Восход

Глава 1

Музыка исстари считалась творением господним, но конкретно эти барабаны изобрел дьявол.

Джайлзу ужасно хотелось зажать уши руками, чтобы дать измученной болью голове хоть мгновение тишины, но тяжелые кандалы этого не позволяли. Да и будь он в состоянии поднять руки — толку? Уж лучше ритмичные сполохи боли от гулких ударов, чем позволить зевакам насладиться его корчами.

Наконец барабаны умолкли. Значит, прошел еще час. Остался один, последний.

Утомленное сознание голосом старого Джошуа проворчало, что не “последний”, а “крайний”, но юноша лишь мысленно отмахнулся. Во-первых, бедолаге не больно-то много пользы принесла привычка шугаться злого слова, во-вторых… Да, пожалуй у дня были все шансы стать последним.

Поднявшийся к эшафоту человек походил на кочан вареной капусты. Его происходящее, по-видимому, тоже утомило, однако на зычности голоса это не сказалось.

Джайлз слушал вполуха, улавливая лишь отрывки фраз, указ он помнил уже наизусть.

«За учиненные беспорядки…» «оскорбление святой церкви и власти его величества» «лиц всех чинов…» «…и выслать к северным границам» «особой милостью Его Величества» «право выкупить до полудня сего дня» «сотню монет серебром»…

Злость, почти уже испарившаяся, вспыхнула с новой силой. Стоять у эшафота, словно рабы на торгах, было само по себе мерзко, а уж знать, что весь этот цирк лишь для того, чтобы богатеи могли выкупить своих сынков, по глупости ввязавшихся в протесты…

Хуже всего было то, что это понимали все — и зеваки, собравшиеся посмотреть, как полсотни осужденных дожидаются пожизненной ссылки и как «милостивый король» отпускает одного за другим тех, за кого был внесен установленных выкуп, и сами осужденные.

— Густав Варот, — голос из толпы заставил всех удивленно обернуться. — Я выкупаю Густава Варота.

По рядам осужденных пронесся шепоток, затем волна прокатилась по толпе зевак, зашелестела аристократия, пристроившаяся около короля. Даже военные в оцеплении начали коротко переглядываться.

Король, до этого момента со скучающим видом восседавший под навесом у края площади, резко поднял голову. Немного растерянно мазнул взглядом по стоящим за его спиной подданным, а затем жестом подозвал к себе высокого мужчину в светло-бежевом пальто и пожилого клирика в епископском облачении.

Вот он, мудрый правитель, чуть что – зовет нянек. Впрочем, Джайлз не мог осуждать его, вряд ли кто-то из верхушки предвидел такой поворот событий. Хотя, по-хорошему, должны были. Сумма для бедняков и части среднего класса, конечно, неподъемная, особенно если на ее поиски всего пара дней – но как-то же в итоге ее нашли?

Разговор продлился не больше минуты, затем епископ коротко поклонился, и, выйдя к эшафоту, громко объявил:

— Его Величество, король Альберт Пиллар в своем милосердии не откажет в помиловании даже зачинщику этих возмутительных беспорядков. Однако, поскольку вина его несоизмеримо тяжелее, нежели у прочих, цена компенсации, коею следует выплатить для возмещения потраченных на усмирения беззаконий средств, будет поднята до полутора сотен.

— Я даю полторы сотни, — не изменившись, согласился тот же голос и на площадь выступила широкоплечая приземистая женщина, возраста, в котором положено уже нянчить внуков. Одутловатое лицо выражало решимость и искренний праведный гнев, речь звучала на удивление ладно. Джайлз даже не исключал, что она тренировалась делать такое лицо перед зеркалом, если, конечно, происходила из тех слоев общества, что могут позволить себе зеркало. — А если Ваше Величество изволит поднять цену снова, то дам и две, потому что народ не оставит своего глашатая! Или вы трусливо откажетесь от собственных слов и не позволите неугодным воспользоваться предложенной милостью?

Все смотрели на нее, а Джайлз почему-то смотрел на солдат. Рука стоящего в ограждении командира дрогнула и ненавязчиво легла на эфес, а взгляд метнулся к королю.

Какова вероятность, что ее зарубят прямо на площади? Наверно, минимальна. Но вот арестовать, отвести подальше от людских глаз…

Один сигнал — и осмелившаяся открыть рот закроет его навсегда.

— Поберегись матушка, а то ведь и правда поднимут, — Джайлз не знал, что толкнуло его вперед, однако это, кажется, сработало. Позабыв на мгновение о женщине, стража обернулась к нему. Если король и подал сигнал, командир его не увидел. Значит, нужно продолжать. — Разве что ты настоятельница какого-то монастыря, к церкви-то у нас особая милость. Только, уж прости, твой тыл слишком узок, чтобы поверить, что ты живешь на харчах наших поднебесных сестер и братьев.

По толпе прокатился смех, а молодой офицер, стоявший подле караульных, подлетев, отвесил Джайлзу оплеуху, да такую, что не удалось устоять на ногах.

— Следи за языком, сученок, — стальные пальцы вздернули за ворот, у самого лица блеснули злые зеленые глаза. Из них разве что молнии не летели – но только из них, все остальное лицо не выражало ни тени эмоции, напоминая маску брезгливой вежливости.

Отчего-то это укололо. Причем настолько, что Джайлз, оскалившись, плюнул в холеную морду.

Новый удар выбил из легких воздух, а следующий заставил упасть. Мир покосился, в глазах на миг потемнело.

Откуда-то из тумана вновь раздался голос клирика:

— Его Величество в своей милости принимает выкуп и дарует свободу Густаву Вароту. Однако если впредь…

В ушах звенело и какое-то время юноша лежал на земле, пытаясь собраться с силами, а затем его грубо вздернули на ноги и куда-то поволокли.

Происходящее догнало, только когда сковывающую руки цепь дернули вверх, а прямо перед лицом возник гладкий деревянный столб.

— За оскорбление капитана королевской гвардии, хулу на государство и церковь…

— А также на задницу одной женщины… — нужно было уже умолкнуть, но губы сами собой растягивались в истерической усмешке. Звон в ушах слегка утих, однако дышать все еще было тяжело, а тело колотила дрожь, не имеющая ничего общего со страхом. К горлу подступила тошнота. Впрочем, от ударов по голове такое случалось нередко.

— … приговаривается к двадцати ударам плети.

Затрещала разрываемая рубашка и Джайлз закашлялся от впившегося в горло ворота.

— Кажется, по закону перед наказанием меня должен осмотреть врач, — Джайлз не помнил, откуда знает это правило, но глянув через плечо на палача, с удовольствием понял, что не ошибся.

Оскорбленный капитан, впрочем, не растерялся. Широкими шагами отойдя к навесу, он поклонился и что-то тихо доложил. Король пожал плечами и кивнул мужчине в светлом, с которым до этого советовался.

— Гордись, шавка, — увидев приближающихся, хохотнул палач. — Когда тебя еще лейб-медик осмотрит.

— Какая честь, кто бы знал, — фыркнул юноша, презрительно глядя на подошедшего. — Вы, сударь, осматривайте осторожно, меня так мутит, что вы рискуете потерять свой аккуратненький жилет.

— Я переживу, — удивительно спокойно сообщил тот. — Как зовут?

— Джайлз, — слегка растерявшись от отсутствия реакции, отозвался юноша. — Джайлз Янг.

Руки были горячими и шершавыми. Срезав с пленного остатки рубашки, мужчина прошелся пальцами по спине, озадаченно ощупал сеть старых шрамов между лопатками, сорвал с губ стон боли, задев отбитый в камере бок. Помедлил. Настойчиво, но не грубо развернул в себе лицом, слегка выкрутив прикованные руки, почти до боли сжал подбородок, поднимая лицо к свету. Прощупал колотящуюся жилку на шее, запустил руки в спутанную копну темно-русых волос, отыскивая место, куда пришелся последний удар. И пошел прочь, что-то строго сказав офицеру, чем заработал недовольный и будто слегка пристыженный взгляд зеленых глаз.

— Ваше Величество, — медик говорил негромко, но так, чтобы было слышно не только королю. — У осужденного сломаны ребра и сильно ушиблена голова. Я не могу однозначно сказать, насколько серьезные последствия это может иметь и рекомендовал бы сменить орудие наказания на более мягкое. Или, если будет на то ваша воля, отложить экзекуцию на несколько дней.

— Наша воля будет, — сипловато согласился король, глянув на Джайлза недружелюбно, но без особого интереса. — Более того, я готов существенно смягчить кару, если осужденный попросит прощения у оскорбленной церкви в лице епископа Корнелия.

Успокоившаяся было кровь вскипела с новой силой.

— О, я попрошу прощения, — в глазах вновь стало темнеть, не столько от дурноты, сколько от злости. — Попрошу прощения за то, что не согласен сидеть, засунув язык в задницу, когда нас обдирают до нитки, а церковников освобождают от последних налогов. Попрошу за то, что осмелился говорить, не вылизав перед этим чьи-нибудь ботинки. И за то, что на мне нет рясы, которая как по волшебству превращает любой мой бздежь в волю Господню!

Возмущенный шум смешался со звоном в ушах. В моментами утопающем в сумраке мире он видел, как король привстал, а врач, приблизившись к трону, что-то быстро заговорил. Как к ним присоединился епископ и как монарх, взмахнув рукой, прервал их.

— Уведите его к остальным. Приговор будет приведен в исполнение в течение ближайших двух недель по решению тюремного лекаря.

* * *

Тошнота накатывалась волнами. Привалившись спиной к деревянному помосту, Джайлз любовался блеклым небом. Все было почти идеально, пока по ушам вновь не резанул грохот барабанов.

Публичные торги заканчиваются, какое облегчение.

— … за учиненные беспорядки… — монотонно вещал кочан. — … особой милостью… право выкупить…

Ужасно хотелось спать. Последние три года он так мучился ночами от невозможности сомкнуть воспаленных глаз до самого утра, а теперь готов был свалиться прямо здесь.

— … окончательный приговор будет оглашен главным судьей. Есть ли среди собравшихся кто-то еще, желающий внести пожертвование в казну святой церкви, дабы оплатить грех одного из преступников? Нет? В таком случае…

— Джайлз Янг, — юноше поначалу показалось, что он все же успел задремать, но нет, имя и правда раздалось из-под навеса, заставив говорившего умолкнуть на полуслове. С трудом отклеившись от таких уютных досок эшафота, он подался вперед, пытаясь рассмотреть хоть что-то на непроницаемом лице выступившего вперед медика. — Я хочу выкупить Джайлза Янга.

Глава 2

Дорога напоминала сон. Все внимание, которое удалось соскрести с уголков сознания, было теперь направлено под ноги, чтобы прекратить уже спотыкаться.

О побеге Джайлз не думал. Не столько из-за нежелания усугубить ситуацию, сколько от усталости.

Следуя за человеком, столь мило беседовавшим с королем, юноша ожидал прийти как минимум в шикарный особняк. Между тем дом, у которого они остановились, не впечатлял ни внешним убранством, ни размерами. Дом как дом, в таком мог жить кто угодно.

Вычурности не было и внутри, но каждая деталь, попавшаяся на глаза, пока Джайлз поднимался на второй этаж вслед за врачом, говорила о том, что жилец все же человек крайне состоятельный.

— Садись, — велел мужчина, остановившись на пороге и указав в широкое кресло. — И жди.

Его не было около четверти часа, Джайлз почти успел задремать. В явь его вернуло требовательное прикосновение к плечу.

— Не спать, успеешь еще, — убедившись, что гость пробудился, мужчина присел на край стола, пытливо вглядываясь в бледное лицо. — Слуги подготовят теплую воду и чистую одежду, помогут вымыться и отведут в комнату, где ты сможешь отдохнуть. А заодно проследят, чтобы ты не делал глупостей. Я вернусь через пару часов и еще раз осмотрю твои травмы.

— Зачем все это? — язык шевелился с трудом.

— У нас будет время обсудить что, кто, кого и зачем, — мужчина не повысил голос и не выказал раздражения, но настаивать почему-то не захотелось. — Сейчас запомни всего несколько вещей. Во-первых, до моего прямого распоряжения ты не имеешь права покинуть дом. Выйдешь за ворота — и разговор у нас с тобой будет уже совершенно другой. Во-вторых, я не жду от тебя, как ты выразился, вылизывания ботинок, но рассчитываю на уважительное отношение ко всем в этом доме. В противном случае и к тебе отношение будет соответствующим. В-третьих, помни, что приговор король не отменял и тебя все еще ждет наказание, а вот насколько суровое — будет зависеть от того, как и о чем я попрошу Его Величество. Что, в свою очередь, будет очевидным результатом нашего с тобой взаимодействия. В ближайшие дни можешь считать себя в этом доме моим пациентом. От тебя требуется лишь выполнять рекомендации и не создавать проблем. Не так уж сложно. Итак, ты меня услышал?

— Услышал, — от кивка вновь закружилась голова. — Как ваше имя?

— Диего Дарнелл, — представился мужчина. — Лейб-медик Его Величества Альберта.

— Вы иностранец? — глупый вопрос сорвался с губ сам собой, но хозяина дома это, кажется, скорее позабавило.

— Моя мать была с юга, меня назвали в честь ее отца. Кажется, вода готова. Следуй за Бетти.

Остатки сомнений в идее смириться и ждать развеялись, стоило голове коснуться подушки.

Постель пахла мылом и от этого запаха неожиданно кольнуло в груди. Такой же запах витал над кроватью в далеком детстве, когда было еще на что ее купить и кому стелить. После от лежанок в лучшем случае веяло сеном и спиртом.

Отгонять непрошеную сентиментальность долго не пришлось — на лестнице раздались шаги.

— Снимай рубашку, — после приветственного кивка велел Дарнелл, и, когда Джайлз подчинился, присел на край кровати. — Ляг на спину.

Прикосновения были осторожными — и, все же, левый бок обожгло болью. Зашипев, юноша попытался отодвинуться и перехватил руку врача, но тут же был возвращен на место.

— Больно.

— Я знаю, — рука вновь коснулась потемневшего от кровоподтека места. — Лежи смирно и не мешай, так я закончу быстрее.

Ребра вновь опалило болью.

— Вы их доломать мне хотите? — сквозь зубы прошипел Джайлз.

— Ерунда, перелома нет, — покачал головой врач. И, уловив немой вопрос, счел нужным пояснить. — Мне, вероятно, показалось, когда я делал заключение на площади. Такое бывает. Сделаю компресс.

Он отошел к столу, где оставил принесенные вещи, комнату наполнил терпкий запах трав.

Вопросов стало еще больше. Какова вероятность, что лейб-медик случайно ошибся со столь простым диагнозом? А если не случайно, то зачем?

Вставать, чтобы дать примотать целебную гадость, было невыразимо лень. Когда перевязка была закончена, мужчина протянул металлическую чарку с чем-то пахучим.

— Пей, снимет боль и поможет выспаться.

* * *

Дни промчались почти незаметно. Да и что замечать, если круглые сутки спишь? Травки, которыми обильно пичкал его врач, явно работали — на третье утро пробуждение было ознаменовано непривычным осознанием, что ничего не болит. Правда за попытку резко встать он тут же расплатился вспышкой в подзажившем боку, но это общего самочувствия не портило.

Старую одежду в первый вечер забрала милая смуглая девчонка, которую доктор представил как Бетти, однако вместо привычного тряпья был предусмотрительно подготовлен новый наряд — незатейливый, но чистый и явно свежепошитый. Наскоро переодевшись, Джайлз бегло осмотрел комнату на предмет чего-либо, чем можно было бы подвязать волосы. Ничего путного на глаза не попалось, а нечесаные с неделю кудри омерзительно лезли в глаза, потому, не долго думая, юноша оторвал лоскут от простыни и прикрыл испакощенный край подушкой.

Без шторки жить стало легче.

Теперь оставалось решить, что делать.

Из комнаты выходить ему запрещено не было, имело смысл спуститься и осмотреться. С другой стороны, окно в комнату также не было зарешечено — так может к черту любопытство и попытки играть по чужим правилам?

Перспектива дать деру в определенный момент показалась столь соблазнительной, что Джайлс тихо открыл окно. В лицо ударил сырой студеный воздух, где-то внизу зашелестела жухлая трава. Второй этаж, вполне доступно. Спрыгнуть, добежать до ворот — и шут они потом его найдут в лабиринте темных улочек, где он шныряет столько лет. Не надо будет ломать голову, что нужно от него странному доктору. И, что уж там, перестанет сбивать ритм сердце, когда в голове в очередной раз всплывает «приговор король не отменял».

Фыркнув, Джайлз захлопнул окно. Нет уж, это было бы слишком просто.

Он мог тысячу раз сказать себе, что остается из здравого смысла и весомости угроз, однако к чему врать самому себе? Просто взять и уйти было скучно. Да и куда теперь идти-то, без гроша за душой и без работы?

Машинально закатав рукава, юноша толкнул дверь и бесшумно спустился по лестнице.

Изнутри дом показался больше, чем снаружи. Осмотреть, впрочем, удалось только две маленькие уютные гостиные. Потому что, вернувшись в коридор, Джайлз нос к носу столкнулся с Дарнеллом.

— Доброе утро, — поздоровался мужчина с чуть заметным любопытством во взгляде. — Тебе, очевидно, лучше. Я рад, но, помнится, я рекомендовал оставаться в постели.

— Да, простите, — юноша почувствовал себя немного неуютно. — Мне намного лучше и я решил, что могу встать. Кажется, вы этого не запрещали.

— Не запрещал, — согласился доктор. — Раз уж ты встал — позавтракаешь в столовой. По коридору и направо, через пятнадцать минут.

Конечно, Джайлз старался следить за временем, чтобы не загуляться по дому. И, конечно, загулялся и опоздал. Дарнелл уже сидел за столом. Бросив выразительный взгляд на часы, он жестом предложил занять приготовленное место.

Как бы ни хотелось поговорить, для начала юноша спешно и по возможности аккуратно прикончил завтрак. Дала о себе знать привычка поглощать все и в любой момент, потому что в следующий уже может ничего не оказаться. Лишь когда с пищей было покончено, он поднял наконец взгляд на неспешно орудующего столовыми приборами хозяина.

— Вы скажете мне, зачем я тут? — продрогшие пальцы плотно обхватили маленькую чашечку, источающую аромат кофе. То ли в поисках тепла, то ли просто потому, что хотелось что-то сжать.

Дарнелл вздохнул с видом человека, которому сообщили о визите любимой тещи. Ответить не успел — из приоткрывшейся двери показалась слегка взлохмаченная голова служанки:

— Мистер Дарнелл, ваш племянник вернулся.

— Попроси его подождать меня в кабинете и приготовь еще кофе, — мужчина залпом осушил чашку, и, когда дверь затворилась, вновь повернулся к Джайлзу. — Чем ты занимался до того, как начал бегать по улицам с факелами? У тебя есть работа?

Джайлз честно обещал себе не дерзить и быть вежливым, однако столь пренебрежительное упоминание о мятеже мгновенно пустило псу под хвост весь самоконтроль.

— Хм, дайте подумать… — резко отодвинувшись от стола и выпустив чашку, так, что недопитый кофе выплеснулся на белую скатерть, юноша поднялся на ноги. — А, точно, с голоду подыхать собирался. А работа? Работа была, в лавке кожевника. Отличная работа, добрый хозяин, не жизнь, а сказка. Только — ой. Он разорился. Налоги платить надо, а денег на его товар у людей нет. Вот и пустовала лавка.

— Сядь, пожалуйста, на место, — слегка нахмурился врач. — И не повышай голос за столом. Я не хотел задеть твои чувства.

— Да, правда, чего это я! — Джайлз назло заговорил еще громче, с хлопком опуская ладони на стол и подаваясь вперед. Рука попала на край блюдца, оно обернуло чашку, оставив на и без того измаранной скатерти длинное бурое пятно. Беспокоило это не слишком. — Наверняка мой хозяин сам был виноват, надо было брать заказы у церковников, у них-то всегда есть деньги, да и постоянно нужны новые ремни, чтобы собирать в кучу разожравшиеся туши.

Глубоко вздохнув и прикрыв на миг глаза, Дарнелл встал.

— Очевидно, разговора у нас с тобой не получится. Поговорим, когда ты успокоишься. А сейчас возьми скатерть, которую испортил, и постирай ее. Спросишь у слуг, как это правильно сделать.

— Будете делать вид, что не можете купить себе новую скатерть? — скривился юноша.

— Я не считаю нужным это делать, — поправил мужчина, слегка сузив глаза. — Так же, как не считаю нужным нагружать лишней стиркой слуг из-за того, что ты не умеешь держать себя в руках. И сделай себе одолжение — молчи. Если я услышу от тебя хоть слово сейчас, стиркой ты не отделаешься.

Не нарываться. Молчать. Что может быть проще? Ведь план был именно таким.

— Знаете что? Пусть ваши скатерти стирают ваши слуги. Им за это по крайней мере платят, немногим сейчас выпадает такое счастье!

— Я предупреждал, — лицо Дарнелла не изменилось, лишь глаза сощурились еще больше. А в следующее мгновение пальцы безжалостно сцапали за загривок не успевшего отскочить Джайлза. — Вырываться не советую, сомневаюсь, что твой бок окончательно зажил, так что не стоит его тревожить. Если ты не хочешь вести диалог как взрослый цивилизованный человек и понимаешь только окрики и грубую силу – это твой выбор.

Джайлзу очень хотелось огрызнуться, но от неожиданности и удивления у него буквально пропал дар речи. Оставалось только безмолвно открывать и закрывать рот, пока мужчина, не торопясь, подвел его к пустой части стола. И, неожиданно надавив, вжал щекой в чуть шершавую скатерть.

Предпринятые сразу же после этого попытки вскочить были пресечены твердой рукой, несильно, но крепко надавившей между лопаток.

— Бить будете? — злой смешок прозвучал малость приглушенно. — Хороший аргумент в споре.

— Спор — это когда люди высказывают свою точку зрения и слушают собеседника, — не обращая внимания на не слишком активное сопротивление, Дарнелл расстегнул на юноше ремень и резким движением выдернул его из шлевок. — А когда спесивый мальчишка переворачивает посуду и кричит — это истерика, причем совершенно детская. И я тебя не бить собрался, били тебя и без моего участия. Но могу выпороть, если продолжишь огрызаться.

Осознав, что положение позволит мужчине в любую минуту исполнить угрозу, Джайлз замер. Разгон в три секунды от тихого миролюбивого голоса до занесенного ремня шокировал, но шок пошел на пользу. Злость схлынула так же быстро, как накрыла, ее место занял жгучий стыд и обида, прежде всего на самого себя. Собирался же молчать, а устроил и правда что истерику.

– Отпустите, – юноша сделал все, чтобы в голосе прозвучало новообретенное спокойствие и намерение сотрудничать. Вышло... ну, не очень.

– А это не будет стоит мне невинных жертв среди предметов домашнего обихода? – рука Дарнелла никуда не делась, но давление чуть ослабло.

– Не будет, – Джайлз чуть ли зубами не заскрипел. – Я вас понял.

— Надеюсь, что понял, – доктор все же разжал хватку, позволив сесть. Ремень в руке он по-прежнему сжимал, однако в глаза невольно бросилось, что держит он его скомканным и посредине. Значит, вряд ли собирался пустить в ход. Стало даже немного обидно, что мужчине так мало потребовалось, чтобы напугать его откровенным блефом, однако эта обида быстро сместилась под наплывом других мыслей. Например о том, что за последнее время Дарнелл не был первым человеком, которого удалось вывести из себя. Но оказался первым, кто в ответ не захотел на самом деле причинить ему боль. – Скатерть все еще тебя ждет. Затем поднимись в комнату и не покидай ее, пожалуйста, до обеда. Потом, если хочешь, можешь закончить осмотр дома или выйти в сад.

* * *

Бурые разводы не поддавались, несмотря на все советы Бетти. Девушка была крайне терпелива и мила. То и дело ее щебетание начинало надоедать, но, в целом, Джайлз был благодарен за компанию. Очень хотелось поддаться уговорам и отдать стирку ей, но недавно развернувшаяся сцена ненавязчиво напоминала, что, возможно, имело смысл не злить лишний раз Дарнелла. Проверять, шутил ли он, не тянуло. Да и в конце-то концов, даже если не шутит…

Нет, Джайлз официально отказывался признавать, что не хочет конфликта с доктором. Он готов был списывать это на страх перед неминуемой карой за любые выкрутасы, на болезнь, на выгоду, на что угодно. Потому что в противном случае пришлось бы согласиться с тем, что лейб-медик, человек из самого сердца прогнившей системы, ему удивительно нравился.

Во всяком случае, с остервенением оттирая от белоснежной ткани следы своих утренних возмущений, Джайлз старался гнать от себя мысль, что очень хотел бы доверять этому странному человеку, по неведомой причине избавившему его от незавидной участи каторжника и достаточно наглядно продемонстрировавшему, что не желает причинять вреда.

— Какой он? — наконец спросил юноша, когда служанка ненадолго умолкла, смешивая очередную порцию чего-то, чем, по ее словам, пятна обязаны быть изгнаны. — Мистер Дарнелл.

— Какой? — Бетти задумчиво нахмурила миловидную моську. — Добрый. Строгий, но в меру. Щедрый со слугами. И работой лишней не нагружает. Только странный какой-то. Порой вернется из дворца, велит закрыть двери и всем справляющимся говорить, что его нет дома. И сидит под замком, пока снова к государю не вызовут. А то целыми днями где-то носится. Гостей вроде как принимает, положено им, а отделаться старается побыстрее, только так, по-ихнему, вежливо. И снова затворником до вызова.

— И что, ни жены ни детей? — неудачно схватив щетку, юноша поморщился от колкого ворса, попавшего под ноготь. Неведомая гадость для выведения пятна тут же заставила место прокола неприятно саднить.

— Была жена, и дочь была, — Бетти нахмурилась. — Давно, еще матушка моя работала в его доме. Я же тут почти что потомственная служанка. У матушки руки болели, так что я сызмальства ей помогала, а как подросла - мистер Дарнелл сказал, мол, нехорошо это бесплатно трудиться и тоже взял работать. А потом, как я подросла, матушка уехала к отцу в деревню, а я так и осталась. Ой, о чем это я? Ах, да, вот в те годы молодая хозяйка с дочуркой и занемогли сильно. Я-то не бог весть как помню, мне годков пять было, но знаю, что хозяин их лечил-лечил, все перепробовал, да только, говорят, не лечилась та хворь. Прибрал Господь обоих. А больше хозяин ни на одну женщину так и не взглянул. Зато племянника воспитал как родного, молодой господин как раз в тот же год сиротой остался. О, кажется мы справились.

И правда, скатерть после очередного полоскания продемонстрировала идеальную белизну.

— Бетти, вы мой спаситель, — галантно склонив голову, Джайлз сцапал влажную руку служанки и легко коснулся губами.

— Вот не стыдно вам смеяться над бедной девушкой, — покраснев, Бетти вырвала руку и шутливо шлепнула юношу краем мокрой скатерти. — Уж постарайтесь пока больше ничего не портить, мистер Дарнелл очень уж сердитый сегодня, неужто из-за скатерти?

Ага, из-за скатерти. А вовсе не из-за загубленных на корню попыток вести диалог. Разумеется, все дело в испорченной тряпке. Кстати о тряпке…

— А есть ли у тебя, прекрасная спасительница, нить и игла? — Джайлз неосознанно коснулся лоскута в волосах. — Мне нужно немного… кхем… починить простынь.

Глава 3

Остаток утра прошел спокойно, преимущественно потому, что Джайлз внял голосу разума и, как было велено, до обеда никуда не выходил.

Еду Бетти принесла прямо в комнату, она же сообщила, что хозяин отбыл.

Показавшийся небольшим дом таил в себе множество интересных открытий. Например, одна из дверей вела во внутренний двор, исчерченный ровными грядками, на которых стройными рядами колыхались лекарственные травы. А отворив другую, он попал в полутемное помещение, уставленное флаконами, весами и ступками. Не знай он, что находится в доме врача, решил бы, что попал в логово ведьмы.

Еще в одной комнате обнаружились куда более современные медицинские принадлежности, какие он раньше и не видел. А также бесконечные полки с книгами.

Дом словно вымер — за все время праздного скитания он не увидел ни одной живой души.

Юноша уже понадеялся, что о нем забыли, пока Бетти не принесла в его комнату еще один комплект одежды и распоряжение быть к ужину.

В этот раз удалось не опоздать, однако хозяин дома уже занимал свое место.

— Полагаю, меня не ждет неприятная новость, если спрошу про скатерть? — на этот раз Дарнелл заговорил сразу, как юноша приступил к трапезе.

— Полагаю, нет, разве что вы надеялись сорвать на мне злость.

— Мне кажется, из нас двоих это нравится только тебе, — мужчина устало потер виски. — В противном случае, я не вижу причин хамить с полуслова.

— Простите, — буркнул Джайлз. Особого раскаяния он не чувствовал, но новой ссоры не хотелось. Чтобы сменить тему он заговорил о первом, что пришло в голову. — У вас интересный цветник. Весьма интересный. Мне даже показалось, что я видел там ведьмину мяту. Помнится, знать ценит ее за интересный дурманящий эффект. Неужто вы поощряете сей грех?

Запоздало сообразив, что смена темы вылилась в еще одну претензию, юноша поспешно схватился за вилку, чтобы набить рот прежде, чем начнется новый спор, но мужчину наблюдение, кажется, развеселило.

— Ты прав, многие любители задурманить разум используют это растение, но также его отвар помогает пациентам избавиться от боли и заснуть. Вопрос в количестве. Какие еще ты узнал травы?

— Ну… — прожевав, юноша попытался вспомнить. — Любисток видел. Он, кажется, от живота. Кровохлебка, от того же. И донник. Мелису видел. И горец, хотя зачем его растить, если он у каждой дороги как сорняк?

— Ты, сдается, в этом что-то понимаешь, — отложив столовые приборы, Дарнелл пытливо взглянул на гостя. — Тебя учили?

— Сам учился, — Джайлз почувствовал себя немного неловко от столь пристального взгляда. — У отца книги были разные, в том числе и про травы. Я их читал.

— И кем же были твои родители, если у них дома было столько книг? — слегка сощурился врач.

— В ломбарде работали, — чересчур быстро ответил Джайлз и, поймав взгляд собеседника, понял, что ему не поверили.

— Ты любознателен, — решив не возвращаться к очевидно неудобному вопросу, мужчина вновь принялся за еду. — И, кажется, не так глуп, как можно было подумать, увидев тебя на площади. Меня давно посещала мысль взять кого-нибудь в ученики, а ты остался без работы. Ты мог бы попробовать. Мы могли бы.

Подавившись последним глотком, Джайлз поднял удивленный взгляд.

— Вы мне сейчас работу предлагаете?

— Обучение, — поправил мужчина. — Но да, я готов содержать тебя, если у моих усилий будут результаты.

— Дайте угадаю, я живу здесь и учусь, пока веду себя как паинька, а как только мое поведение перестает вас устраивать — вылетаю ко всем чертям? — криво улыбнулся Джайлз.

— Не угадал, — в тон ему отозвался мужчина. — Ты живешь здесь, пока я вижу, что учить тебя имеет смысл, что ты можешь и хочешь получать знания и осваивать профессию. А когда твое поведение перестает меня устраивать, ты делаешь то же самое, только получив предварительно по ушам. И прекрати уже шипеть, будто тебе на хвост наступили, я не пытаюсь купить твою душу, она мне даром не нужна. Итак, ты согласен?

Юноша слегка покраснел — единственной причиной для отказа была как раз мысль: «Черта с два вы меня купите».

— Да, — наконец кивнул он. — Да, я согласен.

— Прекрасно, — мужчина встал из-за стола, бесшумно задвинув за собой стул. — В таком случае, ложись пораньше, завтра после завтрака начнем с выяснения, что ты уже знаешь. Было бы хорошо, проснись ты с ясной головой. Доброй ночи.

* * *

Необычно яркое для поздней осени солнце поднимало настроение и грело руки. Они сидели во внутреннем дворе уже второй час, но отсутствие ветра и теплые лучи не давали замерзнуть.

— … будет последний сбор в этом году, больше уже не вырастет до морозов. А все, что в дальнем ряду, можно высеять еще раз. Зацвести не успеет, но нам нужны листья, причем молодые. Джайлз, ты меня слушаешь?

— Да, простите, — юноша тряхнул головой. Он и правда отвлекся, засмотревшись на вялую подмерзшую муху.

— Снова задумался? — мужчина недовольно свел брови. — В третий раз за четверть часа, молодой человек. Если тебе нужен перерыв — лучше говори об этом прежде, чем перестанешь воспринимать. Иди, отдохни, я тебя позову.

Джайлз кивнул и встал на ноги. А затем, собравшись очевидно с духом, выпалил:

– Можно вопрос?

– Можно, – Диего слегка удивился, предыдущие два часа юноша не уточнял, можно ли ему что-то спрашивать.

– Зачем вы меня выкупили?

Вот те раз.

Доктор аккуратно заложил страницу в книге и убрал ее, давая себе время на раздумья. Он знал, что рано или поздно этот вопрос прозвучит, но прямо сейчас не был уверен, что готов дать внятный ответ.

– Джайлз, в первую очередь тебе нужно понять: не все решения, которые принимаются королем и советом, получают единогласную поддержку. То, что учинили в итоге на площади, должно было стать актом милосердия, а вылилось в позорные торги.

– К волнениям присоединилась парочка богатенький сынков, ничего удивительного, что их папочки поползали перед королем на брошке и им позволили выкупить своих ненаглядных отпрысков, – Джайлз, кажется, с трудом удержался, чтобы не сплюнуть под ноги.

– Не нужно судить всех и разом, иначе потом придется дивиться, что также не глядя осудят тебя, – Диего помрачнел. С мальчиком было сложно разговаривать, особенно когда того что-то злило. Но им обоим предстояло этому научиться. – Да, все было затеяно ради представителей нескольких знатных фамилий, но кому-то захотелось создать иллюзию равенства и справедливости. Получилось скверно. Мне было отвратительно это зрелище, но я вынужден был наблюдать его. Уже идя туда, я знал, что обязательно попытаюсь избавить от незавидной участи хотя бы кого-нибудь, но - кого? Знакомых лиц среди осужденных не было, а ткнуть пальцем в первого попавшегося и думать о том, что, возможно, спас мерзавца, оставив достойного человека погибать на каторге…

– И что же вас уверило, что вы не спасаете мерзавца? – Джайлз моментально выпустил колючки.

– А что там толкнуло тебя заговорить? – вопросом на вопрос отозвался Дарнелл. – Ты ведь молчал много часов, зачем выступил?

Кажется, юноша слегка смутился, что только подтвердило подозрения.

– Так было нужно.

– Нужно, – медленно повторил врач. – Нужно кому? Я бы сказал, что женщине, которая принесла плату за вашего главаря. Ты удивительно удачно отвлек от нее всеобщее внимание. Случайно? Нет, думаю нет.

– Ладно, не хотите прямо отвечать – не надо, – Джайлз скрестил руки на груди.

– Это и есть ответ. Ты не побоялся говорить, когда от тебя ждали молчание, и, возможно, спас чью-то жизнь. Почему мне нельзя было поступить также? Это не делает ни одного из нас героем. Просто так вышло.

* * *

Ужинали молча. Дарнелл, по всей видимости, наговорился за день, рассказывая и повторяя, Джайлз старательно переваривал всю полученную информацию.

Идиллию прервал слуга, появившийся почти бесшумно и что-то прошептавший хозяину. В руках он держал письмо, которое поспешил передать. Джайлз сидел не слишком близко, но с уверенностью мог сказать, что написано оно на очень дорогой хорошей бумаге.

Доктор нахмурился, отложил приборы и широкими шагами покинул помещение.

Джайлз не то чтобы был силен в этикете, но что-то подсказывало, что вскакивать просто так из-за стола во время ужина - не слишком рядовое поведение, требующее хоть сколько-нибудь веской причины. Стало любопытно, что же сподвигло безукоризненного джентльмена поступиться приличием.

Юноша уже собрался уходить, когда мужчина вернулся и приморозил к месту тихим и коротким:

— Из дворца. Требуют исполнить приговор завтра. На рассвете за тобой приедут. Полагаю, приносить извинения епископу ты все так же не готов. Потому советую отдохнуть.

Джайлз кивнул, чувствуя, будто из легких вышибло весь воздух.

На негнущихся ногах добредя до комнаты, он без сил опустился на кровать. На площади не было страшно — так почему теперь немеют пальцы, а в животе скручивается мерзкий узел? И, главное, что с этим всем теперь делать?

Студеный ветерок, проскользнув в приоткрытое окно, ласково потрепал по щеке, призывно взмахнув краем шторы.

А ведь и правда — очень просто. Кто его найдет? Солдаты? Тощего темноволосого мальчишку без особых примет среди тысяч таких же мальчишек? Или сам лейб-медик за его персоной в трущобы ринется? Даже смешно.

Тело само собой подплыло к окну, скрипнула створка — и за этим скрипом смазался другой, раздавшийся за спиной, так что вошедшего юноша заметил, только когда на плечо опустилась горячая даже через рубашку рука.

— Плохая идея, — доктор, кажется, попыткой побега не был ни зол ни удивлен. — Забор стерегут, ты не успеешь перелезть. А если и успеешь — куда подашься? Вперед в нищую жизнь, где нет ни дома ни работы? Попрошайничать будешь? Воровать?

— Я не вор, — машинально взбрыкнул Джайлз.

— И хорошо, — уже куда строже припечатал мужчина. — Надеюсь еще и не трус. Потому что я не намерен стеречь тебя всю ночь, ожидая, что ты струсишь перед расплатой и бросишь все. Сделай себе одолжение, успокойся и выспись. Я заварю тебе снотворные травы. А завтра буду настаивать на максимальном смягчении приговора. Надеюсь, мне не придется вместо этого объявлять страже, что преступник, так кичившийся на площади своим бесстрашием, в итоге удрал.

Глава 4

Кровь стучала в висках так громко, что то и дело глушила шум толпы. Все повторялось. Все, черт возьми, повторялось.

Он почти не помнил, как доехал до площади, окруженный ледяными прутьями решетки, как солдаты вывели его и как руки оказались прикованы к знакомому уже столбу. Перед самым отправлением Дарнелл чуть ли не насильно влил в него кружку терпкой пахучей настойник и реальность тут же поплыла. Начать осознавать реальность удалось лишь когда над ухом раздался резкий свист – палач примерялся к орудию. Или просто напугать хотел?

— Не напрягайся, — тихий голос за спиной заставил вздрогнуть и обернуться через другое плечо. Дарнелл стоял на помосте, нечитаемым взглядом впившись в ужасно хрупкую на фоне всего этого фигуру юноши. — Будет только хуже. Я знаю, что страшно, но постарайся. Все скоро закончится.

И, что-то одними губами сказав согласно кивнувшему палачу, отправился под навес к прочим высокородным, восседающим там, где в прошлый раз скучал король.

Мимоходом на глаза попалось знакомое лицо — тот самый офицер, в которого он плюнул тогда, на площади. Тут как тут, командует стражей. Лицо непроницаемо, но что-то подсказывает, что зрелищем франт доволен.

Джайлз был готов к боли — но первый же удар вышиб из легких весь воздух. Он клятвенно обещал себе терпеть молча, но не завопил лишь потому, что горло перехватило судорожным спазмом. Боль была одновременно и на коже и под ней, вгрызаясь вглубь мышц и опаляя кожу — а ведь это лишь первый удар и нет еще даже намека на кровь!

Второй опустился скоро — слишком скоро! — но в этот раз юноша уже знал, что его ждет, потому закушенная губа помогла сдержаться. В глубине сознания билась мысль, что нужно расслабиться, но мышцы на спине сами собой натягивались струной.

Третий удар. Четвертый. Пятый.

Боль затопила сознание и счет перестал существовать. Но, как ни странно, чем больше было ударов, тем легче было их терпеть. Мучительная боль, достигнув своего пика, стала монотонной, тягучей и как будто привычной. Хотелось выть на одной ноте, хотелось уползти — но сдерживать крик больше не приходилось, потому что крик больше не рвался.

Джайлз даже не сразу осознал, что все закончилось. Оглушительное пламя на спине было столь всепоглощающим, что отсутствие новых, давно уже порвавших кожу полос, не так уж и ощущалось, пока палач не освободил его руки и не позволил осесть на эшафот, прижимаясь пылающим лбом к холодной древесине.

Почему-то, несмотря на раздирающие тело страдания, ужасно клонило в сон.

— Вставай, — голос Дарнелла раздался словно сквозь вату. Правда он подошел – или это морок от боли и дурманящей настойки? — Джайлз Янг, соберись и встань на ноги. Я знаю, что больно, но если ты собрался кому-то что-то доказывать — самое время.

Думать не хотелось, как и вспоминать, кому и что он должен доказать. Но слова звучали слишком убедительно, чтобы не принять на веру, потому, сцепив зубы, юноша медленно распрямился.

Ноги не слушались, сохранять равновесие было непросто, а спина отзывалась вспышкой на любое движение, но погрузившуюся в гробовое молчание площадь он пересек не споткнувшись, не издав ни звука и не опустив головы. В глазах рябило и весь мир сузился до одной точки — крутого изгиба, где площадь переходит в не слишком широкую улицу. Нужно было лишь дойти, не рухнуть прямо тут, у всех под ногами.

Последние шаги дались сложнее всего, и, стоило тени домов упасть на лицо, колени подкосились. Но вместо холодного камня тело было встречено сильными руками.

— Ты выдержал, — голос Дарнелла баюкал. Юноше не миг показалось, что он летит, но затем настигло осознание, что мужчина практически подхватил его на руки. Что-то загрохотало, скрипнула дверца кареты. Доктор осторожно усадил Джайлза на сидение и, опустившись рядом, помог лечь на бок, устроив взлохмаченную голову на коленях. Боль никуда не делась, но, по крайней мере, в таком положении спина была расслаблена и кровоточащей кожи ничего не касалось. — Как ты себя чувствуешь?

— Как нашинкованный овощ, — нервно хихикнул юноша. И, вдруг растеряв остатки самоконтроля, сдавленно прошептал, до побеления впиваясь пальцами в колено врача. — Очень больно. И голова кружится.

— Я знаю, — горячие пальцы зарылись в волосы, успокаивая и баюкая. — Но худшее позади. Глубоких ран нет, неприятно, но при правильном лечении вмиг на ноги встанешь. Это не в грязной камере валяться. А голова – пускай кружится, не переживай. Это один из побочных эффектов.

– Эффектов чего?

– Ну, ты же хотел попробовать ведьмину мяту?

* * *

Сознание покинуло где-то на полпути, а вернулось от резкого жжения в исполосованной спине. Зашипев, Джайлз дернулся, но тут же был прижат к кровати.

— Тихо, почти все.

Осторожно повернув голову, юноша наблюдал, как мужчина вымачивает в пахучем растворе тряпки и осторожно накладывает на израненную спину. Прикосновение опаляло, но затем боль начинала отступать.

— Это что? — разум плавал, но попытки думать были приятнее сумрачной полудремы. – Незнакомый запах.

Усмехнувшись кончиками губ, мужчина присел на край кровати, и, поставив рядом коробку с сушеными травами, начал тихо рассказывать, как и из чего готовился отвар.

* * *

Сложно было сказать, что мучило сильнее — туманная явь или тягучая дрема. Впервые по-настоящему заснул Джайлз лишь через несколько суток. А открыв на утро глаза, осознал, что рвавший тело жар прошел.

Он плохо помнил прошедшие дни, да и не хотел вспоминать. Только радовался, что все позади.

Боль в спине никуда не делась, но притупилась, так что, умывшись, юноша заставил себя нацепить чистую рубашку, и, приведя себя в порядок, спуститься вниз.

Бетти, чуть не столкнувшись с ним в коридоре, тут же всплеснула руками и разохалась. Но, к счастью, с просьбой не таскать завтрак в комнату, а накрыть в столовой, не спорила. Только, смутившись, несколько раз переспросила, точно ли он поправляется и не нужна ли ему помощь.

— Смотрю, ты быстро освоился, — вместо приветствия усмехнулся Дарнелл, уже приступивший к трапезе. — Приказы моим слугам раздаешь.

— Простите, если вас это оскорбляет, — буркнул юноша, осторожно садясь на край стула, чтобы деревянная спинка не соприкасалась с незажившей кожей.

— Если бы меня это оскорбляло, ты бы тут не сидел. Тебе лучше?

— Значительно, — Джайлз криво улыбнулся, чувствуя, как копившееся все это время раздражение начинает просачиваться наружу. Пока он поправлялся, тихая злоба спала где-то на задворках сознания, а теперь пробудилась, как всегда внезапно и вдруг. — Могу я задать вам вопрос?

— Помнится, запрет говорить тебя никогда не останавливал.

— Если бы вы попросили короля, он освободил бы меня от наказания?

Дарнелл удивленно взглянул на юношу. Неторопливо сделал глоток кофе. И кивнул.

— Да, полагаю, король не отказал бы мне в прямой просьбе.

— Значит, вашего милосердия хватает на лечение исполосованной спины и опаивание меня дурманящими травками перед площадью, но не на избавление от ран в принципе? — Джайлза буквально колотило. Он и сам не знал, на что рассчитывал, задавая вопрос, но настолько честный ответ почему-то разозлил сильнее любых попыток тактично умолчать. Было почти смешно – с самим фактом такого избирательного сочувствия он бы легко смирился, но вот то, что врач, очевидно, не испытывает ни малейших неудобств, отвечая на провокационный вопрос...

Дарнелл же, чтоб его, аристократ, ему положено юлить и умалчивать неудобную правду! Так к чему эта беспощадная честность, когда так хотелось услышать ложь, пусть даже очевидную?

— Если тебе нравится видеть это в таком свете, — допив кофе, мужчина поднялся из-за стола, так и не притронувшись к еде. — Пожалуй, оставлю тебя, пока ты не устроил очередную истерику. Доедай и отправляйся к себе. Но если ты захочешь поговорить об этом в спокойном тоне – я всегда к твоим услугам.

Задыхаясь от бессильной злобы, юноша уронил голову на скрещенные руки. Все пережитые боль, страх и унижение смешались, кипятя голову. Джайлз радовался, что мужчина ушел — иначе непременно все закончилось бы плохо. И бесился, потому что теперь накопившиеся эмоции выплеснуть было не на кого.

Ну вот и какого же лиха? Пару дней назад он готов был чуть ли не на шею доктору кидаться, а теперь мучительно хотелось эту самую шею свернуть.

Кусок в горло не лез, но юноша все же затолкал в себя завтрак, прежде чем уползти обратно в комнату.

Вынужденное безделье долго не продлилось — спустя четверть часа в комнату, после легкого стука, вошел Дарнелл.

В руках у него была книга.

— Я уезжаю, буду только к ужину. К моему возвращению разберешь от этой страницы, — мужчина слегка потянул вложенную между листов кожаную полоску, — и до конца раздела. Там немного. Выучишь составы и отметишь незнакомые ингредиенты. Если возникают вопросы, даже самые глупые – обязательно их отмечай.

* * *

Работа успокаивала, правда, движимый желанием отвлечься, Джайлз закончил заданное еще до обеда. Потому, помаявшись немного после, выполз в сад.

Воздух приятно холодил больную спину, но вскоре начали отмерзать руки. Пришлось вернуться и, за неимением новой теплой одежды, натянуть поверх чистой свой старый наряд и вытащить на улицу покрывало.

Слуги смотрели с неодобрением, но не мешали, потому, приспособив тряпку как плащ, молодой человек забрался под высокую липу, раскинувшуюся в дальнем углу, где заканчивались плодовые деревья и пожухлая трава не выкашивалась так тщательно.

Прихваченная из библиотеки книга не давала заскучать. В детстве юноша считал чтение скучнейшим занятием и не мог понять, что можно находить занятного в чужих историях, когда можно бежать вершить свою. Однако время это мнение изменило, жаль, в трудах редко был шанс просто сидеть и читать.

Пыльные страницы рассказывали о далеких землях и веках, когда на них впервые ступила нога цивилизованного человека. О тяготах морских странствий и о золотых реках, хлынувших из тех краев.

Повествование захватило воображение настолько, что юноша не сразу заметил фигуру, свернувшую с аллеи и направившуюся к нему.

— Подозреваю, ты решил, что нескольких ночей в бреду тебе мало и нужно возобновить лихорадку?

Вздрогнув, юноша обернулся.

— Вы уже вернулись?

— Я говорил, что буду к ужину, а он через двадцать минут. Будь добр, приведи себя в порядок, у нас гости.

Тащиться с одеялом было не слишком удобно. Потому, поглощенный тем, чтобы не наступать на ткань, юноша почти не смотрел вперед. Это сыграло злую шутку — ввалившись в дом, он чуть не сбил с ног молоденькую барышню.

Картинно взвизгнув, она отскочила и спряталась за офицера, разговаривающего о чем-то с почтенной дамой. Тот резко развернулся — и Джайлз отшатнулся, узнав холеное лицо со злыми зелеными глазами.

— Кристофер, тут какой-то бродяга! — противным высоким голосом завопила гостья.

— Успокойтесь, мисс Митчелл, — названный Кристофером нехорошо сощурился. — Это не бродяга, это питомец нашего любимого врача. Не волнуйтесь, он по большей части безобиден, раз мистер Дарнелл позволяет ему разгуливать на воле.

Кровь бросилась юноше в лицо. Он знал, как выглядит со стороны и понимал, что офицер едва ли так быстро мог забыть тот плевок. Он из последних сил старался держать себя в руках, но один голос светловолосого вызывал желание кинуться с кулаками.

От срыва его уберег возникший на пороге Дарнелл.

— Все в порядке? — мягко спросил он, заметив обеспокоенность на лицах.

— Замечательно, — Кристофер любезно улыбнулся. — Я лишь успокаивал мисс Митчелл.

— Прошу к столу, — кажется, вежливость мужчины была слегка натянутой. — Джайлз, присоединишься к нам, когда будешь готов.

Глава 5

«Будешь готов» — сильно сказано. По правде, меньше всего юноша был готов снова видеть эти надменные лица, но не спускаться вообще было попросту трусливо. Потому пришлось быстро собирать волю в кулак. Наскоро умывшись и почистив одежду, юноша погнал себя в образовавшийся внизу серпентарий в надежде, что все они уйдут оттуда живыми.

Реакция на его появление была примерно такой, как он ожидал — дамы сдержанно поморщились, и, постаравшись проигнорировать его присутствие, продолжили беседу с хозяином. А вот Кристофер, нехорошо сощурившись, слегка подался вперед, через стол сверля Джайлза насмешливым взглядом.

— Ну и как тебе новый дом? — он говорил негромко, улыбался и тем еще больше вызывал ассоциацию со змеей. — Я был удивлен, узнав, что мистер Дарнелл решил заняться благотворительностью в такой странной форме. Хотя, конечно, это очень благородно — давать нищим работу.

— Кристофер, — на минуту отвлекшись от дам, Дарнелл сурово взглянул на светловолосого. — Надеюсь, нам не придется снова обсуждать этот вопрос, тем более, здесь и сейчас.

— Простите, — сощурился молодой человек. — Мне не следовало ставить под сомнение ваше милосердие. Просто не припомню, чтобы вы слыли защитником нищих. Собак бродячих подбирали, было дело, но...

Завершить фразу он не успел — подскочив, Джайлз запустил в надменно улыбающееся лицо столовым ножом.

Молодого человека спасла лишь отменная реакция — вздернув руку, он закрылся и нож, полоснув по ладони, отлетел на пол. Все замерли, в шоке глядя на окровавленную кисть одного и перекошенное яростью лицо другого.

Затем женщины завопили, а Дарнелл, подскочив, поймал светловолосого за локоть, на ходу осматривая повреждения.

— Ничего страшного, — озабоченно решил он. — Но нужно зашить. Ступай в мой кабинет. Миссис Клодина, мисс Элизабет, я приношу глубочайшие извинения за этот вопиющий инцидент. Надеюсь, я смогу загладить свою вину, но сейчас вынужден вас покинуть. А ты, — он бросил на тяжело дышащего Джайлза испепеляющий взгляд, — немедленно иди к себе.

* * *

Ударившая в голову злость обезболивала, причем настолько, что кровь Джайлз заметил лишь пулей влетев в комнату, хлопнув дверью и стянув с разгоряченного яростью тела все лишнее, оставив сверху лишь рубашку. Проклятье, только-только начали подживать следы на спине — и снова. О том, какие следы оставит на нем доктор после этой выходки, думать и вовсе не хотелось.

Злость мешалась со жгучей обидой — ублюдок ведь намеренно его провоцировал. И получил что хотел, а теперь с полным правом выставит себя жертвой, а швыряющегося ножами дикаря — неуравновешенным бродягой с тягой к насилию.

Сколько он провел, мечась по комнате, сказать было сложно, но в конце концов на лестнице раздались шаги.

Лицо мужчины было угрюмым, тонкие губы сжались в почти прямую линию.

— Я не слишком люблю принимать гостей, — говорил он ровно, с ощутимым холодком. — Но никогда еще визиты ко мне ни для кого не заканчивались подобными скандалами. Теперь о том, что лейб-медик приютил у себя монстра, питающего тягу к смертоубийствам, будут трещать на каждом углу, но да и бол бы с ним. Ты понимаешь, что, не успей Кристофер поднять руку, он в лучшем случае остался бы с изуродованным лицом? А может и без глаз.

— А вы понимаете, что я не стану сидеть и слушать, как этот…

— Если тебе не нравилось то, что тебе говорят, ты всегда мог встать и уйти, — прервал его Дарнелл, — а не устраивать кровопролитие каждый раз, когда тебя что-то тревожит. Нарушение этикета в данном случае – меньшее из зол. Снимай рубашку и ложись.

Побледнев как полотно, юноша чересчур резко сдернул одежду, и, швырнув ее в угол, плюхнулся лицом в подушку. И слегка вздрогнул, когда шершавые пальцы убрали рассыпавшиеся по спине волосы.

— Он специально меня провоцировал, — слова через подушку были едва слышны, но Джайлзу было по большому счету наплевать, услышат ли его.

— Я знаю, — невозмутимо подтвердил Дарнелл откуда-то от стола. Что-то зашелестело и заплескалось, а затем спину обожгло знакомым ощущением: доктор приложил к закровившей ране целебную примочку. — Он был против твоего здесь присутствия и позволил себе забыть о приличиях. Только это не освобождает тебя от ответственности за собственное поведение.

— Но…

— Мой племянник был груб, — мужчина не позволил встрять, но, поймав удивленный взгляд через плечо, подтвердил. — Да, Кристофер — мой племянник и бывший воспитанник. Сейчас он уехал по делам службы, но, когда в следующий раз будет здесь, обязательно принесет тебе извинения. А ты принесешь извинения ему.

— После того, как вы сдерете с меня шкуру? — едко поинтересовался Джайлз, за что тут же схлопотал едва ощутимую затрещину.

— С порчей шкуры ты справился и без моей помощи. Что касается твоего наказания — с этого момента ты не можешь покидать комнату без моего прямого приказа. Кроме того, ты напишешь фразу: «Я буду контролировать свои чувства и не стану причинять людям вред из-за неумения владеть собой». Тысячу раз. Благо, времени на это у тебя будет предостаточно.

* * *

Бойся своих желаний — вот уж воистину.

Если поначалу приговор вызвал лишь облегчение, то спустя двое суток юноша искренне сожалел, что Дарнелл и правда не взялся за ремень, как когда-то грозился. К боли и побоям Джайлз привык, а вот монотонность и бездействие оказались вновинку.

Комната, не успевшая за столь короткое пребывание обрасти вещами, внушала уныние, а по вызвавшим в свое время жгучую ненависть строчкам он почти скучал. Работа была нудной и обидной, но она по крайней мере была. Когда же листы оказались закончены и отданы доктору, заняться стало и вовсе нечем.

Как на зло, Дарнелл почти круглые сутки пропадал при дворце, а Бетти, единственной сочувствующей душе, приближаться к нему было строго-настрого запрещено. Потому в конечном итоге юноша, стащив вилку после очередного обеда, занял себя художественным вандализмом.

Арест продлился неделю и на исходе седьмого дня ножки стола сплошь были покрыты тонким кривоватым узором. Зато сколько счастья юноша испытал, когда доктор, зайдя к нему вечером, водрузил на стол уже знакомую книгу по травам.

— Сегодня заканчиваешь главу, которую мы начинали с тобой в последний раз. А завтра, как будет светло, идешь на задний двор и в лабораторию, и ищешь все необходимое для последнего бальзама. Готовить будешь при мне, но без книги, тестируем на тебе. Я уезжаю, буду завтра к середине дня.

— Значит ли это, что я могу выйти из комнаты? — осторожно спросил Джайлз, внутренне сжимаясь.

— Да, если не собираешься больше ни в кого швыряться ножами, — слегка улыбнулся Дарнелл. И, посерьезнев, добавил. — Завтра к ужину приедет Крис, так что прошу тебя держать себя в руках.

* * *

Долгое безделье сказалось на прилежании крайне благотворно: к приезду мужчины все требуемые ингредиенты уже покоились на столе, необходимые инструменты и емкости были вычищены и расставлены в строгом порядке.

Отлучившись ненадолго и наскоро переодевшись с дороги, Дарнелл велел прибавить над столом света и приступать.

Казалось бы — ничего сложного и важного, но руки отчего-то подрагивали, когда молодой человек отмерял граммы трав и капли масел. Пару раз он даже от волнения плеснул лишнего. Когда все было протерто, перемешано и нагрето, Дарнелл, до этого молчавший, кивнул.

— Хорошо, закатывай рукав. Сейчас будем тестировать, — пересев поближе, мужчина взял юношу за руку и, зачерпнув немного густой вязкой смеси, осторожно стал втирать ему в сгиб локтя. — Да не дергайся ты, если бы ты что-то напутал, я бы тебе сказал. Джайлз, я серьезно, прекрати вырываться.

— Простите, — пристыженно буркнул юноша, закусив губу. И вновь вздрогнул, стоило пальцам коснуться тонкой кожи.

Поняв, в чем дело, мужчина усмехнулся.

— Если тебе щекотно, то так и скажи, а не красней, будто девица, — не давая ученику освободиться, доктор закончил со втиранием мази и выпустил слегка покрасневшее от попыток ускользнуть запястье. — Вот и все. Через пару минут кожу может начать саднить и покалывать, а потом чувствительность резко упадет. Если все было сделано правильно. Идем в мой кабинет, только закрой все вещества.

Судя по всему, никакой ошибки допущено не было, так как еще по пути на руке стал ощущаться неприятный зуд. А еще через пару минут все исчезло.

— Кажется, работает, — обрадовался Джайлз.

— Сейчас проверим, клади руку на стол, — взяв нож, мужчина наклонился и слегка кольнул в обработанную кожу. — Не бойся, не пораню. Чувствуешь?

— Прикосновения да, — кивнул молодой человек. — Холод тоже.

— А боль? — мужчина нажал чуть сильнее.

— Нет, — задумчиво нахмурившись, мотнул головой испытуемый. — Нажатие стало сильнее, но не больно.

— А так? — нож прожал кожу глубже, вот-вот, кажется, готовясь ее пропороть, но Джайлз снова мотнул головой и мужчина отложил клинок. — Хорошо. Очень хорошо.

– Вот что мне надо было учиться готовить первым делом, может и на площадь бы охотнее пошел.

Фыркнув, Дарнелл растрепал ученику волосы, на миг задержав руку на макушке и слегка погладив.

— Ты молодец, — несмотря на улыбку, говорил он серьезно. — Признаться, я не думал, что ты справишься, и сам не до конца был уверен, что стоит давать тебе сразу такой сложный рецепт. Постарайся не зарывать свой талант в землю, хорошо?

От необходимости отвечать юношу избавил слегка насмешливый голос из дверного проема:

— Будет обидно загубить блестящую карьеру врача, ненароком зарезав кого-то кухонным ножом.

— Кристофер, стучать вы, видимо, разучились, — недовольно спросил Дарнелл, будто бы немного нехотя убирая руку с головы ученика.

— Приношу глубочайшие извинения, дверь была открыта, — невозмутимо поклонившись, покаялся гость. И, взглянув на Джайлза, вздохнул. — Видимо, мне следует извиниться и перед тобой за неуместные слова за столом. Мне не следовало колоть тебя в очевидно больное место и, тем более, не следовало делать этого при посторонних.

Извинения звучали именно так, как положено звучать благодетельному раскаянию, однако Джайлз готов был поклясться, что искренности в них не больше, чем в горючих слезах профессионального попрошайки. Однако, раз уж им теперь часто встречаться, следовало учиться играть по правилам их мира.

— Я тоже должен извиниться, — юноша не смотрел на собеседника, предпочтя возвращать на место рукав. — Мне следует сдерживать свои чувства, чтобы никто не пострадал.

— Вот и прекрасно, — Дарнелл вздохнул с заметным облегчением. Кажется, он опасался, что встреча закончится очередной катастрофой. — Полагаю, самое время идти обедать.

— Боюсь, я не могу остаться, — светловолосый как-то чересчур резко мотнул головой. — Увы, мне уже нужно спешить, если не хочу получить выговор за опоздание. Рад, что конфликт исчерпан, не буду задерживать вашу трапезу.

Глава 6

— Джайлз Янг, если вы думаете, что это смешно…

Договорить Бетти не успела — в следующий миг еще один снежок вылетел из глубин сада и попал прямиком в и без того заснеженный капор.

— Ну все!

Поставив на крыльцо корзину, девушка схватила пригоршню снега и с воинственным воплем бросилась догонять обидчика.

Первая в этом году вьюга началась всего пару дней назад, хотя обычно к этому времени наметало уже приличные шапки. Все так ждали прихода зимы, что даже Анна, чопорная кухарка, высунувшись из окна на визги, не стала ругаться. Молодежь же, воспользовавшись отсутствием хозяина и половины старших слуг, высыпала во двор и развернула настоящую снежную баталию.

Беготня продолжалась до полного изнеможения противников, после чего был торжественно заключен мир и участники расползлись по своим делам.

Джайлс, кое-как отряхнув одежду, ввалился в комнату. И чуть не врезался в доктора.

Когда мужчина успел вернуться и как прошел через двор незамеченным, оставалось загадкой. Однако сейчас юноша больше думал о своем внешнем виде, с головой обличающем досуг. И о горах работы, отложенной «на потом» и объявленной сделанной.

— Доброе утро, мистер Дарнелл, — неловко помявшись на пороге, юноша проскользнул внутрь.

— Доброе, — отойдя к столу, мужчина пробежался пальцами по предательски открытой в самом начале заданного книге. — Ты готов?

— Да, — почти машинально кивнул молодой человек. — Почти. Я не успел подготовить ингредиенты.

— Готовь.

Руки дрожали. И какой Дьявол дернул его сказать, что он все выучил? Стоило продлевать агонию?

— Это тебе не нужно, — равнодушно отметил мужчина, когда молодой человек потянулся к мятному маслу. — И это тоже.

Поспешно кивнув, юноша замер, не зная, что делать. А затем, опустив голову, повернулся к Дарнеллу.

— Простите, я не подготовил то, что вы велели.

— И что же тебе помешало? — мужчина говорил без намека на угрозу, но по позвоночнику побежал холодок.

— Я… отвлекся, — нехотя сообщил Джайлз. — Вчера отложил на сегодня, а сегодня думал, что успею и забегался.

— Прекрасно, значит учебе ты предпочел детские игры, — тяжело вздохнул Дарнелл. – Идем.

В кабинете было тепло, даже жарковато, но пальцы от волнения стали замерзать, когда мужчина плотно затворил за собой дверь.

Разум подсказывал, что Дарнелл вряд ли решил резко отступиться от привычного отношения и поднять на него руку, но мерзкое чувство покидать отказывалось, заставляя мысленно ругаться последними словами. В первую очередь – на собственные реакции.

Потому что – ну в конце-то концов! – чего ему бояться? Что с ним вообще можно сделать, чего еще не сделала стража и добрый королевский палач? Чего не сделала жизнь в трущобах, участие в мятеже и застенки? С какой радости он бледнеет и робеет от одного не очень-то рассерженного взгляда?

– Я прошу от тебя не так уж многого, – оставив воспитанника торчать у дверей, мужчина отошел к небольшому столу у стены, справа от основного рабочего места, и принялся его освобождать. – Если тебе кажется, что я даю непомерный объем материала для изучения, если ты объективно не справляешься – скажи об этом. У меня нет цели загонять тебя, как скаковую лошадь.

– Вы не загружаете, – бросил Джайлз, все сильнее начиная злиться. Лучше бы док ругался, это давало бы повод скалить зубы в ответ. А вот так вот стоять и слушать мягкие увещевания, наполненные пониманием… Это заставляло чувствовать себя виноватым и тем самым неимоверно раздражало. – Мне просто было лень, ладно?

– Это не звучит как уважительная причина, ты же понимаешь? – врач свел брови, но голос не повысил, хотя услышанное ему мало понравилось.

– Я в курсе. Дальше что?

Дарнелл помедлил, в упор глядя воспитаннику в лицо. Затем пожал плечами, водрузил на освобожденный стол стопку книг и несколько листов чистой бумаги.

– Ничего. Садись и учи то, что должен был. Три состава, с которыми ты должен был разобраться и еще три следующих, они все со сходным эффектом. Затем перепиши составы, а потом найди описание всех ингредиентов и выпиши ниже.

Джайлзу ничего не оставалось, кроме как плюхнуться за стол, кипя от сдерживаемой злости и осознания глупости ситуации. На пустом ведь месте!

Когда он потянулся за чернильницей, со стороны затворившейся за врачом двери раздался щелчок.

Сказочно, его еще и заперли.

* * *

Только дойдя до библиотеки, Диего понял, что, наверное, стоило взять хотя бы часть документов для работы, прежде чем запирать парнишку в своем кабинете.

Посадил он его туда для того, чтобы оставить либо под присмотром, либо под замком, но быстро стало понятно, что, вернись он сейчас, напряжение неминуемо превратится в ссору.

Выходило, как ни крути, плохо.

Устало вздохнув, мужчина позвал служанку и велел подать кофе.

Книга, взятая с полки, так и осталась неоткрытой, разум и без чтения был переполнен размышлениями, причем крайне невеселыми.

Он сам до конца не понимал, в какой момент что пошло не так. Воспитанник вспыхивал как спичка при любом давлении, это было ясно. Чего еще ожидать от человека, в неполные шестнадцать лет оказавшегося в числе самых активных деятелей восстания? Вопрос оставался в том, почему он продолжает вспыхивать и вовсе без всякого давления? И, самое главное, как с этим поступать?

Мужчина машинально потер переносицу, пытаясь снять напряжение.

Он и забыл, как много нужно сил, чтобы просто ужиться с подростками в одном доме. Хотя поперву даже показалось, что с Джайлзом будет проще.

Во-первых, это все же не новый опыт, потому что воспоминания о первых месяцах совместной жизни с Кристофером заставляли вздрагивать. Что может быть хуже, чем запереть неопытного взрослого в одном доме с замкнутым, мстительным и колючим как десять ежей мальчишкой?

Во-вторых, Джайлз, при всей своей вспыльчивости, все же реагировал довольно однозначно. Он либо злился, либо нет. Либо радовался, либо нет. И Диего был бесконечно счастлив, что не приходилось вновь играть в угадайку, слыша нейтральное: “Все хорошо”. И гадать, насколько злые и темные мысли роятся за совершенно пустыми в такие минуты глазами.

А в-третьих… да то же самое, что и во-первых. Ему самому уже не двадцать пять. Он повидал много людей, прочитал много книг и подружился с собой. Он может себе позволить не вестись на провокации, может находить подход. Должен его находить. И ни в коем случае не делать того, о чем пожалеет, как бы старательно его ни провоцировали.

Принесенный кофе обжег язык, заставив поморщиться. Это немного отрезвило. Взрослый человек с важной миссией, да. А проверять температуру жидкости, прежде чем вливать ее в себя, так и не научился.

На душе от этой простой глупости почему-то стало чуть легче. И, все же, мысли невольно раз за разом возвращались к первому дню и первому конфликту. И чертовому ремню, вытянутому почти машинально и сжатому в собственной руке.

Тошнота от этой мысли была почти физической.

Нет, он не станет повторять своих ошибок.

Руку он на парня не поднимет.

* * *

Легкие пекло, но остановился Джайлз только когда за спиной остался по меньшей мере десяток улиц. Он и сам не знал, куда бежит, однако не сильно удивился, увидев знакомый переулок и заколоченные окна.

И правда — куда бежать от настоящего, кроме как в прошлое?

От памяти о том, как в пустующем ныне доме кипела работа, невольно сдавило горло. А ведь совсем еще недавно это было. Интересно, где теперь семья кожевника? И как бы все сложилось, попросись он тогда с ними?

Джон, младший сын хозяина, перед отъездом долго ревел, цепляясь за Джайлза и убеждая, что отец непременно возьмет его с собой, стоит только попросить. Но юноша не попросил и бывший хозяин, на прощание пожав руку и пожелав удачи, уехал с тем немногим, что удалось сохранить, оставив подмастерье на пустой улице.

Нет, молодой человек не жалел о том, что попал к Дарнеллу. Совершенно точно не жалел.

И, все же, не смог отказать себе в удовольствии распахнуть незапертое окно, и, тенью соскользнув по водосточной трубе на мягкую траву сада, броситься прочь.

Это не было побегом в прямом смысле, хотя бы потому, что он совершенно точно собирался вернуться. Просто запертая доком дверь автоматически стала вызовом. Дарнелл правда думает, что одна-единственная дверь удержит его там, где он не хочет быть?

Это, впрочем, не было единственной причиной смыться через окно. Просто какой-то скотский голосок нашептывал в ухо, что теперь-то уж точно доктор не сможет отмолчаться и покажет, что думает на самом деле.

Мотивация выходила странной во всех отношениях. Не то чтобы он хотел скандала, не то, чтобы ему хотелось в итоге получить по шее. Но почему-то непоколебимое спокойствие наставника злило. Будто ему совершенно наплевать, будто все, что делает или не делает ученик не имеет никакого значения. Будто сам он не имеет значения.

Быстро прошагав мимо чужого теперь жилья, Джайлз бездумно побрел по окутанной сумраком дороге. И не сразу заметил прилипшую к нему тень.

Поначалу она лишь изредка мелькала за поворотами, но вскоре осмелела и кралась почти по пятам, пока, наконец, юноша резко не остановился и не развернулся на сто восемьдесят градусов. За спиной никого не было — а в следующий миг к горлу прижался кинжал.

— Не страшно юному джентльмену в такой одежке шляться одному по переулкам? — насмешливо протянул над ухом знакомый голос. — Тут ради одних пуговиц зарезать могут.

Глава 7

— Густав? — расплывшись в улыбке, Джайл отвел от горла лезвие и обернулся к высокому, достаточно молодому еще мужчине. — Какими судьбами?

— Это ты мне скажи, — тот спрятал лезвие в потайные ножны, приобнял собеседника за плечи и повел в ближайший переулок. — Неужто тебя выпустили из золотой клетки? Слышал, лейб-медик взял тебя в услужение.

— Скорее в ученики, — юноша постарался, чтобы в голосе не прозвучало ни намека на бахвальство или что-то похожее, отлично понимая, насколько подобное было бы отвратительно. Выбиться в условные люди без всяких личных усилий и хвастать этим перед теми, кому повезло меньше – сам он за такое как минимум подправил бы физиономию.

— Хорошо устроился, малец, — со скрытой грустью хохотнул Густав. — Ты счастливчик. Немного наших выбралось из той заварушки без последствий. Большинство и совсем не выбрались.

— Ты выбрался, глас народа, — лукаво сощурился Джайлз. — Я едва не расплакался от умиления, когда та мадам пришла тебя выкупать.

— О, так это было умиление? А я думал, дело в тумаках, которые тебе стража навешала. Как спина?

— Я живу в доме одного из лучших лекарей королевства, — юноша фыркнул, но против воли передернул плечами, словно бы пытаясь удостовериться, что следы уже не дают о себе знать. — С лечением трудностей нет. Да и бил палач так, для виду. Я видел следы от хорошего удара плетью и готов поклясться, что на моей шкуре таких не было ни единого.

— Хорошо устроился, — повторил Густав. — Ну что же, пошли к нашим.

— Нашим? — Джайлз позволил вести себя по улочкам, иногда столь узким, что можно было протиснуться лишь боком. — Так значит волнения захлебнулись, а дело на плаву?

— Еще как, — довольно протянул мужчина. — Ты еще не представляешь, что мы им приготовили. Уж поверь, они раз и навсегда поймут, что случается, если наступить на горло народу.

Когда они вошли в небольшой сарайчик, со стороны показавшийся заброшенным, у Джайлза даже мелькнула крамольная мысль, что Густав все врет, и, разобидившись на бывшего помощника, решил завести его в тихое место и прибить. Однако, пройдя в противоположный от двери конец помещения, Густав наклонился и дернул крышку люка. По стенам заплясали отблески горящих в подвале свечей.

Юноша вслед за лидером спустился по шаткой лестнице – и оказался под прицелом нескольких десятков глаз, знакомых и незнакомых.

Сердце сделало в груди сальто и забилось с удвоенной скоростью, а собственные проблемы вдруг стали мелкими и не требующими решений.

Их дело живо.

Церковники свое еще получат.

* * *

Джайлз вернулся заполночь. Сторож подозрительно на него глянул и что-то заворчал, но юноша был слишком поглощен своими мыслями. Голод не мучил, у Густава нашлось, чем перекусить, зато ноги держали с трудом. Казалось, стоит коснуться головой подушки и сознание тут же угаснет, но сон не шел.

То, что задумал Густав, казалось чистой воды самоубийством, совершенно немыслимым — и, все же, это было не праздным разговором. Это был план, к реализации которого уже приступили.

Поначалу юноша даже не поверил, приняв это за шутку, однако чем дольше мужчина говорил, тем яснее и реальнее обрисовывалась картина.

«Риск минимальный, — мужчина вещал уверенно и успокаивающе. — В день религиозного праздника в монастыре будут бесконечные толпы народу с детьми и вещами, протащить порох внутрь и остаться незамеченными — проще простого. А на следующий день монахи с самого утра отправляются на Великий круг и раньше чем после полуночи не вернутся — поди обойди все храмы, да еще в темпе дряхлых стариков. Значит и поджигателя не поймают и, когда грянет взрыв, в здании никого не будет. И волки сыты, и твари божьи целы. Никакой крови, много шума и очевидное послание».

То, что Густав обладает даром убеждения, Джайлз знал и раньше. Но раз за разом поддавался и прыгал на те же грабли, да и как тут не поддаться? Потому, ворочаясь под странно неудобным одеялом, юноша осознал, что не сомневается. Он должен участвовать. Он должен взорвать этот чертов монастырь.

* * *

К завтраку его разбудила Бетти. Безжалостно растормошив юношу, она сообщила, что в столовой будет накрыто через десять минут и хорошо бы не опаздывать, потому что мистер Дарнелл и так мрачнее тучи.

Почтя за благо послушаться, юноша поспешно привел себя в надлежащий вид и бегом спустился в столовую.

Вчера идея довести доктора до белого каления и посмотреть, как именно рванет, казалась хорошей. Сегодня запал исчез о отдуваться за вчерашнего себя абсолютно не хотелось.

И так всегда. Любимое развлечение – наломать дров в запале, а потом сидеть и думать, как бы на этих дровах его же и не сожгли.

— Доброе утро, — неизвестно, где Бетти усмотрела недовольство, но тон Дарнелла был ровным и приветливым. — Ты вчера поздно вернулся.

– Да, — не нашелся с ответом Джайлз.

– О количестве выученного лучше не спрашивать?

Юноша неопределенно пожал плечами и уставился в тарелку. Ну и как полагается отвечать на такие вопросы?

– Тогда спрошу о том, готов ли ты сесть наверстывать упущенное сразу после завтрака.

Удивленно вскинув голову, Джайлз столкнулся с внимательным взглядом и вновь вернулся к изучению яичницы на тарелке.

– Займусь, как только закончу.

– Книги тебя все еще ждут в моем кабинете.

– Угу.

– Хорошо. На будущее — тебе не следует задерживаться после полуночи, а если планируешь отсутствовать после десяти вечера — предупреди об этом заранее. Я, признаться, уже думал, не послать ли на поиски.

— Вы всерьез думаете, что со мной что-то могло случиться? — иронично вздернул бровь юноша, позабыв, что собирался прикидываться ветошью. — Я достаточно ночей провел на этих улицах, чтобы не бояться их.

— Все бывает в первый раз, — покачал головой мужчина. — Но вчера, не скрою, я скорее предполагал, что ты можешь сделать глупость.

— Вы думали, я сбегу?

— Не думал, но не исключал такого исхода. Полагаю, и ты его не исключал, — кажется — или в голосе врача прозвучала нотка смущения? — Нам следовало поговорить. Ты мог неправильно отреагировать на происходящее, но я подумал об этом слишком поздно. То, что я запер дверь, вовсе не означало, что я предполагал, что ты сбежишь. В конечном итоге так и вышло, но, думаю, как раз потому, что дверь была заперта. Я прав?

– Допустим.

– Все, чего я хотел от тебя – чтобы ты занялся делом, которым пренебрег. Ничего больше. Я не стану ограничивать твою свободу, пока на это нет какой-либо действительно веской причины. Но это ведь не единственное, что тебя волнует?

Сейчас Джайлза волновала преимущественно яичница и возможность уползти наверх от неудобного разговора. Но он знал себя слишком хорошо. Не выскажется сейчас – потом снова вызверится на то же самое и уже не сможет спокойно рассказать, что именно его не устраивает.

– Почему вы такой спокойный? Когда ругаетесь?

Видеть тень растерянности на лице доктора было приятно – он, кажется, к такому вопросу готов не был.

– А как я должен вести себя в твоем понимании? – на всякий случай уточнил он после короткой паузы. – Швыряться посудой в ответ?

– Хотя бы как-то реагировать, – облаченная в слова претензия оказалась куда более бредовой, чем Джайлз подозревал, пока она просто сидела в голове тихой крысой. – Неужели вам настолько плевать?

Мистер Дарнелл отложил приборы, и, сложив руки на столе, медленно произнес:

– Я спокоен, потому что я умею себя контролировать. Я не вижу смысл повышать на тебя голос, потому что это ничего для тебя не изменит и только испортит наши отношения. Пойми, – он на миг прервался, подбирая слова. – Я тоже человек и тоже не всегда знаю и понимаю, что будет правильным в той или иной ситуации. Я не могу знать, что у тебя в голове. Лишь анализировать твое поведение и следить за собственными мыслями. Когда ты неуместно повел себя в столовой, я в ответ отреагировал применением силы и угрозой… Это не та реакция, которую я хочу давать человеку, с которым сосуществую под одной крышей. То, что я спокойно отношусь ко всему происходящему – не значит, что мне, как ты выразился, “плевать”. Просто я очень надеюсь, что в такие моменты мы сможем решать все диалогом. Но для этого мне нужно, чтобы ты говорил и слышал. Вчера я не увидел в тебе склонности говорить в нормальном тоне, потому ушел, чтобы вернуться, когда ты успокоишься. Но ты к тому времени уже сбежал.

– Простите, – опасаясь, что от него потребуют что-то говорить прямо сейчас, Джайлз отправил в рот здоровенный кусок яичницы.

– Я понимаю, почему ты это сделал, но надеюсь, что это был первый и последний раз, – кивнул Дарнелл. И, перейдя на более деловой тон, продолжил. – Что до твоей учебы – я жду, что ты закончишь сегодня вчерашнее задание и мы сможем заняться следующей темой. Надеюсь, ты понимаешь, что все ранее сказанное ни в коей мере не дает тебе права пренебрегать делами.

— Я понимаю, — поспешно кивнул юноша, стараясь соскочить с неудобной темы. Он не врал, вечерние приключения и сон смыли со вчерашнего дня весь налет трагизма. — Я могу задержаться после десяти сегодня?

— Тебе не нужно спрашивать разрешения, просто предупреждай, чтобы я не волновался, — мужчина вернулся к завтраку. — Расскажешь, чем занимался так долго?

— Встретил старых приятелей, — ответил юноша, решив, что лучше неполная правда, чем выдумки. — Засиделись, вспоминая старые деньки.

— Хорошо, — взгляд на мгновение стал на самую малость строже. — Очень надеюсь, что это не помешает твоему обучению. Но, подозревая, из кого именно может состоять твоя компания, предупрежу сразу: не вздумай напиваться. Я достаточно на многое готов закрывать глаза, но имей в виду, что на это не буду. Просто имей ввиду на всякий случай.

Глава 8

— Вы уверены, что это обязательно? — вопрос прозвучал в сотый, наверное, раз. И в сотый же раз ему вторил положительный ответ.

Не то чтобы Джайлз не любил красивую одежду. Совсем наоборот, вид аккуратного, дорогого и лишенного вычурных излишеств костюма радовал глаз, не говоря уж о неожиданном удобстве достаточно узкого, как казалось при первом осмотре, наряда.

Но одно дело — просто нарядиться в полный парад, а другое — вытащить облаченную в него бренную тушку в самый что ни на есть свет.

— Перестань нервничать, — развернув юношу к окну, мужчина в очередной раз окинул его оценивающим взглядом. — Никто не требует от тебя показного дружелюбия или натянутой общительности. Уверяю, тебе будет с кем поговорить, миссис Дрейк любит собирать у себя людей самых разных сортов.

— Я растеряюсь и нагрублю, — Джайлз нервно пытался убрать с лица выбившуюся прядь. — Или собью слугу с бокалами прямо на хозяйку. Или оттопчу ногу ее любимой собачке.

— Правильно, побольше думай обо всем, что может пойти не так, — хмыкнул Дарнелл, слегка шлепнув ученика по пальцам. — Для начала избавься от таких вот жестов, ты не девица на выданье, и так осталось только начать теребить подол и падать в обмороки. Ничего ты ни на кого не уронишь, главное ножами в людей не кидайся, благодаря вертихвостке Элизабет это теперь притча во языцах. Не пытайся поддерживать беседу на незнакомые темы, а наверняка найдутся такие, кто попытается выставить тебя дураком. Начнешь отвечать невпопад — считай, им это удалось. Лучше прямо скажи, что с тонкостями предложенного вопроса не знаком, тогда бестактными идиотами выглядеть будут уже они.

— Если я начну говорить о том, в чем понимаю — меня или повесят, или убегут с воплями, — оскалился Джайлз.

— Значит, постигай искусство молчания.

* * *

В конце концов — Дарнелл же запрещал возвращаться пьяным с прогулки, а не употреблять алкоголь в целом, верно?

Аргументация была слабой, но напряжение от толп разодетых людей вокруг пересилило, и юноша, схватив с подноса бокал шампанского, проглотил его чуть ли не залпом. А затем еще один, и еще.

Когда просторная зала начала слегка кружиться, жить стало легче. Это напомнило веселые деньки на службе у кожевника. Тот часто отпускал подмастерье в город и не выказывал осуждения, если тот возвращался навеселе. А Джайлз и пользовался, вливая в себя все, что способен был переварить не до конца сформировавшийся еще организм. А потом с друзьями шел вытворять шутки, за которые мистер Дарнелл наверняка все-таки оборвал бы ему уши.

На немного ватных ногах подойдя к приоткрытому окну, молодой человек вдохнул морозный воздух и на миг подставил лицо легкому порыву колючего ветра.

— Это правда, что вы пытались отрезать нос Элизабет Митчелл?

Голос прозвучал почти над ухом. Резко обернувшись, Джайлз чуть не столкнулся с рыжей, слегка неказистой девочкой. Глаза ее сверкали лукавым весельем, а вопиющее несоблюдение приличий, кажется, не останавливало.

— Прошу прощения, сударыня, — Джайлз церемонно поклонился и слегка вздернул уголок рта. И вдруг осознал, что бездумно копирует манеру поведения Кристофера. Это разозлило. — Мне кажется, я не удостоился чести и мы не были представлены.

— Удостоились, — ничуть не смутившись, солгала девчушка. — Нас представляли, вы, видимо, запамятовали. Так это правда? Она говорит, что вы бросились на нее с ножом, но капитан Дарнелл героически ее спас.

— Спросите капитана Дарнелла, — снова ядовито улыбнувшись, Джайлз попытался ускользнуть, но не тут-то было.

Загородив дорогу, девочка как-то совсем по-простецки хихикнула.

— Значит, она все врет. Я так и думала. А сбегать от дамы невежливо. Пригласите меня на танец?

Искренне не понимая этой показной непосредственности, юноша, однако, кивнул. Музыка как раз сменила ритм, и, узнав знакомые звуки, он подал навязчивой спутнице руку.

* * *

Диего очень пытался не нервничать – но каждый раз, когда Джайлз пропадал из поля зрения, отвратное ощущение тревоги тут же поднимало голову.

А с учетом того, что пропадал он постоянно, насладиться вечером категорически не получалось.

– Мистер Дарнелл, – старый знакомый, мистер Брук, выкатился из-за стайки тихо щебечущих дам и от души тряхнул руку доктора. – Рад, очень рад вас видеть.

– Взаимно, – лукавством это не было, седеющий адвокат всегда был на редкость приятным собеседником. – Слышал, ваш сын принял сан?

– О, да, – мистер Брук смущенно рассмеялся. – Это было неожиданное решение для семьи, признаться.

– Главное, что все довольны.

– А что ваш племянник? Я слышал, шла речь о помолвке?

– Не дошла, – Диего вежливо улыбнулся и собеседник, уловив намек, сменил тему.

А Дарнелл, выцепив взглядом из толпы светлокудрую голову, некстати вспомнил первый год жизни племянника под его крышей. Если ему не изменяла память, как раз тогда они с мистером Бруком и начали плотнее общаться, хоть повод для этого и не был чересчур радостным.

* * *

Дорога домой оказалась слишком короткой. Диего не случайно пошел пешком — надеялся, что времени хватит все обдумать, но, когда в конце улицы показались ворота, мучительно захотелось свернуть в переулок и сделать еще один круг по темнеющему городу. Потому что он понятия не имел, что делать дальше.

Записку принесли около полудня, но тогда работа кипела и мистер Дарнелл позволил себе не думать ни о чем, кроме пациента. Теперь же оправданий не было.

Нет, как замять скандал между семьями было ясно. Он мысленно уже набросал послание мистеру Джеймсу Бруку, подобрав подходящие слова. Будь рана серьезнее, он предложил бы свою помощь, но сын Джеймса отделался несколькими неглубокими порезами и легким испугом.

К счастью, старший Брук не отличался ни скандальностью, ни мстительностью. Диего был уверен, что разговора им хватит, чтобы больше не вспоминать этого инцидента.

Что никоим образом не давало и намека, что ему самому делать с Кристофером. Потому что, черт дери, жизнь не готовила его к тому, что тринадцатилетний племянник будет бросаться на товарищей с ножом.

Грузная Нана, встретившая хозяина у порога, выглядела слегка напуганной.

— Где он?

— В библиотеке, мистер Дарнелл. Я ему предлагала руку полечить, он сказал, что без вашего разрешения в ваш кабинет не пойдет.

— Какое уважение к чужому личному пространству, — замечательно, значит мальчишка мало того, что наделал дырок в ближнем своем, так еще и «забыл» сказать, что пострадал сам.

Кристофер сидел за столом, озабоченно вглядываясь в тяжелый фолиант. Услышав скрип двери, он бережно закрыл книгу и, поднявшись, слегка поклонился. Держался он прямо и спокойно, только левую руку прятал за спину.

— Добрый вечер, дядя. Вы получили мою записку?

— Получил, — Диего замер у порога, сам не зная, списывать поведение мальчика на самообладание или на простую наглость. Устроить «дуэль» на непонятно где взятых кинжалах, исполосовать сверстнику грудь, пострадать, если верить Нане, самому. А потом в самой приличествующей форме уведомить о произошедшем опекуна и уйти в библиотеку читать рекомендованный к изучению материал. — Руку покажи.

Так и есть — под криво намотанным платком обнаружился длинный порез, пересекающий ладонь от основания большого пальца и уходящий до середины предплечья.

В кабинет шли молча. Диего понятия не имел, что делать и тихо бесился по этому поводу, Крис же, напротив, сохранял абсолютное спокойствие. На то, чтобы обработать вспоротую, по счастью неглубоко, кожу и наложить повязку ушло с четверть часа. Закончив, мистер Дарнелл захлопнул ящик стола. Вышло громковато.

— Рассказывай.

— Мне казалось, я все изложил в письме, — юноша глаз не отводил и неправым себя, кажется, не чувствовал. — Мы с Оливером поспорили, он утверждал, что уже участвовал в дуэли. Это было очевидной ложью. Я готов поверить, что в пятнадцать это возможно, но не в его случае. Я предложил поединок, раз уж ему не впервой. Шпаги достать было проблематично и мы сошлись на кинжалах. По условиям, бой должен был окончиться признанием поражения одной из сторон. После четвертой сечки он сдался. Слуга остановил ему кровь и увел домой.

— Не хочешь объяснить, зачем?

— Не хочу, но вы, видимо, хотите, так что объясню, — Крис позволил себе короткую вежливую полуулыбку и Диего с трудом удержался от желания его треснуть. Потому что кто вообще так себя ведет в тринадцать?! Ты уж либо на людей не кидайся, либо не разговаривай, как церемониймейстер недоделанный! — Мы не были одни и он пытался добиться уважения достаточно гнусным способом. Я не хотел, чтобы присутствующие там верили его лжи и предпринял все, чтобы этого не произошло. Я ни в коем случае не собирался порочить ваше доброе имя, но другого пути к цели не видел. Я удовлетворил ваше любопытство?

— Вполне, — процедил мистер Дарнелл, с трудом заставляя себя выдерживать заданный воспитанником ровный тон. — С этого момента ты под арестом до дальнейших распоряжений. Визит к Свонам тоже отменяется, я им напишу. Спать ложишься в девять вечера, из дома не выходишь даже в сад. Следи за состоянием руки. Все понятно?

— Вполне, — мальчишка коротко поклонился. — Я могу вернуться к учебе?

— Иди.

Глава 9

Казалось, эти фигуры он давно уже должен был забыть, но ноги делали все сами. Разгоряченную шампанским голову закружило от перезвона инструментов и быстрых движений. Стало вдруг весело и очень легко.

Партнерша, кажется, тоже была довольна. Потому, когда танец закончился, они не сговариваясь поспешили ото всех к облюбованному ранее окну.

— Вы не оттоптали мне ноги, — рассмеялась рыжая. — Я поражена. Доктор учит вас танцевать?

— Нет, но когда-то меня учили, — опершись о стену, молодой человек занял себя бесцеремонным разглядыванием собеседницы. Раз ей можно так себя вести, то и ему можно пялиться.

— В бедных районах танцуют то же, что на приемах? — вскинула бровки девушка. И сама же ответила. — Нет, не думаю. Да вы настоящая загадка, мистер Янг. Я люблю загадки. Я Джо. Джоанна Белл.

— Польщен, мисс Белл, — панибратство незнакомки забавляло и немного бесило. — Но, с вашего позволения, я предпочту остаться неразгаданной загадкой.

И воспользовавшись тем, что девчушка прикрыла глаза, ловя под окном крупицы уличной свежести, поспешил улизнуть.

Как выяснилось, это было не самой лучшей идей. Потому что, прошмыгнув в соседнюю комнату, юноша нос к носу столкнулся с приснопамятной Элизабет.

Затянутая в розовый атлас, она была бы очаровательна, если бы миловидное личико не скривилось гримасой омерзения. Хмельная голова просто так оставить это не позволила, и, церемонно шаркнув, юноша произнес:

— Мисс Митчелл, польщен встречей. Как ваш нос?

— Какой нос, Бесс? — прощебетала возникшая будто из воздуха брюнеточка в желтой кисее.

— Тот самый, что он, судя по слухам, собирался тебе отрезать, — злорадно выпалила догнавшая-таки Джо.

Побагровев, Элизабет резко развернулась на каблуках и почти бегом бросилась к стайке разодетой молодежи.

— Идемте, мистер Янг, — Белл заговорщически улыбнулась. — Тут нечем дышать, а в саду красиво.

— В саду сугробы, — мрачно напомнил юноша, не сопротивляясь, впрочем, лишь закидывая в себя на ходу еще один бокал.

— Полагаю, мы их переживем.

* * *

Диего почти вздрогнул, когда Крис материализовался перед ними из проходящей мимо толпы. Надо же – легок на помине.

– Мистер Брук, – он коротко поклонился, и, кажется, в глубине зеленых глаз мелькнула искра смеха.

Тот ответил на приветствие, но почти сразу откланялся. Стоило адвокату раствориться в пестрой веренице нарядов, Крис нахмурился.

– Что-то случилось?

– Пока нет. Вы просили краем глаза за вашей зверушкой приглядывать, – племянник нехорошо сощурился, но Диего счел за благо пропустить мимо ушей уничижительный комментарий в адрес Джайлза. – Пока ничего страшного, кроме того, что он любезничает с дамой и периодически пытается, видимо, с ней уединиться подальше от глаз.

Диего внутренне застонал. Не то чтобы он допускал мысль, что у юноши могут быть плохие намерения – но это же свет. Кому тут потом что докажешь.

– Нужно их найти.

– Ищите, не смею вам мешать, – Кристофер ехидно улыбнулся и отвесил церемонный поклон. – Какое облегчение, что это не моя проблема. Но, так уж и быть, если он совершенно случайно мне попадется, я передам, что вы его искали.

* * *

Под звездами дышать и правда стало легче, но холод тут же ожег лицо и руки. Однако, стоило им остаться без свидетелей, девица бесцеремонно сцапала его за рукав, и, тихо смеясь, побежала вглубь парка.

Чего именно она хотела, Джайлз так и не понял. Но позволил себе решить, что примерно того же, чего и он — просто избавиться от раздушенной толпы. И наконец расслабился.

Она болтала без умолку, то и дело перескакивая с темы на тему и совершенно буквально кружа вокруг собеседника — а затем вдруг встала как вкопанная, глядя куда-то поверх его плеча.

— Так-так-так, — голос из глубин темной аллеи лучился злорадством. — И что это мы тут делаем?

— Не твое дело, Руперт, — вспыхнув до корней волос, Белл бросила на Джайлза слегка испуганный взгляд. — Идемте, мистер Янг, тут нам поговорить не дадут.

— Да отчего же? — промурлыкал приблизившийся в зону видимости джентльмен. На вид ему было чуть за двадцать пять, высокий рост и широкие плечи не внушали особого желания соперничать с ним в силе. — Я тоже не против поговорить с вами, мисс Белл. Вы же со всеми мужчинами не против поговорить, темной-то ночкой?

Джо замахнулась для пощечины — но не успела, кулак Джайлза достиг породистого носа быстрее. Увы, выпитое сказалось на точности и нос, вместо того, чтобы сломаться, лишь закровил от смазанного удара. А через секунду тяжелый набалдашник трости, повстречавшись с затылком, высек из глаз юноши искры боли.

Руперт был не один.

Белл вскрикнула и отскочила к кустам — но тут же рванулась обратно, так как на аллее возник третий спутник.

— Всю свору притащил? — голос девушки дрожал, и в тусклом свете луны и отражающего звезды снега она стала выглядеть еще младше. — Ты жалкий трус, Руперт Митчелл.

— Они здесь как свидетели, — гнусно улыбнувшись, молодой человек отер с лица кровь. — Но мне теперь даже делать ничего не нужно, я просто вернусь и расскажу всем, как наша святая мисс Белл уединилась под покровом ночи с мужчиной. Без сопровождения. А когда я попытался защитить честь женщины, ее любовник напал на меня с кулаками.

— Ты не посмеешь! — Джо почти шипела, будто озлобленный котенок.

— Ты же посмела говорить гадости про мою сестру, — Митчелл скорчил почти карикатурную гримасу и глумливо пропел. — Вот потехи-то будет честному люду.

— Вот значит как решают свои проблемы благородные господа? — оправившись от удара, Джайлз сделал полшага назад, оказавшись между лыбящимся франтом и ощерившейся девочкой. — Поджидая беззащитную девчонку в пустом парке?

— Псинам слова не давали, — губа Руперта брезгливо дернулась.

Джайлз, побледнев, попытался нанести еще один удар, но в этот раз противник был готов. Вскинув трость, он с силой ткнул нападающего в живот, а когда тот согнулся — огрел по спине. Рука для следующего удара была уже занесена — и вдруг Митчелл замер, расширив глаза.

Судорожно вздохнув, юноша попытался понять, что произошло — но увидел лишь холодный блеск стали. Чей-то клинок лениво покоился на плече Руперта, слегка касаясь горла.

— Тебя не учили, что о твоих способностях судят по твоему выбору противников? — о, этот голос, ленивый голос ядовитой змеи, Джайлз узнал бы и во сне. — Очень жаль. Ведь из-за подобной неосведомленности я могу счесть, что достойный для тебя враг — безоружный мальчишка ростом тебе по пояс и девочка.

* * *

Карета мерно тряслась, тишину нарушал только скрип колес и хруст снега. Это давило похлеще любой брани, так что, в конце концов, Джайлз не выдержал.

— Я не хотел создавать неприятности, честное слово. Я и сам не понял, как так вышло.

— Как вышло, что ты позволил себе уйти без сопровождения с незнакомой девушкой, поставив ее репутацию под угрозу? — строго спросил доктор, отворачиваясь от окна.

— Она…

— Мистер Белл — во всех отношениях достойный джентльмен, — нахмурился мужчина. — И дает своей дочери образование, которое и мальчик-то не каждый получает. Она развита и интересна, но, увы, не вполне здорова. И я сейчас не о телесных хворях.

— Джоанна душевнобольная? — бестактно выпалил Джайлз и тут же прикусил язык.

— Она подвержена эмоциям в большей степени, чем многие и не всегда отвечает за свои действия. И тем безответственнее выглядит твое поведение. Если бы Крис не…

— Все было под контролем, — разом взвился юноша.

— О, да, — без всяких эмоций подал голос Кристофер. — Именно так и называется, когда тебе пытаются пробить голову тростью.

— Ах, подумаешь, герой в белом плаще, — Джайлз едва удержался от того, чтобы сплюнуть. — Защитил сирых и убогих, возьми с полки пирожок.

— Я не герой, — зеленые глаза сузились. — Я военный, которому пришлось угрожать клинком тому, кто был вооружен лишь тростью. Надеюсь только, что мистер Митчелл постыдится рассказывать об этом из нежелания выдать предысторию. А тебе следует научиться думать о ком-то, кроме своей особы.

Стало вдруг очень обидно. Он ведь не хотел идти на этот проклятый вечер, он знал, что что-то обязательно пойдет не так, но кто его станет слушать?

— Раз я так мешаю вашей семейной идиллии — не буду ее нарушать, — прорычал он. — Я ведь только и делаю, что бросаю тень на уважаемых дам и джентльменов.

И, не дав никому опомниться, юноша резко распахнул дверцу кареты, и, выкатившись на снег, бросился бежать.

* * *

Дарнелл знал, что с таким норовом, как у Джайлза, впору на поводке водить — но, признаться, к такой глупости готов не был. Не успел он и рта открыть, как мальчишка выскочил из кареты и, с непечатной бранью покатившись по дороге, шмыгнул в узкий переулок.

— Проклятье. Остановите! — кучер придержал лошадей и доктор, запахнув плащ, выбрался на улицу. — Ну и где его теперь искать?

— А чего его искать? — выползший следом Крис выглядел крайне недовольно. — Отморозит дурную голову и вернется как миленький. Или не вернется, но тем лучше. Сдался вам этот разбойник.

— Да что с тобой не так?! — мужчина неверяще уставился на племянника. — С каких пор в тебе столько злобы? Чем тебе не угодил этот ребенок? Ты ведь взрослый человек, а цепляешься к нему, будто вы одногодки.

— Так это я виноват? — даже в полумраке было видно, как кровь отхлынула от породистого лица. — Что же, я, пожалуй, последую примеру сего достойного во всех отношениях юноши и не буду мешать семейной идиллии.

— Крис…

— Не волнуйтесь, я знаю дорогу и доберусь пешком, тут всего три улицы, — холодно улыбнулся молодой человек. И от чужого пустого взгляда стало вдруг страшно. — Идите, ищите своего мальчишку, пока он не простудился или не нашел себе еще десяток бед.

Глава 10

– Я правда не знаю, что тут сказать, у меня действительно нет слов, чтобы описать всю глупость твоего поступка, – вот теперь Джайлз отлично понял, что имела ввиду Бетти, когда в свое время описала, что мистер Дарнелл “мрачный как туча”. Сейчас от доктора разве что молнии не летели, а в тихом спокойном тоне сквозило столько напряжения, что Джайлз счел за благо молча пялиться в стену, надеясь если не исправить положение, то хотя бы его не усугубить.

… По улице он прошлялся не дольше часа, но этого хватило, чтобы зубы начали стучать, а пальцы перестали слушаться. Все же, тонкий плащ хорош был для короткой поездки от дома к дому, а не для пешей прогулки. Не говоря уж о том, что хмель глушил чувства, а когда он начал выветриваться, было уже поздно.

Метель и мороз быстро остудили голову, потому, когда из-за угла вынырнул доктор, юноша испытал почти что облегчение. Если конечно можно его чувствовать, пока тебя чуть ли не за шкирку тащат в карету.

Добравшись до дома, мужчина заставил воспитанника укутаться, а когда тот слегка оттаял, отправил прогреваться в подготовленную к тому времени воду. Затем, велев переодеться в домашнюю одежду и укутаться в одеяло, усадил поближе к камину. И лишь когда убедился, что в ближайшее время Джайлзу смерть от переохлаждения не грозит, приступил к разбору произошедшего.

– Не молчи, Джайлз, – увы, тихо отсидеться не вышло, откладывать допрос доктор нужным не считал. – Что опять происходит?

– Ничего не происходит, – юноша поборол совершенно детское желание спрятаться под одеяло с головой, чтобы не отвечать на вопросы. – Я не хотел туда ехать именно потому, что от меня всегда одни неприятности. А вы мне не верили. А теперь сами же злитесь, что я все испортил.

– Я не злюсь, – мистер Дарнелл закатил глаза. И, подумав, поправил сам себя. – Нет, знаешь что? Я злюсь. Я очень злюсь и не буду больше делать вид, что это не так. Я в бешенстве, Джайлз! И вовсе не потому, что ты подпортил лицо какому-то аристократику. Даже не потому, что стал причиной неприятностей дамы. А потому, что каждый раз одно и то же. Ты ведь даже не пытаешься поговорить, ты делаешь выводы за всех вокруг, обижаешься на эти выводы и пытаешься сбежать.

– Ничего подобного! – Джайлз возмущенно попытался выпутаться из одеяла и встать, но доктор крепким нажатием на плечо вернул его на место.

– Нет уж, раз говорить не захотел, теперь сиди и слушай, – непривычно резко велел мужчина. И, убедившись, что споров не последует, продолжил. – Я понимаю, что ты не готов вращаться в той среде, к которой привык я. Этому тоже нужно учиться. Я могу тебе простить ошибки в обществе, могу простить неловкие ситуации, которые ты невольно создаешь. Но не смей подвергать себя опасности из-за детских истерик. И не смей думать, что ты мне мешаешь. Ты согласился остаться под моей крышей и ты останешься — столько, сколько будет нужно. Не позволяй никому внушить тебе мысль, что ты тут чужой.

Джайлз открыл рот. Закрыл. Снова открыл.

Слова застряли в горле, потому что минуту назад хотелось сыпать претензиями, а теперь сказать было совершенно нечему.

Определенно не это он планировал услышать от рассерженного наставника после подобной выходки.

– Я…

Видя, что способность к связному выражению мыслей воспитанник временно утратил, мистер Дарнелл заставил себя чуть устало улыбнуться. Рука его едва заметно погладила юношу по плечу.

– Я знаю, что для тебя это не слишком привычная ситуация. Но запомни, пожалуйста, что я тебе сказал. И научись включать голову чуть раньше, чем ввязаться в очередную глупость.

* * *

Старания доктора не прошли напрасно — с утра ни малейших последствий переохлаждения Джайлз не ощутил. За вчерашнее было стыдно – из-за нервного напряжения и выпитого алкоголя он, кажется, сильно расклеился. По крайней мере спазм, перехвативший горло от внезапного волнения, прошел еще не скоро, так что мистеру Дарнеллу в конце-концов пришлось отказаться от продолжения “допроса”.

К великому сожалению Джайлза, безнаказанным проступок все же не остался, остаток вечера он провел, выводя на бумаге осточертевшие еще в прошлый раз строчки. Благо в этот раз к ним не прилагался арест, что несколько скрашивало ситуацию, хоть и не мешало чувствовать себя как-то совсем глупо.

Никаких распоряжений по поводу подъема не поступало, потому, не спеша разогнав дрему, юноша спустился в столовую.

Неприятный сюрприз в виде привычно сощурившегося Криса уже поджидал его, а вот доктора Дарнелла не было.

— Его вызвали ночью, — ответил на немой вопрос Крис, не удосужившись поздороваться. — Обещал к завтраку вернуться.

— А ты тут что делаешь? — Джайлз плюхнулся на стул, со скрипом придвинул тарелку, намеренно позабыв о манерах. — Мне казалось, ты давно уже здесь не живешь.

— Тебя это не касается, — вечно ровный голос на миг стал жестче и Джайлз не без злорадства понял, что, кажется, невольно задел больную тему. — Меня больше интересует, что тут делаешь ты?

Ага, змее наступили на хвост и она стала кусаться.

— Я учусь, — миролюбиво сообщил Джайлз. И почувствовал, что звереет. Доктор изо всех сил старался научить его контролировать эмоции и направлять их в более или менее невинное русло, но мраморная физиономия капитана по-прежнему действовала, словно алая тряпка на быка. Впрочем, сам вопрос чувств не задел. Потому что в голове засверкало буквально вбитое накануне: «Не позволяй никому внушить тебе мысль, что ты тут чужой». — Чтобы продолжить дело мистера Дарнелла. Из тебя, судя по всему, толку на вышло. Или он даже не пытался тебя учить?

Крис встал. Быстро, но плавно, ухитрившись не задеть стол и не скрипнуть стулом. А затем, неуловимым движением замахнувшись, влепил Джайлзу пощечину.

— Не смей так со мной разговаривать, щенок, — зрачки змеиных глаз сузились и юноше вдруг стало действительно страшно. Потому что там, где такие как Руперт оскорбляли, такие как Крис — убивали. — Ты не заслужил право кого-либо оценивать. Ты тут лишь потому, что доктор, видимо, с годами сделался сентиментальным и захотел поиграть в доброго папеньку. Он скоро поймет, что ты — бесполезный мусор из трущоб и вышвырнет туда, где тебе самое место.

С губ Джайлза сорвалось нечто, отдаленно напоминающее рык. Злость пересилила инстинкт самосохранения, и, незаметно нащупав рукой чашку с кофе, он с силой выплеснул обжигающий напиток в ненавистное лицо. А затем об него же расколол тонкий фарфор.

— Довольно!

Они разом вздрогнули и обернулись, застыв в тех позах, в которых стояли.

Дарнелл замер на пороге, глядя на них. Когда он зашел и что успел услышать?

Эмоций на лице не было, но в глазах читался почти что ужас. Кажется, он надеялся, что разборки подобного рода остались в прошлом.

— Мистер Дарнелл, — шагнув вперед, Джайлз будто наткнулся на невидимую стену. Он не знал, что сказать, как объяснить. Почему-то мысль о возможных последствиях не пугала, а вот видеть разочарование на строгом лице оказалось неожиданно неприятно.

— Крис, — мужчина смотрел мимо юноши, будто и вовсе не заметив его издохших на корню попыток оправдаться. — Я тут не задержусь и буду только вечером. И с этого момента настоятельно не рекомендую тебе появляться в этом доме без меня.

Капитан вздрогнул, будто сам схлопотал пощечину. Затем, коротко по-военному поклонившись, молча покинул столовую. А Дарнелл наконец удостоил внутренне сжавшегося воспитанника взглядом.

— Вчера не хватило? — с уходом Криса мужчина, кажется, слегка оттаял. По крайней мере, холодного отчуждения в голосе больше не звучало. — Опять начинаем с самого начала?

— Я-то тут причем? — видя, что, кажется, что леденящее отчуждение предназначалось не ему, Джайлз осмелел достаточно, чтобы позволить себе возмущаться.. — Он же первый начал, даже до рукоприкладства первым дошел.

— Начал, — не спорил доктор, и, сцапав юношу за подбородок, осмотрел алеющее пятно на щеке. — А ты снова разгромил мне столовую и разбил посуду. Я даже не буду ругать тебя за самозащиту, в конце-то концов. Но просто ответь, пожалуйста: почему нельзя было уйти? Сразу, не доводя до ссоры. Ты же отлично понимаешь, что ничем хорошим ваши встречи не заканчиваются. Мог бы подождать, пока он уйдет, или попросить Бетти принести еду в комнату. Да что угодно, чтобы не оказываться в ситуации, в которой самоконтроль тебе явно изменяет с полуслова.

– Ну простите, не подумал, что мне теперь придется еще и прятаться от него, – пробурчал Джайлз, чуть краснея. – Может мне вообще с криками убегать, как только его увижу? Ну, так, чтобы наверняка?

– Может мне добавить еще пару сотен строк к твоему вечернему досугу? – выгнул бровь Дарнелл, но уголки его губ будто бы слегка дрогнули. – Ну, так, чтобы наверняка.

— Это не честно! — Джайлз в карикатурном обвинительном жесте ткнул мужчину пальцем в грудь. От сердца отлегло — значит, мужчина все же успел услышать племянника и понять, откуда у ссоры растут ноги. – И неблаготворно сказывается на учебе.

— Не честно колотить фарфор, которому больше, чем твоей прабабке, — хмыкнул мужчина, изобразив, что собирается отвесить юноше подзатыльник, но, ожидаемо, не прикоснувшись.

Напряжение окончательно спало и юноша, фыркнув, изобразил поклон.

— Я вас понял, мистер Дарнелл. Впредь обещаю устраивать погромы исключительно за пределами столов… ай!

На этот раз подзатыльник все же достиг цели, правда ощущения скорее напоминали поглаживание. Что не помешало картинно возмутиться.

— Я тебе дам погромы, — тоже не сдержав смешка, мужчина поднял с пола ручку от погибшей кружки. — Еще и зубоскалит, бестолочь. Марш в комнату, пока правда не добавил работы

— Может хоть доесть дадите? — насупился Джайлз, демонстративно потирая поруганный затылок.

– Если только обещаешь больше ничего не колотить, – Дарнелл грустно взглянул на растекшееся по полу пятно. – Завтракай, а потом все тут уберешь. И не вздумай свалить работу на Бетти, ей и так есть чем заняться.

Глава 11

Отряхнувшись у порога, Дарнелл спешно затворил за собой дверь, не желая выпускать тепло. Днем стояла солнечная морозная погода, зато к вечеру началась вьюга, да такая, что с плаща осыпался, кажется, целый сугроб.

Отдав верхнюю одежду слугам, мужчина хотел было пойти переодеться в сухое, но его внимание привлекла дверь кабинета, почему-то полуоткрытая.

Крис сидел, развалившись в кресле, его плащ валялся на письменном столе, забрызгав бумаги каплями талого снега, в отполированной столешнице торчал кинжал. Поначалу Дарнелл даже решил, что племянник пьян, но, стоило мужчине появиться на пороге, молодой человек вскинул совершенно ясные глаза.

— Мне казалось, я выразился достаточно доступно, — доктор не совсем понимал, что значит это странное представление, но, кажется, все было плохо. Оставалось понять, что за черти забирают племянника. Желательно до того, как это станет серьезной проблемой.

— Да, правда, — капитан улыбнулся одними губами. Едва ли кто из знакомых усмотрел бы за вежливой миной кипящее море, но Диего знал молодого человека слишком хорошо. И тот был на грани. — Как это я мог забыть, вы же выгнали меня за то, что я обидел вашего щеночка.

— Крис, — отложив ящик с инструментами, мужчина приблизился на расстояние вытянутой руки. После трудного дня хотелось немного тишины, но, кажется, дольше откладывать не представлялось возможным. — Если ты хочешь что-то мне сказать, то говори, а не устраивай цирк.

— А что мне еще сказать? — неожиданно зло выплюнул Крис и все его хваленое равнодушие моментально разлетелось осколками. Вскочив, он подался вперед, так, что горячее дыхание обожгло доктору щеку, а лицо сделалось одновременно очень злым и очень юным. — Вы ведь уже все сказали, мне тут больше не рады, вам есть, с кем возиться.

Хлесткие слова заставили отшатнуться. Зато мозаика разом сложилась в совершенно ясную картину.

— Кристофер, ты это серьезно? — голос от изумления прозвучал с легким сипением. — Ты настолько ревнуешь к мальчику?

Зеленые глаза расширились, будто от испуга, а затем капитан, вдруг обхватив себя за локти, порывисто отвернулся.

— С чего бы мне? — грубо буркнул он, уже не пытаясь скрыть в голосе обиду. Постоял немного, стараясь взять себя в руки. И, схватив со стола чернильницу, с силой запустил ею в стену. — Что вы в нем такого нашли, чего не было во мне?!

— Крис! — вот тебе и черти. Взрослый уже мужчина, военный, а ревнует будто пятилетка, которому сообщили, что мама с папой решили родить братика. Было бы смешно, не будь так грустно. И ладно бы сказать, так нет, мы гордые, мы будем ходить и шипеть.

— Что «Крис»? — молодой человек развернулся, сверля мужчину пылающим взором. — Когда умерли мои родители, вы отправили меня жить к двоюродной бабке, сказав, что не готовы заменять погибшую дочь чужим ребенком, помните? А помните, как я трижды сбегал от нее, не желая прозябать на краю мира в пыльном склепе? И как вы отсылали меня снова и снова, пока, наконец, не снизошли? Я помню. Помню, как старался быть идеальным, чтобы заслужить ваше одобрение, каплю тепла. Я не жаловался, понимая, как сложно заменить в чьем-то сердце любимое дитя. А теперь вдруг оказалось, что меня самого заменить проще простого, достаточно подобрать первого попавшегося оборванца с улицы, да такого, что в грош не ставит все, что вы для него сделали!

Дарнелл молчал, неверяще глядя на племянника. Он-то как раз помнил заиндевевшее лицо светлокудрого мальчишки, подчеркнуто со всеми вежливого, собранного, спокойного. Разбивающего по ночам кулаки в кровь и думающего, что доктор не видит. А он-то, дурак, старался не лезть, боясь потревожить недавнюю потерю.

Стало вдруг до невозможности горько. Сколько же бед можно было бы избежать, будь все в свое время и на своем месте. Будь Крис разговорчивее. Будь сам он тогда старше и умнее. Как же много глупостей вышло просто потому, что ни один из них не знал, что делать.

А еще неожиданно остро уколола вина. Диего был благодарен за опыт, благодарен, что может не допускать дважды одних и тех же ошибок, что попытается дать Джайлзу как можно больше. Но теперь особо сильно заскрежетала зубами мысль, что ценой всему этому то, что все шишки были набиты на Крисе. Что второй мальчишка сможет вырасти чуть счастливее просто потому, что это не было дано первому.

Молодец вы, доктор Дарнелл. Десять лет учились на собственном племяннике, как бесталанный хирург на анатомическом пособии, а потом, оказывается, еще и вышвырнули за ненадобностью. И даже не заметили.

Вздохнув, мужчина поймал племянника за плечи и притянул к себе, не обращая внимания на вялое сопротивление.

— Какой же ты еще мальчишка оказывается, — устало прошептал он, едва ощутимо похлопав вздрогнувшего парня по спине. — И какой же я дурак. Не знаю, поверишь ли ты, но я всегда любил тебя и хотел как лучше. Просто не всегда у меня получалось. И я не пытался тебя заменить.

— А как еще это назвать? — несколько смутившись, буркнул молодой человек, не слишком, впрочем, пытаясь отстраниться. Кажется, реакции на свою вспышку он ожидал несколько другой, но огонь, нашедший выход в давно сдерживаемых словах, стремительно угасал. — Стоило мне уйти, как вы притащили в дом первого, кто под руку попался.

— Я не собирался делать этого, ты же знаешь. Так сложились обстоятельства. Но я взял Джайлза в свой дом и не жалею об этом. Вопрос в другом – почему ты так уверен, что моего внимания может хватить только на одного из вас? По-твоему, любой родитель перестает любить старших детей при появлении младших? Или как это должно работать? — мужчина слегка отстранил племянника, заглядывая в глаза. — Крис, ты ведь сам решил, что хочешь жить поближе к казармам, чтобы нам не отвлекать друг друга от службы. Ты сам покинул этот дом и всегда мог в него вернуться.

— Ага, мог, — на этот раз Кристофер все же попытался вырваться, но особой силы вновь не приложил. — Пока вы не указали мне на дверь, за то, что я ранил чувства вашего питомца.

— Вот поэтому и указал, — нахмурился доктор. — Стоит вам оказаться вдвоем, как происходит катастрофа. Мне надоело вас разнимать. Я был и буду рад тебе здесь, но когда меня нет, существует опасность, что кто-то из вас не выйдет из-за стола живым.

— Но выгнали вы не его, — молодой человек отвел взгляд, сам, кажется, прекрасно осознавал бредовость собственной претензии. Это радовало — по крайней мере, все свои обиды он уже выплеснул и пререкался теперь больше по старой памяти.

— Верно, — спокойно сообщил доктор, наконец выпустив племянника. – Потому что у меня есть на то причины. Но я не стану дальше оправдываться. Ты сам понимаешь все не хуже меня, верно? Ты далеко уже не ребенок, хоть и пытаешься вести себя примерно на том уровне. Так что сам назови мне эти причины, Кристофер.

– Что? – капитан немного опешил от внезапной кардинальной смены направления. Только что вопросы задавал он, а теперь доктор, скрестив руки на груди, смотрел на него, как профессор смотрит на студента на экзамене.

– Почему я могу просить тебя не появляться в этом доме, но не могу просить о том же Джайлза? Это просто вопрос.

Стало неожиданно неловко. Вопрос и правда был простым, но отчего-то отвечать было сложно. Наверно потому, что приходилось расписываться в том, что он на самом деле кидался обвинениями, необоснованность которых была совершенно очевидна.

– Ну… Наверно потому, что мне есть где жить.

– Верно. А куда мог бы пойти Джайлз?

– Вероятно, на улицу.

– Хорошо. Следующая причина?

– Ему пятнадцать, если не меньше. У него нет источника заработка и есть криминальное прошлое.

– Да. Дальше?

– У стражей порядка к нему скорее всего появятся вопросы, если он попадет в их поле зрения, а он попадет. Поэтому ему нужна ваша защита.

– А еще?

– Да не знаю я! – Крис возмущенно тряхнул головой. – Чего вы мне допрос устроили?

– Это не допрос. Я просто хочу, чтобы ты немного подумал. А последняя причина в том, что у парня совершенно золотые мозги, если их приложить к делу. Он сможет стать хорошим врачом и ценным членом общества, если дать ему шанс. Он принесет много пользы людям и с лихвой отплатит за то, что я смогу ему дать.

– Прелестно, – Крис поджал губы. – А я об этом откуда должен был знать?

– Действительно, откуда. Разве что – взять и спросить? Подойти и задать вопрос, что Джайлз делает в этом доме и какие у меня планы на его счет. А теперь давай-то побеседуем о рукоприкладстве, – Диего бросил короткий взгляд на часы, прикинул, будет ли у него шанс сегодня отдохнуть, осознал, внутренне застонал. Но тут уж ничего не поделаешь, кое-кому нужна была хорошая встряска, чтобы не натворить еще больше глупостей. – Идем

Глава 12

Диего не исключал, что Крис начнет спорить, но тот лишь молча собрал волосы в хвост, чтобы не мешали, скинул жилет и надел плотные перчатки. А мужчина, припомнив демонстративно брошенный мокрый плащ и все еще торчащий в столешнице кинжал, вдруг осознал, что этого парень, кажется, и добивался – провоцировал вспышку и искал выход злости и обиде.

В давние времена это вполне могло сработать. Да и работало. Кристофер доводил опекуна день за днем – методично и неуклонно, пока тот не срывался и не доходил до рукоприкладства. После этого доктор не спал ночами, пытаясь понять, что снова пошло не так и как вырваться из порочного круга, а вот племянник, напротив, успокаивался и, кажется, был вполне удовлетворен происходящим.

Вот и сейчас, стоя на заснеженном дворе с тяжелым клинком в руках, Крис чуть ли копытом землю не рыл. И отнюдь не от злости на оппонента.

Доктор слишком хорошо помнил похожие моменты, когда Крис был мальчишкой. При удивительном прилежании в учебе и идеальных по мнению большинства манерах, были дни, когда юноша начинал буквально искрами плеваться. Сначала безобидные провокации, потом, если не поможет — демонстративные выходки. Тогда вернуть его в исходное состояние могла или выматывающая тренировка, желательно с парой десятков ссадин, или порка. И, хоть доктору и не нравилось в буквальном смысле выбивать из племянника закипающее в голове нечто, другого выхода найти так и не удавалось. Потому что в противном случае мальчик делал это с собой сам, обычно куда менее гуманно и Диего в определенный момент решил для себя, что пусть лучше процесс остается под контролем.

Казалось бы, это осталось в далеком прошлом — но нет, тараканы в голове бессмертны. А с учетом количества возможностей навредить себе для взрослого мужчины на военной службе — лучше и правда прекратить все до перехода в неуправляемую стадию.

На ум вновь пришли недавно всплывшие в памяти события десятилетней давности. Да, определенно, неуправляемая стадия всегда подкрадывалась незаметно и на мягких лапках.

* * * Две недели прошли тихо. Установленных для него правил Крис придерживался неукоснительно, это даже немного злило. По правде, Диего ожидал, что могут возникнуть проблемы — по крайней мере с отбоем, ведь что-что, а сидеть глубоко за полночь племянник любил. Но нет, ровно в три четверти девятого юноша просил у слуг воду для умывания, после чего гасил свет и ложился. Ни единого слова возражения, ни единой попытки нарушить приказ.

А потом посреди рабочего дня Дарнелла настигла очередная записка.

«Мистер Дарнелл,

Дабы мое отсутствие не выглядело тайным бегством, уведомляю Вас, что осмелился нарушить установленные Вами правила и покинуть дом, взяв в конюшне Рама, а в оружейной одну из Ваших шпаг. Если так случится, что я не смогу вернуться, Ваши вещи доставит Ваш слуга Микки, которого я также взял с собой.

С уважением,

Кристофер.»

В этот раз ждать вечера Диего не стал, и, наскоро закончив с пациентом, рванул к Бруку.

Опасения подтвердились. Джеймс не смог ответить, где его отпрыск, но поведал, что тот отбыл около часа назад верхом, так как его раны наконец затянулись окончательно.

Значит, паршивцы решили закончить начатое, только теперь уже не на кинжалах.

Где искать племянника, Диего не представлял. Не носиться же в самом деле по всему городу? Да и не станут они драться на видном месте.

Особого смысла нарезать круги на удачу не было. Заставить себя вернуться к работе Диего, впрочем, тоже не мог, потому после недолгих терзаний послал коня в сторону дома. И, молясь, чтобы он не понадобился, занялся подготовкой хирургических инструментов и шовного материала.

Первые новости прилетели через два часа. Джеймс Брук просил доктора Дарнелла срочно явиться и оказать помощь раненому.

Наскоро накинув плащ и приказав седлать коня, Диего взбежал по лестнице в кабинет за вещами — и замер. Потому что долг требовал спешить к раненому — но что, если, стоит ему уйти, вернется Крис и ему тоже будет нужна помощь?

К горлу подкатила тошнота. Ни разу за всю практику у врача не возникало мысли пренебречь долгом и отказаться ехать к пациенту, жизни которого грозит опасность. Но страх совершить роковую ошибку и потерять племянника буквально парализовал, не позволяя сдвинуться с места, даже когда слуга сообщил, что лошадь готова.

От ужасного выбора спас шум во дворе, за которым последовало явление самого виновника переполоха.

Крис был бледен, но и все. Ни испуганным, ни встрепанным, ни раненным он не выглядел. Как и обеспокоенным судьбой человека, насаженного его рукой на вертел.

— Цел?

— Да.

— В свою комнату. Сесть за стол и не вставать до моего прихода.

* * *

Оливер Брук оказался не менее крупным и рыхлым, чем его отец. В свои пятнадцать он мог бы потягаться с Дарнеллом в росте. Если бы встал.

Вставать он не собирался, плаксиво постанывая и не особо стараясь сдерживать крики.

Рана оказалась неприятной, но не опасной. Белокурый поганец продырявил несчастному бок насквозь, но ничего серьезного по счастью не задел. Повезло или целился?

Объясняться со старшим Бруком мучительно не хотелось, на счастье толком и не пришлось. Мужчина был испуган, расстроен и, кажется, возлагал львиную часть вины за произошедшее на сына. Во всяком случае никаких претензий к Крису не предъявил.

А вот у Диего претензии имелись, потому домой он ехал медленно, самой дальней дорогой. Просто чтобы, приехав, не прибить племянника на месте.

Кристофер, как ему и велели, сидел за столом. Надо же, сама исполнительность. Рубашка застегнута на все пуговицы, спина прямая, будто шпагу проглотил, немигающий взгляд устремлен в стену.

Правда все три часа так просидел? Видимо да, дверь была приоткрыта и Нана, ходившая мимо, не видела, чтобы юноша хотя бы шелохнулся.

— Что на этот раз?

— Все то же. Он сказал, что мне просто повезло. Я предложил повторить. Он старше и крупнее, у него был шанс.

— Шанс тебя убить прежде, чем ты убьешь его? — Диего все же сорвался и повысил голос.

— Я не собирался его убивать, только ранить, — невозмутимо поправил юноша.

— А он тебя?

— Это вам следовало спросить у него. Но мне его намерения показались столь же очевидными, что и его приемы. Не покалечить его было просто, он весь был открыт и очень медленно двигался.

Тон, которым Крис говорил, прямой взгляд все в ту же стену и полная невозмутимость стали последней каплей. Позабыв о любых приличиях, Диего сделал стремительный шаг и сгреб светлые кудри в кулак, вздергивая племянника на ноги.

— Ты так в себе уверен, что готов на это поставить и его жизнь и свою?! — рявкнул он, и, слегка встряхнув, притянул юношу ближе, заглядывая в лицо. — Думаешь, ты бессмертен? Или считаешь, что убить человека это просто и приятно?!

Ага. Вот теперь в зеленых глазах вспыхнула злоба. Причем такая, что впору испугаться. Если такими же глазами Крис смотрел на Оливера, то даже странно, что тот рискнул вляпаться в этот поединок.

— Это моя жизнь, мне решать, что с ней делать, — и голос изменился, утратив и холодность и вежливость. Теперь Крис шипел куда там гадюкам. И яда припас, кажется, ничуть не меньше. — Уж точно не вам! Вы ведь не хотели брать за меня ответственность, вот и не берите. Тем более, беречь близких у вас получается паршиво!

Змееныш знал, куда кусать. Диего даже не успел сообразить, рука дернулась сама собой. В следующую секунду Криса опрокинула на диван хлесткая тяжелая пощечина.

Сдержаться и не залепить вторую оплеуху было сложно, особенно когда Крис вскочил на ноги. Руки его дрожали, но отнюдь не от страха, судя по горящему взгляду.

С большим трудом поборов мерзкий порыв, Диего резко развернулся, и, бросив через плечо: «Ты все еще под арестом», направился прочь. Однако стоило ему дойти до кабинета, за спиной послышались шаги. Крис влетел следом, позабыв всю свою хваленую сдержанность.

— Вы же хотели поговорить. Уже наговорились? — след от удара алел, но вторая щека пылала ничуть не меньше. — Давайте, расскажите мне, как я неправ и как вам важна моя жизнь, вы ведь столько о ней знаете!

Сделав глубокий вдох и задержав на несколько секунд дыхание, мужчина вернул лицу терпеливое выражение, лихорадочно пытаясь сообразить, что говорить или делать дальше.

Мальчишку колотило как от озноба. Видя, что отвечать мужчина не спешит, он подался вперед, будто собираясь ударить. Удара, разумеется, не последовало, но Диего инстинктивно вскинул руку, перехватывая удобно поднятое запястье.

Крис вздрогнул всем телом и вдруг замер, даже дрожать перестал. Беснующийся в зрачках огонь сменился почти испугом. Ступор продлился несколько долгих секунд, а потом Крис отпрянул и попытался освободиться.

— Раз уж начал, говори, — отпускать доктор и не думал, наконец нащупав собственное спокойствие. — В чем проблема, Кристофер?

— Нет у меня проблем, кроме ваших попыток сломать мне руку, — мальчишка с силой рванулся, но Диего держал крепко.

— Пять минут назад ты утверждал, что тебя не беспокоит перспектива обзавестись дырой в груди, а теперь за руку переживаешь? — мужчина стиснул пальцы чуть сильнее и получил в ответ рваный вздох.

— Опустите.

— Не отпущу, пока не ответишь: ты со своей башкой расстаться пытаешься или так хотел продырявить Брука?

— Он заслужил, — Крис вскинул голову и голос его внезапно дрогнул, будто кто за горло схватил. Он лгал, сомнений в этом не возникло ни на секунду.

— Он? Или ты? — пальцы сжались еще сильнее, юноша болезненно вздрогнул и прикрыл глаза. — Ну же, Кристофер. Что случилось, что ты пошел искать способ умереть глупой смертью?

— Почему вы решили, что что-то случилось? — отрицать попытки найти если не смерть, то пару прорех в бренной земной оболочке, Крис больше не пытался, как и освободить подрагивающую теперь уже от боли руку. — Это моя жизнь, на что хочу — на то и трачу.

— До твоего совершеннолетия за твою жизнь и здоровье отвечаю я, — позволил себе рявкнуть доктор. — И не обещаю, что после позволю тебе творить черти что. Хочешь драться — дерись, но, бога ради, не для того, чтобы быть убитым. А хочешь найти способ себе навредить, — мужчина на миг умолк, пытаясь решиться, — что ж. Считай, ты его нашел.

Выпустив многострадальное запястье, на котором обещали остаться следы, Диего подтолкнул племянника к столу. И вынул из-за голенища не убранный в спешке хлыст.

От воспоминаний становилось больно почти физически, как на яву встали перед внутренним взором безумные злые зеленые глаза.

И, что хуже, отголоском мучительной памяти, те же глаза с тем же затаенным огнем сверлили его сейчас.

Пришлось против воли задаться вопросом – Кристофер неосознанно провоцирует его, или это такой способ проверить, на какие крайности способен опекун теперь?

Молодец, проверил.

– En Garde.

Глава 13

Бросить бы все и уйти. Запереться в кабинете и пустить дела на самотек.

Но вместе с болью память притащила на хвосте и другое воспоминание – как тем же самым проклятым вечером они ужинали. И как впервые за долгие месяцы Крис был… ну, просто нормальным. Ел, смеялся и не пытался прожечь взглядом дыру в ближнем своем. Будто вся сумасшедшая ярость и энергия разом выплеснулись, оставив после себя умиротворяющую пустоту.

И эти минуты покоя почти стоили того, чтобы ненавидеть себя за методы следующий десяток лет.

Диего атаковал первым.

Удар мелькнул у левого уха и был принял как по учебнику.

— Не расскажешь, дитя мое, — доктор натянул на лицо выражение беззлобной насмешки, не отвлекаясь от обмена пока что неспешными ударами. Ни к чему племяннику знать, какой бедлам творится в душе бывшего опекуна. — Зачем требовалось устраивать эту клоунаду?

— Помилуйте, какая клоунада, — а вот Крис, в свою очередь, к разговору склонен не был, хотя бы потому, что пытался вспомнить забытую науку. Фехтовал он прекрасно, но привык все же к родной кавалерийской сабле. А уж никак не к вынутой из непонятных недр абордажке и кортику. Непривычный вес и баланс делали свое дело, рука двигалась с куда меньшей уверенностью.

— А как ты назовешь испорченный стол, залитые документы и разбитую чернильницу? — первый пропущенный удар пришелся Крису на середину бедра, заставив чуть слышно зашипеть. Конечно, оружие было тупым, как сама их затея, тем более, что вряд ли доктор мог использовать его для чего-то, кроме тренировок. Но ощущения все равно оставались малоприятными.

— Был взволнован? — криво усмехнулся молодой человек.

— Нарывался, — на этот раз доктору удалось выцепить предплечье племянника, но руку он ощутимо придержал, решив не рисковать. — Долго и планомерно. Разве что плакат не написал: «Мне нужна хорошая трепка». Взрослый джентльмен, офицер — а все еще дитя. Пакостливое и ревнивое.

— Почему это все еще? — делано возмутился Крис. И зашипел, потому что, отвлекшись, пропустил еще один удар.

— Да, правда, — не стал спорить доктор. — В детстве ты таких глупостей не делал.

— В детстве и вы меня из дома не выгоняли, — огрызнулся молодой человек. И, исхитрившись, все же достал противника. Правда и сам уйти от ответного удара не успел, но это его мало смущало. – Вы решили мне ногу сломать?

— Бедренная кость одна из самых крепких, а я не жалуюсь на неумение контролировать удар, — от встретившихся клинков в морозном воздухе мелькнули искры. — Ладно, не хочешь говорить о том, что ты делаешь – значит будем говорить, как ты это делаешь. Например о прекрасной идее повторить успех пятнадцатилетнего мальчишки и скопировать его истерику. Надо было удумать: потащился ночью в метель пешком из глупой обиды. В неподходящей для этого одежде.

— Мне не пятнадцать, я в состоянии оценить свое… — слова перешили в шипение от особо чувствительного удара, Крис задержал дыхание, чтобы смолчать.

— Ты же считаешь, что можно ставить себя на одну ступень с мальчиком, — невозмутимо возразил Диего и следующий удар таки сорвал с искусанных губ тихий вскрик. — Значит и требовать с тебя можно, как с него.

— Вы...

— Прежде чем что-то сказать, подумай, хочешь ли продолжать вести себя с ним наравне? Может и тебя запереть в комнате думать о своем поведении? Или все же вспомнишь, что ты взрослый человек, которому не нужен внешний контроль, чтобы совершать взвешенные поступки и следить за собственным поведением?

Крис, тихо зарычав, нанес размашистый удар, но доктор, вместо того, чтобы его парировать, сделал шаг навстречу, и, поднырнув под атакующую руку, сбил племянника с ног.

Тот, падая, успел воспользоваться кортиком, но мужчина перехватил руку, вывернул ее за спину и прижал.

Едва слышно взвыв, Крис с силой хлопнул ладонью по заснеженной земле, а когда Диего его отпустил, на миг устало уткнулся в нее лбом. На мраморной коже скул горел румянец, дыхание сбилось, но глаза прикрылись на удивление умиротворенно, почти сонно.

– Не лежи на снегу, простудишься, – Крис не возражал, когда доктор помог ему подняться и отряхнуться. – Все в порядке?

Капитан кивнул и слабо улыбнулся:

– Жить буду. Зря вы не стали военным.

– Я люблю поединки, но исключительно как спортивное упражнение, ты же знаешь, – Диего сложил ненужное больше оружие в чехол. — Можешь остыть и привести себя в порядок, но потом тебе придется убрать все, что ты наворотил в моем кабинете. Дверь будет открыта. А через два часа ужин и я жду тебя за столом.

— Я, пожалуй, поужинаю у себя, — неуверенно возразил Крис. — Тем более, уборка явно займет много времени, так что не буду задерживать.

— Если ты надеешься избежать необходимости встречать Джайлза, то можешь даже не пытаться, — хмыкнул мужчина. — Уберешь что успеешь и спустишься. А еще прекратишь строить из себя снежную королеву из детской сказки и начнешь уже налаживать с мальчиком отношения. Ему не повредит хороший пример, а сам он навстречу едва ли теперь шагнет. Дело за тобой. Ужин через два часа.

* * *

Свечи уже давно были потушены, но сон не шел. Натянув одеяло на продрогшие плечи, Джайлз пялился в потолок, размышляя о событиях дня. Появление Криса за ужином удивило — признаться, после утреннего инцидента юноша надеялся, что эту надменную морду не увидит как минимум несколько дней.

Впрочем, в этот раз капитан больше молчал и выглядел каким-то непривычно задумчивым, почти медлительным. А еще, хотя, возможно, это была лишь иллюзия — пристыженным.

А вот доктор, кажется, ничего странного не замечал, ведя непринужденную беседу, и будто намеренно давая понять, что о конфликте больше слышать ничего не желает.

Полудрема только-только стала подбираться, как вдруг что-то громко стукнуло в окно, едва не высадив стекло. Чертыхнувшись, юноша выглянул на улицу. Пусто. А через полминуты еще один снежок, вылетев откуда-то из лысых кустов сирени, разбился о раму.

Слепив пригоршню оставшегося на подоконнике снега в крепкий ком, юноша швырнул заряд в том же направлении. А через секунду оттуда показалась курчавая голова.

Этого паренька Джайлз помнил смутно, но знал, что он всегда вился подле Густава и был посвящен если не во все планы, то в их большинство.

— Чего тебе? — как можно тише спросил юноша. Тот молча поманил его пальцем и снова скрылся в зарослях.

Вытаскивать себя на мороз не хотелось, но выбора особого не было. Наскоро натянув одежду и сапоги, Джайлз завернулся в плащ и, стараясь ступать как можно тише, выскользнул из дома через кухонную дверь.

— Чего тебя принесло посреди ночи? — вместо приветствия бросил он, когда тень куста надежно скрыла их от случайных глаз.

— Тебя давно не было, — гость говорил быстро, воровато оглядываясь и глотая слова. — Густав беспокоится, не передумал ли ты.

— Я в деле, — без раздумий кивнул Джайлз, недовольно глядя на поднявшего его из теплой постели. — Не мог вырваться.

— Нам нужна твоя помощь, — тот затараторил еще быстрее. — В начале месяца для государственных нужд привезут много пороха. Если мы хотим успеть к сроку, это лучший шанс пополнить запасы. Конвоируют его, ясное дело, военные, но на склад везут штатский, так что не совсем понятно, кому он предназначен, но это и не важно для нас. Главное, что повезут его не знакомым маршрутом к воинским складам, а по-новому. Это сильно облегчает задачу, хватит десятка молодцев. Но для начала нужно как-то отвлечь стражу.

— А я тут причем? — усталые извилины ворочались с превеликим трудом.

— Так командует конвоем капитан, который у вас тут толчется постоянно, — курчавый довольно разулыбался. — Тебе и дело только, что опоить его. Ты ученик врача, придумай что-нибудь, чтобы он отключился, но не сразу, а на полдороги.

-- А потом?

-- Нам хватит этой заминки, поверь.

Глава 14

Утро началось внезапно — с непривычно яркого солнца и тормошащей его Бетти.

— Проснитесь же, — судя по нетерпеливому тону, расталкивала его девушка уже довольно давно. — Мистер Дарнелл вас давным-давно ждет.

Хорошенькое начало. И что он такое успел натворить, что док ждет его с утра пораньше?

Как оказалось, ждал не только он. В кабинете, куда служанка проводила изрядно заспанного вопреки умыванию ледяной водой юношу, сидел незнакомец.

Высокий и полноватый, он кутался, несмотря на жар камина, и отчего-то казался ужасно неказистым. Зато улыбка, засиявшая на рыхловатом лице, могла посоперничать в доброжелательности со всем, что юноша видел за последний месяц.

— Это, как я понимаю, и есть юный мистер Янг? — грузно поднявшись, он от души тряхнул руку слегка смущенного таким дружелюбием Джайлза.

— Да, это я, мистер…?

— Джордан Белл, — отрекомендовал гостя доктор. — Исследователь и ученый. Половина трудов королевской библиотеки в области ботаники написана им, а пользу от его исследований лекарственных растений и вовсе переоценить невозможно.

— Полно, я же сейчас покраснею, — добродушно рассмеялся Белл, шутливо погрозив Дарнеллу пальцем. И, вновь обернувшись к юноше, сказал. — Я много слышал о вас от дочери. Кажется, вы имели с ней небольшое совместное приключение.

— Ну, — Джайлз слегка смутился, вспомнив “совместное приключение”. По-хорошему, людям, втягивающим их дочерей в такие приключения, отцы улыбаться не должны, однако мистер Белл, кажется, жаждущим воздаяния не выглядел. — Да, боюсь, что тот вечер не прошел спокойно.

— Не пугайтесь, — Белл хлопнул юношу по плечу, правильно истолковав его заминку. — Я знаю свою дочь и ее умение находить неприятности. Собственно, я приехал как раз из-за нее. Джо совсем скоро исполняется шестнадцать. От большого приема в свою честь она отказалась, зато согласилась на небольшой званый обед. Буквально на десять-пятнадцать человек. Но лишь при условии, что там будете вы. Я думаю, вы успели понять: моя дочь — весьма специфичное создание. Она редко хочет кого-то видеть и будет славно, если вам удастся занять ее.

— Я польщен, мистер Белл, — Джайлз выдавил улыбку. Приглашению он и правда был рад, хотя и чувствовал некоторую неловкость. С другой стороны, с кем ему водиться, как не с душевнобольной девочкой? Она, по крайней мере, была единственным знакомым из высшего света, от которого не скрежетали зубы. — Буду рад сделать все, чтобы мисс Белл была довольна.

* * *

Джайлз не солгал. К празднику он готовился заранее, тщательно продумывая каждую мелочь. Особой проблемой стал подарок — что вообще может понравиться девочке благородных кровей, особенно если она не дура?

После двадцатого обсуждения, они с доктором сошлись на том, что подарка лучше книги для нелюдимой и развитой девочки не найти. Обшарив все лавки города, Джайлз нашел то, что искал, и, потратив почти час на попытки упаковать сюрприз, наконец успокоился.

О том, что еще нашел, доктору он предпочел не говорить — во избежание. Зато когда, собравшиеся немногочисленные гости закончили одаривать именинницу, юноша незаметно протянул ей маленький мешочек.

— Такого в приличном обществе не дарят, — заговорщически прошептал он, и, увидев заинтересованный взгляд, счел нужным пояснить. — Вроде петард, только интереснее. Как останешься одна – рассмотришь, они упакованы отдельно и я все подписал. Одни просто громко хлопают, другие пускают цветной дым, а от третьих вонь такая, что все достопочтенные матроны и закрученные кокетки разбегутся с воплями за три доли секунды.

Кажется, Джо была в восторге.

Большинство присутствующих лиц знакомы не были, разве что очень смутно. Кажется, парочку из них Джайлз видел на приеме у мисс Дрейк, но однозначно это утверждать он бы не стал.

Что удивительно, одна знакомая физиономия все же нашлась.

– Что здесь делает Элизабет Митчелл? – украдкой спросил он у Белл, когда посторонние уши перестали, наконец, вслушиваться в каждое его слово.

– Бесится и бесит. Преимущественно, – Джо хихикнула и выразительно сверкнула глазами. – Она все еще точит коготки на капитана Дарнелла, так что они будут весь день заняты друг другом. Ну или попытками сбежать с его стороны и догнать с ее.

– Не ожидал от вас такого, юная леди, – изобразил патетический тон Джайлз, качая головой и удачно пародируя неудовольствие в исполнении мистера Белл. – Добрее надо быть к людям.

– Я добра, – именинница скорчила забавную рожицу. – Они составят идеальную пару, если сойдутся. Умные, красивые и змеюки как на подбор. Разведут семейный серпентарий, наплодят змеенышей и будут жить-поживать дружным клубком, если во сне друг друга не задушат. Не, вообще-то Бесс не так плоха, ей бы поменьше жеманства с манерами, да побольше свободы. Но ты видел ее мать.

Джайлз видел, так что оставалось только безнадежно махнуть рукой. С такой маменькой чудо, что Элизабет вообще смела открывать рот.

Против воли юноша испытал острый прилив сочувствия к этой разодетой девице, несмотря на все произошедшее. А может она и вообще была не при чем? Не факт ведь, что именно ее идеей было надоумить братца преследовать Джо.

* * * Трапеза была не слишком изысканной, но вкусной — мистер Белл явно старался, чтобы день рождения дочери прошел на славу. Когда же все, что можно было съесть, съели, Джо, незаметно наклонившись к уху Джайлза, прошептала:

— Я хочу пройтись. Составишь мне компанию?

Как оказалось, пробежаться она хотела куда больше. Получив от отца разрешение и чинно выйдя в сад, она вдруг отпустила руку, на которую опиралась, и полетела вперед не хуже породистого рысака. Растерявшись на мгновение, Джайлз припустил следом.

Не то чтобы он очень любил бегать после еды, но легкие его оказались крепче, и, хоть девушка в начале обогнала на добрую дюжину метров, на следующем повороте, под раскидистым дубом, они поравнялись.

Остановившись, девушка уперлась руками в колени и расхохоталась, громко и заразительно, прерываясь лишь на то, чтобы отдышаться. Это выглядело настолько забавно, что юноша вскоре к ней присоединился.

— Полезли, — все еще слегка дрожа от смеха, предложила Джо, когда они, наконец, смогли внятно говорить.

— Куда?

Вместо ответа рыжая ткнула пальцем вверх, на шелестящую под ветром раскидистую крону.

Сказано — сделано, не прошло и пяти минут, как благородная леди, лихо закатав юбку до колен, сидела на широкой ветке, подтрунивая над Джайлзом, которому подобный маневр удался лишь с четвертой попытки.

— Не знаю, где вы, мисс Белл, научились лазать с воистину кошачьей прытью, — с напускной обидой сообщил Джайлз. — Из всех моих знакомых таким талантом мог похвастаться лишь один, но он, милая леди, был вором и натренировался, забираясь в окна.

— Интересные знакомые, — сощурилась Джо. — Ты когда-нибудь отведешь меня к таким, как он? Мне очень любопытно было бы взглянуть.

— Они — не цирковые зверушки, — разом нахмурился юноша. — Да и твой отец едва ли оценит.

Ответить девушка не успела — раздался звук шагов. Выглянув меж ветвей, Джо хихикнула и прошептала в самое ухо:

— Ни звука.

Человек остановился прямо под деревом — и Джайлз запоздало вспомнил, что часть вещей они оставили у корней дуба. Впрочем, прятаться, приникнув к массивным ветвям, это не мешало.

— Мисс Белл! — позвал человек и Джайлз с раздражением узнал голос Криса. Куда же без него, конечно. Весь праздник капитан провел в обществе доктора, мистера Белл, еще пары отцов, сопровождавших сыновей и дочерей. И, конечно же, незабвенной мисс Митчелл. Они обсуждали что-то явно скучное и взрослое, к счастью, юная половина гостей была избавлена от подобной скуки. И вот те на — явился привносить порядок. — Джайлз!

Джо зажала себе рот, стараясь не прыснуть, однако все попытки себя не выдать пустила коту под хвост ветка, вздумавшая хрустнуть и надломиться прямо у нее под рукой.

Удержаться девушка удержалась, но треск и испуганный писк выдали их с головой.

— Мисс Белл, — пройдя еще немного в поисках места с лучшим обзором, Крис задрал голову. — Ваш отец беспокоится, что вы пропали. Спускайтесь.

— Поднимайтесь, капитан Дарнелл, лучше вы к нам, — не растерялась Джо. — Уверяю, здесь замечательно.

— Мисс Белл, я…

— Когда вы в последний раз лазали по деревьям? — вновь перебила его девушка.

— Боюсь, не могу вспомнить, — покачал головой молодой человек. — Слезайте, мисс, я обещал вашему отцу вернуть вас живой.

— Уверяю, вам удобнее будет охранять меня тут, наверху, — широко улыбнувшись, девушка внезапно разжала руки, и, откинувшись, повисла, держась за ветку лишь ногами. Как в таком положении у нее не задралось платье — оставалось загадкой, но Джайлз предпочел списать это на особую женскую магию. Не зря же раньше рыжих и умалишенных на кострах сжигали.

К счастью, ничем дурным это не закончилось. Повисев пару мгновений она вернулась в исходное положение.

А Крис, неожиданно закатив глаза, сбросил мундир и подошел к стволу..

— Ну, что же, желание дамы — закон, — серьезно сообщил он. И Джайлз впервые, наверно, за месяцы знакомства увидел в зеленых глазах смех. — Тем более, желание именинницы.

* * *

– Признайтесь, мисс, вы мне за что-то мстите, – Кристофер, чтоб его, ухитрялся выглядеть безупречно собранным даже сидя на дереве. – За что же?

– Я блаженная, – она выразительно покрутила пальцем у виска. – Мне повод не нужен. Разве нет?

– И все же?

Девушка сощурилась.

– Вы интересный человек, капитан Дарнелл, но ведете себя так, будто лучше других, – она изображала, что раздумывает над ответом, но при этом было видно, что готов ответ был давно. – А Бесс неминуемо ставит вас в неловкое положение и меня это забавляет.

– Вот уж спасибо! – проворчал Крис, но как-то нехарактерно беззлобно. – Удружили компанией.

– Надеюсь, вы достаточно страдали? – деловито уточнила Белл.

– Безмерно, мисс, – Крис учтиво поклонился, насколько это было возможно сидя верхом на суку. – Надеюсь, вас это достаточно порадовало. Неприятно, знаете ли, полдня пытаться говорить с неумной особой так, чтобы ей не наскучить, а потом вдруг выяснить, что она далеко не дурочка.

– Я же говорила, они друг другу подходят! – возликовала Белл, обращаясь теперь уже к Джайлзу. И, вновь удостоив вниманием капитана, спросила. – А что ее брат? Она на его стороне или хочет, чтобы вы героически убили его на дуэли, чтобы устранить препятствие к ее руке и сердцу? Это вполне в стиле Бесс.

– Я не стану обсуждать наши личные беседы, – непреклонно возразил Кристофер. – Скажу лишь, что она сожалеет об инциденте, а я сожалею, что оказался в него втянут. И уж точно не собираюсь никого убивать на дуэли, вне зависимости от желания мисс Митчелл. Быть может, мы все же спустимся на землю?

– Ни за что, – бескомпромиссно отрезала Джо, просияв. – Я еще не закончила над вами издеваться.

Глава 15

— Мне казалось, доктор запрещал тебе появляться тут без него, — Крис, как и всегда, оказался сюрпризом. Как и всегда, ждал он в столовой.

— Мне казалось, после последнего здесь погрома тебе устроили головомойку, — язвительно отозвался Крис. — Так что не начинай.

Со дня рождения Джо прошло не так много времени. Казалось, в тот день не случилось толком ничего из ряда вон выходящего. Ну, посидел офицер королевской гвардии с ними на дереве, ну, поговорили. Однако что-то изменилось, хотя, возможно, изменилось оно раньше, просто Джайлз осознал это лишь тогда.

Крис бесил. Идеальной ухоженностью, отточенными жестами и хорошо поставленной речью. Он бесил каждым вздохом — но теперь это уже не было глухой ненавистью, влекущей желание ломать. А в определенный момент юноша понял, что дело в том, что нападки вдруг перестали быть взаимными. Крис все еще огрызался — но как-то вяло, будто разом утратив к воспитаннику дяди интерес. А еще он говорил — подолгу, занятно, так, что Джайлз, забывая о своей неприязни, заслушивался.

— Не начинаю, — покладисто согласился юноша, садясь к накрытому стол. — Доктор будет через пару часов.

— Я знаю, мы пересеклись во дворце, — кивнул Крис. — Он просил передать, что может задержаться и дольше. И сказать, чтобы ты занялся травами. Что бы это ни значило.

— Последний осенний сбор должен был уже просохнуть, — рассеянно объяснил Джайлз. — Теперь травы нужно разложить и подписать.

— Интересное занятие, судя по всему, — с легкой насмешкой заметил Крис, уловив на лице собеседника тень недовольства.

— Можешь помочь, если такой умный, — насупился юноша. Ковыряться в запасах и впрямь не хотелось, тем более, что растения как на подбор пахучие, придется заматывать лицо.

— Мог бы, но я уезжаю через час сопровождать конвой, — проигнорировав выпад, сообщил Крис.

А Джайлза словно ударило молнией.

Конвой. Начало месяца. Порох.

Как эта мысль могла вылететь из головы, Джайлз не знал. Зато теперь шестеренки закрутились с огромной скоростью, а недавние сожаления стали краеугольным камнем родившейся идеи.

— Вот, как раз успеешь мне помочь, — юноша решительно встал. — Или хоть составь компанию. Доктор же так прозрачно намекал, как здорово будет, если мы прекратим попытки друг друга съесть. А, пропитавшись травками, мы станем совершенно несъедобными.

Шанс, что это сработает, был мизерный, однако Крис, проглотив последние капли кофе, тоже поднялся.

— Что же, я давно не копался в запасах дядюшки.

— Не надейся, ведьмину мяту он прячет, — подколол Джайлз, внутренне ликуя.

— Это от тебя, — не изменившись в лице, парировал Крис. — Я сам в свое время оборудовал ему тайники.

Прибавив света и притащив в лабораторию завернутые в холстину травы, Джайлз плотно закрыл дверь. Чем меньше воздуха выйдет — тем лучше.

Вывалив часть на стол, он расставил вокруг банки, выложил небольшие мешочки. И, улучив момент, пока Крис отвернулся, незаметно открыл плотно закрученную склянку из синего стекла.

— Удушливый запах, — заметил помощник, когда Джайлз коротко проинструктировал, что и куда откладывать.

— Можешь замотать лицо, — предложил юноша. — Сам я, пожалуй, так и поступлю. Дать тебе повязку?

Капитан кивнул и младший, вернувшись к столу, принялся сворачивать из кусков плотной ткани подобие маски. Стараясь, чтобы втирание в середину одного из них щепотки травы из синей банки осталось незамеченным.

* * *

— Так это правда? — голова слегка шла кругом, но Джайлз старательно не давал голосу вилять. — Джо говорила, что вы с Элизабет собирались учинить помолвку.

— У мисс Белл язык без костей. Но «учинить» — удачное слово, — кивнул Кристофер. — И учинять собиралась миссис Митчелл. Ты видел эту вздорную мадам за ужином. И не то чтобы я хоть на каплю одобрял столь безобразную выходку, но твой нож, полагаю, удачно поставил на этой затее жирный крест.

— Ах вот оно что, — ощерился Джайлз. — Ты у нас, значит, от навязчивой свахи спасся, а мне за это еще и влетело. Хорошо устроился.

— Если трехчасовая лекция о милосердии к ближнему — это хорошо, то да, несомненно, — поморщился Крис. — А еще лучше, когда тебя шьют практически на живую, потому что «сам виноват, вывел».

Вздрогнув, юноша поднял на собеседника слегка испуганный взгляд. Признаться, подобного цинизма от доктора он не ожидал.

— Ты же сейчас шутишь? — осторожно поинтересовался он, но Крис лишь весело сощурился.

— Доля шутки в этой шутке меньше, чем мне бы того хотелось. Там было всего пара швов и какой-то травкой он меня напоил. Не то чтобы он совсем не предлагал мне более сильное средства для снятия боли, но есть предложения, которые невозможно принять, не выставив себя трусом.

— Сурово, — не без злорадства заметил Джайлз.

— Сурово было бы, если бы я все же согласился. Потому что тогда он точно бы запер меня в палате до следующего выхода на службу. Под предлогом заботы о здоровье, разумеется.

Поправив тряпку, закрывающую лицо, юноша улыбнулся. Что-то ему это напоминало.

Банка, поставленная на стол, звякнула слишком громко, слегка выскользнув из пальцев. Видимо, Крис тоже уже начал поддаваться дурману. Было вообще странно, что он ровно ходит, у него-то лекарство было прямо лицом, а самому Джайлзу, кажется, хватало незапертой склянки.

— Ты на службу-то не опоздаешь? — решив отвлечь его от собственных ощущений, спросил Джайлз.

Молодой человек сверился с часами, снял маску и встал.

— Да, пожалуй, удаляюсь. Страдай в одиночестве.

* * *

— Джайлз, проснись. Джайлз!

Его трясли, причем достаточно грубо. С трудом разлепив опухшие веки, юноша мутным взором окинул комнату.

Он заснул прямо на полу, куда присел из-за закружившейся головы. Сколько прошло часов, сказать было сложно, но за окном уже стемнело, а лицо у склонившегося над ним Дарнелла выражало крайнее беспокойство.

— Проснулся, — от собственного голоса голову пронзило болью и юноша, поморщившись, потер виски.

— Пей, — мужчина вручил ему большую кружку, увенчанную ароматным парком. — И марш к себе. До утра не вставать, ужин тебе принесут. А завтра я кому-то уши оторву. Раз они все равно нужны только для красоты.

— За что? — насупился юноша, проглатывая горьковатый отвар.

— А еще этот кто-то, видимо, будет переписывать инструкции, которые я давал по поводу трав, — слегка смягчившись, проворчал Дарнелл, помогая юноше встать и провожая в комнату. — Мы же специально с тобой место расчистили на верхнем этаже, чтобы на свету и свежем воздухе этим заниматься. Так какого рожна тебе потребовалось ковыряться в крошечной душной комнате?

— Не подумал, — буркнул Джайлз. — Простите.

Головная боль медленно отступала. И внезапно ее место стала занимать боль другого рода, та, о которой он и помыслить не мог.

Еще пару недель назад идея насолить Крису казалась невероятно заманчивой, а сейчас от осознания содеянного не удавалось спокойно просидеть и минуты. Поглощенный мыслями о цели и способах ее достижения, юноша как-то совершенно упустил из виду, кто, в случае успеха, будет отвечать за пропажу столь ценного и опасного ресурса.

Что могут сделать с командиром конвоя, прозевавшим ограбление? Трибунал это не шутки, там бесполезно будет что-то объяснять.

Определенная ирония, впрочем, в положении была. Столько раз мысленно клеймить Криса змеей, а потом самому его отравить, причем самым подлым образом. Воистину, по себе судим.

Постепенно ожидание беды стало столь невыносимым, что Джайлз уже почти готов был бежать к доктору и рассказать обо всем, но внезапно под окном раздался стук копыт.

Позабыв о рекомендациях и запретах, юноша чуть ли не кувырком скатился по лестнице — и замер, чувствуя, как белеет лицо.

О чем именно доктор беседовал с незнакомым офицером, юноша услышать не успел, однако лица у обоих были мрачные. Стараясь выровнять дыхание, Джайлз прислонился к стене, да так и стоял, пока проводивший гонца Дарнелл не потряс его за плечо.

— Ну и что мы тут забыли? — непривычно хмуро спросил мужчина.

— Я… услышал, что кто-то приехал, — немного невпопад ответил Джайлз. — Что-то важное?

— Зависит от того, один ли ты ковырялся в травах с утра, — взяв слегка покачивающегося воспитанника под руку, доктор повел его обратно в кровать.

— Крис помогал, — во рту разом пересохло. — Что-то случилось?

— Видимо, нет, — мужчина не выказывал признаков волнения и раньше, но сейчас, кажется, успокоился окончательно. — Просто у вас, очевидно, один мозг на двоих и тот вы где-то забыли. Сам ты надышался — ладно, голова поболит и перестанет. А Криса отключило прямо в седле, благо возле самых казарм. Солдаты перепугались, думали — напал кто.

С плеч словно гора рухнула. Значит, все сработало слишком быстро и Крис не успел приступить к заданию. Урон его достоинству, вероятно, этот инцидент нанес ощутимый, но как раз это скорее забавляло. Еще бы, блистательного и во всем идеального капитана пришлось тащить в казармы в бессознательном виде по непонятным причинам. Поди докажи потом, что не был пьян и не злоупотребил медикаментами.

— Он говорил, что ему нужно что-то куда-то сопровождать, — счел нужным на всякий случай уточнить Джайлз. — Полагаю, он не успел? У него будут проблемы?

— Если проблемы ему не устроит командование, то устрою я, — мрачно пообещал доктор. — Но, как я понял, он был вполне заменим и сложностей его болезнь не вызвала. Только это не отменяет факта, что вы двое побили все рекорды по части глупости. Но мы это еще обсудим, а сейчас отдыхай.

Глава 16

С пробуждения прошло больше часа, а в голове звонил набат, хотя львиную долю завтрака составляли отвары и порошки, призванные очистить разум и снять пульсирующую в висках боль.

Помогало слабо.

Не облегчал состояние и гомон вокруг — никому и в голову не приходило снизить тон.

— Уже был у генерала?

Заторможено повернув голову, Крис встретился взглядом с лейтенантом Своном. Тот пристроился всего в метре, на подоконнике, так, что скупое солнце делало рыжую шевелюру похожей на облако пламени.

— Через четверть часа, — наверно не стоило отчитываться перед младшим по чину, но Свон был слишком своим, чтобы спровадить его дежурной отповедью. Тем более после вчерашнего. В конце концов, кто знает, что стало бы с ним, не подбери лейтенант его около казарм. В лучшем случае солдаты обнаружили бы своего капитана в луже грязи. Про худший думать не хотелось, все же не лето, а перед холодом все равны.

— Если надо, чтобы я… Ну, в смысле, если вдруг генерал решит, что…

— Благодарю, я в состоянии вести диалог с начальством самостоятельно, — оборвать все же пришлось, но от вида поникшего разом Свона сделалось совестно. — Спасибо, лейтенант, я правда ценю то, что вы для меня сделали. Но сейчас я бы хотел остаться один.

Тот понимающе кивнул и исчез, а вскоре болезненно резкий голос адъютанта доложил, что генерал желает видеть капитана Дарнелла.

Генерал Барроу сидел за столом, как всегда прямой, словно гранитный монумент.

При появлении молодого человека он нахмурился, и, смерив замершую навытяжку фигуру строгим взглядом, пододвинул к себе лежащий на столе документ. Повертел в руках, пробежал глазами и протянул гостю столь резким движением, что, казалось, он с трудом подавляет желание эту бумажку швырнуть в лицо.

Это был рапорт. Не заверенный подписью и печатью, но в красках повествующий о том, как заминка в доставке пороха произошла по вине офицера, явившегося на службу в нетрезвом виде.

— Нравится? — резко поднявшись, мужчина широким шагом обошел стол и навис над слегка опешившим Крисом. — Ради этого вы служили и воевали? Подходящая точка в вашей военной карьере? Жирная такая точка, не проморгаешь!

Надо было что-то сказать, но из-за тона обвинений, оправдания прозвучали бы крайне глупо. Странно, но сейчас генерал не выглядел рассерженным полководцем. Скорее — стариком, возмущенным до глубины души распущенностью молодого поколения.

Барроу, тем временем, не дождавшись ответа, вырвал у капитана из рук документ, и, разорвав на четыре части, швырнул в камин.

— Рассказывай, — без предупреждения перейдя на «ты», генерал впился в мраморное лицо Дарнелла острым внимательным взглядом. Он больше не кричал.

Крис рассказал. Не все, конечно, но то, что не компрометировало бы кого-либо, кроме него самого. В целом, упускать не пришлось почти ничего.

Чертов Джайлз Янг! Как же так выходит раз за разом, что он портит абсолютно все, к чему прикасается?!

Забытая, казалось бы, глухая злоба к мальчишке вновь подняла голову, однако Крис на удивление быстро себя одернул. А ведь и правда – своей головы разве нет на плечах? К чему мысленно костерить юнца, если никто не заставлял лезть в эти травки?

Мысль пришлось отложить на полочку, чтобы обдумать в свободное время. Как и то, с каких пор он сам перед собой так отчаянно хочет оправдать Джайлза. Уж не потому ли, что этот раздражающий ходячий сгусток катастроф ему неожиданно нравится?

Когда рассказ завершился, повисло тяжелое молчание.

— Ты понимаешь, к каким последствиям могла привести твоя безалаберность? — выдержать тяжелый взгляд генерала молодому человеку удалось с большим трудом. — Понимаешь, еще бы не понимать, ты мальчик умный. Впрочем, раньше ты мне еще и ответственным казался, а теперь я уже не уверен. Из уважения к твоему дяде и в надежде, что это последний подобный проступок, я готов предложить тебе альтернативу. Я умолчу в рапорте обо всем, что может как-то отразиться на твоей дальнейшей службе. Однако кое-что я исправить не смогу, даже если бы захотел. Тебе было приказано сопровождать доставку пороха, но по твоей вине произошла задержка на целых два часа. Заказчику при дворе пришлось выложить поставщику значительно бОльшую сумму, чем он рассчитывал. Как ты понимаешь, в восторге он не был.

– Мне следует компенсировать ему затраты?

– Вот еще, – Барроу недовольно поморщился. – Деньги идут из казны и по общим меркам сумма смехотворна, так что ему придется довольствоваться извинениями. А тебе их принести.

– Кто должен был принимать поставку?

– Руперт Митчелл.

Крис и сам не знал, как удалось сохранить выражение невозмутимости. Лишь дернулся уголок губ и сузились глаза.

Прелестно.

— Благодарю за оказанное доверие, генерал, но, боюсь, это совершенно излишне. Полагаю, вы зря порвали рапорт.

— Зря? — Барроу чуть наклонил голову, внимательно разглядывая собеседника. — Загубленная карьера тебе милее?

— Господин генерал, — Крис говорил ровно, но безликий тон все равно выдавал напряжение. Был бы на месте Митчелла кто угодно, капитан несомненно заставил бы себя наступить на глотку собственной гордости и извиниться. Надо же когда-то учиться признавать свою вину, правда? Но Руперт? Нет. Однозначно нет. — Я понимаю и ценю вашу заботу о моем будущем. Но я не стану извиняться перед этим человеком.

— Вон! — генерал не кричал, но слово вырвалось столь резко, что Крис почти вздрогнул. — Ступайте вон, я вас услышал, капитан. Что ж, не стану разубеждать, раз будущее ничего для вас не стоит. Ваше будущее и будущее вашего дяди. И не таращьтесь, вы не можете не понимать, что едва ли доктор Дарнелл сможет долго удерживать власть после скандала, демонстрирующего, что он не справился даже с воспитанием племянника. Вон, я сказал!

Крис будто прирос к полу. В голове мелькали тысячи мыслей, сплетающихся в одну, болезненно врезающуюся в не до конца еще отошедший от отравления мозг.

Сдаться сейчас — трусость, но уйти — трусость еще большая. Старик прав, в нынешней ситуации даже малейший скандал, в котором прозвучит фамилия Дарнелл, будет стоить доктору очень многого. Дьявол. Он готов был платить своим будущем за право сохранить достоинство, но приносить в жертву все, что дядя с таким трудом построил?

— Генерал Барроу, — слова застряли где-то в глотке, вызывая почти физическую боль.

Мужчина, кажется, понял его состояние. Во всяком случае, не требуя окончания предложения, махнул рукой.

— Я возлагаю на вас большие надежды, капитан, — на удивление, в голосе старика зазвучало вдруг куда больше мягкости. — Вас ждет большое будущее, если вы только не решите упустить свой шанс за глупыми случайностями. Жду от вас доклад по результатам разговора с мистером Митчеллом. Свободны.

* * *

— Признаться, от тебя я ждал чуть большего, — Густав не ругался, но выглядел слегка разочарованным. — Ну, теперь уже что, не вышло и не вышло.

— Я никого раньше так усыпить не пробовал, так что не рассчитал, — в очередной раз вздохнул Джайлз. — Капитан даже выехать с солдатами не успел.

— Что поделать, — глава заговорщиков по-дружески хлопнул юношу по плечу. — Тебя, надеюсь, не заподозрили?

— Мистер Дарнелл решил, что я просто сглупил. Обошлось.

«Обошлось», по правде — не совсем подходящее слово. Следующий после происшествия день Джайлз провел в кровати — буквально, потому что вставать доктор запретил ему настрого.

Принудительный постельный режим поначалу показался донельзя обидным, но, попытавшись встать, юноша осознал, что, в целом, от заботы о здоровье в этом запрете явно больше, чем от дисциплинарной меры. Во всяком случае, при хорошем, казалось бы, самочувствии, ноги то и дело норовили подкоситься, а от малейшего напряжения голову простреливала острая боль.

Потому, в кои-то веки решив себя не гробить без нужды, Джайлз честно провалялся до следующего утра, в надежде вечером вырваться в трущобы и рассказать о произошедшем.

Не вышло.

Во время болезни док не стал нагружать его учебой, велев себя беречь, а на следующий день пришлось осваивать все в двойном объеме, что лишило возможности и сил куда-то еще идти. Так что встреча состоялась лишь через двое суток.

Сейчас Джайлзу уже казалось, что задержка вышла непозволительной. Фу ты ну ты, кисейная барышня, не мог собрать волю в кулак и заставить себя дойти. Но теперь-то уже что исправишь?

— Значит, будем работать с тем, что есть, — Густав устало потер переносицу и ободряюще улыбнулся. — Не переживай, прорвемся. Еще раз изучим план здания, отметим места взрывов и постараемся извернуться, чтобы мощности хватило. Эх, побольше бы точности, у нас-то что? План коридоров с пометками кустарных мастеров о том, как он в теории устроен. Достать бы настоящие чертежи…

В чертежах Джайлз не смыслил ничего. Но это никак не помешало тут же дать себе слово, что он костьми ляжет, но добудет их.

Больше никаких поблажек к себе. Он не должен снова подвести Густава.

Глава 17

Выходило почти смешно. Немногие свидетели считали, что Крис спешился тогда кувырком в лужу, потому что был мертвецки пьян, при том, что ни разу он не позволял себе спиртное при исполнении. До этого дня.

А теперь, запершись в кабинете, он уже в который раз прикладывался к бутылке.

Легче не становилось.

В том, что Барроу сделал все специально, сомнений не было. Вполне в его стиле – скандал не раздувать, но устроить все таким образом, чтобы провинившийся и в страшном сне не мог представить, что повторит свой проступок.

Отчасти Кристофер его прекрасно понимал, но, черт бы их всех, идти извиняться перед Рупертом Митчеллом после случая на приеме мисс Дрейк?

О, да, этот надушенный франт будет в восторге, нет сомнений. Такие обиды не забываются, это уж точно. Что бы ни говорила мисс Митчелл, как бы ни уверяла, что инцидент исчерпан.

Даже если каким-то чудом Митчелл ничего не выскажет, удовольствие он все равно получит несравненное.

Пару раз даже мелькнула циничная мысль, что не нужно было тогда вмешиваться.

Он ведь сразу сказал доктору, что не будет искать Джайлза – в все равно бросился на поиски. Ну, нашел, молодец. Так зачем было в Митчелла тыкать железом, будто они смертельные враги? И ладно бы из теплых чувств к доктору или, на худой конец, жалости к самому мальчишке.

Ответ был прост, но Кристоферу категорически не нравился, потому молодой человек сидел, планомерно надирался и пытался придумать что-то более съедобное в качестве оправдания.

Потому что – что может быть глупее, чем лезть в драку из чувства… да нет, не вины даже. Скорее осознания собственной никчемности.

Он бы не полез, если бы не увидел в чертовоv Митчелле себя. В тот день, на площади.

Образ Джайлза с ухмылкой на разбитом лице, выжженный в мозгу стыдом, впечатался глубже, чем хотелось бы.

Роскошно, капитан Дарнелл, раз за разом себя превосходите. Сначала сами били безоружного мальчишку, затем из запоздалого раскаяния полезли его же защищать от другого такого же мерзавца, а в конечном итоге – ну что это изменило?

Бутылка опустела слишком быстро, благоразумия не идти за новой все же хватило. Мелькнула даже шальная мысль потащиться к Митчеллу прямо сейчас, пока хмель туманит разум и делает отвратительный окружающий мир чуть более сносным, благо Кристофер сам себя одернул.

Ну уж нет, он не заслужил этой поблажки. Придется попробовать всю гамму ощущений.

* * *

— Да обещаю я, обещаю, — Джо рассмеялась в ответ на сотое уточнение, и, сделав серьезную моську, перекрестилась. — Клянусь, что никому ничего не разболтаю. Пошли.

Библиотека мистера Дарнелла вдохновляла, но то, что открылось глазам в доме Белл, просто поражало.

— Отец любит книги, — улыбнулась Джо, заметив, что гость застыл на пороге, глупо хлопая ртом. — Пошли, об архитектуре в дальнем углу. Наверняка там что-то есть.

Джайлз бездумно последовал за девушкой, попутно соображая, насколько глупо поступает, доверяя не до конца здоровой на голову приятельнице. Но, в конце концов, ее расстройства по большей части связаны с эмоциями, правильно? Возможно, все и обойдется. Да и, что греха таить, что бы ни говорили люди, она в его личной системе ценностей была куда нормальнее прочих.

Другого выбора, в любом случае, не было. В собрании доктора никаких книг про местные храмы не водилось, не говоря уж об информации о строительстве монастыря. А в другие дома с библиотеками юноша попросту не был вхож.

— Вот, кажется, здесь, — девушка провела пальцем по ряду корешков. — Будь осторожен, многие труды очень старые, не испорти.

— Даже дышать на них не буду, — церемонно поклонился Джайлз. — Что ты сказала отцу?

— Что ты заинтересовался историей религии, — пожала плечами Джо. — Он знает, что ты участвовал в беспорядках и имел трения с церковью. Его не удивило, что ты хочешь знать врага в лицо. Мне ты тоже не расскажешь, зачем тебе эти схемы?

Молодой человек замялся. Мисс Белл была одной из немногих, кто, пожалуй, понял бы и не выдал — но делать ее соучастницей?

— Нет, — твердо сказал он. — Точно не сейчас.

— Тогда не отвлекаю, — легкомысленно тряхнув полуприбранными волосами, согласилась девушка. — Пойду тоже почитаю, как закончишь — зови.

* * *

Собственные шаги гремели в голове набатом, шейный платок давил, воздух казался чересчур спертым. Хотя, конечно, дело было не в шуме, не в платке и не в духоте, просто Крису все не нравилось. Ему и раньше приходилось наблюдать за собой такие моменты, их оставалось только переждать. Раздражение пройдет и мир вокруг перестанет казаться настолько паскудным в каждой своей мелочи.

Наверно.

К Митчеллу он собрался с утра пораньше, что тоже не бог весть как добавляло любви ко всему сущему. Поздний зимний рассвет еще только занимался над заснеженными крышами города, когда он, тщательно нацепив на лицо чуть снисходительную улыбку, постучал в дверь.

Руперт Митчелл уже шесть минут как должен был быть на службе. Не то чтобы Кристофер сильно надеялся, что он опоздает и разговор не состоится не по вине гостя, но не отказался бы от такого варианта.

Увы, дверь ему открыли. Пришлось довольствоваться тем, что от Руперта, пусть прилизанного и наряженного по всем канонам, все же неуловимо отдавало какой-то заспанностью. Если ему, Крису, утро выдалось недобрым, пусть и у Митчелла оно не задастся.

Обмен формальными приветствиями прошел мирно, Крис тщательно проследил, чтобы лицо ни на миг не утратило выражения вежливой незаинтересованности. Когда же дошло до главного, Кристофер вдруг понял, что весело ему становится по-настоящему. Причем охватившая его веселость была той самой, злой и темной, которой он всячески старался избегать.

– Я должен принести извинения за ту заминку, что возникла на днях при доставке пороха, – улыбка против воли стала шире, чем положено при смиренной просьбе о прощении. А еще Крис осознал, что, если Руперт что-нибудь не то вякнет, то получит не извинения, а перчатку в лицо. И будь что будет. – Мне сообщили, что это стоило вам денег и сил. Сожалею, что стал тому виной.

– Не стоит, – Руперт картинно взмахнул рукой. – Право, эта мелочь уже забылась. Я вообще склонен забывать разного рода мелкие инциденты и обиды. Как ваше здоровье? Мне сообщили, что вы не смогли приступить к исполнению своих обязанностей по причине болезни.

– Здоров, несомненно вашими молитвами, – Крис невольно поймал себя на мысли, что почти надеется на неосторожное слово и повод для вызова. Пришлось мысленно отвесить себе оплеуху. Этого только не хватало

– Прекрасная новость. Могу я предложить вам вина?

– Я на службе.

А Митчелл, несомненно, уже слышал версию о том, что капитан не болел, а напился, потому и заговорил про вино. Но любезное предложение выпить, к счастью или сожалению, не оскорбление и даже не прямой намек.

– Ах, да. Может быть кофе?

– Откажусь.

– Жаль, – Руперт улыбнулся со всей нежностью наждачной бумаги. – Значит, в другой раз. Не сомневаюсь, у нас еще будет возможность побеседовать. В менее формальной и сковывающей обстановке. Но я рад, что вы зашли.

– Мы обязательно побеседуем, – Крис коротко поклонился. – Не сомневайтесь.

* * *

Кабинетом в прямом смысле это назвать было нельзя. Скорее закутком с бесконечным ненужным пространством, шкафчиками, заставленными бесполезными склянками, и одной единственной полкой с ценными лекарствами. Да и те требовались в исключительном случае, чаще всего Диего обходился тем, что носил с собой в чемоданчике.

Но Его Величеству было спокойнее, когда в распоряжении его врача был собственный кабинет со стройными рядами “чудодейственных снадобий”. И совершенно государю не нужно было знать, что зачастую потчует его Диего двумя-тремя видами проверенных и гарантированно действующих капель, а все остальное – больше для поддержания духа. Король верил, что лейб-медик использует самые инновационные методы лечения и от одной этой мысли ему становилось легче.

В любом случае, свой уголок во дворце был очень на руку, особенно когда не было больше сил видеть холеные лица придворных, даже самых порядочных.

Однако сегодня уединиться не удалось, не прошло и получаса, как утренний сонный полумрак разорвал грохот неприлично громко распахнутой двери.

– Скажите, что у вас есть спирт. Или хотя бы кофе.

– И тебе доброго утра, – Диего не стал комментировать столь экспрессивное появление, просто встал и молча затворил за племянником дверь. – Кофе только принесли, можешь его взять, я позже велю принести другой. Что-то случилось?

– Не спрашивайте, – Крис с шумом придвинул к себе чашку, видимо привычные идеальные манеры он забыл дома. Или не дома, вряд ли бы он оттуда прискакал в таком состояни.

– Не спрашиваю, – Диего вернулся на место и внимательно взглянул на воспитанника поверх очков. – Я могу тебе чем-то помочь?

Крис раздраженно поморщился, мотнул головой и залпом выпил кофе.

– Нет, наверное нет. Но спасибо. Все уже в порядке, просто у меня выдалось крайне паршивое утро, – он задумчиво повертел в руках чашку, заглянул, словно раздумывая, не погадать ли на кофейной гуще. А может подумывая расколотить?

– Значит, остановимся на том, что ты просто решил прийти ко мне попить кофе, – со всей серьезностью кивнул Диего, позволив беззлобной насмешке засверкать в глазах.

– Я все еще настаиваю на спирте, – в тон ему отозвался Кристофер. – Но не слишком активно, чтобы вы не выдворили меня на мороз.

– Так уж прямо и на мороз.

– Ну, не по дворцу же мне шляться? Придворные этого как минимум не поймут.

– И то верно.

На тонких губах племянника играла дежурная полуулыбка, но выглядел он непривычно усталым. Жаль выяснить причину не было никакой возможности, если отказывается говорить – дальше клещами тянуть бессмысленно. Значит, остается отпаивать и забалтывать. Или хотя бы дать возможность побыть вдали ото всех, потому что никто другой в кабинет лейб-медика без приглашения точно не сунется.

– Ты завтракал?

Крис, как и ожидалось, мотнул головой. Ну кто бы сомневался.

– Позавтракаю дома, дела по службе только после обеда, успею двадцать раз заехать. А вы, как я понимаю, тут до победного? Слышал, монарх снова хворать изволили.

Диего против воли поморщился – как и всегда внезапное недомогание настигло светлейшую особу внезапно.

– Да, только собрался писать Джайлзу, что до ужина не вернусь.

– А как же ваш гранит науки? – делано изумился Кристофер. – Неужто бедолага останется без уроков? То-то он расстроится…

– Ну, во-первых, я могу просто дать ему материал для прочтения, а во-вторых…

– Во-вторых вы сами все жалуетесь, что он бодр и свеж, как вареная редиска, – Крис закатил глаза. – А у вас и без него дел хватает. Дайте парню отдохнуть. И сами отдохните.

– Хорошо, – спорить Диего не стал, тем более, что это навело на мысль. – Значит, не буду писать ему записку. Съездишь и скажешь сам. Заодно поешь. А то знаю я, как ты “заедешь домой позавтракать”.

– Роль наседки вам не к лицу, доктор Дарнелл.

– Как и тебе голодные обмороки.

Крис фыркнул и отмахнулся.

– Тоже мне, нашли красну девицу в голодные обмороки падать. Только, помнится, вы не рекомендовали мне появляться в вашем доме без вас.

Он говорил легко, но вопрос в сузившихся на миг глазах был совершенно серьезным и у Диего на миг защемило в груди. Надо же было тогда такое сказануть!

– Ты можешь приходить туда, когда хочешь. Это и твой дом тоже.

Кристофер кивнул. Этого было достаточно.

Глава 18

Снег под ногами похрустывал, мороз пощипывал кожу. Тонкая одежда, никак не предназначенная для такой погоды, почти не спасала, но Джайлзу отчего-то было весело.

Последние полторы недели он провел, практически не поднимая головы от книг. Дома он занимался с доктором и изучал данные им материалы, в свободное время – почти бегом добегал до мисс Белл и закапывался в ее библиотеку.

То, что поначалу показалось не такой уж сложной задачей, на деле вышло процессом как минимум долгим и трудоемким. А в минуты отчаяния и усталости кажущимся бесплодным и невыполнимым.

Он листал книгу за книгой, пытаясь найти хоть какую-либо информацию. Порой попадались и вовсе произведения на других языках и в таком случае приходилось пролистывать их в поисках схем, чтобы как минимум понять, насколько они имеют отношение к делу.

Все усугублялось еще и тем, что, в очередной раз проиграв чужой библиотеке и отправляясь домой, он раз за разом ловил себя на осознании, что после пяти часов в обнимку с книгами про строительство, он не может вспомнить ни слова из того, что с утра рассказывал ему мистер Дарнелл. Потому, возвращаясь с и без того измочаленным разумом, он вынужден был буквально с чистого листа начинать пройденный урок.

Он делал все, чтобы доктор не замечал его состояния – но тот замечал. Хмурился, спрашивал, но раз за разом получал ответ, что все в порядке. И действительно – если объяснить, чем он занят, придется объяснять и зачем. И, тем более, в чем такая срочность. Потому приходилось врать, что просто плохо подготовился, раз за разом путаясь в рецептах, которые перед сном перечитывал по десять раз.

В какой-то момент мистер Дарнелл попытался немного снизить нагрузку, стараясь разбирать минимум материала, причем не самого сложного. Эффекта это дало мало, зато вызвало новую волну угрызений совести.

Джайлзу не нравилось врать наставнику. Особенно когда тот не пытался ругать его за резкое ухудшение результатов учебы. Если бы тот отчитывал его за отсутствие прилежание, можно было бы шипеть в ответ и с чистой совестью продолжать заниматься своими делами. Но искреннее участие и беспокойство о его здоровье смущало и ставило в тупик.

Этим утром юноша по обыкновению начал с повторения рассеявшихся из головы рецептов, ожидая доктора. Но вместо него в гостиную, где они обычно занимались, внезапно заявился Кристофер.

– Бросай свои книжки и пошли.

– И тебе доброе утро. Куда?

Крис хмыкнул, ловко отобрал у него из рук справочник и вручил жесткие кожаные перчатки.

– Во двор. Мистера Дарнелла вызвали, до завтра его не будет.

– Он передал, что мне дальше учить? – Джайлз не совсем понимал, почему должен идти во двор, пока капитан не сунул ему в руки подобранные по пути шпаги. Восхитительно, этого еще не хватало.

– Он пытался, но памятуя о его причитаниях, какой ты в последнее время усталый… В общем, считай, что сегодня у тебя вместо уроков ботаники урок фехтования.

Всю ночь шел снег, но площадку под окнами расчистили и заровняли, так что, по крайней мере, им не грозило увязнуть в сугробе. Другие угрозы, впрочем, волновали куда больше.

Но после обмена первой парой ударов рассеялись и они. То, с какой деликатностью кончик шпаги уперся в его грудь при первом попадании, говорило ярче любых слов: подвоха нет и Кристофер не надумал под предлогом урока фехтования сломать ему пару ребер.

– Надо же, – после еще нескольких атак, которые Джайлз даже ухитрился парировать, Крис удовлетворенно кивнул. – Мистер Дарнелл с тобой занимался?

– Нет, – стоило, наверно, соврать, чтобы предотвратить дальнейшие вопросы, но Джайлз не решился. Если Кристофер спросит то же самое у самого доктора и получит другой ответ, вопросов станет еще больше.

– В таком случае, или в трущобах завелся безымянный мастер фехтования, берущий себе учеников, или на тебя сверхъестественным образом снизошло благословение и талант, – капитан сощурился, чуть склонив голову и с любопытством следя за движениями противника. – Не приоткроешь завесу тайны?

– Думаю, нет.

– Как хочешь, – защищенный кожаной накладкой клинок осторожно ткнул Джайлза в плечо. – Тогда постарайся сосредоточиться на том, как ходишь. Сам ведь бросаешься на лезвие.

– Стараюсь. Раз тебе хочется поговорить - может расскажешь, с чего такая внезапная страсть к преподаванию?

– Да вот захотелось помахать железом с кем-нибудь, кого не захочется убить.

– Ты не хочешь меня убить? – Джайлз дурашливо изумился, за что тут же получил тычок шпагой под ребра. Не болезненный, скорее предупреждающий. – Надо же, сочту за комплимент.

– Сочти за то, что у меня на детей рука не поднимается, – закатил глаза Крис. И, вдруг резко мотнув головой, признался. – Поганый день. Имел удовольствие общаться с Рупертом Митчеллом.

– Тем, у которого есть трость, но нет мозгов? – от воспоминаний о братце Элизабет, пальцы невольно сжали рукоять со всей возможной силой, а следующий удар вышел в разы тяжелее.

– Он самый, – Крис не менялся в лице, но уголок губ его напряженно дрогнул, выдавая сдерживаемые чувства. – Подробностей не жди. И вспомни уже про у тебя есть ноги. Двигайся!

* * *

– Ты точно уверен, что тебе не нужна помощь? – Джо спрашивала это раз за разом, и, как ни забавно, вопрос все еще не звучал дежурно. Она каждый раз искренне ждала ответа и готова была помочь.

Но при этом не настаивала и тут же уходила, как только он заверял, что справится.

Стоило признать, после разминки с Кристофером и при отсутствии утренней работы за книгами, чувствовал он себя намного лучше. Да и работалось быстрее – он не зависал подолгу, тупо перечитывая один и тот же заголовок просто потому, что утомленное сознание не в силах было уловить смысл написанного.

А может в этот день просто сошлись все звезды – должно же и ему было хоть иногда везти, правда? Наверно именно поэтому всего лишь четвертая по счету книга оказалась той самой, которую он уже отчаялся найти.

Радость от этого приобретения омрачалась лишь тем, что труд все же был на иностранном. Не удивительно, в конце-концов, постройки пятисотлетней давности часто строили мастера с юга, намного превосходившие тогда всех прочих.

Перевод сопутствующего текста занял весь остаток дня и вышел настолько же посредственным и примерным, насколько жалки были таланты Джайлза в языках. Последнее они выяснили еще с доктором, когда начали изучать древний язык, на котором писалось подавляющее большинство медицинских трактатов. Оказалось, что в этом вопросе юноша являет потрясающие чудеса необучаемости, так что доктор Дарнелл быстро признал, что не стоит даже начинать учить язык параллельно с чем-либо и в будущем просто имеет смысл выделить время исключительно под него.

В итоге домой юноша все равно вернулся поздно и выжатым до капли. Зато на следующий день осталось только взять с собой чертежные инструменты и аккуратно перенести планы на бумагу.

* * *

— Вот это я понимаю! — взглянув на добычу, Густав чуть не расхохотался от восторга. — Вот это улов!

— Оказалось проще, чем я думал, — усмехнулся юноша, слегка смущенный количеством устремленных на него восторженных взглядов.

— И славно, — Густав бережно спрятал бумаги в кожаный чехол и передал приземистому мужчине, заросшему бородой по самые глаза и тем напоминающему гнома из старинных сказок. — Ты знаешь, что с этим делать.

Разобравшись с делами, они направились в ближайшую наливайку, «отметить грядущий успех», как жизнерадостно объявил Густав. Кажется, в победе он не сомневался.

Джайлз искренне не собирался пить — позиция Дарнелла по этому поводу была достаточно ясной, однако кружка оказалась в руке сама собой.

— Ты же не зазнался настолько, что откажешься выпить с братьями? — с нажимом уточнил рослый детина по имени Фрэнк, памятный еще по подготовке к предыдущим протестам. Один из тех, кому повезло смыться от стражи, по всей видимости.

И Джайлз, мысленно попросив прощения у завтрашнего себя, выпил.

К счастью, от большей части тостов удавалось незаметно уворачиваться, потому, когда настала пора расходиться, юноша вполне уверенно стоял на ногах и связно мыслил. Оставалось надеяться, что доктор не учует запаха.

Глава 19

— То есть, последний случай тебя ничему не научил? — мужчина не выказывал ни тени раздражения, и, тем не менее, по спине Джайлза ползли мурашки.

По злой шутке судьбы, с доктором юноша столкнулся буквально у порога. И, судя по тому, как суровая морщина пролегла между его бровей при приближении воспитанника, надежды не быть пойманным не оставалось.

Коротко закончив о чем-то инструктировать слуг, он бросил воспитаннику тихое: «Живо в мой кабинет» и куда-то ушел.

Ничего не оставалось, кроме как подчиниться.

Ждать пришлось недолго, но юноша уже весь извертелся. Как же он ненавидел эти моменты, когда понятно, что выволочки не избежать, но и ускорить приближение, а значит и окончание, нет возможности.

Не желая мучиться ожиданием, он попытался применить себе на пользу имеющийся запас времени, усиленно настраивая себя на нужный лад.

Близость осуществления планов Густава будоражила, вселяя уверенность в собственном “бессмертии”, а это, порой, и без особого повода заставляло дерзить, просто от переполняющих эмоций.

Сейчас же это было последним, что следовало делать. Хотя бы потому, что мистер Дарнелл имел полное право сердиться.

Так что оставалось только мысленно себя успокаивать и надеяться, что ничего не взорвется в процессе.

— Я совсем чуть-чуть, — выпалил он, стоило двери распахнуться. — Даже не захмелел, честное слово.

— И, тем не менее, оправдываешься так жарко, что, видимо, прекрасно помнишь о запрете и осознаешь, что по голове тебя за это никто не погладит, — мистер Дарнелл выглядел исключительно хмурым. – Джайлз, ну что опять? Ты две недели еле ползал и едва справлялся с минимумом заданий, и, как только тебе стало легче, первым делом пошел напиваться?

– Я не напивался, – юноша поджал губы. – Разве я выгляжу пьяным? Вы бы внимания не обратили, если бы не запах. И что в этом плохого? Понимаю, если бы я накидался до соплей…

– Если бы ты накидался до соплей, мы бы по-другому разговаривали, – доктор нахмурился еще сильнее. – А если ты и сам не понимаешь, что тут плохого – подумай хорошенько.

– А если без загадок? – вышло резче, чем Джайлз надеялся, пришлось поспешно сбавлять тон. И чтобы не злить мистера Дарнелла, и чтобы не давать себе разойтись. Хватит уже взбрыкивать. Но как не злиться, если наставник ведет себя с ним как с маленьким ребенком? – Просто ответьте, ладно?

– Ладно, – мужчина пристально взглянул ему в глаза. – Ладно, объясню, раз это не очевидно. Просто сам по себе бокал шампанского или, на худой конец, кружка эля – это не страшно. Но вот то же самое, когда тебе прямым текстом было запрещено притрагиваться к алкоголю – уже куда серьезнее. Это не про спиртное и его последствия, это про игнорирование четко обозначенных правил.

Взгляд Джайлзу все же пришлось отвести – уж слишком пристально мужчина сверлил его глазами.

– Да, я помню, что вы запрещали. Простите. Я не хотел выказывать неуважение к вашим правилам.

Мистер Дарнелл покачал головой.

– Я понимаю, что для тебя непросто удерживать себя в каких-либо рамках. Но и ты должен понять меня в стремлении установить эти самые рамки.

– Понимаю, – как Джайлз ни боролся с раздражением, оно все же сквозило в каждом слове, в каждом судорожном движении лицевых мускулов. Не стоило даже надеяться, что от доктора эт укроется. Что само по себе злило еще больше. – Давайте уже закроем тему? Я облажался. Снова. Просто накажите меня как всегда и закончим с этим.

– Почему в твоих словах столько обвинения? – кажется, доктор заговорил немного удивленно. – Ты говоришь, что все понимаешь, а звучит так, будто виноват во всем все равно я. Если у тебя есть претензии – высказывай их. Пожалуйста. Мы уже проходили это, будешь отмалчиваться – выйдет только хуже.

Джайлз хотел было мотнуть лохматой головой и сказать, что все нормально, но неожиданно поймал себя за язык. А правда – кто ему виноват, что он сам молчит, а потом дуется, что его не понимают?

– Это… не претензия, – он попытался собрать мысли в кучу и облечь смутное раздражение в слова. – Я… знаете, мне просто не нравится, что вы меня наказываете. Нет, в смысле… Не знаю. Понятно, что мне не должно это нравится, но такое чувство, что вы держите меня за маленького ребенка, которого обязательно нужно ткнуть носом в его ошибку, потому что иначе он не поймет.

– А ты поймешь? – деловито уточнил доктор. И, увидев, как юноша возмущенно открывает рот, поспешил добавить. – Если вдруг ты об этом подумал – нет, это не насмешка, я спрашиваю вполне серьезно. Ты готов понимать, когда тебя никто ничем ни во что не тыкает? Готов мыслить категорией “это правильно” а не “что мне будет, если я этого не сделаю”?

Джайлз немного опешил.

– Я… Наверное, да. Да, я готов, – он вновь заставил себя взглянуть наставнику в глаза. – Во всяком случае, я готов пытаться так мыслить.

– Хорошо, – мистер Дарнелл удовлетворенно кивнул. – В таком случае, я не стану тебя наказывать и мы закроем эту тему. Ты пообещаешь мне, что не будешь больше выпивать где попало без моего ведома?

– Обещаю, – выпалил Джайлз, сам пораженный тем, что это сработало. Вот так просто, без усилий, без попыток выкрутиться.

– Спасибо, – искренне поблагодарил доктор. И, подумав, добавил. – Поскольку ты считаешь себя взрослым и хочешь нести за себя ответственность, я не стану следить и спрашивать, пил ли ты. Это теперь полностью вопрос твоей жизни и твоей совести.

– Я не стану, честное слово. Вы увидите.

– Не увижу, потому что не стану смотреть, – мужчина слегка улыбнулся. – Теперь это не мое дело, если только ты сам не захочешь чем-то поделиться или попросить помощи. Это не проверка, тебе не нужно мне доказывать, что ты взрослый и готов к ответственности. Ты это сказал и я верю тебе.

Джайлз как ни пытался, так и не придумал, что ответить. Да и что тут ответишь?

— Я могу идти?

— Можешь, — кивнул доктор. Но, стоило ему дойти до двери, вдруг передумал. — Стой.

— Да?

— Твое?

Юноша взглянул на предмет в руках доктора — и почувствовал, как сердце уходит в пятки.

— Мое, — буркнул он, поспешно забирая у мужчины один из листов чертежа. Как юноша его пропустил и не отдал Густаву, оставалось загадкой. Как и то, каким бездарным чудом он вывалился сейчас, да еще в руки человеку, к которому такие вещи должны были попасть в последнюю очередь. В любом случае, теперь можно было лишь надеяться, что рассмотреть содержание доктор не успел.

* * *

Вот уж чего он не ожидал, торопливо спеша в свою комнату, так это обнаружить там Бетти.

Девушка старательно делала вид, что протирает пыль, но – вечером, именно тогда, когда он очевидно должен вернуться?

– Ой, мистер Янг, – она смущенно улыбнулась. – А я тут… Ухожу уже, в общем. Я вам грелку положила под одеяло. Я знаю, вы не привыкли, но на улице необычный мороз, я подумала… вот.

– Спасибо, Бетти, – Джайлз спрятал остаток чертежа за пазуху. И тут же взгляд его зацепился за букет чудесных сухоцветов, стоящих в вазе около кровати. Девушка взгляд проследила и зарделась так, что вопрос, как он тут очутился, отпал сам собой. – Красивые цветы.

Юноша сам толком не мог ответить, что именно подтолкнуло его – обычное баловство или странное новое чувство? А может просто ему показалось, что нежно-голубой цветок будет очень красиво смотреться на черном фоне? Так или иначе, рука будто сама выудила один из бутонов и ловко заправила девушке в локоны.

– Ой, – Бетти залилась краской еще сильнее, хотя, казалось бы, куда еще-то.

– Ой, – согласился Джайлз, неловко улыбаясь. – Тебе идет.

Глава 20

Буран за окном разыгрался не на шутку. Несмотря на крепкие окна и жаркий камин, постоянно создавалось ощущение, что вот-вот — и порыв ветра, забыв про стены, швырнет в лицо охапку колкого снега.

И тем сильнее Диего удивился, когда слуга, проскользнув в кабинет, доложил:

— Приехал ваш племянник.

Что именно Крису понадобилось поздно вечером, да еще и в такую погоду, мужчина не знал, однако первоначальное намерение отчитать молодого человека за неосторожность растаяло, стоило увидеть напряженное, почти испуганное выражение на бледном лице.

— Что-то случилось? — доктор ждать не стал и приступил к разговору, стоило двери кабинета закрыться.

Кивнув, Крис пересел поближе к камину. Вытянул руки, согревая окоченевшие пальцы, подумал с секунду и спросил:

— Джайлз поддерживает отношения с бывшими соучастниками?

Тема удивила. В последнее время парни оставили попытки перегрызть друг другу глотки, это правда. Порой даже стало казаться, что они ладят. Но чтобы Крис приехал специально, чтобы задать вопрос про Джайлза?

— Я не слежу за ним, — нашарив в одном из кресел забытый плед, мужчина накинул его на слегка дрожащие плечи племянника. — Он часто встречается со старыми знакомыми, но кто это такие, я не знаю.

— Хорошо бы узнать, — капитан благодарно кивнул, плотнее укутываясь. — Сегодня задержали пару человек из той шайки при попытках украсть порох. Они пока молчат, но и ежу понятно, что не фейерверки хотели устроить. Было бы здорово, если бы ваш Джайлз не шлялся по улицам в ближайшее время, тем более в сомнительных компаниях. Я надеюсь, что ему хватит остатков ума ни во что не ввязаться, но если начнутся аресты, разбираться никто не будет. Почему вы улыбаетесь?

— Ты прилетел сюда в такую погоду просто потому, что беспокоишься за Джайлза? — Диего и правда не мог сдержать улыбки. — Кристофер, да ты к нему никак привязался.

— Я беспокоюсь за вас, — кажется, капитан слегка смутился. — Он достаточно уже скомпрометировал честное имя лейб-медика, хватит. И прекращайте смеяться, а то пожалею, что приехал.

— Ладно-ладно, — примирительно вскинул руки мужчина. — Грейся, скоро принесут горячий чай со специями. Надеюсь, у тебя тоже остались — как ты там сказал, остатки ума? — и ты еще и обратно не потащишься по сугробам?

* * *

— Мне казалось, вы говорили, что утро у меня свободное, — пробурчал Джайлз, услышав распоряжение садиться за книгу сразу после завтрака.

— Это было до того, как город замело, — возразил мужчина. — Зная тебя, ты обязательно утонешь в каком-нибудь сугробе. Или кого-нибудь там утопишь, что вероятнее. Так что до моего возвращения чтобы из дому ни шагу, понял? Буду к ужину, разберем прочитанное.

Повод был натянутым и смехотворным, но Джайлз, пожалуй, принял бы его, тем более, что в такую стужу куда-то выползать и правда не тянуло. Однако этим утром они с Густавом уговорились о встрече, так что пропустить ее было никак нельзя. Избранный день неумолимо приближался, любое промедление могло привести к катастрофе.

Вариантов оставалось немного. Потому, дождавшись, пока врач уедет и выждав какое-то время, чтобы нигде не пересечься, юноша оделся потеплее, и, выскользнув через калитку для слуг, поспешил к условленному месту, стараясь и правда не утонуть в сугробах.

Уходя, он оставил записку с извинениями – на всякий случай. Если доктор приедет раньше, он так и так заметит отсутствие ученика. Пускай хотя бы не волнуется и знает, что ушел тот своими ногами и на них же вернется в нужное время.

Это совесть не сильно успокоило, если уж честно. Выходило как-то совсем по-идиотски. Бить себя пяткой грудь с криками, что взрослый и самостоятельный – а на следующий же день сбегать из дома, вместо того, чтобы попытаться договориться и объяснить, что ему действительно нужно. Почему-то последний вариант пришел в голову только когда он уже боролся с превратностями погоды в миле от дома. А ведь и правда – что мешало просто поговорить? Неужели же мистер Дарнелл не отпустил бы, если бы понял, что это не просто прихоть и нежелание садиться за учебу?

Но не поворачивать же теперь обратно?

Нет, конечно нет. А вот поговорить с наставником будет нужно, когда он вернется. Придется, конечно, сказать, что распоряжение он нарушил, но – как он там говорил? Мыслить категорией “это правильно”, а не “что мне за это будет”? Вот именно. Правильно будет признаться в этом нарушении, объяснить причину и сделать все, чтобы в следующий раз врать не пришлось.

До дома, где они собирались, остался один поворот, когда рот Джайлза накрыла ладонь, предотвращая попытку издать хоть звук. А в следующую секунду его уже втянули в узкий, от силы три фута, зазор между зданиями.

— Цыц! — знакомый голос моментально разогнал страх. — Ни звука.

Юноша готов был подчиниться — и, все же, рад был, что Крис не убрал руку сразу. Потому что, сделай он это, переулок огласился бы испуганным криком, когда по улице мимо них промаршировал вооруженный отряд.

— Что тут…

— Идем, живо, — стоило почти ровному, несмотря на сугробы, звуку шагов чуть удалиться, капитан больно впился Джайлзу в плечо и поволок обратно в сторону дома. — Тебе же было велено не выходить. Неужели так сложно раз в жизни побыть не совсем идиотом и послушаться?

Юноша молчал — не столько из нежелания злить и без того злющего Кристофера, сколько из-за роящихся в голове мыслей. Куда шли солдаты? Не к месту же сбора, правильно? А если туда — то откуда они знали?

Крис сбавил шаг лишь когда за спинами затворилась калитка, а хватку ослабил только войдя в дом.

— Иди к себе, — глаза его полыхали едва сдерживаемой злостью. — В комнату, и не выходи оттуда, иначе, Богом клянусь, ты пожалеешь.

— Да что…

— Тебе что было велено?! — неожиданно громко рявкнул светловолосый. — Я сейчас на волосок от того, чтобы доступно объяснить, что думаю о твоей тупости, и, поверь, если я это сделаю, доктор тебя уже не соберет.

Еле сдержав вертящуюся на языке едкую отповедь, юноша почти бегом направился к себе, гадая, насколько все паршиво.

Времени на раздумья выдалось несколько часов. А затем внизу раздались шаги и разговоры.

По-правде, первой мыслью было, что солдаты его нашли, но, прислушавшись, Джайлз узнал голос доктора. Это тоже напрягало. Вернуться мистер Дарнелл обещал к вечеру, а прошло — сколько? Полдня от силы.

Поразмыслить об этом ему не дали — широкими шагами влетев в комнату, Крис впился в и без того уже побаливающее плечо и молча повел в кабинет доктора.

— Ты мне руку оторвать сегодня решил? — сквозь зубы прошипел Джайлз.

— Если дядя прав, а он, полагаю, прав, я тебе сейчас не только руку оторву, — зловеще пообещал молодой человек, вталкивая добычу в кабинет Дарнелла.

Мужчина выглядел непривычно бледным и потерянным. Окинув ученика оценивающим взглядом, будто бы ища какие-то доказательства, он протянул ему смятый лист, испачканный парой капель крови.

— Знакомый почерк, правда? — негромко спросил он. А Джайлзу осталось лишь кивнуть. Потому что отпираться было бессмысленно, а говорить мешал ком в горле, возникший при виде одного из кусков собственноручно начерченного плана. — Что, решил для разнообразия не лгать?

— Я не лгал. Вы ни о чем меня не спрашивали. Откуда это у вас? — заговорить удалось не с первого раза, а когда звук все же вырвался из горла, напоминал он скрип дурно смазанных петель.

— Из дворца, — доктор держался, но пальцы его сжались на секунду, добавив и без того испорченной бумаге лишнюю складку. — Вчера несколько бродяг задержали при попытке украсть порох. Под пытками они признались в заговоре и выдали зачинщика. А заодно и место встречи причастных. Густава Варрота взяли ночью. А при нем нашли очень интересные чертежи, содержанием которых король посчитал нужным поделиться со мной, когда принимал лекарства. Каково же было мое удивление, когда я понял, что уже где-то видел кусок похожего чертежа. Правда, тогда на нем не было крестов в местах предполагаемых взрывов.

Джайлз молчал, глядя прямо перед собой, куда-то в стену. Вот и все. Густав в застенках, плану конец, а все, кто готов был рискнуть ради высшего блага, или уже под арестом или в бегах.

— Прекрасно, — сразу словно успокоившись, произнес он. — Добро вновь победило, зло повержено. Можете передать поздравления епископу, кардиналу или кому хотите. Они могут продолжать делать все, что им вздумается.

Мистер Дарнелл даже слегка вздрогнул, будто от пощечины.

— Что вздумается? — чертеж в руке окончательно превратился в комок. — Ты еще смеешь кого-то осуждать? Ты, последовавший за человеком, собравшимся обратить в прах храм, да еще и в день, когда там будут толпы людей? Джайлз, речь идет о сотнях жизней. Это уже не игра, это убийство, причем массовое.

Теперь настала очередь возмущаться юноше.

— Массовое убийство — это законы, по которым и без того богатая церковь не платит ничего и никому, пока остальные голодают. А день для взрыва выбирался такой, чтобы в чертовом монастыре не было даже монахов.

Ответом была гнетущая тишина. А затем голос подал молчавший до этого Крис.

— Или так думал ты. Потому что я знаю немного, но о взрыве во второй день праздника действительно говорили. Те же, кто вопил о справедливости и всячески пылал праведным гневом. А вот ваш любимый лидер и пара соучастников поближе, после некоторого внушения проговорились о несколько другом дне.

Джайлза аж затошнило.

— Да ты что? — ядовито улыбнулся он. — Правда? А что еще они сказали под пытками? Что хотят принести в жертву пару младенцев и изнасиловать королеву?

— Они много чего сказали, — холодно отозвался Дарнелл. — А скажут еще больше. В том числе имена. Так что о моральном облике поговорим позже, надо решить, что делать здесь и сейчас.

— Отдать его властям и позволить воссоединиться с доблестными борцами за истину? — холодно предложил Крис, и, поймав сердитый взгляд доктора, тряхнул непривычно лохматой головой. — Не смотрите на меня так, я не настаиваю. Просто устал, что вы за него голову в петлю суете.

— У меня есть дом за городом, — Дарнелл явно не был настроен на спор о собственной голове. — Сомневаюсь, что Джайлз настолько им будет нужен, чтобы искать его с факелами по всей стране. Им виновных хватает. Но ехать придется сегодня же вечером, как стемнеет. Крис, ты не мог бы…

— Не мог, — поджал губы капитан. — Я буду нужен по службе. Наших еще не поднимали, все же не городская стража, но к вечеру могут.

— Хорошо, — мужчина утомленно прикрыл глаза. — Хорошо. Джайлз, собери вещи, которые тебе понадобятся. Я же надеюсь, ты не собираешься устроить мне очередной сюрприз и куда-то исчезнуть до вечера? Ты поедешь?

Оскалившись, юноша тряхнул головой:

— А разве мое мнение учитывается? Не переживайте, мне теперь деваться некуда.

Глава 21

– Главное, мне успеть вернуться до утра и все будет хорошо, – не было до конца понятно, кого Диего успокаивает, Кристофера или себя.

– Конечно. Но ох уж это "если", – лицо племянника выглядело так, будто он усиленно пытается не показать виду, что только что разжевал пару долек лимона. – Если кто-то заметит, что вас не было. Если вас поймают вместе. Если за вами уже следят и доложат, что вы его спрятали.

– Вариантов не так много, - Диего устало провел по лицу рукой и замер. – Его нужно увезти, один он не доедет, потому что элементарно не знает, куда. А отпускать его с одним только кучером... Сам понимаешь, на месте ему это не сильно поможет.

– Несомненно, это повод рисковать собой, – желваки заходили под бледной кожей.

– А что предлагаешь ты?

Они умолкли. И в этой тишине удивительно громко раздался скромный стук.

– Простите, мистер Дарнелл, – Бетти стояла у дверей, переминаясь с ноги на ногу. – Я не хотела подслушивать, но так получилось, что... В общем, услышала ваш разговор.

– Вряд ли эти сейчас наша самая большая проблема, – закатил глаза Крис. – Девушка, будь добра, уйди с глаз долой.

- Нет! - служанка выпалила это так резко, что, кажется, сама испугалась. - В смысле... Мистер Дарнелл! Я ведь знаю тот дом и дорогу к нему. Если вы позволите, я бы поехала с мистером Янгом туда и позаботилась о нем.

Мужчины переглянулись.

– Бетти, – Диего попытался подобрать подходящие слова. – Джайлза могут арестовать в дороге. И тогда тебя арестуют вместе с ним. Это слишком опасно.

– Да правда? – Крис иронично вздернул бровь. – А я вам не это только что говорил?

– Опасно для нее, – доктор нахмурился. – Бетти, это большой риск. С девушкой твоего происхождения церемониться если что не станут, ты же понимаешь.

– Понимаю! – с необыкновенным жаром воскликнула служанка. – Я готова рискнуть. Я хочу рискнуть.

Диего немного растерянно взглянул на племянника, тот лишь пожал плечами. Мол, хочет – пускай.

– Хорошо. Собери вещи. Поедете в экипаже, как только стемнеет.

Девушка поклонилась и, неоправданно сияя, помчалась прочь.

– Что это с ней? – недоуменно спросил врач, на что получил чуть насмешливый взгляд.

– А сами как думаете?

* * *

Вещей оказалось немного — да и что тут у него могло быть своего? Джайлз ждал вечера, но сумерки опустились все равно неожиданно.

Он не помнил, как заснул. Только что лежал, скользя усталыми глазами по слегка выцветшим строкам в попытках убить время – и вот уже мир вокруг погрузился в зыбкий серый туман, путающий сон, явь и память.

Звуки и запахи, окружившие со всех сторон, накрыли внезапно и закружили, утягивая в до боли знакомый кошмар, наполненный вонью горящего города и криками десятков и сотен испуганных людей.

– Мила, скорее, последние паромы уходят!

Все, что могли увидеть глаза, стерлось, будто кто-то бросил камешек на идеальную гладь пруда, пуская рябь. Джайлз долгие годы пытался вытравить из головы те дни и картинка поддалась, подернувшись пеленой времени. Вот только все остальное осталось на местах.

– Я не собрала даже вещей в дорогу! – даже лицо матери истерлось, так что из глубин кошмара ему едва-едва удается разглядеть ее силуэт. – Почему мы…

– Нет времени, Мила! Возьми хлеба на кухне, хватай Джая и беги к парому. Я найду вас на том берегу.

Собственное тело, непривычно слабое и маленькое, рвется из теплого кольца материнских рук.

– Я хочу с тобой!

– Все будет хорошо. Я скоро вас догоню, я обещаю!

Стук в дверь вырвал из сна внезапно и резко, заставив стремительно выпрямиться. Оказывается, утомленное сознание оставило его прямо за столом, решив сменить нынешние переживания минувшими.

— Уже едем? — безразлично спросил Джайлз замершего у порога Дарнелла.

— Все готово, — кивнул мужчина. — С тобой поедет Бетти, она знает тот дом и сможет обеспечить быт.

Книга, которую он схватил в тщетной попытке скрыть сон, выскользнула из онемевших пальцев. Стоило догадаться.

— Вы не едете?

— Я не могу исчезнуть из столицы без разрешения короля, — мужчина приблизился, поднял глухо хлопнувший об пол справочник. — Приеду, как смогу. Надеюсь, все это быстро закончится.

Напряженно кивнув, юноша взял вещи и первым вышел из комнаты, заставив себя не обернуться. Мужчина спустился за ним, что-то тихо сказал уже ждущей Бетти, та кивнула, и, украдкой стерев слезу, выбежала наружу. Кажется, покидать привычное место ей не очень хотелось. С чего вообще её послали, разве она не должна работать в этом доме? Так или иначе, она суетилась в последних приготовлениях.

А Джайлз стоял, не зная, что сказать. Все тревоги, клубящиеся в голове, отступили, вытесненные одной простой мыслью: он не хочет уезжать, не готов. Потому что, как бы все ни складывалось, впервые за столько лет у него было место, которое он мог всерьез называть домом. И человек, которого мог назвать семьей.

Юноша знал, что доктор наверняка злится на него, но поделать с собой ничего не мог. Потому, развернувшись, молча уткнулся мужчине в грудь, пытаясь успокоить дыхание и чувствуя, как плечи начинают дрожать.

— Ну чего ты, — Дарнелл тихо рассмеялся, прижимая юношу к себе. — Мы же не навсегда расстаемся. Успокойся.

— Мне жаль, что все так вышло, — беспомощно прошептал Джайлз и ложью это не было. Он готов был бороться за свои убеждения, но сейчас отчетливо осознал, что пожертвовал бы ими, чтобы не подставлять доктора. — Мне правда очень жаль.

— Мы еще успеем поговорить об этом, — мужчина невесомо коснулся макушки ученика. — А теперь поспеши. Это все скоро закончится и я приеду, обещаю.

– Не обещайте! – Джайлз и сам не был готов к тому, как резко и зло сорвутся с языка эти слова. Он отстранился, на миг прикрыл глаза рукой и потер их, пытаясь сформулировать мысль так, чтобы она не звучала оскорблением или претензией. – Не давайте слово, которое можете не сдержать по чужой вине. Я верю, что вы собираетесь приехать и надеетесь, что все обойдется. Но беда может рухнуть на голову на ровном месте и все пойдет наперекосяк. Пожалуйста, не обещайте. Если все закончится плохо, я не хочу помнить вас клятвопреступником.

Доктор ничего не ответил, просто кивнул, давая понять, что услышал и принял к сведению. На разговоры и правда больше не оставалось времени, они и так ждали темноты непозволительно долго.

Собравшись, юноша кивнул. Еще раз глубоко вздохнул. Распахнул дверь.

И отпрянул, чуть не сбив с ног Дарнелла.

— Джайлз Янг, — Крис не смотрел на него, уставившись куда-то поверх голов. А вот несколько солдат, вошедших за ним, с любопытством и неким трепетом разглядывали хозяина дома и его ученика. — По приказу короля вы арестованы.

Глава 22

Металл оков холодил даже через одежду — благо, хоть не на голую кожу железки надели.

В прошлый раз в застенки его уволокли прямо с улиц. Кровь кипела и море было по колено. Сейчас же к горлу подкатывала тошнота от вида узких полутемных коридоров и ржавых решеток.

На этот раз в общую камеру его не кинули, а, заведя в другое крыло, втолкнули в тесную пустую клетушку. Он не собирался без нужды открывать рот, но, в последний раз увидев сквозь проем закрывающейся двери безразличные зеленые глаза, не выдержал и прошипел:

— Иуда!

Крис не ответил, лишь резче, чем требовалось, захлопнул камеру. Заскрежетал замок и все стихло.

Без сил опустившись на холодный пол, Джайлз прикрыл глаза и почти моментально погрузился в полудрему. А когда проснулся, чуть не взвыл. Проклятье. А он-то думал, что у сказки все же будет счастливый конец.

Сейчас, когда тюремные стены вновь обступили со всех сторон, последние месяцы представились наваждением, предсмертной грезой. Потому что зачем вдруг реальности стать такой хорошей, как не для того, чтобы оказаться сном? Несмолкающий щебет мисс Белл, беззлобные подколы капитана, алеющие щечки Бетти, теплые руки доктора. Неужели все это правда было?

* * *

Похожее чувство возникает, когда точно знаешь, что провинился и отлично понимаешь, зачем тебя вызвали. Только сейчас было в разы хуже, ведь оставалось непонятным, считают ли его виновным. Да и, по-правде, не звал его никто, хочешь — иди на плаху, не хочешь — не иди. А надо, черт дери, надо.

Позволив себе пару секунд трусливого промедления, Крис постучал.

Дверь отворила знакомая служанка со слегка зареванным личиком. Крис к собственному стыду забыл ее имя. Но сейчас было не до этого.

— Мистер Дарнелл дома?

— У себя в кабинете, — кивнула девушка, стараясь незаметно вытереть нос. — Мне доложить?

— Нет, спасибо, — точно, Бетти. Простое имя, как можно было забыть? Кажется, дядя взял ее на службу почти сразу после его отъезда, но девчушка и раньше толклась в доме, тут же прежде служила ее мать.

Подниматься по лестнице было тяжело, поднять руку для короткого стука — невыносимо. А от короткого: «Войдите» руки и вовсе дрогнули.

Дядя сидел за столом, пытаясь, кажется, работать, но взгляд его оставался слегка рассредоточенным.

— Крис? — мужчина, кажется, удивился. — Я думал, ты на службе.

Ни слова упрека, хорошо это или плохо?

— Нас сменили, — молодой человек затворил дверь, ощущая почему-то, что в комнате катастрофически не хватает воздуха. — Вы в порядке?

— Нет, — честно признался мужчина. — Я предвидел подобный исход, но надеялся, что у нас больше времени. Кстати, спасибо.

— За что?

— Что не пустил все на самотек, — мужчина наконец поднял глаза и от сердца отлегло. Стало даже немного стыдно. С чего это он решил, что доктор позволит себе те же глупые мысли, что и Джайлз?

— Я старался тянуть время, — усталость накрыла неожиданно, стоило уйти страху. Опустившись в кресло, Крис утомленно прикрыл глаза. — Надеялся, Джайлз успеет уехать.

— Во всяком случае, в твоем сопровождении у него было меньше шансов нарваться на драку с солдатами, — грустно улыбнулся доктор.

— Он назвал меня Иудой, — невесело хмыкнул молодой человек. — Решил, что я его сдал, видимо.

— А это уже его проблемы, — покачал головой Дарнелл. — Если бы он успел узнать тебя чуть лучше, такой глупости не предположил бы. Но если ему хочется видеть врагов во всех — пускай. Я сделаю все, чтобы вытащить его, но это не отменяет факта, что в своем положении он полностью виновен сам.

— Горячие головы во все времена были удобным орудием, — Крис ненадолго умолк, пытаясь соскрести ускользающие из усталого сознания мысли. — Джайлзом займутся завтра. Я знаю, кто будет вести допрос, постараюсь правильно его настроить. Человек он хороший, хоть и ищейка. А сегодня придется подразобраться в том, что уже наговорили другие, спасибо удобным связям, мне дали доступ к показаниям. Есть у вас что-нибудь, чтобы не заснуть лицом в бумагах?

— В другой ситуации я бы сказал, что для твоего пренебрежения сном у меня есть только крайне нудная трехчасовая лекция, — мужчина принялся копаться в столе. — Но сегодня повод действительно уважительный. Попроси сварить кофе и добавь туда ложку этой настойки. Пузырек вернешь и не дай Бог я пойму, что ты принимал это больше одного раза. Больше вообще никаких лекарств не дам. Полумертвым ты Джайлзу не поможешь, пообещай, что поспишь хоть немного.

* * *

К утру пальцы перестали сгибаться от холода, как на руках, так и на ногах. Стуча зубами, Джайлз бездумно смотрел на небо сквозь узенькое окошко.

Он почти не испугался, когда солдаты, отперев дверь, поволокли его куда-то. И даже когда очутился в небольшой комнатке, предназначенной, видимо, для допросов — единственным чувством была смутная радость от нахождения в жарко натопленном помещении. И на свету.

Признаться, он ожидал, что разговор пройдет в камере пыток, но, видимо, кто-то и зачем-то решил начать… если не по-хорошему, то, по крайней мере, со слов.

— Садись, — мужчина за столом, немолодой и сутуловатый, говорил негромко и будто успокаивающе. — И рассказывай.

— Что же вам рассказывать, милостивый сударь? — показное дружелюбие взбесило. Это было плохо, сейчас голова нужна была холодной.

— Желательно правду, — никак не отреагировал на тон мужчина. — Нам известно, что вы предоставили заговорщикам чертежи здания, которое те собирались взорвать. И известно, что это не первые ваши совместные с Густавом Варротом преступления. Нам хотелось бы знать все, чем вы сможете подтвердить это или опровергнуть. Итак, когда и как вы познакомились с Варротом?

Это звучало как-то странно. Юноша не мог понять, в чем дело, однако в словах отчетливо слышалось некое жирное «Но». С каких пор при очевидности вины им нужны подтверждения?

Более или менее ситуацию прояснил тихий скрип двери, вслед за которым появился Крис. Ясно, значит с ищейкой, ведущим допрос, капитан уже поговорил. Знать бы еще, хорошо это или плохо.

* * *

В камере для допросов было неожиданно тепло и светло. Не то, чтобы Крису раньше приходилось присутствовать на таких мероприятиях, но это почему-то позабавило. Мистер Обри явно не желал сидеть в темноте и холоде, даже ради того, чтобы нагнать страху на узников. Разумно.

— Год назад или чуть больше, — Джайлз отвечал на вопрос ровно, но сощуренные глаза подсказывали, что мальчишка в любой момент может выкинуть какую-нибудь глупость. — Я работал в кожевенной лавке, рядом был трактир. К тому времени там уже шептались о неком человеке, стремящемся к справедливости в этом худшем из миров. Потом я увидел и его самого. Он говорил и люди верили. Я тоже поверил.

— Он разжигал недовольство и склонял к восстанию? — уточнил Обри, что-то помечая в бумагах.

— О нет, — едко улыбнулся Джайлз. — Разжигали недовольство те, кто менял законы, будто сервировку стола. Он, напротив, старался убедить нас, что бросаться с вилами на угнетателей — не лучший выход, сделать свой голос громче можно и без крови.

— Несомненно, — слова Джайлза резанули, будто ножом. Крис обещал вмешиваться в допрос по-минимуму, но понимал, что лучшего момента заставить мальчишку включить голову уже не будет. Если он не поймет, не задумается, то наговорит такого, что потом будет не вывернуться. — Варрот не дурак, он отлично понимал, что революцию с парой сотен недовольных не устроить. Голод — хорошая мотивация, но он был и будет всегда. Он не поднимет нужной по силе волны возмущения. А вот если солдаты начнут стрелять по безоружным людям, осмелившимся высказаться…

— Снова по себе всех судишь? — гляньте-ка, зашипел. Значит, не зря. Значит — в цель.

— Я говорю то, что вижу со стороны, — невозмутимо сообщил Крис. — Он погнал вас на убой, чтобы разозлить народ, но мы не стали стрелять и все захлебнулось. Однако прошу прощения, продолжайте, мистер Обри.

— Итак, вы были арестованы вместе с остальными, а затем выкуплены доктором Дарнеллом. Вы были с ним знакомы? — монотонно продолжил Обри.

— Нет.

— Но, тем не менее, после жили в его доме?

— Да. Он оставил меня в качестве ученика.

— Как давно вы снова вступили в сговор с Густавом Варротом?

Джайлз помедлил, будто пытаясь сообразить, что сказать. Затем ответил:

— Несколько недель. Мы встретились во время прогулки, зашли выпить.

— И что он вам рассказал?

— Рассказал, что не собирается сдаваться, — Джайлз злорадно оскалился, вызывая желание отвесить подзатыльник. — И устроит фейерверк, который король за своими стенами уж всяко услышит.

— Вы знали, что заговорщики собирались взорвать монастырь? — Обри заговорил строже.

— Да.

— И вы принесли ему чертежи, зная, для какой цели они будут использованы?

— Да.

Чертов мальчишка.

— Позвольте, — Крис присел на край стола, изучающе глядя на Джайлза. — В какое время должен был произойти взрыв?

— Вечером, во второй день праздника Единения, — судя по оскалу, мальчишка понял, к чему вопрос. А вот Обри удивленно вскинул брови.

— И кто сказал тебе от этом?

— Густав сказал, — Джайлз поджал губы. — Он не хотел крови, как и всегда.

— Несомненно. Мистер Обри, вы позволите показать обвиняемому изъятые чертежи? Иди сюда, Джайлз, взгляни.

Раскладывая на столе слегка подпорченные листы, Крис украдкой наблюдал за юношей. И чувствовал, как в груди поднимается глухая ненависть к проклятому Вароту. Не то чтобы он проникся к ученику дяди искренней братской любовью или чем-то подобным, но — черт бы все это! — Джайлз же еще совсем ребенок. Глупый и упертый. И преданный, только вот не тем, кому надо.

— И что я должен увидеть? — потрескавшиеся губы насмешливо изогнулись. — Напомню, я своими руками их чертил.

— Но заметки о времени и последовательности взрывов, смею предположить, делал не ты, — Крис ткнул пальцем в несколько красных крестов и стрелок. — Тебе бы ума на это не хватило. А вот последовательность даже ты сообразишь. Присмотрись и скажи, который взрыв должен был прогреметь первым? Давай, пошевели тем, что у тебя вместо мозга.

Джайлз думал недолго. Пробежав дрожащими пальцами по всем меткам, он ткнул в одну из них.

— Видимо, эта. А потом, практически сразу, здесь.

— Умница, — холодно улыбнулся Крис. — Узнаешь, что это за части монастыря? Нет? Я подскажу. Первый взрыв — у ворот. Второй — у главных дверей. А теперь скажи мне, верный-верный заговорщик, если здание пустое и не предполагается жертв — зачем первым делом перекрывать выходы?

Джайлз побледнел как полотно. И зло мотнув головой, прошипел:

— И я должен поверить, что эти метки поставили не вы?

— Всем плевать, во что ты веришь, — спокойно подал голос Обри, явно сообразивший, к чему все это. — Важно, во что поверим мы. Сейчас ты — заговорщик, пособник человека, собиравшегося погубить сотни невинных людей. Вопрос в том, сможешь ли ты дать нам что-то, что сделает тебя ценным свидетелем. Или продолжишь защищать тех, кто тебе лгал.

— Знаете, что? — Джайлза потряхивало. — Это так не работает. Я не верю, что Густав за пару недель кардинально изменил взгляды и внезапно решил стать убийцей. Да и зачем ему убивать столько народу? Сами же говорите, что ему нужно вдохновить народ. Кто пойдет за тем, кто взорвал невинных во время церковного праздника?

Крис почувствовал, будто его ударили в живот.

Черт. Его. Дери.

Ответ оказался на поверхности, простой и очевидный. Стоило лишь правильно задать вопрос.

— Джайлз, ты помнишь женщину, которая выкупила на площади Варрота?

Юноша на миг даже перестал кипеть, удивленный сменой темы и тона.

— Даму с не слишком внушительным тылом?

— Ты видел ее? — Крису было не до глупых шуток и пререканий. — До или после? Ты спрашивал, откуда она взялась? Полторы сотни серебра — не та сумма, которую можно достать из кармана, даже для состоятельных. Она должна была долго ее собирать, правда? И должны были всплыть те, кто эти деньги ей давал. Кто знал ее. Но, дай угадаю, она испарилась так же внезапно, как возникла?

Джайлз удивленно кивнул. А Обри, неожиданно встав, громко позвал дежурящую за дверью стражу.

— Арестованного в общую камеру, — распорядился он. И, обратившись к Джайлзу, тихо сказал. — Подумайте, молодой человек. Обо всем подумайте. Мы еще побеседуем. Увести.

— Ну и что…

— Капитан Дарнелл, — голос мужчины зазвучал тихо и взволнованно. — Вы задаете правильные вопросы, но слишком громко. Подозреваю, прежде чем высказывать подобные обвинения, следует убедиться.

— Какие обвинения? — сощурился Крис. — Я еще ничего не сказал.

— Еще, — согласился Обри. — Но подумали о том же, о чем и я, изучив это дело. Кому на самом деле выгодно подобное злодеяние руками оппозиции. Вы не хуже меня знаете, что Его Величеству Альберту сейчас хором шепчут в оба уха сторонники и противники церковных реформ. И голоса противников все громче. Такие, как ваш дядя, в качестве главного аргумента используют прокатившиеся по столице народные волнения. Люди страдают, но не берутся за оружие, ведь любят своего короля и не хотят крови.

— И тут внезапно прогремел бы взрыв, — кивнул Крис. — Чудовищное злодеяние, реки крови.

— Нужно найти эту женщину, — Обри и вовсе сошел на шепот. — И узнать, кто же заплатил за свободу Варрота. Надеюсь, этот разговор не выйдет за стены комнаты, капитан Дарнелл.

— Надейтесь, — кивнул Крис. — А я буду надеяться, что к моему возвращению ученик доктора Дарнелла будет жив и здоров. Мы друг друга поняли?

Глава 23

— Ты живой? — только когда за спиной клацнул засов, а на плечо хлопнулась тяжелая рука вездесущего Фрэнка, Джайлз осознал, где очутился.

Неуверенно кивнув, он почти сполз по стене, пытаясь подсчитать, сколько их тут.

— В порядке, — прочистив горло, буркнул он, видя, что здоровяк обеспокоенно шарит взглядом по его телу. — Меня пока не пытали.

То, с какой легкостью с губ сорвалось это «пока», удивило даже его самого. Неужели он настолько смирился со всеми ужасами, что могут его поджидать? Или, как ни смешно, слишком уверен в своей защищенности?

Странный допрос перевернул все с ног на голову, породив сонм вопросов. Однако только сейчас юноша осознал, что не испугался, хотя, казалось бы, следовало. И, как ни паршиво было признавать, дело по большей части было в Кристофере. Что бы Джайлз ни думал о капитане, его присутствие спасало от угнетающего ощущения беспомощности. Давало почувствовать, что он не один.

— Мы надеялись, ты сбежал, — Фрэнк грустно улыбнулся, садясь рядом.

— Почти, — Джайлз несколько раз пропустил волосы сквозь пальцы, стараясь хоть немного распутать и стал оглядываться в поисках чего-нибудь, чем можно их собрать. — Племянник доктора, кажется, нашептал кому надо.

— Сомневаюсь, — мужчина бегло окинул собравшихся взглядом, и, наклонившись, шепнул в ухо. — Тут нашлась пара особо разговорчивых, среди наших. Солдаты знали, где искать. Гектора взяли в доме его тетки, Джеймса — в доках, он часто там прятался. Некто крайне подробно расписал, кто и где может скрываться.

Стало вдруг тошно.

Так просто было винить во всем Криса, а он, выходит, и правда помочь пытался. А крысы — вот они, туточки.

— Сам как? — завязки не нашлось, и, чтобы занять руки, юноша попытался сплести подобие из соломы. Выходило слабо, но отвлекало.

— Тоже только разговаривали пока, — Фрэнк потянулся. — Холодно тут, а так — прорвемся. Только вот, по правде тебе скажу, зря мы ввязались во все это.

— Зря? — вот уж от кого, а от вернейшего сторонника восстания подобных слов Джайлз не ждал.

— Да нехорошее какое-то дело, — Фрэнк снова понизил голову. — Я думал потихоньку и слушал много, чем еще заняться? С допроса поперву казалось: это ищейки нам в уши ссут, чтобы мы, значит, на своих стали наговаривать со злости. Да только из того, что я тут наслушался, выходит и не совсем брехня.

— Ты о чем? — пальцы дрогнули и соломенная веревка, начавшая уже получаться, порвалась.

— Что взорваться на день раньше должно было, — Фрэнк брезгливо скривился. — Я ж только рад этим гадам показать, где я их всех имел, но чтобы душегубством заниматься…

Ага. Значит, не только ему, как изящно выразился громила, «ссали в уши». С одной стороны — бред же, откровенный. Обычные попытки очернить лидера. Но он видел чертовы планы.

— И что наши говорят? По этому поводу?

— Да все, вроде как, тоже что и я знали, — неуверенно развел руками Фрэнк. — Разве что Вист с Броком отмалчивались да переглядывались, а они, ты знаешь, у Густава вроде как первыми в помощниках.

— А вы что думаете? — как ни странно, юношу заговорить громче толкнула не столько злость, сколько переполнившая усталость. Просто потому что надоела тупая неопределенность. — Давайте, скажите, кто еще знал, что взрыв чертову кучу народу сложить должен был?

Все умолкли, обернувшись к Джайлзу, который и сам не заметил, как вскочил на ноги.

— А тебе что за дело? — подал голос из угла вертлявый рябой малец, которого юноша и в лицо-то не помнил. — Никто не знал, а даже если и знал — велика разница? Так они точно бы нас услышали.

Пару голосов отозвалось с одобрением, но по большей части возобновившийся гул выражал коллективное «фи». Зато когда все вновь стихло, из угла раздалось негромкое и спокойное:

— Меня почти умиляет ваша трогательная забота о чужих жизнях.

Джайлз только сейчас заметил невысокого бородатого человека, притаившегося в углу. То что нужно.

— А вот и господин подрывник собственной персоной, — радостно оскалился он, подходя на пару шагов. — Открой же нам правду.

— Правду тебе? — улыбка «гнома» была ни на каплю не добрее, когда он медленно поднимался на короткие плотные ноги. — Так не понравится же, малыш. Ты же у нас хочешь с чистенькими ручками дело сделать, а по возможности еще и затесаться к тем, с кем воюешь. Хорошо на перине спать?

— Да вот спится, — кровь мгновенно вскипела. — Наверно потому, что я не собирался сотни невинных душ под обломками оставить.

— А я собирался, — без капли волнения сообщил мужчина. И, повысив голос, чтобы заглушить поднявшийся гомон, продолжил. — А вы все, прежде чем судить, подумайте вот о чем: вы правда верите, что эта война обойдется без жертв? Скажите, кто будет внутри монастыря в праздник, а? Такие как мы? Бедняков внезапно пустят внутрь? Нет, мы будем толочься снаружи, а в тепле монастырских стен пением церковных гимнов будут наслаждаться те, кому всегда достаются блага мира. Не короли, конечно, даже может и не герцоги. Но те, кто пирует, когда ваши дети умирают с голоду. И вы не готовы ради блага своего народа пожертвовать несколькими десятками этих разожравшихся скотов?

Ропот стих, зато тихий шепоток одобрения окреп. А вот и те, кто знал. Примите, распишитесь.

— А почему же о столь благородном чаянии нам ничего не сказали-то? — Джайлз чуть склонил голову на бок, со злым любопытством рассматривая собеседника. — Густав же глас народа.

— Потому что у тебя и тебе подобных кишка тонка сделать что-то по-настоящему серьезное, — мужчина сохранял спокойствие и юноша с изумлением чувствовал, как эта непоколебимая вера переходит к остальным. — Мы были готовы. А те, кто останется после нас — сделают. Всех им не перевешать. Ну да тебе этого не понять, тебя же с потрохами купили, я прав? Иначе как бы нас нашли? Стража взяла двоих, но ни один из них не должен был присутствовать на встрече и не знал места и времени. А вот ты должен был. И что-то я не припомню, чтобы там отсутствовал кто-то еще.

Если бы не стрелы ненавидящих взглядов, юноша бы рассмеялся. Кажется, судьба решила вернуть ему все, начиная с брошенного в лицо Крису оскорбления. Ну что, Джайлз Янг, нравится быть Иудой? А еще вдруг все встало на свои места. «Гном» заговаривал зубы и невольно проговорился, только остальным теперь этого не доказать. Взяли всех, кто был на встрече. А тех, кто сбежал, догнали в укрытиях. Двое похитителей пороха уже висели на дыбе, но они ничерта не знали. Только арестованных в ночь было трое, не двое. И Густав знал.

Слов не осталось. Ни одного и ни для кого. Только гложущая пустота и желание выплеснуть накопившиеся эмоции. Потому юноша не сомневался, стирая коротким ударом с бородатого лица мерзкую ухмылку.

* * *

— Мы были правы, — Крис осмелился заговорить, только когда они вошли в маленький кабинет и Обри плотно запер дверь. — Женщина и правда появилась из ниоткуда и исчезла в никуда. Только больше мы ничего о ней не узнаем, спустя три дня после освобождения Варрота рыбаки вниз по реке от города выловили то, что от нее осталось.

— Концы в воду, во всех смыслах, — Обри не удивился. — Что-то еще удалось узнать?

— Ничего глобального, — молодой человек недовольно мотнул головой. — Но чему удивляться? Игра, судя по всему, крупная. Странно, что они вообще так глупо промахнулись. Так или иначе, это, господин Обри, уже танцы людей не нашего роста. С вашего позволения, я передам подозрения Диего Дарнеллу. Как вы знаете, лейб-медик — не последнее лицо при дворе.

— И все? — кажется, Обри был немного разочарован. — Я надеюсь, ваш родственник разберется в этом деле, но что делать нам, здесь и сейчас?

— Полагаю, будет замечательно, если на все вопросы, которые возникнут в ходе разбирательств, ответы у вас будут готовы еще до того, как их зададут, — Крису самому было тошно от столь откровенных попыток подогнать ситуацию под свои нужды, но что поделать? — Думаю, Джайлз Янг может рассказать очень много интересного, если перестанет валять дурака.

— Да, кстати о нем, — Обри, кажется, слегка занервничал. — Когда вы уехали, в камере произошла драка. Большинство заключенных утверждают, что зачинщиком был Янг. Пока что он изолирован, и, по-хорошему, мне следует принять меры. Сами знаете, если оставлять подобное безнаказанным, порядок потом навести будет очень сложно.

— Вы слишком буквально поняли мою надежду на сохранность арестованного, — Крис улыбнулся кончиками губ. Желание спасти Джайлза никак не отменяло тени злорадства. — Я ни в коем случае не протестую против мер пресечения. Хотя, конечно, его вина не доказана и нет смысла причинять ему вред, верно? Самого факта прогулки до камеры пыток хватит и на то, чтобы устрашить местную публику, и чтобы окоротить юнцу язык и поумерить желание махать кулаками. Совершенно не обязательно что-либо с ним там делать. Он полностью в вашем распоряжении. Но могу я поговорить с ним? Настроить, так скажем, на сотрудничество.

* * *

За пару часов в холодной одиночной камере голова поостыла и думать стало в разы легче. Ничто из надуманного не радовало, но, по крайней мере, это выглядело как план, хоть и хреновый. Тем более, то, с каким единодушием почти все арестанты указали страже на него после вопроса о драке, снимало всякую моральную ответственность. Фрэнк и еще пара ребят пытались заступиться, но что такое одиночные голоса? Значит и думать нечего, он сам по себе.

Зазвенели ключи.

— Ни дня без неприятностей?

Крис, скрестив руки на груди, застыл в дверном проеме, критически осматривая узника с головы до ног. На лице читалось то же выражение, что временами и у доктора: равно соотнесенные желания пожалеть и наградить затрещиной.

— Не думал, что буду рад тебя видеть.

— О, мы перестали шипеть? — опустившись на корточки перед сидящим, капитан взял его за подбородок, стараясь оценить ущерб, нанесенный лицу в драке. — А как же «Иуда»?

— Извиняться не стану, — хмуро бросил Джайлз. — Ты мог бы мне все объяснить. И прекрати пялиться, ты свой шанс стать врачом некогда упустил, так что иди воюй.

— Бестолочь, — беззлобно цыкнув, Крис разжал пальцы. — Объяснить ему. Тебе много чего объясняли, ты же не слушаешь.

— Теперь слушаю, — устало признался Джайлз.

— Очень хорошо. Тебя ждет еще один допрос в ближайшие пару часов, было бы замечательно, если бы ты не плевался, как сковородка с кипящим маслом, а полноценно и вдумчиво отвечал на вопросы. Если все получится, твои показания сыграют не последнюю роль, так что слушай и запоминай.

Глава 24

— А что меня ждет за драку? — вопрос Джайлз решился задать, лишь когда Крис, отдав все необходимые инструкции, собрался уходить.

— А что обычно бывает за нарушение режима в тюрьме, как ты считаешь? — ехидно спросил Крис, оборачиваясь. И уже серьезно добавил. — Не переживай, мистер Обри человек не жестокий, я почти со стопроцентной вероятностью могу уверить тебя, что ты уйдешь от палача своими ногами.

Это было даже немного смешно. Наверное потому, что на фоне всего происходящего даже визит к палачу казалась мелочью. Или потому, что выжженные всем произошедшим нервы уже отказывались адекватно реагировать на окружающий мир.

— Успокоил, — Джайлз вдруг прыснул, не в силах восстановить серьезность даже под недоуменным взглядом. А когда смех прошел, выдавил. — Дай угадаю, ты мог попросить отменить наказание, но не счел необходимым? Ох уж эта ваша фамильная, чтоб ее, логика.

– А? – Крис, очевидно, отсылку не понял, пришлось пояснять.

– Мистер Дарнелл тоже вполне мог договориться и сделать так, чтобы меня не потащили тогда на площадь. Но счел разумным оставить все как есть. Нет, ты не подумай, я понимаю.

– Ничего ты не понимаешь, – махнул рукой Кристофер. – А может и понимаешь, да не так. Он, конечно, мог прямым текстом сказать королю, чего и почему хочет. Но вот сейчас например его слово по вопросу твоей дальнейшей судьбы уже не значило бы ничего, потому что очевидна была бы пристрастность. Это только в твоем воображении важные люди могут просто прийти и взять все, что угодно. В реальности доктору Дарнеллу, при всем его влиянии, приходится выкручиваться, как нам с тобой и не снилось.

Джайлзу оставалось только пожать плечами и сосредоточиться на сказанном, чтобы не думать о том, что предстоит.

* * *

Забытый сон поселился неприятной тяжестью в висках и мерзкой ломотой в переносице и дальше, в глубине глазниц.

Слуга принес уже третью чашку кофе, но даже он, щедро сдобренный дядюшкиной отравой, не помогал – неумолимо клонило в сон.

Нужно было работать, но Кристофер не мог даже примерно сказать, сколько провел за столом времени, не говоря уж о воспроизведении прочитанного.

– Господин капитан, – Свон, как и всегда появился с подобающим стуком в дверь и салютом. Но, убедившись, что они одни, немного расслабился. – Кристофер, к тебе там... кхем... дама.

– Дама? – Криса хватило, чтобы не воскликнуть, но лишь на это. Час от часу не легче. – Какая еще дама?

– Красивая, господин капитан, – Свон честно вытуживал из себя уставное спокойствие, но в глазах его совершенно очевидно плясали бесенята, а губы норовили расползтись в дурацкой лыбе. – Пожелала остаться инкогнито.

– Еще бы, – хмыкнул Крис. Она б еще в казармы притащилась...

– Пустить?

– Пускай, что уж там.

Свон исчез и Крис готов был поклясться, что из коридора до его ушей донеслось несдержанное хрюканье. Вот же рыжая зараза!

Играть в угадайку капитан не стал, тем более, что кандидатур на роль таинственной незнакомки было не так уж много.

Вместо этого он вернулся к документам. Итак, кто там следующий? Ага. Чарльз Лэнгфорт. Отставной полковник. Родом из столицы, служил на границе. Командовал третьим пехотным полком во время Второй Северной войны.

Ушел со службы в возрасте тридцати двух лет после серьезных ранений.

А вот и отчет о гибели.

"...возглавил оборону города Гэмп..." "...превосходящие силы противника..."

Дверь вновь отворилась. Под широким капюшоном, как он и ожидал, скрывалось хорошенькое, хоть и явно набеленное личико Элизабет.

– Мисс Митчелл, – пришлось вставать и целовать фарфоровую ручку. – Чем обязан?

– Ах, Кристофер! – с первого восклицания стало ясно, что сейчас будет драма. Причем наверняка хорошо отрепетированная, Элизабет мало походила на девушку, способную поддаться порыву и говорить от сердца. – Маменька сказала мне сегодня нечто ужасное! Моей руки просит высокопоставленный чиновник из королевской канцелярии!

– Видимо, это вас не слишком устраивает, но я не совсем понимаю, коим образом к этому причастен я, – Крис вежливо склонил голову и, взяв документ, вернулся к чтению. Такта хватало на то, чтобы в присутствии дамы не садиться обратно за рабочий стол, но тратить бесценное время он не желал.

"...приказ войскам оставить город после длительной осады..."

– Не делайте вид, что не понимаете! – тон Элизабет стал холоднее и ровнее, в чем, однако, считывалось куда больше чувства, чем в заламывании рук ради образа страдалицы. – Если вы не попросите моей руки, это сделает другой. Вы отлично понимаете, что друг для друга мы прекрасная партия.

– Вынужден признать, что не вполне разделяю вашу в этом убежденность, – Крис не поднял глаз от бумаги, продолжая бегать глазами по ровным строкам.

"... отказался уезжать до полной эвакуации гражданских лиц, вследствие чего был отрезан вместе с остатками оборонительных сил и жителями..."

– Мистер Дарнелл, – голос девушки окончательно утратил напускное придыхание, теперь она чеканила каждый слог, сверля его взглядом и продолжая при этом улыбаться самой вежливой и невинной улыбкой. – Не делайте глупостей и не упускайте свой шанс, потому что я свой не упущу. Так или иначе. Я все сказала.

"... возглавил оборону, собрав народное ополчение..."

– Если вы все сказали, мисс Митчелл, то я не посмею вас больше задерживать, – Крис все же отложил бумагу и тоже вежливо улыбнулся. – Вам необходимо сопровождение, чтобы добраться до дома? Сейчас на улицах не безопасно.

– О, благодарю, я справлюсь, – Элизабет протянула руку для поцелуя.

А когда девица убралась, Крис вдруг подумал, что только что имел все шансы нажить очень неглупого врага.

Возможно даже нажил.

* * *

Бывать в настоящей камере пыток еще не приходилось. Так что, наряду с объяснимой нервозностью, Джайлз испытывал острое любопытство. Хотя желания покинуть пропахшие кровью казематы это не отменяло.

Палач, рослый сумрачный мужчина, выслушав приказ, кивнул, и, оставив конвой снаружи, запер дверь.

Тогда, стоя в полутемном помещении, среди предметов, о свойствах которых не хотелось даже думать, юноша вполне справлялся в эмоциями. Ну или, по крайней мере, держал их под контролем до нужной степени, чтобы не впадать в истерику.

Зато эмоции накрыли после, когда через четверть часа его без объяснений отвели обратно в камеру.

Смысл произошедшего дошел не сразу, а когда стало понятно, что это была лишь угроза и расправа ему не грозит, Джайлза внезапно догнало.

Сначала он кричал, ругая всех, кого смог вспомнить, затем, обессилев, просто сел на пол, и, спрятав лицо в ладони, замер.

Хотелось, чтобы Крис пришел еще раз, хотя юноша не мог толком ответить, желает он капитана поблагодарить за проявленное палачом снисхождение – или попытаться разбить ему лицо за то, что это мероприятие вообще состоялось.

Кристофер не мог не знать, что ему ничего не грозит, вот только счел уместным промолчать и позволить сходить с ума от страха. Вот же змеиная морда!

Когда буря слегка утихла, мысли вернулись в рациональное русло с неожиданной охотой. Он и сам не ожидал от себя, но, идя на следующий допрос, ощущал небывалую уверенность и почти умиротворение. Все самые сложные решения уже были приняты, еще вчера. А эмоциональная встряска помогла принять этот факт.

Избавившись от вины и сомнений в моральной стороне вопроса, Джайлз неплохо соображал и на вопросы дознователя отвечал внятно и по делу.

Все стало проще.

Да, участвовал в подготовке прошедших беспорядков. Нет, не был знаком с женщиной, внесшей выкуп. Нет, не слышал о ней. Нет, никто из знакомых не давал ей денег. Да, готовил чертежи. Да, знал о взрыве. Нет, не угрожали. Нет, доктор Дарнелл не знал. Да, капитан Дарнелл был в курсе. Да, он просил добыть информацию. Нет, не успел ничего толком узнать. Нет, не знал, что взрыв угрожает жизням. Да, готов сотрудничать и оказывать содействие. Нет, не раскаиваюсь.

Предложенная Крисом полуправда была удобна и отличалась от правды только мотивом. Не так уж и сложно было представить, что, попав к Густаву по зову сердца, он, однако же, рассказал племяннику учителя о готовящемся взрыве. И все дальнейшие действия совершал с целью разведки.

Это было удобно — не нужно было изображать смирение и отрицать вину. Просто представить, что и без того случившееся произошло чуть раньше.

Глава 25

— Жив, цел и огрызается, — сообщил Крис с порога, не дожидаясь вопроса. — Но у нас с вами не так много времени.

На обрисовку ситуации ушло не больше, чем потребовалось кухарке, чтобы сварить кофе. Крис говорил быстро и по делу, спасибо военной привычке, наложившейся на природные данные.

— Пей, — Диего подтолкнул чашечку к племяннику. — И выдохни хоть на мгновение.

— Нет у нас мгновения, — молодой человек пригубил кофе, на миг опуская ресницы. Он выглядел измотанным, явно не спал. И нервничал.

— У тебя теперь есть, — доктор мысленно усмехнулся, представив, как, наверняка, выглядит сам. — Я поражен, ты всегда старался держаться от политики подальше.

— Именно поэтому я передаю это дело вам, — Крис слабо улыбнулся. — Ну, и немного потому, что едва ли Его Величество изволит слушать какого-то капитана.

— Какой-то капитан все сделал правильно, — Диего опустошил чашку и, подумав, приказал подать еще. — Я подозревал, что епископ Корнелий не будет просто сидеть и ждать, пока король подпишет указ, ограничивающий данные церкви свободы. Но не думал, что он начнет действовать так быстро и так радикально.

— Думаете, это он? — Крис никогда не вдавался в подковерные игры, в которых поневоле варился сам Диего, но секретом главные действующие лица для него не были.

— Не лично, разумеется, — доктор присел около камина, вороша полупрогоревшие поленья. — Уверен, ниточек к нему нет и быть не может. Но это и не так важно: взрыва не будет, никто не пострадает, а намек на заговор поможет если не вытащить Джайлза, то, по крайней мере, сохранить ему жизнь. Тем более, теперь мне ясно, как далеко наш драгоценный защитник церкви готов зайти. Ну, что же, попробуем найти причастных. Я только надеюсь, что ты знал, что делаешь, заявляя, что Джайлз шпионил для тебя. Сам понимаешь, как это выглядит.

— Понимаю, — племянник бездумно потер шею, будто на ней внезапно стянулась петля, и стало вдруг страшно. Мало было опасений за младшего, теперь еще и этот. — Но так есть шанс.

— Я постараюсь донести до короля все в нужном свете, — мужчина проглотил еще одну чашку кофе. — Где пузырек?

— А? — рассеянно переспросил Крис, не вполне готовый к резкой смене темы.

— Я давал тебе бодрящую настойку, где то, что от нее осталось?

На лице племянника не дрогнул ни один мускул.

— Боюсь, я несколько превысил рекомендованную дозировку, — признался он.

— Боюсь, в таком случае я тебе теперь все лекарства под расписку выдавать буду, — хмуро пообещал доктор. — Я тебе что говорил про сон?

— Я работал! — возмутился Крис. — Чтобы вашему дурню помочь, между прочим.

— От дурня слышу, — сердито парировал Диего. — Я ведь специально уточнил, сколько этой дряни можно, чтобы не повредить. Правда что ли уши тебе накрутить?

— Дорогой дядюшка, — молодой человек фыркнул в кулак. — Мне двадцать четыре и я офицер.

— Да, правда, — доктор ехидно улыбнулся. — Я могу написать жалобу генералу Барроу. Помнится, в прошлом году в беседе он намекал, что твоя храбрость и дисциплина заслуживают награды, но манера работать на износ вызывает постоянное желание отправить под арест на недельку. Чтобы выспался и подумал о ценности сохранения здоровья, когда служба не требует обратного.

— Сейчас требует. Если не служба, то обстоятельства, — Крис скрестил на груди руки.

И, все же, упоминание генерала очевидно смутило его даже вне остального контекста. И не мудрено. Диего знал Барроу еще с тех пор, как сам был мальчишкой. И хорошо помнил его склонность к неуставным нагоняям. Нет, он никогда не опускался до оскорблений, но не стеснялся в резкой форме высказываться, если считал, что кто-то из подчиненных ведет себя неподобающим образом. Причем красноречия ему хватало, чтобы даже самым закаленный вояка почувствовал себя нашкодившим мальчишкой. Особенно когда речь заходила о молодежи. Потому еще тогда все, кому довелось попасться ему под руку, делились на неравные части — ненавидящее меньшинство тех, кто был оскорблен подобным пренебрежением офицерской честью и тех, кто опасался, но, в целом, был благодарен за избавление от куда более тяжелой участи, положенной по уставу.

Зная характер Криса, доктор не сомневался, что он в случае чего попадет во вторую категорию. Но стало вдруг интересно, не потому ли парень отмалчивается о том, чем закончилась история с отравлением травами?

— Сейчас ты сделал, что мог, — решив все же не дознаваться, сказал Диего. — В ближайшее время начнутся суды, так что самое лучшее, чем ты можешь заняться — дать голове отдохнуть. Иначе с недосыпу ляпнешь что-нибудь, за что не только Джайлза, но и тебя в петлю отправят.

— Дворян не вешают, — рассеянно буркнул Крис. И, поймав, кажется, мысль, добавил. — Хорошо бы найти, откуда на самом деле Джайлз. Как бы он не открещивался от происхождения, оно может помочь, вы не хуже меня знаете предвзятость к низкому сословию… что? — поймав непонимающий взгляд, Крис улыбнулся с едва уловимой насмешкой. — Не говорите, что не думали об этом. Как бы мальчишка ни строил из себя выходца из трущоб, там он прожил… ну, лет пять, может чуть больше. Потому что даже скверным характером манер не скроешь. Его учили читать, учили танцевать и учили вести себя в обществе, если только вы не хотите сказать, что проводили ему многочасовые лекции о правилах хорошего тона. А в ваше отсутствие нам как-то довелось пофехтовать и шпагу он тоже держит не как коромысло.

— Я думал, мне показалось, — доктор невесело улыбнулся. — Он всегда менял тему, когда я спрашивал о родителях, но это, как ты понимаешь, для сироты в целом не самая приятная тема.

— Я еще поищу что-нибудь о его происхождении, — поморщился Крис.

— Поищешь, — согласился доктор. — Но сначала выспишься. Иначе, Богом клянусь, не посмотрю на возраст, надеру уши.

— В возрасте есть не только моральная сторона вопроса, — совсем как-то по-мальчишески улыбнулся Крис, прикусив кончик языка. Зеленые глаза, однако, не столько смеялись, сколько горели странным лихорадочным блеском. — Вам меня еще поймать придется.

Это была провокация. Причем настолько откровенная, что игнорировать ее можно было только притворившись слепым и глухим. Но такое по опыту оставлять без внимания и нельзя было.

— Ты же понимаешь, что нарвался, правда? — зловеще сощурившись, доктор отставил чашку. Фыркнув, Крис моментально скатился с кресла. Вот же балбес, в детстве в салки не наигрался.

Попытки поймать засидевшегося и явно ищущего выход энергии племянника обещали затянуться, но свою лепту во внезапное ребячество внес задравшийся ковер. Запнувшись, Крис замедлился и тут же был схвачен. Как он ни пытался, освободить выкрученную за спину руку, не сломав ее, у него не получалось.

Убедившись, что Крис не вырвется, мужчина для удобства перехватил его второй рукой за плечо у самой шеи, отчего тот вздрогнул и слегка вжал голову.

— Ладно, все, поймали, — пройдя по коридору и слегка отдышавшись, капитан снова попытался вырваться.

— Отчего же все, — елейным голосом отозвался Диего, заводя пойманного в свой кабинет. — А может я действительно собираюсь надрать тебе уши?

— Ах, я в полном ужасе, помилуйте, — Крис закатил глаза, пытаясь при этом сдержать смех. Снова попробовал избавиться от хватки, и, когда Диего его отпустил, преувеличенно аккуратно поправил сбившуюся рубашку. — Я уже понял, что вы тоже не только книги в руках держите.

— Во-первых, дитя мое, не припомню, чтобы тебе хоть раз удавалось одолеть меня в фехтовании, что должно было немного намекать, — Диего старался сохранить серьезность, но выходило с трудом. — Во-вторых, если бы тебе хоть раз пришлось вправлять выбитый сустав, ты бы понял, что размахивание железкой по сравнению с этим — детский лепет. А в-третьих…

Договорить он не успел – взгляд скользнул по приоткрытой двери и мужчина запоздало понял, что они не одни.

Бетти застыла, глядя на них. Поднос в ее руках подрагивал, а в глазах плескалась непривычная злоба.

– Что-то случилось? – Диего пристально взглянул на девушку.

Та открыла рот, чтобы что-то сказать, но тут же себя одернула.

– Ничего, мистер Дарнелл. Прошу прощения.

– Бетти. Ты выглядишь так, будто сейчас кого-то убьешь. Что стряслось.

– Ничего! – она попыталась сохранить вежливость, но в голосе проскользнули надрывные истеричные нотки. Она и сама это заметила, потому, быстро забрав пустую посуду, попыталась убраться.

– Бетти! – доктор ей уйти не дал, тем более, что к моменту, когда она почти добралась до двери, из глаз ее вовсю начали сочиться злые слезы.

– Что?! – чашки и блюдца опасно звякнули.

– Что произошло? Рассказывай. Это приказ.

– Что произошло?! – девушка всхлипнула, резко утерла слезы рукавом, едва не выронив свою ношу, подняла на хозяина возмущенный взгляд. – Вы обещали, что вытащите мистера Янга оттуда как можно скорее. А сами… непонятно вообще чем заняты! Вам вообще до него нет дела!

Диего и Крис синхронно переглянулись, на миг потеряв дар речи от подобного заявления. Доктор опомнился первым, и, не став гадать, что именно происходит в голове у девицы, что она пришла к такому выводу, просто спросил:

– И почему ты так решила?

Бетти уставилась на него, как на диковинку.

– Вы ни разу из дома не вышли, а сейчас вообще тут… вот это вот, – она неопределенно мотнула головой, не зная, как еще описать сумасшедший бег по дому в исполнении двух взрослых мужчин благородного происхождения.

– А что по-твоему он должен делать? – неожиданно миролюбиво уточнил Кристофер, заставив девушку разом стушеваться.

– Ну… Хоть что-нибудь.

Они вновь переглянулись.

По-хорошему, стоило выпроводить ее, причем за такую грубость – насовсем. Видано ли дело – прислуга набрасывается на собственного господина с претензиями. Но, во-первых, он сам велел ей говорить, а во-вторых, понять ее было можно. Тем более, что свои теплые чувства к “мистеру Янгу” скрывала она весьма посредственно даже для сельской простушки.

– Бетти, – Диего утомленно потер переносицу. – Все, что я могу сделать в сложившихся обстоятельствах, я делаю. Но мои усилия не предполагают необходимости куда-то бежать. Я не стану тебе объяснять, что к чему, ты вряд ли поймешь, просто потому, что не знаешь ни этих людей, ни сложившихся в нашем кругу обычаев. Тебе просто придется поверить. Или не поверить. А теперь ступай, пока ты не наговорила еще чего-то, о чем пожалеешь. Но если вдруг захочешь помочь – зайди через полчаса.

Стоило отдать Крису должное, он дождался, пока служанка уберется, прежде чем фыркнуть.

– Да уж, дядюшка, образцовые слуги в образцовом доме.

– Не ерничай. Ей тоже страшно.

– Да-да, – Кристофер закатил глаза. – Юная любовь это прекрасно и романтично.

– Смотри при Джайлзе подобного не скажи, снова ведь подеретесь.

– Не подеремся, он же в кандалах.

– Кристофер!

– Ладно-ладно, молчу, – племянник перестал выделываться и вернул лицу серьезность. – А ведь в самом деле, вам не надо ли спешить к королю, спасать своего недобунтаря?

— Король ждет меня вечером и мы будем одни, так что приурочу одно к другому, — вернувшись в кресло, мужчина отобрал у племянника кофе. — А ты отсыпайся.

— День же, — страдальчески простонал капитан.

— А ночью тебя могут снова вызвать на службу. Так что марш.

— Так точно, о грозный страж здравия.

— Кристофер.

— Иду-иду.

* * *

Одеяло, спасибо Кристоферу, тюремщик все же выдал. Драное, но теплое, а то сейчас было важнее всего. Потому что тонкая одежда греть не собиралась, а движение грело только пока он мог себя заставить двигаться. Стоило, обессилев, сесть – мороз ледяными щупальцами проскальзывал из всех щелей.

Когда в коридоре раздались шаги и лязгнул засов, Джайлз ожидал увидеть кого угодно – но только не Бетти.

– Как? – от долгого молчания и холода голос немного сел, пришлось поспешно откашляться. – Откуда?

– Мистер Дарнелл не может прийти, сами понимаете, – девушка говорила полушепотом, хотя, казалось бы, кому их подслушивать? Стражник вышел и запер за собой дверь, больше никого в камере не было. Да и вряд ли они будут говорить что-то настолько секретное и важное. — Но он добился, чтобы пустили меня. Это вызовет меньше вопросов.

– Понимаю. Рад, что ты пришла.

Только когда слова уже были сказаны, юноша вдруг понял, что это действительно так. Он был ей рад. И не потому, что это было хоть какое-то общение и альтернативой оставалось полное одиночество. Нет, здесь и сейчас ему хотелось видеть именно ее.

В тусклом свете нельзя было сказать наверняка, но, кажется, на щечках Бетти вспыхнул румянец.

– Я принесла вам поесть, – она чересчур, пожалуй, поспешно начала ворошить корзину. – Стража часть забрала, но все равно осталось довольно. Тем более, мистер Дарнелл предупредил, что скорее всего при обыске они что-то себе да заберут, потому я всего положила с запасом. Вот хлеб, сыр и солонина. И яблоко, правда всего одно, но хотя бы что-то. А еще вино со специями. Осталось меньше половины, но тоже неплохо, поможет вам согреться. Тут страх как холодно.

Чиниться Джайлз не стал, поспешно схватившись за еду.

– Как надолго тебя пустили? – разговор с набитым ртом мистер Дарнелл наверняка назвал бы крайним бескультурьем, но, в конце-то концов, где манеры, а где тюремная камера. Не до церемоний нынче, что уж поделать.

– Скорее всего ненадолго, – Бетти настороженно покосилась на дверь. – Обещали аж полчаса, да только что-то не верится. Как вы тут?

– Жить буду, – Джайлз потянулся за бутылкой, но, подумав, ограничился водой, благо хоть ее приносили вдоволь. – Спасибо большое за все это. А вот вино унеси. Можешь страже отдать, они будут рады. Добрая стража – это всегда хорошо.

– А сами? – девушка явно удивилась.

– А сам я обещал мистеру Дарнеллу не пить черти где, – юноша улыбнулся со всей возможной дурашливостью. – Мне кажется, тюрьма -- это как раз чертигдее некуда.

– Уверена, доктор вас бы понял, – с сомнением покачала головой Бетти. – Это ведь почти лекарство.

– Почти, – не стал спорить Джайлз. – И, все же, я не стану. Это важно для меня, правда. Просто прими это как мою очередную блажь.

– Это не блажь, – смоляные бровки неожиданно строго сошлись на переносице. – Вы дали слово и хотите его сдержать. Такие вещи даже я понимаю. Отдам вино страже.

– Спасибо. Можно еще одну просьбу?

– Что угодно, – Бетти, подобрав подол, опустилась на пол около него, пытливо заглядывая в глаза.

– Зови уже пожалуйста меня на “ты”.

Девушка несмело улыбнулась.

– Хорошо, Джайлз. На ты так на ты, – ее рука показалась почти горячей – возможно потому, что его собственные разве что льдом не покрылись. Жест был робким, но, стоило ему дать понять, что он не против, ее теплые ладони накрыли дрожащие перемазанные пальцы. – Ты ледяной. Я немного погрею тебя, ты не возражаешь?

– Как я могу отказаться, – стало действительно теплее, причем не только рукам. Будто под сердцем крохотный огонек зажегся. – Расскажешь, что происходит дома?

Сказал – и сам удивился. От того, как легко и естественно слетело с губ слово “дом”.

Глава 26

Суда после первых волнений как такового не было. По крайней мере Джайлзу права высказаться не дали, да и что было сказать? Его задержали на улице, среди десятков таких же бедолаг. Да он и не стремился отрицать, что был замешан, напротив, гордился своим участием.

Потому обстановка широкой залы, заполненной народом, была в новинку.

То и дело в толпе мелькали знакомые лица — кто-то запомнился с приема, кого-то доводилось видеть в гостях у мистера Дарнелла. Всем интересно посмотреть, как же. Будь все не настолько серьезно, он бы тоже с удовольствием понаблюдал за ними. Вряд ли люди одними и теми же кажутся, когда улыбаются равным себе на светском приеме и когда наблюдают за судом над теми, кого привыкли каблучками смешивать с грязью.

Хотя, некоторые совершенно не меняются в лицах, что на свадьбе, что на похоронах. Вон, например, миссис Митчел с дочерью. Одна с кислой рожей, вторая с жеманной улыбочкой, причем что на приеме, что на дне рождения Джо, что на суде. Ну да сейчас думать о них было не место и не время, стоило побеспокоиться о более насущном.

С процедурой юноша был знаком слабо и только со слов Криса, за последнюю пару недель наведавшегося трижды.

Каждый будет иметь право высказаться, каждый ответит на вопросы, затем выскажутся свидетели и те, кого суд посчитает нужным услышать в случае появления новой информации.

Кажется просто.

В другой ситуации все это действо и вовсе было бы фикцией — осталось бы лишь озвучить все и без того записанное, а затем огласить приговор. Но в деле были замешаны не последние фигуры, потому заседание обещало быть если не интересным, то по крайней мере занимательным. Во всяком случае для тех, кто понимает, кто на самом деле кого пытается сожрать.

Джайлз знал, что должен слушать и запоминать, но от монотонного зудения тянуло спать. Вчера от волнения не удавалось усидеть на месте, а сейчас накатило странное спокойствие, даже безразличие.

Когда вызвали его самого, он слегка пробудился, озвучивая сотни раз проговоренные про себя и несколько раз вслух показания. Тщательно и подробно расписал, как связался с повстанцами, как избежал ссылки и как вновь встретил Густава на улице. Как узнал про взрыв, как рассказал об этом Крису. И как тот велел вернуться и попытаться узнать все, что удастся об этом деле, ведь ему не давало покоя странное избавление главы мятежа и исчезновение женщины, столь самоотверженно вступившейся за него. Как для поддержания легенды добыл план строения монастыря и отдал его Густаву. И лишь потом узнал, что злодеяние, задуманное мятежниками, выходит далеко за рамки порчи имущества.

Заданные вопросы оказались ожидаемыми, ответы — готовыми. Вернувшись на скамью, Джайлз даже почувствовал легкое разочарование. Столько нервничать ради десяти минут, ведь дальше, по большому счету, ничего от него не зависит.

Затем выступали еще пара мятежников, среди которых — Фрэнк. Сложно было сказать, проводил ли с ним кто-то соответствующую беседу или здоровяк сам понял, что к чему, но и он упомянул про женщину с серебром, возникшую из ниоткуда и пропавшую в никуда.

А затем пришла очередь держать слово Густаву.

Мужчина казался спокойным, даже чуть расслабленным. Несмотря на проведенное в застенках время, выглядел он почти аккуратно, насколько это вообще было возможно.

Выйдя в центр, под помост с заседающим судом, он заговорил, негромко, будто сам с собой, но достаточно звучно, чтобы слова можно было различить:

— Думаю, после всего здесь сказанного отпираться от того, что на меня повесили, заслуженного или ложного, смысла нет. Но я, все же, расскажу, а уж верить или нет — дело каждого. Потому что мне-то что теперь за разница, какую бы часть моих действий не признали свершенными, веревка для меня уже готова. А все — почему? Потому что я имел глупость думать о ком-то, кроме себя. Мне уже доводилось стоять здесь и рассказывать, что толкнуло меня встать во главе храбрецов и вывести их на улицы города. Не для того, чтобы лить кровь, как пытались доказать вам, а лишь в надежде, что, теряющиеся поодиночке, хором наши голоса зазвучат так, что слышно будет даже во дворце. И всем вам известно, где мы за это очутились. После предыдущего приговора мое освобождение казалось мне шуткой судьбы над теми, кто хотел вывернуть закон в свою пользу. Но, как оказалось, все было не так просто, потому что в тот же день ко мне подошел человек и объяснил, что от меня хотят за спасенную жизнь и свободу. Услышав, я первым делом хотел проломить парламентеру череп, потому что речь ни много ни мало шла об убийстве сотен невинных. Однако он уверял, что до этого не дойдет, что все, что мне нужно — уверенно вести людей в нужном направлении и готовить взрыв, который все равно не прогремит. Не поймите меня неправильно, я не счел это достойным объяснением. Но я не герой и не мученик, что уж там, я прекрасно понимал, что ждет меня в случае отказа. И мне не стыдно признаться в своей трусости. Можете осудить ее, но подумайте, многие ли из вас отказались бы от жизни ради спасения незнакомой толпы, которой плевать, в какой канаве сожрут вас черви? О чем я думал? О том, что спаситель хочет опорочить мое имя и все мои начинания заговором с целью массового смертоубийства. Но все, судя по сказанному, оказалось куда интереснее.

— Вы можете назвать имя человека, предложившего вам этот план? — перебил излияния судья. Кажется, для него, как и для всех присутствующих, такие подробности были чем-то новеньким в скучном деле. — Вы видели его? До или после?

— Разумеется, — мужчина досадливо улыбнулся. — Думаете, его хозяева оставили бы это дело без контроля? Нет, он продолжал крутиться рядом, не давая сойти с проложенного пути.

— Назовите имя, — с легким нетерпением велел судья.

— Как прикажете, — Варрот глумливо улыбнулся. — Это был Джайлз Янг.

Глава 27

До Джайлза не сразу дошел смысл сказанного, а затем осознание чуть не заставило вскочить на ноги. В политике он не понимал ничерта, но из того, что объяснял ему Крис, история со взрывом была нацелена на то, чтобы опорочить восставших. А теперь со слов Густава выходит, что противники церкви пытались… что? Опорочить церковь, обвинив в попытках опорочить оппозицию? Мозг моментально вскипел и юноша в поисках поддержки бросил взгляд в сторону Криса, сидящего с остальными свидетелями. Тот был белее мела, хоть и не изменился в лице. А Джайлз вдруг осознал, кто именно в случае успеха станет главной жертвой лжи. Кто еще может быть таинственным «хозяином», как не доктор, у всех на глазах выкупивший его?

В ушах загудела кровь, потому следующие реплики он пропустил. И очнулся лишь, когда залу вновь напомнил густой убедительный голос:

— Какие еще доказательства у меня могут быть? Разумеется, они все предусмотрели. Мы всегда шли к исполнению своего плана, но всегда чуть-чуть не успевали. Я уже признался в том, что собирался ограбить конвой и забрать изрядное количество пороха, а теперь вот думаю — не даром же все сорвалось? Мы поджидали в засаде капитана, который должен был командовать отрядом, но он не явился, а на его место поставили кого-то еще, кто повез порох другой дорогой. Казалось бы, их спас случай — какова была вероятность, что именно в этот день офицер резко заболел? А потом думаю — а капитан-то близкий родственник того, в чьем доме живет Джайлз Янг.

* * *

Вот и приплыли.

Доктор предупреждал, что история может выйти препаршивая, но чтобы настолько…

Выходя для дачи показаний, Крис чувствовал на себе десятки колючих взглядов. И осознавал, что одно неверное слово — и отсюда он уйдет не свидетелем, а обвиняемым. Чертов Густав. Чертов Джайлз. Чертовы интриги.

Слова Густава звучали бредово, судья не мог этого не понимать. И, все же, даже семя сомнений сейчас – непозволительная роскошь. Все должно быть однозначно, но о какой однозначности можно говорить, если история с порохом действительно ложится как по нотам?

— Капитан Дарнелл, — голос судьи звучал непривычно заинтересованно. — Вы были вызваны для дачи показаний касательно ученика вашего дяди, однако теперь у суда есть к вам несколько вопросов касательно открывшейся информации. Когда вам стало известно о заговоре?

— Я не могу назвать точную дату. Около полутора месяцев назад.

— Откуда вам это стало известно?

— Мне сообщил Джайлз Янг. Мы не были с ним близки, но юноша растерялся, узнав о готовящемся преступлении и, не зная что делать, обратился ко мне.

— И какое решение вы приняли? — с нажимом спросил судья. Крис не сомневался, что после разговора доктора с королем у него были определенные инструкции, в каком свете воспринимать сомнительную затею шпионажа: как же не одобрить то, что послужило на благо короля? Но новые обвинения, кажется, пошатнули веру в правильность такого подхода.

— Я принял решение не ловить дым голыми руками, — спокойно отозвался молодой человек. — И велел Янгу разузнать что-нибудь более весомое.

— Ставили ли вы в известность о заговоре лейб-медика Его Величества? В какой момент Диего Дарнелл узнал о связи своего ученика с Варротом?

— О связи, полагаю, доктор Дарнелл знал изначально, ведь Джайлза судили вместе с Варротом, — Крис не удержался от чуть язвительной улыбки. — А о новых похождениях юнца ему стало известно от меня в день ареста Густава.

— Что вы можете рассказать о том дне, когда должны были сопровождать конвой? — тон судью, кажется, слегка разозлил. Но так лучше, чем быстрее он выплюнет обвинения, тем более недоношенными они будут. — Вы не могли приступить к обязанностям по состоянию здоровья, если верить рапорту вашего начальства. В чем была причина и почему она нигде не значится?

Ага, значит, воспринял слова Густава всерьез. Скверно. Правду не скажешь, не вяжется с идеей, что Джайлз шпионил. А версия, что Джайзл отравил его случайно… Даже сам Крис до конца не верил в это с самого начала. Наверно именно поэтому не прибил мальчишку прямо в камере, когда тот, глядя в пол, признался, как все было на самом деле. Значит, придется дать судье другую причину, по которой подробности скрывали, спасибо генералу, не обозначившему деталей.

— Вынужден признаться, что не был болен, — Крис слегка опустил голову, будто бы стыдясь своих слов. — Я был мертвецки пьян.

По залу пронесся шумок, судья досадливо поморщился. Ему не нравилась идея упускать столь многообещающий поворот событий.

— Кто сможет подтвердить?

— Подозреваю, лейтенант Свон. Именно он проводил меня в казармы, увидев, что я с трудом держусь в седле.

Свон умничка, даже если и понял, что дело не в виски, скажет все как нужно, своих сдавать не станет. Хоть бы не вылез кто погаже.

— А где и с кем вы пили? — судья не унимался, вот же зануда. — Вы же не хотите сказать, что средь бела дня напивались в одиночестве?

— Именно это я и хочу сказать, — спокойно возразил Крис. — Дело в даме, имя которой я не могу озвучить по понятным причинам.

Судья слегка подался вперед и Крис вдруг решил, что не стоило, наверно, его злить.

— В таком случае, я вынужден поместить вас под арест до выяснения обстоятельств.

Доигрались, капитан Дарнелл. По полной доигрались. Если не удастся опровергнуть это обвинение, то не развеять и всей лжи Густава. А значит разбирательства пойдут выше и ударят по доктору. Не говоря уж о том, что никакой защиты Джайлзу в этом случае не светит. Проклятье, если бы было только время придумать что-то получше мифической дамы. Тянул же кто-то за язык. Где ее теперь искать?

И словно ответом небес в зале раздался шепоток, тут же перекрытый знакомым мелодичным голоском:

— Ваша честь, я прошу разрешения говорить.

Мисс Митчелл была как всегда очаровательна, особенно в этом нарядном розовом платьице, с по-новому завитыми белокурыми локонами. Она улыбалась прелестной невинной улыбкой, в меру стыдливо пряча глаза, чтобы никто из здесь присутствующих не допускал даже мысли, что прекрасная хрупкая куколка чувствует себя под перекрестным огнем взглядов не хуже, чем акула в море, среди кусков свежего мяса.

Но полсекунды хищного взгляда из-под ресниц, адресованного Кристоферу, сказали больше, чем любые самые яркие слова. Тем более, что она уже все сказала, тогда, в кабинете. Озвучила правила сделки, о которой ни один из них не мог и подозревать.

“Не делайте глупостей и не упускайте свой шанс, потому что я свой не упущу. Так или иначе. Я все сказала.”

Крис больше не встречался с ней глазами, но знал, что она наблюдает. Лишь дал себе на размышления пару ударов сердца и, вздохнув, опустил голову, мысленно спуская флаг и вручая ей свою шпагу.

“Поздравляю, мисс Митчелл. Вы победили. Делайте что нужно. Я ваш.”

– Тем утром капитан Дарнелл был в моем доме и имел беседу, которая могла стать причиной подобного поступка. Я не оправдываю столь неуместную слабость после не столь серьезного потрясения, но могу свидетельствовать, что он не лжет о мотивах. У нас случилось серьезное недопонимание по матримониальному вопросу.

По залу прошелся шепоток разной степени одобрительности, а Крис, глядя в стену, задумался о том, что помолвочное кольцо придется заказывать в кратчайшие сроки, вывалив чудовищную кучу денег, потому что черти что для мисс Митчелл не подойдет.

И со сдержанным восхищением подумал, что таких трат эта ехидна определенного заслуживает.

Глава 28

Джайлз не знал, как можно растянуть судебное заседание практически на восемь часов, если считать перерывы. Особенно когда все уже сказано и записано.

Больше неожиданностей процесс не подкинул, если кто-то и планировал продолжить нападки, то после скоропостижно задохнувшегося обвинения в адрес доктора и Криса, опустил руки. Смысл заходить c другого бока, если козырь уже бит? Да и слабоват был козырь, так, восьмерочка. Не высунься мисс Митчелл, может и удалось бы размотать хоть что-то и оставить по крайней мере вопрос. А опровержение того, что заявлялось как факт, превращает и прочие поползновения в брехню отчаявшегося человека.

Нет, вероятно суд и зацепился бы за это обвинение, но – королевская воля.

Вновь включиться в происходящее Джайлз смог лишь когда судья, подняв весь свой облаченный в мантию центнер достоинства, стал зачитывать приговор.

«Смертная казнь через повешение… Пожизненное заключение… Отсечение языка… Смертная казнь…»

Сколько же их, оказывается, было замешано, в той или иной степени.

Джайлз слушал и желудок его раз за разом скручивало мерзкой судорогой. Хорошо, что с утра он ничего не ел – не хотелось бы излить свой богатый внутренний мир у всех на глазах.

Он многих знал в лицо, но мало кого по именам. И, все же, не стоило сомневаться, что бОльшую половину приговоренных он встречал.

Слушать монотонный голос судьи было бы почти не страшно, если бы имена были просто именами, не обретая плоть и кровь.

Как же мало нужно – всего два слова! – чтобы оборвать чью-то жизнь.

Среди прочих прозвучало имя Фрэнка. Приговор — клеймение, кнут и заключение на десять лет. Паршиво, но ведь не виселица, правда?

Когда же суровый голос произнес имя Джайлза, юноша и вовсе почувствовал, что ноги рискуют подкоситься.

Тоже не казнь. Тоже клеймо. И семь лет.

Когда-то этот приговор бы напугал, а сейчас… не то чтобы он был в восторге, но, в конце концов, и с клеймом люди живут. А тюрьма — чего он там не видел?

Головокружение от тяжкого предчувствия, смешанного с облегчением, помешало продолжить слушать, потому Джайлз не сразу заметил, что происходит что-то странное. А когда поднял глаза, увидел, что судья слегка ошалело пялится в поданный кем-то из служащих документ.

Когда он вновь открыл рот, слова звучали на удивление неуверенно.

Он подозвал к себе джентльменов, название должностей которых Джайлз не знал и знать не хотел, что-то быстро зашептал. Получил ответ, пожал плечами, кивком отпустил их на места и вновь заговорил:

— В свете открывшихся обстоятельств, суд вынужден пересмотреть приговор касательно человека, назвавшегося Джайлзом Янгом, — мужчина придирчиво пробежал глазами строки еще несколько раз, а юноша судорожно сглотнул. «Назвавшимся» — звучит плохо. Или нет? Криса с доктором, кажется, устраивает, куда все идет. Только куда?! — Данная заверенная королем бумага подтверждает, что Джайлз Лэнгфорд, судимый под именем Джайлз Янг, приходится сыном ныне покойному губернатору Чарльзу Лэнгфорду, отдавшему жизнь во время осады вверенных его опеке территорий. Из уважения к этому имени, по ходатайству короля и поскольку закон не предусматривает клеймение как меру наказания для лиц благородного сословия, Джайлз Лэнгфорд приговаривается к пяти годам заключения.

* * *

— Если бы кое-кто научился говорить человеческим языком, нам не пришлось бы в экстренном порядке перелопачивать чертову кучу документов, — в голосе доктора звучала нотка осуждения, но Джайлзу, признаться, было безразлично.

Каким-то образом Крису удалось вырвать право сопровождать заключенного и выкроить ему возможность поговорить с Дарнеллом. И ни секунды тратить на споры Джайлз не хотел.

— Мне не казалось это принципиальной информацией, — тут их никто не видел, а Криса можно было не стесняться. Вот он и не стеснялся, устало уткнувшись доктору в плечо и позволяя его пальцам бережно зарыться в спутанную шевелюру. — Отец погиб, когда мне было восемь, счел долг важнее нашего спасения и, вместо того, чтобы эвакуироваться, остался командовать ополчением, когда даже чертова армия оттуда ушла. Посадил нас с матерью на один из последних паромов и пообещал, что скоро догонит. Не догнал. Умер героем, молодец. А мать умерла через год, потому что не было денег ни на еду, ни на лекарства.

— И все же, ты мог сказать, — покачал головой доктор, чуть крепче прижимая к себе ученика. И вдруг вспомнил злое и резкое: “Не обещайте!”, брошенное Джайлзом при последнем расставании.

Не обещайте, чтобы не остаться в памяти клятвопреступником.

— Вы уверены, что ничего не стоит предпринять? — прервал их Крис в десятый, наверное, раз. — Думаете, редко заключенные пропадают по пути в тюрьму?

— Кристофер, мы все уже обсудили, — Дарнелл говорил тихо и очень устало. — Джайлзу милости желал сам король, так что его освобождение — вопрос времени. Может, пары лет, может — года. И потом, сам знаешь, условия содержания для благородных в тюрьме разительно отличаются от тех, что ждали бы простолюдина.

— Я справлюсь, — подтвердил Джайлз и понял, что сам в это верит. Несмотря на незавидное ближайшее будущее, на сердце было легко. Потому что все наконец закончилось. — А ты и так шею под топор сунул из-за меня.

— Не было там топора, — хмыкнул капитан. — И сейчас бы не было. Во-первых, смертная казнь для офицеров — последнее средство, тем более сейчас, когда на островах война. Во-вторых — военным головы не рубят. Нас расстреливают.

— Дурак, — буркнул доктор. И, положив подбородок Джайлзу на макушку, замер.

– Нам пора, – Крис взглянул на часы. И, вдруг ухмыльнувшись, спросил. – Больше ни с кем не хочешь попрощаться?

– А?

– Б, – Крис взглядом указал на дверь. – Я, конечно, понимаю, что ты теперь у нас документально засвидетельствованный дворянин и с чернью дел не имеешь, но одна служанка там уже который час по тебе слезы льёт.

Джайлз слегка покраснел. Вот ведь чурбан! Стоило догадаться.

– Можешь ее позвать?

– Я все могу, – хмыкнул Крис. – Просто некоторое один раз.

– Вас оставить наедине? – деликатно уточнил доктор. И, успев получить короткий кивок, выскользнул за дверь до того, как в нее вошла Бетти.

Глава 29

В этот раз девушка не церемонилась. Всхлипнув, с порога бросилась Джайлзу на шею, да так, что он невольно пошатнулся.

– Ты… это… – он понятия не имел, что сказать, просто неловко погладил ее по безнадежно выбившимся из-под капора кудрям. – Ну чего ты плачешь? Не на казнь же меня поведут.

Она кивнула и разомкнула объятия, но реветь не перестала.

– П-простите, – выдавила она между всхлипами. – П-простите, м-мистер Л-лэнгфорт!

Вот тебе на! Джайлз даже не знал, что его больше пугает: что она запомнила фамилию или что вновь сбилась на “Вы”.

– Давно ли я снова мистер? – он как мог бережно попытался стереть с ее щеки слезы.

– Т-так ведь в-вы вых-ходит… того. Из ихних, из б-благородных! – девушка попыталась бороться со слезами, но бой был быстро проигран. – А я… Я ведь не з-знала!

– Я все еще просто Джайлз, – юноша, несмотря на не располагающую обстановку, улыбнулся. – Если уж хочешь меряться статусами, то можно вспомнить, что я еще и осужденный преступник.

– Это не важно! – она с трудом взяла себя в руки, хоть и продолжила дрожать. – Мистер Дарнелл вытащит вас оттуда, точно вытащит. Они с капитаном все для этого сделают. А я глупая, я ничем помочь не могу. Но я за вас молиться буду, каждый день. И все будет хорошо. Время пролетит, вы вернетесь. Доучитесь. И женитесь на какой-нибудь благородной леди.

– Если только найдется леди, которая тоже захочет пять лет потратить на молитвы, – внезапно стало почти весело. Поймав Бетти в объятия, Джайлз притянул ее и поцеловал в лоб, заставив и без того раскрасневшееся личико вспыхнуть ярче макового цвета. – Или, бросив дом, бежать со мной в богом забытую деревню среди ночи, рискуя быть арестованной. Желательно еще чтобы веселая была. И заботливая. Если такая бы нашлась – может и женился бы. Не знаешь, где такую взять?

Бетти захлопала глазами – видимо, сказанное дошло до нее не сразу. А когда дошло и она открыла рот для ответа, дверь уже открылась.

– Бетти, тебе пора, – Крис старательно делал вид, что не замечает не слишком скромных объятий, мистер Дарнелл то ли всерьез не обращал на происходящее внимания, то ли очень хорошо притворялся, что мысли его далеко. Девушка, сделав короткий книксен, почти выбежала.

* * *

– Тебя заберут через пять минут, – голос доктора стал каким-то деревянным. – И вряд ли в ближайшие пару месяцев получится к тебе попасть.

Джайлз кивнул, потому что спазм в горле не позволил ничего произнести. Только поднял на наставника глаза, надеясь взглядом сказать все, на что не хватило бы слов.

Крис несколько секунд смотрел на это безмолвное общение, затем вдруг поджал губы, и, резко развернувшись, вышел.

А они так и молчали. Потому что Джайлз просто не знал, что сказать, как выразить смутное и острое чувство благодарности, вины, облегчения. Страха от того, что ждет, пять лет — это ведь чертова вечность. И умиротворения от мысли, что в конечном итоге будет куда вернуться.

Мечты полетели псу под хвост, но и черт с ними. Он вернется и начнет с начала. Все еще будет.

* * *

Крис осознавал, что не имеет права покидать заключенного, оставляя его с кем-то наедине, но смотреть на это сил больше не было. Потому что заглушенная разумом глупая ревность вновь зашевелилась, скручивая внутренности в мерзкий ком.

Он знал, что доктор его любит. Вероятно даже сильнее, чем мальчишку, как-никак, столько лет под одной крышей. Но было обидно, что сам он никогда не умел искать умиротворения в чужих объятиях, даже когда был младше. Он не имел ничего против прикосновений опекуна, даже был рад им, но первым идти на контакт так и не научился. И только сейчас стал осознавать, насколько это нужно было — не столько ему самому, сколько дяде. Потерявшему семью и так и не нашедшему в усыновленном ребенке ответного тепла.

Сейчас хуже всего был мерзкий голосок в сознании, твердящий, что теперь все будет как прежде. С глаз долой — из сердца вон, суд упрячет Джайлза за тюремные стены и док забудет о нем. Забудет о том, что наконец обрел.

И именно поэтому Крис до последнего надеялся, что кто-то из них попросит остановить неизбежное, все исправить и вернуть юнца домой. Потому что это позволило бы не ощущать поганого удовлетворения от чужой потери. А там — будь что будет, не расстреляли бы его, ну в самом-то деле. Наверно.

Но нет, они все решили. Осталось придать лицу привычную невозмутимость, и, чеканя шаг, вернуться в помещение, чтобы бесцветным голосом сообщить, что конвой готов к транспортировке заключенного.

* * *

Нужно было попрощаться, но все, на что хватило Джайлза – последний беспомощный взгляд. Уши заложило и не удалось разобрать, что шепнул вслед Дарнелл.

Стены домов плыли перед глазами, сплетаясь в бесконечное мутное пятно, ударами молота отдавался в голове звонкий шаг солдат и лязг цепей еще нескольких заключенных.

Крис шел в нескольких шагах, рядом с молоденьким рыжим офицером. Поймав взгляд зеленых глаз, Джайлз вымученно улыбнулся, после чего, смежив веки, отвернулся на миг.

А затем за спиной вдруг раздалось: «Да к черту все это!». И щелкнул взводимый курок.

— Капитан Дарнелл! — рыжий даже не успел ничего сделать, когда дуло пистолета уперлось ему между глаз.

— Спокойно, лейтенант Свон, — Крис миролюбиво улыбался, но Джайлз вдруг понял, что давно не видел его в такой ярости. И злится он, кажется, на всех на свете и на себя в первую очередь. — Не дергайтесь и не заставляйте лить кровь. На допросе с чистой совестью сможете сказать, что вам угрожали пистолетом. Пусть ваши люди раскуют цепь.

— Капитан Дарнелл, — лейтенант поднял руки, словно надеясь успокоить командира, но затем, увидев почти безумный блеск в его глазах, беспомощно кивнул растерянным солдатам. — Делайте, что он говорит.

— Умница, — проворковал Крис. — Уверяю, ничего личного.

— Капитан Дарнелл, — рыжий начав тихо и ровно, а затем вдруг сорвался с уставного тона практически на отчаянную мольбу. — Кристофер, черт бы тебя! Эта выходка тебе с рук не сойдет, ты же понимаешь? Еще раз генерал тебя не вытащит, даже если попытается. Под трибунал пойдешь. Захотел в солдаты и под кнут? Или сразу к стенке? Такое не замять, даже если мы хором начнем божиться, что он отрастил крылья и улетел. Крис, пожалуйста…

— Молчи, — пистолет чуть сильнее вжался в бледный лоб и лейтенант умолк. — Я знаю, что это паршивая идея. Но делать все правильно мне надоело. — И, развернувшись к обомлевшему Джайлзу, коротко велел. — Беги.

Глава 30

“Глубокоуважаемый мистер Дарнелл,

Я знаю, что мне следовало бы объясниться, но сложно прибавить что-то, чего не сказали мои действия. Я не жалею о своем поступке и надеюсь, что он приведет к тем последствиям, на которые я надеюсь. Иначе было нельзя и я воспользовался шансом”.

“Дорогой дядюшка,

Не стоит писать в ответ, что при встрече вы попытаетесь открутить мне голову, я и без подсказки это понимаю. Осмеливаюсь к вам обращаться столь скоро только потому, что жива еще надежда, что пользы от моей выходки в сухом остатке больше, чем вреда. Так или иначе, сделанного не воротишь, да и не стоит ничего возвращаться. У меня больше шансов выйти сухим из воды, чем у вашего питомца, так к чему лишние переживания?”

“Мистер Дарнелл,

Я всегда с большим осуждением относился к серьезным решениям, принятым без должной подготовки и базирующимся на сиюминутном порыве. Но так вышло, что я сам наступил на эти грабли, и, признаться, не сильно о том жалею. Я сделал то, что нужно в тот единственный момент, когда это было возможно. Было ли это спланировано? Нет. Следовало ли мне поступить иначе? Возможно. Сожалею ли я о сделанном? Совершенно нет.

Надеюсь, вы понятия не имеете, где скрывается мой драгоценный братец, но, если бы вдруг он мог получить от меня послание, я бы настоятельно ему рекомендовал не воспринимать все, что будет в дальнейшем, как в какой-либо мере свою вину. Он просто попал в обстоятельства непреодолимой силы, за свои поступки и судьбу ответственность несу только я сам. ”

Очередное неудавшееся письмо было перечеркнуто. Бледные пальцы в который раз нервно скомкали дешевую бумагу и сжали карандаш так сильно, что он изогнулся в секунде от того, чтобы треснуть пополам.

Если уж собрался изливать душу на бумаге – говори правду. Прямо и до конца.

С чем-чем, а с этим у Кристофера наблюдались очевидные сложности.

Раз за разом он пытался подступиться к самому главному, но, чаще всего, тормозил еще на вступлении. А если удавалось написать чуть больше – ловил себя на том, что всячески увиливает от главного.

В какой-то момент к нему все же пришло осознание, что толку не будет.

Возможно, из-за прямо-таки нездоровой неспособности говорить то, что думает. Возможно попросту потому, что он и сам еще не определился со своими мыслями.

Не было ничего проще, чем найти благовидный предлог. Это получалось всегда как-то само, без усилий. Вот и сейчас - широкий жест ведь. Спас мальчишку, пожертвовав собой – комар носа не подточит.

Но мистер Дарнелл вряд ли поверил бы в такую беспрецедентную вспышку теплой братской любви без любой подоплеки, да и сам Крис не верил.

Вернее сказать, это было лишь частью картины.

Джайлз раздражал, но он успел стать “своим”. Крис даже испугался легкости, с которой в последнем письме на бумагу почти случайно легло слово “братец”.

И, видит бог, во время суда Крис и правда готов был свернуть горы, чтобы выдернуть мальчишку из лап правосудия, но то, что произошло потом…

Когда Кристофер резко отодвинулся от стола, стремительно вставая, ветхий деревянный стул жалобно заскрипел, напоминая, что хорошая мебель здесь вряд ли водится. И что еще одна такая нагрузка – и сидеть придется на столе.

Не то чтобы это заботило.

Не в силах оставаться с собственными мыслями наедине, молодой человек заходил туда-сюда, чувствуя острое желание буквально лезть на стенку.

Наверно, со стороны подобные метания выглядели бы странновато – но кому за ним тут наблюдать?

Проклятие! Ну и как это вышло? Разом сгубить карьеру, планы на брак и, возможно, саму жизнь – и все из-за мальчишеской ревности?

На то, чтобы страдальчески не застонать от абсурда ситуации, Криса хватило. Но только на это.

Прав был доктор Дарнелл, нужно было еще тогда учиться разговаривать, авось не дошло бы до таких мер.

Ведь бред же горячечный, как вообще его утомленный мозг пришел к такому выводу?

Глубоко вздохнув, Крис привалился спиной к стене.

Да очень просто, на самом деле. Поздновато делать вид, что он ничего не понимает в собственных поступках.

Просто все смешалось разом в единый кипящий котел. И та трусливая радость от мысли, что мальчишка на пять лет уберется из их жизни. И гнев на самого себя. И подлая беспричинная обида от мысли, что никто из них не стал бы так горевать, будь на месте Джайлза он сам.

Кристофер ненавидел себя за эти мысли. Ненавидел настолько, что готов был сердце себе ногтями выцарапать, просто чтобы избавиться от жалкого недостойного чувства.

А затем на глаза попался темный переулок, отходящий от улицы, по которой вели преступников. Крис знал этот путь. Он петлял по не самым приличным районам города и почтенные граждане редко туда совались. Зато такие, как Джайлз, наверняка знали подобные места от и до. Шмыгнет туда – и поминай как звали.

Это осознание заняло ровно три доли секунды. И все вдруг стало просто и однозначно.

Рука не дрогнула, взводя курок. И, если уж совсем честно, он не жалел о сделанном – ни тогда, ни теперь.

– Кристофер, – лейтенант Свон застыл у порога со слегка глуповатым видом. Ему явно дико и непривычно было видеть недавнее начальство в подобном качестве, и он старательно пытался нащупать безнадежно ускользающую от него уместную линию поведения. – Осталось полчаса. Посетителей к тебе пускать запретили, но, если ты хочешь попрощаться, я мог бы провести кого-нибудь. Но, понятно, только одного. Свидания просили…

– Я предполагаю, кто мог просить свидания, – Крис улыбнулся. Срываться на Свона не хотелось, ему и так пришлось пережить уйму малоприятных моментов по вине своего беспутного капитана. То, что парень все еще предлагает помощь, после всего-то произошедшего, уже бесконечно много говорит о его личностных качествах. – Спасибо.

– Мне привести доктора Дарнелла? – Свон почти незаметно переступил с ноги на ногу, отчаянно пытаясь не выдать свою неловкость.

– Нет, это было бы неуместно, – Крис сам не понял, как сумел наскрести сил еще на одну улыбку. – Мисс Митчелл не почтила нас своим присутствием? Ну, та самая, которая “красивая”?

Рыжий фыркнул и даже чуть расслабился.

– Отчего же не почтить. Тут как тут.

– Сможешь ее привести?

Лейтенант кивнул и поспешил вниз, не забыв запереть дверь, а Крис позволил себе на несколько мгновений прикрыть глаза, борясь с некстати накрывшей болью.

Это было очередной трусостью, но он не мог увидеть дядю сейчас.

Потому что пришлось бы посмотреть в глаза и сказать правду. Или солгать, что не лучше ни с какой стороны, да и не хватило бы ему сил теперь лгать.

А еще потому, что доктор Дарнелл был единственным, с кем не удавалось держать маску. Сейчас кроме маски у него ничерта и не осталось, если позволить ей треснуть, если дать чувствам волю хотя бы на миг – все рухнет.

Теперь как никогда у него не было права чувствовать и проявлять слабость. Права просто быть человеком с человеческими желаниями.

В конце-концов, делать хорошую мину при плохой игре он всегда умел отменно. И не важно, насколько игра скверная.

В коридоре раздались шаги.

Мисс Митчелл Крис встретил галантным поклоном. Вот уж с кем держать маску не составит труда.

– Как же вы низко пали, – Элизабет сморщила носик, но надушенную ручку для поцелуя подала. – Еще вчера были блестящим капитаном королевской гвардии, даже при наградах – а сегодня простой солдат. Что будет завтра и вовсе известно одному богу. Говорят, вас сегодня же отправляют на острова, на передовую, это правда? Вижу, что правда. Грустно, вы вряд ли доживете до весны с учетом ада, по слухам творящегося там.

– Вы поставили не на ту лошадь, мисс, – Крис улыбнулся кончиками губ. – Но мне жаль, что я не успел просить вашей руки. Право, этот брак был бы прекрасен в своей цинизме.

– Вы возмутительно неромантичны, – девушка картинно схватилась за грудь, будто словами его была смертельно ранена в самое сердце. – Мне казалось, это был бы брак, заключенный на небесах.

– Или пониже. Кругу так это на седьмом.

– Не грубите.

– Прошу прощения, мисс. Впредь буду с сентиментальным восторгом вспоминать помолвку, почти случившуюся во время суда.

– Вы все еще грубы. А я все еще не намерена упускать свое. Так что не загадывайте на будущее, – она прошлась по камере, пробежалась пальцами по груде смятой бумаги, вздернула бровь, но любопытствовать вслух не стала. – Мне льстит, что вы променяли встречу с родственником на встречу со мной, но, глядя на полсотни незаконченных писем, с прискорбием прихожу к выводу, что это вовсе не из трепетной ко мне любви. Я почти уязвлена, вы прикрываетесь мной, словно веером, чтобы скрыть, что вам нечего сказать.

– Не уверен, что это ваше дело мисс. И, думаю, вам уже пора.

– Действительно, – она легкомысленно улыбнулась и пожала плечами. – Не буду задерживаться. Но из человеколюбия все же спрошу: мне что-то передать вашему любезному дядюшке?

Крис коротко взглянул на поруганную бумагу с десятками ненужных строк. Ответ пришел как-то сам собой.

– Передайте, что я обязательно вернусь. Прощайте, мисс.

Бывшая будущая невеста исчезла, но одиночество не затянулось – вернулся Свон.

– Пора, капи… Кристофер.

– Пора так пора, – Крис поправил безнадежно растрепавшиеся волосы. Догнав мысль, вытянулся по струнке и отдал честь. – Лейтенант.

Тот смутился и поспешно кликнул конвой.

И, идя по бесконечному коридору, Крис вдруг до конца осознал, что все это, наконец, закончилось.

Больше никаких расследований, больше никаких придворных игр и даже больше никаких судов.

Последнее, на самом деле, можно было считать исключительным подарком судьбы. Худшее, чего Крис ждал после своей выходки – возобновления суда над Джайлзом, пусть и без участия подсудимого. Возможно этим все и закончилось бы, если бы не генерал Барроу.

Что именно и кому он сказал, оставалось загадкой, Криса просто поставили перед фактом: судить его будет военный трибунал, гражданский суд может идти по всем известному адресу, а из обвинений будут предъявлены преступная халатность и злоупотребление.

На фоне потенциальных обвинений в государственной измене, это оказалось таким пустяком, что даже смешно.

А после быстрого и тихого суда даже Свон, в принципе склонный драматизировать по любому поводу, расслабился. Вместе со всеми смеясь клялся, что теперь Кристофер Дарнелл – притча во языцах чуть ли не всей армии, как человек, первым удостоившийся новой формулировки в приговоре военного трибунала. Потому что генерал Барроу, закончив пылать праведным гневом и костерить Криса и всю его родню до пятого колена, так в сердцах и написал: “Разжаловать к чертовой матери и сослать нахрен!”

Эпилог

Солнечные лучи ласкали подставленное лицо, пуская перед зажмуренными глазами розово-золотые круги.

Весну Джайлз любил и в городе, однако на природе она оказалась и вовсе прекрасной, сколько раз ни встреть — как в первый.

Щеки коснулось что-то мягкое. Скользнуло по лицу, пощекотало губы, нос и глаза. Фыркнув, юноша открыл глаза, ловко сцапав дразнящую руку.

— Попалась.

Хихикнув, Бетти разжала пальчики, роняя веточку вербы.

— Я уж думала, ты заснул.

— Заснешь тут, — хмыкнул юноша, страдальчески помахав нащупанной в траве книгой. — Сама попробуй это разобрать.

— Значит, можно заняться чем-то поинтереснее, — девушка явно была настроена на игривый лад. Изрядно отросшие кудри, ничем не собранные, упали ему на лицо, губы замерли в паре сантиметров от его. — Анатомия никуда не денется.

— Денусь я, если мистер Дарнелл вернется и узнает, что на древнем языке я по-прежнему знаю только заклятие экзорцизма и то потому, что в шесть лет пугал им гувернантку, — фыркнул Джайлз, слегка приподнимаясь и целуя Бетти.

— Ты сам сказал, что он занят при дворе и сюда едва ли скоро доедет, — девушка попыталась отобрать книгу, но ей это не удалось. — Кстати о внезапных визитах, мой отец сейчас в этих краях, обещал зайти в гости.

— Ты слишком прозрачно намекаешь, — Джайлз сел и спрятал книгу за спину. — Думаешь, он не будет против? Ну, нас с тобой?

— Не будет, — Бетти тряхнула головой и разулыбалась. — Меня больше волнует, как на это отреагирует доктор Дарнелл.

— Ну, формально мне не нужно его разрешение, чтобы жениться, — юноша пожал плечами, но уверенности в голосе не было. — Но с учетом того, что мы оба едва ли проживем без его помощи, остается только надеяться, что иных планов на меня у него нет. В любом случае, я бы не стал торопиться со свадьбой. Сама понимаешь, брать жену, не имея ни своего дома, ни даже полноценной работы — едва ли хорошая идея. Я конечно могу бросить обучение и остаться сельским коновалом, но кому от этого станет проще?

— Тебе? — изловчившись, Бетти таки выхватила спрятанную книгу. — Если передумаешь учиться, сможешь самозабвенно смешивать травки и не переживать за то, где человека разрезать и как назвать увиденное на мертвом языке.

– Ага, и кому я такой буду нужен? Нищий бездомный сельский доктор, делающий припарки из навоза.

– Мне нужен. Любым, – посерьезнев, Бетти вернула книгу, мимолетно погладив по руке. – Ты же знаешь.

* * *

Придержав коня, доктор Дарнелл выслушал слегка смущенный ответ Бетти, и, не спешиваясь, завернул в сад. Да, правда, полуденный зной заманил Джайлза под сень цветущих яблонь, да там и оставил.

Ученика Диего не видел почти месяц — самочувствие монарха в разгар весны оставляло желать лучшего, потому, даже не присутствуя во дворце, мужчина не решался выезжать из столицы. Кожа Джайлза слегка посмуглела — видать, целыми днями на улице. И пусть попробует сказать, что синяки под глазами — от книг. А патлы так и не срезал, скоро до лопаток дорастут. Вот же бестолочь.

Разбуженный то ли тяжелыми шагами лошади, то ли упавшей на лицо тенью, молодой человек резко распахнул глаза и сел.

Увидев доктора, он слегка растерянно, кажется улыбнулся:

— Не знал, что вы приедете.

— Я и сам не знал, — соскочив на землю, мужчина заключил поднявшегося юношу в объятья, отмечая, что если тот не прекратит расти, скоро станет выше него. — Но у меня новости.

* * *

— Неужели отвоевался? — Джайлз радостно расхохотался, чуть не расплескав чай.

— Война — дело неприятное, зато дает много возможностей тем, кто умеет ими пользоваться, — Дарнелл немного грустно улыбнулся. — Так что Крис вернулся слегка подраным, зато при всех званиях и наградах, восстановленных за проявленный героизм.

— Он сюда не заедет? — юноша, как ни старался, волнения скрыть не мог. Впервые он пожалел, что королевское помилование, добытое для него мистером Дарнеллом больше года назад, сопровождалось недвусмысленным намеком не показываться в столице. — Сами понимаете, мне в город нельзя, а я его три года не видел, с тех пор как… В общем, с тех пор.

— Я уточню, — доктор понимающе кивнул. И, как-то немного грустно улыбнувшись, добавил. — Он чуть ли не первым делом спросил о тебе. Смеялся, что, небось, не узнает. Но я уверил его, что внешне ты изменился не так уж сильно, а морально — не изменился вовсе. Все также вместо учебы спишь под деревом.

– Не было такого! – Джайлз возмущенно замотал головой, стараясь не смеяться. Новость о возвращении Криса буквально окрылила его. Не будь повода смеяться и дурачиться, он, пожалуй, хохотал бы и вовсе без причины. – Я прилежно учусь, скоро все зубы о гранит науки сточу. И вовсе даже я не спал, а всего лишь переваривал информацию.

– То есть можно тебя спросить об успехах в языке и анатомии? – доктор выразительно выгнул бровь.

– Можно, – Джайлз широко улыбнулся. – А вот ответ лучше не слушайте, а то еще настроение испортится.

– Чудесно. Про что еще не спрашивать?

– Не спрашивайте, где мой конь, почему так лыбится Бетти и что случилось с лабораторией, – молодой человек с преувеличенным тщанием взял чашечку с чаем, словно вдруг решил вспомнить, что он хорошо воспитанный аристократ. – А, и не заглядывайте в запасы ведьминой мяты.

– Джайлз!

– Ладно-ладно, с ведьминой мятой все в порядке, а коня я скоро верну.

– Джайлз Дарнелл!

– Ну хорошо, хорошо. Из лаборатории вынесли уже почти все сгоревшее, так что…

Доктор закатил глаза и молча налил себе еще чаю. Очевидно, у него не было ни малейшего желания знать подробности.

– А про учебу все же не забывай, пожалуйста. И отмечай то, что нуждается в объяснении. Я отлично понимаю, что много полезнее один раз показать и объяснить, чем двадцать раз дать прочесть. Но сейчас сам видишь, сколько у нас возможностей заниматься.

– Я отмечаю, – Джайлз тоже наполнил чашку. – Но там уже скоро накопится целая книжка. Хотя, возможно, это всего лишь мое подсознательное желание, чтобы вы больше времени проводили тут, а не в столице.

— Неужели соскучился? — делано изумился мистер Дарнелл.

— Ни капли, — фыркнул Джайлз. — Просто когда вы тут, Бетти старается с ужином. Вон даже утку запекла по фирменному рецепту.

— А тебя, можно подумать, она тут голодом морит.

– Нет, но уток не готовит, – Джайлз изобразил задумчивость. – Возможно это как-то связано с тем, что вся дичь перед приготовлением становится анатомическим пособием. Ей почему-то не нравится, когда ее ужин предварительно несколько раз зашивают. А на чем мне еще тренироваться?

– Да, действительно, – доктор тихо рассмеялся, представив себе эти кухонные войны. – Что же, наслаждайся, пока можешь. Чувствую, семейная жизнь вас ждет несладкая.

– Да нет, вряд ли я до конца жизни буду кур зашивать, скоро… что, простите?

Он спохватился слишком поздно, а когда поймал смеющийся взгляд, что-то отрицать было уже поздно. – Так заметно?

– По тебе еще не очень, а Бетти как медный таз сияет, когда о тебе говорит, – на счастье, ни малейшего неудовольствия в голосе не было. – Ну да оно было понятно задолго до того, как вы сами разобрались, что к чему. Это, кстати, был второй вопрос, который задал Крис: “Не переженились ли там эти дети?”

– Сам он ребенок, – Джайлз силился изобразить обиду, но никак не выходило. – Завидует небось просто.

– Ну, ему-то завидовать нечему.

Пару секунд Джайлзу понадобилось, чтобы осознать. Затем он запрокинул голову и звонко расхохотался.

– Правда?! Не, что, правда? Дождалась?!

* * *

– Эта бородка вам поразительно не идет.

– Как скажете… миссис?

– Мисс.

– Мисс…

Кристофер привычно коснулся бархатной ручки губами, в нос ударил знакомый, пусть и едва уловимый, запах духов.

– А вот шрам вам к лицу, у судьбы все же есть чувство прекрасного, – мисс Митчелл, не слишком смущаясь, проследила кончиками пальцев рубец, пересекающий лоб, переносицу, спускающийся почти до подбородка. – Да, так даже лучше. Он придает вам мужественности. Как же так вышло, что вас чуть не разрубили пополам?

– А как вышло, что в двадцать один год столь завидная невеста все еще мисс?

– И снова вы грубите, – Элизабет щелкнула его по руке веером. – А это, между прочим, почти трагичная история. Первый мой жених оказался трусом, второй почти нищим, третий не желал блюсти приличия, а четвертый был идеален, но перед самой свадьбой внезапно упал с лошади и сломал ногу в двух местах. Бедолага, вы представляете? Кто-то подрезал ему подпругу. Разумеется, маменька сочла это очень плохим знаком и расторгла помолвку.

– Сочувствую. Вашей маменьке, разумеется. Наверно непросто, когда дочь так мечтает выйти замуж, а все потенциальные мужья мерзавцы как на подбор.

Бесс улыбнулась кончиками губ.

– Да, ужасно. Вы привезли с войны трофеи?

Кристофер рассмеялся почти бесшумно.

За три года могло и должно было произойти что угодно, не было никакого смысла ждать и готовиться. Но он все же готовился.

– Привез, мисс. Так вышло, что в моих руках оказался алмаз, который три века передавался в семье вождя одного из островов. Я думал просто взять его с собой, но в тех краях нашелся прекрасный ювелир, согласившийся огранить его и подобрать подходящую оправу.

Кольцо поймало отблеск утреннего солнца, когда Крис осторожно, чтобы не потревожить едва поджившую рану на бедре, опустился на одно колено.

– Мисс Митчелл, могу я просить вас не подрезать мне подпругу, если это кольцо окажется не по вкусу?

Десять лет спустя

Вой ветра не мог заглушить музыку, хоть и очень пытался. Пурга под Рождество поднялась такая, что мало кто без крайней надобности решался высунуть нос за дверь. Повезло, что Бетти с малышкой и так гостила у доктора последнюю неделю, Джайлз не хотел бы провести эту волшебную ночь где-нибудь посреди дороги, с богохульной бранью откапывая карету.

Сам он добрался верхом и успел трижды пожалеть, что затянул приезд. Совсем скоро уже за стол, а ему хотелось завернуться в одеяло, упасть у камина и не шевелиться, пока заледеневшее тело не оттает.

По мере приближения к маленькой гостиной музыка, до этого скорее угадывавшаяся, становилась громче. Неслышно приоткрыв дверь, он просунул сырую от талого снега и жутко взлохмоченную голову в образовавшуюся щель, после чего скользнул внутрь.

Крис сидел спиной к двери, так, что увидеть можно было лишь прямую спину и летающие по клавишам руки. Он играл что-то смутно узнаваемое и вместе с тем незнакомое. Впрочем, Джайлз знал, что братец не всегда придерживается написанных нот и любит вносить нечто свое во всем известные композиции.

Прислонившись к косяку, он как завороженный слушал переливы мелодии. И вздрогнул, когда тихий голос велел:

— Затвори дверь, Джайлз, Бесс прилегла отдохнуть, ей ни к чему лишний шум.

— Ты увидел мое отражение в пианино? — пришлось затворить дверь и, уже не беспокоясь о беззвучности шага, добраться до удобного кресла.

— Последние годы в этом доме было всего два человека, входящих без стука, но с недавних пор Томас научился это делать, — Крис мягко улыбнулся. — Да и пора бы, ему ведь уже семь.

— Постараюсь не воспринимать это на свой счет, — Джайлз немного устало закатил глаза.

— Постарайся, может даже получится, — длинные бледные пальцы вновь затанцевали по клавишам. — Бетти с девочками украшает столовую, гостиная уже готова. Эмма, правда, стоило всем отвернуться, попыталась залезть на рождественскую ель. Смола безнадежно испортила платье, а дерево успели поймать в последнюю минуту, но, к счастью, в остальном приготовления проходят мирно.

— И высоко она залезла?

— До середины, потом не выдержали крепежи. Сам факт того, что она туда полезла, тебя никак не смущает?

— Разумеется нет, — скрыть нотки гордости в голосе не удалось. — Это ведь моя дочь. Уверен, Шарлотта все это время сидела в уголочке и делала все, что ей говорят.

— Несомненно, она была очень послушной и хорошей девочкой, — Крис сверкнул глазами. — И наверняка не имела никакого отношения к тому, что Эмму кто-то совершенно случайно примотал мишурой к стулу, чтобы она не шумела. Это ведь моя дочь.

Оба тихо рассмеялись.

— Будь добр, кстати, прекрати пугать Томаса своими глупыми историями, — после недолгого молчания, прерываемого лишь музыкой, попросил Крис.

— Какими такими историями? — невинно осведомился Джайлз.

— Разными, — последние аккорды прозвенели и унеслись, сплетаясь с неутихающим воем ветра за окном. — На той неделе он заявил, что не хочет Рождество, потому что любимый дядюшка сказал ему, что за все его проделки к нему придет Крампус, посадит его в мешок, унесет и съест.

— Ужасно, как можно рассказать такую небылицу бедному ребенку?! — с жаром воскликнул Джайлз, стараясь не смеяться.

Осторожно закрыв крышку инструмента, Кристофер не спеша встал.

— Не волнуйся, я объяснил ему, что это неправда. Во-первых, Томас был в этом году исключительно хорошим мальчиком, а значит к нему придет только Санта с подарками, а уж никак не Крампус. Во-вторых, Крампус приходит не только и не столько к маленьким детям, куда больше его явления заслуживают некоторые великовозрастные шутники, вроде его любимого дядюшки.

Джайлз слишком поздно заметил слишком уж миролюбивую и ласковую улыбку сводного брата, чтобы успеть смыться. Когда смысл сказанного дошел до него, Крис был уже достаточно близко, чтобы без труда схватить беглеца.

— Неужели ты и мешок приготовил, чудище рогатое? — фыркнул Джайлз, выворачиваясь из стальной хватки. Не вышло. Зато получилось выхватить из вазы сосновую ветку и попытаться отмахиваться ею. Не столько в попытках ударить, сколько в надежде, что Крис не захочет испачкаться смолой.

— Я не рогатое чудище, — легко возразил Кристофер. — Мои дети слишком похожи на меня, чтобы заподозрить Бесс в дурном, а меня в наличии рогов. А мешок мне не к чему, я тебя и так в камин закинуть могу.

— Значит посредственный из тебя Крампус, без рогов-то. Да и съесть меня не выйдет, отравишься же.

— Змею ядом не убьешь, ты же знаешь, — бархатистый смех Криса заставил напрячься, забывая на миг о том, что этот человек ни за что не станет причинять вред. — Так что там с Крампусом?

— Ничего с Крампусом, — фыркнул Джайлз, наугад пытаясь попасть веточкой, которая тутже была ловко отобрана. В потугах отвоевать ее назад удалось только сорвать несколько иголок, исколов пальцы. И получить ею же легкий удар по макушке. — Крис, отпусти, а если кто войдет?

— Если кто войдет…

— … ничего принципиально нового не увидит, — закончил голос от двери.

Диего выглядел усталым, но улыбался, как и всегда, тепло.

— Он надо мной издевается, — пожаловался Джайлз, корча жалобную моську.

— Вовсе нет, — Кристофер, ничуть не смутившись, во второй раз «ударил» свою несчастную жертву, после чего отпустил.. — Просто кое-кто тут поминал Крампуса.

— У Крампуса должны быть розги и большой мешок, — доктор занял свободное кресло. — Первое у меня в доме не водится…

— … последние лет пять, — ввернул Джайлз.

— Не наговаривай, — доктор притворно нахмурился.

— Неужели меньше пяти? — изобразил изумление Крис. И еле успел уклониться от полетевших в него остатков поруганной ветки.

— Мне казалось, все дети внизу, — Диего, оказавшийся на линии огня, еле успел поймать снаряд у самого лица. — Но почему-то вещи летают именно здесь. Начинаю думать, что в Крампуса наряжаться следовало мне.

— Я хорошо себя вел в этом году, кто бы что ни говорил, — хмыкнул Джайлз. — Спросите Бетти. Уверяю, съедение Крампусом — детский лепет по сравнению с ее скалкой.

— Я бы посмотрел на это, — ухмыльнулся Крис.

— Кристофер, ты сыграешь что-нибудь, прежде чем мы спустимся? — прервал начинающуюся перепалку Диего, отправляясь к подоконнику, чтобы вернуть веточку на законное место. Джайлз попытался отобрать многострадальное украшение, но получил легкий шлепок по рукам и отстал.

Крис вернулся к инструменту, музыка вновь закружилась. Чтобы не отвлекать играющего, Диего остался где стоял, лишь слегка оперся на кресло. Рука его машинально опустилась на плечо Джайлза и тот против воли блаженно зажмурился, подставляясь под умиротворяющие прикосновения, уносящие все переживания дня.

День выдался тяжелым. С самого утра пришлось тащиться через пургу к пациенту, решившему поиграть с фейерверком. И, судя по состоянию рук и лица, проигравшему. Джайлз очень не любил такие случаи — преимущественно потому, что не мог гарантировать, что рождественская ночь не станет для бедолаги последней.

Потом была пожилая миссис Диггл, которую подвел лед на крыльце, и несчастный пьяница мистер Ботт, отморозивший пальцы. Все это сопровождалось пронизывающим ветром в промежутках и кислыми лицами родственников болящих.

Оттого особенно приятно было замереть, ничего не видя и не слыша, кроме кружащих голову сплетений нот. И особенно отчетливо понимать, что в этом полном тревог мире он никогда не будет один.

Музыка стихла. Несколько секунд они молчали, затем Крис поднялся, закрывая инструмент.

— Полагаю, дамы нас заждались.

Внизу царила атмосфера предпраздничной суматохи.

Элизабет, уже отдохнувшая и одетая к ужину, собственноручно расставляла отобранные у служанки свечи, Бетти поправляла что-то на елке.

То, что никто из них не был занят детьми, удивило только в первую секунду – затем Джайлз вспомнил о еще одной гостье и все стало на места.

На его памяти ни у кого не получалось так эффективно занять любое количество детей, как у мисс Белл.

Вот и сейчас Джо, собрав весь выводок вокруг себя на полу, увлеченно показывала им какую-то деревянную конструкцию – видимо, очередной прототип.

В честь праздника она даже надела платье, что само по себе было удивительно. Последние пять лет она почти всегда встречалась ему в мужской рабочей одежде, с выбивающимися из-под шляпы растрепанными кудрями и какими-нибудь инструментами и чертежами в руках.

Воистину, сколько формальностей можно отринуть, если все и так знают, что ты умалишенная. И насколько счастливее стать.

Стоило ли удивляться, что дети от ее изобретений были в восторге?

Первой появление отцов заметила Эмма. Позабыв про деревянную монстру, уже через секунду она висела на Джайлзе, что-то радостно рассказывая.

Томас, напротив, встретил их в крайней степени церемонно. Крис подыграл, позволив себе смеяться лишь глазами, а вот Джайлз, фыркнув, растрепал племяннику золотистые вихры.

— Я думаю, самое время пойти в зал, — возвестил чуть опоздавший за всеми Диего.

Ель нарядили на славу, а аккуратные стопки подарков под ней вызвали хор восторженного визга. Вскоре к нему прибавился и тихий смех, когда Бетти, помогавшая детям разбирать дары, обнаружила, что там же сложены две аккуратные коробочки для Криса и Джайлза.

Обычно взрослые обменивались подарками после праздничного ужина, но, судя по лукавой улыбке доктора Дарнелла, сегодня оба его воспитанника были почетно присовокуплены к «детям».

Они и не возражали. Лишь многозначительно переглянулись и синхронно спрятали в карманы по крошечному угольку, положенному в коробочки вместе с поблескивающими в мерцании свечей подарками.

— Томас, как ты думаешь, если Санта одновременно приносит и подарки, и уголь — это значит, что ты вел себя хорошо или не очень? — стараясь не рассмеяться, поинтересовался Джайлз у восхищенно рассматривающего новые игрушки племянника.

Тот озабоченно наморщил носик и в поисках поддержки перевел взгляд сначала на мать, а затем, не найдя помощи, на дедушку.

— Думаю, это значит, что «ребенок», — доктор почти не выделил слово интонацией, лишь сверкнул окруженными морщинками глазами поочередно на обоих воспитанников, — вел себя как всегда. К счастью, любовь к детям не покупается хорошим поведением. Она есть потому, что она есть.