Восход "Авроры"

Глава 1. Перед стартом. Гордон

Гордон Фрайнер, капитан межзвёздного пассажирского лайнера «Аврора», устало потёр переносицу и на миг закрыл глаза.

— Сэм, — он сцепил пальцы перед собой и уставился на своего главного инженера тяжёлым взглядом. — Ты перед каждым вылетом паникуешь. Если бы я тебя слушал, «Аврора» не сделала бы ни одного рейса!

Сэм Вайлин пришел на «Аврору» вместе с Гордоном, и в чём-то капитан был прав. С первых рейсов Сэм трясся над «Авророй», и, будь его воля, лайнер стоял бы в доках, в полной безопасности. Инженер был известным перестраховщиком, и Гордон, к сожалению, это знал. Но Сэм — высококлассный спец, благодаря которому «Аврора» избежала минимум пяти серьезных поломок, грозивших катастрофой, и поэтому продолжал работать на лайнере.

С его причудами Гордон давно смирился. И похожие разговоры у них проходили в каждом порту.

Сэм нахмурился, сложив руки на груди:

— Гордон, на этот раз всё серьёзно. Я обнаружил трещину на защитном кожухе гипердвигателя. Это — мина замедленного действия. Мы не можем идти в рейс с таким дефектом.

Гордон вздохнул, откинулся в кресле и достал из ящика стола папку, которую в лёгком раздражении бросил перед собой. Сэм закатил глаза:

— Они ещё не отказались от бумажных носителей?

— Правила компании, Сэм. Электроника может пострадать.

— А бумага-то не может, — проворчал инженер. — Что, предполётный доступ?

К папке он даже не прикоснулся.

— Полное ТО, все разрешения на вылет. Сэм, ты — не единственный, кто обеспокоен безопасностью рейса, — Гордон открыл папку, пролистнув несколько страниц: — Вот. Описание трещины, рекомендация на замену кожуха и подтверждение экспертизы, что прочности хватит еще на несколько прыжков.

— Рекомендация! — немедленно ухватился за основное инженер.

— Уже всё согласовано, на Эрионе задержимся для ремонта.

— Почему не на Земле?

— Потому что на Эрионе ждут специалистов и грузы. А с обратным рейсом можно повременить.

Гордон захлопнул папку и спрятал вглубь стола, пока Сэм сверлил его недовольным взглядом.

— Экспертизу провели! — рассердился капитан. — Один полет точно выдержит!

— А эта экспертиза учла длину полета и повышенную нагрузку? — Сэм в сердцах оттолкнул кресло для посетителей.

Гордон проследил, как оно отъехало к стене, и нахмурился:

— Ведёшь себя, как ребёнок. Уж не глупее тебя специалисты проверяли!

— Эти специалисты не рискуют оказаться на неуправляемом корабле с разрушенным двигателем! — Сэм повысил голос.

Капитан Фрайнер помассировал висок, болезненно поморщившись. Проще всего было отмахнуться от слов инженера и довериться наземникам. Но он отвечал за три сотни человек на борту и не имел права игнорировать проблему.

— Каковы шансы? — подавив вздох, поинтересовался он.

— По моим расчётам, резонанс при выходе из гипера разорвёт кожух с вероятностью сорок восемь процентов, — хмуро откликнулся инженер.

— Сколько? — резко выпрямился капитан. — Ты уверен?

— Я всё перепроверил, — Сэм сбросил на комм капитана результаты симуляции.

Почти с одинаковым шансом рейс мог пройти благополучно или закончиться катастрофой. Слишком велик риск, чтобы отмахнуться от него при межзвездном перелёте.

— Это что за программа? — изучив информацию, посмотрел на инженера Гордон. — Официальная?

Сэм отвел взгляд:

— Официальные не учитывают ряд параметров.

— А компания не станет учитывать данные от неофициальной модели, — Гордон на несколько мгновений спрятал лицо в ладонях и длинно выдохнул: — Но игнорировать это… Ладно. Я спущусь и подам рапорт о переносе рейса и ремонте «Авроры».

Несколько мгновений Сэм смотрел на капитана, а затем кивнул, заметно расслабляясь. Гордон мысленно поморщился: и как это он не заметил, в каком тот напряжении? Сразу бы понял, что на этот раз все действительно серьёзно.

Каким бы перестраховщиком ни был его лучший инженер, капитан доверял его профессионализму. Наземщики и впрямь могли не учесть специфику дальних перелетов, о которых Сэм знал всё. И они действительно ничем не рисковали, отправляя корабль навстречу катастрофе.

— Спасибо, Гордон, — искренне поблагодарил Сэм.

Капитан проводил его взглядом и, оставшись один, устало опустил голову на руки.

День перед стартом всегда был самым суетным, и с утра его завалили вопросами, просьбами и обращениями. А теперь ещё Сэм с его внезапным предупреждением. И он понимал инженера — тот тянул до последнего, проверяя и перепроверяя расчёты.

Гордон в очередной раз пожалел, что когда-то согласился на должность капитана. Сейчас бы сидел за штурвалом и горя не знал. Не работа, а сплошная нервотрёпка. Взять, что ли, отпуск на время ремонта «Авроры»?

Тяжело он поднялся с кресла и бросил в интерком:

— Подготовьте челнок к спуску.

Межзвёздные корабли такого класса, как «Аврора» никогда не опускались на поверхность, обслуживаясь на орбите планет прибытия. Грузы и пассажиры на борт доставлялись с поверхности челноками при космопортах. А для перемещения членов экипажа на корабле имелся собственный транспорт.

Челнок вывели из ангаров «Авроры», пока Гордон шел к шлюзам.

Он разместился на пассажирском кресле, и Джош — штатный пилот челнока — коротко поздоровался и поинтересовался:

— Что-то случилось, капитан?

Вполне понятное удивление: обычно Гордон все предполётные дни проводил на борту «Авроры», и заставить его спуститься на поверхность могло только что-то неординарное.

— Возникли кое-какие дела, — не стал распространяться он.

Подать рапорт — полдела, еще требовалось убедить компанию его принять. А для владельцев «Авроры» пятидесятипроцентный шанс на благополучный исход может оказаться вполне приемлемым.

Но Гордон планировал сделать все возможное, чтобы отложить рейс.

За время спуска он накидал аргументы для руководства компании и подготовил рапорт. Джош поглядывал на него с любопытством, но не отвлекал, сосредоточенный на управлении. Корабельные челноки не были включены в портовую сеть автопилота и управлялись собственным бортовым компьютером, а потому требовали присмотра.

После приземления Гордон не меньше минуты оставался в кресле, прикрыв глаза и прокручивая в голове предстоящий разговор. А затем решительно выбрался из челнока.

Техническая проверка «Авроры» подтвердила готовность корабля к рейсу, поэтому Гордон понимал, что ЦУП ответит на его запрос об отмене рейса отказом. Ему требовалось связаться с директором по безопасности флота, чтобы добиться утверждения рапорта о непригодности судна к дальнему полёту, иначе его отказ от старта сочтут самовольным. Такое нарушение не только лишит его работы и лицензии, но и повесит на него неустойку, выплачивать которую ему придётся до конца жизни.

Другое дело, что по комму Ларовец его аргументы даже слушать не будет.

Стефан Ларовец, бывший капитан звёздного крейсера, а ныне — директор по безопасности гражданского флота, был скор на суждения и крайне настороженно относился к действиям, выходящим за рамки регламентов. С ним нужно было разговаривать лично, чтобы убедить в нестандартной ситуации. Да и для дальнейшего разговора с руководством наземная связь предпочтительнее орбитальной.

Именно поэтому Гордон и спустился на поверхность.

— Капитан Фрайнер! — Ларовец приветливо улыбнулся, когда Гордон зашел в его кабинет. — Какими судьбами?

Они не были друзьями, но практически приятельствовали. Ларовец ценил в Гордоне профессионала, а Фрайнер знал Стефана, как человека, умеющего брать на себя ответственность.

— У меня проблема, — не стал тянуть Гордон. — С «Авророй».

Ларовец приподнял бровь, удивленно хмыкнув, проверил экран и уставился на капитана:

— Мне не докладывали ни о каких проблемах.

— Сэм кое-что нашёл, — нехотя ответил Гордон.

— Сэм Вайлин, — кивнул с непроницаемым видом Ларовец. — Тот самый Вайлин, чья мечта — навсегда запереть «Аврору» в доках?

— Сэм беспокоится о корабле, это нормально. И он уже не раз предупреждал катастрофы, — возразил капитан.

— Напомню, что в тех случаях техники и сами сомневались. А сейчас экспертиза подтвердила, что «Аврора» полностью готова к полёту.

—При техосмотре не были учтены некоторые нюансы, — хмуро заявил Гордон, усаживаясь на кресло напротив Ларовца.

— Ну, конечно, — с иронией протянул тот. — Мои спецы ничего не нашли, а твой Сэм обнаружил угрозу.

— Сорок восемь процентов вероятности катастрофы, — мрачно процедил капитан.

Ларовец откинулся на кресле, сложив руки на груди:

— Серьёзно, Гордон? Ты полагаешь, мы могли пропустить такую поломку? Стали бы так рисковать кораблем и людьми?

— Сэм знает «Аврору», как свои пять пальцев, — с досадой напомнил Гордон. — Я ему доверяю.

— Ему доверяешь, а целой команде спецов — нет?

Капитан «Авроры» мысленно скривился, понимая, что выглядит в глазах Стефана паникёром. Но он предполагал, что просто не будет.

— Доверяю, но они могли не учесть…

Ларовец хлопнул ладонью по столу, перебивая:

— Гордон, это смешно. Какие сорок восемь процентов, откуда он их взял?

Капитан Фрайнер молча перекинул ему файлы Сэма.

К чести Ларовца, он не стал отмахиваться и внимательно ознакомился с информацией. И только потом хмуро посмотрел на капитана:

— И что это за программа? Она одобрена технадзором? Зарегистрирована в реестре техслужб? Её результаты можно прикладывать к официальным отчётам?

— Это личная разработка Сэма, — признал Гордон неохотно.

— Личная разработка, — кивнул Ларовец. — И почему же он её не зарегистрировал? Не потому ли, что просто выкрутил на максимум все негативные вероятности? Сорок восемь процентов — таких чисел не покажет ни один прогнозист!

— Стефан, триста пассажиров. Предлагаешь мне рискнуть ими?

— Нет никакого риска. Это просто… — он вздохнул, махнув рукой: — Ладно. Я понимаю, ты беспокоишься. С такими шансами любой бы запаниковал. Всё-таки на нас лежит большая ответственность. Но мы оба знаем твоего Сэма. А мои ребята — профессионалы. И им тоже нет резона отправлять корабль на гибель.

Слова Ларовца звучали убедительно, но Гордон видел состояние Сэма. И достаточно хорошо его знал, чтобы понимать — тот максимально серьёзен

Но не мог ли Сэм и впрямь обмануться?

— А если он прав? — тихо спросил Гордон.

Ларовец нетерпеливо провел рукой по лицу:

— Давай сделаем так. Ты поговоришь с Гроссе, и, если сумеешь его убедить, я подпишу рапорт.

— Гроссе?

— Он совладелец «Спейстранса». Идем.

— Идем? — не понял Гордон.

— На твою удачу, он здесь, — Ларовец бодро поднялся из-за стола и двинулся к выходу. Гордон поспешил за ним.

Капитан Фрайнер не назвал бы удачей личный разговор с руководством, хотя это давало некоторые гарантии, что его точно выслушают. Но о Гроссе он слышал впервые и предпочел бы разговор по комму с непосредственным владельцем компании.

Далеко идти не пришлось — Гроссе разместился на этом же этажи, несколькими кабинетами дальше от Ларовца. Он оказался неожиданно молодым и холеным мужчиной, худощавым, среднего роста. Гроссе встретил их профессиональной улыбкой продажника, и Гордон осознал — просто ему не будет.

— Артур Гроссе, — совладелец «Спейстранса», компании, которой принадлежала «Аврора», даже встал из-за стола, чтобы представиться.

— Гордон Фрайнер, капитан «Авроры», — пожал протянутую руку он.

— Рад знакомству. Вас уже предупредили, что я лечу с вами?

— Нет, — Гордон бросил быстрый взгляд на Ларовца.

Тот усмехнулся краешком губ, словно предупреждая — этот факт совершенно не облегчит задачу капитана.

— Вообще, я хотел лететь инкогнито, чтобы проверить уровень сервиса на наших кораблях, но, раз уж вы теперь в курсе, — Гроссе развел руками и вернулся за стол.

Гордон хмуро подумал, что ни о каком инкогнито и речи бы не шло, хотя на это имя в списках пассажиров он не обратил бы внимания. И понадеялся, что беспокойство за свою жизнь сделает Гроссе сговорчивее.

— У «Авроры» обнаружилась неисправность, которая потенциально может привести к катастрофе, — сообщил он ровно.

Гроссе изобразил вежливое удивление и демонстративно уставился на экран, проверяя информацию.

— В техническом отчёте ничего не говорится о потенциально катастрофической неисправности, — он улыбнулся покровительственно.

Превосходство, прозвучавшее в тоне этого молодого мужчины, покоробило Гордона. Гроссе говорил с ним, как с капризным ребёнком, и это оскорбляло капитана. Но он проглотил этот тон и так же ровно продолжил:

— Она есть в отчёте. Трещина в защитном кожухе. Она может привести к поломке после долгого гиперпрыжка.

— Наши специалисты утверждают, что кожух спокойно перенесёт ещё один рейс, — не меняя тона, возразил Гроссе.

Гордон рассказал про нюансы, беспокойство своего инженера и пресловутые почти пятьдесят процентов, желая напугать начальство, чтобы Гроссе согласился на отмену рейса. Но тот слушал с прежней улыбкой, а когда капитан умолк, подался вперёд:

— Значит, вы доверяете какой-то самопальной программе больше, чем экспертам?

— Дело не в доверии, а в риске! — не сдержался капитан.

Его раздражал покровительственный тон юнца вместе с выражением превосходства, в то время как речь шла о жизнях людей.

— Риск исключён, — уверенно заявил Гроссе.

— В таком случае, я воспользуюсь своим правом отказа выходить в рейс!

Гроссе сцепил пальцы перед собой и ядовито улыбнулся:

— А на каком основании? Все предполетные проверки говорят об исправности «Авроры». Истерика вашего инженера и использование им незаконного софта не оправдает ваш демарш. Под суд пойдете и вы, и он. И моя компания этот суд выиграет. А вы знаете, что бывает с теми, кто не в состоянии выплатить неустойку? Готовы ради фантазий своего подчиненного отправиться на Бисмарк? И утащить за собой своего инженера?

Капитан стиснул кулаки. Конечно, он знал о Бисмарке — планета находилась в стадии терраформирования, и её недра активно разрабатывали осужденные. Бежать на планете-тюрьме было некуда, и провести там остаток жизни…

— Гордон, — Ларовец положил руку ему на плечо: — Не беспокойся. Рейс пройдет нормально, вас бы не отпустили при такой высокой вероятности поломки. А Вайлин, он — паникёр. Ты же знаешь.

— Так что? Выступите против компании, капитан? — насмешливо осведомился Гроссе. — Но учтите, замену вам мы найдем в течение пары часов, и «Аврора» полетит, с вами или без вас.

Гордон на миг опустил голову, признавая своё поражение. Бунтовать в условиях, когда рейс всё равно состоится, было бессмысленно.

— Я поведу «Аврору», — глухо сказал он.

— Отлично! — хлопнул в ладоши Гроссе, откидываясь на кресло. — В таком случае, увидимся на борту.

— До встречи, — процедил капитан и, резко развернувшись, вышел из кабинета.

Ларовец бросился за ним:

— Гордон. Не о чем переживать. Вот увидишь, вы долетите до Эриона без проблем. Наши спецы не ошибаются, ты же знаешь.

— Да, — хмуро кивнул Гордон. — За редким исключением.

Ларовец закатил глаза:

— Да брось. Даже начальство лететь не боится. Не беспокойся, всё будет нормально.

Капитан угрюмо кивнул, попрощавшись. И Ларовец, и этот раздражающий Гроссе были правы. Причин не доверять наземникам не было, и высокая вероятность говорила скорее об ошибочности результатов Сэма.

Всё же такое расхождение между официальной версией экспертизы и непроверенным софтом слишком велико.

И «Аврора» всё равно уйдёт в рейс, что бы Гордон не предпринял. А им с Сэмом бунт грозит серьёзными неприятностями.

Да ещё этот наглый самоуверенный тип, которого придётся терпеть на борту!

К гейту он двигался в сильном раздражении. Корабельный челнок уже поднялся на борт, чтобы не ломать график ещё больше, и на «Аврору» Гордон собирался лететь на рейсовом транспорте.

Но в зале досмотра задержался из-за неприятной сцены, свидетелем которой случайно стал. Офицер досмотра отказывался принять на борт пару чемоданов с сомнительным содержимым. Но пассажир, чей груз не пускали на борт, слишком живо напомнил Гордону его собственный спор в кабинетах начальства. Именно поэтому он решил помочь — в конце концов, безопасным этот рейс всё равно считать сложно. И только после слов благодарности пассажира сообразил — если Сэм окажется прав, он только что оказал незнакомцу медвежью услугу.

Но менять свое решение не стал.

Глава 2. Перед стартом. Виктор

Пальцы его нервно барабанили по подлокотнику кресла в зале распределения, и Виктор Нилштайн в очередной раз нетерпеливо огляделся. Он нервничал и пытался это скрыть.

Виктору потребовалось немалое мужество, чтобы решиться на этот рейс. Он никогда не покидал Землю, и даже путешествовать предпочитал поездами. Но речь шла о проекте, имевшем колоссальное значение, и никого другого отправить вместо себя он не мог.

Вот только проблема была не только в его страхе перед перелётом.

Его поездка не была согласована, и Виктор ощущал себя преступником. А тут еще эта задержка перед подъёмом на борт звездолёта! Плохой знак.

Он так нервничал, что даже истерика чьего-то ребёнка неподалёку не отвлекла его от тревожных мыслей. В конце концов, он прекрасно понимал чувства малыша, рыдающего от страха.

Но больше всего Виктора беспокоило, что его не пустят на рейс.

Он удержался от того, чтобы проверить содержимое чемоданов, и вытер платком лоб. В зале было довольно душно, сплит-система не справлялась с наплывом пассажиров, и это не добавляло Виктору спокойствия.

Как он только умудрился ввязаться в эту авантюру? Может, эта задержка — возможность ещё раз всё обдумать и не вмешиваться? Не его вина, что проверка затянулась, ведь свои исследования Виктор завершил точно в срок.

Ничего страшного не случится, если его ультраретинеллы попадут на Эрион через полгода, как запланировано. Да, пик солнечной активности уже пройдет, размножение будет идти медленнее и создание атмосферы растянется на годы. Но терраформирование всегда занимает время.

Всё равно этот штамм позволит сократить срок насыщения атмосферы кислородом.

Вот только Виктор создавал свои микроводоросли под взрывную активность Эрионийского солнца, которая к тому моменту, как будет собран экспедиционный корабль, начнет спадать. И это не позволит полностью раскрыть потенциал его крошек.

Собственно, именно поэтому Виктор презрел свои страхи и принципы и решил привезти свою ультраретинеллу на Эрион сам. Практически контрабандой.

Если засеять океан Эриона сейчас, за полгода под жестким излучением местной звезды водоросли заполонят всю поверхность планетарных вод и больше не будут зависеть от солнечной активности.

Вот только, если вылет специалистов по терраформированию через шесть месяцев был согласован и имел все необходимые разрешения, частная инициатива Виктора этим похвастаться не могла. Хотя, разумеется, все сертификаты у Виктора были. Просто не для этого рейса.

Передумать он не успел — объявили начало регистрации.

Волнение стянулось в животе в тугой неприятный ком, и Виктор сглотнул, не решаясь подняться. Но он все равно планировал идти на регистрацию последним, понимая, что у него могут возникнуть проблемы.

Отмахнувшись от малодушной мысли остаться в кресле зала распределения, пока не закончится регистрация, Виктор Нилштайн, биоинженер и специалист по синтетической биологии, поднялся и потянул грузовую тележку со своими кейсами.

Офицер досмотра безразлично посмотрел на его чемоданы и жестом велел поставить их на ленту рамки.

— Они… тяжёлые, — растерялся Виктор, понимая, что самостоятельно семьдесят килограмм живого веса каждого из кейсов просто не поднимет.

Офицер кивнул кому-то, и к ним подошел другой работник космопорта, который очень ловко с помощью манипуляторов тележки загрузил ленту.

— Что это? — офицер перевел взгляд с экрана на Виктора.

Напускное безразличие слетело с него, и на пассажира, пытающегося пронести на борт звездолёта странные цилиндры, офицер смотрел с подозрением.

— Это картриджи с биогелем, — пояснил охотно Виктор. — Расходники для терраформирования Эриона.

— Терраформирования? — брови офицера взлетели вверх. — Нас не предупреждали о таком грузе. У вас есть разрешения?

— Да, конечно, — биоинженер протянул ему инфожетон с документацией.

Смерив Виктора еще одним подозрительным взглядом, офицер углубился в изучение документов. А затем нахмурился:

— Это разрешение для спецрейса.

— Да, но картриджам не нужны особые условия, они могут перенести полёт и в общем багажном отсеке!

— Мистер Нилштайн…

— Доктор, — на автомате поправил его Виктор.

— Доктор Нилштайн, — холодно исправился офицер, — я не имею права разрешить провоз на борт биологической угрозы.

— Ультраретинеллы — не биологическая угроза! — взмахнул руками Виктор. — Они созданы специально под Эрион, и все разрешения для их перевозки у вас перед глазами…

— Это — разрешения для спецрейса, а вы регистрируетесь на обычный пассажирский…

— Но вы же видите — никаких специальных условий! Послушайте. Спецрейс организует институт, потому что на согласование межзвёздной командировки уйдут месяцы. Поэтому я лечу частным порядком, но все разрешения на перевозку ультраретинелл — действующие!

Виктор незаметно для себя повысил голос и для убедительности подчеркивал каждую фразу взмахами рук. Но офицера это словно бы ещё больше насторожило.

— Прошу прощения, но есть правила, и я не могу нарушить… — начал было он.

Но его перебили:

— В чем дело, офицер Тойвер?

Виктор обернулся и слегка стушевался при виде моложавого мужчины в форме звездолётчика. Тот выглядел чем-то крайне недовольным — поджатые губы, стиснутые кулаки, которые он ослаблял явным усилием воли.

— К вам на борт хотят пронести картриджи с биогелем без соответствующих разрешений, капитан Фрайнер.

— Разрешения есть! — возразил Виктор, сообразив, что перед ним — капитан «Авроры». — Да, они для другого рейса, но условия абсолютно те же — хранение в багажном отсеке!

— Дайте взглянуть, — приблизился к экрану капитан.

А Виктор затараторил, понимая, что это его единственный шанс попасть на борт с грузом:

— Этот биогель нужен для терраформирования Эриона. Мне нужно попасть на планету как можно быстрее, пока её солнце не вышло из наиболее благоприятного цикла. Капитан, его перевозка абсолютно безопасна для корабля, и он ускорит терраформирование в разы, если привезти его вовремя!

Капитан смерил его нечитаемым взглядом и бросил офицеру:

— Пропустите. Под мою ответственность.

— Спасибо, капитан! — его имя Виктор не запомнил, но в этот момент был бесконечно ему благодарен.

Тот смерил учёного нечитаемым взглядом и холодно ответил:

— Возможно, не за что благодарить.

Пока Виктор пытался понять, что капитан имел в виду, звездолётчик ушел к гейту.

Офицер досмотра кашлянул и заметил:

— В спорных ситуациях решение за капитаном судна. Можете проходить.

С помощью сотрудника космопорта кейсы вернулись на тележку, и Виктор направился к гейту.

Глава 3. Перед стартом. Ирис

Тони рыдал, и Ирис уже отчаялась его успокоить. Он всегда был спокойным и покладистым мальчишкой, а потому его мама оказалась совершенно не готова к истерике.

— Тони, малыш, ну, что такое? — всё ещё мягко спрашивала Ирис.

Но дрожь в её голосе выдавала, что молодая женщина на грани.

— Я не хочуууу, — рыдал мальчишка.

— Что ты не хочешь?

— Летееееть!

— Тони, это совсем не страшно, — она попыталась прижать мальчика к себе. — Несколько дней полета — и мы встретим папу. Разве ты не скучаешь по папе?

Тони на миг затих, но только чтобы набрать воздуха и с новой силой разрыдался:

— Скучааааюууу! — Он брыкался, вырываясь из объятий матери.

Ирис беспомощно посмотрела вокруг.

В зале распределения регистрацию ожидали будущие пассажиры не только «Авроры», но и других рейсов. Космопорт был полон людей, и Ирис казалось, что все они смотрят на нее осуждающе. Отправляться в межзвездный полет и так тревожно, а истерящий ребенок только добавлял беспокойства.

Взгляд Ирис перехватил незнакомый мужчина — высокий рыжеволосый здоровяк, и она торопливо отвернулась, чувствуя стыд за безобразную сцену, устроенную её сыном.

Ирис снова попыталась прижать к себе Тони:

— Вот, мы полетим, а там нас папа ждёт!

— Я не хочууу!

Эш улетел на Эрион полгода назад. Предполагалось, что это будет короткая двухмесячная вахта, но ему предложили долгосрочный контракт, и он после бурных обсуждений с женой согласился. Обещали очень хорошие деньги, а ещё — перелёт для семьи. Хотя Эрион только готовили к терраформированию, под куполом, по словам Эша, были все условия для жизни, в том числе — детей. К тому же Эриону требовались учителя, и руководство колонии охотно предложило Ирис свой контракт.

И ведь Тони, узнав о скором перелёте, только обрадовался. Он скучал по отцу и был рад отправиться к нему. Последнюю неделю так он и вовсе горел нетерпением, изведя маму бесконечными «когда летим?»

И, видимо, перегорел.

С самого утра он хныкал и куксился, по дороге к космопорту беспокойно ёрзал, а его глаза подозрительно блестели близкими слезами.

Истерику Тони закатил, стоило выбраться из флаера на парковке космопорта.

Ирис пришлось тащить багаж и упирающегося сына; благо, быстро подвернулась грузовая тележка. Но все равно она вымоталась, пока добралась до зала распределения.

Здесь им предстояло дождаться объявления о посадке на челнок до «Авроры». Как на зло, вылет задерживали, и истерика Тони только набирала силу. А ведь Ирис так надеялась, что, попав на челнок, он успокоится.

В зале было людно, шумно и душновато, что заставляло Тони рыдать еще сильнее.

Отчаяние и усталость трансформировались в злость, но накричать на сына Ирис не успела. Малыша вдруг кто-то подхватил, поднял и покружил с низким гудением:

— Какой громкий флаер! — весело воскликнул тот самый рыжеволосый здоровяк, опуская ребенка на колени к матери.

Тони испуганно хлопал мокрыми от слез ресницами и молчал.

— Эй, смотри, что у меня есть! — разулыбался высокий незнакомец, вытащив из кармана золотой жетон в виде звезды. — Узнаешь? Звезда шерифа! Смотрел «Крутые ковбои с Ланции»? А играл?

— Это же не настоящая звезда шерифа? — робко, через всхлипы, спросил Тони, обмякая в руках матери.

— Самая настоящая! — уверил его мужчина. — Мне ее вручил лично Долсон. А знаешь, за что? За первое место в турнире деревянных сёдел! Хочешь посмотреть?

— Конечно! — робость мальчика мгновенно прошла, сменившись восхищенным любопытством.

Здоровяк вручил ему жетон и подмигнул Ирис:

— Мой чуть постарше, но уже давно с «Ковбоев» фанатеет.

Опешившая от стремительности происходящего молодая женщина с трудом приходила в себя. Злость погасла так же быстро, как вспыхнула; возмущение и страх за Тони не успели толком сформироваться, и теперь Ирис испытывала благодарность к незнакомцу, который так ловко остановил истерику её сына.

— Спасибо, — смущенно кивнула она.

Тони с любопытством изучал жетон, а здоровяк представился:

— Майкл Лютон, геодезист. Лечу на Эрион.

— Да? Мы тоже, — улыбнулась она. — Ирис Флорин. А это — Тони. Сынок, поздоровайся с дядей Майклом.

— Привет! — весело помахал рукой мальчик, уже забыв о слезах.

О его истерике напоминали только короткие судорожные всхлипы, внимание на которые он не обращал.

— Вы не подумайте, Тони — спокойный мальчик, — поспешила она уверить будущего попутчика, хотя тот не выказал ни малейшего беспокойства от предстоящего соседства. — Просто незнакомое место, перелёт этот. Да ещё задержка… вы не знаете, почему вылет отложили?

Она тараторила, чувствуя смущение от этого неожиданного участия. Последние полгода без Эша она пыталась со всем справиться сама, и неожиданная помощь её тронула сильнее, чем она была готова признать.

— Я спрашивал в справочной, — кивнул Майкл. — Говорят, летный коридор был занят. Кто-то из экипажа спустился, даже как бы не капитан.

— А… что-то случилось? — невольно встревожилась она.

Мужчина пожал плечами и снова переключился на Тони, обсуждать любимый сериал. Ирис подавила вздох: её Эш тоже был крупным и добродушным, и так же охотно общался с Тони. Полгода — большой срок, и она успела соскучиться по мужу так же сильно, как и Тони по отцу.

Ирис снова огляделась, на этот раз внимательнее, пытаясь угадать, кто будет её попутчиком в ближайшую неделю.

Пассажиров «Авроры» можно было определить по легкой нервозности: задержка челнока беспокоила всех. Ирис отметила группу молодых людей, в которой она заметила Майкла в первый раз, несколько очевидно супружеских пар, одну даже с ребенком — скучающей девочкой-подростком, и явно волнующегося пожилого мужчину с двумя объемными чемоданами.

— Значит, тоже летите на Эрион? — спросил Майкл, пока Тони отвлекся на что-то в его комме.

— Да! — взглянула на него Ирис. — К мужу. Он строитель, уже полгода там работает. И еще на год контракт продлил.

— Долго, — согласился он.

— Поэтому и летим, — улыбнулась Ирис.

— Волнуетесь? — догадался Майкл.

— Впервые лечу, — призналась она, теребя ремешок сумочки и пытаясь спрятать нервозность.

— Не стоит переживать, — улыбнулся он. — Межзвездные перелёты безопасны. Не припомню ни одной крупной катастрофы. А «Аврора» ещё и очень комфортабельна.

— Я знаю, — кивнула Ирис и подняла голову, прислушавшись к объявлению.

Хорошо поставленный голос из динамиков сообщил:

— Началась посадка пассажиров на челнок, отправляющийся на межзвездный лайнер «Аврора», рейс Земля-Эрион.

— Наш рейс, — улыбнулся Майкл. — Давайте помогу.

Тони послушно вернул ему комм, вполне довольный тем, что у него не забрали звезду шерифа. Ирис с благодарностью кивнула, когда Майкл потянул за собой грузовую тележку, махнув рукой своим спутникам. Следом за ним Ирис повела Тони к терминалу на свой рейс.

Регистрация прошла без проволочек, и Ирис вздохнула свободнее, когда оказалась в зоне досмотра, где её довольно объемный багаж проверили и промаркировали. Для оставшейся поклажи тележка была уже не нужна, но чемодан всё равно был объёмный, и Майкл любезно его подхватил.

— Мне не сложно, — уверил он.

У самого гейта Ирис услышала позади какой-то шум и невольно обернулась. Перед рамкой досмотра стоял тот мужчина с чемоданами, чьё волнение она заметила ещё в зале распределения.

Он отчаянно жестикулировал, пытаясь в чём-то убедить офицера досмотра, но чем всё закончилось, Ирис уже не увидела — через гейт они вышли к транзитному омнибусу, в котором и разместились в ожидании остальных пассажиров.

Глава 4. Перед стартом. Майкл

Поймав полный отчаяния взгляд молодой мамочки, Майкл без раздумий двинулся на помощь. С детьми он обращаться умел, да и опыта со своими сорванцами хватало.

От шуточек коллег, с которыми Майкл летел на Эрион, он легкомысленно отмахнулся. Незнакомка не вызывала у него ничего, кроме жалости — справиться с истерикой ребенка она отчаялась.

— Если что, захватишь мой баул? — попросил он Егора, оценив количество багажа незнакомки.

Приятель кивнул — они не в первый раз работали вместе, в том числе на Эрионе, и вполне могли положиться друг на друга.

Майклу без труда удалось успокоить мальчишку, и благодарность Ирис Флорин — так представилась женщина — стала приятным дополнением к доброму делу. Помощь с багажом он предложил от чистого сердца.

В конце концов, его жена тоже оставалась на Земле одна с двумя мальчишками, которые пока требовали заботы.

Но геодезические работы на экзопланетах оплачивались куда лучше, чем на Земле. А они ждали третьего ребенка, и семье нужен был дом побольше.

К счастью, продолжительными такие командировки не были — две недели на дорогу туда и обратно, и месяц-полтора в полях.

Большая часть багажа Ирис ушла в багажное отделение, но с собой она брала довольно объемную сумку, так что, забрав свой баул у Егора, который нагнал их в зале досмотра, Майкл подхватил и чемодан новой знакомой, который донес до омнибуса.

— Тони, отдай дяде Майклу звезду шерифа, — прежде чем сесть в транспорт, строго велела Ирис.

Мальчишка посмотрел на Майкла таким просящим взглядом, что геодезист только улыбнулся:

— Пусть забирает себе. Я ещё добуду.

— Ну что вы, Майкл, нет, это же ваша ценность… — попыталась отказаться Ирис.

— Ерунда, — отмахнулся он вполголоса. — Обычный сувенир.

— Давайте я компенсирую вам стоимость, — торопливо полезла Ирис в меню комма.

Майкл накрыл экран ладонью и улыбнулся:

— Не надо. Тони счастлив, и этого достаточно.

— Спасибо, — искренне поблагодарила она и завела сына в омнибус.

Майкл забрался в транспорт следом и сел на свое место, рядом с Егором.

— Ну ты и быстрый. Не успел с Кейт попрощаться, а уже новую девчонку подцепил, — хохотнул тот.

— А ты предпочел бы всю дорогу слушать истерику мальчишки? — хмыкнул Майкл.

— Вот всегда повод познакомиться найдёшь, — рассмеялись за спиной остальные ребята.

В этот раз команда собралась знакомая, с каждым из них Майкл хоть раз да работал. И все они прекрасно знали, что свою жену Майкл любил и ей никогда не изменял. Хотя всегда привлекал женское внимание.

— И вот хоть бы один женщине с ребенком помог, — с укором обернулся он.

— А зачем? Есть же ты, — фыркнул Егор, шуточно ткнув кулаком в плечо Майкла.

Тот притворно охнул и с интересом осмотрелся.

Вместимость челнока — двадцать человек, исключая кресло пилота, и, помимо его группы и Ирис с сыном, в омнибусе расселись еще трое — муж с женой и дочерью-подростком. Последние два места заняли двое мужчин — один в форме звёздного флота и второй — пожилой явно нервничающий тип.

— Я подозреваю, что этот дед — террорист-смертник, — шепнул Майклу Егор. — Он и в зале волновался и сейчас.

— Ерунду не неси, — отмахнулся Майкл. — Какой он тебе дед?

И хохотнул при виде вытянувшегося лица Егора, сообразившего, что его обвинение приятель опровергать не намерен.

— Человек первый раз, может, летит, вот и нервничает, — успокоил он Егора.

— Лютон, — проворчал приятель.

— Не одному тебе шутить, — хмыкнул Майкл.

Последние пассажиры расселись, и омнибус повез их к челноку.

Майкл по работе летал довольно часто, а потому, очутившись на челноке, уверенно разместился в ложементе. Затем увидел растерянность на лице Ирис и встал, чтобы помочь новой знакомой и её ребёнку.

— Пару секунд при взлете будет давление, затем заработают инерционные гасители, и всё пройдет, — ободряюще улыбнулся он Ирис, пристегивая её к ложементу — после того, как разместил Тони.

— Спасибо, Майкл. Не знаю, что бы я без вас делала, — смутилась Ирис.

— Всё нормально. Люди должны помогать друг другу, — подбодрил он её и вернулся на свое место.

В кресле пилота разместился специалист поддержки, который помог другим пассажирам сесть на свои места. Ложемент рядом с ним занял звездолётчик.

С включением двигателей по полу челнока прошла вибрация. Обмен информацией между автопилотом и диспетчером — и маршевые двигатели челнока врубились на полную мощность. На несколько секунд давление вжало Майкла в ложемент и отпустило, едва инерционные гасители вышли на расчётные показатели.

Самая неприятная часть полета осталась позади.

Майкл расслабился и прикрыл глаза. Этот рейс был последним с пассажирами на «Аврору», и геодезист выбрал его сознательно — погрузка на корабль выполнялась поэтапно, в течение трёх дней, которые Майкл предпочёл провести с семьёй.

Устроиться на борту он всегда успеет — полет до Эриона займет неделю.

Почти все три часа подъёма на «Аврору» Майкл дремал, и только последние полчаса наблюдал, как приближается лайнер.

Издалека корабль выглядел, словно упавший на бок небоскреб, силуэт которого подсвечивали солнечные лучи.

«Аврора» была слишком большой для того, чтобы спускаться на поверхность планет, а потому не нуждалась в красивых обтекаемых формах.

По мере приближения можно было разглядеть её ломаный абрис: от раскинувшихся в кормовой секции колоссальных радиаторных панелей, по обманчиво-хрупким фермам к расположенным в средней части корабля двойным гантелям-центрифугам и дальше, к носовой части, где располагались маневровые двигатели и силовые генераторы.

Майкл завороженно наблюдал за вращением титанических штанг, на концах которых располагались жилые отсеки. Их плавный ход и сотни огней кают создавали вокруг «Авроры» фантастическое сияющее кольцо.

Он не в первый раз видел межзвёздный лайнер, но до сих пор поражался, как внутри него создавались условия для комфортного проживания, включая гравитацию. Не земную, но вполне достаточную, чтобы чувствовать себя уверенно.

А когда громада корабля заняла весь обзорный иллюминатор, челнок аккуратно сманеврировал и пристыковался к одному из шлюзов.

«Аврора» была готова принять последних пассажиров.

Глава 5. На борту. Гордон

Возвращение на борт «Авроры» для капитана Фрайнера выдалось безрадостным. Глядя, как приближается в иллюминаторе давно ставший родным корабль, Гордон мучительно пытался высмотреть признаки возможной катастрофы. Но «Аврора» гостеприимно сияла огнями жилого сектора и тёмно-багровым полыханием радиаторов, похожих на крылья бабочки. Такая же, как перед десятками стартов ранее. Надёжная, монументальная… настоящий дом для тех, кто рискнул выйти в открытый космос.

Даже если Сэм ошибается, лучше бы перенести рейс и заменить этот безднов кожух. Только экспертиза не на его стороне…

Но ведь компании не нужна катастрофа.

Сэм был первым, кто встретил пассажиров челнока после шлюза. И инженер без слов понял, что рейс состоится. Обвёл взглядом прибывших и уставился на капитана.

Гордон кивком позвал его за собой — к капитанской рубке.

Остальных пассажиров приветствовали стюарды, которые объясняли вновь прибывшим, где располагаются каюты.

— Не получилось? — первым молчание решил прервать Сэм.

— Мои аргументы закончились на предупреждении, что «Аврора» все равно полетит, только с другим капитаном.

— Другие могли отказаться…

— С чего бы? Посмотрели бы предполётное разрешение, печати экспертизы о готовности — и полетели бы, — хмуро ответил Гордон и у двери в рубку остановился: — Сэм. Ты можешь улететь с челноком. Я подпишу заявление.

— Какое?

— Я пойму, если ты захочешь уволиться перед опасным полётом.

— Думаешь, я брошу «Аврору»?

— Сорок восемь процентов — это твоя цифра, — напомнил капитан.

Сэм отвел взгляд и нехотя признался:

— Это — вероятность худшего сценария из возможных.

— Что? — рука Гордона, протянутая, чтобы открыть дверь, повисла в воздухе. — Худшего сценария? А самой поломки?

— Четыре с половиной процента — это тоже много! — сердито ответил Сэм.

Гордон длинно выдохнул, пытаясь удержаться от отборной ругани, но голос его прозвучал непривычно низко:

— То есть, даже твоя кустарная модель показала угрозу чуть выше официальной? Сэм! Я выставил себя паникёром перед начальством, поставил рейс под угрозу — и все из-за «сценария»?

Он изобразил пальцами кавычки, старательно сдерживаясь, чтобы не повысить тон.

Всё внутри кипело от возмущения: ну, каким же убедительным был инженер в своём желании уберечь «Аврору»! И ведь Гордон купился, пытался всех спасти, даже подумывал сделать объявление пассажирам, чтобы спасались бегством, раз уж официально отменить рейс не удалось! А Сэм просто в очередной раз решил перестраховаться!

— Гордон. Если считать мои цифры, рейс всё равно лучше отменить, — нахмурился инженер.

Виноватым он себя не считал.

— Знаешь, что? С меня хватит. Это — наш последний совместный рейс! Вернемся, и я подам рапорт о переводе на другой корабль, подальше от тебя и твоих… вот этого всего!

Решительно он открыл дверь и зашел в рубку, оставляя Сэма позади. Гордон пытался справиться со злостью, сжимавшей его кулаки, и стискивал зубы, держа лицо. Экипажу не стоило знать о разногласиях между капитаном и главным инженером накануне старта.

— Капитан, диспетчер сообщает, чтобы мы ожидали спецборт, — сообщил Вик Лезеро, связист «Авроры».

— Инкогнито, значит, — процедил Фрайнер едва слышно и кивнул: — Хорошо. Сделай объявление для пассажиров, что вылет задерживается. Шеб?

Главный стюард рейса немедленно откликнулся:

— Да, капитан?

— Организуй для пассажиров извинение от компании за неудобства.

— Понял, — Шеб застрочил что-то по комму.

Гордон сел в капитанское кресло, глядя в бескрайний космос на обзорной панели.

Он не сомневался, что спецборт организован для Гроссе, который даже не подумал лететь пассажирским челноком. Интересно, он планировал это изначально, или и впрямь не догадывался, что спецборт раскроет его инкогнито?

Гордон скривился, как от зубной боли, представив, как будет потешаться над доверчивым капитаном этот заносчивый мальчишка, когда узнает, из-за чего Гордон поднял панику! И тут же себя одернул: не узнает.

Вайлин не станет ничего обсуждать с пассажиром, а кроме Сэма, больше никто не в курсе ситуации.

Но, как бы он ни злился на своего главного инженера, где-то внутри ослаб узел беспокойства.

«Авроре» ничто не угрожает.

Нет, конечно, вероятность поломки остается, всё же его корабль летает уже давно, и «Авроре» требуется постоянный присмотр, но для судна её возраста это вполне нормально.

Даже четыре с половиной процента — это не те сорок восемь, которые заставили его спуститься на поверхность. С этим рейсом «Аврора» справится.

Но прямо сейчас Гордону хотелось оказаться у себя в каюте и дать волю гневу. И, к его удаче, такая возможность у него была. Стоило поблагодарить Гроссе, из-за которого старт откладывался, а с ним — и вся предстартовая подготовка.

— Вернусь после встречи спецборта, — предупредил он штурмана и отправился к себе.

Сэм проявил благоразумие и не стал ни появляться в капитанской рубке, ни ждать Гордона в коридоре, чтобы продолжить разговор. Несмотря на выдержку Фрайнера, такое продолжение вполне могло бы закончится потасовкой. Так сильно Сэм капитана ещё никогда не подставлял.

И наверняка и сам это понимал.

С силой захлопнув дверь каюты — сервоприводы мягко погасили его злость, лишь подлив масло в раздражение — Гордон саданул по стене кулаком.

Боль слегка приглушила злость, но желание что-нибудь сломать — например, шею перестраховщика или на крайний случай, его планшет с самопальными программами — никуда не делось. Но Гордон достаточно пожил на свете, чтобы держать себя в руках и не срываться, круша собственную каюту, а потому он чуть подрагивающими нервно руками налил себе ромашковый чай и включил расслабляющую музыку. Усевшись в кресло, Гордон уставился в иллюминатор, где в чернильной пустоте космоса медленно кружилась голубая жемчужина родной планеты.

Большую часть жизни Гордон провел в космосе. В дальних перелетах, на орбитах планет. Его домом были космические корабли, а семьей — их экипажи. Он знал, что его работа связана с риском, а потому не хотел, чтобы где-то кто-то ждал его, гадая, вернется ли он из очередного рейса. Осознанный выбор; и сейчас Гордон смотрел на Землю без трепета.

Но ответственность за экипаж и пассажиров давила на плечи с каждым прожитым годом все сильнее.

Глава 6. На борту. Ирис

На борту челнока Тони не выпускал подарок Майкла из рук и почти неотрывно смотрел на обзорные панели. Он на удивление хорошо перенес перегрузку, даже не заплакав. И храбро вел себя весь полет до «Авроры».

Но, очутившись на борту, утомился, поэтому Ирис поторопилась пройти вслед за улыбчивым стюардом в жилую каюту.

Тони уже пару лет как не спал днем, но истерика и путешествие сказались — стоило его уложить, как малыш мгновенно уснул.

Выдохнув, Ирис осмотрелась.

Каюта не была большой. Две койки, шкаф, стол и пара стульев занимали практически все пространство. Зато здесь была дверь в отдельный санузел с душевой кабиной, раковиной и унитазом.

Как успел объяснить по дороге стюард, питание пассажиров проходило в общей столовой, но на борту был буфет, где можно было бесплатно налить себе чай или кофе и за отдельную плату приобрести десерты.

Ирис не отказалась бы от чашки горячего чая — завтрак был словно целую вечность назад — но побоялась оставить Тони одного. Он мог проснуться и испугаться без неё.

Поэтому она взялась раскладывать вещи. Путь должен был занять неделю, и ручная кладь вышла объёмной.

Негромкий приятный голос, вдруг раздавшийся в каюте, заставил женщину вздрогнуть:

— Внимание пассажирам. Вылет нашего рейса задерживается на шесть часов. Приносим свои извинения.

К счастью, объявление не разбудило Тони.

Ирис нахмурилась — опять задержка? Это уже казалось подозрительным, и в груди поселилось невнятное беспокойство как отголосок страха перед полетом.

А вдруг истерика у Тони была не случайной? Говорят же, что дети и животные тоньше чувствуют мир…

Или она просто себя накручивает, потому что это — её первый полёт?

В дверь постучали.

Удивлённая, Ирис открыла. За порогом оказался стюард с тележкой.

— Компания предлагает ланч в качестве компенсации за долгое ожидание, — с улыбкой объяснил стюард. — Что-нибудь желаете?

Предложение оказалось как нельзя кстати, и Ирис охотно взяла две порции ланча: Тони будет голоден, когда проснется.

Еда была вкусной, а возле койки обнаружился персональный экран с наушниками. В базе «Авроры» оказалось достаточно фильмов, музыки и книг, чтобы не скучать в дороге. Но, разумеется, Ирис не рассчитывала, что у неё получится валяться целыми днями за экраном. Такой роскоши мама шестилетнего мальчишки, впервые попавшего в космос, позволить себе определённо не сможет.

Тони проснулся бодрым и отдохнувшим, с аппетитом перекусил и потянул маму исследовать корабль. От его утреннего плохого настроения не осталось ни следа, и глаза мальчишки горели предвкушением, как и всю неделю до полёта.

Ирис ничего не имела против, и вместе с Тони они отправились исследовать корабль.

За жилыми секциями находились общественные — палуба для прогулок, столовая, кинотеатр, спортивный и игровой залы. Тони оббежал их все, и рвался в служебные помещения, куда пассажиров просили не заходить.

Так что Ирис пришлось придержать любопытство сына, который, разреши кто ему, облазил бы весь корабль, от рубки до машинного отделения.

Но даже такому очаровательному малышу нарушать правила не позволили. На что Ирис только благодарно выдохнула. И предложила разочарованному ребенку:

— Идём играть?

Конечно, Тони без раздумий согласился. И прервались они только на ужин.

Ланч не был исключением — готовили на корабле качественно. Ирис бы даже подумала, что поварами на «Авроре» работают люди, но понимала, что в этом случае стоимость билетов была бы заоблачной.

Вскоре после ужина Тони устал, и вымотавшаяся к этому времени Ирис с радостью повела его в каюту.

Но перед жилым сектором поняла, что не помнит, куда идти. Номер каюты выветрился из памяти, и она растерялась. Схватилась было за комм — но он остался в каюте на зарядке.

— Мам? — удивленно посмотрел на неё Тони, когда она остановилась, пытаясь вспомнить, в какой коридор им идти.

— Тони, ты помнишь номер на нашей двери? — неуверенно спросила Ирис.

— Нет, а там номер был? Пойдем, посмотрим!

Она огляделась, в надежде увидеть стюарда, чтобы спросить дорогу, но никого в форме не обнаружила. Коротко вздохнув, Ирис шагнула в первый попавшийся коридор, надеясь выйти к шлюзам и найти дорогу по памяти.

Тони беззаботно шел рядом, иногда срываясь на бег вприпрыжку — на борту гравитация была меньше земной, а потому прыжки получались непривычно высокими — и рассматривал номера кают.

Как Ирис и рассчитывала, длинный коридор вывел их к отсеку, который отделял жилой сектор от шлюзов. Она знала, что их челнок был последним, и потому удивилась, обнаружив здесь стюарда.

Но и обрадовалась.

— Простите, вы не подскажете, как нам пройти к нашей каюте? — устремилась Ирис к нему.

— Да, конечно, — знакомо улыбнулся он. — Ваша фамилия?

— Флорин, — она прочла на бейдже имя стюарда: «Роберт».

Кивнув, молодой мужчина что-то набрал в комме и сообщил:

— Ваша каюта — под номером сто сорок четыре. Вам нужно подняться по левому пандусу, там будет нужный вам коридор.

— Спасибо, — облегченно вздохнула она. — Идем, Тони.

В этот момент гермодверь шлюза открылась и в отсек вошел молодой человек в дорогом костюме. Тележку за ним катила девушка, одетая попроще, но компенсирующая это надменным выражением лица.

Роберт подошел к ним с приветствием, но незнакомец довольно грубо прервал его нетерпеливым:

— Где капитан?

— Он на мостике, «Аврора» готовится к старту, — с профессиональной доброжелательностью ответил стюард. — Прошу, следуйте за мной.

Ирис чуть подтолкнула сына к левому пандусу. Она не собиралась слушать, но новоприбывший не пытался понизить голос. И, уходя, она слышала его недовольное:

— Его не предупредили о моём приезде?

— Мы и так сильно задержали старт, — мягко попытался успокоить его Роберт.

— Надеюсь, вы сможете обеспечить комфортные условия для путешествия мистера Гроссе, — голос у девушки оказался хорошо поставленным, но ответа стюарда Ирис уже не услышала — они с Тони отошли достаточно далеко.

Ирис подумала, что этот мистер Гроссе — какая-то важная персона, и выбросила его из головы. А добравшись до своей каюты, с полминуты смотрела на карту-ключ, на которой был выбит номер каюты. Она же использовала её за ужином! Дырявая голова…

Что за день!

Зайдя в каюту, она едва набралась сил, чтобы умыть и уложить сына. На её счастье, Тони не успел переутомиться и уснул быстро, давая маме время на отдых, в котором она так нуждалась.

Глава 7. На борту. Виктор

Виктор поверить не мог в свою удачу. У него получилось протащить на «Аврору» ультраретинеллу! Не верилось, что в самый критичный момент рядом оказался тот единственный человек, который мог разрешить погрузку его багажа.

Но даже на челноке Виктор не мог избавиться от беспокойства, невольно ожидая, что его развернут на самой «Авроре».

Выдохнул он, только оказавшись в своей каюте.

И здесь, в одиночестве, его настигло осознание. Он действительно это сделал. Отправился на другую планету. Практически с контрабандой.

Закрыв глаза, он вспомнил последний разговор с Арманом Трауном, директором его направления.

— Официально — мы ничего не успеем. Могу выдать тебе только те документы, которые у нас есть. И разрешение на транспортировку груза. Не захочешь лететь — тебя никто не осудит.

Вся лаборатория синтебиологии смотрела на своего руководителя с такой надеждой, что последние слова Трауна можно было проигнорировать.

Никто из них не мог взять на себя перевозку ультраретинелл. Слишком дорого и долго, и на действия руководителя лаборатории ещё могут посмотреть сквозь пальцы, а вот рядовые сотрудники могли заиметь реальные проблемы с законом.

Виктор вздохнул.

Если коллеги одобряли его отчаянный шаг, семья была резко против. Перед его отъездом они с Элен всерьёз поругались и помирились только сегодня утром, когда его жена поняла, что Виктор от своего намерения не откажется.

Если кто и боялся полётов больше самого Виктора, то это Элен. Поэтому и устроила скандал, в надежде, что сумеет переупрямить мужа. Но всё же сдалась.

Виктор открыл комм и обнаружил непрочитанное сообщение от жены. Пальцы слегка задрожали от нахлынувших чувств. Должно быть, оно пришло, пока Виктор разговаривал с офицером досмотра.

Решительно он открыл сообщение.

«Возвращайся скорее. Уже скучаю».

— Ох, Элен, — пробормотал Виктор.

Проверил — наземной связи на борту не было, а значит, ответить он сможет только после прибытия на Эрион.

В каюте раздалось объявление о задержке, и его снова охватило сомнение. А что, если вылет отложен из-за его багажа? Вдруг капитан передумал и решил, что лучше избавиться от опасного груза?

Не то, чтобы его штамм был опасен, но со стороны чего только не может показаться.

Слишком взволнованный, Виктор отказался от ланча. И только когда стюард ушёл, с досадой понял, что у него можно было спросить о судьбе груза. Синтебиолог не имел ни малейшего представления, как работают с багажом на лайнерах дальнего следования и где искать кейсы.

К счастью, в каюте обнаружилась связь со службой сервиса, и Виктор понадеялся, что ему помогут. Но, увы, ответил ему сервис-бот.

— Я могу как-то узнать судьбу своего багажа? — все же предпринял он попытку добыть информацию.

— Разумеется! — бодро ответил бот. — Багаж пассажиров «Авроры» прибывает на борт в пассажирском челноке.

— А может так случиться, что его отправили обратно на поверхность? — не сдавался Виктор.

— Нет, такая ситуация исключена.

— Даже если это… м… если обнаружат что-то незаконное?

— Такая ситуация исключена. Багаж проходит досмотр, который выявляет все незаконные предметы.

— А если капитан потребует избавиться от багажа?

— Такая ситуация исключена.

— Могу я поговорить с живым человеком?

— Выберите из списка запрос для вызова стюарда.

На панели появилось меню. Ознакомившись, Виктор отметил, что для экстренного вызова стюарда требуются довольно веские причины, и беспокойства за багаж среди них нет.

Биоинженер не стал использовать экстренный вызов, решив, что справится с проблемой без крайних мер. И отправился изучать корабль.

Здесь было на что посмотреть, но, выйдя впервые на палубу, Виктор почувствовал головокружение. Обзорные панели занимали не меньше трети стен и выползали на потолок, создавая жутковатое ощущение космоса вокруг.

Учёный с трудом отвел взгляд от этой бездонной черноты и аккуратно, вдоль стеночки, двинулся дальше, стараясь не смотреть в чернильный мрак за бортом. Сердце отчаянно колотилось, ладони похолодели, а лоб покрылся испариной — Виктор оказался совершенно не готов к такой близкой встрече с космосом.

Под ложечкой засосало от мысли, что этот мрак будет рядом целую неделю. А потом и обратный путь…

Нырнув в столовую, Виктор сразу почувствовал себя лучше, хотя возникший на палубе страх никуда не исчез. Но здесь хотя бы можно было сделать вид, что между бесконечностью космоса и скромным учёным есть что-то надежнее тонкого корпуса корабля. Например, внушительный слой атмосферы…

В столовой почти никого не было, разве что такие же любопытствующие, как сам Виктор. Но в районе выдачи он заметил человека в форме экипажа лайнера и торопливо направился к нему.

— Прошу прощения, вы не подскажете, где здесь находится багажное отделение? — осведомился он у высокого худощавого мужчины с бейджиком, на котором значилось лаконичное: «Шеб».

— В носовой части корабля, — любезно ответил тот.

— А как мне туда попасть?

— Зачем вам? — удивился Шеб. — Багажное отделение расположено вне жилых секторов, там не предусмотрены кислород, гравитация и отопление.

— То есть, зайти туда нельзя?

— Только в скафандре, — подтвердил стюард.

— А можно ли узнать, там мой багаж или нет?

— Да, разумеется. Можете подойти к терминалу в большой гостиной, приложить жетон и выбрать видеофиксацию багажного отделения. Ваша секция будет показана автоматически в реальном времени, — доброжелательно улыбнулся Шеб.

Словно такие просьбы от пассажиров были в порядке вещей.

Виктор поблагодарил его и отправился на поиски большой гостиной.

Она обнаружилась поблизости, и свободный терминал Виктор заметил сразу. Меню оказалось обширным, но найти нужный пункт не составило труда. Приложив жетон, Виктор с облегчением увидел свои чемоданы, аккуратно пристегнутые к поверхности, среди другого багажа.

Беспокойство, мучавшее его с самой пристыковки, наконец-то утихло. Теперь просто нужно пережить перелёт, приземлиться на Эрионе и выгрузить ультраретинеллы в океан.

Осталось надеяться, что специалисты по терраформированию пойдут ему навстречу и не станут откладывать осеменение до официально согласованной даты.

Но Виктор знал — даже, если договориться не удастся, он всё сделает сам и примет любые последствия.

Глава 8. Катастрофа. Ирис

Тони освоился на корабле удивительно быстро. И сколько же вопросов он задавал! На большую часть из них Ирис ответов даже не знала, лезла в комм, вспоминала, что земной сети на корабле нет и разводила руками.

Спасибо Майклу — он и на борту не оставил их маленькую семью без присмотра. Выяснилось, что он со своим коллегой разместились в соседней каюте, и Майкл охотно занимался с Тони, рассказывая всё, что знал о корабле. А потом посоветовал Ирис подключиться к корабельной сети, о чём она, разумеется, не подумала сразу.

Стало легче — у Ирис появились ответы на многие вопросы.

С другой стороны от их с Тони каюты жил учёный, Виктор, как он попросил его называть при знакомстве — пожилой мужчина, который переносил полет не слишком хорошо. Ирис периодически справлялась о его здоровье и провожала к столовой.

Путь туда проходил через палубу, и Виктор признался, что едва может справиться с паникой, когда проходит мимо обзорных экранов.

Ирис было не сложно провожать соседа, тем более, что Виктор на удивление быстро нашел общий язык с Тони, который слушал истории учёного, раскрыв рот. Впрочем, Ирис и сама слушала с любопытством — о своей любимой синтебиологии Виктор рассказывал потрясающе интересно. И уж он-то знал ответы на все вопросы мальчишки.

Сам полёт оказался не так уж и страшен, как опасалась Ирис. Момент старта она даже не почувствовала, хотя включение двигателей отозвалось в «Авроре» едва слышным гулом. Немного пугал предстоящий гиперпрыжок: Ирис перед полётом читала про принцип работы гипердвигателей, но ничего не поняла. Кроме того, что при входе в гиперпространство все на корабле теряют сознание на несколько секунд. И приходят в себя только когда корабль выходит из прыжка.

Никаких последствий для организма или сознания это короткое отключение не имело. Об этом говорили все исследования; гиперпрыжки оставались безопасными даже для детей. Но Ирис всё равно нервничала. Тем сильнее, чем ближе становилось время перехода.

Скрывать нервозность получалось от Тони, но не от внимательного Майкла. И в день гиперпрыжка он, когда Тони отправился играть на детскую площадку, спросил:

— Ты чем-то обеспокоена?

— Признаться, нервничаю из-за предстоящего.

— Гиперпрыжка? — предположил Майкл.

Других событий не предвиделось, так что угадать было легко.

— Да… это кажется какой-то магией. И немного тревожит.

— Никакой магии — чистая физика. Просто — подпространственная, — рассмеялся Майкл. — Здесь не о чем беспокоиться. Это ощущается так, будто ты просто моргнул.

— Это не больно? — Ирис знала, что Майкл летит далеко не в первый раз.

— Абсолютно нет. Легкое головокружение, несколько секунд дезориентации — и всё проходит, как не бывало, — улыбнулся он. — Нечего бояться.

— Спасибо, Майкл. Ты меня успокоил, — улыбнулась она чуть неуверенно. — Не знаю, что бы мы с Тони без тебя делали.

Мужчина слегка смутился.

— Мне не сложно. Рад, что смог помочь.

— Если бы я догадывалась, сколько сложностей вызовет путешествие в такую даль, попросила бы Эша вернуться за нами. Но мне казалось, я справлюсь сама.

— Ты прекрасно справляешься, — уверил её Майкл.

Пришла очередь Ирис смущаться, но следовало признать — похвала мужчины была приятна.

— Спасибо, — улыбнулась она.

В этот момент по громкой связи раздалось предупреждение:

— Уважаемые пассажиры. Через час будет произведен гиперпрыжок. Просьба заранее вернуться в свои каюты. Во время гиперпрыжка необходимо лечь и пристегнуться.

Ирис встрепенулась, чуть испуганно взглянув на Майкла, но тот пояснил:

— Первое предупреждение всегда за час, чтобы было время закончить все дела и вернуться в каюты. Через полчаса повторят, потом за десять минут, за пять, за минуту — и последние десять секунд.

— Наверное, нужно идти в каюту? — она посмотрела на скачущего по детской площадке сына с тревогой.

— Можно не спешить, но да, нужно собираться.

— Тони!

Мальчишка не хотел уходить, и уговаривать его пришлось вдвоем. Ирис чувствовала вину за то, что отнимает так много времени у, по сути, случайного знакомого. И то, что он ничуть не возражал, не особо её успокаивало.

К каютам они подошли вместе — по пути к ним присоединился Егор, коллега Майкла, вежливо улыбнувшийся Ирис.

Она снова подумала, что Майклу наверняка было бы интереснее проводить время с друзьями, чем с шестилетним ребёнком, но совершенно эгоистично промолчала.

В каюте Тони плюхнулся на свою койку, и Ирис включила ему экран:

— Посиди пока здесь, я загляну в каюту Виктора, проверю, как он там.

Тони важно кивнул — о страхе дяди Виктора перед космосом он был наслышан, а потому чувствовал гордость собой — ведь он, в отличие от взрослого умного дяди, ничего не боялся.

Убедившись, что сын увлекся экраном, Ирис вышла из каюты и постучала в соседнюю.

— Виктор, вы в порядке?

Тот открыл и отступил, приглашая её зайти. У Виктора была одноместная каюта, за которую, по его словам, ему пришлось заплатить дополнительно, о чём Виктор жалел — в одиночестве полёт оказалось переносить сложнее.

— Да, — слабо улыбнулся он. — Волнуюсь немного. Даже попросил у Шеба успокоительное.

Виктор кивнул на столик, где стояла кружка с лекарством.

— Говорят, в гиперпрыжке нет ничего страшного, и это не больно. Думаю, нам не о чем волноваться, — улыбнулась она в ответ.

— Хотите, поделюсь? — предложил учёный, протягивая ей кружку.

Ирис невольно рассмеялась:

— Спасибо, но я, кажется, обойдусь.

В этот момент раздалось второе предупреждение, о получасе до гиперпрыжка.

— Спасибо, что заглянули. Увидимся после прыжка, — улыбнулся Виктор.

Ирис вернулась к себе и тоже включила экран, стараясь не думать о приближающемся прыжке. Миллионы людей прыгают через гиперпространство каждый день, и всё в порядке. Не о чем беспокоиться.

За десять минут до прыжка она окончательно извелась и уже пожалела, что отказалась от успокоительного. Даже хотела вызвать стюарда, но устыдилась — заставлять бегать человека туда-сюда, когда осталось так мало времени на подготовку, показалось ей неудобным. Раньше надо было думать.

Через пять минут она пристегнула Тони. За минуту — отключила его и свой экраны, пристегнулась сама. В объявлении не говорилось, что нужно всё отключать, но Ирис решила перестраховаться.

Тони притих.

Начался обратный отчет.

На последней секунде она закрыла глаза.

Голова закружилась, и Ирис порадовалась, что лежит.

— Мам? А когда гиперпрыжок? — нетерпеливо спросил Тони.

— Думаю, уже…

Корабль сотрясся, вибрация прошла по стенам каюты и вонзилась в кости, а следом раздался глухой, жуткий звук.

— Всё, — ещё успела выдохнуть Ирис, и в этот момент её потянуло вверх, а свет замигал и отключился.

Глава 9. Катастрофа. Гордон

Несмотря на то, что Гордон был капитаном межзвездного лайнера, собственно управлением корабля он не занимался. В ведении капитана были только две кнопки физического воздействия на судно во время полёта — блокировка маршевых и запуск гипердвигателей.

И порой Гордон скучал по тем временам, когда был пилотом-штурманом. Ответственности меньше, удовольствия больше — чувствовать, как отзывается огромная махина на движения штурвала, рассчитывать курс и перекладывать решения на начальство.

Но вот момент запуска гипердвигателей Гордон любил.

Невероятное ощущение — одно движение, и привычная физика исчезает, а корабль ныряет в неизвестность, где нет ни времени, ни пространства. Иногда он сожалел, что не может увидеть этого собственными глазами, но сознание человека не было приспособлено к восприятию гиперпространства.

Гиперпрыжок всегда был для Гордона самой ожидаемой частью полёта.

Но сейчас он не мог отделаться от чувства тревоги.

Последние три дня Гордон обращался к Сэму исключительно по работе. Он всё ещё был зол, и Сэм не пытался оправдаться, очевидно, не чувствуя за собой никакой вины.

Экипаж замечал напряжение между капитаном и старшим инженером, но вмешиваться никто не пытался.

А Гордон не мог перестать думать об этих четырех процентах. Всё ещё не критично по меркам наземных служб, но уже тревожно — перед длинным прыжком.

— Минутная готовность, — озвучил Ланс Корриган, пилот-навигатор «Авроры».

Для него начинался самый спокойный отрезок пути — после выхода из гиперпрыжка корабль будет двигаться к Эриону по инерционной траектории с набранной до перехода скоростью. Если коррекции курса и потребуются, то незначительные.

— Всем приготовиться, — велел Гордон и проверил ремень.

Четыре процента — это не сорок восемь. Мизер. «Аврора» — надежный, проверенный корабль.

Все будет хорошо.

Десятисекундный отчет завершился, и Гордон запустил гипердвигатели.

Сознание погасило мягкой волной, мгновенно схлынувшей и оставившей после себя лёгкое головокружение.

Прошли.

Гордон выдохнул, чувствуя, как его покидает напряжение.

И в этот момент мощный удар сотряс «Аврору», пройдя по обшивке корабля тяжелой вибрацией снизу и слева. Гордона подбросило в ложементе, и тут же потянуло в сторону, свет мигнул и погас, а по приборным панелям волной разошлись алые тревожные сигналы.

— Нет, — одними губами произнес Гордон, пытаясь осознать происходящее.

Сэм оказался прав. Триста пассажиров и экипаж — они все погибнут, потому что Гордон струсил, поддался на угрозы и уговоры.

Он на миг закрыл глаза, пытаясь понять масштаб катастрофы.

Рубка взвыла тревожной сиреной, которой вторили испуганные возгласы.

— Отчёт! — рявкнул капитан, беря себя в руки.

Они ещё живы, корабль не разрушен, и значит, есть шанс спастись.

— Контур левого гипердвигателя потух, — ровным тоном откликнулся Сэм.

На рубке тускло загорелось аварийное освещение, в котором инженер выглядел собранным и спокойным, только бледным.

— Взрыв? — уточнил Гордон, вспомнив вероятность худшего сценария.

— Повреждена система жизнеобеспечения, — кивнул Вайлин. — Запасы кислорода по левому борту… система фильтрации, система обогрева и кондиционирования… левый маршевый не отвечает. Левый маневровый заклинило. Разрушена часть радиаторов. Реактор… цел. Датчики отмечают… нарушение целостности корпуса в техническом секторе.

Гордон подождал продолжения, но Сэм умолк.

— Связь?

— Только радиосигналы. Пытаюсь связаться с машинным отделением. Нужно заглушить радиатор до минимальных значений.

Гордон кивнул. С этим Сэм справится, но прямо сейчас корабль закрутило во вращении по трём осям, от чего гравитация сходила с ума, меняя пол, стены и потолок местами. Любые попытки встать с ложементов грозили падениями, и в первую очередь следовало обезопасить людей.

— Корриган! Зафиксируй оси вращения, — окрик капитана заставил растерянного пилота действовать. — Гасим угловые скорости правым маневровым. Короткими импульсами! При необходимости подключай маршевые!

— Есть! — Ланс вцепился в штурвал, одной рукой, второй лихорадочно отправляя команды.

— Шеб! Как только выровняемся — соберите пассажиров на палубе, проследите, чтобы у всех были термокостюмы и дыхательные маски.

— Есть, сэр!

— Сэм. Нам нужно обеспечить обогрев палубы, — Гордон встретил взгляд Сэма.

Тот кивнул и снова сосредоточился на связи.

Корабль мелко задрожал, но его беспорядочное вращение начало замедляться.

Шеб торопливо отстегнулся, вставая с ложемента и переключая комм в режим рации.

Его немного повело в сторону, но старший стюард удержался на ногах и бросился прочь из рубки, на ходу вызывая остальных.

— В машинном Том и Родж, — сообщил Сэм. — Повреждений реакторного отсека нет, но технический коридор с магистральным контуром разрушен. Пытаются погасить в ручном режиме.

— Держи в курсе. Что с запасами кислорода?

— Баки по правому борту целы. Но они почти пусты. И подача… основная система разгерметизирована. Вспомогательная… отказывает в подключении. Нужно смотреть, может, получится запустить вручную.

— Вода?

— Контур сохранил герметичность, — Сэм бросил на капитана короткий взгляд. — Но насосам нужна энергия.

— И что с энергией?

— Разрыв кабеля. Можно попробовать закольцевать систему до техотсека, реактор сможет дать достаточно энергии даже на малых значениях.

— Сможешь?

— Нужно смотреть.

— Действуй.

Времени на то, чтобы принять меры по спасению, у них было не так много. Тепло, воздух и вентиляция — нужно было как-то обеспечить ими людей, когда системы снабжения отказали.

Гордон отогнал панические мысли. Он ещё может всех спасти.

Глава 10. Катастрофа. Виктор

Когда погас свет после сотрясшего корабль тяжелого удара, Виктор не сразу понял, что проблема с лайнером, а не с ним.

Он так боялся гиперпрыжка, что выпросил у Шеба двойную дозу успокоительного. Отзывчивый стюард пожалел пассажира, но удвоенное медикаментозное спокойствие не подействовало. Виктора ощутимо потряхивало, пока он лежал, пристёгнутый к койке, и слушал обратный отчёт.

Кратковременная потеря сознания сбросила нервную дрожь, и в первые мгновения, почувствовав тяжелую вибрацию, Виктор счел, что это его снова колотит от пережитого волнения.

Но затем каюту окутала тьма, а Виктора резко дернуло в сторону — он свалился бы с кровати, не будь пристегнут.

И только когда окружающую тьму прорезали красные сполохи аварийного освещения, до Виктора, повисшего на ремнях безопасности, дошло — удар не был плодом его воображения.

«Аврора» с чем-то столкнулась.

Катастрофы в космосе были настоящей редкостью, и Виктор ещё какое-то время пытался уложить эту мысль в голове.

Он оказался на рейсе, где произошла авария. Как такое вообще могло случиться? С ним?! Виктор же просто хотел ускорить проект!

Судорожно он вздохнул, предчувствуя надвигающееся удушье. Но воздух в каюте никуда не исчезал, и о катастрофе свидетельствовало только аварийное освещение.

И взбесившаяся гравитация, прыгающая по всем поверхностям каюты.

Динамик оповещения зловеще молчал, и Виктор чувствовал, как горло сжимает паника.

Что, если его каюта — всё, что осталось от «Авроры»? Если за дверью — безжалостный холодный космос? Если его жизнь — только агония перед жуткой смертью от холода и удушья?

Стук зубов в тишине каюты показался ему оглушительным. Но стучали они не от холода, а от нервной дрожи, сотрясавшей всё тело Виктора.

И это после двойной дозы успокоительного!

Виктор уже был готов закричать, как вдруг почувствовал, как беспорядочная тяга перестала толкать его в разные стороны. Дополнительная тяга осталась, но только в одну сторону.

Он не сдержал всхлип облегчения: лайнер не разрушен. Его пытаются стабилизировать, а значит, как минимум кто-то из экипажа жив.

Возможно, повреждения не так велики, как он успел себе надумать?

Виктор заставил себя дышать медленнее, борясь с паникой.

Он потерял счёт времени, когда двери каюты распахнулись, и появился Шеб:

— Доктор Нилштайн. На лайнере произошла авария. Причин для паники нет, экипаж ликвидирует последствия. Для вашей безопасности прошу надеть термокостюм с дыхательной маской и пройти на палубу. Упаковка с костюмом расположена в шкафу, — голос стюарда звучал ровно и благожелательно.

Успокаивающе.

После надвигающейся в полутьме и одиночестве паники Виктору отчаянно хотелось верить, что всё под контролем, ничего страшного не случилось, и нужно просто подождать, когда неполадки устранят.

Он протяжно выдохнул и потянулся к ремням.

— Вам нужна помощь? — осведомился Шеб.

— Нет-нет, я… справлюсь сам.

Стюард кивнул и вышел.

Трясущимися руками Виктор расстегнул замки и не удержался от нервного смешка.

Паникёр.

Он заглянул в шкаф — здесь действительно обнаружился запечатанный пакет, на который он и внимания не обратил при заселении. Осторожно вскрыв упаковку, Виктор извлек плотный комбинезон и что-то наподобие лабораторного респиратора с фильтром.

Какая-то мысль промелькнула в сознании. Учёный замер, пытаясь понять, что не так. Нахмурился и расправил комбинезон, прикидывая, как бы половчее его надеть.

И только когда он застегивал молнию, до него дошло.

Тишина. Настолько плотная, что звук молнии прозвучал неожиданно резко. Вот только, несмотря на отличную звукоизоляцию, в каюте никогда не было абсолютно тихо. Гудение двигателей, тихое шипение системы кондиционирования, жужжание вентиляторов в трубах подачи воздуха…

Ничего из этого сейчас Виктор не слышал.

А значит, авария куда серьёзнее, чем предполагает экипаж.

Сглотнув, он посмотрел на маску. Она не была подключена ни к каким источникам кислорода. Её фильтр был для углекислого газа, который больше не отводила вентиляция.

Да, в первую очередь в герметичном невентилируемом помещении проблемой становился рост концентрации СО2.

А во вторую — недостаток кислорода.

Торопливо схватив маску, Виктор поспешил из каюты. На него мгновенно навалились заполнившие коридор звуки — шаги, испуганный шепот, хныканье и всхлипы. Но люди не толкались, шли организованно, не поддаваясь панике.

Виктор огляделся, пытаясь высмотреть кого-то из стюардов или членов экипажа, но вокруг были только люди в одинаковых термокостюмах. Виктор поторопился на палубу.

Гравитация всё ещё не пришла в норму, и при ходьбе Виктора кренило то в одну, то в другую сторону. Но он старался не обращать на это внимание, торопясь выяснить важное. Но на пороге палубы на мгновение замер, давя в себе панический страх перед обзорными панелями.

А шагнув внутрь, с удивлением обнаружил, что пугающее его изображение погасло.

Космос демонстрировался на экранах, а вовсе не в огромных иллюминаторах, как он почему‐то изначально предположил.

Это приободрило Виктора, и он с удвоенным вниманием начал осматриваться.

И бросился со всей возможной скоростью к стюарду, обнаруженному на палубе. Тот помогал пассажирам разместиться и явно не был рад тому, что его отвлекли.

Виктор, обнаружив, как часто дышит молодой парень с именем «Питер» на бейдже, почувствовал ком беспокойства внутри. Питер прятал тревогу куда хуже Шеба.

— Мне нужно поговорить с капитаном, — сообщил он стюарду.

Тот нахмурился — наверняка с такой просьбой к нему обращался каждый второй.

— Прошу прощения, но капитан сейчас занят. Позднее он обратится к пассажирам с заявлением…

— Я могу помочь с системой фильтрации воздуха, — понизив голос, сообщил Виктор.

Питер окинул встревоженным взглядом людей вокруг и, извинившись перед ждущими его помощи пассажирами, отвел Виктора в сторону.

— Что вы имеете в виду? — его голос дрогнул.

Виктор осознал, что экипаж в курсе проблемы, и отмахнулся от лёгкого укола досады на себя.

— Я везу на Эрион материал для терраформирования. Для создания кислорода из углекислого газа.

Несколько мгновений Питер смотрел на него, а затем потянулся к комму.

Глава 11. Первые решения. Сэм

Профдеформация Сэма Вайлина давно стала притчей во языцех всего звёздного флота. Он трясся над «Авророй», как над родной, и несколько раз спасал от катастроф.

Но в этот раз… не уберёг. Даже попытка манипулировать капитаном страшными цифрами ничего не дала, только поссорила давних коллег.

Но интуиция никогда не подводила Сэма, и перед этим рейсом выла сиреной где-то внутри, предупреждая о беде.

Только вот интуиция — это не заключение экспертной комиссии, её не предъявить в качестве аргумента.

И ведь Сэму даже удалось убедить себя, что он зря нагнетает.

Но предчувствие не обмануло.

Когда корабль тряхнуло, Сэм не стал тратить время на бесполезные упрёки. Удовлетворения от того, что он оказался прав, инженер тоже не почувствовал — потому что сейчас погибала его «Аврора».

Ему не нужно было смотреть на показания приборов, чтобы представить масштаб разрушений: он прогонял все варианты десятки раз. И сейчас — хотя бы не худший из них.

С тем, что есть, можно работать.

С первоочередной задачей — замедлить вращение — вполне успешно справлялся пилот. Без стабилизации на «Авроре» будет невозможно что-либо сделать.

Особенно в условиях, когда требуется ручное вмешательство.

И полная остановка для этого не нужна.

— Том! — вызвал он механика из машинного.

— Замедляем реактор, — откликнулся сквозь помехи комм голосом Тома.

— Что с кабелями?

— Обрыв где-то дальше. В техкоридоре.

— Проверь распределительный узел перед техотсеком. Автоматику не спекло? Сможем разомкнуть кабель и закольцевать?

— Проверю.

Том отключился. Сэм покосился на сосредоточенного Гордона, с кем-то тихо переговаривающегося по комму.

Чёрная бездна космоса. Этот рейс и впрямь может стать их последним.

Его комм зашипел:

— Гестер вызывает рубку! — сквозь шипение раздался голос техника жилого отсека.

— Да, Пол, слушаю, — откликнулся Сэм.

— Мистер Вайлин? У нас тут… проблема.

— Говори, не тяни! — рявкнул Сэм, чувствуя, как в груди растет беспокойство.

— Центральная ось вращается.

Сэм едва сдержал ругань. Ну, конечно! Взрыв придал импульс не только самому кораблю, но и оси. В норме она должна быть неподвижна относительно жилого сектора, но, если началось вращение…

Из-за трения подшипников между секторами начнется деформация, и это уничтожит «Аврору». Вместе со всеми на борту.

— Можешь остановить? — бросил он в комм.

— Один? — испуганно ответил Пол.

Совсем ещё мальчишка, недавний выпускник специализированной технической школы. Ещё даже первый десяток рейсов не отлетал. Техник жилого сектора — самая спокойная должность на любом корабле…

— Жди, сейчас буду, — бросил Сэм в комм и повернулся к Гордону: — В жилом секторе проблема. Схожу гляну.

— Где только сейчас проблем нет… — кивнул Гордон, отпуская.

Том ответил, когда Сэм был уже на полпути к технику.

— Босс? Узел цел. Секционный размыкатель доступен, можно попробовать вручную выбить силовые контакты.

— Перебросить перемычку на соседнюю шину сможешь? — если кому Сэм и мог доверить работу с кабелями, это Томасу.

Штатного электрика на борту не было, но спецы машинного отдела имели соответствующий допуск — на всякий аварийный случай. А у Тома ещё и внушительный опыт. Хотя поможет ли он в такой ситуации?

— Попробую, — не слишком уверенно откликнулся тот.

— На корпус не коротит? — уточнил Сэм.

У него нужного опыта тоже не было. Закольцовывать энергетические контуры кораблей ему на практике не доводилось.

— Надо проверять.

— Замерьте сопротивление изоляции. Если в норме — закольцуйте левый контур на месте.

— Сделаем, босс.

— Как там реактор?

— Жарит, — пробурчал Том. — Тепло скидывать некуда.

— Сколько до критичных температур?

— Пока терпит.

— Хорошо. Позже займемся. Сначала — энергия.

Навстречу Сэму выбежал Пол.

— Я… я не знаю, что с этим делать, — растерянно признался он.

Следом за мальчишкой Сэм поторопился к техническому туннелю со стыками секций.

Скрежет из стыковочного колодца он услышал еще на подходе. Разнонаправленное вращение центральной оси и жилого сектора давило на стонущий металл, а трение раскаляло гигантские подшипники техузлов.

Над колодцем поднималось густое марево жара, свидетельствуя — времени мало.

Им нужно было остановить ось, но секция могла не выдержать экстренного торможения.

В одиночку тут не справиться.

— Пол, мне потребуется твоя помощь, — оценив масштаб предстоящей работы, Сэм серьезно посмотрел на техника.

Тот кивнул.

В колодец Сэм полез первым. Даже сквозь термоперчатки он чувствовал жар лестничных скоб, а воздух обжигал легкие, невзирая на маску.

Сталь подшипников раскалилась почти до деформации, и инженер бросился к панели аварийного охлаждения.

— Пол! Гаси его! — швырнув раструб технику, он врубил ручную подачу хладагента, выгадывая время.

В техотсеке имелся аварийный генератор, от которого питались индукционные захваты на статоре. Но его еще нужно было включить…

Азот с шипением оседал на металле, и отсек заволокло клубами белого пара. Металл быстро остывал, но ось всё ещё вращалась.

— Пол, справишься один? — крикнул он технику.

В окружающем скрежете и шипении голос тонул.

— Да! — прокричал тот в ответ и, удерживая раструб одной рукой, встал возле насоса.

Сэм нашел генератор едва не на ощупь и торопливо включил.

Мощные электромагниты, способные удержать многотонную конструкцию, заработали с мерным гудением.

Пол продолжал заливать подшипники азотом, а Сэм тянул рычаг управления индукционными тормозными захватами, чтобы не заклинить барабан жилого отсека.

Он не мог допустить отключения гравитации.

Под действием магнитных захватов взбесившаяся ось начала замедляться. По стенам прошлась мелкая дрожь, скрежет затихал по мере сброса скорости оборотов.

Центральная ось зафиксировалась с глухим ударом.

Барабан жилого отсека продолжил вращение, справившись с коротким сопротивлением.

Гравитация, на миг поплывшая, восстановилась, и Пол опустил раструб.

Белый пар почти рассеялся, и Сэм заметил, как дрожат руки техника.

Ему и самому пришлось сжать кулаки, чтобы унять дрожь от напряжения. Но они справились.

Инженер подошел к мальчишке и похлопал по плечу:

— Ты молодец. Идём, нужно помочь в машинном отделении.

Глава 12. Первые решения. Ирис

Когда отключился свет, а каюта будто превратилась в центрифугу, Ирис испугалась за Тони. Она ждала истерики, понимая, что даже подняться не сможет, чтобы его успокоить, без риска что-нибудь себе сломать.

И беспокойство за сына помогло отвлечься от случившегося.

— Мамочка? — испуганно спросил Тони. — Что это? Мы прыгнули?

— Да! Да, сынок, мы прыгнули, — ухватилась она за это объяснение.

Лишь бы успокоить ребенка.

— А дядя Майкл говорил, что будет быстро, — с сомнение откликнулся малыш.

Лихорадочно Ирис пыталась придумать правдоподобный ответ.

— Дяде Майклу могло так показаться, — она постаралась, чтобы голос прозвучал уверенно.

— Обманщик, — сердито буркнул Тони.

Ирис мысленно попросила у Майкла прощения и бодро заявила:

— Уверена, он не специально!

Каюту перестало мотать, и Ирис невольно выдохнула, выпутываясь из ремней. Кажется, ситуация улучшается…

Торопливо она подбежала к Тони, едва не упав.

— Ты в порядке, не ушибся?

Она начала ощупывать сына, а он дергался от щекотки и смеялся:

— Мам! Я здоров! Нас так раскрутило! Было весело!

Отстегивать его Ирис не торопилась, опасаясь, что болтанка вернется.

Но вскоре Тони стало скучно, и он схватился за ремни, пытаясь подняться. Ирис потянулась было к экрану, но тот ожидаемо оказался отключен.

Она прикусила губу, приказывая себе не паниковать, и вручила сыну комм с условием, что он останется лежать.

Тони охотно согласился с её предложением. И, пока мальчик увлеченно смотрел любимую серию мультфильма, хранившегося в памяти комма, Ирис пыталась сосредоточиться на своём сыне.

Просто, чтобы не закричать от ужаса. Потому что она не понимала, что произошло, и гнала все жуткие предположения — а они упорно лезли, рисуя картины одна страшнее другой.

И, когда дверь каюты открылась, впуская стюарда, Ирис затопила волна облегчения.

По крайней мере, они с Тони — не единственные выжившие на корабле.

Голос Шеба звучал уверенно и успокаивающе, но Ирис всё равно стало тревожно из-за того, что пассажиров собирают на палубе.

Термокостюм оказался Тони немного велик, и она как раз пыталась приладить его поудобнее, когда в двери постучали.

— Майкл? — открыв дверь, она с тревогой посмотрела на мужчину.

Он чуть напряженно улыбнулся:

— Хотел проверить, как вы тут. Уже собрались?

— Да, почти.

— Дядя Майкл, а ты нас обманул! — Тони подбежал к дверям.

— Да? В чём же? — непритворно удивился геодезист.

— Ты сказал, что прыжок — это быстро, а нас долго болтало!

«Прости» — одними губами прошептала она, но Майкл только улыбнулся:

— Поверь, Тони, я тоже был удивлён! Не иначе, капитан устроил развлечение специально для тебя!

Тони расхохотался, и Ирис с благодарностью кивнула за поддержку. Пусть малыш видит во всём веселое приключение. С его истерикой она точно не справится.

— Тони, идём на палубу.

— Я с вами, — предупредил Майкл.

В коридорах было малолюдно — основной поток пассажиров прошёл, пока Ирис боролась с термокостюмом Тони. Но она всё равно постучала в каюту Виктора, переживая за него.

Но ей не открыли. Видимо, учёный уже ушёл.

На палубу они пришли, должно быть, в числе последних. Здесь было сумрачно и шумно, люди переговаривались, возмущались, боялись, плакали…

Ирис огляделась в надежде увидеть Виктора, чтобы убедиться, что с ним всё в порядке. Он опасался палубы, но сейчас обзорные экраны не горели, так что её беспокойство за учёного слегка улеглось.

Внимание Ирис привлёк знакомый пассажир — тот самый холёный мужчина, прибывший на «Аврору» последним.

Он громко отчитывал стюарда, требовал, чтобы тот привёл к нему капитана, и не сдерживал гнева. Ирис посочувствовала Роберту, которому опять не повезло успокаивать важную шишку.

Должно быть, тот был единственным на палубе, кто не надел термокостюм. Даже его спутница оказалась осторожнее.

Рисковать здоровьем ради комфорта? Ирис этого не понимала.

Несмотря на то, что палуба была предназначена для прогулок, здесь имелись и скамьи — для тех, кто желает полюбоваться звездами. К ним, пока полупустым, Ирис и направилась. Она сомневалась, что мест хватит всем, и опасалась, что покинуть палубу в скором времени не удастся.

Её всё ещё тревожило молчание экипажа, но в первую очередь она должна была позаботиться о Тони. Сидеть прямо на полу вряд ли полезно для ребёнка, даже в термокостюме.

Майкл устроился рядом и жестом позвал своих коллег присоединиться. Почему-то в компании крепких, внешне спокойных мужчин Ирис стало спокойнее.

— Как думаете, почему капитан до сих пор не появился? — услышала она чей-то голос позади.

— Никто нам не скажет, что случилось, — повернулся к говорившему Егор, сосед Майкла. — Кому паника нужна?

— Считаешь, есть причины для паники?

Никого из коллег Майкла Ирис не знала, а потому просто переводила взгляды на говоривших, не решаясь участвовать в разговоре. Слушать ей тоже не очень хотелось, потому что казалось — если не знать о проблеме, то её и нет.

К счастью, Тони не прислушивался, погрузившись в любимый сюжет, и не боялся.

— Пока всё выглядит довольно… оптимистично, — отметил Майкл.

Ирис понимала, о чём он: даже если с кораблём что-то случилось, у них всё ещё есть воздух, корпус цел, холод не ощущается. Может, это какой-то сбой с электричеством? Даже если в полёте этот сбой не починить — ничего же страшного? Они же всё равно смогут долететь?

В этот момент вспыхнул основной свет, и от сердца отлегло.

Глава 13. Первые решения. Гордон

Когда на комм пришёл вызов от одного из стюардов, Гордон решил, что начались проблемы с пассажирами.

На космических лайнерах никогда не работает много стюардов, и в обычных условиях это нормально. Но сейчас каждый из парней Шеба должен успокоить несколько десятков человек, испуганных, паникующих. И беспорядки на палубе — скорее всего, дело времени. Но Гордон полагал, что оно ещё есть.

Неужели ошибся?

Однако его опасения оказались напрасными.

— Прошу прощения, капитан, — по голосу Гордон узнал Питера. — Здесь, на палубе, человек… он хочет поговорить с вами.

— Мне сейчас некогда. Скажи ему, что позже я к ним выйду и отвечу на вопросы.

— У него нет вопросов. Он предлагает помощь, — сквозь статические помехи донеслось до капитана.

Гордон нахмурился — вряд ли пассажир мог хоть чем-то помочь. Но в условиях, когда «Аврора» едва не разваливается на ходу, лишние руки пригодятся. Если, конечно, этот пассажир действительно специалист.

Сэм поднялся, предупредив, что пойдет решать какую-то проблему с жилым отсеком, и задерживать его, чтобы выяснить, что за проблема, Гордон не стал. Всё равно отчитается.

— Питер? Проводи пассажира сюда, — решил Гордон и уставился на мигающие красным экраны.

Вращение почти остановлено, энергией занимаются, будет энергия — будет вода и, возможно, тепло.

Но воздух…

В пути к гиперпрыжку активно использовались запасы кислорода, хранящиеся по правому борту. Они уцелели, но хранилище практически пусто. А резервуары по левому борту уничтожены взрывом. И следовало придумать, как растянуть остатки запасов на почти трое суток, которые оставалось лететь до Эриона.

Впрочем, эта проблема утратит актуальность, если не получится включить вентиляцию. К сожалению, просто вернуть электроснабжение недостаточно. Целы ли фильтры-поглотители? Электролизные установки? Воздуховоды жилого сектора можно изолировать, но чем их наполнять? И как отводить отходы дыхания?

Гордон отер пот со лба — разрушение радиаторов сломало систему теплоотведения, но Гордон знал, что резкое повышение температуры — временно. Кораблю грозило быстрое остывание.

Еще одна проблема, которую требовалось срочно решить.

Он посмотрел на дверь — не возвращается ли Сэм. Только главный инженер мог ответить, каковы шансы «Авроры» долететь до Эриона.

Но вместо Сэма в рубку зашёл Питер в сопровождении невысокого взъерошенного пожилого мужчины. Одного взгляда на пассажира Гордону хватило, чтобы предположить, что пользы от него ждать не стоило.

— Капитан, это синтебиолог, доктор Виктор Нилштайн, — представил пассажира Питер.

Стюард чуть растерянно взглянул на Гордона, и капитан кивнул, отпуская его — на палубе наверняка нужна его помощь.

— Здравствуйте, капитан, — чуть нервничая, заговорил доктор Нилштайн.

В этот момент Гордон его узнал — тот самый пассажир, чей багаж не хотели пропускать на «Аврору». Не потому ли он пришёл? Устроить истерику из-за того, что оказался на борту, куда его настойчиво не пускали?

— Питер сказал, вы хотите помочь, — поздоровавшись с пассажиром, осведомился он, ожидая худшего.

— Да… да, я мог бы… скажите, а багажное отделение не пострадало? Я пытался выяснить у Питера, но он не…

— Не пострадало, — пряча раздражение, ответил Гордон.

Багажное отделение располагалось в носовой части «Авроры» и взрыв его не повредил. Но у него корабль на грани гибели, а этот человек беспокоится о багаже? Что не так с этими людьми?

Доктор Нилштайн заметно расслабился и зачастил:

— Видите ли, я везу на Эрион инструмент для терраформирования. Ультраретинеллы созданы для быстрого насыщения атмосферы кислородом, и они поглощают углекислый газ. Если вы предоставите баки с водой и некоторые материалы, мы могли бы запустить кислородную ферму на борту…

В этот момент вспыхнул свет: Сэму удалось вернуть электричество. Но Гордон даже внимание на это не обратил:

— Погодите, — перебил он биолога. — То есть, вы везете растения, которые могут быстро вырабатывать кислород?

— И так же быстро поглощать углекислый газ, — кивнул доктор. — Но потребуется время…

— Погодите, — снова перебил его капитан и включил комм: — Сэм! Сэм, слышишь меня?

— Да, приём! — сквозь треск статики донеслось из комма.

Гордон мысленно пожелал здоровья тому, кто предусмотрел в коммах режим рации. Иначе они бы остались без связи.

— Воздухоснабжение, Сэм. Можете запустить?

— Нужно смотреть. Свяжусь, как выясню.

Сэм отключился, а доктор настойчиво повторил:

— Время. Ультраретинеллам нужно адаптироваться, прежде чем начать выработку. И ёмкости. Если отложить…

— Я понял, — кивнул Гордон и взглянул на Вейна.

Начальник службы безопасности «Авроры» не подчинялся капитану напрямую. Впрочем, на лайнере такого класса он был больше номинальной силой — в его подчинении был только один человек, которого Вейн отправил на помощь стюардам. Сам остался здесь, чтобы не пугать пассажиров.

И чтобы не отвечать на их вопросы — увидев его нашивки, едва ли пассажиры не потребуют объяснений.

Но сейчас Вейн оказался единственным свободным человеком, доступным Гордону. Вот только приказывать ему капитан не мог.

— Вейн.

— Да? — к чести мужчины, он сохранял спокойствие, несмотря на всё происходящее.

— Нам нужно извлечь из багажного отсека… — Гордон вопросительно посмотрел на синтебиолога.

— Два спецкейса, — спохватился доктор Нилштайн, не сразу поняв, что от него хотят.

— И? — Вейн нахмурился.

— Стюарды все заняты, — именно они занимались распределением багажа на борту, и в норме это не требовало использования скафандров: с погрузкой прекрасно справлялись роботележки.

Но для управления ими требовалась связь.

— Вы хотите, чтобы я вынес эти два кейса из багажа? — слегка приподнял брови эсбэшник.

— Вейн. Мне больше некого попросить.

Как любой специалист, работающий в космосе, Вейн умел пользоваться служебными скафандрами. В отличие от пассажира, слишком нервничающего, чтобы чётко следовать инструкциям.

— И где их искать? — осведомился Вейн ровным тоном.

Чуть сбиваясь, доктор назвал номер секции и место. Офицер только молча кивнул и выбрался из своего кресла.

— Спасибо, — вслед ему сказал Гордон.

Тот обернулся с удивлением:

— В моих интересах, — хмыкнул и вышел.

Глава 14. Лёгкие «Авроры». Сэм

В машинном отделении было жарко. Пока не критично, но, как и говорил Том, эта проблема требовала решения.

Но первоочередной не была.

Том вместе с Роджем обнаружились возле энергоузла, где пытались перекинуть кабель, чтобы закольцевать систему.

— Помощь нужна? — осведомился Сэм.

Том даже не обернулся, аккуратно извлекая кабель из уже отогнутых зажимов.

— Справляемся, босс.

А вот Родж, страховавший напарника, посмотрел на начальника встревожено:

— Как там… ситуация?

Отсюда всю картину они не видели — только разрушенный техкоридор. В машинном отделении ничего не знали об истинном размере катастрофы, и Сэм не был уверен, как правильно: рассказать всё или успокоить?

— Остановили вращения, — больше хороших новостей не было. — Думаю, справимся.

— Что-то серьёзное? — с деланым равнодушием отвернулся Родж.

Сэм покосился на Пола, испуганно ожидающего его ответа, и всё же ответил:

— Повреждена система жизнеобеспечения. Но время, чтобы её наладить, есть.

Пол чуть расслабился, а его старшие коллеги продолжали возиться с кабелем.

— Так… осторожнее, Родж… закрепляем…

Сэм слушал их бормотание и осматривал реактор, пытаясь решить проблему его охлаждения.

В нормальном состоянии тепло от реактора через трубы разносилось по жилому отсеку, а излишки выводились радиаторами. И, если насосы для разгона теплоносителя можно будет запустить, когда пойдет ток, то куда деть излишки? Даже на малых мощностях реактор вырабатывает тепла больше, чем нужно для обогрева всего жилого сектора. Запустить теплоносители — и вскоре жилой сектор превратится в смертельную сауну.

Правое крыло радиатора повреждено, но оно хотя бы есть, в отличие от полностью разрушенного левого; вот только теплоотвод у радиатора один, общий.

Вызов Гордона отвлек Сэма, добавив головной боли.

Проблему воздуха инженер подсознательно откладывал, понимая, что она — основная и самая сложная. Взрыв лишил «Аврору» запасов кислорода, и предотвратить это было невозможно, даже предполагая подобную ситуацию. Конструктивные особенности лайнера предусматривали использование резервуаров строго в определенной последовательности. Сэм, как бы ни хотел подготовиться к возможным последствиям, ничего не мог сделать.

Но бесконечно откладывать это было нельзя. Следовало посмотреть, что с системой воздухоснабжения, и можно ли что-то сделать, чтобы протянуть до Эриона.

— Готово! — Том запустил ток.

Аварийное красное освещение сразу сменилось привычным белым. Сэм отмахнулся от обманчивого чувства, что всё наладилось, и кивнул Роджу:

— Пойдешь со мной к воздушке. Заодно посмотрим, что с теплоотводом. Пол — помоги Тому, наблюдайте, не пойдёт ли перегруз на электролинию.

Облачившись в скафандры, они прошли короткий шлюз и очутились в техкоридоре, искореженном взрывом. Он был обесточен, даже аварийное освещение не работало; в невесомости плавали обломки труб и обшивки, а коммуникации были варварски разорваны.

Подсвечивая дорогу фонарём, Сэм медленно двигался вперед, стараясь не наткнуться на обломки. Коридор заканчивался еще одним шлюзом, откуда можно было попасть к гипердвигателям, воздухотворной установке и техотсеку для обслуживания радиаторов.

Сэм в первую очередь свернул к воздушке.

Взрыв не повредил саму установку, но смял все распределительные коробы. Сюда бесполезно было тянуть кабель — даже заработав, установка не сможет снабжать воздухом другие отсеки — даже теми остатками, что еще имелись в резервуарах. Как и фильтровать углекислый газ.

Родж сдавленно выругался, осмотрев установку.

— Родж, надо проверить радиатор.

— А смысл? — в голосе техника прозвучала безнадежность.

— Нам нужно продержаться всего три дня, — одернул его Сэм. — Даже меньше, с учётом аварийных скафандров. Жилой отсек не повреждён, в нём есть воздух. Придумаем что-нибудь. Иди за мной.

В этот момент Сэм был рад, что не один. Сохранять оптимизм было легче, когда рядом кто-то, кто требовал поддержки.

Покидая отсек, Сэм связался с капитаном:

— Гордон? Подачу воздуха мы восстановить не сможем.

— Понял тебя. Возвращайся, у нас появился вариант с воздухом, но нужна техническая помощь.

— Вариант? — изумился Сэм. — Хорошо. Сейчас проверю радиаторный и вернусь.

Слова капитана звучали невероятно, потому что Сэм прекрасно знал — вариантов нет. Можно замкнуть систему воздуховодов жилого оттенка, но без притока кислорода и вывода углекислого газа это ничего им не даст.

Но в то же время голос Гордона звучал слишком уверенно для человека, которому грозит задохнуться на полуразрушенном лайнере.

Как Сэм и ожидал, теплоотвод оказался поврежден — но в довольно удачном месте, уже после смычки, разводящей общую магистраль к разным радиаторам. И, хотя смычка не предусматривала технической заглушки, но её можно было создать вручную.

— Родж? — позвал инженер. — Здесь нужна заглушка. Я отправлю к тебе Тома, как закончите — сообщите. Возможно, ваша помощь потребуется в рубке. Капитан заявил, что есть способ решить проблему с воздухом.

— Какой?

— Пока не в курсе, но мы нужны. Так что сейчас решаем проблему с теплоотводом.

— Сделаем, босс, — козырнул Родж.

Сэм поспешил обратно, насколько это было возможно в невесомости. Он плыл, отталкиваясь от переборок, и пытался прикинуть, какой выход нашел Гордон. Но ни одной толковой идеи ему в голову не пришло.

— С кабелем всё нормально? — едва зайдя в машинное, спросил он.

Том кивнул.

— Пол, останешься здесь, — распорядился Сэм. — Том, иди в радиаторный. Там нужна заглушка, как справитесь — запускайте систему. Остаёмся на связи.

В рубку он возвращался едва не бегом.

Глава 15. Лёгкие «Авроры». Ирис

Когда включился нормальный свет, Тони вскинул голову:

— Теперь мы можем вернуться в каюту?

Ирис улыбнулась сыну:

— Пока нет. Мы ждём выступления капитана.

Ей стало спокойнее — если есть энергия, значит, ничего непоправимого не произошло. А мелкие неполадки — это рабочий момент. Вряд ли без них проходит хоть один рейс.

Она сочла, что восстановление нормального полёта — дело времени.

— А когда придет капитан? — заинтересовался Тони.

— Думаю, скоро. Он очень занятой человек.

— Но нас же тут так много его ждут? — наивно моргнул мальчик.

Ирис потрепала его по светлым вихрам:

— Так мы-то ничем не заняты, в отличие от него.

Тони кивнул с умильно-серьезным видом и снова уткнулся в комм. Ирис повернулась к Майклу с надеждой:

— Это же хороший знак? — она кивнула на потолок.

Обзорные экраны оставались отключены, но лампы горели ровным светом.

— Определенно, — улыбнулся геодезист вполне искренне.

Но Ирис заметила короткий взгляд, которым он обменялся с Егором. И насторожилась:

— Вы всё равно обеспокоены?

Майкл кашлянул, прежде чем ответить с напускным легкомыслием:

— Что ж, мы всё ещё в космосе, поэтому совсем исключать причины для беспокойства я бы не стал. Но, думаю, это, — он тоже кивнул на потолок, — и правда хороший знак.

— А раньше такое случалось? — осторожно спросила она.

И поморщилась, обернувшись на скандалящего мужчину, который на какое-то время умолк, когда включили свет, и теперь снова начал кричать на стюарда, уже другого.

— Не припомню прямо такого, — как-то не очень уверенно ответил Майкл.

— Мам, — дёрнул её за рукав Тони. — А почему дядя ругается? Что-то случилось?

— Не переживай, Тони, — усмехнулся Егор. — Дядя просто хочет леща.

Мальчик моргнул:

— Он голодный? — перевел взгляд на Ирис, словно не уверенный, что его не обманывают: — Мам?

Она не сдержала смешок, но на Егора взглянула с укором. Ещё не хватало, чтобы он начал объяснять ребенку идиомы.

— Голодный, поэтому злой такой, — улыбнулся Майкл.

Но Тони не поддержал шутку и на скандального пассажира посмотрел встревоженно.

Не он один, впрочем — люди, напуганные, не понимающие, что происходит, нервничали, и сердитые вопли мужчины к успокоению не располагали. Вокруг скандалиста волнами расходилось недовольство, люди начинали ворчать, и сюда стягивались остальные стюарды, стараясь справиться с беспокойством толпы.

Ситуация грозила выйти из-под контроля и уже начала пугать Тони, поэтому Ирис решительно встала, обернувшись к сыну:

— Попрошу дядю успокоиться, — улыбнулась она.

И двинулась к скандалисту.

— Ирис? — раздалось ей вслед удивлённое Майкла.

Но она не остановилась, боясь растерять решимость.

По мере приближения она смогла разобрать суть претензий мужчины — он требовал, чтобы его пропустили в каюту и позвали к нему капитана, вещал что-то о саботаже и о том, что это всё подстроено, грозился уволить весь экипаж и уверял всех окружающих, что происходящее — произвол команды, желающей испугать пассажиров.

Обвинения звучали абсурдно, на взгляд Ирис, но падали на благодатную почву. Испуганный народ жаждал простого и безопасного объяснения, а мужчина держался так уверенно, словно знал это точно.

На попытки стюарда уверить его, что всё не так, скандалист не обращал никакого внимания. Ирис стало жаль молодого парня — его звали Питер, судя по бейджу, и он выглядел более юным, чем его коллеги.

Но, к чести стюарда, сохранял профессиональную благожелательность.

— Простите, — она тронула пассажира за руку.

— Что? — от неожиданности он дернулся, повернувшись к Ирис.

— Не могли бы вы говорить потише? — вежливо попросила она. — Вы пугаете моего сына.

Он смерил её взглядом, в котором смешались презрение и возмущение:

— Почему вы вообще решили, что мне есть дело до вашего сына? Его испуг — это ваши проблемы!

— И они станут вашими, если у моего сына от испуга начнется истерика. Увести его отсюда я не смогу, и вы сами будете требовать, чтобы я его успокоила. А маленькие дети контролируют себя куда хуже взрослых. Пожалуйста, успокойтесь и не пугайте ребёнка.

Она старалась, чтобы её слова не звучали сердито, но бороться с раздражением, вызванным его высокомерным тоном, оказалось не так-то просто.

— Да как вы смеете? — его ноздри раздувались от гнева, который он даже не пытался сдержать. — Вы что, вообще, себе позволяете? Да вы знаете, кто я?!

Ирис взглянула на слегка бледного стюарда, который пытался вставить хоть слово в гневную тираду пассажира, а затем сложила руки на груди, уставившись прямо в глаза скандалисту:

— И почему вы решили, что мне есть до этого дело? Вы нарушаете порядок, ведете себя некрасиво и мешаете остальным пассажирам. Думаете, ваше имя дает вам право на всё это?

— Я — Артур Гроссе, — сквозь зубы ответил он. — Этот лайнер и вся его команда принадлежат мне!

— Вы веком ошиблись, — возразила Ирис. — Рабство давно отменили.

Он стиснул кулаки, и Ирис инстинктивно отступила на шаг. Потому что у неё тоже чесались руки, чтобы влепить этому «рабовладельцу» отрезвляющую оплеуху.

Гроссе дернул головой и холодно процедил:

— Соня. Уведи эту истеричку отсюда.

Его спутница — или ассистент? — с готовностью приблизилась к Ирис и схватила её за плечо.

— Вы с ума сошли? — стряхнула её руку с себя Ирис. — Мистер Гроссе. Я не хочу конфликта. Если вы — владелец компании, вы обязаны в первую очередь думать о пассажирах, которых обязались доставить на Эрион в целости и сохранности. А не устраивать скандалы на ровном месте!

Она и сама не ожидала от себя такого напора. Но она должна была защитить сына.

— Вы больше никогда не будете обслуживаться в моей компании, — пригрозил Гроссе, обвел взглядом окружавших их людей и отвернулся. — Соня. Идём.

Ирис не обольщалась — испугался он толпы, которая смотрела на него крайне неодобрительно, признав правоту Ирис. И Гроссе счёл, что не стоит настраивать людей против себя.

Питер с благодарностью посмотрел на Ирис. Она чуть растерянно улыбнулась и вернулась к сыну.

Глава 16. Лёгкие «Авроры». Виктор

По дороге в капитанскую рубку Виктор беспокоился не столько о том, что от его предложения откажутся, сколько о времени, которое будет упущено, пока на него согласятся.

Ультраретинелла — не прибор, который начнет работать, стоит его включить. Водорослям нужно адаптироваться, начать размножаться, их нужно обеспечить питательной средой — и дождаться, пока они достигнут достаточного объёма, чтобы обеспечить корабль воздухообменом.

К счастью, капитан оказался грамотным специалистом и понял проблему, а потому не стал отмахиваться от тревоги Виктора в надежде, что корабельное оборудование в порядке.

Но Виктор всё равно тревожился, порываясь отправиться следом за офицером, который должен был вызволить из багажного отсека основу для кислородной фермы.

— Не беспокойтесь, — остановил его метания капитан Фрайнер. — Вейн справится сам. Вы там ему ничем не поможете.

— Я мог бы показать…

— Он вернется раньше, чем вы наденете скафандр, — уверил его капитан.

Виктор не нашёлся, что ответить. О том, что в багажном отсеке нет воздуха, он как-то забыл. И, разумеется, в таких условиях он ничем не мог помочь офицеру.

Вейн вернулся довольно быстро для человека, который должен был использовать скафандр. Виктору представлялось, что процесс облачения в защиту от космоса должен занимать много времени, но биоинженер не имел ни малейшего представления, как это происходит. А потому просто обрадовался двум кейсам в руках офицера.

Бросившись к чемоданам, он открыл один из них для проверки — картриджи с биогелем аккуратно лежали в своих ячейках. Следов протечек нет, цвет не изменился.

От сердца отлегло. Кейсы были сконструированы специально для безопасной перевозки картриджей, но Виктор не мог не беспокоиться.

— Это — ваши ультра… что-то? — с сомнением поинтересовался капитан.

— Ультраретинеллы, да, — кивнул Виктор.

— На растения не похожи, — отметил Фрайнер.

— Это микроводоросли. Они в специальном биогеле, запакованы в…

— Сколько нужно будет времени, чтобы их распаковать? — перебил капитан.

Виктор поджал губы: ему не понравилось то, как резко его оборвали. Но он понимал — сейчас действительно не лучшее время для длинных лекций.

— На то, чтобы выйти на необходимый уровень производительности, потребуется несколько часов. В зависимости от того, сколько будет воды, света и удобрений.

— Удобрений? — переспросил капитан.

— Это живые организмы, им нужно питание! — рассерженно ответил Виктор.

На Эрионе уже работали заводы по производству фосфора и азота, насыщавшие океан нужными для взрывного роста ультраретинелл микроэлементами. И в биогеле содержались необходимые для первичного роста вещества. Но их не хватит на три дня для кислородной фермы, и дополнительные удобрения придется искать на борту.

— Доктор Нилштайн, но мы — космический лайнер, а не сельхозпредприятие, — Фрайнер нахмурился. — Где мы вам найдем удобрения?

Виктор посмотрел на него удивлённо и спохватился. Разумеется. Капитан звездолёта бесконечно далёк от основ биологии.

— Сколько человек на борту, капитан Фрайнер?

— Больше трёхсот, — насторожился тот. — При чём здесь?..

— Вот. У нас есть триста производителей удобрений, — перебил его Виктор, ощущая определенное превосходство.

Биология — это не жуткий космос, в этой теме Виктор чувствовал себя уверенно.

Брови капитана взлетели вверх, когда он сообразил, о чём речь. И не он один.

— Эти штуки будут снабжать нас кислородом, питаясь нашим дер… эм, нашими отходами? — сдержался в последний момент офицер Вейн.

— В общих чертах, — подтвердил Виктор.

— А разве человеческим можно удобрять? — усомнился он.

— Но мы же не собираемся есть эти водоросли, — возразил синтебиолог. — А кислород они будут выделять чистый.

— Как это… вообще должно работать? — в голосе капитана послышалось сомнение.

Виктор подумал о лекции, которую отказался выслушать командир корабля, и сухо ответил:

— Нужны будут баки. Желательно пластиковые или стеклянные. Железо. И какие-нибудь трубки, чтобы закачивать кислород в систему воздухоснабжения.

— Трубки?

— Можно и без них, но тогда ферму придется расположить на палубе, а запах от неё будет довольно специфический…

В этот момент раздался сигнал комма капитана. Переговорив с кем-то в стороне, Фрайнер вернулся к кейсам:

— Система воздухоснабжения «Авроры» разрушена. Отремонтировать на ходу не выйдет. Будем делать вашу ферму.

Виктор кивнул:

— Сначала нужно подготовить место, ёмкости, удобрения. Поставить свет. Обеспечить тепло, и картриджи вскрывать только в последнюю очередь.

— И какие объемы ёмкостей вам нужны? — нахмурился капитан.

Виктор потянулся к комму, чтобы перепроверить расчёты, сделанные во время ожидания Вейна.

— Для снабжения кислородом всех пассажиров, потребуется биомасса около сотни тонн, — рассеянно озвучил их результат он, опустив промежуточные цифры.

— Тонн? — переспросил капитан. — Вы серьезно? Сколько времени потребуется, чтобы из этих нескольких килограммов выросло сто тонн зелени?

— Капитан, — уверенно посмотрел на него Виктор. — Это специальный, модифицированный для быстрого размножения штамм. Им хватит нескольких часов. К тому моменту, как у нас начнёт заканчиваться кислород, ферма начнет работать в полную силу.

Капитан и офицер Вейн обменялись недоверчивыми взглядами и всё с тем же сомнением посмотрели на чемоданы.

— Капитан, — кашлянул Виктор. — На борту «Авроры» ведь наберется сто тонн воды?

Глава 17. Лёгкие «Авроры». Гордон

Предложение доктора Нилштайна выглядело настоящей авантюрой, но «Авроре» не хватило бы собственного воздуха на три дня полёта. Поэтому Гордон ухватился за эту авантюру, несмотря на все свои сомнения.

Когда синтебиолог открыл один из кейсов, принесенных Вейном, Гордон разглядел пять цилиндрических колб, аккуратно уложенных в специальные выемки и наполненных непонятной бурой жижей, совсем не похожей на растительную массу.

Казалось невероятным, что эти колбы смогут дать нужное количество кислорода.

И как выяснилось, они и не могли. Этим ультраводорослям требовалось пространство и время, чтобы нарастить нужную массу.

А всё новые условия, которые выдвигал учёный, словно отодвигали вероятность успеха. Не успел Гордон прикинуть, где взять ёмкости под кислородную ферму, как Нилштайн озаботился водой.

Разумеется, Гордон знал, какие ресурсы есть на борту и сколько их. Вода — основа для функционирования лайнера, и конструкция «Авроры» позволяла хранить внушительные резервы. Но сто тонн — большая часть запасов корабля, и собрать их в одном месте будет проблематично.

И главный вопрос — куда собрать?

— Воду-то мы найдем, — ответил он синтебиологу. — Но вот перенести её — инженерная задача.

Доктор взглянул на него растерянно, но Гордон не мог сказать, выполнима ли эта задача, без консультации Сэма.

Главный инженер «Авроры» ворвался в рубку так, словно мчался всю дорогу. И едва не споткнулся о чемоданы.

Ругнувшись, он притормозил:

— Гордон! Что за вариант?

— Ты его только что чуть не снес, — философски откликнулся капитан и коротко ввел Сэма в курс дела.

— Водоросли? — опешил Сэм. — Покажите.

Доктор с готовностью открыл второй кейс — заодно проверяя содержимое.

Сэм некоторое время рассматривал колбы, а затем перевел взгляд на Нилштайна:

— Значит, вы из этих контейнеров сможете вырастить полноценную кислородную ферму?

— Да, но для них нужны условия…

— Ёмкости, вода, удобрения, — кивнул Сэм.

— И свет, — добавил синтебиолог. — Желательно — ультрафиолетовый.

Гордон закатил глаза в отчаянии. Ещё и ультрафиолет! Нет, они ни за что не смогут собрать эту ферму, у них просто нет необходимых подручных материалов!

Сэм потер переносицу, размышляя, и потянулся к комму, что-то проверяя.

— Так… мы можем вырезать кислородный резервуар, его размеры как раз позволяют транспортировку по техническим коридорам. Мы разместим ферму на палубе?

— Лучше в соседнем помещении, — торопливо ответил Нилштайн.

— Столовая или гостиная… — кивнул инженер. — Занесём. Это процентов семьдесят нужного объёма. Остальной можно будет добить санбаками от кают. Это и проблему с первичными удобрениями решит.

— А вода? — нахмурился капитан.

Вёдрами резервуар наполнять они будут вечность.

— Техническую воду из резервов можно подать через противопожарный контур. И слить теплоноситель — можем пустить в систему отопления аммиак. Плюс заполним санбаки перед демонтажем, и, если не хватит, добьём водопроводными запасами.

— Аммиак? — нахмурился Гордон.

Его использовали только для сброса излишков тепла и никогда не пускали в трубы жилых отсеков — в целях безопасности.

— Это только на три дня, — отмахнулся Сэм.

Это он-то, всегда так трепетно относившийся к безопасности «Авроры»! Это значило, что спасти корабль Вайлин не рассчитывает. А потому спасает людей.

— Да, ещё нужно тепло, — спохватился доктор Нилштайн. — Оно ускорит размножение ультраретинелл.

— Тепло… подумаем. Ультрафиолет можно позаимствовать в медотсеке, допосвещение соберем по каютам.

Гордон смотрел на своего лучшего инженера, испытывая странное чувство вины. Сейчас от решений Сэма зависела жизнь всех пассажиров «Авроры». А если бы к нему прислушались на старте, их жизням бы ничего не угрожало.

— Сэм? — позвал он.

Инженер рассеянно на него взглянул:

— Что?

— У нас… всё получится? — позволил себе Гордон слабость.

Сэм улыбнулся:

— Без сомнения, — и заговорил в комм: — Родж? Нужно вырезать кислородный резервуар и доставить в гостиную.

— Вдвоём не справимся, нужна помощь, — после непродолжительного молчания ответили с той стороны.

— Будет, — пообещал Сэм и снова взглянул на капитана: — Мне нужны люди.

Людей не было. Почти весь экипаж сейчас находился на палубе, успокаивая пассажиров и присматривая за ними. В рубке — только пилот, который пытается удержать «Аврору " на заданном курсе, сам Гордон, Вейн и Сэм.

И капитан сомневался, что пара рук помогут донести массивный резервуар до большой гостиной. Даже в невесомости это будет непросто, а в жилых отсеках…

Сколько там весит этот бак — тонну, две? Тут пониженная гравитация не особо и поможет.

— Сколько? — вздохнул Гордон.

— Мы сможем использовать роботележки, но, чтобы со всем управиться и быстро, нужно человек десять, а лучше — двадцать.

Гордон кивнул.

Это практически весь экипаж. Но они не имели права оставить пассажиров одних. Люди и без того напуганы, встревожены и не понимают, что происходит. Палуба не может обеспечить привычный комфорт, а ещё нужно позаботиться о питании пассажиров и их физиологических потребностях. Гордон просто не имел права увести экипаж, бросив триста человек на произвол судьбы.

Но вот попросить их о помощи он мог.

— Думаю, пора мне встретиться с пассажирами, — и Гордон решительно направился на палубу.

Глава 18. Большая стройка. Гордон

Ему доводилось попадать в разные ситуации, в том числе и на посту капитана, но встреча лицом к лицу с толпой пассажиров терпящего бедствие лайнера ему предстояла впервые.

Не тот опыт, который Гордон мечтал бы приобрести.

По дороге он подбирал слова для обращения к пассажирам и у дверей на палубу замешкался, собираясь с мыслями — и с решимостью. А затем вышел к людям.

Его появление сразу привлекло внимание толпы. Среди пассажиров пронесся шепоток, и, будто подхваченное волной, внимание всех присутствующих сосредоточилось на нём.

Волнение неприятным холодком пробежалось по спине, но Гордон подавил желание развернуться и сбежать.

У него просто не было такой возможности.

— Уважаемые пассажиры, — твёрдым, хорошо поставленным голосом начал Гордон. — Как вы, должно быть, догадываетесь, на борту «Авроры» произошло ЧП. Сейчас экипаж предпринимает все необходимые меры для того, чтобы обеспечить вашу безопасность. Однако мы нуждаемся в помощи — у нас не хватает рабочих рук. Мы были бы благодарны любому, кто согласится помочь.

Он умолк, ожидая вопросов.

Но все выкрики сводились к одному — что случилось и какова опасность.

Гордон приготовился отвечать, как вдруг увидел, как к нему движется несколько человек — крепких молодых мужчин.

Он снова ощутил неприятный холодок — они могли приближаться как с целью помочь, так и для скандала.

— Лайнер был поврежден в результате непредвиденного происшествия, — наблюдая за приближающими, пояснил капитан.

И мысленно в очередной раз извинился перед Сэмом, который всё это предвидел.

— Опасности прямо сейчас нет. Мы убрали основные последствия ЧП, но для вашей безопасности оставшееся время до прилёта вам придется провести здесь.

— Почему не в каютах? — раздался чей-то звонкий недовольный голос.

Гордон увидел говорившую — девушка-подросток, которая отчаянно храбрилась, пряча страх.

— Это небезопасно, — лаконично ответил он.

— Почему? — донеслось до него с разных сторон.

— Из-за повреждений мы не можем гарантировать стабильную работу воздухоснабжающей системы в каютах.

— Но наши вещи? Как здесь спать? Как есть? — снова послышалось с разных сторон.

— Мы обеспечим питание и спальные места каждому. Приношу извинения за временные неудобства, но экипаж разделит их с вами. До Эриона осталось меньше трёх суток пути, и нам бы хотелось, чтобы все достигли цели в целости и сохранности. Ваши вещи останутся в полной сохранности, мы сможем организовать ваше передвижение к каютам, если возникнет в чём-либо необходимость.

В этот момент компания молодых людей вынырнула из толпы возле него.

— Капитан, мы готовы помочь! — заявил рыжеволосый здоровяк, шедший впереди.

Их было больше десятка, и Гордон выдохнул — самая сложная работа будет выполнена.

— Благодарю, — кивнул он отзывчивому пассажиру. — Еще желающие есть?

Он должен был знать, на что рассчитывать.

К нему двинулись еще несколько мужчин, и стало спокойнее. Он отвечал на вопросы вежливо и уверенно, пытаясь не допустить паники, смягчая ситуацию, насколько возможно. И у него получалось — волнение в лицах окруживших его людей поубавилось. Они верили ему — главному человеку на корабле — и полагали, что, будь дела плохи, капитан не сумел бы скрыть нервозность.

И Гордон мог только порадоваться, что его новости — не так плохи, как могли бы быть. Что ему не приходится запирать пассажиров в каютах, даруя им лёгкую смерть. Не приходится лгать, обещая спасение, которого не будет.

Вопросы иссякли, и других желающих помочь экипажу не нашлось, но Гордон счёл, что и так хорошо — к нему подошли больше двадцати человек.

Гордон не стал бы винить остальных: они были простыми пассажирами, не обученными работать в космосе. На поверхности планеты каждый из них предложил бы свою помощь, не раздумывая. Но здесь, на звездолёте, уверенности, что они смогут помочь, не было ни у кого — даже у тех, кто откликнулся.

И мужества последним не занимать.

— Прошу за мной, — кивнул им Гордон, уверив остальных пассажиров, что ситуация под контролем и причин для беспокойства нет.

Но просто уйти не получилось.

— Капитан Фрайнер!

Услышав этот полный возмущения голос, Гордон едва удержался, чтобы не поморщиться.

Гроссе. Как он мог про него забыть…

За три дня полёта они пересекались несколько раз. В первый раз Гордон пришёл к нему сам, чтобы поприветствовать на «Авроре» лично, но Гроссе вёл себя так высокомерно, что желание общаться с начальством у Гордона совершенно пропало.

Но совладелец «Спейстранса» оказался капризным и требовал, чтобы капитан предстал перед его грозным взглядом ещё раза три или четыре — каждый по совершенно пустяковому поводу.

Сейчас видеть этого напыщенного хлыща Гордон совершенно не хотел.

— Да, мистер Гроссе? — вежливо обернулся он и кивнул Шебу, подошедшему поближе, на добровольцев. — Проводи в рубку, будь добр.

Старший стюард подтвердил, что услышал, и пригласил мужчин за собой.

Почему-то, оставшись в одиночестве, Гордон почувствовал дискомфорт. Желания говорить с начальством это не добавляло. Пусть даже Сэму не требовалось его присутствие — главный инженер «Авроры» имел все полномочия для любых необходимых для выживания людей действий в аварийной ситуации — но в рубке капитан в любом случае был бы полезнее.

Тратить время на капризного пассажира не хотелось. Но Гроссе был большим боссом и после приземления мог устроить неприятности всему экипажу.

Гордон обязан был думать не только о себе.

Едва Гроссе подошёл, капитан открыл гермодверь, приглашая начальство на приватный разговор. Он не хотел, чтобы люди слушали претензии человека, пренебрегающего собственной безопасностью.

Двери отсекли их от палубы, и Гордон максимально нейтральным тоном поинтересовался:

— У вас что-то срочное, мистер Гроссе? Если нет, я предпочёл бы отложить разговор до лучших времен.

— Я требую объяснений, капитан Фрайнер, — холодно заявил Гроссе.

— Каких?

— Что здесь происходит? Вы со своим сумасшедшим инженером вознамерились надо мной шутки шутить?

— Шутки? — поразился Гордон. — Мистер Гроссе, наш лайнер терпит бедствие, какие тут шутки?

— Ха! Вы думаете, я вам поверю? Вы и этот ваш Вайлин специально всё это устроили, чтобы меня позлить!

— Вы с ума сошли?! — броня спокойствия капитана дала трещину. — Вы всерьез обвиняете нас в том, что это мы повредили корабль?

— Просто признайте, что нет никаких повреждений!

Гордон едва сдержал глухое раздражение:

— Ваши хвалёные эксперты просчитались с надежностью кожуха. Сэм был прав — и теперь все мы в опасности, потому что вы, мистер Гроссе, не прислушались к мнению человека, знающего «Аврору», как свои пять пальцев.

— Будете убеждать меня, что повреждения реальны? — повысил голос Гроссе.

— Более чем. Как вам вообще могло в голову прийти, что мы стали бы обманывать и пугать пассажиров?

— А, так значит, вы и впрямь специально повредили корабль?

Гордон глубоко вздохнул и мысленно посчитал до десяти, чтобы сдержать себя в руках:

— Никто в своём уме не станет ломать корабль в полёте. Возможности сбежать отсюда нет ни у кого. Мы слишком далеко от обитаемых планет.

Он не знал, что там придумал Гроссе, накручивая себя на скандал, но свои аргументы постарался сделать максимально доходчивыми. Ему не нужно было, чтобы взвинченный Гроссе бегал среди пассажиров и наводил панику своими нелепыми предположениями. Гордон понимал, какой опасной может быть толпа, а экипаж слишком малочисленный, чтобы противостоять трём сотням человек. В пылу гнева пассажиры способны на страшное, но без экипажа никто из них не выживет.

— Когда мы доберемся до Эриона, капитан Фрайнер, вас будут судить за саботаж, — прищурился Гроссе.

— Хорошо. Только не мешайте мне доставить «Аврору» до Эриона. Договорились, мистер Гроссе?

— Вы!.. — вспылил тот.

— Если на этом всё — я ухожу. У меня много дел.

Не дожидаясь ответа, раздражённый Гордон направился в рубку.

Глава 19. Большая стройка. Ирис

Когда на палубе появился капитан, Ирис почувствовала тревогу. Ей почти удалось убедить себя, что ничего страшного не происходит, но одно слово этого человека могло вдребезги разбить её хрупкое ощущение безопасности.

Как знала: слова капитана не обрадовали. Нет, конечно, он не сказал, что всё плохо, но Ирис чувствовала, что он что-то не договаривает.

А когда капитан попросил о помощи, Майкл переглянулся с друзьями.

— Как думаете, насколько всё плохо? — вполголоса осведомился Егор.

— Не знаю, но я думаю, помочь мы сможем. Ребят, как считаете? — Майкл обвел взглядом коллег.

Один за одним те кивали и поднимались, чтобы двинуться к капитану.

— Вы же с Тони справитесь? — обернулся к ней Майкл, прежде чем уйти.

— Конечно. Спасибо, — она улыбнулась.

Но уверенности в её улыбке было больше, чем она ощущала. Без геодезистов и Майкла Ирис чувствовала себя до странности одинокой, хотя и практически никого из них не знала.

— А куда ушёл дядя Майкл? — спросил Тони, словно тоже почувствовавший эту пустоту вокруг.

— Он будет храбро помогать экипажу.

— Ой! А мне можно с ним? — глаза Тони заблестели от восторга.

Ирис не сдержала нервный смешок:

— Тони, конечно, если понадобится твоя помощь, тебя позовут.

— Просто нужно подождать? — с надеждой посмотрел он на неё.

— Конечно. Нужно просто подождать, — она встала, пытаясь рассмотреть, что происходит на выходе и пробормотала себе под нос: — лет двенадцать…

К капитану подошел Гроссе, и вдвоём они покинули палубу. Через непродолжительное время Гроссе вернулся, и даже с такого расстояния Ирис видела, как он зол. Невольно возникло ожидание нового скандала, но Гроссе молча вернулся к своей ассистентке Соне.

Вокруг них ещё после первого скандала образовалось пустое пространство, и сейчас его никто не пытался занять, хотя Ирис предполагала, что людям любопытно.

Этот человек назвался совладельцем компании, которой принадлежала «Аврора», и капитан наверняка был с ним более откровенным, чем с другими пассажирами. Возможно, Гроссе после их разговора знал больше остальных, но никто не решился подойти и спросить. Не потому, что боялись его; скорее, он вызывал настороженность.

По крайней мере, Ирис так казалось.

— Мам, а когда мы будем кушать? — дернул её за рукав Тони.

Она даже растерялась. Капитан обещал, что их будут кормить и обеспечат спальными местами. Но когда это произойдёт — не уточнил.

— Думаю, уже скоро, — улыбнулась она ему. — Потерпи немного.

Тони надулся, но плакать не стал. Ждать он не любил, но постепенно учился, так что Ирис оставалось только порадоваться, что он уже достаточно подрос, чтобы перенести это путешествие спокойно.

Вспомнилась его истерика перед стартом. Всё же не зря он так не хотел садиться на борт «Авроры». Словно еще на Земле предчувствовал, что гладкой дорога не выйдет.

Поймав себя на этой мысли, Ирис едва слышно фыркнула. Вот насколько взвинчена, даже всякая мистика в голову лезет!

А ещё она пыталась найти среди толпы Виктора, о котором невольно беспокоилась, но учёный как сквозь землю провалился.

К счастью, еду долго ждать не пришлось. Стюарды по очереди выходили в столовую и возвращались с тележками, наполненными пищевыми контейнерами.

Ирис опасалась столпотворения, но люди оставались на местах, дожидаясь, когда до них дойдёт очередь.

Поблагодарив Питера, который привёз им еду, Ирис открыла контейнер Тони. И снова её ожидания не оправдались — в контейнере был обычный для ужина набор блюд.

Ей казалось, из-за поломки их переведут на сублимированный паёк, но, видимо, экипаж решил не усугублять подавленное состояние пассажиров. Похоже, в ближайшие три дня еда для всех станет единственной доступной радостью.

Приступив к ужину, Ирис бросила взгляд в сторону Гроссе, который снова говорил со стюардом на повышенных тонах. И в очередной раз поразилась терпению и вежливости членов экипажа. Наверное, никто не осудил бы Роберта, влепи он оплеуху этому надменному мужчине.

Правда, тогда его, скорее всего, уволили бы…

Ирис вернулась к еде и только после первой ложки поняла, как сильно успела проголодаться на фоне стресса. Подумала о Майкле и его коллегах, но решила, что их без еды точно не оставят.

Она почти доела свою порцию, когда по палубе прошелся глухой звук. Словно что-то большое и металлическое аккуратно стукнуло по обшивке. Затем раздался скрежет, снова несколько ударов…

Люди заволновались.

Тони прижался к ней испуганно:

— Что это? — спросил шёпотом.

Это было совсем не так, как после выхода из гиперпрыжка. Не было вибрации, глухого взрыва и взбесившейся гравитации, но Ирис всё равно почувствовала липкий страх, пробравшийся в самое сердце.

Повторная катастрофа?

Ответить сыну она не успела — Ирис просто не знала, что отвечать. Но, к счастью, всех успокоил Шеб. Громким, хорошо поставленным голосом он объявил:

— Не беспокойтесь. Это техники перемещают по техкоридору резервуар. Он достаточно объёмный и потому иногда задевает стены. Ничего страшного не происходит.

Его речь несколько раз прерывали всё те же глухие удары и скрежет, но теперь они не вызывали безотчетный страх. Уверенный тон старшего стюарда внушал спокойствие, и вскоре все перестали обращать внимание на шум.

Как ни странно, никто не задал вопрос, что за резервуар, и куда его перемещают, а главное — зачем.

Впрочем, у Шеба был слишком занятой вид, чтобы отвлекать его по пустякам.

— Мам, — снова подергал её Тони за рукав.

— Да, солнышко?

— А я в туалет хочу.

Глава 20. Большая стройка. Майкл

Помимо того, что у Майкла имелся опыт работы в скафандре, геодезист, соглашаясь помочь экипажу, рассчитывал выяснить, что в действительности произошло на борту.

Слова капитана не особо убедили его, что всё под контролем, иначе экипажу не потребовалась бы помощь пассажиров.

Решению коллег присоединиться он не удивился. Конечно, у них не было навыка работы в невесомости, но со скафандрами они все управляться умели. А это — уже больше, чем умения большинства пассажиров. Хотя по пути к ним присоединились ещё люди.

За Ирис он не беспокоился — пассажиры не проявляли агрессию, успокоенные речью капитана. Женщине с ребёнком ничего не должно было угрожать.

Но у самого выхода с палубы произошла заминка, и к капитанской рубке их повел невозмутимый Шеб.

Майкл не удержался от любопытства и обернулся перед поворотом. Он ещё успел заметить, как следом за капитаном в коридор выходит тот хлыщ в дорогом костюме, которого осадила недавно Ирис. Но о чём у них пошёл разговор, Майкл уже не слышал.

Доведя их до места, Шеб поспешил вернуться на палубу.

В рубке оказалось значительно холоднее, чем на палубе, почти отсутствовала гравитация и воздух казался спёртым.

С удивлением Майкл увидел здесь Виктора — а они-то с Ирис гадали, куда он пропал. Кроме учёного здесь обнаружился пилот, человек в мундире службы безопасности и взлохмаченный космолётчик, что-то изучающий в комме.

При виде зашедшей компании он оторвался от своего занятия и устремился к ним:

— Отлично! Рад вас видеть! Меня зовут Сэм Вайлин, я — главный инженер «Авроры». Спасибо, что откликнулись…

— А что происходит, мистер Вайлин? — первым спросил Марио, самый старший в их компании, даже с учётом тех парней, которые присоединились к геодезистам.

Познакомиться с ними Майкл не успел.

— «Аврору» повредило, — честно ответил инженер. — Это не помешает нам долететь до Эриона, но для этого нужно сконструировать кислородную ферму.

— У нас проблемы с кислородом? — это спросил кто-то из чужой компании.

— Проблемы? — посмотрел на него Вайлин озадаченно. — Нет. Проблем с кислородом сейчас нет, и они не появятся, если мы всё сделаем быстро. В первую очередь нужно доставить резервуар в гостиную. Нести придется через коридор в невесомости, потребуется человек шесть для фиксации и еще двое — для разбора перегородок в техкоридоре…

— У нас есть опыт демонтажа, — снова заговорил спросивший про кислород.

— Отлично! Остальным нужно будет доставить в гостиную санбаки.

— Санбаки? — нестройным хором спросили мужчины.

— Да. Кислородной ферме потребуются удобрения. Есть добровольцы за резервуаром?

Майкл вызвался первым. Даже не потому, что брезговал возиться с ёмкостями под человеческие отходы — они были герметичны, и демонтаж можно было проводить в нормальных условиях и без скафандров. Просто работа в невесомости была сложнее, а Майкл из присутствующих был самым крепким парнем.

Егор присоединился, а после коротких сомнений за резервуаром решились пойти Ким, Грег и Свен.

Два парня-монтажника представились как Йен и Эндрю.

Последним к их группе присоединился офицер СБ — Вейн, как он коротко представился, — который и повел их к резервуару. Остальные остались в распоряжении инженера.

— Офицер Вейн, что, всё-таки, произошло с лайнером? — по дороге поинтересовался Йен.

— Некоторые… повреждения, — сумрачно ответил тот, останавливаясь перед гермодверью. — Дальше идём в защите.

За дверью оказался склад со скафандрами.

Облачение заняло время, но справились все, даже монтажники — похоже, они тоже не впервые видели эти спецкостюмы.

Когда все оделись, Вейн указал на роботележки — здесь их было всего четыре, и без внешнего управления они теряли почти все свои полезные свойства. Но тащить резервуар на колёсах явно будет удобнее, чем на руках, и Майкл первым ухватился за одну из тележек.

Остальные разобрали приспособления следом.

Идти по жилому отсеку в скафандре было довольно неудобно — до первого шлюзового отсека, за которым начинались технические помещения и невесомость.

От полётов спасали магнитные подошвы, но офицер предпочитал плыть в невесомости, в отличие от остальной группы. Получалось у него ловко, и со стороны казалось, будто это просто. Но попробовать Майкл не решился.

Как и другие члены группы, привыкшие ходить по поверхности, а не парить в невесомости.

Пройдя через несколько отсеков, группа очутилась в полуразрушенном и безвоздушном техническом коридоре. Здесь следовало быть осторожными — в пространстве плавали обломки разрушенных коммуникаций и обшивки, словно в помещении что-то взорвалось.

— Осторожнее, — по внутренней связи скафандров предупредил Вейн.

Оказалось, они почти пришли.

В огромном отсеке, куда привёл их Вейн, уже работали двое — они аккуратно отделяли здоровенную ёмкость от стройного ряда других таких же.

Майкл мысленно присвистнул — резервуар был огромным, метров десять в длину и метров пять в ширину, высотой в два человеческих роста.

А парни с лазерными резаками двигали эту махину так, будто она ничего не весила.

Майкл хлопнул бы себя по лбу, не будь на нём шлема. Разумеется, резервуар ничего не весил — в невесомости-то. Но он оставался массивным, и инерцию никто не отменял.

Вейн подключил членов экипажа к общему каналу — оказалось, с резервуаром работают техники «Авроры», Том и Родж, весьма обрадованные подмоге.

Отделенный от остальных резервуар закрепили на четырех роботележках и потащили за собой — в обратный путь.

Удерживать цистерну в невесомости оказалось совсем не так просто, как предполагал Майкл, но самая сложность началась, когда они затащили резервуар в техкоридоры жилого отсека. Здесь навыки монтажников оказались как нельзя кстати — инструментом их снабдил еще Вайлин.

Вейн дал им передышку на то, чтобы снять скафандры — в жилом отсеке защитные костюмы только усложнили бы их задачу.

Теперь ёмкость была не только массивной, но и тяжёлой, а потому удерживать её стало ещё труднее. Тележки выручали, хотя цистерна всё равно периодически билась о стены. И проходила узкие места со скрипом и скрежетом, разносившемся словно бы по всему кораблю.

Майкл понадеялся, что эти звуки не напугают Тони.

Когда резервуар вытолкали из техкоридора в гостиную, Майкл чувствовал себя выжатым, как лимон.

— Отлично! — приветствовал их появление инженер. — Вы как раз вовремя!

Глава 21. Большая стройка. Виктор

Больше всего Виктор переживал, что им не хватит времени. Задачи, озвученные инженером Вайлином, казались невыполнимыми. Без специалистов, без оборудования, без поставок…

Идя на встречу с капитаном, он как-то не думал, что на корабле нет необходимых условий для запуска фермы. То есть, конечно думал: нужно подготовить среду, а это всегда занимает время.

Но биоинженер привык, что в лаборатории всё под рукой, и трудностей с тем, чтобы смонтировать любой сложности ферму, никогда не возникало.

Но корабль — не научная лаборатория, где всегда есть ёмкости нужного размера, оборудование и расходники, которые легко пополнить, просто сделав заказ.

На «Авроре» ничего этого не было.

Поэтому за главным инженером лайнера Виктор следил с непреходящим изумлением.

Скорость, с которой тот решал инженерные задачи, поражала.

Перенести резервуар из-под запасов кислорода через весь корабль? Демонтировать санбаки? Закольцевать вентиляцию между гостиной и палубой?

Легко.

Даже ультрафиолет нашел. Настоящий кудесник!

Но это не было магией. Пока капитан ходил за помощью, Вайлин не отрывался от комма, что-то подсчитывая и проверяя. И периодически уточнял технические характеристики ультраретинелл.

Да, так и спросил: «Какие у ваших водорослей технические характеристики?».

Виктора бы это даже позабавило, не нервничай он так сильно.

Увидев среди отозвавшихся на просьбу капитана пассажиров Майкла, Виктор только и успел приветственно ему кивнуть. Вайлин мгновенно взял вновь прибывших в оборот, распределив между ними задачи.

Майкл ушёл в первой группе, а вторую повёл за собой инженер.

Виктор остался в рубке практически один, если не считать пилота, слишком занятого, чтобы считаться компанией.

Но долго их одиночество не продлилось — капитан вернулся вскоре после того, как Вайлин увёл своих помощников. Интересоваться, где все, он не стал, подошёл к пилоту, проверяя, всё ли в порядке, и опустился в своё кресло.

Виктор заметил, каким раздражённым выглядел вернувшийся капитан.

— Всё в порядке? — невольно подал голос Виктор, пытаясь справиться с нервами.

Фрайнер, будто только сейчас вспомнив, что здесь есть кто-то ещё, удивленно посмотрел на Виктора, на его чемоданы, и кивнул:

— Да, с учётом ситуации. А вам не нужно в гостиную с вашими водорослями?

— Мистер Вайлин ничего по этому поводу не сказал, — растерялся биоинженер. — Но, я полагаю, что, пока монтируют ферму, я там буду только мешаться?

— Присаживайтесь, — кивнув, предложил капитан. — Думаю, когда вы понадобитесь, вас позовут.

Виктор присел в ближайшее кресло, вдруг почувствовав усталость. Не физическую — хотя он провел на ногах приличное время. На него навалилось осознание происходящего.

Космический корабль, на который занесла его нелёгкая, терпит бедствие. Экипаж пытается собрать кислородную ферму, полностью зависимую от его разработки, и, если ультраретинеллы не справятся, триста человек на борту задохнутся.

Этот штамм разрабатывался для суровых условий экзопланет, но не для экстремальных космических! И как они поведут себя здесь…

Виктор усилием воли заставил себя успокоиться. Ему лучше других известен потенциал ультраретинелл. Они справятся.

Ожидание давалось ему нелегко, Виктор то включал комм, то оглядывался на капитана, то приступал к очередным расчётам, пытаясь выяснить, не закралась ли где ошибка. Поэтому он вздрогнул, когда комм капитана заговорил.

Но то был Шеб.

— Вы придёте на ужин, или вам принести?

— Сходим сами, не отвлекайся, Шеб, — откликнулся капитан и, выключив комм, позвал пилота: — Ланс? Сходи на палубу за ужином, я подержу курс.

— Может, я схожу? — вызвался Виктор.

Но Ланс с такой готовностью уступил место капитану, что и сомневаться не стоило: выполнить поручение ему в радость.

— Нет, сидите. Я хоть развеюсь, — бодро ответил пилот.

— Это должна была быть для него самая лёгкая часть пути, — едва пилот покинул рубку, отметил сосредоточенный капитан.

Виктор признал, что ситуация малоприятная. Всегда сложно перестроиться с расслабленного состояния на трудную работу.

— А… простите, капитан, но что всё-таки случилось с кораблём? — не удержался он от вопроса.

— Ничего такого, с чем мы не можем справиться, — хмуро ответил тот.

Настаивать Виктор не стал. И, когда Ланс принес три порции ужина, ел в молчании.

И вздрогнул, услышав глухие удары и скрежет. В груди поднялась паника, но выплеснуться не успела.

Снова заговорил комм капитана:

— Гордон? Не беспокойтесь там, это парни тащат резервуар. Скажи биоинженеру, пусть со своими водорослями идёт в гостиную, приступаем к сборке.

Капитан, едва инженер умолк, вызвал Шеба, велев ему успокоить пассажиров. А Виктор торопливо доедал, спеша отнести чемоданы к монтируемой ферме.

К тому моменту, как он закончил с ужином, шум прекратился.

— Вам помочь? — осведомился капитан, когда Виктор склонился над чемоданами.

— А? Нет, я справлюсь, — рассеянно ответил Виктор, пытаясь отщелкнуть у кейсов колёсики.

Не с первого раза, но получилось — сидели они в пазах глубоко.

Колёсиками Виктор обычно не пользовался, поскольку тележки были удобнее. Но сейчас порадовался, что чемоданы ими оснащены, ведь даже с пониженной гравитацией кейсы все равно оставались тяжёлыми.

Обратную дорогу он помнил и до палубы добрался быстро. Панели с видами космоса всё ещё были отключены, и до гостиной Виктор дошёл без проблем, остановившись лишь однажды.

Его окликнула Ирис, чтобы спросить, всё ли у него хорошо. Она вместе с сыном вышла из коридора, где располагались каюты, и куда по одному ныряли и другие пассажиры.

Улыбнувшись молодой женщине, Виктор уверил, что у него всё в порядке, и поспешил в гостиную.

Половину её пространства занимала огромная цистерна, а вдоль стен рядами стояли санитарные баки, занимая вторую половину. Их продолжали заносить мужчины, вызвавшиеся помочь экипажу, но по первым прикидкам Виктора, уже заканчивали.

Сам инженер, стоя на стремянке, осматривал резервуар. Возле стремянки располагался объёмный компрессор, а над резервуаром зиял дырами потолок.

— А, док! — заметил его Вайлин. — Смотрите. Я планирую разместить внутрь бака десяток прожекторов. Света будет достаточно, но с лампами ультрафиолета загвоздка.

— Какая? — Виктор с чемоданами подошёл ближе.

— Они для стерилизации. Убивают микроорганизмы. А фитоламп я вам из них не сделаю.

— Ультраретинеллы рассчитаны на жёсткое излучение, — сообщил ему биолог. — Кварцевые лампы им подойдут.

— Да? Отличная новость. Тогда монтируем систему освещения, парни.

Виктор наблюдал, как споро несколько человек забрались в резервуар с инструментами и лампами.

Другие взялись устанавливать освещение над санитарными баками. Здесь приборов нужно было меньше — баки были прозрачными и им требовалось не так много дополнительного света.

Закончив с освещением, инженер со своей командой переместил компрессор внутрь резервуара, пока свободные парни соединяли баки плотными гофрами.

Еще двое занимались чем-то над потолком — Виктор предположил, что вентиляционной системой, которая должна снабжать ферму углекислым газом, а людей — кислородом.

Два широких шланга, протянутых от потолка к резервуару, подтвердили его догадку.

Все работали быстро и без суеты, но Виктор снова почувствовал нервозность. Воздух в гостиной постепенно тяжелел — больше двадцати человек активно двигались, а притока кислорода пока не было. Если уровень углекислого газа станет критическим, они просто отключатся прежде, чем завершат монтаж…

— Теперь вода, — возник рядом с ним Вайлин. — И готовьте ваших малышей.

Он тяжело дышал, раскраснелся, а его глаза лихорадочно блестели. Но он оставался всё таким же уверенным и энергичным, как и при их первом знакомстве.

Первую воду подали через пожарный рукав. Почти одновременно бросили в резервуар шланг от водопровода.

— Пол? — подключил комм Вайлин. — Вода слилась? Переводи в пожарный контур. И запускай газ. Нам тут понадобится тепло.

Виктор не отходил от него ни на шаг, но мало понимал, о чём толкует инженер.

Но после слов о тепле, наконец, заметил, что в гостиной стало ощутимо прохладно.

Когда резервуар заполнился на половину, включился установленный в нём насос, погнавший воду в санитарные баки через гофры. Вайлин внимательно следил за стыками, но парни постарались на славу, и протечек не обнаружилось.

Вода бурлила, входя в циркуляцию и разнося содержимое баков равномерно по всей системе. Гостиная начала наполняться непередаваемым зловонием фекалий.

— Ваша очередь, док! — кивнул ему инженер.

Виктор открыл оба кейса и осторожно извлёк первый контейнер. Поднялся по стремянке — крышка резервуара ещё была открыта — и аккуратно переместил биогель в воду.

Что-то внутри укололо, требуя оставить несколько контейнеров для Эриона, но Виктор понимал — если использовать не всё, нужное количество кислорода они получат слишком поздно.

В тот момент, когда ему передали последний контейнер, Виктор увидел, как под бурой водой начало разрастаться фиолетовое пятно.

Когда он спустился, Вайлин с помощниками закрыли крышку резервуара, приладив шланги вентиляционной системы.

За прозрачными стенками санитарных баков вода медленно окрашивалась в фиолетовый цвет.

Глава 22. Полёт. Ирис

Ближайший стюард показал Ирис, куда можно сходить в туалет. Как оказалось, не только у Тони возникла такая проблема, и пассажиры по одному выходили в коридор с каютами экипажа, в санузлах которых и справляли нужду: стюарды оставили открытыми несколько дверей.

Заодно и сама воспользовалась туалетом.

А возвращаясь на палубу, неожиданно заметила Виктора. Она беспокоилась о нервном синтебиологе, а потому окликнула.

— Виктор, вы в порядке?

— Да... да, Ирис, в полном, – рассеянно ответил он.

Учёный выглядел погружённым в сложные размышления, и Ирис решила, что не стоит его отвлекать. Но с удивлением смотрела, как он, двигаясь в сторону гостиной, катит два внушительных чемодана.

— А зачем дяде Виктору чемоданы? – спросил непосредственный Тони. – Он уезжает?

Ирис невольно улыбнулась:

— Вряд ли кто-то сможет покинуть корабль в ближайшие три дня.

Но ей тоже было интересно, откуда у Виктора чемоданы и зачем они ему. Ирис даже задумалась, не сходить ли посмотреть, только ей не с кем было оставить Тони, а шумы оттуда подсказывали ей, что лучше с маленьким ребёнком в гостиную не заходить.

— Но зачем-то же он их с собой принёс? – не отставал от неё Тони.

— Спросим у него, когда вернётся, – потрепала его по кудрям Ирис.

Но, сидя на скамье, нет-нет, да поглядывала в сторону гостиной. Что же там происходит?

Любопытно, впрочем, было не ей одной. Остальные пассажиры тоже посматривали на гермодверь, из-за которой доносился непонятный шум. А затем все шумы перекрыл гул, но не тревожный, а как будто где-то заработал большой насос.

Стюарды начали разносить спальные комплекты в вакуумной упаковке. Вскрыв свой, Ирис расстелила матрас‐пенку и достала легкое одеяло. Там же обнаружилось герметично упакованное влажное полотенце. Глядя на него, Ирис сообразила, что умыться сегодня не получится. Как и, скорее всего, и в ближайшие три дня.

В одной упаковке с полотенцем нашелся шарик зубного геля. Не полноценная замена чистке зубов, но хотя бы так.

Тони упрямо твердил, что свой комплект он вскроет сам, и Ирис наблюдала за его стараниями, пряча улыбку. Её радовало, что сын не боится, воспринимая происходящее как интересное приключение.

Неприятный запах заставил её принюхаться. Пахло как из туалета, и она даже испугалась, что это Тони, быстро проверила его трусики, но те оказались сухими. А запах усиливался.

Конечно, триста человек в одном помещении – ничего удивительного, что воздух на палубе кажется спёртым. Но неужели тем, кто портил воздух, нельзя было потерпеть до туалета?

— Мам, а почему так плохо пахнет? – Тони, не в силах справиться с упаковкой, надулся.

— Это... кто-то испортил воздух, – улыбнулась она и огляделась в поисках виновника.

Плохо пахло не только для неё – Ирис заметила, как принюхиваются, морщась, остальные.

Может, сломалась канализация? Ирис передернуло от мысли, что придётся всё это нюхать еще двое суток. И не уйти...

— А что, они не знают, что это неприлично? – Тони сдвинул брови, а в его глазах заблестели слёзы.

— Давай помогу, – Ирис ловко вскрыла упаковку.

Матрас Тони достал сам, сразу повеселев.

Свет на палубе начал неторопливо тускнеть: корабельные сутки переходили в ночное время. Это не пугало, как недавнее резкое отключение в каютах, и люди начали готовиться ко сну.

Ирис помогла сыну обтереться влажным полотенцем, показала, как пользоваться гелем и не разрешила снять термокостюм: несмотря на внушительную толпу на палубе, здесь было довольно прохладно, хотя и душновато.

Уложив Тони, Ирис и сама приготовилась ко сну. К запаху она притерпелась, и в полутьме прислушивалась к ровному гулу из соседнего помещения. А затем увидела, как дверь в гостиную открывается.

Оттуда хлынул ослепительный на фоне полутьмы палубы свет, и в нём было не разглядеть мужчин, вышедших из гостиной. Но, безусловно, это были те, кто несколько часов назад откликнулись на просьбу капитана.

Ирис разглядела рыжую, едва не сияющую в ярком свете, макушку Майкла. Должно быть, они перемещались техническими коридорами, потому что за это время ни разу на палубе не появились.

Последним из гостиной вышел Виктор, и дверь за ним захлопнулась. На палубу вернулся полумрак, и Ирис рассмотрела, как растеряно замер на месте синтебиолог.

Она встала, приглашающе махнув ему рукой. Виктор заметил, кивнул и двинулся к ней, присоединившись к компании геодезистов.

Парни, стараясь не шуметь сильно, раскрывали принесённые с собой спальные комплекты.

— Всё нормально? – шёпотом спросила Ирис у Майкла.

— Да. Мы всё сделали, – кивнул он. – Как у вас дела? Тони не капризничал?

— Нет, он молодец, – улыбнулась она, покосившись на уже успевшего заснуть сына. – Но у нас тут воняет, как будто канализация сломалась.

— К утру пройдёт, – уверил её Виктор, тоже расположившийся неподалёку. – Небольшие... издержки.

— Производства, – шёпотом фыркнул Егор.

— Производства чего? – не поняла Ирис.

— Кислорода, – любезно подсказал учёный. – Мы смонтировали кислородную ферму, так что беспокоиться не о чем.

Ирис моргнула. Вообще-то она ни о каком кислороде и не беспокоилась. До этого момента. Но, если подумать – она и впрямь не слышала шума вентиляции, ставшего за три дня привычным фоном. Сейчас не слышала тоже – но это потому, что где-то в гостиной гудел насос.

Вдохнула воздух, отмечая его спертость и духоту.

— У нас сломалась система вентиляции? – тихо спросила она, пряча панику.

— Нет, Ирис, не волнуйся, – шёпот Майкла прозвучал успокаивающе: – Мы всё наладили. Виктор прав, беспокоиться не о чем. Спокойной ночи.

Она подумала, что эти парни не выглядели бы такими спокойными, если бы воздуха не хватало. Но всё равно долго не могла уснуть, прислушиваясь к дыханию людей вокруг.

И первое, что она почувствовала, проснувшись утром – свежий, чистый, приятно пахнущий воздух.

Глава 23. Полёт. Шеб

Шеб Арезки всегда гордился своим профессионализмом. Сохранять спокойствие в самых сложных ситуациях было его рабочим кредо, но, пожалуй, с такими сложностями за годы работы на «Авроре» он и его команда ещё не сталкивались.

Конечно, авария на корабле его напугала, но Шеб понимал, что только от него и его людей зависит, насколько спокойно воспримут случившееся пассажиры. Он оставил спасение корабля капитану и техникам, а сам сосредоточился на том, что умел делать лучше всего: поддержанием порядка в жилом секторе.

Триста испуганных людей на пятерых стюардов. В нормальных обстоятельствах этого было вполне достаточно. Сейчас же… надо справляться с тем, что есть.

И Шеб сохранял спокойствие, удерживая от паники не только пассажиров, но и свою команду, приказом капитана пополнившуюся на несколько человек из экипажа — лишние руки были на палубе жизненной необходимостью.

Успокоить испуганных. Уверить, что всё под контролем. Утихомирить рассерженных.

Он занимался привычными вещами, обеспечивая весь возможный в создавшейся ситуации комфорт. Перераспределил запасы, подготовил санзону для пассажиров, организовал питание; держал в уме множество мелочей и не забывал подбадривать остальных.

И, хотя Шеб оставался на связи, всё, что он спрашивал у капитана — долетит ли «Аврора» до Эриона. Шеб не был подкован в технической части — от него это никогда не требовалось, а потому предпочёл верить словам капитана, транслируя их пассажирам с неизменной доброжелательной улыбкой.

Чего стоила ему эта улыбка, не знал никто.

Шебу было страшно. Он привык к надёжности «Авроры». К тому, что лайнер — его второй дом, родной и безопасный, и авария на борту выбила его из колеи.

В мыслях он оплакивал «Аврору», не уверенный, что её повреждения позволят ей летать и дальше. И не мог заставить себя уточнить перспективы любимого лайнера. Он подозревал, что ответ ему не понравится.

И, хотя он верил словам капитана, но в глубине души сомневался в том, что они смогут достичь Эриона. Вот только позволить своим сомнениям помешать его обязанностям не мог.

Пока экипаж сражался за жизнь «Авроры», Шеб обеспечивал тыл, вне зависимости от собственных чувств.

— Сэм, — он сам принёс спальные комплекты технической группе. — Объёмов оставшихся санбаков не хватит на два дня полёта.

— А, да, — кивнул инженер. — Мы организовали санузел прямо здесь.

Он указал на внушительных размеров резервуар, уродующий большую гостиную «Авроры». На поверхности его крыши была установлена странная конструкция — стойки, занавешенные плотными душевыми шторками.

— Что это? — с нехорошим предчувствием посмотрел Шеб на Сэма.

— Импровизированные туалетные кабинки.

— Что?! Сэм! Тут высота больше трёх метров! — возмутился стюард.

— Стремянки устойчивые, места на крыше достаточно, никто не упадёт. Мы предусмотрели поручни.

Шеб сложил руки на груди:

— Другого места не нашли? Как я это людям объясню?

— Скажи правду. Их отходы — питание для вот этих крошек, — он кивнул на текущую по сложной системе баков отливающую фиолетовым цветом воду.

— Это… для получения кислорода? — уточнил Шеб.

Капитан объяснил ему вкратце, чем занята техническая группа, но как это работает, он представлял слабо. Что не помешало ему уверить пассажиров, что всё под контролем.

— Именно! — Сэм обвел своё монструозное детище горделивым взглядом. — Мы долетим, Шеб. С этими крошками — точно долетим.

— Они так и будут вонять?

— Нет. Запах скоро растворится, — откликнулся Сэм.

Шеб не поленился, поднялся по стремянке и заглянул за шторку.

В самодельной кабинке располагался унитаз, демонтированный из каюты. Подняв крышку, старший стюард обнаружил аккуратную дыру, через которую можно было увидеть ярко подсвеченную прожекторами бурлящую воду.

— Выглядит жутковато, — отметил он.

Но, как и сказал Сэм, конструкция оказалась довольно надежной. Нужно будет предупредить остальных, сделать объявление для пассажиров и закрыть гермодверь к каютам экипажа.

— Какая разница, как это выглядит, если оно спасает наши жизни? — хохотнул Сэм и подавил зевок.

— Идите-ка с парнями отдыхать, — предложил Шеб заботливо. — Вы сегодня совершили невозможное.

— Спасибо, Шеб, — Сэм тряхнул головой.

Выйдя из гостиной, Шеб проверил, всё ли хорошо на палубе, и двинулся в капитанскую рубку, прихватив два спальных комплекта.

Он не спросил инженера, насколько велики повреждения «Авроры», но то, что пришлось собирать кислородную ферму — как Сэму вообще это удалось? — говорило о ситуации само за себя. С другой стороны, вымотанный до предела Сэм был полон оптимизма, утверждая, что они долетят.

В рубке было холодно и душно, и на контрасте Шеб отметил, что температура в жилой секции приближается к комфортной, хотя последние несколько часов снижалась. Видимо, отопительную систему техники тоже починили.

— Капитан Фрайнер? — зайдя в рубку, Шеб скользнул взглядом по пилоту и уставился на начальство. — Ваши спальные комплекты. Переходите на палубу, отсеки с каютами я запер.

— И правильно, воздух нужно экономить, — кивнул капитан.

— Сэм сказал, кислорода хватит.

— Да, если не пытаться заполнить им весь жилой сектор, — пояснил Фрайнер. — Так что все спим на палубе. В каютах оставаться опасно.

— Я так и понял, — согласился Шеб и вручил ему упаковку с матрасом, положив вторую возле пилота.

— Иди отдыхай, Шеб, — вздохнул капитан. — Ты молодец. И твои парни тоже.

— Мы все молодцы, — улыбнулся Шеб профессионально.

И вернулся на палубу.

Глава 24. Полёт. Гордон

Новостей от Сэма Гордон ожидал с тревогой. От того, получится ли запустить кислородную ферму, зависело спасение рейса, и капитан нервничал, старательно пряча беспокойство за внешней невозмутимостью.

Он обязан был держать лицо. От его уверенности зависела эффективность экипажа.

После сообщения Сэма, что кислород пошёл на палубу, волнение отпустило Гордона. Ему словно и самому стало легче дышать, хотя в рубку кислород от фермы не доходил. Здесь еще был пригодный для дыхания воздух, и даже пока маска не требовалась, но в дальнейшем управлять кораблём придётся в скафандре.

Это было терпимо, ведь главное — пассажиры, и они спасены. Теперь можно было не сомневаться, что они благополучно доберутся до Эриона. Вместе с облегчением навалилась усталость. Гордон даже не замечал, насколько он был напряжён с момента взрыва.

После ухода Шеба он позвал пилота:

— Ланс? — откинувшись на кресле, капитан помассировал виски. — Сейчас пойдешь спать или после полуночи?

— Идите отдыхать, капитан, я подежурю, — откликнулся пилот.

Гордон кивнул, чувствуя, как слипаются глаза. Оставив Ланса в одиночестве с наказом вызывать, если что случиться, он отправился на палубу.

Но не дошел. Навстречу ему по полутёмному коридору двигался Гроссе.

Очень некстати.

— Капитан Фрайнер! Я требую, чтобы меня пустили в мою каюту! Я не собираюсь спать на подстилке!

— Вы погибнете, если уйдёте в одну из кают, — прямо ответил Гордон. — Мы все будем спать на матрасах, они анатомически удобны и…

— Вы не поняли меня? Я не буду на нём спать!

— Значит, вы вообще не будете спать, мистер Гроссе. Но умереть я вам не дам.

— Мне кажется, вы не отдаёте себе отчёт, с кем говорите!

— А вы не отдаёте себе отчёт, что происходящее — серьёзно. Максимум, что я могу вам предложить — отгородить ваше место ширмой.

— Хорошо, — процедил Гроссе неприязненно.

На палубе Шеб отделил ширмами угол для экипажа, и Гордон направился туда. Старший стюард ещё не спал и на Гроссе бросил нечитаемый взгляд.

— Сможешь выделить мистеру Гроссе ширму?

— Разумеется, капитан, — кивнул Шеб.

Он вышел из командного закутка, а Гордон окинул взглядом свой засыпающий экипаж.

Это был тяжёлый день. И он мог стать последним для всех.

Капитан посмотрел на пассажиров, большая часть из которых мирно спала.

Они выживут. Гордон сделает для этого всё возможное.

Но сначала нужно немного отдохнуть.

Капитан поставил таймер, лег на матрас и мгновенно уснул.

Разбудило его жужжание комма, и в первые мгновения Гордон даже не понял, где он находится вместо того, чтобы спать в своей каюте. Затем вспомнилась авария, напряженный день борьбы за выживание «Авроры» и Ланс, ожидающий смены.

С силой Гордон провёл по лицу, прогоняя остатки сна, тяжело поднялся и, подсвечивая себе путь фонариком, покинул палубу.

Прежде чем войти в рубку, он потёр глаза, разгоняя сонный туман, и открыл дверь, принимая уверенный вид.

— Ланс? — позвал он.

— Да, капитан, — без заминки ответил тот. — За время дежурства происшествий не было!

— Иди спать, — кивнул ему Гордон.

У «Авроры» был и второй пилот, но он в основном отвечал за управление челноком, и Гордон отдал его под командование Шебу, полагая, что прекрасно справится со штурвалом лайнера и сам.

Ланс выбрался из кресла пилота, и капитан немедленно занял его место.

— Спасибо, капитан, — пробормотал пилот и ушёл, пошатываясь.

Навигационные приборы при взрыве повреждены не были, но кружение и инерция отклонили «Аврору» от курса, так что Лансу пришлось не только останавливать вращение, но и возвращать лайнер на правильный маршрут, имея только половину исправных двигателей. Но он был опытным пилотом, и Гордон мог доверить ему даже такую сложную задачу.

Вот только до конца корабль стабилизировать не удалось. Словно норовистая лошадь, «Аврора» брыкалась, стремясь сойти с курса, и пилоту приходилось микроимпульсами маневрового возвращать её обратно.

Поэтому и потребовалось дежурство — корректировать курс приходилось в ручном режиме. Автопилот был рассчитан на управление полным комплектом двигателей, а потому его пришлось отключить.

Нескольких часов сна Гордону не хватило, чтобы полноценно отдохнуть, но они помогли справиться с усталостью. Сиюминутные задачи были решены, теперь нужно было просто придерживаться курса и двигаться к Эриону.

Системы связи повреждены, но, чтобы подать сигнал SOS, они и не потребуются. Главное — долететь живыми, а там их снимут с лайнера спасательными челноками.

Главное, мимо не пролететь.

Пришедшая в голову мысль заставила Гордона дернуться в кресле и увеличить масштаб навигационной карты.

В груди похолодело от осознания: сбитый курс и ручная корректировка не дадут кораблю ровно зайти на орбиту Эриона! Двигателей только с одного борта будет недостаточно, чтобы…

И в этот момент Гордон увидел главную проблему. Не выравнивание курса и не сложные манёвры на орбите.

Скорость.

В нормальном рейсе торможение осуществляют маневровые двигатели, гася инерцию задолго до подлёта к планетарной орбите. Вот только двигателем с одного борта затормозить не удастся.

Гордон был слишком загружен проблемами, требующими решения здесь и сейчас, чтобы подумать о том, что будет в конце пути. Поэтому он ни разу не задумался о том, что «Аврора» двигается слишком быстро для того, чтобы зайти на устойчивую орбиту.

А если они промахнутся с корректировкой курса, то вся махина межзвёздного лайнера врежется в поверхность Эриона.

И это будет катастрофа планетарного масштаба.

Руки Гордона задрожали.

Глава 25. Манёвры. Ирис

Попытавшись утром отвести Тони в туалет, Ирис обнаружила, что вчерашняя дверь заперта. Но искать свободного стюарда не пришлось — на помощь пришёл Майкл, который подсказал, что туалет теперь расположен в гостиной. Это немного сбило её с толку, потому что она не помнила, чтобы в той части корабля располагались санузлы.

Но Майкл вряд ли стал бы так шутить, поэтому Ирис покрепче взяла сына за руку и в сопровождении геодезиста повела его в гостиную, из которой всё так же доносился гул.

На пороге совершенно преобразившегося помещения она замерла, округлив глаза и пытаясь осознать, что сотворили с некогда уютной гостиной.

Теперь свободного места здесь практически не осталось — всё было занято заполненными чем-то тёмно-фиолетовым баками и огромной цистерной, возле которой стояло несколько стремянок, а на крыше — странная конструкция из плотных шторок. Всё пространство здесь было залито ярким светом, а температура — на несколько градусов выше, чем на палубе.

— И где?.. — растерянно взглянула на Майкла Ирис.

— На крыше, — кивнул он на цистерну.

— Туалет наверху? — в полном восторге воскликнул Тони.

— Эти шторки?.. — у Ирис известие энтузиазма не вызвало.

Цистерна была высокой, и лезть туда с ребенком ей показалось страшноватым. А вот Тони едва не вприпрыжку побежал к стремянке, вырвав руку из материнской ладони.

Не дожидаясь ответа Майкла, Ирис бросилась за сыном.

Вопреки её опасениям, стремянка оказалась устойчивой и удобной, взобраться по ней не составило труда. Крыша цистерны, как выяснилось, была плоской и достаточно просторной, чтобы ходить по ней, не опасаясь упасть. А за шторками оказались вполне привычные унитазы.

Ирис покачала головой, пытаясь привести мысли в порядок. Это казалось чем-то сюрреалистичным — унитаз на крыше цистерны в гостиной терпящего бедствие космического корабля. Заботливо занавешенный.

Пока Ирис приходила в себя, любопытный Тони заглянул под крышку.

— Ого, мам! Смотри! Там тоже светло и фиолетово!

Аккуратно Ирис заглянула в дыру. Всё было ровно так, как описал Тони — светло и фиолетово.

А еще гул здесь звучал громче.

— Давай, Тони, делай свои дела и пойдём, — она отметила, что из дыры не воняет.

— А что это, мам? Почему туалет на крыше? А зачем эти фиолетовые штуки? Зачем здесь всё заставили?

Он послушно делал свои дела, засыпая маму вопросами, полный любопытства и детской непосредственности.

Ответов Ирис не знала. Она и сама бы была рада, если бы кто-то объяснил ей, что происходит.

— Давай мы спросим дядю Майкла? — предложила она. — Он здесь вчера половину дня провёл.

— Давай! — обрадовался Тони и торопливо оделся.

Проследив, чтобы он благополучно спустился к Майклу, Ирис и сама воспользовалась туалетом, а затем присоединилась к сыну.

— А дядя Майкл сказал, что это — кислородная ферма! — сообщил ей Тони, едва она ступила на пол.

— Кислородная ферма? — удивлённо посмотрела она на Майкла, вспомнив, что накануне он уже упоминал об этом.

— А лошадок тут нет! — огорченно заявил Тони. — И коровок тоже! Это такая особенная ферма без животных! Зато с растениями! Дядя Майкл говорит, что вот это фиолетовое — это растения! Только они не зелёные! Мам! А разве бывают не зелёные растения?

— Слушай, Тони, — перебил мальчишку Майкл. — Мы с твоей мамой не особо в этом разбираемся. Пойдём, ты расспросишь дядю Виктора? Он тебе всё-всё про эти растения расскажет.

Тони с энтузиазмом закивал и побежал к двери. Ирис взглянула на Майкла с благодарностью и улыбнулась, словно извиняясь за любопытство сына.

Вдвоём они поторопились за Тони, и на ходу Майкл пояснил:

— Мы вчера собирали ферму, но эти водоросли — их Виктор принес в своих чемоданах. Очень удачно, что они оказались у него с собой.

— Значит, нам и впрямь… угрожало удушье? — тихо спросила Ирис, так, чтобы Тони не услышал.

— Не думай об этом, — посоветовал Майкл. — Всё благополучно закончилось, через пару дней доберемся до Эриона. Виктор сказал, что эти его водоросли — специально созданы для производства кислорода.

— Нам и впрямь повезло, — прошептала Ирис, вдруг вспомнив, как Виктор, тогда ещё ей не знакомый, о чём-то спорил с офицером досмотра во время посадки.

Значило ли это, что Виктора могли не пустить на борт? И тогда лайнер был бы обречён. Им действительно повезло.

Возле двери Ирис снова взяла Тони за руку. Она опасалась, что малыш может потеряться среди толпы, испугаться и расплакаться. Конечно, его быстро ей вернут, в конце концов, он был единственным ребенком этого возраста на лайнере, но доводить до подобного не хотелось. Пришлось поторопиться — Тони рвался к Виктору, который уже успел проснуться.

— Виктор, простите, но только вы можете удовлетворить его любопытство, — извинилась Ирис, когда Тони едва не напрыгнул на синтебиолога.

Виктор только улыбнулся и кивнул, охотно отвечая на вопросы мальчишки. Ирис тоже прислушивалась, ей было интересно, что это за волшебные растения, которые снабжают корабль кислородом.

Казалось, учёный может рассказывать о своих ультра-каких-то-там-водорослях бесконечно, а интерес Тони словно и не думал заканчиваться.

Прервались они только на завтрак.

Ирис благодарно смотрела на Виктора, который взял на себя труд развлекать мальчика. А после завтрака Виктор предложил прогуляться в гостиную — на небольшую экскурсию.

— Мам? Можно? — умоляюще посмотрел на неё Тони.

— Давайте сходим, — согласилась она.

Виктор подробно рассказал, зачем потребовались баки, для чего свет и почему в гостиной так тепло. Даже сводил Тони к дыркам на крыше цистерны, что-то там показав мальчишке, восторженно слушавшему.

На обратной дороге Тони дергал маму за руку и взахлёб делился с ней всем, что узнал, не обращая внимания на то, что Ирис вообще-то всё это время была рядом и слышала объяснения Виктора.

— Дядя Виктор, а можно эти ультры потрогать? — уже возле дверей Тони обернулся и горящим взглядом уставился на цистерну.

— Не стоит, малыш, — улыбнулся ему учёный. — Это потребует слишком многих усилий. Неоправданных усилий.

— Но я хочу, — жалобно посмотрел Тони на Виктора.

— Когда прилетим на Эрион, потрогаешь, — пообещал синтебиолог.

Они вернулись к своим местам, и Тони, наконец, отстал от Виктора, уткнувшись в комм. Ирис похвалила себя, что закачала в память устройства любимые мультфильмы сына, и села на скамейку.

Тони, к счастью, был занят. А вот чем заняться в оставшиеся дни полёта ей самой, Ирис не знала.

Глава 26. Манёвры. Виктор

Не в таких обстоятельствах Виктор хотел бы проверить работоспособность своей разработки. Нет, конечно, ультраретинеллы создавались для жёстких условий планеты, пока что непригодной для жизни, и он был уверен, что и на корабле они смогут выполнять свои функции.

Но червячок сомнения продолжал подтачивать — пока не начал поступать первый кислород.

Только тогда Виктор осознал, в каком напряжении находился всё это время. Оно схлынуло — и взамен пришла усталость.

А ещё — гордость. Да, ультраретинеллы тестировали в лабораторных условиях, их параметры задавались с абсолютной точностью, но проверить их в полевых условиях у Виктора возможности не было — до этого момента.

Конечно, было ещё и сожаление, что его авантюрная выходка не увенчалась успехом. Он рискнул, отправившись в этот полёт, чтобы выгадать время для терраформирования, но риск оказался напрасным. Довезти штамм до Эриона ему не удалось — вряд ли спасательные службы планеты согласятся переместить самодельную кислородную ферму на поверхность.

Увы, его крошкам было суждено погибнуть, чтобы спасти пассажиров повреждённой «Авроры».

Но Виктор не мог сказать, что он отправился в это путешествие зря. Не окажись его ультраретинелл на борту лайнера, все эти люди погибли бы.

Виктор не чувствовал себя их спасителем — сами по себе водоросли были бесполезны. Без смонтированной едва не на коленке фермы, обеспечившей условия для жизни микроводорослей, люди не получили бы кислород. И роль Виктора в спасении пассажиров была важной, но не самой значительной.

И всё же, проснувшись наутро и вдохнув полной грудью насыщенный кислородом воздух, Виктор не смог сдержать довольную улыбку.

Это было почти чудо, и он чувствовал себя причастным к нему. Его грела иррациональная уверенность, что теперь всё будет хорошо.

Им предстоял ещё долгий полёт — впереди два дня на повреждённом межзвёздном корабле. Случиться может всё, что угодно, но у них есть еда и тепло, и не грозит удушье. Что ещё нужно, чтобы благополучно прибыть на Эрион?

Да, условия не такие комфортные, как в первой половине пути, но по сравнению с той угрозой погибнуть, которая нависла над ними вчера — вполне приемлемые.

Из мыслей Виктора выдернул голос Шеба, хорошо поставленный и благожелательный. Старший стюард объявил, что туалеты теперь расположены в гостиной, и, если у кого-то возникнут затруднения, любой член экипажа подскажет, как с этим справиться, и предоставит помощь.

Виктор улыбнулся, вспомнив, как молодые парни, ругаясь сквозь зубы, устанавливали унитазы на резервуар. Самому Виктору это показалось хорошим решением, но он понимал, какое неудобство для пассажиров оно вызовет.

Но слова Шеба не особо обеспокоили пассажиров, разве что удивили и, возможно, заинтриговали. Однако возмущений не последовало: как бы то ни было, большинство понимали, что всё это — не блажь, а попытка выжить.

Виктору очень хотелось сходить посмотреть на свои водоросли, но уйти помешало появление маленького Тони. Синтебиологу нравилась любознательность мальчишки, поэтому он с удовольствием общался с ребенком, восторженным и любопытным.

Желание малыша поближе посмотреть ультраретинеллы совпало с намерением учёного проверить состояние фермы — и вылилось в полноценную экскурсию. Общаясь с мальчиком, Виктор словно забыл, в какой сложной ситуации они оказались, и искренне радовался, что пробудил в мальчишке интерес к биологии.

Кто знает, вдруг этот интерес останется с мальчиком на долгие годы?

И, уверяя Тони, что ему ещё выпадет возможность пощупать ультраретинеллы, Виктор пообещал себе, что непременно свозит мальчика на океан, где будут расти микроводоросли из согласованной партии, которая прибудет на Эрион через шесть месяцев.

А сам с сожалением смотрел на своё детище. Фиолетовая масса, перемещавшаяся под напором воды, заполонила уже все санитарные баки и резервуар. Им потребовалось на это всего несколько часов — и это поражало даже при том, что Виктор знал: так и должно быть.

После экскурсии уставший Тони переключился на мультики, и Виктор обратил внимание, какой задумчивой стала мама мальчика. Весь полёт Ирис старалась подбодрить боявшегося космоса учёного, и теперь Виктор хотел сделать для неё то же самое.

— Вы в порядке, Ирис? — осведомился он негромко.

— Если не обращать внимания на ситуацию, то да, — слабо улыбнулась она.

— Должен сказать, ситуация не так плоха, какой она была ещё вчера.

— Вы всех спасли, — сделала неожиданный вывод женщина.

Виктор приподнял брови:

— Ну что вы! Я просто оказался в нужное время в нужном месте… и то, благодаря случайности. Если бы в зале досмотра не оказалось капитана, меня бы на борт не пустили, — улыбнулся он.

— Правда? — удивилась Ирис. — Вы не рассказывали.

Виктор не удержался от смеха:

— Потому что для этого мне пришлось бы признаваться в должностном преступлении.

— Виктор! — услышал его Майкл. — Вы — и преступление?

В голосе парня слышалось веселье, и Ирис улыбнулась тоже:

— Что же вы натворили?

Виктор рассказал, как решился отвезти свою разработку на Эрион в частном порядке, как его едва не завернули в зале досмотра, и как он всё-таки попал на борт со своим грузом благодаря вмешательству капитана.

Ирис слушала, широко распахнув глаза от изумления, а геодезисты, тоже слышавшие рассказ Виктора, то и дело перебивали его безобидными шуточками.

— Невероятно, — покачала она головой, когда Виктор закончил свой рассказ. — Вы действительно оказались на «Авроре» почти случайно. И какая же это для всех счастливая случайность!

— Без работы экипажа одно моё присутствие ничего бы не решило, — уверил её Виктор.

Но стоило признать, слушать хвалебные речи в свой адрес оказалось приятно.

— Но вы всё равно — герой, — мягко улыбнулась она.

А затем, повернувшись, нахмурилась. Огляделась — и Виктор увидел, как стремительно она бледнеет.

— Ирис? — встревожился он.

— Где Тони? — во взгляде женщины плескался страх.

Виктор посмотрел вокруг.

Мальчика нигде не было.

Глава 27. Манёвры. Гордон

Осознав масштаб проблемы, Гордон позволил себе минуту слабости. Не мчаться со всех ног за Лансом и Сэмом, не придумывать лихорадочно выход, не бросаться решать задачу, а просто молча посидеть, глядя на навигационную карту.

Гордон стиснул штурвал до боли в пальцах, заставляя себя дышать глубоко и размерено. Просто ещё одна проблема. И, в отличие от всех тех, которые уже решены — в авральном порядке — не такая уж срочная. Есть минимум сутки на то, чтобы прикинуть, что делать.

Возможно, им даже хватит времени, чтобы починить двигатели. Или найти другой выход.

Ему удалось справиться с собой. В конце концов, он не только капитан, чья задача — сохранять боевой настрой экипажа. Гордон оставался высококлассным пилотом, и умел больше, чем просто держать штурвал.

Пришло время вспомнить лётные навыки. И те манёвры, которые могли помочь затормозить в отсутствие половины двигателей.

Эрион, несмотря на отсутствие кислорода, атмосферу имел. Довольно плотную, что вполне можно было использовать.

Рискованно, но других вариантов Гордон не видел.

Будь у Эриона естественный спутник, можно было бы выполнить гравитационный манёвр для торможения — гасить скорость о его гравитационный колодец было бы значительно безопасней. Но, увы.

Гордону доводилось совершать атмосферное торможение. Конечно, не с лайнером межзвёздного класса, но в масштабах планеты разница в размерах кораблей не так важна. Физика одна и та же, хотя удержать такую махину от ныряния в атмосферу будет тяжело.

Вот только опасность атмосферного торможения была не единственной проблемой. Без полного комплекта двигателей «Аврора» не сможет завершить манёвр выходом на орбиту.

Без финального рывка, который позволит кораблю выйти за пределы атмосферы, «Авроре» грозило падение на следующем же витке.

В норме такой рывок обеспечивали двигатели, но тяга только с одного борта в атмосфере планеты закрутит лайнер в смертельное вращение.

Как решить эту задачу, Гордон, как пилот, не имел ни малейшего представления. Просто потому, что она была полностью инженерной.

И это означало, что поручить такую задачу следовало Сэму. Профессионалу, который сможет найти решение, если оно в принципе существует.

Гордон подавил порыв вызвать Сэма немедленно. Он не хотел будить инженера посреди ночи, понимая, какой выматывающий был у него день. Следовало признать, что спасение пассажиров «Авроры» было в наибольшей мере заслугой Вайлина, и те технические решения, которые он принимал для выживания людей, стоили ему немалых усилий.

Сэму требовался отдых больше, чем любому другому на борту «Авроры», потому что его работа всё ещё не закончена. Гордон не простит себе, если Сэм проглядит решение новой проблемы только потому, что не выспится.

Несмотря на чувство тревоги, поселившееся тяжестью в сердце, Гордон отложил вызов своего инженера до утра. И в перерывах между корректировкой курса занялся расчетами для предстоящего манёвра.

Результаты не радовали. Несмотря на весь его опыт, в таких условиях тормозить ему не приходилось.

Огромный слабо управляемый лайнер, не предназначенный для входа в атмосферу. И манёвры, которые необходимо выполнить для успешного торможения с работающими только по одну сторону борта двигателями.

Требовалось ювелирная точность управления, чтобы не вылететь за пределы Эриона, не провалиться в атмосферу, каким-то образом не сорваться во вращение, и лечь на орбиту с финальным рывком, возможность которого пока под вопросом.

Гордон провел рукой по лицу, стирая усталость. Сможет ли он выполнить торможение? Ему давно не приходилось сидеть за штурвалом, он мог растерять навыки, да и возраст уже влиял на реакцию. Но как доверить сложный манёвр Лансу? Тот — отличный пилот и смог выровнять «Аврору», но хватит ли его мастерства, чтобы удержать огромный лайнер в таких условиях?

Если Гордон ошибётся с выбором, это может погубить корабль.

Он тряхнул головой, отгоняя навязчивые мысли. У него ещё будет время определиться. Главное, чтобы возможность выбора в принципе была.

— Что ж всё так… — пробормотал он, на миг закрывая глаза.

Сам виноват. Нужно было слушать Сэма, а не обманчиво-успокаивающие отчёты экспертизы.

И тогда «Аврора» точно так же летела бы без половины двигателей, но с другим капитаном. Который не вмешался бы в спор одного из пассажиров с офицером досмотра, и учёный-биолог со своими водорослями остался бы на Земле. В полной безопасности.

А триста человек медленно задыхались бы на подлёте к Эриону, в который бы врезался никем не управляемый корабль.

И сам Гордон до конца жизни корил бы себя, думая, смог бы он спасти пассажиров, останься на «Авроре».

А может, с кораблём бы ничего и не случилось. Что уж теперь-то гадать, как бы оно вышло.

Не время для сожалений. Сейчас нужно максимально сосредоточиться на вещах, которые могут помочь им спастись.

— Гордон? — затрещал комм голосом Сэма.

Капитан невольно выдохнул. Как бы он себя не успокаивал, но тревога давила всё сильнее, мотая его от надежды к отчаянию. Ему нужен был чёткий ответ, и в то же время Гордон страшился его получить.

— Сэм. Зайди в рубку, — отозвался он в комм.

И сосредоточился на экранах, ожидая, когда придёт инженер.

Глава 28. Подготовка. Сэм

Для Сэма утро началось с чувства тревоги. Не из-за чего-то конкретного — с учётом ситуации дела на «Авроре» шли вполне терпимо. Малые обороты реактора давали достаточно энергии для текущих нужд, а одного крыла радиатора хватало для того, чтобы скидывать лишнее тепло. Кислородная ферма исправно работала, и непосредственная опасность людям не угрожала.

Казалось, не о чем беспокоиться.

Но беспокойство, смутное, не оформившееся, грызло. Словно он упустил что-то важное. Тепло, свет, воздух — что ещё? Радиация не угрожает, утечек аммиака нет…

Сэм осознал, что уснуть больше не сможет, и набрал Гордона. Просто чтобы убедиться, что оснований для тревоги нет.

Но голос капитана был слишком напряжённым, чтобы не понять: тревога оказалась не напрасной.

Что-то стряслось, пока Сэм спал. И он торопливо направился в рубку.

— Что-то случилось? — ворвался он к Гордону.

— Пока не уверен, — хмуро сообщил капитан.

Ночная вахта не прошла для него бесследно. Сэм отметил и тёмные круги под глазами, и сами глаза, покрасневшие от усталости. Тревожная складка у губ, сведённые брови.

Инженер подошел ближе.

— Нам нечем тормозить, Сэм, — хмуро сообщил Гордон.

— Торм… — начал было он и осёкся.

Ну, конечно! Вот откуда тревога. Вчера они сделали всё возможное для спасения людей — и думали исключительно о людях.

А ведь у «Авроры», помимо систем жизнеобеспечения, пострадали двигатели. И сейчас корабль летел вперед практически неуправляемый.

Ланс отлично справился с выравниванием вращения и корректировкой курса, и Сэм как-то упустил из вида, что у пилота для этого оставались только половина двигателей.

И с неполным комплектом «Аврора» не сможет затормозить.

— Бездна, — выдохнул он. — Я посмотрю, что можно сделать. Маршевый мы потеряли физически, но маневровый цел, возможно, удастся восстановить над ним контроль.

— Есть шанс? — с надеждой посмотрел на него Гордон.

Сэм развёл руками:

— Надо смотреть. Если просто замкнуло, можно попытаться исправить. Если физические повреждения контура — без шансов. На борту нет необходимых запчастей и инструментов.

Гордон на миг закрыл глаза, откидываясь в кресле. Сэм его понимал: если двигатель не получится запустить, они все обречены.

Самое паршивое, что двигатель нельзя запустить вручную. Он бы придумал, как управлять махиной маневрового из двигательного отсека. Сам бы этим занялся, даже с риском для жизни, но на космическом корабле двигатель можно включить только из капитанской рубки.

И, к сожалению, как и Гордон, Сэм понимал — вероятность того, что они смогут починить управление на ходу, крайне мала.

Капитан выпрямился и ровным тоном сообщил:

— Есть вариант затормозить об атмосферу Эриона.

— Об атмосферу? «Авророй»? — с изумлением посмотрел на него Сэм.

Он был довольно далёк от лётных манёвров, но не слишком ли велик для подобного межзвёздный лайнер?

— Это опасно, — согласился Гордон. — Но осуществимо.

Сэма слова капитана неожиданно приободрили. Гордон в своё время был первоклассным пилотом, и, если он полагал, что «Аврора» способна на такой манёвр, значит, шанс был.

Если он и подрастерял навыки, то совсем немного.

Вот только сам Гордон воодушевлённым не выглядел.

— Это же хорошо? — уточнил Сэм.

Капитан с силой отер лицо и без особого энтузиазма согласился:

— Да, хорошо… Но есть одна проблема. Нужен финальный импульс, чтобы выйти на безопасную орбиту. Без него мы свалимся в атмосферу.

— Финальный импульс? — переспросил Сэм задумчиво, осознавая масштаб задачи.

— И как его дать без двигателей, я не знаю, — посмотрел он на инженера.

Сэм помолчал, прежде чем решить:

— Ладно. Для начала проверю двигатель. Может, удастся затормозить без риска.

— Хорошо, — кивнул Гордон. — Буду ждать…

«…хороших новостей» — закончил за него Сэм мысленно, но ничего не сказал, торопливо покидая рубку.

Финальный импульс.

Эти два слова крутились в мыслях инженера, словно на экране загрузки. Что-то вертелось на краю сознания, что-то важное, связанное с этими двумя словами, но Сэм никак не мог поймать за хвост ускользающую мысль.

Он думал об этом, пока шёл к шлюзам. Пока надевал скафандр. Пока добирался до машинного отсека, из которого к маневровому вёл техкоридор. Пока плыл вдоль магистральной шины, молясь всем покровителям космолётчиков, чтобы она оставалась цела.

И беспомощно выругался, обнаружив обрыв. Часть защитного короба была выдрана взрывом со всем содержимым. А это — не кабель, который можно скрутить на коленке. Здесь требовалась ювелирная пайка и не поврежденный кусок шины. А лучше — полная замена.

Реанимировать управление двигателем в полёте невозможно. А значит, атмосферное торможение оставалось единственным выходом.

Вот только как получить этот безднов финальный импульс?

Сэм сжал и разжал кулаки, прежде чем отправится в обратный путь.

В машинном задержался: по дороге к маневровому он только кивнул, приветствуя Тома, который нёс вахту в машинном, следя за реактором. Теперь торопится было некуда, и Сэм остановился, интересуясь, всё ли здесь в порядке.

— В полном, босс, — уверил его Том. — Тепло отводится, перегрев не грозит. Давление в норме, стравливать излишки не требуется.

Сэм замер.

Вот оно. Давление. Дренажные сопла!

— Спасибо, Том, — едва сдерживая волнение, поблагодарил он. — Отправлю Роджа тебе на смену.

И он рванул обратно. Со всей возможной скоростью добрался до шлюза, стянул скафандр и, едва не срываясь на бег, поспешил в капитанскую рубку, на ходу вызвав Роджа, чтобы отправить его на вахту в машинное.

В рубку он ворвался, едва справляясь с дыханием. Гордон всё ещё сидел в кресле пилота.

— Скоро здесь без скафандра будет не обойтись, — отметил Сэм.

Гордон усмехнулся:

— Нашёл время физкультурой заниматься. Как я понимаю, бежал ты не для того, чтобы сообщить мне радостную весть?

— Радостную сообщил бы по комму, — подтвердил Сэм, падая на своё кресло.

Он торопливо активировал спящие программы, собираясь проверить возможность своего озарения.

— У тебя появилась идея? — предположил Гордон.

— Дренажные сопла для аварийного сброса давления, — кивнул Сэм. — Мы ими не пользовались, но они исправны. Их конструкция предполагает одновременный выброс газа с обоих бортов, и «Аврору» не закрутит в атмосфере. Если прогнать аммиак через реактор, он нагреется достаточно, чтобы дать нужный импульс…

Поясняя, Сэм стремительно вбивал данные в расчётные формулы.

Вес корабля, сила импульса, объем газа…

— Бездна! — выругался он, глядя на результат.

— Что? — насторожился Гордон, внимательно за ним наблюдавший.

— «Аврора» слишком тяжелая, — откинулся Сэм в ложементе, растирая стрельнувший тупой болью висок.

Глава 29. Подготовка. Майкл

Выдержка Ирис была достойна восхищения, потому что Майкл легко мог представить, что она почувствовала, обнаружив исчезновение Тони.

Потерять ребенка на корабле, где за пределами двух помещений нарастает смертельная опасность — любой бы запаниковал. Но не Ирис.

Она справилась с первым страхом и вскочила на ноги:

— Тони! Кто-нибудь видит мальчика шести лет?

— Он наверняка где-то здесь, — поднялся следом Виктор, озираясь в поисках ребенка.

— Давайте поищем, — предложил Майкл: не столько Ирис, сколько коллегам.

Никто не отказался. Каждый мог понять, что испытывает Ирис в этот момент. Они сочувствовали молодой женщине, а потому пришли на помощь без вопросов.

Они цепочкой пошли по палубе, пытаясь высмотреть мальчика и расспрашивая других пассажиров, не видели ли они малыша.

Постепенно к поискам подключались и другие; Шеб, услышав о проблеме, сделал объявление с просьбой сообщить любую информацию о мальчике.

Но на палубе Тони не оказалось. Здесь просто не было ни одного места, где он мог спрятаться — ночные ширмы на день убрали, за исключением одной, за которой располагался Гроссе, но там мальчика ожидаемо не оказалось. И никто его не видел. А если и видели, так внимания не обратили — где здесь можно потеряться? Если маленький мальчик куда-то идёт, значит, за ним следит какой-то взрослый.

Ирис сдерживала слёзы, но её растерянный взгляд перебегал от пассажира к пассажиру, словно в надежде заметить то, что не увидели другие.

— Это я виновата, — она замерла, прижав руки к груди.

— Не говори глупостей, — Майкл положил руку ей на плечо. — Тебе не в чем себя винить.

— Я за ним не усмотрела! — лицо Ирис исказилось от сдерживаемого плача. — Куда он мог убежать? А если он проберется в опасную зону? Что, если он…

— Тони — умненький мальчик, он не станет рисковать зря…

— А если он испугается? Заблудится и…

Она прижала ладонь к губам, судорожно всхлипнув.

— Не нужно предполагать худшее, — попытался утешить её Майкл. — Тони не сможет открыть двери, ведущие в опасные зоны.

— Но где он тогда? — шепотом спросила она.

Виктор, который стоял рядом и не знал, как утешить испуганную женщину, вдруг встрепенулся:

— Ультраретинеллы!

— При чём здесь ваши водоросли? — подавил мимолётное раздражение Майкл.

Да, эти растения спасли жизнь всем пассажирам, но это не означало, что о них нужно вспоминать при каждом удобном и неудобном случае!

— Тони хотел их потрогать, — сообщил Виктор взволнованно и посмотрел на двери в гостиную.

Их не запирали, поскольку теперь там располагался туалет. И даже шестилетний ребёнок мог их открыть.

— О, нет, — Ирис рванула к дверям так быстро, что Майкл даже не успел сообразить, что её так напугало.

Он побежал вслед за женщиной, и отстающий от него на полшага Виктор виновато бормотал:

— В свободном доступе ультраретинеллы только в большом резервуаре. Он мог решить, что достанет их руками через санитарные отверстия…

Майкл понял, что так встревожило Ирис. Она испугалась, что Тони мог провалиться в цистерну.

И ослепленная ужасом за жизнь своего ребенка мать даже не подумала, что эти санитарные отверстия слишком узкие, чтобы сквозь них мог пролезть даже такой маленький человечек, как Тони.

Майкл, взрослый, физически развитый мужчина, не сумел догнать Ирис раньше, чем она добралась до гостиной. Правда, ему приходилось притормаживать, чтобы обогнуть очередного пассажира, а Ирис те же пассажиры по пути словно бы и не мешали.

К тому моменту, как Майкл забежал в гостиную, Ирис уже карабкалась по стремянке вверх.

— Ирис! — снова позвал её Майкл.

Но она уже склонялась над унитазом, словно пытаясь высмотреть в фиолетовых глубинах тело сына.

— Тони! — она всё-таки разрыдалась.

Майкл едва не взлетел на крышу резервуара и, мягко подхватив женщину за плечи, поднял, отодвигая от сантехники.

— Его там нет, — встряхнул он её легонько.

Запыхавшийся Виктор остановился внизу, схватившись за перекладину стремянки. Сквозь попытки восстановить сбившееся дыхание он заявил:

— Ирис. Отверстия делали с учётом самого маленького пассажира. Он туда не пролез бы, даже если бы попытался!

— А вдруг вы ошиблись? — она не сдерживала голос, в котором звучали истерические нотки. — Что, если какое-то отверстие оказалось больше?

Она вырвалась из рук Майкла и рванула ближайшую шторку.

— Вы что себе позволяете?

Унитаз за шторкой оказался занят, и Ирис задернула её раньше, чем успела хоть что-то увидеть.

— Простите, — всхлипнула она. — У меня сын пропал!

— Так позвоните на его комм, — донеслось раздражённое из-за шторки.

— У него нет… — прошептала она растерянно.

— Ирис, — потянул её за собой Майкл. — А разве твой комм не у него?

Несколько мгновений она смотрела на него непонимающе, потом проверила запястье — комма не было.

— Да, он у Тони! — Ирис лихорадочно вцепилась в Майкла: — Позвони ему!

Номерами они обменялись еще в начале знакомства, и Майкл легко нашел нужного абонента. И с досадой ругнулся:

— Связи нет.

Надежда не успела покинуть глаз Ирис, когда в гостиную зашёл Шеб.

— Простите, — обернулся к нему Виктор, наконец-то восстановивший дыхание. — А на корабле есть возможность позвонить по комму?

— Сейчас это затруднительно, но радиосвязь работает, можно попробовать, — стюард не стал расспрашивать, зачем им связь.

Майкл спустился следом за Ирис и протянул Шебу свой комм.

Тот поколдовал над настройками и сигнал пошёл.

— Приём. Приём, — ровным тоном сигнализировал Шеб.

— Тони! — позвала Ирис в отчаянии.

— Мама? — сквозь треск донёсся голос мальчика. — Мам!

И этот радостный голос раздался откуда-то со стороны баков.

Они все четверо обернулись туда — и увидели, как из-за санбака выходит сонный, радостный и немного смущённый ребёнок.

— Тони! — Ирис бросилась к нему, хватая в объятия. — Сыночек! Куда ты пропал? Я так переживала! Тони! Никогда так больше не делай! Я так испугалась!

— Ну, мам! — Тони потер кулаками глаза и зевнул. — Я просто пошёл зарядить телефон. Ну, и на ультики посмотреть заодно. Не хотел отвлекать вас от разговоров. Я думал, быстро вернусь, и на ультики засмотрелся, и как-то уснул… меня треск разбудил. Комм затрещал…

Он бесхитростно вываливал на маму всё случившееся, а Ирис обнимала его, цепляясь за сына, и тихо плакала.

— Ну мам! Ну не плачь! Ну прости, я так больше не буду!

— Напугал ты нас, парень, — улыбнулся Майкл, чувствуя, как с души свалился тяжёлый камень тревоги. — Видишь, Ирис, я же говорил, что разумный мальчишка. Не в каюты за зарядкой пошёл, а в гостиную.

— Тони, — строго посмотрел на мальчика Виктор. — Всегда предупреждай маму, если куда-то идёшь, какие бы важные разговоры вокруг не шли! Договорились?

— Да, дядя Виктор, — смущенно кивнул Тони.

— Что ж, — улыбнулся Шеб. — Рад, что вы нашли мальчика. Пойду, сделаю объявление.

Он первым выскользнул из гостиной.

Ирис потребовалась пара минут, чтобы взять себя в руки. Но Майкл заметил, как подрагивают её пальцы, и как крепко держит она ладонь сына.

Крепко и бережно.