Восхождение Марии

Пролог

Дверь в квартиру открылась с привычным скрипом, и я ввалилась внутрь, чувствуя себя уставшей сорокадвухлетней тёткой. Да-да, именно тёткой – ворчливой и вечно недовольной особой, помешанной на чистоте полов. Любой психолог счёл бы это тревожным звоночком, но для меня это был священный ритуал, который я искренне ненавидела, но выполняла каждый день.

После бесконечной череды пациентов, медицинских карт и размытых в единую серую массу лиц, даже простое ворчание на сына казалось мне роскошью, а чистые полы без единой соринки – настоящей привилегией. В этом ежедневном безумии уборка становилась единственным способом вернуть контроль над реальностью, пусть даже иллюзорной.

Бросив сумку на обувницу, я взялась за веник и побрела на кухню. Там меня ждал шестнадцатилетний подросток с очередным кулинарным шедевром. Не знаю, в кого он такой талантливый, но у меня так вкусно готовить никогда не получалось.

Окинув взглядом кухню, напоминающую поле после бомбёжки, я вздохнула.

– А это кому оставил? – я выставила руки в бока, чтобы он не сбежал и понял – со мной шутки плохи. –Забыл наш девиз: кто готовит, тот убирает? – напомнила я.

Сын хитро улыбнулся.

– Я помню другой: кому мешает, тот убирает! – и, извернувшись, исчез из кухни. Только пятки сверкали.

«Ну не наглец ли?»

– Илья! – прикрикнула я, не желая мириться с несправедливостью.

Несмотря на мои разговоры о поддержании порядка, он с трудом, методом кнута и пряника, привыкал к мысли, что после своих экспериментов надо убирать. То, что казалось пустяковым делом, стало для него настоящим испытанием. Особенно когда в соседней комнате на паузе стояла компьютерная игра.

Поужинав, я приступила к уборке, скрепя зубами. Думала: помою посуду, подмету пол и сяду наконец отдыхать. Но не тут-то было. Спустя несколько минут я уже намывала холодильник и разглядывала нарисованную сыном картинку – ракету с большими окнами и улыбающейся фигуркой внутри, с надписью: «мама, ты будешь летать среди звёзд».

Когда он подарил её, было мило. Но вот прошли годы, но ни один не приблизил меня к заветной мечте – ни к звёздам, ни к любви.

«Боже, как же всё надоело», – бормотала я, смывая капли жира с холодильника.

Монотонность жизни высасывала последние силы, и единственным спасением виделось – сбежать от всего, найти тихое место и восстановить силы перед очередной тяжёлой сменой в больнице.

И таким местом оказалась моя комната. Тихая и уютная. А моим лекарством стал купленный проектор, за которым я сидела вечерами, наслаждаясь просмотром фильмов и сериалов. Большой экран превращал гостиную в кинотеатр, а мягкий свет проектора создавал особую, почти магическую атмосферу. Я укутывалась в плед, наливала чашку зелёного чая с листьями жасмина – и на два часа забывала обо всём, погружаясь в другую реальность.

Сегодня я выбрала фильм «Восхождение Юпитер». Обожаю его. Смотрела, если не соврать, раз двадцать. В нём было всё, что мне нравилось: интересные персонажи, космос, приключения и, конечно, неземная любовь. Этот пафосный, нелепый, до абсурда красивый мир, где уборщица становится королевой, а простой легионер в летающих ботах – спасает Вселенную, был отголоском моих собственных мечтаний и надежд.

Возможно, именно поэтому фильм так глубоко резонировал со мной – его сюжет словно рассказывал историю, которую я хотела прожить. Некоторые сцены так вообще вызывали во мне странное чувство дежавю, будто я уже переживала их когда-то, но забыла об этом.

Сын частенько высказывался с непониманием: «Сколько можно его смотреть», «Совсем помешалась», но я не обращала внимания на его слова. Лишь мама ничего не говорила и цыкала на Илью, заступаясь за меня.

В эти моменты единения с фильмом я находила не только отдушину от повседневных забот, но и источник вдохновения, напоминая о том, что даже в самой обычной жизни может произойти что-то невероятное, стоит только поверить в это.

И вот, разместившись на диване и подбоченившись подушками, я снова кликнула по фильму.

«С формальной точки зрения, я не местная. А для иммиграционной службы – еще и нелегалка», – прошептала я вместе с героиней за кадром.

Но уже через двадцать минут просмотра критический голос в голове проснулся.

– Серьёзно? – я приподнялась на подушке, в который раз переживая сцену, где Кейн объяснял Юпитер про инопланетян. – Она только что чуть не умерла в клинике, её преследовали монстры, а она спрашивает: «Ты меня переодел?» – «Ну не идиотизм ли?» – удивилась я в двадцать первый раз, досмотрев момент до конца, включая эпичную гонку над небоскрёбами.

«Они не могут просто разворотить кучу зданий и спокойно уйти», – повторяла я за Юпитер, когда на экране показали сначала разрушенный город, а спустя время – восстановленный.

Я отпила чай из кружки, стоящей на подлокотнике, и начала комментировать эпизод:

– Построить целый район за одну ночь? Это же какими продвинутыми технологиями они должны обладать? Сказка какая-то! – усмехнулась я.

Однако, поразмыслив над этим, всё же признала возможность такого сценария. В конце концов, это же фантастика – здесь позволительно творить чудеса и нарушать законы физики. Хотя сценарий, безусловно, имел свои недочёты и шероховатости. При более длительном хронометраже или в формате трилогии можно было бы глубже раскрыть характеры персонажей и их мотивацию. За два часа экранного времени невозможно полноценно показать внутренний мир героев, а так хотелось узнать о них больше. Возможно, тогда фильм избежал бы значительной части критики.

Тяжело вздохнув, я нажала на паузу в момент, когда Кейн застыл в прыжке с Юпитер на руках, и перевела взгляд в окно. На тёмном небе мерцали далёкие, холодные, величественные звезды. Где-то там, в глубинах космоса, ждали открытия новые миры, сплетались судьбы вопреки законам физики, а любовь вспыхивала ярче тысячи солнц – как в истории, что осталась лишь мечтой на экране, но могла стать чем-то большим.

С грустью я поймала себя на мысли: почему в космических эпопеях чувства героев редко раскрываются так же ярко, как спецэффекты? В «Восхождении Юпитер» была эта искра – когда масштаб Вселенной лишь подчёркивал силу человеческих эмоций. Мне хотелось бы оказаться в истории, где путешествие сквозь галактику не просто метафора поиска себя, а каждый прыжок через пространство приближает героев не только к цели миссии, но и друг к другу.

Я смотрела на звезды до тех пор, пока они не начали расплываться в светящиеся пятна. Шея затекла, и я вернулась к фильму.

– Как же тебе повезло, Юпитер. Если бы у меня был бы такой шанс… Я бы… Ух, как повеселилась. Но увы. Никаких космических кораблей, никаких летающих прЫнцев. Только мечты, которые так и останутся мечтами, – прошептала я, кликая на экран.

Фильм продолжался: Кейн нёс Юпитер на руках, она теряла сознание, мир вокруг рушился, а я погрузилась в свои мысли. В голове крутились разные идеи: как бы я изменила сюжет, что сделала бы по-другому на месте героини. «Возможно, я бы действовала решительнее», – думала я, наблюдая за развитием событий. Критический голос в моей голове отмечал несостыковки: «Здесь сюжетная линия развивается слишком быстро», «А в этом моменте не хватает драмы».

Но несмотря на все недочеты, я не могла оторвать взгляд от фильма. История захватывала, и даже очевидные недостатки сценария не мешали мне наслаждаться просмотром уже в который раз. В какой-то момент я поймала себя на мысли, что завидую героине – её приключениям, опасностям, любви, которая казалась такой настоящей на фоне космических декораций.

Я продолжала наблюдать за развитием событий, погружаясь в атмосферу фильма. Проектор тихо гудел, проецируя сцену побега Юпитер на кукурузном поле. Усталость постепенно давала о себе знать, и мои глаза начали тяжелеть.

И вдруг картинка дрогнула. Кадры начали накладываться друг на друга, размываться, словно кто-то перематывал фильм назад. Свет проектора запульсировал, превращаясь в мерцание звёзд. И диван под мной начал исчезать…

Глава 1. Планета Залинтир.

Залинтир больше не был планетой. Он был памятником.

Когда-то здесь кипела жизнь: города из белого камня взлетали к небесам, покрытые изумрудными садами; учёные в башнях из стекла и хрома расшифровывали геномы, а художники создавали полотна, которые могли соперничать с галактическими туманностями. Дети бегали по площадям под звон хрустальных фонтанов, а по ночам небо озаряли миллиарды светлячков, синхронно пульсирующих в такт биению планеты.

Теперь здесь был только песок.

Фиолетовый, мелкий, едкий песок, он покрывал всё. Он просачивался в руины зданий, которые когда-то были дворцами, засыпал амфитеатры, где звучала музыка, и ложился рябью на дно высохших океанов. Ветер поднимал его в воздух, и тогда казалось, что сама планета плачет фиолетовыми слезами.

Над этим безмолвием, над этим вечным кладбищем цивилизации, парили три голографические фигуры.

Они были почти прозрачными – световые конструкции, спроецированные из невидимых зондов, зависших на орбите. Их тела переливались голубоватым свечением, чуть искажаясь каждый раз, когда порыв ветра проходил сквозь них. Они стояли в нескольких метрах друг от друга, глядя на руины с выражением, которое у каждого было своим.

Калик Абрасакс смотрела вниз, и на её лице застыла маска вежливого интереса. Но внутри неё, где-то глубоко, в той части сознания, которую она никогда не показывала ни братьям, ни советникам, поднималась тошнотворная волна отвращения.

«Так выглядит конец всего, – думала она. – Это прискорбно».

Она перевела взгляд на Тита – его голограмма сияла чуть ярче, словно он специально настроил проекцию, чтобы выглядеть эффектнее. Он смотрел на пустыню с тем же любопытством, с каким коллекционер рассматривает редкий экспонат. Для него Залинтир был просто цифрой в отчёте.

– Как называлась эта планета? – спросила Калик, хотя она знала ответ. Она просто хотела услышать, как он прозвучит в этом мёртвом пространстве.

Тит лениво повернул голову, его голограмма чуть задержалась, словно передача сигнала запаздывала.

– Залинтир, кажется, – ответил он с лёгкой небрежностью. – Ты когда-нибудь видела жатву?

Калик покачала головой, и в этом движении было больше, чем просто отрицание.

– О нет. Никогда. – Она выдержала паузу, затем добавила с едва заметной иронией: – Но говорят, они не чувствуют боли. Всё происходит гуманно, насколько мне известно.

Тит усмехнулся, и его голограмма на мгновение исказилась – помехи.

– Мой инспектор и администраторы следят за соблюдением кодекса... – он сделал паузу, и в его голосе послышалась тень того, что можно было бы назвать смущением, если бы Тит Абрасакс вообще был способен на это чувство. – Но всё равно... это довольно... мучительно.

Калик повернулась к нему. В её взгляде мелькнула искра, которую Тит не заметил, но которая была для неё самой важнее любых слов.

– Теперь ты говоришь как наша мать.

Эти слова повисли в воздухе, и в них было столько всего: и горечь, и надежда, и страх, что она тоже когда-нибудь начнёт говорить так.

Голограмма Балема материализовалась рядом – резко, без предупреждения. Его проекция была холодной, почти серой, и он даже не смотрел на руины. Он смотрел на брата и сестру, и в его взгляде читалось нетерпение.

– Большинство из них просто ничтожества, – произнёс он, и его голос звучал как приговор, вынесенный задолго до того, как кто-то успел произнести слово в защиту. – Мы проявляем к ним милосердие.

Тит улыбнулся – той самой улыбкой, которая могла означать всё что угодно.

– Балем, я рад тебя видеть. – Он развёл руками, и его голограмма качнулась, будто он действительно стоял на этом песке. – Мы восхищались твоим недавним финансовым успехом. Отличная работа.

Балем даже не шевельнулся.

– Дом Абрасакс продолжает процветать, – ответил он с ледяной вежливостью, – несмотря на то, что ты проматываешь своё наследство, братец.

– У тебя какой-то измождённый вид, – парировал Тит, и в его голосе послышалось искреннее, почти детское удовольствие от того, что он смог задеть брата. – Видимо, успех не идёт тебе на пользу?

– Зато ты выглядишь отлично, – ответил Балем с той же ледяной усмешкой. – Видимо, неудачи тебя только красят?

Калик слушала их, и внутри неё нарастало то самое чувство, которое она испытывала каждый раз, когда они собирались вместе. Бесконечная война за первенство, за право быть первым среди падальщиков.

«Мы правим этой вселенной уже тысячелетия, – подумала она, глядя на пустыню. – И всё, что мы делаем – сводится лишь к подсчету награбленного».

– Ты унаследовал мамину деловую хватку, – сказал Тит, меняя тактику, – а вот я – её сердце.

Калик усмехнулась.

– А что же досталось тогда мне?

Тит повернулся к ней, и его голограмма изобразила театральный поклон.

– Её красота.

– Лжец, – отрезала Калик, но без злобы.

– Чувство юмора, – поправился Тит.

– Невезучесть в любви? – подсказала она.

– Её страсть к морщинам, – уколол он.

Балем прервал этот обмен любезностями резко:

– Что ж, если ты настроен на панегирики, братец, то у меня есть более важные дела.

Он уже начал растворяться – его голограмма замерцала, становясь прозрачной, – но Тит остановил его:

– Недавно был её день рождения. – Голос Тита изменился, и Калик заметила это – тонкая трещина в его самодовольной маске. – Я как-то расчувствовался. Решил просмотреть свитки с её работами и наткнулся на описание планеты, которую она считала уникальной и самой красивой во всех своих владениях. Помнится, она назвала её…

Балем замер. Его проекция перестала мерцать.

– Земля.

Тит кивнул, и в его глазах мелькнул хищный огонёк.

– Земля… Это ведь часть твоего наследства, братец? – спросил он с деланной небрежностью. – Я так был растроган её описанием, что подумал… может, есть надежда, что ты захочешь с ней расстаться?

Калик сделала шаг вперед, и её голограмма чуть увеличилась в яркости – она решила вмешаться. Братья так увлеклись своей вечной войной, что забыли, кто наблюдает за ними.

– Тит, – сказала она мягко, – ты действительно думаешь, что мама оставила описание Земли просто потому, что считала её красивой?

Тит нахмурился.

– А что ещё? Она всегда любила эстетику…

– Она любила стратегию, – перебила Калик. – Ты невнимательно смотрел на свитки, потому что ты никогда не был внимательным. Земля – это не просто планета. Это ключ к чему-то большему. И возможно, он связан с её рекурсией.

Балем повернулся к сестре, и в его глазах мелькнул ледяной интерес.

– Ты говоришь загадками, Калик? Откуда тебе это известно?

– Я хранила её личные архивы, – ответила Калик. – В отличие от вас, я не сжигаю то, что может мне пригодиться. Она много писала о Земле. О новых возможностях, что мы упустили. И это не территории или ресурсы, а нечто иное.

Тит усмехнулся, но в его голосе послышалась растерянность.

– И что же это за «нечто», сестра?

– Я не знаю, – призналась Калик. – Но я намерена это выяснить. – Она замолчала, прислушиваясь к завыванию ветра над пустыней. Затем продолжила: – Мама говорила, что есть планеты, которые нельзя трогать. Что есть жизнь, которую нельзя превращать в ресурс. Она говорила это, когда показывала мне Залинтир, ещё до жатвы.

Калик на мгновение прикрыла глаза, и в её сознании всплыл образ: она стоит рядом с матерью на этом самом месте, но тогда здесь были сады, и ветер пах цветами, и небо было голубым.

– Я была молодой, и многих вещей не понимала. А теперь – понимаю.

Тит усмехнулся, но в усмешке не было уверенности.

– И что же ты собираешься делать, сестра?

– Я собираюсь найти её, – сказала Калик, – изменив судьбу. Дать ей то, чего лишили нашу мать. Шанс на лучшую жизнь, а не смерть за то, что пыталась сделать мир лучше.

Голограмма Балема начала мерцать – он явно собирался прервать разговор, но перед этим бросил последнюю фразу:

– Ты всегда была идеалисткой, Калик. Как мама. Посмотрим, как долго это продлится.

Он исчез. Тит задержался на мгновение, глядя на сестру с любопытством, смешанным с тревогой.

– Ты серьёзно?

– Я никогда не была серьёзнее, – ответила Калик.

Тит покачал головой – жест, в котором было больше усталости, чем презрения.

– Тогда удачи, сестра. Она тебе понадобится.

Он тоже исчез, оставив Калик одну над пустыней.

Голографические фигуры растворились в воздухе, оставляя после себя лишь пустоту мёртвой планеты. Сначала исчез Тит – его проекция рассыпалась голубыми искрами. Затем – Балем, чей холодный взгляд на мгновение задержался на Калик, словно он хотел сказать что-то ещё, но передумал.

Калик уходила последней, бросая печальный взгляд на руины.

– Ты всегда была умнее нас, мама. Но даже ты не могла предвидеть всего.

Она исчезла. И над Залинтиром осталась только тишина и ветер, который нёс фиолетовый песок, словно прах миллиардов забытых жизней.

Залинтир стал очередным напоминанием о цене бессмертия элиты Абрасаксов. Планета, когда-то полная жизни, теперь лишь тень своего былого величия.

Но пока Калик пользуется плодами жатвы, она не имеет права её осуждать.

А где-то там, в другой галактике, на маленькой голубой планете, о которой спорили наследники Абрасаксов, наступало утро. Чикаго просыпался в серой дымке, и в одной из старых квартир в русском квартале кто-то ворочался под одеялом, не желая просыпаться.

Глава 2. Пробуждение.

Пик-пик-пик…

– Проклятый будильник! – простонала я, протягивая руку к месту, где обычно лежит телефон. Но вместо привычного гаджета нащупала лишь пустоту.

И тут же над ухом раздался хриплый голос, от которого, казалось, даже мёртвого поднимет:

– Юпитер, вставай!

Я замерла, почувствовав, как холодок пробежал по спине. Но когда этот голос дважды за утро ворвался в мой сон, терпение лопнуло, и я мысленно обругала паразитов-соседей, что мешают спать.

– Да когда же вы заткнетесь! – пробормотала я, натягивая одеяло на голову.

В ответ донеслось уже другим голосом:

– Юпитер, ты снова чем-то недовольна? Хватит валяться. Вставай!

Кто-то хлопнул по одеялу, и я резко открыла глаза.

«Что за чертовщина? Где я?» – мысли метались, пока я в панике оглядывалась вокруг, вскочив с кровати.

Чужой интерьер кричал о том, что это не моя квартира. И две незнакомые женщины в старомодных халатах только подтверждали это.

«Мне всё это снится?» – ущипнула себя за руку, затем похлопала по щекам.

Реальность не исчезла. Особенно знакомыми показались эти дамы.

– Юпитер, чего застыла? Приготовь кофе, – прозвучал знакомый голос.

Я нахмурилась, не в силах оторвать взгляд от одной из них.

«Это же мать Юпитер!» – прошептала я, прикрывая рот рукой.

Метнувшись к зеркалу, увидела отражение, от которого перехватило дыхание – вместо Марии Швецовой на меня смотрела Юпитер Джонс – девушка, родившаяся под созвездием Льва, с восходящим Юпитером на 23 градусе эклиптики; иммигрантка из Санкт-Петербурга, переехавшая в Чикаго.

«Я в теле Юпитер!» – пронеслось в голове.

Повертевшись перед зеркалом и вдоволь нащипавшись, меня захлестнула волна восторга.

«Невероятно! Это не сон?!» – мысленно подтвердила я, не веря до конца.

Я попала в любимый фильм, в мир, который столько раз проживала на экране.

Но эйфория от осознания своего нового положения быстро сменилась тревогой. Впереди маячили Абрасаксы – властные, безжалостные существа, от которых зависела судьба целых планет.

«Стоп, – одернула себя. – Если я действительно попала в этот мир, значит, у меня есть шанс всё изменить. Возможно, мне удастся избежать прямых столкновений с Абрасаксами, или хотя бы подготовиться к ним как следует».

В голове крутились мысли о том, как использовать свои знания о будущем. Как помочь Земле, не дожидаясь критического момента. Как встретить Кейна на равных, а не как беспомощная девушка.

«У меня есть преимущество», – поняла вдруг. Я знаю, что будет дальше. Знаю, какие опасности подстерегают, и какие силы противостоят. И я не собираюсь просто плыть по течению сценария. Я буду действовать!

При мысли об этом внутри разгорелся настоящий пожар решимости. Теперь это не просто чужой мир на экране – это моя реальность, и я намерена сделать её лучше. Пусть Абрасаксы думают, что имеют дело с обычной земной девушкой, но они еще не знают, на что способна попаданка из другого мира, вооруженная знанием будущего.

– Юпитер! – рявкнула киношная мать, Алекса Джонс, вырывая из размышлений. – Долго ещё будешь витать в облаках? Кофе сам себя не приготовит! И оденься уже, поживей!

От её голоса у меня скривилось лицо. «Ну что за противный голос у этой тетки. Резкий, нетерпеливый, с вечными нотками раздражения».

Пока одни занимались завариванием кофе на кухне, другие собирались на работу. Я же одной рукой застегивала рубашку, другой пыталась ухватить бутерброд, повторяя про себя: «Следи за речью. Не ляпни лишнего. Не спались в первый же день».

Единственный плюс во всей этой попаданческой истории – я помнила наизусть все сцены, диалоги и персонажей. Особенно диалоги, потому что часто повторяла их за актерами. Но одно дело смотреть фильм, а другое – быть его частью.

Чем больше думаешь, тем больше взрывается мозг. Поэтому махнув рукой, я решила не усложнять без того, сложную ситуацию.

– Мы пока вещи загрузим в машину, – сказала Алекса. – Пошевеливайся. На сегодня много работы.

«Много работы» – это мягко сказано, зная специфику их деятельности. «Интересно, их клининговая компания вообще зарегистрирована или они работают по принципу “на доверии”?» – усмехнулась я.

Окинув взглядом кухню, проглотила последний кусок бутерброда и вылетела из дома, благодарная за возможность стать частью истории Юпитер.

День начался с привычной для неё рутины – уборка, уборка, и ещё раз уборка. Но теперь каждое движение сопровождалось внутренним монологом:

«Ну что ж, подруга, – подбадривала себя, берясь за швабру. – Если судьба закинула тебя в тело уборщицы, сделай это с королевским достоинством. Или, на худой конец, с чувством юмора, способным развеселить даже чёрных дыр».

***

– Господи, – прошептала я, отодвигаясь от унитаза с ершиком в руке. – Да тут такое срачилище, что даже космический пылесос отказался бы сюда прилетать!

Я пыталась шутить, чтобы легче пережить этот день, но следующие часы превратили меня в того самого робота-пылесоса.

К концу рабочего дня я уже с раздражением реагировала на мать, которая постоянно подгоняла меня, стоило мне немного передохнуть.

– Пошевеливайся! У нас полно дел, – твердила она.

«У них с Ниной когда-нибудь закончится энергия?» – думала я.

Не успев закончить уборку в одной ванне, она снова спрашивала:

– Юпитер, ты закончила?

И, прежде чем я успевала ответить, тут же прилетало:

– Отдыхать будешь дома.

– Или на том свете… – бормотала я себе под нос.

Как ни старалась, всё равно ничем не могла угодить ей. Может, потому что не особо старалась? Хотя, что значит «не особо». Я работала наравне со всеми. Но матери всегда есть к чему придраться. И её можно понять – она трудилась на нескольких работах, чтобы прокормить семью, и тоже нуждалась в отдыхе, как и любой, кто знает цену тяжелому труду.

К вечеру, вернувшись домой, я без сил рухнула на кровать.

«Никогда не буду жаловаться на свою работу», – подумала я.

День второй начался по будильнику – в 4:45. И снова с приготовления кофе.

Пока тетушки занимались кофепитием, я прихорашивалась перед зеркалом.

– Ба! Да ты красотка! – не могла не отметить я.

В отражении я увидела девушку лет двадцати пяти с каштановыми волосами и необычными глазами. Почему я не замечала этого раньше? Её глаза были разного цвета: правый – зеленый, левый – светло-карий. Эта особенность придавала взгляду особую выразительность. У меня от природы тоже были необычные глаза – их цвет менялся как у хамелеона, в зависимости от настроения, от синего до зеленого.

Всем остальным – чертами лица, ростом и телосложением – мы различались. Она была невысокой, около 160-165 сантиметров, стройной, а я – 172 сантиметра, и выглядела крупнее.

«Не могу поверить… Я действительно она!» – не сдерживая улыбки, пританцовывала на месте, что заметила Нина, толкнув локтем сестру.

– У кого-то хорошее настроение. Твоя дочь, часом, не влюбилась?

Алекса скептически посмотрела на меня, прищурив глаза, будто пыталась разглядеть что-то неладное в моём поведении:

– Юпитер, чего сияешь, как начищенный самовар? – спросила она прямо, отпивая кофе. – Обычно по утрам ты как варёная рыба.

– Да так… – я сделала беззаботное лицо, но обиделась на сравнение с рыбой. – Просто приснился хороший сон.

– Не расскажешь? – Нина подошла ближе, сверля меня взглядом. – Кому-то снился мужчина? – подмигнула она хитро.

Я поперхнулась, заметив, насколько проницательна моя тетка. Мне действительно часто снился определенный мужчина, но он не имел отношения к этому миру, и его не стоило вписывать в истории Юпитер. Поэтому я уклончиво ответила:

– Что-то вроде того.

По словам Нины, Юпитер уготовано большое будущее – она должна была встретить единственную любовь в своей жизни, и этим человеком должен стать непременно Кейн Уайз, а вовсе не тот мужчина, от которого моё сердце вздрагивало во сне.

– Мечтать не вредно, – передразнила Алекса. – Мечтой сыт не будешь. Давай, собирайся, да поживей!

«Вот умеет же испортить такой момент».

***

Чикаго предстал передо мной городом контрастов – мрачные трущобы соседствовали с роскошными особняками, а небоскребы возвышались над бедными районами. Это был город иммигрантов, где переплетались судьбы людей разных национальностей. Чтобы достойно жить здесь, требовался доход около 190 тысяч долларов в год, а для статуса «богатого» – почти 275 тысяч.

Для Юпитер этот город стал тюрьмой. Она жила в бедности с семьёй русских эмигрантов, работала уборщицей и терпела лишения, соглашаясь со всем, что ей говорили. Бесхарактерная и удобная Юпитер!

«Но пока я здесь, не позволю вытирать об меня ноги! К черту, всё!» – воспротивилась я внутреннему голосу. – «Хочешь жить – умей вертеться! Нечего раскисать и плыть по течению, как это делала она».

Дом, куда меня привезли, выглядел огромным: с винтовой лестницей, ковровыми дорожками, хрустальными люстрами и множеством комнат. От вида второго этажа у меня перехватило дыхание, мысленно представив фронт работы.

– Боже, за что? – простонала я, включая режим папы Карло.

Каждая комната казалась больше предыдущей, а количество пыли множилось с каждым шагом. Но я упорно трудилась, повторяя неустанно: «Глаза бояться, руки делают», – то с тряпкой в руках, то с пылесосом, то с ершиком.

Спустя пару часов я стояла в гостиной, вытирая со лба пот. Полы сияли, ковры начищены, поверхности отполированы.

«Если бы уборкой занимались олимпийские чемпионы, я бы точно взяла золото!» – пошутила я.

Покончив с грязной работой, настала очередь разбора гардеробной.

Ряды вешалок с одеждой, забитый стеллаж с обувью, полки с сумочками – всё было в беспорядке. Но платья… Роскошные, дорогие, они висели аккуратно, словно дразня меня своей недоступностью.

Я не смогла удержаться перед соблазном. Сняла одно черное, с вышивкой на корсете, и поднесла к себе, пока никто не видел. В зеркале я выглядела идеально. Оно подчеркивало не только глаза, но и фигуру.И всё бы ничего, если бы не одно «но» – в голову ворвались чужие воспоминания. Я даже растерялась на секунду, увидев себя в элегантном и более утонченном платье в комнате с незнакомой женщиной.

Если бы внезапное появление Алексы не прервало мои грёзы, я бы услышала, что она мне сказала.

– Юпитер! – рявкнула она, что я аж вздрогнула. – Сколько раз говорить: не трогай чужие вещи! Ты хоть знаешь, сколько они стоят? Хочешь, чтобы из-за твоей выходки нас уволили?

Я быстро вернула платье на вешалку, оправдываясь и краснея, как маленькая девочка, которую застали врасплох.

– Я не собиралась его примерять. Просто оно… такое красивое.

– Ты здесь не для того, чтобы любоваться подобными вещами, Юпитер, – отрезала Алекса. – Лучше иди работай!

– А для чего тогда жить, чтобы упахаться здесь до смерти? – возмутилась я.

Алекса смерила меня понимающим взглядом, взяла мои руки в свои, и сказала то, что тронуло моё сердце.

– Я желаю тебе лучшего, Юпитер. Но всего этого… можно достичь лишь усердным трудом.

– Пожалуй, одного труда, здесь недостаточно, – вздохнула я, возвращаясь к работе.

Пока я трудилась на одном этаже, мои тетки успели убрать всё остальное. Порой, их скорость поражала.

«Как же хорошо, что завтра моя жизнь кардинально изменится», – утешала я себя знанием, что завтра встречу мистера Уайза. Но, к моему глубокому сожалению, этого не случилось – ни завтра, ни после завтра. День сменился днём, а ничего не поменялось. Я всё так же батрачила за копейки, слушая упреки Алексы.

Теперь я лучше стала понимать смысл слов Юпитер: «Ненавижу свою жизнь». Но в отличие от неё, у меня был план. План, который мог изменить всё. Главное – пусть наступит этот день. А то я ощущала себя так, словно попала в День сурка. Конец рабочего дня не приносил облегчения, а впереди был новый день, такой же тяжелый и безысходный, как и все последующие, вплоть до конца недели.

Глава 3. Поиск.

Темные улицы ночного Чикаго казались безлюдными. Узкие переулки между высотками тонули в сыром тумане, подсвеченном редкими фонарями. Где-то вдалеке выла сирена, но здесь, в тени бетонных джунглей, царила неестественная тишина.

Кейн Уайз двигался бесшумно, словно тень, скользя вдоль стен зданий. Его взгляд был острым, как у хищника, выслеживающего добычу. Каждый шаг был выверен, а цель намечена.

Но он был не единственным, кто искал эту цель. Трое охотников за головами: Ибис, Ризо и Фальк – были подосланы Балемом Абрасаксом.

– Проклятье! – прорычал Ибис, заметив Уайза.

Наемники застыли на крыше высотного здания.

– Я же говорила, – спокойно ответила Ризо, не отрывая взгляда с фигуры внизу.

Ибис, темнокожий охотник, активировал глазной имплантат и просканировал биометрию Кейна.

– Ликантант, – определил он, нахмурившись.

– Ещё один охотник, – добавил Фальк.

– Бывший легионер… Из воздушного корпуса, – уверенно произнесла Ризо.

– Откуда ты знаешь? – скривился второй наемник.

– Ботинки, – коротко бросила синеволосая, указывая на характерные детали.

Кейн тем временем приближался к зданию клиники репродуктивной медицины. Игнорируя табличку «Посторонним вход воспрещен», он достал специальное устройство и установил его на дверь. Механизм тихо запищал, создавая проход, через который он проник внутрь. Портал закрылся за его спиной.

– В Легионе был охотник, – задумчиво произнес Ибис. – Легенда. Выслеживал людей по одному гену…

– Неважно, кто он, – отрезал Фальк. – Главное, что он охотится за нашей добычей.

Синеволосая Ризо спрыгнула с парапета, запрыгнула на гравимотоцикл, активировала режим маскировки и, став невидимой, поднялась в воздух.

***

Внутри клиники Кейн двигался бесшумно, ориентируясь по запахам. Его целью был архив с данными пациенток. Он прошел в кабинет и выдвинул металлический ящик с папками. Пальцы скользили по корешкам, вынюхивая определенный след. Ноздри раздувались, улавливая химические соединения, оставленные на бумаге.

Наконец он нашел то, что искал. Внутри тонкой папки лежала анкета с именем «Кэтрин Данливи». Он поднес страницу к лицу, вдыхая запах бумаги, чернил и крема для рук. В воображении возник образ женщины, подписывающей согласие на проведение процедуры слегка дрожащей рукой.

Кейн закрыл папку и замер. Инстинкты взвыли, уловив посторонние запахи, характерные для солдат.

Он был не один.

Ризо уже сняла маскировку и зависла над выходом. Фальк занял позицию с другой стороны здания. Ибис, держа оружие наготове, подал сигнал к атаке.

Кейн почувствовал присутствие врагов. Его пальцы скользнули к кобуре, извлекая оружие. Щит материализовался в руке, на перчатке активировалась голографической панель управления гравитационными ботинками. Корпус завибрировал, и он оторвался от пола.

Выбрав немедленную атаку, Кейн оттолкнулся от пола и, набрав скорость, мощным ударом выбил дверь и открыл огонь по наемникам. Перепрыгивая через лестничные пролеты, он продолжил отстреливаться, используя щит как прикрытие. Плазменные заряды ударяли в щит, но он держал оборону, попадая в одного из охотников.

Синеволосая вела прицельный огонь сверху с двух бластеров. Кейн, словно танцуя между стенами, уклонялся от пуль. Его боты кружили в воздухе, создавая дополнительную защиту.

Кейн прикрылся щитом, но удар отбросил его к стене. Он оттолкнулся, перевернулся в воздухе, отстреливаясь от охотницы. Она ушла вверх, но он уже не преследовал её. Используя гравитацию, он перескочил со стены на стену и вылетел в проломленный проем. Через секунду он уже растворился в лабиринтах городских улиц.

Наемница, оценив ситуацию, решила не прекратить преследование.

– Это он, – подтвердил Ибис, наблюдая за исчезновением Кейна. – Тот самый.

– Надо предупредить Балема, – сказала синеволосая, спускаясь на землю.

– Это верно, – согласился Ибис. – Но… – он обернулся на Фалька, который стоял поодаль, возился с оружием и не слышал их, – у меня есть идея получше. Ты доверяешь мне?

Ризо молчаливо приподняла бровь. Ибис жестом указал ей, что разговор не должно дойти до посторонних ушей.

– Слушай, – заговорил он вполголоса, – Балем платит нам гроши по сравнению с тем, что может дать Калик Абрасакс. Я слышал, она ищет то, что и мы. И готова заплатить в трое больше, чем предлагает её брат за её труп.

– Ты предлагаешь отказаться от сделки с Балемом? – Ризо прищурилась.

– Я предлагаю получить выгоду. Мы всё равно доставим цель, только другому Абрасаксу. И все будут в выигрыше. Мы получим не жалкую подачку, а сорвем настоящий куш. Хватит на новую жизнь… нам обоим.

Ризо задумчиво посмотрела на Фалька, который всё ещё копался в своём снаряжении.

– А он? – кивнула она в сторону третьего наемника.

– Он не в доле, – жестко ответил Ибис. – Фальк – громила без мозгов. Мы скажем ему, что продолжим слежку, а сами свяжемся с агентом Калик. Когда девушка будет у нас, мы доставим её на Сериз, а Фалька… – он не договорил, но этого хватило, чтобы понять его замысел.

Ризо помедлила, размышляя над новыми перспективами, но жадность и здравый смысл взяли вверх.

– Доверяю, – коротко кивнула она.

Ибис удовлетворенно хмыкнул и громко, чтобы слышал Фальк, произнес:

– Тогда я беру на себя связь с Балемом. А ты проследи за этим бывшим легионером – он сам нас выведет к цели.

Ризо кивнула, снова поднимаясь в воздух на гравимотоцикле, а Ибис украдкой коснулся своего коммуникатора, набирая зашифрованный канал Калик.

Фальк, так и не услышав их разговора, подошёл ближе, хмуро глядя на пустую улицу.

– Ну что, идём? – спросил он.

– Идём, – ответил Ибис с деланной улыбкой, – только теперь у нас новый план. Доверься мне.

Фальк нахмурился, но кивнул, не подозревая подвоха. А над ними в ночном небе уже бесшумно кружила Ризо, готовая выполнить задание, которое принесёт им удачу.

Глава 4. Планы семьи Абрасакс.

Дворец Калик Абрасакс. Планета в системе Диорит.

Планета Орус, принадлежащая дому Абрасакс, поражала своим совершенством. Океаны переливались оттенками лазурного и аметистового цвета, а материки, покрытые изумрудной растительностью, казались творением гениального художника. Вдоль побережья возвышались белоснежные башни, сверкающие на солнце подобно драгоценным камням.

Калик Абрасакс прогуливалась по своим владениям в окружении многочисленной свиты. Рядом, чуть позади, двигался Малидиктес, её советник – человек с совиным лицом. Его древние инстинкты подсказывали: что назревает что-то важное, нечто, что может изменить баланс сил в семье Абрасаксов навсегда.

Они двигались по открытому помосту, ведущему к главному дворцу. Воздух был наполнен ароматом экзотических цветов, а с балконов доносилась чарующая музыка.

Дворец Калик возвышался на вершине холма, окружённый садами с деревьями, чьи листья отливали всевозможной цветовой палитрой. Архитектура здания сочетала в себе грацию и мощь: изящные арки, витые колонны и радужные витражи создавали неповторимую атмосферу. Внутри царила роскошь: полы выложены мозаикой, а стены украшали гобелены с историей рода Абрасакс.

Калик прошла через главный зал, где фрейлины склонялись в поклонах.

– Ваша светлость, – раздалось хором.

Но Калик не удостоила их вниманием. Её взгляд был прикован к советнику.

– Это дело требует особой осторожности, – произнесла она мягким, но твердым голосом. – Ни Балем, ни Тит не должны подозревать о моих интересах.

– Разумеется, Ваше Величество, – ответил Малидиктес, и его глаза блеснули в лучах солнца.

На балконе их встретил слуга с серебряным подносом сладостей. Калик взяла угощение, и на её губах появилась едва заметная, одобрительная улыбка.

– Ты уверен в надёжности этих охотников? – спросила она о перехваченных наемниках, что служили Балему.

– Доверие – это иллюзия, госпожа, – ответил советник. – Я полагаюсь лишь на взаимную выгоду. Они жаждут новой жизни, и мы можем её предложить.

Калик задумалась, вспомнив, как много лет назад стояла на этом же месте с матерью, и та говорила ей о цене власти. Тогда Калик не понимала. Теперь понимает слишком хорошо.

«Ты лицемерка, Калик, – сказала себе безжалостно. – Ты ненавидишь всё предприятие дома Абрасаксов, но каждое утро принимаешь её дары. Ты осуждаешь братьев, но ничем не лучше их. Ты просто лучше умеешь притворяться».

– Действуйте аккуратно, – приказала Калик. – Никаких следов, никаких вопросов.

– Всё будет сделано, как вы пожелаете, Ваше Высочество.

– Балем слишком самоуверен, – высказалась она вслух. – Он думает, что управляет всем, но даже не подозревает, что я слежу за каждым его шагом.

– Как всегда, Ваше Величество, вы на шаг впереди своих братьев, – склонил голову Малидиктес.

– Это потому, что я никогда не перестаю думать, – произнесла Калик, направляясь в зал. – В отличие от них, я понимаю, что власть – это не только сила, но и знание. И, пожалуй, терпение.

Остановившись у арки, она обернулась:

– Знаешь, почему я не могу доверить это дело своим братьям? Потому что они видят в рекурсии только ресурс. Тит – возможность поправить финансы. Балем – угрозу своей власти. А я вижу… шанс.

– Шанс на что? – осторожно спросил советник.

Калик помедлила.

– Я видела Залинтир, – сказала она тихо. – До жатвы. Там царила жизнь. А потом пришли мы и забрали всё. – Она замолчала. – Мама пыталась остановить это, поняв, что жатва – это тупик. Что рано или поздно мы уничтожим всё, что создали. И она начала искать альтернативу. Она спрятала ключ там, где никто не догадается искать.

– На Земле? – спросил Малидиктес, хотя знал ответ.

– В рекурсии, – поправила Калик. – В той, кто унаследовала её ДНК. Я не знаю, что именно мама оставила. Но я знаю, что оно остановит жатву. И я не позволю ни Балему, ни Титу уничтожить этот шанс.

Она повернулась к советнику, и в глазах мелькнула холодная решимость:

– Пусть охотники сделают свою работу. И доставят девушку ко мне живой. Хочу знать, действительно ли она та, кем её считают.

– Будет исполнено, – низко поклонился советник.

Глава 5. Планы семьи Абрасакс.

Цитадель Балема Абрасакса. Красная планета.

Корабль Балема прорвался сквозь толщи розовато-оранжевых облаков Юпитера – не просто планеты, а гигантской фабрики, скрытой в сердце газового гиганта. Снаружи планету покрывал бушующий шторм. Безжизненный. Враждебный. Но те, кто знал путь, видели за этой маскировкой истинную природу планеты.

Внутри, скрытое от человеческих глаз, раскинулась индустриальная империя Балема Абрасакса – его неприступная крепость. Архитектура здесь поражала воображение: текучие, органические формы переплетались с металлическими конструкциями, создавая впечатление, будто сама планета пульсирует в унисон с вживлёнными в неё технологиями.

Главный зал завода потрясал масштабами. Высоченные потолки терялись в полумраке, а бесконечные ряды механизмов создавали гипнотический шум. Красные огни панелей управления отражались в полированных поверхностей, заливая пространство зловещим светом.

Корабль плавно опустился на посадочную платформу. Створки шлюза бесшумно разошлись, выпуская поток тёплого, насыщенного серой атмосферы.

В зал Балем прибыл на гравитационном троне в сопровождении личной гвардии, чьи шаги гулким эхом отражались от сводов цитадели. Он восседал на своём кресле с видом абсолютного монарха, но в глубине его глаз тлела усталость, которую не могли скрыть ни идеальная осанка, ни безупречный костюм из нано-волокон.

«Четырнадцать тысяч лет я строю империю, – думал он. – И всё это время я вынужден делить её с теми, кто не достоин даже пыли под моими ногами».

В центре зала его ожидал Мистер Найт – существо с мышиными чертами лица, покрытое серой шерстью. Его нос заметно подёргивался, словно улавливая невидимые запахи.

– С возвращением, лорд Балем, – пролепетал Найт, склоняясь в поклоне. – Нам вас безумно не хватало.

Балем проигнорировал приветствие, устремив взгляд на голографический экран, где медленно вращалась голубая Земля – его Земля. Та, которую он получил по праву первородства. Та, которую его брат, этот расточительный идиот, теперь пытался отнять.

– Я не для того пересекал безграничное пространство, чтобы выслушивать любезности, мистер Найт, – отрезал он.

– Разумеется, милорд, – услужливо произнес помощник. – Мы распознали генный код. Весьма неприятная новость.

Балем медленно повернулся к нему, и в его глазах вспыхнул ледяной огонь. Он знал, что Найт боится его. Все боялись. Но страх – это не уважение, и Балем это понимал. Однако страх был полезен. Страх держал подчиненных в узде.

– Тит наверняка уже осведомлен о рекурсии, – процедил он. О сестре он даже не вспомнил. Калик никогда не была ему соперницей.

Найт замялся, его усы нервно дрогнули.

– Мои агенты шепчут, но пока не явственно.

Балем усмехнулся – холодно, без тени веселья.

«Тит, – подумал он с горечью. – Вечно ищет лёгких путей. Всё наследство спустил на женщин и бесконечные развлечения. И теперь, когда его финансы на исходе, думает, что может просто взять то, что принадлежит мне. Нет, братец. Так не пойдёт».

– Тит никогда не умел видеть дальше собственного носа, – произнёс Балем с презрением. – Земля – моя. И я не позволю какому-то прожигателю жизни отнять её у меня.

Он обвёл взглядом присутствующих, заставляя каждого опустить глаза.

– У вас есть её код, но нет самой, – констатировал Балем.

Найт побледнел, если это можно было назвать бледностью под его серой шерстью, и поспешно обернулся к одному из рептилоидов, стоящему чуть позади, подавая сигнал – выступить.

– Мистер Скаликан...

– Хранители отследили ген в медицинском центре, – произнес он с характерным шипением. – Они внимательно всё проверили. Мы знаем имя. Данливи. Кэтрин Данливи.

– Хочу, чтобы мисс Данливи была найдена… и уничтожена, – приказал Балем, поднимаясь с кресла.

– Будет исполнено, милорд, – прошептал Найт, провожая взглядом своего повелителя.

Глава 6. Ожидание и встреча.

Дни тянулись бесконечной серой чередой: дом-работа-дом. Без права на личную жизнь и увлечения, которые могли бы скрасить монотонность существования. Чтение книг, музыка, созерцание звёзд – всё это казалось непозволительной роскошью в мире, где время расписано по минутам.

Но даже в этой рутине я ловила себя на мысли, что где-то там, за пределами этих стен, меня ждет нечто большее. Эти мысли помогали не сдаваться, хотя иногда хотелось всё бросить и закричать от отчаяния.

Родственники из семьи Болотниковых не давали унывать. Особенно забавлял плут-пройдоха, кузен Влад.

Работа начиналась с приготовления кофе для всех членов семьи. Затем следовала тяжелая, монотонная и грязная работа. К вечеру я валилась с ног. Так шёл уже шестой день – без изменений, без Кейна, без приключений, без космоса.

Я начала сомневаться: может, я попала в другую вселенную, где Юпитер останется уборщицей до конца дней? Может, нужно было не просто ждать, а как-то инициировать события? Но как?

И в этом ожидании, в этой мучительной тишине между жизнями, во мне зрели вопросы, на которые не было ответов.

«А что, если я не справлюсь?» – шептал внутренний голос, когда я стояла под прохладной водой в душе, позволяя ей смывать усталость. – «Что, если я разрушу всё?»

Я смотрела на руки медсестры, привыкшие к операционной работе, а теперь сжимающие швабру. Эти руки должны были держать судьбу планеты? Смешно. Страшно. Нелепо. И в то же время – где-то глубоко теплилась уверенность, что я здесь не случайно.

«Я столько раз смотрела этот фильм, – размышляла я, лежа в кровати и глядя в потолок. – Столько раз прокручивала в голове, что бы я сделала иначе. Но одно дело – теория. Совсем другое – практика. Когда ты стоишь перед выбором, и от тебя зависят жизни миллиардов…»

Я сжала пальцы в кулак.

«Смогу ли я нажать на спусковой крючок, если придётся? Смогу ли пожертвовать одним, чтобы спасти многих? Или я просто сломаюсь, как сломалась бы любая обычная женщина?»

Эти вопросы не давали мне покоя. Они преследовали меня днём – когда я протирала пыль в чужих домах, глядя на чужие фотографии на чужих стенах. Я завидовала этим людям. Их жизнь казалась простой: работа, семья, ссоры, примирения. Они не знали, что за их спокойным существованием стоит чудовищная машина, готовая перемолоть их в пыль ради капли эликсира.

А я знала. И от этого знания хотелось либо кричать, либо бежать, либо действовать.

Я выбрала третье.

В перерывах между уборкой, когда тётки отворачивались, я лихорадочно пыталась вспомнить каждую деталь фильма.

«Балем начинает жатву, когда узнаёт о Юпитер. Значит, времени у меня совсем мало – до встречи с Кейном. Кейн приведёт меня к Стингеру. Стингер – к Калик. Калик – к титулу. А потом – Тит и Балем. Всё просто, если смотреть со стороны. Но если мир не позволит мне его изменить, тогда какой смысл в моем существовании здесь».

Я начала вести дневник.

«Калик хочет использовать меня как орудие против братьев. Тит – хочет жениться, убить и завладеть частью наследства своего брата. Балем – желает уничтожить сразу, чтобы не делить со мной Землю. У каждого свои мотивы. Но у меня… у меня есть лишь знания будущего: чего хотят и чего бояться другие».

«Что, если я предложу Титу сделку раньше, чем он предложит мне? Что, если я разыграю свою партию, прежде чем он успеет разыграть свою? Я знаю, что он сделает. Но он не знает, что я знаю. Это моё преимущество».

Но тут же включался другой голос – скептичный, усталый, взрослый.

«Ты – всего лишь медсестра. Мать-одиночка. Ты никогда не управляла даже отделением в больнице, а хочешь управлять галактикой? Ты хоть представляешь, какие там законы, какие интриги? Ты не знаешь их культуры, их этикета. Ты даже не знаешь, как правильно обращаться к Абрасаксам».

Я замирала с тряпкой в руке, глядя в пустоту.

«А чего тут знать. Я почти читаю их как открытую книгу. Умение слушать и ждать – вот моя стратегия. Быть незаметной, когда нужно – тоже оружие».

И я начинала перебирать в голове варианты.

«Мне нужны союзники. Кейн – слишком прямолинеен, он солдат, не дипломат. Стингер – предаст, если будет выбор между мной и дочерью. Эгисы – нейтральны, они на стороне закона, а не справедливости. Мне нужно найти того, кто будет на моей стороне до конца. Или... стать такой, чтобы мне не нужны были союзники».

Эта мысль казалась дерзкой, но она меня грела. За эти шесть дней были и такие моменты, когда я почти сдавалась.

Однажды вечером, вернувшись с работы, я рухнула на кровать и уставилась в потолок. За окном шумел Чикаго – чужой, холодный, равнодушный. Я вспомнила свой город, свою квартиру, запах вкусностей, приготовленные моим Илюшкой. Его смех. Компьютерные игры, которые он включал так громко, что я злилась. Сейчас я отдала бы всё, чтобы просто злиться на него. Чтобы быть обычной.

«Может, я просто сошла с ума? – подумала я тогда. – Может, я в психушке, и мне всё это снится? Может, Илья сейчас сидит у моей койки и плачет, а врачи разводят руками?»

Я закрыла глаза и мне показалось, что я слышу его голос. Но это был только ветер за окном.

Я встала, подошла к зеркалу и посмотрела на своё отражение. Юпитер Джонс. Чужая. Но почему-то родная.

«Ты справишься, – сказала я своему отражению. – Ты умнее. Ты хитрее. Ты та, кто умеет сохранить спокойствие в любой ситуации. Даже когда трясутся руки».

А потом наступал новый день. В те дни я вдруг начала замечать то, чего раньше не видела. Я всё чаще стала смотреть в небо, читать новости между строк – на предмет инопланетных вторжений. Странные исчезновения, потеря памяти, внезапные смерти. Всё это могло быть следами их присутствия.

Иногда мне хотелось рассказать кому-то о том, что я знаю. Но кому? Влад только вытягивал деньги, мать думала о работе, тётки – о сплетнях. Кейн ещё не появился. А без него я была совсем одна.

А ещё со мной начали происходить странные вещи. Возникало чувство дежавю.

Я могла пройти по улице и вспомнить, что уже видела этот перекрёсток. Но не в фильме. А в жизни. Моей жизни. Хотя, чего тут странного. Побывав в нескольких городах, я часто замечала знакомую архитектуру и дизайн отдельных улиц.

Иногда в отражении мои волосы казались совсем не каштановые, а рыжие. Но тут я могла это объяснить: в реальности у меня был именно такой цвет.

Я ловила себя на том, что знаю слова на языках, которых не учила. Однажды я прочитала вывеску на китайском. Я не знаю китайского. Но я прочитала её без запинки, да ещё и распознала иероглифы. Да и английским я владела в совершенстве. И это я тоже списала на скрытые возможности мозга во сне.

А эти сны. Мне снилось, что я не Мария и не Юпитер. Я была кем-то – девушкой в белом халате, опасающаяся за свою жизнь. И рядом со мной всегда находился один и тот же мужчина, высокий, с темными волосами. Он говорил мне: «Мирейя, ты должна исчезнуть».

Я просыпалась в холодном поту, не понимая, кто такая Мирейя и почему это имя отзывалось в груди болью.

«Кто ты? – спрашивала себя в темноте. – Кто ты такая на самом деле?»

К концу недели я пришла к выводу, что не могу просто ждать. Я должна готовиться. Мысленно проигрывала диалоги с каждым из Абрасаксов. Репетировала, что скажу Калик, как буду договариваться с Титом, как выстою перед Балемом.

Я вспоминала свои лучшие качества: упрямство, хитрость, умение слушать и ждать. Я вспоминала, как работала реанимационная бригада – когда от решения персонала зависела жизнь человека, и никто не имел права ошибиться.

«Там мы спасали одного за раз. Здесь – миллиарды. Разница только в масштабе», – убеждала себя.

И я решила:

«Когда наступит мой час – я не буду колебаться. Я сделаю всё от меня зависящее и стану той, кем должна стать. И если вселенная решила, что я здесь не просто так – значит, я приму этот вызов».

Я смотрела в окно на мерцающие звёзды и шептала: «Я готова».

Утро началось как обычно – в 4:45, с крика Алексы: «Юпитер, вставай!».

– Сегодня у тебя один дом, – объявила мать. – Небольшой, управишься за пару часов.

– А вы куда? – спросила я, глядя на родственниц.

– Мы с Ниной взяли другой дом. Хозяйка там строгая и не жалует молодых работниц.

– А ты у нас девушка молодая и красивая… – подтрунивала Нина.

Меня высадили в тихом районе Чикаго у двухэтажного дома с кованым забором.

– И это, по-вашему, небольшой? – удивилась я, показывая размеры дома.

– У страха глаза велики… – ответила мама поговоркой и оставила меня у ворот.

Но бойся – не бойся, всё равно работу никто не отменял. На жизнь зарабатывать чем-то нужно. Я быстро смирилась со своей участью и направилась в дом.

При входе я отметила красивые вазоны с цветами, которые гармонично украшали дом. Внутри было просторно и светло: высокие потолки, лепнина, дорогая мебель. Я автоматически определила объем работы и начала со второго этажа.

Не тратя времени, я принялась за работу, а именно с уборки ванной комнаты. Но когда я мыла полы, до меня донесся взволнованный голос:

– Черная классика? Или вот это… от кутюр? Нет, не то...

Я замерла, узнав знакомую фразу. Сердце пропустило удар. Вытерев руки, я тихо подошла к приоткрытой двери, соединявшую ванную со спальней.

Кэтрин стояла в одном нижнем белье перед зеркалом. Руки вспотели от волнения. Пришлось сделать пару дыхательных упражнений, прежде чем выйти к ней.

– Кэтрин, я закончила с ванной, – сказала я.

Она обернулась с встревоженной улыбкой:

– Юпитер! Можешь помочь? – она протянула два черных платья разного фасона. – Какое лучше?

– Ого! Что за событие? – спросила я, подходя ближе.

– Остин Дэвис пригласил меня на ужин. Думаю, он сделает мне предложение, – засияла Кэтрин.

– А ты хочешь за него замуж?

Пока Кэтрин бегала за другими двумя платьями – цветом пыльной розы и спелой вишни, я старалась припомнить следующие реплики.

– Юпитер, он восьмой в списке богатых холостяков Америки до 30 лет! Говорит по-китайски и по-немецки. И входит в олимпийскую сборную по кёрлингу.

– Впечатляет, – согласилась я.

И тут она произнесла фразу, которая меня всегда убивала в фильме.

– Просто какая-то сказка про Золушку, скажи? – при этом тыкая мне платьем пыльной розы с завидной ценой.

– Точно, – почти насмешливо ответила я.

– Тогда почему мне кажется, что меня сейчас вырвет? – швырнув платье в сторону, она присела на кровать.

Я подошла и села рядом.

– Не припомню, чтобы Золушка там не блевала, – попыталась я развеселить её. – Вроде как она там с принцем отплясывала.

– А ты когда-нибудь… влюблялась, Юпитер? – она подняла голову и уставилась на меня.

Я задумалась. В моей жизни было немного мужчин, каждый приносил и любовь, и разочарование. Но Кэтрин была слишком юна и незрела в любовных вопросах. Материальные ценности для неё важнее чувств.

Поэтому я ответила просто:

– Любовь – это прекрасное чувство, которое может случится не раз. Если выпал шанс, наслаждайся. И не слушай тех, кто говорит, что любовь приносит лишь разочарование – они просто лгут. Их представление о любви искажено болью прошлого, и они не дают себе шанса испытать её снова.

– Ужасно, – выдохнула Кэтрин, побледнев.

– Хочешь совета? – спросила я.

– Да.

– Если он действительно любит тебя, то даст тебе время подумать.

– Всё так, – прошептала она, но тут же спохватилась: – Но что же мне всё-таки надеть?

«Вот о чем и речь! Я тут о высоких материях толкую, а её волнуют только тряпки».

Я направилась к гардеробной, уже зная, что произойдет дальше. Вторжение инопланетян. Только в этот раз я не повторю ошибку Юпитер, и отключу на телефоне звук.

– Выбери платье, которое напомнит ему о том, чего он ждёт, – произнесла я, прикрывая двери гардеробной.

– Ой, ты меня просто спасла!

– Вот это красное от МакКуин… или это от Риччи, – проговорила я, следуя сценарию.

– Ай…

От резкого вскрика Кэтрин и звука падения я вздрогнула

Эта сцена всегда вызывала у меня мурашки. Смотреть не хотелось, но любопытство пересилило. Я осторожно выглянула, делая снимки на телефон. Нужно было затаиться, пока они здесь, потому что эти существа могли стереть память, а я этого допустить не могла.

Выглядели эти твари жутко: серая кожа, большие черные глаза, нестандартная анатомия конечностей. Руки тонкие, длинные с вытянутыми пальцами, колени ног вывернуты назад, как у кузнечика. От чего их походка выглядела неуклюжей и подпрыгивающей.

Пришлось сидеть тихо как мыши и не отсвечивать.

Прозрачные силуэты подняли Кэтрин в воздухе, зацепили на её конечности наручники и перевернули лицом вниз. Один из существ взял образец крови, который тут же показал красный цвет, обозначая не ту девушку.

Как только это выяснилось, они стерли Кэтрин память. Если бы не я, они бы мне также стерли память, как и Юпитер в фильме.

И только когда в дверь постучали, существа поспешили уйти, а я смогла выйти из укрытия.

– Кэтрин, всё в порядке? – обеспокоенно спросил отец.

– Да…нет, всё нормально, – отозвалась девушка. – Ещё минутку.

В её глазах читалась растерянность, но я промолчала. Пусть думает, что она обычная Золушка – не стоит втягивать её в разборки с Абрасаксами.

Протянув черное платье, я изобразила улыбку:

– Вот это от Риччи отлично тебе подойдёт.

– Спасибо, Юпитер! Ты просто чудо!

«Чудо, что ты вообще осталась жива, – думала я, вспоминая будущие события. – Эти существа никого не оставляют в живых».

Закончив работу, я вызвала такси. Водитель болтал о погоде, а я была погружена в свои мысли, глядя в окно.

Чикаго за окном жил своей жизнью, и это гармонировало с моим настроением – наконец-то что-то начало меняться.

Глава 7. Семейные дрязги.

Вечером семья собралась за общим столом, и это с грустью напомнило мне о моей собственной семье Швецовых. У нас всё было иначе: завтраки и ужины проходили в одиночестве. Сын предпочитал компьютер общению со мной, а у мамы был свой режим питания, редко совпадающий с моим.

Дом Болотников наполнился привычным шумом: звон тарелок, голосами, ароматом жареного мяса и картошки. Большой стол в гостиной собрал всю семью. Я сидела между мамой и бабушкой, чувствуя себя чужой в этом шумном семействе.

Во главе стола восседал как барон, дядя Вася – глава семьи с тяжелым взглядом и привычкой командовать. Рядом с ним – его жена Ирина, вечно недовольная, с острым языком, не упускающая возможности уколоть меня и мою мать. Бабушка Люда, несмотря на своё любопытство, мне нравилась: прямолинейна, готовая дать отпор любому. И кузены: старший Влад и одиннадцатилетний Сергей. Именно Влад уговорил Юпитер сдать свои яйцеклетки, чтобы заработать.

Я наблюдала за этой семьей, чувствуя отстранённость. Сцена соответствовала фильму, и мне предстояло сыграть свою роль, хотя следовать сюжету уже порядком надоело.

– Нам дали рекомендацию, – объявил Василий с важным видом, жуя кусок мяса. – Таунхаус. Но они хотят только в среду.

– Среда под завязку. Три дома, – заметила мама.

– Будет четыре, – пожал плечами Василий, делая вид, что его совсем это не волнует.

– Мы и так пашем как лошади, – возмутилась Алекса.

– Ничего не поделаешь, – отрезал Василий. – Кушать всем хочется.

– Кто бы говорил, капиталист хренов, – фыркнула она.

– Раз ты на меня бочку катишь, значит, деньги тебе не нужны. Я отдам заказ ребятам Глеба.

Глеб, сидящий рядом, тут же оживился:

– Отлично!

– Алекс, – Нина бросила взгляд на сестру.

– Мы сами возьмем, – быстро сказал мать, прочитав по взгляду, что заказ упускать нельзя.

Василий усмехнулся:

– Кто бы сомневался.

Я смотрела на их перепалку с чувством безысходности от того, что сейчас будет моя реплика.

– Раз уж мы заговорили о деньгах. Можно мне… – начала я, и меня тут же перебили.

– Дай-ка угадаю. Опять взять в долг? Что на этот раз? Туфли? Новый телефон?

В фильме Юпитер спустила всё на тормозах и не стала его упрашивать. Но мне… мне хотелось высказаться и заступиться за неё. Только вот диалог шёл в своём русле.

«Такое ощущение, что Юпитер так часто просит деньги? И приспичило же ей купить этот телескоп».

– Я ведь отработаю, – твёрдо сказала я.

– Ага, – усмехнулся Василий, откинувшись на спинку стула. – Опять купишь какую-нибудь фигню, чтобы почувствовать себя лучше?

– А что в этом плохого? – парировала я. – Или вы предлагаете мне сэкономить и почувствовать себя хуже?

«Нашелся мне барин!» – я набрала воздух в лёгкие, чтобы не сорваться.

Василий удивился такой реакции племянницы, но быстро взял себя в руки.

– Хватит строить из себя умную, Юпитер, – съязвил он. – Может, поэтому ты не замужем. Мужики не любят слишком умных.

И тут я уже не сдержалась. Ответила прежде, чем мать успела вмешаться:

– Когда человек говорит такое, невольно задумываешься: действительно ли он настолько наивен или просто притворяется? Мужчины не любят умных женщин лишь потому, что таким женщинам не интересны глупые мужчины. Унижение женщины, будь то жена, сестра, мать или племянница, не делают его сильнее, а только показывают его неуверенность, – с деловым спокойствием проговорила я. «Надеюсь дядя поймёт, о ком идёт речь».

Тётка взорвалась первой:

– Фильтруй базар, когда с моим мужем разговариваешь, – она швырнула салфетку от злости на стол.

И понеслось. Мама резко бросила вилку:

– А ты ей рот не затыкай!

– Ты на кого хвост подняла? – зашипела она в ответ.

Вот она, семья Юпитер? Ссоры, крики, вечная борьба за кусок хлеба.

– Тише бабы. Успокойтесь. Я ведь просил за столом не скандалить, – призывал к порядку глава семьи. – Юпитер, на что тебе нужны деньги?

Я хотела ответить, но смолчала, цитирую фильм. И не потому что мир не дал мне слово, а потому что скупого человека не исправить. Он найдет тысячу оправданий не дать тебе того, чего желаешь. И обязательно, если даст в займы – публично унизить или подчеркнет при других свою «щедрость». Таких людей не исправить никогда. Поэтому и я не стала, хорошо понимая Юпитер. Единственное, что ещё оставалось загадкой: почему одни диалоги остаются сценарными, как бы я не хотела их изменить. Есть моменты, где мир позволял мне импровизировать, а в каких-то нет. Я предположила, что, возможно, мне не дают отклоняться от основной линии истории.

Единственное, что ещё оставалось загадкой: почему одни диалоги остаются сценарными, а другие – поддаются импровизации. Одна догадка у меня всё же была – возможно, мир не даем отклоняться от основной линии истории. И это нужно было перепроверить.

– Нет, вы правы. Ничего не нужно.

Василий хмыкнул, довольный своей победой, и вернулся к трапезе.

После ужина я спустилась в подвал, который был обустроен под учебную зону и зону отдыха. Включив компьютер, я увидела открытый сайт с телескопами.

«Снова эти телескопы! Лучше бы на учебу копила. Отец, наверное, в гробу переворачивается, зная, что Юпитер вместо университета выбрала уборку чужих унитазов», – разочаровано пробубнила я.

– Ты чего такой кипишь подняла? – от просмотра меня отвлек Влад. – Слушай, ты ведь не передумала? – спросил он, улыбаясь.

«И этот туда же! Сейчас попросит: не передумала ли я сдавать свои яйцеклетки», – меня прям передернуло.

– А если передумала? – бросила я вызов.

Влад нервно подвинул стул и тут же начал меня обрабатывать – лишь бы я не сорвала его сделку:

– Юпитер. Эти люди на тебя рассчитывают.

– Ты читал, что там написано? – указала я на буклет, что лежал на столе. – Кому пришло в голову назвать это «жатвой»?

Кузен скомкал буклет и выбросил его в ведро, даже не взглянув.

– Плевать, – отмахнулся он. – Доктор же тебе сказал, ничего страшного. Ты заходишь, яйцеклетка выходит. А эти деньги… – он подался вперёд, сверкая жадными глазами. – Я уже придумал, куда их вложить. Вот увидишь, мы с такими бабками легко можем изменить нашу жизнь. Твою и мою.

Я напомнила себе, что от этого зависит встреча с Кейном и согласилась:

– Ладно, – снисходительно сказала я.

– Ты об этом не пожалеешь, – от радости Влад аж слюной забрызгал.

– Один вопрос, – остановила я его. – Почему тебе десять тысяч, а мне всего пять? Это же мои яйцеклетки.

Влад усмехнулся с видом бывалого дельца.

– Это капитализм, пупсик. – И взмахнув руками вниз и вверх, прокомментировал: – Дерьмо сливается вниз, а бабло поднимается вверх.

Он явно чувствовал себя хозяином положения. Но я не Юпитер, со мной такой номер не пройдет.

– Знаешь, не только ты хорошо умеешь считать деньги. Из нас двоих именно я рискую своим здоровьем, – возразила я. – Гормональная стимуляций, пункция фолликулов. Это не просто «зашла – вышла яйцеклетка». Это больно и опасно. Так что сойдемся на пяти тебе и десяти мне.

– Но я… – начал было он.

– Или сделка отменяется, – перебила я, сверля его глазами. – Выбирай: пять или ничего.

Я поняла по его бегающим глазам. Этот хитрожопый пройдоха просчитывал варианты, борясь со своей жадностью.

– Ну, Юпитер, – протянул он, пытаясь изобразить улыбку, – ты же понимаешь, что бизнес так не ведут. Я нашел клиента, договорился…

– Значит, яйцеклетки остаются при мне, – отрезала я, не давая ему времени на подумать.

Влад тяжело вздохнул, поняв, что от него здесь уже ничего не зависит. Жадность победила гордость.

– Согласен на пять, – выдохнул он.

– Вот и договорились.

Когда он ушёл, я перевела взгляд на телескоп онлайн-магазина и удалила его из корзины. Зачем тратить деньги на то, что совсем не пригодится. Лучше отложу их на образование. Правда, зачем оно сдалось ей, если вскоре она станет королевой Земли.

Глава 8. Клиника женского здоровья и репродуктивной медицины.

Я впервые за неделю взяла выходной, но лишь для того, чтобы посетить клинику репродуктивной медицины. Если бы не Кейн Уайз, который по сценарию должен был спасти меня, я бы никогда не переступила порог этого места.

Сидя в коридоре, я нервно крутила в руке телефон. Моё напряжение привлекло взгляды других женщин. Они казались такими спокойными, что я чувствовала себя беззащитной перед тем, что ждало меня за дверями кабинета. Пока я ждала, пыталась отвлечься, перелистывая фотографии, сделанные у Кэтрин. Серые гуманоиды – именно с ними мне предстояло встретиться через какое-то время. Я задумалась: «Стоит ли рисковать жизнью ради денег?» – думала я. – «А ради мужчины?»

Мотивация Юпитер – ради телескопа – не совсем оправдана. Я понимаю – копила бы на образование или переезд. Но цена за мечту-безделушку казалась непомерно высокой.

– Мисс Данливи? – мои мысли прервал голос медсестры.

Я подняла голову, ощущая, как по спине пробежал неприятный холодок.

–… Это вы Кэтрин Данливи, правильно? – переспросила она, подтверждая личность.

Кивнув, моё сердце начало бешено колотиться в груди.

–… Вас ожидает доктор, – произнесла она.

Я встала и пошла за медсестрой, стараясь не показывать страха. Но внутри было тревожно. Ну, во-первых, за дверью операционной меня ждали совсем не врачи, а во-вторых, успеет ли Кейн вовремя.

Как только я вошла в операционную, я сразу заметила странности в поведении персонала, их многозначные переглядывания. Медперсонал выглядел как обычные люди, но под физической оболочкой скрывались совсем другие существа. Те самые серые инопланетяне, которых я встречала у Кэтрин.

Меня уложили на кресло и надели маску. Но даже контролируя положение, ты всё равно остаешься бессильной перед опасностью.

– Мне как-то не по себе, – выдавила я, ощущая, что хладнокровие, которое я так старалось сохранить, начинает давать трещину.

– Это гормоны, – успокаивала медсестра, но её глаза выдавали ложь. – Всё будет хорошо.

Но паника нарастала. В нос начал поступать сладковатый газ, а в голове закрутились мысли о том, что я совершила самую большую ошибку в своей жизни. Ведь всё могло пойти не по сценарию, как в самом начале прибытия в этот мир. Почему-то об этом я задумалась только сейчас.

– Нет! Пожалуйста! Я не могу! – закричала я, пытаясь встать.

Медсестра удерживала меня, пока двое других надевали браслеты на руки и ноги. Моё тело поднялось в воздух, а в голове всё стало кружиться.

–… Не трогайте меня! – я впала в отчаяние, последние крупицы надежды таяли.

Врач приказал взять образец. И медсестра сделала мне укол – в основание шеи.

– Это она, – подтвердила женщина.

– Убейте её! – приказал пришелец, и в этот момент я тысячу раз пожалела о своём решении. Ни деньги, ни мужчины не стоят того, чтобы ради них умирать.

Но уже было поздно. Если бы не мои инстинкты и жгучее желание выжить, я бы умерла на месте. Но я немедленно взяла себя в руки и задержала дыхание, молясь о спасении.

Дверь с грохотом распахнулась в нужный момент. Появление Кейна было эффектным, а главное – спасительным. Будь у меня оружие, я бы собственноручно прикончила парочку этих гадов.

Кейн Уайз двигался с невероятной скоростью, уклоняясь и нанося удары по существам. Одного он сшиб с ног, второму переломил хребет, врача отбросил к стене.

– Берегись! – закричала я, предупреждая его об опасности.

Кейн молниеносно отреагировал, выстрелив в существо. Оно рухнуло на пол, а я наконец смогла вздохнуть свободно.

Он сорвал с меня маску, и чистый воздух показался мне самым сладким напитком в мире.

– Ты цела? – спросил он с искренним беспокойством.

Я смотрела на своего спасителя с благоговейным трепетом. Он успел.

–… Я Кейн Уайз. Я помогу тебе, – представился он, и в этот момент я наконец позволила себе расслабиться.

«Стоит ли рисковать ради мужчины? – вдруг вернулась к вопросу. – Ради такого – стоит», – и я отключилась.

Глава 9. Переполох в семье Абрасаксов.

Туманность Клеопеиды. Лайнер-клипер Тита Абрасакса.

Где-то в бескрайних просторах космоса, вдали от серых будней Земли и мрачных индустриальных миров Балема, дрейфовал корабль Тита Абрасакса. Это был не просто космический лайнер – это был плавучий дворец, символ его расточительности и гедонистической натуры. Пока Балем управлял своей мрачной фабрикой на Красной планете, Тит превратил свой корабль в рай для избранных, где роскошь затмевала здравый смысл.

Архитектура судна поражала воображение. Изогнутые корпуса были декорированы массивными золотыми дверями, словно ведущие в сокровищницу. Они открывались плавно и бесшумно, приглашая в мир несметных богатств. Верхние ярусы венчали изящные шпили и башни, устремленные в черную пустоту космоса. Темно-зеленые и золотые фасады переливались в свете далеких звезд, создавая образ гигантского небоскреба в стиле арт-деко, застывшего в вечном полете.

Внутренние помещения казались страницами волшебной сказки. Стены и полы были выложены мозаикой из тысяч стеклянных плиток, переливающихся всеми цветами радуги – от глубокого сапфирового до яркого янтарного. Восточные узоры создавали иллюзию гигантского драгоценного камня. В центральных залах тянулись галереи с арочными окнами, где стояли массивные дубовые столы и кожаные кресла. Мягкий свет ламп и искусная резьба создавали атмосферу старинной библиотеки, где космическая тишина дарила умиротворение.

В центре этого великолепия, на огромной кровати, утопавшей в шелковых простынях, возлежал Тит Абрасакс. Его лицо украшала ленивая, самодовольная улыбка. Вокруг него, словно живые украшения, расположились прекрасные полуобнаженные женщины. Тит наслаждался их вниманием, растворяясь в роскоши.

Казалось бы, не жизнь, а мечта – вечные праздники, отсутствие забот и море удовольствий. Но Тит знал истинную цену этой роскоши: каждое мгновение райского существования было оплачено чужой кровью. И это его ничуть не тревожило.

За дверью, в полумраке коридора, стояла помощница Тита, Фамулус. Она ждала уже несколько минут, пока Тит закончит свою бесконечную оргию. Её лицо оставалось бесстрастным, но внутри неё копилось то самое чувство, которое она испытывала каждый раз, когда приходилось прерывать его развлечения.

«Тринадцать тысяч лет, – думала она, глядя на золотую дверь. – Тринадцать тысяч лет, а он всё такой же. И даже не пытается казаться умнее, чем есть».

Фамулус знала Тита слишком хорошо. Она видела его взлёты и падения, его бесконечные попытки доказать, что он не хуже Балема. Но вместо того, чтобы строить империю, он тратил её на бесконечные вечеринки. А теперь, когда деньги почти на исходе, он решил, что может отнять чужое.

Она вздохнула и нажала на сенсорную панель. Дверь бесшумно открылась.

– Прошу прощения, милорд, – раздался её мягкий, но настойчивый голос.

Тит лениво приподнял голову, окинув Фамулус взглядом, в котором читалось любопытство и лёгкое раздражение.

– Надеюсь, хорошие новости, Фамулус, – произнес он, отстраняя одну из женщин.

– Мы получили донесение мистера Уайза. Девушка у него, – сообщила Фамулус.

– Прекрасно, – в голосе Тита послышалось удовольствие. – Немедленно высылайте транспорт.

– Уже в пути, милорд, – ответила помощница с едва заметной тенью улыбки.

Она развернулась и бесшумно покинула помещение. Но за дверью чуть задержалась, бросив взгляд на закрывающуюся дверь.

«Ну и дурак же ты, Тит! – подумала она без злобы, скорее с усталостью. – Думаешь, всё контролируешь? Да если бы не я, рекурсия давно бы оказалась в руках Балема. – в голове крутились мысли, которые она никогда не позволяла себе произносить вслух, но давно хотела ему высказать: – Решил переиграть Балема? Да он всегда на шаг впереди. Если бы ты хоть раз прислушивался к моим словам, уже давно бы обставил и брата, и сестру. А ты всё веселишься, пока другие забирают твоё», – не скрывая своего недовольства, помощница отметила недальновидность Тита. – «И ведь что смешнее всего – он считает себя умнее всех. А на деле просто не видит, что происходит у него под носом», – покачала она головой и направилась дальше по коридору, оставляя за собой тишину и предчувствие надвигающейся бури.

А за дверью Тит вновь погрузился в празднество, размышляя о приближающемся моменте.

«Цель оправдывает средства, – думал он, потягивая вино. – Пока Балем зациклен на своей фабрике смерти, я быстро приближаюсь к цели».

Его план был прост и в то же время гениален – опередить брата, завладеть рекурсией и превратить Землю в свой источник дохода. Тит наслаждался мыслью о том, как превзойдет Балема в этой игре.

«А что до Калик… – он усмехнулся, – она слишком увлечена своими идеалами, чтобы увидеть истинную ценность Земли. Договориться с рекурсией? Глупость! Сила принадлежит лишь тому, кто готов её взять», – и он говорил о себе.

И если бы не её болтливость, ни он и ни брат не узнали бы о её рекурсии.

«Так ли она проста, – вдруг задумался он, глядя на танцующие в воздухе пылинки. – Что же ты задумала, сестра?»

Навигационный журнал. Запись 72376. Операция «Земля».

Все системы корабля функционируют в штатном режиме. Цель – опередить Балема в гонке за рекурсию. Вероятность успеха оценивается в 78%. Необходимо усилить разведку сектора и подготовить план захвата ключевых точек планеты. Особое внимание уделить возможным действиям мистера Уайза.

Глава 10. Встреча с Кейном Уайзом.

Я открыла глаза в полупустом помещении, залитом тусклым светом ночного города. Кейн Уайз стоял у стола, ко мне спиной, напротив панорамного окна, в котором отражались огни чикагских небоскребов.

Я не могла не обратить внимание на его напряженную фигуру, мощные плечи и сосредоточенный силуэт, который выдавал в нём бойца.

«И снова это странное дежавю. Будто это вовсе не Кейн Уайз, а кто-то кто близок мне», – проскользнуло в моих мыслях при виде него.

Смахнув ощущения, я сосредоточилась на действиях Кейна. Он явно отправлял сообщение Титу Абрасаксу.

Я также отметила момент с пистолетом, оставленный мне мистером Уайзом для самообороны. И осознанно решила не брать его, потому что знала – он не представляет для меня никакой угрозы. И не раз заслужит доверие Юпитер в будущем.

– Где я? – кряхтя, я поднялась на локтях спросила я, разглядывая помещение.

– Всё ещё в Чикаго, – сухо ответил он, разворачиваясь ко мне.

– Кейн Уайз? – догадливо произнесла я.

– А ты, Юпитер Джонс, – он повернулся ко мне, держа в руках документы. – В клинике ты представилась другим именем, а твои тесты попали к Мониторам. Они считали твой геном, – протараторил он и бросил мне удостоверение личности.

– Тесты… Мониторы… О чем ты вообще? – нахмурилась я, не объясняя причин, почему изменила имя.

Кейн подошел ко мне и присел на ящик, стоящий рядом. При этом его лицо сразу же сделалось серьезным, а голос выверенным, будто он подбирал слова.

– Ладно, – начал он. – В легионе мне выдали протокол на этот случай. Конечно, дико слышать терсиям и жителям других неразвитых миров, что их планета не единственная обитаемая во всей вселенной…

– Ну почему же, – подхватила я с энтузиазмом. В отличие от Юпитер я реально бредила космосом и прочитала столько научных статей, что могла свободно блеснуть знаниями. – Я всегда верила, что мы не одни во вселенной. Слишком уж она большая, чтобы не быть населенной другими расами. Возьми хоть теорию вероятности – при миллиардах галактик и триллионах планет шансы на существование других форм жизни просто астрономические. А какие открытия были произведены за последние десятилетия! Мы находим экзопланеты в зонах обитаемости, обнаруживаем следы воды и органических соединений на других небесных телах. Галактики, звезды, планеты связаны между собой сетью космической паутины, образуя единую систему. А если вспомнить многомерность пространства и возможность существования параллельных вселенных… – тут уж совсем голова пошла кругом.

Кейн слушал с интересом, который он даже не пытался скрыть. Его глаза, обычно бесстрастные и холодные, теперь выдали искреннее удивление и даже некоторое восхищение.

– Надо же, – медленно произнес он. – Не каждый день встречаешь человека, который так глубоко погружен в теорию существования внеземных цивилизаций. Особенно среди жителей этой планеты. Обычно терсии либо впадают в отрицание, либо решают, что им это сниться.

Я было уже удивилась, что сломала систему, когда добавила от себя, но всё продолжилось в рамках сценария.

– Возможно, для некоторых сон – единственное нормальное объяснение всему этому, и человечество не готово к встрече с неземными формами жизни. По крайней мере, не сейчас. – И посмотрев на него, сказала: – И судя по твоей форме ушей, ты у нас – пришелец.

– Генно-модифицированный человек, – поправил он. – Они мою ДНК соединили с существом похожим на волка. Я – ликантант. Создан для войны, но этот путь не для меня.

– Не оборотень, и на том спасибо, – пошутила я, быстро сменив тему: – А те существа из клиники, кто они?

– Смотрители из системы Диорит. Но их перекодировали, превратив в Мониторов и Стражей.

– Мне удалось заснять парочку таких смотрителей. Жуткие твари.

– Удивительно!

– Что именно?

– Обычно они хорошо скрывают следы.

– Скрывают следы? Ты имеешь в виду – стирают память? Как «Люди в черном»?

– Хм. – Он повел бровью, не понимая, о ком идет речь, и просто отбросив последний вопрос, ответил коротко: – Да.

– Хорошо, что мне удалось этого избежать… – я с облегчением выдохнула, – дважды. – Что им нужно от меня? Почему хотели убить? – я требовала объяснений.

– Хотел бы я знать, – с сожалением произнес Кейн.

– И что нет никого, кто бы пролил на это свет? – я плавно подвела его к знающему человеку по сценарию.

– Есть один. Но ты должна мне довериться.

Я не стала делать вид, что раздумываю над этим, а просто ответила:

– Ты меня спас. И я доверяю тебе.

Он помог мне подняться, ведь я всё это время сидела на полу. Пока он собирался, я смотрела в окно, любуясь огнями Чикаго, раскинутыми до самого горизонта.

– Сколько я проспала?

– Почти двенадцать часов.

– Ничего себе! Я столько в жизни ещё не высыпалась, – удивилась я.

Мы стояли возле окна, когда он приложил к стеклу какой-то прибор. В памяти что-то дрогнуло – похожее устройство я уже где-то видела, но не могла вспомнить, когда. Прибор засветился, и в стекле образовалась огромная дыра.

Я не могла не восхититься чудесами высоких технологий и с любопытством стала разглядывать, из чего оно состоит.

– Можно? – спросила я, но Кейн уже подал знак.

– Попробуй.

Я осторожно протянула руку вперёд, ожидая наткнуться на стекло. Но ладонь прошла сквозь, встретив прохладный ночной воздух. Я отдёрнула руку и снова просунула её, чувствуя, как ветер касается кожи.

– Здорово! – вырвалось у меня с улыбкой.

Кейн едва заметно отреагировал, и в следующее мгновение оторвался от пола, паря в воздухе.

– Ух ты! Это что... летающие боты? – реакция вышла вполне естественной и не наигранной. Где бы мне ещё удалось такое лицезреть? В нашем мире подобной обуви нет. Только если у фольклорного Гермеса – сандалии с крыльями.

Демонстрируя возможности своих ботинок, Кейн объяснил механизм их работы:

– Они перенаправляют силу гравитации в дифференциальные петли. И ты скользишь по воздуху.

– Гравитация – знакомое слово, – усмехнулась я. – А дифференциальные петли, видимо, работают по принципу противодействия гравитации.

Кейн мягко улыбнулся, продолжив объяснять:

– Вверх тяжело. Вниз попроще.

Затем он посмотрел вверх, в небо, где по сюжету нас ожидал челнок.

– Нам вон туда, – сказал он, кивая. – Ты готова?

– Готова? – я нервно усмехнулась. – Шагнуть из окна с сотого этажа, чтобы твои летающие боты перенесли нас на невидимый корабль?

Самое смешное, что я бы с радостью это сделала, если бы не моя боязнь высоты. С пятого этажа смотреть уже было страшно, что уж говорить о прыжке с тридцатипятиэтажного здания.

– Вряд ли! – моё лицо скривилось.

– Тогда сделаем вот так, – сказал он, подняв меня на руки. И шагнул в окно.

– А! – вскрикнула я, чувствуя, как мир вокруг переворачивается.

Мы начали падать, отчего я завизжала, зажмурив глаза вцепилась в его шею. Секунда другая – он ловко выровнял полёт, поднимая нас вверх и крепко прижимая меня к себе.

Не знаю, от чего было так волнительно – от того, что я совершила прыжок веры или от того, что меня удерживали крепкие мужские руки.

– Прости, – было неловко.

Чикаго раскинулся под нами, как огромное светящееся полотно. Огни небоскрёбов, ленты дорог, река, отражающая миллионы огней. Почти ночной закат окрашивал горизонт в багровые и синие оттенки. Это было невероятно.

– Как красиво, – прошептала я, забывая о страхе.

Но недолго нам пришлось любоваться городом, когда Кейн почувствовал неладное в небе. Его инстинкты сработали раньше, чем я успела что-то понять. Хотя кому-кому, а мне было известно, что произойдет дальше.

– Вот зараза! – выругался он, и в голосе прозвучала настоящая тревога.

Кейн рванул в бок, набирая скорость. Я успела заметить лишь яркую вспышку. Наш транспорт, который должен был увезти нас в бескрайние миры, взорвался в небе. Грохот ударил по ушам, отдавая где-то в груди, а потом пришла волна, которая отшвырнула нас в разные стороны.

Я падала вниз. Холодный ветер хлестал по лицу, разметая волосы, а слезы катились непроизвольно.

– А-а-а! – ужас вырвался наружу. Душа не просто ушла в пятки – её словно вырвали из тела, как воздух выбивают из лёгких.

«Вот он, эпичный конец – быть расплющенной на асфальте под мириадами тысячи звезд», – хватаясь за воздух, секунды растянулись в вечность.

Падая, я видела, как Кейн отстреливается, заставляя врага отступить, а затем бросился вниз, ловя меня на лету.

Я вцепилась в него мёртвой хваткой. И началась погоня.

Два небольших челнока материализовались из пустоты и открыли по нам огонь, не жалея снарядов.

Кейн прикрывался щитом, отстреливаясь. Плазма врезалась в него с глухим гулом, отдаваясь по телу. Ветер хлестал по лицу с такой силой, что невозможно было открыть глаза. Особенно когда ты летишь на скорости, и единственное, что тебя удерживает – это рука Кейна. Он уклонялся от выстрелов, пока я болталась как балласт, развеваясь по ветру.

– Держись! – крикнул он, делая резкий разворот.

Мимо проносились здания. Крыши, рекламные вывески, здания – всё мелькало в бешеном темпе.

Взрывы выбивали окна, оставляя после себя дым, огонь и разруху. Я даже не могу представить, сколько жизней погубили эти твари.

Мы пронеслись над мостом. На мгновение показалось, что мы сейчас рухнем туда. Провода пронеслись над головой так близко, что я слышала их гудение.

Кейн едва увернулся от столба, как нас отбросило в сторону проходящего поезда. Свет прожекторов ударил в глаза, ослепляя. Металлический грохот состава, свист ветра, гул двигателей – всё слилось в одну оглушительную какофонию. Если бы не его невероятная ловкость, нас бы убило на месте.

Челноки преследовали нас, не давая ни минуты передышки.

– Держись! – рявкнул он, и мы рванули вниз, почти касаясь рельс. Снаряд прошёл в сантиметрах от нас, взорвавшись о рельсы.

Я чувствовала, как отчаяние захлестывает меня с головой. Город внизу казался беззащитным перед этой бойней.

– Уведи их от города! – закричала я. – Люди не должны пострадать!

Кейн изменил направление, уводя нас к реке. Мы пролетели под мостом, затем взмыли вверх, оказываясь на проезжей дороге. Он схватился за прицеп грузовика – чтобы перевести дух. Его дыхание было хриплым, тяжелым, в отличие от моего – прерывистого и сбитого.

Но передышка длилась меньше минуты.

– Кейн! – закричала я, предупреждая о противнике.

Взрыв отшвырнул нас в сторону, и мы чуть не упали в реку, но по случайности свалились прям на замаскированный челнок противника. В последний момент Кейн успел зацепиться за металлический корпус машины. Его гравитационные сапоги примагнитились к поверхности.

– Держись как можно крепче! – крикнул он, пытаясь твердо встать на ноги.

Пилот внутри заметил нас. Челнок начал петлять, пытаясь нас сбросить. Мы мотались из стороны в сторону. Мои мышцы горели от напряжения. Я чувствовала, как руки Кейна соскальзывают, а пальцы медленно разжимаются.

– Я не могу! – закричала я.

Кейн подтянул меня к себе одним мощным рывком, и я вцепилась в его шею сзади, обхватив ногами.

– Не отпускай! – приказал он, доставая бластер и целясь в стекло кабины.

Челнок резко рванул вверх, и Кейн выстрелил. Стекло разлетелось вдребезги, осыпая меня осколками. Он отшвырнул смотрителя за борт и втолкнул внутрь.

– Давай! – рявкнул он.

Я кубарем влетела в кабину, ударившись плечом о панель. Кейн запрыгнул следом, управляясь с навигационной панелью. Как только кабина закрылась, челнок полетел вниз – почти вертикально, и плюхнулся в воду.

Мы скрылись под водой. Сверху слышались взрывы – вражеские челноки беспорядочно обстреляли водную поверхность, пытаясь нас обнаружить.

Наш челнок маневрировал в толще воды, то поднимаясь к поверхности, то уходя на глубину. Мы проскользнули под мостом, лавируя между опорами, продолжая уводить преследователей подальше от городских кварталов. Каждый взрыв, разрывающий водную гладь, вызывал лёгкую качку.

– Остался последний, – произнес Кейн, отправляя в пике поврежденный вражеский корабль.

Но третий не отставал. Кейн вёл машину между небоскребами, едва не задевая крыши зданий.

– Если так продолжится, город не выдержит, – прокричала я сквозь шум.

Кейн понимал это и без меня. Он сделал резкий разворот – и наш челнок понёсся на противника. От перепуга я зажмурила глаза и вцепилась в кресло. В последний момент он развернул машину, и таран пришёлся по корпусу вражеского судна.

Грохот сотряс всё вокруг. Нас выбросило из челнока. Но Кейн снова поймал меня, и мы приземлились на асфальт – жестко, но не смертельно. Я стояла на четвереньках, тяжело дыша. Грудь жгло. Слезы текли по щекам, смешиваясь с грязью и копотью.

Подняв голову, я увидела повсюду разруху. Горящие машины, разбитые стёкла, дым – он поднимался к небу черными, маслянистыми клубами. В ушах стоял звон, такой сильный, что я едва различала голос Кейна.

– Ты как? – спросил он.

Я хотела ответить, но слова застряли в горле.

– Я... Я не могу так, – прошептала дрожащим голосом. – Из-за меня погибли люди… А сколько зданий… Какой ущерб… – Я закрыла лицо руками. – Это моя вина…

Кейн положил руку мне на плечо.

– В любом сражении есть жертвы.

– Но мы не на поле боя, – прошептала я, едва слышно. – Мы не имели права втягивать в это совсем неповинных и беззащитных людей.

Мне было больно смотреть на город и осознавать последствия. Люди были втянуты, сами того не подозревая, в борьбу за владение Землей. Произошедшее нужно было переварить, переосмыслить.

–… П-прости, – сказала я, пытаясь успокоиться. – Я сейчас должна немного побыть одна. Пожалуйста, дай пару минут.

Кейн убрал руку и отошёл на пару шагов, давая мне пространство. Пока я пребывала в своих мыслях, он нашел нам транспорт.

Мы немедленно отправились в путь, оставляя позади город, который никогда не станет прежним. По крайней мере, для меня.

Глава 11. Донесение.

Цитадель Балема. Красная планета.

– Замедлить, – приказал Балем, просматривая запись с камер наблюдения клиники, которую вручил ему мистер Найт.

На записи была запечатлена сцена спасения незнакомцем рекурсии. Именно к ней было приковано его внимание.

–… Вот ты какая, – прошептал он ностальгическим голосом. – Иногда мне так тебя не хватает. Никто не понимал эту вселенную так, как ты. Никто не понимал меня…так, как ты.

В его глазах отразилась целая гамма чувств – от нежности до жгучей боли утраты. Но маска безразличия вернулась быстрее, чем кто-либо успел это заметить. Резким движением он развернулся к саргорну, который стоял, склонив голову, чувствуя на себе тяжелый взгляд повелителя.

– В клинике возникли проблемы, – произнес ящероподобный охотник Скаликан. – Там объявился бывший легионер…

Мистер Найт, стоящий рядом, вздрогнул. Его мышиное лицо исказилось тревогой, а усы нервно дернулись.

– Легионер? – переспросил он с явным беспокойством, понимая, что охотники не справились с задачей.

– Из воздушного корпуса, – пояснил саргорн. – И судя по всему его нанял Тит Абрасакс.

Балем резко развернулся к охотнику, испепеляя его гневным взглядом, но при этом сохраняя самообладание.

– Мистер Скаликан, как случилось, что один Сплайсер сумел уничтожить боевой отряд Теней? – со сдерживающим раздражением прозвучал голос хозяина.

– Произошла ошибка, – выдавил он с характерным шипящим придыханием, виновато склонив голову.

– Ошибка? – Балем позволил себе злобную усмешку, больше похожую на оскал.

Скаликан попытался оправдаться:

– Они недооценили его, – сказал он тихо.

– Ещё одна ошибка, – голос повелителя стал ледяным, – и вы лишитесь жизни. – Не взглянув на охотника, он продолжил просматривать данные на планшете, переданные его помощницей. – А что с девушкой?

– Пока ещё жива, – выдавил Скаликан неуверенно.

Балем медленно поднял взгляд, отчего у присутствующих по спине пробежал мороз.

– Тогда уничтожайте любой корабль, который приблизиться к планете, – приказал он ледяным голосом. – ВОН! – рявкнул Балем, когда подчиненные встали в ступор.

Скаликан низко поклонился и поспешно удалился. Мистер Найт последовал за ним.

Оставшись один, Балем вновь вернулся к проекции рекурсии и скривился в холодной усмешке.

– Никто не заберет то, что принадлежит мне, – прошептал он.

Его пальцы быстро забегали по экрану планшета, анализируя поступающие данные. В его планах не было места неудачам – особенно теперь, когда рекурсия ускользала прямо из-под носа.

***

Когда дверь за мистером Скаликаном закрылась, Найт повернулся к саргорну.

– Лучше бы вам вернуться с хорошими новостями… Или милорд не пощадит никого!

– Но что мы можем сделать сейчас? – в отчаянии спросил саргорн. – Легионер постоянно мешает нашим планам.

– Наймите больше охотников. Найдите их! – прошипел Найт. – И устраните обоих!

– Немедленно распоряжусь, – кивнул Скаликан, уходя прочь.

В этот момент мистер Найт погрузился в мрачные размышления. Он понимал, что Балем не простит провала. Его вспыльчивый характер и безжалостность были известны всем в цитадели. Одно неверное движение – и головы полетят с плеч. Найт знал, что повелитель не делает различий между виновными и невиновными, когда дело касается его планов.

«Если рекурсия доберётся до Тита, – думал Найт, – Балем уничтожит не только охотников, но и всех, кто причастен к провалу. А я слишком долго служил ему, чтобы потерять всё из-за какой-то девчонки и бывшего легионера».

Он также понимал, что должен действовать быстро. Иначе Тит Абрасакс получит преимущество. А Балем не терпит неудач, особенно когда речь идёт о наследстве матери. Если рекурсия попадёт не в те руки, последствия будут катастрофическими для всех.

«Господин должен быть первым, кто доберется до рекурсии. Только так можно сохранить своё положение и жизнь», – решил он.

Глава 12. В плену противоречий.

Город за окном постепенно приходил в себя после хаоса, который мы устроили. Я сидела на пассажирском сиденье, ощущая, как внутри меня бушует целый ураган эмоций.

Пережитый кошмар с погоней всё ещё стоял перед глазами. Пострадали невинные люди, и, хотя всем было всё равно, кроме меня, я не могла избавиться от чувства вины.

«Может, не стоило соглашаться на эту авантюру?» – промелькнула мысль. Но тут же другая оборвала её: «Нет, всё правильно. Слишком многое поставлено на карту».

В голове проносились образы разрушенных городов, порабощенных планет, безжалостными Абрасаксами. «Я не могу допустить, чтобы они получили власть над Землёй. Не позволю уничтожить ещё одну цивилизацию ради собственной выгоды».

Вздохнув, я посмотрела на свои руки – они всё еще слегка дрожали. «Соберись. Не будь тряпкой».

Кейн молчал, сосредоточенно глядя на дорогу. Можно было только догадываться, что его тоже терзают сомнения, но он не позволяет себе показывать слабость.

– Объясни мне, какого черта здесь происходит, – не в силах больше сдерживать молчание, нарушила я тишину. – Что за геноцид тут устроили эти твари?

Он бросил на меня короткий взгляд:

– Думаю, семейство Абрасаксов втянуло нас в свои разборки.

– А мне плевать! Кем бы они ни были, хоть семейкой Адамс, они не имеют права уничтожать город! Столько зданий разрушено! А сколько людей пострадали!

Но Кейн лишь высказался, придерживаясь сценария:

– Сегодня эти здания уже восстановят. Технологии Абрасаксов позволяют им делать и не такое, – спокойно ответил он, будто действительно не было никакой проблемы.

– А людей? – возмутилась я. – Они тоже восстановят как здания?

– Для таких, как Тит и Балем, люди всего лишь расходный материал.

Не думала, что так резко отреагирую, но я всё же высказалась за всё человечество. И что удивило – мир не стал меня останавливать.

– Но позволь спросить: а кто им дал право решать, чья жизнь ценна, а чья нет?

Кейн бросил на меня искоса взгляд, крепче вцепившись в руль.

– В этом мире выживает сильнейший, – ответил он.

Но я возразила:

– Я бы поспорила. Выживание – это личный выбор каждого и его ответственность. Нельзя уничтожать целые города, ломать судьбы людей ради достижения своих амбиций! И уж тем более, уходить безнаказанными.

Он посмотрел на меня с лёгким удивлением, словно увидел впервые человека со своими убеждениями.

– В галактике, где планеты продаются и покупаются, человеческие жизни ничего не стоят, – произнес он с сожалением.

– Если так рассуждать, то можно и не рождаться! – перебила его. – Абрасаксы не боги, чтобы распоряжаться чужими жизнями! Они не имеют права решать судьбу целых цивилизаций!

Кейн не поддержал беседу, явно не ожидая от меня такой горячности, а просто продолжил вести машину.

Но я не могла молчать. И продолжила расспрашивать его, чтобы следовать канонам сюжета.

– Кто эти Тит и Балем?

Кейн выдержал паузу, прежде чем ответить:

– У дома Абрасаксов три основных наследника. Старший – Балем. Ему принадлежим контроль над вашей планетой. И, скорее всего, именно он хочет твоей смерти.

– А что насчет Тита? Он тоже хочет моей смерти?

– Сомневаюсь, что ему это на руку.

«Он еще сомневается!» – с издевкой пробубнила себе под нос. Но вслух брякнула, не подумав:

– Тит не меньше замешан… – и осеклась не оттого, что ляпнула лишнее, а оттого, что замерла сцена. Будто произошел сбой в матрице.

– Он избавится от тебя, как только станешь ему не нужен… – повторила попытку, но она ничего не дала.

Я лишь столкнулась с так называемой «границей», через которую нельзя переступать. И это происходило уже не первый раз, когда я пытаюсь сломать сцену, а вселенная ставит мир на паузу. Даже сейчас, предупреждая Кейна, я снова нарушала установленный порядок, отчего и последовала такая реакция.

«Если подумать диалоги с самого начала шли не по сюжету», – поздно заметила я. – Но стоило мне пролить свет на будущее, меня поставили на игнор. Бесполезно сопротивляться…» – задумалась я.

– Я задавал Титу вопрос насчет тебя. Он сказал – это личное, – продолжился диалог Кейна, абсолютно не среагировав на сказанные мной слова.

И как бы я не фыркала, признавая подобный ход нечестным, я всё же согласилась следовать сценарию.

«Будь, по-вашему. Но не думайте, что я вечно буду плясать под вашу дудку», – откинувшись на сиденье, произнесла я во вселенную.

***

Мы выехали за пределы Чикаго, и городские огни остались позади, сменившись пустынным шоссе и редкими фермерскими постройками. Ночь за окном постепенно отступала, уступая место рассвету.

Я заметила, что Кейн слишком часто перехватывает руль одной рукой, а вторую прижимает к боку.

– Кейн, – сказала я, подавшись вперёд. – Ты ранен?

– Всё в порядке, – ответил он, не глядя на меня. – Просто царапина.

Но, зная, что это совсем не царапина, я заставила его остановить машину.

– Говорю тебе, тормози! – не выдержала я.

– Я не могу…

– Останови машину! – повторила я твёрже, вкладывая в голос всю свою взрослую, мамскую интонацию, которой не перечили ни сын, ни больные, ни даже главврач в больнице, где я работала.

Он бросил на меня короткий, но довольно удивленный взгляд. Потом нехотя вздохнул и плавно прижался к обочине. Я обошла машину и открыла дверь с его стороны. Кейн сидел, придерживая левый бок, и я заметила тёмное пятно, расползающееся по его жилетке.

– Чёрт, – выдохнула я. – Ты бы мог сказать раньше!

Держа в руке аптечку, которую я нашла на заднем сиденье, я отметила с облегчением, что не пришлось использовать лайфхаки Юпитер с женскими прокладками. Именно ими Юпитер залепила рану Кейна в фильме. Что выглядело довольно нелепо. Хотя в боевых сражениях, что только не используешь, чтобы остановить кровь.

– Снимай, – скомандовала я, выкладывая на крыше содержимое аптечки.

– Тебе раньше приходилось обрабатывать раны? – с нескрываемым недоверием спросил он.

– И не такое было, – со знанием дела я вскрыла упаковку с антисептиком и прижала к ране. – Вы мужчины такие упрямые, когда дело касается лечения.

Кейн ничего не ответил. Возможно, понял, что был не прав. А я не смогла смолчать, произнеся с издевкой:

–… Ну да, ты же у нас охотник без собственной стаи… – и снова я ляпнула, не подумав. Лишь благодаря выставленным границам этого мира Кейн пропустил мои слова мимо ушей.

Приступив к обработке раны, Кейн отлип, удивившись, как я умело справилась с его раной. И даже улыбнулся мне впервые за всё это время. А я вдруг поймала себя на мысли, что разглядываю мистера Уайза.

«А ведь он... симпатичный…», – подумала я, рассматривая его открыто. Я видела настоящего Кейна. Не того персонажа с экрана, которого критиковали за шаблонность, а живого, раненого мужчину с природным обаянием «молчаливого» героя. Я неосознанно коснулась его плеча. Шрам на ключице, который в фильме казался просто спецэффектом, наяву выглядел как настоящий след прошлых сражений. Скулы, освещённые первыми лучами солнца, казались вырезанными из мрамора, но сейчас в них не было привычной холодной маски – только усталость и лёгкая благодарность. – И пахнет так знакомо», – я неожиданно окунулась в дежавю, которое оставило после себя послевкусие знакомого влечения. И в этот момент я вдруг осознала, что уже не понимаю, где реальность, а где вымысел.

«Мать моя, ты чего творишь?! – я резко одернула себя. – На молоденьких потянуло? Вспомни, зачем ты здесь?»

– Готово, – сказала я, довольно резко перепроверив надежно ли зафиксирован лейкопластырь. – Позже сменим повязку.

– Спасибо, – отреагировал Кейн болезненной гримасой, за что я даже не извинилась.

Кейн поднял голову, и наши глаза встретились. Лёгкое касание, и я уже окунулась в пучину вспыхнувшей искры.

«Не поддавайся, – приказывала себе взять себя в руки. – Чем бы ни был этот мир, Кейн останется с Юпитер, а твоё сердце останется разбитым».

– Это тебе спасибо, что спас мне жизнь, – произнесла я, возвращая контроль над чувствами. – Я никогда этого не забуду.

Мне было неловко признавать свою беспомощность, как и ему, вероятно, неловко принимать мою благодарность. И поэтому, чтобы не держать нас в напряжении, я плавно перевела тему на интересующую.

–… Значит ты у нас… Легионер? – растянула я, сделав предположение. – Или как там у вас правильно…?

– Верно.

– И в чем заключается твоя работа? – попыталась конкретизировать я.

– Я хорошо умею находить людей.

– С твоими навыками ты наверняка хорош и в другом, – польстила я, чуть смутив парня. – Значит, ты работаешь на Тита, – прозвучал даже не вопрос, а констатация факта. – И сейчас ты везешь меня… –специально не стала договаривать.

Кейн поспешил остановить меня:

– Нет. Мы едем не к Титу.

«Интересно, в какой момент он уже начал сомневаться в Тите Абрасаксе?» – спросить напрямую я не могла по ряду особых причин. Но, возможно, в эту самую секунду.

Глава 13. Королевская кровь.

Солнце уже поднялось над горизонтом, окрашивая поля и деревья в теплые оттенки. Через полчаса мы свернули на просёлочную дорогу, где вскоре показался старый фермерский дом среди бескрайнего, кукурузного поля. Обветшалый, с покосившимся крыльцом и ржавым хламом во дворе – он выглядел именно так, как я помнила – идеальное убежище для отставного легионера с другой планеты.

– Откуда ты знаешь этого человека? – спросила я, выходя из машины и оглядывая угодья уже известного мне Стингера Апини.

– Когда-то мы были друзьями, – ответил Кейн, уверенно направляясь к дому.

Я поспешила за ним, стараясь не отставать, в сопровождении надоедливых пчел, которые сновали туда-сюда, создавая убаюкивающий гул.

Что касается этих созданий, они вскоре обнаружат во мне королевскую кровь. Но я опасалась: что будет, если они распознают в попаданке чужака?

«Хотя, как знать, может и во мне найдется частичка королевской крови», – размечталась я.

– И чем он занимается?

– Работает на Эгисов, – отрапортовал Кейн.

– А я думала, пчел разводит, – сострила я, оглядывая улья, нависшие над входной дверью.

– Кто его знает, – и бросил Кейн взгляд на рой насекомых.

Было бы странно не спросить про Эгисов, коли он заикнулся о них, и я спросила:

– Ты упомянул Эгисов. Кто они?

– Они… что-то типа копов, – коротко бросил он.

Кейн постучал в дверь. Раз, другой. Тишина. И вдруг дверь резко распахнулась, и ствол винтовки уставился в лицо Кейна.

– Стингер, – спокойно сказал он, даже не моргнув.

Щелчок затвора – и Кейн сделал шаг назад с усталой усмешкой.

– Пожалуй, нам здесь не рады, – почти шепотом произнесла я, отступая к стене и давая этим двоим поприветствовать как в фильме.

– Кейн, – голос Стингера звучал хрипло и недобро. – Ты восстал из мёртвых?

– Забавно, что мы оба оказались на этой планете, – ответил Кейн.

– Забавно – дурацкое слово, – отрезал Стингер, опустив винтовку.

А в следующую секунду его кулак врезался в челюсть друга.

– Как ты выбрался? – прорычал Стингер.

Кейн, сплюнув кровь на землю, выпрямился.

– Тит Абрасакс. Он нанял меня привезти её, – он мотнул головой в мою сторону.

Стингер обернулся, впервые окинув меня внимательным взглядом.

– Здрасьте… – заулыбалась я как дурочка.

Но сразу же перевел взгляд на Кейна.

– Похоже, Мёртвые Земли тебя ничему не научили, – процедил он, замахнувшись снова.

Последовала серия ударов – Стингер промахнулся, Кейн ответил парой точных выпадов, но старый друг оказался проворнее: он подсек Кейна, и тот рухнул на землю.

– Только я свыкся с такой жизнью, – продолжил Стингер, замахиваясь снова, – ты явился напомнить, что именно из-за тебя меня спустили в унитаз!

Поднявшись на колено, Кейн вытер кровь с разбитой губы.

– Где Киза? Она хотя бы давала мне договорить.

– Держись подальше от моей дочери, – и он с размаху пнул Кейна коленом в лицо. Тот отлетел назад, уже не вставая.

– Не впутывайте меня в свои брачные игры самцов, – раздался насмешливый голос с крыльца.

– Привет! – сказала она, обратившись ко мне. – Я Киза.

– Привет, – я протянула руку. – Юпитер. Приятно познакомиться.

Но тут как по сценарию ко мне начали слетаться пчелы.

– У вас какие-то неправильные пчелы! – воскликнула я, спустившись с крыльца и отгоняя насекомых.

С каждым разом их становилось всё больше и больше. Слетелся весь рой. Они облепили меня со всех сторон, но, странное дело, не жалили. Наоборот, двигались в такт моим движениям. Это было невероятно красиво, но страшно.

Кейн и Стингер сразу прекратили драться и уставились на меня каждый с немым вопросом. Стингер так вообще изменился в лице, и понятно: почему.

– Ваше Величество... – произнёс он тихо, опустившись на одно колено.

– Я не… – но договаривать не стала, решив насладиться моментом. Ведь не каждый раз ты можешь стать свидетелем поистине чудесного превращения из простой девушки в королеву. Поэтому я оставила за собой это мгновение.

Но кажется не только я пребывала в эйфории. Кейн встал в ступор и не выходил из него, пока мы не прошли в дом.

Внутри я продолжала играть с пчелами, пока меня не прервала Киза.

– Ваше Величество, – она протянула мне стакан воды, который показался мне глотком свежего воздуха. За последние сутки я почти ничего не ела и не пила. Спрашивается: кто в этом виноват.

Я глядела на своего спасителя, который сидел с лицом побитой собаки и почти жалобно смотрел на меня.

– Спасибо, – приняла я стакан, совсем не смутившись новому обращению. – Можно просто Юпитер.

– Как скажете, – Киза улыбнулась, а после развернулась к отцу и предупредила его: – Я съезжу в город, куплю продуктов на обед, – и она надрывно закашлялась.

– Давай я, – встревоженно прозвучал Стингер.

– Всё нормально, пап, – отмахнулась Киза и, кивнув мне на прощание, вышла.

Я тут же обратилась к Стингеру:

– Вы не посмотрите Кейна, – но он уже занимался этим вопросом, достав из волшебного чемоданчика тот самый флакон, исцеляющий раны.

Кейн снял жилет, обнажая торс, покрытый старыми шрамами.

– У вас были крылья? – Два круглых следа между лопаток привлекли моё внимание.

Стингер усмехнулся, но в его усмешке было больше горечи, чем веселья.

– Лучшие био-нейро-синаптические импланты, доступные только в армии.

Пока он обрабатывал рану, я наблюдала, как края пореза начинают стягиваться. Это было поразительно.

– Ничего себе! – воскликнула я, подходя ближе.

– Вы не представляете, какие научные чудеса доступны человечеству, – сказал Стингер с лёгкой улыбкой.

– Почему же человечество тогда не делится такими технологиями? – спросила я, вспоминая свои знания о квантовой биологии.

– Привычка делиться не свойственна вашему виду, Ваше Величество, – ответил он мягко.

Я задумалась, глядя на пчёл, кружащих у потолка.

– А почему я «Ваше Величество»? – спросила я шёпотом, уже зная ответ, но всё же не желая травмировать Кейна. Ведь у него была старая вражда с королевскими особами.

– Вас хоть раз в жизни пчела кусала? – вопросом на вопрос ответил Стингер.

– Не припомню такого.

– Пчёлы генетически умеют распознавать королевскую кровь, – начал он, но я перебила его, не желая слушать уже известную информацию. Поэтому предложила свою интерпретацию причинно-следственных связей.

– Вы хотите сказать, они считывают мою ДНК и сопоставляют её с образцом? Разве ДНК – не квантовый след, сигнатуру, которого невозможно подделать?

Если честно, выдав такую тираду, я слегка удивилась. Будучи медсестрой, я и помыслить не могла, что в моей голове столько скрыто научных данных. Да, я была увлечена наукой и прочитала много статей, но чтобы вот так легко вести диалог… Это что-то потрясающе!

Стингер замер, пораженный моей догадкой.

– А пчелы – это нано-биологические дроны, вшитые в экосистему Земли. Сканируют гены, считывая носителя? – продолжала я, чувствуя, как кусочки головоломки складываются в моей голове.

Стингер и Кейн переглянулись, явно удивленные познаниями человека, чью цивилизацию не так давно считали слаборазвитой.

– Лишь высшим кругам Абрасаксов и древним архивам Эгисов известна эта информация. Откуда вы…? – начал Стингер.

– Хорошо осведомлена? – Я перевела взгляд со Стингера на Кейна и обратно. – Позаимствовала теорию мицелиальной сети – связь через споры… Из «Звездного пути: Дискавери», – пояснила я, но даже упоминание источника не помогло. Пришлось разжевывать: – Представьте вселенную как гигантскую биологическую сеть, где каждый организм – это узел, а споры или, скажем, пчёлы – это передатчики. Это как файлообменный протокол природы, где каждый живой организм может быть и сервером, и клиентом одновременно.

Я видела, как в их глазах медленно загорается понимание, смешанное с недоверием.

«Правильно сказал мой дядя: мужчины не любят слишком умных. Кажется, я переборщила с информацией».

– Биологическая система передачи данных? – наконец выдавил Кейн, и я кивнула, чувствуя, как внутри разливается тепло от осознания того, что идея начинает до них доходить.

– Именно! Это не просто теория – это то, как природа справлялась с обменом информаций миллиарды лет до появления цифровых технологий, – на одном дыхании проговорила я. Похоже, мой импровизированный спектакль удался.

В этот момент зазвонил телефон и мне пришлось на него ответить, перейдя в соседнюю комнату.

***

Спасительным звонком оказался звонок от кузена.

– Слушай, – раздался возбуждённый голос Влада. – Жизнь меняется, Юпитер! Ты бы это видела! Разрешение два миллиона пикселей! – он явно был занят какой-то новой игрушкой. – Ты прикинь, а!

Я перебила его, не желая слушать, как он восхищается купленными вещами, которые, кстати, придется ему вернуть.

– Прости. Мне неудобно сейчас говорить. Передай маме, со мной всё в порядке. Я позже ей позвоню. И ещё… – всё же решила предупредить его, чтобы так сильно не распылялся, –… в клинике ничего не вышло.

В трубку раздался истеричный смех:

– Как это? Почему?

Я не стала размусоливать и ответила прямо как по сценарию:

– Произошел несчастный случай.

– Чёрт! Я так и знал! Опять в дерьме. Почему мне всегда так не везет?

– Это к тебе вопрос: почему в тридцать лет до сих пор мозгов нет. Короче, пока, – сказав это, я отключилась. И не потому что хотела избавиться от кузена-идиота, а потому что хотела подслушать разговор Кейна и Стингера. При мне же они не станут говорить открыто. Я это знала точно.

***

– Я думаю, Тит не упоминал об этом, – Стингер закрыл свой чемоданчик.

– Нет. Наверное, просто забыл.

– Не представляю, как это ты пошел с ним на сделку.

Кейн поднялся со стула.

– Тит сказал, тебя направили на эту планету. И если я ему помогу, он вернет тебе крылья. Полное восстановление. Я тебе обязан.

– Так и есть. Но если она – это Рекурсия королевы, значит, есть вещи поважнее, чем крылья.

Глава 14. Час испытаний.

Я вернулась в комнату, стараясь не показывать вида, что подслушивала их разговор. Кейн ходил взад-вперёд полураздетый – без жилетки, и я невольно отметила его накаченный торс.

«Соберись, подруга. Ты здесь не для этого», – мысленно одергивала я себя.

Стингер стоял у стола, уставившись в мерцающий голографический экран какого-то устройства. Пальцы бегали по сенсорной панели, отправляя и принимая зашифрованные сигналы.

Я устроилась в кресле напротив, стараясь не мешать. Тишина в комнате стояла напряжённая.

– Балем организовал блокаду. – Стингер развернулся к нам с мрачным лицом. – На планету не прилететь, не вылететь. – Он сделал паузу. – Когда командиру Эгисов подтвердят её генокод, они получат приказ доставить нас на Орус.

Кейн остановился, скрестив руки на груди.

– Значит, ждём.

– Они вышлют крейсер, – добавил Стингер.

– Когда?

– Будет здесь к утру.

Кейн покачал головой, напряженно сжав челюсти.

– До утра мы не продержимся. Балем уже отправил за ней охотников.

– Нам нужен план, – сказал Стингер.

– Нам нужно оружие, – жёстко ответил Кейн. – Если она та самая, без него нас с планеты не выпустят.

Стингер порылся в кармане и бросил Кейну связку ключей. Тот поймал их на лету.

– Арсенал в сарае. Там есть всё, что нам понадобится.

Кейн кивнул и, бросив на меня короткий взгляд, вышел.

– Он злится на меня? – спросила я, заметив перемены в охотнике.

Он проследил за моим взглядом.

– Когда он разозлится, ты узнаешь, – ответил Стингер с лёгкой иронией.

– Он очень… изменился с тех пор, как мы приехали.

Стингер вздохнул и присел на край стола, сложив руки на коленях.

– С Кейном не просто. Он – ликантант без своей стаи. Ему не повезло – он родился наполовину альбиносом. Самым слабым в выводке. – Стингер говорил спокойно, но в его голосе слышалась давняя боль. – Сплайсер, растивший Кейна, продал его в Легион на сдачу. Но ликантанту нужна стая. Это их центр гравитации. В одиночку... они обычно слабеют и умирают… или становятся такими, как он. Бесстрашным. Безжалостным. Идеальной машиной для охоты. – Стингер посмотрел на меня, будто пытался разделить со мной его переживания о друге. – Кейн был лучшим солдатом из всех, с кем я ходил в бой.

Я слушала его внимательно. Речь шла как под копирку.

– Этот Сплайсер теперь, наверное, кусает локти, продав за бесценок такого бойца? – Я правда восхищалась Кейном и не могла понять: почему в фильме ему дали роль «молчаливого героя» с выразительной игрой глаз. – За что его отдали под трибунал?

Стингер помедлил, глядя в стену.

– Он совершил нападение на титулованную особу. Укусил его.

– Укусил?

– Перегрыз ему горло, – ровно сказал Стингер. – Он ненавидит королевскую семью на уровне инстинктов.

Я сразу вспомнила о Балеме. Так вот оно что. Сколько раз я пыталась осмыслить его томную речь, ни разу не догадалась.

–… Они пытались его уничтожить, – продолжил Стингер. – Но я взял всю ответственность на себя. – Он повернулся и указал на свою спину. – Два шрама на спине – вот моя награда.

Я смотрела на него, чувствуя глубокое уважение. Его жертва ради друга была поистине героической.

– Я заметила у вас на шее разные татуировки, – указала я на шрам.

Стингер коснулся своего клейма – небольшого узора, выжженного на коже у основания шеи.

– Клеймо Сплайсера, – произнес он. – Её звали Марселлиан Кахун. Она любила пчёл. – Он усмехнулся, но в усмешке не было веселья. – Считала их идеальными созданиями. Иногда я думаю, что она и меня создала по их образу.

Я хотела узнать больше – о нём, о Кейне, об их мире. Обо всём. И Стингер, казалось, прочитал это в моих глазах.

– Я бы хотела знать больше, – сказала я осторожно, стараясь не выдать свои истинные знания.

Стингер повернулся ко мне и усмехнулся.

– Хорошо.

Он встал и жестом пригласил меня следовать за ним в соседнюю комнату.

Помещение оказалось небольшой кладовкой, заваленной странными предметами. Некоторые из них казались смутно знакомыми, словно я уже видела их раньше, но не могла вспомнить где.

Инопланетные приборы, кристаллы в колбах, оружие необычной формы – всё это выглядело так, будто попало сюда из совершенно другого мира.

– Вас всегда учили, что человечество зародилось на Земле, – начал Стингер, перебирая вещи на полках.

Мои собственные знания о происхождении жизни боролись с необходимостью сохранить тайну.

– На самом деле это произошло в системе Кунубулум, на планете Орус, чуть более миллиарда лет назад, – продолжил он, извлекая старый планшет. – А, вот. – Стингер провёл пальцем по экрану, и тот засветился тусклым голубым светом. – Вашу планету обнаружили во времена так называемой Великой экспансии.

Я внимательно слушала, стараясь не выдать своего знания о теории панспермии и заселении планет.

–…В те времена Землю населяла боковая ветвь зауросапианского вида – опасные для людей хищники, называемые саргорны. Разумеется, до всякой колонизации и поиска ресурсов на вашей планете в целях безопасности были произведены масштабные работы по уничтожению…

Прибор заискрил, и Стингер с раздражением бросил его на пол.

–… Вечно бюджет урезают, – проворчал он.

– Вы говорите о динозаврах? – спросила я, стараясь направить разговор в нужное русло.

– Угу, – кивнул Стингер, берясь за другой планшет.

– Выходит, это семья Абрасакс истребила динозавров?

– Да, Ваше Величество, – ответил Стингер с лёгкой иронией, активируя второй планшет. – Согласно записям Содружества, эта планета была засеяна Абрасакс Индастриз примерно 100 000 лет назад. Человеческое ДНК вплели туземному населению, чтобы получить репродуктивную популяцию. Как правило, пытаются создать популяцию максимального размера. Как только размеры популяции превышают возможности планеты, наступает время Жатвы.

В моей памяти всплыли научные теории о циклических катастрофах и массовом вымирании видов. Но я не могла позволить себе раскрыть эти знания.

– Жатвы? – переспросила я, чувствуя, как холодеет внутри.

Стингер кивнул, собираясь продолжить, но я перебила его: – Мы сейчас говорим о сборе человеческих ресурсов? – произнесла я с догадкой.

– Вы слишком умны для терсиев, – заметил Стингер.

«Подруга, много болтаешь. Остановись!» – предупредила себя.

– Мне многие так говорят. Но если я права… это чудовищно! Создать цивилизацию, дать ей развитие, а потом уничтожить.

Гнев закипал внутри, но я держала себя в руках. Кто бы подумал, что я могу так органично вжиться в роль.

–… И сколько таких «жатв» уже было? – спросила я, стараясь звучать нейтрально.

Стингер выдержал паузу.

– Простите, я не осведомлен о подобном. Но если пожелаете, Ваше Высочество, можете поднять архивы Эгисов, как только подтвердится ваш геном.

Пчёлы под потолком вдруг беспокойно зажужжали.

– Что это с ними? – спросила я, глядя на Стингера.

Он поднял голову, прислушиваясь. Его лицо побледнело.

В этот момент в комнату вбежал Кейн, вооруженный до зубов.

– Они здесь! – рявкнул он. – Уходите! – и кинул Стингеру бластер.

Стингер поймал оружие на лету и схватил меня за локоть.

– Идёмте! – крикнул он, таща меня к выходу.

Дом погрузился в хаос. Внутри и снаружи раздавались выстрелы.

– А Кейн?

– Он справится! Идём!

Мне оставалось лишь следовать за Стингером, который отважно отстреливался, прикрывая меня.

Он вытащил меня через заднюю дверь, и мы побежали в поле. Кукуруза росла здесь выше человеческого роста, её стебли хлестали по лицу, оставляя царапины. Я слышала позади выстрелы, борьбу, звуки гравициклов и челноков. Всё сливалось в один оглушительный шум, заставляя сердце биться с неимоверной скоростью.

– Беги! – крикнул Стингер, подталкивая вперёд в тот самый момент, когда нас стали окружать со всех сторон.

И я побежала. Но через несколько метров остановилась. Потому что поняла: я бегу не туда.

С одной стороны – смотрители, нанятые Балемом, – желали моей смерти. С другой стороны – охотники за головами. Они не хотели меня убивать – работая на Калик, я нужна была ей живой. Так почему я бегу от них? Единственный шанс выжить – выбрать сторону меньшего зла. И я сделала выбор – рванула в сторону наемников.

Но совсем не ожидала, что не все разделяли позицию большинства. Трое охотников за головами – Фальк, Ибис и Ризо – действовали разобщенно. Пара, Ибис и Ризо, объединились, чтобы получить щедрое вознаграждение от Калик Абрасакс, а вот Фалька они явно хотели оставить ни с чем, он был не осведомлен о их сговоре. И за это получил заряд в спину от Ибиса, когда тот пытался меня убить.

И ладно бы меня одну. Фальк перед этим оглушил Стингера пчелиным воском, применив это же оружие против меня. Я отлетела на несколько метров, больно приложившись о землю. Дальше всё как в тумане. Помню лишь отдельные голоса:

– Калик она нужна живой. Проверьте.

– Дышит, – чьи-то пальцы коснулись моей шеи.

– Грузите её. Живо.

Мир поплыл перед глазами. Лишь где-то вдалеке раздавались выстрелы – Кейн пробирался ко мне. Даже сейчас, когда я могла бы предупредить Кейна или попытаться повлиять на ситуацию, мир сопротивлялся любым попыткам изменить его ход, удерживая меня в рамках предопределенного сценария.

Всё, что мне оставалось – ждать, когда события пойдут своим чередом, надеясь, что в следующий раз у меня появится больше возможностей повлиять на происходящее.

***

Цитадель Балема. Красная планета.

В главном зале завода царила гнетущая атмосфера.

– Мистер Найт... – с ноткой приказа прозвучал томный голос Балема Абрасакса. – Я хочу, чтобы это предприятие работало на полную мощность. Мне нужен точный прогноз и стоимость затрат для ранней жатвы.

– Разумеется, милорд, – заискивающе проговорил Мистер Найт. – Мы уже начали подготовку. Все системы переведены в режим экстракции.

– Каковы характеристики этого продукта? – Балем по-прежнему не смотрел на него. Его взгляд был прикован к данным, но уши ловили каждое слово.

– Отличное качество, сир, – произнес помощник с подобострастным придыханием, указывая на образец. – Превосходный продукт. Невероятно бодрящее сырье. Анализ показывает стабильность клеточных линий и максимальную концентрацию регенерирующих факторов. Учитывая стабильность на рынке, прибыль от жатвы в конце этого столетия оставит ваших конкурентов далеко позади.

– Я понял вас, мистер Найт, – и опустился на свой трон. – Я начну жатву на этой планете завтра.

Он повернулся к главному экрану, на котором медленно вращалась голубая Земля. Его глаза сузились, а голос сорвался на ледяной шёпот, полный мрачной решимости:

–… Пока она не увела её у меня.

Глава 15. Планета Сериз. Дом Калик Абрасакс.

Корабль охотников прибыл на планету Сериз, как я и предполагала. Единственное место в семье Абрасакс, где Юпитер была в безопасности. По крайней мере, Калик Абрасакс не проявляла агрессии, а наоборот, была гостеприимна. Но я знала: в этой семье ничего не делается просто так. У каждого – свои мотивы. И Калик не исключение.

В тот момент, когда корабль пришвартовался к платформе, я уже пришла в чувства. Голова прояснилась. Я задалась целью – не становиться чьей-либо марионеткой и уже начать играть по своим правилам.

И начала я с темнокожего охотника со смешной гривой на голове.

– Мы на месте, – коротко бросил Ибис.

Синеволосая Ризо, сидевшая рядом, повернулась к нему и почти без единой эмоции сухо произнесла:

– Я тебе доверяю.

Я не удержалась.

– А стоит ли? – насмешливо сорвалось с языка. – Тот одноглазый тоже вам доверял… и получил заряд в спину.

Ибис окинул меня холодным взглядом, почти с читаемой угрозой, предостерегая:

– Живая – ты стоишь куда дороже, чем мёртвая, – сказал он спокойно. – Но это вполне поправимо.

Ну что же… один ноль в его пользу. Его намёк я поняла: больше провоцировать не стала. Я перевела взгляд в иллюминатор, где моему взору предстала планета Сериз в её рубиновых цветах. Чей характерный оттенок был обусловлен обширной красной флорой и фауной, которая покрывала большую часть поверхности. Архитектура и дизайн впечатляли своими водопадами, парящими мостами, садами и цветочными полянами.

«Планета для богатых пенсионеров», – подумала я, разглядывая башни внизу. – «Интересно, сколько здесь стоит квадратный метр?»

Нас встретила целая делегация из приспешников Калик.

– Премиум... Абрасакс, как заказывали, – произнес советник, вручая Ризо небольшой кейс с продуктом.

Ризо открыла его. Внутри лежали прозрачные капсулы с голубой жидкостью.

– Чисто, – подтвердила она, проверив качество продукта.

– А теперь... где Её Величество? – произнес советник нетерпеливо.

В этот раз я была хотя бы в сознании, чего не скажешь о Юпитер, которую из раза в раз передавали как трофей в руки. Я вышла как подобает королеве – почти с грациозной осанкой, но не без помощи охотников, которые вытолкали меня из корабля, чтобы поскорее избавиться.

Советник встретил меня с должной учтивостью – согласно статусу, с расшаркиваниями перед королевской особой, пусть и чужестранкой, как и все в доме Калик.

Не буду вилять, если скажу, что приняла их навязчивое гостеприимство не с неохотой, а напротив – с радостью и особым энтузиазмом, желая поскорее привести себя в порядок и наконец-то что-нибудь перекусить. За последние сутки во рту не было ни кусочка еды.

Меня не только проводили в личные покои, но и выделили горничную.

Ну и замучилась же я с ней. Сначала разбираясь с водными процедурами: где мне предложили процедуру очищения, омовения и сушки. Затем – выбор наряда согласно канонам этого места, абсолютно не считаясь с моими предпочтениями.

– Ваше Величество, этот наряд соответствует вашему статусу, – настаивала Сенди, демонстрируя очередное платье, расшитое драгоценными камнями.

– Этот наряд чересчур броский. А этот вульгарный, – ознакомившись с несколькими, я остановилась на простом варианте: традиционный брючный низ и лёгкий вверх. – Вот этот вполне подходит. – Сочетание строгости и элегантности. Комплект ни к чему не обязывающий, но и не кричащий о статусе.

Отдельное внимание я конечно же уделила технологиям. Они впечатлили настолько, что я захотела заиметь подобное оборудование у себя дома. Чудо-техника поражала. Любая женщина была бы в неописуемом восторге. Провел гребнем по волосам, и они уже сухие и уложены в прическу. А программируемый автомат с одеждой – так это вообще щенячий восторг. Встаешь во что-то типа примерочную, там машина измеряет твои параметры и предлагает выбор одежды. Далее созданный образ переносится на тебя. Да я была просто на седьмом небе от счастья, которое длилось всего недолго, пока не прибыла хозяйка дома.

На пороге стояла Калик Абрасакс. Несмотря на свой истинный возраст, она выглядела лет на пятьдесят – элегантная, статная, с благородной сединой в волосах. Её улыбка казалась искренней от встречи с рекурсией своей покойной матери. Но у меня было своё мнение на этот счет.

Я прокручивала десятки раз этот момент в голове, пока ехала сюда. И, зная её планы, я всё ещё не понимала её мотивы. Но может быть, пообщавшись с ней, я смогу понять, что собой представляет собой эта Калик Абрасакс, мотивы которой полностью не были раскрыты в фильме.

– Добро пожаловать в мой дом, – произнесла она мягко, протягивая руку. – Я Калик Абрасакс.

– Юпитер Джонс, – ответила я, вкладывая свою ладонь в её.

– Прошу прощения за моё любопытство, но это удивительно, – продолжила Калик, не скрывая благоговения.

Спрашивать: что именно она разглядела во мне – не имело особого смысла. Я и так знала, на кого я похожа. Но всё же должна была спросить:

– Что именно?

– Будет проще, если я покажу вам, – и Калик жестом пригласила следовать за ней.

Святилище, куда меня привели, оказалось усыпальницей матери. Множество свечей, словно стражи вечного покоя, заполняли всё пространство, их трепетное пламя поддерживало жизнь этого места. В глубине святилища возвышалась величественная статуя – восковая копия Серафи Абрасакс, застывшая в безмолвном величии.

Я отметала нашу внешнюю схожесть. Не тем, что стояла истуканом, а ликом.

– Действительно странно, – произнесла я.

– А каково мне – встретить мать через много лет после её смерти, – тихо ответила Калик.

– Но я не ваша мать, – напомнила я, разворачиваясь к ней. – Хотя, признаюсь, мы ужасно похожи.

Калик будто не расслышала меня, продолжила свою речь:

– Ваша планета только входит в эру генетики. Вы мало знаете о том, что составляет жизненную часть нашей реальности. В нашем мире гены имеют почти духовное значение. Это – семена нашего бессмертия. Когда те же самые гены воспроизводиться в точно таком же порядке … – она показала на меня, – это тоже, что для вас реинкарнация.

Я слушала её, но в голове крутились другие мысли. Калик ошибается в своих предположениях. Ведь мне известно, как работают технологии и гены.

– Только вот в моём мире мы это называем не реинкарнацией, а клонированием, – я прервала Калик. – И никто не считает клона реинкарнацией оригинала. Скорее – биологическим дубликатом. Разница, согласитесь, существенная, – красиво утерла ей нос.

– Вы умны, Юпитер. Так же, как моя мать.

– Умна? – усмехнулась я. – Для этого много ума не надо. Даже ребенок поймёт: если испечь два пирога по одному рецепту, они не станут одинаковыми. У каждого своя история. Так и с генами: даже если они совпадают, рекурсия не делает меня вашей матерью. – Я встретила взгляд Калик. – Вы ищете там, где её просто нет.

– Вы рассуждаете как ученый, Юпитер. – В её голосе послышалась уязвленность, и она попыталась задеть меня в ответ: – Но таковой не являетесь.

– Если вы намекаете, что уборщица не может быть умной, то вы ошибаетесь, – ответила я, позволяя себе лёгкую усмешку. – Мы ничем не отличаемся от вас, иноземцев. Возможно, у нас не такие продвинутые технологии, но интеллект не зависит от профессии.

«Всё же быть умной женщиной – это не плохо», – подумала я. Пока одни борются за время, чтобы продлить себе жизнь, другие за ценный ресурс – интеллект, чтобы использовать его на развитие технологических возможностей для достижения своих целей.

– Вы правы. Между людьми с Земли и нами – огромная разница. – Она выдержала паузу с оценивающим блеском, чтобы позже продемонстрировать те самые различия между расами. – Как, по-вашему, сколько мне лет? – спросила она, меняя тему.

Я окинула её взглядом со знанием:

– Пятьдесят с хвостиком? – схитрила я. «Не думала же она, что при её морщинах – она выглядит на сорок».

Калик улыбнулась, и в этой улыбке было нечто такое, что заставило меня придержать своё остроумие.

– Я отпраздновала четырнадцатое тысячелетие.

– Столько люди не живут, – произнесла я, стараясь скрыть легкую зависть. – Если только… вы не какая-то вампирская раса.

Мне хотелось бы сказать что-то остроумное, но в голове вертелась только это.

– Мы дали начало многим мифам, но, уверяю вас, моя мать была таким же человеком, как вы и я. Она не дожила до своего девяносто первого тысячелетия.

– Раз вы живете так долго, полагаю, она умерла не от старости. Её убили, – и это прозвучало скорее утверждением, чем вопросом.

Калик кивнула, и в её глазах промелькнула тень печали.

– Всё верно. Мою мать убили. Но я искренне сожалею, что нам так и не удалось больше времени провести вместе. Надеюсь, что эта рекурсия даст нам обеим ещё один шанс.

«Эта дамочка совсем не слышит меня? Я, кажется, дала ей ясно понять, что не намерена становиться ничьей матерью», – но немного поразмыслив о её мотивах, решила подыграть. Уж больно хотелось выяснить, что ей движет. Власть? Примирение с прошлым? Или что-то другое?

– … Пойдемте, – сказала Калик, беря меня под руку. – Я хочу продемонстрировать возможности вашей новой жизни.

«Возможности моей новой жизни? Она говорит это с такой легкостью, будто предлагает мне новое платье. Но я знаю, что за этим стоит. Чистой воды манипуляция. На самом деле – создает иллюзию выбора, потому что в мире Абрасаксов всегда есть цена. И если я как Юпитер примет их «дары», стану такой же зависимой, как все остальные».

Калик привела меня в зал, который больше походил на спа-центр, если бы не был построен инопланетной цивилизацией, использующей высокие технологии в борьбе с естественным старением.

В центре помещения находился бассейн, наполненный светящейся голубой жидкостью. Той самой, что содержал в себе особый эликсир молодости и долголетия – RegeneX. И то, что происходило дальше – заметно оставило след на моём лице. Сомнение… Зависть… И не только. Этого было достаточно, чтобы заметила Калик. И не будь я на правильной стороне, она могла бы манипулировать мною, как делала это с другими. Но из-за чувства справедливости и отказа от стадности, я не позволила этому случиться.

Калик сбросила с себя одежду без зазрения совести, отчего мне стало неловко. Может, потому что у нас не принято щеголять голышом перед незнакомыми людьми. Но она сделала это так естественно, будто мы были старыми подругами.

После того, как она окунулась в волшебную жидкость, магия завершила остальное. Тело Калик омолодилось, превращая женщину средних лет в девушку лет двадцати пяти.

– Нифига себе, – вырвалось у меня.

Калик улыбнулась такой реакции и, накинув на себя легкое платье, объяснила это так:

– В каждом из нас есть код оптимального физического состояния. Проблема в том, что у наших генов есть срок годности, заложенный в клетках. Уже очень давно кто-то понял, как заменить разрушающиеся клетки на новые. Сегодня это так же просто как поменять перегоревшую лампочку.

– А где вы берете новые лампочки? – уже догадываясь об ответе, спросила я.

В улыбке Калик было что-то отстраненное и довольное неприятное:

– Мы их выращиваем.

Я смотрела на неё, и внутри поднималась волна отвращения, которую я с трудом сдерживала.

– Как скот?

– Вы удивительно циничны, Юпитер.

– Не так цинична, как ваша семья.

– Мы даём людям смысл, Юпитер, – мягко высказалась Калик. – Они становятся частью чего-то большего.

– Вы превращаете людей в ресурс, используя их как расходный материал, и это вы называете смыслом?

– Мы даем им возможность. Время, которого так мало.

– Вы отбираете жизнь… И хотите, чтобы я стала частью этой системы?

– Всё в этом мире построено по своим законам, Юпитер. Если бы лампочки можно было так легко заменить на клонирование, то поверьте, никто бы не стал прибегать к таким чудовищным способам.

– Вы слишком легко говорите о людях как о сырье, – ответила я, не отводя взгляда.

– В вашем мире люди ведут битву за ресурсы – за нефть, минералы, за землю. Но когда владеешь безграничной вселенной… понимаешь, что единственный ресурс, за который стоит биться и даже убивать – это время. Время, как выяснилось, самая большая ценность во вселенной.

Пока мы прогуливались по коридору дворца, я размышляла над её словами. Она отчасти была в чем-то права. Я знала это с того момента, как перешагнула порог сорокалетия. Каждая минута – на вес золота. И они научились извлекать выгоду – ценой человеческих жизней.

– Я ни в коем случае не оправдываю действия подобных корпораций, но… если вы действительно хотите что-то изменить, вам просто необходимо заявить права на титул.

– Заявить права? Что это значит?

– Так поступают люди первого сословия, чтобы оставить состояние потенциальной рекурсии. Моя мать вписала в завещание будущею себя. Сейчас титул владельца земли принадлежит Балему, но… если вы заявите права, Земля перейдет к вам.

– И что же… я смогу после этого всё исправить?

– Вы можете попытаться, Юпитер. Не забывайте, что это просто планета. В этом мире люди владеют вещами куда более ценными. Вам пока трудно представить, каково это владеть богатствами, которые сложно вообразить. Когда можно захотеть и остаться красивой, - она дотронулась до моих волос, провела рукой по моему лицу, – молодой. Или… когда у тебя есть власть, чтобы изменить к лучшему жизнь близких. И для этого нужно лишь закрыть глаза.

«Закрыть глаза… на уничтожение целой расы? – я почти рассмеялась ей в лицо. Но вместо смеха в голове всплыло другое. Образы, которых я не знала. Чужие лица, чужие голоса. И один из них говорил со мной: «Ты не можешь просто закрыть глаза, Мирейя».

Я вздрогнула.

«Что это?» – Ощущения стали слишком реальными, чтобы это выглядело простым дежавю. – «Это всё стресс, – попыталась я успокоить себя. – Или вселенная решила поиграть со мной? И я просто схожу с ума…»

Не знаю, что меня больше пугало – Калик или я сама.

Мысль оборвалась, когда между колонн влетел Кейн с бластером в руках, нацеленный на Калик и её охранников.

– Кейн! – воскликнула я.

Калик даже не вздрогнула.

– Это, видимо, охотник, которого нанял Тит, – она окинула его оценивающим взглядом и усмехнулась. – А он неплох на первый взгляд.

Охрана бросилась к Кейну, нацеливая оружие.

– Стойте! Стойте! – закричала я, вставая между ними. Повернувшись к Кейну, я попыталась успокоить его: – Всё хорошо, она на нашей стороне.

Кейн не опустил оружие.

– Абрасаксы всегда сами за себя, – сказал он холодно.

– Вот именно, – согласилась Калик. – И поскольку Юпитер тоже Абрасакс, я помогла ей покинуть ту планету.

Из тени вышел её советник, Малидиктес, объявив:

– Он связался с Эгисами. Они сейчас заходят на орбиту, – доложил он.

– Превосходно, – заулыбалась Калик. – Я планировала доставить тебя сама... но Эгисы, безусловно, настоят на своём участии.

Она взяла меня за руки, сжимая их. Если бы не её предыдущие слова, я бы решила, что в этом жесте есть что-то материнское, но холодный расчет в её глазах говорил об обратном. Калик видела во мне лишь инструмент для своих амбиций.

– Я желаю вам жизни, о которой вы всегда мечтали, Юпитер, – произнесла она почти искренне.

На что я посмотрела ей в глаза, позволяя себе легкую усмешку.

– Но я никогда не мечтала становиться чьей-то копией. И уж точно не мечтаю быть пешкой семьи Абрасакс.

Мягко высвободив руки, я с уверенностью заявила:

– Так что, простите, если разочарую вас. Но я не намерена сидеть и ждать, когда решится моя судьба. Я найду способ всё изменить. И, возможно, тогда вы увидите, что «лампочки» можно менять, не убивая тех, кто их дает.

И в моей голове закрутились формулы, расчеты, которые не складывались ни в один известный мне пазл.

Глава 16. Крейсер Эгисов. Орбита Сериз.

Я стояла на погрузочной платформе, осматривая мощности корабля Эгисов. Он был не похож на роскошные корабли Абрасаксов. Он был военным.

«Ничего себе, – восхитилась я, разглядывая крейсер. – Это вам не летающий дворец Тита. Огромный… хищник. И он мой. Ну, или будет моим».

– Добро пожаловать на борт, Ваше Величество. Я Диомика Цинг, капитан этого крейсера Эгиды.

– Можете называть меня Юпитер. Без церемоний. Я пока ещё не вступила в права на титул.

Цинг едва заметно улыбнулась – скорее вежливо, чем искренне.

– Как скажете. Прошу следовать за мной.

Мы прошли через шлюз, и я оказалась внутри корабля. Здесь было прохладно, пахло металлом и озоном. Всё выглядело функционально, без лишней роскоши. Я была под особым впечатлением, так как никогда не видела таких кораблей. Да и всех прочих, с которыми пришлось встретиться за эти пару дней.

– Ваше Величество, – Стингер вышел из-за спины одного из членов команды. Его лицо просияло при виде меня.

– Стингер! – я бросилась к нему и крепко обняла. – Как я рада, что вы целы.

Он на мгновение замешкался, но потом ответил на объятие, слегка похлопывая меня по спине.

– Пока, да, Ваше Величество, – усмехнулся он. – Пока, да.

Ему явно было не по себе. И я знала, почему. Вскоре он предаст Кейна, и вынудит отдать меня Титу Абрасаксу. Но я хотела этого избежать любыми способами. Хватит подвергать опасности себя и Кейна.

Открытой и доверчивой Юпитер уже давно пора уступить место той, кто слепо не верит ни слову, ни милой мордашке. Что касается знания сюжета – оно полезно, если ты решила следовать по выстроенной истории. Но… не знаю почему, сюжет уже начал меняться. Может, потому что я решила взять всё в свои руки.

Что же до Стингера, он мне нравился. С ним было легко общаться, будто родной тебе человек. Поэтому его нужно перетянуть на свою сторону до того, как он предаст нас обоих. И с этим затягивать было нельзя.

Капитан Цинг, наблюдавшая за этой сценой, жестом пригласила нас продолжить путь.

– Мы сопроводим вас... в палату Содружества на Орусе и сделаем всё, чтобы вы чувствовали в полете себя комфортно, – объявила она.

– Для полного комфорта я бы что-нибудь перекусила, – призналась я, чуть наклонившись к капитану. – За последние сутки я почти ничего не ела, – выразительным взглядом окинула я Кейна.

– А что, я? – среагировал Уайз.

Цинг кивнула, не выказывая удивления.

– Да, Ваше Величество. Я распоряжусь.

Мне выделили небольшую, но уютную каюту. Кровать, встроенная в стену, небольшой стол, голографический экран, две двери – одна в коридор, другая, как я выяснила, в ванную. На кровати лежала аккуратно сложенная форма Эгисов. Такая же, как у Цинг и её солдат – чёрная, с голубой нашивкой на плече. Хоть я об этом не просила, но лучше сменить свой образ на более практичный. К тому же если придется убегать, военная форма куда лучше, чем пафосный наряд от дома Калик.

Так что я переоделась. Штаны сидели идеально, ботинки так вообще были удобными и мягкими, а топик без рукавов подчеркивал фигуру. Я затянула волосы в хвост, чувствуя себя почти бойцом.

Кто бы мог подумать, что девушка из Томска вдруг окажется на военном корабле чёрте где. Мама бы точно не поверила. А сын бы, наверное, обзавидовался.

– Выглядит неплохо, – сказала я своему отражению, одергивая край топика.

Вдруг раздался звонок в дверь. Я подошла к панели и открыла дверь. Благо я знала, где тут что нажимать.

Лицо Кейна было напряженным, но он выглядел… спокойным.

– Привет, – я улыбнулась. – Как раз думала о тебе. – Я подняла на него взгляд и увидела его смущение.

– Примите вот это, – сказал он, протягивая мне таблетку и стакан воды. – Путешествие через портал тяжеловато для королевского желудка.

Я взяла таблетку и, усмехнувшись, проглотила её.

– В моём желудке королевского мало, – я попыталась пошутить. – В основном кофе.

Кейн едва заметно улыбнулся глазами.

– Спасибо, – добавила я, возвращая стакан.

Он выбросил стаканчик в мусорный контейнер, встроенный в корпус каюты, и повернулся ко мне.

– Вы слышали, что сказала та леди, – его голос стал серьёзным. – Теперь вы Абрасакс.

Я закатила глаза.

– Нет уж, – запротестовала я. – Я лучше останусь Болотниковой, чем стану Абрасакс.

Кейн скрестил руки на груди, и я заметила, как напряглись его плечи.

– Тогда бы вы не летели на крейсере Эгисов в зал престолов.

– Не летела бы. Но… – я замялась, чувствуя, как язык прилипает к нёбу. – У меня нет другого выбора, если хочу спасти себя и…

Я встретилась с ним взглядом, и слова застряли где-то в горле. «… и тебя», – вертелось на языке. «Потому что ты каждый раз рискуешь своей жизнью, чтобы спасти меня». Но я не позволила этим словам сорваться. Вместо этого я отвела глаза и сухо добавила: – … и Землю.

Я отступила на шаг, восстанавливая дистанцию. «Ты слишком волнуешь моё сердце, Кейн. И именно поэтому я должна держать тебя на расстоянии. Потому что, если я позволю себе приблизиться – я потеряю контроль».

– Когда вы заявите свои права на титул, Земля по праву перейдет к вам и тогда...

Тут я перебила его:

– Если никто из семьи Абрасакс не станет мне в этом препятствовать. Как хорошо ты знаешь Стингера?

– Мы…

– Он может тебя предать?

Кейн выразил глазами своё непонимание. А я продолжила:

– Стингер сказал, ты напал на королевскую особу.

Кейн напрягся. Скулы сжались, будто он сдерживал эмоции.

– Стингер много болтает, – отрезал он.

– Не стоит оправдываться. Ты всё сделал правильно, – я сделала шаг к нему и коснулась его плеча. – Если этой королевской особой был Балем, то он заслужил и похуже участи.

– Откуда…

Пришлось винить во всем Стингера.

– Хочу быть уверена, что Стингер не предаст тебя, – на прямую-то я не могла сказать, что вычудит его друг.

– Вы можете не сомневаться в нем. Я с легкостью доверю ему свою жизнь.

– Я верю тебе. Но хочу обезопасить себя. Поэтому, первым делом после вступления в права на титул, верну вам крылья.

– Благодарю вас, Ваше Высочество.

– А если тебе или ему что-нибудь понадобится, смело обращайтесь ко мне. Стингеру это тоже, пожалуйста, передай.

«Кажется, я прямо донесла до него свои намерения. Но почему же тогда он так смотрит на меня?»

– Я передам ему, Ваше Высочество, – сказал он с благодарностью.

И, прежде чем наши взгляды скажут больше, чем слова, я попросила его:

– Пообещай, что будешь осторожен Кейн, – произнесла я скорее с заботой, чем с предупреждением.

Он обернулся и встретился со мной взглядом. Его глаза были тёплыми, и я ощутила, как внутри всё переворачивается.

– Я всегда осторожен, – ответил он. – Это моя работа.

– Твоя работа – не умирать за меня. И быть рядом, – сорвалось с языка быстрее, чем я успела подумать.

Кейн замер. Я видела в его глазах колебание – между долгом и тем, что он, возможно, чувствовал. Пришлось глупо отшутиться: – Эта таблетка была точно от укачивания? Я много болтаю.

– Я буду рядом, – коротко ответил он, и едкая усмешка застыла в его глазах.

Затем он вышел, и дверь бесшумно закрылась за ним.

– Что ты творишь? Разве не ты говорила, что не собираешься влюбляться в Кейна? – спрашивала с себя.

Я подошла к иллюминатору, за которым простиралась бесконечная чернота космоса, размышляя о предательстве Стингера.

«Дойдут ли мои слова до Стингера? Или всё-таки встреча с Титом Абрасаксом неизбежна?»

Вот с кем бы я не хотела встречаться, так это с ним. Скользкий тип.

– Внимание! – раздался предупреждающий сигнал. – Приготовиться к прыжку. Всем занять свои места и пристегнуться.

Я направилась к креслу, затянула ремни безопасности и закрыла глаза, чувствуя, как корабль начинает разгоняться и прыгает в варп-прыжок. В следующее мгновение всё исчезло – свет, звук, даже мысли. Осталось только ощущение движения.

Когда я открыла глаза, мы были уже на другой стороне галактики. Корабль шел мягким ходом, и где-то вдалеке я видела очертания планеты под названием Орус – место, где должна решиться моя судьба.

Раздался звонок в каюту.

– Войдите, – сказала я, не оборачиваясь.

На пороге стоял Стингер.

– Ваше Величество, – сказал он, входя. – Мы можем поговорить?

– Конечно. О чем вы хотели со мной поговорить?

– Кейн передал мне ваши слова. И я очень благодарен за вашу помощь.

– Это пустяки. Вы многое сделали для меня и для Кейна. Это я должна благодарить вас.

Замешательство Стингера я заметила сразу, хоть он и старался скрыть от меня. Поэтому пришлось идти ва-банк и прижать Стингера, пока он не натворил глупостей.

– Почему вы предали Кейна? – спросила я прямо, глядя ему в глаза.

– Я не…

– Перестаньте, – перебила я. – Я знаю, что вскоре вы отдадите меня Титу Абрасаксу. И мне нужно знать, почему.

Стингер смотрел на меня долго, оценивающе, словно пытался понять, сколько мне известно. Но я сделала такое лицо, что даже взрослый мужчина не рискнул бы меня обманывать. Он тяжело вздохнул, опустив голову.

– Я не хотел этого делать, – признался он. – Но у меня нет выбора. Тит… у него есть ген перекодировки, который может излечить мою дочь.

– Всё, что касается детей – оправдано. Даже не буду вас за это судить. Но вы могли сказать об этом Кейну, если не доверяете мне.

– Простите, Ваше Высочество, – он опустил голову. – Но у вас нет власти и ресурсов, чтобы помочь мне.

– Это… пока. Но скоро всё изменится. Для меня и для вас с Кейном. Вам лишь нужно мне довериться.

Стингер совсем сник.

– Почему вы доверяете мне? – спросил он. – После того, что я собирался сделать?

– Потому что вы – хороший человек, Стингер. И потому что я понимаю, что значит бороться за тех, кого любишь. Предлагаю вам сделку: я спасу вашу дочь и верну вам крылья, а вы останетесь на моей стороне.

Его долгое раздумье заставило меня подумать: поставила ли я на правильного человека? Но он вдруг опустился на одно колено.

– Я буду служить вам, Ваше Величество, – сказал он.

– Спасибо, Стингер. Это всё, что мне нужно, – Я помогла ему подняться, чувствуя, что сделала правильный выбор.

– Но как вы узнали… что я хочу передать вас Титу Абрасаксу?

Я улыбнулась, загадочно и чуть печально.

– Когда-нибудь я расскажу вам. Но не сейчас. Сейчас мне нужно подготовиться к встрече с Содружеством.

– Что касается Тита… Как мне действовать?

Я уже подумала над этим вопросом.

– Делайте, как собирались. Остальное предоставьте мне.

– А как же Кейн?

– Кейну я скажу об этом сама.

– Я вас понял.

И раскланявшись, оставил меня одну лицезреть искусственно созданной орбитой Оруса.

Я знала об Орусе только из фильма: расположена в системе Канубулум и является столицей Межгалактического Содружества – одного из старейших оплотов цивилизации во Вселенной. Здесь находится база Эгиды, Легион и Административный центр с бесконечными очередями и коррумпированными сотрудниками. Но видеть это своими глазами… совсем другое дело.

Глава 17. Бюрократия – и на Орусе бюрократия.

Корабль Эгисов мягко вошел в атмосферу Оруса, и я впервые увидела планету, которая стала колыбелью происхождения человечества. Она была огромной, перенаселенной, с множеством искусственных структур, парящих на орбите.Фермы для сельскохозяйственного производства, промышленные зоны и жилые районы – всё это было вписано в космический пейзаж, создавая впечатление гигантского муравейника.

Мы приземлились на платформу Содружества.

– Добро пожаловать, Ваше Величество, – сказал Фило Перкадиум, один из членов экипажа Эгиды, почти с нескрываемым сочувствием, – в перенаселённую, выгребную яму, которую мы опрометчиво называем домом.

Внутри Министерства меня встретил настоящий бюрократический ад. Очереди, стойки с табличками, бесконечные отделы: Отказ от претензий, Печати и подписи, Зал титулов, Налоговая служба, Завещания и трасты… Голова шла кругом.

– Я три раза была на Абукеше, – сказала капитан Цинг, глядя на толпу с отвращением. – В битве, где погибло два миллиона солдат. И лучше быть там, чем с этими бюрократами.

Если они так говорят о своей собственной системе, что же тогда говорить о нас? А я-то думала, что наши госучреждения – это ад. Здесь ад в квадрате.

– Приветствую, Ваше Величество, – раздался бодрый голос, и я обернулась.

Передо мной стоял мужчина в идеально выглаженном костюме с ослепительной улыбкой и смешным чубом на голове. Он излучал энтузиазм, который, казалось, был слишком ярким для этого убогого места. Я сразу узнала его по фильму. Андроид-помощник – адвокат Боб. Именно он будет помогать мне пройти бюрократические процедуры, необходимые для признания моего права на титул.

–… Я – Межгалактический Адвокат Боб... Я буду помогать вам со вступлением на престол.

Я улыбнулась в ответ, стараясь не рассмеяться его чубу.

– Зовите меня, Юпитер, – поправила я. – Без церемоний, если можно.

– Конечно, Ваше Величество, – ответил он с той же лучезарной улыбкой. – Прошу следовать за мной.

Мы пошли по бесконечным коридорам под пристальным взглядом сотни глаз. Очереди тянулись на километры, люди ждали часами, а сотрудники за стойками выглядели так, будто их единственная цель – сделать жизнь каждого как можно сложнее.

Вот тебе и современные технологии.

Боб подвел меня к стойке, где сидел оператор с усталым лицом. Адвокат бодро брякнул по настольному звонку.

– Свиток, – сказал оператор, даже не поднимая глаз.

– Это аутентичная рекурсия Её величества… владычицы Серафи Абрасакс, – объявил Боб, протягивая металлический планшет. – Мы пришли заявить права на её титул.

– Заполните прошение о наследовании, – буркнул оператор. – Если титул удерживается, вам нужно сделать его трансфер.

Трансфер. Ну, конечно. Может, ещё и нотариально заверить у семи свидетелей?

Мы двинули дальше. И понеслось.

Каждый новый отдел требовал что-то своё. Старуха с копной белых волос отправила нас в секции 9.18. Третий оператор – в отдел завещаний. Четвертый – за идентификационным номером из налоговой. Пятый, точная копия Боба, высокомерно заявил: «Здесь отдел прошения о выдачи, а не отдел выдачи».

Я начинала злиться. Мы здесь уже час, а сдвинулись только на три стойки.

Шестой оператор повторил ту же песню.

– Мы не можем получить титул без этого номера, – попытался объяснить Боб.

– Не мои проблемы, – пожал плечами тот.

Боб подошел к окну и тихо спросил:

– Сколько?

Оператор так же тихо прошептал стоимость. Адвокат незаметно выстрелил карточкой в его сторону:

– Совершенно очевидно, что подкуп несовместим с моей программой. Кажется, вы что-то уронили, – сказал он довольно, забирая готовый документ.

«Коррупция даже здесь. Молодец, адвокат Боб. Хоть кто-то знает, как здесь работают».

– Нажмите большим пальцем в углубление, – сказал оператор.

Я подошла и приложила палец к устройству. Прибор засветился, сканируя мой генетический код.

– Печати и Гербы – на 33 этаже, – добавил он, отдавая мне готовую идентификационную карточку.

На 33-м этаже сидел старик с лупой в глазе. Он принял карточку, вставил её в прибор и с застарелым скрежетом сделал свою работу. Настроил инструмент и попросил меня выставить руку.

– Это может быть немного неприятно, – предупредил он.

Я зажмурилась. Инструмент коснулся запястья, и я почувствовала лёгкое жжение. На коже появилась татуировка – узор планеты Оруса с переливающимся голубоватым оттенком.

– Красиво, – призналась я.

– Да, – кивнул старик. – Очень мило и трогательно. А теперь, – он протянул мне стопку документов, – это ваш код и свод правил, и королевский патент ваших полномочий. – Он отдал металлическую пластину. – Передадите это в Легион их администратору для назначения королевской стражи. Ясно?

– Ясно, – кивнула я.

– Ну что ж… мои поздравления, Ваше Величество, и, – он мрачно добавил, – мои глубочайшие соболезнования.

Я криво улыбнулась.

– Спасибо.

Спустившись на нижний этаж, я решила поговорить с Кейном о том, что случится дальше. Вскоре сюда нагрянут солдаты и меня увезут на корабль к Титу Абрасаксу.

– Больше не буду жаловаться на наши госучреждения. Никогда в жизни.

Кейн усмехнулся.

– Ну что ж… теперь всё официально. Вы титулованная особа.

– Знать бы ещё, как этим пользоваться, – я посмотрела на татуировку. – Ведь я обещала вернуть тебе крылья. И помочь Стингеру… – тут я запнулась.

«Если сейчас раскрою свои планы, не попытается ли он меня защитить? Снова. А мне так нужно попасть к Титу. Только он может помочь с перекодировкой гена Кизы».

Я могла бы признаться Кейну, насколько он стал для меня важен. Что мой внутренний компас всегда указывал не туда. Но я не стала следовать сценарию. Хотя так хотелось. Уж больно мне нравилась та сцена из фильма – душевная, теплая, почти исповедальная.

–… вернуться в Легион, – закончила я.

– Благодарю вас, Ваше Величество.

– Опять Ваше Величество? Почему, когда другие говорят это, я чувствую дискомфорт, но когда говоришь ты… – я запнулась, чувствуя, как щеки начинают гореть, – я ощущаю волнение.

– Ваше Величество, – Кейн слегка был обескуражен, услышав такое, но всё же не смог сдержать своей улыбки, хоть она и едва коснулась его губ.

Его глаза говорили больше, чем слова.

– Скажи мне, что я ошибаюсь? Ведь тебя нанял Тит. И свою работу ты выполнил. Тогда почему ты ещё здесь? Почему помогаешь мне?

«Прикрыться Титом он точно уже не сможет. Что же ты ответишь в этот раз?»

Кейн смотрел на меня так долго, что я начала теряться в его взгляде. Он молчал, и это молчание было тяжелее любых слов.

– Я не знаю, – сказал он наконец, и его голос был тихим, почти хриплым. – Я задаю себе этот вопрос с того момента, как покинули город.

Я ощутила, как сердце пропустило удар.

– Ты всегда казался мне человеком, который знает, чего хочет.

Он усмехнулся, но в его усмешке не было веселья.

– Возможно, я просто не могу уйти.

«Боже мой, надеюсь он сейчас не признается мне в своих чувствах?» – но, глядя на него, я видела, что он сам не до конца понимает, что происходит между нами.

Снова возникло то чувство, когда план рушится на глазах, а моё тело словно приросло к месту.

– Ты говоришь о Стингере? – спросила я, пытаясь подтолкнуть его к нужной мысли. – О том, что он хочет вернуться в Легион?

Кейн покачал головой.

– Это лишь часть причины.

И в этот момент раздался голос Стингера за его спиной.

– Приятно знать, что мы оба оказались лжецами.

Я обернулась. Стингер стоял в нескольких метрах от нас, его лицо было бледным, а в руках он сжимал оружие, направленное на Кейна.

– О чем ты говоришь? – Кейн в недоумении уставился на друга.

– Прости.

Следом появилась помощница Тита Абрасакса, Фамулус, в сопровождении дюжины солдат.

Кейн отреагировал мгновенно – прикрыл меня собой и направил пистолет на всех и каждого.

– Здравствуйте, мистер Уайз, – Фамулус явно была довольна развитием событий.

– Лучше не усложняй ситуацию, – Стингер подошел к Кейну и положи руку на его оружие, призывая сдаться.

Взгляд Стингера выражал многое: смятение из-за реакции Кейна и просьбу о прощении за то, что собирался сделать.

– Прости, друг, – повторил он.

Я видела, как дрожит его рука, сжимающая оружие. Он не смотрел на Кейна. Он не мог. Потому что знал, что если встретиться с ним взглядом, то не сможет сделать то, что должен.

У Кейна был такой же растерянный вид, как у Стингера. Выражение его лица читалось как открытая книга – недоумение от предательства того, кому он доверял больше всего.

– Опусти пистолет, Кейн, – произнесла я, что спровоцировало очередную вспышку эмоций.

– Это безумие, – сказал он хрипло.

– Я позже всё объясню тебе. А пока… оставайся здесь.

Я не хотела, чтобы Кейн ехал с нами, потому что знала: как только он ступит на корабль Тита, его выбросят в космос как расходный материал.

– Мистер Уайз летит с нами, – произнесла Фамулус тоном, не терпящим возражений.

Я перевела взгляд на Стингера, надеясь, что он поможет мне остановить Уайза на Орусе. Но он тоже оказался заложником ситуации, в которой выигрышная сторона оставалась за Титом Абрасаксом.

Я не обернулась, услышав позади себя глухой удар о стену. Я должна следовать плану, чтобы спасти нас обоих.

Глава 18. Корабль Тита Абрасакса.

Меня провели по коридорам корабля, и я невольно задержала взгляд на каждой детали. Это был не просто корабль – это был плавучий дворец, воплощение гедонизма и расточительности. Золото, мрамор, хрусталь. Даже воздух здесь был другим – сладким, с нотками дорогих духов и чего-то неуловимо чужого.

«Богатый мальчик, который не знает, куда девать деньги. Интересно, он вообще когда-нибудь работал? Или просто родился с золотой ложкой во рту и решил, что весь мир должен крутиться вокруг него?»

– Добро пожаловать, Ваше Величество, – произнес он, склоняясь к моей руке и касаясь её губами. – Я Тит Абрасакс… третий наследник Дома Абрасаксов… и для меня величайшая честь приветствовать вас.

Я с трудом сдержала улыбку. «Приветствовать меня? Ты похитил меня, придурок. Это как встречать гостя, который пришёл к тебе без приглашения, и делает вид, что ты этому рад».

– Вы же в курсе, что, удерживая меня против воли, вы грубо нарушаете Статью 27b/6? – пришлось немного подготовиться и почитать правила.

Тит приподнял бровь с заинтересованностью.

– Ваше Высочество освоило скоростной курс Кодекса? Похвально!

– И я также могу подать на вас жалобу, если вы не доставите меня в то место, которое я укажу.

Тит улыбнулся – той самой самодовольной улыбкой, по роже которой хотелось ему заехать.

– Я буду счастлив доставить вас куда угодно.

– Отвезите меня домой.

И словно принимая правила игры, приказал следовать заданному курсу.

– Договорились. Курс на Землю.

– Слушаюсь, милорд, – ответила Фамулус, и направила корабль в указанном направлении.

– А тем временем, – Тит снова повернулся ко мне, – раз уж вы освоили все правила, окажите ли мне честь и поужинаете со мной?

«Отказавшись, у меня не будет шанса получить помилование для Кейна. Нужно подумать, как преподнести ему просьбу так, чтобы он не отказал мне. И для этого всего лишь нужно согласиться на ужин», – Я знала, что он задумал: убить меня после свадьбы и забрать Землю. Но он об этом не знает. И это мне на руку».

– Договорились, – ответила я с натянутой улыбкой.

Пока мне предложили препроводить в обеденную зону, Кейна отвели в карцер по приказу Тита. Об этом, конечно, мне никто не сказал, но я и сама знала.

***

– Эгисы уже в курсе всего, – предупредил Кейн помощницу Тита, когда его заключили в камеру. – И наверняка они вышли на след.

Фамулус даже не взглянула на него.

– Мы не совершаем преступления.

– Вы удерживаете Королевскую особу против её воли! – Кейн сжал прутья так, что побелели костяшки.

Фамулус повернулась к нему, и в её глазах мелькнуло торжество.

– Её Величество никто не задерживает.

– Где она? – рявкнул Кейн.

– Ужинает с лордом Титом, разумеется. – И напоследок добавила, немного подразнив его: – Если они только не перешли к десерту.

***

Меня снова попросили сменить образ, так как для ужина с лордом Титом я была неподобающе одета. Что ж… чего не сделаешь ради достижения цели, когда на кон поставлены чужие жизни.

В этот раз – в черное облегающее платье. Этот образ был самым эффектным, потому что он был лаконичным и невероятно выразительным. Облегающий крой идеально повторял силуэт. Ткань хоть выглядела плотной, но струилась и не вызывала дискомфорт. Я не стала надевать никаких громоздких украшений, делая акцент на платье. Декольте – сдержанное, спина – частично открытая. Образ загадочной, роковой красотки. Хоть и недооцененной Титом Абрасаксом.

Признаюсь, быть марионеткой не вызывало у меня удовольствия, а лишь подтачивало мою решимость поквитаться за Кейна, которого в скором времени выкинут за борт.

Они же не думают, что, надев на меня красивое платье, я забуду, что меня похитили? Или что я соглашусь на всё, просто предложив мне богатство Дома Абрасакс.

Ужин проходил в интимной обстановке. Стол был накрыт на две персоны, украшен свечами и цветами, которые, как я подозревала, были выращены в какой-нибудь космической теплице. Тит ухаживал за мной с такой элегантностью, что я почти не замечала подвоха, если бы он не открыл рот.

– Ваше Величество выглядит сногсшибательно, – сказал он, поднимая бокал с вином.

– Какая ваша цель? – спросила я в лоб, не принимая его комплимент.

Тит вздохнул, будто мои слова были ударом под дых.

– Я знаю, вы сейчас мне не доверяете, – произнес он, отставляя бокал, – но клянусь, я вам не враг.

– Тогда что вы сделали с Кейном?

– Мистер Уайз и я заключили соглашение. Он его нарушил. Я обязан вернуть его в Мёртвые земли.

– Мы ведь можем обсудить это? – я пыталась не выдать своих истинных чувств, и поэтому старалась говорить мягко и сдержанно.

Тит на мгновение задумался, его глаза скользнули по моему лицу, словно он оценивал мою искренность.

– У нас всё всегда обсуждается, – на его лице заметно дрогнули уголки его губ.

Нам начали подавать блюда, и я с удивлением поняла, что есть хочется почти до боли. Я не ела нормальной еды уже больше суток. Эгисы, конечно, накормили меня, но их еда не сравнится с яствами этого дома. О том, что меня могут отравить, я даже не думала. Титу я нужна ещё живой. Поэтому без церемоний я попробовал всё что было на столе.

– Я признаюсь… Я чувствую, что у меня есть преимущество перед вами, – сказал Тит, отпивая вино.

– И в чем же?

Он нежно усмехнулся.

– В тот миг, когда я увидел ваш генокод, я узнал о вас очень многое, потому что я был близок со своей матерью. Так близок, что по тому, как она поднимала бровь, я уже точно мог сказать, о чем она думает. В этом смысле я думаю, я вас знаю лучше, чем вы сама.

«О тебе я могу сказать того же, надутый ты болван с огромным самомнением»

И бросая ему вызов, позволила сделать мне одолжение.

– Валяйте. Очень хочу узнать, чего я ещё о себе не знаю.

Тит наклонил голову, и его взгляд стал проницательным.

– Как и она, вы всегда ожидаете от людей худшего. Это недоверие к другим, к миру и даже к самой себе... мешало вам по-настоящему влюбиться, – он сощурил глаза.

Я не могла принять его ответ, и поэтому, чтобы совсем не спалиться в чувствах к Кейну, которые только начали зарождаться, пришлось маневрировать.

– Вы правы, – сказала я, позволяя себе лёгкую улыбку. – Но я могу сказать подобное и о вас. Можно?

Тит одобрительно кивнул.

– Вы – человек, который устал от всего, – начала я, глядя ему прямо в глаза. – От бесконечных интриг, от вечной гонки за власть, от того, что ваша жизнь зависит от того, кто кого переиграет. Вы родились с золотой ложкой во рту, но эта ложка оказалась слишком тяжёлой…

Я наблюдала за его реакцией, но пока только видела искреннее любопытство.

– Продолжайте.

– Вы стремитесь к роскоши и удовольствиям. Причем удовольствие всегда на первом месте. Вы редко думаете о других, если это не приносит вам выгоду. И вы… вы постоянно ищете что-то новое, чтобы чувствовать себя живым. И то самое «что-то» – это я.

По его реакции я поняла, что попала в точку. Но в его голосе послышалась заметно натянутая, легкая усмешка.

–… Вы ищете приключений, потому что боитесь скуки. Именно поэтому вы похитили меня, рискуя всем. Вам нравятся острые ощущения. И поэтому вы боретесь с Балемом… и с Калик.

Самоуверенность Тита давала трещину.

– Вы очень проницательны.

– А вы очень предсказуемы, – парировала я. – Но я не осуждаю вас. Вы – продукт своей среды. Дом Абрасаксов сделал вас таким. И я понимаю, что вы не можете быть другим.

«Конечно, я не скажу ему всей правды. Пока». – Сначала мне нужно, чтобы он заглотил наживку, и для этого мне нужно притвориться доверчивой и наивной, а уж потом, когда он откроет все свои карты, ответить жестко.

– И поэтому, – продолжила я, – хочу предложить вам сделку.

– Сделку? – переспросил он с явным интересом.

– Вы хотите, чтобы я вышла за вас замуж, – я не стала размусоливать и пошла ва-банк. – Я соглашусь на это, но при одном условии. Вы дадите мне помилование для Кейна. Полное и безоговорочное. И лекарство для дочери Стингера. Тогда я соглашусь на брак.

Тит смотрел на меня долго, почти с восхищением.

– Вам нравится мистер Уайз, не так ли?

Я ответила ему ровным голосом без эмоций:

– Мне жаль вас разочаровывать, но это не любовь. Он спас меня. И я обязана ему своей жизнью. Что касается Стингера…

Тит опередил меня.

– Вы всё равно хотите помочь ему, после того как он предал вас?

– Ради детей и не такое пойдешь, – не мне его осуждать за это.

– Хорошо, – сказал он наконец. – Я согласен. Но позвольте вам что-то показать. Возможно, ваше мнение обо мне изменится, как только увидите ради чего я затеял всё это.

«Изменится мнение? Вряд ли! Таких как ты только могила исправит».

***

Тит привёл меня в хранилище, где рядами лежали капсулы с голубой жидкостью. Они переливались в мягком свете, создавая иллюзию драгоценностей.

Тит взял один сосуд и протянул мне. Я приняла его, ощущая холод стекла под пальцами. Я знала, что это такое, и какой ценой получен эликсир молодости. Но видеть его спокойное, почти довольное лицо, когда он говорит о людях как о сырье… это было невыносимо.

– У него много названий: RegenX, ReCell, Нектар, – сказал он с лёгким довольствие. – Оно бывает разного качества и с разными свойствами, но это… это самое чистое и ценное вещество, найденное Домом Абрасаксов.

– Калик принимала ванну с таким веществом.

– Разумеется, моя сестра не объяснила, что это… или откуда берётся, – в голосе послышалась горечь.

Делать вид, что я ничего не знаю – как-то бессмысленно. Но я решила выслушать Тита. Вдруг он мне скажет что-то новое. Но ничего нового, к сожалению, он мне не поведал.

– Оно берется из людей. На каждую капсулу приходится примерно сто человеческих существ.

Я обвела хранилище взглядом. Тысячи, десятки тысяч капсул. Каждая – результат чужой жизни, принесенные в жертву ради того, чтобы Абрасаксы и подобные им жили вечно.

Мои пальцы дрожали. Я сжала его сильнее, чувствуя, как внутри поднимается жар – не от гнева, а от отвращения. Я хотела разбить его вдребезги, чтобы он никому не достался. Но не смогла. Потому что это было бы неуважительно к тем ста жизням.

Сто человек. Сто жизней. Для него это просто бизнес. Просто ресурс. А для меня… для меня это горе, которое невозможно выразить словами.

Я протянула ему флакон, твёрдо и уверенно.

– Заберите обратно. Я не хочу держать в руках чью-то смерть.

Тит взял флакон и вернул его на место.

– И я понимаю вашу реакцию, Юпитер.

– Да неужели? После всего увиденного вы ещё хотите, чтобы моё мнение о вас изменилось? Вы убиваете людей.

– Не я, но… да, кто-то убивает. Не так, как забивают скот, конечно, – сказал он мрачно.

Я взглянула на капсулу: «Сколько же планет, как Земля использует Абрасакс Индастриз для создания эликсира бессмертия?»

– Калик предупредила меня о вас. Вы не хотите, чтобы я заявляла права на титул.

– Моя сестра соперничает с Балемом. Потеря Земли сократит его доходы и ослабит его позиции на рынке. Это ей выгодно.

– То же самое можно сказать и о вас.

Тит сделал вид, что мои слова его оскорбили.

– Ещё недавно, да, – его выражение сменилось на угрюмое, почти трагичное. – Я был бы таким же, как они.

Я смотрела на него и боролась с желанием рассмеяться ему в лицо.

– И что же изменилось? – спросила я, вкладывая в голос больше скептицизма. – Кроме того, что вы решили стать хорошим парнем?

– Моя мать очень изменилась к концу жизни. Она чувствовала то же, что и вы сейчас. Но когда она попыталась прекратить этот бизнес, её убили. Кажется, меня ждет та же участь. Ведь я решил завершить то, что она начала. Поэтому я нанял мистера Уайза, чтобы он нашел вас. Ведь вам я могу доверять, – он сделал акцент на доверии и сочувствии. – Я не могу доверить ни брату, ни сестре контроль над своей частью наследства Абрасаксов. Я хочу, чтобы после моей смерти её унаследовали вы.

– И каким образом, интересно? – я скрестила руки на груди. – Не говорите, что хотите на мне жениться? – легкая усмешка легла на мои губы.

Я заметила, как дрогнула его челюсть – он проглотил мою издевку, но сделал вид, что не заметил её. Он не привык, чтобы с ним так разговаривали, но ради цели был готов стерпеть и не такое.

В глазах Тита мелькнул хищный огонёк.

– Вы угадали, Юпитер. – Его голос стал томным, хотя я могла уловить едва заметное напряжение. – Юпитер Джонс, – он открыл коробочку, в которой лежало кольцо, – вы станете моей женой?

Я смотрела на кольцо. Огромный, ослепительно-белый бриллиант, оправленный в платину, с множеством более мелких камней, образующих замысловатый узор в виде цветка.

Красивая побрякушка для красивой лжи.

Тит ждал моего ответа.

«Думаешь, что я поведусь на эту сказку о спасении и благородстве? Мне известен твой замысел. Свадьба, а потом смерть. Не на ту напал».

Я позволила себе выдержать паузу. Достаточно долгую, чтобы он начал сомневаться. А затем медленно, с расстановкой, произнесла:

– Я согласна стать вашей женой.

Его лицо озарилось торжеством – на мгновение, прежде чем он взял себя в руки. Он явно ожидал большего сопротивления, и моё согласие застало его врасплох. Но он быстро вернул себе самообладание.

– Я знал, что вы сделаете правильный выбор, – с едва скрытой радостью сказал он. – Я распоряжусь, чтобы всё было готово к церемонии.

Зная, что медлить с этим вопросом не стоит – ведь по фильму Балем собирался начать жатву уже завтра, я собиралась поторопить его. Но он опередил меня, возможно, с тем же умыслом.

– Нет смысла откладывать, когда мы оба знаем, что это правильно.

«Пары часов достаточно, чтобы Кейну и Стингеру удалось меня спасти».

– Хорошо, – ответила я. – Но я хочу получить помилование Кейна и лекарство для Кизы до начала церемонии.

– Мистер Апини уже получил своё вознаграждение, когда привез вас сюда.

Об этом я и забыла.

И добавил: – А что до остального – получите, как договаривались.

Я благодарно кивнула с почти незаметной улыбкой. Тит воспринял её как знак согласия, не зная, что за ней скрывается холодный расчет.

– Я распоряжусь, чтобы вас подготовили к церемонии, – ответил он, жестом подзывая Фамулус. – Она поможет вам с выбором платья и всеми необходимыми приготовлениями.

– Я с нетерпением жду этого, – ответила я, вкладывая в голос столько сарказма, сколько он мог вынести, но мой тон остался нейтральным.

Фамулус подошла ко мне с лёгким удивлением, явно неожидавшая, что я соглашусь так легко.

– Прошу следовать за мной, Ваше Величество, – сказала она с фальшивой вежливостью.

Фамулус провела меня в роскошную комнату, где меня ждали несколько служанок. А на манекене уже висело свадебное платье. Оно было… потрясающим.

«Он даже не сомневался, что я скажу «да»», – возмутилась я, рассматривая тончайшую сетку и серебряное кружево.

Полупрозрачная ткань телесного цвета облегала манекен, как вторая кожа, с замысловатой вышивкой, которая переливалась в свете. По лифу и длинному шлейфу были разбросаны крупные алые цветы, похожие на маки, расшитые кристаллами. Они выглядели так, будто платье прорастало сквозь ткань – живое, но неестественное.

Рядом на подставке лежала массивная серебряная корона – тяжёлая, инкрустированная теми же алыми цветами. Она была похожа на корону древней королевы, но в ней чувствовалась какая-то хищная, почти чужая красота. Словно этот наряд был создан не для человека, а для статуи, для экспоната в музее бессмертных.

– Лорд Тит пожелал, чтобы вы выглядели наилучшим образом, – передала Фамулус. – Он хочет, чтобы этот день запомнился вам навсегда.

– Он запомнится, – ответила я.

Служанки начали готовить меня к церемонии, и я позволила им делать свою работу. Мысли мои были далеко. Кейн. Он был где-то на корабле, возможно, уже выбрался из карцера или готовится к этому. В любом случае необходимо потянуть время, чтобы мой спаситель появился в нужный момент.

Глава 19. Спасение Кейна Уайза.

– Лорд Тит хочет вас видеть, – сказала помощница Тита, демонстрируя наручники.

Кейна привели в отгрузочный отсек, где Тит намеревался избавиться от него, выбросив за борт корабля.

– Вам стоило сказать мне, зачем вам нужна Юпитер, – произнес Кейн.

– Какая от этого польза? – усмехнулся Тит. – В этом случае Юпитер была бы мертва, а Балем по-прежнему владел бы землей. Ложь – это необходимость. Источник смысла, веры и надежды. Иногда только благодаря лжи я выбираюсь из постели.

Он склонился к уху Кейна: – Особенно забавна ложь, которую мы внушаем самим себе. Например, ложь о том, что ты каким-то образом сумеешь выжить в пустоте и спасти мисс Джонс.

Кейна подвели к шлюзовой камере и втолкали внутрь.

– Вы не можете убить её, – процедил он, выигрывая себе время. – Тогда титул перейдет её семье.

Тит рассмеялся:

– Не перейдет, если мы с ней поженимся, – и отдал сигнал Фамулус, которая тотчас же нажала на кнопку сброса.

Кейну с трудом, но удалось ударить по панели с кислородными масками, которые выбросило в космос вместе с ним. После того, как он избавился от наручников, ему пришлось приложить немало усилий поймать одну из масок, прежде чем они утонули в пустоте.

– Аварийная герметизация завершена, – прозвучал механический голос. – Запас воздуха – 37 минут. Перенеситесь в шлюз станции или к спасательной капсуле.

Пока он боролся за выживание в космосе, корабль Тита ушел в гиперпространство.

***

Тем временем на крейсере Эгисов мистер Апини получал вознаграждение за проделанную работу.

– Приятно иметь с вами дело, мистер Апини, – произнесла Фамулус.

– Я велел вашим людям не трогать Кейна. Оставьте его на Орусе, – ответил Стингер.

– К сожалению, мой господин пообещал мистеру Уайзу скормить его пустоте за предательство, – ответила она насмешливо. – Вы же знаете, Тит Абрасакс – человек слова.

Связь прервалась.

– Я тоже когда-то был таким, пробормотал Стингер.

– Мы засекли его рядом с Клеопидами, – доложил член команды.

– Лучше поторопиться, – предупредил Стингер. – Похоже, у Кейна мало времени.

После сделки с Титом Абрасаксом и установления местоположения корабля, Эгисы заключили Стингера под стражу. Сидя в камере, он размышлял о цене предательства, которую заплатил за спасение дочери.

«Я сделал это ради Кизы, – повторял он себе, словно пытаясь убедить самого себя. – Ради её жизни, её будущего. Но Кейн… он никогда не простит».

В его голове снова и снова прокручивались события последних дней. Сделка с Титом, предательство друга, отчаяние в глазах Кейна. И самое главное – поступок Юпитер, которая пошла на такую жертву ради них всех.

«Она рисковала всем, – думал Стингер. – Ради меня, ради Кейна, ради Кизы. А я... – он был в смятении, – Хотел бы я всё исправить…».

Но как бы он ни старался, он ничего не мог исправить, сидя в карцере. Пока спустя несколько часов дверь камеры не открылась, и на пороге не появился Кейн.

– Ох, я… не ожидал, – выдавил он.

Кейн смотрел на него с непроницаемым выражением лица.

– Мне нужна твоя помощь, – сказал он без упрека, но Стингер услышал в них больше, чем просто просьбу.

Капитан Цинг, стоявшая позади Кейна, с недоумением спросила:

– Вы пойдёте в бой с человеком, который вас предал?

– Кто-нибудь в вашей команде прорывался через поле штурмовиков? – спросил Кейн.

Цинг промолчала.

Кейн вновь перевел взгляд на Апини. Зная друга достаточно хорошо, он искал причины оправдать его:

– Почему? – спросил он у Стингера.

– У Кизы был баг, – ответил Стингер тихо. – Мне не хватало на рекодировку. Я люблю свою дочь, Кейн, и сделаю всё, чтобы спасти её.

– Есть ещё семейные проблемы, о которых мне стоит знать? – спросил Уайз с усталой иронией.

Стингер покачал головой.

– Нет.

– Долги? Проблемы с деньгами? – настаивал Кейн.

Стингер задумался на мгновение, а потому ответил:

– Нет.

Тогда Кейн махнул рукой, показывая ему на выход.

– Отлично. Идем.

Стингер направился следом. Но прежде, чем они снова встанут плечом к плечу, он должен был всё прояснить.

– Это был план Юпитер, Кейн. Отдать её Титу… – но поняв по взгляду, что Кейн абсолютно не был в него посвящен, добавил: – Она хотела получить помилование для тебя… и лекарство для Кизы.

– Но почему она не сказала об этом мне? – в полном недоумении отреагировал он.

– Кто знает, что творится в голове у этой девчонки. Но, думается, она боялась, что ты можешь остановить её.

Кейн замер. Он не привык, что кто-то рисковал жизнью ради него. И то, что чувствовал он сейчас – был вовсе не гнев, а зарождающееся чувство к той, которую он хотел защитить. Но пока сам до конца не мог себе в этом признаться.

– Она не должна была… – ответил он стальным голосом. – Моя работа – защищать её, а не наоборот.

Спустившись в ангар, каждый выбрал себе боевую машину, и проверив системы, вылетели в космос.

– Готов? – прозвучал голос Кейна в динамиках.

– Всегда готов, – ответил Стингер, выводя машину в открытое пространство.

Корабль Тита возвышался перед ними как огромный золотой улей. Его корпуса, усеянные огнями и турелями, казались неприступной крепостью. Штурмовики вылетали из шлюзов непрерывным потоком, словно рой разъярённых ос.

– Ну, понеслась, – произнес Стингер, выпуская плазменный заряд по первым двум штурмовикам.

– Ты слева, я справа, – командовал Уайз, выбивая по одному штурмовику.

Их движения были точными, отработанными. Не зря их называли лучшими в Легионе.

– Зацепили, – крикнул Стингер, когда заряд прошёл в опасной близости от крыла.

– Держись! – отозвался Кейн, создавая коридор огнем.

Стингер выровнял полёт, чувствуя, как адреналин разгоняет кровь.

– Прорвались! – подтвердил Стингер.

Кейн просканировал корабль, и его взгляд зацепился за центральную часть.

– Я засёк скопление модулей, – сказал Кейн. – Она должна быть там. – Он взял цель и рванул вперед. – Прикрой меня!

После чего, обстреляв корпус, пробил броню и открыл им путь внутрь.

– Заходим! – скомандовал Кейн, и они проникли в чрево вражеского корабля.

Глава 20. Свадебный переполох.

– Ваше Величество выглядит великолепно, – сказала помощница-андроид, глядя на моё отражение в зеркале.

Я же чувствовала себя как тот экспонат в святилище Калик Абрасакс. Громоздко и без возможности свободно двигаться. И эта корона на голове была такой неудобной. Служанки хоть и закрепили её достаточно крепко, но мне казалось, что она вот-вот свалится с головы.

Я тянула время как могла, по десять расправляя складки на платье, придираясь к каждой мелочи, апеллируя тем, что всё должно быть совершенно. В какой-то момент одна из служанок не выдержала и пожаловалась на меня Фамулус. Та, естественно, доложила Титу.

Дверь открылась, и на пороге появился Тит. Он выглядел безупречно. Всё с той же самодовольной улыбкой, выглядел как человек, который уже празднует победу.

– Какие-то сложности? – поинтересовался Тит, остановившись в дверях.

Я повернулась к нему, демонстрируя растерянность.

– Кажется, мы поспешили с решением.

Тит нахмурился, его насмешливая улыбка померкла.

– Я ведь говорил, – сделал он шаг ко мне, смягчая тон и проявляя заботливость, – не думайте об этом как о свадьбе в вашем мире. Это просто контракт. Способ защитить людей. Невинных людей.

«Ты же не думаешь, что, давя на жалость, ты заставишь почувствовать свою вину?»

– Я понимаю, – сказала я, опустив глаза. – Но… перед тем, как отправиться в это безрассудное путешествие, я хотела бы переговорить с мистером Уайзом.

Глаза Тита вдруг заметно похолодели.

– Вы всё ещё не доверяете мне, хотя доверяете тому, кого я нанял. Сожалею, но поговорить с мистером Уайзом уже не удастся.

– Почему?

– Он напал на стражу и вывел из строя охранников. Учитывая его прошлое, я принял решение передать его властям.

– Вы же мне обещали! – стоило придать голосу растерянный вид для пущей убедительности.

«Нарциссы – они такие. Любят чувствовать себя победителями».

– И я держу своё слово. – Тит взял из рук Фамулус документ и протянул мне. – Акт о помиловании и восстановлении в правах для него и мистера Апини. Я сохранил это, уважая ваши чувства. Хотя вы их отрицаете.

«Уважая мои чувства? – хмыкнула я. – Делаешь ты это – ради себя. А меня заставляешь чувствовать тебе обязанной»..

– Честно говоря, – продолжил он с серьезным лицом, – ещё недавно я бы использовал это против вас. Но если вы вообще способны верить, Юпитер, поверьте, что жизнь одного сплайсера значит для меня гораздо меньше, чем судьба моих поданных.

– Для вас жизнь одного сплайсера – это ничто. Но не для меня. Если вы хотите, чтобы я вам доверяла безоговорочно, отмените ссылку мистера Уайза.

– Вы торгуетесь со мной?

– Ни в коем случае. Примите как жест доброй воли.

Тит смотрел на меня оценивающе. Заметно, как в нем борется раздражение и любопытство. И как он не может позволить себе проиграть – не сейчас, когда я уже почти согласилась.

– Хорошо. Я отменю ссылку мистера Уайза. Но только после церемонии.

– После церемонии? – я приподняла бровь. – Вы хотите, чтобы я поверила вам на слово?

– Я уже отдал вам помилование. Это ли не доказательство моей доброй воли?

– Благодарю вас, – с облегчением сказала я, сквозь сжатые губы. Напоминая, давление может усугубит ситуацию.

Он поклонился и вышел из комнаты, оставляя меня в свадебном платье.

***

Массивные двери собора распахнулись, и я шагнула внутрь. Помещение было огромным – потолки уходили вверх, теряясь в свете прожекторов, колонны были украшены ветвистыми лианами, такими же белоснежными, как стены. Казалось, что я попала в храм, вырезанный из одного гигантского кристалла. Воздух здесь был холодным и торжественным, а свет, проходящий сквозь высокие витражи, создавал причудливые узоры на мраморном полу.

Я взошла на платформу, и передо мной открылся вид на зал, заполненный гостями. Они стояли внизу, у алтаря, и их лица были одинаково бесстрастными – боты, которые Тит нанял для создания иллюзии величия.

В центре, у алтаря, стоял Тит в красном костюме, с победной улыбкой, которая уже начинала меня раздражать.

Высота была приличной. Я посмотрела вниз, и у меня сразу же закружилась голова.

«Будет смешно, если я упаду отсюда и расшибусь насмерть», – подумала я, аккуратно отходя от края.

Тут же мелькнула тревожная мысль: правильно ли я рассчитала время? Что, если я просчиталась?

«Выйти замуж за Тита Абрасакса и умереть – не совсем то, чего я хотела». – Сердце начало биться быстрее.

Платформа под ногами мягко тронулась, и я начала медленно двигаться вниз. Воздух свистел в ушах, касаясь моего лица.

«Продержись, сколько сможешь».

Платформа остановилась рядом с алтарем, и я ступила на мраморный пол. Тит протянул мне руку, помогая спуститься.

– Ваше Величество, – сказал он с блестящими глазами.

Я взяла его руку, ощущая, как холодны его пальцы.

– Кто все эти люди? – оглядывая зал, поинтересовалась я.

– Обычные модули. Необходимый элемент королевской свадьбы. Я же говорил, это государственный вопрос, а не сердечный. – Он повернулся ко мне. – Давайте начнём?

Я оглядела своды корабля, где в любой момент должен появиться Кейн, и встревоженно перевела взгляд на Тита.

– Что-то не так, Юпитер?

– Нет, ничего.

Церемониймейстер – высокий, худой мужчина в белоснежной, почти светящейся мантии – держал в руках ритуальную книгу и монотонным голосом начал вступление.

– Мы собрались здесь, чтобы соединить двух представителей Дома Абрасаксов в священном союзе, – произнес он, разнося эхом по залу свой голос.

Было смешно смотреть как Тит пытается сдержать ликование за маской серьезности.

– Я, Тит Абрасакс, – сказал он громко и уверенно, – беру себе в жёны Юпитер Джонс. Я вступаю в этот союз в здравом уме и…

Но не успел он сказать «по доброй воле», как я вставила свои пять копеек.

– Простите, но вам не кажется неправильным объявлять нас двумя представителями Дома Абрасаксов? – Я посмотрела на Тита.

– Юпитер, вы что делаете?

– Я всего лишь хочу внести ясность. Я не принадлежу к Абрасаксам, я Джонс. – И совсем тихо, почти шепотом произнесла: – Не будут ли осуждать ваши подданные, что вы желаете жениться на рекурсии вашей матери. Это… я скажу вам… попахивает инцестом.

Тит усмехнулся, и я заметила, как в его глазах мелькнул холодный огонёк. Но он быстро взял себя в руки.

– Рекурсия – всего лишь генетический дубликат. Она не имеет ничего общего с моей матерью. Но вы, Юпитер… уникальная женщина. Вы знаете разницу между добром и злом. И вы отстаиваете жизнь, даже если это значит рискнуть собственной. Это… впечатляет.

«И не прокопаешься».

Церемониймейстер кашлянул, напоминая о себе.

– Монсеньёр, мы можем продолжить?

– Продолжайте, – сказал Тит, не сводя с меня глаз.

Пришлось заставить себя улыбнуться, потому как сказать было нечего.

– Соблаговолите положить руку, Монсеньёр, и получить свой обручальный знак.

Тит приложил руку на панель, и на его безымянном пальце начал вырисовываться узор в виде кольца. Когда обручальное кольцо завершилось, он демонстративно показал его мне и гостям.

– Ваша очередь, – в его голосе послышалось нетерпение.

Церемониймейстер указал на панель.

– Ваше Величество, произнесите клятву.

Я сделала глубокий вздох, чувствуя, как внутри поднимается паника. Ну где же ты, Кейн?

– Я, Юпитер Джонс… – начала я.

«Тяни время, – приказала себе. – Тяни время. Каждая минута – шанс для Кейна».

– … беру Тита Абрасакса себе в мужья, – медленно произнесла я, ощущая, как слова застревают в горле.

Я снова замолчала, делая вид, что собираюсь с мыслями. Тит начал терять терпение.

– Юпитер… вы всё еще сомневаетесь?

Я подняла на него глаза и позволила себе лёгкую, почти невинную улыбку.

– Простите, Тит. Я просто задумалась. Вы говорили, что хотите завершить дело своей матери. Но боитесь, что вас убьют, как и её. Поэтому вы женитесь на мне, чтобы я продолжила ваше дело, если с вами что-то случится. Верно?

Глаза Тита сузились.

– Юпитер…?

– Но зачем вам жениться на мне, чтобы я унаследовала ваше дело? – с искренним любопытством спросила я. – Почему бы вам просто не написать завещание? Это же проще, быстрее и не требует такой… громкой церемонии.

Тит на секунду растерялся. Его глаза метнулись к церемониймейстеру, затем обратно ко мне.

– Завещание можно оспорить, – голос звучал с явным раздражением. – Брак – это более надежный способ передать власть.

– Но ведь брак тоже можно оспорить, – возразила я с холодной уверенностью. – Особенно если одну из сторон принуждают.

Попытки сохранить остатки самообладания исчерпали себя.

– Юпитер, – почти угрожающим тоном произнес Тит, – вы пытаетесь сорвать церемонию?

Я включила заднюю.

– Я пытаюсь разобраться прежде, чем совершу самую большую ошибку в своей жизни. Вы же сами сказали, это просто контракт, – напомнила я. – Вам не составит больших усилий разорвать его, если всё изменится, и я окажусь не нужна вам. Согласитесь?

Тит попытался напомнить мне о нашей сделке.

– Напомню, ради чего мы здесь собрались. Мне не составит особого труда сослать мистера Уайза куда похуже Мёртвых земель.

– Вы угрожаете мне?

– Напоминаю вам о последствиях, – в голосе уже не было той мягкости, лишь жесткость. – Если вы передумаете, я не смогу гарантировать безопасность мистера Уайза.

«Вот он и показал своё истинное лицо. А столько было притворства в его словах!»

– Вы…

– Я не пытаюсь запугать вас, Юпитер. Напротив, я хочу, чтобы вы поняли: этот брак – единственный способ защитить тех, кто вам дорог.

В этот момент Фамулус слегка наклонилась к Титу и прошептала:

– Эгисы просят обеспечить им посадку.

Тит побледнел. Его лицо стало напряженным и обеспокоенным.

«Фух!» – их реакция говорила о том, что мистер Уайз на подходе. Прям от сердца отлегло, когда почувствовала, что он рядом.

– Лорд Тит, вы будете продолжать церемонию? – напомнил церемониймейстер.

– Опустим клятвы и перейдем к кольцу, – приказал Тит, не желая сдаваться.

Он схватил меня за руку и прижал к панели. Прибор запищал и начал формировать рисунок кольца. Но в следующий момент, сильный удар потряс весь корабль. Стены собора содрогнулись. И я вырвала руку.

В проеме пробитой двери появился Кейн. Он спустился к алтарю на своих гравитационных ботах.

– Кейн? – воскликнула я. Как же я была рада видеть этого ликантанта.

Кейн нацелил бластер на Тита, отодвинув меня за свою спину. Тот вскинул руки вверх с заметным выражением лица.

– Мистер Уайз, – с удивлением произнес он, – какой вы изобретательный и… находчивый!

– Кольцо уже сделали? – Кейн обратился ко мне.

– Нет.

– Если бы вы поженились, он бы убил тебя. Он сказал мне, перед тем как вышвырнуть меня в космос.

– Честно говоря, – начал Тит с насмешкой, я…

– Я не верю, что ваша мать была столь же доверчива, как вы, – я перебила его, не желая больше сдерживаться. – В отличие от неё, в вас нет ни чести, ни совести. И тем более… сочувствия. Вы – нарцисс, который любит только себя. Что уж говорить о людях, которых вы используете как расходный материал. Вы – трус, который боится смерти и готов убивать, чтобы продлить своё жалкое существование. Вы – лжец. Я знала о ваших планах с самого начала. И лишь подыграла вам. Я презираю вас, Тит. И весь ваш Дом Абрасаксов.

Затем я развернулась к Кейну и только хотела попросить забрать меня от сюда, как задержалась на Тите.

– Совсем забыла… – и я влепила ему такую пощечину, что зазвенело в ушах. – Вашей матери было бы стыдно за вас. – И повернувшись к Кейну, произнесла: – А теперь забери меня отсюда.

Глава 21. Семья под прицелом.

Мы вернулись на корабль Эгисов сразу же после того, как я забрала документы о помиловании и переоделась в свою одежду.

– Ты в порядке? – спросил Кейн, когда мы вступили на борт крейсера.

– Теперь да, – ноги немного подкашивались, когда Кейн опустил меня платформу, и я чуть задержала руку на его плече, чтобы удержать равновесие.

Он сразу же отступил на шаг, восстанавливая дистанцию. Его лицо было пусть и напряженным, но в глазах мелькнуло облегчение.

«Боже мой, как мне знакомы эти ощущения», – вдруг подумала я.

– Зачем вы рисковали собой? – в голосе послышалась хрипотца.

– А почему я не могу? – почти с вызовом спросила я, подавшись к нему. – Мы оба делаем то, что от нас зависит... Ради тех, кто нам дорог. Так что, мы квиты.

Он поднял глаза.

– Вы не перестаете удивлять меня, Ваше Высочество, – сказал он с тенью улыбки на губах.

– Удивлять у меня выходит гораздо лучше, чем признаться в… – я осеклась. «Замолчи. Не хотела же открываться ему, так и зачем начинаешь». – Нам лучше поторопиться. И вернуться на Землю.

– Что вы ещё мне не договариваете, Ваше Величество.

– Я…

Но в этот момент заговорила капитан Цинг.

– Ваше Величество, – сказала она, когда я вошла на мостик. – Мы готовы доставить вас в любое место, которое укажите.

– Домой, – с усталостью ответила я. – Отвезите меня домой.

Цинг нахмурилась.

– На Землю? Но, Ваше Величество, там может быть опасно. Балем Абрасакс…

– Я знаю, – перебила я. – Но мне нужно вернуться домой. Там моя семья.

«Разве это твоя семья? – спросила я себя. – Стоит ли так заморачиваться ради незнакомых тебе людей? – Я закрыла глаза лишь на секунду, чтобы убедить себя в том, что я делаю всё правильно. – Кем бы они ни были, они живые люди. Пусть нас не связывают семейные узы, но я чувствую за них ответственность. Ведь как бы я ни старалась изменить сюжет, он всё равно меня приводит к конечной точке». – Точке, на красной планете, где встреча с Балемом Абрасаксом неизбежна.

***

Земля. Чикаго. Дом Юпитер.

Когда я открыла дверь, в доме был беспорядок. Крыша пробита. Внутри царил разгром. Мебель была перевернута, люстра валялась на полу, а часть вещей раскидана по комнате.

– Мама? – позвала я. – Нина?

Тишина.

– Балем опередил нас, – произнесла Цинг, прежде чем я заметила незваных гостей.

В проеме появился мистер Найт. Следом за ним – ящероподобный саргорн Григан. Его глаза сверкнули в полумраке, а когтистые пальцы сжимали оружие.

– Ваше Величество, – с явной усмешкой поприветствовал меня мистер Найт с крысиной мордой, – мы ждали вас.

Кейн мгновенно среагировал и направил бластер в лицо мистера Найта.

– Можно я убью его? – попросил он с искренним желанием.

– У вас будет ещё возможность. – Мне стоило больших усилий сдержаться и не двинуть ему по роже, стерев с лица его склизкую ухмылку. Но я должна была думать о семье.

– Полагаю, моя семья у вас? Чего вы хотите, мистер Найт… или, скорее, чего хочет твой хозяин? – проскрежетала я.

– Лорд Балем приглашает Вас в гости, – произнес он с той же масляной улыбкой. – Он хочет обсудить ваше будущее.

– Он хочет, чтобы я отреклась от титула, и не более, – разъяренно ответила я на расшаркивания Найта.

– Вы правы, Ваше Высочество. В обмен он сделает всё от себя зависящее, чтобы ваша семья не пострадала.

Я хмыкнула.

– А если я не полечу с вами… Он их убьет, – предположила я с нескрываемым сарказмом.

– Господин, относится к гостям с уважительным почтением… – начал он, но я перебила его.

– Оставьте свои уловки при себе …

– Ваше Величество, – ко мне наклонилась Цинг, – этим людям нельзя доверять. Если вы отречетесь, то станете полностью беззащитной.

– Я это знаю. Но если я не сделаю этого … – слов было недостаточно, чтобы передать эмоции. – Я должна спасти их.

– Если всем будет комфортнее, – прервал нас ящер. – Эгисы могут последовать за нами.

– Нет, – категорично заявил Кейн, выступая вперед. – Она никуда с вами не полетит.

– Тогда я передам своему господину, что вы отвергли его предложение, – и развернувшись к выходу, он сделал вид, что покидает дом.

– Я не сказала «нет», – остановила его, зная об уловке этой серой мыши. – Но мне хотелось бы, чтобы мистер Уайз полетел со мной… Как моя личная охрана, – предложила я. – Без него мой полет невозможен.

– Хорошо. Это приемлемо.

Его согласие сбило меня, и я даже на мгновение поверила, что смогла изменить сюжет. Но оказавшись на борту корабля, Кейна не оказалось внутри. Транспортер считал только мою сигнатуру и перенес одну на корабль.

«Может это и к лучшему, – промелькнула мысль. – С Эгисами у него будет больше шансов».

Глава 22. Погоня.

Корабль Балема скрылся за пеленой газового гиганта, оставляя за собой лишь следы ионизированного излучения. Кейн стоял у главного экрана, глядя на красную планету, которую окутывал страшный ураган. Его руки сжимались в кулаки и разжимались в такт дыханию, которое становилось всё более прерывистым.

– Она там, – сказал он, и его голос был почти неслышен.

Капитан Цинг стояла рядом. Она уже давно научилась не показывать эмоции, но всё же, переживала за королевскую особу, вверенную ей для обеспечения безопасности.

– Мы следуем за ними. Мистер Неш, держитесь ближе.

– Есть, капитан.

Кейн ходил взад-вперед по мостику, разнося волнение среди членов экипажа. Он не мог усидеть на месте. Не мог остановиться. Мысль о том, что она там, одна, разрывала его изнутри.

– Мистер Уайз, – подметила она с лёгким раздражением, – не мельтешите.

Кейн остановился, но его взгляд оставался прикованным к экрану.

– Простите, – ответил он без сожаления.

– Они входят в атмосферу, – оповестил один из членов экипажа. – Ворота в состоянии готовности.

– Мы проходим за ними, – скомандовала Цинг.

Корабль противника нырнул в толщу урагана. И скрылся из виду на фоне бушующих газовых потоков.

Крейсер Эгисов последовал за ними, входя в слои атмосферы. Корабль затрясло.

– Закрывают воронку! – выкрикнул кто-то из экипажа.

– Активировать щиты! – скомандовала Цинг. – Полный вперед!

Но было поздно. Газовый шторм сомкнулся, перекрывая вход в цитадель Балема.

– Все коммуникации прерваны, капитан! – доложил Фило Перкадиум.

– Гравитационные ворота не отвечают! – добавила Джемма Чаттерджи со слышимым напряжением в голосе.

– Щиты отказали!

Цинг стиснула зубы.

– Уводите нас отсюда, Вэйн! – приказала она.

Корабль содрогнулся, и его вытолкнуло в космос.

– Проклятье! – разочарованно выругалась капитан.

Кейн смотрел с отчаянием на планету. И ничего не мог сделать.

– Я не могу просто стоять здесь, – его голос дрогнул.

Стингер подошел к нему сзади. Он молчал несколько секунд, глядя на планету, а затем заговорил.

– Я знаю, твоя гордость не позволит тебе сказать, – начал он. – Но я скажу за тебя. Ты солгал в Содружестве… потому, что ты охотник, который всю жизнь ищет одного. Ты так долго выживал без этого, что мысль о том, что это случилось, пугает тебя. Но не так сильно, как тот факт, что она сейчас там – одна. Погребена под многотонным ураганом. И если ты хочешь снова увидеть её, послушай моего совета, – он положил руку на плечо Кейна. – Лети туда и переверни там всё.

Кейн повернулся к нему. В его глазах горел огонь. Тот самый огонь, который он видел уже много раз – перед боем. Перед тем, как он делал невозможное.

– Я должен быть там, – сказал он с полной решимостью и, развернувшись, направился к шлюзовому отсеку.

Позаимствовав один из челноков Эгисов, Кейн поднялся в воздух.

Цинг появилась на связи.

– Мистер Уайз… Как официальное лицо, я должна предупредить вас, что не рекомендую действовать по выбранному плану. Он будет стоить вам жизни.

– Вас понял, – ответил Кейн без страха.

Цинг выдержала паузу, а затем добавила:

– И от себя добавлю... вы человек редкой смелости. И я буду за вас молиться.

– Спасибо, капитан, – его решимость возросла еще больше.

Глава 23. Фабрика смерти. Красная планета.

Цитадель Балема. Внутренний зал.

Я стояла у входа в огромный зал, зная, что где-то там Кейн пробирается сквозь защиту цитадели, чтобы в очередной раз спасти меня. Но в этот раз мне грозила большая опасность. Ведь Балем – не Тит, и не станет со мной церемониться.

В центре зала, у огромного панорамного окна, сидел Балем Абрасакс. Его фигура была неподвижной, взгляд устремлён вдаль, на огни его фабрики, которая медленно, но верно пожирала жизни. Он даже не повернулся, когда я вошла.

– Где моя семья? – я старалась придать голосу твердость.

Балем не шелохнулся. Его голос, тихий и шепчущий, разнёсся по залу:

– Лучше бы ты оставалась мёртвой.

Я шагнула вперёд, чувствуя, как внутри закипает холодная ярость от того, что он думает, что я его мать.

– Я не ваша мать!

– Нет, – тихим голосом соглашался он. – Моя мать в жизни не мыла туалеты, – с усмешкой отозвалось эхом по залу. – Моя мать… – он наконец встал с кресла, что было его троном, – моя мать… научила меня всему необходимому, чтобы править этой Вселенной, – он подошел к окну, осматривая свои владения.

– Вы убиваете людей…

Он резко обернулся, и его лицо исказилось от ярости.

– Я создаю жизнь! – вскрикнул он, чуть ли не размахивая руками. – И я её уничтожаю.

– Не вам решать, кому жить, а кому умереть, – вставила я до того, когда он начал свою тираду про процесс потребления.

– Человеческие существа на твоей планете – всего лишь ресурс, ожидающий превращения в капитал. И всё это предприятие – лишь частица огромной и прекрасной индустрии, движимой эволюцией, созданной с единственной целью... – он обвел взглядом фабрику. – Приносить доход.

– Если вас этому научила мать, – не скрывая своего презрения ответила я, – ясно, почему вы её ненавидели.

– Я любил свою мать! – выкрикнул он, обернувшись ко мне.

– Но вы пытаетесь убить меня, – странное предполагать подобное, когда ты ничего общего не имеешь с ней. Но всё же это не объясняет тот факт, что он убил её и хочет убить меня.

Он подошёл ближе, и я не отступила. Я смотрела ему в глаза и видела в них пустоту и боль.

– Моя мать... заставила меня понять, что любое человеческое общество – это пирамида. Одни жизни значат больше, чем другие. Лучше принять этот факт, чем притворяться, что это не так.

Он провёл рукой по моей щеке, и я почувствовала отвращение, что не сдержалась.

– Поэтому вы убили её?

Балем наотмашь ответил пощечиной, которая обожгла мою кожу и привела меня в чувства. Нельзя дразнить зверя.

– Как ты смеешь! – закричал он, схватив меня за подбородок и поворачивая к себе.

Я смотрела ему в глаза, не отводя взгляда. Он ждал, что я испугаюсь и сломаюсь, как все остальные. Ведь он самый жестокий и беспощадный среди Абрасаксов. Но я не поддалась страху и панике. А обдуманно стала взвешивать свои слова, чтобы остаться в живых.

– Вы любили её… – я смягчила тон, будто извиняясь за свои раннее сказанные слова, – так сильно, что для вас стало пыткой, когда она захотела уйти. Вы были её первым ребенком, наследником. Она дала вам особый статус, привилегии, а потом она забрала всё это с собой.

Его пальцы на мгновение ослабили хватку, и я заметила в его глазах боль.

–… Вы убили её, – продолжила я впиваться в его душу. – Но не потому, что ненавидели. А потому, что она попросила вас об этом. Она возненавидела свою жизнь. Она умоляла вас освободить её от этого бремени. И вы… вы сделали это. Потому что не могли отказать ей. Потому что любили её так сильно, что готовы были исполнить даже это.

Балем дернулся, и сжал пальцы вокруг моей шее сильнее, но уже без прежней уверенности.

– Ты не знаешь, о чем говоришь, – прошептал он, будто само время прошло через него, выдавая его истинный возраст. Он был молод, подтянут, но голос – этот голос принадлежал кому-то, кто прожил тысячи лет. И за этим голосом скрывалась глубокая, незаживающая рана.

– Я знаю, что вы единственный достойный наследник в доме Абрасаксов. И ваше положение делает вас уязвимым перед братом и сестрой. Они завидуют вам. И любыми способами хотят укрепить собственное положение, уменьшив ваше наследие. И я знаю, что вам страшно… Вы боитесь быть отвергнутым, как и тогда, когда она ушла.

Он отшатнулся, будто я ударила я. Его рука опустилась, и он сделал шаг назад, вглядываясь в моё лицо с выражением, в котором смешивались ярость и боль. Его глаза были влажными, и он пытался сдержать слёзы.

– Замолчи! – эхом разнеслось по залу. – Ты не имеешь права…

Но я настолько вжилась в роль его матери, что решила быть ею до конца.

– Я имею на это право, – в моём голосе прозвучали стальные нотки. – Потому что знаю, каково это – быть отвергнутым теми, кого ты любишь. Я знаю, как больно, когда человек, который должен был быть твоим миром, отворачивается от тебя. Но я не стала убивать. Не стала разрушать человеческие жизни ради времени. А ты – стал, Балем.

Его лицо изменилось, пропуская через себя всю боль, ярость и отчаяние. Он хотел закричать, ударить, уничтожить меня. Но мои слова достигли цели. И это главное. Может он и не исправиться, но хотя бы поймет, кто он.

– Ты не моя мать, – ответил он почти беззвучно.

– Я никогда не была ею. Но знаю, что она не ненавидела тебя. Она просто не умела любить так, как ты хотел. И это не твоя вина.

Он опустил голову. Человек, который считал себя непобедимым, который правил вселенной, стоял передо мной, растерянный как ребенок.

И когда я потеряла бдительность, возомнив себя всеведущей, его взгляд изменился. Стал жестче и циничнее.

– Я убил её. И убью тебя, если не отречешься от титула.

Вот тут растерялась я, напрочь забыв, с кем имею дело. Ведь Балем был эмоционально неустойчивым, и иррациональным в стремлении уничтожить Юпитер. И кто знает, в действительности, о его целях и намерениях. Как говорится, чужая душа – потемки.

Он протянул мне заранее подготовленный документ.

– Это указ об отречении, – его голос снова стал шепчущим. – Ты признаешь свою генетическую несостоятельность и вернёшь титул законному наследнику. А иначе… – он кинул взгляд на пол, который одним нажатием стал прозрачным.

Там внизу, лежала моя семья, каждый прикованный к столу и на каждого направлены острые иглы.

– Господи… – как бы тяжело мне не было, я не должна подаваться на его провокации. И я не стала. – Угрожая мне подобным образом, ты не добьешься своей цели. Если позволишь Эгисам вывезти мою семью в безопасное место… я сделаю всё, что захочешь.

– Ты не в том положении, чтобы торговаться, – отрезал Балем, и, показав жестом саргорну, включился процесс извлечения.

– Прекратите! – И добавила умоляющий тон: – Умоляю вас, хватит. Пожалуйста!

Балем поднял руку, и процесс остановился. А затем протянув панель, начал наговаривать мне текст, который я должна была повторить:

– Настоящим возвращаю титул истинному наследнику…

– Настоящим возвращаю титул истинному наследнику, Балему Абрасаксу, – и поднеся свою татуировку над повторяющимся узором на панели отречения, остановилась.

Я вспомнила слова Тита, когда он говорил о том, что жизнь его подданных куда важнее какого-то сплайсера. Тогда я возмутилась. А сейчас понимаю их смысл. Вечная дилемма – спасти одного или спасти многих.

Я пробормотала:

– Жизнь всего человечества куда важнее жизни нескольких… – и я была почти уверена в этом, если бы не услышала скрежетание открывающейся двери и внезапное появление запыхавшегося мистера Найта.

– Прошу прощения, милорд, – сказал он, задыхаясь.

– Мистер Найт! – рявкнул Балем.

– Чрезвычайная ситуация! – выкрикнул Найт. – Гравикорпус повреждён. Газ начал вступать в реакцию.

Услышать это – означало, что Кейн внутри и скоро будет здесь. Остается продержаться ещё немного. Если бы не охрана, которая нависала надо мной, я бы уже сбежала.

– Отрекайся, сейчас же! – зарычал Балем.

– Нет. Я не позволю, чтобы пострадали невинные люди.

– Отречёшься, и ты, и твоя семья благополучно вернётесь домой.

– Ложь. Стоит мне согласиться, ты убьешь нас всех. Этому никогда не бывать! – и я швырнула планшет об пол, который разлетелся на куски.

Пол под ногами задрожал. Я услышала звук стрельбы, а потому увидела Кейна – он прорвался к моей семье. Пока внизу разворачивалась заварушка, наверху Балем выплескивал гнев на мне.

– Нет! – закричал Балем, глаза горели от ярости.

Он схватил меня за шею, сжимая пальцы так, что я не могла дышать.

– Мы так и не добились отречения, – предупредил мистер Найт в попытке остановить его.

Балем сжимал моё горло, и я чувствовала, как темнеет в глазах. Я собрала последние силы и ударила его коленом в пах. Тот закричал и рухнул на колени. Следующим ударом я припечатала ему коленом в лицо.

– Это тебе за пощечину.

– Схватите её, – приказал мистер Найт, натравливая на меня троих охранников.

Но они не успели меня достать, пол под ногами провалился, и я упала в руки Кейна.

– Господи, как я рада тебя видеть! – воскликнула я.

Он поставил меня на пол и вложил в руки бластер.

– Возьми это! Вытащи свою семью!

Я никогда не смотрела на него с такой благодарностью как сейчас. И внутри поднялась такая волна, что я не сдержалась и поцеловала Кейна.

– На случай, если у нас больше не будет шанса, – прошептала я.

Кейн ответил на поцелуй – он был страстным и незабываемым.

– Уходи, – произнес он, отталкивая меня.

Пока он прикрывал мою спину, отстреливаясь от солдат, я перенесла семью в безопасное место. В транспортер. Через который тела родственников магическим образом телепортировались на крейсер Эгисов.

Оставалось за малым, дождаться Кейна. Но отправляя последнего члена семьи, на меня сзади напал Балем. Мне по чистой случайности удалось схватить пистолет и направить его на Балема.

– Ты такая же, как она, – ухмылялся он. – Ты не выстрелишь в меня.

Но я даже бровью не повела. Выстрелила ему в колено. Тот закричал и рухнул на пол, проклиная меня.

Времени совсем не оставалось. Взрывы повредили не только корпус цитадели, но и обрушили стены. Одна из панелей упала в место, где валялся Балем, и он провалился вниз. Туда же покатилась и я.

– А-а-а! – закричала я, падая вниз.

Где-то наверху, в проломе, мелькнула фигура Кейна. Он прыгнул следом, протягивая руку. И в этот момент – в эту долю секунды, когда время растянулось в бесконечность – я перестала видеть Кейна. Передо мной был он. Тот, кто являлся ко мне во снах на протяжении многих лет. Тот, чьё имя запечатано на устах. Это была не галлюцинация. Это правда, которую мой разум отчаянно прятал за ширмой чужой истории. И с губ сорвалось его имя.

– Маркус!

Мир схлопнулся в ослепительной вспышке, а когда я открыла глаза, то лежала на койке в медицинском отсеке.

Конец первой книги.