Восхождение Джура (Том 1)

Пролог

Как хищник, забавляющийся с добычей, демон медленно скользил к нам по воздуху. Мы понимали — лишь его прихоть отдаляет наш конец.

Дракон и Феникс обессилели, защитник покинул поле боя, а барьер за спиной из спасательного круга превратился в расстрельную стену.

Я обнял Кану, и мы, сжавшись в единый комок страха, замерли в ожидании неминуемой гибели. Бежать или сопротивляться было бессмысленно — пропасть между нашими силами и мощью демона казалась бездонной. Уверен, даже раздавить муравья на собственном пальце было бы сложнее, чем этой твари — покончить с нами.

Но секунды сложились в минуту, затем в другую. Мы с девушкой стояли, совершенно не понимая, что происходит. Присмотревшись, я осознал: Грим словно застрял в петле времени. Он пролетал определённое расстояние — и вновь оказывался в исходной точке. Потом снова оборачивался, бросал на меня свой смертоносный взгляд и начинал движение заново. Когда до меня дошла суть происходящего, и я попытался отступить от подруги, невидимая сила мгновенно вернула меня обратно в её объятия.

— Кана, ты понимаешь, что происходит? — спросил я. Она лишь задумчиво покачала головой.

Я поделился своей догадкой. Она хмыкнула, поднесла ладонь к подбородку и вдруг резко обняла меня — так стремительно, что я даже не успел проследить за движением. А когда я спросил её о временной аномалии, она снова покачала головой. Кана забыла последние несколько мгновений…

Раз пятнадцать я пытался что-то изменить: бежал к барьеру, тащил с собой подругу, даже пробовал приблизиться к демону. Но итог был неизменным. В конце концов я просто обнял Кану, наслаждаясь её запахом и теплом. В одном из повторов даже решился её поцеловать. Но ужас, каждый раз охватывавший девушку, не позволял по-настоящему насладиться моментом.

Спустя несколько часов по моим субъективным ощущениям, рядом с нами возник невысокий, крепко сбитый мужчина. На нём была идеально белая, будто накрахмаленная, жилетка с высоким воротником. Пуговицы сверкали золотом, и на них угадывался символ быка. Штаны напоминали шаровары, стянутые у голени золотыми шнурками. Он выглядел олицетворением правильности — словно островок идеального порядка в комнате, заваленной хламом.

«Точно! Это само воплощение Порядка!» — мелькнуло у меня в голове.

— И долго ты будешь обнимать демоницу? — спокойным, низким голосом поинтересовался он.

— Она не демоница! — тут же возмутился я.

— Так… — хмыкнул он, нахмурился и приблизился к Кане. — Она и правда ощущается… странно. Как один из наших послушников, вернувшийся из первой вылазки. И от тебя разит хаосом, но внутри скверны нет… Что же вы за парочка? — заключил он и достал из воздуха монету. — Если Сай — заберу вас отсюда. Если решка — запечатаю вместе с тварью.

— Может, не стоит решать наши судьбы с помощью монетки? — тревожно спросил я.

В ответ он наставительно поднёс её к моему лицу. Изображение Сая на металле подмигнуло мне, приложило палец к губам, а затем вернулось к первоначальному виду.

— Это не просто монета. А тот самый кусочек металла, прикоснувшись к которому, я открыл для себя магию. Так что не переживай — если вы хорошие ребята, всё будет в порядке.

Не успел я ничего ответить, как она уже вращалась в воздухе. Казалось, время замедлилось вместе с её полетом, заставляя меня разглядывать каждую мельчайшую деталь.

Я замер, с тревогой следя за полётом. «Что же это за мир такой — что не день, то смертельная передряга?» Стоило подумать об этом, и стресс отступил. Сай — единственный, кто не оставил в моей памяти никаких закладок. Мало того — наделил даром, который уже во второй раз помогает мне выбраться из небытия. «Помни всё»… Кто бы мог подумать, что эта способность пригодится не в учёбе, а в вопросах жизни и смерти...

Кстати, о них. Монетка уже упала — но на ладони красовался не Сай, а какой-то незнакомый символ. Сердце бешено заколотилось, во рту пересохло. И я напряжённо перевёл взгляд на яркие жёлтые глаза незнакомца.

***

Яркая, красивая и безмятежная. Вот какой я помню жизнь. Но даже в самой солнечной памяти порой скрываются первые, едва заметные трещины.

Финишная лента упруго хлопнула меня по груди, обвиваясь вокруг торса, как змея. В ушах стоял оглушительный рёв трибун, но внутри была лишь звенящая тишина. Я стоял, опираясь на колени, слюна тягучей пеной свисала с подбородка, а сердце колотилось где-то в горле, пытаясь вырваться наружу. «Первое место! Максим Катков — чемпион!» — голос диктора прозвучал как будто из-под толстого слоя воды.

Мне на шею повесили медаль. Холодный металл коснулся кожи, и я ждал — ждал взрыва счастья, ликования, триумфа. Но ничего не пришло. Лишь пустота, густая и липкая, как дым. Я выложился на все сто, достиг цели, а на душе стало так пусто и горько, будто я проиграл.

Вечером, дома, я сидел на кухне, вертя в руках звенящую безделушку. Отец вошел, принес две кружки чая и молча сел напротив. Его взгляд был спокойным и понимающим.

— Не того ожидал? — тихо спросил он, отпивая из своей старой железной кружки.

Я лишь мотнул головой, не в силах подобрать слова. Как объяснить, что ты хочешь пить, а у всех вокруг нет ртов…

— Бывает, — папа тяжело вздохнул. — Цель достигнута, а счастья нет. Значит, это была не твоя цель, сынок. А чужая. Учительская, тренерская, моя, в конце концов. Легкая атлетика — это здорово. Но это не твоё призвание.

— А что моё? — выдохнул я, наконец глядя на него. — Вроде бы всё получается, а внутри… пустота. Словно механизма какого-то не хватает. Вроде всё работает, а как-то не так.

Отец внимательно посмотрел на меня, и в его глазах мелькнула тень былой грусти.

— Ох, ну и быстро же дети взрослеют, — прошептал он. — Тебе только четырнадцать, а вон какие серьёзные вопросы задаёшь. Знаешь, я тебя понимаю. И по службе у меня всё стабильно, и семья прекрасная… а бывает, та же пустота накатывает.

Он отпил чаю и поставил кружку с тихим стуком.

— В такие моменты важно, чтобы была Мечта. Не цель — их можно достичь и разочароваться. А именно Мечта. Вспомнишь о ней — и появляется не ворох задач, а… смысл. Огонёк. Вот ты, Макс, о чём по-настоящему мечтаешь?

Я задумался. Образ Гагарина, такого же простого парня, который проложил дорогу к звёздам, вдруг всплыл в памяти.

— Хотелось бы сделать что-то такое… что все считают невозможным. Как Гагарин. Все думали — нельзя, а он смог! А ты, пап, о чём мечтаешь?

Отец улыбнулся сокровенной улыбкой.

— Моя мечта… она, может, и смешная. Мне по наследству передалась. Твой дед, археолог, бывало, вечерами рассказывал мне сказки. Не про царевичей, а про магию. Говорил, мы, люди, что-то очень важное утратили.

Он прищурился, нахмурил брови и, подражая дедушкиному томному голосу, продекламировал:

— Если удастся найти древний Фолиант, то человечество снова сможет владеть магией! Лечить неизлечимое, творить немыслимое, преодолевать невозможное!

Папа снова стал самим собой и посмотрел на меня чуть смущённо.

— Вот. Я хотел бы магией овладеть. Только ты не смейся. Теперь лишь вы с мамой знаете мой секрет.

В моей голове будто что-то щёлкнуло. Пустота, гнавшаяся за мной с финишной прямой, вдруг отступила, смытая одной безумной, фантастической идеей.

— Вот это да! — выдохнул я. — А знаешь, я тогда стану первым в мире магом! Гагарину же тоже говорили, что невозможно, а он смог. Значит, и я смогу!

— Сынок! Конечно, сможешь, — тепло сказал папа.

— Супер! — воскликнул я, вскакивая. — Я и вас с мамой магии научу! Будем первым в мире семейством магов!

Отец прыжком поднялся из-за стола, схватил салфетки и с криком: «Магия воздуха!» — запустил ими в меня. Я отпрыгнул к раковине, хватая полотенце.

— А вот и нет! Магия воды! — засмеялся я, щёлкая мокрым концом ткани в его сторону.

Это было прекрасное время. Мы смеялись, дурачились и верили, что нет ничего невозможного. Я ещё не знал, что наша семейная мечта о магии станет для меня и проклятием, и единственным спасением…

***

«Дедушка оказался прав!» — эта мысль прожгла меня изнутри вместе с судорогой и вспышкой света, вырвавшейся из груди. Но обо всём по порядку.

Всё началось восемь лет назад. Сейчас мне двадцать семь. Ни жены, ни детей, даже собаки нет. Вся моя жизнь — это пыль раскопок, кислотный запах архивов и вечный страх, что я теряю время впустую. Мои коллеги — добряки-археологи, давно смирившиеся с тем, что весь мир не перекопать. Их покорность сводила меня с ума. Я же двигался вперёд с маниакальным упорством, следуя завету отца: «Лучший отдых — смена деятельности». Архивы сменялись спортзалом, одна экспедиция — подготовкой к следующей. И всё ради семейной мечты, которая из детской фантазии превратилась в навязчивую идею.

Всё началось с одного заманчивого предложения. Когда я должен был поступать в институт, меня неожиданно позвали в археологическую группу — как раз не хватало одного человека. Уже тогда я чувствовал: мечта зовёт меня, поэтому выбор был очевиден. Позже я узнал, что экспедицию курировал старый друг дедушки — дядя Саша. Именно он замолвил за меня словечко, и только благодаря ему я встал на тропу исполнения семейной мечты.

Мы работали в Альбанских горах, недалеко от Рима. Именно там я впервые «учуял» след магии.

При раскопках, пробираясь всё глубже в недра истории, мы нашли небольшую библиотеку, выдолбленную в камне — всего пару деревянных стеллажей. Почти все книги истлели, остались лишь кожаные корешки. Но именно время, не пощадившее ничего, помогло мне разглядеть выемку за сгнившим деревом. В ней лежал небольшой чёрный коробок.

Возможно, я поступил не совсем красиво, но тайник я реквизировал. В благих целях, конечно. Я не рискнул вскрыть его во время экспедиции — всегда кто-то был рядом, а мне хотелось изучить содержимое основательно. Утолить любопытство я решился лишь три месяца спустя, когда наконец оказался дома.

Стоило закрыться входной двери, как я сразу поспешил открыть коробок и обнаружил там два конверта. На них была сургучовая печать со знаком Инь-Ян. Благодаря восковой пропитке конверты выглядели как новые. Каково же было моё удивление, когда я вскрыл их!

Внутри лежали идеально сохранившиеся четыре страницы из книги под названием «La Forza Si Rivela» — в переводе с итальянского «Пробуждение силы». В один прекрасный вечер мне наконец-то удалось перевести весь этот мелкий и заковыристый почерк. Как оказалось, на листах был отрывок трактата «Пробуждение источника». В нём говорилось, что люди не могли овладеть магией, пока не научились пробуждать «источник» — то, что наделяет способностью чувствовать энергию и управлять ею. В конце четвёртой страницы красовался заголовок «Partus», что означает «рождение». Но, к сожалению, дальше шли лишь бессмысленные на первый взгляд ряды цифр.

О, как я был воодушевлён! Как ликовала моя душа! Моя мечта из совершенно фантастической превратилась в достижимую. Книга, о которой говорили отец и дедушка, существует на самом деле! Стоило только приложить усилия — и я мог найти её.

Я вгрызался в шифр как безумец, анализируя, сопоставляя, придумывая. В итоге цифры поддались: они оказались системой координат, но не современной, а той, которую использовал древний учёный Гиппарх. Отыскать указанное место было невероятно сложно. Два долгих года ушли на тексты, координаты, древние трактаты и подготовку. Каждый раз, когда хотел сдаться, я вспоминал, что исполняю мечту тех, кто уже никогда не сможет её достичь.

Как говорится, кто ищет, тот всегда найдёт. Ещё полтора года потребовалось на сбор средств и доказательства, что экспедиция стоит того. И она действительно стоила!

Следующие артефакты были обнаружены в шумерской усыпальнице в Южном Ираке. На этот раз это были не страницы, а золотые таблички, исписанные клинописью. Я опознал их по знакомому символу Инь-Ян в правом верхнем углу — таких символов у шумеров больше не встречалось. Так я понял, что это новая зацепка. Но золото стало проблемой: его хотели заполучить все — от органов власти до бандитов. Во время раскопок всё шло хорошо, но стоило поднять таблички на поверхность, как начался настоящий ад. Что бы я ни делал, как ни пытался их сохранить — я их потерял. Вернее...

Холодный металл впился в висок.

— Дай таблички, учёный, — сиплый голос не оставлял вариантов. Пришлось отдать золото, но я успел прижать к груди фотоаппарат с драгоценными снимками.

Теперь у меня остались фотографии. Найти переводчика оказалось делом техники. Так и прошли пять лет моей жизни: с хрустящим песком на коже, безумной жарой, постоянной жаждой и страхом — то за свою жизнь, то за утекающее в никуда время.

Когда перевод был готов, я немедленно вернулся домой. Оказалось, сами артефакты не важны — нужна лишь информация, которую я получил.

— Я нашёл её, папа. Ту самую Книгу. Теперь точно стану магом… — прошептал я, стоя над могилой родителей.

Просидев там до темноты, я почувствовал себя как никогда одиноким. Мне не удалось сблизиться с людьми — вся моя жизнь была этой мечтой. Стоило остановиться на секунду, как она начинала душить меня, словно крышка гроба. Не сосчитать, сколько раз мне казалось, что всё это абсурд. Но теперь, держа в руках полный текст, я почувствовал: цель близка.

Согласно шумерскому переводу, практика «рождение» требовала полного очищения от всего человеческого: сорок дней в полном одиночестве, затем семь дней уничтожения эмоций в состоянии «гармонии», и наконец — три дня особой медитации для поглощения энергии, появляющейся после предыдущих этапов.

Около двух месяцев ушло на поиски подходящего места для практики. В итоге мне посчастливилось найти недавно заброшенный скит. Епархия отказалась от него, и монахи были вынуждены уехать. Две крошечные кельи располагались в пятидесяти километрах от ближайших поселений, и добраться до них можно было только на внедорожнике. Семь раз пришлось съездить, чтобы доставить дизельный генератор, тепловые пушки, а также припасы: топливо, еду и одежду.

Последующие десять месяцев я целиком посвятил практикам. Эта аскеза была похожа на медленное самоубийство, где я по крупице умерщвлял в себе всё человеческое. Проще всего оказалось не общаться с людьми — потому что вокруг никого не было. Хотя одиночество давило невыносимо, но с ним можно было справиться. А вот обуздать эмоции… Терял контроль я бессчётное количество раз. Даже запах дерева, который я однажды почувствовал, заходя в келью, выбил меня из равновесия. Казалось бы, просто древесина — но сколько же воспоминаний он вызвал: поездки с родителями на дачу, баня, те беззаботные дни…

И вот я уже в пятый раз начинаю медитацию. Решил: если не получится, то начну жизнь с чистого листа. Но сейчас я сделаю всё, чтобы дойти до конца. Раньше мне всегда что-то мешало: то онемевшее тело, то внезапные воспоминания, то сомнения в собственной адекватности.

Раз уж решил — буду последовательным. Медленно тянется третий день. Каждая мышца горит, сознание заволакивает пеленой. Лишь безумное упорство помогает мне продолжать. Я не отрываю взгляда от эфирных спиралей, плывущих в воздухе. Или это галлюцинации… Но я продолжаю сидеть в позе, неуклонно следуя инструкции, впитывая их в себя. Призрачные волокна сплетаются в раскалённый шар под солнечным сплетением. Боль становится нестерпимой, броня бесстрастия трещит по швам. И тогда…

Когда боль достигла пика, я увидел слепящий свет, прорвавшийся из моей груди. А потом тело пронзила судорога, и сознание провалилось во тьму.

Глава 1. Испытание души

Очнулся я всё в той же неудобной позе, тело ощущалось странно, как-то эфемерно и расплывчато. Как будто я попал в игру с полным погружением. Кажется, что мои руки, но когда вожу ими, в голове образуется какой-то диссонанс. Тело так не двигается. Так послушно и плавно.

"Куда меня занесло" — промелькнули мысли, когда разлепил глаза и медленно начал осматриваться.

Если до этого я сидел в деревянной, весьма аскетичной келье, то сейчас я находился на идеально круглой опушке леса. Растения вокруг были странными, разных цветов и оттенков. Первое, за что зацепился взгляд, это деревья: черные, мрачные, как в начале весны, когда снега уже нет, а природа ещё стоит мертвым чудовищем.

Стоило немного повернуть голову, как взору открылись красивые стволы идеальной цилиндрической формы с сочными золотыми листьями на крепких, растущих во все стороны ветвях.

— Свет и тьма, — подумал я, сравнивая увиденное. Но стоило ещё немного осмотреться, и я встал в ступор от изумления.

Каких только растений вокруг не было, и каждые росли, стайками, на отдельной территории. Это было так завораживающе и невероятно! Вокруг был самый настоящий волшебный лес, состоящий из синих цветов, размером с березы, красных маленьких подсолнухов, с огоньками внутри, черных, сочащихся чем-то мерзких кустов с огромными иглами. Сочетание страшного и прекрасного, возможного и невероятного, маленького и большого совершенно сбило меня с толку.

Я медленно поднялся, аккуратно выходя из позы для медитации. До сих пор ощущалась какая-то неестественность. Тело двигалось как у профессионального спортсмена, всю жизнь отдавшего тренировкам. Стоило захотеть, и руки оказывались в нужной позе даже быстрее, чем я успевал оформить свою мысль. Также было и со всем остальным телом. Стоило только подумать о шаге, а ноги уже его делали. Было странно.

Не обращая ни на что внимания, я минут пять потратил на то, чтобы двигаться как обычно, свыкаясь с новым мироощущением. Кто знает, вдруг сейчас из леса что-то выбежит. Нужно быть готовым ко всему.

Когда тело стало послушным, и я сел на траву, чтобы обдумать ситуацию, в нос резко ударила целая палитра запахов сперва знакомых, похожих на разнотравье в поле, а после неизвестных очень глубоких и насыщенных. Можно сказать, что я ощутил целые явления через нос. Именно в этот момент я впервые ощутил запах «добра», почувствовал вонь «тьмы», и ещё множество других оттенков, которые мне раньше не доводилось слышать. Через какое-то время и к запахам мой организм адаптировался, они стали приглушенными, и я смог нормально дышать, не переполняясь образами с каждого вздоха.

Я сел обратно на траву, ошарашенный количеством новой поступающей информации, и понял, что я до сих пор не услышал ни звука, сосредоточенный на других чувствах. На поляне была абсолютная тишина. Стоило это осознать, как я с космической скоростью закрыл уши руками, вспоминая, как меня только что накрывало запахами. Оказалось, не зря. Уже через мгновение на голову обрушилась безумная лавина звуков. Слух всё разгонялся и разгонялся, и я услышал движение воздуха, дыхание птиц и даже шевеление насекомых. Стало не по себе. Кажется, мозг был окончательно перегружен. Мысли отказывались двигаться, зависая.

— Здравствуй, — услышал я мелодичное эхо. И все звуки стихли. Я сидел на траве. Мозги медленно переставали плавиться, и мысли вернули свой медленный, но верный ход. Отвечать я не стал, точнее, пока что не смог.

— Здравствуй, Макс, — более четко прозвучало в голове.

— Ты кто? — испуганно спросил я, подскочив. Но через секунду мир закружился, и я снова оказался на земле.

— Я — дух, — прозвучало у меня за спиной. Но обернувшись, никого увидеть не удалось.

— Где ты? Чего ты хочешь?! — спросил я, медленно приходя в себя.

— Тут, — плавно ответило существо, и из воздуха передо мной появился большой шар, состоящий из множества светящихся зелёных лучей. А воздух, изгибаясь, в середине окружности этого нечто, сформировал прозрачные, еле видимые черты лица: брови, скулы и рот.

Прозрачные губы сомкнулись, походили из стороны в сторону, а после открылись. И существо приятным глубоким голосом сказало:

— Не стоит меня бояться. Я лишь проводник и не причиню тебе вреда. Ты знаешь, куда ты попал?

— Нет, куда? — немного успокаиваясь, спросил я.

— Слушай внимательно и запоминай! — строго заявил шар, окрашиваясь в темно-зеленый цвет с золотыми прожилками. И продолжил:

—Ты попал в Зону Баланса. Так как смог открыть источник магии. Считай, что сейчас ты стоишь на перекрестке миллиона путей. И выбор лишь за тобой! — торжественно сказал дух, и все его лучи направились в землю рядом со мной, заставляя её светиться.

Буквально за несколько секунд мы оказались на белом мраморном круге, который заполнил собой всю поляну. Хорошо, что я сидел, а то точно бы навернулся. Куда делись трава и земля, я не понял, но когда свечение завершилось, мы стояли на идеально чистом белом камне.

— Какой выбор? о чём ты говоришь? — удивленно спросил я, повернув голову на вернувшееся в своё изначальное состояние существо.

— У тебя есть тридцать минут, чтобы определиться, куда ты дальше пойдёшь, — сказал шар, превращаясь в подобие зеленых круглых часов.

— И куда же мне идти? — спросил я у левитирующих часов.

— Смотри вокруг, — услышал я непонятные отголоски.

И поднял глаза на лес, который стал словно восковым и потёк, превращаясь в разные пути, прилегающие к мраморному диску.

Черные деревья превращались в мглистую, покрытую черно-серым туманом тропу, отталкивающую своими эманациями.

Голубые и синие цветы сложились в льдистую сверкающую горку, уходящую в водную даль.

Красивые и сочные деревья стали чистейшим светлым настилом, уходящим в солнечное поле.

Я удивленно крутил головой, подмечая как все растения превращались в разные дороги и тропы, которые уходили за горизонт, иногда переплетаясь между собой, а иногда уходя под землю или в небо. Какие-то пути были прекрасными и обещающими беззаботное будущее, какие-то мерзкими и страшными, предрекающими беду.

— Значит, я должен выбрать один из них, верно? — уточнил я у проводника, принявшего форму часов.

— Да, но выбирай осторожно. Когда не знаешь, куда пойти, то лучшее решение — спросить свою душу, — предостерёг меня проводник, и минутная стрелка плавно переместилась на первое деление.

Я решил проверить максимум путей, чтобы сделать наиболее правильный выбор. Те дороги, что превратились из черных деревьев — нагоняли жуть и отталкивали, их я решил даже не рассматривать. Были ещё тропы, созданные из цветов, но когда я стал к ним подходить, понял, что это пути явно не для человека. Красный цветок, например, создавал пламенную дорогу, когда я подошёл к ней, всё тело обдало волной пламени, чуть не превратившей меня в уголёк. Лишь осторожность и реакция нового тела помогли мне отпрыгнуть вовремя.

Похожая история была с синим цветком, образующим заманчивую ледяную горку, но стоило задеть её кончиком пальца, как вся рука заледенела и пришлось идти обратно к жару, отогревая её. Финальной проверкой стало поле из «стальных» тюльпанов, обратившихся металлической дорогой. Предчувствуя угрозу, я так же аккуратно дотронулся до неё ногтем указательного пальца, который мигом обратился в сталь. Было не больно, но весьма неприятно. Поэтому и от этого пути я отскочил.

Время шло, нервы накалялись, сердце ускорено билось, а выбор я сделать всё никак не мог. Пробегаясь от одного пути к другому, я отвергал их, то из-за вони, доносящейся с обочины, то из-за плохого предчувствия, возникающего при подходе. Больше пальцы я в них не совал…

В итоге остался только один путь, от которого приятно пахло свежей древесиной, а вдали светило ласковое солнце. Но что-то мне в нём не понравилось. Слишком он был приторным, слишком правильным. Остановив свои метания, я направился обратно к середине мраморной платформы. Там неподвижно висели в воздухе часы, показывающие, что осталось всего пять минут.

— Проводник, подскажи, пожалуйста: мне что-то никакой путь не нравится, что делать? — спросил я вежливо у стрелки, съевшей у меня ещё одну минуту.

Я напрягся в ожидании ответа, оцепенев от мешанины мыслей, которая только запутывала, а не помогала. И не услышав ни слова, я почувствовал, как что-то внутри меня щёлкнуло. Эмоции отключились, остался только разум. И я закрыл глаза, чтобы ничто не отвлекало.

— Никакой из путей не подходит, — констатировал я и продолжил размышлять.

— Что-то дух говорил про душу, которую нужно спросить, если не знаю, куда идти. Но что значит спросить душу?

И меня из размышлений выбил солнечный зайчик, скачущий по моим глазам. Стоило открыть их, как я заметил яркий зеленый луч, исходящий из часов, светящий мне прямо в солнечное сплетение. А ещё обратил внимание на то, как стрелка на часах подходит к окончанию "таймера", но вместо суеты, я сделал глубокий вдох и ещё больше сосредоточился, на поисках "верного" ответа.

Снова закрыв глаза, я сосредоточился на том месте, в которое указывал проводник. В глубине, прямо за мечевидным отростком, что-то пульсировало, с каждым тактом пытаясь указать направление и сдвинуть туда тело.

Не придумав ничего лучше, я отдался этому такту. Организм стал двигаться сам по себе. Я поднялся и резко сорвался на бег, разгоняясь на максимум. Открыв глаза, я увидел, как стремительно приближаюсь к краю мраморной плиты и собираюсь прыгнуть в пустоту, образовавшуюся между двух путей. Я хотел было остановиться или сделать хоть что-то, но уже было поздно. Ко мне приближалась пропасть.

Когда юноша в спортивном костюме погрузился в перепутье, проводник вернулся в свою шарообразную форму, а тропы и дороги превратились в гуманоидных существ.

— Жаль, в эту эпоху останемся без короля, — тяжело вздохнула юная девушка с зеленоватой кожей и темно-зелеными волосами-лианами.

— Мдааа, аккуратный попался юнец, ещё бы чуть-чуть, и я спалил бы его, заставив подчиниться пламени, — пророкотало двуногое существо больше двух метров, покрытое пылающими перьями, с вытянутым птичьим лицом.

— Ха-ха-ха, Фламария явно будет тобой недовольна, — раззадорилась ледяная женщина с голубыми волосами и, в обтягивающем её обворожительные формы, платье, состоящем из тысяч ледяных чешуек.

— Замолчи! — вспыхнул элементаль пламени и кровожадно добавил, медленно подходя к морозной девушке:

— Ты прекрасно знаешь, что наши повелители сейчас в Первомире. И никто не остановит меня, когда я буду плавить твоё ледяное сердце!

— Придержите эмоции, — прозвучал лязг, от минотавра, чья кожа была покрыта золотом, — Лишь нам троим удалось коснуться его. Это уже повод для радости.

— Тишина, — прошептал дух, и все замерли, боясь проронить хоть слово.

— Человек выбрал свой путь. Вы здесь больше не нужны. Возвращайтесь в свои миры. — словно забивая гвозди, строго и четко произнес дух.

В тот же миг пространство пошло трещинами, открывая переходы в родной мир каждого из присутствующих.

— Вот и отлично. Значит, будет три стихии, — спокойно сказал проводник, когда все покинули его территорию.

Когда я прыгнул, меня в миг захватили две эмоции: страх и восторг, но не успел я их толком осознать, как погрузился во тьму между дорог. Время и пространство перестали для меня существовать, казалось, что я растворился в космосе и был его бесконечной частью. Но под ногами показался черный каменный пол с лежащим посередине красным ковром, на который я приземлился.

— Фух, пронесло — сказал я с громким выдохом, слегка подрагивая от адреналинового всплеска и стараясь уложить в голове мельтешащие мысли.

— Так, я открыл источник магии, это раз. Из-за этого меня закинуло в какую-то зону Баланса, это два. Испытания, видимо, ещё не закончились, это три, — успокоился я. И за спиной послышался шелест. Это оказался мой проводник.

— Поздравляю! Ты не попал в подчинение ни к одной из стихий. Лишь тех, кто выбрал свой собственный путь, ждёт награда. Тебя трижды касались стихии и каждый раз ты успевал от них ускользнуть. Поэтому я предоставлю тебе три дара. Но выберешь ты их сам. Оглядись, это место называется омут силы. Иди и возьми то, что будет с тобой всю следующую жизнь, — и дух замер.

Я осмотрелся и увидел бесконечный коридор, две его стены были сделаны из сруба красного дерева. Пол был вымощен черным грубоватым камнем, а посередине этого бесконечного пространства лежал красный плотный ковёр с непонятными узорами, похожими на изображения сражающихся, демона и ангела.

Единственное, что выделялось в этом коридоре, это невысокая стела с бокалом, стоящим ровно посередине и наполненном странной, меняющей цвет жидкостью. Я подошёл к ней и захотел понюхать её, и стоило мне сделать глубокий вдох, как я почувствовал сладковатый аромат с примесью грозы. От такого насыщенного и приятного запаха я приподнял голову. И меня накрыло чувством глубочайшего восторга, ведь потолка в этом помещении не было, а вместо него ярким светом звезды освещали весь коридор. Во всём своём великолепии над головой раскрылся космос. Замерев с закинутой головой, лишь через несколько минут я смог оторваться от созерцания столь прекрасного зрелища.

— Налюбовался? — спросил серьёзным тоном проводник.

— Да, это нечто… — сказал я, с неподдельным, детским восторгом.

— Понимаю тебя, виды в этой галактике и правда великолепны. Но ты здесь, чтобы получить дары. Прошу тебя, не заставляй меня ждать, — сказал дух и осветил бокал, запах которого мне так понравился.

Я снова подошёл к стеле и посмотрел на надпись, которая была выгравирована на бокале. Там было написано: «Adaptatio». После долгих изучений архивов мне не составило труда понять, что там написано «Адаптация».

— И в чём же мой выбор, если вы предлагаете мне испить эту чашу? — спросил я у проводника.

— Почему именно эту? — задумчиво переспросил дух.

— Сосудов бесконечное множество. Только скажи и перед тобой появится любой! С теми свойствами, которые ты пожелаешь. Есть лишь одно ограничение: одна емкость содержит только одну способность. И будь осторожен, — пояснил проводник.

— Понял, — ответил я и погрузился в свои мысли:

— Следует серьёзно подумать. Что же мне понадобится в следующей жизни? Хотелось бы и магией владеть, но в то же время, кто знает. Вот заболею и умру от какой-нибудь болезни. Может, абсолютный иммунитет? Но он не спасёт от случайного удара… А вдруг таланта не будет хватать и стану самым заурядным человеком? А хотелось бы свершений, — я помотал головой, пытаясь успокоить мятежный разум и всё-таки решился:

— Начну с магии! Обладать ей — значит открыть себе множество возможностей! А там уже смогу чему угодно научиться.

И я произнёс с легким замиранием, чувствуя, как исполняю мечту своей семьи:

— Хочу владеть магией!

Пространство поплыло, и я оказался, судя по звездному небу, далеко от того места, в котором только что стоял. Теперь космический пейзаж украшала огромная светло-фиолетовая воронка с блестящими внутри неё звёздами. Вид был ошеломительным. Но я не позволял себе снова замереть в созерцании прекрасного. Рука уже потянулась за Чашей, но на постаменте вместо неё лежала фляга из высушенной тыквы-горлянки. Её форма напоминала «идеал» женской фигуры: девяносто, шестьдесят, девяносто. И на верхней широкой части было написано: «Medicatus». Подхватив флягу, я открыл пробку. Прозвучал характерный хлопок и всё вокруг окутал запах молодой сирени, разбавленный металлическими нотками и мятной свежестью. Долго не думая, я запрокинул голову вместе с тыквой, и тремя смачными глотками опустошил её.

На вкус жидкость была слегка острой, но приятной. И почему-то она совершенно отличалась от запаха. Стоило первой капле попасть на язык, как рот наполнился цитрусовым кисловатым вкусом, смешанным с толикой жгучего перца. Такого я ещё никогда не пробовал.

Прошло несколько секунд и напиток попал в мой желудок. Именно тогда я узнал, что такое боль… Мои глаза словно полили кислотой, а тело начало трясти от непонятной разрастающейся боли. Ощущения были, будто из моего солнечного сплетения начала прорастать целая сеть корней: в руки, в ноги, даже в голову. Как будто тысячи насекомых ползали прямо под моей кожей, продирая себе путь через мою плоть.

— ААААА! Хватит!!! Прекрати!!! — умолял я проводника, который точно должен был видеть, как меня уничтожает изнутри эта пытка.

Когда правая рука полностью покрылась энергетическими нитями, то боль в ней сразу же прекратилась. Схватившись за это ощущение я начал договариваться с собой:

— Давай, Макс, ещё чуть-чуть, видишь, вторая рука почти вся закрыта, продержись ещё немного! Ещё капельку!

— НЕТ! Я БОЛЬШЕ НЕ МОГУ! — отвечал мне собственный воспалённый разум. Но деваться всё равно было некуда…

Не знаю, сколько длились мои страдания, но под конец всё моё тело переродилось. Нити энергии окутали каждую клетку. Теперь всё моё естество полыхало магией. Я это чувствовал. И то ли в голове сработал какой-то переключатель, то ли наоборот, что-то сломалось. Но через несколько минут, словно по щелчку пальцев, воспоминания об этом ужасном опыте стали размытыми и тусклыми, словно всё это издевательство было несколько десятков лет назад.

— Прости, я не мог вмешаться. Но помогаю твоей памяти оставить этот эпизод в прошлом, ты не против? — услышал я своего проводника.

— Почему? Почему ты не сказал заранее, что придётся такое пережить? — спросил я, срываясь на крик, всё ещё подрагивая от фантомной боли.

— Я же сказал, выбор только твой, мне нельзя вмешиваться, а ты не понимаешь намёков, — мягко ответил мне дух.

И тут меня осенило, не просто так там стояла чаша с адаптацией, наверняка всё прошло бы гораздо проще…

— Если понял, то поторопись, это была лишь обволакивающая структура магии, сейчас внешний контур окрепнет и начнётся глубокое внедрение, — сказал мне всё тем же спокойным голосом проводник.

Я тут же заорал:

— Хочу адаптацию!

Мир мигнул, и передо мной снова стояла чаша, отдающая приятным запахом озона. Не задумываясь, чувствуя, как нити и правда начали своё движение, я опрокинул в себя переливающуюся разными цветами жидкость. Внутри всё словно заморозилось. Не было никакой боли, только легкий дискомфорт от далёкого и слабого ощущения, что где-то внутри прорастает магия.

Немного успокоившись, я повернулся на своего проводника. Он почему-то сменил цвет лучей на ярко желтый и стал похож на солнце в миниатюре.

— Почему ты поменял цвет? — спросил я, желая нарушить тишину. Но неожиданно боль усилилась.

— Да что же это такое?! Даже адаптация не справляется?! — начали терзать меня мысли, нагоняя панику.

Я уже не слышал, что ответил проводник, но спросил:

— Почему адаптация перестаёт помогать? Скажи! — превратился я в комок нервов и последнее слово выкрикнул из-за возвращающихся мучений.

— Потому что это не эффект от адаптации, а лишь свойство напитка. Как ты заметил, весь организм теряет чувствительность, но не на долго, — медленно растягивая слова, сказал дух.

— Какие ещё зелья дают такой эффект? Быстрее! — пробормотал я, ощущая всё сильнее боль, схватившую мои органы и кости своей беспристрастной хваткой.

— Превеликое множество…— сделал он паузу и, о чем-то задумавшись, продолжил:

— Например, регенерация, — говорил он плавно, четко проговаривая слова и делая, по моим ощущениям, бесконечно долгие остановки между ними.

— Регенерацию! Желаю РЕГЕНЕРАЦИЮ! — выдавливал я из себя слова, снова преодолевая страдания, которые почти завладели моим разумом, насылая тремор, бешеное сердцебиение и муть в глазах.

Когда я увидел обычный гранёный стакан, советского образца, то очень обрадовался и хотел было его подхватить, но тело свело судорогой от боли, и стеклянная емкость полетела на пол.

— НЕЕЕТ! — свалился я на колени, роняя слезы и слюни на ковер.

— Стакан, — сухо сказал проводник и замер в ожидании, над моим плечом.

Я посмотрел вперёд.

— Что! Он полон!

А ведь я был уверен, что слышал дребезг от разбивающегося стекла.

Медленно, контролируя каждый атом своего тела и подавляя приступы боли, я взял стакан и залил в глотку всё его содержимое.

Пока я наслаждался отсутствием каких-либо ощущений, вытирая рукавом слезы и сопли, дух с издевкой похвалил меня:

— Отличный выбор, молодой человек. Без второго и третьего напитков, вы могли бы и не выжить.

— Спасибо, — сказал я, не обращая внимания на его ехидство.

— Что мешало мне спросить, опасно ли пить ту флягу… Мда, все мы умны задним умом…

— Время утекает, Максим. Я вынужден начать последнее испытание. Готовься! — четко произнёс дух, вглядываясь в пустоту у нас под ногами. И меня переместило в какую-то каменную пещеру, перекрытую ржавой и искорёженной решёткой.

Передо мной левитировал черный хищный меч, похожий на казачью шашку. Справа, за плечом, молча парил дух. А неподалёку, прикованные большими кандалами к стене, стояли три человека: молодая, худощавая девушка в легкой тунике, повисшая на цепях, ребенок лет пяти, одетый в белую рубашку, серые брючки и черные туфли, уныло опустивший взгляд, и мужчина в ржавых латах, с окровавленными руками. Он смотрел мне в глаза, и страшно, по-маньячески улыбался.

— Ты должен кого-то убить, Максим, лишь так ты попадёшь в новый мир. Одна жизнь, в обмен на другую. У тебя есть три минуты, иначе я закончу испытание, — сказал проводник.

— Кого-то убить? — спросил я недоумевая. Никогда мне ещё не приходилось убивать человека… Ноги стали ватными, дыхание участилось, а сердце отправилось в очередной галоп.

Собравшись с мыслями, я поднял взгляд на пленников, выбирая, кто станет моей жертвой. Но чем дольше я смотрел на них, тем сильнее росло чувство неправильности и какого-то несоответствия.

— Вижу этих троих и чувствую явную подставу, что-то с этим испытанием не так… Слишком очевидно подталкивают к убийству мужчины. Но следует немного поразмыслить, — уселся я прямо на пол.

— Две минуты, — поторопил меня дух, своим беспристрастным голосом.

А я всё продолжал вспоминать детально каждое слово.

— Точно! Через три минуты он ЗАКОНЧИТ испытание! Не я провалю его, а он ЗАКОНЧИТ! Хоть и рискованно, но лучше уж никого не буду убивать и просто дождусь окончания времени. А там будь что будет, — пролетели в моей голове мысли, подталкивая к единственно верному выбору.

— Минута, Максим, — сказал проводник, нагнетая ситуацию до предела.

— Я не буду никого убивать. Не дело это, за счёт чужой жизни, свою проживать. Можешь заканчивать своё испытание, — решительно сказал я духу.

— Я принимаю твой выбор. На этом мои дела закончены. Уважаю твоё решение, Максим. Лишь тот, кто не берёт в руки оружие, достоин его, — ответил проводник, и черный меч плавно влетел в мою ладонь.

— Прощай, — сказал проводник и рассыпаясь на мелкие частички, плавно растворился в пространстве.

— Прощай, спасибо за всё! — улыбнулся я, чувствуя лёгкое смятение.

После того как дух пропал, мир вокруг нас начал меняться. Каменные стены, вместе с потолком обратились пылью и унеслись в даль.

Отряхнувшись от насевших на меня песчинок, я удивленно начал осматриваться. И понял, что теперь мы стоим на какой-то каменной платформе, висящей в космосе. Большего я не успел увидеть, потому как через миг меня отвлекло глубокое и яркое мерцание, окутавшее трех людей, что были со мной на испытании.

Те пленники медленно, но кардинально, меняли свой облик. Если раньше женщина выглядела тускло и серо, как обычная и непримечательная крестьянка, то после преображения, передо мной, несомненно, возникло великое существо. Красно-розовый ореол, прекрасное платье, состоящее из персикового ветра, обличенного в ткань. Золотые волосы, словно плывущие в невесомости и лицо от которого невозможно было оторвать взгляд, с зелеными глазами: глубокими, страстными, влекущими.

Ребенок визуально остался прежним, но вот его глаза стали испускать невероятное золотое свечение, а сам он, щёлкая пальцами, создал у себя за спиной золотой трон, состоящий из нескольких тысяч сплавленных друг к другу монет. И с грацией, подвластной лишь богу, сел на него, закатывая рукава рубашки. На предплечьях его маленьких рук, светились ярким бело-желтым цветом и извивались, словно живой организм, неизвестные мне символы.

Мужчина же, если изначально выглядел как дезертир-маньяк, то сейчас больше был похож на настоящее воплощение войны: большой черный щит за спиной, двуручный меч, который он удерживал одной рукой с невероятной легкостью и нагоняющие ужас, инкрустированные ярко-алыми рубинами латы. Всё это дополнялось брутальным лицом, с огромным шрамом от щеки, до лба, проходящим прямо через глаз и уходящим под короткие черные волосы.

— Спасибо, благодаря твоему выбору, никто из нас не погиб! — прощебетала богиня и поцеловала в щёку, быстро подлетев ко мне. А после, также быстро очутилась у трона, продолжая говорить:

— Меня зовут Сильфида и я богиня любви, плодородия и гармонии, — подмигнула она.

Я засмущался, и покусывая губу бросил взгляд в пол. Камень, будто выцветая, становился прозрачным. И через несколько мгновений перед взором очутился интересный пейзаж: темноту космоса рассеивала невероятная планета. Она была по форме как идеальный куб, поделенный на 27 отдельных частей, разделенных синим вертикальным барьером. Не дав насладиться красотой вида, меня отвлёк хриплый и низкий голос:

— Да, благодарим, — сказал мужчина в доспехах и кивнув, тоже подошёл к трону.

— Меня зовут Гар, я бог войны, охоты и си… — хотел было договорить бог, как его перебил мальчишка:

— Я Сай — бог торговли, благополучия и мудрости, — слегка наклонил голову он и продолжил:

— Понимаю, что ты сейчас немного обескуражен, но совсем скоро ты попадёшь в один из миров смертных, так что советую мотать на ус, слушай внимательно, — поднял он палец, а после, подлетел с трона и расположился так, чтобы удобно было указывать на планету.

—Наш мир отличается от вашего, тут магия не является вымыслом, но обладать ей могут далеко не все. Важны: родословная, редкие ресурсы, Квадрат, в котором человек живёт, ну и удача, конечно же, — улыбнулся Сай богу войны, испепелявшему его взглядом и испускающему эманации ярости, которые чувствовал даже я. Когда казалось, что Гар точно нападёт на мальчика, то перед ним возникла Сильфида, что-то прошептала на ухо, и мужчина в черных латах, моментально усмирив свои эмоции, сел на подлокотник трона, уставив в меня взор. А бог торговли продолжил:

— Если ты встанешь на путь магии, то помни! Миру не нравятся маги, особенно когда их души издалека. Куб будет стараться уничтожить тебя. Поэтому будь настороже и заставь его признать свою жизнь. Советую заглянуть в какой-нибудь из орденов, о которых сам позже узнаешь, — проговорил бог мудрости, отмахнувшись рукой и затих, ожидая, пока я переварю информацию.

— Запомнил, — кивнул я и вежливо попросил:

— Расскажите ещё, пожалуйста.

— Конечно, когда Куб признает тебя, то жизнь наладится, и ты вполне сможешь стать богом, как и мы, — закончил говорить Сай

—Советую не якшаться с демонами. Опасные твари, — проговорил Гар, словно обрубая фразы.

Да уж, настоящий бог войны. Даже говорит так, будто словом кромсает врагов…

— Ах да, самое важное, — подлетел ко мне вплотную Сай и тихо продолжил:

— В награду за твой замечательный выбор мы благословляем тебя. Принимай решение мудро, помни обо всём! — сказал бог и щёлкнул меня пальцем прямо в лоб, хоть и был на расстоянии в несколько метров.

— Будь сильным и всегда имей при себе оружие, — сказал Гар, и меч, который я всё это время держал в руке, взлетел и черным росчерком вонзился мне прямо в грудь. Не успев ничего предпринять я лишь глубоко вздохнул и закрыл глаза, ожидая сильнейшей боли, но её не последовало. И когда я понял, что ничего не произошло, аккуратно открыл глаза, осмотрел своё тело и аккуратно решил уточнить:

— А что вы сделали?

— Ах-ха-ха, а я думал завизжишь, ну молодец юнец, — рассмеялся бог войны и ответил величественным голосом:

— Теперь меч навсегда связан с тобой, и где бы ты ни был, всегда сможешь его использовать.

Когда Гар закончил говорить, защебетала нежным голоском Сильфида:

—Будь любимым, дорогой, пусть внутри тебя всегда будет гармония!

А после, отправив в меня воздушный поцелуй, который превратился в настоящие губы, прилетевшие мне в щеку, сказала:

— Прощай!

— Как ОН и говорил, время на исходе, мы будем присматривать за тобой, Макс, — сказал Сай, развел руки в стороны и маленькая желтая монетка, отделившись от золотого трона, превратилась в огромный диск, который полетел в меня, переливаясь загадочными и глубокими цветами.

Не успел я сказать и слова, как пространство пошло рябью, а сознание покинуло мою многострадальную голову.

Глава 2. Пробуждение

Глубоко зевнув, я с трудом разлепил глаза. Вокруг было тепло и уютно. Посреди комнаты, прямо в воздухе, висел небольшой мерцающий огонёк, который приятно ласкал замыленный взор.

Мысли текли медленно. И в моей памяти, одно за другим, расцветали воспоминания. Медитации, тексты, испытания, духи и боги, все эти образы плавно складывались в фантастическую картину, пробуждающую меня.

Я привстал на локти и осмотрелся. Небольшая круглая комнатка, вся обитая пушистыми шкурами, походила на юрту Северных народов. Шкуры были белые и идеально чистые. Внизу был деревянный пол, на котором я и лежал, укутанный в теплые меха. Единственное, что нарушало идеальную круглую форму постройки — небольшой вытянутый вход, закрытый овальной дверью.

Окончательно пробудившись, я встал на ноги и почувствовал неладное. Кроме того, что на мне совершенно не было одежды, меня удивил низкий рост, слишком белый цвет кожи, да и руки оказались слишком короткими.

"Неужели переродился гномом?!" — с тревогой произнес я, и понял, что голос у меня слишком тонкий.

— Не хотелось бы всю жизнь быть коротышкой… Ладно, сперва нужно понять где я, и что вообще происходит. Но ещё важнее поесть и сходить в туалет.

Именно последний пункт начал волновать меня больше всего, оконфузиться совершенно не хотелось. Поэтому, не обнаружив одежды, я отодрал от стены шкуру и укрылся ей, а дальше с трудом приоткрыл тяжелую дверь. Холодным ветром её распахнуло на полную. На улице было темно и на меня повеяло морозом, да таким сильным, что шкура совершенно не помогла. Однако, был в этом и плюс, в туалет я совершенно перехотел. Подрагивая от холода и испугавшись кромешной темноты, я старался закрыть дверь, но она была тяжелой и плохо смазанной, моя импровизированная накидка всё время слезала и почему-то силёнок, на то чтобы её закрыть, у меня не хватало.

— Нужно что-то придумать, а иначе я превращусь в ледышку! — подумал я, содрогаясь всем телом, но упорно продолжая толкать дверь.

Сантиметр, за сантиметром она поддавалась. В итоге я отбежал в дальний край юрты и со всего разгона врезался плечом в створку. Она протяжно скрипнула и громко захлопнулась.

— Дааа! — сжав кулак, я поднял руку, наслаждаясь своей маленькой победой. Но через пару минут в тепле, голод, жажда и желание сходить в туалет, напали на меня с новой силой. Тогда я решил закутаться в шкуры основательно, даже сорвал одну со стены, чтобы укутаться с ног до головы. И в этот момент резко отворилась дверь, а внутрь зашёл огромный старик с белыми длинными волосами и лохматой белой бородой. Одет он был в какое-то зеленое кимоно, а взгляд его метался из стороны в сторону.

— Джур, неужели ты оклемался? — спросил жуткий дед, странно подергивая головой.

—Наверное, — ответил я аккуратно, скидывая шкуру с головы.

Дедок почесал бороду и, прищурившись, спросил:

— А может ты не Джур? А всего лишь иллюзия?

Я молча пожал плечами, понимая, что ситуация складывается не очень хорошая. Кто такой этот «Джур», я понятия не имел, да и что делать, честно говоря, тоже.

— А почему ты так странно говоришь? — задергался у дедка глаз и он подошёл ко мне вплотную.

И тут я заметил, что и правда, вроде бы думаю на своём языке, а когда начинаю говорить, звуки выходят совсем другие. Но и слова этого незнакомца мне понятны. Наверное, боги постарались…

— Разве странно? — постарался я ответить максимально непринужденно.

— Не знаю, может, показалось… — ответил старик, немного отстранившись и начал дергать себя за бороду.

У меня в голове созрел план, не гениальный, но вполне сносный, и я сказал,

— Прости дедушка, но я совсем ничего не помню…

— Что значит, ничего не помнишь, Джур? — спросил старик внимательно смотря мне в глаза и выкрикнув последнее слово.

— Даже не помню, почему ты меня называешь этим именем — ответил я, как будто раскаиваясь.

— Делаааааа, — затянул дед и резко схватил меня за шею, поднимая над землёй.

— А теперь немедленно признавайся, кто ты такой? — сверкая глазами, спросил он.

Я попытался что-то ответить, но ничего не получилось из-за сжатого горла. Сознание поплыло и единственное, что удалось придумать в этой ситуации, это со всей силы ударить дедка в глаз. Как только я выбросил руку в сторону его лица, старик уклонился и со всей силы бросил меня об пол.

— Я молился кому только мог, чтобы они вернули мне Джура, видимо, кто-то всё-таки услышал… — пробормотал дед, сев на корточки и обхватив руками голову, замерев в таком положении.

Пару минут спустя, я наконец оклемался от боли в спине и шее, но пошевелиться даже не думал. Кто знает, что учудит этот вспыльчивый старик.

— Давай я расскажу тебе, что произошло, — сказал дед и начал говорить, раскачиваясь на полу:

— Четыре дня назад, ты убежал из дома, пока я был занят. И провалился в яму для хада. Когда мы тебя отыскали, от холода, ты впал в ледяной сон. Обычно дольше трёх дней люди, уснувшие таким образом, уже не жильцы. Но вот вышел я из дома, и слышу, как тут кто-то дверью хлопает.

— Может ты мне расскажешь, как так получилось? — спросил у меня дед.

— Дедушка, я правда не знаю! Совсем ничего не помню! — сказал я дрожащим голосом, опасаясь, что он меня раскроет.

Когда я ему ответил, странное черно-красное марево вылетело из головы старика. Он перестал качаться из стороны в сторону, его взгляд стал четким и ясным, а голос спокойным и уверенным.

— Знаешь, иногда такое случалось, что люди теряли память… — замешкался старичок и неожиданно стиснул меня в объятиях.

— Джур, я так рад, что ты жив! — сказал он, а после расцепил объятия и вытер одинокую слезу.

— Дедушка, я пока ещё ничего не помню, но очень хочу в туалет. А ещё есть и пить, — сказал я, чувствуя, что мочевой пузырь уже не считается с моими желаниями и вот-вот опустеет.

— Конечно, конечно, — ответил развеселившийся старик и по щелчку пальцев достал откуда-то белое кимоно и два меховых сапожка.

Сбросив шкуры, я быстро оделся.

— А где туалет? — спросил я, подойдя к двери.

— Вот я старый дурень, ты всё это время по нужде хотел, а я думаю, почему так странно себя ведёшь. Как выйдешь, сразу направо, — ответил он мне.

Времени на раздумья не было. Открывая дверь и ожидая очередного ледяного ветра, я заранее съёжился. Но одежда оказалась необычной, вокруг моего тела образовался оранжево-желтый овал, внутри которого было тепло, несмотря на хрустящий на улице мороз. Только ногам было слегка прохладно. И ещё свет от костюма позволял даже ночью видеть на несколько метров вокруг.

Сделав несколько шагов, я увидел маленький квадратный домик, шириной в пару шагов, и помчался туда. Туалет был деревенским и вполне обычным: четыре деревянных стены и отверстие посередине. Наблюдал я только одно отличие, заглянув в дырку. На глубине в пару метров клубился какой-то густой, жидкий огонь, попадая в который, все «отходы» сгорали без следа и запахов.

Когда я вышел, или вернее вылетел, с чувством небывалой легкости, дедок уже ждал меня.

— Ну что, вспомнил что-нибудь, Джур? — спросил он с надеждой, подхватив меня своими огромными руками.

— Извини, дедушка, совсем ничего, — ответил я, помотав головой.

— Да не переживай ты, со временем всё вспомнишь, — тепло сказал он, и представился:

— Меня зовут Парм, я твой дедушка, один из двух Владеющих в нашей деревне. Отвечаю за тепло всех домов, моя стихия как не трудно догадаться — огонь, — отошёл он на два шага от меня и между его рук вспыхнул, размером с арбуз, огненный шар, освещающий всё вокруг.

— Вау! — прошептал я, наблюдая за магией как завороженный, и попросил:

— А покажи ещё что-нибудь, пожалуйста!

— Как тебе отказать, — тепло сказал Парм, и подкинув шар в воздух, сделал несколько пассов руками и превратил его в силуэт огненной птицы, которая через миг превратилась в сонм лопающихся искр.

— А можно ещё? — опять спросил я, желая увидеть магию во всей её красе.

— Хватит пока что, — помотал головой дедок и сказал:

— Ты вообще-то есть хотел!

Когда он это произнес, у меня в животе сразу заурчало.

— Вот видишь, сперва перекусим! Беги обратно в ярангу[1]! Нам ещё память твою восстанавливать! Вот когда всё вспомнишь, тогда и покажу тебе волшебство. А пока что, дуй давай! — показал он пальцем на домик, в котором я проснулся.

— Хорошо, — ответил я и забежал в жилище.

— Значит это место называется яранга, нужно запомнить, да и узнать у дедка побольше. Ведь главная сила, это знания, — подумал я.

А Парм в это время захлопнул за мной дверь и пошёл куда-то, похрустывая снегом.

Не успел я сложить шкуры и устроить себе удобное ложе, как дедок уже вошёл в дверь. В руках у него ничего не было и меня начала обуревать паранойя. Вдруг он решил меня прикончить.

Но все подозрения оказались напрасными. Когда Парм подошёл к центру комнаты, он сделал пасс руками, соединяя большой и указательный палец, поднося их к груди, а после, медленно разъединяя, выпрямил руку. На деревянный пол, прямо из груди полетел небольшой напольный столик. Сперва он был маленьким, но чем дальше отводил руку маг, тем больше он становился, буквально за мгновение, превращаясь в настоящую мебель. В результате нескольких подобных пассов на столе оказался кувшин, с приятно пахнущей жидкостью, чан с дымящейся кашей, две кружки и две ложки. Почему-то всё, кроме котелка было сделано из разных пород древесины, голубого, красного и коричневого цветов.

— Приятного аппетита, — сказал дедок, и взяв ложку, начал есть прямо из общего чана.

— Спасибо! И тебе! — воскликнул я, и начал перемалывать кашу в огромных объёмах. Мягкий, нежный и глубокий вкус поразил меня. Кусочки мяса были очень сочными и слегка холодили рот. От такого лакомства я оторвался только когда каша закончилась. А под конец запил всё вкусным, освежающим морсом.

— Ну вот, поели, можно и начинать, — добродушно сказал Парм, убирая всю утварь обратно в своё волшебное хранилище.

— Ты про что? — спросил я, удобно устраиваясь на шкурах.

— Видел я как-то случай, когда человек память потерял. Тогда лекари посоветовали рассказывать обо всём: о мире, о жизни, о делах, которыми тот занимался, чтобы память смогла за что-то уцепиться. Говорили, что каждый день важен. Поэтому начнём мы с тобой сейчас. Хочешь о чем-то спросить? А то даже не могу придумать, с чего начать, — спросил у меня Парм.

— Не знаю даже. Может сперва расскажешь о мире, а потом и обо всём остальном? — предложил я.

— Ох, ну хорошо, Джур, договорились, — сказал старичок, удобно устроившись на сложенных шкурах. Он спокойно, повторяя ранее показанные пассы, достал длинную костяную трубку с кисетом, забил её, и одним лишь усилием воли, зажёг. Пару раз затянувшись, Парм обмяк и начал свой рассказ.

— Наш мир, это огромный Куб. Он поделен на 27 Квадратов, они названы по порядковым номерам от первого и до двадцать седьмого. Чем больше номер, тем опаснее там находиться, — дедок выдохнул особо крупное облако, щёлкнул пальцами, и перед нами, плавно извиваясь, сложилась та самая фигура о которой он говорил.

Мне показалось, что из дыма сплёлся кубик Рубика, но я об этом, конечно же, промолчал. А Парм продолжил.

— Мы с тобой сейчас находимся в Пятом Квадрате. Это не самое опасное место. Но заселяют эту территорию неохотно. Потому что тут сильна мощь стихий, водятся магические звери и витают разные волшебные аномалии. Так как людей не много, живут тут все в небольших, защищённых магией, деревушках. Наша вот называется Игха.

— А остальные Квадраты, дедушка, что там? — спросил я, отмахиваясь от дыма.

— Ох, прости-прости, — ответил Парм и, с кряхтением немного развернулся, после чего стал выдыхать дым в обратную от меня сторону.

— Ничего страшного, продолжай, — закивал я, желая услышать максимум информации.

— Давай про остальные коротко расскажу, Джур. Ты о них особо не спрашивал раньше, вряд ли это сейчас тебе чем-то поможет, — дедок выдохнул, и из дыма начали складываться образы города.

— Первый Квадрат — это огромный город. Там вполне безопасно, если говорить о монстрах. Но постоянные клановые разборки уносят жизней больше, чем все опасности у нас, в пятом. Не суйся туда лучше, целее будешь, — погрозил он мне пальцем и замолчал.

— Дедушка, а дальше? — спросил я. На что Парм резко развернул голову в мою сторону, хмыкнул, а после помотал головой и продолжил:

— Прости, задумался. Со второго по четвертый — места, где магии не очень много. Там люди могут спокойно жить, занимаясь земледелием и работой, даже из зверья там разве что малые хады водятся. Можно сказать, что эти Квадраты кормят всех людей. Без них ни главный город не прокормить, ни экспедицию не собрать, — сказал Парм и задал вопрос: — А нужно ли дальше рассказывать? Об этом ты толком и не знал никогда…

— Ну, дедушка, интересно же, конечно расскажи! — ответил я, смотря ему прямо в глаза и чувствуя, как меня начинает клонить в сон.

— Эх, молодость, всё-то хочешь знать. С пятого и по пятнадцатый — стихийные Квадраты, здесь особенно сильна власть разных элементов: огня, льда, ветра, песка, дерева и многих других. У нас вот властвуют мороз и пламя. Именно одной из этих сил у нас можно овладеть. После пятнадцатого — начинаются земли великой битвы. Там живут орды изменённых хаосом тварей, полчища демонов, даже воздух там отравлен. Представь, даже самые сильные маги с огромной экспедицией смогли дойти только до восемнадцатого Квадрата. И бежали оттуда, спасая свои жизни… — договорил Парм и замолчал, спокойно покуривая трубку.

— А можешь ещё про демонов рассказать, неужели это настолько страшные существа? — спросил я, зевая.

Глаза у мага сверкнули, на лицо наползла нелепая улыбка, но он тут же затянулся посильнее, принял прежний вид и продолжил рассказ.

— Это чрезвычайно опасные твари, совсем не похожи на зверей. Они умные, хитрые и живучие. В бою же им не страшна даже целая армия смертных. Демонов могут уничтожить только маги. Потому как их кожу обычное оружие рассечь не способно. По слухам, эти чудища любят ловить людей и подвергать ужасным пыткам. Но не бойся, к нам они не забредают, ведь между Квадратами пролегает Барьер. Его возможно перейти только в специальных местах. А там днём и ночью несут службу гарнизоны, из…

Каким бы интересным ни был рассказ, но после вкусной еды, в тепле и легком сладковатом смоге, сон пришёл неожиданно, не дав дослушать Парма.

Дедушка, заметив, что его уже не слушают, встал, поудобнее уложил внука, укрыл тёплой и пушистой шкурой. А дальше, достав флягу с каким-то ядрёным пойлом, сделал глоток и, смачно выругавшись, сказал:

— Чертовы демоны.

И ушёл в дом. А где-то внутри меня, в самом ядре, отпечатанная фраза «помни всё» вспыхнула ярким светом, и вместо снов ко мне вторглись сотни отрывков прошлого.

***

Отголоски памяти, мерцая, сменяли друг друга с такой скоростью, что я не успевал ничего понять. Какое-то время лишь смутные образы наполняли мою голову. Однако, чем сильнее я старался вцепиться в воспоминания, тем дольше удавалось в них находиться. И в какой-то момент сцены из прошлого раскрыли передо мной свои двери, и я вошёл.

Мне 6 лет, мы вместе с родителями идём в школу. В руках еле помещается огромный букет, нести его тяжело, но я решил, что справлюсь, поэтому чуть ли не плачу, но не поддаюсь на уговоры родителей.

— Максик, ну в кого ты такой упёртый? — спросила мама.

— Не упёртый, а целеустремлённый, — тихим, но суровым голосом поправил её отец и, повернувшись ко мне, добавил: — Ты молодец, Макс, если что-то решил, то иди до конца, не обращай внимания на трудности!

В итоге я смог! Донёс эти громадные цветы, простоял с ними всю линейку и даже вручил под конец учительнице. Это была моя настоящая первая победа!

Испытав бурю позитивных эмоций, я ослабил хватку, и память снова пошла в разнос.

Первая медаль, первая драка, первая двойка. Стараюсь ухватиться за яркие и большие отрывки, но никак не выходит. Вот полетели секции, в которых занимался: плавание, самбо, туризм, стрельба из лука, легкая атлетика, фехтование.

Эта часть воспоминаний очень тёплая, потому что очень крепко связана с отцом. Благодаря ему попробовал себя много в чём, в каждом начинании он поддерживал меня, разжигая нешуточный интерес. Зачастую даже ходил вместе со мной на такие же занятия, но для взрослых. И мы с ним соревновались. Сейчас я уверен, что он поддавался. Но это было чудесно…

Неожиданно круговерть памяти остановилась, и передо мной застыла картина, которую я с удовольствием бы сжёг. Которую никогда не хотел бы пережить снова. Но выбора мне никто не предоставил, и я провалился в неё.

Мне пятнадцать лет. Мы с родителями едем за грибами, на новое, «самое грибное место», как сказал папа. Хоть дорога и непростая, с кучей подъёмов и поворотов, а небо заволокло тучами и начинался лёгкий дождик. Но атмосфера внутри машины была просто замечательная: играла какая-то задорная музыка. Мама подпевала ей в такт, а папа кричал только парочку знакомых ему слов, но с такой душой, что всем становилось очень весело.

Проехав половину пути, накричавшись песен до хрипоты, мама решила выключить музыку. Минут пять в машине была тишина, все отдыхали, но неожиданно папа сказал:

— А знаете, я вот уверен, что отец был прав! Магия точно существует!

— Ну, милый, опять ты начинаешь, — ласково сказала мама.

— А я вот уверен, что однажды найду книгу, о которой говорил дедушка! И стану первым в мире магом! — уверенно сказал я.

— И что же, в археологи пойдёшь? — спросила мама.

— Конечно! Пап, ну скажи ей! Столько зацепок осталось. Мы исполним нашу семейную мечту. Точно вам говорю! — с задором и восторгом раскричался я, отвечая ей.

— А ты, милая, о чём мечтаешь? — спросил отец.

— Я тоже хочу с вами! Раз мечта семейная, то буду грезить о том, как стану огненной магиней! Макс, раскопаешь тогда мне какой-нибудь красивый посох? — улыбнулась мама и посмотрела мне в глаза.

— Эй! Раз ты огонь выбираешь, то я хочу лёд! Буду остужать твой пылкий нрав! — заигрывая, ответил папа.

— Конечно! Мам! Для тебя я даже целый город готов раскопать! — отцепил я ремень безопасности и подтянулся, чтобы поцеловать её.

Но не успел.

Удар, полёт, стекло, асфальт, реанимация... Я думал, что воспоминания снова ускорились, но оказалось, что после аварии сама память оказалась отрывочной.

Когда очнулся, медсестра позвала врача, который одной лишь фразой перерезал мою жизнь на «до» и «после».

— Родители мертвы, но не переживай, всё будет хорошо, — сказал доктор, даже не представляя, как он обманывает.

После этого началась совсем другая жизнь. От родителей осталась квартира, и первое время, благодаря страховке, удавалось спокойно жить и учиться. У дедушки был друг, дядя Саша, он, узнав о случившемся, сразу оформил на меня опеку и помогал, как только мог. Но мозги у меня в тот момент уже поломались, и чтобы не умереть от душевной боли, всю мою жизнь заполнила одна мечта. Та самая, семейная. Я решил, что закончу дело, начатое дедушкой, и овладею магией.

Неожиданно воспоминания прервались, и я услышал громкий хлопок.

[1] Жилище, состоящее из деревянного каркаса, покрытого шкурами, с конической крышей.

Глава 3. Зарождение силы

— Доброе утро, Джур! Удалось что-нибудь вспомнить? — спросил Парм, присаживаясь рядом со мной и тепло наблюдая, как я потягиваюсь.

— Доброе! Честно говоря — нет, но помню всё-всё, что ты мне вчера рассказал! — ответил я, изображая детскую наивность.

— Ну ничего, вода камень точит. Сегодня будем ходить по самым памятным для тебя местам. Но сперва пойдём поедим, — сказал дедок, приглашая меня на выход.

Из-за того, что я заснул прямо в кимоно, мне оставалось только запрыгнуть в сапоги.

Стоило выйти на улицу, как меня снова спрятал от холода защитный купол.

— Ну, до чего хороша магия! — подумал я с радостью, размышляя, как стану настоящим волшебником.

— Пойдём-пойдём, Кана уже всё приготовила, не спи на ходу, Джур, — поторопил меня дед.

Как только Парм выдернул меня из своих мыслей, я сразу заметил нечто удивительное. Перед ярангой, где-то в десяти метрах, росло две огромных плакучих ивы: синяя и красная. У одной листья были похожи на ожившие льдинки, а у другой — на тлеющие угольки. Между двумя деревьями образовалась полянка около пяти метров в ширину. От морозного дерева разрастался голубой мох, а от огненного — красный, образуя символ, похожий на инь-янь. Яркое солнце на безоблачном небе приятно ласкало моё лицо, добавляя в столь фантастическое зрелище ещё больше красок.

— А что это, дедушка? — спросил я, указывая на завораживающий пейзаж.

— Это круг закалки. Мы с Харсом многие годы потратили на то, чтобы вырастить его. Позже сам узнаешь, зачем он, — ответил Парм, доставая свою костяную трубку.

Справа от полянки стояла двухэтажная изба, сложенная из синих и красных срубов. Окна, как ни странно, оказались ледяными, но сквозь них легко просматривался интерьер. А сверху, по всему периметру дома, шла сложная гравировка из неизвестных мне рун. На крыше была каменная труба, испускающая зелёный дым.

— Вот он какой, мир магии, — подумал я и поднял голову к небу.

Увиденное снова поразило меня. Вокруг всего участка как будто был поставлен огромный гранёный стакан голубоватого цвета. На каждой грани которого то появлялись, то исчезали странные письмена, похожие на смесь рун и иероглифов. Сперва я подошёл к поляне, потом к деревьям, рассматривая такую диковинку очень тщательно. Всё же азарт исследователя никуда не пропал. Мне казалось, что я снова в экспедиции. Хотелось потрогать, понюхать и даже попробовать на вкус каждую крупицу этого восхитительного мира.

Когда я по второму кругу начал осматривать деревья, меня окликнул Парм.

— И долго ты там будешь снежинки считать? Я даже подымить успел. Неужели что-то вспомнил? — сказал дедок, изящным жестом убирая трубку в своё хранилище.

— Ага, это мой дом! — уверенно сказал я, обводя участок руками. А сам задумался о том, как хотелось бы овладеть этой магией «свёртывания» предметов.

— Вот и замечательно! Пойдём есть, сейчас Кану увидишь и точно всё вспомнишь! — улыбнулся Парм.

Стоило дедушке открыть дверь, как на пороге показалась она.

Белые, как снег, волосы заканчивались жёлтыми кончиками. Красивое, идеально симметричное личико со слегка выступающими скулами лучилось улыбкой. А две ямочки только делали её ещё более милой. Одета Кана была в белый широкий сарафан, прошитый красными рунами. Стоило холодному ветерку залететь в дом, как вокруг девушки сформировался жёлтый купол, защищающий от непогоды. В этом свечении она была похожа на ангела.

— Доброе утро! А я уже всё приготовила! Вы чего так долго? — спросила Кана, освещая нас своей жизнерадостностью.

— Привет, извини, это из-за меня, — ответил я робко.

— Чего встал? — спросил Парм и своей здоровенной рукой подтолкнул меня в дом.

Я не ожидал такого, да и на Кану засмотрелся, поэтому вместо ускорения у меня вышел какой-то несуразный кувырок, из-за которого я растянулся прямо перед девушкой на полу.

Она звонко рассмеялась, но быстро помогла встать и сказала: — Джур, ты сегодня такой рассеянный!

Я покраснел от макушки до самых пяток. Это была та самая ситуация, когда девушка тебе понравилась, а ты в первый же миг вместо остроумной фразы вытворяешь что-то неловкое и неуместное.

— А что за замечательный запах, Кана, ты приготовила что-то новое? — спросил Парм, разрушая неловкую паузу.

— От тебя ничего не скроешь! — ответила девушка и добавила, озаряя меня улыбкой: — Когда узнала, что Джур очнулся, захотела его порадовать.

— Спасибо, — улыбнулся я Кане, и мы пошли на кухню.

Изнутри дом был ещё чудеснее, чем снаружи. Везде летали маленькие языки пламени, освещая и согревая. Дерево, из которого он был построен, то мерно светилось, то затухало, создавая ореол таинственности. Снаружи казалось, что изба небольшая, но внутри пространство расширялось, и нам, чтобы добраться до завтрака, пришлось пройти два длинных коридора, огромную залу с одиноким круглым столом и отдельную сквозную комнату с широкой винтовой лестницей.

Когда мы наконец пришли, Парм сказал: — Руки!

Кана подняла их перед собой и растопырила пальцы. Я немного замешкался, но повторил за девушкой.

— Игнум манис! — бодро сказал маг, и наши руки на секунду загорелись. Не успел я поддаться панике, как огонь стих, оставляя лишь лёгкую прохладу.

На огромном блюде лежала горка похожих на спагетти макарон и три отваренных куска мяса в благоухающем соусе.

— Приятного аппетита! — сказал Парм и ловко начал уплетать прямо из общей тарелки.

После того как дедок насытился, начала есть девушка, грациозно пользуясь ножом и вилкой. Я был последний в очереди и уже изрядно хотел есть и сильно переживал, чтобы мне осталось хоть что-нибудь. Меня не обидели, когда закончил трапезу, то думал, что лопну.

— Джур, а ты и правда потерял память? — спросила Кана.

— Да, — ответил я, сделав вид, что погрустнел.

— Да не переживай ты так, обязательно всё вспомним, — ответил Парм, выставив волшебным жестом три деревянных чашки и разливая в них чай.

— Кстати, Харс недавно заходил, пока вы спали. Сказал, чтобы ты срочно привёл Джура на осмотр, — сказала девушка и, посмотрев на дедушку, спросила: — Давно я не видела его таким встревоженным, всё в порядке?

— Честно говоря, сам не знаю, никогда не сталкивался с такими случаями, — сказал Парм, нахмурившись.

Допили чай мы молча, и когда чашки опустели, маг поднялся и твёрдым голосом произнёс:

— Не будем затягивать, нужно было раньше к другу идти, но я так обрадовался, что всё из моей старой головы вылетело.

— А что мне сегодня делать? — спросила Кана, хитро посматривая на Парма.

— Харс будет занят, так что пока не вернёмся, можешь снова заняться закалкой.

— Урааа! Спасибо, мастер Парм! — вскрикнула девушка и куда-то убежала.

— Не называй меня мастером! — крикнул дедок в ответ и, тяжело выдохнув, прошептал: — Рано Харсу о таком знать…

— О чём, дедушка? — спросил я, поднимаясь из-за стола.

— Да ни о чём. Главное, не говори, что Кана закалкой занимается, — строго ответил Парм и, погрозив мне пальцем, пошёл на выход.

Надев сапожки, я выбежал за Пармом. У него почему-то резко изменилось настроение, и шёл он в состоянии глубокой задумчивости, изредка хмыкая. Казалось, что он совершенно забыл о моём существовании.

— Дедушка, а что за мясо мы ели? Оно прямо таяло во рту! — решил я нарушить тишину.

— ЧТО? — развернулся он и гаркнул на меня. А после прищурился, смотря мне в лицо, и спокойно сказал: — Извини, задумался. Мясо? Это же вырезка из морозного хада.

— А кто такие хады? — спросил я, быстро передвигая ногами, еле успевая за дедушкой.

— Это звери такие, стихия раздувает их мышцы, и они становятся похожи на клыкастую гору мяса с когтями. Но бояться их не стоит. Они тупые как пробки. Стоит лишь кол поставить, а они сами, когда разгоняются, — напарываются. Мы вокруг деревни против них ямы копаем. Когда такая зверюга попадается — у всех жителей праздник. Мяса на целый месяц хватает, — ответил он, и мы как раз подошли к краю гранёного барьера.

Парм спел какие-то пару слов, и перед нами образовалась прореха в виде арки, через которую мы прошли. И я увидел Игху во всей своей красе. Участок мага располагался на вершине холма, поэтому вся деревушка очутилась как на ладони. Запах дымка, заснеженные шапки домов, снующие туда-сюда люди, закутанные в шубы, — всё это вызывало тёплое чувство, похожее на ностальгию.

— «Вот моя деревня, вот мой дом родной», — вспомнились мне слова бессмертного поэта. Но заинтересовало меня совсем другое.

— Дедушка, а почему люди в шубах, а не в волшебных костюмах, как у меня или у Каны? — задал я вопрос.

— Просто, Джур, у каждого своё место в деревне. Вы с Каной — мои подопечные, поэтому для вас я могу заряжать магией одежду, но на всех меня попросту не хватит. Я и так обеспечиваю все дома теплом, насыщая их артефакты, понимаешь? — ответил Парм, резко подхватывая меня.

— Поняяяял! — закричал я от такого неожиданного действия и оказался на плечах у этого великана.

— Не упади, — крикнул он, смеясь, и взял меня за ноги.

— АААААА! — крик наполнил всю деревню, а мы через миг уже стояли на другом её конце, перед таким же гранёным барьером, как у Парма. Но снаружи он не позволял ничего увидеть.

Несколько раз ударив рукой в магическую поверхность, дедок крикнул: — Открывай, давай! Или ты там спишь?

Зрелище было интересным, ведь от каждого удара по барьеру пробегали волны, расходящиеся во все стороны, уходя в голубую даль магического контура.

— Иду я, иду! Хватит мою магию тратить! — прозвучал голос, и перед нами открылась арка входа.

Если у Парма участок источал уют и гармонию со своими небольшими домиками и красивой полянкой, то у Харса была настоящая противоположность. Почти всю территорию занимала огромная трёхэтажная постройка, похожая на китайский храм неба. Здание возвышалось над нами, упираясь в самую верхушку магического барьера. Оно было очень величественным и строгим. Ледяные сверкающие крыши, опоясывающие каждый этаж, создавали вид наконечника копья. А срубы волшебных синих деревьев, из которых состоял весь остальной дом, были идеально отполированы и сверкали. Казалось, что мы пришли не в обычное место, а в какую-то замороженную святыню.

Дом завораживал. Но через несколько секунд ощущение восторга сменилось некоторым страхом, ведь из дома вышел высокий сухой старик, лысый, без бровей, но с бородкой, заплетённой в сложную косу. Его зрачки были сине-голубого цвета, и казалось, если долго в них смотреть, сама душа окажется в оковах льда.

— Здравствуй, Парм, почему так долго? — возмутился ледяной маг.

— Привет, да чего-то не сообразил сразу, пойдём скорее, а то у меня нехорошее предчувствие, — ответил ему взволнованно огненный дедок.

Харс хмыкнул и лёгким пассом руки, что-то прошептав, раскрыл красивые расписные двери из тёмно-синего льда.

— А ты поздороваться не хочешь, Джур? — строго спросил Парм, отправляя в меня маленький огненный шарик, укусивший меня за ухо.

— Ауч, простите, — подпрыгнул я и, поклонившись, выкрикнул: — Здравствуйте, господин Харс!

— Ах-ха-ха-ах, ну рассмешил, какой я тебе господин, всегда ведь дедушкой для тебя был, — трескучим голосом рассмеялся ледяной маг и прищурился.

— Да он всё забыл, — махнул рукой Парм и пошёл внутрь дома, подталкивая нас с Харсом своими огромными руками.

Когда мы вошли, я перепугался от разительной перемены погоды. Внутри дома шёл ледяной снег. Казалось, что маленькие льдинки летят с самой крыши и исчезают бесследно, сталкиваясь с ледяным, но не скользким полом. Всё здание представляло собой огромную винтовую лестницу, поднимающуюся к небу. Единственное, что выделялось на фоне ледяного царства, — дверь, стоящая прямо в центре первого этажа. Казалось, за ней ничего нет, но стоило Харсу потянуть за ручку, как мы очутились внутри уютной квадратной комнаты.

Внутри не было снега, пол слегка поскрипывал своими старыми досками. Всё вокруг освещалось магическими бра, дарящими тёплый и согревающий свет. Посреди комнаты стоял длинный белый параллелепипед.

— Ложись, — указал мне на единственную мебель Харс.

Я сделал, как он говорит, предварительно сняв сапоги.

— Лучше закрой глаза, — добавил Парм.

Слушать его не хотелось, поэтому глаза я лишь прикрыл, оставляя небольшую щёлочку для наблюдения. Через секунду веки распахнулись от ужаса. Это был оживший кошмар. Я никогда не боялся иголок и всегда спокойно сдавал кровь. Но ледяной маг за несколько секунд создал сотни длинных игл, зависших в нескольких сантиметрах над моим телом.

— Может, не нужно? — спросил я дрожащим голосом, боясь пошевелиться.

— Да успокойся ты, сказал же тебе закрыть глаза! — произнёс огненный маг.

Уставившись на острейшие иглы, я решил, что делать нечего, и, усмиряя бешеный пульс, закрыл глаза. Кажется, у меня появилась новая фобия…

— Сейчас будет больно, но после ты уже ничего не почувствуешь, не переживай, — сказал хрустящим шёпотом Харс. От чего стало ещё более жутко, сердце ушло в пятки, голова закружилась, а на теле выступил холодный пот.

— Эй, очнись, — гаркнул Парм, и я почувствовал крепкую пощёчину.

— Тяжело понять, что человек потерял сознание, когда он лежит. Но ты не первый, Джур, держи, выпей, — сказал ледяной маг, протягивая какой-то маленький пузырёк.

Стоило жидкости попасть в рот, как я сразу понял — мне налили спирт. Мы как-то раз пили такой в экспедиции. Воспоминания до сих пор «полыхают» …

— Лучше? — спросил Парм.

Моё лицо превратилось в сморщенный изюм, внутри горело всё: язык, горло, живот. Но терять сознание больше точно не хотелось.

— Угу, — кивнул я, чувствуя невозможное в такой ситуации расслабление.

— Начинаем, — сказал ледяной маг и двумя пассами снял с меня кимоно и штаны, после чего загнал первую иглу мне прямо в центр живота. Сперва было и правда больно, но через несколько секунд тело занемело, и маг добавил: — Дальше больно не будет.

И правда, ощущались проколы как укусы комаров, неприятно, но терпимо.

Через пару минут всё тело, от шеи до пяток, было в иголках, а Харс начал декламировать какой-то певучий речитатив на неизвестном для меня языке.

Иглы начали медленно растворяться, превращаясь в туман, окутывающий нас троих.

Когда заклинание закончилось, я уже не видел ничего, всё заволокло белым тягучим маревом.

— VERUM! — воскликнул Харс, и всё вокруг вернулось на круги своя, за одним исключением. Я лежал всё там же, а надо мной соткалась из тумана моя точная копия.

Когда ледяной маг проводил рукой над двойником, перед ним возникали образы моих внутренностей. Стоило это заметить, как я отвернулся и поддался телесной слабости — меня вывернуло. Парм сразу же сжёг всё непотребство, расплескавшееся по полу, и поднял меня на руки, после чего я отрубился.

— Вставай, Джур, вставай! — тряс меня за плечо Парм. Чего-чего, а просыпаться совсем не хотелось. Но старик был настойчив, и пришлось открыть глаза. Было очень холодно.

— Что случилось? — спросил я, обнаруживая себя снова на той злополучной тумбе.

— Мы тебя чуть не добили. Моя магия вошла в резонанс и… — сказал неловко Харс, и его перебил огненный маг:

— Из-за долгого ледяного сна тебя изнутри захватывает стихия холода. Единственное, что мы можем сейчас, — пробудить твой источник, — быстро произнёс Парм.

— Есть одна проблема. Никто не знает, как поведёт себя стихия внутри твоего тела, ты ещё слишком молод. Поэтому мы решили влить в тебя сразу наши пламя и лёд. Переданные от нас силы станут тебе подвластны, а дальше всё зависит от твоей души, какую силу сможешь поглотить, таким магом и станешь, — сказал, чётко проговаривая слова, Харс.

— Или нет, — сказал Парм шёпотом и, помотав головой, добавил: — Неважно. Всё получится! Давай начнём, старый друг!

Маги достали два небольших предмета. Первый походил на перо феникса, центральная часть которого была ярко-алой, а края — оранжевыми, испускающими то появляющиеся, то исчезающие маленькие огоньки. Второй же походил на невесомый прозрачный лепесток тюльпана, заключённый в сферу из постоянно вращающейся ледяной бури.

Дальше происходило настоящее волшебство. Старики зажали в руках ингредиенты и начали вместе что-то шептать. После чего стихия из растений ручейками, бегущими по воздуху, нырнула во флакон, подготовленный для этого Пармом. В один момент потоки иссякли, и маги замолчали. О проведённом ритуале напоминала лишь прозрачная ёмкость с красной и синей жидкостями, крутящимися в своём первородном танце.

— Пей, быстро! — крикнул огненный дед, заливая получившееся зелье мне прямо в рот.

Я выпил всё до капли, и как только магия добралась до желудка, в животе взорвалась супернова. Сперва казалось, что я слишком слаб для этой силы. Кожу распирало изнутри, энергия бурлила, тело извивалось в непроизвольных судорогах. Но я сопротивлялся как мог, не давая стихиям покинуть тело. Лишь спустя долгие минуты внутренней борьбы чувство переполненности резко сменилось сосущей пустотой, образовавшейся в солнечном сплетении. В груди выросла настоящая чёрная дыра, мощь которой была столь велика, что засосала в себя даже моё сознание.

Попав внутрь, я увидел проекцию собственного тела, но не нынешнего, а прошлого, когда я ещё был Максимом. Было лишь одно несоответствие. От горла и до живота зияла пустота. Мой старый облик левитировал между двух летящих ввысь рек. Одна была огненной, ярко-красной, вторая — морозной, тёмно-синей. Они вздымались к небу, образуя двойную спираль.

— Значит, теперь нужно как-то затянуть в эту дыру стихию, — понял я, вспоминая наставления магов.

Сперва я потянул маленький ручеёк пламени, он легко поддался моей воле и стал медленно заполнять пустоту. Извечный холод, которым я, оказывается, был окружён, начал отступать.

— Что-то не так, — заподозрил я, стараясь остановить расширяющийся поток огня. Но он не поддавался, полноводной рекой заполняя моё естество. Адский жар захлестнул меня. Пытаясь что-то предпринять, я потянул силу мороза, остужая своё тело. Ненадолго полегчало, но теперь обе эти силы стремились заполнить собой моё нутро.

Стало страшно, стихии теперь не уходили в небеса, а всецело направлялись внутрь меня. Затекая с разных сторон, они двигались в противоход, создавая омерзительное ощущение работающих внутри точильных дисков. Чем больше заполнялась дыра, тем сильнее болело внутри. И когда я понял, что всё, удерживать мощь магии я больше не могу, внутри пустоты расцвело одновременно две надписи: «Гармония», оставленная мне Сильфидой, и «Medicatus», полученная в зоне Баланса. И силы стали сливаться друг с другом, образуя единый фиолетовый поток, который легко и самостоятельно направился в нужную сторону.

— Что происходит? — недоумевая, спросил Парм, когда над телом Джура стала подниматься фиолетовая дымка.

— Я слышал о таком лишь в легендах. Он каким-то образом поглощает сразу две стихии, — восторженным шёпотом ответил Харс.

— Это возможно?! — удивился огненный маг.

— До сегодняшнего дня было известно лишь о двух подобных людях: Король и глава ордена Порядка.

— Вот и смена нам подросла, да, старый друг? — спросил Парм тихим, но отчего-то неприятным голосом.

На что ледяной маг кивнул и сказал задумчиво: — Теперь есть на кого оставить кланы, да?

Огненный дедок лишь хмыкнул, погружаясь в свои мысли.

А вдалеке, наблюдая за проекцией мальчика, дух произнёс: — Фух, чуть не пришлось вмешиваться. Как хорошо, что ты выбрал магию, Максим. Иначе душа бы точно не выдержала. Но теперь я спокоен. Буду ждать тебя, будущий хранитель.

Глава 4. Печать профессии

Глаза поднимались с такой тяжестью, как будто были вылиты из металла. Горло пересохло, а тело не слушалось. Последнее, что витало в памяти, — как потоки энергии окрасились в фиолетовый и до капли заполнили дыру в груди, затянув меня с собой.

— Водыыы, — прохрипел я.

— Очнулся, наконец! — воскликнул Парм и, приподняв меня, начал заливать какой-то отвар мне в рот.

Напившись вдоволь, я смог сесть и осмотреться. Снова тот же мерно светящийся огонёк, шкуры и дымящий рядом Парм. Атмосфера успокаивала.

— Что произошло? — спросил я старика, смотрящего на меня как на какое-то чудо света.

— Ты сделал невозможное, поздравляю! — похлопал по спине Парм. Его рука почему-то стала меньше, а мои руки — длиннее. Да и сам я словно стал больше.

— А что с моим телом? — выскочил у меня вопрос.

— Мы не знаем, после пробуждения оно стало изменяться и безумно быстро расти, надеюсь, после обряда узнаем, — развёл он руками и крепко затянулся.

Не успел я ничего спросить, как Парм уже силой поднял меня. Стоять было тяжко, как будто гравитация усилилась в разы.

— Давай-давай, соберись, знаю, что сил нет, но сейчас тебе очень важно двигаться и есть. На одной силе источника далеко не уедешь, — подбодрил меня дедок.

И только сейчас я понял, что стою в чём мать родила. Не то чтобы я стеснительный, но рефлексы заставили моментально прикрыться. На что Парм расхохотался и кинул мне огромное зелёное кимоно. Оказалось, это было его, запасное.

Пришлось несколько раз закатать штаны и рукава и до предела затянуть поясные ленточки.

— Попозже сделаем тебе по размеру! — уверенно сказал Парм.

— Спасибо, — кивнул я. И когда открыл дверь, спросил: — Дедушка, а почему я спал не в доме, а в яранге?

— А ты ничего не заметил? — спросил он меня в ответ и запер дверь.

— Вроде бы нет, — дёрнул я плечами.

— Эх ты, это не простое место, все шкуры там от очень сильных монстров, а огонёк в центре — сильнейший артефакт, созданный из пера феникса. Лучше места, чтобы восстановить силы, — во всём Кубе не найти, — воодушевлённо произнёс Парм.

— Ого! Как здорово! — воскликнул я.

— То-то же! Цени моё наследие! — поднял дедок палец вверх и отворил дверь в дом.

— Наследие? — не успел спросить я, как Кана, подбежавшая к нам, заполнила собой всё звуковое пространство.

— Вы как раз вовремя! Я уже всё приготовила, мастер! — поклонилась девушка Парму, который хотел что-то сказать, но увидела меня.

— ОГО! Джур, что это с тобой? Ты стал таким красавчиком! — быстро проговорила она, но поняла, что сказала лишнего, хихикнула и убежала вглубь дома.

— Девушки… — многозначительно произнёс дедушка и медленно пошёл на кухню. Я слегка покраснел от неожиданного комплимента и пошёл за ним следом.

— Мастер, а как столько комнат помещается в таком маленьком доме? — спросил я, скопировав обращение Каны.

— Ого, сразу мастером назвал, уже не терпится начать тренировки? — удивился Парм и подмигнул. — Магия пространства. Ты думаешь, почему всё из волшебного дерева? Оно отлично держит сложные структуры, может из метра сделать десять, создавая пространственные карманы. Не забивай себе голову, потом бытовой магии учиться будешь.

— Понял, Мастер, — снова поклонился я, заметив, как ему это нравится.

Когда мы вошли на кухню, на столе, издавая непередаваемый аромат, стоял котелок, из которого плавно поднимался пар.

Мы сразу сели за стол, Парм достал из своего магического кармана самовар, три тарелки и три чашки. Только сейчас я заметил, что шея мага замотана подобием бинтов, и спросил: — А что у тебя с шеей, дедушка?

— Не обращай внимания, — махнул он рукой и громко на весь дом гаркнул: — Кана, а ну живо есть! Иначе оставлю без тренировок.

Через несколько секунд девушка, как лист, подгоняемый ураганным ветром, влетела в столовую и мигом оказалась на деревянном стуле.

— Приятного аппетита, — сказал Парм после того, как обработал наши руки.

— Приятного! — ответили мы с девушкой хором и начали уплетать вкуснейшую кашу с мясом, запивая горячим и слегка кислым чаем.

— Кана, когда мы пойдём к Харсу, сразу начинай закалку на морозном мху. Процесс не быстрый, но время у тебя есть, — наказал девушке огненный маг, когда мы доели.

Всю трапезу я аккуратно посматривал на соблазнительный костюм, обтягивающий девушку во всех, даже самых интересных местах.

— Хорошо, спасибо! — Лицо Каны осветила широкая, счастливая улыбка, и девушка, сверкая пятками, выбежала на улицу. Я увидел её сзади и на несколько секунд потерял связь с реальностью. Хорошо хоть слюна не потекла. Идеально ровная спина переходила в тонкую изящную талию. А широкие бедра с крепкими и упругими ягодицами завершали фигуру «песочные часы».

Когда кровь всё же отлила ото всех несвоевременных мест, я всё-таки спросил Парма: — Дедушка, а что у неё за одежда была?

— Это специальная одежда для закалки. Усиливает восприятие к холоду, позволяя быстрее адаптироваться. На твою радость, они магические и принимают любую форму, держи вот, — кинул он мне какую-то синюю тряпку.

— И что мне с ней делать? — спросил я, крутя лоскут тянущейся ткани.

— Сосредоточься на магии внутри себя и постарайся направить часть силы в одежду, — подсказал Парм.

Получилось на удивление хорошо. И через несколько секунд передо мной уже лежал полноценный костюм.

— Как надевать, Кана сегодня расскажет, оставь его тут, — указал на стул дедушка.

— А когда к Харсу? — спросил я, аккуратно сложив костюм.

— Сейчас и пойдём, — ответил Парм, и уже через несколько минут мы были у барьера перед ледяным домом.

Не изменяя традиции, огненный маг колошматил по барьеру и орал: — Открывай, чего ждёшь?!

Арка, как и в прошлый раз, открылась, но в тот же момент в Парма прилетел огромный снежный ком. — Сколько раз говорить! Не трать МОЮ МАГИЮ! СТАРЫЙ ОГНЕПЛЮЙ! — крикнул ледяной маг. Если в начале слова Харса были еле слышны, то последние он проорал на всю деревню. — Молодцы, что уже пришли, — сказал он и, оглядев меня, добавил: — Ого! Ты так изменился!

Я лишь пожал плечами. И в этот же момент куча снега, в которой очутился Парм, вспыхнула, и послышался хохот. — А я-то думал, когда же ты не выдержишь? Аха-ха-ха-ха! — Уже седой, а всё такой же дурак, — помотал головой Харс и отворил нам дверь.

В этот раз всё также шёл снег, и пришлось идти аж до второго этажа. — Как он тут живёт?! — подумал я, возмущаясь неприятными «холодными поцелуями».

Второй этаж ничем не отличался от первого. Посередине стояла такая же одинокая дверь, открыв которую, мы оказались в огромном длинном зале. Или, точнее, на складе. Всё вокруг было заставлено книжными шкафами, неизвестными мне приборами, доспехами и прочей утварью.

— Нам сюда, — указал Харс на метровый гладкий диск, стоящий на большой треугольной подставке.

Маг что-то прошептал, и вся поверхность предмета стала зеркальной.

От увиденного я слегка впал в ступор.

Передо мной стоял молодой юноша лет пятнадцати с растрёпанными пепельными волосами, густыми белыми бровями, поднятыми в изумлённом изгибе, и выразительными глазами с фиолетовой радужкой.

Сквозь нависшее на мне кимоно с трудом угадывалась конституция тела, но ощущал я себя худощавым, и ростом, наверное, уже догнал Кану.

— А зачем мы сюда пришли? — посмотрел я на Парма, расставляющего сзади три статуэтки. Изображённые на них люди были мне смутно знакомы.

— Это ритуал посвящения. Лишь пройдя через него, ты обретёшь свой путь. Обычно он проводится лишь с теми, кто достиг восемнадцати лет, но есть исключение: пробуждённый источник. По правилам, мисты должны проходить ритуал сразу, — ответил дедушка.

— Смотри только на своё отражение и не шевелись. Там ты получишь профессию и ответы на все свои вопросы, если повезёт, — сказал Харс, располагая меня так, чтобы внутри зеркала оставался только я и статуэтки.

— Взываю к воле богов! Прошу снизойти до милости к новому магу этого мира! Проложите его путь! — торжественно пропел Харс, а Парм в это время почему-то быстро удалился из комнаты.

Я посмотрел вокруг, ледяной маг замер с открытым ртом. А сзади меня, в зеркале, стояли боги, с которыми не так давно познакомился. Обернувшись, я не увидел никого.

— Не стоит переживать, — сказал Сай, рассматривая меня своими светящимися глазами.

— Выбирай любую профессию, мы тебе не откажем, — мило улыбнулась Сильфида.

— Быть воином — вот лучший выбор для мужчины, — пророкотал Гар.

— А что тут происходит? Почему я снова что-то должен выбирать? — недоумевая спросил я.

— Обычно мы сами назначаем людям их профессии, исходя из нужд Куба. Но одно исключение не повредит, верно? — ответил мне Сай, подмигнув.

— Учёные, землепашцы, воины, охотники, кузнецы... Профессий много, выбирай любую. С нашим благословением ты всегда сможешь найти себе место в этом мире, — ласково сказала Сильфида.

— Раз так, то я хочу узнать об этом мире как можно больше, раскопать все его тайны и овладеть магией. Какая профессия подойдёт для этого лучше всего? — спросил я.

— Да будет так, мы нарекаем тебя Исследователем! — ответили боги в унисон и начали медленно исчезать.

— Подождите, объясните, пожалуйста, что происходит с моим телом! — выкрикнул я в надежде узнать ответ.

Ласковый исчезающий шёпот объяснил: — Твоя душа и чужое тело привыкают друг к другу. Всё хорошо, не переживай, больше таких скачков не будет.

— Спасибо, — ответил я.

— Ну что, получил ответы? — спросил Харс, подходя ко мне.

— Они сказали, что нарекают меня Исследователем. И что с телом всё в порядке, — подтвердил я.

— Понятно. СТОП! ЧТО? За что тебя так?! — схватился ледяной маг за голову. А после решительно подошёл ко мне и схватил меня за руку.

— Что вы делаете?! — возмутился я. Но, обратив внимание, куда он смотрит, сам удивился. Прямо на тыльной стороне ладони появилось фиолетовое изображение: три девятиугольных звезды, расположенных одна в другой. Легким мерцанием светился пятый угол у самой большой фигуры.

— Всех исследователей после восемнадцати лет силой богов призывают в Орден Порядка. Ведь только вы можете открывать древние телепорты… За что нам это?! — крикнул разозлённый Харс.

— А что такого плохого? Почему вы так расстроились? — удивлённо спросил я, наоборот, радуясь предоставленной возможности.

— Что-что, — сказал Парм, неожиданно вошедший в комнату, — Да то, что никто из искателей ещё не возвращался. Говорят, они или погибают в пути, или оказываются в лапах демонов… — замолчал он многозначительно.

— Да уж, подкинули мне свинью, — подумал я, чувствуя давящее напряжение.

— А чего вы приуныли? — спросил огненный маг и ткнул меня в плечо. — Тебе сейчас шесть лет, а из-за создания источника, посмотри, как вымахал, — а после развернулся к ледяному магу. — Главное — просто хорошо его подготовить. Да ведь, Харс?

— Со знаниями наших кланов, думаю, он сможет выжить, — ответил ледяной маг и задумался.

— Джур, иди-ка сюда, — подозвал меня Парм и повёл на выход из дома. Когда мы удалились достаточно, он тихо прошептал: — Присоединишься к Кане, скажешь, чтобы помогла освоить первый шаг закалки. Я тебя до барьера подброшу и вернусь обратно. Обсужу кое-что с Харсом.

— ХАРС, СЕЙЧАС ВЕРНУСЬ, ГОТОВЬ СВОЮ ЛУЧШУЮ БРАГУ! — выкрикнул Парм и захлопнул за нами дверь.

Как только мы вышли за пределы барьера, старик крепко схватил меня, и через несколько секунд бешеной свистопляски мы оказались около нашего «перевёрнутого стакана».

— Удачной тренировки, не напрягайся сильно, — крикнул Парм, открыв передо мной арку и удаляясь обратно огромными скачками.

И я вошёл внутрь.

— Привет, Кана! — крикнул я девушке, тянущейся в продольном шпагате.

— Вы уже пришли? А я даже разминку не закончила! — сказала она мне, продолжая соблазнительно пружинить.

— Парм остался что-то обсудить с Харсом. И сказал, чтобы ты обучила меня первому шагу закалки, — сказал я, подходя к сине-красной полянке.

— Ого, прямо так и сказал? Обучить первому шагу? Вот это да! Получается, я теперь старшая ученица, — воскликнула Кана, а после резко встала и нахмурила брови, скрестив руки на груди.

— Что-то стряслось? — удивлённый резкой перемене настроения, спросил я.

— Нет, всё в порядке. Слушай меня внимательно! — подняла она указательный палец вверх и продолжила говорить: — Первый шаг — основа! Это фундамент, на котором держится техника стихийного тела. Величайшая из всех техник! Она позволяет даже таким, как я, не пробудившим силу, достичь успехов на пути освоения стихии, — неожиданно вернувшись в своё обычное состояние, она сказала: — Мастер обещал, что если освою эту технику, то он пробудит мой Источник! Так что гордись, трудись и учись! — сперва собрано, а затем всё более и более импульсивно стала говорить она, явно повторяя слова Парма.

— Я понял, буду стараться изо всех сил! — решил подыграть я ей и поклонился.

— Вот и отлично, тогда для начала надень костюм, — указала она лёгким кивком на дом.

— Хорошо, — ответил я и, как ужаленный, побежал за своей магической одеждой.

— Не забудь раздеться! — крикнула Кана вдогонку.

— Зачем это? — задумался я, рассматривая костюм, но к совету прислушался и снял с себя кимоно.

После направил в тренировочную одежду импульс магии. Но ничего не произошло. Тогда я крикнул: — Наденься!

Как ни странно, это сработало. И на меня, как будто, запрыгнул веном, растекаясь по всему телу и принимая максимально удобную форму. После всего увиденного новые проявления магии не сильно удивляли. Но в первую секунду, когда костюм ожил, напрягся я знатно.

— Ого, сам справился? — Кана уважительно кивнула.

— Слушай внимательно, ученик! — после слов она улыбнулась и тихонько хихикнула, а после снова вернулась в состояние наставника.

— Основа закалки — привыкание тела к холоду и жару. Эта поляна, которую создал собственноручно Парм, — наше великое сокровище! — обвела девушка руками волшебное творение и, подойдя вплотную, наклонившись к самому уху, прошептала, обжигая меня своим дыханием: — Говорят, он принёс эти два дерева из долины Сердца, только благодаря высшей магии огня и холода они могут существовать рядом, предоставляя нам возможность лучшей тренировки из всех возможных!

Я поплыл: близость красивой девушки, её прекрасный запах, соблазнительный голос. Она уже отошла, начала говорить что-то про уровни закалки и про то, как это всё важно, но мои мысли летели в совершенно другом направлении, изучая каждый изгиб облегающего Кану костюма.

— Ты меня слушаешь? — спросила она, нахмурившись.

Чтобы не упасть в грязь лицом и не дать ей понять, что я ничего не запомнил, ответил, подняв плечи и разводя руки: — Конечно! — и сразу же спросил, изображая максимальный интерес: — А что за долина Сердца?

— Ты и этого не знаешь?! — удивилась девушка и тут же добавила: — Ах да, ты же совсем ничего не помнишь, Парм говорил! — махнула она рукой и начала объяснять: — У каждого Квадрата есть своё Сердце. Оно является средоточием магии и сильнейшим артефактом. С его помощью можно достичь небывалых высот в магии. А ещё говорят, что с помощью Сердца можно управлять его стихиями во всём Квадрате.

Глаза Каны широко раскрылись, на лице заиграла задорная улыбка, и она, широко размахивая руками, начала восклицать: — Хочешь, чтобы всегда было тепло? Легко! Хочешь сделать озеро лавы? Проще простого! Ты даже не представляешь, на что оно способно!

— И в нашем Квадрате тоже такое есть? — спросил я, заворожённый детской непосредственностью, с которой Кана говорила.

— Конечно! В общем, как нетрудно догадаться, у нас это Сердце Льда и Пламени. Говорят, с помощью него можно сделать такой холод, что даже время замёрзнет, и такой жар, что само пространство расплавится, представляешь? — ответила она.

— Ого! Но как же его заполучить? — уточнил я, чувствуя, что костюм начинает медленно охлаждаться.

— Я точно не знаю, но вокруг каждого Сердца есть долина, в которой бушует магия, через которую невероятно трудно пройти. А дальше начинается Лабиринт, и для получения силы необходимо добраться до самого его конца и одолеть хранителя. Это всё байки, но Парм точно там был и почему-то ничего не рассказывает, — надула Кана губки и сложила руки на груди.

— Нужно будет узнать об этих сердцах побольше, очень бы хотелось завладеть такой силой! — ответил я слегка заворожённо, перескакивая с ноги на ногу из-за всё глубже пробирающегося в меня холода.

— Да, много кто хотел бы обладать Сердцем, но удалось заполучить его только в Первом Квадрате. С его помощью и построили столицу, — девушка тяжело вздохнула и, резко собравшись, гаркнула: — Хватит байки травить! Займёмся закалкой! А то смотрю, твой костюм уже приспособился к окружающему холоду.

Глава 5. Испытание Стихиями

Всё тело покрылось мурашками, ноги слегка покалывало, и хотелось поскорее убежать в дом отогреваться.

— А мм-м-мы ещё не нач-ч-ч-али? — спросил я, содрогаясь от холода, который медленно и верно, словно когтистыми лапами, заключал меня в свои морозные объятия.

— Не задавай вопросов, тогда научу тебя всему, что сама знаю! — ответила Кана достаточно грубо и, вздохнув, явно на что-то настраиваясь, в один прыжок достигла центра поляны и села в центр сине-красного знака инь-ян. Как он вырос таким образом, только магам известно. Но выглядело очень красиво.

— Иди ко мне, чего застыл? — спросила девушка, складывая ноги для позы лотоса.

Подойдя к «наставнице», я неловко спросил: — Мне тоже садиться?

— Ага, прислоняйся ко мне спиной, — ответила Кана, обольстительно развернувшись корпусом и похлопала ладонью по мху сзади себя.

— Холод? Не в мою смену! — подумал я, изучая плавные изгибы девушки, сидящей ко мне спиной. Дрожать я не перестал, но решимости показать себя набрался на троих.

Взглянув ещё раз на прекрасную фигуру, я сел, скрестил ноги и прислонился к Кане спиной, закрыв глаза.

Холод отпустил свою когтистую хватку. Ему на смену пришло мягкое и обволакивающее тепло. Расслабившись от такой смены температур, я перестал дрожать и получал искреннее удовольствие от вдыхаемой прохлады и восходящего согревающего потока.

— Кана, а почему так тепло? — спросил я шёпотом, чтобы не сломить магию столь прекрасного баланса между морозом и теплом.

— Посмотри вокруг, сам всё увидишь, — ответила она тихо-тихо.

Стоило мне открыть глаза, как я обомлел. Вокруг нас сформировался купол, возникший по всему периметру поляны. Он был похож на водяной барьер, в который иногда попадали небольшие капли синей и красной краски, растекающейся причудливыми узорами. А мох, на котором мы сидели, сиял тусклым золотым светом.

— Что это, Кана? — спросил я восторженным шёпотом.

— Первый шаг, золотые плеяды. Это самый приятный из трёх циклов. Сейчас, благодаря поляне, созданной Пармом, мы наполняемся идеальным сочетанием энергии тепла и холода. Именно этот этап самый важный и позволяет пройти следующие, — ответила девушка, вплотную прижимаясь ко мне спиной.

— А нужно что-то конкретное делать? Дышать как-то по-особенному? — решил уточнить я, испытывая неловкость и лёгкое возбуждение.

— Нет, просто сидеть. Поверь, два следующих шага будут невероятно сложными. Я никогда не могла пройти эту тренировку целиком. Когда золото под нами сменится голубым мерцанием — оставляй меня и иди домой, — сказала Кана, и в голосе её промелькнула грусть. Видимо, оставаться здесь одной ей не хотелось…

Я не ответил девушке, решив, что останусь с ней до конца, какой бы трудной тренировка ни была.

Мы сидели около часа, ноги затекли, окружающая магия уже не казалась такой обворожительной, а холод и тепло перестали ощущаться отдельно. Вокруг словно была идеальная температура.

— Всё, уходи, — тревожно сказала Кана, идеально выпрямляя спину и немного отдаляясь от меня. Даже не смотря на неё, я почувствовал напряжение, витающее в воздухе.

— Я останусь с тобой! Вместе мы со всем справимся! — ответил я, вспоминая, как три дня подряд медитировал. Что мне какие-то несколько часов!

— Ты уверен? Дальше начнётся сущий ад, — сказала девушка, снова прильнув ко мне спиной. Её движения говорили больше слов, поэтому сомнений у меня не осталось.

— Не переживай, справимся, — ответил я уверенно.

Сперва изменился купол: если раньше он был прозрачным, с плавающими в нём красками, то сейчас он начал медленно и верно замерзать, заточая нас в ледяную темницу. Золотое свечение мха сменилось синим и завораживающим мерцанием.

Мир, окружающий нас с Каной, стал превращаться в истинное царство холода. Всё вокруг заволокла неспешно вращающаяся пурга. Воздух стал обжигающим. Приходилось дышать медленно и плавно, чтобы не пропускать мороз внутрь. Костюм, отдавая запасы накопленного тепла, помогал держаться, но с каждой минутой становилось лишь холоднее. Только тёплая и напряжённая до предела спина Каны не позволяла сдаться.

— Нужно продержаться всего лишь половину от времени плеяд. Главное — не вставай, сохраняй тепло между нами! — крикнула девушка мне в ухо, на миг согревая своим дыханием.

Я ничего не ответил и крепче прижался к ней. Дальше мы сидели, не двигаясь, безумно дрожа от холода.

Прошло безумно много времени, а ледяной ад всё не заканчивался. Мы в погоне за малейшими толиками тепла прижались друг к другу так крепко, как только могли. Но холод всё равно заставлял зубы стучать, а тело — дрожать. Казалось, этот ад продлится вечно. В глазах начало темнеть. Но вдруг я почувствовал, как девушка тоже начинает терять сознание. Безумная порция адреналина ударила мне в голову. И я, отведя руки назад, очень сильно схватил её, от чего Кана моментально пришла в себя. А вокруг начало всё меняться.

— Спасибо, — запрокинув голову, сказала подруга.

Я кивнул, наблюдая за пламенем, раскрывающим свои бутоны в ледяном куполе.

— Отпусти, — неловко сказала Кана, когда ледяная тюрьма сменилась подобием полыхающего ада, а вокруг стало жарко.

Несколько секунд я не реагировал, приходя в себя, щурясь от яркого пламени, неожиданно обрушившегося на нас.

— ОТПУСТИ, ГОВОРЮ! — толкнула девушка меня спиной. Только сейчас я понял, что всё это время очень крепко держал её за грудь.

— Прости, — ответил я, находясь в смущении, возбуждении и предельном напряжении одновременно.

— Выпрями ноги и ложись, — металлическим голосом сказала девушка.

Она так произнесла эту фразу, что я решил немедленно послушаться и упал спиной в мох, который почему-то продолжал светиться синим. В этот момент я чувствовал себя между молотом и наковальней. Пламя нагоняло жар, а мох промораживал всё вокруг. Сражаясь, стихии пытались уничтожить друг друга. Но, наблюдая за их противостоянием, мне показалось, что в этой вражде есть что-то большее. Что-то прекрасное. Нечто созидающее.

— Перевернись лицом вниз! — громко сказала девушка, когда холод на спине стал невыносимым, а пламя сверху уже облизывало сотней своих языков.

— Подожди! Что-то не так! — крикнул я, наблюдая за маленьким пятачком, в котором стихии не пытались друг друга убить, а лишь сплетались, образуя «око бури», в котором незаметно кружилась маленькая сине-красная монетка инь-ян.

— Слушай меня, иначе мы не пройдём испытание! — громко ответила девушка и уткнулась лицом в мох.

Я понял, почему она никогда не могла справиться, и, резко подскочив, не обращая внимания на пламя, обволакивающее моё тело, резким движением подхватил Кану на руки и побежал в загадочное место, чувствуя всем естеством, что поступаю правильно.

Стоило мне коснуться знака, как всё вокруг моментально вернулось в исходное состояние. Волшебные деревья мерно покачивались на ветру, мох под ногами перестал светиться, а вокруг была тишина, неожиданно разорвавшаяся криком:

— ПОЛУЧИИИИЛОООСЬ! КАК? КАК ТЫ ЭТО СДЕЛАЛ? — верещала восторженная Кана у меня на руках и в порыве чувств поцеловала меня в губы, после чего, как кошка, спрыгнула на землю и замерла, смотря на что-то невероятное.

Ветви у огненной и ледяной ивы вытянулись друг к другу, сплелись и наклонились к земле, оставляя два голубых плода, похожих на маленькие райские яблочки с красными хвостиками.

— Джур, скорее! — ринулась Кана к магическим фруктам и, когда добралась до них, мигом съела один и кинула мне другой. Я, не раздумывая, схватив плод, проглотил его целиком.

— Что это было? — удивлённо спросил я Кану.

— Наша награда! Быстрее! Ложись рядом! — крикнула девушка и прыгнула на мягкий синий мох. Я лёг рядом с ней.

Несколько секунд я смотрел на барьер в виде стакана, обрамлявшего небо, и стоило повернуть голову на Кану, как меня охватил страх. Её волосы покрылись льдом, кожа стала белой, а изо рта при выдохе вылетал синий пар.

— Кана, с тобой всё в порядке? — закричал я растерянно и тревожно.

— Спокойно, не кричи, просто дыши, как я, — ответила она и стала громко делать вдохи, чтобы я легко смог за ней повторить.

Цикл состоял из двух резких вдохов и долгого выдоха. Сперва было тяжело повторять, но вскоре, настроившись, я начал дышать с ней в унисон, и моё сознание словно куда-то начало проваливаться.

Открыв глаза, я удивился. Вокруг не было ни Каны, ни поляны, ни «неба в стакане». Меня окружала безграничная ледяная пустыня, в которой гуляли ветра, иногда раздавался странный треск и светило тёмно-синее солнце.

Безмятежность и спокойствие наполнили меня. Единственное, что не позволяло полностью расслабиться, — это появляющаяся и исчезающая фигура бородатого старичка. Сперва он оказывался далеко, а после — ближе и ближе, пока не оказался прямо передо мной. Это был Харс, закованный в какую-то странную броню. Он гневно посмотрел на меня и дал пощёчину своей латной перчаткой. Сказать, что я удивился, — это ничего не сказать. Сперва я ничего не понял, а после боль и раздражение начали меня куда-то тянуть.

Мне показалось, что я младенец, только покинувший тело матери. Вокруг было слишком громко, слишком светло и очень непривычно. В итоге вся эта какофония чувств собралась в одну точку, которая закружилась и со всей силы влетела мне в лоб, зажигая там звезду и возвращая меня к реальности.

Я с трудом сделал выдох. И с ещё большим трудом сделал вдох. Медленно размораживаясь, моё сознание становилось всё более и более ясным. Я уже различал крики Каны, спокойный голос Парма и скрипучее негодование Харса.

— Что происходит? — еле слышным голосом прошептал я.

— Успокойся и не двигайся, дурень! — рыкнул огненный маг и начал нас отчитывать.

— Я говорил тебе заниматься ПЕРВЫМ ШАГОМ, ДЖУР! — а после развернулся к лежащей рядом девушке и продолжил: — А ты, Кана?! Как это понимать?! Почему вы сидите тут в единении с неподготовленными телами! Превращаетесь в ледяные статуи! ОБЪЯСНЯЙ! БЫСТРО! — у Парма от возмущения загорелись кулаки и вспыхнула борода.

— Я не знаю. Мы решили попробовать вместе пройти первое испытание закалки. У нас это как-то получилось. А дальше с деревьев спустилась награда, — всхлипнула девушка, смотря на огненного мага. Он растрогался, взял свою силу под контроль, погасил огонь и мягко сказал: — Продолжай.

— Я слышала, что чем дольше лежит магический фрукт, тем слабее он становится. Поэтому мы их сразу съели. А дальше стали отрабатывать дыхание Единения. Это единственная развивающая техника, которую я знаю. Извините!

— Ну и откуда только взяла её… — сказал задумчиво Парм и решил уточнить: — Кто тебя обучил Единению?

— Подсмотрела в книге, когда вы сидели у Харса дома, а я вам готовила, ещё несколько месяцев назад, — виновато прошептала Кана.

— Понятно, а то, что это техника для магосов, открывших узлы, тебя никак не смутило?! — снова вспыхнул маг и начал набирать обороты. — Только ледяные мастера идут на такой риск ради более глубокого познания стихии! И то, когда упираются в потолок своих способностей! Ну вы и дураки…

Немного помолчав, глубоко вздыхая, Парм опять взял силу под контроль, потух и более спокойно сказал: — Хорошо, что Харс почувствовал странные колебания в холоде. Мы мчались сюда, думая, что тут какой-то элементаль объявился, а это вы вдвоём чуть не померли!

— Но живы же! — еле выдавил я из себя, чувствуя, как внутри я ещё похож на ледышку. Из-за моей фразы шаткое спокойствие Парма пошло прахом, и он, весь покрывшись пламенем, гаркнул:

— Всё! Никаких практик! Будете у меня бегать от рассвета и до заката, пока не поймёте! — ударил маг в землю, образуя небольшой кратер, и, медленно вытащив руку, повернулся к нам своими полыхающими глазами. — Сила — это ответственность, а магия вам — не игрушка! ЯСНО?!

Выплеснув весь скопившийся негатив, Парм медленно пошёл к дому, зажигая свою длинную трубку.

Когда старик скрылся за дверью, я обернулся на скрипучий льдистый голос.

— Парм всё верно сказал. А насчёт тебя, Кана, я с ним ещё переговорю. Почему он обучает простую дочь кузнеца? М?

— Он меня не обучает, я сама! — ответила Кана. На что глаза у мага блеснули морозной сталью, и он сказал: — Понятно, — явно не поверив девушке.

Следующие полчаса мы с подругой продолжали лежать, не в силах пошевелиться. Харс что-то нашёптывал, словно поскрипывая и потрескивая голосом. Его руки плавно вращались то вокруг меня, то вокруг Каны, и к нему прямо из глубины наших тел стекались ярко-синие нити, закручиваясь на запястьях и предплечьях, создавая ледяные наручи.

— Вы столько сути льда вытащили. Я благодарен. Дураки вы, конечно, но старику очень угодили. Я, может, теперь Парма догоню и тоже ядро осознания создам. Ну что, ты так смотришь, Джур, спрашивай, — сказал мне Харс, глядя в мои вопрошающие глаза.

— Дедушка, расскажи, про какие узлы ты говорил? А ещё, что за суть льда? И почему мы чуть не умерли? — завалил я мага вопросами.

Кана, с трудом согнувшись, села и бросила на меня непонятный то ли восторженный, то ли удивлённый взгляд. Она выглядела так же, как и обычно, только кончики волос теперь у неё стали не жёлтыми, а ярко-синими, а радужка обросла голубой каёмкой.

— Ладно, отчего бы не посидеть, да не поболтать, пока лишнее из вас не вытащу, — прокряхтел дедок и уселся прямо на ледяной мох, начиная отвечать на вопросы.

— Маги, Джур, — это всё те же люди. Кто-то более талантлив, кто-то менее. У кого-то пробуждается сильный источник, у кого-то слабый. Некоторые — специалисты в контроле энергии, — создал маг десяток ледяных игл и расположил в воздухе перед собой. — Другие только и могут, что за раз всю силу выплеснуть, — снёс Харс всё, что только что создал, мощным ледяным потоком.

Объяснял он доходчиво. И более чем наглядно.

— В общем, маги, или, как ещё нас называют, Владеющие, отличаются друг от друга очень сильно. Но принято считать, что есть вехи, достигая которых мы существенно прибавляем в силе. Расскажешь, Кана?

— Конечно! — обрадовалась девушка и с лёгким восторгом сказала: — Существует три ранга: низший — Мист, средний — Магос и высший — Асс. Чтобы добиться каждого из них, требуется вложить очень много сил. А перейдя на шёпот, она добавила: — Однажды и я стану Ассом! Величайшим кузнецом в мире!

Я на это лишь удивлённо посмотрел на девушку и хотел открыть рот, но не успел, потому что Харс сделал вид, что не услышал девушку, и продолжил рассказывать:

— Для становления Мистом нужно пробудить источник магии. Для достижения ранга Магоса — необходимо создать ядро воли. А для выхода на высший ранг нужно создать ядро осознания и после разрушить своё тело и силой воли построить заново. Естественно, всё очень непросто. Чтобы создавать ядра, необходимо подготовить тело, а для этого — пробуждать узлы. Про пробуждение источника я вообще молчу. Далеко не все могут стать Владеющими. На сегодня, пожалуй, достаточно, — закончив рассказ, Харс достал фляжку и сделал глоток.

— А кто вы с Пармом? Какого ранга достигли? — с интересом спросил я.

— Эта информация совсем не для простых людей, да, Кана? — посмотрел Харс на неё с прищуром.

— Я всё понимаю, — уверенно кивнула девушка, изобразив ключик, которым закрывает рот.

— И ты, Джур, знай, у нас тут всё не так уж просто. Знания для магов не предназначены для простых людей. И, как видишь, не зря. Стоило Кане прочитать трактат о Единении, как сразу пошла тренироваться, сама не зная, что ведёт себя в могилу, — грозно посмотрел на неё Харс.

— Всё понял, — ответил я серьёзно, с трудом оторвав спину ото мха.

— Парм — Магос, а я — Мист. Но благодаря такому количеству сути стихии, может, и смогу ядро осознания создать.

— Здорово! А можно последний вопрос, пожалуйста? — сказала Кана.

— Ладно, но только последний, — угрюмо ответил Харс.

— А почему Единение такая опасная техника? — спросила девушка.

— Потому что, если бы мы опоздали, то вместо вас бродила бы тут парочка элементалей, — буркнул дедок.

— Но было написано, что благодаря такой практике маги могут выходить за свои пределы и даже открывать сразу несколько узлов за раз! — неожиданно возразила Кана.

— Это правда. Вы достигли всего за один раз очень многого. У обоих теперь сопротивление к холоду запредельное. Джур, кажется, открыл первый узел, а ты, Кана, даже пробудила Источник.

— Что?! Источник?! Но это же невозможно! — воскликнула девушка.

— Да, смотрю на вас двоих и вообще понять ничего не могу. Обычно неподготовленного человека стихии разрывают изнутри. А вы, как будто, всю жизнь тренировались, так легко источники открыли. В любом случае, Кана, теперь ты ледяной Мист, поздравляю.

— Как ледяной?! Но как же я стану магическим кузнецом? — спросила девушка, на что Харс лишь помотал головой.

Кана замолчала, но, видимо, внутри у неё что-то сломалось. Она сгорбилась, схватившись за лицо, а из глаз у неё потекли слёзы, моментально замерзая и падая на землю. Не было ни всхлипываний, ни истерики. Просто внутри у девушки рушилась мечта.

— Не переживай, Кана, я уверен, и льдом можно будет ковать, будешь первым в мире ледяным кузнецом! — постарался я её поддержать, вспоминая, что в нашем мире была холодная ковка. Лёд там, конечно, был ни при чём. Но в таких ситуациях все средства хороши.

Она повернулась ко мне, и в погасших глазах у неё загорелся огонёк. А в зрачках сформировался красивый знак снежинки.

— Точно! А ведь есть легенда о ледяном пламени. Одна из тех, что рассказывают в нашем Квадрате. Помнишь, Харс? — спросила Кана, моментально возвращая себе бодрость духа.

— Как она только это делает?! — пролетела мысль об этой невероятной девушке, лучащейся позитивом несмотря ни на что.

— Помню, конечно, — кивнул ледяной маг, и Кана сразу повернулась ко мне и с лёгким возбуждением спросила: — Ты поможешь мне, Джур? Я правда стану магическим кузнецом? Ледяным? Как в легендах?

— Конечно! Мы с тобой дойдём до Сердца Квадрата и найдём способ получить ледяное пламя! — уверенно ответил я, чтобы ни в коем случае не оборвать её душевный порыв.

— Спасибо! — тепло улыбнулась девушка и, подскочив, крепко обняла меня. На что Харс неприятно ухмыльнулся и сказал: — Эх, молодёжь, может, пойдёте уже в дом, нечего на улице мёрзнуть.

— Пойдём! — согласились мы с Каной одновременно, расцепляя объятия.

— Я закончил стабилизацию силы. Пойду к себе медитировать, нельзя упустить такую возможность, — довольно звякнув ледяными наручами, Мист потрепал Кану по голове и быстро направился к барьеру, громко крикнув: — ПОКА, ПАРМ! ПОКА, ДЕТИШКИ!

— ПОКА, ХАРС! УДАЧНОГО ПРОРЫВА! — крикнул ему вдогонку огненный дедок, приоткрыв дверь.

— До свидания! — как-то инстинктивно поклонились мы с Каной.

— Быстро домой! Чуть не померли, а теперь идут, как ни в чём не бывало! Я вам устрою райскую жизнь, паршивцы! — грозно крикнул Парм.

И мы с Каной рванули в дом со всех ног.

Остаток дня прошёл спокойно. Парм куда-то ушёл, и мы с девушкой провели весь остаток дня вместе. Когда за окном стало темно, я пошёл в ярангу, вспоминая, что там хорошо восстанавливаются силы, и, укутавшись в мягкие шкуры, уснул.

Глава 6. Первая охота

Вы когда-нибудь просыпались от взорвавшегося рядом «фаэрбола»? До сегодняшней ночи я тоже нет. Оглушительный грохот, ослепительная вспышка и волна адского жара, опалившая волосы — вот мое новое утро. Подскочив, я еле успел уклониться от второго огненного шара, который прошипел в сантиметре от уха, оставив в воздухе запах серы и палёной шерсти. После чего заметил яростное лицо Парма. Про «райскую жизнь» он, похоже, не шутил. Я испугался, что огонь сейчас спалит все шкуры. Но маг притянул пламя к себе, будто это была не стихия, а послушный щенок, и погасил его в руках, не оставив и дымка. После чего он швырнул в меня моим же костюмом и крикнул:

— Одевайся.

С перепуга я за считанные секунды накинул на себя костюм и, запрыгнув в шерстяные сапоги, выбежал к поляне, у которой уже стояли Кана и Парм. Девушка была в таком же обтягивающем костюме, который выгодно подчёркивал её стройную фигуру. Но не успели у меня промелькнуть пошлые мысли, как Парм сказал:

— Бежим, кто отстанет, получит огненный шар, — и, щёлкнув пальцами, превратил нашу обувь в пепел, оставив босые ноги вязнуть в холодной росе.

Я пытался остановить старика, просил, умолял, но с ним что-то было не так — его взгляд был пустым и остекленевшим, будто он не видел нас, а лишь выполнял какую-то жуткую программу. Мы бежали и бежали. Сперва по дороге, потом по лесной тропе, где корни деревьев норовили споткнуть, а колючие ветки хлестали по лицу. Лёгкие горели, ноги не слушались, превратившись в свинцовые колоды. Однако самое страшное началось, когда тропа закончилась, упёршись в стену непролазного бурелома.

Мы резко остановились. Я, восстановив дыхание, возмущённо сказал:

— Может, хватит?!

За что моментально получил кулаком в солнечное сплетение. Это было больно. Очень. Воздух с хрипом вырвался из груди, и я упал на землю, поняв — шутки кончились. Кана хотела помочь мне подняться. Но Парм пригрозил ей. И подниматься мне пришлось самому, через боль и тошноту. Когда я наконец встал, старик начал говорить.

— Если заберётесь на дерево, — показал Магос на подобие сосны с листьями, — то увидите красный дым. Это будет ваше жильё. В первую неделю будем охотиться вместе, дальше — сами. Встретимся завтра в доме. Считайте это первым наказанием, — резко сказал Парм, после чего развернулся и исчез во вспышке пламени, оставив после себя лишь запах озона и горькое чувство несправедливости.

Я хотел позвать его, но Кана поняла мои намерения, отдернула за плечо и поучительно помотала головой, её глаза говорили красноречивее любых слов: «Не нарывайся».

Стоило Магосу уйти, как меня поглотила волна страха. Непривычные звуки леса, холод, темнота. Где-то вдалеке раздавался птичий клёкот, трещали деревья, создавалось ощущение, что лес смотрит на нас и изучает. Это было жутко. Наверное, я бы пропал, если бы Каны не было рядом. Она взяла меня за руки и сказала:

— Мы со всем справимся, лес давит на мысли, но ты просто не обращай на это внимания. Отвлекайся: думай о том, куда наступаешь, гоняй энергию по телу, смотри на меня, — улыбнулась Кана и, развернувшись, оценила взглядом крону.

— Я заберусь на дерево, а ты следи, чтобы никто не подошёл, — когда девушка сказала это, мне стало не по себе. Но она заметила это и добавила:

— Обрати внимание: на тебе нет никакой обуви, но ногам совсем не холодно, так ведь? Видишь, как ты силён. Если бы тут был обычный человек, то он бы околел от мороза, а для нас всего-то лёгкий холодок! Здорово, правда?

В который раз удивляюсь, как она это делает. Пара слов, и я уже спокоен. Не девушка, а сокровище.

Дальше она ловко зацепилась руками за ветку, а через несколько секунд уже стояла на ней. Не прошло и нескольких минут, как её фигура затерялась в листве у верхушки.

Когда я остался один, лес снова пытался давить на меня, но я знал, что делать. Сосредоточившись на ощущении холода, я погрузился в лёгкий транс и так расслабился, что сознание поплыло. И я увидел себя со стороны. Но в голове мерно светилась какая-то звезда. И стоило мне сосредоточиться на ней, как чей-то голос привёл меня в чувство.

Оказалось, что это Кана дёргала за плечо, ругаясь на меня:

— Ну, какая медитация посреди леса?! Ты молодец, конечно, что отбросил страх, но так и не заметишь, как попадёшь в пасть хаду! Соберись, побежали, я запомнила направление.

— Извини, это случайно произошло, не ожидал, что так получится, — прошептал я.

— Не переживай, потом расскажешь, что там увидел, — подмигнула девушка и строгим шёпотом добавила: — Но сперва добежим, лес всё-таки не место для болтовни.

После чего Кана резко изменилась. Её походка, дыхание, движение — всё стало другим, будто её подменили. — Пошли, будь аккуратен, не болтай и ступай след в след, — коротко выдала она инструкцию, и мы пошли в сторону красного дыма.

Минут через пять девушка резко развернулась и прыгнула в мою сторону. Я не успел ничего предпринять, и мы рухнули в снег, которого было по пояс. Хотел спросить у неё, в чём дело, но вспомнил, что издавать какие-либо звуки в такой ситуации — плохая идея.

Она прижималась ко мне, я чувствовал её дыхание, прекрасный запах, тепло, а ещё безумно бьющееся сердце. Я был готов так лежать вечность, это было чудесно, несмотря на подмораживающий нас снег. Но в какой-то момент она очень тихо и медленно приподняла голову.

— Кажется, повезло, — прошептала она, — это был хад, дальше будем идти ещё аккуратнее.

Следующие полчаса мы очень медленно шли, утопая в снегу, стараясь издавать минимум звуков. Оказалось, что до дома было не больше пары километров, но дорога оказалась очень трудной. Нам повезло, и хада мы не встретили, но даже «обнимашки» в снегу не смогли унять тревоги, которая после того момента была лейтмотивом всего нашего похода.

Как же я был счастлив, увидев небольшую избу без окон, сложенную из красного сруба. Она стояла на круглой полянке, из трубы валил красный дым, а на двери выделялось красивое изображение птицы. Мы поспешили ко входу и ускорились. Но, как назло, снег рядом с дверью зашевелился, и из него выбралась белка-переросток с лисьей клыкастой мордой. Пару секунд она смотрела на Кану, а мы смотрели на неё. Никто не хотел нарушать эту напряжённую тишину.

Но в один момент тварь слегка сгорбилась и резким движением прыгнула в сторону Каны.

Не успев подумать, я кинулся животному наперерез, прикрываясь рукой. Клыки вонзились в моё предплечье. Боль заставила время замедлиться. Дальше я ощущал, как мы с монстром медленно летим к земле. Костюм оказался очень прочным и даже не порвался, несмотря на острейшие зубы белки-мутанта, загнутые внутрь пасти.

Однажды, в прошлой жизни, я читал статью о том, как дайвера укусила мурена. Вместо того чтобы пытаться вытащить конечность, тот схватился за язык и просунул руку ей в глотку. Мужчина, борясь с паникой и преодолевая инстинкты, проталкивал кулак глубже и глубже, пока тварь не задохнулась. Иначе бы он погиб, ведь клыки у рыбы загнуты таким образом, что вытащить конечность, даже при огромном усилии, не удалось бы.

Мысль промелькнула очень быстро, но план, как справиться с этой тварью, у меня уже появился.

Стоило нам упасть на снег, как я схватил существо за загривок и в момент, когда пасть раскрылась, просунул руку прямо в глотку. Тварь начала брыкаться, но адреналин в моей крови позволял удерживать её, даруя мышцам небывалую силу. Я всем телом навалился на животное, старающееся раскромсать меня когтями, и продолжал пропихивать кулак в склизкую пасть. В глазах было кровавое марево, все мысли свелись к одной-единственной: «Убей или умри».

Когда животное уже перестало трепыхаться, я издал животный рык, ощущая, как первобытное чувство, поглотившее меня с головой, медленно отступает. Мир возвращался в норму, появилась боль по всему телу. Хоть магический костюм и не порвался, но внутри мне казалось, что все кости и мышцы перемешались.

Отдышавшись, я посмотрел на Кану. Моя подруга с момента нападения твари стояла словно оцепенев и не издавала никаких звуков. Испугавшись, я подбежал к ней. Девушка не реагировала ни на что. Я тряс её, пытался докричаться, но она оставалась недвижимой и холодной.

В итоге ничего лучше, чем донести девушку до тёплого дома и отогреть, я не придумал. Изрядно пропотев, я аккуратнейшим образом донёс Кану до двери. Но та, как назло, не открывалась. Несколько раз ударив в дверь, я начал искать ключ. Но его нигде не было, как и замочной скважины. Ноги стали промерзать всё сильнее. В панике я перепробовал множество способов: пытался выбить, умолял, дёргал за деревянную ручку.

В итоге, обессилев от тщетности всех попыток, поднеся руку к двери, я сказал:

— Ну откройся, прошу тебя.

В этот момент пальцы оказались на силуэте птицы, изображённом на двери. И картинка, слегка вспыхнув, отворила замок.

— Так просто?! Серьёзно?! — возмутился я, открывая дверь.

Внутри дома было очень тепло благодаря летающим повсюду огненным светлячкам и потрескивающему камину. Обстановка была умиротворяющей. Внутри оказались две грубо сколоченные кровати, разделённые подобием ширмы, камин и стол со стульями из дерева с красноватыми прожилками.

Затащив Кану в избу, я заметил, что лицо и губы у неё белые, а дыхание очень слабое.

— Но куда подевалась её закалка?! — промелькнули в моей голове мысли, пока я укладывал заледеневшую девушку на кровать, которую пододвинул максимально близко к камину.

Спустя несколько минут я понял, что улучшений не наблюдается, а Кана стала выглядеть только хуже: на бровях у неё появился иней, а дыхание стало еле различимым.

Метаясь по дому, я не мог найти ничего, что могло бы помочь моей подруге. И когда паника накрыла с головой, из меня вырвался отчаянный клич: — Я НЕ МОГУ ПРОСТО ТАК СДАТЬСЯ!

Мне хотелось сделать хоть что-нибудь, но добежать до деревни я бы точно не успел. Тогда, выбежав на улицу, я начал смотреть вокруг в поисках того, что могло бы помочь. И почему-то мой взгляд притянулся к побеждённому зверю. Присмотревшись получше, я увидел, что во лбу твари блестит. Подойдя поближе, я отчётливо увидел синий круглый сапфир размером с небольшой орешек и попытался его взять.

Стоило мне коснуться волшебного камня, как он вспыхнул, превращаясь в скопление перетекающих друг в друга голубых лент, стремительно ринувшихся мне в лицо. Не успел я ничего сделать, как моё сознание наполнилось сотней образов. Это была жизнь белки-мутанта.

Каким-то образом я увидел всё. Каждый миг её жизни, даже последний вздох. Но самым главным оказалось воспоминание о том, как животное охотилось. Оказывается, белка создавала тончайшую и невероятно прочную иглу и пропитывала её магией льда. А дальше, стоило этому оружию коснуться кожи, как вся нервная система мгновенно замораживалась. Кроме этого, я узнал, как найти такую иглу. А стоит её вытащить — и Кана очень быстро придёт в себя.

Обрадовавшись, я побежал к дому. Но стоило мне сделать несколько шагов, как со спины послышалось рычание.

Обернувшись, я увидел какое-то мерзкое существо, по описанию похожее на хада. Это был наполовину кабан, наполовину медведь, но при этом все его мышцы неестественно выпирали, создавая жутковатое зрелище. Особенно когда эта тварь начала шевелиться.

Ускорившись, я добежал до дома, наверное, за секунду. И сразу же закрыл дверь. Сердце безумно колотилось, в горле пересохло. А снаружи послышался хруст с чавканьем. Хад нашёл побеждённую мной белку.

Немного поразмыслив, я коснулся изображения птицы на двери и прошептал:

— Закройся.

Вспыхнув, магический механизм затворился. Подергав ручку, я немного успокоился, дом казался мне надёжным местом.

Но расслабился я зря. Ведь уже через несколько секунд избушку тряхнуло. Это хад врезался прямо в дверь. Видимо, его привлекла мигнувшая надпись.

Думая, что зверь вряд ли сможет нас достать, я направился к Кане, вспоминая, где должен находиться «подарок», оставленный белкой. Плавно водя рукой над девушкой, я почувствовал лёгкое сопротивление.

— Вот оно! — обрадовался я и, досконально вспоминая, как тварь управляла иглой, делал всё то же самое, плавно выпуская энергию из рук.

Стоило острию покинуть кожу Каны, как она глубоко вздохнула, и её белое лицо мгновенно стало возвращать свой прекрасный румянец. Не зная, куда девать волшебную иглу, я продолжал удерживать её своей энергией, уложив на указательный палец.

Минут через пятнадцать, когда Кана стала выглядеть здоровой и её дыхание пришло в норму, я решил проверить, ушёл ли хад.

Приоткрыв мигнувшую дверь, я оцепенел от страха. Мохнатая морда была в нескольких сантиметрах от входа, ожидая свою добычу. Адреналин моментально проник в каждую клетку моего тела. И я со всей силы толкнул дверь вперёд, надеясь закрыть её. Но когтистая лапа уже зацепилась за дерево, не позволяя нам спастись. В панике я сделал, как белка, чью память недавно увидел. Зачерпнул всю магию, которая у меня была, и запустил магическую иглу в выглядывавшую из-за двери лапу. Спасибо чужим инстинктам, хад моментально замер и даже покрылся ледяной коркой.

Я тяжело выдохнул, сделал шаг к двери, стараясь отодвинуть медведя и закрыться. Но в этот момент что-то внутри щёлкнуло, и я рухнул лицом в пол, не в силах пошевелиться.

— Когда же закончится этот сумасшедший день… — прошептал я.

— Что? — удивлённо спросила Кана.

Услышав голос подруги, я понял, что у неё всё в норме. И, осознав это, отключился.

***

Очнулся я от невероятно аппетитного запаха, потянувшего меня встать. Но стоило опустить ноги, как Кана мигом оказалась рядом и прижала к постели.

— Не вставай! Я не представляю, как ты вообще вытащил нас из такой передряги. Обездвиженный хад, убитый керд. Хвала богам, что мы остались живы. Пока Парм не придёт, я не позволю тебе подняться, кто знает, что с тобой случилось. Главное — не сделать хуже! — быстро выпалила Кана и, осознав, что лежит на мне, моментально подскочила и, краснея от стеснения, куда-то быстро пошла, достав из стола деревянную чашку.

— Да уж, внимательность — не моя сильная сторона, — подумал я, увидев, что в столешнице была выдвигающаяся полка, выпиленная прямо в дереве. Оказывается, в ней были ножи, ложки и чашки. Ну конечно, это же охотничий домик. Странным было бы отсутствие посуды.

— Держи, — принесла Кана растопленной воды и спросила, как будто ничего не было: — Расскажешь, что произошло?

— Как же хорошо, — сказал я, выпив всю чашку, и понял, что желудок аж сводит от голода. Кажется, за всю прошлую жизнь я не испытывал ничего подобного. — Может, сперва поедим? Кажется, без еды я просто умру…

— Хорошо, потерпи немножко, мясо будет готово через несколько минут, — Кана заботливо погладила меня по плечу. — Пока ты спал, я как раз разделала остатки керда и начала его готовить.

— Очнулась и сразу готовить? — удивился я.

— Ты хоть понимаешь, какая это удача — съесть свежеприготовленное мясо магического зверя?! — возразила Кана.

— В чём? У вас же постоянно кто-то охотится, наверное, мяса и так в излишке. Парм говорил, что хадов не так сложно ловить, — с долей скепсиса сказал я девушке.

— Ты вообще ничего не понимаешь! Если у хадов магия раздувает мышцы, делает большими и почти не напитывает их, то у кердов она уходит на приобретение навыков и копится как в теле, так и в ядре. Поэтому, если такую добычу съесть в первый день после охоты, то твой организм поглотит часть стихийной энергии! — вскинула она руки и воодушевлённо добавила: — А для меня — это огромный шаг на пути магии!

— Ладно-ладно, может, всё-таки, перекусим? — сказал я, чувствуя накатывающий голод.

— То-то же! — хмыкнула девушка и, резко развернувшись, вышла на улицу.

Когда она вернулась, моему счастью не было предела. Кана несла аппетитную ножку свежеприготовленного мяса.

— Спасибо, — сказал я, подрываясь с кровати к столь долгожданной пище.

Полёт был коротким. Стоило мне подскочить, как в глазах потемнело и произошёл «поцелуй» с полом. Разбитые губы — это, конечно, больно, но как же было обидно и неловко — словами не передать.

Как только я упал, Кана вмиг оказалась рядом, помогла лечь на кровать и взглядом чуть не испепелила меня.

— Я же сказала тебе лежать! Ещё не хватало, чтобы ты умер после всего произошедшего! Если забыл, ты обещал помочь мне стать ледяным кузнецом! Так что будь добр не умереть до того момента! — рявкнула подруга, скрестив руки на груди.

— Ладно-ладно, я понял, извини, — набычился я, всё также изнывая от голода, к которому добавилось чувство боли.

Глава 7. Отзвуки прошлого

Задержав на мне пристальный взгляд, Кана всё-таки сжалилась и торжественно вручила кусок мяса, ловко срезанный с ножки.

В тот самый миг я будто превратился в зверя, совершенно некультурно поглощая пищу. Через несколько минут от еды не осталось и следа.

— Пожалуйста, можно ещё! — попросил я девушку, сидящую за столом и урчащую от вкусового удовольствия.

Подруга, видимо, поняла, что я просто так не отстану, и принесла ещё одну ножку. Голод отпустил только тогда, когда мы съели всё до крошки.

Удивительно было ощущать, как после трапезы кости и мышцы стали медленно, но весьма ощутимо восстанавливаться. Я почувствовал себя Росомахой из «Людей Икс». А ещё меня потянуло в сон, которому я не стал сопротивляться.

В следующий раз, когда я проснулся, за столом сидел Парм и методично расспрашивал Кану о произошедшем. Я не стал открывать глаза и тихо слушал, что они обсуждают.

— Я вела нас в сторону красного дыма, как ты и говорил. Когда шли, нам встретился хад, но мы запрятались в снегу, и он нас не заметил. Дальше я помню, как дошли до избы и как увидела подрывающегося из снега керда, а дальше — ничего не помню. После Джур как-то разбудил меня и свалился без сознания, — объяснила девушка.

— Понятно, что ничего не понятно. Если верить логике, то хад остолбенел уже после смерти керда. Что же произошло? — нахмурился Парм и через несколько секунд отмахнулся от своих мыслей. — Ладно, как проснётся, узнаем.

— А тебя, Кана, я хвалю, не растерялась, сразу поглотили керда. Когда Харс выйдет из медитации, он станет обучать тебя. Я обсудил это с твоим отцом, он категорически против. Но, наверное, пришло время тебе узнать свою историю и самой решить, по какому пути идти. Скажи, хочешь ли ты знать? — спросил огненный Магос, ухмыляясь.

— Конечно, — прошептала Кана, пристально смотря на Парма.

— Тебе всегда рассказывали, что Иера погибла при родах и что она была местной. Но это неправда, потому как она — дочь Харса. И вместе с нами всю свою юность она прожила в столице.

Понимаю, это жестоко, но дни, что ты провела с матерью, мы с Харсом бережно стёрли из твоей памяти.

Девушка разозлилась, хотела задать вопрос, но маг остановил её и сказал: — Времени не так много, если хочешь услышать историю целиком, то сперва выслушай, вопросы потом.

— Способности к магии у твоей мамы были очень велики, она достигла ранга Магоса раньше всех своих сверстников, в Академии с ней могли сравниться только Харм, её друг детства, и Ксир, её заклятый враг.

— Эта «вражда» не была обусловлена чем-то конкретным, просто столичные дрязги и интриги, которые, к сожалению, привели нас к сегодняшнему дню… — Парм замолчал и спешно забил трубку, а у Каны из глаз лились слёзы, и она тихонько всхлипывала.

— Но почему вы сразу мне не рассказали? Зачем стёрли память?! — гневно возразила она.

— Дослушай историю… — Думаю, она ответит на все твои вопросы, — не стал останавливаться Магос: — Мой сын — Харм и Иера были очень близки, а наши с Харсом кланы были бы рады такому союзу. Но в один из злополучных дней, эта тварь, Ксир, вместе с шакалами из своего дома одурманили и похитили девушку.

Парм с трудом говорил о прошлом, было видно, как он на глазах старел, вспоминая события минувших дней, у него проступали морщины, а глаза словно пустели… Но, не сдаваясь, дедушка продолжал рассказ.

— В итоге наши с Харсом кланы вырезали всех мерзавцев до единого, кроме самого Ксира, его так и не удалось найти. Иеру вернули, но о тёплых отношениях между ней и Хармом речи уже не шло. Видимо, что-то в моём сыне надломилось в тот день, ведь он в первых рядах выжигал всех и вся на своём пути и лично освободил девушку. После — Король изгнал нас из первого Квадрата. Мы просили его проявить истинное Величие и простить хотя бы часть клана. Но Лафэр был неумолим. Только на одно условие он согласился.

— "Лишь те, кто принесёт мне в дар Сердце Лабиринта будут прощены", — изобразил Парм мерзкий на властный голос.

Тяжко выдохнув дым, дедушка прикусил трубку и воздух сплёл из облака живую картину: огромные двери, которые, закрываясь, давили толпу людей, и сказал:

— Нас было больше двух тысяч. К Сердцу пошли почти все. Мы были уверены в своём успехе. Но прошёл месяц, за ним год, и никто не вернулся. Из главных ветвей остались только Иера, Харм и мы с Харсом, так как старики и главные дарования не могли рисковать наследием.

— Неужели никто не вернулся? — спросила девушка робко, на что Парм хмуро ответил: — Нет… Когда стало ясно, что никто не придёт, мы отправились в далёкий путь, чтобы спокойно жить без отголосков прошлого, мести и ярости, взращивая новые поколения.

— Но почему вы бежали? — не удержалась Кана.

— После ухода из столицы покушения на нас были обыденным делом, видимо, эта тварь, Ксир, выжил и хотел с нами поквитаться, — пожал плечами Парм и создал из выдыхаемого дыма небольшой домик, рядом с которым бегали четыре человечка: — Так мы и добрались до Пятого Квадрата. Тут наша жизнь успокоилась, Харм занимался магической ковкой, Иера — охотой. Мы с Харсом стали старейшинами Игхи, а люди тут были рады присутствию четырёх сильных Владеющих…

Закашлявшись и посмотрев на Кану потухшим взглядом, маг с хрипотцой сказал: — Мы, старики, видимо, были слепы и упустили что-то важное. Я не знаю, кто из детей придумал захватить Сердце Квадрата. И как это произошло… Скорее всего, Харм. К тому моменту его жена родила нашего Джура, но скончалась при родах. Мой сын был сломлен. Но почему Иера пошла с ним — было совершенно непонятно…

— А что произошло дальше, куда они ушли? — спросила шёпотом девушка.

— В тот день мы с Харсом пытались догнать их, даже преодолели долину стихий, но на входе у Лабиринта дети стали сражаться с нами. Мы боялись навредить им, поэтому не смогли их остановить. Перед уходом они создали две колонны стихий, что не пропускают никого, и исчезли навсегда…

— Они не могли просто взять и покинуть нас! — всхлипывая, возразила Кана, но Парм продолжил, не обращая на слова девушки никакого внимания.

— После их ухода мы нашли в доме дочери Харса письмо с проставленной королевской печатью. В нём было сказано, как пройти Лабиринт и получить Сердце Пятого Квадрата. От бумаги разило эманациями Хаоса, видимо, из-за него дети и сошли с ума, отправившись на верную смерть…

Парм совсем обессилел, его лицо осунулось, взгляд направился в пустоту, и только дым медленно поднимался из трубки, коптя потолок избы.

— Я всё поняла, спасибо тебе, Парм. Но почему-то я совершенно не помню маму, лишь смутные образы стали всплывать после твоих слов, — сквозь слёзы сказала Кана.

— Дальше выбор за тобой, девочка. Становиться магом или нет. Но этот путь тернист, сложен и полон боли. Ведь за всё в жизни приходится платить, — сказал маг и, подозрительно блеснув глазами, хриплым голосом добавил: — Абсолютно за всё… Но я не могу закрыть дочке Иеры этот путь.

— Несмотря ни на что, я стану магом! — торжественно и твёрдо сказала Кана, на что Парм незаметно ухмыльнулся. А я увидел странное марево, покидающее его голову.

Когда Магос и моя подруга закончили разговор, я сделал вид, что проснулся, и попытался медленно встать с кровати. На этот раз чувствовал я себя превосходно, по телу струилась сила, но в который раз все ощущения изменились. Словно мир стал чуточку меньше. Сделав шаг, я снёс ширму и упал. Нервная система работала странно: стоило захотеть, и рука вмиг оказывалась в желаемом месте. Такое ощущение, что раньше я двигал телом через пульт, а сейчас перешёл на прямое управление.

— Кана, ты тоже это видишь? — удивлённо спросил Парм.

— Не знаю! Что с Джуром такое? Почему он двигается так, словно его захватил демон? — тревожно ответила Кана.

— Нет-нет, что ты, дело не в демоне. Видимо, когда он геройствовал, его тело пропустило через себя огромный объём магии, вот он и стал сильнее, — увлечённо ответил дедок.

— ЧТО?! Ты же говорил, для этого требуется несколько месяцев непрерывных тренировок?! — воскликнула девушка.

— Да-да, просто никто не собирался рисковать твоей жизнью, да и базисом развития тоже. То, что сделано быстро, — не гарантия того, что сделано качественно, — проворчал Парм и нахмурился. — Теперь несколько месяцев привыкать к силе будет… Удивительный малец…

А у меня внутри загорелось слово «Adaptatio», и когда я начал подниматься, то организм стал слушаться меня гораздо лучше.

— Джур! — подскочила ко мне Кана, помогая выпрямиться.

— Так быстро пришёл в себя?! Ходячая аномалия… — констатировал Парм, удивлённо наблюдая за мной.

— Вроде бы да. А можно перекусить? Есть хочется — ужас просто, — умоляюще посмотрел я на Магоса, снова чувствуя безумный голод.

— Присаживайся на моё место, а я пока что осмотрю окрестности, — сказал огненный дедок и налил мне какой-то напиток.

— Я положу еду, — сказала Кана и выбежала из дома.

— Что это? — недоверчиво буркнул я, указывая на чашку.

— Не бойся, пей, это отвар для развития тела, — ответил дедок.

И я сразу сделал глоток. Жажда мучала не меньше голода. Стоило жидкости попасть внутрь, как весь пищевод обожгло пламенем. По ощущениям, Парм налил мне медицинского спирта с перцем.

— АААААА! — рот горел, я весь стал красным как рак и дышал как запыхавшаяся собака.

— Ах-ха-ха-ха-ха, понравилось? — раззадорился Парм.

— Ты что такое налил?! — возмутился я на выдохе.

— Да успокойся ты, от глотка самогона ещё никто не умирал. Просто конкретно этот, — указал он на чашку, снова рассмеялся, взглянув на моё лицо, и только после этого продолжил: — Имеет позитивный эффект для истощённого тела. В столице такой даже днём с огнём не отыщешь! Да и стоить он будет как бочка отменного вина! Так что побольше благодарности, Джур! — ухмыляясь, сказал Магос.

Чутка помолчав и переждав волну огня, я прислушался к своим ощущениям и понял: тело снова чувствовалось как родное. Оно слушалось отлично, и дискомфорт от движений ушёл, даже более того, меня словно наполняла безудержная энергия.

— Спасибо! — ответил я, краснея от неловкости.

— Благодарности ни к чему. Считай это моим подарком за первую добычу! Ты теперь охотник! — гордо заявил Парм.

— Да какой из меня охотник! Всё случайно вышло! Просто керд заморозил Кану, я шёл за ней вслед, и он меня не заметил. Потом неожиданно выбежал на поляну хад, они что-то не поделили. А я даже дверь закрыть не успел, как когти твари зацепились за неё. Думал — нам конец. Но эта ходячая гора мышц просто замерла. А дальше я вообще сознание потерял, — соврал я Парму.

Почему-то я не доверял ему, особенно после тумана, вылетевшего из его головы, да и в целом странного поведения.

— А как же тогда ты объяснишь спасение девушки? — с подозрением спросил Магос.

— Не знаю, просто притащил её в дом, положил на кровать и подтащил к камину. Дальше она сама проснулась, — снова обманул я.

— Да? Очень странно, обычно после заклинания керда никто не просыпается... Хотя, чего только в природе не встретишь… — кивнул мне Парм и отмахнулся. — Ладно, хада отдадим Харсу, пусть его подготовит, — загадочно подмигнул дедок Кане и, хлопнув в ладоши, воодушевлённо сказал: — А мы теперь займёмся тем, чем и планировали. Вы с Каной будете тренировать тело. Занятия будут одинаковыми, но я запрещаю вам пользоваться магией! Готовьтесь, главная задача — достичь предела!

— Умел бы ещё ей пользоваться, — задумался я, тяжело вздохнув.

Утро — бег. День — бег. Вечер — бег. Моя жизнь — бег.

Следующие десять дней от заката и до рассвета мы бегали. Это было ужасно. Как же мы ели, спросите вы? Очень просто: этот огненный демон оставлял на пути пылающие круги около пяти метров шириной, а в них лежал свёрток. То с хлебом и мясом, то с какими-то фруктами. Чтобы поесть, нужно было разбежаться и несколько шагов бежать по филиалу ада, после чего бросить еду напарнику и пробежать ещё несколько шагов. Всё бы ничего, но одежду, кроме тренировочного кимоно, носить запрещалось. Бегали мы босиком, что по снегу, что по выжженной земле.

Честно говоря, не знаю, как удалось пережить эту неделю. Горящие лёгкие, изнывающее от усталости тело и постоянное движение. Мысли если и были, то уходили они быстро, после первого же незамеченного корня и неприятнейшего падения. Останавливаться было нельзя, иначе Парм начинал бросаться в нас огненными шарами. В один момент я сказал, что больше не могу переставлять ноги, и упал отдохнуть, за что маг тут же превратил меня в подобие живого факела. Испугался я тогда знатно. Но стоило подскочить и начать бежать, как оказалось, что волосы мои в порядке и на теле совсем нет ожогов. Как позже объяснял этот адский старикашка, всё дело в контроле стихии.

Кана справлялась стоически, ни разу не услышал от неё ни жалобы, ни даже ворчания. Единственное, что у нас с ней отличалось, — какой-то отвар, который давал ей Парм каждый день, когда солнце было в зените. Мою подругу после глотка окружало свечение, и она превращалась в ледяную статую. А после солнечный свет, попадая на неё, вспыхивал, окружая красивым и ярким ореолом. И уже через миг статуя превращалась обратно в мою Кану, отдохнувшую и радостную.

Бегали мы по огромному кругу, начало и конец которого были у охотничьего домика. Теперь Парм следил тщательно за живностью, и мы ни на кого не нарывались. Отдельно важно заметить, как мы пили. На всём маршруте располагалось лишь одно замёрзшее озерцо с маленькой, но глубокой прорубью. Пить Магос разрешал только там и только заходя в воду с головой. Хоть было и холодно, но для меня это был лучший момент дня. В воде было тихо, спокойно и самое главное — никаких огненных шаров.

Так что тренировка эта была полна страданий, испытаний и преодолений, которые мы с Каной стоически выдерживали, постоянно помогая друг другу.

Но стоило подойти десятому дню к закату, а нам с Каной добраться до домика, как пришёл Харс.

— Привет, молодёжь! — сказал он и нахмурился, пристально нас разглядывая. — Что с вами такое? Выглядите как два иссушенных трупа. Только не говорите, что последние десять дней вы постоянно бегали… — скрестил он руки перед собой.

— Здравствуйте, да, бегали, — поклонился я.

Девушка же стояла и пристально смотрела на старичка.

— Что стряслось, Кана? — посмотрел дедушка на неё.

— Я всё знаю, я стану магом, как мама, — выпалила она и замерла, смотря прямо ему в глаза.

— ПАААААРМ! — заорал Харс.

— Что ты кричишь, старый друг? — спросил огненный маг, медленно выходя из домика.

В него тут же полетели огромные ледяные иглы, сорвавшиеся с рук Харса.

— Зачем!? Почему ты рассказал ей!? — яростно пророкотал дед Каны.

Снаряды врезались в огненный щит, моментально сформированный Пармом. Всё вокруг покрылось паром от столкновения двух стихийников.

— Кана, бежим отсюда! — крикнул я подруге и, схватив её за руку, рванул в сторону ближайшего дерева. Не знаю, что заставило меня так поступить, наверное, взвывшее чувство опасности.

Это было весьма кстати, потому что Парм обезумел. Он закручивал огненный вихрь непонятно откуда взявшейся плетью, выжигая туман и всё, что было на опушке.

Стоило нам нырнуть в укрытие, как на поляне начался сущий Армагеддон.

Когда я выглянул, то заметил рыцаря с двумя ледяными мечами и щитом, закреплённом на спине. Он постоянно атаковал рубящими ударами, оставляющими синий след в пространстве и улетающими в сторону огненного воина. Это был Харс, узнать его было бы очень сложно, ведь на голове у него блестел рыцарский закрытый шлем в форме головы дракона, руки и ноги покрывали морозные латы, а весь корпус был закован в ледяную чешую.

Против него, постоянно уклоняясь и прыгая из стороны в сторону, подталкивая себя всплесками пламени, двигался Парм. Он, наоборот, остался в одних лишь штанах и весь полыхал. Огненные языки словно создавали перья, покрывающие тело мага. В правой руке у него была плеть, а в левой — круглый пламенный щит. Он был невероятно быстр, ведь каждое его движение сопровождалось микровзрывами, невероятно ускоряющими Парма.

Глава 8. Рождение Небесной Спирали

Неожиданно огненный Магос оказался рядом с Харсом и, разворачивая корпус, наотмашь ударил противника щитом в голову. Казалось, удар должен был снести голову, но ледяной Магос словно овладел самим временем. Не долетев малейшего расстояния до шлема, щит остановился, огненный стихийник замер в воздухе, а ледяные клинки плавно перешли в обратный хват и, прорезая замороженное пространство, двинулись в сторону Парма. Казалось, сама реальность на миг затаила дыхание, подчиняясь невероятной стихии.

Через миг время снова продолжило свой бег. Послышался запоздалый звон. Пламенный щит огневика ударился об защиту ледяного мага на спине. Оказывается, Харс, пока пространство вокруг было заморожено, успел сместиться спиной к пламенному щиту противника и ударить двумя мечами наотмашь. На секунду показалось, что это вовсе не воин исполнил такой приём, а дракон махнул крыльями. Ещё удивительнее было то, как Парм заблокировал мечи своей плетью: она изогнулась словно живая, и в местах, где мечи соприкоснулись с ней, произошли микровзрывы, осыпавшие землю мелкими алмазными искрами.

Стоило моркнуть, как воины опять стояли вдали друг от друга. Такие стычки продолжались ещё несколько минут, превращая поляну в причудливый симбиоз огня и льда. А мы с Каной, затаив дыхание, аккуратно смотрели за развивающимся боем из-за укрытия, чувствуя, как от каждой вспышки магических сил по коже бегут мурашки.

Маги то оказывались близко, атакуя друг друга, то моментально разрывали дистанцию. Время словно пружина, то растягивалось, то сжималось. Кто выигрывает, понять было решительно невозможно. В какой-то миг Парм бросил на землю щит, взял плеть в две руки и резко поднял вверх. Оружие полыхнуло синим пламенем и превратилось в длинный двуручный меч, от которого закипал воздух. Огненный маг направил острие в сторону ледяного и замер. В этот момент он стал похож на Феникса, направившего острый клюв в сторону противника. Харс в свою очередь вбил ноги в льдистую землю, развеял мечи и поднял перед собой щит, который словно превратился в крылья дракона, окутавшие его. За миг до стычки весь мир замер. Я даже услышал, как бьётся моё сердце, и покрепче обнял Кану, чувствуя, как её плечи вздрагивают в такт моему собственному трепету. Мощь, которая была у нас перед глазами, заставляла дрожать в животном, инстинктивном страхе.

— ХВАТИТ, ХВАТИТ ТЕБЕ, МЫ ТАК ИЗБУ СЛОМАЕМ! — громогласно сказал Парм и развеял всё то напряжение, что висело над миром. Птица со своим опаснейшим клювом растворилась, как и всё снаряжение огневика. На поляне снова стоял беловолосый дедок, с которым я недавно познакомился, только на лбу у него выступила испарина.

— И правда, что-то разошлись, детей вон напугали! — ответил ему Харс, развеивая свою магию и с облегчением проводя рукой по бороде.

— Что ж ты натворил, старый хад? Зачем рассказал Кане?

— Да посмотри на неё, вылитая Иера, стихия сама вокруг неё витает, оберегает. Да и талант какой! Не могу я её сгубить в этой деревушке, этой глуши! — эмоционально ответил Парм, и в его глазах на миг мелькнула тень давней боли.

— А что если она погибнет? Ты сам знаешь, путь мага очень и очень опасен! — возразил Харс, и его голос прозвучал с непривычной суровостью.

— НЕ НАМ ВЫБИРАТЬ ЧУЖИЕ ПУТИ! Ты же сам знаешь… Я не заставлял Кану тренироваться, не заставлял проходить закалку, лишь предложил. А теперь смотри, загляни внутрь, да всё её естество хочет стать магом! — ответил Парм, положив руку на плечо старого друга, и в его жесте читалась тихая решимость.

— Да уж… Может, ты и прав… Ну, рассказывай, что вы тут без меня успели натворить? — кряхтя, сказал Харс и посмотрел в глаза огневика, и в его взгляде уже не было прежнего сопротивления.

— Ученики! Ко мне, БЕГОМ! — рявкнул Парм, усиливая голос эманациями своей огненной силы, отчего воздух снова запахло грозой.

Не знаю, как это сработало, но ноги двинулись сами собой, подчиняясь не столько приказу, сколько безотчетному уважению к этой мощи. Мы с Каной подпрыгнули и бегом направились к нашему адскому мастеру.

— Да всё-всё, расслабьтесь, бегать больше не придётся, — расхохотался Парм, и его смех прозвучал как-то слегка безумно.

— Скажи мне, друг, ты десять дней заставлял их бегать по снегу, омываться в льдистом источнике и есть пищу со стихией льда, верно? — уточнил Харс, окидывая нас оценивающим, но одобрительным взглядом.

— Не так-то ты и стар, друг. Магосом стал, от взгляда твоего ничего не скрыть… — улыбнувшись, сказал огненный маг, и между стариками пробежало давнее, почти братское понимание.

— То есть ты хочешь провести обряд вашего рода и вручить им наследие? — спросил ледяной дедок, и в его голосе зазвучали нотки делового интереса.

— Ты верно всё понимаешь. Кана и Джур, считай, мои последние ученики. Кому, если не им, передать всё, что я умею? — ответил Парм, и в его словах прозвучала торжественная, почти отцовская нота.

— У нас есть несколько суток, если я верно помню, но ты думаешь, путь души Феникса подойдёт ледяному мастеру? — спросил Харс, скрестив руки на груди.

— Она хочет найти ледяное пламя и стать первым кузнецом льда, думаю, лишь он подойдёт… — сказал огненный маг, и его взгляд на мгновение утратил фокус, словно он заглядывал в далёкое будущее.

— У меня есть другое предложение. Помнишь, мы с тобой хотели соединить наши семьи. Мечтали о создании великой техники духа. У нас даже получилось тогда создать путь, совмещающий наши родовые силы, — ответил ему ледяной Магос, и в его глазах вспыхнул давно забытый огонёк азарта.

— Неужели ты тоже готов отдать всё для детишек? — с ухмылкой спросил Парм, но в его ухмылке сквозила неподдельная надежда.

— Меньше слов, больше дела. Думаю, нам понадобится не меньше двух дней, чтобы подготовить ритуал. У тебя остались запасы реагентов? — задумчиво сказал маг льда, уже мысленно перебирая необходимые ингредиенты.

— Конечно, остались! Но давай сперва спросим наших учеников, — ответил огненный дедок, поворачиваясь к нам.

Оба Магоса встали перед нами и заговорили в унисон, и от их голосов, слившихся воедино, задрожала земля под ногами:

— Кана, Джур, мы хотим объединить семьи Ледяного Дракона и Пламенного Феникса, создав новый клан — Небесной Спирали. Готовы ли вы стать первыми последователями, нести его волю и стать его силой?

Мы с Каной почувствовали невероятное давление, словно гравитация усилилась в разы, вжимая нас в снег и заставляя кости трещать.

— Да, мы готовы! — также в унисон ответили мы с девушкой, и давление сразу же исчезло, сменившись ощущением лёгкости и невесомости.

— ОТНЫНЕ И ВПРЕДЬ МЫ СОЕДИНЯЕМ СИЛУ И ВОЛЮ НАШИХ КЛАНОВ, И ДА БУДЕТ СОЗДАНА ВЕЛИКАЯ НЕБЕСНАЯ СПИРАЛЬ!

— ДА БУДЕТ ТАК! Я — МАСТЕР ЛЕДЯНОГО ДРАКОНА, РАСПУСКАЮ СВОЙ КЛАН!

— ДА БУДЕТ ТАК! Я — МАСТЕР ПЛАМЕННОГО ФЕНИКСА, РАСПУСКАЮ СВОЙ КЛАН!

***

В то же время, в столице, в тронном зале обрушились два огромных драгоценных камня: красный рубин в форме феникса и синий сапфир в форме дракона. Осколки, сверкая, разлетелись по мраморному полу, а эхо падения прокатилось по безмолвным галереям.

Когда слуги донесли эту новость до короля, он прогнал всех из своих покоев. — Наконец-то, как долго я ждал, чтобы чаша равновесия пошатнулась, — рассмеялся правитель, и его смех, полный холодного торжества, остался без ответа в пустом зале.

А в барьере между Квадратами начали появляться расползающиеся трещины.

***

Харс и Парм, после громогласных речей, ушли в домик и оставили нас с Каной наедине. Из-за двери сразу стали раздаваться звуки бренчания склянок, ударов пестика о ступку и постоянного переругивания, в котором сложно было разобрать, где кончаются шутки и начинается серьёзная работа.

После десяти дней, когда тебе постоянно говорят, что делать и управляют каждым твоим движением, возможно, даже каждым желанием, мы стояли в растерянности, не зная, куда теперь девать эту внезапно обретённую свободу.

Первой решила заговорить Кана, она сначала замешкалась, ведь нам во время всей прошлой тренировки не разрешали разговаривать. Можно было только коротко обозначить направление, усталость или нужду. В иных случаях Парм без жалости закидывал нас огненными шарами.

— Джур, спасибо, без тебя я бы точно сдалась! — робко улыбнулась Кана и подошла ко мне очень близко, и в её глазах светилась такая искренняя признательность, что у меня перехватило дыхание.

В этот момент на меня словно вылили ушат воды. Я был сосредоточен на прохождении испытаний, исследовании этого мира, получении магии. Но конкретно в эту секунду я забыл обо всём и сфокусировался на ней. Только на ней. Кана стояла так близко, что я чувствовал её дыхание. Только сейчас я заметил, что её лицо невероятно изящно. Изгиб бровей, губы, которые она прикусывала, и прекрасные омуты глаз с яркой голубой искоркой внутри, что так манили меня.

Я не смог сдержать внутренний порыв и поцеловал её. Моё сердце скакало как бешеное. Я ничего не ожидал, просто нырнул в нахлынувшее чувство с головой. А она робко и нежно ответила мне. Казалось, у меня выросли крылья. Но старик всё испортил.

— Вы что это там стоите, ученики, а ну быстро в дом! — крикнул Парм, и его голос, словно обухом, обрушил наше хрупкое счастье.

Из-за окрика я отстранился и, открыв глаза, увидел её мечтательный взгляд, улыбку, настоящую, широкую, исходящую изнутри. На миг мне показалось, что она светится. Думаю, я выглядел также.

— Спасибо, — шёпотом сказала она, ещё раз улыбнулась и побежала в сторону дома, оставив меня наедине с бьющимся сердцем и лёгким головокружением.

— Я… — хотел было что-то ответить. Но Кана уже убежала. И я остался наедине с прекрасным лесом нового мира: высокими деревьями, пением странных птиц и сверкающим вокруг снегом. Несмотря ни на что, этот мир нравился мне всё больше. Простояв ещё несколько секунд, я вспомнил на собственной шкуре, как бывают неприятны огненные шары, ударяющие в спину. Вскрикнув, я развернулся и, оставляя за собой фонтанчики взмывающего снега, рванул в сторону дома.

Внутри всё также пахло древесиной, но добавились странные запахи, которых на Земле я ещё не чувствовал. Создавалось ощущение, что внутри дома бушевала буря и после неё остался озоновый запах с примесью корицы и лаванды. Нос слегка подмораживало и одновременно обжигало. Зайдя в дом, я уже не мог ни на чём сосредоточиться, потому что чихал, вдыхал ещё больше этой гремучей смеси и снова чихал.

Всё лирическое настроение кануло в лету. Посмотрев вокруг, я увидел Кану, которая сидела и была в таком же состоянии, что и я. Это было до того забавно, что у меня изнутри полился заливистый смех. Девушка была похожа на миленькую кошку, попавшую в пыльный чулан.

Магосы же смотрели спокойно, с лёгким снисхождением, будто наблюдали за забавными котятами.

— Заходи-заходи, ученик. К этому запаху нужно привыкнуть, иначе одно из следующих испытаний ты провалишь, — подтолкнул меня Парм, и в его глазах читалась неподдельная весёлость от нашего конфуза.

Я сел на свою кровать, приступы чихания закончились только минут через пять. Кажется, что это ерунда, но честно вам скажу, несмотря на комичность ситуации, я думал, что отключусь. Воздуха не хватало, в глазах летали звёзды, и под конец я думал, что потеряю сознание.

— Ну что, усвоили фламмус? — спросил Харс, когда мы уже немного пришли в себя, вытирая слёзы.

— А что это такое? — удивлённо спросила девушка, всё ещё потирая покрасневший нос.

— Это маленькие частички, которые обычно выпускают элементали огня. Попадая в нос, они вызывают подобный приступ, но стоит хоть раз попасть под такое действие, и у людей сразу вырабатывается иммунитет. Это вам пригодится через день. Поймёте чуть позже, — пояснил ледяной маг, и в его голосе прозвучали отцовские нотки.

— А теперь съешьте и ложитесь, — Парм дал нам с Каной по маленькому кристаллику, холодному на ощупь и переливающемуся всеми оттенками синего.

Проглотив, я почувствовал, что внутри всё промораживает, а посмотрев на подругу, увидел, как её тело начали покрывать ледяные наросты. Через минуту мы уже лежали полностью примёрзшие к кроватям, только голова была цела. И это создавало ту ещё паническую волну, сковывая не только тело, но и мысли.

— Мастер Парм, а когда это закончится? — спросил я, еле сдерживая дрожь в голосе, появившуюся то ли от холода, то ли от паники.

— Потерпи, Джур, Кана вон даже слова не проронила. Принимай дары достойно! — ответил старикан, и в его тоне снова зазвучали знакомые командирские нотки.

Даже не знаю, чем он разозлил меня больше: тем, что унизил меня в глазах Каны, или тем, что постоянно творит какую-то дичь с нами, не разъясняя последствий. Но злость была короткой, её быстро сменило любопытство.

А вообще странно: и испытания в зоне баланса, и тренировки, устраиваемые Пармом, — почему всё это в моменте мне кажется нормой? А ведь если вспомнить, чувства в такие моменты притупляются, остаётся лишь помутнённый разум, плывущий по течению. Возможно, в этом и есть скрытый смысл — отключить лишнее и позволить телу и духу привыкнуть к новым, невероятным нагрузкам.

Я бы сказал, что ощущаешь себя листочком в полноводной реке. Несёт куда-то, а ты и сам рад нестись. Нужно будет разъяснить этот момент. Но лучше уж спрошу, когда буду наедине с Харсом. А то адский дед уже порядком крови попил.

Где-то через час ледяная корка пошла трещинами, и как же я рад был её сбросить. Удивительно, но тело после льда стало чистым, а кожа — гладкой и очень приятной на ощупь, будто заново рождённой.

С разрешения Магосов я решил побегать вокруг дома, наслаждаясь каждым движением. Вот так: несколько часов назад терпеть не мог бег, а сейчас добровольно наматываю круги. Девушка же прошла этот опыт с невероятным спокойствием, но тоже вышла на улицу и начала делать растяжку, её движения были полны новой, обретённой грации.

— Кана, а как ты так спокойно переносишь подобные трудности? — остановился я рядом с девушкой, а из дома снова послышался звон склянок и какой-то бурлящий звук, обещающий новые чудеса и испытания.

— Не знаю, просто глубоко дышу, прикрываю глаза и спокойно погружаюсь в свой внутренний мир, — ответила девушка и, плавно проводя рукой по шее, сказала: — А ты обратил внимание, какой стала кожа? Это же просто фантастика! — Улыбнулась Кана и продолжила растяжку, сев в продольный шпагат и наклоняясь к земле с удивительной пластичностью.

Услышал ли я что-то, когда девушка находилась в такой позе? Что-то да, но голова у меня уже не думала.

— Ага, хорошо, спасибо, — сказал я, засмущавшись, и пробежал ещё пару кругов вокруг дома, пытаясь остудить пылающие щёки.

Бег отлично прочищает мозги, особенно когда отдаётся лёгкой болью во всём теле, напоминая о том, что ты жив и способен на большее.

— Как это — во внутренний мир? Нам же запретили, — шёпотом спросил я у Каны, подбежав к ней со спины и наклонившись к уху, чтобы старики из дома не услышали.

— Нам сказали, что нельзя использовать магию, а не медитации, — ответила она и сразу же подскочила, воскликнув: — Погоди, то есть ты хочешь сказать, что всё это время смог продержаться без обращения к источнику и проходил всё наравне со мной? Ради меня?

— Ну… да, — ответил я, замявшись. Не признаваться же, что не додумался до такого простого решения. Да и не знал я, что она ещё не может магию использовать… Пусть думает, что я такой самоотверженный.

— Спасибо, Джур, я очень это ценю. Ты и правда решил вместе со мной покорять Сердце Квадрата? Решил добыть пламенный лёд? — воодушевилась Кана. — Может, это и глупая мечта, но я верю! Мы справимся! — засмущалась она, смотря на меня с таким детским восторгом, что моё сердце забилось чаще, и я обнял её, чувствуя, как её тело откликается лёгкой дрожью.

В этот момент мы словно стали одним целым, испытывая настоящее единение. Словно мои случайные действия привели к бесконечной близости наших душ. А в голове ярко вспыхнул образ, как дракон и феникс летят вверх, к небу, создавая Небесную Спираль, и это видение казалось обещанием нашего общего будущего.

Всё то время, что маги заканчивали свои алхимические изыскания, мы с Каной стояли в обнимку, прячась за углом дома, наслаждаясь запахами друг друга и теплом, которое было дороже любой магии. Когда мои руки медленно опустились со спины на талию, я снова потерял контроль. Костюм прекрасно обтягивал идеальный изгиб и крепкое, но в то же время нежное тело моей подруги. И я снова поцеловал её — страстно, нежно и самозабвенно, забыв обо всём на свете.

— Я его убью, что он себе позволяет! — шептал Харс Парму, превращая всё, что было в ступке, в пыль от ярости.

— Вот ты старый пень, до этого внучкой даже не называл, а теперь готов глотку мальцу грызть. Успокойся! Ты же и сам видишь, какую гармонию они источают, — ответил Парм, подсыпая что-то в ступку ледяному магу, пока тот гневался, и в его голосе звучало неподдельное веселье.

— Эй, молодежь, вы куда убежали? — подыграл своим ученикам Парм, и его голос донёсся до нас, полный притворной суровости.

Мы плавно вышли из объятий, разъединяя руки и губы. Мир тут же окрасился в привычные цвета. И мы, словно ничего не было, побежали к Магосу, стараясь делать вид, что просто дышали свежим воздухом.

— Ритуал готов. Сейчас начнётся непростое испытание. Помните, вы со всем справитесь. Рассказать, что именно произойдёт, мы не можем: того требует обычай. Вот, выпейте эти зелья, — тревожно сказал Харс, протягивая две деревянные чарки, наполненные вязкой бордовой жидкостью, в которой поблёскивали золотые искорки.

— Это что, кровь?! — спросил я, недоумевая, чувствуя, как по телу разливается неприятный холодок.

— Пей, тебе говорят, — оказался Парм рядом и отвесил мощный подзатыльник, после которого в ушах зазвенело.

Мою голову наполнил колокольный звон, и желание спорить пропало. Теперь понимаю, откуда взялось такое безропотное послушание подруги, которая уже стояла с опустевшей чаркой. И я решился. На вкус жидкость оказалась сладкой, но и правда чувствовался металлический привкус крови, смешанный с горьковатыми травами.

Стоило сделать последний глоток, как вокруг нас с Каной неожиданно появились ледяные плиты, моментально образовавшие вокруг нас подобие гробов, отсекая внешний мир и погружая в полную, звенящую тишину.

«Glacies loculus» — отголоском прозвучало из-за ледяных стен, и слова повисли в воздухе, наполненным магией.

Через секунду недоумения, мне удалось быстро привести мысли в порядок. Но что делать, я решительно не понимал, но неожиданно услышал далекий голос Каны, пробивающийся сквозь толщу льда:

— Погрузись. . . себя! …выпусти…нергию!

Кое-как поняв, что девушка от меня хочет, и глубоко вздохнув, я начал медленно уходить во внутренний мир, отрешаясь от леденящего ужаса и сосредотачиваясь на точке спокойствия внутри. Долгих медитаций не понадобилось, уже через несколько секунд я ощутил источник магии, тёплый и пульсирующий где-то в глубине груди. И стоило представить, как энергия оттуда уходит в район указательного пальца, — так и произошло. Гроб осветило лёгкое сияние, и я увидел Кану, лежащую прямо рядом со мной, но отделённую тонкой ледяной перегородкой. Её лицо было спокойным и сосредоточенным.

Глава 9. Испытание элементалем

Лёд не морозил и не причинял неудобств, закалка помогала. Поэтому я чувствовал себя как в детстве, когда попросил папу спрятать меня под диван, а ему неожиданно позвонили с работы. Он, конечно же, спросил, выберусь ли я, на что ответ был очевиден: «Конечно, пап». Не буду углубляться в историю, но я так провёл целых два часа, пока не пришла мама с работы… Оххх, вот было время… Но сейчас не об этом. Гроб был гораздо просторнее нижней полки под кроватью, но напряжение всё равно тяготило.

Я видел подругу и хотел как-то поговорить с ней, поэтому, аккуратно направляя силу в лёд, я стал плавить его, стараясь пробраться к девушке. Вдвоём не так страшно. Через несколько секунд удалось проделать небольшую дырку.

— Я чувствую этот лёд, Джур. Выход внизу! — сразу сказала Кана уверенно, повернувшись ко мне лицом.

— Чувствуешь? И что нам делать? — спросил я у неё, не ожидая такой реакции.

— Сперва постарайся перевернуться с головы на ноги, стенки там такие же тонкие, как и между нами, толщину остальных я даже не могу ощутить, — сказала девушка. И я увидел по-настоящему кошачье изящество, когда она медленно, в несколько движений перевернулась и постукивала в стенку у ног.

Мда уж, то, что для этого пришлось сложиться в три погибели, застрять из-за неудачно поставленного локтя, психануть, полыхнув энергией, и выбить наконец дно ледяного гроба, я, пожалуй, оставлю без комментариев.

Вылетев из темницы, я моментально освободил Кану и решил осмотреться. Но не успел я понять где мы находимся, как пространство недалеко от нас треснуло, засияло голубым и выплюнуло в нас странной ледяной сферой. Стоило «подарку» взрезаться в землю, как лёд пошёл трещинами и из подобия яйца выскочила жуткая тварь. Её морда походила на змеиную, но из пасти выглядывали нестройные ряды мерзких крючковатых клыков. Тело монстра походило больше на ломаную мозаику, но лёд и снег начали ручейками стягиваться к туше создавая гадкую картину.

Сердце рухнуло в пятки, я перевёл взгляд на Кану, та на секунду остолбенела и робко показала на тварь. У существа формировались органы, мышцы и кости. Уже проглядывалось тело льва с хвостом ящерицы.

Я решил оглянуться, чтобы понять куда бежать, как внутри завопило чувство опасности. Я собирался отпрыгнуть, но ногами зацепился за корень, сбив при этом Кану, и мы повалились на землю. Девушка упала на меня сверху, я обнял её и на миг замер.

Я почувствовал, как её грудь упирается в меня, как она напряжённо дышит, как она крепко хватает мою руку.

— Что с тобой, Джур?! — крикнула Кана, перекатываясь вместе со мной и уходя от морды ледяного монстра, сожравшего кусок снега с дёрном.

Монстр уже полностью оброс ледяной «кожей» из-под которой стали выбиваться подобия перьев, а из глубины черепа начали вылезать два голубых кристалла-глаза.

Я помотал головой, приходя в себя и указал в сторону деревьев, которые неожиданно заметил. На них было выжжено: «Впереди огненный лабиринт, не трогайте корни».

Кана быстро поднялась, помогла мне встать и, схватив меня за руку, рванула в сторону указателей. Бежать по снегу было легко, как по асфальту. Видимо, Харс специально подморозил его, чтобы нам было легче.

Ледяная тварь, прожевав и проглотив всё, что попало ей в рот, встряхнула головой и, издав ужасающий звук, напоминающий клёкот с шипением, рванула за нами. Это существо двигалось очень быстро, но создавалось ощущение, что оно только учится шевелиться, потому что постоянно запутывалось в своих когтистых ногах и врезалось в деревья. Только это нас и спасло. Мы бежали так, как никогда в жизни. На секунду мне показалось, что я вижу бороду Парма, торчащую из-за дерева впереди, но, видимо, это была лишь иллюзия. Потому что деревья мелькали словно огни на мигающей ёлке.

Монстр всё более ловко бежал по лесу, уже не цепляя деревьев, и за спиной постоянно слышалось угрожающее шипение.

Слава всем богам, лес закончился и показался исполинских размеров терновник. Забежав в него, мы с Каной, действуя в унисон, ловко пробирались сквозь вьющиеся во все стороны корни. Казалось, что мы единый организм. Я чувствовал и знал, что хотела сделать девушка, а она понимала и ощущала, как двигаюсь я.

Наш забег больше походил на прохождение полосы препятствий. Удивительно, но всегда была возможность либо перепрыгнуть корни сверху, либо пролезть через них снизу. Что интересно, вся чащоба была пронизана терниями, но деревца, из которых выходили такие могучие корни, были не больше метра высотой, с круглой красивой шапочкой из листьев. Мы не знали точно, что произойдёт, если задеть эту флору, и, изрядно вымотавшись, решили перевести дух на небольшом пятачке, в котором рос синий мох и отсутствовала другая растительность.

Через несколько секунд послышался взрыв, мы увидели ледяные осколки и обрадовались. Но стоило нам высунуться, как мы увидели развороченную ледяную морду монстра, которая быстро восстанавливалась, притягивая снег и лёд со всей округи. Тварь не рычала, а словно гортанно протягивала какой-то мотив то ли песни, то ли заклинания.

— Эй, тварь, иди сюда, я тебя грохну! — решил я раздразнить её, чтобы она прекратила восстановление и подставилась под новый взрыв.

Это сработало, она развернулась на меня, уставившись ледяными, темно-синими глазами с чёрным вертикальным зрачком. Тварь направилась прямо на меня, чудище зашипело. В какой-то момент наши глаза встретились, зрачок у твари расширился. А мою голову наполнили образы того, как она жрёт нас с Каной, перемалывая кости своей отвратительной пастью.

Это сперва привело меня в ужас, но кое-как я отогнал эти видения, а тварь, с не восстановившейся мордой, снова кинулась в нашу сторону. В этот раз она пробила лапой корень, но на этот раз раздался не взрыв, а лишь тихий хлопок, не причинивший монстру никакого вреда.

— Что это за тварь?! Что нам делать, Кана, есть план? — выкрикнул я, потянув девушку ещё глубже в тернии.

— Первый раз такую вижу, но я почему-то её чувствую и уверена, что она тоже как-то ощущает меня. Видимо, это малый элементаль стихии, призванный специально для меня. Обычно эти твари не могут долго существовать, думаю, если сможем продержаться пару часов, то его сила иссякнет, и он исчезнет, — ответила Кана и пригнулась от оглушительного взрыва. Но мы даже не обернулись, продолжая убегать.

— Пару часов? Стоит нам выйти из этих корней, как он нас мигом сожрёт. Нужно что-то придумать! Вспоминай! Какая у них слабость? — тревожно кричал я. И когда перегибался через очередной корень, случайно задел его рукой.

Прозвучал взрыв, и нас с Каной обдало волной пламени. Рука дико болела, в голове стоял гул и накатывало отчаяние, поддерживаемое ехидным смехом-шипением этого существа.

— Джур, ты как? — подбежала подруга ко мне.

— Всё в норме, — посмотрел я на опалённую руку, которая быстро заживала, и сказал: — Видимо, старички мощными зельями нас напоили.

В это время послышался ещё один гул, совсем рядом с нами. Смотреть, что там с этим элементалем, не хотелось, а вот убежать от него подальше — да.

— Я вспомнила, у этих тварей глаза — это проводники силы, если повредить хотя бы один — считай, что мы победили. Но чем их пробить — понятия не имею.

— Точно! Меч! У меня есть меч! — восторженно вспомнил я и представил, что достаю воображаемое оружие. Чёрный клинок моментально оказался у меня в руке, и я воспрял духом. — Кана, беги вправо и кричи что есть силы, а я затаюсь здесь. Постараюсь ранить тварь, а дальше — действуем как пойдёт.

— Что? Откуда ты достал меч? Ладно, об этом потом, договорились! — девушка развернулась и, что-то громко крича, начала перескакивать через корни.

Как она была хороша. Если я перебирался через эти взрывные заросли с трудом, то Кана словно балерина перескакивала через них с грацией, не поддающейся описанию. Когда девушка прыгала через очередную ловушку, моё сердце замерло, ведь она пролетала в миллиметре от коры, но так плавно и четко, будто время заморозилось вокруг неё, чтобы дать возможность сделать движение идеальным. Мне сразу вспомнился боевой стиль Харса.

Стоило Кане перемахнуть через два корня, как я почувствовал рядом присутствие твари. Я стоял в укрытии и крепко сжимал меч над головой.

Напряжение достигло пика, показалась лапа твари, и я услышал утробное шипение-рычание. Колени затряслись, ноги стали ватными, страх заполнил моё естество. Один удар, нужно сделать всего один удар, а дальше будь что будет! Но неожиданно время превратилось в застывшую смолу, на моём ядре загорелась надпись «Помни обо всём», и меня накрыло воспоминанием.

***

— Максим, чего ты уперся в этого тренера? Может, займёшься чем-нибудь другим? — умоляюще посмотрела на меня мама. — Каждый раз приходишь с тренировок уставший, даже в школе перестал нормально учиться. Меч-меч, меч-меч. Ну сдалось оно тебе, это фехтование… — с досадой всплеснула она руками. — Я должен освоить удар, мам! — спокойно ответил я, делая очередной взмах мечом. — Но Алексей Геннадьевич тоже говорил тебе передохнуть, ты же тренируешься всё свободное время! — тяжело вздохнула она. — В кого же ты такой упрямый?!

Я ничего не ответил и продолжил отрабатывать удар. Мама с досадой хлопнула себя ладонью по лбу. — Делай что хочешь, но если будешь приносить из школу сплошные двойки, я грудью лягу, но ты закончишь это самоистязание! — Понял, — сухо ответил я, мысленно отодвигая будильник на пять утра, чтобы всё успевать.

Эта история началась, когда я закончил заниматься лёгкой атлетикой. Мы с папой пошли выбирать секцию по владению мечом. Ходили в школу кендо, на занятия по эспадрону, на историческое фехтование. Папе нравились такие занятия не меньше, чем мне. Это было очень весело и интересно. Но долго заниматься чем-то подобным не хотелось, всё упиралось в спорт, как заработать очко или победить в соревновании. Мы искали другое, точнее, отец искал. Ему хотелось увидеть мастера меча, истинного профессионала по фехтованию, но не спортивного, а Настоящего.

Я, конечно, поддерживал папу, но понять, что конкретно он ищет, я никак не мог.

В один из дней, когда мы выискивали очередную школу, я наткнулся в интернете на объявление о проведении фестиваля, посвящённого фехтованию. Конечно же, мы решили туда поехать. Ох, и ругалась же мама, когда папа потратил часть отпускных денег и три дня отпуска на поездку! — Я вас никуда не отпущу! Совсем с ума сошли со своими мечами! У нас теперь три дня путёвки сгорят! — гневно восклицала она.

Мы подошли к маме, обняли её и ответили почти в унисон: — Дорогая, это важно для нас! Она тяжело вздохнула. — Ну важно, значит, важно. Рыцари недоделанные, но с тебя посуда, а с тебя уборка, целый месяц! — тыкнула она сперва в меня, потом в папу, и пошла помогать нам собираться.

Когда мы добрались до фестиваля, стояла чудесная погода. Снег уже растаял, и пригревало теплое весеннее солнце. И вот на одной из площадок праздника мы увидели, как один лысый и худощавый мужчина побеждает в бою пятерых мечников. Его деревянный меч свистел в руках от скорости. Он одновременно уклонялся и наносил удары. Сложилось впечатление, что его меч может разить из любой позы. Даже когда он откинулся спиной назад, встав в мостик и пропуская два меча над собой, ему каким-то фантастическим движением удалось описать круг деревянным оружием, сбивая с ног двоих противников. Те считались выбывшими, а дальше он устроил невероятно зрелищную сечу, в которой, отражая атаки трёх бойцов, успевал огрызаться, вынося одного за другим четкими и резкими атаками. Буквально за считанные секунды мастер остался один на один с последним мечником и, встав в позу самурая с гардой, поднятой над головой, развернулся и направил лезвие деревянного оружия прямо в грудь сопернику. Тот ухмыльнулся и размашистым ударом хотел одолеть мастера, но тот, всего за миг до поражения, сделал резкий выпад вперёд, атакуя противника в живот и одновременно уклоняясь от его меча.

Всё это происходило на улице, на круглой расстеленной площадке. «Постановка», — подумал я. Но оказалось, что кто угодно может бросить ему вызов, и если победит, — заберёт солидный призовой фонд.

— Это он! Пойдём скорее знакомиться! — завороженно воскликнул папа. — Здравствуйте, — пожал отец руку мастеру меча. — Мы видели ваше представление и хотели бы учиться у вас! — День добрый, — с лёгкой скукой в глазах ответил он. — Я уже не преподаю. — А частные занятия? Мы готовы заплатить! — настаивал папа. — Деньги-деньги, всё вокруг уже деньги! — он махнул рукой. — Ладно. Вот адрес стадиона. Тренируюсь там каждое утро и каждый вечер. Хотите учиться — покажите мне вот такое движение.

Он пошёл к стойке с деревянными мечами, взял первый попавшийся, посмотрел сперва мне в глаза, потом отцу и, поставив ноги на ширине плеч, плавно поднял меч. А после — медленно опустил его. — Ты, — указал он мечом на отца, — можешь не приходить. — А тебя, малец, может, и смогу чему-то научить. На этом всё. Он развернулся и быстро зашагал прочь. — И что это было? — спросил я у папы. — Знаешь, он и правда похож на настоящего мастера. Все движения отточены до предела. Я бы хотел учиться у него. Поедем на стадион завтра утром? — с восторгом посмотрел на меня отец. — Я ничего такого не заметил, но если ты хочешь, давай съездим.

На следующее утро, часам к восьми, мы приехали на стадион, точнее, на старую коробку для хоккея, на которой уже не было снега. Мастер был одет в белый спортивный костюм с чёрной надписью «Рази» на спине и уже собирался уходить. — Слишком поздно. Подходите вечером, — ответил тренер, убирая деревянный меч в сумку. — Стойте, давайте я покажу вам движение! — воскликнул я, думая, что с лёгкостью смогу его повторить. — Ну, дерзай, — ответил мужчина и бросил мне меч. Он был деревянным, крепким и длинным, не меньше метра. Я постарался повторить то простейшее движение: поставил ноги на ширину плеч, медленно поднял и плавно опустил меч. За что тут же огрёб вторым мечом по голове, который секунду назад был в сумке этого человека. Удар был несильный, но весьма неприятный. — Ну и что ты повторил? — спросил мастер. — Давай ещё раз. Встань ровно, — указал он мне мечом на нарисованный на песке круг. — Да что ты себе позв… — начал было отец, но я остановил его. "Не нужно, пап. Дай я начну тренировку". — Ладно, но я не могу смотреть, как тебя лупят. Пойду в машине посижу. Как надоест — приходи ко мне, — ответил отец, растеряв весь азарт из-за подхода мастера.

Я поднимал и опускал меч следующие сорок минут. Мышцы от такой нагрузки гудели, но двигаться сквозь напряжение и усталость я научился в других видах спорта. А вот постоянно получать тычки тренировочным оружием за каждый миллиметр неправильно расположенного тела — нет. «Никогда не было легко. Только преодолевая себя, получалось достигать вершин. И сейчас я справлюсь! Сделаю это чёртово движение идеально!»

Снова тычок по ноге. — ДА ЧТО В ЭТОТ РАЗ НЕ ТАК!? — крикнул я.

— На сегодня хватит. Но если хочешь по-настоящему чего-то добиться, то путь предстоит долгий, — спокойно ответил мастер. — Как тебя зовут-то?

— Максим.

— Очень приятно. Меня — Алексей Геннадьевич. А какая у тебя цель, Максим? Зачем ты взял в руки меч?

— Не знаю. Просто хотел попробовать этот вид спорта. Может, даже выиграть в каких-нибудь соревнованиях, — ответил я. — Плохой ответ. Но я вижу, что меч тебе пригодится. Поэтому — научу, — ответил мастер.

— Видите? Это как? — удивился я. — Станешь мастером — поймёшь, — ответил мне мужчина.

— Хорошо. Тогда можно приехать вечером? — спросил я. — Всё-таки решил заниматься? — прищурился Алексей Геннадьевич.

— Приезжай к восьми. Но никаких соревнований. Всё, чему я тебя научу, — это идеальный удар. Возможно, два. Зависит от твоих стараний.

— Ладно! Тогда я сделаю удар идеальным! Вы увидите! — ответил я, и мы с папой поехали домой.

Не знаю, что двигало мной, но я чувствовал, что хочу учиться у этого мастера. Внутри зудело чёткое ощущение, что если я пропущу хоть одну тренировку — погибну. Не сейчас, не сиюминутно, но абсолютно точно.

P.S. Вот так и рождается тот самый удар, от которого зависит всё. Друзья, а вам знакомо это чувство — когда ты знаешь, что должен чему-то научиться, иначе всё потеряешь?

Мне как автору безумно важно знать, что вы чувствуете, читая эти строки. Каждая ваша мысль в комментариях — это не просто отзыв, а очередной кирпичик в стене, которая помогает мне двигаться дальше. Спасибо, что вы с Джуром и Каной!

Глава 10. Цена знания

Целых четыре месяца я приезжал утром до школы и вечером после ужина. Постоянные недосыпы, ссоры с родителями, боль в мышцах — ничто не могло остановить моего рвения, подгоняемого странным чувством опасности. Дождь, ветер, жара — на погоду было плевать. Я тренировался. Что интересно, даже насморком в этот период не болел; видимо, организм был в таком стрессе, что уничтожал вирусы ещё на подлёте. Мастер всегда ждал меня в одно и то же время, стоя на одном и том же месте. В мае удалось кое-как сдать экзамены. Хорошо, что начались каникулы, иначе я бы совсем отстал… И ещё — я не поехал с родителями в путешествие, из-за чего случилась отдельная ссора…

Но к сентябрю всё это закончилось. Очередной раз, не желая никуда идти, я ощутил, что чувство опасности прошло. Ничто не заставляло меня подняться с кровати. Однако, как говорят, «привычка — вторая натура». Поэтому я машинально собрался и побежал к стадиону.

Мастер уже стоял в лучах рассветного солнца, расставив ноги, и с лёгкой улыбкой смотрел на меня.

— Здравствуй, Максим, — как-то печально произнёс он.

Если раньше мастер всегда был в спортивном костюме, то сегодня на нём был белый костюм-тройка с идеальными стрелками и до блеска начищенными туфлями. Что было удивительно само по себе. Но самое странное — вышитая черными нитками на спине, прямо на пиджаке, надпись! Там было написано всё то же «Рази» на полспины.

— Доброе утро, Алексей Геннадьевич. Вы чего так одеты?

— Повод есть, — коротко ответил он и замолчал.

Я не понял, что за повод, но промолчал. Уже хотел было начать разминаться, но мастер остановил меня.

— Сегодня без разминки, — сказал он.

— Почему? — удивился я. Ведь каждое утро и каждый вечер начало тренировки было одинаковым.

— Ты помнишь первый день, когда пришёл сюда? — обвёл он рукой стадион.

— Я попросил тебя повторить удар. Думаю, настало время. Покажи, чему научился.

Я взял меч, расставил ноги и плавно рассек воздух сверху вниз. — Идеально. Дальше! — прокомментировал мастер.

Мне ничего не оставалось, как перейти в боевую стойку и выполнить резкий удар сверху вниз. Меч лежал в руке как влитой, движения давались легко. Моего участия почти не требовалось — тело двигалось само. И мастер снова сказал:

— Идеально. Последнее.

Он ловко достал из кармана зелёный березовый листок и подбросил его.

— Рази! — приказал мастер.

Мы и раньше отрабатывали такой приём, но в этот раз траектория удара заканчивалась у груди наставника. Однако я был так выдрессирован, что всё-таки сделал выпад. Кончик меча проткнул лист и замер в миллиметре от костюма мастера.

— Идеально. На этом всё, — ответил Алексей Геннадьевич, развернулся к выходу со стадиона и неспешно пошёл.

— Подождите, мастер! — закричал я ему вслед.

— Когда атакуешь идеально — без лишних мыслей, без сомнения, — это и значит РАЗИТЬ! — воскликнул он и, словно испарившись, вышел за пределы хоккейной коробки.

Я попытался догнать его, но неожиданно получил тычок в ногу и упал. Мне показалось, что мастер снова где-то рядом. Но я лежал в полном одиночестве.

«Как же это всё странно…» — подумал я. И в глубокой задумчивости побрёл домой. Больше я Алексея Геннадьевича не видел.

***

Я немного растерялся, но повезло, что время было всё ещё замедленно. Мне не просто вспомнился этот отрывок из молодости — я на своей шкуре ощутил, как повторяю удары раз за разом, сотнями, тысячами, десятками тысяч.

Время медленно, но неумолимо разгоняло свой бег. После воспоминаний меч в руках казался неудобным — слишком коротким и тяжелым. Стоило этой мысли промелькнуть, как тёмный металл начал плыть, принимая излюбленную мной форму. И когда передо мной стала медленно высовываться морда твари, в руках у меня уже был тот самый ученический меч, только с бритвенно-острой кромкой.

Время всё же вернулось в своё исконное русло, и меня накрыл звук стучащего, как армейский барабан, сердца. Несмотря на волнение, я успокоился и принял стойку, чтобы нанести удар. Тварь сразу заметила меня и развернулась прямо под меч. Я сделал оточенный выпад прямо в глаз элементаля, но он резко дёрнул головой в сторону, и лезвие пронзило не до конца восстановленную щёку твари. Оружие оказалось настолько острым, что, когда я пытался его вытащить, случайным движением рассёк монстру нижнюю челюсть.

Чудовище, кажется, само удивилось, что стало жертвой, а не охотником, и, пошатнувшись, задело корень. Этот взрыв привёл меня в чувство, и, не обращая ни на что внимания, я побежал вслед за Каной.

Весь вертикальный зрачок элементаля исчертили чёрные, словно инфернальные, трещины, и ужасающий вопль наполнил весь лес.

Когда я добежал до подруги, то развернулся и замер в удивлении.

— Кана, ты тоже это видишь? — прошептал я в оцепенении.

— К сожалению, да… Бежим, бежим скорее! — крикнула Кана и, в панике, потащила меня в сторону наиболее густых зарослей.

Мы увидели, как тварь, оставшаяся без задней лапы, подползла к оторванной взрывом конечности и начала яростно её заглатывать. На спине у неё в ходе этого жуткого процесса начало отрастать подобие крыла, и происходили какие-то изменения с самой мордой.

— Что происходит, Кана? — крикнул я, переползая через очередные корни.

— Он обезумел! Если не хватит пищи, чтобы отрастить крылья, то сожрёт и вторую свою ногу, а после будет охотиться на нас с воздуха! — ответила девушка.

Я посмотрел наверх, ожидая летящую тварь, но заметил, что на каких-то корнях лежит снег, а на каких-то нет. В голову закралось подозрение. Кое-как направив магию в глаза, я наконец увидел: мир окрасился стихийными проявлениями, и, взглянув на корни, я понял, что некоторые из них никак не выделяются, а другие словно сочатся изнутри огненной стихией.

— Некоторые корни не опасны, мы сможем спрятаться ещё глубже! — крикнул я Кане.

Чем дальше мы погружались в этот лабиринт, тем больше становилось растительности и тем выше она поднималась к небу, что давало надежду скрыться. Но чудовище так не думало. Послышался оглушительный клекот. Я поднял голову и увидел, что тварь и правда отгрызла себе вторую ногу. Но почему-то безобидней выглядеть она не стала. Её морда превратилась в огромный клюв, за спиной выросли ледяные крылья, а остальное туловище вытянулось в длинный хвост.

— КЬЯЯЯЯЯЯ! — издал пронзительный звук элементаль, заметив нас.

Но вместо того, чтобы ринуться в атаку, он раскрыл оба крыла, и у него перед клювом стали собираться и расти крупинки льда.

Всё это время мы старались залезть поглубже в безопасные корни, чтобы с воздуха невозможно было нас заметить, но это чудовище планировало прямо над нами, и, как бы мы ни старались спрятаться, оно нас не теряло.

В какой-то момент птицу уже было не видно из-за массы льда, нависшего перед ней, и именно тогда я услышал странный хрустящий звук. Взглянув наверх, я почувствовал, как сердце забилось чаще: всё, что наколдовала тварь, теперь летело прямо на нас.

— Кана, прячься, живо! — крикнул я, прыгнул на девушку, сбив её с ног, и вкатился под исполинских размеров корень.

Всё вокруг усеяло шрапнелью из ледяных лепестков. Как на зло, один отскочил от земли и впился мне прямо в ногу. В тот же момент прозвучали взрывы. Все корни в округе были обезврежены, а крылатый монстр с победным «КЬЯЯЯ» медленно спускался за своей добычей.

Ледяные лепестки стали разрастаться, превращаясь в прекрасные подобия ледяных лотосов. Тот, что впился мне в ногу, тоже пытался пустить ростки, но меня обдало жаром с головы до пят; кожа вокруг цветка стала огненно-красной, и он отвалился, оставив небольшую рану. Видимо, подействовало зелье, которым потчевал нас Парм.

Рядом с нами послышались хлопки крыльев и грохот приземления. И я увидел, что такое настоящий кошмар. Из-под клюва твари виднелась часть змеиной морды с острейшими зубами, крылья мерзкой паутиной вмёрзли в чешуйчатое тело, а хвост вызывал настоящее омерзение своими извилистыми узорами. Нам не оставалось ничего, кроме как принять бой.

Я выскочил перед монстром с обнажённым мечом, надеясь, что ползать он будет медленно. Как же я ошибался. В одно мгновение его хвост сжался в спираль, и существо выстрелило собой вперёд. «Мне конец», — пронеслось в голове, пока я наблюдал, как тварь несётся прямо на меня. Ноги оцепенели от страха, и я лишь смотрел, как смерть приближается.

Но вдруг меня оттолкнула Кана. Упав, я увидел, что девушка почти уклонилась, но её задел кончик хвоста. И этот, казалось бы, незначительный удар отшвырнул её и вбил в землю. Вся моя кровь застыла от адреналина, но силой воли я заставил себя встать. Осмотревшись, я увидел, как змеиное отродье воткнулось клювом в один из корней и не могло вытащить его, мерзко шипя и отвратительно извиваясь. Через секунду я уже бежал к элементалю, занося меч.

— РРРАААААА! — мой яростный крик огласил округу.

Монстр отчаянно молотил хвостом, не желая меня подпускать. Но я сосредоточился на его движении, и в голове, словно бы, заработал метроном. Тик-так, тик-так. Шаг-выпад, шаг-разрез. С каждым движением монстр превращался в груду нарезанных стейков. А я продолжал рубить, пока от него не остался лишь торчащий из дерева клюв.

В этот момент ко мне, пошатываясь, подошла Кана.

— Неужели справились?

— Да, кажется, мы его победили, — ответил я, подрагивая от адреналина и чувствуя накатывающую волну усталости.

Внезапно скрежет, треск и оглушительный хлопок вновь наполнили пространство, не дав нам перевести дух. Мы с Каной напряглись и встали плечом к плечу, глядя в сторону новой угрозы. Температура вокруг стала стремительно расти, все ледяные цветы, что оставил после себя элементаль, мгновенно расплавились. А сквозь частокол корней мы заметили медленно шагающую в нашу сторону женскую фигуру. Она была объята пламенем, но особенно выделялись её пылающие волосы, которые колыхались, словно в морской глубине, левитируя и мерно покачиваясь.

Внутреннее чувство опасности молчало. Но я всё равно сделал пару шагов вперёд, закрывая подругу своим телом и поднимая перед собой меч.

Когда незнакомка подошла ближе, стали видны следы пепла, что оставляли её босые ноги. Сперва я подумал, что она обнажена, но оказалось, на ней было подобие тончайшего хитинового покрова, который начинался у стоп и заканчивался на шее изогнутыми жгутиками, плотно прилегавшими к длинной и утончённой шее.

— Приветствую, — ласково произнесла пламенная дева невероятной красоты, сделав лёгкий книксен.

Мы с Каной к тому моменту были предельно напряжены, ожидая любой угрозы. Но такое поведение существа совершенно сбило нас с толку.

— Что, даже не поздороваетесь? — с лёгкой ухмылкой произнесла огненная незнакомка, слегка склонив голову набок и приподняв пылающую бровь.

— Здравствуйте, — поклонилась Кана и, заметив, что я не шевелюсь, подошла и положила руку на эфес моего меча.

— Не стоит. Убери оружие, — спокойным полушепотом сказала она. Я послушался и повторил приветствие.

— Ах-ха-ха, вы такие забавные! Поклонились, как мастеру, — ответила дева, не обращая внимания на нашу заминку.

— Ну, раз вы такие вежливые и даже после битвы ведёте себя сдержанно, у меня для вас есть предложение. Мне нужен один глаз этого морозного червяка, — небрежно указала она на голову, воткнутую в дерево. — За это я зачту вам испытание Феникса. Что скажете? — с улыбкой посмотрела она мне в глаза.

Два полыхающих уголька проникали в моё сознание, заставляя ответить «да». Внутри стало тепло. Тело начало расслабляться, а мысли поплыли, рисуя идеальные изгибы красавицы, танцующей плавный, эротичный танец. Она грациозно снимала части своего хитинового покрова, обнажая всё больше упругого, совершенного и пылающего страстью тела.

— Нет, мы не согласны! — Кана сжала моё плечо. — По праву охоты — добыча наша!

Видения мигом покинули мою голову, а тело вновь накрыла усталость.

— Ох, пламень всемогущий, вечно девицы всё портят, — выругалась огненная девушка, вспыхнув ярче. — И что вы хотите? — её тон из ласкового превратился в резкий, похожий на треск искр в костре.

— Равноценный обмен. Готовы отдать глаз за столь же ценную вещь, — спокойно сказала Кана.

— Ты думаешь, что можешь со мной торговаться, девчонка?! Что мне стоит просто убить вас? — огонь на теле незнакомки из тёплого и согревающего превратился в яростный, обжигающий. Я напрягся от такой резкой смены настроения и встал в стойку, вернув в руки меч.

— Ладно-ладно, — подняла пламенная дева руки в примирительном жесте. — Равный обмен, равновесие, всё верно. Такой расклад устроит всех. — Она на несколько секунд задрала голову к небу, а потом вновь улыбнулась. — Но тогда — условие! Отгадаете три загадки, и я отдам вам столь же ценный дар, зачту испытание и даже помогу мальчику, — она ткнула пальцем в центр моей груди. — А если не отгадаете, то за каждый неверный ответ я возьму свою виру. Согласны?

— Слишком размытые правила, — спокойно ответил я. — Чем ты поможешь мне и что за виру хочешь взять?

— Всё очень просто. Твой источник разит льдом, и в нём угасает огонь — с этим я и помогу. А вира?.. За первые два неверных ответа — глаза ледышки, а если совсем не справитесь, то заберу и твой, — ласково указала она раскрытой ладонью на Кану.

Я посмотрел на подругу и увидел решимость в её глазах. Мы обменялись кивками.

— Согласны, — ответили мы в унисон.

— Ну, вы и милашки! Хорошо, что не стали сражаться, а то я так не люблю кровопролитие, — задумчиво протянула она.

— Что на свете не имеет ни цены, ни меры, ни веса? — сразу же спросила пламенная дева.

— Кана, как думаешь, что это? — тихо спросил я. — Ну! Кто будет давать ответ? — строго перебила незнакомка. Мы с Каной встретились взглядами. Она беззвучно произнесла: «Любовь». Я задумчиво кивнул, и подруга сказала это слово вслух.

— Нет, нет и нет! Увы, мальчишка, будешь сам восстанавливать своё внутреннее пламя, — игриво ответила незнакомка и подбежала к остаткам морды чудовища.

Её рука с невероятной лёгкостью пробила череп монстра и выдернула глаз. Пальцы тут же покрылись льдом, но она щёлкнула ими, и ледяной шарик с треском исчез, оставив в воздухе небольшой скол, который мгновенно затянулся.

— Ха! Не буду загадывать другую. Пусть вторая будет как первая. Вопрос тот же, но уже тебе, красавчик, — последнее слово она произнесла так елейно и обворожительно, что у меня ниже пояса возникло напряжение.

— Ни цены, ни меры, ни веса… — повторил я, размышляя и пытаясь унять взбудораженную плоть. Но снова не удержался и взглянул на загадочную девушку. Её крепкие бёдра, плавно переходящие в узкую талию, пленили взгляд, а когда она изогнулась, мне открылась высокая упругая грудь, лишь изредка прикрытая огненными волнами её шевелюры.

«Огонь!» — молнией пронзило моё сознание. «Конечно! Её внешний вид и был подсказкой!»

— Это огонь, — уверенно ответил я, сбрасывая с себя чары соблазна.

— Эхххх… — зашипела девушка, словно раскалённый уголь, брошенный в воду. — Ты прав, мальчишка. Считай, что испытание пройдено. Но есть последний вопрос… и ещё один глаз, — с намёком бросила она взгляд на останки элементаля.

— Лучик это и волна, из частичек вся она. Их ты сам не узреваешь, но ежедневно ощущаешь, — ухмыльнулась она. — Ну, кто в этот раз будет отвечать?

Кана, побледнев, лишь безнадёжно покачала головой. А я мысленно уже ликовал. В этом мире вряд ли кто-то знал о корпускулярно-волновом дуализме, но у нас каждый школьник проходил, что свет — это и поток частиц, и волна.

— Свет, — ответил я.

Огненная дева, уже подошедшая к голове монстра, чтобы вырвать второй глаз, застыла.

— ЧТО? ОТКУДА ТЫ ЗНАЕШЬ?! Ты обманул меня! — выкрикнула она, и на её ладонях вспыхнули вращающиеся огненные диски.

Я не успел даже поднять меч, как пламя, окутывавшее деву, вдруг взбунтовалось, пошло рябью и на мгновение погасло. Воздух огласил её отчаянный крик.

— Я всё поняла! Равновесие! Правила! Я исполню договор! — выкрикивала потухшая красавица, корчась от боли.

Едва она это произнесла, как огонь снова вспыхнул вокруг её тела. Девушка стояла, испуганно и тяжело дыша.

— Вот, лови, — кинула она Кане чёрный, похожий на грецкий орех, шарик с алыми прожилками.

— Ещё встретимся, — подмигнула мне пламенная дева и, сделав изящный кульбит назад, обернулась небольшой огненной рысью со сложенными на спине крылышками.

Глава 11. Разбитые оковы

Мы с подругой в недоумении смотрели вслед кошке, которая, разогнавшись, высоко подпрыгнула и взмыла к облакам.

— Насколько я понял, испытание мы прошли? — переспросил я Кану.

— Даже не знаю. Давай заберём средоточие и пойдём искать дом, пока с нами опять чего-нибудь не случилось.

С помощью меча мне легко удалось достать глаз, но он тут же начал промораживать руку. А камень у Каны, наоборот, обжигал. Так мы и шли к выходу из лабиринта, постоянно перекидываясь добытыми трофеями — то согревая ладони, то остужая их.

Едва мы добрались до первого дерева с выжженной надписью, как заметили Парма и Харса, быстро шагавших нам навстречу.

— Всё-таки справились, молодёжь! — радостно крикнул огненный дед.

— Мы напряглись, когда вместо обычного призыва произошёл глубинный, но всё равно не могли вмешаться, — пояснил Харс.

— Здравствуйте, — в унисон поздоровались мы с Каной. Парм, заметив это, с немой издевкой толкнул локтем ледяного мага и довольно ухмыльнулся. Дед девушки яростно посмотрел на меня — стало очень холодно, но уже в следующее мгновение наваждение исчезло.

— Глубинный призыв? — с интересом переспросил я. — Ага. Когда призывали второго элементаля, стихийный план всколыхнулся, и дальше мы уже не могли контролировать процесс. Вы молодцы, что вернулись, но нельзя терять времени. Показывайте, что удалось раздобыть, — говорил Парм, и его лицо менялось, отражая то тревогу, то радость, то почти нечеловеческий восторг.

— Я один это вижу? Лёд тебе в почку, Харс! Да это же камни элементалей второго ранга! — восторженно воскликнул огненный дед, хлопнув старика по спине.

— Ну, не второго, но очень близко к этому. Видишь красные прожилки и чёрные трещины на камнях? Это и есть знак перехода от одного ранга к другому, — сухо отметил Харс.

— Согласен, — кивнул Парм и принялся нас торопить. — Пойдём-пойдём, нечего время зря терять!

И мы быстрым шагом отправились к избушке. Подойдя к дому, я заметил на земле огромный выжженный круг. Внутри светилось множество красных и синих рун, расположенных по периметру, а в центре находился пустой квадрат, разделённый на две части.

— Пока вы сражались, мы подготовили основу для грядущего посвящения. Не зря вы бились с двумя элементалями. Те вместилища энергии, что вам удалось добыть, — основа для Великого ритуала! Он обязателен для создания нового клана и передачи вам всей силы, что копилась нашими родами многие сотни лет, — серьёзно сказал Харс.

— Мы немного изменим структуру, а то на такие мощные камни этот контур не рассчитан. А вы идите, поешьте и приведите себя в порядок, а то выглядите как два живых трупа, — сказал Парм, ухмыляясь.

— Хорошо, спасибо, — ответил я. — Спасибо, — устало сказала Кана и первой направилась к дому.

Я решил ненадолго задержаться и понаблюдать за работой магосов. Заклинание явно было серьёзным: они оба что-то напевали, складывая руки в сложные знаки и вычерчивая в воздухе иероглифы и руны. Но через пару минут, заметив, что я подглядываю, меня прогнали в дом.

Когда я вошёл в избу, то увидел, как Кана уплетает одну ложку ароматной каши за другой. Это привело меня в полный ступор. Ведь после магических зверей, взрывных корней и выживания на грани смотреть, как подруга, вся в ссадинах, с перепачканным лицом и довольной улыбкой, просто сидит и ест… Это был настоящий восторг!

Но как только меня отпустило, тело превратилось в разваренный кабачок. Я, волоча ноги, плюхнулся на стул рядом с Каной. На столе стояла пустая тарелка с ложкой, а на другом конце дома на печи пыхтел котелок. Девушка взглянула на меня и, поняв, что добраться до еды я уже не в состоянии, быстро подскочила и наполнила мою тарелку.

— Скажи «ааам»! — улыбнулась Кана, поднося ложку к моему рту.

— Да что я, сам не справ… — попытался я возразить, но она уже засунула ложку мне в рот. Сперва я пытался сопротивляться, однако через несколько попыток руки окончательно отказали, повиснув плетьми. Я был настолько измотан и так хотел спать, что покорно открывал рот. Наверное, каша была вкусной, но держаться в сознании после такого адреналинового отката было невыносимо тяжело — все когнитивные функции сошли на нет. «Укусить-пожевать-проглотить» — вот и всё, на что я был способен. Когда тарелка опустела, напряжение наконец отпустило, и организм медленно, но верно стал приходить в норму.

— Всё время забываю, что ты не помнишь элементарного, — встрепенулась Кана. — Ведь, когда маг надолго истощает свой источник — на усиление тела, в битвах или при творении заклинаний, — наступает серьёзный откат. Поэтому всегда следи, чтобы не выжать его до дна! — строго сказала она.

— Спасибо, Кан. Без тебя я бы уже умер, — ласково сказал я и, встав из-за стола, обнял её.

— И я бы умерла, если бы ты не победил того монстра. Спасибо, Джур, — прошептала она. Я почувствовал её тёплое дыхание на своём ухе, и внутри мгновенно вспыхнул пожар.

Я поцеловал её. Она ответила взаимностью. Руки сами скользили по её костюму, обнажая горячую и идеально гладкую кожу. Кана тихонько постанывала… Но, как на зло, именно в этот момент в дом ворвался Харс.

Это была снежная буря! Настоящее ледяное бедствие. В меня полетели сотни острых как бритва игл, а Кану окружила ледяная круговерть. Я попытался отпрыгнуть, но сверху на меня обрушился ледяной молот, вбив в пол с треском летящих щепок. Иглы прошили моё тело, словно раскалённые ножи.

— Да как вы смеете, кердовы отродья! — яростно проревел магос и, подойдя к моему едва живому телу, вогнал мне в низ живота четыре длинные ледяные иглы.

— Ааааргх! — застонал я, сквозь стиснутые зубы.

— То-то же! Отныне знай: без лекаря эти иглы не вытащить. Можешь забыть о своём животном нраве, щенок! — выплюнул магос, сверкая глазами. Но, к моему удивлению, на его лице читалось скорее сожаление, чем гнев.

— Даю вам полчаса, чтобы прийти в себя. На остатках зелья не умрёшь, но и полностью не оправишься, Джур. Это твоё наказание! — сурово бросил Харс и с силой хлопнул дверью.

Когда он вышел, магия рассеялась, и мы увидели, как некогда уютный домик превратился в руины. Пол, стены, даже мебель — всё носило на себе следы ярости обезумевшего мага.

— Джур, ты как? — подскочила ко мне Кана.

— В норме, не переживай. Зелье уже начало действовать, — ответил я и снова застонал от боли: рёбра, только что поломанные, с хрустом вставали на место и срастались.

Меня выкручивало, корчило, и я изо всех сил пытался погрузиться внутрь себя, чтобы боль прошла мимо. Это удалось — но, похоже, не моими силами. Когда сознание провалилось внутрь, на ядре зажглась надпись «Regeneratio». В эти буквы тут же устремилась остаточная магия из моего источника, и организм стал восстанавливаться гораздо быстрее. Но проколы, оставленные магом, не затягивались.

— Да как он посмел, этот мерзкий стрикашка! — прохрипел я, захлёбываясь яростью.

— Не переживай, Джур, это не навсегда! Он же сказал — ты сможешь вылечиться! — тихо говорила Кана, всё это время сидевшая рядом и ласково гладившая меня по голове.

Я прислушался к телу. Все раны, нанесённые безумным стариком, зажили — кроме четырёх точек от игл. Чувство несправедливости накрыло с головой: сердце бешено колотилось, в горле пересохло. Мы победили элементаля, прошли испытания, чтобы вот так страдать от руки ополоумевшего деда? Ярость клокотала внутри, но я был бессилен. Лишь присутствие Каны, её спокойный голос и тёплые руки удерживали меня от самоубийственной атаки.

— Не бойся, я никуда не денусь. Останусь с тобой, пока ты не вылечишься. А когда мы получим Сердце Квадрата, нас с тобой на руках до столицы донесут и исполнят любое твоё желание, — сказала она с нежной улыбкой.

— Да… Ты права. Спасибо, — ответил я, понемногу отпуская гнев и откладывая мысли о мести.

В дом вошёл Парм, устало оглядел разруху и спокойно произнёс:

— Ты уж прости Харса. Кана — его внучка, он и так с ума сходил от волнения, а тут вы… Ну, ты понимаешь. Сорвался. Пойдёмте, ритуал ждёт.

— Я никуда не пойду! Какие там извинения? Пусть сначала вылечит! — я ткнул пальцем в четыре синих шрама на животе.

— Уверен, едва ритуал завершится, он сам прибежит тебя лечить. Не терзайся, — твёрдо и по-доброму сказал Парм. — Контур долго не простоит — структура слишком сложна. Никто до нас не проводил столь мощного посвящения. Пойдёмте, Джур, Кана.

Он посмотрел нам в глаза, и по душе пробежала волна умиротворения.

— Ладно… Сорвался — и ладно. Я могу его понять. Главное, чтобы потом всё восстановил, — ответил я, с глубоким вздохом ловя это внезапное спокойствие.

— Да, — кивнула Кана и помогла мне подняться.

У круга Харс стоял молча, отвернувшись к лесу.

— Кана, тебе будет передана сила клана Дракона. Ложись в прямоугольник с синими рунами. А тебе, Джур, я передам мощь клана Феникса — займи место рядом, на красных иероглифах, — с важным видом указал Парм на расписанные части квадрата, разделённого пополам.

Началась магическая часть ритуала. Старики достали камни стихий и начали что-то напевать. На этот раз в их словах слышались мольба и преклонение. Под конец молитвенной песни оба мага поднялись над землёй, а камни монстров превратились в едва видимые расколы пространства. Из них в нас выстрелили сконцентрированные потоки энергии, после чего руны и иероглифы оторвались от земли, замелькали и растворились в клубящемся тумане. Из него перед нами соткались две исполинские фигуры.

Ледяной Дракон, огромный и величественный. Его синие, бездонные глаза мудро взирали на нас. Рядом с ним парило не менее удивительное создание, сотканное из множества видов пламени, переливающихся с одного пера на другое. В этом ослепительном соцветии угадывался силуэт птицы с четырьмя крыльями, хищным клювом и глазами, полыхавшими синим огнём.

— Приветствую тебя, дитя, — пророкотал Дракон. Его голос был подобен снежной лавине и ледяным просторам одновременно — могучий, опасный, но в то же время невероятно спокойный.

— Да озарят тебя стихии! — изрекла Феникс. Её голос лился мягким, но опаляющим мысли распевом, пробуждая чувство бесконечного тепла и всепоглощающего трепета перед мощью пламени.

Одних этих фраз хватило, чтобы понять: перед нами — великие силы, способные уничтожить всё мигом, по одному лишь желанию. Меня охватила смесь страха, воодушевления и гордости от осознания, что такие сущности снизошли до песчинки вроде меня.

Мы с Каной лежали, не в силах пошевелиться или издать звук. Мир вокруг замер. Дракон и Феникс переглянулись. На несколько секунд воцарилась звенящая тишина, и тогда огненная сущность произнесла:

— На тебя слишком давили эти старики, — она бросила на неподвижных Парма и Харса презрительный взгляд. — Но ты прошёл испытание. Поэтому у тебя есть выбор: возродить кланы или отказаться, — сказал Дракон, и его холодное дыхание окутало нас.

Оцепенение отпустило мои губы, и я смог говорить.

— Простите, можно задать вопрос? — робко произнёс я. — Не бойся, дитя, спрашивай, — Ледяной Зверь приблизил свою монументальную морду к моему лицу.

— А что будет, если я откажусь?

— Наше благословение ты получил в любом случае. Но знания поколений к тебе не перейдут. И, сделав такой выбор, ты никогда не сможешь создать клан или вступить в чужой, — ответила Пламенная Птица, мягко простёршая крыло к моей голове. Я инстинктивно напрягся, ощущая невероятную, почти звенящую нежность её касания.

— А теперь позволь нам очистить твой разум, — прогремел Дракон и, не дожидаясь согласия, вперил в меня свой взор.

Я начал тонуть в его глазах, погружаясь в глубины синего омута. В пустоте носились сотни моих воспоминаний. Но стоило Дракону издать низкий рокот, как всё, чем был наполнен мой внутренний мир, кристаллизовалось и обратилось в череду прозрачных самоцветов. Они прорастали, подобно розам, от изгибающихся ветвей времени. От каждого лепестка рождался новый, и они росли, пока не сплелись в огромное, сверкающее древо. Оно было великолепным, отражая саму суть моей жизни. Но мой взгляд зацепился за кристаллы, облепленные странной грязью, словно их окатили мерзкой, тягучей жижей разных цветов.

— Что это? — спросил я, паря в пустоте.

— Это — ты. Но нам нужно торопиться. В состоянии заледенения твоя душа долго не продержится, — прозвучал в разуме голос Дракона.

Порыв ледяного ветра понёс меня к первому «листу», покрытому розовой слизью.

— Позволишь помочь тебе? — спросила Феникс.

— Конечно, — ответил я, с отвращением глядя на субстанцию.

Жидкость вспыхнула, а мою голову сжали острые тиски. Присмотревшись, я увидел, что кристалл остался розоватым.

— Это твои воспоминания. Загляни внутрь, — ответила на мой безмолвный вопрос Пламенная Птица.

Стоило присмотреться, как я увидел воздушный поцелуй от богини, оставивший след в моей душе.

— Что это значит? — озадаченно спросил я. — То, что налипло на твоей памяти, — это воздействие разных сил. Мы поможем увидеть, кто и как манипулировал тобой, чтобы ты сделал выбор осознанно. Но полностью искоренить их мы не сможем — иначе пострадает твоя душа, — с жалостью сказала Феникс.

Огонь охватывал одну мерзкую субстанцию за другой. Душа очищалась тем тяжелее, чем могущественнее была сущность, оставившая своё влияние. А в памяти с каждым новым всполохом пламени всплывали все те моменты, когда моим сознанием манипулировали.

Я увидел закладки, оставленные двумя богами: Сильфидой и Гаром. Богиня любви предрекала, что я влюблюсь в какую-то принцессу Литу, а бог войны налагал обязательство убить старшего жреца Сая. Парм постоянно успокаивал меня, заставлял слушаться и навязал «подарочек», обязывающий исполнять приказы главы клана. К счастью, это было единственным влиянием, которое удалось сжечь дотла. Пламенная дева из испытания пробуждала похоть и оставила странный мыслеобраз, не несущий подчинения: в нём были странные полыхающие врата, наполовину огненные, наполовину ледяные. Они располагались на круглой платформе, над которой нависала огромная надпись: «НЕ ВХОДИ, ПОСИДИ, ПОДУМАЙ».

Сказать, что я был разочарован, разбит и расстроен, когда мы закончили выжигать эту мерзость, — значит не сказать ничего. Боюсь даже представить, какая каша в голове у Каны, если за такой краткий срок моё сознание оказалось нашпиговано подобными закладками.

— Дитя, выбор за тобой, — произнёс Дракон, пыхнув мне в лицо ледяным дыханием. Я даже не успел понять, как мы снова оказались в реальном мире.

«Создать клан и исполнять всё, что скажет Парм? Ага, как же. Да пошёл он…» И у меня в голове созрел план.

— Могу я задать ещё один вопрос? — с нетерпением попросил я, умоляюще глядя на Великих духов.

— Да, но он будет последним, — коротко ответила Феникс.

— Могу я создать свой собственный клан? — улыбаясь, спросил я. — Интересная мысль. Особенно сейчас, когда мы свободны от клятв семьям, что всё уничтожили, растеряв наше доверие, — перевела взгляд на Дракона огненная птица.

— Хмм… Да будет так. И каковым будет его название? — спросил ледяной исполин.

— Семья Ледяного Пламени! — выпалил я первое, что пришло в голову.

В тот же миг мир содрогнулся. Меня подняло над землёй и развернуло лицом к Духам.

— Мы, элементали-хранители, будем наставлять, защищать и оберегать твою семью. Ты же в ответ будешь нести нашу волю в этот мир, — провозгласил Дракон, протягивая исполинскую лапу и касаясь когтем моей груди.

— Согласен заключить с нами договор? — спросила Феникс, точно так же направив в мою сторону крыло и мягко коснувшись меня пером.

— Согласен, — уверенно сказал я.

В тот же миг оба Великих существа обратились туманной дымкой и устремились мне в грудь, образуя два небольших торнадо. Через несколько секунд под тканью моего костюма проявилась татуировка: от правого плеча до линии рёбер был изображён синий Дракон, а симметрично слева красовался огненный Феникс. Их лапы сходились в районе солнечного сплетения, сжимая фиолетовый шар, полыхающий пурпурным огнём.

Глава 12. Разрыв петли

Когда всё закончилось, моё тело мягко опустилось на землю. Лишь тогда я заметил, что Кана всё это время оставалась такой же неподвижной, как и старики.

Время замерло — и я услышал радостный, с садистскими нотками, приказ:

— На колени, червяк! Теперь ты служишь мне! — изрёк Парм и бинты с его руки сползли, обнажая демоническую кожу, которая как живое существо быстро стала захватывать всё тело мага.

Хаос вмиг поглотил старика и всё его естество исказилось. Верхняя часть кимоно разорвалась от резко раздувшихся мышц. Волосы мгновенно обгорели, оставив лишь опалённые клочья. Кожа приобрела серо-коричневый, землистый оттенок. Из головы вылезли два прямых багряных рога, мерзко пульсирующих в такт его чёрного сердца. А вместо ярко-оранжевого огня, что прежде окутывал мага, его тело охватило тёмно-зелёное марево, в котором проскакивали языки извращённого пламени цвета венозной крови.

— Почему он жив?! — воскликнул Харс, глядя на меня в испуге и не замечая разительной перемены в своём старом друге.

— Потому что жертвой, глупец, была твоя девчонка! — расхохотался Парм.

— Я тебя убью! — заревел Харс, облачаясь в боевой доспех изо льда.

Мои мысли путались. Я посмотрел на лежащую рядом подругу и увидел её стеклянные глаза, спокойно взирающие на небо. Не веря увиденному, я подполз к ней и попытался поднять — но не смог. Тело было обмякшим и безвольным. Наконец, прислонив ухо к её груди, я услышал тишину. Адскую, оглушительную тишину.

Именно в этот момент моё естество поглотило отчаяние. В груди защемило, а зубы сжались до хруста.

— Почему она мертва?! Что значит «жертва» ?! — не веря, выкрикнул я.

А мир вокруг озарялся вспышками и оглушал лязгом сражения двух магов. Их связывало одно: оба были одержимы местью. Парм жаждал уничтожить весь мир, заключив сделку с хаосом. А Харс — убить своего старого друга, отнявшего у него последнюю надежду, ту самую ниточку, что сдерживала ледяное безумие, рождённое со смертью клана.

— Дитя, таков ритуал. Чтобы один мог нести волю клана, другой должен умереть, — пророкотал в моей голове голос Дракона.

— Отмени ритуал! Верни всё как было! Верни Кану! — закричал я, захлёбываясь всепоглощающей яростью.

— Снова… потерял…

Я уткнулся лицом в бездыханное тело девушки и замер. После смерти родителей я так и не смог ни с кем сблизиться. Боялся именно этого. Боли, которая не уходит, которая бередит раны всю жизнь… все жизни. И в моих глазах погас свет. Ярость сменилась полной апатией. Всё вокруг стало чёрно-белым: отголоски битвы, рассекающие воздух; слова Духов, слипшиеся в невнятный гул; яростные крики стариков и безумный хохот Парма.

***

С того момента, как ритуал завершился, безумие окончательно поглотило Парма. Все последние годы он не мог расстаться с тем самым письмом о Лабиринте, запечатанным королевской печатью. Его завораживала, прельщала и манила не суть послания, не Сердце, которое можно было заполучить, а сила, которой была пропитана бумага. Нечто изливал в его разум обещания отомстить всем, даже Королю, за мерзкие поступки и разрушенный клан! Тихий шёпот сопровождал старика каждую ночь, но пока был жив внук, магос не поддавался столь соблазнительным речам. Впрочем, уничтожать письмо или доносить в орден Порядка он тоже не собирался.

Точка невозврата была пройдена, когда погиб Джур. Сознание старика окончательно рассыпалось. Он молился, угрожал, обещал всем подряд: Богам и Демонам, Хаосу и Порядку, взывал к природе и предкам. Но три дня всё оставалось безмолвным. Тогда старик поддался голосу и… съел письмо. А через несколько часов Джур ожил. Если до того в рассудке Парма ещё теплилась искра, то диссонанс от этого воскрешения добил последние остатки разума. Для голоса в голове это стало идеальным стечением обстоятельств. Боги сами прислали новое вместилище, способное удержать мощь его повелителя. После этого Хаос затаился, готовя изощрённый план, преследующий несколько целей: Первая — раздобыть сосуд для хозяина, который так любезно предоставили Боги, воскрешая тело мальчика и расширяя его возможности. Вторая — создать трещину в Барьере, что поддерживался семью Духами-Хранителями и их кланами. Третья — создать оплот Хаоса в столь лакомом Квадрате.

Медленно и верно, подчиняя себе волю старика, действовал исконный враг Порядка. И когда план достиг апогея, демон окончательно стёр личность мага, захватив его тело.

Именно поэтому, как ни старался Харс, победить ему не удавалось: хаотический огонь прожигал ледяную магию старика, будто раскалённый клинок — масло.

Спустя несколько минут, вдоволь наигравшись с оппонентом, демон, когда-то звавшийся Пармом, завершил трансформацию. Его руки и ноги покрылись отвратительными хитиновыми наростами с острыми когтями, из спины выросли перепончатые крылья, а лицо обратилось в морщинистую, искорёженную маску, в которой с трудом угадывались черты огненного мага.

Притворившись уставшим, демон подставил шею под атаку Харса. Тот, как опытный воин, не упустил шанса и рассек уязвимое место. Но монстр лишь этого и ждал. С головой, откинутой назад и держащейся на лоскутах кожи, он издал ужасающий хохот — и из разрезанной шеи полезли прорастающие клыки. Пасть твари распахнулась. Застигнув ледяного мага врасплох, демон вонзил когти в его грудь, вырвал ещё пульсирующее сердце и швырнул его в свою глотку. Наслаждаясь кровавым пиром, чудовище ударом ноги отшвырнуло в сторону обезображенное тело Харса.

***

После оглушительного хохота в меня врезалось тело Харса, окропив всё вокруг тёплой кровью. Ритуальный круг на миг вспыхнул и тут же погас. Тварь подняла меня за волосы и несколько секунд с любопытством вглядывалась в мои глаза, не переставая дожёвывать свой «деликатес».

— Погасший взор, отчаяние… Ох, как жаль твою девчонку! Ах-ха-ха-ха! — истерически захохотал демон, его окровавленная пасть растянулась в мерзкой ухмылке.

Отсмеявшись, он снова вперился в меня взглядом — его зрачки превратились из человеческих в вертикальные, змеиные.

— Хозяяяин будеет довоооолен!

Он перехватил моё безвольное тело за шею, поднял к самой морде и, распахнув шею в чудовищной улыбке, проревел:

— СПАТЬ!

Бессильное сознание смиренно подчинилось.

Демон с удовлетворением окинул взглядом дело рук своих, ухмыльнулся, расправил перепончатые крылья и, ловко подхватив мальчишку, полетел в пещеру, подготовленную посланцем.

***

— На колени, червяк, теперь ты служишь мне, — сказал Парм. И перед глазами поплыли долгие минуты, в которых Харс и Кана навсегда завершили свой путь.

— СПАТЬ! — выплюнул демон. И я снова проснулся в тот же миг.

Сотни раз мне пришлось смотреть на одно и то же. На моём сознании затягивалась безумная временная петля. Как я ни пытался сделать или сказать хоть что-то — ничего не выходило. Раз за разом повторялся один и тот же сценарий. А на ядре ярко пылали две надписи: «Помни всё» и «Адаптация».

С каждым новым витком принимать происходящее становилось всё легче. Я уже не так убивался из-за смерти подруги. Было тяжело, больно, пусто. Всего за несколько дней Кана успела запасть мне в душу так, как не удавалось ни одной девушке на Земле. Но когда видишь даже самую отвратительную картину сотни раз — постепенно привыкаешь. Человек — та ещё тварь, способная свыкнуться с чем угодно.

Справившись с апатией, я продолжал проживать злополучный момент. Но внутри не осталось ничего: ни печали, ни тоски, ни даже жажды мести. Мне удалось отстраниться ото всех чувств. Меня наполнили смирение и пустота. Я находился в состоянии, где лишь отсчитывал секунды до рокового «СПАТЬ!». На сотом отсчёте внутри шевельнулось сомнение в реальности происходящего. Но поскольку свернуть с прописанного сценария было невозможно, в голову пришло иное решение.

Пусть тело двигалось, а перед глазами проплывали одни и те же образы — мне удалось войти в состояние глубокой медитации. Полностью отрешившись от опостылевшего мира, я обнаружил себя в странном месте. Под ногами висел в пустоте сине-красный символ тайцзи, на котором сидели две скучающие фигуры.

— Неужели вырвался? — поднявшись, спросил мужчина, в котором я узнал Дракона. Он был высоким и широкоплечим, а всё его тело, кроме головы, скрывал доспех из тёмно-синих ледяных чешуек.

— Джур, это ты? — уточнила женщина, взлетев на ноги и по-птичьи склонив голову. В ней угадывались черты Феникса. На ней было красное платье, поверх которого сияли золотые узорчатые латы, напоминавшие сплетённые металлические перья.

Лиц собеседников я почему-то не мог разглядеть. Видел лишь их глаза, полыхающие внутренней силой.

— Вырвался? Наверное… — безразлично ответил я и медленно кивнул Фениксу.

— Ты во сне. Всё, что ты видел, и правда произошло. Но сейчас эта тварь куда-то тебя несёт. Нам нужно выбраться отсюда, — встревоженно сказала воительница.

— Зачем? — спросил я, всё ещё пребывая в том же состоянии опустошённости, и сел в центр символа Инь-Ян.

— Неужели ты не хочешь отомстить? — рыкнул мужчина, приблизившись и нависнув надо мной.

— Нет, — спокойно ответил я.

Дракон замешкался и отступил на шаг. А Феникс, приняв мой ответ, кивнула и опустилась, напротив.

— Если ты сдашься сейчас, то уже никогда не сможешь вернуть Кану, — мягко сказала она.

В пустоте, прямо перед символом тайцзи, зияющей щелью возникло мёртвое лицо моей подруги.

— Ты сказала… вернуть? — во мне закипела ярость, и мир вокруг объял всепоглощающий огонь.

— Да, — кивнул Дракон, садясь рядом с женщиной. — Ты видел: когда жизнь покинула Харса, ритуальный круг вспыхнул, но лишь на миг. Если ты сумеешь убить демона и окропить круг его кровью, жизни прошлого поколения откроют дорогу молодым. И душа Каны вернётся в её тело, — серьёзно произнёс он.

— Почему вы не сказали мне раньше? — спросил я, с трудом сдерживая гнев.

— Говорили. Но ты не слышал, захлёбываясь отчаянием. Оно окутало тебя мрачной пеленой — демон влиял на твой разум, — тихо произнесла Феникс и тяжело вздохнула.

— Значит… ещё не всё потеряно? — Пустота вокруг затрещала, раскалываясь, а душу заполнил свет надежды.

— Успокойся! Если не удержишь контроль — вернёшься в сон и потеряешь всё. Даже свою душу, — сурово предупредил Дракон, указывая на сотни трещин, расползающихся по пустоте.

В мгновение ока он оказался рядом и коснулся моего лба. Всё вокруг обратилось в лёд. Эмоции разом исчезли, и я снова обрёл самообладание. Мир перестал рушиться.

— Мы сможем пробудить тебя, но тварь сильна. У тебя будет лишь один шанс, — сказала женщина.

— Чтобы убить демона, нужно пронзить его сердце. Смотри внимательно, — пророкотал Дракон.

На его ладони сформировалась ледяная фигурка чудовища. В районе её живота пульсировал тёмный шар. Я поднялся, взял ледяной образец в руки и досконально изучил его.

— Бить только сюда. Запомнил? — сказал мужчина, тыча пальцем в чёрное ядро. Я кивнул — и фигурка мгновенно испарилась.

— У нас не больше минуты, — произнесла Феникс, наблюдая, как лёд вокруг начал стремительно таять.

— Ты готов, Джур? — в унисон спросили духи.

Собравшись с мыслями, я кивнул. И в тот же миг две ладони словно втолкнули меня обратно в тело.

(Обитель души)

Когда юнец покинул обитель души, Феникс сказала:

— Знаешь, Грост, я даже не думала, что смогу увидеть среди людей настоящую любовь. Ты видел, как всего за несколько дней сплелись их судьбы?

— Да, Леймис, люди умеют удивлять… — задумчиво ответил Дракон. После чего оба замерли, наблюдая за судьбоносным моментом. Они поставили на этого мальчишку всё.

(Реальность)

Ледяной воздух пронизывал до костей. Рука, за которую меня схватил демон, полыхала пульсирующей болью. Плечо вышло из сустава, и казалось, что конечность вот-вот оторвётся. Все мышцы были натянуты до предела, вызывая зубной скрежет. Но я знал, чего может стоить малейшая оплошность. Поэтому, преодолевая себя, я сделал медленный и глубокий вздох, отстраняясь от ощущений тела. Не скажу, что это сильно помогло, но, когда боль притупилась, у меня появилось несколько секунд, чтобы осмотреться.

Аккуратно приоткрыв глаза, я увидел, как тварь сжимает в когтях маленький кровавый шар и говорит в него:

— Грим, план почти удался. Письмо, которое ты доставил, идеально направило все события. План Владыки скоро будет исполнен. Встречаемся у Лабиринта, в старом доме. Не забудь ключ.

— Как скажешь, Вайс. Но и ты не забудь о награде, — послышалось из мерзкого артефакта.

— Не переживай, власть в Квадрате будет только твоей, — уверил демон.

Вместо ответа из шара донёсся звук распахивающейся двери.

— Господин, нам доложили об эманациях Хаоса! — прокричал незнакомый голос.

— Какого черта ты врываешься?! — вспылил Грим, но через секунду продолжил уже спокойнее: — Не торопись принимать меры. Сперва нужно всё лично проверить! Нечего дёргать Орден Порядка из-за всяких пустяков. Ступай, жду доклад через час!

— Есть! — ответил неизвестный и удалился, захлопнув дверь.

Демон всё это время молчал. Но прошло несколько секунд, и он, мерзко булькая своей пастью, заклокотал:

— Ах-ха-ха-ха! Ну даёшь! «Орден Порядка не дёргать»! А-ха-ха!

Отродье Хаоса согнулось пополам и начало конвульсивно изгибаться в припадке смеха.

— Сейчас! Идеальный момент! — пронеслось у меня в голове. Воплотив в свободной руке меч, я резко извернулся.

Я увидел мерзкое тело твари, широко раскрытую пасть и два закрытых глаза. Когда демон, продолжая смеяться, раскрыл веки, мой клинок уже вонзался в плоть, рассекая то самое место, где должно было быть его ядро.

— Чт… — не успело договорить существо. Замерев в неестественной, скрюченной позе, оно камнем полетело вниз.

Повезло, что летели мы невысоко, прямо над макушками деревьев. Но падение было жёстким. Врезавшись в первое же дерево, мы отрикошетили в разные стороны. Тело настолько промёрзло, что совершенно не слушалось, и ухватиться за ветви не было никакой возможности. Все силы я потратил на удар. Одни сучья впивались в меня, другие, наоборот, цеплялись и замедляли падение. В итоге я воткнулся ногами прямиком в сугроб, уйдя по самый пояс. Неподалёку от меня приземлился и меч, выпавший из рук.

— Фууух… — выдохнул я с облегчением.

Осознав, что жив и при этом ещё и стою на ногах, я впал в ступор и несколько минут просто смотрел на могущественную природу вокруг. Деревья были массивными, с крепкими ветвями, на которых красовались небольшие зелёные листочки, припорошённые инеем. Снег лежал белоснежный, и лишь несколько обломанных веток уродливо торчали из-под сугробов, нарушая идеальную картину.

Только сейчас я заметил, насколько легко льются мысли, как пришли в норму эмоции. Словно с момента моего появления в этом мире вокруг моей души сжималась мерзкая когтистая лапа, дёргавшая моё нутро в нужную ей сторону. А сейчас стало так легко, так свободно, что захотелось закричать. Но, вспомнив, какие звери тут водятся, я лишь восторженно развёл руки, поднял голову к небу и беззвучно изобразил победный рёв.

Вера в лучшее, эмоциональный подъём, боевой настрой — всё это придавало мне сил двигаться вперёд, несмотря ни на что. Усталость, боль, сомнения — всё было отринуто ради воскрешения Каны.

Найти тело демона так и не удалось. На месте его падения остались лишь огромное пятно чёрного пепла, разбитый надвое переливающийся шар с алыми всполохами и мерзкое переговорное устройство.

Я решил не прикасаться к этим вещам. От них разило скверной, вызывающей рвотный позыв. Расколовшаяся сфера была очень похожа на ядро демона, которое показывал мне Дракон. На мече ещё оставались следы багряной крови. Я аккуратно собрал их снежком и обратился к источнику магии, чтобы максимально заморозить ком. Энергия тут же наполнила руки и с лёгкостью исполнила задуманное. В ладони лежал шарик из прочного синего льда.

Глава 13. Дар и Проклятие

Почувствовав, как ядро с лёгкостью направляет энергию по телу, я обратился к огню, чтобы согреться.

«Как же хорошо быть магом!» — с облегчением подумал я, ощущая живительное тепло, растекающееся по замерзшим конечностям.

Я несколько раз пытался мысленно связаться с духами, но они молчали. Видимо, потратили немало сил, чтобы вернуть меня в сознание. «Надеюсь, они меня не обманули...»

После этого я с ужасом представил, что Кана так и лежит на снегу, беззащитная, как приманка для голодных зверей. Примерно определив направление, я со всех ног рванул обратно.

Примерно через полчаса бега я забрался на самое высокое из встреченных деревьев. Подниматься было нелегко: руки соскальзывали с обледеневших веток, кора впивалась в ладони. Но мне всё-таки удалось добраться до верхушки. Осмотревшись, я заметил на горизонте знакомый белый «стакан» из энергии — барьер, окружавший домик Парма.

До рокового места было рукой подать. Собрав все силы в кулак, я ринулся к подруге.

«Осталось чуть-чуть, и она воскреснет! Лишь бы никакой зверь не зашёл на поляну!» — пронеслось у меня в голове, и скорость бега возросла.

Пробегая мимо деревушки, я мельком заметил, как к дому Харса подлетела прямоугольная вагонетка стального цвета с пластинами-крыльями по бокам. Но мне было не до этого. Кана была уже близко, оставалось всего несколько километров. Вот промелькнула та самая сосна с листьями, на которую когда-то забиралась моя подруга, а впереди я увидел наши следы на снегу, оставленные всего несколько дней назад.

Сердце бешено колотилось, дыхание сбивалось, пот заливал глаза. Но я успел! Добежал! Никаких монстров в округе не было. Кана лежала всё в том же кругу, как спящая красавица, дожидаясь меня.

Аккуратно, стараясь не наступать на иероглифы, я подошёл к девушке, положил рядом снежок с кровью и растопил его магией.

Едва кровь коснулась узоров, вся конструкция вспыхнула, озарив всё вокруг синим сиянием.

— Как я и говорил, старая кровь дала дорогу молодым, — торжественно пророкотал Дракон.

Но что-то пошло не так. Кровь демона внезапно забурлила и загорелась зловещим бордово-коричневым светом.

— Что делать? — в панике спросил я. — Быстрее! Пролей на круг своей крови! Мне следует вмешаться! — прогремел Дракон.

Я немедленно достал меч, рассек себе ладонь и прижал рану к рунам под ногами.

— Прости, Джур, но я покидаю тебя, — тихо произнёс дух.

В тот же миг татуировка на груди вспыхнула невероятной болью, словно с меня сдирали кожу. Прямо из сердца вырвался маленький синий огонёк. Он достиг груди девушки и плавно растворился в ней.

Но в это же время из проклятой крови сплелся подобный шарик. Я понял, что это не к добру, и швырнул в него меч. Клинок рассек сферу пополам. Первая часть инерционно шлёпнулась в снег, а вторая угодила Кане прямо в глаз и мгновенно исчезла в теле. Я застыл, не в силах пошевелиться, с ужасом наблюдая за происходящим и не зная, что делать.

Но буквально через миг я услышал громкий, прерывистый вдох. Кана задышала. Я бережно подхватил её на руки и отнёс в охотничий домик. Внутри царил тот же погром: стены и пол были испещрены выбоинами и порезами. Не обращая на это внимания, я аккуратно уложил девушку на кровать, приложил руку к изображению птицы на двери и скомандовал:

— Закройся.

Створка мигнула и захлопнулась. Оказавшись в относительной безопасности, я опустился рядом с Каной, тревожно и радостно поглаживая её руку.

— Надеюсь, теперь всё будет хорошо, — прошептал я.

Первое время я просто сидел и наблюдал, как подруга безмятежно спит. Её лицо было настолько умиротворённым, что это спокойствие передавалось и мне. Мятежный ум наконец обрёл гармонию. Кана жива, мы в безопасности, демон мёртв. Всего за несколько дней моя жизнь совершила сальто мортале и приземлилась в незнакомом опасном мире. Но никакой тоски или страха не было — в прошлой жизни мне нечего было терять, а здесь я всего за несколько дней обрёл и цель, и смысл.

— Что бы ни случилось, я защищу тебя, — тихо прозвучало в тишине комнаты.

— Джур, мне нужно кое-что тебе рассказать, — неожиданно раздался в голове мягкий голос Феникса.

Я даже подскочил от неожиданности. Тело ещё не полностью восстановилось, хоть регенерация и работала на полную. Поэтому я лишь вздрогнул и медленно опустился обратно на край кровати. Я осознал, что, кроме ровного дыхания Каны, в доме не было слышно ни звука. Возможно, именно из-за этой гробовой тишины голос и показался таким оглушительным. Когда первое замешательство прошло, я мысленно ответил:

— Я рад, что ты вернулась. Что хотела сказать?

— Не переживай, теперь я всегда буду рядом. Просто мы с Гросторианом потратили немало сил, чтобы вернуть тебя в сознание. Демон был очень силён, как и его магия.

— Гросториан — это Дракон, верно? А как зовут тебя? — поинтересовался я. — Моё имя — Леймисария, Третья Хранительница Пламени, — торжественно произнесла она.

— Рад нашему знакомству, — сказал я и уточнил: — А что значит «Третья Хранительница»?

— Это знание не для смертных. И да, я не против, если ты будешь обращаться на «ты», — несколько отстранённо ответила она.

— Понял. Прости за фамильярность, — мысленно извинился я, но не удержался и задал главный вопрос: — Леймисария, скажи… С Каной всё будет хорошо, когда она очнётся?

— Как раз об этом я и хотела с тобой поговорить, — тяжело вздохнула моя покровительница. Она собралась с мыслями и медленно продолжила: — То, что произошло с кровью… Этого не должно было случиться. Но демон оказался хитёр. Он не до конца слился с телом Парма, поэтому часть его сущности осталась в ядре, а часть — в крови. Мы о таком даже не слышали. Прости… — Не извиняйся. Говори дальше, — нахмурился я, предчувствуя недоброе.

— Благодаря твоей реакции сущность демона удалось разделить вновь. Но та частица, что проникла в Кану… Предвидя нечто подобное, Гросториан решил покинуть твоё тело и стать духом-хранителем девушки. Но мы не знаем, что произойдёт, когда она очнётся. Несколько минут назад я потеряла с ним связь. Будь готов ко всему… — печально закончила Феникс.

— Что бы ни случилось, я не стану её убивать, — прозвучал мой твёрдый, как сталь, ответ.

— Понимаю, — смиренно ответила Феникс. Я почувствовал, как её сущность покидает моё сознание.

Меня не напугали слова духа; напротив, моя внутренняя уверенность лишь окрепла. Я сидел, наслаждаясь отдыхом, с лёгким трепетом ожидая пробуждения Каны.

«Если в ней окажется демон… Значит, моя смерть станет единственным и неизбежным решением. Но что бы ни случилось, я не смогу поднять на неё руку».

В доме приятно пахло древесиной, тускло мерцала магия, освещающая уцелевшие уголки. Я сидел в лёгкой медитации на уцелевшем клочке пола и чувствовал, как магия восстанавливает моё тело. И вдруг услышал шорох. Кана проснулась.

— Джур, не смотри на меня! Не открывай глаза! — сразу же выпалила она. Я опешил, но, даже если это уловка демона, для меня это уже не имело значения. Всё было решено. Поэтому я выполнил её просьбу.

Несколько секунд я сидел, накручивая себя, но все скверные мысли развеялись словами подруги.

— Извини, просто лучше я сперва расскажу, а потом ты сам всё увидишь. Мне Грост всё рассказал. О ритуале, о демоне, о Парме и Харсе… О тебе, — последнее она произнесла мечтательно и с придыханием.

Я полностью расслабился, принял удобную позу и приготовился слушать.

— Из-за заморозки души и эманаций хаоса я оказалась заперта в своём внутреннем мире. Там меня встретил огромный синий Дракон. Прошёл, наверное, месяц или больше. Всё это время мы с ним искали скверну внутри меня. В итоге Гросту удалось отыскать её всю, но уничтожить — сил не хватило. Поэтому он запечатал её до тех пор, пока мы не найдём способ от неё избавиться. А теперь открывай глаза, но не пугайся! — протараторила девушка.

Когда я открыл глаза, то увидел, что у Каны всё осталось как было, кроме того самого глаза, в который попала злополучная капля. Он стал алым, с чёрным вертикальным зрачком. Но если она думала, что этим меня напугает, то сильно ошиблась — я и не таких «фриков» видел в прошлой жизни.

Девушка сидела, крепко сжав кулаки, и напряжённо смотрела на меня. Я понял, что молча уставиться на неё — плохая затея.

— Кана, ты очень красивая! И совершенно меня не напугала, — сказал я.

Она расслабилась и прошептала, смущённо опустив взгляд:

— Ты снова спас меня, Джур… Спасибо. Я у тебя в долгу.

Я растерялся и ничего не ответил. Кана шлёпнула себя ладонями по щекам и твёрдо сказал:

— Ладно, жизнь продолжается! Я непременно отблагодарю тебя! Но сейчас нам нужно срочно уведомить гарнизоны о появлении демона! Грост сказал, что где один, там и сотни!

Я хотел что-то ответить, но девушка уже подпрыгнула с кровати, подхватила меня за руки и помогла встать.

— Ещё Дракон сказал, что если я не открою ядро воли в ближайшую неделю, то моё тело не выдержит его сущности, и я умру, — пробормотала она, увлекая меня к выходу.

Я наконец опомнился, дёрнул её за руку так, что мы оказались лицом к лицу, и строго сказал:

— Стоп! Твоя жизнь — важнее!

— Но демоны же… — начала она. Я притянул её к себе и нежно поцеловал.

Она ответила взаимностью. Это был бесконечный миг, в котором слились все переживания: её смерть, наши тренировки, улыбки, страхи. Перед глазами промелькнули все моменты, что мы провели рядом. И когда наши губы разомкнулись, она улыбнулась мне — той самой улыбкой, от которой земля уходит из-под ног.

Я моргнул — и время словно остановилось. Зрение помутнело, и я снова увидел потухшие звёзды, как когда-то в лесу во время медитации. Две из них, в самой глубине, вдруг вспыхнули. А когда я открыл глаза, у меня в районе стоп будто зажглись два огненных шара, выжигающих что-то изнутри.

Я вскрикнул и подпрыгнул от неожиданности, но, приземлившись, понял, что всё уже прошло. Кана нахмурилась:

— Джур, с тобой всё в порядке?

— Да, не переживай. Видимо, нервное.

Девушка подошла и обняла меня.

— Не бойся, мы со всем справимся. Грост сказал, что согласен сначала помочь мне, но при условии, что мы сразу после создания ядра двинемся к дому Харса!

— Хорошо. Что нужно делать? — спросил я, переходя к делу.

— Нужно достать из хранилища Харса обездвиженного хада и добыть из него ядро. А после… мне нужно будет его проглотить. Обычно это очень опасно, но Хранитель сказал, что справится с переработкой энергии.

Я тут же направился к телу Харса, Кана двинулась за мной. Но, увидев окровавленное тело, неестественно распластанное на земле, она сразу же отвернулась.

— Я… не могу. Джур, справишься? — спросила девушка дрожащим голосом.

— Не переживай, я всё сделаю. Только скажи, как именно, — ответил я. — Нужно положить руку ему на грудь и влить туда энергию. Грост сказал, что дальше сам поймёшь, — пояснила Кана и, не оборачиваясь, отошла к дому.

Тело Харса было твёрдым, как камень — видимо, из-за трупного окоченения. Пришлось повозиться, чтобы перевернуть его. Почему-то меня не мутило, и делал я всё со спокойным сердцем. Видимо, психика уже воспринимает такое как норму.

Когда я сделал то, о чём говорила Кана, перед глазами возникло облако размером с добротный сундук. В нём левитировало множество маленьких фигурок: свитков, книг, одежды. Я заметил фигурку хада и сосредоточился на ней, представив, как беру её рукой. В следующий миг передо мной уже стоял этот зверь с незримой иглой, воткнутой в лапу.

— Я достал хада! — крикнул я Кане, обрадовавшись успеху.

Она подошла странной, скованной походкой и указала на лоб зверя.

— Ядро должно храниться в черепной коробке, — безэмоционально произнесла она.

Кивнув, я обнажил меч и отсёк зверю голову. Подруга самостоятельно извлекла небольшой круглый шарик голубого цвета. Движения её были уверенными и точными. Сперва я удивился, но, взглянув в её глаза, узнал в них взор Дракона.

— Гросториан, это вы? — спросил я, убирая меч.

— Да. Не отвлекай. Если что-то пойдёт не так, мы не сможем поменяться обратно, и Кана останется внутри меня навсегда, — раздался рычащий голос и Кана начала плести вокруг шарика магическую вязь.

Больше вопросов я не задавал. Пока Дракон проводил манипуляции, я аккуратно извлёк кердову иглу и с помощью энергии прикрепил её к тыльной стороне ладони.

«Полезная вещь, пригодится».

Я лишь наблюдал, как Кана подошла к ритуальному кругу, что-то прорычала и стала исправлять синие руны, стирая все красные письмена. Через несколько минут её руки покрылись ледяной коркой, а на волосах заблестел иней. Девушка закинула ядро зверя себе в рот. Руны замерцали, поднялись в воздух, сияя глубоким синим цветом, а Кана обратилась в ледяную статую.

Я смотрел на это с подозрением. После недавних событий магические ритуалы вызывали во мне лишь желание выругаться и стереть все эти символы.

— Зря ты так думаешь. Без ритуалов люди бы остались всего лишь приматами, — откликнулась на мои мысли Феникс.

— Не хочу об этом, Леймисария, — ответил я. — Зови меня Леймис. Теперь я твой хранитель, ни к чему высокопарные обращения. Мы части единого целого, — мягко сказала птица.

— Хорошо, — кивнул я.

В этот момент лёд вокруг Каны затрещал. Уже через мгновение девушка висела у меня на шее с радостным воплем:

— ПОЛУЧИИИЛОСЬ!

Обнимая её, я почувствовал нечто странное. Взглянув на юную Владеющую, я понял, в чём дело: она оказалась абсолютно обнажённой. Проследив за моим взглядом, Кана покраснела, слегка отстранилась и стремительно бросилась в дом.

Для каждого мужчины — счастье увидеть обнажённую, молодую и красивую девушку. Я — не исключение. Глубоко и мечтательно вздохнув, я опустил взгляд на шрамы, оставленные Харсом. Я выругался и пошёл за вещами из его хранилища.

Первым делом я принёс Кане комплект одежды. Кимоно было велико, но других вариантов не было. Затем с помощью Леймис мы определили, что стоит взять из хранилища мага. В итоге я вернулся к Кане одетым в зелёное кимоно, с браслетом, набором духовных игл и трактатом по акупунктуре. По словам Феникса, больше ничего ценного у мага не осталось.

Перекусив вяленым мясом и лепёшками, мы с помощью меча подогнали одежду, обрезав лишнее. После чего Кана настояла, чтобы мы немедленно отправлялись. Я не стал спорить, и через несколько минут мы уже спешили к дому Харса. На руке девушки красовался браслет, а у меня за пазухой лежал набор игл с трактатом по их применению.

Когда мы приблизились к селению, то заметили нечто неестественное. Над деревней мерцал бордово-зелёный купол, у которого в панике метались люди, пытающиеся выбраться. Они били в стену кулаками, молотами, даже мечами — но всё было тщетно.

Кана хотела броситься к жуткому барьеру, но я схватил её за плечо и, присев, прошептал:

— Не торопись, давай сперва посмотрим, что происходит. Девушка бросила на меня сердитый взгляд, но, промолчав, кивнула.

Не прошло и нескольких минут, как к куполу подошёл статный мужчина и мягким голосом спросил:

— Кто следующий на допрос? Не бойтесь, вас не обидят. Мы всего лишь хотим узнать информацию о местных магах и их семьях.

— А почему тогда ещё никто не вернулся?! — выкрикнул кто-то из толпы.

— Мы отводим их в безопасное место. Деревня может быть заражена эманациями Хаоса, — спокойно ответил мужчина.

— Да о чём ты говоришь! Сперва покажи наших родных! — снова раздались выкрики.

— Не хотите по-хорошему… — задумчиво произнёс странный человек и, выхватив небольшую золотую дощечку с изображённой на ней короной, рявкнул:

— ПРИКАЗ КОРОЛЯ! НА КОЛЕНИ!

Глава 14. Битва сильнейших

Рисунок короны вспыхнул — и люди, словно марионетки в руках кукловода, послушно рухнули на колени.

— А теперь, когда вы все такие смирные… — мерзко ухмыльнулся незнакомец. — Разорвите-ка этого старика!

Он ткнул пальцем в первого попавшегося селянина.

— Нееет! А-а-а! — закричал бедный дед, чью одежду, а затем и плоть, принялись яростно рвать обезумевшие соседи.

Амулет мигнул снова, когда клочья окровавленной кожи уже усеяли землю. Толпа стала приходить в себя: кто-то зарыдал, кто-то закричал в ужасе, а кого-то парализовало отчаяние.

— А теперь пойдёмте, расскажете мне всё, что знаете, — нежным, сладким голосом произнёс безумец.

Люди взбесились, некоторые попытались кинуться на садиста, но он лишь спокойно произнёс:

— Приказ Короля! Идите за мной! Молча и смиренно!

В очередной раз улыбнувшись, монстр в человеческом обличье развернулся и, насвистывая, направился к дому Харса.

— ДЖУР! Отпусти меня! — яростно брыкалась Кана. Но всё это время, усиливая себя магией, я держал её и не давал сорваться.

— Они убили Грэма! Он же был для всех как отец! Как он посмел! — захлёбывалась она в рыданиях.

Когда мои силы стали на исходе, я поднялся, дал девушке пощёчину и холодно сказал:

— Кана, я тебя понимаю. Но соберись! Неужели ты хочешь, чтобы и тебя разорвали на куски?! Девушка посмотрела на меня сначала испуганно, потом с яростью, закусила губу и мотанула головой.

— Джур, этот барьер создан из хаотических эманаций. Попробуй использовать свой меч, — раздался в голове голос Феникс. Я осмотрелся и, убедившись, что вокруг никого нет, призвал оружие.

— Стой! — схватила меня за руку Кана. — Грост говорит, что если барьер разрушить, нас сразу обнаружат. Но мы можем попробовать кое-что другое.

Демонический глаз девушки вспыхнул алым, и стена купола перед нами разошлась, образуя брешь.

— Скорее! Надолго меня не хватит! — выдохнула она и, утянув меня за собой, рванула в проём.

Оказавшись внутри, мы словно попали в чрево чудовища, проглотившего деревню. Весь мир затянул неприятный багровый туман. Воздух был тяжёлым и неподвижным, пахло медью и сладковатой гнилью. Лесные звуки сменились отдалёнными стенаниями и хрипами. Казалось, знакомое место превратилось в филиал ада.

Когда гнетущая атмосфера стала невыносимой, я обратился к источнику. Тот мгновенно откликнулся, и короткая вспышка пламени сожгла мерзкую хмарь, облепившую моё сознание.

— Кана, ты как? — спросил я, с трудом переводя дух.

— Нормально. Мы с Гростом так долго охотились на хаос в моём сознании, что эта сила кажется детской забавой, — она слегка отмахнулась, и вокруг нас тут же образовалась чистая сфера, свободная от тлена.

— Понятно, — только и смог выдохнуть я.

— Грост говорит, что у Харса дома есть артефакт для вызова боевой группы Ордена Порядка. Надо только до него добраться. И чем быстрее, тем лучше, — сказала девушка и осторожно двинулась к магическому «стакану», на поверхности которого уже ползли трещины.

Мы шли быстро, но максимально тихо и скрытно. Деревня была пуста. Но когда мы приблизились к дому Харса, нас ждало жуткое зрелище.

— Кана, с тобой всё в порядке? — спросил я, заметив каменное, безэмоциональное выражение её лица.

— Хм? — она на мгновение нахмурилась, затем кивнула и сухо ответила: — Грост притушил часть моих эмоций. Так легче держать себя в руках.

Все люди стояли на коленях перед барьером, словно в глубоком трансе. А тот мерзкий тип вызывал их по одному, ставил в центр залитой кровью площадки и шептал свои оскверняющие литании.

— Как это остановить? Есть идеи? — прошептал я, прижимаясь к деревянному углу дома, за которым мы прятались.

— Я подскажу, — отозвалась Феникс. И я затаил дыхание, внимательно слушая.

— То, что ты видел, это печать короля — мощнейший артефакт, доверенный лишь самым преданным людям. Не знаю, как он попал к мерзкому хаоситу, — после слов, птица у меня в сознании яростно воспламенилось, но быстро взяла себя в руки, и продолжила:

— Я смогу отвести от тебя два приказа. На большее сил не хватит.

— Понял, — ответил я.

— Джур, нужно скорее что-то решать, — сказала подруга и указала на кровавую лужу, в которой только что стоял человек.

Аккуратно выглянув, я увидел отвратительное зрелище. Тело деревенского мужика начало раздуваться под воздействием мерзкой магии, словно внутри него накачивали несколько воздушных шаров. Когда кожа уже не могла растягиваться дальше, хаосит щёлкнул пальцами. Человек лопнул, оставив после себя лишь костяное копьё, покрытое слизью и кровью.

Меня чуть не вырвало. Но, взглянув в глаза Каны и увидев в них мольбу, я сумел взять себя в руки. Девушка сказала, что Грост ещё не сможет отменить приказ — не хватит сил. Поэтому, не раздумывая, вперёд двинулся я, надеясь подобраться к приспешнику Хаоса поближе и убить его с одного удара.

— А кто это у нас тут заблудился? — спросил мерзкий поклонник Хаоса, неестественно вывернув шею и уставившись на меня.

— Меня зовут Джур, я внук Парма. Что здесь происходит? — сделал я вид, что ничего не знаю, и горделиво вскинул подбородок, скрывая страх.

— А я — Грим, десница Короля. Расскажи-ка, как ты тут оказался?

Я сделал два шага навстречу магу, начиная лгать:

— Вайс сказал найти тебя и передать кое-что важное.

— Кто? — опешил мужчина, подхватывая костяное копьё.

— Тот, кто обещал тебе власть. Демон по имени Вайс. Неужели не знаешь? — надменным тоном сказал я, импровизируя на ходу и вспоминая диалог двух фанатиков.

— Мы должны были встретиться… — не успел Грим договорить, как я продолжил приближаться и закончил за него:

— Да-да, у Лабиринта, в старом доме.

Лицо хаосиста мгновенно переменилось: беспечность сменилась холодной сосредоточенностью.

— Чего он хотел? — проскрежетал фанатик.

— В доме у Харса есть хранилище. Мне нужно туда попасть. Остальное узнаешь у Вайса, — ответил я. — С каких это пор я должен, как пёс, выполнять приказы? — начал яриться мужчина, направляя копьё на меня.

Но ставки были сделаны. Десница Короля не может быть слабаком — победить его в бою было нереально. И я пошёл ва-банк.

— Я — ВЕЛИКИЙ СОСУД, В КОТОРОМ БУДЕТ ЖИТЬ ТВОЙ ПОВЕЛИТЕЛЬ! КАК ТЫ СМЕЕШЬ НАПРАВЛЯТЬ НА МЕНЯ ОРУЖИЕ?! — вырвался из моей глотки рёв, в который я вложил всю свою ярость и отчаяние.

Маг явно не ожидал такого и опустил копьё, уперев древко в землю. Видя его замешательство, я продолжил давить, сократив дистанцию до пяти шагов:

— ТЫ ПРОВЕДЁШЬ МЕНЯ В ХРАНИЛИЩЕ. И Я НЕ ЗАБУДУ ТВОЕЙ ПОМОЩИ.

— Ну что ж, раз Вайс попросил… Почему бы и не помочь старому другу? — улыбнулся мужчина, вновь надев маску беспечности.

Он перехватил копьё обратным хватом, отвёл руку назад и, прошептав заклятье, швырнул оружие в барьер. Стена энергии взорвалась, разметав по всей деревне магические осколки, которые тут же растворились в воздухе.

Осознав его мощь, я понял: будь у меня иной план — попытайся я атаковать его мечом, я бы уже был мёртв.

— Только после вас, — с клоунским поклоном пропустил меня маг невероятной силы.

С трудом удерживая истинные чувства за маской надменности, я выпрямил спину и неспешно направился в дом. Когда я начал подниматься по ступеням, этот человек в миг оказался рядом и положил руку мне на плечо, вызвав дрожь во всём теле.

— Что конкретно тебе нужно? — впился он в меня взглядом.

— НЕ ТВОЁ ДЕЛО! — взбрыкнул я, пряча страх за яростью. — Ох, какой же ты серьёзный… — задумался мужчина на секунду и отпустил моё плечо. — Ладно, иди.

Когда я зашёл в хранилище, сердце бешено колотилось, пот заливал спину, а в горле пересохло. Один неверный шаг — и меня бы не стало. Тяжело выдохнув, я спросил у Феникса:

— Что искать?

— Найди диск посвящения. Через него боги посылают смертным профессии, — ответила хранительница.

К счастью, я помнил, где лежал этот артефакт, и мгновенно оказался рядом. В этот раз в отражении никого не было, а статуэтки богов всё так же стояли рядом. Вспомнив, как Гар и Сильфида решили мной поиграть, я поморщился.

— Теперь сломай фигурки богов и скажи: «К Золотому Дозору взываю!»

Едва я сломал две фигурки, дверь в хранилище скрипнула. Внутрь вошёл Грим и, посмотрев на меня как змея на мышонка, произнёс:

— Скажи-ка, дружок, чем это ты занят?

Но не успел я ответить, как он заорал:

— ПРИКАЗ КОРОЛЯ! НА КОЛЕНИ!

Последняя фигурка была у меня в руках, и я немедленно разбил её.

Хаосит с недоумением посмотрел на меня и, вместо того чтобы убить, снова попытался подчинить:

— ПРИКАЗ КОРОЛЯ! НЕМЕДЛЕННО ЗАМОЛЧИ!

Но я был готов. Пока он произносил свою фразу, я коснулся холодного диска и закричал:

— К Золотому Дозору взываю!

Когда хаосит понял, что произошло, он со всей скоростью ринулся ко мне. В последний миг, когда его пальцы, превратившись в острые когти, уже готовы были снести мне голову, артефакт словно провалился в иное пространство, открывая ярко-жёлтый портал. Из него показался щит, принявший на себя смертельный удар.

Глаза Грима наполнились ужасом, когда его рука, встретив непреодолимую преграду, с грохотом отскочила от металла. Злобный маг мгновенно ретировался, вылетев из комнаты, словно пушечное ядро.

Из портала вышел человек, облачённый в золотые доспехи, идеально защищавшие всё тело. Голова спасителя была скрыта под сплошным блестящим шлемом, переходящим в подвижные пластины на шее. Корпус закрывал массивный нагрудник с таинственными письменами. На правом плече красовалась эмблема в виде головы быка. Ноги и предплечья больше напоминали конечности робота — мощные и несокрушимые. Под доспехом виднелся чёрный матовый комбинезон, к которому крепились все металлические части.

— Можешь не объяснять, мне всё ясно, — прозвучал приглушённый голос из-под шлема, когда я попытался заговорить.

Спаситель поднял правую руку и сжал кулак. Я не понял, что произошло, но сразу после этого воин спокойно направился к выходу. Я последовал за ним.

На улице щит, спасший мне жизнь, с свистом вылетел из дома и взмыл вверх. Раскручиваясь, он со скрежетом встроился в зловещий купол. Мгновенно багровый туман рассеялся, мир вернул свои яркие краски, а барьер перекрасился в золотой.

Гриму не хватило нескольких мгновений, чтобы сбежать.

— Ты, значит, тоже десница? — воин в доспехах поднял голову и громогласно спросил.

Наверху, яростно раскинув перепончатые крылья, хаосит бился о барьер, но не мог даже оставить на нём царапину.

— Я не дамся Ордену Порядка живым! — выкрикнул безумец, пронзил грудь рукой и вырвал своё ещё бьющееся сердце.

Он проглотил его и завопил:

— В чрево Хаоса вверяю свою суть! Уничтожь моего врага!

Тело хаосита с хрустом превратилось в пульсирующий чёрный ком и начало обрастать мерзкими, сочащимися скверной отростками.

— Становится опасно, — произнёс доспех и, поднявшись над землёй, хлопнул в ладоши.

Золотой портал, плавно поглощая постройки, устремился к людям, всё ещё скованным приказом. Когда сияющая арка приблизилась к ним, воин громко и властно скомандовал:

— Войдите в мой чертог!

Люди послушно поднялись и стали заходить внутрь. Видимо, человек в доспехах тоже мог повелевать голосом.

В тот же миг Грим завершил превращение, став похожим на огромное бордово-чёрное сердце, зависшее в небе и усеянное сотнями щупалец. Одни оканчивались головами хищников, изрыгающими едкий зелёный дым, другие — подобием клинков. По отросткам стекала омерзительная жидкость болотного цвета. Вид этого существа вызывал не передаваемое словами отвращение.

Глотки твари раскрылись, заполняя воздух безумной какофонией рёва и визга. Всё вокруг затопила едкая, зловонная энергия, создавая невыносимое давление.

Воин в доспехах, не обращая на нас больше внимания, сложил руки в молитвенном жесте и резко развёл их. Между ладоней возник длинный золотой шест. Воин схватил его двумя руками, развернулся в сторону чудовища и нанёс лёгкий, почти небрежный удар по воздуху.

Грим — вернее, то, во что он превратился, — усмехнулся, сочтя действие врага ничтожным. Но радость монстра была недолгой. Через мгновение одна из голов с противным воплем отделилась от тела и рухнула на крыши домов.

Чудовище взревело и устремило к магу все свои смертоносные щупальца, но тот проворно увернулся, исчезнув с места, и между ними завязалась яростная битва.

К тому моменту успели пройти не все люди. Оставшихся зловещая сила, исходящая от Грима, вдавила в землю, не позволяя сделать ни шага. Увидев это, Кана тут же активировала свой глаз и, подбежав к ним, подняла руки, создавая щит, который рассекал хаотическое давление.

— ПОМОГИ ОТЦУ! — крикнула девушка, указывая на немолодого крепкого мужчину. В его глазах я увидел странные искорки. Он лежал, не в силах подняться, и молча, потерянно смотрел на золотую арку. Ноги его были опутаны чёрным дымом, который, клубясь, не позволял сдвинуться с места.

— Дай-ка мне! Направь руки на эту мерзость! — бодро сказала Феникс. Я сделал, как велела. Из ладоней вырвались две маленькие пламенные птички. Запас энергии мгновенно иссяк, оставив сосущую пустоту внутри. Долетев до ног отца Каны, магические создания принялись рьяно махать крыльями, выжигая тьму и возвращая человеку подвижность.

Не прошло и минуты, как все люди уже оказались в безопасности. Последним оставался отец Каны. Он двигался слишком медленно, и мне пришлось буквально втащить его в портал. Когда он скрылся в золотой пелене, Кана спросила:

— Уходим?

Я кивнул, но, чувствуя необъяснимое смятение, ответил: — Ты первая!

Девушка хлопнула в ладоши, развеяв защиту, разбежалась и прыгнула в арку — но лишь прошла сквозь неё, словно сквозь дымку.

— Её глаз. Из-за него не удаётся уйти, — пояснила Леймис.

— А чего сразу не сказала? — мысленно огрызнулся я, лихорадочно придумывая, как выжить в этой мясорубке.

Я подбежал к подруге, которая, уставившись в пустоту, о чём-то беззвучно кивала — видимо, разговаривала с Гростом. Я схватил её за руку и со всех ног рванул в сторону дома Парма.

— Кана, ты сможешь открыть барьер? — выдохнул я на бегу. Та лишь мотанула головой.

— Я смогу, но из-за этого исчезну на какое-то время, — самодовольно произнесла Феникс.

Я подпрыгнул от радости, крепче сжал руку подруги и ускорился. Кана вопросительно на меня взглянула, но тоже зашагала быстрее.

— Леймис сможет! Мы почти спасены!

Тем временем в небе разгоралась битва, разрушая всё вокруг. На нас сыпались обрывки хаотической плоти. От визга и воплей закладывало уши. Казалось, у твари не было ни шанса. Но когда мы приблизились к безопасной зоне, стоически выдерживавшей все атаки, монстр яростно рыкнул, испустив волну кровавой энергии.

И наступила абсолютная тишина. Все звуки, словно испуганные птицы, разом умолкли. Где-то в недрах души омерзительным цветком распустилась паника, начав сковывать моё тело.

— Тише, тише, всё в порядке, — прошептала Леймис. Её слова окутали меня защитной вуалью, возвращая в изуродованную реальность.

Я посмотрел на Кану. Она превратилась в недвижимую ледяную статую. Лишь хаотический глаз, втягивая в себя эманации скверны, расползался сетью багровых прожилок по её лицу.

— НИКОГДА! ТЫ! НЕ ПОЛУЧИШЬ ЕЁ! — в унисон выкрикнули мы с Леймис.

Рука, наполняясь магией, сама потянулась и нежно коснулась лица девушки. Я не понимал, как это возможно, но из ладони вырвалось пламя такой силы, что у меня в голове пронеслись ужасные мысли: «Кана этого не переживёт!» Но как я ни пытался отдернуть руку — не получалось.

— Успокойся уже и посмотри на неё! — грозно крикнула Феникс.

Девушка по-прежнему была окутана магией льда, который и не думал таять под натиском огня. Зато хаотические прожилки, дёргаясь, сгорали и осыпались пеплом. На их месте тут же нарастала новая ледяная защита.

Когда последний след скверны был выжжен, Леймис, уже исчезая из моего сознания, прошептала:

— Я всё…

Рука снова стала послушной, но горела адской болью от пропущенной через неё силы. Кана, словно стянув лёд со всего тела к глазу, вернулась в нормальное состояние. Но теперь её демоническое веко было закрыто, а перед ним сформировался тонкий ледяной монокль, источающий холод.

— Похоже, нам конец, — прошептала девушка, глядя куда-то за мою спину.

Я обернулся и увидел, как все отрубленные части демонической твари обращаются в чёрные потоки и вливаются в тёмную сферу, которая сжималась, формируя гуманоидную фигуру с хвостом, двумя ногами и четырьмя руками. В этот момент золотой воин изо всех сил хлопнул в ладоши, создал перед собой светящуюся арку и исчез в ней.

Я повернулся к девушке. Наши испуганные взгляды встретились. И в тот же миг я почувствовал на своей спине тяжёлый, убийственный взгляд. Существо заметило нас.

Глава 15. Орёл? Решка!

Как хищник, играющий с добычей, демон медленно скользил к нам по воздуху. Мы понимали, что лишь его прихоть отдаляет нашу смерть.

Дракон и Феникс обессилели, защитник покинул поле боя, а барьер за спиной из спасательного круга превратился в расстрельную стену.

Я обнял Кану, и мы, сжавшись в единый комок страха, замерли в ожидании неминуемой гибели. Бежать или сопротивляться было бессмысленно — разрыв в силе между нами и демоном был чудовищным. Мне кажется, даже раздавить муравья на своём пальце было бы сложнее, чем этой твари — прикончить нас.

Но секунды сложились в минуту, затем в другую. Мы с девушкой стояли, совершенно не понимая, что происходит. Присмотревшись, я осознал: Грим словно застрял в временной петле. Он пролетал какое-то расстояние — и вновь оказывался в исходной точке. Потом снова оборачивался, бросал на меня свой смертоносный взгляд и начинал движение заново. Когда до меня дошло, и я попытался отступить от подруги, меня мгновенно вернуло обратно в её объятия.

— Кана, ты понимаешь, что происходит? — спросил я. Она лишь задумчиво покачала головой.

Я поделился своей догадкой. Она хмыкнула, поднесла руку к подбородку и вдруг резко обняла меня — так быстро, что я даже не успел проследить за движением. А когда я спросил её о временной аномалии, она снова покачала головой. Кана забыла последние несколько секунд…

Раз пятнадцать я пытался что-то изменить: бежал к барьеру, тащил с собой подругу, даже пробовал приблизиться к демону. Но итог был неизменным. В конце концов я просто обнял Кану, наслаждаясь её запахом и теплом. В одном из повторов даже решился её поцеловать. Но ужас, каждый раз охватывавший девушку, не позволял по-настоящему насладиться моментом.

Спустя несколько часов по моим субъективным ощущениям рядом с нами возник невысокий, крепко сбитый мужчина. На нём была идеально белая, будто накрахмаленная, жилетка с высоким воротником. Пуговицы сверкали золотом, и на них угадывался символ быка. Штаны напоминали шаровары, стянутые у голени золотыми шнурками. Он выглядел как олицетворение правильности — словно островок идеального порядка в комнате, заваленной хламом.

«Точно! Это само воплощение Порядка!» — мелькнуло у меня в голове.

— И долго ты будешь обнимать демоницу? — спокойным, низким голосом поинтересовался он.

— Она не демоница! — тут же возмутился я. — Так… — хмыкнул он, нахмурился и приблизился к Кане. — Она и правда ощущается… странно. Как один из наших послушников, вернувшийся с первых вылазок. И от тебя разит хаосом, но внутри скверны нет… Что же вы за парочка? — заключил он риторическим вопросом и достал из воздуха монету. — Если Сай — заберу вас отсюда. Если решка — запечатаю вместе с тварью.

— Может, не стоит решать наши судьбы с помощью монетки? — тревожно спросил я.

В ответ он наставительно поднёс монету к моему лицу. Изображение Сая на ней подмигнуло мне, приложило палец к губам, а затем вернулось к первоначальному виду.

— Это не просто монета. А тот самый кусочек металла, прикоснувшись к которому, я открыл для себя магию. Так что не переживай — если вы хорошие ребята, всё будет в порядке.

Не успел я ничего ответить, как монетка уже вращалась в воздухе.

Я замер, с тревогой следя за её полётом. «Что же это за мир такой — не день, то смертельная передряга?» Стоило подумать об этом, и стресс отступил. Сай — единственный, кто не оставил в моей памяти никаких закладок. Мало того — оставил дар, который уже во второй раз помогает мне выбраться из небытия. «Помни всё»… Кто бы мог подумать, что эта способность пригодится не в учёбе, а в вопросах жизни и смерти.

Кстати, о них. Монетка уже упала — но на ладони красовался не Сай, а какой-то незнакомый символ. Сердце заколотилось бешено, во рту пересохло. Я перевёл взгляд на яркие жёлтые глаза незнакомца. Тот прищурился, коротко хохотнул и, шлёпнув ладонью по тыльной стороне другой руки, сказал:

— Не напрягайся так. Просто хотел посмотреть на твою настоящую реакцию. Бери свою девушку и пошли. Нам есть о чём поговорить.

— Не стоит беспокоиться. Так ей будет лучше, — остановил моё негодование маг, подняв руки в примирительном жесте.

Раздался очередной хлопок, и перед нами возникла сияющая арка портала. Стоило сделать шаг — и всё вокруг изменилось. Давящая атмосфера хаоса сменилась спокойствием и тишиной. Мы оказались в небольшом квадратном зале. Всё вокруг казалось футуристичным и нереальным, словно мы попали внутрь космического корабля. Стены и потолок состояли из геометрических фигур, будто кто-то собрал гигантский объёмный пазл. Часть металла светилась, озаряя комнату мягким сиянием. Под ногами же была идеально гладкая чёрная поверхность, на которую я и ступил.

Наш спаситель появился рядом и сказал:

— Теперь вы в безопасности. Боюсь даже представить, через что вам пришлось пройти. Сейчас мы очистим вас от эманаций, а после, как отдохнёте, — поговорим.

Закончив, он кивнул в сторону овальной пластины, растянувшейся от пола до потолка. Металл задрожал, пошёл волнами и, втягиваясь в стены, открыл проход.

Через него вошли двое в белых балахонах с изощрённой золотой вышивкой. Лица их скрывали капюшоны.

— Начинаем процедуру очистки, — прозвучало в унисон, мужским и девичьим голосами.

Едва они договорили, пол под нами ожил и мгновенно обволок нас с Каной с головы до ног. Не успел я опомниться, как девушка плавно уплыла из моих рук и оказалась на плече одного из служителей. Меня подхватил второй, и мы двинулись по длинным металлическим коридорам, похожим на первую комнату.

Сознание начало отказывать под грузом пережитых стрессов. Субстанция сковывала тело, и я, полностью расслабившись, позволил нести себя. Весь путь никто не проронил ни слова. Кане, кажется, было лучше всех — она растекалась по плечу несущего её человека и сладко посапывала.

Через некоторое время мы вошли в помещение с четырьмя круглыми бассейнами, обрамлёнными золотом. Потолок и стены напоминали звёздное небо, по которому словно ходил незримый путник, оставляя золотые следы копыт, плавно таявшие за несколько секунд.

— Это источник Порядка. Вода проходит через сердце элемента и насыщается его силой. За несколько минут она смоет всю скверну, налипшую на вас, — раздался мелодичный девичий голос из-под капюшона.

Нас с Каной опустили в разные источники. Золотистая вода вокруг меня сначала почернела, растворяя облепившую нас субстанцию. Когда волшебные струи коснулись кожи, растворяя и одежду, тягость стала покидать тело.

Прошло всего несколько минут — и я чувствовал себя как новенький. Внутри плескались силы и энергия. Я на мгновение испугался, что иглы и книга Харса тоже растворились, но они висели в воздухе рядом, и из них тонкой дымкой выходил гадкий демонический шлейф.

Наслаждаясь моментом, я взглянул на подругу — и обомлел. Вода из её бассейна захлестнула девушку с головой и сформировала вокруг неё сферу, внутри которой боролись два потока: чёрно-бордовый, исходивший из её тела, и сияющий золотой, бивший из глубины источника.

От испуга я подскочил, но из соседней купальни донёсся строгий голос:

— Не глупи, малец. Я же сказал, что вам тут безопасно. Или ты думаешь, что слово Иерарха ничего не значит?

— Простите, — смущённо сказал я и опустился обратно в воду.

— С твоей подругой всё не так просто. Ей придётся остаться здесь на какое-то время. Воды источника сдерживают хаос, не давая ему захватить её тело. Но сама она слишком слаба, чтобы изгнать скверну.

— Вот какова ваша «безопасность»? С ней всё было в порядке, пока вы не опустили её в эту воду! — вспыхнул я. — ВСЁ В ПОРЯДКЕ?! — прогремел златоглазый. — Через несколько дней она превратилась бы в демона, и никакая сила в мире, кроме источника, не смогла бы этого остановить. Ты в своём уме?

— Но внутри неё ледяной дух дракона! Он бы ей помог! — не сдавался я. — Ага, так же, как у тебя — дух феникса, — хмыкнул мужчина и, видя моё недоумение, пояснил: — Ваши духи на грани. Я даже не знаю, придут ли они в себя. Если ты не понял, они истратили все силы на вашу защиту, и лишь чудом уцелели. Для существа, сотканного из энергии, истощиться полностью — всё равно что умереть.

Я выругался и минуту приводил мысли в порядок.

— Что же теперь делать? Как её спасти? — спросил я у Иерарха, снова поднимаясь из воды.

— Я и сам впервые сталкиваюсь с таким. Лэйа, сможешь поискать что-то в архиве?

— Конечно, — поклонилась девушка, сбрасывая капюшон. Затем она повернулась ко мне и извиняющимся тоном добавила: — Ты не обращай внимания на наш наряд. — Она провела рукой по плотной белой ткани, скрывавшей её с головы до ног. — Просто заражённых принято встречать в защитных костюмах. Хаос — он такой: найдёт малейшую щель и тут же просочится. — Она мягко улыбнулась и вышла.

— Ага, — кивнул я. А в голове, вопреки целительной силе источника, бушевал настоящий хаос. «Как спасти Кану? Можно ли доверять этому Ордену? Что с нами будет? Выживут ли духи?» — эти и десятки других вопросов терзали меня, заводя в тупик паники. Дышать стало тяжело, затошнило, мир поплыл. А мысли, кружась вихрем, лишь усугубляли состояние.

Но вдруг от сферы, окружающей мою подругу, отделилась капля и медленно подплыла к моему лбу. Я почувствовал, что она словно спрашивает разрешения, и кивнул. Коснувшись кожи, волшебная влага мгновенно просочилась в сознание. То было послание от Каны: «Всё хорошо, Джур. Иди вперёд, не оглядывайся. А когда станешь по-настоящему сильным — возвращайся за мной. Я буду ждать. Надеюсь, когда-нибудь мы вместе покорим Сердце Холода, и я выкую для тебя самый прочный ледяной доспех. Твоя Кана».

Её слова отзвучали и растаяли. В горле встал ком, а сердце запуталось в липкой паутине тоски. Но, сделав глубокий вдох, я мысленно перелистнул последние несколько дней: новый мир, магия, Парм, Харс, Кана… Особенно Кана. В прошлой жизни я не ведал, что такое любовь, но теперь, кажется, начинаю понимать.

Я резко поднялся и, не стесняясь наготы, подошёл к сфере, заточившей мою подругу.

— Кана, только дождись меня. Я обязательно найду способ вытащить эту мерзость из тебя.

— Проводи его до комнаты, Келт. А у меня дела, — сказал Иерарх, едва я договорил.

Он мгновенно облачился в золотые доспехи, в которых сражался с демоном, широко раскинул руки и откинулся назад — прямо в сияющий портал, возникший по щелчку его пальцев.

— Как прикажете, — поклонился послушник в пустоту. Подойдя ко мне, он вручил комплект белой одежды: майку, широкие штаны и кимоно с длинными рукавами.

Я оделся, попрощался с Каной взглядом, и послушник отвёл меня в небольшую комнату. Внутри стояли лишь кровать, стол и стул. Стены, хоть и металлические, были песочного цвета и покрыты изящными узорами, создававшими ощущение покоя и безопасности.

— Прошу, жди Иерарха здесь, — сказал Келт. — Если станет скучно, вот, — он положил на стол трактат и набор игл, которые я позабыл.

— Спасибо, — ответил я.

Мужчина пожелал хорошего отдыха и удалился. Хоть тревога и не отпускала, сломя голову бежать куда-то я не собирался. Для начала решил прилечь и упорядочить мысли. Но едва голова коснулась подушки, меня сморил сон.

***

Иерарх вернулся к Игхе, несколько минут понаблюдал за застрявшим во времени демоном, изъял у него королевский приказ и, медленно обходя барьер, начал втыкать в землю золотые штыри. Когда последний был установлен, златоглазый довольно ухмыльнулся. Плавно подняв руки, он словно начал сжимать перед собой невидимый шар, нараспев зачитывая сложнейшее заклинание. Барьер вместе со штырями стал сжиматься, повинуясь воле могучего мага.

Когда ладони демоноборца соприкоснулись, весь барьер вместе с демоном и деревней схлопнулся в маленький красный камушек, опутанный золотыми нитями.

— Вот и всё, — тяжело вздохнул мужчина и окинул взглядом окрестности.

От деревни остался лишь пустырь с одиноким барьером, защищавшим дом и драгоценную поляну некогда великого Парма Пламенного.

— Спите спокойно, главы великих домов. Я обучу ваших преемников, — с затаённой болью произнёс маг. Он достал золотую флягу и осушил её до дна.

Постояв несколько минут в безмолвии, Иерарх вернулся в свою обитель. Перед ним уже выстроились десять послушников. Половина была облачена в доспехи, напоминающие латы их лидера, вторая — в длинные белые балахоны.

— Глава, мы готовы, — доложил Келт.

— Хорошо. Очистите все ближайшие земли. Я хочу, чтобы в Пятом поясе не осталось даже намёка на скверну. Вам ясно?

Десять человек, как один, опустились на колено и ответили в унисон:

— СКВЕРНА БУДЕТ УНИЧТОЖЕНА, ГЛАВА!

Отряд мгновенно переместился к Игхе и приступил к наведению Порядка.

Иерарх же решил завершить последнее, но самое важное дело дня. Он перенёсся в тронный зал.

Король вёл аудиенцию о разделе имущества двух Великих родов, чьи поместья и земли до недавнего времени считались неприкосновенными. Каждый клан жаждал прибрать их к рукам, и в тронном зале кипели нешуточные политические баталии.

— КОРОЛЬ ЛАФЭР! КАК МНЕ ЭТО ПОНИМАТЬ?! — распахнул дверь с ноги глава Ордена Порядка.

— ЧТО ТЫ СЕБЕ ПОЗВОЛЯЕШЬ?! — мгновенно вскричал слуга клана Песка.

Не успел Ксир, новый глава семьи, вставить слово, как слуга рухнул на пол, начав задыхаться от золотой монеты, мгновенно влетевшей ему в глотку.

— Я не собираюсь играть в ваши грязные подковёрные игры, — тихо произнёс Иерарх. — Мирэт, ты переходишь все мыслимые границы, — спокойно ответил король, но воздух в тронном зале стал сгущаться, а между пальцев монарха запрыгали молнии. — Я? — Иерарх швырнул на пол золотую дощечку, с помощью которой демон повелевал людьми.

— Прошу всех покинуть тронный зал. Остальные вопросы обсудим завтра, — подытожил Лафэр. Когда все, забрав полузадушенного слугу, поспешно ретировались, он спросил:

— Что ты этим хочешь сказать, глава Ордена?

— Почему демон разгуливает с твоим приказом и под его прикрытием собирает кровавую жатву? Скажи, Король!

— Ты прекрасно знаешь, что таких приказов всего шесть. И каждый хранится у Великой семьи. Я никогда не отдал бы такой приказ демону.

— Значит, ты не против, если я проверю наличие этих приказов?

— Ты и так делаешь, что вздумается, Мирэт. К чему тебе моё разрешение?

— Не хочу из-за глупости кланов развязать войну и потерять ещё одного Хранителя, — указал Иерарх на две разрушенные статуи — Феникса и Дракона.

— Ладно, проверяй. Я распоряжусь, чтобы твоим людям не мешали. Но в следующий раз веди себя сдержаннее. Иначе и твой Орден может оказаться под прицелом.

— Тебе ли не знать, что без моих послушников вы вряд ли жили бы... — Иерарх выдержал долгую паузу и добавил: — Так роскошно.

Ухмыльнувшись, он переместился обратно к Источнику Порядка.

«Заставить бы их с нами в экспедицию сходить — может, перестали бы глупостями заниматься», — подумал Мирэт и погрузился в золотой бассейн.

Едва глава Ордена Порядка покинул тронный зал, короля охватила ярость.

— ДА КАК ОН СМЕЕТ МНЕ МЕШАТЬ! Я УНИЧТОЖУ ВЕСЬ ЕГО ПОГАНЫЙ ОРДЕН! ЕСЛИ БЫ НЕ ОН, МЫ БЫ ДАВНО ПОКИНУЛИ ЭТОТ ЧЁРТОВ КУБ И ЗАХВАТИЛИ ВЕСЬ МИР!

От ярости Лафэра по всему тронному залу заплясали молнии, превращая величие и богатство в опалённые руины. Лишь четыре статуи — золотого минотавра, алмазной крылатой змеи, изумрудного энта и топазового скорпиона — стояли недвижимо, безмолвно взирая на безумие Короля.

P.S. Друзья, спасибо, что читаете меня. Если вам не сложно, поддержите книгу лайком и комментариями. Я буду вам очень признателен! Ваши отзывы греют душу и помогают творить.

Глава 16. Ключ к спасению

— Просыпайся, малец, — прозвучал над самым ухом мрачный голос, врезаясь в остатки тяжёлого, болезненного сна.

Я с невероятным усилием разлепил веки — казалось, они отлиты из чугуна и приварены к глазницам. Остальным телом двигать было тоже непросто, будто всё нутро набили свинцовой дробью, но сесть на кровати всё же удалось. Помутнённое сознание медленно прояснялось, выхватывая из полумрака знакомые очертания комнаты.

— Меня зовут Мирэт. Извини, что не представился раньше, но я не люблю знакомиться во время боевых операций, — сказал златоглазый. Его фигура, залитая тусклым магическим светом, казалась недвижимым утёсом.

Точно, я и сам не назвался. Мысль пробилась сквозь вату в голове с опозданием.

— Меня зовут Джур, я внук Парма. А девушка в Источнике — Кана, внучка Харса. Очень приятно, — выдохнул я и, опираясь на дрожащие руки, попытался встать, чтобы проявить уважение. Но мир не был готов к такому подвигу: едва ноги коснулись холодного каменного пола, всё завертелось в вихре головокружительной карусели, и я рухнул обратно на кровать, как подкошенный.

— Прошу прощения, — пробормотал я, чувствуя, как жар стыда заливает щёки.

В тот же миг внутренности скрутило таким спазмом, что из глаз брызнули слёзы, а тело застыло в неестественной позе, не позволяя даже вдохнуть. Это был не просто мышечный спазм — казалось, сама магия внутри меня взбунтовалась и застыла, парализуя волю и плоть.

— Эх-х… Молодость. Не прошло и недели с тех пор, как ты стал Владеющим, а уже заработал истощение третьего уровня. Хотя, учитывая, где ты очутился, это неудивительно. Держи, — он протянул мне маленький шарик, мерцающий тусклым перламутровым светом.

Взять его у меня не получилось. Палец не сдвинулся ни на миллиметр — тело будто окаменело, превратившись в безвольную статую.

— Точно-точно, ещё и магический паралич схватил. Ну, Джур, умеешь ты удивить, — Мирэт, не церемонясь, ловким движением протолкнул шарик мне прямо в глотку. Ощущение было малоприятным, словно я проглотил кусочек раскалённого угля. — А вообще, так и умереть недолго. Ладно ты, но ведь и хранителя пламени с собой утянешь. Об этом не подумал? — резко сменил тон златоглазый, и в его золотых глазах вспыхнули опасные искры.

Буквально через несколько секунд, как таблетка достигла желудка, внутри разлилось волнами спасительное тепло, и тело понемногу, с неприятным покалыванием, будто отлеживал конечности, обрело подвижность. Спазм отступил, сменившись глухой, но терпимой болью.

— Знаете, будь у меня выбор, я бы спокойно сидел в деревне и учился магии. А не вот это всё… — буркнул я, стараясь двигаться плавно и боясь спровоцировать новый приступ.

Мирэт несколько секунд пристально смотрел мне в глаза, его взгляд был тяжёлым и проницательным, словно он читал не только мои слова, но и самые потачные мысли. Потом хмыкнул, и в уголках его глаз легли морщинки, и спросил уже обычным, деловым тоном:

— Отошёл? Можешь подняться?

От такой резкой смены тона я опешил. Но через мгновение, сделав глубокий вдох, повёл плечами, покрутил головой, ощущая, как суставы издают тихое похрустывание, и осторожно, как хрустальную вазу, поднял себя на ноги.

— Вроде, да, — неуверенно ответил я, чувствуя, как пол подо мной всё ещё плывёт, но уже не уходит из-под ног.

— Хорошо, — коротко кивнул златоглазый и, не повышая голоса, но так, что слова отозвались эхом в костях, крикнул: «ЛЕЭЯ, ВХОДИ!»

Дверь бесшумно отъехала в стену, и в комнату вошла девушка в белой, идеально отглаженной жилетке с жёстким воротником и разноцветными сферами-пуговицами, переливающимися, как опалы. Обтягивающие белые штаны подчёркивали стройность ног, а пышная грудь едва сдерживалась тканью. Но почему-то физического влечения я к ней не почувствовал — её красота была холодной и отстранённой, как у идеально отполированного алмаза.

Девушка с почти механической точностью поклонилась Мирэту, затем живо подмигнула мне, и на её лице на мгновение появилось выражение детского любопытства, и спросила мелодичным, но лишённым тепла голосом: — Можно докладывать?

Мужчина молча кивнул, скрестив руки на груди.

— Если коротко: в архивах я нашла схожий случай. Пару сотен лет назад сын основателя клана Ветра отправился с нашим орденом в экспедицию. Он уже был преемником духа, и Крылатый Змей перебрался в его сосуд. В одной из битв он убил демона, но тот успел заразить его руку. Орден доставил юношу к Источнику, и с ним случилось то же, что и с вашей девушкой.

— Ближе к сути. Его спасли? — поторопил её Мирэт, присаживаясь на край моей кровати и помогая мне сесть, его движение было удивительно бережным для такого могущественного существа.

— Да. Фрэй, основатель клана, собрал всю свою силу и мгновенно передал её наследнику. Тот за одну ночь создал ядро осознания и с помощью этой силы изгнал скверну. Это спасло его, но Фрэй из-за ритуала скоропостижно скончался, — её голос оставался ровным, будто она докладывала о результатах рядового эксперимента.

— Были ли другие случаи? — уточнил Мирэт, его брови чуть сдвинулись.

— К сожалению, больше ничего найти не удалось, — ответила Леэя, чуть склонив голову.

— Хорошо, спасибо. Не будем тебя задерживать, — сказал мужчина и жестом, полным неоспоримого авторитета, указал на выход.

Девушка снова поклонилась, чётко и без лишних движений, и так же быстро и бесшумно удалилась, оставив за собой лёгкий запах озона и ментола.

— Итак, ситуация ясна, — заключил Мирэт, поворачиваясь ко мне. В его глазах не было ни жалости, ни паники — лишь холодная, отточенная решимость. — Твоей Кане нужно в срочном порядке пробудить ядро осознания, моментально влив в неё колоссальную энергию. Такой, чтобы прожечь скверну и не испепелить её душу.

Я пребывал в полном замешательстве, мысленно перебирая всех известных магов льда. Вряд ли найдётся столь сильный и, главное, готовый пожертвовать собой маг, который согласится бы на такое ради чужой ему Каны… Это был тупик.

— Тебе сколько настоящих лет? — неожиданно, словно сбивая с печальных раздумий, спросил Мирэт.

— Вроде бы… шесть, — выпалил я первое, что пришло в голову, и тут же с досадой шлёпнул себя по лбу. Ну кто так сразу секреты выдаёт? Язык будто жил своей жизнью.

— Ах-ха-ха! Шесть! Вот дела… Ты что, попаданец? — заметно оживился златоглазый, его лицо озарила широкая, почти мальчишеская улыбка, на мгновение сгладившая все следы суровости и возраста.

— Ну да, — угрюмо ответил я, решив, что скрывать уже бесполезно. Как говорится, сгорел сарай — гори и хата. Тем более, что скрытность явно не была моей сильной стороной.

— Это же отлично! — воскликнул маг и подскочил с места с энергией, неожиданной для его внушительной стати. Затем он резко наклонился, впился в меня пронзительным взглядом своих золотых очей и спросил, понизив голос до доверительного шёпота: — Знаешь что-нибудь про Сердце Квадрата?

— Ну да, слышал, — уклончиво ответил я, чувствуя, как по спине пробежали мурашки. Разговор явно принимал серьёзный оборот.

— Тогда открою тебе огромную тайну. Но возьму клятву, что никому о ней не расскажешь. У меня есть идея, как спасти твою девчонку и заодно сделать вас обоих достойными стражами Хранителей, — он выдержал паузу, давая мне осознать тяжесть и потенциал сказанного. Воздух в комнате словно сгустился. — Ты согласен?

Откровенно говоря, от этого предложения сильно пахло жареным, риском и тысячей непредвиденных последствий. Но Мирэт спас нас, вытащил из лап демона, а теперь предлагал не только спасти Кану, но и даровать силу, чтобы больше не оказаться беспомощной пешкой в чужих играх. Отказываться в такой ситуации было бы верхом глупости.

— Согласен, — твёрдо, без тени сомнения ответил я.

Маг кивнул и попросил широко открыть рот. Я на секунду заколебался, инстинктивно сжав челюсти, но, пересилив себя, подчинился. Доверие сейчас было моей главной валютой. Мгновение спустя тонкая, почти невидимая золотая нить сорвалась с его пальца и, холодная как сталь, вонзилась мне в уздечку. Странно, но боли не было — лишь лёгкий, безболезненный прокол в момент касания, словно укол тончайшей иглой.

— Что вы сделали? — растерянно спросил я, проводя языком по месту укола, но не найдя ни ранки, ни крови.

— Вот так-то лучше. Юнец, тебя разве не учили манерам? — тут же он хмыкнул, и в его глазах мелькнула усмешка: — Точно-точно, тебе всего шесть. Ладно, в этот раз прощу.

Он протянул передо мной руку, растопырил пальцы, и пространство между ними заполнилось мерцающим светом. Его голос приобрёл металлический, потусторонний оттенок, от которого зашевелились волосы на затылке: — Клянёшься ли ты не разглашать ничего из того, что узнаешь о Сердце Квадрата?

— Клянусь, — ответил я, и голос мой осип от волнения, отдаваясь глухим эхом в неожиданно ставшей тихой комнате.

— Хорошо. Тогда слушай. Повторять не буду.

Мирэт сделал несколько плавных пассов руками, и вокруг нас сомкнулся плотный, сияющий золотой купол, отсекая внешний мир абсолютной тишиной.

— Чтобы никто не подслушал, — коротко пояснил он и начал свою историю, его голос притих, погружаясь в воспоминания.

— До Ордена я был кузнецом.

Маг показал руку, и на тыльной стороне его ладони вспыхнул и застыл знак профессии — золотой кузнечный молот в обрамлении стилизованных языков пламени.

— Мы жили в небольшом пограничном поселении в Восьмом Квадрате. Люди делились на магов металла и хранителей барьера — ведь там не было ничего, кроме ржавых металлических пустынь и монстров, что в них водятся. У меня с рождения был сильный дар и нездоровая, всепоглощающая тяга к кузнечному делу, вроде родителей… Благодаря им и их знаниям я рано достиг ранга Магоса и прошёл испытание Лабиринта…

Маг тяжело вздохнул, сглотнув подступивший ком в горле, и собрался с мыслями, его взгляд ушёл вглубь себя, в те давние, болезненные дни.

— На нас напала бесчисленная стая сталезубов. Никто не думал, что в Восьмом может собраться такая орда. Их были тысячи. Хранители барьера, видя неизбежную угрозу, запечатали единственный проход, обрекая поселение на гибель. Сейчас я понимаю: бежать было бесполезно… Это был приговор.

— Родители, чтобы спасти меня, пожертвовали собой и воздвигли крепчайшую золотую сферу, вложив в неё всю свою жизнь. В ней я провёл два дня, которые не забуду никогда. Ни один сталезуб не мог пробить защиту, а магия, питавшая её, помогла мне в агонии и отчаянии создать ядро воли. Когда твари сожрали всех, они приняшись вскрывать моё убежище. В ушах стоял оглушительный лязг и скрежет, сферу бросало, крутило, переворачивало. Наконец я почувствовал, что лечу: сталезубы сбросили меня в бездонное ущелье у поселения. На этот раз магия не выдержала — сфера раскололась, смягчив падение, но не предотвратив его.

— Оказалось, на дне был вход в Лабиринт Сердца. Моя магия пульсировала в такт его биению, зовя и пугая одновременно. В полубреду, с окровавленными руками и разбитым сердцем, я вошёл внутрь, сжимая единственное, что отец успел передать на прощание, — свои записи об идеальном доспехе. Едва я пересёк магическую пелену, какая-то неведомая сила заполнила глаза и уши. Я ослеп и оглох, погрузившись в абсолютную, давящую темноту и тишину. Всё, что оставалось, — брести навстречу нарастающему пульсу магии, уповая лишь на инстинкт.

— Когда зрение и слух вернулись, я обернулся и увидел сотни монстров, мимо которых прошёл невредимым, будто невидимый щит оберегал меня.

— …После этого передо мной открылись врата испытания, где я должен был получить одобрение Хранителя Сердца. Им оказался огромный золотой минотавр, дышавший мощью древней земли. Он потребовал создать с помощью магии металла нечто, что поразило бы его воображение, доказав право на наследие.

— Ты видел мой доспех. Именно благодаря наследию отца, его чертежам и вложенной в них любви, мне удалось впечатлить его и получить Сердце Лабиринта, которое даровало мне магию перемещения. Теперь я могу пройти куда угодно, где есть хоть крупица металла, будь то игла или целая гора.

Я слушал историю Мирэта, затаив дыхание, не смея пошевелиться. Выходит, если даже ребёнком, пусть и одарённым, он смог пройти Лабиринт, пережив ужас и отчаяние, то и у меня должен был получиться! Надежда, острая и яркая, наполнила меня, отгоняя суетные страхи и даря долгожданный душевный подъём.

— Значит, и я смогу пройти Лабиринт и добыть Сердце? — воскликнул я, не в силах сдержать порыв, и подскочил с кровати от предвкушения, будто уже держал победу в руках.

Владеющий спокойно, но неуклонно положил мне тяжёлую руку на плечо и усадил обратно, как расшалившегося щенка.

— Куда тебя понесло? Сперва дослушай. Спустя годы, пообщавшись со своим духом, я понял, почему сотни уходят в Лабиринт, но никто не возвращается. Там есть правила. Железные.

Он поднёс к моему лицу сжатый кулак и, разгибая пальцы один за другим, начал вдалбливать их своим наставническим, не терпящим возражений голосом:

— Первое: никому внутри испытания нельзя вредить. Даже самым страшным монстрам. Даже под угрозой смерти. Насилие — верный путь к провалу.

— Второе: у тебя должно быть сформировано ядро Воли, иначе мощь Хранителя Сердца просто разорвёт тёп хрупкую душу, не дав ей даже шанса.

— Третье: ты должен быть молод. Душа должна быть гибкой, не отягощённой шлаком прожитых лет. Не знаю точно, но и король, и я получили Сердца до семнадцати лет.

— И последнее: если доберёшься до Хранителя — не облажайся. За провал испытания ждёт только смерть. Милости там не жди.

— Понял. Чтобы спасти Кану, нужно Сердце Пятого Квадрата и ядро воли, — подытожил я, мысленно сверяя услышанное с тем, что уже знал.

«И ещё…», — мелькнуло у меня в голове, и я произвёл быстрый мысленный расчёт. «Если в том мире мне было двадцать семь, а в этом шесть, то в среднем выходит, как раз шестнадцать с половиной. Медлить нельзя. Чую загривком — если не успею в этот год, уже не смогу никогда. Дверь захлопнется навсегда».

— Всё так, Джур. Но есть один нюанс: твоя девушка вряд ли протянет больше двух месяцев. Скверна пожирает её быстрее, чем я предполагал, — слова мага прозвучали как удар грома, потрясли меня, но не сбили с главной, выжженной в сердце мысли.

Я! Спасу! Кану! Никакие демоны, никакие проклятия не остановят меня.

— Иерарх, прошу вас, помогите мне добраться до Лабиринта! — я снова, как пружина, подскочил с кровати и, не думая о гордости, низко поклонился Мирэту в пояс, чувствуя, как пол холодом касается моего лба.

— Ну и характер! Только что не мог пошевелиться, а теперь уже рвёшься на подвиги. Всё не так просто, малец. Сперва тебя нужно тщательно осмотреть, чтобы понять, что с тобой наворотили за этот короткий срок хранители, демоны и бывшие главы кланов, — сказал маг и снова, с отеческой настойчивостью, усадил меня. — Понял?

— Скажите, как скоро можно провести обследование? — спросил я, надеясь на самый быстрый исход, молясь всем богам, которых знал.

— Пока не избавишься от последствий истощения — никак. Любое вмешательство может добить тебя. Поэтому зайду к тебе через пару дней. Еду будут приносить трижды в сутки. А чтобы ты не мешал Ордену и не шлялся где не надо, я тебя пока запру. Если не против, конечно, — хохотнул Мирэт, и в его глазах заплясали озорные искорки. Он небрежно взмахнул рукой, и дверь бесшумно превратилась в сплошную каменную стену, слившись с остальной кладкой.

Не успел я слова вымолвить, как маг шагнул в возникшую из ниоткуда серебристую дымку портала, откуда донёсся его насмешливый голос: — До скорого, Джур. У меня дела. Не скучай.

Когда Иерарх ушёл, я снова рухнул на кровать, и силы окончательно покинули меня. Я провалился в глубокий, без сновидений сон, и проспал до тех пор, пока Леэя не внесла в комнату огромный деревянный поднос, ломящийся от яств: душистое запечённое мясо, жареная рыба с хрустящей корочкой, макароны под ароматным соусом, какие-то незнакомые овощи — одни напоминали золотые помидоры, другие — фиолетовые огурцы, — и отдельно, как напоминание о простом мире, лежали обычные зелёные яблоки.

— Глава велел плотно тебя кормить, Джур, — улыбнулась Леэя, и её улыбка была яркой, но безжизненной, как нарисованная. Она соблазнительно изогнулась, ставя еду на стол, после чего так же легко, как тень, прошла сквозь сплошную стену. Металл, словно густая вода, обтёк её гибкий стан и снова сомкнулся, не оставив и следа.

Я с трудом, будто горную вершину штурмуя, поднялся, подошёл к столу и, не заметив, как уничтожил всё до крошки, почувствовал животный голод. После этого меня снова, неодолимой волной, потянуло в сон, и я, не сопротивляясь, отдался ему, позволив телу восстанавливаться.

Так прошли первые два дня — или, точнее, шесть приёмов пищи, съеденных под чистую. Я спал, ел и снова спал, и время слилось в одно сплошное пятно. Наконец, проснувшись в очередной раз, я почувствовал, что свинцовая тяжесть ушла, но зато дико, до спазмов, захотелось в туалет. Видимо, до этого организм пускал всю пищу и энергию на срочное восстановление. Чудом дождавшись Леэю, я не оконфузился, едва выпалив свою нужду.

Оказалось, всё просто: стоило чётко произнести «Уборная» — и часть стены рядом со столом бесшумно поднималась, открывая уютный, сверкающий чистотой золотой санузел. Облегчению не было предела! Выйдя оттуда, я почувствовал, что тело наконец-то пришло в норму, и в жилах снова заиграла энергия. И пока я с наслаждением уплетал горячую, наваристую солянку и тающий во рту стейк, то твёрдо решил, что после обеда займусь книгой, оставшейся от Харса. Пора было переходить от восстановления к действию.

Едва я открыл потрёпанный кожаный переплёт трактата, в комнате стало заметно прохладнее, а палец, лежавший на странице, пронзила ледяная игла, мгновенно скрывшаяся в толще бумаги, оставив лишь лёгкое, холодное воспоминание.

После этого форзац неожиданно ожил: на пожелтевшем пергаменте проступили инеевидные буквы, складывающиеся в ровные строчки. Через мгновение я уже читал послание, оставленное лично мне, будто Харс стоял за спиной:

«Здравствуй, Джур. Я чувствую приближение смерти. Если ритуал провалился, и я погиб, прими этот дар в знак извинений. В трактате я собрал все знания, которые помогут тебе избавиться от ледяных шрамов и продвинуться в магии. Это — всё моё наследие. Понимаю, что дерзко просить о чём-то после содеянного, но я не могу иначе. Если Кана выжила — позаботься о ней. И прости старика».

Пока я приходил в себя от прочитанного, пытаясь осознать эту смесь вины и завещания, иней испарился, оставив форзац пустым и безмолвным. «Вот хитрец… Оставил шрамы, которые я смогу убрать, лишь освоив его наследие до конца. Что ж, надеюсь, знания окажутся действительно полезными, а не очередной ловушкой».

Я открыл первую страницу. На ней была изображена схематичная человеческая фигура с тремя яркими кругами: у пупка, у солнечного сплетения и на лбу. Они были подписаны чёткими, старательными буквами — снизу-вверх: ядро воли, ядро осознания, ядро предела. Рядом стояли номера страниц с подробными инструкциями по созданию и развитию этих магических «органов», обещая путь к силе.

На второй странице — такая же фигура, но всё тело было усеяно причудливым узором из подобия снежинок или звёзд, названных узлами: на пальцах, ладонях, стопах, у основания конечностей, даже в глазах и на затылке. Все изображения были подписаны, но так мелко и плотно, что разбираться я не стал, лишь примерно, как карту, запомнил расположение каждой «звезды». Уже собираясь перелистнуть, я кое-что вспомнил, и воспоминание ударило, как током.

«Когда я очнулся после ледяного единения и после поцелуя с Каной, я чувствовал, как во мне загораются звёзды: одна на затылке и две в стопах. Тогда я не придал этому значения, списав на боль и стресс».

Углубившись в пояснения, я понял: это были узел понимания (голова) и узлы устойчивости (ноги). Ключевые точки.

Но кое-что меня насторожило, вызвав лёгкий холодок сомнения. В книге чёрным по белому утверждалось, что без предварительного открытия хотя бы базовых узлов категорически запрещено создавать ядро. Но и я, и Кана смогли, причём ядро воли у меня было, пусть и слабое. «Нужно спросить у Мирэта. Видимо, клановые ритуалы, переданная сила и экстремальные тренировки не прошли даром, позволив обойти стандартные ограничения…»

На следующих страницах описывались тончайшие энергетические каналы, связывающие узлы с ядрами, подобные кровеносным сосудам души. Именно в точечном воздействии на них и заключалась суть акупунктуры. После краткой, но ёмкой теории о важности филигранной точности попадания в энергоструктуру книга предлагала начать с базовых манипуляций иглой. Я как раз пытался силой мысли, сосредоточив всю волю, поднять её с пола, когда воздух в комнате затрепетал, и ко мне бесшумно переместился Иерарх.

— Уже практикуешься? Молодец! — его голос прозвучал одобрительно.

Он был бодр, энергичен и явно доволен. На этот раз на нём были простая белая футболка и лёгкие шорты, что вызывало лёгкий когнитивный диссонанс с образом могущественного, веками старого мага. «Смотрю на него — обычный, даже слегка спортивного вида человек в прогулочной одежде. Но стоит встретиться взглядом с этими бездонными золотыми глазами, и тебя прибивает к земле осознанием подавляющей, нечеловеческой мощи, скрытой под этой оболочкой».

— Здравствуйте, — я поднялся и, по привычке, поклонился, чувствуя, как подступила робость.

— Ну что, готов к обследованию? — спросил он, окидывая меня оценивающим взглядом.

— Конечно, — ответил я, жаждая наконец выяснить, что же со мной сотворили все эти силы, что за метки и печати остались на моей душе.

Мирэт щёлкнул пальцами — и мир проплыл перед глазами, сменившись лёгким приступом тошноты. Мы мгновенно переместились в просторный, залитый ярким светом белый кабинет, заставленный столами, тумбами, книгами, пробирками, колбами и странными, отливающими хромом и самоцветами инструментами, назначение которых угадать было невозможно.

Глава 17. Стальные пески

— Леэя, ты где? — спокойно, но так, что слово отозвалось лёгкой вибрацией в воздухе, позвал маг.

Внезапно из-под горы книг и свитков, напоминавшей скорее гнездо гигантской птицы, показалась знакомая голова с растрёпанными волосами.

— Простите, Иерарх, я снова уснула за работой, — поднялась девушка, сладко зевнула и потянулась, в очередной раз демонстрируя свои соблазнительные формы, которые, впрочем, казались здесь такой же частью лабораторного пейзажа, как и пробирки.

— О, Джур! Значит, тебя уже можно исследовать? — хитро улыбнулась Леэя, и в её глазах вспыхнул тот самый огонёк, который заставлял меня внутренне съёживаться.

— Проходите, я сейчас.

Я удивлённо посмотрел на Мирэта. Тот многозначительно хмыкнул и повёл меня в соседнее помещение, его плащ развевался за ним, словно живой.

Войдя, я растерялся: комната была абсолютно пустой и белой, если не считать горизонтальной цилиндрической капсулы в центре, напоминавшей саркофаг из отполированного до зеркального блеска металла.

— Чего стоишь? Залезай! — подтолкнула меня девушка, когда створка барокамеры с тихим шипением открылась, обнажив тёмное нутро.

Напряжённо забравшись внутрь, я лёг, ощущая холодную поверхность спиной. Вся конструкция оказалась металлической, но, вопреки ожиданиям, в ней было тепло, будто её только что нагрели. А через несколько секунд поверхность подо мной «поплыла», приняв идеально удобную форму моего тела.

— Начинаем, — довольно сказала Леэя и, прежде чем створка закрылась, добавила своим мелодичным, но безличным голосом:

— Будет темно, но не бойся. Мы быстро тебя обследуем.

После закрытия прошло минут пять. В абсолютной, давящей темноте было так тепло и удобно, что я, не сопротивляясь организму, плавно погрузился в сон, несмотря на лёгкое напряжение и осознание, что за мной наблюдают.

Кабинка открылась с тихим щелчком, озарив меня режущим глаза светом. Сон отступил резко, оставив смутные, ускользающие образы: спящая Леймис в облике величественного Феникса и золотой Минотавр, о чём-то со мной беседующий у подножия исполинского кузнечного горна. Вспомнить детали не удалось — лишь ощущение важного разговора.

— Всего двадцать минут прошло, а ты уже спишь без задних ног. Вставай давай! — потянула меня за руки Леэя, её прикосновение было прохладным и цепким.

С её помощью я поднялся и медленно, будто сквозь воду, выбрался из аппарата, чувствуя лёгкое головокружение. Мирэт стоял на том же месте, прислонившись к стене, и угрюмо смотрел на меня, его золотые глаза были серьёзны. Не найдя слов спросонья, я так же хмуро уставился на Иерарха, пытаясь прочитать ответ в его невозмутимом лице.

— У нас две новости, Джур. Хорошая и плохая, — пробурчал маг, его голос прокатился по стерильной комнате.

— Давайте с плохой, — я отряхнул остатки сна и взбодрился, готовясь к худшему.

— Хорошо, Леэя, расскажи ему.

Девушка откуда-то достала исписанный мелким почерком блокнот, испещрённый схемами и формулами.

— Ты использовал магию без открытых узлов. Это сильно искорёжило твое тело. Честно говоря, я не понимаю, каким чудом ты ещё стоишь здесь, а не стал инвалидом с оторванными конечностями. По моим расчётам, ты просто не мог пропустить через себя такой объём энергии. Это всё равно что пытаться пропустить реку через соломинку.

— Если будешь и дальше использовать магию без открытых узлов — сдохнешь, — резко, словно обухом, перебил Мирэт. — Причём мучительно и быстро. Твои энергетические каналы напоминают потрёпанную верёвку.

— До сих пор тебя спасали лишь чудо и помощь хранителей. Теперь на это не рассчитывай.

Я вспомнил об Адаптации, Регенерации и магии, которыми наделил меня светлячок в Лабиринте. Видимо, только благодаря им я ещё жив и цел. «Если когда-нибудь увижу его, обязательно отблагодарю, как бы странно это ни звучало», — промелькнуло у меня в голове.

— Но есть и хорошая новость, — продолжила Леэя, и её лицо озарилось профессиональным восторгом. — Твоё ядро воли очень крепкое и мощное. Оно словно выточено из алмаза. Как ты его открыл — я должна узнать! Это противоречит всем канонам!

Её глаза вспыхнули таким азартом, что я почувствовал себя подопытным кроликом, над которым склонился учёный, готовый к препарированию во имя науки.

— Не сейчас, — отодвинул любопытную исследовательницу Мирэт. — У нас меньше двух месяцев, чтобы спасти девчонку. И я помогу тебе. Но слушай внимательно.

— Благодарю вас, Иерарх! — поклонился я, чувствуя, как груз ответственности снова ложится на плечи.

Леэя надула щёки, сделала бровки домиком и возмущённо воскликнула:

— А как же мои исследования! Представьте, если мы сможем открывать ядра всем кандидатам — и без открытых узлов! Так любого человека можно будет сделать магом! Ведь главная проблема именно в открытии узлов! Это перевернёт всё магическое искусство!

К концу речи девушка полыхала исследовательским азартом, а на её руке ярко светился знак профессии — приоткрытая книга с парящим над ней пером.

— Стоп, — ткнул Иерарх её пальцем в лоб. — Это секреты рода. И он вправе тебе отказать. Верно, Джур?

Я ненадолго задумался, взвешивая все «за и против», и через минуту ответил:

— Вы так много для меня делаете, что помощь в исследованиях — меньшее, чем я могу вас отблагодарить. Но давайте начнём после спасения Каны. Сейчас я не могу сосредоточиться ни на чём другом.

Леэя просияла, словно ребёнку подарили новую игрушку, и выпалила:

— Чудесно! Я сделаю всё, чтобы ты вернулся живым и невредимым!

После чего, даже не попрощавшись, убежала в свой кабинет, бормоча что-то под нос и жестикулируя.

— Не удивляйся, — сказал Мирэт, смотря ей вслед. — Она наш главный учёный. Благодаря её исследованиям мы спасли множество жизней и продвинули магическое искусство Ордена на столетия вперёд. Её одержимость — наша сила.

Я лишь озадаченно пожал плечами. Впервые за две жизни я встретил человека, настолько горящего своей идеей, что всё остальное для него будто не существовало.

— Пойдём, — приказал Иерарх, и в его голосе снова зазвучали стальные нотки.

Мы покинули стерильное помещение, и он перенёс нас к Источнику одним щелчком пальцев. Кана по-прежнему левитировала в золотой воде, её лицо было спокойным, но бледным. Вокруг царили тишина и умиротворение, и лишь наше присутствие нарушало идеальный, застывший Порядок этого места.

— Устойчивость, сила и крепость — вот чем должен обладать настоящий Магос, — громом прокатились слова Мирэта по залу, нарушая благоговейную тишину. — Тебе нужно открыть шесть узлов. Иначе в Лабиринт я тебя не отпущу. Ты просто не выживешь.

— Я понял. Но как это сделать? Времени в обрез.

— Обнажи торс, — приказал Иерарх.

Когда я снял кимоно и майку, Мирэт создал шесть золотых монеток. Они, словно живые магниты, с лёгким жужжанием прилипли к моим ладоням, плечам и костяшкам таза под животом, излучая слабое тепло.

Что удивительно, моё исхудавшее за время скитаний тело теперь выглядело более мощным и рельефным: чётко прорисованный пресс, объёмные бицепсы, крепкие предплечья. «В прошлой жизни пришлось бы несколько лет потеть в зале. А тут — обзавёлся магией, пару раз перенапрягся, хорошо поел — и вот результат. Есть в этом мире и свои плюсы…» — с горьковатой усмешкой подумал я.

— Я знаю лишь один способ быстро открыть узлы, — многозначительно произнёс маг, и в его глазах вспыхнули знакомые искорки азарта, смешанного с суровой необходимостью.

— Какой? — я, словно гончая, почуявшая добычу, впился в него взглядом, всё тело напряглось в ожидании.

— Сражения с тварями, — громогласно объявил Иерарх, и слова его прозвучали как приговор. — Если согласен, то там, куда я тебя отправлю, у тебя будет два дня, чтобы поглотить как можно больше силы, выживая и убивая. Готов ли ты ради девчонки рискнуть жизнью в самом прямом смысле? — уставился на меня Мирэт, его взгляд был тяжёлым, как свинец.

Я прикрыл глаза, отсекая внешний мир. Выбора у меня не было, и я это прекрасно понимал. Не стану сильнее — не смогу использовать магию в полную силу, не пройду Лабиринт, не спасу Кану. Мысли раскалялись докрасна, и, когда я снова взглянул на Мирэта, слов уже не требовалось. Вся моя решимость была написана на лице.

— Я тебя понял, — кивнул маг, и в его взгляде мелькнуло одобрение. — Дерево или металл? Что тебе ближе по духу?

— Металл, — не раздумывая ни секунды, ответил я, ощущая странную тягу к холодной, прочной материи.

По щелчку его пальцев передо мной разверзлось зево портала, затягивающее в свою мерцающую глубину.

— Монеты сами соберут энергию. Твоя задача — убивать и выживать, — бросил Иерарх напутствие, и магия пространства поглотила меня целиком, унося в неизвестность.

Тесное тёмное помещение освещалось лишь узкой полосой света от маленького металлического столика, вмонтированного в стену. На нём лежала записка, исписанная знакомым твёрдым почерком Мирэта: «К горам не ходи. Когда поглотишь достаточно — монеты распадутся». Рядом стояла аккуратная подставка с двумя продолговатыми капсулами, похожими на рыбий жир из прошлой жизни, и подписью: «Проглотить. Еда на день». «Отлично. Завтрак, обед и ужин в одном флаконе», — усмехнулся я про себя и продолжил осмотр. Под столиком обнаружился небольшой бочонок с чистой водой и табличкой: «Питьё. Экономь».

В общем, всё было предельно ясно. Оставалось лишь узнать, что ждёт снаружи, за пределами этого убежища.

Позади меня оказалась небольшая, крутая лестница, которую я заметил ещё вначале, но не стал спешить. Сперва я тщательно осмотрел каждый сантиметр подвала, выстукивая стены, и, не найдя ничего больше, выпил первую таблетку, ощутив её безвкусную желеобразную структуру, и начал подниматься. На самом верху, метра три в высоту, я упёрся в массивную металлическую крышку. Пошарив руками в темноте, нашёл скрытый рычаг. Потянул — и с усилием выбрался из этого «погреба» наверх.

Момент был неприятный: когда крышка поднялась, на меня высыпалась целая гора мелкого песка, который тут же скатился с тела, забиваясь в складки одежды. Закрыв за собой вход таким же рычагом сверху, я окинул взглядом окрестности.

Вокруг, на расстоянии нескольких десятков километров, высилась кольцевая гряда остроконечных, голых гор, образуя огромную дискообразную арену, сплошь засыпанную странным, серебристым песком. Взяв горсть, я понял: это были мельчайшие, идеально гладкие сферы из металла, похожие на дробь.

Ветра не было. Совсем. Ни малейшего дуновения, лишь абсолютный, давящий штиль. Температура оказалась комфортной, а стоять на таком песке было очень приятно. Он слегка щекотал кожу, но не царапался, мягко пружиня под ногами. Единственное, что напрягало, — лёгкий, но устойчивый металлический запах, напоминающий озон после грозы, но к нему я привык за пару глубоких вдохов.

Расслабленное состояние закончилось резко и безвозвратно. В нескольких метрах от меня, с противным шелестом, из-под толщи металлического песка начала выбираться какая-то тварь, отбрасывая серебристые струйки.

Не долго думая, я призвал меч, и он послушно возник в моей руке, и бросился к ней. Не успело существо полностью выбраться из засады, как я со всего размаха, почти не целясь, разрубил его пополам. Окрестности огласил яростный, пронзительный вопль, похожий на визг пилы по металлу, смешанный со змеиным шипением. Монета на тыльной стороне моей ладони дрогнула, затрепетала и втянула в себя призрачный, полупрозрачный образ монстра. Вопль стих, оставив после себя звенящую тишину.

Глубоко вздохнув, я настроился на охоту, ощущая, как адреналин начинает разливаться по жилам. «Если меч так легко крошит этих тварей, то я быстро заполню узлы и вернусь. Не может быть всё так просто».

После того первого вопля песок вокруг зашевелился, как кипящая вода, и из него полезли десятки похожих существ. Они напоминали нечто среднее между шакалом и крысой: красные, полные чистой злобы глазки, короткая чёрная блестящая шёрстка, длинный кожистый хвост на худощавом, поджаром собачьем теле.

— Видишь? Всё у мальчишки получается, — Мирэт указал на магическое изображение, висевшее в воздухе перед Леэй, словно туманный экран. Девушка заворожённо наблюдала, как желторотый юнец, словно заправский мясник, расправляется с целой стаей риклов, постоянно исцеляясь от ран, и лишь скупо кивнула, не отрывая взгляда от магического «экрана».

— Только не пойму, что за меч ты ему выдал? — спросила она через несколько минут, за которые Джур успел перебить десяток крепчайших монстров, почти не получая серьёзных повреждений.

— Это не я, — отрицательно мотнул головой Иерарх, его брови сдвинулись. — Меч вообще не из металла, я его не чувствую. Он словно вырезан из самого света. Похоже на божественный дар или нечто подобное, что лежит за гранью моего понимания.

— Значит, боги снова затеяли свою вечную игру? — уточнила девушка, на мгновение оторвавшись от наблюдений.

— Чую, скоро снова повоюем, — угрюмо ответил Иерарх и щёлкнул пальцами, указывая на две монеты на изображении, которые вдруг рассыпались золотым прахом от переизбытка поглощённой энергии.

— ОГО! Не прошло и двух часов, а первые узлы уже открыты! Это беспрецедентная скорость! Нужно срочно записать все данные! — мгновенно переключилась Леэя и с лихорадочной скоростью достала свой блокнот, начая строчить каракули.

Сперва справляться было относительно легко. Твари появлялись сонно и медленно, будто только что проснулись. Но их было очень, очень много. Хоть я и успел изрядно проредить их ряды, из песка появлялись всё новые и новые монстры, словно бесконечный поток. В какой-то момент я оказался в плотном кольце окружения, и на меня разом набросились три твари. Когти одной из крыс оставили на боку глубокую рваную рану, обжигая болью. Но вместо крика я замер, глядя на алую каплю моей крови, упавшую на серебристый песок. И в голове что-то щёлкнуло, переключив некий внутренний тумблер.

Я перестал играть в защиту и начал убивать. Впав в некое подобие боевого транса. Зрение словно расширилось, давая почти панорамный обзор. Каждый монстр, каждое его движение были как на ладони. Когда очередной крысоволк прыгнул на меня со спины, я не стал уворачиваться. Просто занёс меч далеко за спину и резким, почти незаметным взмахом разрубил и его, и тварь, бегущую спереди, одним движением.

С этого момента началась настоящая, беспощадная мясорубка. Когти и зубы существ оставляли на мне новые и новые раны, мелькая в бесконечном хаотичном танце рубки, но бурлящая энергия, поглощаемая монетами, хлынула в меня не только в узлы, но и прямиком в ядро воли, заставляя слово «Регенерация» пульсировать у меня в висках и затягивать повреждения с видимой скоростью. Я был весь в крови и пыли, штаны стали тёмно-бордовыми, а кимоно превратилось в лохмотья.

Когда силы стали иссякать, а дыхание перехватило, твари сомкнули кольцо ещё плотнее. И стоило промелькнуть отчаянной мысли: «Мне не хватает сил, я не выдержу», — как обе кисти рук вспыхнули изнутри ослепительным золотым светом, переполняя меня новой, свежей мощью. Две монеты на запястьях осыпались золотым прахом. Мышцы налились силой, кровавая пелена спала с глаз, усталость как рукой сняло. Я тут же, с коротким боевым кличем, вырвался из окружения, перестав рубить без разбора, и ускорился до немыслимого ранее предела, чтобы не попасть в ловушку снова.

Впереди уже копошились новые монстры, вылезая на поверхность, но останавливаться было смерти подобно — загрызут. Я начал размахивать мечом, как заправский казак, расчищая себе дорогу. Ни о какой технике или идеальном исполнении речи не шло — лишь выживание. Меч, как оказалось, мгновенно принял идеальную для такого боя форму — превратился в лёгкую, изогнутую казачью шашку.

Никогда не думал, что смогу обогнать волка, но от стаи мне удалось оторваться довольно быстро. К счастью, на этом участке новых тварей уже не появлялось. Впереди надвигалась крутая скала, но забираться на неё я не собирался — записка Мирэта чётко предупреждала.

— Вот и отлично! Теперь не обойдёте со всех сторон, твари! — мысленно ликовал я, резко развернувшись в пяти метрах от крутого каменного подъёма, готовясь принять последний бой.

Но, к моему удивлению, гнавшиеся за мной крысоволки не спешили приближаться. Они замерли как вкопанные, затем, словно по команде, развернулись и побежали врассыпную, исчезая в песчаных дюнах. Я ухмыльнулся, радуясь неожиданной передышке. Но за спиной раздался низкий, утробный гул, от которого задрожала земля под ногами.

Оглянувшись, я с ужасом понял, что в пылу бегства подошёл слишком близко к запретной горе. По её крутому склону, вбивая в камень мощные хитиновые ноги, с угрожающей медлительностью спускался краб-переросток размером с небольшой дом, с массивными, щелкающими щупальцами вместо клешней.

— Ох, мама родная… — выдохнул я, увидев это чудовище, и, не раздумывая, бросился бежать обратно, к своему убежищу, чувствуя, как леденящий страх сковывает мышцы.

***

— Иерарх, спасайте его! Мы потеряем мальца! Он же не справится! — вцепилась в рубашку Мирэта Леэя, её лицо побледнело. Тот лишь невозмутимо взглянул на неё, хотя его пальцы сами сжались в кулаки:

— Успокойся. Этот парень столько пережил и выкрутился, что один стальной тарус его точно не убьёт. В нём скрыт потенциал, которого мы даже не касались.

Девушка успокоилась, но не до конца, и, кивнув, села на место, нервно пощёлкивая ногтями по ручке кресла. Глава Ордена и сам переживал — рука уже была готова открыть портал для экстренной эвакуации. Но чутьё его не подвело. Джур оказался крепким орешком. Бешеная регенерация, меч, режущий сталь как бумагу, и наконец — тот самый удар. Это был не просто взмах. Это был идеально выполненный, молниеносный разрез, повторить который не смог бы и сам маг в его годы.

— Невероятно! — восхитилась исследовательница, записывая наблюдения с почти поэтическим задором. Иерарх хмыкнул, но вскоре его лицо снова помрачнело, будто он увидел нечто за гранью происходящего.

— Если у Порядка появился такой юнец, боюсь представить, кого в ответ Баланс отправил в Чертоги Хаоса. Равновесие должно соблюдаться.

— Учитывая, что изначально он попал под крыло демона, ситуация уже сбалансирована. Вряд ли понадобится кто-то ещё. Нынешний дух Баланса, кажется, на нашей стороне, — задумчиво, словно разгадывая головоломку, сказала Леэя.

— Да-да, — пробурчал Мирэт, предчувствуя грядущие большие перемены, которые неизбежно принесёт с собой этот странный мальчик. И продолжил наблюдать за первым камушком, который, сорвавшись с вершины, неизбежно вызовет лавину, способную изменить склоны всей истории.

***

Ох, не зря мы с Каной бегали и тренировались до седьмого пота! Уже через несколько минут погони я понял: краб оказался на удивление быстрым и проворным для своих размеров. Догнать меня он не мог, но и оторваться от него на значительное расстояние не удавалось. Спрятаться было негде — вокруг лишь гладкое, открытое поле. Пробегая через поле недавней битвы с крысошакалами, я поскользнулся на липкой луже крови и грязи и упал лицом в песок. Краб, почуяв добычу, ускорился, его массивное тело грохотало по земле, предвкушая скорую победу.

Сердце колотилось бешено, выпрыгивая из груди. Если раньше я чувствовал лишь саднящую боль заживающих ран и усталость, то теперь все посторонние чувства отключились, отсеклись. Мной завладел древний, животный инстинкт: бей или беги. И поскольку монстр был уже опасно близко, некий глубинный механизм в голове, более мудрый, чем сознание, скомандовал: БЕЙ!

Я развернулся на колене и встал прямо на пути несущегося ракообразного чудовища. Время для решающего, идеального удара пришло. Пятьдесят метров — я принял низкую, устойчивую стойку, подняв меч над головой двумя руками. Двадцать метров — перехватил рукоять покрепче, мысленно придав клинку форму огромного, тяжелого двуручника. Десять метров — я уже чувствовал затхлую, сладковатую вонь гнилого металла, исходящую от чудовища.

Выбор был сделан. Бежать было поздно. И когда тварь почти накрыла меня своей тенью, я сделал один-единственный, выверенный взмах, вложив в него всю остававшуюся силу, всю ярость и всё отчаяние.

— Идеально, — прошептал в моей голове спокойный, одобрительный голос незнакомого учителя, и время на мгновение замерло.

Две ровно разрезанные половинки ракообразного гиганта рухнули за моей спиной с оглушительным грохотом, окатив всё вокруг липкой, дурно пахнущей голубой кровью. Я стоял, не в силах пошевелиться, переполненный до краёв адреналином, напряжением и странным, горьким триумфом, чувствуя, как последние монеты на моём теле рассыпаются в золотую пыль, наполняя узлы завершённой силой.

Глава 18. Неожиданный визит

Огромная «душа» монстра поглотилась сразу двумя монетами, те рассыпались в пыль, и я стал счастливым обладателем ещё двух открытых узлов. Силы мгновенно вернулись, затопив тело живительной энергией.

— Пожалуй, на сегодня хватит, — окинул я ошарашенным взглядом итог своей бойни: туши крыс-переростков были раздавлены массивным крабовым панцирем, металлический песок пропитался голубой и алой кровью. Стоило сделать вдох — и нос заполнил отвратительный сладковато-гнилостный смрад. Меня вывернуло.

С момента победы над крабом ни одна тварь не решалась показаться. Но пугало другое: я потерял вход. Два часа я бродил у того места, где он должен был быть, но металлическая крышка словно испарилась.

Утомившись, я осознал: выбора нет. Осталось открыть всего два узла. Раз крысы не показываются — остаётся один вариант. Снова идти к горам.

Ох, как же не хочется снова встречать такую тварь… Но ладно, я уже знаю, как её победить. Так что вперёд.

Достигнув подножия, я снова услышал утробный гул и снова бросился бежать. Всё шло по плану… пока в последний момент чудовище, вместо того чтобы покорно принять смерть, не извернулось, запуталось в собственных ногах и всей тушой полетело на меня. Взмах я всё же успел сделать, но получилось так, что обрубки конечностей отлетели в сторону, а многотонный панцирь — прямо на меня.

Ноги вдавило в песок с такой силой, что из глаз посыпались искры. Несколько минут спустя, когда боль немного отпустила, я увидел, как неподалёку от моей руки бессильно клацают жвала твари. На этот раз адреналин заглушил боль, и я понял: чтобы выжить, нужно действовать. Я начал методично втыкать меч в панцирь, стараясь и добить тварь, и выбраться. Повезло, что конечности удалось отсечь — иначе я стал бы её обедом. А так — остался лишь булыжник с жвалами.

Десять раз мне пришлось вонзить оружие в это существо, чтобы высвободить ноги. Когда я наконец выполз из-под туши, тварь уже не дышала. «Да, крепость тела явно не помешала бы… Но поздно». Ноги больше не могли держать — они превратились в два спрессованных куска плоти.

Со всей силы дав себе пощёчину, я отогнал мрачные мысли и вспомнил нечто важное: это мир магии, здесь всё возможно. И в тот же миг две оставшиеся монеты поглотили силу монстра и рассыпались.

Внутри началось странное движение. Все узлы, кроме головного, словно потянулись к ядру, проделывая в плоти энергетические каналы, о которых писал Харс. Процесс смутно напомнил тот самый напиток «Medicatus», но на этот раз боль была терпимой, и всё закончилось за минуты. Ноги больше не болели. Более того — на теле не осталось ни единой царапины. Я от радости подпрыгнул на месте. И в тот же миг рядом со мной открылся портал.

Вы когда-нибудь видели, как хлопает в ладоши Иерарх Ордена Порядка? Я — тоже нет. До сегодняшнего дня.

В тот миг, когда его ладони соприкоснулись, всё пространство вокруг озарилось магической вспышкой. Ощущения были сродни землетрясению, разве что с добавлением светового шока.

Когда маг наконец закончил, у меня внутри сложилось стойкое впечатление, будто мои внутренности только что отбили молотком. Зато был и плюс: сила, исторгнутая его руками, мгновенно очистила меня от крови, пота и остатков чужой плоти. Оглядевшись, я понял, что меня перенесли в лабораторию.

Я замер, уставившись на довольно ухмыляющегося Иерарха. У него из-за спины выскочила Леэя с виноватой улыбкой.

— Как самочувствие, Джур? — спросила исследовательница.

— Вроде… в порядке, — неуверенно ответил я.

Тут Мирэт подошёл и крепко сжал мою руку.

— Поздравляю, малец. Теперь ты настоящий Магос.

— Спасибо, — я истошно улыбнулся, чувствуя, как кости вот-вот треснут, и изо всех сил сжал его ладонь в ответ.

Спустя несколько секунд Иерарх отпустил хватку и неожиданно пнул меня прямо в живот. В голове промелькнуло: «Это Спарта!» На что я лишь усмехнулся, устояв на ногах и не почувствовав ни малейшего дискомфорта.

— Крепость — первый ранг, Устойчивость — первый, Сила — второй, — отчеканил Мирэт, обращаясь к Леэе.

Девушка уже привычным жестом достала блокнот и что-то быстро записала.

— Это невозможно… Но я уже ничему не удивляюсь, — прокомментировала она, разводя руками и мотая головой.

— Как видишь, возможно, если сперва создать ядро, — парировал Иерарх.

Леэя, кивнув, поклонилась и умчалась по своим делам. Едва она скрылась, я нахмурился:

— Можно было и предупредить.

— Нет. Иначе я не смог бы объективно оценить твои способности. Кстати, поздравляю — у тебя выдающийся результат. Названные ранги — это потенциал, который ты раскрыл при прорыве. Обычно Владеющие долго формируют узлы и лишь потом создают ядро. У тебя же было наоборот, поэтому магии для пробуждения узлов хватило с избытком.

— А почему Сила — второго ранга? — удивился я. Мирэт лишь многозначительно ткнул пальцем в сторону моих ног, которые только что восстановились.

— Понятно, — кивнул я и тут же возмутился: — Откуда вы узнали про ноги?!

— Наблюдали за тобой.

— А почему не помогли? — продолжил давить я. — Потому что испытание было только для тебя. А не для меня. Умер бы — сам был бы виноват, — расставил точки над i Иерарх.

— Ясно, — ответил я, не зная, как отреагировать. С одной стороны, мне очень сильно помогли, с другой — даже не шевельнулись, чтобы спасти. В этом мире у людей мораль явно отличалась от нашей. И хорошо, что я понял это, не находясь на смертном одре.

Несколько минут мы просто молчали. Я думал о мире, в который меня занесло. А маг смотрел куда-то сквозь меня.

— Когда я отправлюсь в Лабиринт? — мой голос прокатился эхом по бесшумному помещению.

— Через неделю, не раньше. Сперва организм привыкнет к изменениям, и Леэя расскажет тебе всё, что знает, про огонь и лёд. Боюсь, больше помочь тебе мы никак не сможем, — сказал Мирэт и отвернулся.

— Я понял, спасибо вам, — глубоко поклонился я Иерарху.

— Хватит расшаркиваний, отправляйся к себе, отдохни. Прости, что не даю свободно передвигаться. Но лучше никому не знать, даже моим орденцам, что ты у нас гостишь. Слишком ты похож на Парма, чтобы не догадаться, кто ты.

— А то Король Лафер уже благополучно забрал всех спасённых из Игхи под своё доброе крыло, — маг усмехнулся и, щёлкнув пальцами, толкнул меня в портал.

Оказавшись в своей комнате, я подумал, что хорошо бы перед уходом посетить Кану. Тут я вспомнил, что прямо здесь есть ванная. В прошлом мире я очень любил так отдыхать после тяжёлых рабочих дней. Поэтому уже через полчаса я залез в горячую воду. И стоило мне расслабиться, как я услышал звук открывающейся двери.

Я выскочил из ванны, и вода, стекающая с меня, заледенела, превратившись в жалкое подобие доспеха. А в руке, следуя моему зову, появился меч.

Леэя, заметив меня в таком виде, широко раскрыла глаза и замерла. А когда её взгляд опустился ниже пояса, у неё приоткрылся рот, а щёки залились румянцем.

Несколько секунд неловкости, и я каким-то образом превратил меч в широкое подобие веера, которым поспешил прикрыться. Лёд моментально растаял, оставляя на коже неприятные холодные ручейки.

— Джур, — с придыханием выдохнула девушка.

И только теперь я увидел, что её тело покрывает лишь прозрачная белая шаль, совершенно не скрывающая ярко-алых ореолов и упругих бёдер.

Я смотрел на неё, она смотрела на меня. Хотел бы сказать, что между нами пробежала искра, началась буря, безумие…

Но нет. Шрамы, оставленные Харсом, по всей видимости, полностью уничтожили моё влечение. Поэтому я просто стоял и эстетически наслаждался видом раскрывающейся передо мной девушки.

Шаль, словно живая, плавно соскользнула с груди, ласково коснулась талии и упала на золотой металлический пол.

— Джур, я… — снова начала Леэя.

Но я почувствовал, что, хоть ситуация мне и нравилась, всё это было неправильно. И перебил её.

— Прости. Ты невероятно красива, но… — я указал на шрамы, оставленные Харсом, надеясь безболезненно выйти из неловкого положения.

— Боже, кто это тебя так? — заботливо воскликнула исследовательница, по всей видимости, забыв, что мы оба обнажены.

Леэя подошла вплотную и опустилась передо мной на колени, её пальцы принялись бережно водить по шрамам.

— Это невероятно. Какая точность! И ведь ни один лишний ток магии не нарушен! — она подняла на меня сияющие глаза.

Я попытался сглотнуть ком в горле. Меня накрыл дикий диссонанс. Прямо передо мной сидела обнажённая прекрасная девушка. А у меня ниже пояса — никакой реакции. Да и в голове стоял один лишь белый шум.

— ХААААРС! — зарычал мой внутренний зверь. И в тот же миг меч принял свою исходную форму.

— Ай! — отскочила девушка, прижимая пораненный палец.

— Прости, — убрал я оружие и быстро натянул штаны.

Леэя в это время лизнула палец и достала из воздуха какой-то флакон. Стоило капле из него коснуться раны, как та тут же затянулась, не оставив и следа.

— Наверное, мне лучше уйти, — прошептала исследовательница, накидывая на себя шаль.

— Стой, — мягко остановил я её, взяв за плечи. — Как видишь, я сейчас не способен… — замялся я. — Вижу, — тяжело вздохнула девушка, развернулась и прильнула ко мне всем телом, положив голову мне на плечо.

— Знаешь, у меня есть мечта, — тёплое дыхание, срывавшееся с её губ, щекотало мою шею. Меня покрыли мурашки. Если бы не Харс! В этот раз волна раздражения ушла гораздо быстрее, и я продолжил слушать.

— Я хочу родить ребёнка от хранителя.

Я сделал шаг назад, с трудом выходя из мягких, тёплых и соблазнительных объятий.

— Зачем?

— Видишь ли, я Магос воды. И благодаря долгим исследованиям я научилась управлять почти всеми жидкостями. Даже кровью. И я уверена, что смогу наделить ребёнка магией уже в утробе. Но для этого нужен необычный человек. Такой, как ты, — сделала девушка два плавных шага, приближаясь. Мне на секунду показалось, что это не Леэя, а дикая кошка — настолько полны грации и хищного обольщения были её движения. Но, посмотрев вниз на мои шрамы, девушка отступила.

— Но судьба меня постоянно останавливает, — продолжала она, и её голос набирал обороты. — Сначала Мирэт с проклятым семенем. Потом безумный Король, который хотел посадить меня на цепь. Теперь ты со своим недугом. Да что же это такое! — Леэя уже почти кричала.

— Не переживай, мы ведь не единственные хранители. Должны быть ещё кандидаты, которые будут только рады разделить твою страсть, — попытался я успокоить исследовательницу.

— Да-да, все эти старикашки… Единственный молодой хранитель, полный магии и сил, кроме тебя — Ксир, хранитель песка. Но он никогда не покидает столицу, а мне туда нельзя.

Её доводы показались мне странными, да и неловкая ситуация затянулась. Поэтому я поднял с пола кимоно и укрыл им Леэю.

— Не переживай, ты точно добьёшься желаемого!

— Да-да, Мирэт тоже так говорит, — раздражённо отмахнулась девушка.

— Ладно, пожалуйста, оставь этот вечер в тайне. Не нужно Иерарху знать, чем я тут занимаюсь.

— Не переживай, никто не узнает, — раздался из комнаты громкий голос Мирэта.

Мы моментально выскочили из ванной. На моей кровати развалился Иерарх и с видом человека, наблюдающего на потолке нечто чрезвычайно интересное, игнорировал наше появление.

— Глава, я, пожалуй, пойду, — поклонилась Леэя. В ответ он лишь щёлкнул пальцами, открыв перед девушкой портал. Красная с ног до головы девушка, не попрощавшись, стремительно ретировалась.

Когда портал закрылся, Мирэт встал, потянулся и спросил:

— Знаешь, что бы случилось, если бы ты переспал с ней? Я отрицательно покачал головой, внимательно глядя на Главу Ордена Порядка и не понимая, чего от него ждать.

— Леэя, кроме того, что наша главная исследовательница, — маг поднялся с кровати и подошёл ко мне вплотную, — ещё и единственный в своём роде маг крови, разыскиваемый во всех Квадратах. Как ты понимаешь, не за красивые глазки. Она видит этот мир совсем не так, как простые люди. Для неё всё — объект исследования. Даже собственный ребёнок. Даже ты. Вместе с семенем она вытянула бы из тебя всю силу. И лишь Порядку известно, выжил бы ты после этого.

Я изумился, одновременно испытывая и облегчение от того, что ничего не произошло, и лёгкий ужас от осознания возможного исхода.

— Не переживай, я не просто так сюда заглянул и спас бы тебя в случае опасности. Но запомни: в этом мире всё, абсолютно всё несёт в себе опасность. Особенно для тебя, — подытожил Мирэт и, кинув мне в руки трактат Харса, добавил: — У меня снова дела. С Леэей я переговорю. Увидимся при отправлении в Лабиринт.

И почему-то он не телепортировался, а спокойно вышел за дверь.

— Фух… — громко выдохнул я, плюхаясь на кровать. Несколько минут я просто смотрел в пустоту, осмысливая слова Иерарха и произошедшее. Этот мир для меня и правда новый. Он полон опасностей. Но почему — «особенно для меня»? «Перед Лабиринтом обязательно спрошу у Мирэта, — решил я. — А сейчас нужно заняться самым важным». Отбросив лишние мысли, я принялся за развитие.

Коснуться иглы, наполнить магией, поднять в воздух. Удерживая её, поднять следующую. И так, пока не смогу удержать их все. Я уже сбился со счёта, сколько раз иглы падали. Но я не сдавался. Навыки, полученные от Керда, позволяли управлять одной иглой с точностью до миллиметра. Но не двумя, и уж тем более не тремя. «Не знаю, куда подевалась сама игла от зверя, — вспомнил я. — Последний раз прятал её в руке перед битвой Мирэта и Грима. Видимо, вылетела во всей той суете».

Магия после открытия узлов стала очень послушной. Если раньше я открывал и закрывал плотину, позволяя силе бесконтрольно выплёскиваться, то сейчас мог пустить отдельные ручейки магии от каждого из пальцев и управлять их течением.

Примерно через сутки я уже изрядно проголодался, но Леэя так и не принесла еды, а сон не шёл. Поэтому, чтобы отвлечься, я снова принялся за иглы. Теперь это получалось легко. И как только я смог поднять их все и вложить обратно, страницы, словно сами, раскрылись, позволяя перейти ко второму уроку.

«Вот это да, — подумал я. — А я-то гадал, почему так мало знаний, если это всё наследие Харса. Оказалось, книга весьма непроста». Сколько же ещё секретов оставил в ней ледяной маг…

Так я приступил к следующему уроку. Он заключался в тонком управлении одной иглой. И что интересно: если на первое упражнение в книге отводилось от недели до трёх месяцев, а я освоил его за день, то на второе стояла отметка «1–3 года» с пометкой «манипуляции до миллиметра».

Улыбка не сходила с моего лица, поскольку упражнения давались с невероятной лёгкостью. Как же повезло с навыками, поглощёнными у Керда! Страницы открывались одна за другой, пока передо мной не предстал третий урок. Он назывался «Ледяной шаг». Удивительно, но ничего общего с работой над иглами в нём не было.

***

Леэя сидела у себя в лаборатории, отходя от выволочки, которую устроил ей Иерарх. Запрет на любые исследования на месяц. На целый месяц!

Для неё мир без исследований не существовал. Она прошла все стадии принятия неизбежного.

Отрицание. Леэя не могла поверить, что Мирэт способен на такую жестокость. Но его доводы были убедительны: смерть хранителя в такое шаткое время — не лучшая затея…

Гнев. Книги, прежде лежавшие в творческом хаосе, теперь были разорваны в клочья, а от стола остались одни щепки. Водная стихия может быть очень разрушительной, когда маг в ярости.

Торг. Девушка уговорила себя хотя бы подготовить всё на бумаге, чтобы потом наверстать упущенное. Разорванные книги она склеила, а чистые листы исписала новыми задумками.

Депрессия. Когда несколько листов были исписаны вдоль и поперёк, исследовательницу охватило желание что-нибудь протестировать. Но, вспомнив клятву, которую подлый Иерарл вытянул из неё, она бессильно опустила руки.

Принятие. Просидев несколько часов без движения, без желаний и стремлений, девушка смирилась. Она решила провести этот месяц в бесконечных тренировках — только изнуряющие нагрузки хоть как-то притупляли тягу к исследованиям.

Но едва Леэя собралась переодеться, как по всему комплексу Ордена Порядна прозвучала тревога:

«Временной сдвиг внутри барьера. Пройдите в укрытие».

Все помещения погрузились во тьму, и только светящиеся стрелки на полу указывали путь к спасению.

Леэя лишь хмыкнула, мысленно представив план базы. Исследовательница решила, что уничтожение какого-нибудь хаосита станет отличным началом её тренировок. «А может, Иерарх и простит меня, если удастся отразить вторжение», — мелькнула у неё надежда.

Комната, в которой произошёл временной сдвиг, оказалась той самой, где жил юный хранитель. И девушка на всей доступной ей скорости помчалась на «развлечения».

Глава 19. Шаг сквозь стихии

Шаг — магия холода идёт по узлам усиления. Шаг — магия направляется к узлам устойчивости. Шаг — и из узлов укрепления она выплёскивается вокруг меня. Ничего сложного, когда делаешь всё по отдельности: от ядра к ладоням, от них к стопам, а затем снизу-вверх — к тазу и плечам.

Но куда труднее удерживать контроль над всем процессом одновременно. Я уже исходил комнату взад-вперёд несколько сотен раз, а добился лишь того, что смог объединить два шага.

На стадии, когда нужно было выплеснуть силу, мне постоянно что-то мешало.

Сто какой-то раз: делаю первый шаг, делаю второй. Внутри закипает ярость. «Да что же это такое? Всё делаю правильно, ноги ставлю в идеальное положение, почему не выходит?!» Раздражение прошло волной по всему телу.

И магия, подошедшая к стопам, яростным потоком рванула вверх. Мир вокруг застыл. Показалось, будто следующий шаг я делаю не по воздуху, а в густой воде.

В тот же миг резко погас свет. Пока я пытался понять, что происходит, в комнату ворвалась Леэя. Её глаза пылали алым, волосы, собравшись в несколько прядей, извивались словно живые, и на кончиках каждого локона застыли светящиеся кровавые клинки. В руках она сжимала два серпа из того же багрового света.

— Не двигайся! — прошипела девушка, окидывая взглядом каждый угол комнаты.

Я замер, боясь пошевелиться. От недавнего соблазнительного флёра не осталось и следа. Эманации её силы — яростной, бушующей, необузданной — заполнили собой всё пространство.

Обследовав каждый миллиметр, она медленно опустилась на кровать. Воительница огорчённо вздохнула, и гнетущая тяжесть её мощи развеялась.

— Рассказывай, что ты тут натворил, — потребовала Леэя, всё ещё раздосадованная.

— Тренировался, — напряжённо ответил я и указал на трактат.

— И откуда же тогда временной сдвиг?

Я лишь пожал плечами, не понимая, о чём она.

— Что именно ты тренировал, Джур? — уточнила Леэя, резко поднимаясь с кровати.

— Технику шага.

— Технику шага, мать её, вызывающую временной сдвиг?! — набычившись, она вплотную подошла ко мне. — ТЫ! В! СВОЁМ! УМЕ?! — вбивала она в меня своё негодование, с каждым словом тыча в грудь указательным пальцем.

— Да сам посмотри, — поднял я трактат и протянул ей.

Она несколько секунд нервно листала страницы.

— Тут нет никаких техник шага, — наконец медленно произнесла Леэя и подняла на меня взгляд.

Я почувствовал нечто пугающее — чистое, убийственное намерение. Дышать стало тяжело, но я всё же выдавил из себя:

— Это наследие. Думаю, оно тебе не предназначено.

— Та-а-ак, — с выдохом отступила она на шаг. — То есть ты хочешь сказать, что, впервые тренируя шаг, ты не только повторил его физически, но и правильно прогнал магию по узлам?

Я кивнул, с опаской поглядывая на собеседницу.

— Хорошо. Иди за мной, — слишком крепко вцепилась она мне в руку и потащила за собой. — Если сможешь повторить это в тренировочном зале, я поверю. До Лабиринта осталось совсем ничего. Думаю, эта техника станет отличным подспорьем для твоих испытаний. Если, конечно, ты говоришь правду, — ухмыльнулась Леэя, ускоряя шаг.

Мне ничего не оставалось. Я покорно последовал за девушкой, чья мёртвая хватка не отпускала моё запястье.

Сначала мы бежали по коридорам, освещённым стрелками. Но через пару минут исследовательница рванула в тёмный проход. Дальше я просто бежал за ней, почти ничего не видя — глаза не различали даже её силуэта, не говоря уж об окружающей обстановке. Через некоторое время мы оказались в тренировочном зале.

— Пришли. Показывай, — строго приказала Леэя, отпуская мою руку и запирая дверь.

Здесь было так же темно, как и в предыдущих комнатах. Но мне и самому было интересно повторить технику, так что сопротивляться я не стал.

Магия послушно прошла путь до пяток, когда я сделал первые два шага. Затем резким усилием воли мне удалось повторить тот самый всплеск, что пронзил меня снизу доверху, наполнив нужные узлы. Третий шаг — и мир вокруг снова превратился в вязкую массу.

— Ты не шутил! — восторженно воскликнула Леэя и медленно приблизилась ко мне.

По ощущениям, я находился в замедленной съёмке. У меня бы хватило времени не только достать меч, но и воспользоваться им. Однако через несколько секунд девушка щёлкнула пальцами у самого моего уха — и техника шага испарилась. Перед нами повис тускло светящийся сгусток крови.

«А сразу нельзя было свет включить?!» — возмутился я про себя, но вслух высказываться не решился.

Леэя достала золотую пластину, и кровь мигом впиталась в неё. Яркий свет резко озарил помещение. Я проморгался и увидел длинный тренировочный зал, заставленный матами, учебными мечами, щитами и огромным рингом, обнесённым золотым ограждением.

— Так… а как нам теперь добраться обратно, чтобы тебя никто не заметил? — риторически спросила девушка, снова хватая меня за руку. — Бежим скорее! Иначе Мирэт от нас мокрого места не оставит!

Когда мы ворвались в мою комнату и дверь захлопнулась, раскрасневшаяся Леэя резко прижала меня к стене всем телом и прошептала на ухо:

— Ты же не расскажешь ему? Правда?

Я стоически сохранил непроницаемое выражение лица и мягко отодвинул её.

— Только если покормишь.

Несколько секунд я с наслаждением наблюдал за её ошеломлённой миной. Наконец она с хлопком шлёпнула себя по лбу.

— Ты же почти два дня не ел, да? — спросила она извиняющимся тоном.

Я сделал самое грозное лицо, какое смог, и кивнул.

— Прости-и-и-и! — от яростной воительницы не осталось и следа. Передо мной снова стояла та самая Леэя, с которой мы только познакомились, — увлекающаяся и прекрасная исследовательница.

— Сейчас всё принесу! — пискнула она и выпорхнула за дверь.

Я с удивлением посмотрел на выход, не прикрытый более магическим барьером. Видимо, заклинание Мирэта рассеялось. Но выходить я всё равно не решился.

Леэя явно постаралась: она принесла два подноса, ломящихся от еды.

— Это мясо недавно пойманных зверей из Пятого Квадрата. Лучшей пищи для тебя не найти. Вся плоть насыщена силой льда или пламени. Приятного аппетита! И ещё раз прости, — пролепетала она и снова умчалась.

Плотно поужинав, я почувствовал, как меня неудержимо клонит в сон. Умывшись, я рухнул на кровать.

«Какая же всё-таки странная эта Леэя. Нужно быть с ней осторожнее», — промелькнула у меня последняя мысль перед тем, как я отключился.

Утром Леэя разбудила меня ласковым прикосновением: её пальцы скользнули по шее и медленно поползли вниз.

— Хватит, — резко поднялся я, перехватывая её руку. — Давай договоримся: больше никаких соблазнений, а я не буду рассказывать ничего Мирэту.

— Договорились! Но есть одно дело… Я должна была рассказать тебе всё о стихиях, но, к сожалению, не успела. Ты же не выдашь меня? — она натянуто улыбнулась, слегка склонив голову набок.

В ответ я лишь махнул рукой и заметил на столе завтрак. Казалось бы, вчера съел столько, а живот снова урчит.

Пожелав ей хорошего дня, я вежливо выпроводил Леэю.

Только я принялся уплетать вкуснейшую кашу с чем-то вроде авокадо и огромным варёным яйцом, как в комнату ворвался Мирэт.

— Ну что, готов?

Я встал и поклонился.

— Здравствуйте. Готов. Но перед уходом я хотел бы повидаться с Каной.

— Прости, но даже мне не удастся долго удерживать связь с Долиной Стихий. У нас не больше минуты.

— Понял. Тогда передайте ей, что я скоро вернусь. Натянув кимоно, я взял протянутую руку Мирэта.

Не прошло и секунды, как мы оказались перед двумя исполинскими колоннами, уходящими в самое небо. Одна была покрыта ледяной коркой и вымораживала всё вокруг до последней молекулы воздуха. Вторая же извергала языки пламени, обращавшие в пепел всё, чего они касались.

— Не умри там, — хлопнул меня по плечу Мирэт и исчез.

Я обернулся и увидел буйство стихий: ледяные вьюги, схлёстывающиеся с потоками лавы, изливающейся из-под земли; стаи хрустальных птиц, сражающихся с гориллоподобными огненными тварями; странные разноцветные искажения в воздухе, то появляющиеся, то тающие, словно миражи. Стоило мне встретиться взглядом с любым из чудовищ, как оно тут же забывало о прежних распрях и, развернувшись, бросалось в мою сторону.

Сердце провалилось в пятки, а по телу пробежала мелкая дрожь. Но, собрав волю в кулак, я ринулся к Лабиринту, стараясь проскочить между двумя колоннами. Пламя слизало рукав моего кимоно, словно его и не было. Лёд тут же сковал сапоги, и мне пришлось направить магию в ноги, чтобы, разорвав промёрзшую кожу, сделать отчаянный прыжок вперёд. Казалось, жар и холод сейчас разорвут меня на части, испепелив и выморозив до самых костей.

Но стоило мне пересечь незримую черту между исполинами, как всё вокруг сменилось на бескрайнюю снежную пустыню, простиравшуюся до горизонта во все стороны.

Я замер в растерянности от столь резкой смены декораций. Стоило сделать шаг по хрустящему, пронизывающе-холодному снегу — и да, он принялся основательно промораживать мои босые ноги! — как голова пронзилась острой болью.

— ЗРЕНИЕ, СЛУХ, ОСЯЗАНИЕ — ВСЁ ЛОЖЬ! — вышибло дух рычание чудовищного голоса.

— Лишь истинное чувство проведёт тебя… — окутал, словно шёлк, тихий шёпот.

С каждым звуком перед внутренним взором возникал образ говорящего: в рыке — голова ледяного дракона, в шёпоте — лик огненного феникса. Они появлялись и исчезали с быстротой молнии.

Тишина продлилась менее мгновения. Из-под снега стали выползать ледяные твари: змеи, керды, хады и множество других, незнакомых мне созданий.

«Так, нужно успокоиться. Закрыть глаза». Но едва веки сомкнулись, как на меня обрушилась безумная какофония из рёва, визга, лязга и рычания.

ДА КАК ТУТ УСПОКОИТЬСЯ?! Целая орда несётся прямо на меня! На несколько секунд паника попыталась затопить сознание. Но я не открыл глаз и не поддался страху, лишь плотнее прижал ладони к ушам. Звуки стали тише, но в тот же миг я почувствовал, как чешуя, шерсть и грубая кожа принялись тереться о меня, обвивать тело, сдавливая его стальными объятиями.

Сделав глубокий вдох, я отбросил всё лишнее и сосредоточился на магии. Оставалось лишь почувствовать...

Секунда, вторая, третья... Время работало против меня. Слух и осязание, казалось, ополчились, наращивая шквал неприятных ощущений.

Но я вспомнил, как в мире, где магии почти не было, мне удалось её увидеть. И из памяти ярким каскадом посыпались картины: семья, авария, тьма, медитации... и Магия.

Глаза резанула боль от ослепительного света, открывшего мне доселе невиданный мир. Даже сквозь сомкнутые веки я узрел его.

Где-то на периферии сознания ещё оставались неприятные ощущения и звуки, но теперь они не имели значения. Восхищение и восторг смыли всё наносное и ложное.

Я стоял на вершине заснеженной горы. Весь этот мир был пронизан стихиями льда и пламени во всём их великолепии. Огненные реки впадали в ледяные озёра. Снежные и пламенные растения сплетались в причудливые узоры леса. А пылающие вулканы, сменяющиеся сверкающими ледяными пиками, поражали своим величием. Отдельный восторг вызывали голубая и оранжевая звезды, озарявшие пейзаж лёгким зеленоватым отсветом. Я почувствовал желание моргнуть — странное ощущение, когда глаза и так закрыты.

Единственное, что портило картину, — безжизненные ледяные марионетки, облепившие меня со всех сторон. Внутри них плескалась бурлящая огненная жидкость. Видимо, стоило мне атаковать — и сдерживаемая магия излилась бы на меня прямо здесь. Похоже, Лабиринт оказался совсем не тем, о чём мне рассказывали.

Несколько минут я просто стоял, боясь пошевелиться, и размышлял, как выбраться. Но не успел ничего придумать, как в небе показалась стайка из пяти фениксов.

Не знаю, когда я научился понимать птичий язык, но среди их клёкота я ясно различил: «Кто-то из наших вернулся! Летим скорее!»

Буквально через пару минут фениксы были рядом. Усевшись в нескольких метрах, они с подозрением принялись разглядывать марионеток.

Отец семейства, огромный на фоне остальных, что-то крикнул — и на меня из, казалось бы, безобидных глоток полетела целая армада огня. Я не успел даже испугаться: марионетки исчезли, а на мне не осталось и следа от пламени фениксов.

— Спасибо, — неловко сказал я. В этот момент на меня запрыгнули три птенца: двое на плечи, один на голову.

— При-при-при! — прочирикали они.

— Привет, — ответил я.

Малыши пришли в неописуемый восторг и защебетали ещё громче.

— Значит, это ты — следующий хранитель пламени? — спросил глава семейства, не обращая внимания на птенцов, теребивших мои волосы.

— Да, — кивнул я. Малыш на моей голове едва не свалился в снег.

— Меня зовут Фарнавис. Я сын Леймисарии, — он издал недовольный горловой клич, и маленькие фениксы тут же слетели с меня и вернулись к родителям.

— Меня зовут Джур, — представился я в ответ.

— Скажи, хранитель Джур, почему я не слышу голоса матери, но чувствую её присутствие? Неужели ты силой удерживаешь Леймисарию в себе? — Крылья Фарнависа угрожающе распахнулись, а в глазах зажглось алое пламя.

— Нет, что вы! На нас напал демон, и Леймис потратила все силы, чтобы спасти меня.

— Чему-то не верится, юный хранитель, — феникс склонил голову набок, не отрывая от меня пылающего взгляда.

Мне стало жарко, а снег вокруг начал подтаивать.

— Как мне доказать, что я говорю правду?

— Освободи мать. Позволь ей выйти, — прозвучал ответ. И почему-то в его голосе я почувствовал зловещее предвкушение.

— Как это сделать?

— Загляни внутрь себя, найди её и силой воли выведи наружу.

Мне не нравилась эта затея. Но и попытка сбежать выглядела не лучше. Вокруг — горы, силу их пламени я уже оценил. Да и непонятно, распространяется ли на них правило о вреде только марионеткам. Ситуация была напряжённой.

Поэтому я решился. Погрузившись внутрь себя, я начал искать Леймис. Несколько минут я стоял с закрытыми глазами, не видя ничего. Но в какой-то момент ощутил то самое место, где духи-хранители общались со мной, пока я был в ментальном плену у демона.

Там, в центре круглой платформы, сидела, спрятав голову под крыло, Леймисария в облике птицы.

— Леймис, ты слышишь меня? — тихо позвал я. Птица приподняла голову и приоткрыла глаз.

— Джур... где мы?

— Я в Лабиринте. Встретил Фарнависа. Он требует, чтобы я тебя «вывел».

— Беги, Джур! Фарн — защитник Сердца! Он убьёт нас! — прошептала она и, окончательно обессилев, снова спрятала голову под крыло.

Когда я вышел из медитации, то понял, что семья защитника Сердца уже исчезла.

— Где моя мать? — впился в меня взглядом феникс.

— Она сказала, что слишком слаба и может погибнуть в этой ледяной пустоши, — соврал я. — И что же она предлагает? — задумался Фарнавис.

— Леймис сказала, что сможет выйти только в более тёплом месте. Например, в пламенном лесу, — выпалил я первое, что увидел на горизонте.

— Почему именно в лесу? — насторожился феникс.

— А я откуда знаю? — ответил я искренне, но тут же спохватился, что звучит грубовато, и добавил: — Леймисария была совсем без сил и успела сказать лишь пару слов. — Понял. Лес, так лес, — кивнул Фарнавис.

В следующий миг его когти впились мне в плечи, и мы взмыли в воздух, направляясь к полыхающей чаще.

«Что же делать?!» — пронеслось у меня в голове. Я посмотрел вниз, и желание вырваться тут же исчезло: до земли было больше километра. Даже если бы мне удалось освободиться, падение бы я не пережил.

Мы быстро достигли небольшой опушки, окружённой причудливым лесом из ледяных и огненных деревьев. Фарн аккуратно опустил меня на знакомый мох — точно такой же я видел когда-то у Парма. Воспоминания о старике не успели развернуться, как сын Леймис потребовал:

— Зачем ты пришёл в наш мир, хранитель?

— Ты же и сам понял — чтобы спасти Леймис, — постарался я скрыть истинную цель. Клюв феникса приоткрылся, голова склонилась набок. — Поклянись на стихии, — проклекотал он. — Хорошо. Но только после того, как освобожу Леймисарию, — парировал я.

В ответ Фарнавис довольно хмыкнул — по-птичьи, гортанно. От него повеяло хищным предвкушением. Стало ясно: помогать матери он не собирается.

Глава 20. Неожиданная встреча

Я сел в медитативную позу и перед закрытием глаз заметил, как феникс неотрывно смотрит мне прямо в грудь, сжимая и разжимая когти на ветке. Мелькнула мысль: «Если резко открыть глаза, может, получится вырваться обратно, к начальной точке?» Но когда я это попробовал, передо мной предстал всё тот же заколдованный лес. Теперь я видел его магическую суть даже с открытыми глазами.

Чем дольше я сидел, тем более напряжённой становилась ситуация.

Десять глубоких вдохов спустя я так и не смог ни успокоиться, ни придумать хоть какой-то план. Оставалось одно — действовать так, как умею.

— Ну, поехали! — прошептал я, глядя прямо в глаза Фарнавису. Резко подскочив на ноги, я в мгновение ока извлёк меч и с размаху рубанул по шее птицы.

Лезвие вгрызлось в перья, вспыхнуло ослепительное пламя, окутавшее сталь... и меч вышел с другой стороны, не встретив должного сопротивления.

— Есть! — выдохнул я, ожидая, как голова феникса свалится с плеч.

— КАК ТЫ СМЕЕШЬ ПОДНИМАТЬ НА МЕНЯ РУКУ?! — оглушительный рёв прокатился по лесу, заставляя содрогнуться стволы деревьев.

Я уже развернулся в прыжке и бросился прочь.

— Я ТАК И ЗНАЛ! ТЫ — ОЧЕРЕДНОЙ ОХОТНИК ЗА СЕРДЦЕМ! НО ТЫ НЕ УМРЁШЬ, КАК ДРУГИЕ! СНАЧАЛА Я ВЕРНУ СИЛУ МАТЕРИ! — долетело до меня, пока я петлял между деревьями.

Я споткнулся о корень, как вдруг раздался пронзительный крик. Вслед за ним все деревья в округе начали падать, рассечённые невидимым лучом, оставляющим за собой дымящийся разрез.

— И как выжить в такой мясорубке?! — в панике подумал я, но ответа, увы, не последовало.

Попытка притвориться мёртвым провалилась — Фарнавис безошибочно чувствовал и моё местоположение, и то, что я жив. Видимо, всё из-за связи с Леймис.

Мне хоть как-то повезло, что тот разрушительный луч больше не повторился. Я перепрыгивал через поваленные стволы, проползал под ними, нырял в сторону, уворачиваясь от огненных шаров, сгустков лавы и копий из чистого пламени. Но оторваться от разъярённой птицы не получалось — она летела, а я скакал, как загнанный заяц.

Выдохшись, я попытался перевести дух под огромным поваленным деревом, но через несколько секунд древесина разлетелась вдребезги под шквалом атак.

— ДУМАЕШЬ, СМОЖЕШЬ ОТ МЕНЯ СПРЯТАТЬСЯ, ВОР?!

— Да иди ты, огненный петух! — выкрикнул я срывающимся голосом. Что уж тут поделаешь, нервы.

Я, конечно, не орнитолог, но никогда не слышал, чтобы птицы рычали. Теперь — услышал.

После того как несколько ледяных деревьев взорвались над моей головой, я сообразил: огненные держат удар куда лучше. Подобравшись к пылающей сосне, я отсек от неё большой пласт — меч, как всегда, прошёл сквозь древесину, словно по маслу. Пришлось ещё несколько раз сменить укрытие, прежде чем я сумел проделать в своём новом щите подобие ручки.

Он получился тяжёлым и неудобным, но он стал моим единственным шансом. Я прижался спиной к очередному ледяному дубу, чувствуя, как его прохлада через древесину бодрит, в то время как лицо обдувал пламенный ветер, созданный атаками Фарнависа. И в этот момент до меня дошло: а почему бы не сбалансировать это? Я прижал ладонь к внутренней поверхности щита и попытался не бросить в него ледяную глыбу, а прошить его инеем. Это требовало не силы, а точности — того самого «шитья иглой», о котором твердил Харс. Древесина зашипела, но не потухла, а превратилась в причудливый сплав огня и льда. Следующее огненное копьё, ударив в щит, не прожгло дыру, а растекалось по поверхности, гася само себя.

«Эврика! Я интуитивно нащупал то, о чём маги, вероятно, даже не предполагали — не противоборство стихий, а их временный, хрупкий симбиоз».

Хоть защита и стоила мне подвижности, зато я мог уверенно блокировать почти всё, что летело в меня. Но запас магии в древесине подходил к концу…

Когда очередные огненные копья едва не прожгли щит насквозь, разрушая «инистую вышивку» моё терпение лопнуло. Я собрал ледяную магию в руке, собираясь просто выплеснуть всю силу, и вдруг ощутил нечто странное. От лучевой кости отделилась тоненькая игла и мгновенно вышла из тела, зависнув у запястья.

Вот это да! На животном уровне я повторил трюк керда, лишившегося своего оружия. И теперь это была МОЯ игла! Вся сила льда хлынула в неё, превратив хрупкую льдинку в длинное и мощное копьё.

Фарнавис не ожидал удара и не успел уклониться, но пламенный барьер, видимо, сработал автоматически... Ледяное копьё таяло, но я вложил в него всю свою волю, заставив вращаться с бешеной скоростью, словно бур. Миллиметр за миллиметром оно преодолевало защиту. Наконец, в огненном куполе зияла крошечная дырочка — и весь щит, пойдя трещинами, рассыпался.

В теле феникса зияла небольшая, но до боли приятная для меня дыра, из которой сочилась золотистая жидкость, похожая на расплавленный металл.

Чудовище прекратило атаки и, вместо слов, испускало яростные вопли, медленно снижаясь.

— КЬЯЯЯЯЯ! — проревел Фарн, усаживаясь на ветку неподалёку и впиваясь в меня взглядом. Его рана медленно затягивалось.

Так дело не пойдёт. Раз убежать не получается, остаётся лишь один вариант — убить.

Наполнившись решимостью, я притянул, вонзившуюся в дерево иглу. Пара секунд — и ледяное копьё снова устремилось к цели. Пламенный выродок думал, что сможет уклониться простым прыжком, но не тут-то было. Мой контроль над оружием ничуть не ослаб, несмотря на его размер.

— Зря ты на меня пялишься, Фарн! — крикнул я. В тот же миг копьё пронзило его полыхающее крыло.

На этот раз вопль был ещё громче. В нём не было угрозы — лишь боль, отчаяние и осознание поражения.

Фарнавис рухнул на замшелую землю. Я уже направил иглу, чтобы добить его, но в последний момент откуда-то из чащи прилетел ледяной клинок и отбил мою атаку.

Копьё звякнуло, пошло трещинами и рассыпалось, позволяя мне вернуть иглу-кость на место, обратно в руку. В дереве неподалёку торчал длинный ледяной клинок — тот, что помешал мне добить феникса.

Не успел я опомниться, как из чащи вышли двое в капюшонах.

— Кто вы такие? Это моя битва! Не встревайте! — выпалил я, отбрасывая обугленный щит и сжимая меч.

— Успокойся. Человеку в этих краях мы уж точно не враги, — сказал мужской голос. Он тем временем выжег вокруг Фарна шесть незнакомых иероглифов.

— Если убьёшь феникса, он будет возрождаться снова и снова, пока в их Долине не закончится пепел, — пояснила девушка, создавая длинную ледяную цепь.

— Мы не первый год здесь, с этими тварями лучше поступать вот так, — мужчина щёлкнул пальцами, и руны перешли на её творение.

Цепь, словно живая, обвила Фарнависа, спелёнав его по самый клюв. Затем я увидел нечто удивительное: совмещённая магия холода и пламени принялась высасывать из птицы силы, обрастая льдом. Минуту мы втроём наблюдали, как защитник Сердца превращается в огромный ледяной валун.

— Надолго его хватит? — поинтересовался я. — Если повезёт, и другие фениксы не найдут, то на несколько сотен лет, — ответил мужчина.

— Они весьма настойчивы, — тяжело вздохнула девушка. — То, что ты видел — лучшая тактика, которую мы выработали за шесть лет...

Я не особо доверял незнакомцам, но выбора у меня не было. Наткнись на другого защитника — и мне бы конец.

— Меня зовут Джур, — наконец представился я, когда пауза затянулась.

— Джур?! — мужчина аж подпрыгнул, срывая капюшон, и слишком резко двинулся ко мне.

Я отскочил, выставив меч.

— Не подходи ближе!

Но, разглядев его лицо, всё понял. Передо мной был вылитый я: те же пепельные волосы, разрез глаз, нос с характерной горбинкой. Лишь неухоженная щетина и морщинки у глаз отличали его. Даже рост был одинаковым.

— Джур, я понимаю, ты не знаешь меня. Это прозвучит странно... — запнулся он.

— Ты мой отец, — закончил я за него и убрал меч.

Маг бросился ко мне и сжал в объятиях.

— Я ждал этого шесть... — он вдруг отстранился, с недоумением разглядывая меня. — Неужели прошло не шесть лет? Ты выглядишь на все шестнадцать! Но я чувствую — ты мой сын. Скажи, Джур... — он затараторил, но его перебила напарница.

— Меня зовут Иера. Сбросив капюшон, она открыла лицо — точь-в-точь мама Каны: та же улыбка, ямочки, цвет волос. Лишь глаза отличались — иссиня-чёрные, бездонные, с тяжёлым, много повидавшим взглядом.

— Приятно познакомиться, — сказал я и, собравшись с духом, взглянул на отца. — Действительно прошло шесть лет. Но со мной случилось многое. То ли из-за зелья Харса и Парма, то ли из-за ритуала хранителей — я стремительно вырос.

Маги остолбенели. Но Харм быстрее оправился от шока.

— Давай сначала уйдём из этого злополучного леса, а потом ты расскажешь нам всё подробно. Особенно — как ты здесь оказался.

Я кивнул, и мы быстрым шагом двинулись в направлении, известном только им.

Спустя несколько часов мы достигли подножия вулкана.

— Дом, милый дом, — усмехнулась Иера и рассеяла небольшой сугроб у скального выступа.

Когда магический снег испарился, перед нами открылась небольшая овальная расщелина, в которую можно было пролезть только ползком.

— Теперь на животе. Я первый, потом ты. Главное — не бойся, ползти всего несколько метров, — сказал Харм.

— Ладно, — пожал я плечами.

Забираться в такое узкое отверстие было страшновато, как и безоговорочно следовать за родителями Каны. Но внутреннее чутьё подсказывало, что я поступаю правильно. Я лёг на живот и по-пластунски начал продвигаться вглубь.

Через несколько метров проход расширился, и я смог идти на корточках, следуя за Хармом. Вскоре мы упёрлись в каменную глыбу. Маг отстучал по ней сигнал «SOS» из моей прошлой жизни: три коротких, три длинных, три коротких. Затем его ладонь вспыхнула, как факел, и он приложил её к центру камня.

— Сим-сим, откройся, — прошептал я, усмехаясь шутке, понятной только мне.

Камень очертился пламенным контуром, напоминающим дверь, и отъехал в сторону.

— Заходи скорее, — прошептала Иера, слегка подталкивая меня в проём.

— Где это мы? — удивился я.

Вокруг оказалось не просто пещера, а самое настоящее убежище. Стены были покрыты шкурами, стояли вырезанные из камня стол и два стула. Всё освещал мерцающий мох, растущий на потолке. В глубине угадывался проход, ведущий в темноту. Стоило мне сделать несколько шагов в ту сторону, как мох там тоже засветился, и я разглядел спальню с двумя деревянными кроватями.

Когда маги закрыли проход и запечатали его магией, они опустились за стол и с облегчением выдохнули.

— Это уже наш третий дом. Первые два обнаружили твари. Поэтому мы придумали такую систему, чтобы ни ледяные, ни огненные твари не могли сюда проникнуть, — пояснила Иера.

— Присаживайся, Джур, — подскочил Харм, освобождая мне место. Мама Каны тут же создала ему новый стул изо льда.

— Спасибо, — я сел, и на меня устремились две пары глаз, полных раскаяния.

— Прости нас, сынок. Прости, что оставили тебя и Кану, — прошептал отец.

— О чём вы? — осторожно переспросил я. — Мы узнали, что старик одержим демоном ещё до твоего рождения, Джур. Но тварь оказалась хитрее, чем мы думали. Из-за клятвы мы не могли причинить вред ни Харсу, ни Парму. Чем последний и пользовался. В итоге он поставил нам ультиматум: либо он убьёт наших детей, либо мы отправляемся в Лабиринт и никогда не возвращаемся, — Иера взмахом руки создала три стакана и, достав из воздуха бурдюк, налила воды.

— После того как Парм дал магическую клятву, что не причинит вреда ни тебе, ни Кане, мы отправились сюда в надежде обрести Сердце, чтобы снять с наших источников магии данные обещания. Мы прошли испытание, но Хранитель оказался не так прост. Он сказал, что отдаст Сердце лишь двустихийному магу, одарил нас силой и отпустил. Но из-за клятвы мы оказались заперты в этом мире… — Неужели клятву можно снять? — спросил я. — Конечно. Есть три случая, когда она аннулируется. Первый — когда тот, кому ты её дал, умирает. Второй — когда все её условия выполнены. Третий… о нём стараются не упоминать, но при становлении Ассом все данные тобой клятвы разрушаются. Ведь для этого необходимо уничтожить своё тело и создать заново.

— В таком случае у меня для вас хорошие новости. Парм мёртв, — объявил я.

Харм и Иера уставились на меня в немом потрясении.

— Но как? Неужели Ордену Порядка всё-таки удалось до него добраться? — наконец выдавил отец.

— Не совсем. Демон захватил его тело прямо во время ритуала хранителей. Но нам с Каной повезло — благодаря силе Леймис и Гроста мы смогли одолеть его. Перед смертью он успел проникнуть в глаз Каны... — Что с дочерью, Джур? Неужели она... — тревожно перебила Иера.

— Нет, она жива. Нам помог Мирэт, только благодаря ему Кана выжила. Сейчас она в Источнике Порядка, но время работает против нас.

— Слава силам, Золотой Иерарх вернулся из экспедиции и спас вас! — воскликнул Харм. — Когда выберемся, мы обязательно его отблагодарим! Но расскажи, что произошло с тобой? Почему в шесть лет ты выглядишь таким взрослым?

— Всё началось с того, что я упал в яму к хадам и промёрз до смерти. Харс и Парм приготовили какое-то зелье, чтобы спасти меня — в нём были силы льда и пламени. Что-то пошло не так, и я... получил обе стихии.

— Обе? Ты серьёзно? Иера, ты понимаешь, что это значит? — в глазах Харма вспыхнула надежда.

— Да! Если это правда, Джур сможет забрать Сердце Лабиринта! — воодушевилась волшебница.

— Значит, я смогу спасти Кану? Именно для этого я и пришёл сюда! — не скрывал я радости.

— Вполне логично, — кивнула Иера. — Истинная суть магии льда — остановка времени, а пламени — его ускорение. Думаю, когда стихии вышли из-под контроля и пробудили твою силу, тело могло так отреагировать.

Оба мага погрузились в размышления, но я не выдержал:

— Скажите, как получить Сердце Лабиринта? Мне нужно спасти Кану как можно скорее!

— Знаешь, Джур, это будет непросто, — покачал головой отец. — Мы видели, как ты сражаешься, и боюсь, тебе пока не хватит сил.

— Суть испытания в том, чтобы обогнать Хранителя Лабиринта, — объяснила Иера. — Но всё сложнее, чем кажется. В моём случае он воспламенился и двигался с немыслимой скоростью. Лишь техника Ледяного Шага позволила мне остановить время и обойти его.

— А в моём — он покрылся льдом и замедлил всё вокруг, — добавил Харм. — Пришлось выжать из себя всю магию, чтобы обогнать его с помощью техники Пламенной Поступи.

— На освоение этих техник у нас ушли годы, — вздохнула Иера. — Боюсь, за два месяца мы не успеем тебя обучить.

Я встал со стула, отошёл на несколько шагов и сосредоточился на технике льда. С первого раза не вышло — слишком взволновался. Но со второй попытки мир вокруг замедлился, поплыл, как в густом мёде.

— Ты владеешь Ледяным Шагом?! — воскликнули маги хором, когда эффект рассеялся.

— Вчера разбирал наследие Харса, и у меня получилось сделать так, как там написано.

— Первый шаг — самый трудный. Дальше я научу тебя всему, что знаю, — уверенно сказала Иера.

— А Пламенная Поступь? — с надеждой спросил Харм. Я лишь отрицательно покачал головой.

— Не будем терять времени, — решительно поднялась Иера. — До ночи ещё пара часов. Покажи мне всё, что умеешь. Она отвела меня вглубь пещеры, где пространство было шире. Я сосредоточился, пытаясь повторить Ледяной Шаг. Вокруг поплыла дымка, звуки обратились в гул.

— Неплохо, — оценила Иера, — но ты пытаешься заморозить всё вокруг. Это грубо и расточительно. Суть не в остановке времени, а в создании для себя его личного островка. Представь, что ты — неподвижный центр воронки, а мир вращается вокруг тебя, замедляясь по твоей воле. Я закрыл глаза, отбросил попытку контролировать всё и сосредоточился на собственном сердцебиении. Раз — мир замер. Два — звук капли воды растянулся в бесконечный звон. Три — я сделал шаг, и пылинки в воздухе застыли, словно в янтаре

— Вот теперь... гораздо лучше, — её голос донёсся до меня будто из другого измерения, полный одобрения и лёгкого удивления.

— Харм, — обратилась она к мужу, — когда я закончу с Ледяным Шагом, ты начнёшь учить его Пламенной Поступи. А сейчас, будь любезен, зачисти нашу часть леса от тварей.

P.S. Друзья, вот мы и подходим к финалу первой книги. Бессонные ночи, сотни сомнений, тысячи исправлений, но вот она, история Джура, её начало. Спасибо, что вы со мной на этом пути!

Финал

Стоило приступить к тренировкам под присмотром знающего наставника, как прогресс не заставил себя ждать. Каждое движение тела, каждый ток энергии — Иера поясняла малейшие нюансы, благодаря чему уже в первый день я смог сделать десять шагов подряд, не выпуская замедленного времени из-под контроля.

Сказать, что я был воодушевлён, — ничего не сказать. Когда видишь результат своих усилий, хочется выжимать из себя всё до последней капли, покоряя новые высоты.

— Темнеет, сворачиваемся, — резко прервала тренировку Иера и направилась к укрытию.

Мне ничего не оставалось, как последовать за ней, хотя останавливаться совсем не хотелось. Вот она, настоящая магия! Льётся по телу, почти останавливает время, и при этом никто не пытается тебя убить. Но стоило мне вспомнить о смерти, как перед глазами возник образ Каны, заточённой в золотую сферу. Я тут же хлопнул себя по щекам, отгоняя ребяческий восторг. «Сейчас не до этого, — одёрнул я себя. — Нужно сосредоточиться». Хоть Мирэт и говорил о двух месяцах, никто не знал наверняка, сколько Кана сможет продержаться.

— А ты молодец, настоящий гений! Никогда не видела, чтобы кто-то так быстро осваивал магию! — сказала Иера, когда мы вошли в пещеру.

— Спасибо, но это всё благодаря вашим объяснениям, — скромно ответил я.

Мы уселись в ожидании огненного мага. Ледяная волшебница хранила молчание — она и во время тренировки говорила кратко и по делу, видимо, отвыкнув от простых бесед за шесть лет уединения.

— Скажите, а на какой вы сейчас ступени? — решил я нарушить неловкую тишину.

— Благодаря Хранителю мы с Хармом достигли уровня Ассов.

У меня отвисла челюсть.

— Вы... ассы? Самые сильные из магов? Серьёзно?!

Иера лишь пожала плечами.

— Знаешь, когда смиряешься с тем, что проведешь остаток жизни в заточении, перестаешь думать о том, насколько ты силён или какое место займёшь в том мире, — она махнула рукой в сторону, где предположительно находился выход.

— Сначала мы с Хармом тоже радовались — истребляли магических тварей, осваивали новые техники, развивались. Но не прошло и года, как мы достигли потолка. Ведь здесь всё пропитано энергией: мясо, вода, даже воздух. И скажи, Джур, что толку в силе, если ты заперт в клетке?

— Но сейчас всё иначе! Вы можете вернуться, жить полной жизнью, исследовать новые Квадраты — вместе со мной и Каной!

— В это так сложно поверить, мой мальчик. Даже сейчас, когда ты здесь, мне кажется, что это всего лишь сон, — задумчиво прошептала Иера.

Я не знал, что сказать, и, поддавшись порыву, подошёл и обнял её.

Мы простояли так несколько минут. Разорвав объятия, ледяная асс отвернулась — по её щекам текли слёзы.

— Спасибо тебе, Джур, спасибо... — прошептала она и скрылась в соседней комнате.

— Ну как, как тренировки? — бодро спросил Харм, появляясь в пещере с огромной ногой какого-то зверя.

— Отлично! Я освоил целых десять шагов! — ответил я, заряжаясь его энергией.

— Вот это да! Настоящий гений! — он радостно пожал мне руку.

— Иера, ты где там? Запечатывай вход, а то опять твари набегут! — громко крикнул огненный асс.

— Иду-иду, наш вечный непоседа, — проворчала мама Каны, появляясь из спальни.

Когда вход надёжно запечатали, Харм и Иера принялись готовить ужин весьма необычным способом. Ледяная волшебница создала шар с отверстием, укрепив его замысловатыми рунами, после чего огненный маг поместил туда мясо и начал заливать его жидким пламенем, которое рождалось прямо в его ладонях.

Не прошло и пяти минут, как нога была готова. Иера взмахом руки создала посуду и приборы, и мы набросились на еду. Мясо оказалось невероятно сочным, буквально таяло во рту. Наевшись досыта, я почувствовал, как меня переполняет огненная магия, пульсирующая в так сердцебиению.

Я немедленно рассказал об этом ассам. Харм с хлопком ударил себя ладонью по лбу.

— Совсем забыл! На первых порах мясо местных тварей действует лучше любых алхимических снадобий.

— Джур, нельзя упускать такую возможность. Понимаю, что ты устал, но не хочешь попробовать освоить Пламенную Поступь? — спросила Иера.

— Конечно, хочу! И я совсем не устал! Если нужно, готов тренироваться хоть всю ночь напролёт!

— Отличный настрой! Сы... Джур! — поправился Харм.

— Пап, хоть я тебя и не помню, но совсем не против, чтобы ты называл меня сыном, — ответил я. — Спасибо, — серьёзно сказал огненный асс и приступил к объяснению основ Пламенной Поступи.

Харм начал с последовательности тока энергии: сначала сила пламени должна направиться в низ живота, пробуждая узлы укрепления, затем в стопы — раскрывая узлы устойчивости, и наконец плавно подняться к плечам, позволяя узлам усиления выплеснуть магию наружу.

Ледяной Шаг и Пламенная Поступь оказались удивительно похожи. Но если для замедления времени требовался резкий выброс энергии в конце, то для ускорения, наоборот, — плавное и контролируемое наращивание.

Харм объяснял обстоятельно, но меня распирало от переполнявшей меня огненной силы и нетерпения. И в порыве энтузиазма я решил попробовать провести энергию по описанным каналам... сидя.

Все ахнули, когда я внезапно подпрыгнул от взрыва, раздавшегося прямо подо мной. — Джур, что это было? — нахмурился Харм. — Прости, не сдержался и попытался сделать, как ты объяснял, — ответил я, потирая ушибленное место. — Так, Иера, я с ума сошёл или мой сын только что случайно сделал то, к чему я шёл несколько лет? — изумлённо спросил Харм, его брови взлетели так высоко, что весь лоб покрылся морщинами. — Думаю, нам стоит пересмотреть подход к тренировкам, — заворожённо произнесла Иера, щипая себя за мочку уха.

***

Неделю спустя

Первые несколько дней ассы исследовали границы моих возможностей. Обнаружив, что я с лёгкостью управляю током энергии (что, оказывается, невероятно сложно для обычных магов), они начали тренировать меня в паре. Меня заставляли то съесть мясо, пробуждая силу льда, то какое-нибудь растение, наполняясь силой пламени, — и тут же переключаться с Ледяного Шага на Пламенную Поступь.

Это было нечто! Пока действовало замедление времени, я успевал сделать несколько шагов в ускорении от микровзрывов, ощущая, как разгоняюсь до немыслимой скорости.

В итоге Харм и Иера объявили, что я достиг понимания обеих техник, когда микровзрывы стали появляться именно там, где я хотел, а время замедлялось даже без шага. Поэтому маги отправили меня на «экзамен»: через неделю я должен был принести им яйца двустихийной саламандры. Ассы показали, где искать этих существ, и отпустили в путь.

Резкий переход от тренировок, где мне указывали каждый шаг, к самостоятельной охоте вызвал лёгкий ступор. Приходилось самому решать, что делать, куда наступать, как добыть еду. Если честно, я был сильно заторможен, не в силах выйти из состояния «тренировочного транса», когда твоя задача — идеально выполнить указания других.

С горы место обитания этих тварей казалось близко: Харм показывал на реку, впадающую в небольшое ледяное озерцо, окружённое пламенными кустарниками. Но я иду уже целый день, а вокруг всё тот же лес. Странно, но здесь водились лишь мелкие зверьки, похожие на морозных зайчиков, которые даже не убегали при моём приближении, а спокойно продолжали пастись.

***

— Иера, ты видишь это? Лес перед ним расступается, — наблюдая за сыном издалека, спросил Харм.

— Не зря мы отправили его на охоту. Ты же тоже чувствовал, что если останемся с ним ещё на день, Хранитель вышвырнет нас отсюда...

Иера не успела договорить, как осознала, что они с напарником стоят у входа в Лабиринт.

— Ха-арм... — взволнованно протянула ледяная волшебница.

— Мне это не нравится, — раздражённо прорычал огненный асс и попытался вернуться.

Но в тот же миг вход в Лабиринт исчез — колонны рассыпались на частички стихий, словно их никогда и не было. Два сильнейших мага застыли в растерянности.

— Хранитель Лабиринта решил устроить испытание, — констатировала Иера.

— Да, нам остаётся только ждать. Не будем думать о плохом — лучше подготовимся к возвращению сына. А то что-то мне не нравится, сколько тварей разгуливает по НАШЕМУ МИРУ! — Харм прорычал последние слова, воспламенился и с невероятным рвением ринулся зачищать Долину Стихий.

Иера посмотрела на товарища, расправившего огненные крылья, усмехнулась и начала читать сложное заклинание. Когда она закончила, огромное тёмное облако накрыло несколько сотен метров.

— И правда, что они себе позволяют в НАШЕМ МИРЕ! — глаза волшебницы засияли, за спиной раскрылись два ледяных крыла, а с неба обрушился град из смертоносных ледяных копий.

***

Я продолжал двигаться к озеру, как вдруг прямо передо мной выскочил упитанный пламенный суслик.

— Следуй за мной, — пропищал он и неловко нырнул в маленькую прозрачную лужу. Я удивился, но всё же шагнул в неё — и провалился в место, которое видел в послании от огненной девы.

Передо мной возвышались полыхающие врата, наполовину огненные, наполовину ледяные. Вокруг высился ледяной колодец, а пол был покрыт идеально ровным слоем застывшей магмы. Кажется, та девушка из испытания что-то говорила об этом...

Вспомнил! Она оставила в моих воспоминаниях закладку: «Не входить — посидеть и подумать».

— Что ж, «не входить» — так «не входить», — решил я.

Сел, прикрыл глаза, попытался сосредоточиться на потоке магии вокруг... И ТВОЮ Ж МАТЬ!

Я резко открыл глаза и увидел, что «врата» — это глаза титанической змеи, а её разинутая пасть нависала прямо надо мной. Сердце выскакивало из груди, во рту пересохло, а тело мгновенно покрылось холодным потом.

— Ш-шых-ш-шых-ш, — посмеялся монстр, смыкая челюсти.

— Интересный ты человек, Джур, — прошипел змей и начал медленно шевелиться. Оказалось, вокруг меня был не колодец, а свитое кольцами тело чудовища. За ним простиралась огромная пещера, освещённая глубоким зелёным сиянием, исходившим от стен.

Я подскочил и поклонился:

— Здравствуйте, Хранитель Лабиринта.

— Надо же, какая учтивость, — довольно кивнул змей.

— Рассказывай, что привело тебя ко мне? — его сине-красные глаза впились в меня, словно заглядывая в самую душу.

— Демон пытается захватить мою подругу! Я хочу спасти её с помощью силы Сердца! — выпалил я как на духу.

— Хммм... Значит, не ради власти, не ради силы, но чтобы спасти. Интересно... — его голос тек плавно, убаюкивающе.

— Знаешь, я даже готов отдать тебе Сердце. Но достоин ли ты истинного могущества? — Хранитель склонил голову и задумался.

— Это мы сейчас и проверим!

Титаническая пасть ринулась на меня. Я резко подпрыгнул, ускорившись Пламенной Поступью, и, выхватив меч, рубанул по проносящейся мимо шее.

— РРРХХХХ! — взъярился Хранитель и, сделав глубокий вдох, выпустил в меня поток пламени.

Я мгновенно активировал Ледяной Шаг, а затем снова Поступь — и смерть пронеслась в миллиметре от меня.

— Ах ты так! — вскричал я и рванул к твари, которая снова набирала воздух.

Ускорившись до предела, я врезался в змеиную шею, увеличив меч до максимальных размеров. Оказалось, его предел — около двух метров, но этого хватило, чтобы пронзить глотку чудовища.

Я оттолкнулся от хитиновых чешуй, выдёргивая оружие, — и не заметил приближающийся сзади хвост.

Удар был такой силы, что меня впечатало в стену, отчего та вспыхнула ещё ярче. Изо рта брызнула кровь. Регенерация заработала на пределе, а энергия, витавшая в воздухе, стала втягиваться в меня, словно в черную дыру.

Пары секунд хватило, чтобы кости встали на место. С яростным криком я ринулся обратно к змею. Жажда битвы охватила меня с головой.

Когда я приблизился, Хранитель выпустил в меня несколько десятков ледяных копий. Я уворачивался, попеременно замедляя время и ускоряясь. Когда все копья ушли в молоко, змей рыкнул — и вокруг него начали скапливаться не только ледяные, но и огненные снаряды.

— Смотрю, ты не любишь ближний бой, — я взглянул на рану в его глотке, из которой сочилась чёрная жижа.

Хранитель пришёл в ещё большую ярость и создал столько копий, что уклониться казалось невозможным. Но во мне проснулась Адаптация — я начал видеть траекторию каждого снаряда. Уворачиваться на расстоянии было относительно просто, но с каждым метром приходилось без остановки переключаться между техниками: Ледяной Шаг, уворот, Пламенная Поступь, рывок... Безумный акробатический танец со смертью.

До шеи Хранителя оставалось пару метров, когда прямо передо мной начали материализоваться новые копья. Я ошибся: попытался активировать Поступь, но понял, что не успею уклониться без замедления, — и резко переключился на Ледяной Шаг.

В итоге обе техники запустились одновременно.

Мир не просто замедлился или ускорился. Он раскололся. Ледяное восприятие, требовавшее абсолютного спокойствия и отрешённости, столкнулось с пламенным порывом, жаждущим действия и скорости. В висках застучало молотом, сознание попыталось разорваться на две части: одна цеплялась за кристальную ясность замерзающего времени, другая — рвалась вперёд в вихре стихийного хаоса.

Это было похоже на попытку петь незнакомую песню и одновременно решать сложнейшее уравнение в уме. Два противоположных инстинкта, два фундаментальных закона магии, отказавшиеся уживаться в одном теле. Внутри всё кричало от противоестественности, от боли, вызванной не физической раной, а насилием над самой природой магии. Я чувствовал, как энергетические каналы набухают и трещат по швам, не выдерживая чудовищной нагрузки. Это был путь к самоуничтожению, и я инстинктивно это понимал. Силы льда и пламени, столь гармонично сосуществовавшие в моём ядре, теперь вели войну на уничтожение, и полем боя стало моё собственное тело.

— Видимо, это конец... — я зажмурился, предчувствуя, как две силы столкнутся в ногах. Ведь ледяная рвалась вверх, к узлам укрепления, а огненная — вниз, к узлам устойчивости.

И в тот самый миг, когда они полноценно соприкоснулись, я вдруг ощутил не столкновение, а... резонанс. Ледяная ясность не подавляла пламенный порыв, а обрамляла его, придавая дикому хаосу форму. Огонь же, в свою очередь, наполнял холодную структуру льда жизнью и стремительностью. Это длилось всего одно невыразимое мгновение — не борьба, а танец. Хрупкий, невозможный, прекрасный.

Спустя несколько секунд я медленно открыл глаза. Странно... я всё ещё жив, хотя копья должны были пронзить меня насквозь. Но весь мир застыл, и лишь я мог двигаться.

Не теряя ни мгновения, я оттолкнулся от загустевшего воздуха и на полной скорости врезался в рану змея, пытаясь разрубить кость изнутри.

— Достаточно, юноша, — пророкотал Хранитель.

Я мгновенно оказался в ледяном шаре, сковавшем руки и ноги. Через секунду шар вылетел из глотки змея и мягко опустил меня на землю.

— Без сомнений, ты достоин силы моего Сердца. Но, боюсь, ты не сможешь передать её своей подруге...

Я приходил в себя после боя, сердце колотилось в бешеном ритме, а слова Хранителя с трудом доходили до сознания.

— Помни: Мудрость даруется лишь тому, кто бесконечно её ищет. Власти достоин лишь тот, кто её не желает. И, наконец, Силы достоин лишь тот, кто знает её цену.

Я не успел ни возразить, ни ответить. Змей прошептал что-то и начал неестественно сжиматься в маленькую точку. Его титаническое тело за несколько секунд обратилось в сине-красный шарик размером с кулак. Затем эта сфера ринулась вперёд, словно пушечное ядро, пробила мне грудину и разорвала сердце. Сознание поглотила беспросветная тьма.

P.S. Друзья, вот мы и подошли к финалу... первой книги!

История Джура и Каны продолжает вести нас в самое пекло Куба. Впереди невероятные сражения и могущественные техники, загадки и древние руины.

А теперь — честный вопрос к вам, мои первые и самые важные читатели:

Что было самым неожиданным для вас в этой финальной сцене? Как вы думаете, что ждёт Джура после такого «перерождения»? Чего вы ждёте от второй книги? (Новые способности? Развитие отношений с Каной? Или может исследование самого мира?)

Ваши теории, ваши догадки и ваши пожелания — бесценны. Они помогут мне сделать продолжение ещё лучше. Оставляйте свои мысли в комментариях, давайте обсудим! Каждый ваш отзыв, лайк и добавление в библиотеку — это сигнал для меня, что история жива и ей интересуются. А значит и мне стоит уверенно оттачивать перо и двигаться вперёд.

Огромная благодарность за то, что были со мной на этом пути.

Продолжение ожидайте в субботу, в 11.30.

Книга 2. Глава 1. Возвращение Джура

Весь пятый квадрат содрогался от катаклизма, стихии пришли в буйство. Огонь застывал льдом, снег обращался в пепел, а температура металась от палящего зноя до лютой стужи по несколько раз на дню. Деревни буквально стирались с лица земли яростной энергией.

— Иерарх! Все люди спасены, но даже пограничные крепости еле держатся! — доложил двухметровый воин, облаченный в золотую кирасу.

— Отлично, Келт, — кивнул Мирэт, — спасённых мы отправим в столицу, а своих ребят веди к источнику, пусть отдохнут и восстановят силы. Там уже ждёт Леэя, она поможет. С остальным я разберусь сам, — ответил он, облачаясь в свою броню.

Через несколько минут Иерарх вошёл в самый большой зал Бастиона порядка, но людей было так много, что его даже не заметили.

— Ненавижу толпы, они вечно создают хаос, — проскрежетал зубами Мирэт. И через секунду всё помещение накрыл громогласный приказ:

«Всем замолчать и встать в ровные ряды».

Люди, повинуясь незримому давлению, за несколько секунд выстроились в безупречно ровные линии, как того и желал маг.

Прочувствовав на себе его мощь, никто не спешил больше открывать рот, даже маленькие дети.

— Отлично, я люблю, когда всё находится в Порядке, — улыбаясь, ответил Иерарх и хлопнул в ладоши. Металлические перчатки лязгнули и в тот же миг за спиной мага пространство пошло мелкими золотыми трещинами.

— Передавайте привет Лафэру, — улыбнулся Мирэт и широко развел руки. То, что было лишь небольшим разломом, обратилось в огромную пространственную брешь, испускающую энергетические всполохи.

Прозвучал ещё один хлопок, и портал, словно пасть животного, проглотил всех людей и отправил прямиком в тронный зал.

***

(Тронный зал, первый Квадрат)

Король Лафэр давно перестал удивляться выходкам Мирэта, но чтобы тот отправил несколько тысяч людей, да ещё и прямиком к его трону, такого ещё не было. Повезло, что на аудиенции находился глава клана ветра, сын Короля, занимающий пост владыки воинов — Флэй.

— Господин, позвольте провести проверку этих людей, мы быстро всё выясним, — не растерялся маг ветра и поклонился Лафэру.

Король кивнул и спокойно ответил, отмахнувшись:

— Жду вашего доклада к обеду, расскажете всё за трапезой. А пока что, — перешёл глава государства на сотрясающую стены речь, наполненную магией, — ВСЕ ВОН ИЗ ТРОННОГО ЗАЛА!

Когда все вышли, король прошипел злым голосом:

— Ты перешел все границы, Мирэт. Я тебе этого не прощу.

***

(пятый Квадрат)

— Бежим! Нам уже не спастись! — кричал кто-то из толпы, пытающейся прорваться сквозь границу. Титаническая волна лавы, надвигающаяся на крепость вселяла в сердца людей настоящий ужас.

Но, как и в других критических ситуациях, врата между Квадратами запечатывались. И дальше застава могла рассчитывать только на себя. Ведь что такое один гарнизон, в сравнении с жизнями людей из всех последующих Квадратов...

Глава заставы и его заместитель, пиковые Магосы, всего за несколько минут навели порядок и отправили людей в укреплённый бункер. Хоть все и понимали, что при таком буйстве стихий никакая защита не поможет, но перечить было себе дороже. Все бунтарские действия в такие моменты рассматривались как наихудшее преступление и карались соответственно.

— Благодарю за всё, командир, было честью служить под вашим началом, — поклонился заместитель, и сложил руки в сложную мудру перед грудью.

На что глава молча ответил поклоном и начал зачитывать сложное заклинание.

Оба решили принести свои жизни в жертву, чтобы усилить защиту бункера.

Но не успели они закончить свои техники, как к ним спустились с небес два мага.

Мужчина был раздет по пояс, его тело было перетянуто мощными мышцами, за спиной полыхали пламенные крылья, а руки были окутаны голубым огнём.

Женщина же была одета в облегающее ледяное платье-броню, в руках она держала два тёмно-синих копья, от которых даже воздух, казалось, трескается от холода, а за спиной у неё были крылья, словно созданные из тысяч ледяных игл.

— Остановитесь, друзья, ни к чему так растрачивать свою жизнь, — прозвучал спокойный, рокочущий голос Харма.

Женщина же в миг оказалась рядом с самоотверженными героями и заморозила их, останавливая жертвенные техники.

— Не смотри на меня так, — отмахнулась Иера, — ты и сам знаешь, что такие техники очень сложно развеять.

Огненный маг лишь пожал плечами, развернулся в сторону надвигающегося бедствия и с хлопком, пробивая звуковой барьер, ринулся усмирять стихию.

— Иди-иди, а я пока что гарнизон укреплю, — задумчиво прошептала ледяной Асс.

Иера принялась зачаровывать стены крепости, вплетая в камень руны, излучающие энергию вечной мерзлоты.

Тем временем Харм, подобно падающей звезде, врезался в сердце надвигающейся бури, и на волну лавы обрушился не менее грандиозный поток пламени, расщепляющий угрозу на атомы.

Не прошло и получаса, как крепость застыла на мгновение в голубой вспышке, а когда свет рассеялся, над строениями уже красовался прозрачный купол невиданной мощи.

В тот же момент к Иере подлетел Харм.

— Быстро ты, — похвалил огненный маг, — позволь и я немножко им помогу, понравилось мне местное руководство.

Ледяная волшебница посмотрела на результаты своих трудов и плавно кивнула.

Огненный Асс подошёл к подруге и, подняв руки к небу, выпустил мощнейший пламенный луч, остановившийся в сантиметре от купола. И словно огонь был маслом, мужчина начал "размазывать" магию вдоль купола.

— Как же грязно ты работаешь, просто ужас… — поморщилась Иера.

— Зато действенно, — прокряхтел мужчина, заканчивая магическую «возню».

Стоило пламени облепить всю ледяную защиту, как барьер вздрогнул и стал сливаться в единое целое.

За долгие годы в Лабиринте Ассы научились идеально совмещать свою магию.

Когда защита была готова, Иера освободила руководство гарнизона изо льда, а Харм открыл бункер. Так, оставив перепуганных людей, маги умчались ко второй заставе, не удостоив спасенных ни взглядом, ни словом.

Народ так и не понял, кто помог им. Но именно в этот день зародилась новая вера в богов: льда и пламени.

Когда Ассы добрались до второй крепости, оказалось, что помощь там не нужна. В ней оказался Мирэт.

Угрозы были подавлены, а стены залатаны металлом. Иерарх, восседая на отколовшемся обломке стены, спокойно смотрел в сторону Лабиринта, откуда началось бедствие.

Когда маги приблизились к Иерарху, он резко выпал из своих мыслей и хотел, было, напасть, но увидев лица своих давних знакомых воскликнул:

—Харм, Иера?! Вы живы?!

— Это долгая история, — ответил огненный маг.

— И мы рады тебя видеть, древний старик, — ухмыльнулась ледяная волшебница.

В глазах Мирэта проблеснула сталь, давно с ним никто не смел так разговаривать, но спустя секунду, тот от души рассмеялся.

— Всё такая же дерзкая, ледяная принцесска, — обнял он свою давнюю ученицу.

Иера крякнула от мощи, с которой Иерарх сжал её, но не сопротивлялась, пока наставник не поставил её обратно.

— Это ты отправил Джура в Лабиринт? — угрожающе спросил Харм.

— Да, малец, — вызывающе развернулся к огненному магу Мирэт.

На что Асс на миг задумался, его гневное лицо сменилось благодарным, и он глубоко поклонился, — благодарю вас, Иерарх.

— Значит, тоже заметил, что твари оставили подарочек, для твоего наследника.

Харм медленно выпрямился и кивнул.

— Я точно не знаю, что конкретно, но благодаря единой крови, прочувствовал, как его сердце испускает едва заметный, темный резонанс. Такое случилось с Пармом, когда он ещё был… — маг осекся, с трудом переваривая бурю эмоций, вызванную воспоминаниями.

— Именно, Парм, или точнее, демон, что сидел в нём, травил Джура и Кану какими-то отвратительными зельями. Если бы не ритуал хранителей, сейчас бы они оба уже обратились в демонов. Но чего нельзя отнять, алхимия их невероятно мощна. Дети ещё юны, но теперь наделены такой силой, которая и не снилась нам, в их возрасте, — пояснил Мирэт и похлопал по плечу Харма.

— Да уж, мы заметили, Джур освоил наши техники шагов всего за считанные дни, тогда как нам пришлось потратить на это годы… — тяжело вздохнула Иера.

— Знаешь что, принцесска, когда спасём детишек, предлагаю запечатать их силу, иначе магия может их сгубить. Да и Ассами они не станут, с такой «надутой» основой.

— Да, старик, тоже об этом думала.

И не успели они закончить обсуждение, как во всём Квадрате время замерло. Листья не долетели до земли, люди остановились в удивительных позах, даже ветер и тот замер, боясь ослушаться воли Хозяина Квадрата.

— Поздравляю, Джур, — подумал Мирэт и силой своего Сердца развеял высшую магию.

— Силён, парнишка, — прохрипел Иерарх, когда понял, что смог «оживить» время лишь на несколько метров вокруг.

— Что это было? — удивилась Иера.

— Пошли забирать мальчишку, а то как я во время передачи Сердца, все силы с дуру потратит. И взяв Ассов за руки, спрыгнул со стены крепости.

***

(Внутренний мир Джура)

— Что есть время? — прозвучал приятный плавный голос в моей голове.

«Время, время, время, что же это такое?» — задумался я, а перед глазами пролетали картины того, как растёт и увядает цветок, как рождается и умирает человек, как планеты возникают и исчезают на просторах космоса, как целые галактики загораются и гаснут. Как всё вокруг подчиняется нерушимому закону.

— Время, что это для тебя? — снова раздалась обволакивающая речь.

«Для меня? А кто Я?» — И тут внутри вспыхнула супернова из воспоминаний.

«Я — Максим, археолог, потерявший семью, я — Джур, — юный маг, пробудивший две стихии, я — мечник, стиля «Рази», я — избранник богов, и я… друг.

«Но чей?» — не успел я додумать вопрос, как образ Каны в источнике Порядка моментально напомнил мне о последних событиях: демонах, Лабиринте, Хранителе, что уничтожил моё сердце, о погибающей подруге.

— Где я? — раздался мой крик в пустоте.

— Джур? — услышал я удивленный голос Леймис, — как ты смог восстановить мои силы? Неужели?

— Что есть время? — раздался более настойчивый голос из пустоты. Но я не обратил на него внимания и решил сперва ответить моему духу.

— Ага, похоже, я смог заполучить Сердце, но Кане это вряд ли поможет… — поделился я тревожными мыслями.

— Подожди, успокойся. Для начала появись, — сказала Феникс.

И тут я понял, что у меня же обязательно должно быть тело, я же всё-таки человек. И в тот же момент я появился на «духовной» платформе, а передо мной оказалась, поджав под себя ноги, Леймисария, в облике человека.

— Вот, другое дело, — улыбнулась девушка, — а теперь, позволь, взглянуть на твои воспоминания.

— Ладно, — робко кивнул я, всё ещё приходя в себя.

— ЧТО ЕСТЬ ВРЕМЯ? — прервал нас гневный вопрос, буквально, заталкивающий в глубокие размышления.

«Я так понял, что пока чего-то не осознаю, меня этот настырный голос не отпустит» — подумал я, и поддался порыву размышлений.

А перед глазами снова стали появляться картины растущих цветов, пролетающей жизни, планет.

«Чего же оно от меня хочет?» — задумался я, вспоминая что вообще читал про «Время».

— Время, это мера движения, — вспомнил я какую-то фразу из прошлой жизни.

— ДА, НО ЧТО ЕСТЬ ВРЕМЯ? — продолжил надоедать голос.

— Джур, я думаю, что время — это закон вселенной. Оно может замедляться, ускоряться, но к сожалению, никогда не станет возвращаться назад, — сказала Леймис.

— ИМЕННО! — пророкотал голос и снова стал мягким и обволакивающим, — время — это закон постоянного движения.

— Я понял, время — это закон движения, оно идёт только вперёд и никогда не оборачивается вспять, — ответил я, погружаясь в эту мысль всё глубже и глубже.

— Отлично, никогда не нарушай этот закон, Джур, иначе ты рискуешь погубить весь мир, — узнал я наконец-то голос Хранителя Лабиринта, — мне пора уходить. Леймис, не оставляй мальчишку.

— Как скажете, Хранитель, — поклонилась Феникс.

А у меня в голове что-то перемкнуло, и я осознал «ВРЕМЯ». Его скоротечность, относительность, постоянство. Вся суть безмерно сложного явления складывалась для меня в легкую и понятную картину.

«Значит вот, что такое озарение», — удивился я.

В тот же миг врата Лабиринта раскрылись в последний раз, освобождая не только Джура, но и оторванный кусок стихийного мира, привязанного к этому месту.

Я ощутил, как моё тело вышвырнуло из Лабиринта высоко над землёй, и чтобы не разбиться я совершенно случайно использовал «ледяной шаг». Но что-то пошло не по плану. Вместо локальной остановки времени, всё пространство, которое я видел, вплоть до горизонта, накрыло моей техникой.

Но самое страшное оказалось в том, что я никак не мог отменить эту способность.

«Леймис, спасай!» — завопил я, чувствуя, как быстро силы покидают меня.

— Успокойся, Джур, — вылетел из татуировки маленький образ Феникса и клюнул меня в живот, прямо туда, где расположилось моё ядро воли.

Я ощутил, как техника прервалась, но всё тело свело судорогой. И я полетел вниз, стремительно сближаясь с землёй.

«Как же глупо так разбиться, после всего, что удалось пережить…» — подумал я.

Но за несколько метров до земли, прямо у меня перед носом, раскрылся портал.

***

— Старик, давай быстрее, чего ты еле шевелишься?! — возмутилась Иера.

— Принцесска, давай, попробуй со своей техникой прорваться через эту силу, — прокряхтел Мирэт, покрываясь потом, от напряжения.

Стоило Иере попробовать выбежать из-под щита Иерарха, как её ледяной шаг стал моментально распадаться, и не успела она сделать и пяти шагов, как «вмерзла» в пространство.

— Дай-ка и я попробую, — воспылал Харм и сорвался с места.

У огненного Асса получилось сделать на два шага больше, но итог оказался одинаковым.

— Эхх, молодёжь, — сказал глава Ордена Порядка, снова освобождая двух магов.

— А ты силён, Мирэт, — уважительно склонил голову Харм.

— А-то, — улыбнулся Иерарх.

Так они прошли несколько километров, но с каждым шагом давление силы было всё больше.

Ассы восприняли это как отличную тренировку и постоянно забегали в «замороженное пространство», а наставник Иеры их вытаскивал, проходя мимо.

Но когда маги хотели разогнаться в очередной раз, Мирэт остановил их.

— Дальше давление силы чрезмерное. Я не могу больше ступить и шага, — нахмурился маг, посмотрел куда-то вперёд и неожиданно выкинул руку с растопыренными пальцами вперёд, создавая портал.

— Что ты задумал? — удивился огненный маг.

А через мгновение весь Квадрат ощутил, как высшая магия времени развеялась.

И тут прямо перед магами, из золотой арки вылетел Джур.

***

Каково было моё удивление, когда вместо земли, я врезался в отца.

Харм растерялся и начал заваливаться. Но не успели мы упасть на землю, как ледяная волшебница мгновенно расправила стихийные крылья и остановила наш полёт.

— Фух, думал помру, — сказал я, но сердце почему-то даже на секунду не стало биться чаще, не смотря на то, что в глазах несколько раз промелькнули кадры моей смерти от падения. Странно, но эмоций это никаких не вызвало.

— Ты справился, Джур, поздравляем, — сказала Иера, опуская нас с Хармом на землю.

— Что бы вы без меня делали, — проворчал Мирэт.

Он почему-то выглядел сильно старше, чем я запомнил его перед уходом. Но встретив мой взгляд, он улыбнулся, подмигнул мне, подбросил монетку с изображением Сая и его тело на глазах стало моложе.

Первые несколько секунд я оценивал ситуацию, и когда пауза уже стала неловкой, я глубоко поклонился трём магам.

— Спасибо, без вас у меня бы ничего не получилось.

— Да ладно тебе, — отмахнулся Иерарх.

А Иера с Хармом тепло улыбнулись и обняли меня.

— Это тебе спасибо, Джур, — тепло ответила ледяная волшебница.

— Без тебя сидели бы мы в Лабиринте до скончания веков, — подтвердил отец.

Мирэт несколько секунд посмотрел на нас и выдал:

— А про Кану все забыли, или что? Хватит обниматься, пора и девчонку спасти.

— Вы правы, Иерарх, — вышел я из объятий, — но Хранитель Лабиринта сказал, что я не смогу передать ей сердце…

— Не волнуйся, Джур, если ты не забыл, перед тобой стоят три сильнейших Асса. Да и остаточная сила Хранителя всё ещё внутри тебя. Уж что-нибудь, да придумаем, — улыбнулся Харм.

Иера взяла нас с отцом за руки, а Мирэт щелкнул пальцами, хотя я с трудом понял, как у него это получилось в латных перчатках. Но перед нами мгновенно раскрылось зево портала.

P.S. Доброго времени суток, друзья!

Рад сообщить, что начинаю публикацию второй книги прямо здесь! Чтобы история была качественнее, я изменил график выхода глав: теперь они будут выходить раз в неделю, каждую субботу в 11:30.

Продолжим исследовать мир Куба вместе с Джуром?

Книга 2. Глава 2. Спасение Каны

Глава 2

Портал захлопнулся, отрезав промороженный Пятый Квадрат. А перед нами оказался вход в Источник Порядка. Увидев дверь, моё тело самостоятельно рвануло вперёд. Не успел я даже задуматься, как дверь раскрылась, пропуская меня. Сердце Лабиринта билось в груди ровно и мощно, разливая по моим венам рокочущую энергию. Ноги понесли меня к подруге, но когда я оказался рядом, мой новый орган даже на миг не изменил свой плавный ритм. При этом всё остальное тело аж дрожало от нетерпения и легкого трепета. Девушка всё так же была в золотой сфере, а силы порядка и хаоса продолжали своё сражение.

«Со мной что-то не так», — закрались внутрь сомнения. Я не ощущал ни тревоги, ни прежних тёплых и ласковых чувств. Взгляд опустился на мои руки. Кажется, та же кожа, те же пальцы. Но сквозь них теперь текла сила, способная заморозить и испепелить целый мир. Покачав головой, я отбросил тревожные мысли и направился к ближе к сфере.

Ассы же остановились у входа, оживлённо что-то обсуждая.

Но не успел я подойти к девушке, как из соседних бассейнов стали выбираться люди.

— Ты кто такой? И что тут забыл? — угрожающе набычился на меня диковатый двухметровый мужчина.

— Ты бы сперва оделся, — напряжённо ответил я, не увидев на нём даже нижнего белья.

После чего он что-то рыкнул и ринулся на меня, пытаясь ударить кулаком.

Одного усилия воли и раздражения мне хватило, чтобы заморозить всех, кто находился передо мной.

«Кажется, переборщил», — подумал я, наблюдая за «садом ледяных скульптур».

— Джур, успокойся, — подбежали ко мне Иера и Харм.

— Да уж-да уж, — нахмурился Мирэт и, широко развёл руки. Немного сконцентрировавшись, он яростно хлопнул.

Пространство пошло рябью, лёд мгновенно начал крошиться, тут же испаряясь, а голову словно поместили внутрь огромного колокола. От такого резкого давления я опустился на одно колено, пытаясь прийти в себя.

— Молодёжь, вы совсем озверели? — спокойно спросил глава ордена, но в его голосе было столько мощи, что всех прижало к полу.

— ИЕРАРХ! — в унисон выкрикнули мужчины, и преодолевая сопротивление, поднялись и глубоко поклонились:

— Простите нас.

Мирэт кивнул, а после спросил:

— Леэя уже закончила ваше восстановление?

— Да, глава. Мы как раз должны были покинуть Источник, — отрапортовал Келт.

Я вспомнил его, мы уже виделись с этим служителем ордена при первом посещении Источника, поэтому кивнул ему. На что он безмолвно поздоровался в ответ и указав на агрессивного мужика, жестами показал, что «он легко не отделается».

— Через десять минут, чтобы никого здесь не было, — подытожил Мирэт и, взяв меня за плечо, направился к выходу.

— ИЕРАРХ! — вновь склонились орденцы.

На что Мирэт кивнул через плечо и продолжил вести меня из зала. Ассы последовали за нами.

Стальная хватка не позволяла ослушаться, поэтому я послушно шёл туда, куда хотел Иерарх.

Как ни странно, дошли мы до лаборатории Леэи, внутри которой девушка яростно что-то писала в блокноте.

— Здравствуй, Мирэт, — отмахнулась учёная и кратко доложила, не отвлекаясь от блокнота:

— Все бойцы в норме, серьёзных травм нет, скоро выйдут из Источника.

Но когда она подняла взгляд и заметила меня, в её глазах отразилось хищное предвкушение.

— Вернулся! Живой! Помнишь, ты обещал, что позволишь себя обследовать? — выпалила Леэя, но когда увидела за нами парочку Ассов, встала в ступор, рассматривая лица, и воскликнула: — ИЕРА?! ХАРМ?! Вы ещё живы?

— Леэя-Кровавый Закат, привет, последняя из нас, — угрюмо ответила ледяная волшебница.

— Ну разве так можно говорить с любимой подругой? — улыбнулась исследовательница.

— Мы ещё помним, кто помог Ксиру изготовить дурман, Кровавая, — угрожающе рыкнул Харм.

Леэя отмахнулась и сказала:

— Да ладно вам, всего лишь очередное исследование. Не стоит винить меня во всех своих бедах.

У отца загорелись кулаки, но, глубоко вздохнув, он вернул контроль над стихией.

И когда Иера хотела продолжить ругань, Мирэт поднял ладони перед собой и коротко всех оборвал:

— СТОП!

В лаборатории воцарилась тишина, и тогда Иерарх обратился к Ассам:

— Леэя — мой заместитель. Что бы между вами ни было, относитесь почтительно. Мы здесь собрались, чтобы спасти твою дочь, Иера, не забывай об этом.

Ассы переглянулись, и Харм ответил:

— Прости, Кровавая. Главы распустили кланы, ни к чему нам теперь враждовать из-за старых распрей. Какая разница, кто нарушил правила, если нет тех, кто их устанавливал…

Леэя слегка прикрыла глаза от удовольствия, наслаждаясь моментом, и сказала:

— Знаете, я хоть и выросла в клане Ледяного Дракона, но не обратила свою воду в лёд, а тем более не учила никаких техник, так что вообще не понимаю, чего эти старики так на меня взъелись.

— Леэя, пока ты состояла в клане, ты нарушила почти все правила: проводила эксперименты на послушниках, воровала бесценные ингредиенты, собирала нашу кровь, — проскрежетала зубами Иера.

— Да? — удивлённо подняла брови исследовательница. — Ну и ладно, тем лучше, что кланов больше нет.

Харм положил руку на плечо подруги, успокаивая сильнейшего ледяного асса. Но вся лаборатория всё равно покрылась инеем.

— Эй, ты мне все книги испортишь, втяни магию, — показала пальцем в сторону Иеры кровавая волшебница.

Мирэт снова хлопнул в ладоши, рассеивая иней, и покачал головой.

— Успокойтесь. Леэя, что по Кане? — устало спросил Иерарх.

— Вы позволили проводить любые исследования в отношении неё, поэтому — вот, — кинула она Мирэту свой блокнот.

— Давай на словах, — отдал он исследования Иере.

— Если вкратце, у Каны не открыт ни один узел, но открыто ядро воли. Нам теперь нужно открыть без узлов ещё и ядро осознания, чтобы девчушка смогла отделить скверну от своей силы и выбросить её из тела, — экспрессивно изобразила бросок учёная.

— Вероятность оцениваю, как один к двум. Или получится, или нет. Такого ещё никто и никогда не делал. Да ты сам понимаешь, Мирэт, мы хотим построить дом без фундамента, на воздухе. Если бы я не знала, что внутри у него остатки сил Хранителя, — показала Леэя на меня и предвкушающе улыбнулась, — то вообще отказалась бы.

— Что нам нужно, чтобы спасти её? — спросила Иера.

— Да ничего особенного, посмотри в блокноте: вода из Источника Порядка, сила льда, в пять раз превосходящая магическую мощь Каны, сила пламени, которая защитит её тело, и стихия изначального мороза, чтобы создать ядро, — закончила перечисление Леэя. — Представляешь, что интересно? Передо мной стоит четыре легенды, два Асса и два носителя Сердца, и только в таком составе возможно провести такой занимательный эксперимент.

— А что насчёт демона? — уточнил Мирэт.

— Особой активности не проявляет, но что-то мне подсказывает, что он сильнее, чем нам казалось, — ответила Леэя.

— Ничего страшного, около Источника мы любую тварь сможем одолеть, — уверенно сказал Иерарх.

Учёная нахмурилась, призадумалась и сказала:

— Кроме высших демонов, конечно... Хотя бред, какой высший стал бы так рисковать — отмахнулась Леэя и резко переменилась в лице. Глаза засверкали азартом и улыбка стала до ушей. — Ну что, идём сейчас, а то Джур всю силу развеет!

Мирэт кивнул, и мы пошли обратно к Источнику.

Пока мы добирались до подруги, я пытался понять, почему же у меня вообще нет эмоций. Такое ощущение, что переполняющая меня магия не позволяет вообще ничего чувствовать.

Не успел я окончательно оформить мысль, как мы уже оказались рядом со сферой, в которой была заключена Кана.

— Леэя, ты руководи процессом, а мы будем делать всё, что необходимо, — подняла свои белые, как снег, волосы Иера, обнажая шею.

— Даже так? — удивилась исследовательница. — Ладно, считай, что мы помирились.

После чего Харм также предоставил кровавой волшебнице шею.

Леэя же шёпотом произнесла тягучее заклинание, и её волосы собрались в два больших хвостика, у кончиков которых собрались небольшие кровавые сферы. Дальше исследовательница подошла к Ассам, и кровь обратилась острыми иглами, которые вонзились под волосы магов.

Я посмотрел в этот момент на Мирэта, но он был абсолютно спокоен. Поэтому всё, чем я ограничился, — это наблюдение.

— Теперь всё пройдёт идеально, — улыбнулась Леэя и подошла к сфере. — Мирэт, давай.

И вода из соседних бассейнов стала образовывать вокруг нас огромную полусферу. Даже под ногами у нас оказалась всё та же золотая жидкость.

— Теперь тварь не выберется живой, даже если очень этого захочет, — прокомментировал Мирэт.

Ассы огня и льда вместе с кровавой волшебницей синхронно сели в позу для медитации и вытянули руки ладонями вперёд, после чего сфера с Каной плавно подплыла к ним.

— Харм, Иера, готовьтесь, — прошептала Леэя и стала водить руками, как профессиональный кукловод. А из рук Ассов стала плавно вытекать концентрированная сила стихий.

Когда над моей подругой нависло целое облако из магии, Леэя выкрикнула:

— Сейчас!

И тюрьма Каны стала медленно раскрываться.

Я и представить не мог, как много скверны попало внутрь подруги. Даже моё новое, древнее сердце сжалось, когда я увидел бурю, поднявшуюся над ней. Чёрная, вязкая масса, больше похожая на жидкую тень, с рёвом вырвалась на свободу, едва сфера раскрылась. Она не просто заполнила пространство — тварь пожирала свет и звук, обращая даже магию Ассов в ничто.

— Держим! — сквозь зубы прошипел Харм, и пламя вокруг его рук вспыхнуло ярче, но тут же стало слабеть под натиском тьмы.

— Он сопротивляется... Сильнее, чем мы предполагали! — голос Иеры дрогнул от невероятного усилия. Ледяные узоры, которые должны были сковывать скверну, трещали и рассыпались в прах.

Леэя, бледная как полотно, продолжала свои пассы, но на её лбу выступил пот.

«Неужели мы проигрываем?» — пронеслось у меня в голове. Я смотрел, как светлячки магии Ассов гаснут один за другим в этой всепоглощающей тьме, и понял: просто наблюдать — больше не вариант.

То, что я не чувствую страха, стало весьма кстати, ведь сердце подсказывало единственный выход. Я шагнул вперёд, игнорируя предостерегающий взгляд Мирэта.

— Джур, стой! Ты не контролируешь свою силу! — крикнул он, но было поздно. Я уже сосредоточился на своём новом органе. Я не знал заклинаний, как Леэя, и не владел техниками, как Ассы. У меня была только грубая, необузданная мощь. Я протянул руку в сторону чёрного вихря и приказал: «Замри».

Пространство внутри купола послушалось. Время для скверны остановилось.

— Ты как раз вовремя, — крикнула Леэя и направила весь поток ледяной силы прямиком в солнечное сплетение Каны.

Девушку выгнуло дугой, а её тело покрыл иней, и оно начало обращаться в лёд из-за расползающейся мощи ледяной стихии. А нити тьмы, присосавшиеся к подруге стали медленно обрываться.

— Её тело! — вскрикнула Иера, но кровавая игла вошла глубже, и ледяная волшебница замолчала, продолжая ровным потоком выплёскивать стихию.

Когда всё тело подруги, кроме головы, превратилось в лёд, Леэя сделала несколько пассов руками, и пламя, до этого момента скапливающееся рядом с телом Каны, рвануло к ней, шаг за шагом растапливая лёд.

— Джур, теперь нужна твоя сила, оставь скверну на Мирэта, — напряжённо сказала Леэя.

Я посмотрел Иерарху в глаза, тот спокойно кивнул, и его доспех потёк, превращаясь в две огромные руки, охватывающие тьму.

— Может, я и не запру тварь во времени, но моя истинная мощь — пространство, — изрёк Мирэт, и я увидел, как от его рук исходит мощнейший резонанс, не позволяющий твари даже шелохнуться.

— Давай! — крикнула исследовательница.

«Я помогу придержать огонь», — прошептала Леймис, и с моих рук с рёвом сорвался неконтролируемый поток стихии, промораживающей даже душу. Секунда, пять, десять, я увидел, как моя сила обернулась сферой внутри Каны, заключая более мягкую энергию Иеры.

Ассы ещё справлялись с моей мощью, но вот кровавая волшебница становилась всё слабее и слабее.

— Хваааатиииит, — выкрикнула Леэя, покрытая инеем с головы до ног, когда увидела, вспышку, отделяющую демона от Каны. — Ядро создано, остановись!

Но я не мог усмирить силу, и когда казалось, что девушка замерзнет окончательно, у неё на руке загорелся знак профессии: приоткрытая книга с пером, которая неожиданно обратилась небольшим энергетическим куполом.

— Я не умру во время таких интересных исследований! — яростно выкрикнула учёная.

Я в очередной раз попытался остановить тот океан силы, что выходил из моих рук, но никак не мог даже на толику уменьшить его. Казалось, сама материя мира проходила сквозь меня, превращаясь в леденящий ад. Я чувствовал, как кристаллизуется воздух, как замирают молекулы воды в золотом куполе, как сама магия костенеет от этого потока. Это было похоже на попытку удержать плотину, которая уже дала трещину.

«Перекрывай лёд огнём», — подсказала мне Леймис и вернула мне контроль над пламенем.

Горящая сила мгновенно стала останавливать лёд, и благодаря этому у меня получилось на миг взять всю свою стихию под контроль. Этого момента мне хватило, чтобы полностью остановить поток.

— Фух, — выдохнула Леэя. — Чуть не умерла. Всё, Мирэт, пеленай демона, — приказала учёная.

Но Иерарх не двигался. Его лицо, обычно невозмутимое, было искажено невероятным усилием. Золотые доспехи звенели, вибрируя в такт напряжению.

— Не... могу, — сквозь стиснутые зубы выдавил он. — Тварь адаптируется. Она черезвычайно сильна!

В тот же миг чёрная масса, сжатая в невидимый куб магией Мирэта, дрогнула. Из её глубины выползли тонкие щупальца и принялись методично «разрывать» ткань реальности вокруг себя. Золотые руки покрылись паутиной трещин. И сила хаоса начала проникать сквозь них.

Харм в ответ зарычал, и вливая в пламя всю свою ярость, всю боль шестилетней разлуки направил огонь на тварь. Иера же молчала, но слёзы, замерзающие на её щеках алмазными слезинками, кричали громче любых слов. Ассы видели, как демон снова устремляется к Кане, протягивая свои мерзкие путы. Все понимали, стоит ему добраться до девушки — это конец. Поэтому маги были готовы сгореть дотла в последней, отчаянной попытке её спасти. Цена победы становилась невыносимой.

— Леэя, не сдерживайся, используй все наши силы, даже если погибнем, Кана должна жить! — крикнул Харм, и пламя вокруг него побагровело, выжимая все возможные резервы, а сила Иеры превратилась в крепчайшие алмазные цепи, сковывающие тварь, но её тело стало стареть на глазах.

Я стоял, всё ещё ощущая эхо неконтролируемой мощи, бегущее по моим венам, и осознал: следующий выброс силы может убить всех. Но я смотрел на лицо Каны, которая яростно сопротивлялась демоническому натиску, на искажённые болью лица Ассов. На нерушимого Мирэта, проигрывающего битву со скверной.

И в моём новом сердце что-то дрогнуло.

Это не было внезапным озарением. Скорее, тихим, непреложным знанием, которое прошло сквозь барьер магии, как игла сквозь ткань. Я посмотрел на Иеру и Харма — на этих титанов, готовых сломаться, но не отступить. На Мирэта — на столп порядка, столкнувшийся с неконтролируемой хаотической энергией. И я понял простую, но ужасную истину: они подошли к своему пределу, но всё равно не могут справиться.

А я — нет. Моё тело могло не выдержать, моё сознание могло раствориться в мощи Сердца, но предел был где-то там, за гранью. И только я мог заплатить такую цену. А остаточная воля Хозяина Лабиринта подталкивала меня во что бы то ни стало покончить с демоном.

И последней каплей стала тусклая, но насыщенная эмоция. Это было... воспоминание. О том, как Кана смеялась, поддразнивая меня. О том, как она кормила меня с ложки. О поцелуе. Это был образ, яркий и чёткий, пробившийся сквозь магическую броню Сердца. Даже не мой, а образ Джура, этого тела, который души не чаял в девушке.

— Нет, — тихо сказал я. И голос прозвучал непривычно громко.

Все взгляды устремились на меня.

— Не тратьте свои силы, — я сделал шаг вперёд, к самому краю скверны.

— Я сделаю это один.

— Джур, нет! — крикнули хором Иера и Харм.

Но звуки уже потеряли яркость и четкость. Я закрыл глаза и обратился внутрь себя. К бездонному колодцу силы Хозяина Лабиринта.

— Пусть моё тело не выдержит, но я не позволю вам здесь умереть, — сквозь зубы сказал я, отсекая потоки сил Ассов.

Золотые руки, удерживающие демона, разлетелись на части, но тварь не успела проникнуть обратно в тело подруги.

— Прости, что заставил ждать, — прошептал я, протягивая руку к Кане.

И выпустил не лёд и не пламя. Я выпустил истинную мощь Сердца. Тот самый закон постоянного движения, что мне открылся. Я не стал замораживать скверну, а ускорил её. В тысячи, в миллионы раз.

Для внешнего мира всё произошло в мгновение ока. Чёрная масса, только что угрожавшая разорвать реальность, вдруг замерла, а затем вспыхнула ослепительно-белым светом и рассыпалась в прах, словно состарившаяся и истлевшая за тысячелетия бумага.

Тишина.

А потом раздался тихий, едва слышимый хлопок. Грост помог ядру слиться с подругой. Только это не позволило телу Каны рассыпаться, даже после смертельных перегрузок.

Весь оставшийся на ней лёд с треском лопнул. Она сделала глубокий, судорожный вдох, её глаза широко распахнулись, полные ужаса и готовности к смерти.

Я же рухнул на колени, истощённый до предела, но живой.

И тут до меня донёсся шёпот Леймис, звучавший как отголосок в пустоте:

«Джур... Это было... Невероятно. Я и представить не могла, что сила пламени способна на такое».

Книга 2. Глава 3. Двадцать седьмой

Когда все отдышались, переваривая произошедшее, учёная с азартом в глазах посмотрела на меня и спросила:

— Что это было, Джур?

— Не сейчас, Леэя, — остановил её Мирэт.

В этот момент Иера побежала к Кане.

— Как ты, дочка? — ледяная волшебница нежно окутала объятиями мою подругу.

— Мама? — удивилась Кана, и, видимо, это стало последней каплей для девушки. Она потеряла сознание.

Иера в панике посмотрела на Леэю, но та подняла руки в успокаивающем жесте:

— Спокойно-спокойно, всё в порядке. Себя вспомни, когда ядро осознания создала.

— Что это была за мощь? — удивился я, вспоминая, что в Кану попала всего лишь капля крови.

— Это оказался один из высших демонов, Джур, — ответил Мирэт, покачав головой. — До сегодняшнего дня никому не удавалось уничтожить их.

— А мне всё понятно, — подключилась Леэя. — Демон хотел добраться до нашего Источника и уничтожить его. Больше месяца он адаптировался к силе Порядка, и хоть ослаб, но смог бы нас легко уничтожить. Единственное, чего он не смог просчитать, это твоя сила, Джур.

— Но ведь в Кану попала всего капля, — не унимался я. — Да и сердце той твари я проткнул мечом. Почему он оказался так силён?

Вонзился я взглядом в учёную.

— Нас всех провели, — отмахнулась Леэя, словно речь шла о чём-то обыденном.

— Демоны всё глубже проникают в нашу часть Куба и всё лучше умеют скрываться… — задумался Мирэт и, соглашаясь с какими-то своими мыслями, кивнул, продолжая: — Боюсь, следует объявлять войну. Последний раз нам удалось закрыть инфернальный портал в пятнадцатом Квадрате. После этого хаотические твари ослабли и целых пятьдесят лет не высовывали своих мерзких когтей. Но сейчас нам требуется новый поход.

— Мирэт, ты хорошо, конечно, придумал, — возразила Леэя, — но мы получаем ежедневные донесения из всех Квадратов, даже из пятнадцатого. Никаких изменений, даже намёков на следы демонов — нет.

Иерарх нахмурился, у него заиграли желваки.

— Значит, предатель.

Харм и Иера, потрёпанные битвой, молча слушали диалог, но когда Мирэт произнёс эту фразу, взволнованно переглянулись.

— Что ты имеешь в виду? — спросил огненный Асс.

— Мы давно это подозревали, — пояснила Леэя. — Недавно поклоннику Хаоса попала в руки печать короля с приказом, до этого начали пропадать дети в «спокойных» Квадратах. Теперь вот демон завладел главой одного из сильнейших кланов. Да, клан был в упадке, но это не меняет сути: демонам открывают путь люди.

— Что же за безумцы способны на такое? — сжала зубы Иера, глядя на обессиленную дочь.

— Это нам и предстоит узнать, — ответил Мирэт. Его взгляд, тяжёлый и глубокий, скользнул по моему истощённому телу, затем по потерявшей сознание Кане и, наконец, остановился на не менее измотанных Ассах.

— Но не сегодня. В ближайшую неделю мы отдыхаем.

Он хлопнул в ладоши, и этот привычный властный звук прозвучал на удивление мягко. Рядом с каждым из нас открылся небольшой портал.

— Силы Порядка быстро восстановят Источник, а вам всем нужно восполнить силы. Особенно тебе, малец, — он ткнул пальцем в мою сторону. — Ты сегодня переступил через несколько законов магии разом. Твоё тело и дух заплатят за это позже, когда шок отступит.

Я лишь кивнул, не в силах спорить. Каждая клеточка гудела от изнеможения, а затуманенное сознание с трудом удерживало образы прошедшей битвы. Я посмотрел на Кану, которую Иера бережно укутывала в плащ из инея. Она была спасена. Впервые за долгие недели не нужно было никуда бежать, не нужно было преодолений. Меня накрыла глубокая, всепоглощающая усталость и тихое, ещё не осознанное до конца облегчение.

Когда последний портал захлопнулся, с Мирэтом случилось то, чего он не позволял себе никогда. Он не просто постарел — время, сдерживаемое титаническим усилием воли, прорвалось наружу единым мгновенным откатом. Кожа, всего час назад упругая и гладкая, внезапно покрылась паутиной морщин, прорезавших лицо подобно высохшему руслу реки. Позолоченные доспехи, сидевшие на нём как влитые, вдруг осели тяжелой бронёй на ссутулившиеся плечи. Даже монетка с Саем, вечный источник его силы, описав ленивую дугу, упала в ладонь мёртвым холодным металлом, не одарив привычной искрой энергии.

«Неужели предел так близко?» — впервые за долгие века в его сознании, всегда ясном и решительном, зародилась тревожная нота. Она была горькой, неизбежной и оттого — особенно отвратительной.

«Но на кого оставить это бремя?» — пронзил сознание Иерарха вопрос, не менее тяжкий, чем первый.

Тень за спиной сгустилась, наполнив пространство знакомым золотым светом древней силы. «Не трать силы на пустые сомнения. Всё уже решено» — мысленный голос Аургестира прозвучал с той же неумолимостью, с какой земля притягивает падающий камень.

Мирэт с горькой усмешкой провёл рукой по проступившей седине. «Твои решения всегда несли цену, которую приходилось платить другим. Уверен, что на сей раз всё иначе, старый друг?»

«Я, Аургестир, Хранитель Металла и Наместник Порядка, избираю своим новым Сосудом Джура, сына Харма» — слова прозвучали не как объявление, а как скрежетание каменных плит, навеки смыкающихся над прошлым.

«Мальчишка, едва успевший приручить одно Сердце? Ты хочешь возложить на него невыносимую ношу?» — в голосе Иерарха впервые зазвучала не тревога, а нечто большее — страх за того, кому придётся нести его тяжкое бремя.

«Он несёт в груди целый мир, а Дракон покинул его. Моя сила станет не грузом, но продолжением. Не надеждой — уверенностью» — каждый слог в ответе Минотавра был отчеканен металлическими нотами.

Спорить было бессмысленно. Мирэт провёл ладонью по холодной поверхности воды в бассейне, наблюдая, как идеально золотая рябь расходится от его пальцев. Затем, не снимая доспехов, что теперь казались саваном, шагнул вперёд. Целительные воды сомкнулись над его головой, не оставив пузырьков, унося в глубины целительной медитации — туда, где не было ни бремени власти, ни груза решений, лишь изначальный гул мироздания, предшествующий самому времени.

«Думаю, протяну ещё пару лет. Ты уж не подкачай, Джур» — подумал Мирэт, перед тем, как закрыть глаза и окончательно погрузиться во внутренний мир.

Когда я попал в свою комнату, то обрадовался. Наконец-то тишина, спокойствие, кровать.

Но, переставляя ноги в попытке добраться до спасительного сна, я зацепился глазами за трактат Харса. Словно почувствовав моё приближение, он мерно засиял, притягивая моё внимание.

«А ведь последнее, что я читал, — это техника Ледяного Шага. Интересно, что же там дальше?»

Каким бы уставшим я ни был, азарт и любознательность переполнили меня, буквально заставляя взять в руки трактат.

Стоило потрепанным листам коснуться кожи, как прохладный бриз, пробежавший внутри тела, развеял часть усталости, позволяя прочитать раскрывшееся послание.

«Что же, Джур, думаю, прошло не меньше пяти лет, раз ты освоил Ледяной Шаг. Поздравляю. Теперь ты по праву можешь считаться преемником нашего клана, и я научу тебя Пяти Ледяным Столпам. Это главные техники Ледяного Дракона, которые позволят тебе выйти за человеческие пределы и прикоснуться к божественности».

Стоило мне прочитать это, как трактат отлетел от меня на пару метров и часть комнаты покрылась льдом, который начал очень быстро сжиматься. Когда аномалия пропала, я увидел тоненькую, словно нить, иглу, забравшую в себя целый столик, вместе с набором для акупунктуры.

Стоило мне потянуться рукой в направлении волшебства, как руку пронзил жгучий холод. Остриё вонзилось в меня и стало проникать всё глубже и глубже, занимая место между сухожилий. В то же время, на тыльной стороне ладони стала проявляться татуировка с изображением Ледяного дракона. Присмотревшись к ней, я испытал чувство лёгкого головокружения, а после, перед глазами показался прозрачный куб, с лежащими в нём книгой, набором игл и столиком.

Хватило одной лишь мысли, чтобы внутреннее «пространство» опустело, выставляя передо мной своё содержимое.

«Интересно, а как оно работает», — задумался я, и попытался убрать столик обратно, но сил на это не хватило, а в глазах стало темнеть.

«Понял, не дурак» — перестал я пытаться что-либо туда засунуть и взял книгу, в надежде что-нибудь узнать.

Внутри появились очередные льдистые буквы:

«К сожалению, я не смог осилить все столпы, но знаю, тебя ждёт успех. Для начала изучи первую технику. Ты только что видел её. Она называется "Иглы Пустоты".

Дальше шло описание сжатия пространства в иглу и управления им.

«С помощью этой техники ты сможешь носить с собой любые вещи. При поглощении магических зелий, легко доставишь их прямиком у узлам. А в битвах, попробуй раскрыть пространство внутри врага и сам всё поймёшь».

Мне очень понравились новые знания. Они обещали сделать меня сильнее, но голова была ватной после боя, и я не смог даже понять, как подступиться к изучению. Поэтому просто завалился на кровать, счастливый от такой находки. А книга, вместе с иглами самостоятельно стянулись обратно в «татуировку».

Я почти провалился в сон, когда до меня донеслись приглушённые голоса. Они шли не из коридора, а сквозь сами стены — чья-то приватная беседа, которую мне позволили услышать против воли говорящих.

«...не может продолжаться, Леэя. Они слишком опасны. Оба».

«Согласна, ты же видел мой отчёт Мирэту. Демон не просто вселился в Парма, он ещё и мальчишку обработал».

— Голос Леэи был более низким и протяжным, но узнаваемым.

«Именно поэтому! Кто знает, что от этого Джура ждать? Он носитель Сердца Лабиринта и слишком опасен. Лучше мы заберём эту силу себе! Парня нужно ликвидировать!» — сказал неизвестный.

«Ликвидировать, да? Главное, чтобы Мирэт нам не помешал.» — ответила Леэя странным голосом.

Пауза затянулась. Я замер, понимая, что подслушал нечто чудовищное. Враг был здесь. И он знал о нас с Каной всё.

Сон как рукой сняло. Покой закончился, не успев начаться.

— Джур… — послышался голос Леймис, но почему-то он был очень тихим, и я не придал ему значения, отмахнувшись.

Я подорвался с кровати, понимая, что если сейчас ко мне ворвутся эти безумцы, то вряд ли я смогу им что-то противопоставить. В ушах стоял барабанный бой сердца, руки дрожали от истощения. Лишь трактат Харса помогал хоть как-то двигаться, медленно восстанавливая мои силы. Мощь Хранителя Лабиринта перестала переполнять меня, и тревожные эмоции вернулись, сбивая рациональное нутро.

«Нужно добраться до Мирэта», — подумал я, подорвавшись с кровати.

Я выскочил из комнаты и сориентировавшись на бегу, помчался в сторону Источника.

«Почему здесь всё такое одинаковое?» — в пятый раз я оказывался в идентичном золотом коридоре. Геометрические фигуры на стенах были идентичны. Внутри крепости царил абсолютный Порядок. А эти бесконечные коридоры изрядно утомляли.

Я уже не бежал, а шёл, прислонившись плечом к прохладной стене. Без опоры было тяжело — ноги подкашивались, словно после марафона. Ирония: я, одолевший с высшего демона, мог рухнуть здесь от изнеможения.

«Как же это может называться Порядком? Всё, что я вижу, — обманчивый покой, стерильная красота и предатель под маской союзника. Может, в этом и есть его суть — идеальная оболочка, скрывающая гниль».

Подойдя к развилке, я услышал шаги. Затаился и увидел Леэю, выходящую из-за поворота. Пока она не заметила меня, я ринулся в другой коридор, стараясь как можно быстрее свернуть за угол. «Удалось», — мелькнула мысль, когда я оказался в следующем проходе. К счастью, в нескольких метрах впереди светился проход к Источнику.

Двери были приоткрыты, а внутри стоял Келт. Я выдохнул с облегчением и вошёл.

— Здравствуйте, Келт.

— Какая встреча! — его удивление показалось наигранным.

— Мне срочно нужно найти Мирэта. Вы не знаете, где он?

— Кажется, он отправился в зал медитации, если хочешь, я проведу тебя туда, — ответил орденец и добавил: — но нам придётся воспользоваться телепортом, иначе к нему не попасть.

— Хорошо, главное отведите к нему, — кивнул я, чувствуя нарастающее желание найти Иерарха.

Он положил руку мне на плечо и подтолкнул к выходу. Ноги слушались с трудом, но я послушно шёл за ним. Мы свернули раз десять, последние три коридора шли вверх, и я опирался на мужчину — иначе бы не дошёл.

— Вот мы и пришли, — Келт начал открывать непохожую на остальные дверь. Он сложил руки в мудру, соединив мизинцы, указательные и большие пальцы. Три ручейка силы ушли в отверстия в двери, и та начала отодвигаться.

— Стой! Куда ты ведёшь Джура?! — позади раздался голос Леэи.

— Чёрт, заметили, — пробормотал Келт.

Дверь была уже достаточно открыта, чтобы я мог протиснуться внутрь.

— Заскакивай! — крикнул орденец. — Встань в конструкт и нажми весь средний ряд. Только так сможешь сбежать он неё и найти Иерарха!

Едва я оказался внутри, металлическая дверь с грохотом захлопнулась. В небольшом овальном зале стояла конструкция из трёх объёмных девятиугольников, вложенных друг в друга. Посередине стояла небольшая стела, на которой было три ряда по девять кнопок.

«Но я не говорил, что сбегаю», — мелькнуло у меня. Однако звуки боя и безумное желание найти Иерарха не оставляли выбора.

«Что-то знакомое», — подумал я, вставая в центр. И посмотрел на резонирующую с конструкцией татуировку профессии. Дверь начала медленно открываться, в проёме показалось лицо Леэи.

— Джур, ничего не нажимай! Слышишь?!

Это заставило меня лишь активнее вдавливать тугие кнопки в среднем ряду. С каждым нажатием загорались углы на среднем и малом девятиугольниках.

— Келт — предатель! — кричала Леэя. — Он хочет отправить тебя в восемнадцатый Квадрат, в оплот демонов! Остановись! Его сила — управление звуками, он тебя обманул!

Я замер. «Ошибка. Он как-то повлиял на меня...»

— ДЖУР! ПОРТАЛ АКТИВИРОВАН! У НАС ОСТАЛСЯ ТОЛЬКО ОДИН ВАРИАНТ! — яростно кричала Леймис.

«Какой?» — удивился я клёкоту Феникса в голове, чувствуя, как магия телепорта набирает силу.

И тут всё встало на свои места.

— УСЛЫШАЛ! НАКОНЕЦ-ТО! — обрадовалась Леймисария, — Келт сказал нажать на весь средний ряд, это восемнадцатый…

«Значит, нужно нажать на нижние?» — но почему–то их продавить не получалось.

— Жми все верхние, иначе улетим к этим тварям, — выпалила Леймис.

В глазах Леэи, врывающейся в зал, я увидел не злорадство, а настоящую панику. Она не успела…

— Стой! — зарычал Келт, которого сдерживала огненная магия Харма. Его лицо исказила злоба. — Куда бы ты ни пошёл, демоны найдут тебя, сосуд для Владыки!

Едва он выкрикнул это, кровавый кокон спеленал его.

Я судорожно стал вдавливать большие кнопки. Каждое нажатие отзывалось в пальцах короткой вибрацией, будто я вводил в древний механизм не просто команды, а частицу собственной воли. Леэя, не способная подойти из-за бушующей магии переноса, отчаянно кричала что-то, тыча пальцем в свой символ профессии и показывая на мою руку. Но гул портала, нараставший с каждой секундой, заглушал всё, как ураганный ветер. Теперь учёная показывала два пальца и что-то кричала. Её губы складывались в знакомые слова, и я наконец разглядел: «Продержись два года».

Я не очень понял, чего Леэя хочет, но кивнул, показывая, что услышал. Всё происходило слишком быстро. Раздался оглушительный грохот — не звук, а скорее удар по самой реальности. Тьма, густая и бархатистая, поглотила зал не как отсутствие света, а как нечто самостоятельное, живое. Я почувствовал, как отрываюсь от пола и стремительно лечу вверх, пробивая слой земли и камня. Крепость, оказывается, была скрыта глубоко под землёй, и теперь я видел её своды, проносясь мимо с безумной скоростью.

Всё вокруг поплыло, превращаясь в калейдоскоп искажённых образов и ослепительных вспышек. Это не было похоже на привычный телепорт. Ощущение было таким, будто меня не переносят, а выдёргивают из одной реальности и с силой вписывают в другую, а ткань мироздания трещит по швам, не выдерживая этого вмешательства. Единственное, на чём я смог задержать взгляд — знак исследователя, мерцающий перед глазами подобно компасной стрелке. Обозначения квадратов мелькали один за другим, пока не дошли до конца, до финального обозначения. Это был ДВАДЦАТЬ СЕДЬМОЙ...

Символ погас. Воздух загустел, словно жидкое стекло. Я не видел, куда лечу, но чувствовал — это прыжок в неизвестность. Двадцать седьмой... а я ведь даже не слышал ничего о Квадратах после восемнадцатого…

— Я знаю, что когда-то давно, до войны, до появления в мире стихий, люди жили во всех Квадратах, но с появлением демонов, обитаемых мест стало сильно меньше… — сказала Леймис.

«ДЕМОНЫ… КАК ТАК…» — вырвался рык, обжигая губы горечью бессилия. Пальцы впились в ладони. Холодная ярость к самому себе подкатывала к горлу спазмом. Как же по-идиотски позволить одурачить себя! Я, сокрушивший высшего демона, носитель Сердца Лабиринта — оказался глупцом, куклой в игре какого-то прихвостня!

Я злился. На себя, на демонов, на этот мир, который не даёт мне передохнуть.

«Я НИКОГДА БОЛЬШЕ НЕ ПОДДАМСЯ НА МАНИПУЛЯЦИИ» — пронзила сознание раскалённая гневом мысль.

Пространство под ногами взорвалось, расчищая площадку от вековых камней и исполинского дерева, проросшего сквозь телепорт. Луч мягко опускал меня на землю, а поднятая взрывом пыль медленно оседала, скрывая мир, который мне предстояло увидеть.

Как только ноги коснулись твердого камня телепорта, знакомый голос прозвучал голос Леймис:

— Заканчивай самобичевание. Мы всё-таки живы, живы.

Книга 2. Глава 4. На краю Пустоты

— Как ты мог, Келт?! — взревел Иерарх, взирая на закованное в магические путы тело ученика.

Предатель попытался плюнуть в Мирэта, но магия крови, проникшая в каждую клетку его тела, не позволила ему даже пошевелиться. Лишь глаза, полные ненависти и странного торжества, говорили за него.

— Значит, демоны готовы были разменять даже такого ценного агента, чтобы заполучить Джура, — голос Леэи был холоден, как сталь. Тысячи багровых нитей, вонзенных в тело Келта, пульсировали в такт её дыханию. — Оно и понятно. Никогда ещё не было в нашем мире тела, способного выдержать мощь их Владыки.

— Я не чувствую в нём ни капли демонической силы, — мрачно констатировал Харм, медленно обходя пленника. Его огненная аура, обычно яростная, сейчас колыхалась подобно затухающему костру, выдавая усталость и смятение, — ни хаоса, ни скверны. Только его собственная, чистая сила. Как это возможно?

— Вот именно, — прошипел Мирэт. Его собственное тело, лишь час назад помолодевшее в целительных водах, вновь излучало едва уловимую усталость. Скрывать свою слабость становилось все труднее. — Они не вселяются, не оскверняют. Они... убеждают. Предлагают то, чего мы дать не можем.

Иерарх сделал шаг вперёд, вплотную приблизившись к Келту.

— Где Джур?

Бывший орденец застонал, пытаясь сопротивляться приказу, вплетённому в самую плоть звуков Мирэта. Челюсти свело судорогой, но слова, словно сорвавшиеся с цепи псы, вырвались наружу:

— НЕ ЗНАЮ! ОН... СМОГ... ПЕРЕНАПРАВИТЬ ПОРТАЛ...

— Естественно, он же Исследователь, — покачала головой Леэя, и в её глазах вспыхнул нездоровый азарт, — а вот как ты смог манипулировать им? Говори.

— Не твоего ума де… ААААРГХ! — его слова утонули в вопле, когда багровые нити содрогнулись, разрывая плоть изнутри.

— ОСТАНОВИСЬ! — закричал Келт, его тело выгнулось в неестественной судороге.

Но учёная, чей главный объект исследований снова ускользнул, была неумолима. Нити дрогнули и устремились к энергетическим узлам предателя.

— НЕТ, ПРОШУ!

Раздался мерзкий, чавкающий звук, и в ладони Леэи оказался небольшой магический шарик — узел устойчивости, вырванный из стопы Келта.

— Ты не потеряешь сознание, даже не надейся, — оскалилась кровавая волшебница. Её улыбка была леденящей, — я полностью контролирую твоё тело. Поэтому, пока не расскажешь мне всё, будешь страдать.

Иерарх, не говоря ни слова, жестом переместил преступника и учёную в лабораторию.

Когда портал захлопнулся, он тяжело повернулся к Харму.

— Как только она всё узнает, начинаем чистку Ордена, ты поможешь?

— Конечно, — задумчиво кивнул огненный Асс, — но сперва нужно спасти Джура.

— Кстати об этом... — Иерарх сделал паузу, выбирая слова. — Как только ему исполнится восемнадцать, он появится в Храме трёх богов для посвящения. Таков путь всех, кому выпала доля Исследователя.

— Мирэт, когда мы только встретились в Лабиринте, Джур сказал, что ему шесть. Боюсь, какими бы силами его не наделило Сердце, столько он не протянет, — тревожно произнёс Харм.

— Ты же и так всё понял. Ему не шесть и это уже не твой сын… — тяжко вздохнул Иерарх.

Харм застыл на месте, будто получил физический удар. Воздух вокруг него заколебался от жара, но когда он заговорил, голос был тихим и уверенным:

— Он останется моим сыном, даже если в нём не останется ничего человеческого. Даже если Джур сам забудет, чья кровь в нём течет. Пока я жив — он мой сын.

Иерарх на медленно кивнул, принимая выбор огненного мага и сказал:

— Если верить исследованиям Леэи, из-за дьявольской алхимии сейчас Джуру шестнадцать. Поэтому меньше чем через два года, он появится в столице.

— Даже если так, два года в демонических квадратах… — Харм посмурнел и замер без движения на несколько секунд, а после гневно выпалил:

— Почему ты так спокоен, Мирэт, как он выживет?!

Пламя ярости поднялось до космических сводов зала, но моментально угасло. Сила, вышедшая из-под контроля мага, оставила его совсем без сил.

— Я бывал за Восемнадцатым, Харм, — отозвался Иерарх, и придержал Асса, чтобы тот не упал от изнеможения. — Там... иные правила. Демонов в тех краях нет. Джур справится, я уверен. Но пусть это останется между нами.

Харм несколько долгих секунд сверлил Мирэта взглядом, но потом сдался, скидывая его руку с плеча. Маг понял, что больше ответов от старика он не получит…

— Если он не вернётся, за это ответят все. И Орден, и Демоны, — сказал Харм, а его тело покрылось легким свечением силы. Но его аура выдавала сомнения и переживания, не полыхая, а тлея как умирающий уголёк.

Иерарх не стал грубить или давить силой. Он понял, всё, что он сейчас может, это принять чувства отца, как принимал всё на своём немыслимо долгом веку — с пониманием и тяжестью в душе.

— Я знаю, — тихо ответил он. — И если это случится, я лично передам тебе «меч правосудия».

Мирэт положил руку на плечо огненного Асса. Жар, который источало тело Харма, оказался невыносимым.

— А мы тем временем подготовим... достойную встречу. Очистим дом от скверны, чтобы ему было куда вернуться, — ладонь Иерарха покрылись волдырями, но маг не убрал руку, принимая эмоции Асса.

Огненный маг с силой выдохнул, и пламя схлынуло, оставив после себя лишь едкий дымок и дрожь в руках. Он отвернулся, смотря в пустоту, которая снова забрала его сына.

***

Когда последние клубы пыли улеглись, застыв в лучах незнакомого солнца, я замер, и всё во мне смолкло перед невероятным пейзажем. То, что открылось моим глазам, был не просто удивительным — картина захватывала дух.

«Какая красота...» — прошептала Леймис, смотря на Квадрат через мои глаза, и в её голосе прозвучало то же немое изумление, что сдавило и мою грудь.

Я стоял на вершине одинокой исполинской скалы, взметнувшейся над целым океаном облаков, по которым дрейфовал сонм парящих островов. Некоторые из них были огромными, как спящие великаны, поросшие джунглями невиданных расцветок, где листва переливалась цветами меди и лазури.

Другие же оказались крошечными и словно отполированными до зеркального блеска, как стеклянные лепестки.

Воздух, чистый и холодный на этой высоте, звенел абсолютной тишиной, нарушаемой лишь редким криком неведомых птиц.

И этот вид... он оказался полной противоположностью тому, что я ожидал увидеть в землях демонов. Я готовился к выжженным пустошам и дымному небу, где льются реки крови. Но вместо этого... передо мной открылся дикий, нетронутый, почти первозданный мир. Возможно, именно это и было самым пугающим — ослепительная красота, скрывающая неведомые опасности.

«Леймис, как нам теперь вернуться?», — спросил я. — Если память меня не подводит, то метку можно использовать лишь раз в пару лет, —обеспокоенно ответила Леймис, и в её голосе я уловил тугую струну напряжения, — но помнишь, перед переносом Леэя сказала, что нужно продержаться два года. Думаю, она про Великое посвящение искателей.

«Ты о чём это?» — я смутно стал вспоминать, что Харс и Парм говорили, про мою профессию, но не успели мысли оформиться, как хранительница ответила.

— Всех людей твоей профессии в восемнадцать лет переносит в Главный храм трёх богов. Ты не исключение.

«Но мне ведь всего шесть с чем-то», — возразил я.

— Боюсь, к радости или несчастью, но демоническая алхимия забрала около десяти лет твоей жизни, подарив взамен идеально развитое тело… — прокомментировала Леймис.

— Что ж, значит нужно продержаться пару лет в этом месте, — задумался я и глубоко вздохнув принял эту мысль.

— За ошибки всегда приходится платить… И хорошо, когда расплачиваешься ты сам, а не твои близкие, — подытожила Феникс и затихла.

Я кивнул, соглашаясь, и решил тщательно осмотреть место, в которое попал. Но осмотр быстро превратился в захватывающее зрелище. Острова плыли каждый по своей траектории, изредка сталкиваясь, с тяжёлым грохотом. Создавалось впечатление, что каждый клочок земли движется по своей воле, но когда я рассеивал зрение, смотря на весь пейзаж целиком, то мне на секунду открывался невероятный замысел, в котором острова словно выстраивались в длинную изгибающуюся тропу.

Когда я налюбовался красотами, то начал медленно обследовать пик. Как оказалось, всю скалу обвивала ветхая древняя лестница, вырубленная прямо в камне. А телепорт, совершив свой последний перенос весь покрылся трещинами и теперь лишь отдаленно походил на тот, что был в закромах ордена Порядка. Взглянув, куда мне можно направиться, я увидел, что ступени местами откололись, а кое-где полностью скрылись под многовековым слоем мха. Но деваться было некуда, и я решил спускаться. Это было непросто — камень крошился, а ветер, казалось, жаждал сорвать меня в пропасть.

Пройдя несколько витков, я заметил в скальной стене тёмный провал — вход в пещеру, почти скрытый свисающими лианами. Любопытство перевесило осторожность. Раздвинув завесу из растений, я шагнул внутрь.

Пещера оказалась небольшой, но явно обитаемой. В воздухе витал лёгкий запах дыма и сушёных трав. В дальнем углу лежала груда шкур неведомых мне животных. Рядом стоял сундук, внутри которого я с изумлением обнаружил несколько порций сушёного мяса, мешочек с зерном и несколько красивых круглых плодов, похожих на розовое манго.

«Кто-то здесь был до нас, — констатировала Леймис. — И явно не демон. Твари не запасаются провизией».

Мысль была верной, но от этого не становилось спокойнее. Если здесь жил человек, куда он делся? И вернётся ли?

Невероятный аромат, исходивший от еды, сводил желудок судорогой. Я решил, что нужно перекусить и восстановить силы. Последний раз я ел, кажется, ещё в Лабиринте.

Воды я не нашёл, поэтому создавал ледяные сосульки и растапливал их прямо во рту силой магии. Не знаю почему, но сушёное мясо показалось мне невероятно вкусным, и я вмиг съел всё без остатка.

— Джур, у меня плохие новости, — встревоженно произнесла Леймис. — Пока ты создавал сосульки, я заметила, что твоя энергетическая структура в раздрае. Да и тело уже на пределе. Тебе следует воздержаться от использования магии, иначе, боюсь, твои меридианы могут не выдержать и разорваться.

— Хорошо, — хрипло ответил я, чувствуя, как после еды даже трактат Харса перестал меня поддерживать. Организм стремительно сдавался. В полубреду я дополз до груды шкур, нашёл самую мягкую на вид и, укутавшись в неё, свалился без сил.

Но сон не принёс покоя. Каждый шорох снаружи заставлял меня вздрагивать, выдёргивая из забытья. Эта пещера давала кров, но не давала отдыха. Каждая тень на стене казалась движущейся, а в шелесте лиан у входа чудились осторожные шаги.

«Нам нужно отсюда уходить» — прошептал я, проваливаясь обратно в тяжёлый сон.

Сознание вернулось ко мне не с тишиной и мраком, а с потрескиванием огня и сладковатым дымком жжёных трав. Тепло приятно согревало щёку, но всё внутри похолодело от осознания: я не один.

Я лежал неподвижно, сквозь прищуренные ресницы пытаясь почувствовать, кто здесь.

— Не притворяйся, я чувствую, что ты проснулся, — её голос был низким, хрипловатым, и звучал так, будто рождался не в горле, а где-то глубоко в груди.

Мне ничего не оставалось, кроме как открыть глаза. У входа в пещеру, у небольшого, но яркого костра, сидела женщина. Её спина была прямой, а движения — выверенными и экономными. В руках воительницы блестел костяной нож, которым она медленно и методично очищала один из тех розовых плодов, что я нашёл в сундуке.

Пламя выхватывало из полумрака сильные, загорелые руки, покрытые сетью белых шрамов, и лицо с неожиданно мягкими, почти добрыми чертами. Эту иллюзию безмятежности нарушал лишь грубый, продолговатый шрам, намертво сомкнувший её веки.

Я инстинктивно потянулся к магии, собираясь достать меч или использовать шаг, но тут же вспомнил предупреждение Леймис и аккуратно потянулся силой к игле, которую мне удалось создать во время боя с фениксом в Лабиринте. Та послушно вылетела из тела, оставляя лишь пару капель крови.

— Не трать силы, — она не повернула головы, продолжая чистить плод. — И оставь кость в покое. Если б я хотела тебя убить, то сделала бы это, пока ты целый день смотрел сны, как отравленный зверь.

— Целый день? — У меня перехватило дыхание.

— Именно, молодой человек, — подтвердила она, словно услышав мою мысль. Доведя кожуру до идеальной спирали, она бросила её в огонь и отрезала кусочек сочной мякоти, отправляя его в рот. Воительница прожевала фрукт, насладившись вкусом и спросила: — Скажи на милость, что ты тут забыл?

Она наклонила голову в мою сторону, и мне стало не по себе от этого слепого, но невероятно цепкого внимания. Казалось, она видит меня насквозь — не глазами, а всей кожей, слухом, самим воздухом, что колебался вокруг моего тела.

Я медленно сел, стараясь не делать резких движений. Голова закружилась от долгого сна, но тело, хоть и одеревеневшее, больше не гудело той изматывающей болью.

— Я... заблудился, — хрипло выдохнул я, и это была чистая правда.

Женщина фыркнула, коротко и безразлично.

— Заблудился, на вершине Пальца?! — хохотнула она, — Не обманывай меня, лучше сразу говори правду.

В последней фразе прозвучала лёгкая, но отчётливая угроза. Она отрезала ещё кусок плода и неожиданно протянула его в мою сторону.

— Ешь. Ты сожрал все мои запасы мяса птиц-фэл. С таким аппетитом здесь либо долго не живут, либо становятся королями, — в её голосе промелькнула чёрная усмешка. — Меня зовут Рийо. А тебя, «заблудившийся»?

Я подошёл и взял протянутый кусок. Стоило тому попасть в рот, как мякоть растаяла, словно сахарная вата, оставляя сладкое и освежающее послевкусие.

— Джур, — ответил я, чувствуя, как Леймис безмолвно напряглась, анализируя каждую крупицу информации от этой женщины.

Слепая Рийо «посмотрела» на меня, и на её лице застыло странное выражение — смесь любопытства и сомнения.

— Ну что ж, Джур. Расплачиваться за мою еду и кров будешь рассказом. И начинай с самого начала. Интересно, какому шторму я обязана твоим появлением в моей охотничьей пещере?

«Джур, лучше не ври ей, я чувствую, как твоё тело полностью обхвачено её силой», — сказала Леймис.

— Если честно, то я попал сюда по случайности, — начал я, тщательно подбирая слова.

Рийо не проронила ни звука, её неподвижная поза была красноречивее любых слов. Она ждала продолжения, и я понимал — полуправды будет недостаточно.

— В месте, где я был, нашёлся предатель, который работал на демонов. Он направил меня в телепорт, сказав, что он ведёт к безопасности, но на самом деле... — я сделал паузу, смотря на её шрамы-веки и понимая, насколько безумно это прозвучит, — ...но на самом деле он должен был отправить меня в восемнадцатый Квадрат, в оплот демонов.

Губы Рийо дрогнули в подобии усмешки.

— Любопытно. Но телепорты — не игрушки. Их невозможно включить без огромного магического источника. Особенно сюда.

— Я... успел нажать на все кнопки, — признался я. — Когда понял, что меня обманули.

Слепая женщина резко повернула голову, её «взгляд» стал пристальным и тяжёлым, будто она впервые по-настоящему заинтересовалась мной.

— Нажать? Сам? Без ключа и без подготовки? — она медленно покачала головой, — молодой человек, ты либо отчаянный лжец, либо... Иди сюда.

Она властно указала на место у костра напротив себя.

Я покорно подошёл и сел, чувствуя, как её незрячее внимание сканирует каждое моё движение.

— Покажи руки, — скомандовала она.

Я протянул ей ладони. Её пальцы, шершавые и твёрдые, как камень, обхватили мои запястья. Казалось, она читает мою кожу, как страницу книги.

— Ни клейма мага, ни знака воина... — пробормотала она. — Но в тебе есть сила... Не могу понять, что это… — Она взяла меня за запястье и целую минуту мы сидели в тишине.

Когда воительница убрала руку, у меня неожиданно засияли руки и проявились скрытые на них силы: знак профессии и символ дракона, они словно стали голограммами, светящимися над кожей. Только татуировка Феникса на груди, словно притаилась и не выдала своего присутствия.

Рийо замерла. Её лицо, выразило изумление. Она медленно, почти с благоговением, провела кончиками пальцев по контурам невидимой для неё магической фигуры из девятиугольников.

— Так... — прошептала она, и её голос потерял всю свою прежнюю суровость, наполнившись почти научным любопытством, — вот оно что. Знак Исследователя. Настоящий. Живой. Даже я думала, что это сказки…

Она откинулась назад, и на её мягких чертах застыло сложное выражение — уважение, предвосхищение и тревога.

— Теперь я понимаю, как ты смог использовать портал, — она тяжело вздохнула, — Всё понятно, исследователь Джур. Ты находишься в единственном Квадрате, где этот знак открывает практически все двери. И именно поэтому, тебя здесь попытаются превратить в безвольного раба.

После того, как Рийо это произнесла, она повернулась к огню и погрузилась в молчание. Оно затянулось и продлилось, казалось, целую вечность. Я боялся пошевелиться, затаив дыхание. Воздух в пещере сгустился, наполнившись незримым напряжением. Её сила, та самая, что обволакивала меня, вела себя подобно приливной волне — то отступала, оставляя лишь лёгкое, почти неосязаемое давление, то накатывала вновь, сжимая грудь и заставляя сердце биться чаще. Теперь она не изучала меня — она колебалась. В её молчании читалась тяжёлая, безмолвная борьба с самой собой, взвешивание рисков и возможностей.

Наконец, она медленно повернула ко мне своё лицо. Свет пламени играл на её шрамах. И в этот момент её сила окончательно отпустила меня.

— Вставай, — её голос прозвучал обречённо, мрачно, но в нём появилась твёрдая решимость. — Мы уходим. Сейчас же.

— Уходим? Куда? — не удержался я от вопроса.

— Там, где можно будет говорить. Где стены не будут иметь ушей, а земля — памяти, — она резким движением руки погасила костёр, погрузив пещеру в полумрак, пронизанный лишь слабым светом из входа.

— Когда кто-то телепортируется, по всей округе пробегает вспышка которую, уверена, уже заметили. Мы должны исчезнуть до того, как сюда придут.

Она встала с неожиданной лёгкостью и, не оборачиваясь, двинулась к выходу, будто прекрасно видя каждый камень под ногами. На пороге она замерла, прислушиваясь к ночи.

— И не используй силы, — бросила она через плечо, — здесь полно мастеров, которые найдут тебя и по отголоску магии.

Я быстро убрал иглу обратно в руку, чувствуя, как даже такое простое действие отзывается болью в энергетическом теле. Предупреждение Леймис снова всплыло в памяти, и я с сожалением осознал, что мои главные козыри — пока что для меня под запретом…

Рийо шагнула в темноту, и мне ничего не оставалось, как последовать за ней.

Книга 2. Глава 5. Знакомство с "Небесной волей"

Я едва успел переступить порог пещеры, как Рийо жестом, полным нечеловеческой мощи, взметнула руку. Не слышно было ни зова магии, ни вспышки энергии — лишь глухой стон, идущий от самой скалы. Арка над входом послушно обрушилась, завалив проход многотонной глыбой с оглушающим грохотом, похоронив наши следы под грудой камня.

— Пещера умерла. Теперь и нам пора скрыться, — её голос был ровным, будто она лишь прикрыла за собой дверь.

Прежде чем я успел что-либо сказать, она резко развернулась ко мне. Её руки, сильные и уверенные, обхватили меня с такой легкостью, будто я был не взрослым парнем, а ребёнком.

— Держись.

Это был не приказ, а констатация факта. И он прозвучал как раз в тот миг, когда Рийо, прыгнула со скалы.

Мы не взлетели, подхваченные порывом ветра. Воздух вокруг нас... сгустился. Он стал плотным, упругим и послушным, словно невидимая река, что подхватила нас и понесла вниз с головокружительной скоростью. Я инстинктивно вцепился в кожаную жилетку, облегающую её атлетическое тело, смотря, как парящие острова проносятся мимо.

Почему-то не было ни свиста в ушах, ни сопротивления воздуха — лишь оглушительная тишина и ощущение, что мы не падаем, а будто бы летим, ведомые волей Рийо.

«Это... не магия стихий, — проговорила Леймис, и её мысленный голос дрогнул от изумления, — она не повелевает ветром... Она своей собственной волей прокладывает нам путь сквозь воздух».

Рийо молчала. Её слепое лицо было обращено вперёд, в сторону бездны, и я понимал, что для неё этот полёт был так же естествен, как для меня — дыхание.

Когда мы пролетели практически до середины «Пальца» и пересекли «океан облаков», поток силы начал плавно разворачивать нас. Воздушная река послушно изогнулась, и уже через несколько секунд мы летели не лицом в бездну, а плавно скользили куда-то в сторону горизонта, словно челнок, поймавший попутное течение.

И тогда открылось то, что было скрыто пеленой облаков. Оказалось, парящие острова были лишь верхним ярусом этого мира. Внизу простирался совершенной другой мир. Леса и поля уходили за горизонт. А у самого основания исполинской скалы, раскинулся посёлок. Сверху он напоминал причудливый узор: небольшие, сколоченные из тёмного дерева хибарки, шатры цвета запёкшейся хвои, крошечные палатки, похожие на распустившиеся грибы. Всё это разнообразие жилищ было подсвечено десятками костров, чьи огоньки мерцали в вечерних сумерках, словно рукотворные звёзды, упавшие на землю. На мгновение мне показалось, будто я смотрю на отражение далёкого небесного свода.

— Скоро откроется парящая тропа, — голос Рийо прозвучал непривычно спокойно, почти умиротворённо. Этот контраст с безумием нашего полёта вызывал лёгкое головокружение, заставляя сомневаться в реальности происходящего.

— Что это значит? — прокричал я и вдруг понял, что мог бы сказать спокойно. Ведь никаких звуков вокруг нас не было.

— Ты что, первый раз видишь проявление воли? — удивилась женщина и тихо добавила: — Откуда же ты такой взялся?

— Да, не встречал раньше, — ответил я уже спокойным голосом и сразу же уточнил: — А что такое парящая тропа?

— Что-то я начинаю сомневаться в своём решении… — ответила Рийо и, снова обхватив меня своей силой, как в пещере, спросила: — Ты из какого города?

— Я из деревни, а не из города, — ответил я нервно.

— Та-а-ак, деревня, в которой есть Орден и в которой живёт Искатель, интересно, — протянула она. — Ты что, из другого Квадрата?

— Ну да, — сказал я прямо.

— Всё понятно, ты из двадцатого, теперь всё встаёт на свои места… — озвучила свою догадку Рийо, а я не стал её переубеждать.

«Видимо, люди здесь тоже считают, что за восемнадцатым — лишь демонические территории», — мелькнуло у меня, но не успел я снова спросить про парящую тропу, как земля стала стремительно приближаться, а мы с Рийо ускорились. Казалось, ещё чуть-чуть — и мы разобьёмся, но воительница резко спустилась ниже верхушек деревьев.

А дальше мы неслись между стволами, по моим ощущениям, лишь набирая скорость. Этот полёт больше походил на движение бешеного зайца — Рийо то пролетала в миллиметре от коры, то резко меняла направление, то металась зигзагами. Когда мои руки уже онемели от усталости, а неловкость от близости осталась позади, мы вылетели к небольшому лесному озеру и врезались в воду на полной скорости.

Я думал, что на таком ходу мы просто разобьёмся о водную гладь, но сила Рийо вновь удивила: вокруг нас образовался объёмный пузырь, который замедлил нас и плавно начал погружать на дно. После чего женщина отпустила меня. Едва ноги коснулись магической поверхности, как вода сомкнулась над нами, не издав ни единого всплеска, бесшумно поглощая последствия нашего полёта.

Мы плавно опускались в изумрудную глубину, окружённые серебристыми пузырьками воздуха. Рийо стояла рядом, её слепые глаза были закрыты, а по лицу струились тени подводных течений.

«Джур, мы на глубине не менее двадцати метров», — сообщила Леймис, и её голос прозвучал приглушённо, искажаясь силой воительницы, заполонившей всё моё тело.

Пузырь мягко коснулся дна, подняв облачко ила. Рийо в нескольких местах провела рукой по видимой только ей магической конструкции — и каменное дно расступилось, открыв тёмный проход.

— Добро пожаловать в настоящее убежище, — её слова странно искажались в плотном воздухе пузыря. — Здесь нас не найдут даже те, кто читает пути.

Пузырь плавно погрузился в тоннель, и мы поплыли вниз, словно в лифте. Я поднял взгляд на исчезающий над нами проход. Камень сомкнулся, оставив нас в темноте, нарушаемой лишь мягким свечением, исходящим от самой Рийо.

«Не беспокойся, я не чувствую от неё угрозы», — шепнула Леймис, стараясь приободрить.

Не успел я ответить хранительнице, как под нами стали открываться массивные каменные створки.

«Кажется, это слишком, к чему такие меры защиты?» — задался я вопросом, но спросить — не решился.

Через несколько секунд мы покинули туннель и влетели в пещеру. Она оказалась колоссальных размеров. Здесь было всё: и огромное поле с какими-то растениями, и каменный двухэтажный домик, и даже небольшой водопад, создающий маленькую речку.

Я смотрел на всё это с выпученными глазами, пока воительница перемещала нас прямиком ко входу в жилище. Стоило поднять глаза, как яркий свет переливающегося магического кристалла слегка ослепил меня. И пока я пытался проморгаться, мы уже оказались на месте.

— Фух, что-то я устала, — выдохнула Рийо, когда мы опустились на порог.

—Огас, Шукс, Войт, открывайте! — постучала женщина в массивную деревянную дверь.

— Сестрёнка пришла! — выскочила невысокая гиперактивная девушка со второго этажа. Её короткий плащ-накидка кислотного цвета, рябил перед глазами, из-за её постоянного хаотического движения. Казалось, она успела разглядеть нас со всех сторон, оказываясь то спереди, то сзади, то снизу. Она продолжала кружить рядом с нами, пока Рийо не подхватила её за крепкую кожаную куртку с светящимися рунами.

— Привет, я Шукс, —ухмыльнулась девушка и протянула мне руку, совершенно не обращая внимания, на то, что Рийо держит её.

— Я Джур, рад знакомству, — пожал я её ладонь.

Рийо помотала головой и начала своей силой доставать из длинных штанов Шукс разноцветные пробирки.

«Раз, два, пять, десять, шестнадцать?! Да сколько же у неё карманов?» — удивился я.

Когда женщина закончила, в воздухе висело около двадцати колбочек.

— Это опыты, — ухмыльнулась девушка и резво выкрутившись из рук сестры каким-то фантастическим образом оказалась одновременно в десяти местах. Её двадцать рук схватили все опыты, которые вытащила сестра и она моментально «втянула» в себя проекции, которые быстро раскладывали пробирки обратно по карманам, исчезая.

— Хватит фокусов, — мягко сказала Рийо, и погладила Шукс по торчащим во все стороны вишнёвым волосам. — Где остальные?

— Огас на кухне колдует над ужином, а Войт... — девушка снизила голос до таинственного шепота, — Он говорит, что создаёт очередной артефакт, но, по-моему, он просто дрыхнет в мастерской.

В этот момент дверь распахнулась, и нас окутало ароматами пряных трав и специй. На пороге стоял коренастый мужчина в простой холщовой рубахе, в его руках сверкала пара искусных изумрудных ножей. А за его спиной двигались в воздухе тесаки из какого-то зеленоватого материала, словно нарезая невидимые ингредиенты.

— Слышу, меня зовут, — сказал Огас, подкинул ножи к потолку. И все четыре артефакта одним резким движением вернулись в ножны, находящиеся у мужчины на спине.

— Паренек, ты похож на того, кому нужно плотно поесть. Заходи, как раз томлю рагу с кореньями звездного папоротника, — крепко взял меня за плечо повар-маг и буквально затолкнул сквозь проём.

Следом сразу же вошли девушки, внутри оказалось очень уютно. Но домашнюю и приятную атмосферу уничтожал огромный светловолосый мужчина, вцепившийся в меня взглядом. Как я понял, это Войт. По моему телу прошлась незримая волна и отправилась обратно к гиганту, после чего он, подняв очки, протёр пальцами глаза и ленивым жестом создал стул, словно сплетая его из воздуха. Мебель опустилась на пол и запульсировала легким голубоватым свечением.

— Одного не хватает. Временная, но прочная, — кратко сказал он и уселся, за крепкий деревянный стол, продолжая прожигать меня взглядом.

Когда Рийо закрыла дверь и тоже села, Войт скрести руки на груди и сказал:

— Итак, ты привела в наше убежище исследователя. Весьма… Неожиданно, понимаешь?

Воительница кивнула и крепко сжала кулаки: — Понимаю. Но иного выхода у нас нет.

Шукс тем временем уже расставляла на столе миски с дымящимся рагу, которое Огас наполнял прямо из большого котла. Аромат был божественным.

— Кушайте, пока... — начала Шукс, но Огас поднял руку.

— Минуту. Сначала познакомимся.

Маг-повар провёл рукой над моей головой, и его ножи, с резким шелестом покинув ножны, закружились в воздухе, выписывая замысловатые узоры.

— Энергетика разбалансирована... меридианы на грани... и след демонического вмешательства, — его взгляд скользнул на Рийо.

— Сестрёнка, ты принесла нам не гостя, а ходячую проблему.

Войт мрачно хмыкнул. — Проблему, за которой уже могли выслать охотников. Его метка...

— Его метка — это то, что может изменить правила игры, — резко перебила Рийо и продолжила уже мягче:

— Нам не придётся больше тратить энергию на взлом телепортов, теперь мы сможем вызволить Нару, понимаешь? — «посмотрела» своими закрытыми глазами воительница на артефактора.

— Возможно… Но ты ведь понимаешь, что не ты одна увидела вспышку переноса? — ответил Войт.

—Да, но я так запутала следы, что даже Шукс не поняла бы, кто куда ушёл.

В этот момент Леймис обратилась ко мне, и в ее голосе впервые слышалось не тревога, а острое любопытство: «Джур... Они не обычные люди. Пока они разговаривают, их сила с ног до головы обследует тебя. Они используют магию на уровне, который я раньше даже не встречала».

Огас тем временем взял меня за плечо и посадил за стол. После чего Шукс подвинула ко мне миску.

— Ешь, — улыбнулась девушка, а Маг-повар добавил:

— Мое рагу восстановит силы лучше любого зелья.

— Чтож, — сказал Войт, — если ты за него ручаешься, Рийо, я готов его принять. Но только если он будет полезен.

— А я вообще не против, он милашка! — выкрикнула Шукс и мило улыбнулась мне, показывая белоснежные зубки.

Огас пожал плечами и подытожил:

— Если готов быть частью команды, добро пожаловать. Но знай, предашь, я лично нарублю тебя в салат.

Последние слова повара несли такую угрозу, что я почувствовал, что могу порезаться лишь от одной его концентрированной мысли.

— Джур, прости, но у тебя нет выбора. Ты нам поможешь, — развернулась на меня Рийо. Её слова прозвучали как приговор.

Тишина, повисшая после её фразы, была гуще озерной воды, в которую мы только что нырнули. Даже Шукс перестала улыбаться, а Войт снял очки и протёр переносицу. Огас скрестил руки на груди, и его ножи за спиной издали тихий, угрожающий звон.

«Они не шутят, Джур, — мысленно прошептала Леймис. — Их магия... она сомкнулась вокруг тебя. Это не барьер, это... условие».

Я медленно выдохнул, глядя на их лица. Рийо — непоколебимая и решительная. Войт — просчитывающий все риски. Огас — опасный и прямолинейный. Шукс... чересчур активная и непосредственная.

— У меня всегда есть выбор, — тихо сказал я, и воздух в комнате дрогнул. — Я могу выбрать быть вашим пленником. Или... — я обвёл их взглядом, — ...союзником. Но для этого мне нужно знать, КОМУ я помогаю и ЗАЧЕМ. Кто такая Нара? И почему вы все, такие сильные, прячетесь в этой пещере?

Рийо не дрогнула, но её губы сжались чуть плотнее. Войт с интересом наклонил голову, словно видя меня впервые. Огас хмыкнул, но в его взгляде мелькнуло уважение.

— Он не трус, — констатировал маг-повар. — Молодой, глупый, но не трус.

— Нара... наша сестра, — тихо начала Рийо, и её слепые глаза, казалось, пронзили время, что проникнуть вглубь давно минувших дней. — Старшая. Та, что когда-то основала это убежище. Секта Инь, мерзкие демонопоклонники взяли её в заложники, чтобы получить доступ к небесной тропе. Мы пытались её вытащить... — она с силой сжала кулак, и кристаллы света в комнате на мгновение погасли, — ...но все пути к ней охраняются. И их не взломать грубой силой. Для этого нужен ты, который может напрямую открыть путь к ней, понимаешь?

«Так вот в чём дело. Для них я не беглец и не гость, я инструмент — живой ключ», — осознав своё положение, мне стало более ясно, как дальше можно вести разговор.

— А почему вы... здесь? — не удержался я. — Вы могли бы жить в любом из Квадратов. Вы сильнее, чем кто-либо, кого я видел.

Войт горько усмехнулся.

— Сила? — Он щёлкнул пальцами, и в воздухе на мгновение возник хрустальный дворец невероятной красоты, но через пару секунд он рассыпался магической пылью.

— Мы — аномалия, мальчик. Наши силы... они не вписываются в стройную систему сект. Для них мы — угроза. Удобная, пока сражаемся с их врагами, и опасная, когда война заканчивается. Здесь мы свободны, — подытожил Войт.

— Здесь мы — семья, — добавила Рийо.

В её словах не было пафоса, лишь простая, неоспоримая правда. И в этой правде было нечто, заставившее дрогнуть что-то внутри меня.

Я отодвинул пустую миску и посмотрел на воительницу.

— Хорошо. Я помогу найти вашу сестру. Но не потому, что у меня нет выбора. А потому, что... я понимаю, что значит потерять семью.

Я вспомнил о прошлом мире, о Кане, Харме с Иерой и даже о Мирэте. Эти люди, какими бы странными и могущественными они ни были, боролись за меня и помогали, прикладывая все свои силы.

В этот момент я осознал, что для меня в этом мире, за столь короткий срок, они стали подобием семьи. Той самой, которую я потерял в прошлой жизни. Частичка сложного пазла в моей душе заняла своё место и теперь я будто увидел всё в другом свете.

Прошлое стало отпускать меня, растворяясь в воспоминаниях. Пружина стала медленно разжиматься. Но я не стал слишком глубоко погружаться в мысли, ведь воздух в комнате начал ходить волнами. Напряжение сменилось чем-то другим.

Рийо медленно кивнула, и сквозь её обычную суровость проглянуло нечто похожее на уважение.

— Семья... — произнесла она тяжело. — Дороже любых сокровищ.

Войт неожиданно убрал очки, и его уставшие глаза внимательно вцепились в мои.

— Как тебя зовут?

— Джур, — ответил я не отрывая взгляда от артефактора.

— Я предлагаю тебе сделку. Мы поможем тебе восстановиться и стать сильнее, чтобы не сдох в нашей вылазке. А ты поможешь нам вызволить Нару, согласен?

«Соглашайся, Джур, таких мастеров ты нигде больше не найдёшь», — прошептала Леймис.

— Да, — кивнул я, продолжая смотреть в серые глаза Войта, — Но ещё вы поможете мне открыть самый мощный из телепортов и вернуться домой.

Артефактор хлопнул в ладоши, — так и быть, Джур, следующая парящая тропа будет через два дня. Так быстро мы не успеем тебя натаскать. Так что два месяца и два дня у тебя есть, чтобы перенять нашу силу. А после, мы отправляемся за Нарой. И если освободим её, то поможем тебе вернуться.

Рийо радостно кивнула.

— Добро пожаловать в «Небесную волю», исследователь.

— Отлично! — взвизгнула Шукс, и её гиперактивность вернулась с удвоенной силой. — Теперь официально! Значит, нужно праздник устроить! Огас, торт! Войт, фейерверк! А я... я придумаю, как украсить твою новую комнату! — Она уже неслась на второй этаж, по пути случайно создав три своих копии, которые тут же начали спорить о цвете обоев.

Огас тяжко вздохнул, но в его карих, почти чёрных глазах промелькнуло веселье, и он положил мне ещё порцию рагу.

— Когда доешь, иди за Шукс, располагайся, — подмигнул он мне с улыбкой.

Пока я работал ложкой, маги сидели молча, каждый думал о своём. Но стоило мне доесть и пойти наверх, как Огас достал из воздуха большую пыльную бутыль. Войт и Рийо моментально оживились.

— За успех! — услышал я тост, когда поднялся по скрипучей деревянной лестнице.

Книга 2. Глава 6. Первые шаги

— О, ты уже тут? — спросила неугомонная девчонка. — Знаешь, раньше весь этаж был моим, так что ты не удивляйся ничему, ладно? — на секунду на лице волшебницы мелькнула улыбка, и она моментально пропала за металлической дверью.

Комната, которую Шукс с десяткой её клонов умудрились «приготовить» для меня за несколько минут, напоминала последствия взрыва в магазине красок. Ярко-розовая стена соседствовала с ядовито-зелёной, на потолке кто-то нарисовал светящимся составом нечто, отдалённо напоминающее летящего дракона, а с дверной ручки свисала гирлянда из каких-то тихо позванивающих кристалликов.

«Ну что, Джур, — мысленно произнёс я, медленно опускаясь на кровать, застеленную лоскутным одеялом ярко-кислотной расцветки, — кажется, тебя только что приняли в самую странную семью».

— Приняли — громко сказано, — парировала Леймис, и в её голосе всё ещё чувствовалась настороженность. — Над тобой установили магический контроль. Очень изящный, почти невидимый. Если ты попытаешься покинуть это убежище без их ведома... Думаю, последствия будут мгновенными и неприятными».

Я вздохнул. Войт, конечно, не стал бы полагаться на одно лишь слово. «Небесная воля» была не просто названием, а их сутью. И теперь я был ограничен их условием.

— По крайней мере, кормят хорошо, — пробормотал я, откинувшись на кровать и глядя на замысловатые узоры на потолке. Всё тело было напряжено, магическое нутро болело, отдаваясь пульсирующей болью в узлах. А у лопаток чувствовалось странное, неправильное движение энергии. Будто она выплёскивалась и обо что-то скреблась.

— Джур, ты слышишь? — хранительница настойчиво вырвала меня из созерцания собственного тела. — Обрати внимание, та сила, что они используют... она фундаментальна. Она не магия в привычном тебе понимании. Это... прямое влияние на реальность. Искажение её законов чистой мыслью. В стихийных мирах я такого никогда не встречала. Да и за сотни лет, пока была хранителем прошлого клана, тоже. Но…».

«Но что?» — спросил я и закрыл глаза, пытаясь осознать, с какой скоростью бурная река событий утаскивает меня всё глубже в пучины этого мира.

«Возможно, я ошибаюсь, но кажется, здесь никто не обладает стихиями. Пока мы летели, я попыталась уловить хотя бы мельчайшую эманацию родной силы, но, Джур, не ощутила абсолютно ничего… — затихла Леймис, снова прислушиваясь к своим чувствам и спустя короткую паузу продолжила:

— Я не знаю, как такое может быть, ведь стихии — это основа мироздания, дыхание мира. Даже в пустошах, где магия выжжена, остаётся эхо её отсутствия. А здесь... здесь просто ничего. Как будто этот мир построен на чём-то другом. На чём-то... чужом».

Её слова повисли в тишине комнаты, и вдруг пёстрые стены показались не весёлыми, а пугающими. Это было не убежище, а клетка в мире, законы которого были для нас неизвестны. Как я, обладающий сердцем стихий, смогу выжить в месте, где самой основы моей магии не существует?

«Леймис, как нам быть? — медленно спросил я. — Мои раны? Наша магия?»

«С повреждениями разберёмся, — после паузы ответила Феникс. — А вот магия, она как свеча под толстым стеклянным колпаком. Я с тобой, чувствую тебя, но черпать силы... Джур, здесь просто нечего черпать».

«Понятно…» — протянул я, понимая глубину пропасти, в которую нас занесло.

— Джур, я тут подумала, — заскочила в комнату Шукс, и было непонятно, что первым до меня добралось — её голос или она сама. — Хочешь, поспим в обнимку? А то от тебя таким напряжением веет, что мне даже в соседней комнате находиться тяжко…

Пока говорила, она уже скинула с себя штаны. Когда они свалились на пол, из них, с бренчанием, вывалились склянки. Но девушка на это не обратила никакого внимания. Дальше, в разные стороны полетели огромные ботинки и верхняя одежда.

Когда Шукс осталась только в трусиках и топе, она, словно дикая кошка, прыгнула ко мне на кровать и крепко обхватила меня.

— Но… — попытался я возразить, но её пальчик лёг мне на губы, и девушка недовольно прошипела:

— Тш-ш-ш, давай спать.

Её шипение, словно яростный поток омыло меня. После чего, принюхавшись я понял, что стал идеально чистым, словно только что вышел из душа. Единственное, теперь пахло от меня сладковатым ароматом «бабл-гама».

Оклемавшись от недоумения я хотел выбраться из обнимашек, но оказалось, что после своей яростной фразы, неугомонная волшебница полностью расслабилась и засопела.

«Неужели она так быстро уснула?!» — пронеслось у меня в голове, и я ощутил, как от такой безбашенности и бесцеремонности, пружина, спрессованная внутри меня, стала медленно разжиматься.

«Что это, если не максимальный уровень доверия?» — расслабился я и понял, что вообще-то тоже очень устал. Поэтому ответил на безумное поведение Шукс взаимностью и устроившись поудобнее, обнял её.

***

Я не заметил, как уснул, но меня пробудило ощущение пристального взгляда. Приоткрыв глаза, я увидел Шукс. Она лежала на боку, подперев голову рукой, и смотрела на меня с неприкрытым любопытством. В полумраке комнаты её глаза светились мягким зелёным светом, как у кошки.

— Ты не отсюда, да? — прошептала она, не меняя позы.

Меня будто окатили ледяной водой. Все остатки сна мгновенно испарились.

— Почему ты так решила? — так же тихо спросил я, пытаясь скрыть напряжение.

— Потому что ты пахнешь по-другому. Твоя... сила. Она не такая, как у всех здесь. Она отдаёт холодом, свежестью и костром.

«Она чувствует стихии, Джур, — тут же прокомментировала Леймис. — Это не магическое сканирование, это... нечто инстинктивное».

— Рийо сказала, что ты из Двадцатого Квадрата, — продолжила Шукс, не дожидаясь моего ответа. — Но это неправда. Там хоть и дико, но пахнет так же. А ты... ты пахнешь далеко… и интересно.

Она помолчала, а потом её лицо озарила широкая улыбка.

— Это круто! Ты как какой-то дух или демон! Я таких никогда не встречала! Но не переживай, Огас и Войт с первой секунды это почувствовали.

Её непосредственность была настолько заразительной, что моя оборона ослабла. Если бы они хотели меня убить, то могли бы легко это сделать, что толку переживать на этот счёт…

— А... а как пахнет здесь? — рискнул я спросить, стараясь не смотреть на почти что обнажённую девушку.

И всё же краем глаза я уловил движение. Она, словно не замечая моей робости, потянулась, и тонкая ткань её топика слегка сползла, обнажив плавную линию плеча и красивый, упругий изгиб груди. Тусклый неоновый свет нежно пополз по её коже, открывая всё более желанную картину. Но я не стал её провоцировать и отвел взгляд, чувствуя, как смущение смешивается с невольным восхищением. Её непосредственность, привлекательность и импульсивность разбивали мою осторожность без следа.

Шукс победно усмехнулась, поправила топик и хмыкнув, накрылась одеялом.

— Насчёт запаха… Тяжело объяснить. Здесь пахнет... как крепко спрессованный свежий воздух. Как будто всё вокруг — это одна большая-пребольшая Воля. А ты... — она ткнула пальцем мне в грудь, — как светлячок в этом монолите. Маленький, яркий и совершенно другой.

— А вы все так чувствуете? — Рийо, Войт, Огас?

Шукс фыркнула.

— Рийо «видит» силу, а не нюхает её. Войт всё раскладывает на схемы и конструкты. А Огас... он чувствует иначе. Когда вы только подошли, он сказал, что на языке появился привкус снега и костра. Представляешь, всех ощущать на вкус? — она хихикнула и добавила:

— А я просто слышу запахи.

Она перевернулась на спину и уставилась на светящегося дракона на потолке.

— Не бойся, ладно? Мы все тут чужие. Семья изгоев. Так что ты свой. — Она снова повернулась ко мне, и её взгляд стал серьёзным. — Просто не подведи Рийо. Нару она очень любит.

Прежде чем я успел что-то ответить, она опять крепко обняла меня, прижалась грудью и положила голову мне на плечо.

— Спи. Завтра мы начнём тебя ломать и собирать заново. Набирайся сил.

И снова, как по волшебству, её дыхание стало ровным и глубоким. На этот раз я долго не мог заснуть, в голове крутилась сотня мыслей, но главной оказалась про «Семью изгоев». Повезло же мне встретить именно их…

***

Я плавно вышел из сна, когда услышал, что на первом этаже кто-то ходит и спокойно лежал, приходя в себя. Шукс тихонько сопела у меня на плече, распространяя по комнате странное, пульсирующее тепло.

«Интересно, — тихо обратился я к Леймис. — Она же не использует магию. Эта сила... она как продолжение её тела».

«Да, — откликнулась феникс, источая детское любопытство. — Кажется, я начинаю понимать, что такое «воля». Смотри, Шукс сама излучает эту силу, а на призывает и не собирает её. Похоже, «Небесная воля» это вовсе не метафора».

Наш диалог прервал резкий стук в дверь, от которого гирлянда на ручке озарила комнату тревожным перезвоном.

— Подъём, соня! — прорычал за дверью голос Огаса. — Завтрак через пятнадцать минут. А после — твоё первое занятие. Надеюсь, ты готов.

Шукс что-то недовольно пробормотала, зарывшись носом мне в плечо, но не проснулась.

Я аккуратно встал, плавно вытаскивая затекшую руку. Девушка снова что-то проворчала и перекатилась на край кровати. Я пожал плечами, взглянув на красивую талию, упругую грудь, прижимавшуюся ко мне всю ночь, и изящную идеальную попку, чертыхнулся, недобрым словом вспоминая Харса и пошёл вниз.

— Молодец, быстро поднялся. Иди к речке, умойся и подходи к столу, — хлопнул меня по спине Огас и, кажется, чуть не сломал мне позвоночник.

Открыв дверь, я глубоко вздохнул, и нос наполнился невероятной палитрой ароматов. Пахло дымом, полем и утренней свежестью. Воздух на улице был таким же плотным, как и в доме, но здесь он был наполнен жизнью. Искусственное солнце, скрытое где-то высоко в своде пещеры, уже разгоралось, отбрасывая длинные тени от причудливых растений.

Я подошёл к речке. Вода в ней была кристально чистой и совершенно другой... Не было никаких отголосков стихии, но была энергия. Когда я набрал полные ладони, чтобы умыться, то почувствовал, что каждая капля наполнена собственной волей. И не успел я ополоснуть лицо, как вода, слегка вздрогнула и с силой протиснулась между ладоней, падая обратно.

«Так дело не пойдёт» — подумал я и прогрузился головой в поток. Но вода оказалась не из простых и через секунду меня «обрадовали» пощёчиной, из-за которой я моментально вытащил голову из речки. А внутри течения успел увидеть подобие ладони, медленно распадающейся на капли.

«Ну и водичка, пожалуй, хватит», — подумал я и решил, что пить такую я точно не буду.

«Ощущаешь? — тихо спросила Леймис. — Здесь у всего есть своя воля. Даже у воды».

«Придётся привыкать», — мысленно вздохнул я, вытирая лицо рукавом.

Когда вернулся к дому, Огас уже расставлял на большом деревянном столе миски с дымящейся кашей приятного золотистого цвета. Войт, не глядя, жестом создал в воздухе ещё один стул, который с тихим гулким звоном появился передо мной.

— Садись, — бросил он, не отрываясь от изучения какого-то сложного чертежа. — Пока ешь, скажи, что ты чувствовал, когда умывался.

Я сел, сглотнув. Кажется, моё обучение уже началось.

— Она... живая, — выдохнул я, набирая ложку ароматной каши. — Вода. У неё есть воля. И ей явно не понравилось, что я её потревожил.

Огас, стоявший у очага, громко хмыкнул, одобрительно сверкнув глазами. Войт, наконец, оторвался от чертежа, и его взгляд, тяжёлый и оценивающий, уставился на меня.

— Живая — неточное определение, — поправил он, снимая очки. — Она обладает волей. Собственным, незыблемым намерением течь именно так, как она течёт. Ты же попытался это намерение нарушить. Она ответила. Нельзя так грубо нарушать чужое намерение.

— То есть я теперь должен... договариваться с водой, чтобы умыться? — недовольно буркнул я.

— Нет, — раздался спокойный голос Рийо.

Я не заметил, как она подошла, прямо к моему стулу. Её слепые глаза были направлены на меня, и по лицу скользила едва уловимая улыбка.

— Ты должен перестать ей мешать, перестань видеть в ней инструмент. Постарайся захотеть, чтобы твоё лицо было мокрым, а её поток — нетронутым. Слейся с намерением, а не сломай его.

Я смотрел на воительницу, пытаясь осмыслить эту парадоксальную логику. Захотеть, чтобы лицо было мокрым, но не трогать воду? Это звучало как безумие.

— Попробуй на примере еды, — предложил Огас, хлопнув по столу. — Не заставляй кашу лететь в рот. Просто пожелай, чтобы ложка двигалась. Для неё это естественно, ведь именно чтобы накормить, она и была создана.

Я скептически посмотрел на свой прибор. Это казалось абсурдным. Но, вспомнив ладонь из воды, решил попробовать. Я перестал думать о мышцах руки, о движении. Я просто представил, как ложка движется к миске, а после, плавно направляется ко мне в рот, наполняя его тёплым, пряным вкусом.

И в тот же миг ложка, плавно и без малейшего усилия, подчерпнула кашу и влетела мне прямо в губы, размазывая завтрак по лицу.

Я сперва замер от досады, но через миг по спине пробежали мурашки. Это сработало. Не магия, не физическая сила. Нечто иное.

«Потрясающе... — прошептала Леймис, и в её голосе звучал восторг первооткрывателя. — Они не управляют миром. Они... сотрудничают с ним».

Войт с удовлетворением кивнул, словно только что поставил галочку в невидимом отчёте.

— Ладно, «светлячок», — сказал он, возвращаясь к своим чертежам. — Первый шаг сделан. Теперь ты должен всё делать исключительно волей, понял? Остаток завтрака — не исключение.

Я посмотрел на свою ложку, затем на непроницаемое лицо Рийо и ухмылку Огаса. И хотел было вытереть кашу с лица, как мою руку резко остановила воля мага-повара.

— Только волей, Джур, только волей, — отрицательно мотнул он головой.

Но первый, крошечный камушек был сдвинут. И это придавало сил.

Я закрыл глаза, сконцентрировавшись на ощущении липкой каши на щеке. Вместо того чтобы чувствовать досаду или неприязнь, я попытался представить, что моя кожа становится чистой. Это было невероятно сложно — воплотить в жизнь желание. Я чувствовал, как Воля Огаса, сковывала мою руку, подобно тискам, не позволяя избавиться от мерзкого ощущения ползущей по лицу субстанции.

«Ощути разницу, — проговорила Рийо, словно читая мои мысли. — Между действием и намерением. Между телом и волей».

Я сглотнул, снова пытаясь воплотить свою мысль. На этот раз я не просто представил чистоту, а по-настоящему захотел, чтобы моё лицо избавилось от каши. Это было всеобъемлющее, глубинное желание, идущее из самого сердца. Странно конечно, желать такого. Но я отдался озарению.

И тогда по моей коже пробежал лёгкий, почти неощутимый ветерок. Не магический порыв, а просто движение воздуха, рождённое моей волей. Каша на щеке исчезла, будто её и не было. Я открыл глаза и встретил одобрительный кивок Рийо.

— Лучше, — коротко бросила она.

Огас отпустил мою руку, и его воля отступила. Войт, не отрываясь от чертежа, пробормотал:

— Принцип понятен. Теперь — практика. Доедай. Если нужно, я готов просидеть тут до вечера. И смотри не разлей чай.

Я посмотрел на полную миску и глубоко вздохнул. Путь к овладению волей обещал быть долгим и унизительным. Но даже крошечный успех дарил какую-то неземную мотивацию. Если я смогу освоить эту силу, вместе со стихиями, то выйду на совершенно другой уровень. И никакие демоны больше не смогут причинить вред ни мне, ни моим близким.

***

(Бастион Порядка, личные покои)

Кана очнулась в полубреду, её голову ещё наполняли образы Джура, Ассов, битвы.

— Где я? — голос девушки прозвучал хрипло и непривычно тихо.

Помутнённое зрение постепенно прояснялось, выхватывая из темноты незнакомые очертания небольшой металлической комнатки.

— Мы в обители ордена Порядка, — ответил Грост, всё это время сражавшийся со скверной внутри девушки.

— Спасибо, без тебя я бы не смогла так долго сдерживать эту тварь, — отблагодарила своего духа Кана.

— Джур, — прошептала волшебница, и с этим именем к ней пришла волна паники. Она дёрнулась, пытаясь сесть, но тело не слушалось, отзываясь глухой, пронизывающей болью.

— Тихо, дитя, тихо, — внутри всё плавно обволокло мягкой прохладой. — Спи. Ты ещё слишком слаба. Очнулась ты рановато…

Ещё несколько раз Кана просыпалась, а Дракон возвращал её в небытие сна, чтобы тело девушки смогло принять силу, которой у неё не должно было быть.

Когда Кана проснулась в очередной раз она увидел незнакомую девушку. Та приложила ко лбу Каны прохладную ладонь, и та почувствовала лёгкий, едва уловимый поток исцеляющей энергии.

— Кто вы? — прошептала Кана, с трудом выговаривая слова. — Где... где все? Джур? Кажется, я видела маму и дядю…

Её память была клочковатой, как разорванный свиток. Ледяная пустота внутри, потом хаос. Сотни лет бесконечной битвы за миллиметры собственного тела. И потом... свет. Ослепительная очищающая вспышка, источником которой был он. Джур.

Кровавая волшебница покачала головой, её взгляд стал сочувствующим и печальным.

— Меня зовут Леэя. Ты находишься в Ордене Порядка. Можешь считать меня твоим лекарем. Твоя мама скоро придёт.

— Мама? — Кана почувствовала, как у неё перехватило дыхание. — Это был не сон?

Она снова попыталась подняться, и на этот раз ей это удалось, пусть мир и поплыл перед глазами.

— Ты быстро встанешь на ноги, — тихо произнесла Леэя, подавая Кане кружку с тёплым травяным отваром. — Пей. Твоё тело пережило то, что никто до тебя не мог выдержать. Внутри тебя теперь ядро осознания, которым тебе предстоит научиться пользоваться.

Кана машинально сделала глоток. Горьковатый напиток обжёг горло, но помог взбодриться.

— Точно, ядро… — прошептала Кана и прислушалась к себе.

— Да, никаких больше эманаций хаоса, никакой скверны, только спокойная ледяная сила. Не было больше того голоса, что шептал ей на ухо о разрушении. Не было этого вечного, грызущего страха потерять контроль. Но почему-то она не могла управлять энергией, которая мощными потоком скользила внутри её тела.

— Не переживай, Кана, мы быстро пробудим твои узлы, и ты снова сможешь использовать магию. Но пока ещё рано, дай телу привыкнуть, — внутренним голосом произнёс хранитель.

И тут её взгляд упал на собственную руку, лежавшую на одеяле. На тыльной стороне ладони, там, где раньше был лишь чистый участок кожи, теперь сиял нежный, словно выведенный серебряными чернилами, символ — изображающий голубое пламя, в центре которого пульсировал знак молота.

— Что это? — Кана с изумлением провела пальцем по узору. Он был прохладным.

— Знак ледяного кузнеца, — пояснила Леэя. — Мирэт сказал, что своим рьяным желанием ты самостоятельно выбрала себе профессию, даже без участия богов.

Не успела Кана удивиться, как посреди комнаты раскрылся портал и из него выбрался Иерарх. Он выглядел... уставшим. Не физически, а так, как может выглядеть гора после тысячелетней борьбы с небом.

— Кана. Ты жива, — его голос был ровным, но в нём слышалось удовлетворение.

— Где Джур? — выпалила она, не в силах сдержаться. — Где мои родители?

Мирэт тяжело вздохнул и опустился на табурет рядом с кроватью.

— Иера и Гист живы. Они скоро придут к тебе. Поверь, пришлось силой выпроваживать их, чтобы не мешали тебе восстанавливаться.

— А Джур? — спросила Кана, чувствуя, как внутри загорается крошечное, но жгучее пламя тревоги.

Мирэт опустил взгляд на свои руки, сцепленные в замок.

— Его обманом направили в портал. И на сколько мне известно, он отправился в двадцать седьмой квадрат.

Кана замерла.

— Мы не знаем, что с ним. Но у Леэи сохранилась его кровь. Поэтому уверены, что он жив.

— Как…как вы могли такое допустить, — глаза Каны наполнились слезами.

— Прости, — помотал головой Иерарх, тяжело вздохнув.

Новоявленная Магос бросила на Мирэта такой ледяной взгляд, что даже температура в комнате начала падать.

— Оставьте меня, — попросила девушка и упала обратно на кровать.

Когда Леэя и Мирэт ушли, она просто лежала, сжимая в пальцах край одеяла и смотрела на потолок. Он спас её, вырвал из демонических когтей, вернул к жизни, а сам пропал.

Огонёк тревоги в её груди разгорелся ледяным пламенем, превращаясь в холодный стержень решимости.

Она медленно открыла глаза. В них, ещё недавно полных боли и растерянности, теперь горел новый огонь.

— Куда бы он не пропал, я найду его. Спасу из любой беды.

— Для этого тебе нужно стать сильнее, — сказал дракон.

— Стану, Грост, обязательно стану, — сказала Кана и сила из нового ядра воспламенилась и потекла по всему телу волшебницы, нарушая все возможные магические законы и открывая разом все её энергетические узлы.

Книга 2. Глава 7. Начало тренировок

Завтрак растянулся на три мучительных часа. Каждая ложка каши, каждый глоток чая давались с боем. К концу трапезы я чувствовал себя так, будто в одиночку протащил гору, а не позавтракал. Даже чтобы просто отодвинуть тарелку, мне пришлось приложить титанические усилия.

— Ладно, на сегодня хватит, — наконец смилостивился Войт, и его стул с тихим щелчком растворился в воздухе.

— Что, уже выдохся? — с насмешкой в голосе спросил Огас, убирая со стола — приборы и посуда сами послушно поплыли к раковине.

— Он не сдаётся и усердно учится, — спокойно парировала Рийо, появившись в дверном проёме. Её слепой взгляд скользнул по мне, оценивающе. — Три часа концентрации на бытовых мелочах для новичка — уже достижение. Его тело может и не выдержать.

Я лишь молча кивнул, чувствуя, как голова гудит от непривычного напряжения. Казалось, я перенапряг мышцы, пронизывающие меня насквозь и теперь они напоминали о себе при любом движении, особенно отзываясь болью в районе лопаток.

— Отдохнёшь до полудня, — распорядилась Рийо и добавила:

— А после, начнём настоящее обучение.

Её слова не предвещали ничего хорошего. «Настоящее обучение» прозвучало как приговор. Я побрёл к своей комнате, чувствуя, как дрожат ноги. Не от слабости, а от постоянного, непривычного напряжения воли. Это было похоже на то, как если бы тебя заставили ходить на руках, используя только пальцы, — непривычно, тяжко и невероятно утомительно.

Шукс на кровати уже не было, а на подушке лежала записка, нарисованная каким-то светящимся составом:

«Не помри на тренировке! Мы с тобой ещё подушками не подрались!».

Рядом валялся маленький, похожий на леденец, кристаллик, от которого исходил едва уловимый запах мёда и чего-то бодрящего. Я взял клочок бумаги, оказывается на обратной стороне девушка тоже что-то написала:

«А это скушай, быстрее поправишься».

Поэтому лекарство отправилось мне в рот, и я рухнул на одеяло, надеясь поскорее выключиться.

***

Мой отдых был мучительной пыткой. Призрачные боли вытягивали меня на поверхность сознания, чтобы тут же швырнуть обратно в пучину тяжёлого сна. Лишь сладкий кристалл Шукс стал глотком спасения — его сила мягко проникала в самые измождённые уголки, латая растянутые «мышцы воли». Я уже почти пересёк грань, за которой начинается настоящий покой, как вдруг... Дверь скрипуче отворилась.

— Время вышло, вставай, — строго сказала Рийо.

Я поднялся с кровати, чувствуя себя разбитым. Голова всё ещё была тяжёлой, в спине присутствовала боль, но странная слабость в теле немного отступила.

— Куда идём? — спросил я, медленно спускаясь за ней по лестнице.

— На полигон, — коротко бросила она, не оборачиваясь.

Мы вышли из дома и направились к дальнему краю пещеры, туда, где причудливые растения сменялись голой каменной плитой. Её поверхность была изуродована паутиной трещин, выбоинами и сколами, будто по ней долго били гигантским молотом. Рядом с этим суровым полигоном утренние мучения с посудой казались детской забавой. Здесь явно происходило нечто куда более серьёзное, чем перемещение ложек.

В центре площадки нас уже ждал Огас. Он стоял, скрестив руки, а в воздухе, вокруг него медленно вращались несколько гладких речных булыжников, размером с теннисные мячи.

— Ну что, отдохнул? — ухмыльнулся он и очертил ножом круг, прямо на камне, — Заходи внутрь, задача проста. Увернись или будет больно.

— Хорошо, — неловко выполнил я его повеление.

В ответ Огас усмехнулся и один из камней сорвался с места и со свистом помчался прямо в мою голову.

Инстинкт сработал быстрее мысли. Я попытался отпрыгнуть, но тело отозвалось с непривычной заторможенностью. Камень пролетел в сантиметре от виска, обдав лицо потоком воздуха.

— Не телом, Джур! — рявкнул Огас. — Волей! Пожелай, чтобы он пролетел мимо! Или чтобы ты не оказался на его пути!

Второй камень полетел уже в грудь. Я сконцентрировался, отчаянно желая, чтобы он отклонился. Камень дёрнулся, слегка изменил траекторию и врезался мне в плечо. Боль, тупая и сильная, отозвалась во всём теле.

— Слишком поздно и слишком слабо! — прокомментировал Огас, запуская третий камень. — Ты не командуешь ему! Ты меняешь реальность вокруг себя! Решай, что здесь нет направления, ведущего к тебе!

Третий камень летел в лоб. Я зажмурился, отбросив все мысли, оставив лишь одно чистое, яростное намерение: «МИМО!». Воздух передо мной сгустился, стал упругим, и камень, словно отскочив от невидимой стены, улетел в сторону.

Я стоял, тяжело дыша. Плечо горело.

— Лучше, — раздался спокойный голос Рийо. Она наблюдала с края площадки. — Но ты всё ещё как ребёнок. Не знаешь, чего хочешь, не понимаешь себя, весь запутанный, глупый. Чтобы воля проявилась, ты должен быть цельным, решительным и уверенным. Только так ты сможешь чувствовать намерение атаки до её начала и желание мира вокруг тебя.

Огас подобрал с пола несколько новых камней, побольше.

— Готов продолжить, «светлячок»?

Я выпрямился, глядя на летящий булыжник. Голова гудела, тело ныло, но внутри зародился азарт. Это было опасно и дерзко. Но я почувствовал себя невероятно живым.

— Готов, — выдохнул я, и на этот раз мой голос прозвучал твёрже.

Огас запустил два камня сразу. Я не стал ждать, пока они приблизятся. Вместо того чтобы отбиваться, я попытался сделать то, что подсказала Рийо — почувствовать их намерение. Это были не просто снаряды. Каждый камень был сгустком воли Огаса, его чётким, простым желанием — «попасть в цель». И я противопоставил ему своё — «Я не цель!». Но видимо, этого оказалось недостаточно. Один снаряд отклонился, а второй со всей силы прилетел мне в рёбра. Если бы не раскрытые узлы, я бы сейчас умер…

А так, по ощущениям, просто пропустил сильный и неприятный удар, который всё же согнул меня пополам и наградил «звёздочками в глазах».

— Ну что, сдаёшься, — строго спросил повар-маг.

Сделав несколько глубоких вдохов, я выпрямился и уставился Огасу прямо в глаза:

— Не дождёшься. Ещё раз.

Не знаю, сколько камней пришлось принять телом, но спустя долгие, потные и утомительные часы у меня удалось.

Снаряды в очередной раз полетели в меня. Но усталость и злость помогли сосредоточиться только на этих злополучных камнях.

«Я ВАМ НЕ ЦЕЛЬ!» — яростно пророкотал я, представляя, что запущенные булыжники вместо меня должны попасть в Огаса.

Пространство передо мной исказилось, будто дрогнула сама реальность. Камни, не меняя скорости, будто уперлись в незримую, гладкую стену искривления и прочертили по ней две идеально ровные дуги, после чего направились обратно к наставнику. Удалось. Я заставил саму траекторию измениться.

— Хорошо! — одобрительно крикнул Огас, и поймав камни волей, раскрошил их одной лишь мыслью. В его глазах вспыхнул азарт охотника. — Теперь можешь уклоняться как хочешь!

Булыжники понеслись градом. Я вертелся, уворачивался, отбивался, чувствуя, как границы моего «я» под давлением начинают проясняться. Я уже не «пытался», а целенаправленно менял полёт снарядов, иногда сталкивая их друг с другом.

Когда к камням добавился ещё и нож, напряжение и бесконечные повторения помогли сделать настоящий прорыв. Теперь я всем существом ощущал небольшую область вокруг себя. Это было похоже на шестое чувство, на ещё одну кожу, подсказывающую, откуда придёт удар.

Внезапно, отразив целый шквал камней, я увидел, как в меня полетела целая скала. Её скорость была запредельной, так что я не успел среагировать. Рука инстинктивно поднялась, и в тот же миг игла, тонкая, как волос, с треском покинула моё запястье и расколола камень.

Я замер, переживая, что использовал магию. Но Леймис быстро успокоила меня:

«Не переживай, Джур, ты использовал не магию, а исключительно волю, что удивительно…»

«Но я не хотел доставать её. Просто пытался защититься…»

Рийо, до этого момента неподвижная, сделала шаг вперёд.

— Стоп.

Камни послушно замерли в воздухе и с грохотом упали на пол. А нож со свистом скользнул к Огасу.

— Что это было? — тихо спросила она. Её слепые глаза, казалось, прожигали меня насквозь.

— Я... не знаю, — честно признался я, разглядывая свою руку. — Это вышло само.

— Ничего не выходит «само», — возразила она. — Это твоя воля. Просто её истинная природа прорвалась сквозь барьеры, которые ты сам же и возвёл. Ты пытаешься быть тем, кем не являешься, борешься с собой, не понимаешь себя. И от этого твоя воля становится хрупкой и нелепой, — указала воительница на иглу. — Смотри, вот истинная сила твоей воли. Размером с волос, а может колоть глыбы.

В этот момент с чердака дома донесся возмущённый крик Шукс:

— Эй! Вы там совсем озверели? Я же для него леденец целый час делала, чтобы он поправился, а вы опять калечите! Хватит вам! Он мне ещё пригодится!

Огас задрал голову и рявкнул в ответ:

— Не мешай, Шукс, иначе не успеем за два месяца.

— А я не мешаю! Я помогаю! — парировала волшебница, и с крыши на площадку свалился... матрас. Прямо в центр круга. — Вот! Пусть учится отдыхать! Это тоже полезно!

Я смотрел то на матрас, то на суровые лица своих наставников, то на иглу, зависшую в воздухе. Внутри всё было в смятении. Рийо права. Я разрывался между мыслями взрослого «Максима», порывами юного Джура и фундаментом древней силой, что пульсировала в моей груди. Я был похож на лоскутное одеяло, сшитое из разных сущностей, и теперь каждый лоскут тянул в свою сторону.

Сердце стихий молчаливо грустило и желало лишь вернуться к родным стихиям. Тело Джура стремилось к Кане, словно девушка была самым желанным призом. Мне логика подсказывала, что необходимо становиться сильнее, пока есть такая возможность. Но кроме холодных мыслей должны быть и желания… Но их почему-то не было…

«Максим или тебе уже привычней Джур? Советую успокоиться и просто подумать», — прошептала Леймис.

Огас хмыкнул, глядя на матрас.

— Чёрт, а идея-то неплохая. Ладно, «светлячок», на сегодня хватит. Отдохни, завтра продолжим там же, где и начали.

Я вышел из круга, чувствуя себя не разбитым, а... переполненным. Пропасть между тремя сущностями внутри меня не исчезла. Но теперь я увидел проблему и понял, что мне следует делать. Стать цельным.

«Именно, первый шаг к решению проблемы, это её осознание» — мягко добавила Леймис.

Игла, всё ещё висящая в воздухе, мягко опустилась мне на ладонь. Она была невесомой и разительно острой. Не магический артефакт и не заклинание, а просто часть меня, которую удалось создать благодаря памяти керда. Я сжал иглу в кулаке, и она плавно вернулась туда, откуда пришла, как коготь у Росомахи.

— Иди, — тихо сказала Рийо, её голос прозвучал не как приказ, а как совет. — Пройдись. Подумай. Покажи своему телу, что оно всё ещё принадлежит тебе. Борьба с собой — худшая из битв. В ней не может быть победителя…

Я кивнул и побрёл прочь от тренировочной площадки, не в сторону дома, а вдоль подземной речки. Мне нужно было остаться наедине с хаосом, наполняющим мою голову.

«Максим или Джур? — мысленно повторил я вопрос Леймис, глядя на своё отражение в воде. — Кто я сейчас?»

Отражение не давало ответа. Тот, кто смотрел на меня с поверхности, был юным парнем с уставшим, но решительным взглядом. Его фиолетовые глаза были чужими, а тело дышало энергией и потенциалом, которые я, Максим, в своём прежнем теле никогда не ощущал.

«Ты — тот, кто действует здесь и сейчас, — мягко вступила в диалог Леймис.

— Прошлое — твой фундамент, а не клетка. Сердце — инструмент, а не твой хозяин. А это тело... это новый корабль для плавания в нашем мире. Перестань бороться с ним. Научись правильно управлять».

Я глубоко вздохнул. Продолжая идти вдоль потока. Воздух, наполненный чужой Волей, больше не казался таким враждебным. Он был просто другим. Как океан для человека, выросшего в лесу. Нужно было не бороться с течением, а расслабиться и просто плыть.

«Чего я хочу?» — задал я себе главный вопрос.

Ответ пришёл не сразу, но он был кристально чистым. Я хочу жить. Не выживать, не метаться, а жить. Хочу, чтобы мои близкие были в безопасности. Хочу обрести дом в этом мире. И чтобы это всё заполучить, мне нужно найти себя. Не Джура, не Максима, не Хранителя. А то, что стало слиянием всех этих сущностей.

Я остановился и снова посмотрел на отражение, всем сердцем желая ощутить единство.

И в этот момент меня наполнила тишина. Тот самый миг целостности, о котором говорила Рийо. Миг, когда все части меня перестали тянуть в разные стороны и на долю секунды согласились просто быть.

Этого было достаточно.

Когда я вернулся к дому, «солнце» в пещере уже начинало гаснуть, окрашивая камень в багровые тона. Рядом с крыльцом стояла Шукс, что-то яростно смешивая в огромной стеклянной колбе, от которой шёл разноцветный дым.

— А, не разорвался. Молодец! — бросила она, не отрываясь от работы. — Ладно, раз не помер, значит, вечером буду с тобой драться подушками. Готовься к позорному поражению!

Я не смог сдержать улыбку. Её безбашенность была тем якорем, который возвращал меня в настоящее.

— Буду готов, — пообещал я и зашёл внутрь, где пахло чем-то невероятно вкусным и слышались спокойные голоса Войта, Огаса и Рийо.

А внутри, между трёх совершенно разных сущностей, образовалась тоненькая ниточка, соединяющая меня воедино. Она была хрупкой, едва ощутимой, но это был уже не хаос, а структура. Каркас, на котором можно было строить себя заново.

Ужин прошёл удивительно спокойно. Не было никаких преодолений и тренировок, просто спокойный, можно сказать, семейный приём пищи. Шукс ела молча, с идеально прямой спиной, грациозно орудуя приборами. Войт лишь один раз вцепился в меня глубоким оценивающим взглядом и коротко кивнул, словно узрев ту самую ниточку в моей душе.

Огас же хохотал, вспоминая мой завтрак и тренировку с камнями, а после ужина похлопал меня по спине уже не с целью проверить прочность позвоночника, а скорее, как товарища, выдержавшего первое боевое крещение.

Рийо думала о чём-то своём и только отвечала на редкие вопросы в её сторону. Но присутствие воительницы было не давящим, а поддерживающим — как стена, за которую можно отступить, чтобы перевести дух.

А потом была битва на подушках.

Шукс оказалась не просто гиперактивной девчонкой, а вихрем непредсказуемой тактики и стратегии. Она использовала не только подушки, но и одеяло с пледом, а когда совсем разошлась начала создавать иллюзии, чтобы отвлечь внимание.

Это был не бой, а весёлое, сумасшедшее продолжение тренировки, где нужно было чувствовать не камни, а её безудержное намерение «веселиться любой ценой». Я отбивался как мог, и впервые за долгое время смеялся так искренне, что забыл о всех пропастях и внутренних конфликтах. В этот момент я был просто собой. И этого было достаточно.

Когда всё стихло и Шукс, довольная, унесла к себе в комнату свой «трофей» — мою подушку. Я спустился на кухню, чтобы попить и увидел, что там сидит Огас и смотрит на затухающие в печи угольки.

Он с таким упоением следил за тлением, что мне очень захотелось присоединиться к нему. Поэтому я просто сел рядом и совсем забыл, что пришёл за глотком воды. Мы не обмолвились ни словом, наблюдая, как багровые отсветы танцуют в плену у камня.

В этом молчании не было неловкости — лишь многословная тишина. Никогда я ещё так многозначительно не молчал. И вот, когда последний огонёк потух, маг-повар тепло сказал:

— Доброй ночи, Джур. До завтра.

— Доброй, Огас, — попрощался я и всё-таки напившись воды из кувшина, пошёл наверх.

«Ты чувствуешь разницу?» — спросила Леймис. Её голос звучал умиротворённо.

«Да, — мысленно ответил я. — С первого дня в этом мире я пытался быть кем-то и, как оказалось, терпел неудачу. Сейчас же... я просто есть. И это прекрасно».

Поднявшись к себе, я скинул потрёпанную тренировками одежду и в изнеможении забрался под одеяло. Прохлада простыней показалась невероятной роскошью. Я уже начал проваливаться в долгожданный сон, как дверь с лёгким скрипом приоткрылась.

В щель просунулась знакомая растрёпанная причёска, а через секунду в комнату впорхнула Шукс, в одном лишь коротком топе и трусиках. Её движения были столь стремительными, что в воздухе на мгновение повисли светящиеся голубой дымкой шлейфы, её остаточные образы.

— Можно к тебе? Мне так понравилось спать в обнимку! — её шёпот был воодушевленным и радостным. Не дожидаясь ответа, она скользнула под одеяло, и мгновение спустя я ощутил, как её тело прижимается ко мне, а щека утопает в моём плече.

Я лишь выдавил уставший вздох, в котором не было ни протеста, ни удивления — лишь покорное принятие. Её тело было тёплым, а кожа пахла дымом, дикими травами и чем-то неуловимо-электрическим.

Как по волшебству, её дыхание почти сразу выровнялось, став глубоким и мерным, будто кто-то щёлкнул выключателем в глубине её безудержного сознания.

И глядя в потолок, озарённый тусклым мерцанием дракона, меня наполнило странное, почти невозможное спокойствие. Здесь, в комнате с кислотными стенами, с дикой девчонкой, вцепившейся в меня, я ощутил то, что никогда не испытывал после потери родителей. Я понял, что нахожусь именно там, где должен быть.

Книга 2. Глава 8. Неожиданный подарок

На следующее утро всё было иначе. Когда проснулся, Шукc уже не было, чувствовал я себя прекрасно. Единственное — под лопаткой до сих пор ныло, но это не помешало мне бодро начать день. Умыться удалось легко. Теперь я даже не опускался к потоку воды, а направлял его движение к лицу и рукам.

А когда пришёл на кухню, все уже сидели в ожидании меня.

— Доброе утро, — бодро произнёс я. Все поздоровались со мной в ответ. И Огас поставил передо мной вкусную дымящуюся кашу. Первая же попытка поднести ложку ко рту с помощью воли не вызвала прежнего напряжения. Это всё ещё требовало концентрации, но уже не было изнурительной борьбой. Я не боролся с прибором, а просто хотел есть. И он, как естественное продолжение этого желания, покорно выполнял свою работу.

Огас, наблюдая за моим успехом, усмехнулся и бросил в мою сторону яблоко. Я даже не посмотрел на него. Просто захотел, чтобы оно оказалось у меня в руке. И вот уже зеленый плод плавно приземлился в мою ладонь, вместо того чтобы угодить мне в лоб.

— Хорошо, для утра, — проворчал он с деланной суровостью. И все набросились на еду.

Когда мы закончили, Войт сказал:

— Знаешь, Джур, я не очень-то верил в то, что за пару месяцев ты сможешь чему-то обучиться, но сейчас смотрю на твой успех, может, что-то и получится. После тренировки загляни ко мне в мастерскую, обсудим кое-что.

Я не успел даже кивнуть, как Рийо подхватила меня своей силой и вытолкнула за дверь.

За мной последовал Огас и хлопнул меня по плечу:

— Пойдём на полигон. Посмотрим, сможешь ли ты так же ловить камни, как еду.

— Эй, бешеный повар, смотри сегодня аккуратнее, Джура не покалечь, — выкрикнула Шукс из окна и, поймав мой взгляд, отправила мне воздушный поцелуй.

— Я бешеный?! Ах ты, древняя девчонка! — наигранно разозлился Огас и швырнул в девушку комок земли. Волшебница мигом закрыла окно и показала язык. На что маг-повар покачал головой, усмехнулся, и мы дальше пошли к полигону.

— А почему древняя? — удивился я.

— Не твоё дело, захочет, сама расскажет, — проворчал наставник.

Дальше мы шли молча и когда приблизились к площадке, на ней уже лежало три гладких металлических сферы, размером с кулак.

— Сегодня ты не будешь уворачиваться, — объявил Огас, поднимая один из шаров, — ты должен ловить сферы так же, как сегодня поймал яблоко.

Я вошёл в круг и посмотрел на снаряды. Вчера я видел в них угрозу. Сегодня — ощущал просто как объект, движимый чужой волей. Я закрыл глаза, расширяя то самое «шестое чувство», что появилось накануне. Я искал не намерение атаки, а просто... движение.

Первый шар Огас бросил очень медленно, направляя мне прямиком в руку. И я с лёгкостью поймал его. Но совершенно не успел использовать новую силу.

— Так не пойдёт, кидай мне и смотри на поток силы, — сказал Огас. Стоило бросить сферу обратно, как ещё на подлёте она стала замедляться, словно попала в воду, а после, на подходе к руке, сфера так замедлилась, что казалось, она плывёт сквозь густой мёд. И наконец, снаряд плавно опустился в руку наставника.

— Понял? — сверкнул глазами Огас.

— Да, — ответил я, представляя, как ставлю перед собой барьеры из воды и смолы.

— Тогда лови, — плавно кинул он шар. Я снова словил снаряд, но он почему-то совершенно не замедлился.

— Ясно, с тобой мягко нельзя, — буркнул Огас и притянул силой ещё одну сферу.

Шар сорвался с его ладони с тихим свистом, описывая плавную дугу прямо в мою грудь. Инстинкт кричал: «Увернись!». Но я подавил его, сосредоточившись на вчерашнем ощущении — на том, как пространство вокруг стало продолжением моего «я».

В этот раз я не просто представил, как воздух передо мной густеет, становясь упругим и вязким, а полностью отдался этой мысли. Ведь если не получится замедлить снаряд, то он со всей силы влетит мне в рёбра. И только когда оставалось буквально несколько сантиметров от моей майки, шар, словно попав в смолу, резко замедлился и слегка ткнул меня в грудь. После чего я схватил его.

— То есть сразу ты не мог начать тренировку, нужно тебя обязательно истязать, да? — спросил Огас и добавил:

— Ну и как мне Шукс не злить, когда ты такой… И следующий шар со свистом направился в мою голову.

На этот раз реакция родилась не из страха, а из странного спокойствия. Я не стал ждать, пока шар приблизится. Я встретил его намерение ещё на полпути. Вместо того чтобы создавать общую преграду, я представил невидимую руку, которая мягко, но плотно обхватывает сферу, гася её импульс. Шар завис в воздухе в метре от моего лица, тихо вращаясь, будто пойманный в ловушку невидимой силы тяготения.

— Так-то лучше, — кивнул Огас, и в его голосе прозвучало одобрение. — Теперь ты не ждёшь удара. Ты его предвосхищаешь. Но одного мало.

Он не дал мне расслабиться. Третий шар полетел не по прямой, а по сложной дуге — сначала вверх, к потолку пещеры, затем резко вниз, целясь мне в затылок. Я почувствовал его приближение всей спиной, тем самым «шестым чувством». Поворачиваться было поздно. Но разве мне это нужно?

Я захотел, чтобы траектория изменилась. Не просто замедлилась, а свернулась в клубок. И я представил, как сзади появляется воронка. И шар, только что угрожавший покалечить, стал закручиваться в воздухе, замедляясь. Снаряд сделал вокруг меня несколько оборотов и плавно скатился мне в руку.

— Хорошо! — выкрикнул Огас, и его глаза загорелись азартом. — Теперь два сразу. В этот раз не лови — останавливай. Чистая воля, без образов!

«Два сразу?!» — мелькнуло в голове, но времени на раздумья не было. Два оставшихся шара сорвались с места одновременно, с разных сторон: один в живот, другой — в висок. В голове мелькнула паника — слишком много, слишком быстро. Но тут же вспомнились слова Рийо: «Ты должен быть цельным».

Я не стал делить внимание, а просто решил, что в радиусе вытянутой руки от меня всё начинает двигаться по орбитам, как планеты вокруг Солнца. Это было не желание, а чёткое волеизъявление. Воздух передо мной дрогнул, сплетаясь в сферу, а шары, не сбавляя скорости, вдруг резко изменили направление движения и стали вращаться рядом со мной.

Я стоял, тяжело дыша. Не от физической усталости, а от концентрации. Лоб покрылся испариной.

— Уф, — выдохнул Огас, перехватывая сферы. — Даже не представляю, что за образ возник в твоей голове, но это явный прогресс, теперь ты не мучаешь каждый предмет по отдельности, а меняешь правила для целой зоны. Это хорошо…

Он подошёл ближе и положил руку мне на плечо.

— Думал, придётся месяц тебя камнями кормить, но нет. Если так пойдём, то может даже научу ножами управлять, — подмигнул он мне и, резко отпрыгнув, направил в меня сразу три сферы.

Образ орбиты был свежим и ярким, поэтому, не став что-либо придумывать, я резко создал её, и шары снова подхватились траекториями, вращаясь возле меня.

— Интересно ты придумал. Всё следующее занятие будешь выполнять только это волеизъявление, — объявил Огас.

И следующие несколько часов я оттачивал «орбиту». Под конец удалось перехватить три ножа и три шара. Но остановившийся в миллиметре ото лба четвертый нож не позволил ощутить триумфа. А в глазах наставника я увидел испуг, видимо, не просто ему было сдержать своё оружие.

С края полигона, откуда мы пришли, послышался лёгкий шорох. Рийо стояла там, прислонившись к стене, её слепой взгляд был направлен в нашу сторону.

— Думаю, достаточно, — сказала она своим ровным, не терпящим возражений голосом. — Сила ещё не вся исчерпана, но фокус начинает расплываться. Лучше закончить на удачной ноте.

— Да уж, — фыркнул Огас, — Ладно, светлячок. Свободен. Иди к Войту. Только смотри, не вздумай в его мастерской что-нибудь сломать. Артефакты он любит больше, чем некоторых людей.

Я кивнул, ещё раз посмотрев на мирно лежащие металлические шары. Всего несколько дней назад простое движение ложки казалось подвигом. А сейчас...

Сейчас я чувствовал не гордость, а скорее уважение к этой новой силе. Она была как дикое животное — мощное, но пугливое, и требовало не насилия, а невероятной собранности. И это помогало всем моим сущностям находить баланс. Ведь в таких простых вещах, как не умереть, мы были абсолютно едины. Всё-таки Огас мастер в пробуждении инстинкта самосохранения…

Дорога к дому в этот раз была не так утомительна, и я во все глаза наслаждался видами и обустройством пещеры. Устроить целую экосистему для жизни и это под землёй, «Небесная воля» удивительные маги.

По пути я увидел Шукс. Три её копии, стоя по колено в ручье, что-то вылавливали сачками из светящейся ткани.

— Не помер? — бросила она, не глядя.

— Не-а. Даже ножи Огаса ловил. Почти все…

— Хвастун, — фыркнула она, но уголки её губ дрогнули.

— Ладно, если у Войта не задержишься надолго, покажу кое-что интересное. Мне кажется, старый фолиант про массаж написан специально для тебя.

Я только успел кивнуть, как она с визгом вытащила из воды что-то мелкое и серебристое, моментально забыв про меня и все её клоны ринулись к добыче.

Когда я подошёл к дому, дверь в мастерскую Войта была прикрыта. Я прислушался. Оттуда не доносилось привычного звона стекла или гула энергии — лишь тихое, размеренное потрескивание, словно тлели угли.

— Войт? — осторожно постучал я.

— Входи, Джур.

Я толкнул массивную дверь из тёмного дерева. Воздух внутри был тёплым, сухим и густым от запахов: старый пергамент, воск, полированный металл и та самая сладковатая терпкость, которую я уловил вчера.

Мастерская оказалась меньше, чем я ожидал, но каждый её сантиметр был заполнен. Полки, гнущиеся под тяжестью фолиантов и свитков, доходили до потолка. На рабочих столах в идеальном, почти болезненном порядке были разложены инструменты неясного мне назначения: медные оправы для кристаллов, крючковатые щипцы, покрытые сложной резьбой и другие удивительные приспособления.

В центре комнаты, в глубоком кресле с высокой спинкой, сидел сам Войт. Перед ним на низком столике дымился небольшой бронзовый сосуд, откуда и исходил тот самый треск и дымок, разносящий тот самый сладковатый запах.

— Садись, — он кивнул напротив и создал табурет. Его лицо в призрачном свете кристаллов казалось ещё более суровым и острым. А глаза, пронзительные и ясные, изучали меня с холодноватым интересом. — Расскажи, что ты сегодня понял.

Вопрос застал врасплох. Я ожидал обсуждения планов, артефактов, чего-то конкретного.

— Понял? — переспросил я, присаживаясь. — Что воля... реагирует на ясность. Не на силу желания, а на его чистоту. И что когда я перестаю бороться с собой, она становится... послушнее. Войт медленно кивнул, его длинные пальцы сложились домиком перед лицом.

— Упрощённо, но верно. Огас учит тебя применению. Рийо — состоянию ума. Моя же задача — дать тебе инструмент. Вернее, найти, какой инструмент тебе подходит.

Он сделал паузу, предоставляя словам возможность улечься в моей голове.

— Ты — аномалия, Джур. В тебе сплетено то, что по всем законам нашего мира должно разорвать любое существо на части: сознание и душа зрелого человека, тело юноши, рождённого в нашем мире, и древняя сила, которая старше большинства гор, — мужчина поправил очки и ещё пристальнее посмотрел на меня.

— Обычные методы обучения для тебя бесполезны. Ты не сможешь годами изучать магию и развивать волю. У тебя нет на это времени. Да и смысла тоже… Уже сейчас ты наполнен силой под завязку, но использовать можешь лишь мизерную её часть.

Он поднял руку, и один из кристаллов с полки плавно приплыл к нему и завис в воздухе между нами. Камень был похож на хрусталь, с молниями внутри.

— Это — резонатор. Он усиливает и фокусирует волю. Большинство из нас нуждаются в подобных посредниках, чтобы использовать способности, которые ты сегодня демонстрировал... — Войт прищурился.

— А ты сегодня создал зону изменённых физических законов, пользуясь лишь намерением. Без жестов, без заклинаний, без артефактов. Это уровень мастера. Осознанного мастера. А ты сделал это инстинктивно…

Он снова опустил кристалл на стол.

— Поэтому мы пойдём другим путём. Не будем обучать тебя поглощению и развитию, чем обычно заняты новички. А будем заставлять тебя понимать: устройство мира, природу силы, и, наконец, себя. Каждую твою часть. Только так ты сможешь овладеть своей волей, чтобы направлять её без риска уничтожить себя и всё вокруг, — Войт снова поправил очки, словно переключаясь на новую тему.

— Завтра наши занятия начнутся. А сегодня... Войт наклонился и открыл ящик столика. Оттуда он извлёк небольшой, плоский камень темно-серого, почти чёрного цвета. Его поверхность была абсолютно гладкой, без единой царапины.

— Возьми его, он называется «Камень Единства». Не артефакт. Скорее... тренажёр.

Я взял камень. Он был неожиданно тёплым и чуть тяжелее, чем выглядел.

— Что с ним делать?

— Ничего, — ответил Войт. — Просто носи с собой. Когда почувствуешь, что противоречия между твоими «я» становятся слишком сильны — сосредоточься на нём. Это не позволит тебе разорваться на части. Он ненадолго заглушит все сущности, но будь осторожен, в этот момент все они проснутся в глубинах твоей души, и что будет дальше — зависит лишь от тебя, — снова поправил он очки.

— В общем и целом, твоя главная задача сейчас — не нарастить мощь, а найти точку равновесия и огранить безудержную силу. Так ты сможешь двигаться в любом направлении, не теряя себя, — Войт поднялся и подошёл ко мне.

— Единственное, что мне нужно, это узнать, какими техниками ты обладаешь, чтобы мы смогли понять, в какую сторону нам идти.

— «Джур, не знаю, стоит ли говорить ему про стихии… Но это может быть проверка, его сила легко могла засечь источник твоей силы», — напряглась Леймис.

«Не думаю, что есть смысл что-то скрывать. Если бы они захотели, то вместо обучения давно могли бы превратить меня в послушную куклу», — ответил я Фениксу и решил рассказать Войту правду.

— Если честно, то я обладаю лишь двумя техниками: пламенной поступи и ледяного шага. А также умею управлять ледяными иглами.

— Стихии, значит, я так и думал, — сказал Войт, и в его улыбке мелькнуло удовлетворение. — Но сейчас ты не можешь их использовать, верно?

— Да, к сожалению, недавно пропустил через себя очень много сил и неизвестно, когда снова смогу использовать магию, — ответил я.

— Я рад, что ты не стал скрывать от меня правду, Джур, — слегка кивнул Войт и добавил:

— Раз твоё магическое нутро восстанавливается, то держи ещё кое-что, — протянул он мне серебристую цепочку, всю исписанную мельчайшей вязью.

— Это фиростил, очень редкий металл, втягивающий в себя энергию. Но благодаря рунописи, он будет делиться магией с тобой.

— Спасибо, — поблагодарил я Войта.

На что он махнул рукой и сжал пальцы на одном из звеньев цепочки, и там получился небольшой захват, в который он вставил камень «Единства».

— Теперь это полноценный подарок, — кивнул мне артефактор.

— Но сразу скажу, Джур, я не знаю, как твои стихийные каналы поведут себя с нашей энергией, будь осторожен, — Войт махнул рукой, и его воля направила меня к выходу.

— Ещё кое-что, — неловко добавил, пока артефактор не вытолкнул меня за дверь.

— Что? — удивлённо спросил Войт, уже задумавшись о чём-то другом.

— У меня есть наследие стихийного мага, там описываются техники для стихии льда, — выпалил я зачем-то.

— Боюсь, в этих квадратах тебе не удастся их практиковать. Как ты понял, на нашей земле не место ни стихиям, ни демонам…

— Но… — хотел что-то добавить я, но меня вытолкнуло на улицу и дверь резко закрылась.

Я ещё раз поблагодарил Войта, перед тем как пойти к Шукс. В голове не было ясного плана или восторга. Была лишь глубокая, странная уверенность, что здесь я смогу разобраться со своей силой.

Когда я подошёл на кухню, там уже вовсю готовил Огас, успевая и замешивать тесто, и нарезать мясо, и мешать кипящую воду, при этом обсуждая что-то с Рийо. Казалось, что все кухонные приборы следуют его воле. А с чердака, судя по вспышкам синего света и довольному хихиканью, Шукс уже вовсю экспериментировала со своим уловом.

— Иди ополоснись, а то грязный как болотный рикл, — гаркнул наставник.

И я пошёл к речке, надевая на себя подарок Войта.

Цепочка оказалась удивительно лёгкой, почти неощутимой. Кристалл, зажатый в звеньях, пульсировал едва уловимым теплом, будто живое сердце. Никакого внезапного прилива сил не случилось — лишь тихое, фоновое ощущение стабильности, словно что-то внутри, до этого дремавшее в изнеможении, наконец-то вздохнуло полной грудью.

Спустившись к ручью, я скинул потрёпанную тренировками одежду. Вода, прохладная и чистая, обожгла кожу, смывая пот и пыль. Я стоял по пояс в потоке, чувствуя, как усталость постепенно отступает. И тут же ощутил разницу: раньше малейшая попытка направить воду требовала усилия. Сейчас же я просто захотел, чтобы струя омыла спину — и она послушно изогнулась, обтекая плечи.

— Фиростил работает, — отметила Леймис. — Он не только даёт тебе силы, но и стабилизирует весь организм. Как плотина, превращающая бурный поток в ровную реку. Но будь осторожен — я вижу, как трещины на твоих энергоканалах затягиваются силой этого металла. Не знаю, к чему это приведёт, но хорошо, что они стали заживать. Иначе мне пришлось бы потратить всю оставшуюся силу, чтобы их срастить».

«Ты серьёзно?!» — мысленно ответил я, как вдруг чьи-то нежные руки плавно проскользили по моей спине и слегка толкнули.

Я испугался и попытался отпрыгнуть, но вода, мгновенно вырвавшись из-под контроля, бурным потоком сбила меня с ног и приложила ко дну ручья.

— Что за?! — хотел я выругаться, но увиденное привело меня в ступор.

Книга 2. Глава 9.

Я увидел, как абсолютно голая Шукс машет мне рукой, превращаясь в белёсый туман. А через мгновение её голос, полный торжества, прозвучал уже с противоположного берега:

— Ну как, понравилось?

Оказалось, девушка всё это время сидела на большом плоском камне у воды и смотрела на меня с хитрой ухмылкой. Одежда была на ней, но в голове уже отпечатался её изящный обнажённый образ. В её взгляде не было смущения — лишь лёгкая, вызывающая насмешка.

— И долго ты здесь? — спросил я, не зная, смеяться или злиться.

— С тех пор, как ты начал командовать водичкой. Забавно смотришься. Будто уговариваешь её.

— Не хочешь отвернуться? — проворчал я, выбираясь на берег и натягивая штаны.

— Не-а! — отрезала она, не отрывая от меня глаз. Не знаю почему, но перед ней я не испытывал никакого стеснения.

Когда я оделся, Шукс спрыгнула с камня и, подбежав, сунула мне в руки небольшой, потрёпанный том в кожаном переплёте. На страницах мелькали магические схемы тела, похожие на те, что я видел в трактате Харса.

— Посмотри, тут странное магическое нутро. Интуиция мне подсказывает, что оно похоже на твоё, — ткнула она пальцем мне в грудь.

— А ещё тут показано, как можно с помощью массажа помогать току энергии и регенерации энергоканалов, представляешь! — девушка принялась быстро перелистывать страницы, исписанные изображениями сплетающихся рук.

— Я её уже прочитала. И раз уж разрешаешь спать с тобой, так и быть, попробую сделать тебе массаж, как тут написано, — заявила Шукс, высоко подняв голову. Только улыбающиеся глаза выдавали её игривые мысли.

— Спасибо, — сказал я искренне. В прошлой жизни мне очень нравилось ходить на массаж — полезно для здоровья и приятно.

— Но это только перед сном, — оживилась Шукс и потянула меня в сторону дома.

— А теперь бежим, а то Огас опять будет ворчать, что еда стынет. И главное — не говори ему про это, — кивнула волшебница на трактат и ловким движением спрятала его.

— А то он эту книгу у меня второй месяц отбирает. Говорит, чтобы не тратила на неё время, потому что для нашей структуры магии такие массажи очень опасны. А я так и знала, что не зря читаю! — воскликнула она, подошла к двери и изобразила, что закрывает рот на замок, после чего скрылась внутри.

Я последовал за ней. Дома царила тёплая, почти семейная атмосфера. Слышался стук ножей, хруст овощей, бульканье густого бульона. Рийо о чём-то негромко разговаривала с Войтом. От этой мирной картины внутри растеклось чувство невероятного уюта.

— Давайте к столу, Джур, помогай накрывать, — буркнул Огас, закидывая последние ингредиенты в большой металлический чан. Я, слегка сосредоточившись, подхватил все тарелки волей и с лёгкостью поставил на стол. Удивительно, как легко теперь это получалось.

— Я почувствовала, что твои энергетические каналы только что пропустили через себя волю. Думаю, поэтому стало так легко. Твой организм адаптируется, — прошептала Леймис и снова затихла.

Ужин прошёл шумно и почти по-домашнему. Даже обычно молчаливая Рийо, быстро опрокинув несколько кружек браги Огаса, принялась рассказывать забавные байки про свою молодость. Шукс доела первой, стремительно управившись с мясом и подливкой, и тут же убежала наверх. Когда Рийо иссякла на истории, а я — на аппетит, то попрощался со всеми и пошёл вслед за подругой.

В моей комнате её не оказалось. Заглянул к ней — и там пусто. Зато в углу стояла хлипкая деревянная лестница, ведущая к металлическому люку на потолке. Делать было нечего — пришлось лезть. Едва я откинул створку, как Шукс втащила меня внутрь.

— Знакомься, это моя тайная лаборатория! — захлопнув люк, она широко раскинула руки и закружилась.

— Ну как тебе тут, нравится? — спросила девушка, внезапно оказавшись у меня перед самым лицом.

— Конечно нравится, как же иначе! — ответила она за меня и толкнула в сторону начерченного на полу круга с кучей плавающих в нём иероглифов.

— Садись! Я сейчас узнаю, точно ли похожа твоя энергоструктура на ту, что в книге, и тогда займёмся массажем! — Сияя улыбкой, она засуетилась вокруг меня, то выливая какие-то колбы внутрь круга, то посыпая иероглифы растолчёнными на ходу растениями. Пока девушка занималась магией, я старался прийти в себя после такой гиперактивной встречи. В комнате царил хаос из склянок, сушёных растений, светящихся кристаллов и разбросанных повсюду колб. Шукс разделилась на три своих копии. Две продолжили бегать, закидывая реагенты в круг, а третья принялась что-то строчить на небольшом листке.

— Ты не напрягайся, сейчас будет фейерверк, — сказала Шукс, когда двойники вернулись обратно в её тело.

— Фейерверк? Может, не стоит? — насторожился я. — Да ладно тебе, я почти всё выяснила. Остался последний тест, — она щёлкнула пальцами, и круг вспыхнул, заставляя энергию, до того мерно текущую внутри меня, ускориться в десятки раз. В голове помутнело. Фиолетовая сила стихий стала сливаться с прозрачной энергией воли, образуя единый поток. Я думал, что меня разорвёт на части, но как только сила набрала разгон, она так же резко сбавила ход, вернувшись к спокойному течению, но уже в ином, более совершенном качестве.

— Невероятно. Таким простым и быстрым способом она проверила, где у тебя повреждения каналов. При этом, обрати внимание, никаких проблем не случилось. Наоборот, твоя энергия стала цельной, и в неё идеально вплелась воля. Я не перестаю удивляться этим монстрам, Джур, это нечто! — воскликнула Леймис.

— Ух-ты-ы! — протянула Шукс, смотря сквозь меня, и уже через несколько секунд её взгляд прояснился и девушка стерла часть магического круга.

— Мне понятно всё, кроме того, что непонятно, — улыбнулась она и помогла мне подняться.

— Думаю, массаж точно будет к месту, а то в некоторых местах твои каналы будто изрешечены. Но вот чего понять не могу: нафига вы всё так усложняете? У нас магия течёт вместе с кровью, и сосуды проводят силу. Идеальная ведь система, правда? — почесав макушку, Шукс что-то обдумала и продолжила:

— Так вот. Зачем ты проводил каналы прямиком от узла к узлу? Это же титанический труд! А можно было просто использовать своё тело… — Честно говоря, даже не представляю, как всё так получилось. Никаких каналов я не прокладывал, — ответил я, совершенно не понимая, о чём она.

— А-а, ещё одно дитё алхимии. Теперь становится понятно, откуда это всё, — махнула Шукс на валяющуюся в комнате книгу и шлёпнула себя ладонью по лбу. Я молча смотрел, как она ходит по комнате, бормоча себе под нос.

«Леймис, что она имеет в виду?» — мысленно спросил я.

«Она говорит о самой основе магии, как её понимают в этих Квадратах. Похоже, у них магия — часть физиологии. Как кровеносная система, но для силы. А у тебя… — Леймис запнулась. — А у тебя каналы созданы искусственно. Проложены, как водопроводные трубы, через тело, но они не являются его частью. Хотя у всех людей, кого я встречала, каналы были именно такими, как у тебя.

— Так что же это значит? — спросил я вслух, обращаясь к Шукс, которая уже остановилась и смотрела на меня с внезапным озарением.

— Это значит, Джур, что ты — ходячий артефакт! — выпалила она. Глаза её загорелись азартом. — Только очень, очень сложный и несовершенный! Твоё тело — просто каркас, на который навесили систему проводников из чистой силы! Войт был прав, говоря про «сплетение»! Но он кое-что упустил. Ты не рождён с этим — ты создан!

Её слова повисли в воздухе, тяжёлые и неумолимые. Это была не метафора. Она говорила на языке своей магии, и этот язык описывал мою реальность с пугающей точностью. Странные ритуалы, алхимия, вмешательство богов… Если так посмотреть, получается не душа, перенесённая в новое тело, а какой-то непонятный конструкт.

— Значит… я не человек? — голос прозвучал тише, чем я ожидал.

— Человек? Да ты посмотри на себя! — Шукс подскочила, схватила мою руку и прижала свою ладонь к моей. — Кожа, кости, тепло! Конечно, человек! Только… улучшенный. Или дополненный. Или сломанный, но в чём-то улучшенный! В этом-то и фокус!

Она отпустила мою руку и снова зашагала по комнате.

— Войт пытается дать тебе ключи к управлению системой, которую никогда не встречал. Рийо учит тебя быть цельным, но не понимает твоих сущностей. А Огас… Огас тупо заставляет систему работать… — Шукс остановилась и посмотрела на меня, и в её взгляде была уже не просто азартная игривость, а твёрдая решимость.

— Я вижу систему. И в той старой книжке есть схема, как с такой системой работать. Не как с живым организмом, а как с… со сложным зельем, которое нужно постоянно помешивать, чтобы ингредиенты не выпали в осадок. Но мне нужно будет обсудить это со всеми.

Волшебница снова подбежала к груде хлама, вытащила оттуда ту самую книгу и ткнула в одну из схем.

— Смотри! Если так подумать, то здесь показаны не точки на теле, а узлы подключения. И движения — это не просто растирание мышц, а перенаправление потоков, чтобы те текли правильно и не бились о стенки своих же искусственных каналов! Массаж, о котором я говорила… похоже, он не для расслабления! Он для перенастройки!

В её голосе звучало торжество первооткрывателя. И ужас, который должен был вызвать её вывод, куда-то испарился, растворившись в этой чистой, незамутнённой жажде понять и починить.

— И… ты сможешь? — спросил я, чувствуя, как нарастает внутреннее напряжение.

— Смогу ли я? — фыркнула она и подбоченилась. — Задачка, конечно, сложная, но если мне помогут ребята, то справимся.

— А сегодня давай попробуем с самого простого — я просто тебя помассирую, — сказала Шукс, и её тон внезапно стал деловым, почти медицинским. Весь её игривый флирт куда-то испарился, уступив место сосредоточенности ремесленника, взявшегося за тонкую работу. Она открыла люк и ловко спрыгнула вниз.

— Иди за мной и ложись, — кивнула она на свою кровать, накрытую розовым плюшевым одеялом. — Начнём со спины — там лучше всего видно «перекрёстки» твоих каналов.

Я кивнул и начал спускаться по лестнице. Когда я дополз до середины, то попытался закрыть люк руками, но это оказалось неудобно, и я использовал волю, справившись в два счёта.

— Как же это удобно. Будто у тебя есть ещё несколько рук, — прошептала Леймис.

Едва я спрыгнул на пол, Шукс, которая всё это время терпеливо ждала, взорвалась на четырех клонов.

«Видимо, её нельзя заставлять ждать», — мелькнуло у меня, когда две девушки начали стягивать с меня одежду, а ещё две — заталкивать на кровать. И вот, когда я улёгся, все копии вернулись в оригинал, и волшебница запрыгнула на меня сверху. Она была такой лёгкой, а её мышцы такими упругими, что, не будь «подарка» Харса, вряд ли я смог бы сдержать охватившее меня возбуждение. Её сила заполнила всё пространство вокруг, и я почувствовал, как рука девушки нежно ложится мне на спину и словно погружается всё глубже внутрь тела. Я не понял, её энергия проникает в меня или же это сила, с которой она давит ладонью. Однако казалось, ещё чуть-чуть — и она продавит меня насквозь. И когда боль достигла максимума, Шукс остановилась и повела руку медленно вверх.

«Джур, держись. Она воздействует прямо на твои каналы», — предупредила Леймис, и в её голосе сквозило любопытство, смешанное с тревогой.

— Вот, чувствуешь? — она надавила чуть ниже лопатки. Внутри что-то дрогнуло, будто задели натянутую струну. Боль пронзила меня вспышкой.

— Это место, где внутри канала одновременно проходят воля, лёд и огонь. Из-за повреждения они расходятся, и это тебя быстро выматывает. Я замер. Она была права. Там действительно часто ныло после тренировок.

— Я сейчас попробую слегка его подправить, — продолжила она, и её пальцы начали двигаться по сложной траектории, будто вырисовывая символ прямо на коже. — А ты… попробуй сгладить поток, чтобы энергии снова смешались. Расслабься и прочувствуй, куда я направляю силу.

Я закрыл глаза, чтобы лучше сосредоточиться на внутренних ощущениях. Под её пальцами, в глубине тканей, пробежала слабая, но чёткая волна тепла. Как лёгкое, зовущее эхо. Благодаря этому мне удалось уловить, как Шукс своими движениями будто выпрямляет изогнутую трубу. И я стал замедлять там течение своей силы.

Прошло несколько минут. И я почувствовал небольшое головокружение и непривычную лёгкость в том месте, где раньше был постоянный дискомфорт.

— Ну как? — спросила Шукс, прекратив движения.

— Странно, — честно признался я, переворачиваясь на спину. — Удалось замедлить потоки, и когда ты закончила, они сами собой смешались. Словно внутри что-то встало на место.

— Потому что встало, — она удовлетворённо хмыкнула и погладила меня по спине. — Это было непросто. Самый большой разрыв канала был именно тут. Но таких травм у тебя… — в её глазах мелькнуло что-то между восхищением и ужасом, — десятки. Возможно, сотни. Вся твоя энергосистема — это гениальный, но чудовищно сложный механизм, который пропустили через мясорубку. Она села рядом, поджав ноги, и вдруг стала серьёзной.

— Слушай, Джур. То, что я тебе сказала про артефакт… Это не просто догадка. Если я права, то обычные методы тебе не помогут. Ты не сможешь «вырастить» новые каналы или изменить их структуру. У меня такое ощущение, что тебя создали под конкретного практика, под готовый набор техник…

«Она абсолютно права, — тихо сказала Леймис. — Помнишь, что говорили Келт и Гримс? Твоё тело готовили, чтобы в него мог проникнуть владыка демонов».

— Есть идеи, что с этим делать? — спросил я, глядя в потолок, усеянный светящимися крапинками-кристаллами.

— Я предлагаю поговорить с Войтом и Огасом, — твёрдо сказала Шукс. — Завтра. После твоих занятий. Им нужно это видеть. Я, может, и смогу тебя подлечить, но чтобы отладить весь этот механизм… — Она покачала головой.

— Боишься? — тихо добавила она, закусив губу. Я задумался. Боялся ли я? Да. Но этот страх был другим. Не животным ужасом перед неизвестностью, а глубокой тревогой от того, что им предстоит узнать.

Но игнорировать проблему — значит обречь себя на катастрофу. Рано или поздно демоны точно придут за мной… Думаю, у меня просто нет выбора…придётся довериться «Небесной воле».

— Да, — ответил я так же честно. — Но выбора у меня нет. Шукс кивнула, и в её улыбке появилось что-то похожее на уважение.

— Тогда на сегодня закончим. Но есть ещё кое-что… — Шукс развернула меня и впилась в мои губы. Поцелуй был внезапным, страстным, как удар током, и таким же коротким. Шукс отпрянула, словно и сама испугалась своей смелости. В её глазах мелькнул тот же восторг, что был в лаборатории после «фейерверка».

— Это… аванс, — выпалила она, отводя взгляд и поправляя прядь волос. — За сложную работу. И чтобы ты не думал, что я вижу в тебе только инструмент. Она спрыгнула с кровати и отошла к окну, будто создавая дистанцию.

— Можешь лечь у меня. А я пока займусь своими исследованиями, — и, словно вихрь, умчалась обратно в лабораторию.

Растянувшись на мягком и тёплом одеяле, я почувствовал, как ток энергии в теле наладился и наконец-то перестало ныть под лопаткой. А поцелуй Шукс вызвал одновременно радость и смутное беспокойство. Джур внутри меня негодовал и требовал вернуться к Кане, подталкивая пойти на свою кровать. Но для меня милее была эта неугомонная волшебница. Только сейчас я начал понимать, как стремительно и слепо я «влюбился» в Кану. И теперь, отделяя позывы этого тела от моих собственных чувств, многое вставало на свои места…

— Как ты, Джур? — беспокойно спросила Феникс.

— Завтра я окончательно откроюсь перед «Небесной волей». Что думаешь на этот счёт? — спросил я в ответ.

— Не знаю, Джур. Но благодаря их помощи ты не только сможешь восстановиться, но и стать в десятки раз сильнее. Разве не этого ты хотел? — спросила Леймис.

— Да, пожалуй, ты права. Именно этого я и хочу. Стать достаточно сильным, чтобы этот опасный мир смог стать моим домом, а не ареной для выживания…

Я плотно укутался в розовое одеяло, вдохнул приятный аромат бабл-гама с оттенком молнии и, предвкушая завтрашний день, погрузился в сон.

В середине ночи, в полудрёме, я услышал, как спускается Шукс. Она несколько минут простояла перед кроватью, словно не зная, что ей делать. И, наконец, разделась и легла ко мне, ласково обняв.