Восхождение

Глава 1

глава - Не камень

Сначала была темнота.

Не сонная, мягкая, человеческая, в которую проваливаются после усталости. Другая. Тяжелая, густая, с запахом мокрого камня, железа и старого дыма. Такая темнота не укрывала. Она ждала.

Ержан открыл глаза и понял, что стоит босыми ногами на холодном полу.

Каменный зал уходил вверх, теряясь в черных сводах. Вдоль стен висели порванные знамена, давно потерявшие цвета. Где-то далеко капала вода, и каждый звук падения отдавался под ребрами, будто кто-то бил по пустому кубку.

Он знал это место.

Не Ержан знал.

Аркен.

Эйгарский бастион. Северная граница Центра. Последняя зала старой крепости, где когда-то закончилась кампания против Ордена Хаоса. Тогда он вошел сюда с мечом, с тридцатью двумя выжившими легионерами и приказом не брать пленных.

Теперь меча не было.

Только тело.

И странное чувство, что он снова пришел сюда не победителем.

Из темноты послышались шаги.

Медленные. Спокойные. Без попытки скрыться.

Ержан поднял голову.

Из мрака вышел высокий мужчина в темном плаще без гербов. Седые волосы падали на плечи, правая рука была обожжена почти до локтя, а лицо казалось слишком живым для того, кого Аркен видел мертвым много лет назад.

Рейнар.

Глава Ордена Хаоса.

Человек, которого храмовники называли бедствием в человеческой коже.

Человек, против которого Аркен вел войска.

Человек, чье имя запрещали произносить в школах Центра без плевка после.

Рейнар остановился в нескольких шагах и посмотрел на него так, будто они расстались вчера.

— Все-таки пришел.

Голос был спокойным. Не насмешливым. Уставшим.

Ержан почувствовал, как внутри поднимается старая привычка: сжать челюсть, спрятать все лишнее, оценить расстояние, угол, слабость противника. Только противника здесь не было. Был мертвец из прошлого и сон, который пах слишком настоящим.

— Ты мертв, — сказал он.

Рейнар усмехнулся.

— Ты тоже был. Это, как видишь, не всегда конец разговора.

Ержан хотел ответить резко, но вдруг понял, что устал от резкости. Даже во сне. Даже перед врагом.

Он опустил взгляд на свои руки. Они были странными. Не старые руки Аркена, покрытые шрамами и ожогами, но и не совсем руки Ержана. Будто сон не мог решить, кем он должен быть.

Рейнар заметил это.

— До сих пор не выбрал?

— Что?

— Себя.

Ержан поднял взгляд.

— Я знаю, кто я.

— Нет, — мягко сказал Рейнар. — Ты знаешь, кем должен быть. Это другое.

Слова задели сильнее, чем должны были. В прошлом Аркен за подобный тон мог приказать заковать человека в железо. Сейчас он просто стоял и чувствовал, как внутри что-то неприятно шевелится.

— Ты пришел читать мне проповеди?

— Забавно слышать это от ученика храмовников.

— Я не был их учеником.

— Все централы были их учениками. Просто одни носили рясы, другие мечи.

Рейнар прошел к разрушенной колонне и провел пальцами по трещине в камне.

— Они дали вам язык. Слова. Страхи. Названия. Объяснили, что в вас правильно, а что надо выжечь. И ты до сих пор говоришь их словами, даже находясь в другом мире.

Ержан нахмурился.

— Хаос терпимости не был выдумкой. Я видел таких людей.

— Конечно видел.

Рейнар повернулся.

— Но ты видел не хаос. Ты видел людей, которых слишком долго заставляли быть тишиной.

В зале стало холоднее.

— Хаос — это не бедствие, Аркен. Хаос — это не огонь, который надо запереть в камне. Хаос — это эмоции до того, как храмовники дали им страшное имя. Гнев. Страх. Радость. Любовь. Боль. Желание жить. Желание кричать, когда тебе больно. Желание ударить, когда у тебя забрали все. Желание обнять, когда ты боишься потерять.

Он говорил спокойно, но каждое слово будто срывало старую кожу.

— Храмовники слишком далеко ушли в сторону контроля. Они решили, что сильный человек — это тот, кто не дрожит, не плачет, не хочет, не сомневается. Они называли это чистотой разума. На деле это была клетка. Красивая, священная, железная клетка.

Ержан отвел взгляд.

Перед глазами вспыхнуло другое место.

Не Эйгар.

Норвежская дорога.

Свет фар.

Удар сбоку.

Стекло.

Металл.

Кровь.

Он резко вдохнул, будто снова оказался в машине.

Рейнар смотрел на него уже без насмешки.

— Вот. Ты помнишь.

— Это была авария.

— Да.

— Я не был виноват.

— Да.

Эти два «да» почему-то прозвучали хуже обвинения.

Ержан сжал кулаки.

— Тогда почему мне кажется, что виноват?

Рейнар не ответил сразу.

Он подошел ближе, и теперь Ержан видел мелкие морщины у его глаз, старые шрамы на шее, следы ожогов, которые не зажили даже во сне. Этот человек не выглядел как демон из храмовых книг. Он выглядел как тот, кто слишком долго нес свою правду и устал от чужой лжи.

— Потому что ты привык отвечать за все, что не успел предотвратить.

Ержан почувствовал, как горло сжалось.

— Я должен был увидеть машину.

— Нет.

— Должен был понять, что он не тормозит.

— Нет.

— Должен был просчитать перекресток.

— Ты не машина, Ержан.

Имя прозвучало неожиданно.

Не Аркен.

Ержан.

Он дернулся, будто его ударили.

Рейнар сделал еще шаг.

— Ты не машина. Ты не стена. Ты не последний бастион Империи. Ты человек, который ехал домой после матча. Усталый. Живой. Счастливый. И кто-то пьяный влетел в тебя на красный.

Ержан хотел возразить, но слова не вышли.

В груди стало больно. Не от ран. От чего-то другого, более старого.

— Я должен был быть внимательнее.

— Конечно. Так проще, да? Если виноват ты, значит мир все еще можно контролировать. Значит, надо просто стать жестче, холоднее, умнее, быстрее. И тогда больше ничего не случится.

Рейнар наклонил голову.

— Но это ложь.

Ержан почувствовал злость.

Живую.

Горячую.

Не холодную ярость боя, не привычное собранное раздражение, которое можно превратить в решение. Обычную человеческую злость. На аварию. На боль. На бессилие. На того пьяного водителя. На себя. На то, что Алина могла сидеть рядом. На то, что он снова лежит между жизнью и смертью, хотя только начал жить.

— Замолчи, — сказал он хрипло.

Рейнар улыбнулся почти грустно.

— Вот она.

— Что?

— Эмоция. Настоящая. Не приказ. Не расчет. Не командирская поза. Ты злишься.

— И что?

— Ничего. Злись.

Ержан поднял голову.

— Что?

— Злись, — повторил Рейнар. — Только не превращай злость в цепь. Не дави ее обратно в кость. Посмотри на нее. Назови ее. Признай, что она твоя.

— Если я дам ей выйти, я потеряю контроль.

— Ты уже терял контроль, когда пытался удержать все внутри.

Слова ударили точно в то место, куда он не хотел смотреть.

Ночь с Максатом.

Подъезд.

Пьяные угрозы.

Алина за спиной.

Сужение мира до плеч, рук, слабых мест, дыхания врага.

И глаза.

Те самые глаза, которых испугалась Алина.

Потом авария. Больница. Она снова увидела это.

Рейнар тихо сказал:

— Ты думал, что в больнице проснулось чудовище. Нет. Проснулось то, что ты годами запирал. Не только в этом мире. Во всех жизнях.

Ержан молчал.

— Тебя учили терпеть. Сначала храмовники. Потом война. Потом командование. Потом смерть семьи. Потом чужой мир, где ты решил, что выживешь, если снова станешь камнем. Но камень не живет, Аркен. Камень только не умирает.

— Я Ержан, — сказал он вдруг.

Слова вырвались сами.

Рейнар замер.

И впервые улыбнулся по-настоящему.

— Вот теперь разговор начинается.

Ержан сам удивился, насколько сильно дрогнул голос.

— Я Ержан, — повторил он тише. — Я не хочу снова быть только Аркеном.

В зале что-то изменилось.

Знамена на стенах перестали быть черными пятнами. В трещины камня будто вошел слабый свет. Где-то далеко капли воды стали звучать мягче.

Рейнар сел прямо на обломок колонны, как усталый путник.

— Храмовники дали вашим способностям имена. «Воля жизни». «Хаос терпимости». Одно объявили благословением, другое проклятием. Удобно. Людей с первым можно было вести в бой. Людей со вторым — убивать, пока они не испортили легенду.

— Значит, это одно и то же?

— Это одно действие, но разные отношения человека к самому себе.

Рейнар поднял обожженную руку.

— Когда человек хочет жить и признает, почему хочет, сила становится яснее. Она не только латает раны. Она слушает. Учится. Помнит, что тело не инструмент, а дом.

Он сжал пальцы.

— Когда человек хочет жить, но ненавидит свою боль, свой страх, свою любовь, свою ярость, сила начинает рвать его изнутри. Она не лечит. Она воюет. С миром, с телом, с разумом. Это и называли хаосом терпимости.

Ержан медленно сел на холодный камень.

Ноги вдруг перестали держать.

Он впервые за долгое время позволил себе выглядеть слабым, даже перед врагом из сна.

— Я устал, — сказал он.

Слова были простыми.

И от этого страшными.

Рейнар не перебил.

— Я устал быть спокойным. Устал все понимать после того, как уже больно. Устал держать лицо, когда внутри все орет. Устал делать вид, что если я молчу, значит справляюсь.

Голос сорвался.

Ержан закрыл глаза ладонью.

И вдруг почувствовал влагу.

Слезы.

Он не сразу понял, что это они.

Так давно не плакал, что тело будто забыло, как это делается.

Рейнар смотрел молча.

Без победы.

Без жалости.

Просто ждал.

— Я испугался, — выдохнул Ержан. — Когда понял, что Алина могла быть в машине. Я так испугался, что хотел убить того человека, даже не зная его лица. А потом понял, что сам лежу и ничего не могу. И стало еще хуже.

Он сжал пальцы у лица.

— Я ненавижу это чувство.

— Беспомощность?

— Да.

— Тогда не прячь ее под яростью. Скажи честно: тебе было страшно.

Ержан медленно опустил руку.

— Мне было страшно.

Зал стал светлее еще немного.

Рейнар кивнул.

— Еще.

— Мне было больно.

— Еще.

— Я злился.

— На кого?

Ержан закрыл глаза.

— На него. На себя. На дорогу. На весь этот мир, где человек может просто ехать домой и вдруг снова оказаться на границе смерти.

Рейнар тихо сказал:

— Еще.

И тогда из него вышло то, что он не хотел признавать сильнее всего.

— Я не хочу умирать.

Голос стал почти детским.

— Не теперь.

Он поднял глаза.

— Я только начал жить.

Рейнар смотрел на него долго.

Потом встал.

— Вот она. Воля жизни.

Не железо.

Не шрамы.

Не способность встать после удара.

А это.

Признание.

Желание остаться.

Не потому что надо. Не потому что приказ. Не потому что командующий не имеет права падать.

Потому что дома ждет женщина, которая смеется над его странными фразами. Потому что родители спорят о сарае. Потому что Руслан наверняка уже ругается с врачами и пытается найти переводчика. Потому что в Норвегии есть команда, где Майк коверкает казахские слова. Потому что он еще не научился нормально говорить «қайырлы таң» без командирского тона. Потому что жизнь стала его, и он не хочет отдавать ее темноте.

Рейнар подошел ближе и положил обожженную руку ему на плечо.

Во сне эта рука была теплой.

— Признай все, что ты есть. Аркен. Ержан. Казах. Человек из другого мира. Муж. Игрок. Испуганный. Злой. Любящий. Упрямый. Смешной, хотя ты этого не понимаешь.

Ержан сквозь слезы вдруг коротко усмехнулся.

— Я не смешной.

— Очень смешной. Просто опасно серьезный.

Они оба замолчали.

Потом Рейнар сказал уже мягче:

— Ты не обязан быть камнем, чтобы быть сильным.

Темнота начала расходиться.

Каменный зал растворялся. Знамена стали пеплом. Вода перестала капать. Где-то издалека пришел другой звук.

Писк аппарата.

Голоса.

Запах лекарств.

Рейнар отходил назад, в светлеющую темноту.

— Что будет со мной? — спросил Ержан.

— Проснешься.

— А если хаос вернется?

Рейнар остановился.

— Он не возвращается. Он всегда был там. Просто теперь ты знаешь, что это не враг. Это часть тебя, которая слишком долго кричала без слов.

— И что мне делать?

— Слушать. Но не подчиняться.

Рейнар улыбнулся устало.

— Это и есть свобода.

Мир дрогнул.

Ержан открыл глаза.

Белый потолок.

Свет.

Боль.

Не одна боль, а много. Грудь, плечо, ребра, голова, левая рука. Тело было тяжелым, будто его засыпали мокрым песком. В горле стояла сухость. Возле кровати пищал аппарат, за окном было серое норвежское утро.

Сначала он не понял, где находится.

Потом увидел Алину.

Она сидела рядом, согнувшись, как человек, который слишком долго не спал. Волосы собраны кое-как, лицо бледное, глаза красные. Она держала его руку обеими руками и смотрела так, будто боялась моргнуть.

— Ера?

Ее голос дрогнул.

Он хотел ответить спокойно. Как раньше. Коротко. Уверенно. Сказать, что все нормально. Что он жив. Что не надо бояться.

Но вместо этого из груди вырвался хриплый, почти сломанный шепот:

— Ты не была в машине?

Алина застыла.

Потом быстро покачала головой.

— Нет. Ты высадил меня. Я дома была. Ера, я дома была.

Он закрыл глаза.

И заплакал.

Не красиво. Не тихо. Не как человек, который все контролирует даже в слезах.

Просто заплакал.

От боли. От облегчения. От ужаса, который наконец нашел выход. От того, что она жива. От того, что он жив. От того, что больше не мог удерживать внутри все, что годами называл силой.

Алина сначала испугалась еще сильнее, потом встала, осторожно обняла его, насколько позволяли трубки и повязки, и прижалась лбом к его плечу.

— Тише. Я здесь. Я здесь, слышишь?

Он кивнул, но слезы не остановились.

И впервые ему не стало стыдно.

Врачи вошли через несколько минут. Норвежские слова перемешались с английскими, аппараты пискнули чаще, кто-то проверял показатели, кто-то мягко попросил Алину отойти, но она не отпустила его руку, пока Ержан сам не сжал ее пальцы.

Слабо.

Но осознанно.

Доктор что-то сказал о том, что сознание вернулось, что нужно наблюдать, что состояние тяжелое, но стабильное. Алина слушала, кивала, задавала вопросы, а Ержан смотрел на нее и думал только об одном: раньше он бы уже начал просчитывать сроки восстановления, риски, карьеру, контракт, реакцию клуба, состояние тела.

Сейчас он просто смотрел на жену.

И хотел жить.

Не выжить.

Жить.

Когда врачи ушли, в палате снова стало тихо. Алина села рядом, вытерла лицо ладонями и попыталась улыбнуться.

— Ты меня напугал, ненормальный.

Он с трудом вдохнул.

— Я сам себя напугал.

Она замерла.

Раньше он бы так не сказал.

Он увидел это в ее глазах и вдруг понял, что между ними сейчас тоже начинается что-то новое. Не только после аварии. После всей той жизни, где он слишком часто был стеной, а она стучала в эту стену ладонями, пытаясь понять, есть ли там человек.

— Я видел сон, — сказал он.

Голос был слабый, но уже ровнее.

— Про прошлое?

Он посмотрел на нее.

Алина не знала всей правды. Не могла знать. Но иногда чувствовала больше, чем он говорил.

— Да. Про человека, которого я считал врагом.

— И что он сказал?

Ержан долго молчал.

Потом тихо ответил:

— Что я не камень.

Алина смотрела на него, и в глазах снова появились слезы. Но теперь не только от страха.

— Я ему благодарна.

Ержан хотел усмехнуться, но ребра тут же отозвались болью.

— Не уверен, что он заслужил.

— Если он сказал тебе это, заслужил.

Он повернул голову к окну.

Серый свет лежал на стенах палаты. Где-то за дверью говорили люди. Мир не стал проще. Тело было разбито. Сезон мог уйти мимо. Врачи еще не знали всего. Клуб еще ждал ответов. Руслан, наверное, уже пытался дозвониться всем подряд и ругался на трех языках.

Но внутри было иначе.

Не спокойно.

Нет.

Живо.

Страшно, больно, тепло, злостно, благодарно, уязвимо.

Живо.

Ержан снова посмотрел на Алину.

— Я боюсь, — сказал он.

Она сжала его руку.

— Я тоже.

— Я могу сорваться.

— Тогда будем держать.

— Я не хочу снова стать тем, что ты видела тогда.

— Тогда не прячь это от меня.

Он закрыл глаза.

Это было труднее любого матча.

— Хорошо.

— И не делай вид, что тебе не больно.

— Больно.

— И что ты не злишься.

Он медленно выдохнул.

— Злюсь.

— И что тебе не страшно.

Он открыл глаза.

— Страшно.

Алина кивнула.

— Вот. Уже лучше.

Он посмотрел на нее слабо, почти растерянно.

— Почему?

Она погладила его пальцы.

— Потому что теперь я слышу тебя, а не твою крепость.

Ержан молчал.

Потом сам потянулся к ее руке губами и поцеловал пальцы.

На третий день после пробуждения Ержан впервые попросил открыть окно.

Алина посмотрела на него так, будто он предложил выйти на пробежку.

— Тебе нельзя вставать.

— Я не сказал, что буду прыгать.

— С твоим лицом это звучит как план.

— У меня теперь такое лицо?

— У тебя всегда было такое лицо. Просто раньше ты делал вид, что это мудрость.

Ержан хотел усмехнуться, но ребра тут же отозвались болью. Получилось нечто среднее между улыбкой и страданием. Алина сразу испугалась, но он поднял ладонь.

— Нормально. Просто шутка оказалась сильнее меня.

Она несколько секунд смотрела, потом вдруг тихо рассмеялась. Не громко, не весело до конца, но по-настоящему. Это было первое нормальное движение воздуха в палате за все дни.

Окно открыли совсем чуть-чуть. Внутрь вошел холодный норвежский воздух, влажный, чистый, пахнущий дождем и дорогой. Ержан лежал, повернув голову к серому небу, и впервые не пытался сразу считать, сколько времени уйдет на восстановление. Не строил план. Не заставлял себя быть спокойным.

Он просто дышал.

Получалось плохо. Болело.

Но было приятно.

Врачи заходили часто. Слишком часто, по мнению Ержана, и недостаточно часто, по мнению Алины. Норвежский доктор с аккуратной бородой и усталым взглядом говорил медленно, через переводчика, иногда переходил на английский, если видел, что Ержан понимает.

Прогноз был осторожным.

Тяжелое сотрясение. Перелом ребра. Глубокие ушибы. Повреждение плеча. Несколько серьезных рассечений. Сильный удар по корпусу. Внутреннее кровотечение удалось остановить быстро. Операции, к счастью, не потребовались там, где могли потребоваться. Состояние стабилизировалось, но о футболе в ближайшее время говорить было рано.

Доктор произнес это очень аккуратно.

Ержан вдруг спросил:

— Рано — это сколько? Неделя?

Переводчик замер.

Алина медленно повернулась к нему:

— Ера.

Доктор посмотрел сначала на нее, потом на него и, кажется, впервые улыбнулся.

— You are joking?

Ержан подумал.

— Немного.

Алина закрыла лицо ладонью.

— Он шутит. Кажется. Я сама еще не привыкла.

Доктор кивнул, но в глазах появилась осторожная радость. Врачи, наверное, тоже любили, когда пациент начинает язвить. Значит, внутри что-то возвращается.

— Not week, — сказал он. — Months. We speak about months.

Ержан молчал несколько секунд.

Месяцы.

Слово упало тяжело. Но не сломало.

Раньше он бы сразу спрятал реакцию. Сделал лицо, кивнул, начал думать о сроках, тренировках, контракте, позиции в команде, возвращении. Сейчас же он позволил себе выдохнуть и честно сказать:

— Хреново.

Переводчик перевел не сразу. Видимо, подбирал приличный вариант.

Алина даже улыбнулась краем губ.

— Вот это уже человеческая реакция.

Доктор спросил, что она сказала. Переводчик попытался объяснить. Доктор выслушал, потом кивнул:

— Human reaction is good.

После этого фраза «human reaction» стала в палате почти шуткой. Когда Ержан морщился от боли, Алина говорила, что это человеческая реакция. Когда он ругался на больничную еду, она тоже говорила, что это человеческая реакция. Когда он впервые попросил нормальный чай, а не то, что в больнице называли чаем из уважения к кипятку, она сказала:

— Поздравляю. Ты официально жив.

Клуб подключился быстро.

Сначала пришел представитель «Русенборга», высокий мужчина с папкой, очень вежливый и настолько аккуратный в словах, что Ержан почти физически почувствовал работу юристов за его спиной. Он говорил о помощи клуба, страховке, реабилитации, полиции, машине, временной бытовой поддержке для Алины, переводчиках, врачах, психологе, если понадобится.

Ержан на слове «психолог» поднял бровь.

Алина сразу сказала:

— Понадобится.

— Я еще ничего не сказал.

— Я сказала за двоих.

Представитель клуба сделал вид, что не заметил семейной власти в действии.

Потом пришел Хансен.

Не сразу, не толпой, не с камерами. Просто вошел в палату в клубной куртке, остановился у двери и несколько секунд молча смотрел на Ержана. На лице у тренера не было привычной рабочей жесткости. Только усталость и что-то почти отцовское, хотя он явно пытался это спрятать.

— You look like shit, — сказал он наконец.

Переводчик открыл рот, но Алина уже рассмеялась.

Ержан хрипло ответил:

— Coach, you too.

Хансен моргнул.

Потом засмеялся. Коротко, с облегчением.

— Good. Brain works.

— Not full.

— Never was full. Football player.

Алина посмотрела на тренера с неожиданным уважением.

— Мне нравится ваш стиль поддержки.

Хансен не понял фразы, но по тону догадался, что это не оскорбление.

Он сел рядом, говорил уже серьезнее. Клуб не будет торопить. Никто не требует сроков. Сначала здоровье. Врачебная программа будет отдельной. Контракт остается в силе. Команда понимает ситуацию. Авария не его вина. Водитель другой машины задержан, алкоголь подтвержден, полиция ведет дело.

На этом моменте Ержан закрыл глаза.

Внутри дернулось что-то темное.

Пьяный водитель.

Не образ даже. Не лицо. Просто источник удара, боли, сломанного металла и Алины в больничном коридоре.

Пальцы сами сжались.

Алина заметила первой. Она накрыла его руку своей.

— Ера.

Он открыл глаза.

Хансен тоже заметил. Не понял всего, но увидел достаточно.

— Anger is okay, — сказал тренер медленно. — But not drive you. You drive it.

Ержан неожиданно улыбнулся.

— Coach talk like old monk.

Тренер фыркнул.

— Better monk than idiot.

После него начали приходить партнеры.

Сначала по одному, потом маленькими группами, потому что медперсонал быстро понял: если пустить всю команду сразу, реабилитационное отделение превратится в раздевалку после победы. Майк Йенсен пришел первым. Принес огромный пакет с фруктами, который выглядел так, будто его собирал человек, решивший победить травму бананами.

— Bro, I bring vitamins. Real medicine.

Ержан посмотрел на пакет.

— Ты ограбил магазин?

— Almost. For you, discount.

Алина достала из пакета апельсин, яблоки, виноград, какие-то батончики и маленькую открытку, где по-английски было написано: «Don’t die. We need passes».

Ержан прочитал и впервые нормально рассмеялся, хотя тут же пожалел об этом из-за ребер.

— Кто писал?

Майк поднял руку.

— Team message. Very emotional.

— Очень трогательно. Почти заплакал.

— Good. Human reaction.

Алина посмотрела на него:

— Это уже разошлось?

Майк не понял. Ержан перевел коротко:

— Joke from doctor.

— Ah! Good. Human reaction! I use.

Сёдерлунн пришел вместе с Риски и Региниуссеном. Принесли клубный шарф, журнал, шоколад и маленький игрушечный автобус. Ержан долго смотрел на автобус.

— Это что?

Сёдерлунн сказал с абсолютно серьезным лицом:

— New car for you. Safer.

Риски не выдержал и отвернулся, смеясь.

Даже Региниуссен улыбнулся.

Ержан посмотрел на игрушку, потом на Сёдерлунна.

— Too small. But good fuel economy.

Комната взорвалась смехом.

Алина закрыла глаза и прошептала:

— Господи, он теперь еще и шутит по-английски.

Сёдерлунн положил автобус на тумбочку.

— No more driving, bro. We carry you.

— You strong enough?

— Me? Yes. Mike? No.

Майк, который пришел вместе с ними второй раз без разрешения и уже стоял у двери, возмутился:

— I hear that!

Региниуссен протянул Ержану шарф.

— Fans ask about you. Many messages.

Ержан провел пальцами по ткани.

— Я видел немного.

— More than little. You are… how say… tragic hero now.

Майк вставил:

— No tragic. Kazakh Terminator.

Ержан поморщился.

— Нет.

— Why?

— Terminator less paperwork.

Даже медсестра у двери улыбнулась, хотя явно не понимала контекст.

Команда принесла энергию, которой в палате не хватало. Шум, сарказм, глупые шутки, фрукты, открытки, журнал, шарф, игрушечный автобус, чьи-то носки с эмблемой клуба, которые зачем-то подарил Гамбоа, сказав, что теперь у Ержана точно будет «speed in feet». Педерсен прислал сообщение, потому что в тот день не мог прийти: «If you want vacation, next time just ask coach». Ержан ответил: «Coach would say run first».

Хансен потом действительно сказал, что шутка плохая, но логичная.

Норвежские футбольные СМИ быстро сделали из аварии большую историю.

Сначала заголовки были осторожными. «Садыков попал в ДТП». «Игрок “Русенборга” госпитализирован после аварии». «Пьяный водитель стал причиной столкновения». Потом пошли материалы шире: кто он, как пришел из Казахстана, как начал сезон, сколько ассистов отдал, как стал любимцем болельщиков, что означает его потеря для команды. Газеты и сайты писали о том, что футбол иногда слишком быстро превращает человека в символ, а жизнь потом напоминает, что символы тоже сидят в больничных палатах с перебинтованными ребрами.

Руслан все это отслеживал как военный штаб.

Он не прилетел сразу только потому, что Алина по телефону сказала ему: сначала организуй все оттуда, не устраивай хаос в Норвегии. Руслан обиделся на слово «хаос», потом через час прислал таблицу действий, где было расписано: связь с клубом, связь с юристом по ДТП, страховые документы, коммуникация с казахстанскими СМИ, комментарии для рекламных партнеров, сообщения болельщикам, поддержка Алины, проверка слухов.

Алина показала Ержану таблицу.

— Он реально сделал штаб.

Ержан посмотрел на экран.

— Он давно хотел.

— Там даже пункт «не дать журналистам написать ерунду».

— Невыполнимо.

— Я ему так и сказала.

Руслан вышел на связь вечером. На экране он выглядел не таким, как раньше. Все еще живой, нервный, с привычной быстрой речью, но за спиной уже был не кухонный стол, а маленький офис. Белая стена, ноутбук, доска с пометками, две папки, принтер и Динара, которая прошла с кружкой мимо камеры и сказала:

— Передайте пациенту, что агент сошел с ума официально.

Руслан обернулся:

— Это рабочий процесс!

— Это ты приклеил на стену бумагу «Не паниковать» и сам на нее орешь.

Ержан неожиданно улыбнулся.

— Офис?

Руслан сразу выпрямился.

— Да. Караганда. Маленький, но наш. Снял помещение. Юрист приходит два раза в неделю. Один парень помогает с документами и переводами. Динара говорит, что она не секретарь, но командует всеми лучше секретаря.

Динара из-за кадра:

— Я не секретарь!

Руслан продолжил, делая вид, что не слышит:

— После твоего трансфера ко мне начали идти родители молодых игроков, тренеры, знакомые. Я сначала отказывался, потому что не хотел выглядеть жучком, который схватил всех подряд. Но потом понял: если нормальные люди не будут работать, к ним придут ненормальные.

Ержан смотрел внимательно.

— Кого взял?

Руслан на секунду стал серьезнее.

— Владислава Васильева. И Оралхана Омиртаева.

Ержан молчал.

Оба имени ударили сразу в прошлое.

Юношеские поля, Караганда, «Жастар», Лермонтов, первые тренировки, Владислав с вечной злостью после ошибки, Оралхан с тихим движением нападающего, который редко говорит лишнее.

— Они согласились?

— Влад сначала делал вид, что ему никто не нужен. Потом спросил, смогу ли я выбить ему бутсы и нормальные условия. Я сказал, что если он будет так играть языком, как на поле, то сам себе все выбьет, только не там, где надо. Оралхан спокойнее. Его семья нормальная, думают головой. С ним легче и сложнее одновременно.

— Почему сложнее?

— Потому что он молчит. А молчаливые либо умные, либо уже все решили.

Алина тихо сказала:

— Звучит знакомо.

Ержан повернул голову к ней.

— Я уже не такой.

Она посмотрела на него мягко.

— Да. Теперь иногда говоришь глупости вслух. Мне нравится.

Руслан продолжал:

— Я не буду обещать им чудо. Только документы, нормальные переговоры, защита от мутных схем, учеба, понимание рынка. И да, я им сразу сказал: если хотите стать звездами за месяц, идите к сказочникам. Если хотите работать — приходите.

Ержан почувствовал странную гордость.

Тот самый парень, который когда-то вытолкнул его на дворовую драку и потом вместе с ним попал в участок, теперь сидел в маленьком офисе в Караганде и пытался построить честное агентство там, где слишком долго работали через «порешаем».

— Ты хорошо делаешь,-сказал Ержан.

Руслан замолчал.

Для него эти слова значили больше, чем длинная похвала.

— Ты там давай не раскисай,-сказал он наконец, уже грубее, пряча эмоцию.- У меня бизнес на тебе держится.

— Плохая бизнес-модель.

— Зато легендарная.

Врачи тем временем продолжали удивляться.

Не так открыто, чтобы это стало проблемой, но достаточно, чтобы Алина замечала. Анализы стабилизировались быстрее, чем ожидали. Отек сходил хорошо. Состояние после сотрясения оставалось тревожным, но ясность возвращалась лучше прогнозов. Ребра и плечо, конечно, не могли чудесно исчезнуть из медицинской реальности, но общее восстановление шло так, будто организм слишком активно соглашался жить.

Доктор однажды сказал:

— Strong body. Very strong recovery response.

Алина посмотрела на Ержана так, будто услышала не комплимент, а подтверждение старого подозрения.

Когда врач ушел, она спросила:

— Это опять твое… странное?

Он не стал делать вид, что не понял.

— Да.

— Оно помогает?

— Да.

— А пугает?

Он посмотрел на свою руку, на синяки, на следы капельницы, на пальцы, которые уже сжимались чуть увереннее.

— Тоже да.

Алина села рядом.

— Глаза больше не были такими.

Он поднял взгляд.

— Ты смотрела?

— Конечно смотрела. Я теперь за ними слежу как за погодой.

— И как погода?

Она задумалась.

— Облачно. Но без пожара.

Он тихо рассмеялся.

— Хорошо.

— Не очень. Но лучше, чем было.

Энергия возвращалась не только телу.

Она возвращалась в голос, в раздражение, в сарказм, в желание спорить. Ержан ловил себя на том, что хочет не просто молчать и терпеть. Он хотел отвечать. Хотел смеяться. Хотел злиться, когда больно. Хотел говорить Алине, что ему страшно, а не делать вид, что страх — это ошибка слабых людей.

Однажды медсестра принесла больничный обед. Ержан посмотрел на тарелку и помолчал.

Алина сразу сказала:

— Нет. Не начинай.

— Это еда?

— Еда.

— Она точно знает?

— Ера.

— Я просто спрашиваю. Может, это тренировочный материал для челюсти.

Алина отвернулась к окну, чтобы не смеяться слишком явно.

На следующий день Майк принес ему нормальный суп из какого-то кафе, заявив, что команда провела «rescue operation». Ержан попробовал и сказал:

— Лучше больничного.

Майк возмутился:

-This is big compliment? Better than hospital? Bro, my grandma cries now.

Ержан подумал.

— Tell grandma: soup fights good.

Майк на секунду замолчал.

— Soup fights good?

Алина перевела смысл на русский и сама засмеялась.

Майк достал телефон:

-I post this. “Soup fights good.” New Kazakh wisdom.

— Не надо.

— Too late.

Через час в командном чате уже появились мемы с супом в боксерских перчатках.

Норвежские журналисты несколько раз просили интервью, но клуб жестко ограничил доступ. Хансен сказал, что игрок не обязан становиться сериалом для прессы, пока лежит в больнице. Руслан поддержал, добавив из Караганды, что любое интервью сейчас только через клуб, агента и Алину, потому что «если человек на обезболивающих, он может случайно сказать правду, а правда плохо монетизируется без подготовки».

Алина передала эту фразу Ержану.

— Он стал ужасен.

В клубе ситуацию понимали.

Это было важно. Не просто говорили правильные слова, а действительно помогали. Организовали Алине транспорт, переводчика, консультацию по страховке, контакт с полицией, помощь с бытовыми вопросами. Тренерский штаб не давил сроками. Команда записала короткое видео, где каждый говорил пару слов. Кто-то серьезно, кто-то смешно. Сёдерлунн сказал, что он ждет свои передачи обратно. Майк сказал, что без Ержана казахский в раздевалке деградирует. Региниуссен просто сказал: «Recover. We wait.»

Эти два слова почему-то задели сильнее всего.

Мы ждем.

Не «поскорее возвращайся, потому что нужны ассисты». Не «не подведи». Просто ждут.

Вечером Ержан попросил Алину включить видео еще раз.

Она включила.

Он смотрел молча, потом вдруг сказал:

— Я хочу вернуться.

Алина не ответила сразу.

— Я знаю.

— Но не так, как раньше.

— Как?

Он долго искал слова.

Раньше он бы сказал: сильнее, быстрее, полезнее, дисциплинированнее. Сейчас эти слова казались неполными.

— Живым.

Алина смотрела на него, и в глазах у нее появилась та самая влага, которую она пыталась сдерживать последние дни.

— Вот так и возвращайся.

Он кивнул.

За окном снова шел дождь. Норвежский, мелкий, упрямый, почти невидимый, но способный промочить насквозь любого, кто решит, что он не считается. В палате пахло лекарствами, фруктами, супом, который «хорошо дрался», и клубным шарфом, лежавшим на стуле.

Глава 2

Глава - Другая сторона воли

С двадцать третьего мая по двадцать четвертое июня больница стала для Ержана отдельным сезоном.

Только вместо матчей были обследования, вместо тренировок — короткие прогулки по коридору, вместо установки тренера — ровный голос врача, который каждый раз говорил почти одно и то же: рано, осторожно, не торопиться.

Ержан ненавидел это слово.

Осторожно.

Оно было правильным. Разумным. Даже полезным.

Но звучало так, будто кто-то поставил его жизнь на ручной тормоз.

Первые дни после пробуждения он еще не мог злиться нормально. Тело было слишком тяжелым, боль слишком широкой, сон слишком вязким. Потом, когда голова прояснилась, появилась энергия. Не футбольная, не игровая. Нервная. Живая. Он хотел вставать, спорить, спрашивать, узнавать результаты матчей, смотреть записи, сам читать заключения врачей, раздражаться на еду, на подушки, на звук аппаратов и на то, что все вокруг разговаривают с ним так мягко, будто он стал стеклянным.

Доктора сначала были довольны обычными вещами: сознание ясное, речь нормальная, реакция на свет хорошая, давление стабилизировалось, внутренние повреждения не ухудшаются. Потом довольство начало сменяться удивлением. Слишком быстро уходили синяки. Слишком уверенно возвращалась координация. Плечо, которое должно было долго ограничивать движение, отвечало на осторожные упражнения лучше ожидаемого. Ребра, конечно, не исчезли из реальности, и каждый глубокий вдох напоминал об этом, но общее восстановление шло так, будто организм работал не просто на заживление, а на возвращение в строй.

Врач по имени Ларс, который вел его вместе с клубным медицинским штабом, однажды принес новые результаты обследования, положил планшет на столик и долго молчал.

Ержан не выдержал первым:

— Вы так молчите, будто нашли во мне второго человека.

Алина подняла глаза от телефона.

— Не шути так.

— Я стараюсь шутить мягче.

Ларс не понял всей фразы, но по тону догадался, что это не жалоба. Он улыбнулся, потом показал снимки.

— Recovery is very fast. Too fast for normal expectation.

Алина посмотрела на Ержана.

Не удивленно.

Скорее так, как человек смотрит на закрытую дверь, за которой давно слышал шум, а теперь наконец увидел, что дверь действительно существует.

— Это опасно? — спросила она.

Ларс чуть пожал плечами.

— Быстро не всегда плохо. Но быстро может обмануть. Боль уходит раньше, чем ткань готова. Игрок чувствует себя сильным и ломает себя снова.

Ержан кивнул.

— Я понял.

Алина тут же сказала:

— Он говорит «понял», но это не всегда значит, что он будет слушаться.

— Неправда.

— Правда.

Ларс посмотрел на них обоих, потом сказал по-английски:

— Then wife controls training.

Алина выпрямилась.

— Вот. Врач сказал.

Ержан закрыл глаза.

— Врачи Норвегии против меня.

— Нет, — сказала она. — За тебя. Просто ты иногда сам против себя.

Эта фраза осталась с ним до вечера.

Ночью он лежал без сна и пытался понять, что именно изменилось внутри. Воля жизни больше не ощущалась как грубая солдатская сила. Раньше она появлялась в момент угрозы, давила боль, затягивала раны, заставляла тело держаться, даже если разум уже готов был упасть. После аварии все стало иначе. Она словно перестала кричать один приказ: жить. Теперь она слушала.

Когда он злился, тело напрягалось иначе.

Когда боялся, дыхание сбивалось быстрее, но восстановление потом шло глубже.

Когда говорил Алине правду, даже неприятную, внутри будто становилось меньше лишнего сопротивления.

Это было странно.

Почти обидно.

Получалось, что сила, которую он всю жизнь считал железной волей, на самом деле становилась точнее, когда он переставал быть железом.

Двадцать четвертого июня его выписали.

Не полностью здоровым. Не готовым к футболу. Даже не близко.

Но живым, самостоятельным и достаточно восстановившимся, чтобы больничная палата перестала быть его миром.

Перед выпиской снова провели обследование. Баланс, реакция, зрение, плечо, дыхание, работа ног, короткая ходьба под контролем, легкая нагрузка на велотренажере. Ларс несколько раз повторял, что это не тест спортсмена, а тест человека после аварии. Ержан слушал и честно пытался не воспринимать каждую проверку как соревнование.

Получалось плохо.

На велотренажере он слишком резко прибавил темп.

Ларс сразу остановил:

— No race.

Ержан тяжело выдохнул.

— Habit.

— Bad habit.

— Many i have.

Ларс улыбнулся:

— We fix some. Not all. Need personality.

Когда Алина перевела последнюю часть, Ержан впервые за день засмеялся нормально.

— Он говорит, если исправить все мои плохие привычки, личности не останется?

— Примерно.

— Умный врач.

— Очень. Поэтому слушайся.

У выхода из больницы его встречали Алина и Руслан.

Руслан прилетел из Караганды двумя днями раньше и уже успел поругаться со страховой, созвониться с юристом, поговорить с клубом, написать три заявления, открыть отдельную папку по ДТП и два раза поссориться с Алиной, потому что пытался командовать тем, чем командовать не просили.

Теперь он стоял у дверей с кофе в руке и таким видом, будто лично победил медицину.

— О-о, наш клиент вышел на свободу!

— Я пациент, — сказал Ержан.

— Пока. Но в договоре у нас ты актив.

Алина посмотрела на него:

— Рус.

— Ладно, ладно. Живой человек. Очень дорогой живой человек.

Ержан осторожно обнял его. Руслан сначала хотел хлопнуть по спине, но вовремя вспомнил про ребра и неловко похлопал по воздуху рядом.

— Ты как?

Ержан хотел ответить привычное «нормально».

Остановился.

— Страшно. Больно. Но лучше.

Руслан замер.

Потом медленно посмотрел на Алину.

— Это точно Ера?

— Да, — сказала она. — Обновленная версия. Иногда говорит правду.

Руслан приложил руку к груди.

— Я не готов. Верните старого, который молча страдал и пугал людей взглядом.

— Поздно, — сказал Ержан.

— Ну ладно. Этот хотя бы смешнее.

С двадцать пятого июня начались восстановительные тренировки.

Слово «тренировки» Ержану сначала запретили использовать. Ларс сказал: rehabilitation. Алина сказала: восстановление. Руслан предложил «предсезонка для поломанного». Ержан выбрал молчать, потому что любое название не меняло сути: его заставляли делать вещи, которые со стороны выглядели слишком простыми для футболиста и слишком сложными для человека после аварии.

Первый день был баланс.

Мягкая платформа, медленные переносы веса, удержание корпуса, повороты головы, мяч в руках. Ержан стоял на одной ноге и чувствовал себя не профессиональным игроком, а деревом, которое пытаются убедить, что оно спортсмен.

— Ненавижу это, — сказал он.

Ларс кивнул.

— Good.

— Почему все врачи радуются, когда я страдаю?

— Because suffering with control is training. Suffering without control is stupidity.

Алина, сидевшая у стены, подняла палец:

— Запиши. Это тебе подходит.

На следующий день добавили реакцию.

Световые метки загорались на панели, он должен был касаться нужной рукой или ногой, иногда после команды, иногда после цвета, иногда после ложного сигнала. Первые серии вышли средними. Голова понимала, но тело запаздывало. Не сильно. На доли секунды. Но в футболе доля секунды могла быть пропастью.

Ержан разозлился.

Не молча.

По-настоящему.

— Еще раз.

Ларс покачал головой.

— Rest.

— Еще раз.

— Нет.

— Я могу.

— Я знаю. Поэтому нет.

Ержан хотел спорить, но остановился.

Вдохнул.

Выдохнул.

— Я злюсь.

Алина резко подняла взгляд.

Ларс, кажется, понял без перевода.

— Good. Say. Then rest.

Ержан сел на скамейку. Злость не исчезла, но перестала давить изнутри. Она стала просто чувством. Неприятным, горячим, живым.

На третий день были короткие ускорения.

Пять метров.

Потом семь.

Потом десять.

Не на максимум. Не «выстрелить», как он хотел. Старт из разных положений, первый шаг, работа стопы, остановка без провала корпуса. Ларс объяснял, что после аварии нервная система должна заново доверять телу. Нельзя просто приказать ногам бежать. Нужно снова договориться с ними.

— Договориться с ногами, — пересказал Ержан вечером Алине. — Звучит как работа Руслана с клубами.

Она рассмеялась:

— Не говори ему. Он начнет брать процент.

С двадцать пятого по тридцатое июня они работали каждый день. Баланс, рефлексы, первые ускорения, силовая стабилизация, легкая работа с мячом, контроль удара без полной амплитуды. На пятый день Ларс впервые разрешил ударить сильнее. Мяч стоял перед маленькими воротами, задача была не забить, а почувствовать корпус и плечо после травмы.

Первый удар вышел слабым.

Ержан поморщился.

— Не смотри так, — сказал Ларс. — You are not in Champions League now.

— Хорошо, что сказали. Я перепутал.

Алина с лавки тихо фыркнула.

Вторая попытка была лучше. Третья — еще лучше. На четвертой тело вдруг вспомнило не только движение, но и удовольствие от него. Стопа прошла по мячу чисто, корпус не развалился, плечо не отозвалось резкой болью. Мяч ударился в сетку.

Обычный удар.

Пустая база.

Но Ержан улыбнулся так, будто забил на полном стадионе.

Ларс заметил.

— This one was important?

— Да.

— Why?

Ержан подумал.

— Потому что тело не только выжило. Оно еще хочет играть.

— Then we teach it. Slowly.

В июле он еще не играл.

Он тренировался отдельно, потом частично с группой, потом снова отдельно. Команда жила своим сезоном, а он существовал рядом, как человек, которому разрешили возвращаться, но не дали права торопиться. Это было тяжело. Особенно когда «Русенборг» начал буксовать.

Пер Йоар Хансен держался сдержанно, но вокруг него сгущалось давление. Кубок закончился болезненно. В чемпионате команда шла не так, как хотели болельщики. Еврокубки снова давили на нервы. Норвежская пресса писала аккуратно, но уже с тем самым тоном, где вежливые слова не скрывают главного: тренер под вопросом.

Ержан чувствовал вину, хотя понимал, что это глупо.

Хансен привел его в команду. Именно он увидел в нем не только хайп после «Барселоны», но и игрока. Именно он сказал, что его интересно тренировать. А теперь, когда тренеру было тяжело, Ержан не мог помочь на поле.

Однажды после индивидуальной работы он увидел Хансена у края поля. Тот стоял один, смотрел на тренировку основы и держал руки в карманах куртки.

Ержан подошел медленно.

— Coach.

Хансен повернулся.

— You look better.

— Not enough.

— For doctor — good. For football — no.

Ержан усмехнулся.

— Спасибо за честность.

— Always.

Они помолчали.

Потом Ержан сказал:

— Я хотел играть за вас раньше.

Хансен посмотрел на него внимательнее.

— You think this is about you?

— Нет. Но я хотел помочь.

Тренер выдохнул через нос.

— You helped before. You will help after. Coach always temporary.

— Не для игрока.

Хансен чуть нахмурился.

Ержан пытался подобрать слова на английском, потом махнул рукой и сказал проще, как мог:

— Вы привели меня. Это важно. Я не забуду.

Хансен долго молчал.

Потом протянул руку.

— Then come back strong. That is enough.

В конце июля Хансена уволили.

Официальные формулировки были холодными. Результаты, давление, вылет из Кубка, неудачи, необходимость нового импульса. В футболе для таких вещей всегда находились правильные слова. Но в раздевалке правильные слова не помогали. Игроки молчали. Кто-то злился. Кто-то чувствовал облегчение, но не говорил. Кто-то просто понимал: так бывает.

Ержан попрощался с ним отдельно.

Не долго. Без красивых речей.

Хансен сказал:

— Don’t become story. Become player.

Ержан кивнул.

— Постараюсь.

— No. Do.

И ушел.

Тридцать первого июля Ержан смотрел первый матч с «Карабюкспором» дома вместе с Алиной.

Гостевая игра в Турции закончилась ноль ноль. На экране было много борьбы, мало чистоты, слишком много осторожности. Турки играли вязко, «Русенборг» старался не рисковать, и весь матч казался похожим на долгий спор двух людей, которые оба боятся сказать лишнее.

Ержан сидел на диване и злился.

Алина это видела.

— Ты сейчас сломаешь бутылку взглядом.

— Они слишком поздно отдают.

— Это телевизор.

— Я знаю.

— Тогда почему ты наклонился вперед, будто сейчас выйдешь на поле?

Он откинулся назад.

Через минуту снова наклонился.

Алина вздохнула:

— Безнадежно.

В начале августа Ержан вернулся к полноценным тренировкам с командой.

Не сразу в общей группе на все сто процентов, но уже без ощущения, что он гость из медицинского блока. Когда он вошел в раздевалку перед первой такой тренировкой, Майк первым заорал:

— Kazakhstan ghost is back!

Сёдерлунн поднял голову:

— Проверим, привидение еще пасует или только пугает.

Ержан сел у своего шкафчика и вдруг понял, как сильно скучал по этому шуму. По запаху формы. По тупым шуткам. По тому, как команда живет до тренировки громче, чем некоторые люди после победы.

— Я тоже скучал, — сказал он.

Раздевалка на секунду замолчала.

Майк медленно повернулся.

— Он сказал emotion.

Сёдерлунн приложил руку к груди.

— Большой день.

Гамбоа перекрестился шутливо.

— Call newspaper.

Ержан покачал головой:

— Ошибка. Больше не повторится.

Но все уже смеялись.

Седьмого августа Леркендал ждал ответный матч против «Карабюкспора».

После нoль-ноль в Турции все было открыто. Новый тренерский штаб хотел пройти дальше. Болельщики хотели доказательства, что кризис не съел команду. Игроки хотели просто выиграть, потому что слишком много последних недель прошло под разговоры о проблемах.

Ержан начал на скамейке.

Это было правильно. Он только вернулся. Тело держало нагрузки, но официальный еврокубковый темп — совсем другое дело. Он сидел, смотрел игру и чувствовал, как внутри поднимается не страх, а голод.

Матч начался нервно.

«Карабюкспор» не закрывался полностью. Турки играли умно, жестко, с быстрыми выходами. На двадцать четвертой минуте они забили после контратаки. Леркендал резко стих, а потом начал гнать команду вперед уже с раздражением.

Один ноль в пользу гостей.

Теперь «Русенборгу» нужно было забивать два.

К перерыву один мяч отыграли. Сёдерлунн замкнул подачу после хорошей атаки справа. Один один. Но этого было мало. При таком счете дальше проходили турки по выездному голу.

На шестьдесят второй минуте новый тренер повернулся к Ержану.

— Ready?

Ержан поднялся.

— Да.

Майк, проходя мимо, хлопнул его по плечу:

— No hospital today, okay?

— Today football.

— Good answer.

Он вышел на шестьдесят пятой.

Стадион встретил его громко.

Первые минуты были тяжелыми. Турецкий опорник сразу встретил его корпусом. Второй раз его ударили по ноге после передачи. Судья свистнул, но карточку не дал. Ержан почувствовал, как внутри дернулась старая вспышка.

Не сейчас.

Он вдохнул.

Злость была.

Он признал ее.

И отпустил в движение.

На семьдесят второй минуте пришел ассист.

Сельнес получил мяч глубоко и отдал Ержану между линиями. Турецкий защитник вышел на него резко, почти уверенный, что после травмы тот сыграет назад. Ержан сделал вид, что возвращает мяч, но развернулся через корпус и внешней стороной стопы отправил передачу в коридор на Риски.

Риски ворвался справа и ударил низом.

Два один.

Леркендал взорвался.

Майк налетел сзади:

— He is back! Kazakhstan man back!

Ержан тяжело выдохнул.

Он вернулся не полностью.

Но достаточно, чтобы почувствовать поле.

А на восемьдесят шестой минуте он забил.

После углового мяч вынесли к линии штрафной. Все ждали удара Педерсена, но тот был закрыт. Ержан оказался первым на подборе. Перед ним бросился защитник, закрывая дальний угол. Вратарь тоже сместился, ожидая обводящий удар.

Ержан ударил в ближний.

Сильно.

Низом.

Мяч влетел под штангу.

Три один.

Стадион сошел с ума.

Комментатор почти сорвал голос:

— Садыков! После аварии! После восстановления! Гол и ассист в еврокубковом матче! Это возвращение, которое невозможно написать спокойными словами!

Партнеры набросились сразу. Майк кричал что-то на смеси английского, норвежского и казахского. Сёдерлунн просто врезался в него плечом от радости. Риски тряс за футболку, Региниуссен хлопал по спине так, что Ержан почти пожалел о заживших ребрах.

Последние минуты были тяжелыми, но «Русенборг» выстоял.

Три один.Команда прошла дальше.

Вечером пришло сообщение от Хансена.

Короткое.

«Good. Now become player.»

Ержан смотрел на экран долго.

Потом ответил:

«Работаю, коуч.»

Глава 3

Глава - Сенім

Коре Ингебригтсен пришел не как человек, который собирается долго знакомиться.

В июле его сначала назначили исполняющим обязанности, и многие в команде относились к этому осторожно. Все понимали: когда меняется тренер, в раздевалке меняется воздух. Старые обещания уже не совсем обещания, старые обиды можно попробовать забыть, старые места в составе вдруг становятся не такими надежными. Кто-то оживает. Кто-то, наоборот, начинает нервничать.

Ержан в это время только возвращался после аварии, поэтому смотрел на нового тренера немного со стороны. Но уже через пару тренировок понял главное: Ингебригтсен не любил лишнюю драму. Он мог пошутить, мог хлопнуть по плечу, мог спокойно объяснить, но если игрок начинал прятаться за обстоятельства, взгляд у него становился тяжелым.

На первой полноценной тренировке после «Карабюкспора» Коре остановил упражнение и посмотрел на Ержана:

-You see pass, yes?

-Yes.

-Then play before everyone understands. Not after.

Ержан кивнул.

Майк рядом тихо пробормотал:

-Коуч, он и так иногда играет раньше, чем мы успеваем проснуться.

Коре повернулся:

-Then wake up.

Раздевалка после этого еще долго повторяла: «wake up», особенно когда кто-то терял мяч на ровном месте.

Новый Ержан раздражался чаще.

Не так, как раньше. Раньше злость уходила внутрь, становилась холодной, сжималась до точки и ждала, пока ее можно будет превратить в действие. Теперь он мог вскипеть сразу. Не опасно, не с теми глазами, которых боялась Алина, но живо.

На одной тренировке Миккельсен дважды подряд не открылся под передачу, хотя Ержан заранее вытягивал под него зону. Третий раз мяч ушел в пустоту, и Ержан резко крикнул:

-Тобиас, да беги же ты туда, брат!

Миккельсен остановился, поднял руки:

-I’m not in your head, man!

-That is problem!

Майк сразу согнулся от смеха:

-Вот это уровень! Он теперь злится по-английски!

Коре свистнул:

-Again. Same action. Less drama.

Ержан выдохнул, подошел к Миккельсену и уже спокойнее показал рукой:

-Я не кричу на тебя. Ну… кричу. Но не из-за тебя. Я вижу там зону. Если ты стартуешь раньше, будет один на один.

Миккельсен посмотрел на него, потом усмехнулся:

-Next time say this first. Then scream.

-Deal.

Через минуту они повторили эпизод. Ержан получил мяч, выдержал паузу, Тобиас стартовал вовремя, передача прошла между защитниками. Гол в тренировочные ворота.

Миккельсен, возвращаясь назад, ткнул пальцем Ержану в грудь:

-Okay, you can scream. Sometimes.

Майк тут же добавил:

-Только по расписанию. С понедельника по пятницу, с разрешения Алины.

После этого начались шуточные догонялки.

У команды было упражнение: потерял мяч в квадрате — пять секунд все остальные могут тебя «поймать». Если успел выскочить за линию, наказание снималось. Обычно это было просто веселье после тяжелого блока, но Ержан слишком серьезно воспринял первую попытку. Потерял мяч из-за плохого приема, резко развернулся и рванул к линии так, будто за ним действительно шли враги.

Майк сзади заорал:

-Get him! Kazakh horse!

Сёдерлунн попытался перекрыть путь, но Ержан резко ушел корпусом, почти как в матче, и выскочил за линию.

Все засвистели.

-Он читерит!-крикнул Риски.-Он играет в догонялки как в Лигу чемпионов!

Ержан согнулся, тяжело дыша, и впервые не стал прятать улыбку.

-Я не люблю проигрывать.

Майк приложил руку к груди:

-Мы заметили, брат. Чуть не убил тренировочную игру.

Коре стоял у бровки и смотрел на это с легкой улыбкой. Ему нравилось, что команда снова смеется. После увольнения Хансена, после аварии, после еврокубкового давления смех был важнее, чем многие думали.

Но больше всего Ержан менялся в работе с телом.

Он больше не называл силу внутри хаосом.

Даже мысленно.

Однажды после тренировки штрафных ударов он сидел на газоне, держал мяч между ладонями и пытался найти слово. Не из прошлого мира. Не храмовое. Не из лекций о воле жизни и хаосе терпимости.

Сенім.

Вера.

Вера в себя.

Не самоуверенность. Не упрямое «я выдержу». А именно доверие к тому, что тело, разум и чувство могут работать вместе, если не давить одно другим. Сила внутри больше не рвалась грубо, не просто заживляла повреждения. Она начала запоминать формы. Как стопа проходит по мячу. Как корпус держит равновесие при ударе. Как бедро работает в спринте. Как плечо принимает контакт. Как пальцы сжимаются перед рывком. Как дыхание входит в паузу перед передачей.

Он чувствовал это особенно на штрафных.

Раньше штрафной был для него просто стандартом, способом доставить мяч в нужную точку. Теперь он начал работать над ударом отдельно. Каждый день после основной тренировки. Пять мячей справа, пять слева, пять по центру. Сначала через стенку из манекенов, потом с живой стенкой, когда ребята соглашались постоять, пока не начинали жаловаться, что Ержан смотрит слишком серьезно.

Педерсен как-то остался рядом и наблюдал.

-You want my job?

Ержан поставил мяч.

-Нет. Хочу иметь свой вариант.

-Good answer.

Мортен показал, как он ставит опорную ногу, как смотрит не на угол, а на вратаря, как заставляет того гадать еще до разбега. Ержан слушал внимательно. Не как ученик, который хочет украсть чужую технику, а как человек, который собирает форму движения.

С каждым ударом сенім запоминал.

Не магически, не так, будто мяч сам полетит в ворота. Нет. Просто тело быстрее находило нужное положение. Меньше лишнего напряжения. Меньше борьбы с самим собой. Иногда удар выходил плохо, и он злился. Но теперь злость не ломала движение. Она добавляла огня, если он признавал ее и отпускал в работу.

Алина заметила изменения дома.

Они много гуляли вечерами. После аварии она сначала боялась дорог, перекрестков, машин, резких фар. Потом, когда страх стал уже раздражать ее саму, она купила новую машину на страховые деньги. Не такую, как разбитая. Более безопасную, с хорошими системами, удобную, немного дорогую, но выбранную ей самой.

Когда она приехала на ней домой из салона, Ержан вышел к подъезду и остановился.

-Нравится?

Алина стояла у капота, скрестив руки, и выглядела так, будто готова защищать выбор от всех мужчин мира.

-Да.

-Только «да»?

-Красивая. Надежная. Тебе идет.

Она прищурилась.

-Вот теперь нормально.

Потом добавила:

-И я сама ездила тест-драйв. Рус прислал мне фразу: «Скажи им, что у тебя муж забивал Барселоне». Я не сказала.

-Зря. Может, коврики дали бы.

Алина посмотрела на него с удивлением.

-Плохое влияние Руслана.

-Да.

Она рассмеялась и кинула ему ключи.

-Поехали.

Теперь они часто ездили за город, потом оставляли машину и гуляли пешком. Алина снимала короткие видео для своей страницы: норвежские улицы, цены, погоду, свои попытки говорить на местном языке, смешные бытовые провалы. Она стала гораздо живее в Норвегии, чем сама ожидала. Не просто женой футболиста. Человеком, который ищет свое место и не стесняется рассказывать, как трудно это дается.

Однажды она остановила Ержана на набережной и сказала:

-Скажи что-нибудь по-казахски для видео.

-Что?

-Что-нибудь нормальное.

Он подумал.

-Сенім болса, жол табылады.

-Если есть вера, путь найдется.

Она несколько секунд молчала.

-Почему ты мне такие фразы без камеры редко говоришь?

-Я тренируюсь.

-На подписчиках?

-На тебе опаснее.

Она ударила его плечом.

-Вот это уже живой муж. Наглый, но живой.

Десятого августа был выезд к «Молде».

Еще недавно этот матч мог стать для Ержана проверкой страха после аварии. Жесткий соперник, давление, борьба, выезд. Но он вышел в старте уже без мысли о больнице. Да, тело помнило удар. Да, внутри иногда дергалось на резкий свет фар или звук тормозов. Но на поле это уходило. Там мир снова становился понятным: мяч, пространство, партнеры, соперник, решение.

«Молде» забил первым.

Стадион ожил, хозяева почувствовали кровь. «Русенборг» несколько минут просел, и Майк после очередной потери в центре выругался так, что даже норвежцы рядом оценили.

Ержан подошел ближе:

-Stop shouting. Move ball.

Майк резко повернулся:

-You shout last week!

-Now your turn to listen.

Майк секунду смотрел, потом засмеялся прямо в игре:

-Fair.

На тридцать девятой минуте Ержан сравнял. Не дальним ударом, не головой, а почти тихо. Сельнес нашел его между линиями, Сёдерлунн увел защитника рывком за спину, Риски потянул фланг. Все ждали передачу. Ержан сделал шаг вперед, увидел, что вратарь закрыт своими, и пробил низом в ближний.

Один один.

Во втором тайме он отдал голевую. Чистую, последнюю передачу. Принял мяч после перехвата, выдержал давление опорника, увидел рывок Гамбоа справа и покатил точно в темп. Гамбоа прострелил? Нет. Он пробил сам, с острого угла, в дальний. Гол записали после паса Ержана, и тут все было просто: последний пас, удар, мяч в сетке.

«Русенборг» поймал игру и добил «Молде» еще одним голом.

Один три.

После матча Майк в раздевалке сказал:

-Ера, ты сегодня был злой, но полезный.

-Это лучше, чем бесполезный и добрый.

Сёдерлунн кивнул:

-В нашей раздевалке добрый долго не живет.

Коре Ингебригтсен, уже все увереннее выглядевший не временным человеком, а главным, прошел мимо и бросил:

-Good. But don’t fall in love with your own goal.

Ержан ответил:

-I love assists more.

Майк тут же:

-Конечно. У него гарем из ассистов.

Команда взорвалась смехом, а Ержан впервые сам показал Майку средний палец, не зло, почти лениво. Раздевалка взвыла еще громче.

Двадцать первого августа был первый матч плей-офф Лиги Европы против «Сент-Этьена» на Леркендале.

Французы приехали с уверенностью команды из более сильного футбольного мира. Не нагло, но с ощущением, что они видели таких соперников и раньше. Коре оставил Ержана на скамейке. Не потому что не доверял, а потому что хотел сохранить его на второй тайм, когда французская середина устанет, а стандарты станут важнее.

Матч шел тяжело.

«Сент-Этьен» хорошо закрывал зоны, не давал Сёдерлунну спокойно цепляться, быстро накрывал Майка. Леркендал шумел, но чем дольше счет оставался ноль ноль, тем больше в шуме появлялась нервная нота.

Ержан вышел на семьдесят третьей минуте.

На восемьдесят пятой заработал штрафной сам.

Принял мяч между линиями, убрал под правую, получил удар по ноге. Не грубый, но достаточный. Мяч поставили в двадцати трех метрах, чуть левее центра.

Педерсен подошел первым.

Посмотрел на мяч.

Потом на Ержана.

-You want?

Ержан кивнул.

-Yes.

-Then score. I’m old, I need rest.

Стена стояла плотно. Вратарь двигал игроков, кричал. Ержан поставил мяч, сделал три шага назад и вдруг почувствовал не хаос, не холодную волю выживания, а сенім. Вера не в то, что он обязательно забьет. Вера в форму, которую тело повторяло сотни раз. Опорная нога. Корпус. Стопа. Дыхание.

Свисток.

Удар.

Мяч поднялся над стенкой, резко ушел вниз и влетел в ближний верхний угол. Вратарь прыгнул поздно, больше для фотографии, чем для спасения.

Один ноль.

Леркендал взорвался.

Комментатор кричал, что Садыков возвращает европейскую магию, но Ержан в этот момент слышал только рев стадиона и свой собственный вдох.

Майк налетел первым:

-Казахский free-kick! Сенім, брат! Сенім!

Произносил он ужасно.

Но Ержан смеялся.

Потому что понял.

Двадцать четвертого августа был «Сарпсборг 08».

Коре поставил Ержана в старт. После европейского гола соблазн был дать ему отдых, но тренер сказал просто:

-If you are hot, play.

«Сарпсборг» доставил проблемы. Закрывался, кусался, быстро выбегал. «Русенборг» выиграл два один, а Ержан отдал одну голевую передачу во втором тайме. Чистый ассист: получил мяч от Сельнеса, развернулся без лишнего касания и вывел Риски один на один. Тот забил спокойно.

После матча Риски подошел:

-This assist easy. I did all hard work.

Ержан посмотрел на него:

-Ты бежал прямо.

-Exactly. Very hard.

Майк вмешался:

-У нас тут философы, бегуны и один казахский бухгалтер ассистов.

Двадцать восьмого августа был ответный матч во Франции.

Стадион «Жоффруа Гишар» оказался горячим. Зеленые трибуны, свист, песни, давление, которое чувствовалось еще до выхода на разминку. «Сент-Этьен» дома был другим. Смелее, резче, агрессивнее в первых дуэлях. Коре снова оставил Ержана на скамейке, рассчитывая на его выход в концовке.

И снова счет держался нулевым.

Французы давили, «Русенборг» терпел, ловил моменты, отбивался, цеплялся за мяч. На семьдесят шестой минуте Ержан вышел. Трибуны встретили его свистом: после первого матча его уже знали.

Он заработал штрафной на восемьдесят восьмой.

Почти там же, только с другой стороны. Защитник ударил его по ноге, когда он уходил от давления. Французы спорили, кричали, доказывали судье, что контакта почти не было. Ержан даже не слушал. Он смотрел на мяч.

Педерсен подошел и тихо сказал:

-Again?

-Again.

-Crazy Kazakh.

-Рахмет.

Педерсен засмеялся и отошел.

Вратарь ждал удар в тот же угол, что и в первом матче. Это было видно по стойке, по расположению стены, по тому, как он сделал лишний шаг перед свистком.

Ержан пробил иначе.

Не над стенкой.

Вокруг нее.

Мяч пошел низом, почти скользя, обогнул край, ударился о газон и нырнул в дальний нижний угол.

Ноль один.

Сектор гостей сошел с ума.

Коре у бровки сжал кулаки, Майк на скамейке орал так, будто сам забил, Сёдерлунн едва не сбил Ержана с ног.

«Русенборг» выиграл и второй матч.

Снова один ноль.

Оба гола — Ержан.

Оба со штрафных.

После финального свистка Коре подошел к нему уже на поле.

-Good. But now everyone knows.

Ержан тяжело дышал, мокрый от пота и чужого свиста.

-Then I learn new.

Коре улыбнулся.

-That’s why you play.

Тридцать первого августа «Русенборг» играл с «Бранном» на выезде.

Третья игра чемпионата из этого отрезка, третий старт Ержана. Усталость была серьезной, но тело держало. Сенім работал не как чудо, а как память формы. Он уже не просто восстанавливался. Он копил движения, уверенность, удары, рывки, решения.

«Бранн» дома был тяжелым соперником. Матч шел к нулю, пока Ержан не нашел единственное правильное окно. На семьдесят первой минуте он получил мяч после подбора, дождался, пока Сёдерлунн начнет движение не прямо, а по дуге за спину защитника, и отдал пас между двумя игроками. Нападающий вышел один на один и забил.

Ноль один.

После матча Сёдерлунн сказал:

-This one was perfect.

Ержан ответил:

-Not early?

-Early and perfect. Don’t get used to compliments.

Майк рядом добавил:

-Он скоро начнет брать деньги за похвалу.

По дороге домой в самолете команда шумела, смеялась, кто-то пытался учить новое казахское слово. На этот раз Ержан дал им «жеңіс».

Победа.

Майк произнес так плохо, что Гамбоа сказал:

-This word lost before match.

Ержан покачал головой.

-Казахский язык опять не виноват.

Эту фразу команда уже знала. И встретила ее дружным смехом.

Вечером дома Алина встретила его на кухне в толстовке, с ноутбуком и чашкой чая. На экране была открыта ее страница. Она писала пост о том, как муж учит норвежских футболистов казахскому языку, а она сама теперь чаще слышит «рахмет» от Майка в сторис, чем от некоторых родственников дома.

-Устал?-спросила она.

-Да.

-Счастлив?

Он подумал.

-Да.

Она улыбнулась.

-Вот теперь ответ без паузы.

Ержан сел рядом, посмотрел на ее текст и вдруг сказал по-казахски:

-Біз алыс жердеміз. Бірақ өзімізді жоғалтқан жоқпыз.

Алина медленно повернулась.

-Мы далеко. Но себя не потеряли. Круто.

-Да.

Она закрыла ноутбук.

-Вот это я заберу в пост.

-Можно.

-Ты уверен? Это же почти романтика.

Он пожал плечами:

-Я теперь иногда могу.

Алина рассмеялась, наклонилась и поцеловала его в висок.

Норвегия больше не была просто чужой страной. Она стала местом, где он падал, злился, смеялся, забивал, учил других говорить «алға», сам учился верить себе и впервые за долгое время не боялся быть не только сильным, но и живым.

Статистика Ержана Садыкова за «Русенборг» на текущий момент. Вроде)

Ержан быстро стал одним из самых результативных игроков команды после перехода в Норвегию. В чемпионате он провел 13 матчей, забил 6 голов и отдал 14 голевых передач, возглавив список ассистентов лиги.

В Лиге Европы его влияние оказалось не менее заметным: 3 матча, 3 гола и 1 ассист. Особенно важными стали его голы со штрафных в матчах против «Сент-Этьена» и результативное возвращение после аварии.

Итого за «Русенборг»: 16 матчей, 9 голов, 15 ассистов.

Глава 4

Глава - Свой флаг

В Казахстан он возвращался уже другим человеком.

Не только из-за футбола, не только из-за Норвегии и не только из-за того, что теперь его узнавали в аэропорту раньше, чем он успевал достать паспорт. Ержан сам чувствовал это в груди, когда самолет снижался над Астаной. Раньше возвращение домой было просто перемещением из одной точки календаря в другую. Матч, сбор, интервью, родители, тренировки, обратно в клуб. Теперь же он смотрел в иллюминатор и ловил странное тепло от одного вида этой земли.

Алина сидела рядом и заметила это первой.

— Ты улыбаешься.

— Нет.

— Ера.

Он повернулся к ней.

— Ладно. Немного.

— Из-за Казахстана?

Он посмотрел вниз, туда, где под облаками начиналась знакомая степь.

— Да.

Алина ничего не сказала. Только сжала его руку и улыбнулась так, будто этот короткий ответ был важнее длинной речи.

В аэропорту их встретил шум.

СМИ, камеры, несколько болельщиков с шарфами сборной, кто-то из федерации, Руслан с телефоном у уха и таким лицом, будто он одновременно агент, охранник, пресс-секретарь и старший брат, которому доверили слишком дорогого ребенка.

— Не отвечай сразу на все вопросы, — сказал он вместо приветствия. — Сначала улыбаешься, потом говоришь «рад вернуться домой», потом я забираю тебя, пока они не начали спрашивать, правда ли ты научил норвежцев говорить «рахмет».

Ержан посмотрел на него.

— Но я научил.

— Вот именно. Это опасный заголовок.

Алина засмеялась:

— Рус, ты даже обняться не дал.

Руслан наконец убрал телефон, обнял ее, потом Ержана, осторожно хлопнув по спине.

— Брат, ты стал еще более европейским.

— Это как?

— Стоишь спокойно, а вокруг все бегают. Раньше ты хотя бы выглядел так, будто готов их построить.

— Я всё еще могу.

— Не надо. У нас интервью через час.

Журналисты действительно ждали. После Норвегии, после голевых передач, после возвращения в сборную и после истории с аварией Ержан стал для казахстанских СМИ удобной фигурой. Парень из Караганды. Вернулся после травмы. Забивал «Барселоне». Уехал в Европу. Выжил после аварии. Теперь приехал за сборную. Вокруг него можно было строить любой материал: про характер, про судьбу, про патриотизм, про деньги, про новую волну казахстанского футбола.

Руслан это понимал лучше всех и поэтому заранее злой.

— Они захотят слезу, — сказал он в машине. — Не давай им слезу бесплатно.

Алина повернулась с переднего сиденья:

— Ты ужасен.

— Я агент. Это почти должностная инструкция.

Ержан смотрел в окно и слушал их перепалку с неожиданным удовольствием. Раньше он бы сидел молча, собирая внутри план следующих действий. Теперь мог просто быть в машине, слушать Руслана, улыбаться Алине и чувствовать, как родная речь вокруг делает воздух плотнее.

На интервью он говорил спокойнее, чем ожидал Руслан.

Не каменно, как раньше. Не сухо. Но и не разбрасывался красивыми словами. Когда спросили, что он чувствует, возвращаясь в сборную, Ержан задумался и ответил честно:

— Раньше я думал, что играть за сборную — это статус. Сейчас понимаю, что это ответственность. Не перед журналистами, не перед заголовками. Перед людьми, которые смотрят и думают: вот он наш, значит, и мы можем.

Руслан у стены едва заметно поднял большой палец.

Когда другой журналист спросил, чувствует ли он себя теперь европейской звездой, Ержан хмыкнул.

— В Норвегии меня учат быстрее отдавать мяч. Звезд обычно не учат каждое утро.

В зале засмеялись.

Руслан потом сказал:

— Вот это хорошо. Скромно, но с уколом. Мне нравится новый ты. Иногда.

Перед играми сборной они успели съездить в Уштобе.

Отец встретил их не у ворот, а у нового сарая. Это было очень в его стиле. Сначала дело, потом объятия. Сарай действительно получился крепким: новые балки, нормальная крыша, аккуратный двор, расширенное место под скот. Деньги, которые Ержан дал на хозяйство, не лежали мертвым грузом. Отец вложил их быстро и упрямо. Купил еще коров, договорился о корме, начал продавать молоко и мясо не только соседям, но и через знакомых в Караганде. Маленькое хозяйство постепенно превращалось в настоящее дело.

— Нормально сделал, — сказал Ержан, осматривая двор.

Отец кивнул так, будто это была оценка от комиссии.

— Нормально. Можно лучше.

— Всегда можно.

— Вот теперь говоришь как взрослый.

Сауле обняла Алину, потом сына, потом сразу начала проверять, не похудел ли он, достаточно ли его кормят в Норвегии и почему у него под глазами усталость. Ержан пытался сказать, что перелеты, сборная и тренировки делают свое, но мать только махнула рукой и поставила на стол столько еды, что Руслан, если бы был рядом, назвал бы это переговорами без права отказа.

За столом говорили на казахском.

Ержан уже не прятался за русский. Говорил с акцентом, иногда ошибался, иногда подбирал слова дольше, чем хотелось, но говорил. Отец поправлял редко. Мать поправляла чаще, но мягко. Алина иногда смотрела на него с теплой насмешкой, когда он строил фразу слишком торжественно.

— Ты опять говоришь так, будто объявляешь закон, — сказала она, когда они вышли во двор.

— Я стараюсь правильно.

— Правильно — не значит как аким на собрании.

— Как надо?

— Проще. Живее.

Он подумал и сказал по-казахски:

— Мен үйреніп жүрмін. Ашуланба.

Она рассмеялась:

— Вот. Уже лучше. «Я учусь, не злись» — очень полезная фраза для мужа.

Сборная собиралась в Астане. Главный тренер Юрий Красножан держал атмосферу рабочей и без лишней эйфории. В команде хватало знакомых лиц: Стас Покатилов, Юрий Логвиненко, Дмитрий Шомко, Сергей Малый, Самат Смаков, Бауыржан Исламхан, Исламбек Куат, Улан Конысбаев, Сергей Хижниченко, Токтар Жангылышбай, Танат Нусербаев. Кто-то знал Ержана еще по «Шахтеру», кто-то по чемпионату Казахстана, кто-то только теперь присматривался к нему как к человеку, которого медиа уже успели сделать символом.

Смаков в первый день подошел после тренировки.

— Ну что, норвежский казах, покажешь, чему тебя там научили?

— Быстрее отдавать.

— Это хорошо. У нас иногда мяч передерживают так, будто ждут разрешение от акимата.

Рядом Исламхан рассмеялся:

— А ты сам-то не передерживаешь?

Смаков посмотрел на него:

— Я капитан. Мне можно думать дольше.

Тренировки сборной отличались от клубных. Здесь нельзя было строить сложные связи месяцами. Нужно было быстро найти общий язык. Красножан требовал простоты: открывание, первый пас, борьба за подбор, быстрый возврат после потери. Ержан сразу почувствовал, что с Исламханом ему интересно. Бауыржан видел поле иначе, мягче, техничнее. Исламбек Куат был прямее, жестче, с хорошей энергией. Хижниченко и Токтар давали разные варианты впереди: один лучше чувствовал зону за спиной, другой цеплялся за силовую борьбу.

После одной тренировки Токтар подошел и ухмыльнулся:

— В Норвегии тебя еще не научили пасовать казахам вовремя?

— Тебя научили открываться?

— Я всегда открываюсь.

— Тогда будем искать друг друга.

— Смотри, если не отдашь, скажу Руслану, что ты жадный.

— Он попросит процент с твоей жалобы.

Токтар засмеялся:

— Сразу видно, агент у тебя вырос.

Пятого сентября был товарищеский матч с Кыргызстаном.

На бумаге такие игры часто воспринимают как проверку состава и формы. На деле для Ержана это стало первым настоящим домашним вечером после всех перемен. Трибуны ждали его. Каждый раз, когда он касался мяча, шел небольшой гул. Не такой, как на «Камп Ноу», не такой, как на Леркендале. Свой.

Первый гол он забил издали.

Исламхан протащил мяч через центр, отдал коротко Ержану, а тот увидел, что вратарь стоит чуть дальше линии. Удар получился низким, с уходом в сторону. Мяч нырнул в угол. Стадион поднялся.

Второй пришел после комбинации с Хижниченко. Сергей сбросил мяч под удар, Ержан ворвался вторым темпом и пробил в касание. Без лишней красоты. Просто правильно.

Третий он забил с пенальти уже во втором тайме, когда счет давно шел в пользу Казахстана. Кто-то из партнеров предложил отдать ему мяч, трибуны начали шуметь, и он сначала хотел отказаться. Потом посмотрел на Смакова. Капитан кивнул.

— Бей. Народ просит.

Ержан забил спокойно.

Хет-трик.

Казахстан выиграл семь один.

После матча журналисты почти не дали ему пройти. Один спросил, не слишком ли легко было против Кыргызстана. Ержан ответил:

— Легко не бывает, если уважаешь соперника. Сегодня мы просто сделали свою работу лучше.

Руслан потом в раздевалочном коридоре сказал:

— Хорошая фраза. Но можно было добавить: «И я забил три». Скромность плохо продается.

— Зато долго служит.

— Я тебя когда-нибудь укушу.

Девятого сентября начался отбор Евро-2016 матчем против Латвии. В этой версии жизни сборная Казахстана получила совсем другой вечер.

Игра была тяжелой. Латвия не раскрывалась, играла плотно, терпела, фолила умно и не давала Ержану спокойно получать мяч между линиями. Первый тайм прошел вязко. Покатилов почти не вступал в игру, но защита с Логвиненко, Шомко и Малым держала концентрацию. В середине Смаков руководил, Куат выгрызал подборы, Исламхан пытался ускорять.

На пятьдесят восьмой минуте Ержан отдал голевую.

Он получил мяч чуть ниже штрафной, все ждали удар после его последних матчей, и латвийский опорник дернулся закрывать ногу. Ержан не бил. Он мягко покатил в коридор на Хижниченко, который стартовал между центральными защитниками. Сергей принял и пробил низом.

Один ноль.

На семьдесят шестой минуте Ержан забил сам. После перехвата Куата мяч быстро дошел до Исламхана, тот сыграл в стенку со Смаковым и нашел Ержана на линии штрафной. На этот раз защитник не вышел до конца, ожидая передачи. Ержан пробил в ближний угол, резко, без замаха.

Два ноль.

Так и закончили.

Первая победа в отборе.

Раздевалка сборной после финального свистка шумела так, будто команда выиграла не один матч, а право поверить в себя. Красножан не позволил радости разлиться слишком широко, но даже он улыбался.

Эти слова Ержан запомнил.

После матчей у него с Алиной было два дня до возвращения в Норвегию. Руслан пытался забить их интервью, съемками, встречами с партнерами и какими-то «легкими рекламными активностями», пока Алина не сказала, что если он не оставит им хотя бы один вечер, она лично расскажет всем журналистам, как агент Сагатов однажды перепутал документы с меню.

Руслан побледнел.

— Ты не посмеешь.

— Проверь.

Вечер они провели в ресторане в Астане. Без камер, без Руслана, без родственников. Только они вдвоем, хорошая еда, тихий стол у окна и город за стеклом. Алина заказала что-то красивое, Ержан — мясо, потому что некоторые вещи не меняются даже после Норвегии.

— Тебе нравится быть здесь таким известным? — спросила она.

Он подумал.

— Нравится, когда люди гордятся. Не нравится, когда ждут, что я теперь всегда буду чудом.

— А ты?

— Я не чудо.

— Знаю. Ты работающий кошмар для тренеров.

Он рассмеялся.

— Это комплимент?

— Очень семейный.

В Норвегию он вернулся уже другим даже для команды. Майк встретил его в раздевалке фразой:

— Kazakhstan king is back!

Ержан бросил сумку.

— Не король.

— Hat-trick for national team, goal and assist, media crazy. King.

— Тогда ты придворный шут.

Раздевалка взорвалась.

Майк приложил руку к сердцу:

— Больно, брат. Но заслуженно.

Четырнадцатого сентября «Русенборг» играл с «Хёугесунном». В оригинальном календаре эта игра могла закончиться ничьей, но в этой реальности команда вытащила победу три два, и Ержан стал главным человеком матча без единого гола.

Три ассиста.

Первый — на Сёдерлунна, ранняя передача между центральным и крайним защитником. Второй — после короткого розыгрыша углового, мягкий навес на Региниуссена, тот пробил головой. Третий — в концовке, когда счет был два два: Ержан получил мяч под давлением, не стал бить, хотя стадион уже шумел, а покатил на Риски в свободную зону. Риски забил низом.

После игры Сёдерлунн сказал:

— Ты сегодня вообще не хотел сам забивать?

— Пас был лучше.

Майк сразу поднял руку:

— О! Классика вернулась. «Пас был лучше». Надо печатать на футболках.

Руслан потом действительно прислал макет футболки. Ержан не знал, шутка это или уже бизнес.

Восемнадцатого сентября началась группа Лиги Европы.

Карабах — Русенборг. Баку.

Для Ержана Азербайджан оказался странно близким и чужим одновременно. Тюркская речь вокруг звучала не как казахский, но в ней были знакомые повороты, интонации, отдельные слова, ощущение общего корня. В городе пахло морем, жарой, нефтью, едой и историей. Алина не поехала, но написала перед матчем: «Сенім. И не забывай, что ты уже умеешь злиться нормально, а не как древний генерал».

Он ответил: «Рахмет. Генерал обиделся».

Матч получился сумасшедшим.

Карабах дома играл горячо, быстро, с мощной поддержкой. Первый гол забили хозяева после ошибки в обороне. «Русенборг» сравнял, потом снова пропустил. Игра качалась, как лодка на Каспии.

Ержан забил первый свой гол в середине первого тайма. Получил мяч перед штрафной, увидел, что защитники перекрывают передачи, и ударил низом в дальний. Второй забил после перерыва головой, замкнув подачу Педерсена на дальнюю штангу. Ассист отдал в концовке, когда счет был три три: вытащил на себя опорника и покатил последним пасом на Сёдерлунна, который пробил с линии штрафной.

Три четыре.

«Русенборг» выиграл в Баку.

В параллельном матче «Интер» обыграл «Днепр» один ноль, и группа F сразу показала, что легкой прогулки не будет. Впереди были «Днепр» дома, потом «Интер» на Сан-Сиро, затем «Интер» в Тронхейме, «Карабах» дома и выезд к «Днепру» в Киев.

После финального свистка Майк обнял Ержана и заорал:

— Баку loves Kazakhstan man!

— Это Азербайджан.

— Почти дом?

Ержан посмотрел на трибуны, на лица, на шум, на флаги.

— Немного.

Двадцать первого сентября «Русенборг» играл на выезде с «Будё-Глимт». После Баку ноги были тяжелыми, перелет чувствовался, погода была северной и неприятной. Матч вышел сухой, жесткий, с малым количеством моментов. Победу принес единственный гол Ержана. На шестьдесят девятой минуте он подобрал мяч перед штрафной после выноса и пробил сразу. Мяч прошел через ноги защитника и влетел в угол.

Ноль один.

Не красиво, но достаточно.

Коре после игры сказал:

— Good teams win tired.

Ержан ответил:

— Tired teams like sleep more.

Коре посмотрел на него, потом усмехнулся:

— Your English becomes dangerous.

Двадцать восьмого сентября «Русенборг» дома обыграл «Стрёмсгодсет» три ноль. Это был уже уверенный матч, без прежнего хаоса. Ержан забил и отдал. Гол — после рывка вторым темпом и удара низом с линии штрафной. Ассист — прямой пас на Риски после перехвата Сельнеса. Риски убежал один на один и спокойно забил.

На Леркендале уже появились флаги Казахстана. Не много. Но достаточно, чтобы Ержан заметил. Один мальчишка у ограждения держал плакат: «Алға, Ержан!» Буквы были кривые, но понятные.

После матча Ержан подошел, подписал ему шарф и сказал:

— Жақсы жаздың.

Мальчик не понял, но улыбнулся так, будто понял все.

В раздевалке Майк снова пытался учить казахский. На этот раз слово было «Отан».

— What means?

— Родина.

Майк повторил:

— Отан.

Получилось почти правильно.

Ержан удивился.

— Хорошо.

Майк гордо поднял руки:

— Finally! I am Kazakh now?

— Нет.

— Why?

— Нужно есть казы спокойно.

Сёдерлунн сразу вмешался:

— I can eat.

— Посмотрим.

— Is this challenge?

— Это культура.

Алина вечером написала пост о том, что в Тронхейме теперь учат казахские слова быстрее, чем некоторые мужья учат норвежские. Ержан прочитал и возмутился:

— Это про меня?

— Частично.

— Несправедливо.

— Очень справедливо. Но с любовью.

Он сидел рядом с ней на кухне, уставший после матча, с легкой болью в мышцах и спокойствием внутри. За сентябрь он снова прошел через Казахстан, сборную, родительский дом, хет-трик, победу в отборе, возвращение в Норвегию, три победы в лиге и яркий старт в Лиге Европы.

Но самое важное было не в цифрах.

Он больше не чувствовал, что играет за разные части себя отдельно. За клуб, за сборную, за страну, за семью, за новое имя, за старую силу. Все это постепенно собиралось в одно.

Ержан Садыков.

Казах.

Футболист.

Муж.

Игрок «Русенборга».

Человек, который больше не хотел быть камнем.

И чем меньше он пытался казаться несгибаемым, тем сильнее становилась его игра.

Статистика Ержана Садыкова за «Русенборг» на текущий момент. Вроде)

Ержан быстро стал одним из самых результативных игроков команды после перехода в Норвегию. В чемпионате он провел 16 матчей, забил 8 голов и отдал 18 голевых передач, возглавив список ассистентов лиги.

В Лиге Европы его влияние оказалось не менее заметным: 4 матча, 5 гола и 2 ассист. Особенно важными стали его голы со штрафных в матчах против «Сент-Этьена» и результативное возвращение после аварии.

Итого за «Русенборг»: 20 матчей, 13 голов, 20 ассистов. Сборный казахстана : 2 матча , забил 4 гола и отдал 1 голевых передач, дав казахом победу над латвией.

Глава 5

Глава - Осень большого шума

В октябрь Ержан вошел с ощущением, что его жизнь наконец перестала делиться на «до» и «после».

До аварии. После аварии. До Норвегии. После Норвегии. До «Камп Ноу». После «Камп Ноу». До того сна, где человек из прошлого мира сказал ему, что сила не обязана быть камнем.

Теперь все это стало одной линией.

Не ровной.

Но его.

Второго октября «Русенборг» принимал «Днепр» на Леркендале во втором туре группы Лиги Европы. После победы в Баку над «Карабахом» все вокруг стали осторожно говорить о хорошем старте, но Коре Ингебригтсен быстро выбил из раздевалки лишнюю мягкость.

— Один матч ничего не значит, — сказал он перед игрой. — Если хотите играть в Европе весной, побеждайте дома.

«Днепр» оказался совсем не похож на «Карабах». Украинцы играли жестче, плотнее, спокойнее. Не летели вперед без головы, не давали много воздуха между линиями и очень быстро встречали любого, кто принимал мяч спиной. Первые двадцать минут Ержан почти не получал удобных передач. Стоило ему опуститься ниже, рядом сразу появлялся игрок. Стоило открыться ближе к штрафной, его встречали корпусом.

На тридцать первой минуте случилась первая стычка. Майка грубо зацепили в центре, он вскочил, сказал что-то слишком быстро даже для своих, и возле мяча сразу собрались люди. Ержан подбежал не потому, что хотел драться, а потому что увидел, как игрок «Днепра» толкнул Сельнеса в грудь. Раньше он бы просто встал между ними холодной стеной. Теперь он сам вспыхнул.

— Эй! Хватит! — резко бросил он на английском, отталкивая соперника плечом. — Мяч играй.

Игрок «Днепра» удивленно посмотрел на него, потом усмехнулся.

— Ты кто такой?

Ержан не успел ответить. Майк уже влез рядом:

— Он? Он наш казахский проблемный отдел. Лучше не трогай.

Судья разогнал всех и показал желтую игроку «Днепра». Ержан ушел назад, еще чувствуя, как внутри горячо.

Единственный гол пришел во втором тайме.

Сельнес начал атаку из глубины, Майк протащил мяч через центр и отдал Ержану. Перед ним стояли двое, а Сёдерлунн делал рывок слишком прямо. Все ждали пас на нападающего. Ержан тоже посмотрел туда, заставил центрального защитника сделать полшага назад, а потом мягко отдал правее, в зону, куда Риски врывался из-за спины крайнего.

Риски принял и пробил низом.

Один ноль.

Леркендал взорвался.

После гола Сёдерлунн подбежал к Ержану и громко сказал:

— Ты опять сделал вид, что любишь меня, и отдал другому.

— Это был лучший вариант.

— Ты разбиваешь мне сердце лучшими вариантами.

Майк рядом хлопнул Сёдерлунна по плечу:

— Не плачь. Он всех нас использует ради победы.

Матч так и закончился один ноль. В параллельной игре «Карабах» и «Интер» сыграли ноль ноль, и группа стала еще интереснее. «Русенборг» после двух туров выглядел не случайным гостем, а командой, которую придется учитывать. Ержан дал голевую передачу и снова попал в местные заголовки, но Коре после матча первым делом указал ему на два эпизода, где он поздно вернулся после потери.

— Хороший пас, — сказал тренер. — Но если хочешь быть большим игроком, помни не только то, что получилось.

Ержан кивнул.

— Помню.

— Хорошо. Тогда завтра покажешь на тренировке, что помнишь ногами.

Пятого октября был выезд к «Лиллестрёму».

Счет получился три два в пользу «Русенборга», и оба первых гола гостей забил Ержан. Матч вышел грубым, нервным, с постоянными разговорами после свистка. «Лиллестрём» играл так, будто решил проверить, насколько новая звезда из Казахстана любит контакт. Один раз ему наступили на ногу после передачи. Второй раз толкнули в спину, когда мяч уже ушел. На третий он не выдержал и резко развернулся.

— Ты футбол играешь или проверяешь мои кости?

Защитник хозяев не понял всех слов, но тон уловил. Подошел ближе, ткнул пальцем в грудь. Майк уже был рядом.

— О, вот теперь будет интересно.

Судья снова успел раньше, чем ситуация стала большой. Обоим сказал успокоиться, защитнику показал желтую за предыдущий фол. Ержан отошел, сердитый и живой. Сёдерлунн догнал его и тихо сказал:

— Ты стал веселее после аварии.

— Это не веселье.

— Для нас веселье. Раньше ты смотрел так, будто уже похоронил человека мысленно. Теперь хотя бы ругаешься.

Первый гол Ержан забил дальним ударом. Второй — после рывка в штрафную и передачи от Риски. Победный мяч забил Сёдерлунн, а Ержан начал атаку, хотя в протоколе это не стало ассистом. После матча местный журналист попросил его коротко ответить на норвежском. Ержан не любил говорить языком, в котором еще чувствовал себя ребенком, но решил попробовать.

— Jeg er glad, — сказал он медленно. — Vanskelig kamp. Vi jobber sammen. Takk til fansen.

Журналист улыбнулся.

— Хорошо. Очень коротко, но хорошо.

Майк, стоявший рядом, хлопнул его по плечу:

— Брат, теперь ты официально опасен. Скоро будешь ругаться на судей по-норвежски.

— Я уже учу нужные слова.

— Только не у меня.

— Почему?

— Потому что меня штрафуют.

После этого была сборная.

Возвращение в Казахстан оказалось шумнее, чем в прошлый раз. После сентябрьского хет-трика против Кыргызстана, победы над Латвией и яркого старта в Норвегии его встречали уже не просто как хорошего игрока, а как человека, вокруг которого появилась надежда. Руслан заранее пытался выстроить график, но график посыпался в аэропорту, когда журналистов оказалось больше, чем он ожидал.

— Я же говорил, что нужно два выхода, — раздраженно сказал он кому-то по телефону. — Нет, не два интервью, два физических выхода из здания!

Алина стояла рядом с Ержаном и тихо смеялась.

— Он сейчас похож на начальника вокзала.

— Он счастлив.

— У него лицо, будто он всех сейчас уволит.

— У Руслана счастье часто выглядит так.

В Казахстане они успели съездить к родителям. В Уштобе бизнес отца уже выглядел крепче. Новый сарай стоял уверенно, скота стало больше, во дворе появились материалы для еще одной пристройки. Отец показывал все сухо, без хвастовства, но Ержан видел: он гордится.

— Дело пошло? — спросил Ержан.

Отец кивнул.

— Пошло. Но денег всегда мало.

— Это говорит любой бизнесмен?

— Это говорит любой человек, который корм покупает.

Мать снова пыталась накормить их так, будто Норвегия была страной голодающих футболистов. Алина помогала на кухне, говорила с Сауле на казахском больше, чем раньше, и иногда специально смотрела на Ержана, когда он ошибался в падежах.

— Не улыбайся, — сказал он ей по-казахски.

— Мен күліп тұрған жоқпын, — ответила она слишком невинно.

— Врешь.

— Уже лучше понимаешь.

В сборной под руководством Юрия Красножана атмосфера была совсем другой, чем в клубе. Здесь не было времени на долгие клубные связи. Нужно было быстро собрать людей, которые в обычной жизни играли друг против друга. Смаков держал раздевалку спокойно, без лишнего шума. Исламхан приносил технику и мягкость. Куат — энергию. Хижниченко, Токтар, Нусербаев давали разные варианты впереди. Покатилов в воротах говорил мало, зато когда говорил, защитники слушали. Логвиненко и Шомко на тренировках постоянно спорили о деталях линии, и Ержан поймал себя на том, что эти споры ему нравятся.

Перед матчем с Нидерландами десятого октября многие казахстанские журналисты заранее говорили о поражении как о почти неизбежном. Слишком сильный соперник. Слишком большая разница в классе. Слишком много имен.

Красножан на установке сказал:

— Если выйдете смотреть на фамилии, проиграете до свистка. Если выйдете играть в футбол, у вас будет шанс.

Матч в гостях закончился один один.

Для Казахстана это был почти маленький подвиг. Нидерланды владели мячом больше, давили, заставляли оборону работать почти без пауз. Ержан играл глубже, чем привык, часто помогал Куату и Смакову, пару раз выходил из-под давления через Исламхана. Гол Казахстана пришел после быстрого перехода: Куат выгрыз мяч в центре, Ержан в одно касание перевел на фланг, оттуда пошла подача, и Хижниченко замкнул.

После финального свистка несколько голландцев выглядели так, будто не понимали, как матч стал ничейным. У Ержана была стычка ближе к концовке, когда один из соперников резко толкнул Исламхана после свистка. Ержан подбежал и толкнул в ответ. Не сильно, но достаточно, чтобы рядом сразу собрались игроки.

Судья быстро разнял, показал желтую голландцу и предупредил Ержана.

Смаков потом сказал:

— За своих вступился правильно. Но головой думай.

— Я думал.

— Нет. Ты сначала толкнул, потом подумал.

Ержан вздохнул.

— Учусь.

Тринадцатого октября Казахстан принимал Чехию.

В этой версии жизни счет стал два один в пользу Казахстана, и решающий гол забил Ержан. Игра была тяжелой, почти рваной. Чехи действовали жестко, не давали Исламхану спокойно принимать мяч, постоянно грузили штрафную и искали стандарты. Казахстан терпел, отвечал рывками и во втором тайме поймал свой шанс.

При счете один один Ержан получил мяч перед штрафной после передачи Смакова. Все ждали, что он отдаст на Хижниченко. Чехский защитник сделал шаг, перекрывая этот пас. Ержан убрал под правую и пробил низом в ближний угол.

Два один.

Астана взорвалась.

После матча к нему снова полезли камеры. Один журналист спросил, что значат эти четыре очка в двух матчах против Нидерландов и Чехии. Ержан ответил:

— Значит, нам нельзя больше прятаться за словами «мы слабее». Если можем брать очки, значит, должны требовать с себя больше.

Руслан потом сказал, что эта фраза почти идеальна для рекламы.

— Какой рекламы?

— Любой. Банк, спорт, кефир, патриотический ролик. Ты универсальный.

Алина толкнула его локтем:

— Отстань от человека. Он только Чехию обыграл.

— Вот именно. Пока горячий.

Вернувшись в Норвегию, он почти сразу попал в плотный ритм. Девятнадцатого октября «Русенборг» принимал «Старт». Команда выиграла три два, и Ержан забил один из голов. Матч получился нервным: «Старт» не боялся идти в борьбу, несколько раз провоцировал Майка, а один защитник так часто держал Ержана руками, что тот в какой-то момент не выдержал и сказал:

— Брат, если хочешь обниматься, сначала спроси.

Защитник не понял, но Майк перевел жестами так, что судья подошел и попросил всех вести себя спокойнее.

Гол Ержан забил после передачи Сельнеса, ударом с линии штрафной. Не сильным, а точным, в нижний угол. После игры Коре сказал:

— Ты стал чаще бить.

— Они закрывают пас.

— Хорошо. Пусть теперь выбирают, как страдать.

Двадцать третьего октября был «Интер» на Сан-Сиро.

Возвращение в Милан было странным. Только недавно он играл здесь с «Шахтером» против «Милана», теперь приехал с «Русенборгом» против «Интера». Стадион был тот же, но чувство другое. Тогда он был частью сенсации. Теперь — частью команды, от которой уже ждали неприятностей.

«Интер» выиграл три один.

Итальянцы оказались слишком опытными, слишком точными в моментах. Ержан играл с первых минут, старался держать мяч, пару раз хорошо развернул атаки, но его плотно закрывали. Во втором тайме произошла стычка после грубого подката против Сёдерлунна. Ержан подбежал первым, сказал защитнику «Интера» пару коротких слов на английском, тот усмехнулся и ответил что-то по-итальянски. Майк уже был рядом.

— Не надо, — сказал он Ержану. — Их штрафуют дороже, чем нас.

— Ты стал мудрым?

— Нет. Просто я уже на желтой.

Поражение было неприятным, но не катастрофой. В параллельном матче «Карабах» обыграл «Днепр» один ноль, и группа стала запутанной. Все понимали: дома против «Интера» шестого ноября нужно брать очки.

Двадцать шестого октября «Русенборг» играл на выезде с «Саннес Ульф» и выиграл три один.

Этот матч стал важным не только из-за счета. Победа фактически принесла им чемпионство. После финального свистка игроки сначала не сразу поверили. Потом кто-то из штаба показал результаты конкурентов, и раздевалка сорвалась.

Ержан сделал гол и ассист. Ассист — чистый, последний пас на Риски после быстрого выхода. Гол — вторым темпом после передачи Сёдерлунна. Но после матча о статистике почти не говорили. Говорили о титуле.

Майк обнял Ержана сзади и заорал:

— Kazakhstan champion in Norway!

Ержан попытался выбраться.

— Ты меня задушишь.

— Это чемпионские объятия. Терпи.

— Я уже терпел много. Хватит.

Сёдерлунн поднял бутылку воды:

— За Ержана, который приехал ассистентом, потом начал забивать, потом сломался, потом вернулся и теперь орет на нас на трех языках.

— На четырех, — сказал Майк. — Он еще казахский использует как оружие.

В самолете обратно кто-то начал петь, кто-то стучал по столикам, кто-то уже звонил семьям. Ержан написал Алине: «Мы чемпионы». Она ответила почти сразу: «Я знаю. Я плачу. И смеюсь. И пишу пост. И горжусь».

Деньги после этой осени стали отдельной темой.

Премии за чемпионство, бонусы за голы и ассисты, еврокубковые выплаты, рекламные контракты, уже почти готовое крупное предложение от экипировочного бренда. Руслан вел все через свой офис в Караганде и иногда звонил так поздно, что Алина грозилась однажды выставить ему счет за вмешательство в семейную жизнь.

Самый серьезный спор был между Adidas и Nike.

Nike предлагал ярче. Больше шума, больше глобального стиля, больше красивых обещаний про кампанию вокруг «казахстанского героя Европы». Adidas действовал спокойнее, но глубже. Они предлагали не только личный контракт, но и программу с юношескими тренировками в Казахстане, поставку экипировки для нескольких детских групп и возможность сделать маленький проект в Караганде под историю Ержана.

Руслан сначала склонялся к Nike.

— Денег больше.

Алина спросила:

— Нам нужны только деньги?

Руслан замолчал, что случалось редко.

Ержан выбрал Adidas.

— Почему? — спросил Руслан уже без спора.

— Потому что они говорят не только про меня.

— Хороший ответ. Дорогой, но хороший.

Часть премиальных Ержан решил отдать на благое. Не громко, не через пресс-конференцию. Помощь детской футбольной школе в Караганде, несколько комплектов формы для ребят из Уштобе, деньги в фонд помощи пострадавшим в ДТП, особенно тем, где виноваты пьяные водители. Руслан сначала хотел оформить красиво, потом увидел лицо Ержана и понял: здесь не реклама.

— Без шума? — спросил он.

— Без шума.

— Тогда хотя бы документы сделаем правильно.

— Это можно.

Второго ноября «Русенборг» дома проиграл «Стрёмсгодсету» ноль один. Ержан отдыхал, как и планировалось. Сидел на трибуне вместе с Алиной и впервые за долгое время смотрел матч не как человек, которого вот-вот могут выпустить. После финального свистка настроение было странным: поражение перед церемонией. Но когда команда подняла кубок, Леркендал все равно стал праздником.

Ержан вышел на поле уже после игры, в клубной куртке, получил свою медаль и долго смотрел на кубок в руках партнеров. Это был не европейский трофей, не Лига чемпионов, не что-то, о чем будут говорить в Казахстане каждую неделю. Но это был титул. Первый настоящий титул в Норвегии.

Майк, проходя мимо, ткнул его локтем:

— Smile, champion.

Ержан улыбнулся.

— Better?

— Not bad. Still scary, but progress.

Шестого ноября «Русенборг» принимал «Интер» на Леркендале.

Домашняя игра против итальянцев была совсем другой, чем Сан-Сиро. Здесь холод, ветер, северный шум и стадион, который уже верил, что с этой командой можно спорить с кем угодно. «Интер» забил первым, но «Русенборг» не сломался. Ержан сравнял во втором тайме.

Гол пришел после штрафного.

Не прямым ударом, как против «Сент-Этьена», а после розыгрыша. Педерсен покатил мяч коротко, Майк пропустил, Ержан ударил с линии штрафной. Мяч прошел низом через толпу и влетел в угол.

Один один.

Леркендал ревел. В параллельном матче «Карабах» проиграл «Днепру» один два, и группа снова стала живой. У «Русенборга» оставались шансы, реальные, нервные, тяжелые.

После матча итальянский защитник, с которым у Ержана была жесткая борьба почти весь второй тайм, пожал ему руку и сказал:

— You are annoying player.

Ержан уже понимал такие комплименты.

— Рахмет.

Шестого ноября Ержану исполнилось двадцать четыре.

День рождения встретил его не дома и не в тишине, а на Леркендале, после тяжелого матча с «Интером». Ничья один один ощущалась почти как победа. Итальянцы уехали недовольными, трибуны шумели еще долго после финального свистка, а Ержан сидел в раздевалке, мокрый от пота, с полотенцем на плечах и странным чувством внутри.

Год назад он даже представить не мог такую жизнь.

Майк первым вспомнил про дату. Точнее, он вспомнил еще утром и весь день ходил с лицом человека, который готовит преступление.

Когда Ержан вошел в раздевалку после душа, свет внезапно погас.

— О нет,-сказал Сёдерлунн слишком театрально.- Кажется, электричество умерло.

Через секунду кто-то начал фальшиво петь английское «Happy Birthday», а потом к песне неожиданно подключился почти весь состав. Майк вышел из темноты с маленьким тортом, на котором криво стояли свечки в форме цифр «24».

— Kazakhstan birthday king!-заорал он.- Make wish, bro!

Ержан стоял посреди раздевалки с таким лицом, будто его поймали на незаконной схеме.

— Вы сумасшедшие.

— Да,-спокойно ответил Педерсен.- Но сегодня ради тебя.

Он все-таки улыбнулся.

Настояще.

Без привычной попытки спрятать эмоцию.

Свечки задул с первого раза. Майк сразу крикнул:

— Good lungs! Ready for next match!

Торт оказался ужасным. Слишком сладким, с каким-то странным кремом, но команда ела его так, будто это был победный кубок. Сёдерлунн размазал немного крема Майку по щеке, Майк ответил тем же, и через минуту Коре Ингебригтсен уже стоял у двери и смотрел на взрослых футболистов, которые устроили драку тортом.

— Children,-сказал тренер устало.

— Champions children,-уточнил Майк.

Коре покачал головой, но улыбался.

Позже вечером они с Алиной поехали домой. Без ресторанов, без пафоса. Она заранее приготовила мясо, купила маленький шоколадный торт и украсила кухню так, будто пыталась сделать праздник не футболисту, а просто любимому человеку.

Когда Ержан вошел, Алина посмотрела на него внимательно.

— С днем рождение милый ! Ты счастлив ?

Он подошел ближе, обнял ее за талию :

— Счастлив из-за того, что мне двадцать четыре, я жив, дома и ты рядом.

Алина замерла всего на секунду, потом прижалась лбом к его груди.

— Вот теперь это лучший подарок мне.

Они сидели на кухне почти до ночи. Ели торт, смеялись над Майком и его английским, вспоминали Караганду, больницу, первый год вместе, свадьбу, старую квартиру, русские и казахские слова, которые норвежцы коверкали как могли.

Девятого ноября против «Олесунна» команда сыграла один один. Ротация была широкой, Ержан не играл. Чемпионат уже был взят, впереди оставались Европа и усталость, которую нельзя было игнорировать. Он сидел дома с Алиной, смотрел матч одним глазом, вторым — на ее ноутбук, где она редактировала пост про чемпионство, казахское гостеприимство и норвежский футбол.

Гости у них дома в это время стали обычным делом.

Однажды после тренировки Ержан позвал Майка, Сёдерлунна, Риски, Сельнеса и Педерсена на ужин. Алина сначала спросила, понимает ли он, сколько едят футболисты. Он сказал, что примерно. Она ответила, что «примерно» — это не план, а путь к пустому холодильнику.

В итоге готовили вместе.

Бешбармак, баурсаки, салаты, чай, мясо, которое Ержан снова сделал по-своему. Алина командовала кухней так уверенно, что даже Майк понял: здесь лучше слушаться. Когда все сели за стол, норвежцы сначала пытались быть вежливыми, потом быстро поняли, что в казахском доме вежливый отказ воспринимается как начало переговоров, а не конец еды.

— I’m full, — сказал Риски после второй тарелки.

Алина улыбнулась:

— Еще чуть-чуть.

Риски посмотрел на Ержана.

— Is this trap?

— Гостеприимство.

— Same thing?

— Sometimes.

Майк пытался сказать тост и начал с «Сәлем, жігіттер», хотя за столом была Алина. Ержан закрыл глаза.

— Майк.

— What? I am learning!

— Ты сказал «привет, парни».

Майк посмотрел на Алину.

— Sorry. You are honorary bro.

Алина засмеялась:

— После второй тарелки прощаю.

Они учили слова: рахмет, ас болсын, қонақ, Отан, жеңіс. Произношение было ужасным, но желание настоящим. Ержан смотрел на них и вдруг понимал, что казахское гостеприимство работает даже здесь, в северном доме, среди людей, которые еще полгода назад не знали, где находится Уштобе.

Поздно вечером, когда гости ушли, Алина убирала стол и сказала:

— Ты счастливый сегодня.

— Да.

— Из-за кубка?

Он посмотрел на пустые тарелки, на чайник, на баурсаки, которые Майк пытался забрать с собой «для восстановления», на клубный шарф у двери.

— Из-за дома.

Она улыбнулась.

— Мы в Норвегии.

— Дом не только место.

Алина остановилась, потом тихо сказала:

— Вот это я тоже украду в пост.

— Ты теперь все крадешь.

— Я жена. У меня права.

Он рассмеялся и помог ей собрать посуду.

Осень стала слишком полной: сборная, Норвегия, Лига Европы, титул, реклама, деньги, пожертвования, гости, новые слова, старые корни. Но в этой полноте больше не было ощущения, что Ержана разрывает на части.

Наоборот.

Все части наконец начали узнавать друг друга.

Глава 6

Глава - Алина

Алина никогда не мечтала выйти замуж за футболиста.

Когда девочки в школе сохли по певцам и актерам, ей нравились обычные вещи: стабильность, свой дом, спокойная работа, нормальный мужчина рядом. Не идеальный. Просто не идиот. В Майкудуке она слишком много видела парней, которые сначала красиво обещали, потом пили, дрались, исчезали, врали или превращали жизнь вокруг себя в бесконечную нервотрепку.

Поэтому первый Ержан ей вообще не понравился.

Красивый — да.

Живой — слишком.

Вспыльчивый — ужасно.

Они познакомились через Руслана, и первая встреча закончилась почти ссорой. Ержан тогда пришел в аптеку с разбитыми костяшками после очередной драки на базе. Он еще играл, но уже начинал чувствовать, что карьера трещит. Из-за этого был злой почти постоянно.

— Перекись есть?-буркнул он.

— Есть. Мозги есть?-спокойно ответила Алина.

Он сразу поднял взгляд.

— Че?

Руслан рядом заржал так, что чуть не согнулся.

— Алина, не начинай.

— Это я не начинаю. Это он руками стены проверяет.

Ержан тогда вспыхнул мгновенно.

— Я тебя вообще не спрашивал.

— А я тебя вообще не ждала.

Руслан потом еще неделю ржал над их знакомством.

Потому что вместо романтики они чуть не устроили перепалку прямо возле кассы.

Тогдашний Ержан вообще был человеком короткого фитиля.

Мог вспыхнуть из-за ерунды.

Из-за проигранной двусторонки.

Из-за кривого паса.

Из-за взгляда.

Из-за того, что тренер что-то сказал не тем тоном.

Он не был холодным или каменным. Наоборот. В нем эмоции били слишком сильно. Просто он не умел ими управлять. Внутри постоянно что-то кипело: злость, обида, страх за карьеру, желание доказать всем, что он лучше, чем про него говорят.

Алина потом рассказывала, что первое время рядом с ним было ощущение, будто сидишь возле костра, который может или согреть, или внезапно вспыхнуть тебе в лицо.

Но именно это ей и понравилось позже.

Потому что Ержан был настоящим.

Если радовался — шумно.

Если бесился — видно сразу.

Если ревновал — даже не пытался скрывать.

Однажды, еще до событии, они пошли гулять вечером, и какой-то парень слишком долго улыбался Алине возле магазина. Ержан тогда даже не подумал делать вид, что ему все равно.

— Че лыбишься?-сразу спросил он.

— Ера!-зашипела Алина.

— Что «Ера»? Он че смотрит?

Парень быстро ушел.

Алина потом минут десять ругалась на него.

— Ты вообще нормальный?!

— А че он смотрел?

— Люди глазами смотреть умеют!

— Пусть в другую сторону умеют.

И при этом через полчаса он уже сидел рядом, виновато ковырял семечки и бурчал:

— Ладно. Перегнул.

Он быстро загорался.

Но и быстро отходил.

В этом была разница между старым Ержаном и тем, кем он стал после Аркена. Тогда эмоции просто вырывались наружу. Позже Аркен научил его душить их слишком глубоко. И только теперь, после аварии и Норвегии, Ержан начал находить середину.

Алина помнила много историй с ним еще до «второй жизни».

Как он подрался на свадьбе дальнего родственника, потому что кто-то начал унижать официантку.

Как однажды зимой полез в ледяную воду вытаскивать пьяного мужика, который сам туда упал.

Как мог купить последние цветы у бабушки на рынке просто потому, что ему стало жалко ее на морозе.

Как через пять минут после драки мог сидеть с разбитой губой и смеяться так, будто ничего не случилось.

Он был шумным человеком.

Живым.

Неудобным.

Именно поэтому после появления Аркена Алина сначала испугалась перемен.

Ержан вдруг стал слишком спокойным.

Слишком собранным.

Слишком правильным.

Будто внутри выключили огонь.

Тогда ей казалось, что он взрослеет.

Сейчас она понимала: он просто прятался.

И только после аварии настоящий Ержан начал возвращаться обратно. Уже не как вспыльчивый пацан из Караганды, а как взрослый человек, который перестал бояться своих чувств.

В Норвегии Алина жила совсем другой жизнью, чем мечтала в Майкудуке.

Но удивительно — ей нравилось.

Не все.

Норвежские цены она до сих пор считала преступлением против обычных людей. Язык иногда раздражал. Погода тоже. Иногда было одиноко, особенно когда Ержан уезжал на выезды или закрывался после тяжелых матчей.

Но ей нравилось строить новую жизнь.

Нравилось, что у нее появились свои люди здесь. Свои места. Свои привычки. Она сама ездила по Тронхейму, сама разбиралась с документами, магазинами и банками. Ее страница постепенно выросла в настоящий блог. Сначала там были просто смешные истории про Норвегию. Потом начали приходить сообщения.

Как переехать?

Как привыкнуть?

Как жить рядом с футболистом?

Как не потерять себя?

И Алина начала писать честно.

Не только красивые фото.

Про страх.

Про одиночество.

Про то, как сидела в больнице после аварии и впервые увидела, как сильный человек рядом может плакать.

Про то, как иногда хочется домой так сильно, что начинаешь злиться на снег.

Про то, как любовь — это не только романтика, но и умение выдержать чужую темноту.

Люди начали читать еще больше.

Руслан однажды посмотрел статистику страницы и сказал:

— Ты понимаешь, что у тебя уже почти медиа-проект?

— Не говори так страшно.

— Это комплимент.

С деньгами Алина обращалась лучше Ержана.

Это бесило Руслана.

Потому что он любил считать себя главным финансовым мозгом их команды.

Но именно Алина останавливала Ержана, когда тот хотел отдать слишком много родителям сразу, вложиться в очередную «суперидею» Руслана или купить что-нибудь бесполезное после тяжелой победы.

— Ты слишком добрый,-говорила она.- Особенно когда счастливый.

У Алины были плохие стороны.

Она могла долго молчать, если обижалась.

Могла специально язвить, если чувствовала себя ненужной.

Иногда ревновала к футболу сильнее, чем признавалась. Потому что футбол забирал Ержана полностью. После плохих матчей он становился тяжелым. После хороших — шумным и уставшим одновременно.

Иногда ей хотелось обычной жизни.

Без ощущения, что завтра все снова поменяется.

Но были вещи, за которые ее любили почти все вокруг.

Она умела делать дом живым.

Умела слушать.

Умела смеяться так, что человек рядом переставал защищаться.

Даже Майк однажды сказал Ержану:

— Твоя жена опасная.

— Почему?

— Она заставила меня съесть три тарелки еды и чувствовать себя виноватым, что я мало ем.

Алина потом целый день смеялась над этим.

С подругами у нее отношения остались странными. Часть старых знакомых постепенно исчезла после переезда. Кто-то начал завидовать, кто-то просто перестал понимать ее жизнь. Но две близкие подруги из Караганды остались.

После разговоров с ними Алина иногда сидела тихая и скучала по дому сильнее обычного.

Тогда Ержан подходил сзади, обнимал ее и спрашивал:

— Тяжело?

Раньше она отвечала бы «нет».

Теперь говорила честно:

— Да. Немного.

И он просто держал ее рядом.

Без попытки все исправить.

Однажды ночью они сидели на кухне. За окном шел дождь, в доме пахло мясом и чаем. Алина листала телефон и вдруг спросила:

— Какая у тебя сейчас мечта?

Раньше он бы сразу сказал про футбол.

Теперь задумался дольше.

— Дом.

Она подняла взгляд.

— У нас уже есть дом.

— Нет. Настоящий. Где будут дети. Где родители смогут приезжать. Где ты будешь ругаться на меня за бутсы у двери еще лет сорок.

Алина несколько секунд молчала.

Потом улыбнулась.

— Это очень опасный разговор.

— Почему?

— Потому что мне нравится.

Он подошел к ней, поставил тарелку на стол и поцеловал в макушку.

Четырнадцатого декабря прошлого года Алина проснулась раньше Ержана.

В Дубае было тихо. За окном уже светлело, море блестело между зданиями, кондиционер гудел слишком спокойно, а сам Ержан спал так крепко, будто впервые за много месяцев действительно отключился от футбола.

Она лежала рядом и смотрела на него.

Тогда ему еще было трудно отдыхать нормально. Даже во сне он иногда хмурился, будто спорил с кем-то внутри. Но именно в Дубае она впервые заметила: напряжение начинает отпускать. Он реже дергал плечом, когда кто-то резко проходил рядом. Реже смотрел на телефон ночью. Реже уходил в молчание после случайных мыслей о будущем.

И именно в тот день ей исполнился двадцать один год.

Она тихо взяла телефон и вышла на балкон. Мама ответила почти сразу, будто не спала.

— Туған күніңмен, қызым.

Алина сразу улыбнулась.

— Мам, ты почему не спишь?

— Я твоя мама. Мы в такие дни не спим.

Она стояла на балконе в длинной футболке Ержана, смотрела на море и вдруг снова почувствовала себя маленькой девочкой из Майкудука.

— Как вы там?

— Нормально. Папа с утра уже всем рассказывает, что у дочки муж-футболист в Дубае.

Алина закатила глаза.

— Мам.

— А что «мам»? Он гордый ходит.

Они говорили почти час. Про дом, про свадьбу, про цены.

Потом разговор как-то сам свернул туда, куда всегда сворачивают разговоры матерей с дочерьми после свадьбы.

— Ну что,-сказала мама уже мягче.- Когда нас внуками радовать будете?

Алина сразу застонала:

— Мам!

— Что «мам»? Ты уже замужем.

— Мне двадцать один!

— А мне было двадцать, когда ты появилась.

Алина прислонилась лбом к стеклу.

— Мы еще сами дети.

— Нет. Ты уже женщина.

После паузы мама добавила тише:

— Только не торопитесь ради других. Не слушай никого. Ни родственников, ни соседок. Дети должны приходить туда, где спокойно.

Алина неожиданно замолчала.

Потому что это было важно.

Мама будто чувствовала больше, чем ей рассказывали.

— У вас спокойно?-спросила она вдруг.

Алина посмотрела через стекло на спящего Ержана.

— Сейчас… да.

— А раньше?

Она усмехнулась тихо.

— Мам, ты же помнишь его.

Мама рассмеялась сразу.

— Конечно помню. Вечно взрывался как чайник. Я до сих пор не понимаю, как ты его терпела.

— Он добрый.

— Я знаю. Но характер у него был — ойбай.

Алина улыбнулась шире.

— Сейчас лучше.

— Любит тебя сильно?

Она посмотрела на Ержана еще раз.

— Очень.

— Тогда все нормально будет.

Когда она вернулась в комнату, Ержан уже не спал.

Лежал, щурясь от света, и смотрел на нее с тем самым сонным лицом, которое она особенно любила. Без футбола, без напряжения, без попытки казаться сильнее.

— Ты долго,-хрипло сказал он.

— С мамой говорила.

— Она опять спрашивала про детей?

Алина замерла.

— Ты экстрасенс?

— Нет. Казахстанец.

Она рассмеялась и прыгнула обратно в кровать.

— Представляешь, она сказала, что ты раньше был вспыльчивый.

— Был?

— Ера.

Он прикрыл лицо подушкой.

— Ладно. Есть немного.

— Немного? Ты однажды хотел подраться с таксистом, потому что он сказал, что «Шахтер» плохо играет.

— Он провоцировал.

— Он просто сказал счет.

Ержан не выдержал и тоже засмеялся.

Потом потянулся к тумбочке и достал маленькую коробку.

Алина сразу села.

— Нет.

— Да.

— Ты купил подарок?

— Это день рождения. Так делают.

— Ты же не романтик.

— Я стараюсь.

Она открыла коробку медленно.

Внутри было тонкое золотое кольцо. Без огромных камней и лишнего блеска. Просто красивое, спокойное и очень… ее.

Алина несколько секунд молчала.

Потом тихо спросила:

— Ты сам выбирал?

— Да.

— Долго?

Ержан тяжело вздохнул.

— Очень.

Она засмеялась так искренне, что он сразу улыбнулся в ответ.

— Ты сейчас выглядишь так, будто пережил финал Лиги чемпионов.

— Там хотя бы понятно, что делать.

Она надела кольцо и еще долго рассматривала руку.

— Красивое.

— Ты красивее.

После этих слов Ержан сразу нахмурился, будто сам удивился тому, что сказал вслух.

Алина медленно подняла взгляд.

— Это ты сейчас сам?

— Да.

— Без подсказок?

— Алина.

Она упала обратно на кровать от смеха.

Потом подползла ближе, обняла его за шею и тихо сказала:

— Вот такого тебя я люблю больше всего.

Тот день они провели медленно.

Гуляли, ели, спорили о ерунде, смотрели на море, смеялись над Русланом, который даже в Дубай присылал голосовые про контракты и рекламу. А вечером вернулись в номер уставшие, счастливые и слишком живые для пафосной романтики.

Алина лежала у него на груди и пальцем водила по шраму возле плеча.

— Ты иногда слишком серьезный.

— Я знаю.

— И слишком упрямый.

— Тоже знаю.

— И бесишь меня иногда ужасно.

— Это уже грубо.

Она подняла голову:

— Но я все равно тебя люблю.

Он молчал несколько секунд.

Потом тихо сказал:

— Я тоже.

Алина сразу прищурилась.

— Ты так говоришь, будто признаешься в преступлении.

— Мне непривычно.

— Тогда привыкай.

Она поцеловала его медленно, мягко, без спешки. Ержан сначала все еще держал привычное внутреннее напряжение, но потом расслабился и притянул ее ближе. Между ними давно уже не было той подростковой неловкости первых месяцев, но было другое — ощущение, что рядом человек, которому можно доверить себя полностью.

Позже, уже лежа рядом в темноте, Алина вдруг сказала:

— Я хочу дочку.

Ержан повернул голову.

— Сразу?

— Нет. Потом. Когда-нибудь.

— Почему дочку?

Она улыбнулась в потолок.

— Потому что она будет вредная и красивая.

— Как мама?

— Конечно.

Он тихо усмехнулся.

— Тогда мне заранее страшно.

Алина ткнула его пальцем в бок.

— Вот видишь. Уже боишься женщин нашей семьи.

Потом вдруг стала серьезнее.

— А ты хочешь детей?

— Да.

— Правда?

— Да. Но когда смогу дать им нормальную жизнь.

Она повернулась к нему ближе.

— Ера.

— Что?

— Ты уже живешь нормальной жизнью.

Он ничего не ответил.

Просто обнял ее крепче.

Глава 7

Глава - Стамбул - Афины - Норвегия.

Ноябрь встретил сборную Казахстана дождем.

Самолет приземлился в Стамбуле поздним вечером, и уже по дороге из аэропорта Ержан понял, почему этот город называют одним из центров мира. Огромный, шумный, живой. Огни уходили за горизонт, мосты пересекали Босфор, машины двигались плотным потоком даже ночью, а рядом с современными зданиями неожиданно появлялись мечети, которым было по несколько веков.

У окна автобуса сидел Исламбек Куат.

— Красиво.

— Очень,-согласился Ержан.

— Только движение ужасное.

Сзади сразу раздался голос Хижниченко:

— Это потому что ты Алматы не помнишь в час пик.

Раздевалка сборной за осень стала намного живее. Победы меняли атмосферу лучше любых речей. Игроки начали верить, что могут цепляться за очки не только дома, но и на выезде против сильных соперников.

На следующий день после тренировки Красножан неожиданно отпустил команду на несколько часов погулять по городу.

Часть игроков ушла по магазинам, часть осталась отдыхать в гостинице. Ержан, Исламхан, Куат, Хижниченко и Покатилов решили пройтись по историческому центру.

Именно тогда местный гид рассказал им про маленькую мечеть Сангы Йедим.

— Что означает?-спросил Исламхан.

— "Будто поел",-улыбнулся турок.

Игроки переглянулись.

— Это как?

Гид рассмеялся.

— Давным-давно бедный человек хотел построить мечеть, но денег не было. Каждый раз, когда ему хотелось поесть что-нибудь вкусное, он говорил себе: "Сангы йедим". Будто уже поел. И откладывал деньги на строительство.

Повисла тишина.

Потом Куат посмотрел на Ержана.

— Теперь понятно, как ты копишь.

— Почему я?

— Потому что ты вместо новой машины родителям ферму строишь.

— Машина тоже была.

— А потом еще дом купил.

Хижниченко покачал головой.

— Нет. Наш казах уже не футболист. Он пенсионер в двадцать четыре.

Все засмеялись.

Ержан только махнул рукой.

— Лучше так, чем потом кредит платить.

— Слышали?-сказал Исламхан.- Европа его окончательно испортила.

Перед матчем Красножан удивил многих.

Обычно сборная играла через опытных полузащитников, через контроль Самата Смакова и подключения флангов. Но теперь схема немного изменилась.

На установке тренер указал на магнитную фишку с номером Ержана.

— Через него.

В комнате стало тихо.

Красножан продолжил:

— Турки будут давить. Будут забирать мяч. Будут играть первым номером. Нам нужен игрок, который сможет выводить команду из-под прессинга.

Он посмотрел на Ержана.

— Не жди мяч. Сам ищи его.

Ержан кивнул.

Смаков усмехнулся:

— Все, парень. Теперь официально виноват во всем.

Раздевалка рассмеялась.

16 ноября 2014 года.

Турция — Казахстан.

Стадион ревел уже во время разминки.

Почти пятьдесят тысяч зрителей.

Красные флаги.

Свист на каждом касании гостей.

Турки начали так, как от них ожидали.

Мощно.

Высоко.

Агрессивно.

Первые десять минут Казахстан почти не выходил со своей половины поля. Покатилов дважды спас после ударов из штрафной, а Логвиненко вынес мяч с линии ворот после подачи углового.

На тринадцатой минуте турки открыли счет.

Один ноль.

Стадион взорвался.

Но именно после пропущенного гола Казахстан начал играть.

Смаков нашел Ержана между линиями.

Тот принял мяч под давлением двух соперников и сделал то, чего от него не ждали.

Развернулся между ними одним касанием.

Потом вторым движением ушел от третьего.

Трибуны на секунду даже затихли.

Исламхан потом рассказывал, что в тот момент турки выглядели так, будто потеряли человека прямо перед собой.

Через несколько секунд Ержан вывел Хижниченко один на один идеальной передачей между центральными защитниками.

Хижниченко пробил низом.

Один один.

До конца тайма команды обменялись еще голами.

Сначала Турция снова вышла вперед после дальнего удара.

Потом Ержан получил мяч в центре поля, протащил метров двадцать и увидел рывок Куата между защитниками.

Передача пошла точно в свободный коридор.

Куат принял и пробил в дальний угол.

Два два.

Второй ассист.

На последних минутах тайма Покатилов спас после удара почти в упор.

Сразу после этого вратарь Турции вытащил сложнейший удар Исламхана из-под перекладины.

Команды ушли на перерыв при счете два два.

В раздевалке никто не кричал.

Красножан подождал, пока все отдышатся.

Потом медленно встал.

— Посмотрите друг на друга.

Игроки подняли головы.

— Они думали, что мы приехали сюда проигрывать.

Тренер посмотрел по сторонам.

— Они думают, что Казахстан — это команда для статистики.

Тишина.

— Наш народ никогда не был народом статистики.

Голос стал жестче.

— Наши предки жили там, где другие не могли выжить. Батыр шел в бой не потому, что был сильнее врага. А потому, что отступать было некуда.

Он указал на дверь раздевалки.

— Там не Турция. Там возможность показать самим себе, кто мы такие.

Несколько секунд он молчал.

Потом посмотрел на Ержана.

— Через тебя они боятся больше всего играть.

И сразу перевел взгляд на остальных.

— Отлично. Значит, пользуйтесь этим.

Смаков первым хлопнул ладонями.

— Алға, жігіттер!

— Алға!

Второй тайм получился еще тяжелее.

Турция давила.

Покатилов снова спасал.

Логвиненко бился в воздухе как одержимый.

Шомко успевал перекрывать фланг почти в одиночку.

На шестьдесят пятой минуте турки снова вышли вперед.

Три два.

Стадион почувствовал кровь.

Казалось, хозяева сейчас добьют гостей.

Но Казахстан не развалился.

На семьдесят шестой минуте Ержан сотворил лучший эпизод матча.

Получил мяч возле центрального круга.

Один соперник.

Второй.

Третий.

Он не убегал скоростью.

Он обманывал движением корпуса.

Уходил в полметра.

Менял направление.

И каждый раз находил продолжение.

Турецкие трибуны сначала свистели.

Потом начали шуметь от удивления.

На линии штрафной Ержан увидел открывание Исламхана.

Передача прошла между двумя защитниками.

Исламхан принял и пробил в дальний угол.

Три три.

Третий ассист Ержана.

Последние минуты были настоящей войной.

Турция хотела победить.

Казахстан хотел доказать, что ничья не случайность.

Покатилов вытащил еще один тяжелый удар.

Вратарь Турции спас после удара Хижниченко головой.

На девяностой минуте Исламхан едва не забил победный после штрафного.

Финальный свисток.

Три три.

Турецкие болельщики освистали свою команду.

Казахстанцы праздновали так, будто выиграли финал.

Потому что для этой сборной такая ничья стоила очень дорого.

После матча в смешанной зоне журналисты окружили Ержана сразу.

— Три голевые передачи. Лучший матч за сборную?

Он задумался.

— Нет.

— Почему?

— Потому что лучшие матчи еще впереди.

Журналист улыбнулся.

— Это уверенность?

Ержан посмотрел в сторону раздевалки, где уже смеялись Исламхан и Хижниченко.

— Нет.

Он тоже улыбнулся.

— Это вера.

****

Пресс-зал стадиона в Стамбуле оказался почти полным. Турецкие журналисты были недовольны результатом своей сборной, а казахстанские — наоборот, чувствовали, что присутствуют при чем-то историческом.

За столом сидели Юрий Красножан, капитан Самат Смаков и Ержан Садыков.

Первым вопрос получил Красножан.

— Господин Красножан, вы довольны ничьей?

Тренер немного подумал.

— Если смотреть на счет — да. Если смотреть на игру — нет. Мы могли проиграть, могли выиграть. Но главное — команда показала характер.

Турецкий журналист поднял руку.

— Почему Казахстан сегодня выглядел настолько уверенно?

Красножан улыбнулся.

— Потому что футболисты перестали выходить на поле как туристы.

В зале послышался смех.

Вопрос Смакову.

— Самат, вы капитан. Что изменилось в сборной за последние месяцы?

Смаков посмотрел на Ержана.

— Люди начали верить друг другу.

— И все?

— Этого достаточно.

Журналист не сдавался.

— Речь про Ержана?

— В том числе.

Смаков пожал плечами.

— Когда появляется игрок, который может держать мяч против Нидерландов, Чехии и Турции одинаково спокойно, всем становится легче играть.

Следующий вопрос был уже Ержану.

На русском.

— Ержан, три ассиста. Лучший матч в карьере?

— Нет.

— Почему?

— Потому что через неделю вы спросите то же самое после другого матча.

В зале снова засмеялись.

Казахстанский журналист решил задать вопрос на казахском.

— Ержан, бүгін қазақ халқы сенің ойыныңа мақтанды. Өзің не сезіндің?

Ержан ответил уже почти без акцента:

— Бүкіл жұмысты өзім жасадым деп айта алмаймын. Бұл команданың еңбегі. Бірақ бүгін біз өзімізге дәлелдедік: үлкен құрамалардан қорықпау керек.

Несколько журналистов удивленно переглянулись.

Еще год назад он говорил на казахском заметно хуже.

Английский вопрос прилетел от иностранного корреспондента.

— Erzhan, three assists tonight. Did you expect to become the main playmaker of Kazakhstan?

Ержан немного улыбнулся.

— No. I expected to survive Norway first.

Даже Красножан рассмеялся.

— And now?

— Now I want more.

Последний вопрос снова был о будущем.

— Казахстан реально может бороться за выход на Евро?

Красножан посмотрел на журналиста спокойно.

— Сегодня мы боремся не за Евро.

— А за что?

— За уважение к самим себе.

После этого пресс-конференция закончилась.

После ноябрьского окна сборных игрокам дали короткий отдых.

Вместо немедленного возвращения в Норвегию Ержан, Алина и Руслан решили провести несколько дней в Греции.

Афины встретили их солнцем.

После дождливой Норвегии и напряженного Стамбула это казалось почти отпуском из другой жизни.

Они гуляли по старым улочкам, сидели в небольших кафе возле моря и впервые за долгое время говорили не про ближайший матч.

Хотя совсем без футбола не получилось.

Руслан достал ноутбук прямо за ужином.

— Так. Теперь неприятное.

— Ты приехал отдыхать или работать?-спросила Алина.

— Да.

— Это не ответ.

— Это агентский образ жизни.

Ержан вздохнул.

— Что там?

— Налоги.

Сразу стало менее весело.

Руслан открыл таблицы.

— Казахстан, Норвегия, рекламные контракты, агентские выплаты, страховки, инвестиции.

— Звучит ужасно.

— Звучит как деньги.

Они несколько часов обсуждали будущее.

Часть доходов продолжала уходить в расширение хозяйства отца.

Теперь там уже работали несколько человек.

Появились новые коровы, техника и договоренности с магазинами Караганды.

Руслан даже начал говорить слово "бизнес" без улыбки.

Была и другая проблема.

Родственники.

Вернее, родственники родственников.

И родственники знакомых родственников.

— Ты не представляешь,-простонал Руслан.- Сколько людей мне пишут.

— Про что?

— "Сделайте моего сына как Ержана".

Алина сразу засмеялась.

— И что отвечаешь?

— Что для начала пусть играет как Ержан.

— Жестоко.

— Зато честно.

Оказалось, после успехов сборной количество подобных просьб выросло в несколько раз.

Каждый второй считал, что где-то существует секретная кнопка успеха.

В Казахстане Ержан уже стал узнаваемым.

В Норвегии тоже.

Не звездой мирового уровня.

Но на улицах Тронхейма его останавливали все чаще.

После Турции статистика социальных сетей снова взлетела вверх.

Руслан показывал цифры с видом человека, который только что нашел клад.

— Ты понимаешь, сколько это стоит?

— Нет.

— Отлично. Тогда не мешай мне.

Самая неожиданная встреча произошла вечером в Микролимано.

Живописная гавань была заполнена яхтами, ресторанами и людьми.

Они сидели на открытой террасе возле воды, когда Руслан внезапно замер.

— Не может быть.

— Что?

Он показал глазами в сторону соседнего столика.

Ержан повернулся.

И сразу узнал лицо.

Клаудио Раньери.

Тренер как раз переживал непростой период после увольнения из сборной Греции.

Именно тогда их взгляды пересеклись.

Через несколько минут произошло то, чего никто не ожидал.

Итальянец сам подошел к ним.

— Excuse me. Erzhan Sadykov?

— Yes.

Раньери улыбнулся.

— I watched your highlights yesterday.

Ержан удивился.

— My highlights?

— Turkey match.

Руслан едва не подавился водой.

Следующие двадцать минут они говорили на английском.

Раньери рассказал, что последние недели много смотрел футбол.

Особенно после увольнения.

— Too much free time.

Он усмехнулся.

— Dangerous thing for coach.

Потом неожиданно сказал:

— You play with courage.

Ержан задумался.

— Thank you.

— No. I mean real courage.

Раньери показал рукой.

— Many players see pass. Few play pass.

Эта фраза запомнилась.

Они говорили про Турцию, про Норвегию, про давление, про молодых игроков.

Раньери особенно понравился один эпизод из второго тайма.

Тот самый дриблинг перед третьим голом.

— Defender expected speed.

— Yes.

— You used patience.

Итальянец кивнул.

— Very difficult quality.

Перед уходом он пожал руку каждому.

Руслан потом еще минут десять сидел молча.

— Ты чего?

— Я только что ужинал с Клаудио Раньери.

— И?

— Мне нужно переварить.

Алина рассмеялась.

— Сангы Йедим.

Руслан несколько секунд смотрел на нее.

Потом понял шутку и тоже заржал.

В последний вечер Ержан снова вспомнил историю про мечеть Сангы Йедим.

О бедном человеке, который годами отказывал себе в маленьких радостях ради большой цели.

Обычная история.

Но почему-то она не выходила из головы.

Ночью он сидел на балконе гостиницы и смотрел на море.

Вспоминал Эйгар.

Империю.

Храмовников.

Орден Хаоса.

Рейнара.

И вдруг понял странную вещь.

Такие люди были и там.

Не только генералы и герои.

Не только великие маги.

Были крестьяне, которые десятилетиями восстанавливали разрушенные деревни.

Были мастера, строившие храмы всю жизнь и не доживавшие до окончания работы.

Были учителя, которые обучали детей в пограничных поселениях, зная, что однажды придет очередная война.

Тогда он редко замечал таких людей.

Командующие обычно видят армии.

Короли видят государства.

История видит победителей.

Но мир держится совсем на других людях.

На тех, кто просто продолжает делать свое дело.

Каждый день.

Без славы.

Без наград.

Без уверенности, что увидит результат.

Ержан смотрел на темное море и думал, что Рейнар бы, наверное, улыбнулся.

Потому что именно таких людей Орден Хаоса всегда считал по-настоящему свободными.

Не тех, кто побеждает.

А тех, кто сам выбирает, ради чего жить.

****

Годовщина свадьбы выпала как раз между матчами и подготовкой к решающим играм Лиги Европы.

Прошел ровно год с того дня, когда они с Алиной стояли перед родственниками, друзьями и обещали друг другу прожить жизнь вместе.

Теперь они находились в Тронхейме.

Подготовкой праздника неожиданно занялась сама Алина.

— Ты только не лезь.

— Почему?

— Потому что ты обязательно превратишь годовщину в совещание.

— Неправда.

— Ты уже спрашивал, сколько человек будет и какой бюджет.

— Это нормальные вопросы.

— Для бухгалтера.

В итоге Ержану оставили только одну задачу — не мешать.

С этим он справлялся хуже.

За несколько дней до праздника в Норвегию прилетели родители.

Отец впервые увидел Тронхейм своими глазами.

Первые десять минут он молчал.

Потом спросил:

— Они тут вообще мусорят?

— Иногда.

— Не видно.

Мать же больше интересовалась домом.

Проверила кухню.

Спальню.

Балкон.

Познакомилась с соседями.

И в какой-то момент тихо сказала сыну:

— Хорошо живете.

Для отца и матери это была высшая похвала.

На годовщину пришли соседи, несколько игроков команды с семьями, Руслан с Динарой, подруги Алины, знакомые из клуба.

Майк появился с огромным букетом цветов.

— I ask five people what women like.

— И?

— Everybody said flowers.

— Разумно.

— Then I bought biggest.

Сёдерлунн принес подарок для дома.

Педерсен — вино.

Руслан — папку.

— Что это?

— Налоговые документы.

— Рус.

— Что? Семья должна быть защищена.

Даже Алина не смогла сдержать смех.

Поздно вечером, когда гости уже сидели за столом и вспоминали смешные истории, Майк внезапно поднялся.

— Speech!

— Нет,-сразу сказал Ержан.

— Yes!

Команда дружно поддержала.

В итоге Майк поднял стакан.

— One year ago Alina married football player.

Он посмотрел на Ержана.

— Very brave woman.

Стол взорвался смехом.

Алина покачала головой.

— Спасибо.

— No. Thank you. Because now he talks about feelings.

Все снова засмеялись.

Ержан только закрыл лицо ладонью.

***

Через два дня началась подготовка к «Карабаху».

Последний домашний матч группы.

Цена ошибки была огромной.

Победа почти гарантировала выход дальше.

Коре Ингебригтсен был непривычно жестким.

— Забудьте про чемпионство.

— Забудьте про отпуск.

— Забудьте про статистику.

Он посмотрел на игроков.

— Думайте только про девяносто минут.

27 ноября 2014 года.

Русенборг — Карабах.

Леркендал был заполнен полностью.

После победы в Баку азербайджанцы мечтали взять реванш.

Но уже с первых минут стало ясно — хозяева настроены иначе.

Первый жесткий стык произошел на шестой минуте.

Ержан получил мяч в центре.

Опорник Карабаха влетел двумя ногами.

Свисток.

Желтая карточка.

Майк сразу подбежал.

— You trying kill our Kazakh?

Судья быстро отогнал всех.

Первый гол пришел на двадцать первой минуте.

Сельнес выиграл подбор.

Отдал Ержану.

Перед ним оставалось почти двадцать пять метров.

Обычно в таких ситуациях ищут передачу.

Но Ержан ударил сразу.

Мощно.

Без замаха.

Мяч полетел как снаряд.

Вратарь коснулся кончиками пальцев.

Не помогло.

Один ноль.

Леркендал взорвался.

Майк первым прыгнул на спину.

— Kazakhstan missile!

— Слезь.

— No.

Карабах ответил жестко.

Фолы.

Подкаты.

Постоянное давление.

На тридцать пятой минуте один из защитников откровенно ударил Ержана локтем в лицо.

Крови не было.

Но злость появилась.

Он посмотрел на соперника.

Тот усмехнулся.

— Come on.

Судья ограничился предупреждением.

Это только разозлило всех сильнее.

Перед перерывом случился второй гол.

Майк протащил мяч через центр.

Отдал направо.

Педерсен навесил.

Ержан выпрыгнул выше защитников.

Удар головой.

Два ноль.

Теперь уже ревел весь стадион.

В раздевалке Коре был доволен.

Но недолго.

— Не расслабляться.

Он посмотрел на Ержана.

— Особенно ты.

— Почему я?

— Потому что ты уже хочешь кого-нибудь убить.

Раздевалка заржала.

— Coach right. His murder face back.

Во втором тайме Карабах пошел вперед большими силами.

На шестьдесят первой минуте вратарь Карабаха вытащил невероятный удар Ержана из девятки.

Через три минуты уже Хансен спас после выхода один на один.

Игра стала открытой.

Хет-трик оформился на семьдесят шестой минуте.

Все началось с дриблинга.

Ержан получил мяч возле центральной линии.

Ушел от одного.

От второго.

Протащил еще метров двадцать.

Защитник бросился в подкат.

Мяч ушел между ног.

Трибуны взорвались.

Последний удар получился низом в дальний угол.

Три ноль.

Шляпы на поле никто не бросал.

Но шум стоял такой, будто стадион сошел с ума.

Проблемы начались в концовке.

На восемьдесят восьмой минуте игрок Карабаха откровенно ударил Майка после свистка.

Майк вскочил.

Началась толкотня.

Подбежали остальные.

Судья уже доставал карточки.

Именно тогда один из азербайджанцев специально толкнул игрока пришедшему на помочь Майку.

Жесткий толчок двумя руками в грудь.

Игрок Карабаха рухнул на газон.

Судья прибежал сразу.

Красная карточка.

Без разговоров.

Прямое удаление.

Леркендал недовольно загудел.

Ержан даже не спорил.

Коре встретил его у бровки.

— Better?

— Нет.

— Ладно не бери в голову и спасибо за хет-трик.

Матч закончился со счетом три ноль.

Практически обеспеченный выход в плей-офф.

В раздевалке Александер Сёрлот и Майк нашли Ержан в не хорошим настроение.

— Good game.

— Спасибо.

— Very stupid ending.

— Спасибо.

— Still love you, brother.

Ержан впервые за вечер улыбнулся.

— Это самое странное признание в моей жизни.

Глава 8

Влог Алины №18

«Выход в плей-офф, день рождения в Нью-Йорке и самый странный отпуск Ержана»

— Всем привет!

Камера немного трясется.

На фоне гостиничный номер в Киеве.

На кровати лежит шарф «Русенборга».

Алина улыбается в объектив.

— Сегодня будет очень длинный выпуск. Потому что за последние дни произошло столько всего, что я сама не успеваю это осознавать.

Камера поворачивается.

У окна стоит Ержан.

Полностью одетый.

В шарфе клуба.

До матча еще три часа.

— Скажите этому человеку, что он сегодня не играет.

— Я знаю.

— Тогда почему ты готов раньше команды?

— Потому что матч.

— Господи...

Следующий кадр уже с гостевого сектора.

Шум.

Песни.

Флаги.

Норвежцы прыгают так, будто финал Лиги чемпионов уже начался.

Голос Алины за кадром:

— Напоминаю. Ержан дисквалифицирован.

Камера показывает Ержана.

Он орет вместе с болельщиками.

Потом снова орет.

Потом спорит с судьей через экран стадиона.

Потом поет кричалку.

Потом обнимает какого-то лысого норвежца.

— Напоминаю второй раз. Он дисквалифицирован.

После гола «Русенборга» сектор буквально взрывается.

Ержан прыгает вместе со всеми.

Камера ловит его лицо.

Именно этот кадр потом станет самым популярным во всем видео.

Потому что выглядит он счастливее, чем после половины собственных голов.

Финальный свисток.

Русенборг выходит в плей-офф Лиги Европы.

Кадр трясется от шума.

— Мы прошли дальше!

Алина смеется.

— А он сейчас потеряет голос.

— Уже потерял!

кричит Ержан откуда-то за кадром.

Черный экран.

Надпись:

12 декабря. Нью-Йорк.

Появляется вид Манхэттена из самолета.

Потом аэропорт.

Потом такси.

Потом ночной город.

— Мы решили воспользоваться неожиданными каникулами и сбежать на несколько дней в Америку.

Камера показывает Ержана.

Он смотрит в окно.

— О чем думаешь?

— Как они это построили.

— Нью-Йорк?

— Да.

— Это очень мужской ответ.

Утро следующего дня.

Таймс-сквер.

Толпы людей.

Огромные экраны.

Рождественские украшения.

Алина снимает себя.

— Сейчас восемь утра.

Камера поворачивается.

Ержан уже идет с кофе.

— Почему ты не спишь?

— Мы в Нью-Йорке.

— И?

— Надо смотреть Нью-Йорк.

— Ты стареешь.

— Мне двадцать четыре.

— Именно.

Следующая нарезка.

Они гуляют по Центральному парку.

Фотографируются.

Кормят белок.

Пьют кофе.

Едят хот-доги.

Смеются над уличным артистом.

Алина комментирует:

— Самое удивительное — это увидеть Ержана без футбола.

В кадре появляется Ержан.

— Футбол все равно есть.

— Где?

— Вон дети играют.

Камера показывает каких-то американских школьников.

— Безнадежно.

На следующий день они идут по Бруклинскому мосту.

Ветер.

Вид на Манхэттен.

Океан света вокруг.

— Если будете в Нью-Йорке,-говорит Алина в камеру.- Приходите сюда утром. Очень красиво.

Камера поворачивается к Ержану.

Он опять фотографирует.

— Сколько снимков уже сделал?

— Не знаю.

— Сто?

— Может.

— Из них удачных?

— Два.

— Честный человек.

14 декабря.

Новый кадр начинается с надписи:

День рождения.

Камера включается прямо в номере.

На столе цветы.

Торт.

Свечи.

Большие окна с видом на город.

— Мне двадцать два,-улыбается Алина.

— Старость.

Голос Ержана за кадром.

— Все. Отменяется подарок.

— Нет.

— Уже поздно.

— Нет.

Следующий кадр.

Коробка.

Алина открывает ее.

Несколько секунд молчания.

Потом смотрит на камеру.

Потом на Ержана.

Потом снова в коробку.

— Ты нормальный вообще?

— Иногда.

— Ты знаешь сколько это стоит?

— Примерно.

— Вот именно.

Камера показывает сумку.

Потом лицо Алины.

Потом довольное лицо Ержана.

Потом снова Алину.

— Он опасен.

Вечером они поднимаются на Top of the Rock.

Нью-Йорк горит тысячами огней.

Манхэттен выглядит почти нереально.

Камера долго показывает город.

Потом их обоих.

Они стоят возле стекла.

Молчат.

Смотрят вниз.

— Красиво,-тихо говорит Алина.

— Очень.

— Стоило ехать?

Ержан даже не думает.

— Да.

Следующие дни пролетают быстро.

Статуя Свободы.

Пятая авеню.

Маленькие кофейни.

Книжные магазины.

Рождественские ярмарки.

Брайант-парк.

Вечерний Центральный парк.

Поездка на пароме.

Прогулки по набережной.

Много еды.

Много смеха.

Много фотографий.

Много жизни без расписания тренировок.

Последний день.

Они сидят возле воды.

За спиной светится Манхэттен.

Камера стоит напротив.

Без монтажа.

Без музыки.

Просто разговор.

— Какой момент тебе больше всего понравился?

Ержан долго думает.

Очень долго.

— День рождения.

Алина улыбается.

— Подарок?

— Нет.

— А что?

— Ты.

Пауза.

— Это сейчас было красиво.

— Я знаю.

— Нет, серьезно.

— Я знаю.

Она начинает смеяться.

Он тоже.

Именно этот момент оставляют в видео без склеек.

Потому что он получается настоящим.

Последние секунды выпуска.

Ночной Нью-Йорк.

Огни.

Река.

Шум города.

Голос Алины за кадром:

— Иногда кажется, что счастье — это большие победы. Но, наверное, счастье — это когда после всех побед ты все еще хочешь просто гулять вместе по незнакомому городу.

На экране появляется надпись:

Декабрь 2014

Русенборг — плей-офф Лиги Европы

Нью-Йорк

22 года Алине

1 год семье Садыковых

А потом идут комментарии подписчиков:

"Ержан в секторе болельщиков — отдельный вид искусства."

"Сумка хорошая, но его лицо, когда он смотрел на тебя на крыше, дороже."

"Впервые вижу футболиста, который выглядит счастливее в отпуске, чем после хет-трика."

"Берегите друг друга." ❤️

После возвращения из Нью-Йорка Алина первым делом открыла статистику нового ролика.

Потом закрыла.

Потом открыла снова.

Потом позвала Ержана.

— Ера.

— М?

— Иди сюда.

Он сидел на кухне с кружкой чая и читал новости про жеребьевку плей-офф Лиги Европы.

— Что случилось?

— Иди.

По голосу было понятно — произошло что-то необычное.

Ержан подошел.

Алина развернула ноутбук.

На экране были цифры.

Много цифр.

— Ну?

— Посмотри внимательно.

Просмотры продолжали расти прямо на глазах.

Комментарии тоже.

Подписчики прибавлялись буквально каждую минуту.

— Это хорошо?

— Хорошо?!

Она ткнула пальцем в экран.

— Мы за неделю получили больше подписчиков, чем за последние три месяца.

Ержан честно посмотрел на график.

Потом на Алину.

— Я все равно не понимаю.

— Конечно не понимаешь.

— Там много людей.

— Очень много людей.

— Тогда поздравляю.

Алина закатила глаза.

— Самый эмоциональный человек на свете.

Причина выяснилась уже вечером.

Руслан позвонил раньше обычного.

Причем сразу по видеосвязи.

И выглядел так, будто выиграл в лотерею.

— Вы видели?!

— Что именно?

— Вы вообще интернет открывали сегодня?!

— Нет.

— Господи...

Руслан развернул экран ноутбука.

На странице спортивного портала TV2 висела статья.

Большая.

С фотографией Ержана в гостевом секторе киевского стадиона.

Шарф над головой.

Кричалка.

Безумно счастливое лицо.

Заголовок был простой:

«Игрок, который болеет как фанат»

Ержан несколько секунд смотрел на фотографию.

Потом вздохнул.

— Ужас.

— Это великолепно!-возмутился Руслан.

— Я выгляжу как сумасшедший.

— Потому что ты и был сумасшедший в тот момент.

Алина уже смеялась.

— Это правда.

Статья неожиданно стала популярной.

Норвежцам понравилась история.

Игрок пропускает матч из-за дисквалификации.

Но едет через всю Европу вместе с командой.

Стоит в гостевом секторе.

Орет вместе с болельщиками.

Празднует выход в плей-офф.

В комментариях постоянно повторялась одна и та же мысль:

Он выглядит как один из нас.

Для Норвегии это было важнее многих голов.

Через два дня позвонили уже из TV2.

Сначала Руслан решил, что это розыгрыш.

Потом попросил повторить.

Потом попросил написать письмо.

Потом еще раз уточнил.

Потом только поверил.

— Вас приглашают на шоу.

— Кого?

— Обоих.

— Почему обоих?

— Потому что ты футболист, а она популярнее тебя в интернете.

На кухне повисла тишина.

Алина улыбнулась.

Очень медленно.

Очень довольно.

— Слышал?

— Это временно.

— Конечно.

— Люди приходят смотреть футбол.

— Тогда почему подписываются на меня?

Ержан несколько секунд думал.

— Потому что ты смешнее.

— Правильный ответ.

Подготовка к шоу неожиданно оказалась сложнее самого приглашения.

TV2 хотели говорить не про футбол.

Точнее не только про футбол.

Именно это удивило Ержана больше всего.

Вопросы прислали заранее.

Про Казахстан.

Про переезд.

Про Норвегию.

Про отношения.

Про блог.

Про жизнь после аварии.

Про популярность.

Про семью.

Когда он дочитал список до конца, то посмотрел на Алину.

— Они вообще про футбол спрашивать будут?

— Наверное минут пять.

— Странные люди.

— Добро пожаловать в телевидение.

Тем же вечером Руслан устроил им тренировку.

Настоящую.

Как перед важным матчем.

— Представьте. Вас спрашивают про первую встречу.

— Хорошо.

— Отвечайте.

Ержан посмотрел на Алину.

Алина посмотрела на Ержана.

Через секунду оба начали смеяться.

— Почему вы смеетесь?!

— Потому что первая встреча была ужасной.

— Отлично! Вот это и расскажете!

Следующие два часа он пытался подготовить их к эфиру.

Безуспешно.

Потому что каждый серьезный вопрос заканчивался шутками.

Поздно вечером, когда Руслан наконец отключился, Алина сидела на диване и листала комментарии.

Подписчиков уже стало больше девяноста тысяч.

Она до сих пор не могла привыкнуть к этой цифре.

— Страшный мир.

Она закрыла ноутбук.

Потом посмотрела на мужа.

— Ты понимаешь, что нас теперь реально узнают?

— Уже узнают.

— Нет. Я серьезно.

Ержан несколько секунд молчал.

Потом пожал плечами.

— Главное, чтобы мы сами себя узнавали.

Алина улыбнулась.

— Это была красивая фраза.

— Спасибо.

— На шоу тоже так говори.

— Не обещаю.

****

Студия TV2 оказалась намного меньше, чем представлял себе Ержан.

По телевизору все выглядело огромным.

Свет.

Сцена.

Зрители.

Декорации.

В реальности большая часть пространства была занята камерами, кабелями и людьми, которые постоянно куда-то спешили.

— Не нервничаешь?-спросила Алина.

— Нет.

— Врешь.

— Немного.

— Хорошо.

— А ты?

— Очень.

— Почему?

— Потому что я не футболист.

— Теперь уже спорный вопрос.

За пять минут до эфира к ним подошел ведущий.

Высокий мужчина лет сорока с очень норвежской улыбкой.

— Ready?

— I think so,-ответила Алина.

— Good. If not, too late.

После чего спокойно ушел.

— Мне уже нравится норвежское телевидение,-сказал Ержан.

На экране сначала показали кадры из Киева.

Гостевой сектор.

Болельщики.

Шарф.

Кричалки.

Потом Нью-Йорк.

Потом блог Алины.

Только после этого камера переключилась на студию.

— Сегодня у нас необычные гости,-улыбнулся ведущий.- Самый известный казахстанский футболист в Норвегии и женщина, которая неожиданно стала звездой норвежского интернета.

Зал захлопал.

Алина сразу покраснела.

Ержан сделал вид, что ничего не заметил.

Первый вопрос был неожиданным.

— Кто из вас дольше собирается утром?

Алина сразу показала пальцем на мужа.

Зал засмеялся.

— Это ложь.

— Нет.

— Ложь.

— Ера, ты выбираешь куртку дольше меня.

Ведущий едва сдерживал смех.

— Is it true?

Ержан тяжело вздохнул.

— Maybe.

Зал снова рассмеялся.

Потом разговор постепенно перешел к Норвегии.

— Hva overrasket deg mest i Norge?

Ведущий посмотрел на Ержана.

Тот задумался.

Потом ответил уже по-норвежски.

— Folk stoler på hverandre.

(Люди доверяют друг другу.)

Ведущий удивился.

— Bare det?

(Только это?)

— Ja.

(Да.)

Потом Ержан уже продолжил по-английски.

— In Kazakhstan we help each other more. In Norway people trust system more.

Ведущий кивнул.

Следующий вопрос ушел к Алине.

— А что удивило вас больше всего?

— Цены.

Зал взорвался смехом.

— Серьезно?

— Абсолютно.

— Даже сейчас?

— Особенно сейчас.

Ведущий повернулся к камере.

— Это первый честный человек на телевидении за сегодня.

Потом показали отрывок из влога.

Тот самый.

Где Ержан в гостевом секторе поет вместе с болельщиками.

Студия смеялась уже заранее.

После окончания ролика ведущий посмотрел на него.

— You know this video has millions of views now?

— Unfortunately.

— Unfortunately?

— Yes.

— Why?

— I look crazy.

Ведущий едва не согнулся от смеха.

— You were crazy.

— Fair.

Потом пошли вопросы про отношения.

Самая опасная часть вечера.

— Кто первым сказал "люблю"?

Ержан сразу посмотрел на Алину.

Алина сразу посмотрела на Ержана.

Оба молчали.

Ведущий начал улыбаться.

— Nobody?

— We were strange,-сказала Алина.

— Very strange,-согласился Ержан.

— Explain.

Зал приготовился слушать.

Алина засмеялась первой.

— Наша первая серьезная ссора была раньше первого признания.

Студия взорвалась.

— How?

— Good question.

Потом начали говорить про блог.

И тут неожиданно главным гостем стала уже Алина.

— Did you expect this?

— Never.

— And now?

Она задумалась.

— Still no.

— What is the hardest part?

— People think internet is not real.

Пауза.

— But behind every view there is real person.

Зал неожиданно затих.

Ответ получился очень искренним.

Самый сильный момент произошел ближе к концу.

Ведущий неожиданно спросил:

— What changed after accident?

Студия стала тише.

Ержан тоже.

Ответ появился не сразу.

— Before... I thought being strong means hiding everything.

Потом он посмотрел на Алину.

— Now I think strength means sharing it with people you trust.

После эфира они вышли в коридор.

Алина выдохнула первой.

— Мы живы.

— Да.

— Кажется, ничего не испортили.

— Да.

На следующее утро почти все норвежские спортивные сайты цитировали не футбол.

А одну простую фразу:

"Сила — это не скрывать все внутри."

5 января 2015 года они снова оказались в аэропорту.

Только на этот раз летели в разные стороны.

Ержан — в Испанию.

Алина — через несколько дней в Казахстан.

Сначала это казалось мелочью.

Подумаешь.

Полтора месяца.

Созвоны.

Сообщения.

Видеосвязь.

Но уже в аэропорту оба начали понимать, что впервые после свадьбы будут так долго жить отдельно.

— Не забывай есть.

— Я футболист.

— Именно поэтому напоминаю.

— Не забывай отдыхать.

— Я блогер.

— Именно поэтому напоминаю.

Они стояли посреди терминала и спорили о том, кто больше нуждается в напоминаниях.

Со стороны выглядело смешно.

Испания встретила «Русенборг» солнцем.

После темной норвежской зимы Марбелья казалась другой планетой.

Пальмы.

Зеленые поля.

Теплый воздух.

Море где-то за горизонтом.

Даже Майк в первый день вышел из автобуса и раскинул руки.

— This is football heaven.

— Ты говорил так же про Турцию.

— This is better.

— Почему?

— More sun.

Логика была железной.

Ержан быстро вернулся в привычный ритм.

Подъем.

Завтрак.

Тренировка.

Зал.

Тактика.

Восстановление.

Команда готовилась к сезону как чемпион.

Теперь все смотрели на них иначе.

На тренировках никто не жалел друг друга.

Коре Ингебригтсен постоянно требовал больше.

Особенно от лидеров.

Особенно от Ержана.

— Faster.

— Again.

— One more time.

Иногда казалось, что он специально не дает расслабиться.

Но Ержан понимал почему.

После хорошего сезона сложнее всего сохранить голод.

Через несколько дней Алина улетела в Казахстан.

Самолет приземлился в Алматы поздно вечером.

Когда она вышла из аэропорта, ее встретили родители, подруги и знакомый запах зимнего Казахстана.

Никакая Норвегия не могла заменить это ощущение.

Знакомая речь вокруг.

Знакомые лица.

Знакомый хаос.

Даже пробка по дороге домой почему-то вызывала улыбку.

На следующий день ей позвонили с телевидения.

Точнее, сначала она решила, что это шутка.

Потом переспросила.

Потом попросила повторить еще раз.

А потом села на диван и несколько минут молчала.

— Ера.

— Что случилось?

Видеосвязь соединялась долго.

На экране появился уставший после тренировки Ержан.

— Меня пригласили на программу Динары Сатжан.

— Это хорошо?

— Очень.

— Тогда поздравляю.

— Ты даже не знаешь кто это.

— Но ты счастливая.

Алина несколько секунд смотрела на экран.

Потом рассмеялась.

— Иногда ты слишком простой.

— Это удобно.

Съемки прошли через несколько дней.

Телестудия оказалась именно такой, какой Алина представляла ее в детстве.

Динара Сатжан встретила ее неожиданно тепло.

— Я смотрю ваш блог.

Это была первая фраза.

Алина даже растерялась.

— Правда?

— Конечно.

— Вы серьезно?

— Алина, мне сорок с лишним лет. Я слишком стара для таких шуток.

После этого стало легче.

Гораздо легче.

Во время записи говорили про все.

Про Норвегию.

Про Ержана.

Про футбол.

Про переезд.

Про жизнь за границей.

Про блог.

Про Казахстан.

Но больше всего зрителей заинтересовал простой вопрос.

— Кто тяжелее в быту? Ты или Ержан?

Алина засмеялась сразу.

— Ержан.

— Даже не думаешь?

— Ни секунды.

— Почему?

— Потому что он может анализировать покупку чайника двадцать минут.

Вся студия засмеялась.

После программы начались знакомства.

Именно тогда Алина впервые оказалась рядом с людьми, которых раньше видела только по телевизору.

Актрисы.

Певицы.

Ведущие.

Модели.

Шоу-бизнес Казахстана оказался гораздо менее пафосным, чем ей представлялось.

Большинство людей были обычными.

Уставшими.

Веселыми.

Живыми.

И очень любопытными.

Особенно когда узнавали про Норвегию.

Самый смешной момент произошел на одном из мероприятий через неделю.

После съемки общего проекта участников попросили сделать фотографии для прессы.

Рядом с Алиной оказался известный певец.

Они просто сфотографировались.

Ничего особенного.

Десять секунд.

Одна вспышка.

Одна улыбка.

Все.

Алина даже не придала значения.

До следующего утра.

Потому что интернет уже жил своей жизнью.

Заголовок одной из статей выглядел так:

«Звезды шоу-бизнеса и самая популярная футбольная семья Казахстана на одном мероприятии»

Под фотографией были они вдвоем.

Ержан увидел снимок вечером.

После тренировки.

В Испании.

Сидя в столовой.

Майк как раз ел пасту напротив.

— What happened?

— Nothing.

— You make face.

— What face?

— Jealous face.

Ержан поднял голову.

— Я не ревную.

— Sure.

— Правда.

— Sure.

Майк продолжил спокойно есть.

Потом добавил:

— Call wife.

— Почему?

— Because now you think too much.

К сожалению, он был прав.

Вечером Алина ответила почти сразу.

— Привет.

— Привет.

— Как тренировка?

— Нормально.

— А у тебя?

— Тоже.

Пауза.

Потом Алина улыбнулась.

Очень подозрительно.

— Ера.

— Что?

— Ты видел фотографию.

— Какую?

— Врешь плохо.

Ержан тяжело вздохнул.

Алина начала смеяться.

— Ты ревнуешь.

— Немного.

— Господи.

— Что?

— Это очень мило.

— Нет.

— Очень.

Она еще минуту смеялась.

А потом показала телефон.

На соседнем кадре стояли еще человек пятнадцать.

Просто фотографы обрезали остальных.

Ержан несколько секунд смотрел.

Потом закрыл лицо рукой.

— Майк будет смеяться.

— Правильно будет.

И впервые за долгое время они оба поняли, что расстояние между Испанией и Казахстаном оказалось не таким большим, как казалось сначала.

Глава 9

23 января 2015 года

Казахстан встретил Ержана снегом.

После солнца Марбельи морозный воздух показался почти ударом в лицо. Но приятным. Таким, который сразу напоминает, что ты дома.

Алина ждала его возле выхода из аэропорта.

Увидела первой.

Помахала рукой.

И сразу направилась навстречу.

— Похудел.

— Здравствуй.

— Я серьезно.

— И я серьезно.

Она засмеялась и крепко обняла его.

— Месяц — это долго.

— Еще не мес...

— Для меня уже .

Через день они встретились в маленьком офисе Руслана.

Тот явно гордился помещением.

Постоянно находил повод показать его еще раз.

— Здесь переговорная.

— Это два стула.

— Переговорная зона.

— А это?

— Рабочее место.

— Это стол.

— Ера, ты не понимаешь бизнес.

Оралхан засмеялся.

Владислав тоже улыбнулся.

Руслан сделал вид, что смертельно обижен.

— Ладно. Смеетесь сейчас. Через пять лет я буду серьезным агентом.

— Через пять лет ты будешь тем же Русланом,-сказал Ержан.

— Неправда.

— Правда.

— Немного.

Все четверо рассмеялись.

Потом разговор постепенно ушел к футболу.

Ержан смотрел на Владислава и видел себя несколько лет назад.

Та же злость.

Те же амбиции.

Только теперь парень научился лучше их прятать.

— Мне сказали, ты хочешь поскорее в Европу перейти и доказать, что играешь лучше меня?

Владислав сразу покраснел.

— Кто сказал?

— Угадай.

Парень повернулся к Руслану.

Тот поднял руки.

— Я ничего не говорил.

— Врешь.

— Немного говорил.

— Руслан!

— Да он каждое второе слово про тебя говорит!-засмеялся Руслан.-"А Ержан сколько тренировался?", "А Ержан в моем возрасте где играл?", "А Ержан сколько голов забил?"

Владислав закрыл лицо ладонью.

Оралхан уже откровенно ржал рядом.

— Я вообще не скрываю,-сказал он.-Хочу как ты выйти в Европе с флагом Казахстана.

— Тогда работай.

— Работаю.

— Мало.

— Вот видишь,-вмешался Владислав.-Уже началось.

Ержан усмехнулся.

— Я верю, что вы еще выведете "Шахтер" в Европу. Можете даже раньше, чем думаете. Только не переставайте мечтать. Мечта должна быть мотором, а не плакатом на стене.

Несколько секунд было тихо.

Потом Владислав фыркнул:

— Вас в Норвегии красиво говорить научили?

— Возможно.

— Играть не забудьте только. А то я вас скоро догоню.

На этот раз улыбнулся даже Ержан.

— Догоняй.

— Догоню.

— Хорошо.

— И перегоню.

— Посмотрим.

После встречи с Владиславом и Оралханом они поехали на окраину Караганды.

Именно там должна была появиться новая академия.

Уже издалека было видно строительную технику.

Экскаваторы.

Грузовики.

Несколько бытовок.

Будущий фундамент главного корпуса.

У ворот их встретил мужчина в каске с логотипом Adidas Kazakhstan.

— Ержан Садыков?

— Да.

— Рад познакомиться. Меня зовут Ерлан Абдыкаримов. Я отвечаю за проект.

Они пожали руки.

Руслан сразу полез фотографироваться.

— Я потом выложу.

— Конечно выложишь,-сказал Ержан.

— Для истории.

— Для себя.

— И для истории тоже.

Стройка оказалась намного масштабнее, чем он ожидал.

На большом стенде висел проект будущего комплекса.

Два полноразмерных поля.

Манеж.

Зал физической подготовки.

Общежитие для иногородних.

Медицинский блок.

Учебные классы.

Ержан несколько минут просто рассматривал схему.

— Красиво,-сказал он.

— Это только начало,-ответил представитель Adidas.

— Сколько детей сможете принимать?

— На первом этапе около четырехсот.

Ержан невольно присвистнул.

Четыреста.

В его детстве вся система региона мечтала хотя бы о половине такого количества.

Потом их познакомили со строителями.

С прорабом.

С инженером.

С бригадирами.

С архитектором проекта.

Руслан успел сделать фотографию практически с каждым.

— Ты зачем столько снимаешь?

— Через двадцать лет буду рассказывать, что стоял у истоков.

— Ты стоишь возле забора.

— История запомнит только результат.

Прораб только смеялся.

— Хороший у вас агент.

— Терпим.

Руслан сделал вид, что оскорбился.

Больше всего Ержана заинтересовали документы.

Уже в бытовке он начал задавать вопросы.

Не как футболист.

Как человек, который вложил деньги и имя в проект.

— После завершения стройки кому будет принадлежать академия?

Представитель Adidas удивленно посмотрел на него.

Похоже, обычно такие вопросы спортсмены не задавали.

— Земля остается в собственности региона. Сам комплекс передается специальному фонду развития футбола.

— А дальше?

— Наблюдательный совет.

— Кто туда входит?

— Федерация футбола. Представители Adidas. Регион.

Ержан кивнул.

— То есть если через десять лет Adidas уйдет, академия останется?

— Именно так.

Вот это ему понравилось.

Потом они поднялись на небольшую насыпь возле стройки.

Отсюда открывался вид почти на всю площадку.

Ветер был холодным.

Внизу работала техника.

Люди таскали материалы.

Будущая академия пока существовала только на бумаге и в голове инженеров.

Но уже выглядела живой.

— Знаешь,-сказал Руслан.- Через пару лет отсюда кто-нибудь попадет в сборную.

— Надеюсь.

— А может и в Европу.

— Еще больше надеюсь.

Через два дня Ержан и Алина поехали в Уштобе.

Отец встретил их возле ворот.

Как обычно.

Но когда увидел сына, улыбнулся раньше, чем успел это скрыть.

Мать вообще расплакалась сразу.

— Мам.

— Балам сол.

— Я только приехал.

— Құлыным сол.

Алина рядом уже смеялась.

— Ничего не меняется.

— И хорошо,-ответила мать.

На следующий день Ержан пошел гулять по поселку.

И случайно вышел к старому парку.

Точнее тому, что когда-то было парком.

Качели ржавые.

Лавочки сломаны.

Освещения почти нет.

Футбольная площадка больше напоминала поле после войны.

Но дети все равно играли.

В снегу.

С кривыми воротами.

Старым мячом.

И почему-то именно это зацепило сильнее всего.

Вечером он заговорил об этом с отцом.

— Хочу помочь поселку.

Отец сразу насторожился.

— Чем?

— Парк восстановить.

— Деньги девать некуда?

— Есть куда.

— Тогда зачем парк?

Ержан посмотрел в окно.

— Потому что мне когда-то тоже нужен был такой парк.

Отец долго молчал. Потом только кивнул.

— Тогда делай нормально.

Аким оказался совсем не таким, каким его представлял Ержан.

Никакого большого кабинета.

Никакой секретарши возле двери.

Никакой показной важности.

Обычное двухэтажное здание акимата.

Старый ремонт.

Чайник на подоконнике.

И мужчина лет пятидесяти пяти в свитере под пиджаком.

— Ну здравствуй, знаменитость,-улыбнулся аким, пожимая руку.

— Лучше просто Ержан.

— Для тебя просто. Для местных пацанов уже нет.

Они сели за стол.

Разговор сначала шел про поселок.

Про дороги.

Про освещение.

Про молодежь.

Про то, как многие после школы уезжают в Караганду или Астану.

Потом Ержан достал фотографии парка.

Точнее того, что от него осталось.

Аким посмотрел.

Потом тяжело вздохнул.

— Больная тема.

— Почему не ремонтируете?

— Деньги.

— Все упирается в деньги?

— Почти всегда.

Повисла короткая пауза.

— Я хочу помочь.

Аким внимательно посмотрел на него.

— Помочь или подарить?

— Какая разница?

— Большая.

Он откинулся на спинку стула.

— Некоторые приезжают. Дарят качели. Фотографируются. Уезжают. Через два года качелей нет.

Ержан кивнул.

Он понимал о чем речь.

— Тогда помочь.

— Это уже другой разговор.

Следующие два часа они обсуждали проект.

Новая площадка.

Освещение.

Турники.

Небольшое поле с искусственным покрытием.

Лавочки.

Детская зона.

Потом аким неожиданно спросил:

— Имя свое хочешь написать?

— Зачем?

— Люди любят.

— Нет.

— Точно?

— Точно.

— Странный ты.

— Мне уже говорили.

Аким рассмеялся.

— Тогда сделаем просто парк.

Новости разлетелись быстрее, чем он ожидал.

Уже через день возле дома начали появляться люди.

Сначала знакомые.

Потом знакомые знакомых.

Потом родственники.

И вот тут началось настоящее испытание.

Первым пришел тот самый двоюродный брат отца.

Трактор которого сгорел.

Мужчина выглядел уставшим.

Осунувшимся.

Старше своих лет.

Но просить ему было тяжело.

Это Ержан увидел сразу.

Они сидели на кухне.

Пили чай.

Молчали.

Потом мужчина наконец заговорил.

— Неудобно вообще.

— Тогда не начинай так.

Тот усмехнулся.

— Твой отец точно так же отвечает.

— Потому что это работает.

Постепенно разговор пошел легче.

Никаких жалоб.

Никаких историй про тяжелую судьбу.

Только факты.

Трактор.

Работа.

Долги.

Семья.

Ержан помог сразу.

Спокойно.

Без лишних слов.

Мужчина долго не мог подобрать ответ.

Потом просто пожал руку.

Крепко.

По-мужски.

Этого было достаточно.

А вот следующий гость оказался совсем другим.

Он приехал на старенькой машине.

Громко сигналя возле ворот.

Словно президент прибыл.

Отец уже по одному звуку понял, что разговор будет тяжелым.

— Началось,-буркнул он.

— Кто это?

— Родня.

— Понятно.

— Не понял еще.

Через минуту стало понятно.

Очень.

За столом сидели трое.

Сам родственник.

Его жена.

И сын лет шестнадцати.

Парень все время смотрел в телефон.

Даже когда с ним разговаривали.

— Слышал, академию строишь.

— Не я.

— Ну участвуешь.

— Немного.

— Молодец.

После чего начался обходной маневр.

Тот самый, который Ержан уже научился узнавать.

— У меня сын талантливый.

Парень продолжал листать телефон.

— Угу.

— Очень талантливый.

— Где играет?

— Пока нигде.

— Почему?

— Не получилось.

— Тренируется?

— Сейчас нет.

— Почему?

— Ну...

Повисла неловкая пауза.

Даже мать парня отвела взгляд.

Сам он вообще не слушал разговор.

Ержан несколько секунд смотрел на него.

Потом спокойно спросил:

— Ты сам хочешь стать футболистом?

Парень поднял голову.

Первый раз за весь разговор.

— Ну было бы прикольно.

На кухне стало тихо.

Даже отец перестал пить чай.

Ержан кивнул.

Очень медленно.

— Тогда не получится.

Родственник нахмурился.

— Почему?

— Потому что "прикольно" — это мало.

Парень снова опустил глаза в телефон.

А Ержан неожиданно увидел себя прошлых лет.

Только наоборот.

Он когда-то хотел слишком сильно.

Этот не хотел совсем.

— Я могу открыть дверь,-сказал Ержан спокойно.- Но заходить придется самому.

— Так помоги ему.

— Чем?

— Ну... Европа. Просмотры. Академия.

Ержан покачал головой.

— Даже если завтра поставить его в лучшую академию мира, через месяц его выгонят.

— Почему?

— Потому что футбол начинается утром, когда никто не видит.

На этот раз парень все-таки посмотрел на него.

Внимательно.

Первый раз за весь разговор.

— В смысле?

— В смысле, когда все спят, а ты уже бегаешь.

Когда друзья отдыхают, а ты тренируешь удар.

Когда дождь, снег и холод, а ты все равно идешь на поле.

Если этого нет — остальное не поможет.

На кухне снова стало тихо.

Только теперь уже другой тишиной.

Неудобной.

Честной.

После ухода гостей отец долго сидел молча.

Потом усмехнулся.

— Раньше бы согласился.

— Возможно.

— А потом мучился бы.

Ержан посмотрел в окно.

За забором несколько мальчишек играли в футбол прямо на снегу.

На тех самых старых воротах.

Которые скоро должны были заменить.

— Наверное.

Отец кивнул.

— Учишься.

За неделю до встречи выпускников в старом чате университета неожиданно началось оживление.

Чат много лет жил своей жизнью.

Иногда там поздравляли друг друга с праздниками.

Иногда спрашивали конспекты для младших братьев и сестер.

Иногда кто-то случайно присылал сообщение не туда.

Обычно все ограничивалось несколькими десятками сообщений в месяц.

Но в начале февраля чат буквально взорвался.

Первой написала Жанель.

Девочки, кто вообще живой?

Через минуту появился ответ.

Я.

Я тоже.

Ого, наш чат еще существует.

Потом кто-то предложил встретиться.

Потом кто-то вспомнил про годовщину выпуска.

Через несколько часов в чате уже обсуждали ресторан.

Дата менялась три раза.

Время четыре.

С местом спорили почти сутки.

Алина наблюдала за этим из Караганды и все больше улыбалась.

За несколько лет ничего не изменилось.

На третий день в чат кто-то скинул ссылку на ее интервью.

Потом еще одну.

Потом фотографию из Нью-Йорка.

А потом началось.

Звезда с нами вообще встретится?

Сначала график согласуйте.

Она теперь через менеджера работает.

Только не забудьте автограф взять.

Алина читала сообщения и смеялась.

Честно.

Потому что раньше именно она была одной из самых незаметных девушек курса.

Не самой красивой.

Не самой активной.

Не самой популярной.

Просто одной из многих.

И сейчас внимание неожиданно грело.

Даже сильнее, чем хотелось признавать.

Через пару дней ей написала Аружан лично.

Ты реально придешь?

Конечно.

Я думала ты в Норвегии.

Сейчас в Казахстане.

Тогда без отмазок.

Потом пришло сообщение от Карины.

Если не придешь, будем обсуждать тебя без тебя.

Вы и так будете.

Тоже верно.

К моменту встречи Алина уже поймала себя на странной мысли.

Ей хотелось прийти.

Хотелось красиво одеться.

Хотелось увидеть реакцию людей.

Хотелось услышать вопросы про Норвегию.

Ресторан оказался намного шумнее, чем Алина ожидала.

За последние годы половина группы успела выйти замуж, обзавестись детьми, поменять несколько работ и переехать в другие города. Поэтому первые сорок минут прошли почти идеально.

Объятия.

Смех.

Старые фотографии.

Истории про преподавателей.

Кто-то вспоминал сессии.

Кто-то рассказывал про работу.

Кто-то уже показывал фотографии детей.

Алина поймала себя на мысли, что ей действительно хорошо.

Проблемы начались позже.

Когда разговоры закончились и началось сравнение жизней.

Первой подсела Аружан.

Высокая брюнетка, которая еще в университете считалась одной из самых красивых девушек курса. Сейчас она работала в крупном банке Алматы, носила дорогие костюмы и выглядела так, будто никогда не выходит из дома без плана на ближайшие десять лет.

— Слушай, я посмотрела твое интервью.

— Какое именно?

— Последнее. Про Норвегию.

— И?

— Красиво рассказываешь.

Фраза звучала как комплимент.

Но Алина почему-то уловила второе дно.

— Спасибо.

— Нет, правда. Я бы тоже хотела жить в Европе.

Через секунду Аружан добавила:

— Особенно когда муж футболист.

За столом несколько человек улыбнулись.

Разговор пошел дальше.

Но неприятное ощущение осталось.

Чуть позже рядом оказалась Карина.

Невысокая светловолосая девушка, которая сейчас работала в рекламном агентстве. Она всегда умела задавать вопросы так, что собеседник начинал чувствовать себя на собеседовании.

— А ты сама сейчас чем занимаешься?

— Веду блог.

— Нет, это понятно.

Карина отпила кофе.

— А кроме блога?

— В каком смысле?

— Ну работа. Профессия. Дело.

Алина на секунду запнулась.

Раньше она бы ответила спокойно.

Сейчас почему-то захотелось защищаться.

— Блог тоже работа.

— Конечно.

Карина сразу кивнула.

Слишком быстро.

Настолько быстро, что стало только хуже.

Жанель появилась последней.

В университете она считалась главной звездой курса. Сейчас почти ничего не изменилось. Дорогие украшения, идеальная укладка и умение говорить колкости с улыбкой.

— Я видела ваши фотографии из Нью-Йорка.

— Красивый город.

— Очень.

Жанель улыбнулась.

— Тебе вообще повезло.

— С чем именно?

— Да со всем.

Она пожала плечами.

— Муж в Европе играет. Денег хватает. Путешествия. Интервью.

Потом добавила:

— Некоторые всю жизнь к такому идут.

Алина вдруг поняла, что начинает злиться.

Не на Жанель.

На сам разговор.

Потому что никто из сидящих за столом не видел травму Ержана.

Не видел больницу.

Не видел переезд.

Не видел все те месяцы, когда они сами не понимали, получится ли у них хоть что-нибудь.

Они видели только результат.

Самым неприятным оказался разговор о футболе.

Все началось с обычной шутки.

Потом кто-то вспомнил про игроков.

Потом про Европу.

И через несколько минут Жанель уже рассказывала историю про знакомую.

— Она тоже была замужем за спортсменом.

— И?

— Недолго.

Несколько девушек засмеялись.

— Почему?

— Потому что спортсмены слишком любят внимание.

Карина кивнула.

— Особенно футболисты.

— А европейские футболисты вообще отдельная история.

— Не все,-сказала Алина.

— Конечно не все.

Жанель снова улыбнулась.

— Все жены так говорят.

Разговор продолжился дальше.

Встреча оказалась полезнее многих интервью последних месяцев.

По дороге обратно Алина долго смотрела в окно машины.

Алматы медленно проплывал мимо. Светофоры, витрины, вечерние улицы, люди, спешащие домой после работы. Обычно после таких встреч оставалось приятное чувство ностальгии, воспоминания о студенческих годах и ощущение, что время прошло не зря. Сейчас внутри поселилась какая-то странная тяжесть.

Разговоры сами по себе не были злыми.

Никто ее не оскорблял.

Никто не устраивал скандалов.

Даже те самые колкости от Жанель или Аружан выглядели скорее привычной частью их общения, чем настоящей атакой.

Но именно это и заставило Алину задуматься.

Последние месяцы она жила в мире, где почти все разговоры были удобными. Интервью, телевидение, подписчики, комментарии, новые знакомства. Люди улыбались, восхищались, задавали приятные вопросы, интересовались жизнью в Норвегии и футбольной карьерой Ержана. Постепенно она начала воспринимать это как что-то естественное.

И только сейчас заметила, насколько быстро человек привыкает к постоянному одобрению.

Обычные вопросы, которые раньше не вызвали бы никакой реакции, вдруг начали цеплять сильнее, чем должны были. Слова про "повезло с мужем" или разговоры о футболистах, которые изменяют женам, не обидели ее напрямую. Скорее они заставили посмотреть на себя со стороны.

Когда она успела начать ждать, что все вокруг будут говорить только приятные вещи?

Эта мысль понравилась ей меньше всего.

Позже вечером она позвонила Ержану.

Он ответил не сразу.

Камера включилась, и первым в кадре появился Майк, который сидел на соседней кровати и ел что-то подозрительно похожее на ночной перекус.

— I am translator today.

— Майк, иди спать.

— Team needs me.

— Команде ты сейчас не нужен.

— She likes me more than you.

— Майк.

— Okay, okay.

Норвежец засмеялся и исчез из кадра.

Через секунду появился сам Ержан.

Судя по лицу, его только что разбудили.

Он сел на кровати, потер глаза и внимательно посмотрел на Алину.

— Что случилось?

Она не стала сразу отвечать.

Несколько секунд просто смотрела на экран.

Потом неожиданно спросила:

— Ты когда-нибудь боялся стать другим человеком?

Ержан нахмурился.

— Каждый год.

— Я серьезно.

— И я серьезно.

Она рассказала про встречу. Про разговоры. Про свои ощущения после них.

Ержан слушал молча.

Не перебивал.

Не пытался сразу найти решение.

Когда она закончила, он некоторое время сидел задумавшись.

— Знаешь, что меня больше всего удивило после переезда в Норвегию?

— Что?

— Насколько легко привыкнуть к хорошему.

Алина улыбнулась.

— И?

— А потом начинаешь считать это нормой.

Повисла тишина.

— Мне кажется, я немного потерялась.

— Нет.

— Почему?

— Потому что человек, который потерялся, обычно не замечает этого.

После разговора она долго сидела за ноутбуком.

Сначала открыла предложения от рекламодателей.

Потом закрыла.

Посмотрела приглашения на съемки.

Тоже закрыла.

Открыла папку с университетскими документами.

Потом старые фотографии.

Потом начала просто искать, чему ей самой было бы интересно научиться.

Вариантов оказалось неожиданно много.

Курсы фотографии.

Маркетинг.

Дизайн.

Языки.

Работа с видео.

Спортивная психология.

Массаж.

Она переходила от одного сайта к другому почти до полуночи.

И постепенно начала понимать, что дело вовсе не в будущей профессии.

Ей хотелось снова почувствовать себя человеком, который чему-то учится.

Именно поэтому ее внимание в итоге остановилось на спортивном восстановлении и массаже.

Не потому что это выглядело полезно для семьи.

Просто за последние годы она слишком часто видела спортсменов после матчей, тренировок и травм. Видела работу врачей, физиотерапевтов, специалистов по восстановлению и впервые поймала себя на мысли, что ей действительно интересно понять эту сторону спорта.

Возможно ей не понравились слова подружки про футболистов. Но в этом она ни в коем случае не признается.

К началу февраля Марбелья уже перестала казаться отпуском.

Первые дни после приезда многие еще шутили про солнце, море и температуру, которая зимой выглядела почти издевательством по сравнению с Норвегией. Теперь разговоры изменились. До Олимпиакоса оставалось меньше трех недель, и тренерский штаб постепенно убирал все лишнее. Тренировки становились короче, но тяжелее. Ошибки разбирались сразу. Видео с матчами греков крутили почти каждый день.

Молодежь это чувствовала особенно остро.

Для Эрленда Даля Рейтана сам факт нахождения рядом с основной командой уже был событием. Еще осенью он смотрел матчи «Русенборга» с трибуны и спорил с друзьями о том, сможет ли когда-нибудь выйти на поле вместе с этими людьми. Теперь он завтракал с ними за одним столом и тренировался рядом.

Правда, довольно быстро выяснилось, что взрослая команда выглядит совсем не так, как представлялось со стороны.

На четвертый день сбора Эрленд решил прийти на базу раньше обычного. Хотел немного поработать с мячом до общей тренировки и заодно произвести впечатление на тренеров. Часы показывали без десяти семь, когда он подошел к полю.

Впечатлить получилось только самого себя.

На дальней половине поля уже кто-то работал.

Сначала Эрленд подумал, что это один из тренеров.

Потом узнал Садыкова.

Ержан расставил несколько фишек, принимал мяч после отскока от борта и бил по воротам с разных дистанций. Иногда менял угол. Иногда работал над первым касанием. Иногда бил сразу. Никакой красивой показухи. Просто одно и то же движение десятки раз подряд.

За завтраком Эрленд не выдержал.

— Слушайте, он реально каждый день так приходит?

За столом сидели Майк, Сельнес и еще несколько игроков.

Майк даже вилку отложил.

— Кто?

— Садыков.

— А, этот.

— Что значит "этот"?

— Самый опасный человек для молодых игроков.

— Почему?

— Потому что вы все думаете, что работаете много.

Сельнес засмеялся и отпил кофе.

— Не слушай его. Он сам ленивый.

— Ложь,-возмутился Майк.- Я просто экономлю силы.

— На что?

— На еду.

За столом рассмеялись.

Эрленд снова вернулся к теме.

— Я серьезно. Он всегда приходит первым?

— Нет,-ответил Сельнес.

— Вот.

— Иногда вторым.

Теперь засмеялся уже весь стол.

— Вы сейчас специально?

— Да нет,-махнул рукой Майк.- Он просто такой. После хорошего матча идет тренироваться. После плохого матча идет тренироваться. После отпуска идет тренироваться. После травмы тоже.

— После аварии особенно,-добавил Сельнес.

— Что значит особенно?

Сельнес посмотрел на молодого защитника.

— Когда летом все думали, что он пропустит полгода, этот ненормальный через несколько дней начал спрашивать врачей, когда сможет бегать.

— Через несколько дней?

— Да.

— Он точно нормальный?

— Нет,-хором ответили Майк и Сельнес.

Через несколько дней Эрленд начал замечать еще одну вещь.

После тренировок молодежь обычно старалась исчезнуть первой. Все уставали, хотели попасть в душ, поесть, отдохнуть. Основа тоже расходилась быстро. Но Садыков постоянно оставался на поле.

Однажды после двусторонки Эрленд проиграл несколько единоборств подряд и получил нагоняй от тренера. Настроение испортилось моментально. Он уже собирался уйти в раздевалку, когда рядом остановился Ержан.

— Лицо такое, будто нас Олимпиакос уже выбил.

— Да я сегодня ужасно сыграл.

— И что?

— Что "и"?

— Завтра тренировка отменяется?

— Нет.

— Тогда в чем проблема?

Эрленд раздраженно пожал плечами.

— У вас все просто.

— Конечно.

— Я серьезно.

— И я серьезно.

Ержан поднял мяч с газона.

— Знаешь сколько раз я играл плохо?

— Много?

— Если начну считать, до ужина не закончим.

— Вам легко говорить.

— Почему?

— Потому что вы уже игрок основы.

Ержан посмотрел на него несколько секунд.

— А ты думаешь, я родился игроком основы?

Эрленд невольно улыбнулся.

— Ладно. Понял.

— Не понял.

— Почему?

— Потому что если бы понял, уже пошел бы работать над тем, что сегодня не получилось.

Через минуту они уже били длинные передачи через все поле.

На соседней площадке в это время тренировалась младшая группа. Среди них выделялся высокий рыжий парень, которого знала почти вся система клуба.

Эрлинг Холанд.

Сын Альфа-Инге Холанда.

Несмотря на возраст, он уже тогда выглядел старше большинства сверстников и задавал вопросов больше, чем вся молодежная команда вместе взятая.

После одной из тренировок Эрленд увидел знакомую картину.

Холанд снова крутился возле Ержана.

— Можно спросить?

— Ты сегодня уже спрашивал.

— Это был другой вопрос.

— Тогда давай.

— Сколько ударов ты сделал сегодня?

Ержан посмотрел на ворота.

Потом на кучу мячей возле штрафной.

— Не знаю.

— Больше пятидесяти?

— Возможно.

— И тебе не надоедает?

— Нет.

— Почему?

— Потому что иногда получается красиво.

Холанд рассмеялся.

— Это честный ответ.

— Другого нет.

— Мне казалось, ты скажешь что-нибудь умное.

— Ошибся.

— Жаль.

— Придется жить дальше.

Со стороны казалось, что они спорят уже несколько лет.

Чем ближе становился Олимпиакос, тем серьезнее выглядела команда.

За четыре дня до матча Коре Ингебригтсен собрал всех на очередной разбор. На экране мелькали моменты греческого клуба, стандарты, быстрые переходы и работа флангов.

— Хорошая команда,-сказал кто-то с заднего ряда.

— Именно поэтому мы здесь,-ответил тренер.- Если бы они были плохой командой, играть было бы неинтересно.

После этих слов атмосфера немного разрядилась.

Коре продолжил разбор, а Эрленд неожиданно поймал себя на мысли, что никто в раздевалке уже не говорит о том, получится пройти дальше или нет. Игроки обсуждали только сам матч.

Именно тогда он окончательно понял, почему Садыкова так уважают в команде. Не из-за голов, интервью или сборной Казахстана. За последние недели он видел достаточно, чтобы заметить простую закономерность: когда остальные только собирались на тренировку, Ержан уже работал, а когда большинство игроков уходило отдыхать, он еще оставался на поле. Для молодых футболистов такие вещи производили куда большее впечатление, чем любая статистика в газетах.

До Олимпиакоса оставалось меньше недели. И впервые за все время Эрленду стало казаться, что он действительно находится внутри большой команды, а не просто наблюдает за ней со стороны.

Глава 10

До первого матча с Олимпиакосом оставалось меньше недели.

В Марбелье стояла хорошая погода, но настроение на базе постепенно менялось. Чем ближе становились официальные матчи, тем меньше оставалось разговоров про отдых и тем чаще тренеры останавливали занятия посреди упражнения.

В этот день двусторонка закончилась неожиданно рано.

Коре Ингебригтсен несколько раз прерывал игру.

Что-то записывал.

Потом снова запускал.

Потом снова останавливал.

Игроки уже начали переглядываться.

Даже Майк заметил.

— Тренер сегодня выглядит так, будто увидел призрака.

— Может увидел твою защиту,-ответил Сельнес.

— Очень смешно.

— Спасибо.

После тренировки большинство пошло на обед.

Ержан уже собирался уходить с поля, когда услышал за спиной голос тренера.

— Садыков, останься.

Майк сразу обернулся.

— Oho.

— Иди есть.

— Уже иду.

— Быстро.

— Вот видишь,-пожаловался датчанин Ержану.- Меня тут не любят.

— Все тебя любят.

— Нет.

— Особенно повара.

— Это правда.

Коре ждал возле кромки поля.

Несколько секунд молчал.

Смотрел на пустые ворота.

Потом неожиданно спросил:

— Сколько голов ты забил за последние полтора года?

— Не считал.

— Врешь.

— Немного считал.

— Примерно?

— Двадцать с чем-то.

— Больше.

Ержан пожал плечами.

Тренер достал планшет.

— Казахстан.

Шахтер.

Русенборг.

Сборная.

Он начал листать статистику.

— Каждый сезон лучше предыдущего.

Каждый месяц лучше предыдущего.

Каждый сбор лучше предыдущего.

Ержан молчал.

Пока не понимал к чему идет разговор.

— Ты доволен?

— Да.

— Врешь.

Теперь уже Ержан посмотрел на него внимательнее.

Коре усмехнулся.

— Видишь. Даже сейчас.

— Что сейчас?

— Ты всегда отвечаешь правильно.

Повисло молчание.

На соседнем поле молодежь собирала мячи после тренировки.

Где-то вдали кричал Майк.

Судя по всему, опять спорил из-за еды.

— Ты знаешь, что мне нравится в тебе как в игроке?

— Нет.

— Ты постоянно хочешь стать лучше.

Коре убрал планшет.

— И знаешь, что мне не нравится?

— Что?

— То же самое.

Ержан нахмурился.

— Не понял.

— Конечно не понял.

Тренер показал рукой на поле.

— Ты играешь так, будто постоянно сдаешь экзамен.

— Это плохо?

— Иногда.

— Почему?

— Потому что лучшие игроки мира играют свободно.

Эти слова заставили Ержана задуматься.

Коре продолжил.

— Ты работаешь больше остальных.

Это хорошо.

Ты думаешь больше остальных.

Это хорошо.

Ты готовишься лучше остальных.

Тоже хорошо.

Но иногда кажется, что ты боишься ошибиться сильнее, чем хочешь победить.

На этот раз Ержан ответил не сразу.

Потому что удар попал точно.

Слишком точно.

Коре сел на лавку возле поля.

— Я видел таких игроков раньше.

— Каких?

— Которые привыкли нести слишком много ответственности.

Он посмотрел на Ержана.

— Если команда проиграла — виноват я.

Если ошибся партнер — надо исправить.

Если проблема дома — надо решить.

Если проблема в сборной — надо помочь.

Знакомо?

Ержан невольно усмехнулся.

— Немного.

— Очень.

Тренер кивнул.

— Вот поэтому ты растешь быстрее остальных.

Но есть проблема.

— Какая?

— Такие игроки часто доходят до потолка раньше времени.

Ветер с моря качнул сетку ворот.

Большинство игроков уже ушли.

— Потолка?

— Да.

— И где мой?

— Пока не знаю.

Коре поднялся.

— Именно поэтому мне интересно.

Они пошли к административному корпусу медленно.

Разговор неожиданно стал не про футбол.

Точнее не совсем про футбол.

— Знаешь, почему в Норвегии многие игроки остаются в клубах дольше?

— Деньги?

— Нет.

— Семья?

— Иногда.

Коре покачал головой.

— Потому что нас учат принадлежать чему-то большему.

Он показал на тренировочные поля.

— Многие из этих игроков могли уйти раньше.

Получать больше.

Играть в других странах.

Но остаются.

— Почему?

— Потому что хотят оставить после себя что-то.

Эти слова напомнили Ержану парк в Уштобе.

Будущую академию.

У дверей корпуса Коре остановился.

— Через неделю у нас будет встреча.

— Какая?

— Специалист по ментальной подготовке.

— Психолог?

— Если назовешь его психологом при Майке, он будет шутить до лета.

Ержан рассмеялся.

Впервые за весь разговор.

— Понял.

— Хорошо.

Тренер посмотрел ему прямо в глаза.

— Ты можешь стать намного сильнее, чем сейчас.

— Спасибо.

— Я еще не закончил.

— Извиняюсь.

— Но для этого придется разобраться с тем, что происходит здесь.

Коре постучал пальцем по виску.

— И здесь.

Потом ткнул в грудь.

На этот раз Ержан уже не улыбался.

***

19 февраля 2015 года

К моменту прилета греков в Тронхейм вокруг матча уже успели создать нужную атмосферу.

Норвежские журналисты дружно записали Олимпиакос в фавориты пары. Все-таки команда регулярно играла в Лиге чемпионов, обладала составом, который стоил в несколько раз дороже Русенборга, и имела за плечами огромный европейский опыт.

В составе гостей хватало известных имен.

Роберто в воротах.

Авраам Пападопулос в центре обороны.

Маниатис.

Домингес.

Митроглу впереди.

Игроки, которых Ержан не раз видел по телевизору еще в Казахстане.

Только теперь они стояли на соседней половине поля.

За два часа до матча Леркендал уже гудел.

Зима.

Снег возле трибун.

Пар изо рта болельщиков.

Красно-белые шарфы.

Флаги.

Песни.

Эрленд Даль Рейтан сидел на скамейке запасных и старался не вертеть головой как турист.

Получалось плохо.

Слишком уж особенным выглядел этот вечер.

Рядом сидел один из молодых игроков академии.

Тот самый рыжий Холанд тоже оказался на трибунах вместе с группой воспитанников клуба.

Он буквально прилип к ограждению.

— Сколько здесь людей?

— Двадцать одна тысяча примерно,-ответил Эрленд.

— Выглядит как сто тысяч.

— Подожди начало матча.

— Почему?

— Тогда станет двести.

Когда команды вышли из тоннеля, шум действительно стал другим.

Глубже.

Тяжелее.

Живым.

Комментаторы TV2 почти перекрикивали стадион.

— Добрый вечер, Норвегия. Сегодня Русенборг начинает свою европейскую весну матчем против Олимпиакоса. Греки приехали фаворитами, но если эта команда Коре Ингебригтсена чему-то научила нас за последний год, так это тому, что списывать ее заранее опасно.

На экране появилась графика состава.

Андре Хансен.

Свенссон.

Региниуссен.

Дорсин.

Сельнес.

Майк Йенсен.

Мортен Гамст Педерсен.

Сёдерлунд.

И Ержан Садыков.

— Вот за этим человеком сегодня будут следить особенно внимательно,-продолжил комментатор.- Лучший игрок Русенборга прошлого сезона и, возможно, самый быстро прогрессирующий футболист всей лиги.

Первые минуты получились тяжелыми.

Олимпиакос сразу показал, почему считается фаворитом.

Мяч двигался быстро.

Позиции игроки меняли постоянно.

Каждое касание выглядело уверенным.

На восьмой минуте Домингес пробил метров с двадцати пяти.

Андре Хансен перевел мяч на угловой.

Через несколько минут Митроглу выиграл верховую борьбу у Региниуссена и снова заставил стадион нервно выдохнуть.

Ержан опустился глубже обычного.

Помогал Сельнесу.

Искал пространство.

Пытался связать линии.

Первые двадцать минут игра больше напоминала шахматы.

Каждая ошибка могла стоить слишком дорого.

Первый по-настоящему опасный момент Русенборга начался с Майка.

Датчанин выиграл подбор возле центрального круга и мгновенно увидел открывание Садыкова.

Передача прошла между линиями.

Ержан принял мяч в касание и развернулся.

Рядом сразу оказался Маниатис.

Потом второй игрок.

Потом третий.

На трибунах уже поднялся шум.

— Давай! Давай!

Садыков резко убрал мяч под правую и нашел свободного Сёдерлунда.

Норвежец бил без подготовки.

Роберто спас.

Стадион дружно схватился за голову.

К концу первого тайма греки начали нервничать.

Особенно после того, как Ержан несколько раз подряд выиграл борьбу у более опытных соперников.

На сорок первой минуте Маниатис откровенно въехал ему в голень.

Свисток.

Желтая карточка.

Ержан поднялся сразу.

Грек что-то сказал по-испански.

Садыков не понял ни слова.

Зато Майк понял.

И сразу оказался рядом.

— He says you dive.

— Что?

— He says you dive.

— После такого подката?

— Да.

— Странный человек.

— Greeks.

Этого объяснения Майку показалось достаточно.

На перерыв команды ушли при нулях.

Раздевалка Русенборга гудела.

Не от усталости.

От азарта.

Игроки чувствовали, что могут играть с Олимпиакосом на равных.

Коре выслушал всех.

Потом спокойно подошел к тактической доске.

— Что вы чувствуете?

— Что можем выиграть,-ответил Майк.

— Хорошо.

Тренер кивнул.

— А они?

Сельнес задумался.

— Что мы неудобные.

— Именно.

Коре нарисовал несколько стрелок на планшете.

— Тогда сделаем их вечер еще хуже.

Второй тайм начался с давления гостей.

Олимпиакос понимал, что ничья на выезде их устраивает.

Но Русенборг вдруг начал играть смелее.

На пятьдесят восьмой минуте Ержан заработал штрафной примерно в двадцати трех метрах от ворот.

Стадион сразу оживился.

Пол Хелланн уже подошел к мячу.

Майк тоже.

Потом рядом оказался Ержан.

Трое игроков стояли над мячом и что-то обсуждали.

— Кто бьет?-спросил комментатор.

— Судя по всему, они сами еще не знают.

Майк неожиданно отошел первым.

Потом Хелланн.

У мяча остался только Садыков.

— Ну конечно.

Разбег получился коротким.

Удар — идеальным.

Мяч перелетел стенку и опустился под перекладину.

Роберто даже прыгнул правильно.

Не помогло.

Леркендал взорвался.

Комментатор уже кричал в микрофон.

— САДЫКОВ! САДЫКОВ! РУСЕНБОРГ ВЫХОДИТ ВПЕРЕД!

Ержан побежал к угловому флажку.

Майк догнал его первым.

Потом Сельнес.

Потом половина команды.

На трибунах Холанд прыгал вместе со всеми так, будто сам забил этот мяч.

Олимпиакос ответил быстро.

Слишком быстро.

На шестьдесят восьмой минуте Домингес нашел передачей Митроглу.

Тот продавил защитника и отправил мяч в угол.

Один один.

Греки праздновали сдержанно.

Будто знали, что время еще есть.

Последние двадцать минут превратились в настоящую войну.

Подкаты.

Фолы.

Желтые карточки.

Споры.

Толчки.

Митроглу что-то постоянно объяснял судье.

Майк объяснял что-то всем подряд.

Региниуссен ругался с половиной Олимпиакоса.

Даже спокойный Дорсин успел получить предупреждение.

На восемьдесят четвертой минуте Русенборг получил шанс.

Все началось с отбора Сельнеса.

Потом мяч оказался у Ержана.

Обычно он искал передачу раньше.

Сегодня нет.

Он протащил мяч сам.

Мимо одного.

Мимо второго.

Потом резко отдал на ход Свенссону.

Фланговый защитник навесил в штрафную.

Сёдерлунд выпрыгнул выше всех.

Удар головой.

Два один.

Леркендал сошел с ума.

Финальный свисток потонул в шуме трибун.

Русенборг победил.

Не разгромил.

Не уничтожил.

Но победил.

И это была победа над командой, которую до матча считали явным фаворитом.

Когда игроки уходили в раздевалку, Эрленд поймал себя на мысли, что впервые видит такое количество счастливых взрослых мужчин в одном месте.

Даже обычно спокойный Коре улыбался.

Правда совсем недолго.

Уже возле входа в тоннель он остановил Ержана.

— Через неделю встреча.

— Помню.

— Хорошо.

Тренер посмотрел на него внимательно.

— Сегодня ты снова сыграл отличный матч.

— Спасибо.

— И снова играл так, будто несешь на плечах весь клуб.

На этот раз Ержан ничего не ответил.

Потому что прекрасно понимал, о чем говорит тренер.

А впереди их ждал Пирей.

И Олимпиакос дома был совсем другой историей. ****

После победы над Олимпиакосом база Русенборга жила в хорошем настроении.

Игроки улыбались чаще обычного. Даже тренеры выглядели довольными. Победа над греческим клубом получилась тяжелой, но заслуженной, и теперь вся команда готовилась к ответному матчу в Пирее.

Именно поэтому приглашение Коре Ингебригтсена удивило Ержана.

После утренней тренировки главный тренер спокойно подошел к нему возле выхода с поля.

— Через полчаса зайди в административный корпус.

— Разбор?

— Нет.

— Тогда что?

— Узнаешь.

Коре уже собирался уходить, но вдруг обернулся.

— И не переживай. Ты ничего не натворил.

Это совершенно не успокоило.

Кабинет оказался совсем не похож на то место, где должен сидеть психолог.

Никаких плакатов.

Никаких тестов.

Никаких дипломов на половину стены.

У окна стоял шахматный столик.

На книжной полке лежали старые спортивные журналы.

На подоконнике сохли какие-то фотографии гор.

За столом сидел мужчина лет пятидесяти с короткой сединой и лицом человека, который последние двадцать лет наблюдает за чужими проблемами и уже перестал удивляться.

— Ержан?

— Да.

— Эйрик Хауген.

Они пожали руки.

Специалист указал на кресло.

Потом неожиданно продолжил читать какие-то бумаги.

Прошла минута.

Потом вторая.

Ержан начал чувствовать себя странно.

На поле все было просто.

Есть задача.

Есть решение.

Здесь ничего не происходило.

Наконец Эйрик отложил папку.

— Шахматы любишь?

— Нет.

— Почему?

— Никогда не играл.

— Понятно.

После этого снова стало тихо.

Ержан уже начал подозревать, что над ним просто издеваются.

Минут через пять Эйрик достал лист бумаги.

Нарисовал большой круг.

В центре написал:

Ержан Садыков

И подвинул лист через стол.

— Заполни.

— Чем?

— Всем, что считаешь собой.

— Не понял.

— Кто ты?

Ержан взял ручку.

Задание показалось слишком простым.

Сначала.

Он написал:

Футболист.

Потом:

Муж.

Потом:

Сын.

Потом:

Игрок сборной Казахстана.

Потом задумался.

Через минуту добавил:

Друг.

И остановился.

Эйрик спокойно пил кофе.

Не торопил.

Не подсказывал.

Прошла еще минута.

Потом еще одна.

Лист оставался почти пустым.

Это начало раздражать.

— Что дальше?

— Не знаю.

— Это мой вопрос.

— Я тоже не знаю.

Эйрик посмотрел на лист.

— Хорошо.

Он взял другую ручку.

И просто зачеркнул слово "футболист".

Потом откинулся на спинку кресла.

— Теперь смотри.

Ержан посмотрел.

Половина круга словно исчезла.

Следующие несколько минут прошли без слов.

Почему-то именно это оказалось самым неприятным.

В голове начали всплывать воспоминания.

Шахтер.

Больница.

Сборная.

Первый гол в Европе.

Русенборг.

Почти все важнейшие события жизни снова упирались в футбол.

Эйрик словно прочитал его мысли.

— Сколько тебе лет?

— Двадцать четыре.

— Через пятнадцать лет?

— Тридцать девять.

— И карьера закончится.

Ержан пожал плечами.

— Возможно.

— Не возможно. Закончится.

Специалист ткнул пальцем в бумагу.

— Кто останется тогда?

Вопрос оказался неприятным.

Очень.

Потому что ответа не было.

— Коре считает, что ты можешь стать игроком мирового уровня.

— Он преувеличивает.

— Не важно.

Эйрик махнул рукой.

— Допустим, он прав.

Допустим, ты выиграешь все, что захочешь.

Допустим, карьера получится идеальной.

Он наклонился вперед.

— Что потом?

Ержан снова молчал.

Потому что никогда об этом не думал.

Точнее думал.

Но всегда где-то далеко.

Разговор продолжался почти час.

И чем дальше, тем меньше там было футбола.

Они говорили про Казахстан.

Про Уштобе.

Про родителей.

Про парк.

Про будущую академию.

Про Алину.

Именно на этом имени Эйрик неожиданно оживился.

— Чем занимается жена?

— Сейчас учится.

— Чему?

— Спортивный массаж. Восстановление. Что-то вроде этого.

— Интересно.

Ержан пожал плечами.

— Наверное.

— Почему "наверное"?

— Не знаю.

Эйрик посмотрел на него долгим взглядом.

— Ты заметил, что все вокруг тебя чему-то учатся?

Этот вопрос оказался неожиданным.

Специалист начал перечислять.

— Руслан стал агентом.

Твои молодые друзья строят карьеру.

Жена получает новые знания.

Тренеры учатся каждый сезон.

Игроки меняют позиции.

Развиваются.

Пробуют новое.

Он кивнул на лист.

— А ты?

Ержан открыл рот.

Потом закрыл.

Ответа снова не было.

Вечером он вернулся домой позже обычного.

Алина сидела за кухонным столом.

Перед ней лежал раскрытый ноутбук.

Какие-то схемы мышц.

Конспекты.

Тетрадь.

Она настолько увлеклась, что заметила его только через несколько секунд.

— О, пришел.

— Учишься?

— Пытаюсь.

— И как?

Алина поморщилась.

— Мышцы человека придумал садист.

Ержан невольно улыбнулся.

Она продолжала что-то писать, сверяясь с учебником.

И впервые за долгое время он посмотрел на нее немного иначе.

Не как на жену.

Не как на человека рядом.

А как на человека, который растет.

Который осваивает что-то новое.

Который двигается вперед.

Эта мысль почему-то снова вернула его к листу бумаги.

Кругу.

И вопросу Эйрика.

Кто такой Ержан Садыков, если убрать футбол?

Ответа по-прежнему не было.

Через несколько дней после разговора со специалистом Русенборг уже выходил на поле стадиона Караискакис.

Вечерний Пирей напоминал котел.

Красно-белые трибуны заполнились задолго до стартового свистка. Флаги, баннеры, файеры и постоянный гул создавали ощущение, будто матч идет уже несколько часов.

На фоне всего этого маленький сектор гостей выглядел почти игрушечным.

Несколько сотен норвежцев.

Шарфы.

Флаги.

Песни.

Они приехали через половину Европы и собирались шуметь до конца.

Первый тайм начался именно так, как ожидал Коре.

Олимпиакос сразу полез вперед.

Митроглу цеплялся за каждый мяч.

Домингес постоянно искал передачи между линиями.

Греки играли жестко.

Иногда слишком жестко.

Уже на десятой минуте Майк лежал на газоне после подката.

Поднялся.

Посмотрел на судью.

Посмотрел на соперника.

Потом развел руками.

— Of course.

Это услышал даже Ержан.

Гол хозяев пришел в середине тайма.

После серии подач.

После давления.

После нескольких подборов.

Мяч оказался у Домингеса.

Удар.

Рикошет.

Гол.

Стадион взорвался.

Настолько громко, что Эрленд Даль Рейтан на скамейке невольно вздрогнул.

Он никогда раньше не слышал такого шума.

Казалось, трибуны буквально двигаются.

Общий счет стал два два.

Все начиналось заново.

Русенборг выдержал.

Именно выдержал.

Не побежал спасаться.

Не запаниковал.

Не начал выбивать мячи куда попало.

Сельнес успокоил игру.

Майк снова начал находить пространство.

Региниуссен выиграл несколько тяжелейших верховых мячей подряд.

А за пять минут до перерыва случился момент Ержана.

Сначала он убежал от одного защитника.

Потом ушел от второго.

После чего увидел рывок Сёдерлунда.

Передача получилась идеальной.

Последней.

Точной.

Сёдерлунд бил в касание.

Мяч влетел в дальний угол.

И впервые за весь вечер стадион замолчал.

Всего на секунду.

Но этой секунды хватило.

Потому что в тишине вдруг прорезался гостевой сектор.

Норвежцы прыгали как сумасшедшие.

Несколько сотен человек перекрикивали сорок тысяч.

И это выглядело красиво.

Очень красиво.

Второй тайм превратился в драку.

Не в переносном смысле.

В настоящую европейскую драку.

Стычки.

Подкаты.

Желтые карточки.

Толчки.

Постоянные разговоры с судьей.

На шестьдесят восьмой минуте Маниатис влетел в Ержана так, будто хотел снести вместе с газоном.

Судья показал желтую.

Майк прибежал быстрее всех.

— You know ball is round?

Грек ничего не понял.

Но по лицу датчанина догадался, что комплимента там не было.

Олимпиакос забил второй на семьдесят девятой минуте.

Пападопулос выиграл воздух после углового.

Два один.

Общий счет три три.

До конца оставалось слишком мало времени.

Но и этого хватило, чтобы обе команды успели испортить друг другу нервы.

Дополнительное время больше напоминало выживание.

Даже шум стадиона стал другим.

Уставшим.

Хриплым.

Игроки тяжело дышали.

Судороги появлялись все чаще.

Майк после одного из рывков стоял согнувшись и выглядел так, будто только что пробежал марафон.

— Живой?

— Пока да.

— Хорошо.

— Спасибо за поддержку.

Когда судья назначил серию пенальти, Ержан неожиданно вспомнил слова Эйрика.

Странное воспоминание для такого момента.

Но именно оно почему-то помогло успокоиться.

Впервые за долгое время он не думал о последствиях.

Только о следующем ударе.

Первым бил Домингес.

Гол.

Майк ответил спокойно.

Один один.

Потом забил Митроглу.

Сельнес тоже не ошибся.

Два два.

Третьим пошел Касами.

Разбег.

Удар.

Андре Хансен угадал угол и отбил мяч.

Русенборг получил преимущество.

К точке подошел Ержан.

Весь стадион свистел.

Орал.

Гудел.

Пытался залезть под кожу.

Ержан поставил мяч.

Сделал несколько шагов назад.

И просто ударил.

Сильно.

Под перекладину.

Три два.

Дальше забили обе команды.

Настала очередь капитана.

Региниуссен выглядел так спокойно, будто собирался выполнить обычный пас на тренировке.

Разбег.

Удар.

Гол.

Пять четыре.

Русенборг проходил дальше.

Через несколько дней после возвращения команда собралась у Ержана дома.

Во дворе уже дымился мангал.

На столе стояли тарелки.

Алина помогала раскладывать мясо.

Майк кружил рядом как голодная акула.

— Я проверяю качество.

— Ты проверяешь пятую тарелку.

— Это профессиональный подход.

— Это обжорство.

— Зависть.

Сельнес засмеялся.

— Когда-нибудь он все-таки украдет рецепт.

— Не получится,-ответил Ержан.

— Почему?

— Потому что половину специй ты даже произнести не сможешь.

— Вызов принят.

Вечер получился шумным.

Вспоминали Олимпиакос.

Спорили про эпизоды.

Смеялись над Майком.

Обсуждали плей-офф.

И где-то посреди разговора Ержан неожиданно поймал себя на мысли, что уже почти час вообще не думает о следующем матче.

Просто сидит рядом с людьми, которых уважает.

Ест мясо.

Слушает разговоры.

И получает удовольствие.

Тогда он вдруг понял, что специалист был прав лишь наполовину.

Ему не нужно искать новую жизнь вместо футбола.

Нужно просто перестать позволять футболу занимать всю жизнь целиком.

Эта мысль оказалась гораздо проще.

И гораздо полезнее.

Глава 11

Франк де Бур выключил очередной момент и откинулся на спинку кресла.

За последние два дня он пересмотрел уже несколько матчей Русенборга. Олимпиакос, Карабах, Интер, несколько игр чемпионата Норвегии. Обычно после такого объема материала картина становилась понятной. Команда раскрывала свои сильные стороны, слабости, привычки, закономерности.

С Русенборгом получалось иначе.

На бумаге все выглядело довольно просто. Хорошая организация. Дисциплина. Неплохое движение мяча. Несколько качественных игроков в центре поля. Сильный нападающий. Нормальная оборона.

Ничего уникального.

Но матчи почему-то рассказывали другую историю.

Русенборг постоянно оказывался в правильном месте в правильное время. Подборы выигрывались чуть чаще, чем должны были. Контратаки начинались чуть раньше, чем ожидал соперник. Игроки открывались в зоны за секунду до того, как эти зоны появлялись.

Самое странное заключалось в том, что происходило это не постоянно. Иногда команда играла как обычный чемпион Норвегии. Иногда выглядела на уровне более сильных лиг.

Каждый раз, когда такое происходило, в центре эпизода оказывался Садыков.

Не обязательно с мячом.

Это и заставляло возвращаться к нему снова.

Франк перемотал запись на несколько секунд назад.

Ержан находился в центре поля. До получения передачи оставалось еще два касания. В такой ситуации большинство игроков следят за мячом. Некоторые оценивают ближайших соперников. Садыков же постоянно поворачивал голову. Раз. Второй. Третий. Быстро. Коротко. Без суеты.

Через несколько секунд он получил передачу и отдал мяч туда, где свободное пространство только начинало появляться.

Таких моментов за матч набирались десятки.

Они не попадали в обзоры.

Не становились голами.

Не отражались в статистике.

Но именно из них складывалась игра.

Франк вспомнил молодых полузащитников Аякса. Большинство талантливых игроков слишком долго держали мяч. Некоторые слишком доверяли технике. Другие пытались решить эпизод самостоятельно. Садыков почти никогда не выглядел человеком, который играет ради собственного эпизода. Его решения постоянно были связаны с движением всей команды.

Еще одна особенность бросалась в глаза ближе к концу матчей.

Обычно футболист под нагрузкой начинает упрощать игру. Чем сильнее усталость, тем больше ошибок. Тем уже становится обзор. Тем меньше вариантов видит игрок.

У Садыкова происходило обратное.

В последних двадцати минутах он почему-то начинал играть даже спокойнее. Будто давление времени действовало на него не так, как на остальных.

Франк несколько раз пересмотрел концовку матча против Олимпиакоса. На восьмидесятой минуте многие игроки уже принимали решения на автомате. Кто-то выбивал мяч вперед. Кто-то старался быстрее избавиться от него. Садыков продолжал искать варианты так, словно матч только начался.

Это не выглядело эффектно.

Это выглядело необычно.

Франк взял блокнот.

Напротив фамилии игрока уже накопилось несколько страниц заметок.

Он немного подумал и сделал новую запись.

"Постоянно сканирует поле. Очень редко теряет общую картину эпизода. Под давлением принимает решения почти так же, как без давления."

После этого тренер снова включил запись.

Теперь его интересовал не сам игрок.

Его интересовал вопрос, который постепенно становился главным.

Если убрать Садыкова из этой системы, останется ли Русенборг той командой, которая выбила Олимпиакос.

Или именно через него проходит большая часть того, что делает норвежцев настолько неудобными соперниками.

***

После возвращения из Греции база Русенборга изменилась.

Со стороны это почти не было заметно. Те же поля. Те же раздевалки. Те же игроки. Те же утренние тренировки. Но Коре Ингебригтсен слишком долго работал в футболе, чтобы не замечать подобных вещей.

Успех меняет команду быстрее любого поражения.

Поражение обычно делает людей осторожнее.

Успех начинает шептать им на ухо, что они уже достаточно хороши.

Именно поэтому тренерскую работу он всегда считал сложнее после побед.

Русенборг впервые за много лет вышел так далеко в еврокубках. Молодые игроки ходили по базе с другим выражением лица. Журналисты приезжали чаще. Болельщики начинали мечтать смелее. Даже сотрудники клуба выглядели чуть счастливее обычного.

Особенно сильно перемены были заметны среди молодежи.

Еще осенью Эрленд Даль Рейтан и остальные ребята смотрели на основу как на недосягаемую вершину. Теперь они тренировались рядом с людьми, которые только что выбили Олимпиакос. История происходила у них на глазах.

На одной из тренировок он специально остановил упражнение.

Один из молодых игроков после удачного эпизода начал слишком много разговаривать. Еще несколько месяцев назад парень молчал бы и работал дальше. Теперь появились жесты. Улыбки. Показное спокойствие.

Мелочь.

Но Коре видел подобное десятки раз. После занятия он специально оставил его на поле. Разговор получился коротким.Парень слушал. Кивал. Соглашался. Потом ушел.

На следующий день пришел раньше обычного и работал молча.

Значит понял.

Пока понял.

Больше всего тренера удивлял другой человек.

Ержан.

Почти все игроки после Олимпиакоса изменились хотя бы немного.

Кто-то стал увереннее.

Кто-то громче.

Кто-то расслабился.

Кто-то начал читать статьи про себя.

Садыков выглядел почти так же.

Но только почти.

Коре начал замечать одну деталь.

После разговора со специалистом Ержан реже оставался на поле до полной темноты. Иногда уходил домой раньше. Иногда пропускал дополнительную тренировку. Иногда вообще появлялся утром с нормальным выражением лица, а не с видом человека, который уже час работает.

Парадоксально, но именно тогда его игра стала еще лучше.

****

Тренировка шла к концу.

Основной состав отрабатывал быстрый выход из обороны через центр поля. Коре несколько дней подряд заставлял игроков повторять одно и то же упражнение, потому что в матчах Аякса именно переходные фазы выглядели наиболее опасными.

Майк получил мяч возле центрального круга и сразу развернул атаку в одно касание. Сельнес ушел левее, Миккельсен открылся между линиями, а Ержан уже начал рывок в свободную зону. Все происходило настолько быстро, что со стороны выглядело привычно.

Проблема началась через несколько секунд.

Майк ускорился следом за атакой, сделал еще несколько шагов и вдруг резко сбросил скорость.

Для человека, который обычно двигался без остановки и разговаривал даже во время ускорений, это выглядело непривычно.

Он сделал еще несколько шагов.

Попробовал побежать.

Снова остановился.

Потом поднял руку в сторону тренерского штаба.

Коре сразу свистнул.

Упражнение прекратилось.

Игроки медленно собрались вокруг.

Майк стоял спокойно, хотя по лицу было видно, что настроение у него уже испортилось.

Врач попросил его пройти несколько метров.

На этот раз датчанин даже не попытался скрыть раздражение.

Он остановился почти сразу и что-то сказал врачу.

Тот коротко кивнул. После этого оба направились к кромке поля.

Тренировка продолжилась. Только теперь половина команды время от времени поглядывала в их сторону.

В раздевалке Майк появился позже остальных. Сел на свое место. Снял бутсы. Несколько секунд молчал. Потом посмотрел на Ержана. Потом на Сельнеса.

— Это ужасный день.

— Что сказали?-спросил Сельнес.

— Что я красивый.

— Кроме этого.

— Кроме этого тоже ничего хорошего.

Майк тяжело выдохнул.

— Задняя поверхность.

Несколько недель.

В комнате сразу стало тише.

Не потому что травма была катастрофической.

Наоборот.

Для футбола подобные повреждения встречаются постоянно.

Но все понимали календарь.

Все понимали, какие матчи впереди.

И все понимали, что Майк пропустит именно тот отрезок сезона, ради которого команда работала всю зиму.

Датчанин посидел еще несколько секунд.

Потом покачал головой.

— Если вы вылетите без меня, я буду очень злым человеком.

— А если пройдем?-спросил Сёдерлунн.

— Тогда я скажу, что это благодаря моему лидерству.

На этот раз засмеялась уже вся раздевалка.

После обследования стало окончательно понятно, что Майк пропустит несколько недель. Для обычного отрезка сезона это не выглядело трагедией, но сейчас матчи были важными. Впереди оставался Аякс, начинался чемпионат, и тренерскому штабу требовалось быстро решить вопрос с вице-капитаном.

На следующий день после тренировки Коре задержал нескольких игроков на поле. Региниуссен остался автоматически. Сельнес уже собирался уходить в раздевалку, но тренер жестом попросил его подождать. Ержан вообще не понял, зачем его оставили.

Коре несколько секунд смотрел на пустое поле, потом повернулся к капитану.

— Торе, есть возражения?

Региниуссен даже не переспросил.

— Нет.

— Уле?

Сельнес усмехнулся.

— Ты сейчас серьезно спрашиваешь?

— На всякий случай.

— Тогда нет.

Коре кивнул и наконец посмотрел на Ержана.

— С сегодняшнего дня ты временный вице-капитан.

Несколько секунд тот просто молчал.

— Это шутка?

— Майк обычно шутит смешнее.

— Я серьезно.

— И я.

Региниуссен рассмеялся первым.

— Видел бы ты сейчас свое лицо.

— Я не норвежец.

— И что?-спросил Сельнес.- Мяч тоже не норвежец.

— Очень глубокая мысль.

— Спасибо.

— Не за что.

Коре дождался, пока они закончат.

— Последние полгода игроки идут сначала к тебе, потом к тренерам. Молодежь слушает тебя внимательнее, чем некоторых помощников. Ты проводишь больше времени с командой, чем многие тренера, которых я видел.

Ержан хотел возразить, но неожиданно понял, что аргументов нет.

Региниуссен снял лежащую рядом повязку вице-капитана и бросил ее Ержану.

Тот поймал автоматически.

— Не переживай,-сказал капитан.- Никаких речей перед матчем не будет. Просто продолжай делать то, что делал раньше.

— А если не получится?

Сельнес сразу фыркнул.

— Тогда мы скажем, что виноват Майк.

— Это справедливо.

— Очень.

Позже новость быстро разошлась по базе. Больше всего обрадовалась молодежь. Для Эрленда Даля Рейтана и остальных ребят решение выглядело абсолютно логичным. В их глазах Садыков уже давно был одним из лидеров команды, просто теперь у этого лидерства появилась официальная повязка.

Задолго до выхода команд на поле северная трибуна уже жила собственной жизнью. Пока большинство зрителей занимали места и обсуждали составы, несколько сотен человек среди «Kjernen» (Ядро) продолжали готовить перформанс, который скрывался под десятками аккуратно свернутых полотнищ. Со стороны это выглядело как обычная суета перед матчем, но старые болельщики прекрасно понимали, что сегодня происходит нечто особенное. Слишком долго Русенборг не добирался до таких стадий европейских турниров. Для части стадиона это был шанс вспомнить лучшие времена клуба, для другой — возможность впервые увидеть их собственными глазами.

Олаф Хансен смотрел на происходящее значительно спокойнее сына, хотя внутри чувствовал примерно то же самое. За последние тридцать лет он видел на Леркендале разные команды, разные поколения игроков и разные европейские вечера, но сегодняшний матч вызывал ощущения, которые он не испытывал уже давно. В какой-то момент он даже поймал себя на мысли, что напоминает самого себя двадцатилетнего, когда впервые оказался на подобной игре вместе со своим отцом. Теперь рядом стоял его собственный сын и с одинаковым любопытством рассматривал трибуны, прожекторы и постепенно заполняющийся стадион.

Когда диктор начал объявлять составы команд, свет на трибунах немного приглушили. В этот момент огромные полотнища начали подниматься одновременно по всему северному сектору. Сначала над головами зрителей появились черные и белые полосы, закрывая целые ряды, потом над трибуной начал разворачиваться центральный баннер. Тысячи людей одновременно подняли карточки, и стадион превратился в огромное черно-белое полотно.

На баннере были изображены футболисты Русенборга в одеждах викингов. Они стояли плечом к плечу на носу длинного дракара, который рассекал бурное северное море. Вместо мечей и топоров некоторые держали клубные шарфы, а впереди, на месте капитана корабля, художники изобразили фигуру в плаще, смотрящую на горизонт. За спинами игроков поднимались горы и очертания Тронхейма, а над всей композицией тянулась надпись, выполненная в старонорвежском стиле.

Стадион встретил перформанс не криком, а тяжелым низким гулом, который постепенно превратился в клубную песню. Сначала ее подхватил северный сектор, потом восточная трибуна, затем западная. Через несколько секунд уже весь Леркендал пел вместе. В такие моменты шум переставал быть просто шумом. Он становился частью самого стадиона, частью его истории, частью памяти людей, которые приезжали сюда десятилетиями независимо от результатов команды.

Айгерим неожиданно поняла, почему европейские клубы называют семьей. Люди вокруг не обсуждали зарплаты игроков, не спорили о трансферах и не считали статистику. Они просто жили этим вечером. Старики, которые помнили еврокубковые походы девяностых, молодые семьи с детьми, студенты и рабочие стояли рядом и смотрели на одно и то же полотно так, будто сами были частью изображенной на нем команды.

В тоннеле под трибунами футболисты ждали выхода на поле. До стартового свистка оставались считанные минуты. Где-то над головой продолжал гудеть стадион, и даже через бетонные стены ощущалось, насколько особенным оказался этот вечер для города. Не только для игроков, тренеров или журналистов. Для всех, кто долгие годы приходил на Леркендал с надеждой однажды снова увидеть Русенборг среди лучших команд Европы.

Франк де Бур встретил стартовый свисток совершенно спокойно. За последние несколько дней они разобрали Русенборг настолько подробно, насколько вообще возможно разобрать команду за короткий срок. Аналитики подготовили десятки нарезок, Классен и Базур получили конкретные задачи по работе в центре поля, а игрокам несколько раз показывали эпизоды с участием Садыкова. На бумаге все выглядело логично. Лишить казаха времени на принятие решений, заставить играть спиной к воротам, сократить пространство между линиями и не позволять ему спокойно разворачивать атаки. Франк даже был доволен последним предматчевым занятием. Игроки прекрасно понимали, что нужно делать. Именно поэтому первые минуты матча начали раздражать его намного быстрее, чем он ожидал.

Проблема заключалась не в том, что Садыков получал слишком много мяча. Наоборот. Иногда проходило две-три минуты, а Ержан вообще не участвовал в атаке напрямую. Мяч двигался через Сельнеса, через защитников, через фланги. Со стороны могло показаться, что план Аякса работает идеально. Но чем дольше продолжалась игра, тем отчетливее Франк замечал одну неприятную деталь. Русенборг по-прежнему двигался так, как хотел. Не Садыков искал свободные зоны — свободные зоны почему-то начинали находить остальные игроки. Стоило Классену агрессивнее подняться к Ержану, как больше пространства получал Сельнес. Стоило Базуру сместиться ближе к центру, как Хелланн начинал находить свободные коридоры между линиями. Каждый раз, когда Аякс пытался решить одну проблему, рядом возникала другая.

На двадцатой минуте Франк поймал себя на мысли, что уже несколько минут наблюдает не за мячом, а за движением игроков Русенборга после первого касания Садыкова. Это выглядело почти незаметно. Получая мяч, Ержан редко делал что-то эффектное. Он не шел сразу в обыгрыш, не пытался протащить атаку через полполя и не искал сложные передачи ради красоты. Но именно после его решений команда словно одновременно понимала, куда двигаться дальше. Сёдерлунд заранее начинал открываться в нужную сторону. Фоссум занимал свободное пространство. Фланги оживали. Франк уже видел подобное раньше у очень опытных полузащитников, но там речь шла о людях с десятилетним опытом игры на высшем уровне. Здесь перед ним был двадцатичетырехлетний футболист, который еще совсем недавно играл в Казахстане.

Особенно внимательно тренер наблюдал за Классеном. Дэви выполнял все указания правильно. Постоянно держал нужную дистанцию, вовремя выходил в прессинг, перекрывал линии передач. Проблема была в том, что ему приходилось работать больше обычного. Обычно именно капитан Аякса заставлял соперников подстраиваться под свою игру. Сегодня ситуация выглядела иначе. Несколько раз Франк видел, как Классен успевал закрыть первый вариант развития атаки и был уверен, что эпизод выигран, но через секунду мяч уходил совершенно в другую сторону. Не потому что кто-то ошибался. Просто Садыков будто заранее предполагал, какой вариант закроют первым.

К середине тайма владение мячом оставалось за Аяксом, и статистика наверняка выглядела неплохо. Если бы Франку показали только цифры, он бы решил, что команда контролирует матч. Но футбол давно научил его не доверять статистике без контекста. Русенборг выглядел слишком спокойным для команды, которая проводила большую часть времени без мяча. Никто не паниковал. Никто не суетился. Игроки двигались уверенно, словно подобные матчи были для них привычным делом. Это нравилось Франку меньше всего. Молодые команды обычно нервничают. Особенно против Аякса. Особенно в еврокубках. Эти норвежцы вели себя так, будто уже давно решили все свои внутренние проблемы и теперь сосредоточены только на игре.

Когда первый тайм подошел к концу, Франк уже понимал, что в перерыве придется менять некоторые вещи.

— Добро пожаловать обратно на Леркендал! После первых сорока пяти минут счет по-прежнему не открыт, но я должен признаться честно: это один из самых интересных нулей в сезоне. Аякс больше владеет мячом, однако Русенборг выглядит все увереннее. Особенно хорош сегодня Садыков, который постоянно заставляет голландцев перестраивать игру.

Комментатор TV2 говорил быстро. Было заметно, что матч ему нравится.

Трибуны тоже чувствовали, что игра постепенно начинает склоняться в сторону хозяев.

Первые минуты второго тайма прошли осторожно. Аякс попытался добавить скорости через Классена и Эль-Гази, но Русенборг выглядел готовым к этому. Сельнес успевал закрывать пространство перед защитниками, Фоссум выполнял огромный объем работы, а Ержан начал все чаще получать мяч между линиями.

На пятидесятой минуте произошел эпизод, который позже попадет во все спортивные выпуски Норвегии.

Русенборг получил угловой.

Хелланн подал на ближнюю штангу.

Региниуссен пошел на мяч первым.

Виргевер тоже.

Столкновение получилось жестким.

Капитан Русенборга выиграл воздух, но после приземления сразу схватился за голеностоп.

Стадион затих.

Региниуссен редко показывал боль.

Очень редко.

Врачи выбежали мгновенно.

Несколько минут капитан пытался продолжить игру, но вскоре стало ясно, что дальше он не сможет.

Когда на бровке появилась табличка замены, весь стадион поднялся на ноги.

Региниуссен медленно шел к линии поля под аплодисменты Леркендала.

Потом произошло нечто необычное.

Капитан снял повязку.

Посмотрел на нее.

Остановился возле Ержана.

И молча надел ее ему на руку.

Стадион взорвался.

Комментатор даже повысил голос.

— Дамы и господа, это исторический момент! Ержан Садыков становится капитаном Русенборга в матче Лиги Европы против Аякса! Первый казахстанец в истории клуба с капитанской повязкой в таком матче!

Леркендал ревел.

Несколько секунд игра вообще не интересовала трибуны.

Люди хлопали стоя.

Даже многие игроки Аякса смотрели на этот момент с уважением.

После этого что-то изменилось.

Позже Франк де Бур так и не смог точно объяснить что именно.

Но начиная примерно с семидесятой минуты матч стал принадлежать одному человеку.

Садыков словно почувствовал игру иначе. Каждая атака проходила через него. Каждое ускорение начиналось рядом с ним. Каждое опасное решение исходило от него. Сначала был дальний удар метров с двадцати восьми. Силлессен вытащил мяч из-под перекладины.

Через две минуты последовала передача внешней стороной стопы на Хелланна через половину поля. Потом еще один проход через центр. Потом еще один удар. Потом снова обводка.

Комментатор уже не скрывал эмоций.

— Что сегодня происходит с Садыковым? Он везде! Абсолютно везде!

Даже болельщики начали чувствовать это.

Каждый раз, когда Ержан получал мяч, по трибунам проходил гул ожидания.

На семьдесят четвертой минуте Русенборг наконец открыл счет. Все началось с обычного отбора Сельнеса возле центрального круга. Мяч сразу оказался у Ержана. Перед ним было пространство. Много пространства. Базур бросился навстречу. Садыков ушел влево. Потом резко вернулся вправо. Классен попытался перекрыть передачу.

Поздно.

Следующее касание уже вывело Миккельсена на свободный фланг. Навес получился идеальным. Сёдерлунд выиграл воздух. Мяч влетел в сетку.

Леркендал взорвался.

— ГО-О-О-ОЛ! СЁДЕРЛУНД! И СНОВА ВСЕ НАЧАЛОСЬ С САДЫКОВА!

Русенборг повел один ноль.

Аякс попытался ответить.

На поле появились свежие игроки.

Франк де Бур постоянно что-то показывал руками.

Классен опустился глубже.

Эль-Гази начал чаще смещаться в центр.

Но чем больше открывался Аякс, тем опаснее становился Русенборг.

На восемьдесят второй минуте Ержан снова получил мяч перед штрафной. На этот раз никто не ожидал удара. Даже защитники. Даже Силлессен. Садыков сделал два шага вперед и пробил почти с тридцати метров. Мяч летел долго. Красиво. С вращением. Силлессен прыгнул. Коснулся кончиками пальцев.

Не помогло.

Мяч опустился под перекладину.

На секунду стадион замер.

А потом начался настоящий взрыв.

— НЕВЕРОЯТНО! НЕВЕРОЯТНО! ЕРЖАН САДЫКОВ! КАПИТАН! ЛИДЕР! И ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ СЕЙЧАС РАЗРЫВАЕТ АЯКС НА ЧАСТИ!

Игроки Русенборга буквально сбили его с ног в праздновании.

Повязка капитана была хорошо видна на рукаве.

Эту фотографию завтра напечатают все спортивные газеты Норвегии.

Последние минуты превратились в праздник.

Аякс уже выглядел уставшим. Русенборг летал. Каждое касание мяча сопровождалось аплодисментами. Каждый отбор — ревом трибун. Когда судья наконец дал финальный свисток, счет оставался прежним.

Русенборг — Аякс 2:0.

Первая победа в 1/8 финала Лиги Европы.

Вечер, который Тронхейм будет вспоминать очень долго.

А на большом экране стадиона еще несколько минут крутили повтор второго гола.

Потому что некоторые удары хочется смотреть снова и снова.

Глава 12

Утро в Уштобе начиналось раньше, чем в большинстве городов.

Когда первые машины только выезжали на улицы Караганды, отец Ержана уже заканчивал обход хозяйства. За последние месяцы ферма заметно изменилась. Несколько новых коровников, обновленное оборудование для хранения молока, расширенный участок земли и люди, которых раньше здесь не было. Если еще пару лет назад все держалось в основном на семье и нескольких постоянных работниках, то теперь хозяйство постепенно превращалось в полноценное предприятие.

В тот день возле загона собралась небольшая толпа. Причина оказалась простой. Ночью родился теленок.

Для большого города это событие вряд ли привлекло бы внимание. В ауле новости распространялись быстрее интернета. Пока отец осматривал новорожденного, рядом уже стояли соседи, родственники и несколько подростков, которые работали на ферме во время учебы.

Теленок выглядел неуклюжим. Его длинные ноги постоянно разъезжались в стороны, а попытки уверенно стоять вызывали у наблюдавших улыбки.

Отец присел рядом и осторожно провел рукой по спине животного.

— Хороший будет.

Один из работников кивнул.

— Крепкий.

Другой сразу начал спорить.

— Рано говорить.

— Я тебе говорю.

— Ты каждый раз так говоришь.

Обычный деревенский разговор постепенно ушел в обсуждение животных, кормов и будущего сезона.

За последние месяцы ферма стала одним из крупнейших поставщиков молока в округе.

Деньги Ержана помогли купить технику и оборудование, но гораздо важнее оказалось другое. Отец наконец получил возможность работать так, как хотел много лет.

Каждую неделю приходили новые предложения.

Магазины. Небольшие переработчики. Частные заказчики. Объемы росли. Вместе с ними росло количество людей, которые хотели работать. Для многих парней из аула это была одна из немногих возможностей получать стабильную зарплату рядом с домом. Некоторые приходили сами. Других приводили родители.

В тот же вечер семья собралась возле телевизора.

Казспорт уже несколько дней активно рекламировал матч. Русенборг против Аякса. Ответная игра. Выход в четвертьфинал Лиги Европы. Даже люди, которые редко смотрели футбол, знали, что играет сын их соседа.

Мать нервничала сильнее всех. Хотя за последние два года видела десятки матчей. Каждый раз все повторялось одинаково. Сначала она говорила, что спокойна. Потом переживала сильнее остальных. Отец наоборот выглядел невозмутимо. Но телевизор включил почти за час до начала трансляции. Когда в эфире появился Еркебулан Маулен, мать сразу оживилась.

Она уже знала его голос лучше некоторых родственников.

Комментатор подробно рассказывал о пути Русенборга, вспоминал Олимпиакос, рассказывал про Аякс и отдельно остановился на Ержане.

— Для казахстанского футбола это уже историческое достижение. Впервые наш игрок не просто участвует в такой стадии турнира, а выходит на поле с капитанской повязкой одного из крупнейших клубов Скандинавии.

Отец ничего не сказал.

Только чуть заметно улыбнулся.

Когда команды появились в тоннеле стадиона, мать сразу нашла сына глазами. Она всегда находила. Среди двадцати двух игроков. Среди толпы журналистов. Среди празднующей команды. Неважно. Для матери это было самым простым делом на свете.

Капитанская повязка действительно смотрелась непривычно.

Особенно для людей в ауле.

Многие из присутствующих еще помнили мальчишку, который бегал по пыльным дорогам с мячом.

Теперь этот же мальчишка выводил Русенборг на один из самых важных матчей в современной истории клуба.

— Смотри,-тихо сказала мать.

Амстердам встретил Русенборг холодным дождем и плохим настроением местных болельщиков.

Два ноль после первого матча выглядели для Аякса непривычно. Голландские журналисты несколько дней подряд обсуждали не столько сам Русенборг, сколько собственную команду. Одни обвиняли защиту. Другие тренера. Третьи говорили про недооценку соперника. Почти никто не хотел признавать, что норвежцы просто сыграли лучше.

К моменту выхода команд на разминку Йохан Кройф Арена уже была почти заполнена. Красно-белые трибуны шумели непрерывно. Каждый дикторский анонс сопровождался аплодисментами. Каждое появление игрока Аякса вызывало одобрительный гул.Когда на экране появился состав Русенборга, стадион ответил свистом.

Еркебулан Маулен тем временем готовился к эфиру.

— Ассалаумағалейкум, ағайын. Сегодня у нас вечер для крепких нервов. Если вы думали, что Олимпиакос был сложным испытанием, то добро пожаловать в Амстердам. Здесь футбол любят так же сильно, как мы любим спорить после матча, даже если никто не играл.

В комнате сразу засмеялись. Комментатора в Казахстане знали хорошо. Иногда казалось, что половина зрителей включала футбол ради его реплик.

С первых секунд Аякс полез вперед. Классен сразу опустился глубже и начал получать мячи почти от центральных защитников. Синкгравен постоянно смещался между линиями. Эль-Гази и Кишна растягивали оборону по всей ширине поля.

На третьей минуте Милик уже пробил головой после навеса ван Рейна. Хансен спокойно забрал мяч. Через две минуты Эль-Гази обыграл Шельвика и прострелил вдоль ворот.Бьёрдаль успел первым.

На восьмой минуте Классен сам оказался на ударной позиции. Мяч прошел рядом со штангой.

— Если Аякс продолжит так играть весь матч, валерьянка закончится раньше второго тайма,-заметил Еркебулан.

Мать Ержана только вздохнула.

Франк де Бур внимательно наблюдал за происходящим. Пока все шло именно так, как он хотел. Аякс контролировал мяч. Заставлял Русенборг обороняться.Переводил игру на чужую половину поля.Но постепенно начинала проявляться проблема, которую он уже видел неделю назад в Тронхейме.

На пятнадцатой минуте Ержан впервые получил пространство. Всего несколько метров. Но этого хватило.Он принял передачу от Сельнеса, позволил Классену приблизиться и только потом развернул мяч в другую сторону. Настолько просто, что трибуны даже не поняли, что произошло. Через несколько секунд Миккельсен уже убегал по флангу. Аякс успел вернуться.

Постепенно матч начал успокаиваться.

Первые десять минут безумного давления сменились настоящей шахматной партией.

Классен и Ержан постоянно оказывались рядом. Иногда сталкивались корпусами. Иногда перекрывали друг другу направления передач. Иногда просто внимательно наблюдали друг за другом. Для тренеров именно там проходила главная битва матча.

На двадцать седьмой минуте Классен выиграл один из эпизодов. Перехватил передачу. Мгновенно запустил атаку. Милик пробил из штрафной. Хансен снова спас.

Трибуны вскочили.

Но гола не было.

Через несколько минут уже Ержан ответил по-своему.

Получив мяч возле центрального круга, он неожиданно развернул атаку длинной передачей через половину поля. Мяч опустился точно под движение Хелланна. Стадион притих. Такие передачи всегда производят впечатление. Даже на соперников.

— У него вместо ноги GPS стоит,-засмеялся Еркебулан.- Другого объяснения у меня нет.

К концу первого тайма Аякс владел мячом значительно больше. Но ощущение полного контроля так и не появилось. Русенборг выглядел слишком собранным. Слишком дисциплинированным. Слишком уверенным для команды, которая играла на выезде против одного из самых известных клубов Европы.

Когда судья отправил команды на перерыв, счет оставался ноль ноль.

К началу второго тайма в доме родителей Ержана уже никто не отвлекался на чай или разговоры. Даже соседи, которые обычно комментировали каждый эпизод громче телевизора, теперь сидели тихо. Слишком многое стояло на кону. Нули на табло устраивали Русенборг идеально, но каждый понимал, что один гол Аякса может перевернуть весь вечер.

Еркебулан Маулен вернулся в эфир в хорошем настроении.

— Ағайын, напоминаю для тех, кто только подключился. Пока счет ноль-ноль, Русенборг проходит дальше. Но это тот случай, когда смотреть на табло опасно. Голландцы могут создать момент из ничего, а потом полчаса заставлять вас нервничать.

На экране показали Франка де Бура возле бровки.

— Смотрите на лицо тренера Аякса. Он выглядит как преподаватель математики, который уверен, что студент списывает, но пока не может понять как именно.

Первые минуты после перерыва получились тяжелыми для гостей.

Аякс прибавил в скорости. Синкгравен начал чаще подключаться вперед, Базур смелее шел через центр, а Классен фактически играл вторым нападающим. Милик дважды опасно открывался за спины защитников, и оба раза Бьёрдаль успевал буквально в последний момент.

На пятьдесят третьей минуте Хансен впервые по-настоящему спас Русенборг. После быстрой комбинации Эль-Гази оказался в штрафной и пробил низом в дальний угол. Вратарь успел сложиться и отбил мяч кончиками пальцев.

— Андре Хансен! Вот сейчас он заработал себе хороший ужин,-почти прокричал Еркебулан.- Если бы этот мяч залетел, я бы сейчас уже начал искать валерьянку для половины Казахстана.

Мать Ержана только покачала головой.

— Не смешно.

— Очень смешно,-ответил один из соседей.

К шестидесятой минуте игра стала напоминать качели. Аякс по-прежнему владел мячом чаще, но теперь и Русенборг начал регулярно отвечать контратаками. Особенно активным выглядел Ержан. Он все чаще опускался к Сельнесу за первым пасом, а потом сам же оказывался впереди, завершая атаку.

На одной из таких контратак он неожиданно обыграл Классена возле центрального круга. Не за счет скорости. Не за счет финта. Просто коротким движением корпуса заставил голландца сместиться на полшага в сторону и сразу ушел в освободившееся пространство.

Еркебулан не удержался.

— Классен сейчас выглядит как человек, который пытается поймать комара в темной комнате. Вроде видишь его, вроде понимаешь, где он должен быть, а через секунду уже нет.

Время постепенно работало на Русенборг.

Это чувствовали все. Трибуны начинали нервничать. Игроки Аякса спешили все сильнее. Франк де Бур постоянно что-то показывал руками. Классен все чаще спорил с судьей. Силлессен несколько раз кричал на защитников. Именно в такие моменты особенно выделялся Ержан. Он играл удивительно спокойно. Будто матч только начался. Будто на табло была десятая минута. Будто сорок тысяч человек вокруг не мечтали увидеть камбэк.

На семьдесят первой минуте он получил мяч возле боковой линии, развернулся между двумя соперниками и неожиданно отправил длинную диагональ на Хелланна через половину поля.

Мяч пролетел метров сорок.

Точно в ногу.

Леркендал бы сейчас взорвался.

Амстердам только недовольно загудел.

— Нет, ну это уже наглость,-рассмеялся Еркебулан.- Такие передачи надо отдельно лицензировать.

Последние пятнадцать минут матча стали самыми тяжелыми. Аякс атаковал почти непрерывно. Русенборг оборонялся всей командой. Сельнес работал за двоих. Фоссум — за троих. Даже Сёдерлунн несколько раз оказывался возле собственной штрафной.

На восемьдесят третьей минуте Милик наконец получил свой шанс. После навеса Бойлесена он бил практически в упор. Хансен уже не успевал. Но на линии ворот оказался Свенссон. Мяч ушел на угловой.

Капитанская повязка постепенно становилась все заметнее. Когда оборона начинала паниковать, Ержан первым успокаивал партнеров. Когда кто-то спорил с судьей, он оттаскивал игрока обратно. Когда Аякс ускорял игру, он требовал сохранять позиции.

Последние минуты тянулись мучительно долго. Каждый аут казался отдельным событием. Каждый угловой превращался в испытание. Когда судья добавил четыре минуты, весь дом дружно застонал.

— Четыре?

— Он что, кино смотрел?

— Может еще тайм добавить?

Даже Еркебулан засмеялся.

— Сейчас вся Норвегия и половина Казахстана одновременно стали экспертами по судейству.

Финальный свисток прозвучал неожиданно. Счет так и остался ноль-ноль. Русенборг проходил дальше.

Еркебулан Маулен на экране улыбался так, будто сам только что вышел в четвертьфинал.

— Ағайын, это история. Сегодня капитан Русенборга по имени Ержан Садыков и его команда выбили Аякс из Лиги Европы. И знаете что? Мне кажется, эта история еще далеко не закончилась.

После финального свистка стадион еще долго не пустел. Болельщики Аякса не спешили расходиться, обсуждая упущенные моменты и несостоявшийся камбэк, а небольшая группа норвежских фанатов продолжала петь так же громко, как и во время матча. Игроки Русенборга спокойно обходили поле, благодарили своих болельщиков и обменивались рукопожатиями с соперниками. Никакой бурной радости не было. Скорее ощущение хорошо выполненной работы. Команда понимала, что прошла одну из сильнейших команд турнира, но одновременно прекрасно знала, что сезон продолжается и впереди еще много матчей.

Где-то возле центрального круга сотрудник УЕФА догнал Ержана и коротко объяснил, что его приглашают на обязательное интервью и церемонию вручения награды лучшему игроку матча. Он только кивнул. За последние два года подобные вещи стали привычной частью профессии. Конечно, приятно получить очередную награду, особенно на стадионе Аякса и в матче такого уровня, но гораздо больше его интересовал общий результат команды. Если бы Русенборг вылетел, эта статуэтка через неделю собирала бы пыль где-нибудь на полке и мало что значила.

Интервью Sky Sports прошло спокойно. Журналист несколько раз пытался перевести разговор на самого Ержана, на его путь из Казахстана, на капитанскую повязку и награду лучшему игроку встречи, но ответы постоянно возвращались к команде. Он явно рассчитывал получить красивую историю про героя матча, а вместо этого слышал про работу Сельнеса в центре поля, про спасения Хансена, про оборону и про болельщиков, которые прилетели через половину Европы поддержать клуб.

Когда официальная часть наконец закончилась, Ержан направился к гостевому сектору. Именно там его ждал настоящий сюрприз вечера. Среди норвежских болельщиков он неожиданно заметил Алину. Она сумела сохранить поездку в тайне почти до самого конца и сейчас выглядела довольной тем, что план удался. Удивление на лице мужа оказалось лучшей наградой за все организационные сложности последних дней.

Они некоторое время стояли возле ограждения вместе с болельщиками. Кто-то передал через сектор флаг Казахстана, который быстро развернули над перилами. Несколько сотен норвежцев продолжали петь клубные песни, фотографироваться с игроками и праздновать выход в четвертьфинал. На фоне огромной пустеющей арены их сектор выглядел маленьким островком среди красно-белого моря Аякса. Именно этих людей Русенборг слышал весь матч. Именно они продолжали кричать после каждого отбора, после каждого удачного выноса и после каждого спасения Хансена. Поэтому игроки задержались возле них значительно дольше обычного.

На одной из фотографий, которую уже утром начнут публиковать норвежские и казахстанские спортивные сайты, Ержан и Алина стоят рядом на газоне Йохан Кройф Арены. На плечах у них флаг Казахстана, за спиной виден сектор гостей, а капитанская повязка Русенборга все еще остается на руке. Позже этот снимок станет одним из самых узнаваемых кадров того европейского сезона.

Глава 13

После Амстердама Ержан провел дома всего несколько дней.

Потом снова аэропорт. Снова перелет. Снова сборная.

Весенний сбор национальной команды проходил в привычной для игроков атмосфере. Многие знали друг друга годами. Кто-то вместе играл в чемпионате Казахстана. Кто-то пересекался в молодежных командах. Кто-то вообще жил в соседних комнатах на сборах уже несколько лет подряд.

Но в этот раз настроение отличалось. Когда Ержан появился в расположении команды, поздравления начались еще возле автобуса. Кто-то пожал руку. Кто-то хлопнул по плечу. Кто-то просто поднял большой палец. Проход Аякса обсуждали все.

Слишком громким получилось событие для казахстанского футбола.

Самат Смаков увидел его первым.

— Смотри-ка, Европа приехала.

— Салам.

— Теперь с тобой здороваться через агента надо?

— Через Руслана.

— Тогда дорого будет.

Рядом засмеялись несколько игроков. Самым тяжелым испытанием традиционно оказались не тренировки. Фотографии. Стоило молодежи увидеть Ержана, как телефоны начали появляться буквально отовсюду. Особенно активными оказались дебютанты. Некоторые даже не скрывали восторга.

Для них человек, который только что выбил Аякс и носил капитанскую повязку Русенборга, выглядел почти как персонаж из другой лиги.

Через полчаса в телефонах уже появилась целая серия фотографий. Возле автобуса. В столовой. На тренировочном поле. В раздевалке.

В какой-то момент Исламхан даже покачал головой.

— Скоро тебя будут фотографировать, пока ты ешь.

— Уже фотографируют.

— Тогда поздно.

Вечерняя тренировка быстро вернула всех к реальности.

Пять на пять.

Ограниченное пространство. Минимум времени на мяч. Максимум борьбы. Именно такие упражнения футболисты любили больше всего. Потому что там невозможно спрятаться. Уже через несколько минут начали лететь подколы. Смаков спорил с судьей даже тогда, когда судьи не было. Хижниченко обвинял партнеров во всех своих промахах. Исламхан пытался обыграть половину поля самостоятельно. А Шомко угрожал всем подряд штрафными кругами вокруг базы, хотя вообще не был тренером.

Во время двухсторонки Куат несколько раз подряд получал мяч между линиями и почти сразу избавлялся от него. Не потому что ошибался. Наоборот, передачи доходили до партнера. Но каждый раз атака словно теряла скорость еще до того, как успевала начаться. Ержан заметил это минут через десять. После очередного эпизода они вместе возвращались назад, и он просто ткнул пальцем в то место, где несколько секунд назад стоял Исламбек.

— Попробуй следующий раз секунду подержать.

Куат сначала ничего не ответил.

Только кивнул.

Разговор на этом закончился.

Через несколько минут похожая ситуация повторилась снова. Получив мяч, Исламбек машинально хотел сыграть назад, но вспомнил совет и задержал его буквально на мгновение. Этого оказалось достаточно. Перед ним выдвинулся Юрий Логвиненко, открылся коридор, и передача пошла уже не защитнику, а на открывшегося Самата Смакова. Атака сразу стала опаснее.

Пока команды возвращались назад, Ержан поймал его взгляд и поднял большой палец.

— Вот про это.

На этот раз Куат уже не выглядел таким уверенным, что раньше поступал правильно. Не потому что кто-то его переубедил. Просто он сам увидел разницу.

Следующий такой эпизод случился минут через пять. Исламбек снова придержал мяч чуть дольше обычного, заставил Логвиненко выйти из позиции и снова нашел передачу вперед. Самат сразу оценил момент.

— Всё, капитанское место готовишь?

— Что?

— Капитан же должен молодых учить.

Рядом засмеялись несколько игроков.

Ержан только махнул рукой.

— Поздно уже тебя учить.

— Вот видишь,-довольно сказал Самат.- Сразу видно опытного человека.

На этот раз даже Куат улыбнулся.

Юрий Логвиненко, который только что оказался тем самым защитником, которого дважды вытащили из позиции, покачал головой.

— Не учи его больше.

— А что?

— Потому что через год звездой станет.

Он ткнул пальцем себе в грудь.

— Меня учи. Я скромный.

— Тебя уже поздно.

— Вот так всегда.

Разговор быстро ушел дальше, а игра продолжилась. Но Исламбек еще несколько раз ловил себя на том, что теперь специально обращает внимание на эти лишние полсекунды. Не потому что получил какое-то великое откровение. Просто иногда один маленький совет от человека, который каждую неделю играет против Олимпиакоса и Аякса, заставляет посмотреть на привычный эпизод немного иначе.

После тренировки команда вернулась в гостиницу. Именно тогда начались традиционные сборные развлечения. Старшее поколение неожиданно решило напомнить молодежи, кто здесь главный. Первой жертвой стал один из дебютантов.

Парень вышел из душа и обнаружил, что вся его одежда исчезла. Абсолютно вся. Через пять минут поисков она нашлась. На люстре.

Позже вечером Ержан сидел в холле гостиницы вместе с несколькими полузащитниками. Разговор постепенно перешел от футбола к жизни. Куат задавал вопросы про Европу. Про тренировки. Про восстановление. Про нагрузки. Ержан отвечал спокойно.

Просто рассказывал то, что сам когда-то хотел услышать от более опытных игроков.

******

— Ассалаумағалейкум, ағайын! Добро пожаловать на Астана Арену! Сегодня у нас не просто матч. Сегодня у нас тот редкий вечер, когда на турнирную таблицу приятно смотреть еще до стартового свистка.

На экране появилась общая панорама стадиона.

Под крышей гудели больше тридцати тысяч человек.

Камера медленно прошлась по трибунам.

— Посмотрите только. Полный стадион. Тридцать тысяч восемьсот сорок два зрителя. Я думаю, половина страны сейчас либо здесь, либо возле телевизора. А вторая половина потом скажет, что тоже смотрела.

На экране появилась турнирная таблица.

— Давайте быстро посмотрим на положение дел. Чехия идет первой с девятью очками. Казахстан второй с восемью. Нидерланды третьи с семью. Исландия четвертая с четырьмя. Турция тоже четыре. Латвия одно очко. Простыми словами: если сегодня побеждаем, то разговоры про чудо заканчиваются. Начинается разговор про реальный выход на Евро.

Следом появилась схема сборной Казахстана.

— Казахстан сегодня выходит по схеме три четыре два один. В воротах Покатилов. Тройка защитников Малый, Смаков и Логвиненко. На флангах Энгель и Шомко. В центре Куат и Конысбаев. Чуть выше Исламхан и Садыков. Впереди Хижниченко.

Камера показала Самата Смакова.

— Тридцать шесть лет человеку. А командует обороной так, будто ему двадцать пять.

Потом на экране появился Ержан.

— Ну а этого человека представлять уже не надо. Только что выбил Аякс из Лиги Европы, капитанил против одного из самых известных клубов Европы и теперь вернулся домой помогать сборной.

Дальше появилась схема Исландии.

— А вот гости. Очень неприятная команда. Если кто-то думает, что Исландия это только вулканы и рыба, то советую внимательно посмотреть сегодняшний матч. Сигурдссон, Гуннарссон, Бьярнасон, Сигторссон. Половина состава играет в хороших европейских чемпионатах.

На экране появились лица игроков Исландии.

— Особенно обратите внимание на Гильфи Сигурдссона. Этот парень способен придумать момент там, где его вообще нет.

Потом камера снова вернулась к трибунам.

— Атмосфера великолепная. Давненько я не видел такую Астана Арену. И знаете что самое интересное? Несколько лет назад мы выходили на такие матчи просто с надеждой не проиграть. Сегодня люди пришли с надеждой победить.

Еркебулан улыбнулся.

— Вот это уже совсем другой разговор, ағайын.

На экране команды начали выстраиваться перед гимнами.

— Ну что. Составы объявлены. Стадион готов. Болельщики готовы. Игроки готовы. Осталось понять, готова ли Исландия к тому, что сегодня ее ждет в Астане.

После ничьей с Нидерландами, победы над Чехией и сумасшедших новостей из Европы интерес к сборной Казахстана вырос настолько, что многие болельщики впервые за долгое время начали смотреть на таблицу отбора с надеждой.

Исландия тоже приехала не туристом.

Уже тогда многие специалисты называли это поколение одним из сильнейших в истории страны. Сигурдссон, Гуннарссон, Бьярнасон, Сигторссон — фамилии постепенно становились узнаваемыми по всей Европе.

Для Казахстана это был один из важнейших матчей цикла. Первые минуты получились осторожными.

Исландцы сразу показали свою силу. Мяч редко задерживался в центре поля. Каждая атака сопровождалась длинными переводами, борьбой и попытками как можно быстрее доставить мяч к штрафной.

Особенно активно работал Гильфи Сигурдссон. Почти каждая опасная атака проходила через него.

Самат Смаков быстро понял это и несколько раз буквально руководил всей линией обороны одновременно.

— Уже ближе.

— Не пускай.

— Слева игрок.

Со стороны казалось, что капитан успевает играть и тренировать одновременно. Казахстан отвечал через скорость. Исламхан постоянно искал пространство между линиями. Ержан много смещался с правого полуфланга в центр.Конысбаев работал без остановки. А Куат постепенно выигрывал все больше единоборств в центре поля.

К середине первого тайма игра окончательно выровнялась.

Обе команды понимали цену ошибки. Обе команды предпочитали не рисковать лишний раз. Именно поэтому к перерыву счет так и остался ноль ноль. Во втором тайме напряжение только выросло.

Каждый удачный отбор сопровождался аплодисментами трибун.Каждая подача в штрафную заставляла людей вскакивать с мест. На пятьдесят восьмой минуте Сигторссон выиграл воздух после навеса Сайварссона и пробил головой под перекладину. Покатилов успел перевести мяч на угловой.

Стадион облегченно выдохнул.

Через несколько минут уже Казахстан ответил своей атакой. Ержан нашел передачей Исламхана. Тот пробил с линии штрафной. Халльдорссон справился. Матч постепенно превращался в игру до одного гола.

Этот гол пришел на шестьдесят четвертой минуте.

Все началось совершенно буднично.

Самат Смаков получил мяч возле центрального круга и спокойно сыграл вперед на Куата.

В тот момент рядом с Исламбеком уже оказались сразу два игрока Исландии. Гуннарссон выдвигался спереди. Гильфи Сигурдссон заходил сбоку.

Обычный полузащитник в такой ситуации скорее всего сыграл бы назад. Куат сделал движение именно так, будто собирается вернуть мяч Смакову. Оба исландца поверили. На долю секунды. Этого хватило.

Следующее касание прошло между ними. Еще один шаг. Еще один. И центр поля неожиданно оказался свободным. Трибуны сразу оживились. Перед ним открывался Ержан. Исламбек видел это прекрасно. Но одновременно увидел и другое. Взгляд. Короткий. Спокойный.

Ержан не побежал открываться под мяч. Не потребовал передачу. Не показал рукой. Он просто продолжал движение. И словно говорил: подожди. Еще рано.

Арнасон уже начал смещаться за Ержаном.

Рагнар Сигурдссон тоже сделал несколько шагов вправо, готовясь встречать игрока Казахстана. Вся линия обороны исландцев слегка качнулась в сторону самого опасного игрока соперника. Именно этого момента не хватало.

Хижниченко уже летел за спину защитникам. Туда, куда никто не смотрел секунду назад. Куат увидел движение. Идеально увидел. Следующее касание получилось почти инстинктивным.

Мяч мягко поднялся над газоном. Небольшой черпак прямо в свободное пространство. Сигурдсон развернулся слишком поздно. Арнасон тоже. Хижниченко оказался первым. Принял мяч грудью. Позволил ему опуститься. И сразу пробил в правый угол. Халльдорссон прыгнул. Без шансов. Мяч влетел в сетку. Стадион взорвался.

Настоящим взрывом.

Люди вскочили одновременно.

Кто-то кричал.

Кто-то прыгал.

Хижниченко уже бежал к угловому флажку. Следом летел весь состав.А Куат несколько секунд стоял на месте. Смотрел на празднование.

Иногда защитнику действительно стоит дать поработать самому.

После финального свистка игроки сборной еще долго не уходили в раздевалку. Болельщики продолжали петь, фотографироваться и требовать игроков к трибунам. Победа над Исландией оказалась именно такой, какой любят запоминать. Не разгромной. Не случайной. Тяжелой и добытой через работу.

Когда на большом экране стадиона появилось имя лучшего игрока матча, по трибунам прокатились аплодисменты.

Исламбек Куат.

Сам Куат сначала даже не понял, что объявили именно его. Потом увидел свою фотографию. Потом услышал рев стадиона. И только тогда улыбнулся. Ержан стоял рядом и невольно усмехнулся. Несколько дней назад они обсуждали лишнюю секунду перед передачей.

Теперь именно Куат отдал голевой пас, который принес победу. Футбол иногда любил такие совпадения.

Уже вечером в гостинице появился еще один вопрос. Через несколько дней Казахстану предстоял товарищеский матч против России. Но почти одновременно пришел официальный запрос от Русенборга. Норвежцы просили отпустить Ержана раньше. До старта чемпионата оставалась последняя неделя. В клубе начинали переживать за нагрузку. После Олимпиакоса. После Аякса. После сборной. Тренерский штаб хотел видеть одного из лидеров команды в Тронхейме как можно раньше. К счастью, этим вопросом занимался Руслан. К утру он уже созвонился с нужными людьми. Поговорил со штабом сборной. И каким-то образом успел со всеми договориться. Как обычно.

Самолет приземлился в Тронхейме под привычным серым небом.

После Казахстана норвежская весна выглядела немного странно. Снег еще не исчез полностью. Воздух оставался холодным. Но именно этот вид почему-то вызывал ощущение дома.

На базе Русенборга его встретили без особого шума.

Большинство игроков сами недавно вернулись из сборных. Кто-то играл за молодежные команды. Кто-то за национальные. Кто-то вообще провел неделю в дороге.

Последняя неделя подготовки к чемпионату оказалась непривычно спокойной.

После европейских матчей и игр сборных обычные тренировки выглядели почти буднично. Коре постепенно возвращал игроков к ритму чемпионата. Больше работы с мячом. Больше игровых упражнений.

Чем ближе становилось шестое апреля, тем чаще звучала одна и та же мысль. Сезон начинается заново. Все европейские подвиги оставались в прошлом. Теперь снова нужно доказывать все сначала.

Звонок Руслана застал Ержана вечером.

Он как раз закончил ужинать и собирался посмотреть запись одной из тренировок.

— Брат.

— Что случилось?

— Ничего.

— Тогда почему таким голосом?

— Представляешь, тобой начинают интересоваться серьезные люди.

Ержан вздохнул.

— Опять.

— Не опять, а уже.

Руслан явно наслаждался разговором.

— После Олимпиакоса было несколько запросов.

После Аякса стало больше.

После сборной еще больше.

— И?

— Средних я уже отправил гулять.

— Спасибо.

— Не благодари.

— Благодарю.

Руслан засмеялся.

Потом неожиданно стал серьезнее.

— Я сейчас не про конкретный клуб спрашиваю.

— Тогда про что?

— Ты сам готов?

На несколько секунд повисла тишина.

— К чему?

— Если реально придет предложение уровня, который нельзя игнорировать. Мне всем говорить нет? Или слушать дальше?

За стеклом медленно темнел Тронхейм. Где-то вдалеке виднелись огни тренировочной базы. До старта чемпионата оставалось несколько дней. До следующего матча — еще меньше.

Глава 14

После возвращения из Амстердама Русенборг неожиданно столкнулся с новой проблемой. Еще месяц назад команде приходилось доказывать, что победы над сильными соперниками не являются случайностью. Теперь ситуация изменилась. Журналисты приезжали на базу чаще обычного, болельщики обсуждали четвертьфинал Лиги Европы так, будто он уже начался завтра, а игроки постоянно слышали один и тот же вопрос — как далеко способен зайти этот Русенборг. Коре Ингебригтсену подобная атмосфера нравилась и одновременно раздражала. Он слишком долго работал в футболе, чтобы не понимать простую вещь: большинство команд начинают проигрывать именно после того, как окружающие начинают считать их особенными.

Матч против Олесунна открывал новый чемпионат, но на Леркендале царило ощущение еврокубкового вечера. Еще за час до стартового свистка возле стадиона было непривычно многолюдно. Люди обсуждали Аякс, вспоминали Олимпиакос, спорили о жеребьевке и почти не говорили про соперника. Для Олесунна это было плохим знаком. Уже в первые минуты стало понятно, что хозяева вышли на поле в отличном настроении и с огромным запасом уверенности. Сельнес контролировал темп игры, Хелланн постоянно находил свободные зоны между линиями, а Ержан выглядел человеком, который за последние недели только набрал форму.

Первый гол появился довольно быстро. Второй еще быстрее. К середине первого тайма Олесунн уже начал напоминать команду, которая приехала пережить неприятный вечер и как можно быстрее вернуться домой. Ержан забил дважды, еще один раз вывел партнера на пустые ворота и постоянно участвовал в развитии атак. Со стороны казалось, будто матч проходит в чуть более медленном темпе, чем он привык видеть в Лиге Европы. Именно это и пугало соперников. Когда хороший игрок получает лишнюю секунду на принятие решения, обычно заканчивается это плохо.

Неделя спустя Хаугесунн оказался в похожем положении. К тому моменту разговоры вокруг Русенборга стали еще громче. В Норвегии начали всерьез обсуждать возможность одного из лучших сезонов за последние годы, а журналисты все чаще спрашивали про интерес зарубежных клубов к игрокам команды. Самих футболистов подобные темы интересовали мало. В раздевалке говорили про следующего соперника, про тренировки и про шутки Майка Йенсена. Все остальное оставалось где-то за пределами базы.

Матч в Хаугесунне получился еще более односторонним. Хозяева попытались навязать борьбу в центре поля, но уже после первых двадцати минут стало заметно, что Русенборг превосходит их практически во всем. Мидтшё проделывал огромный объем работы, Сельнес спокойно руководил движением мяча, а Ержан провел один из лучших матчей весны. К финальному свистку на его счету оказалось три гола и результативная передача, а табло показывало шесть ноль. Во время обратного перелета игроки выглядели скорее уставшими, чем счастливыми. Слишком плотным становился календарь, чтобы долго праздновать очередную победу.

Поездка в Бельгию ощущалась уже совсем иначе. Если чемпионат Норвегии только начинался, то Лига Европы постепенно входила в стадию, где любая ошибка могла стоить сезона. Брюгге встретил Русенборг холодной погодой, переполненным стадионом и уверенностью местных болельщиков в том, что сказка норвежского клуба должна закончиться именно здесь. Матч оказался тяжелым и вязким. Пространства практически не было. Каждая передача вперед давалась с трудом. Именно поэтому единственный гол выглядел таким ценным. На семьдесят второй минуте Ержан оказался первым на подборе возле штрафной площади и пробил практически без подготовки. Мяч задел защитника, изменил направление и оказался в воротах. Оставшиеся минуты превратились в долгую оборону собственного преимущества, а финальный свисток оставил на табло счет ноль один.

Именно после возвращения из Бельгии Коре впервые по-настоящему воспользовался глубиной состава. Матч против Стрёмсгодсета оказался принесен в жертву более длинному сезону. Ержан, Сельнес и несколько других лидеров команды остались вне стартового состава, а шанс получили футболисты ротации. Русенборг все равно выглядел сильнее соперника, но разница между основой и вторым составом оказалась заметной. Скорость принятия решений упала буквально на долю секунды, взаимодействие работало чуть менее уверенно, а Стрёмсгодсет оказался достаточно хорошей командой, чтобы этим воспользоваться. Ничья один один выглядела справедливым результатом и одновременно хорошим напоминанием о том, насколько длинным будет сезон для команды, которая решила бороться сразу на нескольких фронтах.

Самым неприятным матчем этого отрезка оказался вовсе не Брюгге. Самым неприятным оказался Стрёмсгодсет через два дня после возвращения из Бельгии. Именно таких встреч тренеры обычно боятся больше всего. После еврокубковой победы, перелета и эмоционального подъема футболистам очень легко потерять несколько процентов концентрации. Со стороны это выглядит мелочью. На поле именно эти несколько процентов часто превращаются в потерянные очки.

Коре Ингебригтсен решил не испытывать судьбу и впервые за долгое время оставил Ержана вне заявки на стартовый состав. Вместе с ним отдых получили еще несколько игроков основы. Для многих молодых футболистов это стало шансом показать себя, а для тренерского штаба — возможностью проверить глубину состава перед длинным сезоном.

Русенборг по-прежнему контролировал игру большую часть времени, но без привычных связей в центре поля атаки развивались медленнее. Некоторые решения принимались на долю секунды позже, некоторые передачи запаздывали, а Стрёмсгодсет оказался достаточно хорошей командой, чтобы пользоваться подобными мелочами. Хозяева открыли счет после стандарта еще в первом тайме и заставили Леркендал заметно нервничать. Лишь после перерыва Русенборг сумел отыграться усилиями резервистов и спасти ничью.

Никто в раздевалке не выглядел довольным результатом, но и трагедии никто не устраивал. За последние две недели команда сыграла четыре матча в двух турнирах, забила тринадцать мячей, вышла в четвертьфинал Лиги Европы и продолжала оставаться в верхней части таблицы чемпионата. Иногда одна ничья была просто одной ничьей.

Сам Ержан наблюдал за игрой с трибуны рядом с несколькими травмированными игроками. Первые двадцать минут он постоянно ловил себя на желании вскочить и подсказать партнерам. Потом постепенно успокоился и начал смотреть матч глазами полузащитника. Это оказалось неожиданно полезно. Некоторые вещи с трибуны выглядели совсем иначе, чем с поля. Несколько раз он даже поймал себя на мысли, что начинает понимать тренеров немного лучше, чем раньше.

Когда стадион начал пустеть, а команда направилась в раздевалку, никто еще не думал о Стрёмсгодсете. Все разговоры постепенно возвращались к Брюгге и к ответному матчу, который ждал Русенборг уже совсем скоро. Сезон только набирал обороты, а впереди оставались самые интересные недели года.

К ответному матчу Леркендал подошел в совершенно другом настроении, чем к Олимпиакосу или Аяксу. Тогда Русенборг удивлял Европу. Теперь Европа уже начала относиться к норвежцам серьезно. За последние месяцы команда выбила несколько сильных клубов, возглавила чемпионат Норвегии и постепенно превратилась из приятной истории в настоящую проблему для соперников. Именно это чувствовалось по Брюгге. Бельгийцы приехали не играть в футбол. Они приехали ломать ритм матча, спорить, провоцировать и использовать любую возможность вернуть себе преимущество.

В раздевалке перед выходом стояла непривычная тишина. Большинство игроков уже давно переоделись и сидели на своих местах. Кто-то смотрел в пол. Кто-то заканчивал тейпировать голеностоп. Кто-то слушал последние установки тренеров. Когда Коре закончил говорить, слово неожиданно взял Ержан. Никто не удивился. После Аякса и последних недель подобное уже стало естественным.

— Listen to me.

Несколько человек подняли головы.

— Nobody believed we could beat Olympiacos.

Он сделал небольшую паузу.

— Nobody believed we could beat Ajax.

Теперь смотрели уже все.

— And now nobody believes we can go further.

На лицах игроков появились улыбки.

— So let's ruin one more prediction.

Он замолчал.

Этого оказалось достаточно.

Переводить ничего не требовалось.

Даже тем, кто не идеально понимал английский.

Первые минуты подтвердили худшие ожидания. Брюгге вышел на поле злым. Уже к десятой минуте несколько стыков едва не закончились дракой. Судья постоянно свистел, но удивительным образом почти все спорные решения оказывались против хозяев. Сначала желтую карточку получил Мидтшё за обычный игровой эпизод. Потом свисток прозвучал против Сельнеса в момент, когда весь стадион ждал опасную атаку. Еще через несколько минут Хелланн забил после розыгрыша стандарта, но арбитр неожиданно увидел нарушение, которое никто на стадионе так и не понял.

Леркендал постепенно закипал.

Брюгге именно этого и добивался.

Игроки бельгийского клуба после каждого свистка собирались вокруг арбитра. Постоянно разговаривали. Постоянно спорили. Постоянно тянули время.

Больше всех доставалось Ержану.

Сначала его встретил Симонс.

Потом подключился Сильва.

Потом Васкес.

Каждый раз одно и то же. Толчок в спину. Удар по ногам. Контакт после передачи. Небольшая задержка руками. Формально ничего серьезного. Но за матч таких эпизодов набирались десятки.

На двадцать пятой минуте де Фо буквально влетел в него возле боковой линии.

Трибуны взревели.

Судья ограничился обычным штрафным.

Ержан поднялся почти сразу.

Отряхнул форму.

И побежал дальше.

Через несколько минут ситуация повторилась снова.

Потом еще раз.

Игроки Русенборга уже начали раздражаться сильнее, чем сам пострадавший.

Именно здесь впервые по-настоящему проявилась капитанская повязка.

Каждый раз, когда кто-то из хозяев бежал спорить с судьей, первым появлялся Ержан. Оттаскивал обратно. Показывал рукой играть дальше. Иногда говорил всего пару слов. Иногда вообще ничего не говорил. Просто разворачивал человека обратно к мячу.

К перерыву счет оставался ноль ноль.

Хотя дважды стадион уже праздновал голы.

Один отменили за якобы нарушение.

Второй за офсайд, который на повторе выглядел крайне сомнительно.

В раздевалке атмосфера была тяжелой.

Не из-за игры.

Из-за судейства.

Коре специально начал именно с этого.

— Если будем играть против судьи, проиграем.

После этого разговор быстро вернулся к футболу.

Второй тайм стал еще грязнее.

Брюгге понимал, что время работает против него.

Русенборг понимал, что каждый следующий спорный свисток может изменить судьбу четвертьфинала.

На пятьдесят восьмой минуте Ержан получил желтую карточку за стык, после которого даже бельгийцы выглядели удивленными. Леркендал встретил решение арбитра таким свистом, что несколько секунд его почти не было слышно.

Сам Ержан только покачал головой и вернулся на позицию.

Полгода назад он наверняка спорил бы.

Сегодня просто продолжил играть.

Первый настоящий гол пришел на шестьдесят шестой минуте. После долгой позиционной атаки Ержан получил мяч между линиями и дождался рывка Миккельсена. Передача прошла идеально между защитниками, а датчанин прострелил вдоль ворот. Сёдерлунну оставалось только подставить ногу.

На этот раз судья указал на центр поля.

Леркендал взорвался. По-настоящему. Не от радости за гол. Скорее от облегчения. Наконец-то его не отменили. После этого Брюгге раскрылся окончательно. На поле появилось пространство.

Именно его Ержан всегда любил больше всего.

За десять минут до конца бельгийцы потеряли мяч в центре поля. Сельнес быстро перевел игру вперед. Ержан принял передачу, дождался подключения Хелланна и отправил мяч точно в свободную зону между Симонсом и де Боком.

Следующее касание превратилось во второй гол.

Два ноль.

Последние минуты прошли под рев трибун.

Брюгге окончательно потерял контроль над матчем. Русенборг уверенно довел игру до конца. Финальный свисток утонул в шуме Леркендала, а игроки еще долго оставались на поле.

На табло горело простое сочетание цифр:

Русенборг 2:0 Брюгге.

Две голевые передачи Ержана.

Полуфинал Лиги Европы становился все ближе.

А Европа постепенно начинала понимать, что история Русенборга уже давно перестала быть случайностью.

После матча пресс-зал Леркендала оказался заполнен сильнее обычного. Еще месяц назад на такие конференции приходили в основном норвежские журналисты. Теперь в зале сидели бельгийцы, англичане, несколько немецких корреспондентов и даже представители испанских спортивных изданий. Русенборг постепенно переставал быть локальной историей.

Первым к журналистам вышел Коре Ингебригтсен.

Один из бельгийских журналистов поднялся сразу.

— Почему сегодня снова не играл Торе Региниуссен? Это тактическое решение или последствия травмы?

Коре спокойно отпил воды.

— Последствия травмы. После повреждения он уже тренируется с командой, но мы не хотим рисковать. Сезон длинный. Торе очень важен для нас. Думаю, скоро вы снова увидите его на поле.

Следующий вопрос прилетел почти мгновенно.

— Довольны ли вы тем, как сыграла ваша оборона против Брюгге?

— Да. Особенно учитывая количество ситуаций, в которых приходилось сохранять концентрацию после спорных решений. Игроки сохранили голову холодной. Для меня это важнее статистики.

Еще несколько вопросов касались полуфинала, календаря и нагрузки игроков.

следующий вопрос был к Ержану.

Перед ним уже лежала табличка с фамилией.

Несколько камер сразу развернулись в его сторону.

— Две голевые передачи. Один из лучших матчей сезона. Что чувствуете сейчас?

Ержан усмехнулся.

— Усталость.

В зале засмеялись.

— И облегчение. Мы знали, что будет тяжелый матч.

— Что можете сказать про судейство?

На этот раз улыбка исчезла.

Он несколько секунд подбирал слова.

— Думаю, если отвечу честно, клуб потом получит письмо от УЕФА.

Снова смех.

— Поэтому скажу так. Сегодня нам пришлось сохранять концентрацию намного дольше обычного. Иногда это было сложнее самого футбола.

Журналисты начали записывать заметно активнее.

Следующий вопрос задал английский корреспондент.

— Вы несколько раз подвергались очень жестким фолам. В какой-то момент не возникло желания ответить?

— Нет.

— Совсем?

— Мне уже показывали желтую карточку.

Снова смех в зале.

— Если серьезно, то капитан должен помогать команде доиграть матч в полном составе. Иногда лучший способ ответить — продолжать играть.

После этого поднялся журналист из Испании.

Уже по выражению лица стало понятно, что вопрос будет другим.

— Последние недели вас все чаще связывают с крупными европейскими клубами. Сегодня появились новые слухи. Правда ли, что летом возможен переход в Барселону?

В зале моментально стало тихо.

Даже несколько журналистов оторвались от ноутбуков.

Ержан покачал головой.

— Сегодня мы вышли в полуфинал Лиги Европы.

— Это не ответ.

— Это мой ответ.

Снова послышались смешки.

— Я игрок Русенборга. Через несколько дней у нас следующий матч. Сейчас меня интересует только это.

— Значит слухи ложные?

— Значит через несколько дней у нас следующий матч.

Даже модератор пресс-конференции улыбнулся.

Испанец понял, что больше ничего не добьется.

На следующий день неожиданную волну вызвало интервью главного тренера Брюгге.

Бельгийские журналисты несколько раз возвращались к теме Садыкова и в какой-то момент попросили оценить его игру.

Тренер Брюгге ненадолго задумался.

— Игрока такого уровня хотел бы видеть у себя любой серьезный клуб Европы.

Журналисты сразу оживились.

— Вы считаете его игроком топ-уровня?

— Я считаю, что он очень близок к этому уровню.

Он немного помолчал.

— Как бывший вратарь могу сказать одну вещь. Его удары очень неприятны. Они редко выглядят эффектно до самого последнего момента. А его передачи... девяносто процентов его передач в последней трети поля выглядят как начало голевой атаки.

Это интервью быстро разошлось по спортивным сайтам. Потом его начали цитировать подкасты. Потом аналитические передачи. Потом бывшие футболисты. Через несколько дней фамилия Ержана снова оказалась в центре обсуждений. На этот раз уже не в Норвегии. По всей Европе. Кто-то говорил о недооцененном таланте. Кто-то сравнивал его с лучшими плеймейкерами Скандинавии. Кто-то спорил, готов ли он к более сильному чемпионату.

А в Тронхейме сам Ержан в это время спокойно тренировался вместе с командой и готовился к следующему матчу, потому что футбольный календарь, в отличие от журналистов, никогда не умел долго восхищаться одним человеком.

Глава 15

Коре Ингебригтсен понял одну важную вещь еще в конце апреля.

Если продолжать использовать одних и тех же игроков в прежнем режиме, Русенборг может выиграть несколько ближайших матчей, но проиграть май и июнь. Команда уже провела слишком много встреч для этого этапа сезона. Олимпиакос, Аякс, Брюгге, сборные, чемпионат, кубок. Игроки держались хорошо, но тренер видел то, чего не замечали журналисты и болельщики. Кто-то начал чуть медленнее возвращаться в оборону. Кто-то реже выигрывал подборы. Кто-то позже принимал решения. Усталость редко приходит резко. Обычно она появляется незаметно.

Именно поэтому перед выездом к Викингу он принял решение, которое многим не понравилось.

Ержан начал матч на скамейке. Майк Йенсен впервые после восстановления появился в стартовом составе. Несколько журналистов сразу написали про ротацию. Некоторые болельщики начали переживать. Сам Коре не переживал. Он видел сезон целиком.

Первые семьдесят минут матча против Викинга только подтвердили его расчеты.

Русенборг контролировал игру, но не хватало последнего движения вперед. Не хватало человека, который мог за секунду изменить направление атаки. При этом Майк постепенно набирал форму, а команда продолжала создавать моменты.

На семидесятой минуте пришло время замены. Йенсен отправился отдыхать. Ержан вышел на поле. К этому моменту Викинг уже заметно устал. Через несколько минут после его появления Русенборг забил третий мяч. Еще позже появился четвертый. Один гол и одна результативная передача окончательно сняли вопросы о победителе.

После финального свистка большинство журналистов обсуждали статистику Садыкова. Коре обсуждал двадцать минут качественной игры Майка. Через два дня пришла очередь кубка.

Перенесенный матч против Варэгга вообще не вызывал у тренерского штаба особого беспокойства. Разница в уровне была слишком большой. Именно поэтому половина основы получила отдых.

Русенборг выиграл девять ноль.

Команда спокойно прошла дальше. Тренер получил возможность дать отдых лидерам. Все остались довольны. Матч против Старта оказался намного сложнее. Соперник быстро понял, что Русенборг находится в непростом графике, и сразу начал играть агрессивно. К середине второго тайма счет складывался совсем не так, как хотелось хозяевам.

Коре снова посмотрел на часы. Снова посмотрел на скамейку. И снова выпустил Ержана только после шестьдесят восьмой минуты. К этому моменту матч уже требовал вмешательства.

В течение следующих двадцати минут игра изменилась. Один результативный пас. Один забитый мяч. Еще несколько атак, которые заставили защитников Старта ошибаться все чаще.

Победа три два выглядела тяжелой. Но именно такие победы особенно нравятся тренерам. Потому что показывают глубину состава.

Наиболее неприятный урок ждал команду через несколько дней в Мьёндалене.

Коре заранее решил оставить Ержана на скамейке весь матч. Не из-за травмы. Не из-за дисциплины. Просто потому, что организму нужен отдых. То же самое касалось еще нескольких игроков. Кроме того, наконец вернулся Торе Региниуссен. Пусть всего на тридцать минут. Но для команды это было почти как новый трансфер.

Первые минуты выглядели нормально. Потом начали появляться проблемы. Мьёндален оказался свежее. Быстрее. Злее в единоборствах. Русенборг отвечал качеством, но качества не всегда хватает. Иногда нужен бензин. В этот вечер его оказалось чуть меньше, чем у хозяев.

Поражение три два стало первым тревожным сигналом сезона. Просто напоминанием. Даже самая сильная команда не может играть каждые три дня одним составом.

Когда автобус поздно вечером возвращался в Тронхейм, большинство игроков уже спали. Кто-то слушал музыку. Кто-то смотрел в окно. Кто-то анализировал ошибки.

Коре сидел впереди и впервые за несколько недель чувствовал себя относительно спокойным. Поражение ему не нравилось. Но еще меньше ему понравилось бы увидеть в мае уставшую команду без сил на полуфинал Лиги Европы.

Иногда тренер проигрывает один матч, чтобы сохранить шансы выиграть следующие. Именно так он смотрел на этот вечер.

Вечером после одной из тренировок база постепенно пустела. Большинство игроков уже разъехались по домам, кто-то задержался в тренажерном зале, а кто-то отправился на восстановительные процедуры. Ержан вернулся домой позже обычного.

Алина сидела на диване с ноутбуком и что-то внимательно читала. Несколько вкладок были открыты одновременно. Какие-то страницы про съемки, блоги, косметику и социальные сети.

— Опять учеба?

Она подняла голову и улыбнулась.

— На этот раз нет.

— Тогда что?

— Ко мне пришли с предложением.

Ержан снял куртку и сел рядом.

Последние месяцы изменились не только для него. Популярность Алины тоже постепенно росла. Ее начали узнавать в Казахстане, потом в Норвегии, потом среди болельщиков Русенборга. Кто-то приходил из-за футбола. Кто-то из-за блога. Кто-то просто потому, что ему нравилась ее манера общения.

Теперь начали появляться первые рекламные предложения.

Алина повернула ноутбук в его сторону.

— Девушки хотят сделать серию выпусков.

— Про что?

— Про женщин.

— Очень конкретно.

— Про уход за собой, маникюр, стиль, повседневную жизнь и прочее.

— Теперь стало понятнее.

— Спасибо.

Несколько секунд они молча смотрели на экран. Потом Алина неожиданно закрыла ноутбук. Не потому что тема закончилась. Потому что хотела поговорить о другом.

— Ты заметил?

— Что именно?

— Мы почти не бываем вдвоем.

Ержан сначала хотел возразить. Потом задумался. И не стал. Потому что она была права. Чемпионат. Перелеты. Последние месяцы пролетели так быстро, что иногда он сам не понимал, какое сегодня число.

— После сезона будет проще.

— Ты это говорил после Олимпиакоса.

— Тогда я ошибся.

— Потом после Аякса.

— Тогда тоже.

На этот раз они оба засмеялись. Потому что правда была слишком очевидной. Несколько секунд прошло в тишине. Потом Алина неожиданно стала серьезнее.

— Ты когда-нибудь думал о детях?

Вопрос прозвучал спокойно. Ержан откинулся на спинку дивана и посмотрел в окно. Раньше подобные разговоры всегда упирались в будущее. Сначала карьера. Потом деньги. Потом жилье. Потом еще что-нибудь. Всегда находилась причина подождать.

Теперь причин становилось все меньше.

— Да.

— И?

— Думаю.

— Это очень подробный ответ.

— Стараюсь.

Она слегка толкнула его плечом.

— Мне кажется, мы уже выросли из возраста, когда можно говорить "когда-нибудь потом". На этот раз Ержан ответил не сразу. Потому что впервые за долгое время полностью согласился. Просто жизнь постепенно пришла к тому моменту, когда следующий шаг выглядел естественным.

Разговор продолжался еще долго. Они обсуждали не имена будущих детей и не количество комнат в доме. Скорее обычные взрослые вещи. График. Время. Возможные сложности. То, как изменится их жизнь. То, что футбол все равно останется частью семьи. То, что карьера однажды закончится, а семья останется.

Когда тема наконец вернулась к ноутбуку, Алина снова открыла письмо.

— Так что думаешь?

— О детях?

— О съемках.

— А.

Он сделал вид, что задумался.

— Думаю, тебе не нужно спрашивать у меня разрешение.

— Не нужно?

— Конечно нет.

— Даже если там будут разговоры про маникюр?

— Особенно если там будут разговоры про маникюр.

— Ты ничего в этом не понимаешь.

— Именно поэтому не собираюсь вмешиваться.

На этот раз засмеялась уже она.

Алина придвинулась ближе и положила голову ему на плечо. Несколько секунд они сидели молча, наслаждаясь редким спокойным вечером без перелетов, матчей и постоянной спешки.

Последние месяцы они действительно редко оставались вдвоем. Иногда казалось, что сезон живет по собственным законам и постоянно забирает у них время. Именно поэтому такие вечера становились особенно ценными.

Никаких решений в тот вечер они не подписывали и никаких сроков не назначали. Но оба понимали, что разговор про детей уже перестал быть абстрактной мечтой далекого будущего. Он постепенно становился частью их настоящей жизни.

Позже они просто выключили свет, оставив все футбольные, блогерские и рабочие вопросы на следующий день. Иногда самым правильным решением оказывается не строить планы еще на десять лет вперед, а просто провести вечер рядом с человеком, с которым хочешь встретить эти десять лет.

Утро седьмого мая началось для Ержана раньше обычного. Неаполь еще только просыпался, а он уже сидел возле окна гостиничного номера и смотрел на постепенно светлеющий город. Внизу появлялись первые машины, открывались кафе, куда-то спешили люди. До матча оставалось несколько часов. Полуфинал Лиги Европы. Еще год назад сама мысль о подобном казалась чем-то невероятным.

Телефон завибрировал первым сообщением еще до завтрака.

Отец.

Короткое поздравление с праздником и пожелание победить вечером.

Через несколько минут написал Руслан. Потом Самат Смаков в общем чате сборной. Затем начали приходить сообщения от родственников, друзей из Караганды, старых знакомых из Шахтера и даже нескольких тренеров, с которыми он работал много лет назад. Для большинства людей в Казахстане это был День защитника Отечества. Для Ержана этот день неожиданно превратился еще и в самый большой футбольный матч его карьеры.

После разговора с родителями он долго сидел молча. Отец, как обычно, больше интересовался не Наполи, а тем, нормально ли сын питается, успевает ли отдыхать и не забывает ли надевать куртку. Мать переживала значительно сильнее. Она всегда переживала сильнее. Даже теперь, когда сын играл против лучших команд Европы.

Потом наступило время футбола.

К моменту прибытия команды на стадион Сан-Паоло уже жил собственной жизнью. Десятки тысяч людей стекались к арене со всех сторон. Флаги. Шарфы. Песни. Сигнальные огни. В какой-то момент Ержан поймал себя на мысли, что даже Олимпиакос выглядел чуть спокойнее. Неаполь не просто поддерживал свою команду. Неаполь требовал победы.

В раздевалке царила необычная атмосфера. Никто не нервничал открыто, но напряжение чувствовалось в мелочах. Кто-то слишком долго возился со шнурками. Кто-то без конца пил воду. Кто-то снова и снова проверял бутсы. Даже Майк сегодня говорил меньше обычного.

Когда Коре закончил последние установки и вышел к тренерскому штабу, несколько секунд стояла тишина. Потом поднялся Ержан.

— Listen to me.

Разговоры сразу стихли.

— We are guests here. Respect this stadium. Respect these fans. Respect Napoli.

Он сделал небольшую паузу.

— But never respect anyone so much that you forget who you are.

Несколько игроков подняли головы.

— We are not here to admire them. We are not tourists. We didn't come here to take pictures and tell stories later.

Теперь смотрели уже все.

— We came here because we earned it.

Еще одна пауза.

— Show them what Rosenborg means.

Потом он перешел на норвежский.

— Vi respekterer dem.

(Мы уважаем их.)

— Men vi frykter dem ikke.

(Но мы их не боимся.)

— Vi spiller vårt spill.

(Мы играем в свой футбол.)

— Og vi kjemper til siste sekund.

(И мы будем бороться до последней секунды.)

Никто не кричал после этих слов. Никто не бил себя в грудь. Просто несколько человек кивнули. Иногда этого достаточно.

Через несколько минут они уже выходили в тоннель. Впереди ждали Игуаин, Гамшик, Инсинье, Жоржиньо и один из самых громких стадионов Европы. А где-то далеко в Казахстане отец Ержана уже устраивался перед телевизором, чтобы посмотреть матч, который его сын заслужил всей своей предыдущей жизнью.

Матч начался именно так, как ожидал Коре Ингебригтсен и именно так, как не хотелось видеть игрокам Русенборга. Наполи сразу забрал мяч и территорию. Жоржиньо опускался почти к центральным защитникам и начинал каждую атаку хозяев. Гамшик постоянно появлялся между линиями, заставляя Сельнеса и Майка решать, кто именно будет его встречать. Инсинье уходил с фланга в центр, создавая численное преимущество, а Игуаин работал как настоящий хищник штрафной площади, которому достаточно одного момента за матч.

Уже на первых минутах Русенборг понял, насколько сложно играть против команды такого уровня на ее поле. На восьмой минуте Гамшик получил мяч возле штрафной, развернулся между двумя игроками и пробил низом в дальний угол. Хансен успел сложиться и перевел мяч на угловой. Через несколько минут уже Жоржиньо оказался первым на подборе после выноса и опасно пробил с линии штрафной. Мяч прошел совсем рядом со штангой. Каждая атака Наполи заставляла оборону гостей работать на пределе концентрации.

Самым тяжелым отрезком стали минуты между пятнадцатой и тридцатой. Именно тогда итальянцы провели несколько комбинаций, которые явно были отработаны заранее. После одного из угловых вместо привычного навеса последовал короткий розыгрыш, потом передача назад, затем перевод в центр штрафной. Кальехон бил практически без сопротивления и уже начал праздновать гол, когда Хансен каким-то невероятным образом сумел перевести мяч в перекладину. Даже сам Игуаин на секунду остановился и посмотрел на ворота с таким выражением лица, будто до сих пор не понимал, как мяч не оказался в сетке.

Русенборг почти не создавал моментов, но постепенно начал цепляться за игру. И здесь огромную роль играл Ержан. В статистике это было незаметно. Он редко бил по воротам и не отдавал последних передач. Но именно через него команда выбиралась из-под давления. Несколько раз на него выходили сразу два игрока Наполи. Несколько раз он получал ощутимые удары по ногам. Один раз Бритос буквально повис на нем во время контратаки. Потом добавился Давид Лопес. Затем Гулам. Но каждый раз Ержан поднимался и продолжал играть так, будто ничего не произошло.

На трибунах подобные вещи обычно не замечают. Зато их прекрасно замечают партнеры. После очередного столкновения Миккельсен даже специально подбежал проверить, все ли в порядке. Ержан только махнул рукой и побежал дальше. За последние годы его тело привыкло к нагрузкам, которые многие сочли бы безумием. Иногда самому Коре казалось, что его капитан восстанавливается быстрее обычных людей.

На тридцать шестой минуте Наполи провел одну из лучших атак первого тайма. Жоржиньо получил мяч в центре поля и быстро перевел его на левый фланг, где уже разгонялся Инсинье. Итальянец одним касанием ушел от Свенссона и прострелил вдоль штрафной площади. Мяч прошел через нескольких игроков и оказался у Игуаина.

Аргентинец принял его неидеально.

Именно поэтому момент не закончился ударом сразу.

Игуаин попытался убрать мяч под правую ногу и сместился чуть глубже в штрафную. Региниуссен уже перекрывал направление удара, а Шельвик успел вернуться на подстраховку.

Еще мгновение — и атака могла закончиться обычным выносом. Игуаин понял это раньше остальных. Он резко протолкнул мяч вперед между собой и Шельвиком. Защитник бросился в подкат. Контакт действительно был. Небольшой. Игуаин упал мгновенно. Свисток прозвучал почти сразу. Сан-Паоло взорвался. Игроки Русенборга одновременно подняли руки.

Шельвик вскочил первым и начал что-то объяснять судье. Региниуссен подбежал следом. Даже Хансен выбрался из ворот на несколько метров. Повтор на большом экране показывать не стали. От этого трибуны хозяев радовались еще сильнее. К мячу спокойно подошел Жоржиньо. Весь стадион уже стоял. Бразилец с итальянским паспортом никогда не выглядел человеком, который нервничает. Он долго устанавливал мяч. Потом отошел назад.

Хансен стоял на линии и не отводил взгляд. Несколько секунд никто не двигался. Потом начался разбег. Фирменный. Короткий. С паузой перед самым ударом. Хансен дернулся первым.

Именно этого Жоржиньо и ждал.

Мяч медленно покатился в противоположный угол.

Жоржиньо спокойно поднял руки. Игуаин побежал поздравлять первым. Сан-Паоло ревел от счастья. А игроки Русенборга еще несколько секунд стояли возле штрафной, переглядываясь между собой.

После пенальти игра еще сильнее сместилась в сторону борьбы. Судья позволял многое. Иногда даже слишком многое. Несколько раз футболисты Русенборга вскакивали со своих мест после очередного решения арбитра. Несколько раз к нему бежал Сёдерлунн. Один раз не выдержал даже спокойный Сельнес. Каждый раз первым появлялся Ержан. Не спорил. Не размахивал руками. Просто оттаскивал партнеров назад и показывал продолжать игру.

Именно поэтому второй тайм получился совсем другим.

После речи в раздевалке Русенборг перестал играть как команда, которая защищает минимальное поражение. Норвежцы начали прессинговать выше. Майк чаще поднимался вперед. Дорсин начал смелее подключаться к атакам. Наполи по-прежнему выглядел опасно, но уже не контролировал матч так, как в первом тайме.

Минуты шли одна за другой. Где-то спасал Хансен. Где-то выручал Региниуссен. Где-то Игуаин сам промахивался из хорошей позиции. Потом уже Русенборг отвечал своими выпадами. Сёдерлунн несколько раз цеплялся за мячи впереди. Миккельсен заставлял ошибаться защитников. Ержан все чаще получал пространство между линиями.

К восьмидесятой минуте стало понятно, что один момент у гостей обязательно появится.

Он пришел на восемьдесят четвертой.

Майк получил мяч возле центрального круга и увидел капитана впереди. Передача. Обратный пас. Снова Майк. Небольшой финт корпусом. Еще одна передача.

Дальше произошло то, чего никто не ожидал.

За последние месяцы вся Европа привыкла к Ержану как к человеку, который делает игру проще. Быстрее. Умнее. Но не обязательно красивее. Сейчас он неожиданно сделал все наоборот.

Первый защитник был обыгран движением корпуса. Второй не успел за сменой направления. Потом последовала пауза. Короткая. Настолько короткая, что защитники решили, будто атака захлебнулась. Именно этого он и ждал.

Следующее ускорение снова разорвало линию обороны. Потом был еще один ложный замах. Еще одна остановка. Еще один рывок. На какой-то момент даже болельщики Наполи перестали шуметь. Они просто смотрели. Потому что подобные проходы обычно видят по телевизору, а не против своей команды.

Последним перед ним остался Альбиоль. Испанец уже приготовился блокировать удар. Ержан замахнулся. Защитник бросился под мяч. Но удара не последовало. Ложное движение. Полшага в сторону. И только потом настоящий удар. Мяч ушел точно в верхний угол ворот. Настолько точно, что Андухар даже не прыгнул. Стадион замолчал. На мгновение. А потом где-то высоко под крышей взорвался маленький гостевой сектор.

Русенборг сравнял счет.

Глава 16

После Неаполя у Русенборга почти не осталось времени на отдых.

Коре уже перестал считать матчи отдельно. Сезон превратился в один длинный поток перелетов, восстановлений, тренировок и игр. Именно поэтому перед Лиллестрёмом он снова попытался ограничить нагрузку лидеров, но сам матч довольно быстро разрушил все планы тренерского штаба.

Лиллестрём держался примерно двадцать минут.

Потом игра окончательно перешла под контроль хозяев.

К тому моменту Ержан уже чувствовал себя на поле так, будто видел развитие большинства эпизодов заранее. Первый гол пришел после обычной комбинации через центр. Второй — после ошибки защитников. Третий оказался самым красивым. Получив мяч возле штрафной площади, он дождался движения Сёдерлунна, увел одного защитника ложным движением и пробил в дальний угол раньше, чем вратарь успел сложиться.

К шестидесятой минуте счет позволял спокойно проводить замену.

Коре воспользовался этим сразу.

Хет-трик уже был оформлен.

Работа закончена.

Оставшиеся полчаса Ержан смотрел со скамейки.

Русенборг победил пять один.

Через два дня против Сандефьорда он вообще не вышел на поле. Но все понимали, что настоящий матч ждет впереди. Наполи. Ответная игра. Леркендал.

Полуфинал Лиги Европы.

К моменту выхода команд стадион уже жил отдельной жизнью. Никто в Тронхейме не говорил о чуде. Никто не говорил о сказке. После Олимпиакоса, Аякса и Брюгге подобные слова постепенно исчезли сами собой.

Русенборг больше не удивлял. Русенборг побеждал. Именно это начинало пугать соперников.

Наполи приехал максимально серьезным составом. Игуаин. Гамшик. Инсинье. Жоржиньо. Все лидеры были на поле. Только этого оказалось недостаточно. Потому что в тот вечер Ержан выдал лучший матч своей жизни.

Первый гол пришел после быстрой атаки через центр. Второй тайм еще не начался, а он уже успел дважды обыграть Альбиоля и заставить Гамшика возвращаться назад чаще, чем тот хотел. Защитники Наполи постоянно менялись местами, пытаясь понять, кто именно должен его встречать. Иногда это был Жоржиньо. Иногда Давид Лопес. Иногда центральные защитники.

Не помогало ничего. Каждый раз он находил новое решение. Иногда передачу. Иногда удар. Иногда свободное пространство. К середине второго тайма даже трибуны начали реагировать на каждое его касание отдельным шумом. Третий гол окончательно добил итальянцев.

Хет-трик в полуфинале Лиги Европы против Наполи выглядел настолько невероятно, что многие журналисты после матча просто сидели перед ноутбуками и пытались подобрать правильные слова.

Русенборг выиграл три ноль. Финал стал реальностью. На одной из трибун за этим матчем наблюдал человек, который вообще приехал в Норвегию по другому поводу.

Скаут Лестера должен был изучать других игроков. Инлера капитана сборной Швейцарии. Несколько месяцев назад клуб рассматривал возможность подписания полузащитника для усиления состава. Но к финальному свистку он уже почти не делал записей.

Потому что большую часть времени просто смотрел на десятого номера Русенборга. После матча он открыл телефон. Нашел страницу Ержана. Подписался. Написал короткое поздравление. Пару теплых слов о матче. Потом закрыл приложение. Ержан этого сообщения так и не увидел. К тому моменту его телефон уже захлебывался от сотен уведомлений.

После выхода в финал Лиги Европы Коре специально начал еще жестче следить за нагрузкой лидеров. До конца мая оставалось несколько матчей чемпионата и кубка, а впереди уже маячил главный вечер в истории современного Русенборга. Именно поэтому некоторые встречи Ержан проводил не полностью, некоторые начинал спокойнее обычного, а в отдельных эпизодах команда старалась не строить игру только через него.

Тем не менее статистика продолжала расти сама собой.

Матч против Саннес Ульфа закончился победой пять один. Гости довольно быстро поняли, что приехали не в тот Тронхейм. Русенборг играл легко, постоянно находил свободные зоны и почти не позволял сопернику дышать. На счету Ержана оказалось два гола и две результативные передачи. После финального свистка журналисты снова начали спорить, не проводит ли капитан лучший отрезок сезона именно сейчас.

Через несколько дней последовал кубковый выезд против Флёи. Разница в уровне между командами оказалась слишком большой. Русенборг спокойно выиграл шесть ноль, а Ержан добавил к своей статистике еще один гол и одну голевую передачу. Сам матч запомнился разве что очередной ротацией состава и тем, что несколько молодых игроков получили редкий шанс проявить себя.

Куда тяжелее получилось в Стабеке. Хозяева навязали борьбу с первых минут и дважды заставляли Русенборг отыгрываться. Матч получился нервным, открытым и совершенно не похожим на предыдущие встречи. Именно такие игры обычно нравятся болельщикам и не нравятся тренерам. Победный счет три два удалось удержать только в концовке, когда обе команды уже играли почти на чистом характере. Тренировки никуда не исчезли. Журналисты по-прежнему искали повод поговорить с игроками Русенборга. Но теперь к этому добавилась еще одна вещь — внимание к людям вокруг них.

Алина почувствовала это одной из первых.

Несколько роликов, снятых вместе с норвежскими блогерами, неожиданно получили хорошие просмотры. Темы были максимально далеки от футбола. Уход за собой, повседневная жизнь в Норвегии, различия между Казахстаном и Скандинавией, косметика, маникюр, обычные женские разговоры. Именно это и понравилось аудитории. Все выглядело естественно и без попыток строить из себя знаменитостей.

После очередного съемочного дня одна из девушек предложила не расходиться сразу по домам. Работа закончилась удачно. Контент отснят. Монтажеры получили материал. Кто-то предложил зайти в бар неподалеку от центра Тронхейма и просто провести вечер вместе.

Ничего необычного в этом не было. Алина даже не думала, что этот вечер чем-то запомнится. Первые два часа прошли спокойно.

Музыка играла негромко. Людей внутри было много, но не настолько, чтобы становилось некомфортно. За соседними столиками сидели студенты, несколько офисных компаний отмечали конец рабочей недели, кто-то смотрел футбол по телевизору над барной стойкой.

Разговоры шли обо всем подряд. О том, насколько тяжело бывает работать с людьми, которые никогда не выключают телефон. Несколько раз разговор заходил на Ержана, после чего девушки начинали подшучивать над Алиной. Она уже привыкла. Проблемы начались постепенно. Сначала к ним подошел один мужчина. Потом второй. Потом рядом появился третий. Никто из них сначала не вел себя агрессивно. Обычное знакомство.Обычные вопросы. Обычные попытки завязать разговор. Но постепенно ситуация начала становиться неприятной.

Отказы не воспринимались всерьез. Намеки игнорировались. Разговоры становились все навязчивее. Один из мужчин явно выпил значительно больше остальных и вообще перестал замечать границы.

Бармен уже несколько раз бросал в их сторону недовольные взгляды. Несколько посетителей тоже начали обращать внимание на происходящее. Алина старалась сохранять спокойствие. Она не чувствовала страха.

Скорее раздражение.

То самое раздражение, которое появляется, когда тебя просто не хотят слушать.

После очередной попытки объяснить, что компания хочет провести вечер в своем кругу, она поняла, что разговор зашел в тупик. Тогда и появился звонок Ержану. К тому моменту Ержан уже находился дома.

Он сразу понял по голосу, что ситуация не катастрофическая. Но и приятной ее назвать нельзя. Через двадцать минут он уже входил в бар. Внутри было шумно. Музыка. Разговоры. Смех.

Обычный вечер пятницы. Только возле одного из столиков атмосфера заметно отличалась от остальных. Ержан сразу увидел Алину. Потом заметил остальных девушек. Потом компанию мужчин. Этого оказалось достаточно. Он подошел спокойно. На несколько секунд разговор вообще остановился. Потом один из мужчин наконец узнал его. Следом второй. Потом третий.

Уверенности в их голосах стало заметно меньше.

Ситуация неожиданно изменилась сама собой. То, что несколько минут назад казалось веселым развлечением для подвыпившей компании, вдруг стало выглядеть совсем иначе.

Бармен, который к этому моменту уже потерял терпение, все-таки вызвал полицию. Из-за предыдущих сорока минут.

Через несколько минут приехал патруль. Полицейские спокойно поговорили со всеми участниками ситуации. Сотрудники бара подтвердили, что именно происходило. Несколько посетителей тоже дали объяснения. Разбирательство получилось коротким.

Просто несколько человек, которые вовремя не поняли слово "нет". И несколько полицейских, которым пришлось напомнить это официально. Когда ситуация окончательно успокоилась, один из полицейских неожиданно узнал Ержана.

Потом его узнал напарник. Через несколько минут напряжение окончательно исчезло. Даже бармен уже улыбался. Сделали пару фотографий. Пожали руки. На этом вечер закончился.

За день до финала Варшава перестала быть обычным европейским городом. Центральные улицы постепенно заполнялись болельщиками двух команд. Красные флаги Севильи появлялись возле старого города, а чуть дальше уже звучали знакомые норвежские песни. Для Русенборга этот финал был первым за долгие годы. Для Севильи — очередной европейской весной. Именно поэтому испанцы выглядели спокойнее. Они уже знали подобные вечера. Русенборг только учился их проживать.

Возле Национального стадиона с самого утра работали десятки телевизионных групп. Испанские, английские, немецкие, французские, норвежские журналисты практически не покидали территорию вокруг арены. За последние недели история Русенборга перестала быть локальной сенсацией. Теперь о ней говорила вся Европа. Особенно после полуфинала с Наполи.

На официальной пресс-конференции Коре Ингебригтсен выглядел так же спокойно, как и всегда. Перед ним стояли десятки микрофонов, а первый вопрос прозвучал практически сразу.

— Господин Ингебригтсен, большинство букмекеров снова считают фаворитом вашего соперника. Вас это удивляет?

Коре едва заметно улыбнулся.

— Если честно, уже нет.

В зале засмеялись.

— Нас не считали фаворитами против Олимпиакоса. Потом против Аякса. Потом против Наполи. Мне кажется, букмекеры просто очень последовательные люди.

Через несколько минут слово получил Ержан.

Испанский журналист поднялся первым.

— Вы понимаете, что завтра против вас выйдет действующий победитель Лиги Европы?

— Конечно.

— И вы все равно верите в победу?

Ержан спокойно посмотрел на него.

— Если бы не верил, не приезжал бы сюда.

В зале послышались одобрительные смешки.

Следующий вопрос прилетел от английского журналиста.

— После Наполи многие начали говорить, что именно вы сейчас главный претендент на звание лучшего игрока турнира.

— Турнир выигрывает команда.

— Но если завтра вы снова проведете такой матч?

— Тогда мы будем ближе к победе.

Журналист улыбнулся.

— Вы всегда так отвечаете?

— Почти всегда.

Последним оказался вопрос испанского телевидения.

— Севилья выигрывала этот турнир уже много раз. У Русенборга такого опыта нет. Не думаете, что именно опыт станет главным фактором?

Ержан немного наклонился к микрофону.

— Возможно.

Пауза.

— Но опыт не выходит на поле вместо футболистов.

Эта фраза уже через несколько часов разлетелась по спортивным сайтам.

Тем временем социальные сети буквально сходили с ума.

Футбольные страницы из Норвегии публиковали фотографии заполненной фан-зоны Русенборга. Казахстанские блогеры выкладывали подборки лучших моментов Ержана за сезон и писали, что вечером весь Казахстан будет смотреть финал. Российские и украинские спортивные каналы обсуждали путь команды из Тронхейма, называя его главным открытием европейского сезона.

Даже несколько английских страниц, обычно почти не обращавших внимания на норвежский футбол, неожиданно начали выкладывать короткие ролики с подписью: "Captain of Rosenborg. Watch him tonight."

Под одним из видео быстро появились тысячи комментариев.

Одни спорили, готов ли Ержан к более сильному чемпионату.

Другие писали, что после Наполи уже поздно задавать такой вопрос.

Третьи вообще признавались, что впервые за долгие годы будут болеть за клуб из Норвегии.

Когда команды вышли на разминку, Национальный стадион уже был практически заполнен. Почти шестьдесят тысяч человек создавали шум, который не прекращался ни на секунду. Красно-белые сектора Севильи выглядели огромными, но и норвежские болельщики не собирались молчать.

В этот вечер Русенборг впервые за долгие годы вышел на поле европейского финала.И уже никто не называл его случайным участником.

Стартовый свисток сразу показал разницу в опыте. Севилья не побежала вперед сломя голову. Банега спокойно опускался за мячом, Крыховяк и Мбиа перекрывали центр поля, а Рейес вместе с Витоло постоянно менялись местами, заставляя Свенссона и Дорсина принимать решения буквально каждую секунду. Русенборг почти не видел мяча. Приходилось терпеть, двигаться без ошибок и ждать возможности выбраться со своей половины поля. Хансен уже к десятой минуте дважды спас команду. Сначала после удара Бакки в ближний угол, затем после плотного выстрела Банеги с линии штрафной. Коре у бровки почти не двигался. Он прекрасно понимал, что этот старт был ожидаем.

К двадцатой минуте Русенборг наконец немного успокоился. Ержан стал чаще опускаться к Сельнесу, помогая начинать атаки, Майк получил возможность сделать несколько длинных передач, а Сёдерлунн начал цепляться за мячи впереди. Но именно в этот момент Севилья использовала свое главное оружие.

На двадцать четвертой минуте Рейес заработал штрафной почти у самой боковой линии. Позиция выглядела идеальной для подачи. Банега долго устанавливал мяч, несколько раз посмотрел в штрафную и дождался, пока Каррису сделает едва заметный шаг за спину Эйольфссону. Передача получилась именно такой, какой ее рисуют на тренировках. Мяч пролетел между Хансеном и линией защитников, Каррису выиграл верховую борьбу и с силой пробил головой под перекладину. Хансен сумел коснуться мяча кончиками пальцев, но этого оказалось недостаточно.

Севилья повела один ноль.

Ержан только хлопнул несколько раз в ладоши и показал партнерам собраться ближе. Через минуту мяч снова оказался у Русенборга.

Ответ пришел быстро.

На тридцатой минуте Ержан выиграл борьбу у Мбиа в центре поля и отдал передачу Сёдерлунну. Исландец принял мяч спиной к воротам, выдержал давление Колодзейчака и мягко скинул его назад под подключение Майка Йенсена. Датчанин первым движением показал удар, заставив Крыховяка броситься в подкат, затем убрал мяч под левую ногу и почти без замаха пробил метров с двадцати двух.

Мяч скользнул по газону и влетел точно в дальний угол.

Рико даже не успел прыгнуть.

Несколько секунд Майк просто стоял на месте, глядя на сетку ворот. После долгого восстановления именно финал Лиги Европы стал тем матчем, в котором он снова почувствовал себя прежним.

Один один.

Стадион впервые за вечер услышал норвежский сектор.

Севилья ответила почти сразу. Испанцы добавили в скорости, снова прижали Русенборг к собственной штрафной и начали искать свободное пространство через Банегу и Рейеса. На сороковой минуте Банега получил мяч перед штрафной, выдержал небольшую паузу и откатил его под рывок Алеиша Видаля. Правый защитник не стал сближаться с воротами. Он пробил первым касанием почти с тридцати метров. Мяч прошел между несколькими игроками, коснулся ноги Шельвика и резко изменил направление. Хансен уже прыгал в другой угол.

Два один.

Игроки Севильи праздновали спокойно. Они снова чувствовали контроль над матчем.

До конца тайма оставалось меньше пяти минут.

Русенборг снова пошел вперед.

На последней минуте основного времени Ержан заработал штрафной почти у самой боковой линии. До ворот было далеко, и почти все ожидали обычный навес. В штрафной уже толкались Каррису, Колодзейчак, Мбиа, Торе и Сёдерлунн. Ержан разбежался и неожиданно исполнил подачу внешней стороной левой стопы. Мяч сначала уходил от ворот, потом резко начал закручиваться обратно прямо между защитниками.

Торе выскочил из-за спины Мбиа именно в тот момент, когда мяч начал снижаться.

Удар головой получился настолько сильным, что Рико лишь проводил его взглядом.

Два два.

Арбитр даже не дал разыграть мяч с центра поля.

Команды ушли в раздевалки при счете 2:2.

Финал только начинался.

После счета два два футбол словно исчез.

Оставались только борьба и ожидание одной ошибки.

Севилья больше не хотела рисковать.

Русенборг тоже прекрасно понимал цену каждой потери.

Защитники играли проще обычного.

Вратари все чаще выбивали мяч вперед.

Полузащита почти перестала разыгрывать короткие комбинации.

Каждый следующий эпизод мог оказаться последним в основное время.

К восьмидесятой минуте усталость уже читалась в каждом движении. Даже Банега, который почти весь матч управлял темпом Севильи, стал чаще играть назад. Ержан, наоборот, словно только входил в игру. Именно это Коре заметил еще несколько месяцев назад. Пока большинство футболистов постепенно теряли свежесть, капитан Русенборга каким-то образом продолжал прибавлять именно в концовках.

На восемьдесят первой минуте он снова получил мяч между линиями. Банега сразу пошел навстречу, рассчитывая перекрыть направление передачи. Ержан сделал шаг вправо, потом резко развернулся фирменным финтом Зидана и оставил аргентинца за спиной. Через секунду мяч уже оказался у Сельнеса. Тот мгновенно перевел игру на правый фланг, где Хелланн первым касанием мягко набросил мяч обратно в штрафную.

Передача получилась чуть сильнее обычного. Она летела не на конкретного игрока. Скорее в свободную зону. Ержан уже несся туда. Он видел, что успевает первым. Сначала хотел принять мяч головой.

Потом понял, что удобнее будет грудью.

Именно в этот момент навстречу вылетел Мбиа.

Шипы бутсы с глухим звуком врезались прямо в грудь. Воздух будто мгновенно исчез. Ержана развернуло в воздухе, после чего он тяжело упал на спину и несколько метров просто скользил по мокрому газону.

Свисток арбитра прозвучал сразу. Но никто его уже не слушал. Мяч спокойно укатился за боковую линию. А капитан Русенборга продолжал лежать неподвижно. Несколько секунд он вообще не мог вдохнуть. Грудная клетка будто перестала слушаться. Он открыл рот. Воздуха не было. Только резкая боль.

Первым это увидел Майк. Он даже не посмотрел на судью. Сразу развернулся и побежал к Мбиа. Камерунский полузащитник уже начал разводить руками, показывая, что играл в мяч. Майк с разбега двумя руками сильно толкнул его в грудь. Мбиа сделал несколько шагов назад, но удержался на ногах.

— What are you doing?!

В ответ последовал толчок уже в сторону Майка. Через секунду они снова оказались лицом к лицу. Майк схватил Мбиа за футболку.

Мбиа мгновенно ответил тем же.

Пока они пытались оттолкнуть друг друга, к месту эпизода одновременно подбежали почти все игроки обеих команд. Крыховяк первым встал между ними и оттолкнул Майка в сторону.

Сельнес сразу толкнул уже Крыховяка. Тот ответил. Рядом Банега обеими руками удерживал Сёдерлунна, который пытался прорваться к месту столкновения.

Витоло оттащил Мбиа назад. Хелланн толкнул Витоло плечом. Через секунду уже Каррису схватил Майка за руку. Торе моментально оторвал португальца от датчанина. Шельвик удерживал сразу двоих игроков Севильи. Со стороны все выглядело как один огромный клубок из белых и красных футболок. Никто еще не бил друг друга. Но почти каждый кого-то толкал. Кого-то хватал. Кого-то удерживал.

Арбитр несколько раз безуспешно свистнул. Помощники выбежали почти одновременно. Четвертый судья уже кричал с технической зоны. Врачи Русенборга тем временем вообще не обращали внимания на происходящее.

Ержан наконец сделал первый полноценный вдох. Потом второй. Только после этого смог открыть глаза.

Над ним уже стояли Хансен и Торе.

— Ты меня слышишь?

Он только кивнул.

Лишь когда стало понятно, что серьезной травмы удалось избежать, судья наконец начал разбираться с участниками потасовки.

Желтые карточки появлялись одна за другой.

Хелланн. Крыховяк. Сельнес. Банега. Торе. Каррису. Шельвик. Витоло.

По четыре каждой команде.

Затем арбитр подошел к Мбиа.

Красная.

Опасная игра прямой ногой.

После этого повернулся к Майку.

Тот уже молчал.

Красная.

За агрессивное поведение и начало массовой потасовки.

Стадион встретил оба решения совершенно разным шумом.

А Ержан, все еще тяжело дыша, медленно поднялся на ноги.

Именно тогда Леркендал... нет, вся Варшава одновременно зааплодировала капитану Русенборга. Потому что несколько секунд назад многие всерьез испугались, что финал для него закончился раньше времени.

Что происходило с Ержаном все это время внутри?

Шипы бутсы с глухим ударом врезались прямо в грудную клетку.

Ержан даже не успел понять, что произошло.

Воздух исчез мгновенно. Будто кто-то одним движением выдернул из него возможность дышать.

Тело тяжело рухнуло на газон. Перед глазами осталось только серое варшавское небо и прожекторы Национального стадиона, которые неожиданно начали расплываться. Он попытался вдохнуть. Ничего не получилось. Еще раз. Легкие будто перестали существовать. Горло судорожно открывалось, грудная клетка пыталась подняться, но организм не слушался. Впервые за две жизни ему стало по-настоящему страшно.

«Так... вот как?..»

Мысли начали путаться.

«Нет...»

Финал Лиги Европы. Команда. Люди, которые верили в него. Внутри поднялось чувство, которому он сам никогда не мог подобрать название. Не злость. Не страх. Не желание победить. Что-то гораздо глубже. Будто сама жизнь отказалась принимать происходящее.

В следующее мгновение внутри груди словно что-то разорвалось. По телу прокатилась горячая волна. Она прошла через каждое ребро, через сердце, через легкие, оставляя после себя ощущение сильного жара. На какую-то долю секунды показалось, будто кровь одновременно побежала по всем сосудам быстрее обычного. Мир вокруг снова начал наполняться звуками. Сначала очень далеко. Потом все ближе.

Первый вдох вырвался резко, почти болезненно.

Второй оказался глубже.

Третий уже был почти обычным.

С каждым следующим вдохом давление внутри груди исчезало так же быстро, как появилось. Боль, которая должна была только усиливаться, наоборот, стремительно уходила. Через несколько секунд Ержан уже чувствовал лишь легкий дискомфорт в месте удара. Если бы не разбросанные вокруг игроки и свисток арбитра, можно было бы подумать, что столкновения вообще не было.

Он медленно сел на газоне, все еще не понимая, что произошло.

Врачи Русенборга примчались практически сразу. Один проверял дыхание, второй ощупывал грудную клетку, третий уже готовил носилки, ожидая увидеть тяжелую травму. После такого удара они всерьез опасались повреждения легкого, перелома ребер или внутреннего кровотечения.

Осмотр затянулся дольше обычного. Один врач попросил сделать глубокий вдох. Потом еще один. Еще раз нажал на ребра. Попросил покашлять. Проверил реакцию зрачков. Наконец оба врача переглянулись. На их лицах читалось одинаковое недоумение.

Они видели сам момент столкновения. Видели, как прямая нога Мбиа вошла шипами прямо в грудную клетку. Они были уверены, что подобный удар не проходит бесследно. Но организм Ержана будто отрицал все известные им законы спортивной медицины. Только слегка покрасневшая кожа в месте удара.

Позже, уже после матча, обследование повторили еще раз в медицинском центре. Рентген. Осмотр. Проверка дыхания. Заключение оказалось коротким и совершенно неожиданным даже для самих врачей.

— Повреждений, опасных для жизни, нет.

Эта фраза успокоила всю команду.

Но одного из врачей она не успокоила совсем.

Он еще долго вечером пересматривал запись эпизода, пытаясь понять одну простую вещь.

Вернемся к матчу.

Варшава постепенно успокаивалась.

Игроки Севильи еще продолжали что-то объяснять арбитру. Майк уже уходил к подтрибунному помещению, по пути несколько раз обернувшись в сторону поля. Мбиа стоял рядом с резервным судьей и молча смотрел перед собой, словно только сейчас начал понимать, чем закончился тот эпизод.

Сельнес уже поставил мяч. Штрафной получился почти идеальным. Двадцать два метра. Чуть левее центра. Именно с таких точек Ержан чаще всего и бил.

Уле посмотрел на капитана. Тот еще несколько секунд назад лежал без воздуха. Теперь спокойно шел к мячу.

Ержан молча положил ладонь ему на плечо.

— Дай.

Сельнес усмехнулся.

— Ненасытный.

Он отошел в сторону. Вся команда прекрасно понимала. Если штрафной исполняет капитан, значит никто даже не обсуждает этот вопрос.

Судья дал свисток. Ержан сделал привычный разбег. Левая нога резко встретилась с мячом. В момент удара внешняя сторона стопы будто срезала его поверхность. Первые несколько метров казалось, что мяч летит слишком широко. Даже стенка начала разворачиваться. Рико сделал шаг вправо. Именно тогда траектория резко изменилась. Мяч начал закручиваться обратно. Все сильнее. Все быстрее. Он обогнул стенку уже с внешней стороны и с огромной скоростью устремился в дальний верхний угол. Рико прыгнул изо всех сил. Не достал. Штанга. Такой звон слышал весь стадион.

Но Ержан уже бежал. Он сорвался вперед еще в тот момент, когда только наносил удар. Инстинктивно. Будто заранее знал, куда именно полетит отскок. Каррису оказался возле мяча первым. Защитник уже начал разворачивать корпус для выноса.

Но капитан Русенборга оказался быстрее буквально на долю секунды. Он успел выставить носок бутсы между мячом и ногой Каррису. Мяч остался перед ним. Следующим касанием Ержан мгновенно поднял его вверх. Каррису потерял равновесие. А капитан почти без замаха с нескольких метров вколотил мяч точно под перекладину.

Сетка натянулась с таким звуком, будто не выдержала удара.

На несколько секунд время остановилось. Ержан резко развернулся к трибунам. Сжал кулаки.

И впервые за весь европейский сезон закричал так громко, что его услышали даже в противоположном конце стадиона.

— Алғааааааа!

Этот крик перекрыл даже шум стадиона. Первым в него влетел Сельнес. Потом Торе. Потом Хелланн. Через мгновение уже вся команда накрыла своего капитана.

Комментатор уже сорвал голос.

— Его не было там!

— Его секунду назад не было возле штрафной!

— Как?!

— Как он вообще успел первым?!

— Что за капитан!

— Что за характер!

— Невероятно!

На табло светилось:

Севилья 2:3 Русенборг.

До конца финала оставалось совсем немного.

А капитан Русенборга только что, возможно, забил самый важный гол в истории клуба.

Финальный свисток прозвучал не сразу.

Сначала Ержан вообще не понял, что матч закончился. Потом увидел, как Хансен бросил мяч в сторону трибун. Потом Торе сел прямо на газон. Потом Сельнес закрыл лицо руками. Только после этого до него дошло. Русенборг выиграл Лигу Европы.

Первым к капитану подбежал Коре. Главный тренер ничего не сказал. Просто крепко обнял его за плечи. Следом появились Майк, Хелланн, Сёдерлунн, Шельвик и остальные. Еще несколько минут назад они были футболистами, которые боролись за трофей. Теперь стали людьми, навсегда вошедшими в историю клуба.

Следом объявили индивидуальные награды.

Лучший бомбардир Лиги Европы.

Лучший игрок турнира.

Лучший игрок финального матча.

Ержан Садыков.

На этот раз он только улыбнулся. За последние месяцы подобных наград накопилось уже немало, но ни одна из них не могла сравниться с тем, что происходило дальше.

Церемония награждения растянулась почти на полчаса. Один за другим игроки поднимались на подиум, получали золотые медали и пожимали руки руководителям УЕФА. Когда очередь дошла до Ержана, диктор произнес его имя особенно громко. Аплодисменты усилились. Несколько тысяч норвежских болельщиков подняли шарфы над головами.

Когда капитану вручили кубок, он несколько секунд просто держал его двумя руками. Серебристый металл отражал свет прожекторов и лица партнеров. Потом Ержан поднял трофей над головой.

По всей арене одновременно вспыхнули золотые огни.

Конфетти взлетело в воздух.

Где-то за спиной уже кричал Майк.

— We did it!

В следующую секунду вся команда буквально утонула под дождем из золотой фольги.

Празднование продолжалось еще долго.

Кто-то снимал истории для социальных сетей.

Майк уже успел записать несколько смешных роликов с кубком, в которых постоянно появлялись Сельнес и Торе. Хелланн фотографировался с болельщиками. Хансен пытался надеть медаль на кубок. Даже обычно спокойный Коре позволил себе улыбнуться на общей фотографии команды.

Ержан в какой-то момент убрал телефон обратно в карман.

Сегодня ему хотелось запомнить этот вечер глазами.

Не экраном.

Алину он заметил уже возле кромки поля.

Она стояла вместе с семьями игроков и держала в руках большой белый лист.

Сначала Ержан даже не посмотрел, что там написано.

Фотограф подозвал их ближе.

— Smile!

Они сделали несколько кадров.

Потом фотограф, едва сдерживая улыбку, развернул экран камеры к Ержану.

— Look again.

Только теперь он заметил надпись.

«Твой отец — чемпион Лиги Европы.»

Несколько секунд Ержан просто смотрел на фотографию.

Потом перевел взгляд на Алину.

Она уже не могла сдержать улыбку.

— Когда успела?

— Пока ты футбол играл , тупица хи-хи)

Он громко рассмеялся, впервые за весь вечер совершенно забыв про камеры вокруг. Потом неожиданно поднял Алину на руки и несколько раз закружил прямо посреди поля.

В этот момент половина стадиона уже скандировала одно имя.

— Ер-жан!

— Ер-жан!

— Ер-жан!

Он остановился только тогда, когда сам начал смеяться не меньше Алины.

Пока игроки продолжали праздновать, к Ержану неожиданно подошел Мбиа.

Камерунский полузащитник уже переоделся и выглядел совершенно иначе, чем во время матча.

Он молча протянул руку.

— I'm sorry.

Ержан посмотрел ему в глаза.

Потом пожал руку.

— Football.

Мбиа кивнул.

На этом разговор закончился.

Иногда двух слов оказывается достаточно.

Через несколько минут рядом появился сотрудник УЕФА.

— Mister Sadykov.

Ержан обернулся.

— Doping control, please.

Он спокойно кивнул.

Поставил кубок на стол рядом с медалью.

Еще раз посмотрел на празднующую команду.

И молча пошел за представителем УЕФА.

Праздник продолжался.

А для него этот вечер еще не закончился.

Глава 17

Утром двадцать восьмого мая Варшава выглядела совсем иначе.

Вчера город жил финалом Лиги Европы. Повсюду были болельщики, песни, флаги и бесконечные очереди возле стадиона. Сегодня большинство гостей уже разъезжалось по домам. Возле гостиниц стояли автобусы с чемоданами, а в центре города туристов снова стало больше, чем футбольных фанатов.

Большинство игроков еще утром разошлись небольшими компаниями. Майк с Сельнесом отправились искать какой-то знаменитый польский ресторан, Хелланн решил купить подарки семье, а Торе вместе с женой просто хотел спокойно пройтись по старому городу.

Ержан и Алина тоже решили оставить футбол хотя бы на несколько часов.

Они долго гуляли по узким улочкам Старого города, останавливались возле уличных музыкантов, пили кофе в небольшом кафе. Разговор сам вернулся к финалу только тогда, когда они вышли к берегу Вислы.

Алина долго молчала.

Потом неожиданно взяла его за руку.

— Знаешь...

Она остановилась.

— Вчера мне было страшно .

Ержан посмотрел на нее.

— Из-за финала?

Она медленно покачала головой.

— Нет.

Потом опустила взгляд.

— Когда Мбиа тебя ударил.

Несколько секунд они просто стояли молча.

— Я сначала подумала, что ты потерял сознание.

— Нет.

— Потом увидела, что ты даже не дышишь.

Ее голос стал заметно тише.

— И в тот момент...

Она замолчала.

— Я правда испугалась, что могу потерять тебя.

Ержан осторожно обнял ее.

Никаких красивых слов сейчас не существовало.

Он только крепче прижал Алину к себе.

Вечером, когда Варшава уже начала постепенно затихать, а праздничный шум вокруг финала окончательно растворился в ночном городе, Ержан впервые за весь день остался один. Алина давно уснула, устав после бесконечных прогулок и эмоций последних суток, а он все никак не мог заставить себя лечь спать. Он сел возле окна, прислонился плечом к холодному стеклу и снова мысленно вернулся к тому эпизоду. Каждая секунда вспоминалась удивительно ясно. Удар шипами в грудь. Абсолютная пустота внутри. Попытка вдохнуть, которая не принесла ничего, кроме ощущения, что легких больше не существует.

Потом внезапный всплеск. Не боль. Не страх. И даже не желание победить. Что-то гораздо глубже, словно в самом центре его существа существовал неизвестный предел, о котором он никогда раньше не подозревал и который в тот момент неожиданно раскрылся. Ержан закрыл глаза и попытался снова найти это чувство. Медленно вдохнул, задержал дыхание, сосредоточился, прислушался к собственному телу. Ничего. Еще раз. Снова ничего. Он изменил ритм дыхания, попытался вызвать то же внутреннее напряжение, вспомнил лица родителей, Алины, партнеров по команде, тот самый момент на газоне, но организм оставался совершенно обычным. Ни горячей волны, прошедшей через грудную клетку, ни ощущения огромной силы, ни странного спокойствия, которое пришло тогда вместе с первым вдохом. Будто вчерашнего мгновения вообще никогда не существовало.

Ержан тихо выдохнул и почти шепотом произнес одно-единственное слово: «Почему?..» Почему это произошло именно тогда? Почему именно в тот момент тело вдруг исцелилось так, словно смертельно опасного удара никогда не было? Можно ли когда-нибудь научиться управлять этой силой, или она появляется только тогда, когда сама считает нужным? Ответов не было. Только вопросы, которые становились все тяжелее с каждой минутой. И именно в тот вечер он впервые после своего появления в этом мире почувствовал не уверенность в собственных возможностях, а настоящее любопытство.

После европейского финала эмоциональный спад оказался неизбежным. Коре сразу предупредил команду, что самое опасное испытание начинается именно сейчас. Выиграть Лигу Европы сложно. Через три дня снова выйти на обычный матч чемпионата — иногда еще сложнее.

Против Тромсё Русенборг выглядел тяжелее обычного. Ноги уже не были такими свежими, решения принимались на долю секунды медленнее, а соперник играл так, словно именно этот матч был для него финалом сезона. Ничья один один никого особенно не удивила.

Кубковый выезд к Дьерву оказался рабочим. Ротация снова помогла сохранить силы лидерам, Русенборг спокойно победил два один и прошел дальше.

Через несколько дней Волеренга снова заставила понервничать. Матч получился вязким и упорным, но опыт последних месяцев сказался именно в концовке. Русенборг выиграл два один и сохранил лидерство в чемпионате.

****

После победы в Лиге Европы норвежский офис Adidas решил использовать успех Русенборга максимально быстро. Компания уже несколько месяцев готовила новую рекламную кампанию, посвященную норвежскому характеру и истории страны. Победа в Европе неожиданно сделала идею еще интереснее.

Съемки проходили недалеко от Тронхейма, среди скал, хвойного леса и старых деревянных построек, напоминавших эпоху викингов. Игрокам выдали стилизованную одежду, плащи, щиты и мечи. По задумке режиссера они должны были выглядеть не как актеры исторического фильма, а как воины, которые спустя тысячу лет просто сменили мечи на футбольные бутсы.

Именно здесь происходит неожиданность.

Во время репетиции постановщик показывает простое движение мечом.

Ержан повторяет.

Потом второе.

Потом третье.

Все настолько естественно, что консультант по историческому фехтованию перестает что-либо объяснять.

Он несколько секунд молча наблюдает.

Потом подходит ближе.

— Ты раньше занимался?

Ержан едва заметно улыбнулся.

— Немного.

Режиссер просит повторить сцену уже перед камерами.

Ержан берет меч так уверенно, будто держал его всю жизнь. Ни одного лишнего движения. Ни одной красивой позы ради камеры. Все экономно, коротко и точно. Консультант неожиданно начинает поправлять уже профессиональных каскадеров, показывая на Ержана.

— Вот так должно выглядеть.

Вокруг на несколько секунд становится тихо.

Даже Майк не удерживается.

— Только не говори, что ты еще и этому где-то научился.

— Давно.

— Иногда мне кажется, что я вообще ничего о тебе не знаю.

Все смеются.

А режиссер тем временем уже меняет сценарий съемок.

Изначально сцена с мечом должна была длиться пять-шесть секунд.

После увиденного он решает сделать ее центральной частью ролика.

В финальной версии рекламы капитан Русенборга медленно вкладывает меч в ножны, затем берет футбольный мяч, надевает бутсы Adidas и выходит на поле. За кадром звучит слоган не про войну, а про наследие:

«Время меняет оружие. Характер — никогда.»

После победы в Лиге Европы прошло всего несколько дней, но казалось, будто жизнь снова успела измениться. В аэропорту Астаны Ержан ожидал увидеть несколько журналистов и представителей федерации. . Однако еще до выхода из зоны прилета стало понятно, что сегодня все будет иначе. За стеклянными дверями уже стояли сотни людей с флагами Казахстана, шарфами Русенборга и самодельными плакатами. Кто-то держал распечатанные фотографии финала, кто-то принес футбольные мячи, а дети в первых рядах то и дело подпрыгивали, пытаясь первыми увидеть капитана Русенборга.

Стоило дверям открыться, как вокруг сразу образовалось плотное кольцо. Люди тянули телефоны, просили сделать селфи, протягивали футболки, программки, блокноты и даже обычные листы бумаги. Ержан несколько раз пытался пройти вперед, но через каждые два-три шага снова останавливался. Маленький мальчик лет восьми робко протянул ему старую форму сборной Казахстана с десяткой на спине. Рядом мужчина лет пятидесяти попросил расписаться прямо на государственном флаге. Девушка показала фотографию, сделанную во время финала, и дрожащим голосом сказала, что смотрела матч вместе со всей семьей. Почти сорок минут ушло только на то, чтобы добраться до машины федерации.

Когда автобус сборной подъехал к базе, настроение внутри уже было совсем другим. Еще несколько месяцев назад Ержан приезжал сюда как один из игроков национальной команды. Теперь его встречали как победителя Лиги Европы. Первым в дверях появился Хижниченко. Он даже не стал ничего говорить, просто крепко обнял Ержана и с улыбкой хлопнул его по спине.

— Ну что, чемпион Европы.

— Пока еще только один раз.

— Нам и одного пока хватает.

Следом подошел Куат. За последние месяцы их отношения незаметно изменились. Когда-то Исламбек внимательно слушал советы Ержана на тренировках. Теперь они уже разговаривали как равные партнеры по центру поля. Куат протянул руку, но вместо рукопожатия неожиданно тоже обнял его.

— Горжусь тобой, брат.

— Спасибо.

— Теперь осталось и сборную куда-нибудь вывести.

— Над этим и работаем.

Оба рассмеялись.

Со стороны могло показаться, что они дружат уже много лет.

Самат Смаков дождался, пока вокруг станет чуть свободнее. Он медленно подошел, несколько секунд внимательно посмотрел на Ержана и только потом улыбнулся своей привычной спокойной улыбкой.

— Все-таки привез кубок.

— Привез.

— Молодец.

Он сделал небольшую паузу.

— Только не расслабляйся.

— Даже не думал.

— Вот теперь узнаю.

Самат слегка ударил его кулаком в плечо и первым направился в раздевалку.

Во время вечерней тренировки атмосфера была почти праздничной. Игроки постоянно шутили, несколько раз аплодировали Ержану после удачных действий, а Куат после одной из комбинаций специально крикнул через все поле:

— Эй, чемпион Европы, пас иногда тоже отдавать можно!

— Попробуй сначала откройся.

— Вот теперь точно приехал.

Даже тренеры не стали вмешиваться. Они прекрасно понимали, что подобные моменты случаются в жизни команды редко.

Поздно вечером Ержан вернулся в гостиницу, где его уже ждал Руслан. На столе лежали две толстые папки. Агент долго молчал, будто специально растягивал момент, потом медленно подвинул первую.

— Официальный запрос.

Ержан открыл папку.

В верхней строке стояла эмблема «Барселоны».

Он спокойно перевернул несколько страниц.

Потом закрыл.

Руслан молча положил рядом вторую.

На этот раз сверху был герб «Манчестер Юнайтед».

Ержан поднял взгляд.

— Серьезно?

— Более чем.

Руслан сел напротив и сцепил руки.

— Но есть одна общая деталь.

Он открыл обе папки сразу и показал почти одинаковые строки.

— Ни один клуб не обещает место в основе.

В комнате стало тихо.

— Они честно пишут, что видят тебя игроком ротации. Первые месяцы, может быть, первый сезон. Дальше все зависит только от тебя.

Руслан говорил спокойно, без привычного азарта.

— Послушай меня внимательно. Это Барселона. Это Манчестер Юнайтед. Если придется полгода посидеть на скамейке — ничего страшного. Покажешь себя на тренировках, получишь шанс, зацепишься. Так многие проходили. Это нормальный путь.

Ержан долго молчал. Потом снова посмотрел на папки. Логика Руслана была абсолютно понятной. Любой футболист мира мечтал бы оказаться на его месте. Но почему-то вместо радости внутри появилось совсем другое чувство.

Астана Арена встретила сборную Казахстана переполненными трибунами. После победы в Лиге Европы интерес к Ержану оказался настолько большим, что билеты закончились еще за несколько дней до матча. Но уже после исполнения гимнов стало ясно — сегодня болельщики пришли не только ради капитана. Они поверили в саму сборную. Победа над Турцией практически гарантировала Казахстану место на Евро, и это чувствовалось в каждом крике, в каждом поднятом флаге, в каждом ударе барабана за воротами.

Турция вышла злой. После домашней ничьей она прекрасно понимала цену этой встречи. Уже в первые минуты Арда Туран постоянно смещался в центр, стараясь перегрузить полузащиту, а Чалханоглу несколько раз опасно пробивал издали. Один из ударов метров с двадцати пяти заставил Покатилова вытянуться в струну. Мяч уже летел под перекладину, но кончики пальцев казахстанского вратаря перевели его в перекладину. Через несколько секунд турки снова пошли вперед. На этот раз Йылмаз успел раньше Логвиненко и бил головой почти в упор. Покатилов снова спас команду.

Казахстан отвечал совсем иначе. Команда не пыталась подолгу держать мяч. Стоило Куату или Исламхану выиграть подбор, как атака сразу искала Ержана. Турецкие защитники очень быстро поняли, что отпускать капитана нельзя ни на метр. Его встречали вдвоем, иногда втроем, постоянно подталкивали, несколько раз откровенно срывали контратаки мелкими фолами. Уже к двадцатой минуте форма Ержана была испачкана так, словно матч длился не двадцать минут, а все девяносто.

Первый гол родился именно из такого эпизода. На двадцать восьмой минуте Куат выиграл тяжелое единоборство у центра поля и успел покатить мяч вперед, пока соперник не успел перестроиться. Ержан принял передачу между линиями, одним касанием убрал защитника под рабочую левую ногу и почти без разбега пробил метров с двадцати трех. Удар получился плотным и низким. Мяч пролетел между ног одного из защитников и оказался в самом углу ворот.

Стадион взорвался.

Ержан не побежал к угловому флажку. Он только поднял обе руки вверх, а уже через секунду его накрыли партнеры. Первым налетел Куат, потом Исламхан, затем почти вся команда.

Турция ответила очень быстро. Почувствовав, что начинает терять матч, гости прибавили в скорости и буквально прижали Казахстан к своей штрафной. На тридцать девятой минуте после длинной передачи Арда Туран нашел свободное пространство между центральными защитниками. Йылмаз успел выиграть позицию у Малого, принял мяч грудью и вторым касанием пробил мимо Покатилова.

Один один.

До перерыва обе команды еще успели обменяться опасными моментами. Сначала Чалханоглу со штрафного попал в штангу, затем уже Ержан дальним ударом заставил турецкого вратаря перевести мяч на угловой. Арбитр несколько раз принимал спорные решения. Казахстан требовал пенальти после игры рукой в штрафной, турки возмущались отмененным голом из-за офсайда. Эмоции постепенно накалялись.

Второй тайм больше напоминал не красивый футбол, а настоящую битву. Подкаты стали жестче, единоборства — длиннее, а каждый свободный мяч превращался в борьбу сразу нескольких игроков. Самат Смаков несколько раз буквально вычищал штрафную в последних подкатах, а Куат успевал закрывать такие зоны, которые, казалось, невозможно было закрыть одному человеку.

Решающий момент наступил за двенадцать минут до конца встречи. Исламхан получил мяч на левом фланге, но вместо навеса неожиданно сыграл назад на Ержана. Перед капитаном сразу появились два соперника. Первый бросился в подкат, второй уже готовился перекрывать удар. Ержан не стал обыгрывать обоих. Он едва заметно сместил мяч влево, заставил защитников сделать шаг навстречу и тут же пробил с линии штрафной.

Мяч снова полетел низом.

Снова в самый угол.

И снова вратарь не успел даже коснуться его.

Два один.

Астана Арена взревела так громко, что несколько секунд не было слышно даже свистка арбитра, разрешившего возобновить игру.

Последние минуты тянулись бесконечно. Турция пошла вперед всеми силами. В штрафную Казахстана начали приходить даже центральные защитники. Один из навесов едва не закончился голом, но Логвиненко успел вынести мяч практически с линии ворот. Потом Чалханоглу снова опасно пробил издали. Покатилов намертво забрал мяч и, прижав его к груди, несколько секунд просто лежал на газоне, выигрывая для команды драгоценное время.

Когда прозвучал финальный свисток, никто уже не сдерживал эмоций. Игроки Казахстана бросились друг к другу. Болельщики не расходились, продолжая петь гимн. На табло горел счет 2:1, а рядом с ним фамилия автора обоих голов.

Садыков.

Садыков.

Казахстан сделал еще один огромный шаг к своему первому в истории чемпионату Европы.

******

В Барселоне обсуждение длилось недолго. Финал Лиги Европы произвел впечатление на всех, но спортивный отдел привык смотреть дальше одного сезона. Аналитики отмечали великолепное видение поля, характер капитана Русенборга и умение решать большие матчи, однако рядом лежали и другие отчеты. Чемпионат Норвегии. Один яркий сезон. Возраст, который уже не позволял считать игрока долгосрочным проектом академии. Итог оказался простым. Барселона готова была пригласить Ержана, но только как игрока ротации. Основу никто обещать не собирался.

Почти такой же разговор прошел и в Манчестере. Руководство клуба летом собиралось усиливаться уже готовыми футболистами из ведущих европейских чемпионатов. Рисковать крупной суммой ради игрока, пусть даже блестяще проявившего себя в Норвегии и Лиге Европы, никто не хотел. Один из руководителей только коротко подвел итог:

— Хороший футболист. Но нам сейчас нужны игроки, которые завтра выйдут в стартовом составе.

Папку закрыли.

В Тронхейме настроение было совсем другим. Коре Ингебригтсен вместе со спортивным директором спокойно просматривали список игроков основы. Возле нескольких фамилий уже появились отметки европейских клубов.

— Мы не удержим всех.

Никто даже не пытался спорить.

После победы в Лиге Европы это стало вопросом времени.

Спортивный директор задержал взгляд на фамилии Ержана и только покачал головой.

— Его тоже.

Коре молча кивнул.

— И это нормально. Если игрок перерастает чемпионат, клуб не должен становиться для него клеткой.

Несколько секунд в кабинете стояла тишина.

Потом главный скаут открыл карту Европы и медленно сдвинул ее восточнее.

Польша. Украина. Россия. Казахстан. Еще дальше. Узбекистан. Кыргызстан. Таджикистан.

Он задумчиво провел пальцем по карте.

— Сначала появился Одил Ахмедов.

Потом Исламхан. Куат тоже растет очень быстро.

Он поднял взгляд на коллег.

— Может быть, мы слишком долго смотрели не в ту сторону?

Спортивный директор ничего не ответил.

Только закрыл папку с фамилией Ержана и подвинул к себе список скаутов.

— Тогда пора это исправлять.

В тот вечер Русенборг впервые официально начал расширять свою селекцию в сторону Центральной Азии. Пока об этом не знал никто. Ни болельщики, ни журналисты, ни сами футболисты. Но один капитан из Казахстана уже успел изменить направление взгляда целого клуба.

Пока Ержан находился в Казахстане, в Европе неожиданно начал жить собственной жизнью другой проект.

Ровно в девять утра по центральноевропейскому времени норвежский Adidas опубликовал рекламный ролик, который несколько недель назад снимали неподалеку от Тронхейма. Изначально это должна была быть обычная региональная кампания для Скандинавии. История о викингах, характере и футболе. Никто внутри компании не рассчитывал, что спустя сутки ролик окажется на главной странице почти всех европейских спортивных изданий.

На экране один за другим появлялись игроки Русенборга в стилизованных доспехах викингов. Старые деревянные корабли, холодные скалы, северное море, густой туман. Затем кадр менялся. Воин медленно вкладывал меч в ножны, надевал современные бутсы Adidas и выходил уже на футбольное поле. Последним в ролике появлялся Ержан. Несколько секунд он спокойно смотрел прямо в камеру, после чего одним движением поднимал меч, разворачивался и уверенно вкладывал его обратно в ножны так естественно, будто проделывал это всю жизнь.

Именно эти несколько секунд неожиданно стали самыми обсуждаемыми.

За первые сутки ролик собрал миллионы просмотров. Его активно распространяли не только в Норвегии, но и в Германии, Англии, Испании, а затем и в Казахстане. Многие вообще пришли посмотреть рекламу только потому, что в ней снимался победитель Лиги Европы.

Но настоящий взрыв произошел днем позже.

Один из операторов выложил короткое закулисное видео со съемок. На записи постановщик показывал актерам, как правильно держать меч и выполнять простейшие движения. Большинство футболистов заметно путались. Кто-то неправильно ставил ноги, кто-то слишком широко замахивался, кто-то выглядел так, словно впервые взял оружие в руки.

Потом очередь дошла до Ержана.

Он молча повторил движение.

Потом второе.

Потом третье.

Постановщик несколько секунд просто наблюдал.

Потом неожиданно опустил свой меч.

— Стоп...

Он подошел ближе.

— Ты раньше этим занимался?

Ержан только улыбнулся.

— Давно.

Постановщик еще раз внимательно посмотрел на стойку, положение кистей и движение корпуса.

— Ребята...

Он повернулся уже к съемочной группе.

— Вот так и должно выглядеть.

Именно эта реакция неожиданно стала главным моментом ролика. Короткий закулисный фрагмент разлетелся по социальным сетям быстрее самой рекламы. Пользователи спорили, где футболист мог так научиться обращаться с мечом. Одни писали про историческую реконструкцию, другие вспоминали занятия восточными единоборствами, третьи были уверены, что это просто хороший актер.

Особенно интересно ролик встретили в Казахстане.

Если в Европе обсуждали футбольную сторону рекламы и победу Русенборга, то казахстанский интернет почти сразу переключился на сцену с мечом.

Под роликом за несколько часов появились тысячи комментариев.

Кто-то писал:

— Теперь понятно, почему он так играет.

Другой отвечал:

— Это не тренировки. Это гены.

Третий уже развивал мысль дальше:

— Настоящий қыпшақтың қаны.

— Гены кипчакского воина просто проснулись.

Под этим сообщением быстро появилось несколько тысяч отметок «нравится».

Следом кто-то выложил фотографию средневекового воина рядом с кадром из рекламы.

Подпись была короткой:

— Ничего не изменилось. Только меч заменили на мяч.

Мем за один вечер разлетелся по всему казахстанскому интернету.

Даже известные блогеры начали шутить.

— Теперь понятно, почему европейский постановщик так удивился. Он просто впервые увидел, как человек держит меч без дублей.

Некоторые историки в комментариях пытались объяснять, что подобные движения встречались у разных народов степи, другие тут же начинали спорить про тюрков, кипчаков и кочевников. Через несколько часов обсуждение рекламы неожиданно превратилось в спор об истории Центральной Азии.

Сам Ержан в этот момент находился за тысячи километров от Норвегии и вообще не знал, что происходит в интернете.

Вместо интервью и съемок он с самого утра объезжал стройки в родном районе. Вместе с акимом они осматривали будущий парк, обсуждали сроки благоустройства, проверяли качество работ и несколько раз останавливались возле площадки, где только начинали закладывать фундамент нового спортивного объекта.

— Я бы хотел сделать здесь еще небольшой стадион.

Аким внимательно посмотрел на него.

— Для профессиональной команды?

— Для районной. На тысячу мест вполне хватит. Чтобы дети видели, что можно играть не только на пустырях. Финансирование строительства я возьму на себя.

Он сделал небольшую паузу.

— Но потом содержание должно перейти району. Освещение, поле, персонал, обслуживание. Иначе через несколько лет все опять придет в упадок.

Аким молча кивнул.

— Это справедливо.

Ержан еще раз посмотрел на пустую площадку. Пока здесь были только строительная техника, бетон и разметка. Но почему-то именно сейчас он уже видел небольшие трибуны, детские турниры и мальчишек, которые однажды будут спорить, кто из них станет следующим игроком Европы.

Глава 18

Переговорная комната постепенно пустела. За последние три часа стороны успели обсудить практически все. Контракт лежал на столе, оставалось поставить подписи. Владелец клуба выглядел довольным. Спортивный директор уже собирал документы, а финансовый директор негромко обсуждал с юристом последние формальности.

Казалось, разговор закончился.

Именно тогда Раньери неожиданно снова открыл свою папку.

— Простите.

Все подняли головы.

Итальянец несколько секунд молча перелистывал бумаги, словно проверял, не забыл ли что-то.

Потом достал одну единственную фотографию.

Она медленно легла на середину стола.

Ержан Садыков.

Капитан Русенборга.

Первым заговорил спортивный директор.

— Мы знаем этого игрока.

Раньери молча кивнул.

— Хороший сезон.

— Победа в Лиге Европы.

— Наши скауты были на финале.

Он закрыл досье.

— Но его цена сейчас слишком высока.

В разговор сразу вмешался финансовый директор.

— Русенборг понимает, что потерял главную звезду. Они попросят сумму, которую мы обычно не платим за игроков из чемпионата Норвегии.

Раньери спокойно слушал.

Не перебивал.

Когда все закончили говорить, он только слегка подвинул фотографию ближе к владельцу клуба.

— Именно поэтому я хочу его. Самых дешевых игроков хочет каждый.

В комнате снова стало тихо.

— Вы просите нас переплатить?

Он постучал пальцем по фотографии.

— Я предлагаю заплатить до того, как это сделают остальные.

Финансовый директор покачал головой.

— Мы не можем принять такие условия. Это слишком большой риск. Если он не заиграет...

— Ответственность будет на клубе - поддакнул другой.

Раньери молча посмотрел на каждого сидящего за столом.

Потом медленно закрыл свою папку.

— Тогда, боюсь, вы ошиблись тренером.

В комнате воцарилась абсолютная тишина.

Даже спортивный директор перестал делать записи.

— Простите?

— Я не подпишу контракт.

Владелец клуба впервые за весь день изменился в лице.

— Из-за одного футболиста?

— Нет.

Раньери покачал головой.

— Из-за принципа.

Он говорил тихо.

Настолько тихо, что всем приходилось вслушиваться.

— Вы приглашаете меня не потому, что я буду соглашаться с каждым вашим решением.

— Вы приглашаете меня, чтобы я построил команду.

Еще одна короткая пауза.

— И если в первый же день я соглашусь отказаться от игрока, вокруг которого хочу строить футбол, значит, я уже проиграл как главный тренер.

Никто не произнес ни слова почти минуту. Владелец клуба медленно поднялся из-за стола и подошел к окну. Дождь стучал по стеклу.

Наконец он повернулся обратно.

— Вы действительно настолько уверены в нем?

Раньери ответил сразу.

— Нет. Но не вижу варианта где он провалиться .

Такого ответа никто не ожидал.

Владелец вернулся к столу, взял фотографию Ержана в руки и несколько секунд внимательно рассматривал ее.

Потом положил обратно.

— Хорошо.

Он посмотрел на спортивного директора.

— Начинайте переговоры с Русенборгом.

Финансовый директор хотел что-то возразить.

Но владелец остановил его одним жестом.

— Если мы решили доверить этому человеку клуб...

Он кивнул в сторону Раньери.

— Значит, должны доверить ему и первую большую просьбу.

Раньери впервые за весь день по-настоящему улыбнулся.

Финансовый директор все еще выглядел не до конца убежденным.

Он закрыл папку и, слегка улыбнувшись, посмотрел на Раньери.

— А если мы сейчас начнем переговоры... вы уверены, что он вообще захочет к нам переходить?

Раньери спокойно поднял взгляд.

— Почему нет?

— После такого сезона?

Он развел руками.

— Может, мысленно он уже играет за Барселону.

В комнате кто-то усмехнулся.

— Или за Реал.

Другой член совета директоров добавил:

— В крайнем случае за один из клубов первой шестерки Англии.

Несколько человек негромко рассмеялись.

Раньери тоже улыбнулся.

Потом медленно покачал головой.

— Я просмотрел каждый его матч.

Он сделал небольшую паузу.

— И не только матчи.

Все снова посмотрели на него.

— Я разговаривал с людьми из Русенборга. С тренерами. С сотрудниками базы. С людьми, которые работают рядом с командой.

Он слегка усмехнулся.

— Если честно...

— Кажется, я уже почти стал поклонником его истории.

В комнате снова послышался смех.

Но Раньери почти сразу стал серьезным.

— Он очень необычный человек.

— Почему?

— Потому что после победы в Лиге Европы он поехал не покупать новую машину.

Он посмотрел на владельца.

— Он строит парк у себя дома.

Еще одна пауза.

— Финансирует футбольную академию. Говорит о небольшом стадионе для своего района.

Спортивный директор медленно кивнул.

Он тоже читал этот отчет.

— И еще.

Раньери взял другую папку.

— Посмотрите на его контракт с Adidas.

Финансовый директор удивленно поднял брови.

— Что с ним?

— Большинство игроков после такого сезона требуют лучшие машины, часы и рекламу.

Он слегка улыбнулся.

— А он настоял, чтобы часть сотрудничества была связана с его родной академией.

— Патриот?

— Очень.

Раньери ответил сразу.

— Именно поэтому я почти уверен, что дело не в названии клуба.

Он тихо постучал пальцем по фотографии Ержана.

— Если мы предложим только деньги — проиграем. Если предложим только эмблему — тоже проиграем.

В комнате снова стало тихо.

— Тогда что ему предложить?

Раньери посмотрел на владельца клуба.

— Проект. Возможность стать важной частью команды. Возможность играть.

Он сделал небольшую паузу.

— И еще...

На лице впервые появилась легкая улыбка.

— Нам стоит очень хорошо подготовиться к разговору с его агентом.

Спортивный директор рассмеялся.

— Настолько сложный человек?

— Судя по тому, что я уже услышал...

Раньери улыбнулся шире.

— Он прекрасно знает цену своему футболисту.

— Поэтому легких переговоров точно не будет.

Владелец клуба закрыл папку и медленно поднялся.

— Тогда начинайте готовиться.

— Если этот парень действительно такой, как вы говорите...

Он посмотрел на фотографию Ержана.

— Значит, нам придется убедить не только его агента. Но и самого футболиста.

*******

20 июля. Лондон.

Ресторан оказался неожиданно тихим. Ни журналистов, ни охраны у входа, ни людей с телефонами. Обычный вечер в центре Лондона. Именно поэтому его и выбрали. За большим круглым столом уже сидели Клаудио Раньери, спортивный директор Лестера и юрист клуба. Через несколько минут появились Руслан и Ержан.

Официант только успел разлить воду по бокалам, как спортивный директор улыбнулся.

— Признаться честно, мы думали, вы прилетите с представителями Барселоны.

Руслан усмехнулся.

— Они вчера прилетали.

За столом стало заметно тише.

— И?

— Хороший ресторан.

Несколько человек рассмеялись.

— А Манчестер?

— Сегодня утром.

— И?

Руслан спокойно отпил воды.

— Кофе у них хуже.

Даже Раньери не удержался от улыбки.

Первые двадцать минут вообще не говорили о контракте. Разговор шел о футболе, Англии, Норвегии, семье и жизни после победы в Лиге Европы. Только потом спортивный директор аккуратно открыл папку.

— Мы хотим, чтобы Ержан стал игроком Лестера.

Руслан посмотрел на документы.

— Это мы уже поняли.

— Тогда скажите, чего хотите вы.

Руслан закрыл папку, даже не читая.

— Нет. Сначала я хочу понять одну вещь.

Он перевел взгляд на Раньери.

— Почему именно он?

В комнате снова стало тихо.

Раньери ответил сразу. Он посмотрел на Ержана.

— Таких игроков невозможно купить после того, как они стали звездами. Их нужно успеть подписать раньше. А еще он круто играет.

— Хороший ответ.

Переговоры постепенно становились все сложнее. Каждый новый пункт контракта обсуждался отдельно. Зарплата. Бонусы. Права на изображение. Премии. Большинство пунктов уже были согласованы. Юрист Лестера собирал документы обратно в папку, когда Раньери неожиданно остановил его.

— Еще один вопрос.

Все снова посмотрели на итальянца.

Он повернулся к спортивному директору.

— Если мы подпишем Ержана...

Небольшая пауза.

— Я хочу, чтобы наши скауты начали регулярно работать в Центральной Азии.

Руслан удивленно поднял голову.

Спортивный директор тоже выглядел озадаченным.

— Из-за одного игрока?

— Именно.

Раньери спокойно развел руками.

Он посмотрел на Ержана.

— Если один такой футболист вырос в Казахстане...

— Значит, вероятность появления второго уже не равна нулю.

Руслан несколько секунд молчал.

Потом неожиданно улыбнулся.

— Если честно...

Он слегка наклонился вперед.

— У меня уже есть люди, которых я хотел бы однажды показать Европе.

Раньери заинтересованно посмотрел на него.

— Кто?

Он спокойно пожал плечами.

— Пока еще рано. Но если они продолжат развиваться...

Он не договорил.

Спортивный директор впервые достал блокнот.

— Запишите фамилии.

Руслан тихо рассмеялся.

— Не торопитесь.

— Сначала пусть заслужат ваше внимание так же, как заслужил его он.

Он кивнул в сторону Ержана.

Раньери улыбнулся.

— Значит, мы еще увидимся.

— Очень на это надеюсь.

***

Контракт почти согласовали.

Два года.

Плюс опция продления еще на один сезон.

Пять миллионов евро в год.

По одному миллиону бонусов:

— за звание лучшего бомбардира чемпионата;

— за звание лучшего ассистента;

— за попадание команды в первую шестерку.

Руслан внимательно дочитал последнюю страницу. Закрыл папку.

И только тогда впервые за весь вечер улыбнулся по-настоящему.

— Теперь можно говорить, что мы почти договорились.

Спортивный директор облегченно выдохнул.

— Почему "почти"?

Руслан посмотрел на Ержана.

— Потому что последнее слово всегда остается за футболистом.

Все взгляды одновременно повернулись к Ержану.

До этого момента он почти не участвовал в разговоре.

Теперь наступила его очередь.

Мне нравится сама шутка, но я бы ее сделал тоньше.

Ержан дочитал последнюю страницу контракта и еще раз медленно пролистал документы.

Несколько секунд он молчал.

Все терпеливо ждали.

Потом он неожиданно поднял голову.

— У меня только один вопрос.

Спортивный директор сразу приготовился что-то записывать.

— Конечно.

— Что будет...

Ержан сделал небольшую паузу.

— Если мы выиграем Премьер-лигу?

За столом повисла секунда полной тишины.

Потом первым рассмеялся Руслан.

Следом не выдержал спортивный директор.

Через мгновение уже смеялся весь стол.

Финансовый директор даже снял очки.

— Если мы выиграем Премьер-лигу...

Он покачал головой.

— Тогда можете сами написать себе новый контракт.

Раньери тоже улыбался.

— Нет.

Он поднял палец.

— Так нельзя.

Он сделал вид, что всерьез задумался.

— Давайте лучше подарим тебе небольшой дом.

Руслан сразу подхватил.

— Маленький...

— Миллионов за тридцать.

Все снова рассмеялись.

Спортивный директор уже не мог остановиться.

— Или сразу небольшой процент клуба?

— Пять процентов хватит?

— Десять!

Юрист, который до этого весь вечер почти не говорил, наконец тоже улыбнулся.

— Господа, пожалуйста...

— Не заставляйте меня вписывать это в контракт.

Смех снова прокатился по всему залу.

Только Раньери смеялся чуть тише остальных.

Он посмотрел на Ержана.

— Знаешь... Мне нравится, что ты вообще задал этот вопрос.

Ержан пожал плечами.

— Почему?

— Потому что никто за этим столом даже не подумал о такой возможности.

Он улыбнулся.

— Кроме тебя.

Все снова ненадолго замолчали.

Потом спортивный директор, все еще улыбаясь, закрыл папку.

— Договорились.

— Если однажды Лестер станет чемпионом Англии...

Он посмотрел сначала на Ержана, потом на Раньери.

— Мы действительно выполним любое разумное желание, которое сегодня прозвучало за этим столом.

Все восприняли это как очередную шутку.

Все. Кроме одного человека. Раньери ничего не сказал. Он лишь едва заметно улыбнулся, будто где-то глубоко внутри уже видел команду, в которую остальные пока не верили.

****

21 июля 2015 года новость одновременно появилась на официальных сайтах двух клубов.

«Лестер Сити» подписал капитана «Русенборга» Ержана Садыкова.

Сумма трансфера составила 15 миллионов евро с дополнительными бонусами, которые могли увеличить сделку еще на несколько миллионов.

Для Русенборга это стала крупнейшая продажа в истории клуба.

Для Казахстана — самый дорогой трансфер отечественного футболиста.

А для Англии — просто очередной летний переход.

Пока.

Если норвежские болельщики в основном благодарили капитана за все, что он сделал для клуба, то в Казахстане интернет буквально разделился пополам.

Под новостью комментарии появлялись каждую секунду.

Одни писали:

— Молодец!

— Правильно сделал.

— Английская Премьер-лига — это другой уровень.

— Покажи им, на что способен Казахстан.

— Еще немного — и будут играть не только Ержан, но и другие наши ребята.

Но уже через несколько минут появились совсем другие сообщения.

— Лестер?

— Серьезно?

— После Барселоны и Манчестера?

— Это же обычный середняк.

— Да они даже Шахтеру проиграли бы.

— Нужно было ждать настоящий топ-клуб.

— Такой сезон — и в Лестер...

Под одним из комментариев мгновенно разгорелся спор.

— Ты вообще АПЛ смотришь?

— Конечно.

— Тогда должен понимать, что даже слабая команда Англии сильнее половины Европы.

— Не смеши.

— Наш Шахтер их спокойно обыграет.

— Попробуйте сначала встретиться.

Через несколько часов подобные споры были уже практически под каждой новостью.

В Европе обсуждали совсем другое.

Английские журналисты удивлялись сумме трансфера.

Норвежские — сожалели о потере капитана.

Испанские вспоминали финал Лиги Европы.

А специалисты пытались понять, почему Лестер решился заплатить такие деньги за футболиста из чемпионата Норвегии.

*********

Вечером дом впервые за долгое время снова стал тихим. Телефоны перестали звонить, поздравления постепенно закончились, а документы по трансферу наконец остались лежать закрытыми на столе. Алина сидела рядом с окном, машинально поглаживая ладонью живот, который только начинал становиться заметным. Второй месяц беременности еще почти ничего не менял внешне, но для них обоих этот небольшой, едва различимый изгиб уже значил гораздо больше любого кубка или контракта.

Ержан долго молчал. Потом осторожно положил ладонь поверх ее руки.

— Все еще не верится.

Алина улыбнулась.

— Мне тоже.

Она накрыла его ладонь своей.

— О чем задумался?

Он не ответил сразу.

Вместо этого продолжал смотреть куда-то перед собой.

В памяти неожиданно всплыла совсем другая комната.

Другой мир.

Другая жизнь.

Тогда он тоже сидел рядом с женщиной, которая ждала ребенка.

Только между ними не было ничего общего, кроме будущего наследника.

Их брак заключали не они.

За них давно все решили семьи.

Он был молодым полководцем, которого уже тогда считали одним из самых перспективных людей своего поколения. Она происходила из древнего рода, где поколениями собирали сильнейшие линии крови. Никто не спрашивал, любят ли они друг друга. Такой вопрос вообще не существовал.

Главным считалось другое.

Какими будут дети.

Беременность в тех семьях воспринимали почти как государственное дело. Лучшие лекари ежедневно осматривали будущих матерей. Старейшины рода проводили древние обряды, передавая еще не родившемуся ребенку крупицы силы своих предков. Считалось, что эта энергия поможет младенцу пережить самые опасные часы после рождения. Детская смертность среди простых людей оставалась высокой, но представители великих домов редко позволяли себе потерять наследника.

Он хорошо помнил один из таких вечеров.

Старейшины молча окружили женщину, положили ладони ей на живот и начали передавать свою жизненную силу будущему ребенку. Тогда это казалось обычной частью жизни. Никто не удивлялся. Никто не задавал вопросов.

Теперь же, спустя две жизни, Ержан вдруг понял, насколько чужим был в собственной семье.

После рождения детей его почти сразу снова забирали походы, гарнизоны и войны. Он видел, как сын делает первые шаги, уже через несколько месяцев после этого. Приезжал домой ненадолго. Получал доклады о здоровье семьи почти так же, как получал доклады о состоянии армии. Его уважали. Его слушались. Его дети носили его фамилию.

Но отцом он был редко.

Скорее человеком, который дал им сильную кровь и снова ушел защищать границы государства.

Он почти не помнил, чтобы кто-то тогда спрашивал его, счастлив ли он.

Алина тихонько сжала его руку.

— Ты опять куда-то далеко ушел.

Ержан медленно вернулся в настоящее.

Посмотрел на нее. Потом снова на ее живот.

И неожиданно улыбнулся.

— Знаешь...

— Что?

— Кажется, в этой жизни я впервые действительно стану отцом.

Алина несколько секунд молчала.

Потом медленно повернула голову в его сторону.

Прищурилась.

Очень подозрительно.

— В этой жизни?

Ержан сразу понял, что сказал лишнее.

Но было уже поздно.

Она продолжала смотреть на него с той самой улыбкой, после которой обычно начинались ее маленькие домашние допросы.

— Так...

Она скрестила руки.

— Опыт, значит, уже был?

Он сделал самое серьезное лицо, на которое был способен.

— Может, и был.

Небольшая пауза.

— Не знаю.

Алина сначала нахмурилась.

Потом не выдержала и рассмеялась.

— Очень смешно.

— Я старался.

Она легонько толкнула его плечом.

Утро выдалось привычно прохладным. Ержан уже не был игроком Русенборга. Контракт с Лестером подписан, фотографии опубликованы, официальные заявления сделаны. Но перед вылетом в Англию оставалось одно незавершенное дело.

Он приехал на базу.

Едва дверь раздевалки открылась, как Майк первым поднял голову. Несколько секунд смотрел молча.

Потом громко крикнул через всю комнату:

— Эй!

— Тут игрок другого клуба!

Все сразу обернулись.

Майк театрально развел руками.

— Не показывайте ему наши секретные тренировки!

Раздевалка мгновенно взорвалась смехом.

Хелланн сразу подхватил:

— Поздно.

— Он уже половину наших секретов в Англию увез.

— Остальное сегодня запомнит.

Даже Коре, проходивший мимо двери, едва заметно улыбнулся.

Торе подошел первым.

Крепко пожал руку.

— Странно видеть тебя без нашей формы.

— Мне тоже.

— Привыкнешь.

— Надеюсь, не слишком быстро.

Они улыбнулись друг другу.

Без длинных речей.

Они уже все сказали раньше.

В углу раздевалки сидели двое новичков.

Куат и Бауржан.

Они приехали в Тронхейм всего несколько дней назад и пока больше молчали, наблюдая за происходящим.

Ержан подошел первым.

— Ну что.

Он посмотрел на Куата.

— Теперь официально.

Куат встал.

— Без тебя здесь будет непривычно.

— Привыкнешь.

— Не хотелось бы.

Они обнялись как старые друзья.

Потом Ержан повернулся к Бауржану.

— Добро пожаловать домой.

Бауржан улыбнулся.

— Спасибо.

— Заодно проследи, чтобы этот...

Он кивнул на Куата.

— Не ленился на тренировках.

Куат сразу возмутился.

— Почему сразу я?

— Потому что тебя я знаю.

Раздевалка снова рассмеялась.

Пока остальные переодевались, спортивный директор зашел в комнату с несколькими папками.

— Кстати...

Он посмотрел на Ержана.

— Спасибо.

— За что?

— После тебя стало намного проще разговаривать с игроками из Казахстана.

Он улыбнулся.

— Когда мы позвонили Куату и Бауржану...

— Нам уже не пришлось объяснять, где находится Тронхейм.

Куат рассмеялся.

— Если честно...

— Мне Ержан столько рассказывал про этот город, что казалось, будто я здесь уже жил.

— Теперь поживешь.

Через несколько минут команда уже собиралась выходить на поле.

Майк снова посмотрел на Ержана.

— Ну все.

Он театрально показал рукой в сторону выхода.

— Посторонним вход запрещен.

— Особенно английским шпионам.

— Иди отсюда.

Ержан улыбнулся.

— Даже тренировку посмотреть нельзя?

— Только за деньги.

— Сколько?

— Пятнадцать миллионов.

Все снова расхохотались.

— Как раз столько за тебя получили.

Даже Коре уже не скрывал улыбки.

Когда смех немного стих, Майк неожиданно подошел ближе.

Без шуток. Просто крепко обнял Ержана. Потом так же поступили Торе. Сельнес. Хансен. Хелланн. Один за другим.

Никто не говорил длинных речей.

Футболисты вообще редко умеют красиво прощаться. Они просто пожимали руку человеку, с которым прожили один из лучших сезонов в истории клуба.

Перед самым выходом на поле Коре остановился возле двери.

— Ержан.

Тот обернулся.

— Если в Англии станет слишком легко...

Он выдержал небольшую паузу.

— Мы всегда можем вернуть тебя обратно.

— Тогда вам снова придется платить пятнадцать миллионов.

Коре впервые за долгое время громко рассмеялся.

— Нет.

Он покачал головой.

— После чемпионства Англии ты будешь стоить уже в два раза дороже.

Все восприняли эти слова как очередную шутку.

И именно поэтому смеялись еще громче. Никто в той комнате даже не представлял, насколько близко эта шутка однажды окажется к правде.

Ержан уже почти вышел из здания базы, когда за спиной раздался спокойный голос:

— Ержан... можно на минуту?

Он обернулся.

У двери стоял врач Русенборга. Тот самый, который сопровождал команду в Варшаве и первым оказался возле него после удара Мбиа.

В руках у врача была тонкая папка.

— Конечно.

Они отошли немного в сторону, чтобы не мешать остальным.

Несколько секунд доктор молчал, словно сам не знал, с чего начать.

Потом негромко сказал:

— Ты не подумай ничего плохого. Это скорее мое профессиональное любопытство.

Ержан слегка улыбнулся.

— Уже звучит интересно.

Врач открыл папку.

Внутри лежали несколько снимков, медицинское заключение и фотография самого момента столкновения.

— Я пересмотрел этот эпизод... наверное, раз пятьдесят.

Он покачал головой.

— Потом еще несколько раз посмотрел результаты обследования.

Еще одна пауза.

— Они не совпадают.

Ержан спокойно слушал.

— При таком механизме удара я ожидал как минимум тяжелый ушиб грудной клетки. Возможно, перелом ребер. Повреждение легкого. Что-нибудь.

Доктор перевел взгляд на Ержана.

— А нашел... практически ничего.

Он невольно усмехнулся.

— За двадцать лет спортивной медицины такое у меня впервые.

Несколько секунд стояла тишина.

Потом врач неожиданно спросил:

— Ты занимаешься чем-нибудь необычным?

— Например?

— Йога. Дыхательные практики. Медитация. Может быть, какие-то восточные системы подготовки?

Ержан покачал головой.

— Нет.

— Совсем?

— Совсем.

Доктор задумчиво кивнул.

— Тогда у меня заканчиваются объяснения.

Он закрыл папку.

— Не пойми неправильно. Я не пытаюсь найти что-то подозрительное. Просто...

Он на секунду замолчал.

— Иногда медицина сталкивается с вещами, которые пока не умеет объяснять.

Ержан посмотрел на врача чуть внимательнее.

— И что вы решили?

Доктор улыбнулся.

— Решил, что, наверное, ты просто очень везучий человек.

Ержан тоже улыбнулся.

— Мне нравится эта версия.

— Мне тоже.

Врач протянул руку.

— Береги себя.

— Потому что второй раз тебе может уже не так повезти.

Они пожали друг другу руки.

Доктор еще несколько секунд смотрел ему вслед, пока Ержан шел к выходу. Когда дверь закрылась, он снова открыл папку. Фотография удара. Медицинское заключение.

И короткая запись, сделанная его собственной рукой после финала.

«Несоответствие между механизмом травмы и последствиями. Причину объяснить не удалось.»

Он еще раз прочитал эту строчку.

Потом тихо закрыл папку.

Глава 19

Двадцать четвертого июля Ержан с Алиной окончательно переехали в Лестер.

Пока основная команда уже находилась в Австрии на предсезонном сборе, он по договоренности с Раньери остался в Англии. После напряженного сезона, победы в Лиге Европы и матчей сборной медицинский штаб решил не рисковать лишний раз. Несколько дополнительных дней индивидуальной подготовки выглядели полезнее, чем еще две товарищеские игры.

Каждое утро он приезжал на тренировочную базу одним из первых. Центр оказался значительно больше, чем в Тронхейме. Несколько полей, современный медицинский корпус, тренажерный зал, бассейн, лаборатория восстановления. Первые дни Ержан почти не тренировался с мячом. Вместо этого знакомился с людьми, которые оставались незаметными для болельщиков, но каждый день обеспечивали жизнь клуба. Садовники, работники столовой, физиотерапевты, сотрудники склада экипировки, администраторы, охрана. К концу недели он уже здоровался по имени почти со всеми, кого встречал в коридорах.

Главной задачей этих дней для него оказался вовсе не футбол.

Каждый вечер после основной тренировки он оставался на одном из дальних полей совершенно один. Мяч, секундомер и несколько конусов. Именно здесь Ержан впервые решил не ждать, пока Воля жизни проявит себя сама, а попробовать понять, как она вообще работает.

Первые попытки закончились ничем.

Он бежал обычный рывок.

Потом мысленно пытался вызвать то чувство, которое испытал в финале.

Ничего.

Снова.

Ничего.

Только на третий день произошло едва заметное изменение. Во время ускорения тело неожиданно стало легче, ноги сделали несколько шагов с такой скоростью, которой раньше не было, а потом все закончилось так же быстро, как началось.

Вместе с этим пришла боль.

Не сильная.

Но очень неприятная.

Будто мышцы именно в том участке тела, через который проходила эта сила, мгновенно устали в несколько раз сильнее обычного.

На следующий день он попробовал снова.

Получилось немного дольше.

Боль тоже длилась немного дольше.

Так продолжалось почти неделю.

С каждым новым днем Ержан замечал одну закономерность. Если пытаться использовать эту силу насильно, организм словно сопротивлялся. Появлялась тяжесть, неприятная ломота и чувство, будто мышцы вот-вот сведет судорогой. Но при этом продолжительность самого эффекта постепенно увеличивалась. Если сначала он длился меньше секунды, то теперь мог удерживаться уже две или три.

Самым странным оказалось другое.

Каждое утро боль полностью исчезала.

Будто за ночь организм успевал восстановить все, что сам же потратил вечером.

Ержан достал обычную тетрадь и начал делать записи. Сколько секунд длился эффект.

Когда появилась боль.

Как быстро проходило восстановление.

Он относился к этому так же, как всегда относился к футболу.

Если существует закономерность, значит, ее можно понять.

А если ее можно понять, значит, однажды можно будет научиться пользоваться этой силой не случайно, а осознанно. Только пока он еще не знал, где проходит грань между тренировкой и ценой, которую организму придется за это заплатить.

Через несколько дней тренировочная база Лестера снова ожила.

Команда вернулась из Австрии, и впервые за все лето Ержан увидел сразу весь состав вместе. Шумная английская раздевалка оказалась совсем не похожа на спокойный Русенборг. Здесь постоянно кто-то смеялся, спорил, подкалывал партнеров или громко обсуждал последние матчи.

Первым к нему подошел Джейми Варди.

— Так вот ты какой.

Ержан улыбнулся.

— А ты?

— Пока не знаю.

Варди рассмеялся.

— Но обещаю, скучно не будет.

Через несколько минут подошел Рияд Марез.

— Наконец-то приехал человек, который будет отдавать мне передачи.

— А если наоборот?

— Тогда тоже подойдет.

К ним присоединился капитан команды Уэс Морган.

Он крепко пожал руку Ержану.

— Добро пожаловать.

— Спасибо.

— Здесь у нас одно правило.

— Какое?

— Работай честно. Остальное придет само.

Практически сразу тренер полностью отказался от схемы с тремя центральными защитниками, которую использовал Найджел Пирсон.

Теперь вся работа строилась вокруг классических 4–4–2.

Каждый день повторялись одни и те же упражнения.

Отбор. Первый пас. Два касания. Рывок. Контратака.

Снова.

И снова.

Иногда казалось, что Раньери специально заставляет игроков выполнять одну комбинацию по тридцать раз подряд.

— Еще раз.

— Быстрее.

— Не думайте.

— Делайте.

Именно эту фразу он повторял чаще остальных.

Особое внимание тренер уделял взаимодействию Ержана с атакующей линией.

После каждой серии упражнений он ненадолго останавливал игру.

— Варди.

— Начинай рывок раньше.

— Марез.

— Уже после первого касания открывайся внутрь.

— Ержан...

Он только показывал рукой. Тот уже понимал, что именно хочет тренер. Со стороны это выглядело почти скучно. Но с каждым днем комбинации начинали работать все быстрее.

Третьего августа к команде присоединился еще один новичок.

Н'Голо Канте.

Невысокий француз оказался полной противоположностью своему будущему статусу.

Очень тихий.

Очень скромный.

Почти не разговаривал.

На первой тренировке он познакомился с каждым лично, после чего спокойно начал выполнять упражнения.

В какой-то момент Варди посмотрел на Ержана.

— Он вообще говорит?

— Наверное.

— Надеюсь.

Через несколько минут сам Канте неожиданно улыбнулся.

— Иногда.

Вся группа сразу рассмеялась. Лед оказался сломан. Самым неожиданным человеком на тренировках был не игрок.

А сам Раньери.

После особенно тяжелых занятий он специально собирал команду в круг.

Иногда рассказывал смешную историю из Италии.

Иногда шутил над самим собой.

Однажды, когда тренировка уже подходила к концу, он неожиданно сказал:

— Господа.

Все подняли головы.

— У меня есть предложение.

Игроки переглянулись.

— Если сыграете матч на ноль...

Он сделал небольшую паузу.

— Я куплю всей команде пиццу.

Наступила тишина.

Потом Варди поднял руку.

— Одну?

Раньери сделал вид, что задумался.

— Если очень постараетесь...

— Даже две.

Вся команда рассмеялась.

— Тренер...

Марез покачал головой.

— Кажется, вы только что нашли самую дешевую мотивацию в истории футбола.

— Зато рабочую.

Ответил Раньери.

Последние три дня перед стартом чемпионата полностью изменили атмосферу.

Шутки закончились.

Теперь все свободное время команда проводила в комнате видеоанализа. На экране постоянно появлялся Сандерленд. Один матч. Потом второй. Потом третий.

Раньери почти не повышал голос.

Он просто останавливал запись.

— Смотрите.

Пауза.

— Здесь защитник выходит слишком высоко.

Следующий эпизод.

— Здесь центральные полузащитники не успевают возвращаться.

Еще пауза.

— Если будем играть быстро...

Он посмотрел на Ержана.

— Пространства будет достаточно.

Комната снова погрузилась в тишину.

До старта Премьер-лиги оставалось всего несколько дней.

И впервые за долгое время Ержан почувствовал знакомое ощущение.

Впереди начиналась совершенно новая война.

Только теперь — на английских полях.

Восьмого августа Кинг Пауэр Стэдиум жил совершенно особенной атмосферой. До полного аншлага дело не дошло, но трибуны постепенно заполнялись задолго до стартового свистка. Болельщики соскучились по Премьер-лиге, а вместе с этим — по новой команде Клаудио Раньери. Для большинства зрителей главным вопросом вечера был не счет, а то, каким станет Лестер после смены тренера.

Ержан стоял в тоннеле молча.

Справа поправлял щитки Варди.

Чуть дальше что-то рассказывал Марез.

Окадзаки без конца улыбался.

Уэс Морган, как обычно, спокойно смотрел вперед.

Словно это был не первый тур чемпионата Англии, а обычная тренировка.

— Ready?

Тихо спросил Варди.

— Always.

Ответил Ержан.

Первые минуты прошли нервно.

Игроки Лестера явно торопились.

Передачи получались чуть сильнее обычного.

Марез несколько раз терял мяч в простых ситуациях.

Даже Шмейхель однажды выбил его прямо в аут.

Раньери с бровки только показывал рукой:

— Спокойнее.

На десятой минуте игра наконец начала складываться.

Кинг выиграл подбор в центре поля и сразу покатил мяч Ержану. Тот даже не поднял головы. Он уже видел рывок Мареза. Передача разрезала сразу двух полузащитников Сандерленда. Марез принял мяч на скорости, сместился ближе к центру и мощно пробил в дальний угол.

Пантилимон дотянулся.

Но только кончиками пальцев.

Один ноль.

После гола Лестер словно проснулся.

Варди и Окадзаки начали прессинговать защитников еще выше.

Марез постоянно смещался в центр.

Олбрайтон растягивал оборону. А Ержан все чаще получал мяч между линиями. На двадцать второй минуте он снова оказался лицом к воротам. Каттермол сделал шаг вперед. Родуэлл тоже.

Именно этого Ержан ждал. Одним касанием он пропустил мяч между ними и тут же внешней стороной стопы отправил его в свободную зону. Марез уже летел туда.

Второе касание.

Удар.

Два ноль.

Марез даже не побежал праздновать один.

Он сразу показал рукой на Ержана.

Сандерленд быстро сократил разницу.

После подачи Ларссона Кабул выиграл воздух, а Дефо первым оказался на добивании.

Два один.

Гости снова поверили.

Но ненадолго.

Перед самым перерывом Ержан получил мяч почти возле центрального круга. На этот раз он не стал искать длинную передачу. Спокойно протащил мяч вперед. Притянул к себе сразу трех игроков. И только потом мягко покатил его Марезу.

Алжирец первым касанием ушел от ван Анхолта, вторым подработал под удар и отправил мяч точно под перекладину.

Хет-трик.

Еще до перерыва.

Во втором тайме Лестер уже играл значительно спокойнее. Раньери постоянно требовал не терять структуру. Не раскрываться. Не превращать матч в перестрелку. На шестьдесят восьмой минуте Варди ворвался в штрафную, и Кабул не успел убрать ногу.

Пенальти.

Сам пострадавший подошел к мячу.

Разбег.

Удар.

Четыре один.

Варди только показал кулак трибунам. Работа еще не была закончена. Уже в концовке Джонсон красивым дальним ударом установил окончательный счет.

Четыре два.

Финальный свисток встретили аплодисментами. Раньери спокойно пожал руку каждому игроку. Никаких прыжков. Никакой эйфории. Только первая победа.

Из тридцати восьми, которые еще предстояло сыграть.

Когда команды уже уходили в раздевалку, Марез неожиданно остановил телевизионного журналиста.

— Поздравляем с хет-триком.

Алжирец улыбнулся.

— Спасибо.

— Сегодня фантастический матч.

Марез повернул голову в сторону Ержана, который в этот момент спокойно разговаривал с Шмейхелем.

— Запишите одну вещь.

Журналист приготовил микрофон.

— Сегодня у меня хет-трик.

Он снова посмотрел на капитана сборной Казахстана.

— Но половина этих голов принадлежит ему. Без таких передач форвардам и вингерам остается только бегать.

Аптон Парк встретил Лестер совсем иначе, чем Кинг Пауэр неделю назад. Старый лондонский стадион жил футболом десятилетиями и прекрасно умел давить на соперника. Болельщики Вест Хэма почти не садились на места даже во время разминки, а каждое касание гостей сопровождалось свистом. Для Ержана это был первый настоящий выездной матч в английской Премьер-лиге. Он специально задержался на несколько секунд возле центральной линии, медленно оглядел трибуны и только после этого направился к своим партнерам.

Первые минуты полностью остались за хозяевами. Марк Нобл спокойно руководил полузащитой, Куяте постоянно выигрывал борьбу в центре, а Димитри Пайет сразу показал, почему его так долго хотел половина французских клубов. Уже на десятой минуте он метров с двадцати пяти закрутил мяч в дальний угол. Шмейхель в красивом прыжке перевел его на угловой.

Лестер не отвечал позиционными атаками.

Раньери требовал совсем другого.

Два касания.

Вертикальный пас.

Контратака.

На семнадцатой минуте именно так и получилось. Ержан перехватил передачу Нобла, быстро нашел Мареза, который уже ускорялся по правому флангу. Алжирец одним движением ушел от Крессуэлла, поднял голову и вместо удара прострелил вдоль линии вратарской.

Варди оказался там раньше всех.

Одно касание.

Мяч в сетке.

Ноль один.

Аптон Парк мгновенно притих.

Вест Хэм ответил еще сильнее. Через несколько минут Пайет снова получил свободу между линиями. На этот раз француз не стал искать партнера. Он резко сместился под правую ногу и великолепным ударом отправил мяч в дальнюю девятку.

Шмейхель даже не прыгнул.

Один один.

Трибуны наконец получили повод взорваться.

Матч постепенно становился жестче. Подкаты следовали один за другим. Огбонна несколько раз очень грубо встречал Варди, Хут отвечал тем же Сахо. Арбитру приходилось постоянно успокаивать игроков.

На тридцать восьмой минуте Марез вновь получил пространство. Молодой Рис Оксфорд не успел перестроиться, сделал шаг в сторону мяча и оставил свободной центральную зону. Именно этого Ержан и ждал. Он резко ускорился между двумя защитниками, а Марез будто заранее видел его движение.

Передача получилась идеальной.

Ержан принял мяч уже внутри штрафной.

Первым касанием убрал его от Огбонны.

Вторым спокойно покатил мимо Адриана.

Один два.

Он не стал праздновать слишком эмоционально.

Только поднял руки к Марезу.

Тот сразу показал два пальца.

Второй ассист.

Во втором тайме Билич почти сразу заменил Риса Оксфорда, поняв, что шестнадцатилетнему полузащитнику пока слишком тяжело справляться с быстрыми переходами Лестера. Вместо него появился Педро Обианг, и центр поля хозяев сразу стал заметно надежнее.

Последние двадцать минут превратились в настоящую осаду ворот Шмейхеля. Пайет постоянно искал передачи за спины защитников, Нобл без устали поднимал команду вперед, а трибуны гнали Вест Хэм к ничьей.

На девяносто второй минуте хозяева получили последний угловой.

Даже Адриан побежал в чужую штрафную.

Навес.

Суматоха.

Мяч отскочил чуть дальше.

Испанский голкипер отчаянно бросился вперед, пытаясь любой ценой вернуть его обратно в борьбу.

Вместо мяча он прямой ногой попал Варди в живот.

Свисток прозвучал мгновенно.

Энтони Тейлор даже не колебался.

Красная карточка.

Аптон Парк одновременно загудел и засвистел.

Проблема оказалась в другом.

Все три замены Вест Хэм уже использовал.

Перчатки Адриана пришлось надевать Карлу Дженкинсону.

Защитник несколько секунд неловко поправлял слишком большие для него перчатки, вызывая улыбки даже у игроков Лестера.

Марез тихо наклонился к Ержану.

— Проверим его?

Ержан посмотрел на табло.

Оставалось меньше минуты.

Он покачал головой.

— Не сегодня.

До самого финального свистка Лестер спокойно держал мяч, не пытаясь унизить соперника.

Раньери после игры только кивнул.

— Молодцы.

Именно так и должны побеждать взрослые команды.

****************

Прошел почти месяц с тех пор, как они переехали в Англию.

Лестер оказался совсем не таким шумным, каким Алина представляла английские города. Здесь не было ощущения бесконечной спешки Лондона. Небольшие уютные улицы, старые кирпичные дома, аккуратные парки и бесконечное количество людей, гуляющих с собаками. Очень быстро появились любимая кофейня, небольшой продуктовый магазин возле дома и парк, куда они почти каждый вечер выходили прогуляться.

Беременность протекала спокойно. Второй месяц постепенно переходил в третий. Утренняя слабость почти исчезла, появился аппетит, а живот уже начинал понемногу округляться. Пока это замечали только они двое, но Алина все чаще задерживалась перед зеркалом, невольно улыбаясь своему отражению.

Больше всего ее удивляло другое.

Каждый раз, когда Ержан оказывался рядом, ей становилось легче.

Исчезало ощущение тяжести в теле.

Проходила усталость.

Даже тревога, которая иногда неожиданно появлялась без причины, будто растворялась сама собой.

Сначала Алина не обращала на это внимания. Потом начала замечать закономерность. Если Ержан уезжал на тренировку почти на весь день, к вечеру она чувствовала себя заметно хуже. Стоило ему вернуться домой, как через какое-то время организм снова словно успокаивался.

Она несколько раз пыталась объяснить это самой себе.

Наверное, психология.

Наверное, просто спокойнее рядом с любимым человеком.

Наверное, так бывает почти у всех беременных.

На этом и остановилась.

Другого объяснения все равно не существовало.

Однажды вечером, возвращаясь после прогулки по центру города, они услышали за спиной знакомую речь.

— Извините...

Ержан и Алина одновременно обернулись.

Перед ними стояла семейная пара лет сорока с двумя детьми.

Мужчина неуверенно улыбнулся.

— Вы же Ержан?

Тот кивнул.

Через несколько минут оказалось, что семья уже много лет живет в Лестере. Муж работал инженером, жена преподавала в местной школе, а дети свободно говорили сразу на двух языках.

— Мы думали, показалось. А потом жена говорит: иди спроси.

Все рассмеялись.

Разговор неожиданно затянулся.

Потом последовало совершенно казахское предложение.

— Раз уж встретились... Может, к нам? Чай попьем.

Алина посмотрела на Ержана.

Тот только улыбнулся.

— Почему бы и нет.

Дом оказался небольшим, но удивительно уютным. На кухне сразу запахло свежим баурсаком и чаем. Пока женщины накрывали на стол, мужчины уже обсуждали английский футбол, жизнь эмигрантов и то, как изменился Казахстан за последние годы.

Очень быстро разговор сам собой перешел на казахский.

Потом кто-то вставил русскую фразу. Через минуту дети уже спрашивали что-то по-английски. Языки переплетались настолько естественно, что никто даже не замечал, когда переходил с одного на другой.

Они просто сидели за одним столом, ели домашний бешбармак, пили чай и смеялись над обычными семейными историями.

Когда разговор подошел к концу, хозяин дома неожиданно сказал:

— Знаешь...

Он посмотрел на Ержана.

— Когда мы переехали сюда много лет назад, даже представить не могли, что однажды футболист из Казахстана будет играть за наш местный клуб.

Он улыбнулся.

— Теперь дети наконец-то перестали спрашивать, где вообще находится Казахстан.

Все снова рассмеялись.

После двух побед подряд тренировочная база неожиданно стала намного спокойнее. Многие ожидали, что Раньери наоборот увеличит нагрузки, но произошло совершенно обратное.

В воскресенье команда вообще не приехала на базу.

Потом и в понедельник.

Для большинства английских футболистов два полноценных выходных подряд выглядели почти фантастикой.

Первым не выдержал Варди.

— Тренер.

— Мы точно ничего не забыли?

Раньери улыбнулся.

— Да. Отдыхать. Это тоже часть работы.

Игроки сначала не поверили. Потом очень быстро привыкли. Со вторника атмосфера полностью изменилась. На экране тренировочного зала появился логотип «Тоттенхэма». Следующие три дня команда почти жила внутри видеоанализа.

Почеттино строил футбол на высоком прессинге. Раньери хотел использовать именно это против него.

После каждого просмотра игроки сразу выходили на поле. Никаких длинных забегов. Никаких кругов вокруг поля. Только мяч. Короткие квадраты. Пять на пять. Шесть на шесть. Постоянное ограничение двумя касаниями.

— Быстрее!

— Еще быстрее!

— Если остановился — уже проиграл.

Особое внимание снова доставалось Ержану.

Раньери несколько раз останавливал упражнения.

— Не жди.

— Получил.

— Отдал.

— Снова открылся.

Он постоянно повторял одну и ту же мысль.

— Они будут охотиться именно за тобой.

Значит, свободным окажется кто-то другой.

Используй это.

Третьего дня к общей группе окончательно присоединился Н'Голо Канте.

Француз по-прежнему говорил очень мало.

Зато бегал так, словно на поле одновременно находились два человека.

После одной из тренировок Варди долго смотрел ему вслед.

Потом повернулся к Ержану.

— Слушай...

— Он вообще устает?

Ержан пожал плечами.

— Пока не видел.

— Я тоже.

Канте услышал последнюю фразу.

Только смущенно улыбнулся.

— Иногда...

Вся команда рассмеялась.

Последний день перед матчем оказался полностью посвящен одному упражнению. Хут и Морган снова и снова отрабатывали длинную передачу за спины защитников. Варди срывался в свободную зону. Марез сразу искал смещение внутрь. Олбрайтон растягивал оборону. Ержан занимал позицию чуть глубже обычного.

Именно через него начинался почти каждый быстрый выход из обороны.

Раньери ни разу не повысил голос.

Он только спокойно сказал в конце тренировки:

— Завтра. Не пытайтесь играть красивее Тоттенхэма.

Игроки внимательно слушали.

— Просто бегите быстрее.

Кинг Пауэр впервые в сезоне принимал соперника, которого уже никто не относил к числу равных. После двух побед подряд журналисты начали осторожно говорить о хорошем старте Лестера, но именно матч с командой Маурисио Почеттино должен был показать, насколько этот старт случаен. Почти тридцать две тысячи зрителей заполнили трибуны задолго до выхода команд. Английская публика уважала красивый футбол, а Почеттино и Раньери обещали именно такой вечер.

С первых минут стало понятно, что план гостей работает. Тоттенхэм почти не отпускал мяч. Дайер и Мэйсон постоянно открывались под передачу, Дембеле смещался между линиями, а Ламела и Шадли сразу начинали прессинг после любой потери. Лестер практически не имел права на ошибку. Стоило Хуту или Моргану задержаться с мячом на секунду, как рядом уже появлялись сразу два игрока в белой форме. Именно к такому давлению Раньери готовил команду всю неделю.

Но паники не было.

Ержан постоянно опускался глубже, предлагая себя под первую передачу. Иногда он вообще оказывался между двумя центральными защитниками, позволяя Хуту и Моргану спокойно выходить из-под прессинга. Один, максимум два касания — и мяч снова уходил вперед. Несколько раз именно так Лестер убегал в контратаку. На двенадцатой минуте Варди выскочил почти один на один, но Льорис вовремя сократил угол и отбил удар ногой. Через несколько минут уже Марез после передачи Ержана пробил рядом с дальней штангой.

Тоттенхэм отвечал своим оружием. Ламела все чаще искал Кейна между центральными защитниками, но Морган и Хут провели, наверное, один из лучших совместных матчей. Каждый верховой мяч оставался за ними. Каждый рывок Кейна заканчивался жесткой, но чистой борьбой. Английский нападающий постепенно начинал раздражаться. Он все чаще разводил руками и спорил с арбитром после каждого единоборства.

К перерыву статистика выглядела красноречиво. Почти две трети владения мячом оставались за гостями. Но опасных моментов команды создали почти одинаково. Раньери именно этого и добивался.

Во втором тайме игра стала еще плотнее. Единоборства происходили буквально на каждом участке поля. Подкаты, борьба корпусом, постоянный прессинг. Арбитру несколько раз пришлось успокаивать футболистов после жестких столкновений. Особенно досталось Ержану. Дайер и Мэйсон почти по очереди встречали его при каждом приеме мяча. Иногда казалось, что для них главной задачей стало не дать сердце Лестера даже развернуться лицом к воротам.

На семьдесят восьмой минуте Раньери впервые поднялся со скамейки.

— Н'Голо!

Канте мгновенно вскочил.

Через несколько секунд француз уже менял Олбрайтона.

Следом, почти сразу, появился и Инлер, заменивший Энди Кинга. Раньери хотел освежить центр поля, понимая, что последние десять минут станут решающими.

Но первым забил Тоттенхэм.

На восемьдесят первой минуте Шадли получил свободу на левом фланге и мягко навесил на дальнюю штангу. Девятнадцатилетний Деле Алли, только появившийся на поле, выиграл воздух у Шлуппа и головой отправил мяч в дальний угол.

Ноль один.

Гостевой сектор взорвался.

Игроки Тоттенхэма уже обнимали автора гола, а Почеттино впервые позволил себе улыбнуться.

Раньери даже не посмотрел на табло.

Он только громко хлопнул в ладоши.

— Быстро!

— Быстро!

Лестер разыграл мяч с центра поля почти без паузы.

Шмейхель выбросил его де Лату.

Тот сразу нашел Ержана.

Одно касание.

Мяч ушел Варди.

Джейми выиграл борьбу у Алдервейрелда и головой сбросил передачу обратно.

Ержан не стал принимать.

В одно касание он разрезал оборону между Вертонгеном и Дэвисом.

Марез уже летел туда.

Алжирец первым движением убрал Вертонгена на замахе, сместился чуть правее и великолепным обводящим ударом отправил мяч точно в дальнюю девятку.

Льорис только проводил его взглядом.

Один один.

Прошло меньше полутора минут.

Теперь уже взорвался весь Кинг Пауэр.

Марез бежал к угловому флажку, показывая пальцем в сторону Ержана.

Тот только поднял руку.

Четвертый ассист за три стартовых тура Премьер-лиги.

Последние минуты превратились в настоящий штурм. Почеттино бросил вперед почти всю команду. Лестер отвечал быстрыми выпадами. На девяносто второй минуте Тоттенхэм заработал последний угловой. Даже Льорис сделал несколько шагов вперед, но навес оказался слишком сильным. Хут первым выбил мяч, а через несколько секунд прозвучал финальный свисток.

Игроки обеих команд тяжело опустили руки на колени.

Ничья.

Для большинства — закономерная.

Но английские журналисты после матча обсуждали совсем другое.

Лестер не проиграл.

Снова.

Один из английских журналистов после матча написал всего одну строчку:

«Тем, кто месяц назад спрашивал, зачем "Лестер" заплатил 15 миллионов за Ержана Садыкова... Сегодня вы получили ответ.»

Глава 20

Двадцатое августа для Асхата началось так же, как и сотни предыдущих дней. Еще до рассвета он уже был в цехе. За последний год небольшое семейное производство изменилось до неузнаваемости. Деньги, которые когда-то прислал Ержан, не лежали на счетах. Почти все они ушли в дело. Новое оборудование, холодильные камеры, современные упаковочные линии, собственные машины для доставки и качественные корма для животных. Теперь молочная продукция разъезжалась не только по соседним аулам, но и по районам Карагандинской области.

Сам Асхат принципиально не хотел превращать производство в бездушный завод. Он постоянно повторял работникам одну и ту же фразу:

— Если самому не хочется это есть, не выпускайте.

Именно поэтому качество оставалось главным правилом. Зарплаты были выше, чем в большинстве подобных хозяйств, но и отношение к работе требовалось соответствующее. Те, кто приходил просто получать деньги, долго не задерживались. Остальные постепенно становились настоящей командой.

Айгуль отвечала за рецептуру творога. Именно она придумала делать его с натуральными ягодами, курагой, орехами, медом и другими вкусами. Эти небольшие упаковки неожиданно стали самым популярным товаром. Когда люди узнали, что продукцию выпускают родители национального героя Казахстана, спрос вырос настолько быстро, что иногда заказы приходилось переносить на следующий день. Но Асхат только качал головой.

— Работать быстрее не будем.

— Лучше меньше, но качественно.

Тем временем в Караганде Ерден и Айша, родители Алины, с помощью Ержана открыли фирменный магазин. Почти вся продукция поступала именно туда, а потом уже расходилась по постоянным покупателям. Постепенно семейное дело перестало быть просто хозяйством. Оно превратилось в настоящий небольшой бренд.

Сам производственный комплекс теперь располагался в большой двухэтажной пристройке за аулом. По размерам она уже напоминала просторный коттедж. Первый этаж занимали производственные помещения, второй — кабинет, комната отдыха и небольшой склад документации. Каждый день Асхат начинал одинаково: обходил весь цех, здоровался с каждым работником и только потом принимался за собственные дела.

Последние несколько месяцев Айгуль все чаще замечала одну странную вещь.

Асхат стал кашлять.

Сначала редко.

Потом почти каждое утро.

Сам он только отмахивался.

— Пыль.

Через неделю говорил уже другое.

— Наверное, кондиционер продул.

Потом снова находил новое объяснение.

— Простыл немного.

Но кашель не проходил.

Иногда во время разговора ему приходилось останавливаться, чтобы откашляться. По вечерам появлялась усталость, которой раньше никогда не было. Несколько раз Айгуль замечала, как он незаметно прижимал ладонь к груди после сильного приступа кашля.

— Поехали к врачу.

— Некогда.

— Асхат...

— После выходных.

Проходили недели.

Потом месяцы.

Работы становилось все больше, и каждый раз находилась новая причина отложить обследование.

Двадцатого августа кашель оказался сильнее обычного.

Во время обхода цеха Асхат неожиданно остановился, оперся рукой о стену и несколько секунд просто пытался отдышаться. Один из работников уже хотел подойти, но он только поднял ладонь.

— Все нормально.

Хотя сам впервые почувствовал, что это уже совсем не похоже на обычную простуду.

Вечером температура поднялась выше, чем обычно. Айгуль больше не стала спрашивать его согласия и сама вызвала участкового врача.

Пожилой доктор долго слушал легкие, несколько раз просил глубоко вдохнуть и все это время становился все серьезнее.

— Скорее всего, ничего страшного...

Он специально говорил спокойно.

— Но я очень прошу вас не откладывать.

Он выписал направление.

— Завтра же поезжайте в Караганду. Сделайте компьютерную томографию. Лучше один раз убедиться, что все хорошо, чем потом жалеть о потерянном времени.

На этот раз Асхат не спорил.

Наверное, впервые за последние месяцы он сам понял, что организм уже слишком долго пытается сказать ему одну простую вещь. Что-то действительно было не так.

25 августа Ержан заканчивал очередное упражнение на тренировочной базе Лестера. Команда отрабатывала выход из-под прессинга, когда один из администраторов клуба подошел к Раньери и что-то тихо сказал ему на ухо.

Итальянец сразу посмотрел в сторону Ержана.

— Ержан.

Тот поднял голову.

— Подойди на минуту.

По выражению лица тренера он сразу понял, что разговор не про футбол.

Раньери протянул телефон.

— Тебе звонил Руслан.

— Сказал, очень срочно.

Ержан почувствовал неприятное напряжение еще до того, как набрал номер.

Ответили почти сразу.

— Брат...

Руслан говорил совсем не так, как обычно.

Спокойно.

Даже слишком спокойно.

— Они закончили обследование.

Ержан молчал.

— Это третья стадия.

Эти три слова прозвучали тяжелее любого удара.

— Легкое?

— Да.

— Врачи говорят, что лечить можно.

— Но времени терять нельзя.

Несколько секунд Ержан вообще ничего не слышал.

Вокруг продолжалась тренировка.

Кто-то смеялся.

Свистел тренер.

Катился мяч.

Будто мир совершенно не заметил, что только что изменился.

Раньери подошел сам.

Ничего не спрашивал.

Он уже все понял по лицу Ержана.

— Отец?

Тот только кивнул.

Раньери положил руку ему на плечо.

— Поезжай домой. Сейчас. Сколько потребуется.

Ержан хотел что-то сказать.

Итальянец перебил.

— Даже не думай о футболе. Мы сами все оформим.

Через несколько секунд рядом уже стоял спортивный директор.

— Неделя отпуска.

Он посмотрел на календарь.

— Потом сразу оставайся в Казахстане. У тебя сборная. Не нужно возвращаться обратно между матчами.

Он крепко пожал руку.

— Передай семье наши слова поддержки.

Рядом остановились Варди, Марез, Морган и Шмейхель.

Никто не стал задавать вопросов.

Каждый просто по очереди пожал ему руку.

Иногда именно молчание говорит больше любых слов.

Через сутки Ержан уже сидел в кабинете областного онкологического центра Караганды.

Рядом были Айгуль.

Асхат.

Алина.

Руслан.

Врач спокойно разложил снимки компьютерной томографии.

Несколько секунд он внимательно смотрел на семью, словно подбирал правильные слова.

— К сожалению...

Он перевел взгляд на снимок.

— Заболевание подтвердилось.

Он сделал небольшую паузу.

— Это рак легкого.

Асхат спокойно кивнул.

Будто услышал не свой диагноз, а чей-то чужой.

Врач продолжил:

— На сегодняшний день мы говорим о третьей стадии.

В кабинете стало очень тихо.

Айгуль медленно опустила голову. Алина осторожно взяла ее за руку. Ержан продолжал смотреть только на врача.

— Какие шансы?

Доктор ответил честно.

— Болезнь серьезная. Но она еще лечится.

Он специально выделил последнее слово.

— Нам нельзя терять время. Потребуется операция, если она будет возможна после дополнительного обследования. Затем курс химиотерапии. Возможно, лучевая терапия.

Он посмотрел прямо на Асхата.

— Это будет тяжелый путь.

Но впервые за весь разговор улыбнулся.

Совсем немного.

— Я не хочу, чтобы вы сейчас думали о смерти. Я хочу, чтобы вы думали о лечении.

Асхат долго молчал.

Потом тихо спросил:

— Работать...

Он кашлянул.

— Уже нельзя?

Врач тоже ненадолго замолчал.

— Сейчас самое важное — сохранить вас.

Он посмотрел на всю семью.

— Ваши близкие прекрасно справятся несколько месяцев без вас.

А вот вы без лечения можете не справиться.

Отлично. Мне кажется, первая волна должна быть самой спокойной. Она не должна обвинять Ержана напрямую. Ее задача — заставить людей начать сомневаться. Самая опасная ложь — та, которая выглядит как журналистское расследование.

27 августа в девять часов утра по лондонскому времени на сайте одного из самых известных английских таблоидов появилась статья, которая на первый взгляд почти ничем не отличалась от сотен других публикаций о футболе.

Заголовок выглядел даже слишком спокойным.

«Слишком идеален? История самого загадочного трансфера этого лета.»

В центре материала находился вовсе не Лестер и даже не Премьер-лига.

Автор рассказывал историю капитана Русенборга, который всего за один сезон превратился из малоизвестного футболиста чемпионата Норвегии в победителя Лиги Европы и самого дорогого игрока в истории Казахстана. Первые несколько абзацев были написаны почти с восхищением. Победа в Европе, капитанская повязка, лучшие игрок турнира, переход в Англию. Читатель начинал думать, что это обычная история успеха.

Потом тон статьи неожиданно изменился.

Журналист напомнил финал Лиги Европы.

Тот самый момент.

Мбиа.

Прямая нога.

Удар шипами в грудь.

Фотография столкновения занимала почти половину страницы.

Следом появлялись выдержки из правил УЕФА, мнения спортивных врачей и замедленные повторы эпизода.

Один за другим специалисты говорили почти одинаковые слова.

— После такого удара обычно ожидаются серьезные последствия.

— Как минимум тяжелый ушиб.

— Иногда переломы ребер.

— Иногда повреждение легкого.

Дальше следовала официальная выдержка из медицинского отчета.

«Серьезных повреждений не выявлено.»

Именно после этого начинались вопросы. Не обвинения. Вопросы.

Почему организм футболиста восстановился настолько быстро?

Почему спустя несколько минут он уже продолжил играть?

Почему уже после матча медицинское обследование практически ничего не обнаружило?

Автор несколько раз специально повторял одну и ту же мысль.

«Мы не обвиняем Ержана Садыкова в употреблении запрещенных веществ.»

Через несколько строк.

«Однако столь необычное восстановление заслуживает внимания специалистов.»

И еще раз.

«Возможно, это уникальная особенность организма.»

А затем снова.

«Но общественность имеет право получить ответы.»

Чем дальше человек читал статью, тем сильнее создавалось ощущение, будто автор ничего не утверждает.

Он лишь задает вопросы.

Именно поэтому материал выглядел таким убедительным.

Через два часа статью уже перепечатали десятки английских сайтов.

Потом ее перевели на норвежский.

Потом на испанский.

К вечеру она добралась до Казахстана.

Социальные сети мгновенно разделились.

Одни смеялись.

— Английские таблоиды опять ищут сенсацию.

— Скоро напишут, что он с Марса прилетел.

— Если бы был допинг, его бы уже давно поймали.

Другие относились осторожнее.

— Странно...

— Я тоже удивился после удара Мбиа.

— Может, действительно стоит проверить.

Третьи вообще не читали текст.

Им хватило только заголовка.

— Пишут же не просто так.

— Значит, что-то нашли.

Именно этого автор статьи и добивался.

Никто никого не убедил.

Но впервые за долгое время рядом с фамилией Ержана появилось новое слово.

Подозрение.

Поздно вечером медицинский отдел УЕФА получил официальный запрос от одного из журналистов. Он просил прокомментировать эпизод финала. Ответа пока не последовало. Но сам запрос уже попал в рабочую систему. В одном из кабинетов пожилой врач, работавший на финале в Варшаве, увидел знакомую фамилию.

Садыков.

Он тяжело вздохнул. Открыл архив. Достал медицинское заключение. И снова посмотрел на ту самую строчку, которую написал собственными руками месяц назад.

«Несоответствие между характером травмы и последствиями.»

Тогда он посчитал это редким случаем. Теперь впервые задумался. А если именно эта строчка и стала причиной того, что кто-то начал большую игру? Он закрыл папку.

Я бы сделал вторую волну самой грязной. Если первая била по репутации спортсмена, то вторая должна ударить по человеку. Но важно, чтобы все выглядело слишком профессионально, словно кто-то заранее подготовил десятки материалов.

Прошла всего одна ночь.

Казалось, что история с английской статьей постепенно начинает затихать. Большинство болельщиков уже успели посмеяться над очередной попыткой таблоидов раздуть сенсацию. Некоторые журналисты даже открыто раскритиковали материал, назвав его дешевым способом собрать просмотры.

Именно этого кто-то и ждал. На следующее утро интернет проснулся уже совсем другим. Первое видео появилось ровно в восемь часов утра. Запись длилась меньше двух минут.

Качество было плохим. Камера дрожала. Мужчина сидел в полутемной комнате, лицо скрывала тень, а голос проходил через программу изменения тембра.

— Меня зовут...

Он сделал паузу.

— Хотя это сейчас неважно. Я работал у семьи Садыковых.

Несколько секунд он молчал. Потом спокойно продолжил.

— Нас заставляли работать без выходных. Зарплату постоянно задерживали. Если кто-то хотел уйти, начинались угрозы.

Видео закончилось так же неожиданно, как и началось. Никаких фамилий. Никаких документов. Никаких доказательств. Только слова. Через час появился второй ролик. Теперь уже женщина. Лицо снова закрыто. Голос изменен.

— Я знаю Ержана очень давно.

Она говорила уверенно.

Слишком уверенно.

— Люди думают, что он идеальный.

Но это совсем не так.

Она утверждала, что у Ержана якобы есть внебрачный ребенок, о котором никто не знает. Что семья специально скрывает эту историю, а все вокруг просто боятся говорить правду.

Опять никаких фотографий. Никаких документов. Никаких имен. Но именно это видео неожиданно стало самым популярным.

За первые несколько часов его посмотрели сотни тысяч человек. К обеду социальные сети уже перестали обсуждать футбол. Одни пользователи открыто смеялись.

— Следующим видео будет, что он инопланетянин.

Другие писали гораздо осторожнее.

— Очень странно.

— Уже второй человек говорит одно и то же.

— Не бывает столько совпадений.

Третьи вообще не пытались разобраться.

— Всегда говорил, что слишком правильных людей не бывает.

— Правда все равно выйдет наружу.

Самыми активными неожиданно оказались анонимные аккаунты. Они появлялись десятками. Писали почти одинаковыми словами. Ставили ссылки на оба ролика. Потом исчезали. Через несколько минут появлялись новые.

К вечеру многие начали замечать странную закономерность. Будто кто-то специально разгонял обсуждение. Но доказать этого никто не мог.

Руслан заметил другое.

Он сидел перед ноутбуком почти без движения. Открыл первое видео. Потом второе. Потом еще раз первое. Потом снова второе. Что-то не давало ему покоя. Он остановил запись. Максимально увеличил изображение. Потом открыл второе видео Снова пауза. Снова увеличение. Несколько минут он внимательно смотрел на экран.

Потом тихо произнес:

— Не может быть...

Утро двадцать девятого августа началось необычно тихо.

Асхат уже собирался ехать в больницу на очередное обследование, когда возле ворот производства одна за другой остановились три машины.

Две полицейские.

Одна без опознавательных знаков.

Работники, только начинавшие смену, сразу переглянулись.

Из первой машины спокойно вышел мужчина лет сорока в форме полиции. Он не торопился, не повышал голос и даже не пытался показать какую-то силу. Подойдя к воротам, он представился, показал служебное удостоверение и протянул папку с документами.

— Асхат Садыков?

— Да.

— Нам поступило официальное заявление.

Асхат молча посмотрел на бумаги.

— Мы обязаны провести проверку.

Он только кивнул.

— Проходите.

Полицейские начали делать свою обычную работу. Проверяли трудовые договоры, журналы учета рабочего времени, документы по зарплате, разговаривали с каждым работником отдельно.

Через несколько минут к одному из сотрудников подошел следователь.

— Кто-нибудь запрещает вам уйти с работы?

Парень сначала удивился.

Потом даже улыбнулся.

— Нет.

— Зарплату получаете вовремя?

— Даже раньше, чем обещают.

Другой работник, пожилой мужчина, только развел руками.

— Если бы здесь было плохо, нас бы столько не осталось.

Подобные разговоры повторялись снова и снова.

Ответы почти не отличались. Но за воротами уже происходило совсем другое. Первой приехала небольшая съемочная группа местного телеканала. Потом еще одна. Через полчаса возле предприятия стояли уже несколько автомобилей журналистов. Камеры снимали только одно. Полицейские машины. Ворота. Людей в форме. Больше ничего. Никому не было интересно, что происходит внутри.

К полудню новостные сайты уже выпустили первые материалы.

«Полиция проводит проверку на предприятии семьи Ержана Садыкова.»

Через десять минут появился другой заголовок.

«Скандал вокруг семьи капитана сборной Казахстана набирает обороты.»

Еще через несколько минут.

«После обвинений в адрес Ержана полиция заинтересовалась бизнесом его родителей.»

Никто не написал, что проверка является обычной процедурой после официального заявления.

Никто не упомянул, что никаких обвинений семье не предъявлено.

Эти строки просто не попадали в заголовки.

Ержан приехал на производство уже через несколько минут после звонка матери.

Полицейские еще работали внутри.

Журналисты сразу бросились к нему.

— Ержан!

— Что вы можете сказать?

— Это правда, что работников держали силой?

— Вы знали об этом?

— Будете комментировать обвинения?

Он даже не посмотрел в их сторону. Молча прошел через ворота. Один из операторов попытался зайти следом. Полицейский спокойно остановил его.

— Частная территория.

В кабинете Асхат сидел спокойно.

Перед ним лежали документы.

Следователь поднял голову.

— Это ваш сын?

— Да.

Полицейский первым протянул Ержану руку.

— Не переживайте.

— Пока мы не увидели ничего незаконного.

Он сделал небольшую паузу.

— Но обязаны закончить проверку.

Ержан кивнул.

— Понимаю.

В этот момент дверь снова открылась. В кабинет вошла женщина в форме. Она передала следователю несколько листов бумаги. Тот быстро просмотрел их.

Потом впервые за весь день нахмурился.

— Появилось еще одно заявление.

Асхат медленно поднял голову.

— Еще одно?

Следователь тяжело выдохнул.

— Да.

Теперь уже речь идет не только о трудовых отношениях. В кабинете повисла тишина. Ержан почувствовал, как внутри медленно начинает закипать злость.

Это уже не походило на совпадения. Поздно вечером полицейские закончили работу. Никаких задержаний не произошло. Никаких нарушений обнаружено не было.

Следователь лично пожал Асхату руку.

— Спасибо за сотрудничество. Если понадобитесь, мы свяжемся.

Он сел в машину и уехал.

Но журналисты остались. На следующий день ни один телеканал не показал этот момент. Никто не рассказал, что полиция покинула предприятие без единого обвинения. Зато кадры с полицейскими автомобилями возле ворот крутили весь день. Именно они стали главной новостью.

Тридцать первого августа Федерация футбола Казахстана должна была объявить окончательный состав на решающие матчи отбора против Чехии и Исландией.

Вся страна ждала публикацию. После победы над Турцией Казахстан впервые в истории оказался в шаге от чемпионата Европы. В одиннадцать часов утра список появился на официальном сайте федерации. Люди открывали его практически одновременно. Через несколько секунд социальные сети начали обновляться с невероятной скоростью.Фамилии Ержана Садыкова в составе не было.

Сначала никто не поверил. Тысячи людей решили, что сайт просто опубликовал не ту версию списка. Через пятнадцать минут федерация выпустила второе сообщение.

Главный тренер национальной сборной освобожден от занимаемой должности.

Без объяснений.

Без комментариев.

Без пресс-конференции.

Телефон Руслана начал звонить без остановки.

Журналисты. Футболисты. Телевидение. Агенты. Он никому не отвечал. Перед ним уже лежал ноутбук. Руслан снова открыл все публикации последних дней. Английская статья. Первое видео. Второе видео. Новости о проверке производства.

Вечером он встретился со своим старым знакомым — специалистом по цифровым коммуникациям, который когда-то работал в одной из международных консалтинговых компаний.

Тот внимательно изучил материалы. Минут десять вообще ничего не говорил. Потом закрыл ноутбук.

— Плохая новость.

Руслан молча ждал.

— Это не журналисты.

— Тогда кто?

Мужчина спокойно посмотрел ему в глаза.

— Кто-то нанял профессионалов.

Он сделал небольшую паузу.

— Такие компании официально называют себя агентствами по управлению репутацией.

Еще одна пауза.

— Неофициально...

Он грустно усмехнулся.

— Их называют фабриками репутационных войн.

Руслан нахмурился.

— Они занимаются этим постоянно?

— Это их работа.

— Сегодня спортсмен. Завтра политик. Послезавтра крупный бизнесмен.

Он снова открыл ноутбук.

— Они никогда не начинают с одной большой лжи. Они берут маленький реальный факт.

Например...

Он открыл фотографию столкновения Мбиа.

— Вот это произошло на самом деле.

Следующий файл.

— Потом добавляют вопросы.

Следующий.

— Потом появляются свидетели.

Еще один.

— Потом подключаются СМИ.

Он медленно провел пальцем по экрану.

Все выглядело как одна длинная цепочка.

— Каждый следующий удар усиливает предыдущий.

— И в какой-то момент люди уже перестают искать доказательства.

— Они начинают просто сомневаться.

Руслан почувствовал, как по спине пробежал холод.

— То есть...

— Да.

Специалист закрыл ноутбук.

— Это не хаос. Это очень дорогая работа.

— Сколько?

Неожиданно спросил Руслан.

— Что сколько?

— Сколько стоит уничтожить человека вот так?

Мужчина на секунду задумался.

— Если работать по всему миру...

Он спокойно назвал сумму.

Руслан молча выдохнул. Это были деньги, которые не тратят ради простой зависти. За подобными заказами всегда стоял кто-то очень богатый. Или очень влиятельный.

Поздно ночью, далеко за пределами Казахстана, в современном офисе один из сотрудников снял наушники.

На большом экране отображалась статистика. Охват публикаций. Количество просмотров. Упоминания в прессе. Настроение аудитории. Красная линия медленно поднималась вверх. Мужчина нажал кнопку. На экране появилась надпись:

Этап №1 — выполнен.

Он открыл новый документ.

В графе «Заказчик» вместо имени стоял только код.

К-17.

Настоящее имя клиента не знал никто. Таковы были правила компании. Потому что их работа никогда не заканчивалась после первой волны.

Дверь кабинета открылась. Вошел молодой сотрудник. Он несколько секунд молча смотрел на экран.

Потом тихо спросил:

— Тебе... действительно все равно, что с ним теперь будет?

Мужчина даже не поднял головы.

— Абсолютно.

— Он ведь ничего тебе не сделал.

Тот спокойно сделал глоток кофе.

— И что?

— Просто...

Молодой сотрудник немного замялся.

— Иногда мне кажется, что мы переходим черту.

Старший наконец посмотрел на него.

Потом усмехнулся.

— Брось. Это один из самых легких заказов за последние годы.

Он откинулся на спинку кресла.

— Совесть умерла вместе с моим отцом. Очень давно.

Повисла короткая тишина.

Потом он снова посмотрел на коллегу.

— И не строй из себя святого. Ты ведь тоже работаешь здесь.

Молодой человек покачал головой.

— Работаю. Но я хотя бы выбираю клиентов. Если вижу, что человек действительно заслужил... Тогда берусь.

Старший рассмеялся.

Негромко.

Почти устало.

— Думаешь, этот отличается?

Он постучал пальцем по фотографии Ержана.

— Да брось. У любого человека есть скелеты в шкафу. Просто мы до них еще не добрались.

— А если их нет?

— Тогда...

Он пожал плечами.

— Люди сами все додумают.

Молодой сотрудник нахмурился.

— То есть тебя вообще не волнует, правда это или нет?

— Правда?

Мужчина улыбнулся еще шире.

— Правда — самый переоцененный товар в нашем бизнесе.

Он повернул монитор к коллеге.

На экране быстро росло количество комментариев.

— Посмотри. Я не заставил никого верить. Я никому не приставлял пистолет к голове. Я просто дал историю.

Он сделал небольшую паузу.

— Остальное люди сделали сами.

Он пролистнул комментарии.

— Один хочет хайпануть. Второй пишет: "Я всегда чувствовал, что он подозрительный." Третий внезапно становится экспертом. Четвертый пересказывает это соседу уже как установленный факт.

Он закрыл страницу.

— Мы не создаем ложь. Мы создаем сомнение.

И если общество готово принять его без доказательств...

Он спокойно пожал плечами.

— Значит, проблема была там всегда. Мы лишь нажали на нужную кнопку.

Молодой сотрудник долго молчал.

Потом тихо спросил:

— А если однажды такую кнопку нажмут против тебя?

Он несколько секунд смотрел в окно. Потом так же спокойно ответил:

— Не успеют.

На столе загорелся экран телефона.

Новое сообщение.

«Заказчик подтверждает переход ко второму этапу.»

Мужчина молча заблокировал телефон.

— Ладно.

Он поднялся из-за стола.

— Завтра у нас много работы.

Фамилия Садыков еще не исчезла с экранов.

А значит, кампания только начиналась.