Восход "Альтаира"

Глава 1

Я почувствовала нечто странное во время последнего гиперпрыжка. Не могу объяснить, но как будто что-то прошло не так, в другой тональности. Не так, как проходило всегда.

Ну, про гипер, он же экзометрия, каких только баек в Просторе не ходит. Будто там даже некие разумные обитают, враждебные всему живому, проникающему из обычного пространства в среду их вольного обитания. У них от нас изжога и несварение, а ещё мозги в трубочки сворачиваются, им это очень не нравится, и они нам мстят.

Не знаю, не знаю. Экзометрия необитаема. Но корабли в ней иногда пропадают бесследно, факт. Вошёл и не вышел. Днём с фонарём по всей Галактике потом не найти.

Вот куда что девается? Если ничто не исчезает и не появляется вновь. Вопрос философский, конечно, но я думаю, так оно там в гипере и болтается, как кусок дерьма в сверхкритической жидкости. Разыскивать потерянное и возвращать в обычное пространство мы ещё не научились, вот и всё. Пока не научились. Время придёт – освоим.

А, да. Я – прайм-пилот Роза Морозова, сопровождаю торговые караваны в составе небольшой ударной группы корпорации «Старкад Транспорт». Подобных мобильных групп быстрого реагирования у нас хватает. Космос – то такое. Охотников до чужого добра, которое плохо лежит или без защиты летит, здесь изрядно, в количестве и качестве. А так они смотрят на наши пушки, чешут в затылках, и мимо шпарят, не дожидаясь горячего приветствия от нас по своим движкам, в бога их, в душу и в чёрную дыру. Право на применение силы у нас безусловное. Не внял первому предупреждению – получай.

Не родственница ли я легендарному Каю Морозову, известному капитану Службы Изысканий Земной Федерации, и его сыну Калебу, основателю нашей могучей Корпорации?

Я всегда огрызаюсь, что сходство случайное. Морозовы – не самая редкая фамилия в Галактике.

Но увы.

Родственница. Внучка и дочь.

Почему я тогда не в директорате «Старкада», а на опасной и, прямо скажем, не очень большой зарплате?

Не спрашивайте, убью. Больная тема.

***

Латакар – одна из богатейших локалей Земной Федерации. Четыре освоенные и полностью терраформированные планеты, два производственных кольца, внутренний и внешний, защитная сфера «Алмазный щит». Одним словом, народ живёт богато и плевать хотел на недобрых гостей из Простора. У Калеба Морозова здесь резиденция, на самом Латаке, ну так, между нами. Я однажды устроила там пожар. До сих пор вспоминаю со злорадным удовлетворением.

Конечно, человеку такого уровня и достатка всё это на два раза чихнуть. По выделенной на реставрацию и ремонт сумме, я имею в виду. Но моральные страдания никакими энерго не зальёшь…

Меня давно точит идея податься куда-нибудь совсем уже за пределы обитаемого космоса. Так, чтобы дорогая Корпорация не дотянулась. А то манипуляторы у неё длинные, отовсюду достанет, если получит приказ.

Остался пустяк.

Уговорить маму.

Для меня невыносимо оставить её одну. Отец предал, так ещё и я то же самое сделаю. Мама нашла себя в команде репродуктивного центра на одной заштатной планетке. Учёный с некогда галактическим именем прозябает в дыре, где «многофункциональная лаборатория» – это не полноценное рабочее место биоинженера-практика, а всего лишь название. Но я очень хорошо понимаю маму. У неё тоже есть гордость.

Внезапно, да? А вот. Не всех людей с тощим счётом можно купить.

Наши грузовозы внутрь локального планетарного пространства Латакара не заходят. Рылом не вышли. Их разгрузят-загрузят на внешней сортировочной станции, и мы двинемся дальше. Всё это по времени займёт дней десять, довольно много, если не терять его даром. На сам Латак никого из нас, конечно, не пустят, по той же причине: рылом не вышли. Здесь живут респектабельные жители. Всякие там солдафоны из групп сопровождения на их планете им не нужны.

Но можно слетать на Катим. Он к нашей сортировочной ближе всего, и охотно принимает желающих отдохнуть от долгих перелётов под солнечным светом. Ещё бы не принимал! Вытряхнуть из карманов вояк лишние энерго через индустрию развлечений – милое дело. Да, развлекательные заведения, включая сферы удовольствий, тоже принадлежат Корпорации «Старкад».

– Что делать собираешься, Роз? – спросил у меня напарник.

– Спать завалюсь, – хмуро заявила я.

– Спать надо с мужчиной, а не с подушкой! – выдал он Абсолютную Истину.

Я одарила его взглядом удава, и он заткнулся, бормоча что-то про недотрогу и про то, что вот, дожили, уже и пошутить нельзя. Мой взгляд не каждый способен вынести, уж и не знаю даже, почему. Пользуюсь, выручает нередко. Вот как сейчас.

– Шутка – это когда смешно всем, – угрюмо пояснила я. – А когда смешно только тебе, то тут могут быть самые разные варианты. Например, поход в стоматологию вместо сферы удовольствий. Из-за внезапных промежутков в зубах. Хочешь? – и я потёрла кулак.

Подраться что ли, в самом-то деле. Злость сорвать, хоть немного.

Напарник не хотел в стоматологию. Его вполне устраивала сфера удовольствий. На том и расстались.

Урод.

***

Заказ я составила заранее, ещё тогда, когда мне стал ясен очередной маршрут, с заходом на внешние станции Латакара. Поганая нейросеть допытывалась, куда мне столько всего нужно. Я её заткнула, заявив, что частные лица вправе приобретать на своё имя высокотехнологичные товары в количестве до пяти штук на один заказ. Хочешь поспорить, бот несчастный?

Законы Федерации я знала на десять плюс. Если тебя, хоть и со скрипом, всё же признаёт своей звёздная семейка, образование ты получишь хорошее. В области права в том числе. Как знать, где понадобится свой управленец? В самой Корпорации или вовне. Зачем кадрами разбрасываться?

В итоге кадр вынес себя сам, но уж так получилось. Там и тогда я не могла поступить иначе.

В чёрной дыре я весь ваш Латакар видела. Но деваться некуда, грузы сопровождать приходится и сюда тоже. Я могла бы просить замены, однако отсюда я везла разные интересности для маминой лаборатории. Для неё самой и её коллег, у них на удивление хороший коллектив сложился. Федеральное финансирование когда ещё до них доберётся, да и спускать будут то, что подешевле, а не то, что получше. Поэтому мне составляли список, скидывались на общий счёт, и я везла. Некоторую часть приобретённого – за свои. Просто потому что! И назло.

Рабочие машины у нас у каждого строго индивидуальны. Закрепляется за пилотом, под материальную ответственность последнего. Это намного выгоднее и удобнее, чем вести ротацию и выдавать перед каждым полётом другие крылья. Давно известно о слётанности пилота и корабля, о том, что свою машину всегда берегут, а чужой не доверяют и не особо ценят, через что потом, когда звёзды сойдутся, проблем в бою не обобраться.

Небольшая модернизация в допустимых пределах разрешается. Комиссию каждый раз проходи, да и всё, иначе потом при тотальной инвентаризации рискуешь нарваться на галактических размеров штраф и временный перевод из пилотов в клининговую службу…

Первое, что я сделала, – разыскала все корпоративные закладки и навесила на них маячки с тем, чтоб можно было снять одной командой. Но пока пускай следят, гады. Как только соберусь валить за дальние рубежи, тут вам и облом.

Машину я отдавать родной Корпорации не хотела. Шерсти с них клок, уже хорошо. Да и привыкла я… Боевая подруга, надёжная и верная, она никогда меня не подводила. Очеловечиваю, то есть, творю глупости, я знаю. Наплевать.

Я загрузила полученные контейнеры с заказом в отсек, предназначенный для личного барахла. Под завязку, но так и надо. Капля в море по сравнению с тем, что необходимо ещё вчера, но хоть как-то.

Потом я закрыла корабль, поставила его в противоугонный режим и отправилась в ближайшую едальню. Закусить дежурным блюдом, выпить, и, может быть, всё-таки подраться. Злость периодически следовало срывать; негодяи, каких всегда в избытке в подобных местах, вполне себе годились на роль груши для битья. Повезёт – можно не только синяки заработать, но и лишние энерго на ставках.

Кто-то в сферы удовольствия на Катим летает, а кто-то чешет кулаки. Нормальные развлечения.

В общем, всё шло как всегда, а потом внезапно взорвалось термоядом. Сидела я в баре, пила наитрезвейший, как гравитационная линза, сок, а по громадному голографическому экрану шла трансляция новостей. И там подстрочником мелькнуло – экран тут же переключился на трансляцию аэрофутбола – но мозг мой успел зацепиться.

– Верните назад! – заорала я. – Кто там умер?!

– Экстренный выпуск «Новости Латакара», – шепнул мне в ухо сонный нейросеточный голос виртуального помощника. – Повторить с выводом на сетчатку глаза?

Тьфу! Никак не привыкну, что возможности виртуального помощника резко возрастают, когда я появляюсь в высокотехнологических мирах… Ведь большую часть времени виртпом остаётся неактивированным, из-за ограниченности информационной сферы.

– Повторяй.

На меня оглядывались, но продолжения воплей не последовало, и интерес потерялся.

– Сегодня на сто втором году жизни скончался легендарный Капитан Удача, Кай Нисанович Морозов. В последнее время он…

Дальше я не слушала. Я знала биографию деда наизусть, бог мой, затвердила ещё в детстве, но мне казалось, что он будет жить всегда. Сто два года – ещё не предельный возраст, как-то рановато склеивать уши, особенно если энерго чёрные дыры не жрут. А у капитана Морозова их совершенно точно не ел никто…

Я обхватила себя ладонями за плечи. Прилетела в качестве военного сопровождения в пространство Латакара и как раз успела на похороны…

Совпадение?

Или?..

***

– Роза Калебовна? – окликнули меня со спины.

Я сначала положила руку на рукоять мини-плазмогана «костерок» гражданского образца (с другими на пассажирских пересадочных станциях появляться нельзя), и только потом обернулась.

По отчеству меня называли поистине лишь немногие. И все они принадлежали к тому кругу, который лично я в чёрной дыре видала! Весь, целиком.

– Да, это она, – негромко сказал один амбал в сером комбинезоне второму такому же, не иначе, его собственному клону.

– Вам чего? – недружелюбно поинтересовалась я.

«Люди-в-сером». Безопасность Корпорации «Старкад», в чистом виде, без осадка. Их эффектные серые костюмчики в облипку на самом деле – молекулярная броня, навроде оллирейнского саодваройка. «Костерком» не прошибёшь…

– Вы приглашены на похороны, Роза Калебовна, – сказал старший. – Благоволите пройти с нами.

– Засуньте это приглашение… – яростно начала я, но безопасник прервал меня продолжением:

– Вам же в одно место?

Его напарник дёрнулся было в мою сторону, но был остановлен жестом начальника.

– Мы, конечно, легко можем это сделать, – мягко выговорил амбал. – Полномочия у нас самые широкие, как вы сами понимаете, Роза Калебовна. Но давайте не будем доводить до греха. Пожалуйста. Не люблю обижать красивых девушек.

Я молчала, не торопясь снимать пальцы с рукояти плазмогана. «Костерок» у меня гражданский. Внешне. А внутренне он претерпел некоторые улучшения, коснувшиеся мощности и параметров накачки плазмы. Но – стрельба, кровь-кишки распи… простите, разнесло! – по стенам, штрафы…

И остаётся ещё возможность экстренной эвакуации в рубку моего корабля: струна гиперпрокола с радиусом действия в три световых года. Ради неё я таскала контрабанду как не в себя пару лет подряд, чтобы выкупить комплект у крысы, пробавлявшейся кражей компонентов с военного завода-изготовителя. Один раз уже выручило, спасёт и сейчас.

– Ладно, мальчики, – я демонстративно показала пустые ладони. – Но – оружие остаётся при мне.

Младший опять возмущённо дёрнулся, и его снова заткнули жестом.

– Договорились. Пройдёмте с нами.

Посмотреть в бесстыжие гляделки папеньки и подёргать чёрную дыру за джеты? Не откажусь!

С чего-то же он вспомнил о моём существовании! Видать, припекло раскалённым метеоритом настолько, что отправил по мою душу сразу двоих громил. А мог бы сделать вид, что меня в пространстве Латакара и рядом не летало.

А вдруг…

Мысль была настолько шокирующей, что я аж споткнулась.

Вдруг моё назначение именно на этот маршрут и прибытие в локаль Латакара именно сегодня спланировали заранее?!

Меня аккуратно поддержали под локоть, не дали навернуться с высоты собственного роста. Я – неблагодарная тварь, я выдернулась и злобно зашипела:

– Не сметь ко мне прикасаться!

– Но вы бы набили себе шишку, Роза Калебовна, – мягко указал мне безопасник, и по его серым глазам я поняла, что он издевается надо мной.

Издевается, и получает от того огромное моральное удовлетворение. Ясное дело, с моим папашей такие фокусы не пройдут, а вот отыграться на папашином ребёночке – почему бы нет.

– Ну, и набила бы шишку, вам-то что? – спросила я неласково. – Или за ущерб моей личности премию не дадут? Ну, так я сейчас вон на тот угол кинусь, и скажу, что рожа мятая у меня из-за вас.

– Из парализатора угостить, – мрачно пробухтел второй.

– Ага, – я не оглянулась на него. – От парализующего излучения меня тошнит, индивидуальная реакция. Твой красивый костюмчик получит шикарные разводы. Ты его, конечно, почистишь при чек-апе, но пока не отпустят со службы, будешь ходить заблёванным.

Я всей спиной ощутила злобный взгляд младшего амбала. Неприятное ощущеньице. Этот легко может убить, и имеет для того все возможности. Не справлюсь, если взбесится. Только за струну хвататься и валить со станции. Но я хотела бы оставить побег на самый крайний случай всё-таки…

– С-с-с… – наградили меня добрым словом вместо плазмы.

– Заткнись, – ласково предложил старший, тоже не оборачиваясь.

***

Когда у тебя допуск по наивысшему приоритету, путешествие от внешней пересадочной станции на внутреннюю планету не занимает много времени.

GV-туннель напрямую, в одну дверь вошёл, в другую вышел – уже на Латак-Орбитальной. Ну, а оттуда, конечно, уже челноком. Станции гиперпроколов на поверхности не строят. Раньше пытались, получали вместо планеты месиво из обломков, и отступились. Вроде как, даже полный запрет на исследования стоит.

Оно и понятно, ни планет, ни учёных, ни испытателей не напасёшься на такое. Гибнут все.

Я поневоле ждала посадку на одном из наземных космодромов, пусть и в вип-зоне лётного поля. Но нет. Челнок пошёл прямиком в резиденцию. Богато живут, могут себе позволить индивидуальный космопорт.

Снаружи стоял тихий безветренный вечер. Маленькое солнце Латака тонуло в жемчужно-сиреневой алости, подсвечивая когтеобразные перистые облака ослепительным золотом. Деревья – заказанные аж на Старой Терре седые ели – стояли, как часовые на параде, прямо и строго.

Мы пошли по брусчатке из розового гранита, как раз вдоль елей, и я украдкой потёрла запястья: показалось, будто на них браслеты из тех, что самостоятельно не вдруг снимешь.

Вот такие весёлые (нет) у меня воспоминания о том, что могло бы принадлежать мне по праву, наравне с братом и сестричками, да вот не принадлежит. И мечтать нечего.

Я подумала, что не могу понять отца. Не нужна ему моя мама, я не нужна тоже, – так отвали от нас, оставь нас в покое, мы на твою роскошь не претендуем тоже. Но нет. Ему надо, чтобы было всё так, как он сказал, и хоть утрись.

Да если бы ещё доброе что говорил. Но ему рот надо щёлоком часа два промывать, чтобы отлипло всё то дерьмо, что туда пристало!

Как же я ненавидела Калеба Морозова, кто бы знал! Не за себя, чёрные дыры бы со мной, меня не так-то просто обидеть. За маму!

Вон он впереди, весь из себя красавец, в белом с ног до головы, фу-ты ну-ты, император всея галактики. Встречает. Честь оказал, ну надо же. Прибить его я не смогу, – охраняют, в том числе и скрытно, а жаль.

Вместе с отцом встречали меня драгоценные сестрички, тоже в белом обе, с драгоценными тиарами в тёмных волосах. У старшей – алые камушки, у младшей – синенькие, в цвет глаз. Дрались ли они между собой, кому какая достанется? В цвет глаз ведь интереснее. Или наоборот. Не знаю, что там по светской моде положено.

А вот братика нет. Он со мной хотя бы честен: на дух не выносит и потому напрочь отказывается от любых встреч даже без всякого удобного предлога. Нет, и всё. Категорически. Любые манипуляции в стиле «лишу наследства» не прокатывают. Не лишат. Он в Корпорации лицо незаменимое и ценное, потому как обладает адским чутьём на всякие финансовые перипетии глобального галактического рынка и умеет принимать рискованные решения, приносящие не просто прибыль, а суперприбыль.

Уважаю.

– Рад тебя видеть, Роза, – выдал папенька дежурное приветствие.

– А уж я-то как рада, – в тон ему ответила я. – Говори, чего тебе понадобилось, и я пойду. У меня дела.

Он вздёрнул бровь – отточенное светской жизнью движение.

– Как? Разве ты не смотрела новости?

– Что дед умер? – спросила я. – Ну, умер и умер, гипертуннель ему скатертью в пекло, при чём здесь я?

Сёстры наморщили носики и начали тихонько шептаться друг с другом: фу, как грубо… солдафонище… в сапогах… пахнет премерзко… пятно на репутации семьи…

Пересадочной станцией я пахну. Озоном, металлом, космической радиацией, уложивший мне на лицо так называемый «загар тысячи звёзд», зеленовато-бронзовый оттенок кожи. Да плевать на вас, змеищи старотерранские. Я – из другого круга. Вам далеко.

Калеб Морозов налился кровью. Совершенно багровая физия, красота.

– Ты, – сказал он, – обязана присутствовать на похоронах…

– Кому и что я обязана? – фыркнула я. – Покойнику без разницы уже! А вот вам всем – сплошная изжога. Отстаньте от меня! Жили без меня, и ещё проживёте.

– … и не вздумай позорить семью у всех на глазах, – отец пропустил мимо ушей мои слова, – во время оглашения завещания.

– Ух ты! – не сдержалась я. – Дедуля что-то завещал любимой внучке? Где-то чёрная дыра испарилась. У старого хрена проснулась перед кончиной совесть!

– Ты же сама понимаешь, что не имеешь ровно никакого права ни на что! – взвилась старшая сестрица. – Ты должна будешь передать завещанное семье!

Я показала ей неприличный жест, и сестра задохнулась от ярости. С ней, звездой латакарского света, так нельзя, понимаю.

– Молчать! – коротко приказал ей отец, а мне улыбнулся нехорошей ледяной улыбкой: – Роза, солнце моё, ты ведь не хочешь неприятностей для матери?

Ощущение – будто под дых ударили. Со всего размаху, дубиной с электрошоком. Близкие – радость и счастье, но они же – дыра в уязвимости. Отец знал, насколько я привязана к маме. И дёрнул за эту ниточку безо всякой жалости и без наркоза.

– Вижу, что не хочешь, – удовлетворённо выговорил он. – Поэтому будь хорошей девочкой, соблаговоли проследовать в выделенные тебе апартаменты и завтра утром, на оглашении завещания, веди себя прилично.

Ах, как же мне хотелось показать гентбарский фак и ему! С двух рук, правильной розочкой. Но дорогой папочка – не сестра, от него, если он захочет, прилетит – не поймаешь. По мне бы ещё – ладно, я переживу, но по маме…

Так что стиснула я зубы и пошла под конвоем, куда велели.

Послушаем завтра, что там за наследство приготовил мне дед.

***

Апартаменты мне выделили шикарные. Несколько комнат, великолепнейший… санузлом язык не поворачивался назвать… банный номер? И всё остальное. Например, терраса с видом на шикарный лес и серебристую ленту далёкой реки, настоящий, не синтезированный, хвойный запах, совершенно умопомрачительное небо – синее, с лёгкими перьями высоких облаков, огромное, как сама Вселенная…

Да, но с точки зрения латакарского света меня, конечно же, поместили в каморку. У сестричек однозначно всё намного лучше, функциональнее и больше.

Вот бы их ко мне на базу! На десяток-другой деньков. Акустический душ, капсульный модуль, синтетическая жратва в кухонном блоке и обрыдшие звёзды сквозь потолок, экран, разумеется, а не настоящая прозрачная обшивка. Лень настроить на пастораль планетарной поверхности. Некогда возиться.

Мечты. Несбыточные.

Я прошлась по комнатам. Шикарная постель, заправленная нежнейшим бельём из паучьего шёлка, разложенные на ней пижама и халаты, из того же материала, светлые стены, светлый потолок и такой же пол. Всё залито дневным светом – потолок прозрачный, впрочем, уровень прозрачности можно регулировать. Птички поют или бабочки или что здесь водится. Приятные такие трели… Можно не сомневаться в том, что птички-бабочки живые. Трансляцией звуков природы здесь пренебрегают.

И плюнуть бы на всё на это. Демонстративно улечься спать на полу, на привычной жёсткой поверхности, с мини-плазмоганом в обнимку, раз уж его у меня не отобрали! Уверена, за мной сейчас следят во все камеры. То-то будет обсуждений через губу насчёт моих манер, полностью дикарских!

Но устоять против ванны, исполненной как настоящий небольшой пруд, я не смогла. Одежду я отправила в блок очистки. Чудесно, здешние автоматы отскребут всё, что найдут, и даже то, что не найдут. А сама вошла в блаженную воду, прозрачную, как слеза младенца, подогретую ровно настолько, насколько я люблю, ни на полградуса не холоднее и не теплее.

Вода обновляется и никогда не остывает. Под телом формируется подушка поддержки, невесомая и приятная к телу. Пена! Мыльная пена с приятным запахом, и ты вся в ней, а над головой не экран, а настоящее небо. Я разомлела. Я, кажется, даже задремала.

А проснуться выпало от резкого укола тревоги: рядом со мной появился чужой, опционально – враг.

Не раздумывая, я схватилась за плазмоган, благоразумно прихваченный с собой. Водозащищённая модель, что ему станется! Направила дуло на незваного гостя и только тогда раскрыла глаза.

И едва не выронила оружие в воду.

– Ты!

Передо мной, в безупречном деловом костюме, находился не кто иной, как Калеб-младший, мой драгоценный братец, всегда смотревший на меня как на личинку червя-мясоеда с планеты Катрук. Для справки: эти тварьки выглядят, как содержимое желудка, извергнутое после длительной попойки, и так же вонючи.

– Сгинь, – велела я, опуская руку. – Не мешай жизни радоваться.

Если бы Калеб-младший хотел меня убить, то прикончил бы, пока я нежилась в тёплой водичке. А раз он не сделал этого сразу, то уже не сделает никогда. Сегодня, во всяком случае.

Что не исключало других пакостей, впрочем.

– Несмотря на лишнюю хромосому в твоей бездарной голове, сестрица, надеюсь, ты понимаешь, что ситуация исключительная, – с великолепным светским презрением выговорил мой великолепный братец, разглядывая что-то на стене поверх моей головы.

– Допустим, – сказала я. – Иначе ты бы с Латака свалил к шлюхам в соседнюю планетарную локаль, лишь бы не дышать со мной одной и той же атмосферой. Кал, – о как он замечательно дёрнулся, услышав сокращение своего имечка! – все претензии к папеньке. Это он приказал своим головорезам приволочь меня сюда под конвоем. Поверь мне, я не хотела!

– Сколько раз тебе повторять, чтобы не смела сокращать моё имя! – злобно прошипел Калеб-младший.

– Могу удлинить! – радостно оскалилась я. – Знаешь, какому слову на чинтсахе-матерном твоё имечко соответствует?

Он знал. Чинтсах-матерный не знают лишь в глухих углах, куда цивилизация вместе с гентбарцами, носителями этого языка, ещё не добралась. Ушлые ребята и незаменимые во всех смыслах, даром, что насекомые. Иной раз смотришь на них и думаешь, что они куда больше люди, чем мы сами. Особенно в части семейных отношений.

Конечно, уроды попадаются и среди гентбарцев. В какой расе их нет! Каждый галактический народ генерирует свою толику дерьма. Идеальных не существует. Но мне, на контрасте с моей доброй (нет) роднёй, казалось, что уродов у насекомышей встречается куда меньше, чем у нас.

– Хватит, – зло сказал брат. – Поупражнялась в остроумии и довольно. Через несколько дней будет оглашено завещание нашего деда. Ты включена в список наследников…

– Представь себе, я догадалась, – не удержалась я от язвы.

– … поэтому будешь присутствовать. Поскольку мы – не самая неизвестная семья в Галактике, внимание журналистов и блогеров разного толка нам обеспечено. Надеюсь, ножом в зубах ковырять не станешь и воздух прилюдно портить тоже.

– Не подавай идей, дурачок, – мило улыбнулась я.

Он пропустил шпильку мимо ушей. Смотрел куда-то над моей макушкой и, не меняя выражения лица, продолжал:

– Что бы дед ни завещал тебе, ты это отдашь мне. Без разговоров. Не обсуждается!

– Да пошёл ты, – я показала ему фак из-под пены. – Чтобы дед ни завещал мне, он завещал это мне. Оно моё по праву!

– В твоих интересах отдать. Денежную компенсацию получишь солидную, – и он назвал сумму.

– Ого, – я не сразу переварила услышанное. – Значит, моё наследство, в чём бы оно ни выражалось, стоит раза в три или даже в четыре дороже. Может, в десять. Кал, при таких вводных с лёгкостью найду другого покупателя, более щедрого!

Тут он улыбнулся. Нехорошо так, по-звериному. Счастлив тот, кто никогда в жизни не наблюдал подобные оскалы вообще и от кровной родни в частности.

– К денежной сумме прилагается твоя жизнь, дорогая сестричка. Твоя, и той шлюхи моего отца, которую ты…

Я взвилась из воды как ошпаренная:

– Не смей называть маму шлюхой, жертва аборта!

Но Калеб не был бы сыном своего папеньки, если бы не позаботился заранее о своей безопасности. Силовой щит! У поганца был при себе индивидуальный силовой щит, и он работал. Ощущение: будто с размаху влетела в прочную железобетонную стену. А потом в пол. Одним и тем же лицом, зараза.

Я с трудом села, встряхнула головой. В ушах звенело, во рту стоял противный вкус крови. Кажется, я разбила себе губы. И, возможно, нос тоже.

– Полагаю, в цене мы сошлись, – невозмутимо выговорил Калеб-младший, повернулся и пошёл прочь.

– Скотина, – выдохнула я, ахнув кулаками по полу. – Ящерицын выкормыш! Ненавижу.

– Да, дорогая, – бросил братец тоном «чтоб ты сдохла». – Я тебя тоже люблю.

Очаровательная у нас семейка, не так ли? Любящая и заботливая.

Глава 2

Я перебрала одежду, которую мне зарядили в гардероб. Какие-то полупрозрачные принцескины платья – с открытыми плечами, длинными шлейфами, густой вышивкой, украшенной драгоценностями, все как один в облипку. Натянешь и сразу почувствуешь себя неповоротливым сельскохозяйственным мясным животным среди хрупких предметов из самого изысканного материала.

А куда прятать нож и мини-плазмоган?

Функцию швейной фабрики мне здесь не подрезали, интересно. Нет, есть, отлично! Пусть мой заказ будет далёк от дизайнерского замысла (или умысла, как сказать!), зато мне в нём будет удобно. Если я захочу кому-то влупить с ноги, то влуплю. Без риска остаться без одежды, лопнувшей и разошедшейся по швам от резкого движения.

Бить по тапкам придётся сразу после передачи мне наследства, уже очевидно. Калеб сказал «отдашь мне», значит, это что-то небольшое. Какая-нибудь коробочка или сундучок или шкатулочка. Их принесут на оглашение и торжественно вручат мне. Ну, дед…

А просто перечислить сумму мне на счёт слабо было?! Знал же, что лишние средства отсутствуют у меня как класс!

Так вот, насчёт тапков. У меня есть струна гиперпрокола. Она вбросит меня в мой корабль. Затем я быстро падаю в ложемент и по заранее рассчитанным координатам несусь на Гармин. К маме в лабораторию.

Однозначно, на мой корабль, пока я здесь, воткнули маячок, а то и не один. Риск велик, но без мамы я никуда. Хватит с неё того, что отец и все вокруг её предали! Я – не предам. Никогда и ни за что.

Хватаю маму, перемещаюсь в личный схрон, – Гармин у нас заштатная дыра с всего одним космодромом и никакущим орбитальным контролем – там у меня заготовлен скаут-охотник, пиратской сборки. Всё собрано, настроено, орудия заряжены, система жизнеобеспечения отлажена. И мы вдвоём летим на окраину обитаемой Вселенной, куда же ещё-то. Как я давно хотела. Туда, откуда нет возврата. Дикие пространства, что вы хотите. Корпорация после серии гиперпрыжков по рандомному протоколу треснет нас разыскивать. Главное, в пространство Врамеула не угодить, всё остальное решаемо.

Отдышаться, придумать, куда двигать дальше, и, собственно, двинуть дальше.

А они тут пускай кусают локти и жрут друг друга, папенька, сестрички и братишка.

Что там дед мне мог оставить? Какой-нибудь драгоценный алмаз, спаситель Галактики? С него сталось бы, сыночку своего, отца моего, он недолюбливал, от внуков, включая меня, тоже восторга не испытывал.

Говорю же, лучше бы энерго перечислил!

Но что бы он мне ни оставил, оно – моё! Из принципа не стану ни отдавать, ни как-то ещё делиться. Облезут!

Пришёл заказ от фабрики. Я с удовольствием влезла в серый полувоенный костюм из плотной, частично огнеупорной, ткани. И плазмогану место нашлось, и ножу. Я покрутилась перед зеркалом, проверяя, как прилегает ткань, не мешает ли одежда движениям.

Всё отлично. Латак вам не Гармин, здесь даже ширпотреб шьют по изысканным лекалам с аристократическим шиком.

Маячок, встроенный в ткань? Верю. Но я сброшу эту одежду на корабле, влезу в запасной комплект. Они – семейка моя родная – проследят меня исключительно до Гармина, а дальше – чёрная дыра им. Даже две.

Холодный страх вполз в душу: а что если головорезы Корпорации уже торчат рядом с маминым домом? Всё, что им нужно, – приказ, а его передать через инфосферу – как два раза плюнуть…

Но, может быть, папаша не подумал. Он знает, что я привязана к маме, но ему не понять, почему я не стану спасать только одну свою шкуру. Сам он в условиях смертельной опасности ему лично поступил бы иначе. Калеб-младший…

Вот братику точно надо что-нибудь придумать. Что-нибудь такое, чтобы вырубило сразу, и очнулся бы он через пару суток. Гиперпыжок для внешнего наблюдателя мгновенен, но спуск с орбиты потребует времени. А сориентировать жерло GV-туннеля в атмосферу я не могла. Поднимется громадный ураган, и толку с моей операции спасения: нас обоих прибьёт сошедшая с нарезки погода, а то, что не унесёт и не разлохматит о землю бешеный ветер, прикопают мордовороты Корпорации.

То-то папенька с братцем обрадуются!

Слишком много злобных мыслей и ярости, подумалось мне. Так и рассудка лишиться недолго. Надо пройтись, воздухом подышать, парком полюбоваться.

И успокоиться.

***

Парк в имении Морозовых – великолепен. Здесь собрана коллекция растений из самых разных уголков Галактики, и папаше всё равно, насколько опасен тот или иной вид для биосферы Латака.

У него тут, видите ли, не биоинженерные гибриды, всегда бесплодные – садоводческим лабораториям хочется кушать, эксклюзив в свободное размножение они не пустят никогда. Нет, здесь полным-полно именно видов диких, вывезенных с самых разных планет.

Естественность, так сказать, во всей красе.

За парком следит штат садовников. И думают они о своём работодателе не слишком-то лестно. Правда, держат свои мысли при себе: платят достаточно, чтобы заткнуться и не свистеть лишнего даже по делу.

Как там братец выразился? Изрядная сумма в энерго плюс твоя жизнь. И жизни близких… Умеет Корпорация мотивировать, ничего не скажешь.

Изящная тропа, выложенная знаменитым розовым, с фиолетовыми прожилками мрамором, символом роскоши и богатства, вывела меня на небольшую игровую площадку с силовыми тренажёрами и всевозможными лазалками, выполненными в эко-стиле – дерево, дерево и ещё раз дерево.

Детей, насколько я знала, у Морозовых пока ещё не было. Ни сестрички, ни братец потомством обзаводиться не спешили. Им ничего не мешало на самом деле. Биоинженерная лаборатория, аппарат искусственной утробы, штат нянек, потом – гувернёров, потом – всевозможных тренеров и инструкторов, закрытая школа для детей элиты Латака…

Когда у тебя громадное состояние, детей ты можешь воспитать поистине неограниченное количество, но, насколько мне известно, по-настоящему богатые люди редко устраивают в своих фамильных владениях детский сад.

Если только источником их богатства не является биоинженерия человека. В этой науке масса строгих правил, и одно из них непреложно: все дети новой, не сертифицированной ранее, генетической линии, так называемые праймы, автоматически приравниваются к родным детям заказчика, спонсирующего разработку новых модов.

Справедливо. И отсекает таких, как мои родственнички, с глазами больше собственного желудка. Ведь если что-то пойдёт не так и из искута выйдет инвалид, то бедолага будет обеспечен всем необходимым для своей непростой жизни по полной программе. Смех смехом, но и наследник он – первой очереди, на одной доске с детьми кровными.

Чтобы мой папаня поделился хотя бы треснувшей пластмассовой кружкой с генетическим калекой?! Да он прежде удавится! И сёстры с братом тоже.

Я вдруг увидела человека в дальнем углу площадки. Он крутил «солнышко» на перекладине. Со знанием дела крутил, мне понравилось.

Я подошла ближе и узнала старшего амбала из тех двух, что за мной посылали. Сейчас он был без брони, в обычном тренировочном костюме. Интересно, у него сегодня отгул или он продолжает следить за мной даже тогда, когда делает вид, что не следит? Заметил меня, но даже не подумал торопиться. Вначале завершил упражнение, и только потом спустился на землю.

– Какая встреча! – сказала я ему. – Что вы здесь делаете?

– Слежу за вами, разумеется, госпожа Морозова, – скупо улыбнулся он.

Мощный релейный шкаф почти под два метра ростом, светлые волосы, светлые глаза, зарос дурными мускулами везде, где только можно. Человек… вроде бы. Возможно, генетический мод по какой-нибудь особо неприятной программе, предполагающей повышенные бойцовские качества.

– Ненавижу папенькину фамилию, – любезно сообщила я. – Зовите меня по имени.

– Тогда и вам придётся звать меня по имени, – снова эта короткая улыбка, на удивление мягкая, доброжелательная, совершенно не подходящая внешнему виду свирепого бойца.

– Не вопрос, – пожала я плечами. – Если вы насмотрелись на моих сестрёнок, то спешу вам сообщить: я – не они.

– Я вижу, – кивнул он и назвал себя: – Игорь Дымов.

– Капитан Дымов? – уточнила я.

Он пожал могучими плечами, как бы говоря: такая большая девочка и такие большие глупости спрашивает. Конечно, капитан. Кто же ещё-то!

Наверняка ему всё обо мне известно. Служба безопасности не бывает безопасной. Но про струну он не знает. Не должен знать. В спокойном состоянии её обнаружить невозможно. Я не поскупилась, взяла самую лучшую.

Но на оглашении завещания этот тип будет рядом со мной, по приказу драгоценного папочки. Успею ли я смыться до того, как он вцепится в меня обеими руками?

– Вы хотите сбежать, Роза, – вдруг сказал Дымов.

– Читать мысли без согласия запрещено! – вызверилась на него я.

– О, эти мысли… На них не нужна телепатия, поверьте. У вас взгляд загнанного в угол зверя. Конечно, вы хотите сбежать.

– Мне кажется, или это не ваше дело? – сухо спросила я. – Или вы хотите помочь мне с побегом?

– А вы мою помощь примете? – заинтересованно спросил Дымов.

– Нет, – сразу же сказала я.

– И почему же?

– Вы – человек моего отца, капитан Дымов, – пояснила я. – Что бы вы ни предложили мне, вы – человек моего отца. С какой радости я должна принимать то, что имеет к моему отцу хоть какое-то отношение?

– Сколько ненависти, – качнул он головой.

– Хотите об этом поговорить? – оскалилась я.

Он немного подумал и сказал:

– Прошу спарринга. Вы – хороший боец, Роза, исходя из доступных мне источников. Можете поколотить «человека своего отца». Выпустить злость.

Я едва не купилась. А потом меня будто гравилучом по затылку огрело. Да у него приказ, ясно же! Измочалить меня в хлам – о нет, без всякого членовредительства, конечно же, но так, чтобы наутро я ползала враскоряку. Хорошая драка всегда оставляет последствия в виде измотанности и дикой усталости. Особенно когда ты тренируешься от случая к случаю, а твой оппонент – каждый день. Вон как «солнце» крутил! Я, к примеру, с такой лёгкостью уже не повторю.

Дымов – серьёзный тип. Капитан… бывший военный с действующим званием, ага. Боевой опыт – наверняка, и преизрядный. Вряд ли его списали на гражданку по ранению, скорее всего, применили старую добрую формулу «уходи либо сядешь». Типичная судьба любого армейского смутьяна. Терпят до поры, а когда предел терпения достигнут, получи и распишись...

Папенька мой драгоценный умеет принимать к сведению и делать выводы. Прошлый пожар он хорошо запомнил…

– В рот вам чёрную дыру! – злобно выразилась я, подводя итог своим размышлениям. – Нет!

– Как грубо, – покачал головой Дымов, и кинул мне кругляш тренировочного шеста. – Но драться вам всё же придётся.

Я рефлекторно поймала оружие. Эти шесты со всех сторон удобная штука. В сложенном виде – небольшой диск с тонким торцом. В развёрнутом – прочная палка на метр-шестьдесят из прочнейшего керафрилового сплава, ею легко можно убить, если взяться умеючи. От одиночных залпом мини-плазмогана отмахаться тоже вполне возможно, есть приёмы.

Шест в руках Дымова с лёгким стуком раздвинулся на боевую величину. Капитан лихо закрутил его сложной «восьмёркой», – жутенькое зрелище для тех, кто понимает.

А я вдруг подумала… Зачем мне дедово наследство? Чтобы что? Насолить папахену? Да пошёл он! И Калеба-младшего пусть с собой прихватит, вместе с его угрозами.

Главная моя задача – спасти и оберечь маму, а семейка пусть хоть повесится на своём богатстве. Мне оттуда ни энерго не нужно! У меня же всё давно готово. Активировать струну, затем – прыжок на Гармин, маму под руку и вон из Федерации в Дикие Пространства! Я – боец и пилот, она – генетик и биоинженер, не пропадём.

Я закрыла глаза, сосредотачиваясь на активации струны. Кругляш шеста сунула в карман, давней привычке не выпускать из рук всё, что бы в них ни попало.

– Я не буду с вами драться, капитан Дымов, – заявила я.

А сама подумала, что прикоснуться к себе не позволю. Просто свалю с Латака, давно хочется! И – ищи-свищи.

Сейчас. Ещё секундочку…

– Так нечестно, – мне показалось или в голосе капитана прозвучала отчётливая обида?

Я даже глаза раскрыла. Контроль над струной тотчас же просел, но я всё ещё держала его.

– Я не могу бить того, кто не пытается сопротивляться, – пояснил он, с треском складывая шест. – Особенно красивую девушку.

«Красивую девушку» пусть себе в одно место засунет, ещё на дешёвые комплименты я не велась! Он – безопасность, ему прекрасно известно, на что способны красивые девушки, и не из шпионских развлекалок!

– Если позволите, всего один вопрос, Роза.

– Ну? – настроение у меня портилось всё сильнее и сильнее.

Я решила, что струну активировать пока ни к чему. Успею ещё! Но происходящее мне совсем не нравилось.

– Как же так получилось, что дочь одного из богатейших людей Федерации выросла в федеральном приюте на Икс-Гамалее?

Настала моя очередь смотреть на него взглядом «такой большой мальчик и такие глупости спрашивает».

– С какими глазками богатейший человек Федерации отправлял кровную дочь в федеральный приют на Икс-Гамалею, мне неведомо, – неприязненно ответила я. – Была эмбрионом, не запомнила.

Икс-Гамалея – унылая планетёнка на краю цивилизованного мира. Будущая аграрная житница Федерации… лет так через сто, если не подомнут под себя врамельвы или не ударит коллапсаром по звезде Оллирейн. А пока там всё только начинается и рабочие руки очень нужны. Чисто физического, неквалифицированного, труда немерено, а низкий энергетический класс не позволяет использовать роботов в достаточном количестве.

Специалистов не хватает, работников не хватает, энергетических станций не хватает, жизнь в режиме «работа-сон» с детства… Спустя десять лет меня нашла мама и забрала с собой на Явор, где относительно нормальная, по сравнению с Икс-Гамалеей, жизнь всё же была.

А когда мне стукнуло четырнадцать, я совершила самую большую глупость в жизни, о чём жалею до сих пор. И стыдно за себя так, что аж в затылке свербит, стоит только вспомнить.

Собственно, вот почему Гармин, та же Икс-Гамалея, только в профиль. Из-за меня…

– Простите, я пробудил у вас не самые лучшие воспоминания, – мягко сказал Дымов, и очень этим меня удивил.

Такой сочувствующий, понимающий голос, с искренним извинением в интонации настолько не вязался со шкафообразной внешностью сурового бойца! Интрига века: кто такой капитан Дымов? Всегда ли он был громилой или в его прошлом похоронено что-то ещё?

– Вам необходимо вернуться обратно, Роза. Я должен проводить вас. Вы не могли бы…

– Притвориться, что вы исполнили приказ? – спросила я.

– Да, – просто подтвердил он.

– А иначе у вас будут неприятности, – задумчиво выговорила я. – Н-ну… А что мне за это будет?

– Отсутствие неприятностей у вас, очевидно же.

Я продолжала смотреть на него с прищуром.

– Роза, – терпеливо выговорил капитан Дымов, – вы же прекрасно понимаете сами, что, к примеру, сломать себе палец можно легко и просто, причём буквально споткнувшись на ровном месте. Сломанный палец не настолько критичен, как, скажем, сломанная шея, но он будет болеть, отвлекать. Бесить, в конце-то концов! Не доводите до выбора между мизинцем руки и мизинцем ноги, пожалуйста. Вам ни к чему, а меня расстроит.

– Ещё скажите, что расплачетесь, – огрызнулась я.

– Вполне может быть, – абсолютно серьёзно заявил он и галантно предложил мне руку калачиком: – Пойдёмте.

Делать нечего, пришлось принять предложение. Дикое для Латака зрелище, случись тут досужий видкам жёлтой прессы, то-то по всем таблоидам прогремело бы: дочь старшая Калеба Морозова, да-да, та самая, с трудным характером, прогуливается под ручку с телохранителем, слугой, по сути.

В этом вашем галактическом свете у некоторых зажравшихся локальных пространств человеческое отношение к наёмному персоналу категорически не приветствовалось. То есть, лупить плёткой и держать в яме, безусловно, никто не станет, это наказуемо. Орать, унижать достоинство, плескать в лицо содержимое бокалов и всё такое прочее – дурной тон, неприемлемо ни в одном из пунктов. Но милая беседа на равных – вы шутите, господа!

Страшно? А они вот так живут. И им не жмёт.

Дымов повёл меня обратно совсем по другой дорожке, не по той, по какой я пришла. Я не стала спорить, а смысл. Как он там сказал? Выбор между мизинцем и мизинцем? То-то же.

И я уже не удивилась, когда в парке мы наткнулись на папашу, будь он неладен. Капитан Дымов у нас кто? Безопасность. Следовательно, он знал, где мой отец сейчас находится, точные координаты. И показал ему меня. Мол, всё прекрасно босс, ваш приказ исполняется.

Если вспомнить, что нос у меня опух после встречи с братцем… Ах, ты ж! А кажешься солдафоном, дорогой капитан. Я приму к сведению, не надейся, что забуду.

– Доброго вечера, дорогая дочь, – снизошёл до приветствия папочка.

Я хмуро смотрела на него. Лучишься счастьем, дорогой родитель. Нравится тебе моя разбитая рожа, по глазам вижу, очень нравится.

– У тебя что-то с лицом, – продолжал наслаждаться господин Морозов. – Неужели капитан Дымов посмел обидеть мою дочь?!

Сколько заботливого гнева в голосе! С-сволочь…

– На лестнице споткнулась, – проинформировала я. – После реконструкции план немного поменялся, не так ли? Раньше лестницы в том месте не было. Ну, или ступеньки на ней были не настолько круты… Пошла прогуляться по старой памяти, и вот, случилось досадное несчастье.

В глазах отца полыхнула злость, но он быстро взял себя в руки. Перестройка этой части имения произошла благодаря мне, он прекрасно помнил, по какой причине. Но где же ему было знать в деталях, какие и в каком месте лестницы отреставрировали, слегка отступив от первоначального плана!

– Я пришлю врача. И косметолога. Завтра ты появишься перед публикой в надлежащем виде, моя девочка.

– Благодарю, – показала я ему в улыбке все сорок зубов. – Признательна за заботу.

– Надеюсь, больше неприятностей не будет.

– И я надеюсь, папа.

Он с сомнением посмотрел на меня. Ага, сомневайся, тебе полезно. У меня струна есть!

Мы фальшиво пожелали друг другу доброго вечера и разошлись. Поворота через четыре, когда деревья и кустарники надёжно отделили нас от господина Морозова, капитан Дымов осторожно спросил:

– Что это было, Роза?

– Разговор почтенного отца с дорогой его сердцу дочерью, полный любви и взаимного обожания, – сквозь зубы пояснила я. – А вы что подумали?

***

Я не надеялась, что засну, но едва упала на кровать, как провалилась, будто в гравитационный колодец, в тяжёлый сон без сновидений. Сказались усталость – а ну-ка, толком после перелёта не отдохнула! – и негативный эмоциональный настрой.

Я ведь находилась в логове зла галактического масштаба. Будешь тут излучать в мир позитив и счастье, как же. Вначале придётся сойти с ума.

А утром меня ждал сюрприз: явился стилист, субтильное существо невнятного гендера и велело мне одеваться в то, на что оно укажет, а не в то, что будет удобно мне.

Я его послала в грубой форме:

– Это папочке моему нужен идеал до последней складочки на трусах. Я – в пульсаре видала. Нет, причёску я тоже сделаю себе сама.

– Простите, но вы же не умеете! – воскликнул стилист.

– Ещё как умею, – я скрутила на затылке короткий хвост. – Вот, видите?

Стилист схватился за голову.

– Это не причёска, – решительно ответил он. – Это жестокое издевательство над собственным образом! Вы же девушка! Вы же не просто девушка, вы – дочь одного из самых богатых и влиятельных людей в этом секторе Федерации! Вы должны…

Навтыкать мне в волосы под соусом «неповторимый стиль, бурлящий блеск и великолепный образ Девушки из Достойной Семьи» кучу следящих маячков – не издевательство. Самое обидное, что я наорать на этого специалиста не могу! Он – подневольный человек, что ему сказали, то он и делает.

– Да? – спросила я. – Наплевать. И на образ, и на то, что я должна, что бы я там ни была должна.

– Меня уволят с волчьей полосой через весь персонкод, если вы не позволите привести себя в порядок,– продолжал сокрушаться бедолага. – Я больше никогда не смогу претендовать на достойное место в мире высокой моды…

Дымов, что ли, протрепался? Или у меня лбу написано, что на моём горбу можно въехать в рай? Дурное настроение получило буст на следующий левел.

– Подайте заявление на увольнение первым, – дала я добрый совет. – Если не можете избежать последствий, то хотя бы их возглавьте.

Лицо стилиста приобрело интересное выражение. Похоже, подобная идея ему и в голову не приходила, а зря.

– Но…

– Пошёл вон отсюда, – коротко распорядилась я, демонстративно косясь на мини-плазмоган, лежавший на краю постели.

Стилист сглотнул, сделав правильные выводы. И понёс себя вон. Возможно, он побоится сказать отцу, что своенравная девица не позволила к себе прикоснуться, во всяком случае, сразу. Как знать, может, и уволиться успеет, в промежутке между побегом из моей комнаты и моим появлением на оглашении завещания. Впрочем, мне-то какое дело до чужих проблем? У меня полно своих.

Я с наслаждением свалила на пол стойку с принцесскиными платюшками. Вечерняя мода, приталеный силуэт, открытые плечи, нежные, струящиеся ткани. Камни всякие там, драгоценные, на вышивке. Даже проверять не стану, потому что и так знаю, что там маячок на маячке сидит и маячком погоняет. Длинный корень старотерранского горького растения тебе, папенька!

Я по присланным нарядам даже топтаться не стану, чтобы к подошвам ничего не прилипло.

Паранойя? Есть причины.

***

В общем, на оглашении завещания моего драгоценного деда, ныне покойного, я появилась в отменно не подобающем по светской моде Латака виде.

Сёстры тут же скривили лица, будто им под нос гентбарскую жрачку поднесли. Отец налился гневом, и по его роже я поняла, что после оглашения меня ждут не самые лучшие минуты в жизни.

Калеб-младший сотворил из своей морды каменную маску, по которой ничего понять было нельзя. Я лишь надеялась, что и его ковырнул мой простецкий вид. Пусть не до кровавых мальчиков в глазах, как у папаши, но хотя бы немного.

Ах, да.

Я подумала и отложила в сторону заказанную одежду. Надела форму службы сопровождения Корпорации. В чём сюда притащили, то и надела. А вот. Надо было сразу же отобрать, пока я с Дымовым знакомилась. Не сообразили? Ваши проблемы.

Поверенный зачитал длинный список, кому чего куда когда из обширного состояния дедушки причитается. Я не вслушивалась. Да, это безумно громадные энерго, если пересчитать всё на деньги, но для меня оно всё равно, что нуль. Я не могу это контролировать либо уничтожить, и уж точно никогда не смогу воспользоваться.

Последним в списке значилось моё имя.

– Морозовой Розе Калебовне, дорогой моему сердцу внучке, я передаю шкатулку с секретом. Используй с умом.

Шкатулка выглядела как небольшой деревянный сундучок, собственно, им и была. Миниатюрный амбарный замочек с ключиком являлся бутафорией, конечно же. Шкатулка была настроена не просто на дактилоскопию, но и на экспресс-тест ДНК. Чтобы с гарантией её открыл только тот, на кого она настроена.

Ну… да… у деда была возможность заполучить мои ткани… Примерно тогда же, когда вот в этой самой резиденции великого рода Морозовых возник пожар.

Момент истины.

Я сделала шаг, и вся моя родня напряглась, готовая хватать и раздирать на части моё наследство после того, как оно окажется в моих руках. На их лицах проступила жадность вселенского масштаба.

Я от души показала всей семейке фак, схватилась за дедову коробочку и активировала струну.

Горловина гиперпрокола разорвала пространство и мгновенно затянула меня в себя до того, как добрые родственнички успели что-либо предпринять.

Шансы были лишь у капитана Дымова, знающего, что такое армейские струны гиперпрокола не понаслышке. Но он промахнулся и ничего не успел.

Меня скрутило и потащило сквозь экзометрию прочь с Латака.

На мой корабль.

Глава 3

Струна, как всегда, не добавила счастья. Сам гипепрокол мгновенен. Для физического мира, имею в виду. Здесь исчез, там появился.

Но субъективно не самые приятные в жизни ощущения длятся и длятся – бесконечно. Тебя скручивает, выжимает, проталкивает и продавливает сквозь узенькое отверстие. Как будто дорогое Мироздание тебя жуёт и глотает, но отправить дальше по пищеводу не может, из-за жестоких позывов к рвоте.

И вот на этом фоне мне снова показалось что-то… Не берусь описать, очень странное ощущение. Но как будто я услышала какой-то зов. На грани восприятия, почти как помеху. Какой-то сигнал? Так ведь и на сигнал не совсем было похоже. Скорее, на крик.

Либо собственные возмущения экзометрии, бывает. Именно это мне скажут поисковики, если я обращусь к ним с подобной глупостью: в экзометрии не кричат. Не та среда. В ней не могут спокойно распространяться никакие звуковые волны, нужны колебания повышенной энергоёмкости.

А потом меня наконец-то прожевало до конца и выплюнуло на пол в шлюзовом отсеке моего корабля.

В голове мигали цифры безжалостного отсчёта. Время убегало от меня со страшной скоростью. Я опередила всю мощь спецслужб Корпорации на считанные пару часов. Некогда разбираться, некогда думать, час Х, к которому я так долго готовилась, наступил.

Я даже дедову шкатулку-сундучок раскрывать не стала, рванула в рубку управления, к ложементу. Если повезёт, я потом посмотрю, что мне досталось. Сейчас надо срочно хватать и прятать маму!

Слияние…

У Корпорации самые современные машины. Они предполагают ментальное слияние человека с управляющим разумом корабля. Сложная наука, не все выдерживают обучение. Я -сумела. Теперь то, что когда-то давалось с большим трудом, получалось у меня легко и быстро.

Я-человек, я-корабль, мы – общее поле единого разума.

Держу контроль…

Корабль вышел из ангара, и на меня посыпались гневные отповеди диспетчеров. Да, да, я понимаю, движение интенсивное, пересадочные гейты работают по очереди. Но у меня есть возможность совершить GV-переход без поддерживающего поля, мой корабль оборудован соответствующим генератором. Прошу перехода в свободную зону.

Опасный момент.

Если отец справился с шоком, а потом очень быстро понял, где меня искать, сам сообразил или внял своим консультантам-аналитикам, будет мне сейчас свободная зона, сарказм. Пробиваться придётся с боем и валить из пространства Латакара под обстрелом, за мгновения до того, как защитные военные станции разнесут меня на кварковую пыль.

Но диспетчерская внезапно пропустила. Не пришли ещё к ним новые вводные. А я и рада стараться!

Память, где горели выжженные как раз на экстренный случай координаты Гармина, не подвела. Корабль вошёл в экзометрию, а я получила передышку.

Расчётное время пути от Латака до Гармина с экстремальными координатами занимало двадцать минут.

Да, я перестраховщица и параноик, я готовилась к побегу давно! Каждый раз в пункте назначения я проверяла и обновляла координаты прыжка к Гармину. Мнемотехника Гентбариса – наше всё. Мозголомная штука, но когда разберёшься, то сможешь запоминать даже настроечные таблицы пищевых синтезаторов или параметров корабельного энергоузла.

Я дала команду управляющему разуму корабля перевести внешние датчики в режим повышенной чувствительности.

– Противоречит стратегии экономии ресурсов. Принять?

– Да, принять.

– Что необходимо определить?

– Любое нестандартное внешнее воздействие.

– Диапазон чувствительности?

– Максимальный.

– Противоречит стратегии экономии ресурсов. Принять?

– Принять и дублировать поток на внешний носитель памяти

Я безо всякой жалости сунула в гнездо флэш-куб, заполненный новинками видеоразвлекалок этого сезона. Заплатила уйму энерго, к слову. Предполагала, что матрица внешней памяти такого объёма и скорости взаимодействия, мне понадобится, но не думала, что так скоро.

Таинственный сигнал из экзометрии требовал всестороннего изучения. Если я зафиксирую его, то поисковики выпишут большую премию, могут автономными платёжными единицами, кстати. Поисковикам всё равно, в ладах ты с законом или не очень, они принимают любую помощь, любые сведения о пропавших или терпящих бедствия кораблях. А у меня, нутром чую, со свободными энерго в карманах в самом скором времени начнётся серьёзная напряжёнка.

Папенька постарается.

Я выползла из управляющего ложемента, подхватила шкатулку и отправилась в кухонный блок. Совместим приятное с полезным: еду и любопытство.

Что же ты мне завещал, дорогой, любимый (нет) дедушка?

***

Я поставила своё наследство на столик. Заварила кофе, пила, обжигаясь и почти не чувствуя вкуса, – а ведь держала у себя лучший! Звёздные псы с ними, с энерго, но дрянной кофе пить – себя не уважать.

Шкатулка не подавала никаких признаков жизни. «Что бы ты ни получила в наследство, ты обязана отдать это мне», – эхом отдался в памяти ненавистный голос Калеба-младшего.

С какой, собственно, чёрной дыры? Моё – мне, на остальное не претендую. Я решительно приложила ладонь к сенсору. Крохотная игла проколола палец – не столько больно, сколько противно, хоть и ожидаемо. Анализ ДНК занял полных десять минут.

Однако. Дед – перестраховщик! Хотел точно знать, что завещанное достанется именно мне, и никому больше.

Впрочем, я такая же. Есть в кого.

Крышка с мягким щелчком откинулась, явив тёмное нутро, обитое мягкой, даже на взгляд дорогой, тканью.

Ну!

На дне шкатулки лежала полоска из серебристого металла, и больше ничего. Я осторожно вытянула её, положила себе на ладонь.

Мне кажется, или это вовсе не автономная платёжная единица на триллион энерго общим итогом?

Да. Мне не кажется. Более того, я вижу перед собой отменный хлам – ключ-контроль к рубке управления какой-то древней колымаги. На Икс-Гамалее мы, приютские, бегали на кладбище сведённых с орбиты кораблей. Там, конечно, всё уже изрядно вычистили до нас. Серьёзные сталкеры не появлялись рядом с нами уже очень давно. Ну, а мы всё надеялись на удачу. Таскали найденное в автоматический пункт приёма, получали пару-другую автономных энерго и тратили на ерунду. Если не попадались в лапы старшакам.

Ностальжи. Первые деньги, первый «газ», первая драка, первая кража, первый привод в полицейский «гидропонник», первый выбитый зуб (мой), первый выколотый глаз (не мой), душевные разговоры за жизнь и по почкам… Светлое счастливое детство.

Вот надо было звезду из говна и палок сгущать, проклятье! Меня волокут папочкины амбалы, братец трясётся от угроз, я вбухиваю всю свою жизнь – и жизнь мамы! – в чёрную дыру, трачу струну, а что в итоге?

Хлам, за который гамалейский приёмник дал бы мне половинку энерго!

***

Я обернула полоску контроля вокруг запястья, соединила кончики. Они стремительно сплавились между собой в единое целое. Теперь, чтобы отобрать у меня моё наследство, потребуется отрезать лазерным резаком мне руку. Ну, и не потеряю в переделке так-то.

А переделка ждёт меня впереди знатная.

За двадцать минут струна успеет зарядиться лишь наполовину. Примем за аксиому, что полноценной струны у меня на ближайшие двое суток попросту нет. Но бросок от маминой лаборатории к моей ухоронке будет в пределах планеты, на него половины заряда хватит с головой, даже на нас двоих. Перебросить выходное жерло на второй алгоритм проще простого. Это вам не какая-нибудь там дешёвая реплика, это – полноценная струна армейского образца, выпущенная в текущем десятилетии.

Время! Время решает всё!

Допуск на спуск с орбиты Гармина у меня куплен давным-давно и регулярно обновляется. Дорого, но куда деваться. Стоянка на ближайшем к маминой лаборатории космодроме забронирована и аккуратно оплачивается, без задержек, пеней и штрафов.

Час.

Может, чуть больше.

Добираться к маминой лаборатории мне чуть больше часа. Мама начнёт упираться и спорить, и вот тут половина заряда струны придётся как раз кстати – перебросить нас в схрон, где наготове стоит другой корабль, заряженный всем необходимым для побега в Дикие Пространства.

Я не хочу творить подлости, уходить в экзометрию из атмосферы планеты, ведь это чревато бешеным ураганом. На Гармине без того жизнь сурова и печальна. Но если мне не оставят выбора…

Две линейки координат в голове. Уход из атмосферы и уход с орбиты. Промежуточные координаты: лишь серия хаотичных прыжков способна сбить со следа погоню. В том, что погоня уже снаряжена и чешет следом на гиперскорости, я не сомневалась.

Так, Роза. Выдохни! Тревожность до добра не доведёт. Да, дед завещал хлам, но папаша с братцем об этом не знают. И они не поверят мне, если я предъявлю им проклятый ключ. Решат, что настоящее наследство я где-то припрятала, и теперь пускаю пыль им в глаза.

На что они пойдут, чтобы вытащить из меня всю, как они думают, правду?

На очень многое.

На ментальный допрос первой степени обнажения личности, как вариант. Я поёжилась. Извечная пугалка из шпионских развлекалок с врагами-телепатами обретала реальные плоть и объём. После такого допроса от моего сознания и памяти останутся одни лишь клочья. Отцу плевать, брату тем более, заботиться о восстановлении моего рассудка хотя бы до нижней границы нормы они не станут. Засунут в психушку и забудут, как звали.

Мама.

Её они попросту уничтожат. Если бы дед был жив, остереглись бы, а сейчас у них развязаны руки.

И к лучшему, что мы убегаем сейчас. Они бы всё равно дотянулись до мамы, не сейчас, так попозже. Им не всё равно, что она живёт под звёздами. Очень хочется упиться её смертью. Такие вот мерзкие люди, в которых давным-давно уже нет людей.

Ненавижу!

***

– Тёмная звезда, Роза! Откуда ты здесь взялась? Разве ты не в рейсе?

Доктор Михайлова Лилия Павловна, моя мама, – в белой униформе биохимзащиты, значит, сейчас у неё цикл работ в репродуктивной лаборатории. Очень удачно вышла в коридор, а то пришлось бы отрывать от дорогостоящего оборудования, спускать тем самым в унитаз текущий процесс сборки очередного эмбриона по заказу добрых гарминцев, желающих потомства.

– Мама, – торопливо выговорила я, – очень срочное дело, прости!

– Во что ты снова влипла, Роза, дорогая? – обеспокоенно спросила она. – И как ты вообще попала сюда, вся из себя септическая? Руки ведь наверняка не помыла, не говоря уже о полной дезинфекции! Бактерии по тебе так и скачут, в товарных количествах!

Как, как… Автономные энерго – великая вещь. Отследить, как они перекочёвывают из одного кармана в другой система электронных платежей не в состоянии. А на Гармине, где общий уровень технологического развития крайне далёк от метрополии, потратить полученное из рук в руки без пристального внимания налоговой нейросети легко.

– В папу я влипла, с разгона, – ответила я на мамин вопрос насчёт того, куда я влипла. – На этот раз с головой. Прости! Времени нет. Потом объясню.

Я крепко взяла её под руку и активировала струну.

***

Маме на выходе стало плохо. Я-то привыкла уже, когда жуют, проталкивая по гиперпроколу через экзометрию, а мама такие приключения в чёрной дыре видала. Но я не могла, не могла, не могла отвлекаться! Поэтому уложила маму в пассажирскую капсулу, она с облегчением там устроилась. Может, и хорошо, что она вся зелёная, и ей сейчас не до споров и возражений…

Я активировала капсулу, а сама рванула к управляющему ложементу.

Вовремя!

Корабль я спрятала не настолько далеко от столицы (господи, «столица», одно название!) Гармина, как мне бы хотелось. Но соотношение «масса /дальность прокола» у струны прямое. И с половинным зарядом тоже приходилось считаться…

Второй этап. Информсети Гармина наверняка уже приняли информацию о нехорошей Розе Морозовой. Что ж, сейчас посмотрим, стоил ли второй профиль на Госинформе своих энерго или же нет.

Нет, никаких покупок с рук. Откуда я знаю, что на продаваемом аккаунте висит, может, какая-нибудь уголовщина, убийства, производство запрещёнки! Я совершенно легально приобрела второй профиль, за Очень Большие Энерго. Это допустимо. Один гражданин Земной Федерации может использовать до пяти профилей, что проистекает из закона о тайне личности. Первый профиль, основной, бесплатный, остальные за сумму, каждый последующий – дороже предыдущего. Спецслужбы всё равно имеют полный доступ, но вот уже моему папашке придётся изрядно побегать и серьёзно раскошелиться, чтобы вычислить все мои профили.

А я к тому времени выйду в Дикие Пространства, где поминай меня, как звали, вместе со всеми моими профилями и прочими аккаунтами в нетелепатических соцсетях.

Но как же страшно мирно стоять в очереди на орбиту и наблюдать на флайт-радаре сигнатуры кораблей Корпорации, спешивших в столицу. С-сволочи… сразу о маме моей подумали! Знают, насколько я к ней привязана. Ну, вот вам всем! Держите панамку шире.

Я ушла в экзометрию сразу же, едва диспетчер прыжковой зоны дал разрешение. Недалеко, на две минуты, в соседнюю планетарную локаль. Оттуда – ещё прыжок, в другую локаль, необитаемую, и снова. Отследить выход в реальное пространство могут до трёх итераций; я сделала семь. Последний прыжок должен был вывести меня к автоматической заправочной станции: пополнить запасы топлива будет не лишним.

Ведь я собиралась уходить ещё дальше, как можно дальше от Земной Федерации, и от Оллирейна тоже, вот уж куда соваться не следует. Они-то обратно не выдадут, но сделают с тобой, что посчитают нужным. А что они посчитают нужным сделать? В их нечеловеческих головах может возникнуть на твой счёт всё, что угодно, и ты никогда не угадаешь, что именно, но оно тебе не понравится с гарантией.

В пространство Врамеула тоже лучше не попадать, именно потому, что там-то как раз до хруста понятно, что тебя ждёт: мучительный метаморфоз, оргия, множественные роды, смерть. Всё в течение пары лет, не больше. Жукомордые с успехом паразитируют на женщинах теплокровных рас, потому что своих женщин у них рождается очень мало. Недостаточно для воспроизводства расы, а аппаратами искусственной утробы Врамеул пользоваться не спешит. Им там и так хорошо, зачем напрягаться.

Собраться же и зачистить места их обитания до чёрных дыр никто в Галактике не в состоянии.

Во-первых, врамельвов слишком много.

Во-вторых, все прочие народы Галактики смотрят друг на друга примерно так же, я и мой братец Калеб-младший. Готова я драться с Калебом за спиной? То-то же.

Кто у нас там ещё остался…

Радуарский Альянс.

Вот насчёт Альянса можно было бы подумать, однако здесь снова большое и жирное «но»: Радуара чужаков на дух не выносит, особенно нелегалов. В нас без всякого зазрения совести влупят ракетами с расстояния и даже спрашивать не станут, кто такие и что в их пространстве потеряли. А легально попросить у них убежища… через посольство… ну… Время.

Дикие Пространства, Неприсоединившиеся Миры, Лига Свободных Наций – вот это всё. Я – пилот, мама – биоинженер. Полезные профессии.

Хуже Гармина или Икс-Гамалеи всё равно не будет. А от папаши мы скроемся.

Я вылезла из управляющего ложемента. Лететь нам восемь часов, можно выдохнуть и что-нибудь пожевать. Да и маме надо объяснить ситуацию, она имеет полное право знать.

Вначале я сварила кофе. Именно такой, какой любит мама – со старотерранскими специями: кардамоном, гвоздикой, имбирём… Я и сама такой люблю, чего уж там. Позаботилась о запасах!

– Не подлизывайся! – сразу заявила мама, учуяв запах.

Сердитая и взъерошенная, в лабораторной одежде, она не спешила садиться за стол.

– Что случилось, Роза? Я понимаю, что у такого поведения должна быть серьёзная причина. Что ты молчишь? Отвечай.

– Калеб Морозов, – нехотя сказала я и уточнила: – Старший.

Мама вздрогнула от имени отца. Она его боялась, всю жизнь боялась. Не могу осуждать. Он действительно страшный. Не только потому, что один из богатейших людей Федерации. И не потому, что рожа кривая. С рожей как раз полный порядок, при таких-то энерго. Душа у него сошла с ума, вот что по-настоящему страшно.

– Возьми кофе, мама. Пей, а я расскажу. Понимаешь, дед умер…

Кофе давным-давно остыл. Ни я, ни мама не притронулись к своим кружкам. Я рассказывала, мама слушала, не до кофе оказалось.

– Роза, – сказала мама, – как я рада, что ты сумела вырваться!

Она положила ладонь мне на руку, и меня снова пробрало до самых печёнок диким, безумно родным чувством: моя мама – единственный человек во всей Галактике, кому есть до меня дело не за что-то и не для чего-то, а просто так. Потому что я – её ребёнок. Которого она совершенно случайно встретила на Икс-Гамалее и не осталась в стороне.

Нашу встречу хоть в развлекалке снимай. Так не бывает, но с нами случилось. Впрочем, и отцов таких, как Калеб Морозов-старший, тоже не бывает, они – персонажи всё тех же развлекалок. А вот со мной и мамой такой случился. Кому рассказать…

А впрочем, сюжеты для развлекалок сценаристы берут из жизни. Видела я когда-то интервью от создательницы популярных сериалов на стриме ПТК+. Она так и сказала: жизнь – лучший сценарист. Мы всего лишь концентрируем сюжеты в одном повествовании. Люди (и не только люди!) смотрят, потому что узнают себя, своих знакомых, своё окружение, и им это нравится.

Прекрасно смотреть лихо закрученный сюжет на экране с ментальным фоном. А когда вляпываешься в него в реальности, тут уже не до смеха.

– В общем, мама, на Гармин мы уже не вернёмся, – сказала я. – Так что можешь принять душ и переодеться, одежда на корабле есть. Сейчас мы летим к одной там автоматической заправке, время у нас есть. Я хочу немного поспать, придти в себя, а потом мы с тобой обсудим, куда нам двигаться дальше.

– Жаль, – помолчав, сказала мама. – В моей лаборатории обновили оборудование. Две недели уже как. Две недели я работала в самом настоящем раю, мечте биоинженера-практика. И вот так пришлось всё бросить…

– Прости, – тихо сказала я.

– Роза, тебе не за что просить прощения, – мягко сказала мама. – Ты не виновата в том, что твой отец – негодяй.

– Да уж… негодяй – слабо сказано… Ненавижу гада!

– Не надо, Роза. Ненависть – слишком сильное чувство, оно иссушает душу.

– Ты ещё скажи, чтобы я его полюбила! Родная же типа кровь…

– Умом ты пошла в него, Роза. Я бы не смогла вот так подготовиться и просчитать всё заранее.

– Ты генетические схемы составляешь с лёгкостью нейросети…

– Не путай науку и жизнь, – строго сказала мама. – Я тобой горжусь, Роза. А отца лучше пожалей, вместо того, чтобы ненавидеть. Бедный злой человек… сам себя обокрал. Могла быть ещё одна дочь, умница и красавица, помощница и соратница. Управлять большой Корпорацией нелегко, это не маленькая лаборатория…

– Да пусть он свою Корпорацию засунет себе же в одно место! – яростно выразилась я. – С приплатой не надо!

Мама снова положила ладонь мне на руку, я накрыла её пальцы своими. При маме ругаться не хотелось совершенно. Даже на такое мерзкое чудовище, как мой отец.

– Прости, – сказала я ещё раз.

Мама дотянулась и провела ладонью по моей голове, как в детстве. Я закрыла глаза, выдохнула, старательно загоняя обратно навернувшиеся слёзы.

– Ничего, – сказала я, – живы будем – не помрём. Прорвёмся! Я в информ корабля собрала все сведения о пространствах за пределами Федерации. Просмотри, а? Куда бы тебе хотелось отправиться. Где ты сможешь работать и учиться по специальности.

Адреналин схлынул, навалилась дикая усталость. Я чувствовала, что если прямо сейчас не залягу в капсулу, то упаду там, где сижу, и засну ещё в полёте к полу. И что мама со мной будет делать? Она меньше меня и по росту и по массе тела!

– Отдохни, Роза, – сказала мама. – Я посмотрю.

В сон меня срубило моментально. Но тяжёлое забвение без сновидений почему-то выключило сознание не сразу. Я будто копошилась на дне чёрной дыры, безо всякого просвета и надежды вырваться обратно.

Мне снова чудился таинственный сигнал из экзометрии, только сейчас он звучал чётче, словно я приблизилась к его источнику. Или настроилась на его волну точнее.

Три коротких сигнала. Три длинных. Три снова коротких.

Да чтоб я сдохла! Универсальный для всего пространства Земной Федерации крик о помощи! SOS, Save our souls.

Спасите наши души.

Меня бы кто спас… И меня, и маму…

Глава 4

Проснулась я от давно забытого ощущения детства. Не того детства, что осталось на Икс-Гамалее, как страшный сон, а после того, как меня нашла и забрала оттуда мама.

Когда лежишь в постели, и никуда не надо идти, ни о чём не нужно думать. Ты – у себя дома, рядом с тобой тот, кому ты не безразлична, за окном – настоящим окном в стене, а не экраном! – тихо падает снег, и пахнет зимой, вишнёвым вареньем и чем-то ещё, невероятно вкусным.

Ты в безопасности.

Ни одно чудовище Галактики до тебя не доберётся.

Даже такое, как Калеб Морозов-старший.

На имени отца меня будто электрическим разрядом ударило. Сразу вспомнилось всё. Наследство от деда, побег из локального пространства Латакара. Мама?! В порядке, я забрала её. Успела.

Я села, потёрла лицо ладонями, просыпаясь окончательно. Дурацкое чувство безопасности не исчезало. Какая безопасноть, мы ещё не выбрались за пределы Федерации! Нас ещё могут достать!

Запах, поняла я вдруг. Всё дело в запахе! Из кухонного блока доносились ароматы свежей выпечки и – да, да! – варенья-из-детства! Того самого, вишнёвого. Вишни росли на Гармине, переселенцы со Старой Терры привезли, очень давно, ещё в первую волну колонизации космоса, когда никакой Федерации не было и в помине…

Почему Гармин не равен Аркадии, которую заселяли примерно в то же время? Банально и просто: слишком далеко от метрополии и слишком близко к Врамеулу. Разорительные набеги жукомордых не позволили вытянуть колонию на высокий уровень. Федерация пришла в эти пространства не так уж давно, всего полвека назад. До сих пор угроза от врамельвов сохраняется. И при этом на самой планете поразительнейший бардак в плане безопасности! Да я уже говорила, орбитальный контроль ни к звезде, ни к чёрной дыре. Иначе убежала бы я оттуда с мамой под мышкой, как же.

Я выбралась из спальной капсулы, прошлёпала в кухонный блок как была, в пижаме и босиком. Пол холодный? Наплевать.

Мама напекла гору сдобных плюшек, каким-то образом ухитрилась расщедрить бортовой синтезатор на варенье, близкое к вишнёвому, а теперь варила кофе. С кардамоном, гвоздикой и имбирём, как я люблю. А люблю я именно такой кофе потому, что его именно с такими специями любит мама…

Впервые я попробовала кофе тогда, когда она, продравшись сквозь все бюрократические препятствия Икс-Гамалеи, забрала меня из приюта и привезла к себе домой.

Можно представить себе. Вместо комнаты на шестерых – своя собственная спальня и небольшой вишнёвый садик… Цветущие ветви в окне по весне, невероятно вкусные ягоды летом…

Тьфу, тряпка, соберись, не вовремя ты ностальгией по розовому детству заболела!

– Мама, – сказала я, – за вишнёвое варенье я продам тебе душу!

– Глупостей не говори, – ворчливо ответила она. – Садись и ешь.

Глупо сопротивляться такому приказу! Я и не стала.

– М-м-м, – сказала я через время. – Пища богов!

– Я посмотрела все направления, как ты и просила, – сказала мама задумчиво. – Видишь ли, какая неприятность: нелегалов не любят нигде, а проверка службой безопасности неизбежно приведёт к выдаче обратно в пространство Федерации.

– Ну, Дикие-то Пространства таким не страдали никогда…

– Да, но я не хочу работать на преступные синдикаты. Чисто из принципа.

Она не озвучила, а я тоже придержала язык при себе: источник всех маминых бед – её непоколебимые принципы. Она отказалась работать на Корпорацию отца напрочь, хотя вот уж где можно было бы приспособиться, и мой дед предлагал ей очень хорошие условия. Я вот не настолько упёртая. Я работала, копила энерго и планировала побег. А мама решила о плохом не думать. И ей это даже неплохо удавалось.

До сегодняшнего дня.

– Мам, нам надо легализоваться хоть где-нибудь. А уже оттуда через пару-тройку лет выбираться в цивилизацию. Подойдёт любая планета с низким орбитальным контролем и нехваткой рабочих рук! Ты смотрела ведущие институты, но можно же попроще что-нибудь. Вроде Гармина.

– Шило на мыло? Роза, я хочу сказать, раз уж мы поставили себя вне закона и убегаем, сверкая пятками, то, может быть, сразу бежать туда, где лучше?

– Поясни, – предложила я.

– Рассмотри, пожалуйста, пространство Челомарес. Несколько далековато, и я не знаю, насколько это сложно в навигационном плане…

– Удивила, – я посмотрела на маму с уважением. – Я о таком даже не слышала!

– И я случайно узнала, сведений о них в информе Федерации мало, но из того, что есть… Это потомки колонистов Старой Терры, первой волны рассеяния, из проекта «Галактический ковчег». У них союз с другой галактической расой, маресао. Примерно как Радуарский Альянс, только без их бешеной воинственности. Полагаю, биоинженеры им нужны, потому что те же самые проблемы с сопряжением генетики разных биологических видов, что и у Альянса. Как ты думаешь, мы сможем туда добраться?

– Давай посмотрим, – я открыла лоцию.

И сразу поняла, что весь первоначальный план полетел в чёрную дыру. Очень далеко! На пределе, я бы сказала. Я порадовалась за свою интуицию, выбравшую из семи автоматических заправок самую крупную. На ней можно будет пополнить запасы топлива в два раза больше от расчётного. Дальше дорога не самая приятная, через по-настоящему необитаемые локальные пространства, особенно в конце. Несколько точек останова, для корректировки курса, исходя из реалий окружающего космоса.

Звёзды движутся, Галактика тоже не стоит на месте, она вращается вокруг своего ядра и несётся по спирали в сторону Великого Аттрактора, зоны аномальной гравитации в нашем секторе пространства. Ошибёшься в расчётах и вылетишь одни чёрные дыры знают, где. Или вовсе в экзометрии останешься, памятником самой себе.

– Сложно? – спросила мама, пытаясь понять по моему лицу, что я думаю.

– Очень, – кивнула я. – Надо считать… Необходимо построить хотя бы четыре различных маршрута, чтобы можно было их комбинировать по пути. Сейчас займусь!

В конце концов, идея именно в том и состояла: как можно дальше от Федерации, от папашки с его Корпорацией…

И от капитана Дымова.

Жаль, что я его больше никогда не увижу. Да, он – человек моего отца, но мне показался в его словах и взгляде намёк на некоторое сочувствие.

Ага, обмани себя сама. Отец нормальных при себе не держит! И этот такой же, как они все.

Тьфу.

О чём я думаю!

***

Следующие три часа прошли в мозголомном режиме: я прокладывала маршрут и обсчитывала навигацию. Дело в том, что на такие большие расстояния ограничиваться одним маршрутом категорически нельзя. В любой момент может всё пойти по звезде, а запасного пути в голове не отложено. Бегай с вытаращенными глазами, пропадай пропадом, ведь никто не спасёт. По той простой причине, что спасать будет некому, ведь через слишком уж далёкие от любой цивилизации места пробираться придётся.

В дальнем космосе критичным является количество энергии, которое ты можешь потратить на проход сквозь экзометрию, а так же на систему жизнеобеспечения. Если по пути есть автоматические заправки и прочие такие же места, где ты можешь пополнить запасы без того, чтобы тебя схватили папочкины корпораты, оприходовали врамельвы или твоему появлению обрадовался бы (нет) Оллирейн либо Радуарский Альянс, то счастлив твой бог.

Мой бог вздыхал грустно, с глубоким ко мне сожалением.

– Мам, ну ты бы раньше сказала, что хочешь в Челомарес! – с досадой высказалась я, ощущая, как вскипевшие мозги сочатся через уши. – Я бы заранее вот это всё сложила в дважды два!

– Не получается? – виновато спросила мама, пододвигая ко мне очередную – десятую? – кружку с кофе.

– Тут выходить уже скоро, а у меня маршрут не построен, – пожаловалась я. – Я бы хоть таймер выставила, на два часа раньше проснулась бы…

– Сон необходим, Роза.

– Не тогда, когда наступают на пятки. Ладно, мама, проехали. Сделай ещё кофе, а? И я продолжу…

Мама лишь вздохнула. Увы, она не смыслила в навигации и помочь мне не могла.

– Прости, я забыла спросить. А что там было в той шкатулке, которую оставил тебе в наследство дед?

– Хлам какой-то, – с досадой высказалась я. – Реально, мам, мусор!

– Не скажи, – с сомнением покачала головой мама. – Кай Морозов был очень сложным и неоднозначным человеком, невероятно умным. Передал он тебе вовсе не мусор, а нечто отменно ценное. Такое, что по каким-то серьёзным причинам нельзя доверить сыну и его детям. Надеюсь, тебе хватило ума не выбрасывать наследство?

– Конечно! – заверила я маму. – Ничего я не выбросила!

– Кай Морозов понимал, что ты сбежишь сразу же после вручения. Он решил через тебя главную задачу: оставить в стороне других наследников. Что бы это ни было, береги его, Роза.

А я вдруг поняла, что мама попросту не видит браслет-контроль над древней рухлядью на моей руке. Он невидим для стороннего наблюдателя, вот так номер! Иначе мама обязательно спросила бы у меня, что это такое. Я ведь не ношу никаких украшений – не люблю, а тут вдруг браслет, да ещё в такой экстремальной ситуации.

Я хотела снять его и показать маме, но тут сработал таймер – полёт подошёл к концу, пора брать управление и стыковаться с заправкой.

Маневры в пространстве затратны по времени. О, если бы можно было сразу переместиться на пару суток вперёд, подальше от автоматической станции. Если меня всё-таки выследили – невероятно, невозможно, шансы близки к нулю! – то перехватить могут как раз именно здесь.

Но кораблей Корпорации рядом со станцией не наблюдалось. Уже хорошо. Хотя интуиция пилота вопила во весь голос: шевелись!

Я завела корабль в один из шлюзов, связалась с терминалом, оформила заказ. А вот оплатить переводом не решилась. Отследят! Они же там на гентбарские погадки изошли от моего побега. Легко могу себе представить бешеную перекошенную рожу папеньки, злобную багровую морду братика и змеиный шип сестричек!

И это я тоже предвидела. Так что я вынула из сейфа автономные единицы энерго и отправилась платить. Погрузчики уже резво катились ко мне с симпатичными контейнерами всего заказанного.

Час.

Ещё час стоять и ждать, пока трюм не заполнится! А я ведь рассчитывала на двадцать минут. Но что было делать, если впереди нарисовался тур по окраинам обитаемого космоса к чернодырным епеням аж в Челомарес!

Я активировала личный терминал и продолжила любить лоцию, выстраивая третий альтернативный маршрут. Потом проверю ещё раз со всем тщанием, сейчас главное основу заложить.

– Роза, – голос мамы через коммуникатор звучал чересчур тревожно. – Роза, послушай…

Я сразу насторожилась, свернула лоцию, а потом покрылась ледяным потом от собственного просчёта: я ведь забыла велеть маме не покидать корабль ни в каком случае. А что не запрещено, то разрешено, не так ли? Проклятье!

– Только не говори мне, что ты заблудилась! – яростно начала я.

– Немного, – подтвердила мои худшие опасения мама. – Я тут прошла на галерею, посмотреть на звёзды… здесь очень красивые виды… две галактики целиком, большие, и не в телескопе… Я пошла вперёд, хотела увидеть больше, а то здесь погрузочные платформы треть неба загораживают…

Я стремительно оглядела ангар. Да, обзорная галерея, вот она, полукругом на третьем ярусе. Но на ней никого…

Твою же тёмную звезду!

– Ты где? Знаки на стенах какие? Какой ярус, какой уровень? Мама!

– Н-не знаю… кажется, седьмой, но, Роза…

– Стой там и никуда не двигайся, слышишь?!

Седьмой ярус от нас всего в двух переходах, можно не прерывать погрузку. Если бегом… Если взять на плечо – транспортировка раненого в полевых условиях, из мамы бегун как из меня светская львица Латакара! – и бегом… Расчётное время – пятнадцать минут на туда и обратно.

Что может случиться за пятнадцать минут? Да всё, что угодно! От полного ничего до взрыва сверхновой. Или появления незваных гостей.

Ну, мама!

***

Мама послушно стояла возле информационного указателя. Как-то слишком деревянно стояла, я сразу отметила. Хотя желание убраться отсюда как можно скорее стало настолько огромным, что почти ослепляло, а это плохо. Вдруг драться придётся…

С кем, станция же пуста! На то она и автоматическая, что здесь практически никого не встретишь, и все ангары разделены так, чтобы разным клиентам по возможности не пересекаться вообще. По галерее пройти можно, но галерея в некотором роде технический коридор. Да, с видами на космос, на ангар внизу посмотреть из некоторых её участков тоже можно, но кто будет бродить от сектора к сектору? Здесь же главное заправиться и улететь, тут нет никаких развлечений!

– Мама! – окликнула я её. – Давай сюда, пока я лифт держу! Уйдёт, и жди его потом…

– Роза…

– Что?

– Смотри…

Я глянула вниз, в ангар, и сразу поняла, отчего мама не шевелилась, старательно пытаясь слиться со стенкой. И то, светлая одежда способствовала. Правда, надолго всё равно не помогло бы. Когда есть датчик органики, например. И тепловизор. И ещё до чёрта всего.

Внизу в ангаре стоял малый десантный корабль, а из него стройными рядами выходили воины в алой броне с раскрытыми в боевом положении крыльями.

Врамеул!

– Твою ж звезду через гравитационное коромысло! – выдохнула я.

И струна не настроена! Я в самонадеянности своей решила, что раз мы от папочки с Гармина убежали, то теперь корабль – наш дом, и передвигаться мы будет исключительно на корабле же, далеко от него не отходя…

Ну, недалеко – тоже хватило.

– Валим отсюда!

Плевать на недозагруженное топливо. На всё плевать, лишь бы ноги унести… А нет, уже не унести. Врамеульские солдаты взлетели и вынесли прозрачную стену галереи на раз-два. Удивительно, чего они до сих пор медлили, ждали, когда я к маме прибегу, чтобы двоих – одним махом?!

На самом деле, что в головах у жукомордых творится, только телепаты-ксенологи сказать могут, и то не очень точно. Абсолютно чуждый нам биологический вид!

– Мама, браслет активируй! – проорала я, выхватывая плазмоган.

Привычка не расставаться с личным оружием сыграла свою роль. Вот только плазмоган против тварей в броне – ну такое себе. Слабый шанс давало лишь то, что мы им нужны были в живом виде, а вот они нам – в отменно дохлом.

– Какой браслет? – не поняла мама.

– Который я тебе год назад подарила и велела никогда его не снимать!

Выстрел. Выстрел. Выстрел. Один есть, свалился обратно в ангар. На его место полезли другие. Залп.

– А… прости…

Я быстро глянула на маму. Никакого браслета у неё нигде не было и в помине. Ни на левой руке, ни на правой.

– Мама! – заорала я в бешенстве!

– Я… это… Я его продала. Очень большую сумму дали…

Залп. Второй. Мы ввалились в лифт, и я судорожно активировала направление вниз. К нашему кораблю. Перехватят… боги Галактики, перехватят же, что же нам делать!

– Я… я лабораторию… оборудование для лаборатории заказала. Две недели назад настройку завершили, и мы смогли принять заказ из Озёрного края… Крупный очень заказ… и с точки зрения практической биоинженерии очень интересный…

Мама замолчала, потому что на моём лице многоярусный мат прописался крупным шрифтом на всех галактических языках сразу.

– Поздравляю, мама! – сквозь зубы прошипела я. – Ты пролюбила броню!

– Но ты же не сказала мне, что это броня! – возмутилась она.

– Молекулярная, – объяснила я, с трудом сдерживаясь, чтобы не влепить маме хлёсткую обидную пощёчину во всё лицо. – Релиз трёхлетней давности, с полным зарядом. Она бы нас сейчас очень выручила. Плазменный щит, знаешь ли. На два часа автономной работы! Мы бы успели в корабль…

Я поняла, что срываюсь на визг, и замолчала. Ну, мама! Ну, мама! Ну, чтоб твою лабораторию вместе с тем твоим новым оборудованием вдоль и поперёк распереквасило!

На потолок лифтовой кабины обрушилось что-то тяжёлое.

– Я не вывезу, – горько прошептала я, с ног до головы покрываясь мурашками от слепого ужаса. – Мама, это всё. Надо застрелиться, пока ещё есть такая возможность! Это Врамеул!

Мама смотрела на меня большими глазами. До неё наконец-то дошло, что она сотворила, заказывая новое оборудование в лабораторию на вырученные от продажи брони энерго.

Я подняла плазмоган. Даже если схватят меня, то маме врамеульский метаморфоз совершенно точно не выпадет ни при каких обстоятельствах. Мёртвых врамельвы к жизни возвращать не умеют.

Всё.

Нет, перед моим внутренним взором не промелькнула вся моя поганая жизнь, как следовало бы по законам подобного жанра. Но чувство пришло острым, как лезвие боевого ножа, и таким же безжалостным.

Неужели всё?..

Лифт дёрнулся, двери раскрылись, мою руку вывернуло с неодолимой силой, и выстрел ушёл мимо.

Я заорала не столько от боли, сколько от отчаяния, а захватчик между тем оперативно выкинул из лифта и меня и маму, после чего изничтожил прорвавшегося сквозь потолок врамельва. Кабинка лифта потекла, сплавляя дыру в монолитное целое – полиметалл, предназначенный для быстрой ликвидации пробоин в условиях открытого космоса. Теперь гадам снова сквозь него пробиваться…

Недолго, но сейчас и доли секунды решают всё!

Кому же понадобилось спасать нас? Да ещё так вовремя! Антропоморфная фигура в зеркальной броне, точно такой же – почти такой же, какую продолбала мама! Никаких крыльев за спиной. Не жукомордый ни разу.

До меня вдруг дошло, кто это. Капитан Дымов! Некому больше. Проследил, зараза, я даже поняла, как! Ничего он не промахнулся тогда, когда я исчезала в жерле гиперструны! Он навесил на меня маячок! На волосы, скорее всего, ведь я в раже побега не успела вымыть голову, не до того мне было.

– Тоже мне выдумали, стреляться, – фильтр брони искажал голос, но точно это был Дымов, кто же ещё-то. – Быстро в корабль, обе! Живо!

– Это не наш корабль! – возмутилась я, остатками соображения воспринимая, что корабль действительно совсем другой.

Меньше, компактнее, и с серьёзными орудиями, а уж двигательный отсек… сразу понятно, что там стоят какие-то особо мощные звери!

И то, лифт половину пути всего проехал, то есть вывалился не на нашем пятом уровне, а на шестом…

Перед зеркальной фигурой возник плазменный щит. Тот самый, на который рассчитывала я и не получила благодаря одному там Очень Умному (нет) биоинженерному гению. Врамельвы напоролись на щит сходу, но, разумеется, долго так продолжаться не могло. Я схватила маму, перекинула через плечо – она пискнуть не успела – и рванула к кораблю.

В нас не стреляли, и понятно, почему, а вот в нашего спасителя – изо всех стволов. Какая-то сволочь успела взлететь и поливала плазмой сверху, потом к ней присоединилась ещё одна тварь.

Крылья, облитые алой молекулярной бронёй, работали с угрожающим гулом, как у планетарного вертолёта класса «атмосфера-ноль».

Дымов ловко отбивал атаки, а потом красивым перекатом ушёл прямо в шлюз, и тот немедленно захлопнулся.

Я выпустила маму из рук. Хватала воздух раскрытым ртом, как выброшенная на берег рыба. Как же так вышло, что я сходу напоролась на то, чего больше всего боялась, на врамельвов, самый жуткий ужас Галактики?! Где я просчиталась? Почему?

На самом деле, не было никакого просчёта, вломилось в моё перекошенное резкими событиями сознание. Кто же мог представить себе, что врамельвам вдруг стукнет в голову развлечься грабежом именно в этом секторе пространства!

Дымов хлопнул себя ладонью по поясу, и молекулярная броня убралась в футляр. Две секунды, может быть, меньше.

Шок: передо мною вовсе не капитан Дымов.

Афтершок: вообще не человек!

– Кто вы такой?! – в полном смятении воскликнула я.