Восхождение мага пространства 2

Глава 1

В прошлый раз зимника удалось поймать лишь мельком. Это было что-то быстрое, хрупкое, созданное из магии и льда.

Теперь же зимник позволил большее, чем просто взглянуть. Он не водил меня и остальных горожан за нос, вместо этого просто стоя на виду.

Более того, он намеренно приблизился.

Впервые я мог рассмотреть его достаточно четко для описания. В моем мире зимников не существовало, но имелось кое-что похожее. Стихийные духи, морские нимфы, огненные элементали. Каждый выглядел как юная девушка, хотя на самом деле они были вечными, с явными признаками соответствующей стихии в облике.

Зимник вполне мог сойти за зимнего духа, только женского пола. Почти прозрачная, с красивым женственным лицом и волосами из ледяных кристаллов. Она несла с собой зимний холод. Земля под ее ногами замерзала с каждым шагом.

Она приближалась с улыбкой и выражением лица, которое намекало на тайны, недоступные обычному пониманию. Меня завораживало ее присутствие, и на мгновение я подумал, не заключена ли в этом тоже магия. Если и так, то реальной угрозы я не ощущал. Казалось, она сама меня побаивается.

Сделаю один неверный шаг, и она развернется и убежит. По прошлому опыту знал, что она быстра. Толпа зевак тоже понимала это, поэтому не ринулась вперед к магическому существу. Вместо этого держалась поодаль, выражая тот же трепет и изумление, что испытывал я, в шепоте и восторженных возгласах.

Когда в последний раз смотрел на это чудесное создание, я был относительно слаб. Теперь мое средоточие окрепло, усиленное огненным кристаллом, который добавил для укрепления. Но я только что провел дуэль, и мои запасы маны истощились. Кроме того, получил рану от пропущенного удара чуть выше левого бедра.

Рассказы утверждали, что присутствие зимника исцеляет, и на собственном опыте я убедился в правдивости слухов. Как случилось и раньше, почувствовал прилив силы. Мана мгновенно восстановилась. Хотя рана на боку не зажила полностью, пульсирующая боль утихла, а кровотечение остановилось.

Меня охватила эйфория, и я не мог не ответить на улыбку зимника, когда она остановилась в трех шагах от меня и подняла взгляд.

Она наклонила голову набок в вопросительном жесте и изучала меня некоторое время. Затем очень по-человечески кивнула.

— Может настать время, когда мне понадобится твоя помощь. Если я позову, ты откликнешься? — прозвучал ее голос в моем разуме.

В том, как она говорила, заключалась сила. Хотя мое внутреннее зрение не давало настоящего понимания, без сомнений она была существом более великим, чем духи и элементали моего мира. Также знал, что в ней есть добро, и что она попросит моей помощи только в критической ситуации.

Тем не менее я задумался. Просьба о помощи от существа, подобного богине, могла бы польстить семнадцатилетнему мальчишке, которым я казался. Но в прошлой жизни имел дело с существами такой силы, что не собирался соглашаться на размытую просьбу.

— Если то, о чем ты просишь, справедливо и в моих силах, и не принесет вреда мне и моим, то тебе нужно лишь попросить, — сказал я.

Глаза зимника были бледными до полного отсутствия цвета. Однако еще больше, чем у Тристана, они искрились.

Она одарила меня взглядом, выражавшим одобрение, и снова заговорила в моем разуме:

— Тогда мы договорились.

Когда зимник произнесла эти слова, я почувствовал новый прилив силы. Она явно была довольна нашим соглашением, как и я. Но это еще не все. Изящным жестом она создала нечто похожее на сферу изо льда размером с ладонь и протянула мне.

— Прими этот дар как знак моей благодарности за твое согласие.

Губы зимника не двигались на протяжении всего нашего разговора, и я был уверен, что никто из наблюдающих не заметил, что она вообще говорила.

Принял ледяную сферу почти рефлекторно, отметив, что она была прохладной на ощупь, но не ледяной, и бурлила силой. Зимник дарил такие подарки в прошлом, и по слухам такой дар мог серьезно ускорить мое развитие.

Снова почтительно поклонился зимнику, не менее глубоко, чем в прошлый раз, если не глубже, но не мог удержаться от вопроса:

— Почему я?

Непрекращающаяся улыбка на лице зимника намекала на множество возможных ответов. Интересно, знает ли она мою тайну, что я совсем не тот, кем кажусь? Если и так, она не дала на это намека, когда ответила:

— Потенциал.

Хотелось узнать больше, понять, почему она думает, что ей может понадобиться моя помощь в будущем, но казалось, что она закончила разговор, по крайней мере на данный момент. Без намека на формальное прощание зимник превратилась из человекоподобной формы во что-то похожее на лису с искрящейся снежной шерстью и большим пушистым хвостом.

Под звуки изумления наблюдающих, она начала двигаться. Подпрыгнула с земли в воздух и стала использовать клочки ветра словно твердую почву. Перепрыгнула через головы зрителей, а затем исчезла.

Это произошло так быстро, что преследование было невозможно. Люди в толпе понимали это, поворачивая головы и пытаясь удержать чудесное существo в поле зрения, восклицая и перешептываясь друг с другом, почти полностью забыв о дуэли.

Я воспользовался возможностью и спрятал дар зимника в кафтан, отмечая при этом, что ожог от атаки Никодима Шипова, как и рана на боку, больше не причинял боли. Однако следы ожога остались и могли зажить полностью через несколько дней.

Покончив с этим, снова обратил внимание на графа Шипова. Несмотря на намерение уехать, зимник привлекла его внимание и внимание его свиты так же, как всех остальных. И хорошо, что привлекла, поскольку нам с ним еще предстояло поговорить.

— Граф Шипов! — окликнул я его достаточно громко, чтобы быть услышанным над все еще бормочущей толпой в хрустальном воздухе. — Хотя вы, конечно, вольны удалиться, я должен задать вам вопрос. Куда, по вашему мнению, вы направляетесь?

Объект моих слов отреагировал словно ужаленный осой. Он напрягся и бросил на меня взгляд, который мог бы расколоть камни, будь это даром этого человека. Его слуги переглядывались между нами с неуверенными выражениями, и я воспользовался возможностью довести свою мысль до конца.

— Если вы собираетесь возвращаться в свое поместье, то должен напомнить: в таком случае вы нарушите границы моих владений.

Я говорил ровно, без колебаний. Голос звучал абсолютной уверенностью. Граф Шипов ненавидел меня и до этого, но теперь точно возненавидит еще сильнее. Он собирался поступить именно так, как я предполагал, а реальность моего выигрыша до него еще не дошла.

Лицо графа багровело от ярости.

— Вы не можете всерьез рассчитывать…

— Еще как могу, — перебил я. Мы стояли на приличном расстоянии друг от друга, и я не собирался его сокращать ради тихого разговора. Я уже унизил графа Шипова публично, вынеся его бесчестье на всеобщее обозрение. Понимал, что это действенный способ заставить его подчиниться. — Вы слышали судью поединка. Ваша собственность теперь принадлежит мне.

Граф одарил хмурым взглядом всех присутствующих, но публичные дискуссии его явно не привлекали, в отличие от меня. Он бросил слово одному из слуг, кивнул стражникам и зашагал вперед. Слуга и несколько гвардейцев последовали за ним. Я стоял на месте, пока он приближался. Граф остановился в трех метрах от меня.

Он открыл рот, но я оказался быстрее.

— Знайте: если вы или ваши люди попытаетесь что-то предпринять против меня, вы умрете раньше, чем успеете сделать следующий вдох.

Слова прозвучали с уверенностью, подкрепленной моим даром. Дуэль обошлась мне в рапиру, но кинжал остался, да и он особо не требовался для выполнения угрозы.

Граф Шипов не ожидал услышать подобное от такого, как я. Но протестовать не мог. Эти люди направили на меня пистолеты и открыли огонь всего несколько минут назад.

— Чего вы хотите? — прошипел граф, не скрывая ярости.

— Хочу то, что вы мне должны. Поместье, которое выиграл, победив вашего человека в дуэли.

У графа Шипова развился лицевой тик, который он не мог контролировать. Он оглянулся. Судья-Арбитр с людьми все еще присутствовали и наблюдали не менее внимательно, чем остальные. Граф, возможно, испытывал соблазн поступить не слишком благородно, но постоянное присутствие судьи в сочетании с моей угрозой не позволяли ему этого.

— Вам не нужно мое поместье! — взревел он. — У вас нет средств его содержать!

— Моя способность удерживать то, что принадлежит мне, не ваше дело, — одарил я его холодной улыбкой.

Смотрел на него, пока тот не начал ерзать. Даже тогда он отказывался поверить, что я действительно хочу приз, который выиграл.

— Выкуп нужен? — спросил граф, голосом полным яда.

Он мог бы сказать еще что-то, может быть, даже сделать предложение, но я уже качал головой. Хотя он был прав в одном. Я совсем не знал внутреннего устройства его поместья, но понимал, что оно весьма солидное.

Мне потребуются слуги для управления им, не говоря уже о стражниках. Все, что у меня было на тот момент — это Федор Молодцов. Хотя я легко мог позволить себе содержать небольшое хозяйство, моя финансовая ситуация еще не была достаточно стабильной. Не хотелось ставить себя в положение, когда одна непредвиденная трата вроде необходимости вернуть неожиданный заем могла бы создать трудности.

Но я не собирался рассказывать все это графу Шипову.

Вместо этого пожал плечами с показным равнодушием.

— Меня не интересует выкуп поместья. Хотя вы можете сделать мне предложение по поводу доспехов и оружия вашего человека. Как видите, они в превосходном состоянии, — я на мгновение задумался. — Меч оставлю себе. Тот, что принес с собой, больше не годится.

Хотя Никодим не использовал меч в бою, предпочитая атаковать молниями, он все же носил его на боку.

Граф Шипов багровел. На виске у него запульсировала жилка.

— Думаете, меня заботит какой-то комплект доспехов? — начал он

— Простите меня. Но, конечно, вы правы. Дело в вашем поместье, — поднял я руки в примирительном жесте. — И хотя я имею полное право выставить вас с вашим двором на улицу и въехать прямо сейчас, возможно, меня можно убедить проявить некоторую снисходительность.

Граф Шипов заскрипел зубами. Но расслышал в моих словах возможность прийти к соглашению и вцепился в них.

— Что вы предлагаете?

К тому времени некоторые из наблюдавших решили уйти. Развлечение дня закончилось. Но несколько человек все еще оставались, возможно, ожидая второго раунда насилия или просто из любопытства.

Среди них был Максим. Он держал руку на эфесе меча, словно готовый броситься мне на помощь при необходимости.

— Мне ясно, что вы не готовы к такому исходу, — начал я. — Без сомнения, вы не позаботились об альтернативном жилье. И хотя гостиниц предостаточно, так уж получилось, что я мог бы отложить переезд в ваше поместье на короткое время. Разумеется, рассчитывал бы на компенсацию за такую щедрость.

Ему потребовалось несколько секунд, чтобы понять мои слова. Затем он начал заикаться.

— Вы ожидаете, что я буду платить аренду за проживание в собственном доме?

— Это больше не ваша собственность, — сказал я безразлично.

Граф Шипов хотел взбеситься. Руки сжимались, словно сами по себе, затем разжимались и снова сжимались. Подумал, что он может сделать что-то глупое, и приготовил силу внутри себя, чтобы отреагировать при необходимости. Но в конце концов, после того как он несколько секунд открывал и закрывал рот, как рыба, граф Шипов сумел глубоко вздохнуть.

— Сколько? — в итоге процедил он.

Ну вот и отлично. Я назвал невероятную цену.

После очередных заиканий граф предложил гораздо более разумную сумму. Мы провели некоторое время в переговорах. В итоге договорились, что он будет платить мне четыреста двадцать червонцев за каждый день, который продолжает жить в поместье. Сумма подлежала ежедневной оплате.

Это было гораздо больше, чем он хотел платить, но, как я ему сказал, расчет был не на долгосрочную перспективу. Я все еще намеревался забрать его поместье себе и предложил ему рассматривать цену как мотивацию для поиска нового жилья как можно скорее.

Затем сказал, что пришлю ему реквизиты моего банкира к концу дня. После переговоров о еще двухстах червонцах за доспехи Никодима Шипова, без меча, мы закончили.

— Приятно иметь с вами дела, — сказал я и протянул руку для рукопожатия.

Он едва сжал мою руку на мгновение, прежде чем отпустить. Затем пробормотал что-то неразборчивое себе под нос и снова отвернулся.

Несколько его людей повернулись к упавшему Никодиму, а я забрал меч этого человека. Он был тяжелее моей рапиры, шире и длиннее.

Честно говоря, не очень мне нравился. Но у меня все еще были дела на этот день, и не намеревался появляться безоружным. Также не хотел тратить время на поиски замены оружию, когда оно лежало прямо здесь.

Взял и ножны. Через несколько мгновений закрепил их на месте.

Затем Максим оказался рядом со мной, сияя во всю ширину лица. Рыжеволосый паренек тут же принялся тараторить.

— Я знал, что ты справишься, — сказал он, противореча своим опасениям перед началом дуэли. — Но я также не могу сказать, что ожидал такого бесчестья от Шипова. Приказать своим людям стрелять в тебя прямо на глазах у судьи! Как он думал, что сможет избежать наказания за такое поведение?

— Ну, он уже пытался подослать к нам убийц в твою квартиру… — начал я, но Максим был слишком взволнован.

— Жаль только, что я не поставил еще больше, понимаешь? — не дождавшись ответа, он перешел к другой теме. — А заставить его платить тебе аренду! Будто ты разрабатываешь разные варианты получения дохода с каждым своим ходом!

Опять же, казалось, он не ожидал ответа. Как только заканчивал одно предложение, следующее начинало выливаться наружу.

— А зимник! Он подошел прямо к тебе! Почти выглядело так, словно вы разговаривали!

Из любопытства задал ему вопрос.

— Действительно? А что еще ты видел?

Вопроса оказалось достаточно, чтобы остановить поток его комментариев. Он замолчал и нахмурился.

— Я не совсем уверен, — признался он. — Было похоже на взгляд сквозь какую-то дымку. Я знал, что зимник там, все знали, мы могли видеть и чувствовать его, как в первый раз, но черты были неотчетливыми. — Он внимательно посмотрел на меня. — Он подошел к тебе близко. Он показал себя? Явил свой истинный облик?

В этом мире многое я уже понимал благодаря воспоминаниям Владислава, но были и странные пробелы в его знаниях. Идея о том, что зимник показывает себя, была чем-то новым для меня, но, очевидно, Максим и, следовательно, другие наблюдавшие, не видели того, что видел я.

Подумал, как ответить, и снова оглянулся.

Толпа поредела, и никого не было достаточно близко, чтобы подслушать.

— Она сделала больше, чем это, — сказал я. — Она также дала мне дар.

— Она? Дар? — глаза Максима широко раскрылись. Он тоже дико оглянулся, прежде чем снова сосредоточить внимание на мне и заговорщецким тоном сказать.— Ты имеешь в виду…?

Я просто кивнул.

— Владислав, это потрясающе! Ты знаешь, насколько это редко? За все время, с тех пор как зимник впервые появился, она… он… она дала лишь несколько даров!

Он снова принялся тараторить. Интерес и энтузиазм были очевидны.

— Как он выглядит? Могу я взглянуть? Он делает то, что говорят все легенды?

Мне пришлось рассмеяться. В то же время я уже качал головой.

— Я не очень хочу показывать его всем подряд. И я еще не использовал его, так что не могу точно сказать, что он будет делать, — сказал я, подумав о предмете в кармане кафтана. — Хотя он действительно кажется мощным.

Казалось, Максим хотел задать дополнительные вопросы, но я его перебил.

— Как насчет того, чтобы продолжить этот разговор в другом месте? Я хотел бы уйти с этого холода и, возможно, навестить лекаря. А потом мне хотелось бы поесть.

— О! — воскликнул Максим. — Ты ранен! Да, конечно, прости меня! Немедленно!

Несмотря на наши слова, прежде чем мы наняли извозчика, чтобы уехать, Максим и я оба посетили букмекеров, чтобы забрать свои соответствующие выигрыши. Один из букмекеров был угрюм, предлагая мой выигрыш с явным недовольством, в то время как другой был более сговорчивым.

Мне было все равно. Все, что имело значение — это то, что, когда мы закончили, у меня был большой, туго набитый кошелек с монетами, в то время как Максим спрятал более скромный с усмешкой и покачиванием головы.

— Мне действительно стоит просто ожидать, что ты выиграешь, и ставить все, что могу, не так ли? — спросил он.

Я не колебался ни секунды.

— Стоит.

Глава 2

Рана на бедре и повреждение руки были излечены до такой степени, что лекарь предложил не более чем повязки и мази для предотвращения заражения. Я был этим доволен. Заплатил ей, а затем Максим и я отправились искать, где поесть.

Извозчик отвез нас в самый роскошный ресторан, который я когда-либо видел в этом мире. Величественное, пышное место, полное произведений искусства и скульптур, богатых ковров и высоких потолков. Даже обслуживающий персонал носил хорошо сшитые костюмы. Ткани были такими же богатыми, если не богаче, чем те, которые носили мы с Максимом.

Устраиваясь в роскошном, удобном кресле, Максим не мог не оглядываться по сторонам. Очевидно, он не привык к такому уровню роскоши на показ. Но он был дворянином и достаточно быстро приспособился к обстановке.

Что касается меня, я был очень рад увидеть, что такая элегантность существует за пределами дворянских домов. Начинал думать, что этот мир может не предложить больше, чем простая пища, которую я пробовал до сих пор.

Хотя у меня все еще были дела, которые нужно было сделать, я потратил время на изучение меню, прежде чем заказать самый сочный стейк и самые тяжелые гарниры, которые смог найти, вместе с богатым, полнотелым вином. Когда Максим увидел размер моего блюда, он не мог не поднять бровь. Но он знал, что я делаю все возможное, чтобы стать сильнее, и только что завершил дуэль, поэтому просто принялся за еду, наслаждаясь сочным стейком и сопутствующими гарнирами.

Мы говорили только о незначительных вещах во время еды, но когда заканчивали, Максим спросил:

— Итак, что дальше?

— Я собираюсь провести ночь, усваивая дар зимника. Но перед этим договорюсь с банкиром о принятии арендной платы графа Шипова, чтобы мне не пришлось таскать с собой все эти монеты. А потом подумал, что мог бы убедиться, что документы на поместье Шипова официально переписаны на мое имя.

Тут мне пришлось сделать паузу. Понимал, как работает такая передача собственности в моем мире. Но здесь, в этом месте, знал только то, что знал Владислав, а его понимание, к сожалению, было далеко не полным. К счастью, в этом отношении Максим был более сведущ в мирских делах, чем я.

— Кстати, не могли бы ты рассказать мне, как именно это сделать?

Максим посмотрел на меня странным взглядом. Сначала я не понял почему, но потом он расплылся в улыбке.

— Ты хочешь нанять меня для консультации? — спросил он.

Посмотрел на него мгновение, затем рассмеялся. Это было не совсем то, что я имел в виду, предлагая Максиму использовать свое положение и статус для формирования бизнеса, но сходство было. И это действительно был способ развития его дела.

Просто я не ожидал, что он применит это против меня. Тем не менее, уважал его изобретательность и не собирался отговаривать.

— Возможно, так и есть. В зависимости, конечно, от того, сколько ты можешь взять.

Говоря это, я уже знал, что Максим мне еще пригодится. Не думал, что он станет частью моего бизнеса, но тут был другой случай. Вполне мог представить, как обращаюсь к нему снова и снова — это явно пошло бы на пользу нам обоим.

Максим слегка растерялся. Кажется, он не ожидал, что я так легко соглашусь. В прошлый раз, когда он рискнул так далеко зайти, я сам помог ему выбить гонорар. Было интересно, как он выкрутится на этот раз. И надо признать, придумал он ход, которого я точно не ожидал.

— Покажи мне дар зимника, и мы квиты.

Мне пришлось снова рассмеяться. Оглянулся, чтобы убедиться, что за нами не наблюдают, и вытащил полупрозрачную сферу, чтобы показать ему. Его глаза широко раскрылись от восторга.

— Это почти как присутствие самого зимника, — тихо сказал он.

Я кивнул.

Почти инстинктивно он протянул руку, потом остановился.

— Можно? — спросил он.

На этот раз я покачал головой.

— Это не входило в сделку.

Выражение его лица было бесценным. Смесь понимания и разочарования. Позволил ему помучиться еще мгновение, затем предложил немного утешения.

— По правде говоря, не думаю, что должен позволять кому-либо прикасаться к нему. Зимник предложил его мне, и даже сейчас чувствую связь. Думаю, позволить кому-то еще коснуться его может быть ошибкой.

Максим понимающе вздохнул. Он кивнул, а затем объяснил мне устройство собственности в этом мире, как я и просил, особенно в том, что касалось трофеев дуэли.

Все оказалось довольно просто. Мне нужно было явиться в Палату летописей, а именно в отдел имущества, и заявить о своих правах. Я должен был указать, что дуэль была должным образом засвидетельствована и зафиксирована Судьей-Арбитром, и после подтверждения моих слов титул перейдет на мое имя.

Поскольку мы отмечали мою победу, я заплатил за обед, после чего мы вдвоем вышли на улицу.

Максиму не было особой нужды сопровождать меня дальше, поэтому я попросил его назвать гостиницу, где он остановился. Он сообщил мне название и номер комнаты, чтобы я мог с ним связаться, а затем спросил, не считаю ли я до сих пор опасным возвращение в свою квартиру.

— Федор знает об этом лучше меня, но граф уже показал свое истинное лицо. Неужели ты действительно доверяешь ему настолько, чтобы не опасаться еще пары убийц? Особенно если он думает, что таким образом сможет избежать расплаты?

Максим мрачно кивнул, и на этом мы разошлись.

Оформление моего имени в качестве владельца того, что ранее было поместьем графа Шипова, оказалось столь же простым делом, как и говорил Максим. Закончив с этой задачей, я выбрал банкира — женщину, которая вела дела множества нетитулованных дворян вроде меня.

Ее звали Мария Виноградова, она была степенной женщиной лет пятидесяти, излучавшей компетентный профессионализм и даже глазом не моргнувшей при виде моей очевидной молодости.

Мы оформили необходимые документы, и я с некоторым облегчением передал ей основную часть монет, которые носил с собой.

Мария выписала расписку, подтверждающую вклад, после чего осталось обсудить еще один вопрос.

— Не могли бы вы отправить гонца в поместье графа Шипова с уведомлением, что вы будете действовать от моего имени? — сказал я.

— Конечно, — ответила женщина. — Мне следует ожидать поступления средств с этого направления?

— Ежедневно, — подтвердил я.

Банкирша кивнула и сделала пометку для себя, после чего я взял городской экипаж до гостиницы, которую назвал Максим.

Вместо того чтобы присоединиться к нему в его аппартаментах, снял собственный номер. Он был просторным, хорошо обставленным и достаточно элегантным, чтобы подобать дворянину, но при этом не слишком показным. Вполне подходил для моих целей.

Повесил плащ на вешалку и, не теряя ни мгновения, устроился в позе лотоса посреди гостиной.

Затем я достал дар зимника из-за пазухи.

Я чувствовал силу, заключенную в нем, почти так же, как чувствовал силу в зельях энергии, которые регулярно покупал с тех пор, как очнулся в этом мире. Но здесь было и отличие. Изучая сферу, мне казалось, что я вижу внутри нее что-то. Миниатюрное изображение самого зимника в его нечеловеческом обличье, прыгающего и танцующего в крошечном пространстве.

Возможно, именно поэтому сила, заключенная в сфере, ощущалась иначе, чем в зельях энергии. Зелье энергии было не более чем жидкой силой, не определенной какой-либо конкретной целью, с безграничным потенциалом быть направленной тем, кто ее использует. Это же ощущалось скорее как огненный кристалл с прикрепленной руной. Но и от него отличалось — цель уже была определена, более личностно и мощно.

Возможно, это было похоже на сочетание зелья и кристалла одновременно.

Изучая сферу, я чувствовал еще кое-что. Я знал, что она принадлежит мне, как и говорил Максиму. Но более того, она несла в себе сущность самого зимника.

В памяти сразу всплыли слова зимника, когда тот предлагал мне свой дар. Он призовет меня в час нужды, и я обязан откликнуться.

В моем мире нередко соглашения обладали магической силой, принуждая обе стороны действовать добросовестно. Я подозревал, что подобное может быть частью магии зимника. Если воспользуюсь сферой, то буду должным образом связан с зимником, пока не расплачусь с ним по долгам.

Но это меня не остановило. По моему мнению, магическая связь ничего не добавляла. Мое слово аристократа было не менее твердым.

Оставался лишь вопрос — как именно мне это использовать?

Оказалось, все просто. Я открылся сфере так же, как открывался окружающей мане во время медитации. Просто успокоил разум таким же образом, глубоко вдохнул и принял дар зимника.

Не будь у меня десятилетий опыта в прошлой жизни, меня бы, вероятно, просто снесло. Объем силы, заключенной в сфере, был невероятен. В первые же мгновения она прожгла путь через мои существующие каналы прямо к средоточию, и будь я так же слаб, как при первом пробуждении, она превратила бы эти каналы в пепел.

В данном случае пришлось взять силу сферы под контроль, притормозить ее до уровня, при котором у меня был шанс выжить. Затем я поспешно взял часть этой силы и использовал ее для укрепления тех самых каналов, а также для создания путей для новых.

Это было словно вдохнуть полной грудью огонь. Словно влить кислоту в вены. Больно, и мне пришлось стиснуть зубы, чтобы не закричать. Но в то же время это было опьяняюще.

Сила в сфере зимника была подобна самой чистой форме маны, с которой мне доводилось сталкиваться. Даже прожигая, она одновременно подпитывала энергией, до такой степени, что я чувствовал себя сияющим.

Мой разум стал раскаленным, и я почувствовал, как средоточие внутри меня, недавно усиленное огненным кристаллом, начинает расширяться. И это было только начало.

Как только почувствовал, что способен, ослабил контроль и позволил большему количеству силы войти.

Хотя я сидел неподвижно посреди комнаты, мне казалось, что меня треплет со всех сторон сразу, словно я каким-то образом стал центром миниатюрного смерча. Процесс был далеко не беззвучным. Ветры силы, высвобожденной сферой зимника, завывали, закручиваясь вокруг меня, и я снова боролся за сохранение контроля.

Тогда я понял, почему зимник так редко предлагал свой дар. Да, я был далек от самых могущественных в этом мире, но все же обладал ментальной дисциплиной архимага пространства.

Именно эта дисциплина, эта способность к концентрации позволили мне вновь взять силу сферы под контроль. Попади такой дар в руки более слабого разума, сила бы его подавила.

Возможно, получатель дара и выжил бы. Даже если каналы одаренного превратятся в руины, такой человек может продолжать жить. Но большая часть силы, если не вся, несомненно, ускользнула бы, став практически бесполезной.

Пот уже промочил мою рубашку и начал капать с кончика носа. Сила, заключенная в сфере, была такова, что комната, казалось, дрожала, а я начал подниматься в воздух, все еще в позе лотоса, на дюйм или больше над толстым ковром гостиницы.

Моя гримаса усилий превратилась в ухмылку. Я позволил своему средоточию расти, как ему хотелось, и начал создавать энергетические узлы в разветвленных каналах внутри себя. Эти узлы помогли бы мне быстрее восстанавливаться после истощения или ранений, а также лучше и дольше контролировать все заклинания.

И все еще энергия дара зимника кружилась вокруг меня.

Теперь я видел, как туда-сюда мелькают вспышки синих молний, а к вою ветра присоединился грохот грома. К тому времени чистая сила, высвобождающаяся вокруг, подняла меня более чем на фут в воздух, и я начал задаваться вопросом, не стоило ли выбрать более прочное место.

Ладно. Все же стены этой гостиницы были из толстого камня, включая внутренние, а пол казался крепким. Возможно, к завершению процесса ущерб окажется не слишком заметным. А если кто-то пожалуется на возрастающий шум, с этим можно будет разобраться по мере поступления.

Долгие минуты процесс продолжался, и я постепенно открывался все большей и большей части силы сферы. В моих руках сфера светилась ярким светом, настолько ослепительным, что на нее было трудно смотреть, и стала теплой на ощупь. Она также стала легче, словно заключенная в ней сила имела вес, который я извлекал.

Процесс все продолжался. Вместе с ветрами, молниями, воем и громом начали появляться призраки, и теперь стало ясно, что сила сферы, разум внутри нее, прекрасно понимал разницу между мной и телом, которое я сейчас носил.

Призраки были из моей прошлой жизни.

Сначала это были лишь намеки, лица, которые я мог когда-то знать, люди, которых я потерял по пути. Быстро они стали более плотными, более реальными, до такой степени, что я мог видеть их отчетливо.

Друзья, семья, родственники, незнакомцы — все это были люди, которых я не смог спасти, либо потому, что был недостаточно силен в то время, либо потому, что мои способности просто не подходили.

Маг червоточин мог многое, но целителем я не был. Лучшее, что я мог сделать для некоторых из них, — создать разлом стазиса, чтобы сохранить их до прибытия лекаря, но и этого иногда было недостаточно.

Я мог бы зацикливаться на этих неудачах, мог позволить им отвлечь меня и потерять часть концентрации. Но даже когда передо мной появилось лицо Даны, единственной женщины, которую я когда-либо любил, я просто проигнорировал ее так же, как и остальных.

Минуты превратились в часы, и я продолжал работать с даром зимника. Ни разу не потерял концентрацию, и за это время каналы внутри меня стали почти мощными. Средоточие в моей сердцевине почти утроилось в размере. Мое тело и сила заметно крепли.

Наконец, после, возможно, четырех часов усилий — шум процесса был таков, что я не мог слышать городские колокола, отбивающие время, сферы в моих руках больше не существовало.

Треплющие ветры силы стихли, а вспышки молний и призраки остались в прошлом. Возможно, еще полминуты я продолжал парить, но энергия, удерживавшая меня в воздухе, теперь была в основном внутренней.

Без сознательного выбора с моей стороны я опустился обратно на ковер.

Волосы, рубашка, штаны, и все остальное, что на мне было, промокли насквозь, и я дышал так тяжело, что это можно было назвать одышкой.

Но я закончил. Дар зимника теперь принадлежал мне во всех отношениях, и я чувствовал отголоски его сущности внутри себя.

Как бы мне ни хотелось изучить изменения, которые принес дар зимника, как бы ни хотелось увидеть, насколько я вырос, я был измотан до предела. Все, что мог сделать, это с трудом подняться на ноги и, пошатываясь, направиться к ванной.

Вода в ванной быстро окутала меня теплом, смывая усталость и остатки напряжения. Я опустился в неё осторожно, чтобы не задеть рану на боку. Повязка намокла, но держалась крепко. Ожог на руке слегка покалывал, как будто напоминал о себе, но ни то, ни другое не отвлекало настолько, чтобы испортить момент. Тело расслаблялось, а мысли наконец замедлялись, словно растворяясь в горячей воде.

Ванна восстанавливала, но день был долгим, и я не мог отрицать, что нуждался в отдыхе. Поэтому я вытерся полотенцем, и с мыслями о зимнике, графе Шипове и Елизавете Туманской погрузился в удобную гостиничную кровать и положил голову на подушку.

Я проснулся в шесть утра и снова облачился в рубашку и штаны, слегка сожалея, что не захватил с собой сменный комплект. Еще до начала утренней тренировки чувствовал изменения, которые принес мне дар зимника. Когда впервые очнулся в этом теле, я был аскетично худ, с разболтанными связками и небольшой реальной силой, а также со слегка сутулой спиной.

Теперь же я стоял прямо и легко, чувствуя себя проворным, с силой трех-четырех мужчин, свернувшейся во мне. Я также набирал вес, наращивая мышцы с поразительной скоростью, хотя до массивности было еще далеко. Я выглядел и чувствовал себя физически здоровым семнадцатилетним в пиковой форме, и рана на боку, и ожог на руке уже почти исцелились.

Кроме того, мое средоточие ощущалось сильным и уверенным, стабильным присутствием внутри меня, полным силы и возможностей. И именно эту силу и возможности я жаждал проверить.

Глава 3

Паузы хватило только на то, чтобы смыть с глаз остатки сна и привести себя в порядок. Кто знает, может, кто-нибудь помешает. Вернулся в главную комнату и сразу создал простой разлом — настолько большой, насколько мог в данный момент.

Передо мной открылась мерцающая дыра в реальности. Возможно, в три раза больше той, что я смог создать во время дуэли с Никодимом Шиповым. Размер впечатлял, но все еще слишком мал для свободного прохода. Хотя при необходимости протиснулся бы, подняв руки и сузив плечи.

Что касается расстояния, то тридцать футов укладывались в мои возможности без особого напряжения. Разлом держался стабильно, я почти не тратил силы на его поддержание.

Проверяя свои пределы, почувствовал, как по лицу расползается ухмылка. Обладай я такой силой во время дуэли с Никодимом, бой закончился бы гораздо быстрее.

И это еще не предел. Когда я был на пике силы, практически ничто не было мне недоступно. Создавал разломы достаточно большие, чтобы перемещать горы. Даже скручивал такой разлом внутрь себя, создавая изолированное измерение за пределами нашей реальности.

Именно в подобном месте я заключил то существо, когда оно нарушило мое заклинание и привело к пробуждению как Владислава Александровича Златомирова. У такого разлома множество применений, особенно если он самоподдерживающийся. После экспериментов обнаружил, что снова способен создавать подобный разлом, пусть и в гораздо меньшем масштабе.

Да. Совсем недолго в этом мире, а уже добиваюсь неплохих результатов.

Но расслабляться рано. Как только определил свои новые магические пределы, достал оружие, отнятое у Никодима, и снова начал тренировочный танец.

Меч оказался больше и тяжелее, чем мне нравилось. Пообещал себе заменить его при случае. Но пока обходился им, изящно выполняя семнадцать шагов и тринадцать позиций — основу моих боевых навыков.

Каждый шаг определялся положением и углом относительно предыдущего. Я знал их настолько хорошо, что почти различал меловые очертания на полу.

По правде говоря, если бы эти движения нарисовали мелом на земле, обычному наблюдателю было бы трудно понять последовательность. Потому что хотя это базовые движения, они требуют равновесия, гибкости и координации для перехода между ними. Разница между четырнадцатым и пятнадцатым шагами, в частности, требовала прыжка с поворотом. В этом случае исполнитель оказывался лицом в прямо противоположном направлении.

Как обычно, я совмещал шаги с тринадцатью позициями. Делал выпады и парирования, блоки и уклоны от воображаемых атак. Также включил в тренировку магию, добавляя дополнительное измерение к упражнениям.

Когда остался доволен выполнением базового комплекса, начиная как с левой, так и с правой ноги, добавил пять дополнительных промежуточных шагов. Просто чтобы проверить свои возможности. Эти пять шагов буквально невозможны для любого неодаренного человека, требуя сочетания силы и равновесия сверх нормы. Но к моей радости, я обнаружил, что теперь могу выполнить их. Хотя когда попытался включить шестой, споткнулся и не смог завершить.

Тем не менее даже пять шагов послужили мне хорошую службу — позволяли поворачиваться под казалось бы невозможными углами и принимать позиции, которые могли бы удивить любого противника.

Для верности добавил к комплексу создание невидимости и огненных шаров, благодаря огненным кристаллам, которые забрал у убийц.

Затем узнал любопытную вещь. Хотя я мог развивать свой собственный необычный дар, укрепляя средоточие, способности к огненным шарам и невидимости привязаны к кристаллам, которые ношу на запястье и на шее. Несмотря на увеличение силы, огненные шары остались того же размера. Никакого улучшения в способности становиться невидимым тоже не почувствовал.

Отложил эту информацию в памяти и продолжил, используя разломы в сочетании с огнеметной способностью. Выступал в роли собственного противника, применяя гравитационные червоточины для гашения огненных шаров и обычные разломы для их отклонения, пока они не выгорали сами.

Наконец решил, что закончил. Потратил несколько минут на то, чтобы привести себя в порядок после тренировки, и сразу как стукнуло восемь утра покинул свои покои. Направился к тем, которые Максим делил с Федором.

— Ваше благородие, проходите, проходите!

Федор ответил на мой стук в дверь, как и подобало. Он единственный слуга, который у нас пока есть, так что эта обязанность естественным образом легла на него. К тому же я предполагал, что Максим еще не проснулся.

Федор пытался поклониться мне, одновременно отступая назад, чтобы впустить меня. В то же время казалось, что ему есть что сказать.

— Простите, что не присутствовал на вашей дуэли, — начал он. — Как ваш человек, я должен был быть рядом с вами, служить вам во всем, чего бы вы ни пожелали.

Его слова и язык тела выражали явное раскаяние. И по правде говоря, он был прав. При равных условиях это действительно его роль — быть там со мной. Учитывая, что появился Максим, Федор должен был знать о дуэли, даже без своей растущей сети контактов.

Но условия не были равными. Отмахнулся от тревог этого человека.

— Чепуха. Ты все еще ранен, — сказал я, и это была правда. Федор все еще носил руку на перевязи, и хотя синяки в основном исчезли, они все еще оставались. — И кроме того, учитывая твою историю с графом, даже если бы ты полностью восстановился, брать тебя с собой было бы неправильно. Это как бросить искру в стог сена.

К тому времени я вошел в покои, которые очень походили на мои по планировке — прихожая, ведущая в главную комнату с высокими потолками. Основное отличие заключалось в том, что если мои покои выдержаны в красных и золотых тонах, то эти оформлены в кремовых и зеленых.

Но не поэтому я замолчал. В главной комнате я увидел Максима, уже проснувшегося и активного, с собственным мечом в руке. Как я показал ему пару дней назад, он отрабатывал шаги и позиции. Медленнее меня, менее плавно, но казалось, что с его памятью все в порядке. Насколько я мог судить, он все делал правильно.

Федор заметил направление моего взгляда.

— Господин тренируется таким образом ежедневно, — сказал он, с оттенком гордости, смешанной с неуверенностью в голосе. Словно он находил действия молодого дворянина необычными, но в то же время понимал, почему тот так поступает.

Я улыбнулся.

— Не мог бы ты объявить о моем присутствии? — спросил я его.

— О! О, конечно! Простите! — Федор снова поклонился и направился исполнить просьбу.

По мере роста моего дома я, естественно, найму больше персонала, оставив Федора сосредоточиться на том, в чем он хорош. Просто сейчас ему придется делать все самому.

Как только он объявил о моем присутствии, Максим прекратил тренировку и повернулся ко мне.

— Владислав! — крикнул он и быстро убрал рапиру в ножны. — Ты выглядишь по-другому.

При этом Федор также нашел время изучить меня и начал кивать, соглашаясь с ним.

— Сильнее, — сказал Максим. — Мощнее. Это результат…? — Он осекся, взглянув на Федора таким образом, что я понял: Максим не рассказал ему всю историю.

— Дар зимника, — подтвердил я, и Федор издал тихий звук удивления. — И ты прав. Я сильнее. Как будто продвинулся на целый год за последний день.

Максим издал тихий свист. Он был впечатлен, но я не чувствовал в нем никакой зависти. Он просто радовался, что зимник решил дать мне этот дар.

Затем Максим словно встряхнулся, возвращаясь к настоящему.

— Но ты здесь не только для того, чтобы я восхищался изменениями в тебе. И не для того, чтобы наблюдать, как я практикую твои шаги и позиции. Так скажи мне, какое приключение ты задумал на сегодня?

По правде говоря, у меня было более одного плана на день, включая необходимость снова связаться с человеком Тристана Семёном. Но я мог сделать это без посторонней помощи. Тем не менее была причина, по которой я хотел, или даже нуждался, поговорить с ними обоими.

— Я хочу поговорить о моем похищении. Слишком долго оставлял этот вопрос нерешенным.

В прошлом Максим мог бы посоветовать осторожность. Мог бы предположить, что слишком детальное изучение этого может быть опасным. Он был прав. Но теперь он просто немного помрачнел, кивнул и предложил мне место на низком диване. Федор выглядел так, словно собирался оставить нас наедине, но я знаком показал ему остаться.

— Какие у тебя мысли по этому поводу? — спросил меня Максим.

— Ты помнишь нашу стычку с госпожой Туманской? — он кивнул. — Было ясно, что она намеревалась использовать свой дар против нас, потому что узнала мое имя, если не лицо. Это, в сочетании с тем, как мои воспоминания о том времени были перепутаны и все еще остаются перепутанными, предполагает, что ее дом может быть более знаком с тем первоначальным инцидентом, чем это было бы у невиновной стороны.

При этом Максим кивал, и даже Федор казался заинтересованным. Как и должно было быть, потому что я уже поручил ему узнать все, что можно о доме Туманских. В частности, я хотел знать, была ли сама госпожа Туманская такой же мстительной, как граф Шипов, но это было еще не все.

Обратил внимание на слугу.

— Скажи мне, Федор, смог ли ты найти кого-нибудь, кто может предложить нам информацию о Туманских?

Настала очередь Федора кивнуть.

— Смог, — сказал он. — Пара источников, на самом деле. Родственники тех, кто работает на графа Шипова. Я предложил несколько монет, и они были более чем счастливы поговорить.

— И что ты узнал? — спросил я.

Здесь Федор выглядел немного подавленным.

— Немного, — признал он. — Дом Туманских состоятельный, но они скрытные. Больше, чем большинство, они стерегут свои языки, когда рядом другие. Те, с кем я говорил, даже не могли сказать наверняка, какой бизнес принес им богатство. Добавьте к этому тот факт, что слуги боятся угрозы применения дара хозяев против них.

Это не совсем то, что я хотел услышать.

— А наше взаимодействие с Елизаветой, которое стоило ей кругленькой суммы?

— Я ничего не слышал об этом, кроме того, что госпожа Туманская в тот день вернулась в ярости.

— Известны ли ее намерения, не собирается ли она мстить нам?

При этом Федор выглядел неуверенно.

— Извините, господин, я просто не знаю.

Какое-то время обдумывал его ответ, но если этот человек не смог найти нужную мне информацию, я мало что мог поделать, кроме как предполагать худшее. И Максиму, и мне придется быть настороже.

— Ладно. Продолжай в том же духе, — сказал я. — И если бы ты мог сосредоточиться на изучении того, зарабатывают ли Туманские деньги на похищениях людей, мне было бы интересно услышать. И если они слишком осторожны в своих высказываниях, то может их союзники более разговорчивы.

— Союзники? — спросил Федор.

— Солдаты, — подсказал Максим.

Федор посмотрел на меня в замешательстве, поэтому я объяснил.

— Госпожа Туманская была в компании солдат, которые, по ее утверждению, не были ее. Предполагаю, что они работали на союзника, другой дом с близкими связями с Туманскими.

Федор закивал. Я понял, что он сделает все возможное, чтобы отследить эту связь.

Разговор мог бы продолжиться, но в дверь негромко постучали. Поднял бровь, думая, что кто-то, должно быть, заказал завтрак — идея, которая была очень привлекательной. Но Федор объяснил, что попросил доставлять любые сообщения сюда.

Он встал и пошел отвечать на дверь, быстро вернувшись с запечатанным конвертом.

— Ваше благородие, это для вас, — сказал он, кланяясь и протягивая конверт.

Письмо было запечатано воском. Я узнал фамильный герб Златомировых, отпечатанный в этом воске. Простой рисунок показывал пару скрещенных рукавиц в золотых перчатках. Эмблема означала силу, и я задался вопросом, не придется ли изменить все мои планы.

— Что это? — спросил Максим.

— Сейчас узнаем, — сказал я. С этими словами сломал печать и развернул письмо.

*Владислав, *

*Ваше присутствие требуется в резиденции Златомировых при первой возможности.*

*Пётр Б. Златомиров*

С тех пор как я проснулся в этом теле, знал, что у Владислава была обширная семья, главой которой был его дядя. В сознании парня это было основным обозначением этого человека, и до того момента я не мог извлечь из памяти настоящее имя. Но увидев его написанным как подпись к этому письму, смог вспомнить.

Пётр Б. Златомиров.

— Ну? — спросил Максим.

Передал письмо ему.

— Похоже, меня вызвали.

Одна строка, и Максиму потребовалось совсем немного времени, чтобы прочитать ее.

— Это… довольно резко.

Не стал комментировать.

— О чем это? — спросил Максим. — Думаешь, он наконец решил связаться с тобой по поводу твоего похищения? Или это дуэль? Думаешь, слух о ней мог уже дойти до него?

— Откуда мне знать? — пожал я плечам.

— Справедливо, — признал он. Затем посмотрел на меня. — Ты пойдешь?

— Когда глава твоего рода требует твоего присутствия, есть ли другой выбор?

— Читается больше как приказ, чем как просьба, — покачал головой он, и я втайне согласился. Затем он внимательно изучил меня. — Но это твой дядя. Он не очень-то помогал тебе в последнее время, не так ли?

Максим был прав. Соглашение между моим дядей и отцом Тристана было разъяснено мне самим Тристаном. Бедный Владислав был фактически предоставлен самому себе, чтобы утонуть или выплыть в зависимости от своих талантов. Тристан сказал, что заплатил бы выкуп, если бы не Максим, но Пётр Златомиров не пошевелил бы и пальцем, чтобы спасти своего молодого племянника.

— Тем не менее он глава семьи, и я должен проявлять ей верность.

Максим удивился.

— Я просто думал, что с твоим новым взглядом на вещи, возможно, у тебя стало меньше времени и на семью.

Максим не знал, что семья Владислава на самом деле не была моей. Но даже в этом случае я не собирался ставить под угрозу свое место в ней.

Я уже узнал, что этот мир полон возможностей, но эти возможности труднее найти тем, кто не имел благородного рода за спиной.

— Ты действительно посоветовал бы мне отклонить вызов? — спросил я его.

Максиму не пришлось долго думать.

— Полагаю, нет, — сказал он.

— Ха-хах. Тогда теперь мы знаем, какое приключение ждет меня сегодня.

***

Несмотря на то, что сказал Максиму, я не намеревался отправляться в резиденцию семьи Златомировых немедленно. У меня было пару дел, которые нужно было сделать сначала.

Первым делом нужно было заняться вопросом, который не терпел отлагательств. В нашем с Тристаном партнерстве я сейчас был тем, кто тормозил процесс. Взял на себя ответственность за первую партию огненных кристаллов и спрятал их в стене квартиры Максима.

Мне нужно было доставить их Велимиру, чтобы он активировал их. Также нужно было узнать, какие части бизнеса уже налажены, а какие еще нужно было настроить.

Поэтому отправил сообщение Семёну Кузнецову и попросил его встретиться со мной в квартире Максима. Дал ему как направления, так и предупреждение не пытаться войти до моего прибытия, поскольку она все еще охранялась местной стражей. Выбрал четыре часа как идеальное время — это должно было дать мне достаточно времени, чтобы встретиться с дядей и вернуться.

Вторым пунктом в моем списке дел было просто приобретение сменной одежды.

Я мог бы вызвать городской экипаж обратно в квартиру и взять что-то свежее из гардероба Владислава, но из-за того, что он был меньше чем у обычных людей, весь гардероб Владислава выглядел заметно поношенным от чрезмерного использования.

Кроме того, кафтан, который я носил, жал в груди, плечах и руках, а мой плащ видел лучшие дни, не говоря уже о пятнах крови от раны на бедре.

Принимая все это во внимание, вместе с тем фактом, что мой кошелек был полон, казалось, что покупка чего-то нового была хорошим вариантом. К счастью, недалеко от гостиницы Максима был торговый район, поэтому я попрощался с ним и Федором и отправился на прогулку.

Глава 4

На земле лежал свежий слой снега, прохладный ветерок гулял по улицам, но серое небо не выглядело угрожающе. В воздухе ощущалась какая-то легкость, почти радость. Вскоре я нашел квартал портных, которые обслуживали дворян и гордились тем, что держали готовые камзолы и прочую одежду.

Купил подходящие штаны и пару камзолов. Один кремового цвета с золотой отделкой, другой — синего с высоким воротником и золотой вышивкой. К этому добавился теплый плащ, который затмил тот, что Никодим успел опалить. Завершили новый гардероб отличные перчатки и шарф.

Переодевшись в них я тут же велел работникам магазина распорядиться моей старой одеждой по их усмотрению.

Еще подобрал коллекцию дополнительных вещей — рубашки, кафтаны и прочее — и отправил их в свой номер в гостинице.

Только после этого поймал городской экипаж и устроился в поездке к родовому поместью Златомировых.

Поместье располагалось на окраине города, примерно настолько же далеко от квартиры Максима, насколько это вообще возможно. Вряд ли случайность. Судя по воспоминаниям Владислава и всему, что я успел узнать, дядя очень хотел держаться подальше от племянника. Возможно, чувство было взаимным.

Во время поездки мне оставалось только откинуться на спинку сиденья и рассматривать окрестности.

В моем мире города были величественными и современными, полными красок и света. Здания сияли как кристаллы в солнечных лучах. Я жил в башне посреди всего этого великолепия и оттуда наблюдал за своими владениями.

Если требовались мои навыки, я открывал портал в любую точку за мгновение и быстро разбирался с проблемой. Или просто прогуливался по открытым улицам, наслаждаясь не только красотой архитектуры, но и тем, как она органично сочеталась с деревьями и садами, которые мой народ ценил не меньше.

Возможно, дело было в погоде, но здесь все казалось более мрачным, куда более суровым по сравнению с тем местом, откуда я родом. Все выглядело серым и унылым, укутанным в белое от снежных хлопьев, танцующих на ветру. Деревьев было мало. Может, весной и летом будет по-другому, но сейчас зелени почти не видно.

В моем мире повсюду весело порхали яркие птицы и бабочки. Здесь я замечал только случайных крыс, шмыгающих по сточным канавам, да несколько ворон.

Наверное, я должен был печалиться от того, что скорее всего никогда больше не увижу свой мир. Может, такой резкий контраст между той землей и этой должен был привести меня в отчаяние.

Но вместо этого я словно получил подарок. Потому что здесь была магия, как в моем мире, но другая. Не освоенный потенциал, от которого кровь пела в жилах. В моем же мире этот потенциал был в основном реализован.

Тысячи лет существовала наша цивилизация, и хотя вызовы еще оставались, моя роль архимага разломов, защитника реальности, в основном сводилась к поддержанию того, что уже было создано. Здесь же я мог оказать гораздо большее влияние. Мог стать проводником, ведущим людей к магическому величию, о котором они даже не подозревали.

Конечно, до этого момента предстояло много работы, и я только начинал. Не собирался забегать вперед.

К тому времени, как экипаж остановился у поместья рода Златомировых, небо заметно потемнело, и снег начал сыпать гуще.

Я поглубже запахнулся в плащ, выходя из повозки. Предложил извозчику дополнительную плату, чтобы он подождал и потом отвез меня обратно в город. Если по какой-то причине не смогу вернуться, пошлю кого-нибудь освободить его от нашей договоренности.

Затем повернулся к внушительным кованым воротам. Стражники у ворот пропустили меня без происшествий, а дорожка к поместью Златомировых была очищена от снега. В отличие от резиденции графа Шипова и большинства других дворянских резиденций, которые успел увидеть, поместье Златомировых располагалось в отдалении от дороги.

Приближаясь, ощутил странное чувство узнавания. Это потому, что Владислав рос здесь. В то же время я впервые собственными глазами смотрел на это место.

Главное здание было построено из древнего камня, оно производя впечатление основательности и долговечности. Что казалось подходящим, учитывая суровые реалии, с которыми сталкивались местные жители. Главная дверь была не менее основательной, сделанной из дерева, окованного железом, охраняемой двумя мужчинами в полных доспехах. Один из них, мужчина с лицом, покрасневшим от холода, и густой бородой, кивнул мне при приближении.

— Господин Владислав, — сказал он.

Знал ли его прежний обитатель моего тела? Никаких воспоминаний не всплыло, но это, кажется, не имело значения. Я просто кивнул мужчине, и этого хватило. Он повернулся и распахнул передо мной дверь.

— Господин Златомиров ждет вас, — сказал стражник. — Дорогу найдете сами.

Если бы это был другой дом, подобная непринужденность показалась бы почти оскорбительной. Но для него я явно был частью рода, а не гостем, которому нужно показывать дорогу.

Поблагодарив, я вошел внутрь. Воспоминания Владислава были словно моими собственными. Едва взглянул на поблекшие, уставшие элементы обстановки и убранство, следуя за собственными ногами по коридорам, которые явно переживали не лучшие времена.

Коридоры не пустовали. Встречались слуги, занятые своими повседневными делами. Странное ощущение — знать, что еще несколько месяцев назад Владислав называл эти коридоры домом, хотя, честно говоря, большую часть времени он проводил в библиотеке, читая поэзию и исторические хроники, а не занимаясь чем-то более практичным.

Комнаты Владислава находились в западном крыле, и что он делил это место с несколькими двоюродными родственниками. Также знал, что именно они обучили Владислава владеть мечом.

Златомировы в целом были крупными и крепкими. Владислав унаследовал от них рост, но недостаток массы. Это то, над чем я работал. Некоторая родня действовала подло, и у Владислава не было особого выбора, кроме как научиться защищаться.

Эти и другие воспоминания прояснялись по мере того, как я шел по коридорам, и я знал, что если встречу кого-то из родни, то, вероятно, смогу выудить достаточно знаний о них, чтобы избежать социальных ошибок. При необходимости мог также сослаться на то, что разум был затуманен во время похищения.

Но я добрался до места, где дядя вел свои ежедневные дела, не встретив никого, и меня поприветствовал мужчина с круглым лицом и неестественно натянутой улыбкой.

— Владислав! — сказал он, почтительно кланяясь. — Хорошо снова тебя видеть, мой мальчик. Господин Златомиров сейчас занят, но, несомненно, скоро освободится. Я слышал, у тебя было приключение или два с тех пор, как ты покинул нас, так что присаживайся и расскажи мне все, пока ждешь.

Не мог не улыбнуться этому человеку, и внезапно понял, кто он. Это был Трофим — дворецкий дяди. Интересно, что воспоминания Владислава были полны этим человеком больше, чем кем-либо еще. Во многих отношениях он выполнял роль отца, когда настоящий отец Владислава заболел, и он активно поощрял интересы Владислава, а не презирал их.

Этот человек был полностью предан главе рода, а его интерес к Владиславу был искренним.

До сих пор в этом мире моя очевидная молодость была причиной множества трудностей. Приятно было, когда кто-то относился ко мне с таким теплом и привязанностью.

В то же время я чувствовал легкую грусть от того, что Трофим никогда не узнает правды: мальчика, которого он знал, больше нет, остались лишь его воспоминания, спрятанные во мне.

— Конечно, — сказал я и последовал за мужчиной, который был, возможно, на тридцать-сорок лет моложе моего истинного возраста, к удобному дивану.

— Так расскажи, что это я слышу о дуэли? — спросил дворецкий.

Я понял тогда, что новости о моих подвигах действительно дошли и сюда. Интересно, из-за Тристана ли это, и что еще мог упомянуть молодой дворянин.

— Да ничего особенного, — сказал я. — Просто разногласие в вопросе чести.

Трофим был еще одним, чьи глаза, казалось, искрились мыслями, выходящими за рамки произносимого.

— О, не думаю, что сейчас время для скромности, — сказал мужчина. — Ходят слухи, что в результате ты выиграл поместье графа, не так ли? Если так, то сейчас время для хвастовства!

Я не мог не рассмеяться громко от веселого восклицания этого человека. Но вместо того чтобы отвечать на его вопрос напрямую, я возразил:

— Разве поэтому дядя вызвал меня сюда? Из-за дуэли?

Трофим тоже рассмеялся.

— О, Владислав, ты ведь знаешь, как это бывает. Господин Златомиров либо сразу скажет, что ему нужно, либо вообще ничего не объяснит. Хотя, если честно, думаю, это может быть связано с тем, о чем я догадываюсь. Но не думай, что я не заметил, как ты увиливаешь! Рассказывай всё, иначе я не отстану!

Мужчина притворно погрозил мне пальцем, и я невольно рассмеялся. После этого я все же сдался и рассказал ему о своих приключениях, начиная с первой встречи с графом Шиповым и Федором, а также о том, как небольшой конфликт перерос в нечто большее.

Трофим оказался отличным слушателем. Он вовремя восклицал, его глаза расширялись, когда я описывал моменты, где граф проявлял себя не с лучшей стороны. Конечно, я умолчал о некоторых деталях — раскрывать все свои секреты было бы глупо, но Трофим и не настаивал. Видно было, что рассказ произвел на него впечатление, и в конце он тихо присвистнул.

— Думал, слухи раздули все до невероятных масштабов, но, похоже, реальность оказалась еще круче, — сказал он, немного прищурившись, словно пытаясь меня раскусить. — Хотя чувствую, что ты кое-что недоговариваешь. — Он ненадолго замолчал, внимательно разглядывая меня. — Ты сильно изменился с тех пор, как покинул это место. Немного набрал в весе, и это к лучшему. Раньше ты был чересчур худой… И повзрослел. Жизнь на свободе явно пошла тебе на пользу. Но скажи, это правда, что тебя похищали? И что это за слухи о зимнике? Ты действительно заставил его подойти ближе?

Я рассказал ему правду, насколько мог, не выдавая своих секретов, и даже упомянул, что занялся бизнесом с партнером, хотя не мог рассказать никаких подробностей. Говорил и о Максиме, описывая его первые шаги в собственном деле.

Беседа оказалась на удивление приятной. В то же время я понимал, что дворецкий наверняка передаст часть услышанного своему господину. Это меня не беспокоило — напротив, мне было важно обновить его представление обо мне, если я собирался заслужить уважение. А без уважения сложно рассчитывать на поддержку рода.

Но дело было не только в стратегии. Просто приятно было поговорить с человеком, который явно играл важную роль в жизни Владислава.

Разговор мог бы затянуться надолго, но внезапно дверь дядиного кабинета резко распахнулась. Трое мужчин вышли, оживленно переговариваясь, и это стало для нас немым сигналом: пора закругляться. Трофим тут же поднялся, словно почувствовал, что его время вышло.

— Я сейчас узнаю, свободен ли господин Златомиров, чтобы принять тебя, — сказал он.

Он отсутствовал несколько секунд, прежде чем появился снова и быстро кивнул мне. Я встал и последовал за ним к двери того, что, как я помнил, было местом, где дядя вел свои дела. Он открыл ее для меня.

Дворецкий последовал за мной внутрь, коротко сказал:

— Господин, ваш племянник Владислав просит аудиенции, — и вышел, не дожидаясь ответа.

Комната была во многом похожа на ту, которую Тристан использовал для тех же целей. Приличного размера, пара кресел и письменный стол с одной стороны. Но если владение Тристана было богато обставлено и говорило о богатстве его семьи, эта комната казалась сравнительно аскетичной и пыльной. Она также была темной, с только одним маленьким окном, пропускающим немного света.

Сам дядя Владислава, сидел за большим столом, держа перо в руке и изучая пергамент. Он был крупным мужчиной, как, кажется, все Златомировы, но сейчас сгорбленным от возраста, волосы седые. Руки, однако, все еще говорили о силе. Он выглядел так, будто мог разорвать валун пополам без особых усилий.

И была вполне реальная вероятность, что мог. Его энергоканалы были очень хорошо развиты, а средоточие ярко сияло.

Петр Златомиров был, возможно, самым могущественным человеком, которого я встречал в этом мире до сих пор, и, как подобает человеку его положения, он обладал хорошо развитым родовым даром.

Когда я впервые проснулся в этом мире, не мог сказать, каким мог быть типичный родовой дар семьи Златомировых. Но когда воспоминания Владислава прояснились, этот кусочек знания всплыл. Златомировы обладали даром гранитного покрова, способностью превращать свою плоть в камень в большей или меньшей степени.

Мужчина за столом, думаю, мог трансформироваться полностью, став чем-то вроде гранитного голема, неуязвимого для мечей, копий и множества других атак.

Если бы глава рода Златомировых стоял на моем месте против Никодима Шипова, чемпион графа не имел бы шансов. Самые мощные атаки мужчины были бы ничем, отскакивая от дяди как брошенный мешок с перьями, и ему пришлось бы бежать, чтобы остаться в живых.

Конечно, мой собственный дар был более смертоносным. Ни один камень в мире не мог остаться целым, если я пожелаю разрезать его клинком, покрытым разломом.

Мужчина еще не поднял глаз. Тем не менее я отвесил ему уважительный поклон и поприветствовал его, как сделал бы Владислав.

— Дядя, — сказал я.

Он мельком поднял глаза, а затем снова уткнулся в пергамент. Это не выглядело как дешевая попытка показать своё превосходство или заставить меня нервничать. Скорее, создавалось ощущение, что он действительно погружён в работу и просто хочет её закончить.

— Одну минуту, — сказал он.

Мужчина отложил перо и наконец посмотрел на меня. Его глаза, такие же ярко-синие, как и мои, пробежались по мне быстро, но цепко. Казалось, он сразу оценил всё, что хотел, и лишь после этого коротко кивнул, признавая моё присутствие.

— Владислав, — произнёс он спокойно. — Рад видеть тебя в добром здравии.

Я попытался выудить из воспоминаний что-то, что помогло бы лучше понять дядю, но их оказалось обидно мало. Лицо знакомое, черты строгие, но что за человек передо мной — загадка. Владислав всегда ощущал себя рядом с ним напряжённо, будто дядя мог в любой момент вынести суровый приговор. И ведь мог: изгнание Владислава из дома — его решение. Но что двигало этим человеком? Этого я не знал.

На первый взгляд он не походил на графа Шипова с его мелочностью и злобой. Напротив, дядя производил впечатление человека рассудительного, который не тратит время на пустые эмоции. Это внушало уважение.

— Вы просили меня прийти? — подтолкнул я.

— Да. Твой друг Тристан был достаточно любезен, чтобы прислать отчет. Он сказал, что у тебя пробудился дар. Это правда?

Несмотря на грозный вид мужчины, похоже он, как и многие в этом мире, лишен внутреннего зрения, которое так хорошо служило мне. Если бы оно у него было, он смог бы сам ответить на свой вопрос.

Я кивнул.

— Это так, хотя это не обычный дар, связанный с нашим родом.

— Могу я его увидеть? — спросил он.

— Разумеется, — улыбнулся я.

Тут же между нами разверзлась червоточина, размером примерно с голову мужчины, другой ее конец располагался неподалеку. Ее входы мерцали, а края искрились энергией маны, но только потому, что я выбрал именно такое отображение.

В целом, не особенно впечатляющее зрелище. Хотя то, что скрывалось за этим мерцанием, могло разрезать пополам этот каменный особняк. Ха-ха. Но дядюшке об этом знать пока не стоит…

Глава 5

Дядя раздраженно фыркнул.

— И какой от него толк? Что он умеет?

— Это червоточина, соединяющая две точки в пространстве. С модификациями может делать и другие вещи. Пользы от неё много. В бою прохожу сквозь доспехи противника или сношу ему голову. Преодолеваю стены и двери, увеличиваю радиус действия в десять раз.

Применений для моей магии существовало бесчисленное множество, но в полные подробности я вдаваться не собирался. К тому же уже рассказал о том, что больше всего интересовало этого человека.

— Бой, — проговорил он. — Значит, так ты и победил Шипова.

— Отчасти.

— Отчасти?

— У Никодима был дар молнии. Он использовал его на расстоянии, а значит, мне требовалось приблизиться и остаться в живых.

Дядя Владислава кивнул.

— Ты был ранен?

Это походило не на вопрос, а на констатацию факта. Очевидно, глава рода уже знал.

— Только незначительные повреждения. Почти полностью зажили.

— Уже? Хорошо, хорошо. — он кивнул самому себе. — В таком случае, Владислав, отправляю тебя в составе отряда для выполнения контракта с родом Ветловых. Это не идеально, поскольку они ожидают людей с обычным даром Златомировых, но придется довольствоваться тем, что есть.

Это совершенно не соответствовало моим ожиданиям и не вписывалось в планы. Однако передо мной сидел глава рода Златомировых, и это в сочетании с моими понятиями о чести члена рода требовало единственного ответа.

— Конечно, — немедленно согласился я. — В каком качестве? На какой срок рассчитан контракт?

Дядя Владислава посмотрел на меня так, словно не ожидал такой реакции. У него было то же оценивающее выражение, которое показывали многие другие, когда я действовал не так, как они ожидали. Но в отличие от большинства остальных, этот человек просто принял происходящие во мне изменения и пошел дальше.

— У тебя нет опыта в таких делах, поэтому будешь действовать в качестве обычного стражника, пусть и с необычным даром. Что касается продолжительности обязательств — этого сказать не могу. Ветловы переживают некоторые проблемы, и может потребоваться немало времени, прежде чем они будут решены.

У меня было гораздо больше опыта в таких делах, чем он знал, и ответ дяди меня не особенно порадовал. Последнее чего хотелось это быть оторванным от моих интересов в городе. Я смутно помнил, что владения Ветловых располагались в основном в горах. Меня также не радовало, что буду не больше чем обычным стражником.

Но то, что дядя Владислава ожидал долгой помощи роду Ветловых, вовсе не означало, что так и будет. И всегда существовала возможность обратить это в свою пользу.

— А как насчет моего статуса дворянина?

Он понял, что я имею в виду.

— Определенные любезности все еще будут соблюдаться, но твоя роль стражника имеет приоритет. Ты будешь получать приказы, а не отдавать их.

Опять же, его ответ раздражал, но я был не в том положении, чтобы спорить.

— Значит, никаких слуг?

Он поднял бровь.

— У тебя есть слуга?

— Разумеется.

Если он и удивился, то не показал этого.

— Стражники обычно не берут с собой слуг. Это усложнило бы дело. Тебе придется обходиться без него.

По правде говоря, хотя это и разочаровывало, вероятно, будет лучше, если Федор Молодцов останется в городе с Максимом.

— Каково будет мое жалование? — не стесняясь, задал я практичный вопрос, услышав который дядя едва заметно улыбнулся.

— Один серебряный в день, как обычно для низкоранговых, но необычно одаренных людей.

Один серебряный в день. Хм… Это была совсем крошечная доля от неизвестного потенциального дохода, который я смогу получать от деловой сделки с Тристаном, не говоря уже о доходах от аренды у графа Шипова.

Глава рода больше не изучал меня. Его внимание вернулось к пергаментам на столе. Очевидно, он считал встречу почти оконченной.

— Ты уезжаешь сегодня днем, — сказал он почти рассеянно.

Без сомнения, он ожидал немногим большего, чем поклон и мой уход, но я не сделал ни того, ни другого. Через мгновение он снова посмотрел на меня.

— У тебя есть что добавить?

— У меня есть кое-какой бизнес в городе, требующий моего внимания. Хотел бы получить один день, чтобы убедиться, что он сможет функционировать в мое отсутствие.

— Бизнес? — переспросил дядя, не меняя выражения лица.

Неудивительно, что Тристан не упомянул об этом в своем отчете. Я также не мог выдать его как своего партнера, даже главе моего рода. Вместо этого одарил его улыбкой.

— Вы отправили меня прочь, чтобы я что-то из себя сделал или потерпел неудачу. Разве вас удивляет, что я выбрал первое?

Снова дядя Владислава внимательно изучал меня. Но опять же, он не решил поделиться своими мыслями. Просто медленно кивнул.

— Хорошо. У тебя есть один день.

Встреча была окончена. Дядя Владислава велел мне уладить детали с Трофимом и вернулся к своим бумагам, пока я поклонился и откланялся.

Дворецкого найти было несложно. Он ждал за дверью кабинета и явно ожидал моего появления. Я рассказал ему о том, что произошло, и всего за пару минут мы договорились, что завтра явлюсь обратно в резиденцию рода Златомировых не позднее семи вечера.

Я также попросил его дать мне копию контракта, на основании которого буду действовать, и он согласился подготовить её к тому же времени.

При равных условиях предпочел бы уехать прямо сейчас и вернуться в город с максимальной поспешностью. Я был чужаком, и эта поездка напомнила мне (не то чтобы мне действительно требовалось напоминание), что этот род не мой собственный. У меня не было истинных семейных обязательств, которые требовалось выполнять.

И все же условия не были равными.

— Будете ли вы навещать отца, пока находитесь здесь? — спросил дворецкий. Его улыбка оставалась на месте, но в глазах появился оттенок сочувствия.

Не было честного способа сказать, что не буду, поэтому я поступил так, как мог бы поступить, если бы отец Владислава действительно был моим. Это была цена жизни жизнью Владислава в этом мире, и по правде говоря, я был счастлив её заплатить.

— Где он?

— Мы перевели его в один из коттеджей, где более спокойно. Один из слуг покажет вам дорогу, — дворецкий подал знак молодой горничной и сказал ей, что нужно.

Она вежливо присела в реверансе:

— Следуйте за мной.

Позади главной резиденции Златомировых находилось несколько коттеджей, и большую часть снега уже очистили с дорожек, соединявших их. Тем не менее утренний легкий снегопад усилился, и хотя расстояние было небольшим, я все равно глубоко втянул голову в плащ.

— Вот здесь, — сказала горничная, когда мы подошли к меньшему из коттеджей, одноэтажному строению с дымом, идущим из трубы. — Могу ли я оставить вас отсюда?

— Да, спасибо.

Она повернулась, чтобы уйти, а я подошел ближе и постучал в дверь.

Я узнал женщину средних лет, ответившую на мой стук. Это была Татьяна, няня, ответственная за уход за отцом Владислава. Она посмотрела на меня со слегка озадаченным выражением.

— Господин Владислав? — неуверенно произнесла она. — Это вы?

— Это я.

Она поколебалась еще мгновение, и я улыбнулся ей.

— Вы собираетесь пригласить меня войти? — мягко спросил я, снимая плащ.

— О, конечно! Простите меня! Просто вы выглядите… простите меня, — она быстро отступила в сторону, и я вошел в теплую, уютную комнату с пылающим камином в дальнем конце. Это была гостиная, и кроме нас двоих и ожидаемой мебели, она была пуста.

— Может ли мой отец принимать посетителей?

Она кивнула.

— Он не спит. Будет рад вас видеть. Идемте сюда.

Я не был полностью уверен, что он будет рад меня видеть, если узнает, что я вовсе не Владислав, но ради нас обоих не собирался делиться этой информацией. Вместо этого просто последовал за няней, которая проводила меня в спальню с хрупкой фигурой, подпертой подушками посреди большой кровати с балдахином.

Отец был братом-близнецом Петра Златомирова. Но если они когда-либо имели сходство в жизни, то болезнь съела это сходство.

Этот человек выглядел лет на двадцать старше и не передавал ничего от силы Петра Златомирова. Его щеки были впалыми, волосы редкими, а тело едва меняло форму одеял, покрывавших его.

Тем не менее в форме его лица все еще узнавались некоторые черты дяди и меня самого.

Няня Татьяна приблизилась к нему и мяго сказала:

— Господин, у вас посетитель.

Мужчина вздрогнул. Было понятно, что он слепой, хотя это было далеко не единственной его болезнью.

В воспоминаниях Владислава его отец ассоциировался с печалью и горем, уходившими в прошлое на многие годы. Сначала я подумал, что, возможно, отец мальчика умер, но это было не так. Просто он страдал от затяжного недуга, лишавшего его жизненных сил.

Владислав не знал истинной природы этого заболевания, но он также не обладал магическим зрением, которым обладал я, и быстрый взгляд на энергетическую систему хрупкого человека много мне рассказал.

Он был одаренным, хотя и лишенным необычного дара семьи Златомировых, даже несмотря на то, что его близнец им обладал. Судя по магической структуре его тела он был когда-то сильным, но затем его энергоканалы засохли и атрофировались.

В основе этого недуга (был ли он причиной или просто следствием, я не знал) находилось средоточие человека. Оно все еще тлело в нем, цепляясь за жизнь. Но одного взгляда было достаточно, чтобы сказать, что с ним что-то не так.

Словно его средоточие заразилось чем-то неприятным. Тьмой. Чем-то извращенным, как паразит, например, пиявкой, высасывающей его жизненные силы.

— Кто это? — прохрипел старик в ответ на слова няни.

Женщина поколебалась, словно все еще была не совсем уверена, что я тот, за кого себя выдаю.

— Это Владислав, господин. Ваш сын.

Преображение было поразительным. Лицо старика засияло, как солнце прекрасным утром. Он показал немногие зубы, которые у него еще остались, в широкой улыбке:

— Владислав? Приведи его сюда!

— Конечно, — сказала няня. Она отошла в сторону и прошептала мне, когда я подошел ближе: — Постарайтесь не слишком его утомлять. — Затем, громче: — Я буду здесь, если что-то понадобится.

Я осторожно присел на краешек кровати старика и потянулся к его руке.

— Я здесь, — и этого было достаточно. Отец вцепился в мою руку своей, и хотя он не выглядел так, будто мог дробить камни своей хваткой, как его брат, я все же был доволен, отметив, что в нем еще была сила.

— Рад тебя видеть.

— И я тебя тоже, мой мальчик, — сказал он, хотя явно совсем не видел. — Расскажи мне, слишком давно ты не приезжал. Какие у тебя были приключения?

Это было странное дело — притворяться сыном человека, чтобы утешить его. По правде говоря, мое чувство чести восставало против такого лицемерия. В то же время в этом мире я был Владиславом. Просто я также прожил полную жизнь в другом мире.

В том мире у меня вообще не было отца. В этом мире у меня было двое: эта немощная оболочка человека, сжимающая мою руку во время нашего разговора, и человек заботившийся о Владиславе, дворецкий по имени Трофим.

Во второй раз за день я рассказал о своей жизни в городе, сосредоточившись на тех вещах, которых достиг совсем недавно. Хотя и немощный, отец отвечал откровенной радостью на мои успехи, особенно в отношении зимника и моей победы над графом Шиповым.

Рассказывая о дуэли я специально преуменьшил опасность, чтобы не заставлять старика слишком беспокоиться, и он хихикнул и восторженно сжал мою руку, когда я рассказал ему, что выиграл право владения поместьем этого человека.

Когда я закончил, отец расслабился. Он вздохнул.

— Я знал, что ты не будешь барахтаться. Несмотря на то, что говорил мой брат. У тебя есть характер, а в этом мире, если ты сочетаешь это с проницательным умом, это все, что тебе действительно нужно.

Старик закрыл незрячие глаза и заснул.

Тем не менее я остался с ним еще на некоторое время, пока Татьяна не вернулась проверить своего пациента.

Почему-то я искренне сожалел о необходимости уходить, хотя возможно часть этих чувств просто перетекла мне из воспоминаний Владислава. Правда я не мог сказать насколько большая часть это была от него, и сколько сопереживания шло от меня самого.

Из уважения к спящему человеку ни Татьяна, ни я не сказали ни слова, пока не оказались обратно в главной комнате, с закрытой дверью в спальню.

— Как он?

— Как вы видели. Он становится все более слабым и может пребывать с нами совсем недолго, — она странно посмотрела на меня. — Я рада, что вы смогли навестить его. Его самочувствие стало ухудшаться еще быстрее с тех пор, как вы уехали в город.

В моем сознании у Владислава не было большой поддержки по мере взросления, но, возможно, это было потому, что его отец не мог действительно выразить то, что чувствовал. Или, может быть, это было просто потому, что его отец большую часть последнего десятилетия физически не мог быть рядом.

Но, очевидно, это не означало, что у старика не было времени для мальчика.

— Что говорят целители?

— Они мало что могут сделать.

— Даже те, кто одарен?

— Они говорят, что что-то не так с его средоточием. И хотя они могут облегчить его боль и укрепить плоть, недуги средоточия выходят за пределы возможностей даже их. Лучшее, что они могут сделать — убедиться, что ему удобно.

Я кивнул. Это было то, чего я ожидал. Такие недуги не были неслыханными и в моем мире, и хотя наши целители могли замедлить прогресс болезней, они также не могли вылечить пораженных.

— Спасибо за заботу о нем, — сказал я, направляясь к двери. Татьяна почти инстинктивно потянулась и схватила меня за руку. Это действие могло быть расценено как серьезное нарушение с её стороны. Служанка не имеет права прикасаться к хозяину. Но я был искренне благодарен, что эта женщина была здесь, чтобы помочь старику, и не возражал.

Она снова поколебалась. Затем:

— Пожалуйста, господин, если можете, постарайтесь чаще навещать его. Это значительно бы скрасило его последние дни.

Я провел лишь немного времени в этом мире, но у меня уже было много вещей, занимавших мое время. Тем не менее были обязательства, которые аристократ должен был выполнять перед своим родом и которые не подлежали обсуждению.

— Я буду, — коротко ответил я.

По крайней мере это было правильно.

Снег шел сильно во время обратной поездки, и небо было значительно темнее, чем должно было быть в это время дня. Поскольку грязные белые сугробы накапливались на дороге, поездка заняла больше времени, чем следовало.

К трем часам дня я наконец достиг пункта назначения. Прибыл к квартире Максима. Заплатил извозчику полный червонец за его услуги в дополнение к тому, что уже заплатил — бонус, который мужчина принял с благодарностью.

Несмотря на холод, решил потратить еще несколько мгновений перед тем, как войти, просто на то, чтобы убедиться, что все как должно быть. Мало ли, вдруг граф Шипов захотел отомстить мне, и подослал своих людей втайне караулить меня.

И только слегка выглянул за угол как обнаружил пару мужчин, стоящих снаружи. Они носили тяжелые плащи и шарфы, обмотанные вокруг шеи и нижней части лица, так что их лиц не было видно.

— Так-так-так, — процокал я и решительно направился к ним…