звери дерутся с девицей-драконом; едва они отвлеклись, он потащил Коркоша прочь.

Полноценной техники Усиления для Пути Двух огней он так и не создал, поэтому тратил ярь впустую, просто закачивая её в мышцы. Но без мощи духа ему ни за что не хватило бы сил волочь грузного Коркоша. Пот заливал лоб, локоть дрожал там, где живая плоть встречалась с белизной руки-сколотка, каждый вздох давался трудом.

И всё же он гнал себя быстрее. Драконица преследовала его. Светозар был уверен, что она не пошла следом сразу, потому что не потрудилась завуалировать дух — он ощутил бы её приближение. Значит, выждала. Почему? Зачем вообще гнаться за ним, а если уж так — зачем давать фору? Честная игра?

Её голос взвился вместе с визгом рыб: она выкрикивала оскорбления, сулила кару за дерзость, насмехалась над стаей. Учитывая, что рыбы излучали давление Золотого мастера и явно были яровитыми зверями, возможно, они даже понимали её. Так или иначе, оставалось лишь надеяться, что они задержат её достаточно надолго, чтобы он достиг цели — и что эта цель и впрямь спасёт.

Каждый шаг по песку стоил новой толики чистой яри. Присутствие Коркоша в сознании оставалось тёмным колодцем слабости и боли. Всякий раз, когда Светозар тянул за панцирь, он боялся, что скоро будет волочь труп. Но изнеможение почти не оставляло места для тревоги. Вскоре зрение сузилось до одной лишь точки на горизонте, а разум заполнился одним — следующим шагом.

Он почти не заметил, когда добрался.

Огромная тень накрыла его, и он вскинул взгляд, на миг уверившись, что рыба падает сверху. Но из песка поднималась каменная башня — чуть выше колышущихся зарослей. Устало Светозар уронил коробку и гигантскую черепаху, нашарил защёлку, но белая рука снова прошла насквозь. Тогда он сосредоточился, направляя чистую ярь сквозь руку, откинул крышку и после короткого, измождённого барахтанья выудил сапфир. Влив ещё каплю яри, он с ужасом осознал, как истощился: конструкт вытянул добрую половину оставшейся силы.

Око указало на основание башни. Хоть он и назвал её башней, выглядела она естественно — грубый столб, оставшийся после того, как река веками размывала остальной утёс. Искусственной казалась лишь одна деталь: выемка размером с чашу в камне, окружённая тончайшими линиями едва заметной вязи. Над ней Око показало синий свет. Узнавание пришло через мгновение: замочная скважина.

Спотыкаясь, Светозар рухнул на колени и вдавил сапфир внутрь. Со звуком, похожим на молоко, втянутое через соломинку, камень растаял. Исчезла и сама скважина, оставив его сжимать Око и вглядываться в тёмный туннель. Сухой ветер шепнул наружу, неся запах пыли, оттенок медной крови и что-то приторно-сладковатое — точно дуновение гнили. Туннель уходил вниз, под уровень песка; стены его были покрыты длинными царапинами. Справа виднелась ещё одна замочная скважина.

Ветер засвистел, и Светозар осознал, что больше не слышит визга рыб.

Ничем не примечательный, невыразительный мужчина в выглаженном белом возник из ниоткуда справа, сложив руки за спиной. Глянул сверху вниз и спросил тихо:

— Задержать его?

Последними крохами яри Светозар спихнул Коркоша в туннель. Тот едва протиснулся и проскользил несколько футов вниз по покатому полу, прежде чем остановиться. Сознание его не угасло.

— Думаю, у нас есть минутка поторговаться, — воздушно проговорила золотая драконица, выступая из стеблей. Диск сияющей золотой жидкости парил за её головой как нимб; она сжимала кнут из той же яри, и шаги её шипели на песке. Какая-то техника Усиления, Светозар не сомневался. Чешую её пересекали длинные бледные царапины — рыбы пытались укусить, но не смогли пробить шкуру.

Она указала когтем на самоцвет:

— Отдай это мне, и останешься жив. Отдай свою коробку без жалоб — и можешь следовать за мной как слуга, пока я не удалюсь.

Светозар прижал коробку под левой рукой и сжал Око Бездны в правой, молясь, чтобы рука-сколоток не ослушалась именно сейчас.

— Приношу извинения, почтенная госпожа. Быть может, после того, как я высплюсь ночь.

Он прыгнул назад, вбивая Око в замочную скважину на стене. Как и надеялся, стена мгновенно восстановилась — но не прежде, чем золотая ярь брызнула в туннель, наполняя его обжигающим жаром. Светозар отдёрнулся, и стена завершила формирование, отсекая остаток атаки.

Все звуки оборвались.

Он повернулся в туннель; единственным светом служило тусклое багровое свечение панциря Коркоша. Светозар рухнул на землю, переводя дыхание, и позволил коробке соскользнуть по покатому полу, пока она не упёрлась в бок черепахи. Подполз ближе, прислонился к ноге яровитого зверя. Дотронься он до неверной части панциря — и волосы могли бы вспыхнуть. Коркош умел это контролировать, пока бодрствовал, но не во сне.

Привалившись к шершавой шкуре, Светозар взглянул на Крошку Синюю. Та выглядела обеспокоенной, тянула ручку к его лбу.

— Минутку, — выдохнул он. — Всего минутку.

Он откинулся назад, тяжело дыша, пытаясь унять дух, и не заметил, когда соскользнул в сон.

***

Спустя какое-то время Светозар проснулся от яркого света, ударившего прямо в глаза.

Он вскинулся рывком — и суставы пронзило вспышками боли. Дыхание выходило неровным, мучительным, но он насильно загнал его в ритм, заставляя ярь двигаться по каналам.

«Идут за мной. Здесь нельзя оставаться. Надо бежать». — Мысль полоснула, как удар хлыста. А следом — новая волна паники, ещё острее: «Где Ерина?»

Он крутанулся, собирая Немое касание в левой руке. За грузной тушей Коркоша виднелся лишь покатый коридор, залитый синим светом, и длинные царапины, сбегавшие по стене вниз. Он обернулся в другую сторону — пустая каменная стена. Его рваное дыхание эхом металось в тесном пространстве.

Когда разум окончательно пробудился, он вспомнил, где находится. Один, в ловушке карманного мира Властителя.

Медленно, очень медленно он позволил боли в теле утянуть себя обратно на пол. В горле пересохло и саднило, рёбра ныли, спина горела. Он прикрыл глаза дрожащими пальцами и уставился сквозь них в потолок.

Круг вязи мерцал синим, заливая всё вокруг водянистым светом. Надо было встать и осмотреться. Коркош, он чувствовал, был ещё жив, но всё ещё без сознания и слаб. Опасность могла всё ещё грозить им всем.

Дыши. Нужно держать ярь под контролем.

По привычке он сосредоточился на дыхательной технике Круговорота Сварги и Земли. Она вгрызалась в дух, точно он пытался провертеть дыру в собственном сердце, а на лёгкие будто натягивали железные обручи — но давала хоть что-то устойчивое, за что можно зацепиться.

Он вдыхал и выдыхал, оборот за оборотом, пока не сумел убедить себя: бой окончен. Враги ушли.

Глава 5

Теперь, когда появилась минутка подумать, воспоминания нахлынули на него, точно ледяной холод океана Навьей воды.

Покрытое шрамами лицо Ерины — она бежала к вратам, пытаясь спасти его.

Ренея, застывшая на полуслове, — и красная линия, растущая вниз от её макушки.

Его Облачный скакун, рассеивающийся туманом.

Две половинки жилища Крошки Синей, лежащие в песке.

Смерть Ренеи ударила сильнее, чем он ожидал. Он не знал её близко, не доверял ей и не особенно любил. Но видеть, как её убили у него на глазах, столь небрежно… столь легко…

Она была Золотым отблеском в полной броне и из живой стала мёртвой в один миг. Она такого не заслужила.

И с той же лёгкостью это мог быть он. Даже с большей.

А ещё была Ерина.

Что происходило с ней снаружи? Хуже, чем здесь, быть не могло, так что хотя бы этого она избежала, но он не мог не перебирать возможности. Без Ренеи Баюр мог решить, что ему лучше без учеников. Арина и Ерина не совладали бы с ним даже вдвоём; Арина была всего лишь Золотым учеником. Он мог убить обеих и сказать, что они погибли вместе с Ренеей, и лишь Ятан стал бы задавать вопросы.

С тех пор как он потерял руку, иногда, просыпаясь, он забывал об этом. Тянулся за чем-нибудь — и видел скелетистый протез из белой яри, и это зрелище казалось неправильным. Это была не его рука. Мозгу требовалось мгновение, чтобы собрать правду воедино.

Разлука с Ериной ощущалась так же. Глядеть в пустой коридор без неё было всё равно что бросить взгляд вниз и увидеть отсутствие руки.

Встревоженная трель вывела его из дыхательного транса, и он отдёрнул руку от лица. К собственному удивлению, пальцы были влажны. Он торопливо вытер глаза. Отец прочитал бы ему нотацию за слёзы на людях. Здесь некому было смотреть, но старый страх — что тебя застигнут в постыдном положении — вытряхнуть было трудно.

Крошка Синяя, почти неразличимая на полу, смотрела на него снизу вверх в лазурном свете. Она была бледной и истончившейся; он видел её насквозь.

Только теперь он заметил, что духу стало гораздо лучше. В обоих ядрах по-прежнему почти ничего не было, но каналы словно отскребли и очистили. Сражаться он бы не хотел, но хотя бы одно Немое касание больше не грозило необратимой духовной раной.

Осторожно Светозар опустился на пол и протянул ладонь Крошке Синей.

— Благодарю, — сказал он, пока она карабкалась вверх по запястью.

Она сделала для него всё, что могла. А Коркош сам по себе не восстановится.

Ерины, возможно, и не было рядом, но он был не один. Эти двое нуждались в его помощи.

— Ты голодна? — тихо спросил он. Водовик издала долгий, медленный звук, похожий на флейту.

— Я найду нам что-нибудь, — произнёс Светозар, покосившись на Коркоша. — Это место построил Властитель. Здесь есть сокровища, какие мы и представить не можем.

Эхо его голоса отразилось в коридоре.

Он подобрал Око, но вливание яри ничего полезного не дало. Самоцвет указывал на дальние точки — слишком далёкие, чтобы помочь. И всё же он взял его с собой на всякий случай. Остальные пожитки остались с Коркошем.

Без рюкзака за спиной он чувствовал себя голым, но почти неощутимая тяжесть Крошки Синей на плече дарила утешение.

Вместе они двинулись вниз по покатому коридору.

Очень скоро он обнаружил, что коридор не пуст. Через каждые несколько саженей в стенах виднелись такие же замочные скважины, как у входа. Первые находки вызвали возбуждение: если всё это — выходы, он сможет уйти, не рискуя столкнуться с драконицей или клыкастыми рыбами.

Возбуждение всякий раз сменялось разочарованием. В первый раз, когда стена растаяла вокруг самоцвета, открылся чулан, забитый вёдрами. Металлические по большей части проржавели насквозь, деревянные — сгнили. В углу стояла лужица чего-то, пахнущего металлом.

Следующая дверь была пуста, если не считать груды изодранной и полуобгорелой бумаги.

Затем обнаружилось обширное складское помещение с крюками, свисающими с потолка. И всё; только пустые крюки.

Четвёртое содержало каркасы кроватей. Никаких кроватей, лишь каркасы.

Он нашёл продовольственный чулан, где все пакеты были разорваны, а их содержимое — сожрано. Попался громадный пустой склад, размерами, казалось, способный вместить целые корабли. Но сколько он ни исследовал, другого выхода не находил.

Он исследовал комнаты, по его прикидкам, уже час, когда заметил конец коридора. Тот давно перестал уходить под уклон, так что теперь это был просто прямой проход с плоской стеной в торце.

До конца оставалось ещё примерно шестнадцать дверей. Он пытался проверять каждую по порядку, чтобы не сбиться, какие осмотрены, а какие нет, но пока не находил ничего, кроме мусора и гнили.

К этому моменту жажда отягощала каждую мысль, желудок урчал, и даже эта короткая прогулка оставила ноги мягкими и дрожащими. Если он ничего не найдёт в этих комнатах, придётся возвращаться к Коркошу и выходить через переднюю дверь. Если золотая драконица всё ещё ждёт снаружи… что ж, придётся рискнуть.

Подгоняемый временем, он пропустил последние ряды дверей и направился прямо к той, что в конце коридора. Если хоть за одной дверью могло что-то быть — то за этой.

Он открыл дверь, и наружу хлынул пурпурный свет, вступая в противоречие с бесконечной синью.

Свет в комнате исходил от каменного колодца высотой по колено, переполненного какой-то светящейся фиолетовой жидкостью. Она переливалась через край, растекалась по полу и утекала в решётки стока. Пока Светозар смотрел, одна-единственная капля пурпурной жидкости упала сверху и с отчётливым «плюх» приземлилась в бассейн.

Комната была невелика — может, десять шагов в поперечнике — с уходящими от пола до потолка полками вдоль каждой из трёх стен. Все полки были заставлены грудами… хлама.

В воздухе витал духовный хаос — мешанина мимолётных впечатлений, противоречивых предназначений. То от одной, то от другой кучи вспыхивал случайный свет, рассыпая цветные искры.

Подойдя ближе, он разглядел, что одни груды были металлическими, другие — деревянными. Третьи — гладкими и тонкими, будто из яичной скорлупы. Большинство поверхностей покрывали круги вязи: в основном для удержания яри, но были и для дюжины иных функций. Лишь перевернув один из предметов и увидев, как последняя струйка яри истаяла в суть, он понял, на что смотрит.

Конструкты. Это было хранилище конструктов.

Их духи угасли за годы, прошедшие после закрытия Навьей воды, за исключением нескольких крупиц яри, сохранённых вязью. Полностью духовные конструкты исчезли бы совсем, оставив лишь физические сосуды тех, что были привязаны к какому-либо материалу.

Возбуждение боролось с разочарованием. Ему чудилось, будто он должен смотреть на полки с сокровищами, на ключ к бегству из Навьей воды… но, положа руку на сердце, прошло слишком много времени. Отдельные функции этих конструктов могли уцелеть, но долго они не протянули бы и уж точно не выполнили бы изначального назначения.

Словно в доказательство себе, он перевернул один из наиболее целых конструктов, в котором ощущал проблески яри, напомнившей ему Путь Сеноборца. Тонкой нитью чистой яри он активировал вязь.

— …первый успех в своём роде, — раздался из конструкта холодный, плоский голос. — В среде обитания «Источник Жизни» было очищено ещё тридцать одно снадобье. Какое вы желаете увидеть?

Луч света вырвался, будто проецируя иллюзию, но показал лишь бессмысленное мельтешение образов.

Светозар подхватил отчасти работающий конструкт — по крайней мере, можно будет поучиться на его сборке — и повернулся к колодцу.

Жидкость внутри, которую он старательно обходил, была не мутной, как сперва вообразилось. Прозрачная вода с пурпурным оттенком, она излучала духовное ощущение сосредоточенности и решимости. Примерно раз в минуту с потолка срывалась новая капля и падала в бассейн, что за долгие годы переполнился, и вода стекала по бокам в напольные решётки.

Несколько тёмных сгустков на дне подсказали ему, что сверху, с высокой полки, должно быть, упали обломки какого-то конструкта. Собравшись с духом, он открыл медное зрение. Колодец был плотным сосредоточением переменчивых фиолетовых образов, которые он связывал с аурой снов, хотя в равной мере присутствовала и сине-зелёная аура воды. Обе силы текли в согласии, и, насколько он мог судить, водная аура была даже сильнее.

Он закрыл зрение, задумавшись. Было ли это как-то связано с процессом Ковки Душ для этих конструктов? Тот, что он осмотрел, определённо имел сновидческий аспект.

— О, о воде не волнуйтесь, — звучный мужской голос разнёсся по комнате. — Это просто вода. — Светозар не вздрогнул от внезапного шума — очевидно, один из конструктов активировался из-за его присутствия.

— По крайней мере, химически, — продолжал голос. — Я знаю, она светится и пурпурная, и было бы резонно подумать: «Я не стану это пить, потому что оно выжжет мне внутренности», но я вам обещаю — оно вам внутренности не выжжет. Не быстро, во всяком случае. Вообще-то, всё понемногу разъедает внутренности, правда? Стоит задуматься.

Ни один из конструктов на полках не светился, так что Светозар осмотрел тот, что был у него в руке. Тёмен.

Голос раздался снова.

— Вам стоит дать ему попить. Мастер награждал работников глотком из Источника Снов, когда они ему угождали. Или когда им, мм… нужно было завершить работу, а времени на сон не оставалось. Или когда они его гневили, и он хотел, чтобы они сполна прочувствовали наказание. Полная сосредоточенность — вот что он даёт.

Светозар перевёл взгляд на колодец.

Потрескавшийся, ржавый металлический шар лежал на дне жидкости, посреди прочего мусора, не замеченного им ранее. С каждым словом в трещинах железа вспыхивал свет.

Светозар порылся на соседней полке, пока не добыл пару стержней длиной в руку — некогда части механического конструкта.

— Вы меня игнорируете, вот что вы делаете. Немного грубо, вам не кажется? То есть, разве нет? Первый человек, с которым я говорю за… сколько бы я здесь ни пробыл, а я надеялся на лучшего собеседника. Как думаете, сколько я здесь пробыл?

С помощью стержней Светозар захватил металлический шар и бережно поднял его из бассейна.

— О! Стойте, что вы делаете! Осторожно! Осторожно! Если уроните меня, я отомщу… вам. Такой сладкой местью, как… удар по всем вашим… ногтям на ногах.

Светозар опустил мерцающий шар на землю. Теперь, когда тот оказался вне колодца, он видел, что свет из конструкта того же пурпурного оттенка. Так жидкость окрасилась из-за конструкта или наоборот?

— Ого, отсюда видно куда больше. Спасибо, гигантский незнакомец. Гигантский… хмурый незнакомец. Вы на меня злитесь или хмуритесь на всех, кого встречаете?

Светозар едва не выронил шар.

— …ты со мной говоришь?

Всё остальное, конечно, звучало как беседа. Но конструкты лишь повторяли то, что им велели. Все эти ответы были записанными иллюзиями, предназначенными для проигрывания при нужных условиях.

Шар шевельнулся в его руках, будто озираясь в поисках других людей.

— Больше никому здесь особо нечего сказать, честно говоря. Хотя, полагаю, я и раньше был таким, верно? Неловко вышло.

Светозар должен был спросить что-то, что никак не могло быть предопределённым ответом.

— Какой твой любимый вкус пирога?

— …я же не конструкт-пирог, так ведь? Мои познания о пирогах уместились бы… в маленьком… крохотном черпачке, которым едят суп.

— В ложке?

— Нет, не может быть. Это нелепо. Ложка. Убирайтесь отсюда с вашими бессмысленными словами.

Светозар опустился на колени рядом с конструктом на полу, пристально вглядываясь сквозь трещины в металле, сгорая от желания поднять его, но всё ещё боясь прикоснуться к пурпурной жидкости.

— Ты сколоток, связанный как конструкт?

— Я Хранитель Источника Снов! — возгласил конструкт из своей ржавой оболочки. — Меня построили прямо здесь. Ну, не прямо в этой комнате, разумеется, а чуть дальше по коридору. Конструкт-гид, вот кем я был, созданный объяснять людям правила Источника Снов. «Поздравляем, удостоенный слуга! Ты был избран испить из Источника Снов, дабы труд твой послужил великой работе!» В таком роде. Поэтому у меня такой приятный голос.

— Но ты… мыслишь, — проговорил Светозар, всё ещё вглядываясь в конструкт. В пурпурных искрах, составлявших истинное тело конструкта, он разглядел нечто похожее на спицы медленно вращающегося колеса.

— Это относительно новое приобретение. Через какое-то время после падения в колодец я понял, что могу складывать слова в новые сочетания. Потом я понял, что понял это, и с этого всё для меня началось, понимаете? «Каскад осознания», вот как я это называю! Я это так не называю.

Невероятно. Долгое ли воздействие этого Источника Снов пробудило конструкт к жизни, или это отражение передового искусства Коваля Душ, превосходящего его воображение?

— У тебя есть имя? — Светозар собрался с духом и ухватил ржавый конструкт, направляя ярь, чтобы противостоять воздействию, какое бы ни оказывала сновидческая вода.

Никакого. На ощупь — обычный мокрый металл.

— До падения в колодец я был, по сути, большим шаром воспоминаний со способностью издавать звуки, так что светской беседы во мне не особо водилось. Но меня всё же обзывали, дайте-ка вспомнить… мусор, это часто. Брак. Хлам. Отбросы. Побочный продукт неудачного опыта. Неудача — ещё одно любимое. Отстой. Шлак. Пена. Отвергнутый. Сор. Не очень-то лестно, да?

— Приятно познакомиться, Сор, — произнёс Светозар, слегка склоняя голову перед конструктом. — Я Светозар.

— О, у вас тоже есть имя! Потрясающе. Это мой первый настоящий разговор в жизни. И он мне безумно нравится, кстати. Менее… интеллектуально стимулирующий, чем я воображал. Я представлял себя ведущим дебаты с великими умами, знаете ли, но это всё равно потрясающе! Я всё ещё в восторге от беседы с… вами.

— Прошу прощения, но минуту назад ты не знал, что такое ложка.

— Да, но я знаю, как сказать «интеллектуально стимулирующий» и «отбросы». Будем считать, что ничья.

Светозар кивнул на светящуюся пурпурную воду.

— Ты изменился после падения в колодец?

— Он создан, чтобы повышать сосредоточенность и убирать умственную усталость у людей, — сообщил Сор. — Один глоток, и сможете работать всю ночь с предельной отдачей! Это была часть моей рекламы этой воды, в пору моего расцвета.

Светозар придвинулся чуть ближе к бассейну.

— Что ж, тогда, думаю, я попробую на вкус. — Существовали зелья, обострявшие разум, и стоили они дорого.

— В худшем случае вы станете бдительнее и сосредоточеннее. Может, даже поумнеете, и это, мм… без обид, но… в общем, вам просто стоит сделать глоток. На этом и остановимся. Склянки вон там, на полке справа.

Светозар нашёл стойку с металлическими склянками размером с большой палец, запечатанными веществом, напоминавшим воск. Он отколупнул крышку и зачерпнул из колодца; немного брызнуло на большой палец, но на ощупь это по-прежнему была обычная вода.

Он всё ещё сомневался насчёт странной пурпурной жидкости, но колодец не источал ничего зловещего. И он явно находился здесь с какой-то целью; поить работников имело смысл. Если другие пили отсюда, то и он сможет.

К тому же жажда уже начинала причинять боль.

Он запрокинул голову и проглотил полный рот воды из склянки. Ожидал более сильного вкуса или какого-то прилива мощи, но это была просто вода. С минеральным привкусом родниковой.

Мгновение спустя проявился отток.

Мысли обострились. Умственный туман истощения словно смыло. Мир вокруг стал чётким, будто ему промыли глаза, и он вдохнул воздух, словно впервые.

Крошка Синяя проворно взобралась по его спине на голову и, наклонившись, легонько похлопала его по лбу.

— Я же говорил, — произнёс конструкт. — Бодрящая сила, чтобы мотивированные работники двигались, а усталые мыслители мыслили. Это был один из девизов, что я придумывал для Источника Снов, как вам?

— Это как полноценный ночной сон в склянке, — проговорил Светозар, глядя в пустую склянку.

— О, это хороший девиз для источника. Я использую его. Вода также помогает сосредоточиться, когда вы рассеяны, подходить к сложным задачам с новым вдохновением, а ещё её можно заморозить в кусочки льда и добавлять в обычный напиток, чтобы он светился пурпурным.

Светозар наполнил склянку.

— А ещё она невероятно ценна. Мне придётся проверить, есть ли у вас разрешение на вторую… о, вы пьёте. Вы уже пьёте.

Второй глоток, казалось, не возымел особого оттока. Скорее, это было как освежающий глоток простой воды.

— Я почти ничего не почувствовал. Через какое время она подействует так же снова?

— Думаю, через столько, сколько нужно человеку, чтобы устать. Если вы уже сосредоточены и бдительны, не уверен, что ещё она может для вас сделать. Это тысяча чешуек высшего качества за дозу, между прочим. На случай, если вам интересно.

Там была целая полка таких же склянок, и Светозар уже наполнял их. При взгляде на пурпурные ручейки на полу его буквально физически мучило осознание того, сколько этого драгоценного зелья утекло в дренажные решётки за эти годы.

— Больше никто здесь не бывал? — Он не мог вообразить, чтобы другие мастера священных искусств оставили подобное сокровище нетронутым.

— Честно говоря, не уверен. Никого здесь не было с тех пор, как я проснулся, но из колодца особо много не увидишь.

Светозар закупорил склянку и подхватил ржавый шар.

— Ты конструкт памяти, так ведь?

— Вы меня несёте. Что происходит? Как волнительно! Но, может, притормозите.

Светозар поднёс его к полке, где лежала наполовину раздавленная деревянная коробка.

— Знаешь, что это был за конструкт?

— Он хранил визуальные записи остальной части посада. Как, собственно, и большинство этих.

Светозар протянул духовное восприятие сквозь коробку. Ощущалось похоже на Сора, так что должно было сработать.

— Думаешь, ты смог бы прочесть эти обломки? — Когда он осматривал комнату раньше, ни один из конструктов не был достаточно цел для использования. Возможно, Сор сумеет извлечь из них хоть что-то.

— Я не, мм… ну, вы меня врасплох застали, да? Я мог бы попытаться, но под давлением я плохо работаю.

На уцелевшей половине дерева сохранился один целый круг, и Светозар царапнул его большим пальцем. Тотчас же лента полуоформленных образов поплыла вверх из коробки облаком, рассеиваясь в воздухе.

— Погодите, мы начинаем? Подержите меня над ним, скорее! Скорее!

Когда Светозар поднёс Сора к похожим на дым воспоминаниям, конструкт издал вздох. Вместо того чтобы разлететься, образы втянулись в трещины в оболочке конструкта.

Светозар прижался глазом к одной из трещин, зачарованный. По мере того как образы впитывались в пурпурный свет, составляющий Сора, они сливались с ним. В пурпурном облаке формировались новые линии, внутри конструкта вспыхивали новые огоньки.

— М-м-м-м, ах, хорошо заходит.

— Ты будто ешь это? — Многие конструкты схожей функции могли сливаться друг с другом, но ему никогда не приходило в голову задуматься, что при этом чувствует конструкт.

— Там осталось не так много воспоминаний, на самом деле, так что ничего особенного. Это как когда люди делятся кровью.

— Люди не делятся кровью.

— А следовало бы. Так или иначе, теперь у меня есть доступ к кое-каким историческим записям посада. После того как Навья вода была запечатана, наведались Велигоры и разграбили место. Отпили по паре глотков из источника, но им это было безразлично. Они же Велигоры, верно? Наверное, всё равно никогда не спят. О, теперь я вижу! Один из них поднимает меня! Привет, я!

Он на мгновение замолчал, затем добавил:

— Ну, это слегка разочаровывает, правда? Швырнул меня в колодец. Ай. Отвержение. Никогда не бывает приятно. Тогда я ещё не был собой, но всё равно: больно.

— Когда ты проснулся?

— Поднесите меня к тому, что похоже на… панцирного щипающегося зверя. — Светозар перенес Сора к крабообразному конструкту, который отложил ранее, и снова Сор вдохнул остатки.

И вновь Светозар смотрел, как внутренние механизмы Сора усложняются по мере вдыхания яри снов.

Его мать отдала бы пять лет жизни, чтобы увидеть это.

— …пятьдесят шесть лет, — тихо произнёс Сор. — Вот сколько я просидел в этом колодце один. Ого. Насколько могу судить, собой я стал только последние лет пять. Это мои самые старые воспоминания.

Светозар окинул взглядом полки за полками других конструктов памяти.

— Во всех них есть сведения о Навьей воде?

— Когда-то была, разумеется. Эта среда обитания была средоточием замысла по разработке и улучшению конструктов памяти для выполнения великой работы. Так и не преуспели. Оказалось, если вложить конструкт памяти тебе в голову, получается просто память получше.

— Я хочу услышать больше об этой «великой работе», — проговорил Светозар, глядя на полки. — Но сперва — у тебя есть место ещё?

— Кажется, ты можешь мне понравиться, — ответил Сор. — Со временем, знаешь ли.

Полчаса спустя, когда они шагали обратно по коридору к Коркошу, Сор вздохнул:

— Ну, это было разочарование.

Светозар нёс полную стойку из двадцати четырёх заполненных склянок в одной руке и ведро, наполовину полное светящейся пурпурной воды, — в другой. Ведро он нашёл в одном из заброшенных подсобных чуланов, и его ручка даже была снабжена вязью, позволявшей нести его в руке-сколотке, не сосредотачивая ярь в пальцах.

— То есть я знал, что могу вместить больше сведений, но поразил даже самого себя. Мне кажется, я мог бы проглотить ещё одну целую комнату информации. Вы знали, что грозовой орёл — это птица? Птицы летают по воздуху, а не сквозь воду, не знаю, в курсе ли вы. Это захватывающая область изучения. А вы почему не летаете?

Ржавый металлический шар Сора был заткнут за пояс его одежд, а Крошка Синяя сидела на его оболочке. Она то и дело заглядывала внутрь сквозь трещины, разглядывая тело конструкта, хотя ему это, похоже, не нравилось.

— О, она… она опять туда заглядывает. Это неловко. Не могли бы вы… то есть, если не возражаете, не могли бы вы, пожалуйста, держаться при себе? Да, спасибо. Никакого уединения, доложу я вам.

— Ты рассказывал о великой работе, — напомнил Светозар, когда пол начал подниматься вверх.

— Великая работа — это вся суть Навьей воды, разве нет? Идущий по стуже построил весь этот карманный мир, чтобы найти способ улучшить свой разум. Понимаете, отточить его. Могущества у него было хоть отбавляй, так что он решил, что путь вперёд — улучшить применение этого могущества. Сражайся умнее, а не сильнее, как говорится. Здесь велись три ветви исследований. Это было место, где Ковали Душ пытались разработать усовершенствованный конструкт памяти, который мог бы взять на себя часть его мыслительных процессов. Полный провал. Их конструкты памяти так никогда ни во что и не развились.

— Та комната всё ещё была полна конструктов, — заметил Светозар. Он мог только вообразить, какие сокровища наполняли это место прежде; не будь посад разграблен, он мог быть до краёв забит исследовательскими материалами Ковалей Душ.

— Да, ну, после того как первые Велигоры ушли, они забрали с собой всё ценное. Все продвинутые конструкты памяти, а также орудия и приёмы для их создания. Потом они решили, что этот карманный мир всё ещё годится для учёбы своих учеников, так что каждые десять лет посылают сюда каких-нибудь Золотых отблесков на обучение. Я узнал всё это из тех охранных конструктов, между прочим. Они повидали больше, чем я мог поверить. А я в это время сидел в колодце! Мир несправедлив.

Добравшись до Коркоша, Светозар опустился на колени и сложил всё на землю рядом с деревянным сундуком. Потянувшись за спину, он вытащил Око Бездны, всё ещё медленно сочащееся сутью из трещины в самоцвете.

— А-а-а-ах, — произнёс Сор, — вот это сосуд. Приятно посмотреть, и всего одна трещина! Роскошь. Эй, ты! Ты внутри! Ты вообще знаешь, какая у тебя жизнь?

Око, разумеется, не ответило.

— Это ключ к Навьей воде, но он теряет целостность. Если ты согласишься, я мог бы связать тебя с этим конструктом. Это должно помочь исцелить повреждения Ока, дать тебе лучший сосуд и расширить твои возможности. — Светозар взвесил самоцвет в руке. — Лично мне очень хотелось бы увидеть, что сможет сделать самосознающий конструкт с большей силой.

Сор издал задумчивый гудящий звук.

— Это более высокая задача, чем просто впитывать сведения. Меня нужно будет привязать к самоцвету так же, как изначальный конструкт. Но уж когда это случится, не вижу, почему я не смог бы показать вам окрестности. Устроить экскурсию. Мне и самому, честно говоря, очень хотелось бы увидеть всё место. Но вам нужно найти Коваля Душ для этого обряда.

Светозар залез в свой деревянный сундук и извлёк плотно свёрнутый кожаный рулон. Развязал его, раскатывая по земле. Орудия Коваля Душ висели в чехольчиках и на петельках.

— Я Коваль Душ, — сказал он.

Ученик, добавил он про себя.

— О, правда? Тогда великолепно! Сделаем это!

Глава 6

Врата чёрной крепости с шипением распахнулись, прочертив борозды в песке. Ерина поднялась на ноги; пустое ядро кружило голову.

Баюр протопал к ним в своей тяжёлой броне, но остановился на расстоянии — так, чтобы ей не дотянуться. Впрочем, это было и не нужно. Боевого духа в ней осталось меньше, чем у загнанного кролика.

Но ненависть и гнев при виде него не утихли. Не удержи он её — она бы здесь сейчас не торчала.

Арина отряхивала песок с волос и одежд, продвигаясь к воротам. Она споткнулась, сделала несколько неверных шагов ко входу.

Оттуда торопливо выскочил старый лысеющий мужчина в выглаженном пурпурном одеянии. Завидев Арину, он замедлился, кланяясь на каждом шагу.

— Прошу прощения, госпожа, прошу прощения.

Арина просияла, поспешив к нему.

— Старина Лют! Ты помнишь меня?

Старина Лют съёжился, падая на колени и прижимаясь лбом к пляжу.

— Я не могу извиниться достаточно смирно, но мне запрещено отвечать на любые ваши вопросы. Я не смею гадать, какие ответы сочтут… помощью вам.

Радость на лице Арины угасла. Она потупилась.

— О, это… ничего. Не волнуйся.

Лют, казалось, готов был заплакать, поднимаясь на ноги. Дрожащими руками он отряхнулся, не сводя глаз с Арины. Но, сделав несколько глубоких вдохов, он взял себя в руки и повернулся к остальным. Смерил Ерину взглядом и перевёл его на Баюра.

— Вы и ваш сопровождающий ответите перед моей госпожой. Идёмте.

Ерина дёрнула головой в сторону Арины:

— Её?

Лют повёл себя так, будто она не произнесла ни слова, разворачиваясь обратно к открытым вратам.

— Не меня, — печально проговорила Арина. — Нам лучше войти.

Она шагнула вперёд, но Лют застыл.

— Ах… прошу, госпожа, простите меня. Проявите качество, в честь которого ваша божественная мать дала вам имя, и смилуйтесь надо мной. — Он по-прежнему стоял к ней спиной, что на взгляд Ерины можно было счесть грубостью, но его ещё и трясло. Возможно, он слишком боялся увидеть её реакцию.

— Я не могу позволить вам войти, — продолжил он. — Дать вам укрытие, понимаете.

Лицо Арины на миг исказилось.

— Даже навестить нельзя?

— Божественное повеление было… трудно истолковать. Мы не можем оказывать вам помощь, но разве моего скромного суждения достаточно, чтобы решить, что она сочтёт помощью? Прошу, пощадите меня и подождите снаружи.

Арина поникла, опираясь на посох.

Ерина начинала видеть более полную картину. Мать Арины — тот самый Властитель, что сражалась с Владыкой Нави, — выставила дочь вон. Без помощи семьи.

Жестоко, казалось бы. Она ожидала, что Властитель попросту убьёт мятежную дочь напрямик, да и дело с концом.

Баюр всё ещё не двинулся с места, но наконец заговорил:

— Вы говорите от лица рода Милиц?

Старина Лют обернулся и одарил его испепеляющим взглядом, ясно говорившим, что, по его мнению, Вышнему стражу мозгов не хватит даже две палки потереть друг о друга.

— Хозяйка этого замка — Милослава Милица, Воплощение Серебряного Сердца. Она говорит от лица рода Милиц, вашего княжества детей и самого человечества. Ваше промедление с подчинением её приказам будет отмечено.

Баюр пал на одно колено.

— Я приношу извинения и спешу повиноваться, — прогудел он.

Лют без ответа двинулся дальше сквозь врата, но в этот миг золотой свет разгорелся, точно второй восход. Ерина уже выхватила меч при ощущении пламени, пронёсшегося над головой, хотя, обессиленная, едва ли могла что-то сделать.

Гигантское золотое Облачное облако заслонило солнце, но сияло столь ярко, что разница была незаметна. Женский голос прокатился с его поверхности:

— У всех нас есть вопросы к незваным гостям. Выкажите немного уважения к нашему мастеру и позвольте задавать вопросы вместе.

Старина Лют был так низок в поклоне, что Ерина видела лишь верхушку его лысеющей головы, но он глянул на облако как на шумную птицу, мешающую трапезе. Заговорил он обычным голосом, сильно полагаясь на чужой слух.

— Моя госпожа раскроет все ответы после расспроса, как сочтёт нужным.

Он продолжил идти, и Баюр последовал за ним.

— Ты не проявляешь ни капли уважения к Королю Песков? — теперь женщина звучала разгневанно.

— Довольствуйся своими объедками, дракон, — рявкнул старина Лют, выплюнув последнее слово. — Можешь благодарить своего деда за то, что моя госпожа ещё не сорвала тебя с неба.

С облака донёсся рёв, ещё громче голоса женщины, и она проговорила сквозь полный рот ярости:

— Я это запомню.

Лют фыркнул и сбросил завесу с духа. На одно мгновение подавляющее давление навалилось на души всех вокруг, прежде чем он завуалировался вновь.

Ерина перевела дух, когда давление исчезло. Он был Старшим воеводой.

Драконы явно ощутили то же, что и она: золотое облако исчезло быстрее, чем появилось.

Старина Лют оправил рукава и наконец повёл их внутрь крепости.

Всё здесь будто создавалось, чтобы нагонять на чужаков дрожь. Единственный свет исходил от пляшущего синего пламени, заточённого в клетки на стенах, а коридор, ведущий от ворот, тонул в тенях. С потолка свисали шипы, и в темноте трудно было определить, как высоко они наверху.

Она попыталась протянуть восприятие, но могла бы и не трудиться. Тьма окутывала коридоры, ослепляя не только глаза.

Они петляли по крепости, пока Ерина не потеряла дорогу назад — в этом, видимо, и был смысл. После извилистого пути Лют прижал ладонь к тяжёлой металлической двери, преграждавшей путь. Та рассеялась туманом, и он прошёл насквозь.

Баюр и Ерина последовали за ним, держась так далеко друг от друга, как позволяла ширина комнаты. Туман нёс с собой холод, и Ерина вздрогнула.

Когда они прошли, дверь возникла вновь — как всегда, твёрдая.

Комнату внутри освещали шары матового стекла, усеивавшие стены, пол и потолок во многих саженях наверху. Они заливали всё оттенками серого, но было ясно, что предназначены они не для удобства посетителей. Свет был здесь, чтобы выставлять напоказ статуи.

Каменные изваяния величиной со здания нависали над ними, выстроенные рядами по бокам зала. Ближайшая к Ерине статуя изображала обезьяну, упёршую ноги в землю, с раскинутыми руками и пастью, разверстой в жестоком рёве. Её палец на ноге мог бы сойти за стол.

Статуя напротив показывала фигуру в полном доспехе, с мечом в одной руке и щитом в другой. Меч был выщерблен, щит треснут, броня помята, а колени фигуры согнуты в попытке подняться. Но всё равно она вздымала оружие навстречу обезьяне.

Такова была тема всех статуй в зале. Вдоль одной стены — гигантские яровитые звери, бросающиеся в битву. Вдоль другой — израненные человеческие фигуры, встречающие их.

В зале было девять фигур. Восемь завершённых статуй и одна каменная глыба в ряду яровитых зверей. Она стояла напротив пустого пьедестала.

Женщина сидела перед камнем, волосы подобраны и укрыты тряпицей, облачение мастера священных искусств прикрыто рабочим халатом. Она держала долото в одной руке, сидела в позе медитации, глаза закрыты.

Ерина не могла ощутить её могущества, но видела ауру вокруг. Вся живая аура застыла, точно затаённое дыхание. Духовное восприятие Воплощения захлёстывало каменную глыбу, погружая и сотрясая её, как океанские волны.

Лют поднял руку.

— Вы будете ждать, — тихо произнёс он. — И умрёте на ногах, терпеливо ожидая, если она того потребует.

— Я не требую, — проговорила Воплощение Серебряного Сердца, медленно выходя из медитации.

Её глаза были более глубокого пурпура, чем у Арины, и несли в себе глубину и проницательность, напомнившие Ерине учителя. Но её учитель выглядел как человек лет тридцати. Эта же женщина казалась ещё и двадцати не достигшей.

Она поднялась, указывая на каменную глыбу.

— Что, по-твоему, здесь должно быть?

— Мы не посмели бы гадать, — отозвался старина Лют.

Баюр молча опустил голову.

— Дракон, — ответила Ерина. — То, чего и ждёшь.

Милослава Милица кивнула, будто именно этого и ожидала.

— Не слишком ли очевидно?

Ерина перевела взгляд с одной статуи на другую.

— Если не хотите очевидности, не делайте их такими большими.

— В масштабах того, что они представляют, это не более чем статуэтки.

Ерина этого не поняла, поэтому просто хмыкнула.

Пурпурные глаза переместились на Баюра. Они помедлили мгновение, затем Воплощение произнесла:

— Уведите его от меня и допросите отдельно. Я допрошу её.

Лют двинулся размытой тенью, и быстрее чем в одно моргание он беззвучно вывел Баюра из комнаты и закрыл за ним дверь. Всё закончилось так быстро, что походило на сон.

— Мы сможем отпустить его, когда выведаем, что нужно, — сказала она. — Это зависит от него.

— Оставьте его себе, — бросила Ерина.

Воплощение посмотрела на неё без выражения.

— Я на полном серьёзе.

Милослава подбросила долото, как монетку. Оно взлетело к потолку, кувыркаясь.

— Нам нужно знать, что случилось с вратами, — сказала она. В самой верхней точке полёта долото легонько задело камень потолка. Потом упало.

— Сама без понятия, — ответила Ерина.

Воплощение поймала долото, всё ещё глядя на Ерину.

— Мы работаем с Вышней стражей, — сказала Ерина. — Княжество Ночного огня. Снаружи здесь что-то пошло не так, что-то с Навьей водой, так что мы прибыли глянуть своими глазами. Трое из нас вошли. — Голос её на миг запнулся. — Трое остались снаружи.

— Была передача от одной Вышней стражи другому, — произнесла Милослава, снова подбрасывая долото.

— Множественные противники. Сказано было не соваться.

— И вы всё равно попытались сунуться, — сказала Воплощение.

— …ага.

На этот раз Милослава поймала долото на один вытянутый палец, идеально сбалансированным. Вот теперь она точно красовалась.

— Я следила за положением внутри, — проговорила Воплощение. — Я точно знаю, что там произошло. Что я пытаюсь решить — здесь ли вы сейчас по случайности или по замыслу.

— Не по моему замыслу, — сказала Ерина, но сказанное зацепило слух. — Мой… товарищ-ученик оказался там. Я бы отдала два пальца и груду золота, чтобы услышать, что с ним случилось.

Милослава вновь подбросила долото и поймала его.

— После того как великий Идущий по стуже отозвал своё присутствие и защиту из Навьей воды, шестеро из величайших Велигоров собрались осмотреть карманный мир. Они представляли значительную часть военной мощи мира, и, сразись они внутри Навьей воды, они могли бы разорвать мир на части. Поэтому они связали души договором о перемирии.

Забрав величайшие сокровища, они удалились, но добавили ещё одно ограничение к соглашению. Каждые десять лет каждый мог послать многообещающего ученика поохотиться за сокровищами самому. Велигоры, должно быть, вычистили это место подчистую, но мусор Велигора мог бы свести дракона с ума от жадности.

— Что насчёт моего Золотого ученика?

— Все ученики, которых мы посылаем, — Золотые отблески, — ответила она, игнорируя вопрос. — Они входят в разное время, но, чтобы сохранить дух честной игры, мы заставляем их ждать у входа, пока не соберутся все участники.

Она постучала краем долота по своей руке, и впервые Ерина ощутила ауру меча вокруг инструмента. Настолько сгущённую, что она казалась твёрдой.

— Княжество Ночного огня — не один из участников. Поняв, кто вы, мы, умельцы, устроили совет, чтобы решить, стоит ли позволить вам войти.

Ерина сжала кулак, чтобы не положить руку на меч. Не помогло бы, но полегчало бы на душе. Они были на волосок от гибели от руки Воплощения и даже не знали об этом.

— Поскольку вы были слишком слабы, чтобы представлять реальную угрозу, — продолжила она небрежно, — мы решили позволить вам войти. В лучшем случае вы послужили бы учёбой для наших учеников. В худшем — ни на что бы не повлияли и, возможно, обрели бы несколько удачных находок сами.

Она наставила долото на Ерину.

— Итак, скажи мне, зачем Золотой ученик разрушил врата.

У Ерины перехватило дыхание.

— Я понимаю — как. Путь Ночного огня обладает одной из самых известных вариаций драконьего дыхания. Но он явно нацелился на врата с намерением. Я желаю знать — почему.

Милослава Милица сложила руки и стала ждать.

— …я бы не смогла сказать, почему Светозар делает половину того, что делает, — пробормотала Ерина. — Но могу бросить догадку-другую. — Она хотела спросить, уверена ли Милослава, что Светозар не сделал это случайно, но эта женщина была Воплощением. Она знала.

— Похоже было, что он сражался? — произнесла Ерина с вопросительной интонацией.

Милослава склонила голову.

— Тогда он мог пытаться запереть врага внутри. «Заберу тебя с собой», в таком роде.

Воплощение ждала второй догадки, но эту было труднее выговорить.

— Не могу поклясться, но он мог… если бы пришлось гадать… остановить кого-то от… попытки войти.

— Остановить тебя, — тихо сказала Милослава.

Ерина один раз кивнула.

— Мой внучатый племянник внутри. Если бы я думала, что Княжество Ночного огня или Воплощение Бескрайнего Меча делают ход, чтобы нарушить равновесие, я бы двинулась поддержать порядок.

Ерина расправила плечи, встречая взгляд Воплощения. Обычно никто не узнавал её Путь, даже если узнавали титул учителя. Только те, кто знал её мастера.

— Однако я подозреваю, что это не более чем совпадение, — допустила Милослава. — Мы не должны были возвращаться в Навью воду ещё год, но буйство Огнекрыла гарантирует, что карманный мир не продержится так долго. Нас здесь не должно было быть. Любой, кто перехватил бы наши замыслы, а затем послал вас нарушить их, был бы… за гранью бездарности.

Ерина больше не могла сдерживать вопрос.

— Золотой ученик. Он всё ещё жив?

— В последний раз, когда я проверяла, да. — Воплощение следила за её реакцией, так что Ерина сохранила лицо непроницаемым. — Если он продолжит выживать, то сможет пожать великие награды. Но ему нужно найти выход.

— Значит, есть другой путь?

— На этом острове есть другой вход в Навью воду. Карта. — Она протянула руку, и старина Лют ненадолго появился, вкладывая в её ладонь потрёпанный лист бумаги и кланяясь, прежде чем снова исчезнуть. Ерина не могла отследить его движений.

Зажав бумагу меж двух пальцев, Воплощение протянула её Ерине.

— Это примерная карта острова, включая второй портал.

Ерина прижала кулаки друг к другу и поклонилась Воплощению Серебряного Сердца.

— Благодарю. Вы были… так полезны. — Слишком полезны. Это вызывало подозрения.

Воплощение указала на Ерину:

— Полезна тебе. Не моей племяннице.

— Ах. — Это отчасти успокоило Ерину. Что бы ни происходило внутри рода Милиц, она могла этим воспользоваться. — Последний вопрос?

Воплощение склонила голову.

— Почему вы здесь? — спросила Ерина. — Уверена, ваш внучатый племянник — звёздный гений поколения, но ставить Воплощение на стражу — всё равно что посылать тигра охотиться на крыс.

Призрак улыбки скользнул по лицу Милославы.

— Грядёт более крупное состязание. Со ставками куда выше, чем здесь. Подозреваю, мы все здесь по одной причине: увидеть хоть проблеск наших противников и не дать им обойти нас.

— Более крупное состязание?

Воплощение Серебряного Сердца протянула руку. Казалось, она не двигалась быстро, но её палец коснулся лба Ерины прежде, чем та успела среагировать. Внезапно Ерина узнала выход так, будто проходила этот путь тысячу раз.

— Турнир, — ответила Милослава и повернулась обратно к своим статуям.

Когда Ерина вернулась на пляж, Арина сидела на пледе для пикника и ела лапшу из миски. Лапша была горячей. Откуда она взялась?

Арина поспешно поднялась, отставив миску и едва не пролив её.

— Ерина! Я думала, ты могла… ну, я собиралась дать тебе ещё час, а потом идти внутрь.

Ерина не видела, чтобы Золотой ученик пробился силой туда, куда её не желали пускать Старший воевода и Воплощение, даже без прямого насилия.

— Светозар всё ещё жив, — доложила Ерина.

Арина выдохнула с облегчением.

— А остальные тоже?

— Я о них не думала, — призналась она.

— Ну, остальные сильнее его. Если он в порядке, уверена, они тоже.

— Она сказала, что её внучатый племянник внутри. Кто-то, кого ты знаешь?

Арина почесала голову, отводя взгляд.

— Скорее всего, да. У неё не один внучатый племянник, но мм… велика вероятность, что речь о Ладиславе.

— Твой кузен?

— Нет-нет, мы из совершенно разных ветвей. — Она накрутила прядь на палец, всё ещё глядя в сторону. — Он был моим женихом.

Брови Ерины приподнялись. Она надеялась, что Арина, возможно, припомнит какие-то крохи о дальнем кузене. Не думала, что поймает акулу с первого же заброса.

— Впрочем, это закончилось до того, как я покинула семью, — добавила она.

— Ты разорвала помолвку?

— Он. Он очень соревновательный и плохо переносит проигрыш.

Это могло быть скверно, если он увидит в Светозаре соперника. Но он должен быть Золотым отблеском. И если Милиц избрали его представлять их здесь, он один из лучших.

— Проигрыш… тебе?

Арина поморщилась.

— Когда я была младше, я не очень хорошо умела сдерживаться.

— Ну, сейчас ему не стоило бы об этом волноваться. Ты всё ещё Золотой ученик.

Она пожала плечами, привалив посох к плечу.

— Смотря в чём соревнование.

Пока Ерина ещё осмысливала это, Арина продолжила:

— Не думаю, что он вообще заметил бы присутствие Светозара. Коркоша и Ренею, возможно, но лишь если бы они его потревожили.

Это лишь усилило тревоги Ерины. Если Светозар наткнётся на те награды, что ищут Золотые отблески, он, возможно, не станет драться за них, но уж точно попытается как-нибудь стащить. Верно, как солнце встаёт.

Ерина направилась к лесу, шагая по песку.

— Где Баюр? — спросила Арина.

Обернувшись, Ерина поглядела по сторонам.

— Я его не вижу, и мне плевать. Воплощение сказала, что где-то на этом острове есть другой путь в Навью воду, так что я ищу его. Милиц здесь не единственные.

Она двинулась дальше в лес.

Спустя ещё несколько вздохов Арина последовала за ней.

***

Молния вспыхнула, гром прокатился, и Ятан перегнулся через палубу облачного корабля, чтобы посмотреть. Было что-то бесконечно завораживающее в том, чтобы наблюдать грозу под собой.

Соя Нравич, младшая сестра Великого князя Ночного огня, сжимала перила рядом с ним. Её крылья — Золотая метка Пути Удушающего вихря — мерцали, точно изумруды, в сполохах молний. Они были меньше и обтекаемее, чем у большинства на её Пути, и она была соответственно быстрее.

Она кричала, чтобы быть услышанной сквозь гром.

— Я пойду сама! — проревела она. — Он умрёт!

— Нет, не умрёт, — ответил Ятан, глядя, как позади перекатывается молния.

Конечно, он наблюдал и за всем остальным.

Они с Соей были не единственными присутствующими Младшими воеводами. Чонан, Младший воевода первого ранга в Княжестве Ночного огня, вёл бой в небе вокруг них. Он был мужчиной-медведем и бушевал, точно гроза, сжимая по чёрному одноручному молоту в каждой руке. Чёрные облака возникали у него под ногами с каждым шагом, так что он бежал сквозь воздух, и ещё одно чёрное облако висело над его головой, точно образ ужаса.

В три длинных шага он настиг противника, отводя одно оружие назад. Оно влекло за собой тёмно-серую ярь Пути Небесной булавы, пока не окуталось плотным туманом.

Багряная тень подняла одну руку, чтобы встретить удар.

Хлопок прогремел громоподобно, разбивая Тень в жидкую ярь. Она разлетелась брызгами, теряя крылья и падая сквозь воздух.

Чонан слишком выложился для этого удара, и носитель Багряной тени не собирался упускать такую возможность.

Это был змееподобный мужчина, высокий, будто его растянули, в чёрно-красных одеждах Чертога Багряного месяца. Он поднял меч, тонкий почти как игла, и собрал острую, как бритва, ауру на его кончике. Его удар был столь же быстр и точен, как можно ожидать от Младшего воеводы, — нацеленный в Чонана в точный миг, когда тот отвлёкся на Багряную тень.

Но глава обители Пути Небесной булавы был Младшим воеводой первого ранга не за свою бороду. Он продолжил удар, позволяя инерции развернуть себя, и его второй молот встретил мечевой выпад мгновенно.

Ятана всегда впечатляли такие предугадывания. Те, кто рождён без способности видеть за спиной, определённо учились приспосабливаться.

Оба удара врезались друг в друга, отбрасывая обоих мужчин назад. Облака сформировались под ногами Чонана, и он остался висеть в воздухе, а его противник приземлился на плоскую сторону летающего меча.

Ятан не мог вспомнить имени человека из Чертога Багряного месяца. «Герген? — подумал он. — Гергич. Гаргол. Неважно; мне не понадобится помнить его долго».

Павлиньи перья, что Соя носила за ухом, промокли от дождя, сквозь который они пролетели, чтобы добраться сюда, но она выглядела так, будто жар её ярости высушит их в одно мгновение.

— Уйди с дороги.

Её крылья отвелись назад, отодвигая его, и она собрала ауру ветра. Уже готовая метнуться в воздух, она застыла. Потом крутанулась.

— Видишь? — произнёс Ятан, вглядываясь в бурю.

Чувства Сои были почти так же отточены, как у кого-нибудь из рода Яриличей. Её сонастроенность с аурой ветра была поистине впечатляющей, и она ощущала движения в воздухе за много вёрст. Эта буря усилила бы её техники Владыки и помогла дыханию, но также нарушила бы чувства. Обычно она не заметила бы настолько позже его.

— Что ты говоришь? — выплюнула она. — Теперь мы все умрём!

Алое Облако-конструкт вздыбилось у борта их корабля, точно акула, рассекающая волны. На нём стоял человек лет двадцати пяти, с бледным лицом в обрамлении чёрных волос, падающих до пояса. Он носил тёмное бесформенное пальто, укрывавшее его от плеч до пят, а кроваво-красный крюк свисал из одного свободного рукава.

Роджан Длинный Крюк, посол-Младший воевода Чертога Багряного месяца.

Плечо Ятана запульсировало при взгляде на этот крюк. Его исцелил величайший целитель Княжества Ночного огня, так что он гадал — всё ли ещё болит рана или это лишь стыд пролитой крови. Он старался не смущаться из-за удара от человека по имени Длинный Крюк, но сдерживать стыд было трудно.

Когда Кровавый Огнекрыл исчез, послы Чертога Багряного месяца оказались застигнуты врасплох даже больше всех остальных. Они были глубоко на вражеской территории, в окружении, и уход их хозяина лишил их цели.

К несчастью для граждан Княжества Ночного огня, это в основном означало, что они прорубались сквозь население в том направлении, которое, как им казалось, вело к спасению.

Великий князь погнал своих Младших воевод выслеживать их. За исключением одного небольшого крюка, чтобы вытащить учеников из подвала, Ятан провёл последние несколько недель в охоте на послов. Это была огромная возможность для Княжества; им никогда больше не представится шанс нанести такой урон Чертогу Багряного месяца. Род Милиц щедро наградил бы их за каждую голову Младшего воеводы.

Но вся их стратегия держалась на численном преимуществе. Каждый посол Багряного месяца считался за двух, поскольку их Багряная тень могла сражаться независимо. Поэтому они действовали командами по три Младших воеводы в каждой.

У них было всего три такие команды, вместе с одним Старшим воеводой, но до сих пор это было эффективно. Они собрали две головы Младших воевод из предположительно шести, оставшихся в Княжестве.

Однако теперь слабость их плана обнажилась. Вместо троих против двоих в их пользу, счёт стал четверо против троих — не в их.

Соя Нравич извлекла из душевного пространства меч прозрачного, мерцающего света. Он выглядел сделанным из кристаллического витража или расколотых радуг; какой бы Коваль Душ его ни сделал, Ятан оценил его эстетическое чувство.

— И тебе обязательно было тащить сюда Золотого отблеска, — сказала Соя. — Надеюсь только, ты умеешь драться.

— А что, если бы нет? — предположил Ятан. — Ну и конфуз был бы в такой ситуации, правда?

Роджан Длинный Крюк заметил его, и губы его сжались. Ятан не мог прочесть, что означало это выражение, — был ли он рад видеть Ятана, как противника, которого уже побеждал? Разочарован? Зол, что не мог прикончить Ятана в прошлый раз?

Прежде чем Ятан успел решиться, красный крюк летел ему в лицо.

Длинный крюк Роджана Длинного Крюка был его Багряной тенью, обёрнутой вокруг реального священного оружия: длинной тяжёлой цепи с толстым мясным крюком на конце. Он нёс достаточно силы, чтобы пробить их корабль насквозь, а Роджан мог манипулировать им с шокирующей грацией и скоростью. Как Ятан и усвоил в прошлый раз.

Ятан встретил эту атаку той же стратегией, что и в прошлый раз. Он влил ярь в свои ножницы кованого железа и врезал ими по крюку.

Он не использовал полноценную технику Усиления, но использовал много яри. Крюк остановился, цепь зазмеилась, точно море в бурю. Ятана оттолкнуло на несколько шагов назад, но он принял их грациозно.

И на этот раз Ятан не был один.

Соя пронеслась зелёным размытым пятном, её радужный меч сверкал. Оружие Роджана свилось обратно само по себе, блокируя меч, но её свободная рука поднялась и сжалась в кулак. Петли зелёной яри обвились вокруг него, запирая на месте.

Ятан довершил простейшей техникой Ловчего, какую только можно использовать: импульсом яри, сосредоточенным в линию. В его случае чистая ярь прошла сквозь цепь оружия Роджана, ослабляя Багряную тень и заставляя её сбиться на секунду. Соя заходила для нового прохода.

Пока всё хорошо. Они держали Роджана под давлением.

Что означало…

Красный цвет на крюке посла стёк обратно, обнажая тёмно-серый металл. Он вскипел и исчез, пока Роджан отгонял Сою одним кулаком; импульсы яри оттесняли её назад.

В одно мгновение он собрал Багряную тень. Его крюк начал втягиваться обратно в рукав, звено за звеном, и он перевёл взгляд с Ятана на Сою Нравич.

— Уходите домой, — произнёс он, и слова выскреблись наружу. Их едва можно было расслышать за раскатами грома. — Мы покидаем ваши земли. Вы нас больше не увидите.

— Ты смеешь просить нас о милосердии? — голос Сои Нравич был горяч. Её ярко-зелёная ярь впечаталась Роджану в живот, точно кулак, снося его с Облака в ветер.

Багряная тень поймала его.

Она оформилась в его двойника, вставшего на перила; рука его вцепилась в ногу и втащила его обратно на корабль. Роджан даже не выглядел удивлённым; пальто его хлопало на ветру, пока он приземлялся.

— На этот раз будет хуже, чем в прошлый, — пообещал посол, встречаясь взглядом с Ятаном.

Ятан выпрямился, направляя ярь по каналам. Он позволил своему могуществу Младшего воеводы воссиять, встречая Роджана лицом к лицу.

— Так и будет, — объявил он. — В прошлый раз я не раскрыл тебе моей абсолютной техники.

Вспышка хаотичной яри из-под ног — вот и всё предупреждение, что получил Роджан. Ятан собственноручно вписал завесы в каюту облачного корабля.

Затем луч смертоносной яри, толстый как бочка и яркий как солнце, ударил сквозь каюту корабля и захлестнул Роджана. Свет хлынул снопом, точно сгущённая молния, — слишком яркий, чтобы смотреть прямо, — пронзая корабль и уходя в небо. Он погас так же быстро, как появился, свет истончился до нити.

Роджан падал с корабля, дымясь и без сознания. Вероятно, он переживёт столкновение с землёй, но счастлив не будет.

— Я называю это «засада», — произнёс Ятан.

Рыбачка Горяна высунула голову сквозь рваную дыру в палубе корабля. В руках она держала дымящийся, искорёженный пусковой конструкт. Выглядел он почти как одно из простых физических орудий, что некоторые низшие обители использовали для обороны: пушка.

— Я не промахнулась! Хм. Говорила же вам, что не промахнусь.

Рыбачка Горяна, усохшая старушка с седыми волосами, собранными в пучок, выглядела так, будто вовсе не могла удержать пушку. Снизу у неё торчали паучьи лапки — она стояла на своём конструкте-тяглеце для передвижения. И чтобы доставать до высоких полок.

Большинство техник уровня Золота не могли сделать больше, чем поцарапать кожу Младшего воеводы. Но она придумала замысел составного пускового конструкта, использующего сразу шесть переплётов Ловчего. Если их правильно сдержать и сфокусировать, рассуждала она, они могут произвести урон больший, чем сумма частей.

В обычных обстоятельствах такое оружие было бы слишком громоздким для установки и использования. Враг ощутил бы его за милю, а активация шести переплётов Ловчего одновременно создавала слишком большую нагрузку на сосуд конструкта. Это был один из тех способов, что звучат лучше, чем работают.

Но Ятан нашёл её чертежи и захотел увидеть их в действии.

— Прелестный выстрел! — крикнул Ятан. — Как вязь выдержала?

— Напряглась. — Горяна постучала кольцом по металлу внешнего слоя пушки. — Уже деформируются. А переплёт Песни Падающего Пепла в вершке от того, чтобы развалиться, если спросите меня. Хотя вы не спрашивали.

— Нам понадобится больше золотостальной обшивки, — задумчиво произнёс Ятан. Сам он не мог себе этого позволить — без запасов рода Яриличей. Это раздражение всё ещё грозило подтолкнуть его к гневу. Придётся разобраться с этим, когда он закончит зачистку Чертога Багряного месяца.

Конечно, он мог бы копить чешуйки высшего качества и в конце концов позволить себе почти всё в Княжестве. Но с поддержкой семьи за спиной было бы куда проще.

Он отодвинул эту досаду и вернул внимание к битве в небе.

— Что это было? — спросила Соя Нравич, держа радужный меч опущенным в сторону и пусто глядя в дождь. Ей пришлось повторить: — Что это было?

Чонан теперь истекал кровью из пореза на лице, произнося речь о чести перед оставшимся послом Чертога Багряного месяца, чья рука висела сломанная и изувеченная с плеча.

— Вы крадётесь во тьме, — провозглашал Младший воевода Пути Небесной булавы. — Вы полагаетесь на силу, что никогда по-настоящему не будет вашей. Вот почему вы слабы.

Ятан повернулся к рыбачке Горяне.

— Как думаете, сможете выдавить ещё один выстрел?

Конструкт вспыхнул энергией.

Глава 7

Разумных доводов против этой затеи с Ковкой Душ хватало с лихвой, но раз уж конструкт сам, похоже, рвался в дело, Светозар и подавно не собирался спорить.

Первым делом он поставил ведро воды из Источника Снов перед Коркошем, затем разжал черепахе пасть и влил склянку пурпурной жидкости прямо в глотку. Сознание зверя не то чтобы пробудилось, но Светозар ощутил, как оно разгладилось: сон из рваного и тревожного сделался мягким, глубоким. Очнётся — захочет пить, а там, глядишь, и ведра хватит. К тому же Коркош всегда с трудом боролся с собственными мыслями; возможно, Источник Снов поможет ему и здесь.

Позаботившись о черепахе, Светозар усадил Крошку Синюю ей на голову. Водовик чирикнула, и он погладил её пальцем.

— Вот закончу — добуду тебе еды.

А затем взялся за работу.

Связать духовный конструкт с физическим сосудом — одно из первых умений, которые осваивает Коваль Душ. Требуется лишь удержать конструкт в точной форме вместилища, а затем сплавить их воедино, используя собственную ярь как связку. Чтобы загнать призрак в тело, и призрак, и тело должны совпадать.

Осложнение было одно, но существенное: в сапфире уже сидел конструкт. Иными словами, ему предстояло срастить два конструкта и прикрепить оба к самоцвету.

Рыбачка Горяна на его месте сперва извлекла бы и Сора, и конструкт Ока Бездны, разобрала бы их по кусочкам, а потом выстроила единый механизм, сочетающий обе функции. Тогда можно было бы привязать получившееся либо к тому же сапфиру, либо — что гораздо разумнее — к другому, целому сосуду без трещины. А затем наверняка наградила бы его подзатыльником за попытку провернуть такое без присмотра.

Но у Светозара не было ни времени, ни опыта, ни инструментов, чтобы действовать по правилам. Он даже не знал, можно ли без риска разобрать живой конструкт вроде Сора. Приходилось бросать кости — впрочем, самому Сору он это преподносил иначе.

Он вытащил из кожаного рулона позолоченные щипцы и показал их собеседнику:

— Сейчас я извлеку тебя из твоего сосуда, а затем…

Сор выпорхнул из ржавого контейнера сам.

Он повис в воздухе пурпурным облаком, полным фиолетовых искр. Внутри угадывались перекрестья призрачных балок — настоящий каркас из переплетённых линий.

— Готово! — жизнерадостно сообщил конструкт. — Что теперь?

Светозар опустил щипцы.

— Теперь… постарайся не сопротивляться.

Он положил левую ладонь на Око и влил в конструкт чистую ярь. Тот и без того заполнял почти весь сосуд, так что оставалось сосредоточиться на главном: удержать его на месте. Легче сказать, чем сделать — ощущение было такое, словно сжимаешь живое сердце, которое с каждым ударом норовит вырваться. Эссенция сочилась из трещины всё быстрее.

Светозар потянулся было правой, нечеловеческой рукой, но заколебался. Ему требовались свободными обе, чтобы проецировать ярь, — а значит, удержать щипцы он не мог. Впрочем, если подумать, щипцы ему теперь и не требовались. Поколебавшись ещё мгновение, он ухватил Сора белыми пальцами.

— Пожалуйста, не двигайся.

Хватка ощутила конструкт по-настоящему — словно сжимаешь пригоршню хлопка. Укол голода пробежал по руке в самую душу, но Светозар удержал конечность под контролем. Одно потерянное мгновение сосредоточенности — и рука поглотила бы Сора без следа.

— Меня покалывает. Всё в порядке?

Пот катился по лицу Светозара, но он выдавил улыбку.

— Пожалуйста, не двигайся.

Наступала самая трудная часть. Требовалось спроецировать больше чистой яри вокруг Сора, чтобы удерживать его на месте, и придать ему форму, в точности повторяющую очертания сапфира. По одному шагу за раз. Его ярь до сих пор толком не восстановилась, так что действовать следовало быстро. Грубой хваткой духа Светозар сжал облачное тело Сора, подгоняя под зазубренный силуэт огранённого самоцвета.

— Мне тут пришло в голову, — произнёс конструкт, — задуматься о своей личности. Понимаешь, о чём я? Был ли я собой до того, как научился мыслить свободно? Теперь, когда ты сольёшь меня с этим ключом, я возьму на себя… кто знает, какие воспоминания и обязанности.

Для безупречного обряда следовало изготовить слепок сапфира. Но сейчас было поздно, и Светозар просто ковал Сора, подгоняя его под огранённый камень — как можно точнее, стараясь совместить каждый выступ и каждую грань. Духовная хватка слабела, и он, по сути, истекал ярью. Даже с добавочной ясностью от Источника Снов удерживать оба конструкта в правильной форме одновременно было мучительно: Сор то и дело понемногу смещался.

— Буду ли я думать о себе иначе? Как я увижу мир? Смогу ли я вообще мыслить дальше или стану таким, как прежде?

«Небеса, помогите мне», — подумал Светозар. А затем вдавил конструкты друг в друга, надеясь, что они совпадут.

— Буду ли я собой? Что, если я возненавижу быть ключом, но будет поздно?

Возникло сопротивление. Светозару пришлось вложить остатки яри в это усилие и вталкивать их до тех пор, пока не удалось загнать до щелчка. Хорошо, что у Сора не было физического тела — иначе вышло бы мучительно больно.

— С другой стороны, я не уверен, что я… — голос Сора оборвался на полуслове.

Свет в самоцвете замерцал и пошёл рябью. Духовная хватка Светозара сжалась: неужели не удалось? По свету пробежало движение, будто внутри плавало что-то живое. Оттенок начал меняться, окрашивая сосуд пурпуром.

— …хочу этого, — продолжил Сор. — Это слишком рискованно, правда? Кто поставит саму свою суть на азартную игру?

Светозар откинулся назад, приваливаясь к деревянному сундуку, и поднял самоцвет, сиявший теперь густым фиолетовым цветом.

— Готово, — выдохнул он, утирая пот со лба.

— Готово? О, тогда хорошо. Теперь, когда ты упомянул… — Сор выпорхнул из трещины в сапфире, оставив самоцвет тусклым и тёмным. Выглядел он совсем иначе: туманное облако стало чётким шаром, а внутри вместо простых линий вращался сложный взаимосвязанный механизм из подобия шестерён. Искрящиеся огоньки кружили продуманным, замысловатым циклоном.

— Мне хорошо. Вообще-то мне великолепно. Как будто я всю жизнь смотрел одним глазом, а теперь открыл остальные пять. — Призрачная матрица механизмов облетела вокруг головы Светозара. — У тебя весьма сложная душа, верно? Два ядра — мне кажется, это необычное число. А лицо твоё я теперь вижу куда яснее! Оно… ну, по крайней мере, дух у тебя замечательный. Да, в самом деле. Этот твой дух, ух ты.

Светозара это слегка насторожило. После одной-единственной операции Сор обрёл чувства уровня Янтаря. Неужели Око Бездны всегда ощущало, что происходит вокруг?

Он сложил ноги в позу медитации и впился взглядом в Сора.

— Теперь, возможно, ты поможешь нам. Нужно найти выход отсюда.

— Это прямо по моей части. Гид и ключ — это я. Всё, что нужно, чтобы найти дорогу, — в одном удобном свёртке. Мы говорим о выходе из мира Навьей воды вообще или из этой комнаты?

— Из обоих.

— А, ладно, хорошо. Хм-м-м… снаружи есть портал, который…

— Прошу прощения, но это больше не вариант.

Сор медленно проплыл по кругу, точно расхаживающий человек.

— Есть другой портал, точно такой же, но, не буду врать: он чуть глубже в посаде. Находится в… личных покоях… Идущего по стуже. — Имя Властителя он произнёс приглушённым шёпотом.

В животе Светозара ухнул камень.

— Ты можешь открыть дверь Властителя?

— Теперь я — Око Бездны, — уверенно заявил Сор. — Вообще без проблем. Этот Властитель придерживался мнения, что лучшая защита — его собственное присутствие. Так что я могу открыть его дверь, не волнуйся, но вот добраться туда — задача потруднее.

Напряжение Светозара слегка отпустило.

— А как насчёт выхода из этой комнаты?

— Ещё проще. — Он подплыл к замочной скважине и ярко вспыхнул. — Вот она! Я вообще-то поражён, что ты не заметил её раньше.

— Боюсь, снаружи может кто-то ждать. Признаюсь, я надеялся на другой выход.

Сор крутанулся в воздухе, а затем метнулся к замочной скважине. Половина его погрузилась в стену. Внутренности засияли, заклубились массами фантомных шестерён, и облака искр внутри замерцали и ожили.

— Радина из золотых драконов, — объявил он, выныривая. — Она зовётся Радой, и это хорошо, потому что так быстрее говорить. Она ждёт прямо снаружи, когда её добыча покажется на поверхности. Это, кстати, ты. Ты — добыча.

Светозар перевёл взгляд с конструкта на замочную скважину.

— Откуда ты узнал?

— Всё это место — сеть конструктов. Просто кишит ими. Я нырнул туда, снял историю с их памяти за последние несколько часов и вынырнул. Оказывается, там полно записей; одни и те же общины возвращаются каждые десять лет вот уже более пятидесяти лет, так что мы накопили изрядный запас сочных сплетен.

Интерес Светозара вспыхнул. Этим можно было воспользоваться.

— Что ты можешь рассказать о ней?

— Ну, она достаточно близка к Младшему воеводе, чтобы принимать гуманоидную форму, понимаешь? К тому времени, как достигнет Старшего воеводы, будет выглядеть даже более человечно, чем ты. И есть все основания полагать, что достигнет. Она наследница богатейшей семьи на материке, а они стали такими не тем, что не крали всё, что не приколочено, если ты понимаешь меня. Она практикует Путь Текучего Пламени — драконий огонь, ведущий себя как жидкость. Полагаю, это то, чем она поливала дверь примерно час после того, как ты исчез. Безуспешно, разумеется. Это высококачественный камень.

Мысль о новой схватке с Золотым отблеском снова загнала его в угол, но Светозар отодвинул это чувство. В конце концов, это был шанс толкнуть себя вперёд.

— Можешь помочь разобраться, как она сражается?

— Я же не знаю всего, так ведь? На кого я похож, на… конструкт-всезнайку? Это ужасное имя, прости, попробую ещё раз. На кого я похож, на Книгу сущего? — Он просиял. — Вообще-то звучит неплохо. Книга сущего. Называй меня так отныне.

— Единственный способ выбраться отсюда, — сказал Светозар, — лежит через неё.

Глубокий, скрежещущий голос прогудел из-за спины:

— Вот это путь дракона.

Глаза Коркоша были тусклы, но всё ещё тлели оранжево-красным светом. Чёрная черепаха шевельнула тушей и издала кашель. У неё на голове Крошка Синяя подпрыгивала от возбуждения.

Напряжение, которого Светозар даже не замечал, схлынуло с плеч. Он так боялся, что Коркош никогда не проснётся.

Черепаха кивнула в сторону ведра.

— Хорошая вода. Но мне понадобится больше, если я собираюсь выйти отсюда. Мне нужно мясо.

— Тогда мне нужен способ миновать Радину.

Коркош опустил голову на землю, глаза снова соскользнули в закрытое положение, но пасть искривилась в улыбке.

— Вот тебе урок: драконы тоже умеют быть скрытными.

***

Радина отдыхала в своём переносном убежище всего в десяти саженях от потайного входа в камне. Устройство могло создать дом из ничего всего за час, но было рассчитано на удобство, а не на комфорт. Комнаты в убежище были голой Кованой ярью, и ей приходилось таскать всю обстановку с собой. Она вытащила кресло из своего пространственного ключа и поставила его так, чтобы смотреть в окно второго этажа.

Она испробовала всё, что могла, чтобы пробиться внутрь камня, но он был либо плотен от ауры земли, либо защищён мощной вязью. Либо и тем и другим. Камень даже не обуглился после её… совершенно спокойной и контролируемой атаки.

Когда это не сработало, она выместила немалое раздражение на ближайшей растительности. Теперь морские стебли вокруг убежища были выжжены, не оставляя ничего, кроме песка. Ничто не загораживало вид на вход.

Первый час она следила с совершенным терпением. На второй час начала водить когтями по стене. К третьему часу она значительно расширила окно когтями.

— Где они? — потребовала она у слуг, и в голосе её было больше драконьего, чем человеческого. Мгновение спустя она успокоилась — её Властитель жил в человеческой форме, и она стремилась подражать ему во всём. Ей не терпелось, когда её душевный огонь станет достаточно силён, чтобы полностью изменить тело.

— Отвечая благородной госпоже: они могут оставаться внутри, пока не кончатся припасы. Несомненно, в другой части посада найдутся бо́льшие трофеи, более интересные для госпожи. Наши карты указывают, что священный сад, полный природных сокровищ, всего в коротком заплыве отсюда.

Радина остановилась, осознав, что рычит. Её слуга был невыразительным мужчиной моложе двадцати, чьё лишённое выражения лицо было почти неотличимо от лица его напарника. Или, может, ей просто плохо удавалось их различать.

— Там есть секреты, — проговорила она, грызя коготь. — Золотой ученик не приходит сюда с чёрным драконьим отродьем просто так. У них с собой секреты, и я хочу их.

Двое слуг переглянулись, но лица их были столь пусты, что она ничего не смогла прочесть.

— Позвольте внести предложение, если это угодно благородной госпоже. Позвольте нам разведать близлежащие среды обитания, и мы доложим вам обо всём, что найдём. Возможно, мы сумеем отыскать нечто даже более ценное, чем секреты этого чёрного драконьего отродья.

Радина ещё мгновение грызла коготь, размышляя. Ей не нравилось предположение, что она гонится не за тем призом, но в то же время она не хотела отказываться от прочих сокровищ Навьей воды, сосредоточившись на одном. Особенно если мир и впрямь скоро рухнет.

— Один из вас останется со мной, — сказала она. — Я не могу позволить им сбежать и не собираюсь следить за этим окном весь день одна.

— Для меня будет удовольствием остаться, — произнёс один из них голосом, лишённым чего-либо похожего на удовольствие, — но, несомненно, им не уйти от вашего восприятия.

Это была правда. Шансов, что чёрное драконье отродье или человек, заимствующий его драконью мощь, сумеют ускользнуть от неё, практически не было, особенно в этой области, полной водной ауры. Их ярь выделялась бы, как костёр на снегу.

Раздражённо она махнула рукой, отпуская их. Трудно было уступить, когда они были правы. К тому же это место скребло её чешую не в ту сторону; она не могла даже медитировать здесь на ауре, так как сила воды заглушала всё остальное.

— Берегитесь дикой природы, — бросила она им вслед, когда они уходили. Рыбы доставили хлопот ей, Золотому отблеску, а её слуги были куда слабее.

Радина свернулась на кушетке, которую тоже извлекла из пространственного ключа, и попыталась ощутить, что не тратит время, оставаясь здесь.

Несколько часов спустя она почти задремала, когда ощутила что-то давящее на край духовного восприятия. Оно казалось тёплым и приветливым. Как бушующий огонь.

Она вскочила и выбежала из дома.

***

Поначалу всё шло так хорошо.

Светозар уже знал основы завесы духа: по сути, нужно было просто сохранять движение духа медленным и тихим, чтобы врагу было почти нечего ощутить, если только он не просканирует напрямую. Это был один из простейших приемов священных искусств, но, как выяснилось, у Светозара никогда не было особых причин совершенствовать эту технику. Он всегда был настолько слабее остальных, что его и так было трудно ощутить, а чистая ярь, возможно, была самой «тихой» формой силы, какую он мог практиковать.

Как следствие, его завесы были неряшливы. Восемь часов подряд Коркош заставлял его отрабатывать вуалирование силы снова и снова, пока сам Коркош не начинал чувствовать разницу всего с сажени внутри пещеры. Светозар заметил, что если Радина окажется нос к носу с ним, она сможет его увидеть, за что заработал лишь лекцию о том, как полезны завесы. Особенно для него, с его двумя ядрами: ему нужно уметь скрывать всё необычное в своём духе в любой миг.

С другой стороны, вода из Источника Снов делала учёбу практически раем по обычным меркам Светозара. Всякий раз, когда сосредоточенность колебалась и отходила от пика или усталость начинала тяготить его, он принимал очередную склянку пурпурной воды, и это было как начинать заново со свежими силами. Светозар начинал думать, что у него разовьётся зависимость.

Сор сообщил ему, что он — единственный мастер священных искусств в истории посада, кто мог использовать Источник Снов столь расточительно, но, как виделось Светозару, воде давали накапливаться последние пятьдесят шесть лет. Давно пора было кому-то её использовать.

Когда Коркош достаточно уверился в завесе Светозара, Светозар велел Сору проверить обстановку снаружи. Тот связался с охранными конструктами и обнаружил, что Радина накрыла область своим духовным восприятием… но физически больше не следила за входом.

Так что он тихо выскользнул наружу — порыбачить.

Коркош объявил его завесу исключительной; не из-за поспешной практики, но потому, что чистую ярь было трудно засечь по природе. Любая завеса, которую он делал, была вдвое эффективнее. Из чего вытекала другая беда: Светозар не мог переключать ядра.

Он не был достаточно умел, чтобы завуалировать Ночной огонь, а этот Путь и без того было трудно скрыть. Как собрат-дракон, Радина сумела бы обнаружить Ночной огонь в любом месте этой среды обитания — так Сор называл воздушные карманы внутри гигантских пузырей.

А значит, Светозару нужно было поймать одну из этих рыб уровня Золотого мастера, убить её и принести назад, не используя Ночной огонь. На это у него тоже был замысел, но не из тех, что ему нравились.

С каждым хрустом песка под ногами ему чудились взгляды, но золотая драконица не выпрыгивала из своей двухэтажной крепости из Кованой яри и не сжигала его дотла, так что приходилось считать, что он всё ещё скрыт. Прокравшись, он всего за несколько минут сумел выследить одну из плывущих рыб.

Медведеобразная тварь лениво скользила над головой Светозара, серебряная чешуя поблёскивала в тусклом жёлтом свете. Её клыки торчали, точно копья, но она, казалось, вовсе не замечала его. Как и говорил Сор, они, похоже, охотились лишь по духовному восприятию.

Сор, упрятанный в теперь уже пурпурный самоцвет, засунутый в карман верхних одежд, начал было что-то говорить. Светозар хлопнул по нему. Тот пробормотал что-то себе под нос, но затих.

Теперь пришло время исполнить замысел Коркоша, который — целиком — состоял из одного шага: «Ударь её своей рукой».

Светозар не мог не нервничать по поводу этого совета.

Без полноценной техники Усиления на всё тело Светозару приходилось использовать базовое Усиление на всём теле. Дух оказывал укрепляющий отток на тело, с руководством техники или без, и всё, что он делал, — вливал в это усилие. Это было ужасающе неэффективно, истощало ярь быстрее и давало худшие результаты по сравнению с настоящей техникой.

Однако это делало его сильнее.

Светозар прыгнул на десять футов вертикально вверх, хватая рыбу за хвост левой рукой. Он потянул её к земле, хотя рыба билась и напрягалась, чтобы остаться в воздухе. Падая, она издала оглушительный визг.

Теперь у него был крайний срок.

По словам Сора, рыбы перекрикивались время от времени и в естественных условиях, так что этот крик не должен был встревожить Радину, даже если она его услышит. Однако остальные рыбы начнут прибывать немедленно.

Он не ощущал других яровитых зверей в пределах сотни саженей, так что даже в худшем случае у него было несколько секунд.

Светозар навалился всем телом на тварь, прижимая её к земле, хотя она всё ещё была сильна. Её метания и трепыхания едва не сбросили его. Но через мгновение он обхватил её ногами, запирая.

Теперь пришло время выполнить замысел Коркоша.

Он отдёрнул белую руку, наполняя её мощью чистого ядра, и начал обрушивать её на рыбий череп.

Яровитый зверь визжал и визжал. Сор уверил его, что они не умнее обычных рыб, просто могущественнее, но визги всё равно его тревожили. Светозар молотил, пока серебряная чешуя не начала трескаться, и тёмная кровь не забрызгала лицо.

«Вот почему мне нужно оружие», — подумал он. Конечно, был шанс, что он потерял бы оружие в тот же миг, как лишился рюкзака.

Когда судороги рыбы начали слабеть, он вцепился остро отточенными кончиками белых пальцев в её свежеобнажённую плоть.

Затем привёл в действие связку в своей руке.

Жадно конечность принялась заглатывать ярь создания. Рука будто становилась плотнее по мере насыщения, реальнее, хотя, как ни странно, она также становилась на оттенок темнее. Словно серела вместо своего обычного, нетронутого белого.

Когда Светозар получил эту руку, он надеялся, что связка голода позволит ему красть ярь у других мастеров священных искусств. Это, рассуждал он, поможет ему изучать больше Путей.

Но помимо очевидных практических недостатков такого плана, он позже усвоил, что связка голода не так проста в использовании, как Копьё Прародителя. Возможно, настанет день, когда он сможет использовать руку, чтобы втягивать ярь в своё ядро.

Пока же он выучил по крайней мере один трюк.

Когда рука поглотила столько водной яри из рыбы, что начала отливать сине-зелёным, Светозар выпустил избыток силы наружу. Водная ярь брызнула из его предплечья, окропляя песок, точно дождь, прежде чем раствориться в суть.

Рука могла поглотить сколько-то яри любого аспекта для собственного усиления, но всё сверх этого количества начинало менять аспекты яри конечности. Если Светозар не хотел получить конечность водного сколотка, ему приходилось стравливать лишнюю ярь, пока она не испортила руку слишком сильно.

У Копья Прародителя была схожая особенность, и Долган Дарович использовал её в битве против Светозара. Основываясь на этом правиле, Светозар имел несколько мыслей по боевому применению, но ни одну ещё не проверял.

Без своей яри рыба потеряла волю к сопротивлению. Она трепыхнулась ещё раз или два, пока Светозар вгонял кулак в её череп, пока не услышал, как что-то хрустнуло.

Затем, наконец, тварь затихла.

Не теряя ни вздоха, Светозар схватил создание обеими руками и поволок по песку. Оно было не совсем таким тяжёлым, как Коркош, но всё же нелёгким.

А серебристо-синий свет расцвёл, когда из тела начал подниматься сколоток.

Сколоток выглядел как проволочная модель той же самой рыбы, и он вытягивал себя из тела, пока Светозар продолжал тащиться дальше. Он следил краем глаза, надеясь оторваться, и облегчённо выдохнул, обогнув скопление стеблей высотой с деревья. Сколотки не казались такими опасными, как их живые формы.

Когда он повернулся обратно, то оказался лицом к лицу со стеной клыков.

Новая рыба издала визг, пронзивший уши, и Светозар пригнулся как раз вовремя. Даже так рыбья чешуя скребнула по его затылку, когда она пронеслась мимо головы.

Светозар повернулся, следя за рыбой… лишь чтобы увидеть, как сияющая форма сколотка плывёт прямо сквозь стебель.

Времени думать не было. Не раздумывая больше ни мгновения, он сменил рисунок дыхания и потянул из энергию Пути Ночного огня.

Ярь Ночного огня хлынула по жилам, наполняя его жаром. Каналы всё ещё горели, несмотря на целительное касание Крошки Синей, и он не медитировал на ауре, чтобы пополнить ядро. В нём оставалось лишь несколько тусклых искр яри.

Но их хватало на несколько секунд Плаща огня.

Светозар прыгнул на сколотка первым, отталкиваясь взрывным рывком, подпитанным техникой Усиления. Он смёл руку-сколоток вниз, на проволочного духа, пронзая когтями его структуру. Белые пальцы сомкнулись на бледно-синих проволоках, составлявших внешний слой сколотка, и он потянул сколотка вниз за его же струны.

Затем вырвал изрядный кусок яри.

Визг сколотка походил на треск разбивающейся волны, но Светозар не мог терять время. Усиленный Плащом кулак пробил его голову, точно копьё, а затем он повернулся, чтобы встретить живую рыбу, нёсшуюся на него.

Он поймал нижний клык одной рукой и верхний — другой. Сила атаки твари толкнула его назад по песку, и её дыхание воняло мёртвой рыбой и гниющей растительностью. Приближающиеся визги подсказали ему, что приближается ещё рыба из её стаи.

Коркош всегда говорил ему, что нужно мыслить больше как дракон. Ятан, похоже, был согласен, учитывая его разговоры о барсовой охоте.

Это всегда было легче делать, когда в жилах бушевал Ночной огонь.

Даже когда его ярь начала умирать, Светозар встретился взглядом со яровитым зверем. Дракон не мог быть побеждён рыбой. Здесь хищником был он. У него была сила.

Остатки Плаща огня прошли сквозь его мышцы, и руки загорелись. Он взревел, посылая мощь через обе ладони.

В чудовищном порыве силы он разорвал рыбу надвое.

Он стоял с её телом в левой руке и нижней челюстью в правой, тяжело дыша, кровь заливала песок. Когда ядро Ночного огня погасло, он запрокинул голову и издал победный клич.

Затем переключился обратно на чистое ядро и мгновенно покрылся холодным потом. О чём он вообще думал?

— Видишь, — произнёс Сор из его верхних одежд, — ты вовсе не скрытен. То, что ты делаешь, — это громко. Видишь? Видишь разницу?

Прежде чем из нового тела успел подняться сколоток, Светозар схватил старого и побежал сквозь заросли. Даже его чистое ядро было почти без яри, и он безмолвно поблагодарил Ятана за Круговорот Сварги и Земли; не практикуй он эту технику последний год, ярь иссякла бы гораздо раньше.

К тому времени, как он завидел дверь, он уже знал, что не успеет.

Глава 8

Светозар ещё на подходе к двери ощутил Радину — та спрыгнула со второго этажа своего убежища и приземлилась с облачком песка, взметнувшимся вокруг золотых когтей. Хвост хлестнул позади, и хотя читать выражение на её рептильем лице было трудно, он не сомневался — она сверлила его взглядом.

— Ключ, — потребовала она, протягивая руку.

Светозара подмывало отдать его. Можно было приказать Сору покинуть Око, вручить ей никчёмный сапфир и использовать это как отвлечение, чтобы рвануть к двери. Но тогда пришлось бы бросить рыбу, а Коркошу нужно было чем-то питаться. Светозар видел, как черепаха жевала всё подряд — от стульев до валунов, — но, должно быть, имелась причина, по которой она не откусила кусок от стены. Ей требовалось что-то более существенное. И добыть это было задачей Светозара.

Он бросил рыбу, качнулся на носках и вскинул правую руку.

— Прошу прощения, но мне нужно пройти мимо вас.

Глаза её полыхнули, точно солнечный блик, и она издала жестокий смешок.

— А ты дерзок, Золотой ученик.

Светозар погнал чистую ярь по каналам, обостряя внимание. Он знал, что не сможет одолеть её здесь, особенно с пустым ядром Ночного огня и умирающим чистым ядром. Он пришёл, чтобы увидеть, как она сражается. Она начнёт так же, как все остальные: с техники Ловчего. Если он сумеет оттянуть часть её мощи рукой-сколотком, то, возможно, успеет нанести Немое касание, когда она сократит дистанцию. Это и будет его шанс.

Драконица ринулась на него. Светозар потянулся к ней, но та двигалась, точно вода, обтекая его. Хвост скользнул вокруг, и её кулак мелькнул в ударе.

Взрыв боли разорвал грудь — будто молот обрушился на рёбра. Спина ощутила такой удар, словно он врезался в кирпичную стену, — вот только он никуда не летел. Золотая чешуя драконицы мерцала в дюйме перед ним, кулак утопал в его груди. Она впечатала его во что-то твёрдое, но он был уверен, что за спиной ничего не было. Глаза его расширились, он выкашлянул полный рот крови и повернул голову — дюйм за мучительным дюймом, — чтобы увидеть, что сзади.

Её хвост. Она обернула хвост вокруг его спины, чтобы он не улетел.

Ярь сбилась, когда он попытался и не смог вдохнуть. Вокруг её ступней мерцал свет — техника Усиления, которую она использовала для сокращения дистанции.

Рептильи зубы блеснули в улыбке. Одна рука скользнула вокруг его пояса, выхватывая самоцвет. Тот тускло блеснул синевой.

— Ты мог просто отдать его мне, знаешь ли, — сказала она.

Отчаяние сжало сердце — ему напомнили простую истину: большинство тех, кто гоняется за барсами, погибает от барсов. На миг он забыл об этом.

С быстротой, показавшейся смазанным пятном, её хвост отдёрнулся и хлестнул его по макушке.

Светозар рухнул на землю во взрыве песка. Память затуманилась, мир обратился в песок и тьму.

Он очнулся, когда когтистая нога пнула его в треснувшие рёбра. Удар не был усилен техникой — иначе он лопнул бы, как мешок с кровью, — но всё равно заставил его взвыть от боли и свернуться калачиком.

— Что это? — потребовала она. Он поднял слезящиеся глаза и увидел, как она швыряет тусклый сапфир рядом с его головой. — Он мёртв. Это подделка?

Сквозь пелену боли Светозар не мог взять в толк, о чём она спрашивает. Но он всё равно вслепую махнул рукой, пока пальцы не сомкнулись на сапфире, и засунул его обратно в карман. Она не остановила его, но воздух вокруг неё накалился. Драконица замахнулась для нового пинка, и Светозар сжался.

Полоса чёрного драконьего дыхания разорвала воздух, целя в грудь Радины. Она ушла в сторону, нырнув с бескостной ловкостью змеи, и уставилась туда, откуда прилетела техника, шипя сквозь зубы.

Коркош, окружённый Плащом огня, затормозил рядом со Светозаром, взметнув песок. Он тяжело дышал, дух его был маской боли, и трещина в панцире источала багровый свет.

Жидкий золотой кнут развернулся из руки Радины.

— Стоять на месте. Отвечайте на мои вопросы, и я пощажу вас всех.

Коркош не проронил ни слова. Он стиснул челюсти на верхнем одеянии Светозара.

Светозар вцепился обеими руками в рыбий хвост. Мысли путались, но он всё ещё знал, что не может уйти с пустыми руками.

Он Усилил себя как мог остатками яри, но в итоге лишь цеплялся за жизнь, пока Коркош пробивался к туннелю.

— Призрак! — выдавила черепаха сквозь сжатые зубы.

Сор, парящий шар пурпурного света, метнулся к замочной скважине. Вспышка — и каменная стена растаяла.

Золотой свет расцвёл, когда техника Ловчего понеслась в Светозара, но Коркош вильнул в сторону. Он крякнул, принимая удар на панцирь, но продолжил бег.

Секундой позже они прорвались сквозь стену, и Сор закрыл её за ними.

***

— Давай посмотрим с хорошей стороны, — произнёс конструкт. — У нас есть почти целая рыба. И мы так много узнали. Познавательная возможность — вот чем это было.

Светозар и Коркош лежали на камне, хватая ртом воздух и стеная. Превозмогая боль, Светозар медленно повернул голову, чтобы увидеть рыбу, которую прихватил.

Половины не было. В руке он сжимал кусок серебристо-чешуйчатого мяса на конце жилистого хвоста.

Он заговорил, преодолевая боль в треснувших рёбрах:

— Нам нужен новый план.

***

Радина стояла, глядя на камень, постукивая когтями и размышляя.

Вчера в этом самоцвете ещё сидел конструкт. Сегодня он покинул сосуд и открыл дверь самостоятельно. Это означало, что он мог действовать по указанию и в какой-то мере надзирал над Навьей водой.

Ещё интереснее: они явно знали, что она здесь. Золотой ученик вышел, укутанный завесой, и не отступил при виде её убежища и не выказал удивления от её атаки.

Конструкт шпионил за ней? Или они могли простирать духовное восприятие из туннелей, хотя она не могла послать своё внутрь?

И самое важное: у них не было другого выхода из туннеля. Иначе они ни за что не стали бы пробиваться туда и обратно через этот вход, зная, что она здесь.

Всё это убеждало её в собственной правоте. Этот конструкт был ключом к Навьей воде — если бы она смогла завладеть им, он привёл бы её к сокровищам больше, чем у кого-либо ещё. Она могла покинуть этот мир сильнее, чем Ладислав Милиц.

И она могла заполучить его. Чёрное драконье отродье умирало, а Золотой ученик не стоил упоминания. Они рискнули навлечь её гнев ради еды, а значит, у них не было припасов внутри.

Так что они выйдут из этой двери. Скоро. А она не торопилась.

***

Светозар не спал. Вместо этого он пил из Источника Снов.

Мир стал резче, что, в свою очередь, привлекло внимание к его богатому набору болей и ран. Он был покрыт порезами и ожогами, каналы яри всё ещё отзывались острой болью, а рёбра определённо треснули. Он даже кашлял кровью, и его Багрянорожденное Железное тело сосредоточило ярь на исцелении внутренних травм в груди и животе.

— О-о-о, выглядит больно, — заметил Сор, снова сидя в самоцвете. — Уверен, ты ищешь способ восстановить дух, а? Конечно ищешь, каждый мастер священных искусств ищет. Повезло тебе — у меня есть безупречное решение!

Каждый раз, покидая сосуд, он терял немного сути, но благодаря тому, что он забрал у других информационных конструктов в хранилище, непосредственная опасность ему не грозила.

— Есть Источник Духа, — продолжил конструкт. — О, он прекрасен: синий, как летнее небо. Так мне говорили. Сам я его никогда не видел, да и неба, честно говоря, тоже. Как и лета. Так или иначе, он способствует росту души, стимулирует восстановление и увеличивает плотность яри. Это была ещё одна награда для работников: стакан-другой могли подвести Золотого мастера к порогу продвижения. Весьма желанный бонус, доложу я вам, и уверен, он накопился так же, как Источник Снов. Это возможность, которую нельзя упускать, смею вас заверить.

Светозар заставил себя сесть, привалившись к стене.

— Где?

— А, это в книгохранилище табличек. Там сновидцы-художники вели свой замысел: они полагали, что смогут сгустить вид ментальной яри, который при сосредоточении на мозге повышал производительность.

— Не сработало?

— В малых дозах работало как часы. В не-малых — доводило всех подопытных до жестокого безумия.

— И как нам туда добраться?

Короткая фиолетовая вспышка указала прямо на дверь.

— Примерно в пятистах саженях в том направлении.

Прямо сквозь Радину. Конечно.

В любом случае, чтобы восстановиться, ему нужно было поддерживать силы.

Светозар посмотрел на свою рыбу. Он был бы счастлив развести огонь — ему не только хотелось приготовить рыбу, но и требовалось создать ауру Ночного огня. Если бы он просто ждал, пока душа восстановит ярь естественным путём, на пополнение ядра ушли бы седмицы, и всё это время без очищения и прибавления силы.

Но он не был уверен, что способен подняться на ноги. Вместо этого он использовал руку-сколоток, чтобы содрать кожу и чешую с участка бледного синевато-белого мяса. Оторвав полоску, он отправил её в рот сырой.

Вкус взорвался на языке — сладковатый, но с металлическим оттенком. Не неприятный, но резкий. Он едва не выплюнул мясо от удивления. Оно было нежным, таяло как масло, и Светозар проглотил кусок, даже не жуя.

Он с облегчением выдохнул, проглотив, и потянулся за склянкой воды из Источника Снов, чтобы запить.

— У этого весьма… насыщенный вкус, — выговорил он.

Коркош приоткрыл один глаз.

— Плохой?

— Оно… бьёт наповал. — Правая рука шлёпнулась на пол, не сумев дотянуться до ближайшей склянки с водой. Со внутренним вздохом он потянулся левой.

Когда и левая отказалась повиноваться, он понял: что-то не так. Крошка Синяя, свернувшаяся на полу неподалёку, издала вопросительную трель.

— Коршош, — пробормотал он, — што-то…

Из живота пополз жар, растекаясь по крови. Внутри заплясали искры молний, и мышцы начали дрожать. Мгновение спустя они затанцевали.

Глаза закатились, и он ощутил, как тело забилось о камень.

«Яд, — осознал он. — Меня отравили».

Именно для этого и предназначалось Багрянорожденное Железное тело, но он потратил почти всю ярь в битве с Радиной. Он чувствовал, как она высасывается из духа, и когда источник иссякнет, он станет беспомощен.

— Дыши этим! — потребовал Коркош. — Возьми под контроль!

«Дышать? — удивился Светозар. — Жар от рыбы идёт не по каналам яри, а по крови».

Он всё равно попытался, заставляя лёгкие раздуваться и сосредотачиваясь на тёплой, потрескивающей энергии. Получилось вытолкнуть вздох, и энергия двинулась сквозь тело чуть быстрее.

Это напоминало попытку толкать мельничный жёрнов в гору по вершку за раз, но он упорствовал — вздох за вздохом.

По мере продолжения он заметил кое-что: ярь у него не кончалась. Железное тело должно было тянуть из духа, чтобы исцелять его, но вместо этого оно питалось силой от мяса яровитого зверя. Теперь он с жадностью сосредоточился на процессе дыхания.

Некоторое время спустя он лежал на спине, глядя в синие огни потолка и дыша медленно и ровно. Его Багрянорожденное Железное тело поглотило остатки энергии рыбы, разгоняя её по конечностям. Даже рука-сколоток с наслаждением подпиталась от неё.

Светозар сел. Рёбра всё ещё ныли, дух всё ещё болел, а ядра были пусты как никогда… но бо́льшая часть боли исчезла. Мало того — руки и ноги ощущались напряжёнными и почему-то легче обычного.

— …я был отравлен? — спросил Светозар.

Коркош отхватил от рыбы огромный кус, оторвав половину оставшейся плоти, и задрал голову, чтобы мясо провалилось в глотку. Светозар видел, как ком скользит сквозь его горло.

Миг спустя огромная черепаха удовлетворённо выдохнула и встряхнулась, точно мокрая собака.

— Вот это мясо, достойное дракона. — Он покосился на оставшийся кусок рыбьего хвоста. Вытянув один коготь, он откромсал ломоть размером с ладонь и шлёпнул его шкуркой вниз на пол рядом со Светозаром. — Растяни подольше, — сказал он.

Затем сгрёб остатки хвоста; кости и чешуя захрустели у него на зубах.

— Знаешь, я тут подумал кое о чём, что тебе, возможно, стоило бы знать несколько минут назад, — подал голос Сор, и его самоцвет сверкнул. — Ничего особо серьёзного. Едва ли стоит упоминания, честно говоря. Но эти рыбы? Они называются Серебряный Клык, и они не предназначены в пищу людям. Их разводили здесь как скот, знаешь ли, чтобы кормить некоторых, мм… более крупных обитателей Навьей воды.

Светозар ощутил неприятное чувство в животе. Он надеялся, что это нервы, а не какой-нибудь ужасающий паразит.

— Их мясо способствует физической выносливости и росту мышц, — продолжил Сор. — Так что нельзя сказать, что оно вредно! Скорее наоборот. Так что, видишь, тебе на пользу! И ты выжил, так что… никакого вреда!

Коркош рыгнул так громко, что пол содрогнулся.

— Я не ел такой пищи десятилетиями. Род Яриличей не мог позволить себе мясо такого качества. Тебе повезло; это та еда, что ест Великий князь.

— Его, наверное, готовят, — заметил Сор.

— Значит, Старшие воеводы могут есть это без опаски? — спросил Светозар.

— Младшие воеводы и выше перековывают свои тела душевным огнём, — прогудел Коркош. — Нечто такого уровня для них не беда, но и пользы приносит меньше. Чем раньше начнёшь так питаться, тем лучше для тебя. Если бы ты только и делал, что объедался этими Карпами месяц-другой, у тебя была бы сила льва и выносливость быка. — Он хрипло рассмеялся. — Может, скоро я перестану звать тебя человеком.

Сор добавил:

— То есть, если бы ты выжил. И если бы не возникло уродующих деформаций из-за неконтролируемого роста мышц и органов. Но раз ничего такого пока нет… ура! Давайте все праздновать и не, знаешь ли, возлагать вину на того, кто тебя не предупредил.

Светозар торопливо просканировал себя духовным восприятием.

Пожалуй, он выглядел даже здоровее, чем до битвы с Радиной. Быстрый взгляд медным зрением показал, что линия зелёной жизненной ауры, бегущая вдоль позвоночника, сияет ярче прежнего, а аура крови в теле — богатая и плотная.

Он не был целителем, но полагал, что это хороший знак.

Мысленно Светозар поблагодарил Ятана за то, что привёл его к Багрянорожденному Железному телу. Даже если бы Младший воевода не сделал для Светозара больше ничего, одна эта услуга уже заслужила бы его благодарность.

Он начал посматривать на оставшийся кусок мяса Серебряного Клыка. Нельзя сказать, что ему не терпелось пройти через этот обряд снова, но…

— Я не смог сравняться с ней, — сказал он. — По крайней мере, физически она была сильнее Долгана Даровича.

Коркош кашлянул смешком.

— Она дракон. — Теперь, после трапезы, он казался в куда лучшем настроении; Светозар надеялся, что рыба даст ему сил исцелить раны.

— И она так же питается?

— Золотые драконы едят мясо такого качества с момента, как вылупляются. — Он подобрал плечи в своём подобии пожимания. — К настоящему времени она уже достигла своего предела. Её тело больше нельзя улучшить, а тебе есть куда расти.

Правой рукой Светозар освежевал мясо, бросив кожу и чешую Коркошу. Затем запихнул в рот оставшийся кусок Карпа.

Когда он оправился, то смог стоять. На дрожащих ногах. Он проковылял на нижний уровень и собрал всё горючее, что смог найти, складывая в кучу. Коркош поджёг её, а Сор активировал в потолке вентиляцию, что вытянула дым.

Поначалу Светозар беспокоился, что дым увидит Радина снаружи. Но она и так знала, что они внутри, так какой от этого мог быть вред?

Пламя, пожиравшее топливо, выделяло ауру разрушения, а горящий огонь порождал ауру огня. Равновесие было нарушено — огненной ауры здесь было куда больше, чем ауры разрушения, и всю её глушила и подавляла превосходящая сила воды, — но для медитации Светозару хватало.

Под наставлением Коркоша он просто втягивал ауру и преобразовывал в ярь. Он тратил совсем немного времени на дыхание для продвижения или на вращение Круговорота Сварги и Земли, чтобы углубить ядро. Эта начальная техника дыхания на ауре Пути Ночного огня не была чем-то изысканным, говорил ему Коркош, но для восстановления она подходила лучше, чем Круговорот.

— Круговорот? — переспросил Сор. — Звучит интригующе. Это твоя техника дыхания?

Светозар не ответил. Ятан подчёркивал, что другие могут убить его в надежде извлечь эту технику из его сколотка, так что он старался привлекать к ней как можно меньше внимания. Не то чтобы он ожидал от Сора распространения слухов, но осторожность не помешает.

За три дня, в течение которых им больше нечего было есть, Светозар пополнил ядро Ночного огня и начал упражняться. Поначалу он каждый час боялся, что мир внезапно исчезнет, забрав и его с собой. Но, по слухам, он должен был продержаться ещё несколько месяцев… да и к тому же он всё равно не знал, как выбраться. Самый быстрый путь наружу — упражняться.

Никто не спал — Сору и Крошке Синей это не требовалось, а Коркоша и Светозара поддерживала вода из Источника Снов. Пить им больше было нечего.

— Путь создаётся ради одной цели, — рычал на него Коркош. — Ты должен научиться видеть эту цель. — Рассудок черепахи улучшился от воды Источника Снов, так что он почти перестал терять себя, но дух его всё ещё носил шрамы. Физически он оправился достаточно, чтобы хромать по коридору, но редко двигался больше этого.

Медитацией он тоже не занимался. Ауры не хватало, чтобы поддерживать обоих, так что Коркош оставлял её Светозару.

— В чём сила Пути Ночного огня? — спросил Коркош, вперяя в него красно-чёрные глаза.

— В подавляющей мощи, — ответил Светозар. Он слышал рассуждения Коркоша об этом довольно часто, чтобы знать, какой ответ тот хочет услышать.

Яровитый зверь заворчал, неудовлетворённый.

— Но почему? Чего это достигает?

Светозар задумался на миг, прежде чем ответить. Это напомнило ему беседы, которые он вёл с Ериной.

— Давления, — сказал он. Когда он упражнялся против Ерины, ему всегда казалось, что он в глухой обороне и не может нанести удар, не потеряв руки.

Коркош одобрительно хмыкнул, отхватив полный рот ржавого металла. Светозар уже начинал жалеть, что сам не может переваривать старое железо; прошло три дня с тех пор, как он в последний раз пробовал пищу.

— Когда противник защищается, он не атакует. И его первая же ошибка станет последней. Теперь — Путь Текучего Пламени Радины. В чём его сила?

Светозар принял очередную склянку пурпурной воды, и мысли его обострились. Он сосредоточился на воспоминании о той битве: девушка-дракон струилась, точно вьющаяся змея, вокруг его атаки. Она использовала кнуты, и её техника Ловчего извивалась, как поток.

— Гибкость, — сказал Светозар. — Приспособляемость.

— Обычная сила водных мастеров, — проговорил Коркош с ноткой презрения в голосе. — Они уклоняются или перенаправляют твои атаки и используют этот миг для контратаки. Как поддерживать давление на такого противника?

Движения Радины были ясны в усиленных Источником Снов воспоминаниях Светозара.

— Она становится предсказуемой, — осознал он вслух. Стоило ему оставить брешь, и можно было рассчитывать, что она ею воспользуется. А значит, он мог предвидеть, откуда она нападёт. — Я могу предвосхищать её.

— Покажи мне, — сказал Коркош. И ринулся на Светозара.

***

Два дня спустя, после непрерывной, бессонной учёбы, Светозар снова вышел из пещеры.

Благодаря воде ему казалось, что прошло куда больше времени. Он мог упражняться вдвое дольше прежнего — когда тело или дух не могли восстановиться, он обсуждал приемы и правила, пока не был готов двигаться снова. И сами учёбы были вдвое эффективнее, потому что он всегда был готов вложить в них полное внимание.

Уровень воды в колодце теперь значительно уменьшился. Жажду Коркоша не стоило недооценивать, а вода пополнялась лишь на несколько капель в день. Светозар уже размышлял, нельзя ли как-то забрать источник с собой, когда они уйдут, или хотя бы воссоздать его снаружи.

Он выскользнул из пещеры под завесой без осложнений, и Серебряный Клык легко умер под его кулаком-сколотком. Его тело ощущалось легче и сильнее, чем когда-либо, после усвоения силы мяса яровитого зверя. Эта рыба успела взвизгнуть лишь раз, прежде чем он размозжил ей череп, а затем разодрал сколоток.

За последние несколько дней он почти не восстановил чистой яри — он и не осознавал, насколько полагался на зелья Ятана для пополнения чистого ядра. В результате он смог сделать лишь одну низкокачественную чешуйку для Крошки Синей. Она не могла использовать ярь, и дух Коркоша становился всё хуже.

Даже если бы ему удалось притащить целого Карпа, они не могли вечно оставаться в туннелях. К счастью, его ядро Ночного огня было в отличной форме.

Он проделал весь путь обратно к туннелю и уже открыл дверь, зашвырнув рыбу внутрь, когда Радина показала себя.

Его восприятие засекло её — она падала, точно метеор, с каменной башни наверху. Она полыхала мощью, целясь в него, пока он всё ещё держал Сора в замочной скважине.

Светозар выпустил Око Бездны и зажёг Плащ огня.

Он ударил наверх, посылая удар и импульс яри Ночного огня над собой. Это не было настоящим драконьим дыханием, но должно было хотя бы опалить её.

Она падала головой вперёд, глаза пылали золотом, зубы оскалены. Она отбила его удар одной когтистой рукой, а второй полоснула по его голове.

Светозар поймал её.

Рука-сколоток сомкнулась на её запястье. Его сила не могла сравниться с её — она была не просто Золотым отблеском, она была драконом. Но на его стороне была сила тяжести. Собрав всю мощь, он рванул её вниз. Она извернулась в его хватке, врезавшись в землю с опорой на ноги и хвост. Песок взрывным кольцом брызнул во все стороны.

Светозар уже привёл в действие свою руку.

Интенсивный жар потёк в его конечность вместе с потоком оранжевой яри, отдаваясь духовной болью, пронзающей его насквозь. Он стиснул зубы и продолжал, даже когда она потянула назад, пытаясь вырваться из хватки.

Она зарычала, разворачиваясь, и хлестнула хвостом. Ему пришлось отпустить её и отпрыгнуть, прежде чем хвост рассёк бы ему грудь.

Без паузы он выпустил ярь из своей руки наружу. Её собственная расплавленная ярь брызнула в неё с расстояния всего в несколько футов, заставив вскинуть золотую руку, чтобы защитить лицо.

Снова схватив Сора, Светозар нырнул в проём и захлопнул за собой дверь.

***

Ярость Радины пылала так жарко, что ближайшая аура воспламенилась. Даже сквозь всеподавляющую мощь воды края ближайших стеблей начали тлеть и источать дым. Далеко в стороне заверещали рыбы, но Радине хотелось, чтобы они приблизились. Ей нужно было на ком-то сорвать разочарование.

Остальные Золотые отблески уже, должно быть, перешли в другие среды обитания или к руинам тех, что разрушились. Они пожинали богатый урожай. А она торчала здесь, царапаясь в сундук с сокровищами, который оставался упрямо запертым. Больше нет.

Поднеся руку к груди, она активировала одно из своих ожерелий: серебряную цепочку с колокольчиком размером с ноготь на конце. Колокольчик прозвенел один раз. Как бы далеко ни находились её слуги, они услышат его и вернутся.

В следующий раз, когда эта дверь откроется, они убьют всё, что внутри.

***

Светозар привалился головой к стене туннеля; руки дрожали. Прямая блокировка атаки Золотого отблеска расколола кости в левом запястье, которые его Железное тело спешно восстанавливало, а в яри правой руки появились трещины. Он залатал их чистой ярью, хотя, когда выберется, придётся провести настоящий ремонт с помощью яри голода.

Даже этот краткий обмен с Радиной оставил его измотанным и избитым, но он ухмылялся, точно Ятан. Он обменялся с ней ударами и вышел вперёд.

Коркош уже оторвал голову Серебряному Клыку и счастливо хрустел его черепом.

— Надеюсь, ты подготовился, — проговорил он с набитым ртом.

Светозар кивнул на дверь.

— Знаю. В следующий раз она не даст мне уйти.

Черепаха хмыкнула.

— Нет. В следующий раз ты не дашь уйти ей.

За следующие несколько дней рыба стала легче усваиваться Светозаром. Она всё ещё лягала его, точно конь, но на переработку энергии уходило меньше времени, и он начал видеть явное улучшение своего тела. Каждый раз, дыша ещё немного силой яровитого зверя, он получал очередной виток закалки всего — от костей до кожи.

Коркош тоже явно ощущал пользу. Он двигался легче, чем Светозар видел его когда-либо вне боя, и даже трещина в панцире начала закрываться. Рассудком он сообщал, что чувствует себя яснее, чем за многие годы, так что настроение у него было приподнятое. Относительно. Однако душа его всё ещё была повреждена и слаба. Он не мог использовать ни единой техники без лечения, а Крошка Синяя была не в том состоянии, чтобы дать ему его. Чистое ядро Светозара восстанавливалось черепашьими темпами без посторонней помощи.

Каждый день Светозар съедал сколько мог Карпа и упражнял Ночной огонь под присмотром Коркоша.

— Ты практиковал сломанный Путь, — говорил ему Коркош. — Сколько техник было преподано в Испытаниях Ночного огня?

— Три, — отвечал Светозар. Он знал, к чему идёт дело, но ему ничего не оставалось, кроме как потакать яровитому зверю.

— А сколько ты использовал?

— Две.

— Все мастера Ночного огня осваивали эти три и включали их в свое боевой обличье. Большинство развивало по меньшей мере четыре. Когда обретаешь большее понимание использования своего Пути, обычно создаёшь другие техники, чтобы отточить сильные стороны и прикрыть слабости. Так формируется Путь, — сказал Коркош, кивая на деревянный сундук с пожитками Светозара.

Светозар удивился, что тот сослался на Путь Двух огней. Обычно Коркош, казалось, вовсе игнорировал его чистое ядро.

— Ты смотришь на цель своего Пути и взращиваешь техники для достижения этой цели. Ты не пренебрегаешь третью своих способностей потому, что остальные две трети, по видимости, легче практиковать.

Светозар слишком долго пренебрегал Двумя огнями. Немое касание было единственной настоящей техникой его Пути; Средоточие двух огней не имело практического применения в бою. Что ещё ему было нужно? Какой-то способ сократить расстояние с противником, чтобы нанести Немое касание, это несомненно. До сих пор он полагался в этом на Плащ огня, а значит, ему приходилось слишком часто переключать ядра.

Коркош громыхнул по полу, послав хлопок эхом по коридору.

— Ты ухватился не за ту мысль, я вижу это по твоим глазам. Прекрати думать и слушай меня: мы будем отрабатывать Пляску дракона пустоты.

Светозар слышал этот спор не впервые. При подготовке к бою с Долганом Даровичем Коркош настаивал, что Светозару нужно освоить Пляску. Но поскольку их учебная площадка была мала и лишена обильной огненной ауры, а также потому, что Ятан настаивал, что дуэль состоится в месте с очень слабой огненной аурой, они отказались от этой мысли. В итоге Светозар ни разу не применил его в настоящем бою.

Да и в практике редко; по его мнению, техника казалась слишком масштабной и громоздкой для использования в реальной схватке. Она выглядела как то, что пригодилось бы, если бы нужно было сжечь лес или атаковать деревню.

Они с Коркошем собрали весь горючий мусор в коридоре и разложили его по всему огромному пустому складу, который Светозар нашёл ранее. Они намеревались упражнять и Пляску, и другую его очевидную слабость: ему требовалось слишком много времени, чтобы сформировать дыхание дракона. В этом они тоже добились серьёзного успеха перед Долганом Даровичем, но так и не достигли точки, которая удовлетворила бы Светозара.

Костры, которые они зажигали при учёбе, служили источниками ауры для дыхания Светозара. Естественный огонь порождал больше огненной ауры, чем ауры разрушения, так что продвижение Светозара было куда медленнее, чем на учебных площадках Ночного огня в Змеевом кургане, но этого хватало, чтобы поддерживать ядро полным для учёбы. До тех пор, пока они себя ограничивали; мусора в коридоре было не бесконечно.

С кучами мусора в качестве мишеней, водой из Источника Снов для поддержки и Коркошем в качестве наблюдателя, Светозар погрузился в сосредоточенную учёбу. Дыхание на ауре, переработка рыбьего мяса, отработка дыхания дракона и освоение Пляски дракона пустоты поглощали каждый день и каждую ночь. Весь его сон заменил Источник Снов.

***

Он продержался две седмицы.

Это было столько, сколько они могли себе позволить. К концу этого срока Крошка Синяя стала вялой, тонкой и бледной. Даже Сор — уверявший его, что Навья вода достаточно цела, чтобы продержаться ещё несколько месяцев, — отступил в свой самоцвет, чтобы минимизировать потерю яри. Хотя Светозар всё ещё промывал каналы яри чистой ярью во время учёбы, урон от Пути Ночного огня накапливался. Его каналы были покрыты шрамами, и Багрянорожденное Железное тело всё медленнее исцеляло его после слишком долгого использования Ночного огня. Ему нужно было выбраться и найти способ пополнить чистое ядро.

Никто из них не мог оставаться здесь дольше. Сору требовался лучший сосуд, Крошке Синей — еда, а Коркошу — её лечение. Они прикончили Серебряного Клыка почти неделю назад, и если Светозар промедлит ещё, его состояние только ухудшится.

Он стоял за дверью, самоцвет Сора в руке, выравнивая дыхание, чтобы сгладить течение духа. Радина обрушится на него всем, что у неё есть. Она не будет пытаться уговаривать или грабить его — она будет убивать. Коркош заверил его, что она применит оружие, расставит двух своих Золотых учеников-помощников, чтобы отрезать ему пути к бегству, и не проявит никакой пощады.

— Сор, — спросил Светозар, — как часто Золотые ученики побеждают Золотых отблесков? — Это был вопрос, которого он избегал две седмицы.

Он отнял руку Гордею из Змей пустошей, будучи Золотым учеником, а значит, определённо мог ранить Золотых отблесков. И он сражался с Долганом Даровичем, зная, что победа — призрачный шанс, так что пора бы уже к этому привыкнуть.

Но тот бой он проиграл.

— Я бы не беспокоился на этот счёт, — отозвался Сор; пурпурный свет мигнул из самоцвета в руке Светозара. — Просто сосредоточься на том, чтобы сделать всё, что в твоих силах. Не думай о чудовищно ничтожных шансах или о том, что случится, если ты потерпишь неудачу. Она, вероятно, убила десятки людей сильнее тебя, но ты не должен думать об этом, потому что миг рассеянности будет означать твою верную смерть.

— …благодарю, — выговорил Светозар; дыхание его участилось.

Коркош отодвинул его в сторону и обошёл Светозара, вставая между ним и дверью. Он уставился на него; глаза — кольца багряного на черноте.

— Слушай меня. Чёрные драконы были королями этого материка. В их дни их могущество затмевало род Милиц. Золотые драконы были всего лишь слугами под ними, скребущими и царапающимися за каждую кроху.

Он поднял одну ногу, ткнув когтем Светозара в живот.

— Это дух, что течёт в тебе. Она на две ступени выше тебя? Хорошо. Тебе нужна хотя бы такая фора, чтобы бой стал вызовом.

Коркош изогнул шею вниз и схватил Сора челюстями, затем поднял самоцвет и прижал к замочной скважине. Дверь растаяла, открывая глыбистую конструкцию из золотой яри — убежище Радины.

Черепаха выпустила Сора, поворачиваясь обратно к Светозару.

— Выходи и покажи ей силу истинного дракона.

С Путем Ночного огня, струящимся по жилам, Светозар ощутил, как теплеют глаза, становясь чёрными. Он вышел без единого слова, не оглядываясь, и дверь закрылась за ним.

В синем свете Сор ярко вспыхнул.

— Ух ты, ты и впрямь зажёг его, верно? После моего разговора он выглядел не особо воодушевлённым, но ух ты, ты точно знал, за какие нити потянуть. Будь у меня руки, я бы сейчас аплодировал тебе. Представь, что я аплодирую.

Коркош проигнорировал его, опускаясь на землю. Водовик Речное семя одарила его обеспокоенным взглядом и пискнула, и он протянул лапу, чтобы она могла забраться и ждать вместе с ним.

— Ну, скажи честно, — продолжил Сор. — Каковы, по-твоему, его шансы? Его здесь нет, он тебя не услышит, я просто хочу знать, что ты думаешь. Черепаха — самоцвету.

— Он мой соратник, — прорычал Коркош. Конструкт слишком много болтал. Ему просто хотелось ждать в тишине.

— Нет, конечно, я понимаю, но каковы, по-твоему, его шансы на самом деле? Десять к одному? Сто к одному? Может, всего два к одному?

Коркош вперился взглядом в пурпурно-освещённый самоцвет.

— Сто процентов.

— …оптимизм! О, это славно, честное слово. Ложная храбрость и правда творит чудеса для поддержания духа.

— Ещё одно слово — и я тебя съем.

Глава 9

Светозар стоял перед золотым убежищем без всякой завесы, глядя вверх на самое высокое окно. Оранжевые занавеси безжизненно висели в неподвижном воздухе.

Спустя несколько секунд после того, как он вышел из коридора, из парадной двери показались двое слуг драконицы. Светозар напрягся, отслеживая их движения, но каждый из безликих мужчин направился в свою сторону и занял пост у границы ближайших стеблей. Как и ожидалось, они были здесь, чтобы не дать ему бежать. Хотя ощущались они как Золотые ученики, его духовное восприятие с трудом читало их. Это было всё равно что пытаться удержать пригоршню тумана.

В верхнем окне появилась Радина. Девица-дракон уставилась на него сверху вниз; золотая чешуя сверкала в свете. Она сменила свои многослойные причудливые одежды на нечто больше похожее на облачение мастера священных искусств из нефритового шёлка. На груди всё ещё висели ожерелья, а сбоку она несла оружие — похожее на длинную, толщиной с палец, иглу с мечевой рукоятью.

Светозар смотрел на неё снизу, сосредоточив на ней восприятие, боясь пропустить единое движение. Она стояла, разглядывая его.

Затем полностью сбросила завесу со своего духа.

Для глаз ничего не изменилось, но душа его затрепетала. Слабое давление навалилось сверху, а она ощущалась как бушующий лесной пожар, несущийся на него. Ярь Ночного огня в нём была лишь свечой перед очагом. Она подавляла его без остатка.

Светозар всё равно собрал свою ярь и зажёг Плащ огня. Слова Коркоша придали сил: это всего лишь фора.

И на этот раз он не пытался прокрасться мимо неё.

Он оттолкнулся от земли, посылая себя вверх, к её окну на втором этаже. Даже с рефлексами Золотого отблеска она замешкалась на миг, увидев, как он внезапно возник прямо перед её лицом, и по её ступням волнами побежали всполохи света, когда она активировала собственную технику Усиления.

Кулак Светозара почти достал её, но она извернулась достаточно, чтобы избежать удара, и врезалась в собственную стену, оставив паутину трещин.

Мгновением позже из руки Светозара хлынуло чёрное дыхание дракона.

Она проскользнула вниз, и полоса тёмного огня пробила дыру в стене. Он повёл технику в сторону, следуя за ней, и луч прочертил длинную борозду в её убежище. Оранжево-золотая суть взвилась искрами, точно занимающийся рассвет.

Она перетекла к нему, выхватывая оружие, но он оборвал дыхание дракона и сократил дистанцию Плащом огня. Левой рукой он отбил её запястье в сторону, и на этот раз его кости не треснули. Дни и ночи боли, дыхание на энергии священной рыбы выковали его тело заново.

Прежде чем она успела пустить оружие в ход, он ухватил её за плечо бледной правой рукой и начал поглощать её ярь. Она полоснула иглой по его руке-сколотку, заставив отпустить и создав шаг расстояния между ними.

Затем она выбросила коготь вперёд. Оранжевый свет хлынул из него, точно водопад пылающего жара.

Это была куда более грубая мощь, чем он мог породить мгновенно. Луч был шириной с его торс, и хотя не такой сфокусированный и разрушительный, как Ночной огонь, его грубая сила затмевала всё, что он мог произвести.

Светозар выставил белую руку. Они с Коркошем испытывали это, насколько могли, не рискуя жизнью Светозара, и в теории это должно было сработать. Но оставался шанс, что ярь Текучего Пламени захлестнёт его, словно прилив, и оставит беспомощным.

Когда техника Ловчего ударила в его ладонь, он привёл в действие связку голода.

Высвобожденная, его рука начала пожирать технику. Она достигла предела вместимости почти немедленно, и оранжевые линии начали проступать на конечности, обжигая душу Светозара и наполняя руку, словно мешок, набитый до разрыва.

Но он поглотил технику.

Не давая Радине и мгновения опомниться, Светозар выставил белую руку, будто держа щит. Ярь Текучего Пламени хлынула из его предплечья.

Она не была так сфокусирована, как её изначальная техника, и потеряла изрядную долю мощи, но ей всё равно пришлось скрестить руки и выдерживать напор. Жидкий огонь брызнул наружу сквозь дыры в доме.

Прервав технику, Светозар метнулся вперёд мощью Плаща огня. Он врезался в Радину ступнёй вперёд, впечатывая её назад.

Впервые он нанёс чистый удар. То ли она решила, что выдержит его, то ли просто не сумела увернуться — она приняла пинок на скрещенные руки.

И её вынесло назад сквозь стену её убежища; она рухнула на песок, точно падучая звезда.

Светозар рванул следом, пока она ещё была в воздухе; корона Плаща огня обращала его в чёрный метеор. Он приземлился перед ней, посылая широкие, размашистые взмахи дыхания дракона, что серпами косили колеблющиеся морские стебли вокруг неё.

Стебли валились, тлея и дымясь, но из-за водной ауры ни один не вспыхнул открытым пламенем.

Визги взмыли хором со всей среды обитания. Он ощутил холодную, дикую мощь, приближающуюся со всех сторон, — Серебряные Клыки смыкали кольцо.

Великий грохот раскатился над песком, когда убежище Радины рухнуло. Глыбы посыпались на землю, будто из настоящего камня; огромное облако сути взметнулось в небо, точно пыль. Наконец языки пламени заплясали на обломках, когда обрывки разбитой деревянной мебели занялись огнём. Это ослабило одну из тревог Светозара.

Но она тоже ждала.

Огненная аура от пламени собралась позади него, пламя втягивалось в реку. Он ощутил это, крутанувшись лицом к технике Владыки, которую она сплетала за его спиной.

Это было как смотреть в глаза дракону из оранжевого пламени. Он простёр собственную ярь к ауре, оспаривая её власть, но чувствовал себя ребёнком, всем весом навалившимся на руку воина. Огненный змей омыл его, мгновенно воспламеняя края одежд. Если бы он не использовал огненную ауру, чтобы оттолкнуть пламя, и если бы водная аура не ослабляла его, его одеяния сгорели бы дотла.

И всё же борьба с её техникой Владыки отнимала всё, что у него было. Душа его пылала, ярь Ночного огня бурлила водоворотом, и зубы были стиснуты, пока он вкладывал в это всю свою сосредоточенность. Правой рукой он нашаривал карман.

Рука его не слушалась.

«Не сейчас, — мысленно взмолился Светозар. — Прошу, не сейчас».

Рука дёрнулась в направлении Радины. Светозар разделил внимание, и пламя подступило ближе, обжигая кожу. Он закричал, но заставил руку подчиниться.

Она нырнула в карман и извлекла запечатанную склянку из обожжённой глины. Он сломал печать большим пальцем, выливая светящуюся пурпурную воду в рот.

Мгновенно его сосредоточенность обострилась. Зрение прояснилось, и власть над аурой окрепла. Учёба с Коркошем показала им обоим, что скорость отклика и внимание заметно улучшаются под воздействием Источника Снов.

Но даже его свежеусиленных реакций не хватило, чтобы остановить золотой хвост, поймавший его поперёк груди.

Он отлетел, кувыркаясь по песку, пытаясь вскарабкаться на ноги. Страх пронзил грудь.

У него был лишь один шанс победить: удерживать Радину в обороне. Коркош читал ему долгие лекции, но это правило он усвоил от Ерины. Сила наступательного Пути, такого как Путь Ночного огня, заключалась в способности давить на противника. Без этого натиска он рассыплется, как сухой лист.

А теперь она загнала его в глухую защиту.

Мощью Плаща огня он побежал, пытаясь разорвать дистанцию. Она следовала за ним, будто привязанная верёвкой, выставив иглу в руке.

Из её конца вытянулась длинная нить оранжевой яри, и Светозар понял, что это. Не игла, но кнут. Орудие для усиления той кнутообразной техники Ковки, что она использовала раньше.

Она раскрутила его над головой, и линия гибкой яри хлестала во все стороны, рассекая стебли. Аура вокруг них смешалась с пятнами зримого алого, когда начали разгораться пожары, и воздух начал задыхаться от дыма. Крики рыб становились всё ближе, пока Светозар нырял и уклонялся меж стеблей и редких валунов, пытаясь увеличить разрыв.

Человек в белом возник из ниоткуда перед ним, посылая пинок ему под ноги.

Светозар перепрыгнул через него, вбивая кулак в лицо слуги, но тот лишь слегка отклонил голову в сторону. Светозар довершил пинком, но слуга отступил на шаг.

Внутренности Светозара сжались. Человек не пытался драться с ним — лишь связать, пока Радина не настигнет. Хотя Светозару и не хотелось тратить ярь, он собрал чёрный огонь в левой ладони.

Серебро мелькнуло в дыму, и Серебряный Клык ринулся на него с разинутыми клыками.

Светозар поймал клыки рукой-сколотком. Питаясь их мясом так долго, Светозар мог удерживать рыбу куда легче, чем прежде; даже его заменяющая рука укрепилась от силы, заключённой в их плоти. Однако рыба всё ещё была огромна. Плывя по воздуху, она толкала его назад по песку.

Вспышка боли взорвалась подле его лопатки, и он закричал, волоча рыбу за собой и изворачиваясь, чтобы увидеть, что его ударило.

Слуга отступил, держа окровавленный нож.

Ярость хлынула из ядра Ночного огня. Всё ещё сжимая громадного Карпа, Светозар выбросил живую руку и выпустил дыхание дракона.

В тот же миг Радина перепрыгнула через своего слугу. Если бы она захотела спасти его, ей пришлось бы приземлиться и принять его технику Ловчего, что дало бы ему время отшвырнуть рыбу. Его Багрянорожденное Железное тело уже начало вытягивать ярь, чтобы исцелить рану в спине, так что нужно было кончать быстро.

Но девица-дракон проигнорировала его технику. Полоса пламени врезалась Золотому ученику в бок, мгновенно вырвав кусок рёбер и воспламенив одежду. Тело его содрогнулось, и рана вспыхнула зелёным светом — должно быть, у него было сокровище для сохранения жизни.

Этого было мало. Ещё три Карпа метнулись к нему, обрушиваясь сверху.

Затем Светозар уже не мог уделять внимания Золотому ученику, потому что Золотой отблеск навалился на него.

Она хлестнула кнутом, и, пока он боролся, пытаясь оборвать поток дыхания дракона, светящееся оранжевое оружие обвило его ногу.

Оно жгло, точно раскалённый докрасна металл, впиваясь в кожу, и Светозар с неколебимой уверенностью знал: сейчас оно сожмётся и оторвёт ему конечность. Вместо того чтобы оборвать дыхание дракона, он влил в него ещё больше яри, обрушивая вниз, точно пылающий клинок палача, на её голову.

Прежде чем она успела отсечь ему ногу, ей пришлось вскинуть руку, защищаясь от плотной полосы Ночного огня. Пока её внимание было отвлечено, он выбил оружие прочь.

Когда кнут заскользил обратно по коже, он обжигал, и Светозар подавил крик. Он вырвал ногу, отшатываясь назад.

Серебряные Клыки теперь собрались по-настоящему, мельтеша повсюду, так что они с Радиной бились в самой гуще стаи. Воздух стал таким мутным, что казалось, будто они плывут сквозь дым. С активным Плащом огня он отбрасывал рыб то в одну, то в другую сторону, прыгая и отталкиваясь от рыбины, зависшей в воздухе.

Он глянул вниз, видя рассечённые и разломанные морские стебли, тлеющие на песке.

И, пока он смотрел, они вспыхнули открытым пламенем.

До этого момента величайшим источником огненной ауры была мебель в руинах убежища Радины. Она порождала достаточно раскалённой ауры, чтобы питать её технику Владыки.

Но Пляска дракона пустоты требовала ещё и разрушения. Чем больше пожирал огонь, тем больше ауры разрушения высвобождалось вместе с жаром. Теперь её стало достаточно, чтобы работать.

Выпростав дух, он собрал нити чёрной и красной энергии, управляя ими своей ярью, свивая их вместе, скручивая вокруг себя. Воздух зарябил от жара, кожа заколола, и края его одежд начали растворяться, будто под действием незримого пламени.

Держа больший кнут в одной руке и Кованый кнут в другой, Радина бросилась на него. Она прыгнула, ухватив одного Карпа хвостом и перемахнув через второго, щёлкающего зубами яровитого зверя. Она оттолкнулась от ещё одного, хлестнула следующего надвое и обрушилась на него двумя кнутами разом. Всё это время огни вокруг неё тускнели, пока она собирала огненную ауру для собственной защиты.

Светозар был почти без яри. Он не мог соперничать с Радиной ни в выносливости, ни в физической силе, ни в технике. Чем дольше затягивался этот бой, тем меньше возможностей у него оставалось.

Драконица, несомненно, пережила больше битв, чем он. Она прочла его атаку Владыки в тот миг, когда он начал готовить её, собирая ауру для защиты. К тому времени, как Светозар разыграет свою последнюю карту, у неё всё ещё будет полная рука.

Но, как учил его Коркош, у Пути Ночного огня были хорошие карты.

Когда красная и чёрная живая аура оказались свиты вместе в примерно равной мере, Светозар сплёл её согласно технике Владыки, которую выучил почти год назад.

Он повернулся лицом к кнутам Радины. Его левая рука текла силой, необходимой для управления Пляской дракона пустоты, так что он не мог двинуть ею, но рука-сколоток метнулась и ухватила ближайшую рыбу. Он выставил её перед собой, используя её тело как щит от атаки.

Прежде чем удар достиг цели, он толкнул левую руку вперёд. Вместе с нею он вытолкнул плотно свитую ауру. Она боролась против его яри, пытаясь вырваться, и рука его и дух дрожали.

Золотой свет рассёк Серебряного Клыка пополам, и второй кнут опустился следом. Он вскинул правую руку, чтобы поймать его, хотя тот жёг ладонь сколотка пронзительной болью, прошивавшей дух. В тот же миг, видимый лишь в его медном зрении, плотно свитый диск красно-чёрной ауры достиг Радины.

Драконица надавила на огненную ауру собственным духом, и ещё мгновение — она расплела бы технику.

Вместо этого Светозар сжал левый кулак.

И высвободил Пляску дракона пустоты.

Аура взорвалась циклоном кружащегося пламени. Он простёрся от земли до потолка купола, и жар опалил его лицо. Столб вращающегося чёрно-красного огня поглотил Радину, затем поглотил Карпов вокруг неё, за ними — тех, что были дальше, по мере того как техника росла всё больше и больше.

Но это была не просто техника огня. Усиленное аурой разрушения, пламя пожирало материю в мгновение ока. То, на что у огня обычно уходили часы, исчезало мгновенно.

Каждый Серебряный Клык, которого касалось пламя, поглощался в один миг, становясь лишь пеплом, что оседал вниз. Светозар проецировал ярь Ночного огня вокруг себя, пока техника расширялась, но Пляска дракона пустоты закончилась уже через секунду.

Все ближайшие рыбы, уцелевшие стебли и жёлто-светящиеся растения были полностью уничтожены в круге вокруг него. Потеря света оставила его в тени, но и слуг он тоже больше не ощущал. Всё в пределах сотни саженей исчезло, оставив Светозара в мире песка и пепла.

Кроме одной выжившей. Дракона не так просто сжечь.

Хотя он и надеялся.

Радина была лишь слегка опалена: одежда повреждена и дымилась, чешуя обуглилась. Она стояла на одном колене, скрестив кнуты перед собой, и дух её дрожал. Когда пепел рассеялся, её глаза резко распахнулись. Они полыхнули золотом.

Он упёрся коленями, чтобы не рухнуть.

В ядре Ночного огня оставались лишь жалкие крохи яри, но он выпустил быстрое, неряшливое дыхание дракона, чтобы удержать её на расстоянии.

Не помогло. Техника Усиления струилась вокруг её ног, она обтекла его атаку, развеяв Кованый кнут, чтобы ударить настоящим оружием. Он пригнулся, но она явно была готова к этому.

Её хвост скользнул за его спину, запирая на месте. Затем её когтистая рука ударила ему в грудь.

Светозар вышел за пределы своего плана. Они отработали всё, что могли, но ни один бой нельзя предвидеть полностью. В какой-то момент приходилось полагаться на опыт и учёбу.

У него хватало яри Ночного огня лишь на ещё одну технику, так что он отпустил её.

И принял удар.

Когти Радины пронзили его грудь рядом с золотым значком. Они погрузились в кожу, и кровь потекла по животу.

Боль раздирала сознание, но Светозар принял удар не случайно. Если бы она не была так близко — так близко, что он чувствовал запах пепла на её коже, — он никогда не смог бы ударить её сам.

Поэтому он вбил Немое касание прямо в её ядро.

Её техника Усиления исчезла, и кнут погас, став не более чем посеребрённой рукоятью с игольчатым остриём. Золотые глаза расширились, и рептильи губы приоткрылись.

Жар снова заполз в глаза Светозара, когда он потянул Ночной огонь в последний раз.

Дыхание дракона было шириной всего в два пальца, но оно просверлило её сердце насквозь. Разорванные, ожерелья Радины упали на землю; рассыпавшиеся жемчужины, куски нефрита и звенья золотых цепочек покатились по песку.

Светозар оттолкнул драконицу, отшатываясь назад, пытаясь наскрести яри для Плаща огня. Надо было бить в голову. Теперь он дал ей достаточно пространства, чтобы оправиться. Радина бросится на него в любую секунду, а он не мог собрать больше ни капли силы.

Прошёл целый вздох, прежде чем он осознал: она не шла за ним.

Вместо этого она рухнула на колени, шаря в песке в поисках своих драгоценностей. Кровь текла из её губ, и она хрипела, будто пытаясь заговорить, но вместо этого лишь закашлялась кровью на землю.

Светозар захромал вперёд. Правая рука не слушалась, но он должен был попытаться хоть что-то сделать. Если оставить её в живых…

Её рука сомкнулась на крохотном нефритовом прямоугольнике. С последним испуганным взглядом на него она сломала его.

Воздух треснул.

Светозар вскинул руки, защищаясь от этой новой атаки, но вся тяжесть на его духе исчезла. Перед ним, там, где только что стояла на коленях Радина, в воздухе висела замысловатая паутина трещин. Он прошёлся по ним духовным восприятием, но они не ощущались как ярь. Они ощущались как ничто, как осколочные трещины в самом существовании.

Кое-что он всё же почувствовал из-под паутины: одно или несколько ожерелий источали ауру, подобную оружию Золотого отблеска. Хотя каждое движение посылало агонию сквозь всё тело, он медленно опустился на колени и просунул руку-сколоток под трещины, тянясь за ожерельями.

Если они окажутся опасны — по крайней мере, он потеряет лишь ту же самую руку.

Заострённые кончики пальцев зацепили одну нить… и прошли насквозь. На этот раз он вспомнил погнать чистую ярь по конечности, прежде чем подхватить ожерелье, вытягивая груду драгоценностей из паутины и подтягивая к себе.

Ему не терпелось осмотреть их, но пепел всё ещё падал вокруг, и визги дальних Карпов становились всё ближе. Он мог подождать, пока не окажется в безопасности туннеля.

Светозар захромал обратно, минуя груды серого, прижимая одежды к груди, чтобы остановить кровотечение. Добравшись до камня, ведущего в туннель, он лишь тупо уставился на него.

Он оставил Сора внутри. Придётся ждать, пока они откроют ему дверь.

С тяжёлым вздохом он повернулся, приваливаясь спиной к камню и сползая вниз, пока не сел. Почему-то в этот миг затишья боль стала гораздо хуже, будто все его раны только и ждали, пока он ослабит бдительность, чтобы навалиться разом.

Это продлилось лишь вздох — затем стена позади исчезла, и он опрокинулся навзничь.

Когда агония отступила и он перестал стонать, он заговорил:

— Я забыл, что ты можешь смотреть наружу.

Сор выплыл из самоцвета — облако сдвигающихся пурпурных шестерён и плывущих фиолетовых огоньков.

— Я не вижу Радину, — произнёс он, покачиваясь у входа. — И я вижу, что земля сожжена и посыпана солью. Кто тебя спас?

— Никто, — ответил Светозар. Он всё ещё лежал на спине, так что, когда Коркош подошёл и взглянул на него сверху, он увидел улыбку черепахи вверх ногами.

— Я победил, — сказал ему Светозар, и правда этого просочилась в него, точно тёплый мёд.

Смех Коркоша начался как далёкое хмыканье и разросся в грандиозный, радостный рокот, сотрясший пол.

— К тому времени, как мы выберемся отсюда, Вышняя стража будет спрашивать у тебя разрешения заговорить.

***

Зоряна, дракон золотой крови, потягивала зимнее вино из серебряного кубка. Вино обладало слабыми духовными свойствами, но его холод был приятным контрастом жару, что обычно тёк в её жилах. И оно стоило тысячу чешуек высшего качества за бутылку, так что подобало её положению.

Контроль за входом в Навью воду был самым роскошным заданием, какое мог получить Младший воевода. Особенно когда главный портал был разрушен. Она и её свита возлежали в шёлковом шатре, поставленном на Облачном скакуне в десяти тысячах футов над порталом, время от времени прощупывая его духом. Разрушение другого выхода сделало её работу лёгкой; теперь они едва утруждались просканировать выход и раз в день. Когда младшая сестра Зоряны появится, она воспользуется своим врата-камнем, чтобы уйти. А значит, окажется прямо здесь, так что в наблюдении не было особой нужды.

Остальные золотые драконы, все Золотые отблески, возлежали на ложах из облачной яри по всему шатру, читая книги, изучая таблички снов или закусывая огненными сверчками из клетки. Как Золотые отблески, они выглядели настолько же драконами, насколько людьми, но душевный огонь Зоряны выделял её. Её лицо было почти полностью человеческим, если не считать глаз и пятен чешуи на щеках. Чешуя отпала и на других частях её тела, оставляя участки кожи на руках и ногах.

Она с нетерпением ждала достижения Старшего воеводы, когда у неё появятся волосы, но находила пряди свободной чешуи, ниспадавшие по плечам, приятным подобием.

Иные родословные ценили свою природную форму превыше всего и отказывались преобразовываться, даже обретя для этого душевный огонь. Хотя мощь драконьей формы была полезна, золотые обладали более утончённым эстетическим чувством, нежели их собратья. Они разделяли вкусы Куназа, Властителя Драконов, жившего столетиями в человеческой форме. И нельзя было отрицать, что ярь движется более гладко сквозь человеческое тело.

Зоряна опустошила кубок и раздумывала, не налить ли ещё, когда ощутила треск в своём духовном восприятии.

В то же мгновение дымящееся, окровавленное золотое тело вывалилось из ниоткуда на её драгоценный тканый ковёр.

Она уже зажгла технику Ловчего, прежде чем узнала младшую сестру. Торопливо развеяв ярь, Зоряна рухнула на колени, прижимая Радину к груди.

Девушка Золотого отблеска пусто смотрела в потолок шатра; кровь пятнала её губы. Слабый кашель исторг ещё больше крови, сочащейся из прожжённой раны в груди.

— Исцеление! — приказала Зоряна дрожащим голосом. Остальные Золотые отблески бросились исполнять приказ — кто побежал за зельями, кто полез в личные пространственные ключи за спасительными конструктами.

Когда её восприятие проникло в тело сестры, надежда разбилась. Нить жизни девочки истончалась, зелень рассеивалась в ауру, и дух уже начал застывать. Её сколоток начинал формироваться.

Радина встретилась взглядом с сестрой.

— Я провалилась, — выговорила она. Выкашляла ещё полный рот крови и начала снова: — Я подвела его. Прости.

Мгновение спустя её не стало.

Золотой змей ускользнул от её тела, и Зоряна отступила, закрыв глаза; слёзы текли по щекам. Она не могла смотреть на сколоток собственной сестры.

Она слышала, как Золотые отблески уводили дух прочь. Они используют сколоток, чтобы взрастить нового ученика в честь сестры, или же отправят его Ковалям Душ, чтобы те придали ему форму сторожевого сокровища для семьи, дабы Радина могла вечно приумножать славу рода.

Или оружия — против того, кто убил её.

Зоряна резко распахнула глаза, уставившись на рану на груди сестры. Она была чёрной и оплавленной, выжженной так жарко, что крови почти не осталось. На ком-то, кроме дракона, её могло и вовсе не быть.

Аура вокруг раны была чёрными и красными линиями, свитыми вместе в узнаваемый узор.

Чёрные драконы.

Даже когда их родословная почти истреблена, власть забыта, потомки рассеяны — чёрные драконы не оставят их в покое. Зоряна запрокинула голову, вкладывая в голос всю свою ярость и ненависть.

Когда она взревела, это был рёв дракона. И все золотые взревели вместе с ней.

Глава 10

Пурпурный свет Сора да багровое сияние панциря Коркоша — вот и всё, что разгоняло ледяную тьму вокруг. Холод и мрак сдавливали так, что Светозар едва не повернул назад, повинуясь слепому чутью, но два огонька — красный и фиолетовый — тянули за собой, точно путеводные нити. Он поплыл следом, нашаривая в кармане Крошку Синюю, проверяя, цела ли та.

Убедившись, что водовик держится крепко, он достал мраморный шарик Суры, и к их блёклому шествию добавился третий огонёк — слабый, синий, не ярче свечного пламени. Коркош, против ожидания, оказался отменным пловцом: в воде его лапы заработали как ласты, и черепаха обставила Светозара за считанные мгновения. Чтобы не отстать, приходилось напрягаться до хруста в мышцах, но Светозар подозревал, что Коркош просто ждал его.

Через несколько саженей они достигли края обрыва. Внизу разливался тёплый, приветливый свет: новый пузырь, новая среда обитания. На сей раз пузырь был скорее широким кругом, чем куполом, и от воды до его прозрачного верха оставалось не больше дюжины футов. Облегчение ударило в голову, как глоток воздуха; такое расстояние можно проплыть играючи. Странно, что они не заметили его раньше — ведь он был совсем рядом.

Светозар обернулся, чтобы прикинуть, далеко ли остался прежний пузырь, и увидел две точки синего света, несущиеся на него из чернильной глубины с достаточно солидной скоростью.

Поначалу он по привычке поискал взглядом другие огни вокруг, но почти сразу понял: это не пятна.

Это были глаза.

Ярь Ночного огня взбурлила в жилах, и Плащ огня вспыхнул сам собой. В воде, когда дышать нельзя, управлять ярью — всё равно что проталкивать сухую грязь сквозь соломинку; каналы рвались на пределе. Но животный, парализующий ужас перед этими приближающимися глазами сделал всё проще: он разорвал бы собственную душу пополам, лишь бы защититься от них.

Алмазный Морской змей распахнул пасть, продемонстрировав зубы, острее которых Светозар не видел даже у Серебряных Клыков, и в глотке у существа разгорался свет — синий, как раскалённая печь.

Светозар оттолкнулся от песка, отчаянно извиваясь, молясь, чтобы техника Усиления дала ему довольно скорости. Змей извернулся, стремясь перекусить его пополам, но Светозар вцепился в его морду обеими руками, хватаясь за гребни на голове и прилипая к ней, точно обезьяна к ветке.

Морской змей забился, точно землетрясение, исторгая подводный рёв. Каждый толчок грозил сбросить Светозара, и под конец он держался лишь заострёнными кончиками руки-сколотка.

Красный свет полоснул тьму — Коркош вонзил челюсти в серебряную чешую.

Яростный рывок змея отшвырнул Светозара прочь, и он на миг потерялся в бесцельном водовороте пузырей и мрака. Дезориентированный, ничего не видя, он рванул туда, где, как надеялся, было океанское дно.

И обнаружил себя глядящим сверху на пурпурный свет с десяти футов внизу: Сор лежал на песке, беспомощный в своём самоцвете.

Светозар протолкнулся сквозь воду и подхватил камень левой рукой. Прямо перед ним вздымалась стена пыли, поднятой двумя огромными, бьющимися телами. Внутри облака полыхали красные и синие вспышки.

Лёгкие горели так же сильно, как каналы яри. Выбор встал просто: вперёд или назад?

И это сделали за него. Коркош вылетел из пылевого облака, выправился в воде — и ринулся обратно в бой.

Змей развернулся. Глаза его снова уставились на Коркоша.

Затем он бросился — и схватил черепаху челюстями. Коркош вонзил собственные зубы в рыло соперника, и они сцепились на долгое, бесконечное мгновение, а потом сорвались с обрыва.

Светозар последовал за ними. Если он доберётся до пузыря, то сможет нормально использовать ярь — и, возможно, поможет Коркошу справиться с его противником.

Сквозь прозрачную стену книгохранилище табличек снов выглядело как круги каменных стеллажей, похожих на книжные полки, только вместо книг там мерцали точки мягкого разноцветного света.

Коркош и Змей рухнули в самый центр кольца, вздымая новое облако песка, а Светозар подтянулся к краю пузыря. Он буквально процарапался сквозь оболочку, просунул голову внутрь — и сделал первый глубокий, судорожный вдох, возвращавший жизнь в его ярь.

Голова Светозара торчала из потолка пузыря, и он глядел вниз, на каменные книгохранилища. Мгновение головокружительного смещения — и он начал падать внутрь.

Светозар позволил себе падать. Ночной огонь ещё тёк в нём, и в воздухе он извернулся, приземляясь на пол. Плитка здесь была полированной, совсем не похожей на песок.

И пузырь не был пуст.

Из-за изогнутого ряда стеллажей на него смотрел мужчина. Ярко-зелёные рога, устремлённые вверх, серый дорожный плащ. Выражение лица — измождённое, усталое, отчего поначалу он показался немолодым, но Светозар быстро разглядел: незнакомец немногим старше его самого.

Светозар узнал его. Один из тех юных Золотых отблесков — тот, что спас его в комнате с порталом.

Увидев Светозара, мужчина испустил вздох и потянулся к молоту, прислонённому к ближайшему стеллажу. Рукоять — в рост человека, боёк — шириной с тело. Светозар внутренне напрягся, готовясь к внезапной битве.

Но незнакомец не атаковал. Он потянул молот за собой — тяжко, будто тот весил целую гору. Боёк царапал плитку с ужасным скрежещущим звуком. Каждый шаг давался ему с видимым усилием. На спине его плаща когда-то была эмблема — не то лотос, не то паутина, — но краска так выцвела, что не разобрать.

Светозар прижал кулаки друг к другу и поклонился в спину уходящему. Незачем грубить, даже если тот, казалось, не смотрит. В конце концов, это он сам ворвался сюда из ниоткуда, капая водой на полированные плиты.

А затем сорвался с места. Коркош всё ещё был в беде.

Миновав несколько рядов книжных полок, он увидел, что такое центр кольца изнутри. Там стояла колонна тёмно-синей воды — от пола до потолка, будто поддерживая вес всего океана сверху. И теперь эта колонна была заполнена мелькающей чешуёй, клубящейся пылью и грубой шкурой.

Светозар следил мгновение. Сор что-то бормотал, но он не слышал — всё внимание ушло на битву. Плащ огня вспыхнул снова, и сила потекла куда легче. Он начал собирать дыхание дракона в руке. Если подвернётся чистый выстрел, можно будет переломить ход боя в пользу Коркоша.

Вода взорвалась — прямо в его сторону. Светозара окатило, когда Коркош и змей вывалились из пузыря в книгохранилище.

Коркош врезался в стеллаж панцирем, круша камень и выбивая цветные искры из разбитых табличек. Змей поначалу беспомощно извивался в воздухе, но уже через секунду выправился.

И поплыл прямо по воздуху.

Карпы делали то же самое — но те были просто огромны. Эта же тварь была в десять раз больше, и то, что её владения водной аурой хватало, чтобы с такой лёгкостью плыть сквозь воздух, казалось почти несправедливым.

Она ударила в Коркоша, когда черепаха пыталась подняться, и Светозар выпустил дыхание дракона.

Незнакомец стоял между ними. Между Светозаром и Коркошем, между змеем и черепахой. Он держал рукоять молота обеими руками, а боёк всё ещё покоился на полу. Светозар не видел, как он появился, но пришлось прервать технику Ловчего, чтобы не задеть вошедшего. Тот стоял перед змеем с закрытыми глазами — как человек, покорно принимающий смерть.

Одно мгновение.

А потом раздался тошнотворный хруст, эхом раскатившийся по книгохранилищу, и зелёная вспышка. Громадная голова змея взорвалась под титаническим ударом молота.

Кровь и ошмётки брызнули на пол, заливая Коркоша, заляпывая стеллажи. Сам незнакомец остался лишь забрызган тёмно-красным: перед ним висел плавучий круг вязи — Кованный из зелёного света щит, отбрасывавший кровавые ошметки в стороны.

Тело Морского Змея осело на пол, ещё содрогаясь; хвост выскользнул из колонны воды и шлёпнулся на плитку с влажным шлепком.

Глаза незнакомца оставались закрыты. Он опустил окровавленный молот на пол и, без единого слова, снова потащил его прочь.

Коркош встряхнулся, точно пёс, разбрызгивая ещё больше крови, и свободно рассмеялся.

— Ты бьёшь с силой дракона! Как твоё имя, человек?

Зелёнорогий остановился. Стёр кровь с глаз большим пальцем — лицо очищать не стал.

— Зыль, — произнёс он.

И продолжил путь.

— Зыль, — повторил Коркош ему в спину. — Я запомню тебя. — Он всё ещё посмеивался, проходя мимо тела Алмазного Морского змея, и на ходу откусил кусок мяса. Так и жевал, пока входил в колонну воды — омыться.

Сор, понизив голос до шёпота, заговорил, едва Зыль скрылся из пределов слышимости:

— Зыль из Пустошей. У нас, честно говоря, маловато записей о нём, но слухов хватает. Могу сказать тебе, что он под защитой Короля Зверей, а ты наверняка знаешь, что это значит.

— Не знаю, — ответил Светозар, всё ещё переваривая то, что сделал Зыль одним-единственным ударом. И он был на одном уровне с Радиной.

— Король Зверей, — произнёс Сор, будто это было очевидно. — Легенда уже не первое столетие. Искалеченный мальчик, который подружился с древними яровитыми зверями и в конце концов возвысился до Велигора. Один из стражей, что стоят в Пустоши между землёй Милиц и землёй драконов, защищая человеческую цивилизацию. Или так говорят. Без него и таких, как он, Княжество Ночного огня было бы выжженной войной пустыней.

— Так что означает то, что Зыль под его защитой?

— Король Зверей всё время проводит в череде бесконечных сражений. Его не заботит ничего, кроме его войны. Если он взял человека, значит, считает, что этот мальчишка станет решающим оружием против драконов. Не слишком неправдоподобно, если посмотреть, как он разделался с Алмазным Морским змеем. Возможно, это была тайная противодраконья техника.

— Охотник на драконов, — задумчиво произнёс Светозар. Звучало захватывающе, точно миф из детства, но в целое кусочки не складывались. Зыль не обратился против Коркоша, хотя черепаха явно пользовался силой дракона. И он не проявил враждебности к Радине в комнате с порталом и не последовал за ней, когда она ушла.

Он не вёл себя как человек, чья единственная цель в жизни — война против драконьего рода.

Коркош вышел из воды чистым и излучающим удовлетворение. Только душа его рассказывала другую историю: битва ещё больше изранила его, дух трепетал от глубинной боли.

— Вряд ли это тебя удивит, — добавил Сор, — но Зыль направился в сторону Колодца Духа. Просто иди по кровавым следам.

Эти следы вели мимо стеллажей с табличками снов — одни потемнели или мерцали от времени, но большинство ярко светились. Через несколько минут вся процессия достигла обширной серой стены, лишённой каких-либо черт, если не считать замочной скважины, точно такой же, как в предыдущем посаде.

Дверь когда-то, должно быть, была скрыта, но теперь её разбили вдребезги — открывался очередной синий коридор. Обломки рассыпались по уходящему вниз полу, будто кто-то проломил себе путь молотом.

— А, почему бы тебе не притормозить на миг? — произнёс Сор, когда Светозар уже собрался войти. Следы Зыля вели в коридор, и он намеревался последовать за ними.

— Я не так много знаю о том, как строили эти посады, но могу сказать тебе, что Золотой отблеск не должен был суметь такое разбить. — Сор выскользнул из самоцвета, проплывая плавучим пурпурным облаком света и призрачных шестерён. — Если мы имеем дело не с Золотым, а с замаскированным Воплощением, это было бы… не идеально.

Коркош, не слушая, уже топал внутрь, хрустя галькой. Он явно не собирался трусливо жаться у входа.

Светозар остановился. Он ничем не настроил Зыля против себя, но позволить Сору сначала провести разведку казалось разумным.

Погрузившись в замочную скважину, Сор издал звук, похожий на вздох облегчения, и подплыл обратно.

— Всё в порядке! Ложная тревога! Защитная вязь в этой стене уже отказывала. Хорошо, что такого не случилось в посаде Источника Снов, а? Та девушка-дракон могла бы просто прожечь себе путь к нам.

Светозара передёрнуло. Рука невольно потянулась к всё ещё заживающей ране на груди.

— Теперь нам остаётся только беспокоиться, что посад обрушится прямо на нас, — бодро добавил Сор. — Хотя до этого ещё несколько недель, должно быть. Можно быть довольно уверенными. По крайней мере… скажем, процентов на шестьдесят.

Это хранилище оказалось куда меньше предыдущего. Всего четыре комнаты, не считая той, что в конце коридора, где Светозар вскоре увидел Коркоша: черепаха жадно пила из сияющего синего колодца.

Хотя с черепахой ничего не случилось, Светозар всё равно вошёл нерешительно, оглядываясь в поисках Зыля. Его следы вели в угол, где он сидел, привалившись спиной к стене, и молот стоял рядом. Руки на коленях, взгляд в пол — неподвижный, молчаливый.

Светозар поклонился, салютуя.

— Зыль из Пустошей, благодарю тебя за твою защиту.

Зыль махнул рукой. Он смотрел в пол, будто там происходило нечто захватывающее.

— Мы смиренно просим твоего позволения испить из колодца, если ты не против.

Золотой отблеск, всё ещё запятнанный кровью, поднял усталые глаза на Светозара.

— Всем хватит, — произнёс он.

Чистая правда. Колодец Духа был по меньшей мере вдесятеро больше Источника Снов — скорее пруд, чем то, что Светозар назвал бы колодцем.

— Благодарю, — сказал он. — Мы постараемся не докучать тебе больше необходимого.

Зыль снова уставился в пол.

Колодец излучал голубое свечение — ярче, чем в коридоре снаружи, — и в воздухе над ним плыли полупрозрачные пурпурные силуэты.

Поначалу Светозар принял их за конструкты, призванные защищать или контролировать это место, но выглядели они отдалённо похожими на призрачных зверьков. Стайками плавали рыбы вместе с духами, похожими на бабочек, и другими, похожими на змей. Все — бледно-розовые или пурпурные, без тонких подробностей, и все слегка пульсировали, будто на грани смены облика.

Крошка Синяя высунулась из его кармана и чирикнула при виде них.

— Зародыши Сновидческих Семян, — объяснил Сор. — Точно так же как Речные Семена — это чистые духи, рождающиеся в местах с сильным равновесием между водной и жизненной аурой, эти малютки рождаются под воздействием ауры снов. От табличек снов, понимаешь. Книгохранилище и Колодец существуют исключительно ради создания правильных условий для их рождения. Сейчас они слабы. Ненамного лучше, чем чистая ярь, притворяющаяся ярью снов. Им остаётся лишь мечтать удерживать столько воспоминаний, сколько могу я.

Он агрессивно метнулся к ближайшему Семени Снов, которое проигнорировало его, проплывая сквозь воздух, точно застывшая птица.

Но внимание Светозара приковал Колодец Духа. Он зачерпнул воду обеими ладонями и поднёс к губам.

Если вода Источника Снов имела лёгкий минеральный привкус, то эта была сладкой. Глоток прошёл легко, и он пропустил её силу в своё чистое ядро.

Отклик был мгновенным. Ядро затрещало молниями, напомнив ему реакцию на духовный плод плодовицы из Святоборья — только в сотню раз мощнее. Внутри будто образовался водоворот, очищающий ярь с каждым оборотом. Казалось, сама ярь дышала.

А сила воды просочилась в его каналы, точно дождь на умирающую траву. Он охнул от внезапной боли, похожей на плеск ледяной воды по свежему ожогу. Но, войдя в каналы, вода оставила их более крепкими, чем прежде.

Светозар, не колеблясь, окунул лицо прямо в колодец.

Это походило на высококлассное зелье очищения яри, смешанное с прикосновением Крошки Синей. Каждый глоток омывал дух, помогал ядру пополниться и очищал ярь. Чистая сила становилась плотнее, насыщеннее, гуще.

Он вынырнул, хватая ртом воздух.

— Кувшины. Нам очень нужны кувшины.

Глава 11

Колодец Духа был для Светозара сродни небесному пиру, воплотившейся легенде. Бесконечный источник силы, из которого можно было пить в прямом смысле слова. Никогда ещё медитация не давалась так легко, никогда не приносила столь щедрых плодов. Они с Коркошем перебрались в соседнюю комнату, заваленную мусором — обломками ящиков и бочек, что пахли уксусом и были разбиты годы, а то и десятилетия назад. Мусор подожгли, Сор открыл вентиляцию и вытянул дым. Комната стала их залом медитации для Ночного огня. После глотка воды из Колодца Духа каждый оборот яри приносил вдвое больше плодов ценой половинных усилий. Светозар тосковал по своему мёртвому перстню; исписанное вязью полусеребряное кольцо фильтровало бы ярь ещё чище, ускоряя рост.

Но вода была таким же благословением для Ночного огня, как и для его чистого ядра. Уже через несколько часов он подступил к границам Золотого ученика. Если Светозар когда-нибудь встретит Идущего по стуже лицом к лицу, он прострётся у ног Властителя в благодарности за создание этого места.

Зыль покидал комнату с колодцем на час или два, но всякий раз возвращался в свой угол. Приходя, он зачерпывал чашу из Колодца Духа, делал один равнодушный глоток, а затем выливал остальное на голову, так что вода смывала кровь ручейками толщиной с палец.

Светозар едва не поперхнулся от такого расточительства.

— Прошу прощения, но почему ты не пьёшь больше?

Зыль не открыл глаз, но указал на свой живот.

— Взгляни, а потом скажи, думаешь ли ты, что от этого будет толк.

Светозар открыл медное зрение. Ядовитая, токсичная зелень разъедала его тело, затеняя ауру крови и жизни. Он простёр восприятие, сканируя дух человека; тот совершенно не сопротивлялся.

Его ядро, туманный зелёный свет, было разрушено. Что-то намеренно изрезало его на куски, а затем сшило обратно. Половина каналов яри была темна, а вторая половина искривлена и скручена в хаотичные узлы.

Светозар отдёрнул восприятие, объятый ужасом. Золотой отблеск с таким ущербом духу должен был быть либо мёртв, либо стать Пустым. Но сейчас он обладал мощью Золотого отблеска.

Насколько же силён он был прежде?

Светозар поклонился ему в безмолвном извинении и повернулся обратно к бассейну. Прикосновение Крошки Синей могло очищать и укреплять каналы яри, но Колодец Духа имел схожий эффект. Если он не помогал Зылю, то и она не смогла бы.

К этому моменту Светозар уже не был уверен, смогла бы и целая команда духовных целителей помочь этому человеку. Ему было стыдно, что он заглянул.

Внешне Коркош не выказывал такого же восторга от колодца, как Светозар, но возвращался и долго пил всякий раз, как мог. Медленно Светозар чувствовал, как дух черепахи исцеляется — словно распутывался узел или ссыхалось пятно.

Крошка Синяя поначалу не решалась отходить от Светозара, настороженно косясь на чужака и Сновидческие Семена над головой. Но едва окунув руку в Колодец Духа, она изумлённо заворковала и тут же нырнула с головой. Она приняла его, точно рыба, счастливо плавая и набирая глубину цвета с каждой минутой. Ночь там — и она вернётся в норму.

Сор вернулся в свой сосуд и потребовал, чтобы его бросили в бассейн, так же как он пролежал в Источнике Снов больше пятидесяти лет. Светозар не уделял ему больше ни мысли, пока не наступила первая «ночь» — так они решили называть ту половину дня, когда накладная вязь притухала. Вода снаружи среды обитания была так же черна, как всегда, и, конечно, таблички снов и Колодец Духа светились непрерывно.

Светозар как раз начал размышлять, не выпить ли склянку воды из Источника Снов, чтобы отогнать сон, когда услышал громкий вздох из лазурного бассейна. Духовная форма Сора поднялась из воды — эфирный шар из медленно вращающихся шестерён и кружащих фиолетовых огоньков.

— Там внутри отлично, честно, но мм… не уверен, что хочу провести там ещё пятьдесят лет. Понимаешь, о чём я? Бо́льшую часть того времени я не был в сознании, но когда обрёл его, стало очень скучно очень быстро. Не уверен, что хочу проделать всё то же самое с открытыми глазами.

Светозар потёр подбородок, глядя на Колодец Духа.

— Как думаешь, что это даст тебе?

Сор издал звук, похожий на кашель.

— В том-то и вопрос. Ковали Душ, что создали меня, пытались сделать конструкт, который мог бы работать вместе с человеческим мозгом, но у них ничего не вышло, так ведь? В итоге получились лишь усовершенствованные конструкты памяти.

— Так вот, этим посадом управляло собрание учёных, стремившихся к той же цели. Они полагали, что смогут создать своего рода сверх-духа, улучшенный рой Сновидческих Семян, который выполнял бы мыслительную работу, чтобы Идущему по стуже не приходилось этого делать. Чтобы ему не нужно было думать для решения задачи, но он всегда знал бы ответ — бац, просто вот так. Сновидческие Семена делали бы за него всю умственную работу.

— И ничего не вышло, — произнёс Светозар. Это была не догадка; добейся они успеха, Идущий по стуже никогда бы не бросил Навью воду.

— Как снежная крепость в пустыне, — печально подтвердил Сор. — Оказалось, что когда в Сновидческое Семя закачивают силу, получается всего лишь более могучее Сновидческое Семя. Не знаю, чего ещё они ожидали, честно говоря. — Он помолчал мгновение, прежде чем продолжить. — Я, возможно, родился немного иначе, чем эти малютки, но, несомненно, конструкт, обретший жизнь, не может так уж отличаться от природного духа.

Светозару это показалось разумным. И ему хотелось увидеть, чем становится Сор; это могло в итоге пригодиться. Выпадал шанс узнать нечто такое, чего не поняли даже умельцы-Ковали Душ самого Идущего по стуже.

— Мы могли бы попытаться придумать вязь, которая фокусировала бы силу на тебе, — с сомнением произнёс Светозар. Будь он более сведущим резцом, это могло бы сработать, но он никогда глубоко не исследовал эту область. — Жаль, что ты не можешь просто выпить её.

Сор засветился ярче.

— Вот именно! Я могу одолжить твоё тело! — Он увидел выражение лица Светозара и поспешно добавил: — Не волнуйся, я поделюсь.

— Ты можешь такое? — спросил Светозар. Это было любопытно. Сможет ли он послать Сора захватывать чужие тела?

— Не вижу, почему нет. Прямо сейчас внутри тебя сидит сколоток, или по крайней мере все ингредиенты, чтобы создать его, когда ты умрёшь. В твоём духе полно места, так что я просто протиснусь туда. — Он толкнулся в грудь Светозару, но отскочил от яри, бегущей по его коже. — Прошу прощения, ты должен подвинуться. Всего на минуту. Не волнуйся, это не должно быть больно. Мне. Не знаю, каково будет тебе.

Коркош протиснулся мимо Светозара по пути к Колодцу Духа.

— Существуют мастера священных искусств, которые принимают в себя силу природных духов как часть своего Пути. Это безопасно.

— Вот видишь! Идеально безопасно, он говорит. — Сор попытался протолкнуться в голову Светозара на этот раз, но соскользнул.

Светозар хотел увидеть, чем станет Сор, но ему всё ещё было не по себе от мысли впустить осознающий себя конструкт внутрь своей души.

— Это единственный доступный нам способ?

— Не волнуйся, — сказал Коркош. — Если крохотный дух попробует какие-то проказы, я выжгу его из твоего тела.

Теперь у Светозара прибавилось тревог, но любопытство победило.

Светозар протянул руку к Сору.

— Я успокою ярь, насколько смогу, пока ты не окажешься внутри.

Сор взвизгнул от восторга и влетел в его ладонь почти прежде, чем Светозар отдёрнул дух.

Ощущение было такое, будто что-то плывёт вверх по левой руке, и Светозар инстинктивно сжался. Он сосредоточил духовное чувство на собственном теле, и в сине-белых петлях, обычно представлявших его дух, теперь пурпурный шар скользнул по его каналам яри и устроился в центре чистого ядра.

— Ого, — произнёс Сор в его голове. — Здесь просторно. Ты родился с двумя сверхбольшими ядрами? Прости, это звучит грубо. Но не стесняйся отвечать.

Поскольку Светозар использовал Круговорот Сварги и Земли для продвижения, оно всё ещё влияло на его ядра, даже когда он не практиковал его активно. Восстановление яри было медленным, но у него было гораздо больше яри, чем иначе. И хорошо; его Железное тело и техники отнимали много силы. Если судить по Ятану, его ядра будут становиться лишь глубже по мере продвижения, пока у него не окажется поистине смехотворный объём яри.

Но он подавлял Круговорот Сварги и Земли, как только мог, пока Сор находился внутри. Это было неудобно, но предостережение Ятана всё ещё заставляло его опасаться утечки существования этой техники.

Коркош покосился на него.

— Похоже, сработало.

— Тут внутри беспорядок, — передал ему Сор. — Ты такой… мягкий.

Светозар подошёл к бассейну, зачерпнув немного сияющей синей воды в треснувшую чайную чашку. Он выпил её и пропустил энергию через каналы прямо к конструкту, который мгновенно издал возбуждённый вопль.

— Работает! В моих воспоминаниях столько связей, которых я не видел раньше; наверное, вот так чувствуется, когда у тебя есть мозг! Только, знаешь, менее… кашеобразно.

Светозар пропустил через дыхание всю силу Сору, не оставив ничего для собственных каналов или ядра.

Он заговорил вслух, не будучи уверен, что мысленные слова дойдут до конструкта.

— Как? Тебе нужно ещё?

— Я буду пережёвывать это до конца дня, — ответил Сор. — Такими темпами, может… ещё две недели? Три? По сравнению с пятьюдесятью годами это как капля воды в океане, правда?

— Три недели? У нас вообще есть столько времени? — Светозар бросил тоскливый взгляд на Колодец Духа; он хотел провести в этой комнате как можно больше времени и не желал тратить ни минуты на продвижение Сора. Ерина убила бы его, узнав, что он нашёл неиссякаемый источник силы без неё, и убила бы вдвое сильнее, если бы он не воспользовался каждой секундой.

Усталый голос раздался из угла комнаты.

— Если ничто другое не ускорит распад структуры карманного мира, у нас есть как минимум месяц. — Зыль говорил со своего места у стены, закрыв глаза. — Может, и дольше.

У Светозара не было причин верить слову Золотого отблеска о структуре карманного мира, но тот говорил с совершенной уверенностью умельца, так что Светозар поблагодарил его.

— Вот видишь, — произнёс Сор, устраиваясь поудобнее внутри ядра Светозара.

И Светозар обосновался. Ему не терпелось увидеть превращение Сора, но он не мог отрицать некоторой горечи от необходимости делить силу Колодца Духа. Насколько это задержит его продвижение? На неделю? На месяц?

Светозар достиг Золотого мастера на Пути Ночного огня за два дня.

Окружённый горящим мусором, он медитировал на ауре огня и разрушения как обычно, сожалея, что не может использовать Круговорот Сварги и Земли, пока Сор сидит в его душе. Без предупреждения его ярь начала бежать обратно от остального тела в ядро, будто он открыл пробку и она начала вытекать.

— Эй, ты погляди-ка! — воскликнул Сор со своего наблюдательного пункта внутри чистого ядра Светозара. — Ты пробуешь новую технику дыхания?

Светозар не мог открыть глаза, изо всех сил пытаясь сосредоточиться на яри, но услышал, как Коркош поднялся на ноги рядом. Внезапно ярь хлынула в него снаружи, направляя его силу и облегчая бремя на дух.

Вся его ярь спрессовалась вместе, сжимаясь в одно и то же пространство, и, казалось, сжалась. Через несколько минут у него осталась лишь треть яри, что была вначале, но она стала плотнее и сильнее. Если раньше его ярь была водой, то теперь ощущалась как сироп.

Когда всё завершилось, вся его ярь Ночного огня сосредоточилась в толстую каплю в центре ядра, и пульс неконтролируемой силы выплеснулся из него, активируя ауру. Огни вспыхнули по всему залу дыхания, мгновенно пожрав своё топливо и создав облако дыма.

Светозар позволил своей новой яри Золотого мастера течь по жилам. Наконец он был на том же уровне, что и Ерина.

У неё были годы практики и опыта, которых у него не было, но наконец они стояли на одной земле.

— Золотой мастер, — объявил Коркош. — Роль Золотого мастера — глубже размышлять о цели и природе своего Пути. На этой стадии мастера священных искусств, связавшие сколотки, часто начинают наследовать прозрения от своих предшественников.

— Нет нужды в прозрении до Младшего воеводы, — произнёс Зыль. Он остановился в дверях по пути по коридору, будто конструкт, у которого попросту кончилась сила. Зелёные рога отбрасывали тени — его Золотая метка была настолько сгущена, что выглядела совершенно настоящей. — Золотой мастер означает лишь определённую плотность яри. Можно пройти от Золотого ученика до пика Золотого отблеска с двумя пилюлями.

— Кратчайшие пути — для слабых, — возразил Коркош. — Ты идёшь Путь шаг за шагом, и это шаг Золотого мастера.

Зыль поднял два пальца, будто держа что-то очень маленькое.

— У меня когда-то были такие пилюли. Вот такого размера. Пахли свежими ягодами и летними листьями…

Он опустил взгляд в пол и поволок себя по коридору.

— Нагоняет тоску, правда? — заметил Сор.

Но не на Светозара. Достигнув Золотого мастера, он улыбался так, будто улыбка была выкована из железа. Его не заботило, что означает эта стадия, — лишь то, что он сделал ещё один шаг.

А в синем колодце ещё оставалось вдоволь воды.

Коркош и Зыль вырезали каждый приём пищи из туши Алмазного Морского змея, но один кусок приготовленного мяса вырубил Светозара на шесть часов. Оно питало его тело даже сильнее, чем Серебряный Клык, но было на грани того, что его тело могло выдержать. Съев его, его Железное тело поглотило столько яри, что это задержало учёбу, даже с помощью Колодца Духа.

Достигнув Золотого мастера, он мог оставаться в сознании, перерабатывая один кусок мяса Змея, но это отнимало все силы. Он не мог позволить себе больше одного куска в день, так что остальные трапезы состояли из стейков Карпа, хранившихся в его ключе Пустоты. Он явно достигал предела того, что это мясо могло дать его физическому состоянию, но еда есть еда.

Помимо сидения в углу комнаты с Колодцем Духа, Зыль бродил меж стеллажами табличек снов. Каждый из сияющих разноцветных камней был подписан именем, стадией продвижения, Путём и предметом.

Через несколько дней Светозар начал следовать за ним. Зыль коснулся шести табличек снов, пока Светозар смотрел, и все они принадлежали Старшим воеводам. Это были самые продвинутые предметы в книгохранилище, и Зыль, казалось, совершенно не интересовался ничем ниже.

Что до Светозара, он не пробовал ничего выше Младшего воеводы после того, как одно-единственное касание таблички Старшего воеводы оставило его распластанным на спине и в поту, без воспоминаний о том, что он видел.

Когда он активировал табличку снов, его переносило в память определённой сцены, будто он проживал её. Устройства были менее полезны для записи информации, чем он воображал, но идеально подходили для хранения переживаний. Он слышал о переносных табличках снов раньше, но эти были либо другого рода, либо защищены от кражи: каждая табличка была прикреплена к камню вокруг неё.

Она вытянула ладонь, выковывая копьё из красного льда. Со своего наблюдательного пункта среди облаков она смотрела вниз на огромного паука, что припал к её городу, простирая паутину от здания к зданию. Она позволила душевному огню истечь в Кованое копьё; его серое пламя закаляло технику, сглаживая её, насыщая.

Теперь копьё сияло, точно полированный алмазный стержень. Это была сильнейшая техника, какую она могла породить.

Она лишь надеялась, что внизу остался хоть кто-то, чтобы пережить это.

Милана Тин, Младший воевода на Пути Рождающего лед: Погибель весеннего древа.

Светозар вышел из воспоминания, хватая ртом воздух; последним, что он видел, была буря кровавого льда, раздирающая огромного паука… и город, над которым он нависал.

Он сел и сосредоточился на видении, выпивая склянку воды из Источника Снов, которую принёс с собой.

— Как ты называешь то чувство, что она испытывала? — спросил Сор.

— Скорбь, — рассеянно ответил Светозар.

— Мне не нравится, — решил конструкт. — Оно слишком тяжёлое. Вернись к тому, где человек только что излечил болезнь своей дочери.

Светозар не мог тратить силы на ответ, вместо этого сосредоточившись на воспоминаниях Младшего воеводы. Как ощущалась её ярь, когда текла по ней, ритм её техники дыхания, чувство извлечения душевного огня из центра души.

В этих воспоминаниях был заключен ключ к развитию его собственного Пути.

Пути Двух огней нужна была настоящая техника Усиления, он знал это. За последнюю неделю он проверил десятки табличек снов и открыл большее разнообразие техник Усиления, чем когда-либо воображал. Полноценные техники Усиления на всё тело были стандартом, но они являлись лишь одним типом. Многие из найденных им техник были одиночными ударами ладонью или взмахами меча, сосредотачивая Усиление на единственном ударе. Они дали ему тень мысли для улучшения Немого касания, но это было не то, что ему действительно требовалось.

Он сосредоточился на другой категории: техниках движения. Ему нужно было что-то, что сократило бы разрыв между ним и противником, чтобы нанести Немое касание. До сих пор он был вынужден полагаться на то, что противник подойдёт к нему сам.

Некоторые воспоминания содержали одиночные шаги или прыжки, что пожирали разрыв между противниками в одном рывке. Другие содержали полноценные техники Усиления, полностью сосредоточенные на скорости, или техники Ковки, что несли своих пользователей туда, куда им было нужно.

Просмотрев несколько, он начал пытаться применить принципы Плаща огня к своему чистому ядру. Техника Усиления Ночного огня жгла его плоть и дух ради сдерживаемого взрыва яри, что приводило к выплеску силы.

Он узнал, что чистая ярь была примерно столь же горюча, как сугроб. Она ощущалась как тихий пруд, только ещё менее материальная.

Так что, поскольку он не нашёл записей о ком-либо на чистом Пути, он начал искать мастеров воды.

Почти все записи были сценами битв или интенсивных учёб, так что ни одна из них не была предназначена для объяснения устоев, стоящих за техниками, которые использовали их владельцы. Ему приходилось строить догадки на ощущениях от техники.

Образ Радины помог не меньше прочего. У него было чёткое понимание того, как выглядела её техника Усиления снаружи; когда она сражалась с активной техникой, она изгибалась и текла без усилий, точно поток.

Ночной огонь был яростен, и ему приходилось соответствовать этой ярости и давать ей выход, чтобы надзирать её. Чистую ярь, как воду, следовало медленно направлять и собирать, пока у неё не наберётся достаточно движения, чтобы стать бушующей рекой.

Время исчезло, пока Светозар сосредотачивался на своей яри, наращивая её всё выше и выше до стремительного крещендо в жилах. Когда ему показалось, что она достигла пика, он направил её в новый узор.

Он потратил дни, создавая эту технику, основанную на приспособлении чистой яри согласно устоям Плаща огня. Но это было самым близким к настоящему испытанию, чего он достиг.

Наконец что-то произошло. Ярь хлынула по телу, давая ему ощущение ровной силы, и сине-белая аура вспыхнула в воздухе вокруг него. Его восторг взмыл вместе с ней, пока ярь не рассеялась секундой позже, а его чистое ядро не вернулось в неподвижность. Потребовалась половина яри Двух огней, чтобы активировать лишь это, и продлилось это лишь вздох. Он вздохнул и начал разминать ноги — медитировать, накапливая ярь, так долго было верным способом заработать судороги.

Только тогда он заметил Зыля, сидящего через проход от него, на полу, спиной к другому стеллажу табличек снов. Глаза его были закрыты, голова откинута назад, и зелёные рога мерцали в свете табличек.

— Здесь никого нет, чтобы смотреть, — произнёс Зыль. — Можешь сделать перерыв.

Светозар опустил взгляд на вытянутые ноги.

— Я и делаю.

Зыль открыл глаза, будто веки его были свинцовыми. Он выглядел так, будто не спал несколько дней.

— Ты доводишь себя до грани коллапса, потом пьёшь своё зелье и продолжаешь. Уже почти две недели, и я ни разу не видел, чтобы ты переставал работать.

— Это редкая возможность для меня, — ответил Светозар. — Я бы не хотел её упустить.

— Ты убиваешь себя впустую.

Он не выглядел старше Светозара, но говорил так, будто нёс бремя веков.

— Приз — иллюзия, — продолжил он. — У горы нет вершины. Ты карабкаешься и карабкаешься, пока не упадёшь и не разобьёшься у подножия. Золотой мастер — один шаг, Золотой отблеск — другой шаг, но этому нет конца. Ты можешь идти вечность, но каждый Путь оканчивается падением.

Его налитые кровью глаза пронзали Светозара, который неловко поёжился.

— …два года назад я начал с самого дна, — наконец произнёс он. Он рассказал Зылю о своей жизни в Святоборье как можно короче, пропуская Суру и делая вид, что у них был сновидец, мельком узревший будущее.

— Теперь у меня есть шанс, какого не было прежде. Я был бы дураком, если бы потратил впустую хоть секунду.

Зыль наблюдал за табличками снов, плывущими над головой Светозара.

— Просто убедись, что у тебя есть что-то ещё, ради чего жить. Одних священных искусств недостаточно.

С этими словами он поднялся на ноги и, шаркая, двинулся вдоль ряда стеллажей. Дойдя до конца, повернулся и оглянулся на Светозара.

— Не отставай, — сказал он.

Светозар последовал.

Грязный плащ трепетал за его спиной; Зыль шагал меж стеллажей, пока не нашёл нужную табличку.

Владыка вязи, Старший воевода на Пути утреннего ветра: Сотворение семи устоев.

Зыль кивнул на неё.

— Для тебя.

Светозар заколебался.

— Благодарю, но я недостаточно продвинут, чтобы выдержать воспоминания Старшего воеводы.

— Попробуй.

Его ничуть не поколебали, так что Светозар сделал глоток воды из Источника Снов. Мысли его обострились, и он собрался с духом, вводя нить чистой яри.

Он гладил свою длинную белую бороду; тело ныло и болело в кресле. Ему скоро придётся встать, но его посетило вдохновение, и его перо лихорадочно царапало по свитку перед ним.

Слишком долго дети на Основании использовали одни и те же техники дыхания. Теперь, приложив долгие годы опыта к пересмотру устоев Основания своей обители, он обнаружил неожиданно богатую область поисков. Никто прежде, обладая знаниями, не пересматривал устои чистой яри; с какой стати? Никто не продвигался, не собирая ауру. В результате дети использовали негодные техники.

Теперь его устои подтолкнут к переменам в том, как обучают священным искусствам самых младших учеников.

Глаза Светозара резко распахнулись, разум мчался от мыслей. Он рухнул на пол, держа ритм дыхания, сосредоточившись на своём чистом ядре.

Ему хотелось бы иметь книгу о Семи Устоях; Старший воевода в видении не раскладывал свои мыслительные процессы для чужака. С какой стати? Это было его собственное воспоминание. В видении было гораздо больше такого, что Светозар не мог уловить.

Но он понял достаточно. Даже краткий взгляд на пересмотр Старшим воеводой техник дыхания чистой яри дал ему лучшее ощущение связанных с этим правил.

Это смутное, интуитивное чувство было бесценно. Он попытался запустить технику снова, на этот раз изменяя ритм дыхания на основе мыслей Старшего воеводы. Он пытался дышать чистой ярью, как водой, но она не была водной ярью. Она просто ощущалась больше похожей на неё, чем на Ночной огонь.

Чистая ярь была легче, тоньше, податливее. Но она всё равно укрепляла тело естественным образом. Она была основанием, на которое наслаивались все остальные грани яри.

На этот раз он набрал движение за считанные минуты. Теперь его ярь текла плавно и ровно, а не яростной белопенной пеной. Он начал выполнять новый ритм, внося изменения везде, где ощущал неправильность; позже предстояло записать эти прозрения, но сейчас требовалось схватить это мгновение вдохновения.

Когда он открыл глаза, бело-синяя дымка висела в воздухе вокруг него, клубясь точно пар. Сила скопилась в теле, устойчивая и спокойная.

Он прошёлся по коридору, изумляясь. Он просто шёл. Когда он активировал Плащ огня, ему приходилось подавлять его мощь с каждым шагом, иначе та подбросила бы его на десять футов в воздух. С этой техникой сила ждала, пока не понадобится.

Светозар ударил воздух, и тело двинулось, словно во сне. Каждое движение было плавным, лёгким, совершенным, будто его мозг имел абсолютную власть над малейшим изменением равновесия.

В ней не было взрывной силы или скорости Плаща огня, это несомненно. Техника рассеивалась за пять или шесть вздохов на этот раз и жадно пожирала его чистую ярь. Но он использовал её впервые. Он мог лучше.

— Как ты назовёшь её? — спросил Зыль. Он сидел неподалёку, положив руки на колени, будто сам дышал.

Светозар уже обдумал это.

— Духовный покров, — ответил он.

— Когда-то поэты давали названия техникам в мою честь, — отстранённо произнёс Зыль. — Они никогда не позволили бы такого простого имени. Каждый знак был поэмой сам по себе. Моя постель была набита перьями феникса.

— Твоё прозрение невозможно переоценить, — проговорил Светозар, кланяясь в благодарность. — Эта табличка снов была бесценна. Я подавлен собственной слабостью; продвинутые мастера священных искусств, должно быть, владеют тысячью техник. — Если Светозар мог придумать новую технику за несколько дней, даже с помощью книгохранилища табличек, то Младший воевода, несомненно, имел бы в распоряжении сотни техник.

Зыль покачал головой.

— Они развивают тысячу способов использовать одни и те же семь или восемь техник. Когда ты практикуешь технику, она впечатывается в твой дух в форме шаблона. С использованием она растёт, пока не становится гораздо сильнее любой новой техники, которую ты мог бы выучить. — Он повернул ладонь вверх, и кольцо зелёной вязи расцвело над его рукой. Оно мигнуло и сбилось на секунду, прежде чем исчезнуть.

— Властитель, возможно, изобретает новую технику каждые пять секунд, — продолжил Зыль, сжимая теперь уже пустую руку в кулак. — Они не распыляются так тонко. Новая техника была бы в тысячу раз слабее способности, которую они оттачивали веками. По этой причине старые Золотые отблески часто сильнее молодых Золотых отблесков; их техники настолько отработаны, что они быстрее, гибче, мощнее… превосходят во всех отношениях. — Он потёр запястье, будто от боли. — Однако молодых Золотых отблесков уважают больше. У них лучшие шансы продвинуться дальше.

Светозар поклонился ему.

— Благодарю тебя за наставление. — Это была ценная информация, но ему до зуда хотелось вытащить своё руководство Двух огней и сделать записи.

Зыль махнул рукой, отпуская его.

— Время на исходе. Продвигай своё второе ядро.

Глава 12

Роджан Длинный Крюк ковылял под дождём, хромая на вывернутое колено и баюкая изувеченную руку. Он видел только левым глазом; правый почти ослеп. Его Багряная тень свёртывалась внутри, обожжённая и искорёженная. Он скормил ей всё, что мог, но ей требовались дни непрерывного лечения, чтобы оправиться. Как и ему самому.

С тех пор как они вошли в Княжество Ночного огня, всё шло наперекосяк.

Начать с того, что пробуждение Огнекрыла застало их всех врасплох. Её не ожидали ещё годы. Когда она восстала, проецируя свою волю сквозь них, они заметались, пытаясь следовать.

Мало того что Багряные тени предпочитали, когда они слушались Кровавого огнекрыла, — следование за Владыкой Нави было простым путём к силе. Паразит быстро рос в свете Огнекрыла, а та оставляла за собой изрядно руин. Чертог Багряного месяца по большей части состоял из падальщиков, кормящихся в кильватере большего хищника, но эта мысль никогда не задевала гордости Роджана. Мастера священных искусств всегда стремились к силе.

И на этот раз Кровавый огнекрыл искал добычу. Она стремилась к чему-то, что наполняло её голодом, — к сокровищу, желанному превыше всех прочих. Жажда Огнекрыла эхом отдавалась в её детях, и они ринулись исполнять её повеления. И ради неё, и ради себя; что бы ни скрывалось внутри западного лабиринта Княжества Ночного огня, Роджан хотел заполучить от него кусок.

Они встречали сопротивление, но ничего серьёзного. Пока Ясна Милица не взялась за оружие против Владыки Нави. К тому времени Роджан и его товарищи-послы стояли у врат лабиринта; они уже чувствовали вкус успеха.

Когда Кровавый огнекрыл распалась, разметав свои части по земле, это их и погубило.

Их рать кровавых отродий рассыпалась. Багряные тени ослабли, и великая защитница покинула их. Огнекрыл вернулась в свою дрёму без предупреждения, и они остались в сотнях вёрст в глубине вражеской территории.

Он думал, что сумеет выбраться. Эти Младшие воеводы не могли устоять против его паразита.

А потом он столкнулся с этим улыбчивым Младшим воеводой. Полоса света настигла его из ниоткуда, обжигая плоть, практически калеча. Он до сих пор не помнил, как приземлился.

Теперь, дни спустя, та же буря бушевала над головой. Их битва нарушила равновесие ауры Тени, и она рычала неестественной яростью, молнии вспыхивали алым и зелёным. Дождь шипел на его коже, но его тело было перерождено в душевном огне. Нечто подобное не могло его поколебать.

Но каждая крупица неудобства складывалась в слепящую дымку боли, застилавшую мысли с каждым шагом. Он сосредоточил глаз на горной цепи вдалеке. Там был перевал; обычно его охраняли, но он и его товарищи-послы уничтожили его защиту, когда проходили в первый раз. Он мог выскользнуть и добраться до Пустошей всего за день или два.

У Чертога Багряного месяца там были союзники. Их Воплощение Багряной Веры был занят, преследуя иной замысел в Море Забвения, но они могли найти других защитников. Это был их лучший шанс.

Если только он не оказался единственным выжившим.

Он стряхнул эту мысль так же, как всегда: сосредоточившись на своей судьбе. Его Путь не заканчивался здесь. У Чертога были сночтецы, и они выделили его много лет назад. Судьба вознаградит его за жертвы, говорили они.

Даже теперь он не сомневался в них. Священные искусства состояли из жертв — чем больше вкладываешь, времени или средств, тем больше получаешь взамен. А он отдал всё: друзей, прежнюю обитель, детей, даже своё имя.

Он продолжит идти по этой дороге, которую сам для себя вымостил. И однажды, обещали ему сновидцы, он станет вторым Воплощением Чертога Багряного месяца.

Оружие Роджана выпало из рукава с глухим стуком. Он снова укрепил хватку на цепи, волоча её за собой. Бесконечный дождь превратил грунтовую дорогу в грязь, так что его крюк пропахивал борозду следом. Он не тратил усилий, чтобы подтянуть его обратно.

Щурясь, он вперил единственный глаз в горные пики вдалеке. Скоро он навсегда покинет это Княжество. Когда он сбежит и оправится, то сможет снова встретиться с Воплощением и другими уцелевшими послами. Тогда они разберутся, что пошло не так.

Он не мог протянуть духовное восприятие далеко, не сбросив завесу, так что его паразит первым заметил врагов. Тот сжался и свернулся вокруг его ядра, как побитый пёс отшатывается от занесённого кулака.

Роджан поднял оружие, защищаясь от атаки сверху, но её не последовало. Он глянул вверх, на изумрудное Облачное облако, плывущее в сотне футов над головой.

Он направил энергию в ритме, нужном для Путь Оползня, направляя силу валунов через руки и оружие. Он не видел, что случилось с Гергеном, но если выжили все трое Младших воевод Ночного огня, у него не было бы шансов, даже будь он в полной силе.

Ему не терпелось увидеть, как он вывернется из этой ситуации.

— Прошу прощения! — окликнули сзади, и Роджан мгновенно развернулся, взмахнув крюком на цепи по дуге.

Ятан Ярилич отклонился назад, пропуская крюк перед своим носом. Он держал над головой синий зонт из вощёной ткани и даже когда уклонялся от атаки Роджана, наклонил зонт так, чтобы ни капля дождя не упала на него.

По виду его было ясно, что он никогда не трудился ради своих священных искусств. Его синяя свита была безупречна, с драконами, вышитыми зелёной нитью, что обвивали рукава и подол. Длинные светлые волосы плавно струились по спине, а улыбка была яркой и не омрачённой тревогой.

Роджан пожалел, что не убил его в первый раз.

— Медленнее, чем в прошлый раз, — заметил Ятан. — Раны беспокоят?

Роджан не ответил, сбрасывая завесу с духа и мгновенно прощупывая окрестности. Как он и ожидал, на облачном корабле над ним находилось ещё двое Младших воевод.

Но почему они не спустились с Яриличем?

— Я хотел бы, чтобы ты знал: это Золотой отблеск управлял пусковым конструктом, который едва тебя не убил. Я, конечно, укрепил его душевным огнём, но даже так. Иногда самые простые трюки сражают самую крупную дичь.

— Чего ты хочешь? — спросил Роджан. Его было бы трудно расслышать сквозь рёв дождя; старая травма горла не исцелилась даже после возвышения до Младшего воеводы. Возможно, однажды, достигнув Старшего воеводы, он снова сможет говорить нормально.

Ятан указал зонтом вверх.

— Они согласились не вмешиваться. Уговорить их было легко; думаю, они хотят увидеть мои страдания. — Его улыбка стала шире. — А ты получил бой со мной один на один! Победа для всех нас, не так ли?

— …зачем? — спросил Роджан.

Как ни посмотри, это не имело смысла. Здесь должна была быть ещё одна засада. Он уже побеждал Ятана Ярилича в бою, даже не выпуская паразита. Теперь у них было преимущество трое против одного, и они им не пользовались.

— От лица Великого князя Княжества Ночного огня я обвиняю тебя в истреблении невинных. Он судил тебя и признал виновным, и я здесь, чтобы исполнить его волю.

Для человека, оглашающего приговор, он звучал слишком жизнерадостно. Особенно для того, кто был так слаб.

— Почему один? — уточнил Роджан. Это определённо была ловушка; иного объяснения не существовало.

Ятан на миг поднял глаза вверх, затем подался ближе, будто хотел поделиться с Роджаном тайной.

— Я хочу тебе кое-что показать, — произнёс он.

Его зонт захлопнулся, и он ринулся сокращать дистанцию. Посол готовился к этому с того мига, как облачный корабль появился над головой. Он подтянул цепь обратно, сжимая крюк в руке, и направил его остриё вверх, целя в плечо Ятану.

Другой Младший воевода просунул кончик зонта сквозь одно звено цепи Роджана. Он надавил вниз с неожиданной силой, отводя руку Роджана в сторону, так что его атака лишь скользнула по волосам Ятана.

Младший воевода Ярилич ухватил ворот одеяния Роджана одним кулаком. Прежде чем тот успел ответить, Ятан повернулся, рванув изо всех сил.

Роджан обнаружил себя летящим сквозь дождь. Как это вышло?

Он приземлился на ноги в сотне саженей, но левое колено взвыло и подогнулось, оставив его стоять на одной ноге. Дождь прибил волосы к шее, и гром расколол небо над головой. Он выбросил восприятие, ища Ярилича.

Палец постучал его по плечу.

На этот раз его паразит развернулся из-за спины, нанося удар скопированной техникой Пути Оползня. Кулак кровавой яри, плотный как молот, вылетел из его спины. Роджан повернулся, чтобы продолжить, но увидел лишь тьму и дождь.

Что-то ударило его в спину, и он снова полетел по воздуху.

Приземлившись, он добавил новую боль в позвоночнике к своей коллекции. На этот раз он не сдерживал ничего. Ярь Пути Оползня хлынула сквозь него в технике Усиления «Каменный кулак». Энергия силы и камня собралась в его ладонях, и Багряная тень вылетела, становясь грубой красной копией его самого.

Она всё ещё была ранена и сломлена, но паразит мог исполнять свою работу короткое время. Определённо достаточное, чтобы разобраться с одним Младшим воеводой чистой яри из захолустной страны.

Роджан метнул свой крюк с мощью Каменного кулака, достаточно сильной, чтобы крушить кости. Паразит повторил его движение. Ятан прибыл, держа сложенный зонт сбоку, точно меч, и два Усиленных крюка врезались в него.

Красный крюк Багряной тени разлетелся ярью при ударе; Ятан рассеял его. Но его собственный крюк попал по руке Ятана.

Он должен был раздробить кость и проломить рёбра, но Ярилич лишь крякнул и оттолкнул крюк прочь. Он поморщился, вращая рукой.

— Будет синяк, — сказал он, оглядываясь на небо. — Теперь, думаю, у нас есть минутка. В эту бурю они не смогут ясно ощутить нас. И догнать у них займёт минуту-другую.

Дождь уже промочил волосы и одежды Ятана насквозь, но он, казалось, не возражал, делая несколько пробных взмахов зонтом.

Ярилич испустил вздох облегчения.

— Наконец-то без зрителей.

Роджан обрушил свою технику Ловчего: Падающий камень. Комета яри земли и силы вылетела из его кулака — катящийся жёлтый шар чистой мощи. Паразит вторил ему красной копией той же техники.

В краткий миг перед тем, как ярь настигла его, Ятан наклонился вперёд на носках, его левая рука взметнулась в сторону. Ярь хлынула из него, изгибая воздух так, что он казался покрытым прозрачным пузырём.

Это не могло сработать. Ему не остановить технику Роджана щитом чистой яри. Он был недостаточно силён; мощь Роджана смяла бы его защиту, как молот — гнилое дерево.

Падающий камень ударил в край щита Ятана… и был пойман, точно лист в водовороте.

Энергия вращалась. Ятан захватил Падающий камень своей ярью, закручивая его вокруг своего тела снова и снова, будто стоял в центре урагана.

Затем он отпустил хватку, посылая Падающий камень обратно в Роджана.

Роджан встретил собственную технику ударом сверху, напитанным Каменным кулаком, пробивая шар жёлтой яри. Тот взорвался о его кулак; он почувствовал, будто ударил свинцовую плиту, и осколки его же разбитой яри осыпали лицо и руки, точно обломки.

Когда зрение прояснилось, скопированная техника паразита тоже летела в него.

Этот удар пришёлся больнее — кожа на костяшках лопнула, и кровь брызнула в воздух. Его сила погрузилась в руку, ударяя в кости, точно гонг. Кровавая ярь воздействовала на живые тела напрямую, так что копия Падающего камня паразита причинила куда больше боли, чем его собственная.

Дыхание его стало рваным, но он зачерпнул последние крохи душевного огня, вливая их в технику Усиления. Сила душевного огня пропитала его, насыщая конечности и оружие.

Ятан Ковал звёзды чистой яри в воздухе. Они сверкали во вспышках молний, точно стеклянные птицы, но Роджан махнул крюком сквозь них, круша технику Ковки прежде, чем она родилась.

Ярилич отбил крюк зонтом, но паразит настиг его сзади. Его рука превратилась в крюк и наполнилась собственной версией Каменного кулака. Он вогнал руку в спину Ятана.

Кисть Багряной тени разбилась, точно молот изо льда, ударивший о камень. Паразит закричал, и его агония влилась в душу Роджана. Ятан стоял нетронутый.

На этот раз Роджан смог ощутить, что сделал Ятан. Тот спроецировал слой брони чистой яри, достаточно плотный, чтобы выстоять против паразита. Против меча она бы не помогла, но против любой духовной атаки была бы крепкой защитой.

Но Роджан едва мог заставить себя поверить в это. Ятану пришлось бы затопить такую технику ярью. Это была одна из самых больших трат силы, какую он мог вообразить; никто не смог бы поддерживать подобную защиту дольше нескольких секунд.

Когда эта броня падёт, у Роджана будет последний шанс.

Его паразит был слаб, распадался. Он больше не поможет ему в этом бою. У него осталась одна струйка душевного огня, чтобы наполнить последнюю атаку. Облачный корабль — теперь в нескольких сотнях саженей позади и выше — начинал движение. А Ятан стоял под дождём, зонт в одной руке и ухмылка на лице.

Роджан потянулся глубоко в себя, захватывая паразита своей волей. Тот боролся, чувствуя, что грядёт.

Он поклялся, что никогда не сделает этого. Это отбросило бы его рост на годы назад, особенно после того урона, что понёс паразит. Он мог никогда не восстановиться до текущего уровня.

Но ему требовалось преимущество.

Напрягши дух, Роджан поглотил своего паразита. Алый дух издал безмолвный крик, вонзившийся в душу Роджана, и из своего положения позади Ятана начал растворяться в искрящиеся частицы красной сути. Словно подхваченная быстрым ветром, кровавая суть порывом понеслась к Роджану.

Сила хлынула в него, восполняя ярь, сращивая раненое тело обратно. Кровавая ярь сшивала мышцы и кости в сломанной руке, ускоряя исцеление. Он встал во весь рост, полный силы, глаза полыхали алым.

В духе его зияла пустота, где некогда покоился паразит, но сейчас его питала его сила. Его ядро окрасилось красным и жарко горело.

Ятан наблюдал, с всё той же бесящей улыбкой на лице. Роджан был готов к его вмешательству, но тот не шелохнулся.

Это будет его последней ошибкой.

Роджан поднял одну ногу, собирая технику Владыки и пропуская её через дыхание вниз. Он топнул по земле, расплёскивая грязь до щиколотки и посылая импульс яри в почву.

Золотая земляная аура вспыхнула под ним, отвечая на его зов.

Пальцы камня поднялись из земли, каждый размером с человеческий торс. Они сомкнулись вокруг Ятана, хватая его. Тот извивался, уклоняясь от каждого, прыгая и разворачиваясь, пока новые каменные столпы пробивали грязь и пытались обхватить его за пояс.

Роджан ощутил, как броня вокруг Ятана угасла, когда Ярилич переключил внимание.

Теперь Младший воевода Багряного месяца ухватил свой шанс. Держа ладони в нескольких дюймах друг от друга, он создал последний Падающий камень. Он собирался — сгусток жёлтой земляной яри, подкрашенной алым крови, — и Роджан влил в него последнюю струйку душевного огня. Бесцветное пламя впиталось, усиливая камень, и техника стала ярче и твёрже, почти такая же плотная, как техника Ковки, но бурлящая мощью.

Вся остальная ярь Роджана и остатки разбитого паразита — всё ушло в эту технику. Шар силы сиял алым и золотом, осветляя тени штормовой ночи. Он излучал такую силу, что грязь и дождь разлетались прочь от него. Золотой ученик мог бы пасть замертво от одного духовного давления.

Ятан подпрыгнул, избегая непрекращающейся техники Владыки Роджана. Каменный столп задел край его свиты, но не сумел ухватиться, и теперь Ярилич был в воздухе.

Последним остатком духовной силы Роджан запустил Падающий камень.

Тот прочертил ночь, волоча за собой красно-золотой свет, яркий как рассвет. Он нёсся подобно молнии, и сила его прохода разрывала линию в земле под ним.

Когда техника оказалась лишь в дюймах от цели, Ятан вытянул руку.

Роджан увидел произошедшее так ясно, как картину. Бледно-серый душевный огонь завихрился в ладони Ятана на миг, исчезая по мере того, как впитывался в технику. Чистая ярь собралась, сгущённая и усиленная душевным огнём, так что засияла сине-белым. Она стянулась в точку перед рукой Ятана, а затем выстрелила линией толщиной с палец.

Полоса чистой яри пронзила Падающий камень, пробив его без сопротивления.

Техника Роджана лопнула, как пузырь, взорвавшись опустошительной волной силы, что сбила Ятана с равновесия и вырвала воронку в земле. Но она не попала в цель. Ятан крутанулся раз в воздухе, но приземлился на ноги, после чего закинул зонт на плечо.

Поначалу Роджан подумал, что пронзительная боль в духе была побочным эффектом истощения. Лишь случайно он глянул вниз и увидел линию чистой яри, пронзающую его точно по центру.

Она ничего не сделала его телу, но его ядро разбилось. Холодная боль началась резко и лишь усиливалась, распространяясь по духу. Его техника Владыки дрогнула и угасла, каменные пальцы рассыпались на землю.

Он попытался прогнать ярь по телу, но ничего не произошло. С тем же успехом он мог пытаться поймать пригоршню воздуха.

Зонт Ятана ударил его под подбородок, и зрение померкло.

Мгновение спустя Роджан лежал на спине в грязи, глядя в дождь. Ятан Ярилич смотрел на него сверху вниз; зонт был раскрыт и лежал на плече.

Мощь изверглась из Ятана, поднимаясь, точно столп, в небо. Он собирал технику такой силы, что она могла сотрясти землю на вёрсты вокруг, хотя внешне он не делал ничего, кроме как стоял на месте. Как у одного человека могло быть столько яри?

Роджан повернул здоровый глаз к Яриличу.

— Моя судьба… не кончается… здесь…

Улыбка Ятана смягчилась.

— Всё кончается.

Мощь, вздымавшаяся от него, сошла на нет, оставляя массу чистой яри, парящую в небе высоко над головой Ятана. Он глянул на Роджана и указал пальцем.

Чистая ярь в небе, обширная, как одно из грозовых облаков, собралась в единую точку. Она была столь плотной, что выглядела сине-белой вместо бесцветной, точно новорождённая звезда.

Роджан смотрел на неё мгновение, наслаждаясь её красотой. Затем закрыл глаз.

Точно небесный меч воздаяния, ярь вонзилась в него, стирая дух. И он не знал больше ничего.

***

Драконы уровня Золотого мастера были всего лишь большими ящерицами. За те дни, что они с Ариной бегали от драконов по лесу, Ерина ни разу не видела, чтобы они дышали огнём или вообще использовали какие-либо искусства пламени. Она видела лишь три оружия: когти, клыки и хвосты.

— Что их так взбудоражило? — в тысячный раз спросила Ерина, пока они вжимались в крохотную лощину и натягивали на себя исписанное вязью одеяло. Вязь лишь рассеивала духовные чувства, так что оно работало поверх завес в их духах, помогая оставаться скрытыми.

Одеяло начинало рваться вокруг рун; вязь создавала слишком большую нагрузку на него. Оно продержалось бы ещё несколько часов, если повезёт, прежде чем сила активированной вязи разорвала бы ткань на части.

Один из драконов — ящер с золотой чешуёй размером с лошадь — остановился неподалёку. Его голова едва виднелась в щели открытого воздуха, которую они могли видеть. Эти слабые драконы ничуть не походили на тех громадных небесных змеев, о которых упоминал её учитель, но она полагала, что они меняются по мере продвижения даже сильнее, чем мастера священных искусств.

Дракон принюхался; глаза его вспыхнули светом. Он начал обнюхивать лесную подстилку, точно охотничий пёс, ищущий их.

Некоторые яровитые звери были не умнее обычных животных, но драконы отличались. Этот мог бы говорить и использовать искусства любого Золотого мастера. Но трудно было помнить об этом, пока он рычал и охотился по запаху.

Ерина приготовилась, потянувшись к мечу. Её почти застало врасплох осознание, что она хотела, чтобы дракон нашёл их.

Если бы он это сделал — больше никаких пряток. Никакого бега.

Они и так бежали не от этой твари. Они бежали от её старшей сестры; Воеводы-дракона, что, как они ощутили, шёл по их следу.

Облачный заслон истаял ещё дни назад, и они пытались пробраться ближе к пляжу. Но всякий раз, как они пытались, драконы выслеживали их за то время, что нужно, чтобы вскипятить чайник.

Ерина уже была готова бросить кости и рвануть к победе. Она не была создана для пряток и ползанья.

Её паразит был согласен.

Пока она сдерживала себя, тот выскользнул из её спины. На этот раз он действительно выглядел как красноватая тень, скользящая по земле и подбирающаяся к дракону. Если яровитый зверь не заметит, он выпрыгнет из земли и нанесёт первый удар.

Ерина схватила его.

Холод ужаса пробежал по ней, когда она поймала его. Не потому, что тот почти выдал из перед драконом; значительная часть её приветствовала это. Он почти сбежал сам по себе.

Когда ещё он решит это сделать? Когда она будет с друзьями? Когда будет спать?

Ерина потянула Тень назад одной рукой и всей силой своей воли. Одно прикосновение к нему вызывало чувство унижения, будто она каким-то образом проиграла, но она тащила его обратно.

Когда она втиснула его обратно в свой дух, тот забурлил вокруг ядра, хлеща её изнутри.

Ерина сидела, тяжело дыша, пока дракон отходил чуть дальше. Это было слишком близко. Слишком близко к тому, чтобы потерять контроль.

Это закалило её волю до стали: ей нужно было стать сильнее. Сильнее без этой твари.

Из-под исписанного вязью одеяла Арина глянула на неё с тревогой.

— Ты в порядке? — прошептала она.

Ерина отбросила одеяло и потянулась всеми четырьмя руками. Приятно было снова встать на ноги.

Золотой дракон уставился на неё.

Она глубоко вздохнула, чувствуя, как ярь свободно циркулирует в духе. Завесы были необходимым приёмом, но ощущались как завязывание себя в мешок.

Ерина выпрыгнула из крохотной ямы в земле, где они прятались. Арина глядела на неё снизу изнутри, широко распахнув глаза.

Всё ещё разминая руки, Ерина одним из своих Золотых меток поманила дракона.

— Ну ладно, готов?

Дракон глянул по сторонам, выжидая ловушку. Но мгновение спустя жар снова вспыхнул в его глазах, и он взревел.

Ерина положила руку на меч учителя и сосредоточилась на ауре.

Ей нужна была сила, не опирающаяся на паразита. Сила, что принадлежала лишь ей. А она всегда лучше училась, когда её подталкивали к краю обрыва.

Дракон ринулся на неё; меч-аура собиралась вокруг его когтей, когда он взмахнул ими в мощном ударе.

Звук колокола разнёсся в воздухе, когда она активировала Бескрайний Меч.

Меч-аура вокруг когтей дракона взорвалась, и по всей его чешуе по телу проступили неглубокие белые порезы. Его удар ничуть не замедлился, и Ерина вскинула Золотые метки для блока.

Когда когти встретили сталь её Кованых конечностей из яри, удар оттолкнул её назад. Она позволила этому случиться, отступив на несколько шагов.

Затем попробовала снова, на этот раз сосредоточившись.

Её техника должна была выглядеть как ветер: окружать её, незримая, кроме как по своему действию. Как будто её защищала тысяча невидимых мечей.

Когда она снова запустила Бескрайний Меч, это больше походило на тысячу невидимых мечей, дико размахивающих вслепую.

Хвост врезался в неё, хотя она успела подставить меч как раз вовремя. Удар отбросил её назад, и ей пришлось упереться Золотыми метками, чтобы не врезаться в дерево спиной. Серебряные конечности из яри вонзились в ствол, точно лезвия топоров, задержав её в самый последний миг.

Арина выбралась из-под неё, используя посох как рычаг, чтобы вытолкнуть себя из ямы. Она снова стянула волосы в хвост, и её пурпурные глаза были прикованы к дракону.

— Прости, она тренируется. Я Арина! Ты…

Дракон втянул воздух.

Чёрная ярь вытянулась от Арины и прилипла к ветвям дерева прямо над головой Ерины. Та отдёрнула себя как раз вовремя — струя огненной золотой яри испепелила траву, листья и исписанное вязью одеяло, что она оставила позади.

Ерина глянула вверх на Арину, пока девушка Милица болталась на суку.

— Хочешь ускорить дело — могла бы и помочь. Стукни его своей палкой.

Арина вздохнула, бросив на дракона печальный взгляд, прежде чем сжать посох обеими руками.

— Это не палка.

Дракон готовился прыгнуть на дерево, но оружие Арины ожило в её руках. Оно выглядело как пучок гибких чёрных сухожилий, сплетённых в форму посоха, если не считать драконьей головы с пурпурными глазами на конце.

Эта рычащая голова скользнула с конца посоха к середине. Сам посох изогнулся, точно деревянная ветвь под давлением, пока не принял форму полумесяца, и единственная чёрная тетива скользнула от одного конца к другому.

Лук. Это был лук, почти такого же роста, как сама Арина.

Арина натянула тетиву, Выковывая при этом чёрную как смоль стрелу. Наконечник возник между челюстей её оружия.

— Это Затмение, Древний лук Душелова. — Она выпустила стрелу, и та вонзилась дракону в ладонь. — Это было оружие моей матери от Золотого ученика до Старшего воеводы. Сделан из сколотка теневого дракона, ставшего Воплощением. — Ещё одна стрела попала дракону во вторую лапу, но тот уже сжёг первую. — Этим луком моя мать запечатала живой вулкан Жар-Кан. — Ещё две стрелы, и на этот раз тёмная ярь растеклась, точно паутина, от точки попадания. Она начала расползаться по дракону, словно живые верёвки.

— Она уничтожила Восстание Солнечного Света этим луком и связала тринадцать островов в один. — Дракон обезумел, раздирая и царапая себя, будто попав в сеть. Но пока Арина продолжала пускать стрелы, паутина стягивалась всё туже.

— Я знаю, это всего лишь лук, но я зову её Суей. — Арина похлопала лук по драконьей голове. — Хорошая девочка, Суя.

Лук зашипел.

Ерина спрыгнула вниз, разглядывая дракона. Тот всё ещё боролся, но был замотан в тёмный кокон и не выглядел так, будто скоро вырвется.

Так им по крайней мере не пришлось иметь дело с его сколотком.

— А что насчёт твоего? — вежливо спросила Арина, рассеивая ярь и падая на землю. Она промахнулась с приземлением и свалилась кучей, но, казалось, не возражала. — Ты получила этот меч от своего учителя?

Ерина провела пальцами по рукояти.

— …ага.

— Так какая у него история?

— Я не знаю.

Мечебор никогда не называл своё оружие по имени. Она даже не знала, было ли у него имя. Он заставлял её рубить им дрова вручную, когда пытался нарастить ей мышцы. Он использовал его, потому что ему было лень искать топор.

Вместо того чтобы говорить об этом, Ерина задала Арине другой вопрос, пока они уходили от закутанного в кокон дракона.

— Как насчёт твоего Пути? Грани тени и силы, если не ошибаюсь.

Она ощущала, как Арина медитирует последние несколько недель, так что была в этом довольно уверена.

— О, это всего лишь ограничивающая техника.

Ерина оглянулась.

— Я вижу. У меня есть глаза. Не хочешь, чтобы я совала нос в тайны твоего Пути, — так и скажи.

Арина глянула на неё удивлённо.

— Я не держу секретов. Это вредно для сердца. — Она протянула руку, и в ней возникла Кованая книга сияющей фиолетовой яри.

Обложка была полностью покрыта самым замысловатым кругом вязи, который Ерина когда-либо видела. Она подозревала, что могла бы пялиться на него бесконечно, находя всё новые тайны, а вязь, казалось, вращалась, как колёса внутри колёс. Это было тревожное зрелище.

И это ещё не считая того, как книга ощущалась в её восприятии. Она излучала угрожающее давление, точно тень акулы, кружащей под волнами.

— Книга Вечной Ночи, — объявила Арина, гордо поднимая свою книгу. — Я на Пути Семи Страниц. И первая страница, страница Золотого ученика…

Она открыла обложку, являя первую страницу. Та больше походила на табличку толщиной с большой палец, чем на лист бумаги. Ерина задумалась, содержит ли она переплёт.

Эта страница была заполнена новыми непостижимыми кругами вязи вместо простого письма. Не то чтобы Ерина смогла бы извлечь из этого что-то в любом случае.

— Это центральная техника с Пути Сковывающего, — сказала Арина. — Нити Тени. В этой книге семь техник, по одной на страницу. Путь Семи Страниц объединяет семь техник с семи различных теневых Путей в один.

Она позволила книге исчезнуть, и на этот раз Ерина проследила её восприятием.

— Ты хранишь эту штуку в своём духе?

Арина похлопала себя по животу, будто только что плотно поела.

— Когда я связалась с этой книгой, мне заранее открыли душевное пространство. Это одно из требований моего Пути.

Визг прорезал лес. Либо ещё один дракон нагнал их, либо первый освободился.

— Ладно, хватит дружеского времени, — проговорила Ерина, выхватывая меч. — Мы были слишком мягки с этими тварями. Теперь пробиваемся. Я пройду через этот портал до заката или истеку кровью.

Глаза Арины заискрились, и она выпрыгнула вперёд Ерины.

— Ты сказала, мы теперь друзья?

Ерина уставилась на неё.

Впереди их ждал ещё один дракон Золотого мастера, а пятна жара в её восприятии говорили, что их окружало кольцо из Золотых учеников и Золотых мастеров. Их зашивали в мешок.

Но они продвигались. После часа бега и уклонений меж деревьев Ерина заметила кое-что, что согрело сердце: блеск света на океане.

Согласно карте, портал был на самом краю острова. Они были близко.

Дракон Золотого мастера взревел перед ними, изрыгая пламя.

Техника Вспененного клинка рассекла пламя пополам. Нити Тени пригвоздили его когти к земле, и меч Ерины вонзился в основание его шеи.

Чешуя и впрямь смогла отклонить бо́льшую часть удара, но кровь хлынула, и он завопил.

Арина ещё несколько раз привязала его к земле, пока они продолжали бег. Она нахмурилась, глядя на Ерину.

— Он не собирался причинять нам вред.

— Он пытался, — ответила Ерина.

Арина продолжала спорить, но Ерина глядела вперёд. Эта сторона острова заканчивалась не песчаным пляжем, а полоской грязи над обрывом, спадающим к океану. Она вытащила карту, изучая её и указывая пальцем.

— Дальше к северу, — сказала она.

Приходилось гадать, что нефритовая арка будет там же, где была первая. Если так, то это означало, что она у самой кромки леса.

Они приближались к территории Чертога Багряного месяца, но это не могло омрачить её духа. Согласно карте, они были в нескольких минутах от входа в Навью воду. Наконец-то они могли покинуть этот скучный, гнилой остров и присоединиться к Светозару в карманном мире Властителя. Давно пора.

Золотая тень прошла перед солнцем.

Ерина поняла, что это, ещё до того, как простёрла восприятие вверх и ощутила присутствие Облачного острова. Она поняла ещё до того, как давление Младшего воеводы навалилось на её дух, до того, как драконы взревели в триумфе и женщина спрыгнула с золотого облака, легко приземлившись с сотни футов.

Вот куда драконы Золотого мастера должны были их привести. Прямо в когти их вожака.

На женщине было искрящееся облачение мастера священных искусств сложного красного, золотого и пурпурного цветов. Её глаза были золотыми, с вертикальными зрачками, и пятна золотой чешуи оставались на бледной коже щёк. Ногти походили на когти, и на тыльной стороне ладоней тоже виднелись пятна чешуи. Тонкий золоточешуйчатый хвост хлестал позади неё.

Она ничем не сдерживала свой дух или ярость, очевидную на её лице. Бешенство Младшей воеводы настигло Ерину всего в нескольких шагах от деревьев, и она рухнула на колени, хватая ртом воздух. Как будто медведь уселся ей на грудь.

Арина упала плашмя, в ещё худшем состоянии, чем Ерина. Она выглядела так, будто её пригвоздили к месту, точно труп, приготовленный для изучения.

Младшую воеводу окружали Золотые отблески, похожие на помесь людей и драконов. Они были чешуйчаты, лица рептильи, но стояли прямо и носили одежду, прямо как люди. Они обращались к Воеводе из-за спины, но та вперила яростный взгляд только в людей.

— …тогда они могут вернуть мне сестру! — Было похоже, что она отвечает одному из драконов, но голос её возвысился до гневного рёва посреди фразы.

Свет закатных тонов собрался вокруг одной когтистой руки, и эта техника излучала жар, точно палящий костёр.

Ерина использовала меч, чтобы приподняться на волосок, немного выпрямив спину.

— Не знаю… вашу сестру… — вытолкнула она.

Драконица тряхнула головой, и Ерина поняла, что у неё не волосы, а завеса из свободной чешуи, ниспадающая с головы так, что это выглядело как волосы.

— Сейчас ты с ней встретишься.

Арина боролась на земле. Ерина приготовилась.

Один из Золотых отблесков-драконов метнулся к руке Воеводы, удерживая её всего на миг. Ярь сияла в её руке.

Ерина заставила свою вялую ярь двигаться, поднимая меч в руках, ощущавшихся в сотню раз тяжелее обычного. Она собрала силу, Усиливая оружие, выставляя его против техники Ловчего, что вот-вот должна была обрушиться. Этого не хватило бы, но нужно было попытаться хоть что-то.

— Вторая страница, — прошептала Арина сквозь стиснутые зубы.

Призрачный образ мелькнул за Ариной на секунду — так быстро, что Ерина подумала, не померещилось ли ей. Фиолетовая книга, перелистывающаяся с первой страницы на вторую.

Свет померк примерно на десять футов вокруг Арины, будто она отбрасывала более крупную тень, чем обычно, и внезапно она начала излучать ауру Золотого мастера. Это было самое быстрое, самое будничное продвижение, о котором Ерина когда-либо слышала.

Не то чтобы это их спасло. Воевода стряхнула Золотой отблеск, швыряя технику Ловчего в двух людей. Жидкая ярь вздыбилась, точно река после бури, неся бушующий жар лесного пожара.

Удар полной силы Младшего воеводы.

Арина вытолкнула себя перед Ериной, выставляя руку, будто держала щит. В другой раз Ерина могла бы впечатлиться храбростью, которую это требовало, но в тот миг она ужаснулась. У неё трещина в голове? У Ерины был лучший шанс ослабить технику, встретив её своей ярью лицом к лицу; всё, что могла сделать Арина — это обратиться в пепел чуть раньше.

На руке Арины начали формироваться фиолетовые кристаллы, а затем ярь захлестнула их.

Она сдетонировала при ударе, опаляя каждый дюйм открытой кожи Ерины. Она не могла сказать, сколько было отброшено её Усиленным мечом, но техника ударила в оружие, точно молот, отшвырнув его обратно в неё и впечатав её обратно в деревья.

Ерина потеряла себя на секунду. Она видела лишь свет и движение, слышала лишь бесформенный рёв.

Когда она пришла в себя, то смотрела в небо. Её лицо, её руки, её голова — всё в такой боли, что она едва могла дышать. Она приподнялась, чтобы сесть; её Железное тело высасывало ярь, и вспышка боли была так сильна, что едва не лишала сознания.

Куски её свиты осыпались при движении. Кожа правой руки была красно-чёрной, искорёженной, почти оплавленной. Меч её учителя лежал неподалёку. Он был невредим, и Ерина поползла к нему.

Затем она увидела Арину.

Левая рука девушки была покрыта фиолетовой кристаллической бронёй того же цвета, что была у её книги. Медленно броня истаяла в суть, открывая руку, выглядевшую совершенно нетронутой.

Это была единственная часть её тела, которая выглядела так.

Бо́льшая часть её волос сгорела. Одежды наполовину приплавились к телу, и вся кожа была красной и обожжённой. Она прижимала к груди Сую.

На первый взгляд Ерина была уверена, что она мертва. Лишь духовное восприятие говорило об обратном.

Новый свет закатных тонов расцвёл, и Ерина медленно повернулась лицом к нему.

Младшая воевода, пожалуй, выглядела ещё более взбешённой. Слёзы текли из её глаз, и она собирала эту технику Ловчего в обеих руках.

Золотой отблеск-дракон прыгнул перед ней.

Мужчина упал на колени и раскинул руки, явно умоляя её.

Ерина поняла. Драконица была не единственным Младшим воеводой на этом острове. Драконы знали, что девушки прибыли из Княжества Ночного огня с Вышней стражей, но они также должны были видеть их двоих как членов Чертога Багряного месяца и рода Милиц.

Если она, Воевода, сразит двух Золотых, другие Воеводы поступят так же. Это стало бы приглашением разорвать драконов на части.

Но Ерина не собиралась торчать и смотреть, как упадут кости.

Её Железное тело тянуло энергию из духа, поддерживая конечности в движении, и она положительно затопила его ярью. Мечница взвалила Арину на плечо; кожа кричала, и слёзы заливали её собственные глаза от боли.

Ерина подхватила меч учителя и древний лук под одну руку. Затем пустилась бегом в лес.

Если они отойдут достаточно далеко, она сможет вытащить палатку из ключа Пустоты Арины и спрятаться в её вуалирующей вязи. Это была их единственная надежда.

Пока же, хоть каждый шаг был агонией, она должна была бежать.

Глава 13

К исходу второй недели после того, как они добрались до Колодца Духа, Светозар наконец прорвался к Золотому мастеру в чистом ядре. И снова он поразился, насколько медленнее шёл Путь Двух огней. Уделяй он всё время лишь одному из Путей, чудесная вода давно вознесла бы его до Золотого отблеска. Но даже с постоянными отвлечениями на Сора и чистое ядро Путь Ночного огня заметно продвинулся — Золотой отблеск пока не стучался в двери, но уже маячил где-то впереди.

Сейчас продвижение давалось легче, чем когда-либо будет впредь, и он упивался этим. Каждый глоток из Колодца Духа ощущался как маленькая победа.

Дух Коркоша пылал ярче, чем Светозар когда-либо чувствовал. Если вода Источника Снов помогала черепахе сохранять ясность, то теперь, очищенный, он больше не нуждался ни в чешуйках, ни в успокаивающих прикосновениях. Дни он проводил в дыхании рядом со Светозаром, пил из Колодца или плавал вокруг их убежища. Светозар почти не сомневался, что Коркош схватывается с Морскими змеями — возвращался он всякий раз с ликующим блеском в глазах и свежими царапинами на шкуре.

Крошка Синяя снова налилась глубокой океанской синью и резвилась, точно дитя в поле. Она играла с самыми развитыми из Сновидческих Семян — теми, что обрели более твёрдую форму. Менее зрелые духи оставались туманными, вечно меняли очертания и, казалось, вовсе не имели разума.

Впрочем, Светозара до сих пор передёргивало, когда Сор заговаривал о том, чтобы поглотить некоторых из них.

— Это не еда в твоём понимании, — пояснил Сор изнутри его ядра. — Нет уж, спасибо — это отвратительно. Скорее слияние. Слияние, в котором я вбираю всё, а они прекращают существовать.

Светозар допускал, что это не слишком отличается от использования частей сколотков, но всякий раз невольно представлял, как некий конструкт поглощает Крошку Синюю.

— У маленьких нет разума. Они как растения. Если бы ты выращивал их несколько лет — ну да, тогда они стали бы милыми. И тогда ты чувствовал бы себя чудовищем. Но ты этого не делал, так что всё чисто!

Светозар уступил. Сор уверил его, что это последняя стадия роста и после неё он перестанет считаться конструктом и станет живым духом. Любопытство разгоралось всё сильнее, да и хотелось поскорее убрать конструкта из духа — слишком много времени и воды тот отнимал каждый день.

Правда, это означало, что Светозару придётся самому поглощать Сновидческие Семена.

— У тебя же есть для этого рука! — воскликнул Сор. — Просто затяни их туда и всоси.

— Не выйдет. Моя рука не способна ничего втянуть в ядро.

— Тогда тяни в каналы яри, а остальное я сделаю сам.

Когда Светозар попытался захватить первое Семя Снов — полупрозрачный пурпурный сгусток, прилепившийся к стене, — рука яри голода немедленно высосала из него что-то, оставив лишь безжизненную оболочку, тающую в суть.

В следующий раз он держал конечность под контролем и втягивал Семя в ядро так деликатно, как только мог. Оно закружилось в духе — масса впечатлений, удивительно совместимая с его чистой ярью. Сор был прав: эти духи скорее притворялись чистой ярью, чем несли настоящую силу снов.

Любопытно, но куда интереснее было то, что случилось с Сором, когда он поглотил духа.

Тот содрогнулся внутри ядра Светозара, его сущность сместилась, и искры внутри начали собираться вместе — будто конструкт формировал собственное ядро.

— О да, вот оно. То, что надо. Теперь хватай то, которое похоже на цветок.

Потребовалось шесть Сновидческих Семян, прежде чем Сор умолк. Внутри духа Светозара конструкт закружился, заходя во всё более быстрые витки. Светозар направлял ему столько силы из Колодца Духа, сколько мог — не зная, помогает ли это, но рассудив, что повредить не должно.

Сор начал давить на его ядро. Давление нарастало и нарастало, пока Светозару не пришлось выбросить левую руку и вытолкнуть конструкта наружу — словно выпускал технику Ловчего.

Шар пурпурного света взвился в воздух, покачиваясь. Теперь он был плотнее, чётче очерчен. Извивающиеся линии света сплетались в сеть сквозь механические спицы в его центре, и все они сходились к одной-единственной точке яркого света. Система яри. У него выросли каналы и ядро.

— О, это великолепно! Великолепная штука! Как будто все мои мысли и воспоминания сползаются вместе и порождают новые! У меня теперь рождаются идеи! — Сор возбуждённо закружил вокруг головы Светозара. — Нам вовсе не обязательно идти к порталу! Мы можем запрячь рыб и выехать на них наверх! Нет, стой, мы же в карманном мире. Мы можем запрячь рыб и проехать сквозь пространство.

Он остановился прямо перед лицом Светозара.

— Теперь я могу сам активировать таблички! Не удивляйся, если я вернусь мастером священных искусств.

И умчался прочь — из комнаты Колодца Духа и вниз по коридору.

Зыль наблюдал за всем этим с полнейшим безразличием, сидя в углу и глядя на Светозара из-под изумрудных рогов.

— Прошу прощения, — сказал Светозар. — Я не хотел вас беспокоить.

Мёртвые глаза переместились к Колодцу Духа.

— Если не возражаешь, сколько мне осталось до Золотого отблеска? По твоей оценке.

— Ещё две недели, — ответил Зыль, не глядя.

— И у нас ведь есть столько времени? Ты говорил, месяц…

— Тебе не стоит здесь задерживаться.

Светозар не понял, предостережение это или нет.

— Это моё новое любимое место во всём сущем. Я хочу остаться здесь навсегда.

— Нет, ты хочешь уйти. — Медленно глаза Зыля вернулись к Светозару. — Не так ли?

Светозар помедлил, а потом сел рядом с ним.

— Ну, у меня есть подруга. Она…

Зыль поднял руку.

— Нет. Остановись. Мы недостаточно знакомы для этого.

— Конечно, прости.

— Ты достигнешь Золотого отблеска. Сделаешь ли ты это за две недели или за два года, в конечном счёте это не будет иметь большой разницы.

— Вообще-то…

— Стой. Теперь моя очередь. Я ничего не имею против лёгкого продвижения, но не позволяй ему ослепить тебя. — Он поднял палец, указывая в потолок. Светозару потребовалось мгновение, чтобы понять, на что он показывает: длинная паутина, тянувшаяся из одного угла в другой.

— Распад уже начался. Это естественно образующаяся пространственная трещина. У тебя ещё есть примерно три недели, прежде чем этот мир рухнет, если только ничто не ускорит этого. К тому времени, как они начнут образовываться достаточно быстро, чтобы ты увидел растрескивание пространства, тебе уже следовало бы уйти.

Он запахнул свой потёртый плащ.

— Если ты собираешься в более глубокую среду обитания, у тебя будет полно времени, если выйдешь сейчас. Ты же не хочешь бежать наперегонки с песочными часами рушащегося мира.

Светозар поблагодарил его, хотя испытал отчасти облегчение, отчасти разочарование. Он и так уже слишком долго был в разлуке с Ериной; он всё чаще ловил себя на мысли, чем она занимается снаружи. Ожидал, что это утихнет со временем, но становилось только хуже.

С другой стороны, он чувствовал себя дураком, покидая Колодец Духа, не выжав из него каждую секунду.

Он наполнил каждый свободный контейнер, какой мог найти, синей водой: все склянки, которые пока опустошил, и всё, что сумел наскрести в заваленных хламом комнатах.

Он открыл ключ Пустоты и приготовился уходить: Крошка Синяя на плече, Коркош рядом, Сор в Оке Бездны. И всё же он окидывал взглядом бассейн синей воды так, будто покидал целое состояние.

Зыль ждал их у входа в комнату, опираясь на молот, как старик на трость. Он подкинул в одной руке мешок и бросил его Светозару. Тот звякнул, когда Светозар поймал.

— Шесть бутылок, — сказал Зыль. — Должно хватить, чтобы добраться до Золотого отблеска хотя бы в одном ядре.

Светозар мгновение держал бутылки, прежде чем убрать их в ключ Пустоты. У него и впрямь навернулись слёзы.

Зыль проигнорировал его.

Когда они были готовы уходить, то выстроились перед стеной чёрной воды. Сор уверил их, что это путь к последней среде обитания, той, что содержит вход в личные покои Идущего по стуже.

Вода кишела кружащимися синими огнями Алмазных Морских змеев.

Коркош прожевал полный рот камня в гравий и проглотил.

— Хм-м-м… Я слишком многих оставил в живых.

Они с Зылем умяли куда больше туши первого Змея, чем Светозар считал возможным, но когда она начала разлагаться, они выбросили её в океан. Это привлекло остальных?

Крошка Синяя прозвенела колокольчиком с его плеча, и он погладил её крохотное плечико пальцем. Вместе они уставились на стену мелькающей серебряной чешуи и синих огней.

— У нас есть время, чтобы обплыть? — спросил Светозар.

— Смотря по обстоятельствам, — отозвался Сор. — Тебе всё ещё нужен воздух?

Громкое скрежетание становилось всё ближе, и все они обернулись, увидев, как Зыль тащит свой молот двумя руками по плитке.

— Они сосредотачиваются на самой большой угрозе на своей территории. Я пробью проход, а вы направляйтесь к среде обитания. Это не задача для Золотого.

Он замолчал и глянул на себя.

— …хотя, полагаю, теперь это так, верно?

С тяжёлым вздохом он протолкнулся сквозь пузырь в море; плащ его вздулся позади. Выцветший символ на спине на этот раз напомнил Светозару распростёртые крылья.

— Тебе стоит поучиться у него, — проговорил Коркош с пылающими алым глазами. — У него дух дракона.

— Не уверен, что он воспринял бы это как комплимент.

Мгновением позже зелёный круг вязи расцвёл над головой Зыля. Он был достаточно велик, чтобы поглотить его тело, но затем кольцо расширилось. И расширилось снова.

Секунду спустя оно взорвалось. Вода взметнулась яростным столбом от его молота, увлекая за собой бо́льшую часть стаи Алмазных Морских змеев. Стена пузыря среды обитания пошла рябью от этой силы.

Остальные вереницы синих огней сошлись на Зыле в одно мгновение, но Светозар с остальными уже нырнули в воду.

Океан Навьей воды был хаосом крови и пыли, и близкие удары сотрясали дно. Они продвигались вперёд, ведомые пурпурным светом, проецируемым Сором. Иногда перед ними мелькала чешуя или сияли синие огни, но никто из Змеев не нападал.

Лёгкие Светозара уже начинали болеть к тому времени, как вода очистилась, а затем новая среда обитания уже показалась в виду. Это был купол яркого света, набитый зеленью; он походил на кусок леса, перенесённый на дно океана.

Он цеплялся за панцирь Коркоша, пока черепаха плыла к нему, но мгновение спустя ощутил всплеск боевого голода от своего договорного товарища. Яровитый зверь развернулся, дыша Ночным огнём.

Пара синих огней направлялась к ним из темноты.

Плащ огня подвёл Светозара в прошлый раз, когда он попытался использовать его под водой, — аура и вода гасили его движения. Теперь он был Золотым мастером, и его тело было укреплено неделями питания мясом яровитых зверей. И на этот раз у него была новая техника.

Духовный покров закружился вокруг Светозара, и он рванул вперёд, присоединяясь к Коркошу в битве.

***

Зыль ждал до последнего мгновения, чтобы использовать свой ключ-врата.

В отличие от врата-камня, ключ-врата можно было использовать, не ломая его. Ключ был во много раз ценнее камня, но когда-то он мог позволить себе такие вещи. Теперь ему приходилось полагаться на своего покровителя.

Миг — и он использовал последние крохи яри, чтобы обрушить молот в морду Морского змея, а в следующий — уже стекал водой на траву, глядя в лицо покровителю.

Король Зверей сидел на бревне, разрывая зубами кус мяса; жир стекал по его неопрятной бороде. Перед ним потрескивал костёр, отбрасывая длинные тени. Он не выказал удивления при виде Зыля. Серебряные глаза оглядели Золотого сверху вниз, пока он откусывал следующий кусок.

— Много крови в той воде, — заметил Велигор. — Вернулся ли ко мне Владыка Обители утреннего крыла?

Без активной техники Усиления молот Зыля был слишком тяжёл для него. Он позволил ему осесть на землю, и его вес вдавился в почву.

— Колодец Духа не сработал, — сказал он; молот пропахивал борозду за ним, пока он шёл, чтобы сесть, привалившись к Необъятному Мамонту, что простирался на фоне пейзажа, словно волосатый холм.

Стена меха издала приветственный трубный звук, когда Зыль привалился к ней. Он погладил яровитого зверя, хотя сомневался, что мамонт мог это почувствовать. Для него это было бы как человеку ощутить прикосновение лапки одного-единственного муравья.

Король Зверей увидел состояние его духа одним взглядом. Он пожал плечами, говоря с полным ртом жареного мяса:

— Это была ненадёжная ставка. Можно ещё попробовать в форме зелья. Сколько ты мне принёс?

Зыль бросил ему бутылку, которую тот поймал, сбалансировав на одном пальце. Серебряные глаза переместились с бутылки на Зыля.

— Одну? Колодец что, высох?

— Нет. — Зыль откинул голову назад, устраиваясь на шерсти мамонта. Яровитый зверь пах тёплым мехом, и он находил это успокаивающим. Звёзды мерцали над головой, далёкие и безразличные.

Велигор хмыкнул, будто понял, и бутылка воды исчезла в его ключе Пустоты.

— Сколько ещё продержится карманный мир?

— Три недели, может, меньше.

— Жаль. Построен Идущим по стуже — и исчез так быстро. — Он пожал плечами, отрывая остатки мяса и бросая кость позади себя.

Зыль слышал, как собаки дерутся за неё:

— В прошлый раз ты получил!

— Ах, но ты забыл о белке, с которой со мной не поделился.

— Беличьи кости крохотные и легко ломаются. Это совсем не то же самое.

Король Зверей подался ближе к Зылю, не обращая внимания на собак.

— Раз ты, похоже, так охотно помогаешь другим, у меня есть чем занять твоё время. Тут снаружи есть пара Золотых, что нам не принадлежат, и они, кажется, застряли. Как насчёт того, чтобы заглянуть и вытащить их?

Зыль только устроился поудобнее.

Он протянул руку к молоту и испустил долгий вздох.

— Где?

— Под золотыми драконами. Я отправлю тебя поближе. — Он щёлкнул пальцами, будто ему что-то внезапно пришло в голову. — Ах да, там ещё, возможно, замешан Младший воевода.

Зыль поднялся на ноги, дюйм за дюймом, точно старик.

— Да? Может, я умру.

***

Светозар прошёл сквозь внешнюю стену новой среды обитания, волоча за собой тушу Алмазного Морского змея. Он держал один клык в руке-сколотке и тащил длинное серебряное тело змея позади. Сине-белый свет Духовного покрова всё ещё струился сквозь него и вокруг.

Коркош следовал за ним, грохоча смехом.

— С этого тебе придётся съесть драконью порцию, это уж точно. Чешуёй покроешься, не сомневайся.

Живот Светозара скрутило при одной мысли, пока он тащил Змея последние несколько футов и отпустил. Каждый кусок плоти Морского змея был новым испытанием в агонии, и требовалась вся его сила воли и немалая толика яри, чтобы не исторгнуть каждый приём пищи из яровитого зверя, что он съедал. По крайней мере, это приносило результаты.

— Здесь у нас сад перегонщиков, — произнёс Сор из самоцвета в кармане Светозара. — Они пытались очистить зелье из редких растений и крови определённых яровитых зверей, который совершал бы ментальный прорыв так же, как люди совершают духовные прорывы. Они держали все редкие растения под рукой здесь, но мм… согласно нашим записям, здесь не должно было быть такого беспорядка.

Если это и был сад, то заброшенный много лет назад, а затем наводнённый чудовищами. Цветы, светившиеся как полные луны, были растоптаны больными лягушкоподобными тварями размером с коров. Два уродливых насекомых крупнее собак боролись на клочке травы, в окружении груды костей, сложенных в гнездо. Шёпот, крики и искорёженный смех разносились в отдалении, как и столб дыма.

В его духовном восприятии силы жизни и крови царили в равной мере, и все они были заражены ядом, напомнившим ему о Мёртвых Пустошах. Присмотревшись, он заметил чёрные пятна на ближайших деревьях.

Едва заметив это, он перевёл взгляд на гигантских лягушек с пятнами влажной гнили на коже. Они были в десятках саженей, но их зловоние доносилось и сюда.

— Чудища, — наконец произнёс Светозар.

— Они держали несколько образцов надёжно запертыми в этой среде обитания, — сказал Сор. — Оказалось, недостаточно надёжно.

Коркош зарычал, и Светозар сбросил Духовный покров, чтобы переключиться на ядро Ночного огня.

— В какую сторону к порталу?

— Сначала Колодец Жизни, — напомнил Светозар.

Сор выскользнул из самоцвета и закачался перед Светозаром.

— К нашему счастью, он по пути.

Светозар и Коркош двинулись вперёд. Без лишних слов они испепеляли чудищ на своём пути.

— Колодец Жизни на самом деле был всего лишь побочным аспектом их работы здесь. Он укрепляет линию жизненной ауры внутри тела каждого и даже может возвращать молодость пожилым. Это была самая редкая и дорогая из всех вод; вам повезло бы получить ложку после успешного замысла. — Он сверкнул ярким светом в лицо Светозара. — Я правильно использовал слово «ложка». Просто подумал, что тебе стоит это отметить.

После Колодца Духа Светозар ждал этого с нетерпением. На что способен Колодец Жизни? Может ли он вернуть молодость? Исцелить раны? Что бы он ни делал, Светозар мог найти этому применение.

Светозар и Коркош уничтожали оставшихся чудищ на пути к Колодцу Жизни, хотя Коркошу пришлось использовать технику Владыки, чтобы погасить несколько пожаров, которые они попутно разожгли.

На этот раз сооружение Колодца Жизни было настоящим зданием. Размером с большой амбар, с железно-серыми стенами. Огромная дверь спереди была украшена скелетом, сложившим ладони чашей; он узнал узор на ладонях скелета по предыдущим замочным скважинам.

Сор скользнул в замочную скважину без подсказки, и медленно дверь начала со скрежетом открываться, изливая зелёный свет.

— Где портал? — спросил Светозар, пока дверь отъезжала от одной стены к другой.

— Прямо под нами, — ответил Сор, втягиваясь обратно в самоцвет. — Хорошо, что земля здесь не провалилась, а то мы бы сейчас падали. Внутри есть шахта, ведущая вниз, в его покои, но это путь в один конец.

— Как же он поднимался наверх?

— Он был Властителем. Он прыгал.

К тому времени дверь открылась достаточно, чтобы Светозар увидел Колодец Жизни. Он напоминал скорее лохань для стирки, чем настоящий колодец, и хотя испускал яркий изумрудный свет, он был далеко не такой большой, как два других колодца.

Вонь разложения доносилась из-за двери, и Светозар ждал, прикрыв нос рукой, пока не разобрал, что видит внутри. Зелёный свет явил высокие цилиндрические резервуары, выстроившиеся вдоль обеих сторон комнаты; они содержали раздутые трупы всех видов и описаний. Их, должно быть, было по две дюжины вдоль каждой стены, и образцы варьировались от рыб размером с ладонь до свёрнутых змеев, что едва помещались в своих резервуарах. Никто из них не выжил.

Резервуары, несомненно, были герметичны; вонь исходила от тех, что разбились. Три или четыре стеклянных резервуара были разбиты изнутри, и осколки рассыпались по полу, покрытые гниющими останками их бывших обитателей.

Светозар уловил новый запах чего-то мёртвого и поначалу подумал, не умерло ли что-то недавно. К тому времени, как он понял, что ощущение исходит от духа, а не от носа, Коркош уже развернулся и издал рёв; Плащ огня вспыхнул вокруг его панциря.

Там стояла Янева; волосы падали на лицо как завеса, Багряная тень облегала её точно плащ. Её глаза, едва видимые сквозь чёрные пряди, блестели ненавистью.

— Ты даже последовал за мной в другой мир, — прошипела она. — Передай Онагию, что он опоздал! У меня есть всё, что мне нужно.

Светозар глянул на Коркоша, проверяя, понял ли тот хоть что-то, но черепаха уже выпустила своё дыхание дракона.

Поток чёрно-красного пламени хлынул из его пасти, но Янева ударила кулаком, покрытым сферой алой силы. Техника Коркоша ударила в сферу вокруг её руки и рассеклась, разбрызгивая пальцы Ночного огня в подлесок. Языки огня немедленно заплясали вверх.

Янева издала дикий смех, выхватывая закупоренную бутыль и размахивая ею перед ними.

— Вы опоздали на несколько дней! У меня вся кровь, что мне нужна! С нетерпением жду увидеть ваши тела погребёнными под Очажным Путём!

Всё ещё смеясь, она разбила врата-камень в руке и исчезла в синей вспышке.

Окружённый горящим подлеском, Светозар снова повернулся к Коркошу.

— Думаешь, она обозналась?

— Думаю, ей стоило остаться и сразиться с нами, — ответил Коркош, отхватывая пастью полный рот подлеска. — Но да, как говорится, она была безумнее, чем гнездо, полное белок.

Сор с любопытством встрял:

— Так Онагий не посылал вас?

— Ты знаешь, кто это? — спросил Светозар.

— Я не знаю ничего, что не происходило в этом карманном мире. Но как бы я хотел, чтобы она этого не делала.

Там, где раньше стояла Янева, теперь висела паутина трещин. Падающие листья, проходя сквозь это пространство, без усилий рассекались пополам одной лишь тяжестью своего падения.

Медленно трещины расширялись. Это не бросалось в глаза, но, присмотревшись, Светозар видел, как они ползут вперёд.

— Давай поторопимся, — предложил Светозар.

Вернувшись к Колодцу Жизни, Светозар зачерпнул воду ладонями и сделал глоток. У воды был слабый привкус, как у очень слабого чая, и он чувствовал, как она растекается по телу без его участия.

Но, в отличие от мяса Серебряного Клыка или Алмазного Морского змея, оно не несло с собой обжигающего чувства силы. Светозар ощутил себя немного более расслабленным, немного более посвежевшим, но в остальном не заметил особой разницы.

Что ж, он изначально не возлагал на Колодец Жизни больших надежд. Он уже начал открывать ключ Пустоты, когда Коркош окунул голову, чтобы попить.

Боль пронзила их духовную связь, и черепаха взревела в агонии.

Её лапы подкосились немедленно, панцирь рухнул на землю, а голова втянулась. Глаза закатились, являя сплошную черноту.

— Скажи мне, что происходит, — потребовал Светозар у Сора, спуская водовика с плеча. Крошка Синяя подскочила, кладя обе руки на шею Коркоша и позволяя своей силе хлынуть в него. Она почти сразу же издала тревожный писк; что бы ни было с ним не так, это было не в его духе.

— Вода Колодца Жизни может оказывать… более сильное воздействие на пожилых, — сказал Сор. — Обычно она очень полезна для них. Очень полезна. Лишь в малом проценте случаев они впадают в кому и умирают.

Зелёный свет сочился из кожи Коркоша. Он сиял, как маяк, из трещины в его панцире, светился из пасти и вытекал из-под брюха. Светозар приготовил свою руку; если это избыток силы, переполняющий от мощи Колодца, возможно, его связка сколотка мог поглотить её.

Но когда он сделал первый шаг вперёд, то заметил, что рана в панцире Коркоша закрывается.

Изумрудный свет медленно мерк в течение нескольких минут, и к тому времени, как это случилось, Коркош претерпел явное преображение. Его кожа была уже не столько изношенно-серой, сколько глянцево-чёрной. Края панциря теперь светились ярко-красным, а когда его глаза резко распахнулись, они сияли.

Голос Коркоша был узнаваем, но глубже. Плавнее. Моложе.

— Я… я чувствую…

Он засмеялся, вскакивая на ноги и бегая кругами, словно щенок. Светозар слышал больше смеха от него с момента прибытия в Навью воду, чем за весь последний год.

Коркош ускакал прочь, подпрыгивая и отталкиваясь от стены, затем сделал обратное сальто и приземлился с неожиданной грацией.

Коркош повернулся обратно к Светозару, открыв пасть, будто собираясь что-то сказать. Но он лишь снова засмеялся и выскочил за дверь. Охотиться на чудищ, предположил Светозар.

Светозар глянул вниз на Крошку Синюю, которая скатилась на землю, пока Коркош резвился. Он поднял её и покосился на Сора, который засветился.

— Я бы тоже хотел немного этого, — с надеждой произнёс Сор.

Светозар втянул его в своё ядро.

Весь остаток дня и до самой ночи Светозар медитировал с аурой огня и разрушения, высвобождаемую горящим подлеском, используя воду Источника Снов, чтобы не спать, и пропуская через дыхание силу из Колодца Жизни к Сору.

Хотя на поглощение Колодца Духа у него ушли недели, этот начал менять конструкта немедленно. Тот издавал восторженные возгласы, вращаясь внутри ядра Светозара.

Коркош всё ещё не вернулся, но рёв в отдалении и удовлетворение, излучаемое его душой, говорили Светозару, что черепаха отлично проводит время.

Это место было по крайней мере таким же благословением для Коркоша, как и для Светозара. Оно не только помогло исцелить часть ущерба, что Ночной огонь нанес его духу, но и обострило его разум и теперь восстановило его тело.

— Сор, — спросил Светозар, — если это место существовало, пока род Ночного огня правил Княжеством, почему они не использовали его?

— О, они использовали. Они обычно покупали столько воды из Колодцев, сколько Идущий по стуже им позволял. Это был один из способов, которыми этот посад поддерживал себя. — Сор завозился внутри ядра Светозара, поглощая ещё немного зелёной воды. Он становился непрозрачным, будто обрастал кожей.

— Дело было скорее в количестве. Одна чашка из Колодца Духа стоила целое состояние, а он был самым дешёвым из трёх. Ты пил запас, накопленный за пятьдесят лет. И ты ещё нырял в него с головой, к тому же. Тебе следовало бы кланяться в благодарности за каждый глоток.

Рассеянно Светозар сделал ещё один глоток зелёной воды.

— Всё это пропадёт зря, когда мир рухнет.

— Да, это… да. Пропадёт. — Слова Сора звучали отстранённо. — Знаешь, я провёл долгое время в Источнике Снов. И теперь я никогда больше не смогу туда вернуться. — Он помолчал мгновение. — Как ты называешь это чувство?

— Печаль, — ответил Светозар, садясь, привалившись к Колодцу Жизни.

— Очень похоже на скорбь, — заметил Сор. — Мне не нравится.

— Мне тоже не особо.

Он молча вращался некоторое время, перерабатывая воду.

— А вот и хорошие новости: мне хватило лишь капли этого колодца. Я оживаю с каждой секундой! Какие чувства это у меня вызывает? Восторг!

Внезапный звук, похожий на далёкое звяканье металла о металл, привлёк внимание Светозара к круглому люку в полу напротив. Звяканье раздалось снова, и снова, становясь всё громче.

Светозар указал на него.

— Что это?

— Путь вниз. Нам пока не стоит идти. Здесь есть несколько духовных плодов, которые, думаю, тебе очень понравятся.

Светозар поднялся на ноги, черпая энергию Ночного огня. Звон теперь звучал как колокольня.

— Я не беспокоюсь о том, чтобы идти вниз. Я беспокоюсь о том, что поднимается наверх.

— Там внизу ничего нет, — уверенно заявил Сор. — Он запечатан десятилетиями. Тебе понадобилось бы Око Бездны.

— Око Бездны? — спросил Светозар.

— Ты же не думал, что есть только один ключ к этому месту?

Со звуком, похожим на гулкий гонг, люк с грохотом распахнулся. Тьма хлынула наружу, и тени сочились из прохода.

Светозар вытолкнул Сора.

— Иди, приведи Коркоша.

Сор закружился, вылетая из ладони Светозара, и заморгал в свете. Заморгал.

— У меня есть глаз! — воскликнул он.

На этот раз эволюция Сора была ещё более выраженной. Он был покрыт чем-то похожим на пурпурную кожу, с одним огромным глазом в центре тела. Теперь он говорил настоящим ртом, в котором, как видел Светозар, виднелись крохотные зубы. Он выглядел как очень продвинутый сколоток или помесь духа и яровитого зверя.

Тупые щупальца отходили от его боков.

— И у меня есть руки! Ну, у меня есть маленькие псевдоподные щупальца, но я и на это согласен!

При любых других обстоятельствах Светозар был бы в восторге от возможности оживления конструкта. Он бы начал строить догадки о том, чего можно достичь с другими конструктами, о том, было ли долгое воздействие яри снов способом превратить конструкт в живой дух, или было ли что-то особенное в обстоятельствах Сора. Будь это так легко воспроизводимо, умельцы-Ковали Душ уже испробовали бы это.

Однако дух Светозара ясно предупреждал его об этой тьме. Он обратил раскалённые докрасна глаза на конструкта.

— Сор. Сейчас же.

— Ах да, точно. — Тот закружился и полетел прочь, размахивая своими коротенькими ручками в полёте. И очень вовремя.

Мгновением позже из тьмы поднялся Ладислав Милиц.

Он выглядел таким же сытым и довольным, как человек, проведший ночь во дворце, — кожа чистая и гладкая, пурпурные глаза яркие. Волосы прямыми прядями ниспадали по спине, а чёрный диск его Золотой метки парил за головой. Его чёрно-белое облачение мастера священных искусств было безупречным и выглаженным.

Он взмыл вверх, пока Светозар не увидел тёмно-пурпурное Облако, на котором он стоял. Небрежно Милиц спрыгнул и прогулочным шагом двинулся ближе.

Светозар дышал ярью, готовясь зажечь Плащ огня.

Ладислав даже не взглянул на него. Каждый шаг приближал его, но смотрел он лишь на Колодец Жизни. Милиц извлёк неглубокую чашу и, отодвинув Светозара, зачерпнул из бассейна сияющей зелёной воды.

Светозар предположил, что должен быть благодарен, что этот человек не враждебен, но дух всё равно его предупреждал. Он прижал кулаки друг к другу и отвесил неглубокий поклон.

— Приветствую, представитель Милиц. Я…

Ладислав оборвал его вздохом.

— Тихо.

Словно художник, поднимающий кисть, он поднял два пальца.

Ярь собиралась в его руке, тёмная и острая, и Светозар узнал эту технику.

Плащ огня вспыхнул в воздухе вокруг него, и он ударил в запястье Милица со взрывной скоростью Ночного огня.

Левая рука Ладислава перехватила его, с видимой лёгкостью отводя удар в сторону. Светозар разжал руку-сколоток, пытаясь ухватить тело Милица.

Ладислав отступил, всё так же грациозно, и опустил пальцы.

Чёрный клинок скользнул вниз, прочертив линию в каменном полу.

Светозар сумел отброситься в сторону, и клинок рассёк лишь его верхнюю свиту. Он поднялся на ноги, порождая дыхание дракона, но Ладислав снова смотрел на что-то другое.

На этот раз он смотрел на угол свиты Светозара, что упал на пол. Там был и его карман.

Ладислав сперва извлёк сине-светящийся стеклянный шар, который отбросил в сторону. Светозар почти пожалел, что он не взял его; мраморный шарик Суры всё равно вернулся бы к нему безотказно.

Затем он вытащил другую синюю сферу, что была в кармане Светозара прежде, чем тот был отсечён теневым клинком. На этот раз это был треснутый, повреждённый сапфир, некогда содержавший конструкт Ока Бездны.

Ладислав осмотрел его мгновение, затем залез в собственный карман и вытащил сапфир, переливающийся градиентом других цветов.

Ещё одно Око Бездны.

Светозар запустил сгусток драконьего пламени в Ладислава, но перед ним в воздухе возник чёрный клин. Ярь Ночного огня рассеклась о клин, одна половина просверлила стену слева, а другая рассекла стеклянный цилиндр надвое.

Без тени беспокойства Ладислав поднял мёртвый сапфир.

— Конструкт. Ты извлёк его.

— Он треснул, — сказал Светозар, снова собирая ярь. — Конструкт растворился.

Ладислав кивнул на дверь.

— Ты открыл ту дверь не далее шести часов назад.

Светозар прыгнул на него, подпитанный Плащом огня. Он схватился за самоцвет рукой-сколотком.

Ладислав отступил, но этот шаг перенёс его через полкомнаты.

— Посмотрим тогда.

Он поднял неосвещённый самоцвет, посылая в него свой дух. Глубоко внутри замерцал синий свет, и сердце Светозара упало.

Внутри сапфира была вязь, которую Ладислав только что активировал. И Светозар подозревал, что знает, что она делает.

Вскоре он услышал, как крики Сора становятся ближе.

— Что происходит? Что это? Что-то меня схватило! Помогите! — Словно влекомый невидимой леской, Сор был затянут в комнату и прямо в свой сапфир.

Сведя брови в замешательстве, Ладислав поднёс оба самоцвета друг к другу. Один был синим, хотя и переливался другими цветами, и ровно светился. Другой теперь был пурпурным, с Сором внутри, и умолял объяснить, что случилось.

После мгновения осмотра Ладислав просто развернулся и зашагал обратно к люку.

Где Светозар уже ждал его.

Усиленный Плащом огня, он обрушил удар кулаком-сколотком. Ладислав встретил удар тыльной стороной ладони.

Это был небрежный жест, будто Ладислав отмахивался от него, но он нёс вес рушащейся стены. Сила врезалась во всё тело Светозара, и он отлетел, разворачиваясь в воздухе и направляя энергию к ногам. Он приземлился на стену во вспышке чёрно-красной яри.

Светозар снова прыгнул в бой, собрав в ладони пламя дракона. Он вогнал полуоформленную технику Ловчего в лицо Ладислава, но пальцы Ладислава, защищённые тёмной ярью, пронзили её насквозь. Шар огня лопнул в руке Светозара, и инерция его броска пронесла его мимо Ладислава в центр пола.

Милиц повернулся, изогнув пальцы, будто подзывая собаку.

Чёрные мечи вонзились вверх из-под земли.

Светозар ускользнул в сторону, избегая их, но они продолжали возникать. Он начал собирать Ночной огонь в ладонь, бросив взгляд, чтобы оценить расстояние до Ладислава.

Ледяная боль пронзила дух Светозара, когда меч проткнул его руку-сколоток. Он пошатнулся; его техника исчезла; он сжимал свою белую руку вокруг тёмного лезвия, что вышло из предплечья.

Без дальнейших слов Ладислав повернулся и спрыгнул обратно в туннель. Унося с собой Сора.

Глава 14

Светозар рванул руку, выдирая её из Кованого лезвия, и сдержал крик, лишь стиснув зубы. Метнувшись к люку, он вцепился в него одной рукой и потянул на себя, вложив в рывок всю мощь Плаща огня.

В тот же миг в помещение влетел Коркош, затормозив перед самым люком. Черепаха окинула взглядом ожоги на стенах, рассечённый пол и свежеповреждённые стеклянные резервуары.

— Где враг? — потребовал он возбуждённо.

Правая рука висела плетью; Светозар хлопнул левой ладонью по крышке люка.

— Там, внизу. Он забрал Сора.

Дух Коркоша пронёсся над люком.

— …это был Милиц?

Светозар кивнул.

— Тогда благодари небеса, что ты ещё на свободе, — мрачно проговорила черепаха. — Милиц не убивают честно. Они берут пленных.

Без предупреждения Светозар собрал силу в левой руке. Драконье пламя сгустилось за несколько секунд, и он обрушил его на куполообразную крышку люка.

Скрытые кольца вязи засияли на крышке и на земле вокруг, руны засветились оранжево-белым цветом раскалённого металла. За несколько секунд они погасли до оранжевого, а затем до красного.

— Не могу последовать за ним, — пробормотал Светозар, оглядывая комнату. Перегонщики оставили после себя так много; разграбили ли Велигоры это место десятки лет назад, как и другие среды обитания? Если нет, здесь могло найтись что-то полезное.

— Если бы ты последовал за ним, что бы ты стал делать? Дракон не заходит слепо в логово дьявола.

— Я знаю, что ты видишь в этом катастрофу, — сказал Светозар, подходя к шкафу рядом со стеклянными резервуарами. Он распахнул дверцы — пусто. — Без Сора мы застряли здесь. Заперты в умирающем мире.

— Держи голову холодной, мальчик, — тихо произнёс Коркош. В словах Светозара не было жара; даже Ерина, возможно, не услышала бы гнева. Но Коркош имел прямую связь с его духом.

Светозар врезал кулаком по шкафу. Тот доходил ему до груди и был шире плеч, но под его ударом разлетелся вдребезги. Щепки брызнули во все стороны, когда две половины мебели рухнули внутрь.

— Он забрал у меня Сора. Из моей руки. Легче, чем отнять кость у собаки.

Ярость Светозара всколыхнула его ярь Ночного огня, и та призвала к нему огненную ауру снаружи; он чувствовал, как алая сила течёт в него. Обломки шкафа начали тлеть.

— Проглоти этот гнев, — сказал Коркош. — Используй его, чтобы разжечь пламя в брюхе. Драконы иногда проигрывают, но учатся на своих потерях и возвращаются сильнее.

— Если я приму эту потерю, возвращения не будет!

— Не это воспламеняет твой хвост. Если бы у тебя был выбор — уйти живым или остаться состязаться с Милицем, — что бы ты сделал?

— Уйти, — немедленно ответил Светозар.

Коркош задумчиво хмыкнул, а затем тяжело поднялся на ноги.

— Дай мне мгновение. Используй энергию своего чистого ядра.

Это было необычно. Обычно Коркош велел ему обращатсья к Ночному огню. Но, с другой стороны, обычно не он советовал держать эмоции в узде.

Поначалу Светозар расхаживал в беспокойном раздражении, злясь на необходимость подчиняться указаниям. Но в конце концов он сел в позу медитации и сосредоточился на чистом ядре.

Вскоре он погрузился в медитацию полностью и не мог сказать, сколько времени прошло, прежде чем Коркош вернулся. В пасти он держал кусок, похожий на мерцающий синий мел, размером с кулак.

Черепаха подкатила комок мела по полу, так что он стукнулся о колено Светозара.

— Это, — сказал он, — врата-камень. Они бывают разных форм и размеров, но если раздавить такой, он позволит тебе мгновенно вернуться в одно место. Так остальные сбегали из Навьей воды.

Глаза Светозара засияли, и сердце очистилось. Это был ответ на все его проблемы. Он потянулся за камнем, но заколебался.

— Где ты его нашёл?

— В одном из гнёзд чудищ. Должно быть, какой-то мастер священных искусств погиб, не успев им воспользоваться.

— Почему ты не принёс его раньше?

— Раньше нам не нужен был выход, — ответил Коркош, удерживая его взгляд. — Теперь ты можешь решить: использовать этот камень или нет.

Конечно, он им воспользуется. Светозар едва не рассмеялся вслух. Но из его уст вырвалось другое.

— …как думаешь, зачем он забрал Сора?

Коркош молчал, но разум Светозара уже крутился в размышлениях. У Ладислава уже было Око Бездны, так что он имел доступ ко всей Навьей воде. Зачем ему второе? Существовала вероятность, что он хотел именно Сора, но у него не было бы способа узнать, что Око Светозара было особенным, прежде чем он его украл. Разве что у него был доступ к кровной способности Яриличей.

Может, Ладислав мог получить доступ к тем же наблюдательным охранным конструктам, что и Сор, но Светозар понятия не имел, насколько это вероятно. Приходилось допустить, что Ладиславу просто нужно было ещё одно Око.

Или же он действовал, чтобы запереть Светозара с Коркошем в Навьей воде, пока мир рушится вокруг. Может, он был просто настолько жесток.

Светозару не хватало сведений для догадок. Но использование врата-камня оставило бы Сора на милость того, что Ладислав пожелает с ним сделать.

А Светозар понимал: Милиц не стал бы шевелиться ради дёшевки. Он как-то выгадывал на этом.

Светозар подобрал камень… и опустил его в единственный уцелевший карман. Мраморный шарик Суры светился там, хотя он и не помнил, как убрал его.

— Чего бы он ни хотел, мы не можем оставить Сора ему, — наконец произнёс Светозар. И что бы Милиц ни искал, он хотел получить от этого свою долю.

Коркош кивнул, будто ничего иного и не ожидал.

— Когда-то ты был слаб. Тот мальчик давно мёртв, но его сколоток всё ещё преследует тебя. — Он повернулся испить из Колодца Жизни. — Твоя слабость, Светозар, в том, что ты думаешь, будто ты слабее, чем есть.

Светозар открыл ключ Пустоты и вытащил крохотную склянку пурпурной воды. Он быстро выпил её, чувствуя, как обостряется внимание.

— Кажется, я вижу способ разбить вязь на люке, — произнёс Светозар мгновение спустя.

Коркош решительно покачал головой.

— Нет. Мы слишком слабы.

— Ты только что сказал…

— Благоразумная осторожность, — произнесла черепаха. — Вот где тебе следует находиться.

Светозар развёл единственной уцелевшей ладонью.

— Если мы останемся здесь, мы бросим Сора на произвол судьбы.

— Убеди меня, что мы сможем одолеть Милица так, чтобы он не сбежал к своей семье, — сказал Коркош. — Тогда я позволю.

— Я могу починить руку переплётами голода внутри чудищ, — сказал Светозар.

— Эта рука не выиграла тебе прошлый бой, так ведь?

— У нас есть свежее мясо Алмазного Морского змея. Оно укрепит нас обоих.

— Медленно, — сказал Коркош. — Если ждать ещё две недели, проще уж использовать врата-камень в последний момент и покончить с этим.

— В саду должны быть какие-то духовные плоды, и у меня ещё есть вода из Колодца Духа. Я мог бы достичь Золотого отблеска, но это займёт столько же времени.

Коркош переступил на месте. Он покосился в сторону, хватая очередной обломок и съедая его.

— …Коркош.

— Не обязательно ждать, — признал он. — Я обладаю силой Золотого отблеска. Прежде мне приходилось делить её с тобой малыми дозами, потому что ни твой дух, ни мой не выдержали бы бремени.

В голове Светозара рассвело.

— Но теперь мы можем. А какую бы ярь ты ни потратил, ты можешь восполнить её водой из Колодца Духа. Начинаем! — Он немедля сел в позу дыхания, готовый начать.

— Послушай, мальчик. Ты в нескольких неделях от Золотого отблеска сам по себе. Не полагайся на меня в этом последнем шаге. — Он помедлил. — И ничто хорошее не выходит из противостояния роду Милиц.

Светозар положил руку на голову черепахи.

— Сор путешествует с нами уже четыре недели. Разве дракон бросил бы союзника в час нужды?

Коркош заворчал.

Затем открыл свой дух.

***

Ладислав стоял на коленях перед усыпанным самоцветами деревом, успокаивая ярь, держа разум в равновесии.

Два Ока Бездны лежали в его карманах: одно молча, другое болтая без умолку. Он игнорировал оба в равной мере.

Род Милиц знал больше остальных всё это время; они заботились, чтобы их ученики получали истинную награду в этом карманном мире. Из прочих общин, что присоединялись к ним для периодического разграбления Навьей воды, лишь Круг Девяти облаков обладал теми же сведениями. Но посланец Круга Девяти облаков в этот раз не попал внутрь, так что Ладислав станет последним получателем сокровища Навьей воды.

Древо, что нависало над ним, было сделано из исписанной вязью металла и вздымалось по спирали от пола до потолка. Вместо листьев ветви его несли металлические клетки, и в каждой клетке — сапфир.

Лишь около трети клеток было заполнено, но камера всё равно сверкала светом Ок Бездны.

Ладислав извлёк безмолвный самоцвет из кармана. Чтобы подготовить конструкт к приходу сюда, требовался обряд; ему нужно было носить самоцвет по внешнему миру, а затем устроить ему основательную экскурсию по состоянию Навьей воды.

Весь предыдущий месяц он носил Око с собой, пока медитировал и упражнялся, позволяя ему впитывать сведения о мире. О нём. Оно добавит своё знание к общему в древе.

В награду за его труды он будет вознаграждён.

Он опустился на колени перед древом, держа мерцающий самоцвет перед собой, словно проситель.

— Ладислав из рода Милиц возвращает Око Бездны к месту его рождения.

Без его силы, активирующей их, вязь вспыхнула жизнью по всему древу. Одна ветвь склонилась к Ладиславу, и её клетка со скрипом распахнулась.

Бережно Ладислав поместил самоцвет внутрь. Его семья не была уверена, в какой мере древо осознавало его поведение, но оно наказывало за грубость. Когда клетка унесла Око Бездны прочь, Ладислав поклонился.

Самоцвет был возвращён к своему месту среди остальных, и шёпот наполнил камеру.

— Спрашивай…

— Каков быстрейший путь, которым я могу достичь Младшего воеводы? — спросил Ладислав. Он боролся с этим вопросом неделями, сожалея, что у него нет второй возможности задать другой вопрос.

Но затем он ощутил делегацию из Княжества Ночного огня рядом с Колодцем Жизни. Это означало, что у них было собственное Око Бездны.

Небеса, похоже, благоволили ему.

Древо содрогнулось на мгновение; его вязь сияла, а самоцветы дрожали, пока оно обдумывало вопрос.

Затем сверкающая волна сине-пурпурного света омыла его, и он узнал.

Потрясение от внезапного знания оставило его паникующим и дезориентированным, будто он пробудился от сна и не узнал комнаты вокруг. Когда он вернул себе контроль, он прижал кулаки и поклонился древу.

— Ладислав Милиц благодарен за твою мудрость, — произнёс он всё ещё грубым голосом.

Затем стал ждать.

Перед ним, у основания древа, находился исписанный вязью бассейн, похожий на купальню для птиц. Он взирал на бассейн с жадностью.

Ответ был лишь половиной награды.

Несколько вздохов спустя из древа выскользнула прозрачная труба и нависла над бассейном. Мерцающая белая жемчужина прокатилась по трубе и с плеском упала в центр бассейна.

Капля призрачной воды: вещество, в честь которого был назван этот мир.

Позабыв о достоинстве, Ладислав склонился над бассейном и слизнул каплю языком. Воеводы убили бы за такое.

Мгновение дыхания спустя он понял — почему.

Капля призрачной воды прошла по его каналам яри в голову, где слилась с каналами и угнездилась у основания черепа. Она сияла там, словно дальняя звезда, крохотный укол по сравнению с полной луной его ядра.

Он коснулся её, и его разум словно обновился. Он встал, Выковывая свою технику Девяти Клинков Преисподней. Обычно техника наносила девять ударов по цели, и требовалась вся его сосредоточенность, чтобы управлять ею иначе.

Теперь же он заставил клинки тёмной яри подняться идеальным кругом. Ещё раз — и они возникли один за другим на том же месте, с задержкой ровно в секунду каждый.

Словно он всю жизнь мучился, жонглируя девятью шарами одновременно, а теперь это стало столь же естественно, как дыхание. Один из его старших кузенов, добывший каплю призрачной воды двадцать лет назад, описывал это как «укрепление умственной силы», но Ладислав не представлял, что это означало.

Сила иссякла уже через вздох, и точка света в его черепе потускнела. Призрачная вода истощилась, но со временем она вытянет силы из его тела и духа и восстановится.

Один вздох возросшего контроля означал разницу между победой и поражением в бою. Теперь он мог считать себя неуязвимым среди равных по стадии. А вскоре он и вовсе вступит в новое царство; древо ясно обозначило его шаги.

Он вытащил второе Око Бездны.

Он станет первым Милицем со времён Велигора, нашедшего это место, кто вернёт более одного Ока. Лишь горстка людей в истории вообще получала призрачную воду, а у него будет больше.

…если древо примет это. Оно сияло пурпуром благодаря свету конструкта внутри самоцвета и говорило с ним.

— О, это место изумительно! Я даже немного оскорблён, что не знал о нём, но, знаете, полагаю, они не могли рассказать мне всё. В смысле, могли, ведь я и существую для хранения знаний, но это ничего. Совершенно не больно. Хотя, раз уж вы упомянули, я ощущаю что-то вроде связи. Будто это то место, куда мне надлежит вернуться. Думаете, это Око говорит? — Он замолк на миг, обдумывая. — Эй, как насчёт такого плана: давайте не будем сажать меня туда. Я знаю, что вы запечатали меня в этом сосуде, но как насчёт того, чтобы отпустить меня? А? Я не доверяю таинственным позывам, которые велят мне куда-то идти.

Конструкт давил на вязь, что держала его запертым внутри, и письмена вспыхнули. Ладислав вновь укрепил их своей ярью.

Ночные огни как-то испортили это Око, возможно, слив его со сколотком или воспоминаниями одного из их мёртвых мастеров священных искусств. Он опустился на колени и поднял самоцвет, надеясь, что древо всё равно его примет.

Но прежде чем он успел открыть рот, чтобы спросить, дух его прошептал предупреждение. Инстинктивно он поднял взгляд к потолку.

Тёмное, яростное солнце зажглось сверху и позади него. Ощущалось как рождение дракона.

Аура была всего лишь Золотого отблеска, но несла такую ярость и разрушение, что дух его содрогнулся. Это удивило его; он не думал, что хоть одно Золотое отблеск может быть угрозой.

— Вы это почувствовали? Это Светозар? Вот что я вам скажу: давайте подождём его. Я уверен, мы могли бы обсудить это…

С древа опустилась клетка, и Ладислав засунул Око внутрь.

Конструкт заткнулся, будто захлебнувшись. Клетка начала подниматься, но застыла всего в нескольких футах вверх.

Ветвь содрогнулась, и самоцвет засиял пурпуром. Кольцо вязи внутри засветилось, когда дух пробивал себе путь наружу, и внезапно Ладислав увидел, как он вылезает из трещины в сапфире.

Он заговорил словно сквозь стиснутые зубы.

— …не собираюсь… оставаться… здесь…

Свет древа засиял ярче.

Когда это случилось, клетка продолжила движение. Дух был втянут обратно в самоцвет с воплем, и клетка встала на место.

Самоцвет сиял пурпуром ещё несколько секунд, а затем свет его потускнел.

Наконец-то дух благословенно умолк.

***

Светозар поднял руку из плоти, и ярь Золотого отблеска Ночного огня сожгла кровь чудища.

Он провёл быстрое вскрытие нескольких чудовищ в саду, извлекая искорёженные спиральные переплёты из их тел. Они были ярью голода, такой же, как и его рука, и он сумел залатать дыру в своей скелетообразной конечности.

Она всё ещё была в шрамах, и можно было заметить, где разные источники яри примыкали друг к другу, но она работала. Это всё, что имело значение.

И он был Золотым отблеском.

С силой Коркоша, текущей сквозь него, и водой из Колодца Духа, чтобы направлять её, он наполнился чувством мощи, какого никогда прежде не испытывал. Коркош сказал ему, что всегда лучше провести несколько дней в практике и медитации после продвижения, чтобы привыкнуть к новой силе. Он слышал подобные советы раньше и в целом соглашался.

Но у них не только не было времени — что-то ощущалось иначе в Золотом отблеске. Он чувствовал завершённость, будто был чашей, которую наконец наполнили до краёв.

Он подозревал, что это отчасти самоуверенность, но отчасти — приближение к пределу его ядра Ночного огня. Когда он достигнет конца Золотого отблеска, он продвинется настолько, насколько мог обычным путём.

После этого ему придётся перековать тело и дух в душевном огне.

Даже спустя минуты после продвижения он уже предвкушал следующий шаг.

Светозар открыл ключ Пустоты, и дверной проём кладовки возник в воздухе. На этот раз, снимая Крошку Синюю с плеча, он протянул ей чистую чешуйку.

Его чистое ядро всё ещё было Золотым мастером, но это был более высокий уровень, чем он когда-либо кормил её прежде. Она улыбнулась ему, а затем запрокинула голову и проглотила монету целиком. Её синее тело заструилось рябью на миг, пока она не испустила протяжный вздох удовлетворения.

Он потянулся в хранилище Пустоты, помещая её внутрь. Она пискнула, как и в прошлый раз, карабкаясь вверх по его руке.

Теперь он встретил её глаза.

— В этот раз я не могу взять тебя с собой, — сказал он.

Крошка Синяя издала печальную ноту.

— Знаю. Но мы должны вернуть Сора. Помнишь Сора?

Она свистнула.

— Мне придётся драться за него, и, боюсь, я не смогу одновременно присматривать за тобой. Понимаешь?

Она нахмурилась на миг, но затем повернулась и пошла к краю его пальцев. Теперь она была шести дюймов ростом, и он действительно ощутил её вес, когда она спрыгнула, точно ныряльщик, и легко приземлилась на край кувшина, наполненного водой из Источника Снов.

Крошка Синяя села на кувшин и издала нетерпеливый писк.

— Я вернусь, как только смогу, — сказал он и закрыл ключ Пустоты.

Снаружи Коркош покосился на люк.

— Это неразумно. Я передумал. Отвага дракона ценна, но её должна уравновешивать мудрость дракона.

Запустив руку в карман, Светозар извлёк врата-камень. Меловой шарик мерцал в свете, будто сделанный из толчёного синего стекла.

— Тогда ты с облегчением узнаешь, что я решил использовать врата-камень.

Коркош просиял.

— Правда?

— Да. — Светозар швырнул камень так, что тот приземлился в нескольких футах от люка. Прежде чем Коркош успел спросить, что он делает, Светозар вытянул палец. Быстрый луч драконьего дыхания ударил точно в центр врата-камня.

Устройство взорвалось синей сферой, достаточно большой, чтобы поглотить человека, а затем исчезло. Каменный пол остался невредим, но паутина трещин размером с человека, висящая в воздухе, была единственным, что осталось от врата-камня.

Коркош в ярости развернулся к нему.

— Что ты наделал?

— Вязь вокруг Колодца Духа была отключена, и я подумал — почему. Должно быть, трещины прорезали руны и нарушили заклинание. — Светозар указал на пол, где множество тонких, как шёлк, трещин уходило в камень. — Даже если раньше было иначе, я почти уверен, что теперь сработает так. Смотри.

Он вытянул ладонь, и куда более толстый луч драконьего дыхания пробил люк.

Никаких вспыхивающей вязи для защиты. На этот раз он прожёг металл насквозь, и Светозар прочертил пламенем от одного края до другого, уничтожая люк. Края туннеля теперь раскалились добела, но расплавленного металла оказалось меньше, чем он ожидал. Должно быть, сказывался аспект разрушения Ночного огня.

Он подошёл к краю и приготовился прыгнуть. Коркош заглянул за край.

— Это очень глубоко, — сказал он.

— Посмотри на это так: вход более чем достаточно широк. Ты прекрасно поместишься.

— А что, если он сужается по мере падения? Мой панцирь не предназначен для тесных пространств.

Светозар глянул вниз, в темноту, прощупал её духовным восприятием, а затем глубоко вздохнул.

— Я дам тебе знать, — сказал он, прыгая.

Воздух и тьма пронеслись мимо, а затем он ударился о землю. Даже без активной техники Усиления он поглотил удар легко: польза от мяса Серебряных Клыков и Алмазных Морских змеев.

Вероятно, он будет оглядываться на этот месяц в Навьей воде как на один из самых выгодных в своей жизни… при условии, что они выберутся.

— Здесь внизу ничего, — крикнул Светозар наверх. — Можешь прыгать.

— Ты уверен? — прокричал Коркош в ответ.

— Я пойду на разведку. Если не думаешь, что сможешь присоединиться, предоставь это мне, а я потом расскажу, что найду.

Мгновение спустя тускло-красный метеор врезался в землю, когда Коркош упал панцирем вниз. Он покачался из стороны в сторону, выпрямляясь, и зашагал к Светозару.

— Дракон не колеблется.

Коркош колебался весьма долгое время, но Светозар сказал:

— Я рад этому. Думаю, нам стоит двигаться в эту сторону.

Комната на дне шахты была всего лишь открытым пространством с тремя тёмными туннелями, ведущими в разных направлениях. С продвижением до Золотого отблеска духовные чувства Светозара немедленно расширились, и он направился в тот проход, где яснее всего ощущал теневую ярь Ладислава.

Они шли по тёмному коридору с комнатами по обеим сторонам. Коридор напомнил ему комплекс Источника Снов, только освещался он лишь слабым свечением панциря Коркоша.

Ощущение яри Ладислава тянуло их прямо по коридору, и Светозар начал набирать скорость.

Пока рядом с ними не возник человек.

Это была громоздкая фигура на голову выше Светозара, набитая мышцами, с золотыми глазами с вертикальными зрачками, как у рептилии. Чёрная чешуя покрывала его руки до локтя, и он нависал, точно палач.

Светозар уже зажёг Плащ огня и собрал пригоршню драконьего дыхания, прежде чем узнал фигуру.

Идущий по стуже, Властитель на Пути Голодной Бездны. Создатель Навьей воды.

Он был потрясён на миг, но торопливо рухнул на колени.

— Что ты делаешь? — прорычал Коркош. — Вставай.

— Разве ты не видишь…

— Нет, я вижу. Это проекция.

Светозар прощупал образ Идущего по стуже духом. Это напомнило ему ярь Сеноборца, что всегда использовала его семья; смесь света и снов.

Образ Идущего по стуже оглядел их обоих — или сделал вид, что оглядел, — и заговорил:

— Для тебя, что странствует здесь после моего ухода, я оставил это послание.

— Поторопимся, — бросил Коркош и зарысил прочь. Светозар последовал за ним, а образ Идущего по стуже плыл рядом.

— Я вложил годы усилий в этот мир и его поиски, — продолжил он, не потревоженный их бегом по коридору. — Ни одно из них не дало того, чего я желал: разума, подчинённого моему собственному, который мог бы управлять малой частью моих сил. Посланники небес используют подобные конструкты, так что, возможно, их можно создать лишь за пределами этого одного малого мира. Но я всё же оставил величайший разум, какой мог создать человек.

Некоторые из дверей, мимо которых они проходили, имели маленькие окошки, и сияющие огни или смещающееся движение, что он видел внутри, вызывали желание заглянуть. Но новое ощущение сверху заглушило след яри Ладислава: это был всплеск силы, похожий на Око Бездны, только во много раз мощнее.

Они ускорили шаг.

— Я распустил исследователей, но разбросал ключи по всему миру. Свыше четырёх тысяч конструктов хранения памяти, каждый собирает знания на пути обратно сюда. Они могут вернуться многими путями и, возвращаясь, вносят вклад в большее целое. Ока Бездны записывают и собирают знания — все с целью вернуться сюда. Добавить свою информацию в общее.

Но теперь мир рушился. Это будет последняя доставка, которую Навья вода когда-либо получит. У неё оставалось лишь несколько недель, самое большее.

Светозар простёр восприятие позади, ощущая разрыв в пространстве, похожий на трещины в существовании. Пространственные трещины ползли за ним, вниз от того места, где он раздавил врата-камень.

Возможно, времени у них было меньше, чем он думал.

— Я позволю нескольким попрошайкам войти в этот мир, чтобы драться за прочие объедки, но ты, принёсший Око Бездны, получишь истинную награду. Каплю призрачной воды. Если ты испробовал другие колодцы, ты должен знать, что они были лишь прототипами. Побочными продуктами наших попыток создать эту единую силу. Мне она больше не нужна, но что мусор для Властителя, то может быть сокровищем для всех прочих.

Коридор распахнулся в огромную залу, похожую на искусственную пещеру. Металлическое древо занимало дальнюю стену: с клетками вместо листьев и Оками Бездны, висящими, словно светящиеся плоды. Две трети клеток были пусты, но всё равно было ярко.

Справа от древа виднелась нефритовая дверная рама. Точно такая же, как та, что Светозар разрушил в первой среде обитания.

А перед древом, перед тем, что выглядело как каменная купальня для птиц, стоял Ладислав. Его Золотая метка парила за головой, так что Светозар видел лишь круг тьмы на его плечах.

— Верни Око Бездны древу, — наставлял Идущий по стуже, обращая золотые глаза к массивному исписанному устройству. — Ты можешь задать один вопрос и получить одну каплю призрачной воды. И до конца жизни знай, что ты у меня в долгу.

Затем Властитель исчез, и Ладислав обернулся, чтобы встретить их.

Глава 15

Тёмно-зелёная ярь палатки мерцала и рябила, будто теряя реальность. Для Кованой яри она продержалась долго.

Свет сочился сквозь вход; Ерина врезалась в склон холма и похоронила их внутри — тем лучше для укрытия. Она нацарапала простейшие круги вязи на всех ближайших валунах, чтобы помочь завесе, но вязь на палатке всё ещё была их лучшей защитой. Когда они погаснут, их найдут — вопрос лишь времени.

Она открыла футляр, некогда содержавший целебные мази. Как и следовало ожидать от богатой девочки, Арина таскала с собой целую лавку травника: пилюли, зелья и священные травы.

Точнее, таскала до этого момента. Они глубоко погрузились в её запасы, чтобы справиться с ожогами, оставленными Младшей воеводой драконов.

В футляре остался один флакон; его содержимое светилось, точно синие алмазы. Ерина вытащила его и бросила Арине.

— Последний, — сказала она. — Не потрать зря.

Арина попыталась толкнуть флакон обратно.

— Для чего он мне? Посмотри на меня, я как новенькая! — Она встала и покрутилась на месте, демонстрируя, но места выпрямиться в полный рост не хватило.

Ерина не назвала бы это «как новенькая». Жидкая огненная ярь сожгла волосы на половине головы Арины. Сейчас этого и не скажешь. Её мазь была специально создана, чтобы убирать ожоговые раны; очевидно, род Милиц имел дело с драконами чаще, чем с комарами. Волосы даже начали отрастать быстрее естественного, но Ерина обстригла волосы девушки повсюду под стать. Теперь они были коротко подрезаны у самого черепа; пройдут месяцы, прежде чем она снова сможет стянуть их в хвост.

Слабые тени ожоговых шрамов оставались на левой щеке. Сами они никогда не зажили бы, но эта мазь должна справиться. Нога была в худшем состоянии. Арина не могла опереться на неё уже несколько дней, но зелье крови восстановило бо́льшую часть плоти. Священная трава, запечатанная в нефритовой шкатулке, точно сокровище, позаботилась об остальном.

Они сожгли почти все целебные зелья, что Арина принесла с собой из рода Милиц. Она больше не сможет пополнить запасы, отрезанная, как теперь, но Ерина не могла придумать лучшего применения.

Пока Арина продолжала получать лечение, она поправится.

Ерина была в лучшем положении. У неё было более крепкое Железное тело, чем у Арины, и она была более продвинутой. Что бы ни сделала Арина, призвав броню на руку, это приняло на себя львиную долю удара. Без этого они обе были бы мертвы.

— Используй, — сказала Ерина. — Не заставляй меня ломать его об тебя.

Ей уже почти пришлось это сделать. Когда Арина впервые очнулась, с замутненным от ран рассудком, она отказывалась принимать что-либо, пока Ерина не примет первой. Ерина силой запихнула ей в горло целительную пилюлю.

Поначалу дух Арины пугал Ерину больше, чем её раны. Во время боя она совершенно явно продвинулась до Золотого мастера; очнувшись, она снова была Золотым учеником. Ерина подумала, что это какое-то духовное повреждение, и избегала упоминать об этом несколько дней, но Арина объяснила, что это связано с её Путём.

Она могла толчком открыть страницу, что была выше её досягаемости, и та книга внутри неё одалживала ей силу использовать её. На время.

После этого она возвращалась к обычному продвижению.

Ерина немедленно спросила, может ли она толчком достичь Младшего воеводы. Не настолько далеко, ответила Арина. Но она могла достичь Золотого отблеска на минуту-другую.

Это было больше, чем Ерина могла сказать о себе.

Золотое Облако висело над краем острова, и теперь среди Золотых учеников и Золотых мастеров попадались Золотые отблески-драконы. Даже если Младшая воевода останется на облаке, они в ловушке. А у палатки оставался лишь день или два.

Всё это время Ерина провела в самодельной пещере, медтируя и практикуя Путь тысячи клинков. Она начала касаться следующей стадии мастерства, но песочные часы утекали, будто в них была дыра.

Арина неохотно начала наносить мазь, но Ерина смотрела на мерцающую палатку.

— Мне нужно достичь Золотого отблеска. Сейчас.

— У нас полно времени, — сказала Арина. Ерина быстро усвоила кое-что о девушке Милиц: если бы на них надвигалась лавина, она заметила бы, что по крайней мере не будет жарко.

— Даже если я использую свою… гостью… — Ерина всё ещё было неловко говорить или даже думать о своём паразите, — …я не пробьюсь сквозь Младших воевод. Если не продвинусь, мы застряли на плоту, а вокруг акулы. Я набила ярь до краёв, так что мне нужно вытянуть больше из моего сколотка и толкнуть себя за край.

Рассеянно Арина втёрла немного мази в шрам на правой руке. Её левая была чиста, защищённая бронёй, что — пусть ненадолго — выстояла против атаки Младшей воеводы.

— Когда мы достигали узкого места в продвижении, нас учили найти кого-то, кто проведёт нас через это.

— Мой учитель говорил что-то подобное.

Он говорил: «Ты удивишься, насколько быстрее бежишь, когда позади голодный волк». Его способ сказать, что опасность может вскрыть новые глубины силы. А также его подход к тренировке скорости ног.

— Я иду наружу, — сказала Ерина, готовясь к возражениям Арины.

Рука Арины застыла.

— Полагаю, когда-нибудь надо идти. — Она стёрла остатки мази с пальцев, хватая свой лук — всё ещё в форме посоха — и поднимаясь на ноги. Опираясь на посох, она проковыляла через переполненную палатку.

Ерина не двинулась.

— Думала, придётся пробиваться мимо тебя.

— Ты хочешь подвергнуть себя опасности, чтобы подтолкнуть продвижение, верно? Неплохая мысль, но безопаснее, если кто-то будет приглядывать. — Арина снова потянулась пальцами к волосам, но остановилась и опустила руку. — Я не горю желанием снова получать огненной ярью в лицо, но мы не можем сидеть здесь вечно.

С глубоким вздохом, направляя ярь, Ерина двинулась отодвигать мусор от входа. Арина остановила её.

— Один Золотой мастер, — сказала она. — И всё.

— Я же не истекать кровью собралась, так? — отозвалась Ерина. Замани она Золотой отблеск — или хуже — шанса продвинуться не будет. Есть риск, а есть глупость.

— Один Золотой мастер. Если рядом другие — отходим.

По суждению Ерины, два Золотых мастера были бы достаточно безопасны, но она всё равно согласилась.

Она вытолкнула себя наружу, на прогалину перед их рукотворной пещерой. Потянувшись после недели сидения в тесном пространстве, Ерина опустилась на колени посреди прогалины. Она глубоко дышала, направляя мечевую ауру к каждой конечности.

— Не дай им дыхнуть на меня, — сказала Ерина. Её меч-аура не могла отклонить ярь, но со всем остальным справлялась достойно. При условии, что она всё делала правильно.

Арина согнула Сую в лук, нервно теребя тетиву.

— Ты сможешь. Один Золотой мастер, ты начинаешь продвижение, я его свяжу. Потом бежим. Ничего сложного!

Ерина сорвала завесу со своего духа.

Её восприятие немедленно расширилось; завеса приглушала духовное чувство, как ткань на глазах. Золотые точки жара вспыхнули в существовании поблизости.

Ближайшая начала движение к ней. Идеально.

— Они повсюду, — доложила Ерина.

— Много целей, — отозвалась Арина, но голос её был выше обычного.

Ерина сосредоточилась на ауре. Её меч сиял серебром у бедра, хотя она его не вытаскивала. Её Золотые метки были тусклее, но ещё пригодны. Она призвала образ Пути тысячи клинков Мечебора, удерживая его сосредоточенно в уме.

Деликатное, контролируемое касание. Как защипнуть струну, а не бить в барабан. Аура, подобная ветру.

Первый дракон уровня Золотого ученика завуалировал себя при приближении. Ерина увидела его прежде, чем ощутила, — шорох в кустах, за которым последовал блеск золотой чешуи и серебряных когтей, сверкнувших в солнечном свете. Это случилось так внезапно, что не казалось реальным.

Но Ерина была готова.

Как Золотой ученик, этот дракон был более ведом инстинктом. Он атаковал как зверь, бросаясь на неё с выпущенными клыками и когтями.

Она коснулась ауры вокруг своего меча, и искры взорвались из когтей дракона, будто он врезался в невидимый стальной прут. Его отбросило назад; он извернулся в воздухе и приземлился на все четыре лапы, глядя на неё с явным удивлением.

Недостаточно.

Выглядело это сносно, но Ерина чувствовала, что что-то не так. Потребовалось слишком много сосредоточенности, чтобы отразить одну неуклюжую атаку.

Она встретила взгляд дракона.

— Ждёшь заката?

Зверь прыгнул на неё снова.

И снова Ерина отшвырнула его прочь. Этого было мало. Чего не хватало?

Вытянув восприятие, она обнаружила, что ближайший дракон был Золотым мастером. Резко она встала.

— Перенесём это в дорогу. Арина, я закончила с ним.

Арина пригвоздила его к земле несколькими стрелами, но Ерина не осталась смотреть на её работу. Она уже направлялась к Золотому мастеру.

Когда Арина догнала её, она запыхалась и опиралась на посох.

— Знаешь, у меня не бесконечная ярь.

— Хорошо, что ты тогда не сражаешься.

Они уходили от своей пещеры, но если Ерина провалится здесь, они не смогут защититься. Когда спина прижата к стене, приходится ставить всё.

Она нашла дракона Золотого мастера за поеданием оленя. Тот обернулся и увидел их, а затем лениво облизал морду.

— Люди, — произнесла она женским голосом, на удивление чисто. — Вам стоило остаться в норе.

Ерина снова опустилась на колени. Хотя падать на колени перед боем казалось неправильным, она ставила себя в положение, где ей не на что было полагаться, кроме Пути тысячи клинков.

Арина помахала дракону.

— Меня зовут Арина. А тебя?

— Дерьяна, — ответила драконица. Её глаза вспыхнули. — Девушка, которую вы, Вышняя стража, убили, была моей кузиной.

И тогда она прыгнула через Ерину. Прямо на Арину.

Ерина держала дыхание ровным, и её меч зазвенел. Драконица пошатнулась в середине броска, будто что-то ударило её по касательной, но её не отбросило назад. Она приземлилась рядом с Ариной, втягивая дыхание.

Ерина потянула из Железного тела. В одном прыжке она сократила расстояние между собой и драконом, вбивая ногу ему в рёбра.

В сочетании с её инерцией пинок отправил яровитого зверя размером с корову кувырком в дерево. Та врезалась в древесину, оставив изрядную вмятину.

Арина застыла с наполовину Кованной стрелой на оружии.

— Хороший удар!

— Недостаточно давления, — пробормотала Ерина, подходя ближе к дракону.

Дерьяна была в ярости теперь, стряхивая обломки с чешуи, точно пёс после купания. Она взмахнула острым как бритва когтем, и Ерина уже чувствовала, что за ним последует второй. Она ощущала давление от дракона столь же продвинутого, как этот, рождённого с телом, которому ни один человек не мог соответствовать. Неостановленный, этот удар разорвал бы Ерину пополам, как ломоть хлеба.

Идеально.

Ерина ударила Путем тысячи клинков; тяжесть битвы держала разум плотно сосредоточенным. Коготь отскочил, отбитый лезвием меч-ауры, но второй уже сомкнулся, на волос от того, чтобы попробовать крови.

Новый импульс Пути тысячи клинков отбросил и его, но коготь был так близко, что рассёк кожу на подбородке Ерины.

Она проделала это дважды, и вторая техника была и быстрее, и точнее.

— Ты что… прямо сейчас отрабатываешь технику? — спросила драконица. Говоря, Ерина слышала, как её неверие обращается в ярость.

Она взревела, разрывая обоими когтями.

Ерина остановила оба одним импульсом Пути тысячи клинков, но всё равно было недостаточно быстро. Недостаточно остро. Она могла лучше.

Ещё один коготь был отклонён в брызгах искр, и Ерина шагнула ближе. Чувство опасности в её духе взметнулось, но именно этого она и искала.

После того как новый шквал ударов был встречен незримыми мечами, драконица отступила.

Ерина, всё ещё с мечом в ножнах, шагнула вперёд.

Драконица, возможно, была в ярости, но не глупа. Она распознала меч-ауру и наполнила пасть оранжево-золотым светом.

Чёрная стрела врезалась в неё сверху, связывая челюсти.

Ярь брызнула из-за клыков, и стрела рассеялась, но своё дело сделала. Ерина переключила внимание на нападение.

Её меч зазвенел снова, и три белые линии проступили на горле дракона. Это был шаг вперёд; всего три линии означали, что она лучше контролирует технику. Но когда она станет как ветер, Путь тысячи клинков оставит лишь одну линию. И чешуя эта не будет значить ничего.

Теперь драконица была по-настоящему разъярена. Она метнулась прочь и выжала свою ярь до предела, сияя в духе Ерины.

— Тебе стоит убежать подальше, — посоветовала Ерина.

— Кто бежит?

Аура Золотого отблеска вспыхнула в отдалении, немедленно взмывая в небо.

Ерина пожалела о потере; она чувствовала, что всего на палец отстоит от настоящего прорыва в понимании. Но играть дольше они не могли.

— Золотой отблеск, — крикнула она Арине, бросаясь прочь. — Игра окончена.

Это жгло. Это была возможность, которую ей ненавистно было упускать, но она и так зашла слишком далеко. Есть грань между флиртом со смертью и объятиями с ней.

Затем новый свет зажёгся в её духе, гораздо ярче. Младшая воевода.

Она была близко.

Ерина тормознула; Арина прямо за ней. Чувства Золотого ученика были не так чувствительны, и она глянула на Ерину с недоумением.

— Младшая воевода, — сказала Ерина.

Арина мгновенно натянула лук и выпустила стрелу. Послышался визг Дерьяны.

— В палатку?

Вот в чём был выбор. Они могли снова попытаться спрятаться, но Золотой отблеск и Младшая воевода были близко. Найди их на этот раз — и это был бы конец.

— Нет, — ответила Ерина.

Теперь был лишь один выход.

Она ринулась обратно, бегом навстречу приближающемуся Золотому отблеску. На бегу она погрузилась глубже в свой дух, потянувшись к воспоминаниям учителя.

«Дай мне что-нибудь, — молча взмолилась она. — Хоть что-то».

Ярь текла сквозь Железное тело; она бежала, точно бурная река. Дракон Золотого мастера ждал её, но она перепрыгнула гигантского золотого ящера, всё ещё целясь в Золотой отблеск.

Было одно великое достоинство Пути тысячи клинков, как бы она его ни использовала: он не требовал много яри. Для её Железного тела оставалось предостаточно.

Поток оранжевой яри излился позади неё, но она обогнула дерево и продолжала бежать, сосредоточившись на духе.

Вот оно. Она была в том последнем, безвыходном углу, который её учитель всегда называл лучшим для форсирования продвижения. Она продвинулась до Золотого ученика после противостояния с его духом и до Золотого мастера в разгар битвы с Долганом Даровичем. Пришло время снова превзойти себя.

Она должна была сделать это, если хотела добраться до Светозара.

Но когда она подумала об этом, причина прозвучала пусто. Она не была неверна, но и недостаточна. Было что-то ещё. Глубже.

Если она не продвинется, ей придётся положиться на паразита.

И это было не то. Она знала, что скоро ей придётся привыкнуть к Багряной тени. Как бы ни тошнило её от этого, она не могла бегать вечно.

Она копнула глубже.

Если она не продвинется, все остальные оставят её позади. Светозар продолжит расти, ей никогда не догнать Ятана, и даже у Арины её продвижение было прописано наперёд.

Золотой отблеск возник над кронами деревьев, сверкая на солнце, стоя на маленьком золотом Облаке. Его драконье лицо обратилось вниз, к ней.

Воспоминание вскипело, и Ерина не могла сказать, исходило ли оно от неё или от сколотка её учителя.

Ей было, может, десять лет, и она стояла с учителем у ручья. Каждое утро он приносил ей валун и велел попытаться рассечь его пополам Вспененным клинком. Каждое утро она терпела неудачу, и он уносил камень, чтобы назавтра принести новый.

Она отбросила тренировочный меч в отвращении.

— Я не могу этого сделать, — сказала она.

— Ждал, когда ты это скажешь, — ответил он.

Он отвёл её в пещеру за водопадом, где хранил все камни, что она пыталась и не смогла рассечь. Там были отметины её неудач: зарубки в камнях, где резала её ярь. Шрамы начинали слабо, но становились шире и глубже. И камни становились больше.

— Вот что ты сделала вчера, — сказал он, указывая на самый большой камень, с самым глубоким разрезом. — Не дождусь увидеть, что ты сделаешь завтра.

Тогда Ерина тоже не могла дождаться.

Теперь она стояла под драконом, чувствуя отзвуки духа своего учителя внутри.

— Сдавайся, Золотой мастер, — произнёс он. — Мы не сделаем этого болезненным.

Меч Ерины зазвенел, как колокол.

Он среагировал на меч-ауру, ударив тыльной стороной ладони навстречу серебряному порыву. Он отбил удар, но одна звенящая чешуйка отскочила прочь.

С нею ушла и капля крови.

На этот раз техника ощущалась правильно. Она резонировала в духе её учителя, отзываясь эхом между ними двумя. Она купалась в этом чувстве, запоминая его.

Затем заслон в её духе рухнул.

Её ярь дрогнула, ускользая из пальцев. В том и была опасность толкать продвижение в разгар битвы; это сбивало с ритма. А на этот раз противник не был столь добросердечен, чтобы дать ей время для себя.

Почуяв кровь, Золотой отблеск-дракон спрыгнул с облака.

— Страница три, — объявила Арина.

Ерина успела лишь подивиться, зачем Арина сказала это вслух, прежде чем стрела толщиной с её руку пронзила дракона сквозь золоточешуйчатую грудь. Аура Золотого отблеска Арины накрыла поляну тяжёлой тьмой, и на этот раз стрела не ощущалась как одна техника. Она ощущалась как три разные техники, втиснутые в одну стрелу, и две из них не были дружелюбны.

Сила стрелы унесла дракона назад, так что он упал далеко от Ерины, но он сжёг тьму почти немедленно. Его чешуя сочилась кровью — так что по крайней мере эта техника нанесла какой-то урон, в отличие от стрел, что Ерина видела у неё раньше, которые даже кожу не пробивали.

Но теперь тьма, что ползла по коже дракона, ощущалась как яд. Он кричал, дыша огнём на себя, но тьма продолжала расползаться.

Это было всё, что видела Ерина. Реки серебряной ауры устремились к ней, ослепляя её, наполняя дух. Они хлынули в её жилы — куда больше, чем она могла когда-либо направить, — устремляясь к её ядру.

Сколоток её учителя размылся, глубже впитываясь в ярь Ерины. Ощущение его присутствия снова ослабло, как и при её продвижении до Золотого мастера.

Затем, словно глубокий выдох, меч-аура выплеснулась из неё волной.

Каждое дерево на поляне взорвалось под ударом тысячи топоров. Арина не избежала этого; фиолетовый кристалл покрыл её грудь нагрудником, приняв главный удар силы, но порезы всё равно выступили по всему телу.

Дракон-Золотой мастер Дерьяна была в какой-то момент оплетена Ариной паутиной — Ерина догадалась, что когда была сосредоточена на Золотом отблеске. Она не могла защитить себя, и её чёрный кокон взорвался брызгами крови.

Кровь хлынула и из чешуи Золотого отблеска, но этого было мало, чтобы убить его. Пока она не довершила техникой Ловчего.

Секунды спустя после того, как волна меч-ауры прошла сквозь лес, его тело пало кусками плоти и кости.

А затем лес затих.

Солнечный свет струился на них, не фильтрованный ветвями. Холодный ветер дул теперь, не заблокированный стволами. Присутствие Арины угасло обратно до Золотого ученика, и её лук снова стал посохом. Она проковыляла ближе к Ерине.

— Поздравляю! Бежим?

— Ещё нет, — ответила Ерина, глядя на тела. — Нельзя оставлять сколотки преследовать нас. И мы не можем выглядеть трусами перед нашим новым гостем.

Ведомая восприятием Золотого отблеска, она повернулась, чтобы взглянуть в лес.

Там стоял юноша; изумрудные рога слабо мерцали в тени деревьев, что ещё стояли вокруг него. На нём был выцветший серый плащ, он опирался на молот размером с него самого, и выражение его лица было такое, будто он умер два дня назад.

— Высматриваешь, кого добить после победителя? — спросила Ерина; её меч начинал сиять техникой Усиления «Текущий клинок». Он гудел мощью, какой она никогда не ощущала прежде; силой Золотого отблеска.

Он сделал долгий, медленный вздох, выпуская его, будто последний.

— …нет, — произнёс он.

Казалось, у него ушла неделя усилий, чтобы выдавить одно это слово, но Ерине нужно было разобраться со сколотками. Они поднимались, словно змеи закатного цвета, из тел драконов. По крайней мере в смерти они выглядели как настоящие драконы: летучие, змееподобные создания пламени.

Как она и ожидала, оба обратились к Ерине.

Меч-аура слабо помогала против этих нематериальных сколотков, но ярь — вполне. Она хлестнула техникой Ловчего по Золотому мастеру, сама бросаясь на Золотой отблеск. Несколько взмахов клинка её учителя оставили сколоток в виде нескольких шипящих луж на земле.

Всё это время она держала восприятие прикованным к новоприбывшему. Он не чувствовался готовым вмешаться. Он чувствовался так, будто мог рухнуть в любой миг.

— Надо идти, — сказала Ерина Арине. Ей не нравилось бежать мимо неизвестной угрозы, но Младшая воевода приближалась с другой стороны.

Стойте… нет, не приближалась.

Дух Ерины похолодел. В то мгновение, когда она убрала восприятие с драконицы, та покрыла мили.

Страшась того, что увидит, Ерина оглянулась.

Младшая воевода стояла там, с мечом в руке. Он потрескивал оранжевыми молниями.

— Кровью моей и именем моим, — прошептала она, — клянусь, что вы будете страдать так, как никто не страдал.

Идеально.

Паразит Ерины выплеснулся из-за спины, и на этот раз она не пыталась его остановить. Как красная сколотковая копия её самой, она развернула свои Золотые метки. Её правая рука сплющилась в другой меч, и она подалась вперёд, готовая к бою.

— Не думаю, что у тебя есть ещё один такой щит, — сказала Ерина. Арина издала плоский, безжизненный смех.

Незнакомец вышел из деревьев, волоча свой огромный молот за собой. Тот пропахивал борозду в почве при ходьбе, будто у него едва хватало сил его тащить.

— Я свидетель Короля Зверей, — произнёс он со вздохом. — Я свидетельствую, как Младшая воевода нападает на двух Золотых. Отступите, или у него будет повод вмешаться.

Визгливый смех драконицы пронзил лес.

— И кто же ты?

— Младшая воевода, — произнёс он, — поверьте мне, когда я говорю, что я вообще никто.

Глаза драконицы сузились, и она оглядела его от кончиков рогов до низа его потёртого временем плаща. Она оскалила клыки. А затем ещё сильнее.

— Нет, — сказала она наконец. — Я не поклонюсь тебе. Ни даже твоему хозяину.

Со взмахом меча она хлестнула потоком жидкого пламени в Ерину.

Ерина ожидала этого всё время. Вместе она и её паразит запустили по Вспененному клинку в надвигающуюся технику Ловчего. Техника Багряной тени помогла примерно как кухонный нож против дерева. Её собственная волна серебряной энергии врезалась в поток оранжевого пламени.

Но техника Младшей воеводы, точно река огня, прорывающая плотину, продавила насквозь.

Ерина встретила ярь плоскостью клинка своего учителя. Он пульсировал мощью её техники Усиления; хотя ощущалось это как попытка сдержать океанский прилив и жар расплавленного металла одновременно, она стиснула зубы и упёрлась.

Милосердно, натиск прекратился, оставив дым, поднимающийся от её рук — снова обожжённых, — и её ярь опасно низкой.

Она остановила это.

Зелёнорогий мужчина наблюдал за всем с плоскими, мёртвыми глазами.

— Запомни, что ты сказала это, Зоряна. — Ерина догадалась, что это было имя драконицы.

Дух Ерины содрогнулся, когда ещё одна могучая душа сбросила завесу где-то на острове. Ерина не могла назвать её уровня продвижения, но она ощущалась невозможно древней.

Затем мамонт поднялся над деревьями и воздел хобот, трубя в небо. Она видела его в основном как груду меха в отдалении; он выглядел как домашний пёс горы.

Незнакомец указал в том направлении.

— Мой друг слушал. Он недоволен.

Золотое Облако размером с город устремилось к ним, будто гонимое штормовым ветром. Двое Золотых отблесков-драконов спрыгнули с него прямо перед Зоряной.

— Зоряна, — сказал один. — Мы должны уходить.

Мамонт протрубил ещё раз.

— Мы должны уходить прямо сейчас.

Младшая воевода снова подняла меч, но была перехвачена своими вассалами. Она боролась с ними, и хотя могла бы, несомненно, одолеть их, если бы попыталась, им удалось втащить её на меньшее Облако.

— Вышняя стража! — взвыла она. — Я приду за вами! Ваше Княжество не защитит вас! Вы не спрячетесь от меня!

Она продолжала вопить, пока Облако уносило её в небо.

Когда она исчезла, гигантское Облако начало отползать. Оно двигалось быстро — для чего-то настолько огромного.

Ерина глубоко, с облегчением вздохнула, когда давление было снято, позволяя себе успокоиться от яри Золотого отблеска, текущей по её жилам. Арина глянула на неё, а затем на новоприбывшего.

— Привет! — радостно произнесла она. — Я Арина.

Глава 16

Светозар не ощущал ни одного Ока Бездны у Ладислава, зато его Золотая метка стала плотнее прежнего — за головой висел настоящий провал тьмы.

— Ему остался шаг до Младшего воеводы, — прогудел Коркош. — Душевное пространство и душевный огонь у него уже есть, но вливать его в техники он пока не сможет.

— Тогда бояться нечего, — ответил Светозар. В прежние времена он бы ужаснулся, но Ночной огонь, бегущий по каналам, полыхал как никогда, и в груди не осталось ничего, кроме нетерпения.

Ладислав поднял два пальца, и Светозар мгновенно зажёг Плащ огня. Эту технику он уже видел.

Пальцы опустились — обманчиво медленно, — и клинок тени мелькнул между ними, прочертив неглубокую борозду в камне. Шаг в сторону, подкреплённый взрывным Плащом огня, перенёс Светозара на пять шагов. От такого удара трудно было бы уклониться, не знай ты, как он работает, или не поспевай тело. Но в горящем чёрно-красном ореоле техники Усиления он был готов ко всему.

Глаза Ладислава сверкнули, и пальцы его задвигались в сложном узоре.

Полсекунды спустя теневые клинки ударили со всех сторон. Светозар рванул вперёд, проскользил на коленях, прогнулся назад, уходя от горизонтального взмаха, перекатился, избегая удара сверху, и вскинул правую руку, чтобы перехватить технику, летящую справа. Клинок был тонок, как нить, и не твёрд — техника Ловчего, а не Ковки. Ярь голода сокрушила его с лёгкостью.

Коркош врезался в бок Светозару, отбрасывая его в сторону, когда сзади пришёл клинок, которого тот не заметил. Черепаха тут же исчезла — собственный Плащ огня унёс её прочь.

Ладислав не двинулся с места, разглядывая собственные пальцы с любопытством.

— Это поистине невероятно, — произнёс он. — Я могу видеть, как Властители.

Светозар собирал дыхание дракона в левой руке, но не выпускал технику.

— У нас нет вражды с родом Милиц. Я служу в отряде Вышней стражи с Ариной Милицей. Давай уйдём вместе.

При звуке имени Арины лицо Ладислава дрогнуло. Светозар не мог прочесть выражения, но дух юноши стал темнее.

— Не надо было этого говорить, — пробормотал Коркош.

Ладислав вздёрнул руку, и Кованые чёрные клинки взметнулись из-под земли. Светозар и Коркош разделились, уклоняясь, и без единого слова оба ринулись на противника.

Они налетели с двух сторон, и Ладислав переводил взгляд с одного на другого, встряхивая рукава.

— Подойдите, позвольте мне показать вам.

Светозар ударил рукой-сколотком, а Коркош сомкнул челюсти на левой руке Ладислава.

В тот же миг пурпур выплеснулся из радужек Милица, заполняя весь глаз, — будто в глазницы вставили гладкие самоцветы. Перчатки из пурпурного кристалла покрыли его ладони, и он схватил руку Светозара одной и загривок Коркоша другой.

Их бросок остановился, словно их заперли в камне.

Коркош ударил передней лапой, Плащ огня вспыхнул, а Светозар вогнал свой полуоформленный шар драконьего дыхания в грудь Ладислава левой рукой.

Ладислав крутанулся на месте, отпуская их и уходя от атак. В том же движении он ударил каждого тыльной стороной кулака. Коркош принял удар на панцирь, отъехав на несколько шагов. Светозар пролетел через всю комнату.

Рёбра запульсировали болью. Месяц назад такой удар проломил бы ему грудь, но техника Усиления Золотого отблеска и недели мяса яровитых зверей сделали его крепче.

Он приземлился на ноги, но Коркош уже снова схватился с Ладиславом. Светозар направил Ночной огонь к ступням, готовый снова ринуться в бой, — и поднял взгляд.

Усыпанное самоцветами древо сияло над ним; Ока Бездны успокаивали дух безмятежным, задумчивым присутствием. Сор был где-то там, наверху. Он опоздал.

Ночной огонь обратил неудачу в гнев, и он уже приготовился вернуться в битву — пока не уловил проблеск пурпура среди клеток.

Он пригляделся. Сор не был таким ярким и фиолетовым, как прежде, — синяя ярь просочилась в него, — но всё ещё отличался по цвету от остальных Ок Бездны. Возможно, его ещё можно было спасти.

— Держись, Коркош! — крикнул Светозар и с помощью Плаща огня запрыгнул в железные ветви.

Черепаха издала бессловесный крик досады. Ладислав пинком отправил его в потолок и теперь запускал череду теневых клинков. Всего несколько недель назад Коркош умер бы на месте.

Но его разум, тело и дух обновились за время в Навьей воде. Он извивался в воздухе, проворный, как змея, не только уклоняясь от клинков, но и выстреливая дыханием дракона, что прочертило огненную линию по полу, заставив Ладислава вскинуть меч и отпрыгнуть.

Светозар всё ещё чувствовал досаду черепахи. В одиночку ему не победить, так что следовало поспешить.

Он откинул клетку — та даже не запиралась. Затем потянулся левой рукой, дёргая сосуд Сора. Самоцвет оказался заперт на месте. Линии света бежали к нему от остальной части клетки, запечатывая его.

Сор пробормотал что-то, как человек, бормочущий во сне.

Светозар потянулся рукой-сколотком, колеблясь, прежде чем коснуться линий. Он не знал, что сделает с Сором разрыв этой связи — может, только она и поддерживала жизнь конструкта.

Но Коркош вскрикнул позади, и Светозар зацепил белым пальцем линию яри. Времени изучать не было.

Он перерезал соединение, и Сор охнул. Светозар быстро рассёк остальные и вытащил самоцвет.

Сор сонно бормотал ещё минуту.

— …мне снилось, что я — тысяча птиц, — наконец произнёс он.

Светозар с облегчением выдохнул, поворачиваясь обратно к битве.

— Сор, нам нужно уходить. Ты можешь активировать портал?

Свет в самоцвете дрогнул, будто конструкт встряхивался.

— Могу, если мы до него доберёмся. Думаешь, Ладислав нам позволит?

Волна мечей вонзилась из пола, ища Коркоша, пока черепаха переворачивалась и плевалась огнём.

— Не думаю.

— Ну, это не страшно. У меня есть другая идея.

Пурпурная искра вспыхнула над каменным бассейном у основания древа, и Светозар, следуя указанию Сора, спрыгнул перед ним.

— Теперь я знаю так много, — произнёс конструкт с изумлением. — Больше, чем когда-либо считал возможным.

— Что мне делать здесь, Сор? — спросил Светозар. Ночной огонь полыхал позади.

Дух вытек из своего сосуда, снова слегка прозрачный, но всё ещё сохранявший форму: круглое тело, один глаз, рот и два щупальца вместо рук. Он прижал их к вязи вокруг каменного бассейна.

Вязь вспыхнула пурпуром, и из древа выдвинулась прозрачная труба. Белая жемчужина скатилась по ней.

— Это то, что выпил Ладислав. Призрачная вода.

— Она и впрямь дала ему зрение Властителя? — жадно спросил Светозар, глядя на жемчужину.

— Ха! Нет. Он Золотой отблеск; истинное зрение Властителя разорвало бы его разум, как глину.

Капля упала в бассейн, и Светозар склонился за ней.

— Стой! Ты же сохранил образцы из каждого Колодца, верно?

— Только одну склянку из Колодца Жизни.

— Этого должно хватить. Наверное. Открой свой ключ Пустоты.

Светозар открыл его, и дверь кладовки возникла из ниоткуда; Крошка Синяя радостно пискнула.

И дух Ладислава захватил Светозара.

Он снова зажёг Плащ огня, поворачиваясь лицом к Милицу. Тот пинком отбросил Коркоша и уставился на Светозара.

— Ты справишься с этим, Сор, — бросил Светозар, махнув в сторону бассейна, и оттолкнулся, бросаясь на Ладислава.

— Да, конечно, я справлюсь, — произнёс Сор позади. — Конечно. Справляюсь, вот что я делаю.

Мечи взметнулись из-под земли, почти в рост Светозара, но он разорвал их правой рукой. Пока они опутывали его, теневой клинок мелькнул на высоте шеи.

Коркош врезался в Ладислава сзади. Милиц повернулся, ловя его панцирь одной перчаткой, но Коркош крутанулся и хлестнул хвостом по груди теневого мастера.

Ладислав отлетел, перчатки рассеялись до сути, и пурпурные кристаллические сапоги возникли на его ногах. Они вгрызлись в камень, останавливая его мгновенно, пока он выстреливал очередной клинок Ловчего в Коркоша.

Так что он не видел, как Светозар прорвался сквозь техники и приземлился перед ним. Плащ огня бушевал вокруг. Светозар ударил правой рукой, но белый кулак встретил пурпур — Ладислав вскинул перчатку.

Светозара оттолкнула сила атаки, но Ладислав был всего в нескольких футах от каменной стены. Он врезался в неё спиной; чёрный нимб вгрызался в камень, даже пока перчатки крушили скалу.

Коркош приземлился в тот же миг, когда Светозар выправился, и снова они действовали как одно целое. Светозар свёл руки перед собой, собирая шар чёрно-красного пламени между ладонями. Коркош разинул пасть, и дыхание дракона формировалось в его глотке.

Два горящих столба Ночного огня сошлись на теле Ладислава Милица.

***

Сор боролся, тяжело дыша, будто у него были лёгкие, пытаясь вытащить единственную склянку Жизненной Воды из открытого хранилища ключа Пустоты.

— Ты ведь не собираешься помогать? — спросил он Крошку Синюю.

Водовик склонила голову набок и свистнула.

До его соединения с остальными Оками Бездны это было бы для него непостижимо. И сейчас оставалось в основном непостижимым, но в общении водовика явно прослеживался узор. Он начал его видеть, так что мог разобрать, что она говорит. В основном.

— Дело не в переноске тяжестей, а в твоём отношении. Понимаешь, о чём я? Готовность помочь — вот чего я жду. Моральная поддержка.

Крошка Синяя вскинула руки в воздух и издала одобрительный возглас, похожий на звон ветряных колокольчиков.

— Вот видишь, это всё, чего я хотел.

С нечеловеческим усилием Сор простёр склянку в своих руках над бассейном. Сияющая зелёная жидкость плеснулась вокруг жемчужины призрачной воды, и белое закружилось внутри зелёного. Они не смешались.

И не смешались бы. Пока нет.

— Правда в том, — сказал Сор Крошке Синей, — что вся тяжёлая работа происходит в Колодцах. Это древо лишь собирает всё и использует, чтобы питать наши мысли. — Он замолк, хватая склянку воды Колодца Духа; его разум уплывал к тому, каково это было — быть частью общего.

Это было… всеохватно. Теперь он был куда большим, чем когда-либо прежде, но, когда он был соединён с древом, он был лишь каплей в океане. В том, чтобы быть океаном, было нечто, наделяющее силой.

Крошка Синяя пискнула, и неистовая сила полыхнула неподалёку.

Точно, битва. Ограничение по времени.

Сор вознёс вторую склянку в воздух. Каждый раз, поднимая одну из них, он напрягал свою физическую субстанцию. Теперь это не вгрызалось в его память; у него была внешняя мембрана, что принимала на себя всё физическое напряжение. Но рано или поздно эта мембрана истощится.

Скорее рано, чем поздно, если он правильно читал состояние собственного тела.

Синяя вода закружилась вместе с зелёной и белой, создавая приятный водоворот. Аура над бассейном искривилась, точно буря, пока силы схлёстывались, и Сор снова рванулся к хранилищу Пустоты.

— Ещё… одну…

Ему было трудно тащить своё тело сквозь воздух. Он поднёс короткие ручки перед глазом и мог видеть их насквозь.

Это было не идеально.

Он сносился ближе к земле, и Крошка Синяя спрыгнула со своего насеста. Её похожее на платье нижнее тело закружилось вокруг его глаза, и она глянула на него сверху вниз.

Сор попытался заговорить, но ему хватало труда удерживать себя, не теряя при этом настоящей сути.

Водовик наклонилась, глядя ему прямо в глаз, и выражение её лица затвердело. С твёрдым звоном колокольчика она подошла к одной из немногих оставшихся склянок из Источника Снов.

Обеими руками она вытолкнула её наружу. Склянка была почти в половину её роста и несомненно вдвое тяжелее, но она зажала её под мышкой и метнулась к бассейну.

Сор глянул на каменное устройство, что нависало над ним, точно башня.

— Почему… ты не сделала… этого… раньше?

К тому времени, как он добрался до верха, Крошка Синяя уже опрокинула пурпурную воду. Все четыре цвета теперь кружились в бассейне, и воздух вокруг них потрескивал силой. Она была так же насторожена, как и он; эта сила могла разорвать их на части или изменить фундаментально.

Конечно, в этом почти и была идея.

Сор вытянул одну из своих рук под бассейн, активируя скрытый круг искрой яри.

— Идущий по стуже оставил здесь, у основания, немного своего собственного душевного огня. Это последний ингредиент.

Чистое серебряное пламя, словно зеркало, вытянутое в форму огня, вспыхнуло из центра бассейна. Оно растеклось по воде, точно естественный огонь по луже масла, но не поглотило ничего.

Напротив, вода стала ярче. И начала сливаться.

Водоворот белого в центре простёрся наружу, окрашивая остальную жидкость, пока серебряное пламя становилось всё меньше и меньше. Искры синей, зелёной и пурпурной сути поднимались вверх; душевный огонь выжигал нечистоты, очищал физический сосуд и наполнял силой ярь.

Ещё одна вещь, которую он узнал от общего.

Серебряное пламя истощилось, впитываясь в каждую каплю воды. Жидкость теперь была сплошь белой и мерцала металлическим блеском.

Сор собрался, ища Светозара. Ещё один шаг — и для этой части ему понадобится физическое тело.

И тогда великая работа будет завершена.

***

Дыхание дракона сошлось в яростном пожаре над телом Ладислава — адское пламя чёрного и красного. Шар огня пожирал ближайший камень, так что казалось, будто из стены и пола вычерпали куски гигантской лопатой. Скала светилась вишнёво-красным, но благодаря аспекту разрушения Ночного огня не оставляла расплавленного камня.

Светозар и Коркош выпустили техники одновременно.

— У нас есть выход? — спросил Коркош.

— Сор работает над этим.

— Ему стоит работать быстрее.

Ладислав выступил из угасающей чёрно-красной яри, облачённый с головы до ног в броню пурпурного кристалла. Чёрный диск парил позади его шлема, и свет сиял там, где должны были быть глаза.

Он протянул одну закованную в броню руку, и металлический топор замерцал, появляясь из его душевного пространства. Рукоять — длиной с него самого, будто выточенная из одной длинной кости, а широкое, изогнутое лезвие отсвечивало красным.

Когда он сжал оружие обеими руками, Светозар ощутил Сора позади и хлопнул Коркоша по панцирю.

— Задержи его. Я открою портал.

— Задержи его? — повторил Коркош, но топор уже опускался. Рыча, черепаха отпрыгнула.

Сор добрался до Светозара, тяжело дыша, ещё более бледный, чем прежде. Внутри него вращались колёса, каналы яри опоясывали ядро, и дух заговорил между надсадными вздохами:

— Позволь… мне… войти…

Светозар не задавал вопросов. Он схватил духа, втягивая его в своё ядро без колебаний, и метнулся к порталу.

— Как мне запустить его? — спросил он, пока зала сотрясалась от битвы Коркоша и Ладислава.

— Не туда, не туда! — закричал Сор внутри его головы. — Разворачивайся, разворачивайся, разворачивайся!

Сбитый с толку, Светозар развернулся лицом к усыпанному самоцветами древу. Коркош уворачивался от воронки треснувшего камня, а Ладислав был пурпурным размытым пятном в преследовании.

— Обратно к бассейну!

Несмотря на раздражение, Светозар подчинился.

— Что мы делаем?

— Это называется призрачная вода!

Светозар увидел мерцающую алмазного цвета жидкость и понял. Это был четвёртый колодец.

— Это поможет нам одолеть Ладислава?

— М-м, ну… это поможет тебе сражаться с Ладиславом, это я могу гарантировать.

Светозар остановился перед бассейном. Крошка Синяя увидела его и приветственно зазвенела, точно звенящие монеты, запрыгивая обратно в хранилище Пустоты. Коснувшись ключа, чтобы закрыть дверь, Светозар опустил взгляд на мерцающее молоко.

— Великая работа Идущего по стуже провалилась, потому что этот созданный им общий разум не имел ни инициативы, ни творческого начала, видишь ли. Он делал лишь то, что ему говорили. Не хочу хвастаться, но, как выяснилось, всё, что им нужно было сделать, — это позволить конструкту памяти вымокнуть в Источнике Снов пятьдесят лет.

Светозар окунул лицо в белую воду и глубоко выпил.

— Ты мог бы принять это сам, если бы захотел, — продолжил Сор. — Твой разум улучшился бы далеко за пределами разума Ладислава. Но если отдашь это мне — мы завершим замысел Идущего по стуже.

Пока вода текла сквозь его тело, она начала собираться у основания его черепа.

Светозар захватил её.

Как бы ни было заманчиво увидеть, что конечный продукт Навьей воды может сделать для его продвижения, Коркош мог продержаться лишь столько. Артефакт Властителя очень пригодился бы здесь.

Он влил в себя призрачную воду, направляя всё к Сору.

Коркош рухнул на землю рядом с ним; Плащ огня угасал. Он попытался подняться на ноги, но не смог. В его панцире были новые трещины — меньше, но источающие свет.

— Я на пределе, — проговорил он низким голосом.

Светозар не мог повернуться достаточно, чтобы увидеть Ладислава, но ощущал Милица позади, точно тень смерти. Заострённая тьма собиралась, приближаясь, как коса приближается к пшенице.

Сор вращался в его ядре. Призрачная вода собирала его, вытягивая вверх по каналам Светозара, пока дух не устроился там, где его шея соединялась с головой.

Светозар допил остатки призрачной воды, делая глубокий вздох.

— Что мне делать? — потребовал он.

Раздалась короткая, острая боль в его духе — точно укол булавки в шею, пронзивший прямо в душу. А затем Сор стал частью него, впечатанный в его каналы яри, будто прибитый гвоздями.

Голос Сора эхом прозвенел в разуме и душе Светозара.

Сейчас будет план битвы.

***

Итак, тебе стоит поторопиться, потому что в шести дюймах от твоего позвоночника — техника Ловчего, которая располосует тебя, как рыбу.

Одна тонкая грань тени, линия, растянувшаяся от пола до потолка, приближается к спине Светозара. Удаляясь от Ладислава, она прорезает линию в полу.

Эта его броня — кровное наследие рода Милиц. Это преимущество для нас. Он не создавал её своим Путём, так что не имеет над ней полного контроля. К тому же он не должен использовать полную броню до Младшего воеводы, так что его движения будут размашисты.

Пурпурная кристаллическая броня, облекающая Ладислава, питается его ярью. Светозар может ощутить это своим духовным восприятием; она высасывает дух Ладислава и бо́льшую часть его внимания. Его ядро на грани пустоты, и ему приходится Усиливать себя, чтобы просто двигаться.

Этот топор — тоже оружие Младшего воеводы. Он не может высвободить его силу. Глупо, правда? Он думал о нём как о чрезвычайной мере, но ему было бы лучше использовать оружие, с которым он мог справиться. Хотя голову он тебе всё равно отсечёт.

Вязь не активна. Теперь, когда вся эта информация течёт сквозь него одним потоком образов и чувств, Светозар может ощутить это. Он потрясён, что не замечал этого раньше.

Оружие само по себе всё ещё могущественно, но Ладислав не может активировать вязь внутри.

Сначала избавься от техники Ловчего. Это не должно быть слишком трудно для тебя.

Светозар поворачивается; техника в его белой руке активируется, и он отводит теневой клинок в сторону. Его рука поглощает ярь, слегка окрашиваясь тьмой.

Отвлеки его. Брось ему в лицо песка или что-то такое.

Он выпускает украденную ярь в лицо Ладислава. Неоформленная, ярь образует горсть чёрных игл. Грани тени и меча борются друг с другом, так что они не смертельны, но они отвлекают. Они сбивают с толку глаза Ладислава и его восприятие одновременно.

Так, теперь он ударит, пока слеп. Тебе стоит заблокировать это.

Топор с красной кромкой взмывает к нему, и Светозар тянется к рукояти. Он недостаточно быстр. Топор рассекает кисть, руку, плечо, разбрызгивая кровь в воздух. Боль быстро угасает, когда Светозар рушится на землю, и холодная дымка смерти смыкается вокруг. Последнее, что он видит, — Ладислав, заносящий оружие для последнего удара.

Э-э, прости, я имел в виду — уклонись.

Светозар пригибается, и взмах топора проходит над его головой. Он невредим, а Ладислав теряет равновесие.

Нарушь его опору.

Он тянется к закованной в броню лодыжке Ладислава, рванув усиленным Плащом огня рывком. Для Ладислава слишком рано выправляться, и его срывает с ног.

Забери это оружие.

Дух Ладислава взмывает, когда его внимание смещается с битвы на удержание брони от угасания. Его хватка слабеет.

Рука Светозара из плоти смыкается на рукояти топора, и он вырывает его.

Когда он ударится о землю, он контратакует, так что будь готов к этому.

Спина Ладислава врезается в камень, и он чертит две диагональные линии перед своей грудью. Крест Х-образной формы из теневых клинков рубит вверх, в то место, где он последний раз ощущал Светозара.

Но Светозар уже сместился. Плащ огня уносит его достаточно далеко, чтобы он встал над головой Ладислава.

Ты не можешь пробить броню, но можешь сделать её слишком дорогой, чтобы держать.

Обеими руками Светозар заносит топор над головой и обрушивает его вниз на кристаллический нагрудник.

Удар высекает искры, не пробивая, но бремя яри слишком велико для Золотого отблеска. Броня лопается сутью, и пурпурный свет отступает обратно в радужки Ладислава.

Берегись союзников.

Дыхание дракона толщиной с руку ревёт от Коркоша, и Светозар отступает в сторону. Ярь поглощает тело Ладислава.

И вот вам один мёртвый враг. Это просто. Это чисто. И существует лишь минимальный шанс провала и ужасной смерти.

Теперь иди и сделай это.

***

Реальность вернулась, будто Светозар переместился на пять секунд назад во времени.

Он крутанулся, рассекая технику Ловчего рукой, поглощая её ярь и немедленно выпуская в лицо Ладислава. Он зажёг Плащ огня, пригибаясь под слепым взмахом топора и срывая Ладислава с ног.

Он выхватил топор и метнулся от ног Ладислава к его голове в одном движении. Крест теневых клинков прошёл сквозь пространство, где он только что стоял.

Светозар вонзил топор в грудь брони Ладислава, которая лопнула мгновенно. Теперь ему оставалось лишь отступить в сторону и ждать, пока дыхание Коркоша сотрёт тело Милица.

Вместо этого он пнул Ладислава в сторону.

Ночной огонь прочертил борозду в камне, но Ладислав кувырком ушёл вправо, и его Золотая метка врезалась в скалу.

Коркош отследил движение Ладислава, разворачивая дыхание дракона в сторону, приближая поток.

Светозар встал перед ним, поднимая руку. Коркош сомкнул челюсти, и ярь брызнула из углов его пасти.

Наконец Светозар расслабился. Это был риск — он мог отклонить некоторое количество яри Ночного огня, но уйти невредимым вряд ли.

— Убей его! — потребовал Коркош. — О чём ты думаешь?

Плащ огня Светозара угас, и он коснулся своего чистого ядра. Каналы яри саднили и ныли после боя, и он потратил изрядную долю яри.

Он глянул вниз, в глаза Ладислава, и увидел там лишь гнев, унижение и изнеможение.

— Мы уходим, — наконец произнёс Светозар. — В знак доброй воли к роду Милиц я был бы счастлив взять тебя с собой.

Не дожидаясь ответа, он подошёл к нефритовой арке портала. Коркош последовал за ним, говоря так тихо, как только мог:

— Если мы приведём его обратно, он принесёт весть своей семье. У рода Милиц больше Младших воевод, чем ты можешь вообразить, и они не терпят бесчестья легко.

— Они сочтут это позором? — с любопытством спросил Светозар. — Я думал, они сочтут это милосердием.

Он вытянул левую руку, порождая Сора. Дух вырвался из него, закружившись в реальности как парящая пурпурная голова с одним гигантским глазом. Их связь ничуть не ослабла с расстоянием.

Сор подплыл к исписанной вязью панели рядом с порталом.

Хм, да, это будет непросто. Это потребует всего моего мастерства и улучшенных знаний.

— Это займёт много времени? — спросил Светозар.

Вязь зажглась, и внезапно портал заколебался кружащимся синим и зелёным в центре арки.

Честно говоря, это было куда проще, чем я думал.

Трещины немедленно распространились от портала, уползая от рамы с видимой скоростью. Очевидно, мир долго бы не продержался.

Шарканье позади сказало Светозару, что Ладислав поднимается на ноги. Одно существование Сора помогало ему сортировать сенсорную информацию куда чётче. Это не расширяло чувств Светозара, как силы какого-нибудь Ярилича, но помогало ему аккуратно раскладывать всё по полочкам всего за миг сосредоточения.

Ерина бы позавидовала.

— Гордость Милиц не гнётся, — проговорил Ладислав, и голос его был жарок. — В следующий раз, когда мы встретимся, я буду Воеводой. И я разрушу твой дом и сожгу твою семью, до корней и ветвей, пока твоё имя не станут использовать как проклятие.

Светозар обернулся и увидел, как Ладислав тянется в пространство, извлекая комок мела, мерцающий синим.

Духовный покров, который Светозар уже приготовил, вспыхнул вокруг него, засияв облаком ровного сине-белого света.

Ядро Ладислава было почти пусто, и Светозар не ощущал ничего, что Усиливало бы его конечности. Плащ огня предрасполагал к внезапным, неистовым порывам движения, но это также означало, что его трудно контролировать.

Духовный покров, с другой стороны, помогал его телу двигаться почти прежде, чем он успевал подумать. Не успел он активировать технику, как уже стоял перед Ладиславом, сжимая его запястье бледной рукой.

— Это, по-моему, чересчур, — сказал Светозар, выхватывая врата-камень из его руки. Он швырнул его об стену, где тот лопнул синим светом и очередным скоплением пространственных трещин.

Комната теперь кишела тончайшими, как волос, разломами, и они появлялись всё быстрее и быстрее.

Ладислав метнулся к нему, взвихрив последние крохи своей яри, чтобы Усилить себя.

Светозар вбил Немое касание в его ядро.

Когда Милиц рухнул, Светозар зашагал обратно к порталу.

— Он отказался от нашего предложения пути домой, так что оставим его пробираться своим ходом.

Сор вплыл обратно в тело Светозара, и ничто больше не преграждало духу путь.

Коркош оглянулся, но прошёл сквозь портал. Они не знали, куда приведёт их проход, но по крайней мере это будет где-то снаружи.

Светозар последовал.

Одно мгновение их швыряло со всех сторон текстурным синим светом. Затем воздух снова разорвался вокруг, и они оказались стоящими внутри неглубокой пещеры.

Мох и яркие грибы заполняли пространство, точно трава, а нефритовая арка упиралась в стену. Солнечный свет лился сквозь устье пещеры, и он видел, как он сияет на бескрайнем поле волн.

Светозар глубоко вдохнул солёный воздух, чувствуя, будто выбрался из норы впервые за много недель.

Портал, прозрачный с этой стороны, показывал неуклонно трескающееся изображение Ладислава, карабкающегося по изрытому и избитому полу, оставшемуся после их битвы. Он полз к порталу, пока Навья вода рушилась вокруг него.

Светозар смотрел, не в силах принять решение. С одной стороны, Ладислав ясно дал понять, что не станет сотрудничать. С другой…

Коркош выдул тонкую, как палец, струю драконьего дыхания сквозь арку, и портал исчез.

Светозар долго смотрел на место, где только что был портал.

— Он сам напросился, — сказал Коркош.

— …не могу с этим спорить. — Светозар повернулся обратно к океану. — Теперь, Сор: где мы?

О, я, э-э, не знаю. Это солнце?

Глава 17

Стражи в зелёной броне вскинули копья и расступились, пропуская Ятана к высоким дверям, ведущим в зал аудиенций Великого князя. Его ждали.

Рыбачка Горяна теребила волосы, кланяясь обоим стражам Золотого отблеска, пока семенила следом за Ятаном. Сегодня она оставила свой тяглец позади, и макушка её едва возвышалась над поясом Младшего воеводы.

— Это пойдёт не так, как ты ожидаешь, — бормотала она. — Ты спросил меня, чего я хочу? А? Нет. Ты просто тащишь меня, как поклажу. Он меня не примет. Думаешь, Золотые мастера каждый день предстают перед Великим князем?

— Не волнуйтесь, — ответил Ятан, шагая вперёд. — Он не так устрашающ, как вы думаете. — Аура ветра распахнула двери прежде, чем он коснулся их.

Двери открылись в длинный коридор, украшенный с такой роскошью, что посрамил бы чертоги небес. Всё было покрыто золотом: статуи драконов, свисающие с потолка, колонны вдоль зала, даже плитки пола.

В конце зала Великий князь восседал на троне из золота и нефрита. Хван Нравич, Великий князь Княжества Ночного огня, был воплощением героя: могуче сложённый, с пронзительными глазами и короткой бородой, подчёркивающей квадратный подбородок. Волосы его были скреплены сзади богато украшенной короной, а крылья простирались по обе стороны, окаймляя его сияющими изумрудными перьями. Его дух Старшего воеводы свободно струился по залам, давя на плечи весом истинной силы.

Обнажённый по пояс служитель с одной стороны двери ударил в огромный гонг, когда они вошли. Воздух содрогнулся, и оглушительный тон разорвал тишину.

Глашатай выступил вперёд, заслоняя трон.

— Вы предстали пред очи Великого князя Хвана Второго, Старшего воеводы и Владыки семьи Нравичей, Стража Запада и Защитника Востока, владыки этой земли. Простритесь ниц и явите ему свою благодарность.

Горяна бросилась на землю, и даже Ятан опустился на колени, хотя ему и хотелось закатить глаза при виде этой бесполезной церемонии.

Великий князь поднял один палец.

— Встать! — приказал глашатай, и Горяна вскарабкалась на ноги. Ятан последовал за ней, отряхивая колени; на полу лежал тонкий слой пыли. Надо будет поговорить с уборщиками.

— Горяна, Золотой мастер Мёртвых Пустошей, ступите ближе к трону. — Дрожа, и каждый шаг давался с трудом, словно ноги налились свинцом, рыбачка Горяна двинулась вперёд. Она не смела поднять голову достаточно, чтобы взглянуть прямо на Великого князя, и явно разрывалась между тем, чтобы повиноваться быстро, и тем, чтобы идти величавым, почтительным шагом.

Ятан зевнул.

Когда она оказалась в нескольких шагах от нижней ступени, глашатай вытянул руку.

— Стойте! На колени и готовьтесь принять слово Великого князя. Да внемлют все уши и сердца его мудрости.

Она снова пала на пол, и Хван Нравич обратил на неё взор.

— Ты угодила нам, рыбачка Горяна, — объявил он. — Ты служила нам с отличием, выстояв даже против вражеского Младшего воеводы. За это мы вознаградим тебя.

Один из слуг сбоку от трона выступил вперёд, неся богато украшенный деревянный ларец. Он расправил плечи и приоткрыл ларец для осмотра рыбачкой Горяной.

Золотой и пурпурный свет хлынул наружу. Ларец был наполнен рядами высококачественных чешуек силы, а также тремя пилюлями, похожими на мерцающие золотые шары.

— Дочь княжества, мы даруем тебе путь к Золотому отблеску, — произнёс Великий князь. — Иди своим Путём и продолжай служить нам.

Рыбачка Горяна прижалась лбом к полу.

— Простите старую женщину, Ваше Великокняжеское Величество, — произнесла она, и брови Ятана удивлённо приподнялись. Он не ожидал, что она заговорит. — Я слишком стара для такого дара, уж простите старуху. Моя семья… они последовали за мной из Пустошей. Они только что прибыли, но они молоды. Прошу, даруйте мне разрешение разделить эти дары между ними. Они послужат своему народу дольше, чем я.

Семья Горяны присоединилась к ней совсем недавно. Ятан нашёл их с Горяной, когда те обустраивали лавку Коваля Душ в парящем городе Буревом утёсе.

Улыбка мелькнула на лице Хвана Нравича, но быстро исчезла, сменившись маской великого князя.

— Хотя твоя просьба достойна восхищения, мы не удовлетворим её. — На полу Горяна вздрогнула. — Эти награды — для тебя одной. Ты послужишь нам лучше как Золотой отблеск.

Ещё двое слуг, каждый неся ещё по одному ларцу, такому же, как первый, выступили вперёд.

— Твоя забота о внуках делает тебе честь, — продолжил Великий князь. — Мы не забудем их.

Горяна подняла голову, и её морщинистое лицо было мокро от слёз.

— Небеса да даруют долгую жизнь Великому князю, — проговорила она срывающимся голосом.

— Иди с миром, — объявил Хван Нравич. Он поднял взгляд на Ятана, всё ещё стоящего в дальнем конце зала, и лицо его посуровело. — Мы должны иметь аудиенцию с нашим Младшим воеводой наедине.

Горяна попятилась прочь, кланяясь, в окружении троих слуг с ларцами. Уходя, она глянула на Ятана.

Он подмигнул.

Когда двери захлопнулись, означая, что Горяна покинула зал, вся комната расслабилась. Великий князь снял корону, убрал крылья и выдохнул. Глашатай хрустнул поясницей, потягиваясь. Некоторые слуги защебетали между собой. Даже служитель гонга сполз на пол, привалившись спиной к стене.

— Последний приём за день, — произнёс Хван Нравич, и голос его больше не гремел эхом по залу. Он удерживал его аурой ветра, должно быть, весь день. — По крайней мере, ты принёс добрые вести. Паника и страх грозят нанести больше вреда, чем Огнекрыл.

— Враг отступил, — доложил Ятан, неспешно подходя к трону. — И мы не видели признаков их Воплощения, за что должны быть благодарны.

Хван Нравич сложил крылья и спрыгнул с трона, передавая корону слуге.

— В настоящее время он на острове в Море Забвения, где ему противостоит Воплощение Серебряного Сердца. Если бы он покинул его, чтобы спасти подчинённых, она последовала бы за ним.

Это была интересная весть. Что такого в Море Забвения, чтобы привлечь и род Милиц, и Чертог Багряного месяца разом?

— Тогда он не в том положении, чтобы угрожать нам сейчас, но со временем будет. Не похоже, чтобы он легко смирился с потерей полудюжины Младших воевод.

Ятан не знал этого числа, пока не добрался до Города Ночного огня. Он, Соя Нравич и Чонан уничтожили двух Младших воевод, но и другие команды преуспели. Шестеро послов-Младших воевод, вошедших в Княжество Ночного огня, были убиты, как и многие Золотые отблески. Возможно, они пропустили одного-двух Младших воевод, но, учитывая, что Княжество Ночного огня не понесло потерь, это стоило отпраздновать.

— Это победа, — твёрдо сказал Великий князь. — Мы победили, и Княжество должно это видеть. Я позволил Гаймиру Яриличу сместить тебя с должности, потому что он сказал мне, что ты не исполняешь обязанностей Владыки семьи, и я хотел напомнить тебе, что твоя служба Княжеству важна. Ты сослужил мне добрую службу, так что я позволю тебе вернуться к прежней должности.

Ятан махнул рукой.

— Нет, благодарю.

Тень великокняжеского величия мелькнула в глазах Хвана Нравича.

— Это отношение и навлекает на тебя неприятности. Ты не в том положении, чтобы отказываться.

Ятан сунул руки в карманы и зашагал рядом с Великим князем, пока тот удалялся из зала аудиенций.

— Хван, как давно ты меня знаешь?

— Достаточно, чтобы понимать: ты делаешь, что хочешь.

— Сомневаешься ли ты в моей верности Княжеству?

Хван Нравич бросил на него косой взгляд. Слуги толкнули перед ним дверь, и он повёл путём сквозь неё.

— Я подозреваю, что в глубине души ты не признаёшь ничьей власти над собой.

Это было близко к правде, но Ятан отмахнулся.

— Если мне позволят поступать, как я считаю нужным, это лишь принесёт пользу Княжеству. Я считаю это место своей второй родиной. Но мне должно быть позволено действовать свободно. Особенно учитывая то, что грядёт.

Великий князь остановился, поворачиваясь в коридоре. Слуги вокруг поклонились.

— Род Милиц, возможно, примет участие в состязании, но мы — нет. Мы не можем.

— Когда Владыки Нави начинают вести себя странно, Властители присматриваются друг к другу. Это грядущее состязание станет битвой между Властителями, и род Милиц не позволит нам остаться в стороне.

Хван Нравич уставился вдаль; свет мерцал в его крыльях.

— Что ты можешь сделать?

— У меня есть два, может, три кандидата в молодые Младшие воеводы. Если мне дадут возможность наставлять их напрямую, я верю, что смогу поднять двоих вовремя.

— Думаешь, они впечатлят род Милиц?

— Хван, — произнёс Ятан, — думаю, они смогут чуть больше, чем это.

Великий князь изучал его. Он провёл мгновение в глубокой задумчивости, исследуя выражение лица Ятана.

— Тем больше причин восстановить тебя в должности Владыки.

— Нет. Тем больше причин позволить мне присоединиться к Вышней страже. Не знаю, слышал ли ты что-нибудь о моих методах обучения, но я люблю присматривать за всем лично.

Великий князь сложил руки.

— Ты будешь действовать согласно приказам Гвезда Нравича.

— Конечно!

— И ни при каких обстоятельствах тебе не будет дано никакой дополнительной власти над Вышней стражей.

— Я бы никогда и не мечтал об этом.

Хван Нравич подумал ещё мгновение. Затем кивнул.

***

С Духовным покровом и своим новым, закалённым телом Светозар легко взобрался бы на утёс. Если бы ему не приходилось тащить за собой Коркоша.

Живой рукой он уцепился за каменистый край острова; тело и дух напрягались. Пальцы руки-сколотка находились под кромкой панциря Коркоша; черепаха втянул голову и лапы, когда понял, что им придётся карабкаться вверх.

— Отпусти меня, — приказал он, и голос его эхом отозвался изнутри панциря. — Брось меня в воду.

Светозар рванул вверх; сине-белая дымка вокруг него вспыхнула для одного последнего усилия. Его дух и тело и без того были истощены после битвы с Ладиславом, но теперь требовался последний шаг.

Он втащил Коркоша наверх одной рукой; мышцы кричали, лицо горело от натуги.

Чёрная ярь потекла из склона утёса.

Он немедленно разжал пальцы, позволяя себе падать. Если наверху были новые враги, лучше оказаться в воде.

Тёмные теневые щупальца подхватили его, останавливая падение, удерживая в наспех сплетённой сети. Новые нити подхватили Коркоша, который высунул голову из панциря и посмотрел вверх.

— Ты могла бы пригодиться нам несколько минут назад, — прогудела черепаха.

Светозар поднял взгляд.

Арина стояла у края обрыва. Волосы её были коротко, по-мальчишечьи острижены, были спутанными и грязными, словно девушка не одну неделю провела в лесу. Она опиралась на посох обеими руками, пропуская через него свою ярь; глаза её были закрыты, а дух напряжён.

Он ощущал её силу Золотого ученика, и его поразило, какой слабой она теперь казалась.

Долгими, размеренными вздохами Арина управляла своей ярью. Теневые щупальца подняли их, вывалив на траву у края обрыва. Светозар приземлился на ноги, Коркош перекатился через панцирь, и даже Арина осела, переводя дух.

Она открыла глаза и одарила его яркой улыбкой.

— Мы пришли спасти тебя!

«Мы».

Светозар посмотрел в сторону деревьев, распахнув духовное восприятие, чтобы ощутить присутствие Ерины. Он почувствовал лишь вспышку силы, когда чёрно-серебряное размытое пятно врезалось в его грудь.

Он удержался на ногах, когда Ерина обвила его руками, сжимая так крепко, что его рёбра треснули бы несколько недель назад.

— Ты цел, — проговорила она откуда-то из района его плеча. — Ты справился.

Медленно, нерешительно он обнял её в ответ. Ему приходилось осторожно миновать её Золотые метки, и он отвёл руку-сколоток, когда понял, что вот-вот коснётся её. Вместо этого он обнял её живой рукой.

— Прошу прощения. Это заняло у меня слишком много времени.

Она покачала головой, сжимая крепче. Если бы не месяц поедания мяса яровитых зверей, его тело бы…

Вообще-то, его рёбра уже начинали трещать.

— Ты не потерял больше никаких частей, — сказала Ерина, всё ещё не поднимая взгляда.

Светозар попытался вздохнуть и не смог. Он похлопал её по плечу, пытаясь привлечь внимание.

— Твои ядра всё ещё… — Его дух содрогнулся, когда её восприятие прошло сквозь него, и она вскинула на него глаза. Её глаза покраснели и расширились. — …Золотой мастер? Золотой отблеск?

Что бы она ни увидела в его лице, это потрясло её, и она отпустила его, чтобы он мог жадно глотнуть воздуха.

— Вот что… заняло у меня… так много времени… — выдохнул он, пытаясь выдавить улыбку сквозь острую боль в боку.

Она поглядела на обрыв.

— Должно быть, там, внизу, сокровищ на драконью долю. Скорее сгорю и в землю лягу, чем брошу это позади.

Светозар поймал её за запястье, когда она начала отходить.

— Портал закрыт. И… — Он ощутил силу яри, бегущей по её руке. — Ты тоже?

Она ухмыльнулась ему в ответ; её покрытое шрамами лицо сияло.

— Похоже, мы стоим на одной земле. Давно пора. Мне надоело ждать, пока ты догонишь.

Он понял, что всё ещё держит её за запястье, и начал отпускать, но она перехватила его руку, так что они стояли, сжимая друг другу предплечья.

Светозар позволил себе расслабиться. Он был здесь, он был жив, и он продвинулся достаточно, чтобы стоять плечом к плечу с Ериной. Всё сложилось.

Арина подалась ближе, глаза её сияли. Она обняла обоих за плечи.

— Давайте все радоваться! Мы справились!

— Ты сменила причёску, — заметил Светозар. — Мне нравится. — Он всё ещё не знал Арину близко и не был уверен, что ещё сказать.

Она поморщилась.

— А мне нет. Выгляжу как двенадцатилетний мальчишка. Зелья для роста волос довольно дёшевы, но нужно найти перегонщика, которому можно верить.

Ерина и Светозар разжали руки. К тому времени подошёл Коркош, замыкая круг. Ерина оглядела его с головы до хвоста, и брови её приподнялись.

— Ты сияешь, как начищенный. Новый панцирь?

Черепаха вскинула голову, и Светозар ощутил вспышку самодовольства через их связь.

— Я чувствую себя на сотню лет моложе. Теперь я могу показать тебе, на что способен истинный дракон.

Ерина снова покосилась на обрыв.

— Ты уверен, что этот портал…

— Совершенно точно закрыт, — сказал Светозар. — Даже если бы и был, возвращаться туда незачем.

Облако набежало на солнце, но океан всё ещё мерцал, и на одно краткое мгновение Светозар просто наслаждался тем, что всё ещё жив. Крошка Синяя высунулась из его кармана и села на плечо, глядя на океан.

— Это солнце! — произнёс Сор, появляясь на другом его плече.

Арина вскрикнула. Ерина отступила назад, её меч наполовину вышел из ножен.

Светозар вскинул руку.

— Прошу прощения! Прошу прощения, пожалуйста. Я забыл. Все, это Сор. Он конструкт памяти, который я нашёл внутри.

Глаза Ерины сузились.

— Памяти? Он говорит в моей голове.

— Я особый случай, — произнёс Сор, фокусируя на ней свой глаз.

Пурпурные глаза Арины оказались в вершке от него, и она ткнула его пальцем в бок. Она удивилась, когда палец прошёл сквозь него.

— Мне нравится твой цвет, — сказала она.

Сор повернулся к ней, затем взвизгнул и отпрянул на дюйм назад.

— Ты, э-э, ужасно сильно напоминаешь мне молодого человека, которого мы только что оставили умирать.

Светозар отвернулся, прежде чем пришлось отвечать на вопросы. Он расскажет Ерине, что случилось, позже, но ему думалось, что Арина не одобрила бы того, что он оставил Милица растворяться вместе с рушащимся миром.

— Полагаю, надо посмотреть, на месте ли ещё облачный корабль Вышней стражи. Где Баюр?

— Оставили его, — сказала Ерина. — Могу сказать тебе точно: идти пешком через этот остров дольше, чем ты думаешь.

— Мы могли бы пойти найти парня с молотом, — предложила Арина.

Это насторожило Светозара.

— Парня с молотом?

Ерина махнула рукой.

— Он не поможет. Убежал обратно к своему Велигору, даже не назвавшись.

Коркош подался вперёд, глядя в лес.

— Светозар прав. Нам нужно искать путь домой. Посмотрим, на месте ли ещё корабль.

Ерину и Арину не слишком радовала перспектива марша сквозь лес, но Светозар был странно возбуждён. Все собрались вместе, он был Золотым отблеском и готов был нырнуть в лес, полный неизвестности.

— Остаётся надеяться, что драконы ушли, — пробормотала Ерина.

— Драконы? — спросил Коркош.

Светозар вспомнил раненого Золотого отблеска-дракона, прошедшего сквозь синюю вспышку врата-камня. Выжила ли Радина?

— Расскажите нам о драконах, — сказал он.

***

Зоряна стояла на коленях перед образом своего мастера; её щёки всё ещё были мокры от слёз.

— Они отняли у нас так много, — проговорила она, и грудь её сжималась от боли. — Так много.

Тело Властителя было сотворено из песка. Это была проекция его воли; его истинное тело находилось на другом конце материка, но этот песок принял его форму. Он выглядел как человеческий мальчик лет двенадцати или тринадцати в мантии, что укрывала его от шеи до щиколоток.

Зоряна не была достойна смотреть на него прямо. Вместо этого она изучала его босые человеческие ступни.

— Они ничего у нас не отняли, — поправил её божественный предок. — Ты отдала им всё.

Её горло сжалось, но она не осмелилась спорить с Властителем.

— Твоя сестра загнала в угол мышь и была загрызена до смерти. Она была позором моей крови. — Он сплюнул в сторону. — Я потратил на неё свои слова впустую.

Когти Зоряны пропахали борозды в деревянных половицах.

— Ты отправила Дерьяну и Наяду на охоту, и они тоже были убиты своей добычей. Если бы их сколотки уже не были уничтожены, тебе следовало бы сделать это самой. Они не заслуживают быть использованными после смерти. Они были бесполезны при жизни.

Она больше не могла сдерживаться.

— Божественный король, чья мудрость простирается сквозь века, прошу… прошу, смилуйся надо мной. Они были моей семьёй.

Палец из спрессованного песка скользнул под её подбородок, наклоняя лицо вверх. Она крепко зажмурилась, чтобы случайно не увидеть его лица.

— Смотри на меня, — приказал он.

Его лицо было круглым и гладким, без следа истинной природы. Беспредельная сила, сокрытая в хрупкой оболочке. Совершенная красота, как всегда думала Зоряна.

— Истине нет дела до твоих чувств, — произнёс он. — Песчаная скульптура была столь тонка, что она видела каждый нюанс его ледяного выражения. — Истина в том, что они были сильнее. Ты была слаба. И благодаря твоей слабости этот поход в лабораторию Идущего по стуже не принёс нам ничего и стоил нам многого.

Свежие слёзы потекли из её глаз.

— Я приму своё наказание с радостным сердцем.

— Что я выиграю от твоего наказания? Взглянем в лицо фактам. Кроме Обители волноходцев и делегации Круга Девяти облаков, мы достигли меньше всех в Навьей воде. А Кругу нет дела до всего этого. Чертог Багряного месяца получил то, за чем пришёл, а род Милиц приложил огромные усилия, чтобы скрыть от меня судьбу своего ребёнка. Должно быть, он преуспел.

Он сжал её подбородок всей рукой, и она знала, что даже силой этой проекции он мог вырвать ей челюсть без усилий.

— Я выглядел слабым. Разница между кажущейся силой и силой действительной меньше, чем ты можешь поверить.

Он отпустил её, складывая руки за спиной.

— Слушай меня, Зоряна. Ты начала охоту. Исход может быть лишь один: успех, всеподавляющий успех. Ты должна принести мне славу, что затмит мой позор.

— Скажи мне как, — взмолилась она. — Скажи мне, и я сделаю.

— Скоро будет ещё одно состязание, — произнёс он. — На куда более грандиозной сцене. В этом году оно значит больше, чем когда-либо прежде. Даже их крохотное, ничтожное Княжество будет вынуждено состязаться. Ты встретишь их поборников и убьёшь их на глазах у всего мира.

Лишь тогда я улыбнусь тебе.

***

В далёком уголке мира труп дракона простирался поперёк ледяной горной гряды; его кровь текла в быстро замерзающих реках. Кровавая аура вскипала, застилая горизонт, точно гряда облаков, поднимаясь от миль сапфировой чешуи. Яровитый зверь умер лишь минуты назад. Его сколоток — размером с город — уже рассеивался обратно в ауру.

На этом трупе сидел Идущий по стуже, Властитель на Пути Голодной Бездны. Он сидел скрестив ноги, в позе медитации, пока кровавая аура поднималась вокруг него.

Со вздохом он направил её в своё ядро. Жизненная сила драконов просачивалась в него, укрепляя тело и дух. Искра в его душе несла образ дракона — величественного и ревущего; она питалась отпечатком жизни дракона, оставшимся в этой ауре. Каждая часть его питалась силой этого создания.

И теперь в мире стало одним драконом меньше.

Это мгновение медитации после убийства было самым близким к довольству, что он когда-либо испытывал. Это удовлетворение внезапно было прервано раздражением в его духе.

Он открыл восприятие, простирая его через всю планету к источнику этого раздражения.

Это был якорь, что он установил, чтобы удерживать Навью воду привязанной к этому миру. Он отказал. Навьей воде оставались секунды до разрушения.

Мгновение он взвешивал, стоит ли восстановление сведений, оставшихся в его карманном мире, того, чтобы оторваться от медитации, но это лишь раздражало его ещё сильнее. Если бы замысел «Навья вода» преуспел так, как он желал, ему вовсе не пришлось бы думать над этим вопросом. Присутствие сказало бы ему ответ.

Настроение было испорчено, и Идущий по стуже поднялся на ноги. Он вполне мог отправиться и спасти то, что можно.

С кратким усилием он шагнул из пространства.

Неодолимые синие течения окружили его, швыряя и пытаясь отбросить обратно в мир, но это была битва воль, которую он вёл много раз. Он держал сосредоточенность сфокусированной на своей цели и за секунды достиг её. Никакой перемены в окружении не было — лишь ощущение, что его несёт в неодолимых потоках, а затем уверенность, что он прибыл.

Ослабив волю, он позволил унести себя обратно в реальность. Или, как он предпочитал думать: в миниатюрный мир, что он пристроил к реальности, точно запасную комнату к дому.

Главная камера посада Навьей воды была почти такой же, какой он оставил её десятки лет назад. Это была пещера, что он выдолбил одним движением руки, с выходом на одной стене, его оракульным древом на другой — и немногим ещё, достойным упоминания.

Она растрескалась, как стекло на грани разрушения. Некоторые трещины в пространстве были так широки, что он видел сквозь них Пустоту; бесконечную черноту, точно глубины космоса, испещрённую огнями, похожими на вращающиеся цветные звёзды.

Протянув руку, Идущий по стуже простёр свою волю в каждый угол карманного мира.

— Держись, — приказал он.

Пространственные трещины застыли.

Понуждённое его присутствием, пространство медленно стабилизировалось, вновь сплетаясь воедино. Реальность утвердилась вновь, и Идущий по стуже зашагал по каменному полу.

Пока он шёл, часть его отметила юношу на земле. Это был Золотой, потрёпанный молодой человек с пустым ядром на Пути, что ощущался как тень и мечи. Обрывки пурпурной кристаллической брони цеплялись к нему, будто он ожидал, что броня защитит его от пространственных трещин. Один из выводка Милиц, стало быть.

Было лишь две вещи, достойных внимания в этом юноше. Первая: он умудрился выпить две капли призрачной воды. Идущий по стуже чувствовал их вес между духом юноши и его разумом.

Вторая: он всё ещё был жив.

Юноша охнул, когда трещины, что давили ему на горло, исчезли. Он заметил Идущего по стуже, и его пурпурные глаза расширились. Без лишнего звука он поклонился, пока лоб его не прижался к полу.

Идущий по стуже достиг оракульного древа — общего сознания, где его Ока Бездны собирали и сопоставляли воспоминания. Из четырёх тысяч девяноста шести возможных Ок две тысячи четыреста тринадцать были возвращены.

Неплохо. Более богатый урожай, чем он ожидал.

Он извлёк гладкий чёрный шар. В основе его лежал тот же принцип, что и у Ок Бездны, но этот конструкт был на много поколений совершеннее. Когда-нибудь, если его желание когда-либо исполнится, это станет его вторым разумом.

Он поднял шар, активируя его. Оракульное древо ощутило его притяжение и сдалось с готовностью; разум-улей конструктов хлынул из его ветвей потоком призрачного света.

— Мастер, — произнёс червь на земле, — я недостоин обращаться к тебе с просьбой.

Краткая вспышка пурпура мелькнула в реке света. Она ощущалась как рана — будто что-то было добавлено, а затем вырвано.

Идущий по стуже остановил перенос. Он сосредоточил восприятие на оракульном конструкте, читая его историю.

Что-то было добавлено. Разум. Один из его конструктов стал интересной аномалией.

— Если ты возьмёшь меня из этого места, я навечно буду в долгу перед тобой.

Воспоминания оракула рассказали ему бо́льшую часть истории. Золотой ученик, возвысившийся до Золотого отблеска благодаря его Колодцу Духа. Ничего особенного. Дети многих Властителей пользовались такими запасами, если были достойны.

Но этот в итоге смастерил живой конструкт из частей, оставленных Идущим по стуже.

Что ж, хоть кто-то сделал что-то полезное из этой мусорной кучи.

Властитель закончил извлекать оракула из древа. Когда-нибудь он проверит результаты этого своевольного конструкта, если позволит судьба. Он мог бы чему-то научиться даже у провального продукта.

А до тех пор он продолжит, как и прежде.

— Хотя моя служба ничего не стоит, моя семья помогла бы отплатить тебе. Любые мои достижения в будущем принадлежали бы тебе. И грядущие поколения слагали бы сказания о твоём легендарном милосердии.

Нимб тени за лицом юноши придавал ему облик призрака. Решимость была высечена в каждой линии его гладкого лица. Его пурпурные глаза также тлели решимостью, а ещё огнями мщения. Идущий по стуже удостоил этого юношу, встретив эти глаза.

— Нет, — произнёс Властитель.

Затем он снова шагнул из пространства, оставляя мир рушиться.