Вортекс: Суд Крови

Пролог

Существо не спешило умирать.

Лианетт стояла над ним, каблуки на раскалённом камне, белые волосы растрепались, вырвавшись из пучка. Заколки бабушки едва держались. Чёрный плащ дымился — слишком близко к лаве. Жатва, огромная коса отца, лежала рядом, воткнутая в камень. Кровь на лезвии уже засохла.

Существо хрипело. Оно было похоже на человека — когда-то. Сейчас кожа покрыта трещинами, из которых сочится оранжевый свет. Каменные наросты вместо волос. Глаза — два жёлтых угля в оплавленном лице.

Мутант. Подземный гибрид. Один из тех, кто сжёг деревни наверху.

Лиа вытерла губы тыльной стороной ладони. Кровь. Его кровь. Она пила её секунду назад — копирование через кровь, мамина техника. Теперь она знала о нём всё. Каждое убийство. Каждый крик. Каждую сгоревшую жертву.

Пятьдесят три человека.

Он убил пятьдесят три человека.

Лиа посмотрела на него. Красные глаза вампирши не мигали.

— Ты знаешь, кто я? — спросила она тихо.

Существо не ответило. Только хрипело.

— Я Лианетт Найтшифт. Дочь Казумы и Киры. Внучка Влада. — Она наклонилась ближе. — Но для тебя я — Жница. И сейчас я проведу твой суд.

Существо дёрнулось. Попыталось встать. Жатва разрезала ему ноги — оно никуда не уйдёт.

Лиа выпрямилась. Сняла с волос одну палочку для волос. Две оставила — для устойчивости. Палочка легла в ладонь. Артефакт бабушки Елизаветы. Усиление концентрации и техник Крови.

Она подняла руку перед лицом. Ладонь раскрыта. Пальцы раздвинуты. Между ними — красный свет её глаз.

И произнесла вслух. Чётко. Холодно.

— Резонанс Крови: Суд Предков.

Мир исчез.

Не погас. Не потемнел. Именно исчез. Раскалённый камень, лава, туннели — всё растворилось в непроглядной тьме. Абсолютной. Первозданной. Словно само пространство решило, что света больше не будет.

Существо заорало.

Но звук утонул в тишине.

И тогда появились они.

Тени.

Не силуэты. Не призраки. Тени. Плоские, чёрные, движущиеся по невидимому полу. Сотни. Тысячи. Они стекались отовсюду, словно реагируя на зов.

Клан Найтшифт. Все. Кто когда-либо жил. Кто когда-либо пил кровь. Кто когда-либо носил это имя.

Они окружили существо. Кольцо теней. Плотное. Непроницаемое.

Лиа стояла за пределами круга. Рука всё ещё перед лицом. Красные глаза горели сквозь пальцы. Она не управляла тенями. Они сами знали, что делать.

Существо заорало снова. Но не от боли.

От страха.

Тени двинулись. Они не атаковали. Не касались. Просто... смотрели. Каждая тень — это вампир. Каждый вампир прожил жизнь. Каждый видел правду. Каждый знал, что такое вина.

И через кровь, которую выпила Лиа, они знали всё о нём.

Первая тень подалась вперёд. Беззвучно. Склонилась над существом. Словно шептала что-то.

Существо зашипело. Попыталось отползти. Но тени были везде.

Вторая тень. Третья. Десятая.

Они не причиняли физической боли. Они делали хуже.

Они показывали ему правду.

Каждое убийство. Каждый крик. Каждое лицо. Каждую сгоревшую жертву. Всё, что он совершил, возвращалось к нему. Не как воспоминание. Как приговор.

Вина. Стыд. Ужас от того, кем он стал.

Существо закричало. Настоящий крик. Отчаянный. Полный агонии.

Лиа смотрела. Не моргала. Её рука дрожала, но она держала жест.

Тени сжимались. Давили. Ломали волю. Не тело — душу. Если у этой твари вообще была душа.

Крик становился тише. Слабее. Существо сжалось в комок. Дрожало. Хрипело. Билось в судорогах.

А потом — тишина.

Лиа опустила руку.

Мир вернулся.

Туннель. Лава. Жар. Камень. Всё как было.

Существо лежало на полу. Живое. Но сломленное. Оно не двигалось. Просто смотрело в пустоту. Глаза потухли. Не от смерти. От того, что внутри ничего не осталось.

Лиа подошла. Взяла Жатву из камня. Коса легла на плечо — привычно, хотя оружие было тяжёлым.

Она посмотрела на существо.

— Суд окончен, — произнесла она тихо. — Приговор — виновен.

Жатва взмахнула один раз.

Голова существа отделилась от тела. Бесшумно. Чисто. Кровь даже не успела брызнуть — клинок был слишком острым.

Лиа вытерла лезвие о плащ. Развеяла косу в воздухе — артефакт отца, можно хранить в энергии. Поправила палочки. Белые волосы снова собрала в пучок.

Сто семь.

Она убила сто семь существ за несколько недель под землёй.

Сколько ещё?

Сколько, прежде чем она сама станет тем, кого судят тени?

Лиа обернулась. Туннель уходил вглубь. Ещё глубже. Туда, где жар становился невыносимым даже для вампиров. Туда, где правил Владыка Горнила.

Она сделала шаг вперёд.

Ещё один.

Каблуки на раскалённом камне. Плащ дымился. Кровь на губах.

Жница шла в подземный ад.

И никто не мог её остановить.

Глава 1. Золотой век

Деревянные мечи столкнулись с глухим треском.

Лианетт отскочила назад, босые ноги бесшумно коснулись каменных плит тренировочного двора. Белые волосы выбились из пучка — заколки едва держались. Красные глаза следили за противником.

Кэл ухмылялся.

Его карие глаза — точная копия отцовских — блестели от азарта. Тёмные волосы растрепались. Деревянный меч держал уверенно, но Лиа видела: он уже устаёт. Дышит чаще. Пот на лбу.

— Устал, младшенький?

— Мечтай, старшенькая.

Она сорвалась вперёд. Вампирская скорость — мир размылся. Меч нацелен в горло. Удар сверху. Быстро. Чисто. Без лишних движений.

Кэл заблокировал. Еле успел. Его меч задрожал от силы удара.

Лиа не остановилась. Вторая атака. Третья. Она давила. Темп — её преимущество. Скорость, ловкость, годы тренировок с матерью. Кэл сильнее физически, но она быстрее.

Он отступал. Шаг. Ещё один. Защищался, блокировал, но не контратаковал.

Лиа видела — он что-то задумал. Брат никогда не отступал просто так.

— Мама, — бросила она через плечо, не отводя взгляд от Кэла. — Он жульничает.

— Пока нет, — ответила мать спокойно.

Кира Найтшифт сидела на краю каменного ограждения двора, закинув ногу на ногу. Белые волосы — зеркало дочкиных — собраны в небрежный хвост. На губах — полуулыбка. Судья поединка. Самая сильная вампирша Вортекса наблюдала, как её дети пытаются убить друг друга деревянными палками.

Обычный семейный досуг.

Лиа надавила сильнее. Меч Кэла накренился — ещё мгновение, и он потеряет равновесие. Она видела открытие. Бок. Идеальная цель.

Замах.

Удар.

Земля дрогнула.

Не сильно. Еле заметно. Но этого хватило.

Плитка под левой ногой Лиа сдвинулась. Сантиметр. Может, два. Но баланс сломался. Нога соскользнула. Тело накренилось вперёд.

Кэл развернулся. Его меч прошёл мимо защиты — и уткнулся Лиа в рёбра.

Остановка.

Тишина.

— Победа, — произнесла Кира. — Каэлион.

— ЧТО?! — Лиа отпрыгнула, швырнула меч на землю. — Он жульничал!

— Я применил технику, — Кэл опустил оружие, ухмыляясь во весь рот. — Земля. Уровень первый. Базовый сдвиг.

— Это нечестно!

— В бою всё честно, — Кира спрыгнула с ограждения, подошла ближе. — Он использовал преимущество. Ты не заметила. Ты проиграла.

— Но вампиры не могут использовать стихии!

— Большинство не может. — Мать посмотрела на Кэла. Что-то тёплое мелькнуло в её глазах, хотя лицо осталось невозмутимым. — Твой брат — исключение. Единственный в мире вампир, кто может ткать. За всю историю. Никто даже не знал, что такое возможно. И если у него есть это преимущество, почему он не должен им пользоваться?

Кэл выпрямился. В его карих глазах — гордость. И правда была: он уникален. Вампир с глазами Ткача, способный управлять стихиями. Такого мир не видел никогда.

— Потому что это жульничество! — Лиа не сдавалась.

— Лиа. — Голос матери стал тише, но жёстче. — Если бы это был настоящий бой, ты бы сейчас была мертва. Потому что надеялась только на скорость и не подумала, что противник может использовать окружение. Это урок. Запомни его.

Лиа сжала кулаки. Рот открылся для возражения—

— Она права, знаешь, — Кэл подошёл, протянул ей меч. Ухмылка всё ещё на лице, но в глазах — что-то другое. Извинение? Может быть. — Прости. Но мама права. В настоящем бою я бы не колебался.

Лиа посмотрела на брата. На его карие глаза — редкость среди вампиров, аномалия, чудо. Близнецы. Пятьсот лет вместе. Она старше на час, и она напоминает ему об этом при каждой возможности.

Она взяла меч.

— В следующий раз я выиграю, — бросила она.

— Мечтай, старшенькая.

Лиа ударила его по плечу. Не сильно. Игриво. Кэл засмеялся.

Кира смотрела на них. Полуулыбка стала чуть шире.

— Оружие на место. Идите умываться. Через час ужин. И да — не забывайте, что через неделю праздник. Ведут себя прилично. Оба.

— Подожди, мам, — Кэл обернулся. — А что с украшениями? Мы успеваем заказать?

— Какими украшениями? — Лиа нахмурилась.

— Для зала. — Брат посмотрел на неё так, словно она забыла собственное имя. — Праздник. Юбилей. Пятьсот лет. Через неделю. Ты помнишь, да?

О.

Точно.

Лиа закрыла глаза. Как она могла забыть?

— Украшения заказаны, — Кира скрестила руки на груди. — Ленты, светильники, знамёна клана. Всё будет готово к празднику. Кухни работают, залы готовятся. Твой дедушка лично проверяет каждую деталь.

— И прадед Рафаил подтвердил присутствие? — Кэл спросил осторожно.

Кира кивнула.

Кэл побледнел. Немного.

Лиа почувствовала, как её желудок сжался.

— Прадед приезжает? — переспросила она тихо.

— Он глава клана Бладспоун. Отец твоей бабушки. Конечно приезжает. — Мать повернулась к выходу. — Веди себя прилично, и он не укусит.

— Это не смешно, мам.

— Я не шучу.

Кира ушла.

Брат и сестра переглянулись.

— Рафаил Бладспоун, — выдохнул Кэл.

— Рафаил Бладспоун, — эхом откликнулась Лиа.

Прадед. Легенда. Глава клана, который миллион лет враждовал с Найтшифт. Только после событий прошлого наступило перемирие. Рафаил — отец их бабушки Елизаветы. Древнейший из живых вампиров. Его возраст не знал никто — сам Рафаил говорил, что перестал считать после второго десятка тысячелетия.

Он был... злым. Жестоким. С врагами, естественно. И просто... древним. Настолько древним, что обычные эмоции для него стёрлись. Он смотрел на мир так, словно видел всё насквозь. И когда он смотрел на тебя — ты чувствовал, что он видит каждую твою ошибку, каждый промах, каждую слабость.

Лиа его побаивалась. Не признавалась бы никогда, но боялась.

— Ладно, — Кэл похлопал её по плечу. — Мы справимся. Будем вести себя как идеальные наследники клана.

— Ага. Ты — идеальный. Это смешно.

— Эй!

Они пошли к выходу. Тренировочный двор остался позади — пустой, тихий, залитый вечерним светом. Замок Найтшифт возвышался над ними — древние башни из белого камня, окна с витражами, флаги клана на крыше. Дом. Крепость. Символ.

Лиа смотрела на него и думала: вот здесь она прожила всю жизнь. Пятьсот лет. Тренировки, учёба, семья. Безопасность. Рутина.

А мир за стенами жил без неё.

И никто не замечал.

Она сжала кулаки.

— Лиа? — Кэл обернулся. — Ты чего?

— Ничего. Просто задумалась.

— О празднике?

— Да. О празднике...

Ложь. Но он не стал допытываться.

Они умывались в своих комнатах — двойняшки жили в соседних башнях замка, соединённых переходом. Лиа стояла у умывальника, смотрела на своё отражение в зеркале.

Белые волосы — наследство матери. Красные глаза — тоже. Бледная кожа, острые черты лица. Красивая, говорили все. Опасная, добавляли те, кто видел её в бою.

Но кто она?

Дочка Казумы и Киры. Внучка лорда Владислава Найтшифт. Сестра уникального Кэла. Правнучка легендарного Рафаила Бладспоуна.

Всегда чья-то.

Никогда — просто Лианетт.

Она сжала край раковины. Костяшки побелели.

Пятьсот лет. Юбилей. Большой праздник. Все древнейшие вампиры соберутся, чтобы посмотреть на неё и Кэла. Поздравить. Оценить. Убедиться, что наследники достойны имени.

А она что покажет? Что она умеет драться? Что быстрая? Что может копировать чужие техники через кровь?

Всему этому её учили родители.

Где её собственная сила? Где то, что принадлежит только ей?

Лиа отпустила раковину. Выдохнула. Поправила волосы — заколки бабушки всё ещё держались, несмотря на тренировку.

Заколки. Артефакт Елизаветы. Подарок от бабушки на четырёхсотлетие. Они стабилизируют и концентрируют энергию, помогая создавать усиленные техники Крови.

— Ты найдёшь свой путь, — сказала тогда Елизавета. — Эти заколки помогут. Но путь выбираешь ты.

Четырёхсотлетие было век назад.

Она всё ещё ищет.

Стук в дверь.

— Лиа! — голос Кэла. — Ужин! Дедушка ждёт, а ты знаешь, как он не любит опозданий!

— Иду!

Она встряхнулась. Отогнала мысли. Надела чистую тунику — тёмно-серую, простую, удобную. Вампирам не нужна броня в собственном доме.

Вышла.

Ужин был шумным.

Большой зал замка, длинный стол из тёмного дерева, свечи в канделябрах. Пламя отбрасывало мягкие тени на стены. За столом — семья.

Казума сидел справа от главы стола. Каштановые волосы аккуратно уложены, карие глаза спокойные, лицо расслабленное. Он не говорил много. Никогда не говорил. Просто присутствовал. Рядом — Кира. Белые волосы распущены, красные глаза смеются над чем-то, что сказал Кендзи.

Кендзи. Дядя. Душа в камне. Портативное устройство лежало на столе перед отцом — небольшой кристалл в серебряной оправе. Из него доносился голос. Живой. Тёплый. С привычными нотками сарказма.

— ...и я говорю ему, слушай, если ты упал с лестницы в библиотеке, это не значит, что книги на тебя напали. Но он настаивал! «Кендзи, я видел, как том по истории Ткачей метнулся в меня!» Владислав, подтвердите, ваш ученик — идиот.

Владислав Найтшифт сидел во главе стола. Лорд клана. Глава рода. Чёрные волосы с проседью, острые черты лица, красные глаза — проницательные, умные. Перед ним лежала книга — даже за ужином он читал. Услышав вопрос, он поднял глаза, усмехнулся.

— Мой ученик оступился, потому что не смотрел под ноги. Книги невиновны.

— Вот и я о том же!

Елизавета, бабушка, сидела рядом с мужем. Длинные чёрные волосы заплетены в косу, лицо спокойное, изящное. Она ела медленно — обычную еду, жареное мясо с овощами — и запивала небольшими глотками из бокала с кровью. Молчаливая, но внимательная. Иногда улыбалась — чуть заметно, но тепло.

Лиа села между Кэлом и дедушкой. Перед ней поставили тарелку — горячий суп, хлеб, мясо. Бокал с кровью стоял рядом, но она пока не притронулась.

— Лианетт, — дедушка протянул руку, коснулся её плеча. — Ты не ешь.

— Не голодна, дедушка.

— Ты проиграла брату?

— Он жульничал!

— Я не жульничал! — Кэл возмутился через весь стол. — Я применил технику!

— Которую вампиры не должны уметь!

— Но я умею. И это делает меня особенным.

— Это делает тебя жуликом.

— Лиа. — Голос Казумы. Тихий. Но все замолчали.

Отец посмотрел на неё. Долгий взгляд. Не строгий. Просто... оценивающий.

— Кэл использовал преимущество. Ты не адаптировалась. Это твоя ошибка, не его.

— Но, па-а-ап!

— Ошибка, — повторил он. — Признай. Исправь. Двигайся дальше.

Лиа сжала зубы. Хотела возразить. Но отец прав. Всегда прав.

Она кивнула.

— Поняла.

Казума кивнул в ответ. Вернулся к своей тарелке.

Разговор вернулся к празднику.

— Так кто точно приедет? — Кэл откинулся на спинку стула. — Рафаила мы знаем. Кто ещё?

— Старейшины кланов, — Владислав перечислял, не отрываясь от книги. — Дрейк из клана Кровавой Луны. Селена из Ночных Охотников. Маркус из Сумеречного Двора. Виктория из Алых Клинков. И несколько младших вампиров — дипломаты, торговцы, послы из разных стран. Всего около сорока гостей.

— Сорок древних вампиров в одном зале, — Кира усмехнулась. — Будет весело.

— Или кровавая баня, — добавил Кендзи. — Ставлю три золотых, что Дрейк и Селена поссорятся до десерта.

— Они всегда ссорятся, — Елизавета произнесла тихо. — Это их способ общения.

— Я думал, их способ общения — это взаимные угрозы.

— Это тоже.

Все засмеялись. Даже Казума чуть улыбнулся.

Лиа смотрела на семью. На деда, который читал между репликами, но всегда слушал. На бабушку, которая молчала, но видела всё. На мать, которая смеялась — редкость для той, кого весь мир называл Первым Генералом обороны. На отца, который был спокоен, как всегда, но в его глазах тлела усталость. На дядю, который даже из камня умудрялся быть душой компании.

И на брата. На Кэла. Уникального. Единственного в мире вампира-Ткача.

Здесь она была в безопасности. Здесь её любили. Здесь она была частью чего-то большего.

Но мир за стенами не знал её имени.

— Лиа, — дедушка снова коснулся её плеча. — О чём ты думаешь?

— Ни о чём, дедушка. Просто... устала после тренировки.

— Хочешь, завтра вечером посидим в библиотеке? Я нашёл интересный трактат о древних вампирских техниках. Возможно, там есть что-то, что поможет тебе в бою.

Лиа посмотрела на деда. Его красные глаза — мудрые, тёплые, внимательные. Он всегда знал, когда ей плохо. Всегда находил слова. Или молчание. Что нужнее.

— Да, — она улыбнулась. Искренне. — Хочу. Спасибо, дедушка.

Владислав кивнул. Вернулся к книге.

— А я хочу тоже! — Кэл вмешался. — Может, там есть что-то про стихии!

— Ты и так уже достаточно силён, — Лиа толкнула его локтем. — Оставь хоть что-то остальным.

— Это зависть говорит.

— Это здравый смысл.

Кира фыркнула.

— Вы оба придёте. Пап, приготовь две лекции вместо одной.

— С удовольствием, — дед улыбнулся.

Ужин продолжился. Слуги принесли второе блюдо — жареную птицу, печёные овощи, свежий хлеб. Бокалы наполнились снова — вино для некоторых, кровь для других. Лиа ела механически. Вкус был, но она не замечала. Мысли были далеко.

Пятьсот лет. Половина тысячелетия. Для людей — это эпоха. Для вампиров — юность. Она и Кэл всё ещё считались молодыми. Неопытными. Детьми легенд.

Когда это изменится?

Когда мир увидит её не как дочку, а как воина?

— Кстати, — Кира отставила бокал. — Папуль, как дела с гостевыми комнатами? Все готовы?

— Да. Южное крыло полностью подготовлено. Рафаилу отдали главную башню — как положено главе Бладспоун. Остальные старейшины распределены по статусу. Никаких конфликтов.

— А охрана?

— Удвоена. Но я не жду проблем. Перемирие держится уже пятьсот лет.

— Всё равно, — Казума вмешался тихо. — Лучше перестраховаться. Древние вампиры — непредсказуемы. Особенно когда собираются вместе.

— Согласен, — кивнул Владислав.

Лиа слушала вполуха. Политика. Дипломатия. Бесконечные разговоры о том, кто где сидит, кто кого может оскорбить, какие темы поднимать нельзя. Ей это всегда было скучно. Кэл тоже зевал.

— Вы, дети, понимаете важность этого праздника? — спросил вдруг дедушка, глядя на них обоих.

Лиа выпрямилась.

— Да, дедушка.

— Это не просто день рождения. Это официальное представление. Все кланы увидят вас. Оценят. Решат, достойны ли вы имени Найтшифт.

— Мы достойны, — Кэл сказал уверенно.

— Я знаю. Но они должны увидеть это сами.

Молчание.

Лиа почувствовала тяжесть. Вес ожиданий. Взгляды сорока древних вампиров. Оценка. Суд.

Она сжала вилку сильнее.

Гонец прибыл, когда они доедали десерт.

Стук в дверь зала. Резкий. Настойчивый.

Все замолчали.

Владислав кивнул слуге. Дверь открылась.

Мужчина. Молодой, запыхавшийся, в форме королевского посыльного. Грязь на сапогах. Пот на лбу. Он явно скакал без остановок.

Он вошёл, упал на одно колено перед столом.

— Лорд Владислав. Принц Казума. Принцесса Кира. — Он поклонился каждому по очереди. — Срочное сообщение из Страны Камня.

— Говори, — приказал Владислав.

Гонец сглотнул.

— Деревня Серый Утёс. Сожжена полностью. Сто двадцать погибших. Свидетели описывают существ, вылезших из-под земли. Лавовые, огненные, с оплавленными рогами. Огнестрельное оружие бесполезно — пули плавятся в воздухе. Это уже пятая деревня за месяц. Король просит совета клана Найтшифт.

Тишина.

Длинная. Тяжёлая. Даже Кендзи молчал.

— Пятая, — повторил Владислав тихо.

— Да, лорд.

Казума встал. Подошёл к окну. Посмотрел в ночь. Его силуэт застыл — напряжённый, неподвижный.

— Ранения среди выживших? — спросил он, не оборачиваясь.

— Ожоги. Тяжёлые. Несколько человек не выживут. Лекари бессильны — жар слишком силён. Энергетический. Неестественный.

— Ткачи были в деревне?

— Нет, принц. Деревня маленькая, Ткачей там не осталось. Молодёжь уехала в города. Технологии, работа... вы понимаете.

— Понимаю, — Казума кивнул медленно.

Владислав встал. Подошёл к гонцу.

— Передай королю: клан Найтшифт рассмотрит ситуацию. Ответ будет завтра к полудню.

— Слушаюсь, лорд.

Гонец поклонился и ушёл.

Дверь закрылась.

Снова тишина.

Лиа смотрела на отца. На его спину. На напряжённые плечи. Она знала, о чём он думает.

Пятьсот лет назад Казума Найтшифт — тогда ещё Ишиками — создал купол. Огромный энергетический щит, который покрыл весь Вортекс. Защита от Кератов извне. Барьер, который не пускает врагов из космоса.

Он отдал почти всю силу. Космоарх стал обычным Ткачом с синим резонансом. Без стихий. Только физическая сила и меч.

Но купол держится. Мир защищён. Цена того стоила.

— Пятая деревня, — Кира произнесла медленно. — Подземные твари. Это не случайность.

— Нет, — согласился Владислав. — Это рисунок. Они атакуют мелкие поселения. Там, где нет Ткачей. Целенаправленно.

— Разведка, — Казума не отводил взгляд от окна. — Они изучают нас. Проверяют защиту.

— Или готовятся к чему-то большему, — добавила Елизавета тихо.

Кендзи не шутил. Впервые за весь вечер его голос был серьёзным.

— Казума. Ты не можешь спуститься сам.

— Знаю.

— Купол. Ты отдал всю силу...

— Я знаю, Кендзи.

Молчание.

Лиа сжала салфетку в руке. Костяшки побелели.

Отец не может. Он защищает мир куполом, но не может защитить деревни. Ирония. Жестокая. Несправедливая.

— Я пойду, — Кира встала.

— Нет, — Казума обернулся. — Ты нужна здесь. Праздник через неделю. Сорок гостей. Рафаил Бладспоун. Политика. Дипломатия. Ты справляешься с этим лучше меня.

— Казума...

— Кира..

Они посмотрели друг на друга. Долгий взгляд. Что-то прошло между ними. Беззвучный разговор. Пятьсот лет вместе — иногда слова не нужны.

Кира села. Медленно.

— Тогда кого мы отправим? — спросила она тихо.

Владислав открыл рот. Лиа видела — он собирается предложить себя. Глава клана. Опытный воин. Стратег.

Но она была быстрее.

— Меня.

Все обернулись.

Лиа встала. Её сердце колотилось. Руки дрожали, но она сжала их в кулаки.

— Меня, — повторила она твёрже. — Отправьте меня.

— Лианетт, — Казума нахмурился.

— Я готова. Я тренировалась всю жизнь. Мама учила меня техникам крови. Папа — фехтованию. Дедушка — стратегии. Бабушка — терпению и контролю. Я сильна, быстра, и у меня нет обязательств наверху. Кэл нужен здесь — он учится управлять стихиями, и его присутствие важно для праздника. Мама — для дипломатии. Дедушка — для управления кланом. А я... — она сделала вдох. — Я могу уйти. И я хочу.

— Это опасно, — Кира произнесла медленно. — Подземелья — не тренировочный двор.

— Я знаю.

— Там нет правил. Там убивают, чтобы выжить.

— Я знаю!

— Ты можешь погибнуть.

— Я знаю!!!

Лиа не отводила взгляд от матери. Красные глаза в красные глаза. Зеркала.

— Я хочу доказать, что я не просто ваша дочь. Что я — Лианетт Найтшифт. Сама по себе. Не тень. Не наследница. Я. Мне пятьсот лет, мама. Я больше не ребёнок. Дай мне шанс.

Молчание.

Владислав посмотрел на Казуму.

Казума посмотрел на Киру.

Кира посмотрела на Лиа. Долго. Изучающе. В её красных глазах мелькало что-то — гордость? Страх? Понимание?

— Это твоё решение? — спросила она тихо.

— Да.

— Ты понимаешь последствия?

— Да!

— Если ты проиграешь — ты умрёшь. Мы не успеем прийти на помощь.

— Я не проиграю.

Кира улыбнулась. Чуть. Едва заметно.

— Это говорила я, когда мне было пятьсот лет.

Она посмотрела на Казуму.

— Твоё мнение?

Казума молчал. Долго. Его карие глаза изучали дочь. Оценивали. Взвешивали.

Потом он кивнул.

— Она готова. Физически. Ментально — увидим. Но если она хочет пойти... — он помолчал. — Я не могу держать её здесь вечно.

Владислав вздохнул.

— Я не согласен. Но я понимаю. — Он посмотрел на Лиа. — Ты уверена, внучка?

— Да, дедушка.

— Тогда... — он кивнул. — Завтра начнём подготовку. Экипировка. Карты. Информация. У нас есть неделя до праздника. После него ты спустишься.

— После праздника? — Лиа нахмурилась. — Но деревни..

— Уже сожжены, — Владислав прервал жёстко. — Мы не можем вернуть мёртвых. Но мы можем подготовить тебя правильно. Одна неделя — это разница между жизнью и смертью внизу. И ты проведёшь эту неделю здесь. С семьёй. Перед тем как уйти.

Он не сказал вслух, но Лиа услышала: «Возможно, последняя неделя».

Она кивнула.

— Поняла.

Кэл встал.

— Я пойду с ней.

— Нет, — Лиа обернулась. — Ты нужен здесь.

— Ты моя сестра!

— И ты мой брат. Но ты единственный вампир-Ткач в мире. Твоё присутствие на празднике важно. Я справлюсь одна.

— Лиа...

— Кэл. — Её голос стал тверже. — Я старше тебя на час. Это мой выбор. Уважь его.

Брат сжал кулаки. Его карие глаза горели — злость, страх, протест.

Но он кивнул.

— Ладно. Но если ты погибнешь, я спущусь вниз и убью всех тварей сам.

— Договорились.

Елизавета встала. Подошла к Лиа. Взяла её лицо в ладони.

— Ты смелая, — сказала она тихо. — Как твоя мать. Как твой отец. Как все Найтшифт. И это делает меня гордой. И напуганной.

— Бабушка...

— Вернись живой. Пожалуйста.

Лиа обняла её.

— Вернусь. Обещаю.

Кендзи молчал. Долго. Потом его голос прорезал тишину.

— Лиа. Ты помнишь, что я говорил, когда тебе было сто лет?

— Что падать — нормально?

— Нет. Другое. Я говорил: будь собой. Не копией родителей. Не тенью предков. Собой. И ты идёшь туда, чтобы доказать это. Правильно?

— Да.

— Тогда докажи. И вернись. Потому что если ты сдохнешь в какой-то вонючей дыре под землёй, я проклят буду вечно. А я уже пятьсот лет в камне. Хватит с меня.

Лиа засмеялась. Сквозь комок в горле.

— Хорошо, дядя. Не умру. Обещаю.

— Держу за слово.

Владислав поднял руку.

— Завтра начнём. А сейчас — все спать. Долгий день впереди.

Семья начала расходиться. Медленно. Молча.

Лиа осталась стоять у стола. Смотрела на пустые тарелки. На догорающие свечи.

Она сделала это. Предложила себя. Выбрала путь.

И теперь пути назад нет.

Коридор был пуст. Тихо. Только звук её шагов по камню.

Лиа шла к своей башне. Руки всё ещё дрожали. Сердце колотилось.

Она сказала. Она попросила. Она предложила себя.

Может, это глупо. Может, опасно. Может, она переоценивает свои силы.

Но впервые за пятьсот лет она чувствовала, что может сделать что-то важное. Что-то своё. Не потому что дочка легенд. А потому что она — Лианетт.

И мир наконец увидит её.

Не тень.

Её.

Лиа остановилась у окна. Посмотрела в ночь. Звёзды. Луна. Тишина.

Где-то там, под землёй, ползли твари. Сжигали деревни. Убивали людей.

И никто не мог их остановить.

Никто, кроме неё.

Она сжала кулаки.

— Я готова, — прошептала она в пустоту. — Я сделаю это.

Ночь не ответила.

Но Лиа уже решила.

Она пойдёт в подземный ад.

И она вернётся.

Потому что она — Лианетт Найтшифт.

И этого достаточно.

Глава 2. День рождения

Утро началось с меча.

Казума стоял в центре тренировочного двора, деревянный клинок в руке. Солнце только поднималось над белыми башнями замка, окрашивая мрамор в золотистый свет. Тихо. Спокойно. Но Лиа знала — это обманчиво.

Она вошла на двор босиком. Белые волосы собраны в пучок — заколки бабушки держали крепко. Простая чёрная туника, удобная для боя. Деревянный меч в руке.

Отец посмотрел на неё. Карие глаза спокойные, но оценивающие.

— Готова?

— Да.

— Тогда начнём.

Он атаковал без предупреждения.

Лиа едва успела заблокировать. Удар был тяжёлым — намного тяжелее, чем вчера с Кэлом. Отец не сдерживался. Это не была тренировка. Это был экзамен.

Она отпрыгнула, выровняла дыхание. Отец двигался медленнее, чем она — вампирская скорость давала преимущество. Но каждый его удар был точным. Выверенным. Экономичным.

Пятьсот лет опыта. Тысячи боёв. Он не был Космоархом больше, но он всё ещё был Казумой Найтшифт.

Лиа атаковала. Быстро. Серия ударов — высокий, низкий, обманный финт, разворот. Отец блокировал всё. Без усилий. Его меч двигался минимально, но перекрывал каждую атаку.

— Ты торопишься, — сказал он спокойно. — Замедлись. Думай.

Лиа стиснула зубы. Отступила. Сменила тактику.

Вместо скорости — точность. Один удар. Целенаправленный. В открытие, которое она видела.

Казума парировал. Но на миг позже обычного.

Хорошо.

Второй удар. Быстрее. Под другим углом.

Блок. Но отец сделал шаг назад.

Лучше.

Третий удар — и на этот раз она почти прошла. Почти. Его меч остановил её в сантиметре от рёбер.

— Лучше, — кивнул он. — Но недостаточно.

Он сместился влево. Его меч прошёл мимо защиты и коснулся её плеча. Лёгкий удар. Контроль абсолютный.

— Мёртва.

Лиа выдохнула.

— Ещё раз!

— Ещё раз.

Они дрались до полудня. Снова и снова. Лиа падала, вставала, атаковала заново. Казума не делал скидок. Каждая ошибка оборачивалась «смертью». Каждый промах — уроком.

К концу она еле стояла. Пот заливал глаза. Руки дрожали. Но она не сдавалась.

— Достаточно, — наконец сказал отец.

Лиа опустилась на колени. Тяжело дышала.

Казума подошёл. Присел рядом. Протянул флягу с водой.

— Ты стала сильнее.

— Не достаточно, — она выпила. — Я не смогла тебя задеть.

— Я дрался до и после твоего рождения. Если бы ты меня задела, я бы разочаровался в себе.

Лиа фыркнула. Почти улыбка.

— Но, — продолжил он, — ты училась. Быстро. Адаптировалась. Это важнее победы. Внизу не будет правил. Не будет судьи. Только ты и враг. Побеждает тот, кто учится быстрее.

Он встал. Протянул руку. Лиа взяла её. Поднялась.

— Завтра продолжим, — сказал отец. — Мама научит тебя ещё нескольким техникам крови. Ты должна быть готова ко всему.

— Буду.

Казума кивнул. Развернулся к выходу. Остановился.

— Лиа.

— Да, пап?

— Я горжусь тобой.

Он ушёл.

Лиа стояла одна на пустом дворе. Солнце грело белый мрамор. Ветер шевелил волосы.

Отец гордится ею.

Может, впервые она это услышала вслух.

Она сжала кулаки.

Не подведёт.

Днём была Кира.

Мать не верила в щадящие тренировки.

— Техника крови: Копирование, — она стояла перед Лиа в зале. Просторный, с высокими потолками, залитый светом через витражи. — Ты умеешь. Но недостаточно хорошо. Ты копируешь то, что видела. Но что, если враг быстрее, чем ты можешь среагировать?

— Я... адаптируюсь?

— Нет. Ты предугадываешь.

Кира подошла ближе.

— Кровь несёт не только технику. Она несёт суть. Привычки. Стиль боя. Если ты пила кровь существа, ты знаешь, как оно двигается. Ты чувствуешь его следующий шаг до того, как оно его делает. Понимаешь?

Лиа кивнула медленно.

— Но для этого нужна концентрация. Глубокая. Ты должна не думать о крови — ты должна слиться с ней. Стать ею. Попробуй.

Мать подала ей бокал. Свежая кровь — чья-то, Лиа не спрашивала.

Она выпила. Закрыла глаза.

Обычно она чувствовала вспышку — образы, техники, воспоминания. Хаотичные. Быстрые.

Сейчас она замедлила. Углубилась. Позволила крови растечься по венам. Почувствовала её ритм.

И увидела.

Человек. Воин. Мечник. Его стиль — агрессивный, прямой, без финтов. Он атакует с правой стороны. Всегда. Привычка. Слабость.

Лиа открыла глаза.

— Правша. Атакует справа. Не любит защиту — предпочитает давить.

Кира усмехнулась.

— Правильно. Это была кровь охранника из казарм. Ты никогда его не видела, но ты знаешь, как он дерётся. Это преимущество.

Она скрестила руки.

— Внизу ты будешь пить кровь врагов. Много. Каждый глоток — это информация. Используй её. Не трать на простое копирование. Изучай стиль. Предсказывай. Убивай до того, как они поймут, что ты знаешь их секреты.

Лиа кивнула.

— Понятно.

— Хорошо. Теперь вторая техника.

Кира подняла руку. Красные глаза вспыхнули ярче.

Из её ладони потекла кровь. Не настоящая — энергия, сформированная в жидкую субстанцию. Она сплелась в тонкую нить. Острую. Гибкую.

— Кровавая Нить. Моя техника. Я учила тебя основам, но ты никогда не использовала её в бою. Время исправить это.

Нить метнулась вперёд. Обвилась вокруг каменной колонны. Сжалась. Колонна треснула.

— Ты можешь резать, связывать, удушать. Диапазон — до десяти метров. Врагам больно. Очень больно. Попробуй.

Лиа подняла руку. Сосредоточилась. Кровь — её собственная энергия — потекла наружу. Сформировалась в нить. Тонкую. Дрожащую.

Она метнула её к колонне.

Нить не долетела. Рассыпалась на полпути.

— Ещё раз, — приказала мать.

Лиа попробовала снова. И снова. И снова.

К вечеру нить дотянулась до колонны. Обвилась. Сжалась.

Царапина на камне.

Кира кивнула.

— Прогресс. Завтра продолжим. К концу недели ты сможешь перерезать горло врагу с пяти метров.

Она развернулась к выходу. Остановилась.

— Лиа.

— Да, мам?

— Внизу будет страшно. Темно. Одиноко. Ты захочешь вернуться. Не возвращайся, пока не закончишь. Понимаешь?

Лиа сглотнула.

— Понимаю.

— Хорошо.

Мать ушла.

Лиа опустилась на пол. Посмотрела на ладонь. На тонкую красную нить, дрожащую в воздухе.

Неделя. Всего неделя до спуска.

Она должна быть готова.

Вечером — библиотека.

Лиа любила это место. Огромное, с высокими полками до самого потолка, заставленными книгами. Запах старой бумаги и чернил. Мягкое кресло у камина. Тишина.

Дедушка сидел в своём обычном месте. Книга на коленях, очки на носу. Чёрные волосы с серебристыми прожилками аккуратно зачёсаны назад. Лицо спокойное, сосредоточенное.

Лиа вошла тихо. Села в кресло напротив.

Владислав поднял глаза. Улыбнулся.

— Устала?

— Очень.

— Казума не щадит?

— Нет.

— Хорошо. Значит, он верит, что ты справишься.

Дедушка отложил книгу. Снял очки. Посмотрел на внучку долгим взглядом.

— Как ты себя чувствуешь?

— Нормально. Тренируюсь. Учусь.

— Это не то, о чём я спросил.

Лиа замолчала. Смотрела в огонь камина. Языки пламени танцевали, отбрасывая тени на стены.

— Я... боюсь, — призналась она тихо. — Не врагов. Не подземелья. А того, что я не справлюсь. Что все увидят — она просто дочка легенд. Ничего своего.

Владислав молчал. Слушал.

— Мне пятьсот лет, дедушка. Я должна была уже... не знаю. Доказать что-то. Стать кем-то. А я всё ещё здесь. В замке. В тени родителей.

— И ты думаешь, спуск вниз это изменит?

— Да. Должен изменить.

Дедушка встал. Подошёл к полке. Достал старую книгу. Потрёпанную, с выцветшим переплётом. Вернулся. Положил на стол между ними.

— Знаешь, что это?

Лиа посмотрела.

— Дневник?

— Мой дневник. Мне было пятьсот лет, когда я начал его вести. Хочешь знать, что я написал на первой странице?

Он открыл книгу. Показал.

Лиа прочитала вслух:

— «Я не знаю, кто я. Сын великих воинов. Брат талантливых вампиров. Но сам я — кто? Пустое место».

Она посмотрела на деда.

— Ты... тоже?

— Все, Лиа. Все мы проходим через это. Твоя мать в пятьсот лет сбежала из дома и год скиталась по миру, ища себя. Твой отец в двенадцать лет узнал, что он полукровка Керата, и это чуть не сломало его. Даже я, глава клана, в пятьсот лет чувствовал себя самозванцем.

Он закрыл книгу.

— Но знаешь, что я понял? Мы ищем себя не в тени родителей. И не вопреки им. Мы ищем себя вместе с ними. Ты — не просто дочка Казумы и Киры. Ты Лианетт. Со своими страхами, своими мечтами, своей силой. И эта сила не появится, когда ты спустишься вниз. Она уже есть. Внутри. Ты просто должна перестать сомневаться.

Лиа молчала. Комок в горле.

— Я верю в тебя, внучка. Не потому что ты дочка легенд. А потому что ты — это ты. И этого достаточно.

Слёзы. Лиа не ожидала. Они просто полились.

Дедушка обнял её. Крепко. Тепло.

— Плачь, — прошептал он. — Здесь можно. Внизу — нет.

Лиа плакала. Долго. Тихо.

А дедушка просто держал.

Дни летели.

Тренировки с отцом. Техники с матерью. Вечера с дедушкой. Кэл приходил иногда — спарринговал, подшучивал, отвлекал от тяжёлых мыслей.

Елизавета учила терпению. Бабушка была тихой, но мудрой. Она показала Лиа медитацию — способ успокоить разум, когда вокруг хаос.

Кендзи шутил. Всегда. Даже когда было не до шуток. Его голос из кристалла был якорем — напоминанием, что дом всегда здесь.

Неделя пролетела.

И наступил день праздника.

Лиа стояла перед зеркалом.

Платье лежало на кровати. Чёрное. Роскошное. Корсет с кружевом, пышная юбка, длинные перчатки. Бабушка принесла его утром.

— Это было моё, — сказала Елизавета тихо. — Я надела его на свой пятисотлетний юбилей. Теперь твоя очередь.

Лиа примерила.

Оно сидело идеально.

Она смотрела на своё отражение. Белые волосы — распущенные, но заколки держали пучок на макушке. Красные глаза ярко горели на фоне бледной кожи. Чёрное платье делало её похожей на призрак. Или на королеву.

Стук в дверь.

— Лиа? — голос Кэла. — Гости прибывают. Пора.

Она выдохнула.

— Иду.

Открыла дверь.

Брат замер. Посмотрел на неё. Присвистнул.

— Ого. Ты выглядишь...

— Страшно?

— Потрясающе.

Он протянул руку.

— Пойдём. Древние вампиры ждать не любят.

Лиа взяла его руку.

Вместе они спустились.

Большой зал был преображён.

Белый мрамор стен украшен знамёнами клана Найтшифт — серебро и чёрный. Свечи в огромных канделябрах отбрасывали мягкий свет. Столы накрыты — еда, вино, кубки с кровью. Музыканты в углу тихо играли на струнных.

Гости уже прибыли.

Вампиры. Десятки. Древние, могущественные, опасные. Они стояли группами, разговаривали, смеялись. Но когда Лиа вошла — все замолчали.

Все посмотрели.

Она чувствовала взгляды. Оценивающие. Изучающие. Она выпрямилась. Подняла подбородок.

Не дрогнет.

Владислав стоял у трона — символического, для праздников полагалось. Рядом — Казума и Кира. Отец в чёрном строгом камзоле, мать в тёмно-красном платье, что для неё редкость. Елизавета в серебристом. Кендзи — его кристалл лежал на специальном постаменте рядом.

И в центре — Рафаил Бладспоун.

Прадед.

Он сидел в кресле. Древний вампир. Чёрные волосы до плеч, острые черты лица, глаза — тёмно-красные, почти бордовые. Одет просто, но дорого. Без украшений. Не нужны.

Его присутствие говорило само за себя.

Лиа подошла. Остановилась перед ним. Поклонилась.

— Прадед.

Рафаил смотрел на неё. Долго. Молча.

Потом кивнул. Один раз.

— Лианетт.

Всё. Больше ничего.

Но этого хватило. Он признал её.

Кэл подошёл следом. Поклонился.

— Прадед.

— Каэлион.

Снова кивок.

Рафаил встал. Поднял руку. Зал затих.

— Начнём, — произнёс он. Голос глубокий, спокойный. — Клан Найтшифт собрал нас, чтобы отметить пятьсот лет Лианетт и Каэлиона. Двойняшек. Наследников Будущего.

Он посмотрел на них.

— Пятьсот лет — это порог. Детство заканчивается. Начинается путь воина. Я видел многих, кто проходил этот порог. Не все вернулись. Но те, кто вернулся, стали легендами.

Молчание.

— Лианетт. Каэлион. Докажите, что вы достойны имени.

Он сел.

Владислав вышел вперёд.

— Спасибо, Рафаил. — Он обернулся к залу. — Сегодня не просто праздник. Сегодня мы провожаем Лианетт в её первую настоящую миссию.

Шёпот пробежал по залу.

— Подземелья Вортекса восстают. Существа из глубин атакуют деревни. Сжигают дома. Убивают людей. Огнестрел бессилен. Нужны вампиры. Нужны воины.

Он посмотрел на Лиа.

— Лианетт Найтшифт, наследница клана, принимает бремя Жницы. Она отправится в глубины Вортекса — найти источник угрозы, встретить тьму лицом к лицу и защитить народы поверхности.

Зал взорвался шёпотом. Древние вампиры переглядывались. Кто-то кивал одобрительно. Кто-то хмурился.

Владислав поднял руку. Тишина вернулась.

— Казума Найтшифт. Передай оружие.

Отец вышел вперёд.

В его руках материализовалась коса.

Жатва.

Огромная. Изогнутое лезвие длиной почти в метр. Древко из чёрного металла. Рукоять обмотана кожей. На лезвии — рунический узор, светящийся тусклым красным светом.

Коса Одинсона. Альтуса Кератов. Оружие, которое разрезало богов.

Казума подошёл к дочери. Остановился.

— Лианетт.

Она выпрямилась.

— Да, отец.

— Эту косу я взял у отца пятьсот лет назад. Она резала всё — броню, камень, плоть, энергию. Она опасна. Она жаждет крови. И она требует силы воли, чтобы её контролировать.

Он протянул Жатву.

— Ты готова принять её?

Лиа посмотрела на оружие. На лезвие. На руны.

Она готова?

Нет.

Но она не может сказать «нет».

— Готова.

Казума положил косу в её руки.

Тяжесть. Огромная. Лиа едва удержала. Но она не опустила. Сжала древко. Выпрямилась.

Жатва вспыхнула. Руны загорелись ярче — красный свет пробежал по лезвию.

Оружие признало её.

Зал ахнул.

Казума улыбнулся. Чуть. Едва заметно.

— Она твоя теперь. Береги её. И она сбережёт тебя.

Он поклонился. Отошёл.

Владислав снова вышел вперёд.

— Лианетт Найтшифт. Жница. Наследница. Охотница. — Он посмотрел в зал. — Клан Найтшифт благословляет её. Кто хочет присоединиться?

Рафаил встал.

— Клан Бладспоун благословляет.

Один за другим старейшины поднимались.

— Клан Кровавой Луны благословляет.

— Клан Ночных Охотников благословляет.

— Клан Сумеречного Двора благословляет.

Все. Все кланы.

Лиа стояла в центре зала. Коса в руках. Взгляды на ней.

Она не дрогнула.

Владислав кивнул.

— Завтра на рассвете Лианетт отправится в подземелья. Мы ждём её возвращения. Живой. Победившей.

Он поднял кубок.

— За Жницу!

— За Жницу! — эхом откликнулся зал.

Церемония закончилась. Музыка заиграла снова. Гости разошлись по залу, вернулись к разговорам, к еде, к вину.

Лиа осталась стоять с косой в руках. Тяжесть давила на плечи, но она не опускала оружие. Жатва пульсировала — слабо, едва ощутимо. Словно живая.

— Впечатляюще.

Голос справа. Женский. Низкий.

Лиа обернулась.

Селена из клана Ночных Охотников. Высокая вампирша с серебристыми волосами, заплетёнными в сложную косу. Чёрное платье, простое, но элегантное. Красные глаза оценивающие.

— Благодарю, — Лиа кивнула.

— Коса Одинсона. — Селена подошла ближе, изучая оружие. — Я видела её однажды. Пятьсот лет назад. Твой отец использовал её в бою против Альтуса. Зрелище было... незабываемым.

— Вы были там?

— Издалека. Но да. — Селена усмехнулась. — Я воевала за подразделение вампиров на той семидневной войне.

Она посмотрела Лиа в глаза.

— Подземелья — не место для детей.

— Мне пятьсот лет.

— Ты всё ещё ребёнок в моих глазах. Мне три тысячи. — Селена скрестила руки. — Но я не отговариваю. Просто предупреждаю. Внизу ты увидишь вещи, которые сломают тебя. Или закалят. Узнаешь только там.

— Я готова.

— Посмотрим.

Селена развернулась и ушла.

Лиа проводила её взглядом. Три тысячи лет. Почти как маме.

— Не обращай внимания.

Другой голос. Мужской. Грубый.

Дрейк из клана Кровавой Луны. Массивный вампир с короткими рыжими волосами и шрамом через всё лицо. Одет в боевую кожу — практично, без украшений.

— Селена любит пугать молодых, — продолжил он. — Но она права насчёт одного. Подземелья изменят тебя. Вопрос — во что.

— В воина, — ответила Лиа твёрдо.

— Или в монстра. — Дрейк ухмыльнулся. — Тонкая грань, Жница. Я её пересекал не раз. Каждый раз возвращался с трудом.

Он взял кубок с проходящего мимо слуги, выпил залпом.

— Совет от старого солдата: не влюбляйся в убийство. Оно затягивает. Становится проще, чем жизнь. Понимаешь?

— Понимаю.

— Хорошо. — Он похлопал её по плечу — слишком сильно, Лиа чуть не качнулась. — Удачи, малышка. Вернёшься — выпьем.

Он ушёл.

Лиа стояла. Коса тяжелела с каждой минутой. Но она держала. Не опустит. Не при гостях.

— Лианетт.

Голос, от которого мурашки.

Рафаил.

Прадед подошёл бесшумно. Просто материализовался рядом. Древние вампиры умели двигаться так, что мир не замечал.

Лиа выпрямилась. Поклонилась.

— Прадед.

— Коса тяжёлая?

— Да.

— Хорошо. Лёгкое оружие не убивает Кератов.

Он посмотрел на Жатву. Долго. Его тёмно-красные глаза изучали руны, лезвие, древко.

— Тот Альтус был достойным врагом на войне, — произнёс он наконец. — Я дрался с твоим отцом. Проверял его волю. Он жонглировал стихиями как бог. И своим оружием управлял на высшем уровне.

Рафаил перевёл взгляд на Лиа.

— Ты должна сделать то же самое. Не носить оружие. Стать им.

— Как?

— Кровью. — Он протянул руку. Коснулся древка Жатвы. — Эта коса пила кровь тысяч. Она помнит каждого. Если ты напоишь её своей кровью — она примет тебя. Станет продолжением твоей воли.

Лиа нахмурилась.

— Мой отец не говорил об этом.

— Потому что он никогда не делал этого. Он использовал Жатву как инструмент. Мощный, но инструмент. Ты должна сделать больше. Ты — вампир. Кровь — твоя сила. Используй её.

Он отпустил древко.

— В первую ночь под землёй. Порежь ладонь. Дай крови стечь на лезвие. Скажи своё имя. Жатва ответит.

— Это... безопасно?

Рафаил усмехнулся. Впервые. Едва заметно, но усмехнулся.

— Нет. Но безопасность — для тех, кто хочет выжить. Ты хочешь победить. Разница очевидна.

Он развернулся.

— Не разочаруй меня, Лианетт. Бладспоуны не прощают слабости. Даже родне.

Он ушёл.

Лиа стояла. Сердце колотилось. Прадед дал ей совет. Опасный. Но он не стал бы говорить, если бы не верил, что она справится.

Напоить Жатву кровью.

Стать оружием.

Она посмотрела на косу. Руны тускло светились.

Хорошо.

Она сделает это.

Праздник продолжался до глубокой ночи. Музыка, смех, разговоры. Лиа общалась с гостями — кто-то поздравлял, кто-то давал советы, кто-то просто смотрел оценивающе.

Кэл был рядом. Брат отвлекал внимание, шутил, разряжал напряжение. Он всегда умел это делать.

К полуночи гости начали расходиться. Старейшины прощались, уходили в свои покои. Завтра они уедут обратно в свои земли.

Зал опустел.

Осталась только семья.

Владислав подошёл к Лиа. Положил руку на плечо.

— Устала?

— Очень.

— Иди спать. Завтра рассвет. Последний день дома.

Лиа кивнула.

Но прежде чем уйти, она обернулась.

— Дедушка.

— Да?

— Спасибо. За всё.

Владислав улыбнулся. Тепло. Искренне.

— Иди, внучка. Отдохни.

Лиа ушла.

Её комната была тихой. Свечи погасли. Лунный свет лился через окно, окрашивая белый мрамор в серебро.

Лиа сняла платье. Осторожно. Повесила на стойку. Надела простую ночную тунику.

Жатву положила у кровати. Коса лежала на полу, руны едва светились в темноте.

Лиа легла. Закрыла глаза.

Но сон не шёл.

Мысли крутились. Завтра. Завтра она уйдёт. Спустится в подземелья. Встретит тварей, которые сжигают деревни. Убьёт их. Или умрёт.

Она повернулась на бок. Посмотрела на Жатву.

Оружие. Её оружие.

Она станет им.

Она должна.

Рассвет пришёл быстро.

Лиа встала до того, как солнце поднялось. Умылась. Надела боевую тунику — чёрную, кожаную, с металлическими накладками на плечах и груди. Ботинки. Перчатки. Волосы собрала в пучок — заколки бабушки держали крепко.

Взяла Жатву.

Коса легла на плечо. Привычно. Словно всегда там была.

Она спустилась в главный зал.

Семья уже ждала.

Казума стоял у входа. Руки за спиной. Лицо спокойное.

Кира рядом. Белые волосы распущены. Красные глаза смотрели на дочь.

Владислав. Елизавета. Кендзи в кристалле на столе. Кэл.

Все.

Лиа подошла.

Казума протянул ей небольшой мешок.

— Провизия. Вода. Бинты. Всё, что нужно на первое время.

— Спасибо, пап.

Кира шагнула вперёд. Взяла лицо дочери в ладони.

— Ты вернёшься. Понимаешь? Не умирай там. Не смей.

— Не умру, мам. Обещаю.

Кира поцеловала её в лоб. Долго. Крепко.

Потом отпустила.

Владислав обнял внучку.

— Будь умной. Будь быстрой. Будь собой.

— Буду, дедушка.

Елизавета коснулась заколок в волосах Лиа.

— Они защитят тебя. Как защищали меня.

— Знаю, бабушка.

Кендзи не шутил. Его голос был серьёзным.

— Лиа. Ты самая упрямая вампирша, которую я знаю. Используй это. Не сдавайся. Никогда.

— Не сдамся, дядя.

Кэл подошёл последним. Обнял сестру. Крепко. Долго.

— Я ненавижу это, — прошептал он. — Ты уходишь, а я остаюсь.

— Ты нужен здесь.

— А ты нужна мне.

Лиа обняла его сильнее.

— Я вернусь. Обещаю.

Кэл отпустил её. Посмотрел в глаза.

— Лучше вернись. Иначе я спущусь и вытащу тебя оттуда сам.

Лиа улыбнулась.

— Договорились.

Она отступила. Посмотрела на семью. На каждого.

— Я люблю вас. Всех.

— И мы тебя, — ответил Казума.

Перед выходом Казума задержал её жестом.

— Подожди.

Он шагнул ближе и коснулся древка Жатвы. Коса дрогнула, будто откликнулась на него, и в следующий миг исчезла — рассыпалась красным светом, словно растворилась в воздухе. Лиа вздрогнула.

— Ты не должна таскать её всегда, — сказал отец спокойно. — Жатва — не просто предмет. Это энергия, связанная с твоей волей. Пока ты держишь её снаружи, она тянет силы. Пока ты прячешь её внутри — она слушается.

Он посмотрел ей в глаза.

— Сосредоточься. Не на форме. На ощущении. Представь, что коса — это твоя тень. Она не исчезает. Она просто возвращается к тебе.

Лиа закрыла глаза. Сжала ладонь. В груди отозвалось знакомое давление — тяжесть, пульс, голод. Она позволила этому ощущению втянуться внутрь, не сопротивляясь.

Жатва исчезла.

Лиа резко открыла глаза. Руки были пусты.

— Хорошо, — кивнул Казума. — А теперь верни.

Она выдохнула. Сделала шаг вперёд — и позволила воле вытолкнуть энергию наружу.

Красный свет вспыхнул, сгустился — и Жатва снова легла ей на плечо, уже без сопротивления, как будто всегда там была.

Казума едва заметно улыбнулся.

— Запомни, Лиа. В бою у тебя не всегда будет место для взмаха. Иногда оружие должно появляться в тот миг, когда враг уже решил, что ты беззащитна.

Он убрал руку.

— Это не трюк. Это выживание.

— Спасибо, пап.

Лиа развернулась.

Жатва на плече.

Мешок за спиной.

Она шагнула к выходу.

Белый мрамор замка остался позади.

Впереди — путь вниз.

В подземный ад.

Жница шла на войну.

Глава 3. Пепел и предательство

Серый Утёс оправдывал своё название.

Серый. Весь. Полностью. Пепел покрывал землю сплошным ковром — дома, деревья, заборы, всё превратилось в однородную серую массу. Кое-где ещё тлело — оранжевые угольки мерцали в руинах, словно глаза умирающего зверя.

Лиа стояла на холме, откуда раньше открывался вид на деревню. Теперь вид открывался на пустоту. Сто двадцать человек жили здесь. Фермеры. Ремесленники. Дети.

Дети.

Она спустилась медленно. Каблуки утопали в пепле. Чёрный плащ волочился по серой земле, собирая прах мёртвых. Заколки бабушки поблёскивали в тусклом свете — солнце не могло пробиться сквозь дымку, висящую над деревней.

Жатва покоилась внутри — невидимая, но ощутимая. Тяжесть в груди. Пульс. Голод. Коса ждала.

Лиа прошла мимо первого дома. Стены обрушились внутрь. Крыша провалилась. В углу — обугленный силуэт. Человеческий. Скрюченный. Руки прижаты к груди. Он пытался закрыться.

Не получилось.

Она не отвела взгляд. Заставила себя смотреть. Запомнить. Каждое тело — это причина, по которой она здесь. Каждый труп — это долг, который она должна вернуть.

Второй дом. Третий. Пятый. Десятый. Одно и то же. Пепел. Тела. Тишина.

В двенадцатом доме она нашла игрушку. Деревянная лошадка, обугленная с одной стороны. Другая сторона — целая. Кто-то вырезал её вручную. Аккуратно. С любовью.

Лиа подняла лошадку. Повертела в руках.

Положила обратно.

Встала. Вышла.

Не заплакала. Не здесь. Дедушка сказал: «Плачь. Здесь можно. Внизу — нет». Серый Утёс — уже не дом. Это уже «внизу».

Она нашла дом, который уцелел лучше остальных. Стены обгорели, но стояли. Крыша — покосившаяся, чёрная от копоти, но целая. Лиа запрыгнула наверх — легко, одним движением. Вампирская ловкость.

Села на край. Ноги свесились. Жатва материализовалась в руках — привычная тяжесть, горячее лезвие. Положила косу на колени.

И замерла.

Вокруг — пепел. Руины. Тлеющие угольки. Серое небо, серая земля, серый мир. Внизу — обугленные остовы домов. Тела, которые никто не забрал.

Лиа сидела на крыше мёртвой деревни и смотрела.

Не на руины. На себя.

Зачем она здесь? Доказать, что она — не тень родителей? Вот — пожалуйста. Вот реальность. Не тренировочный двор. Не деревянные мечи. Сто двадцать трупов и пепел.

Она сжала древко Жатвы. Руны отозвались теплом.

Ладно.

Хватит сидеть.

Жатва развеялась обратно — привычная тяжесть вернулась в грудь. Лиа спрыгнула с крыши. Приземлилась мягко, бесшумно.

Пора работать.

Она обошла деревню по периметру. Методично, как учил дедушка: осмотри место, прежде чем делать выводы. Ищи то, что не вписывается. То, что не должно быть.

Следы тварей были очевидны. Оплавленные борозды в земле — как будто что-то горящее ползло по поверхности. Обугленные отпечатки — слишком большие для человека, с тремя пальцами. Каменные наросты на стенах — осколки, оставшиеся после существ. Кератская энергия. Тусклая, но ощутимая.

Лиа присела у одного из следов. Коснулась. Горячий. Спустя дни — всё ещё горячий. Неестественный жар.

Она продолжила обход.

И в северной части деревни — нашла.

Бронежилет.

Чёрный. Тактический. Современный. Лежал у разрушенной стены, полузасыпанный пеплом. Лиа вытащила его, стряхнула серую пыль.

На груди — нашивка. Эмблема: щит, перекрещённые мечи, надпись «Ферум Секьюрити». Частная военная компания.

Лиа нахмурилась.

Она знала эту эмблему. Они с отцом разбирали структуру обороны поселений перед её отправкой. «Ферум Секьюрити» — одна из крупнейших ЧВК Вортекса. Они охраняли десятки деревень и городов за контракт с местными властями. Серый Утёс был в их зоне ответственности.

Бронежилет был чистым.

Ни копоти. Ни крови. Ни следов огня.

Его сняли до атаки.

Лиа перевернула жилет. Во внутреннем кармане — записная книжка. Небольшая, в кожаном переплёте. Она открыла.

Записи. Аккуратным почерком. Даты, координаты, пометки.

Последняя запись:

«17.04 — Серый Утёс. 03:00. Отвод.»

Семнадцатое апреля. Дата сожжения деревни.

Три часа ночи. За два часа до того, как твари атаковали.

Отвод.

Лиа перечитала. Ещё раз. И ещё.

Отвод. Не отступление. Не эвакуация. Отвод. Плановый. Заранее назначенный. Кто-то знал. Кто-то знал, что деревня будет уничтожена, и вывел охрану до атаки.

Она пролистала книжку назад. Другие записи. Другие деревни. Другие даты.

«03.03 — Ржавый Мост. 02:00. Отвод.»

«21.03 — Хвойная Падь. 01:30. Отвод.»

«08.04 — Каменный Брод. 03:00. Отвод.»

Четыре деревни. Четыре даты. Четыре «отвода». Все совпадали с датами уничтожения.

Пятая — Серый Утёс.

Лиа закрыла книжку. Медленно. Аккуратно. Положила во внутренний карман плаща.

Руки не дрожали.

Но внутри что-то сдвинулось. Что-то холодное, тяжёлое, как камень в желудке.

Тварей кто-то наводил.

Людей сдавали свои.

База «Ферум Секьюрити» располагалась в тридцати километрах от Серого Утёса. Укреплённый комплекс: бетонные стены, колючая проволока, вышки. Для частной компании — серьёзно. Слишком серьёзно.

Лиа добралась за два часа. Вампирская скорость превращала километры в минуты, но она не торопилась. Шла пешком. Думала.

Кто-то в этой компании знал о нападениях. Планировал отвод охраны. Получал что-то взамен. Что — она пока не знала. Но узнает.

Главные ворота. Два охранника в полной экипировке: автоматы, каски, бронежилеты с эмблемой «Ферум». Молодые. Напряжённые.

Лиа подошла. Спокойно. Руки на виду. Белые волосы. Красные глаза. Вампирша. Очевидно.

— Стой! — первый охранник поднял руку. — Закрытая территория. Без пропуска вход запрещён.

— Мне нужно поговорить с вашим командиром, — Лиа улыбнулась. Мамина улыбка. Та, от которой мужчины забывали, о чём говорили.

Охранник моргнул. Но устоял.

— Без пропуска нельзя. Уходите.

— Это касается Серого Утёса. Сожжённая деревня. Вы в курсе?

Охранники переглянулись. Быстро. Нервно.

— Мы не комментируем оперативную информацию. Уходите. Последнее предупреждение.

Лиа посмотрела на них. На автоматы. На бетонные стены. На вышки.

Вздохнула.

— Ладно. Я уйду.

Она развернулась. Сделала три шага.

И исчезла.

Вампирская скорость. Мир размылся. Охранники даже не успели понять, что произошло — Лиа уже была за стеной. Через неё. По ней. Когти вампирши вонзились в бетон — вверх, перемахнула, приземлилась по ту сторону без звука.

Территория базы. Склады. Казармы. Бронетехника — два грузовика, бронетранспортёр, что-то тяжёлое под брезентом. Всё серьёзное. Всё дорогое. Слишком дорогое для компании, которая охраняет деревни.

Лиа двигалась бесшумно. Тени — её союзники. Пятьсот лет тренировок с матерью-вампиршей. Ни один человек не мог её засечь.

Главное здание. Двухэтажное. Окна закрыты. Охрана у двери — двое. Лиа обошла. Нашла окно на втором этаже. Открыто. Небрежность.

Внутрь.

Коридор. Кабинеты. Бумаги на столах. Всё обычное — отчёты, контракты, расписания патрулей. Лиа не тратила время. Шла к главному кабинету. Чувствовала — самая сильная энергия за последней дверью. Не человеческая. Не совсем.

Она открыла дверь.

Кабинет был просторным. Стол из тёмного дерева. Карта Вортекса на стене. Шкаф с документами.

И плиты.

Пять штук. Стояли у стены, прислонённые друг к другу. Тёмный металл — почти чёрный, но с огненными прожилками, которые пульсировали еле заметно. Как вены. Как живые.

Лиа подошла. Коснулась.

Горячий. Жар шёл изнутри — не поверхностный, а глубинный. Энергия. Знакомая. Та же, что в следах тварей. Та же, что в оплавленных бороздах Серого Утёса.

Кератская.

Откуда здесь кератский металл?

— Не трогай.

Голос из-за стола. Мужской. Хриплый. Спокойный.

Лиа обернулась.

За столом сидел мужчина. Крупный, но слишком слабый, чтобы заметить его за спиной. Лет пятидесяти на вид — хотя в мире Ткачей и вампиров возраст обманчив. Коротко стриженные волосы с проседью. Шрам на подбородке. Глаза серые, холодные. На плечах — офицерский мундир «Ферум Секьюрити». На столе перед ним — бумаги, бутылка, стакан.

Он смотрел на Лиа без удивления. Словно ждал.

— Ты та вампирша, что прошла через ворота?

— Через стену, — поправила Лиа. — Ворота были закрыты.

— Хм. — Мужчина откинулся на спинке стула. — Найтшифт, полагаю. Белые волосы, красные глаза. Я слышал, лорд Владислав отправил свою внучку на охоту.

— Слухи быстро разлетаются.

— Это моя работа — знать, что происходит. — Он взял стакан. Отпил. — Зачем пришла?

Лиа достала записную книжку. Бросила на стол.

— Это нашла в Сером Утёсе. Бронежилет вашего бойца. С пометками об «отводе» охраны. Четыре деревни. Четыре даты. Все совпадают с нападениями.

Мужчина посмотрел на книжку. Не взял.

— Понятия не имею, о чём ты. Мы выполняем контракты. Если охрана была отведена — значит, контракт истёк. Бывает.

— Четыре контракта истекли в ночь перед атаками?

— Совпадение.

— А это? — Лиа кивнула на плиты у стены. — Тоже совпадение? Металл с кератской энергией. Откуда он у частной военной компании?

Мужчина замолчал. Его серые глаза стали жёстче. Пальцы на стакане напряглись.

— Я не обязан отвечать на твои вопросы, девочка. Ты — не закон. Ты — внучка лорда, который послал ребёнка делать работу взрослых. Уходи. Пока я вежливо прошу.

Лиа не двинулась.

— Сто двадцать человек. — Её голос стал тише. Холоднее. — Сто двадцать человек сгорели в Сером Утёсе. Фермеры. Старики. Дети. А ваша охрана ушла за два часа до атаки. И у вас в кабинете стоит металл, который воняет подземными тварями.

Она сделала шаг вперёд.

— Я не уйду, пока не получу ответы.

Мужчина медленно поставил стакан. Его рука скользнула под стол.

Лиа видела. Вампирские рефлексы. Она видела, как напряглось предплечье. Как пальцы сомкнулись на рукоятке. Как мышцы начали подниматься.

Пистолет появился из-под стола. Чёрный. Тяжёлый. Направлен ей в лицо.

— Я сказал — уходи.

Лиа выдохнула.

Жалко.

Она позволила воле вытолкнуться наружу.

Красный свет вспыхнул. Жатва материализовалась в её руке — мгновенно, без задержки, как научил отец. Лезвие полыхнуло огненными прожилками.

Один взмах.

Быстрый. Точный. Без замаха — только движение кисти.

Пистолет распался на две половины. Ствол упал на стол. Рукоятка — на пол. Вместе с тремя пальцами.

Мужчина взвыл. Схватился за руку. Кровь хлынула на бумаги, на стол, на пол.

Лиа не дала ему опомниться. Свободная рука — ладонь на его лице. Жёстко. Пальцы сжали челюсть.

Кровь. Его кровь. На её перчатке, на коже. Тёплая. Живая.

И Лиа впитала.

Не ртом. Не зубами. Кожей. Кровь впиталась через перчатку, через поры — словно ладонь была губкой. Мамина техника. Поглощение. Анализ. Воровство.

Мир мигнул.

Воспоминания хлынули потоком.

Подземный туннель. Жар. Оранжевый свет. Мужчина стоит перед существом — огромным, покрытым каменными наростами, с огненными прожилками по всему телу. Три пальца на руках. Глаза — жёлтые угли.

Они разговаривают. Мужчина — спокойно, по-деловому. Существо — медленно, низким голосом, который скрежещет, как камень о камень.

Координаты. Карта. Пальцы мужчины указывают на точки — деревни. Те самые. Серый Утёс. Ржавый Мост. Хвойная Падь. Каменный Брод.

Существо кивает. Протягивает плиту — тёмный металл с огненными прожилками. Адский металл. Прочнее стали. Идеальный для брони, для техники, для оружия.

Обмен. Координаты беззащитных деревень — за металл из подземного ада.

Ещё одно воспоминание. Встреча. Другой туннель. Другое существо — крупнее, умнее. Оно говорит чётче. Называет дату и место следующей встречи.

«Пепельная Лощина. Двадцать седьмое. Полночь.»

Сожжённая деревня. Месяц назад. Теперь — место обмена.

Лиа отдёрнула руку.

Мир вернулся. Кабинет. Стол. Кровь. Мужчина хрипел в кресле, зажимая изуродованную кисть.

Лиа посмотрела на него. Красные глаза горели ярче обычного. Корни волос потемнели — не белые, а кроваво-красные. Первые следы поглощённой крови.

— Пепельная Лощина, — произнесла она тихо. — Двадцать седьмое. Полночь. Ты продавал людей за металл.

Мужчина побледнел. Не от потери крови. От того, что она знала.

— К-как...

— Кровь не лжёт.

Лиа отпустила его лицо. Отступила на шаг. Посмотрела на него — серые глаза, полные ужаса, изуродованная кисть, кровь на столе.

Триста пятьдесят человек. Фермеры. Старики. Дети.

За куски металла.

Жатва взмахнула один раз.

Голова командира упала на стол. Тело осело в кресле. Кровь залила бумаги, карту на стене, пол.

Лиа не дрогнула.

За ней — топот. Крики. Лязг оружия. Охрана базы поднялась по тревоге. Кто-то услышал крик командира.

Дверь кабинета распахнулась.

Пять солдат. Автоматы наизготовку. Бронежилеты. Каски. Профессионалы. Обученные. Быстрые.

Но не быстрее вампирши.

— Стоять! Бросить оружие! — первый крикнул, целясь ей в грудь.

Лиа посмотрела на них. На стволы. На лица за визорами — молодые, испуганные, злые.

Они знали? Все ли знали? Или только командир?

Неважно.

Они встали между ней и выходом. Они направили оружие. Они сделали выбор.

Первый выстрел.

Лиа ушла вбок. Вампирская скорость — пуля прошла мимо, ударила в стену за спиной. Второй выстрел. Третий. Очередь — грохот заполнил кабинет.

Лиа двигалась.

Не бегала. Танцевала.

Жатва пела.

Первый взмах — автомат разрезан пополам. Солдат не успел отдёрнуть руки — лезвие прошло сквозь металл, как сквозь воздух. Он отлетел к стене.

Второй. Жатва описала дугу — низкую, широкую. Ноги подкосились. Солдат рухнул.

Третий попытался отступить. Дал очередь вслепую. Пули летели веером. Лиа крутанула косу — лезвие поймало три пули, отбило их в стену. Четвёртая чиркнула по плащу. Не пробила — вампирская ткань, подарок матери, плотнее любого военного кевлара.

Шаг вперёд. Жатва вверх. Удар сверху вниз — автомат третьего разлетелся. Рукоять Жатвы врезалась ему в висок. Упал.

Четвёртый и пятый стреляли одновременно. Перекрёстный огонь. Грамотно. Для людей — идеально.

Для вампирши с пятисотлетним опытом — медленно.

Лиа прыгнула. Вверх. К потолку. Когти впились в бетон — зависла на мгновение, перевёрнутая, Жатва в одной руке. Пули прошли внизу, где она только что стояла.

Она отпустила потолок. Упала вниз — между ними. Жатва описала два полукруга, один за другим.

Тишина.

Пять тел на полу. Лиа наклонилась. Ладонь коснулась крови на полу — впитала. Быстро.

Двое знали. Трое — нет. Просто солдаты. Просто приказы.

Двоих, которые знали, Жатва уже разрезала. Они не встанут. Троих она оставила — без сознания, с переломами, но живыми. Они не были целью.

Мама была бы довольна.

Она прошла через коридор. Ещё солдаты — бежали навстречу. Шесть. Семь. Десять.

Жатва работала.

На каждом теле Лиа задерживалась на секунду. Ладонь касалась крови — впитывала. Анализировала.

Рядовой. Не знал. Просто выполнял приказы. Жатва прошла мимо — рукоять в висок. Без сознания. Жив.

Сержант. Знал. Ему хорошо платили. Жатва отсекла руку по локоть. Он не Ткач. Он умрёт от такой раны, если не найдут лекаря вовремя. Лиа не планировала звать лекаря.

Лейтенант. Знал всё. Лично возил металл на склад. Жатва прошла через него насквозь. Чисто. Быстро. Он даже не понял.

Ещё один. Не знал. Рукоять в живот — согнулся, рухнул. Будет жить.

Ещё один. Знал. Нога отлетела ниже колена. Он закричал. Лиа прошла мимо.

С каждым поглощением корни волос темнели. Белый сменялся кроваво-красным. Медленно. Прядь за прядью. Цвет крови расползался от корней вниз.

Кровавая баня.

Коридоры базы «Ферум Секьюрити» стали красными. Стены. Пол. Потолок. Лиа шла сквозь них, как мать когда-то шла через армии врагов. Жатва не знала пощады — но Лиа знала. Невиновных она ломала. Виновных — убивала.

Разница была в крови. Кровь не лжёт.

Лестница вниз. Подвал. Тяжёлая дверь — Жатва разрезала замок, как бумагу.

Склад.

Лиа остановилась на пороге.

Адский металл. Десятки плит. Сотни. Они стояли рядами, прислонённые к стенам, сложенные на поддонах. Огненные прожилки пульсировали в полутьме — склад светился оранжевым, как пасть подземного зверя.

Здесь было целое состояние. Металл прочнее стали, легче, термостойкий. Идеальный для танковой брони, для оружия, для техники. В мире, где технологический прорыв заменял Ткачей, этот металл стоил больше золота.

И цена за него — координаты беззащитных деревень.

Лиа стояла среди плит. Жар металла окутывал — знакомый, кератский, мерзкий. Руны на Жатве отозвались — коса чувствовала родственную энергию.

Она могла уничтожить всё. Жатва разрежет металл. Склад рухнет. Доказательства исчезнут.

Нет.

Ей нужны доказательства. Нужны связи. Нужны имена.

Она сделала то, чему учил дедушка: запомнила. Всё. Количество плит. Маркировки. Расположение. Дедушка разберётся. Дедушка всегда разбирается.

Лиа вышла через главные ворота.

Охранники у входа лежали на земле — не она, они упали в обморок, когда услышали грохот изнутри. Умные. Не встали на пути.

Она шла по дороге прочь от базы. Спокойно. Жатва развеяна — коса вернулась внутрь, привычная тяжесть в груди. Плащ в пыли и брызгах крови. Заколки на месте.

Волосы — наполовину красные.

Лиа подняла прядь. Посмотрела. Корни — тёмно-алые, кроваво-красные. Середина — светлее, но всё ещё красная. Кончики — белые. Много крови. Много воспоминаний. Много правды.

Через час вернутся к белому. Мамина техника — временная. Но информация останется.

Она знала теперь.

Знала о предателях. О сделке. О металле.

И знала, куда идти дальше.

Пепельная Лощина. Двадцать седьмое. Полночь.

Сожжённая деревня, ставшая местом обмена. Там предатели встретятся с подземными тварями. Там она увидит их обоих — и тех, кто продаёт, и тех, кто покупает.

И тогда решит, что делать.

Лиа остановилась на холме. Обернулась. База «Ферум Секьюрити» дымилась — не от огня, от хаоса внутри. Сирены. Крики. Суета.

Пусть.

Она посмотрела вперёд. Дорога уходила к горизонту. Где-то там — сожжённые деревни. Подземные входы. Тьма.

И предатели, которые продали сто двадцать человеческих жизней за куски горячего металла.

Лиа сжала кулаки.

Серый Утёс. Ржавый Мост. Хвойная Падь. Каменный Брод.

Она запомнила каждое имя. Каждую дату. Каждого мёртвого.

Она запомнит и тех, кто это сделал.

А потом — рассудит.

Жница шла вперёд.

Волосы медленно светлели обратно.

Но глаза оставались красными.

Как всегда.

Вечером Лиа нашла место для ночлега — заброшенный сарай на окраине пустого хутора. Крыша текла, стены покосились, но было сухо и тихо. Достаточно.

Она села на пол. Спиной к стене. Вытянула ноги. Закрыла глаза.

Руки пахли кровью. Чужой кровью. Десятки воспоминаний чужих людей ворочались в голове — обрывки лиц, имён, разговоров. Информация, украденная через поглощение. Полезная. Необходимая.

Мерзкая.

Она открыла глаза. Посмотрела на ладони. Перчатки сняты — кожа бледная, тонкие пальцы. Руки матери. Руки убийцы.

Нет. Не убийцы. Она почти никого не убила сегодня. Покалечила — да. Сломала — да. Это важно. Это граница, которую она не пересекла.

Пока.

Лиа достала записную книжку командира. Пролистала снова. Даты. Координаты. Деревни. Каждая строчка — чья-то смерть. Каждый «отвод» — сотня людей, брошенных на съедение тварям.

Сто двадцать в Сером Утёсе. Восемьдесят в Ржавом Мосту. Шестьдесят в Хвойной Пади. Девяносто в Каменном Броде.

Триста пятьдесят человек.

За куски металла.

Лиа закрыла книжку. Сжала в руке. Костяшки побелели.

Триста пятьдесят жизней. И это только те деревни, о которых она знала. Сколько ещё? Сколько «отводов» не попали в записную книжку? Сколько деревень сгорели без свидетелей?

Она думала о дедушке. О его дневнике. «Я не знаю, кто я. Пустое место.» Пятьсот лет — и он тоже сомневался. Но он нашёл ответ. Нашёл себя.

А она?

Сегодня она ворвалась на базу. Разбила десяток солдат. Впитала кровь предателя. Узнала правду. И теперь сидит одна в сарае, и мир кажется грязнее, чем она думала.

Тварей кто-то наводил. Людей продавали свои. Война — не только внизу. Война — везде. Наверху. Среди людей. В кабинетах с бутылками и стаканами.

Как судить такое? Вина предателя — это что? Жадность? Страх? Равнодушие? Что страшнее — тварь, которая сжигает деревню, или человек, который указал ей дорогу?

Лиа не знала.

И это пугало больше, чем подземные монстры.

Она достала из мешка флягу. Отпила воды. Потом — маленькое зеркальце, подарок Кэла на прощание. «Чтобы ты не забывала, какая ты красивая, старшенькая.» Идиот. Любимый идиот.

Посмотрела на своё отражение. Волосы — почти белые снова. Последние красноватые пряди у корней угасали. Красные глаза — яркие, живые.

Она вспомнила лицо матери перед уходом. Поцелуй в лоб. Молча. Без слов. Кира никогда не говорила «я люблю тебя» — но этот поцелуй говорил больше, чем тысяча слов.

Вспомнила Казуму. «Я горжусь тобой.» Может, впервые вслух. Может, единственный раз в жизни. Но он сказал. И она запомнила.

Вспомнила Кэла. Его объятие. «Ты нужна мне.» Брат. Двойняшка. Половина.

Вспомнила деда. Его дневник. Его руки, которые держали её, пока она плакала. «Плачь. Здесь можно. Внизу — нет.»

Здесь — внизу. И она не плачет.

Пока.

Она всё ещё Лианетт.

Но Лианетт, которая утром ушла из замка, и Лианетт, которая сидит в этом сарае, — уже разные люди.

Один день. Одна деревня. Одна база. И мир уже не такой, каким казался.

Она убрала зеркальце. Легла на бок. Плащ вместо одеяла. Жатва — тяжесть в груди, верный пульс, напоминание.

Завтра она отправит весточку деду. Расскажет всё. Влад будет знать, что делать с информацией о «Ферум Секьюрити» и адском металле. Он всегда знает.

А послезавтра — дорога.

Пепельная Лощина. Двадцать седьмое. Полночь.

Четыре дня. Хватит, чтобы добраться. Хватит, чтобы подготовиться. Хватит, чтобы решить, как действовать — ворваться и вырезать или затаиться и наблюдать.

Лиса или Жница.

А может, и то и другое.

Глава 4. Пепельная Лощина

Деревня Медовый Лог жила.

Это было первое, что поразило Лиа. После Серого Утёса — мёртвого, серого, пустого — Медовый Лог казался другим миром. Живым. Ярким. Настоящим.

Улицы пахли свежим хлебом. Дети бегали между домами, визжа от восторга — кто-то гонялся за курицей, и курица выигрывала. Женщина на крыльце развешивала бельё, напевая что-то тихое. Старик на лавке у колодца курил трубку, щурясь на солнце. Мужики разгружали телегу с сеном — смеялись, подначивали друг друга.

Обычная деревня. Обычные люди. Обычная жизнь. Ни одного Ткача.

Лиа стояла на окраине, за изгородью, и смотрела. Плащ накинут на плечи, капюшон поднят — незачем пугать людей красными глазами. Жатва спрятана внутри. Заколки бабушки поблёскивали в тени капюшона.

Медовый Лог находился в двадцати километрах от Пепельной Лощины. Следующая деревня на карте предателей. Следующая цель для подземных тварей. Следующие сто двадцать человек, которые не знают, что их уже продали.

Лиа смотрела на детей. На курицу. На женщину с бельём.

Они верили, что «Ферум Секьюрити» их защитит. Верили в контракт. В охрану. В стены. В автоматы.

Лиа знала правду. Автоматы не работают на подземных тварей. Пули плавятся в воздухе. А охрана уйдёт за два часа до нападения. Плановый отвод. Аккуратным почерком в записной книжке.

Она сжала кулаки под плащом.

Не эта деревня. Не сегодня. Она не позволит.

Лиа зашла в деревню. Капюшон низко, шаг спокойный. Никто не обратил внимания — путников здесь видели часто, дорога из Страны Камня проходила рядом.

Она остановилась у таверны. Небольшая, уютная, с вывеской «Золотая Репа». Внутри — шум голосов, звон кружек, запах жареного мяса.

Лиа вошла. Села в углу. Заказала воду — ничего больше.

И слушала.

Вампирский слух — дар, который не требовал усилий. Она слышала каждый разговор в таверне. Каждый шёпот. Каждое бормотание.

Два мужика у стойки обсуждали урожай. Скучно.

Трое за столом — охоту на кабанов. Скучнее.

Но в дальнем углу — двое. Тихие. Нервные. Один — в расстёгнутой форме «Ферум», второй — в гражданской одежде, но с военной выправкой.

— ...разгромили склад полностью, — шептал первый. — Говорят, какая-то девчонка ворвалась, всех положила. Волосы белые, красные глаза. Вампирша.

— Найтшифт? — второй побледнел.

— Хуже. Дочка самого Казумы. Жница, так её называют. Разрезала командира пополам. А потом клан Найтшифт забрал склад под контроль. Весь металл — конфискован. Лорд Владислав лично распорядился.

Лиа едва заметно улыбнулась под капюшоном. Дедушка получил её письмо. И среагировал молниеносно — как всегда. Склад адского металла под контролем клана. Доказательства в надёжных руках. Влад разберётся.

— И что теперь? — второй нервно крутил кружку.

— Не знаю. Но завтра встреча в Лощине. Капитан сказал — всё по плану. Металл заберём, координаты сдадим. Как обычно.

— После того, что случилось со складом? Ты серьёзно?

— Капитан серьёзно. А я — выполняю приказы.

Второй замолчал. Допил. Вышел.

Лиа проводила его взглядом. Первый остался — заказал ещё кружку. Руки дрожали.

Она допила воду. Встала. Вышла.

Завтра. Пепельная Лощина. Полночь.

Всё по плану.

Только план теперь — её.

Письмо она отправила на второй день пути — через почтовую станцию, голубиной почтой, как учил дед. Быстро. Надёжно. Без свидетелей.

«Дедушка. Серый Утёс — не случайность. ЧВК «Ферум Секьюрити» продаёт координаты беззащитных деревень подземным тварям в обмен на металл кератского происхождения. Прочнее стали, с огненными прожилками. Склад на их базе — полон. Записная книжка с датами «отводов» — у меня. Командир базы — мёртв. Следующая встреча предателей с подземными — Пепельная Лощина, 27-е, полночь. Я буду там. Лиа.»

Ответ пришёл быстрее, чем она ожидала. На третий день — голубь нашёл её в дороге, как находят только птицы, обученные Найтшифт.

«Лиа. Склад конфискован. Металл отправлен на анализ. Информация о «Ферум» передана в нужные руки. Будь осторожна в Лощине. Наблюдай прежде, чем действовать. Люблю. Дед.»

Короткое. Ёмкое. Тёплое.

Лиа перечитала трижды. Сложила записку во внутренний карман. Рядом с записной книжкой командира. Две бумажки — одна от предателя, другая от деда. Мир на контрастах.

«Наблюдай прежде, чем действовать.»

Дедушка знал её слишком хорошо.

Пепельная Лощина заслуживала своего имени.

Месяц назад здесь была деревня. Теперь — пепел. Как Серый Утёс. Как остальные. Обугленные стены. Провалившиеся крыши. Тела убрали — местные, наверное, — но земля помнила. Чёрная, выжженная, мёртвая.

Лиа пришла за шесть часов до полуночи. Обошла периметр. Изучила позиции. Нашла точку — полуразрушенный амбар на холме, с хорошим обзором на центральную площадь. Идеальное место для наблюдения.

И стала ждать.

Они прибыли в одиннадцать.

Сначала — люди. Три машины. Бронетранспортёр. И танк.

Лиа прищурилась с холма. Танк. Серьёзно? Для обмена в сожжённой деревне?

Потом она рассмотрела и поняла.

Броня танка была усилена. Тёмные пластины на корпусе — знакомые, с огненными прожилками. Адский металл. Кератский. Те самые плиты, которые она видела на складе «Ферум». Только эти уже были вмонтированы, приварены, подогнаны.

Они не просто торговали металлом. Они им вооружались.

Из машин вышли люди. Солдаты — в полной экипировке, с автоматами, в бронежилетах. Человек двадцать. И один — впереди. Форма другая, чище, дороже. Капитан первого ранга — Лиа прочитала нашивки вампирским зрением с двухсот метров.

Капитан. Не тот командир, которого она убила на базе. Другой. Выше. Главнее. Тот, кто контролировал всю сеть.

Люди заняли позиции. Расставили посты. Танк развернул башню к южному входу в деревню — откуда придут подземные.

Профессионалы. Ждали гостей.

В полночь земля задрожала.

Тихо. Едва заметно. Но Лиа почувствовала — подошвы ботинок завибрировали на камне амбара.

Южная окраина деревни раскололась.

Не взорвалась. Не провалилась. Раскололась — земля разошлась, как рана, и из неё полился оранжевый свет. Жар ударил волной — Лиа почувствовала даже с холма. Горячий, сухой, неестественный.

Из трещины поднялось существо.

Лиа затаила дыхание.

Керат. Живой Керат. Впервые в жизни.

Она читала о них. Видела рисунки в библиотеке деда. Слышала рассказы отца — скупые, неохотные. Казума не любил вспоминать войну. Но он описывал их достаточно, чтобы Лиа узнала.

Только это был не тот Керат, которого описывал папа.

Не синяя кожа. Не величественные рога. Не воин из далёких звёзд.

Это была тварь.

Каменная кожа, покрытая трещинами, из которых сочился оранжевый свет. Оплавленные наросты на плечах и спине — как застывшая лава. Рога — крошечные, по паре сантиметров, жалкие огрызки того, что когда-то было символом великой расы. Тело массивное, на две головы выше человека, но сгорбленное, скрюченное, словно тысячелетия под землёй согнули его.

Глаза — жёлтые угли в оплавленном лице.

Мутант. Тысячелетия в жаре и лаве превратили потомка Кератов в это.

Кира знала о Кератах всё. И рассказывала — подробно, безжалостно, как мать, готовящая дочь к войне. Рога — уязвимость. Энергетический центр. У настоящих Кератов рога были оружием и щитом. У этого — огрызки. Слабость.

Ночи в библиотеке с дедом тоже не прошли зря. Лиа знала строение Кератов по древним текстам. Знала, где бить. Знала, где ломать.

Папа закрыл планету от Кератов ещё до рождения Лиа и Кэла. Она никогда не видела их вживую.

До сегодня.

Существо вышло из трещины полностью. Земля за ним оплавилась — следы дымились. Жар расходился волнами.

Капитан вышел вперёд. Спокойно. Уверенно. Привык.

Они начали «переговоры».

Лиа слушала. Вампирский слух ловил каждый звук.

Капитан говорил чётко, по-деловому. Координаты. Цифры. Названия деревень. Маршруты патрулей. Окна для «отвода». Всё — за новую партию адского металла.

Существо отвечало медленно. Низкий голос — скрежет камня о камень. Лиа разбирала с трудом. Оно говорило на ломаном языке поверхности — слова перемежались хрипами и рычанием. Но суть была понятна.

Обмен. Деревни за металл. Жизни за куски горячего камня.

Лиа смотрела. Наблюдала. Как учил дед.

Но внутри всё горело.

Триста пятьдесят человек. И сейчас они торговались о следующих.

Хватит наблюдать.

Лиа прыгнула с крыши амбара.

Два этажа. Приземлилась бесшумно — вампирская ловкость. Плащ хлопнул на ветру. Она выпрямилась посреди площади.

Все замерли.

Двадцать автоматов развернулись к ней. Капитан отступил на шаг. Существо зарычало — низко, утробно.

Лиа стояла. Белые волосы. Красные глаза. Чёрный плащ.

— Встреча окончена, — произнесла она.

Секунда тишины.

Потом — хаос.

Капитан рванул к бронетранспортёру. Солдаты открыли огонь. Грохот автоматов заполнил мёртвую деревню — десятки стволов, сотни пуль, свинцовый ливень.

Лиа позволила воле вытолкнуться наружу.

Жатва материализовалась.

Она двигалась.

Первое — существо. Оно было опаснее людей. Лиа рванула к нему — вампирская скорость размыла мир в полосы. Ноги оттолкнулись от земли. Прыжок. Разворот в воздухе.

Удар ногой.

Не Жатвой. Ногой. Вампирская сила, помноженная на скорость и массу, — нога врезалась в грудь существа. Каменная кожа треснула. Существо оторвалось от земли — два метра, пять, десять — и влетело в огромный валун на краю площади. Камень раскололся. Существо провалилось в обломки.

Теперь — люди.

Лиа развернулась. Пули летели — она их видела. Медленные. Раскалённые точки в ночном воздухе. Вампирские рефлексы превращали доли секунды в вечность.

Капитан первого ранга бежал к танку. Нет. Не уйдёт.

Жатва описала горизонтальную дугу — широкую, размашистую. Один взмах.

Капитан разделился.

Верхняя половина полетела влево. Нижняя — упала на месте. Чисто. Мгновенно. Он даже не понял.

Лиа не остановилась. Кровь капитана брызнула на Жатву, на древко, на её руку. Она впитала — мгновенно, через кожу, через косу. Мамина техника работала на автомате.

Воспоминания. Вспышка.

Капитан первого ранга. Руководил всей торговой сетью. Не один — десятки ЧВК по всему Вортексу перепродавали адский металл. Танковая промышленность, оружейные заводы, частные армии. Масштаб больше, чем она думала. Гораздо больше.

Но это потом.

Сейчас — бой.

Танк развернул башню. Ствол нацелился на Лиа. Кто-то внутри успел забраться и активировать систему.

Лиа посмотрела на танк. На адские пластины на его броне. На ствол, направленный ей в лицо.

Жатва вспыхнула. Руны загорелись яростным красным светом.

Один шаг. Один взмах. Снизу вверх. Лезвие прошло через башню — через адский металл, через сталь, через механизмы — как через масло. Жатва резала всё. Абсолютно всё.

Танк распался на две половины. Медленно, почти величественно. Левая половина завалилась влево, правая — вправо. Из разреза посыпались искры, потекло масло, запахло горелым.

Экипаж — двое — выпали из обломков. Живые. В шоке. Лиа не тронула их — они не были целью.

Оставшиеся солдаты видели, как танк разрезали пополам. Видели, как капитан разделился надвое. Видели, как вампирша двигалась быстрее пуль.

Некоторые побежали. Умные.

Некоторые продолжили стрелять. Храбрые. Глупые.

Жатва работала.

Лиа не щадила тех, кто знал. Кровь на земле, кровь на стенах, кровь на Жатве — она впитывала на ходу, считывала, определяла. Виновен. Виновен. Невиновен — рукоять в висок, без сознания, жив. Виновен — лезвие через грудь.

Корни волос становились кроваво-красными. Цвет расползался по прядям — от корней вниз, как кровь по белой ткани. С каждым поглощением — глубже. Ярче.

Двадцать секунд.

Тишина.

Площадь мёртвой деревни стала ещё мертвее. Тела солдат. Разрезанный танк. Бронетранспортёр с пробитыми шинами. Трое без сознания — невиновные, просто пешки.

Лиа стояла посреди бойни. Жатва в руке. Волосы наполовину красные. Дыхание ровное.

Но дело не закончено.

Существо ворочалось в обломках валуна.

Лиа шла к нему медленно. Жатва волочилась по земле — лезвие оставляло борозду в пепле. Каблуки стучали по мёртвому камню.

Приглушая ненависть. С трудом.

Триста пятьдесят человек. Деревни. Дети. Деревянная лошадка, обгоревшая с одной стороны.

Она подошла.

Существо пыталось встать. Каменная кожа треснула — от удара ногой трещины расползлись по всей грудине. Оранжевый свет сочился из ран. Оплавленные наросты на плечах раскрошились. Рога — жалкие огрызки — подрагивали.

Оно зарычало. Подняло руку — попыталось ударить.

Лиа наступила ему на грудь.

Каблук вошёл в трещину. Давление. Больше. Ещё больше.

Грудина проломилась.

Существо взвыло. Из проломленной груди хлынул свет — оранжевый, жгучий. Жар ударил в лицо Лиа, но она не отступила.

— Говори, — произнесла она холодно. — Кто твой босс?

— Граррх... грул... кааах...

Ни слова на языке поверхности. Рычание. Хрипы. Скрежет.

Лиа ни слова не поняла.

Другая тактика.

Она подняла свободную руку. Сосредоточилась. Тренировки с мамой. Кровавая Нить. Энергия потекла из ладони — сформировалась в тонкую красную нить. Острую. Гибкую. Не дрожащую — Лиа научилась за неделю тренировок и ещё за дни в пути. Практика.

Нить метнулась вперёд. Обвила шею существа. Вторая — правую руку. Третья — левую. Туго. Крепко.

Существо захрипело. Дёрнулось. Но Нити держали — мамина техника, способная резать камень.

Лиа надавила. Сильнее. Ещё сильнее.

Нити впились в каменную кожу. Потекла лава.

Не кровь. Лава. Раскалённая, оранжевая, густая. У этих существ вместо крови текло пекло.

Лиа стиснула зубы. Лава коснулась Нитей — жар пробежал по энергии к её рукам. Боль. Острая, пронзительная, словно руки сунули в печь. Она зажмурилась, но не отпустила.

Впитала.

Лава-кровь — не человеческая кровь. Она входила тяжело, болезненно, как расплавленный металл по венам. Каждая капля — агония. Каждый образ — размытый, нечёткий, словно смотришь сквозь огонь.

Но Лиа держала. Стиснула зубы. Терпела.

И увидела.

Обрывки. Не чёткие воспоминания, как у людей, — скорее вспышки. Ощущения. Образы.

Жар. Темнота. Камень. Туннели, уходящие вглубь. Горячие, как пасть зверя.

Пещера. Десять километров отсюда. Вход — камень. Но камень ненастоящий. Иллюзия. Техника. Кератская.

За камнем — спуск. Глубокий. Долгий. Вниз, в жар, в темноту.

Аванпост.

Подземный аванпост мутировавших Кератов. Первая точка входа в их мир.

Больше ничего. Лава-кровь не давала большего — слишком горячая, слишком чужая. Не как человеческая, где каждое воспоминание — книга. Здесь — обрывки страниц, обожжённых по краям.

Лиа отпустила Нити. Отдёрнула руки.

Боль отступила — медленно, нехотя. Ладони горели, но ожогов не было. Вампирская регенерация справлялась. Но ощущение осталось — мерзкое, тяжёлое, словно она наглоталась кипятка.

Кровь этих существ болезненно впитывалась. Это не мамина лёгкая техника — глоток, вспышка, информация. Это была пытка для обоих — для жертвы и для неё.

Она запомнит это. На будущее. Подземные Кераты — не люди. Их кровь — огонь. И каждое поглощение будет стоить ей боли.

Существо хрипело под её ногой. Сломленное. Разбитое. Но ещё живое.

Лиа посмотрела на него. На жалкие рога. На оплавленную кожу. На жёлтые угли глаз, которые ещё горели.

Ненависть. Она пыталась её приглушить. Пыталась быть хладнокровной. Контролировать себя.

Не вышло.

Триста пятьдесят жертв...

Жатва поднялась.

И обрушилась.

Не один удар. Не чистый. Не контролированный.

Снова. И снова. И снова.

Ненависть. Ярость. Боль. Всё вылилось в Жатву, и Жатва не щадила. Лезвие кромсало каменную плоть, разрывало, рассекало. Лава-кровь разлеталась, шипя на мёртвой земле.

Когда Лиа остановилась, от существа остались только ступни и кисти рук. Всё остальное — ошмётки камня, лавы и пепла.

Уничтожен. Полностью.

Лиа тяжело дышала. Жатва дымилась — лава на лезвии медленно остывала. Руки тряслись. Не от усталости. От того, что она только что сделала.

Она убивала раньше. На базе «Ферум». Тех, кто заслуживал. Но это было быстро. Чисто. Профессионально.

Это — нет.

Это была ярость. Неконтролируемая. Животная.

Дедушкин голос в голове: «Будь умной. Будь быстрой. Будь собой.»

Папин: «Жатва режет всё. Но самое важное — знать, когда не резать.»

Она не знала. Не в этот раз.

Лиа опустила Жатву. Развеяла. Тяжесть вернулась в грудь — тяжелее, чем обычно.

Она стояла на площади мёртвой деревни.

Вокруг — тела. Разрезанный танк. Трещина в земле, из которой всё ещё сочился оранжевый свет. Пепел и кровь — человеческая и лавовая.

Волосы — почти полностью красные. Кроваво-алые от корней, светлее к кончикам. Через час вернутся к белому. Мамины...

Но сейчас — красные. Как глаза. Как кровь. Как всё вокруг.

Лиа подняла руки. Посмотрела на ладони. Чистые — кровь впиталась. Но она чувствовала её внутри. Человеческую — привычно, легко. Лаву — тяжело, горячо, больно.

Десять километров. Пещера. Иллюзорный камень. Аванпост.

Вход в подземный мир.

Лиа посмотрела на юг. Темнота. Ночь. Где-то там — пещера. Где-то там — спуск вниз. Туда, где жар невыносим. Туда, где правят огненные мутанты.

Она должна идти. Это её миссия. Ради этого она ушла из дома.

Но сначала — остановиться. Подышать. Подумать.

Она села на обломки стены. Жатва — в груди, привычная тяжесть. Заколки бабушки — на месте, как всегда. Плащ — в крови и пепле.

Лиа достала зеркальце Кэла. Посмотрела на себя. Красные волосы. Красные глаза. Бледное лицо.

Она выглядела как мать после боя. Как Кира, которая проходила через армии Кератов, не моргнув.

Но Кира никогда не теряла контроль.

А Лиа — потеряла. Там, над существом. Когда Жатва кромсала уже мёртвое тело. Когда ярость вела руку, а не разум.

Дрейк из клана Кровавой Луны говорил ей на празднике: «Не влюбляйся в убийство. Оно затягивает.»

Она не влюбилась.

Но она попробовала.

И вкус ей не понравился.

Лиа убрала зеркальце. Встала. Отряхнула плащ — бесполезно, он был безнадёжен.

Десять километров на юг. Пещера. Камень, которого нет. Спуск.

Она сделала шаг.

Потом другой.

Волосы медленно светлели. Кроваво-красный уходил, уступая белому. Мамин цвет возвращался. Прядь за прядью.

Но внутри — лава-кровь всё ещё горела. Тяжёлая. Чужая. Болезненная.

Десять километров.

Она дойдёт до рассвета.

А потом — вниз.

В подземный ад.

Жница шла вперёд.

Одна.

Как и должно быть.

Глава 5. Кровь и лава

Камень был ненастоящим.

Лиа стояла перед ним — огромный валун, вросший в склон холма. Серый, покрытый мхом, неприметный. Один из тысячи таких камней в предгорьях. Ничего особенного.

Но Лиа знала. Кровь подземного Керата — болезненная, тяжёлая, мерзкая — не солгала. За этим камнем — спуск. Аванпост. Вход в подземный мир.

Она протянула руку. Пальцы коснулись поверхности.

Холодный. Твёрдый. Настоящий на ощупь.

Но энергия — фальшивая. Заколки бабушки отозвались вибрацией. Артефакт Елизаветы чувствовал то, что не видели глаза — иллюзорную технику, кератскую, древнюю. Камень — проекция. Ширма. Дверь, притворяющаяся стеной.

Лиа отдёрнула руку.

Не сейчас.

Дедушка учил: «Наблюдай прежде, чем действовать.» Она нашла вход. Это уже победа. Но соваться туда с обожжёнными руками и техникой, которая причиняет боль при каждом использовании — глупость.

Ей нужна помощь.

Лиа отошла от камня. Нашла место под скалой, в километре, скрытое от дороги и от входа. Разбила лагерь. Развела огонь — не для тепла, вампирам холод не страшен, а для привычности. Огонь успокаивал. Напоминал камин в библиотеке деда.

Достала из мешка бумагу и перо. Присела у огня. Начала писать.

«Дедушка. Нашла вход в подземный аванпост. 10 км южнее Пепельной Лощины. Камень — иллюзия. Кератская техника. Проблема: кровь подземных — лава. Поглощение вызывает сильную боль. Информация приходит обрывками. Мне нужен совет, как...»

Перо замерло.

Ощущение. Не звук. Не запах. Ощущение. Что-то в воздухе изменилось. Что-то знакомое. Что-то, что она чувствовала с самого рождения.

Лиа медленно обернулась.

Кира Найтшифт стояла в трёх шагах за её спиной.

Абсолютно бесшумно. Ни хруста ветки, ни шороха плаща. Как призрак. Как тень. Просто — стояла. Словно была здесь всегда.

Белые волосы распущены — длинные, до пояса, лунный свет превращал их в серебро. Красные глаза смотрели на дочь. На губах — полуулыбка. Та самая. Мамина.

На ней была боевая броня. Не парадная, как на празднике. Настоящая. Белая, с черными подкладками на талии, подогнанная под каждый изгиб тела. Старая — Лиа видела её в замке, на стойке в оружейной. Мама не надевала её лет сто.

Сейчас — надела.

— М-мам?! — Лиа вскочила. Перо выпало из руки. Письмо полетело к огню — Лиа перехватила на лету. — Ты... как... откуда?!

Кира склонила голову набок. Посмотрела на письмо в руке дочери.

— Пишешь дедушке? — спросила она спокойно. — Не надо. Я уже здесь.

— Но как ты узнала?! Я только что села писать! Я даже не отправила!

Кира помолчала. Потом пожала плечами.

— Почувствовала.

— Почувствовала?!

— Ты моя дочь, Лиа. — Голос матери стал тише. Не мягче — тише. — Я знаю, когда тебе нужна помощь. Ты думала, что можешь уйти на край света, и я не почувствую?

Лиа открыла рот. Закрыла. Снова открыла.

— Ты... шла за мной? Всё это время?

— Нет. Я ушла из замка вчера. Доехала до Пепельной Лощины — там следы боя, кровь, разрезанный танк. Впечатляюще, кстати. — Полуулыбка стала шире. — Потом — по твоим следам сюда. Ты неплохо прячешься, но я лучше нахожу.

Она подошла. Села у огня. Движения плавные, хищные. Как всегда. Посмотрела на дочь.

— Покажи руки.

— Что?

— Руки. Покажи.

Лиа протянула ладони. Ожогов не осталось — вампирская регенерация, — но Кира смотрела не на кожу. Она смотрела глубже. Красные глаза сузились.

— Ты впитывала кератскую кровь, — не вопрос. Утверждение.

— Да. Через Нити. Она... горячая. Очень. Как расплавленный металл по венам. Я получила информацию, но обрывками. И каждый раз — боль.

Кира кивнула. Медленно.

— Ты делала это неправильно.

— Что?

— Ты впитывала всё. Кровь и лаву. Вместе. — Мать подняла руку. Покрутила запястьем — привычный жест, когда она объясняла технику. — Человеческая кровь — чистая. Однородная. Поглощение простое: впитала, увидела, запомнила. Но у этих — другое. Там два слоя. Кровь — носитель информации. Лава — защита. Энергетический панцирь, который прожигает тебя при попытке добраться до сути.

— И как...

— Фильтрация, — Кира перебила. — Ты не глотаешь всё подряд. Ты разделяешь. Представь: кровь — это река. Лава — камни на дне. Тебе нужна вода, не камни. Ты пропускаешь поток через себя, отсекая жар. Оставляя только чистое.

Лиа нахмурилась.

— Это... возможно?

— Я делала это. — Кира посмотрела на дочь. — Давно. Мне нужна была информация. Я поглощала кровь настоящих Кератов — не этих мутантов, а тех, из космоса. Их кровь ещё хуже. Фиолетовая. Но я научилась.

Она встала.

— Утром спустимся. Найдём тебе тварь для практики. И я покажу.

— Спустимся? Ты идёшь со мной?

— Не глубоко. Дальше — сама. Но технику я покажу лично. Некоторые вещи нужно видеть, а не читать.

Лиа смотрела на мать. На боевую броню. На распущенные волосы. На полуулыбку.

Кира пришла. Бросила всё и пришла. Не потому что не верила в дочь. А потому что почувствовала — дочери нужна мать. И никакое письмо, никакой голубь, никакой совет на бумаге не заменит этого.

— Спасибо, мам.

Кира фыркнула.

— Не благодари. Завтра будет больно. Спи.

Лиа легла у огня. Плащ — вместо одеяла. Мать сидела рядом, глядя в темноту. Караулила. Как в детстве, когда Лиа боялась грозы и Кира сидела у кровати, молча, не уходя, пока дочь не уснёт.

Пятьсот лет прошло.

Ничего не изменилось.

Лиа уснула быстро. Впервые за дни — спокойно. Без чужих воспоминаний в голове. Без запаха серы и пепла.

Мама рядом.

Этого достаточно.

Утро.

Камень-иллюзия стоял перед ними. Мать и дочь. Две белоголовые вампирши. Чёрный плащ и белая броня. Жатва и парные кровавые клинки.

Кира протянула руку к камню. Коснулась.

— Грубая работа, — произнесла она. — Кератская иллюзия, но слабая. Мутанты не умеют как настоящие. — Она надавила. Рука прошла сквозь камень. — Видишь? Просто иди.

Лиа сглотнула. Шагнула вперёд. Камень обволок её — холодный, мокрый, как занавес из тумана — и она оказалась по другую сторону.

Туннель.

Широкий. Высокий. Стены — оплавленный камень, гладкий, как стекло. Оранжевые прожилки бежали по поверхности — тусклые, пульсирующие. Жар — терпимый наверху, но чувствовался. Воздух сухой, тяжёлый, пахнущий серой и раскалённым металлом.

Кира прошла сквозь иллюзию следом. Осмотрелась. Ноздри дрогнули.

— Вонь, — констатировала она. — Как в желудке вулкана.

— Ты была в желудке вулкана?

— Однажды. С твоим отцом. Долгая история. — Кира двинулась вперёд. Движения изменились — из расслабленных стали хищными. Каждый шаг выверен. Каждый взгляд — оценка. Генерал на поле боя. — Идём. Тихо.

Они шли вниз.

Туннель спускался полого, но неуклонно. С каждым шагом — жарче. Темнее. Стены сужались, потом расширялись, превращаясь в пещеры с оплавленными сталактитами. Лава текла тонкими ручейками по полу — Лиа перешагивала, Кира обходила.

Лиа наблюдала за матерью. Как она двигалась. Как осматривала каждый угол, каждую тень. Как ноздри чуть расширялись, улавливая запахи. Генерал на поле боя. Хищник в чужом логове.

— Мам, — Лиа прошептала. — Тебе страшно?

Кира не обернулась.

— Нет.

— Совсем?

— Страшно было, когда ты ушла из замка. Здесь — просто работа.

Лиа промолчала. «Страшно было, когда ты ушла.» Кира Найтшифт, Первый Генерал обороны, которая шла через армии Кератов пятьсот лет назад, — боялась не монстров. Боялась за дочь.

Они шли дальше. Молча. Плечом к плечу.

Первый уровень аванпоста.

Не город. Скорее — караульное помещение. Вырубленные в камне ниши, обломки чего-то, что могло быть мебелью. Примитивно. Грубо. Но — обжито. Кто-то здесь жил. Недавно.

— Пусто, — Лиа прислушалась. Вампирский слух. Тишина. — Они ушли?

— Или спустились ниже, — Кира наклонилась к стене. Провела пальцем по оплавленному камню. — Следы свежие. День, может два. Они знают, что кто-то уничтожил их связного наверху. Отступили вглубь.

— Но не все.

Кира подняла руку. Стоп.

Лиа замерла.

Звук. Далёкий. Скрежет камня о камень. Шаги. Тяжёлые. Мерные.

Патруль.

Они появились из бокового туннеля. Трое. Каменная кожа, оплавленные наросты, жёлтые глаза-угли. Крупные — на голову выше Лиа. Рога-огрызки. Оружие — примитивное, каменные дубины с лавовыми прожилками. Но опасные — один удар такой дубиной раскрошит бетон.

Они увидели вампирш. Замерли. Зарычали.

Кира не дала им шанса.

Она двинулась.

Лиа видела маму в бою на тренировках. Видела спарринги, видела демонстрации. Но это — не тренировка. Это — настоящее. И разница была огромна.

Кира исчезла.

Не метафора. Она буквально исчезла из поля зрения Лиа. Вампирская скорость Первого Генерала обороны — уровень, которого Лиа ещё не достигла. Мир не размылся — он просто перестал существовать.

Из ладоней Киры потекла энергия. Кровавая, алая, яростная. Она сплелась в два клинка — длинных, чуть изогнутых, идеально сбалансированных. Парные кровавые клинки. Мамина техника. Её визитная карточка.

Первое существо потеряло голову. Буквально. Клинок прошёл через каменную шею, как через глину. Тело ещё стояло, когда Кира была уже у второго.

Второе попыталось замахнуться дубиной. Кира нырнула под удар — низко, у самого пола — и оба клинка прошли через ноги. Существо рухнуло. Третий удар — в основание черепа. Тишина.

Третье существо развернулось к выходу. Побежало. Инстинкт — бежать от хищника.

Кира не побежала за ним.

Она остановилась. Выпрямилась. Клинки развеялись.

И подняла правую руку.

Пальцы сложились в жест — указательный и средний вместе, остальные прижаты к ладони. Рука направлена на убегающее существо.

И Кира произнесла вслух. Чётко. Спокойно. Как приговор.

— Резонанс Крови: Смертельный Миг.

Существо замерло.

Кира замерла.

Мир замер.

Одна секунда.

Лиа моргнула.

Кира опустила руку.

Существо — то, что от него осталось — разлетелось.

Не упало. Не рухнуло. Разлетелось. Куски каменной плоти, ошмётки лавовой крови, осколки — во все стороны. Стены забрызгало оранжевым. Пол стал мокрым от лавы.

Фарш. Абсолютный, тотальный фарш.

Секунду назад — существо. Сейчас — ничего.

Кира стояла на том же месте. Дыхание ровное. Ни капли пота. Волосы — белые, чистые, ни одна прядь не сдвинулась. На лице — полуулыбка.

Как будто ничего не произошло.

Лиа стояла с открытым ртом.

— Что... — она сглотнула. — Что это было?

Кира повернулась к дочери. Красные глаза спокойные. Даже скучающие.

— Резонанс Крови. Высшая техника вампиров. Моя личная.

— Но я даже не видела, как ты...

— И не увидишь. — Кира подошла ближе. — «Смертельный Миг» — моя техника. Я произношу название, и на одну секунду реального времени создаю пространство, в котором только я и жертва. Для мира — одна секунда. Для нас внутри — до семидесяти двух часов.

Лиа побледнела. Она и без того бледная — вампирша, — но сейчас стала белее стены.

— Семьдесят два часа... за секунду?

— Максимум. Зависит от того, сколько мне нужно. Для этого — хватило минуты внутри. — Кира кивнула на останки. — Не самый достойный противник. Но для демонстрации — сойдёт.

— Ты просто... попантовалась?

Кира ухмыльнулась. По-настоящему. Широко. Оскал вампирши — клыки блеснули в оранжевом свете подземелья.

— А ты как думала? Мне пятьсот лет не было поводов размяться. Дай матери повеселиться.

Лиа обвела взглядом стены, забрызганные лавой-кровью. Ошмётки каменной плоти. Воздух вонял серой и жжёным камнем.

— Повеселиться, — повторила она. — Ты называешь это весельем?

— А ты думала, откуда у тебя характер? — Кира щёлкнула пальцами, стряхивая невидимую пыль с брони. — Не от отца, это точно. Казума молчит и думает. А мы с тобой — сначала делаем, потом молчим и думаем.

Лиа не знала, смеяться или плакать. Она выбрала смех — нервный, тихий, но настоящий.

— Ты ненормальная, мам.

— Ты тоже. Семейное.

Они сели среди руин караулки. Кира — на каменный выступ, нога на ногу, расслабленная. Лиа — напротив, всё ещё под впечатлением.

— Резонанс Крови, — повторила Лиа. — У каждого вампира — своя техника?

— Да. Уникальная. Неповторимая. — Кира подняла палец. — Ну, почти. Теоретически, та же техника может появиться снова через пять-десять поколений. Но на практике — каждый Резонанс уникален. Зависит от крови, от характера, от опыта, от того, кто ты есть в самой глубине.

— А у папы?

— Папа — не вампир. У Ткачей свои высшие техники. У него был Космоарх. — Кира помолчала. — Был.

Молчание. Тяжёлое. Лиа знала — тема купола. Тема жертвы.

— А у меня? — спросила она тихо. — У меня будет Резонанс?

Кира посмотрела на дочь. Долго. Внимательно.

— Будет. Когда ты будешь готова. Когда твоя кровь решит, что время пришло. Никто не может его ускорить. Никто не может его предсказать. Ты не узнаешь заранее, каким он будет.

— А когда он придёт?

— Ты поймёшь. — Кира коснулась своей груди. — Почувствуешь. Здесь. Кровь скажет.

Лиа положила руку на грудь. Ничего. Тишина. Сердцебиение.

Пока — ничего.

Но однажды...

— Ладно. — Кира хлопнула ладонями по коленям. — Хватит теории. Время практики. Идём искать тебе подопытного.

Нашли быстро.

Одиночка. Мелкий — на полголовы ниже Лиа. Каменная кожа, потрескавшаяся, слабая. Рога — едва видны. Не воин. Скорее — рабочий. Из тех, что обслуживают аванпост.

Кира обездвижила его одним ударом — ногой в колено, рукой в горло. Существо рухнуло, хрипя. Она придавила его к полу.

— Подходи, — бросила она дочери. — Работаем.

Лиа присела рядом.

Существо хрипело. Дёргалось. Лава-кровь сочилась из раны на шее — оранжевая, густая, обжигающая.

— Не хватай всё, — Кира говорила спокойно, как на кухне, объясняя рецепт. — Смотри. Видишь, как течёт? Два потока. Тёмный — кровь. Светлый — лава. Они перемешаны, но не слиты. Как масло и вода.

Лиа прищурилась. Заколки бабушки отозвались — концентрация усилилась. И она увидела. Действительно — два слоя. Тёмно-красное, почти чёрное — кровь. И яркое, оранжевое — лава. Переплетённые, но различимые.

— Теперь, — продолжила Кира, — когда ты впитываешь — не тяни всё. Представь сито. Мелкая сетка. Кровь проходит. Лава — нет. Ты пропускаешь через себя только то, что нужно. Остальное — отсекаешь.

— Я попробую.

— Попробуй.

Лиа коснулась раны. Кожа встретила лаву — жар. Привычный. Болезненный. Она стиснула зубы.

Нет. Не так.

Она замедлилась. Закрыла глаза. Позволила заколкам работать — концентрация, фокус, контроль. Представила сито. Мелкую сетку из собственной энергии. Кровь — проходит. Лава — задерживается.

Потянула.

Боль. Но слабее. Гораздо слабее. Лава коснулась «сита» — и отскочила. Как вода от масла. А кровь — тёмная, тяжёлая, чужая — просочилась сквозь.

Образы. Чётче, чем в прошлый раз. Не обрывки — почти полные картины.

Туннели. Карта подземного мира. Аванпост — один из десятков. Глубже — больше. Города. Целые города из лавы и камня. И центр — Горнило. Сердце подземного царства. Там правит кто-то. Кто — не видно. Размыто. Но ощущение — огромное. Древнее. Яростное.

Лиа отдёрнула руку. Открыла глаза.

Ладонь — тёплая, но не обожжённая. Боли почти нет. Информация — чёткая, полная, полезная.

Кира смотрела на неё. В красных глазах матери — что-то новое. Удивление? Гордость? Обе?

— С первого раза, — произнесла Кира тихо. — Мне понадобилось три попытки.

— Заколки бабушки помогли, — Лиа потрогала палочки в волосах.

— Нет. Заколки усиливают. Но технику выполняешь ты. — Мать помолчала. — Ты талантлива, Лиа. Я не говорю это часто. Запомни.

Лиа запомнит.

Существо хрипело под ними. Сломленное, обездвиженное.

— Что с ним? — спросила Лиа.

— Убей, — Кира пожала плечами. — Он патрульный. Не невиновный.

Жатва материализовалась. Один удар. Тишина.

Лиа вытерла лезвие. Развеяла косу.

— Мам.

— Да?

— Ты сказала, что дальше — сама. Но...

— Но?

— Спасибо. Что пришла.

Кира посмотрела на дочь. Долго. Молча.

Потом усмехнулась.

— Я не пришла ради тебя. Мне просто было скучно. — Она подмигнула. — Пятьсот лет без нормального боя. Имею право.

Лиа засмеялась. Тихо. Искренне.

Обе знали, что это ложь. Кира пришла именно ради неё. Просто не скажет.

Никогда не скажет.

И это нормально.

Они поднялись обратно к поверхности. Туннель, камень-иллюзия, свет.

Лиа щурилась от солнца. После подземного мрака — больно. Кира — нет. Кира никогда не щурилась.

Они стояли у входа. Мать и дочь. Белые волосы и красные глаза.

— Дальше — сама, — повторила Кира.

Лиа кивнула.

— Знаю.

— Там будет хуже. Глубже — жарче, опаснее, темнее. Существа — сильнее. И много. Очень много. Ты не перебьёшь их всех Жатвой. Тебе придётся думать. Хитрить. Быть лисой.

— Как дедушка учил.

— Как дедушка учил. — Кира кивнула. — И ещё. Кровь подземных — опасна не только жаром. Чем больше ты пьёшь, тем больше чужого в тебе. Не потеряй себя, Лиа. Помни, кто ты.

— Лианетт Найтшифт.

— Правильно. — Кира сделала шаг вперёд. — И ещё кое-что.

Она взяла лицо дочери в ладони. Как тогда, в замке, перед уходом.

И поцеловала в лоб.

Долго. Крепко.

Лиа закрыла глаза. Губы матери — тёплые, сухие. Прикосновение, которое говорило всё. Я верю. Я горжусь. Я боюсь за тебя. Вернись.

Кира отпустила.

Не сказала ни слова.

Развернулась.

И ушла.

Вампирская скорость. Одно мгновение — и белая фигура в бронзовой броне исчезла за деревьями. Как призрак. Как ветер.

Лиа стояла одна.

Ладонь на лбу — там, где были мамины губы. Тепло ещё держалось.

Она повернулась к камню.

Иллюзия. Дверь в подземный мир.

За ней — аванпост. Туннели. Города из лавы. Горнило. Существа, которые сжигают деревни. И кто-то — древний, могущественный, яростный — в самой глубине.

Лиа сжала кулаки.

Жатва отозвалась в груди. Пульс. Голод. Готовность.

Заколки бабушки — на месте.

Техника фильтрации — освоена.

Мамин поцелуй — на лбу.

Она готова.

Лиа шагнула в камень.

Холод. Туман. Мгновение.

И она оказалась по ту сторону.

Одна.

В подземном аду.

Жница шла вниз.

Глава 6. Лиса в аду

Подземный мир был больше, чем она думала.

Гораздо больше.

Аванпост остался позади — Лиа прошла его за полдня. Три уровня, пустые караулки, пара патрулей. Мелочь. Жатва даже не понадобилась — хватило скорости и тишины. Вампирша-призрак, скользящая мимо факелов из застывшей лавы.

На четвёртом уровне туннели изменились.

Стены стали ровнее. Глаже. Не природная порода — обработанная. Кто-то вырезал эти проходы. С умом, с расчётом, с пониманием архитектуры. Потолки поднялись — три метра, пять, десять. Арки. Колонны из оплавленного базальта. Ниши в стенах, где тлели угольки — не факелы, а что-то живое, пульсирующее.

Освещение.

Они сделали себе освещение.

Лиа замедлила шаг. Прижалась к стене. Заколки бабушки вибрировали — много энергии вокруг. Кератской. Густой. Тяжёлой.

Туннель вывел её на уступ.

И Лиа замерла.

Пещера. Огромная. Нет — колоссальная. Потолок терялся в темноте, но стены уходили вширь на сотни метров. Внизу, метрах в двадцати, — город.

Не логово. Не нора. Город.

Каменные здания, вырубленные из породы. Улицы — широкие, освещённые тем же пульсирующим светом. Мосты через лавовые потоки, которые текли как реки, медленно и величественно. Лестницы, ведущие на разные уровни. Площади.

И существа. Десятки. Сотни.

Они двигались по улицам. Жили. Каменная кожа, оплавленные наросты, жёлтые глаза. Некоторые несли что-то — инструменты, корзины с камнем, связки металла. Другие сидели у входов в здания. Третьи — возились с чем-то в мастерских, откуда шёл жар и стук.

Ремесленники. Рабочие. Торговцы.

Цивилизация.

Лиа стояла на уступе и смотрела. Рот приоткрыт. Красные глаза широко распахнуты.

Она ожидала чудовищ. Диких тварей в тёмных норах. Злобных, тупых, кровожадных.

Не это.

Это был город. Маленький, примитивный, жаркий как печь — но город. С улицами, с домами, с жителями, которые куда-то шли и что-то делали.

Лиа опустилась на корточки. Спряталась за выступом. Думала.

Ворваться? Жатва разрежет всё. Она сильнее любого из них. Но их сотни. И это — только один город. Сколько ещё глубже?

Нет. Жатва подождёт.

Здесь нужна лиса, а не жница.

Дедушка был бы горд.

Лиа наблюдала два часа.

Терпеливо. Методично. Как учил Влад — не торопись, считай, запоминай.

Она считала. Существа — примерно триста в видимой части города. Воины — немного, может, два десятка. С оружием, крупнее остальных, с рогами чуть длиннее. Патрулируют улицы. Остальные — гражданские. Рабочие, ремесленники, кто-то явно готовил еду — на площади дымилась жаровня с чем-то каменным.

Они едят камень? Или что-то из камня?

Неважно. Потом.

Главное — она заметила кое-что другое. В центре города, на главной площади, стояло здание. Больше остальных. С широким входом, с огнями внутри, с существами, которые заходили и выходили. Шум оттуда — голоса, стук, что-то вроде музыки. Низкой, утробной, ритмичной.

Таверна. Или что-то вроде.

И — люди.

Лиа прищурилась. Вампирское зрение. Увеличение. Да — люди. Двое. В обычной одежде, без брони, без оружия. Сидели у входа в таверну. Разговаривали с существом — крупным, с длинными рогами. Спокойно. По-деловому.

Торговцы. С поверхности.

Они приходят сюда. Регулярно. Сделки, обмен, переговоры. Подземные привыкли к людям. Люди приходят, торгуют, уходят. Обычное дело.

Лиа улыбнулась.

Если они привыкли к людям...

...то они привыкнут и к вампирше.

Она спустилась по узкой тропе — естественной, но утоптанной. Кто-то ходил здесь часто. Торговцы, наверное. Удобный путь от поверхности к городу.

Лиа сняла плащ. Свернула, убрала в мешок. Без плаща — просто девушка в чёрном. Кожаная боевая туника, перчатки, ботинки. Заколки бабушки поблёскивали в лавовом свете.

Жатва — спрятана внутри. Ни намёка на оружие.

Белые волосы. Красные глаза. Бледная кожа.

Она выглядела как то, чем была — вампиршей. Но вампиры ходили на поверхности, а поверхность торговала с подземными. Логика проста.

Лиа вышла на улицу города.

Спокойно. Уверенно. Без страха.

Дедушка учил: «Если хочешь, чтобы тебя не тронули — веди себя так, будто имеешь право здесь быть. Сомнение — первый враг маскировки.»

Она шла по улице. Мимо каменных домов. Мимо мастерских. Мимо существ, которые останавливались и смотрели.

Смотрели. Но не нападали.

Жёлтые глаза провожали её — с любопытством, с настороженностью, но без агрессии. Она была другой. Непохожей. Но не враждебной. Не с оружием. Не с ненавистью на лице.

С улыбкой.

Мамина улыбка. Та, от которой мужчины забывали, о чём говорили. Та, которая обещала всё и ничего одновременно. Опасная. Обезоруживающая.

Лиа дошла до таверны.

Вошла.

Внутри было... странно.

Каменные стены. Каменные столы. Каменные скамьи. Всё из камня — но обжитое, обтёсанное, удобное. На столах — плошки с чем-то тлеющим, что заменяло свечи. Запах — сера, горячий камень и что-то сладковатое, незнакомое.

Существа сидели за столами. Пили — из каменных кружек что-то густое, дымящееся. Ели — камень? Нет, что-то кристаллическое, полупрозрачное, хрустящее. Разговаривали — низкие голоса, скрежет, рычание. Но не злое. Обычное. Бытовое.

Бар. Это был бар. Подземный бар для каменных мутантов.

Лиа чуть не засмеялась. Но сдержалась. Лиса не смеётся — лиса улыбается.

Она прошла к стойке. За ней стояло существо — широкое, приземистое, с короткими рогами и одним глазом. Бармен. Ну конечно.

Оно посмотрело на неё. Жёлтый глаз моргнул.

— Кхрр? — звук, который мог означать что угодно. «Кто ты?» или «Что будешь?» или «Пошла вон».

Лиа села на каменную скамью у стойки. Положила подбородок на сложенные кулаки. Улыбнулась.

— Привет, — сказала она на языке поверхности. Медленно. Чётко. — Я пришла договариваться.

Бармен моргнул снова. Посмотрел направо — туда, где сидели двое людей-торговцев. Они тоже смотрели на Лиа. Один — с удивлением. Второй — с интересом.

— Договариваться, — повторил бармен. Медленно. С трудом. Язык поверхности давался ему тяжело. — Ты... с верху?

— С самого верху, — Лиа кивнула. Не убрала улыбку. — Я представляю... новых партнёров. Старые — закончились.

Бармен хрюкнул. Или засмеялся — трудно сказать.

— Старые... да. Слышал. Проблемы наверху.

— Проблемы решены, — Лиа наклонила голову. — Мы готовы продолжить. Только нужно встретиться с вашим... — она подбирала слово, — ...главным. Кто здесь решает?

Бармен замолчал. Посмотрел на неё внимательнее. Жёлтый глаз изучал — лицо, волосы, глаза. Вампирша. Он видел. Знал.

— Начальник, — произнёс он наконец. — Не здесь. Ниже. Придёт... скоро. Два, три дня.

— Подожду, — Лиа пожала плечами. — Я терпеливая.

Бармен хмыкнул.

— Нужен пропуск, — он полез под стойку. Достал что-то. — Без — тронут. С — не тронут.

Маленькая пластина. Адский металл. Тёмная, с огненными прожилками. Размером с ладонь. На поверхности — символ. Выжженный, грубый, но чёткий. Метка. «Свой. Не трогать.»

Он положил пластину на стойку перед ней.

Лиа взяла. Горячая. Тяжёлая для своего размера.

— Спасибо, — она убрала пластину во внутренний карман. — А пока я жду... можно посидеть здесь?

— Сиди, — бармен отвернулся к своим делам. Разговор окончен. Для него — обычная сделка. Обычный партнёр. Обычный день.

Лиа осталась за стойкой.

Она сидела, подперев подбородок кулаками, и улыбалась.

Красные глаза блестели в тусклом лавовом свете. Заколки бабушки поблёскивали в волосах. Вокруг — каменные существа, рогатые, тяжёлые, пахнущие серой. Они пили своё варево, ели свои кристаллы, рычали друг на друга.

А в центре всего этого сидела белоголовая вампирша и строила глазки бармену.

Лиса в курятнике.

Нет. Лиса в аду.

Лиа слушала. Вампирский слух работал — она ловила каждый разговор в таверне. Каждый рык, каждый скрежет, каждое бормотание. Не всё понимала — многие говорили на своём языке, гортанном, тяжёлом. Но некоторые использовали слова поверхности. Обрывками. Вперемешку.

Она запоминала.

Уровни — семь основных. Они на четвёртом. Ниже — пятый, шестой, седьмой. Каждый глубже, жарче, опаснее. На седьмом — Горнило. Название, которое они произносили тише. С уважением. Или со страхом.

Фракции — не все подземные едины. Есть те, кто торгует с поверхностью. Есть те, кто хочет выйти наверх — силой. И есть те, кто просто живёт. Копает, строит, существует. Не воюет. Не торгует. Просто — есть.

Начальник этого сектора. Без имени — только должность. Кто-то крупный. Кто-то, кого все здесь слушаются. Приходит раз в несколько дней. Проверяет. Командует. Уходит обратно вниз.

Куда — вниз?

К Горнилу?

Лиа не знала. Пока.

Но узнает.

Двое торговцев-людей подсели к ней через час.

Первый — худой, нервный, с бегающими глазами. Второй — спокойнее, крупнее, с обветренным лицом и шрамом на руке.

— Ты новенькая, — сказал второй. Не вопрос.

— Новенькая, — согласилась Лиа. — А вы — старенькие.

— Третий год ходим. — Он отпил из кружки. Человеческая — принёс с собой. — Металл меняем на координаты. Обычное дело.

Лиа не дрогнула. Улыбка осталась на месте. Внутри — холод.

Координаты. Деревни. Они тоже.

— И как бизнес? — спросила она легко.

— Нормально. Только последнее время нервно. Кто-то наверху разгромил «Ферум». Разрезал командира, забрал склад. Говорят — вампирша. Найтшифт. — Он посмотрел на её белые волосы. На красные глаза. — Ты... не из Найтшифт, случайно?

Лиа засмеялась. Легко. Искренне. Дедушкина школа — лучшая ложь та, которая звучит как правда.

— Я? Найтшифт? — она покачала головой. — Если бы я была Найтшифт, я бы разрезала тебя пополам, а не пила с тобой за одним столом.

Оба торговца засмеялись. Нервно. Но засмеялись.

— Тоже верно, — кивнул второй. Расслабился. Отпил из кружки. — Знаешь, эта вампирша наделала шума. «Ферум» — всё, кранты. Склад конфискован. Половина командиров мертва, вторая — разбежалась. Все сети посыпались.

— Сети? — Лиа наклонила голову, изображая любопытство. — Это больше, чем одна компания?

— О, детка, — торговец хмыкнул. — «Ферум» — это была вершина айсберга. Есть ещё «Оникс Групп», «Щит Востока», мелкие конторы в Стране Воды. Все хотят адский металл. Танковая броня из него — непробиваемая. Правительства закрывают глаза, потому что им тоже нужна техника. А откуда металл — никого не волнует.

Лиа слушала. Улыбалась. Запоминала каждое слово. Каждое имя. Каждую деталь.

«Оникс Групп». «Щит Востока». Правительства. Танковая броня.

Масштаб. Она думала — одна ЧВК. Одна сделка. Но это была сеть. Огромная. И «Ферум» — только один узел.

Дедушка должен узнать. Это больше, чем подземные твари. Это коррупция наверху. Системная.

— Ну, добро пожаловать, — второй хлопнул по столу. — Если начальник одобрит, будешь ходить сюда как мы. Пропуск есть?

Лиа показала пластину.

— С ним тут безопасно?

— Относительно. — Худой заговорил впервые. Голос тихий, дрожащий. — Пока не лезешь ниже четвёртого уровня — нормально. На пятом... другие. Серьёзнее. На шестом — совсем плохо. А седьмой...

Он замолчал.

— Что на седьмом? — Лиа наклонилась ближе. Глаза блеснули.

— Горнило, — прошептал он. — Туда не ходят. Оттуда не возвращаются.

— Вы там были?

— Нет. И не пойду. — Он допил. Встал. — Ладно. Удачи тебе, новенькая. Не лезь глубже. Здесь — бизнес. Ниже — смерть.

Они ушли.

Лиа проводила их взглядом. Улыбка ушла. Лицо стало спокойным. Холодным.

Предатели. Ещё двое. Третий год продают деревни за металл.

Запомнила лица. Имена. Когда вернётся — дедушка разберётся.

Но не сейчас.

Сейчас она — лиса. Тихая. Терпеливая. Ждущая.

К вечеру — если слово «вечер» имело смысл под землёй — таверна опустела.

Существа расходились по домам. Огни в плошках тускнели. Бармен протирал стойку — или делал вид, одним глазом поглядывая на Лиа.

— Место, — он буркнул. — Для ожидания. Вторая дверь. Справа.

Лиа поблагодарила. Встала. Прошла к двери.

Комната. Каменная. Ниша в стене, которая, видимо, служила кроватью. Плошка с тлеющим угольком. Жарко. Сухо. Воняло серой.

Лиа осмотрелась.

Нет.

Нет, нет, нет.

Она не будет спать здесь. Не может. Каждая клетка тела кричала — опасность. Стены давили. Потолок давил. Жар давил. Запах давил. Она была вампиршей в самом сердце вражеского логова, и каждый инстинкт требовал: беги. Или дерись. Но не спи.

Лиа вышла из комнаты. Тихо. Бармен не заметил — или сделал вид.

Она прошла через заднюю дверь. Нашла лестницу — узкую, вырубленную в камне. Поднялась. Ещё. Ещё.

Крыша.

Плоская каменная площадка на вершине таверны. Горячая от подземного жара — но терпимо. Воздух чуть свежее, чем внизу. Хотя «свежий» — понятие относительное, когда ты в пещере размером с город.

Лиа села на край. Ноги свесились. Жатва — привычная тяжесть в груди. Заколки — на месте. Пропуск — в кармане. Горячий, как всё здесь.

Она смотрела на город сверху.

Отсюда он казался почти красивым. Почти. Если забыть, что его жители сжигали деревни наверху. Если забыть триста пятьдесят трупов. Если забыть пепел Серого Утёса и деревянную лошадку, обгоревшую с одной стороны.

Но Лиа не забывала. Это была её работа — помнить.

Существа расходились. Огни гасли. Лавовые реки текли — неизменные, вечные, единственный источник света в этом каменном мире. Тишина наступала — не полная, в ней был гул. Постоянный, низкий, как дыхание земли.

Лиа вытащила из кармана записную книжку командира «Ферум». Ту самую. С датами и «отводами». Она носила её с собой — как напоминание. Как якорь. Чтобы не забыть, зачем она здесь.

Открыла чистую страницу. Достала огрызок карандаша из мешка.

И начала рисовать.

Карту. По памяти. Всё, что видела. Всё, что узнала. Аванпост — три уровня. Город — четвёртый. Направления туннелей вниз — к пятому, шестому, седьмому. Горнило — на самом дне. Семь уровней. Как семь кругов.

Дедушка оценил бы.

Она рисовала долго. Аккуратно. Каждый туннель, каждый поворот, каждый мост. Отмечала позиции патрулей, количество воинов, расположение мастерских. Информация — сила. Влад вбил это в неё с детства.

Закончив, Лиа убрала книжку. Посмотрела на город ещё раз. Запоминала. Сверяла с картой в голове.

Всё сходилось.

Лиа обняла колени.

Одна.

В подземном аду.

С пропуском в кармане, который говорит: «Свой. Не трогать.»

Она — не свой.

Она — Жница. Дочь Казумы и Киры. Внучка Влада. Та, кто разрезала танк пополам и убила начальника ЧВК. Та, кто пришла уничтожить всё это.

А они дали ей пропуск. Потому что она улыбнулась.

Дедушка был бы горд. Мама — тоже. По-разному. Влад — за хитрость. Кира — за наглость.

Лиа достала зеркальце Кэла. Посмотрела на себя. Белые волосы. Красные глаза. Усталое лицо.

— Привет, старшенькая, — прошептала она своему отражению. — Ты сидишь на крыше подземного бара в аду. Как жизнь?

Отражение не ответило. Но Лиа улыбнулась. Невесело. Но улыбнулась.

Она убрала зеркальце. Легла на камень. Горячий, но терпимо. Плащ — достала из мешка, расстелила под собой. Жатва — тяжесть в груди. Пульс. Тепло.

Не поверхностное. Её собственное.

Два дня. Может, три. Подождёт начальника. Послушает. Посмотрит. Узнает всё, что можно.

А потом...

Потом лиса станет жницей снова.

Но не сейчас.

Сейчас — терпение.

Лиа закрыла глаза.

Гул земли убаюкивал. Жар камня грел. Лавовые реки светились внизу — оранжевые артерии подземного мира.

Она думала о доме. О замке. О белом мраморе и витражах. О дедушке в кресле с книгой. О бабушке, которая молчит, но видит всё. О Кэле, который сейчас, наверное, тренируется во дворе и ворчит, что сестры нет. О Кендзи, который шутит из камня. О папе, который стоит у окна и молча смотрит в ночь.

О маме. Которая поцеловала её в лоб и ушла. Без слов.

Лиа коснулась лба. Там, где были мамины губы.

Тепло.

Даже здесь — тепло.

Жница спала на крыше ада.

И ад не знал, что она здесь.

Пока.

Глава 7. Начальник

Два дня на крыше.

Лиа считала время по циклам лавовых рек. Они пульсировали — ярче, тусклее, ярче, тусклее. Примерно двенадцать часов на один цикл. Два цикла — сутки. Примерно. Точнее определить было невозможно — солнца здесь не было. Никогда не было.

За два дня она выучила город.

Расписание патрулей — шесть воинов, три смены, каждая по четыре часа. Маршруты предсказуемые. Ленивые. Они не ждали нападения — зачем? Кто полезет в подземный ад по своей воле?

Мастерские работали в первую половину цикла. Кузнецы — двое, крупные, с мощными руками — ковали что-то из адского металла. Инструменты. Оружие. Пластины. Лиа наблюдала сверху, как они работали — голыми руками в лаве, формуя металл, как гончар формует глину. Завораживающе. И пугающе.

Таверна заполнялась во второй половине. Существа приходили, пили своё дымящееся варево, ели кристаллы, рычали друг на друга. Бармен — одноглазый, молчаливый — протирал стойку и ни с кем не разговаривал больше, чем нужно.

Торговцы-люди ушли на второй день. Забрали партию металла — три плиты, обёрнутые в ткань — и отправились наверх. Лиа проводила их взглядом. Запомнила направление. Маршрут. Когда всё закончится — дедушка найдёт их.

Карта в записной книжке разрасталась. Туннели, мосты, лестницы, мастерские, казармы, складские ниши. Лиа рисовала аккуратно, мелко, как дед учил — максимум информации на минимуме пространства.

К концу второго дня она знала город лучше его жителей.

И на третий день — пришёл начальник.

Лиа услышала его до того, как увидела.

Шаги. Другие. Не шарканье рабочих, не мерный топот патрульных. Тяжёлые, уверенные, размеренные. Шаги того, кто привык, что дорогу уступают.

Она выглянула с крыши.

Он входил в город с южного туннеля. В сопровождении — четверо воинов, крупных, вооружённых каменными копьями. Эскорт. Охрана.

Но Лиа смотрела не на охрану.

Она смотрела на него.

Крупный. На две головы выше любого существа в городе. Каменная кожа — не потрескавшаяся, как у остальных, а гладкая, тёмная, отполированная. Как доспех. Наросты на плечах — массивные, но не бесформенные. Структурированные. Почти как эполеты.

И рога.

Настоящие рога. Не огрызки, не пеньки — полноценные, загнутые назад, сантиметров тридцать. Гладкие, тёмные, с оранжевыми прожилками, которые пульсировали в такт шагам. По меркам подземных мутантов — это было как корона.

Глаза — не жёлтые, как у остальных. Оранжевые. Яркие. Умные.

Лиа сжала край крыши. Костяшки побелели.

Это не тварь. Это командир.

Город ожил. Существа расступались. Кланялись — не низко, но заметно. Наклон головы, рога вниз. Жест подчинения. Уважения. Или страха.

Начальник шёл к таверне. Прямо к ней. К центру города. К месту, где решались дела.

Лиа отползла от края. Быстро спустилась по задней лестнице. Плащ оставила на крыше — без него легче, незаметнее. Обошла здание. Вошла в таверну через переднюю дверь.

Спокойно. С улыбкой. Как все два дня.

Бармен кивнул ей — привык. Лиа села за стойку. Подбородок на кулаки. Красные глаза — блестят. Лиса на позиции.

Начальник вошёл через минуту.

Таверна замолчала. Мгновенно. Как выключили звук. Все существа — рабочие, ремесленники, патрульные — замерли. Смотрели.

Он прошёл к дальнему столу. Сел. Стул — каменный, как всё здесь — скрипнул под его весом. Охрана встала по бокам. Копья наизготовку.

Бармен подошёл. Поставил кружку. Что-то буркнул — тихо, почтительно.

Начальник кивнул. Отпил. Оранжевые глаза обвели таверну.

И остановились на Лиа.

Долгий взгляд. Изучающий. Не враждебный — пока. Но и не дружелюбный. Он смотрел на неё, как учёный смотрит на новый образец. С интересом. С осторожностью.

Он поднял руку. Жест — подойди.

Лиа встала. Пересекла таверну. Медленно. Уверенно. Каждый шаг — контролируемый. Дедушкина школа: «Не торопись. Дай им увидеть, что ты не боишься.»

Она села напротив.

Тишина.

Начальник смотрел на неё. Близко. Оранжевые глаза — яркие, пронзительные. От него шёл жар — не просто температура, а энергия. Кератская. Мощная. Заколки бабушки завибрировали.

— Ты, — произнёс он.

Его голос был другим. Не скрежет, не рычание — глубокий, хрипловатый, но внятный. Язык поверхности давался ему лучше, чем бармену. Гораздо лучше.

— Я, — Лиа улыбнулась. Мамина улыбка. — Ждала тебя. Три дня.

— Знаю. Мне доложили. — Он наклонил голову. Рога качнулись. — Новый контакт. С поверхности. Вампирша.

— Верно.

— Старые контакты... мертвы. «Ферум». Разгромлены.

— Слышала, — Лиа пожала плечами. — Печально. Но бизнес не ждёт.

— Бизнес... — он произнёс слово медленно, словно пробуя на вкус. — Ты пришла за металлом?

— За партнёрством. Металл — часть. Информация — другая. Взаимовыгодное сотрудничество. — Лиа откинулась назад. Расслабленная. Уверенная. — Я представляю людей, которые заменят «Ферум». Больше ресурсов. Больше координат. Больше... возможностей.

Начальник молчал. Смотрел. Оранжевые глаза не мигали.

— Вампирша, — повторил он. — Белые волосы. Красные глаза.

Пауза.

— Мне рассказали историю. Недавно. О вампирше с белыми волосами. Она уничтожила базу «Ферум». Убила командира. Разрезала танк. — Он наклонился ближе. Жар усилился. — Тебя зовут Лианетт? Найтшифт?

Мир замедлился.

Лиа чувствовала, как адреналин ударил в кровь. Как мышцы напряглись. Как Жатва отозвалась в груди — пульс, голод, готовность.

Но лицо не дрогнуло.

Ни на миллиметр.

— Найтшифт? — она подняла бровь. Засмеялась. Легко, мелодично. Дедушкина школа — лучшая ложь та, в которую веришь сам. — Ты серьёзно? Найтшифт — клан лорда Владислава. Древние вампиры. Легенды. Я похожа на легенду?

Она развела руками. Маленькая. Худая. Одна. Без оружия. Без брони. Просто девчонка в чёрном.

— Если бы я была Найтшифт, — продолжила она, — я бы не сидела в твоей таверне и не ждала три дня. Я бы пришла с армией. С косой. С огнём. Ты знаешь, что делают Найтшифт с Кератами.

Начальник смотрел. Думал. Оранжевые глаза сузились.

Потом — расслабился. Чуть. Едва заметно.

— Может быть, — произнёс он. — Но я не доверяю легко. — Он допил кружку. Поставил. — Ты хочешь партнёрства. Хорошо. Докажи.

— Как?

— Координаты. Одна деревня. Без Ткачей. Без защиты. Принеси мне — и мы договоримся.

Лиа не моргнула.

— Легко. Но не здесь. Информация чувствительная. Мой связной ждёт наверху, у выхода. Мне нужно подняться, забрать данные и вернуться. Займёт пару часов.

— Хорошо. Я провожу тебя до верхних туннелей. Лично. — Он встал. — Хочу убедиться, что ты не потеряешься.

Лиа встала тоже. Улыбнулась.

— Как хочешь.

Идеально.

Он сам предложил. Сам решил пойти. Сам выведет себя из города, от патрулей, от охраны.

Лиса не охотится. Лиса ждёт, пока добыча сама придёт.

Дедушка был бы горд.

Они шли по туннелю.

Вдвоём. Начальник оставил охрану в городе — жест доверия? Или самоуверенности. Он был на две головы выше Лиа и втрое шире. Его шаги сотрясали камень. Кожа поблёскивала в лавовом свете.

Лиа шла рядом. Маленькая. Тихая. Безобидная.

Жатва пульсировала в груди. Ждала.

Они прошли город. Миновали караулку на выходе — начальник кивнул стражам, те расступились. Дальше — туннель к аванпосту. Вверх. К поверхности.

Пусто. Тихо. Только шаги и гул земли.

— Далеко? — спросил начальник.

— Нет. Ещё немного.

Они шли. Молча. Лиа считала шаги. Расстояние от города. Двести метров. Триста. Четыреста. Достаточно. Крик отсюда не услышат. Патрули — далеко.

Пора.

— Стой, — сказала Лиа.

Начальник остановился. Обернулся. Оранжевые глаза — настороженные.

— Что?

Лиа стояла в трёх шагах от него. Белые волосы. Красные глаза. Улыбка — всё ещё на лице.

Но другая. Не лисья. Не обезоруживающая.

Холодная.

— Ты спрашивал, как меня зовут, — произнесла она тихо. — Я не ответила.

Начальник замер. Что-то изменилось в его глазах — понимание. Запоздалое.

— Меня зовут Лианетт Найтшифт. Дочь Казумы и Киры. Внучка Влада. — Она наклонила голову. — И да. Это я пришла вас уничтожить.

Красный свет вспыхнул.

Жатва материализовалась.

Начальник был быстрым.

Быстрее, чем Лиа ожидала. Он не застыл в шоке, не попытался заговорить — мгновенно атаковал. Рука, покрытая каменной бронёй, метнулась к ней — удар, от которого стена бы рассыпалась.

Лиа ушла вбок. Вампирская скорость. Кулак пролетел мимо — воздух свистнул. Камень стены за её спиной треснул от ударной волны.

Сильный. Очень сильный.

Жатва описала дугу. Горизонтально, целя в бок. Лезвие ударило в каменную кожу — и отскочило. Искры. Скрежет.

Лиа отпрыгнула. Глаза расширились.

Не разрезала. Жатва, которая резала танки, не разрезала его кожу.

Начальник ухмыльнулся. Оранжевые глаза вспыхнули.

— Найтшифт, — произнёс он. — Я знал.

Он атаковал снова. Серия ударов — кулаки, локти, колено. Тяжёлые, сокрушительные. Каждый мог убить обычного воина. Стены туннеля трескались от промахов.

Лиа танцевала. Уклонялась. Ныряла. Вампирская скорость спасала — он не мог попасть. Но она не могла ответить. Жатва скользила по его коже, оставляя царапины, но не разрезая.

Думай. Думай, Лиа. Папа учил — адаптируйся.

Кожа — каменная. Прочная. Но не везде одинаковая. У мелких тварей — трещины, слабые места. У этого — гладкая, отполированная. Почти без изъянов.

Почти.

Рога.

Мама говорила. Дедушка показывал в книгах. Рога — энергетический центр. Уязвимость. У настоящих Кератов — мощные, непробиваемые. У мутантов — слабее.

А у этого — длинные. Тридцать сантиметров. Красивые. И наверняка — проводники всей его силы.

Лиа сменила тактику.

Не атаковать тело. Атаковать рога.

Она рванулась вперёд — не в сторону, а прямо на него. Нырнула под размашистый удар — кулак пролетел над головой, ветер сдул прядь волос — и оказалась вплотную. Лицом к каменной груди.

Жатва взлетела вверх. Остриё нацелено в основание правого рога.

Удар.

Рог треснул.

Начальник взревел. Рёв сотряс туннель — стены задрожали, с потолка посыпалась пыль. Он отмахнулся — удар наотмашь, всем телом. Лиа отлетела, ударилась спиной в стену. Боль — резкая, горячая. Рёбра хрустнули.

Но рог — треснул.

Оранжевый свет хлынул из трещины — яркий, пульсирующий. Энергия утекала. Он слабел.

Начальник схватился за рог. Рычал. Боль. Настоящая боль, не злость — страдание.

Лиа поднялась. Рёбра болели, но держали — вампирская регенерация уже работала. Медленно, но работала.

Она не дала ему опомниться.

Вампирская скорость — рывок. Жатва описала вертикальную дугу — сверху вниз. Лезвие ударило во второй рог.

Хруст.

Оба рога — сломаны.

Начальник рухнул на колени. Оранжевые глаза потухли — стали жёлтыми, тусклыми. Из обломков рогов лилась лава-кровь — яркая, дымящаяся. Он хрипел. Руки опущены. Сила ушла — вместе с рогами.

Лиа стояла перед ним. Жатва в руке. Дыхание тяжёлое. Рёбра ныли. Но она стояла.

Он поднял голову. Посмотрел на неё. В тусклых глазах — не страх. Понимание.

— Ловкая... — прохрипел он.

— Спасибо, — ответила Лиа. — Дедушка учил.

Она присела перед ним. Сняла перчатку. Протянула руку к обломку рога — лава-кровь текла, горячая, дымящаяся.

Фильтрация. Сито из энергии. Лава — отсечь. Кровь — впитать.

Заколки бабушки завибрировали. Концентрация.

Лиа коснулась.

Жар — привычный. Но не невыносимый. Мамина техника работала. Лава ушла в сторону, как вода мимо камня. А кровь — потекла внутрь.

Образы. Чёткие. Полные. Не обрывки — целые карты.

Пятый уровень. Военный. Казармы. Тренировочные залы. Воины — сотни. Сильнее, чем наверху. С настоящим оружием — не дубинами, а клинками из адского металла. Организованные. Дисциплинированные.

Шестой уровень. Закрытый. Доступ — только по паролю. Стража — элитная. Там живут те, кто командует. Офицеры. Генералы. Ближний круг.

Пароль для пятого уровня: три удара в стену — пауза — два удара — пауза — один. Ритм. Код.

Пароль для шестого: слово. На кератском языке. Гортанное, тяжёлое. Лиа запомнила звучание — даже если не понимала значения.

Седьмой уровень — Горнило. Без пароля. Без стражи. Просто — жар. Такой, что даже подземные Кераты не выдерживают долго. Там живёт один. Тот, кого все боятся. Без имени — только титул.

Владыка.

Лиа ещё не знала его имени. Но знала — он есть. И он — цель.

Она отдёрнула руку. Образы ушли. Мир вернулся.

Корни волос покраснели — кроваво-алые, яркие. Фильтрация работала, но кровь всё равно окрашивала. Временно. Через час — снова станут белыми.

Начальник хрипел у её ног. Без рогов. Без силы. Сломленный.

Лиа встала.

Жатва поднялась.

Один удар. Чистый. Между обломков рогов — в основание черепа. Критическая точка Кератов. Папа учил.

Тело осело. Тишина.

Лиа вытерла лезвие о стену. Развеяла Жатву.

Поправила заколки. Волосы — красные у корней, белые к кончикам. Дыхание — ровное. Рёбра — ноют, но терпимо. Регенерация работает.

Она посмотрела на тело. Крупное. Тяжёлое. Оставлять нельзя — найдут, поймут.

Лиа огляделась. Боковой туннель — узкий, глухой, заваленный камнями. Подойдёт.

Она затащила тело в туннель. Завалила камнями. Грубо, но достаточно — на несколько дней хватит. Пока хватятся, пока найдут — она будет далеко внизу.

Лиа прислонилась к стене. Закрыла глаза. Выдохнула.

Рёбра пульсировали болью. Тупой, глубокой. Два, может три — сломаны. Регенерация работала, но медленно. Кости срастутся за несколько часов. До тех пор — терпеть.

Она достала флягу. Отпила воды. Руки подрагивали — совсем чуть-чуть. Адреналин отступал, и на его место приходила усталость.

Первый серьёзный бой. По-настоящему серьёзный. Не солдаты с автоматами — те были лёгкой добычей. Не мелкие твари — те рассыпались от одного удара Жатвы.

Этот — нет. Этот выдержал удар Жатвы. Его кожа отразила лезвие, которое резало танковую броню. Если бы не рога — слабое место — она бы...

Что? Проиграла?

Может быть.

Лиа открыла глаза. Посмотрела на свои руки. Бледные. Тонкие. Руки матери. Руки убийцы. Руки, которые только что сломали рога существу, превосходящему её в силе и массе втрое.

Папа учил — адаптируйся. Она адаптировалась. Мама учила — ищи слабость. Она нашла. Дедушка учил — думай. Она думала.

И победила.

Но глубже будут сильнее. Пятый уровень — военный. Шестой — элита. Седьмой — Горнило.

Владыка.

Если начальник четвёртого уровня мог выдержать удар Жатвы — что ждёт её ниже?

Лиа убрала флягу. Встала. Поправила заколки.

Неважно, что ждёт. Она пойдёт. Потому что больше некому. Потому что триста пятьдесят человек мертвы. Потому что деревни горят. Потому что кто-то внизу посылает тварей наверх — и кто-то должен это остановить.

Она — Жница.

Она остановит.

Обратный путь в город — быстрый. Тихий. Никто не заметил.

Лиа проскользнула на крышу таверны. Забрала плащ, мешок, записную книжку с картой. Всё своё.

Спустилась. Прошла через город — спокойно, с пропуском в кармане. Существа кивали, расступались. Свой. Не трогать. Пропуск работал.

Они не знали, что начальник мёртв.

Пока.

Лиа дошла до южного туннеля. Того, откуда пришёл начальник. Спуск вниз. К пятому уровню.

У входа — стража. Двое. Крупные. Копья из адского металла. Серьёзные.

Лиа остановилась перед ними.

Показала пропуск.

Стражи переглянулись. Пропуск — это четвёртый уровень. Не пятый.

Лиа подняла руку. Сжала кулак.

Три удара в стену. Стук-стук-стук.

Пауза.

Два удара. Стук-стук.

Пауза.

Один. Стук.

Стражи замерли. Посмотрели на неё. На белые волосы. На красные глаза. На пропуск.

Один из них наклонил голову — рога вниз. Жест уважения. Или страха. Кто знает пароль — тот пришёл от начальника. А с начальником не спорят.

Если бы они знали, что начальник лежит под камнями в глухом туннеле с раздробленным черепом, — реакция была бы другой.

Но они не знали.

И расступились.

Путь вниз был открыт.

Лиа шагнула в темноту.

Жар ударил волной — сильнее, чем наверху. Намного сильнее. Пятый уровень. Военный. Здесь — не рабочие и не торговцы. Здесь — воины.

Она шла вниз. Туннель сужался, потом расширялся. Стены раскалены — красные, пульсирующие. Лава текла по желобам вдоль прохода — не ручейки, а потоки. Жар обволакивал, давил, проникал.

Плащ дымился. Заколки бабушки вибрировали — предупреждение. Здесь энергии больше. Гуще. Опаснее.

Лиа шла.

Торговцы говорили — на пятом «другие». Серьёзнее.

Она помнила. Записала. Приняла.

Жатва пульсировала в груди. Голодная. Готовая.

Лиса привела её на четвёртый уровень. Пропуск — на пятый.

Дальше — только Жница.

Лиа спускалась в темноту.

Одна.

Рёбра ныли. Жатва пульсировала. Заколки вибрировали — энергия вокруг густела с каждым шагом вниз. Тяжёлая. Агрессивная. Военная.

Где-то внизу — казармы. Сотни воинов. Клинки из адского металла. Дисциплина. Строй.

Где-то ещё ниже — генералы. Элита. Шестой уровень.

А на самом дне — Горнило. И Владыка, чьё имя боятся произносить даже здесь.

Лиа улыбнулась. Невесело. Но улыбнулась.

— Ну привет, пятый уровень, — прошептала она в темноту. — Жница пришла.

Волосы светлели — красное уходило, белое возвращалось. Мамин цвет. Домашний.

Но дом был далеко.

А ад — близко.

И Жница шла ему навстречу.