Восход

Пролог. Однажды солнечным днем…

Лето, солнце, жара – довольно редкие явления в наших широтах. Царство дождей, промозглой слякоти и нескончаемых туч, которые порой сменяются палящим зноем, прямо как характер избалованной принцессы – вот оно, погодное настроение Среднего Урала.

Многие в такое время спешат на улицу, дабы насладиться бесценными минутами под солнцем, пока его еще не успели закрыть собой тучи. Однако я отношусь к тому редкому типу людей, которым чуждо наслаждение от солнечных ванн и прелесть загара. Как по мне, молочная бледность куда привлекательнее.

Меня зовут Сема, и так получилось, что сегодня мой шестнадцатый день рождения. Счастливый день? О да! Сегодня я имею право сколько угодно сидеть за компьютером, смотреть любимых блогеров на YouTube, играть в видеоигры и смеяться над мемами в ленте социальной сети. Сегодня сам бог мне не указ!

Стрелка на часах уже давно перевалила за двенадцать, а я все еще брожу по темному подземелью. Стелс требует недюжинного терпения и времени, тем более что эти вампиры слишком сильны, чтобы умереть от одного болта из арбалета. Мои щит и меч не на помойке найдены, но выйти с таким снаряжением и уровнем скиллов против целого отряда вампиров будет самоубийством. Вот и приходится каждого из них умерщвлять поодиночке методом «ударил-убежал».

– Сема-а-а! –нараспев позвала с кухни мать. – Иди сюда!

– Что? – крикнул в ответ я.

Ответа не последовало.

Ну, раз так…

Я без зазрения совести продолжил зачистку подземелья, как вдруг с кухни донесся тот же голос, но звучал он еще более певуче:

– Сема-а-а-а-а-а-а!

– Что-о-о-о-о-о-о? – крикнул я, копируя манеру.

И снова никакого ответа.

Я уже подкрался к очередному вампиру со спины и занес кинжал, как снова услышал уже явно недовольное:

– Сема!

– Иду-иду…

Я нехотя закрыл игру и встал из-за стола.

Когда я вошел на кухню, от изумления едва не проглотил язык. В самом центре стола стоял большой аппетитный торт и чашки с горячим чаем. Отец с матерью сидели за столом и, похоже, с нетерпением ждали меня.

– С днем рождения, сынуля!

Мама сморщила нос просияв. Такое чувство, что перед ней не почти взрослый человек шестнадцати лет, а котенок какой-то. Отец выглядел более сдержанным, но из-под его черной густой бороды тоже явственно виднелась улыбка.

И все же чего-то не хватало.

– А где Валера? – спросил я.

– Сказал, что у него возникли какие-то проблемы с поставщиками, и уехал.

Хоть мама и сказала беззаботно в ее голосе явно чувствовалась досада. Ну и бог с ним. Мне больше достанется.

– Ну что тут поделаешь, занятой человек, как-никак, свой бизнес развивает, – поспешил оправдать старшенького отец.

Ну и ладно, он все равно редко бывает дома. Правда в его праздник собирается вся семья, даже двоюродные дядя с тетей приезжают. Нет, конечно, я никого не приглашал на свой день рождения и даже не скрывал, что собираюсь провести его в одиночестве, но все же… Мог же хоть кто-нибудь прийти сам, не дожидаясь разрешения?

Я медленно покрутил тарелку с тортом на столе. Все же это пиршество не шло ни в какое сравнение с праздником, который закатили в честь моего старшего брата.

Ну и ладно! Все равно мне никогда не стать таким, как он. Я не особенный, не предприимчивый, не трудолюбивый, мои знания – сплошная дыра, и этот список можно продолжать еще очень долго. Проще перечислить, в чем я превосхожу или хотя бы наравне с ним.

– Ну ладно, давайте есть торт! – весело объявила мама, видимо, чувствуя, как накаляется атмосфера.

И вот тут я заметил еще одну странность – на торте не было свечей! Нет, я, конечно, не маленький ребенок, чтобы закатывать истерику из-за того, что у меня на торте нет свечей. Да и вообще, я уже давно вырос из того возраста, когда задувал свечи на торте и загадывал желания. Но ведь у Валеры торт был со свечами, а ему уже за двадцать!

– Ну, за именинника! – сказал тост отец, и мы чокнулись кружками с чаем, словно бокалами вина. Глупо.

На этом слова и закончились. Все дальнейшее чаепитие проходило в гробовом молчании, слышно было даже тиканье часов из моей комнаты.

Торт был прост, без всяких изысков, но именно из-за этого он был таким вкусным. Я никогда не любил роскошные магазинные торты с узорами, рисунками и надписями вареньем, джемом, шоколадом и черт знает чем еще именно из-за их изысков. Я люблю, когда все в меру, и от толстенных слоев крема и прочих сладких украшений меня порой передергивает, как и от тортов, где нет ничего, кроме коржей.

Когда чай был допит, я собирался пойти в комнату и сесть за компьютер, но вдруг:

– Ну а теперь пора дарить подарки! – весело объявила мама, видимо, специально, чтобы удержать меня за столом еще ненадолго.

К удивлению, подарков оказалось куда больше, чем гостей. Но все они были одинаковы – простенькие открытки с купюрами в пятьсот, тысячу или даже две тысячи рублей. Довольно примитивно, но такие подарки мне нравились больше всего. Зачем смотреть дареному коню в зубы, если они золотые?

– А это тебе от нас с папой!

Вот и настал черед последнего и самого главного подарка. Это был бесхитростный конвертик без всяких знаков и символов, что сразу разочаровывало. Внутри, судя по весу, было что-то бумажное, но точно не деньги.

Я немного помял его, посмотрел на просвет. Похоже, там была большая открытка.

Распаковка далась не сразу, но все же мне это удалось. При этом я разорвал конверт почти пополам, едва не повредив сам подарок. В руках у меня оказался буклет. На лицевой стороне была картина: две березы, меж которыми стелилась зеленая поляна, а над ней возвышалось золотое лучистое солнышко. «Восход», – словно предупреждение гласила большая красная надпись над рисунком, а ниже шрифтом поменьше: «Детский летний оздоровительный лагерь». Я пробежался взглядом по буклету, он весь пестрел фотографиями счастливых детей, от малышей до подростков.

– Зачем мне это? – искренне недоумевая, спросил я.

В ответ мама улыбнулась так по-детски радостно, что складывалось впечатление будто это её подарок.

– Как зачем? Съездишь, повеселишься, отдохнешь от дома в кои-то веки, может, даже подружку найдешь, а то сидишь целыми днями в комнате, наверно, даже забыл, как солнце и природа выглядят.

Не забыл я! А даже если бы и забыл, то жизнь от этого сквернее не стала бы! Нет, конечно, если меня там будут ждать гарем прелестных красавиц в рубашках, юбках и стильных красных галстучках как в одной моей игре, то я не против… Вот только сомневаюсь, что подобное вообще возможно.

– Ну дак что?

– Что?

– Ты едешь?

Мама тепло погладила меня по голове, а у отца в глазах был серьезный немой вопрос. Как же меня это бесит! Они ведь знают, что я просто не могу сказать «нет», и эта иллюзия выбора злила меня до такой степени, что впору рвать на голове волосы.

Это всегда раздражает, когда тебе говорят: «Ты волен выбирать сам!» или «Просто скажи, что ты хочешь». Однако стоит тебе высказать свое мнение, как тут же начинается: «Хорошо, а что ты тогда собираешься делать целый день, бездельничать?», «Ты и так целый день за компьютером сидишь безвылазно, хоть на минуту оторвал бы свой зад от стула!». Или еще хуже: «Ой, делай что хочешь!», причем с таким видом, будто я – враг человечества номер один. У меня нет ни капли желания ехать в этот лагерь, но чувствую, что если откажусь прямо, меня заживо сварят.

И тем не менее я решил играть дурака до конца. Это, конечно, вряд ли спасет меня, скорее, отсрочит неизбежное, но если есть надежда, я буду хвататься за эту соломинку до конца!

– Куда?

Я надел маску самого недалекого, несведущего человека. Мама, похоже, повелась на мой трюк и уже открыла рот, чтобы по второму кругу объяснить, что, зачем и куда, но ее перебил отец:

– Кончай валять дурака! – даже не пытаясь скрыть свое раздражение, сказал он. Хотя нет, скорее, приказал. Мой отец обладал весьма внушительной фигурой, но сейчас он будто еще подрос. Лысина на его голове раскраснелась и заблестела от проступившего пота, вены на висках вздулись, а маленькие глаза буквально прожигали меня насквозь.

От этого вида весь мой гнев улетучился. Его место занял страх, страх ребенка разгневанных родителей. Невольно я опустил взгляд и сжался, словно черепаха в панцире. Видимо, увидев, что мятеж выдохся на первых же порах, папа немного успокоился.

– Просто скажи, ты едешь или нет? – уже более спокойно сказал он.

Вот и все. Пат или мат. Нужно было придумать какую-нибудь отговорку, но какую? И тут я вспомнил кое-что.

– Но ведь еще экзамены не закончилась!

Мои оценки в школе были весьма посредственны: до самого девятого класса я шагал по лезвию ножа между двойками и тройками. И вот наступила первая развилка на пути в моей жизни – первые государственные экзамены.

– А разве тебе нужно было еще что-то сдавать?

– Нет…

– Тогда в чем проблема?

Хоть я уже и сдал все экзамены, их результаты все еще не были опубликованы. Впрочем, вряд ли стоит надеяться на хороший балл, я буду прыгать от радости, если хотя бы пройду минимальный порог.

– Но ведь результаты еще не опубликовали…

На мои оправдания отец ответил строгим укоризненным взглядом.

– Раньше нужно было трястись, а сейчас уже нечего исправлять, поезд ушел.

– Но ведь…

И все-таки он прав, неважно, что там с моими экзаменами, исправить уже ничего нельзя, а значит, остается лишь пошире расправить парус и плыть туда, куда дует ветер. А дует он в этот чертов лагерь.

– Смена длится почти месяц, когда приедешь, результаты как раз опубликуют, – вмешалась мама.

– Мы не заставляем тебя, если не хочешь ехать – так и скажи.

Выражение отцовского лица, то, с каким укором он это сказал, явно говорили об обратном. Типичная иллюзия выбора. Неважно, какую дверь выберет корова, она все равно попадет на скотобойню.

– Ну так, что ты решил?

Похоже, ситуация безвыходная.

Я далеко не экстраверт. Сказать, что меня тяготит общество, будет слишком мягко. Я ненавижу людей, ненавижу общество, любое! А меня сейчас заставляют отправиться в гущу событий, в окружении полчищ незнакомцев. Это мое последнее лето как школьника. Сомневаюсь, что с сентября моя жизнь как-то сильно поменяется, я просто перейду на следующий круг ада под названием жизнь, вот и все. Но раз так, то месяцем раньше, месяцем позже, какая уже разница?

– Ладно… Я поеду.

Глава 1. Все пошло не совсем гладко…

На сбор всех необходимых документов ушло около двух недель. Могло быть и быстрее, если бы не моя хваленая лень. Так или иначе, первого июля я был готов к отправке.

Как я уже говорил, погода в наших краях подобна капризной деве, ее постоянно бросает из одной крайности в другую. Практически весь июнь не переставая светило солнце. Столь ярким солнечным дням следовало бы радоваться, но из-за высокой влажности стоило температуре подняться выше тридцати градусов и весь город превращался в одну большую духовку, от которой не спасали ни открытые настежь окна, ни лопасти вентиляторов. Потому, когда все небо затянули тучи и подул холодный ветер, весь люд поспешил выйти на улицу, чтобы после месячной духоты ощутить прикосновение прохлады. Для меня же это стало темным предзнаменованием, словно само небо сказало мне: «Парень, там тебя не ждет ничего хорошего!».

Подняли меня рано. Ну, как подняли, отец стянул с меня одеяло и, схватив за руку, без лишних слов привел меня в стоячее положение. Просто и эффективно, сон как рукой сняло!

Глядя на пасмурное небо за окном, хотелось утопиться. Ритмичное тиканье чесов зазывало вернуться обратно в мир сновидений. Если бы это было возможно, я бы с удовольствием уснул, чтобы больше никогда не просыпаться. Смотреть вечный сон – что может быть прекрасней?

– Сема, завтрак! – донесся с кухни голос, не терпящий возражений.

Я безвольно встал, словно какая-то кукла, которую потянули за ниточки, и понес свое бренное тело к кухонному столу.

– Ты умылся?

Я направился в ванную. После небольшого марафета вытер лицо и рот и поплелся обратно к столу.

На столе меня ждала рисовая каша, сладкий чай и бутерброды с колбасой. Отец сидел напротив и смотрел новости, а мама мыла посуду, тоже иногда поглядывая на телевизор.

Трапеза, как обычно, проходила в комфортном молчании, в котором растворялся голос ведущего утренних новостей. Я не люблю, когда трапезу прерывают всякого рода разговоры. Именно поэтому, когда отец решил завести разговор, мне это очень раздосадовало.

– Сема, скажи, тебе в лагерь съездить хоть немного хочется?

Он ведь и так знает, что нет, так зачем спрашивает?

– Ну… Мне интересно, что за конкурсы там будут… Там какие-то соревнования обещали вроде…

Разумеется, я врал, мне абсолютно плевать, что там будет.

– Вот как…

Отец многозначительно поднял голову, устремив взгляд в пустоту. Неужели поверил?

Дальше докучать мне принялась мама:

– Ты все взял?

– Взял…

– Запасную одежду?

– Взял…

– Телефон? Зарядники? Ничего не забыл?

– Взял…

Пройдя весь список вещей по второму кругу, мы внезапно вспомнили о времени.

– Уже полвосьмого! – вдруг воскликнула мама. – Быстрей допивай и бегом одеваться!

Я залпом допил кружку и пингвиньей походкой отправился переодеваться. Спустя примерно пять минут я, уже полностью укомплектованный – в джинсах, ветровке и рюкзаком за спиной – завязывал шнурки на кроссовках.

– Ну что, солдат, к бою готов?

Отец с гордой довольной ухмылкой возвышался надо мной.

– Всегда готов!

Я с улыбкой отдал ему честь. Он похлопал меня по плечу, выражая тем самым высшую степень похвалы.

— Вот это настрой!

Немного простояв в коридоре, ожидая пока мама накрасится, мы наконец вышли на улицу и отправились в путь.

Я не люблю свой родной город, да и что в нем любить? Это маленькая точка на карте огромной страны. Здесь нет ни достопримечательностей, ни культуры, один лишь завод, на котором держится вся «деревня» как порой называют наш город сами жители. Раньше, правда, жизнь здесь казалась мне куда более счастливой. Наверно, это потому, что в то время все было значительно проще. Я катался на велосипеде, собирал солдатиков и соревновался с дворовыми детьми, кто больше возьмет в рот кислючек. Увидь я себя тогдашнего, точно сказал бы: «Этот мальчик кто угодно, но точно не я!».

Серые грязные улицы под почти черными тучами казались иллюстрацией к антиутопии. Здесь Армагеддон даже не начинался, он просто всегда существовал. Перепрыгивая через коричневые лужи, которые вполне могли поглотить ногу по самую лодыжку, мы наконец добрался до остановки, в последний момент запрыгнули в двери уходящего автобуса, и поехал к месту встречи.

Наша цель – автобусная остановка недалеко от площади в самом центре города. Именно оттуда меня должен забрать автобус и отвезти в лагерь.

Хоть утро оставалось довольно ранним, жизнь в городе кипела. Сегодня выходной день и жаворонки и ранние пташки уже ехали по своим делам. Многие из них были пенсионерами, которым рано утром вечно куда-то надо. Если еще пять минут назад мы сели в полупустой автобус, то теперь в нем было не протолкнуться. Хорошо, что я успел занять одно из сидений, главное теперь – чтобы какая-нибудь бабка не стряхнула меня с уютного местечка.

По мере приближения к центру городская жизнь приобретала все более и более цивилизованный вид, стали даже попадаться светофоры с табло обратного отсчета и солнечными панелями – вершина технологического прогресса нашего городка. Правда, улицы и дома оставались все такими же серыми и унылыми. Эти мрачные картины клонили меня в сон, из-за чего я едва не проворонил свою остановку. Кое-как пробираясь сквозь толкучку, я случайно пихнул и отдавил ноги сидящей напротив девочке, за что та, зашипев как змея, наградила меня острым, пронзительным взглядом. Однако, хоть и с боем, я все же выбрался из переполненного автобуса.

Едва я ступил на землю, как у меня перехватило дыхание – на остановке уже собралась целая толпа людей разных возрастов. В основном дети и их родители. Стараясь сильно не отсвечивать, я сел на лавочку рядом с остановкой. Из-за сырости доски лавки промокли от чего мало кому хотелось на ней сидеть, а значит я мог наслаждаться комфортным одиночеством. Мама конечно была недовольно, что я сел на мокрую лавку, но все же сдержала свой укор, видимо поняв, что это бесполезно.

- Ладно, - сказала она, глядя на часы. – Я пойду зайду в магазин, пока время есть. Тебе что-нибудь купить?

- Нет, мне ничего не надо, - отмахнулся я.

Мне больше хотелось, чтобы мама стояла рядом и тем самым отпугивала потенциальных обидчиков, но ей походу было не понять, каким важным элементом обороны она являлась и вскоре ее как ветром сдуло.

Тем не менее пока вроде все было спокойно. Ребята о чем-то болтали между собой, наверно, знакомились с будущими товарищами, а их родители, по всей видимости обсуждали с другими взрослыми будущие приключения своих чад. Во всяком случае на меня пока никто не обращал никакого внимания. На всякий случай я спрятал свой рюкзак под скамейкой, чтобы не привлекать лишнего внимания. До приезда автобуса оставалось еще около получаса, и я решил скоротать это время за играми в телефоне – хоть какое-то развлечение.

Оборона крепости была выстроена почти идеально, но оставалась пара уязвимых зон. Можно было их закрыть, но тогда пришлось бы вынести часть сооружений за пределы стен. Это может послужить отличным отвлекающим маневром. Пока вражеские юниты будут отвлечены разрушением этих построек, мои пушки смогут выдавать отличный дамаг[1] по ним. Однако это будет приводить к значительным потерям ресурсов при каждой атаке. Особенно если атакующий применит лучников или натравит драконов.

– Что делаешь?

От неожиданности я чуть не подпрыгнул на месте. Буквально в шаге от меня стояла девица примерно моего возраста. Девушка беззастенчиво пялилась в экран моего телефона и при этом мило улыбалась. При ней не было ни рюкзака, ни сумки, но я был уверен, что эта девушка тоже из тех, кто едет в лагерь.

– Играю, – небрежно бросил я.

– Вот как, а во что?

Девушка смотрела с таким невинно-детским выражением лица, что это даже раздражало. Я демонстративно закрыл игру и стал бесцельно листать вкладки на телефоне, ясно намекая, что не расположен к общению. К моему удивлению, девушка не ушла. Она тенью нависала надо мной, шумно дыша и раздражая ещё больше

– Вообще-то обычно знакомство начинают со «здравствуйте».

В ответ на мое язвительное замечание молодая мадам лишь негромко усмехнулась.

– Ну здравствуйте, сударь! - нарочито театрально поздоровалась она.

В ответ я фыркнул как можно более недружелюбно. После чего вновь запустил игру и продолжил размышлять над планом обороны. Внезапно рядом с ухом что-то зашуршало. Похоже, кто-то стряхивал грязь со скамейки. Сердечный ритм резко ускорился, дыхание сбилось. Вскоре я услышал, как кто-то садится рядом, и в нос ударил пряный аромат духов, а над ухом повисло чье-то дыхание. Локти сами собой прижались к брюху, ноги сложились крест-накрест. В таком положении я буквально оцепенел, не в силах хоть как-то пошевелиться, и только большим пальцем правой руки тыкал по экрану, чтобы имитировать хоть какую-то деятельность.

– Чего ждешь? – вдруг совсем близко послышался недовольный голос. – Напади на кого-нибудь!

Кое-как поборов себя, я мельком глянул в сторону. Как я и думал, эта таинственная мадмуазель прямо сейчас сидела рядом. Довольно красивое миловидное лицо с легкой улыбкой и маленькими ямочками на розовых от холода щечках. Большие голубые глаза с длинными ресницами смотрели прямо в экран моего телефона. Девушка сидела, немного наклонившись ко мне, придерживая одной рукой свои светлые, почти доходившие до плеч волосы. Черная кожаная куртка была расстегнута, а под ней – светлая с незамысловатым рисунком футболка, которая немного сползла, приоткрыв пикантный вид на ее пышную грудь. Тонкие ножки обтягивали светлые джинсы.

– Чего замер? – сказала она, подняв взгляд.

Лишь чудом в последний момент мне удалось отвернуться. Вместо ответа я стал машинально тыкать в кнопку автоподбора соперников. Один за другим кандидаты на разорение мелькали перед глазами, но я пропускал их всех, даже не глядя на их статистику. Как я ни старался, мне не удавалось сосредоточиться: стоило на чуть-чуть вернуть самообладание, как мысли снова начинали играть в чехарду. А когда к моему плечу прильнуло что-то мягкое, сознание и вовсе пошло вразнос. Еще немного – и я свалюсь без чувств с пеной у рта.

Ох, небо, помоги мне!

– О, какие люди!

Знакомый голос вмиг вернул меня в реальный мир, но легче не стало, ибо этот глумливый тон был мне очень хорошо знаком.

К нам стремительно приближался высокий, спортивного телосложения парень. Капюшон светло серой толстовки был слегка накинут, предавая владельцу немного дерзкий вид. Светлые зауженные джинсы демонстрировали голые лодыжки. Пепельного цвета волосы, зачесанные набок, казалось, сливались с тоном одежды. Но я-то знал, что это не естественный их цвет, на самом деле он брюнет. От направленного на меня насмешливого взгляда и широкого как у шакала или гиены оскала становилось не по себе.

Сердце снова заполошно забилось, внутри закипела кровь, но я упорно делал вид, что не замечаю его.

– Куда это мы собрались?

Я молчал. Пальцы сами водили по экрану, а глаза смотрели куда-то сквозь, периодически выхватывая только силуэты вокруг. Внезапно взгляд парня скользнул к даме справа.

– А это кто, твоя подружка?

– Да нет! – тут же запротестовала она. – Я вообще первый раз его вижу!

Оба тут же расхохотались. Прямо шутка века!

– Ну да, действительно!

Дамочка резко вскочила со скамейки и буквально порхнула к красавчику напротив.

– А вы с ним знакомы?

– Ага, мы с ним в одном классе учимся.

Учились!

Его зовут Савиков Александр. Он – мой бывший одноклассник, мы дошли вместе до девятого класса. Забавно, но в начальных классах мы были хорошими друзьями. Какая ирония от жизни – настоящий мастер-класс!

– Во что играешь? – подойдя ко мне, спросил Савиков с самодовольной ухмылкой. Я рефлекторно отодвинулся, пряча экран телефона.

– М-м-м, понятно…

Видимо, осознав, что более от меня ничего не добиться, он вместе с очаровательной мадам удалился восвояси. Какое облегчение! Уже спустя полминуты они мило ворковали в сторонке и посмеивались, периодически поглядывая в мою сторону.

Кто-то сказал, что Бог – самый большой в мире идиот, но это не так. Просто у него отменное чувство юмора!

Ну да ладно, у меня катка[2] простаивает.

Я продолжил мучить кнопку автоподбора. К несчастью, как только я нашел подходящего соперника – подъехали автобусы.

- Ой, я опоздала?!

И в ту же секунду ко мне на примчалась запыхавшаяся мама.

- Ага, еще как!

Испуг на лице моей мамы быстро сменился недоумением, но я отмахнулся, не став ничего объяснять.

Вскоре началась посадка. Дети начали прощаться с родителями, бабушками и дедушками и садиться в автобусы. У каждого отряда был свой автобус. Мой стоял самым последним под номером пять.

– Давай, солнышко, пока! – сказала мне мама, поцеловав меня сначала в щечку, а потом в губы

– Ага, пока! – ответил ей я, так же целуя в щеку.

Лишь взойдя в салон и усевшись на свободное сиденье я позволил себе успокоиться. Мышцы рта, уставшие натягивать улыбку, расслабились, и можно было стереть влажный след на губах и щеках. Через несколько минут, мы отправились в путь-дорогу и мои «незабываемые» приключения начались.

Тогда я даже не мог себе представить какими именно «незабываемыми» станут эти приключения.

[1] На игровом сленге обозначает наносимый противнику урон.

[2] На игровом сленге обозначает раунд или бой в игре.

Глава 2. Поездка и странное заселение

Вот так бывает: близок локоть, да фиг укусишь. Прогресс явил миру потрясающую вещь – мобильный интернет. Можно теперь сидеть в глобальной сети, где есть все, что душе угодно, даже несясь в битком заполненном автобусе посреди нигде. Вот только стоит мне посмотреть в экран телефона – и начинает укачивать. Как назло, я забыл дома свой плеер, а на телефоне музыку я обычно не храню. В итоге все, что мне оставалось, это довольствоваться малым – смотреть на расстилающиеся за окном зеленые пейзажи и считать проносящиеся мимо машины.

Пушистые молодые елочки кучковались посреди зеленых полей, а вокруг растелились хвойные леса. Все это великолепие сменялось злаковыми посевами, цветочными полянами и березняками. На эту вечно меняющуюся картину можно было смотреть часами, и казалось уже неважным, что видео, которое я ждал всю неделю, так и не удастся посмотреть или что потенциально выигрышная катка так и останется непройденной, если бы не одно «но»:

– Так, а теперь со словом «Конь»!

И весь забитый пассажирами салон загорланил строчку из всем знакомой песни:

– Ой, мороз, мороз! Не морозь меня и моего коня …

И так продолжалось уже больше часа.

Смысл игры был прост: вожатая, Татьяной Николаевна, называла слово, а нашей задачей было вспомнить песню, где это слово присутствует. Побеждает тот, кто первым пропоет нужную строчку. А до этого мы играли в слова и угадывали предметы, животные и прочную чепуху. Все бы ничего, да только это ужасно мешало мне любоваться видом из окна. После очередного припева я в очередной раз пожалел, что не взял с собой плеер.

– Давайте теперь какую-нибудь цифру! – объявила Татьяна Николаевна.

И тут я мысленно запел:

«Раз, зайчик два, зайчик три – зайчик в лодочку. Раз, зайчик два, зайчик три – на сковородочку…»[1]

Как по мне – это просто идеальный вариант для конкурса. Но остальным показалось, что лучше спеть про миллион алых роз.

Внезапно автобус сменил направление и съехал на узкую проселочную дорогу. Около пяти минут мы ехали по утрамбованному грунту, пока, наконец, впереди не показались очертания забора. Вскоре дорога вывела нас к большим железным воротам с золотым солнышком на голубых створках, прямо как на флаге милитаристской Японии времен Второй мировой. «Детский летний оздоровительный лагерь «Восход» – гласила надпись на арке, а рядом стоял еще и небольшой билборд для особо одаренных с уже знакомой мне картинкой: полянка посреди березок и восходящее солнце в центре.

Автобус сделал резкий поворот и остановился. Ворота распахнулись, и оттуда вышел грузный мужчина в камуфляжной форме.

– Вот мы и приехали! – радостно объявила Татьяна Николаевна. – Так, выходим осторожно, никого не толкаем, выйти успеют все!

Пассажиры разом встали со своих мест, похватали сумки и стали толпиться в проходе, не слушая слов вожатой. Я же был куда умнее и цивилизованнее этого стада баранов и просто сидел на своем месте, ожидая, когда затор в салоне рассосется. Когда большая часть пассажиров вышла, я накинул свой рюкзак и двинулся к дверям.

Выйдя на свежий воздух, я увидел, что Татьяна Николаевна уже построила всех в некое подобие колонны. Это напомнило школьные походы в начальных классах, и я невольно проникся ностальгией.

Господи, я что, скучаю по школе?! Изыди, нечисть!

Тем временем Татьяна Николаевна уже закончила болтать какую-то речь.

– Ну а теперь идемте за мной! – весело объявила она, широко улыбаясь.

«Добро пожаловать в сказку», – саркастически подумал я и ухмыльнулся, проходя через ворота. Не помню, где или от кого я это слышал, но прозвучало круто.

Пройдя по широкой асфальтированной дороге, мы свернули на небольшую аллею и через некоторое время вышли к улочке, вдоль которой в ряд выстроились двухэтажные бетонные строения коробчатой архитектуры, разукрашенные в мягкие теплые желтые и оранжевые оттенки, что на фоне пасмурной погоды выглядело немного блекло. Надо полагать, местные общаги.

Сама дорога была разрисована цветными мелками, а вдоль белого, недавно покрашенного бордюра стояли деревянные скамеечки под прикрытием уличных фонарей. Довершали композицию цветы в клумбах из старых разукрашенных покрышек. Да… Совсем не так, как в нашем городском парке, с его элементами асоциального творчества. Все было довольно чисто и опрятно, довольно мило хотя бы эстетически.

У первого домика уже собралась большая группа из малышей примерно 7-8 лет. Ребятишки резвились – мало кто мог устоять на месте. Двое мальчишек даже успели затеять драку. Бедная вожатая этих бармалеев, ей явно предстоит веселая смена.

Далее у следующего здания стояла группа детей по старше. Те были уже по организованнее и спокойнее. У следующего здания остановилась группа следующей возрастной категории. Те были уже почти подростками. И следующий дом стал стоянкой отряда юношей и девушек всего на пару лет младше меня. Проходя мимо них, я внезапно почувствовал чей-то взгляд. Возможно, причиной тому была простая паранойя, однако за годы травли мой навык чувствовать на себе чье-то внимание отточилось почти до совершенства. Вот и сейчас мое шестое чувство подавало сигнал, что на меня кто-то пристально смотрит. Обернувшись, я на секунду встретился с парой глаз, смотрящих прямо на меня, но едва я успел разглядеть, кому они принадлежат, как загадочный шпион скрылся в толпе, так и не дав понять, кто он.

Нехорошо это, очень нехорошо!

Пройдя сквозь всю эту вакханалию, наш отряд остановился у здания в самом конце улицы. Там на крылечке нас уже дожидалась какая-то «важная птица», всем своим видом и осанкой демонстрирующая, что она человек серьезный.

Татьяна Николаевна в два скачка подскочила на крыльцо, словно воробушек. Глядя на нее, и не скажешь, что она взрослый человек. Молодое, почти детское лицо, модные рваные джинсы на тонком кожаном ремешке, белая рубашка, поверх которой накинута легкая осеняя курточка, желтый «пионерский» галстук, белая бейсболка с надписью Holiday и спортивные белые кроссовки. Длинные каштановые волосы собраны в красивый конский хвост. Не представься она нашей вожатой, ее легко можно было перепутать с еще одним членом нашего отряда!

В противоположность ей дожидавшаяся на крыльце женщина была заметно старше и немного шире в талии. На ее округлом овальном лице выделялся едва заметный второй подбородок. Одета женщина была в белую футболку, поверх которой была накинута куртка, и светлые джинсы. На шее у нее был завязан такой же галстук, что и на Татьяне Николаевне. Длинные черные волосы также были повязаны в один хвост, но не выступали подобно конскому хвосту на затылке, как у вожатой, а плавно спускались через плечо на грудь. Она беспристрастно осматривала наш отряд, в руках у нее была пара пластиковых стаканчиков из-под сметаны, с какими-то палочками.

– А теперь позвольте представить вам лучшую из лучших, прекраснейшую из прекраснейших – воспитателя нашего отряда Тамару Викторовну!

Татьяна Николаевна с излишней театральностью указала руками на женщину. Тамара Викторовна, ни капельки не смущенная таким представлением, слегка улыбнулась и еле заметно поклонилась. После этого вожатая немного отступила, видимо, предоставляя ей слово.

– Приветствую вас, дорогие юноши и девушки, – официальным тоном начала Тамара Викторовна. – Как уже сказала Татьяна Николаевна, я воспитатель пятого отряда. Сейчас мы с вами будем заселяться, но перед этим мне нужно вам кое-что сообщить.

Тамара Викторовна сделала глубокий вдох и оглядела всех присутствующих. От этого взгляда все болтовня тут же прекратилась. Казалось, даже крики детей позади нас стали чуточку тише. Убедившись, что все слушают, она продолжила:

– Как некоторые из вас знают, а остальные вскоре убедятся на личном опыте, наш лагерь – прекрасное место для игр и приключений. Вы можете найти друзей, открыть в себе дремлющие таланты, узнать себя с новой стороны.

Далее нам провели небольшую технику безопасности, которая сводилась к тому, что за пределы лагеря уходить нельзя, обо всем подозрительном надо сообщать вожатым.

– Ну а теперь прошу всех внутрь, в наш жилой корпус! – весело объявила Татьяна Николаевна, ознаменовав тем самым конец этой затянувшейся лекции.

Изнутри этот жилой корпус напомнил мне придорожные гостиницы, в которых нам приходилось останавливаться во время долгих поездок на Черное море. Войдя в прихожую, мы оказались в просторной комнате с лестницей на второй этаж прямо по курсу. В обе стороны расходились узкие коридоры с, судя по табличкам на дверях, санузлами и какими-то санитарными комнатами неизвестного мне назначения.

Мы дружно поснимали свою обувь и сгрудили ее на полочке у входа. Мне потребовалось немного времени, чтобы найти в этом бардаке место для моих кроссовок. Голый ламинат обдал пятки легкой прохладой.

– А теперь давайте приступим к традиционному для нашего лагеря обряду заселения. – объявила Татьяна Николаевна. – Сейчас каждый из вас по очереди возьмет по одной палочке, на которой будет написан номер вашей комнаты.

Тамара Викторовна передала вожатой один из двух пластиковых стаканчиков. Только сейчас я заметил, что на стаканчиках были написаны маркером буквы «Ж» и «М». Как я и предполагал, эти буквы обозначали пол.

Каждый по очереди подходил и брал одну из палочек. К тому моменту, когда очередь плавно подошла ко мне, почти все палочки уже были разобраны.

– Эй, Мадина, мы с тобой опять в одной комнате! – послышался чей-то веселый голос.

– Вау, круто!

– Пацаны, у кого еще четвертая?

– У меня!

– Эй, шестерки, мы семерки, ха-ха!

- У кого еще третья?!

Я посмотрел на свою палочку с начертанной на ней цифрой девять.

Значит мне досталась девятая комната. Узнать бы кому еще достался тот же номер, но спросить я как-то не решался. Да и какой смысл? Что изменится от того, что я узнаю кому еще выпал тот же приз в лотерее?

Пока все пошли заселяться на второй этаж, я по делам задержался в туалете. Ей богу всю дорогу терпел! Честно сказать мне даже нравятся эти жилые корпуса. Я боялся, что туалет и душевые будут на улице, но они оказался внутри общежития, что было очень комфортно!

И так, на втором этаже здание вновь расходилось двумя коридорами. Комнаты девочек были с левой стороны, комнаты мальчиков – с правой.

Моя комната располагалась в самом конце коридора. Едва подойдя к двери, я заметил, что она приоткрыта. Значит, там кто-то есть? Я тихо постучался.

– Кто там? – тут же раздался мягкий незнакомый голос.

Вздохнув с облегчением, я дернул ручку на себя и…

– О, привет!

…наткнулся на знакомую рожу.

Внутри меня встретили сразу три пары глаз. Одна принадлежала среднего роста смуглому парню с черными, как смоль, волосами и темными, как у черта, глазами. Однако смущенная улыбка и немного детский наивный взгляд выдавали в нем человека мягкого и простодушного. Он сидел на кровати справа у входа, поджав колени, в синей толстовке и темных брюках. Вторая пара принадлежала худощавому на вид парню в черной водолазке и светлых джинсах. Судя по лицу, ему было где-то между двенадцатью и двадцатью двумя. Черные волосы плотно покрывали его маленькую детскую головку, словно каска, над бледными розовыми губами была видна маленькая полоска черных усиков, а холодные равнодушные глаза смотрели сквозь линзы строгих офисных очков. Третья же пара принадлежала никому иному, как Савикову. Вся троица молча уставилась на меня, и лишь Савиков ехидно ухмылялся.

Внутри комнатка представляла из себя тесное помещение с четырьмя кроватями по углам, четырьмя тумбочками и одним шкафом между кроватями слева у стены. Всю комнату озарял дневной свет через большое окно напротив двери, под которым стоял небольшой столик.

Три кровати уже были заняты, единственное свободное койко-место было слева у окна. Демонстративно ни у кого не спрашивая разрешения, я прошел внутрь комнаты и положил свой рюкзак на кровать, готовый на любой вопрос ответить палочкой с номером комнаты.

– Это вообще-то моя кровать, – раздался ехидный голос Савикова.

Мое лицо обдало жаром. Но тут я заметил, что на кровати нет никаких вещей. В прошлом меня уже много раз обманывали подобным образом, выставляя дураком, но сейчас меня не проведешь! Я с каменным лицом продолжил распаковывать вещи.

– Эй, але, гараж! Я говорю, это мое место!

Только тут я заметил, что тумбочка уже была под завязку забита чьими-то вещами.

— Вот тут есть свободное место.

Смуглый парень указал на другую кровать у окна. На ней-то как раз и сидел Савиков.

Я медленно собрал все свои вещи и встал с кровати. Больше всего мне хотелось сдохнуть! Умереть в страшных мучениях, только бы не чувствовать эти взгляды! Все тело так полыхало, что, казалось, я сгорю прямо здесь и сейчас.

Стараясь ни на кого не смотреть, я подошёл к кровати, на которой сидел Савиков. Он явно старался сдержать смех, но все же благоразумно уступил мне койко-место. И едва я положил на кровать свой рюкзак, как громогласный хохот настиг меня ударом в спину. Спустя секунду вся комната сотрясалась от безудержного хохота, а я так и стоял, словно замороженный, ожидая, когда они вдоволь насмеются.

Все в порядке. В конце концов, мне не привыкать.

[1] Отрывок из песни Дед Мазай – Про зайцев.

Глава 3. Кто сказал, что игры – лучший способ познакомиться?

После того, как отряд был расселен по комнатам, нас выгнали обратно на улицу. Татьяна Николаевна порхала и щебетала что-то. Все же я сомневаюсь, что роль вожатой ей подходит. Куда более подобающе смотрелась Тамара Викторовна, она следила за всеми, словно парящий сокол. Завидев меня, стоящего на крыльце, она молча подала мне знак, и я неохотно спустился.

Несмотря на непринужденную атмосферу, которую поддерживала вожатая, настроение было хуже некуда. Сейчас мне хотелось лишь закрыться в кокон и никогда больше оттуда не вылезать. Но разве небеса слышат наши желания?

Когда отряд был полностью собран, нас опять повели куда-то по аллее. Все же здесь слишком много деревьев, порой сквозь них даже очертания зданий едва просматриваются! Зато трава везде пострижена, словно расстеленный всюду зеленый ковер.

Нашим следующим пунктом оказалось большое серое одноэтажное здание, напоминавшее скорее полевой штаб, нежели объект общественного пользования. Как впоследствии выяснилось, это была столовая. Внутри нас встретило огромное помещение, где вдоль огромных окон на чисто-белом кафельном полу стояли ряды из прямоугольных столов с шестью железными стульями вокруг каждого. Гулкое эхо работающих печек, посудомоечных машин, кричащих что-то поваров и прочей гремучей дребедени заполняло слух, а приятный пряный аромат заполнял нос. Желудок громким урчанием напомнил, что завтракал я еще ранним утром, а сейчас уже был почти полдень.

Как назло, почти все места уже были заняты. Можно было, конечно, к кому-нибудь подсесть, но для меня, как для профессионального изгоя, эта задача была невыполнима. К горю или к счастью, мне все же удалось найти подходящее место – пустующий столик в самом конце.

На обед давали жареную рыбу с рисом – худший из возможных вариантов после горохового пюре и печенки. Ну, хоть рис поклюю. Зато сладкий чай с манником будет достойным утешением.

***

После обеда наш «благородный» отряд оказался в месте, именуемом как площадь. Она представляла собой выложенное серой плиткой пространство немного больше детской площадки у нас во дворе. С одной из сторон на нас взирало обшитое желтым сайдингом одноэтажное строение с двускатной крышей и большим крыльцом в центре – похоже, здание местной администрации. Наискосок располагалась условная сцена – деревянная конструкция с аркой и всякими приспособлениями вроде колонок и стоек для микрофонов. Надо всем этим, словно пики, высились флагштоки с государственным, областным флагами и, судя по уже знакомому мне изображению, личным флагом лагеря.

Отдельные группы уже вовсю развлекались. Наш отряд собрался перед гордо стоящей Татьяной Николаевной, за спиной которой смиренно наблюдала за нами Тамара Викторовна. Вожатая оглянулась к ней с немым вопросом и, получив такой же немой утвердительный ответ, с улыбкой до ушей повернулась к нам.

– Итак! Сейчас мы с вами сыграем в одну игру…

Правила оказались довольно просты. Наш отряд поделили на две группы и поставили в круг так, чтобы первая группа сформировала внешнее кольцо, а вторая внутреннее. По команде стоящие друг перед другом участники внешнего и внутреннего кольца должны рассказать что-нибудь о себе за отведенное время, затем круг вращался, и собеседник менялся и по такой логике ты должен познакомиться со своими товарищами в отряде.

Я оказался во внешнем кольце, а передо мной стояла невысокая девушка в милых кругленьких очочках. Из-под расстегнутого воротника розовой ветровки мне виднелась футболка, а на ней – красные очки с желтыми линзами на синей мультяшной голове.

Если честно, очень напоминает Симона.[1]

Девушка улыбнулась мне чуть смущенной улыбкой и, помахав пред самой грудью ручкой, тихо сказала: «Привет».

- Ага, здрасьте, – ответил ей я, тут же переведя взгляд на Татьяну Николаевну.

Этот цвет, этот неповторимый стиль рисовки. Черт, да это точно он! Жалко, никак нельзя удостовериться. И, как назло, видимая часть рисунка как раз находится в области груди. Если начну разглядывать, опозорюсь, будут помнить всю смену!

– Начали! – наконец-то прозвучал сигнал Татьяны Николаевны.

Девушка передо мной потупила глазки, переминаясь с ноги на ногу. Я воспользовался этим моментом, чтобы получше рассмотреть рисунок. Нет, слишком мало данных... Внезапно она подняла голову и буквально вылила на меня всю информацию:

– Меня зовут Вика, мне шестнадцать лет. Я учусь, вернее, окончила учебу в лицее «Филин» и хочу пойти в десятый класс, чтобы потом поступить в институт и стать ветеринаром. В свободное время люблю читать, смотреть детективные сериалы. Еще я люблю рисовать, мне нравится рисовать животных, особенно я люблю рисовать всяких необычных животных, вроде экзотических птиц или даже мифических или фантастических существ…

Черт, ну что же это? Мой взгляд все время скользил вниз, но, как бы я ни старался, мне не удавалось распознать, что это за рисунок. Когда монолог затих, я обнаружил, что Вика молча уставилась на меня выжидающим взглядом. Все мои мысли разбежались, как мыши по углам. На секунду я даже забыл, как меня зовут.

– А я… Сема, – после долгой паузы выдавил я. На этом мой монолог и закончился. Собственно говоря, это все, что я мог ей сказать.

– Так, а теперь поменялись! – дала сигнал вожатая.

От внешнего вида оказавшейся передо мной fräulein[2] у меня едва не закоротили нейроны в мозгу. Белые, как снег, волосы, обильно смазанные бордовой помадой губы, на правой ноздре виднелся пирсинг. Сквозь линзы синих очков на меня смотрел холодный высокомерный взгляд, словно владелица этих огненных, как у тигра, глаз уже давно познала суть всех вещей и теперь явила себя миру. Большая вязаная шапка смотрелась прямо как гномий колпак, белая кофточка под длинным серым кардиганом имела глубокий вырез, который не мог закрыть даже повязанный на шее шарфик, вот только демонстрировать там было нечего. Под черной в белую клетку юбкой – длинные ноги в черных колготках и черных же сапогах.

Пока я ждал сигнала, девушка переминалась с ноги на ногу и, задрав нос, поправляла свои белые-белые волосы. С напряженным выражением лица она поглядывала на вожатую, словно поторапливая ее.

Наконец прозвучал сигнал. Девушка обернулась ко мне, не проявив и тени эмоции. Прямо истинная железная фрау!

– Привет, меня зовут Дина Циглер, можно просто Дина. Мне пятнадцать лет, я учусь в лицее «Филин». Любимое блюдо – овощное рагу без мяса, я вегетарианка, вообще не ем мясо. Мой любимый сериал…

Чем дольше я ее слушал, тем меньше мне этого хотелось. К тому моменту, когда Дина окончила свой монолог, я уже давно порхал где-то в облаках. Спустился на землю я только когда стал ловить на себе чьи-то недовольные взгляды.

– Что? – выдал я, все еще не до конца осознавая, что происходит. В ответ Дина пожала плечами, как бы говоря: «Ну…».

Что «ну»? Чего тебе от меня надо?

И только тут до меня дошло, что теперь моя очередь говорить. Наверно, со стороны это выглядело очень глупо, ведь вместо слов у меня вырвались лишь невнятные междометия. Дина продолжала сверлить меня глазами, ее раздражение становилось все более явным.

– Меня зовут Александр, мне шестнадцать лет. Люблю играть на фортепиано, обожаю банановый смузи с шоколадом. Недавно мы с братом открыли свое дело…

Не знаю, зачем было так врать. Я хотел лишь немного приколоться над ней, но меня понесло вообще не в ту степь. В итоге я нагромоздил столько всего, что в пору уже бросать все и идти строить коттедж на рублевке. Надеюсь, Валера простит меня за то, что я приплел себя к его бизнесу и несколько, так сказать, приукрасил его. Окончив свой монолог, я посмотрел на Дину. Похоже в ее глазах я выглядел либо сказочным героем, либо сказочным идиотом.

– Ну нифига ты! – выдавила она. От ее голоса, который вдруг стал похож на рев медведя, меня чуть не переклинило.

Видимо, осознав это, она вдруг смущенно улыбнулась и, замахав руками, скороговоркой выпалила:

- Ой! Я не то хотела сказать!

Ее голос стал таким мягким и звонким, что это даже впечатляло. Особенно на фоне того баса, что я слышал только, что. Даже высокомерие куда-то делось, и теперь она стала больше походить на нормальную девушку! Но через секунду она вновь стала прежней – самопровозглашенной королевой.

Однако больше ничего сказать друг другу мы так и не смогли. Оставшееся время мы просто молча стояли, слишком смущенные, чтобы выдавить хоть звук. А когда вожатая подала сигнал, передо мной возник новый собеседник.

Черные волосы, смуглая кожа, темные глаза и теплая приветливая улыбка – мой сосед по комнате.

Парень улыбнулся странной натянутой улыбкой. Я кивнул ему, предлагая начать. Он, похоже, это понял и задрал глаза к небу.

– Так… Меня зовут Ильяс. Мне пятнадцать лет. Учусь в девятом классе. Люблю рисовать и смотреть фильмы…

Он говорил все это важно, чеканя каждое слово. Эта картина вдруг вызывала во мне странные воспоминания из детства, от которых на лице расплылась ироничная улыбка.

Ильяс с подозрением посмотрел на меня, но стоило мне взглянуть в ответ, как он тут же отвернулся, делая вид, что смотрел совсем в другую сторону. Похоже, Савиков уже много чего успел ему наговорить обо мне.

- Да, а я Сема.

Собственно, вот и все, что я ему сказал. Остальное он, я уверен, и так знает.

Ильяс стоически ждал, но я упорно смотрел по сторонам, делая вид, что не замечаю его пристального взгляда. И тут мой взгляд встретился с ехидной парой глаз. На меня смотрела та самая девушка с остановки! В ужасе я отвернулся, стараясь сделать вид, что не знаю ее.

Внезапно прозвучал сигнал и мое сердце забилось будто получив ударную дозу адреналина, а ехидная девушка встала прямо передо мной.

Яркая, сверкающая улыбка с ямочками, короткие до плеч светлые волосы, большие… голубые глаза. Определенно это была уже знакомая мне девушка с остановки.

– Привет, мы знакомы? – дразняще хихикнула она.

Я упорно старался не смотреть на нее.

– Нет!

– Правда? Тогда познакомимся?!

Мой грубый ответ был изящно парирован новым вопросом. Кулаки сжались с такой силой, что я почувствовал, как мне в ладони впиваются ногти. Похоже, после общения с Савиковым она решила окончательно вывести меня из себя.

Нахальная мадам показала мне довольную моську и, спрятав руки за спину, провокационно улыбнулась.

– Ну что, я первая?

А, ну да, мы же сейчас должны представиться.

Я отвел взгляд и пожал плечами, тем самым предоставив ей самой выбирать.

– Так… - вяло протянула она, будто разочарованная моей реакцией, но все представилась. - Меня зовут Даша, мне шестнадцать лет. Я живу… Хотя какая разница? Все равно мы тут все из одного города, да ведь?

Пока она говорила я не смог удержаться и мельком окинул ее взглядом. В конце концов глупо отрицать, что она чертовски хороша! Я, конечно, лишь бегло осмотрел всех здешних красавиц, но даже так могу с уверенностью сказать, что эта Даша будет главной, или как минимум одной из главных красавиц всея лагеря. Наверняка она всю жизнь была не обделена вниманием. В таком случае ее снисходительно-издевательское ко мне отношение вполне объяснимо. Не секрет что наше общество представляет собой большой курятник, в котором каждый усесться на жердочке по выше, склюнуть ближнего и нагадить на нижнего. Ужасно представить какого живется тем, кто находится на самом дне.

– Ну?

Задумавшись о сути нашего общества, я совсем забыл о том, что мы сейчас делаем.

– А-а…

Даша стояла напротив меня и ждала, когда я представлюсь.

– А, ну да…

Я судорожно старался подобрать слова, одновременно вспоминая, что она сказала. Наверно, со стороны это смотрелось очень забавно, потому что Даша вдруг внезапно засмеялась.

– Что? – недовольно выпалил я.

Даша попыталась мне что-то ответить, но ее слова утонули в очередном приступе хохота.

Мне страшно хотелось в чувствах сплюнуть на землю, сказать ей что-нибудь гадкое, а потом развернуться и уйти. Но, во-первых, не время и не место. Во-вторых, сказывался больной опыт. В итоге все, что мне оставалось – скрипеть зубами в бессильной злобе, подавляя свою обиду и раздражение.

– Прости… – наконец кое-как подавив смех выдавила она, а затем, немного успокоившись, легким кивком предложила мне продолжить.

– Сема я… – только и удалось мне пробурчать.

– Приятно познакомиться с тобой, Сема, - кокетливо ответила она, поклонившись будто маленькая девочка на утреннике.

Откровенно говоря, меня эта вся показная приветливость лишь больше раздражала. Наверно, любой на моем месте обрадовался бы заигрыванию со стороны такой красавицы. Вот только я знаю, что все это лишь одна из форм издевательств. Она просто потешается надо мной, хочет, чтобы я клюнул на ее улыбку и сам пополз в пучину отчаяния как крыса на звук дудочки крысолова.

– Меняемся!

Голос вожатой немного разрядил обстановку.

– Ну, пока.

Даша помахала мне пальчиками, улыбнувшись на прощание, и переместилась к следующему по очереди. Меня же хватило лишь на худое «Угу».

Дальше все шло как по накатанной. Лица передо мной менялись одно за другим, я даже толком не запоминал их, как и то, что они говорили. Зачем? Все равно меньше, чем через месяц мы расстанемся навсегда. Я не собираюсь впускать их в свою жизнь, ровно как и ломиться в их. Я даже не знаю, что толком говорил ведь нет смысла знакомиться, нет смысла знать хоть что-то друг о друге. В воспоминаниях они все навсегда останутся лишь тенями, а большего мне и не надо.

Когда первый раунд закончился, нас поделили уже не четыре кольца. Внутренний круг образовал так же два кольца: внутреннее и внешнее. Наш внешний круг так же отошел в сторону и поделился на внешнее и внутренне кольцо. Так мы знакомили и делились до тех пор, пока весь отряд не поделился на пары. Однако, так как нас было не четное число, моя пара состояла из трех человек. И лучше бы меня в этой тройке не было!

– Эм… Ну что же, начнем?

Тощий безэмоциональный парень в спортивной кофте поправил очки, поглядывая почему-то в мою сторону. Я стоял столбом, ковыряя носком застрявший в асфальте камешек. Наискосок стоял и пялился на меня Савиков.

– Представься, пожалуйста, – сказал очкарик.

Сердце бешено стучало. Хоть его голос прозвучал довольно официально, мне все равно казалось, что за его словами кроется какая-то угроза. Я интуитивно сжался.

– Да ладно, оставь его! – вмешался Савиков. Еще никогда в своей жизни я так не радовался его словам. Но очкарик его не слушал.

– Меня зовут Владимир, можно Вова, – он мягко улыбнулся мне, если честно, меня это действительно немного успокоило. – Я люблю мастерить, мне нравится коллекционировать разные модели, склеивать и раскрашивать их. Увлекаюсь программированием.

Он смотрел на меня, ожидая реакции. Я бегал глазами, собираясь с силами, и на выдохе…

– Разве он тебе меня не представил? – сказал я, кивнув в сторону Савикова. Владимир тяжело вздохнул.

– Все, оставь его! – снова вмешался Савиков, похлопав Владимира по плечу и уводя его от меня.

На этом наше знакомство закончилось. Вот и хорошо.

К этому моменту игра-знакомство переросла в простой галдеж. Все пары рассыпались и слились в один непрекращающийся гомон. Все общались друг с другом, обсуждали хобби, игры, увлечения и прочее. Лишь я был здесь сам по себе. А раз так, нужно как можно скорее испариться.

Я немного поколебался, куда идти, и все же решил направиться в сторону общежитий. По крайней мере туда, где они, по моему предположению, находились. Но едва стоило отделиться, как меня перехватила чья-то рука.

– Куда это мы собрались, молодой человек?

От доброй улыбки Тамары Викторовны меня аж перекосило.

– Ну я… Мы же уже все, да?

– Ничего не все, мы только начали!

После этих слов к нам тут же подскочила озорно улыбающаяся Татьяна Николаевна.

– Ита-а-ак! Прошу у всех минуточку внимания!

Галдеж резко прекратился. Все мгновенно затихли, уставившись на вожатую. От столь резко наступившей тишины мне даже стало как-то не по себе.

– Сейчас мы с вами поиграем в игру «Поиски сокровищ»! –Татьяна Николаевна нахмурилась, а взгляд стало наигранно-серьезным. – Где-то в этом лагере запрятан секретный клад! Путь к нему есть на карте, но карта разделена на множество частей и разбросана по всему лагерю. Каждую часть хранит у себя страж лагеря! Нужно найти всех стражей и разгадать их загадки, чтобы получить части карты!

Нет, ну вылитый воспитатель детского сада.

– А как найти этих стражей? – спросила девочка в круглых очочках.

Как ее зовут, Маша или Вика? Довольно жалкая попытка, надо сказать. Впрочем, не мне говорить, у меня не хватило бы духу даже на такую завуалированную просьбу о помощи.

— Это испытание можете пройти только вы, храбрые приключены лагеря «Восход». Мы ничем вам помочь не можем.

Постепенно в отряде начались шевеления.

Люди от природы являются стадными существами. Групповые задачи даются нам намного сложнее, если нет лидера, способного в одиночку нести ответственность за всех. До сего момента этим неоспоримым лидером была Татьяна Николаевна, однако теперь проблему организации целиком свалили на нас.

– Давайте разделимся? – вдруг послышался голос какого-то парня в темной флисовой толстовке. – Одна часть пойдет туда, а другая вон туда…

– И как мы разделимся?

– Давайте посчитаемся?

– А не лучше ли будет искать всем вместе?

Уже спустя минуту вся площадь утопала в жарких спорах и обсуждениях. К тому времени все остальные отряды разошлись кто куда, и только мы никак не могли сдвинуться с мертвой точки.

Никогда не понимал, почему люди так стремятся командовать другими. Как по мне, роль лидера – самая тяжелая и неблагодарная. Люди подобны стаду, которому не объяснишь как и почему вместо сочной зеленой травы им приходится жевать колючие тернии. Им плевать на твои оправдания вроде того, что хорошей погоды давно не было или что в райских кущах бродят банды браконьеров. С куда большим удовольствием они разорвут тебя на части, а потом выберут себе новую жертву, которая столкнется ровно с теми же проблемами. Наверно, поэтому в истории нашего мира наибольшего успеха всегда достигали тираны и диктаторы, железной рукой удерживающие власть.

Страсти все накалялись, и дело стало набирать нешуточные обороты. Мне по большей части было все равно, ведь я был на безопасном расстоянии рядом с вожатой и воспитателем. Но те с беспокойством смотрели на происходящее и, похоже, уже подумывали вмешаться.

– Так, тихо! Тихо все!

От громкого и сурового голоса весь отряд замер. Все с недоумением смотрели на Савикова.

– Давайте уже решим наконец, как мы будем действовать! Если будем делиться, то надо определить каждой группе зону поиска. Если будем действовать вместе, надо решить, с чего начать.

– Я предлагаю обойти все по кругу, – вмешалась Даша. – Если мы разделимся, то кто-нибудь может потеряться, а вместе нам будет проще ориентироваться.

– Отличное предложение! – похвалил ее Савиков. – У кого-нибудь есть вопросы?

Ответом ему стала почти что гробовая тишина.

– Ну, тогда все решено, будем действовать вместе! Теперь надо решить, с чего начать.

И вновь этот выпендрежник забрал все лавры себе. Это неудивительно, Савиков весьма коммуникабелен и обладает изрядным обаянием. Лишь одной внешностью он может заставить всех девушек танцевать вокруг него. А парни всегда видели в нем хорошего друга и надежного товарища. В любой группе он всегда оказывался в числе лидеров.

***

Шура, как звал я его тогда, перевелся к нам в школу посреди второго учебного года. Невысокий скромный мальчик с мягкими черными волосами и невинным круглым личиком. В уже сформировавшемся классе он оказался белой вороной.

Так получилось, что мы начали общаться. В то время я был подающим надежды учеником, не первый, но в тройке лучших в своем классе. Как-то раз моя фотография даже украшала школьную доску почета. Савиков следовал за мной по пятам всюду, куда бы я ни пошел. Мы были словно пара джедаев – опытный рыцарь и его юный падаван. Так мы и стали друзьями.

Все начало меняться в четвертом классе. Я не знаю, что пошло не так. Все произошло так быстро и внезапно, но в тоже время так тихо и плавно, что я не могу выделить точного момента, когда все полетело в тартарары. Словно ты весело катался на лыжах и вдруг оказался с головой погребен лавиной.

В какой-то момент я осознал, что сам перевоплотился в белую ворону, отношения с одноклассниками и учителями стали портиться, а вместе с ними ухудшались и мои оценки. Я пытался этому сопротивляться, но в итоге оставался лишь во все большей изоляции. В какой-то момент поначалу тихие и относительно безобидные насмешки превратились в откровенные издевательства и глумление.

Для Савикова же, наоборот, начался расцвет. Всерьез занявшись собой, он изменился до неузнаваемости, снискав славу как у девушек, так и у парней. Уже мне приходилось таскаться за ним по пятам. Я гнался за ним всюду, чуть ли не на коленях вымаливая поддержку, забывая о чести и гордости, что тоже не добавляло мне репутации.

В конечном итоге все было кончено, кольцо потерялось, а братство распалось. Сэм не стал нести Фродо к Роковой горе, а бросил его на съедение воронам.

Савиков и я, мы отреклись друг от друга и отныне – заклятые враги.

***

Как и было сказано, в итоге мы решили не разделяться, а действовать сообща.

«Восход» довольно большой, но, к счастью, среди нас были ветераны, которые знали этот лагерь как свои пять пальцев. Благодаря им было решено начать поиски с помещений клубов, находившихся в северной части, прямо напротив зданий общежития.

Отправившись туда, мы вышли на улочку, поразительно похожу на ту, где были жилые корпуса. Здесь была такая же разрисованная цветными мелками асфальтированная дорога, такие же скамеечки и цветы в клумбах-покрышках. Разве что вместо бетонных коробок тут было одноэтажное строение, напоминавшее чем-то детский сад. Наверно, из-за ярких рисунков, которыми были украшены стены.

Вход был только один, в самом центре здания. Клубные комнаты располагались вдоль расходящегося в обе стороны коридора. В каждой комнате нас встречали руководители кружков. Они расхваливали свои клубы, загадывали простенькие загадки, и отдавали нам по части карты. Некоторые устраивали небольшие игры или мини-викторины, однако мне интереснее от этого не становилось. По большей части это были скучные занятия вроде вышивки, плетения, лепки, оригами. Руководителями этих кружков были женщины от тридцати до сорока лет, неброско одетые, совершенно непривлекательные, как и их клубы. Отец как-то сказал, что успех любого общественного объединения во многом зависит от харизмы и обаяния его руководителя. Теперь я усвоил это знание на практике. Во всяком случае, ни в один из этих кружков мне вступить не захотелось.

Были, однако, и мужчины. Каким бы клише это не казалось, но резьбой по дереву руководил грубой наружности лысый пожилой мужчина с густой черной бородой и такими же густыми бровями. Ну точно, как наш учитель труда. Вернее, это он и был, Сергей Иванович – мой первый учитель труда! Какого черта он здесь?

Судя по всему, Сергей Иванович тоже узнал меня и был удивлен.

У меня всегда были очень натянутые отношения с нашим первым трудовиком. По его мнению, мои руки растут не из того места, откуда следовало бы. Я же считаю, что некоторым людям просто не дано работать руками.

Своего апогея или, скорее, дна наши взаимоотношения достигли на шестом году обучения. В один прекрасный день после урока труда Сергей Иванович, похоже, решил во что бы то ни стало вбить в меня хоть какие-то навыки работы по дереву. Он запер меня в мастерской, пообещав не выпускать, пока я не сделаю хоть что-то пристойное.

До самого вечера я пилил, строгал и шлифовал несчастные куски дерева, но все без толку. В конце концов я запорол все предоставленные мне заготовки. В порыве отчаяния, помноженного на злость, раздражение и огромное желание поскорее вернуться домой, я решился на дерзкий поступок – выдать в качестве своей работы образец Сергея Ивановича. Разумеется, просто сдать сделанное профессионалом было бы крайне глупо, и я решил немного подпортить изделие, чтобы оно больше походило на творение бездарного шестиклассника. Но, увы, я перестарался и сломал образец. Разумеется, у меня не было иного выбора, кроме как честно во всем сознаться. От такого самонадеянного поступка Сергей Иванович пришел в неописуемую ярость и буквально вышвырнул меня из кабинета. С тех пор за мной надолго закрепилась кличка «криворукий», а история с загубленным образцом стала любимым анти-примером учителя, который он только моему классу пересказывал как минимум четырежды.

К счастью, Сергей Иванович ушел из нашей школы, когда я перешел в седьмой класс. Ему на смену пришел новый, более мягкий и лояльный учитель. Но след, оставленный первым трудовиком, еще долго преследовал меня.

И вот мы снова встретились!

Пока остальные разговаривали с моим бывшим учителем, я делал вид, что рассматриваю расставленные всюду черные картины на деревянных дощечках. Однако спина все же чувствовала чей-то пронзительный взгляд. Краем глаза я случайно выхватил фигуру Сергея Ивановича. Нахмурив свои густые, как у Брежнева, брови, он смотрел прямо на меня, будто желая что-то сказать или, скорее, высказать. Дабы никого не провоцировать, я решил тихо скрыться и дождаться остальных в коридоре.

Далее мы посетили кружок театрального искусства, по крайней мере, так гласила надпись на двери. Внутри же помещение больше напоминало кладовку, как чердак в нашем домике на даче. Комната была весьма просторна, большие пластиковые окна полностью освещали ее, обнажая весь хлам, которым она была завалена.

Какие-то ящики, вешалки с костюмами, огромное количество вещей, назначение которых я даже боюсь предположить. И даже… Калаш! Откуда у них здесь калаш!?[3]

Нас лучезарной улыбкой встречал спортивного вида парень. На вид ему было около двадцати пяти. Джинсы и серая водолазка – простецкая одежка, вряд ли этот человек следит за модой, но на его атлетичной фигуре это смотрелось очень внушительно, можно сказать, все его тело буквально излучало ауру мужественности. Вот только лицо немного смазывало это впечатление. Несмотря на довольно грубые, характерные для русского мужчины черты лица, его глаза искрились каким-то детским озорным огоньком, а веселая улыбка придавала ему вид несерьезный и немного даже легкомысленный. Впрочем, в последнее время половина молодежи выглядит именно так – тело Аполлона, а душа ребенка.

Тем не менее это нисколечко не мешало прекрасной половине нашего отряда им восхищаться. Мужчина, явно чувствуя себе немного неловко, пару раз прочистил горло и весело улыбнулся.

– Ну что, орлы, всем здорово!?

От его голоса, казалось, затряслись стены. Этот бас прозвучал настолько же громко, насколько радушно и весело. Все парни тут же ответили криком: «Здорово!», словно приветствуя старого товарища. «Ууууу!» и «Даааа!» – запищали девчонки.

Расположив к себе публику, мужчина немного снизил громкость и продолжил уже более спокойно.

– Итак, меня зовут Михаил Владимирович Рубинцов, и, как вы, наверно, уже поняли, я являюсь руководителем нашего замечательного театрального кружка «Оникс».

У него даже есть название? Ни у одного из предыдущих кружков названия не было! Хотя, учитывая то, как я слушал…

Далее пошла классическая мантра. Михаил Владимирович вкратце поведал нам о важности театра, его значимости в русской культуре и мире. Информация, конечно, важная, но для меня малоинтересная. Пока все завороженно слушали Михаила Владимировича, я медленно подошел горе коробок со всяким реквизитом. Меня заинтересовал ствол калаша, торчащий из одной из коробок. Но едва я успел прикоснуться, как вдруг…

– Молодой человек, вы что там делаете?

От неожиданности я отскочил прочь, случайно ухватив за собой и автомат. Коробка с грохотом повалилась, высыпав на пол все свое содержимое. Автомат тоже грохнулся, едва не отдавив мне ногу.

Все моментально затихло, как в каком-то фильме ужасов. Я замер, ожидая реакции. Возвышаясь надо всеми, Михаил Владимирович смотрел прямо на меня.

– Молодой человек, – с ужасающе спокойным видом сказал он.

Я застыл как вкопанный в ожидании возмездия и…

– Вы там не ушиблись?

На лице Михаила Владимировича отразилось вполне искреннее беспокойство. Большая часть отряда также смотрела на меня с некоторым волнением.

– Нет, все хорошо, – тут же поспешил оправдаться я.

– Слава богу!

Михаил Владимирович облегченно вздохнул. Остальные, убедившись, что все хорошо, тоже потеряли ко мне интерес. Ну да, без крови не весело.

– Как вы видите, у нас здесь небольшой завал, – досадливо заметил руководитель театрального кружка. – У нас не осталось места на складе. Поэтому приходится часть барахла хранить здесь. Так что будьте аккуратнее.

Что это? Что это сейчас просвистело? Это душа вернулась из пяток обратно в тело? Или это из моего тела что-то вышло? В любом случае ситуация благополучно разрешилась, и мы вновь смогли вернуться к делу.

Следующим на очереди был игровой кружок «ИграйКА». Вот куда я хотел бы вступить! Эти гудящие устройства, звуки работающей системы охлаждения, стоящие на столах в ряд мониторы – это мой рай!

Сомневаюсь, что тут есть игры вроде Skyrim или GTA5, но для меня и Counter Strike 1.6 сейчас сойдет. Главное, чтобы было место, где можно хоть ненадолго забыться!

Комната была довольно просторной, и помимо столов с компьютерами здесь имелось также и несколько телевизоров с приставками. Я не большой поклонник PlayStation, куда больше мне нравятся более привычные PC[4], но самым главным было не это. На противоположной от входа стене висело два небольших монитора с подключенными к ним системными блоками. На полу у стены были нарисованы два больших квадрата с крестиками в центре, прямо над которыми с потолка спускались два длинных провода с настоящими очками виртуальной реальности!

Боже, здесь есть VR-игры?! Во чтобы то ни стало я вступлю в этот клуб! Это мой долг как геймера!

К моему удивлению, главой клуба была молодая девушка – Ирина Вячеславовна. С виду эта няша мало разбиралась в играх, да и вообще ей место на Anime Expo[5]. Тихий мурчащий голос в сочетании с привлекательной внешностью давали ей прекрасные задатки для косплея[6], наденьте на нее ободок с ушками – и образ готов!

Впрочем, это лишь на первый взгляд, а в реальности госпожа Ирина прекрасно знала, что РПГ – не советский гранатомет, а шутер – не производная от слова «шут»[7]. Об играх ей было известно не меньше среднестатистического геймера вроде меня.

– Наш клуб дарит возможность побывать в самых удивительных местах, не выходя из помещения, благодаря полному погружению в виртуальный мир! Не такому полному, как в Sword Art Online[8], но, скажу точно, прыгать с крыши там так же страшно, как с настоящей!

Пронесшийся по отряду после слов Ирины Вячеславовны гогот был скорее вызван ее обаянием, чем самой шуткой. В пользу этого говорило и то, что смеялись в основном парни. Девушки же вели себя немного скромнее.

Вот она – обитель настоящих мужчин двадцать первого века! Вот где я буду получать положительные эмоции и воспоминания!

[1] Симон – персонаж аниме «Гуррен-Лаганн».

[2] Fräulein – барышня или госпожа на немецком, «фрейлейн».

[3] Имеется ввиду автомат Калашникова.

[4]Personal computer (персональный компьютер).

[5] Фестиваль японской анимации.

[6] Переодевание в любимых персонажей аниме, компьютерных игр или книг.

[7] РПГ и шутер – жанры компьютерных игр.

[8] Аниме про игру с полным погружением в виртуальную реальность.

Глава 4. Блудный сын

Время летело на удивление быстро. Поначалу этот квест с поисками частей карты показался мне полнейшим абсурдом. Тем более что так называемая «карта» выглядела как изрезанный ножницами лист бумаги со схемой, нарисованной самой обычной шариковой ручкой! Однако вскоре мне удалось немного втянуться в процесс.

Хотя, наверно, меня больше впечатляли здешние виды. Пока ребята выполняли квесты, я занимался тем, что разглядывал пейзажи.

Сосны тянулись ввысь, к серым тучам, словно стремясь заслонить своими кронами все небо, под ними расправили свои листья молоденькие березки, пытаясь ухватить остатки света – прелестная картина, являющийся на самом деле настоящей борьбой за выживание. Сколько бы солнце ни светило, его никогда не хватает на всех. Высокие деревья жадно присваивают себе как можно больше солнечной энергии, оставляя более низким и слабым собратьям жалкие капли, из-за чего те вынуждены умирать от голода в тени более успешных собратьев – живая сатирическая иллюстрация нравов в нашем обществе.

– Однако, довольно красиво… – констатировал я. Должно быть, со стороны это выглядело очень забавно – какой-то дурак бродит кругами, разговаривая сам с собой. Я бы на месте наблюдателя подумал точно бы подумал, что этого парня не все дома. Может даже обратился в соответствующие органы. Но на меня все равно никто не смотрит, так что…

И тут до меня дошло.

– А где все?

***

В моей жизни уже давно укоренилось одно железное правило – если хоть что-то может пойти не так, то обязательно пойдет! Пока я, погруженный в свои мысли, бродил у здания клуба журналистики, мой отряд в полном составе куда-то исчез.

Хоть мы и обошли практически весь лагерь, что где – я так и не запомнил. Ориентация на местности всегда была не самой сильной моей стороной. В поисках своего отряда я несколько раз возвращался в исходную точку, хоть и пытался ходить в разные стороны. С горем пополам мне все-таки удалось найти дорогу, ведущую на площадь. К тому времени полтора часа, выделенные нам на поиски частей карты, уже давно истекли, и, наверно, поэтому, придя на площадь, я так никого и не встретил. В конце концов бессмысленные блуждания завели меня в тупик.

Разумеется, все это время мне то и дело попадались люди – детишки из других отрядов и работники лагеря. Наверняка мой отец, глядя на все это, задал бы один-единственный вопрос: «Сема, все это время вокруг тебя были люди, а ты даже не попробовал попросить у них помощи?». И вот мой честный ответ: «Да не знаю я, черт подери! Не знаю, почему эта идея не пришла мне в голову! Может, я просто настолько привык биться со своими проблемами сам, что это уже вошло в привычку? Не знаю!». Но в лицо я бы ему это сказать не смог.

Я стоял на дороге где-то посреди леса. Кругом деревья, разросшиеся кустарники и бурьян, который в некоторых местах доставал до колен. Даже вездесущие дети перестали мне попадаться.

Отчаяние, раздражение, негодование, ненависть и обида на самого себя – все эти чувства пульсировали кровью в висках. Не выдерживая такого давления, я со всей силы вонзил зубы Себе в руку. По кисти словно прошелся электрический разряд, отчего указательный и средний палец на секунду онемели. Однако последовавшая за этим острая боль помогла мне наконец успокоиться и прийти в себя. Эмоции не утихли, но теперь я хотя бы мог более-менее рассуждать здраво.

– Так, нужно мыслить рационально! Нужно мыслить рационально! – твердил я самому себе. – Первым делом нужно сориентироваться, нужно понять, где я нахожусь.

Я огляделся по сторонам. Судя по всему, это место не пользуется большой популярностью. Выбор у меня был невелик – дорога вела только вперед и назад. Правда, понять, куда идти, чтобы вернуться в лагерь – это проблема. После всех этих блужданий я даже не уверен, нахожусь ли еще в его границах! А что, если я оказался в пространственной аномалии, где теперь вечно буду бродить, пока не сойду сума? Вы скажите бред? А я отвечу: со мной все возможно!

Ну ладно, что-то я отвлекся. Нужно решать, куда идти. В любом случае куда-нибудь да попаду.

С помощью простой считалочки я определился с направлением. За коротеньким пролеском показалась небольшая полянка, судя по видневшемуся забору, где-то на самой границе лагеря. В самом ее центре росла большая яблоня, являвшая собой ужасное зрелище. Разросшиеся сухие ветви почти не имели листьев, а та зелень, что была, выглядела чахлой. Даже без ботаника было ясно, что это дерево умирает.

Под яблоней располагалась беседка, оформленная в древнерусском стиле. Доски и бревна уже давно рассохлись и, казалось, были готовы рассыпаться в любой момент. Бетонная площадка, на которой стояла вся конструкция, растрескалась и поросла травой. На фоне агонизирующей яблони беседка выглядела прямо как домик Бабы-яги. Впрочем, тут тоже вполне можно собраться с мыслями и передохнуть.

Однако вскоре выяснилось, что не я один положил глаз на это место. В беседке за столом уже сидел некто. Поначалу я принял его за юного паренька не высокого роста. В не по размеру большой черной толстовке и великоватых темных брюках. Паренёк сидел прямо напротив меня, облокотившись о стол, и что-то увлеченно рассматривал в телефоне. Рассмотреть его лицо мне мешал капюшон и козырек его бейсболки, однако что-то подсказывало мне, что его не стоит бояться. Наверно из-за своего невысокого роста и, очевидно, еще юного возраста в нем не чувствовалось угрозы.

«Может попросить помощи у него?» - подумал я.

Вдруг паренек немного выпрямился и снял капюшон, высвободив длинные русые волосы. Моему взору предстало бледное, еще детское круглое личико с большими зелеными глазами, вздернутым носиком и расплывающимися в прелестной улыбке бледно-розовыми губами. Судя по виду, ей где-то тринадцать или четырнадцать лет. Ещё довольно юная, но все же цветущая красавца. Уверен, пройдет пару лет, и парни будут бегать за ней табунами как за Дашей.

Наверно она рассматривала в телефоне что-то очень веселое раз так улыбается. Я и сам, глядя на нее будто подхватил ее улыбку. Не знаю, сколько бы я так простоял, переминаясь с ноги на ногу, если бы случайно не наступил на сухую ветвь, которая обязательно должна была смачно хрустнуть.

Девочка подняла глаза и увидев меня пришла в неописуемый ужас. Телефон запрыгал у нее в руках и по итогу с гулким шлепком упал на пол.

- Ой прости! – воскликнул я, бросившись на помощь.

Но девочка подобрала телефон быстрее чем я успел ей помочь и быстро спрятала его в карман, а после недобро зыркнула на меня.

- Прости… - извинился я еще раз, усаживаясь на лавочку напротив нее.

Изнутри беседка казалась меньше, чем снаружи. Небольшой деревянный столик и пара лавочек по бокам – вот и все убранство. Возможно, когда-то здесь было приятно почитать книжку или посидеть с друзьями. Но, похоже, местная администрация почему-то решила забросить это место, и оно пришло в упадок. Теперь оно пригодно разве что для пряток от вожатых и воспитателей.

Интересно, а что она тут делает? На потерянную вроде как не похожа, значит, прячется?

Я тихонько прочистил горло, постарался принять как можно более невозмутимый вид и, набравшись смелости, тихо произнес:

– Привет.

Странная злая особа никак не отреагировала на мое приветствие. Лишь мельком стрельнула в меня глазами.

– Эм… Извини, я не хотел тебя напугать, – уже в который раз извинялся я.

В ответ злая особа грозно посмотрела на меня. Мне даже показалось, что она сейчас плюнет в меня ядовитой слюной аки кобра. Наверно лучше сменить тему.

– Слушай, тут такое дело. Я тут немного потерялся, не знаешь где тут жилые корпуса находятся? Кстати, меня зовут Сема.

Забавно, но не смотря на весь ее угрожающий вид, я не чувствовал от нее угрозы. На оборот, из всех обителей лагеря она казалась мне самой безобидной. Ну после малышей из первых отрядов. Она напоминала скорее дикого котенка, который хоть и шипит на тебя, все же не может укусить. Наверно поэтому я так легко шел с ней на контакт.

Девочка смерила меня подозрительным взглядом, но вскоре тихо пробурчала:

- Стеша.

– О! У меня кошку так же зовут!

С моей точки зрения, это был очень серьезный комплемент, но, похоже, ей он не очень понравился.

– Чего тебе надо? – грубо поинтересовалась она.

– Я ведь уже сказал, потерялся. Не знаешь, как выйти к жилым корпусам?

– Не знаю!

– А в какой стороне площадь?

– Сказала же, не знаю! Отстань от меня!

После Стеша демонстративно подперла голову рукой и отвернулась. Наверно, в такой ситуации лучшим решением было бы просто уйти. В конце концов недаром гласит народная мудрость – не буди лихо, пока тихо! Но я чувствовал, что должен что-то сделать, что-то сказать, чтобы хоть как-то сгладить ситуацию. Я не считаю себя человеком, который не умеет чувствовать настроение окружающих. Если ты изгой, это навык, от которого буквально зависит твое выживание. Однако мне не доводилось использовать его для налаживания контактов.

– Скажи, а что ты тут делаешь? Прячешься от кого-то?

На лице Стеши промелькнуло удивление, но вскоре она хмуро ответила:

– Какая тебе разница?

– Да, в общем-то, никакая…

«Но если что-то случилось, то лучше рассказать об этом», – хотел добавить я, но не успел.

– Ну и проваливай тогда! – рявкнула она на меня.

Я стоял в полном оцепенении. Девочка сидела, нарочито избегая взгляда и всем своим видом показывая, что она не в духе.

– Ясно…

Если человек не хочет с тобой говорить, нет смысла заставлять. Во всяком случае, дальнейшие попытки, очевидно, сделают все только хуже. Так что лучше не упорствовать и просто уйти.

Я отошел всего на несколько шагов, когда тихий скулящий звук вдруг ранил мое ухо. Обернувшись назад, я увидел, как Стеша из-за всех сил пытается сдерживать плач. Зажмурив глаза и плотно закрывав рот руками, она пытается удержать рвущиеся наружу эмоции. Глядя на это, я вдруг вспомнил давнюю картину, как мальчик заперся в кабинке школьного туалета и изо всех сил пытался сдержать свои вопли.

***

И все-таки меня нашли. Оставив Стешу рыдать в одиночестве, я продолжил искать свой жилой корпус. Но в итоге наткнулся на ребят из своего отряда которые чуть ли не за шкирку потащили меня к вожатой.

Как оказалось, после того в клубе журналистики ребята нашли последнюю часть карты все отправились на площадь к вожатой. Однако там при подсчете отряда выяснилось, что кого-то не хватает. Но проблема была в том, что по мнению отряда все были на месте. Никто из них даже не допустил мысль, что они кого-то забыли. Вот такое я произвел впечатление на своих товарищей, а точнее не произвел его вообще.

У Татьяны Николаевны и Тамары Викторовны тоже не было при себе списка отряда, так что пришлось идти в администрацию и узнавать, кого они потеряли.

Сказать, что все были малость недовольны, это не сказать ничего. Разумеется, меня не слабо так отчитали. Крупно напортачить в первый же день после прибытия в лагерь – это тяжело, но я справился, пожалуйте мне медаль!

Зато теперь точно никто в отряде не забудет меня!

***

Постепенно день близился к своему завершению. Не успел я оглянуться, а время уже подошло к девяти часам. Оно и неудивительно, ведь, в конце концов, такого яркого и богатого на неприятности дня у меня не было уже очень давно.

– Так, давайте, рассаживаемся.

Мы с ребятами сидели в большой комнате на первом этаже жилого корпуса. Здесь не было ни столов, ни стульев, зато постелен палас, так что можно было вполне безопасно сидеть на полу. На стене напротив двери, прямо между окон, висел большой ЖК телевизор, а прямо под ним, словно королева, сидела наша вожатая.

– Садимся так, чтобы образовался круг! – распорядилась она.

В комната была жуткая толкучка, люди садились и пересаживались снова и снова. Кто-то хотел подсесть к другу, кто-то присоединиться к уже образовавшейся компании, а кто-то просто не находил себе места. Мне очень повезло, что я сумел войти в комнату одним из первых. Это позволило сразу занять наиболее комфортную позицию – в самом дальнем углу рядом с Татьяной Николаевной.

Я сел поближе к стене. Специально, чтобы максимально отдалиться ото всех. Но вот чего я никак не мог ожидать, так это того, что кто-то специально подсядет ко мне. Мой взгляд пересекся с стояще рядом Дашей. Завидев меня, девушка хитро ухмыльнулась и приземлялась рядом. Настолько, что мне пришлось слегка наклониться, чтобы мои плечи не касались ее.

Я ничего ей не сказал, но сделал максимально угрюмый вид, чтобы показать свое недовольство таким вопиющим нарушением личного пространства.

- Привет еще раз! – прощебетала Даша.

Конечно, она полностью проигнорировала мои намеки, если вообще заметила.

- Ты специально меня доводишь? – проворчал на нее я.

- Ну как сказать… - усмехнулась она. – Просто ты такой забавный!

Забавно ей значит! Ну конечно! Издеваться над убогими – это же так весело!

– Как тебе лагерь?

Не понимаю, она спрашивает, потому что ей правда интересно или это очередной способ меня спровоцировать?

– Фигня полная! – буркнул я в ответ.

- Ну чего ты так категоричен?

Даша сострила кислую мину, будто и вправду обиделось. Я даже начал беспокоиться, что малость перегнул палку, как вдруг на ее лице вновь появился лисий оскал.

- А если я тебя возьму и крепко обниму, ты изменишь свое мнение?

- Еще чего! – ужаснулся я.

Конечно, Даша просто дразнила меня, но я все же отодвинулся от греха подальше.

Постепенно все расселись. Круг, конечно, это напоминало слабо, скорее, какую-то амебу, но, тем не менее, какого-то стандарта мы все же достигли. Собрание началось.

– Итак, начнем же наш первый вечерний огонек! – объявила вожатая.

– Ура! – тут же раздались крики и буря аплодисментов.

Далее началось обсуждение первого дня, значимых событий и так далее. Вожатая, по-видимому, намеренно пыталась не упоминать инцидент, случившийся со мной, но он сам стал горячей темой обсуждения.

- Я заметил, что вроде как не хватает кого-то, но хоть убей я этого парня даже в глаза не запомнил! – сказал один из ребят и обратился к мне. – Ты бы хоть пикнул что ли, а то сидишь где-то там, тебя не видно не слышно.

- Да он тот еще Штирлиц, - усмехнулся Савиков. – Я даже не заметил, как этот шпион слился!

К счастью, Татьяна Николаевна усмирила эти разговоры до того, как они начали переходить во что-то нехорошее.

Далее мы начали придумывать имя и кричалку своему отряду. Впрочем, как все меня это не волновало. Весь огонёк я провел в стороне, не вмешиваясь в обсуждения. По итогу наш отряд было решено обозвать «Вихрь». Как помни абсолютно плоско и безыдейно.

Когда обсуждена были закончены вожатая достала откуда-то из-за спины небольшую коробочку, доверху набитую какими-то желтыми тряпками. Она достала одну из них и показала нам.

– Этот желтый галстук – ваш отличительный знак! Надев его, вы причисляете себе к одной гильдии. Помните, поодиночке каждый из вас – маленький ветерок, но все вместе мы образуем большой вихрь, который может сломить абсолютно любую преграду на своем пути!

Произнеся эту полную эмоций речь, Татьяна Николаевна обвязала желтую тряпочку вокруг шеи, словно это был орден за особые заслуги перед отечеством. Затем она передала коробку в руки сидевшему рядом с ней мальчику.

– Пускай каждый из вас возьмет по одному галстуку и скажет нам, чего хочет достичь в этом лагере, какую цель он ставит перед собой.

Парень достлал из коробки галстук и на секунду задумался, но вскоре, отбросив сомнения, завязал его и уверенно произнес:

– Меня зовут Артем, и я хочу стать стримером!

Зал разразился смехом.

– Да кто тебя вообще смотреть будет? – тут же выкрикнул кто-то.

– Ты будешь!

– Я!? Да никогда в жизни!

– Так, все, тихо! Тихо!

Кое-как вожатой удалось успокоить разбушевавшихся подростков.

– Артем, это, конечно, хорошо, что ты у нас такой современный человек… Но мы хотим услышать твои цели.

– А что, стать стримером – плохая цель?

– Нет, дело не в этом. Мы хотим услышать, что ты готов для этого сделать?

– Ну ла-а-адно, – ответил Артем и вновь задумался. – О, придумал! Я вступлю в клуб журналистики и буду учиться делать контент!

Я даже боюсь представить, что именно он там собрался делать! Но так или иначе, для галочки этого хватило, и мы двинулись дальше.

Следующей на очереди была Вика. В этот раз на ней не было ветровки, так что я смог наконец-то удовлетворить свое любопытство. Как я и предполагал, на ее белой футболке был изображен Симон, гордо позирующий на фоне большого робота, а точнее, его взрослая версия.

– Я Вика, хочу стать чуточку смелее, – тихо сказала девушка. – Мне этого очень не хватает в жизни.

Внезапно наши взгляды пересеклись. Видимо, заметив, что я смотрю чуть ниже ее лица, она опустила глаза, после чего, вновь посмотрев на меня, как-то странно улыбнулась. Я отвел взгляд, чувствуя, как начинают полыхать мои щеки.

Медленно, но, верно, коробка шла по кругу, и галстуков в ней становилось все меньше. Цели, которые ставили перед собой члены отряда, были в основном банальные: поиск друзей, попытка развить в себе какие-то черты характера. Оно и понятно, какие цели могут быть у подростков? Да и чего можно достичь за одну смену в лагере? Постепенно коробка перешла в руки Даши – последней преграды на пути ко мне.

Девушка взяла галстук и немного помяла его в руках.

– Знаете, я уже очень давно не была в этом лагере, - робко начала она. – Здесь всегда было весело, и я рада, что мне наконец позволили снова приехать сюда. Я очень надеюсь, что эта смена станет особенной не только для меня, но и для кое кого еще!

Сказав эту, Даша передала коробку мне. Хоть я и сделал вид, что не заметил, однако странная улыбка на ее лице не ускользнула от моего взора. Она была милой, но и в то же время пугающей. Еще более пугающим было то, что в этот момент наши взгляды встретились.

– Да, мы тоже надеемся, что эта смена будет незабываемой не только для тебя, но и для всех нас, – одарив девушку ангельской улыбкой, сказала Татьяна Николаевна.

Раздались аплодисменты, которые, впрочем, быстро притихли. Теперь была моя очередь. Я буквально чувствовал пронизывающие взгляды, направленные на меня. Мое сердце заколотилось, а руки затряслись. Я взял коробку и спешно вытащил из нее желтую тряпку, но, когда уже был готов завязать узел, меня прервала вожатая.

– Сема, скажи, какую цель ты хочешь перед собой поставить?

– А?

Я не сразу понял, чего она от меня хочет. Руки все еще дрожали, а сердце бешено стучало.

– У меня нет ничего, – честно сознался я.

Действительно, откуда у меня могут быть цели или вообще какие-то планы на будущее? Всю жизнь я мирно плыл по течению и собираюсь так плыть и дальше. Ставить цель при таком жизненном подходе просто бессмысленно, а менять его я не собираюсь!

– Точно? Подумай хорошенько.

– Пусть в театралы заделывается, ему это очень идет! – выкрикнул Савиков.

– Так, тихо! Дайте ему самому решить!

Все смотрели на меня. Я чувствовал себя подсудимым, за которым неотрывно наблюдают присяжные. Все, чего мне хотелось – это чтобы мне уже вынесли смертный приговор и дали умереть спокойно!

– Я не знаю… Не могу объяснить это словами.

– Тогда попробуй показать нам.

Предложение вожатой показалось мне полным идиотизмом. Но я правда не знаю, как еще можно описать те чувства, что обуревают меня уже очень давно. Я ощупал карманы и нашел в одном из них зажигалку – обычную зажигалку, которую можно купить за копейки в любом магазине. Вдруг в поход пойдем, а огня ни у кого не окажется. Я достал зажигалку и, чиркнув пару раз, высек маленький язычок пламени. У меня не было слов, чтобы объяснить это, но я чувствовал, что в этом слабом огоньке сосредоточена моя цель.

– Ты что, спалить нас всех хочешь?

В наступившей тишине голос Савикова прозвучал словно гром среди ясного неба. А последовавшая за ним волна смеха как цунами накрыла комнату.

Глава 5. Мой час!

Удивительно, насколько любой человек, по сути, конформист. Мы умеем свыкаться с любыми условиями, которые нам выпадают. Даже оказавшись по горло в самом большом и глубоком болоте, мы посчитаем ужасными лишь первые несколько дней. Но потом постепенно ужасное станет приемлемым, а дальше ты уже как дома.

Первый день в детском оздоровительном лагере стал для меня настоящим кошмаром. Свою первую ночь в «Восходе» я провел, скрутившись под одеялом, как какой-то зверь, глотая слезы от раздирающего изнутри отчаяния и жуткой обиды на своих родителей за то, что они отправили меня в этот ад! Однако все имеет свойство заканчиваться…

– Вальдемар, ты не видел мою щетку?

Сквозь еще не до конца спавшую пелену сна голос Савикова казался таким же далеким, как свет Юпитера в ночном небе.

– Нет, не видел, – донесся холодный голос Владимира.

Прошло уже несколько дней с начала смены. С тех пор много чего случилось, и я начал потихоньку свыкаться со своим положением и здешним течением жизни. Разумеется, жизнь в «Восходе» и сейчас кажется мне невыносимой, но, по крайней мере, я стал относиться к этому более-менее спокойно.

Постепенно хватка Морфея начала ослабевать, оковы спадали с моего сознания. Похоже Ильяс, Савиков и Владимир уже давно проснулись.

Я лежал, отвернувшись к стенке, и не видел происходящего в комнате, но словно чувствовал спиной каждое телодвижение. Судя по всему, ребята уже покончили со всеми утренними делами и собирались идти на улицу.

– Может, разбудим? – вдруг раздался тихий неуверенный голос Ильяса.

– Да плюнь ты на него! – словно гром раздался раздраженный голос Савикова. – Сам проснется, когда захочет!

По спине пробежался холодок, все мое тело продрало мелкой дрожью. Титаническим усилием воли я смог ее сдержать настолько, чтобы одеяло не ходило ходуном. К счастью, они, похоже, не заметили.

Послышался щелчок, комната наполнилась эхом десятков голосов. Было слышно, как вся компашка, посмеиваясь над очередной глупой шуточкой Савикова, вышла в коридор, и тут же громкий хлопок, словно топор палача, отделил палату от остального мира, утопив ее в гробовой тишине.

Отлично, теперь здесь стало тихо, как в мавзолее.

За эти дни мои отношения как с соседями, так и с остальным отрядом так никуда и не продвинулись. Скорее, наоборот, можно сказать, что после моей «блистательной» выходки все стало куда хуже. Постоянные подколы, дебильные прозвища, косые взгляды. Я всего этого еще в школе натерпелся, а теперь и здесь мне не видать покоя.

Тяжело выдохнув, я собрал все силы чтобы подняться. Скорее моральные нежели физические, ибо мое тело чувствовало себя не в пример душе свежим и отдохнувшим.

За окном вовсю сияло солнце. Первые пасмурные дни исчезли так же внезапно, как и появились. Сквозь щели открытых на проветривание пластиковых окон доносился мягкий сладковатый аромат испаряющейся утренней росы. Утро, достойное улыбки, но улыбаться совершенно не хотелось.

Встав на ноги, я нехотя надел валявшуюся на полу футболку, натянул носки и джинсы, после чего, завязав на шее галстук, взял пакет с умывальными принадлежностями и вышел из комнаты.

«Надо было надеть галстук уже после того, как умылся…» – думал я, стоя в очереди в уборную, но потом решил, что еще не настолько низко пал, чтобы заботиться о каком-то куске хлопка… И тут же передумал, ибо имел свойство жалеть вещи. В конце концов я решил пока припрятать галстук в кармане.

Встал я относительно поздно, так что очередь к умывальникам уже была небольшой. Парень с заспанными глазами, стоящий передо мной, решил опереться о стену, пока его товарищ чистил зубы. Через приоткрытую дверь доносился звонкий, полный энтузиазма голос Татьяна Николаевны, которая подгоняла сонь вроде меня и этих двоих.

– Давайте! Шустрее-шустрее-шустрее!

Ее голос гремел на весь корпус. Даже находясь в противоположном конце здания, я прекрасно ее слышал.

***

Утро в лагере «Восход» начиналось рано. Подъем было ровно в восемь, затем нам давалось полчаса на то, чтобы собраться, умыться, навести в своей комнате порядок и затем построиться. Под бодрую музыку, вроде какой-то нынче популярный шлягер, отряды выстраивались на площади перед сценой буквой «п».

Хоть до зенита было еще далеко, солнце уже начинало ощутимо припекать. Под его лучами оживал и расцветал и сам «Восход» вместе со своими обитателями. Почти все были одеты футболки, практически всех оттенков цвета, и шортики. Я же на их фоне в своих летних джинсах с широченными штанинами смотрелся как казак в шароварах.

И зачем я вообще купил эти джинсы? Ах да… Точно. Мне же взяли их во время одной из тех оптовых закупок, которые мы устраиваем чуть ли не каждый сезон. Родителям пришла в голову идея закупиться одеждой сразу на все времена года и потому меня взяли, а вернее потащили на поводке кататься по всем одежным магазинам, до которых только можно было доехать. Не побоялись даже объехать крупнейшие торговые сети в Екатеринбурге ради новой одежды. Но, как будто страданий от самого шопинга было мало, в это самое время в одной онлайн-игре проходил редкий ивент, случающийся лишь раз в год в неустановленную дату. Когда меня заставляли примерить эти джинсы, я уже был готов на все, лишь бы поскорее поехать домой.

Если бы я только знал, что этим все кончится… То непременно поступил бы так же, нечего себя обманывать!

Когда построение наконец было закончено музыка прекратилась и на сцену вышла грузная женщина с мужской стрижкой. Это была Людмила Витальевна – директор Восхода.

– Всем отрядам доброе утро!

От мощи ее голоса, усиленного колонками, казалось, задрожала сама земля.

– Доброе утро! – как могли, кричали в ответ мы.

– Я рада поздравить вас с наступлением нового дня в нашем лагере! А теперь посмотрим, все ли готовы к новым приключениям! Пятый отряд!

– Отряд «Вихрь» здесь! – хором ответили мы.

– Ваш девиз!

– Мы вращаем все, мы вращаем всех, скорость вихря – наш успех!

– Молодцы, ребята!

Хоть отряды в «Восходе» делились по возрастному принципу, все же главным отличительным признаком был «пионерский» галстук с индивидуальным цветом для каждого отряда. Так, к примеру, символом нашего отряда был желтый галстук. Удивительно, насколько быстро нас приучили их носить. Даже я уже не могу выйти на улицу, не завязав на шее эту тряпку.

Следующими на очереди были девочки и мальчики в голубых галстучках.

– Четвертый отряд!

– Отряд «Звезда» здесь!

– Ваш девиз!

– Мы – отряд «Звезда», сияем свысока!

– Молодцы!

Взгляд Людмилы Витальевны перешел к следующей группе.

– Третий отряд здесь!?

– «Орден свободы» здесь! – отвечали зеленые галстуки.

– Ваш девиз!

– Мы – «Орден свободы», всегда в поисках веселья и новых приключений!

Забавно, но не так давно их вожатая была вынуждена оставить свой пост по семейным обстоятельствам. Заменил ее руководитель театрального кружка Михаил Владимирович. Он стал единственным вожатым-мужчиной в лагере и от этого его популярность среди девчонок только возросла. Разжигает это пламя еще и слухи о том, что якобы Михаил Владимирович является абсолютным холостяком. То есть у него нет ни жены, ни девушки. А значит девчонкам предоставлен полный карт-бланш на флирт и все прочие заигрывания.

– Отлично! Второй отряд!

– Отряд «Бобрят» здесь! – воскликнула команда в оранжевых галстуках.

– Ваш девиз!

– Милые, смешные! Веселые, заводные! У-у-у-у-у-у!

Ну и напоследок остался самый маленький, но не по количеству, отряд. Словно на детском утреннике, плотным строем стояли малыши по 7-8 лет в сиреневых галстуках. Наверно, их вожатой досталась самая тяжелая работа, ибо эти проказники умудрялись беситься даже во время линейки, из-за чего бедной женщине постоянно приходилось их успокаивать.

– Первый отряд!

– Отряд «Бесобузов» здесь!

– Ваш девиз!

– Мы бесята, мы бузята, мы веселые ребята!

Воистину это тот случай, когда название отряда полностью соответствует его духу.

После того как все отряды были окликнуты, Людмила Витальевна коротко поведала нам о сегодняшних планах и мероприятиях в суть которых я особо не вслушивался.

Когда речь была окончена из динамиков вновь заиграла музыка и наша будничная утренняя разминка началась.

***

Завтрака я ждал с огромным нетерпением. Казалось, мой желудок уже проел огромную дыру в животе и ее срочно надо было как-то заполнить. Благо еда в лагере была вкусной, по крайне мере я часто оставлял тарелки пустыми.

Но на ложку меда приходилась бочка дёгтя.

В школьной столовой я обычно ел один и покупать себе еду сам. Я нарочито выбирал время, когда народу в столовой будет минимум. Здесь же, в этом вечно галдящем, кричащем, пищащем табуне, было невозможно находиться. Особенно раздражало то, что мне приходилось делить стол с малознакомыми людьми. Тем не менее постепенно я и к этому привык. По крайней мере, мог терпеть.

На завтрак, как обычно, давали кашу. Я не самый большой поклонник данного блюда, но вполне могу их есть, даже особенно нелюбимую овсянку.

Я по обыкновению выбрал столик в самом конце зала, где народа стабильно было поменьше. За окном открывался чудесный вид на сосны, а напротив пара девиц из четвертого отряда о чем-то мило щебетала, унося меня прочь мелодией своих голосов. Утренняя сонливость все еще не выпускала меня из своих объятий, разум то и дело терял связь с реальностью. Я лениво ковырялся ложкой в каше, иногда вспоминал, что здесь делаю, и отправлял ее в рот.

– И вот она мне рассказала, что у них какой-то парень потерялся.

Каша комом встала в горле, а сонливость как рукой сняло.

– А, да! Представляешь, они только к концу дня вспомнили, что кого-то потеряли!

– А-ха-ха! Настоящий Фантомас!

- Ага! Мне вообще сказали, что он какой-то даун… шизик… короче полоумный!

- Кто тебе это сказал?

- Машка мне сказала. А ей кажется Сережка, а ему мальчик какой-то из отряда того парня, они вроде даже в одной школе учатся…

Девочки весело общались, обсуждая таинственного потерявшегося девианта. А я тем временем спешил поскорее доесть свою кашу.

– О! Привет, Сашенька, иди-ка сюда на минутку! – внезапно одна из них подозвала кого-то.

Через пару секунд к ним подошел Савиков в спортивной футболке и шортах. Его пепельные ухоженные волосы были уложены набок и напоминают запавший петушиный гребень.

– Привет, девчонки! Чего хотели? – поприветствовал он их, словно хороших знакомых.

Насколько я знаю, Савиков всегда пользовался популярностью у противоположного пола. Так что неудивительно, что его знают даже девушки из других отрядов.

– Слушай, Саш, а это правда, что в первый день в какого-то мальчика потеряли?

В ответ Савиков усмехнулся, словно ему только что рассказали глупую шутку, и похлопал меня по плечу.

– Слышь, Штирлиц, тут девчонки интересуются, правда ли, что ты у нас Маша-потеряша?

Как же мне хотелось сбить этот шакалий оскал, но, разумеется, я бы никогда не смог сделать ничего подобного.

Обе девчонки уставились на меня с долей отрицания, шока и изумления в глазах. На их лицах читался лишь один вопрос.

Да ладно, это он!? – озвучила его одна из них.

Удовлетворив любопытство дам, Савиков преспокойно отправился по своим делам.

Весь оставшийся завтрак превратился в пытку. Девчонки о чем-то бурно перешептывались, поглядывая и тихо хихикая над каждым моим действием, а я изо всех сил старался сохранять хладнокровие. Но в итоге постоянно то ронял вилку, то попадал мимо рта, в общем старался на потеху публике. Вскоре им этого стало мало, и тогда они решили стащить мой стакан с киселем. Хоть в столовой было шумно, я отчетливо слышал их бубнеж. И все же делал вид, что ничего не слышу.

– Давай… – шептала первая.

– Да не надо… – неуверенно сопротивлялась ее подруга.

Наконец та девчонка, что сидела ближе, медленно, якобы незаметно потянулась ко мне. Тихонько взявшись за кружку, она быстренько утащила ее к себе, пролив немного на стол, чем вызвала сдавленный смешок у своей соседки. После чего обе принялись внимательно следить за моей реакцией.

Ну и ладно, я все равно не собирался его пить.

Доев последнюю ложку, я встал из-за стола и, отдав пустую тарелку кухарке, направился к выходу.

К подобным провокациям я уже давно привык. В школе мне приходилось терпеть выходки и похуже. Можно только игнорировать и надеяться, что со временем все всё забудут. Этот урок я усвоил слишком хорошо.

***

Выйдя из столовой, я направился на площадь. К тому моменту там уже собралось изрядное количество народу. Я, как обычно, остановился немного поодаль, чтобы не привлекать лишнего внимания.

На площади, по мимо моего отряда, так же отельной группой собрался и «Орден свободы». Можно было видеть Михаила Владимировича, зорко присматривающего за своими подопечными.

Вскоре на сцену вышла Татьяна Николаевна. Ее белая футболка с изображением Стар, страстно обнимающую Марко[1], смотрелась уж больно по-детски.

- И так, вижу все собрались! – объявила она по микрофону. – Давайте сыграем в игру!

Игра называется «Киноман». Как объяснила вожатая, изначальна суть игры заключалась в отгадывании фильмов и других продуктов киноиндустрии, но со временем туда добавились литературные произведения и даже аниме и игры. По правилам игроки двух команд - «Вихрь» и «Орден свободы» - по очереди выходя на сцену и разыгрывают сценку. По этой сценке остальные должны угадать какое произведение или тайтл он загадал. Первая команда, которая отгадает правильный ответ получает балл. Команда что наберет больше баллов побеждает в игре.

- И так, первым на сцену выходит…

Вскоре перед нами стоял паренек из «Ордена свободы». Немного помявшись, он вдруг взмахнул рукой и в странной позе выкрикнул: «Авада кедавра!».

Тут же все на перебой стали кричать про Гарри Поттера. Но в итоге бал присудили «Ордену свободы». Хотя был большой вопрос как они определили победителя в этом оре.

Далее вышла девушка из нашего отряда. С пафосным видом она промолвила: «Не хочу учиться, хочу жениться».

В нашем отряде тут же выкрикнули про пьесу Фонвизина «Недоросль». Вот только девушка на такой ответ хитро улыбнулась, мотая головой, чем вогнала в тупик всех включая даже Татьяну Николаевну. Но тут и стана нашего соперника кто-то заикнулся про Дюймовочку. Не про оригинальную сказку, а про старый советский мультфильм. В итоге балл, хоть и спорный, все же достался «Ордену свободы».

Далее звучали разные фильмы, романы, игры и мультфильмы. Одному даже удалось изобразить на сцене Minecraft! Хотя он долго ходил с прямыми ногами и руками и делал вид будто что-то лома. Все это действо я наблюдал со стороны как нейтральный наблюдатель. Меня не интересовало кто победит, я не болел ни за одну команду. Скорее просто было интересно угадывать и делать ставки.

- И так! – объявила Татьяна Николаевна. – Последним выступит команда «Вихрь»! Кто хочет выйти на сцену?

Вожатая соколиным взглядом осмотрела всех и игнорирую просто толпы желающих вдруг заметила меня.

- Сема, давай выходи!

Вся толпа разом обернулась ко мне. А чувствовал себя так будто оказался голым на светском балу.

- Что?! Нет!

- Давай, Сема, смелее! – подбадривала меня вожатая.

- Нет-нет-нет!

Хотелось убежать, но ноги будто были прикованы к земле.

- Сема давай! Здесь нет ничего страшного!

Вожатая продолжала на меня давить. И не только она! Все смотрели на меня в ожидании чего-то, а я стоял не в силах никого убедить, что я не Моисей.

Меня уже не впервой вынуждают что-то делать, но это уже слишком. Неужели они не понимают, что для изгоя нет ничего хуже, чем выступать на сцене!

- Семочка, все хорошо?

- А?

Я не сразу заметил, как ко мне подошла Вика. Она выглядела такой взволнованной, будто я грохнусь прямо здесь и сейчас.

- Если тебе плохо, то лучше сходи в медпункт.

- Сема, ты чего? Испугался что ли?

Вдруг рядом усмехнулась Даша.

- Давай! Никто тебя не съест!

Вот так вот в наглую она взяла меня за руку и повела.

Я всегда считал: нет ничего позорнее, чем девушка, ведущая тебя за ручку. И все равно не мог сопротивляться. Ее снисходительная улыбка отключила во мне все механизмы защиты. Как у таракана, которого в мозг поразила изумрудная оса и теперь вела на смерть словно безвольного зомби.

И ладно бы это. Другие тоже вдруг начали окружать меня вниманием.

- Давай, Сема...! – подхватывали остальные. - Мы верим в тебя...!

Вот так вот, сам не понимая как, я оказался на сцене. Без вопросов, без сопротивления какая-то девчонка заставила меня выступать.

Скромный мальчик перед огромной толпой. Что он может сделать? Кругом люди, которые ждут, что ты что-то покажешь, а у тебя внутри перекати поле.

Я невольно сглотнул.

Мой взгляд вдруг выхватил Дашу. Встретившись со мной взглядом, девушка улыбнулась, показывая мне свои прелестные ямочки, и скромно сжала кулачек. Рядом стоял Савиков.

- Штирлиц, гори оно все огнем!

Эти слова мы говорили часто друг другу в детстве, когда собирались сделать что-то неординарное или точнее сказать рискованное, не думая о последствиях. Если простыми словами, то это было объявлением того, что мы собираемся натворить какую-то детскую шалость. Забавно, что он до сих пор помнит это.

Наши команды идут вровень, а значит мое выступление станет решающим.

Не имею никаких идей я встал на колени, взялся за грудь и с мольбой устремил взгляд в небо.

Воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь редким перешёптыванием. Наверно все сейчас вопрошают не тронулся ли я рассудком. Наверно так оно и есть. Никому не суждено понять то, что таится в моем сердце. Но тут…

- Вархаммер печать хаоса! – выкрикнул вдруг Савиков.

- Верно! – ответил я.

Warhammer: Mark of Chaos – дословное название игры разработанной Bleck Hole Entertainment. Это игра не хватает звезд с неба, не носит статус культовой, но в моем сердце она стоит на почетном месте.

В детстве Совиков часто приходил гостить ко мне домой. В то время лишь у меня был компьютер и весь день пока с работы не придут родители мы, вместо того чтобы делать уроки, постоянно играли в игры. Обычно в разные стрелялки по типу Conter Strike или Call of Duty. Но как-то раз к нам в руки попал диск с очень необычной игрой. Там тебе нельзя управлять одним персонажем, но зато ты мог руководить целой армией юнитов как настоящий полководец. Так мы впервые познакомились с жанром RTS[2].

Не стоит говорить, что мы оба сразу же влюбились в новую игрушку, проходя ее снова и снова. А трейлер в начале игры пересматривали как любимый фильм.

Моя сценка как раз таки была взята из него: воин-жрец, окруженный врагами и потерявший все свое войско, возносит молитву дабы сразиться в смертельной схватке с огромным демоном. Впервые увидев ее нас с Савкиовым охватил благоговейный ужас и восторг одновременно. Впоследствии, играя на улице или где-то во дворе, мы часто пародировали эту сцену, воображая себя великими воинами, что ради долга готовы идти даже на смерть.

- И победа достается команде «Вихрь»! – объявила наша вожатая.

Бешеный ритм моего сердца заглушил бум восторженных криков. Да, это была довольно напряженная битва. Главное, что я смог справиться с этим испытанием.

- Штирлиц, ну ты даешь, я сначала подумала, что ты реально молиться начал!

Едва я сошел со сцены как ко мне тут же подскочил Савиков.

- Ну это… как бы…

Я даже не знал, как на это реагировать.

- Сема, ты просто...!

Ко мне вдруг подскочила Вика, которая вдруг запищала, будто борясь с желанием наброситься на меня, завизжав на весь лагерь.

- Ага, спасибо…

Все равно как-то непривычно, что тебя кто-то благодарит. А тем временем народу вокруг меня становилось все большое.

- Ну как, сильно испугался?

Я обернулся на веселый голос и встретился глазами с вожатой.

- Ну нет, наверное…

Почему-то было ужасно стыдно смотреть ей в глаза. Хотя чего мне было стыдиться я не понимал.

[1] Персонажи из мультсериала «Стар против сил зла».

[2]Real-time strategy (стратегия в реальном времени).

Глава 6. Вся жизнь – театр, а я упал со сцены

«И что мне, черт возьми, теперь делать!?» – думал я, стоя посреди большой комнаты, заваленной всяким барахлом, из-за чего она казалась гораздо меньше своих реальных размеров.

Прямо передо мной стоял высокий, крепкого телосложения мужчина в черной облегающей футболке, идеально подчёркивающей его мускулатуру. Бежевые шорты на кожаном ремне демонстрировали мощные, как у мустанга, ноги, а довершали картину черные спортивные кроссовки с белой подошвой. Лицо имело грубые, довольно типичные для русского мужчины черты, при этом густые, цвета гуталина волосы вихрились во все стороны, будто их владелец недавно пришел с пробежки. Глядя на него, так и ждешь, что он скажет: «Парень, у тебя есть деньги?.. А если найду?». Но слова, сорвавшиеся с этих сухих бледных губ, оказались еще ужаснее, чем можно было бы предположить.

– Семка, не хочешь вступить в наш клуб?

Задорный бас, которым был задан этот страшный вопрос, умолк, и повисла тишина. Все верно, я находился в помещении театрального кружка «Оникс», вокруг – всевозможный реквизит, а стоящий передо мной амбал – не кто иной, как сам Михаил Владимирович Рубенцов, руководитель этого кружка.

***

Время после шести вечера официально вошло в мое расписание как время безделья. В это время начинали работу клубы, в которых я не состоял. Поначалу я собирался прокачиваться в гейминге, но после событий первого дня мне так и не хватило смелости заявиться в игровой клуб, а потом я и вовсе плюнул на это дело. Наверняка все места уже заняты.

В общем и целом, в моем распорядке появился целый час свободного времени, который я совершенно не представлял, на что потратить.

В это время «Восход» как будто вымирал. Жилые корпуса и улочки пустели, а я, словно одинокий призрак, бродил по его закоулкам безо всякого смысла и цели.

Сегодня, как обычно, я устроился в уже знакомой вам беседке посреди полянки на окраине лагеря. В последнее время это место особенно мне полюбилось. По первости я избегал его, боясь снова пересечься там с той мелкой неприветливой особой. Но с того случая я ее здесь больше не встречал, так что я фактически приватизировал эту территорию. Народ тут не ходил, даже персонал заглядывал раз в вечность, потому сооружение было идеальным укрытием для одиночки вроде меня.

Как обычно, я вальяжно расселся в углу, свесив одну руку с обвязки беседки, а в другой держал телефон только для того, чтобы периодически поглядывать на время. Над головой шумели ветки умирающей яблони, а рядом во всю длину разлегся огромный пушистый Д’Артаньян.

И на каких только харчах он тут живет?

По рассказам вожатой, этот кот оказался в «Восходе» около года назад. Никто не знает, откуда он взялся или кто его сюда привез, он просто появился. Самая популярная версия гласит, что он деревенский, но что это за деревня и есть ли они тут поблизости вообще – никто не знает. По крайней мере, в это поверить проще, чем в то, что он пришел из леса. Хотя неизвестно, что творится в этих лесах… Как-то раз в интернете я вычитал, что больше половины нашей огромной Сибири до сих пор остается неизведанной, так что кто знает, что таится в этой бескрайней глуши.

Я пару раз провел ладонью по серому пушистому животу, в очередной раз удивившись, какой он пухлый. Д’Артаньян лениво потянулся, довольно заурчав. Это зрелище выглядело настолько соблазнительно, что я не удержался и зарылся в мохнатое брюхо лицом. Д’Артаньян стал крутиться и извиваться. Я зажал его в тиски, но котяра все равно умудрился вывернуться и выскользнуть из моих пальцев. Мигом спрыгнув со скамьи, он очутился в траве в добрых пяти метрах от меня и, сверкнув взглядом напоследок, поковылял прочь, всем своим видом показывая, как он возмущен и обижен.

Какое-то время я думал, последовать за ним или поддаться лени и сидеть тут, но вдруг заметил приближение странного гостя, которого здесь уж точно не ожидал увидеть.

– Здравствуйте, Татьяна Николаевна.

Навстречу с лопатой и ведром в руках шла наша вожатая. Ее обычный молодежный прикид сменился на загородный. Клетчатая рубаха выцвела, а джинсы были перепачканы краской и строительной пеной. Забавно, но даже в таком наряде она смотрелась очень живо и привлекательно.

– Привет, Сем!

Бросив мне кроткую улыбку, Татьяна Николаевна подошла к яблоне и принялась с интересом ее осматривать. Я же уткнулся в телефон, делая вид, что очень занят рассматриванием экрана.

– Кстати, Сема, ты вступил в какой-нибудь клуб, как я тебя просила?

Черт! Напрасно я надеялся, что меня не тронут!

– Нет… Пока нет, – тихо признался я.

– Что значит «пока нет»?

Ведро гулко звякнуло о землю. Татьяна Николаевна натянула садовые перчатки, после чего принялась работать секатором, быстрыми, ловкими движениями срезая ветки. Хоть наша вожатая и ведет себя как задорная старшеклассница, но, когда надо, она становится по-настоящему серьезной.

– Сема? Ты меня вообще слушаешь?

– А? Да…

– Почему ты до сих пор не вступил ни в какой клуб?

– Ну… Я хотел вступить в игровой, но там уже нет мест, и поэтому…

– И поэтому ты решил бездельничать?

На это мне нечего было ответить. Вернее, любой мой ответ лишь подольет масла в огонь. В такие моменты лучше просто молчать в надежде, что от тебя отстанут.

– Я понимаю, что тебе нелегко находить общий язык с остальными ребятами, но это не значит, что можно ничего не делать. Ты понимаешь, что лень – это яд? Сидя сложа руки, ты отравляешь свою жизнь! Тебе кажется, что все это пустяк? Один раз расслабился, потом раз промолчал, и вот так капля за каплей ускользает жизнь! Ты упускаешь свои возможности, понимаешь это?

Как будто вам не все равно.

– Чего улыбаешься?

– Ничего.

– Давай, кончай страдать ерундой и займись чем-нибудь. У нас в «Восходе» столько возможностей, не сиди без дела!

– Ладно…

И в какой же клуб мне вступить? В клуб рукоделия? Занятное местечко для тех, у кого руки растут из того места! Ха-ха! А может, вступить в клуб резьбы по дереву, так сказать, «обрадовать» Сергея Ивановича? Можно было бы поквитаться с ним за все. Правда, вряд ли у меня хватит решимости на какую-нибудь пакость. Хотя одно мое присутствие уже можно будет считать местью. Только вот это копье обоюдоострое, и я совершенно не горю желанием терпеть этого старика. Надо всё-таки узнать, есть ли в игровом клубе свободные места.

Тем временем Татьяна Николаевна продолжала усердно работать. Она взяла лопату, вырыла яму и засыпала туда что-то из ведра, после чего достала шпатель и принялась обмазывать ствол дерева чем-то вязким, черно-землистым.

– Что вы делаете? – любопытство взяло свое, и я решился вновь подать голос.

– Да вот, яблоньку пытаюсь подлечить, а то она совсем зачахла.

Я, конечно, не садовод, но, как по мне, тут поможет только топор или бензопила.

– А не лучше ли ее на дрова пустить? Потом будет, на чем шашлыки жарить.

Насколько я помню, в программе лагеря фигурирует кемпинг, так что запас хвороста будет весьма кстати.

– Зачем ее пускать на дрова?! Это же живое создание! – осуждающе пульнула в меня Татьяна Николаевна.

Такая реакция меня сильно удивила. Понятно, что наша вожатая не будет спокойно смотреть, как умирает живое существо, но ведь капля здравого смысла в ней должна быть.

– Но ведь эта яблоня уже вся иссохла!

– Ничего страшного! Я вылечу ее, и тогда она будет цвести как прежде.

– Разве можно это вылечить?

– Конечно! Всегда можно помочь, если приложить достаточно усилий!

– Тут я с вами не соглашусь! Есть вещи, которые невозможно исправить, и жизни, которые нельзя спасти. Если бы все было так, как вы говорите, то на свете никто бы не умирал!

– Да, ты прав, но у нас есть главное – время! Это единственный ресурс, которым мы по-настоящему владеем. Все получится, если ты готов потратить на что-то свое время.

– А что, если это невозможно? Что, если на это уйдет вечность?

– Ха-ха! Сема, знаешь, почему ни на что нельзя потратить вечность? Потому что ничто не длится вечно! У всего есть свой лимит. И пока он не иссяк, нужно действовать!

Я лишь скептически посмотрел на вожатую, которая, похоже, заразилась собственным энтузиазмом и принялась работать с вдвое большим усердием, мурлыкая себе под нос песенку, скорее всего, пародию на какую-то известную композицию.

– Если ты готов потратить время…

Как по мне, все это полная хрень. «У всех есть шанс, нужно только немного постараться» – сама эта мысль противна своей наивностью. Небось, вычитала где-то в пабликах, или где черпает нынешнее поколение свои философские воззрения…

Я достал телефон и стал по привычке листать страницы приложений. Это уже стало своего рода рефлексом – в любой непонятной ситуации браться за телефон. Татьяна Николаевна с головой ушла в работу и не обращала на меня ни капли внимания, но спокойней мне от этого не стало.

Не могу сидеть, когда другие работают! Пойду полежу…

Засунув телефон в карман, я встал со скамьи, намереваясь вернуться в общежитие. Однако стоило покинуть насиженное место, как некто показался из леса. Девушка с желтым галстуком, ростом примерно чуть ниже меня, со светлыми до плеч волосами, в белой майке и джинсовых шортиках. При виде ее я замер. Идти сейчас или подождать, пока она пройдет мимо? Не то чтобы я струсил, просто сейчас не было никакого желания пересекаться с кем-либо из своего отряда. В этот момент она вдруг заметила меня и, махнув рукой, направилась прямиком в беседку.

– Привет, Сема! – сказала Даша, продемонстрировав мне милую улыбку с двумя ямочками.

– Угу, – ответил я, делая вид, что копаюсь в телефоне.

– Что делаешь?

– Да ничего, как видишь.

Это было и впервой день очевидно, но в куда более открытой одежде этот факт было просто невозможно игнорировать! Даша была девушкой великолепной наружности: пропорциональная фигура, красивые изящные ноги и смазливое лицо. В плане красоты природа ее ничем не обделила. Можно было бы, конечно, предположить, что раз в одно место вкачали, значит, из другого откачали, но нет. Хоть она и не обладала выдающимся складом ума и не могла похвастаться премией «Человек года», но с легкостью вела непринужденные беседы практически с кем угодно, была одинаково приветлива и добра ко всем, независимо от пола или возраста. Одним словом, идеальная. Настолько, что это даже бесит! Всего за несколько дней в лагере эта девчонка сумела обзавестись толпой поклонников. Она была буквально нарасхват. Таким аутсайдерам, как я, до этой звезды просто не достать – очередь не дойдет. Но вот сейчас самая прекрасная леди «Восхода» пришла к черту на куличики и, сверкая ямочками на щеках, поприветствовала хиккана[1], забившегося в угол старой беседки. С чего бы?

– Извини, тебе что-то нужно? – я решил не ходить вокруг да около и спросил прямо.

Даша улыбнулась, словно смущенная тем фактом, что ее подловили.

– Ну, вроде того…

Она сложила ладони и забавно наклонила голову. Теперь она чем-то напоминала Чеширского кота.

– Можешь мне немного помочь, пожалуйста?

Ну вот, так и знал! Душа откликнулась легким чувством разочарования, ведь глубоко внутри я все равно надеялся, что хоть немного ей интересен. Как противно…

Кстати, о котах. Д’Артаньян в это время как раз крутился у ее ног. Я схватил это серое пушистое чудо и усадил к себе на колени. К моему удивлению, он не стал убегать, а спокойно уселся в позе сфинкса, довольно заурчав.

– Извини, но время клубных занятий скоро закончится, так что вряд ли я успею тебе помочь.

Судя по телефону, осталось всего… Еще целых полчаса! Даша тоже глянула на часы.

– Времени полно! – возмутилась она.

Блин!

– Давай, идем, поможешь нам кое с чем.

Она схватила меня за рукав и стала тянуть на себя.

– Извини, видишь, меня кот придавил. Ты знала, что кошки, когда садятся на колени, становятся тяжелее гири?

Хопа! И Д’Артаньян спрыгнул.

– Эй!

– Теперь ты свободен!

Вот же упрямая дамочка! И вообще, почему именно я, других «хелперов» что ли нет!? Уж ей-то вряд ли кто-то откажет. А ведь эта полянка на другом конце лагеря от клубов, в стороне ото всех дорог, и ведет сюда лишь одна небольшая заросшая тропа, которую еще нужно суметь отыскать. То есть за все время, что она добралась сюда, ей так и не встретился ни один рыцарь, способный помочь прекрасной даме?

Не знаю, сколько бы еще продолжалось это перетягивание канатов, но тут в разговор вмешалась Татьяна Николаевна.

– Дашенька, что-то случилось?

– Да, Татьяна Николаевна, я хочу, чтобы Сема помог мне, а он не соглашается, – страдальчески отозвалась Дашенька. Вот ведь ябеда!

– А что, у Семена есть какие-то важные дела?

Вожатая посмотрела на меня. От ее улыбки мое лицо вспыхнуло. Понятное дело, что в такой ситуации крыть мне было нечем.

– Ладно, хорошо, я помогу, – сказал я, тяжело вздыхая. – Но подвигов от меня не жди!

– Спасибо большое, ты настоящий друг!

Даша весело улыбнулась и поманила меня за собой. Мне только и оставалось, что признать поражение и молча плестись следом.

***

– Я нашла его! – именно так Даша объявила о нашем приходе.

Как только я вошел в комнату, то стал объектом всеобщего внимания. Забавно, но по большей части здесь были девушки. Единственная мужская фигура возвышалась в самом центре и приветствовала меня.

– О! Отлично, заходите! Тебя, кажется, Семой зовут да?

Я легонько кивнул.

– И что он тут делает?

Эти слова исходили от девушки из моего отряда, высокой худощавой блондинки в белом топике на бретельках и зеленых джогеррах, которые походили на шаровары даже больше, чем мои джинсы. Вроде ее зовут Диной Циглер. Как ни странно, я хорошо ее запомнил с первого же дня, что было для меня большой редкостью. Если описать Дину в двух словах, то это высокомерная хипстерша, помешанная на молодежной моде и всяких трендах. Это тот тип человека, который любит все популярное и при этом искренне верит в свою исключительность. Увы, но вычурность еще не делает тебя особенным. После того, что случилось в день приезда, мы больше не обмолвились ни единым словом, но не удивлюсь, если окажется, что она меня, мягко говоря, не любит.

Рядом с ней захихикала Вика, на ней были миленькие розовых шортики и белая футболка с принтом из «Гуррен-Лаганн», довершал образ круглые очки и две косички. В общем и целом, она производила впечатление немного «перезревшего» ребенка. По возрасту и внешнему виду вроде довольно взрослая девушка, но по характеру и повадкам девочка-девочкой.

– Мне сказали, что кому-то здесь понадобилась помощь… – сказал я так, словно извиняюсь за свое присутствие.

– Да, – ответил с какой-то странной, подозрительно веселой улыбкой Михаил Владимирович. – Семка, не хочешь вступить в наш клуб? У нас как раз проблема с мужскими ролями!

Это было вполне ожидаемо. Мальчики по своей природе не особо любят вещи наподобие искусства и актерского мастерства, а учитывая внешность главы этого заведения, неудивительно, что здесь одни девушки.

– А какая именно роль вам нужна?

Я решил не отказывать сразу. Не потому, что меня это заинтересовало, а просто чтобы подгадать хороший момент и деликатно смыться.

– Стеша, подай-ка мне вон ту книжечку, пожалуйста!

Только сейчас я заметил еще одну особу, притаившуюся в самом дальнем и темном углу - ту самую невысокую, худенькую девочку, с которой я познакомился в беседке. Из-за тотально черного прикида она будто растворялась в тени. Из-за бледной фарфоровой кожи она походила на выглядывающего из мрака призрака. Девочка стояла, оперевшись о стену, и, скрестив руки, поглядывала на происходящее со странной холодной враждебностью. Лишь взглянув на нее, начинало казаться, что температура в помещении стала на пару градусов холоднее. Услышав просьбу Михаила Владимировича, она скорчила еще более угрюмую гримасу и еще сильнее натянула уже до того растянутые рукава футболки, что они обнажали лишь кончики ее пальцев, после чего взяла лежавшую на стульчике рядом книжечку и направилась к нам.

Подойдя, она молча передала книжку Михаилу Владимировичу и уже собиралась уходить, но тут…

– Так, постойте-ка, миледи, а где ваш галстук?

Действительно, никакого галстука на ней не было. Насколько мне известно, снимать его можно только после отбоя. В остальное время можешь хоть убиться, но лучше, чтобы труп тоже был в галстуке.

В ответ «миледи» смешно насупилась, вновь натянув рукава на кончики пальцев.

– Он неудобный, мешается только! – проворчала она.

– Галстук – символ и честь вашего отряда! Разве вожатая вам об этом не говорила?

– Говорила, но какой в этом смысл? И как этот галстук вообще связан с нашим отрядом? Он голубой, а звезды не голубые!

– Есть и голубые звезды, например, звезда Сириус…

Я влез в разговор и за свой комментарий был награжден убийственным взглядом.

— Значит так, миледи, быстро наденьте свой галстук, или я буду вынужден обо всем доложить вашей вожатой!

Шипя и кряхтя себе под нос, наша недовольная мадам таки достала из кармана скомканную голубую тряпку и обвязала ее вокруг шеи. Должен сказать, что на фоне ее одежды галстук действительно смотрелся как сияющий во тьме Сириус. Хоть и немного мятый. Михаил Владимирович явно хотел что-то добавить по этому поводу, но в итоге просто махнул рукой и передал мне маленькую потрепанную книжицу с черным петушком на обложке. Мне сразу вспомнились старые мультики, которые я так обожал смотреть в детстве, а в голове невольно заиграла песенка «Карусель». Книга называлась «Черная курица или подземные жители», автор – А. Погорельский.

Помнится, в начальных классах мне уже приходилось читать эту сказку, и мне она показалась довольно скучной. Я изрядно помучился, пока писал по ней сочинение, а потому неплохо ее запомнил.

– Я хочу, чтобы ты сыграл роль главного героя, мальчика Алеши.

– Вы что, шутите?!

Я вовсе не был грубияном и в жизни ни на кого не повышал голос, но от услышанного сорвался. К моему удивлению, Михаил Владимирович на это никак не отреагировал.

– Нет, я серьезно, – уверенно ответил он.

– Хорошо. Вы хотите, чтобы я сыграл роль десятилетнего мальчика, я правильно понимаю?

– Да правильно.

Похоже, эта ситуация вызывала вопросы лишь у меня.

– С чего вы взяли, что такой человек, как я, способен сыграть главную… Нет, какую-то вообще роль? Вы хоть знаете, кто я такой?

Я был более чем уверен, что он прекрасно понимает, что я имею в виду. В конце концов, весь лагерь уже знает.

– Конечно! И, по-моему, у тебя очень хорошо получается. Сегодня ты так шикарно перевоплотился на сцене! Не думал над тем, чтобы развить этот талант?

Такой ответ стал для меня настоящей неожиданностью. Похоже он имел ввиду нашу игру в «Киномана», когда я изобразил молящегося воина-жреца на сцене. Я невольно потерял дар речи и отступил на шаг.

– Вам не кажется странным, что играть роль десятилетнего мальчика будет шестнадцатилетний подросток?

– Нет, все в порядке.

Михаил Владимирович окатил меня беглым изучающим взглядом.

– Рост у тебя средний, ты не сильно худой и в целом выглядишь еще довольно молодо. Еще и голос пока не сломался так радикально, как у многих твоих сверстников. Если немного поколдовать, то, думаю, твой номинальный возраст вполне можно снизить до тринадцати лет.

– Но главному герою всего десять или одиннадцать!

– Ой, да какая разница! Главное, чтобы зрители увидели на сцене ребенка! Им не важно, сколько ему лет, 10, 11 или 13, главное – образ! Кем ты себя покажешь, тем тебя и будут видеть! К тому же это не спектакль в Большом театре, а маленькая постановка в детском лагере!

Аргументы руководителя театрального кружка казались вполне убедительными, но не настолько, чтобы повлиять на мое решение. Неосознанно я продолжал поглядывать на выход. Видимо, поняв, что так просто он ничего не добьется, Михаил Владимирович решил зайти с другой стороны.

– Ты пойми вот что. Все это делается только для того, чтобы весело провести время. Ты думаешь, все здесь великие актеры? Я тебе готов поклясться, что многие даже на сцене не бывали ни разу, вон как, например, Вика! Так что относись к этому просто как к развлечению!

– Ну, если так, то почему бы вам не взять на роль другого мальчика, соответствующего возраста!

– Сема… – внезапно в разговор вмешалась Даша. – Я опросила всех мальчиков в лагере, никто не хочет бросать свой клуб, чтобы вступить в наш. Татьяна Николаевна сказала, что только ты еще без компании!

– Я…

– Ну дак что? Ты присоединишься к нам?

На лице Михаила Владимировича заиграла озорная улыбка, словно он уже знал ответ.

– Коллектив у нас дружный, тебя никто не обидит. К тому же, посмотри, тут одни девчонки! Будешь как султан в гареме!

Это, скорее, вы тут главный султан!

Похоже, мне целенаправленно и методично закрывали пути к отступлению. Я знал, что ничем хорошим это не закончится, но не думал, что угожу прямо в капкан! Даша с надеждой смотрела на меня, даже фирменные ямочки пропали с щек. Видимо, этой девчонке очень хотелось побывать в шкуре актрисы. И энтузиазм Михаила Владимировича отбивал всякое желание сказать «нет».

К тому моменту драма, разыгрываемая у входа, уже давно завладела вниманием всех присутствующих в комнате. Некоторые девочки что-то обсуждали, перешептывались, а иногда смеялись, но все они безотрывно смотрели на нас, а если быть точнее, прямо на меня. И даже Стеша, которая, как казалось на первый взгляд, вообще не способна испытывать к чему-либо интерес, с любопытством поглядывала из своего угла.

Внезапно я почувствовал легкий толчок. Нет, не физический, не материальный, но он как будто говорил: «Давай, попробуй…».

– А вы не боитесь пожалеть, если возьмете меня?

Это был последний отчаянный выстрел. Последняя попытка остаться при своем.

– А чего нам жалеть-то? – с блистательной улыбкой парировал Михаил Владимирович. – Это ты не пожалей об упущенной возможности!

Повисла тишина, слова застряли в горле. Я уже знал, что проиграл, но все равно не мог согласиться. А демон все шептал свои мотивационные речи.

– Хорошо, я вступлю в ваш клуб.

От безысходности ли или от чего-то еще, но я таки выплюнул эти слова.

– Отлично!

Михаил Владимирович энергично подошел ко мне, обхватил за плечи.

– Сема, Семка, Семен… Будешь у нас Семычем! Приветствуем нового члена коллектива!

Слова куратора театрального клуба завершились аплодисментами. Хлопали не все, в лучшем случае половина, однако даже этого хватило, чтобы заставить меня пожалеть о принятом решении. Но было уже слишком поздно: сделка заключена, рука пожата, душа продана. Хоть я и знал, в какую яму упал, но даже представить себе не мог, насколько сильно эта «помощь» повлияет на мою дальнейшую жизнь.

***

Вскоре настало время ужина. По пути в столовую я ругал себя за все возможные грехи: за то, что не проявил твердость, за то, что не настоял на своем, несмотря ни на что, за то, что теперь обречен играть в дурацкой постановке, которая не нужна никому, кроме самих участников театрального кружка и их руководителя.

После всех посиделок Михаил Владимирович отдал мне книжку со сказкой с заветом прочесть ее до начала завтрашних клубных занятий. Сама книжечка была небольшая, не более чем на пару часов чтения, так что эта задача была вполне посильной. Вот только необходимость заниматься в театральном клубе не на шутку страшила меня. Я всегда избегал общественной жизни, а теперь меня засунули прямо в ее эпицентр, да ещё и выставили на передний план! Можно было сбежать в другой клуб, но что в таком случае сказать Михаилу Владимировичу? В голове, как назло, не было ни одного хоть сколько-нибудь адекватного оправдания. Да и в какой клуб бежать? Игровой забит под завязку, в этом я был уверен абсолютно – от таких пирогов для зазевавшихся ворон кусков не оставляют, а запасного варианта как не было, так и нет.

Господи, на что я только подписался?

Получив от поварихи свою вечернюю порцию довольствия, я, как обычно, направился искать подходящее местечко в конце столовой. Мне приглянулся пустой столик в самом углу. На подносе у меня была тарелка с отварными макаронами и котлетой, а также стакан сладкого чая. Обычно я довольно привередлив, но здесь котлета была выше всяких похвал, особенно в сочетании с макаронами. Наверно, это первый и единственный раз, когда я хвалю еду из простой столовой. Можно сказать, что ужин был отличной компенсацией за причинённый психике ущерб.

Я был так поглощён едой, что даже не заметил, как ко мне кто-то подсел. К моему удивлению, передо мной сидела Дина Циглер. Это было довольно странно, ведь эта девчонка предпочитала есть в большой компании. Frau брезгливо, но как-то маниакально ковыряла вилкой котлету. Казалось, будто она хочет вернуть несчастный кусок обжаренного фарша в его исходное состояние.

– Если ты не хочешь, то давай я съем.

В ответ frau смерила меня строгим взглядом, но спустя секунду все же сложила куски котлеты мне в тарелку. Хотя я надеялся, что она отдаст мне всю порцию.

– Тебе так не нравится котлета?

– Я не ем мясо.

– Ах, да, ты же у нас вроде как вегетарианка.

Наверно, мне не стоило так говорить. Дина вдруг отвела взгляд, скорчив недовольную гримасу. Впрочем, недовольство с ее лица и так почти никогда не сходит.

– Скажи, ты правда занимаешься бизнесом? – вдруг спросила она.

Точно, я же наговорил, якобы мы с братом открыли собственное дело и еще всякой ерунды. Не думал, что она до сих пор в это верит.

– Нет, мой брат занимается. Я не имею к этому никакого отношения.

– Ясно.

Забавно, что она вообще в это поверила. Если поверила конечно.

– А то что ты сегодня перед на сцене устроил, ты это то же так приколоться решил?

Я пожал плечами, даже не вслушиваясь в ее слова.

– Не знаю… Просто не хотелось выступать, а меня заставили. Ну вот и пришлось что-то отчебучивать.

– Зато теперь Михаил Владимирович считает, что ты у нас типа великий актер.

– Ну спасибо.

Не знаю, чувствовался ли сарказм в моем голосе, но собеседница сверлила меня взглядом, и было сложно сказать, злится она или так проявляет интерес.

– И что ты теперь будешь делать?

– Да ничего… Как сложится, так пускай и будет.

– Давай я тогда скажу, что ты будешь делать. Ты возьмёшь и по-хорошему свалишь из нашего клуба, окей?

Я смотрел на Дину и не в силах был вымолвить ни слова. Сидевшая же напротив меня frau даже бровью не повела, словно в ее словах не было ничего противоестественного.

– Понимаешь, я не хочу, чтобы слизняк вроде тебя ошивался рядом с нами. Михаил Владимирович, конечно, говорил о тебе что-то там... Но мне про тебя уже все известно. Думаешь, что ты тут особенный? Да ты просто выеденного яйца не стоишь. Так что давай завтра просто подойди к Михаилу Владимировичу и скажи, что не можешь вступить к нам, ясно?

Вот так вот. Ни издевки, ни насмешки, только холодное презрение.

В принципе, я и так хотел сбежать оттуда. Даже повод отчаялся найти, а тут он бац – и сам прыгнул мне в руки. Ну разве не здорово?

– Ясно… Ладно, хорошо.

– Отлично!

Впервые за долгое время я увидел улыбку на ее лице. С этой самодовольной ухмылкой госпожа Дина доела последнюю ложку макарон, запив ее кружкой чая, и встала из-за стола.

– Хотя, знаешь, можешь завтра не приходить. Я сама поговорю с Михаилом Владимировичем.

Бросив мне это напоследок, она взяла свой поднос и ушла восвояси, оставив меня в полной прострации.

Ну и ладно. Главное, что теперь одной проблемой стало меньше.

Весь мой аппетит куда-то исчез, любимые котлеты больше не лезли в глотку, а макароны казались сухими и пресными. Оставшееся время я ковырялся в тарелке, пока в конце концов мне это не надоело. В итоге, так и не доев свой ужин, я сдал разнос с тарелками и покинул столовую.

Вечером после ужина нас не ждали ни конкурсы, ни игры, ни соревнования, а небольшая дискотека, так что весь лагерь собрался на центральной площади. Зная это, я окольным путем направился к жилым корпусам, стараясь не попасться на глаза вожатой или воспитателям.

Затемнённые сумерками коридоры общежития были пусты, как мрачные дома Припяти. Звук моих шагов гулко отдавался на каждом этаже. Отворив входную дверь комнаты, я ввалился внутрь и, опустошённый и измотанный, плюхнулся в свою кровать, зарывшись лицом в подушку. Савиков, Владимир и Ильяс ушли тусоваться, так что весь оставшийся вечер до самого комендантского часа комната была в моем распоряжении. Единственное, чего мне сейчас не хватало – это высокоскоростного интернета и любимой подушки-обнимашки.

День выдался на редкость отвратительный. Подводя итоги, могу лишь сказать, что лучше бы его вообще не было.

Вскоре от нечего делать я начал читать книжечку, которую мне дал Михаил Владимирович. В этом уже не было никакой надобности, но почему бы и нет? Я открыл ее и через минуту был с головой погружен в историю.

В книжке рассказывалось о милом и хорошем мальчике, который жил и учился вдали от родного дома, в пансионате. Однажды он благородно спасает черную курицу, а она в благодарность открывает ему волшебный подземный мир. В этим потрясающем мире, наполненном детскими фантазиями тех времён, живут подземные человечки. Их король за спасение своего министра, коим на самом деле и была черная курица, исполняет желание мальчика и дарит ему маленькое семечко, которое в конечном итоге становится источником громадных бед и несчастий.

К своему удивлению, это чтиво стало для меня открытием. То, что раньше казалось мне скучной сказкой для самых маленьких, на деле было глубокой историей о пороках, дружбе и предательстве, о том, как легко упасть и как тяжело потом подняться. Я повзрослел и смог прочувствовать, как эта история перекликается с моей. И действительно, ведь когда-то я был другим. Я был в числе лучших, но не самым умным, у меня были друзья, но популярным я не слыл. А теперь меня ненавидит вся школа, и учителя махнули на меня рукой. Я свалился на самое дно и не представляю, как теперь подняться. Не могу сказать, что стало причиной. Возможно, к этому привела цепь из ошибок, как в домино – одно событие повлекло за собой другое. Однако сказки имеют свойство хорошо заканчиваться, на то они и сказки. Что в таком случае будет со мной?

С этими мыслями я заснул, так и не найдя ответа.

[1] Человек, избегающий общения с другими людьми.

Глава 7. Сцена зовет!

«Жизнь идет вперед, а мы ничего не можем с этим поделать» – такие вот философские мысли крутились у меня в голове, пока я лежа разглядывал потолок. Должен сказать, что философские рассуждения являются чуть ли не главным занятием в моей жизни, но сейчас не об этом. Я лежал в кровати и медленно растворялся в собственной рефлексии, когда внезапно дверь распахнулась и в палату вошел Ильяс.

– Эй, а где манники? – удивленно спросил он, указывая на тумбочку. – Я же их здесь оставлял, точно помню!

Каким-то образом Ильяс умудрился выменять в столовой несколько манников. Разумеется, он был не против угостить ими и нас, но забыл уточнить, что под словом «угостить» подразумевалось «взять ограниченное число», а не лопать все разом.

– Ин гросн фемели клювом нихт клац-клац! – тут же ответил ему Савиков на какой-то ядреной смеси русского, немецкого и английского.

Лежавший на кровати с книгой в руках Владимир вдруг прыснул и тихо захихикал, отчего книга выпала из его рук и смачно шлепнулась ему на лицо, вызвав еще больше смеха. Бедный Ильяс только и мог, что имитировать выброшенного на берег окуня, выпучивая глаза и беззвучно хлопая ртом.

Сам виноват. Нужно было сразу каждому раздать его долю, а не ждать, когда все насытятся. Впрочем, должен заметить в свое оправдание, что не съел ни одного кусочка.

Близился тихий час. В это время весь личный состав «Восхода» разгонялся по казармам. То бишь жилым корпусам. После чего они запирались на ключ. По идеи выходить из своих комнат во время тихого часа было строго запрещено, но многие игнорировали это правило и ходили друг к другу в гости пользуясь тем, что их не видит вожатая с воспитателем. Мои соседи обычно в это время сматывались куда-то веселиться, а я оставался один.

– Ну что, мы идем или как?

Савиков подгонял товарищей, вальяжно разлегшихся на своих местах.

– Идем-идем! – отрапортовал Владимир, вставая с кровати.

Вскоре вся компашка вышла в коридор. Дверь захлопнулась, и теперь я мог наконец-таки побыть наедине со своими мыслями.

Я встал с кровати и стал бродить по комнате кругами. Кому-то такое времяпрепровождение покажется странным, а может, даже до ужаса скучным, но для меня – это целая индустрия развлечений. Дома я часто оставался один. Родители работали до позднего вечера, а брат все время где-то пропадал. Спасение от одиночества я находил в компьютере, телевизоре и в самом себе. За всю жизнь я создал бесчисленное количество миров, каждый из которых отличался разной степенью проработанности и детализации. Одни из них были настолько несущественные, что исчезали через пару часов или дней, другие были настолько внушительны, что превращались в целые вселенные. Как и в жизни, там были свои герои и враги, политические строи и государства со всеми конфликтами и противоречиями. Зачем мне реальный мир, когда у меня есть свой, да еще и в нескольких вариациях? Все, что нужно для жизни – чувства, эмоции – я давно научился получать там. Здесь мне ничего не нужно.

Я был на пике метареального погружения в облике неко-ассасина[1] с арбалетом и кинжалом в руках, когда услышал приближение шагов. Интуиция меня не подвела, ибо через секунду клацнула ручка и дверь распахнулась.

– Ой! Привет…

Неловкая пауза. На пороге стояла Даша. Каким-то чудом я успел вернуть себе более-менее культурный образ. Но смирный вид оловянного солдата посреди комнаты все равно выглядел странным. Я быстренько ретировался к своей кровати. Девушка осмотрелась, словно выискивая кого-то.

– А тут никого нет, все ушли. – предвидя вопрос, сказал я.

– Знаю, они у нас.

Девушка подошла к кровати Савикова и стала рыться в его тумбочке. Найдя нужное, она направилась к выходу, но в дверях застыла.

– А ты что тут один сидишь? – вдруг спросила она.

Не найдя нужных слов, я лишь пожал плечами, как бы говоря: «Ну а что мне еще делать?».

– Не хочешь к нам?

«Разумеется, нет, с чего бы мне присоединяться к вам?» – мог бы сказать я, но все же одумался. Не то чтобы меня тронула эта дьявольски милая улыбка.

Быть может, присоединиться к ним – не такая уж и плохая идея? Хоть посмотрю, чем мои соседи там занимаются.

– Ну ладно, давай.

Мы вышли в коридор и направились в другое крыло. Сквозь закрытые двери из некоторых палат слышались бурные разговоры и веселые крики вперемешку со смехом. Но мне не давало покоя то, что меня ведут к женской половине общежития.

Нет, конечно, в этом нет ничего предосудительного. В конце концов, я иду туда по официальному приглашению, а значит, ко мне не может быть никаких претензий.

Мы остановились у третьей, предпоследней двери.

Забавно, но в нашем корпусе счет начинался не с первой комнаты, а со второй. Первая комната, как это ни странно, находилась на нижнем этаже и предназначалась для Татьяны Николаевны и Тамары Викторовны. Обычным смертным вход туда был строго запрещен, и потому ее называли «царской». Комнаты на втором этаже были «холопскими», там жили простые члены отряда.

Даша вошла и, захлопнув за собой дверь, оставила меня снаружи. Судя по доносившимся голосам, в комнате было очень весело. Я мог отчетливо слышать Савикова, Ильяса, а также, судя по всему, внутри была еще и Вика.

– Подождите, а где он?

Спустя минуту или две Даша наконец вспомнила, что оставила кого-то стоять за дверью.

– Не знаю, ты одна пришла…

Через секунду дверь открылась и показалась удивленная моська Даши.

– Ты чего тут делаешь?

– Сама же меня тут оставила!

Она закатила глаза, испустив тяжёлый вздох, после чего без лишних слов схватила меня за руку и почти насильно втянула в комнату.

– О! Неужто это Штирлиц?

Одной лишь этой ухмылочки и издевательского тона хватило с лихвой, чтобы я пожалел о своем решении прийти сюда. Савиков сидел на кровати, стоявшей слева от меня, и сразу встретил своим фирменным наигранным возгласом. На той же кровати сидели и его сподручные.

– Привет!

Скромная девочка в милых круглых очках на кровати справа тихо поприветствовала меня, подняв ладошку. Но, к несчастью, помимо нее там же сидела и одна зловредная фрау. Едва мне стоило войти, как она вонзила в меня неприязненный взгляд.

– Дина, что-то случилось? – озабоченно поинтересовалась у нее Даша.

– Нет, ничего, – ответила та и даже изобразила подобие улыбки. Но спустя секунду вновь злобно посмотрела на меня.

«Только попробуй проболтаться!» – похоже, именно такую мысль она пыталась мне передать. Ясно, понял, не дурак.

– Дашуля, ты принесла?

– Да, принесла.

Даша передала Савикову небольшую коробочку игральных карт. По-видимому, за ней она и приходила к нам.

«Дашуля»? Вот так новость. Они всего несколько дней в лагере, а он уже называет ее Дашулей. Хотя чего я удивляюсь? Было бы странно, если бы самая красивая девчонка и самый красивый парень отряда не стали встречаться. В любом случае меня это не касается.

Савиков вытряхнул колоду из коробочки и с ловкостью картежника стал ее тасовать.

– Ну что? В дурака?

Никто возражений не имел, все быстренько начали рассаживаться на полу. Савиков и Ильяс сели рядом, напротив них плотной дугой расселись девчонки. Я же, как обычно, остался за бортом. Вклиниваться между Савиковым и Дашей мне не хотелось, ровно, как и садиться между Диной и Ильясом, потому в итоге приземлился я за пределами круга, в сторонке.

– Ты чего? Давай к нам!

В итоге Даша все же сжалилась надо мной и подвинулась в сторону. К моему удивлению, Савиков также уступил место, позволив мне сесть между ними.

Владимир играть с нами не стал, хотя скорее он просто тактично предпочел уступить место мне. Колода рассчитана максимум на шесть человек, в то время как нас в комнате было всего семеро. Немного жаль, что из-за меня он оказался в пролете, но, впрочем, этот интеллигент быстро нашел себе занятие, уткнувшись в телефон.

Хорошо, когда тебе не нужен интернет.

По итогу мы стали играть вшестером в дурака переводного-подкидного. Я не был великим игроком, но правила знал. Каждому раздали по шесть карт, и по принципу последней карты[2] козырями стали пики. Я сразу понял, что ситуация не фонтан. Шестерка черви, девятка буби, шестёрка крести, десятка черви, семерка буби и, вишенка на торте, червовый валет. Бог раздачи определенно был не на моей стороне.

Взглянув на свои карты, Савиков махнул головой, поправляя крашенные волосы, после чего, посмотрев на окружающих, с хитрой лыбой спросил:

– Итак, у кого шесть?

– У меня! – тут же подняла руку Вика.

– Ходи, Викусь.

«Викусь»? Ладно Даша, но еще и Вика? Этот парень решил вообще на всех девушек в отряде лапы наложить? Я знаю, что это не мое дело, но, надеюсь, этот ловелас читал историю Дона Жуана.

Посмотрев на свои карты из-под линз круглых очков, Вика достала семерку черви и положила ее перед Дашей. Та в свою очередь положила семерку крести и перевела мне.

Вот значит как.

Биться в моем случае – это огромный риск. Так что я перевел карты Савикову, а тот в свою очередь положил семерку пики и передал все Ильясу.

– Вы это серьезно?

На парня было жалко смотреть. То, как он перебирал карты, отчаянно пытаясь найти выигрышную комбинацию, выглядело настолько же комично, сколько и бессмысленно. Но человек, как известно, существо упрямое, и мы не можем просто так отступить, не попытавшись выкрутиться. Наконец Ильяс решился бить семёрку черви восьмеркой и тут же получил еще две за пазуху. В итоге ему ничего не оставалось, кроме как взять все карты.

Дальше все шло тем же чередом. Карты запускали по кругу, пока не находился крайний, который брал на себя весь удар.

– Дина, вот же ты подлюга такая!

Даша пыталась уложить все карты в своей руке. Сама же виновница лишь хитро ухмылялась, показывая язык.

– Я тебе это еще припомню, сволочь!

А злиться на нее было за что, ведь если бы не ее дама, Даше не только удалось бы отбиться, но и первой выйти из игры, а теперь она кандидат в дураки.

– Ах-ха-ха-ха! Как тебя уделали, а!? Красиво!

Вика к тому времени уже едва не каталась по полу. Самая милая, скромная девочка открыто глумилась над другими, отпуская глупые шуточки и остроты.

– Ну ладно-ладно, мы еще посмотрим, кто кого!

На лице Даши сверкнула коварная улыбка. Сейчас она больше походила на мифическую колдунью. В ответ на ее заявление Вика лишь злорадно ухмыльнулась.

– Давай-давай! Мы тебя первой разденем!

В общем, состав тронулся, и его уже было не остановить.

Теперь мой ход. На руках у меня оставалось всего две карты: десятка и валет червей. Начав с невыгодной раздачи, мне удалось уклониться ото всех атак и выкрутиться из непростого положения. Теперь на последнем шаге главное не оступиться.

– Сема, а ты уже прочитал ту книжку, которую тебе дал Михаил Владимирович? – наконец подавив приступы смеха, спросила меня Вика.

– Да, я прочитал ее.

– О, а что за книжка? – поинтересовался вдруг Савиков. Хотя, судя по его лицу, ему вряд ли было интересно, что мы там читаем.

– Это сказка, по которой мы будем делать постановку! – с нескрываемой гордостью отрапортовала Вика.

– Ты состоишь в театральном клубе? – спросил у очкастой девочки Ильяс.

Обычно он довольно сдержан и мало интересуется окружающими, но тут вдруг загорелся.

– Ага, мы сейчас готовим представление, а Сема у нас будет играть главную роль! – важно ответила Вика.

Черт! Развязался же язык у дурехи!

– Что? Штирлиц играет вместе с вами?

Лицо Савикова вытянулось. Он переводил взгляд поочередно на всех присутствующих, требуя объяснений.

– Да, мы там все будем играть! – Вика указала на всех членов театрального клуба, включая меня. После чего стала расписывать роль каждого.

– Даша будет играть жену учителя. Самим учителем будет Михаил Владимирович. Динка – в роли поварихи, а Семке у нас досталась главная роль!

– Нет, я не играю! – заявил я, прервав тираду.

На секунду мне показалось, что все вокруг остолбенели. Я и сам не ожидал от себя такой резкости.

– Что, почему? – спросила Даша.

Ее лицо выглядело весьма озабоченным, да и Вика, казалось, была взволнована моим внезапным заявлением. Дина напряженно таращилась, ждала, что я еще скажу. Все замерли в ожидании чего-то, Савиков и Ильяс даже отложили на время карты, а Владимир впервые отвлекся от своего телефона. От такого давления я тут же растерял всю свою решимость.

– Прости, я просто не могу… – выдавил я.

Савиков пренебрежительно отвел взгляд и вновь взялся за карты, словно дальнейшая ситуация ему уже была ясна. Ильяс тоже последовал его примеру и взял карты в руки.

– Почему ты не можешь? – возмутилась Даша. – Мы же вроде уже обо всем договорились!

На лице девушки отразилось то самое непонимание, когда тебя предают без какой-либо на то причины. Я вдруг понял, что со стороны кажусь настоящим подонком. Хоть мне и пришлось вступить в клуб против своей воли, я все же обещал им помочь и не мог теперь уйти, даже не попытавшись.

– Ну, просто, понимаешь, все это вышло случайно. Ваши ожидания сильно завышены, и я боюсь, что не смогу им соответствовать.

Оправдания начали лезть сами собой. От этого начинаешь себя чувствовать еще более жалко.

– Какие ожидания? Разве кто-то сказал, что чего-то от тебя ждет?

И она попала в точку. Мне никто ничего не говорил, по крайней мере, напрямую. И даже если бы говорил, все равно все будет выглядеть, будто я просто пытаюсь найти повод отказаться от своих слов и сбежать.

– Ну…

Как ни крути, а крыть мне было нечем. Десятка и валет меня здесь точно не спасут.

– Да ладно тебе, раз хочет, пускай уходит…

– Да подожди, Дин!

Дина попыталась помочь мне, но Даша лишь грубо отмахнулась от нее.

– Почему ты хочешь уйти?

Я натужно пытался придумать причину, но девушка внимательно следила за моим взглядом.

– Просто не все в клубе хотят, чтобы я был с вами.

В итоге я все же приоткрыл завесу правды. Дина, казалось, была готова испепелить меня заживо. Хорошо, что ее взгляд не может убивать, иначе моя смерть была бы крайне мучительной.

– Что? Почему?

– А мне откуда знать?

Даша смотрела на меня неверящими глазами.

– Кто тебе это сказал?

– Да одна девочка, не знаю, как ее зовут.

Я отвел взгляд, стараясь придать себе несведущий вид, но Даша продолжила напирать. Небесные глаза сузились, напоминая взор хищника.

– Кто она такая? Как она выглядела? Какой у нее галстук?

Такого развития событий я точно не ожидал. Теперь я больше переживал за ту «некую» девочку, что решила выгнать меня, чем за себя.

– Голубой, кажется.

Я назвал первый пришедший мне на ум цвет. Наверно, потому что из всех членов клуба, помимо девушек из моего отряда, мне запомнилась только та мрачная особа.

Девушки удивились моему ответу. Даша даже недоверчиво отстранилась от меня, но тут же выпрямилась, задумавшись о чем-то.

– Голубой, значит… Ясно... – тихо, едва слышно прошептала она.

Странная загадочная улыбка на мгновение мелькнула на лице девушки, не показав даже ямочек. Но спустя секунду она вновь смотрела на меня, как обычно, спокойно и доброжелательно.

– И что же она тебе сказала?

В замешательстве я глянул на Дину, которая то нервно покачивалась из стороны в сторону, то подносила руки ко рту и, вспоминая, что на ногтях лак, тут же убирала.

Меня охватило дурное предчувствие. Кажется, я только что совершил большую ошибку.

– Подождите, голубой галстук – это же четвертый отряд, правильно? У нас ведь из четвертого отряда только та необщительная девочка! Стешей вроде зовут.

Вика подтвердила мои опасения. Сам того не желая, я подставил невиновного человека. Опять!

– О! Я знаю её! – тут же включился Савиков. – Я как-то подошел к ней просто поговорить по-человечески. А она взяла и обозвала меня петухом!

– Потому что ты и есть петух!

От внезапной колкости Владимира вся комната разразилась смехом, даже я не удержался и прыснул.

– А я что, и вправду так похож на петуха? – поинтересовался Савиков.

– Ну, есть немного.

Вика подняла руку, показывая пальчиками это самое «немного».

– Вот как…

Савиков нервно усмехнулся, поправляя прическу. Это довольно забавно – видеть его смущение. Обычно он стойко воспринимает критику.

– Не переживай, – попыталась успокоить его Даша. – От нее легко можно какую-нибудь гадость словить. Не умеет она по-другому.

– Ты ее знаешь?

Савиков удивленно посмотрел на Дашу. Та улыбнулась ему какой-то неестественно печальной улыбкой.

– Да, мы с детства знакомы. Сколько помню, она всегда была такой. Злой, нелюдимой и ужасно эгоцентричной. Если ей что-то в голову взбредет, то все… Тушите свет!

- Тогда нам нужно поговорить с ней! – заявила Вика. – Нельзя просто взять и выгнать кого-то просто потому, что он тебе не нравится!

Дело начинает принимать плохой оборот.

- Вик, может лучше не надо? – попыталась вмешаться Дина. – Ну наговорила она там что-то, какая разница?

- Нет, Дин, она должна знать! – отрезала ее Вика. – Нельзя спускать подобное с рук, особенно для таких как она!

Дина перевела взгляд на меня, но там скорее всего она увидело точно такое же беспомощное, молящее о помощи выражение лица как у нее. А Вику тем временем понесло окончательно.

- Нужно рассказать обо всем Михаилу Владимировичу и остальным девочкам в клубе! Надо четка объяснить это девочке, что нельзя выгонять кого-то по своей дурацкой прихоти! А если ей так не нравится наш Семка, то пусть сама уходит из клуба!

Все окончательно скатывается к катастрофе! Если ничего не сделать весь клуб устроит линчевание невиновного! А все из-за моей неосторожной лжи!

- Нет не надо!

От моего возгласа наверно подпрыгнули даже в соседней комнате.

- Почему нельзя? – непонимающе спросила Вика.

- Ну… Я не думаю, что она ведет себя так от хорошей жизни и если мы устроим ей публичный суд, то рискуем сделать все только хуже, - раз заварил кашу, самому теперь придется ее расхлебывать. – К тому же мне на самом совершенно нет дела до ее слов. Мне просто хотелось уйти из клуба, вот я и решил использовать ту девочку как повод.

Все посмотрели на меня открыв рты. Разве что Дина казалась не шибко удивленной. А вот Даша казалась скорее разочарованной.

- Сема, тебе правда так не нравится наш клуб?

На Вику было больно смотреть. Ее щенячий взгляд резал сердце без ножа.

- Ну простите, но вы ведь и так понимаете, что я вступил в этот клуб не совсем по своей волей. Вы должны уже понимать, что я собой представляю! Неужели вам правда кажется, что я смогу нормально участвовать в театральном клубе, да еще и играть главную роль?!

На секунду воцарилась полная тишина. Казалось, даже соседи в других комнатах замерли, затаив дыхание.

- Слушай, Сема, если ты хочешь уйти уходи, тебя никто не держит, - наконец нарушила гнетущую тишину Даша. - Все уже давно поняли, что ты за человек и никто от тебя ничего не ждет. Если ты хочешь и дальше сидеть в стороне в одиночестве, то это твое право. Но вот что скажи: ты правда хочешь всю свою жизнь провести вот так, ото всех шарахаясь и пугаясь любой ответственности? Если да, то мне тебя очень жаль.

- Она права, Сема, - подключился Владимир. – Ты не сможешь прожить всю жизнь в бегах. Рано или поздно тебе придется научиться жить в обществе. А этот лагерь - идеальное место, чтобы опробовать кучу возможностей. Здесь тебя никто не станет осуждать за ошибки, здесь у тебя нет твоего прошлого, здесь ты такой же как все! Это прекрасная возможность попытаться изменить себя! Если хочешь, можешь уйти из театрального клуба. Тебя за это никто осуждать не будет. Но как по мне, уйти даже не попытавшись - большая ошибка.

Повисло тягостное молчание. Все ждали моего ответа, а я даже не знал, что ответить на эти слова. С одной стороны, Владимир с Дашей правы. Но с другой, как мне вообще играть главную роль в театральной постановке?! Конечно, дома в одиночестве я люблю примерять на себе разные роли. Но одно делать это для себя одному, и совсем другое для полноценной публики. Тогда вчера на сцене у меня получилось изобразить что-то. Но это было исключение. Меня фактически зажали в угол. К тому же то была небольшая сценка, а не полноценное представление. И все же…

- Ну попробовать можно, конечно, но я не думаю, что человек может просто взять и измениться?

- Еще как может! – возразила Вика, после чего достала телефон и стала в нем что-то искать. – Сейчас я тебе это докажу, вроде у меня она где-то сохранилась?

Дина вдруг обеспокоенно посмотрела на подругу.

- Что сохранилась? – спросила она.

- Одна интересная фотография…

Вика продолжала с заговорщицкой улыбкой копаться в телефоне, а Дина все сильнее нервничала.

– Чё ты ему показывать собралась?

– Ту фотографию, где вы с Павликом обнимаетесь.

– Чего? Нет!

Словно щука, Дина кинулась на Вику и попыталась отнять телефон. Но та ловко увернулась.

– Сейчас-сейчас…

– Вика, нет!

Дина обхватила подругу, прижимая к земле. Одной рукой Вика отталкивала Дину от себя, другой же продолжала листать экран.

– Вот!

Наконец она нашла то, что искала, и показала мне.

– Ви-и-ика!

В эту же секунду, неимоверно извернувшись, Дина выхватила телефон из рук и отскочила к стенке. Но изображение успело запечатлеться на моей сетчатке.

Это была фотография на фоне серого панельного дома. На ней, братски обнявшись и показывая пальцами «рога» стояли два парня, примерно 13 и 12 лет. Оба были коротко пострижены, на обоих были спортивные ветровки и трико известного бренда. Если описать их одним словом, то это были типичные уличные стрижи. У того, что постарше, даже дымила сигарета во рту.

– Видел?! – восторженно спросила Вика. – Тот мальчик, что пониже – эта наша Дина!

– Да ладно!

Возглас вырвался у меня сам собой. Я посмотрел на frau, которая от возмущения и негодования была вся красная, как помидор. На огненного цвета глаза стали наворачиваться слезы. Бросив телефон на пол, Дина внезапно вышла из комнаты, громко хлопнув напоследок дверью.

– Зря ты это сделала… – подытожила Даша.

Комната погрузилась в тишину, и атмосфера неловкости стала давить со всех сторон. Казалось, даже пыль, танцующая под лучами солнца, старалась падать мягче.

– Я пойду-ка, поговорю с ней.

Наконец голос Вики разорвал эту гнетущую тишь. Девушка встала, едва не повалившись, и вышла вслед за Диной.

– Ну дак что?

Я не сразу понял, что обращались ко мне. Даша тыкнула мне под ребра, заставляя обратить на себя внимание.

– Что ты решил? Ты уходишь? – вопрошала она.

И как теперь выкручиваться из этой ситуации? Если соглашусь, растрою Дину, которая, скорее всего, затаила на меня вселенскую обиду. Если откажусь, наступлю на хвост Даше, Вике и, наверно, даже Михаилу Владимировичу. Как не крути, а здесь нет правильного выбора. Значит, придется выбрать наименьшее из возможных зол.

Я набрал воздуха в грудь и на выдохе произнес:

– Я останусь в клубе.

– Ура! – воскликнула Даша, на секунду заключив меня в объятиях. Должен сказать, это было довольно приятное ощущение. Савиков, глядя на это, одарил меня странной ухмылкой. Врезать бы ему разок, да руки не дотягиваются!

В этот момент дверь распахнулась и в палату вошла Вика. Одна. На вопрос «Ну что?» девушка лишь легкомысленно отмахнулась, присаживаясь на свое место. В итоге мы продолжили играть впятером. Позже к нам присоединился Владимир, и число игроков вновь достигло шести.

***

За тихий час мы успели сыграть несколько партий и провести пару раундов в играх, которые до этого я имел возможность лишь наблюдать со стороны.

После настало время полдника. По дороге в столовую мои глаза то и дело пытались выцепить в голодной толпе образ Дины, однако ни в очереди в столовую, ни в самой столовой я ее так и не нашел. Возможно, она просто успела поесть раньше, но щемящее чувство все равно клокотало в груди.

У выхода из столовой меня перехватили три конвоира в лице Даши, Вики и непонятно откуда взявшегося Ильяса.

– Ну как, готов? – ободряюще спросила Даша, как обычно, сверкнув ямочками.

– Ну, наверно…

В ответ я только и смог, что изобразить вымученную улыбку. Что поделаешь, бежать уже точно поздно.

– Сема, что с тобой? – обеспокоенно поинтересовалась Вика, глядя на мою реакцию. – Тебя как будто тарелкой лимонов накормили.

Сейчас она уже нисколько не походила на ту наглую дикарку, с которой я играл в карты. Передо мной вновь стояла обычная скромная девочка в очках.

– Нет, все в порядке! Кстати, а он что, с нами? – указал я на стоявшего рядом Ильяса, который с нервным видом переминался с ноги на ногу.

«Если тебе так невмоготу, дак иди сразу! Чего ждешь?» – хотелось ему сказать, но стоило к нему обратиться, как тот тут же встал солдатиком.

– Да, он попросил нас показать ему клуб, – ответила Вика, и Ильяс тут же закивал, словно извиняясь за неудобство.

Так наша четверка выдвинулась к зданию театрального клуба.

– О! Дашенька, Викуня, Семыч! Наконец вы здесь! – поприветствовал нас Михаил Владимирович.

К нашему приходу все уже давно собрались. Frau что неудивительно, тоже была здесь. Я ожидал вновь ощутить ее пристальный колючий взор, но она даже не подняла на меня глаза. Не скажу, что рад такому приему, но это точно уже лучше, чем было.

– Так, давайте, начинаем работать!

Михаил Владимирович с видом начальника стал раздавать указы, после чего к нему подошли Вика с Ильясом и принялись что-то долго обсуждать.

Воспользовавшись тем, что на меня никто не обращает внимания, я подошел к вещичке, которая уже давно меня интересовала. В руках у меня была модель АКС-74У, ладони ощущали тяжесть и холод металла. Вот это я понимаю – вещь!

Взявшись за цевье, я тихонько потянул за ручку, но та едва дернулась. В S.T.A.L.K.E.R. это выглядело куда проще.

Уперев приклад в живот, я надавил снова со всей силы, и тогда ручка наконец подалась, и затвор отозвался тем самым бесподобным щелчком, который я столько раз слышал в играх и боевиках при перезарядке оружия, но теперь впервые услышал в реальности. Какой там Counter-Strike в сравнении с этим?

Под впечатлением я навел автомат на невидимого противника и нажал на спусковой крючок.

Бах-бах-бах-бах-бах-бах-бах!

Перезаряжаюсь!

Щелк – магазин отсоединяется, щелк – магазин присоединяется, щик-щик – передергиваем затвор. Автомат заряжен!

Тра-та-та-та-та-та-та-та-та-та!

– Семка, что ты там делаешь? Иди сюда!

Автомат тут же выскользнул у меня из рук и с грохотом упал на пол. Я попытался быстро поднять его, но тот снова выпал, шлепнувшись уже во второй раз. Лишь с третьей попытки мне удалось убрать автомат обратно на место.

– С кем это ты там воевал? – весело поинтересовался Михаил Владимирович, когда я с пылающим лицом подошел к нему. Отвечать я не стал, да и не надо было – вопрос риторический. Тогда он открыл папку, которая была у него в руках, и пролистнул несколько страниц формата А4.

– Ты прочитал книжку, которую я тебе дал? – спросил он, не отрывая взгляд от бумаг.

– Д-да.

– Хорошо, хорошо… Тогда давай прямо сейчас и начнем! Вот тебе текст, попробуем отыграть его.

Глава клуба вытащил один из листков и протянул мне. Пришлось немного повозиться, чтобы разобрать текст, так как лист содержал огромное количество всевозможных правок, выделений и подчеркиваний цветными маркерами. Однако все же мне удалось понять, что здесь написано – это был момент из книги, где Алеша упрашивал кухарку пощадить черную курицу.

– Простите, но я не смогу это вот так сразу запомнить.

На самом деле текста не так уж и много. Почти весь он произносится от лица автора. Моему же персонажу принадлежит всего пара фраз. Однако я с детства не отличался хорошей памятью, к тому же это не повесть в стихах, как у Пушкина, и запоминается гораздо сложнее. И еще мне было банально страшно…

– А тебе и не надо запоминать, – парировал Михаил Владимирович. – Пока просто зачитай текст, постарайся вникнуть в роль.

Это немного упрощало задачу.

– Ладно, я попробую.

В таком случае, думаю, это будет не сложнее, чем заварить кашу.

– Отлично, так держать!

Михаил Владимирович по-отечески похлопал меня по плечу и, кажется, чуть не вывихнул сустав.

Ладно, сейчас главное – сосредоточиться на образе, настроиться. Нужно представить себя простодушным, наивным ребенком и смоделировать его поведение. Легче легкого, если подумать!

– Диночка, подойди сюда!

Едва я поднял глаза, как увидел перед собой frau, которая с равнодушным видом уже держала такой же листок А4, как у меня.

– Давай как в прошлый раз, с этого места…

Михаил Владимирович указал пальцем, после чего Дина беззвучно кивнула. Затем она быстро пробежала глазами текст и, глубоко вздохнув, произнесла с какой-то смесью кавказского акцента и сельского говора:

– Алоша, Алоша! Помогы мнэ поймать курицу!

– Хр-ф-ф…

Хоть я и старался сдержаться, из моего рта все же вырвался тихий хрюк. Однако Дина не повела и бровью, все с той же холодной невозмутимостью глядя в свой текст.

– Молодец, но надо еще немного поработать над твоим произношением, – констатировал Михаил Владимирович.

Далее следовал авторский текст, который глава клуба зачитал уже сам. Читал он на удивление выразительно и без излишней театральности, словно читал сказку своему ребенку.

«...он, громко всхлипывая, побежал к кухарке и бросился к ней на шею в ту самую минуту, как она поймала уже Чернушку за крыло».

Его речь была действительно великолепной. Я так заслушался, что напрочь забыл о своей реплике.

– Семка!

В себя мне удалось прийти лишь когда Михаил Владимирович легонько шлепнул меня пальцами по руке.

– А… Да-да.

Я бросился искать свою реплику, но растерялся и провозился долго. Когда все же мне удалось найти нужные слова, они просто застряли в горле.

– Лю… лю…

Михаил Владимирович начал подбадривать меня, жестикулируя, но холодный взгляд стоящей рядом с ним девчонки просто убивал.

– Простите, можно я отойду? Мне надо войти в образ.

В итоге я отпросился и вышел на улицу, чтобы немного потренироваться, но, по сути, просто сбежал. Все оказалось куда сложнее, чем я мог предположить. Даже несмотря на чтение по бумажке это оказалось слишком для меня. Нет, это все из-за Дины! Если бы эта чертова frau не вела себя с таким пренебрежением, я, может, и сумел бы что-нибудь сказать, но пока она рядом – все бесполезно! Почему я вообще согласился остаться в этом клубе? Ведь знал, что этим все кончится!

Так я и бродил кругами у входа, ругаясь про себя. Через некоторое время входная дверь отворилась и за ней показалась Дина.

– Михаил Владимирович спрашивает, долго ли ты еще?

– Нет, уже скоро.

Я бродил туда-сюда, бормоча себе под нос. Иногда заглядывал в листок с текстом, после чего процесс шел по новой. Все это время Дина не сводила с меня глаз.

Когда эта девка уже скроется? У меня из-за нее уже начинают потихоньку сдавать нервы.

Но Дина, по всей видимости, никуда не спешила и была готова ждать меня столько, сколько потребуется. Возможно, это какая-то новая форма скрытого садизма. Ведь и ежу уже понятно, что я не смогу закончить, пока она вот так стоит над душой.

– Чё, ты правда хочешь остаться?

Этот вопрос прозвучал неожиданно, я даже подумал, что она обратилась к кому-то другому.

– Не знаю, – уклончиво ответил ей я.

– Если не знаешь, то лучше сваливай. Если остаешься, то будь добр работать со всеми!

– Тебя это как касается?

Эта девка уже не на шутку стала раздражать. Меня просто бесит ее высокомерное поведение и в особенности эта идиотская уверенность в праве решать за других, что им делать и куда вступать! Я вызывающе посмотрел на Дину и, к удивлению, не почувствовал никакого страха. Возможно, это из-за того, что я уже увидел ее обратную сторону.

– Напрямую! – вспылила та. – Знаешь, ты можешь сколько угодно пытаться привлечь к себе внимание, но если хочешь и дальше строить из себя бедного несчастного тюфяка, то лучше сразу уходи. Но если ты настроен вступить к нам в клуб, то будь мужиком и приложи хоть немного усилий.

Не понимаю, чего она так на меня взъелась? Чем я ей так насолил?

- А чего ты ко мне лезешь? – пошел я в ответную атаку, когда Дина уже было собиралась открыть дверь. – У вас там есть еще одна такая же! Чего ты только мне предъявы кидаешь?

- Потому что в отличии от тебя она хотя бы пытается! – едко ответила frau. – Она сама добровольно пришла в наш клуб и старается участвовать с нами. Тебе, конечно, наговорили, что не нужно строит из себя великого актера. Но факт в том, что если ты будешь и дальше просто висеть у всех на шее как балласт и ничего не делать, прикрываясь тем, что тебя, видите ли, несчастного заставляют, то очень удивишься тому, как от быстра от тебя все отвернутся. Поэтому либо ты присоединяешься к нам и участвуешь как все, либо уходишь! Лично я такого чепушилу терпеть не собираюсь!

Сказав это, Дина скрылась за захлопнувшейся дверью.

Честно сказать ее слова меня больно задели. Наверно она сказала то, чего я не хотел услышать больше всего на свете. Как бы не противно было это признавать, но она права. Если я буду и дальше вести себя как обычно, то просто надоем всем. Даже у такой доброй девушки как Даша терпение не резиновое, она не будет вечно бегать и упрашивать меня присоединиться к ее клубу. Нужно решить наверняка вступаю я в театральный клуб или ухожу маяться безделью дальше.

Наверно я уйду. Так будет лучше, так будет в конце концов проще. Может Даша или Михаил Владимирович и расстроятся из-за этого, но никто из них не посмеет меня остановить. Но, с другой стороны, как представлю торжествующее лицо Дина…

Я бродил у двери туда-сюда, обдумывая все за и против.

– А к черту все, будь что будет! – наконец махнул я рукой и зашел в здание.

Михаил Владимирович ждал меня все на том же месте. Рядом с ним стояла Дина.

– Ну что, готов, Семка?

Глава клуба весело похлопал меня по плечу. Точно вывих мне устроит когда-нибудь.

– Да, наверно.

– Ну, тогда давайте приступим, Дина, начинай!

Девушка забегала глазами, после чего глубоко вздохнула и с акцентом произнесла:

– Алеша, Алеша! Помоги мнэ поймать курицу!

На этот раз усмехнулся уже Михаил Владимирович.

– Нет, не надо коверкать слова. Делай больше акцента на «о».

Далее он зачитал авторскую речь, и настала вновь моя очередь говорить.

Взяв побольше воздуха в грудь, я попытался представить себя одиннадцатилетним мальчиком, наивным и чистым, словно агнец. Его отчаяние, когда он видит, что его любимую чернушку собираются пустить на ужин. Сложив руки вместе, я приподнял очи и тонким голосом произнес:

– Любезная, милая Тринушка, пожалуйста, не тронь мою Чернуху!

Черт! Получилось так, будто Алеша не кухарку упрашивает, а богу молится!

– Отлично, просто великолепно!

Самое смешное, что глава клуба все же удостоил меня своей похвалы. Далее вновь следовали слова автора, которые Михаил Владимирович также зачитал сам, и затем настала очередь Дины.

– Роммаль Пойс! – воскликнула frau, шлепнув свободной рукой себя по голени, словно раздосадованная старушка. – Вот я паду касяину и пошалюсь шорна курис надо режить. Она леннива… он… яишки не делать, он-на… сыплятки не сижить!

В этот раз у нее получилась гораздо лучше. Пару раз она сбилась и даже слегка запуталась, но в целом получилось неплохо.

– Хорошо, только в следующий раз повнимательнее, – сказал Михаил Владимирович перед тем, как продолжить зачитывать свой монолог.

Так мы и работали. Вскоре незаметно для нас время клубных занятий подошло к концу и стало близиться время ужина.

Как обычно, стараясь избегать больших скоплений людей, я направился по дорожке в столовую, как внезапно кто-то накинулся на меня сзади, едва не сломав при этом мне шею.

– Се-емка-а!

Я уже было хотел было накричать на горе-шутника, но, обернувшись, к своему удивлению, увидел перед собой радостную Дашину моську. Ямочки на лице девушки сверкали, и сама она словно светилась щенячьей радостью.

– А я видела, Михаил Владимирович тебя хвалил, он очень сильно тебя хвалил! Ты прямо настоящий артист!

Из-за ее ехидной мордашки было непонятно, она радуется за меня или просто издевается.

– Ясно, спасибо.

Я развернулся и без лишних разговоров зашагал дальше. Но в этот момент два тонких пальца впились мне в ребра.

– Агрх…

Скорчившись, я кое-как вырвался из захвата, едва при этом не повалившись калачиком на асфальт.

– Какого черта?

Даша смотрела на меня, хитро ухмыляясь и угрожающе двигая указательными пальчиками.

– Ты такой милый, так и хочется тебя потискать! – сказала она и сделала зловещий шаг навстречу.

– Стой! Нет! Фу! Нельзя!

Я как мог отбивался от нее всеми известными мне командами, но ни одна из них не возымела эффекта. В итоге я со всех ног бросился бежать, прикрывая руками свои бока.

– Куда пошёл?!

Даша ринулась вслед за мной и гналась до самой столовой.

[1] Неко – с яп. «кошка», персонаж с кошачьими ушками и повадками, часто девушка.

[2] Игрок, которому при раздаче ушла последняя карта, показывает всем ее масть.

Глава 8. Утешение для девочки

В школе я не любил общественные мероприятия. Соревновательный дух, командная работа, борьба за первое место – все это казалось мне чуждым, безынтересным. Однажды только пришлось участвовать в конкурсе сочинений ко дню матери. И, кстати, я занял в нем второе место. В «Восходе» же все идет по своим законам.

– Итак…

Савиков присел на корточки, кладя на асфальт небольшой листик с грубо нарисованной на нем картой. Остальные члены отряда тут же выстроились вокруг, образовав плотное кольцо.

– Здесь нет, – бормотал он, водя карандашом по бумаге. – Здесь тоже нет, мы уже все обыскали!

Сегодня утром всем отрядам пришло страшное известие – наши вожатые пропали! Раздраженные радостью и весельем жителей «Восхода», некие злоумышленники – Карабас-Барабас и ужасный Бармалей – решили испортить всем отдых. Они похитили вожатых и спрятали их в неизвестном месте. Преступники оставили после себя несколько улик, которые помогут отыскать педагогов, но сначала ребятам предстояло решить ряд головоломок и загадок.

Наш отряд сумел справиться почти со всеми заданиями. Оставалось решить последнюю головоломку.

– Да где же он? – сокрушенно воскликнул Савиков, перечеркнув почти полкарты.

– Тамара Викторовна, может, вы нам подскажете?

Вика умоляюще посмотрела на возвышающуюся над нашими головами фигуру воспитателя. Однако женщина лишь хитро улыбнулась:

– А чем я вам могу помочь? Преступники обычно не говорят, кого и куда они собираются похитить, верно?

Очевидно, это означало: «Нет».

– А что там говорилось, в той записке? – вдруг спросил кто-то из толпы.

Савиков достал из кармана два клочка бумаги и, соединив их между собой, зачитал написанный на них текст:

В роще на поляне стоит изба,

А в ней сидит красавица одна.

Дни и ночи вздыхая, томится взаперти,

Ждет героя, что сможет ее спасти!

Этот простой стишок и был последней загадкой на пути к Татьяне Николаевне. Тем не менее, мы обошли уже больше половины лагеря, заглянули почти во все строения и нигде эту «красавицу» не нашли.

– А она точно в лагере? – спросила Вика, держа очки на расстоянии и пытаясь таким образом получше разглядеть карту.

– Точно, – уверенно ответила ей Тамара Викторовна.

– Как, откуда вы знаете? Вы же сказали, что преступники вам ничего не рассказывали!

В ответ на неожиданное замечание Тамара Викторовна лишь посмотрела на нее, хитря щуря глаза и мило улыбаясь.

Наверно, остальные отряды уже давно закончили. Лишь мы топчемся на одном месте. Что в нашем лагере по своему облику может напоминать избу из какой-нибудь старой русской сказки? Хотя погодите… Точно!

– Кажется, я знаю где! – неожиданно даже для себя воскликнул я, задрав руку так, будто сижу за школьной партой, зная правильный ответ.

Все разом подняли на меня глаза. Я тут же пожалел о своем поступке, а весь боевой дух выветрился, не оставив и следа.

– Мы ведь еще в будку охранника не заглядывали – сказал я, указывая примерное направление. - Может, Татьяна Николаевна там?

Мой голос запинался, а взгляд все время устремлялся к ногам. Но, тем не менее, мне удалось высказать свое предположение.

– Будка?

Савиков смотрел на меня непонимающе. На лицах остальных тоже читался один большой вопрос. Ну да, глупая идея, что тут скажешь.

– Точно! – внезапно воскликнула Даша. – Семка, ты молодец!

Девушка радостно потрепала меня по голове, словно собачку. Глаза ее лучезарно блестели, а на щеках появились ямочки.

– Идемте, я знаю, где это!

Увлекаемый Дашей, наш отряд выдвинулся на поиски таинственной будки, и вскоре мы вышли к маленькому сооружения, напоминающую большую коробку, у входа в лагерь. Как ни странно, но в ней действительно сидела наша вожатая. Ее руки и ноги были связаны, но так, что при желании она вполне могла бы выбраться сама.

– Ребята, вы нашли меня! – с театральным восторгом поприветствовала она нас.

Сняв путы и освободив вожатую, с чувством выполненного долга мы выдвинулись на площадь, чтобы с гордостью доложить об успешном выполнении миссии. Придя на площадь, мы увидели уже стоящих там девочек и мальчиков в зеленых галстучках, а на сцене – величественную фигуру Михаила Владимировича.

Постепенно на площади стали появляться и другие отряды. Первыми после нас со своей вожатой явились оранжевые галстучки из отряда «Бобрят». Следом за ними пришли «Бесобузы». Последним оставался отряд «Звезда», однако он все не появлялся.

Время стало уже близиться к обеду, когда наконец-таки по дорожке к площади зашагали девочки и мальчики в голубых галстуках.

Со стороны это смотрелось, будто разбитый наголову взвод возвращается с войны. Ни у кого из ребят на лице не было улыбки, лишь хмурая усталость. Их вожатая шла впереди. Это была девушка возрастом как наша вожатая, но ее безучастный и в какой-то степени даже надменный взгляд не производил хорошего впечатления. В конце за отрядом шла, судя по всему, воспитательница возрастом возможно чуть младше тридцати. Она пыталась что-то сказать идущим рядом детям, но те мало ее слушали. Но больше всего меня привлекла мрачная особа, что плелась в самом хвосте. Лицо ее было красным и, казалось, слегка опухшим, а глаза влажными, будто она недавно плакала.

***

В последнее время я начал чувствовать, что потихоньку привыкаю к здешним порядкам. Словно водоворот, «Восход» все больше и больше затягивал меня, я и не заметил, как оказался с головой погружен в его жизнь. Игры, конкурсы, квесты, развлечения; сложно поверить, что все это может полностью занять мое время. Обычно скука была моим верным спутником.

Невольно вспоминаются первые дни здесь, тот страх и отчаяние, которые, наверно, испытывает узник перед заключением в камеру.

Я лениво шел по дорожке, задевая рукой растущие вдоль нее кусты и клумбы. Мягкий теплый ветерок веял в лицо, донося приятный сладковатый аромат свежескошенной травы и цветов. Солнце палило над головой, и где-до недалеко очередная птица заводила свою трель.

Забавно. Еще недавно я сокрушался, что против воли оказался вовлечен в деятельность театрального кружка, а теперь преспокойно иду туда, словно так и должно быть. Интересно, что было бы, вступи я в игровой клуб?

За своими мыслями я и не заметил, как дошел до здания кружка. Однако там происходило что-то странное. Недалеко от входа разворачивалась любопытная сценка – несколько мальчишек в голубых галстуках окружили своего товарища и, похоже, собирались выяснять отношения. Подойдя ближе, я вдруг увидел, что это была та мрачная особа. Девочка стояла с опущенной головой, безропотно смотря куда-то вниз, пока кольцо мальчишек сжималось вокруг нее все сильнее.

«Неужели это все ее поклонники?» – усмехнулся я про себя.

– Да ты посмотри! У нее же колени дрожат!

– Ха-ха, и вправду!

Похоже, им там весело. Только вот девчушка стояла с каменным лицом, закрываясь все сильнее.

Вскоре я подошел достаточно близко, чтобы меня заметили. Тут же вся компания разбрелась в разные стороны, словно стайка голубей. Девочка стояла понуро, ее колени и вправду дрожали.

– Идешь? – спросил я, поравнявшись с ней.

В ответ мрачная особа ничего не сказала. Не проронив ни слова, она развернулась в сторону двери и быстро скрылась за ней. Мне только и оставалось, что вздохнуть и пойти следом.

Внутри уже вовсю кипела жизнь. Несколько девчонок увлеченно что-то клеили, разложившись на полу, кто-то забавлялся с декорациями, а кто-то просто бездельничал.

– Сема, Стеша, где вы пропадали!?

Едва мы вошли, нас тут же встретил веселый басистый голос Михаила Владимировича.

– Задержались, – извиняющимся голосом ответил я.

В этот момент я почувствовал на себе пристальный взор одной известной frau. В последнее время эта хипстерша постоянно сверлит меня взглядом, впрочем, я уже начал привыкать. Рядом с ней стояла Даша. Девушка сверкнула ямочками, кокетливо помахав пальчиками, из-за чего мне пришлось прикрыть на секунду рот, подавляя напрашивающуюся улыбку.

– Привет, – поприветствовал я девочек, подходя к ним. – Еще не начали?

– Как раз вас дожидались, – ответила Даша, мельком посмотрев на устроившуюся в углу мрачную особу.

– А где Вика? – спросил, оглядевшись.

– Вон она.

Даша указала рукой на противоположный угол комнаты. Там действительно стояла Вика, увлеченно изучая что-то в кипе бумаг. Рядом с ней стоял невысокий парень, в котором я тут же признал Ильяса.

– Что-то он зачастил к нам, – сказала Дина.

– Ага, хотя в кружок вступать не торопится, – согласилась с ней Даша.

– Будто сюда репетиции смотреть ходит, - усмехнулась frau.

Мы вновь посмотрели на парочку и понимающе улыбнулись. И вправду. Оказывается, наш принц нашел себе принцессу.

– Та-а-к! Девочки, мальчики! Подходим!

Вскоре началась репетиция. Вика зачитывала авторский текст, что получалось у нее очень хорошо. Порой она сбивалась, путала слова и ударения, но все равно получалось завораживающе, ее хотелось слушать. Девочки бегали по комнате, изображая резвящихся детей пансионата. Затем на сцене появился я.

– В числе детей, обучавшихся в том пансионе, находился один мальчик по имени Алеша. Его туда отдали родители, жившие далеко-далеко.

Наша постановка немного отличалась от оригинала: какие-то сцены были вырезаны или изменены, но общая канва сюжета оставалась прежней. Согласно сценарию, я в данный момент должен был представить зрителям своего персонажа. С тоскующим видом я наматывал круги по комнате, после чего стал раскидывать по полу воображаемые крошки. Вскоре на «сцене» появилась Дина.

– Алоша, Алоша, помоги мне поймать курицу! —сказала она с акцентом.

Далее наша frau набросилась на стоявшую рядом зазевавшуюся особу, та от неожиданности аж подпрыгнула, но от захвата все же уклонилась. Михаил Владимирович прервал начинающуюся охоту.

– Так, стоп-стоп! – сказал он и посмотрел на особу. – Стеша, ты что делаешь?

Девочка стояла, виновато опустив голову.

– Давай уже просыпайся! Ты же у нас играешь черную курицу – одну из главных ролей. Соберись!

В ответ на замечание Михаила Владимировича особа помрачнела еще сильнее и сжалась.

– Извините, – спустя несколько секунд тихо сказала она.

Далее наша репетиция продолжилась без каких-либо значительных проблем. Однако то длилось недолго.

Я лежал с закрытыми глазами на старой пружинной кровати без матраса, когда почувствовал, как кто-то залез ко мне на ноги. Открыв глаза, я увидел перед собой мрачную особу, которая с раскрасневшимся лицом смотрела прямо на меня.

– Ах это ты, Чернушка! – наигранно удивленным голоском сказал я, приподнявшись и продирая глаза. – Как ты зашла сюда?

Девочка смотрела на меня широко распахнутыми изумрудными глазами, и лишь ее губы беззвучно двигались.

– Стеша, в чем дело? – не выдержав, спросил Михаил Владимирович.

Девочка не отвечала. Она взяла лежащую рядом стопку бумаг, и ее глаза быстро забегали по страницам.

– Ты что, все никак не можешь запомнить эту реплику?

Глава кружка говорил спокойно, однако в его голосе все отчетливее ощущались нотки раздражения. Было видно, что он пытается казаться дружелюбным, но его нервы уже натянуты до предела.

Некоторые участницы клуба тоже постепенно свирепели. Это был уже третий дубль, а мы все никак не могли сдвинуться с мертвой точки.

К сожалению, нашей особе роль давалась очень тяжело. Она никак не могла запомнить свои реплики и нормально играть. Я тоже стеснялся, но, в отличие от меня, ей, похоже, не удавалось абстрагироваться от мира.

Михаил Владимирович глубоко вздохнул, словно с чем-то смирившись, и посмотрел на особу, но на этот раз уже снисходительно, без капли раздражения.

– Стеша, давай мы поменяем тебе роль?

Девочка ничего не ответила и продолжила сидеть в той же позе, глаза уставились в одну точку.

– Точно, Стеш, хватит, – сказала Даша. – Ты только все усугубляешь.

– Ага, давай мы тебе другую роль дадим!

– Из-за тебя мы продолжить не можем!

Все больше и больше девушек упрашивали девочку отказаться от своей роли. Михаил Владимирович пытался их успокоить, говорил, что это должно быть ее собственным решением. Сама особа никак не реагировала на эти призывы, однако я заметил, как едва-едва дрожали ее губы, а на глаза наворачивались слезы. В душу закралось нехорошее предчувствие.

БАХ!

От внезапно брошенной на пол бумаги едва не выпали стекла. Девочка вдруг соскочила с кровати и бросилась бежать.

БАХ!

Хлопнувшая дверь, словно лезвие гильотины, обрубила все прочие звуки. Даже птицы за окном перестали петь.

– Кажется, обиделась…

В установившейся тишине слова Вики прозвучали громче любого крика.

– Ну все, финита ля комедия.

Дина бросила свои бумажки на лежащий скопом реквизит и ушла в глубь комнаты.

Постепенно участники клуба стали отходить от шока и по комнате побежали шепотки, сначала робкие, но с каждой минутой становившиеся все более уверенными. Михаил Владимирович сидел на стуле и, похоже, о чем-то крепко задумался. Я же просто стал бродить по углам, рассматривая реквизит.

– Точно, пусть Ильяс играет вместо нее!

Мое внимание вдруг привлекла девочка с косичками в зеленом галстуке, указывающая рукой на Ильяс.

– Я!?

Глаза парня округлились, а губы смешно задвигались, не произнося при этом ни слова.

– Подождите, но нельзя же вот так просто выкидывать кого-то! – возразила Вика. – К тому же Ильяс не состоит в нашем клубе, верно?

Ощутив поддержку, парень быстро закивал головой, выражая свое полное согласие. Однако это не помогло.

– Тогда бросай свой клуб и вступай к нам! – полушутя сказала девочка с косичками.

Постепенно к ней стали присоединяться и другие участницы клуба. На бедного парня было тяжело смотреть. Он умоляюще косился на Вику, но та сама не знала, что делать. Вскоре в разговор вмешался Михаил Владимирович.

– Так, девочки, стойте…

В этот момент глава кружка заметил, как я направляюсь к выходу, и окликнул меня:

– Сема, ты куда?

– Я ненадолго, – бросил я ему перед тем, как закрыть за собой дверь.

Не знаю, что на меня нашло. Ноги как будто сами несли меня, а в груди все сильнее клокотала обида на девочек из клуба.

***

Я бежал как можно быстрее, боясь, что они все решат до моего возвращения. Не прошло и пяти минут, как я наконец выбежал на улочку, где располагались жилые корпуса.

Если наш отряд располагался в пятом корпусе, то Стешин должен быть в четвертом. Я бросился к соседнему зданию и уже было собирался дернуть за ручку дверь, как та распахнулась, едва не ударив меня по носу.

– Ой!..

Передо мной стояла женщина в очках, в которой я узнал воспитателя четвертого отряда.

– Вам что-то нужно?

Женщина внимательно и оценивающе посмотрела на меня, поправляя очки. Ответить мне удалось не сразу. Не привыкшие к таким марш-броскам легкие, казалось, были готовы взорваться. Я отчаянно хватал ртом воздух, пытаясь привести в норму свое дыхание.

– Я ищу… кое-кого… из вашего отряда…

– Здесь никого нет, – ответила воспитательница, не дожидавшись, пока я договорю. – Я только что там все обошла.

И быстренько спустилась по крылечку, уходя прочь. По крайней мере, мне не придется заглядывать в пустые женские комнаты, ощущая себя неловко. Однако возникает вопрос: что делать теперь? «Восход» – немаленький лагерь, спрятаться здесь так же просто, как потерять иголку в стоге сена. Если буду осматривать все вдоль и поперек, то и за час не управлюсь.

– А кого вы ищете? – вдруг спросила воспитательница.

– Да девочку одну…

Я внезапно понял, что совершенно не представляю, как ее описать. На ум приходило лишь одно слово – мрачная.

– Невысокая… такие волосы…

– Стеша, что ли? Она сейчас в клубе должна быть.

– Да я вот как раз из клуба и прибежал!

Воспитательница вдруг опустила голову, тяжело вздохнув.

– Она что, опять сбежала?

Опять? То есть это уже рецидив?

– Поищите на окраине лагеря, где беседка. Может, она там прячется.

Точно! Удивительно, что я не вспомнил о ней сразу. Тихое место, окруженное природой, где тебя никто не побеспокоит – отличный вариант для тех, кто хочет залечить свою душу в одиночестве.

– Спасибо!

Не теряя ни секунды, я бросился туда. Хотя сил хватило лишь на небольшой рывок, и весь остальной путь пришлось проделывать пешком с небольшими перебежками.

Спустя некоторое время мне удалось найти скрытую в густой траве тропинку, ведущую прямо через небольшой пролесок. Хоть я в этом лагере уже относительно давно, мой внутренний компас порой продолжает давать сбой. Так или иначе, вскоре деревья расступились, и взору открылась та самая «избушка» под иссохшей яблоней, и в ней действительно кто-то был. Хоть этот кто-то и сидел ко мне спиной, все же вне всяких сомнений это была именно наша мрачная особа.

Стараясь не привлекать внимания, я двинулся вперед. Не знаю, для чего была нужна такая осторожность. Наверно, чтобы выиграть больше времени на раздумья. Но девочка вдруг обернулась и, завидев меня, тут же спрятала лицо, принявшись старательно вытирать слезы и поправлять волосы.

«Раз уж меня все равно заметили…»

Секунду постояв в нерешительности, я все же решил зайти под крышу. Девочка, не вставая со скамейки, вновь повернулась ко мне спиной.

– Здрасьте, мадам!

Я мило улыбнулся, стараясь выглядеть как можно более дружелюбным. Однако руки мои не находили себе места, а взгляд все никак не мог за что-то зацепиться.

– Чего тебе? – пробурчала девочка, не оборачиваясь.

– Да так… – Я осторожно присел на скамейку рядом с ней. – Тебя ищу.

На секунду особа метнула в меня взгляд, но тут же отвела его куда-то в сторону.

– Зачем? – тихо спросила она.

Откровенно говоря, я и сам задавался тем же вопросом.

– Ну, потому что ты здесь, вот я и пришел…

– Ясно…

Неловкое молчание повисло в воздухе. Мне страшно хотелось уйти, вернуться в клуб, развести руками и сказать: «Простите, ничего не получилось». Но неведомая сила продолжала удерживать меня здесь.

– Скажи, почему ты сбежала? Что случилось? – все же решился спросить я.

Девочка, хоть и не сразу, но пробубнила:

– Какое тебе дело?

– Ну, раз пришел, значит, есть дело, – усмехнулся я.

Девочка подняла ноги, обхватив руками, и уткнулась в колени лицом.

– Какая разница? – простонала она. – Все равно я им больше не нужна.

– Кто тебе это сказал?

– Как будто сам не видел!

Ну да, много кто предложил ей отказаться от роли, но это ведь не значит, что ее пытались выгнать.

– Послушай…

Нужно было как-то подступиться к этой дикой кошке, как-то сподвигнуть на разговор. Однако голова, как назло, порождала лишь пустые фразы и слова. Я решил зайти с другой стороны.

– Скажи, зачем ты вообще вступила в этот клуб?

Вместо ответа девочка сжала руки, сильнее прижав колени к своему лицу. Ее дыхание стало частым и прерывистым, на секунду мне даже показалось, что она вот-вот расплачется.

– Не знаю… – после некоторого молчания все же выдавила она. – Да и какая разница?

– Большая разница!

Я постарался звучать как можно более убедительно, однако в голосе все равно ощущалась некоторая робость. Тем не менее, мне удалось добиться результата – невысокая мадам впервые обратила на меня взор. На красных, словно обожженных щеках все еще виднелись влажные следы, однако в глазах была заинтересованность. Похоже, я наконец-то завладел ее вниманием.

– Я вот, к примеру, попал в этот клуб совершенно случайно. Меня просто заставили вступить туда. Но ты ведь пришла туда по своей воле, значит, у тебя была цель. Можешь рассказать о ней?

– Нет, – резко помрачнев, буркнула особа. – Ты будешь смеяться!

Теперь мне стало действительно интересно.

– Нет, не буду! Обещаю, что не буду!

Девочка посмотрела на меня, серьезно сощурив глаза:

– Точно обещаешь?

– Клянусь, вот тебе крест!

Я крестил сердце несколько раз – сначала по горизонтали и вертикали, а потом и по диагонали, для пущей убедительности. Особа еще некоторое время испытующе сверлила меня взглядом, но вскоре тяжело вздохнула, соглашаясь.

– Я хотела, чтобы меня заметили… – неуверенно начала она. – Думала, что если вступлю в театральный клуб, то смогу обратить на себя внимание.

Тихонько шмыгнув носом, девочка попыталась вытереть наворачивающиеся слезы, но те упорно продолжали литься, как из переполненной чаши.

– Когда я получила главную роль, то решила, что это шанс, но у меня ничего не получается. Я пытаюсь запомнить эти чертовы слова, но на репетиции все тут же вылетает из головы! Лучше бы я вообще не вступала в этот клуб!

– С чего ты это решила? – попытался возразить я. – Ты же еще даже не выступала.

– Нет… ты просто не понимаешь… – кое-как выдавив из себя эти слова, особа вновь уткнулась в колени. – Ты ничего не понимаешь!

– Да, я ничего не понимаю, – искренне согласился я. – Но я и не смогу понять, пока ты ничего не говоришь.

Девочка не ответила, продолжая шмыгать носом и вытирать глаза. Все вновь свелось к игре в молчанку, хотя казалось, что только начало что-то проклевываться. Я мысленно напрягся, готовясь преодолеть свою неловкость и ее замкнутость.

– Знаешь, если хочешь, я могу помочь тебе. Если тебе так сложно играть на публике, то мы можем немного порепетировать наедине. Двое — это, конечно, не сотня, но это уже и не один воин в поле. Вместе у нас может что-то получиться.

Девочка подняла на меня изумленный взгляд. Я и сам не ожидал от себя таких слов. Точнее, я вообще не хотел их говорить, но мне просто было жалко бросать эту девчушку. Сам не знаю, почему.

Однако вскоре изумление сменилось сомнением:

– Ты правда думаешь, что у меня что-то получится?

Я натянул самую милую и добродушную улыбку, на которую только был способен.

– Знаешь, иногда даже курица может полететь!

– Курицы не могут летать, – скептически заметила особа, однако легкая улыбка все же промелькнула на ее лице.

– Полетят, если их под зад пнуть, – ответил я.

– Так любой может полететь! – рассмеялась она.

– Конечно, волшебный пендель просто творит чудеса!

Девочка прикрыла рот рукой, стараясь подавить тихий смех.

– Ну вот, мадам, наконец-то вы улыбаетесь.

– Я не мадам, меня Стешей зовут!

Девочка надула губки, пытаясь состроить обиженную мину, однако непрошеная улыбка смазывала эффект.

– Ага, красивое имя, – ответил я.

– Как у кошки? – Стеша усмехнулась и хитро сощурилась, явно припоминая мне слова про кошачью кличку при нашей первой встрече.

– А что? Я кошатник, между прочим!

Какое-то время мы просто сидели, смотря куда-то вперед, на лесные пейзажи. Над головой трещали ветки, и трава мягко колыхалась. Наконец я все же встал и спросил:

– Ну что, пойдем?

– Угу…

Мадам слегка кивнула и встала со скамьи. Вместе мы направились в сторону кружка.

Настроение девочки, похоже, сильно улучшилось. Она шагала с высоко поднятой головой, чуть ли не вприпрыжку. Мне приходилось прикладывать некоторые усилия, чтобы поддерживать ее темп. Хотя, возможно, это она пытается угнаться за мной, а я, как дурак, несусь все быстрее, ведь у самого ликует душа. Наверно, впервые в жизни моя самооценка не просто росла, а была готова взлететь, пронзая небеса.

***

Я закрыл глаза, представляя, что лежу в нормальной постели, а не на старой пружинной кровати без матраса. Вдруг послышался тихий робкий голос:

– Алеша, Алеша…

Я открыл глаза и посмотрел на стоящую передо мной Стешу с прошитой степлером тетрадью в руках.

– Ах! Это ты, Чернушка! – детским голоском воскликнул я. – Как ты зашла сюда?

Глаза девочки тут же в растерянности забегали по странице. Наконец найдя свою реплику, она уже было приоткрыла рот, но нужные слова ни в какую не хотели выходить наружу. В итоге горе-актриса так и застыла в ступоре и безмолвии.

– Давай, сделай вдох и на выдохе…

Я глубоко вздохнул, показывая девочке, что нужно делать. Стеша последовала моему примеру и на выдохе выпалила:

– Это я, Алеша! Не боишься меня?

– Ну вот, молодец, получается же! – похвалил я ее.

– По-моему, получилось ужасно, – ответила та.

Действительно, мастерства в ее игре было грамм на тонну, но это и не важно.

– Тебе сейчас нужно научиться говорить, а актерскими навыками мы займемся потом.

Так мы и репетировали вдвоем, укрывшись за горой реквизита в углу комнаты. Поначалу Стеша очень стеснялась, но постепенно стала входить во вкус. Главное сделать первый шаг, а дальше все пойдет само собой, как по накатанной.

– Девочки, мальчики! Скоро ужин, собирайтесь! – внезапно нашу работу прервал басистый голос главы кружка. Я посмотрел на Стешу:

– Ну что, мадам, на сегодня закончим?

Та улыбнулась:

– Ага…

Бросив сценарий, мы направились к выходу из театрального клуба.

Похоже, сегодня у меня удачный день, ведь на ужин давали мои любимые макароны с домашней котлетой. Кому-то нравится фуа-гра с трюфелями или спагетти карбонара, а мне нравятся простые макароны с простой котлетой.

Получив свое довольствие, я по привычке направился к пустому столику в углу столовой. Однако, едва я притронулся к еде, ко мне кто-то подсел.

– Привет!

Улыбка с парой ямочек сияла ярче звезд, однако хитрый взгляд девушки настораживал.

– А ты у нас, оказывается, настоящий герой, Семка! Не можешь оставить девушку в беде?

Я почувствовал, как к лицу приливает кровь.

– Ну а что? По-твоему, я должен был плюнуть на нее и бросить?

– Нет, наверное…

Даша виновато отвела глаза, но потом вновь посмотрела на меня уже со своей привычной милой улыбкой.

– Просто я не ожидала, что ты ринешься вслед за ней, а потом вернешь обратно, да еще и в таком хорошем настроении. Чем же вы, интересно, таким занимались, что даже она повеселела?

– Да ничем таким, – сказал я, немного смутившись. – Просто поговорили немного, вот и все.

– Во-о-от как, – протянула Даша хитро. – А о чем вы говорили?

– Да ни о чем таком, – тут же на автомате стал оправдываться я. – Просто немного подбодрил ее и все.

– Вот как… Ясно.

Девушка не меняла выражения лица, но в этот момент ее улыбка показалась мне какой-то странной. Она вдруг игриво потянулась и внезапно попыталась вцепиться в мои пальцы своими длинными ногтями. От неожиданности я отдернул руки, едва при этом не свалившись со стула.

Даша прикрыла рот, пытаясь удержать рвущийся наружу хохот.

Какое-то время мы еще общались о разных малозначимых вещах, после чего унесли подносы с пустой посудой в мойку и покинули столовую.

– Скажи, а почему ты все-таки решил ей помочь с выступлением? – спросила Даша, шагая рядом со мной.

– Не знаю, – ответил я. – Наверно, мне показалось, что я понимаю ее.

Глава 9. То, что прячет улыбка

Маленькое строение примерно в пять квадратных метров площадью напоминало сарай. Все стены и полки были завалены всевозможным хламом, начиная от инструментов и слесарных принадлежностей и заканчивая столовыми приборами и даже поломанными игрушками, из-за чего там было еще теснее.

– Кто-нибудь, помогите! Выпустите нас! – Даша барабанила в закрытую дверь, отчаянно зовя на помощь, а я лишь удивлялся тому, как мы умудрились попасть в столь глупую ситуацию.

***

День этот начинался на удивление неплохо. Впервые за долгое время я проснулся бодрым и полным сил. На линейку шагал в приподнятом настроении, что для меня было настоящим нонсенсом. Утренние мероприятия прошли как нельзя лучше, наш отряд упорно лидировал по всем показателям, что не могло не вызывать гордости. В театральном кружке также все складывалось весьма неплохо. Как я и обещал, мы со Стешей теперь стали заниматься сообща и, как это ни удивительно, ее работа действительно стала лучше.

– Не понимаю я! – возмущенно сказала Стеша, шагая рядом со мной. – Вроде так стараюсь, а все равно не получается!

– Да ладно тебе, – ответил ей я. – Играй как получается! Все равно же мы не в настоящем театре играем.

Девочка стрельнула глазами, но спустя секунду вновь уставилась себе под ноги.

– Кто бы говорил… – прошептала она.

Близилось время ужина, и на дорожке в столовую уже собралось немало народу. Мы потихоньку шли в самом конце основной группы, разговаривая о своем.

– Черт!..

Внезапно кто-то накинулся на меня сзади. Под внезапной тяжестью я едва не сложился пополам, как шезлонг.

– Попался! – воскликнула Даша, обхватывая меня со спины.

– Ты чего? – кое-как прокряхтел я. – Отпусти, задушишь ведь!

– О чем вы это тут сплетничаете?

Девушка лукавым взглядом посмотрела на Стешу. Однако та вместо ответа потупилась и молча ускорила шаг, оставляя нас позади.

– Ты ее чем-то расстроил? – безвинно поинтересовалась девушка.

– Хочу задать тебе тот же вопрос!

Наконец Даша разжала хватку, отпустила мою шею.

– Ладно, извини, что прервала вашу романтическую беседу.

От ее ехидного заявления я едва не выпал в осадок. Нет, в ее шутке или, скорее, подколе не было ничего экстраординарного, но парню, который из убеждений даже не держался с девчонками за руки, это заявление показалось весьма обидным.

– Да ничего такого…

В ответ Даша тихо захихикала, прикрывая рот рукой и явно наслаждаясь моей реакцией. Затем она мило улыбнулась и легко и непринужденно взяла меня за руку, словно собачку за поводок.

– Ладно, пошли!

Все мои возражения растерялись где-то по дороге. Бесит, когда она вот так вот берет меня как игрушку, но я ничего не могу сделать против этого. Тем более против такой идеальной девушки как Даша. Верно говорят: мужчины – глина, а женщина – скульптор. Хотя для Даши я скорее пластилин. Как хочет, так и мнет меня!

Так или иначе, вот так вот, вместе, мы продолжили путь в столовую. Даша весело о чем-то щебетала, однако слушал я ее вполуха. Когда мы дошли до самого крыльца, кто-то окликнул нас:

– О! Ребятки, подождите!

Обернувшись, мы увидели идущую к нам запыхавшуюся женщину. Судя по оранжевому галстуку, вожатая второго отряда. В руках она держала две коробки, которые почти перекрывали ей вид.

– Не поможете? Нужно эти коробки на склад занести.

Внутри были разные обручи, кегли и другое барахло, которое используется в здешних мероприятиях.

Как назло, вокруг уже никого не было. Не в силах отказаться, мы взяли коробки и понесли к указанному месту, где нашли сарайчик, доверху набитый всяким барахлом. Положив в случайном месте коробки, мы просто не могли не осмотреть весь этот хлам.

– Семка, ты погляди!

Даша показала мне небольшую дощечку. Это была магнитная доска для рисования. Последний раз такую игрушку мне довелось видеть только в детском саду.

– Смотри!

Взяв магнитную ручку, девушка принялась с энтузиазмом водить по экрану, и через пару секунд мне была явлена темная масса, которая, по-видимому, должна была напоминать какое-то животное. На это, по крайней мере, указывал торчащий из-за спины… большой огурец? Хвост?

– Красивая кошечка… – я попытался похвалить рисунок, но Даша в ответ скорчила недовольную мину.

– Это белочка!

Я рассмеялся.

– Чего ржешь?

Даша была готова испепелить меня взглядом. Одна лишь тень ее недовольства внушала трепет, но я просто не мог перестать смеяться, глядя на нарисованную ею чупакабру.

– Дак смешно!

– Смешно ему… Давай, теперь твоя очередь меня смешить! – Она буквально всучила мне доску для рисования.

Отказываться было неудобно, так что я принялся старательно водить ручкой по экрану, воплощая задуманное. Это оказалось не так просто. Нарисованные линии цеплялись за ручку и чудаковато искривлялись под воздействием магнитного кончика, но спустя пару минут мне удалось показать свой шедевр.

– Так нечестно! – тут же вспылила Даша. – У тебя рисунок значительно проще, чем у меня.

Я нарисовал кота, а точнее – его морду. Кругляшек, пара ушек, треугольный носик, пара глаз и усы.

Губы сами собой растянулись в победной ухмылке:

– Проще – не проще, но нарисовал я определенно лучше?

– Еще чего! Давай стирай и рисуй заново, но на этот раз так же, как у меня!

Похоже, наша мадмуазель просто не умеет проигрывать. Я положил доску на стол, направляясь к выходу.

– Да ладно, пошли уже. А то ужин пропустим.

Однако не успел я сделать и шагу, как дверь передо мной захлопнулась, и спустя секунду послышался щелчок провернувшегося замка.

***

Стучаться было бесполезно, на крик никто не отзывался. В окне также никого не было видно, только Д’Артаньян прятался недалеко в кустах, навострив уши. Но пушистый прохвост вряд ли мог чем-то нам помочь, и телефонов у нас при себе не было. Одним словом, мы застряли.

Даша не находила себе места. Она скреблась, словно кошка, чуть ли не выламывая дверь.

– Да не переживай ты так, – я попытался успокоить ее.

– Не переживать!? Мы заперты в каком-то сарае черт знает где, а ты говоришь не переживать?

Откровенно говоря, вся эта ситуация казалась мне забавной: начиная от того, как глупо мы здесь застряли, и заканчивая поведением Даши. Ее страх казался мне даже умилительным. Я и представить себе не мог, что эта радостная, веселая, можно сказать, боевая девчонка может так трястись, оказавшись взаперти в каком-то ветхом сарайчике.

– Да ладно тебе. Уверен, нас кто-нибудь да найдет.

– Кто и когда? Завтра? Через неделю? В конце смены!?

Я уже не мог больше сдерживаться и, прикрываясь рукой, приглушенно захихикал. Бледное Дашино лицо мгновенно покраснело. Она, наверно, не постеснялась бы ударить меня, если бы я вовремя не открыл рот:

– Ладно, не бойся, все хорошо! – предпринял я еще одну попытку. – Татьяна Николаевна или Тамара Викторовна уже наверняка заметили, что нас нет. Рано или поздно следы все равно приведут их сюда.

Я попытался устроиться на стоящем рядом столе, но так как там мухе было негде сесть, пришлось спуститься на пол. К моему удивлению, Даша села рядом, практически прижавшись ко мне.

– Извини, просто у меня клаустрофобия, – стыдливо произнесла она. – Как-то в детстве я застряла в лифте и с тех пор боюсь маленьких замкнутых пространств.

– Ясно.

Я несколько растерялся и, дабы не выдать волнения, взял доску для рисования и принялся дорабатывать своего кота.

Время шло. Я рисовал все новые и новые рисунки, но никак не мог свыкнуться с тем, что самая красивая девушка отряда сейчас сидит совсем рядом, почти на моем плече, и смотрит на мои художества. Впрочем, главное, чтобы ей было легче.

Спасать нас явно никто не торопился. Иногда я приподнимался, чтобы заглянуть в окно и размять ноги, но в итоге разочарованно садился обратно.

– Долго они еще искать нас будут? – наконец не выдержала Даша.

– Ну… Лагерь большой. Когда-нибудь найдут, – уверенности в моем голосе осталось не так много.

– А что, если не найдут?

– Не переживай. В случае чего можно просто разбить окно или, на худой конец, выломать дверь. Так что родители будут лицезреть тебя живой и здоровой, не волнуйся!

Лицо девушки вдруг омрачилось:

– Сомневаюсь, что им вообще есть до меня дело…

Такого ответа я не ожидал. Даша производила впечатление веселого, довольного жизнью человека. Даже представить, что у нее могут быть проблемы, было сложно. В обычной ситуации я бы просто проигнорировал подобное. Как говорится, моя хата с краю – ничего не знаю. Но в этот раз я все же решил изменить себе и копнуть глубже:

– Почему ты так думаешь?

Даша посмотрела на меня, усмехнувшись:

– Потому что им нет до меня дела!

Я смотрел на нее, не в силах выдумать ответ. В воздухе повисло тягостное молчание. Казалось, разговор зашел в тупик, но Даша спросила:

– Помнишь, я говорила, что мы со Стешей – давние друзья?

– Ну… да.

– На самом деле это не так. Вернее, это так, но не совсем.

Девушка подняла на меня странный выжидающий взгляд, но я, увы, никак не мог понять, к чему она клонит. В этот момент на ее лице блеснула слабая улыбка.

– На самом деле мы кровные сестры.

Вот так новость. Даша и Стеша – сестры, причем родные?

– Но у вас разные фамилии.

Насколько мне было известно, Даша была Лисовская, а у Стеши фамилия Лученко.

– Получается, вы от разных браков?

К моему удивлению, Даша мотнула головой:

– У нас один отец, но родились мы от разных матерей. И никакого второго брака не было.

Она улыбалась так, будто просто поделилась забавной шуткой. Милые ямочки сверкали, не выдавая даже намека на серьезность сказанного.

– Когда мне было два года, к нам пришла женщина и сказала, что ее дочь беременна от моего отца. После этого родители развелись. По крайней мере, это то, что мне известно. Я не помню своего отца, но мама постоянно сравнивает меня с ним и не в лучшую сторону. – Даша немного помолчала, словно раздумывая, но потом все же продолжила. – Знаешь, я ведь всегда старалась быть хорошей девочкой, только вот мама почему-то не видит этого. Порой мне кажется, что я для нее лишь бельмо на глазу, напоминание об отце. Конечно, она не говорит это прямо, но я же все вижу... Только я ведь не только дочь отца, но и ее тоже. Но мама почему-то не хочет этого видеть.

Голос девушки был ровным и спокойным, словно она не свою жизнь рассказывала, а зачитывала книгу. Однако с каждым словом ее пальцы все сильнее впивались в плечи, а глаза ясно заблестели из-за слез. Она усиленно моргала, пытаясь это скрыть. Я же просто искоса смотрел на нее, не в силах что-либо сказать или сделать. На ум лезли лишь общие фразы, утешительные, но без капли искренности, и от этого становилось еще паршивее.

– Ты так напрягся весь, словно вот-вот слона уронишь! – наконец усмехнулась Даша, стирая слезы с лица.

– Просто я не знаю, что сказать, – честно сознался я.

– Если не знаешь – значит, не надо.

На удивление, она отнеслась к этому неожиданно легко. Я смотрел на ее мягкую снисходительную улыбку и не мог надивиться ее выдержке.

– Ты очень хорошая девушка, Даш, – сказал я, не сдержав своего восхищения. – Очень сильная и очень позитивная. Мне никогда не сравниться с тобой.

– Тебе и не надо, Сема, – ласково ответила она. – Ты хорош такой, какой ты есть.

– Чем, интересно?

На мою едкую усмешку Даша смерила меня задумчивым взглядом, словно что-то выискивая. Но, внезапно просияв, ответила с детской непосредственностью:

– Ты милый!

Я даже не знаю, радоваться мне или плакать.

– Ну, спасибо…

Даша прикрыла рот, озорно хихикнув.

– Ты мне моего кота напоминаешь. Так и хочется обнять тебя и никогда не выпускать!

Словно намереваясь воплотить свою угрозу в жизнь, девушка обхватила меня и прижалась всем телом. От такого прикосновения мой разум, пожелав напоследок всего хорошего, отправился в свободный полет.

– И чем, интересно, я так тебе нравлюсь? – глупо усмехнулся я.

– Не знаю, – безропотно ответила Даша, кладя голову мне на плечо. – Просто ты весь такой загадочный, за тобой интересно наблюдать.

Волна радости, поднимавшаяся в груди, тут же сменилась досадой. Получается, я для нее всего лишь объект для наблюдения? С одной стороны, ничего такого, но с другой – а я ведь на что-то надеялся… Хотя, может, это все же что-то да значит?

– Ясно…

Постепенно мой мозг все глубже погружался в транс. Все мышцы в моем теле сжались, окаменели. Даже дышать я старался через раз, лишь бы не побеспокоить мадам, так удобно устроившуюся у меня на плече. Нужно было как-то разрядить ситуацию.

– Слушай…

– Да?..

Голос девушки прозвучал необычно тихо и нежно. Казалось, что в этот момент могло случиться что-то, к чему мы оба не были готовы. Во всяком случае, я точно! Даже кузнечики за окном перестали исполнять свою чудаковатую мелодию, словно подстегивая нас к чему-то. Но правильно ли это?

Сложно сказать, что бы случилось далее, но, к счастью, снаружи послушались чьи-то приглушенные шаги. Спустя несколько секунд раздался звук отпирающихся засовов и дверь отворилась.

– Ой!

На пороге стояла Татьяна Николаевна. Вид двух сидящих в обнимку на полу подростков удивил и смутил вожатую ничуть ни меньше, чем нас – ее появление.

– Ах, так вот вы где! – сказала она, глядя на нас ледяным взором. – И что вы тут делаете? Потрудитесь объяснить!

Однако объяснять было нечего. Вернее, все выглядело настолько глупо и нелепо, что объяснения лишь подлили бы масла в огонь. Я уже было приготовился к долгим разбирательствам, как вдруг подскочила Даша:

– Ой, Татьяна Николаевна, вы знаете, нас попросили помочь отнести коробки с вещами, а потом кто-то взял и запер нас здесь! Ну вот мы и сидели, ждали, когда нас выпустят! А у меня еще клаустрофобия и Сема решил меня успокоить…

Татьяна Николаевна оценивающе осмотрела поочередно нас обоих, словно раздумывая, верить нам или нет.

- Ну и как, успокоилась? – спросила она ледяным тоном.

- Да… - робко кивнула Даша.

Сейчас она уже походила на маленькую девочку, которую пристыдили родители.

– Хорошо, тогда бегом в столовую. Скоро чайное время уже.

Сказав это, вожатая зашла в сарайку.

– Спасибо!

Поняв, что разговор окончен, мы выдвинулись в сторону столовой. Но похоже главный разбор полетов еще впереди.

- Когда в следующий раз захотите кого-то «утешить» не забудьте про безопасность! – крикнула нам в след Татьяна Николаевна.

Мы с Дашей переглянулись и, увидев друг у друга красные лица, рассмеялись.

***

– Штирлиц!

Я посмотрел на сидящего передо мной парня. От его заискивающей фарфоровой улыбки мне хотелось бежать куда подальше. Только не настолько я груб, чтобы так демонстративно игнорировать собеседника. Савиков же пользовался этим обстоятельством, фактически зажав меня в угол.

– Давай, колись, что там было?

Наше с Дашей заключение быстро стало новостью дня. Не обсуждал это сейчас, наверное, только ленивый.

– Да ничего. Нас попросили помочь с коробками, а потом кто-то запер в сарае. Вот мы и просидели там до вечера.

– И что вы делали все это время?

– Ничего.

– Что, вообще ничего?

– Совершенно ничего…

Говорил я неуверенно, чувствуя фальшь в своем же голосе. Почувствовал ее и Савиков. Он смотрел на меня недоверчиво и испытующе. Тело охватило странное волнение и, не удержавшись, я нервно улыбнулся.

– По-моему, ты что-то не договариваешь! – усмехнулся он, стараясь заглянуть мне в глаза. – Давай, колись, что было?

– Да какая разница, что было? Это их личное дело!

Помощь пришла откуда не ждали, спасателем оказалась Вика.

– Да ладно тебе, Викусь, я же ничего такого…

– Ну вот и отстань от него, раз ничего такого!

Повисла тяжелая пауза. Воспользовавшись моментом, я спешно допил свой чай и наконец покинул столовую.

Можно сказать, легко отделался.

После вечернего чая большинство обитателей направлялось прямиком в сторону площади. Сегодня там должна была пройти дискотека. Поэтому мой путь лежал в другую сторону.

Подобные мероприятия никогда не вызывали у меня интереса. Несуразно двигаться под ритмичные звуки, разве это весело? Может быть, кому-то, но только не мне!

Смеркалось. Солнце уже закатилось за горизонт, и я не спеша прогуливался, наслаждаясь прохладным ночным воздухом. Кузнечики играли свой нескончаемый, по-своему завораживающий концерт. Пару раз я пытался найти хоть одного из них, но хитрые создания при приближении всякий раз затихали. Казалось, мир исчез, и лишь музыка, доносящаяся с центральной площади, напоминала, что я не последний человек на земле.

До отбоя оставалось еще порядком двух часов, и все это время до самой последней минутки я намеревался потратить на безделье, наматывая круги вдоль клумб недалеко от общежития.

И все же Даша… Она никак не выходила у меня из головы. Всего за несколько дней эта миловидная девчонка смогла разрушить барьер и сдружиться со мной. Яркая, позитивная, местами даже простоватая, но при этом абсолютно недостижимая, она была чем-то вроде солнца. Но то, что я увидел сегодня, не давало мне покоя – Даша плакала. Хоть она и пыталась это скрыть, я отчетливо видел слезы, блеснувшие на ее глазах.

От медитации меня отвлек скрип дверных петель. Оглянувшись, к своему удивлению, я увидел на крыльце Дашу. Вместо привычной одежки на ней была желтая футболка с открытыми плечами и английской надписью на груди и джинсовая юбка. Не могу сказать, что ее одежка как-то выделялась, но выглядела она наряднее, чем обычно. Увидев меня, девушка приветливо улыбнулась и зашагала ко мне.

– Привет, Сема! Что ты тут делаешь?

– Да так, просто гуляю.

Я отвел взгляд. После всего случившегося в том сарайчике я чувствовал странную неловкость перед ней и отчасти даже вину. Но девушка, как обычно, сверкала ямочками, словно ничего такого не произошло.

– А ты куда собралась, на дискотеку?

– Ага!

Словно заметив мое внимание, Даша приподняла края юбки и кокетливо покрутилась из стороны в сторону, аки девочка на детском утреннике.

– Не хочешь пойти вместе со мной? – игриво наклонив голову, спросила она.

– Нет. Я, пожалуй, воздержусь.

Не то чтобы я был принципиально против, но сама мысль о дискотеке доставляла мне дискомфорт. В конце концов, я ведь одиночка.

– Почему!?

Лицо девушки смешно скривилось, она надула губки, парадируя обиженного ребенка. Это оказалось весьма эффективно.

– Ну, я танцевать даже не умею…

– И что? Я тоже не умею.

Я попытался отвертеться классическим оправданием, но Даша с легкостью парировала мой робкий аргумент. А затем, топя взглядом, продолжила давить:

– Никто не умеет танцевать. Это же не школа танцев, Сема, здесь нет судей или экзаменаторов. Все просто веселятся, как умеют, в этом нет ничего предосудительного.

Меня зажали в угол. Ни один из моих возможных аргументов не имел под собой серьезного основания. Казалось, тут можно только честно сказать о своем нежелании идти на дискотеку, но на такое нахальство я пойти не решался. А Даша тем временем все продолжала:

– Пойдем, хотя бы один раз попробовать надо!

Милая улыбка сошла с ее лица, оно приобрело серьезное выражение. Она словно насквозь меня видела. Я тяжело вздохнул.

– Ну ладно, хорошо.

С одной стороны, идти, конечно, не хотелось. Но, с другой стороны, было интересно, я еще ни разу не бывал на дискотеках. Впрочем, мне просто не хотелось обидеть Дашу.

– Но если мне не понравится, я сразу уйду, ясно?

– Хорошо-хорошо!

Даша лукаво улыбнулась, и я тут же пожалел о своем решении. Однако было уже поздно: девушка держала меня за руку, фактически волоча за собой. Только и оставалось, что следовать за ней, мысленно готовясь к худшему.

– О-о! Штирлиц! А я-то думал, мы тебя здесь вообще не увидим!

– Семка пришел! Наконец-то!

Сквозь мелодию какого-то недавнего хита с трудом можно было расслышать восхищенные возгласы Савикова и танцующей рядом Вики. С такой же радостью меня встретила и вожатая. Едва завидев мое лицо, девушка, продолжая двигаться в такт песне, направилась, чтобы поприветствовать своего нерадивого подопечного.

– Сема, надеюсь, ты танцевать сюда пришел?

– Вроде как… – Удивляясь собственным словам, я немного поежился.

Лицо вожатой тут же озарилось ослепительной улыбкой.

– Молодец, правильно поступил! А то как, все веселятся, а ты нет? Это безобразие, надо исправлять! Ясно?

Вместо ответа я лишь слегка кивнул и скорчил глупую улыбку. Это сработало, и, удовлетворенная моей реакцией, Татьяна Николаевна растворилась в толпе и в итоге присоединилась к пританцовывающему Михаилу Владимировичу.

В итоге я остался один, вокруг сновали несуразно двигающиеся под оглушительную музыку мальчики и девчонки со всех отрядов. Даже малыши-бесобузы путались под ногами, словно котята. Казалось, я был лишним на этом празднике жизни.

«Ну и что теперь делать?»

Уйти – значило признать поражение, но и просто стоять – тоже не дело. Я начал пританцовывать, а точнее, покачиваться, чтобы хоть как-то скрыть свою неловкость.

«Что я вообще здесь делаю?»

Фонари на площади горели ярче любого костра, и, тем не менее, их сил было недостаточно, чтобы разогнать сгущающуюся тьму, а вопли развлекающихся детей и музыка словно пытались лишь скрыть таящуюся за ними пустоту и мрак. Наверно, я, как обычно, сгущаю краски, но именно в толпе острее всего ощущаешь свою беспомощность, одиночество и ненужность.

Я уже хотел плюнуть на все и сбежать в свою комнату, как меня окликнула Даша:

– Ты чего тут стоишь? Примерз, что ли?

– Как видишь!

Ненамеренно, но мой голос прозвучал на удивление язвительно. Раздражение достигло своего пика и, как следствие, превратилось в обиду. Я ведь говорил Даше, что танцы – это не мое, но она все равно вынудила меня прийти, и теперь я злился из-за этого.

– А ты побольше двигайся и согреешься! – словно в насмешку, ответила девушка.

– Как!?

– А как хочешь!

Казалось, она просто издевается надо мной. Тем не менее, я все же попробовал немного подвигаться. Выглядело это, по-видимому, несуразно, так как, глядя на мои телодвижения, Даша не удержалась от безудержного хохота.

– Ты хоть булки расслабь! Чего так напрягся? – выпалила она, хлопнув меня по этим самым «булкам».

От удара я аж подскочил на месте, но не из-за боли и даже не из-за импульса, а, скорее, от удивления. Не думал, что эта девушка может так вульгарно вести себя.

– Ну, давай! В ритм! Со мной!

Даша кружилась вокруг меня, полностью отдаваясь музыке и увлекая за собой. Я двигался с ней, постепенно расслабляясь. Вскоре окончился очередной куплет и начался припев. Из нутра вырвалась волна энергии, которая тут же обратилась в движения. Скованность как ветром сдуло, я просто отдался чувствам, дал выход эмоциям.

– А говорил, что не умеешь! – Даша рассмеялась.

Этот смех, казалось, отодвигал музыку на задний план.

– Дак я и не умею! – усмехнулся в ответ я.

Мы танцевали с Дашей. Еще пару недель назад я о таком даже представить не мог. Для меня эта девушка была сродни бриллиантовому колье в ювелирном магазине. Ею можно было лишь любоваться, даже не смея представить, что когда-нибудь получишь шанс прикоснуться. А теперь мы танцевали вместе и, наверно, смотрелись невообразимо глупо, но сейчас это только веселило. Пару раз я выхватывал из окружающей нас толпы ехидную рожу Савикова. Шакал явно на что-то намекал, но я уже слишком разогнался, чтобы дать по тормозам.

– Ну как, весело же? – вдруг спросила Даша.

– Ага, – немного помедлив, ответил я.

– Ну вот, а ты стеснялся!

Забавно, но сейчас, глядя на Дашу перед собой, я видел обычную девушку. Не королеву и не принцессу, не пришельца с системы Сириус, а обычного человека со своими достоинствами и проблемами, тем более что ее проблемы, по всей видимости, были не проще моих. Но, в отличие от меня, она живет полной жизнью, не зацикливается на невзгодах и не делает из них трагедию. А что же я? «Мне никогда не сравниться с тобой» –всплыли в моей голове слова. И ответ: «Тебе и не надо, Сема, ты хорош такой, какой ты есть». В своей повседневной жизни, я только и делал, что прятался. Я загнал свои чувства и желания в самые глубины сознания, зарыл стремления и мечты, притоптав сверху. И все для того, чтобы защититься от зверя, именуемого социумом. Однако, сделав это, я собственноручно задушил личность внутри себя. Я никогда не задумывался, правильно ли поступал. Тогда мне это казалось простой необходимостью, компромиссом, который позволит мне жить дальше. Но теперь я смотрел на девушку, которая поступает иначе. Она кружилась рядом со мной, демонстрируя ямочки на щеках, и словно звала меня. Вот только решусь ли я шагнуть вслед за ней?

Глава 10. Поход

Тук-тук-тук.

– Подъе-е-ем!

Послышавшийся сквозь стены стук и последовавший за ним протяжный возглас Татьяны Николаевны возвещал о начале нового солнечного дня в детском лагере «Восход». Теперь, согласно законам этого лагеря, мы должны были встретить его с распростертыми объятиями, однако никто из присутствовавших в комнате не спешил вставать. Лишь Савиков что-то беспомощно простонал перед тем, как лениво перевернуться на другой бок.

Такой вот странный парадокс. Ночью, когда пытаешься заснуть, любая мелочь мешает твоему комфорту. Словно принцесса на горошине, ты ворочаешься в прогревшейся кровати, ощущая себя варящимся в котле цыпленком, а упирающаяся в ребра пружина матраса кажется стеблем бамбука, врезающимся все сильнее с каждой минутой. Но наутро твоя жесткая неудобная постель будто становится кусочком рая, из которого тебя, словно Адама и Еву, пытается изгнать вожатая.

На самом деле я уже давно не спал. Выработанные за время пребывания здесь биологические часы точно предсказывали время подъема, но как же не хочется вставать! И сон, абстрактный и такой манящий, хочется посмотреть еще немного.

– Тук-тук-тук.

– Встаем! Все встаем!

Постепенно стук становился все ближе. Рано или поздно очередь и до нас дойдет. Видимо, осознавая эту неизбежность, Савиков нашел в себе силы оторвать голову от подушки и приподняться.

– Ладно, парни… Давайте, просыпайтесь, – нехотя произнес он, лениво потирая глаза и щеки.

С трудом, но мы начали вставать. В этот момент в дверь приоткрылась, и в образовавшуюся щель протиснулась голова Татьяна Николаевны.

– Мальчики, вы уже проснулись?

– А если бы мы тут голые стояли? – возмутился Савиков.

В ответ вожатая ехидно усмехнулась:

– Ой, посмотрите на него, красна девица!

– Между прочим, Татьяна Николаевна, вы – вожатая, образец для подражания! И вы вот так беспардонно заглядываете в комнату мальчиков, как вам не стыдно! Хоть постучали бы для приличия.

– Ладно, все. Быстро умывайтесь, собирайтесь и бегом на линейку!

Совершенно проигнорировав возмущения Савикова, Татьяна Николаевна раздала указания и тут же скрылась за захлопнувшейся дверью.

– Ну во-от… – угрюмо простонал Ильяс.

– Давайте, пацаны, поднимаемся, – столь же угрюмо ответил Владимир.

Одевшись и собрав умывальные принадлежности, я спустился на первый этаж. Хоть тело уже бодрствовало, мозг все еще пребывал в отключке, из-за чего в коридоре я едва не столкнулся со внезапно выскочившей Дашей.

– Ой! – воскликнула девушка, но, узнав меня, тут же улыбнулась. – Доброе утро, Сем!

– Ага… – оторопев, ответил я перед тем, как поспешно скрыться за дверью туалета.

В последнее время мне было некомфортно находиться рядом с Дашей. Как это ни странно, но наш маленький инцидент в сарае стал настоящей сенсацией. С тех пор мне то и дело отовсюду мерещились косые взгляды. Казалось, что за спиной все время кто-то перемывает кости, обсуждая наши с Дашей отношения. Как следствие, мы практически не общались.

– Э-эх… – устало выдохнул я.

Навалилась такая тяжесть, словно на плечи мне водрузили тяжелоатлетическую штангу. Я оперся о раковину руками.

«И зачем я вообще согласился пойти на эту дискотеку? Только масла в огонь подлил!»

Стоявший рядом со мной парень замер с поднесенными к лицу руками и с опаской поглядывал на меня. Я тут же вспомнил, зачем пришел, и смочил зубную щетку под струей воды.

После окончания всех утренних процедур и линейки я направился в столовую. На завтраке сегодня давали не особо мной любимую овсяную кашу и компот, который я тоже недолюбливал. Впрочем, чтобы потом не мучиться голодом, нужно съесть все.

– Привет…

Я не сразу заметил, как ко мне кто-то подошел. Оторвав взгляд от тарелки, я увидел стоящую с подносом в руках Стешу. Девочка явно смущалась.

– Привет, – ответил я и придвинул свой поднос ближе, освобождая место. – Садись, если хочешь.

– Спасибо, – сказала она, опускаясь напротив.

Повисло молчание. Обычно я не против того, чтобы поесть в тишине, однако сейчас мне было почему-то неловко. В последнее время мы со Стешей довольно неплохо ладим. Наверно, поэтому теперь подобные паузы вызывают некоторое напряжение.

– Знаешь, если честно, эта каша мне никогда не нравилась.

Я все же решил попробовать завязать разговор.

– Мне тоже, – ответила девочка, поморщившись.

Увы, между нами вновь возникла пауза. Я надеялся, что она добавит в ответ что-нибудь от себя, но выстрел оказался холостым. Впрочем, ладно, мы ж не на охоте. Я перезарядился и прицелился вновь.

– Кстати, сегодня поход, ты как, готова?

– Не знаю, наверно.

Она даже глаз от тарелки не оторвала. В этом лагере проводится множество разных интересных мероприятий, но поход был безусловно одним из самых значимых. Подумать только, проведем целую ночь в лесу, практически под открытым небом, вдали от цивилизации. Я думал, что на этой теме смогу гарантированно завязать хороший разговор, но похоже, что Стеша не испытывала каких-то особенных чувств по этому поводу.

Внезапно что-то пролетело перед моим носом. Я почувствовал неладное. За столом наискосок от нас сидела группа из нескольких мальчишек в голубых галстуках. Они что-то бурно обсуждали, хихикая и посмеиваясь, при этом то и дело посматривая в нашу сторону.

Сердце забило тревогу. Вдруг один из мальчишек – низкорослый, коротко стриженый паренек – что-то кинул в нас. Он хорошенько прицелился и запустил маленький снарядик. Тот пролетел в сантиметре от левого плеча Стеши и упал на стол у самого моего подноса. Это был хлебный мякиш, скатанный в маленький шарик. Не подавая виду, я просто смахнул комочек со стола. Однако через некоторое время он кинул в нас еще один, на этот раз угодив прямо Стеше в затылок. Девочка и ухом не повела, продолжая все так же неспешно есть кашу, но мальчишкам за ее спиной, похоже, становилось все веселее.

Вскоре ей в спину прилетело еще несколько снарядов. Стеша упорно их игнорировала, видимо, ей уже далеко не впервой терпеть подобное. А парни за ее спиной борзели. Они уже нисколько не стеснялись швыряться в нее хлебом. Наконец один из них решился на дерзкий, воистину героический шаг. Приподнявшись со стула, он оторвал ломоть побольше и, прицелившись как в дартсе, кинул его в девочку. Описав плавную дугу, кусок хлеба пролетел через плечо и угодил прямо Стеше в тарелку. Все компашка тут же разразилась хохотом, на их конское ржание обернулись даже повара на кухне.

Стеша замерла с поднесенной ко рту ложкой, удрученно глядя в тарелку и спустя секунду ее рука безжизненно рухнула на стол. На лице девочки не читалось никаких эмоций, только странное угнетенное смирение. Она отодвинула тарелку с недоеденной кашей, после чего, в несколько глотков осушив стакан с компотом, взяла поднос и тихо встала из-за стола. Обидчики же за ее спиной весело гоготали, празднуя победу.

Отчего-то было очень тяжело смотреть ей вслед. Ладонь сама собой сжалась в кулак. Меня распирало от бессильной злобы, но через некоторое время гнев отхлынул, уступив место сожалению. Я вдруг почувствовал себя крысой, засевшей в канализационной трубе. На душе стало ужасно гадко и противно.

– О, Дина, давай сюда!

Внезапно перед моим носом появилось еще два подноса с едой.

– А получше места нельзя было найти?

– Ой, хватит вредничать, садись уже!

Едва я опомнился, как передо мной уже сидели две дамы в желтых галстучках, в которых я даже не сразу признал двух подруг – Вику и Дину. Девушки, казалось, вообще не замечали меня, болтая о своем, так что я уткнулся обратно в свою тарелку с кашей, к которой уже потерял всякий аппетит.

– Ох, я так волнуюсь, никогда не ходила далеко в лес!

Вика замахала рукой, словно веером, имитируя предобморочное состояние.

– Ты че? – усмехнулась Дина. – Никогда в лесу не была, что ли?

– Была один раз. С бабушкой ходила за грибами. Я тогда на старом пне целое семейство опят нашла и так обрадовалась, что, пока собирала их, не заметила, как разминулась с бабушкой и в итоге потерялась. К счастью, бабушка нашла меня, но с тех пор я ужасно боюсь ходить в лес.

– То есть ты не хочешь идти с нами?

– Почему!? Мы же пойдем в поход на целый день! Разведем костер, расставим палатки, будем веселиться на природе и останемся на ночь под луной и звездами!

Вика мечтательно закатила глаза, но почти сразу скуксилась.

– Я очень хочу пойти, но мне так страшно, просто жуть!

– Блин, я даже не знаю, как тебе помочь.

Дина усмехнулась, глядя на свою подругу. Та издала тяжелый протяжный вздох, а потом вдруг перевела на меня жалобный взгляд.

– У-у-ух… А ты, Сема, что думаешь?

– Я!?

Я даже не сразу понял, что обращаются ко мне, а Вика как будто и не видела моего замешательства.

– Расскажи, что мне делать? Я так хочу пойти в поход, но мне так страшно!

– Ну раз хочешь идти – иди.

Недолго думая, я сказал первое, что пришло мне в голову.

– А как идти, если страшно?

Вика недовольно впилась в меня взглядом, словно я знал ответ на ее вопрос, но не хотел говорить.

– А что страшного? Ты же пойдешь не одна, а с отрядом. С нами будут взрослые.

– А что, если мы потеряемся по дороге или заблудимся?

– Не заблудимся. Ты думаешь, мы как Ермак идем покорять Сибирь? Я уверен, что все тропы тут уже давно исхожены и весь этот поход – простая прогулка с ночевкой, туда и обратно. К тому же сейчас существуют навигаторы. Даже если что-то случится, мы сможем быстро выбраться.

Вика задумчиво опустила взгляд, однако выглядела она уже не так обеспокоенно.

– А что, если я случайно отобьюсь или потеряюсь? Я же такая растяпа, в трех соснах заблудиться могу.

На такой вопрос я даже не знал, что ответить. Но помощь пришла неожиданно:

– Вика, ну ты че как маленькая? – вмешалась вдруг в разговор Дина. – Хочешь, чтобы за тобой как в детском садике бегали? Если не можешь за собой следить, то как хочешь – оставайся здесь!

Frau зло посмотрела на подругу, отчего та немного ужалась. Так или иначе, похоже, разговор исчерпан. Воспользовавшись заминкой, я встал из-за стола, так и не доев кашу, и направился прочь из столовой. Пусть подруги разбираются дальше сами.

***

После окончания завтрака все члены отряда «Вихрь» собрались в большой комнате на первом этаже жилого корпуса. На большом экране телевизора нам показали кадры небольшого фильма, явно снятого на любительскую камеру. На них невысокий коренастый мужчина лет тридцати рассказывал нам о некоторых премудростях похода, а также о технике безопасности и поведении в чрезвычайных ситуациях.

Когда фильм закончился, Татьяна Николаевна и Тамара Викторовна еще раз обсудили с нами детали, после чего начались сборы. Поднявшись к себе в комнату, я сложил все заранее заготовленные вещи в рюкзак и спустился к выходу. Спустя примерно полчаса отряд «Вихрь» в полном составе стоял у крыльца, готовый выдвинуться в путь.

– Девочки, мальчики, строимся парами! – объявила вожатая.

Члены отряда тотчас стали выстраиваться в колонну по двое. Я же замер в ожидании. Для нас, одиночек, объединяться в пары – настоящее испытание, поэтому мы выбираем спутника по остаточному принципу. Если повезет, вам достанется такой же дивергент, как и вы, но в большинстве случаев либо придется идти одному, либо в связке со взрослым. Сколько себя помню, во всех общеклассных вылазках из тех, на которые я все же ходил, я был в паре с учителем или плелся один в хвосте. Вот и сейчас план был предельно ясен. Однако…

– Штирлиц, ты чего там стоишь? Давай к нам!

Меня вдруг подозвал Савиков. Компашка из трех человек глядела прямо на меня. Неудобно было бы отказывать, так что я решил подойти.

– Сема, ты какой-то кислый, что-то случилось? – вдруг спросил меня Владимир.

Стоящий в паре с ним Ильяс также смотрел на меня с беспокойством. Я попытался придать своему лицу более веселый вид, но получилось натянуто.

– Все нормально, просто, наверно, не выспался, – попытался оправдаться я.

На самом деле сегодняшний завтрак оставил во мне глубокое впечатление. После похода в столовую меня не покидал целый ворох мыслей, от которых я никак не мог избавиться. К тому же мне претила мысль идти в паре с Савиковым. Пусть наши отношения за время пребывания в «Восходе» немного наладились, я все равно ощущал непробиваемую стену между нами. Можно сказать, что в разгар холодной войны началось небольшое потепление, однако я сомневаюсь, что она когда-нибудь закончится.

– Так волновался о сегодняшнем походе, что даже спать не мог?

На лице Савикова сияла улыбка во все тридцать два зуба. Я также выдавил из себя вымученную улыбку.

– Ладно, ща разогреемся! Погоним как Сапсан[1]!

В таких ситуациях только и можешь, что улыбаться.

– Ой, Сема, ты уже в паре, тогда ладно.

Неожиданно к нам подошла Вика. По отчаянию в ее глазах сразу становилось ясно, в чем дело. Мельком я глянул на Дину, которая, как оказалось, уже стояла в паре с Дашей.

– Если хочешь, я могу с тобой пойти, – тут же попытался выступить Ильяс.

Девушка в ответ натянуто улыбнулась, махая ручкой.

– Да нет, не надо. Не стоит так напрягаться из-за меня.

– А что плохого? – парировал Савиков. – Давай тоже к нам, будет веселее!

– Спасибо, но я буду как пятое колесо, так что не надо.

Вика отступила на шаг назад и, похоже, собралась уходить, как ее снова подозвал Савиков.

– Ой, да не переживай ты, Викусь, айда с нами!

Девочка немного поерзала, но в итоге все же встала рядом со мной.

– Ну, если я вам не помешаю…

– Кашу маслом не испортишь!

И все же я поражаюсь способности Савикова коммуницировать с людьми.

– Отряд «Вихрь», готов ли ты к новым приключениям!? – словно командир, воодушевлявший солдат перед боем, вопрошала вожатая.

– Готов! – громким хором ответили мы.

– Готов к путешествию навстречу новым свершениям!?

– Готов!

– Ну, тогда… В добрый путь!

Татьяна Николаевна запела песню, и весь отряд, подпевая ей, зашагал вперед. Сам я, конечно, не пел, но открывал рот в такт словам. А вот мои товарищи, видимо, прониклись песней, и их голоса выделялись даже в хоре. Уже скоро мы прошли через ворота лагеря и вошли в земли, что таили для меня загадку.

Мы шли сквозь лесную чащу, мимо высоких сосен и лиственных березок. Рослая трава словно специально уступала нам дорогу, а кустарники приветливо шелестели. Вожатая пела песни, неустанно поддерживая в отряде задорный огонек и вдохновляя идти дальше. Иногда мы играли в игры по типу «Я вижу» или «Сосчитай, сколько раз в песне звучит слово N». Что странно, это действительно было забавно, и дорога казалась веселой.

Наша компашка – Ильяс, Владимир, Вика, Савиков и я – шла в самом хвосте. Мы весело подпевали песням, коверкая слова на свой лад, и смеялись над этим, рассказывали забавные истории или просто шутили. Только Вика с мрачным лицом опасливо озиралась по сторонам. Савиков, видя это, то и дело подшучивал над ней, говоря, что за кустами или в траве прячется волк или другой хищник, искренне забавляясь от ее бурной реакции.

– Да хватит уже! – шлепнула она его по спине, вызвав у того лишь еще больший восторг.

– Не слушай ты его, нет здесь никаких зверей, – успокаивал бедную девушку Владимир. – Если бы они были, думаешь, нас бы повели сюда?

От его слов лицо Вики немного расслабилось, однако боязливый взгляд никуда не делся. Она все так же с недоверием всматривалась в чащу, словно опасаясь, что та проглотит ее, стоит потерять бдительность.

– Ой, да ладно тебе, Вика, ты же у нас ветеринаром хочешь вроде как стать, – ухмыльнулся Савиков и указал рукой на меня. – Вон, берите пример с Штирлица: всю дорогу спокоен как удав.

В чем-то он был прав. Всю дорогу я сохранял молчаливое хладнокровие, иногда выдавая свое настроение скромной улыбкой. Конечно, это не значит, что мне не было весело, однако для интроверта вроде меня сложно показывать эмоции, находясь в большой компании, да и вклиниваться в разговоры та еще задачка. Потому единственно верным вариантом было хранить молчание.

– Сема, а ты не боишься диких зверей? – спросила вдруг Вика.

– Нет, – коротко ответил я.

– И что, ни волков, ни даже медведей?

– Здесь не водится ни волков, ни даже медведей.

– Штирлиц у нас никого не боится, это звери боятся его! – сказал Савиков, поправляя свою прическу. – Раньше, когда мы еще в первый класс ходили, он постоянно всякую живность ловил: то жуков, то пауков в банки собирал. Как-то мы с ним гуляли в парке и там случайно увидели мышь. Так он потом заставил меня весь день вместе за ней гоняться. Я его умолял: «Может, домой пойдем?», «Давай домой пойдем», а он: «Нет, пока мышь не поймаем, никуда не пойдем!». В итоге мы вернулись только под самый-самый вечер. Мама у меня строгая, так что мне за эту прогулку всыпали, что потом два дня не мог нормально на стуле сидеть.

Вика залилась звонким смехом. А вот мне было не смешно. История с мышиной охотой сохранилась в моей памяти, но за годы стала не более чем блеклым пятном в картотеке воспоминаний.

– А вы с Семой в детстве дружили? – полюбопытствовала Вика.

– Ага, – ответил Савиков. – Ты даже не представляешь, каким он был тогда психопатом. Если что-то шло не так, как он хотел, то сразу закатывал истерику, мог даже целый скандал устроить. При этом всю вину постоянно на других перекладывал. Помню, как-то раз он мне похвастался, что разжился деньгами. Оказалось, это мама дала ему на продукты, а мы накупили кучу разных вкусняшек: от чипсов до кока-колы. В итоге он сказал своим родителям, что это я подговорил его растратить все деньги. Тогда его родители позвонили моим и мне влетело по самые уши.

– Сема, ну как так можно?

Вика бросила на меня полный осуждения взгляд. Даже Владимир с Ильясом искоса посмотрели на меня. А я только и мог, что стыдливо улыбаться. Хотя в душе кричал, чтобы кто-нибудь пристрелил меня наконец и тем самым искупил все мои грехи.

***

– А теперь, ребятки, попробуйте отгадать, какой знаменитый проводник изображен на гербе Сусанинского района в Костромской области?

Татьяна Николаевна загадала очередную загадку, однако никто не спешил давать ответ, хотя до этого вожатую тут же осыпали ворохом предположений и догадок. Тем не менее весь отряд погрузился в размышления. Казалось, можно было расслышать, как скрипят шестеренки в мыслительном аппарате моих товарищей. Я тоже изо всех сил пытался напрячь свой мозг. В нем то и дело всплывали знаменитые личности, в основном герои войн и великие полководцы из учебников истории, но ни один не подходил под описание «знаменитого проводника».

– Ребята, а вы что-нибудь знаете? – спросила Вика.

– Не знаю, – ответил я. – Я вообще про проводников первый раз слышу.

Впрочем, учитывая характер Татьяна Николаевны, этот вопрос вряд ли стоило понимать буквально.

– Ну что, никто не отгадает?

На лице вожатой все явственнее играла хитрая ухмылочка. То, что в этом вопросе кроется какой-то подвох, было теперь вне всяких сомнений. Однако, с какой бы стороны я ни пытался посмотреть, я не мог понять, где зарыта собака.

– Это Сусанин!

Волна гогота пронеслась по отряду. Татьяна Николаевна же вмиг посерьезнела.

– Так, кто сказал «Сусанин»? – спросила она, оглядывая подопечных.

– Я! – подняв руку, крикнул Савиков.

– Ну наконец-то! Молодец, Саша!

Глаза парня округлились, а рот вытянулся в немом вопросе.

– Ого, а я ведь просто по приколу сказал! – словно оправдываясь, усмехнулся он.

Вновь грянул смех.

– Точно! – воскликнула Вика. – «Сусанинский» район!

Тут и до меня дошло, в чем была загвоздка, а точнее – разгадка.

Далее вожатая устроила нам небольшой экскурс в историю, немного рассказав о временах смуты, царившей в России в начале XVII века, и становлении династии Романовых. И, конечно, не обошла стороной подвиг Ивана Сусанина, который пожертвовал собой, заведя польское войско в болото. Татьяна Николаевна рассказала и другую версию, согласно которой крестьянин запрятал в своем доме молодого Михаила Федоровича, после чего подвергся жестоким пыткам от нагрянувших интервентов и был замучен насмерть, так и не выдав царя врагу.

Хотя вожатая не давала нам скучать и ее рассказы действительно были интересными и привлекали внимание, но внутри меня все сильнее нарастало беспокойство. Мы шли уже больше часа, а кругом был лишь однообразный хвойно-березовый пейзаж, который, казалось, был бесконечен. Никогда прежде мне не приходилось ходить так глубоко в лес. Теперь страхи Вики уже не казались мне такими уж глупыми, а разговоры о Сусанине начинали все больше напоминать мрачную аллегорию. В какой-то момент я даже подумал, что вожатая намеренно или случайно ведет нас в глухие дебри, из которых не будет выхода. Я, как мог, пытался отогнать эти нелепые переживания, но чем больше я старался, тем настырней они становились.

– А долго еще идти? – наконец кто-то не выдержал и задал вопрос, который уже давно вертелся у меня на языке. Однако ответ Татьяны Николаевны не сильно обнадеживал:

– В походе главное – это дух приключения! – сказала она в своей обычной веселой манере. – Чем длиннее путь, тем слаще награда! Если бы мы хотели просто посидеть у костра и пожарить сосисок, то могли бы устроить это и в лагере, верно?

Спорить с вожатой бессмысленно, это я уже давно понял. Так что оставалось только смириться и топать дальше. К счастью, успокоить нас поспешила Тамара Викторовна:

– Потерпите еще немного, уже почти пришли.

Сдержанный мягкий тон воспитателя словно бальзам утихомирил мое сердце. Волнение прошло, а на его место вернулся былой энтузиазм.

Спустя примерно пятнадцать минут ходьбы деревья наконец расступились, открывая взор на просторную зеленую поляну, которая растелилась на фоне поблескивающего под лучами солнца небольшого озера. Картина, достойная пейзажиста. Несмотря на кажущуюся девственность здешней природы, люди тут все же бывали, на это указывало черное пятно кострища недалеко от берега, вокруг которого располагалось несколько заботливо разложенных кем-то бревен.

– Ну, вот мы и прибыли! – весело объявила вожатая, скидывая рюкзак. – Ну что, давайте раскладываться!

Остальные последовали ее примеру, и спустя минуту недалеко от кострища образовалась целая свалка из рюкзаков и сумок. Солнце нещадно палило с самого утра, однако на берегу озера было куда прохладнее, чем в лесу. Легкий ветерок приятно обдувал запотевшую спину, и казалось, словно я освободился от громадной ноши, сбросив наконец рюкзак со своих плеч.

– Мальчики, кто-нибудь, сходите за дровами!

На просьбу вожатой тут же откликнулся Савиков. Коротко бросив «пошли» и захватив с собой небольшой, похожий на томагавк топорик, он вместе с несколькими парнями двинулся в сторону лесной чащи. Отряд тем временем уже расставлял палатки, я же просто болтался вокруг, не зная, куда себя деть. Из-за своей природной застенчивости я не мог ни подступиться, ни вклиниться в работу и просто беспомощно путался под ногами, чем лишь нагонял на себя лишний негатив. Поэтому просьба вожатой стала для меня настоящим спасением. Воспользовавшись ситуацией, я тихо, крадучись, последовал за группой Савикова.

Вскоре выяснилось, что найти дрова – не такая уж и простая задачка. Ближайшие окрестности были буквально вычищены от всего хвороста, за исключением уж совсем мелких веточек, которые в огне сгорают быстро, как спички. Уже более пятнадцати минут мы безрезультатно бродили по лесу. Савиков шел, без умолку болтая с полноватым, среднего роста Артемом, рядом шагал, сохраняя привычную сдержанность, Владимир, а последним шел Ильяс, который в разговоре особо не участвовал, но все время улыбался и в целом выглядел весьма довольным. Я же тихо следовал в пяти шагах позади, стараясь внимательно выискивать в зарослях травы хоть что-то, что сгодится в качестве топлива для костра, однако в итоге лишь любовался окрестностями, думая о своем.

Трава упрямо цеплялась за ноги, яростно хрустели мелкие ветки и сухие стебли при каждом шаге. Ребята шли в своем темпе, совершенно не обращая на меня никакого внимания. Интересно, они меня вообще заметили? В голове пробежала шальная мысль. Я начал ускоряться, постепенно сближаясь, пока не оказался прямо за спиной у Савикова.

– Можно к вам? – не слишком громко, но и так, чтобы меня можно было услышать, сказал я.

-Агх... господи, Штирлиц! – рявкнул Савиков, едва не выпрыгнув из штанов. – Ты откуда, черт, взялся!?

Бедный паренек глядел глазами по пять рублей, пыхтя как паровоз. Честно говоря, я был крайне доволен своей маленькой выходкой. Остальные разбрелись в стороны, но не столько из-за моего внезапного появления, сколько из-за реакции Савикова.

– Ну, он вроде с самого начала за нами шел, – невинно заметил Ильяс.

Савиков с удивлением посмотрел на друга, прежде чем вновь перевести взгляд на меня.

– Если хотел пойти с нами, чего сразу не подошел?

– Ну, мог бы, – уклончиво ответил я, натягивая улыбку, – но тогда эффект был бы не тот.

– Нет, ну ты Штирлиц, реально Штирлиц.

Я даже не мог понять, хвалит он меня или ругает.

– Семен, тебе с такими навыками надо служить в разведке, – поправляя очки, добавил Владимир.

– А по-твоему, он не разведчик? Вечно лицо как у партизана, будто его не на отдых в лагерь отправили, а в тыл к фашистам

Мы продолжили собирать хворост уже впятером. Ребята что-то обсуждали в процессе, а я, как и до этого, молча плелся позади. Разница была лишь в том, что я теперь был официальным членом группы.

Вот так и работает формальность: меняет содержание, не меняя сути.

– А кстати! – воскликнул вдруг Савиков. - Штирлиц, ты мне так и не рассказал, что у вас там с Дашей в сарае было?

От упоминания Даши кровь быстро начала приливать к голове. Я мысленно напрягся.

– Да-а-а-а! – протянул Артем и заговорщицки ухмыльнулся. – Говорят, вы нашалили. Что у вас там такое произошло?

Я ждал подобного вопроса, но, как это ни странно, оказался к нему совершенно не готов.

– Да-да, мне тоже интересно!

Тут еще и Ильяс подскочил… С чего ты, такой молчаливый, решил вдруг заговорить? И остальные ребята смотрели с таким интересом, будто от моего ответа что-то зависело.

– Ничего, – только и смог выдавить из себя я.

– Ой, да ладно стесняться! – ехидно ухмыльнулся Савиков. – Вы же в последнее время так хорошо общаетесь, давай, признавайся, что было там между вами?

– Когда кто-то говорит, что ничего не было, это означает, что что-то определенно было! – добавил Артем.

– Да я уже столько раз говорил! – не выдержав, вспылил я. – Не было ничего! Кто-то запер нас там, вот мы и били баклуши весь вечер, пока нас не выпустили!

Все смотрели на меня с нескрываемым разочарованием. Только Савиков, похоже, до сих пор не доверял мне.

– И что, вы там столько времени сидели и вообще ничего не делали? – спросил Артем.

– Ну, я на доске кошек рисовал, а Даша просто сидела и смотрела, – у меня плохо получалось сочинять на ходу, но говорить я старался уверенно.

– Ну вот, – хитро ухмыльнулся Савиков. – Значит, все же что-то было.

– Да нет же!

Далее Артем стал рассказывать о своем опыте общения с девушками. Хоть он и говорил всем, было ясно, что он просто пытается просвещать меня. Вскоре наш дискурс целиком свелся к обсуждению девушек, начиная от одноклассниц и кончая девочками из нашего отряда. Все рассказывали о своем опыте и, конечно, пытались учить меня. Оказалось, что даже у Владимира есть девушка, которую он почему-то называет «своим персональным утилизатором нервной системы» и которую любит, несмотря ни на что. Конечно, в этих разговорах я толком не участвовал и слушал все вполуха. Зато было забавно наблюдать, как Ильяс пытался всем намекнуть о своей симпатии к Вике.

– Спасибо, мальчики!

В итоге нам удалось найти повалившуюся наземь березу. Нарубив веток с ее кроны, нам пришлось потратить несколько заходов и даже заручиться поддержкой других мальчиков, чтобы принести все в лагерь. Зато теперь у нас было столько хвороста, что поддерживать огонь можно было целые сутки.

– Мальчики, ваша помощь нужна!

Работа кипела. Там, где еще недавно лежала груда из рюкзаков и сумок, дугой вокруг кострища стояли пестрые палатки разной формы, рассчитанные на 5-6 человек каждая. Кто не был занят палатками, разбирал сумки, вещи и провиант. Я же старался быть на подхвате, помогая всем понемногу. С удивлением я обнаружил, что на другом конце поляны возник еще один палаточный лагерь. Приглядевшись, я смог рассмотреть мельтешащих вокруг палаток человечков в голубых галстуках. Похоже, не только наш отряд выбрал это место в качестве стоянки. Впрочем, поляна большая, и места должно хватить всем.

[1] Имеется ввиду высокоскоростной электропоезд «Сапсан».

Глава 11. Девочка и тетрадка

Солнце ярко сияло над головой, и блики, отражавшиеся в воде, слепили подобно тысяче огней. Щуря глаза, я осторожно продвигался вперед, постепенно погружаясь все глубже и глубже. Вода в озере была весьма чистой, благодаря чему хорошо просматривалось каменистое дно и даже снующие стайки рыбок.

Как жаль, что я не прихватил с собой плавательные очки.

Сколько себя помню, мне всегда нравились животные. Еще в далеком детстве мне покупали толстые книги – энциклопедии про самых разных животных, от огромных китов, львов и слонов и кончая мелкими букашками вроде муравьев и термитов. Я не умел читать, но мог часами с огромным интересом разглядывать картинки, а потом принести эту огромную книгу в садик, чтобы продемонстрировать ее другим детям. Повзрослев, я стал охотиться на все, что шевелится, даже научился касаться шмелей и пчел так, чтобы они не жалили. Сейчас уже нет того былого энтузиазма, да и интерес мой заметно поугас, но, словно по привычке, оказавшись на природе, я первым делом занимаюсь поисками чего-нибудь бегающего, прыгающего, летающего или плавающего.

Пока другие ребята весело плескались в воде или бегали по суше, я обследовал прибрежную зону в поисках разной живности. Увы, более чем за час плаванья я так никого и не нашел, за исключением рыбок, которые двигались слишком быстро и слишком далеко, чтобы их можно было поймать. Сколько раз я уже пожалел о том, что не взял очки? Может, попробовать у кого-нибудь одолжить?

Я покосился в сторону соседнего лагеря и тут...

– Се-емка-а!

Внезапно что-то обхватило меня сзади и, применив удушающий захват, потянуло на дно. Запаниковав, я стал беспорядочно биться всеми конечностями, но, когда я уже приготовился к ответной атаке, таинственная сила вдруг отпустила меня. Я тут же всплыл, пытаясь отдышаться. Попавшая в нос вода нестерпимо жгла пазухи, а в глазах ощущалась неприятная резь. Услышав позади себя смех, я обернулся, едва сдерживая желание дать в торец загадочному пакостнику, но, едва проявилось знакомое улыбающееся лицо с ямочками, вся моя злость моментально улетучилась. Я протер глаза, чтобы убедиться, что не ошибся. Девушка передо мной продолжала все так же весело смеяться, как довольный чертенок.

– А если бы я утонул? – почти обиженным тоном спросил я.

В ответ Даша состроила ехидную моську.

– Но не утонул же.

Я попытался нарастить дистанцию, отводя взгляд.

В который раз уже я подчеркиваю, что у Даши прекрасная фигура. И видя ее в ярком бикини не могу удержаться, чтобы не подчеркнуть еще раз. Помяните мое слово, еще много парней окажется у нее в плену.

– Что делаешь? – на этот раз ее тон прозвучал несколько заискивающе.

– Да ничего… – немного рассеянно ответил я, пытаясь спрятать взгляд.

Внезапно меня окатило водой, и я снова посмотрел на довольную ухмылку девушки.

– Не кисни, айда с нами играть!

За ее спиной я заметил двух девушек, с интересом наблюдающих за нами. Одна – из моего отряда, лицо другой было мне незнакомо.

– Прости, но я уже накупался.

– Что-о?

Лицо Даши скуксилось.

– Ну ладно… – расстроенно сказала она.

Я спешно поплыл в сторону берега.

Выйдя на сушу, я быстро переоделся в палатке, после чего устроился на бревне у костра. Рядом на раскладном походном стульчике, скрестив ноги, сидела Татьяна Николаевна и читала книжку, пока Тамара Викторовна занималась тем, что развлекала ее подопечных недалеко от стоянки. Нормально ли для нее вот так – скидывать всю работу на свою коллегу, а самой в это время предаваться праздности?

– Чего, Сема, сидишь скучаешь? – наконец, словно почувствовав меня, спросила она, не отрывая взгляда от книги.

– Да ничего, – уклончиво ответил я.

– Чего с девочками не стал играть?

Значит, она видела.

– Не хотелось.

– Почему? – вожатая наконец оторвала свой взгляд от книги. – Посмотри, как им весело.

Я искоса глянул на девиц, весело плещущихся в воде, но вместо ответа лишь подкинул лежащую рядом головешку в костер. Не то чтобы мне не хотелось отвечать, просто было лень формулировать более двух слов. К счастью, Татьяна Николаевна не стала допытываться и вновь уткнулась в свою книгу.

– Сема, ты еще не забыл, что я тебе говорила?

Напрасно я думал, что меня не тронут.

– Вы про консервы? Я убрал их, как вы и сказали.

Я попытался отшутиться, но Татьяна Николаевна сделала серьезное лицо.

– Сема, помнишь, я тебе говорила: «безделье – это яд»? Тратя время впустую, ты упускаешь возможность сделать что-то полезное. Прежде всего для себя.

Забавно слышать это от той, кто бездельничает сидя в кресле, пока ее коллега занята делом.

– Я помню, просто хочу отдохнуть немного.

В конце концов, мне что, даже присесть нельзя?

Татьяна Николаевна ответила мне легкой, доброй нежной улыбкой:

– Я рада, что ты стараешься. Когда ты только приехал, то напоминал пересушенного карпа. Если честно, я даже в глаза тебе смотреть не могла, настолько они были мрачными и тяжелыми. Я так сильно боялась, что ты не сможешь прижиться здесь…

Вдруг запнувшись, вожатая отвела взгляд и с какой-то неведомой грустью посмотрела вдаль, но спустя секунду вновь повернулась ко мне.

– Ну, я бы не сказал, что прижился, скорее, меня заставили. – смутился я:

В ответ на мое замечание Татьяна Николаевна задорно рассмеялась.

– Но ты не смог бы прижиться, если бы сам этого не хотел, – хитро заметила она. – Я понимаю, ввиду твоих особенностей для тебя все это непросто, но вижу, что понемногу получается. За время, проведенное здесь, ты стал гораздо чаще улыбаться, даже румянец на лице появился. Ты говоришь, что тебя заставили, но если бы ты не хотел что-то в себе поменять, то не изменился бы.

– Я бы не назвал это изменениями, просто вы увидели сторону, которую я обычно не показываю.

– В таком случае надеюсь увидеть больше таких сторон.

От лисьей ухмылки вожатой становилось не по себе, и только языки завораживающего пламени костра не давали мне окончательно засмущаться.

Повисло молчание. Вожатая вновь углубилась в чтение книги, но теперь мне хотелось, чтобы она продолжила тот разговор. Как маленький ребенок я надеялся, что меня похвалят еще немного.

Пух-паф-паф-паф.

Внезапно что-то прискакало прямо к моим ногам. Это был старый, изрядно потрепанный футбольный мяч.

– Простите!

Следом за ним быстрее ветра примчался Ильяс. Мальчик быстро взял мячик и уже было ринулся назад, как его остановил голос Татьяны Николаевны.

– Вы там в футбол играете? – вдруг поинтересовалась она.

Ильяс аж чуть не споткнулся.

– Нет, – ответил он. – Просто мячик кидаем.

– Вот как…

Возникла пауза. Ильяс замер в ожидании, но вожатая продолжала хранить молчание, не сводя с паренька глаз. Не сразу, но я все же заметил, что краем глаза она поглядывала и на меня. Что ж, ладно, все равно я здесь уже засиделся.

– Можно мне с вами?

Ильяс недоуменно посмотрел на меня, словно переваривая суть моих слов, но спустя пару секунд все же утвердительно кивнул:

– А?.. Да.

Нехотя я встал с насиженного места и последовал за смуглым пареньком.

– Хорошо повеселиться, мальчики! – кинула нам вслед вожатая, возвращаясь к своему чтиву.

С момента, как мы пришли сюда и разбили лагерь, прошло уже изрядно времени, а солнце по-прежнему висело где-то в зените и, казалось, вообще не планировало клониться к закату.

– Сашка, твой!

– Лови! Лови!

Игра, в которую мы играли, не отличалась каким-то особым смыслом. Нужно было просто перекидывать друг другу мяч как в волейболе, не давая тому коснуться земли. Но даже если мяч все же падал на землю, за этим не следовало никаких наказаний или штрафов, его подбирали и все начиналось по новой. Простая игра без сути и цели, но от этого, на удивление, не менее веселая.

– Сема, лови.

Тамара Викторовна, которая тоже присоединилась к нам, улыбалась как обычно: по-взрослому сдержанно, но в ее глазах мелькала озорная искра. Она подняла мяч и легким движением кинула его прямо мне. Я приготовился отбить его и…

– Ой!

…не рассчитав силу, отбросил его слишком далеко. Мяч упал на землю за пределами «игровой площадки» и покатился по склону в сторону озера.

– Мой! – воскликнул Савиков и бросился вдогонку.

Воспользовавшись выпавшей минуткой, я посмотрел в сторону соседнего лагеря, поймав себя на мысли, что делаю это при каждом удобном случае. Как и мы, тамошняя ребятня вовсю резвилась и веселилась. Было заметно, как кучка детей в голубых галстуках столпилась вокруг высившегося в тени сосны силуэта, шайка мальчуганов резво носилась вокруг палаток, девочки брызгались у берега. Однако, как бы я ни вглядывался, не мог среди всех детей различить единственную знакомую фигуру. Ее словно вовсе не было среди них, как будто она – мираж в моей голове.

– Ловите!..

Я оглянулся на крик и…

БАХ!

Мой разум будто вышибли из головы. Сознание поплыло. Придя в себя, я понял, что лежу на земле. Перед глазами предстало идеально чистое голубое полотно без единого облачка, а вокруг мелькали чьи-то лица. Их количество то уменьшалось, то резко утраивалось, я не мог понять, сколько человек меня окружает.

– Сема, ты цел?

Козырьком над всеми вдруг появилось лицо Тамары Викторовны, она присела рядом, с беспокойством заглядывая мне в глаза. Тут же рядом с ней появилась испуганная рожа Савикова.

– Штирлиц, сколько пальцев видишь?

Ну, явно больше одного, но их количество постоянно менялось.

– А сколько их должно быть? – спросил я, пытаясь собраться с мыслями.

– Ну ты и зарядил ему, футболист хренов! – послышался чей-то строгий голос.

– Я же не специально! – почти жалобно ответил Савиков.

Я попытался приподняться и тут же ощутил, как что-то обильно потекло из моего носа. Во рту появился противный металлический привкус.

– Черт подери, да у него кровь из носа ручьем хлещет! – воскликнул кто-то.

– Так, ребятки, нужно помочь раненому, – сказала Тамара Викторовна.

Тут же двое парней подхватили меня и, хоть я вполне мог идти самостоятельно, повели в сторону палаток.

Нетрудно догадаться, как «обрадовалась» Татьяна Николаевна, когда ее самого нерадивого подопечного вдруг принесли с подбитым лицом и кровоточащим носом.

Скажем так, сюрприз удался на славу!

По итогу мне была оказана первая помощь. И хоть чувствовал я себя вполне нормально, все же мне было велено полежать и отдохнуть в палатке. К тому времени шок уже спал, лицо горело, как обожженное, а нос ныл тупой болью. Глядя на свое отражение в выключенном экране смартфона, я видел почти идеальный круг на своем лице с качественно отпечатавшимся рисунком мяча. Особой прелести образу добавляли два куска ваты в носопырке.

И все же, лежа в палатке, я ощущал некую особую атмосферу, характерную только для данного места, возможно даже, только для данного момента. Я словно абстрагировался от всего постороннего. Тленное, мирское – все осталось где-то за периметром. Остался только покой, лишь изредка нарушаемый просачивающимися сквозь тканевые стенки голосами ребят, но и они по-своему успокаивали, напоминая, что в этом мире я все же не один. Немудрено, что в такой безмятежной обстановке я вскоре уснул.

***

Сказать, когда я очнулся, сложно. Долгое время я лежал в пограничном состоянии между дремой и реальностью, прежде чем проснуться окончательно. Как ни странно, чувствовал я себя совершенно разбитым. Все же спать днем было плохой идеей. Я кое-как выбрался из палатки. Все тело ломило – жесткая земля, слегка смягченная теплой подстилкой, это вам не мягкая кровать дома.

Мир вокруг изменился. Птицы щебетали, но уже без прежнего энтузиазма, солнце не слепило, а мягко пригревало, и воздух в округе казался прохладнее, чем утром. Похоже, поспал я знатно, потому как день клонился к вечеру. На экране моего смартфона отчетливо высвечивалось время 20:37. Однако не это меня поразило больше всего. Выйдя из палатки и оглянувшись, я никого не увидел: весь мой отряд куда-то исчез. В голову стали лесть неприятные мысли. Забавно, насколько иррационально может работать наш разум в стрессовых ситуациях. Вот меня оставили в лагере одного, а я уже строю теории заговора и продумываю планы, как выбраться из леса.

– О, спящая красавица проснулась.

Я чуть не подпрыгнул. Оглянувшись на голос, я встретился глазами с Тамарой Викторовной, которая сидела на походном стуле, вальяжно откинувшись на спинку и изящно скрестив ноги. В этой позе она больше напоминала скульптуру. Неудивительно, что мне не сразу удалось заметить ее. Помощница вожатой улыбалась мне легко, приветливо и, похоже, уже давно ждала меня.

– Извините… а где… все? – мысли путались, мозг еще не отошел ото сна, тем не менее мне удалось связать слова в более-менее внятный вопрос.

– Они ушли проходить тропу туриста, – спокойно ответила Тамара Викторовна, словно во всем происходящем не было ничего необычного.

Вот так новость! Пока я мирно сопел в палатке, мой отряд отправился на туристические игры!

– А я почему не с ними? – едва сдерживая свое негодование, спросил я.

– Мы решили, что тебе лучше отдохнуть, учитывая произошедшее, – все так же безмятежно отвечала Тамара Викторовна, словно в насмешку. – На первый взгляд, конечно, у тебя ничего серьезного, но лучше подстраховаться.

Прелестно! Просто прелестно! Проспать такое важное событие! Мне хотелось ударить себя. Но кое-как я все же подавил злость в своей груди. В какой-то момент даже появилась надежда.

– Но у меня вроде как все нормально… Голова не болит, не кружится, – сказал я и неопределенно указал куда-то в сторону леса. – Может, тогда я присоединюсь…

Воспитатель подняла запястье, чтобы посмотреть на часы.

– Да уже смысла нет, они скоро вернутся.

Последний лучик оборвался, даже не успев толком засветиться. Я обреченно сел на лежавшее поблизости бревно. Впрочем, глупо было полагать, что, проспав весь день, я еще куда-то успею.

Тамара Викторовна смотрела на отражающийся в озере закат и будто позабыла обо мне. Казалось, она пребывала в каком-то своем мире, мире, свободном от проблем и душевных переживаний. Ее слабая, но необычайно нежная улыбка словно говорила: «Если в мире существует рай, то это он». Я же, глядя на пейзаж, не понимал, что же в нем может быть такого особенного. Подобную картину я вижу каждый день за окном.

– А вы почему не пошли? – задал я глупый вопрос, то ли чтобы разбавить тишину, то ли чтобы привлечь внимание.

– М-м? – воспитательница непонимающе посмотрела на меня, но потом, словно вспомнив, сказала: – Мне надо за больным приглядывать.

Дак приглядывайте! Почему я чувствую себя обделенным вниманием?

– Ясно…

И вновь тишина. Это уже начинает раздражать. Тамара Викторовна наслаждалась видом – ей не было до меня никакого дела. А мне что делать? Сидеть и ждать, как Хатико, пока остальные придут, чтобы потом слушать их хвастовство о том, как им было весело и как жаль, что меня с ними не было?

– Сема, что-то случилось?

Неожиданный вопрос воспитательницы застал меня врасплох.

– Ничего…

– А чего надулся?

– Да не дуюсь я…

Я попытался придать себе более веселый вид.

– Ты расстроился, что не пошел со всеми?

Как ни крути, а скрыть свое настроение от взрослых не так-то просто. Тамара Викторовна смотрела на меня, как на обиженного детсадовца.

– Ну не переживай ты так, – снисходительно сказала она. – Лучше посмотри, какая красота кругом! Просто чудесно!

Делать было нечего. Я попытался последовать примеру воспитателя и найти хоть что-нибудь чудесное в вечернем пейзаже. Увы, ничего потрясающего я не нашел. Хоть я и признаю, что пейзаж красивый, этим не загладить сегодняшнюю потерю.

– Тебе не нравится природа? – спросила Тамара Викторовна, очевидно заметив тень недовольства на моем лице.

– Не то чтобы…

«Просто не считаю это интересным» – хотел было сказать я, но осекся, ведь это практически то же самое, что сказать «нет». В ответ воспитательница возбужденно затараторила:

– Ну посмотри: лес, природа, солнышко светит, птицы поют! Неужели в тебе это не вызывает совершенно никакого отклика? Неужели ни на миллиграмм тебе это не кажется прекрасным?

Она смотрела на меня со странной смесью осуждения и непонимания. К сожалению, у меня не было ответа, который ее бы устроил.

– Ну красиво, конечно, не спорю, но…

– Это немыслимо! – воскликнула Тамара Викторовна, словно говоря: «Ну что за молодежь пошла?»

Тамара Викторовна тихо сидела на своем стуле, наслаждаясь пейзажем, а я следил за костром, подкидывая в него разные маленькие веточки и наблюдая, как те стремительно сгорают. Вот очередная веточка загорелась и изогнулась, будто от боли, через полминуты от нее уже ничего не осталось, кроме пепла. Вскоре в ход пошли и шишки, травинки и вообще все, что попадалось под руку и могло гореть. Так бы и сидел бы весь оставшийся день, глядя, как очередной дар природы сгорает в костре.

– Что это там такое?

Из транса меня вдруг вывел голос воспитательницы. Проследив за ее взглядом, я вдруг наткнулся на знакомую картину. Судя по всему, несколько мальчишек из соседнего лагеря донимали девочку из своего отряда. В принципе, ничего удивительного: в их возрасте свойственно приставать к девчонкам. Можно сказать, это начальный этап налаживания отношений между двумя полами. Да и тем более, они не из нашего отряда – это сугубо их внутренние дела. Однако что-то в облике девочки казалось мне знакомым.

- Я сейчас, - сказал я уже было готовой встать Тамаре Викторовне и быстро направился к группе ребят.

Предчувствие меня не обмануло, той девочкой была Стеша. Я ускорил свой шаг, но вскоре храбрость покинула меня, и, притаившись за деревом недалеко от разворачивающейся сценки, я стал наблюдать. Моя подруга была окружена пятью мальчишками из своего отряда. Некоторых из них я узнал: они доставали ее сегодня утром в столовой.

Хоть им и было по 13-14 лет, все же на их стороне был численный перевес. Здраво оценив свои силы, я прикинул, что смогу справиться с одним или двумя, но выступить против всей толпы… В лучшем случае все закончится потрепанной репутацией и ущемленным самолюбием.

– Ну, покажи нам, что ты там разглядываешь? – сказал самый нахальный из мальчишек, уже знакомый мне низкорослый короткострижик.

Его любезный тон был пропитан ядом, а от ехидной ухмылки невольно чесались кулаки. Остальные тоже приставали не любопытства ради.

– Да ладно тебе!

– Мы только одним глазком!

Их слова звучали доброжелательно, при этом улыбки больше напоминали хищный оскал. Стеша не обращала на их слова никакого внимания. Она сидела под кроной высокой лиственницы, держа в руках раскрытую тетрадку. Шакалы пока не предпринимали каких-то активных действий, но их вызывающий тон и враждебное поведение ничего хорошего не предвещали. И моя интуиция в очередной раз не подвела. Внезапно короткостриженый схватил тетрадку и попытался вырвать ее из рук девочки. Стеша оказалась к этому готова, она что есть силы вцепилась в тетрадь, однако силы были неравны. Хоть Стеша и боролась, она все же была девочкой и к тому же далеко не самой сильной. С победным возгласом мальчишка вырвал тетрадь из тонких ручек.

– Отдай! – завопила Стеша.

– Ну-ка, ну-ка…

Все шайка тут же собралась вокруг хулигана, с интересом изучая трофей. Тот открыл случайную страницу и начал зачитывать:

Под черным шелковым покровом,

При свете ласковом луны,

На лесном бархате зеленом

Лишь мы с тобою здесь в тиши…

– Пха-ха-ха-ха-ха! Это что за хрень?

Вся компашка тут же разразилась пронзительным хохотом. Лицо Стеши побагровело, а на глазах выступили слезы.

– Отдай! – дрожащим голосом кричала девочка.

Она пыталась вернуть отнятое, но ее обидчики ловко уворачивались, перекидывая тетрадь, и читали ее содержимое, постоянно подшучивая, дразня и подманивая ей Стешу, как собачку. Наблюдать за этой картиной более я уже не мог. Самым правильным вариантом было бы плюнуть на все и просто уйти, как обычно, сделав вид будто ничего не было, но ноги почему-то сами понесли меня прямо в бой.

– Эй, вы чего творите?

Все тут же замерли, обернувшись ко мне. На секунду вся пятерка как будто растерялась, но борзый стриж оказался куда расторопнее остальных.

– Че надо? – вызывающим, нахальным тоном спросил он.

– Впятером на одну девочку? Очень смело, парни!

Я ответил ему той же монетой.

– А тебе-то какое дело?

Расправив плечи, словно крылья, нагоняя на себя глупый пафос, стриженный мальчуган подошел ко мне. Не успел я оглянуться, как его дружки обступили меня со всех сторон. Тут-то разум и возобладал над эмоциями, я понял, что поступил как минимум легкомысленно.

– Ребята, давайте без насилия…

Между войной и миром лучше выбрать дипломатию. Обратившись к мальчишкам, я попытался воззвать к их совести.

– Что вам такого плохого сделала эта девочка, за что вы донимаете ее так?

Мозг кричал о необходимости отступления, но ноги упрямо продолжали стоять, хотя, возможно, они просто отнялись.

– Тебе-то чего, ты парень ее, что ли? – с вызывающей гадкой усмешкой спросил стриженый.

– Нет, – ответил я. – Просто друг.

В конце концов, нас ведь можно назвать друзьями?

– Ого! Посмотрите, у нее, оказывается, друг есть!

Вся компашка весело рассмеялась. Стеша смотрела на разворачивающуюся сцену широко распахнутыми глазами.

– Слушайте, – сказал я, – просто отдайте ей тетрадку, и все закончится хорошо.

В ответ стриженый парень сделал шаг навстречу, почти уперевшись мне в грудь. По-видимому, он намеревался задавить меня авторитетом, глядя в глаза снизу вверх.

– А то что? Лягаться будешь?

– Да…

Сердце бешено стучало, кровь пульсировала в голове, а ноги дрожали так, что это не получилось бы скрыть при всем желании. И тем не менее, несмотря на страх, изнутри я горел от злости. Раз драки не избежать, то зачем ее откладывать?

Бам!

Я не считаю себя драчуном, и вообще я неконфликтный человек, однако мой правый кулак сам взметнулся вверх, угодив прямо в рот задире, отчего тот жалобно заскулил, как раненая собака, прикрывая руками нижнюю половину лица.

– Ты че?!

– Совсем?!

Его дружки уже были готовы растерзать меня. Я встал в боевую стойку или ее подобие, готовясь к любому развитию событий, как внезапно вся пятерка бросилась наутек.

– Черт!

– Валим!

Я не сразу понял, в чем была причина, однако вскоре почувствовал, как кто-то подошел сзади. Оглянувшись, я увидел пышущую недовольством Тамару Викторовну.

***

В итоге мне досталось. И никакие оправдания, что мои действия имели исключительно оборонительный и ответный характер, не помогли. Хотя то, что я заступился за девочку, засчитали как плюс.

Далее, разобравшись в нашей со Стешей ситуации, Тамара Викторовна повела нас в соседний палаточный лагерь. К удивлению воспитателя, Алла Семеновна – вожатая четвертого отряда – восприняла новость о драке как обыденность. Не смутили ее и новости об издевательствах над Стешей.

– Как вы можете спокойно смотреть на то, что в вашем отряде травят одну из подопечных!? – возмущалась Тамара Викторовна.

В ответ Алла Семеновна лишь бросила с брезгливой невежественностью:

– Она сама виновата, как ко всем относится, так и они к ней.

– Вы вожатая! Вы должны что-то с этим делать!

– Я не мать Тереза, чтобы за всеми приглядывать…

Сколько длилась эта перепалка, сказать было нельзя. Может, пятнадцать минут, а может, и полчаса. Переубедить Аллу Семеновну не удалось, но было решено, что поход Стеша проведет в рядах пятого отряда, пока Тамара Викторовна не донесет жалобу до руководства лагеря, дабы они приняли меры как в отношении Аллы Семеновны, так и в отношении забияк.

Солнце постепенно клонилось к горизонту. Стало холоднее, из-за чего многие поверх легкой одежды стали надевать кофты или ветровки. Проблем доставляли и комары, которые по мере наступления сумерек все больше наглели. Конечно, вожатая регулярно обрабатывала нас специальным средством от кровососущих паразитов, но комарам как будто от этого было ни холодно, ни жарко. Они все агрессивнее нападали, метя в глаза, нос, уши и рот. Как ни странно, но лучше всего от этих тварей спасал простой дым, и оттого почти весь наш отряд, осознанно или нет, группировался вокруг костра.

Шел ужин. Получив в одноразовую пластиковую тарелочку из кастрюльки свое довольствие, я подыскивал подходящее место. И хоть Даша, заметив мое замешательство, великодушно подвинулась и даже похлопала по освободившемуся месту, я все же решил устроиться на соседнем бревне рядом с Савиковым, чем, по-видимому, немало ее озадачил.

На ужин у нас была гречневая каша с говяжьими консервами. Мне не особо нравится консервированное мясо, но, несмотря на это, каша была вполне вкусной. Пока ел, я мельком поглядывал на палатку на окраине, рядом с которой на траве в позе гуру сидела Стеша, лениво поглощая гречку с совершенно отстраненным видом. Вожатая не стала утруждать себя объяснениями, лишь представила ее отряду, сказав, что по некоторым причинам до конца похода эта девочка побудет у нас. Я не знаю, связана ли такая конфиденциальность с безответственностью нашей вожатой или с чрезмерной опекой. Так или иначе, Стеша сразу проявила себя как мисс-недотрога, отгородившись ото всех, и к ужину о странной девочке, на время примкнувшей к нашему отряду, помнил разве что я.

– Что с тобой? – вдруг спросил меня Савиков.

Мне казалось, что со мной все в порядке, так что его вопрос меня немного удивил.

– А что со мной? – решил переспросить я.

– Не знаю, ты в последнее время какой-то серьезный.

Серьезный?

– Я всегда такой.

– Да, но сейчас ты серьезнее обычного. Что-то случилось?

Да, случилось многое, но мне не хотелось говорить, как и всегда, если мысль нельзя заключить в пару слов.

– Просто задумался, – отмахнулся я, хотя это было близко к правде.

К счастью, Савиков не стал дальше допытываться, и я мог спокойно продолжить трапезу.

– Извините… – за спиной вдруг послышался чей-то робкий голосок.

«Наверное, какая-то поклонница пришла признаваться Савикову», – подумал было я, однако ощутил легкий тычок в спину. Обернувшись, я встретился глазами с незнакомой девочкой на вид не старше 14-ти, на что указывал ее галстук голубого цвета. Одета она была в спортивный костюм, а длинные светлые волосы были собраны в конский хвост резинкой с большим белым бантом. Рядом с ней стояла еще одна девочка, похожая на первую как две капли воды. Ее отличал лишь бант такого же фасона, но красного цвета и более отчужденный и даже немного нахальный вид, нежели у первого клона.

– Да? – сказал я, выражая готовность к диалогу.

Мне не впервой доводится видеть близнецов, однако я все равно немного удивился. Вообще такие вещи сродни явлению радуги – вроде уже видел, а каждый раз как первый.

«Белая» девочка на секунду растерялась, но все же спросила:

– Это ты тот друг Стеши, который побил Маслякова?

Разумеется, она имела в виду того стриженого задиру. Нельзя сказать, что голос девочки был громким, но все сидевшие вокруг костра вдруг затихли.

– Побил – громко сказано, так, ударил его слегка, – не без гордости ответил я.

– Ты ему губу разбил! – тут же осадила меня «красная».

Я не видел, что происходило за моей спиной, но чувствовал, как взгляды окружающих впивались в меня со все большим интересом и, возможно, не все они были однозначны.

– Ну, ведь не сломал ничего… – неловко попытался отшутиться я.

– Штирлиц, ты что это натворил!?

Савиков смотрел на меня глазами-блюдцами. Неудивительно, ведь я еще никогда в своей жизни не поднимал ни на кого руку. Конечно, в школе за мной закрепилась репутация ненормального социопата, но буйным я никогда не был.

– Один мальчик из нашего отряда со своими дружками обижал Стешу, а он заступился за нее, и они подрались, – сказала «белая».

– К нам даже ваша воспитательницы разбираться приходила, – добавила «красная». – Насколько я знаю, она сейчас где-то у вас.

Девочка внимательно осмотрелась вокруг. Я невольно покосился на Стешу, и все тут же уставились вслед за мной, словно только сейчас заметили ее существование.

– Штирлиц, ты в последнее время прямо удивляешь! – ошарашенно произнес Савиков. – Что на тебя такое нашло?

Я лишь пожал плечами. Ребята смотрели на меня смесью интереса и изумления. Даже обычно сдержанный Владимир.

– Зачем драться было? – возмутилась Вика. – Можно же было просто рассказать вожатым.

С ней были согласны и другие девочки. А вот парни были настроены куда более воинственно.

– Ой да пока они там разберутся сто зим пройдет!

– Верно! Сема, правильно поступил!

– Уважаю, брат!

Все больше возгласов одобрения, порицания и просто изумления сыпалось на меня. Савиков по-приятельски похлопал меня по спине.

- Штирлиц, у меня нет слов…

Слов он не находил, но точно был крайне впечатлен.

– А чего они к ней прикопались? – вдруг спросил Владимир.

– У нее весьма сложный характер, – ответила «красная». – К тому же ходят слухи, что ее мама, так сказать, гулящая женщина. А еще что у нее есть какие-то проблемы с головой и еще...

– Яна! Не надо им об этом говорить! – перебила ее «белая». – Вы не подумайте ничего! Стеша хорошая, просто ей тяжело находить общий язык с людьми.

Если она вообще пытается.

– Вы ее подруги? – спросил я, от чего девочка растерялась.

– Не совсем, мы просто живем в одной комнате.

– Ясно…

Хорошо, что у Стеши есть такие соседи. Пускай они ей и не друзья, я был рад, что есть кто-то, кто за нее беспокоится. И все же мне казалось, что они пришли не потому, что хотели повидаться.

– Так чем обязан? – спросил я, возвращаясь к началу разговора.

Только сейчас я обратил внимание на тетрадь, которую девочка держала в руках.

– Вот, – робко произнесла «белая», протягивая мне тетрадку.

Это была простая розовая тетрадь с милым мультяшным котиком на обложке. Такую наверняка можно найти в любом канцелярском магазине. Только вся ее лицевая сторона была исписана цветными каракулями: сердечки, звездочки и прочие рисунки, напоминавшие творчество первоклассницы. Я, конечно, особо тогда не вглядывался, но был уверен, что именно эту тетрадку шайка хулиганов отобрала у Стеши.

– Спасибо.

– Кстати, Масляков сказал, что он тебя из-под земли достанет и убьет, – сказала вдруг «красная» совершенно ровным тоном, будто передавая вечерние новости, а не угрозы.

– Да ради бога, – отмахнулся я.

Я странным образом не испытывал никакого страха перед этим Масляковым и его шантрапой. Более того, отматывая и вновь анализируя недавние события, я только больше убеждался в правильности своих действий, и теперь у меня не было ни сомнений, ни страха. Только решимость в случае чего бороться до конца.

– Вот именно! – воскликнул Савиков. – Пусть только попробует приставать к Семе или той девочке, мы ему всем отрядом придем и репу начистим! Да, ребята?

– Да-а-а!

На его слова откликнулись не только парни, но и некоторые девушки. Весь отряд был готов встать за меня! Я уже давно смирился с мыслью, что в этом мире могу полагаться только на себя, и такая поддержка стала для меня настоящей неожиданностью.

– Так и передайте ему!

– Хорошо, передадим, – сказала «красная», взяла сестру за руку и потащила прочь: – Все, Аня... Пошли.

– До свидания, – вежливо попрощалась Аня.

– Спасибо!

Я открыл тетрадку и быстро пролистал несколько страниц. Котики, цветочки, ежики и прочие художества, нарисованные цветными гелевыми ручками и фломастерами, казались естественными для девочки возрастом значительно младше Стеши. Но главное тут – написанные изящным почерком стихи: маленькие, буквально в одно четверостишие, и большие, порой не умещающиеся на одной странице.

– Что там?

Сидящие рядом парни попытались заглянуть в тетрадь, но я захлопнул ее, прежде чем эти любопытные Варвары засунули в нее свои носы, и вскочил с бревна.

Стеша уже доела свою порцию и просто сидела, поджав ноги, глядя на пылавший вдалеке закат. В этой позе и в своей мешковатой ветровке она чем-то напоминала свернувшегося в клубок ежика. Забавно, в последнее время мы вроде нашли общий язык, но после недавнего инцидента я словно разучился с ней говорить. Ноги тяжелели, а былая уверенность таяла. Я даже подивился тому, как общался с этим комком стресса раньше.

– Тебя комары еще не съели? – мой голос прозвучал каким-то наигранно-веселым. Наверно, это чувствовалось даже со стороны, потому что Стеша не удосужилась даже посмотреть на меня.

– Мне тут кое-что передали, кажется, это твое.

Я неловко протянул тетрадку, и девочка наконец-таки соизволила удостоить меня своим взглядом, однако вместо радости или хотя бы благодарности на ее лице промелькнуло самое настоящее отвращение.

– Выбрось ее, – отмахнулась она.

Я оцепенел. Уж чего, а такого я точно не ожидал.

– Ты уверена? По-моему, у тебя весьма неплохо получается…

Иногда бывает, что твой мозг не может правильно оценить ситуацию ввиду неопытности или неосознанности. В итоге рождается глупость, которая приводит к неопрятным последствиям.

– Прикольные стишки!

Мне хотелось поддержать ее, однако я толком даже не читал ее творений. По сути, я пытался расхвалить перед автором его книгу, которую знал только по обложке.

– Прикольные стишки… – усмехнулась Стеша. – Прикольные стишки… Прикольные стишки… Прикольные стишки… Прикольные…

Девочка смеялась, но с каждым словом ее голос становился все тише и тише, а смех все более горьким. В какой-то момент я понял, что ее плечи трясутся уже не от смеха.

– Стеш, – постарался я обратиться как можно мягче, – помнишь, что я говорил? Один – это не сотня, но это уже не единица. Если тебе тяжело или больно, ты всегда можешь поделиться этим со мной.

– И что тогда, что изменится!? – с вызовом выпалила она.

Глядя в ее полные слез, гнева и обиды глаза я растерялся.

– Ну… тебе будет легче… если ты поделишься своими переживаниями… – кое-как я смог дать внятный ответ, но девочку это нисколько не успокоило.

– И зачем тебе это? Зачем ты вообще за мной таскаешься? Что тебе от меня надо?

– Я…

– Зачем спас меня от этих уродов? Зачем принес эту дурацкую тетрадку? Выкинь ее! Сожги в костре! Не хочу ее видеть! Ненавижу ее!

Стеша окончательно захлебнулась рыданиями. Я замер в ступоре. Кто-нибудь на моем месте, наверно, обнял бы эту девочку, сказав что-нибудь успокаивающее, или плюнул на нее и сжег бы эту несчастную тетрадь. Я же чувствовал себя повозкой из одной известной басни. Раздираемый во все стороны внутренними терзаниями и противоречиями, я не мог найти в себе решимости ни бросить Стешу, ни попытаться ее успокоить. Я просто стоял статуей, держа в руках тетрадь, и молча глядел на рыдающую девочку. Наконец, то ли от любопытства, то ли от стыда за собственную беспомощность, я открыл тетрадь и стал вчитываться в обрамленные рисунками и узорами стихи. Вскоре плач девочки прекратился, сменившись тихими всхлипываниями. Заметив, что все это время я стоял рядом и читал ее тетрадь, Стеша вскочила и попыталась выхватить ее.

– Не читай! – воскликнула она.

Однако я, вовремя заметив, поднял тетрадку так высоко над головой, что Стеше с ее ростом оставалось только бессильно пыхтеть. Эта сценка напомнила мне о моем детстве, о тех временах, когда мы ссорились с братом из-за всяких мелочей.

– Отдай! Я сожгу ее! – девочка была непреклонна.

– Хорошо.

Без лишних слов я направился к костру. Мои товарищи все это время весело галдели вокруг пляшущего пламени, не обращая внимания на нашу перепалку. Даже когда я встал у самого костра, лишь некоторые заметили меня.

– Так, прошу всех, уделите, пожалуйста, минутку вашего внимания! – нарочито вежливо обратился я.

Галдеж быстро прекратился. Я открыл тетрадь и, пролистав, остановился на случайной странице.

Иду тропой через колючки терний,

Не зная своего пути.

Луна, мой спутник верный,

Скажи, где успокоение найти?..

Читать получалось не очень художественно, да и, честно говоря, чтение вслух – не мой конек. Однако я старался как мог, вкладывая в каждую строчку, в каждое слово, в каждую букву максимум чувств и эмоций, в итоге только больше путаясь и запинаясь.

– Не читай!

Я не успел закончить, тетрадку грубо выхватили у меня из рук. Стеша буквально испепеляла меня взглядом, полным гнева и обиды, прижимая тетрадь как ребенок, у которого собираются отнять любимую игрушку. Я бы не удивился, если бы она еще и зашипела.

– Ого! Это ты написала?

Наверно, Стеша в порыве эмоций не заметила, что вокруг есть люди. Услышав голос, она испуганно отшатнулась. Гнев моментально сменился страхом, стремительно переходящим в панику. Девочка зашуганно озиралась по сторонам, как загнанный зверек.

– У Стеши есть хобби: она любит сочинять стихи, – объяснил я.

– Правда? – тут же встрепенулась Вика, – Стеша, ты увлекаешься поэзией?

Бедная девочка была смущена и напугана одновременно,

– Угу, – через силу все же робко кивнула она.

– Вот это да!

– А можешь почитать нам!?

Публика требовала продолжения выступления.

– Они у меня плохо получаются… – оправдывалась Стеша.

Однако это только раззадорило ребят:

– Да ладно тебе!

– Не стесняйся…

– Не боись, обижать не будем!

От такого давления девочка вдруг стала казаться компактнее, чем обычно, глаза ее забегали, а губы зашевелились, выговаривая беззвучные слова. Не в силах справиться, Стеша отшатнулась, однако я мягко придержал ее. Она подняла на меня молящий взгляд, на что я ободрил ее улыбкой:

– Не бойся, у тебя все отлично получается!

Я нежно погладил ее по спине. Бледные щечки порозовели. Опустив взгляд, она все же открыла тетрадку и, пролистав несколько страниц, начала читать.

Поначалу Стеша просто механически зачитывала строчки, тормозя и запинаясь чуть ли не на каждом слове. Однако постепенно слова зазвучали более уверенно, приобретая явную выразительность. Последнюю строфу она прочитала практически идеально. Стоило ей закончить, как посыпались аплодисменты.

– Молодец! Шикарный стих! – кричали ей зрители.

В ответ Стеша потупила глаза, но явно была рада такой похвалы.

Нельзя сказать, что стих был выдающимся. По сравнению с классикой он был довольно простым и, можно даже сказать, детским, но для столь молодого автора все равно прекрасным.

– Класс, Стешенька! – восклицала Вика. – Ты давно уже пишешь?

– Давно, – ответила Стеша.

– Ого!.. А можешь еще что-нибудь прочитать?

В итоге за первым стихом пошел второй, за ним третий, четвертый, пятый… Народу вокруг костра прибавилось. Некоторым не хватало места на бревнах, и они были вынуждены слушать стоя. Даже наша вожатая разложила у костра свой походный стул, чтобы послушать юную поэтессу. Вскоре Стеша уже сидела среди девочек и премило беседовала с ними, как полноценный член нашего отряда.

– Знаешь, я раньше не любила поэзию, но как-то прочитала один стих, Есенина вроде, меня затянуло и с тех пор не отпускает, – говорила Вика.

– Мне тоже Есенин нравится, – отвечала Стеша. – У него такой красивый слог!

– А ты знала, что в жизни Есенин был тот еще гуляка?

– Ага, хулиган и пьяница!

– Зачем ты так, Стеш? Нельзя говорить плохо о поэте! Он же классик!

Новенькая весело общалась с Викой и другими девочками из нашего отряда. Должен сказать, при взгляде на то, как эта нелюдимая своенравная мадам обзаводится новыми друзьями, мое сердце переполнялось гордостью. Но было в этом и что-то печальное, что наполняло душу свинцом.

– Ребятишки, кто еще с нами будет?

К счастью, от ненужных мыслей меня отвлекла Татьяна Николаевна, позвавшая играть в какую-то игру, от которой я и не думал отказываться.

Глава 12. Сказки на ночь

Слышали ли вы легенду о черном леснике? Ходят слухи, что в окрестных лесах вокруг «Восхода» бродит нечто странное, пугающее и не поддающееся объяснению. Порой дети жаловались, что видели за деревьями какого-то человека, но вожатые не воспринимали их слова всерьез. Мало ли что придумает детское воображение.

Как-то раз Саша вместе со своим приятелем из отряда решили поискать себе приключений. Дождавшись, когда весь лагерь пойдет на ужин, они перелезли через забор и отправились в лес. Парочка решила устроить своим товарищам сюрприз и насобирать ягод. Как раз за время ужина управятся, никто и не узнает, где они были. Только вот удача им не улыбалась. Бродили они уже больше часа, а ни одной ягодки не нашли.

– Паш, пошли уже назад, – стенал Саша.

Однако друг был непреклонен.

– Да чего ты ноешь? Говорю, здесь где-то поляна должна быть, ягод там немерено, я сам вчера прекрасно видел!

Саша ему верил, в конце концов, это не первая его вылазка. Только сколько они ни бродили, а заветную поляну найти не могли.

Уверенность мальчика таяла на глазах, ему уже не было дела до этих ягод, он просто безвольно плелся за своим другом. Но вдруг что-то мелькнуло в зарослях травы. Мальчик раздвинул листья и радостно воскликнул:

– Паха, смотри! Земляника!

Целая гроздь красных ягод так и просилась в рот. Не дожидаясь ответа, Саша бросился собирать. А рядом были еще и еще, и еще.

Ягод было много, так много, что и за день не соберешь их все. Саша так увлекся, что позабыл обо всем на свете. Ведерко, которое он специально прихватил с собой, стремительно полнилось. Лишь когда ягоды стали валиться через края, мальчик вдруг вспомнил про своего друга.

– Па-ша! – кричал Саша.

Но кругом не было ни души, даже деревья, казалось, боялись издать хоть звук. Мальчик обыскал окрестности, но никого не нашел.

«Неужели он меня бросил?» – подумал Саша, но тут же отбросил эту мысль. Он знал, что его друг никогда бы так не поступил.

Но что тогда случилось? Почему Паша оставил его?

Время шло, солнце постепенно клонилось к закату. Саша блуждал по лесу, не зная, куда идти. Он не умел ориентироваться в лесу, в отличие от Паши. В слезах мальчик звал на помощь, но лес был глух к его мольбам. И, когда он уже был на грани отчаяния, из-за деревьев показался невысокий, сгорбленный, седобородый старик.

– Дедушка! – обрадовался Саша.

Старик добродушно усмехнулся:

– Что, малец, заблудился? – спросил он, сузив маленькие тусклые глазки.

– Дедушка… – лепетал Саша, – А вы не знаете, где здесь лагерь?

– А-а-а, лагерь? Конечно, знаю! Тебя отвести?

От радости Саша расплакался еще пуще прежнего. Наконец-то он выберется из этого проклятого леса.

Шли они неспешно, старик много ему рассказывал о здешних лесах, кто в них водится, что растет и о многом другом. «Наверно, он лесник» – думал Саша, проникшись разговором. Постепенно мальчик стал подмечать все больше странностей. Одежда проводника напоминала старые плесневелые тряпки. Палка, которую тот использовал как трость, была похожа на куриную лапу. А больше всего его смущал неприятный гнилостный запах. Однако Саша отбрасывал все сомнения, уж больно приятным собеседником был этот старичок. Он не заметил, как стали сгущаться сумерки, и тьма постепенно сковала лес.

Лишь когда луна засияла над головой, деревья наконец расступились. Посреди небольшой полянки стояла избушка, словно из сказки. Того гляди, сейчас встанет на куриные ножки и повернется к лесу задом.

– А куда мы пришли? – решился спросил Саша, когда они уже стояли у порога.

Старик улыбнулся, открывая дверь.

– Идем, Сашенька, угощу тебя чаем с пряниками.

Мальчик оторопел, ведь он же не говорил ему своего имени!

– Откуда вы знаете?..

Но не успел мальчик договорить, как вдруг из избы послышался знакомый голос.

– Саша, это ты?

– Паша! – воскликнул Саша.

Это был его потерянный друг. На радостях мальчик вошел в избу, забыв о всех тревогах. Там, за едва освещенным лунным светом столом, он увидел темную фигуру так похожую на его приятеля.

– Паша, что ты тут делаешь!? – чуть ли не кричал Саша.

Фигура в темноте зашевелилась.

– Пью чай, – ответил Паша.

Радость тотчас сменилась гневом. Пока он бродил по лесу совсем один, его друг сидел и попивал чай в какой-то избе.

– Какой чай?! Пошли! Нас наверняка уже в лагере потеряли!

– Нет…

Темная фигура шевельнулась, издав странный хлюпающий звук.

– Мы не можем вернуться…

– Что значит – не можем? – возмутился Саша.

Однако друг как будто не слышал его:

– Садись, выпей чаю со мной. Тебе понравится…

Только сейчас до Саши стало доходить, что с Пашей было что-то не так. Его голос звучал монотонно, абсолютно безжизненно, при этом сопровождался не то чавканьем, не то всхлипами. И этот запах. Как он сразу его не заметил? Ужасный, тошнотворный аромат, будто помер кто-то.

– Паша… Что с тобой? – с тревогой спросил Саша.

Тут мальчик вспомнил, что в кармане у него лежит брелок от ключей со встроенным фонариком. Он навел луч на темную фигуру и едва не выронил брелок. Пашин облик в рассеянном свете повергал в ужас. Кожа друга была белой как у мертвеца, глаза его лишились зрачков, а изо рта и носа сочилась отвратительная черная гниль. Паша повернул голову, уставившись на Сашу страшным невидящим взглядом, его рот растянулся в улыбке, и черная гниль полилась из него, стекая по подбородку.

– Со мной все в порядке, – издав булькающий звук, сказал Паша. – Никогда не чувствовал себя лучше… Скоро и ты поймешь, каково это!

В это время над ухом мальчика раздались страшные хрипы. Там, где раньше стоял старик, теперь возвышалось существо два с половиной метра ростом. Все его тело было покрыто корнями и кусками гниющей растительности, источающими мерзкую черную жижу. Оно смотрело на Сашу парой светящихся во тьме глаз, протягивая к нему отвратительные длинные руки. Небывалый ужас поразил Сашу, когда он почувствовал, как тонкие пальцы существа обхватили его плечи, и никому в лесу не был слышен его вопль.

С тех пор никто больше не видел ни Пашу, ни Сашу. Спасатели обыскали окрестные леса вокруг лагеря вдоль и поперек, но мальчики будто растворились. С тех пор некоторые дети и вожатые рассказывают, что видят по ночам две темные фигуры, которые бродят по лесу вокруг лагеря. Они ищут тех, кто вышел за территорию, чтобы увести их за собой к черному леснику.

– Забавная сказочка на ночь…

Когда Татьяна Николаевна кончила свой рассказ, первым, кто не смог удержаться от комментария был Савиков.

– Зачем вы нам это рассказали? – возмутилась следом Вика. – Я теперь спать не смогу!

Бедняжка казалась действительно напуганной. Хотя лично мне история вожатой показалась пресной. Мне больше по душе страшилки с примесью лавкрафтовского безумия. Хотя должен отметить, что у Татьяна Николаевны есть способности рассказчика, она умеет нагнать жути. В тусклом свете костра ее лик казался особенно внеземным и загадочным. Впрочем, современную молодежь таким не проймешь.

– Да ладно, не так уж и страшно! – усмехнулся Артем.

– Ага, я в сто раз страшнее историю рассказать могу! – вторил ему товарищ.

– О! Давай!

Все тут же его поддержали. По крайней мере, мужская часть.

– Пожалуйста, не надо! – завопила Вика.

К ее счастью, вечер страшных историй был объявлен закрытым.

– Ладно, детки, давайте уже спать ложиться, – объявила вожатая.

Постепенно все стали недовольно разбредаться по палаткам, попутно обсуждая лесника и попавшего в его лапы пионеров.

– Мне страшно… Хочу домой…

На Вику было больно смотреть, она едва не рыдала, с трудом держась на ногах. Беднягу поддерживали подруги:

– Все хорошо, Викусь, это же просто сказка.

– Да, там же все не взаправду.

– Не бойся, если что, мы всегда с тобой!

– Хочу домой!..

Я посмотрел на Стешу, которая все это время сидела рядом со мной. Судя по каменному выражению лица, история ее не очень впечатлила.

– А тебе, смотрю, совсем не страшно? – усмехнулся я.

Но на мой подкол девочка помотала головой:

– Я не боюсь всяких страшилок.

– Да? А не боишься ли ты, что ночью придет черный лесник и утащит тебя прямо из палатки?

Стеша посмотрела на меня так, что и без слов стало ясно, насколько глупо я себя веду.

– Ну ладно… Тогда идем спать?

Мы встали с бревна и направились к палаткам. Хотелось что-то сказать напоследок, как-то заполнить возникшую между нами паузу, но голова, как назло, была совершенно пуста. Я проводил Стешу и лишь скромно пожелал ей спокойной ночи. Девочка кивнула в ответ и скрылась в своей палатке.

***

И всё-таки палатка – это тебе не родная кровать, особенно когда ты в ней не один. Теперь я понимал, как чувствуют себя карандаши в коробке: ни повернуться, ни разлечься. От долгого пребывания в одной позе у меня начинало ныть все тело. Увы, после продолжительного дневного сна я не чувствовал ни грамма усталости и просто пялился в потолок в надежде как-нибудь забыться. Вот только это не так просто, когда тебе храпят в оба уха.

Нет, это бесполезно!

Тихонько, стараясь никого не разбудить, я кое-как выбрался наружу. Свежий ночной воздух охватил меня с ног до головы, заставив слегка поежиться. Кругом царила непроглядная тьма. Если в радиусе пяти метров еще можно было что-то разглядеть, то вот дальше был лишь кромешный мрак. Судя по часам на телефоне, время близилось к часу ночи. Костер к тому времени уже потух, однако угли еще ярко тлели. Подкинув свежих поленьев, я уселся на бревно, наблюдая за тем, как разгорается пламя.

На огонь можно смотреть бесконечно – это действительно так. Наблюдая за тем, как завораживающе пляшут языки пламени, слушая, как приятно потрескивают дрова, я все больше отключался от внешнего мира. И потому не сразу заметил нежданную гостью.

– Чего не спишь?

– А сама-то…

Это была Даша. Похоже, не один я страдал сегодня бессонницей. Девушка беспардонно села рядом, заставив меня немного отодвинуться, и тут же ощутимо ударила меня в бок.

– Ай!

– Ты почему меня избегаешь? – возмутилась она.

– Я не избегаю! – рефлекторно возмутился в ответ я.

Хотя на самом деле избегаю, и это было очевидно.

– Не избегаешь?

Девушка сделала второй удар, на этот раз уже в плечо.

– Ай!

– Тогда почему ты постоянно убегаешь от меня? Почему игноришь? Стоит мне даже просто подойти, как ты сматываешься! В чем причина? Если я тебя чем-то обидела, нужно говорить об этом прямо! В лицо!

Даша сверлила меня взглядом. Под ее давлением я едва не свалился с бревна. Не думал, что мое поведение ее так заденет.

– Да ты не то, чтобы чем-то обидела меня… Вернее, ты меня ничем не обидела.

– А что тогда? Обидно, между прочим!

Увы, мои неловкие объяснения не помогли. Гнев и обида в глазах девушки не утихли и, казалось, разгорелись только сильнее.

– Просто после того случая в сарайке по лагерю пошли слухи, что мы типа… вместе… или вроде того.

Краснея, я все же смог выдать ответ. Даша смотрела на меня, словно не понимая смысла сказанного, и вскоре разразилась безудержным смехом:

– И тебя это так смутило, что ты избегал меня? Боже, Сема, ты такой милый!

Девушка мягко погладила меня по макушке, словно собачонку. Я грубо отмахнулся от ее руки.

– Я до этого момента вообще женщин избегал, а тут такое! У меня, между прочим, опыта общения с противоположным полом ноль!

– Так у меня тоже.

Я посмотрел на Дашу. Та невинно улыбалась.

– Да ладно, не верю! Ты такая красивая девчонка, вокруг тебя вьются толпы парней, наверняка многие пытались ухаживать за тобой!

– Ну, может, пытались… – Даша неопределенно пожала плечами. – Я просто никогда не обращала на это внимания. Моя мама очень требовательна. Целыми днями учеба, подготовительные курсы, кружки. Как-то было не до общения с мальчиками… До этого момента.

Она смотрела на меня столь добрым ласковым взглядом, что в душе вдруг стало ужасно стыдно за свое поведение. За то, что прятался от нее, избегал из-за каких-то глупых мыслей, будто меня опять кто-то засмеет или косо посмотрит. В очередной раз я поступил в своей манере – испугался и поспешил спрятаться.

– Прости, что так глупо себя вел. Больше так не буду.

Я извинялся, как нерадивый ученик, но что поделаешь? В ответ Даша хлопнула меня по спине:

– Вот и хорошо!

Должно быть, я прощен. Значит, мы теперь снова друзья. Непонятное, но приятное тепло вдруг наполнило все мое тело, и эта ночь вдруг стала казаться светлей.

На небе не было видно ни звездочки, должно быть, их заволокли облака или тучи. Оно и к лучшему, ибо я уже давно питаю к звездам страх. Для многих звёздное небо – это просто усыпанный мерцающими точками потолок. Я же знаю, что там, за всей этой красотой, таятся не поддающиеся осмыслению пространства и силы, способные сдуть нашу планету с карты вселенной, словно пыль со стола. К счастью, сейчас звезд не было видно, а тепло, исходящее от костра, потрескивание дров и танцующие языки пламени дарили моей душе покой и приятное умиротворение.

– Скажи…

Наблюдая за костром, я как-то совсем позабыл о своей подруге. Та выглядела на удивление серьезной, склонив голову и с несвойственной ей сосредоточенностью глядя на костер.

– Тебе нравится Стеша? – спросила она, подняв на меня взгляд.

Совру, если не скажу, что этот вопрос застал меня врасплох.

– Ну, как человек – вполне.

– Не юли! Ты прекрасно понимаешь, что я имела в виду!

И вновь я получил удар в бок. Не сильный, но вполне ощутимый.

– Нет, не нравится, – спешно сказал я. Однако мой голос почему-то дрогнул. – Просто она сильно напоминает мне одного мальчика. У него тоже непростой характер, из-за чего он был очень одинок, сверстники постоянно смеялись над ним и издевались в школе, и поэтому он отгородился ото всех, обозлившись на весь мир. Наверно, помогая ей, я ретроспективно пытаюсь помочь ему. Пытаюсь исправить его ошибки, хоть это и ничего не изменит на самом деле.

Даша смотрела на меня и молчала. Несколько раз она отводила взгляд, словно думая, что сказать.

– А может, ему и не надо ничего менять? Может, ему просто надо научиться любить себя?

– Это слова наивного идеалиста! – не сдержал я своего раздражения. – Как любить себя, если просто не за что? Каким образом?

– Всегда есть что-то, за что можно себя любить! – уверенно заявила Даша.

– Знаешь, даже нищий бродяга может найти, за что любить себя, только это не изменит того факта, что он нищий бродяга!

– Но он не нищий бродяга! И потом, даже нищий бродяга может быть счастлив! Каждый человек по-своему особенный и по-своему может быть счастлив. Тому мальчику нужно просто научиться принимать себя таким, какой он есть!

Даша мило улыбнулась, умиляя своими милыми ямочками. Глядя на нее, я и сам не мог грустить. Конечно, сказанные ею слова я слышал уже не раз, но, почему-то, именно от нее они прозвучали убедительнее всего.

– Знаешь, недавно к нему привязалась одна раздражающая девчонка: упрямая, бестактная, двинутая оптимистка. Ни с того ни с сего вторглась в его мир и хозяйничает в нем, как бегемот на пиру!

– Да что ты? – состроив хитрую моську, спросила девушка.

– Да! Представляешь, она против воли заставила его вступить в свой чокнутый клуб, где он теперь вынужден отыгрывать Гамлета.

– Да ладно! Прямо уж Гамлета?

– А еще она сравнила его со своим котом!

– О, это просто ужасно!

– Ага, ужасная мадам!

Я получил легкий удар в плечо, и мы оба рассмеялись. Однако вскоре повисло напряженное молчание. Я надеялся, что Даша что-нибудь скажет, чтобы продолжить наш веселый треп, но она только глядела на уходящую вдаль лунную дорожку и, кажется, вовсе забыла обо мне.

Пронизывающий ночной холод, словно воспользовавшись заминкой, все сильнее давал о себе знать. Конечно, огонь грел, но крайне неравномерно, и пока мое лицо пеклось, как в бане, спина уверенно леденела. И дым от костра как будто специально летел в глаза. Я невольно закашлялся, вытирая выступившие слезы.

– Слушай, Сема.

– Да.

– Постарайся не сближаться со Стешей.

Я удивленно посмотрел на Дашу, но та выглядела совершенно серьезной.

– Почему?

Девушка вдруг резко встала, словно больше не могла находиться рядом.

– Прости. Я понимаю, что тебе жалко ее и ты хочешь помочь, но ведь ты уже должен был понять, насколько она эгоцентрична и несдержанна. Такие люди очень скоро начинают воспринимать любую помощь как должное и напрочь отвыкают что-либо делать сами. Помогая ей, ты только делаешь ее зависимой и обременяешь себя. Ей нужно научиться контролировать свои эмоции и решать собственные проблемы самостоятельно вместо того, чтобы ждать, когда их решит кто-то другой. Поэтому прошу, впредь сдерживай свою опеку, этим ты только хуже делаешь.

Я чувствовал себя ребенком, которого отчитали за рисунок на обоях: вроде старался как лучше, а все равно наказали.

– Ну а что, я должен был просто сидеть и смотреть, как эти сволочи над ней издеваются?

Даша одарила меня снисходительной улыбкой:

– Ты молодец, что помог ей, но сколько бы ты ее ни защищал, это бессмысленно. Пока она не изменится сама, все будет по-прежнему.

В ее словах был резон, в конце концов, зная характер Стеши, она любого может вывести из себя. Другой бы на моем месте уже бы давно плюнул на все, а для меня она как чемодан без ручки: нести тяжело, а выкинуть жалко.

– Ладно, я все понял.

– Вот и хорошо!

Удовлетворившись моим ответом, Даша глубоко зевнула и поежилась от холода.

– Ну ладно, – сонливо протянула она. – Пойду я обратно, а то что-то холодно стало.

– Хорошо, спокойной ночи!

– Спокойной ночи!

Девушка улыбнулась мне напоследок и скрылась среди палаток, оставив меня с тяжелыми мыслями и нерешенными вопросами. Теперь предстояло решить, как относиться к Стеше. Просто бросить ее? Начать избегать так же, как до этого я избегал Дашу? Вроде только поклялся больше не убегать и вот опять. С другой стороны, Даша же не велела оборвать нашу дружбу. Если, конечно, эти странные односторонние отношения можно было так назвать. И ведь действительно, могла хотя бы спасибо сказать за все, что я для нее сделал!

За мучительными раздумьями время обычно протекает быстро, однако эта ночь казалась нескончаемой. Порой накатывала сонливость, но одна мысль о возвращении в палатку, где придется отвоевывать личное пространство среди плотно лежащих тел, отгоняла любое желание поспать. Иногда, дабы взбодриться и размять ноги, я прогуливался вдоль побережья, слушая, как мелкие волны накатывают на галечный пляж. Наконец на противоположном берегу за горизонтом появились первые лучи солнца, и новое утро стало вступать в свои права.

– О, Сема, ты уже встал?

– Доброе утро, Татьяна Николаевна!

Не хотелось говорить вожатой, что я еще не ложился.

– Что-то ты рано, не заболел часом?

– Просто я еще днем выспался.

– Ясно.

Постепенно стали просыпаться и остальные члены отряда. После небольшого завтрака на скорую руку наш отряд приступил к сборам: пора было возвращаться в лагерь.

Дорога назад уже не казалась такой длинной, как в начале похода. К сожалению или к счастью, со Стешей я практически не пересекался. Девочка отлично проводила время с Викой и другими девушками из отряда.

По возвращению в «Восход» я закрылся в своей комнате, сославшись на плохое самочувствие, и блаженно лег отсыпаться. Какие бы ни были проблемы, их всегда можно отложить на потом. Собственно говоря, я всегда так и поступал, но сейчас у меня действительно не было сил.

***

Наконец-то нормальная кровать! Я плюхнулась в нее совершенно без сил. Близняшек еще не было, так что можно было отдохнуть. Не то чтобы они как-то мешали, просто одной было проще.

Однако расслабиться никак не получалось. Сердцу было неспокойно, очень неспокойно.

Боже, зачем я вообще тогда выглянула из палатки?

Невольно вырвался тихий стон, и я уткнулась лицом в подушку. Но разве так заглушишь душевные терзания?

Мне еще никогда не доводилось спать в палатке. Наверно, поэтому, а может, из-за вольготно разлегшейся Вики я не смогла толком уснуть и в итоге стала свидетелем интересной картины: моя сестра премило беседовала у костра с Семой. Ну точно пара голубков!

Я догадывалась, что между ними что-то происходит, но увидеть это своими глазами все равно было для меня тяжело. Лучше бы я сразу развернулась и пошла спать.

«Постарайся не сближаться со Стешей», – Дашины слова крутились в моей голове вновь и вновь. «Ты уже должен был понять, насколько она эгоцентрична и несдержанна. Такие люди очень скоро начинают воспринимать любую помощь как должное и напрочь отвыкают что-либо делать сами».

В горле застрял горький ком, а из глаз потекли слезы. То, что я сдерживала до самого возвращения в лагерь, теперь полилось наружу. Обиднее всего было то, что в ее словах не было клеветы. Каждое ее слово било точно в цель и ранило не хуже пуль.

Я ненавижу! Свой отряд, воспитателя, вожатую, весь этот чертов «Восход»! Всех ненавижу! С самого начала я не получала здесь ничего, кроме боли и страданий. Сема стал для меня единственной отрадой. Год назад я о таком и мечтать не смела. А теперь…

Вдруг дверь открылась и в комнату зашли мои соседки Аня и Яна. Завидев меня, близняшки почти синхронно сделали обеспокоенное лицо.

– Стеша, ты что, плачешь? – спросила Аня.

Аня была спокойной и доброй девочкой, в отличие от своей сестры, которая была куда более темпераментной, но от этого не менее хорошей.

– Нет, просто глаза слезятся.

Я сымитировала протяжный зевок и вытерла якобы навернувшиеся от этого слезы.

– Точно? – допытывалась Яна. – У тебя все хорошо?

Да, мне определенно повезло, что именно они стали моими соседками. Боюсь представить, что было бы, будь на их месте кто-то другой.

– Нет, все хорошо, – ответила я и поспешила встать с кровати. – Ладно, я пойду, пожалуй, а то скоро обед.

На самом деле об аппетите и речи не шло, но, если бы я там задержалась, они бы наверняка начали что-то подозревать. Я не хочу обременять их своими проблемами, мне уже достаточно того, что они смотрят на меня, как на нормального человека. Как-нибудь сама справлюсь.

В груди вновь сильно защемило сердце.

Да, я злая невоспитанная эгоистка. Наверно, это мой удел – быть одинокой. Но неужели в этом мире для таких, как я, совершенно не предусмотрена счастливая жизнь?

До обеда оставалось еще пять минут, однако в столовой уже начали выдавать еду. Получив свою порцию, я направилась на поиски подходящего места, желательно подальше от знакомых лиц, как меня вдруг окликнули:

– О! Эта же наша поэтесса!

Сердце замерло. Я уже готовилась к худшему, но оказалось, что голос принадлежал знакомому мне мальчику из пятого отряда. Саша Савиков, если не ошибаюсь. В школе они с Семой не особо ладили, насколько я знаю, но, попав в этот лагерь, смогли как-то помириться. Рядом с ним за одним столом сидела Вика, Дина и еще пара ребят из их отряда. Все смотрели на меня и приветливо улыбались.

– Давай к нам! – воскликнул Саша, подманивая меня к себе.

Вика также отодвинулась, уступая место. Я не стала отнекиваться и села к ним за стол. Тут же завязался разговор. Ребята обсуждали поход, обменивались своими впечатлениями, делились мнениями о разных событиях. Я ничего не говорила, просто молча наслаждалась едой и слушала их веселый треп. Иногда они пытались вовлечь меня в разговор, отчего я невольно смущалась. Никто не сторонился меня, не смотрел искоса, как на ведьму в соборе. Будто я была их товарищем, таким же, как они все.

– Ой, Стеша, ты что, плачешь? – забеспокоилась вдруг Вика.

– Нет, просто глаза слезятся.

И вновь трюк с фальшивым зевком выручил меня. Но что это были за слезы? От них не было больно, нет, наоборот, в груди было необычайно тепло. Как же хотелось, чтобы это чувство не покидало меня никогда.

Глава 13. Спектакль

Семья... Как ни странно, значимость этого слова лучше всего познается в разлуке. Утопаешь ты в работе вдали от дома или же предаешься веселью на другом конце света, порой хочется вновь ощутить теплое прикосновение родных рук, увидеть улыбки тех, кто тебе ближе всех на этом свете.

И снится нам не рокот космодрома, Не эта ледяная синева, А снится нам трава, трава у дома, Зеленая, зеленая трава.

– Сема… Сема!

Из космоса меня вернули в реальный мир.

– Что?

– Ты опять в облаках витаешь?

– Нет.

Бесстыже соврав, я уткнулся в тарелку с манной кашей, которая к тому моменту остыла уже настолько, что начала покрываться плотной коркой. Даша сидела напротив и безотрывно смотрела на меня, как строгая мать, побуждая есть быстрее.

– Ты помнишь, что Михаил Владимирович сказал?

– А разве он что-то говорил?

На лице девушки промелькнула тень недовольства, но вскоре она вздохнула, словно говоря: «Ну что с ним поделаешь?».

– Сегодня после завтрака идем на площадь.

– А! Это я помню!

– Ну вот, ешь быстрее и пошли!

Ее тарелка уже давно была пуста. Собрав волю в кулак, я быстро доел кашу, запив компотом, взял поднос с пустой посудой и встал из-за стола.

– Ну пошли…

Столовая была почти пуста. Немногие замешкавшиеся, как я, не спеша доедали свой завтрак. За одним из столиков я заметил Стешу в компании еще трех девочек: Вики и уже знакомых мне близняшек. Удивительно, но они довольно быстро нашли общий язык. На другом конце я заметил и компанию хулиганов, что доставали ее. Их главарь недобро покосился в мою сторону. Ссадина на губе напоминала о нашей с ним последней «беседе». Неизвестно, оказали воздействие угрозы Савикова или серьезный разговор с вожатыми, однако после похода они не предпринимали никаких действий ни в отношении меня, ни в отношении Стеши. По крайней мере, в открытую.

Погода стояла ясная, и в целом день был весьма погожим. Но было в нем кое-что особенное. Вожатые и воспитатели словно ни минуты не могли задержаться на одном месте, а их подопечные - и малыши, и подростки - лучились от радости и предвкушения. По всему было видно, что в «Восходе» происходит нечто грандиозное. Конечно! Ведь сегодня родительский день! Головная боль для вожатых и других работников, ведь к ним едет самая строгая, дотошная и пристрастная комиссия. А для детей это возможность встретиться со своей семьей и поделиться впечатлениями о жизни в лагере.

Ворота открывались в девять часов, для приехавших родителей проводили экскурсию, знакомили с повседневной жизнью лагеря. Клубы демонстрировали свои работы и достижения, и наш театральный клуб будет показывать постановку, которую мы готовили с начала смены.

– Ну как, классно выгляжу?

Даша покрутилась, демонстрируя со всех сторон свой наряд.

– Только в кавычках, – удрученно констатировала Дина.

Даша стояла, облаченная в белое платье с длинной, до пола, юбкой, под которой скрывались черные туфли на платформе. Глядя со стороны, можно было подумать, что перед нами взрослая статная женщина, если бы не пышный голубой парик, смазывающий все впечатление. Откровенно говоря, глядя на эту помесь Мальвины с госпожой Димитреско*[1], мне едва удавалось сдерживать смех.

– Так и знала, – нахмурилась Даша, сорвала парик и, не глядя, кинула его куда подальше. – Вот так намного лучше!

– Жаль, тебе так шел этот парик!

Моя шутка была встречена острым взглядом, впрочем, Даша сразу улыбнулась, показывая, что не обиделась всерьез.

Время близилось к одиннадцати, до начала спектакля осталось чуть больше часа. Хоть вся основная работа была закончена, за кулисами не прекращалась трудовая деятельность. Пока было время, устранялись мелкие недочеты и сглаживались шероховатости. Я в энный раз повторил свои реплики. Хоть все слова были давно выучены наизусть, все же мне показалось разумным сделать парочку шпаргалок.

– Смотри, тут полотно отклеилось!

– Кто-нибудь, принесите клей!

От нечего делать я смотрел, как пара девчонок колдовала над декорациями. Помогать, конечно, я им не собирался. Не столько из-за лени, сколько из-за моей неприязни к тонкой кропотливой работе.

– Стеша, подай им клей.

Девочка в смешном черном платье с длинными свободными рукавами и в забавной шапочке с клювиком и малиновым гребешком нехотя оторвалась от кипы бумаг и подошла к Михаилу Владимировичу, чтобы взять и передать тюбик клея ПВА.

Благодаря нашим репетициям Стеша хорошо освоила свою роль, она на отлично выучила текст, и артистизма в ее игре явно прибавилось, однако я все равно не мог перестать переживать за нее. Одно дело выступать на репетициях, и совсем другое – перед живой аудиторией.

Может, мне следует ее как-нибудь подбодрить?

Однако стоило мне сделать шаг, как, словно бабочка, к ней припорхала Вика.

– Стеша, как у тебя дела?

– Нормально.

Девочка даже оторвала свой взгляд от кипы бумаг.

– Волнуешься?

– Нет.

Из-за того, как она не могла найти себе места, постоянно что-то проговаривала про себя, возникало чувство, что она немного привирает.

– Не переживай, не зря же мы столько готовились. Все будет хорошо!

– Ага…

Непохоже, что эти слова успокоили девочку.

– Кстати, мне мама обещала фруктов привести: яблок, бананов там... Хочешь, я тебя угощу?

– Ага, спасибо.

– А твои родители тебе что-нибудь привезут?

– У меня нет родителей.

Наконец Стеша оторвала свой взгляд от бумаг и даже слегка улыбнулась. Увы, есть люди, которые не понимают, когда следует остановиться.

– Правда?! – обеспокоилась Вика. – А что случилось?

В ответ Стеша лишь пожала плечами.

– Они умерли?

– Не знаю.

– А кто у тебя есть?

– Бабушка с дедушкой.

– А они приедут?

– Не знаю.

– Вика, тебя Михаил Владимирович звал, – сказал я, подойдя к парочке.

Разумеется, никого Михаил Владимирович не звал. Просто Вика слишком бестактна, чтобы остановиться самостоятельно. Бросив короткое: «Я сейчас», – девушка убежала.

– Беги, пока она не вернулась! – шепнул я Стеше.

Девочка прыснула, явно поняв мой намек, и поспешила удалиться.

Я не заметил, как ко мне подошла Дина, одетая в непривычное для нее синее платье.

– Волнуешься?

– Да нет, вроде текст я хорошо выучил и шпаргалки даже приберёг на всякий случай…

– Я не про это, – перебила меня Дина и мотнула головой, указывая на Стешу.

– Ну, есть немного, в конце концов, я, можно сказать, ее учитель. Естественно, я волнуюсь.

– Ты скорее ее папаша, чем учитель, – усмехнулась Дина. – Заботишься о ней, как о каком-то птенце.

– А что плохого в том, чтобы кому-то помогать? – возмутился я.

Дина в ответ развела руками:

– Ничего, совершенно ничего. Просто интересно, одобряет ли это Даша?

Тут же вспомнился тот ночной разговор у костра, отчего я несколько растерялся:

– А с чего бы ей это не одобрять?

– Ну у вас же типа это… – Дина потерла указательными пальцами друг о друга, явно на что-то намекая. Кровь тут же прилила к лицу.

– Да нет ничего такого… – попытался оправдаться я.

– Вот как… – сказала Дина, ясно показывая, что она мне ни капельки не верит.

– И вообще, какое тебе до этого дело?

– Да никакого… – Дина хитро отвела взгляд. – Просто интересно, чем ты смог ее так заинтересовать, что она аж не отлипает от тебя.

Действительно, в последнее время мы с Дашей стали как-то чрезвычайно много времени проводить вместе. Но говорить, что она не отлипает от меня, как-то чересчур.

– Да ничего она не липнет, просто Даша любит совать свой нос в чужие дела.

– Знаешь, девушка не станет так просто лезть к парню, который ей не нравится. Значит, ты ее чем-то заинтересовал, и мне очень интересно чем.

Дина смерила меня оценивающим взглядом, от чего я несколько поежился.

– Говорю же, нет ничего такого! Мы просто друзья!

– Забавно, – усмехнулась Дина. – Обычно так говорят только девушки.

– Да какая разница, если это правда!

– Ну а ваше ночное свидание у костра, я так полагаю, просто дружеские посиделки?

– Откуда ты об этом знаешь?! – мой шепот срывался в крик.

В ответ Дина состроила ехидную моську, от которой становилось еще противнее.

– Да весь отряд уже знает! Я больше скажу: мы даже делаем ставки, кого ты в итоге выберешь – ее или эту коротышку.

– Да идите вы!

Не в силах больше терпеть этот разговор, я развернулся и демонстративно отошел как можно дальше, чтобы с головой зарыться в свой текст. Хоть я и делал вид, что меня это не волнует, внутри все горело. Я был готов провалиться под землю или сгореть изнутри.

В детстве, когда меня начали травить в школе, я решил для себя, что не буду иметь никаких отношений с противоположным полом. Наверно, я просто не хотел походить на типичного героя-неудачника из фильмов, который отчаянно пытается привлечь внимание любимой девушки. В конце такие персонажи, конечно, добиваются своего, но я знал, что жизнь куда более жестока. В лучшем случае ты столкнешься с презрением в свой адрес, а в худшем тебя выставят на посмешище, чем ухудшат и без того печальное положение. Примеров подобного в реальной жизни существует масса. Поэтому я принял решение, что задушу любые чувства в зачатке.

Но вдруг случится немыслимое и какая-нибудь девушка все же влюбится в меня? Хоть все и считают, что мы с Дашей крутим роман, наши отношения никогда не выходили за рамки дружеских. Что, если эти слухи являются в какой-то степени правдой? Наш ночной разговор у костра оставил после себя немало вопросов, но если предположить, что для Даши я больше, чем просто друг, то многое начинает проясняться. Проанализировав наши отношения за последнее время, можно обнаружить немало подтверждений тому, что я и вправду нравлюсь Даше.

Прямых доказательств этому, конечно, нет. Однако раздобыть их можно очень просто…

«Даша, скажи, я тебе нравлюсь?»

От одной только мысли об этом мое лицо начинает гореть. Но если это в итоге действительно окажется правдой, и она ответит «да», то что тогда? Предложить начать встречаться? Хорошо, и что дальше? Я не то, что не знаю, как строить такие отношения, у меня даже теоретических представлений на этот счет нет. Это все равно, что сделать шаг во мрак. И это если не брать во внимание обратную сторону! Что, если она скажет «нет» или еще хуже, рассмеется мне в лицо? Такого удара я просто не переживу!

От различных теорий и мыслей кипела голова.

А может, я просто накручиваю себя? Даша не испытывает ко мне никаких чувств, и мы обычные друзья, которые просто хорошо ладят. Говорят, что между нами что-то есть? Ну и пусть. Слухи – это всего лишь слухи. Ими разве что желтая пресса интересуется.

– О господи… – тяжелый вздох невольно сорвался с моих губ. Спектакль еще даже не начался, а я уже чувствую себя уставшим.

– Сема, все хорошо?

Передо мной стояла Стеша. Вид у нее был встревоженный.

– Все хорошо, просто немного волнуюсь, – сказал я, натягивая приветливую улыбку. – Скорее бы уже представление началось, да? А то как говорят: ожидание смерти хуже самой смерти.

– Ну да, есть такое, – ответила Стеша, пряча скромную улыбку.

– Если хочешь, давай, пока есть время, еще немного порепетируем?

– Нет, все хорошо. Я уверена, что справлюсь.

Девочка вновь светло улыбнулась, немного даже по-детски. В костюме курицы это выглядело особенно забавно.

– Ну тогда ладно.

Мне хотелось что-нибудь посоветовать ей, дать какое-нибудь напутствие напоследок, но в этот момент ее подозвал Михаил Владимирович, и Стеша умчалась, вновь оставив меня наедине со своими мыслями.

А ведь ее тоже записали в мои потенциальные пассии.

***

Скамейки и стулья, расположенные напротив сцены, были заполнены почти полностью. Я предполагал, что народу будет много, однако одно предполагать и совсем другое – узреть масштаб в реальности. Я сжимал шпаргалку в кармане костюма, пытаясь успокоиться.

«Другое занятие Алеши состояло в том, чтобы кормить курочек, которые жили около забора и целый день играли и бегали во дворе».

Я размеренно вышагивал, разбрасывая по полу воображаемый корм, и девочки в костюмах курочек активно сновали по сцене, собирая этот «корм». И, конечно, больше всех выделялась Стеша в своем костюме черной курицы.

«Между курами он особенно любил черную хохлатую, названную Чернушкою».

Голос Вики, доносившийся из динамиков, звучал, казалось, даже более поэтично, чем на репетициях. Я невольно представил себя на месте ее будущего ребенка, которому она читает сказку на ночь. У девочки определенно был талант.

Вдруг на сцену выходит Дина в своем синем платье, поверх которого надет идеально белый фартук, и с топором в руке. Она хватает Стешу за руку и начинает куда-то тащить. Стеша упорно сопротивляется, но все бесполезно.

– Алеша, спаси Чернуху! – кричит она.

Я бросился на помощь, пал к ногам Дины и начал умолять самым ангельским голоском, на который только был способен:

– Любезная, милая Тринушка! Пожалуйста, не тронь мою Чернуху!

– Руммаль пойс! – возмутилась она. – Вот я паду касаину и пашалюсь! Шорна курис нада режить! Она ленива, она яишка не делать, она сыплатка не сижить!

Дина определенно превзошла себя. Я невольно усмехнулся, слушая ее речь. Надеюсь, только зритель этого не заметил…

Вскоре спор заканчивается, и Алеша отдает кухарке дорогой медальон, в оригинале империал*[2], тем самым спасая свою дорогую курицу от верной гибели.

Пока все шло хорошо, стоило надеяться, что так будет и дальше…

Я лежал на кровати, закрыв глаза. На репетициях эта сцена пролетала быстро, но сейчас отчего-то каждая секунда тянулась вечность. Наконец я услышал знакомый, хоть и усиленный динамиками, но все же приглушенный голос:

– Алеша, Алеша…

Я открыл глаза и увидел перед собой Стешу все в том же костюме курицы, после чего вскочил с кровати.

– Ах! Это ты, Чернушка! Как ты зашла сюда? – удивленно воскликнул я.

Девочка хлопала большими изумрудными глазами, беззвучно раскрывая рот.

Черт! Неужели забыла слова?

Стеша бесконечно смотрела мне в глаза и, казалось, ее паника передавалась и мне.

– Это я, Алеша! Ты не боишься меня?

Мне уже хотелось как-нибудь подсказать, но вскоре она сама произнесла нужные слова. И словно тяжелая хватка вдруг отпустила мое сердце.

Далее Чернушка привела Алешу в подземный мир, где он знакомится с его жителями и оказывается на приеме у короля. Или в нашем случае королевы.

Я смотрел на девочку лет двенадцати, одетую в красное платье с плащом. На голове ее красовалась золотая картонная корона, а в руках она держала розовый скипетр.

– Мне давно было известно, что ты добрый мальчик, – величественно задрав подбородок, властно произнесла «королева». – Но недавно ты оказал великую услугу моему народу и заслуживаешь награды. Мой главный министр сказал, что ты спас его от неизбежной и жестокой смерти.

– Когда? – удивлённо спросил я.

– Третьего дня на дворе, – ответила «королева». – Вот тот, который обязан тебе жизнью.

В этот момент на сцену вышла Стеша, но уже не в образе курицы. Вместо прежнего наряда на ней был черный пиджак поверх белой рубашки, тонкие ножки обтягивали узкие черные брюки, а на голове сидела забавная красная шапочка, как у Петрушки. Длинные волосы были собраны и спрятаны, а под носом красовались маленькие усики с завитками.

Девочка грациозно отвесила мне поклон.

Когда мы впервые репетировали эту сцену, Стеша все время зажималась и прятала глаза, напоминая пришибленного котенка. Сейчас же она стояла передо мной прямо и гордо и смотрела на меня без намека на страх или сомнения. Это зрелище меня так поразило, что я на секунду выпал из реальности, а придя в себя вдруг понял, что начисто забыл слова.

Такое бывает. Ты можешь быть максимально собран и сосредоточен, но стоит посторонней мысли отвлечь тебя, как ты моментально теряешься.

Все как будто замерло. Даже птицы, ни на секунду не прекращающие свою трель, как будто сделали паузу в ожидании дальнейшей реплики, а в моей голове был только ветер и перекати-поле. И шпаргалки на этот случай, как назло, у меня не было!

– Простите, но я впервые вижу эту женщину!

Язык сработал быстрее мысли, и волна смешков пронеслась по рядам. «Королева» смотрела на меня, широко распахнув глаза.

– Мой министр не женщина, а уважаемый чиновник! – грозно сказала она.

Ну да, не прерывать же спектакль на середине? Что бы ни случилось, нужно продолжать.

– Ой, простите, – ответил я. – Я и не заметил, что у нее усы!

Тут публика окончательно попадала от смеха. Я чувствовал, как мое лицо от носа до кончиков ушей начало пылать. Краем глаза я видел Михаила Владимировича, который пытался что-то донести, активно жестикулируя, однако ничего не мог поделать: поезд съехал с путей и его было не остановить.

Вдруг Стеша сделала шаг навстречу и, положа руку себе на грудь, спросила:

– Алеша, разве ты не узнаешь меня?

Несмотря на ситуацию, девочка не выходило из образа: она смотрела ласково, словно на непоседливого ребенка.

– Чернушка, это ты! – быстро сориентировавшись, я подыграл ей.

– Узнал наконец-то! – облегченно сказала Стеша.

По правде, я не думал, что ей хватит смелости спасти ситуацию, её находчивость меня порядком удивила.

– Скажи, чего ты желаешь? – спросила «королева». – Если я в силах, то непременно исполню твое требование.

Слава богу, дальше все пошло как по маслу.

По итогу королева дает Алеше волшебное семечко, дабы тот, не готовясь, мог всегда знать свой урок. Подарок, который не только для мальчика, но для всего подземного народа обернется горем.

Далее все шло как репетировали. Никаких заминок, никаких ошибок, идеально до блеска.

***

Я лежал на кровати, имитируя плач, пока из колонок не начали доноситься звуки, напоминающие треск катящихся колес. Я вскочил с кровати и приложился ухом к полу. В этот момент из-за кулис донесся отчаянный голос Стеши:

– Прощай, Алеша! Прощай навеки!..

Вот и занавес! Вот и кончилось представление!

Я глубоко вздохнул, проведя ладонью по взмокшим от пота волосам. Наконец снял этот костюм и переоделся в нормальную одежду.

Едва я вышел из гримерки, как тут же наткнулся на улыбающегося Михаила Владимировича.

– Ну, Семыч, как ты так?! – весело спросил он, явно намекая на то, что я учудил на спектакле.

– Да сам не знаю! Вылетели слова из головы, хоть убейте!

– Хорошо, что Стеша нас всех спасла, молодец!

Я только сейчас заметил свою подругу, вынырнувшую из-за спины преподавателя. От сердечной похвалы ее щечки порозовели. В этот момент к нам подбежала Вика и сообщила Михаилу Владимировичу, что того искала одна из вожатых.

– Ну, ребятишки, идите, вас там уже родня заждалась! – сказал он нам перед тем, как откланяться.

– Ну пошли, – сказала Вика.

Наша троица направилась через сцену на площадь, где нас дожидались родители.

В груди сердце рвалось от предвкушения встречи с матерью, отцом и даже братом. Во время выступления мне удалось мельком увидеть их среди зрителей. Отец мне говорил, конечно, по телефону, что кто-нибудь из родни попытается приехать. Но я не думал, что они всей семьей заявятся.

Вика сказала, что тоже видела свою мать, которая все выступление снимала на телефон. Значит, мой ляп тоже задокументирован.

Когда мы вышли к зрителям, часть уже разошлась на обед. Остались в основном родители артистов, участвовавших в спектакле. Среди них я заметил и лысую голову своего отца, высматривающего меня в людской массе.

Я уже было хотел помчаться к нему, как заметил странную девушку, нервно маячившую у самой сцены. Она казалась молодой и невесомой, красивая, невысокая. Русые до плеч волосы, маленький, немного вздернутый нос, розовые губы и зеленые, даже изумрудные глаза.

Я посмотрел на Стешу, которая, как ни странно, внезапно стала мрачнее тучи. Вика, похоже, тоже почувствовала неладное, глядя на незнакомку.

Заметив нас, девушка вдруг улыбнулась и направилась прямо к нам.

– Стешенька, привет, – сказала она, подойдя достаточно близко. – Я видела твое выступление… Оно было очень красивым.

Девушка с трудом подбирала слова. В ее улыбке, голосе, во всем ее облике читалась неловкость. Будто она не знала, что говорить, как вести себя перед нами.

– На кой черт ты приперлась сюда?

В отличие от нее, Стеша не стала выбирать выражения, чем повергла в шок всех, кроме самой незнакомки.

– Просто решила приехать, посмотреть на тебя, – все с той же странной улыбкой ответила девушка. Она как будто вовсе не заметила грубости по отношению к себе.

– Простите, а вы кто? – настороженно спросила Вика.

Лицо девушки вдруг озарилось.

– Вы, наверно, друзья моей дочери, – сказала она уже куда более спокойным, уверенным тоном. – Меня Евдокией Макаровной звать, можно просто Доня. Я мама Стеши, будем знакомы.

Девушка, назвавшаяся мамой моей подруги, приветливо улыбнулась, шокировав меня с Викой еще больше.

– Но Стеша говорила, что у нее нет родителей! – удивленно сказала Вика.

Лицо девушки омрачилось.

– Да… – тяжело вздохнув, ответила она. – Моя дочь действительно могла такое сказать, но я правда ее мама.

– Ты мне не мать! – злобно прорычала Стеша.

В ответ, несмотря на столь открытую агрессию, та посмотрела на нее необычайно нежно и тепло.

– Стешенька, пожалуйста, давай поговорим…

– Не хочу от тебя ничего слышать!

– Стеша…

– Ты бросила меня!

От ее крика, наверно, содрогнулся весь лагерь. Те немногие, кто еще не обратил внимания на разворачивающуюся сценку, уже не сдерживали своего любопытства.

Я стоял как вкопанный, не зная: броситься бежать, пока не поздно, или все же попытаться успокоить свою подругу.

– Стешенька… – молила девушка.

Ее рука потянулась к дочери, однако та отвернулась и бросилась прочь.

Вскоре, поняв, что представление окончено, публика вернулась к своим делам. Нерадивая мать все так же недвижно смотрела вдаль, а мы с Викой молчали, потому что не знали, что делать в данной ситуации.

– Ладно, я пойду, а то меня там мама, наверно, уже заждалась, – наконец сказала Вика и скрылась с глаз.

Я тоже поспешил к своим родителям. С одной стороны, меня пожирала совесть оттого, что я, по сути, сбегаю с поля брани, но с другой – что мне оставалось делать? Может, мне и жалко эту женщину, но раз Стеша сказала, что ее бросили, значит, она получила по заслугам.

– Привет! – с улыбкой меня поприветствовал меня отец. – Что это у вас там за страсти такие разворачиваются среди белого дня?

– Да так, семейные разборки, – отмахнулся я.

Слава богу, расспрашивать дальше он меня не стал. Возможно, решил проявить такт и не омрачать радостную встречу серьезными разговорами, а возможно, просто не счел событие важным. В любом случае я был ему благодарен, так как не хотел вдаваться в детали. В конце концов, это проблема матери и дочери, и посторонним в их разборки лучше не вмешиваться. Так я, по крайней мере, думал.

[1] Леди Альсина Димитреску – персонаж компьютерной игры Resident Evil Village.

[2] Российская золотая монета достоинства 10-15 рублей. Чеканилась в 1755-1805 и 1885-1917 годах.

Глава 14. Мать и дочь

Солнце светит, птички поют и пушистые облачка, словно хлопковые комочки, проплывают по голубому небосводу. Сегодня хороший день, слишком хороший, чтобы омрачать его чьими-то проблемами.

– Значит, у тебя все хорошо, – сказал отец, как бы подводя итоги.

Мама ласково провела ладонью по моим волосам, а Валера шел рядом и улыбался. Обычно ему нет до семьи дела, так как он всегда чем-то очень занят, но сегодня брат приехал вместе с родителями, чтобы повидаться со мной.

Мы размеренно гуляли по лагерю, я рассказывал родителям о своих приключениях в «Восходе», а те удивлялись, будто даже не веря, что это правда их сын. Я рассказал им о сложностях первых дней, о том, как я постепенно стал привыкать к течению жизни здесь и о новых друзьях. Речь зашла и о театре, мама показала мне запись выступления. Должен сказать, что Михаил Владимирович не соврал, и я даже не поверил, что шкет, выступавший в роли Алеши, это на самом деле я.

– Скажи, а тебе нравится кто-нибудь из девочек? – наконец задала мама самый «животрепещущий» вопрос.

Если составить рейтинг самых раздражающих вопросов, то вопросы про любовь оказались бы на втором месте, сразу после тех, что про школу. Иногда складывалось впечатление, что у родителей руки чешутся скорее женить меня на ком-нибудь.

– Да нет, не особо, – попытался уклониться я.

– А как же та девочка из вашего отряда, с которой ты подружился? Она симпатичная?

– Даша-то? Ну да, она самая красивая в нашем отряде, но мы с ней просто дружим и все.

Тем не менее родителей таким ответом не остановить, в мыслях они уже меня сосватали.

– И что, она тебе ни капельки не нравится? – напирал отец.

– Ну, как человек она мне нравится, но не в любовном плане.

Хоть я и старался отвечать уверенно, на то, чтобы поднять глаза, не хватало никакой силы воли.

– А та девочка, с которой ты выступал? – спросила мама. – Которая играла черную курицу. Она вроде тоже симпатичная.

– Да все, хватит! – попытался отмахнуться я. – Сказал же, что мне никто не нравится!

– Да, отстаньте уже от ребенка! – вмешался вдруг Валера. – Видите, вы смущаете его!

Да! Отстаньте от ребенка! Вон у вас есть ребенок постарше, к нему и приставайте!

– А ты нам когда внуков подаришь? – словно услышав мои мысли, мама переключилась на Валеру. Тот выпучил глаза, безмолвно восклицая: «А меня-то за что!?».

– Мам, я ведь же говорил, что слишком занят, – ответил Валера.

– И когда ты освободишься? На пенсии? Лена, Ксюша, Наташа – вокруг тебя столько красивых молодых девиц, а ты все «занят»!

Повод для беспокойства у родителей действительно был. Валера – молодой, умный, трудолюбивый парень, привлекательный внешне, и руки у него из правильного места растут. Одним словом – мечта любой уважающей себя дамы. Да только с женщинами у него никогда не складывалось. Наверно, опасаясь, что их старший сын так на всю жизнь и останется холостяком, родители решили отыграться на мне. Тем более, что для Валеры создание семьи было далеко не первостепенной задачей.

Валера страдальчески закатил глаза.

– Да найду я кого-нибудь, мам, успокойся!

Пока мы вели этот горячечный спор, навстречу вышла Татьяна Николаевна.

– Привет, Сема! С родителями гуляешь?

Вожатая приветливо улыбнулась. В одной руке она держала ведро с инструментами, а другой обхватывала старую потрепанную коробку.

– Здравствуйте, Татьяна Николаевна, – поприветствовал ее я.

– Это твоя вожатая? – спросила мама.

– Да.

– Здравствуйте, надеюсь, наш Семка вам не много проблем доставил! – тут же повеселел папа.

– Нет, все хорошо. Поначалу он вел себя отстраненно, но потом очень хорошо влился в коллектив. Сема хороший, добрый парень, просто у него довольно сложный характер.

Вожатая посмотрела на меня, одарив странной снисходительной улыбкой. Мама тоже улыбнулась и зачем-то нежно поправила мне челку.

– Да, он у нас довольно своеобразный, – сказала она, играясь с моими волосами.

Несмотря на то, что это было довольно приятно, я отмахнулся от ее руки. Дома это можно делать, но точно не в лагере на глазах у всех.

– А вообще, как он у вас тут живет? – поинтересовался отец. – Были ли какие-то конфликты? Как он уживается с другими ребятами?

– Ой, все неплохо! – ответила Татьяна Николаевна. – Сема, можешь быстренько это отнести в сарай?

Вожатая передала мне ведро с инструментами и коробку.

– А куда мне это положить? – спросил я.

– Да положи просто, где есть место, и все.

Я поудобнее обхватил коробку, которая оказалась куда тяжелее, чем я ожидал, взял ведро и понес все это в сарай, оставив своих родителей беседовать с вожатой.

Тащить эти вещички было трудней, чем казалось на первый взгляд. И как Татьяне Николаевне это удавалось? Ведро с инструментами не было очень тяжелым, а вот коробка постоянно выскальзывала, да и рука быстро уставала ее держать. Приходилось делать частые перерывы, чтобы отдохнуть и поудобнее ухватиться. Однако, хоть и с трудом, но мне удалось донести все до сарая.

Я пошире открыл дверь, бросил ведро в угол и положил коробку на стол поверх каких-то ящиков. Дело сделано, можно возвращаться!

На телефоне время близилось к четырем часам, ужин был не за горами. В это время в лагере кипела жизнь, но в данный момент я был в стороне от основного течения. Я специально выбрал путь, огибающий основные скопления людей: это был один из тех нередких моментов, когда мне просто хотелось побыть наедине с собой. Меня никогда не интересовал окружающий мир, ведь, как уже говорилось, я жил миром воображаемым. Видеоигры, аниме, фильмы и книги – вот чем я жил. А сейчас даже асфальтированная дорожка чудилась мне чем-то особенным, трещины на ней казались не отпечатком времени или случайным повреждением, а диковинным узором, задуманным художником. Редкие лавочки, что ютились в тени деревьев, пики высоких сосен и какой-то особенный запах, запах природной свежести: все это можно было увидеть, а главное – прочувствовать только здесь и нигде больше. Удивительно, но мне не хотелось куда-то спешить. Обычно каждое дело сопровождается какой-то суетой, в итоге все идет кувырком, получается некрасиво, неаккуратно. А сейчас мне хотелось медленно прогуливаться и наслаждаться окружающим миром, продлевая этот момент, который больше никогда не повторится.

Со стороны площади доносилось эхо гремевшего из динамика голоса вперемешку с веселыми криками. Похоже, там до сих пор идут какие-то игры и конкурсы. Мы с родителями тоже первое время участвовали, но потом решили провести немного времени вдали ото всех.

Дома у меня довольно напряженные отношения с родителями: их вечно что-то не устраивает во мне, они постоянно чем-то недовольны. А сегодня я словно на день стал для них нормальным ребенком. Мы много разговаривали, весело общались. Одним словом, вели себя как настоящая семья впервые за долгое время. И оттого неприятнее вспоминать злобу моей подруги и выражение лица ее матери, когда та убегала.

Стоило только подумать об этой душераздирающей сцене, как впереди я заметил знакомое лицо. На одной из лавочек в полном одиночестве сидела та самая женщина, что назвала себя мамой Стеши. Евдокия Макаровна кажется.

***

Женщина мирно сидела на скамье и наслаждалась пейзажами сквозь линзы солнцезащитных очков. По крайней мере, выглядела она вполне спокойно. Хотя чего я ожидал? Что она будет рыдать взахлеб или ругаться на всю округу?

Меня обуяло странное волнение. Хотелось развернуться и поискать другой путь, но с другой стороны, чего это я должен бояться? Она мне не родственница и даже не знакомая.

Я медленно шел, растягивая по времени каждый свой шаг. Наверно, так чувствует себя мышь, крадущаяся мимо кошки. Я уже почти поравнялся с этой дамой, когда она вдруг посмотрела на меня.

– Ты ведь друг Стеши? – приветливо улыбнувшись, спросила Евдокия Макаровна.

Я замер, не будучи в силах что-либо сказать. Однако она не стала дожидаться моего ответа, а взяла лежащий рядом черный целлофановый пакет и протянула мне.

– Слушай, если тебе не трудно, можешь передать ей вот это? А то она от меня вряд ли что-то примет.

Внутри была коробка с каким-то сладостями, немного фруктов и булочек, на вид домашних. Пакет не казался увесистым, однако, взяв его, я почувствовал необъяснимую тяжесть. Женщина улыбалась мне странной страдальческой улыбкой, я не удержался и все же обратился к ней:

– Скажите, это правда, что вы бросили свою дочь?

Женщина нисколько не удивилась моей дерзости.

– Да, это так, – последовал ответ.

От ее непоколебимости у меня мурашки пробежали по спине. Я ждал, что она скажет что-нибудь еще, попытается как-то оправдаться. Но женщина, застывшая в позе, подошедшей бы актрисе в какой-нибудь мелодраме, выжидающе смотрела на меня все с тем же страдальческим дружелюбием.

В этот момент из куста неподалеку вышел Д’Артаньян. Оглядевшись, пушистый прохвост направился к женским ногам, чтобы заискивающе потереться об них. Заметив столь ласкового кота, женщина взяла его и посадила себе на колени, принявшись бережно поглаживать вдоль всей длины тела. Добившись своего, хитрец блаженно закрыл глаза и заурчал.

Я смотрел на эту сцену и не мог понять: как человек, так нежно гладящий кота, мог совершить столь ужасный поступок? Мать, бросившая своего ребенка, и с виду милая доброжелательная дама – два этих образа просто не укладывались у меня в голове.

– Почему вы бросили Стешу? – спросил я.

Мне правда не хотелось грубить, но получалось так, как получалось. Женщина замерла и вновь посмотрела на меня, как будто даже удивившись, но вскоре вернула себе самообладание.

– Как тебя зовут? – мягко спросила она.

– Сема, – немного смутившись, ответил я.

– Се-ема, – протянула она. – А сколько тебе лет?

Довольно странные расспросы, однако я решил не юлить и отвечать честно:

– Недавно шестнадцать исполнилось.

– Вот как…

Женщина опустила голову и сняла свои черные, практически непроницаемые очки, открыв мне уставший, полный печали взгляд. Какое-то время она просто молча гладила кота, а потом вновь нацепила улыбку.

– Знаешь… – начала дама, но сразу запнулась. – Когда Стеша родилась, мне тоже едва исполнилось шестнадцать.

Женщина усиленно заморгала, а лицо ее начало краснеть. Она вскинула голову, чтобы замедлить навернувшиеся слезы, а затем сделала пару глубоких вдохов и выдохов, словно набираясь сил, чтобы продолжить:

– Наверно, будь у меня в тот момент столько же жизненного опыта, сколько сейчас, я бы смогла справиться. Но тогда я сама была еще совсем ребенком и просто не знала, что делать. Да и родители мне ни одного доброго слова не сказали, постоянно клеймили, какая я плохая дочь и мать. В какой-то момент я просто не выдержала: собрала вещи и ушла, громко хлопнув дверью.

От услышанного мои глаза были готовы выпрыгнуть из орбит. Стеша родилась, когда ее мама только достигла моего возраста?

– Получается, вы встречались с отцом Даши, когда вам было всего пятнадцать?!

– Ты и это знаешь, – усмехнулась женщина. – Нет, на самом деле мне было почти столько же, сколько Стеше, когда я впервые повстречала его.

– А сколько ей сейчас?

– Уже скоро четырнадцать.

У меня просто не укладывалось это в голове. Как так получилось, что четырнадцатилетняя девочка спуталась со взрослым женатым мужчиной? Женщина, похоже, поняла мой вопрос без всяких слов.

– Понимаешь, в детстве у меня был довольно бунтарский характер, а мои родители православные, и у них свое виденье того, каким должен быть ребенок. Из-за этого у нас были весьма натянутые отношения.

Она запнулась, силясь подобрать слова. Впервые на ее красивом, добром лице отчетливо промелькнула гримаса злости.

– А в этом человеке я нашла понимание и утешение. Я была слишком глупа и наивна, чтобы понять, что меня просто обманывают, мне действительно тогда казалось, что это настоящая любовь. Я все осознала лишь после того, как родилась Стеша. Для меня стало большим открытием узнать, что он, оказывается, был на самом деле женат и уже стал отцом однажды.

Далее Евдокия Макаровна пустилась в долгий рассказ о своей жизни. Она рассказала о том, какой тяжелый путь ей пришлось пройти. Вконец разругавшись с родителями и сбежав из дома, она осталась одна во взрослом мире, будучи еще совсем юной. Ей приходилось скитаться, перебиваясь непостоянными и порой сомнительными подработками, чтобы хоть как-то прокормить себя. Молодая, неопытная и во многом наивная девушка побывала в руках у множества мужчин, большая часть из которых не принесла ей ничего хорошего. Она часто становилась жертвой обманов, и распознавать мошенников училась на собственном горьком опыте. Разумеется, в процессе рассказа она опускала некоторый подробности, говорила лишь в общих чертах, однако я не маленький ребенок и осознавал, из какой грязи она выбралась.

Мне приходилось видеть множество историй в интернете и по телевизору о людях, которым пришлось испытать на себе различные тяжести судьбы, о подростках, которые по тем или иным причинам рано столкнулись со взрослой жизнью. Однако все это мне казалось чем-то вроде страшной сказки, а теперь я сидел рядом с человеком, который лично в этой «сказке» побывал. Мои руки трясло так, что приходилось их удерживать коленями, да и сами колени едва подрагивали от напряжения. Но я продолжал внимательно слушать, не упуская ни единого слова. Я ведь всегда был хорошим слушателем и чувствовал, что этой женщине уже давно было некому выговориться.

– Но почему вы тогда не сделали аборт? – все же осмелился я прервать ее рассказ.

Мама Стеши опустила глаза, словно раздумывая о дальнейших словах:

– Честно сказать, в иной ситуации я бы так и поступила. Наверно, мне просто следовало проявить больше осторожности. Если бы я не сказала родителям о своем недомогании, они не повезли бы меня в больницу и не узнали о моей беременности. Но в итоге меня заставили рожать.

Она иронично усмехнулась, но ухмылка тут же потеплела.

– Видимо, такова судьба… Ведь сделай я аборт, я бы никогда не увидела, какой красивой и хорошей выросла моя дочка.

Женщина достала кошелек и, немного покопавшись, вытащила из него старую, немного блеклую фотографию, после чего протянула ее мне. На фотографии был ребенок, а точнее – младенец.

– Здесь ей полтора месяца, – сказала женщина.

Затем она показала мне другую фотографию, уже со смартфона. На ней – заснеженная улица и закутанные в теплые одежды пешеходы. Я сразу узнал этот район и место, откуда было сделано фото – в этом магазин у остановки зашла моя мама перед отъездом в лагерь. Среди запечатленных людей я почти сразу заметил мою подругу в темном пальто, с шарфом цвета крем-брюле на шее и в белой шапке с помпоном. Рядом с ней шла женщина на вид старше пятидесяти, невысокая и с похожими на Стешины чертами лица.

– Я сделала ее прошлой зимой, когда только вернулась в родной город, – пояснила Евдокия Макаровна.

Она посмотрела на фотографию и утерла вновь возникшие слезы.

– Мне столько всего пришлось вытерпеть. Я не понимала, ради чего вообще живу на этом свете. Но, увидев ее, осознала – все эти годы я только и делала, что убегала. Но ведь от себя все равно не убежишь. Мне понадобилось много времени, чтобы это понять. Без разницы, сможет она простить меня или нет. Я лишь хотела увидеть, какой замечательной девочкой она выросла… Но раз она считает, что будет лучше, если я уйду, то пусть так оно и будет! Я просто хочу увериться, что она будет счастлива.

Ее голос дрожал, а глаза переполнялись слезами. Я видел, что она сдерживается изо всех сил, чтобы не разрыдаться. И тем не менее в ее словах чувствовалась решимость навсегда расстаться со своей дочерью, если та того действительно хочет.

– Простите, можете подождать меня здесь немного? Я сейчас!

Я вскочил со скамейки, схватив пакет с гостинцами, и бросился бежать. Лишь добежав до конца улочки, я понял, что совершенно не знаю, что вообще собираюсь делать. Все случилось слишком спонтанно: мысль возникла в голове и, как искра в свече зажигания, запустила двигатель, заставив поддаться секундному порыву.

Я никогда не интересовался делами других людей. Банально потому, что мне ни до кого не было дела. Стеша также была не исключением. Мы стали отлично ладить, однако я старался не влезать в ее личную жизнь, не задавал вопросов, не просил рассказать о себе. Наверно, я просто-напросто обычный трус. Но раз я уже влез во все это по горло, то какой смысл теперь отнекиваться?

Учитывая, в каком состоянии убежала Стеша, она вряд ли сейчас веселится со всеми на площади. Наверняка она прячется где-то в уединенном месте, подальше от чужих глаз. Но таких мест во всем лагере может набраться с десяток, если не больше. К счастью, по пути я вдруг заметил пару знакомых лиц. Со стороны общежитий шли близняшки – Стешины соседки по комнате. Я чуть не сшиб их с ног, затормозив прямо у них перед носом.

– Привет… – задыхаясь, сказал я.

Девочки выглядели ошарашенными. Одна из них, та, что понаглее, бросила на меня грозный взгляд:

– Ты с ума сошел так носиться!? Если уж решил подкатить, то мог бы сделать это проще!

Насколько я помню, их звали Аня и Яна. Однако запомнить, кто из них кто, было для меня настоящей проблемой, и потому я просто обозначал их как «красная» и «белая» – по цветам резинок для волос.

– Нет… –ответил я, пытаясь отдыхаться. – Вы Стешу не видели?

Девочки переглянулись.

– А тебе зачем она? – с подозрением спросила «красная».

– Надо! Дело чрезвычайной важности!

Девочки вновь обменялись взглядами, словно спрашивая друг друга, стоит ли им говорить. И, похоже, придя к какому-то выводу, повернулись ко мне.

– Она сидит в нашей комнате, – сказала «белая».

– Но она не хочет, чтобы ее беспокоили, – добавила «красная».

– Это неважно! Просто скажите, куда идти!

Девочки сообщили мне номер своей комнаты, и я незамедлительно бросился в сторону общежитий.

Я забежал внутрь строения, едва не перевернув полку для обуви. Внутри оно не особо отличалось своей планировкой от нашего, и найти нужную комнату оказалось несложно. Проблемы возникли, когда я уже стоял перед самой дверью.

Дойти я дошел, а что делать дальше? Я прибежал сюда на эмоциях, не имея никакого плана. И теперь, когда от цели меня отделяла только лишь деревянная дверь, этот вопрос вдруг возник. Если судить по словам близняшек, Стеша сейчас явно не в настроении, а когда узнает, зачем я пришел, то может вовсе выйти из себя. Возможно, даже Октябрьская революция 1917 года покажется мелкой стычкой в сравнении с последствиями ее ярости.

Я намотал пару кругов, пытаясь отдышаться и заодно придумать хоть что-нибудь приемлемое. Но в итоге, так ни к чему и не придя, я сделал глубокий вдох и постучался.

Тук-тук-тук.

Ответом была тишина. Лишь биение моего сердца стало отчетливее.

– Стеша, открой! Это я.

Я постучался еще раз, и вскоре послышался звук приближающихся шагов, после чего дверь открылась.

Девочка посмотрела на меня, как будто даже не узнавая. Но вскоре, нацепив угрюмую маску, ушла в глубь комнаты, отставив дверь открытой.

Я понял это как своего рода приглашение войти.

Внутри комната практически ничем не отличалась от моей: те же четыре кровати, расставленные по углам, и четыре тумбочки возле них, на окне шторы того же фасона, даже стены идентичны. Разве что шкаф стоял с другой стороны, простыни другого цвета, да всякие девчачьи вещички, лежащие где попало, придавали комнате какую-то иную атмосферу.

Стеша сидела на кровати в дальнем левом углу, поджав колени, и напоминала ощетинившегося иголками ежика.

– Можно присесть? – спросил я, указывая на одну из кроватей. Девочка утвердительно кивнула, и я присел напротив Стеши.

Кровать, что странно, была идеально застелена, и тумбочка рядом с ней казалась совершенно пустой.

– А что, здесь никто не спит?

– Нет, никто.

– Получается, вы тут втроем живете?

– Угу.

Разговор как-то не клеился. Однако нужно было взять эту крепость во что бы то ни стало.

– Вот, твоя мама просила передать.

Я протянул девочке пакет с гостинцами. Она посмотрела на него так, будто я предлагал ей выпить отраву, но все же взяла его, небрежно кинула на кровать, после чего вновь спряталась за своим колючим образом.

Ну, хотя бы в окно не выкинула, уже хорошо. Хотя от мысли, какой сложный разговор нам предстоит, легче не становилось.

– Слушай, у меня к тебе есть просьба, но, возможно, она тебе не понравится.

Стеша подняла на меня глаза, выказывая заинтересованность. Я собрался с духом.

– Можешь поговорить со своей мамой?

Лицо девочки сморщилось. Она отвернулась, прижавшись щекой к коленям и обиженно уставившись в окно.

– Я понимаю, это непросто, но ты должна с ней встретиться. Она сейчас…

– Эта она тебя попросила?

Стеша посмотрела на меня так, что я невольно сглотнул.

– Нет! Я сам решил, – попытался оправдаться я.

– Скажи честно, это она тебя попросила?

Хоть голос девочки звучал спокойно, ее зрачки сузились до предела и взор стал хищным, опасным.

– Нет, говорю же, я сам так решил!

Если бы взгляд Стеши мог убивать, то моя смерть хоть и была бы быстрой, но вряд ли безболезненной.

– Тогда уходи! – процедила она сквозь зубы.

– Нет.

– Я не хочу никого видеть, уходи!

– Нет! Пока ты не пойдешь и не поговоришь со своей мамой, я никуда не уйду!

Наверно, кто-нибудь постарше и поопытнее смог бы разыграть все иначе, найти лазейку и добиться результата куда быстрее и без лишней нервотрепки. Однако все, что мог я – встать в позу и надеяться, что мое упрямство поборет ее.

Какое-то время мы так и сидели, играя в гляделки. Потом Стеша внезапно встала и направилась к выходу. Недолго думая, я соскочил с кровати и бросился к двери, преградив ей путь.

– Пусти меня! – зашипела она.

– Куда ты собралась?

– Какая тебе разница? Пусти!

Девочка бросилась на меня, пытаясь оттолкнуть от двери. Хоть я и не был Мистером Олимпи*[1], это все равно было непросто. В конце концов, она была почти на голову ниже меня.

– Я думала, ты будешь на моей стороне! – прорычала она.

– Я и так на твоей стороне, поэтому и говорю: ты должна встретиться со своей мамой!

– Пусти…

– Хватит! Ты ведь уже не маленькая! Я знаю, ты обижена, что тебя бросила родная мать, но ведь мы все совершаем ошибки!

– Ошибки?!

Девочка вдруг перестала толкаться и отошла на шаг, демонстративно громко рассмеявшись.

– Действительно! Подумаешь, снюхалась с каким-то женатым мужиком, родила от него ребенка и сбежала! Это же сущая безделица!

Хоть она и улыбалась, в ее глазах кипела ярость. Она походила на бомбу, готовую взорваться в любой момент.

– Стеша, – как можно более спокойно обратился я к ней. – Пожалуйста, перестань, не будь такой жестокой. Твоя мама не заслуживает такого отношения.

– Не заслуживает!?

Похоже, я все же наступил на мину.

– Ты знаешь, как на меня смотрели?! Соседи тыкали пальцем, а в школе постоянно издевались, кликали прозвищами который даже говорить стыдно! Я не могла просто на улицу спокойно выйти! А она все это время была черт знает где и сейчас вдруг решила вернуться? С чего ради мне с ней говорить?!

Лицо девочки раскраснелось, глаза были влажные и пылали ненавистью. Я невольно почувствовал, что уменьшился раза в два.

– Ошибаешься! Она никогда не забывала тебя!

– Тогда, где она была все это время?! Почему вернулась только сейчас?! Она хоть представляет, через что мне пришлось пройти из-за нее?!

Стеша приблизилась ко мне почти в упор, яростно дыша, как тигр. Как мне до нее достучаться? Я почувствовал, что меня злило ее нежелание услышать хоть слово о своей матери, что она, закрывшись в своей обиде, не хочет даже немного понять ее.

– А ты знала, через что пришлось пройти ей, какая у нее была жизнь?! Она убежала из дома, когда была всего на пару лет старше тебя! Ты представляешь, что ей пришлось испытать на себе, через какие трудности пройти, чтобы просто выжить одной в огромном мире?! Думаешь, ей было легче, чем тебе?! Она не возвращалась лишь потому, что банально боялась! Боялась встретиться с родителями, с которыми в конец разругалась! Боялась увидеть тебя, потому что знала, что ты ее возненавидишь! Боялась, но все равно вернулась ради тебя!

Стеша все больше всхлипывала, из-за всех сил стирая льющиеся слезы. Я и сам уже шмыгал носом, едва сдерживаясь.

– Стеша, я ведь твой друг, и я ни за что не стал бы делать что-то, что причинило бы тебе боль! Пожалуйста, поговори с ней. Я не прошу тебя простить ее, но хотя бы дай ей шанс.

Девочка стояла, опустив голову. Я не был даже уверен, слышит ли она меня.

– А если она меня снова бросит? – наконец спросила Стеша.

Я усмехнулся:

– Тогда можешь бить меня до тех пор, пока тебе не полегчает или пока я не упаду замертво.

Похоже, такой ответ ее устроил. Она утерла оставшиеся слезы и серьезно посмотрела на меня:

– Ладно, ловлю на слове.

Наверное, это можно было считать моей победой. Я открыл дверь, пропуская Стешу.

Мы спустились по лестнице и вышли из общежития. Девочка не выказывала никакого сопротивления и покорно шла рядом со мной. Однако не прошли мы и десяти метров, как она остановилась.

– А о чем мне с ней говорить? – спросила Стеша.

Я посмотрел на ее взволнованный, растерянный вид и не смог сдержать улыбки:

– О чем угодно! Вы не виделись почти четырнадцать лет, наверняка у вас найдется, о чем поговорить. Ты только главное – не сворачивайся как ежик, выставив иголки, не бойся проявлять интерес. Можешь для начала рассказать ей о своей жизни в лагере, наверняка у тебя уже скопилась масса впечатлений!

– Это точно!

Описать сложно, насколько было отрадно видеть ее улыбку сейчас, после нашего нелегкого разговора.

Мы прошли улочку и вскоре вышли к той самой дорожке, на которой я повстречался с Евдокией Макаровной. Как и ожидалось, она ждала меня на все той же скамейке. Завидев нас, женщина встала, явно не ожидая, что я приду не один, и тем более, что я приведу Стешей.

– Здравствуй, мам, – пряча взгляд, сказала девочка.

Женщина посмотрела на меня с немым вопросом, выглядела она действительно ошеломленной. Значит, мой сюрприз удался на славу!

– Кажется, вы хотели о чем-то поговорить, – сказал я, улыбнувшись.

– Стеша, – обратилась к моей подруге женщина, – я знаю, как тебе это противно… Но ты не против, если мы присядем и немного пообщаемся?

– Хорошо, – вполголоса ответила девочка.

Обе дамы сели на скамейку, держась на расстоянии. Точнее, Стеша устроилась на самом краю лавочки, стараясь сохранить дистанцию.

– Ты видела, какие гостинцы я тебе привезла? Я туда булочек положила, сама испекла. Попробуй, они очень вкусные!

– Хорошо…

Девочка сидела, не поднимая головы. Но в ней не чувствовалось признаков недовольства или агрессии, скорее, она просто стеснялась.

Внезапно в кармане завибрировал телефон. Достав его, я едва не упал в обморок. На экране высвечивалось шесть пропущенных и сообщение от отца: «Ты где?».

Я в панике набрал номер отца. После нескольких гудков наконец послышался грубый, недовольный голос:

– Алло, ты куда пропал?!

– Извини, забыл предупредить! У меня тут возникло срочное неотложное дело!

– Какое? Ты сейчас где?

– Ну, э-э…

Я понятия не имел, как обозначить свое местоположение.

– Короче, мы сейчас у столовой, – прервал меня отец. – Тебя еще долго ждать?

– Ну мне тут надо закончить с делами…

Я посмотрел на Стешу, встретился с ней взглядом. Словно прочитав мои мысли, девочка кивнула.

– А, все, уже закончил! Сейчас прибегу!

– Давай.

Услышав на том конце одобрение, я повесил трубку и обратился к сидящим на скамейке дамам:

– Ладно, мне пора бежать, увидимся!

И, помахав им на прощание, бросился на всех парах. Оставалось только надеяться, что Стеша справится и без моей поддержки.

***

Время уже шло к вечеру, и родительский день также близился к своему завершению. Попрощавшись со своей семьей у ворот «Восхода», я шел по дорожке, не зная, чем себя занять. Откуда-то все еще доносились веселые крики, однако присоединяться к ним не было желания. Наверно, сказывалась вечерняя усталость, в конце концов за сегодня я уже успел получить массу впечатлений.

– О чем задумался?

Внезапно прямо под боком послышался знакомый голос, перед глазами возникла знакомая улыбка с ямочками.

– Да так, о ерунде всякой.

Если честно, я сам толком не знал, о чем думал. В голове обычный рой мыслей.

– У тебя довольно милые родители, – сказала Даша, улыбаясь от уха до уха. – А тот парень, он твой брат?

– Ага.

– Тот самый бизнесмен? Довольно симпатичный!

– Ага, – я криво улыбнулся. – А твои родители тоже уже уехали?

– Моя мама не приехала, – ответила Даша.

Точно! Как я мог забыть о ее семейной ситуации? Она же сама мне говорила, что не в ладах с матерью!

– Прости, – невольно извинился я.

– За что ты извиняешься? – усмехнулась в ответ девушка.

– Ну, просто…

– Сема, ты ни в чем не виноват! Ты должен искоренить эту дурацкую привычку извиняться за все и за всех! – Даша строго посмотрела на меня, но потом улыбнулась так, как могла только она.

– На самом деле я рада, что ее не было, уж лучше гром с грозой!

– Вот как…

На ее смех я мог лишь неловко улыбаться.

Повисло неловкое молчание. На самом деле меня мучал один вопрос, однако все никак не удавалось подобрать подходящий момент, чтобы задать его.

– Слушай, – наконец решился я. – А что случилось с твоим отцом после того, как твои родители развелись?

Даша посмотрела на меня, словно раздумывая над ответом, после чего, опустив голову, сказала:

– Не знаю. Мама никогда об этом не говорила, а я боялась спрашивать.

Уголки ее рта слегка приподнялись, казалось ее вообще не заботит эта тема. Наверно оно и к лучшему. Но тут на ее лице вдруг мелькнула странная тень.

– Правда иногда я думаю: может, не появись та женщина на нашем пороге, все в моей семье было бы хорошо, - сказала она, опустив взгляд.

– Вот как… – только и смог вымолвить я.

Внезапно я почувствовал несильный удар в плечо.

– Ты что, опять извиняться собрался? – наполовину шутливо, наполовину серьезно спросила Даша.

Я не смог сдержать улыбку. Эта дамочка видела меня насквозь.

– Кончай уже извиняться за все подряд, все равно сделанного этим не воротишь!

– Как изволите, сударыня!

Мы еще какое-то время пообщались, пока не разошлись у здания общежития пятого отряда. Даша ушла веселиться с подругами, а я заперся в своей комнате и улегся на кровать.

Все же сегодня был очень длинный день. Спектакль, встреча с родителями и братом, разговор на лавочке со Стешиной мамой, тяжелый разговор с самой Стешей. Может, я и не держал кирку с лопатой, но работы было сделано и вправду много.

Я перевернулся на спину и уставился в потолок. Он был белый, прямо как облако.

Интересно, о чем говорила Стеша со своей мамой?

Поток мыслей уносил меня все дальше, и я даже успел задремать, когда вдруг раздался стук в дверь.

Блин! Кто там?

Я кое-как поднялся с кровати, чтобы на ватных ногах дойти до двери. Открыв ее, я увидел того, кого точно не ожидал увидеть.

– О, Стеша! Какими судьбами?

Я улыбался, глядя на ее серьезное выражение лица. Неужто пришла исполнить обещание и избить меня до потери пульса?

– Во сколько вы засыпаете? – неожиданно спросила она.

– Что?

На секунду мне даже показалось, что я не расслышал вопрос.

– Во сколько твои соседи обычно засыпают? – повторила она, повысив тон.

– Не знаю, где-то к полуночи, наверно.

Я не знал точно, так как едва ли засыпал позже них. Но все же, если примерно прикинуть, то в двенадцать мы все уже должны спать.

– Тогда в полпервого спускайся ко входной двери. Только оденься хорошо!

– Что, прости?

– Я буду ждать тебя снаружи.

– Постой! – остановил я девочку в тот момент, когда она уже собиралась убежать. – Ты что, блин, задумала?

– Увидишь! – Стеша хитро ухмыльнулась и умчалась словно вихрь, пока я не успел спросить ее о чем-то еще.

– Даже не думай опоздать! – бросила она на прощание.

Мне только и оставалось, что смотреть ей вслед, проглатывая слова.

И что, черт подери, взбрело ей в голову? Если нас поймают, то добром это не кончится. В худшем случае нас выгонят из лагеря, отправив домой. Ох, чувствую, этот день так просто не закончится.

[1] Название одного из крупнейших соревнование по культуризму (бодибилдинг), так же титул чемпиона в данном состязании.

Глава 15. Выражая благодарность

Тишина… Подобно затишью перед битвой, она успокаивала, не давая разгуляться страху, но в тоже время держала в напряжении, заставляя быть готовым ко всему в любой момент.

Мои соседи тихо посапывали, а сквозь приоткрытое окно слышались легкие порывы ветра. Я лежал в своей кровати, глядя в потолок и ритмично двигая ногой. Количество баранов уже перевалило за три сотни. Говорят, если их считать, то скорее уснешь, и ради эксперимента я решил попробовать. Но сон ни в какую не шел, и всякий раз, когда мои глаза закрывались, возникал образ Стеши, грозно смотрящей на меня и грозящей кулаком.

На экране телефона высветилось время: двадцать три минуты первого ночи. Ладно, видимо, уже пора.

Первый этап миссии: взять заранее заготовленную одежду и тихо, стараясь никого не разбудить, выйти в коридор. Все просто!

Я тихонько встал с кровати, достал из-под нее сложенную футболку с джинсами и носками. Осталось сделать всего несколько шагов до двери и…

БАМ!

Так уж сложилось, что мой левый мизинец испытывал сильный интерес к ножке кровати. Их запретная любовь могла бы переплюнуть Ромео и Джульетту. Они целовались при любом удобном случае, но этот их поцелуй оказался особенно крепким. Настолько, что фаланга моего мизинца едва не вывернулась под неестественным углом.

Я едва не упал на пол, дрожа от боли, но каким-то чудом смог взять себя в руки и тихо покинуть комнату. Лишь закрыв за собой дверь, я наконец позволил себе пасть на колени, хватаясь за ушибленный мизинец и шипя под нос различные ругательства. Что удивительно, крови не видно, хотя боль ужасная.

Спустя время болевые ощущения стали понемногу отпускать. По крайней мере настолько, чтобы я смог натянуть носки. Одевшись, я поковылял по коридору и далее вниз по лестнице на первый этаж.

Комната вожатой располагалась в правом крыле недалеко от входа. Я тихо шагал, дрожа от мысли, что сейчас вот-вот выйдет Татьяна Николаевна на пару с Тамарой Викторовной и спросят: «Сема, ты чего делаешь в такой час? Почему не спишь?».

«А я просто в туалет шел…»

Большой вопрос, поверит ли она мне, когда я вот так крадусь посреди ночи.

Наконец я добрался до двери, ведущей на улицу. На телефоне было без одной минуты полпервого ночи.

Ладно, прийти я пришел, а что дальше?

Я облокотился о стену напротив полочки с обувью. Мысль, что меня могут застукать в любой момент, не давала покоя, но еще больше волновал вопрос: зачем вообще Стеше вздумалось тащить меня куда-то в такой час?

Одна минута. Две. Вскоре телефон показал время 00:33. Стеша сказала явиться сюда в полпервого, но что дальше? В мою голову уже начали закрадываться мысли, а не розыгрыш ли это, когда вдруг рядом послышался тихий стук. Я вышел в коридор и увидел по ту сторону окна таращащую глаза Стешу. Увидев меня, девочка скорчила угрожающую гримасу, начала что-то говорить, забавно жестикулируя, однако через пластиковое окно ничего не было слышно.

Я развел руками, ясно показывая, что ничего не понимаю. Тогда Стеша скорчила такую моську, что я уже не знал, бояться мне или смеяться. Хотя скорее бояться, если учитывать, как она яростно показывает мне свой правый хук. Но вскоре до меня дошло, что девчонка просит открыть окно. В принципе, это было стандартное пластиковое окно, как в моей комнате, так что проблем не возникло. Ручка поддалась не сразу, но я все же смог повернуть ее в нужное положение. Створка открылась, и в лицо тут же повеяло свежим ночным воздухом.

– Ты где был?! – тут же услышал я грозное шипение. – Я же сказала в полпервого быть тут как штык!

– Дак я здесь уже пять минут сижу! – так же шипя ответил я.

– И чего ты там сидел? Так сложно было что ли сигнал подать?

– Дак ты хотя бы объяснила, что задумала! Сказала к пол первому быть у двери? Ну дак я пришел! Я, что ли, экстрасенс – твои мысли читать?

– Ладно, – успокоилась Стеша. – Оставим это на потом. Времени мало, давай перелезай.

– Что?

– Перелезай, говорю!

Ну да, логично. Не угостить же яблоком она меня сюда пригласила.

– Зачем?

– За хлебом!

Стеша грозно подбоченилась, ясно намекая, что задавать вопросы, протестовать, пытаться обжаловать – бесполезно. Она задалась целью и в любом случае достигнет ее, а от меня требуется лишь молча слушаться и выполнять ее капризы.

– Ох, ладно, – согласился я. – Подожди, обуюсь только.

Не знаю, что этой девчонке взбрело в голову, но, думаю, лучше подчиниться. Я надеюсь, что мы не покинем пределы лагеря, хотя эта ночная вылазка уже сама по себе серьезное нарушение правил. Наверно, стоило попытаться как-то возразить, но если наш спор разбудит взрослых – тогда точно пиши пропало.

Я перелез через окно, едва не упав лицом вниз, после чего прикрыл створку, дабы скрыть следы побега.

– Идем, – коротко сказала Стеша перед тем, как направиться куда-то в темноту.

Шагая вслед за девочкой, я не узнавал окрестности. Ночной, словно лишенный жизни «Восход» напоминал мне сцену из фильмов ужасов. Того и гляди, из какого-нибудь куста выползет монстр или маньяк и порешит меня как типичного подростка из американских хорроров. Однако пугало не только это.

– Слушай, а ты тоже… через окно вышла?

– Ну конечно! – девочка ответила на мой вопрос так, будто я спросил самую глупую вещь в мире.

– А что, если кто-нибудь закроет окно?

– Тогда будем ночевать на улице.

Я спросил шутя, но, к моему удивлению, ее ответ прозвучал совершенно серьезно.

– В самом деле? – усмехнулся я.

– Да, будем сидеть и ждать утра.

Я уже жалел, что подписался на это. Задумка Стеши изначально не сулила ничего хорошего, но я надеялся, что она окажется мелкой шалостью, а не опасной авантюрой.

– Ну хоть скажи, куда мы идем. Я должен иметь хотя бы малейшее представление о том, ради чего рискую.

– Скоро узнаешь…

Мне показалось или она хихикнула? Как назло, в темноте было не разглядеть.

– Ну, можешь хотя бы намекнуть?

– Хорошо, – неожиданно согласилась Стеша. – Оно всегда перед нами, но мы редко обращаем на него внимание.

Я огляделся по сторонам лишь для того, чтобы убедиться, что в такую темень обращать внимание просто не на что. Я подумал посветить своим телефоном – как и в любом современном смартфоне, в нем есть фонарик, – но вспомнил, что не прихватил его с собой.

– Как ты вообще передвигаешься в такой темноте? – спросил я.

– На ощупь.

И снова ее тон не выдал настоящего отношения к происходящему.

Вскоре мы вышли на ту самую поляну, где когда-то познакомились. Во мраке ночи беседка напоминала жуткого вида терем, а яблоня – спящего монстра. Сразу вспоминались сказки про леших, что таятся в лесах, нападая на заблудших путников.

Завидев дерево, девочка побежала к нему и, подобно обезьянке, ловко свесившись, наклонила одну из веток.

– Сюда! Смотри!

Я подошел, чтобы осмотреть ветку, но ничего особо примечательного не обнаружил. Обычная яблоневая ветвь. Разве что листьев на ней было куда больше, чем раньше. И это были не маленькие, сморщенные, иссушенные листочки, а полноценные здоровые листья.

– Видишь цветочки? – спросила Стеша.

– Цветочки?

И вправду! Если хорошо присмотреться, можно было обнаружить множество еще не распустившихся бутонов. Я думал, эта яблоня обречена, но, похоже, случилось невероятное, и усилия Татьяна Николаевны таки дали свои плоды. Мертвая яблоня оживала.

– Ты привела меня сюда только для того, чтобы показать это?! – я не сдержал своего смешка. Неужели вся эта авантюра затевалась лишь для того, чтобы продемонстрировать мне это чудо возрождения?

– Нет.

Стеша отпустила ветвь, отчего та чуть не хлестнула меня по лицу, и мигом забежала в беседку. Через секунду она вышла, держа в руках что-то похожее на сложенную ткань, бросила это на землю и принялась старательно раскладывать.

– Что это? – не удержался я от вопроса.

– Покрывало, – легко ответила Стеша.

Я усмехнулся:

– Боюсь даже спросить, откуда оно у тебя.

– Стащила из прачки.

И почему я не удивлен?

Закончив расстилать покрывало, девочка улеглась на него и похлопала рядом с собой, приглашая меня лечь. Возражать, возмущаться было уже поздно, так что я без лишних колебаний пристроился рядом. Сразу запахло прачечной.

– Ты что, взяла свежевыстиранное? – возмутился я.

– Ну не грязное же мне брать.

Судя по ее интонациям, дурак здесь я. Мне уже было все равно, сколько еще преступлений мы совершим, так что я не стал возражать.

– Ну, – начал я с вызовом, – и для чего это все затевалось?

– Смотри.

Стеша указала пальцем в небо. Я поднял глаза и увидел завораживающую картину: весь небосвод покрывала россыпь из мириадов звезд, а по центру его пересекала сказочная, похожая на белесо-серую дымку тропа – Млечный Путь. Я много раз видел его на картинках в интернете и в книгах, но это первый раз, когда я вижу его воочию. Сложно представить, что эта полосочка на небе – на самом деле диск огромной галактики, размеры которой трудно даже себе вообразить.

Однако постепенно восхищение стало сменяться страхом. Не в силах больше смотреть, я отвернулся, и Стеша, похоже, заметила это.

– Что такое? – вдруг спросила она.

– Да так, ничего такого, – попытался отмахнуться я.

Однако я недооценил ее проницательность.

– Тебе не нравятся звезды? – с сожалением в голосе спросила Стеша.

– Да не то чтобы не нравятся… То есть… В смысле, они мне нравятся, нравятся!

Я попытался придать своему голосу уверенности, но в итоге запутался в мыслях и выдал просто-таки наиглупейшую фразу, которую только мог сказать в данной ситуации. Мне хотелось физически провалиться под землю.

Какое-то время Стеша молчала, а потом лишь тихо сказала:

– Прости…

– Что такое?

Ее голос был таким жалостливым, что я забеспокоился.

– На самом деле я хотела поблагодарить тебя.

– За что?

– За все. За то, что не стал презирать меня, как все, за то, что помог мне с ролью в театральном клубе, за то, что заступился за меня. За все, что ты для меня сделал и продолжаешь делать.

Я едва сдерживал смех.

– То есть ты все это затеяла, чтобы таким образом сказать мне спасибо?

– Угу…

Сказать, что меня удивили ее слова, значит, не сказать ничего. Конечно, все, что я сделал, я делал, не ожидая благодарности в ответ. И такого сюрприза уж точно не предвидел. Конечно, ее попытка поблагодарить меня выглядела, скажем так, неуклюже, но все же я действительно был впечатлен.

– Знаешь, если честно, дело вовсе не в том, что мне не нравятся звезды. На самом деле я просто боюсь их, вот и все.

Я не мог оставить такой трогательный подарок без ответа и решил поведать свой секрет.

Девочка повернула голову, и мне даже не нужно было смотреть на нее, чтобы понять, как она удивлена.

– Ты боишься звезд? – рядом вдруг послышался тихий смешок. – Почему?

Я вздохнул, словно грешник перед исповедью.

– Когда-то давно, в детстве, я увлекся космосом. Планеты, звезды, галактики – меня завораживало все это. Дни напролет я смотрел фильмы и передачи по этой теме и даже позволял себе надежду когда-нибудь выйти в открытый космос. Однако по мере того, как я осознавал масштабы вселенной, узнавал о силах, что там таятся, силах, способных пожирать звезды, в меня начал проникать страх. Впервые я почувствовал себя по-настоящему ничтожным. Ведь по факту мы просто пыль, которую можно легко сдуть. С тех пор ночное небо стало вызывать во мне ужас, даже мимолетный взгляд. Конечно, с возрастом этот страх поутих, но, увидев эту картину, я вдруг почувствовал, как меня пробрало до мурашек. Будто гляжу в бездну, а там – тысячи злобных глаз.

Я выложил все без утайки. Стеша ни разу не перебила меня, а когда я закончил, она вдруг беззлобно засмеялась:

– Да ты и вправду трус.

– Тебя это удивляет? – спросил я.

– Нет, я всегда это знала, – ее голос прозвучал на удивление мягко. – Ты всегда такой, чуть что – сразу бежишь, закрываешь глаза, отворачиваешься или замираешь в надежде, что все как-нибудь обойдется. Ты боишься трудностей, поэтому всегда всего и всех избегаешь. Мне кажется, если бы тебя не притащили в театральный кружок, ты бы так и остался отшельником до конца смены.

В словах Стеши не было укора или намека на издевку. И все равно слышать от нее такое было весьма обидно.

– Да, вот такой вот я – ленивый трусливый тюфяк, – проворчал я.

– Ага, именно такой, – смеясь, подтвердила Стеша, однако в следующую секунду ее голос стал куда нежнее: – При этом ты повел себя так мужественно, когда заступился за меня. Даже не побоялся врезать этому гаду, Маслякову.

Вновь вспомнилась та потасовка во время похода. Шпана, окружившая нас со Стешей, мой удар прямо в лицо самому наглому из них. Все это кажется таким нереальным, будто произошло не со мной, в другом измерении.

– Ты хотела сказать «глупо», – поправил ее я.

– Почему? – удивилась девочка.

– Потому что это была самая настоящая глупость. Если бы не Тамара Викторовна, эти шакалы нас бы обоих задрали.

– И тем не менее ты все равно пришел ко мне на помощь…

– Ага…

Повисло неловкое молчание. Я посмотрел на небо и, вновь не выдержав, отвернулся. В этот момент я вдруг почувствовал, как тоненькие пальчики мягко обхватили мою ладонь. В звездном свете черты лица мой подруги были едва различимы, и тем не менее на нем явно выделялась улыбка.

– Знаешь, Сема, – начала она, – если тебе трудно или страшно, ты всегда можешь положиться на меня. Я помогу всем, чем смогу.

– Правда? – скептически усмехнулся я. – И чем ты мне поможешь?

Действительно. Ее порыв достоин похвалы, но я сомневаюсь, что эта маленькая девочка сможет помочь с моими проблемами или страхами. В ответ Стеша пожала плечами:

– Ну, галактику, конечно, не спасу, – усмехнулась она. – Но могу пообещать, что буду рядом с тобой, что бы ни случилось. Ведь трудности преодолеваются проще, если есть кто-то, с кем можно поделиться. Двое – это не сотня, но и уже не единица, помнишь? Ты сам меня этому научил.

– Ладно, я запомню, – ответил я, скорее чтобы отмахнуться. – Только ты сохрани в секрете то, что касается моей боязни звезд. Я даже родителям не рассказывал о своих фобиях, и ты не говори. Ладно?

– Почему? – обеспокоенно поинтересовалась Стеша.

– Ну… Это ведь странно. Какой нормальный человек будет бояться звезд?

– Все мы чего-то боимся, в этом нет ничего такого.

Возможно, это так, однако в данный момент эти слова вызывали у меня разве что скепсис.

– Сама же недавно смеялась! – возмутился я.

– Хи-хи, извини.

На какое-то время мы замолчали.

– Знаешь, – обратилась вдруг она, – если честно, я боюсь кукол.

Я посмотрел на девочку, но та выглядела совершенно серьезной, явно не намереваясь шутить шуточки.

– У моей бабушки есть коллекция старых кукол. В детстве, когда я смотрела на них, мне казалось, будто они вот-вот начнут шевелиться сами по себе, посмотрят на меня стеклянными глазами или сделают что-нибудь еще более жуткое. Бабушка хранила их в своей комнате, и потому я старалась не заходить туда, боялась оставаться одна, потому что мне казалось, что эти куклы только и ждут момента, чтобы ожить и напугать меня.

– Ты до сих пор их боишься? – не удержался я от вопроса.

В ответ девочка пожала плечами:

– Не знаю, я до сих пор стараюсь не заходить в ту комнату, но пару раз я их находила и даже держала их в руках.

– Выходит, ты преодолела свой страх, – улыбнулся я.

– Возможно, но важно не это. Мы ведь все чего-то боимся, и порой наши страхи другим кажутся странными, смешными или глупыми. Но мне бабушка как-то сказала: бесстрашен не тот, кто ничего не боится, а тот, кто умеет преодолевать свои страхи.

– Выходит, я совсем не бесстрашный, – усмехнулся я.

– Как и я…

Девочка протяжно вздохнула, словно испуская неведомую тяжесть из своей груди перед тем, как продолжить:

– Знаешь, мы во многом похожи. Я тоже много чего боюсь и много в чем сомневаюсь. И агрессирую постоянно не потому, что такая злая или плохая. Просто я всего боюсь, всего и всех…

Голос Стеши дрогнул, но вскоре на ее лице заиграла улыбка.

– Но ты заставил меня многое переосмыслить: что доверять кому-то не так уж страшно, что есть много хороших людей, которые помогут тебе в трудную минуту. Если честно, когда я побывала в вашем отряде, то едва не заплакала от счастья. Так много хороших и приятных людей я еще никогда в жизни не видела. А ваша вожатая, Татьяна Николаевна, – она словно ромашка! На нее смотришь и как-то само собой хочется улыбаться. Я поняла, что не хочу и дальше сидеть, как кикимора в болоте. Я хочу хотя бы немного радости в своей жизни! Поэтому, Сема, давай вместе бороться с нашими страхами. Я, может, маленькая и слабая девочка, но буду поддерживать тебя, что бы ни случилось! Даже если мне нечем помочь, тебе все равно будет легче, если ты поделишься своими переживаниями.

Помнится, я ей что-то такое говорил, а теперь она успешно использует это против меня.

– Хорошо, – ответил я, пытаясь скрыть свое смущение. – Спасибо…

Ночной воздух был свеж и становился все холоднее, а я, как назло, взял лишь легкую одежду. Но рука Стеши была все такой же теплой, и я чувствовал, как это тепло передавалось мне. Посему не преминул взяться за нее сильнее, на что девочка ответила взаимностью и мягко сжала мою ладонь.

***

Время шло. Ветер колыхал веточки яблони, тихо шелестя листьями. Мы со Стешей лежали под ее кроной, держась за руки, и молчали, глядя на звездный небосвод. Ни у кого из нас не возникало желания нарушить тишину случайным словом или фразой. Будто мы боялись спугнуть это приятное умиротворение, что окутало нас, подобно одеялу. Возможно, по этой причине мой страх, хоть и не ушел окончательно, все же ослабил хватку.

– Да, это и вправду красиво, – вдруг вырвалось у меня.

Действительно. Если не думать, что где-то там притаилась черная дыра, норовящая уничтожить все в поле своей гравитации, или летит камень размером с Мексику, то звезды – это очень красиво.

– Слушай… – вдруг обратилась ко мне Стеша.

– М-м-м?

Я посмотрел на девочку. Та же отвернулась, словно прячась от моего взгляда. Было видно, что дальнейшие слова давались ей нелегко, но после пары неуверенных междометий она все же повернулась ко мне и решительно спросила:

– Скажи… У вас с Дашей все серьезно?

Глубокий протяжный вздох сам собой вырвался из моего нутра.

– Боже… Ну почему, почему все смотрят на нас, как на какую-то парочку? Да, мы хорошо, можно даже сказать, отлично ладим. Да, в прошлом имел место быть один странный инцидент. Но ведь это не значит, что теперь между нами есть что-то особенное! А все уже готовы нас чуть ли не венчать!

– Получается, между вами ничего нет? – Стеша смотрела на меня не то с удивлением, не то с надеждой.

– Ну конечно! Откуда там вообще чему-то взяться? – несмотря на всю кажущуюся уверенность, мой голос дрожал так, что я с трудом выговаривал слова.

– Вот как…

Лицо девочки вмиг просияло. Казалось, что даже ее глаза в свете звезд засияли ярче.

– А тебе зачем это знать? – решил поинтересоваться я.

Стеша вновь отвернулась, пряча свое лицо.

– Ну, а сам-то как думаешь? – обиженно пробурчала она.

В голове крутилось множество теорий, однако среди всех выделялась одна наиболее логичная и в тоже время самая невероятная.

– Боже! – усмехнулся я. – Неужто я тебе нравлюсь?

Слова прозвучали как шутка, и это должно было быть шуткой, но я тут же почувствовал, как ее пальчики мягко сжали мою ладонь.

– Ну вот, угадал… – тихо произнесла она.

Стеша улыбалась в полутьме, мои щеки пылали, а сердце пустилось вскачь. Это первый раз в моей жизни, когда девушка, хоть и не напрямую, призналась мне в любви.

– Ясно… – только и смог я вымолвить к своему позору. – И с каких пор?..

– Не знаю, – сказала девочка, устремив свой взгляд в небо. – Еще с шестого класса наверно.

Это ведь уже больше года! Она знала меня еще до поездки в лагерь?

– Стоп! Ты учишься в той же школе, что и я?

– Ага, представь себе! – усмехнулась Стеша.

Наверно, в этом нет ничего удивительного. Я мало кого знаю в своей школе, за девять лет учебы окружающие меня люди стали не более чем фоном. Даже если мы и встречались когда-то, она была для меня лишь очередным прохожим, неотличимым от сотен других.

– Ну, чего молчишь?

Стеша дернула меня за руку, отчего я несколько встрепенулся.

– Извини, просто это как-то странно, – усмехнулся я. – Ты никогда не проявляла ко мне особого интереса. Если честно, после нашей первой встречи я думал, ты меня вовсе ненавидишь.

– Знаю, прости, – удрученно ответила девочка. – На самом деле я была очень рада, когда увидела тебя в этом лагере. Но когда мы впервые встретились, я испугалась, что ты тоже будешь презирать меня, как все, и потому повела себя так гадко.

– Ты поэтому тогда расплакалась?

Девочка еле заметно кивнула:

– Мне было ужасно стыдно и обидно за саму себя. Я была уверена, что ты теперь ненавидишь меня, и продолжала вести себя как злобная ведьма. Но ты все равно помогал мне. Почему?

Даже в темноте я чувствовал, с каким томящим любопытством она на меня смотрит.

– Если честно, сам не знаю. Наверно, ты так сильно напоминала меня самого в твои годы, что я просто не смог пройти мимо. Помогал так, как хотел бы, чтобы помогли мне.

По каким-то причинам я просто не мог противиться ей.

– Вот как…

Вдруг Стеша придвинулась ближе, прижавшись ко мне практически всем телом:

– Значит, я тебе нравлюсь хотя бы немного?

Ее дыхание щекотало мне шею, а тихий, нежный голос ускорял сердечный ритм. Я невольно отвернулся.

– Прости, можем ли мы это пока отложить?.. Просто для меня это сложно, нужно время, чтобы все переварить.

Стеша тихо хихикнула.

– Хорошо, я подожду…

Звезды ярко сияли в ночном небе. Казалось, они весело подмигивали мне, словно с чем-то поздравляя. Я лежал как труп, боясь пошевелиться. Даже дышать старался через раз. А все из-за девочки, которая тихо посапывала у меня на плече.

Я уже думал попробовать растормошить ее, но Стеша вдруг сама зашевелилась, начав подниматься.

– Ладно, – сказала она. – Уже холодно как-то, да и в сон клонит, пора бы возвращаться.

– Ага.

Мы встали, собрали покрывало и направились в сторону жилых корпусов.

Возможно, за то время, пока мы праздно лежали на полянке, любуясь звездами, стало еще темнее. Так или иначе, чернота стояла такая, что хоть глаз выколи. Но Стешу это будто ни чуточки не беспокоило. Она уверенно шла, словно сама ночь указывала ей путь.

Сложно отрицать, что наш разговор оставил после себя некую напряженность. Я страшился даже краем глаза посмотреть на свою подругу, не то что заговорить с ней. Молчание становилось все тягостнее, хотя Стеша казалась невозмутимой. Возможно ли, что ей так же неловко, просто она этого не показывает? Может, она лишь внешне спокойна, а внутри ее, как и меня, разрывают эмоции?

В конце концов тишина стала просто невыносимой, и я решил попробовать завязать разговор на первую пришедшую на ум тему:

– Слушай, а как у тебя с мамой все прошло?

Стеша пожала плечами:

– Наверно, неплохо. Не могу сказать, что простила ее, но кажется, теперь мы лучше понимаем друг друга.

– Ну вот и хорошо, – не смог сдержать улыбки я. – Если что, ты помнишь о моем обещании.

– Учти, я еще и кусаться буду!

– Можешь меня хоть целиком проглотить, если тебе от этого легче станет!

Вскоре мы вышли на улочку, где располагались общежития. Как полагается джентльмену, я проводил Стешу до ее корпуса.

– Ну ладно, спокойной ночи…

Я смотрел на девочку, не зная, как себя вести. Та тоже тупила глазки, заламывала руки, по-видимому, не зная, куда их деть.

– Угу…

Мы стояли друг напротив друга как две статуи, глядя в асфальт. Наконец Стеша все же осмелилась поднять на меня свой взгляд.

– Слушай, постарайся не думать слишком долго, – неуверенно сказала она и с наигранной строгостью добавила: – У тебя времени до конца смены!

Да. До конца смены осталось не так много времени. Через четыре дня мы вернемся домой к нашей обычной жизни. Даже жалко как-то.

– Хорошо, – улыбнулся я.

– И еще кое-что…

Внезапно Стеша сделала шаг навстречу, встала на цыпочки, и я поучаствовал, как ее губы легонько коснулись моей щеки.

– Спасибо еще раз… За все.

Сделав свое коварное дело, девочка открыла окно, перелезла через подоконник и, в последний раз пожелав доброй ночи, наглухо закрыла створку. Я в оцепенении наблюдал, как ее фигура скрылась в глубинах здания. В чувство меня привел порыв холодного ветра, пробравший до нутра. Только сейчас я понял, что стою один посреди ночи со свернутым покрывалом в руках.

Черт! Совсем забыл! И куда его теперь девать?

Когда я наконец добрался до своей комнаты, то почувствовал невероятное изнеможение, навалившееся на меня свинцовым одеялом. Я буквально упал в свою кровать. Скомканное покрывало я спрятал, отложив эту проблему на завтра.

Несмотря на ужасную усталость, сон ни в какую не шел. Меня буквально разрывало от противоречивых чувств. Впервые мне призналась девушка – в это было сложно поверить. Но, с другой стороны, возникал вопрос: «А что дальше?». До приезда в этот лагерь я был абсолютно уверен, что проживу всю жизнь один. Это была моя личная догма! А теперь, если она не рухнула, то дала ощутимую трещину. Но отношения – это не хобби и не игрушка! Нельзя просто начать, а потом, если не понравилось, бросить. Мы в ответе за тех, кого приручили – это не просто слова! Теперь, куда бы я не сделал шаг, он будет иметь последствия. А ведь еще не решен вопрос касательно Даши.

Я накрылся с головой одеялом в отчаянной попытке отгородиться ото всех мыслей. Пусть будет, что будет.

Этой ночью мне приснился странный сон. Будто я стою рядом с неизвестной девушкой на собственной свадьбе. Гости что-то кричат, но я не слышу их, так как мое внимание сосредоточено исключительно на ней. Но вскоре праздничные столы сменяются скамейками в зале суда. Под крики и оскорбления судья выносит мне приговор. Я оказываюсь за родной партой в школе. На руках моих наручники, и все смотрят на меня с презрением и осуждением. Среди них была и та девушка. Я не видел ее лица, вместо него словно была белесая пустота, но почему-то я уверен, что она плачет. И виноват в этом я.

Глава 16. Подарки на день рождения

Тычок локтем слева, тычок локтем справа – и вот я снова в стойке смирно. Мои товарищи как могли поддерживали меня, помогая бороться с желанием упасть на землю и заснуть.

– Семка, ты только это… Не умирай, ладно? – Артем поддержал меня справа.

– Ага, – вторил ему слева Савиков. – Держись, Штирлиц, ты еще нужен нам!

На сцене Людмила Витальевна говорила что-то в честь очередной линейки, но я был слишком занят борьбой с Морфеем, чтобы что-то понимать. Серьёзно, что она такого важного может сообщить, учитывая, что уже близится конец смены? О планах на день я могу узнать у своих товарищей или у Татьяны Николаевны на худой конец. Как назло, голос директора, хоть и громогласно усиленный динамиком, сливался в один монотонный звук, что только усугубляло мою сонливость.

– Стеша, выходи на сцену!

Услышав знакомое имя, я тут же встрепенулся. На сцену действительно вышла моя подруга. Она явно нервничала и стеснялась, и все же, даже немного зажавшись, не переставала скромно улыбаться. Я был обескуражен.

– Стеша, – обратилась к ней директриса, – тебе сегодня исполняется четырнадцать лет. В этот день от всего нашего лагеря мы хотим сделать тебе этот небольшой подарок!

Людмила Витальевна передала девочке скромный дар в виде трех воздушных гелиевых шаров и брелка, который напоминал бы ей о «Восходе» в будущем. Далее директриса еще какое-то время осыпала Стешу поздравлениями, всяческими пожеланиями, а той в свою очередь только и оставалось скромно кланяться, выражая свою благодарность.

Вскоре Стеша, радостно махая шариками, вернулась в строй, и далее линейка шла в своем обычном режиме. Нам поведали, какие мероприятия предстоят сегодня, и после всех объявлений отряды дружно направились в столовую.

На завтрак давали омлет с чаем, что было мне только в радость. Получив свое довольствие, я присел за стол, за которым уже сидели Савиков и Владимир.

– Приятного аппетита, – сказал я компашке.

– И тебе, Штирлиц, – толком не прожевав, ответил Савиков.

Владимир в ответ лишь слегка качнул головой.

Ели мы молча. То ли от того, что еда была вкусной, то ли потому, что не было подходящих тем для разговора. Никто из нас не пытался нарушить трапезу даже случайным словцом.

– А к вам можно?

Знакомый голос на секунду выбил меня из колеи. Держа свой поднос, рядом со мной стояла Стеша.

– Ага, конечно, – сказал я, организовав ей место на столе.

– Присаживайся! – ответил Савиков.

Получив разрешение, девочка села рядом со мной, а я несколько отодвинулся, якобы чтобы ей было свободнее.

На самом деле после того нашего ночного разговора мне было тяжело находиться рядом с ней. Внешне наши отношения вроде как не изменились, но по факту я уже не мог относиться к ней как раньше. Радовало то, что Стеша проявила благосклонность и не стала требовать ответа на свое признание здесь и сейчас, а дала немного времени на раздумья. Вот только я не знаю, смогу ли дать ответ даже через год. Конечно, эта девочка небезразлична мне. Ведь помогал же я ей, несмотря на ее грубый характер, искал общий язык, несмотря на ее замкнутость. И если поначалу я делал это лишь из жалости, то сейчас между нами была устойчивая связь. Но может ли эта связь стать глубже и какие будут последствия? У меня нет ответов на эти вопросы. Да и как на них вообще можно ответить? Это дорога в неизвестность.

А вот Стеша, похоже, особо и не переживала. Девочка весело уплетала свой завтрак как ни в чем не бывало. Даже немного обидно, что один я тут терзаю себя сложными мыслями. В какой-то момент возник вопрос: а не шутка ли все это? Стеша, наверно, решила меня просто подколоть, а я воспринял все слишком серьезно. А теперь накручиваю себя на пустом месте.

– Поздравляем с днем рождения! – сказал вдруг Владимир в свойственной ему официальной манере.

– С днюхой тебя! – тут же подхватил Савиков.

– Спасибо, – дежурно улыбнулась им Стеша.

Наверно, мне тоже следовало ее поздравить. Однако, как я ни храбрился, казалось, что момент упущен, и теперь мне остается лишь молча есть свой завтрак, игнорируя совесть.

Я доел омлет и принялся допивать чай. Чай был сладкий и пить его просто так было кощунством, потому мне приглянулась свежая корка хлеба. Не зря говорят: «Хлеб всему голова». Можно обойтись без фуа-гра, моцареллы и лососевой икры, но без хлеба – нет! Помните знаменитую фразу кота Матроскина о том, что бутерброд нужно есть, кладя колбасой на язык? Я готов возразить, ведь это не хлеб делает колбасу вкуснее, а колбаса делает вкуснее хлеб.

– Верно, Штирлиц?

– А?

Из раздумий о важности хлеба меня вывел Савиков. Парень смотрел на меня, ожидая какого-то подтверждения, а я только и мог, что непонимающе хлопать глазами.

– Что «верно»? – с глупым видом переспросил я.

– Блин, ну Штирлиц! – закатил глаза Савиков. – Ты, как обычно, где-то не здесь!

Стеша прикрыла невольную улыбку, Владимир также не сдержался и сухо усмехнулся.

– У него там свои игры, – сказал он. – Ему наши не интересны.

Его подколка разбудила во мне любопытство:

– Какие еще игры?

Я посмотрел на Савикова. Тот сверлил меня взглядом, будто все еще ожидал ответа на свой вопрос. Но, видимо, не дождавшись, тяжело вздохнул, как бы говоря: «Ну что с тобой поделаешь?».

– Мы обсуждали, что вы с поэтессой можете зайти к нам в игровой клуб.

От его слов я весь зажегся, словно лампочка. Чувство приятного предвкушения, словно разряд тока, прокатилось по телу, поражая мышцы и заставляя мой указательный палец ритмично двигаться, постукивая по столу.

– Ваш театральный клуб же не сильно занят? – поинтересовался Савиков, обращаясь одновременно ко мне и ко Стеше. – Приходите к нам, отпразднуем день рождения как полагается!

– Ну я не так много знаю игр, – скромно сказала девочка. – Да и в те, что играла в основном такие...

Мне почему-то на ум сразу пришел Sims 3 или 4 и прочие девчачьи игры.

– А в какие игры ты играла? – все же решил поинтересоваться я.

– Ну… – неопределённо протянула Стеша, будто задумавшись стоит ли сознаваться: – Разве что в Minecraft немного.

Ну это еще вполне приемлемо.

– А еще в Ведьмак 3.

А вот это уже неожиданно!

– Ну вот! – тут же просиял Савиков. – Значит, мало-мальски с играми знакома. Давай, зайдешь, развеешься!

Девочка сморщилась, впав в глубокую задумчивость. Будто ее внутренние весы все никак не могли склониться к определенному ответу.

– Давай, соглашайся, – попытался я подтолкнуть Стешу к правильному решению. – У них там даже VR-игры есть.

– Да, у нас есть VR-шлемы, – подтвердил Савиков. – Ты же никогда не играла в VR? Со Штирлицем вместе приходите, поиграете.

Если бы я был собакой, то мой хвост уже поднял бы вихрь. Я посмотрел на Стешу, не в силах скрыть свой молящий взгляд. Ее губы сжались, а глаза забегали. Она определенно уже сделала выбор, но что-то внутри нее все еще колебалось.

– Можешь не беспокоиться, лезть к тебе никто не будет, мы там все как одна семья. А если что, я и Штирлиц во всем разберемся.

В подтверждение этому я мужественно выпятил грудь, хлопнув по ней пару раз.

– Да не в этом дело, – отмахнулась Стеша. – Просто я стесняюсь вот так просто уйти в другой клуб, вдруг Михаил Владимирович будет ворчать…

– С чего бы!? – усмехнулся Савиков. – Здесь же не тюрьма, чтобы тебя на привязи держать, отпросились да пошли!

– Ага, – подтвердил я. – Если что, я готов умолять его на коленях.

После представления наш клуб не особо занят. В основном мы играем в разные игры, пробуем себя в мелких сценках и просто весело проводим время. Не думаю, что Михаил Владимирович будет против того, чтобы кто-то из подопечных посетил другие клубы. Наверно, я бы и сам мог как-нибудь сходить, но, как это обычно бывает, пока кто-нибудь не подтолкнет – сам не решишься.

Девочка сделала скептическое лицо, явно разгадав мои корыстные намерения, но вскоре глубоко вздохнула и наконец приняла решение:

– Ладно, если Михаил Владимирович не будет возражать, то я согласна.

Ура! Ура! Ура!

Допив свой чай, я пожелал товарищам приятного аппетита и встал из-за стола. Я радостно, чуть ли не вприпрыжку, шел сдавать поднос в мойку, когда по пути заметил Дашу. Пребывая в крайне хорошем расположении, я не постеснялся окликнуть ее, но та словно не слышала меня, молча сдала поднос с пустой посудой и направилась прочь. На секунду мне даже показалось, что девушка нарочно проигнорировала меня, но я быстро отбросил эту мысль. Может, не выспалась просто?

На небе было облачно, по голубому небосводу резво неслись кучные облака – возможно, признак грядущей непогоды, что откровенно радовало. Почти с самого начала смены с неба не пролилось ни капли дождя, солнце светило, не переставая. Даже трава уже посохла вся. От мысли, что погода наконец-таки может перемениться, на душе становилось еще приятнее. Я был бы несказанно рад хмурым тучам и даже ливню с грозой. Лишь бы с неба упала хотя бы пара капель живительной влаги.

– А ну стой!

Едва я отошёл от столовой, как меня остановил строгий, требовательный голос, и тут же пара знакомых близняшек обступила меня и повела прочь к обочине, подальше от чужих глаз.

– Чем обязан? – поинтересовался я у внезапно возникших передо мной дам.

– Мы все знаем, – с хитрой загадочной ухмылкой сказала «белая».

Я посмотрел на ее сестру. Та стояла, скрестив руки, и сверлила меня острым, недобрым взглядом.

– Знаешь, вчера ночью Стеша где-то пропадала, – тихо, но угрожающе начала девочка. – Я сначала не придала этому большого значения, но она вернулась только спустя два часа, аж в полтретьего ночи! Причем была такой счастливой, будто выиграла в лотерею, не меньше.

Разве это плохо? Или было бы лучше если бы она пришла, роняя вёдро слез?

– И как меня это касается? – спросил я.

Хоть я и пытался казаться невозмутимым, мои ладони запотели. «Красная» сделала дерзкий шажок навстречу, отчего я подался назад. Казалось, стоит кому-то крикнуть: «Фас!», и она набросится на меня, как Тузик на фуфайку.

– Ты ничего об этом не знаешь?

Она почему-то была уверена, что я в курсе.

– С чего бы мне знать? – глупо усмехнулся я.

– Ну, просто вы со Стешей довольно близко дружите, вот мы и подумали… – сказала «белая», кокетливо наклонив голову.

Ну точно хороший полицейский и плохой полицейский.

– Почему вы так решили? Я же не могу тереться около нее двадцать четыре на семь. Если так интересно, то почему бы вам не расспросить ее саму?

Перевести стрелки – самый действенный способ избежать чьего-то внимания.

– Мы пробовали! – проворчала «красная». – Она лишь отнекивается и несет всякую пургу про то, что зачиталась в туалете и тому подобное.

– Ну а я-то тут при чем? – наигранно возмутился я, хотя чувствовал, как теряю контроль над выражением лица.

– Действительно…

«Красная» смерила меня взглядом, словно выискивая, за что бы ей зацепиться, и, видимо, найдя, коварно улыбнулась.

– Только вот знаешь, я решила проследить за ней и увидела вас двоих на улице.

Черт! Стеша! Как так?! Неужели ты не могла проверить, нет ли за тобой хвоста?!

Мысли метались как угорелые, но, как ни старался, я не мог придумать хоть одну приемлемую отговорку. Тут же шея и уши полыхнули, напрочь убивая все возможности оправдаться.

– Ну да… – неохотно сознался я. – Вышли ненадолго погулять, что в этом такого?

– Ага, так и знала! – воскликнула «красная», тыкая в меня пальцем. – Значит, вы все же куда-то ходили, да?!

– Что? Дак ты не…

– Хи-хи, – хихикала «белая». – Попался!

Тут до меня дошло, что меня банально развели. Развели как дурака, как наивного ребенка.

– Признавайся! Куда вы ходили?

– Что делали?

Меня зажимали в угол. Первая грозно теснила меня, требуя объяснений, вторая давила горящими от нетерпения и любопытства глазенками.

– Да ничего, просто гуляли! – как мог, пытался отбиваться я.

– Просто «гуляли», да?

– Ночью вдвоем…

«Красная» явно давала понять, что ни капельки не верит моим словам, в то время как ее сестра, похоже, все больше впадала в экстаз. Я в очередной раз поражался тому, насколько эти близнецы разные. Если «красная» обладала горячим, можно даже сказать, боевым характером, то вот ее сестра была девочкой в полном понимании этого слова.

– Да честно, ничего такого! Просто погуляли немного, посмотрели звезды и все!

Я уже был на грани отчаяния в попытках усмирить этих двоих. Конечно, наш поступок и, в частности, мой не был правильным с точки зрения правил и законов этого лагеря, но с другой стороны, что такого ужасного мы сделали? На мой взгляд, моей единственной ошибкой было потакать капризам одной вредной особы.

– Под ночным небом при свете луны смотрели звезды…

«Белая» подняла восторженные очи, сложив ладони, словно в молитве, явно навоображав себе чего-то в розово-сиреневых тонах. Казалось, еще немного – и вокруг нее начнут петь соловьи и витать сердечки. Ее сестра же смотрела на меня еще более грозно, чем раньше.

– Значит, ты потащил ее на ночь глядя смотреть звезды?

Я уже начал заводиться:

– Во-первых, кто кого потащил – это еще большой вопрос! Во-вторых, да! Просто смотреть звезды! Какие-то проблемы?

Я вызывающе встал в позу, скрестив руки. «Красная» напряглась, словно бомба, которая вот-вот взорвется. Мы яростно смотрели друг другу в глаза, не смея даже моргнуть. Казалось, еще немного – и между нами полетят искры.

– Да ладно тебе, Яна, – попыталась успокоить разъярённую сестру «белая». – Сема – хороший мальчик, ты же знаешь, как он помогал Стеше.

Та в ответ снисходительно посмотрела на нее, будто мать на глупого, еще не знающего жизни ребенка.

– Аня, не будь дурой! – укоризненно сказала она и грубо ткнула в меня пальцем. – Он решил потащить нашу подругу ночью черт знает куда! Думаешь, это правильно?

– Говорю еще раз, это была не моя инициатива!

Но меня как будто не слышали. «Белая» недовольно сжала кулачки, смешно надувшись.

– И что такого? – обиженно сказала девочка. – Может, это нарушает правила, но Стеша доверяет ему! Почему бы тебе тоже ему не довериться?

В ответ «красная» фыркнула, задрав нос, всем своим видом показывая, какая она взрослая, умудренная опытом.

– Стеша просто слишком наивная, она не знает, какие парни на самом деле козлы! – высокомерно, с пафосом произнесла эта, с позволения сказать, взрослая леди.

– То, что тебя бросили один раз, еще не означает, что все мальчики плохие!

Все самодовольство «красной», или Яны, как рукой смело, лицо девочки стало быстро приобретать цвет ее же резинки. Сестренка явно ударила по больному месту. Бедняжка бросала обиженный взгляд то на меня, то на сестру, беззвучно открывая рот, но в итоге краснея лишь еще больше.

– Это… здесь ни при чем! – кое-как процедила она и отвернулась, стараясь незаметно вытереть проступившие слезы.

– Яна, извини, я не специально, – попыталась успокоить ее «белая».

Однако та скрестила руки, намеренно держась к сестре спиной. Я уже думал, что спор наконец близок к завершению, по крайней мере, появилась отличная возможность слинять по-тихому, но тут пришла та, кого не ждали.

– Сема, ты куда убежал?! – возмущенно поинтересовалась внезапно появившаяся из неоткуда Стеша. – Я тебя даже окликнуть не успела, как ты исчез.

– А я никуда не убегал, – поспешил оправдаться я. – Просто закончил завтракать немного быстрее тебя.

– Мог бы и подождать, – обиженно проворчала она.

Как будто я мог еще хоть секунду провести рядом с тобой. Нет, я вовсе не ненавижу ее, просто еще не отошел от того признания. Пребывание с ней наедине быстро превратится для меня в пытку.

– Стеша! – тут же восторженно подскочила к ней «белая» близняшка. – Эта правда, что вы ходили на свидание вчера ночью?

– Какое свидание?

Стеша сначала таращила на нее непонимающие глаза, но, видимо, сложив два и два, перевела взгляд на меня.

– Сема нам все рассказал, – утерев слезы, вмешалась «красная». – Вы правда ходили вчера ночью смотреть звезды?

Подруга бросила на меня гневный взгляд. Я в ответ лишь развел руками.

– Ну да, – нехотя созналась она. – Сема мне много помогал, я решила его отблагодарить и пригласила ночью вместе посмотреть звезды.

«Пригласила? Да ты меня чуть ли не силком туда потащила!» – почти воскликнул я, но сдержался.

– Вы смотрели звезды вдвоем наедине! А было что-то еще? Вы обнимались? Целовались? – «белая» напирала все сильнее, а Стеша стремительно заливалась краской. Если так дальше пойдет, ее раскроют так же, как и меня. Нужно было срочно что-то предпринять.

– Я же говорю, мы просто вместе посмотрели на звезды и все! – сказал я, стараясь вклиниться между Стешей и близняшками.

– Ага, я просто хотела его поблагодарить.

Глядя в честные Стешины глаза, сложно было этому не поверить. Все же недели практики в театральном клубе пошли ей на пользу.

– Правда, просто отблагодарить?

«Красная» хитро улыбнулась. Это была улыбка хищника, почуявшего запах жертвы.

– Просто я слышала, что у него есть роман с одной девочкой из своего отряда, – самодовольно произнесла она, как бы невзначай проверяя ногти на руке. – Такая красивая блондинка, прямо фотомодель с обложки.

Боже, как же меня достали эти сплетни! «Красная» смотрела на меня, демонстрируя довольную лыбу, явно предвкушая дальнейшие разборки. Однако Стеша лишь непонимающе склонила голову.

– Ты про Дашу, что ли? – спросила она.

– Ты что, ее знаешь? – удивилась собеседница.

– Она моя сестра, – мило и непринужденно улыбнулась Стеша. – Между прочим, не стоит верить всему, что говорят, а теперь, если вы не против, нам пора. Идем, Сема.

Нахальная разлучница быстро превратилась из фурии в безобидного голубя. Без лишних разговоров Стеша повела меня прочь от этого капкана.

– Учти, если ты ее расстроишь, я тебя лично прибью! – отчаянно бросила мне вслед «красная», как бы говоря: «Это еще не конец!».

– Очень боюсь! – ответил я ей.

– Зачем ты им все рассказал? – зло и тихо, чтобы никто ненароком не услышал, поинтересовалась Стеша.

– Они угрожали мне, грозились вырвать ногти! – соврал я, не желая вдаваться в подробности того, как меня раскрыли. – К тому же я им не все рассказал…

– Вот как… – тихо сказала девочка, поняв мой намек.

Щеки Стеши порозовели, а на лице засияла легкая улыбка. Повисла неловкая пауза, которую, как назло, нечем было заполнить. Мы словно забыли человеческий язык и просто молча шли, пряча друг от друга глаза.

И все же меня немного радует, что у Стеши появились друзья, которые о ней так заботятся.

***

Дальнейшие полдня мы не виделись со Стешей. Даже на обеде она предпочла компанию Вики и других девочек моей, а на беге «сороконожек» мы и вовсе были соперниками. Одним словом, у меня было достаточно времени подумать о наших отношениях и в то же время его не было вовсе. Темп жизни в «Восходе» как будто намеренно не давал мне сосредоточиться на своих проблемах. Впрочем, сюда, наверно, и приезжают, чтобы не думать о них.

И вот наконец настало клубное время. Как и было уговорено, мы со Стешей отпросились у Михаила Владимировича и направились в игровой клуб.

– О нет! Нет, нет, нет, нет, нет!

– Давай! Чего ты боишься?

Я стоял на вершине небоскреба, а прямо передо мной на огромной высоте висела деревянная доска, приглашающая на себя встать. И, разумеется, не надо быть гением, чтобы предсказать дальнейшее развитие событий. До этого я уже прошел множество испытаний: меня закапывали заживо, распиливали, забрасывали пауками. Но я все стойко выдержал и был полон решимости дойти до конца. Пока не попал сюда…

– Давай, не дрейфь!

– Это же виртуальная реальность!

Хоть я и видел себя на крыше небоскрёба в центре неизвестного города, на самом же деле я находился в помещении игрового клуба и сейчас впервые пробовал VR-игры. В данный момент я прохожу игру, проверяющую тебя на различные фобии, и, как вы уже, наверное, поняли, застрял на уровне с акрофобией*[1]. Сквозь шум ветра и крики птиц, доносящиеся из наушников, я отчетливо слышал голоса своих товарищей и других участников клуба, призывавших меня идти вперед, но был не в силах даже шевельнуться.

– Реальность, может, и виртуальная, но инфаркт-то я могу словить настоящий! – отвечал я им.

Несколько раз я теребил сенсорную кнопку на одном из контроллеров у себя в руке. Мой аватар двигался туда-сюда, но взойти на эту злосчастную доску никак не решался. Один только взгляд вниз повергал в ужас.

– Штирлиц, ты чего как не мужик? – вдруг послышался голос Савикова. – Давай, just do it!

– Just do it! – повторил кто-то его слова, и вскоре все как один начали повторять: – Just do it!

Не скажу, что это прибавляло мне храбрости. Однако внезапно я услышал голос, которого не ожидал услышать:

– Давай, Сема, не бойся! – воскликнула Стеша. – Твой страх у тебя в голове, не поддавайся ему, просто сделай это!

Она играла в то же, что и я, но, похоже, закончила раньше. Слова девочки были сродни выстрелу стартера. Не то чтобы они меня сильно вдохновили, но мысль о том, что Стеша сейчас смотрит на то, как я позорно тушуюсь перед иллюзорной высотой, погнала меня прямо навстречу страху. Я зажал сенсор, и мой аватар взошел на эту проклятую доску. А дальше случилось то, что должно было случиться – доска треснула и моя решимость полетела вниз вместе со мной.

– А-а-а, черт! – непроизвольно выругался я.

Этажи стремительно проносились мимо, как жизнь перед глазами. Хоть я и знал, что стою на полу, мое тело казалось абсолютно невесомым. Словно я и вправду нахожусь в свободном падении. Грешная земля приближалась с ужасающей быстротой, все мое тело сжалось в предчувствии сильного удара и… Ничего. Мой аватар спокойно приземлился на тротуар, не подняв даже облачка пыли. Вдруг все почернело, я оказался в полнейшем мраке, и через несколько секунд меня выбросило в лобби перед главным меню. Похоже, игра была пройдена.

– Уф…

Я снял шлем, протерев запотевшие веки. Наконец виртуальные пространства сменились миром реальным. Теперь, когда тело очутилось в каком-то смысле на земле, его охватила приятная легкость, словно я скинул оковы или окунулся в эфир.

Все вокруг что-то говорили мне, смеялись, поздравляли, не зная, что я сейчас даже не различаю их голоса. Но один голос я все же услышал:

– Ну, как ощущения?

Я поднял глаза на Стешу, которая смотрела на меня, приподняв свой шлем и хитро ухмыляясь.

– Словно заново родился, – отшутился я.

– То-то же, – довольно усмехнулась она. – Во что теперь сыграем?

– Нет, я пока пас.

До этого мы уже сыграли несколько игр по-отдельности и в кооперативе, и, честно сказать, это было чертовски круто. Мы отбивали атаки толп монстров, примеряли роль бога, били друг друга на арене и прочее. Однако после этого испытания на храбрость мне требовалось перевести дух.

– О! Тогда можно я?

Тут же ко мне подскочил Савиков. Я передал ему VR-шлем. Ватные ноги кое-как донесли меня до ближайшего свободного стула.

– Ох…

– Все, наигрался?

Я посмотрел на стоящую рядом Дашу, которая также увязалась за нами. Все это время она стояла здесь совершенно отрешённая, что было довольно странно. Обычно она в любой ситуации всегда находится в центре внимания, а сейчас словно чужая. Хотелось спросить, все ли у нее хорошо, но не будет ли это расценено как вторжение в личное пространство?

– Все нормально? – решился-таки поинтересоваться я.

– Ага, все хорошо, – ответила она, улыбнувшись.

Однако меня не покидало ощущение, что ее улыбка выглядела какой-то натянутой. Поначалу я решил не придавать этому значения. В конце концов, может, она просто не любит игры, а с нами пошла исключительно за компанию. И все же меня не покидало странное беспокойство.

– А у тебя как? – вдруг спросила Даша.

– Да ничего, – пожал плечами я.

– Слышала, вчера ночью у тебя было тайное свидание с моей сестрой.

Я чуть не свалился со стула.

– Нет… Как?.. То есть, где ты это услышала? – кое-как подобрав слова, спросил я.

Девушка хитро улыбнулась, точно лиса, загнавшая свою добычу.

– Да так, увидела, как тебя какие-то девчонки донимали недалеко от столовой и решила подойти, разобраться, что случилось. А вы там, оказывается, столько всего интересного обсуждали…

Похоже, в этом лагере даже у деревьев есть уши.

– Прости, я не хотела подслушивать, – извинилась девушка. – Но я подумала, что могу все усложнить, если вмешаюсь.

Возможно, она права. Учитывая, в каком настроении была «красная», сложно предсказать, что случилось бы.

– Только, пожалуйста, не говори вожатым, – взмолился я. – Честное слово, мы просто посидели ночью, посмотрели на звезды и пошли обратно.

– Это она тебя так отблагодарить хотела? – усмехнулась Даша.

– Ага, сам в шоке!

Слава богу, что она все поняла. Честно говоря, я больше всего боялся, что об этом ночном «свидании» прознает именно Даша. Как хорошо, что эта девушка не такая, как близняшки. Она куда более понимающая и потому не стала делать поспешных выводов.

– Теперь понятно, почему Стеша такая, – сказала Даша.

– Какая? – глупо спросил я.

– А ты сам посмотри на нее, вся цветет, как одуванчик.

Я посмотрел на Стешу. Девочка играла в какую-то игру, смеялась и кривлялась с VR-шлемом на голове, выглядя при этом максимально комично. Действительно, она была куда веселее и разговорчивее, чем за все время, проведенное в лагере до этого. Это уже не тот злобный чертик, с которым я познакомился в первый день.

– Разве это плохо? – спросил я.

– Нет, – коротко ответила она.

Девушка спокойно смотрела на то, как Савиков и Стеша играют, а собравшаяся вокруг кучка людей подбадривает их. Однако было в ней что-то странное. Почему-то мне казалось, что ее тон и манера речи стали резче. Хоть Даша пыталась это скрыть, все указывало на то, что она чем-то недовольна. Может, встала не с той ноги? Мне не хотелось думать, что это как-то касается нас со Стешей.

Даша еще какое-то время постояла рядом, наблюдая за развернувшимся весельем со стороны, после чего внезапно направилась к выходу.

– Ты куда? – спросил я.

– Скоро ужин, – ответила девушка, не оборачиваясь.

И все же она определенно чем-то недовольна. Только Даша скрылась за дверью, как ко мне подбежала Стеша со сверкающими глазами и улыбкой до ушей.

– Сема, представляешь! – скороговоркой выпалила она. – Мы с Сашей сейчас играли в какую-то войнушку! Я в нее никогда еще не играла, даже не знала, как там оружие покупать, а он себе автоматы купил, гранаты и еще… еще… Короче, много всего разного! И я его убила из пистолета, представляешь?! Такая, пау-пау и в голову!

– Ого, рад за тебя, – улыбнулся в ответ я.

Я был почти уверен, что Савиков ей просто поддался, но омрачать радость от столь яркого фрага[2], разумеется, не стал.

Время клубов закончилось, близился ужин. По пути в столовую Стеша без умолку щебетала о своих впечатлениях от игр. Она была словно маленький ребенок, который впервые побывал в парке аттракционов. Я просто не смог сдержать улыбку при виде этого умилительного зрелища, хоть и пропускал почти все, что она говорила, мимо ушей.

– Ну, так в итоге тебе понравилось? – подвел черту я.

– Еще бы! Это было так круто!

Глаза Стеши сверкали, как два изумруда. Трудно было поверить, что не так давно эта задорная девчушка пряталась по углам, практически ни с кем не контактируя.

***

Хоть утром стояла хорошая погода, к вечеру небо заволокли тучи. Мои предположения оказались верны. Впрочем, на улице по-прежнему было тепло.

Солнце постепенно клонилось к закату. До отбоя оставалась какая-то пара часов, но пока он не наступил, всем велено веселиться! С площади на весь лагерь гремела музыка, и все больше обитателей «Восхода» стекалось к эпицентру этого шума.

Дети пускались в пляс кто во что горазд, а взрослые, словно в поддержку, подхватывали их движения. Я аккуратно пританцовывал с краю, подальше от основного веселья. Подобные мероприятия для меня сродни погружению в воду в бассейне или в каком-нибудь водоеме: поначалу все тело сковывает легкий дискомфорт от смены среды, но после того, как привыкнешь, тебя уже за уши не вытащишь.

Я окинул взглядом всех присутствующих, про себя отметив, что узнаю в лицо уже большую часть из них, некоторых и по именам. Многие надели яркие наряды, желая как-то выделиться или привлечь внимание. Даже я перед тем, как прийти сюда, переодел футболку и джинсы.

Конечно, для такого мероприятия лучше подошли бы шорты или хотя бы бриджи, но таких предметов в моем гардеробе не было от слова совсем. Откровенно говоря, там вообще мало что было. Эту футболку – белого цвета поло – я вовсе надел только потому, что она не такая унылая в сравнении с остальными моими вещами. Я не испытывал большого интереса к одежде и мог годами ходить в одном и том же. Душные походы по магазинам меня быстро утомляли, и потому я всегда стремился брать все по минимуму и лишь при необходимости. Мои потребности вполне закрывал любой, даже самый убогий наряд. Наверно, если бы не родители, ходить мне как бомжу в драных штанах и затасканных футболках.

«А какая разница? Меня ведь все равно априори никто не любит, зачем тогда стараться выглядеть хорошо?» – так мне казалось раньше.

Хорошо, что перед отъездом в лагерь мама заставила меня зайти с ней в магазин и таки купить мне хоть какую-то мало-мальски красивую одежду, за что теперь я ей очень благодарен.

А вот Савикову всегда было что надеть. В отличие от меня, у него было по меньшей мере несколько комплектов в разных стилях, которые он менял в зависимости от погоды или настроения. Сейчас он наслаждался танцами в ярко-красной гавайке поверх белой футболки с джинсовыми шортами, что очень сильно выделяло его на общем фоне. Видимо, почувствовав, что кто-то сейчас оценивает его стиль, он встретился со мной взглядом и, не прекращая танцевать, направился ко мне.

– Привет, Штирлиц! – бодро поприветствовал меня он.

– Привет, – более скромно ответил ему я.

– Чего не танцуешь?

– Да так, разогреваюсь пока.

– Че-то ты долго разогреваешься!

Действительно, все уже вовсю веселятся, а я до сих пор как бедный родственник двигаюсь в энергосберегающем режиме.

– Давай! Веселей-веселей! – закричал он и в кураже вскинул руки, громко завыв: – У-у-у-у-у-у-у!

Я не смог сдержать смеха, а Савиков, видимо, ожидая такой реакции, подмигнул мне.

– Давай, че ты как не свой! – говорил он, утанцовывая меня в глубь веселящейся толпы.

Ну, делать было нечего, так что я не стал сопротивляться и последовал за ним, также уходя в раж. Музыка, танцы, веселые крики – все слилось в причудливый калейдоскоп. И я был частью этой красочной, постоянно переливающейся картины.

Я никогда не понимал, почему люди, в особенности молодые, так любят такие вот танцевальные способы развлечься. Какой смысл во всех этих клубах, вечеринках и так далее? Несуразно двигаться, заучивать какие-то телодвижения, сверкать на танцполе – зачем все это? Но теперь я понял, насколько все на самом деле просто. Глупо было даже пробовать искать какие-то рациональные ответы, ведь никакого глубокого смысла просто нет! Дать волю своим эмоциям, выпустить чувства, зажатые в стенах души – вот ради чего люди идут танцевать! Где еще можно так хорошо выразить себя, как не на танцполе?

От грохота музыки и постоянных ритмичных телодвижений у меня уже начала кружиться голова. Но тут музыка стихла, ее сменила другая, куда более спокойная и нежная, ласкающая слух, словно морской бриз. Начавший играть медляк кардинально поменял царившее на танцполе настроение. Обитатели «Восхода» стали быстро образовывать пары. Мальчики приглашали нравящихся им или просто симпатичных девочек. Ну и девочки, конечно, не упускали возможности пригласить приглянувшихся им мальчиков.

Обычно в такие моменты меня на танец приглашала Даша, и мы кружились, пока не надоест. Точнее будет сказать, что это она кружилась в танце, а я лишь пытался поспевать за ней, изо всех сил стараясь не отдавить подруге ноги, что, собственно говоря, нередко случалось. Но в ответ девушка лишь смеялась, легонько наступая мне на ногу в ответ, ссылаясь на какую-то примету, которую я не знал. Это стало своего рода традицией, но сегодня Даши отчего-то нигде не было видно. Сколько бы я ни слонялся по площади, мне не удавалось ее найти. Конечно, можно было пригласить кого-нибудь еще, но Вика, с которой я был достаточно близок и, бывало, танцевал, уже была занята Ильясом, а незнакомых я стеснялся. В конце концов, я не особо охотно общался с противоположным полом.

Я уже было плюнул на поиск пары, но тут, словно в фильме ужасов, на мое плечо сзади опустилась чья-то рука. Обернувшись, я аж подпрыгнул, увидев худое бледное лицо с огненными, прожигающими душу глазами. Как оказалось, это была Дина.

– Ты че? – спросила она скорее обиженно, чем обеспокоенно.

– Это ты че? – брякнул в ответ я, хватаясь за сердце. – Пугаешь не хуже привидения!

Дина в ответ фыркнула, закатив глаза:

– Это просто ты трусливый, от любого шороха ссышься, как мой шпиц.

Я не стал уточнять, когда конкретно это было, и решил просто проигнорировать ее грубость.

– Чего надо? – прямо спросил я.

Определенно эта фрау не просто так подошла ко мне. Место пониже спины сжалось, предчувствуя неладное. Первый раз, когда она вот так приблизилась, закончился неприятным разговором, вылившимся в требование покинуть театральный клуб. С тех пор много воды утекло, и я не держал на нее обиды, но осадочек, как говорится, остался.

– Ничего, – грубо ответила она, снова обидевшись. – Хотела тебя на танец пригласить, а ты тут грубишь.

«Это кто тут еще кому грубит?»

И с чего вдруг она решила потанцевать со мной? Хоть мы и находились в одном отряде, но по понятным причинам держали друг с другом дистанцию. Ненависти между нами не было, однако мы определенно недолюбливали друг друга. В то же время отказывать ей было как-то неудобно, в конце концов, ей пришлось переступить через гордость или, скорее, гордыню, чтобы пригласить меня на танец, а это требует немалой смелости. Я буду выглядеть трусом и последней мразью на ее фоне, если откажу.

– Если ты так хочешь…

Я аккуратно обхватил её за талию, в ответ фрау положила мне руки на плечи с таким выражением, будто делает мне громадное одолжение. Мы закружились в танце. Хотя это больше походило на вальс двух прокаженных, я едва касался её, а она была негибкой, напряженной, как статуя. В общем, чувствовали мы себя крайне некомфортно.

Дина была одета в белый, разукрашенный надписями и принтами топ и розовую юбку, которые подчеркивали ее тонкую фигуру. Эта девушка и в первый день выглядела очень худой, а сейчас ее руки казались даже тоньше, будто стебли тростника. Я знаю, что у нее своя диета, но она вообще хоть что-то ест? Даже я, будучи крайне привередливым в еде, набрал за время пребывания в этом лагере пару килограмм.

И все же выглядела фрау весьма странно. Весь наш танец она избегала зрительного контакта, постоянно смотря то на танцующих вокруг, то куда-то в сторону. Должен отметить, что сам был не лучше, но все же такое поведение меня настораживало. Она определенно не просто так пригласила меня, но словно боялась сделать решающий шаг. Ее огненные глаза, обычно хищные, как у тигра, сейчас казались на редкость растерянными.

– Слушай, у тебя глаза не устают постоянно носить эти линзы? – спросил я, скорее, чтобы разрядить обстановку.

В ответ Дина впервые посмотрела на меня прямо и тут же скорчилась, будто увидела что-то отвратительное:

– А тебе чё, мешают что ли?

Я уже пожалел, что спросил, и поспешил побыстрее оправдаться:

– Да нет, просто я боюсь, что это может быть вредно для глаз. Ты их хоть иногда снимаешь?

Действительно, такой необычный цвет глаз наша фрау имела благодаря цветным линзам, с которыми, казалось, никогда не расставалась. Никто в лагере даже толком не знал, какого цвета ее глаза на самом деле.

Дина сделала паузу, очевидно, задумавшись. Пару раз она моргнула, словно вспомнив про свои накладные тигриные глазки.

– Снимаю, конечно, чтобы промыть, – спустя несколько секунд ответила она. – Да и глазам отдыхать надо.

– Ясно.

Вновь между нами повисло тягостное молчание. Как назло, никаких больше тем для разговора в голову не приходило, но тут Дина посмотрела мне прямо в глаза, и на ее лице заиграла улыбка: нахальная, надменная, но все же улыбка.

– А ты неплохо танцуешь, Дашка тебя хорошо выдрессировала, – сказала она.

Ну да, пока ноги я ей еще не отдавил.

– Не выдрессировала, а научила, – специально поправил ее я.

В ответ фрау лишь фыркнула. Однако вскоре улыбка пропала с ее лица, а взгляд вновь начал блуждать везде и всюду. Дина явно хотела что-то сказать, но не решалась.

– Слушай, – наконец обратилась она. – Помнишь наш разговор тогда в столовой?

Еще бы я забыл! То, с каким презрением она опустила меня в тот день, навсегда вырезано в моей памяти и повешено на отдельном стенде в галерее «Моменты, которые больше всего хочется забыть». Однако я не стал ничего отвечать, не столько из-за обиды, сколько из-за банального опасения случайно раскопать топор войны. Впрочем, Дина не стала дожидаться моего ответа:

– Короче, извини меня за тот раз! – неуверенно сказала она. – Я поспешила с выводами и наехала на тебя. В общем, прости.

От неожиданности я невольно округлил глаза.

– Ты чё так вылупился? – спросила Дина с недоверием.

– Да так, – пожал я плечами. – Не знал, что ты умеешь извиняться!

За такой комплимент мне тут же отдавили несколько пальцев ноги.

– Ай!

Не сказал бы, что было больно, но ради приличия все же стоило хотя бы сделать вид.

– Я не такая ЧСВшная тварь, какой ты меня представляешь!

Дина фыркнула и отвернулась, всем своим видом демонстрируя обиду.

– Ну прости! – усмехнулся я, пытаясь сгладить ситуацию. – И все же, возвращаясь к тому дню в столовой, за что ты так на меня взъелась?

Дина с недоверием посмотрела на меня, будто не зная, стоит ли говорить. Но потом все же смягчилась:

– Не было какой-то особой причины, – пожав плечами, сказала она. – Просто я поговорила с Сашкой, он мне много чего про тебя рассказал, и я подумала, что ты просто смазливый нытик-неудачник, который хочет внимания. Я таких паразитов вообще не переношу!

Такое ощущение, будто она знает, о чем говорит.

– У тебя был больной опыт в этом плане? – поинтересовался я.

Фрау на некоторое время задумалась, видимо, вновь взвешивала за и против. Через некоторое время она кивнула с такой тоской, что мне на секунду показалось, что она вот-вот заплачет:

– Ага, вроде того. Ты, наверно, уже знаешь, что раньше я была не такой.

Да, Вика как-то показывала старые фотографии Дины. Тогда ее даже за девочку было сложно принять.

– Когда я была маленькой, моего батю сбил грузовик. Мама охраняла завод, так что её целыми днями не было дома. Ну а я почти все время проводила на улице, можно сказать, выросла в бетонной чаще. Мы тогда жили в Заводском районе, слышал о нем?

Я кивнул. Довольно известное место в нашем городке. Раньше это был обычный микрорайон на окраине города со старой, еще сталинской застройкой, где жили простые работяги. Прославился он в 90-е, когда бандиты стали устраивать там свои разборки. С тех пор об этом месте бродит много недобрых слухов. Говорят, не проходит и недели, чтобы там кого-нибудь не избили или не ограбили. Интеллигентные и просто цивилизованные люди стараются лишний раз туда не соваться. Особенно ночью.

– Довольно живописное место, – заметил я.

Один раз мне довелось побывать там. Обшарпанные стены домов, напрочь убитые дворы и снующие всюду «пацанчики», косо поглядывающие на незваных гостей – всего этого хватило мне с головой, чтобы отныне держаться от этой части города подальше.

– Ага, просто шикарное, – закатив глаза, ответила Дина.

Ее сарказм показался мне довольно забавным, так что я не смог сдержать смешок.

– Ну, так что дальше? – спросил я, чувствуя, что моя подруга начала терять интерес к своему рассказу.

– Да ничего! – раздраженно ответила фрау. – Считай, мамы дома постоянно не было, а когда она была, то весь день отсыпалась после ночных смен. Жила вот так вот сама по себе, одна. Был разве что у меня один кореш, звали его Ян. У того тоже были проблемы в семье: батя алкаш, мать не лучше. Так и получилось, что мы крепко сдружились. Вместе гуляли, вместе играли, вместе курить пробовали и ходили на разборки.

– Насыщенное у тебя было детство… – не удержался я от комментария.

– Ага, я уже в двенадцать лет была заядлой курильщицей и хулиганкой, – иронично усмехнулась Дина. – Ян был старше и выше меня, но тем еще хлюпиком. Зато как он любил привлечь к себе внимание! Часто влипал из-за этого в передряги, а мне приходилось его выручать. Мы были почти как брат с сестрой.

Губы девушки расплылись в теплой ностальгической улыбке, но вскоре ее лицо омрачилось.

– И что случилось? – спросил я.

– Мы с мамой переехали в новую квартиру на другом конце города. Там я познакомилась с Викой. Она помогла мне скорешиться с местными ребятами, приучила меня к моде, я бросила курить и начала жить по-другому. А Ян… – Дина тяжело вздохнула. – Яна и до этого не особо любили местные пацаны, он же был заносчив как не знаю кто, а без меня его начали конкретно прессовать. Мы созванивались почти каждый день, и каждый раз все сводилось к одному и тому же – он жаловался мне на свои проблемы. Я его утешала, подбадривала как могла, но это все продолжалось бесконечно. Порой я даже не могла нормально провести время с новыми друзьями. Однажды он мне сказал, что это я виновата во всем, потому что бросила его. Но что я могла сделать? Приехать и раздать всем подзатыльников? В итоге сказала, что он сам виноват в своих проблемах, и мы жестко разругались. С тех пор я его больше никогда не видела и никогда с ним не разговаривала.

– Наверно, тяжело было вот так вот расставаться? – спросил я, глядя на то, как Дина пытается перевести дыхание.

– Нет! – зло ответила та. – К тому времени я была даже рада, что наконец освободилась. Я за ним всю жизнь бегала, как за маленьким убирала. Пусть теперь сам живет как хочет!

Похоже, она все еще была необычайно зла на своего бывшего друга, но, по крайней мере, это кое-что объясняет.

– И ты поэтому на меня так взъелась? Думала, я такой же?

Дина улыбнулась своей привычной пафосной высокомерной улыбкой:

– Ага, но ты оказался нормальным пацаном.

Такая похвала от такой девушки была действительно лестна. Я не удержался, чтобы не улыбнуться в ответ столь же высокомерно и отчасти даже вызывающе.

– Правда? И насколько нормальным?

– Я б с тобой замутила, не будь рядом с тобой других баб.

От такого комментария мое лицо вспыхнуло. Дина, явно поняв мое замешательство, звонко рассмеялась.

– Не смешно! – обиженно буркнул я.

– А я и не шутила, – лукаво ответила фрау.

Ее поведение сильно поменялось. Обычно она держит себя как надменная знаменитость, какая-нибудь модель, будто все звезды на небе предназначены только ей. И лишь в редких случаях в ней проявлялась истинная натура. Но сейчас мы словно впервые вели себя как обычные товарищи или, возможно, даже друзья: не таясь, ничего друг от друга не скрывая. Похоже, мы наконец переступили через былые обиды и можем двигаться дальше, не оглядываясь назад.

– И вообще, о каких это бабах ты говоришь? – растерянно спросил я.

– Ну вот она, например.

Дина мотнула головой в сторону. Я посмотрел в указанном направлении и замер. Там, поодаль от остальных, стояла Стеша. Ее появление на дискотеке уже удивляло, но еще больше поражал наряд девочки. Вместо привычной темной одежды на ней было красивое голубое платье. Это зрелище было столь поразительным, что я не мог поверить своим глазам. Чтобы Стеша да надела такой яркий и вычурный наряд! Я скорее снова начну верить в существование деда Мороза! И все же это не галлюцинация, не мираж. Это действительно моя подруга Стеша.

Девочка стояла, с неловким видом обнимая себя за локти и сканируя глазами толпу. При этом она то и дело периодически искоса поглядывала в нашу с Диной сторону.

– Как вырядилась-то, а! – ухмыльнулась Дина и хитро сощурила на меня глаза. – Ну что, Д’Артаньян, устроишь дебют юной красавице?

Я мельком взглянул на Стешу, та уже почти в открытую пялилась на нас. Понимаю, каково сейчас ей, я ведь был таким же, когда в первый раз пришел на дискотеку: растерянный, дезориентированный и напуганный. Если бы не Даша, я бы ушел или просто простоял бы все время в стороне, так и не узнав, как может быть весело на танцполе.

– Не бросать же ее одну, – улыбнулся я Дине.

– Ну, давай тогда…

Фрау ободряюще хлопнула меня по спине на прощание и двинулась прочь. Я же пошел к Стеше. Девочка упорно делала вид, что не замечает меня, даже якобы удивилась нашей встрече.

– О, Сема, привет!

Хоть она и пыталась изобразить радость на своем лице, улыбка казалась уж больно натянутой.

– Да не притворяйся ты, я же видел, как ты пялилась на нас.

Все напускное веселье тут же пропало:

– Ну извини! – проворчала она. – Просто не хотела мешать тебе проводить время с этой… хм!

Стеша силилась подобрать подходящее слово, чтобы, по-видимому, максимально точно и емко описать Дину, но в итоге лишь скуксилась, скрестив руки на груди, и отвернулась, будто обиженный ребенок. Возможно, я покажусь странным, но, оказывается, ревность может быть приятной.

– Да ладно тебе, – сказал я, не в силах сдержать улыбки. – Мы просто немного поговорили, только и всего.

– И о чем же вы говорили? – обиженно поинтересовалась она.

– Да так, о том, как она меня унизила в начале смены, – прямо ответил я. – Потому и пригласила на танец, чтобы извиниться.

Стеша посмотрела на меня, явно обеспокоенная тем, что кто-то посмел унизить меня. Но вскоре вновь отвернулась, строя из себя уязвленную особу:

– Ясно.

Похоже, вывести ее из этого режима не так просто.

– А ты чего такая нарядная пришла сюда? – заискивающе спросил я.

– Не скажу, – буркнула в ответ Стеша.

– Вот как… В таком случае не хочет ли мадам потанцевать со мной?

Я нарочно вежливо поклонился и протянул подруге руку. Та потупила глаза, очевидно, смутившись, но все же приняла мое приглашение.

Мы закружились в танце. Я старался двигаться аккуратно, позволяя Стеше двигаться в своем темпе. Девочка то и дело глядела по сторонам или себе под ноги. Я же не мог оторвать взгляда от ее тонких плеч. Вблизи моя подруга казалась даже еще красивее.

Внезапно наши взгляды встретились, я невольно отвел глаза.

– Я странно выгляжу, да? – немного расстроенным голосом спросила Стеша.

– Нет, очень красиво, – слегка смутившись, ответил я. – Тебе идет это платье!

На лице девочки заиграла улыбка, а щеки зарумянились.

– Я обычно не люблю такие вещи, но сегодня надела, – сказала она и усмехнулась. – Не зря же мама мне их привезла.

Значит, в той сумке были не только булочки.

– Ты еще и накрасилась?

Не то чтобы ее лицо без макияжа не было красивым, но сейчас она выглядела как-то по-особому, словно сошла со страницы модного журнала.

– Ага, мне Аня помогала! – довольно ответила Стеша. – А еще дала мне вот это, сказала, на удачу.

Девочка указала на заколку в виде бабочки, сверкавшую у нее в волосах. Было видно, что Стеша приложила немало стараний, чтобы произвести впечатление на этой дискотеке, и ей это удалось. Я не мог от нее оторваться, а иные поглядывали на нас с удивлением и даже восхищением.

– Мило, тебе идет.

Постепенно что-то менялось в нашем танце. Я начал все больше смущаться, снова начал вертеть головой, в то время как Стеша смотрела на меня, все ярче улыбаясь.

– А ты неплохо танцуешь, – неловко хмыкнув, сказал я, чтобы немного разбавить атмосферу.

– Ага, я знаю, – ответила девочка.

От ее знающей улыбки меня словно током ударило. Я чувствовал себя рыбкой, попавшей в сеть, и уже не знал, во что превращается наш и без того странный танец. Но тут вдруг раздался голос Михаила Владимировича:

– Ребята, кто хочет сыграть в «замочки»?

Тут же многие с танцпола понеслись на его зов. Вокруг вожатого быстро образовалась большая группа желающих принять участие.

Игра была довольно проста и чем-то напоминала салки: девочки гоняются за мальчиками и ловят их в захват, своего рода замок. Освободиться можно, просто поцеловав поймавшую тебя девочку в щеку. Также можно просто вырваться, сломав «замок», но загвоздка в том, что количество «замков» не ограничено и тебя могут одновременно держать две, три или более девчонок. Освободиться из такого плена без поцелуев практически невозможно. За отведенное время необходимо «заключить» как можно большее количество мальчишек.

Для девчонок это отличный повод выразить свою симпатию понравившемуся представителю противоположного пола. А для мальчишек – возможность ощутить себя плейбоем, отбивающимся от толп девчонок.

Конечно, такой подход может показаться несправедливым. Но не надо думать, что девочки, традиционно от природы уступающие мальчикам в физическом плане, находятся в ущемленной позиции. Многие девчонки бегали ничуть не хуже мальчишек, а когда несколько девочек загоняли понравившегося им мальчика, то тут уже никакое превосходство в силе не спасало.

– Саша, ну давай!

– Ну пошли!

– Девчонки, я правда не хочу…

Я с улыбкой смотрел, как пара девиц стенала, буквально за руки таща Савикова присоединиться к ним к игре, а тот, хоть и выказывал явное нежелание, все же не мог им твердо отказать. Откровенно говоря, у него был повод ломаться – на прошлой игре девчонки до того загоняли Савикова, что аж повалили толпой на землю. От количества «замков», повисших на нем, парень едва не задохнулся под конец.

Однако радоваться чужому горю мне пришлось недолго. Внезапно я почувствовал, как кто-то обхватил меня, прижавшись всем телом. Снизу вверх на меня смотрела веселая мордашка Стеши. Та озорно улыбалась, явно намекая на что-то.

– Что такое? – спросил я, уже предчувствуя неладное.

– Пошли поиграем!

Не сказать, что такое предложение меня заинтересовало.

– А может не надо?

– Почему? – Стеша смешно надула губки. Но ответить ей мне было нечем.

Один раз я играл в «замочки». Меня как-то уговорили мои товарищи из отряда. Я, конечно, хорошо побегал, за мной даже погонялась пара девиц, и одной удалось меня все же поймать, но я вырвался из «замка» и до конца игры так никому и не дался. После этого я стал сторониться подобных игр.

– Да как-то нет желания, – хмыкнул я.

– Ну пожалуйста! Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! – Стеша смотрела на меня, словно котенок, выпрашивающий еду. Ну как можно было сопротивляться этому молящему взгляду? – Сегодня же мой день рождения!

Нет, эту карту уже ничем не покрыть.

– Ну ладно, пошли… – с максимальной неохотой в голосе все же согласился я.

– Ура-а-а! – подпрыгнула Стеша.

Девочка тут же потащила меня за руку, как поводырь. И чего ей вообще приспичило поиграть? Так хочет получить от меня поцелуй?

– А ты не переживаешь, что мне придется целовать других девчонок? – как бы между делом поинтересовался я.

– А ты не целуй их, целуй только меня!

Вот морда наглая! Мало того, что затащила меня в игру против воли, так теперь еще и условия ставит! Впрочем, я вообще не планировал кого-либо целовать.

– О! Стешка, Семка, вы тоже будете?! – обрадовался Михаил Владимирович.

– Ага, вроде как… – скептически ответил я.

От таращившихся на нас со Стешей глаз хотелось залезть на дерево. А вот Стеше, похоже, было вообще до лампочки чужое внимание, что было весьма удивительно. Раньше она выпускала иголки от любого неосторожного чиха в ее сторону, а сейчас преспокойно улыбалась, не реагируя даже на девочку из ее отряда, которая искоса поглядывала на нее и что-то шептала своей подруге. Однако я вдруг заметил одну странность. Ее руки просто не могли найти себе места: то поправит волосы, то за локоть возьмётся, то к заколке потянется. Похоже, она все же чувствовала себя неуютно, но изо всех сил пыталась это скрыть за улыбчивой маской.

«Если тебе так некомфортно, зачем было ввязываться в это?» – хотел было спросить я, но не стал. Вспомнились ее вчерашние слова: «Я не хочу и дальше сидеть как кикимора в болоте, я хочу хотя бы немного радости в своей жизни!». Теперь я понимаю, что это было не для красного словца, она действительно прилагает усилия.

Вскоре нас поделили на две команды. Мальчиков выстроили в шеренгу напротив девочек. Я стоял напротив Стеши и видел, как та коварно поглядывала на меня. Ох, чувствую, это будет веселая игра.

Прозвучал сигнал, и все бросились врассыпную. Пару парней поймали сразу же, часть смогла побегать несколько минут, прежде чем быть пойманными. Остальным, включая меня, еще везло.

Борьба становилась все напряженнее, парни один за другим становились жертвами жаждущих поцелуев девчонок. Я же пока оставался нетронутым благодаря своей физической подготовке. Некоторые девчонки пытались меня поймать, но быстро сдавались, переключаясь на более лакомые цели. Вскоре стало очевидно – на меня объявлена настоящая охота. Стеша игнорировала всех мальчишек: ее целью был только я. На удивление, никто не пытался вмешиваться или как-то мешать, словно понимая, что эта лишь наша битва.

Я думал, что с легкостью дам ей прикурить, и поначалу это действительно было так: мне без труда удавалось удерживать дистанцию, и казалось, этот разрыв ей ни за что не преодолеть. В конце концов между нами разница в два года, и я был заметно выше ее. Однако я серьезно недооценил ее выносливость и упорство. Стеша неплохо бегала, и платье ей нисколько не мешало стабильно держаться у меня на хвосте. Вскоре начала сказываться накопившаяся за день усталость, все же сегодняшний день был весьма насыщенным даже по меркам этого лагеря, и я начал стремительно сдавать позиции. В итоге я все же оказался заключен в «замок». Стеша настигла меня, едва не повалила на землю и сжала в крепчайших объятьях, но это оказалось совершенно излишне. Я был настолько измотан, что не имел сил сопротивляться даже самому слабому захвату. По итогу мне пришлось дать Стеше то, что она так хотела, и поцеловать ее в щеку.

– Я победила! – улыбаясь от уха до уха, объявила девочка.

– Ага… – пытаясь отдышаться, ответил я.

После этого наконец прозвучал сигнал об окончании игры. Я, волоча ноги, сел отдохнуть на скамейку. Стеша села рядом.

– Устал? – спросила она.

– Еще бы! – усмехнулся я. – Ты как кредитор – от тебя фиг убежишь!

Девочка довольно хмыкнула.

Гремела музыка, обитатели лагеря веселились как могли. Кто-то танцевал, кто-то решил продолжить игру. Наша скамеечка казалась неким островком спокойствия вдали от шторма. После игр и танцев меня разморило, даже мысль о том, чтобы встать со скамейки, казалась пыткой. Стеша сидела рядом, вместе со мной смотрела на веселую толпу и, похоже, пребывала в таком же умиротворении, что и я.

Я периодически поглядывал на нее: всё-таки она действительно была очень красивой. Однако при виде ее лица в голову лезли не самые приятные мысли.

Близится конец смены, а значит, момент истины не за горами. Скоро мне нужно будет дать ответ. Я бы очень хотел, чтобы Стеша выделила мне больше времени, но внутренне понимал, что, дай она мне хоть неделю, хоть год, я бы не занимался поисками ответа, а просто игнорировал тему до последнего. А потом вновь сетовал, как сейчас, на недостаток времени. Нужно признать – я просто хочу отсрочить момент, после которого в моей жизни может что-то измениться.

Я вновь посмотрел на нее. Ее лицо казалось таким милым и невинным, словно это было лицо ангела. Мой взгляд опустился на ее плечи, белые и тонкие. Они казались такими хрупкими, будто могли сломаться от простого нажатия. Узкая талия, идеально подчёркнутая платьем, и тонкие ножки. Сложно поверить, что эта хрупкая на вид особа недавно загнала меня, как лев антилопу.

Внезапно на меня словно снизошло озарение. А чего я так боюсь? Стеша – милая, хорошая девушка. Еще в первый день она показалась мне весьма привлекательной. Да, у нее непростой характер, но меня это никогда особо не пугало, а за последнее время она стала куда более открытой и дружелюбной. Мы очень хорошо ладим и нам комфортно вместе, а главное – она сама открыто призналась, что я нравлюсь ей. В чем тогда проблема?

– Фух! – выдохнула Стеша, вставая со скамьи. – Пойдем еще потанцуем!

– Нет, – вяло ответил я. – Иди, а я еще тут посижу.

Стеша, видимо, хотела как-то убедить меня пойти с ней, но, глядя на мою измученную тушу, все же решила, что лучше будет дать мне отдохнуть.

– Ну ладно, – немного грустно сказала она и сладко зевнула. – Я тогда, наверно, пойду на боковую.

– Не будешь еще веселиться? – удивился я. – У тебя же сегодня день рождения.

– Нет, – ответила девочка. – Самый главный подарок я сегодня уже получила, все остальное неважно.

– Ты про поход в игровой клуб?

На мой вопрос Стеша лишь хитро улыбнулась и, пожелав мне спокойной ночи, направилась в сторону общежитий.

– Спокойной ночи, – сказал я ей вдогонку.

Хоть время уже близилось к отбою и делать мне было особо нечего, я не спешил уходить. Сегодняшняя ночь казалась такой замечательной, что просто не хотелось, чтобы она заканчивалась. На сердце было легко и приятно, не терзали разные мысли, не мучали вопросы. Я вдруг почувствовал себя таким счастливым, что на глаза стали наворачиваться слезы. Это, наверное, первый раз в жизни, когда я чувствую себя так хорошо.

Я был настолько погружен в своей счастье, что не сразу заметил знакомое лицо, сидящее на скамейке прямо напротив меня. Как ни удивительно, это была Даша.

В последнее время с ней действительно происходит что-то странное. Она вела себя совершенно отрешенно, словно закрывшись в маленьком мирке, что было совершенно не в ее характере. Нет, с ней явно что-то случилось!

Я встал со скамьи и направился к своей подруге. Девушка смотрела куда-то в пустоту, совершенно ни на что не реагируя. Даже когда я к ней подошел, она не обратила на меня никакого внимания.

– Привет! – с бодрой улыбкой сказал я.

Наконец Даша заметила мое присутствие, подняв на меня пустой взгляд:

– Ну привет.

К моему удивлению, девушка нисколько не обрадовалась мне, наоборот, от ее слов веяло холодом. От такого приёма я даже на секунду опешил, но смог быстро взять себя в руки:

– Чего одна тут сидишь, чего не веселишься?

Я постарался выглядеть максимально дружелюбно и не наседать сразу, потому задал самый невинный, на мой взгляд, вопрос. В ответ Даша насупилась, скрестив руки на груди.

– Как-то не хочется, – еле слышно проворчала она.

Забавно, но сейчас она очень сильно напоминала мне Стешу в нашу первую встречу.

– Даша, все хорошо, у тебя что-то случилось? – решил все же прямо поинтересоваться я.

– А это ты мне скажи, что случилось!

Наконец на лице девушки появилась улыбка, но при виде нее мне стало как-то не по себе. Теперь это уже не были холод или отрешенность, она смотрела на меня с явной враждебностью.

– Весело тебе сегодня было, правда?

От ее язвительного тона я едва не проглотил собственный язык.

– Если ты это из-за Стеши, то…

То что? «Ты все не так поняла, мы просто немного повеселились и все!» или «Между нами ничего нет, это была игра!». Чем больше я пытался выдумать какое-то оправдание, тем более жалким себе казался. Удивительно, как легко и быстро человек может поменять свое мнение. Еще каких-то пять минут назад я откровенно засматривался на Стешу и даже позволял себе мысли о большем, а теперь уже готов отречься от нее, как от испорченной куклы.

Даша буквально испепеляла меня испытующим взглядом, а я молчал, не в силах хоть что-то сказать, будто муж, пойманный на измене. И вроде хотелось все объяснить, прояснить ситуацию, как-то выкрутиться, но, с другой стороны, было очевидно, что любые отговорки уже бесполезны.

– Знаешь, мне все равно! – наконец сказала она. – Крути шашни с кем хочешь! Но я не понимаю, почему она?.. Чем она тебя так зацепила?

На глазах девушки блеснули навернувшиеся слезы, при этом в ее зрачках все так же пылала жуткая обида и злость. Казалось, оттуда на меня смотрит геенна огненная.

– Даша, послушай, все не так! – уже находясь на пороге отчаяния, едва не кричал я. – Это все… Просто…

И снова я ничего не могу сказать. Не могу никак оправдаться, ровно как и понять, почему я поступаю именно так, как поступаю. Почему не могу дать четкий ответ, почему мечусь из стороны в сторону?

– Ты просто гад, Сема! Гад и сволочь!

Бросив в меня эти слова, Даша вскочила со скамьи и быстро направилась прочь, а мне не хватало сил даже просто посмотреть ей вслед. Совершенно обессиленный, я рухнул на скамью, на то самое место, где только что сидела Даша. Поверить не могу, что она может быть настолько жестокой и безжалостной.

Не знаю сколько я просидел, время для меня словно прекратило существовать. В голове было совершенно пусто, ни одной мысли, только сменяющиеся один за другим образы, вновь и вновь возвращающие меня в самые неприятные моменты моей жизни. Уже не осталось никаких чувств или эмоций, только медленно сжигавшая изнутри досада на самого себя. Хотя, казалось, я заслуживал куда худшей участи, чем то, что я испытывал сейчас. В себя меня привела Татьяна Николаевна, которая возмутилась тем, что уже почти время отбоя, а я все еще прохлаждаюсь.

По счастью, мои соседи не стали обращать внимания на мой не слишком радостный вид, так что я преспокойно сделал все приготовления и лег в кровать, отвернувшись к стенке. Савиков что-то бурно рассказывал, а Владимир и Ильяс поддерживали его своими комментариями, совершенно не обращая внимания на спящего человека рядом. Но я был этому только рад, так как их разговоры неплохо отгоняли навязчивую тревогу, позволив мне спокойно заснуть.

[1] Акрофобия – боязнь высоты.

[2] Фраг – убийство или kill сделанный в игре.

Глава 17. Решения и последствия

Утро было тяжелым. Не помню, что мне снилось. Казалось, я просто пронесся через калейдоскоп образов и событий, взмывая и опускаясь, как на американских горках. Но в итоге не осталось ничего, кроме мрака и гадкого ощущения всепоглощающей пустоты на душе.

Вставать совершенно не хотелось. Я бы с удовольствием провел в кровати все оставшееся время до конца смены. В голову даже закралась мысль притвориться больным, но я сразу же отмел ее, так как моя совесть просто не позволит так нагло врать. Да и раскрыли бы меня быстро, как пить дать. В конце концов, я не страдал ни температурой, ни кашлем, ни даже простым насморком.

Кряхтя как дед, я отвернулся к стенке с твердым намерением лежать так еще хотя бы пятнадцать минут. Но покой нам только снится.

– Штирлиц, ты просыпаться собираешься? – вдруг послышался возмущенный голос Савикова.

– Линейка скоро, мы тебя тут одного ждем, – укоризненно сказал Владимир.

Кое-как поднявшись, одевшись и взяв все необходимые принадлежности, я пошел умываться.

Погода за окном не внушала оптимизма. Все небо заволокли свинцовые тучи, а разбушевавшийся ветер раскачивал верхушки деревьев. Словно кто-то специально подбирал краски в тон моему настроению. Дождя разве что пока не было.

Спускаясь по лестнице на первый этаж, я вдруг столкнулся с Дашей. Судя по ее изможденному лицу, утро девушки также не задалось. Мы прошли мимо друг друга, даже не обменявшись взглядами, будто пара незнакомцев. В груди больно защемило. Раньше мы ведь всегда здоровались, желали доброго утра, а теперь – словно чужие люди. И всего-то за один день!

Вот уж действительно – от любви до ненависти один шаг.

Что теперь делать? Как себя вести? Может, если я искренне извинюсь, она меня простит?

Умывшись и почистив зубы, я еще очень долго стоял в прострации перед умывальником, мучая себя вопросами без ответа и мыслями, толку от которых – как от дырявого ведра. В себя я пришел, лишь когда в туалете внезапно погас свет. Разумеется, кто-то щелкнул выключателем, даже не удостоверившись, есть ли кто в туалете.

«Ну, видимо, это знак», – подумал я и вышел в коридор, где сразу же был пойман вожатой.

– Сема, ты чего тут шастаешь?! – возмущенно воскликнула она. – Весь отряд уже на улице собрался, а ты только умылся!

– Простите, – только и смог сказать я.

Мне было не столько стыдно, сколько лень оправдываться. По-видимому, не увидев во мне ни капли раскаяния, Татьяна Николаевна тяжело вздохнула и, наказав поторопиться, спешно удалилась.

День еще только начался, а я уже был уверен, что ничего хорошего от него ждать не стоит.

Линейка прошла без затей. Отстояв положенные 10-15 минут на площади, мы двинулись на завтрак в столовую.

– Сема, ты чего такой кислый?

Я оторвал взгляд от тарелки и посмотрел на Владимира. Тот смотрел на меня с беспокойством. Ильяс и Савиков тоже выглядели встревоженными.

– Не выспался, – небрежно ответил я.

Ребята с подозрением отнеслись к моим словам, но вскоре позабыли обо мне, уткнувшись в свои тарелки. Я же продолжил молча ковырять кашу, пытаясь вызвать в себе хотя бы каплю аппетита, но очередная ложка упрямо отказывалась лезть в рот.

– Даш, с тобой все хорошо? Ты с утра какая-то мятая, – вдруг сквозь шум столовой рядом послышался знакомый голос.

– Все хорошо, просто не выспалась.

Обернувшись на голос, я увидел рядом столик, за которым сидела Даша вместе с Викой и Диной. Похоже, Вика была очень встревожена видом своей подруги. Даша сидела ко мне спиной, так что я не видел ее лица, но, думаю, оно вряд ли сильно посвежело с утра.

Я вновь уткнулся в тарелку, внимательно вслушиваясь в происходящее за соседним столиком.

– Ясно… Если тебя что-то беспокоит, ты обязательно скажи, не держи все в себе, – сказала Вика.

– Хорошо, Викусь, – мягко ответила ей Даша.

Повисла тишина, похоже, на этом разговор был исчерпан. Я лишь слышал, как зазвенели столовые приборы по тарелкам, но тут голос подала Дина:

– Это, конечно, не мое дело, – в своей нахально-безразличной манере сказала она, – но это ведь не связано с тем, что Сема вчера на дискотеке танцевал со Стешей?

У меня внутри все сжалось.

– Правда?! – удивилась Вика.

– Ага, он еще и со мной танцевал.

Мне даже не надо было видеть Дину, чтобы представить, какой у нее самодовольный и ехидный сейчас вид.

– Вот гад! Вот сволочь! – восклицала Вика. – С виду такой приличный, а на деле тот еще бабник! Даша, ты из-за этого так расстроилась?

– Нет, мне нет до этого никакого дела! – ответила Даша.

Хоть ее голос и казался спокойным, в нем ясно чувствовались нотки раздражения.

– Ты только не переживай, подумаешь, потанцевали немного, это еще ничего не значит... – успокаивала ее Вика.

– Ну, как знать, – перебила ее Дина. – Эти двое уже давно друг за другом ходят, а с недавнего времени Стеша так вообще вся цветет и пахнет. Между ними явно случилось что-то хорошее.

Внезапно послышался резкий стук, будто кто-то с силой ударил по столу.

– Мне плевать, что там между ними творится! И вас это все не касается! – огрызнулась Даша.

Заскрипел стул, девушка быстро встала из-за стола и спешно удалилась.

– Вот зачем ты так? – возмутилась Вика.

– Им уже давно пора все решить, а не ходить вокруг да около! – ответила ей Дина.

– Обязательно было так выражаться? Видела же, что ей это неприятно…

Далее между девочками разгорелся горячий спор, но я уже не слушал их, погрузившись в собственные размышления.

Похоже, Даша до сих пор была очень зла. Если так, то помириться с ней будет той еще задачкой. Возможно, она вообще не захочет со мной разговаривать, пока не выпустит пар.

– Се…

Думая об этом, я не сразу заметил, что кто-то пихал меня в бок.

– Сема!

К моему удивлению, это оказалась Стеша.

Когда эта девчонка успела подсесть? И почему рядом со мной? Вот кого-кого, а ее я сейчас хотел видеть меньше всего!

– Ты где витаешь?! Я тебя зову-зову, а ты как будто глухой!

Девочка смешно надулась, напоминая злого хомячка. В иной ситуации я, возможно, даже посмеялся бы, но сейчас мне было совершенно не до смеха.

– Извини, – сухо ответил я.

Лицо девочки сразу переменилось.

– Сема, что с тобой? – взволнованно спросила она. – Человек на смертном одре и то лучше выглядит!

– Просто он не выспался, – ответил за меня Савиков.

– Вот как… – Стеша попыталась потрогать мой лоб, но я отмахнулся от ее руки.

– Все хорошо со мной, сказали же – не выспался! – едва сдерживая свое раздражение, ответил я.

– Ладно… – сказала Стеша, помрачнев.

Мне было стыдно за свое поведение, но я уже не мог сдерживать эмоции. Все раздражало, даже неосторожное прикосновение вывело бы меня из себя. А Стешу видеть было тяжелее всего.

– Ладно, всем спасибо, я сыт.

Так и не доев свою кашу, я отнес поднос с посудой в мойку и вышел из столовой.

Дина действительно была права, нам уже давно пора все решить, поставить точку в этих странных отношениях. Но как это сделать? Очевидно, придется взять на себя ответственность и принять какое-то неприятное решение, чего никто и никогда делать по своей воле не хочет.

***

Постепенно погода стала портиться еще сильнее. Уже к обеду пришлось надеть ветровку, а после и вовсе полил дождь, вынудив все отряды попрятаться в своих корпусах.

– Это… ламбада? – неуверенно поинтересовалась Дина.

Артем, который из-за всех сил кривлялся, танцевал и размахивал руками, зашипел. Его лицо побагровело, волосы торчали во все стороны и можно было даже заметить, как на висках вздулись вены. Недалеко от меня на полу сидела Алена и довольно хихикала над страданиями Артема. Еще бы! Ведь это благодаря ей бедный парень показывает нам пантомимы.

Пока на улице дождь, мы вынуждены развлекать себя сами. Некоторые разошлись по своим комнатам, а кто-то сидел в зале на первом этаже и играл в крокодила. Я был в их числе.

В данный момент мы уже, наверно, полчаса пытаемся расшифровать словосочетание, которое дала Артему Алена. Учитывая, насколько своеобразна эта девчушка, загадано может быть что угодно, например, до этого были выражения «путь земляка» и «радужный сантехник». Мне даже начало казаться, что в ее голову встроен генератор случайных фраз, потому что нормальному человеку придумать такое – это еще надо постараться.

– Ну ладно, дай нам хотя бы первую букву, – не выдержав, сказала Татьяна Николаевна.

Мы действительно были уже на грани отчаяния. Более двадцати минут без толку бились над этой загадкой на радость Алене.

– Г, – ответил Артем.

«Г». Сколько слов в русском начинается на «г»? Я начал прокручивать все, которые знал: гроб, гроза, гром, грим… Забавно, но сейчас мой словарный запас относительно всего богатства языка был как Плутон по сравнению с Юпитером, меньше даже. И Артем помощи не добавлял, все так же размахивая руками. Порой он приставлял руки к глазам, показывая импровизированный бинокль. У меня почему-то сразу возникли ассоциации с моряком, который, стоя на палубе, смотрит в бинокль, словно желая заглянуть за линию горизонта. Точно! Горизонт!

– Горизонт! – воскликнул я.

Артем посмотрел на меня взглядом, каким, наверно, смотрели на Моисея, когда он заставил расступиться морские волны. Сложно передать, какое благоговение он излучал, поскольку моя догадка оказалась верной. Но это была только первая часть фразы, теперь надо угадать вторую. Так уж мы решили, что в нашей ситуации проще будет отгадать все по частям.

Артем вновь принялся активно жестикулировать, иногда прохаживаясь и наигранно удивленно тараща глаза. Разумеется, из этих свистоплясок никто ничего не мог понять.

– Артем, скажи первую букву! – вдруг сказал Савиков.

Его предложение быстро подхватили все остальные.

– Да! Скажи!

– Скажи!

– Первая буква – «С», – сказал Артемка.

Можно было слышать, как у всех присутствующих напряглись извилины. Я тоже принялся вспоминать слова на «с», и снова мой словарный запас казался ну очень скудным. Вспомнить и десяток слов было невозможно. И такая проблема была не только у меня, никто не мог предложить хотя бы один подходящий вариант. А Артем тем временем все продолжал жестикулировать, показывая одну и ту же пантомиму.

– Это что? – непонимающе спросила Вика. – Случайность, что ли, какая-то?

Артем тут же посмотрел на нее и смешно задвигал рукой. Видимо, слово, которое она назвала, была очень близко к нужному. Все тут же стали кидать свои догадки:

– Случай!

– Сюрприз!

– Розыгрыш!

Все новые и новые слова сыпались на Артема, некоторые даже забыли, что нужное слово должно начинаться на «с». Но парень отмахивался от них ото всех.

Какое же словно начинается на «с» и по значению стоит близко к «случайности»? Что-то начало наклевываться, и, наконец, послышалась фраза:

– Горизонт событий!

– Есть! – воскликнул Артем, указывая на Дашу.

Девушка подняла руки в знак победы. Некоторые начали даже аплодировать, в их числе была и вожатая.

– Ура! – воскликнула она. – Ну ты, Алена, дала жару!

– Ы-ы-ы, – в ответ Алена довольно ухмыльнулась.

– Господи, я вообще не понимал, как это показать! – жаловался Артем, тяжело вздыхая. – Фух, блин!

После того как Даша угадала слово, ей следующей предстояло показывать нам пантомимы. Девушка встала и вышла перед всеми.

Настроение у нее определенно было хорошее, и казалось, что все в порядке. Однако мы все еще не помирились и по-прежнему игнорировали друг друга; все это время девушка вела себя так, будто меня нет вовсе, а я и не пытался с ней как-то контактировать. Одним словом, все по-прежнему.

Наигравшись в игры, я вернулся в свою комнату. Вместе со мной пришли Савиков, Владимир и Ильяс. Близился тихий час, так что можно было спокойно отдыхать.

– Ну, пацаны, что будем делать? – завалившись, как барон, на свою кровать, заговорил Савиков.

Ильяс с Владимиром переглянулись.

– Может, в карты? – предложил Ильяс.

– Да ну… – отмахнулся Савиков. – Сто раз уже играли, надоело!

– Ну, давайте к кому-нибудь сходим, – предложил Владимир.

Савиков уставился в потолок, очевидно, обдумывая слова приятеля.

– Ладно… – наконец сказал он, отмахнувшись. – Давайте пару партиек.

Парень достал из своей тумбочки колоду карт, и вскоре троица расселась на полу.

– Сема, ты будешь с нами? – спросил меня Владимир.

– Нет, как-то не хочется, – ответил я.

Игра началась. Ребята крыли, подкидывали, переводили. А я просто сидел в стороне и наблюдал.

Может, все-таки присоединиться к ним, чтобы отвлечься от неприятных мыслей, которые снова стали лезть мне в голову?

– Штирлиц, ты чего грустишь? – спросил Савиков, пытаясь уложить в руке карты, которыми его с лихвой одарили Ильяс с Владимиром.

– Да так, – отмахнулся я.

Однако в ту же минуту мне вдруг пришла в голову мысль:

– Слушай, – обратился я не то к Савикову, не то ко всем ребятам сразу. – Мне тут брат звонил. У него тут одна проблема случилась… С девушкой.

Все тут же забыли об игре, переключив все свое внимания на меня.

– Ого, и что за проблема? – спросил Савиков.

Я немного поежился. Все-таки говорим на весьма личную тему.

– Ну... Есть одна девушка, они довольно хорошо ладят, и недавно она призналась ему в любви... Но у него есть еще одна подруга, с которой они тоже хорошо общаются. Вернее, общались... Ей не нравится, что он ладит с той девушкой. А недавно из-за этого они сильно поссорились, и теперь она даже не хочет с ним разговаривать. И вот он не знает, что ему делать теперь.

Слова шли тяжело, я путался в мыслях, и это выражалось в моей речи. Я постоянно запинался и терял дар речи посреди предложения. Но, тем не менее, основную мысль вроде как донес.

Ребята переглянулись. То ли они размышляли над ответом, то ли не поняли вопрос.

– Ну, что у нас тут получается, две девушки влюблены в одного парня – классический любовный треугольник, – пожал плечами Савиков. – А кто ему больше нравится?

– Он сам не знает, он вообще не понимает, что чувствует к ним, – ответил я. – Они обе для него хорошие подруги, и он не хочет ссориться с ними.

– Понятно... – глубокомысленно изрек он, на секунду задумавшись, после чего вновь пожал плечами. – Ну, тут у него есть два пути: либо он начнет встречаться с одной из них, либо пускай шлет обеих.

Я усмехнулся. Именно этот ответ я хотел услышать меньше всего. Полететь на Луну, притвориться мертвым, постричься в монахи – что угодно, только не это.

– Ясно... – сказал я, невольно издав тяжелый вздох. – Но что тогда делать? Он ведь не знает, что чувствует к ним.

Я с надеждой посмотрел на Савикова, но тот лишь в очередной раз пожал плечами. Действительно, чем он может помочь? Это же проблема «моего брата», а не его. Но тут свой голос решил подать Владимир.

– Твой брат сам знает, что делать, – сказал он негромким, но уверенным голосом. – Ему нужно лишь прислушаться к себе.

– В каком это смысле? – удивился я.

Остальные так же недоумевающе посмотрели на Владимира. Тот отложил карты и посмотрел на меня, сложив руки пирамидкой.

– Смотри, чтобы твой брат смог разрешить данную ситуацию, ему нужно ухватить самую первую мысль. Эта мысль и будет отражением его чувств.

– Вот! – воскликнул Савиков указывая на Владимира. – Верно Вальдемар сказал! Как говорят: первая мысль самая правильная!

– Мой папа всегда говорил, что если не знаешь, что ответить, надо сказать первое, что придет на ум, – вставил молчавший до этого Ильяс.

Савиков утвердительно кивнул, соглашаясь с ним. Однако для меня это предложение показалось уж больно нелепым.

– То есть ему надо сделать первое, что придет в голову? – скептически усмехнулся я. – А если ему придет на ум станцевать перед ними голым, он должен будет танцевать?

Все тут же усмехнулись, все, кроме Владимира. Парень смотрел на меня своим обычным холодным, рассудительным взглядом. Казалось, ничто не может поколебать трезвость его ума. Даже любовь. В таком случае удивительно, что у него есть девушка.

– Знаешь, в нашем теле есть два мыслительных центра, – холодно сказал Владимир и указал себе на выпирающий лоб. – Первый – наша голова. Она отвечает за разум. А второй, – он приложил свою ладонь к груди, – наше сердце. Он отвечает за чувства. Чтобы твой брат смог решить свою проблему, ему нужно услышать ответ от своего сердца.

Парень снял очки, достал из кармана упаковку влажных салфеток, вытащил одну и принялся старательно протирать линзы.

– Мая мать всегда говорила: голова болтает, а сердце шепчет. Поэтому мы часто путаем надуманные желания с истинными. Однако первым свое слово всегда говорит сердце, нужно лишь услышать его.

Забавно слышать это от человека, который является живым воплощением разума.

– Ясно... – ответил я, натягивая улыбку. – Ну, спасибо вам, парни.

Владимир улыбнулся, надевая натертые до блеска очки.

– Всегда пожалуйста.

Прерванная игра в карты продолжилась, но теперь я тоже присоединился.

И все же сомнения не покидали меня, уж больно нелепы были эти советы. Будто посмотрел какой-то тренинг от второсортного блогера. Таких тысячи по всей стране, и толку от их уроков зачастую не больше, чем шерсти со свиньи.

Вскоре дождь прекратился, позволив обитателям «Восхода» разойтись по своим клубам. Но я, выйдя из общежития, направился в другую сторону, сквозь рощу, к знакомой беседке.

Знакомая «мертвая» яблоня озеленилась и стремительно набирала цвет. Юные бутоны распускались на ее ветвях, окрашивая крону в белый цвет. Дерево еще не выглядит здоровым, но оно явно идет на поправку.

Сев на скамейку, я положил голову на сложенные руки. Шелест листьев от легкого ветерка и пение птиц ласкали слух, унося далеко-далеко, подальше ото всех переживаний и волнений. Наверное, в мире нет ничего более умиротворяющего, чем звуки природы. Неудивительно, что вскоре я забылся.

Мне начало казаться, что я парю, лечу над необъятными просторами, как будто подхваченное бризом перо, опускаясь и поднимаясь, угождая в завихрения. Очнулся я оттого, что кто-то безотрывно смотрел на меня.

– Проснулся?

Прямо напротив была Стеша. Девочка сидела, как и я, положив голову на руки, и мило улыбалась.

– Да я и не спал, – попытался оправдаться я и, опровергая свои же слова, сладко зевнул.

– Ага, я видела.

Стеша задрала нос и ехидно ухмыльнулась, ясно давая понять, что моя ложь не имеет смысла.

– Сколько сейчас времени?

Я попытался заглянуть в телефон, но потом вспомнил, что оставил его в общежитии.

– Клубные занятия еще не закончились, если ты об этом, – сказала девочка.

Вот как, значит спал я недолго.

– Тогда почему ты здесь? – спросил я у Стеши.

– А ты? – задала она встречный вопрос.

– Я...

Я не смог найти ответа. Не скажешь ведь ей, что не пошел в клуб, потому что боялся встретиться лицом к лицу с ней и Дашей.

– Я тебя искала, – спустя время все же ответила девочка и тут же стыдливо отвела взгляд. – Тебя Михаил Владимирович потерял, вот я и решила поискать.

– Понятно...

Повисло тягостное молчание. Мы оба сидели, опустив голову, не решаясь открыть рот. Впервые я испытывал такую странную неловкость, когда тебе есть что сказать, но ты все равно молчишь и ждешь, что собеседник начнет разговор.

– Слушай...

– Слушай...

Наконец, не выдержав, я все же попытался начать диалог, и оказалось, что у Стеши терпение кончилось ровно в ту же самую секунду. Поняв, что заговорили одновременно, мы невольно засмеялись, что немного развеяло напряжение.

Дамам принято уступать, так что я решил позволить ей начать первой:

– Ладно, давай сначала ты.

Стеша поправила волосы, будто собираясь с мыслями.

– Ну... Я хотела спросить, все ли у тебя хорошо? Ты в последнее время ведешь себя странно, ходишь весь угрюмый, постоянно витаешь где-то, а когда я пытаюсь с тобой поговорить – ты отгораживаешься. Будто избегаешь меня.

От слова «избегаешь» у меня кольнуло в сердце. Я ведь действительно весь день избегал ее, и она это заметила.

– Если я тебя чем-то обидела, – продолжала она, – или если я тебя чем-то расстроила, прости меня, пожалуйста.

Стеша смиренно наклонила голову. От ее поклона мне только больнее стало. Это ведь я должен извиняться перед ней, а не наоборот!

– Прости... – невольно сорвалось у меня с языка.

– За что? – мило улыбнувшись, спросила Стеша.

Нет! Это не может продолжаться вечно, нужно что-то решать прямо здесь и сейчас!

Я с трудом поднял глаза на свою собеседницу, прекрасно зная, что мои следующие слова сотрут улыбку с ее лица.

– На самом деле я не думаю, что нам стоит начинать встречаться...

Как я и предполагал, от ее красивой улыбки не осталось и следа.

– Почему? – спросила девочка, глядя на меня круглыми, как блюдца, глазами.

– Ну… я думаю, что нам лучше остаться друзьями.

Я попытался улыбнуться, но Стешу это нисколько не обнадежило.

– Понятно, – тихо сказала она, опустив голову. — Значит, я тебе не нравлюсь...

– Нет, дело не в этом!

– Тогда в чем?

Я попробовал оправдаться, но когда Стеша подняла на меня мокрые от слез глаза, я просто не нашел что ответить. Девочка вытерла слезы и тихонько шмыгнула носом.

– Скажи честно, это из-за Даши? – вдруг спросила она.

– Нет, конечно! – тут же выпалил я, глупо усмехнувшись.

– Тогда из-за чего?

Я не знал, что ответить, ведь это в значительной части было так. Сестры явно были не в ладах друг с другом, и, по всей видимости, из-за меня.

Две девчонки, борющиеся за внимания одного парня. Кто бы не мечтал оказаться в такой ситуации? В аниме, в особенности в гаремниках, часто обыгрываются ситуации, когда несколько девиц соперничают из-за любви к одной мужской персоне. Зачастую все заканчивается благополучно: герой выбирает одну из героинь, а остальные смиренно принимают его выбор. Иногда даже бывает, что партнершами мужчины становятся сразу все. Однако реальность не так поэтична. Зачастую соперничество перетекает во вражду, которая в итоге не заканчивается ничем хорошим.

Что же мне делать в такой ситуации? Владимир советовал положиться на свои желания, а больше всего я хочу, чтобы мои друзья не конфликтовали между собой, тем более из-за меня. А потому правильное решение очевидно – нужно исключить себя из этого треугольника.

В конце концов, девчонки могут найти кого-нибудь и получше, а сестра у каждой только одна.

– Я не думаю, что являюсь достаточно хорошим человеком, чтобы встречаться с кем-либо, – соврал я, хотя в какой-то мере это было правдой.

– Для меня ты идеальный! – тут же парировала Стеша. – Самый лучший!

От ее слов у меня невольно навернулись слезы. Мне правда было очень приятно и в то же время очень больно слышать эти слова. Но надо было заканчивать эту историю.

– Прости... Но нет...

– Ясно...

Девочка опустила голову.

– Ну да... – вдруг усмехнулась она. – У Даши ведь и характер приятнее, и фигура получше... Вы ведь, мальчики, любите, когда все большое?

От ее едкого комментария у меня перехватило дыхание.

– Нет, все не так! Даша тут совершенно ни при чем!

Я отчаянно пытался остудить Стешу, однако она только больше распалилась.

– Тогда в чем дело?! – с досадой воскликнула она. – Если я тебе не нравлюсь, скажи это прямо! К чему эти отговорки?!

Мне хотелось ей все как-то объяснить, хотелось, чтобы она успокоилась. Но сказать ей правду – все равно что пытаться тушить огонь бензином.

– Стеша, ты очень красивая и милая девушка, и мне очень приятно, что я смог понравиться такой прелестной красавице как ты! Но я не могу принять твои чувства! Прости...

Мой голос звучал надрывно. С каждым словом я будто отрывал кусочек своего сердца, но начатое было необходимо довести до конца.

– Ясно... – спустя пару секунд ответила девочка, шмыгнув носом и отчаянно вытирая слезы.

Вот все. Похоже, мне удалось добиться своего.

– Сте...

Стеша молча сидела, опустив голову. Мне захотелось ее утешить, возможно, даже как-то подбодрить, но, не успел я сказать и слова, как девочка внезапно вскочила из-за стола и быстрыми шагами, почти бегом, направилась прочь. Все, что я успел увидеть – раскрасневшееся, мокрое от слез лицо девочки с разбитым сердцем. Я бы обязательно остановил ее, если бы мог. Но что мне оставалось делать после всего сказанного?

– Ох...

Совершенно обессиленный, я закрыл лицо руками. Хотя куда больше мне хотелось приложиться головой об стол.

Не знаю, сколько я так просидел. Может, час, а может, всего пять минут. В итоге я решил, что лучше всего будет вернуться в жилой корпус.

Доковыляв до нужной комнаты, я чуть ли не пинком открыл дверь и рухнул на свою кровать.

Разумеется, рано или поздно меня хватится вожатая. Вскоре, сама или с помощью подручных, она найдет меня, и тогда не избежать разбора полетов, но мне было совершенно плевать на это. Я даже не собирался придумывать оправдания. Если хочет бухтеть – пускай бухтит, мне все равно! Возможно, если бы сейчас кто-нибудь сюда вошел, я бы сорвался на него, не стесняясь в выражениях. Лишь бы меня оставили в покое.

Но время шло, а открывать дверь никто не спешил. В конце концов, усталость и эмоциональное изнеможение взяли свое, и я заснул крепким, беспробудным сном.

***

Проснулся я только вечером, чувствуя себя еще более разбитым и изможденным, чем до сна. Желудок жаловался, но ужин, к сожалению, уже прошел. Зато близилось время чая. А значит, следовало поторопиться, иначе мучиться мне голодом до самого отбоя.

К моему приходу столовая уже была битком. Неудивительно, ведь я пришел одним из последних. Получив свою порцию чая с булочкой, я направился на поиски свободного места, коих оставалось не так много. Однако одно подходящее мне все же удалось найти.

– О! А вот и спящая красавица!

От издевательски-веселого приветствия Савикова мне захотелось развернуться и уйти куда-нибудь в другое место. Но тот отодвинул стул рядом, приглашая сесть.

– Ну что, как выспался? – спросил он, едва я успел поставить поднос.

– Замечательно.

– Вот и хорошо!

То ли Савиков не услышал сарказма в моем голосе, то ли это была его очередная издевка. Сидевшие за тем же столиком Ильяс с Владимиром молча поприветствовали меня кивками.

– Тебя Татьяна Николаевна потеряла, – сказал Владимир и с отрешенным видом добавил: – Лучше бы тебе не попадаться ей на глаза.

– Она почему-то очень расстроилась, когда узнала, что ты весь вечер дрыхнул, – сказал Ильяс.

– Ну, видимо, я для нее особенный, – ответил я, довольно ухмыльнувшись.

Действительно. Наверно, из своих подопечных Татьяна Николаевна уделяет мне больше всех внимания, что было поводом для гордости. К несчастью, это также означало, что и за проступки меня наказывать будут сильнее прочих. Впрочем, пока она меня не видела, можно было спокойно наслаждаться едой.

– Сема, смотрю, ты выспался.

Помяни черта…

– Почему ты ушел и ничего никому не сказал?

Хоть вожатая и говорила ровно, от ее ледяного голоса бросало в пот. Я уже жалел, что решился вот так вот плюнуть на все и завалиться спать.

– Извините, – каясь, пролепетал я. – Просто мне было нехорошо… Немного.

– Если тебе было плохо, мог бы сходить в медпункт!

– Простите…

На мое очередное извинение вожатая лишь тяжело вздохнула. Должен сказать, что и в целом ее вид был довольно уставший.

– Так, ребята, – сказала Татьяна Николаевна, взявшись за голову, будто что-то вспоминая. – Я хотела спросить, кто-нибудь из вас видел Стешу?

От упоминания девочки боль сверлом вонзилась в мое сердце. Я посмотрел на своих товарищей: те переглянулись между собой.

– Нет.

– Не видели.

– Не-а.

Ответы всех троих были однозначны. Вожатая посмотрела на меня, но я тоже помотал головой.

– А что, что-то случилось?

Вожатая как будто не сразу расслышала мой вопрос.

– Нет, все в порядке, – отмахнулась она. – Ей просто Алла Семеновна хочет что-то передать.

Татьяна Николаевна поправила волосы, издав глубокий слышный вздох. Она хотела сказать что-то еще, но то ли не могла подобрать слова, то ли просто забыла, о чем хотела поговорить.

– Кстати, мальчики, – сказала она, отмерев. – Сегодня дискотеки не будет, поэтому после чая возвращайтесь в корпус.

Сказав это, вожатая удалилась. Почему-то мне казалось, что она была чем-то встревожена. Обычно Татьяна Николаевна стремилась нам показывать образ веселой, немного даже ветреной девчонки, при этом оставаясь достаточно строгой и собранной, чтобы не допустить разброда и шатания в своем отряде. А сейчас она выглядела до странности растерянной.

Меня охватило дурное предчувствие.

– Ну вот, – надулся Савиков. – Вечер, считай, испорчен!

– Да ладно тебе, еще натанцуешься, – попытался успокоить его Ильяс.

Тот в ответ фыркнул, закатив глаза.

– И когда? Конец смены скоро.

Но его жалобы остались без ответа.

– Слушай, Сем, – обратился вдруг ко мне Владимир. – Можно задать тебе личный вопрос?

Я пожал плечами, давая понять, что не против. Хотя на самом деле меня тревожил его серьезный пронзительный взгляд.

– Между тобой и Стешей что-то случилось? – спросил он со всей серьезностью.

Должен сказать, его вопрос и правда меня поразил. Я, конечно, предполагал, что он коснется моих отношений с Дашей или Стешей, но не думал, что этот парень окажется настолько проницательным. Видимо, заметив мое замешательство, Владимир, поправляя очки, добавил:

– Просто когда ее упомянула вожатая, ты так сильно скуксился, вот я и подумал, что между вами что-то произошло.

– Ага, я тоже заметил, – добавил Савиков. – Тебя как будто кто-то под дых ударил. Я еще сначала подумал, что тебе просто в туалет захотелось.

Савиков усмехнулся, однако в его взгляде не было и намека на смех. Я понимал, что ребята просто переживают за меня, как за своего товарища, что, конечно, было приятно. Но разговаривать на тему личных отношений мне сейчас хотелось меньше всего.

– Все хорошо, – сказал я, улыбнувшись. – Я бы даже сказал, что все наконец встало на свои места.

– Ясно… – сказал Владимир, в очередной раз поправляя очки.

Мне почему-то казалось, что он хочет сказать что-то еще, но дальнейших слов я так и не услышал, так что мы продолжили молча пить чай.

Поев, мы все вместе направились в жилой корпус, как и того требовала вожатая.

– Фух! – выдохнул Савиков, плюхаясь на свою кровать. – Ну, пацаны, что будем делать?

Ильяс и Владимир, которые также расселись на своих кроватях, переглянулись. Я так же посмотрел на них в ожидании каких-то предложений. Но все лишь пожали плечами.

– М-да-а…

Савиков откинулся на спину, уставившись в потолок, и заболтал ногой, всем своим видом показывая, как ему скучно.

Тук-тук-тук.

Внезапно кто-то постучал.

– Войдите! – крикнул неизвестному гостю Савиков.

Щелкнула ручка, и через приоткрывшуюся дверь просунула голову Вика.

– Мальчики, можно? – спросила она со странной заискивающей улыбкой.

Савиков беглым взглядом оглядел нас всех по очереди, после чего радушно улыбнулся:

– Ну конечно! Как говорится, милости просим!

Парень вскочил с кровати, широко раскидывая руки в знак приветствия.

– Отлично! – сказала Вика, открывая дверь. – Девочки, заходим!

Тут же следом за ней в комнату вошли еще две девушки: Дина и, что меня удивило, Даша. Вся троица предстала перед нами. Хоть я и старался придать себе максимально бесстрастный вид, мой взгляд то и дело скользил к Даше.

Почему она пришла? Глупо было надеяться, что она здесь ради меня. Но, с другой стороны, если бы она меня правда ненавидела, то не пришла бы сюда, верно? Значит, все же есть шанс с ней помириться, да ведь?

– Мальчики, – обратилась к нам Вика. В руках девочка держала какую-то цветастую коробочку. – Мы хотели с вами в «Уно» поиграть, не против?

Разумеется, все были не против. После отмены дискотеки нам нужно было чем-то себя занять, а что может быть лучше игры в большой компании?

Мы расселись на полу и разложили карты. Первые два раунда пролетели довольно быстро, Савиков постоянно шутил и, по сути, задавал настроение в комнате. Остальные лишь поддерживали его планку меткими высказываниями или острым словцом. Было довольно весело, и я даже потерял счет времени.

И все же я не мог выкинуть Дашу из головы. Хоть она и смеялась вместе со всеми, мне упорно казалось, что в ее поведении было что-то не так. Даша, которую я знаю, всегда излучает волны радости и позитива, однако сейчас ее словно что-то угнетало. Даже в выражении лица сквозь смех и улыбку то и дело проскакивали странные мрачные нотки. При этом она как будто избегала смотреть в мою сторону. Хотя, возможно, это уже паранойя.

– Интересно, почему дискотеку отменили? – поинтересовался вдруг Ильяс, когда мы пошли уже на третий круг.

– Вполне возможно, из-за погоды, – ответил ему Владимир.

Ну да. Погода сегодня была не ахти. В таком случае неудивительно, что нас загнали под козырек.

– Но ведь дождя нет! – вставила Вика. – С чего бы ее тогда отменять?

– Ты небо видела? – парировала Дина. – То, что дождь не идет сейчас, не значит, что не пойдет в будущем.

– Но ведь по прогнозам дождь должен был идти только днем! – все продолжала протестовать Вика.

– Знаешь, – закатила глаза Дина, – верить этим твоим прогнозам…

Вика нахмурилась.

– И все равно, разве они не должны были придумать, чем нас занять? – проворчала она.

Ну да, это было действительно немного странно, но какая разница? Как показывает практика, веселиться можно и сидя в комнате.

Тук-тук.

Внезапно раздался тихий стук. Настолько, что я сперва списал его на свое воображение. Тем более, что никто из присутствующих также не обратил на него внимания. Но следом раздался еще один стук, куда более глухой, но настойчивый. Будто кто-то бил в дверь кулаком.

– Да, заходите! – воскликнул Савиков.

Опять щелкнула ручка, и перед нами предстали те, кого я точно не ожидал увидеть. На пороге стояли знакомые мне близняшки. И, похоже, пришли они не для того, чтобы играть с нами.

Хищным ястребиным взором «красная» осмотрела всех присутствующих и, завидев меня, вдруг накинулась, как на добычу.

– Вот ты где! – воскликнула она. – Говори, где Стеша!

Сказать, что я опешил – не сказать ничего. А девочка стремительно напирала с такой уверенностью, что не только я, но и все в комнате буквально лишились дара речи. Меня сходу зажали в угол, лишив всякой возможности сопротивляться.

– Яна, успокойся, – попыталась урезонить ее «белая».

Однако та как будто не слышала свою сестру и продолжала напирать:

– Вы опять куда-то ходили, да?! Говори, что ты с ней сделал?!

Казалось, еще немного – и эта бестия реально вцепится в меня. К счастью, помощь, хоть и не незамедлительно, но все же пришла.

– Так, успокойтесь, девочки, – сказал Савиков спокойным, но уверенным тоном. – Штирлицу сегодня нездоровилось, и весь день он провел здесь на кровати.

– Да, он сегодня весь день спал, – подтвердил его слова Ильяс.

«Красная» бегло окинула взглядом парней, очевидно, проверяя на искренность их красноречие, и снова пристально посмотрела на меня, будто желая найти новый повод испепелить меня в адском пламени.

– Ты точно не видел и не знаешь, где Стеша? – с последней надеждой спросила она.

– Нет, – ответил я, для пущей убедительности помотав головой.

Девочка глубоко вздохнула, словно разочарованная тем, что ей не дали растерзать свою жертву.

Вскоре самообладание стало возвращаться ко мне. Я вдруг понял, что близняшки, хоть и нагрянули как гром среди ясного неба, явно решали какую-то важную, связанную с моей, надеюсь, еще не бывшей подругой проблему.

– А что, со Стешей что-то случилась? – решил поинтересоваться я.

Лицо «красной» вдруг резко помрачнело, а на глаза «белой» стали наворачиваться слезы.

– Стеша… пропала… – тихим дрожащим голосом промолвила она.

После этих слов стало ясно, что нашему веселью окончательно пришел конец.

Глава 18. Поиски и снятие покровов

Я поочередно переводил взгляд с одной близняшки на другую. «Красная» угрюмо и как-то даже виновато тупила глаза, а ее сестра тихонько шмыгала, по всей видимости, изо всех сил сдерживая слезы. Несмотря на то, что до меня отчетливо дошли слова «белой», почему-то казалось, что я что-то не расслышал или, может, не так понял. Смысл сказанного словно размывался в сознании.

– Что, прости? – переспросил я.

– Стеша пропала! – громче и еще жалостливее сказала «белая».

Сразу же весь окружающий мир как будто для меня исчез. Перед глазами была лишь одна картинка – последние секунды, когда я видел Стешу. Ее заплаканное, полное обиды лицо и быстро удаляющийся силуэт. Потом в голове один за другим стали всплывать разные случаи, произошедшие с подростками, особенно ярко вспомнился один, который я относительно недавно подслушал из разговора родителей: про спрыгнувшую с крыши многоэтажки из-за неразделенной любви девочку. Вроде ей было как раз столько же, сколько сейчас Стеше!

Затем на ум пришла вожатая. Ее растерянный, встревоженный вид, то, как она словно невзначай интересовалась моей подругой. Теперь все мне было ясно: ясно, почему на самом деле отменили дискотеку, почему разогнали отряды по своим корпусам.

Сердце бешено застучало, а из воздуха как будто исчез весь кислород. Мне стало невероятно душно. А «белая» тем временем продолжила:

– Мы сначала подумали, что она просто вместе с Семой где-то гуляет, ведь Сема тоже куда-то пропал, – надрывно сказала она, вытирая слезы, которые, уже не стесняясь, катились ручьем по ее щекам.

– Только время уже почти отбой, а ее до сих пор нет! – продолжила за сестру «красная», почему-то недобро зыркнув на меня.

– А вожатым вы говорили? – спросила Вика.

– Говорили, – пролепетала «белая». – Алла Семеновна сказала, что, дескать, сама найдется. Тогда мы пошли к директору, а она нам сказала: «Не волнуйтесь, возвращайтесь в отряд».

Девочка попыталась спародировать директора, что вышло у нее довольно театрально, и вновь уже, казалось бы, остановившиеся слезы заструились из ее глаз. «Красная» мягко обхватила свою сестру за плечи и прижала к себе, чтобы успокоить.

– А где вы ее видели в последний раз? – спросил Владимир, подавая расплакавшейся девочке платок.

Та не приняла его, а достала из кармана свой.

– На тихом часе она сидела с нами в комнате, – ответила «белая», немного успокоившись.

– Но она ведь была с нами в театральном клубе! – воскликнула Вика.

– Ага, – подтвердила Дина. – А потом она ушла куда-то и не вернулась.

Повисло тягостное молчание. Оно длилось всего секунду или три, но этого оказалось достаточно, чтобы мои нервы сдали. Словно в стремительно закипающем котле, мои чувства и эмоции бурлили все сильнее. Вскоре тревога и эмоциональное напряжение достигли своего пика, и у котла сорвало крышку. Я вскочил на ноги, подошел к шкафу и достал оттуда свою ветровку.

– Ты это куда намылился? – спросил Савиков насторожено.

– Я пойду отыщу ее, – твердо заявил я.

–Не надо! – запротестовала Вика. – Вожатые уже наверняка весь лагерь перевернули!

– А лес? – спросил я. – В лесу они искали?

– Штирлиц, не глупи!

За секунду Савиков вскочил и в два прыжка преградил мне дверь, в тот самый момент, когда я уже собирался дернуть за ручку.

– Пусти!

Я что есть силы попытался пробиться к выходу, но парень все же был атлетичнее меня, и мои попытки убрать его с пути были если не обречены, то трудновыполнимы. Но я не сдавался.

– Пусти, я должен попытаться!

– На дворе уже практически ночь, как ты собираешься искать одну девочку в огромном лесу? – вопрошал Владимир.

– Как-нибудь! – огрызнулся я.

– Да чего ты так распереживался, Штирлиц?! Какой бес тебя укусил?!

Савиков оттолкнул меня от двери. Обессиленный, я отшатнулся, едва не свалившись на пол.

Действительно, что со мной? Неужели это все чувство вины, которое несомненно гложет меня еще с нашей со Стешей ссоры? Нет, оно лишь катализатор, ускоряющий реакцию. Главная причина была в другом. Но, что самое удивительное, я все знал с самого начала, все это время ответ на мучавшие меня вопросы был мне известен, но я отмахивался от него или попросту игнорировал, так как боялся признаться даже самому себе. Но теперь страха больше не было. Все внезапно отошло на второй план, мои переживания и сомнения перестали иметь значение, и я наконец смог ясно узреть то, что хранило в себе сердце.

– Я люблю ее! Люблю и поэтому не могу просто оставить! Я должен сделать хоть что-то!

Мои слова едва не вырывались с криком. Разумеется, все смотрели на меня, разинув рты, но я, что удивительно, не чувствовал смущения или стыда. Наоборот, мой разум объяла ясность. Будто наконец спала рябь, мешающая мне увидеть истину.

Владимир был прав – наши истинные желания порой отличаются от надуманных. Жаль, что я осознал все так поздно.

Но теперь, когда все встало на свои места и эмоции поутихли, мне стал очевиден масштаб проблемы. «Восход» – немаленький лагерь, но даже он – лишь маленькое пятно на фоне окружающих лесов. Искать в одиночку одну девочку – все равно что пытаться найти иголку в стоге сена.

– Мы все понимаем, Сема, – сочувственно сказал Владимир. – Однако…

Но не успел он закончить, как вдруг его перебила внезапно подскочившая Даша.

– Я помогу тебе! – твердо заявила она. – У меня как раз есть фонарик, и я неплохо знаю окрестности!

Я смотрел на девушку, не в силах что-либо сказать. Та стояла, смотрела на меня с прямо-таки солдатской решимостью, чего я в ней никогда доселе не замечал.

– Я тоже! – внезапно присоединился к ней Савиков. – У меня тоже при себе есть фонарик!

Парень улыбнулся мне, но не свой обычной самоуверенной и немного даже надменной улыбкой, а теплой и, можно даже сказать, дружеской.

– Мы тоже поможем! – сказала «белая» близняшка.

Ее сестра решительно кивнула.

– И я! – с трудом поднимаясь с пола, сказала Вика и, положив руки на бедра и выпятив грудь, добавила: – Она моя подруга все-таки!

– Я тоже! – последовал за ней Ильяс.

Дина пожала плечами и отложила карты, которые все еще держала в руках.

– Ладно, я тоже помогу, – сказала она, вставая, и похлопала Вику по плечу. – В конце концов, без меня ты и в трех соснах заблудишься.

– И ничего не заблужусь! – возмутилась та.

– И все же мне кажется, что это глупая затея, – проворчал Владимир, но поднялся с остальными.

Я смотрел на окружающих, не веря своим глазам. Да, этого, скорее всего, все равно недостаточно, чтобы найти Стешу. Да, это больше похоже на юношеский максимализм, совершенно неоправданный к тому же. Но все смотрели на меня, готовые без тени сомнения идти следом, какой бы глупостью моя затея не казалась. Наверно, вот оно как – иметь друзей.

Я вытер невольно проступившую слезу.

А как, интересно, отреагировала бы Стеша? Ведь это и ее друзья тоже! Теперь и ее!

– Ладно, тогда идем! – скомандовал я, не в силах скрыть широченную улыбку.

***

Спустя пятнадцать минут вся наша компания уже была на улице. Каким-то чудом нам удалось прошмыгнуть незамеченными и затаиться в небольшой рощице недалеко от жилого корпуса.

– Итак… – сказала Даша, осмотрев всех присутствующих. – Я предлагаю разделиться!

– Согласен! – ответил Савиков.

Остальные также выразили свою поддержку.

– Только нас девять человек, а фонарика всего три, – заметил Владимир.

На улице было еще относительно светло. Солнце пока не успело окончательно спрятаться за горизонтом, даря нам остатки своего тепла и света сквозь верхушки деревьев. Но это только пока. Через полчаса, максимум час, кругом будет непроглядная тьма. А значит, без фонариков было никак. На смартфоны лучше не полагаться, так как их заряд батарей не шибко долговечен, а свет фонарей слишком рассеянный. Лучше их приберечь на крайний случай.

– Тогда…

Даша вновь обвела всех взглядом, но уже куда более серьезно и вдумчиво.

– Тогда Саша, Вова, вы пойдете на север! – скомандовала девушка. – Осмотрите окрестности за пределами лагеря.

– Будет сделано! – отсалютовал ей Савиков.

Владимир лишь согласно кивнул.

– Аня, Яна, – Даша перевела взгляд на близняшек, – вы – на восток.

– Хорошо, – кивнули ей в унисон.

– А мы тогда с Семой пойдем на запад.

Даша искоса посмотрела на меня. Я кивнул ей в ответ, выражая свое согласие.

– Только слишком глубоко в лес не забредайте! – обратился я ко всем.

– Штирлиц, не переживай! – отмахнулся Савиков. – Мы же не дураки, чтобы посреди ночи в Сибирь забредать, правильно, ребята?

Все тут же усмехнулись, поддерживая его.

– Так, а теперь Ильяс, Дина и Вика, – Даша оглядела оставшихся членов группы. –Вы осмотрите лагерь. Вожатые, скорее всего, уже обыскали «Восход», но, возможно, они что-то упустили. Осмотрите все места, где можно спрятаться!

– Окей!

– Мы согласны!

Почти хором ответили Ильяс с Викой.

– И Дина, пожалуйста, – обратилась девушка к своей подруге. – Присмотри за Викой, а то не хватало нам еще и ее потерять.

– Хорошо, – согласилась та.

– Что значит «еще и ее потерять»? – возмутилась Вика. – Я в жизни всего раза два-три терялась! И, тем более, как я в лагере-то потеряюсь?

– Да ты и в собственном доме потеряться можешь! – усмехнулась Дина.

– Да это всего-то раз было и то после переезда!

Все дружно засмеялись. Эта комедийная сценка немного сбавила витающую в воздухе нервозность, но лишь на минуту.

Далее, как и было решено, мы разбрелись по своим зонам поисков. Фонарики достались Савикову с Владимиром, близняшкам и нам с Дашей. Группа Дина-Вика-Ильяс отправилась на поиски без фонаря. Ребята достаточно хорошо знали лагерь и вполне могли обыскать его до того, как ночь окончательно накроет «Восход». Так я, по крайней мере, надеялся.

Перебравшись через забор, мы с Дашей стали углубляться в лес. Девушка шла впереди, держа в руках фонарик, а я шел за ней, стараясь не отставать.

– Сте-еша! – кричал я во всю глотку. – Сте-еша-а!

Но ответом мне был лишь хруст веток под ногами, да шум качающихся от ветра крон.

Я постоянно запинался о корни и едва не проваливался то в одну, то в другую яму, мои ноги цеплялись за траву и путались в ней. Пару раз я чуть не вскопал носом землю, но каким-то чудом удержался на своих двоих. Даша же шла куда уверенней, мне с большим трудом удавалось не отставать от нее.

– Слушай… – обратился я к ней. – Ты прости меня.

Хоть все вроде как разрешилось, я по-прежнему чувствовал вину перед Дашей. Да, она вызвалась помочь и вроде не выказывает никакой неприязни, находясь рядом со мной. Но все равно я чувствовал некую недосказанность между нами.

– За что? – спросила девушка.

– За все…

«Я ведь тебе тоже нравился», – чуть не сорвалось у меня с языка, но я все же сдержался. Эта тема может оказаться для нее болезненной.

– Не переживай, все в порядке, – ответила Даша.

– Просто если…

– Да все хорошо, сказала же.

Я не видел ее лица и потому не мог с уверенностью сказать, с какими эмоциями Даша это говорила, однако, как мне показалось, девушка и вправду не чувствовала обиды, по крайней мере, явной.

– Ну ладно тогда.

Слова Даши, хоть и не избавили меня от чувства вины, помогли его немного притупить. Я почувствовал, что атмосфера между нами немного разрядилась.

– Но все же, скажи честно, если это не секрет, чем тебя так зацепила Стеша?

Ее внезапный вопрос поставил меня в тупик.

Действительно, чем мне так понравилась Стеша? Бесспорно, она была настоящей красавицей, что очень ярко было видно на последней дискотеке, но разве только одна внешность меня привлекла в ней? По такой логике, мне следовало выбрать Дашу, которая была куда привлекательнее. Ее негласный титул первой красавицы «Восхода» был этому явным подтверждением.

Если проанализировать все проведенное в лагере время, то вырисовывается забавная картина. Впервые Стеша предстала передо мной как злой чертенок, агрессивно реагирующий на любое действие, направленное в ее сторону. Продвигаясь к середине смены, мы постепенно стали друзьями, а сейчас для меня не было никого дороже нее. Но, куда бы я не заглянул, я не мог ощутить границу, где трансформировались наши отношения.

– Не знаю, – спустя время все же ответил я. – Наверно, я просто увидел в ней себя самого, что и стало отправной точкой. Хотя уже не могу ничего сказать конкретно, да и думаю, что теперь это неважно.

Я всегда считал, что для того, чтобы влюбиться, нужна причина, но нужна ли она, чтобы любить?

– Ясно, – тихо ответила Даша и искоса посмотрела на меня, лучезарно улыбнувшись. – Вы действительно друг друга стоите.

Постепенно я стал все отчетливее замечать, что мы не просто бродим по лесу, а идем в одном конкретном направлении.

– А куда мы идем? – решил поинтересоваться я.

– Есть одно место, которое я хочу проверить, – ответила Даша, не оборачиваясь. – Мы как раз не так давно со Стешей туда ходили.

– И что это за место?

– Увидишь!

Девушка обернулась, одарив меня хитрой заговорщицкой улыбкой.

Удивительно, и когда только успели. Все-таки эти двое действительно сестры.

***

Мрак сгущался. Скоро без света фонаря уже нельзя будет разглядеть, что под ногами.

Вдруг впереди среди деревьев показался дом. Вскоре мы вышли к небольшой полянке, посреди которой стояла как будто даже знакомая изба, словно сошедшая с картинки из книги сказок. Того и гляди, встанет на куриные ножки и развернется к нам передом, а к лесу задом. Где-то я уже слышал такое описание!

– Ничего не напоминает? – лукаво поинтересовалась Даша.

– Это точь-в-точь как…

– Как в сказке про черного лесника? – закончила она за меня предложение.

Я непроизвольно сглотнул.

Уверенными шагами Даша направилась прямиком к дому. Я даже не сразу решился пойти за ней.

Избушка казалось заброшенной, но от этого лишь еще больше казалось, что внутри кто-то или что-то есть.

– А откуда здесь это… строение? – решил для успокоения поинтересоваться я.

Даша пожала плечами.

– Не знаю, может, старый лесничий дом.

– А ты уже бывала здесь?

– Не единожды!

Девушка ухмыльнулась, будто говорила о каком-то достижении.

Мы приблизились ко входу. Деревянная дверь, сколоченная из досок, выглядела вполне обычно для такой избушки. Я ждал, когда Даша откроет ее, но девушка как будто колебалась.

– Все нормально? – поинтересовался я.

– Да, все хорошо! – улыбнулась она.

Однако ее улыбка показалось мне какой-то натянутой, я бы даже сказал, вымученной.

Наконец девушка толкнула дверь, и та с противным скрипом отворилась. Луч фонаря скользнул внутрь, озаряя помещение ярким светом.

К сожалению или к счастью, изба внутри из себя представляла… избу. Всего одна комната, в дальнем конце которой располагалась печь, такая типичная русская печь, покрытая слоями грязи и сажи. Справа у окна располагался деревянный стол, рядом стояла пара деревянных стульев, а немного дальше – табурет. Слева рядом с печью была кровать с одеялом и подушками, но, похоже, на ней никто не спал уже очень давно. Возможно, уже лет сто, судя по слою пыли и грязи. Тем не менее, Стеши внутри не было.

Я уже было хотел предложить пойти искать дальше, но Даша уверенно зашла внутрь. Так как фонарик был у нее, мне пришлось последовать за ней.

– Тесно… но довольно уютно, – констатировал я, осматривая жилище.

Даша с какой-то странной увлеченностью осматривала дом. В ней как будто разыгрался детский азарт.

– Смотри! – сказала, показывая мне какой-то загнивший лист. – Листик как сердечко!

Интересно, она еще помнит, зачем мы здесь?

Вдруг послышался шум, будто кто-то где-то скребется. Кажется, оно исходило от печи. Я присмотрелся внимательнее и только тогда заметил что-то странное на полу рядом с печкой.

– А ну-ка дай посмотреть.

Я взял фонарик из рук Даши и посветил в интересующее меня место. К своему удивлению, я увидел там дверцу прямо в полу.

– А там что? – спросил я на автомате.

– Не знаю…

В этот момент оттуда раздались странные звуки. Стук и тихие, еле слышимые голоса. Казалось, будто кто-то кричал. А может, это рев самого черного лесника?!

Даша вдруг спряталась за моей спиной, от этого мне стало еще более не по себе. Теперь ответственность за нас обоих полностью лежала на мне.

Судя по всему, там была дверца в погреб.

Внутренний голос кричал, что туда лучше не лезть, что лучше убираться от этого места куда подальше. Но в то же время было страшно интересно, что там. Дух юного сталкера вдруг пробудился во мне. Другими словами, меня тоже охватил азарт.

Я медленно приблизился к дверце. Та была заперта на железный шпингалет, так что открыть ее можно было. Однако страх давал о себе знать. Я, как мог, убеждал себя, что там не может быть ничего сверхъестественного, но воображение, как будто издеваясь, подкидывало мне все новые страшные картины того, что может таиться за этой дверью.

Наконец я нашел в себе силы отодвинуть шпингалет и открыть дверцу тайника. Это оказалось весьма непросто, так как она была увесистой и плотно закрывала вход, словно пробка бутылку. Свет фонаря устремился вниз, рассеивая тьму. Как оказалось, там не было ни кровавых орудий пыток, ни измученных маньяком-садистом тел, ни ужасных порождений иной реальности, а просто старый погреб или, как называл такие объекты мой отец, яма. Похоже, там еще даже сохранились полки и что-то из вещей его давних хозяев, но я не успел разглядеть. Там внизу я увидел того, кого хотел увидеть больше всего и в тоже время не ожидал увидеть совсем.

– Стеша! – крикнул я.

Девочка смотрела на меня. Слезы струились из ее глаз, волосы растрепались, а одежда испачкалась.

– Сема! – воскликнула она дрожащим измученным голосом и взмолилась: – Семочка, пожалуйста, спаси меня!

– Сейчас я что-нибудь придумаю!

Сложно было описать, насколько я был счастлив. Счастлив видеть ее вновь, слышать ее голос и, наконец, осознать, что она нашлась.

Но вдруг в голове что-то засвербело.

Все это было очень странно! Как Стеша оказалась в этом погребе? Дверца была заперта снаружи, а значит, она там не по своей воле. Кто-то закрыл ее там?!

«Есть одно место, которое я хочу проверить. Мы как раз не так давно со Стешей туда ходили», – пронеслись у меня в голове слова Даши.

Она ведь с самого начала вела меня сюда, будто знала, что Стеша здесь.

Мысли складывались одна за одной, рождая страшное предположение. Сердце бешено забилось, кровь прилила к голове.

Это ловушка!

Я слышал, что в момент опасности чувства человека обостряются. Дохляк, едва пробегающий стометровку, внезапно находит в себе силы бежать целый марафон, а дурак начинает соображать не хуже компьютера. Вот и сейчас моя интуиция буквально кричала об угрозе, возможно, это и называют шестым чувством.

Бам! Что-то увесистое едва не приземлилось мне на голову, но я вовремя смог уклониться, прикрывшись фонарем. Фонарик разлетелся вдребезги, и мир погрузился во мрак.

– Ты что творишь?! – кричал я.

– А на что это похоже?

В темноте голос Даши звучал особенно зловеще. Я выскочил на улицу. Хоть на дворе стояла темень, там все равно было куда светлее, чем в избе. Первая мысль была – бежать, бежать в сторону лагеря и как можно скорее. Однако, не пробежав и пяти метров, я остановился.

Стеша! Она все еще там!

Однако у входа меня уже поджидала Даша, сжимая в руках кусок увесистой деревяшки, вполне пригодной в качестве дубинки. Девушка смотрела на меня с такой злостью и ненавистью, что я уже не узнавал в ней свою былую подругу.

– Даша, зачем тебе это? – дрожащим голосом спросил я.

– А почему бы и нет? – с издевательской усмешкой ответила она. – Вы оба меня уже достали! Бегаете друг за другом, как собаки!

Я не мог поверить в то, что эта девушка говорит.

– Ты!.. Ты похитила Стешу! – попытался обличить ее я.

– Вообще-то нет! – весело ответила она. – Ты удивишься, но эта дурочка сама с большим удовольствием пошла за мной сюда.

Даша улыбалась так, будто мы сейчас обсуждали веселую шуточку. Ее ямочки сверкали так же, как и всегда, только теперь за ними таился уже другой, куда более страшный смысл.

– Но почему?!

Я просто не мог понять, почему Даша так поступила. Почему всегда веселая, жизнерадостная и такая дружелюбная девушка решилась на такой жестокий поступок.

– Все просто, я ненавижу эту дрянь и всегда ненавидела! – ответила она, впиваясь в меня глазами, которые, казалось, горели огнем. – Знаешь, я так хотела устроить ей адские каникулы. Ты знал, что ее вожатая, Алла Семеновна, раньше работала в нашей школе учителем? Такая себе дамочка. Ее даже в итоге уволили из-за того, что она постоянно унижала своих учеников. Не знаю, зачем она пошла работать в этот лагерь, раз так ненавидела детей. Но когда я узнала, что она будет вожатой у этой мелкой дряни, то сразу поняла — это шанс!

Лицо девушки исказилось в дьявольской садистской улыбке.

– Самое забавное, что мне даже делать ничего не пришлось! – усмехнулась она. – Всего-то пустила пару слушков, а дальше это отродье само начало рыть себе яму! И если бы не ты…

Казалось, эта фурия сейчас обрушит на меня поток чистой ненависти. Я не мог поверить, что это та самая девушка, которую я считал своей подругой и которой восхищался.

– Но она же твоя сестра! – я отчаянно пытался воззвать к ее совести.

– Сестра? –Даша только рассмеялась. – Разве я просила себе такую сестру?! Если бы не она, у меня все бы было хорошо! Папа сейчас был бы со мной, а мама смотрела бы на меня как на свою дочь! У меня была бы нормальная семья!

– Мне жаль твою семью, но разве это Стеша виновата в том, что все так вышло?!

– Заткнись! – закричала Даша. – Эта тварь виновата во всем с самого начала! Ее рождение априори было ошибкой!

Это было бесполезно. Похоже, ненависть полностью застила ее глаза и разум. Она просто отказывалась видеть очевидные вещи.

– Не понимаю…

Я смотрел на девушку, будто пытаясь найти в ней хоть толику той Даши, которую знал.

– Стеше ведь и так жилось несладко, неужели тебе этого было мало? Неужели тебе ее ни капельки не жаль?

– Жаль?!

Даша рассмеялась тем самым сардоническим смехом, которым смеются злодеи в фильмах. Но постепенно с ней начало происходить что-то странное. Почему-то мне стало казаться, что она плачет.

– А меня кто пожалеет?! – вдруг закричала она.

Казалось, от ее крика содрогнулся весь лес. Только сейчас я увидел, что по ее озлобленному, перекошенному ненавистью лицу струились ручейки слез.

– Ну конечно! – язвительно усмехнулась девушка. – Бедная Стешенька, всеми униженная, всеми отвергнутая. Как такую не пожалеть? А пыталась ли хотя бы одна сволочь узнать, каково мне?! Хоть кто-нибудь пытался спросить, как мне живется?! Все только говорят: «Даша, какая ты хорошая! Даша, какая ты милая!». А вот бы хоть кто-нибудь спросил, чего мне это стоит!

Я стоял, совершенно шокированный таким признанием, не в силах вымолвить ни слова. Даша, как могла, вытирала слезы, но те, похоже, только множились.

– Я так устала от всего! Так устала корчить из себя хорошую девочку! Я думала, что, может, хоть ты, Сема, будешь другим! Думала, что, может, хоть ты поймешь меня. А ты выбрал ее! Почему, а? Почему?!

Девушка окончательно захлебнулась рыданиями. Я стоял, не в силах что-либо сделать. Я не мог оправдать ее действия, но в то же время прекрасно понимал ее чувства. Порой нам просто необходимо кого-то ненавидеть, так мы защищаем себя. Будь то коллеги, одноклассники, простые прохожие или весь мир в целом. Нам просто необходимо кого-то ненавидеть за все наши проблемы, ведь иначе вся эта ненависть будет собираться в нас самих. А в мире для человека нет ничего хуже, чем ненависть к самому себе.

Даша продолжала плакать, а я безвольно смотрел на нее. Наконец я сделал пару шагов по направлению к ней.

– Не подходи! – закричала Даша, замахнувшись «битой», но, скорее, чтобы припугнуть.

Хоть я уже и не боялся, что она меня ударит, я все равно замер. Почему-то мне казалось, что я не имею права к ней приближаться.

– Даш… – мягко попытался обратиться я к ней.

– Не тронь его!

Вдруг из-за спины девушки появилась Стеша. С криком она набросилась на сестру, повалив ее на землю. Оружие Даши выпало из рук, и обе девочки сцепились, как дикие кошки. Я бросился разнимать их, но это оказалось почти невыполнимой задачей. Все, чего я смог добиться, это получил ногтями по лицу.

Вскоре послышался шум и чьи-то голоса. Кто-то быстро приближался к нам. Через некоторое время показались огни фонарей, и уже спустя минуту нас быстро разняла пара крепких ребят.

– Теремок, мы нашли скворчат! – сказал один из них по рации.

Глава 19. Что было после?

Не помню, что мне снилось, однако проснулся я весь в поту. До подъема еще было порядка получаса, но доспать оставшиеся минуты у меня не получилось.

Воспоминания о вчерашнем дне, словно искрящий электрод, не давали мозгу расслабиться.

После того как нас нашли работники лагеря, мы были доставлены прямиком к директору «Восхода».

Людмила Витальевна встретила нас широкой улыбкой и почти родительским радушием. Она чем-то напоминала добрую бабушку, готовую простить своим любимым внукам любую шалость. При этом ее облик внушал некий трепет и уважение, возможно, виной тому был ее немного маскулинный имидж и громкий, словно у комбата, голос.

– Вот и нашлись наши потеряшки! – радостно объявила она.

К моему огромному удивлению, вся наша так называемая поисково-спасательная команда также в полном составе находилась в ее кабинете. Все они посмотрели на меня со смесью удивления и печали, а отчасти даже вины. Даже беззаботный Савиков выглядел уж больно подавленным. Похоже, им здорово досталось из-за меня.

– Ну-у, – любезно протянула директор, оглядев всех присутствующих, в особенности задержав свой взгляд на мне, – и почему мы не спим?

Я не стал юлить и честно взял всю ответственность на себя, сообщив, что собрал ребят для поисков нашей общей пропавшей подруги.

Неожиданно директриса похвалила нас за такую преданность, но после принялась планомерно отчитывать. В течение пятнадцати минут Людмила Витальевна читала нам нотации. Должен сказать, она умела задеть за живое.

– Вы сейчас не себя подставили, вы свою вожатую подставили, – сказала она, указывая на Татьяну Викторовну, которая также была здесь. – Вы понимаете, что она в ответе за вас? Если бы с вами что-то случилось, кого бы наказали? Из-за вас ваша вожатая могла пойти под суд! А ваши родители? Вы подумали о них?..

Чем больше директриса отчитывала нас, тем совестнее мне становилось. Я действительно поступил крайне легкомысленно, руководствуясь исключительно эмоциями и нисколько не думая о последствиях. К тому же втянул в это ребят. От стыда я не мог найти в себе силы даже посмотреть в сторону Татьяны Николаевны или друзей и просто стоял, сутулившись все больше.

Закончив ругать нас, Людмила Витальевна вновь широко улыбнулась и посмотрела теперь уже на Стешу.

– Ну а ты у нас где пряталась все это время? – неожиданно весело поинтересовалась она у девочки.

От ее нарочито милого тона пробежали мурашки не только у Стеши, но и, похоже, у всех остальных в кабинете. Девочка не стала что-либо скрывать и честно сказала, что Даша заманила ее в старый лесничий дом, где бросила и заперла в погребе.

Лица всех присутствующих вытянулись. И Савиков, и Вика с Диной, и даже близнецы посмотрели на Дашу, словно не веря в то, что говорила Стеша. Та же стояла, опустив голову, с совершенно непроницаемым выражением лица.

Людмила Витальевна тоже переменилась в лице. Выслушав рассказ моей подруги, она отправила нас в жилые корпуса. Дашу и Стешу же оставили в кабинете для дальнейших разбирательств. Что они там собирались обсуждать, для меня осталось загадкой.

Наверно, эти приключения стоили мне больших сил, потому как, придя в родную комнату и упав на кровать, я почти сразу заснул. Но наутро отложенные вопросы стали терзать меня с новой силой. Я с большим трудом сдерживал зудящее желание вскочить с кровати и начать наяривать круги по комнате, как умалишённый.

Внезапно послышались чьи-то стремительные шаги, и вскоре дверь в комнату распахнулась.

– О, еще спим? – сказала заглянувшая Татьяна Николаевна.

– И вам доброе утро, – кряхтя сказал поднимающийся Савиков.

Все вдруг тоже начали просыпаться и приходить в движение.

– Да ладно, – отмахнулась девушка. – Можете не торопиться, вы все равно до вечера наказаны, Людмила Витальевна распорядилась посадить вас под замок, а вот ты, Сема, собирайся. Буду ждать тебя в коридоре.

Дверь захлопнулась, оставив нас всех в ступоре.

Ну да, вполне логично. Не могло же все остаться без последствий.

– Отлично, – подал первым голос Савиков. – Я спать! – и тут же плюхнулся обратно в кровать.

Его примеру последовал и Ильяс, также накрывшись одеялом. Я же нехотя принялся одеваться.

– Интересно, что нужно от тебя вожатой? – решил вдруг задать вопрос Владимир.

– Не знаю, – буркнул я в ответ, с трудом натягивая носок. – Но сомневаюсь, что меня там ждут фанфары и приз за лучшую мужскую роль в недавнем спектакле.

– Ну-у… Могу только пожелать тебе всего наилучшего.

– Ага, надеюсь, поможет.

Владимир поднял руку, будто прощаясь со мной, я тоже махнул ему в ответ. Мало ли, что меня там ждет…

Как и обещала, вожатая ждала меня в коридоре на первом этаже. Она преспокойно сидела на стуле и что-то читала. Я подошел и встал рядом, всячески намекая на свое прибытие, но Татьяна Николаевна не обращала на меня никакого внимания, по-видимому, с головой погрузившись в свое чтиво.

– Ты умылся? – наконец, не отрываясь от книги, спросила она.

– Нет, – честно ответил я.

– И чего мы неумытые ходим? Таблички для кого висят?

Вожатая имела в виду одну из тех табличек с лозунгами и правилами личной гигиены, которыми буквально усыпан весь жилой корпус.

– Сейчас… – ответил я.

Пришлось вернуться в свою комнату за пастой, щеткой и полотенцем.

Хоть солнце давно встало, для подъема все же было еще рановато, а потому коридоры пустовали, из-за чего общежитие казалось покинутым.

Уже чистый и умытый, я вновь предстал перед вожатой.

– Умылся? – спросила она все так же, не глядя.

– Да, – безропотно ответил я.

Тогда Татьяна Николаевна посмотрела на свои часы и, закрыв книгу, встала со стула.

– Ну что же, идем всех поднимать.

Ее слова вогнали меня в ступор.

– Зачем? – непонимающе спросил я.

– Как зачем? – удивилась вожатая. – Скоро линейка, пора всем вставать.

Я насторожился:

– Эм-м… А разве вы не должны сейчас что-то со мной сделать?

Татьяна Николаевна улыбнулась, сияя, подобно первому лучику солнца:

– Ну конечно, буду! С этого момента ты назначаешься помощником вожатого! И сейчас твоя первая задача – разбудить всех и подготовиться к линейке!

– Что?..

– Давай, вперед!

Не дав и возразить, вожатая погнала меня обратно на второй этаж. Делать было нечего. Мы поднялись и стали поочередно стучаться в каждую дверь, громко говоря: «Подъем!». Я на мужской половине, Татьяна Николаевна – на женской.

Вскоре корпус стал оживать. В коридорах суетились люди, у умывальников столпились очереди. Теперь новый день, можно сказать, официально начался.

На линейке все было как обычно, за исключением того, что на ней не присутствовали мои друзья. Савиков, Владимир, Ильяс, Дина, Вика, Даша – никого не было. Мне даже стало совестно, что из всех причастных лишь я стою на площади как ни в чем не бывало.

Я внимательно оглядел ребят из четвертого отряда. Разумеется, ни близняшек, ни Стеши среди них тоже не было, однако от этого мое беспокойство разыгралось с новой силой.

– А где Стеша? – решил я спросить вожатую по пути в столовую.

– У себя, в своем корпусе, – ответила Татьяна Николаевна.

Известие, что Стеша все еще в лагере, принесло мне немало облегчения.

– Значит, вы не будете выгонять нас?

– А зачем? – усмехнулась вожатая. – Уже конец смены, завтра отъезд, какой смысл вас выгонять?

Это немного радовало, но все же меня не покидал вопрос:

– А почему вы сделали меня помощником?

Как по мне, такое положение должно скорее вызывать гордость, но никак не раскаяние и стыд.

– Потому что я тебя больше всех люблю! – мелодично прощебетала Татьяна Николаевна.

Странно, но от ее улыбки мой статус почему-то стал приобретать иной, более зловещий смысл. Я натянуто улыбнулся ей в ответ, пытаясь скрыть внутреннее беспокойство.

Вскоре мои опасения стали подтверждаться.

День был весьма бурный. Как, впрочем, и всегда. И, разумеется, я всюду бегал за Татьяной Николаевной, выполняя ее задания. Теперь я мог с уверенностью сказать, что статус «помощник вожатой» только звучал гордо. По факту я был ее персональным рабом.

Пока остальные обитатели «Восхода» забавлялись, весело проводили время, я таскал различные тяжести и бегал по дурацким поручениям. Нет, конечно, я участвовал в различных мероприятиях, только не как участник, а как организатор! Да-да, Татьяна Николаевна с большим удовольствием использовала меня как бесплатную рабочую силу для организации досуга оптом для всех отрядов. Я, превозмогая неловкость и смущение, бегал с малышами, показывая им, как нужно играть в «Змейку», объяснял правила игр другим отрядам и даже выступал со вступительной речью на мероприятии.

От такого количества общественной работы уже к обеду я был полностью выжат и высушен. За время, проведенное в этом лагере, мои социальные навыки заметно улучшились. Это заметил не только я, но и окружающие. Но столько общения – это настоящая пытка, в особенности для такого интроверта, как я! Уж лучше бы меня заперли, как остальных!

Я лениво поковырял тарелку с рисом, в очередной раз издав мученический вздох. Татьяна Николаевна явно знала, как подобрать мне достойное наказание.

– Ох-хо-хо…

– Чего вздыхаешь?

Оторвав глаза от тарелки, я вдруг увидел перед собой улыбающееся лицо Вики и чем-то недовольную, как обычно, мордаху Дины.

– Да так, жалею, что нет мира во всем мире, – уклончиво ответил я, жестом предлагая дамам сесть.

Девочки положили подносы, присаживаясь за стол.

– Ничего, обязательно настанет день, когда человечество забудет обо всех распрях и настанет мир во всем мире! – оптимистично заявила Вика.

– Ага, если, конечно, оно доживет до этого момента, – угрюмо заметила Дина.

Хоть слова Дины и были уж больно мрачными, все же они выглядели более реальными, чем наивные и даже в какой-то степени детские убеждения Вики.

– Кстати, а вас разве не наказали? – поинтересовался я.

– Конечно, наказали! – удивилась Вика. – Сейчас вот поедим и вернемся обратно в корпус!

– Ага, так сказать, дальше мотать срок, – вставила Дина.

Вика премило улыбнулась, отчего мне стало внезапно совестно перед этой парочкой. В конце концов это я виноват в том, что их держат под арестом.

– А сам ты как? – поинтересовалась Дина, ухмыльнувшись. – Уже проникся арестантской жизнью?

– Пф-ф! – усмехнулся я. – Вообще-то, в отличие от вас, бездельников, меня заставили батрачить все утро, как коня! Я чувствую себя холопом каким-то! Ей богу, в каждой бочке затычка!

– М-да, тяжело тебе, – колко хихикнула Дина.

Ну да, в конце концов, я же эту кашу и заварил. Неудивительно, что самая большая карма настигла именно меня.

– Кстати, а как там?..

Я решил сменить тему, задав простой, невинный, на мой взгляд, вопрос. Однако, стоило мне заговорить, как слова словно застряли у меня в горле. Почему-то, как бы я ни старался, не мог назвать одно короткое имя, которое до этого слышал и говорил не единожды.

Девочки переглянулись, видимо, поняв, о ком я говорю, и их лица омрачились.

– Не знаю, – ответила Дина. – Даша весь день просто лежит на кровати, ничего не говорит, ни на что не реагирует.

– Я пыталась с ней как-то поговорить, но она словно не слышит, – добавила Вика.

– Ясно…

Мне до сих пор было тяжело поверить в случившееся. Образ яркой, улыбчивой девушки совершенно не вязался с тем, что я увидел тогда в лесничем доме. Глаза, горящие от злости, и перекошенное ненавистью лицо. Будто перед тобой не человек, а демон, вырвавшийся из глубин ада.

– Сема, все, что сказала тогда Стеша, это правда?

Вика смотрела на меня с надеждой, словно она все еще надеялась, что ее подруга не такой монстр, какой ее описала Стеша. Я и сам был бы рад выяснить вдруг, что все это неправда. Что кошмар, случившийся в том доме, это ловко поставленная театральная сценка и только. Но имеем то, что имеем.

– Да, это правда, – честно ответил я.

Взгляд Вики потускнел. Мы все трое уставились в свои тарелки, напрочь позабыв о еде.

– Не понимаю, почему она это сделала? – наконец сказала Вика. – Вроде все были так дружны. Что на нее нашло?

– Сложно сказать, похоже, у нее была давняя глубокая неприязнь к Стеше, – ответил я.

– Как говорится: чужая душа потемки, – добавила Дина.

Все оставшееся время до конца обеда мы провели в полном молчании. После девочки вернулись в жилой корпус, а я пошел дальше служить нашей вожатой.

Хоть по времени близился тихий час, Татьяна Николаевна была не намерена позволять мне отдыхать. После обеда мы пошли в администрацию.

Оказаться здесь во второй раз было все так же малоприятно, как и в первый. Я уже было готовился к новой встрече с директрисой, но вожатая попросила меня ждать в комнате отдыха, пока она зачем-то зайдет к Людмиле Витальевне.

Комната отдыха представляла из себя средних размеров помещение, обставленное мебелью и прочими удобствами. Имелся телевизор, на письменном столе в углу располагался компьютер и была даже игровая приставка. А на столике посреди комнаты стояла конфетница, доверху заполненная различными сладостями.

Я был знатным сладкоежкой, так что сопротивление мое длилось недолго, и я взял один леденец со вкусом апельсина, судя по цвету, и принялся блаженно его рассасывать.

Хоть какая-то награда за мои труды.

Сидя на удобном, мягком диванчике, я даже почувствовал, как меня стала одолевать дрема. Кабинет директора находился прямо за стенкой, и до меня доносились слабые, еле слышимые, звуки. Наверно, я достаточно сильно расслабился, потому что в какой-то момент смог различить голос Людмилы Витальевны:

– Вы должны понимать, что это серьезно. Ваша дочь подвергла угрозе жизнь другого человека.

Директриса с кем-то беседовала и, похоже, разговор там шел серьезный.

– Если вы считаете, что она могла кого-то убить, то следовало вызвать полицию, а не меня.

Второй голос принадлежал женщине. Довольно строгий и холодный, будто говорила сама Снежная королева.

Похоже, они кого-то обсуждали. Я стал внимательно прислушиваться, однако сквозь стену было весьма трудно различить детали. Тогда я вышел в коридор. К счастью или к несчастью, дверь директора была слегка приоткрыта, и, поддавшись любопытству, я заглянул в образовавшуюся щель.

Внутри кабинета Людмила Витальевна говорила с высокой, стройной женщиной приблизительно сорока лет в черном деловом костюме, причем явно не из дешёвых. А немного в стороне от них на стуле сидела Даша.

Значит, эта женщина – ее мать?

Должен сказать, что она была так же красива, как и ее дочь. Разве что красота ее излучала особый шарм, который присущ лишь взрослым состоятельным женщинам вроде нее. Этакая госпожа, что стоит во главе целой зловещей организации.

– Мне кажется, вам стоит уделить внимание своему ребенку. Мы постараемся не доводить дело до правоохранительных органов. Но произошедшее ненормально, возможно, вам стоит обратиться к специалисту…

Людмила Витальевна говорила спокойным, деловым тоном, стараясь не нагнетать ситуацию. Однако женщина, услышав намек на психолога, вдруг распалилась:

– Не нужен нам никакой специалист! – грубо перебила она директрису. – Не хватало еще какому-то шарлатану деньги платить!

– Послушайте, – настаивала Людмила Витальевна, – у вашей дочери явно серьезные душевные проблемы. Вам стоило бы их проработать.

– Нет у нее никаких проблем! – членораздельно возразила женщина. – Единственная ее проблема: отец – сволочь. Паршивка вся в него пошла. Такая же неблагодарная, эгоистичная, безответственная тварь, как и он.

Женщина метнула в сторону Даши холодный, полный раздражения взгляд. К моему удивлению, девушка никак не отреагировала на столь жестокие слова собственной матери и преспокойно слушала все с абсолютно непроницаемым лицом. Лишь понуро склонила голову на миллиметр ниже.

Впервые за время их разговора на лице директрисы мелькнула тень злости:

– Знаете, – начала она многозначительно, – говорить такое о собственном ребенке крайне недопустимо!

– Я сама знаю, как воспитывать своего ребенка! – парировала женщина.

– Какое это воспитание? – удивилась Людмила Витальевна. – Мало того, что вы оскорбили ее сейчас, так еще и прилюдно унизили!

– Вас не касается то, как я разговариваю со своей дочерью.

– Касается! Пока она в лагере, она – наша подопечная, и мы имеем полное право обратиться в органы опеки, если видим ненадлежащее отношение родителей к своему ребенку.

Хоть голос директрисы и был спокоен, ее лицо выражало полную решимость осуществить свои намерения.

Женщина издала звук, похожий на шипение. Словно королевская кобра, она смотрела на главу лагеря недвижимым змеиным взглядом, в котором прямая враждебность сочеталась с уверенностью в собственном превосходстве над оппонентом.

– Не надо угрожать мне, – ответила женщина до ужаса ледяным тоном, – если не хотите, чтобы в ваш дорогой лагерь наведались правильные люди с проверками. В таком случае я не ручаюсь ни за вашу судьбу, ни за судьбу этого места.

Решительность Людмилы Витальевны начала таять на глазах. Хоть она и старалась сохранить твердость своей позиции, было видно, что она потерпела поражение в этой борьбе.

Удовлетворившись своей победой, женщина посмотрела на Дашу, которая за все время даже не шелохнулась.

– Идем! – скомандовала она дочери.

Девушка послушно встала и робкими, тихими шагами направилась к выходу.

– Спина! – опять скомандовала женщина.

Осанка Даши мгновенно выправилась, и теперь она даже не выглядела как зашуганный зверек.

Шаги стремительно стали приближаться. Я понял, что подглядывал уже слишком долго и теперь вряд ли успею скрыться. И стоило мне только отскочить от двери, как она тут же отворилась. Промедли я секунду, получил бы по носу.

Первой вышла мать Даши. Женщина сразу заметила меня, но, не удостоив и каплей своего внимания, прошла дальше. За ней по пятам вышла Даша. Завидев меня, девушка остановилась.

– А-а…

Я хотел что-то сказать, но не знал что. Оправдания, извинения, вопросы – все крутилось, смешавшись в голове, не в силах оформиться в слова.

К моему глубокому удивлению, Даша слегка улыбнулась. Впервые за долгое время.

– Ты был прав, Сема, – мягко сказала она. – За что себя любить?

Улыбнувшись еще шире на прощание, девушка направилась вслед за своей матерью.

Я этого еще не знал, но это была наша последняя встреча.

– Сема, что ты тут делаешь? – спросила вышедшая вдруг Татьяна Николаевна.

– Да вот… – начал оправдываться я. – Вас что-то долго не было, и я решил сходить узнать, сколько вас еще ждать.

Вожатая уже было открыла рот, чтобы что-то сказать, но неожиданно растерялась. С минуту она не могла подобрать слов и, в конце концов лишь коротко бросив «Идем», направилась к выходу из главного корпуса. Я послушно последовал за ней. Однако мельком, буквально на одну секунду, я все же оглянулся на удаляющуюся дверь кабинета Людмилы Витальевны, будто силясь найти там ответы на терзающие меня вопросы. Но кроме таблички, указывающей на то, что это кабинет директрисы, я больше ничего не смог рассмотреть.

***

Как и ожидалось, отдохнуть в тихий час мне не удалось. Но были и хорошие новости. Срок нашего наказания вышел, и теперь я наконец был свободен от оков общественно полезной деятельности.

Близился вечер, и настало время ужина. Получив свою порцию довольствия, я присоединился к Савикову, Владимиру и Ильясу за один стол.

– Смотрю, тебя все же не съели, – в своей шутливой манере поприветствовал меня Савиков.

– Сами-то кайфовали весь день, лежа на кровати, да? – уколол в ответ его я.

– Да что ты! – театрально ответил он. – Сидели, как узники Азкабана!

Оно и видно по их довольным рожам. Владимир даже не знает, как улыбку свою спрятать.

– Слава богу, теперь все позади! – сказал Владимир.

– Это точно! – усмехнулся Савиков. – Славное вышло приключение, да, пацаны? Будет потом, что вспомнить!

– Не то слово! – усмехнулся я.

– Тогда давайте, парни, за нас!

Савиков гордо поднял свой стакан с чаем, заставив нас последовать его примеру. Мы звонко чокнулись, будто старые товарищи. Наверно, со стороны это выглядело по-детски глупо, но я действительно верил, что за время, проведенное в этом лагере, мы стали по-настоящему близкими друзьями. И хотелось верить, что так оно останется вовек.

– Кстати, Штирлиц. – заговорщицки обратился ко мне вдруг Савиков. – Колись давай! Что у тебя там с поэтессой?

Я поначалу даже не понял, о ком он.

– Точно, мне тоже интересно! – вторил ему Ильяс.

– Какой яркий пассаж, – подкинул в топку дровишек Владимир. – Впервые видел, чтобы кто-то с таким жаром признавался в любви.

– Не то слово! – усмехнулся Савиков. – Я даже и в мыслях не мог представить, что Штирлиц способен выкинуть подобное! Так что давай признавайся, что там у вас!

Все трое уставились на меня полными любопытства глазами. Мое лицо начало гореть.

– Да ничего такого… – отмахнулся я.

– Ты нам баки не заливай, – отрезал Савиков. – Колись уже!

Вся троица пронзала меня испытующими взглядами. Я вдруг почувствовал себя куском масла, плавящимся под лучами солнца.

– Ну, если честно…

Я рассказал ребятам нашу со Стешей историю. О том, как она призналась мне несколько дней назад, как ответил ей вчера отказом, побоявшись сделать выбор между двумя девушками, и случившейся из-за этого ссоре, которая технически до сих пор не решена.

– Ну, это кое-что объясняет, – подытожил Владимир. – Иными словами, ты сам оттолкнул ее, а теперь не знаешь, как заново наладить отношения.

– А в чем, собственно, проблема? – удивился Савиков. – Иди да и помирись с ней!

– Я бы рад, но вожатая гоняла меня сегодня весь день, ни минуты свободного времени не давала!

– Тогда нужно действовать сейчас! – объявил Савиков.

Парень привстал со стула и, пристально осмотрев всю столовую, указал на дальний столик, за которым сидели близняшки и, как ни удивительно, сама Стеша.

– Вон она, отлично! – едва не воскликнул он и наклонился ко мне: – Сейчас подходишь к ней и говоришь: «Минутка не найдется полялякать?», и уводишь куда-нибудь, где потише, а дальше берешь в охапку, тапку в пол и жмешь до победного! Мол, переживал, когда ты пропала, жить без тебя не могу и так далее!

– Кого?! Что?!

– Давай, быстрее, пока она не ушла!

Не то чтобы я сильно сомневался в плане Савикова, но все же мне кажется, что его мачоменские приемы скорее напугают Стешу, нежели обворожат.

– Извини, но…

– Никаких «но»! – отрезал он. – Живо пошел к ней!

Похоже, спорить было бесполезно. Я вдруг осознал, что совершенно не готов к подобным действиям. К счастью, когда я уже было хотел встать, вдруг вмешался Владимир:

– Подожди, Саша, – сказал он, одним движением руки усадив Савикова на место.

– Ну чего еще?!

– Я не думаю, что эту проблему получится решить таким грубым способом. К тому же Сема не такой ловелас, как ты, ему такие методы вряд ли подойдут.

В ответ Савиков недовольно фыркнул, издав сиплый, похожий на свист звук.

– Ну и что ты предлагаешь? Устроить им ужин при свечах?

В ответ Владимир серьезно посмотрел на меня:

– Сема, сегодня вечером после чаепития будет прощальный костёр. Старшие отряда проводят его в лесу на полянке, недалеко от лагеря, так что Стеша там сто процентов тоже будет. Как раз подходящее место с подходящей атмосферой. Тебе только нужно найти способ уединиться с ней где-нибудь и обсудить все, что нужно. Понял?

Я кивнул. Такой план мне нравился куда больше, чем голый призыв Савикова идти в атаку.

– Отлично!

Владимир улыбнулся и ободряюще хлопнул меня по плечу:

– Давай, мы верим в тебя!

– Давай, Штирлиц, не подведи! – подбодрил меня Савиков. – Держим за тебя кулачки!

– Ага, спасибо!

Интересно, с какого момента пребывание в этом лагере стало превращаться в мою личную драму?

– Ребята, – вдруг подал голос Ильяс. – Раз уж речь зашла об этом…

Парень заметно нервничал, ерзая на стуле.

– Есть девушка, которая мне нравится…

– Ты про Вику, что ли? – спросил Савиков.

– Откуда ты знаешь? – чуть не завопил Ильяс.

Парень был явно раздосадован тем, что сенсации не вышло.

– Открою тебе секрет, – сказал Савиков, похлопав друга по плечу. – Твой секрет – это секрет Полишинеля. Прости за тавтологию. Все уже давно знают, что ты неровно дышишь к Вике.

– Но откуда?

– Думаешь, люди не видят, как ты млеешь в ее присутствии? Или ты думал, что никто не поймет, почему ты постоянно носишься в театральный клуб?

Ильяс выглядел так, будто весь его мир рухнул. Бедный паренек бережно скрывал свои нежные чувства, а теперь выясняется, что о них знал весь лагерь.

– Ты не переживай, – пытался успокоить его Владимир. – Может, она еще ничего не знает, тебе стоит попытаться!

– Ну, если это Вика, то она вполне может еще ничего и не знать, – добавил я.

– Ну вот, значит, тебе стоит попытаться! – продолжил поддерживать его Владимир. – Она девочка хорошая, уверен, ты ей тоже понравишься. Тебе стоит попытаться, пока смена не закончилась и вы не разъехались!

Парень, казалось, немного успокоился. На его смуглом лице даже появилась легкая улыбка.

– Спасибо вам, ребята.

– Ну, давайте, на удачу! – объявил тост Савиков.

И наши стаканы вновь звонко чокнулись.

После хорошего ужина весь наш отряд собрался в жилом корпусе. В зале на первом этаже, где мы расположились, шторы были плотно задернуты. Тамара Викторовна погасила свет, и комната погрузилась во тьму.

Какое-то время мы сидели в полной темноте. Лишь по шорохам и тихому шепоту можно было понять, что что-то происходит. Наконец комнату озарил тусклый свет. В центре комнаты сидела Татьяна Николаевна и держала в руках небольшое блюдце, на котором горела свеча.

– Дорогие ребята, – начала она. – Вот и подходит к концу наша смена. Я надеюсь, что время, проведенное здесь, вам запомнится надолго. Каждый пришел сюда с какой-то целью. Кто-то хотел изменить себя, кто-то хотел открыть в себе что-то новое, кто-то надеялся найти новых друзей, а кто-то хотел просто весело провести месяц вдали от дома, подальше от родителей и их удушающего вездесущего контроля. Правильно ведь? Долой этих надоедливых предков!

Весь отряд рассмеялся, явно соглашаясь с вожатой. Тамара Викторовна, наблюдавшая за всем этим со стороны, тоже не смогла сдержать легкую усмешку.

– Но вот смена заканчивается. Я бы даже сказала, что она промчалась, как сапсан. И вот скоро вам возвращаться домой, – на миг на лице ее промелькнула грустинка. – Знаете, я работаю вожатой уже три года и повидала немало смен, и ни одна не была похожа на предыдущую. Каждый раз я училась чему-то новому. Меня очень впечатлила ваша дружность, ваша сплоченность, ваше желание помогать друзьям. Но больше всего меня порадовало то, как ваша доброта, ваш товарищеский дух помогли некоторым ребятам выйти, что называется, из тени. Я всегда верила, что каждый человек похож на цветок. В бедной почве, в темноте и холоде он лишен возможности вырасти, но если его посадить в благодатную землю, дать немного света и тепла, он расцветет и будет радовать своей красотой окружающий мир. В эту смену я смогла вживую увидеть пример такого расцвета. И я рада, что для кого-то из нас вы стали этой благодатной землей, этим солнцем, что помогли возродиться тем, чей цветок будто уже увял.

Почему-то мне показалось, что сейчас вожатая посмотрела на меня.

– Этот вечер особенный для нас. Эта свеча – символ того света и тепла, которые мы дарили друг другу на протяжении всей смены. Пусть каждый из вас возьмет эту свечку и, глядя в огонь, расскажет нам о своих достижениях и впечатлениях за все проведенное тут время. Добились вы своих целей, которые ставили в первый день? И что вы хотите сказать своим друзьям на прощание? Пусть все, что у вас на душе, осветит это пламя!

И вот свечка перешла в руки сидящему рядом с вожатой Артему. Пухлый паренек сделал натужное лицо, собираясь с мыслями.

– Так, чего бы такого рассказать, – вслух размышлял он. – Если честно, не могу сказать, достиг я ли своей цели или нет. Потому что не помню, что я там тогда наговорил.

Волна смешков пронеслась по комнате.

– Могу только сказать, что мне было весело с вами. Я уже не в первый раз приезжаю в «Восход» и могу подтвердить: каждая смена не похожа на предыдущую и каждая поездка была для меня новым, незабываемым опытом. Очень жаль, что это моя последняя смена, ведь уже скоро я буду учиться в колледже. Но точно могу сказать, что все самые яркие и счастливые воспоминания я получил именно здесь. И, наверно, буду очень скучать по этому месту.

Раздались хлопки аплодисментов.

– Ну что, пожелаем тебе удачи в учебе и дальнейшей жизни! – сказала Татьяна Николаевна.

Свеча перешла в следующие руки. Так, передавая свечку, каждый рассказывал о своих эмоциях и впечатлениях, накопленных за смену. Не всем это давалось легко, но мало кто ограничивался парой предложений.

Вскоре очередь дошла до Вики. Девочка с искрящимися глазами принялась выпаливать все свои эмоции, которые словно и ждали момента, чтобы излиться куда-нибудь. Она рассказала о новых друзьях, что нашла здесь, о том, как ей было весело в «Восходе» и о том, как ей не хочется возвращаться к привычной жизни, в которой, по ее словам, не так легко живется, как здесь. А под конец и вовсе пустила слезу, что, впрочем, было даже ожидаемо, учитывая, насколько она эмоциональная девушка.

Далее была очередь Дины, которая в привычной высокомерной, нахальной манере стала рассказывать обо всех прелестях бытия в лагере. Но с каждым словом маска на ее лице постепенно смягчалась, а под конец она даже улыбнулась, мило и непринужденно, без напускной надменности и чванства, как обычная девчонка.

Савиков в своей обычной манере предпочел отшутиться. Даже в такой лирический момент он продолжал строить из себе привычного для всех весельчака. Хотя, возможно, он просто стеснялся рассказать всем о своих чувствах. А может, для него эта смена и правда была просто приключением на месяц… Однако уже под конец он вдруг сказал: «Я очень рад, что Штирлиц смог раскрыть себя здесь, хоть он и может быть на редкость странным, я всегда знал, что он отличный парень!»

Эти слова, адресованные мне, заставили меня задуматься о наших взаимоотношениях до приезда в «Восход». Был ли Савиков моим врагом на самом деле? Быть может, я сам выдумал эту вражду. В то время я был уверен, что просто защищал себя, но сколько войн было начато теми, кто просто защищался? А ведь все могло сложиться иначе, поговори мы друг с другом, отбросив гордость и обиды. Возможно, и моя жизнь сложилась бы тогда по-другому.

Когда очередь дошла до Ильяса, тот походил на пришибленного кота. Парень с трудом подбирал слова, но постепенно набирался уверенности:

– Мне было весело в лагере. Здесь я нашел много новых друзей и побывал в разных ситуациях. Я еще не достиг свой цели, но надеюсь, что смогу это сделать за оставшееся время…

Владимир же с присущим ему спокойствием и рассудительностью сказал, что время, которое он провел тут, было очень увлекательным и насыщенным. А также заявил, что для него эта смена стала самой запоминающейся за все его поездки в «Восход». В конце своей недолгой речи парень пожелал всем увезти с собой и сохранить полученные здесь радость и веселье. Прямо речь депутата, ей богу!

Наконец настал мой черед. Увлекшись рассказами других, я совершенно не думал о том, что буду говорить сам. Но вот свеча у меня в руках, и теперь я должен что-то сказать.

В темной комнате маленький огонек мерцал, будто готовый потухнуть лишь от моего неровного дыхания. Его света едва хватало, чтобы осветить лица сидящих рядом со мной. Но он продолжал упрямо гореть, продолжал дарить окружающим свои свет и тепло, развеивая тьму и радуя глаз. Я чувствовал, как это тепло передавалось мне, чувствовал, как воск, стекающий на блюдце, греет мою душу, словно мед. Собравшись с силами, я глубоко вздохнул, и на выдохе слова словно сами понеслись из моего рта:

– Знаете, если честно, я приехал в этот лагерь не по своей воле. Можно сказать, мне силой всучили эту путевку. Я не верил, что меня здесь ждет что-то хорошее, скорее, мне казалось это наказанием за чересчур вольную жизнь на летних каникулах.

– Хорошее наказание! – вдруг сказал Артем. – Вот бы меня так каждый год наказывали!

Все дружно рассмеялись. Я также не смог сдержать улыбки.

– Однако, – продолжил я, – много чего произошло за эту смену. Я столкнулся с вещами, которые никогда не думал пережить в реальности. Мне впервые довелось осознать, что значит дружба и товарищество, впервые узнать, что такое любовь, впервые посмотреть на себя не как на объект, а как на субъект. Я уверен, что этот время навсегда останется ярким, незабываемым отпечатком на всей моей дальнейшей жизни. И за это хочу сказать большое спасибо этому лагерю и этому отряду! Спасибо вам всем, ребята!

Мой рассказ был окончен звуками аплодисментов, как и все прочие.

– Пусть у тебя дальше все в жизни сложится, а опыт, который ты получил здесь, будет тебе важным уроком! – пожелала мне Татьяна Николаевна.

– Ты хороший мальчик, Сема, и ты теперь это знаешь, – донесся из темноты голос Вики. – А если забудешь, то мы напомним!

– Ты, главное, только не жмись, Штирлиц, не прячься и не закрывайся от окружающих! – добавил Савиков. – Из тебя, конечно, вышел бы толковый разведчик, но мы сейчас не в тылу у фрицев.

И вновь волна смеха прокатилась по комнате. Это немного подпортило лиричность момента, но, по крайней мере, я смог скрыть под улыбкой так невовремя наворачивающиеся слезы.

Я передал свечку сидящей рядом Алене. Та в своей своеобразной манере начала то ли рассказывать свои впечатления, то ли читать мантры. А может, все вместе. В ее речи про ауры и позитивно-отрицательные энергии я мало что понял.

Постепенно свеча прошла полный круг и вернулась обратно в руки Татьяны Николаевны, и та, сказав еще немного напутствий, затушила ее, ознаменовав окончание нашей лагерной жизни.

Внезапно включившийся свет слепил нещадно, но настроение у всех было великолепным и сподвигало на мир и созидание. Однако для меня кое-что выбивалось из всей этой идиллии. Как будто чего-то не хватало, словно какой-то важный элемент исчез из общей картины. И хоть композиция в целом не нарушена и неискушенный зритель, возможно, даже не заметит подвоха, но преданный поклонник, глядя на полотно, испытает дискомфорт, похожий на болезненную резь в глазах, смешанную с противной щемящей болью в груди. Для меня этим элементом была Даша. Девушка, которая привнесла в нашу лагерную жизнь столько красок, но тихо исчезла, будто ее никогда и не было.

Глава 20. Обнажая сердца

На площади играла музыка, отряды выстроились перед сценой на итоговую линейку. Вскоре к микрофону подошла директриса «Восхода», Людмила Витальевна, и начала длинную речь. Не то чтобы мне было неинтересно, однако большая часть ее слов прошла мимо моих ушей. Почти все свое внимание я сосредоточил на предстоящем прощальном огоньке, ведь мне предстояла большая миссия.

– Итак! – объявила вдруг директриса. – Самым дружным отрядом объявляется отряд «Вихрь»!

Имя нашего отряда вмиг вернуло меня к реальности. Раздались аплодисменты, и к нам со сцены подошел молодой мужчина. Он держал в руках странный пакетик, из которого Татьяна Николаевна принялась вручать каждому какие-то награды. Весь этот процесс сопровождался торжественной музыкой, будто мы сейчас находимся на награждении олимпийских призеров. Награды оказались довольно просты: золотая медалька, которая была на деле просто шоколадкой, и игрушка, сделанная, судя по всему, из пряжи. У каждого игрушка была своя, мне достался рыжий лисенок. Судя по слегка косо посаженным глазам и кривым пропорциям ручек и ножек, делали его своими руками, возможно, в этом самом лагере. Скорее всего, работа одного из клубов. Закончив вручать награды, парень вернулся на сцену.

– Какой у тебя? – спросил стоящий рядом Артем, показывая мне свою игрушку.

Я посмотрел на его кролика и показал своего лисенка. Тот коротко сказал: «Мило» – и сразу потерял интерес.

– Самым задорным отрядом объявляется отряд «Звезда»!

И вновь заиграла торжественная музыка.

Я посмотрел на стоящих наискосок от нас ребят. Все были веселы и довольны, но среди всех выделялась одна невысокая девушка, что сверкала ярче любых звезд. На ее порозовевшем лице сияла улыбка, глаза искрились от радости, а осанка была прямой и уверенной и даже делала ее будто выше ростом. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, как сильно Стеша изменилась с того дня, как попала в этот лагерь. И сложно передать, насколько радостно мне было видеть эту девчушку. Рядом с ней стояли близняшки. Все такие же одинаковые и одновременно разные. Уже знакомый нам парень вновь выбежал с пакетом в руках и стал раздавать награды детям из четвертого отряда.

Далее самым умным отрядом провозгласили третий, «Орден свободы». Самым современным отрядом были назначены «Бобрята», а отрядом с самыми красивыми улыбками стали «Бесобузы».

Когда все награды были розданы, а слова сказаны, отряды разделились на две большие группы. Пятый, четвертый и третий выстроились в колонны, а малыши из второго и первого ушли с площади. Под ободряющую музыку нас повели к воротам, уводя за пределы «Восхода».

На небе уже смеркалось, выглянули первые звезды, и дул приятный свежий ветерок. Мы шли одной цепочкой, как муравьи. Первым был наш отряд, за нами четвертый, ну а замыкал третий. Вожатые и воспитатели возглавляли каждый отряд. Впрочем, стоило покинуть территорию лагеря, и ровная цепочка вмиг начала рассыпаться. Дети тут же образовывали горланящие без остановки группы, да и вожатые не особо стремились поддерживать строй, охотно беседуя друг с другом и со своими подопечными. В целом атмосфера была расслабленная. Все уже понимали, что это последние часы их беззаботной жизни в лагере, и никому не хотелось омрачать их такими нудными вещами, как дисциплина.

Да и идти далеко не пришлось. Миновав забор, мы вышли на большую поляну прямо возле лагеря. Там уже стояли шатры со столами, которые сейчас спешно накрывали, а волонтёры настраивали какое-то оборудование. В центре поляны уже было заготовлено место и сложены дрова. Оставалось только зажечь пламя, и, судя по всему, костер обещает быть грандиозным!

Когда мы пришли, нам сразу стали раздавать какие-то странные разноцветные палочки, похожие на карандаши, но без граней и гораздо длиннее. Цветов самых разных: красного, желтого, розового, зеленого… И тем более сильнее было мое разочарование, когда мне досталась абсолютно прозрачная палочка. Повертев необычный подарок в руках, я нашел на одном конце странный, похожий на колпачок, наконечник. Судя по всему, туда должно что-то вставляться, однако ничего, кроме этой палочки, мне больше не дали. Может, они должны как-то соединяться?

– Слушай, а что это такое? – спросил я у стоявшего рядом Савикова.

Тот округлил глаза, будто я сморозил глупость.

– Штирлиц, ну ты даешь! Ты реально не знаешь, что это?

– Нет…

От моего честного ответа парень округлил глаза даже больше, чем ему это позволяли веки. После чего выхватил у меня палочку и грубо взял мою руку. От растерянности я даже не успел ничего сказать, когда он согнул палочку и обернул ее вокруг моего запястья, соединив концы. Раздался неприятный хруст, отчего я даже решил, что Савиков нагло, беспардонно поломал мой подарок. Но, к моему глубокому изумлению, получившийся браслет вдруг начал сиять красивым синим свечением.

– Хе-хе-хе, ты как ребенок, увидевший новую игрушку!

На ехидную насмешку Савикова я решил не отвечать. Все-таки мой внутренний ребенок действительно ликовал.

Другие также начали делать себе светящиеся браслеты, а кто-то просто бегал со сверкающими палочками.

Когда поляну заполонили разноцветные светлячки, двое ведущих – парень и девушка – собрали всех вокруг кострища. Они произнесли вдохновляющую речь, по окончанию которой было зажжено пламя, которое почти мгновенно разгорелось до невероятного размера. Столб огня подбрасывал искры высоко вверх над головами, а его свет освещал всю поляну. Закрутился хоровод под выкрики шутливых, задорных частушек. Я кружился в этом танце, стараясь не наступать на ноги, и кричал, стараясь подпевать и едва не срывая голос.

***

Все происходило, как на празднике. Громко играла музыка, люди кругом веселились. Кто-то танцевал вокруг костра, кто-то играл со взрослыми в разные игры, а кто-то и сам находил себе развлечение. Для тех, кому захотелось перекусить или попить, в шатрах на столах были заготовлены горы разнообразной выпечки и простых закусок, а также стаканы с напитками вроде сока, чая или морса.

Я подошёл к шатру, взял булочку и стакан сока. Уже в который раз. Воистину, кто не работает – тот ест. В моем случае: кто не хочет подойти и поговорить с любимой девушкой – набивает себе брюхо.

Вроде все просто. Мне нужно лишь подойти к Стеше и под каким-нибудь благовидным предлогом увести ее в уединенное место чтобы выяснить наши отношения. Как говорится, великолепный план, Уолтер… Только вот когда дело дошло до реализации, неожиданно оказалось, что повода подходящего нет, ребята зовут в какую-то игру, да и вообще, Стеше, похоже, и без меня весело. Вон, носится как угорелая.

– Чего скучаешь? – спросил подкативший вдруг Савиков.

– Да вот, что-то есть захотелось, – уклончиво ответил я.

Тот многозначительно хмыкнул.

– Кстати, как там то дело?

– Да пока не очень.

– И в чем проблема?

М-да… Объяснить проблему – та еще проблема.

– Ну… Просто ей так весело, как-то не хочется отвлекать.

– То есть ты дрейфишь.

На это мне было нечего ответить.

– Боже… – сказал Савиков, глубоко и протяжно вздохнув. – Что сложного? Просто подошёл. Взял за руку. Сказал, глядя в глаза: «Надо поговорить» – и повел. Все!

Его напыщенная самоуверенность уже начала порядком раздражать.

– Это для кутил вроде тебя все легко! – вспылил я. – Для простого смертного это, знаешь ли, очень непростая задачка!

– А в чем проблема? Ты ее любишь, она тебя, скорее всего, тоже. По сути, вам нужно просто уладить буквально одну формальность!

Да, он прав. И все равно даже просто поговорить с ней было трудно, почти невыполнимо. Как бы я ни старался быть уверенным, сомнения продолжали преследовать меня. Тревога на пустом месте, надуманные страхи, глупые сомнения — все это прорастало и укоренялось во мне годами. И похоже, что вытравить это за один день невозможно. Видимо, мне предстоит долгая и упорная работа, если я хочу жить нормальной жизнью в будущем.

– Ладно-ладно, я понял, – Савиков похлопал меня по плечу, очевидно заметив мой поникший взгляд. – В конце концов, я тоже ужасно стеснялся, когда впервые звал девочку в кино. Только ты вот что учти. Гулянка продлится еще час-полтора, и потом все, день закончится. А завтра мы собираем вещи, садимся в автобусы и уезжаем, и твой шанс завести отношения будет утерян!

– Я знаю… – буркнул я ему в ответ и едва не добавил «Не напоминай».

Я хлебнул еще сока, в этот момент представляя себя заядлым посетителем бара, который бездарно пропивает свою жизнь.

Если я хочу измениться, мне нужно начать это делать немедленно! Нужно действовать прямо сейчас! Срочно!

Хлебнув еще для храбрости, я уже было решился направиться на поиски Стеши, но тут удача вдруг сама повернулась по мне лицом. Прямо к нашему шатру бежала прекрасная нимфа. Даже не бежала, порхала, будто летящий на благой свет мотылек. Кажется даже, что, если присмотреться, можно увидеть сказочные крылышки у нее за спиной.

– О, а вот и твой шанс, – подмигнул мне Савиков и эффектно исчез со сцены.

Стеша подбежала к моему столу, прямо к тому самому месту, где секунду назад стоял Савиков, и взяла кружку сока. От ее внезапного появления все слова ожидаемо куда-то разбежались.

– Эм… Привет.

– Привет.

К моему удивлению, в ответ на мое неловкое приветствие на ее лице не отразилось ни грамма эмоций. Будто перед ней стоял простой незнакомец. Моя решимость предсказуемо поубавилась.

– Хм…

Слова предательски покинули голову. Наверно, минут пять мы просто стояли, не обменявшись даже взглядом. Пару раз я все же пытался с ней заговорить, но не мог выдавить из себя ничего, кроме невнятных междометий.

Но девочка, похоже, никуда не торопилась и преспокойно попивала сок. Такое поведение можно было даже расценивать как своего рода намек, хотя, наверно, я просто пересмотрел ромкомов.

Вполне типичная сцена: парень мнется, не зная, как подступиться к девушке, а та делает вид, что ей все равно, хотя на самом деле ждет, когда он наконец решится заговорить с ней. Глупо, наверно, но такое представление придало мне уверенности.

– Слушай, а не хочешь посмотреть звезды?

Гениальное предложение! Весь зал аплодирует стоя! Ржет и аплодирует!

Стеша наконец посмотрела на меня заинтересованно:

– Ты хочешь посмотреть на звезды? – удивлённо спросила она.

– Ну… Да…

Мне хотелось провалиться под землю. Даже для стороннего наблюдателя очевидно, насколько жалко я выгляжу сейчас.

– Ладно, пошли.

Забавно, что Стеша так легко согласилась. Махом допив сок, она поставила пустой стакан и стремительно направилась куда-то. Мне пришлось даже приложить некоторые усилия, чтобы не отстать от нее.

Какое-то время мы бродили по поляне черт знает зачем. Я просто следовал за Стешей, которая водила меня, как Сусанин поляков. Казалось, она просто ищет подходящее место, только вот мы искали его не на окраине, где меньше народу, а почти в самом эпицентре скопления людей. Я уже даже думал намекнуть ей, что лучше будет устроиться где-нибудь на опушке, но тут Стеша заметила танцующую у костра Татьяну Николаевну и чуть ли не бегом направилась к ней.

– Татьяна Николаевна!

Девушка отвлеклась от танцев и, акнув, посмотрела на нас.

– Мы с Семой пошли обратно в лагерь, – сказала ей Стеша.

Глаза вожатой округлились. Я оказался удивлен не меньше.

– Вы все уже, что ли, навеселились?

– Да, мы хотим вернуться.

– А чего вы так быстро? Еще же даже двенадцати нету!

Костер продлится до часу ночи, и сейчас был самый разгар веселья. Уверен, что мы не видели еще много чего, что было запланировано. Честно говоря, мне не хотелось уходить, но у Стеши были другие планы.

– Мы уже устали и хотим вернуться, – твердо сказала она.

Татьяне Николаевне было явно жалко отпускать нас, но моя подруга была непреклонна. В итоге вожатая все же не стала дальше препираться и нехотя согласилась. Попрощавшись с ней, мы пошли в сторону лагеря.

– Стеш, а ты свою вожатую предупредила? – крикнула нам вслед Татьяна Николаевна.

– Нет! Передайте ей, что я ушла!

– Ладно!..

Голос вожатой слился с шумом разгулья и остался где-то позади.

По идее нас должны были сопроводить по дороге в «Восход», однако костер проходил буквально в двух шагах от лагеря, и даже такая потеряшка, как Вика, без проблем смогла бы найти дорогу. И все же Татьяна Николаевна уж больно сильно доверяла нам, учитывая все произошедшее.

Вскоре мы вышли на окраину поляны, где виднелся высокий забор. Все, что оставалось – это просто идти вдоль него, пока мы не выйдем прямо к воротам. Но для Стеши, по-видимому, самый легкий путь – самый короткий. В мгновение ока запрыгнув, она ловко перелезла через забор и филигранно приземлилась по ту сторону.

– Ну, ты чего стоишь? – спросила она, глядя на меня.

Что же, мне тоже пришлось лезть. Получилось не так круто, как у нее. Кое-как взобравшись, я спрыгнул вниз, но зацепился штаниной за железный прут и рухнул прямо мягким местом на твердую землю.

– Домушник из тебя – как орел из курицы! – хохотала Стеша, помогая мне подняться.

– Может, это и к лучшему!

Опозоренный, я со стыдом отряхивал свой отбитый зад.

– Вроде чисто, – констатировала Стеша после небольшого осмотра.

Убедившись, что все в порядке, мы продолжили свой путь. Я старался идти со Стешей в ногу и не отставать, что было непросто, учитывая ее прыть.

– Слушай, – наконец я все же решился спросить. – А зачем мы пошли в лагерь?

– Как зачем? – удивилась Стеша. – Ты же сам предложил звезды посмотреть! Или уже передумал?

Девушка вдруг кинула такой грозный взгляд, что у меня пропало всякое желание ей перечить.

– Нет! Конечно, нет! – лихорадочно принялся отрицать я. – Просто думал, что мы будем делать это где-нибудь там, на поляне.

– Зачем? Там столько народу, да и шумно к тому же, – брезгливо махнула она рукой.

– Ну ладно… – нерешительно согласился я. – Но ты точно не жалеешь, что ушла?

– Ну жалко, конечно, но что поделаешь?

– Тогда, может, вернемся?

– Ты издеваешься?

Удар в бок заставил меня мгновенно пожалеть о сказанном. Нет, было не больно, но Стеша в этот момент выглядела очень страшной.

– Если хочешь вернуться – валяй! Я тебя не держу!

Девочка скрестила руки и отвернулась. Похоже, я только что наложал и наложал сильно.

– Прости! Я просто подумал, что ты себя заставляешь… И хотел…

Остальную часть предложения я съел, пока говорил. Но все же даже такое обрывочное оправдание возымело эффект, и Стеша снова посмотрела на меня.

– А, по-твоему, похоже, что я иду против своей воли? – спросила она угрюмо и тут же, смутившись, отвела взгляд: – К тому же это ведь я тебя потащила…

– Ну, если ты сама так хочешь, то ладно…

– Вот именно!

Мы пошли дальше, однако в атмосфере как будто стала витать какая-то странная неловкость.

Вскоре я начал догадываться, куда мы идем. Так оно и оказалось, мы пришли к нашей старой беседке с яблоней. Дерево, которое в день своего приезда я называл мертвым и предлагал даже распилить на дрова, теперь было усеяно цветами, словно укутанное снегом. Это зрелище оказалось настолько поразительным и прекрасным, что я даже не сразу поверил своим глазам.

– Здорово, правда? – усмехнулась Стеша.

– Не то слово… – только и смог ответить я.

Ее глаза вновь заблестели знакомым детским задором. Девочка подбежала к яблоне и, словно маленький ребенок, улегшись, раскинула руки под ее кроной. Я не стал стоять столбом и лег рядом.

Прямо как в тот день, мы снова лежали и смотрели на ночное небо. Сегодня оно было не таким звездным, как тогда, но все равно в небе мерцало немало маленьких огоньков, к тому же красоты и сказочности добавляла большая яркая луна и яблоня, сильно распушившаяся за последние три дня. Вся эта панорама настолько завораживала, что я больше не испытывал ни грамма страха перед темным далеким за пределами нашего мира. Плевать, что где-то там таится миллион опасностей, плевать, что оттуда может свалиться нечто ужасное и оборвать все наше существование. Главное – здесь и сейчас.

Наверно это самый подходящий момент, чтобы все решить.

– Слушай, – начал я осторожно, – прости за тот раз, я тогда тебе много чего наговорил.

– Да, много чего… – холодно согласилась Стеша.

Ее укол попал в самое сердце. Я даже начал жалеть, что поднял эту тему. Не ожидал, что она до сих пор держит обиду.

– Правда, прости! Прости за все, что наговорил тебе тогда!

Ответа не последовало, девочка просто проигнорировала мои слова.

– Ну правда! – взмолился я. – Если хочешь, могу даже встать на колени!

Я приподнялся, ожидая, что она действительно потребует встать перед ней на колени. Но девушка лишь холодно посмотрела на меня и отвернулась.

– И это все? Все, что ты хочешь мне сказать?

– Еще, когда ты потерялась, я очень переживал за тебя…

– Ясно.

– Еще я понял, что ты важна для меня.

– Вот как.

– В общем… Я хочу взять все свои слова назад. На самом деле ты очень-очень дорога мне…

С каждым словом я сгорал все сильнее, последнее предложение далось мне особенно тяжело. Все это время Стеша лежала, отвернувшись, так что я не мог увидеть выражения ее лица, однако все ее ответы были однообразными, сухими, без капли заинтересованности. Будто ей все равно. А теперь она вовсе замолчала.

Сердце бешено стучало, его ритм, наверно, был слышен даже среди звезд. Я напряженно ждал ответа. Любого! Пусть даже обидного или гневного! Но Стеша продолжала молчать.

– Это все, что ты хотел сказать? – вдруг наконец-то спросила она.

Мне, конечно, хотелось услышать от нее хоть что-нибудь, но в этот раз ее слова все же задели меня.

– Ну а что ты хочешь услышать? – не сдержав обиду, бросил я в ответ.

– Сам-то как думаешь?

Девочка приподнялась, обхватила ноги, прижавшись лицом к коленям, и в таком положении посмотрела на меня обидчиво, капризно.

Я уже не знал, что еще ей сказать, как еще извиниться. Может, халвы на лопате принести? Ей богу, женщины – воистину кошмарные существа! Мне уже хотелось рвать на себе волосы, когда она вдруг спросила:

– Что нужно сказать девушке, которая важна и очень-очень дорога тебе?

Теперь я понял, чего Стеша добивается.

– Ну, ты ведь и так все прекрасно понимаешь, – смущенно сказал я.

– Ну и что? – возмутилась она. – Я хочу услышать это от тебя напрямую!

Ясно, вот значит как. Она не хочет, чтобы я доносил до нее свои чувства обходными путями, а хочет, чтобы я сказал ей все открыто. Как есть. Без уловок и намеков.

– Ладно…

Мне случалось признаваться в чувствах, но тут же стало понятно, что в здравом уме, да еще и напрямую адресату о таком сообщать намного сложнее, чем не имеющим к этому отношения людям. Дыхание перехватило. Сердце, немного замедлившее свой темп, вновь разогналось и бухало, как молот.

Усилием воли я заставил себя посмотреть на Стешу, и наши взгляды пересеклись. Она приосанилась, глаза ярко блестели, а грудь учащённо вздымалась. Она явно ждала от меня этих слов и ждала с нетерпением.

– Стеша, я люблю тебя.

Сделав над собой последние усилия, я наконец сказал эти заветные слова. Мир будто остановился. Я замер в ожидании ответа. И тут губы девочки начали расплываться в счастливой улыбке, а глаза заблестели еще ярче из-за навернувшихся слез.

– Я тоже тебя люблю!

Стеша проговорила это настолько нежным и приятным голосом, что я буквально растаял. Хоть я уже и знал, что моя любовь взаимна, все равно хотелось ликовать.

– Вот как… – только и смог я ответить, хотя изнутри меня почти разрывало взрывом сверхновой. – Значит, теперь ты моя девушка?

– Получается, что так, – застенчиво улыбнулась Стеша. – А ты, значит, теперь мой парень!

– Получается, что так…

Вдруг повеял лёгкий ветерок. Белые лепесточки закружились, падая на землю в чарующем танце. И мы, будто два маленьких воробья, оказались в центре этого волшебного снегопада.

На этом сказочном фоне Стеша почему-то показалась мне неописуемо красивой. Длинные волосы, что мерно развеивались под порывами ветра, чистый, искрящий истомой взгляд и нежная, полная любви, невинная улыбка: она была настолько прекрасной, что подобного я не видел даже в своих самых ярких и запоминающихся снах.

Время словно замерло. Мы сидели, безотрывно глядя друг на друга. Ее плечо почти касалось моего. Казалось, стоит лишь немного наклониться и… От этих нелепых мыслишек мое лицо обдало жаром. Стешу тоже что-то взволновало. Ее дыхание вновь участилось, и даже в бледном свете луны было видно, как зарделись ее бледные щеки. Похоже, я знаю к чему все идет.

Я смотрел много романтических фильмов и аниме, прошел немало визуальных новелл на ту же тематику. Хоть я и любил этот жанр, сам никогда не соотносил себя с тамошними персонажами и был уверен, что подобное меня не ждет. И, разумеется, я абсолютно не рассчитывал, что буду когда-нибудь с кем-то целоваться. Забавно, но почти во всех тайтлах, что я видел, первый поцелуй героев проходил так, будто они умели это делать с рождения, даже в том случае, если они были такими же сычами, как я, никогда не прикасались к девочкам и даже не смотрели в их сторону. Словно эта способность записана в их ДНК на уровне инстинктов. Только в реальности умение целоваться – такой же приобретаемый навык, как умение читать или писать, с той лишь разницей, что этому не учат в школе.

– Знаешь, если честно, я не умею целоваться, – честно сознался я.

– Я тоже, – последовал столь же честный ответ.

– Я даже никогда не пробовал тренироваться на подушке или на помидорах.

– Я тоже.

– У меня нет даже теоретических знаний, как это делать.

– У меня тоже.

Стеша смотрела на меня широко распахнутыми глазами. Еще немного – и я бы утонул в этих блестящих, как пара чистых изумрудов, очах. Я тихонько подался к ней, Стеша также приблизилась ко мне. Наши губы соприкоснулись всего на доли секунды, я едва смог ощутить это мягкое касание.

– Ну как? – спросил я, пряча взгляд.

– Сложно сказать… – спустя пару секунд ответила Стеша.

– Ну да, наверное…

Разумеется! Разве можно впечатлить девушку, просто чмокнув ее, как в детском садике?

– Я же говорил, что не умею целоваться, – сказал я, едва не сгорая от стыда и смущения.

– А мне понравилось…

Я посмотрел на Стешу. Та сидела, опустив взгляд, и наивно улыбалась.

– Хочешь еще?

Слова сами слетели с языка. Наверно, я уже окончательно утратил разум. Стеша вновь подняла на меня взгляд, округлив свои большие глаза:

– Угу…

Ее робкий, едва уловимый ответ сработал как спусковой крючок. Закрыв глаза, мы поцеловались снова. Второй раз получился уже куда лучше, хотя был таким же робким и неловким, как первый.

– Еще… – сказала Стеша, едва отстранившись.

Лицо девушки было буквально в паре сантиметров от моего. Я чувствовал ее дыхание, мог ощутить жар, исходящий от ее лица. Наши губы вновь слились. Я обхватил худенькое, изящное тело Стеши и притянул к себе. Она не стала противиться и обняла меня. Мне не хотелось отпускать эту девчушку, хотелось вечность вот так провести рядом с ней, даря ей всю нежность и любовь, которую только можно, и Стеша отвечала мне тем же. Мы целовались снова и снова, с каждым разом все больше отдавались обуявшим нас чувствам. Стоило лишь ненамного отстраниться, как нас вновь притягивало друг к другу. Мы наслаждались поцелуями до тех пор, пока наконец просто-напросто не устали.

***

Обычно ночью температура падает, но мне еще никогда не было так тепло, как сейчас. Серебряный луч луны блеснул сквозь шуршащие ветки, будто передавая нам привет. Звезды все так же мерцали где-то очень далеко. Наверно, они смеялись, а может, слали нам свои поздравления. Мы лежали в обнимку, наслаждаясь звуками ночной природы и видом падающих лепестков.

Я посмотрел на Стешу. Девочка что-то высматривала на небе, уютно прижавшись ко мне. Возникло сильное желание поцеловать ее в макушку, но я поборол его. Не хотел нарушить ее покой каким-нибудь неосторожным движением, пусть отдыхает.

Уже несколько минут мы просто лежим, не издавая звука. Ребята в это время, наверно, вовсю танцуют и веселятся, но я не завидовал им, нет. Наоборот, сейчас мне меньше всего хотелось кривляться в чудаковатых танцах у костра и носиться по полю. И я бы с удовольствием провел здесь, в тишине и покое, всю ночь до утра, наслаждаясь умиротворением со своей теперь уже девушкой.

– Чего молчишь? – вдруг лениво и даже немного сонно спросила Стеша.

– А о чем говорить? – так же лениво ответил ей я.

– Ну не знаю, расскажи что-нибудь.

Немного поразмыслив, я решил рассказать Стеше одну забавную историю о том, как однажды мой кот ползал на попе по полу из-за того, что к пушистому заду прилип маленький воздушный шарик. Не сказал бы, что история искрометная, но Стеша посмеялась.

– И все же, как ты оказалась в той избушке?

Этот вопрос уже давно интересовал меня, но никак не появлялось возможности его задать. Так что я решил спросить сейчас, пока Стеша еще не отсмеялась.

Из уст девушки вырвался тяжелый вздох, ясно говорящий о ее нежелании говорить на эту тему. Секунду или две она молчала, будто сомневаясь, и в итоге решилась:

– Когда мы поссорились, я хотела во всем разобраться и пошла искать Дашу, – сказала она отрешенно, все так же глядя куда-то в небо.

– Зачем? – удивился я.

– Хотела рассказать ей обо всем. О том, что происходит между мной и тобой. Расставить все точки над «i», так сказать. В конце концов, ты же из-за нее мне тогда отказал.

– Почему ты так решила?

– Хочешь сказать, что я неправа?

Стеша оторвалась от созерцания звезд и грозно посмотрела на меня.

– Нет… Я имел в виду, как ты догадалась? – перефразировал я свой вопрос.

– Это было очевиднее очевидного, – ответила она, вновь вернувшись к любованию ночным небом. – Я еще утром подметила, что вы оба вели себя странно.

Да уж, страшнее женской логики может быть только женская интуиция.

– Ясно, ну и что дальше?

– В общем, я ей все рассказала. О том, какие чувства испытываю к тебе и что у меня серьезные намеренья на твой счет. А она сказала, что ей все равно, и если я так хочу, то могу забрать тебя себе.

– А я думал, ты обиделась на меня, – усмехнулся я.

– Еще как обиделась! – разгорячилась Стеша, больно ущипнув меня за бок. – Но разве из-за этого я должна была отказаться от тебя?

Ее упорству можно только позавидовать. С первого взгляда даже не скажешь, что в этом, казалось бы, хрупком существе может быть сосредоточена такая целеустремленность.

– Ну прости! – в сотый раз извинился я, потирая ущемленное место. – Ну дак что было дальше?

Стеша вновь испустила тяжелый вздох, но уже скорее снисходительный.

– Мы как-то разговорились. Знаешь, очень так тепло, будто и правда были настоящими сестрами. И она мне рассказала про домик лесника заброшенный, где-то в лесу, недалеко от лагеря, и предложила найти его.

– И ты тут же согласилась?

Даже не глядя можно было вообразить всю глубину сарказма, отразившегося на моем лице.

– Просто мы так душевно разговорились… К тому же я была очень рада, когда узнала, что Даша мне не соперница. И мне очень хотелось сделать с ней что-нибудь такое сестринское, а маленькое приключение за пределами лагеря показалось мне неплохой затеей.

Ее стыдливые, слегка сбивчивые оправдания могли бы вызвать смех или хотя бы скупую усмешку, если не знать, в какую трагедию все в итоге чуть не вылилось.

– М-да, когда в голове гуляет ветер, а попа жаждет приключений… Ай!

И снова я потираю свою бочину. Ей богу, она специально, что ли, в одно и тоже место метит?

– Ну и что дальше?

– Мы выждали время, когда все пойдут на ужин, а потом незаметно перелезли через забор и пошли в лес. Поначалу все шло хорошо, было даже весело. Мы много забавлялись, пока шли, рассказывали разные прикольные истории. Думали как-нибудь однажды вместе сходить в поход. А потом нашли эту проклятую избушку.

Голос Стеши дрогнул и затих. Может, она впала в задумчивость, а может, просто что-то останавливало ее. Я не мог рассмотреть ее лицо, но чувствовал, что ей нехорошо. И все же я хотел знать, как все случилось. До самого конца.

– И что дальше?

Девочка поежилась. Я мягко взял ее за руку, чтобы немного успокоить. Она снова тяжело вздохнула, собираясь с силами, чтобы продолжить.

– Мы вошли в дом. Сперва было немного страшно, но в то же время как-то интересно. Знаешь, будто ты настоящий охотник за сокровищами. И вот Даша нашла ту самую дверцу в погреб… Я так обрадовалась, думала, там точно найдется что-нибудь интересное. Наклонилась, чтобы рассмотреть, и внезапно почувствовала, как меня толкнули в спину…

Тело девушки дрожало, а сквозь шум листвы слышались ее тихие всхлипы.

– Не знаю, каким чудом я ничего не сломала, когда упала туда… Едва я оказалась внизу, дверца захлопнулась, и я оказалась в полной темноте и тишине. Послышалось лишь, как щелкнул снаружи шпингалет… Я много кричала, хотя знала, что меня никто не слышит. Пробовала как-то выбраться, но там было слишком темно. И запах такой мерзкий, будто кто-то разлагается годами. Мне даже стали мерещиться призраки и лежащие всюду трупы. Я думала, что останусь гнить там вечность, что не выберусь уже никогда…

Я крепче обнял Стешу, чтобы унять ее дрожь. Она прижалась ко мне в ответ, уткнувшись лицом в мою грудь.

Даже выслушав все это, я не мог вообразить, что испытала Стеша, будучи практически полдня запертой в том погребе. Даже для взрослого это серьезное испытание, а она лишь подросток. Но главное, что она смогла выбраться из этого ужаса целой и невредимой, и никто не позволит этому повториться вновь. По крайней мере, я обещаю, что подобное с ней никогда больше не случится!

– Я догадывалась, что не нравлюсь ей, но не думала, что она ненавидит меня до такой степени…

Ее всхлипы разрывали сердце, а слезы пропитывали футболку. Я нежно поглаживал Стешу по голове и терпеливо ждал, когда она успокоится. Прошло немало времени, прежде чем я осмелился задать ей последний интересующий меня вопрос:

– Скажи, а как ты смогла выбраться из погреба?

– Там полно всякого хлама, – на удивление спокойно и даже как-то буднично ответила Стеша. – Я просто сгрудила все в одну кучу и по ней выкарабкалась. Хорошо, Дашка не додумалась захлопнуть дверцу обратно!

Мне показалось или она усмехнулась?

– Да, это было очень хорошо, ты появилась весьма кстати!

– А то!

Стеша приподнялась и сжала кулаки на манер бойца.

– Я, когда услышала, что она и тебе хочет навредить, была готова этой твари пасть порвать!

Она сделала несколько ударов невидимому противнику в подтверждение своих угроз. Это было настолько забавно, что я не удержался и тихо прыснул.

– Ну ладно, а теперь моя очередь! – объявила вдруг Стеша.

Внезапно она нависла надо мной, всем своим небольшим весом буквально впечатав меня в землю.

– Теперь ты говори! Почему отказал мне тогда?

Ее струящиеся волосы щекотали мое лицо, а угрожающий взгляд пронзал насквозь. Я будто оказался в лапах хищника.

– Ну, понимаешь… – сопротивление было бесполезно, так что я решил все выложить без лишних слов. – Помнишь ту дискотеку, когда мы танцевали с тобой? После того как ты ушла, я встретил Дашу, и у нас случился, скажем так, малоприятный разговор…

Стеша осела.

– Из-за меня?

– Угу.

Лицо девушки помрачнело.

– Скажи, но только честно! Она нравилась тебе хоть немного?

Это был удар под дых. Сказать, что меня вообще не привлекала Даша – значит откровенно соврать. В конце концов, глупо отрицать, что она симпатичная. Мы дружили большую часть смены, она очень помогла мне адаптироваться к жизни в «Восходе» и перешагнуть через множество предрассудков в собственной голове. Можно сказать, она разрушила барьеры, которые я сам же вокруг себя понастроил, и все благодаря ее крайне доброму и снисходительному отношению к такому изгою, как я. Сейчас такие слова покажутся как минимум странными, но во многом именно благодаря ей мы со Стешей смогли сойтись.

– Наверно, в какой-то степени…

Я решил быть с ней предельно открытым. Как и ожидалось, лицо Стеши тут же ожесточилось.

– На самом деле поначалу вы обе нравились мне, – продолжил я. – Если честно, я никак не мог определиться, а точнее, боялся сделать выбор и потому решил, что будет проще, если я просто отгорожусь от вас обеих.

– Да, Сема, ты и вправду трус.

Ее холодный тон резал без ножа.

– Ты это уже говорила, – ответил я, косвенно соглашаясь.

– И почему ты в итоге выбрал меня? Даша же в миллион раз лучше! У нее и грудь большая, и фигура красивая, и ножки, как у модели, и характер милый… Был, по крайней мере… Даже в моем отряде все мальчишки на нее слюни пускали. А я? Маленькая, тощая, еще и характер хоть вешайся…

Все это Стеша говорила, отвернувшись, с каменным лицом, словно ее вообще не волнует ответ. Но искоса она все же продолжала буравить меня взглядом.

– Зря ты так, – улыбнулся я. – Ты очень красивая, и характер у тебя не менее притягательный.

– Ой, тоже мне, льстец нашелся! – проворчала моя девушка, но все же не смогла сдержать улыбку.

– Знаешь… – Я приподнялся, чтобы наши глаза были примерно на одном уровне, и мягко обхватил Стешины ладони. – Откровенно говоря, я не смогу точно сказать, почему полюбил тебя. Причин много, и, если честно, далеко не все я пока могу объяснить, потому что банально еще сам не понимаю. Не спорю, наверно, для кого-то было бы логичнее, если бы я влюбился в Дашу. Но мы ведь живем не в симуляторе свиданий, наши чувства не зависят от каких-нибудь очков привязанности, симпатии или, может, уровня харизмы и так далее. Не зря ведь говорят – сердцу не прикажешь.

Я мягко разминал успевшие остыть на холодном воздухе пальцы девушки. В моих руках ее ладони казались еще меньше. Я бережно заключил их в замочек, чтобы согреть, и посмотрел Стеше в глаза:

– Я могу сказать с уверенностью только одно: я полюбил тебя и люблю только тебя, и даже если планета сойдет с орбиты этого ничто не изменит!

Я с напряжением ждал реакции. Но Стеша лишь изумленно хлопала глазами, явно не ожидая от меня такой тирады. Я и сам удивился, оказывается, высказывать свои чувства довольно легко, если отпустить разум и дать волю сердцу.

– Ну ладно, будем считать, что ты реабилитировался, – наконец сухо ответила она, отводя взгляд.

– Очень признателен, моя миледи!

Но не успел я нарадоваться, как на спокойном лице Стеши блеснула дьявольская ухмылочка.

– Тем более ты так кричал: «Я люблю ее и не могу так просто оставить!»

Я не сразу понял, на что она намекает, но вскоре до меня дошло – это те самые слова, что я выкрикнул вчера перед ребятами в порыве эмоций. Кровь тут же прилила к лицу.

– Мне Аня с Яной рассказали, как ты рвался меня искать! – предвосхищая мой вопрос, съехидничала Стеша.

И вновь я оказался в ее лапах. Вновь хищник, таящийся, наверно, в каждой женщине, вцепился в меня.

– И зачем же ты тогда требовала от меня этих признаний? – попытался возмутиться я.

Но Стеша в ответ лишь больше оскалилась:

– Я ведь уже говорила – хотела услышать от тебя эти слова лично! Похоже, в тебе еще осталось зерно мужественности!

Нет, эту битву мне не выиграть. Стеша громила меня быстрее, чем Цезарь покорял племена варваров.

– Хех, – обреченно усмехнулся я. – И она еще добивалась от меня признаний… Куда интереснее было бы знать, почему меня полюбила ты.

– Не знаю, наверно, я дам тебе тот же ответ, что и ты мне!

Стеша обхватила меня за шею и, приблизившись почти в упор, коснулась моего кончика носа своим.

– Вот же лиса хитрая!

Я не стал сопротивляться, снова растворяясь в ее поцелуях.

Глава 21. Прощай, Восход!

Это утро было не таким, как обычно, хотя начиналось похоже. Сначала нас привычно разбудила Татьяна Николаевна. Как и весь прошлый месяц, сонный отряд спустился на первый этаж, к умывальникам. Но после утренних процедур нас повели не на линейку, а сразу в столовую.

Звон посуды, шум с кухни, бесконечный галдеж – все как всегда. И в то же время иначе.

После завтрака нас не ждали никакие мероприятия, все строго возвращались в свои корпуса, чтобы собрать вещи и подготовиться к скорому отъезду.

– Фух… Господи…

Кое-как запихнув все в рюкзак, я разлёгся на заправленной кровати. Теперь можно было отдохнуть.

Забавно. Вещей у меня было почти столько же, сколько в день приезда, однако рюкзак едва не расходился по швам из-за давящей изнутри массы. Тогда он заполнился только на треть, а сейчас мне с трудом удалось застегнуть молнию. В чем причина?

– Ну что, пацаны, все всё собрали? – Савиков уселся на кровать, закончив паковать свою спортивную сумку.

– Я закончил, – отозвался Ильяс.

– Я тоже… – ответил Владимир, застегивая свой рюкзак.

Ну а я закончил первым и объявлять об этом не стал.

– Что же, – Савиков посмотрел на часы, – времени еще полно… Может, сыграем партийку?

Он достал из сумки колоду карт и с азартом стал ее тасовать.

– О, давайте! – Ильяс радостно соскочил, будто маленький ребенок.

Владимир также решил присоединиться.

– А ты, Штирлиц?

Мне, конечно, хотелось поиграть с ними, однако у меня на оставшееся время были свои планы.

– Нет, я пас.

Отказавшись, я сразу направился к выходу.

– Ты куда?

– Проветрюсь.

В коридорах царил сыр-бор. Все куда-то ходили, таскали вещи и сумки, выясняли, кто у кого что оставил или забыл. Меня даже чуть не сбили с ног. Наверно, поэтому улица, припекаемая утренним солнышком и наполненная трелью птиц и игрой кузнечиков, казалась мне такой тихой и умиротворённой.

Как ни странно, «Восход» выглядит неизменным и даже безразличным. Наверно, он привык к этому. Одна смена уходит, на ее место приходит другая. Все как обычно. Но от осознания, что эту улочку, эти раскрашенные всевозможными мелками дорожки и еще не обсохшие от утренней росы скамейки, стоящие в тени разросшихся деревьев, я вижу в последний раз, кололо в груди. Мне хотелось еще хотя бы разочек пройтись по лагерю. В последний раз вдохнуть здешнего воздуха, насладиться пейзажами и вспомнить все, что со мной приключилось за эту смену.

***

Солнце едва поднялось, но уже было достаточно жарко. Хорошо, в этой беседке можно спрятаться в тенечке.

До отъезда оставался по меньшей мере час, но я уже собрала все вещи и, так как делать было нечего, решила немного прогуляться. Хоть Аня с Яной предлагали мне поиграть с ними в UNO, я решила все же отказаться. Не то чтобы мне вообще не хотелось с ними играть, но нахлынувшая вдруг меланхолия погнала меня на улицу.

Подумать только. Раньше я считала этот лагерь своим наказанием, а теперь мне даже жаль уезжать отсюда. Не верится, что за одну смену жизнь может так круто измениться. Еще месяц назад я была изгоем. Мне не было места в этом мире, а дальнейшая жизнь казалась сплошной черной полосой. Я смирилась с тем, что так будет всегда, но теперь все иначе! Я обзавелась друзьями, меня окружили люди, которые поверили в меня. И, в это сложно поверить, но у меня появился парень! Все это до сих пор кажется чудом.

Вдруг подул легкий ветерок, и яблоня осыпала мое убежище белыми лепестками.

Еще недавно это место казалось мне самым мрачным во всем «Восходе». Буквально символом моей жизни. Я помню день, когда впервые оказалась здесь, так, будто это было вчера.

Тогда наш отряд играл в какую-то странную игру: нам поручили найти кусочки важного артефакта, который некий вор разбросал по всему лагерю. У меня не было никакого желания играть, тем более со своим отрядом, и я сбежала. Мне хотелось найти уединенный уголок, и он обнаружился на самой окраине «Восхода». Ужасное место. Старая, разваливающаяся беседка больше напоминала дом Бабы-Яги, а стоявшая рядом большая, почти иссохшая яблоня будто нарочно кричала держаться отсюда подальше. Даже просто смотреть на все это было отвратительно. Вряд ли сюда кто-то заглядывал, а значит, это было идеальное место, чтобы спрятаться. Так я, по крайней мере, думала, но мой покой был внезапно нарушен случайно забредшим сюда гостем. По иронии судьбы это был мальчик, который мне уже давно нравился. Иронично еще и то, что в этот момент я как раз разглядывала его фотографию на своем телефоне.

Смешно, правда? Влюбленная несчастная девушка рассматривает картинку своего возлюбленного, которого даже не смеет когда-либо заполучить. И тут такой подарок вселенной. Чем вам не мелодрама?

Еще обиднее было то, что в нем не было никаких признаков агрессии или пренебрежения, он был очень любезен и даже хотел познакомиться. А я, привыкшая видеть вокруг себя лишь неприязнь, так испугалась этой доброты, что прогнала его. Еще и ужасно нагрубив в процессе. Наверно, нет смысла говорить, насколько мне было тошно от самой себя.

Подумать только, собственноручно убила свою первую любовь, даже не дав ей шанса расцвести.

Я больше не надеялась, что мы снова когда-нибудь заговорим. Но судьба вдруг дала мне второй шанс. В театральный клуб, в который я вступила лишь из непонятной прихоти, вновь пришел этот мальчик. И так получилось, что ему так же, как и мне, дали одну из главных ролей. А потом случился поход, спектакль и много чего другого! Словно судьба и правда пыталась свести такую дуру, как я, со своим любимым. Хотя, скорее, это он почему-то из раза в раз тянулся ко мне, в то время как любой другой уже давно бы повертел пальцем у виска и убежал прочь.

Слезы вдруг навернулись сами собой, хотя с лица не сходила улыбка.

Мне захотелось еще раз вспомнить все, что было за эту смену, и для начала я решила просмотреть все сделанные за это время фотографии. Увы, их скопилось не так много. Вот вид из окна нашей комнаты, вот сама комната, вот Д’Артаньян нежится на солнышке, растянувшись на асфальте.

Грустно это как-то: со мной здесь произошло столько невероятных счастливых событий, а я запечатлела лишь стены своего жилья да кота.

Вдруг зашелестела трава, возвещая о приближении незваного гостя.

– Привет!

Мягкий, еще мальчишеский, голос будто ласкал слух.

– Привет, Сема, – ответила я, стараясь скрыть свой растроганный вид.

Парень посмотрел в сторону, а потом себе под ноги, изо всех сил пытаясь не показывать свою неловкость.

– Тебе тоже захотелось погулять? – наконец спросил он.

– Угу.

– Понятно.

Он снова отвел взгляд, как бы невзначай почесав затылок. Бедняга не знал, куда себя деть. Он зашел в беседку, явно намереваясь сесть напротив, но в итоге спохватился и приземлился рядом.

Сема мне нравился уже больше года. Я не любила мальчишек, они постоянно задирали меня еще с первого класса, но Сема показался мне особенным. По школе о нем ходили не самые приятные слухи. Многие мои одноклассники насмехались над ним, как и надо мной. Это обстоятельство и сыграло свою роль. Я тогда воображала нас кем-то вроде отверженных воинов, что рьяно сражаются против всего мира. Но сейчас, после всего, я понимаю – мы просто два одиноких, несчастных человека, которым очень хотелось любви, хоть мы старательно этого не показывали.

– Я смотрю, тебя прямо тянет сюда.

Да. Это мое любимое место во всем «Восходе». И не только потому, что тут удобно прятаться. Именно здесь я по-настоящему познакомилась с Семой, здесь мы впервые открылись друг другу, впервые поссорились и помирились, и именно здесь расцвел наш первый поцелуй. Это место – символ нашего преображения.

Сема смотрел на меня, ожидая, что я скажу. Но я смолчала. Лишь едва заметно улыбнулась, делая вид, что очень занята своим телефоном. Реакция не заставила себя долго ждать. Хоть я и не смотрела на него прямо, но краем глаза подмечала нервные, неуверенные движения. Наверно, сейчас он лихорадочно думает, как бы обрубить неловкое молчание, не провинился ли он где-то. Это так забавно! Вчера он вел себя так дерзко, что меня это даже немного разозлило, а теперь вновь стал прежним моим милым, скромным Семочкой. Хотя, если честно, мне тоже зачастую неловко находиться рядом с ним. В конце концов, мы еще слишком неопытны и порой не понимаем, как нужно себя вести. Но уверена, со временем мы научимся понимать друг друга и построим прекрасные отношения! А пока я не могу отказать себе в удовольствии еще хотя бы немножечко подтрунить над ним.

– А что это ты там смотришь?

В этот момент на экране высветилась слегка размытая фотография угрюмого мальчика. Непосвящённый зритель, наверно, даже предположил бы, что он чем-то болен, потому что так сгорбиться мог только человек со сколиозом или страдающий сильными болями. Не говоря уже о его мертвом взгляде, как у Кощея.

Забавно, но это та самая фотография Семы, которую я рассматривала тогда перед нашей первой встречей. Она была сделана тайком в тот же день, когда мы только приехали в лагерь. Едва сойдя с автобуса, я вдруг заметила его, одинокого и совершенно отрешенного, будто уличный кот, и не смогла удержаться. Сейчас, глядя на румяное лицо и искрящиеся жизнью глаза мальчика рядом со мной, даже не поверишь, что это тот же мой любимый Сема, что и на фотографии.

– Да ничего такого, – ответила я, пряча экран.

Я быстро нажала на значок мусорки и согласилась навсегда удалить эту фотографию с моего телефона.

– Ладно, надо идти, скоро отъезд, – сказал Сема, готовясь уходить.

– Подожди!

Я тыкнула на иконку фотоаппарата и притянула Семку, прильнув губами к его щеке.

Чик.

***

Не понимаю я женщин! Вроде сейчас они одни, а буквально через мгновение уже совсем другие.

Обойдя весь «Восход», я решил в качестве конечной точки выбрать старую добрую беседку и вновь подивиться тому, как расцвела «мертвая» яблоня. Удивительно или нет, но там уже сидела Стеша. Я ожидал, что она будет рада видеть меня, но выражение ее лица было таким же безразличным, как в дни, когда мы еще только познакомились, а мои попытки хоть как-то завязать разговор терпели полное фиаско. Будто и не было той ночи, когда мы под градом лепестков, в свете луны открывали друг другу сердца. Словно ее поцелуи, что я до сих пор ощущал на своих губах, были лишь сном. И вот, когда я решил, что будет лучше не беспокоить ее и тихо уйти, Стеша вдруг сама кинулась на меня и крепко поцеловала в щеку, еще и засняв это дело на телефон.

– Ну пошли, а то нас точно оставят!

Довольная как слон, моя девушка соскочила со скамьи и пошла в сторону жилых корпусов.

– Ага…

Ей богу, порой я вообще не могу понять, что творится у женщин в голове. Или это просто мне так повезло?

До отъезда оставалось минут пятнадцать, многие уже стояли готовые на улице с сумками наперевес. Я тоже быстро заскочил к свою комнату за рюкзаком.

Обычно жизнь в «Восходе» летит стремительно, и эта тягомотина последних минут производила сильный контраст. Все обитатели лагеря будто растратили былую энергию и перешли на энергосберегающий режим. Даже в Татьяне Николаевне словно проснулся свой дремлющий ленивец. Обычная собранная и расторопная, она будто терялась или вовсе забывала, что делала. В итоге нас повели к автобусам даже на десять минут позже запланированного.

По иронии судьбы мне досталось то же самое место, что и на пути в «Восход». Карета, что привезла меня сюда, теперь унесет меня обратно домой.

Забавно, я уже давно знал, что сегодня все закончится, но по-настоящему осознал это лишь глядя на удаляющиеся ворота лагеря. Автобус, по-старчески кряхтя и стуча, увозил меня все дальше от «Восхода», окончательно ставя точку в этой истории. Хотя сопровождающая нас Татьяна Николаевна все же старалась хоть немного адаптировать нас, воссоздавая атмосферу лагеря своими играми в дороге. Но, по правде сказать, делала она это не с тем задором, с каким развлекала нас, когда мы ехали в лагерь.

– Ну дак что? – сидящий за соседним сидением Савиков вновь завел свою шарманку.

– Что? – я сделал вид, что не понимаю его.

– Не чтокай мне! Давай колись, что у вас там было?

Разумеется, все уже знали, что мы со Стешей теперь официально пара. Но, как это часто бывает, публике мало фактов. Нужны подробности! Еще в столовой меня закидали вопросами о том, что же случилось после того, как мы со Стешей ушли с прощального костра. Тогда каким-то чудом мне удалось отвертеться и сбежать, наивно полагая, что это поможет избежать назойливых папарацци.

– Я ведь уже говорил: просто поговорили и решили быть вместе.

Савиков подозрительно сощурился. Я и сам понимал, насколько глупо звучат мои отговорки.

– Ты что-то скрываешь!

Еще немного – и он просверлит во мне дырку.

– Что такое? Что за движ?

Вот и еще одна назойливая муха прилетела. Услышав наши разговоры с переднего сидения, к нам заглянула Вика.

– Да вот, – обиженно буркнул Савиков. – Штирлиц вчера начал встречаться с поэтессой и не желает делиться подробностями!

– Вы про Стешу, что ли?

Глаза девочки тут же загорелись любопытством. Ну вот, опять пошло все по новой!

– Слушайте! Чтобы бы там ни случилось, вам не кажется, что это личное?!

Вся эта настырность уже стала порядком доставать, и в итоге я не удержался и немного вспылил. Это в итоге успокоило любопытных Варвар. Или мне так показалось.

– Ну скажи хотя бы, целовались ли вы?

Это был выстрел в яблочко. Своим невинным вопросиком Вика умудрилась поставить меня в неловкое положение.

– Ну, как бы…

Говоря честно, я умею притворяться. За долгую жизнь изгоя я научился не подавать виду о своих проблемах в школе или казаться безразличным к нападкам окружающим. Ну и не только. Другое дело, что я так и не научился умело врать. Вот и сейчас, пока я думал, как ответить, все уже все поняли по моему лицу.

– Да ладно! – округлил глаза Савиков. – Штирлиц, ну ты даешь!

Вика, порозовев, было готова взвизгнуть на весь автобус.

– Да нет! То есть… Вас это вообще не касается!

Я отчаянно пытался исправить положение, но было уже поздно. Своими словами я лишь больше подтверждал не озвученное, но очевидное.

– Ну ты красавчик! – поздравил меня Савиков, хлопнув по спине. – Ну и как твой первый поцелуй? Понравилось?

Вика прикрывала рот, стараясь сдержать рвущийся наружу то ли крик, то ли смех. Как же мне сейчас хотелось провалиться под землю!

– Да ну вас! – проворчал я, отвернувшись к окну и напрочь абстрагировавшись от этих двоих.

Постепенно проносящийся мимо пейзаж стал убаюкивать меня, а раскачивающийся на кочках и неровностях автобус будто превратился в огромную колыбель. Я уже начал забываться, когда мой телефон вдруг завибрировал.

– О! Интернет появился! – послышался рядом радостный голос Савикова.

С трудом я достал свой телефон и глянул на экран. Действительно, мы вошли в зону покрытия. Едва я в этом убедился, как мой телефон запел, а экран заполнило потоком уведомлений. Почти все они были напоминаниями об обновлениях и подписках. Одним словом, ничего интересного.

А, хотя нет! Мой любимый блогер за время моего отсутствия успел выпустить массу новых видео. Надо бы посмотреть!

И, когда я изучал вышедшие видосики, вдруг высветилось еще одно уведомление.

Странно. Кто-то прислал мне сообщение в VK. Таинственный контакт не вызывал у меня никакого доверия. На иконке вместо фотографии бабочка и имя какое-то уж больно дивное – Цири Лучик.

– Че смотришь? – поинтересовался Савиков.

– Да хрень какая-то…

Мне мало кто пишет. Изредка приходят странные сообщения от подозрительных контактов. Я с такими не веду никаких диалогов, и обычно их странички удаляются спустя несколько дней. Вот и сейчас я не испытывал никаких иллюзий, но все же решил посмотреть. И едва не подскочил от увиденного.

– Что там? – спросил Савиков, явно заметив мою реакцию.

– Да ничего такого, – отмахивался я, стараясь не показывать экран телефона.

На фотографии был изображен я и целующая меня в щёку Стеша на фоне беседки и падающих с крыши белых лепестков.

Телефон вновь зазвенел, уведомляя о новом сообщении: «Буду ждать ответа!» И следом смайлик посылал мне воздушный поцелуй.

Забавно, насколько быстро эта девчонка входит в мою жизнь. Хотя я не то, чтобы против.

И что бы мне такого ей написать?

Эпилог. Однажды зимнем днем...

Зима. Чем она отличается от лета? Ну, помимо снега и холодов. У каждого свои ассоциации. К примеру, для школьника зима – это разгар учебных будней, в то время как лето – три месяца беспрерывного отдыха и веселья. Но чем они отличаются для взрослых, ведь и то, и другое – череда трудовых будней с вкраплениями выходных. Наверно, для всех лето – это время жизни! И потому среди людей всегда меньше тех, кто любит зиму.

Я тоже никогда не любил зиму. Хотя, наверно, я вообще не любил никакое время года. Лето – жара, зима – холод, осень – сырость и слякоть, и весна – почти то же, что и осень. Особенно в наших широтах. Но, возможно, везде есть свои приятные моменты. Наверно, все зависит не от времени года, а от собственного восприятия. Иначе говоря, что хочешь видеть – то и будет всегда перед тобой. Поэтому сейчас я хочу, чтобы зима была для меня в радость, как и другие сезоны.

– Сема! Ты кофту надел? На улице холодно! – доносящийся с кухни голос мамы напомнил мне о погоде.

– Да, – крикнул я в ответ.

Я застегнул куртку и накинул шапку. Оставалось только надеть ботинки. В этот момент как раз на кухне выключился кран, и в коридор вошла мама, вытирая руки полотенцем.

– Тебя не продует? – вновь забеспокоилась она. – Может, шарф надеть?

Это было уже определенно лишнее, у моей куртки хороший утеплённый воротник, неподвластный никакому ветру.

– Не надо, – ответил я, застегивая молнию на ботинках. – Ну ладно, я пошел.

Я уже было хотел дернуть ручку двери, как меня остановил пробегающий мимо отец.

– Стой! – скомандовал он и потянул меня за ворот.

Тут же мою шею обрызгала струя отцовского одеколона.

– Ну зачем?! – возмутился я.

– Альфа-самец должен пахнуть подобающе!

Я не стал с этим спорить, так как время уже поджимало, и, быстро попрощавшись, поспешно вышел из квартиры.

Должен сказать, что мои отношения с родителями заметно изменились. По крайней мере, они уже не ругают меня постоянно, как раньше. Мама даже как-то обмолвилась, что я заметно вырос. Не в плане физическом, а в плане характера. Я и сам подмечал, что на многие вещи стал смотреть более взросло. «Восход» ли так повлиял или это просто результат естественного взросления?

В это воскресное утро я направлялся на важную встречу со старыми знакомыми. На дворе середина декабря, но снега довольно мало. Я помню еще те времена, когда в сугробах можно было зарыться с головой, а сейчас ты едва увязнешь в них по колено.

Пройдя перекресток, я вошел в неприметный с виду дворик и как раз увидел, что из одного подъезда выходит невысокая девушка в зимнем пальто и шапке с помпоном. Увидев меня, она улыбнулась и побежала навстречу.

– Привет! – радостно поприветствовала меня Стеша. – Давно ждешь?

– Нет, только пришёл.

Мы взялись за руки и пошли.

С момента нашего возвращения из «Восхода» прошло уже более четырех месяцев. Столько воды утекло, а мне все кажется, что смена закончилась только вчера.

Раньше по возвращению я собирался пойти в техникум или училище. Мне было все равно куда, ведь дальнейшая жизнь казалась скудной и безынтересной независимо от выбранного пути. Я бы и в дворники пошел, если бы не родители, которые поставили передо мной цель – поступить в колледж и освоить более-менее приличную специальность. Лишь с их помощью, а точнее, с помощью мощного нагоняя, я проявил упорство в подготовке. Отец даже нанял репетитора, дабы подтянуть меня в особо проблемной математике. И все это дало свои плоды. Я сдал экзамен не просто хорошо, а отлично! Кто бы что ни говорил, а я все же не дурак. И, как оказалось, мои оценки – не показатель моих способностей.

Не стоит и говорить, что радости у всех домочадцев было немерено. На семейном совете было единогласно принято решение оставить идею с колледжем и идти в 10 класс. Школу, разумеется, я решил сменить.

Выбор пал на местный лицей, главным образом из-за его учебной программы, нацеленной на подготовку к поступлению в ВУЗ.

Сначала я жутко волновался, что меня не примут в новом коллективе. Все же старые загоны никуда не делись, они просто ослабили свою хватку. Но страхи оказались беспочвенны. Знакомство прошло гладко, никто не стал презирать меня или смотреть свысока, я даже смог подружиться с некоторыми ребятами. И сейчас моя учеба в новом классе проходит абсолютно спокойно.

Забавно, но в прошлом, когда я учился только в седьмом классе, родители предлагали мне сменить школу. Тогда я наотрез отказался, боясь, что на новом месте мне будет еще хуже. Все-таки, хоть это и болото, но оно родное. Здесь все знакомо и понятно, а там неизвестность. Сейчас же я понимаю, насколько сильно заблуждался. Нет смысла сидеть по горло в трясине, если тебя ничего там не держит, кроме страха перемен.

Стеша, последовав моему примеру, тоже решила сменить школу. И, конечно, она пошла в ту же школу, что и я. Судя по всему, и у нее все хорошо. Она не жалуется, что ее кто-то достает, лишь изредка ворчит на некоторых парней. Так называемых дебилов. Впрочем, в каждом классе есть свои придурки, это было и будет всегда. А в остальном ее все устраивает. Да и я нередко вижу, как она общается с одноклассниками, что очень хорошо. С некоторыми из них я даже успел познакомиться, когда заглядывал к ней в класс.

Внезапно мой нос пощекотал приятный аромат.

– Ты надушилась?

– Ну да… – ответила Стеша, смутившись. – Недавно мы с мамой зашли в парфюмерный магазин, и она купила мне духи. Я никогда раньше ими не интересовалась, а тут решила попробовать.

В лагере я не смог убедить Стешу простить свою мать за то, что та бросила ее в младенчестве. Но все же уговорил дать шанс заслужить это прощение. И, как можно видеть, отношения брошенной дочери и сбежавшей матери начинают потихоньку налаживаться. Поначалу они лишь иногда виделись, а сейчас свободно ходят гулять. Стеша, правда, отнекивается, говорит, что до сих пор обижена на Евдокию Макаровну, но, думаю, в ней просто играет гордость. Учитывая, что она теперь не брезгует даже ночевать у нее. Собственно говоря, мы как раз у ее дома и встретились.

Евдокия Макаровна жила в маленькой квартирке в микрорайоне недалеко от моего дома. Квартирка была съемная, однокомнатная, весьма непритязательная даже по меркам нашего городка. К тому же хозяйка сделала скидку, по-видимому, проникшись ее историей. Работала Евдокия Макаровна в строительном магазине продавцом-консультантом. Зарплата была небольшая, но хватало на жизнь и даже на подарки дочери.

– Ясно, – сказал я и вдохнул воздух у самой шеи моей девушки, еще отчетливее ощутив мягкий сладковатый запах. – Очень вкусно, мне нравится!

– Мог бы меня, пожалуйста, так не нюхать? – буркнула Стеша, оттолкнув мое лицо.

– Что, нельзя? – шутливо расстроился я.

– Можно, но не на людях! – возмущенно ответила она.

Мне нравятся такие маленькие перемены в моей девушке. Когда мы впервые встретились, она походила на дикую злую кошку, а теперь старается стать более привлекательной.

– Чего смешного? – спросила Стеша.

Я только сейчас понял, что иду с лыбясь как дурак.

– Да так, – отмахнулся я. – Просто заметил, что ты все больше меняешься.

– Вот как, – усмехнулась она. – И как именно?

– Становишься все красивее!

– Да иди ты!

Стеша не больно ударила меня локтем, хотя сама не могла спрятать улыбку, растянувшуюся до ушей.

– Сам-то не хвалишься своей прической?

Ловким движением она вдруг сорвала с меня шапку, обнажив мои волосы.

– Да не надо, холодно же! – воскликнул я, пытаясь выхватить ее обратно.

Ну да, недавно я решил попробовать небольшую смену имиджа. Стеша как-то сказала, что у меня довольно красивое лицо и мне бы пошла бы какая-нибудь модная стрижка. Так что в один прекрасный день я решился на эксперимент.

Обычно я стригся в ближайшей парикмахерской. Довольно паршивое место если честно. Салон скорее напоминал маленькую квартирку хрущевских времен, чем приличное заведение. И сотрудницы – две толстые тетки – не могли даже нормально укоротить волосы, не говоря уже о более модных и сложных стрижках. После их обслуживания мама каждый раз сетовала на то, что меня «опять криво подстригли». Она постоянно предлагала мне попробовать сходить в другую парикмахерскую. Я соглашался с ней и каждый раз шел во все тот же убогий салон.

Причин тому было две. Во-первых, меня не волновало то, как меня стригут. Все равно через месяц волосы отрастут и скроют все косяки. Во-вторых, эта парикмахерская находилась буквально в соседнем доме, а идти искать другую было банально лень.

Но в тот раз я решил сходить в новый недавно открывшийся салон, что мне посоветовала мама. Должен сказать, это был тяжелый опыт. То было уже куда более приличное заведение со своими массажистами, косметологами и черт знает еще какими специалистами. Не стоит говорить о том какой культурный шок я испытал, когда впервые зашел туда. Сначала я вовсе решил, что пришел не по тому адресу. Вывеска словно кричала, что входить сюда могут только женщины. Внутри все также было оформлено «по-женски». И конечно, рабочие персонал сплошь состоял из женщин. За исключением одного женоподобного мастера Сергея, которого остальные работницы ласково звали Серж.

– Вы чего-то хотели, молодой человек? – спросил он меня мягким, бархатным голосом.

Я даже не сразу признал в нем мужчину. Откуда только в нашем мухосранске взялся такой тип?

– Да вот, подстричься хотел.

– Ясно, – кивнул мне Серж. – Садитесь на стульчик, будем вас стричь.

Его вальяжный тон и гламурный вид не внушал ни капельки доверия, но я все же послушал его и сел на предоставленный стул.

– Как будем вас стричь?

Тут и началась основная свистопляска. Я вообще не смыслил ничего ни в моде, ни в прическах. Поэтому со страху я выкинул базовое «укоротить».

– Жаль, – неожиданно расстроился Серж. – У вас такие хорошие волосы, я бы с ними поработал.

Так, слово за слово, мы разговорились и в итоге выбрали идеальную для меня прическу: не слишком коротко и не слишком длинно, не броско, но и не слишком скромно. Одним словом, в самый раз.

Этой выходкой я, правда, немного позабавил Стешу, но в целом она сказала, что ей очень нравится. Родители и друзья тоже оценили эту небольшие изменения в моем образе.

Я наконец надел обратно шапку. Правда пришлось немного отряхнуть ее, после нашей борьбы в сугробе.

– Кстати, ты в последнее время все чаще стала захаживать к матери, – сказал я, отряхиваясь от снега.

– Ну да, – как-то нехотя согласилась Стеша.

– Твои бабушка с дедушкой ничего не говорят по этому поводу?

Если вспомнить, Евдокия Макаровна рассталась со своими родителями на очень тяжелой ноте. А значит, контакт внучки со своей мамой должен вызывать у них определенную реакцию.

– Нет, – пожала плечами Стеша. – Хотя бабушка иногда спрашивает, хорошо ли мама меня кормит.

– Ясно.

Я помню тот раз, когда Стеша впервые пригласила меня в гости к ее бабушке с дедушкой. Тогда они показались мне вполне обычными, добродушными людьми, которые страшно пекутся о своей любимой внученьке. Даже их глубокая приверженность православию выражалась лишь в скромном уголке в одной из комнат, где стояло множество икон и свечей. Этакий миниатюрный храм.

– Забавно, такое ощущение, что они вообще все равно на свою дочь, – высказался я вслух.

– Наверно, им так же сложно, как и маме, – глубокомысленно и даже как-то сочувственно ответила Стеша.

Возможно, она права, ведь история их дочери – тяжёлая и трагичная. И во многом это их вина.

Это довольно распространенная проблема. Родители часто стараются привить своим детям тот образ жизни и те ценности, что присущи им. Но дети не всегда хотят жить так, как того хотят их предки. Отсюда вытекают типичные конфликты отцов и детей. Наверняка каждая семья проходит через это. Трагедия Евдокии Макаровны и ее родителей заключается в том, что у них не получилось преодолеть этот конфликт. Отец и мать не смогли принять своего ребенка таким, какой он есть, а ребенок не смог жить по их заветам. Потому их семья и распалась.

Но Евдокия Макаровна смогла найти в себе силы отбросить страхи и былые обиды и вернуться в родное гнездо. Вот только хватит ли сил у ее родителей тоже отринуть прошлое, принять свою дочь обратно в семью? Должен сказать, надежда есть. Ведь они не выгнали ее, едва та появилась на их пороге, не запретили встречаться и общаться со Стешей, да и явно старались растить и воспитывать свою внучку, не повторяя прошлых ошибок. А значит, возможно, некогда сожженные мосты между горе-родителями и нерадивой дочерью будут отстроены заново.

– Надеюсь, когда-нибудь твоя мама вновь станет частью твоей семьи.

– Угу.

Что-то от разговоров о семье Стеша раскисла. Я крепче перехватил ее руку, чтобы как-то подбодрить. Девушка подняла глаза и, улыбнувшись, прижалась ко мне.

– Знаешь, спасибо тебе… – нежно промурлыкала она.

– За что? – удивленно усмехнулся я.

– За все! За твою помощь. За то, что помирил меня с мамой. За то, что был всегда рядом с мной. За все хорошее, что было и будет.

– Тебе тоже за это спасибо, – смущенно пролепетал я.

– Хорошо, что тогда я все же поехала в этот лагерь!

– Угу…

Мы шли по узкому переулку и кругом не виднелось ни одной живой души. Я заглянул Стеше в глаза. Казалось, сквозь них можно было узреть ее трепещущее сердце. Она прикрыла их, явно ожидая от меня действий. И я уже почти прильнул к ее губам, как вдруг в кармане заиграл телефон.

На экране высветились номер и имя «Савиков».

«Черт! Такой момент обломал!»

– Да! – ответил я, изо всех сил стараясь скрыть свою досаду.

– Ну, вы где? – послышался по сторону недовольный голос.

Тут-то до меня дошло, что мы кое-куда торопимся.

Когда я покидал «Восход», то не думал, что буду, как раньше, дружить с ребятами. Но, как говорится, мы предполагаем, а жизнь располагает. Наш отряд продолжил существовать даже за пределами лагеря. Не все, конечно, продолжили общение. Но Вика, Дина, Владимир, Ильяс, Савиков и многие другие – все мы продолжаем поддерживать связь и дружить, как прежде. И сегодня как раз один из таких дней, когда мы решили собраться большой компанией.

– Эм-м… Мы уже близко.

– Давайте быстрее! Вас одних ждем!

На этом звонок прервался.

– Надо спешить, – сказал я Стеше. – Нас уже потеряли!

– И тебе не стыдно?!

– Что?

Внезапное возмущение Стеши показалось мне даже обидным, ведь мы не так уж сильно опаздывали.

– Вы ведь уже более четырех месяцев общаетесь! Вроде уже помирились, даже друзьями стали, а ты его по-прежнему по фамилии зовешь!

Ясно! Ну да, нас с Савиковым теперь даже при всем желании нельзя назвать чужими друг другу людьми. А ведь когда-то я твердо зарекся называть его по имени. Не думал, что однажды мы снова подружимся.

– Ну, просто мне как-то сложно снова начать звать его по имени, – попробовал оправдаться я. – Да и он меня Штирлицем все время кличет.

– Тогда и ты ему какую-нибудь кличку придумай!

Легко сказать.

– Может, у тебя есть какие-нибудь идеи? – усмехнулся я.

– Тогда…

К моему удивлению, эту шуточную просьбу Стеша восприняла весьма серьезно. Она настолько сосредоточилась, будто взялась за разработку мирового плана.

– О! – наконец просияла она. – Кочет!

– Что?

Я поначалу не понял, что за набор букв она придумала, но, немного погуглив, едва не свалился со смеху.

– Ты где только таких слов понабралась?! – кое-как поборов хохот, поинтересовался я.

– От бабушки! – ответила Стеша, гордо выпятив грудь и задрав нос.

В этот момент мы вышли на главную улицу, где нас уже дожидались ребята.

– Стеша! – крикнула Вика, кидаясь на девушку с объятиями.

Я тоже поздоровался с ребятами.

– Штирлиц, ну где вы пропадали? – возмущался Савиков.

– Да так, задержались немного, товарищ Кочет!

Тут же Дина прыснула смешком. Савиков подозрительно покосился на нее.

– Ладно, пошлите уже, а то и так уже кучу времени простояли.

Честно сказать, я не знаю, как сложится наше будущие. Не знаю, продолжим ли мы идти одним путем, как сейчас, или настанет день, когда наши дороги разойдутся. Но я твердо намерен идти вперед, что бы ни случилось! И пока рядом есть такие друзья, когда рядом есть такой человек, как Стеша, который в любой тяжелый момент готов поддержать меня, а иногда даже подтолкнуть, я уверен, что добьюсь всего, чего хочу! Может, во мне взыграл простой юношеский максимализм, а может, я наконец понял, чего стою. Лишь будущее это покажет. Но теперь я его больше не боюсь!